Изоляция

Ночной звонок

Ночной звонок

Июнь 2020. Гарда, Италия

Приближалась полночь.

Чиара уже готовилась ко сну, осталось лишь нанести крем на руки, и она присоединится к мужу в уютной постели.

Неожиданно звонок телефона нарушил спокойствие.

— Pronto[1]? — рассеянно произнесла она в трубку.

— Чиара Манчини? Могу я говорить на английском?

—Слушаю, — перешла на чужой язык, внутренне напрягаясь от плохого предчувствия.

— Ваш ребёнок, Роберто Манчини, в приёмном покое госпиталя города Котка. Травма головы, потеря сознания. Врач с вами свяжется, до свидания.

Связь оборвалась.

Девушка ещё несколько секунд слушала короткие гудки в трубке. Новость не укладывалась в голове, мозг отказывался осознавать смысл. Она стала лихорадочно перезванивать, нервно тыкая в экран смартфона. Тишина в ответ.

Чиара похолодела и глубоко задышала, стараясь унять волну липкого страха, поднимающуюся к горлу. Из-за повышенной активности Роби не в первый раз в больнице, и обычно виной тому спорт. В свои 16 лет он уже ломал пальцы, получал травмы. Но голова... Потеря сознания… Почему он не в Хельсинки? Что это за город такой — Котка? Девушка испугалась, как может только мать.

Она набрала стакан ледяной воды и выпила залпом. С тяжёлым сердцем поднялась по лестнице в спальню. Замерла на пороге, глядя на мужа. Вздохнула. Тот уже лежал на их красивой огромной кованой кровати с изогнутой спинкой. Чиара только что поменяла простыни, и в комнате витал приятный запах лавандового смягчителя тканей. Мужчина обнимал свернувшегося клубочком малыша, доверчиво вложившего кулачок в папину ладонь. Любимые! У девушки защемило сердце от нежности.

— Джорджио!

— Да, милая. Что с тобой? — муж приподнялся на локте и пристально посмотрел на взволнованную Чиару. Хрупкая, бледная, вся дрожит. Такая прозрачная, что почти не отражается в огромном зеркале шкафа на всю стену.

— Роби в больнице. Мне страшно.

— Тише, Amore[2]. Разбудишь Чезаре. Иди ко мне, я обниму тебя. Расскажи, что случилось? Это инфекция?

— Нет, травма. Я ничего не знаю, только то, что он ударился головой и без сознания. Они сказали ждать звонка от доктора, — Чиара привычно прижалась к мужу и сразу почувствовала себя увереннее.

— Ложись, дорогая, тебе нужно отдохнуть. Скоро позвонит врач, и всё станет ясно, — Джорджио умел сохранять спокойствие в трудной ситуации.

— Я знала, что не нужно его отпускать. Мальчик ещё слишком юн, чтобы жить одному! Но Роби так хотел учиться, мы же всё продумали заранее! Я должна ехать, я ему нужна!

— Дорогая, обещаю, что после звонка доктора сделаю всё возможное, чтобы мы могли поехать к сыну. Я покараулю телефон, а ты наберись сил. Постарайся уснуть, завтра малыш не даст тебе ни минуты отдыха.

—Ты прав. Знаешь, что я сделаю? Положу телефон на подушку.

— Всё будет хорошо. Я всегда с тобой, — Джорджио покрепче обнял жену.

Конечно, муж уснёт, и она не разбудит его. Будет лежать, не сомкнув глаз, и думать о своём таком большом, но таком маленьком старшем сыне.

Самолёты не летают. Машины не ездят. Карантин. Это слово крутилось у неё в голове не переставая.

«О пандемия, что же ты с нами делаешь? Сколько человек сейчас не могут оказаться рядом с любимыми, которым так нужна поддержка? Папы начинают справляться с паникой, раздражением, агрессией на всех и вся. Папы говорят — да это всё ерунда, наверняка ничего серьёзного. А мамы... Мамы холодеют. Как лёд. Собирают всю волю, всю женскую силу и остаются спокойными. ВЕРЯТ, что с их ребёнком всё будет хорошо. Не слушают никого, аккумулируют всю энергию и отправляют её своему ребёнку. Мысленно обволакивают своё дитя в непробиваемый защитный кокон материнской любви.

Мамы механически выполняют свои функции и присутствуют лишь физически. Ментально — они рядом с ребёнком, отдают ему всё. Делают сто быстрых вдохов и выдохов, а потом со спокойной улыбкой звонят больному сыну или дочери и ровным голосом обещают, что скоро всё наладится. Мамы не спят несколько суток, потому что невозможно уснуть в мире, где больно твоему ребёнку.

И только потом, когда опасность минует, мамы расползаются, как выжатая тряпка. Они, наконец, могут отпустить на свободу блокированную боль. Могут поплакать, а иногда и повыть в подушку, чтобы никто не слышал. Могут взорвать эту бомбу страха, которая тикает в груди с момента звонка из больницы... или немногим до... ведь интуиция заранее завела механизм. Мамы могут вздохнуть спокойно и приготовиться снова защищать, оберегать, любить своих детей».

Чиара не заметила, как уснула.

[1] Pronto (ит.) — «алло».

[2] Amore (ит.) — «любовь», также ласковое обращение к любимым.

Ультиматум

Июнь 2020. Псковская область, Россия

Ясна подстригала волосы. Носить короткую стрижку она начала три месяца назад, как только они переехали за город. Раз уж Руслан так хочет видеть её в стиле милитари, она ему покажет.

В просторной спальне мебели почти не было, лишь спартанская супружеская кровать с жёстким матрасом да самодельная прикроватная тумбочка для книг — без них Ясна не могла уснуть. Со стороны мужа у изголовья стоял стул — на нём Руслан оставлял идеально сложенную на ночь одежду. Туалетный столик он посчитал излишней роскошью, что больно задело девушку. Но настаивать она не смогла. Ванной в их скромном лесном доме не было — узкая душевая кабинка и унитаз. Ну хорошо, что хоть это есть, соседи в уличный деревянный туалет бегают и моются раз в неделю в банный день. Комнату сына она не трогала — он мог появиться в любой момент. Девушка повесила зеркало на террасе — её любимом месте в доме. Зимой здесь холодно, конечно, хоть терраса и застеклённая, зато летом можно жить. Круглый стол, уютный диванчик, полки с книгами. Ясна часто спала здесь знойными июньскими вечерами, оставив окна открытыми. Жаркое выдалось лето. А ещё здесь она читала, сушила первые сборы трав, наполнявшие помещение пряными ароматами, и вот — подстригала волосы. Жаль их — такие роскошные, иссиня-чёрные. Она уже приноровилась делать стрижку самостоятельно. Даже руки не затекали в неудобном положении. Зато выглядит моложе, совсем девчонкой, несмотря на свои 35. Или, скорее, юношей. Ясне казалось, что вместе с волосами она потеряла свою женственность, словно обнулилась.

Девушка выполняла распоряжения мужа безукоризненно. Они жили какой-то сюрреалистической жизнью. Время расписано по минутам: подъём, отбой, тренировки, голодание, обучение, сборы по ориентированию, домашние заботы, живность, огород. К такому Ясна не привыкла. Молодая женщина знала точно одно — ослушаться мужа она не могла. Потому что он всё предвидел наперёд.

Она уже привыкла называться кодовыми именами, умела жить на подножном корме, могла безошибочно ориентироваться в темноте, знала многое о траволечении и физически не уступала большинству мужчин в поселении. При этом девушка ежедневно повторяла языки, поддерживая свои навыки полиглота. Руслан часто отсутствовал дома: отправлялся на охоту, исследование местности и ещё Бог знает куда. А когда появлялся — не забывал проверить выполнение заданий. Как и у Ясны, у других людей её муж вызывал трепет, желание повиноваться и держаться подальше. Он обладал несгибаемой волей и часто оказывал давление даже на близких.

Закончив с причёской, Ясна вышла к мужу во двор. Интересно, заметит ли разницу? Когда она увидела, чем он занимается, её прекрасное настроение резко изменилось.

— Опять чистишь это ружьё, скоро будет дыра вместо дула! — Ясна упёрлась руками в бока, как она всегда делала, повышая голос на мужа.

— А ты снова пропустила тренировку? — парировал Руслан, даже не взглянув на неё.

Зелёные глаза Ясны вызывающе сверкнули, ноздри раздувались.

— Ты обещал, что это долго не продлится! Что мы будем в безопасности! — продолжала она.

— Что ты хочешь, женщина? От меня мало что зависит. Я делаю всё, что могу, и тебе советую. Прекрати истерику и займись чем-нибудь полезным. Например, тренировкой, — Руслан невозмутимо продолжал чистить оружие.

— Прекрати муштровать меня, ты со своей суперорганизацией уже навёл порядки, так что теперь наш сын неизвестно где! Мы не на войне!

— А вот здесь я бы поспорил. Причёска тебе идёт, — муж впервые поднял на неё глаза.

Это было уже слишком.

Ясна круто развернулась и возвратилась в дом, хлопнув дверью. Ох уж эти бабкины гены, ей никогда не научиться совладать с собственным гневом!

Сын не раз говорил ей, что отец использует какие-то секретные техники влияния, сродни психологическому программированию. На этой почве в семье часто возникали конфликты. Со всей неистовостью подросткового максимализма Алекс отвергал диктатуру отца и обвинял мать в бесхребетности и отсутствии здравого смысла. Мальчик искренне верил, что родители слегка не в себе и ведут безумный образ жизни.

Ясна любила и уважала мужа. И даже она иногда считала, что он переигрывает. Никаких предпосылок реальной угрозы она не видела, так что вера её колебалась. Но девушка была чётко уверена — авторитет отца нужно поддерживать, а потому не поддавалась на провокации сына.

Она ясно помнила день, когда он сбежал. В начале февраля они приехали из города в поселение на выходные, как делали всегда в последние два года. Начиналась метель. Ясна готовила ужин. Руслан вернулся и застал сына возле печки, занятого игрой на гитаре. Доски от старого забора, которые Алекс должен был сложить под брезентовый навес и укрыть от непогоды, остались нетронутыми снаружи. Грозное серое небо обещало в скором времени засыпать мир снегом. Выражение лица Руслана тоже не предвещало ничего хорошего.

— Сашка! — строго начал он. — Почему не навёл порядок во дворе?

— Ща доиграааю и уберу, — протянул мальчик.

— Ща я изыму твою гитару и выброшу на снег. Мокнуть и гнить, — Руслан бесцеремонно выхватил инструмент из рук сына. — Хотя нет, гитару я сохраню. А на улицу отправлю тебя. Пока не закончишь — в дом не зайдёшь! Марш работать! После выполнишь 200 отжиманий!

На скулах Алекса заиграли желваки. Парень резко вскочил, пнул полено, подвернувшееся под ноги, натянул пуховик и выскочил на холод. Руслан с гитарой в руках подошёл ближе к огню и стал, не отрываясь, смотреть на пламя. И Ясна, безмолвно наблюдавшая сцену, не видела, как он бережно погладил инструмент и глубоко вздохнул.

После того как буря закончилась, доски были аккуратно сложены и 200 отжиманий выполнены, отец отвёл сына во двор и долго о чём-то с ним беседовал. За разговором они вычистили территорию от снега. Ужинать сын отказался, сославшись на больной живот. Утром его уже не было. Вместе с ним пропали комплект ключей от всех дачных построек, несколько банок с провизией из кладовой, запасная тёплая одежда, одеяло и вся наличка из кошельков родителей.

Мать решила, что Алекс отправился в город. Но когда они вернулись в Питер, дома мальчика не оказалось.

Итальянский пациент

Июнь 2020. Котка, Финляндия

Смена выдалась тяжёлой. Больные поступали один за другим, рабочих рук не хватало. Всех специалистов отправили в инфекционное и реанимацию — бороться за жизни больных вирусом. Остальные отделения, не меньше нуждавшиеся в квалифицированной помощи, остались заброшенными. Больным с инфарктом, инсультом или разрывом аппендикса не хватало мест в отделении интенсивной терапии, несмотря на увеличение количества коек. Наиболее сбалансированное реанимационное отделение состоит из 12 коек — это, как правило, три палаты по четыре человека. В связи с пандемией число палат выросло до 11. Все операции, если только от них не зависела жизнь человека, были перенесены на неопределённый срок, так как врачей тоже не хватало. Хирургам, кардиологам и гинекологам приходилось срочно переквалифицироваться в пульмонологов и реаниматологов. А в травматологическом отделении осиротевший медперсонал, включая Клэр, оказывал неотложную помощь руками фельдшеров, медсестёр и санитаров.

Клэр считала минуты до окончания рабочего дня. Тогда девушка сможет, наконец, снять униформу, пройти дезинфекцию и хотя бы присесть.

Приняла душ. Надела привычную чёрную водолазку и джинсы, заплела косу и вышла в коридор, набирая на ходу сообщение любимому. Тот уже привык, что она не отвечает в течение дня, так как пользоваться телефоном запрещено. Но продолжал писать. И после смены Клэр ждали признания в любви, слова поддержки и одобрения. Это давало ей силы.

Девушка мечтала сесть в старенький «ситроен», доехать до дома и закрыться в своей маленькой уютной двушке. Снять с себя всю одежду, постоять под горячими струями воды, завернуться в махровый халат и рухнуть в постель. Хорошо, что она живёт одна и имеет такую возможность. Работники больницы, у которых есть семьи, не могут возвращаться домой: они спят прямо в госпитале и общаются с родными только по телефону, чтобы не принести инфекцию.

Клэр знала уже две семьи, брак которых находился под угрозой от такого испытания. Дети не видели матерей и отцов, жёны и мужья вынуждены были справляться с домашними делами самостоятельно и вечерами засыпать в пустых холодных постелях. Хорошо, что у финнов это нормальная практика. Более южный народ вряд ли бы выдержал долго такое положение дел. Клэр где-то читала, что в Китае за период карантина произошло больше разводов, чем за последние несколько лет. Хотя, возможно, это была лишь интернетная утка. Скандинавов спасала врождённая стойкость.

Ещё недавно девушка была явно не в выигрышном положении. Её роман на расстоянии приносил как радость, так и душевные переживания.

Здесь Клэр пришлось прервать размышления и остановиться, чтобы дать дорогу санитарам, везущим каталку. На ней лежал молодой юноша, ещё подросток. Длинные ноги в баскетбольных кроссовках свисали с каталки и вздрагивали при каждом толчке.

— Ho sette... L'acqua, per favore…[1] — услышала она, не веря своим ушам.

Откуда здесь, в финском госпитале, парень, в бреду говорящий на итальянском языке? Мальчик то приходил в себя, то снова терял сознание.

— Он просит воды, — перевела Клэр санитарам просьбу пациента.

Девушка изучала итальянский уже полгода, раз уж её угораздило влюбиться в итальянца. Первоначально они общались на общем английском, но со временем стали учить родные языки друг друга.

— Стойте. Я провожу вас, мало ли что ещё понадобится, — Клэр уже забыла об усталости. Она не могла оставить этого парня.

Один из санитаров с радостью уступил ей место в изголовье каталки, и у итальянского пациента появилась добровольная сиделка.

Мальчик оказался студентом столичного колледжа, молодым хоккеистом из Италии. Его звали Роберто, Роби. Тренировки на льду закончились, последние экзамены были сданы несколько дней назад, и парень приехал навестить друга в Котку. Ребята отправились размяться на баскетбольной площадке. Роби использовал любую возможность поддерживать физическую форму, баскетбол был его особой страстью, на которую, правда, хватало времени только в летний период, когда занятия хоккеем прекращались. Подтянувшись на кольце, молодой итальянец не рассчитал траекторию и полетел вниз головой. Черепно-мозговая травма, кровоизлияние в мозг. Состояние пациента было нестабильным, существовала опасность закупорки сосудов. Поэтому мальчик оставался под наблюдением, и Клэр присматривала за ним. Он боролся. А ей казалось, что этот итальянец послан небесами, чтобы она, Клэр, вернула его к жизни.

[1] Ho sette... L'acqua, per favore... (ит.) — «Хочу пить… Воды, пожалуйста…»

Письма

Клэр — Чиаре

3 июня 2020

Здравствуйте.

Меня зовут Клэр, я сиделка в больнице финского города Котка. У меня есть новости от Роберто. Он получил травму головы, как вам сообщил врач, но сейчас с вашим сыном всё в порядке.

Я умею немного говорить по-итальянски. Роберто пока не может пользоваться телефоном. Но я могу и буду на связи от его лица. В больницах столицы нет мест, так что мальчик останется у нас в провинции.

Сын передаёт вам, чтобы вы не беспокоились, следили за здоровьем и не забывали о спорте. Он проверит!

С уважением, Клэр

Чиара — Клэр

3 июня 2020

Здравствуйте, Клэр!

Спасибо за вашу доброту ко мне и моему сыну. Я рада, что он не одинок.

Пожалуйста, давайте я дам личный номер, и вы сможете мне позвонить, как только будут новости?

Скажите Роби, что к его приезду мой пресс будет твёрдым, как панцирь черепахи!

Папа и брат передают тёплый привет и пожелания скорейшего выздоровления. Мы очень любим нашего мальчика!

Прошу вас, информируйте меня как можно чаще! Я переживаю!

С уважением и благодарностью, Чиара