Извините, магистр, я специально!

ПРОЛОГ

Смутные подозрения, что всё пошло дракону под хвост зародились у меня, как только Ноа переступил порог отчего дома. Очень уж широко он улыбался, прятал под кудрями бесстыжие глаза, а слишком тугие чемоданы бежали за ним по коридору, чуть не сшибив мамину вазу с сухоцветами.

― Привет, родственники! ― преувеличенно радостно крикнул он и сразу широко распахнул руки для объятий.

Мама на провокацию поддалась и радостно пискнула, сжимая двухметровую деточку поперёк, но я брата знала, как облупленного, поэтому сразу поняла, что скоро он будет ещё и отлупленный. Правда, пока не совсем была уверена, за что. Для тройки Ноа выглядел чересчур виноватым, для долга… Тоже. Обычно, сдав кое-как сессию, он прямо с порога начинал жаловаться, что в этот раз (любой!) было сложно, плохо и магистры тираны. Но сегодня про тиранов даже не заикнулся. Ну не отчислили же его, в самом-то деле, с последнего курса? Ну нет. Он, конечно, балбес, но не настолько ведь. Просто, как говорят, талантливый, но ленивый. И дурной. Вся разумность и сознательность от папы достались мне.

Зимняя сессия, включая «хвостатую неделю», как мы называли дополнительные дни для пересдачи, закончилась без меня: я закрыла экзамены даже раньше и сразу уехала домой, а вот Ноа умудрился завалить пару профильных и оставался в Академии до победного, даже мамин день рождения пропустил. Мы часто списывались по магофону, но каждый, у кого есть брат, знает, что проще шпиона расколоть, чем взрослого парня, у которого всегда «всё хорошо».

― Ну как, сдал? ― Я перегнулась через перила, когда мимо по лестнице пронеслись зачарованные чемоданы, и присмотрелась к брату, пытаясь всё-таки поймать пристыженный взгляд.

― Ага. Типа того, ― легкомысленно кивнул он. ― А где папа?

Я прищурилась. Ноа, одетый в чёрное пальто и длинный шарф Академии Блэкхарт, пах морозом и наглым враньём, обнимая радостную маму, ворковавшую, как она скучала и как он опять вырос. Хотя я сомневалась, что в двадцать один год люди ещё растут.

― Папа в городе, выбирает новый ремень, ― поддразнила я его, подтягивая на локтях пушистый розовый свитер. ― Что случилось, Ноа? Почему столько чемоданов?

Он наконец отпустил маму, выпрямился во весь могучий рост и тяжко вздохнул, запуская в такие же каштановые, как у меня, отросшие кудри обе ладони. Мама наконец поняла, что сейчас ей тот ещё подарочек вручат, и нахмурилась, на шаг отступая. Ноа вздохнул ещё разок, будто собирался сигануть с дракона в пропасть, и кашлянул, глупо улыбаясь.

― Ну… Тесса, мам, только не психуйте. Меня… кажется, отчислили. Из-за боёвки.

Как не упала мама, не знаю, а меня спасло только то, что я и так висела животом не перилах.

― Чего? Из-за боёвки?

Боевую магию и у меня, и у Ноа, который учился на курс старше, вёл Тибальт Граддис. Магистр был пожилой, очень лояльный, и пусть Блэкхарт считалась академией с боевым уклоном и готовила магов для работы с Аномалией на границе, Граддис никогда не зверствовал. Достаточно было посещать все лекции и знать хоть какие-то формулы.

― Ну я не виноват, честно, ― сразу отошёл на безопасное расстояние Ноа. Пальто снимать не стал. На случай бегства или побоев. ― Это всё Ришест! Тебе повезло, ты проскочила. А к нам на экзамен припёрся он! И всю группу отправил на пересдачу. А потом ещё и на пересдачу пришёл. И поотчислял всех к вивернам.

― Как это поотчислял? ― ахнула мама, принимая угрожающую здоровью сына стойку.

― Всех? ― я не поверила, конечно. ― Прямо перед дипломом?!

Про Августа Ришеста я слышала мало. Академия у нас большая, преподавателей много, чаще всего мы даже не пересекаемся с чужими ― ни времени, ни желания не появлялось ни разу. Ришест, вроде, приехал в Блэкхарт только в начале прошлого года и занимался с профильными факультетами и практикой. У меня он занятия не вёл, но теоретически мы могли встретиться как раз после зимней сессии, когда и у нашей группы начнётся практическая боёвка. Изредка я слышала, что характер у профессора так себе, но ведь не настолько, чтобы всех отчислить перед выпуском?

Ноа заюлил, разглядывая нашу светлую и чистую прихожую с зеркальными панелями и хрустальной люстрой.

― Ну почти… Пока только меня. Но хотел всех. Всех нас четверых. Обнимашки? ― скорчил он очень просительную мину, глядя мне прямо в глаза.

Я зарычала и уронила голову на сложенные на перилах руки. Четверых ― это его беспутную компашку. Рори, Тео и Колина.

― Какого пепла, Ноа?

Почему-то именно я всегда ощущала себя старшей…

ГЛАВА 1. Многие знания – многие печали

Тяжело в учении, тяжело в бою, тяжело всегда.

(Август Ришест)

Поезд прибыл в Сиеду в девять, точно по расписанию, и я с облегчением посмотрела на каменные острые арки вокзала в тумане. Впервые я возвращалась в Академию одна, и это было очень непривычно. Целых четыре часа без дурацких шуток Ноа, без борьбы за бутерброды и конфеты, без грохота матчей из его магофона, только уютное купе «Феникса», тишина, книга и чай. Знала, что этот день когда-нибудь наступит, ведь Ноа учился последний год, даже предвкушала, как наконец буду спокойно читать без подначек и бубнежа брата, но оказалось, что без него дорога стала невыносимо скучной. А может, не повезло с книгой.

О том, почему он остался дома, я старалась не думать, потому что сразу начинала страшно злиться и всё ещё не верила в происходящее.

Ох, боги всех Стихий, как же я злилась! И на этого болвана, и на проклятого Августа Ришеста, чтоб его недосып замучил! Ноа, конечно, не пирожок с малиной, хоть брат юлил и не признался, я была уверена, что он полез на рожон, ухудшил ситуацию и выбесил профессора. Но ещё я точно знала, что Ноа не заслужил отчисления, и что кто-то из них должен был не строить козни, а поступить по-взрослому. И Ришест на эту роль подходил больше, чем двадцатилетний оболтус. Мог бы нарисовать тройку с пятью минусами и оставить разборки на новый семестр, но нет же. От глухого бешенства я шумно выдохнула.

Оставлять это на произвол богов я не собиралась. На время между сессией и семестром Академия вымирала, поэтому толком мы от администрации ничего не добились. Но я уже готовилась штурмовать кабинеты декана и ректора, а если понадобится, то хоть Министра магического образования. И Ришесту, которого за неделю я успела возненавидеть, не стоило расслабляться, он тоже был в моём чёрном списке. Ладно, не в чёрном. Я посмотрела на свой розовый пушистый блокнот с блестящей ручкой и сунула в сумочку.

― Конечная! Добро пожаловать в Сиеду! ― Дверь купе вдруг отъехала в сторону, и милая проводница-фейри с сиреневыми волосами заглянула внутрь. ― Не забывайте ваши вещи и чары. Ждём вас снова на борту «Феникса»!

Улыбнувшись и показав острые клычки, она прищёлкнула пальцами, выбивая эффектные фейские искоры, и на столе появились сразу две маленькие шоколадки, хотя в купе я ехала одна.

― Ой, спасибо! ― Не улыбаться шоколаду было выше моих сил, даже если я злилась.

― Хорошего дня и большой удачи!

Проводница подмигнула, кивнув на эмблему с фениксом Огненного факультета на моём пальто, и ушла дальше, а я скинула шоколадки в карман и пнула чемодан, пробуждая магию. Что это, если не добрый знак?

Накинув шарф, я вынырнула из купе, готовая на все подвиги разом. Ну там… завалить принцессу, спасти дракона… Или в моём случае ― завалить Ришеста и спасти Ноа. И чуть не сбила с ног высокого крепкого парня в очках.

Всё случилось мгновенно! Наши чемоданы с совершенно неприличным грохотом столкнулись, падая ему под ноги, а сам парень согнулся, хватаясь сразу за очки и за поручень вдоль окон, и едва не упал. Длинный шарф с драконом Боевого факультета махнул перед моим носом, как победное знамя. Я машинально цапнула зелёный край, бездумно пытаясь удержать парня от падения, и незнакомец шумно вздохнул, перехватывая теперь уже шарф, пока я не задушила его вдобавок. К сожалению, в борьбе за жизнь он оказался сильнее, и теперь уже я полетела носом вперёд на чемоданы, как таран. Все сделанные и несделанные ещё глупости с сожалением пронеслись перед моими глазами где-то на половину, когда я воткнулась лбом парню прямо в грудь. Посадка вышла жёсткой, из глаз моих посыпались звёзды, изо рта ― отборные ругательства. Незнакомец, к его чести, лишь охнул и придержал меня рукой с намотанным шарфом за плечо. Нас спасли только его реакция и крепкий поручень.

Под истерический хохот счастливых свидетелей, мы, побитые жизнью и друг другом, всё-таки выпрямились. Я никогда в жизни так не краснела! Даже в дедушкиных термах, а уж тот был огненным магом старой закалки.

Парень поморщился, потирая рёбра и поднимая чемоданы.

― Сойдёмся на ничьей, леди. Не стоит биться насмерть.

― Вы были достойным противником, ― сконфуженно поддержала я, хватая свой чемодан за ручку, и мечтая телепортироваться оттуда на все четыре стороны. ― Хорошего дня!

Позвучало, наверное, как издевательство, но я ретировалась с поля боя с чемоданом, как угорелая. Дорогу, как ни странно, мне теперь уступали все.

Не теряя разгона, я выскочила на платформу, следом грузно спрыгнул чемодан и побежал за мной в плотном потоке и холоде, семеня призрачными ножками. Я отбежала от вагона подальше, чтобы больше не столкнуться с тем парнем, и только у арок замедлила шаг, начиная остывать.

Сегодня меня ждал только вокзал, девчонки должны были приехать на следующем поезде. Всё ещё украшенный праздничными гирляндами и ленточками, он встречал меня дождём и совершенно осенней погодой, даже жухлые коричневые листья бегали под ногами пассажиров от заблудшего сквознячка.

― Газеты! ― слышался над толпой усиленный магией голос. ― Свежие газеты! «Серп и лопата», «Некромантская правда», «Магия и жизнь», «Огонёк»!

Утро только наступило, рассвело недавно, и воздух совсем не прогрелся. Я поёжилась от сырости и подтянула повыше форменный шарф, щурясь на большие часы в арке у дверей. До следующего магобуса в Академгородок оставалось полчаса, как раз успеет прийти поезд с девчонками, а я успевала забежать за стаканчиком кофе, чтобы не замёрзнуть окончательно. Зимы в Сиеде вообще-то стояли тёплые: с севера город от непогоды и ветров защищали высокие горы, а служба магического управления погодой берегла его от сильных морозов и снега, и он до самой весны застывал в красивой, пусть и слякотной, осени. Но февраль есть февраль.

Подув согревающим заклинанием на розовеющие пальцы, я побежала к выходу с платформ на площадь, где светились золотыми огнями и дразнили запахом ванили маленькие кофейни. Призрачный оранжевый бублик, зависший над одной из лавчонок, подмигивал путеводной звездой.

― Тесса! ― окликнул меня кто-то позади, когда мы с чемоданом едва ли не наперегонки скакали по лестнице. ― Тесса Мур!

Обернувшись, я заметила, что через поток людей и нелюдей ко мне, размахивая руками, как на магбольном поле, идёт Колин, один из дружков Ноа. Его почти белая макушка, подставленная всем ветрам, светилась издалека. Я махнула ладонью в ответ, предвкушая, что как раз и расспрошу про Ришеста, и сдвинулась к краю лестницы, чтобы нас с чемоданом не затоптали.

― Тесса! ― вместо приветствия ещё разок назвал моё имя парень и покачался на каблуках ботинок, явно не зная, как начать разговор про Ноа. Зато я знала.

― Какого пепла у вас произошло с Ришестом, Колин?! ― Я огрела его по плечу перчаткой, очень удачно найденной наконец на дне сумочки. ― Что вы натворили? А ну пойдём!

Он и рта не успел открыть, а я уже ухватила его за рукав с нашивкой ласточки, эмблемы воздушников, и потащила вперёд. Добыча слабо упиралась и толкалась с зачарованным чемоданом за право идти за мной, но я уже разогрелась в поезде, так что тяга у меня была посильнее.

― Куда мы?

― За кофе. Там теплее и удобно ругаться, ― ответила я, не оборачиваясь. ― А ты пока начинай рассказывать!

― Да ничего мы не сделали, ― бодро соврал Колин. И начал мне почти слово в слово цитировать Ноа: ― Это всё Ришест. Заявился на…

― Это я уже слышала! Вы портальщики, Колин, вас за «ничего» не отчисляют. ― Я всё-таки повернулась, и, кажется, моё выражение произвело впечатление на Колина, потому что он даже покраснел. ― Выкладывай!

Мы как раз подошли к кофейне. Колин тяжко вздохнул, обходя меня и галантно открыл светящуюся дверь. На меня восхитительно дохнуло свежим кофе с молоком и булочками с тыквой и корицей. Витрины поманили золотым сиянием.

― Сбежать удумал? ― подняла я бровь, не веря в чистые порывы и не отпуская рукав. ― Иди-ка первый.

― Ты ужасно недоверчивая женщина, Тесса, ― буркнул он, подтверждая догадки, и зашёл в почти горячую по сравнению с улицей кофейню. ― Как ты могла обо мне так подумать? Я угощаю.

Пока я стояла в очереди и ждала свою порцию жидкого уюта, Колин немного разбавил показания Ноа подробностями. Картинка начинала складываться ещё хуже, чем я предполагала. По всему выходило, что на экзамен к портальщикам вызвали Ришеста как второго принимающего. И в итоге он поругался с Граддисом и отправил всю группу на пересдачу. А на пересдаче оказалось, что старый профессор вообще угодил в лазарет с инфарктом (чаяниями Ришеста, к прорицателям не ходи!), и экзамен опять принимает противный боевой маг.

― Так, а чего он взъелся-то?

Парень скривился.

― Ну он орал, что не знать боевую магию ― это несерьёзно. Что нам практику ещё на Аномалии проходить. И что, если хотим всё сдать, нам это дорого обойдётся. ― Колин намекающе потёр пальцами в воздухе, и я обалдела так, что чуть не выронила его сдачу и сунула себе в карман.

― Чего?!

― Угу. Так и сказал. ― Колин подхватил со стойки оба стаканчика, пакет с выпечкой и кивнул на свободный столик. ― Ноа, конечно, пригрозил, что пойдёт к декану. А Ришест его к декану и послал. За приказом об отчислении. Сказал, что год на границе с Аномалией выбьет из него дурь, и он будет ждать его в Академии новым человеком, а пока лично проследит, чтобы его не восстановили задним числом.

Не знаю, села я на стул или упала, как в первый раз переживая эту историю. Колин сел напротив и подвинул мне стаканчик. Кофе уже не хотелось, если честно. Хотелось крови и возмездия.