Изумруды

Глава 1. Соседи по парте

— Всё записали?

Класс молчал. Не поднимая головы, Стёпа продолжал записывать предложение.

— Успеешь тут… — тихо проворчал он.

Его ручка быстро скользила по листку, вырисовывая что-то отдалённо похожее на буквы. Из-за высокого темпа они скакали по строке, словно преодолевая барьеры.

«А потом она удивляется, почему у меня такой почерк», — подумал он, дописав предложение.

— Запятая перед «где», — шепнула ему соседка.

Рядом с ним сидела отличница и в течение всего диктанта постоянно подсказывала ему, где и какой нужен знак препинания. Степан кивнул и поставил в нужном месте закорючку.

— Спасибо.

Лена не ответила. Её глаза быстро бегали по строчкам, выискивая возможные ошибки.

Лилия Вольфовна, выдержав небольшую паузу, продолжила:

— В ту же секунду раздался оглушительный выстрел, и красавец рябок серым комком упал на землю.

Закончив, она отложила книгу в сторону и объявила:

— На доске я написала задание: нужно сделать синтаксический разбор предложения. Делаем по вариантам. У окна первый, — указала она на одного из учеников. — Потом второй, и так далее. Понятно? — взглянув на часы, Лилия Вольфовна добавила. — У вас пять минут до конца урока, потом собираю работы.

Стёпа тяжело выдохнул. Его взгляд случайно упал на листок соседки. Пока учительница объясняла суть следующего задания, она уже успела выполнить его.

Лена посмотрела на своего соседа и томно вздохнула. Не проронив ни слова, она вырвала листок из черновика и принялась за разбор из его варианта.

— Сверься со мной, пока я делаю твоё.

— Хорошо.

Она пододвинула к нему свой листок. Её почерк был до безумия красивым. Стёпа заворожённо смотрел на стройные ряды букв первые пару секунд, но всё же опомнился и принялся проверять свою работу.

Учителя раньше часто хвалили её за почерк и ставили в пример другим. Стёпа никогда бы в жизни не осмелился поспорить с ними на этот счёт. Да и ещё бы он спорил! У кого он потом бы конспекты переписывал?

Проставив нужные знаки препинания, он вернул её работу на место. Через минуту Лена уже закончила с его заданием.

— Переписывай.

Она положила свой листок под учебники так, чтобы Вольфовне не было видно, что её сосед списывает.

— Спасибо, Лена. Выручила, — поблагодарил её Стёпа, полностью переписав разбор с её листочка.

— Не за что.

Прозвенел звонок. Учительница прошлась по рядам и собрала работы у учеников. Остановившись возле Стёпы, Лилия Вольфовна спросила:

— Сорокин, а ты точно свой вариант делал?

— Конечно. Вот, сами посмотрите.

Он сделал невинные глаза и уверенно протянул учительнице свою работу. Лилия Вольфовна подозрительно посмотрела на своего ученика. Она хотела уже было уйти к своему столу, но всё-таки решила посмотреть его работу, чтобы сверить вариант. Под партой каждого из учеников находилась полка. Отличница каким-то чудом успела убрать туда свой листок, на котором она писала задание для Стёпы.

— Молодец, — похвалила его учительница и пошла дальше.

Когда она отошла на приличное расстояние от их парты, Лена вытащила тот самый злополучный листок и быстро убрала его в сумку. Стёпа тихо сказал:

— Пронесло.

Лена, собирая учебники в сумку, повернулась и сказала:

— Лучше бы книжек читал побольше, Стёпа, — недовольно пробурчала она. — Глядишь, и диктанты лучше бы писал.

— А зачем, если у меня есть ты?

Она цокнула, но по-доброму как-то, улыбнувшись, и вышла из класса. К Стёпе тут же подбежал один из его одноклассников.

— Сорока! Пошли со мной.

Он бесцеремонно потащил своего друга из кабинета, приобняв его за плечо.

— Эй! Эй! Куда ты меня тащишь?

Витя, не замечая его слов, попрощался с Лилией Вольфовной и вытащил Стёпу в коридор. Убрав руку с его плеча, он двинулся в сторону раздевалки.

— И куда мы идём?

Стёпа уже не сопротивлялся и спокойно следовал за Витей.

— Курить, куда же ещё? Большая перемена всё-таки.

— Дурак, а там сказать не мог об этом? — возмутился Стёпа.

— А если бы Вольфовна услышала? Идиот, — обиженно процедил он сквозь зубы.

— Да она же глухая совсем, ничего бы она не услышала.

Витя закатил глаза. Он несколько раз сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Переборов в себе желание начать спор, он продолжил:

— А потом попробуй, поймай тебя по школе! — выдал он спустя несколько секунд. — Вечно ты куда-то пропадаешь. То отличнице чего-то втираешь, то…

— Отстань. — перебил его Стёпа. — Она мне, вон, диктант весь написала, считай. А твоя так может?

— Нет, зато мне интересно с ней, — легко ответил Витя. — Сидели бы вместе, а там, может, и придумали бы чего.

— Не, Вить, с тобой бы я совсем не учился. Мне тебя и на переменах хватает, и вне школы.

Парни забежали в раздевалку, схватили куртки и собрались уже было на выход, как вдруг их окликнул охранник:

— Стоять! Куда это вы?

Они развернулись. Охранник стремительным шагом приближался к ним. Это был невысокий, но жилистый мужчина лет 50, с небольшой залысиной на макушке. Среди учеников он был известен как «Боярский» из-за его имени и сходства с советским актёром. У него были точно такие же треугольные усы, как и у Михаила Сергеевича. Однажды, на одном из школьных праздников, он даже исполнил одну из песен своего «оригинала». С тех пор дядя Миша и носил это прозвище.

— И что делать будем? — тихо спросил Стёпа у Вити.

— Сейчас решим. Не суетись только, — успокоил он друга.

Охранник остановился в двух метрах от них.

— Парни, ну вы же знаете правила! Пока у вас идут уроки, я не могу никого выпускать – приказ директрисы. Вы куда собрались?

— В магазин, дядя Миша. За лимонадом хотели сбегать.

— Лисицын, знаю я это твоё: «за лимонадом сбегать»! Тебе столовой мало?

Витя оглянулся. Убедившись, что их никто не подслушивает, он спросил:

— А у вас же сигареты кончились, да? Мы могли бы сбегать за ними.

Охранник удивлённо посмотрел на Витю.

— А как ты это узнал?

— Вон, у вас пачка на столе лежит. Совсем пустая, — приметил он. — А вам же нельзя покидать свой пост?

— Твоя правда, — нехотя согласился охранник.

— Ну, мы пошли тогда? Вам какие взять?

Дядя Миша с неохотой вытащил из нагрудного кармана мятую купюру и протянул её Вите.

— Петра возьми мне, чёрного — уточнил он. — Не перепутай только!

Витя, ухмыльнувшись, подошёл к охраннику. Получив свой заветный пропуск во внешний мир, он потянул Стёпу обратно к выходу.

— Я вас не видел, вы меня тоже. Сами отдуваться будете, если кто-то увидит, — предупредил их дядя Миша.

— Нас уже нет!

Стёпа никак не реагировал и не хотел сдвигаться с места. Витя аккуратно потряс друга за локоть.

— Пошли! Чего стоишь?

Стёпа опомнился и наконец-таки пошёл за Витей. Напоследок он сказал:

— Спасибо, дядя Миша.

Боярский кивнул и ушёл на своё место, где его дожидалась недочитанная с утра газета.

…

Деревья уже сбросили с себя всю листву. Меж ветвей гулял холодный, до дрожи неприятный, ветер. Стёпа тут же накинул на себя куртку. Его примеру последовал и Витя.

— Так, у нас минут десять осталось на всё про всё. Идём.

До ближайшего киоска было недалеко, минуты три ходьбы. Витя вдруг спросил:

— А почему ты до сих пор сидишь с Леной? Андрей и Саня, вон, уже недели две вместе сидят. Их никто не рассадил ещё.

Стёпа махнул и ответил:

— Отстань, я тебе ответил уже.

Витя явно был недоволен его ответом, но всё же не стал продолжать разговор.

Их шаги были отчётливо слышны по всему скверу. Настолько на улице было холодно, что ни одной живой души не было вокруг. Хотя, обычно, в этом маленьком сквере всегда можно встретить то собачников, то бабушек, то родителей, мирно покачивающих коляску, дабы усыпить своё чадо.

Ребята подошли к киоску. Витя постучался в маленькое окошко. Спустя несколько секунд продавщица открыла его и спросила:

— Чего хотели?

— Петра можно? Чёрного?

— Чёрного нет, особые остались.

Витя повернулся к своему другу:

— Что думаешь?

Стёпа пожал плечами и ответил:

— Ну, он же просил чёрные.

Витя посмотрел на Стёпу, сделал умное лицо, изобразив мыслительный процесс, а затем обратно повернулся к продавщице.

— А-а, — махнул он. — давайте их тогда. Не с пустыми же руками идти.

Продавщица достала из-под прилавка нужную пачку и положила её перед Витей.

— Поштучно есть?

— Да, конечно, — ответила ему продавщица.

— Две штучки дайте тогда, пожалуйста.

Продавщица вновь полезла под прилавок. Увидев, как Стёпа тянется в карман за деньгами, Витя остановил его:

— Оставь, сегодня я угощаю.

— Спасибо.

— За смерть, сам знаешь, — вдохнул он в себя холодный ноябрьский воздух. — Спасибо не говорят.

Продавщица, наконец, нашла нужный товар. Витя протянул ей мятую купюру и забрал сигареты. Отсчитав сдачу, она положила в его вторую ладонь монеты.

— Спасибо, до свидания!

На голове у него была отцовская кепка. Он снял её, прижал к груди и кивнул в знак благодарности. Отойдя от киоска, Стёпа подметил:

— А перед учителями ты не такой вежливый.

Витя рассмеялся.

— Сравнил, блин, тоже. Тут тебе женщина продаёт сигареты и возраст не спрашивает. Всё понимает и так. А там учителя. Они ничего не понимают.

Он достал из кармана зажигалку и подкурил.

— Они только и могут делать, что спрашивать: «А почему ты домашку не выполнил, Лисицын?» Эти люди ничего не понимают. А вот дядя Миша – мужик.

Лисицын всегда уважительно называл охранника «дядей Мишей», словно он ему в действительности приходился родственником.

— И продавщица эта… — продолжил Витя.

— Тоже мужик? — прыснув со смеху, спросил Стёпа.

— Да ну тебя!

Витя затянулся и передал Стёпе зажигалку вместе с сигаретой.

— Точно уж получше Крокодила будет.

Стёпу затрясло. Витя упомянул школьного физика, который не видел ничего и в метре от себя. Списать было достаточно легко у этого старика, но ты потом попробуй, докажи, что ты сам решил эту задачу. Часто ученики оставались у него после уроков и рассказывали, какие формулы они использовали для решения той или иной задачи. И каждый раз это занимало не менее получаса, а то и, в худшем случае, целый час. Так, один раз, Стёпа быстро написал контрольную и уже хотел было уйти, крайний урок ведь, но Крокодил не дал ему этого сделать. Он оставил Степана до шести часов, пока тот не расписал ему по пунктам каждую из задач. Мерзкий старикашка. Но стоит отдать ему должное, объяснял он хорошо. Иногда даже интересно. А Крокодилом его назвали, когда один из учеников облил его зелёнкой после уроков. Уж очень он бесил всех. Герой, кстати, так и не был найден. Даже из детской комнаты милиции приходили. Милиционеры лишь пожали плечами и вернулись в своё отделение, оставив физика ни с чем.

— Да уж, ты бы ещё кого похуже вспомнил.

Набрав полный рот дыма, Стёпа тщетно пытался выпустить кольцо. Витя же курил в затяг. В его выдохе практически не было дыма.

Лисицын взглянул на часы.

— Ещё 5 минут, — говорил он, держа в зубах сигарету. — А что у нас дальше?

— Математика.

— Святая женщина! Там и опоздать можно.

Парни медленно шли по брусчатке, рассматривая голые деревья вокруг. Вдруг из опавшей листвы вынырнула белка. Увидев их, она шустро вскарабкалась на дерево и, заняв удобное для обзора положение, принялась разглядывать ребят.

— Во! Смотри.

Пошарив по карманам, Витя вынул горстку кедровых орехов.

— Ну-ка, бельчонок, гляди, что у меня есть!

Лисицын присел на корточки и поманил бельчонка к себе. Зверёк с недоверием посмотрел на него, но, завидев желанное лакомство, быстро спустился на землю. Витя не шевелился. Вскоре бельчонок всё же решился подойти и угоститься.

— Привет, дружок. Не мёрзнешь тут?

Бельчонок конечно же не ответил, а лишь продолжал грызть орешки, извлекая вкусные ядра. Витя аккуратно погладил его по голове. Бельчонок не прекратил трапезу.

— Видишь, как ручной уже.

— Вот, ты его кормишь, а зиму он как переживёт?

— А я знаю, где его дупло. Принесу ему побольше в следующий раз.

…

Урок шёл уже несколько минут. В коридоре было пусто.

— Чёрта с два мы теперь на улицу выйдем, — раздосадованно проговорил Стёпа.

— Ну, кто же знал, что он не любит «особые». Будто в них какая-то разница есть, — буркнул Витя себе под нос. — Что то дерьмо, что это.

Дойдя до двери класса, они остановились. На ней висела табличка: «205».

— Кто стучать, а кто говорить будет? — спросил Витя у Стёпы.

— Скинемся, может?

Оба поставили перед собой по кулаку.

— Цу-е-фа! — одновременно сказали они.

Стёпа выиграл. Чтобы закрепить победу, он демонстративно порезал «ножницами» его «бумагу».

— Ладно, твоя взяла.

Сорокин стукнул дважды, Лисицын открыл дверь и зашёл внутрь.

— Надежда Борисовна, извините за опоздание, можно войти?

— Проходите мальчишки! Вы чего это опоздали так?

За столом сидела тучная женщина. На вид ей было лет 50, не меньше. Она была одета в плотные чёрные брюки и легкую кофту, на которой были нарисованы пышные цветы. Казалось, что её кофта уже повидала многое, поэтому некогда-то яркие цветы превратились в бледные, доживающие свои последние мгновения, букеты.

— Да там помочь надо было в столовой, вот и подзадержались.

Витя ловко выкрутился, воспользовавшись дежурством своего класса.

— Берите листочки, вот вам задания, решайте давайте. Времени мало осталось.

Стёпа посмотрел на своего друга. По его эмоциям он понял, что он тоже не был готов к такому повороту событий.

Стёпа тут же перевёл свой взгляд на отличницу. Лена держалась за голову двумя руками, пытаясь что-то придумать. Он прекрасно знал, если она так делает – это не к добру. Заняв своё место рядом с ней, он прошептал:

— Как оно?

Отличница отрицательно помотала головой.

— Не могу решить. Я не знаю…

Стёпа разложил перед собой тетради и ручки. На часах было 12:07.

— Сколько минут она дала?

— Двадцать, — всё так же отрешённо отвечала она.

Лена не отрывала свой взгляд от листочка, выданного учительницей. Стёпа посмотрел на свой вариант, оценил сложность задач и решил во что бы то ни стало помочь ей.

Он взял её вариант и принялся за решение. Доставая черновики из сумки, он уже выстроил план для решения одного из заданий.

— А ты? — тихо спросила она.

— Успею, — ответил Стёпа, углубившись в процесс.

Лена молчала, внимательно следя за движениями своего соседа. Он старался писать решение максимально кратко, но так, чтобы ей самой было понятно, о чём вообще идёт речь. Спустя пару минут Стёпа отдал ей листок:

— Переписывай, сейчас второе будет.

Лена кивнула. Стёпа продолжил решать её задачи.

«По какой прямой пересекаются плоскости?» — спрашивалось во второй задаче.

Он представил в своей голове параллелепипед. Мысленно достроив прямые, Стёпа нашёл ответ на данный вопрос.

Отличница, не успев закончить переписывать первую задачу, уже получила второй листок.

— Готово.

Прошло всего лишь восемь минут. Стёпа выдохнул и вернулся к своим задачам.

…

— Лисицын, у тебя двойка! Совсем не разобрался в теме. После уроков подойдёшь ко мне.

Витя недоумевал. Он был зол, так как для него это была уже не первая двойка по геометрии в текущей четверти.

— Сечина!

— Да? — Лена вопросительно посмотрела на учительницу.

Надежда Борисовна нахмурилась, посмотрев на её работу. Наконец, она объявила:

— Пять!

Лена улыбнулась и повернулась к соседу.

— Спасибо, Стёпа.

— Долги всегда отдавать надо.

— Сорокин!

— Здесь! — отозвался Степан, услышав свою фамилию.

Учительница долго смотрела на его работу. Казалось, что сейчас ему объявят не оценку, а приговор.

— Четыре, не до конца расписал последний вопрос.

— Ясно, — безразлично ответил он.

Лена удивлённо посмотрела на Стёпу.

— Как ты успел?

— Было несложно. Жалко, что не дорешал только.

— Ты ведь из-за меня не успел, — расстроенно прошептала отличница.

— Мне не так важны оценки, — Стёпа сделал паузу. — Так что забудь. Это за диктант.

Лена вдруг покраснела. Ей до сих пор было стыдно за то, что она воспользовалась помощью соседа.

— Спасибо, — ещё раз, но уже тихо, поблагодарила она.

Надежда Борисовна наконец-то закончила объявлять оценки, и ученики вышли в коридор. Второй урок был в том же кабинете, поэтому вещи остались внутри.

Стёпа встал лицом к окну, руками оперевшись о подоконник. За стеклом всё так же стояли серые, оголившиеся деревья. Плотный ряд из веток частично закрывал обзор на стадион.

На спину Сорокина легла чья-то ладонь.

— Тяжёлый денёк, правда?

Стёпа обернулся. Увидев товарища, он тепло улыбнулся.

— Тёмыч? — Стёпа пожал ему руку. — А ты чего забыл здесь? У вас разве не собрание сейчас? — удивлённо спросил он.

— Не-е, мы решили перенести на понедельник. Какие важные дела в пятницу делаются, правда?

Это был один из его друзей со старшего класса – нынешний председатель школьного парламента. В школе давно ещё был организован ученический совет, названный «парламентом». Стёпа даже балотировался когда-то туда, но в итоге проиграл одному из старшеклассников. Кандидатов было всего двое: он и ещё один парень.

Звали его Димой. Он был на два класса старше Стёпы. Воспользовавшись его неопытностью и возрастом, он быстро вывел Стёпу из президентской гонки, просто договорившись со ним о том, что он будет его заместителем. И это сработало. В итоге, конечно же, Стёпа не стал его «правой рукой». Дима выдвинул на эту должность другую кандидатуру, из числа его одноклассниц.

Тёма легко толкнул Стёпу в плечо.

— Ты чего раскис? Завтра ведь отдыхаем, знаешь?

— Да ничего я не раскис! — бодро ответил Стёпа и поднял руки с подоконника. — Устал немного, домой хочется.

— Чего так?

— Да самостоятельными замучали, а ещё тренировка сегодня. У вас когда игра следующая? — поинтересовался Стёпа.

— В среду по расписанию стоит, но, может, передвинут на четверг, — ответил Артём. — С «Северсталью» играем, а потом с вами.

— Понятно...

Между ними повисло неловкое молчание. Спустя несколько секунд Артём всё же решился спросить у Стёпы:

— Ты придёшь ко мне на выходных-то? Мама отпустит?

— Она в санаторий уехала, я же говорил тебе.

— Точно! Забыл совсем. Может, к тебе тогда лучше?

— Не-не-не! — Стёпа отрицательно помотал головой. — У твоей мамы слишком вкусные пирожки, чтобы я в очередной раз отказался от них.

Артём рассмеялся. В коридоре послышался шум, Стёпа выглянул из-за колонны и принялся искать его источник.

— Что там? — спросил его Артём.

Стёпа огляделся. Возле кабинета, в котором должен был быть их урок, столпились люди и оживлённо что-то обсуждали.

— Народ чего-то столпился, — сказал он Артёму. — Вообще непонятно.

Артём тоже выглянул из-за колонны. Оценив обстановку, он заключил:

— Пойдём, посмотрим, что там у них. Не хватало мне ещё проблем на сегодня.

С каждым шагом шум всё увеличивался. Школьники стояли кучками и громко перешёптывались, лишь создавая иллюзию того, что их неслышно. Под рукой неожиданно оказался одноклассник, Стёпа решил обратиться к нему:

— Даня, а что там происходит?

Он был крайне необщительным, поэтому, услышав, что к нему обращаются, он резко дёрнулся от испуга.

— А? Что? — переспросил Даня, до сих пор не веря в то, что к нему решили обратиться.

— Спросить у тебя хотели, — влез в разговор Артём. — Не знаешь, что там произошло?

Президент кивком указал в гущу людей.

— Не знаю, я вообще тут стоял, — неуверенно начал отвечать он.

— Ладно, Даня, спасибо тебе! — быстро проговорил Стёпа, чтобы прервать его. — Мы сейчас сами узнаем.

Он потянул Артёма за рукав и повёл его вглубь толпы.

— Чего ты? — удивлённо спросил Артём. — Даже не дал договорить ему.

— Одноклассник это мой. Даня Лаврухин. Ты и клещами из него ничего не вытянешь.

— Сын Лаврушки нашей?

Стёпа кивнул.

— Ладно, идём тогда дальше.

Артём вышел вперёд, чтобы они могли быстро пройти через толпу. Школьники, увидев президента, сразу же начали расступаться перед ним.

— Хоть в чём-то от твоей должности плюс есть, — ухмыльнулся Стёпа.

— Цыц! — шикнул на него Артём. — Уж побольше, чем от тебя сейчас.

Пробираясь сквозь толпу, Стёпа вдруг заметил в ней Витю. Лисицын в недоумении уставился на него. Стёпа отвернулся и продолжил идти за Артёмом. Наконец-то они прорвались внутрь, попав в самую гущу событий.

— Воровка! — кричала Алиса.

— Я не… — пыталась ответить ей девушка напротив.

— Молчать! — крикнула Алиса, прервав её. — Это ты украла серьги, я точно знаю! У меня есть все доказательства.

Лица девушки, на которую кричала Алиса, Стёпа не видел, но по волосам он смог узнать её. Такая косичка была только у одной девушки в их школе.

— Лена? — вслух спросил Стёпа.

Артём услышал это и спросил у него:

— Ты её знаешь?

— Одноклассница моя, сидим вместе за партой.

Артём хмыкнул и продолжил наблюдать за происходящим.

— Ничего я не крала!

Лицо Алисы стало вдруг красным, и она со всей злостью замахнулась для удара. Стёпа тут же зажмурился и открыл глаза лишь тогда, когда услышал звук пощёчины. До того удар был звонким, что, казалось, его должна была услышать вся школа.

— Ещё врать тут будет! Да после такого твоего папашу точно попрут с должности!

Лена одной рукой держалась за пылающую щёку. Неожиданно для всех она подошла к Алисе и второй рукой подтянула её к себе за волосы.

— Не смей лезть в мою семью, поняла!?

Артём решил, что больше нельзя ждать и ринулся вперёд. Между девочками завязалась драка. Стёпа подбежал следом за ним и принялся разнимать их. С противоположной стороны выбежал один из старшеклассников и оттянул Алису от Лены. Стёпа крепко взял Лену за руку и потащил её в противоположную от них сторону.

— Пусти меня! — крикнула Лена.

— Нет! — твёрдо ответил Сорокин. — Я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга.

Она обернулась. Стёпа наконец-то смог увидеть её лицо. Оно было всё в слезах. Её зеленые глаза были полны злости.

— Пусти меня, Стёпа, пожалуйста, — просила она.

— Да я тебя! — кричала Алиса. — Потаскуха!

— Тише, хватит уже! — успокаивал её старшеклассник, который оттащил её.

— Да я тебе жить здесь не дам, поняла!? И папаше можешь своему сказать об этом.

— Дима, успокой её! Что случилось вообще? — спросил Артём, встав между ними.

Стёпа поднял голову, не веря своим ушам. Рядом с Алисой действительно стоял тот самый Дима – их бывший председатель.

Лена всё порывалась вырваться, но Стёпа мертвой хваткой держал её руку и не отпускал. Спустя несколько попыток она поняла, что это бесполезно, и прекратила попытки удрать от него.

— Ты меня поняла, слышишь!? Сегодня же заявление напишу на тебя! Приду к твоему отцу и расскажу, какая у него дочь выросла!

Лена не ответила. Она лишь тяжело дышала и свободной рукой держалась за щёку, периодически хныкая от боли.

— Ты же украла те серьги, признайся!

— Какие ещё серьги? Чего ты несёшь? — Стёпа решил вступиться за Лену.

— Лицом не вышла, да и не богата. Вот и решила спереть, пока у меня в гостях была.

— Я ничего не знаю про них, — тихо ответила отличница.

— Да ты что! — с наигранным удивлением ответила ей Алиса. — А куда тогда они делись, можешь мне сказать? Очевидно, что ты их украла! Денег немного, вот и решила…

— Заткнись!

Алиса ухмыльнулась и продолжила язвить:

— Если тебе так понравились те серёжки с изумрудами, так чего не попросила у меня их? Я бы тебе, конечно, дала их поносить!

Артём показал Диме, что ему пора уводить свою подругу отсюда. Дима кивнул ему в ответ и потащил Алису к другому кабинету. Лена, почувствовав, что Стёпа ослабил хватку, вырвалась и убежала внутрь нашего класса.

— Стой! — крикнул Степан.

Сорокин хотел было уже ринуться за ней, как его остановил Артём.

— Ты чего! Убежит же! — возмутился Стёпа.

Не сдвинувшись с места, Артём ответил:

— Пускай! Зато хоть драки не будет. Сейчас разберёмся.

Лена быстро вышла из кабинета со своей сумкой и побежала в сторону выхода, прикрывая зарёванное лицо руками. Стёпа смог лишь только проводить её взглядом.

Прозвенел звонок. Толпа зевак тут же разошлась по своим классам. В коридоре остались лишь четверо: Стёпа, Артём, Дима и Алиса.

Глава 2. Команда и поздняя гостья

На арене больше не было слышно скрежета коньков. Хоккеисты наконец-то закончили свою тренировку. Собрав все шайбы и покрышки, они покинули площадку. На лёд вышел техник. Он потянул ворота вверх и поочередно выкатил их за площадку. Спустя несколько минут он вернулся уже сидя на замбони. Лёд был полностью убит. В некоторых местах невозможно было проехать, не споткнувшись. Предстояла тяжёлая работа. Техник натянул на голову кепку и приступил к заливке льда.

Хоккеисты, топая по резиновому мату, двигались в сторону раздевалки. Каждый из них тяжело дышал. Тренировка была долгой и изнуряющей. Скоростные упражнения в концовке окончательно добили молодые организмы. У Стёпы вдруг подвернулась нога, и он чуть было не упал на рядом идущего капитана. Широкоплечий Яшка подхватил его и твёрдо поставил на ноги.

— Чего падаешь? Ты нам живым нужен ещё.

Яшка был всего на два года старше Стёпы, но эти два года казались пропастью между ними. Он был капитаном в их команде. Мудрый, с холодной головой и горячим сердцем. Именно таким команда видела Яшку.

— Спасибо, — поблагодарил Стёпа капитана.

Яшка кивнул и продолжил движение. Стёпа с осторожностью шёл прямо за ним, опасаясь повторно подвернуть ногу. Тренировка закончилась совсем недавно, а в теле уже чувствовалась слабость. Капитан отстегнул проушины и снял с себя шлем. Светлые мокрые волосы выпали наружу. Он тряхнул головой и откинул непослушные пряди с глаз. Подбородок был вытянут вперёд. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза небесного цвета — типичный норд. Не хватало лишь густой бороды. Артём на первой же тренировке придумал подходящее ему прозвище: «Викинг». Так оно и закрепилось за ним.

В раздевалку Стёпа зашёл последним. Половина одноклубников уже мылась в душевой, бурно обсуждая события последних дней. Старшие разговаривали о предстоящих экзаменах, а младшие болтали о грядущих выходных и школе. Свободных кабинок не было. Стёпа, дождавшись своей очереди, наконец-то смог принять душ. Он настолько устал, что не хотел ни с кем разговаривать. Он выкрутил вентиль с красной каёмкой на полную, но вода не стала теплее ни на градус.

— Ракета, я у тебя шампунь возьму? Мой закончился.

Калуга выглянул из-за стенки соседней кабинки, в его руке тут же оказался нужный флакон.

— Спасибо!

Стёпа не отвечал. Он упёрся двумя руками в стену душевой, встав под плотный поток воды.

…

Душевая опустела лишь спустя полчаса. Хоккеисты начали собираться домой. Пока ребята переодевались, внутрь помещения зашёл тренер. Он объявил:

— Так, парни, следующей тренировки не будет. Лёд у нас отжали фигуристки, поэтому на следующей неделе мы отдыхаем.

В раздевалке сразу же послышались недовольные голоса.

— Да они достали уже! Сколько можно-то? — возмутился Яшка.

— Да! Почему им дают лёд, а нам только урезают время? — недовольствовал вратарь.

— А Гуц прав! Мы же в прошлом году выиграли лигу!

Тренер уже хотел было уйти, но из-за многочисленных недовольств он решил развернуться и остаться в раздевалке. Заняв место рядом с вратарём, он сказал:

— Парни, я бы и сам хотел, чтобы мы катались больше. Чтобы у нас было больше практики, больше времени для отработки каких-то элементов, в которых мы проседаем.

В один момент все перестали переодеваться и присели на места возле своих кабинок. Владимир Михайлович тяжело вздохнул и продолжил разговор:

— Я разговаривалнедавно с директором. Она крайне недовольна нашими результатами.

— А прошлый сезон? — спросил тренера Яшка.

— Это прошлый сезон, понимаешь, Яков? Финансирование уже кончилось. А этот сезон уже в самом разгаре, и мы находимся чуть ли не в зоне вылета.

Стёпа вдруг встал со своего места и сказал:

— Владимир Михайлович, у меня есть предложение.

Все тут же посмотрели на него.

— Давай, говори, — жестом показал тренер. — Мы слушаем.

— А что, если зимой, дополнительно к нашим основным тренировкам, мы будем ходить на хоккейную коробку возле двадцать пятой?

— Ты смеёшься? — ухмыльнувшись, возмутился Гуц. — Мы же окоченеем играть там. Только ноги и руки себе отморозим.

— Я не предлагаю это на постоянной основе, просто можем поработать над скоростными элементами там, — возразил Стёпа. — В таком случае никто не замёрзнет.

— Коньки убьём только да клюшки, — вдруг отозвался Калуга. — Я против.

— А если зима холодной будет? Что будем делать? — спросил Стёпу Яшка.

— Играть будем, — твёрдо ответил Стёпа.

— Ну, иди, поморозь кости на улице, — Викинг скрестил руки на груди. — Я посмотрю, на сколько тебя хватит.

— А Сорока дело говорит, что нам ещё остаётся? — выдал Серёжа из дальнего угла.

— И ты туда же!? «Морозко» перечитали? — съязвил Калуга.

Тренер за всё время обсуждения не сказал ни слова и вдруг выдал:

— Добре, Стёпа. Хорошая идея.

— Что!? — в недоумении воскликнуло большинство.

Тренер приподнялся со скамьи и продолжил уже стоя:

— С первым снегом и выйдем тогда.

Как только он вышел из раздевалки, парни сразу же начали спорить между собой:

— Да я и в жизни не потащу свою клюшку туда, — сказал Калуга.

— Мы больше коньки устанем точить, чем кататься, — скептично ответил Яшка.

В раздевалке стоял гул. Вице-капитан вдруг поднялся со своего места и объявил:

— Хватит! Когда зальют коробку, будем тренироваться там. Иначе мы так и будем проигрывать всем подряд. Вон, посмотрите на «Север»! Они на улице тренировались всю жизнь и никогда не жаловались, в отличие от нас. Только в этом сезоне им впервые дали площадку! — Королёв направил свой указательный палец вверх. — И что в итоге? Мы сейчас боремся за то, чтобы не вылететь, а они на третьей строчке турнирной таблицы! На третьей! — повторил он и развёл руками в стороны. — Стыд и позор!

В раздевалке стояла тишина. Никто и не пытался возразить Королёву. Чувство стыда медленно съедало изнутри каждого.

— Артём ушёл и всё? — продолжил вице-капитан. — Мы ничего не можем? Зальют коробку – выходим!

Гуц закончил переодеваться. Он встал со своего места, взял вещи и пошёл к выходу. Напоследок он бросил:

— Со Стёпой это обсуждай. Из-за кого Артём ушёл?

Яшка проводил его взглядом до самого выхода. Гуц вышел из раздевалки, демонстративно хлопнув дверью. Спустя несколько секунд капитан ответил:

— Забыли уже про Артёма. Его нет с нами.

— Стёпа должен был удержать его, — ответил Калуга на выходе из раздевалки.

Он аккуратно открыл дверь и также закрыл её за собой. Стёпа молчал, он до сих пор чувствовал вину за уход своего друга. Остальные тоже потихоньку принялись уходить домой.

— Что вы на него накинулись? — Королёв встал и принялся всеми силами защищать их лучшего нападающего. — Артём сам принял решение.

— Довольно, Никита. Фигня идея.

В раздевалке осталось лишь двое: Никита и Стёпа. Даже Яшка не нашёл нужных слов, чтобы остановить одноклубников. Никита подсел к Стёпе и легко похлопал его по плечу.

— Да ладно тебе. Ты не виноват. Сейчас все просто на взводе.

Стёпа встал со скамьи и со всей злости кинул на пол свои краги.

— Да пошло оно!

Спустя несколько секунд он сел обратно, упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками, чтобы Королёв не смог увидеть его слёз. Никита отчётливо слышал всхлипы своего товарища. Он остался сидеть рядом с ним. Потрепав волосы одноклубника, он начал успокаивать его:

— Ты молодец, Ракета. Не расстраивайся, не в тебе сейчас дело. Переживём уж как-нибудь.

Никита поднял с пола Стёпины краги и вернул их владельцу.

— Тебе ещё играть в них на следующей неделе.

Королёв вновь зянял место рядом с Ракетой. И так они просидели до того момента, пока Стёпа окончательно не успокоился.

…

— Пока, Стёпа. Увидимся на следующей.

— Ага, увидимся.

Никита улыбнулся и помахал Стёпе рукой. Закинув спортивную сумку за спину, он повернул налево на перекрестке. Дом Стёпы же находился по улице, раскинувшейся прямо перед ним. Он подтянул шарф повыше и двинулся в его сторону. Холодный ветер обдавал щёки морозом. Стёпе же было на это ровным счётом наплевать. Его до сих пор не покидали мысли о том, что именно он виноват в уходе лидера команды.

…

Что такое финал?

Ты прошёл практически весь путь. Остаётся лишь взобраться на вершину. Ты уже можешь похвалить себя за то, чего ты достиг. Но тебе становится недостаточно этого. Твоей следующей целью становится – стать лучшим.

Стёпа играл за местные «Рыси». Хоккеем он занимался давно. Но как он вообще пришёл в этот вид спорта?

Как-то на недавно залитой коробке его заметил Артём и отметил:

— Круто катаешься!

У них завязался разговор. Так Артём узнал, что Стёпа часто по вечерам приходит на эту коробку, чтобы покататься на коньках. Артём решил, что малому стоит дать в руки клюшку. Он как раз шёл с тренировки, поэтому она была у него с собой. Показав, как с ней управляться, Артём отошёл в сторону. Стёпа тут же принялся бросать по воротам. Клюшка ему была несколько великовата, поэтому броски у него получались крайне неуклюже. Артёмпо итогу спросил:

— Не хочешь к нам на тренировку придти? У нас и форма есть. Выдадим, если в команду попадёшь.

У юного Стёпы тут же загорелись глаза. Он ещё не побывал ни на одной из тренировок, но уже представлял себя в большой, взрослой хоккейной форме. Стёпа лишь по телевизору видел, как играют в эту игру. Артём буквально подобрал его с улицы и привёл на просмотр. Владимиру Михайловичу понравилось, как быстро катается парень. Его сразу же заявили на следующее соревнование.

Артём был намного опытнее своего товарища, поэтому Стёпа некоторое время отсиживался в третьем звене, потихоньку впитывая в себя знания. Его преимущества в скорости всё еще не хватало для продвижения вверх. Когда он отточил свою технику ведения и броска, тренер поднял его во второе звено. Артём всё так же был лидером команды. Спустя несколько лет они играли уже вместе в одном звене.

«Ракета» и «Художник». Именно так называли этих двоих во время игры. Стёпа молниеносно пробивал оборону соперника, а Артём филигранно реализовывал голевые моменты. Когда он выходил на поле, казалось, сам Всевышний помогает ему делать волшебные передачи прямо на клюшку напарнику.

Финал. «Рыси» играют против матёрой «Сибири». Счёт на табло 2:2.

— Минута! — напоминает тренер.

Трибуны были забиты до отказа. Весь их небольшой городок собрался, чтобы посмотреть на это историческое событие. В первый раз их команда играла в финале такого крупного соревнования. Шла третья игра.

— Смена!

Второе звено поменялось на первое. Стёпа встал у вбрасывания.

— Я сломаю тебя, Ракета, — сибиряк плюнул ему под ноги.

Стёпа лишь ухмыльнулся. Судья слегка подкинул шайбу. Как только она оказалась у льда, Стёпа молниеносно переправил её на Артёма. Вбрасывание осталось за «Рысями». Артёма тут же поехал встречать защитник. Артём всеми силами старался удержать шайбу в зоне. Калуга ударил клюшкой об лёд и заорал:

— Я!

Артём поднимает голову и отдаёт пас. Калуга замахивается для броска, двое защитников тут же накрывают его. Артём, увидев перед собой свободное пространство, моментально открывается. Калуга, недолго думая, переправляет шайбу обратно на Художника. Шайба прилетает ему прямо на клюшку. Вратарь закрывает ближний угол, но у Артёма всё ещё есть возможность бросить в дальний. На тренировках он делал это не раз, для него это было сущим пустяком. Он уже замахнулся для удара, но, увидев, что Стёпа не закрыт, переправляет на него. Вратарь не успевает сместиться и пропускает практически в пустые.

Счёт становится 3:2. Остаётся пять секунд до конца третьего периода. Сибиряки всё же выигрывают вбрасывание на центре, но шайба так и не долетает до ворот хозяев. В городе праздник. Молодые «Рыси» выигрывают свой первый трофей.

Артём, дав в конце пас на Стёпу, позволил ему набрать нужное количество очков, для того, чтобы получить приз лучшему игроку турнира. Но и он не остался в стороне, забрав себе награду лучшему нападающему.

Близился новый сезон. Стёпа, как и обычно по суботам, находился в гостях у своего товарища – Артёма.

— А вы знаете, что «Ястребы» сейчас набор проводят? — Стёпа спросил у матери Артёма.

Она отрицательно помотала головой. Артём тоже ничего не знал об этом. Стёпа достал из кармана брошюру и положил её на обеденный стол.

— Сильная команда. С нами в одном дивизионе играют. Почему бы вам не попробовать туда?

Артём лишь посмеялся, но его родители отнеслись к этому максимально серьёзно. Уже через несколько месяцев Художник надел на себя другие, чужие ему цвета.

В раздевалке «Рысей» в первые же дни нового сезона чувствовалось напряжение.

— Он предал нас, — говорил Стёпа о переходе Артёма. — И меня он звал.

А в его голове всё крутилась мысль:

«Я смогу и в одиночку».

…

Но в одиночку он не смог. Результаты стремительно покатились вниз. Переход в следующий дивизион никогда не проходит просто так. Команды становятся на голову выше. И это касается всех, не одной-двух. Каждый из твоих противников гораздо сильнее предыдущих.

Уход Артёма не прошёл бесследно для «Рысей». Команда теперь не могла исполнять сложные тактические схемы. Не было связующего звена в игре, коим выступал Артём. В команде не нашлось такого человека. Результативность Стёпы упала, ему стало крайне тяжело набирать очки в игре. Никто из напарников не мог создать перед ним такую ситуацию, в которой ему было бы удобно бросать по воротам.

Стёпа шёл по тёмной, еле освещённой улице, думая о том, почему же всё пошло не так. Он не хотел признаваться себе в том, что он уничтожил целую систему, просто убрав один из её ключевых элементов. Стёпа прекрасно знал, кто виноват в этом. Страшное бремя лидера давило на него. Он должен был вести за собой команду, приносить результат.

На первые игры сезона тренер заявил его в качестве капитана. Владимир Михайлович допустил грубую ошибку — его воспитанник сразу же зазнался. Одноклубникам не понравилась такая перестановка, некоторые из них стали специально игнорировать Стёпу на площадке. Это всё отрицательно сказывалось на итоговом счёте. Вскоре, проведя собрание, рыси выбрали нового капитана. Им стал студент первого курса – Яков. Учился он в местном Горном.

Свернув во дворы, Стёпа прошёл мимо одного из домов, как вдруг он заметил девушку. Она одиноко сидела на скамейке возле детской площадки. Лицо её было закрыто рукой, вторая лежала на коленях. На ней было надето длинное серое клетчатое пальто и такого же цвета джинсы. Подойдя поближе, он услышал её всхлипы.

«Не моё дело. С парнем поссорилась, наверное», — подумал он и продолжил свой путь.

Чтобы добраться до своего подъезда, ему нужно было пройти через эту площадку. Уже на самом её краю Стёпа почувствовал жжение в груди. Что-то подсказывало ему остановиться. Он обернулся, чтобы посмотреть на ту девушку. Ею оказалась Лена.

«Твою мать», — пронеслось в его голове. — «Что она здесь делает в такую темень?»

События в школе не прошли мимо него, оставив отпечаток на душе и уйму вопросов. Он развернулся, ноги вдруг сами понесли его в её сторону.

Подойдя к ней, Стёпа тихо сказал:

— Привет, Лена.

Она дёрнулась от испуга и подняла на него свой взгляд. Под светом уличного фонаря Стёпа наконец-то смог увидеть её светлое лицо. Оно было всё в слезах. Запотевшие стёкла очков скрыли её покрасневшие глаза.

— Ты почему не дома? Что ты тут забыла?

Стёпа никак не мог добиться от неё ответа. Она лишь всхлипывала, пытаясь унять свои слёзы. Они никак не хотели отступать, медленной струёй вытекая из глаз. В её ладони был зажат край от бежевой кофты, которым она периодически и вытирала их.

Стёпа положил свою сумку на скамейку и сел рядом с ней. В её руках был открыт телефон. Это была старая чёрная моторолла, доставшаяся ей от отца. Несколько лет назад это была крайне популярная модель. Рэйзер хотели тогда абсолютно все. И студенты, и школьники, и простые рабочие. Студенты подрабатывали по несколько месяцев, чтобы накопить на этот телефон. Но потом вышли уже другие модели, которые сменили вектор «моды». Он случайно увидел новое сообщение:

«Не ищи меня».

Лена поздно заметила его взгляд и убрала телефон в карман. Стёпа вдруг всё понял: Лена ушла из дома. И сообщение это было адресовано её папе. Она ещё не успела отправить его.

Стёпа достал из своего кармана платок, который перед отъездом положила его мама, и принялся вытирать ей слезы. Он аккуратно прикоснулся к её лицу и приподнял очки с переносицы.

— Ну, успокойся. Ладно тебе уже хныкать.

Лена всё так же всхлипывала, не отвечая. У неё сильно тряслись руки. Стёпа попробовал взяться за них, но, коснувшись её ладоней, он ощутил лишь холод. Вывод напрашивался сам собой: она уже не первый час сидела на улице.

Стёпа недолго думая взял её за руку и поднял со скамейки.

— Пошли со мной, — твёрдо сказал он.

Свободной рукой он взял свою сумку и повёл за собой Лену.

— Не-не… Не надо — пыталась отнекиваться она.

Стёпа лишь крепче сжал её ладонь.

— Пойдём, я тут недалеко живу. Заболеешь так.

Лена больше не тянула Стёпу в противоположную сторону. Доверившись, она аккуратно взялась за его ладонь. Его руки были для неё словно горячий песок. Из-за того, что Стёпа часто находился на холоде, кожа на его ладонях сильно погрубела. У Лены же, наоборот, были очень мягкие ладони. Она трепетно ухаживала за своей кожей. Лена периодически, будто бы не специально, перехватывалсь за его ладонь, прощупывая её структуру.

Они подошли к крайнему подъезду кирпичного дома. Стёпа открыл дверь и пропустил Лену вперёд. Поднявшись на второй этаж, он достал связку ключей из кармана. Выбрав нужный, он повернул ключ в замке и нажал на ручку. Металлическая дверь открылась.

— Проходи. Сейчас чай будем пить.

Лена с осторожностью вошла внутрь. Стёпа зашёл вслед за ней. В квартире было совершенно темно. Скинув сумку на пол, Стёпа нащупал переключатель и включил свет. На входном коврике лежал чёрный комок шерсти. Если бы Стёпа сделал ещё один шаг вперёд, то он, вероятно, отдавил бы ему хвост. Наконец, существо подняло свои зелёные глаза и посмотрело на подростков. Кот никак не отреагировал на хозяина. Увидев рядом с ним гостью, он заинтересовался и поднялся со своего места. Шерстяной подошёл к Лене и обнюхал её ноги.

— Ты раздевайся пока, я сейчас всё сделаю.

Стёпа быстро снял с себя сапоги и побежал на кухню. Кот ринулся за ним, громко мяукая.

— Чёрный, отстань! Накормлю я тебя, подожди.

Наполнив и включив чайник, он вернулся в коридор. Лена всё ещё пребывала в состоянии шока. Она не сдвинулась ни на сантиметр. Стёпа подошёл к ней вплотную. Кот сел недалеко от них и принялся смотреть на происходящее.

— Давай я помогу.

Стёпа попытался снять с неё пальто. Лена вдруг обняла его и уткнулась ему в грудь. Сердце Стёпы забилось чаще. Раньше она никогда не была настолько близко к нему. Он на несколько секунд впал в ступор, но затем ответил тем же. Обвив её тело руками, он сказал:

— Пойдём чай пить.

Лена кивнула и, шмыгнув, выскользнула из его объятий. Она наконец-то позволила снять с себя пальто. Дальше Лена уже справилась сама: она аккуратно сняла с себя бежевые кроссовки и поставила их рядом со Стёпиными ботинками. Стёпа снял с себя куртку, кинул её на небольшой диванчик у входа и сказал:

— В зале теплее, пошли туда. Я сейчас чай принесу.

Стёпа первым вошёл в гостиную и включил там свет. В громоздкой люстре загорелось несколько лампочек. Одна из них перегорела сразу же после уезда Стёпиной мамы. Квартира в целом была обустроена скромно, но такого точно нельзя было сказать о зале. В центре у правой стены стоял застеклённый сервант, а по бокам расположились огромные книжные шкафы. Всё это досталось от прошлых поколений. Книги в роду Сорокиных передавались, как самое ценное сокровище, по наследству. Слева от входа стоял угловой диван. У противоположной стены стояла тумба, на которой расположился новенький корейский телевизор. Вокруг него стояло множество фотографий в деревянных рамках. Прямо над телевизором было вбито несколько гвоздей, на которых висели медали разного достоинства. Больше всего было серебряных.

— Ты… это… располагайся, — Стёпа говорил сбивчиво и неуверенно. — Ты какой чай будешь: чёрный или зелёный?

Лена присела на край дивана и наконец-то ответила:

— Зелёный.

Голос всё так же дрожал, но он стал гораздо более ровным. Стёпа кивнул и ушёл на кухню. Он достал из шкафа пакет, вынул оттуда чай и насыпал его в небольшой заварник. Кипятком он завершил начатое дело. Чуть было не ошпарился.

Затем Стёпа принялся думать, что же принести ему к чаю. Он обыскал все ящики, но так и не нашёл ничего съестного. Оглянувшись, он увидел, что на столе всё же осталось немного печенья. Стёпа разлил кипяток по кружкам и поставил их на стол. Вспомнив про своего пушистого друга, он отыскал коробку с кормом и отсыпал в миску его ужин. Кот, услышав биение сухого корма о дно жестяной посуды, тут же прибежал на кухню. Стёпа сел на табурет и принялся ждать, когда же заварится чай. Ему не хотелось сразу же идти в гостиную. Сердце до сих пор не могло успокоиться. Самое обычное объятие вдруг всколыхнуло мир шестнадцатилетнего парня.

Спустя несколько минут он всё же решился вернуться к Лене. Он взял горячие кружки и понёс их в зал.

— Я вернулся.

Войдя внутрь, он увидел, что Лена уже спит. Она обессиленно упала на подлокотник и крепко уснула. Стёпа отнёс чашки обратно на кухню и вновь вернулся в зал. Он не знал, что ему делать. Наконец, в голову начали приходить верные мысли. Впустив Лену в свой дом, он уже не мог выгнать её.

«Так она точно не согреется», — подумал Стёпа.

Он открыл дверцу рядом стоящего шкафа и достал оттуда старый шерстяной плед. Раньше он часто укрывался им, когда смотрел хоккей по ночам. Стёпа аккуратно, чтобы не разбудить девушку, снял с неё очки и положил их на самое видное место – на журнальный столик, который стоял посередине зала. Он был на колёсиках, поэтому его можно было легко передвинуть из одного угла комнаты в другой. Стёпа, покатив столик по ламинату, придвинул его поближе к дивану, чтобы Лена с лёгкостью могла найти свои очки утром, когда проснётся. Он полностью укрыл её пледом, осталась торчать лишь тёмно-русая голова. Она вдруг заворочалась. Найдя удобное положение, Лена инстинктивно прижала к себе плед и засопела. Чёрный всё это время был на кухне и поедал свой поздний ужин. Он тихо подошёл к хозяину, потёрся об его ноги и запрыгнул на диван. В ногах у Лены образовалось свободное пространство. Кот, найдя удобное положение, уместился рядом с девушкой.

— А со мной не хочешь спать, бабник.

Чёрный, как и ожидалось, не ответил. Он подобрал под себя лапы и замурчал, блаженно прикрыв глаза. Стёпа довольно посмотрел на них, усмехнулся и ушёл на кухню. Чай уже остыл. Он моментально опрокинул в себя две кружки и поставил их в раковину. Решил, что уже с утра займется всей посудой.

Временный хозяин квартиры ушёл в свою комнату. Не включая свет, Стёпа разделся и бросил все вещи в мягкое кресло, стоявшее рядом с кроватью. Приняв горизонтальное положение, он моментально провалился в сон.

Глава 3. Её утро

Утренний холод проникнул сквозь щель между полом и дверью, заставив Лену поёжиться и ещё сильнее закутаться в шерстяной плед, несколько лет дожидавшийся своего звёздного часа. Гости в последние годы в квартире были редкостью, а старая хозяйка этого пледа — старшая сестра Стёпы — уже давно не жила вместе с семьёй.

Катя — старшая сестры Стёпы — училась в соседнем городе, на геодезиста. Изредка она приезжала в родные края, чтобы навестить брата и маму. В крайний раз это было на прошлый Новый год. Видела бы она сейчас, кто пользуется её пледом! А ведь именно с ним Катя пролежала кучу бессонных ночей в ожидании очередного хоккейного матча. На диване лежала она, укутавшись в плед, а в её ногах сидел маленький Стёпа с кружкой горячего чая и тихо, чтобы мама не проснулась, рассказывал о тонкостях игры в хоккей. И она никогда не упрекала своего брата, что он пользуется телевизором, когда ей нужно было спать. Им обоим нужно было на следующий день идти в школу. Хорошо, что они учились в одну смену.

Катя разделяла увлечения Стёпы и по возможности приходила на каждый его матч. Всё ей было интересно. Катя быстро освоила правила, выучила игроков любимой команды Стёпы и активно болела за них вместе с младшим братом.

Катю частенько не хватало на полную игру, и в конце третьего периода она уже смотрела заготовленные для неё сны. Стёпа аккуратно поправлял ей плед, доставал из шкафа старый никому не нужный тулуп и затыкал им нижние щели от балконной двери, откуда дуло больше всего. Он не хотел, чтобы сестра в очередной раз простыла и пропустила школу. Выключал телевизор и на цыпочках уходил в свою комнату. Мама в первое время специально дожидалась сына в коридоре, чтобы прочитать ему лекцию о необходимости здорового ночного сна. Бывало, она сама отменяла просмотры матчей и разгоняла юных зрителей по кроватям. Вскоре ей надоело каждый раз контролировать их, и они вместе условились, что если кто-то из детей – Стёпа или Катя – получает плохую оценку, то они остаются без просмотра грядущего матча. Успеваемость улучшилась так же, как и сон матери. Все остались довольны.

Как-то раз их мама неожиданно вернулась с работы и принесла два новеньких китайских бамбуковых одеяла. Потоньше для Стёпы, потому что он не любил жару, и потолще для Кати – она не любила холод, но любила свежий воздух и летом всегда спала только с открытой балконной дверью. Мягкое одеяло с разгромом победило старый колючий плед, и проигравший был отправлен до лучших времён на верхнюю полку шкафа.

В следующие же летние каникулы усилиями Степиного дяди — маминого брата — были заделаны все щели, которые могли пропускать холодный воздух в зал. Мороз больше не был страшен, и тулуп так и остался "зимовать" в шкафу вместе с пледом.

В прошлый Новый год Катя решила всё-таки забрать своё одеяло на съёмную квартиру. За первый курс она успела познакомиться с хорошей второкурсницей, которая предложила ей пожить вместе, чтобы было не так накладно платить за квартиру. Общежитие было никудышным при институте. Кроме как "клоповником" Катя его и не называла. Она даже устроилась на подработку, лишь бы переехать в человеческие условия. Мама периодически все равно помогала финансово Кате, слыша её рассказы об общежитии. Вскоре Катя полностью отказалась от маминого финансирования и даже сама стала присылать некоторую сумму денег, мотивируя это тем, что с этого момента она сама должна помогать маме и растущему брату.

Теперь, вернувшись в зал, мы можем увидеть, что на этом же месте спит Лена.

Чёрный, улёгшийся рядом, проснулся от телодвижений гостьи, потянулся и спрыгнул со своего места в поисках еды. Бесшумные лапки направились на кухню. Сухой корм захрустел в зубах четырехлапого друга, заставив Лену открыть глаза. Первые секунды ударили по её сердцу, и она дернулась так, словно увидела перед собой не то домового, не то привидение. Незнакомая обстановка сильно испугала её, но всё же она быстро вспомнила, что произошло вчера. И крик своего отца; и боль от того, что ей не поверили; и то, как она быстро оделась и выбежала на улицу, успев захватить с собой лишь немного денег и сотовый телефон; и детскую площадку, на которую её привели её же ноги; и теплоту руки парня, что ей был так...

Тяжело выдохнув, она отбросила вчерашние воспоминания и принялась искать свои очки. Наощупь, она обнаружила их там, где их специально оставил прошлой ночью Степан. Лена принялась осматривать своё место ночлега, оставшись укутанной в свой плед. Пережив яркие эмоции, она не смогла сразу уловить детали интерьера. В окно прокрался первый лучик солнца. Рассвет. Окна выходили на солнечную сторону, и Лена стала свидетельницей чудесного природного события. Красно-розовое небо сулило хорошую погоду в этот день. Солнце потихоньку выходило из-за горизонта и все большё наполняло комнату светом.

Лена потёрла немного свои глаза и решила, что стоит всё же выбраться из своего тёплого убежища. Отложив в плед в сторону, она подошла к шторам и отдёрнула их в крайнее положение, чтобы ещё больше света проникло в комнату.

Виновником холода стала неплотно закрытая балконная дверь. Пластиковая ручка была надломлена. Стёпа еще на прошлой неделе сказал об этой проблеме дяде, но у него всё не находилось времени, чтобы приехать и окончательно разобраться с дверью. Холодный осенний воздух неприятно покалывал ступни. Лена попробовала толкнуть её, но щель так и не закрылась. Лена побоялась создать много шума и разбудить Стёпу, поэтому отмела эту идею. Кажется, Стёпа ещё спал.

Для подтверждения своей догадки Лена принялась изучать планировку квартиры. Это была классическая трёшка: две спальни, зал и отдельно кухня. Лена сделала свой первый шаг из зала и встретила уже знакомый ей коридор. Мягко наступая на плитку, она потихоньку шла дальше. Рукой она на всякий случай держалась за левую стенку.

Справа от неё показался еще один небольшой коридор, ведущий на кухню. Дверь в кухню была открыта, и Лена увидела знакомого ей жителя квартиры, сидящего рядом с обеденным столом. Кот, плотно позавтракав, принялся умываться. Рядом с ним стояли две практические пустые кошачьи миски: с водой и едой. Кот ненадолго отвлекся от своих дел и несколько секунд вопросительно смотрел на гостью. Лена показала ему жестом, чтобы он был тише. Кот, как будто понял, что от него хотят, и продолжил свои дела. Первостепенной задачей стало обнаружить Степана. Проверить: "а где его комната?"

В узком коридоре было еще две небольших двери сбоку, отличавшихся от предыдущих. Лена тихонько приоткрыла их и подтвердила свою догадку: раздельные туалет и ванная. Вернувшись к развилке, Лена заглянула дальше к выходу. Впереди её ждали ещё несколько дверей. Одна из них была спальней Степиной мамы, другая же комнатой самого Степана.

Дверь в ближайшую комнату была приоткрыта. Лена лишь слегка просунула голову внутрь спальни, но тут же отскочила как ошпаренная. Её лицо словно из ведра облили краской. Причиной такой реакции стал открывшейся ей вид: Степа распластавшись лежал кверху спиной, одеяло было откинуто в сторону. Временный хозяин квартиры спал лишь в одних трусах. Лена вобрала в грудь воздух и, когда успокоилась, ещё раз заглянула в комнату. Стёпа даже не сдвинулся с места. В комнате царил полумрак из-за плотно закрытых штор. Степан продолжал тихонько сопеть, держа голову к выходу. Лена несколько секунд осматривала его, пока мысленно не одёрнула себя.

Вернувшись в зал, Лена тихими шажками сделала круг по комнате, рассматривая вещи вокруг. Подойдя к телевизору, она решила получше рассмотреть фотографии, стоявшие рядом с ним.

Ничего специфичного в них не было: лишь семейный отдых с разных мест. Несколько фотографий с природы, несколько фотографий детей отдельно.

Лена взяла одну из фотографий Стёпы с тумбы и поднесла ближе к своим глазам. Фото было сделано достаточно давно, и Лене понадобилось несколько секунд прежде чем узнать в этом маленьком мальчике уже повзрослевшего юношу. Стёпа стоял рядом со счётом и держал в руках кубок. Лена аккуратно вернула фотографию на место.

Мгновение, и её взгляд уже был на общей фотографии Сорокиных. Мама Степы и его сестра были хорошо знакомы Лене. Она часто видела их на первое Сентября и в другие школьные праздники. Лена постоянно здоровалась со Степиной мамой, в ответ получая лишь кроткий кивок. Катя часто пересекалась с Леной в школе, но они никак не взаимодействовали друг с другом. Разница в возрасте между ними была огромной на то время.

Взгляд Лены упал на другую сторону фотографии. С правого края стоял Стёпин отец, который умер десять лет назад. Николай Сорокин был местным следователем, который погиб при исполнении. Эта новость была известна каждому из тех, кто знал Степана лично. Начиная от соседей, заканчивая школой. Лена лишь обрывками помнила те моменты из детства, когда Николай привозил её отца после работы. Он заходил вместе с её отцом в их квартиру, проходил на кухню и пил чай, скромно благодаря хозяев, и уходил, крепко пожав руку своему напарнику. На выходе он всегда доставал из куртки какую-нибудь конфету и, сев на корточки, протягивал её Лене. Фотография освежила давно уже забытые воспоминания. Лена грустно улыбнулась и положила рамку с фотографией на прежнее место.

Лена продолжала топтаться на месте, переключившись на Стёпины медали. Рукой она подцепила связку, медали тут же зазвенели, забившись друг об друга. Лишь когда звон полностью прекратился, она принялась считать награды. Всего их было пятнадцать штук. Несколько бронзовых, большинство серебряных и лишь одна золотая. На обороте золотой красовалась яркая наклейка с мультяшным хоккеистом и надписью: «Первенство Сибири. Две тысячи пятый год».

На самодельной полке так же стояли несколько золотых статуэток хоккеистов. Лена прочитала надпись на одной из них: «Лучшему игроку турнира». Другие статуэтки были за похожие достижения. Несколько из них было выдано Стёпе за то, что он становился лучшим бомбардиром.

Вдруг Лену что-то защекатало по ногам. Она дернулась и бросила взгляд на пол. Черная «грелка» кружилась около её ног, лбом бодая её тонкие икры. Лена опустилась на пол и осторожно погладила кота. Кот продолжил бодать уже её руку. Лена недолго просидела на полу вместе с пушистым товарищем из-за холода, который тянулся от балконной двери. Она поднялась, чтобы пересесть на диван, но Чёрный тут же замяукал.

— Тише! — шепотом пыталась успокоить его Лена. — Не буди!

Лена думала, что коту до сих пор нужно внимание, и хотела его снова погладить, но Чёрный проскользнул мимо ее руки и остановился около двери в коридор. Кот сел и обернулся на Лену.

— Это ты так зовёшь меня с собой?

Кот ничего не ответил, но тут же поднялся и потопал в сторону кухни. Лена с интересом последовала за ним. Оказавшись на кухне, кот сел около своих мисок и посмотрел на Лену. Миски были абсолютно пусты. Лена усмехнулась и подняла одну из них, чтобы наполнить водой.

— Умный кот, умный… — говорила она себе под нос, заполняя миску.

Лена вернула питомцу его источник воды, но кот всё продолжал смотреть на гостью. Лена взяла миску с кормом, на дне которого остались лишь маленькие крошки.

— Может, ты мне ещё подскажешь, где тут у тебя корм лежит?

Чёрный молчал. Лена глубоко вздохнула, поставила миску на стол и принялась рыскать по полкам кухонного гарнитура. Тарелки, кружки, специи, миксер и прочие кухонные вещи попадались ей на глаза, но корма среди них не находилось. Лена проверила так же и нижние ящики, но всё было безуспешно. Наконец, она решила заглянуть в холодильник. Внутри него на дверце она обнаружила открытый пакет жидкого корма. Выдавив остатки, она положила миску перед Чёрным. Кот продолжил свою трапезу. Лена оглянулась по сторонам, цепляя своим взглядом детали. В раковине была гора немытой посуды. Столешница была в крошках, а клёенка на обеденном столе была покрыта уже засохшими чайными пятнами. Лена покачала головой и принялась наводить порядок. Кот закончил свой прием пищи и прыгнул на стул. Пока Лена вытирала стол, кот всё время пытался стащить когтем её мокрую тряпку. Лена пальцем пригрозила коту, и он, обидевшись, свернулся калачиком на стуле, спрятав свой нос.

— Не прячь нос, а то холодно будет! — воскликнула Лена, оттирая очередное пятно.

Кот уже закрыл глаза и смиренно спал на своём стуле. Лена оттерла все пятна на клеёнке и переключилась на посуду. Она повернула кран в сторону горячей воды и потихоньку включила для себя тонкую струю, чтобы не будить Стёпу. Её движения были плавными и быстрыми. Периодически она выдавливала себе немного моющего средства на губку и продолжала тереть уже засохшую посуду. Вскоре с ней было покончено.

Вчерашние события дали о себе знать тем, что у Лены заурчал живот. Она не ела ничего с прошлого дня. Переборов себя, она открыла холодильник и ужаснулась: в нём совсем не было еды. Она, конечно, уже открывала его в поисках корма, но совсем не обратила на это внимание. Выжатая до последней капли пачка кетчупа, несколько яиц и уже стухшее молоко.

— Эх, Сорокин-Сорокин, — повторяла себе под нос его фамилию Лена. — Как ты живешь так?

Лена поскребла по сусекам местной кухни и все же нашла какой-то набор продуктов для возникшего в её голове плана. Она повернула ручку на плите, и поставила кастрюлю с водой на конфорку. Вскоре вода закипела.

Глава 4. Их утро

Стёпа не спал уже некоторое время и слышал всё то, что происходило на кухне. Он уже догадался, чем занималась Лена. Ему было стыдно вставать с кровати и идти к ней, но приятный аромат с кухни так и говорил ему: «Разве тебе не хочется пойти и разведать обстановку?»

Стёпа взял в руки телефон и посмотрел на часы: две минуты десятого. Его привычное субботнее утро ещё не наступило. Он совсем не привык так рано вставать по субботам. Их школа уже давно перешла на пятидневку, поэтому выходные дни были полностью в его руках. Стёпа предпочитал отсыпаться именно в субботу, чтобы в воскресенье оставалось больше времени на прогулки с друзьями. Он вздохнул, положил телефон на тумбочку и перевернулся на спину. Вскоре он всё же решился пойти к Лене и, наспех одевшись, вышел в коридор.

Лена выглянула из-за дверного проёма кухни и встретилась взглядом со Стёпой. Стёпа был одет в старые домашние шорты и футболку. На футболке была нарисована обклеенная различными спонсорами гоночная машина. Рисунок был весь в трещинах, и было понятно, что эта футболка была уже давно у Стёпы. Наряд Лены не изменился с прошлого дня: вязаный светло-бежевый свитер с высоким горлом и широкие голубые джинсы.

— Доброе утро, — буркнул Стёпа, потирая глаза после сна.

— Доброе, — тихо ответила Лена и вернулась к плите.

Стёпа прошмыгнул в ванную, закрыв за собой дверь, но спустя несколько секунд открыл её и спросил у Лены:

— Ты умывалась уже?

— Нет ещё, — ответила она, выключив конфорку.

— Почему?

— Я ничего не брала с собой.

Стёпа вышел из ванны и пошёл в свою комнату.

— Ты куда? — спросила его Лена.

— В магазин пойду, что тебе нужно? Зубная щётка — понятное дело, что-то ещё?

Лена промолчала.

— Щётка — раз, шампуни устроят на полке? Там не только мои — мамины еще, да и от сестры что-то осталось. Можешь спокойно пользоваться, — продолжил Степан.

— Щётки хватит, спасибо.

— Ладно уж тебе, — мысленно отмахнулся Стёпа.

Стёпа надел на себя свежестиранные джинсы и вышел в коридор. Лена вышла к нему и облокотилась на стенку в прихожей.

— Не придумала ничего больше?

— Я здесь ненадолго, не надо набирать.

Стёпа оглядел Лену и вскинул брови.

— Ты же обратно не пойдешь домой.

— А куда мне ещё идти? Вернётся твоя мама, и…

— И-и-и что? — слегка улыбнулся Стёпа.

— Не будет же она меня покрывать тут, — спрятала свой взгляд Лена, устремив его в свои ступни. — Наверняка меня уже ищут.

Она-то поджимала пальцы на ступнях, то разжимала их, нервничая в своих словах.

— Моя мама сейчас в санатории отдыхает. Приедет через две недели только, — говорил Стёпа, попутно надевая ветровку.

— Я лучше подружке позвоню, у неё переночую.

— Какой ещё подружке? Алиса Морошкина тоже твоя… — осёкся Стёпа, не закончив предложение.

Лена молчала. Она от обиды поджала губу и никак не ответила на колкое замечание от Стёпы. Алиса действительно была одной из лучших подруг Лены. Все в классе знали это, и поэтому для них стало шоком то, что Лену обвинила в воровстве её же подруга. Стёпа вобрал в грудь воздух, чтобы что-то сказать, но сомнения в правильности своих слов остановили его. Лишь спустя несколько секунд он всё же сказал вслух первое, что пришло ему на ум:

— Нельзя тебе идти ни к кому сейчас. Ты если и пойдёшь к подруге какой-нибудь, то где гарантия, что её родители ещё не знают о том, что произошло? И сколько ты там сможешь побыть? От силы пару часов?

Стёпа подошёл к Лене и положил свои ладони на её предплечья. Лена вздрогнула, но Стёпа крепко и в то же время мягко держал её в своих руках, не отпуская.

— Я никому не расскажу, что ты здесь.

Лена наконец-то подняла свой взгляд.

— А если узнают? Ты же знаешь, кто мой отец…

— Я его совсем не боюсь, — прервал её Стёпа. — Тем более мой дядя сейчас работает вместе с ним.

— Знаю, — тихо ответила Лена.

— Придумаем что-нибудь. Вместе придумаем.

Стёпа отпустил её и запрыгнул в расшнурованные кроссовки.

— В холодильнике мышь повесилась, да?

Лена слегка прыснула со смеху и наконец-то улыбнулась впервые с прошлого дня.

— Там даже несколько мышей повесилось. От скисшего-то молока.

— На блины пойдет.

— Ты готовить-то умеешь их?

Стёпа обернулся, когда зашнуровал кроссовки и ответил:

— Думал, может, пора научиться уже. Это заготовка такая, ты ничего не понимаешь.

— Сказки свои будешь фигуристкам рассказывать после тренировки.

Стёпа закатил глаза.

— Я не сказочник и не фантаст.

— Ну-ну, — ехидно улыбалась Лена.

Стёпа толкнул дверь вперёд и сказал:

— Скоро буду, закроешь за мной?

Лена кивнула. Стёпа открыл дверь и бегом преодолел один из лестничных пролётов.

— Коту еды возьми! — крикнула вдогонку Лена.

…

Стёпа и Лена сидели вместе за кухонным столом, попивая чай с шоколадными пряниками. В раковине стояло две немытые тарелки, в которых были остатки овсяной каши. В холодильнике уже лежали раскиданные по полкам продукты. Стёпа не стал экономить и купил побольше — с запасом, учитывая, что теперь он был не один.

— Ну-с, рассказывай, что случилось?

— Ты же сам видел, что было в школе.

— В школе-то я видел, а что произошло дома у Морошкиной?

Лена поставила кружку на стол так, что он пошатнулся.

— Если ты тоже думаешь, что это я украла… — зло отвечала Лена.

Лена опёрлась рукой об стол и вытянулась вперёд к Стёпе. Он же вжался в спинку своего стула и вскинул руки, словно его поймали с поличным и сказали: «Руки вверх!»

— Я знаю, что ты ничего не брала. Но мне же надо понять, почему тебя обвиняют.

Лена со злостью смотрела прямо в глаза Стёпы, но, наконец успокоившись, села на место.

— Ты сама-то видела эти серьги?

— Видела, — Лена отвела взгляд в сторону окна и сделала глоток из кружки.

— Тогда это всё усложняет… — задумчиво протянул Стёпа.

— Что усложняет?

— Ну, смотри, — Стёпа придвинулся к столу, взяв в руку свою кружку, — Ты видела эти серьги в гостях, так? Когда ты была у Алисы в крайний раз?

— В прошлое воскресенье.

Стёпа размышлял, попутно остужая своим дыханием горячий чай. Лена всё так же не смотрела на него. Стёпа поставил кружку перед собой и начал рассуждать вслух:

— Так, сегодня суббота. Получается, что она заметила пропажу только через дней пять. Это были её серьги?

— Бабушки её.

— Она тебе рассказывала о них что-ли?

— Примеряла, спрашивала, какие ей подходят. Там несколько серёжек было, с разными камнями. Одни ей подарили, другие от мамы и бабушки были.

— И что ты ей сказала?

— Что ей больше подходят с лазуритом.

— Видимо, она решила надеть изумрудные, раз она заметила пропажу.

— Но это не я была! — Лена вернула взгляд на Степана. — Ты сейчас спросил меня то же самое, что и мой папа!

Лена встала со своего места и хотела было уйти, но Стёпа в мгновение оказался на ногах и дёрнул Лену за руку, чтобы она села обратно.

— Сядь! — громко скомандовал Стёпа.

Лена, казалось, скоро заплачет. Стёпа решил больше не садиться и сделал несколько шагов вокруг стола, чтобы встать рядом с Леной. Он чувствовал себя виноватым в своей резкости и не знал, как теперь подступиться к Лене.

— Я не хочу обвинять тебя, я просто хочу разобраться, — начал говорить Стёпа спустя некоторое время. — Почему она обвинила тебя, у неё что — других подруг нет?

— Есть, — шмыгнув ответила Лена. — Коновалова, Зайцева и Румянцева.

— Часто они у неё в гостях бывают?

— Не знаю, мы не вместе ходим.

— Может, ты про кого-то ещё знаешь? Кто в гостях был у неё недавно?

— Не знаю.

Лена закрыла лицо ладонями и прерывисто дышала, шмыгая носом. Слёзы тонкими линиями текли по её щекам и носу. Лена пыталась успокоиться, вытирая свои слёзы манжетами от кофты. Стёпа опустился перед Леной и прижал её к своей груди.

— Успокойся. Я верю в то, что ты ничего не крала. Я просто хочу доказать и другим, что это была не ты.

— Да кто мне поверит, — говорила Лена всхлипывая, — даже отец мой не верит. Мама тоже. Что теперь я в школе буду делать?

— Учиться, — ответил Стёпа, поглаживая Лену по голове.

— Ага, пальцем тыкать в меня будут, и всё. И говорить ещё: «Смотри! Воровка пришла»

— Если ты мне поможешь, то никто не будет говорить так. Я обещаю.

— Не говори так, не обещай мне. Нарушишь же, — мотала головой из стороны в сторону Лена.

— Я обещаю тебе, — ещё раз повторил Стёпа. — Я обязательно докажу, что это была не ты.

— Что мы можем сделать? Что могут сделать подростки?

— Если оставишь это дело взрослым, то проиграешь.

Лена крепко сжала футболку Стёпы и зарылась носом в его груди. Ткань в этом месте уже намокла от её слез.

— Как ты докажешь, что это была не я?

— Найду способ, — спокойно и тихо отвечал Стёпа.

— Ты настолько веришь мне?

— Верю.

— Странный ты Стёпа, очень.

— Почему странный?

— Идёшь против всех всегда, что за привычка такая дурацкая?

Лена потихоньку успокаивалась, но всё ещё не отстранялась от Стёпы. Она ослабила хватку и решила просто обхватить руками его спину.

— Мы же друзья, я не могу не помочь.

Лена руками отодвинула Стёпу от себя и посмотрела на него.

— Я такая плакса. Ещё и футболку твою намочила.

— Да пофиг, — ответил Стёпа, отмахнувшись.

Оба молчали. Лена положила руки на колени и, когда успокоилась, начала свой рассказ:

— Я пришла к ней в прошлое воскресенье. Была у неё недолго, часа два где-то. Про серьги я уже рассказала, про друзей тоже, — Лена сделала паузу, чтобы продышаться. — Румянцева и Зайцева точно не были у неё, Коновалова — не знаю. Она не говорила про неё. Мира и Оля заняты были — это я точно помню.

— Ты сама надевала эти серьги?

— Да, Алиса сказала мне ещё: «Надень, попробуй!»

— Она говорила в тот раз, что тебе понравились эти серьги. Ты говорила ей об этом тогда?

— Не говорила я, что они мне понравились! Просто сказала, что они выглядят интересно.

— Может, ты как-то это своим видом ей показала?

Лена пожала плечами.

— Хорошо, давай подумаем про других. У неё же парень ещё есть? — продолжил Стёпа.

— Дима, да, из одиннадцатого «А».

— Он у неё бывает дома, не знаешь?

— Бывает, я думаю, она же его девушка всё-таки.

Стёпа кивнул, Лена посмотрела на него, стёрла остатки растёкшихся слёз рукавом и продолжила:

— Она не носила эти серьги никогда, только раз показала. Это от бабушки серьги остались, крупные слишком они для неё — для Алисы.

— Камни большие были?

— Угу.

— А помнишь, как они выглядели?

— Дай листочек, нарисую.

Лена хорошо рисовала, Стёпа ещё с начальных классов знал это. Он подорвался с места и побежал в свою комнату. Спустя полминуты, в руках Лены уже был листок и карандаш. Стёпа взял стул и сел рядом с Леной. Лена немного подвинулась, чтобы им обоим хватило места. Стёпа смотрел за её частыми штрихами: движения были быстрыми, точными и слабыми. Штрихи получались еле видными, но общая картина уже начинала вырисовываться. Стёпа молчал и никак не комментировал её действия, чтобы не сбивать. Вскоре рисунок был закончен. Это были крупные серьги, с витиеватым узором вокруг самого камня.

— Вот. На узор не смотри, я могла его немного перепутать, — сказала Лена, отложив карандаш в сторону.

— Прикольно, никогда таких не видел.

— Алиса говорила, что эти серьги достались ей от бабушки, а у бабушки они уже были от её бабушки.

— Семейная реликвия?

— Что-то типа того, — ответила Лена, подняв к себе рисунок.

— А ты помнишь, какого размера они были? Такие же, как ты нарисовала?

Лена соединила указательный и большой палец в узкий бублик и показала Степану:

— Вот такие примерно.

— Могу взять? — рукой указал Стёпа на рисунок.

— Конечно.

Стёпа взял в руки листок и повертел его, рассматривая серьги с разных сторон.

— Ушам не больно такие носить? Они же тяжёлые, наверное.

— Я их держала в руках, они не тяжёлые.

— Из чего сделаны? — спросил Стёпа, положив листок перед собой.

— Белое золото.

— Точно? — уточнил Стёпа. — Не серебро или что-то другое?

Лена обиженно посмотрела на него и надула щёки.Увидев это, Стёпа тут же сказал:

— Ладно, я понял. Может, она просто сама их потеряла и решила на тебя свалить?

— Не знаю, может… — задумчиво протянула Лена.

— У неё же нет никаких доказательств, что это была ты. Только если их не найдут у тебя.

— Отец всю комнату разворошил — не нашёл ничего.

Стёпа молчал, он ходил из одного угла кухни в другой, придумывая следующий вопрос.

— Сколько ты вчера просидела на улице? — наконец спросил Стёпа, решив сменить тему.

— Часа два, наверное.

— Что со школой думаешь делать?

Лена равнодушно пожала плечами и помотала головой, не зная что и ответить.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — махнул рукой Стёпа. — Говоришь, Коновалова могла быть ещё у неё?

— Могла.

— Надо, значит, как-то расспросить её об этом.

— А как ты спросишь? Не подойдешь же и не спросишь: «Ты была у Морошкиной в гостях?»

— Конечно так не спрошу! Подумаю, как правильно сделать. Коновалову я хорошо знаю — разболтает ещё всем вокруг.

— Угу, — тихо ответила Лена.

Стёпа опрокинул в себя остатки остывшего чая, взял уже пустую кружку Лены и принялся мыть посуду. Лена решила встать, чтобы помочь ему. Стёпа уже намочил губку и мыл тарелки. Он краем глаза увидел, как Лена хотела встать рядом, но он корпусом закрыл от неё раковину и сказал:

— Умывайся иди. Щётка новая стоит в стакане в ванной. Я сам справлюсь.

Лена хотела было возразить, но всё же согласилась со Стёпой. Ей захотелось смыть с себя уже засохшие солёные слёзы. Лена ушла в ванную, а Стёпа продолжил мыть посуду. Когда с мытьём было покончено, Стёпа решил переодеться в новую футболку. Старую он решил оставить на сушилке, которая стояла на балконе. Проходя мимо ванной, он всё ещё слышал звуки воды.

— Экономнее будь!

— Шкряга! — громко ответила ему Лена, пока чистила зубы.

Стёпа улыбнулся и встал рядом с ванной. Он решил не входить и просто говорил с ней громко через закрытую дверь:

— Я так понимаю, ты остаёшься?

Лена прополоснула рот водой и сплюнула в раковину.

— Выгоняешь уже? — задала встречный вопрос Лена.

— Нет, просто вдруг ты… — Стёпа остановился и не стал заканчивать мысль. — Слушай, я к Артёму схожу? Мы хотели встретиться с ним, ты не будешь скучать здесь?

Лена поставила щётку в стакан и выглянула из ванной, приоткрыв дверь:

— Я же не мама тебе, чтобы запрещать к друзьям ходить.

— Ну, вдруг ты боишься без меня тут оставаться.

— Я хоть и плакса, но не настолько, чтобы боялась одна в квартире побыть.

— Хорошо, бесстрашная.

Стёпа хотел в шутку погладить Лену по голове. Он ожидал, что она увернётся, как это часто бывало в школе, и скажет: «Волосы не трожь!», но она не сдвинулась с места ни на сантиметр, и его ладонь упала прямо на её макушку. Стёпа не ожидал такого и застыл на месте, так и оставив ладонь на её голове.

— Сорокин, — спустя несколько секунд обратилась к нему Лена. — Собирайся иди.

Оба стремительно покраснели. Стёпа наконец осознал своё положение и убрал руку с её головы. Казалось, что все прошлые его касания были нужными и само собой разумеющимися. Раньше Стёпа был с ней не так тактилен, как сейчас. В школе, он уже давно бы получил от Лены учебником по голове, но тут она вела себя так, как никогда раньше.

— Я собираться. Если тебе нужны вещи какие, то у меня от сестры осталось что-то в шкафу моём. Глянь на верхней полке, пока меня нет. Если тебе что-то подойдёт из моего, то тоже можешь взять.

— Хорошо, — ответила Лена.

Стёпа, пряча свой взгляд от Лены, ушёл в свою комнату. Лена решила последовать его примеру и ушла в зал.

— Завтрак был вкусный, спасибо! — громко поблагодарил Стёпа уже из коридора.

Лишь когда замок входной двери щёлкнул два раза, Лена решила сходить и поискать себе вещи. Она шла в его комнату и рукой трогала свою макушку — то место, где несколько минут назад лежала рука Стёпы.

Глава 5. Дружба

Уже через полчаса Стёпа был на пороге квартиры своего лучшего друга. Стёпа зажал кнопку дверного звонка и не отпускал, пока дверь не открылась.

— Че так звонить-то? — первым делом сказал Артём, отперев дверь. — Не сплю я давно.

Волосы у него были взъерошены, а одежда была вся мятой и надетой на скорую руку.

— И тебе привет, — ответил Стёпа, сделав шаг внутрь квартиры.

Артём закрыл за своим другом дверь и встал рядом.

— Ты же заранее звонишь обычно. Что случилось?

— Одно очень срочное дело случилось. Совет мне нужен.

Артём поймал серьезный взгляд Стёпы и вдруг всё понял.

— Сечина?

Стёпа лишь кивнул.

— В комнату, — твёрдо сказал Артём. — Живо.

— Артём! — позвала его мама. — Это Стёпа пришёл? — спросила она из зала.

— Да, мам. Мы у меня сидеть будем! — ответил Артём и потащил Стёпу за собой.

Артём толкнул Стёпу в свою комнату и захлопнул за ними дверь.

— Про Сечину в этом доме ни слова никому, кроме меня. Ты её покрываешь?

— Покрываю? С чего бы вдруг?

— Маме классуха наша звонила. Говорила, что Лена из дома ушла. Спрашивали меня, знаю ли я об этом.

— И что ты ответил?

— Рассказал только то, что я увидел в школе, но это они и сами знают.

— И в чём проблема тогда?

— Она у тебя? — подошёл вплотную к Стёпе и спросил шёпотом Артём.

— Нет её у меня.

— Зачем ты врёшь? Хочешь, чтобы у тебя были проблемы потом? Её уже ищут. И отец уже её ищет. Ты же сам знаешь, кто он! Все знают!

— Не покрываю я её, моей маме тоже с утра…

— Звонили? — перебил Стёпу Артём. — И кто же звонил?

— Совунья звонила.

— Твоей маме вчера звонила моя мама, и она ничего не знала до её звонка!

Стёпа промолчал. Артём продолжил давить на него.

— Ну и что? Она у тебя, так ведь? Не лезь ты в это дело, я тебе говорю. Не твоё оно, и сами они разберутся, если она ничего не крала.

Артём продолжил свою речь, тыкая в грудь Стёпу:

— Зачем ты героя из себя строишь? А вдруг ты воровку защищаешь?

Стёпу всего трясло от злости. Он не сдержался и вцепился двумя руками в воротник своего товарища. Артёма затрясло в такт дрожащим от обиды рукам Стёпы.

— Ещё раз скажешь, что она своровала те серьги, я тебе…

— Чё ты мне? Подеремся с тобой?

— Ты думаешь, я тебе лицо не разукрашу? Или тебе страшно, что тебя поймают на том, что ты защищаешь невиновного.

— Стёпа, я тебя как друг предупредил. Я же лучшего хочу.

— Лучшее в твоём случае — это не быть за правду?

— Лучшее в моём случае — это отгородить тебя от этой ситуации, — прохрипел Артём. — Милиция уж разберётся, а так ты только себе характеристику испортишь выпускную.

Стёпа поддернул Артёма к себе и прошипел:

— Я в курсе, что ты расписываешься в каждой из характеристик. Только твоя подпись — пустое место. И тем более не ты будешь расписываться, когда я выпущусь. Так что не стоит об этом беспокоиться ни мне, ни тебе — надзиратель школьный.

Артём закашлял, и лишь тогда Стёпа перестал держать своего друга за горло.

— Попробуй хоть рассказать, что Лена у меня. Я не посмотрю на то, что мы друзья. Я уверен в том, что она ничего не делала, поэтому буду защищать её, чего бы мне это ни стоило!

— Никому я не скажу, идиот, — продолжал кашлять Артём и одной рукой массировал горло. — Сам себе проблем вечно наживаешь.

— Когда я это проблем наживал себе?

— Когда в раздевалке цапался со всеми. Когда с Витей водиться начал. Когда на рожон в играх лез. Когда ты уроки пропускал, а я тебя защищал перед твоей мамой и врал, что ты мне помогал с делами. Когда тренировки пропускал из-за обид своих. Когда вся команда уже не хотела, чтобы ты играл, но я настаивал на том, что ты нам нужен. Боже, да этих случаев не сосчитать!

Артём загибал пальцы один за другим. В конце концов ладонь сжалась в крепкий кулак. Артём показал его перед лицом Стёпы.

— Вот столько ты проблем себе наживаешь! Этим уже могли и морду набить тебе, если бы не я.

Стёпа отмахнул руку Артёма в сторону.

— Раз я такой проблемный, нафига ты со мной дружишь? — спросил Стёпа, пыхтя от злости.

— Потому что дружба — это поддерживать друг-друга и страховать? — недоумевая спрашивал Артём.

— Так а с хрена ли ты мне сейчас не помогаешь?

Из зала послышался голос:

— Это кто там так ругается!

Артём открыл дверь своей комнаты, выглянул из-за неё и громко ответил:

— Никто! Погреешь пирожки, пожалуйста?

— Через пять минут погрею! Серия закончится только и я позову вас, мальчишки!

— Ладно! — ответил Артём и закрыл дверь.

Артём скрестил руки, продолжая стоять в проходе.

— Я тебе сейчас и пытаюсь помочь, — шёпотом продолжил Артём. — Ничем хорошим это не кончится.

— Если ты говоришь про поддержку, то я за этим и пришёл.

Артём и Стёпа сверлили друг друга взглядами. Артём пытался заметить во взгляде своего друга хоть каплю сомнения, но тот был решителен. В конце концов Артём выдохнул и еле слышно прошептал:

— Мало тебя вытаскивать из жопы, так ещё и подружку твою теперь. Нравится она тебе, признался бы уже.

Стёпа отвернул свой взгляд, несколько секунд подумал и наконец ответил:

— Нет, просто я её хорошо знаю. Она не могла своровать те серьги.

— Ну, хорошо. Давай подумаем: она этого не делала, а что ты сможешь доказать?

— Найду способ.

— Вечно ты так говоришь, — Артём махнул рукой.

— И когда я его не находил, Тёмыч?

— Чаще приходилось находить его мне, — усмехнулся Артём.

— Не расскажешь никому?

— Не расскажу, — Артём отрицательно помотал головой. — Но участвовать в этом не хочу.

— Хорошо. Тогда я буду дальше искать того, кто мне поможет.

Артём шагнул в сторону, освободив проход для Стёпы.

— Как знаешь, Стёпа.

Стёпа прошёл мимо Артёма и взялся за ручку двери. Простоял в нерешительности несколько секунд, затем обронил:

— Ты бы сильно помог мне.

Стёпа повернул ручку двери, вышел в коридор, быстро оделся и вышел, ни с кем не попрощавшись. Артём лишь проводил его взглядом и, убедившись, что он уже не вернется, закрыл дверь на замок.

Мама Артёма — Светлана Николаевна — в одной руке держала кухонное полотенце и протирала им свежевымытую кружку. Когда она вышла в коридор, она увидела, что Артём стоял у двери.

— А Стёпа куда ушёл? Даже ничего не сказал…

— Да, он зашел на пару минут буквально, забыл сказать просто.

Мама с недоверием посмотрела на задумчивого Артёма, но всё же не стала выпытывать у него правду и вернулась на кухню. Артём достал мобильник из кармана и написал сообщение вдогонку Стёпе:

“Прости”

Артём отправил СМС и захлопнул с треском свою старенькую раскладушку. Затем растерянно вновь открыл её, чтобы проверить: не сломалась ли она. Но с ней ничего не случилось. Артём выдохнул и аккуратно положил свой телефон на стол.

Стёпа прочитал сообщение Артёма, но решил оставить его без ответа. Проходя мимо очередной панельки, он решил позвонить тому человеку, который действительно мог ему помочь:

— Алло, — сказал Стёпа, когда на том конце ответили. — Ты чем занят сегодня? Дома?

Сквозь громкий детский плач Стёпа всё же расслышал ответ: “Дома, с мелкой сижу, родители уехали за продуктами”.

— Скоро буду тогда, жди.

…

В квартире было всего трое: Стёпа, Витя и его младшая сестра — Вика. Витя поджал ноги и крутился на компьютерном стуле, изображая бурную умственную деятельность. Сил у него осталось лишь на это. Его младшая сестрёнка уснула совсем недавно, закончив свой младенческий “концерт”. Стёпа в это время полулежал на диване и продолжал рассказывать о Лене, активно жестикулируя:

— Вот, сказала, что Коновалова у неё была ещё! — Вскинул он руки. — Значит, не только Лена могла эти серёжки стырить.

Витя докрутился в сторону Стёпы, остановился и погрозил ему кулаком:

— Да тише ты, мля! Разбудишь же.

— Прости, — виновато обронил Стёпа.

Детская кроватка громко скрипнула в соседней комнате. Оба задержали дыхание и прислушались. Лишь спустя полминуты Витя вновь заговорил:

— Пронесло… Учудила сегодня, зубы лезут, вот и орёт.

— Понимаю, — кивал Стёпа.

— Тебе-то откуда знать? — возмутился Витя.

— Ну, я идиот что-ли по-твоему и не слышал о том, что у детей режутся зубы?

— Иногда ты полный идиот. Вляпался же ты с этой зубрилой.

— Мне уже сегодня пытались прочитать лекцию, — отмахнулся Степан. — Идеи есть-то?

— Вдруг она просто зуб точит на Лену? Ты об этом думал?

— Кто? Алиса?

— Бинго, Ватсон.

— Может быть и так. Но Лена бы сразу сказала об этом, нет?

Витя поднялся со своего кресла и подошёл к окну.

— Это девочка, Стёпа. — Витя встал вполоборота к товарищу. — Вдруг она это не сказала, чтобы ты… — Сделал он паузу. — Пожалел её, не знаю я.

Пальцами он методично перебирал каждый листочек денежного дерева, росшего на подоконнике, пока Стёпа не уселся на диван и не возразил:

— Ты сам в это веришь вообще?

— Да не верю я, — Витя сорвал с дерева листочек и бросил его в открытое окно. — Просто не понимаю: чё ты от меня хочешь?

— Ну, включай голову! Ты же всё на районе знаешь: кто и с кем, как и когда.

— Школа мне по боку вообще, отличница твоя тоже.

— Да почему ты…

— Всё! Я тебе сказал, что я думаю. Сечина повздорила с Морошкиной, вот тебе и история! Финита ля комедия, Стёпа! — в сердцах сказал Витя.

— Только что ты мне говорил, что не веришь, а сейчас порешь такую чушь?

— Ну, а как еще! Вдруг Морошкина в тебя втюрилась, не знаю… Чем тебе это не причина? Постоянно крутишься около этой отличницы, а Морошкина…

Стёпа тут же прервал его:

— Витя, пошёл ты со своими теориями в жопу!

Стёпа рывком поднялся с дивана и вышел в коридор.

— Ну и вали, играй дальше в Шерлока, Ватсон.

— Посмотрим ещё, кто из нас Шерлок, — буркнул Стёпа на выходе.

Он аккуратно закрыл за собой дверь, вышел на лестничную площадку и нажал на кнопку, чтобы вызвать лифт. Ожидание было мучительно долгим. Стёпа не находил себе места, пока лифт наконец не приехал. Он вошёл внутрь, нажал на кнопку первого этажа и облокотился на стенку, прижав шапку к груди. Внутри всё плыло от досады и несправедливости. Словно по венам текла не бурая кровь, а вся тяжесть позора его подруги, которая чуть не подкосила его ноги. От обиды он не мог выровнять своё дыхание, и лишь спустившись на первый этаж, он немного пришёл в себя.

— Вот тебе и друзья, твою мать, — мысленно сплюнул Стёпа и вышел на улицу.

Глава 6. Теперь все серьезно

До урока оставалось ещё полчаса, но Стёпа уже сидел на лавочке возле кабинета и ждал, пока его откроют. Школьный коридор был затянут тишиной и осенним полумраком. Не просидев так и пяти минут, он кинул свой рюкзак на один край лавки, а сам свесил ноги на другом и лёг на импровизированную кровать.

— Хорошо, что физкультура сегодня — вслух сказал Стёпа.

В рюкзаке помимо учебников так же лежала спортивная форма. Она придавала дополнительную мягкость его подушке, и вскоре он задремал. В школу пришли первые ученики — самые ранние пташки. Проходящие мимо младшеклассники косо смотрели на лежащего старшего Стёпу и перешептывались между собой. Прошло минут десять, прежде чем Стёпа проснулся от того, что кто-то дёргал его за нос.

— Стёпа, вставай! Крокодил сейчас цапнет, — шёпотом говорила стоявшая над ним девушка. — Ну, просыпайся, хватит спать! — уже во весь голос обиженно сказала она.

Стёпа открыл глаза и увидел, что это была его одноклассница — Солнцева Катя. Её длинные несобранные русые волосы свисали над Степаном и практически касались его лба.

— А я-то думаю: «Что мне снилось, что я на солнышке загораю?» Вспомнишь Солнце, вот и Лучик, — говорил в нос Стёпа.

— Болван ты, Сорокин, — без злости ответила девушка и улыбнулась, отпустив его нос.

— И тебе доброе утро, Солнце, — зевая ответил Стёпа.

Катя легко толкнула Стёпу рукой, чтобы он подвинулся и села рядом:

— Ты никогда так рано не приходил. Не к добру это.

Катя с подозрением смотрела на Стёпу, пока тот протирал свои глаза.

— Точно, это “не добро” уже случилось.

— То есть? — спросила она недоумённо.

— А ты новости по телевизору не смотришь? Много интересного показывают.

Катя хлопнула глазами два раза, затем разозлилась и ударила Стёпу по плечу ладонью.

— Точно идиот! Какие ещё новости?

— Маме твоей не звонили вчера?

— Зачем ей звонить?

— У-у-у, — протянул Стёпа. — Да ты совсем не в курсе.

— Блин, Сорокин, я тебя…

Она двумя руками замахнулась на Стёпу, и уже хотела было снова огреть его, но Стёпа поймал её руки. Катя пыталась брыкаться, но он крепко держал её и не давал даже шанса освободиться.

— Блины дома будут, а тут ЧП, — говорил Стёпа, продолжая удерживать её.

— Какое Чэ Пэ ещё!? — недоумевая спросила Катя, выделив каждую букву.

— Лена не придет сегодня.

— Заболела? — без интереса спросила Катя. — Так какое это происшествие тогда?

Катя выдохнула и расслабила руки, и лишь тогда Стёпа отпустил её.

— Если тебе нужно краткое содержание, то вот: Морошкина в пятницу заявила при всей школе, что Сечина украла у неё из дома серёжки с изумрудами.

Глаза Кати тут же округлились. Она не ответила ничего и достала из сумки резинку для волос и расчёску. В процессе расчесывания, она наконец начала говорить:

— Не верю я, что она украсть могла. Ну… Небогатые они – да, но чтобы украсть… — подбирала слова Катя.

— Я тоже не верю, — кивнул Степан.

— Сколько я её знаю, я на сто процентов уверена, что это не она была! Морошкина — стерва просто… — задумчиво протянула она, пока заплетала хвост. — Я всегда Лене говорила, что не надо с Морошкиной связываться.

— Я тебе ещё больше скажу. Лена из дома ушла.

— Не удивлена, учитывая, какие у неё родители.

Катя наконец собрала свои волосы в хвост и сложила обратно все принадлежности в сумку. Стёпа следил глазами за каждым её действием и думал над тем: “А нужно ли говорить ей, что она ушла ко мне?”.

Полминуты они молчали. Стёпа сглотнул набежавшую от волнения слюну и спросил:

— Ты же давно с ней дружишь?

Катя положила сумку на колени, прижав её к себе, и ответила:

— Лет пять уж точно, когда я перешла сюда.

— Ты считаешь её своей лучшей подругой?

— Стёпа, хватит юлить, — Катя наклонила голову вбок и посмотрела прямо в его глаза. — Тебя я знаю столько же, и просто так ты бы не спросил.

Стёпа увёл свой взгляд в сторону, набрал в грудь воздуха и выпалил как можно быстрее:

— Она у меня сейчас.

В коридоре становилось всё шумнее и шумнее. Наконец и старшеклассники начали мелькать в школе. На горизонте показался их общий одноклассник — Даня. Катя уже хотела было что-то сказать, как Стёпа аккуратно прикрыл ей рот рукой. Даня был тихим и необщительным парнем, но Стёпа решил перестраховаться:

— Ты сможешь сегодня вечером прийти ко мне? Мне больше некого просить, умоляю. — в конце добавил Стёпа.

Стёпа смотрел прямо в глаза Кати, пока та не убрала его руку.

— В музыкалку схожу и приду. С тебя две “картошки”.

Стёпа улыбнулся и с радостью ответил:

— Да хоть три!

— Три и надо! Нас же трое будет, — подмигнула она в ответ.

Даня подошёл и встал недалеко от кабинета, укрывшись за колонной. Слева от неё была их лавочка, где сидели Стёпа и Катя, а справа от колонны как раз-таки стоял Даня, закинув свой рюкзак на подоконник.

…

Конец учебного дня уже был близок. Стёпа весь день пытался следить за каждым действием Морошкиной, но её как будто подменили: она была необычайно тихой и необщительной. Она сидела в кругу своих подружек и лишь слушала их, изредка бросая кроткие фразы.

— Украла, поэтому и сбежала, — сказала громко Оля, — да, Алиса?

Алиса тихонько кивнула, а Стёпа злился всё больше и больше, слыша их разговор.

Половина людей пыталась сделать вид, что ничего не произошло, другая же шумела и обсуждала произошедшее на повышенных тонах. Гул стоял в передней части класса, где собралась потерпевшая и её свора. Стёпа же сидел на «галёрке» и внимал каждой брошенной фразе в их разговоре.

— Хватит прожигать взглядом Морошкину, — тихо шепнула Стёпе его новая соседка. — Так ты ничего не узнаешь.

Стёпа повернулся к Кате и посмотрел ей в глаза, подложив ладонь под щёку. Катя поймала его взгляд, и у них началась спонтанная дуэль.

— Ревнуешь, что я Морошкину прожигаю, а не тебя?

— И что мне ревновать тебя, дурака?

— Не знаю, обычно тебя не волновало это.

— В твоих мечтах, Стёпа, в твоих мечтах — повторила она, не сводя с него взгляд. — Что заметил?

— Половина лишь делают вид только, что ничего не было, а на самом деле…

Даже учителя в этот день избегали упоминания фамилии Лены. Они невзначай пропускали её во время переклички и просто продолжали, объявляя следующего.

— А на самом деле? — Катя легла на парту, положив голову на свои скрещенные руки.

— А на самом деле, что ты вообще села тут? — возмутился вдруг Стёпа. — Только отвлекаешь меня!

— Я могу уйти, только что ты без меня делать будешь.

Стёпа от злости поджал губы и отвернул свой взгляд. Посмотрел сквозь окно на качающиеся от ветра ветви и ответил:

— И нафига я тебе рассказал вообще…

— Я же твоя лучшая подруга, забыл?

— Хотелось бы забыть.

Катя прыснула и уткнулась в лицом в парту, пытаясь заглушить нахлынувший на неё смех. У Кати плохо получалось скрыть свои эмоции, и некоторые из одноклассников уже начали косо смотреть на эту парочку. Витя слегка повернулся в их сторону, но столкнувшись взглядом со Стёпой, тут же сделал вид, что он играет во что-то на своём телефоне. Наконец, Катя закончила смеяться и, утерев свои глаза от слёз, сказала:

— Пойду на своё место сяду, а то от смеха так и помереть можно с тобой.

— Скройся за тучами, Солнце, — бросил ей в спину Стёпа.

Стёпа прекрасно понимал, что Катя что-то задумала и неспроста она решила пересесть, но всё же остался обижен, что над ним — побеждённым — так искренне посмеялись. Катя подошла к своей парте и обратилась к Морошкиной, занявшей её место.

— А ну в коридор идите сплетничать! Дайте мне сесть на своё место.

Морошкина опешила от такой наглости и лишь ловила ртом воздух, прежде чем наконец отреагировала:

— Уйди, Катя! Ты же не сидела тут сегодня! Что тебе вдруг понадобилось?

— Где хочу, там и сижу — моё место. Проваливайте.

Румянцева закрыла Морошкину от Кати и встала между ними.

— Урок начнётся и освободим, чего докопалась? — сказала она высоким писклявым голосом.

Катя хмыкнула и ответила:

— Не надо из моей парты змеиное логово устраивать.

Эта фраза прозвучала тихо, но стала настолько громкой, что все сразу же замолчали. Одноклассники молча переглядывались между собой, ожидая продолжение их разговора. Наконец, Алиса встала и прервала созданную Катей тишину:

— Ты думаешь, что мы сплетничаем!? Хорошо… — Алиса выдохнула, собралась с мыслью и объявила, — Какие тут сплетни! Моя мама вчера уже заявление написала о краже, и Сечина точно будет наказана!

Даже самые безучастные одноклассники, которые занимались своими делами, вдруг обратили на неё своё внимание. Стёпа не стал дожидаться другого момента и выпалил свой вопрос:

— У тебя в гостях не только Лена бывает, так почему ты на неё подумала!?

Алиса аккуратно отодвинула свою подругу в сторону и сделала шаг вперёд к Стёпе.

— Потому что только она была у меня, когда у меня украли серёжки, вот!

Стёпа был загнан в угол, ему приходилось на ходу придумывать свои действия. Только импровизация могла спасти его в ту секунду. Ему нужно было придумать свои вопросы как можно скорее, но в то же время и не выдать каким-либо образом то, что он что-то знает от самой Лены.

— И ты в этом уверена? Разве они не могли пропасть ещё раньше? Ты ведь никогда не носила эти серёжки, значит, они просто лежали у тебя дома, так?

— И что? Лена знала, где они лежат. И пропали они сразу же после того, как она была у меня в гостях.

— Сразу же? — уточнил Стёпа.

— Сразу же.

— И почему ты тогда не сразу побежала за ней? Почему ты обвинила её только на следующий день, ещё и на последнем уроке?

— Стёпа, отстань от неё, сейчас же! — противно пищала Мира, стоявшая позади Алисы.

Катя заняла своё место и продолжила с интересом наблюдать за Стёпой, ожидая его следующих слов. Оля Зайцева, сидевшая за соседней партой поднялась со своего места и сказала:

— Недалеко ты от отца ушёл, Сорокин, — язвительно произнесла она. — Милиция уже была у Алисы дома. А ты пытаешься тут сыщика корчить.

— Да-да, — подхватила свою подругу Мира. — Уже всех допросили, даже меня!

— Закрой свою варежку, дура! — остервенело крикнул Стёпа на Олю, уже не замечая Миру. — Ещё про моего отца хоть слово скажешь, и я не посмотрю, что ты девчонка.

Оля с вызовом смотрела на Стёпу. Она была чуть ниже него, одета в тонкую белоснежную блузку и узкие чёрные брюки. С таким видом она уже походила не на школьницу, а на молодую учительницу. Стёпа рядом с ней казался её учеником. И теперь они стояли друг напротив друга, уже разгорячённые от разговора и готовые наброситься друг на друга.

— Отец тебя не учил, что девушек трогать нельзя?

— Пиздец тебе, Оля…

Катя уже бежала разнимать их, но Витя подорвался со своего места и за секунду оказался между Стёпой и Олей, успев отгородить их друг от друга. Оля пятилась назад, а Стёпа пытался убрать Витю с дороги, но второй не сдвинулся ни на миллиметр. Витя был на голову ниже Стёпы и легче на десять килограмм, но силы в нём было за троих. Катя быстрым шагом подошла к Оле и отвесила ей звонкую пощёчину. Звук от неё распространился по всему классу, и даже успел выскочить из приоткрытой двери в коридор. В это время на пороге в класс стоял школьный психолог — их классный руководитель Олег Николаевич. С разных концов класса подбегали одноклассники, чтобы разнять дерущихся девушек.

— Пусти, тварюга, кому говорю! Я ей сейчас вмажу! — орал Стёпа на весь кабинет.

— Успокойся, Стёпа! Не пущу я тебя — отвечал Витя.

Не только Витя тащил Стёпу в дальний угол класса, но ещё и парочка его неравнодушных одноклассников. Мира и Алиса оттаскивали Олю от Кати, а Олег Николаевич смотрел на всё это действо и не вмешивался. Шум от возни вскоре утих — его наконец-то заметили. Точнее: заметили сначала его трость, которую он первой просунул в класс, а затем уже и его. Он полностью открыл дверь и хромая на одну ногу вошёл в свой класс. Взял указку, встал возле доски и принялся ею стучать о свою ладонь.

— Так, весело тут у вас, я смотрю, мой любимый десятый «А».

Все тут же разбежались по своим местам и сели, молча ожидая его реакции. Психолог медленно оглядел всех присутствующих и спросил:

— И что происходит тут? У вас тут и всё: и шум, и драка. А попкорн вам не принести ещё? Или мне надо было для себя только брать?

Школьники прятали свои глаза везде, где только можно: на парте, на стене, на потолке, на доске, на деревьях за окном и даже просто сидели с закрытыми глазами, ожидая своей участи. Олег Николаевич смотрел и искал того, кто будет первым.

— Стёпа! Встань!

Стёпа нехотя поднялся со стула и сделал шаг в сторону прохода.

— Ну, рассказывай. Тебя я больше всех здесь слышал.

— Мне нечего сказать.

— Прямо-таки нечего? — с подозрением смотрел на него Олег Николаевич. — И у всех здесь языки вдруг пропали, а? Русский язык вроде сегодня у вас был, не должны были забыть его. Да, Морошкина?

Алиса прятала свои глаза в полу и молчала. Олег Николаевич покачал головой и решил пройтись между рядов.

— Хорошо, десятый «А». Раз вы мне рассказать ничего не хотите, тогда я вам расскажу. Позавчера ваша одноклассница Лена, которую вы все тут обсуждаете и пытаетесь в чём-то обвинить, убежала из дома. И связи с ней никакой нет, никто её не видел и не слышал.

Он продолжал бить указкой по руке, медленно шагая между партами и осматривая своих учеников.

— Так вот, теперь я хотел спросить вас, кто что знает про Лену. Может, кто-то знает, где она сейчас? Солнцева!

— Я! — на автомате ответила Катя.

— Где твоя подруга?

— Я не знаю, Олег Николаевич.

— Хорошо, а места, куда она могла уйти, тоже не знаешь?

— Не знаю, честно.

Олег Николаевич подошёл к Кате и встал рядом с ней. Лишь когда они встретились взглядами, Олег Николаевич продолжил идти.

— Хорошо, Морошкина, теперь к тебе вопрос.

— Я? Ко мне?

— К тебе вопрос, Алиса. Больше тут с твоей фамилией никого нет. Стёпа тебе его уже задавал, конечно, но теперь и я спрошу.

Олег Николаевич сделал круг и остановился у своего стола.

— Почему ты не сразу обвинила Лену? Не сказала кому-либо о краже из учителей?

— Это вас не касается, — прошипела Алиса.

— Меня не касается!? — повысил голос Олег Николаевич. — У меня из класса ребёнок сбегает из дома, а меня это не касается ещё!?

Он со всего размаха ударил указкой по краю стола. Она громко треснула, и часть её отлетела в сторону двери, а другая осталась в руках учителя.

— Ваши проблемы — мои проблемы, но когда касается дело наших общих проблем, то это резко становится не вашим! Кто у тебя ещё был в гостях помимо Сечиной, отвечай!

— Вы не из милиции, не буду отвечать! Я уже всё рассказала, когда протокол писали.

— Ах так! — Олег Николаевич подошёл и медленно опустился на одно колено, чтобы подобрать обломки указки. — Милиция вам нужна? Будет вам милиция! Не хотел я до этого доводить, но вы сами так решили.

Олег Николаевич выкинул сломанную указку в мусорку.

— Всем сидеть на местах! Через 20 минут начнём классное собрание с нашим гостем.

— А кто гость будет? — спросил тихонько Даня за первой партой.

— Милиционер. Сечин к вам придёт, и мы поговорим о всей этой ситуации.

В кармане Олега Николаевича зазвенел телефон, он взял трубку и, переставляя трость шаг за шагом, вышел из класса. Одноклассники молча переглядывались между собой, ожидая того, кто заговорит первым. В дело включилась староста:

— Вот и ушли домой пораньше! Доволен, Сорокин!? — она повернулась к нему с первой парты и посмотрела с укором.

Стёпа исподлобья ответил, и Аня продолжила:

— Я расскажу про драку на следующем собрании парламента!

— Да пошла ты, подлиза! Сидишь и только пугаешь своими собраниями. Ничего полезного не сделала. Где твой язык был, когда Лену обвиняли? В жопе он был! — Стёпа со всей силы ударил кулаком по парте. — С высокой колокольни я на них плевал, поняла? На эти собрания ваши чёртовы, — сквозь зубы процедил он последнее слово.

— Сам ты бесполезный! Даже не появился на них ни разу, когда был в парламенте.

— По боку мне и до тебя, и до твоего парламента. Кучка дураков.

Стёпа встал, рукой смахнул все свои вещи в полупустой рюкзак и пошёл на выход.

— Стёпа, Олег Николаевич же сказал… — тихо пискнула Мира со второй парты.

— Стёпа! — Аня встала со своего места и оперлась руками о парту. — Проблемы у всех ведь будут, почему ты такой эгоист?

Стёпа уже никого не слушал и просто выбежал из кабинета. Катя чуть привстала со своего стула и уже хотела было бежать за ним, но вдруг кто-то потянул её за рукав. Она оглянулась, и увидела, что Витя мёртвой хваткой держится за край её кофты. В её глазах читалась просьба, но Витя был непоколебим. Катя села обратно.

Стёпа в это время быстрым шагом шёл по полупустому коридору и высматривал Олега Николаевича. В его планах было убежать и сделать так, чтобы его классный руководитель не заметил этого. Стёпа совсем не готов был уже сегодня столкнуться с отцом Лены. Этот проницательный грозный мужчина тут же бы всё понял лишь по одной дрожи в голосе Стёпы или же по его бегающим глазам. Стёпа бегом спустился с лестницы и оказался у раздевалки. К его несчастью, она была закрыта. Боярский услышал, как Стёпа дёргает дверь, и прервал своё чтение:

— Уроки же ещё не кончились? Ты куда собрался?

— У меня тренировка сегодня, игра скоро, — тут же придумал свою ложь Стёпа. — Дядя Миша, отпустили меня на неё. Откроете?

— Хоккей что-ли?

— Да-да, хоккей, дядя Миша, — протараторил Стёпа в подтверждение. — Мне уже бежать надо просто, а ещё дома переодеваться.

Дядя Миша взял в руки ключи и кинул их Стёпе в руки.

— Потом на стол обратно положишь, — и вернулся к ещё не измученной газете.

Стёпа трясущимися руками открыл дверь и вбежал в раздевалку, чтобы забрать свою куртку. Он сорвал её с железной вешалки, подхватил все свои вещи и побежал к главному выходу, по пути бросив ключи на вахтовый стол. Дядя Миша даже не посмотрел на убегающего Стёпу. Колонка «Юмор» в местной газете захватила всё его внимание. Он слегка улыбался, поглаживая свои тёмные треугольные усы.

Лишь несколько шагов отделяли Стёпу от выхода из школы, как в его голове пронеслась судьбоносная мысль: «Нельзя идти через главный». Он вбежал обратно в коридор и спросил у Боярского:

— Дядя Миша, а лестница открыта? Мне так быстрее будет до дома.

— Открыта, только я тебе не говорил, — Боярский опустил газету и подтянул на нос свои очки.

— Спасибо! — поблагодарил Стёпа и быстрым шагом направился к выходу под лестницей.

Глава 7. Друг или враг

Стёпа со всей силы толкнул дверь аварийного выхода вперёд и выбежал на улицу. Только оказавшись за забором, он решил остановиться, чтобы успокоиться. Он поставил рюкзак на бордюр, и принялся надевать куртку. Не успел он и просунуть руку в один из рукавов, как его окликнули:

— Сорокин!

Стёпины мысли тут же рассыпались и разбежались кто куда. Он застыл на месте и уже не знал, что ему делать.

«Бежать! Бежать!» — подсказывал ум.

Но сердце велело остановиться. Олег Николаевич достал сигарету из пачки и закурил. Курил он красные «Мальборо», к слову. В то время это были ещё премиальные сигареты. Носил Олег Николаевич достаточно старые, но аккуратные вещи. В левой руке он держал свою кленовую трость, а в правой свежезажженную сигарету. Он затянулся раз, и опустил руку к бедру. Сигарета ярко тлела на ветру, пока мужчины стояли и разглядывали друг друга. Стёпа всё так же не хотел вступать в диалог.

— Друзья ли мы, Стёпа?

— Что? — недоумевающе спросил он.

— Психолог — это друг или враг для человека?

Стёпа подошёл к своему классному руководителю и встал напротив. Ещё никогда Стёпа не задумывался над такими вещами. Олег Николаевич пришёл в школу крайним летом, и это был его первый учебный год в этом заведении. Да ещё и классным руководителем поставили! Среднего возраста мужчина ещё не имел опыта руководства над такой «бандой» детей. Казалось, ребята уже взрослые, но всё же они до сих пор считались детьми в его глазах.

— Из того, что я вижу: похоже, что я ваш враг, раз вы так меня подставляете.

— Извините меня, — опустил голову Стёпа, лишь бы не смотреть в глаза психолога.

— Ладно, забудем уже. Лучше сделать вид, что я не видел всего, что произошло…

Олег Николаевич достал пачку из из пальто, открыл её и протянул Стёпе. Стёпа с удивлением наблюдал за происходящим.

— Знаю я, что ты куришь. И знаю, что это неправильно, но бери.

Стёпа нерешительно протянул свою руку, чтобы угоститься. Его пальцы остановились в сантиметре от вытянутых сигарет. Он несколько секунд колебался, но всё же вытянул из пачки самую мятую и непрезентабельную сигарету. Олег Николаевич чиркнул зажигалкой и поднёс огонь уже к Стёпиной сигарете.

— Такие не куришь?

Стёпа помотал головой.

— А какие куришь хоть? — поинтересовался психолог.

— Какие придётся, «Петра» в основном, и то редко.

Стёпа говорил с ним и параллельно втягивал в себя дым. Он старался курить быстрее, стыд и небольшой страх всё равно был в глубине души. Подумать только! Стоять и курить сигареты вместе со своим учителем. Он знал, что если их поймают — не поздоровится обоим. Но смотря на Олега Николаевича, Стёпа всё же успокоился и перестал так спешно курить. Олег Николаевич стоял спокойно и словно наслаждался настоящим, и его совсем не волновала возможность «спалиться».

— Вот и всё в нашей жизни так: надо и надо, правильно или нет — другой вопрос. На первом ещё уроке вам рассказывал о вреде курения, а сам что?

Олег Николаевич подтянул к себе сигарету, но вдруг обнаружил, что её уже скурил не он, а ветер, пробегающий мимо деревьев. Он достал новую и зажёг её.

— А сам уже 20 лет курю. Ведь всё в голове происходит, и всё можно в голове решить. Вот, что я рассказывал.

Олег Николаевич улыбнулся и посмотрел на Стёпу. Стёпа стоял к нему вполоборота и до сих пор курил с лёгкой украдкой, словно он был маленький уличный котёнок, которого только-только притащили домой. Он не доверял психологу, стоял закрыто и уже был настроен на борьбу. Но Олег Николаевич даже не думал о ней.

— А ты вот, сколько куришь уже? И зачем ты куришь, если ты хоккеист?

— Года два где-то, — тихо ответил Стёпа. — Не знаю, просто попробовал один раз, а дальше уже в привычку вошло.

— Вот, привычка! Пагубная привычка, ведь так? А всё равно продолжаешь!

Стёпа стыдливо посмотрел на своего учителя и тут же отвернулся.

— А сами-то? Сами не можете бросить ведь.

Олег Николаевич рассмеялся. Стёпе всё больше и больше становилось неудобно рядом со своим учителем. Уши горели от стыда, а разум всё больше и больше кричал о том, что пора сваливать с этого места.

— А давай пари заключим, Степан?

Олег Николаевич ударил тростью по бордюру и потушил сигарету о мусорный бак рядом.

— Какое пари? — спросил Стёпа.

— Давай так: мы вместе бросаем курить, а я не рассказываю о том, что ты скрываешь от других.

Сердце Стёпы ударило так по груди, что он чуть не пошатнулся. Казалось оно провалилось вниз, а потом снова подпрыгунуло вверх и больно ударилось о рёбра. У него перехватило дыхание, но он всё же нашёл в себе силы ответить своему учителю:

— Ничего я не скрываю!

Олег Николаевич протянул руку Степану:

— Идёт или нет?

Стёпа был в ступоре. Он не понимал, в каком положении он оказался: «Блефует ли? Или же он действительно догадался о том, что Стёпа скрывает?»

Стёпа решился спросить:

— И как вы узнали это?

Этот вопрос был искренним. Он уже признавал своё поражение, но решил, что ему стоит знать на будущее то, что его выдало. Стёпа пожал руку победителю. Олег Николаевич ухмыльнулся.

— У тебя ведь на лице всё написано, Стёпа. Ты хорошо держался перед своими одноклассниками, но не все такие непроницательные.

Олег Николаевич похлопал Стёпу по плечу и продолжил говорить, но уже не в свой полный голос, заставив Стёпу сконцентрироваться на его словах:

— Лена ни в чём не виновата, я знаю это. Поэтому мы с тобой не враги, Стёпа. Я хочу, чтобы ты это понял.

Стёпа всё так же избегал встречи со взглядом своего классного руководителя. Он понимал, что он находится в шатком положении. Он не знал этого человека, не доверял ему, и в то же время хотел найти в нём поддержку — во взрослом.

— Олег Николаевич, — обратился осознанно Степан.

— Да, Стёпа?

— Если бы с вашим другом произошла такая ситуация, то вы бы как поступили?

Олег Николаевич ответил моментально и без лишних мыслей:

— Я бы сделал всё, чтобы защитить его.

Стёпа улыбнулся и наконец-таки посмотрел в глаза Олегу Николаевичу.

— Вот и я хочу защитить её, потому что она не виновата!

— Знаю, Стёпа, знаю.

Олег Николаевич вздохнул и медленно побрёл в сторону школьных ворот мимо Степана.

— Я домой пойду, можно?

— Почему это? — повернулся и ехидно спросил Олег Николаевич.

— Вы сами понимаете же!

Улыбка не сползала с лица психолога. Он наигранно выдохнул и спросил:

— Лена в безопасности?

Стёпа кивнул.

— Это хорошо, — ответил психолог и продолжил идти.

Олег Николаевич больше не проронил ни слова. Он переставлял свою трость вместе с хромающей ногой и медленно шёл в сторону школы. Стёпа громко попрощался с ним вслед. Олег Николаевич не обернулся, лишь вскинул руку к голове и помахал ею в знак прощания. Стёпа выкинул сигарету в мусорку и, как ошпаренный, побежал в сторону своего дома, попутно размышляя:

«Враг вы мне или друг?»

Глава 8. Шерлок и Ватсон

Лена и Стёпа сидели за обеденным столом, каждый занимаясь своими делами. Лена делала пропущенные уроки, а Стёпа в очередной раз ковырялся с крагами, пытаясь их реанимировать.

— Всё, капут, — раздосадованно объявил Стёпа.

— Что такое? — подняла голову Лена.

— Да, краги порвал. Хотел зашить попробовать, но уже всё. Только на мусорку.

Стёпа положил краги и иголку с ниткой на стол и облокотился на диван. Лена взяла в руки одну из перчаток.

— Странные такие…

Она пальцами изучала перчатку и вертела её в разные стороны. Крага была вся в дырках, и просвечивала насквозь так, что через отверстия она хорошо видела рядом сидящего Стёпу.

— А для чего они?

— Это чтобы руки защитить, кисти точнее.

Лена понимающе кивнула и отложила тетради со всеми другими принадлежностями в сторону. Она принялась изучать всё то, что она ещё не брала в свои руки, но лежало на столе: две клюшки и ленту для обмотки.

— А это… — начал говорить Стёпа.

Лена чуть приподняла одну из клюшек, чтобы осмотреть её. Не успела она и подержать её в руках, как клюшка развалилась на две половины.

— Моя старая клюшка, как видишь, — закончил он.

— И никак не починить? — продолжала Лена вертеть в руках уже оставшиеся от неё части.

— В нашем городе вряд ли. Положу её пока, может, кого найду потом для починки.

Лена положила сломанную клюшку на место и переключилась на другую, уже целую. Она долго осматривала её под разными углами, прежде чем продолжить говорить:

— Красивая такая… — протянула Лена с улыбкой, — блестит прикольно.

— Это дядя подарил, сейчас с ней играю.

Лена попробовала её поднять и тут же удивилась.

— Гораздо легче прошлой… — сделала она паузу. — Хоть и больше! Из чего она?

— Это карбон, не так давно начали делать, — Стёпа почесал затылок. — Это одна из первых таких моделей. Сейчас ещё легче клюшки есть.

Карбоновая клюшка была уже старой, затёртой местами до самого материала. Но это была всё та же клюшка, привёзенная Стёпе когда-то из Канады. Его дядя по папиной линии ещё давно эмигрировал туда. Ещё в те времена, когда Стёпы не было и в планах. Как только Стёпин дядя узнал, что его племянник связал свою жизнь с хоккеем, тут же отправил ему пару новеньких краг. И так каждый год. То клюшка приедет, то атрибутика любимой команды, то ещё что-нибудь. Но всё было связано с хоккеем. Дядя раз и навсегда решил проблему с подарками для своего любимого племянника. Что ни отправь — восторг и счастье у ребёнка. Не баловал, никогда не заваливал горами подарков, но всегда присылал что-то нужное.

— А вот это зачем? — пальцем указала Лена на ленту.

— Это чтобы крюк обматывать. Так лучше шайбу чувствуешь.

— На бинт эластичный похоже, только с клеем, — озвучила она свои мысли.

Лена закончила изучать Стёпин инвентарь и вернулась к крагам. Она взяла в руки иголку с ниткой, прицелилась и начала шить.

— Думаешь, зашить ещё можно? — спросил Стёпа.

— Попробую.

Лена сосредоточенно занялась починкой Стёпиных перчаток. Стёпа некоторое время смотрел на то, как она аккуратно зашивает каждую дырку. Вскоре он решил, что не стоит мешать ей своим присутствием, и ушёл в соседнюю комнату, чтобы положить весь инвентарь на место.

В квартиру позвонили. Лена напряглась и уже хотела было убежать в зал, чтобы спрятаться.

— Сейчас открою! — крикнул Стёпа из комнаты. — Сиди на кухне!

Стёпа подбежал к двери и посмотрел в глазок. За дверью стояла Катя, за её спиной был чехол от гитары.

— Свои! — крикнул Стёпа и открыл дверь настежь.

— Свои-свои… — тихо подтвердила Катя и зашла внутрь. — Или пароль теперь надо придумать?

Лена выглянула из-за угла дверного проёма и тут же обрадовалась, увидев свою подругу.

— Катя! Катюша!

Катя лишь успела поставить гитару у двери, как Лена крепко заключила её в свои объятия.

— И тебе привет, беглянка, — отшутилась Катя.

Подруги крепко обнимались в коридоре. Стёпа решил никого не смущать и сказал:

— Я пойду пока чайник поставлю.

Катя кивнула. Лена не отлипала от Кати ещё несколько минут. Их тихий разговор Стёпа не стал подслушивать: девчачье дело.

***

Чай в кружках уже практически остыл. Пирожные нетронутыми стояли в центре стола. Катя внимательно слушала Лену и делала заметки в блокноте. Стёпа периодически добавлял в рассказ Лены некоторые детали и свои мысли.

— Ещё раз. Кто мог быть у Морошкиной в тот день? — спросила Катя у Лены.

— Была я, — начала перечислять людей Лена. — Мира и Оля были заняты в тот день, это я точно помню.

— Так, а в следующие дни у неё кто был?

— Я не знаю, честно…

Лена стыдливо опустила свою голову. Катя увидела это и решила поддержать свою подругу:

— Нечего клюв вешать. Прорвёмся! Верно, Стёпа?

Катя выжидающе смотрела на Стёпу. Он тут же спохватился и заразился Катиным энтузиазмом:

— Обязательно!

Катя одобрительно кивнула и продолжила:

— Так, Стёпа, Морошкина сегодня что говорила в школе? Вспоминай.

Лена непонимающе смотрела то на Стёпу, то на Катю, затем спросила:

— А что было сегодня?

— А тебе Стёпа не рассказал что ли? — удивилась Катя.

Лена отрицательно помотала головой. Катя недовольно посмотрела на Стёпу и спросила:

— Ты совсем, Сорокин?

Катя занесла руку с блокнотом за голову и замахнулась на своего друга.

— Чего я? — непонимающе ответил Стёпа, бросив взгляд на Катю.

— Рассказать должен был, это же важно!

Катя хотела ударить Стёпу блокнотом, но тот ловко извернулся.

— Сорокин, ты идиот! — в сердцах сказала Катя.

— Просто поцапались немного, — проронил Стёпа тихо, отвернувшись.

— Поцапались просто! — Катя усмехнулась. — Поцапались так, что чуть глаза этой стерве Зайцевой не выдрал. Держите меня семеро, а то получит! — пыталась спародировать она Стёпу.

Лена лишь хлопала глазами, никак не комментируя. Стёпа поднёс остывший чай к губам и сделал небольшой глоток. Катя закрыла лицо руками, а затем резко опустила их на стол и сказала:

— Так не пойдёт! — она вскинула руки. — Вы если сейчас будете утаивать всё подряд, то мы ни на йоту не сдвинемся!

Стёпа всё так же пил чай, отвернувшись.

— А что произошло-то? — растерянно спросила Лена.

Катя цокнула и пересказала все школьные события этого дня, предварительно вновь обругав Степана. Всё с самого начала: как Стёпа рассказал ей про то, что произошло в прошлую пятницу; как Стёпа чуть не подрался с Олей; как Стёпа…

— Хватит! Не так всё было, врёшь уже! — рассердился он.

Стёпа устал слушать Катю и прервал её рассказ. Ещё с минут пять они ругались между собой, перебирая все фразы, что были брошены в тот день.

— Отец Лены пришёл или нет по итогу? — спросил Стёпа у Кати.

— Нет, Олег Николаевич вернулся спустя минут двадцать и сказал, чтобы мы по домам расходились.

— Не сегодня, так завтра придёт… — бросил вслух Стёпа.

— Скорее всего, — подтвердила его мысли Катя. — Но Олег Николаевич ничего не говорил об этом.

— В общем, ничего у нас нет, и ничего непонятно, — подытожил Стёпа.

Катя тяжело вздохнула и ответила:

— И правда, пока без зацепок.

Лена всё это время смотрела на своих друзей и внимательно слушала их каждое слово, затем спросила:

— А вы уверены, что они написали заявление? Алиса и её мама.

— В смысле? — спросил Стёпа.

— Ну, я так думаю… — неуверенно начала Лена. — Если есть заявление, то есть и что-то помимо этого заявления.

— Ничего не понимаю, — Катя облокотилась на стол и положила голову на обе ладони, внимая каждому слову Лены.

— Мира же говорила про какой-то допрос, так?

— Было, — кивнул Стёпа.

— Если он был, значит, первым делом допрашивали Алису. Значит, если был допрос, то где-то есть и документ, который подтвердил бы это. Допрос бы без заявления никто не делал. Не было заявления — не было и допроса…

— А если был допрос, то должен быть и протокол, — продолжил Стёпа.

Катя чуть приподняла голову, но руки остались в том же положении.

— И как ты хочешь, чтобы мы его достали? — спросила Катя у Лены.

Стёпа всё это время сидел расслабленно, облокотившись на спинку стула, но вдруг вытянулся и сказал:

— Кажется, у меня есть идея…

Девочки посмотрели на Стёпу в ожидании его следующих слов, но Стёпа замолчал. Катя не выдержала и спросила:

— Ну? Что придумал-то?

Стёпа помотал головой и пробормотал:

— Погоди! Дай ещё подумать.

Катя перебросилась взглядами с Леной. Она жестом указала, чтобы Катя помолчала. Катя нехотя согласилась и скрестила руки перед собой. Ожидание было недолгим, Стёпа продолжил:

— Не может быть такого, чтобы эти серёжки призрак какой-нибудь украл, верно?

Катя рассердилась:

— Конечно не может! Какой ещё призрак!? Ты бы ещё пришельцев вспомнил.

— Катя, дай сказать Стёпе! — вступилась Лена.

Катя вновь посмотрела на свою подругу. Взгляд Лены был чересчур убедительным, и Катя вновь отступила.

— Так вот: Морошкина что-то скрывает, где-то она врёт, — наконец закончил свою мысль Стёпа.

— И где она наврала? — спросила Лена.

— Я не знаю. Про заявление, может, про кражу серёжек, гостей. Она точно где-то и что-то скрывает. Либо их и вовсе не украли, либо украл кто-то, кто был у неё уже после Лены.

Стёпа постучал пальцем по столу и продолжил:

— А вдруг это всё ради травли? Не думали?

Лена помотала головой. Катя сжала губы и недоверчиво обронила:

— Совсем не в этом дело, точно не в травле, не придумывай.

— Тогда… — начал говорить Стёпа. — Нам нужен папа Лены.

Лена ужаснулась. На кухне повисла тишина. Стёпа смотрел на Катю и ждал её реакции, но Катя не обронила ни слова. Стёпа решил продолжить:

— Звучит как бред, но это единственный человек, который точно знает: было ли заявление, был ли этот протокол.

Лена взялась двумя руками за голову.

— Да он тебя в два счёта раскусит! Ты же сам знаешь! — в ужасе говорила она.

— Знаю! А что делать ещё остаётся? — Стёпа встал из-за стола. — Это наш единственный шанс, чтобы зацепиться. Да, Катерина?

Стёпа официально обратился к Кате неспроста. Это был их личный знак серьёзности его слов, всю их дружбу. Скрипя зубами, Катя поддержала его затею:

— Стёпа прав. Но! — Катя осеклась. — У нас ещё есть твой дядя, нет? Может, ты через него узнаешь?

— Ни за что он не расскажет про это дело! Была история у нас… — сделал заминку Стёпа.

— Что за история? — поинтересовалась Лена.

— Патроны я стащил у него в детстве ещё, табельные. Сильно тогда прилетело. Теперь он ничего мне не рассказывает про работу. Тем более после…

— Я поняла, — остановила его Катя. — Значит, надо встретиться с отцом Лены, но а если он не придёт, то что?

— Придётся просить Олега Николаевича, чтобы он пришёл.

— Просить? — переспросила Катя.

Стёпа разомкнул губы, чтобы продолжить свою мысль, как вдруг понял, что проболтался. Катя тут же всё поняла и схватилась за голову:

— Сорокин, что ты наделал…

— Стоп! Я объясню! Вы не поняли! — отнекивался Стёпа, метаясь глазами между Леной и Катей.

— Стёпа, ты серьёзно? Чем ты думал вообще? — спросила Лена с недовольством.

— Так! — Стёпа вскочил со своего места. — Я ничего не рассказывал! Он всё понял ещё в классе. Я не виноват тут.

— Естественно он понял! Он же в милиции работал.

— Чего!? — одновременно выдали Лена и Стёпа.

— А вы не знали? В милиции он работал, психологом-криминалистом. Вот как профессия называется, кажется… — задумалась Катя на секунду. — Я что, одна это знала? — удивилась она.

— Мне конец, — подытожила свою судьбу Лена.

— Хватит! — Стёпа потряс Лену за плечо. — Если бы он хотел сдать нас, то не отпустил бы меня сегодня.

— В смысле? — смотрела Катя непонимающе.

Стёпа пересказал всё, что произошло с ним после того, как он убежал с классного часа.

— Точно всё рассказал? — подозрительно смотрела на него Катя.

— Честное пионерское! — ответил Стёпа и поднял руки в воздух, словно сдаваясь.

— Но ты же не пионер! — подметила Катя с ухмылкой.

— Тогда честное хоккеистское!

Катя покачивала головой, нагоняя в неё здравые мысли. Стёпа откинулся на спинку стула и устремил свой взгляд в потолок. Лена вернулась к крагам, чтобы занять чем-то свои руки и успокоиться.

— Не быть тебе шпионом, Стёпа, — сказала Катя и сделала глоток из своей кружки. — Поставь чайник, пожалуйста, чай ледяной уже.

Стёпа поднялся со своего места и вновь включил чайник. Никто так и не тронул свои “картошки” с начала разговора. Следующие полчаса проходили в тишине, друзья редко перебрасывались фразами, не связанными с делом. В итоге Стёпа не выдержал, и в конце чаепития решил озвучить общую мысль:

— Решено. Нам нужен Сергей Константинович.

***

Стёпа и Катя медленно шагали уже по тёмной улице. Вдоль тусклых аллейных фонарей по сторонам от них стояли выкрашенные прошлым летом в цвет изумруда лавочки. Стёпа нёс Катину гитару, накинув ремень чехла за плечо. Катя засунула руки в карманы своего кашемирового пальто и шла впритирку к Стёпе.

— И зачем ты провожать пошёл? — спросила она недовольно. — Лучше бы с Леной сидел…

— Ты думаешь, я бы тебя по такой темноте отпустил?

— Пять лет хожу и не жалуюсь, — еле слышно пробурчала Катя под нос, но ещё больше прижалась к Стёпе.

Стёпа украдкой поглядывал на Катино лицо. Она надула свои пухлые губки и смотрела на брусчатку впереди, стараясь шагать в ногу со Стёпой. Лёгкий осенний ветерок развевал её тонкие русые волосы.

Катя и Стёпа дружили давно — ещё с начальной школы. Стёпа был достаточно робким ребёнком, особенно после смерти отца. Катя же наоборот: была бойкой девчушкой, всегда могла дать сдачи. Никто и не думал задирать её. Все знали, что с Солнышком связываться нельзя! Часто её родителей вызывали в школу:

— Валентина Николаевна, Ваша Катя! — сделала учительница акцент на её имени. — Снова подралась с Димкой из “В” класса! Мама пришла и говорит: “Рубашку порвали!” А мне что с ней делать этой рубашкой!? Зашивать ещё прикажете, да!?

Учительница была вне себя и сорвалась на крик. Валентина Николаевна даже не моргнула, лишь кротко ответила:

— А давайте мы сейчас мою дочь позовём, и она скажет, почему она ему рубашку порвала.

Катя ещё дома всё рассказала родителям. В очередной раз её пытались задеть за живое: за то, что она была у всех на виду. За её популярность, за её заметность. Зависть да и только. Может, мальчик просто хотел так привлечь внимание к себе, но когда он в очередной раз попытался дёрнуть Катю за косичку — получил порванную рубашку. Голубая рубашка лежала на учительском столе перед Валентиной Николаевной, плечо было надорвано. Катина мама не понимала, откуда в её дочке такая силища. То ли от обиды жуткой она порвала, то ли…

— Зовите вашу бестолочь, — бросила учительница не подумав, прервав размышления Валентины Николаевны.

— Ну, знаете! — Валентина Николаевна тут же поднялась со стула. — Сами вы бестолочь, раз детей так называете!

Валентина Николаевна схватила сумку и пошла на выход.

— И куда вы? — усмехнулась учительница.

— К директору! — обернулась Катина мама на полпути. — Пойду и расскажу ей, что вас взашей отсюда гнать нужно!

Катя всё это время стояла за чуть приоткрытой дверью и смотрела сквозь щёлку. Она прекрасно слышала их разговор. Как только её мама оказалась рядом с дверью, она убежала к лавочке рядом и села на неё.

— Пойдём, Катюш, домой. Потом приду ещё.

— Ругала меня учительница? — аккуратно спросила Катя.

— Моя хорошая, ты что! — Мама охнула. — Ты чего такое говоришь, умница моя! — она потрепала ребёнка по макушке и поцеловала в лоб. — Всё нормально, идём домой, никто не ругался.

Валентина Николаевна всё задавалась вопросом: “Как её дочка смогла так порвать рубашку на мальчике?” Она посмотрела на неё сверху-вниз, снова задумалась и наконец пришла к выводу, что не стоит уже и спрашивать. История закончена.

Катя была из интеллигентной семьи академиков: её папа был преподавателем в местном вузе — доктор наук с несколькими патентами, а мама — академический музыкант. Правда, она уже давно не играла и редко садилась за свой любимый инструмент.

Валентину Николаевну всю жизнь привлекали клавишные: в детстве её дедушка играл на баяне, а бабушка была учителем музыки ещё при Советском Союзе. И так и пошло: “Деда, хочу как ты!”. И вот, уже в начальной школе она играет на всевозможных представлениях.

Баян дома, казалось, не замолкал до глубокой ночи. Сначала соседи приходили жаловаться: мол, баян уже осточертел, завязывайте. Но и на это нашли управу: у соседки сын женился, и вот: Валя уже играет на их свадьбе. Баян хоть и стал реже звучать дома, но уже никто не возмущался. Часто звали её поиграть на свои мероприятия: то юбилей у друга дедушки, то в школе праздник, то день Города, то в вузе день Студента. Валя и её баян были нарасхват. Маленькая Валя исполняла русские народные песни, играя на большущем дедушкином баяне. Лишь её крохотная светлая голова торчала из-за него, руками она кое-как доставала до нужных клавиш.

Вскоре Валя осознала, что она хочет освоить что-то новое. Выбор пал на старое, уже давно расстроенное пианино. Валентина ударила по клавишам, и мерзкий неказистый звук разнёсся по всему дому. Её бабушка прибежала и схватилась за голову: то ли от счастья, что внучка выбрала её любимое дело, то ли от горя, что пианино стоит в доме, пылится, давно никому не нужное. Но всё же победило первое. Бабушка Вали тут же нашла сильного преподавателя, и Валя приступила к занятиям.

Всю жизнь её окружала музыка, и она уже совсем не хотела вырываться из цепких лап знакомых ею мелодий. Она поступила в консерваторию. Вершина её профессиональной серьёзной музыки. Прабабушки Кати уже не было в живых как несколько лет, но Валя била себя в грудь и говорила:

— Пойду и буду учиться на музыканта! Закончу и буду играть. Играть на весь мир!

— Внуча, а как жить-то? Это же не дело! Музыкой не прокормишь себя.

Но Валя не слушала, затыкала уши пальцами и убегала. Последней волей бабушки было желание, чтобы внучка стала профессиональным музыкантом. Дедушка сильно постарел за годы без бабушки. Совсем его было не узнать: морщины, энергия уже не та, да и здоровье подводило потихоньку. У дедушки не было сил бороться с желанием внучки. Катя сыграла на выпускном экзамене, получила заветный диплом, а потом и дедушки не стало. Умер от старости, как говорят. Но как говорит Валентина с слегка грустной улыбкой: “Пошёл догонять бабушку”.

Отец же — настоящий академик. Последний из учёных Советского Союза. Его работы цитируют многие студенты, и не постесняясь того слова: молятся на них. Ведь именно его фундаментальные труды по геодезии стали основой профессионализма будущих картографов страны. Картами его учеников сейчас пользуется не одна тысяча человек. И всё благодаря его выдержке, терпению и опыту, который он передал своим ученикам. Мог бы заработать на этом, но не стал — воспитание не позволило забрать у людей то, что ему и не принадлежит.

Казалось, такая семья взрастит тихую и скромную девочку-отличницу, но Катя была совсем другого мнения о жизни. Она не хотела раскрывать свои природные таланты на полную и просто пыталась наслаждаться тем, что она любит. Она также любит музыку, но не ту, которую играет мама. Мама играет серьёзную, а Катя… Несерьёзную, по мнению мамы. Но Валентина Николаевна не стала бороться с дочкой. Катя выбрала то, что ей по душе — гитара.

Гитарист — будь то девочка или мальчик — всегда душа компании. А если ещё и поёт… И Катя пела. Пела так, что все девчонки вокруг завидовали. Красиво, чувственно, цепляло каждую струну души. Её голос: негромкий, но приятный на слух, раскатывался по актовому залу и завораживал так, что время замедлялось.

Стёпа любил, когда Катя играла. Он часто таскал её инструмент после мероприятий. Такой у них был обряд: Стёпа так благодарил Катю за её выступление. Сегодня же он благодарил её так не за музыку, а за человечность: за помощь, сочувствие и вовлеченность в доказательство очередной жизненной несправедливости.

Но как же так получилось, что два совершенно разных ребёнка подружились? Ведь, как было сказано ранее: Стёпа совсем замкнулся после смерти отца.

Отец Стёпы умер в 1996 году при исполнении, когда Стёпе было всего лишь 6 лет. Лихие девяностые ещё не ушли из города, и один случай изменил судьбу Сорокиных навсегда. Николай Сорокин выехал на вооружённое ограбление в составе оперативной группы. Звонок, через несколько минут машина милиции уже в пути, Николай Сорокин в дежурной группе. Молодой, но матёрый, и дома уже два ребёнка. Майор. По тем временам его карьерному росту завидовали многие: в том числе и отец Лены, который на тот момент был всего лишь лейтенантом после института. Рук рабочих совсем не хватало, и даже с таким высоким званием приходилось ездить на вызовы. Сначала приехал он и его подчинённый друг — Сергей Сечин, через две минуты прибыл СОБР, через пятнадцать минут карета скорой помощи. С места происшествия увозили троих: заложника с ножевыми ранениями, преступника со сквозным отверстием в области сердца и Николая Сорокина, потерявшего много крови от ранения дробью в бедро. Преступник забрался в ювелирную лавку с самопальным обрезом и хотел разжиться драгоценностями, чтобы попасть в “бриллиантовую реку”. Так в то время называли сеть, где сбывали украденные драгоценности. Денег приносило немного, но в период общего безденежья это позволяло жить, а не существовать.

Стёпа плакал долго и горько. Сестра его прижимала к себе, пытаясь скрыть слёзы, но не могла и это не было в её силах, ведь она ещё ребёнок. Она знала, что она “старшая”, а старшим нужно быть сильнее. Но она тоже потеряла своего любимого отца.

Сергей Сечин был сильно потрясён смертью своего лучшего друга. Все следующие годы он мысленно себя корил за произошедшее: что дал Николаю войти внутрь, что не остановил его. СОБР ведь должен был быть с минуты на минуту! Но он винил не преступника; не СОБР, который приехал на две минуты позже; не владельца магазина, который не имел своего собственного охранника — он винил именно себя. Николай был его товарищем, наставником и просто духовно близким ему человеком. Даже в периоды самой тяжёлой работы, когда Сергей ещё только обживался на новом месте, Николай Сорокин всячески помогал ему. Он увидел в Сергее копию молодого себя, и тут же взял его под своё крыло. Сергей Сечин, потеряв своего друга, нашёл нового — бутылку с дешёвым коньяком. И так он “катался на коне”, пока не увидел глаза своей дочки, замершие от ужаса. В ту же ночь он набрал полную ванну холодной воды и окунал туда свою голову, пока не протрезвел. После месяца таких поездок ему пришлось идти к врачу. Жертва печени не вернула лучшего друга к жизни. И эта мысль вернула Сергея Сечина к семье и к нормальной жизни. Он пообещал себе, что больше такого в их отделе не произойдет. И он сдержал обещание. Несколько раз он сам успешно взял вооружённых преступников, больше не было жертв. За этим последовало повышение. Сечин, приходя на могилу Николая, рассказывал ему, сидя на лавочке: про свои успехи, про семью, про дружбу его дочки и сына Николая — Стёпы.

Стёпа почти каждый год был с Леной в лагере-продлёнке при начальной школе. Это когда уже лето, июнь на дворе, а родителям не с кем оставить ребёнка. Вот тебе и занятие: немного учёбы, игры на свежем воздухе. Всегда накормлены и напоены, и всегда под присмотром старших. Стёпа уже знал Лену, из-за связи его отца и Сергея Константиновича. С Катей он познакомился позже: во время первого их лагеря.

Катя подружилась со Стёпой не сразу. Изначально у них не было общих друзей и каких-либо точек соприкосновения. Сидели: Стёпа на первом ряду, Катя на третьем. В первый раз они поговорили, когда случайно столкнулись друг с другом в коридоре во время первого школьного лагеря. Скорее даже не поговорили, а накричали друг на друга. Стёпа зазевался и не заметил впереди бегущую Катю. Дети столкнулись лбами. Катя же бежала по коридору, обернувшись, чтобы посмотреть, насколько она убежала от преследующего его мальчика. Дети, конечно же, играли в салки. В школе учителя постоянно делали замечания младшеклассникам за их неугомонную беготню, но кто же их будет слушать: это же дети! Стёпа от удара упал на школьный паркет, а Катя пошатнулась, но осталась стоять на ногах. Спустя секунду она завопила:

— Больно-то как! Куда прёшь?! — сквозь зубы процедила она.

Стёпа держался за голову, из его глаз начали лить слёзы. Преследовавший Катю мальчик тут же догнал её, хлопнул по плечу и крикнул:

— Теперь ты вода!

И убежал в обратную сторону. Он специально сделал вид, что не заметил, как Катя столкнулась со Стёпой, и делал всё, чтобы она проиграла. Главной идеей местных салок было: кто остался водой после звонка, тот и проиграл. Катю и Стёпу нашла их классная:

— Что случилось? — смотрела она непонимающе на плачущих детей.

— Сорокин это все! — хныкала Катя, утирая щеку от пробежавшей слезы. — Это он не смотрел, куда идёт!

Стёпа, всё это время молчавший, разозлился и выпалил:

— Это она всё! Бежала по коридору и толкнула меня, она виновата! — навзрыд говорил он.

Их классная покачала головой и больше не стала никого слушать. Она взяла каждого за руку и повела в медпункт. Боялась, что у детей что-нибудь случилось. Точнее, боялась не за них, а за себя. Ведь ей же и прилетит, если дети получили травмы.

Пока медсестра осматривала Катю, Стёпа сидел рядом на кушетке, свесив с неё ноги. Затем, почувствовав, как к горлу подступает желчь, он убежал в туалет. Его вырвало на полпути — это был первый признак сотрясения. Классная тут же позвонила его маме. Стёпу забрали домой и отвели в больницу.

Опасения подтвердились, Стёпа действительно получил серьёзное сотрясение. Его мутило на каждом сделанном шаге. Врач сказал, что это надолго, и что нужен полный покой — минимум месяц. Мама заплакала: всё свалилось на неё в последнее время. Родственники были далеко, и некому было ей помочь. Она даже не могла взять отпуск, чтобы поухаживать за своим сыном. Старшая сестра так же училась, да и возрастом она недалеко ушла, чтобы лечить ещё маленького ребёнка. Врач-невролог был знаком с Валентиной Николаевной, и именно от него она узнала о ситуации в Стёпиной семье. Валентина Николаевна пришла в следующий же день вместе с Катей к Стёпе и его маме. Она долго извинялась за свою дочь и предлагала свою помощь. Стёпина мама — Елизавета Александровна — долго не соглашалась, характер ей не позволял. Всё думала, что сами разберутся, что в крайнем случае ей отпуск дадут. Валентина Николаевна и Катя ушли, Елизавета Александровна решила позвонить директору предприятия, на котором она работала, и попыталась объяснить ситуацию, на что директор ответил:

— Лиза! На столько не могу отпуск дать, ты что? Максимум выходной ещё один, но только из-за сына. Производство же встанет!

Елизавета сжала губы от обиды и ответила:

— Я поняла, до свидания, — и нажала на красную трубку.

От обиды свербило аж до позвоночника. Внутри всё сжалось, и она просто не могла принять тот факт, что ей, как одному из лучших работников их предприятия, так просто сказали в сложившейся ситуации: «Нет, и точка». Она вытерла набежавшие слёзы и всё же решилась позвонить Валентине Николаевне, которая уходя оставила ей свой номер. Валентина Николаевна потратила практически весь свой отпуск и буквально выходила Стёпу. Катя очень часто приходила после уроков и помогала Стёпе догонять пройденный в школе материал. Их семьи: Сорокины и Солнцевы — очень сильно сдружились. Стёпа не держал никакой обиды на Катю, хотя она и стыдилась ещё очень долго того, что случилось.

Лена так же приходила проведать Стёпу. И именно у него дома Катя и Лена познакомились близко. До этой ситуации их миры практически не пересекались.

Стёпа и Катя не сразу заметили, как дошли до нужного подъезда. Они изредка по пути перебрасывались дежурными фразами, коих в их дружбе было не так много. Но в этот раз разговор не шёл. Сказывалось напряжение от того, что же будет дальше. И между ними, и в ситуации с Леной. Они остановились у лавочки, Катя предложила:

— Давай минут пять посидим ещё, не хочу домой пока.

Стёпа кивнул, положил гитару на край лавочки и сел рядом с Катей. Холодный осенний ветер жёг щёки. Он протискивался между домов и со свистом залетал во дворы. Катя аккуратно подобрала подол своего пальто и устремила взгляд в свои чёрные туфли. Они блестели от лампочки, которая висела прямо над подъездом. Стёпа заговорил первым:

— Давай я с тобой поднимусь — гитару занесу, потом домой пойду.

Катя отрицательно помотала головой.

— Хватит! — резко ответила она. — Нас уже сватают, не надоело самому?

— Ну, мы же знаем, что это всё слухи.

— А твоя фигуристка?

Стёпа отвернулся, чтобы она никак не прочитала его взгляд и эмоции. Катя попала на «минное поле».

— Не моя она совсем, — буркнул Стёпа под нос.

— Всё так же? — с грустью в голосе спросила Катя.

— Как так же? — с тенью раздражения ответил Стёпа.

Катя долго думала, что сказать, чтобы не обидеть его. В конце концов она всё-таки показала своего «реалиста»:

— Никак у вас?

Стёпа кротко кивнул.

— Может, из-за слухов? — снова спросила она.

— Кать, — Стёпа резко повернулся к ней всем телом. — Меня эти слухи вообще не волнуют, как и её. Мы просто, — Стёпа замолчал, подбирая нужное слово, — разные, Вот! Раз-ны-е.

Стёпа разделил слово на слоги, подчеркнув его. Катя прикусила верхнюю губу, затем протараторила:

— Не хочу лезть в твои чувства, но тебе по-моему только плохо от них. Может, хватит уже бегать за ней?

Стёпа ответил ей лишь пустым взглядом. Эта история длилась уже три года, и никак не хотела заканчиваться. Стёпа бегал за девочкой-фигуристкой, которая тренировалась в их ледовом дворце. Два слуха ходило про Стёпу: про него и Катю, и про его излишнее внимание к девчонке из ледового дворца. Катя поняла, что Стёпа уже не услышит её и сделала то, что наконец вытянуло его из пучины, в которой он почти утонул.

Катя нащупала в правом кармане ключи, чтобы быстро открыть подъездную дверь. Она хоть и сомневалась внутри себя, но телом она прильнула к Стёпе и прижалась губами к его щеке. Ладонями она крепко упёрлась в лавочку — в её покрашенные доски. И только спустя несколько секунд Катя отпрянула от него и вскочила со своего места. Она схватила лежавшую позади Стёпы гитару и убежала в подъезд, не попрощавшись.

Стёпин взгляд тут же вернулся в норму. Он ничего не понимая проморгался, потёр ладонью тёплую от её поцелуя щёку и наконец раскраснелся. Стёпа этой же рукой постучал себя по всей куртке: в грудном кармане он нашёл свежую пачку сигарет. Он уже достал её, открыл и хотел было вытащить одну, как вдруг вспомнил про его спор с Олегом Николаевичем. Стёпа сжал зубы и затянулся холодным воздухом сквозь них. Стало больно. Он убрал сигарету в пачку, кинул её на землю и несколько раз наступил на неё ногой. Выместив на сигаретах всё то, что накопилось, он поднял уже смятую упаковку и выкинул её в ближайшую мусорку. Катя тем временем стояла в пролёте между вторым и третьим этажами и рвано дышала. Сердце больно било в грудь. У сапёра может быть только одна ошибка — и Катя не понимала, сделала она её или всё-таки смогла обезвредить ту самую «мину».