Изумруды для Эмералд

Глава 1

ПРОЛОГ

Герцог Хадгар Мелегрин с тоской посмотрел на графин с манящим янтарным содержимым. Так хотелось схватить его, налить полный бокал, нет, наливать необязательно, можно прямо из горлышка и до дна, до дна. Жадными большими глотками. Невыносимо хотелось, но нельзя. Вот уже третьи сутки решалась судьба герцогства. Третьи сутки её светлость герцогиня Миэла не могла разрешиться от бремени. Уже и голос давно сорвала, не то, что хрипеть не могла, дышала едва-едва. А младенец, долгожданный наследник, всё никак не появлялся на свет. Слаба оказалась для столь сильного дитя.

Не иначе как злой рок преследовал герцога. Третья, и последняя, жена не могла исполнить свой долг перед родом Мелегрин.

Первый раз ещё молодой Хадгар Мелегрин женился по большой любви на самой ослепительной красавице королевства Лене Годар. Несравненная, великолепная, бесподобная, роскошная и блистательная. Все эти эпитеты она заслужила по праву. И только через семь месяцев выяснилось, что под видом непорочного ангела скрывалась блудница и обманщица. Родовой алтарь не принял рождённого ею крепкого бутуза. Не знала коварная лицемерка про этот секрет древнего рода. Алтарь не только принимал в род и наделял принятых кое-какими особыми свойствами, но и проверял на подлинность крови. Крови Мелегринов в младенце не было. Высочайшим королевским повелением женщина была лишена «бесовской красоты» путём нанесения тяжёлых увечий лицу и телу и отправлена в самый суровый монастырь замаливать грехи. Ребёнка, за невозможностью выяснить отца, отдали в приют. Какой? Обманутого герцога это не интересовало.

Вторая жена досталась невинной и благовоспитанной. Кто ж знал до свадьбы, что бесплодной? Двадцать лет супруги пытались зачать наследника, пока герцогиня не скончалась от тоски и чувства вины.

Третью жену герцог Мелегрин выбирал с особой тщательностью. Тихая благовоспитанная вдова с дочерью пяти лет. Да, не писаная красавица, да, не из особо старинного и не особо богатого рода. Но, во–первых, точно может родить, во-вторых, особой очереди из невест, желающих выйти за «проклятого герцога» как-то не наблюдалось, пусть и был он сказочно богат. Ну и ладно, ему не светская чаровница нужна, а та, которая сможет родить долгожданного наследника. И вот наследник на подходе. Как же долго всё.

– Ваша светлость?

Герцог с трудом сфокусировал уставшие глаза на вошедшей служанке.

– Что? Уже?!

Женщина испуганно замотала головой, как будто именно её обвиняли в том, что хозяйка не может разродиться.

– Там вас зовут, – прошептала и напряглась, готовая бежать обратно.

Зовут. Хорошо это или плохо? Ну что он может? Подбодрить измученную жену? Приказать немедленно выпустить из чрева его сына? Ничего не может. Но идти придётся.

– Ну что? – чрезмерно волнуясь, и оттого излишне сурово спросил он у уставшей ненамного меньше самой роженицы повитухи.

– Сил у бедняжки совсем не осталось, схватки прекратились.

– И что?!

– Недолго младенчику осталось. Задыхается уже. А потом и мать…

– Мой сын должен жить!

Повитуха поняла правильно. Сын, не мать.

Блеснул острый нож, и совсем скоро насыщенный страданиями спёртый воздух спальни прорезал слабенький детский писк. Истерзанная родами женщина последний раз вдохнула, её освобождённый дух, на мгновение задержавшись над малюткой, исчез.

– Дай, дай же мне моего сына!

– Это… это, – повитуха не смела сказать дальше, сейчас и сам увидит.

Новорождённого даже как следует не обмыли. Уложили в кружевные пелёнки и подали отцу. Первое, на чём остановился взгляд, это были глаза младенца. Зелёные глаза истинных Мелегринов. А потом…

– Что это?!

Мог бы и не спрашивать. Девочку от мальчика отличить несложно.

Первым порывом герцога было выбросить неправильного ребёнка в окно. Зачем ему девочка?! Нет, если бы жена осталась жива, она бы родила сына. А так. Третья жена – последняя. Больше не положено ни по божьим, ни по людским законам. Значит, и сына, законного наследника, которого признал бы алтарь и духи предков, у него не будет. И это так же плохо, как отсутствие наследника у короля. Слишком много завязано на преемственности рода. Слишком многое.

Хадгар Мелегрин медленно осмотрелся. Освобождённое от земных страданий тело на кровати уже прикрыли простынёй, на которой с холодной безразличностью проступали свежие кровавые пятна. Личная служанка герцогини тихо всхлипывала над умершей хозяйкой. Повитуха излишне старательно прибирала свои ужасные инструменты. И больше никого. Что ж, долг перед родом превыше всего.

– У меня родился сын!

На новоявленном отце остановились два испуганных удивлённых взгляда. Мало того, что герцогиня померла, ещё и герцог сошёл с ума?

– Что здесь может быть неясного, у меня родился сын! Каждая из вас получит по тысяче золотых за молчание. В случае, если иная информация просочится, обеих ждёт жестокая смерть! Ты, – герцог указал на служанку, – остаёшься ухаживать за ребёнком. Ты, – указующий перст уткнулся в повитуху, – забираешь деньги и исчезаешь как можно дальше.

Женщины настороженно переглянулись и дружно закивали головами. На тысячу золотых можно купить хороший домик в столице и жить, не бедствуя, до скончания дней. Кто бы тут долго думал над выбором. Обе не маги, потому магическую клятву с них не стребовать, но страх за собственную жизнь действует не хуже любой клятвы.

***

Семнадцать лет спустя

– После завтрака зайди ко мне в кабинет, Эмералд.

Как правило, после завтрака должны быть занятия по истории и географии. Герцог Мелегрин сам всегда строго придерживался установленного распорядка и того же требовал от домочадцев, особенно от наследника, но когда отец говорит таким голосом, лучше ему не перечить. К тому же, Эмералду и самому интересно, что же такого важного тот хочет сообщить.

– Да, папа, – послушно ответил он, старательно, как учил отец, задвигая эмоции в сторону.

Это Самайе, приёмной дочери герцога и старшей сестре Эмералда, уже три года как удачно вышедшей замуж по большой любви, можно быть слабой, любопытной и вообще, имеющей право на слабости, любопытство и эту самую любовь. У Эмералда с самого рождения был только долг. Долг перед страной и родом. На женские глупости у него прав не было, это наследник Мелегринов понял давно.

Отец не любил долгих предисловий, а потому начал сразу же, как только они оказались в кабинете.

– Я уже стар.

Стар? Что он говорит? Сто лет для мага его уровня не такой уж и почтенный возраст, да и выглядит глава рода Мелегрин достаточно бодро. Эти мысли Эмералд оставил при себе, вряд ли отец ждал от него пустых возражений, а потому наследник лишь немного склонил голову, обозначая, что внимательно слушает.

– Да, я уже стар, – повторил герцог и, поставив локоть на стол, потёр лоб пальцами, что означало нешуточное волнение. – Самайя удачно пристроена. Осталось… да, остались ты и Мелегрин, – горькая усмешка на миг исказила губы. – Да, именно так, ты и Мелегрин.

Что-то отец стал повторяться. Неужели и правда стареет? Но ведь ещё достаточно крепок, Эмералду так ни разу и не удалось победить его ни на мечах, ни в рукопашной.

– Я долго думал и нашёл решение вопроса. Род Мелегринов будет продолжен по прямой линии. Да, будет продолжен. И продолжен он будет законными отпрысками, которым ты со временем и передашь род и обязанности. Только тогда ты сможешь быть… свободна, – первый раз, за сколько себя помнил Эмералд, отец обозначил его девушкой. Даже непривычно, хоть и было это чистой правдой. Правдой, которую знали только герцог, его наследник и нянюшка, растившая его с рождения.

Нет, ну Эмералд, конечно, старается держать лицо, но как тут держать, когда отец говорит такие вещи? Что за решение вопроса он нашёл?

– Как такое возможно, отец?

– Ты женишься.

Нет, тут и слов никаких не найти! Достаточно вскинутых под самые волосы бровей. Пожалуй, можно ещё водицы испить. Что-то отец и правда странно заговорил.

– Да, ты женишься. Я уже нашёл, на ком. Не буду томить, это мужчина. Из старинного, но обедневшего, а потому подзабытого при дворе рода Уэлленс. Его глава, барон Уэлленс, мне кое-чем обязан. К тому же я помог решить им некоторые финансовые трудности, и, собственно, его младший сын Хостас Уэлленс согласен войти в наш род на правах формальной супруги, а по факту супруга главы рода. Он молод, недурён собой, достаточно субтилен, чтобы сойти за женщину и согласен некоторое время провести в Мелегрине, за что при выполнении определённых условий получит достойное независимое содержание. Всё это под магическую клятву, конечно же. От него ты родишь законного наследника, которого примет алтарь рода и духи предков, а после вы вольны поступать по своему усмотрению. Можете продолжить совместную жизнь или же устраивать её по своему желанию и разумению.

В графине на столе вскипела и испарилась вода. Опять магия вышла из-под контроля! Опять отец будет недоволен.

– Прости, папа.

А что тут ещё скажешь? Что втайне мечтала о большой любви, про которую читала в книжках, тайком стащенных у старшей сестры? Что личное может быть выше долга? Эмералд так не скажет, ибо отец, как всегда, нашёл самый правильный выход. Так уж сложилось. И не вина в этом ни герцога, ни его дочери, названной сыном, и существующей так всю свою жизнь. Безрадостную? Нет, ни в коем случае. Просто чужую. Да и кто в здравом уме будет верить тому, что пишут в глупых женских романах. Романы – просто бумага, а жизнь – она и есть жизнь.

– Опять. Опять магия вышла из-под контроля, – в словах отца не было упрёка, только сожаление, – Со временем это может стать проблемой. Всё, что мог в домашних условиях, я тебе передал. Все книги домашней библиотеки в твоём распоряжении. И вот мы лишний раз убедились, что этого мало. Как же этого мало! Женить, а потом отправить учиться? – отец спрашивал больше себя, нежели проблемного отпрыска, такие важные вопросы глава рода решал единолично.

Отправить учиться? Не пригласить учителей? Это он сейчас про что? Эмералд никогда ещё не покидал пределов герцогства. А тут – учиться. Да ради этого и постороннего человека рядом можно потерпеть. Жену или мужа, не важно, как назвать. Главное, можно будет своими глазами увидеть тот огромный мир, о котором столько читал в книгах.

– Я согласен!

– Вот и хорошо, сын, вот и хорошо. Ступай, я велю подготовить нужные документы.

***

Волновался ли Эмералд? Конечно, волновался! Ещё бы, его отпускают в большой мир. Одного. И это при том, что ему есть, что скрывать. Правда, делалось это уже привычно. Специальная одежда, скрывающая фигуру, амулет, искажающий ауру и голос. Нет, здесь проблем быть не должно. А уж сам Эмералд их искать не будет. Отучится, усмирит магию, пройдёт посвящение наследника рода и родит того, кому со временем передаст столь тяжёлую ношу. И может быть, даже успеет пожить для себя. Отличный план. Оставалось следовать ему неукоснительно.

Со свадьбой решили не спешить. Всё же семнадцать лет – это слишком рано, особенно для мужчины, коим Эмералд представлялся.

Папа любил планировать далеко наперёд. И вот уже выправлены документы, оплачена учёба в академии и персональные покои в общежитии, положенные наследникам Старших родов. Осталось подождать год и пройти вступительные испытания. Скорее бы уже! Страшно? Конечно, страшно! Но так заманчиво. Эмералд справится.

***

Старшие рода, основа родов Ожерелья. Зорэнгин, основной стихией которых был воздух, Палерэт, которым подчинялась земля, Мелегрин, в совершенстве владеющие водой, и повелители огня Оврэлландеры – королевский род. Управлять стихиями им помогали камни, у каждого рода свои. Зорэнгины владели добычей магического горного хрусталя, Палерэты – обсидиана и нефрита, Мелегрины – изумрудными шахтами. Оврэлландеры заправляли добычей алмазов и рубинов. Именно эти камни и делали их Старшими родами. Камни, наделённые особыми свойствами, камни, усиливающие сами стихии, отчего в десятки, иногда в сотни раз увеличивалась стоимость драгоценных носителей.

Само собой разумелось, что все тонкости добычи и особенно обработки камней держались в большом секрете. Пока роду покровительствовал камень и стихия, род был нерушим.

***

Ещё никто и никогда на памяти Эмералда не смел нарушить отцовских планов. Слово герцога Мелегрина было решающим и нерушимым. Даже король соглашался с его доводами.

Кто же мог подумать, что повитуха, принимавшая роды у герцогини Мелегрин, соберётся помирать, а перед смертью «облегчить душу»? И уж тем более, что жрец, проводивший очищение души, окажется охочим до крепких напитков, а, приняв их, неприлично болтливым? Нет уже той повитухи, а секрет, так старательно ею хранимый до смертного одра, попал в чужие уши и там не задержался. Казалось бы, кому какое дело до бессвязного бормотания опустившегося пропойцы? Не иначе звёзды так распорядились, что и жрец в очередной раз принял лишнего, и заинтересованное лицо нашлось, что внимательно его выслушало и, если и не поверило, то приняло к сведению. И вот уже так тщательно хранимый секрет Мелегринов перестал быть секретом.

***

Эмералд находился в библиотеке, когда из раскрытого окна послышался шум подъезжающего экипажа. Кто бы это мог быть? Гости здесь бывали редко. После смерти жены герцог вёл затворнический образ жизни и не приветствовал праздных посещений.

Что же там? На дверце кареты – эмблема королевской службы. И что могло понадобится поверенным короля? Сердце нехорошо сжалось. Герцог Мелегрин уже объявил, что на следующий год отправляет сына учиться, и это не может быть требованием представить отпрыска ко двору. Но тогда что?

И чего так всполошился, как будто мало у отца дел с королевскими службами. Однако же неспокойно на душе. И грузный мужчина, угодливо кружащий возле выбравшегося из кареты гнома в форме королевской канцелярской службы, не понравился особенно. Скользкий и неприятный тип, это даже отсюда видно. Эмералд его не боится, но… гадко как-то на душе, хоть гости прибыли к отцу и ему же с ними и разбираться.

Можно продолжить чтение, но буквы никак не хотели собираться в слова. Глупые предчувствия, недостойные мужчины. А Эмералд мужчина! Ну, по крайней мере в душе.

Спустя некоторое время тихо и как-то неуверенно скрипнула входная дверь библиотеки. И кто бы это мог быть? Вскоре Эмералд увидел вошедшего.

– Папа?

Вот уж кто никогда не грешил неуверенностью. Хозяин замка, хозяин этой земли и всего, что на ней имеется, хозяин жизни.

– Сейчас ты пойдёшь на посвящение, – как всегда, не тратя время на предисловия, сообщил отец.

Такие заявления с бухты-барахты не делаются, значит, случилось что-то серьёзное, а потому не нужно вскакивать с кресла, в котором сидел, и панически пытаться выяснить, что же случилось. Пройти посвящение могло означать только одно – принять на себя обязанности главы рода. Попытаться принять. А как же отец? И потом, если толком не овладел магией, это может быть опасно!

Меж тем Хадгар Мелегрин расстегнул ворот рубахи и принялся сдирать с груди знак главы рода. Именно сдирать, ибо знак этот при принятии носителя вживлялся прямо в тело, и отдать его можно только наследнику и только добровольно. Ещё истинный наследник мог снять его с умершего главы.

Как знал Эмералд, ритуал передачи не должен быть столь кровав и болезнен. Если только всё нужно делать очень быстро.

– Отдаю тебе Знак власти Мелегринов добровольно и без принуждения, – вроде бы сказано было тихо, но можно быть уверенным: замок услышал.

Древние камни, чего только не повидавшие за многие века, будто бы ожили, ощутив лёгкое, почти неосязаемое колебание воздуха. Не просто звук, нет. Это было нечто большее, чем акустическая волна. Это было предчувствие, вибрация, проникающая в самые глубины его фундаментов, в каждый поросший мхом камень, в каждую трещину, где гнездились тени. Замок, казалось, на мгновение затаил дыхание, его массивные стены напряглись, как мышцы спящего гиганта, внезапно разбуженного шорохом. Он не видел, но чувствовал. Не слышал ушами, но воспринимал всем своим существом, всей своей многовековой памятью. Это было не первое такое предчувствие, и, вероятно, не последнее. Он помнил другие слова, более громкие, более ясные, и те, что были едва уловимы, как шёпот ветра в пустых коридорах. Каждый раз это означало перемены. Малые или великие, но перемены. И теперь, в этой тишине, нарушенной лишь едва слышным, но таким значимым звуком, замок ждал. Ждал, что произойдёт дальше, готовясь исполнить свою роль в разворачивающейся драме, как он исполнял её всегда. Да, много этот замок видел и слышал. Много пережил. И этих двоих людей тоже переживёт. Замок не спешил, а вот от Эмералда ждут ответа.

– Принимаю Знак власти Мелегринов по праву рождения! – ответил наследник ритуальной фразой, принял окровавленный артефакт из вмиг ослабевших рук отца и надел его на шею, спрятав под рубаху. Кожа груди и рубашка испачкались кровью. Какой же он тяжёлый, этот знак. Как ноша главы рода.

– А теперь иди! Надеюсь, он поможет.

– Папа, но куда? И что случилось?!

– Да, что же это я, – отец потряс головой, огляделся и, найдя мутным взором кресло, тяжело в него опустился. – Прибыл уполномоченный королевский поверенный, а с ним кузен Дарес Мелегро. Представляешь, это ничтожество утверждает, что ты – не тот, за кого себя выдаёшь! Что ты вообще девушка! И что не имеешь право наследовать!

– И что?

– Всю твою жизнь ты готовился принять наследие предков. Да, я понимаю, что ещё рано, что предки… могут засомневаться в твоём праве. Докажи им, докажи всем, что это не так! И ты – истинный Мелегрин. Захотел присвоить Мелегрин, – надо полагать, эти слова относились к кузену. – Да этот червь недостоин целовать камни на землях Мелегринов!

В таком гневе и волнении Эмералд отца ни разу не видел. Но и сомнений, что тот в полном уме, даже не возникло.

– Что я должен делать?

– Пройди посвящение! Я знаю, ты сможешь!

Уверенность – это хорошо. Но как его проходить-то? Отец никогда об этом не говорил.

– Миэла, к тебе взываю! Помоги своему ребёнку выйти на дорогу предков! – прохрипел отец и обессиленно опустил голову на всё ещё кровоточащую грудь.

Потерял сознание? Похоже. Нужно помочь. Только вот как? Позвать кого-нибудь? Эмералд растерянно огляделся. Помимо них двоих в библиотеке находился третий. Силуэт женщины в белом саване.

– Мама? – Эмералд ни на мгновение не сомневался, что это его мать.

– Эмералд, девочка моя, – прошелестел дух и протянул бесплотную руку. – Пойдём, я помогу тебе.

Никогда раньше Эмералду не приходилось видеть духов. Действие амулета? Наверняка. Расспросить бы отца, но за дверью уже слышны торопливые шаги и незнакомый неприятный голос, что-то визгливо верещащий на весь коридор, нужно спешить. Но куда? В голову не пришло ничего другого, как вложить свою ладонь в протянутую руку матери.

Глава 2

Темно. Разве духам может быть темно? Темно и больно. Болела грудь в районе соприкосновения с амулетом, болела ладонь, которой Эмералд до последнего удерживала мамину руку, болели глаза под плотно прикрытыми веками. И правая коленка. А коленка-то почему?

Эмералд резко открыла глаза. Почти потухшие угли камина слабо рассеивали ночную тьму. Огромная кровать с темнеющим над ней балдахином. Комод, зеркало. Кресло и в нём кто-то сладко всхрапывает. И это не няня. Совсем чужая женщина. Как и комната. Не та по-мужски аскетичная, в которой Эмералд жил раньше, а чисто женская, с изящной мебелью и множеством безделушек, видимых даже при столь скудном освещении.

Мамина спальня. И что Эмералд в ней делала? Это ещё придётся выяснить. А сейчас надо хотя бы попить. Странно чувствовать себя слабой. Попросить сиделку, чтобы подала воды? Но женщина спала, неудобно её будить. Могли бы поставить графин с водой на тумбочку возле кровати, тогда не пришлось бы самой прилагать усилия или беспокоить спящую.

Так, подняться в кровати, опустить ноги на пол, прикрыть глаза и переждать головокружение. Встать на ноги. Шаг, ещё один.

Хорошо, что на полу был мягкий ковёр. Не так больно падать. Правда, сиделка всё же проснулась. Подскочила с кресла, ругнулась спросонья и, подхватив Эмералд на руки, как малого ребёнка, положила обратно в постель.

Наверное, сиделки и должны быть такими: статными и мощными, вон как легко справилась с ношей.

– Лежите, ваша светлость, рано вам пока вставать, – и голос соответствующий, у такой не забалуешь.

Что же царапнуло слух? Но об этом потом. Сейчас же.

– Пить, дай мне пить.

Волшебной музыкой зажурчала наливаемая в стакан вода. Стакан поднесли к губам Эмералд и удерживали, пока не выпила всё до капли. Странная вода. Или не вода? Надо бы спросить. А ещё спросить, почему назвала светлостью, вот что царапнуло слух. Да и других вопросов масса. Сейчас, нужно только немного отдышаться.

***

В следующий раз открыла глаза, когда за окном было уже светло. Приподнялась, огляделась. Точно, мамина спальня. Та самая, где родилась Эмералд, и которая с тех самых пор пустовала.

– Проснулись, ваша светлость? – на этот раз сиделка не спала, а бодро подбежала, чтобы помочь подняться. – Сейчас я помогу вам привести себя в порядок и покормлю.

Точно, не показалось, женщина совсем незнакомая.

– Где няня?

Сиделка, словно не услышав вопроса, отбросила одеяло и, поддерживая под руку, повела к ванной комнате. Ладно, справить насущные нужды и привести себя в порядок действительно нужно было.

Машинально отметилось, что одета Эмералд в кружевную женскую сорочку. Никогда таких не носила, когда изображала парня. Значит, как минимум для этой женщины её секрет больше не секрет.

– Выйди, здесь я… сама, – велела Эмералд после того, как сиделка зашла следом за ней в ванную.

Женщина опять не ответила, лишь отвернулась к ванне, которую демонстративно стала наполнять водой. Вытолкать бы её взашей, но сейчас силы точно не на стороне Эмералд. Не магией же её припечатывать. Пожалуй, стоит сказать папе, чтобы гнал эту сиделку и никогда больше её не приглашал. И терпеть уже сил нет. Пришлось делать свои интимные дела при ней, а затем терпеливо сносить, когда сиделка почти силой содрала сорочку и затолкала слабо сопротивляющееся тело в ванну. Уж не топить ли собралась? Пытаться утопить мага воды как минимум недальновидно. Нет, всего лишь принялась мыть. Стоит признать, весьма профессионально.

Только сейчас Эмералд заметила, что с неё сняли все украшения, в том числе и амулет, изменяющий ауру и голос. Остался только Знак власти Мелегринов, плотно вросший в ложбинку на груди, отныне снять его сможет только она сама.

Так вот почему «ваша светлость». Эмералд теперь герцогиня и владелица Мелегрина. Предки признали её. Посвящение пройдено. Но где же отец? Похоже, странной дамочке задавать вопросы бессмысленно. Или не знает, или не хочет отвечать по каким-то своим соображениям. Ничего, спросит у того, кто принесёт завтрак. Да и папа должен прийти.

Меж тем сиделка деловито закончила мытьё пациентки, вытащила её из ванной, переодела в свежую и такую же кружевную сорочку, как и прежняя, и сопроводила обратно в уже перестеленную постель. Значит, пока Эмералд мылась, в комнате побывала горничная. Жаль, что ушла, нужно было попросить её, чтобы позвала отца.

За дверью робко поскреблись. Не успела Эмералд позволить войти, как сиделка подошла к двери, открыла её, забрала поднос с завтраком и довольно-таки грубо ногой захлопнула опять. Подошла к кровати, устроила поднос на колени пациентки и велела есть.

– Не слишком ли много вы себе позволяете? – решила вновь заговорить Эмералд и ожидаемо не получила ответа.

Есть и правда очень хотелось. Жаль, что предложили мало. Янтарный бульон, омлет и крошечная булочка. Они здесь птичку или нового хозяина Мелегрина кормят?! Недовольный взгляд ничуть не смутил надзирательницу, женщина молча забрала опустевший поднос и вышла. Наконец-то.

Эмералд тут же предприняла попытку подняться. Если держаться за прикроватный столбик, то уже получается стоять. Теперь нужно одеться и отправиться на поиски отца.

Первый подвиг совершён. Удалось добраться до гардеробной. Правда, подвиг тот был напрасным. Никакой одежды там не было. Ни женской, ни мужской. А ведь пока шла, размышляла, что же надеть – платье, одно из тех, что остались от мамы, или привычный мужской костюм. Похоже, на настоящий момент из одежды у неё только кружевная сорочка. Колокольчика, чтобы позвать горничную, не нашлось. Ладно, Эмералд не гордая, сама выглянет в гостиную и позовёт.

Если поначалу подумала, что не получается открыть дверь, потому что не хватает сил, то после того, как налегла на неё всем телом поняла, дверь заперта снаружи. Это что же получается, Эмералд пленница в собственном замке?

Впасть в панику не дал шум в гостиной. Кажется, туда зашли и разговаривали несколько человек. Звякнула щеколда. Ну сейчас они все получат! Эмералд резко толкнула дверь и замерла на пороге. Успела увидеть кузена с приторно-приветливым выражением лица и незнакомого гнома, кажется того самого королевского поверенного. Гном торопливо опустил глаза, кузен – нет. И его взгляд, когда на него не смотрел поверенный, был далеко не приветливым. Это был тот самый взгляд из видения при посвящении. Злой и не обещавший ничего хорошего.

– Сабира, – обратился Мелегро к сиделке, – вижу, её светлости уже лучше. Помогите ей одеться, нам предстоит важный разговор.

Что ж, поговорить определённо надо. И Эмералд безропотно позволила той самой Сабире надеть на себя принесённое платье и даже соорудить простенькую причёску, благо волосы, которые будучи парнем собирала в низкий хвост, достигали лопаток. Как же это всё неудобно! Ну да не до удобств сейчас, предстоит и правда серьёзный разговор.

***

Из спальни Эмералд вышла сама, отринув помощь служанки. И уж тем более отказалась от предложенной руки Дареса Мелегро, предложившего свою помощь, чтобы довести до мягкого уютного диванчика, на который снисходительно указал другой рукой. Если вопросы будут решаться серьёзные, низкий диван – не самое удобное место, лучше уж один из стульев возле стола, за которым уже сидел королевский поверенный.

Дошла, ни разу не покачнувшись, что зачла себе как ещё один подвиг. Села на стул. Спина прямая, подбородок высоко поднят.

– Я слушаю вас, господа.

Густые брови гнома дёрнулись вверх. Кузен, в этот момент устраивающийся на третьем стуле, едва скривился. А вы что, ожидали слезливых жалоб, никчёмных оправдательных реплик и умоляющих вопросов? Так вспомните, кто здесь истинная хозяйка.

– Для начала позвольте представиться. Королевский поверенный по особо важным делам мэтр Коболо Файдрайд, – гном слегка склонил голову и продолжил ещё более торжественно: – И выразить вам соболезнования по поводу кончины вашего отца, герцога Хадгара Мелегрина.

– Папа? Но как?..

Кто бы тут остался спокойным. Папа умер. А ведь мелькала какая-то мысль, когда встретила его там, за гранью. Отец тогда отдал меч и встал рядом с мамой и Маркесом Мелегрином, защищая своё дитя от разбушевавшихся духов.

– Слишком грубый разрыв со Знаком власти рода, плюс возраст, болезни. Всё и наложилось, – королевский поверенный старался говорить скорбно и торжественно, но даже в не самом лучшем состоянии Эмералд было заметно, что по большому счёту говорившему всё равно, жив Хадгар Мелегрин или же нет. Если только в плане трудностей и неудобств, этой самой смертью вызванных. Больше мэтра волновали совсем иные дела, к которым он и спешил перейти.

Но был ещё один вопрос, на который эти двое должны ответить.

– Когда?

– После смерти герцога прошло уже две недели, – стараясь показать всё своё терпение, но и намекнуть, что оно не бесконечно, ответил мэтр Файдрайд.

Две недели?! Если начать расспрашивать обо всём, то и дня не хватит, а терпение прибывшей парочки, судя по всему, и правда на исходе. Что ж, про смерть и похороны отца Эмералд узнает позже от слуг, как и про то, сколько времени заняло посвящение, и сколько провела в постели.

Как учил отец? Собраться и отодвинуть в сторону всё, что может подождать. Потом она с ним и простится, и оплачет. Сейчас же…

– Я слушаю вас, господа.

Мэтр Файдрайд глянул с уважением. Кузен приосанился. А этот-то чего? И королевский поверенный сухим казённым языком начал свою речь:

– Королевской службе дознания и надзора за исполнением традиций, устоев и законности стало известно, что рождённый восемнадцатого сетера шесть тысяч сорок седьмого года Эмералд Мелегрин, объявленный при рождении мужского пола, таковым не является, а является, соответственно, женщиной. Вследствие чего вышеназванная Эмералд Мелегрин по уложениям монаршей хартии о майорате от четыре тысячи шестнадцатого года права наследования неотчуждаемого имущества не имеет, – гном на несколько мгновений смолк, видимо ожидая оправданий или вопросов, так как таковых не последовало, он вновь набрал в грудь воздуха и продолжил. – Соответственно, следуя положениям всё той же хартии наследником герцогства Мелегрин является ближайший родственник усопшего герцога по мужской линии лорд Дарес Мелегро.

Мелегро гордо вскинул голову, подтверждая, что да, настоящий наследник он. Эмералд и здесь смолчала. Нечего пока ей было говорить.

Мэтр Файдрайд кивнул каким-то только ему понятным собственным умозаключениям и, откашлявшись, заговорил опять, на этот раз уже не столь уверенно:

– Да, юридически наследник – вышеназванный лорд Мелегро. Но Мелегрин – не просто майоратное владение, Мелегрин – владение магическое, а потому наследование передаётся не только по бумагам, но и по магии. И здесь мы имеем такой казус: по государственным законам Мелегрин принадлежит лорду Мелегро, а по магическим – вам, ваша светлость.

Если и могло что-то утешить в этой ситуации, так это то, что кузена господин королевский поверенный по-прежнему называл Мелегро, а Эмералд – ваша светлость. То есть, герцогом и владельцем Мелегрина того на данный момент не считали.

– Да, лорд Мелегро и герцогиня Мелегрин, – подтвердил догадки Эмералд мэтр Файдрайд.

И почему же тогда у кузена был такой самодовольный вид? Похоже, ещё на что-то надеялся.

– Позиция его величества и королевского совета однозначна: женщина управлять майоратом не может. И не будет, – припечатал гном. А ведь уже начал нравиться. Эмералд склонила голову, предлагая продолжить, и мужчина продолжил: – В свете сложившегося у вас, господа, есть два выхода. Вы, леди, добровольно передаёте знак власти Мелегринов законному наследнику…

Паузы гном держать умел, но и Эмералд была истинной дочерью своего отца, потому склонила голову и терпеливо ожидала, когда озвучат второй вариант. Первый не выдержал кузен.

– Да что тут непонятного, я согласен взять бедняжку замуж, тогда и вопрос с владением решится.

Да ладно, согласен он!

– А моё согласие требуется?

Мелегро гадко усмехнулся и протянул руку.

– Тогда отдавай мой Знак!

– Возьмите, – девушкам не положено так презрительно кривиться в присутствии мужчин, но Эмералд совсем недавно обрядилась в платье и ещё не отвыкла от мужских привычек.

Рука кузена резко дёрнулась назад, как будто в неё уже положили этот самый Знак. Знал гадёныш, что владение Знаком – ещё не владение самим Мелегрином, посвящение никто не отменял. Там, среди духов, есть, конечно, и духи его предков, но линия-то не прямая, значит, точно есть те, кто не примет пришлого. Хотя бы те же папа и мама.

– Вопрос со свадьбой уже решён. На самом высоком уровне, – не дал разгореться спору мэтр Файдрайд. – Его величеству не понравится, если стратегически важные для королевства владения останутся без хозяина. Этому браку быть, и я уполномочен его засвидетельствовать. Прежний договор помолвки с Хостасом Уэлленсом высочайшим повелением расторгнут. Три дня на подготовку бракосочетания вам хватит? Дольше я здесь находиться не намерен.

Как жёстко указали Эмералд на её место. Да, по законам магии она хозяйка Мелегрина, но по законам людей – никто, приложение к мужчине, пусть и ничтожеству, а то, что кузен ничтожество, девушка не сомневалась. Вызвать его на поединок и убить? Так ведь откажется, и даже оправдание приличное найдёт, мол, не воюет с женщинами. Ну да, в открытую не воюет, или когда может проиграть, а отчего умерли две его прежние жены, причём со смерти второй не прошло и трёх месяцев, ходят только нехорошие слухи.

***

– Мне он не нравится, а тебе?

Эмералд удивлённо вскинула глаза. У стены стоял Маркес Мелегрин, вернее, его дух. На его свободную руку опиралась благообразная старушка в строгом платье старинного покроя и в мелких папильотках.

– Дурное семя, хоть и родня, – подтвердила старушка.

Кажется, эту парочку видела и слышала только Эмералд, потому как мужчины не отреагировали.

– И что же мне делать? – решилась задать вопрос как бы находящимся тут живым, но на самом деле мёртвым, им веры больше. Мёртвые не подведут.

Дарес Мелегро вскинул голову и некрасиво фыркнул, для него такого вопроса вообще не стояло. Мэтр Файдрайд развёл руки, показывая, что он всё сказал.

– У тебя есть целых три дня, деточка, – вступила в разговор старушка. – За это время много чего может случиться.

– Ага, – широко улыбнувшись, подтвердил дух Маркеса Мелегрина.

Немного жутковато, когда тебе улыбаются из-подмышки, но ничего, лучше такие союзники, чем никаких.

Эмералд поднялась, глядя только на гнома. С ним они и заговорила.

– Как я поняла, у меня есть три дня. Эти три дня я желаю потратить на принятие новых обстоятельств и подготовку. И никого не хочу видеть, кроме своей няни. Хотя бы это вы можете обеспечить?

– Это – могу, – торжественно обещал мэтр.

Кузен благоразумно промолчал. Что он подумал, догадаться не сложно, но выполнить обещание-приказ того, от которого напрямую зависело дальнейшее благополучие, придётся.

***

Эмералд поднялась, усилием воли расправила стремящиеся съёжиться плечи, ещё больше, хотя куда уж больше, выпрямила спину, медленно повела подбородком из стороны в сторону и указала взглядом на дверь, давая тем самым понять, что аудиенция закончена. В конце концов, это они к ней пришли. Визитёры поняли правильно. Тоже поднялись со своих мест и направились на выход. Возле двери возникла заминка, каждый стремился пропустить другого вперёд, но куда кузену до дворцового интригана, пришлось идти первым. Оставшись наедине с хозяйкой, мэтр обернулся и, словно извиняясь, сказал:

– Я всего лишь королевский служащий, выполняющий волю его величества, и я сделал всё, что мог в этой ситуации.

После того, как дверь закрылась, Эмералд устало рухнула на диван. Как же плохо-то всё.

– Переверну ночью ему в постель графин с кларетом, – деловито сообщил Маркес Мелегрин.

– И как это поможет нашей девочке? – поинтересовалась его спутница. – Меня, кстати, Роэзи зовут. Леди Роэзи Мелегрин.

– Мне очень приятно, – даже если полностью опустошена, вежливость никто не отменял, тем более перед предками.

– А уж как нам приятно, что у нас появился столь сильный потомок, – благосклонно кивнула леди Роэзи. – Давно уже никто из Мелегринов не призывал столько духов.

– Сколько? – как-то там, в мире духов, Эмералд было не до подсчётов.

– Включая твоих родителей, сто восемьдесят шесть.

Сто восемьдесят шесть? У папы было тридцать четыре. Как знала Эмералд из курса родовой истории, которую ей преподавал лично Хадгар Мелегрин, призванные духи – это те духи, которые согласились помогать и защищать призвавшего их потомка. И чем древнее был дух, тем значительнее были его способности. То есть, даже если у родителей и было желание помочь дочери, то могли они пока немного.

– Но почему так много?

– Неглупа, догадайся сама, – из голоса леди Роэзи напрочь исчезли нотки доброй простодушной тётушки. Сейчас это был тот самый дух, который неистово кружил вместе с прочими на посвящении.

– Ну да, конечно. Некромантский дар. Но откуда? – заметив, как гневно поджались губы у леди, – сама же и продолжила. – Значит, я всё же умирала. Ещё при рождении?

– И тогда тоже, – смилостивилась леди Роэзи. – Но последний раз – когда неподготовленная отправилась на посвящение. Рано тебе было! Да и не женское это дело, с духами общаться.

– И чтобы выжила я, отец отдал свою жизнь? – догадалась Эмералд.

– В какой-то мере.

– Мама. Папа, – горло сдавил спазм. Получается, оба родителя умерли для того, чтобы жила она.

– А ты поплачь, поплачь, девочка, – в комнату вошла няня и прижала голову воспитанницы к необъятной груди.

– Да, няня, я теперь девочка.

Как же это, оказывается, хорошо, когда можно позволить себе быть слабой. Хотя бы ненадолго, хотя бы перед няней.

– Может, оно так и лучше. Ну не женское это дело – мужиком быть! На то мужики есть, – прямолинейно высказалась нянюшка.

– Может и лучше, но за Дареса Мелегро замуж я не хочу. Я вообще не хочу замуж. Эх, если бы не этот слизняк, я бы вскорости учиться уехала.

– Что сразу слизняк? Да, не молод, ну так, значит, и осталось ему не так уж и много. Слыхала я, маг-то он слабенький. Ну двадцать, ну тридцать лет протянет, а потом ты будешь свободна.

– Няня, что ты говоришь?! А как мне протянуть эти двадцать-тридцать лет? Ты думаешь, они у меня будут?

– Максимум – до рождения наследника. Дальше ты ему не нужна, – припечатала леди Роэзи.

– А что ж делать-то? – всхлипнула няня. – Наша женская доля, она такая.

Эмералд скосила один глаз. Няня отвечает призраку? Вроде нет, не видит их по-прежнему.

– Бежать надо! – решил вмешаться в разговор Маркес Мелегрин. – Бежать туда, где липкие ручонки этой отрыжки рода тебя не достанут.

– Бежать? – Эмералд подняла голову.

– Да кто ж тебя отпустит, – пусть няня не слышала духов, но на вопросы воспитанницы отвечала исправно. – За дверьми – стража, в коридорах – стража. Под окнами, и то ходют!

– Няня, если я выйду за него замуж, он меня убьёт. Как только рожу наследника, так и убьёт!

– Этот может. На роже написано, что ещё тот гад гадский, – нянюшка опустилась на стул рядом. – И что же делать? Так, деньги у меня есть, заберёшь их, ещё я отдам тебе свою одежду, и – в окно… нет, никто не поверит, что старая нянька в окно полезла, а коли через дверь, ведь заметят, что ты – это не я.

И как тут не улыбнуться, представив, как грузная няня выбирается через окно и падает с третьего этажа на кузеновых соглядатаев.

– А я и говорю, глупая девка, необученная, – громко сообщила леди Роэзи Маркесу. – А коли необученная, отправим её учиться!

– Решено. Отправим учиться, – согласился дух с головой под мышкой.

– Да, отправим.

– Отправим! – поддержали старушку ещё несколько невидимых духов.

– А как? – Эмералд с надеждой перевела взгляд с леди Роэзи на лорда Маркеса.

– А дорога духов тебе на что? – Маркес непринуждённо пожал плечами.

Кажется, Эмералд уже начала привыкать к его ужимкам, и безголовое тело уже не так пугает, как прежде. Главное ведь, что человек хороший, а где уж там у него голова, не столь и важно. Лишь бы была.

– Отец рассказывал про дорогу духов, но я не слышала, чтобы он по ней ходил, – растерянно призналась Эмералд.

– Это ты сейчас про что? – всполошилась няня, она-то слышала только реплики воспитанницы.

– Думаю, как лучше сбежать. Выходить замуж за этого слизняка и приносить ему Мелегрин на золотом подносе я не намерена!

– А может мне отравить его? – деловито предложила нянюшка. – А ты потом другого жениха найдёшь. Самого лучшего!

– Няня, ты у меня самая лучшая, лучше всех женихов вместе взятых, но брать на себя грех я не позволю. Подумай, как мне потом жить? – Эмералд подошла к нянюшке и, присев на пол, уткнулась той в колени. – Одна ты у меня, няня. Ну и весь Мелегрин ещё. И ради вас я обязана выжить.

– Дело говоришь, – подтвердила нянюшка, наглаживая воспитанницу по голове. – Только делать-то что будем?

– Для начала принеси мне поесть. И, знаешь, возьми не то, что приготовили для меня, а то, что для слуг.

Старушка сначала недоуменно нахмурила брови, но потом, догадавшись, кивнула.

– И то правда, а то ведь подсунут какой-нибудь гадости, и побежишь замуж за этого узурпатора, как миленькая. Знаешь, я и то, и то возьму, только твою порцию его управляющему подсуну. А то ишь какой, уже и управляющего своего привёз! Ходит тут, серебро столовое пересчитывает. Нечего чужое добро считать!

Столовые приборы – не самое главное богатство Мелегринов, даже если и пропадут, не так уж и убыточно будет.

– Пусть считает, передай, что я велела те списки мне потом предоставить, а теперь ступай, очень уж есть хочется. И ещё, добудь мне, пожалуйста, дорожный мужской костюм, вдруг пригодится.

Мало того, что в платьях неудобно, так и непривычно ещё, а если уж собралась бежать, то делать это нужно в комфортной одежде.

***

– Лорд Маркес, – чувствуя себя донельзя глупо, обратилась Эмералд к стене после того, как добрая старушка вышла, – вы не могли бы ответить мне на несколько вопросов?

– Эми, дорогуша, ну какие могут быть церемонии между родственниками? – безголовый дух, который как-то незаметно исчез со своей спутницей, проявился опять. – Зови меня просто Маркес, мы ведь с тобой почти ровесники. Ну, по крайней мере, в душе. А что я есть, как не душа?

Вести беседы на столь тонкие темы не хотелось, да и некогда, если честно, потому Эмералд без возражений согласилась и на сокращение её имени, и на предложение обходиться без формальностей.

– Так ты можешь ответить на вопрос?

– Постараюсь. Что тебя интересует? Как напакостить кузену перед расставанием?

– Это я оставлю на твоё усмотрение, – серьёзно заявила Эмералд. – Сейчас же меня интересует рудник.

– Рудник пока открыт и функционирует, – на этот раз Маркес, сразу уяснив подоплёку вопроса, отвечал серьёзно.

– Пока, – Эмералд нахмурила брови. – Из истории я знаю, что его как-то можно закрыть так, что кроме истинного хозяина никто туда попасть не сможет. Магически закрыть. Так делалось в периоды войны и смуты.

– Можно. Но, видишь ли, ты у нас, как бы это сказать... Не мужчина ты! А раньше это всегда делали мужчины. Мужчины, прочно вступившие в права наследования, и знающие о руднике не понаслышке.

– Меня готовили, как наследника рода. Я знаю рудник, бывала в его штольнях не раз. Знаю в лицо и управляющих, и с работниками многими знакома, – сдаваться Эмералд не собиралась.

– С работниками, не духами. А закрывают и открывают шахты – духи. При руднике они свои. Всё же из твоих предков там никто не умирал.

– Познакомишь?

– Куда ж я денусь, – старательно изобразил тяжёлый вздох Маркес. – Когда пойдём? Сделать ты это должна на месте.

– В самый последний момент. Нечего настораживать кузена раньше времени.

– Тоже верно. Что ещё закроем от его загребущих лапок? – деловито поинтересовался сообщник.

– Ты хочешь сказать, что закрыть можно не только шахты? – оживилась Эмералд.

– Ну да. В замке это даже проще делать, здесь у тебя полно помощников. Я имею в виду нас, духов.

– А что посоветуешь? – папа всегда учил, что необходимо разумно делегировать полномочия и не пытаться тянуть все дела и проблемы в одиночку.

– Сокровищница – однозначно. Хозяйское крыло – тоже хорошо бы, нечего тут всяким посторонним шастать, пока хозяева в отлучке. И ещё туалеты! – призрачные глазки мечтательно воззрились наверх, стараясь оттуда почерпнуть вдохновляющие идеи.

– А туалеты-то зачем?

– Ну так чтобы жизнь мёдом не казалась.

– Так загадят все углы!

– А мы на что? Все же за тобой не сможем податься, только те, кто бывал в тех местах. Вот и будут оставшиеся духи следить за чистотой и нравственностью. Если позволишь, конечно.

– Позволю, – серьёзно ответила Эмералд, понимая, что это не просто слова. Если духи вызывались помогать и служить, то они в этом случае утрачивали долю независимости.

– Вот и славно, – Маркес аккуратно положил голову на комод, предвкушающе потёр руки и тут же вернул своё сокровище обратно. – Там нянька твоя идёт, ты ешь и ложись отдыхать, набирайся сил, они тебе понадобятся. А я пока всё организую, – сказав так, деятельный дух исчез. Похоже, он скучал и проблемы Эмералд воспринимал как развлечение.

Глава 3

Наутро Эмералд чувствовала себя намного лучше. С аппетитом позавтракала тем, что принесла нянюшка, благо слуг в Мелегрине кормили неплохо. Каша, оладушки со сметаной и самолично утащенный няней из кладовой окорок. Вcё, конечно, не осилила, но пусть остаётся. Пригодится.

Только когда отставила в сторону пустую чашку из-под какао, нянюшка сообщила, что за дверью дожидается портниха с кучей помощниц.

– Какая-то из пришлых, не знаю я её. Ещё и ворчит чего-то, дескать, некогда ей, спешит.

– Передай, если спешит, пусть убирается, мне тоже недосуг время на неё тратить! Пусть подготовят то платье, в котором выходила замуж мама.

Как выяснилось, спешить-то пришлая портниха спешила, но попасть к Эмералд ей хотелось. «Ну хотя бы мерки снять!»

На предложение, что мерки снимет няня и передаст мастерице, возразить той было нечего, потому развернулась и гордо ушла. Знать, не так уж те мерки и нужны были, а зачем-то очень нужно было попасть в комнаты строптивой невесты.

Чтобы не смущать нянюшку, для переговоров с духами Эмералд удалилась в спальню, велев своей верной служанке никого не пускать под страхом самых жутких кар, какие только старушке могут прийти в голову.

Маркес Мелегрин явился на зов почти сразу, полный идей и вдохновения.

– Так, я тут выяснил, что свадьба будет завтра, поэтому с рудником нужно провернуть всё сегодня, – с порога, вернее, со стены, из которой вышел, начал он.

– Как завтра? Мэтр Файдрайд сказал же, что даёт три дня, – растерялась Эмералд.

– Это как считать. Они вот подсчитали: вчерашний день, сегодняшний, ну и завтра, значит, третий.

– А мы успеем?

– Мы – успеем, – самодовольно ответил дух. – Сейчас быстро пробежимся до сокровищницы, наберёшь себе денег на первое время, ну там ещё безделушек каких. Негоже наследнице рода в публичных местах нищенкой появляться, пусть там и академия. Потом, коли что понадобится, всегда сможешь вернуться и добрать, закрываем-то мы её от узурпаторов всяких, а не от хозяйки. Для хозяйки владения всегда открыты.

– А потом – к руднику? – догадалась Эмералд.

– Да, потом сразу к руднику. Ох, столько дел, столько дел, я прямо голову теряю, – и он бережно погладил сей предмет.

– Голову он теряет, – проворчали из-за стены. – Нечего тебе терять, потерял уже! Веди уже, а то дел и правда много.

– Я сейчас! – Эмералд быстро переоделась в принесённый нянюшкой мужской костюм и неуверенно взялась за протянутую руку Маркеса Мелегрина. Ещё были свежи в памяти ощущения от прошлого хождения дорогой духов.

– Идём-идём, – подбодрил предок, – с каждым разом будет легче. А как присоединишься к нам, так и вовсе не будешь замечать, в стене идёшь или по земле нашей грешной.

– Я бы всё же предпочла задержаться на этом свете, – пробормотала Эмералд и, набрав в грудь побольше воздуха и закрыв глаза, шагнула за провожатым.

***

Сейчас и правда было легче. Дышать можно, даже видно гораздо больше, нежели в первый раз. И это не просто видения, а вполне себе реальные комнаты. Правда, если слишком внимательно присматриваться, тут же начинала кружиться голова.

– Не смотри, – словно уловил проблему лорд Маркес. – Не настолько ты ещё привычна к дороге духов, чтобы пользоваться всеми её возможностями. И помни: чтобы ни случилось, никакой магии! Никогда! Даже если будешь считать, что от этого будет зависеть твоя или чья-то жизнь. На дороге духов свои законы. Просто закрой глаза и следуй за мной. Уж я тебе не дам пропасть.

А что ещё оставалось делать. Только довериться духу. С закрытыми или же открытыми глазами Эмералд без него здесь беспомощна.

– Ну вот и пришли, – самодовольно сообщил Маркес. – Давай уж, отведи душу, запусти ручки в наше родовое.

Эмералд открыла глаза. Она и вправду оказалась в семейной сокровищнице, ещё будучи наследником бывала здесь не единожды. Потому хорошо знала, что и где лежит. В первую очередь нужно выбрать оружие, ведь её оружие забрали вместе с мужской одеждой. Как жаль, что в сокровищнице нет одежды. Не считать же за таковую несколько сундуков дорогущих мехов и изделий из них.

Пару кинжалов выбрала быстро, тут главным критерием отбора были не красота и богатство, а функциональность. Сбалансирован, удобно лежит в руке, это главное. С мечом было посложнее. Всё же большинство из них рассчитаны на мужчин. Более высоких и, что уж от себя-то скрывать, более сильных. Нашёлся в итоге и меч. Жаль, ножны излишне усыпаны драгоценными камнями, ну тут уж как получилось.

– Я готова!

– А деньги? Побрякушки? – призрачные брови демонстративно полезли наверх. Уже и не так пугает, что голова с теми бровями находится не на плечах. Кажется, ещё немного общения с лордом Маркесом, и Эмералд начнёт удивляться виду тех, у кого голова находится на обычном месте.

– Да, деньги, – Эмералд прошла к вместительному сейфу, быстро набрала код и вытащила оттуда несколько мешочков. – Только золото, – с некоторой досадой объявила она, – ну да ничего, разменяю.

– Было бы что менять, – поддержал её спутник и указал на что-то, лежавшее на одной из полок. – Вот, возьми эту сумку, хорошая вещь, скажу я тебе, кидай сюда. И оружие кидай. И побрякушки.

– А побрякушки-то какие брать? – растерялась Эмералд.

– Это да, тут у нас сложности, – лорд Маркес старательно нахмурился, обозначая задумчивость. – Всё же здесь больше родовые сокровища лежат. Как-то я в свою бытность студиозусом не замечал, чтобы там многие щеголяли в фамильных украшениях стоимостью с хороший особняк. Но вот это обязательно нужно взять, – призрак ловко проскользнул куда-то в угол и указал на стоявшую на полке шкатулку.

В шкатулке на синем бархате лежали два перстня. Кто бы сомневался, с изумрудами.

– Родовые перстни Мелегринов? Но… мне можно? А, если можно, то какой?

– Помнится, когда-то мне надел на руку этот перстень мой Либичек, – послышалось из-за спины.

–Но значит, и мне нужно, чтобы его надели? – Эмералд обернулась. Рядом с умильно улыбающейся леди Роэзи стояли ещё несколько духов, среди которых были мама и папа.

– Глава рода теперь ты, – подбодрил отец, – а значит, и распоряжаться фамильными перстнями тебе. Помимо прочих, у них есть интересная особенность. Имея при себе один из них, глава рода всегда может призвать другой.

– Да-да, именно так и сделал мой Либичек! Встал на колени, снял перстень с руки. Тот, который его, остался на пальце, а другой – вот этот самый, протянул мне, – леди Роэзи в экстазе прижала руки к груди. – Это было так романтично. Я сразу же согласилась!

Старушка говорила что-то ещё, но Эмералд, да простят её предки, не прислушивалась. Она протянула руку. И какой же выбрать? Они так похожи. Только один массивнее, а другой – изящнее. Даже камни в них идентичные. Насколько помнила, камни, находящиеся в них, сделаны из одного кристалла, потому и тянутся один к другому. Ведь изумруды Мелегринов – это не просто минералы. Это – магические минералы, за обладание шахтами с которыми и поднялась нынешняя возня. Как тут не засмотреться! При определённом воздействии камни переливались всеми цветами радуги. Такое было возможно только с истинными изумрудами Мелегринов. Потому и ценились они многажды выше всех других. Но не в переливах цвета заключалось их основное достоинство, хоть и красиво это было до умопомрачения. Истинные камни помогали управлять самой магией. Конкретно изумруды – водой, основной стихией рода. Просто отобрать и присвоить шахты и сопутствующие производства магия не позволит, вот король и подсуетился, чтобы такой кусок не оказался в руках неразумной девчонки. А то ведь хватит ума упорхнуть в неблагонадёжные руки, а то и вообще к врагам.

Эмералд тряхнула головой. Что-то не туда ушли мысли. Вернее, по давно проторённой тропинке, ну да не до того сейчас. Сейчас нужно постараться уйти с той тропинки или даже целой дороги, которую ей приготовил его величество.

Какой же выбрать? Рука как будто бы сама потянулась к тому, что был изящнее и на который показала раньше леди Роэзи. Ну да, родовые ли артефакты обманывать? Пусть она и глава рода, но ведь женщина, а значит и перстень ей положен женский.

Перстень прочно обосновался на среднем пальце правой руки. Там, где и положено находиться перстню главы рода.

– Герцогскую корону, думаю, пока оставим здесь, – задумчиво проговорил лорд Маркес и огляделся, выискивая, чтобы ещё стоило забрать его подопечной. – А, ладно, если что и забыли, заберём в следующий заход.

– Артефакты, – подсказал кто-то из присутствующих духов.

– Точно! – согласился безголовый призрак. – Что же ты, Эми, такая забывчивая! Про артефакты и не вспомнила.

Эмералд не стала напоминать, что забывчивая она здесь не одна такая, и прошла к шкафам с артефактами. Все, конечно, не забрать, даже учитывая безразмерность сумки, выданной Маркесом. Да и не нужны ей все. Некоторые из них могут быть опасными. Но артефакт изменения ауры и голоса, который у неё забрали, пару коммуникационных[П1] артефактов, подслушивающих, общего исцеления и… так она соберёт их все. Если Маркес говорит, что можно вернуться в любой момент, значит, не нужно жадничать.

– Вроде бы всё! – она уложила в сумку артефакты изменения ауры и голоса, после чего задумчиво огляделась. – Здесь можно закрывать. Теперь к руднику?

– Идите, а мы здесь займёмся, – заявил один из молчавших до того духов и, предвкушающе улыбнувшись, картинно встряхнул руками.

Закрались в голову Эмералд сомнения, что столько духов откликнулись ей в помощь не только из-за того, что посчитали сильной некроманткой, а ещё и потому что им скучно, а с такой занятной наследницей не заскучаешь. Впрочем, выяснять она не будет, главное, что согласились помогать.

***

По пути на рудник рискнула оглядеться, нужно же как-то привыкать к дороге духов. И тут же об этом пожалела. Нет уж, как-нибудь позже, вроде бы едва передвигала ноги, а пейзаж менялся с неимоверной скоростью. Здесь только от мельтешения картинок голова потеряется. И будут у Мелегринов два безголовых духа.

Вышли не в конторе управляющего, а в одной из штолен.

– Мы проверили, в конторе уже находится представитель узурпатора, – похоже, Маркесу нравилось называть кузена Мелегро узурпатором.

А Эмералд что, она не возражала, узурпатор и есть, коли возжелал захватить чужое. Вон как спешит, уже и своих людей на рудник прислал. Нехорошие улыбки дружно озарили лица живой наследницы и давно умершего предка.

В глубине шахты послышался шум вагонетки.

– Спрячься, не нужно, чтобы живые тебя видели, – распорядился один из сопровождавших призраков. – Сейчас позовём обитающих тут духов и начнём ритуал.

– А живые? Они останутся в шахтах и погибнут? – Эмералд машинально последовала совету и спряталась за один из уступов.

– Ну да, останутся и присоединятся к тем, кто уже здесь обитает, – равнодушно ответил предок.

– Но так нельзя! Одно дело, когда жизни шахтёров уносят аварии, но когда так… У них же семьи!

– Все когда-нибудь умрут, – философски ответили ей.

– Нет! Не хочу начинать владение герцогством со смертей! – и Эмералд вышла из укрытия.

– Как знаешь, – не стали спорить духи.

А ведь они проверяли её! Пусть и признали, пусть и обещали служить, но проверки не закончились. Похоже, та, самая первая, была проверкой силы, сейчас идут куда более серьёзные, и стоило надеяться, что Эмералд прошла ещё одну из них.

– Па–аберегись! – из сумрака шахты выкатился поезд из трёх вагонеток, на первой из которых восседал молодой парень, Эмералд даже вспомнила, как его зовут.

– Здравствуй, Литис, – поздоровалась она.

– Лорд Эмералд? – Литис остановил свой состав, соскочил на землю и неловко поклонился. – Но… как же так? Вы здесь. А нам такое наговорили. Что старый хозяин помер, что теперь у Мелегрина будет совсем другой хозяин, а вы вообще… – что же с Эмералд не так, сказать не решился. – А с вами всё нормально. Врали, да?

Заметив их, стали подходить ещё люди.

– Не совсем, Литис, не совсем. Папа действительно умер, и Мелегрин хочет присвоить кузен Мелегро. Я пока не могу ему противостоять, а потому… шахты закрываются.

Послышался гул голосов. Из вагонеток выпрыгнули несколько шахтёров.

– Да как же так?

– А как же мы?

– А то не знаете, бывало такое, что и закрывались шахты, если на них чужой роток разевали. Правильно оно, ибо нечего тут!

В последнем говорившем Эмералд узнала одного из старейших мужчин, гнома мастера Загреба, к нему и обратилась.

– Мастер Загреб, вас я знаю как толкового и честного работника, потому попрошу проследить, чтобы все рабочие вышли.

– Там новый управляющий сюда мчится, – перебил её лорд Маркес, – так что сворачивай речь, пора уходить, наши тут и без тебя справятся.

Эмералд только сейчас заметила, что между живых шахтёров проявились и призраки в таких же рабочих робах.

– Иди-иди, хозяйка, не мешай работать, – подтвердил один из них.

– Спасибо! – отблагодарила Эмералд умерших и вновь обратилась к живым: – Рудник закрывается не навсегда. На время, пока он не будет работать, каждому из работников будет выплачиваться по половине жалованья и ещё по десятой доле жалованья на каждого члена семьи. Мастер Загреб, возьмёте на себя хлопоты по эвакуации работников, а потом и по распределению денег? Я вам доверяю. А деньги вам передадут, здесь не стоит беспокоиться.

– Выведем всех, вы не беспокойтесь. Деньги? Они, конечно, не руда, – с гномьей основательностью начал мастер, – но коли уж нужно, то оно конечно. Жить-то работникам надо. Семьи кормить. Вы уж идите, а мы подождём, сколько надо.

***

Был ещё один человек, вернее, гном, с которым необходимо было переговорить самой. Не то, чтобы мастеру Загребу он не поверил бы, такие уж гномы есть: выкажи им должное уважение, и они в лепёшку расшибутся, но сделают, пренебрежительное же отношение, даже в рамках правил, их обижало. Нет, специально не вредили, но иногда ведь бездействие больше вреда могло нанести, а тут судьба рода решалась.

– В мастерские! Нам обязательно нужно попасть в мастерские, – сообщила она своему безголовому провожатому.

Снаружи послышался шум. Пора было уходить. Эмералд успела пожать руку мастеру и, крепко ухватившись за свободную ладонь Маркеса, последовала за ним по уже не так страшащему пути духов.

Казалось, прошло всего мгновение, и вот они уже вышли в небольшой конторке мастерской мастера Доргона – главного артефактора Мелегринов. Мастер Доргон был легендой и гордостью рода. Кто только не пытался его переманить, начиная с короля и заканчивая мутными типами с непонятными акцентами, но обстоятельный гном был неизменно верен тем, кто ещё в те времена, когда и отца Эмералд не было на свете, помог в трудной ситуации, предоставил кров и по достоинству оценил талант и умения никому неизвестного молодого артефактора. Сейчас же именно через его руки проходили, приобретая волшебные свойства, как самые ценные изумруды рода, так и другие камни, получаемые Мелегринами в обмен на свои. Алмазы от Оврэлландеров, обсидиан и нефрит от Палерэтов и горный хрусталь от Зорэнгинов. Магические камни Четырёх главных родов. Камни, помогающие управлять самой магией, на которых и держалось могущество тех родов и всего королевства.

– Мастер Доргон! – позвала гнома Эмералд. – Вы здесь?

– От же неугомонная. Здесь я, здесь. И чего так кричать, чай не глухой, – в дверях показался гном с такой длинной бородой, что, даже будучи заплетённой в косицы, она доставала бы до пола, если бы хозяин предусмотрительно не пристраивал её за пояс.

– Здравствуйте, мастер Доргон, – хоть и ворчал старик, что он не глухой, голоса не понизила, ибо прекрасно знала, что туговат их престарелый артефактор на ухо. – Я к вам с просьбой пришёл… пришла.

Только сейчас дошло, что назвал её неугомонная, а не неугомонный. Значит, уже был в курсе. Да уж, слухи распространялись быстро. Особенно среди гномов. Правда, стоило отдать им должное, в лишние уши те слухи не уходили, но те, кому «нужно знать», знали.

– Здравствуй, здравствуй, наследница Мелегрин.

А вот это признание дорогого стоило. Её признал сам мастер Доргон. Значит, он на её стороне. Выслушает, поймёт, не бросит.

– Мастер, я…

– Не перебивай старика! – что уж скрывать, любил старый гном поворчать, ну да не такой уж это и недостаток по сравнению с достоинствами. – Я ж что хочу сказать, отпуск мне положен, почитай, полтора десятка лет я тут без отпуска работаю, а потому прикрываю я тут всё и по делам своим отправляюсь. И помощников всех забираю! – мастер огляделся, ещё больше насупил густые брови и пристукнул кулачищем по столу. – И инструментики все свои заберу, уж не обессудь, госпожа, чтоб мастер, да инструмент без догляда оставил, не бывать этому. И не вздумай мне перечить! – крепкому столу достался ещё один удар.

Перечить? Да тут впору прыгать от радости. Сам обо всё догадался старый ворчун. Артефакторные мастерские, вернее, мастера, тоже не достанутся выскочке Мелегро.

– Мастер, – Эмералд в пару прыжков приблизилась к гному и крепко обняла его. – Спасибо, – удалось выдавить сквозь всхлипы.

– Ну полно-те, полно, нечего тут мне сырость разводить, чай не оранжерея, а мастерская, нам тут лишняя вода совсем ни к чему, – гном вроде бы легонько похлопал девушку ладонью по спине. Хорошо, что мышцы там накачанные, а то бы ведь и лёгкие мог отбить.

– Спасибо, мастер! – ещё раз поблагодарила Эмералд, вытирая невесть отчего набежавшую слезинку. – Я пойду?

– Иди, иди, – гном замахал своими руками-лопатами. – И чего только приходила, от дела отвлекала!

В который раз поблагодарив мастера, Эмералд отыскала необычайно притихшего лорда Маркеса и ухватилась за его протянутую ладонь.

– Уф, страшный он человек, хоть и гном, – пожаловался призрак, едва они исчезли из мастерских. Похоже, была у бедокура и с мастером Доргоном своя памятная история.

Впрочем, она уже давно в прошлом. Сейчас же предстояли более насущные дела.

[П1]и