Изнутри: Адаптация со Свити Дропс

В ожидании 51 главы. Изнутри: Адаптация со Свити Дропс

— Итак, вы говорите, что слышите голоса?

Мадам Мэр поправила очки-половинки и ещё раз пробежалась по бумажке на столе.

— Не только слышу, но и вижу! – воскликнула Бон-Бон да положила копыта на стол.

Мадам сохраняла спокойствие.

— Поэтому вы написали своё, э, признание на туалетной бумаге? – Мэр покатала рулон туда-сюда.

— О да, я говорил тебе, что это зачётная идея! – внезапно на стол запрыгнул красный, лысый минотавр без рогов, с перекрещенными клинками за спиной, чёрным лицом без рта да носа и очень подвижными белыми пластинками вместо глаз. Сейчас верх этих глаз сформировал бровь, как у нарисованных персонажей манги (да, Бон-Бон увлекалась творчеством Ниппонии), придавая лицу выражение восторга. – Чтобы привлечь внимание девушки, надо поступать оригинально, необычно, кре-а-тив-но! – палец чудовища ткнулся в потолок, грозясь пронзить Небеса. – Все пишут любовные записки на скучных розовых...

— Заткнись! – рявкнула на него Бон-бон.

Красного звуковой волной впечатало в стену.

— Ладно-ладно, не буду прерывать свидание! Только оцени от моего имени её попометку, окей? – он сложил пальцы в кольцо. А потом, подумав, сложил вторую руку в кольцо и приложил их на манер очков, напевая глупую песенку.

Бон-бон зарычала.

— Полагаю, ваш... Деад Пул уже в этой комнате? – хозяйка кабинета вопросительно подняла бровь.

— Да! – рявкнула посетительница. – Вот он! – и ткнула копытом в стык стены и пола.

Дэдпул миленько помахал рукой. Бон-бон же повернулась обратно к Мэр и виновато прислонила уши.

— Простите, я не хотела срываться. Просто... Просто этот кошмар длится уже второй день, а мне из Центра присылали указания относительно появления в голове людей.

— Кстати про Центр. – мадам прокрутила рулон до нужного участка и зачитала. – Вы утверждаете, что на самом деле вас зовут Свити Дропс, и вы – специальный агент Управления, эм...

— Управления по МОнстрам и РАзведке, сокращённо УМОРА. Сверхсекретная эквестрийская организация по борьбе и разведке как с внутренними, так и внешними угрозами. Конкретно моя специализация – диверсия и шпионаж. Штаб-квартира расположена на огромном дирижабле-базе, скрывающегося в облаках Вечнозелёного леса.

Светлый от полуденного солнца и обилия окон кабинет мэрии был обшит деревянными панелями, рядом с письменным столом хозяйки – обставлен книжными полками, шкафами и парой стульев для посетителей да хозяйки. С белого потолка свисала хрустальная люстра. Кабинет занимали две пони: землистого цвета седая с белым воротником, зеленовато-синим галстуком-помпончиком и золотыми очками-половинками мадам Мэр да выгоревше-солнечная с двухцветной – синей и розовой половинами – гривой взмыленная Бон-бон.

Лёгкий сквозняк трепал гривы присутствующих, принося запах солнечного лета и вкус сельского города.

Дэдпул в это время подкрался к седой пони, стал корчить ей рожи, прикладывать к её затылку непонятно скрюченные пальцы и позировать на ней, изображая то всадника, то циркача.

У двухгривой пони задёргался глаз.

— Ваш приход, конечно, неожидан, но... Бон-бон, вы уверены? Я вас и Лиру знаю довольно хорошо, и мне тяжело поверить в ваши слова, тем более про ту часть о двойной жизни. Может, вам сходить к врачу и немного отдохнуть?

— МЕНЯ ЗОВУТ СВИТИ ДРОПС, И Я НЕ СУМАСШЕДШАЯ! – рефлекторно крикнула со всей мощи посетительница. Дэдпула опять сдуло, а окружающая обстановка ощутимо затряслась.

— Хорошо, Свити Дропс, – пригладила гриву удивлённая мадам и поправила очки. – Тогда расскажите мне подробнее о вашем, а... иномировом госте. Я ваше признание тщательно изучила, но мне бы хотелось всё узнать из первых копыт.

Естественно она ничего не изучала, а просто вызвала Бон-бон, как только получила на свой стол толстый рулон исписанной туалетной бумаги, и уже ожидание скрасила поверхностным чтением рулона.

— Представьте себе минотавра. – Свити Дропс впилась взглядом во вправлявшего себе голову Дэдпула. Со стороны Мэр казалось, что Бон-бон пялится на её хвост. – Лысого и голого минотавра с красной сетчатой кожей, где каждая ячейка сетки размером с копыто. Рогов у него нет, на лице никаких ушей, рта или носа – только намёки на них, будто их засунули под кожу...

— О, карамельная детка, ты даже не представляешь насколько точно описала мою голову, – игриво сказал Красный, разлёгшись на полу в секусальной позе и с приклеенной ко рту розой.

— Замолчи! – рявкнула карамельная крошка, вновь припечатав пришельца к стене.

Неловко поправив на мадам Мэр очки и волосы да извиняюще улыбнувшись, она продолжила.

— Вместо глаз и бровей только белые пластины, которые, как в мультфильмах или детских книжках, передают настроение одной сменой контура, словно они одновременно и глаз, и бровь, и веко.

Дэдпул вновь вернулся в соблазнительную позу, продемонстрировав возможности пластин-глаз маски.

Он подмигнул.

— За синой у него висят два меча, вроде ниппонские катаны. На бёдрах расположены какие-то конструкции размером со сковородку и, эм, сама сковородка.

Он, всё так же лёжа, снял с пояса и водрузил себе на голову сковороду, лихо закрутив. Свити Дропс скрипнула зубами.

Дэдпул подмигнул.

— Эти сковородообразные конструкции – с его слов и демонстраций – являются оружием. Они стреляют болтами арбалета с частотой очень быстрой музыки и грохотом ударов сковородки.

— А в моём мире говорят, что слышат треск и стрёкот.

Бон-бон с усилием его проигнорировала.

— Некоторая часть его кожи сплошного чёрного цвета – грудь, внутрення половинка ног и рук, лицо. На этом всё.

Седая пони сняла и протёрла очки.

— И вы уверены, что он человек?

— Да!

— Я, наверное, покажусь скептиком, но по описанию он не похож на человека. Можете сказать, почему вы причислили этого... Де-ад Пула к людям?

Сам Деад Пул залез животом на стол впритык к мордочкам пони, положил подбородок на сцепленные пальцы и задрыгал ногами. Он строил из себя маленькую пай-девочку.

— Да, я знаю, ориентировка описывала людей совсем иначе: бледнолицыми, в одежде и обуви, стесняющимися наготы, на вид хлипкими и очень паникующими, – пони гневно уставилась на опять приложившего на манер очков пальцы инопнишельца. – Но по остальным параметрам всё сходится: лысый, минотавроподобный, без рогов, в нашем мире не ориентируется, с выходками хуже розыгрышей Пинки Пай. И сам он утверждает, что является человеком!

Дэдпул активно закивал. Потом он с грохотом кувыркнулся на пол, обнял мадам Мэр и достал какую-то красную пластину с его схематично нарисованной головой. Последовали щелчок и вспышка.

— Вот! – ткнула Свити Дропс в пластину. – Из описания у него ещё есть смарт-фон...

— ПулФон! – возмутился Красный.

— ...который можно использовать как фотоаппарат, проявитель фотографий, телефон, счёты, книгу и Селестия знает что ещё! Именно на нём он мне показывал свои фотографии с другими людьми, которые почти или полностью совпадают с ориентировкой.

Дэдпул поставил седой пони рожки из пальцев и вновь сфотографировался. Затем изобразил из себя наездника и снова сфотографировался. После опять сменил позу и нажал на вспышку. И опять. И опять.

И опять.

— А сейчас он кривляется с вами без стыда и совести!

Опиравшийся на пожилую кобылу в стиле "я крутой. Фотографируйте" Дэдпул встал в молитвенную позу. На его левом плече появился мини-Пул в ангельских одеяниях, на правом – мини-Пул в дьявольских. Все трое хорошом воскликнули:

— Конечно у нас нет стыда и совести! Ты что о нас думаешь!?

Затем со звуком "пуф" мини-Пульчики исчезли, оставив игриво сложившего пальцы пистолетом Пула-большого:

— Для тебя, детка, я готов на что угодно! Только не отпускай меня, те радужные грибы были последними.

Бон-бон заскрипела зубами.

— Откуда, говорите, вам прислали описание людей? – как бы невзначай спросила мадам Мэр.

— Из Центра, я же говорила, – повернулась двухцветная к собеседнице.

— А Центр – это?..

— Оперативное название координационного центра при штаб-квартире УМОРы. Он руководит всеми агентурными операциями. Как только из Центра прислали задание на людей, я сразу же пошла извиняться перед Лирой за грубости про её антропологию. Никогда бы не подумала, что они существуют и даже вторгаются в разумы пони.

— Точно, Лира, – закивала мадам Мэр.

Бон-бон вопросительно подняла бровь. Мадам поспешно исправилась:

— В смысле, никто не думал, что люди существуют и могут быть такими ужасными. Они всегда были на уровне сказок о перевёртышах. Как хорошо, что вы сразу обратились в мэрию.

— Да. Я бы и не стала раскрываться, но при условии заражения человеком приказы Центра однозначные: смена кодов, прерывание всех контактов и сворачивание агентурной работы со сдачей ближайшим властям.

— Угу-угу, – понимающе закивала собеседница. – Возвращаясь к людям. Этот... краснокожий показывал вам их и даже имеет их характерный инструмент. Но всё же уверены ли вы, что сам он является человеком? Если нет, то и беспокоиться не надо, принцессы говорили только о людях.

— Вы не понимаете! – крикнула Свити Дропс и передними копытами снова встала на стол. – Он стопроцентный человек!

Стоявший рядом с Мэр Дэдпул приложил ладони к щекам, словно смущён такой заботой о себе.

Внезапно дверь кабинета хлопнула об стену, и вошедшая секретарь протащила сквозь проём внушительную стопку бумаг.

Под взглядом собравшихся неторопливо дойдя к мадам Мэр, она с хлопком сгрузила стопку.

Не на стол. На пол.

— Извините, если помешала, – вымученно улыбнулась лимонного цвета пони с оранжевой кучерявой гривой. – Мадам Мэр, для вас...

И они с седой пони зашушукались.

Словивший взгляд Бон-бон Дэдпул только пожал плечами и уткнулся в Пулфон, тихо хихикая.

В светлом кабинете стояла всё та же обстановка: яркий свет солнца немного заполдень виднелся через частые широкие окна; обшитые деревянными панелями стены, свисающая с белого потолка хрустальная люстра, сгрудившиеся вокруг кабинетного стола стулья, стеллажи со свитками, шкафы с книгами, землистая пони с седой гривой, золотыми очками-половинками, белым воротником и зелёно-синим галстуком-мочалкой; выгоревше-солнечная пони с двухцветной – насыщенно-синей и розовой половинками – гривой; лимонная пони с оранжевой гривой. Лёгкий, с запахом солнечного лета и вкусом сельского города, сквозняк трепал гривы присутствующих.

Наконец, закончив перешёптываться, мадам Мэр повернулась к Бон-бон.

— Мы с моим секретарём, – кивок в сторону лимонной пони, – посовещались, и она убедила меня пересмотреть отношение к вашему сожителю.

— Как это мило, – восторженно прошептал возлежавший (и дрыгавший ногами) на столе Красный, будто смотрел драму в прямом эфире.

Двухцветная пони на него зашикала. Седовласая деликатно откашлялась, отчего двухцветная виновато прижала уши да извинилась.

— Вы были правы, это человек, но, Бон-бон...

— Свити Дропс! – вскинулась пони.

— ...Свити Дропс, – кивнула мэр Мэр, – мы не сможем вас изолировать, как вы на том настаиваете – в городе все изоляторы уже переполнены людьми, – слукавила она. В городе с самого основания отсутствовали какие-либо места задержания, а уж тем более изолятор, – Потому позвольте предположить: вследствие заражения человеком, Центр вас по сути переподчинил мне, верно?

— Так точно, – сосредоточенно кивнула Свити Дропс.

— Отлично, тогда у меня для вас задание, как агенту высокого уровня.

Мадам Мэр осмотрелась, словно боясь прослушки, и наклонилась. Бон-бон наклонилась в ответ.

— Люди всё приходят и приходят, сковывая простых пони, а мы вынуждены их отправлять в изоляторы. Но никто так и не вылечился, все поражённые продолжают буйствовать. Ваша задача – наладить контакт со своим человеком и подружиться с ним. Не изгнать, не подавить, не рассеять, а именно подружиться. Редкий пони обладает столь стойким духом, как вы, и нам нужен опыт именно дружбы, чтобы его могли использовать всепони. Я ясно выражаюсь?

Их мордочки почти касались друг друга, а на фоне виднелась красная морда Дэдпула. Свити Дропс сосредоточенно кивнула.

— Я всё поняла, сэр Мэр. Не изгнать, не дезинтегрировать. Подружиться.

— Ваше прикрытие ещё работает?

— Нет, – двухцветная замотала головой, – но я могу всё свести в шутку и восстановить легенду.

— Так и поступите́. О существовании людей никому не должно быть известно, а известное должно оставаться на уровне сказок о перевёртышах, иначе паники не избежать. Я сейчас выпишу вам направление, для вида сходите к врачу и доложитесь ему, скажете, что от меня. Он вас обследует и для вида поставит диагноз "переутомление", чтобы вам было легче в работе.

— Благодарю, - и снова кивок.

Седовласая достала из ящика стола стопку стикеров, написала на верхнем листке записку и приклеила к туалетной бумаге.

— Вот, с этим к терапевту, – она выплюнула писчее перо и подтолкнула исписанный рулон к посетительнице. – По выполнении задания доложитесь ко мне по всей форме. Выполнять. А, и пока помню, Бон-бон...

— Свити Дропс.

— Бон-бон, – надавила мадам Мэр. – С сегодняшнего же дня вы снова Бон-бон, специальный агент Свити Дропс. Соблюдайте профессионализм, мой кабинет – не место для тайных собраний, а потому даже в нём вы носите имя Бон-бон. Я ясно выражаюсь?

— Да, сэр, – мгновенно приложила копыто к голове Бон-бон. – Виновата, сэр.

— Отлично. Теперь утолите моё любопытство: почему туалетная бумага?

Бон-бон недоумённо захлопала глазами, от растерянности даже опустив копыто. Красный же с хохотом да грохотом свалился со стола и закатался по полу.

Внезапно лимонная пони-секретарь кивнула на исписанный рулон на столе, с приклеенным жёлтым стикером сверху.

— А! – поняла двухцветная. – У нас с Лирой как-то так получилось, что в доме мы ничего не пишем. Из бумаги я нашла только, эм, туалетную.

— А перо и чернила откуда взяли?

— Сходила в канцелярскую лавку "Диваны и перья".

Повисла тишина.

Подождав для приличия с минуту – вдруг Бон-бон что-то добавит? – землистая пони вздохнула:

— Я поняла. Свободны.

Отдав честь, Бон-бон подхватила макушкой туалетную бумагу и вышла через дверь. Дэдпул – через окно и с криком "Кавабанга!"

"Война миров"

Прим.автора: карту выше предоставил Белый Робот, автор оригинального "Изнутри: Адаптация с Пинки Пай", за что ему большое спасибо.

Солнышко светило, птички пели, по почти пустынной улице Понивилля ранним утром пыльно-солнечная с двухцветной – розовой и синей половинками – гривой сонная Свити Дропс ходила. Вдоль улицы белокаменные, с деревянными балками и крышами игрушечно-немецкие дома стояли, а рядом с пони по мощёной дороге ехал...

Пони вздохнула.

... рядом с ней ехал Дэдпул на красной тачке с рулём от самоката. Ехал экстравагантно: разлёгшись, словно на пляже, с солнцезащитными очками на лице и белой дамской широкополой шляпой.

— Уиии! – оттолкнулся он свисающей (тележка была коротковата) ногой, придавая тележке ускорение. — Поничка-крошечка, карамелька моя, куда мы идём в столь раннюю рань?

Бон-бон зыркнула на него, однако ответила.

— Мы, – выдавила она с трудом. – Идём на работу. Точнее я иду, а ты катаешься на детской тележке.

— Но-но! – поднял палец мужчина и повернулся к ней набок. – Это Дэдпул-мобиль!

Альтернативно одарённый постучал пальцем об бортик, где была его схематично нарисованная голова в белом круге, как на смартфоне.

Сильный порыв ветра внезапно сдул шляпу с Дэдпула, а гриву, шёрстку и хвост Свити Дропс – взлохматил.

— И где ты вообще нашёл эти вещи? Шляпа похожа на шляпу Рарити, тележка – на тележку Скутали, но ты же с ними не встречался, – пригладила причёску Бон-бон.

Красный в ответ свёл над головой ладони, а затем со звуком блёсток и загадочным "Воображение!" развёл их вокруг макушки. Между ними появилась радуга.

У пони задёргался глаз.

Через десяток минут они дошли к обшитому досками полутёмному и пыльному помещению.

— У-у-у, ну и дыра... – скрипуче вкатился на красной тележке Дэдпул.

После от него с эхом разнеслось странное сюрпанье. Свити Дропс во мраке обернулась.

— А ну положи реквизит на место! – рявкнула она.

Здание содрогнулось, стёкла на прилавке, шкафах со сладостями вдоль стен, окнах и даже очках Красного задрожали. Человек медленно отодвинул ото "рта" воткнутую в желейный квадратик вафельную трубочку да положил обратно за стекло шкафа.

Отдышавшись, Бон-бон встрепенулась.

— Как ты это сделал!? – подскочила та к Дэдпулу, уперев свои ноги ему в плечи.

— Сделал что? – выгнул он намёк на бровь и припустил очки.

— Это!

Копыто упёрлось в стекло недавнего шкафа с недопитым соком.

— Ты же не существуешь! Как ты вообще можешь трогать мои серванты и есть оттуда сладости!?

— О, легко и просто! – красно-чёрный герой внезапно вскочил, опрокинув пони, однако подскользнулся на самокато-тележке под собой и элегантным прыжком с тройным сальто приземлился у следующего шкафа. – Я открываю холодильник, достаю жирафа, закрываю холодильник!

Дэдпул открыл стеклянную дверцу, достал оттуда полную коробку сладкого спресованного жмыха очищенных семечек, с хлопком закрыл дверцу, понюхал коробку и со словами "фу, не люблю халву" неглядя швырнул её за спину. Она приземлилась в темноте кладовой (вход куда был за витриной), где с шорохом и коробочным звуком рассыпала все кубики жмыха.

Багровая Бон-бон уже хотела накричать на него, как снаружи раздался до ужаса непонячий вой. Словно с Клаудсдейла уронили холодильник.

— Ой-ой-ой, ну и жмыхает же с твоей халвы, поня, – раздался недоумённый голос Дэдпула над ухом прикипевшей к окну Свити Дропс.

— Я не сумасшедшая. Я не сумасшедная. Я не сумасшедшая... – часто-часто забормотала та, нервно дёрнув ухом и тем самым задев нос Красного.

Тот оглушительно чихнул, расшвыряв кружившую в воздухе пыль да взлохматив причёску пони.

По улице сонного поутру Понивилля отбрасывало тень хтоническое чудовище: паук о восьми ногах-спицах (спицы те были из телег, земли, кочерги, гвоздей, досок, брёвен, яблонь, гирь, штанг, кос и прочего хлама), высотой в две Ратуши (сама головогрудь болталась на высоте чуть выше Ратуши), с живым деревом вместо тела и торчащим из дерева железным неказистым домом.

Сравнение с Ратушой шло потому, что после третьего жуткого воя чудовище начало с грохотом биться головогрудью об неё, после каждого попадания – монстр иногда мазал непонятно почему – издавая уже торжественный вой.

— Я нормальная. Я нормальная. Я нормальная... – продолжала Бон-бон.

— Да не паникуй, мы в Нью-Йорке и не с таким справлялись! – бодро стиснул её парень в обтягивающем трико. – Твоя У.МО.РА. сейчас пришлёт подкрепление и устроит уморительное шоу!

Затем пыльно-солнечную с сине-розовой гривой ущипнули. Красно-чёрного рефлекторно лягнули, отчего тот скрючился на полу.

— Не будет никакого подкрепления. Я и была подкреплением, – равнодушно сказала она, а затем по-собачьи встряхнулась. – Но ты прав, это как раз моя работа. Пошли.

Развернувшись и пригладив причёску, специальный агент Свити Дропс с места сорвалась в галоп. Полусогнувшись, Дэдпул побежал следом.

Паркетный пол магазина сменился каменной мостовой, перестук копыт и сапог терялся в чудовищном рёве, утренние тени чередовались с косыми лучами солнца, привкус пыли смешался со свежестью травы вдоль улиц, а в деревянно-белокаменных домах закрывались ставни, заколачивались окна.

Когда пони и человек добежали до главной площади, второй сорвал с бёдер пистолеты-пулемёты и с улюлюканьем открыл беспорядочную стрельбу. Грохот выстрелов заставил пони остановиться, съежиться да заткнуть копытами уши.

— Эге-гей, я здесь, ракообразное! Твой отец остался в другой вселенной, но послал меня на твои поиски, красавица ты моя ужасная! Ай, за что!?

Промолчав, пыльно-солнечная лягнула теперь вторую ногу красно-чёрного, и тот с "ай" запрыгал с одной ноги на другую, выбросив пэпэшки.

— Это что сейчас было!? – вопросила дама.

— Это, ай, были, ай, Дэдпул Левый, ай, и Дэдпул Правый, ай, – ответил мужчина.

— Зачем!?

— Так мы, ай, вроде отвлекать, ай, его собрались, ай? В Нью-Йорке, ай, герои всегда, ай, так делают, ай: агрят монстров, ай, приводят в, ай, ближайший банк, ай, и обносят его, ай.

После он перестал валять дурака, крикнул "берегись!" и сделал перекат вправо. Мгновение спустя нога монстра сплющила его и камень мостовой в лепёшку.

— Я цел, – приглушённо донеслось из-под телеги с закреплёнными на манер когтей лопатами.

Лишь тогда Свити Дропс рефлекторно перекатилась, а театрально замершая нога чудовища с металлическим грохотом вёдер с гвоздями опустилась на её прежнее место, крошками раскидав камень улицы. Она (пони) побежала, под рёв в вышине виляла среди втыкавшихся паучьих ног, оббегала и перепрыгивала обломки Ратуши, добежав до её руин.

Обскакав помятый круглый первый этаж – остальные два вместе с крышей лежали по главной площади красивым пейзажем – и не найдя укрытий, пыльно-солнечная замерла перед фрагментом лестницы, дождалась ноги-спицы, отпрыгнула и лягнула ту.

Ожидаемо безрезультатно.

Она уже собралась побежать обратно на площадь, как в вышине послышался мощный взрыв. Свити Дропс и Монстр взглянули на источник, увидев стремительно приближающийся к ним луч радуги.

Специальный агент прыгнула под лестницу, прижала уши и накрыла голову копытами, однако чудовище продолжало стоять, отчего от эха пролетевшей рядом с ним Сверхзвуковой Радуги Дэш покачнулся да натужно заскрипел, грозя упасть. Земнопони воспользовалась заминкой и побежала прочь.

— Пошли, – вытянула она человека из воронки и всучила ему его пистолеты-пулемёты.

— Йо-хо-хо и бутылка молока-а-а! – Дэдпул запел фальцетом с неестественно большими даже для него глазами. Очки его остались фрагментами лежать в воронке.

Из руин Ратуши раздался рёв.

Свити Дропс наскоро влепила Красному пощёчины, дождалась приближения Паука (он уже замахивался для удара) и сорвалась в галлоп. Под цокот брусчатки, под монструозный скрип, под ветер погони, под сменяющийся тенями свет, под сухость во рту пони и человек бежали по городу (улице). Оказавшись у стоявшего в его (улицы) конце давешнего конфетного магазина специального агента, первая ударилась передними копытами в окно, развернулась, задними копытами оттолкнулась и продолжила бег; второй без сбавления скорости побежал вверх по стене, оттолкнулся, в полёте сделал тройное горизонтальное сальто и десяток трескучих выстрелов по чудищу да приземлился спиной к стене и побежал вслед за Свити Дропс; Паук же защитил "глаз" от пуль разворотом головогрудью, отчего те сорвали пару листочков с его кроны, а сам монстр гулко врезался в здание (выцветше-солнечная и красно-чёрный успешно под ним пронеслись). Разбились стёкла, посыпались кирпичи и перекрытия.

Через пяток секунд монстр встал из-под руин магазина, отряхнулся битым камнем, примагнитил ногами-спицами хлам из первого этажа, съел – иначе не скажешь – перевёрнутый шкаф с конфетами, издал скрежет-вой (из-за чего окна в домах задребезжали) и пошёл за сине-розовогривой беглянкой. С ног и тела его падала черепица, раскалываясь о камень мостовой.

Пони тем временем терпеливо дожидалась у моста перед исходящим струйкой дыма остовом Ратуши, а танцевавший рядом с ней человек нетерпеливо улюлюкал и стучал пистолетом-пулемётом в сковородку.

— Эй, я здесь, безмозглый ты головоногий!

— Членистоногий, – флегматично поправила Свити Дропс.

— Но-но-но! – Дэдпул замотал перед ней сковородкой. – У нас здесь детский мультик, потому он будет головоногим!

— Детский мультик?..

— Точно, у вас же не то что интернета, даже телевизора нет!, – хлопнул он пэпэшкой себе в лицо. Та выдала очередь в небо. – Сейчас покажу.

Он повесил на бедро оружие и зарылся в Пул-фон, активно затыкав. Через время экраном к ней развернул телефон.

— Вот, мы в этом мультике, – радостно сообщил Дэдпул. – Видишь? Даже песенка тематическая!

"Милая пони, милая пони..." донеслось из динамиков, однако пони лишь мазнула взглядом, переведя внимание на приблизавшегося и оставлявшего ямы в дороге Паука.

С криком "побежали!" она метнулась к мосту, Дэдпул – за ней, монстр – тоже.

Нога-спица пронзила розовый ажурный мост, расшвыряв щепки, ещё две по бокам от него взметнули столбы воды, а самые передние две упёрлись аккурат на край другого берега. Подгадав момент, с возгласом "давай!" Свити Дропс лягнула правую ногу, а Дэдпул каратистским ударом пнул левую.

Паук грузно осунулся, съехав передними (средние как раз поднимались) лапками в воду. Раздался рёв. Красный оповестил, что включает некий Глорихаммер, запустил на смартфоне музыку и взбежал по ноге монстра.

— Файт фор зэ кинг, фор зэ хаммер он зэ ринг, файт он зэ листинг стори-и-инг, – визгливо запел человек, в такт мелодии катанами высекая искры и щепки. – Файт фор ю лайф, ор зэ файт фор файт анд зэ пауэр оф зэ глоринг. Эйтсканзафи-и-инг!

А пони на соседней ноге пыталась перегрызть оплётший металлическую лестницу канат, так как что лягание, что выдёргивание (безуспешное) предметов наносило нулевой вред.

Внезапно Паук встряхнулся, и наших героев под музыку швырнуло на землю, к задним спицам чудища. Выцветше-солнечная и Красно-чёрный, недолго думая после падения, повторили недавний фокус: пнули стоявшие на краю ноги монстра. Те скользнули в воду, и Паук издал очередной скрипучий вой, грозясь потерять равновесие.

— А теперь план Б! – крикнула специальный агент.

— Что за план Б!? – пытался перекричать музыку супергерой.

— Бежим!

И оба приспустили со всех ног.

А вслед за ними, злобно скрипя и отбрасывая густую утреннюю тень, из реки вышло чуть подмоченное хтоническое чудовище: паук о восьми ногах-спицах (спицы те были из телег, земли, кочерги, гвоздей, досок, брёвен, яблонь, гирь, кос, лестницы, пожёваного каната и прочего хлама), высотой в дюжину мостов (сама головогрудь болталась на высоте чуть выше шести мостов), с живым деревом вместо тела и торчащим из дерева железным неказистым домом.

Лёгкий ветерок шуршал яблочными кронами ног и головогруди; сизое поутру голубое небо было почти безоблачным; запах сельского лета да продырявленного моста стоял у журчащей реки; вкус пыли, разбитой мостивой и струйки дыма клубился над усыпанной фрагментами Ратуши главной площадью. В далёкой вышине, среди единственного облачка на небе, стремительно приближалась к Пауку радужная точка.

До приезда Искорки, Спайка, Пинки и Скай оставалось четыре часа.

Погоня

Топот сливался с грохотом ломаемой брусчатки, вкус да запах пыли стоял над главной площадью, тень руин Ратуши менялась утренним солнцем, каменная крошка сзади впивалась в гриву и кожу.

— Олл системс хэв зин невер майнд ин ай вол ли ю то-о-ол, – продолжал петь Дэдпул.

Он как включил в первый раз музыку, так и продолжал громко напевать одну и ту же песню.

Сейчас они минут десять как бегали вокруг остатков Ратуши в расчёте задержать Паука. Поначалу бегали против часовой стрелки, затем – по. Где-то на минуте пятой монстр начал что-то подозревать и активно менял направления, пытаясь подловить юркую пони, что иногда терялась и просто пробегала между его ног.

Внезапно она врезалась в ногу-спицу, хотя её тут быть не должно. Оглянувшись, специальный агент увидела, что чудище бесхитростно прошло напрямик по остову Ратуши.

— О да, рано или поздно мы все до такого доходили. Лично я в школе переворачивал парту и кидал стул. Если от первого стула добыча уворачивалась, то второй точно попадал!

Пинок монстра отправил его вдоль примыкавшей к Ратуше улицы.

Свити Дропс тихонько отошла от ноги-спицы и услышала за собой слабое "я цел, карамелька". Паук тоже услышал.

Через пяток секунд специальный агент галлопом скакала по восточной внешней улице с ревушим (и ломающим своим весом мостовую) Чудовищем за спиной, по пути подобрав человека.

Бежали-бежали-бежали, а затем пони крикнула:

— Думаю мы его достаточно задержали, бежим к посту стражи. Делай как я!

Она свернула к стене дома, запрыгнула на клумбы, немного пробежалась по самой стене и по подоконникам прыгнула на полосатый красно-белый навес кафешки. Отскочив от него как от батута, спецагент зубами сорвала его и в прыжке бросила к головогруди Паука. Дэдпул, повторив все кульбиты Свити Дропс и упав в уже пустые перекладины навеса, схватил ближайший горшок с цветком и швырнул в навес, молнией пригвоздив к монстру, отчего тот замотал телом в попытке сбросить полосатую ткань.

— За мной, я знаю короткую дорогу! – бросила через плечо пыльно-солнечная и свернула налево.

По итогу они оказались в узком тёмном переулке с грядками травы вдоль серовато побеленных стен перед кривой-косой стеной из красного кирпича с торчащими досками, гвоздями, арматурой и залитой цементным раствором как блины – сиропом. На верхушке, приклеенное тем же цементом, стояло разрисованное под розовую пони ведро с рогом из кисточки, хвостом из измазанной ветоши и голубыми крыльями из картона.

— "Искатели знаков отличия: градостроили. Йей." – зачитал Дэдпул подпись под гербом из трёх кривых кобылок, висевшем в правом углу стены.

Ослепленный тканью Паук-титан на фоне пронёсся мимо переулка, оставляя искромсанную брусчатку, крошево пыли и раздражённый рёв.

Рёву чудовища вторил рёв маленькой миленькой цветной пони:

— Никогда такого не было, И ВОТ ОПЯТЬ, – яростная Свити Дропс от избытка чувств лягнула стену, однако та даже не шелохнулась. – Во имя Селестии, ну почему именно здесь они построили стену, ПОЧЕМУ!?

— Будь спокойна, карамелька, сейчас великий и могучий Дэдпул всё решит, – Красный вытянул переплетёные пальцами руки и хрустнул ими, затем хрустнул шеей, плечами, лодыжками и копчиком.

— Какой к Тартару "решу"!? – развернулась к нему выцветше-солнечная. – Ты вообще воображаемый!

И обвиняюще ткнула красно-чёрного копытом.

— Эй-эй, не надо так к друзьям обращаться...

— ДРУЗЬЯМ!? Ты мне вообще не друг, сенов инопланетный пожирающий мозг паразит!

— А вот это было обидно...

— Ты вообще понимаешь, что сейчас нас спасёт только чудо!?

Внезапно тёмный переулок стал ещё темнее. Скрежа по кирпичам и сплющивая их в крошево, к ним медленно протискивалась головогрудь Паука.

Побледневшая через шёрстку Бон-бон стала медленно отходить, в конце концов уткнувшись в стену Меткоискателей, а вот Дэдпул наоборот остался на месте, выставив правую руку, как бы заслоняя ею пони.

— Ты не пройдёшь! – человек по-супергеройски ткнул в сторону Титана указующим перстом. Тот невозмутимо продолжал протискивание, пару ног поставив на соседние крыши, из-за чего в переулок посыпалась черепица.

По итогу оставшийся единственным источником света серый глаз-камушек чудовища навис над маленькой фигурой, заставляя ту наклонить голову вверх. Белые пластиковые глаза храбро смотрели на безжизненный камень-фонарь монстра.

— Нет, не делай этого... – шепнула застывшая в ступоре пони.

— В каждой жизни наступает момент, когда следует сказать пафосную фразу, – многозначительно сказал в повисшей тишине герой. – Моей же будет: "ты просила чуда? Так вот, мне нравится смотреть сериал про милых цветных говорящих пони после тяжёлого супергеройского приключения, разлёгшись на диване, достав чипсы, молоко, пиццу. Вспомнив все принесённые сегодня жертвы ради этого субботнего утра..."

Дэдпул говорил и говорил, очень часто упоминая принцессу Луну, утверждая, что обожает её всеми фибрами души, однако иногда менял голос и тут же отрицал, говоря, что любит принцессу Селестию или Искорку. Перечислял обстановку своей холостой квартиры, модели оружия, тяжесть готовки, дороговизну доставки на дом и вообще отсутствие доставки на дом ряда ключевых продуктов, в особенности патронов, сковородок, тарелок и кесадилий. Жаловался, что вся посуда одноразовая и никто её не моет, что Человек-Паук его плагиатит, что Фьюри оказался брутальным негром, а не жгучей красноволосой красоткой из соседнего фанфика.

Много что он говорил.

—... Так к чему я веду, лапочка моя? Что дружба – это чудо!

Он пулей выхватил из-за воротника перцовый баллончик, встряхнул его и обильно пшыкнул на глаз Паука. К сожалению, тот только недоумённо мигнул.

Мгновение спустя в камушек врезался сам баллончик. Чудовище взревело, встало на дыбы, окончательно снеся стены переулка, а Дэдпул подскочил к пони, с криком "дамы вперёд" швырнул её на ту сторону стены Меткоисталей и с безумным хохотом стал стрелять в Паука.

На той стороне переулка хлопающая глазами и сидящая на крупе да в ступоре Бон-бон увидела копию переулка: узкий проход с серой побелкой стенами и грядками травы вдоль них, а на выходе была широкая мощёная улица в свете солнечного утра с привычными белокаменно-черепично-деревянными домами Понивилля.

Сзади неё из-за стены раздавался лязг, визг, грохот, смех, рёв, вопли, взрытая брусчатка, гулкий стрёкот, музыкальный припев и звуки активного боя.

По наитию специальный агент Свити Дропс перекатилась вправо, и тут стену пробило телом Дэдпула, размытой линией врезавшегося в заколоченное окно напротив.

— Я цел, – приглушённо дёрнулись торчащие из проёма его ноги.

Отряхнувшись от кирпичных осколков и пыли, откашлявшись да встав из зарослей грядок, пыльно-солнечная с такой же пыльной двухцветной розово-голубой гривой заглянула в проём. Из проёма на неё раздражённо глядело злое серое око. Взревело.

Стерев стену окончательно, Паук погнался за юркой пони. Та сиганула в окно за Дэдпулом, а монстр на инерции вновь врезался в здание, кроша его на щебень, щепки и осколки стекла с черепицей, издав жалобно-отчаянный вой.

Через минуту копошения чудовища из тучи пыли теперь уже руин дома под неизменную музыку выбежали пони и человек, увидев которых Титан перестал топтать дом и пошёл за ними.

— Этот монстр из Вечнозелёного очень крепкий. Когда он уже сломается!?

— Погоди, он из вон того лесочка? – Дэдпул ткнул в проносящиеся здания, однако подразумевал тёмный и страшный лес далеко за ними. Неглядя Красный выстрелил очередью за спину, вызвав который по счёту скрежет-вой.

— ДА! И что ни суббота, так оттуда кто-нибудь да выбежит! УМОРА не на ровном месте создана принцессой Селестией, и не от балды в его облаках дирижабль висит. Моей задачей как раз было... Наконец-то!

Впереди на дорогу высыпались белоснежные статные жеребцы в золочёных сияющих доспехах, с высокими синими гребнями (плюмажем) на полированных шлемах и копьями наперевес, строясь в живую стену из двух шеренг.

— Мэм, бегите сюда! – замахал ей один из стражников – а это были они – у прохода посередине.

Пробежав мимо них, взмыленная Свити Дропс развернулась на месте рядом с позвавшим стражником. Проход уже закрыли другие жеребцы, а счастливый Дэдпул с громким "Яху!" танцевал танец победы.

— По моей команде! – лужёной глоткой крикнул этот стражник. – Цельсь, готовьсь... ПЛИ!

Все жеребцы кинули засверкавшие на утреннем солнце копья, которые через секунду окутались разноцветной магией единорогов и ускорились, частью воткнувшись в Паука, а частью промазав и застряв в домах, окнах, изрытой брусчатке, цветах.

— КРЫЛЬЯ.

Вылетевший из переулков десяток пегасов закружил вокруг Титана, обвязывая его ноги бельевыми верёвками.

— МАГИ.

Единороги снова вспыхнули разноцветной магией, выставив перед монстром стену из шестигуольных секций каждый своего цвета. Паук врезался в неё, центральные секции погасли, половина единорогов из фаланги-стены пошатнулась. Чудовище начали скручивать верёвками и цепями.

— Будьте спокойны, мэм. Мы прибыли из гостиницы как только смогли, королевская стража всегда на страже, – к Бон-бон повернулся этот командовавший рыцарями в сияющих доспехах сногшибательный жеребец, выдав тень улыбки.

— Спа... спа-с-сибо, – пыталась отдышаться пони. – Я его держала как могла... Хух... Слава Селестии, что вы пришли вовремя.

— Кавалерия всегда приходит вовремя, – усмехнулся он. – Лейтенант Стад. Стад Форс. А вас, мэм?..

— Меня зовут Дэдпул, – отпихнул маленькую пони Красный, схватил лейтенанта Стада за копыта и стал безудержно её трясти. – Приятно познакомиться! Никогда бы не думал, что буду так радоваться приезду местных полицейских. Наконец-то я пойду искать тако, чтобы заесть весь стресс!

— М-мэм?.. – округлившимися глазами смотрел на Дэдпула жеребец. – С вами всё хорошо?

Отплевавшаяся от пыли Свити Дропс встала с брусчатки и со всей силы лягнула наглого супергероя, отчего тот улетел в жёлтую секцию щита, сбив его. Крайний левый единорог строя схватился за рог.

— Извините, – нервно улыбнулась пыльно-солнечная, помогая подняться упавшему от грубого разрыва копытопожатия лейтенанту Стаду. – Стресс, радость от спасения – я могу быть в ближайшие часы немного странной и яркой на эмоции. Меня зовут Бон-бон, приятно познакомиться, лейтенант Стад Форс.

— Можно просто Форс, – стражник поправил шлем с синим гребнем и приятственно улыбнулся. – Как думаете о вечере в каком-нибудь кафе, как только мы одолеем этого голема?

— Ох, была бы признательна, – хихикнула Бон-бон, пытаясь пригладить гриву. – Если подумать, в доспехах вы выглядите очень красиво, и я...

Со стороны монстра послышались крики, грохот, гул магической и обычной стрельбы. Обернувшись, Бон-бон и лейтенант Стад Форс увидели порвавшего веревки Паука, цепями укрепившего свои ноги, расшвырявшего пегасов и погасив все секции-щиты, отчего единороги из строя лежали в полуобморочном состоянии, оставляя боеспособными только половину земных пони, ибо остальняя половина земных жеребцов спешно оттаскивала раненых.

— Немедленно уходите отсюда, найдите подвал и сидите там по подхода помощи, – лейтенант Стад вскинул копьё в сторону ревущего Титана. – Мы его задержим сколько сможем, не рискуйте собой.

— Я его задержал как смог, а теперь пора сматывать удочки! – по-спринтерски переставляя руками, к ним подбежал Дэдпул. Затем человек развернулся и направил пистолеты-пулемёты на раскидывающего четвероногие кегли Паука. На фоне стрежета-воя раздались щелчки. – Всё, я пуст. Патроны кончились. Зато сковородка осталась!

Повесив пэпэшки на бёдра, он гордо вскинул чугунную сковороду.

— А как же вы, Форс!? – крикнула вслед лейтенанту Стаду Бон-бон.

— Это наш долг, Бон-бон! – бросил тот через плечо. – Бегите и прячьтесь! Мужчины не могут сражаться без оглядки, пока женщины и дети в опасности!

Однако Бон-бон осталась стоять на месте, вытянув копыто в сражающуюся толпу. Она не замечала ни свиста фрагментов камней рядом, ни разлетающихся от пинков бессознательных тел, ни щелчков Дэдпула перед глазами.

Наигравшись, Паук стал игнорировать лягающих да скачущих под ногами бело-сине-золотых стражников, идя напрямую к ней. Держа фокус серого глаза-камня только на ней.

— Бон-бон, ему нужны вы! Во имя принцессы, я умоляю вас, – следующее слово жеребец в сияющий доспехах закричал лужёной глоткой, – БЕГИТ-кхххк!..

Выйдя из оцепенения из-за пролетевшего рядом тела лейтенанта Стада Форса да вылитого человеком на неё ведра воды, Бон-бон по-собачьи встряхнулась, развернулась, встала на дыбы и под музыку из кармана Дэдпула побежала.

Следом, оставляя глубокие пыльные ямы на солнечной ветреной мостовой, за специальным агентом Свити Дропс шёл угрожающе-отталкивающий, собранный из всякого металлического, деревянного и около того хлама, с кроной-яблоней на железной головогруди, размером с три понивилльских дома Титан о восьми ногах-спицах

Погоня 2

Когда Свити Дропс и Дэдпул добежали до очередного перекрёстка, Солнце висело на полпути к середине небосвода.

За прошедшие три часа умаялись все: сама Бон-бон, стражники, жители Понивилля, животные из Белохвостого леса и вообще кого только в этот субботний день занесло в Понивилль. Кроме Паука и Дэдпула. Эти двое свежи и полны сил.

Стража, через полчаса от своего первого появления придя в себя и осознав цель чудовища, воспользовалась ситуацией как можно лучше. Используя спецагента в качестве приманки, они заманивали монстра в ловушки: волчьи ямы, сети, цепи (да, потом они пожалели об этой идее), натянутые между домами канаты, закрывающие обзор ткани и мыльные пены, толстые брёвна-тараны и прочее, и прочее, и прочее, на что только хватало армейской выдумки.

Сейчас королевские гвардейцы тоже что-то выдумали, понатыкав по изрытой восточной улице – Свити Дропс старалась бегать только по ней, чтобы городу досталось как можно меньше ущерба – кучу кольев да рогатин, больше мешавших самой пони, чем Титану.

Тот, неутомимый, вновь приблизился почти вплотную к выцветше-солнечной, взревел, замахнулся ногой. Из-за домов крикнули, свистнули, и чудовище осыпало градом горящих стрел на присосках. Вылетели пегасы, сбросили горящие бочки, а Свити Дропс судорожно уклонялась от ног, бочек, стрел, кольев, рогатин и просто острых камней.

Дэдпулу же было всё равно, он оказался сплющен ещё первым замахом ноги-спицы, потому от безбелья красно-чёрный напевал бессменную "Файт оф зэ кинг, оф зэ хаммер ин зэ ринг", успевшую набить оскомину всем, кроме него самого.

Чудом выбравшись из огненного Тартара, Свити Дропс натужно откашлялась, для вида отряхнулась и не для вида – затоптала дымящий огонёк на хвосте. Она подняла уставший взгляд в небо, где проводила подцепившего горящую стрелу с присоской серого пегаса, с криками "Я подбит, я подбит!" врезавшегося в водонапорную башню.

— Водонапорная башня... – прошептала пони. – Кажется, у меня есть идея. Пошли.

Вытянув из ближайшей воронки красного подкопчёного супергероя без извечной музыки, сине-розовогривая перепрыгнула следующую воронку, а за ней следующую, следующую и следующую, иногда раздвигая рогатины. Дэдпул помогал чем мог, изо всех сил играя воображаемый рок на сковородке.

Добежав до башни, наши герои увидели разлетающихся да разбегающихся от накрытых платком кружки и тарелки зверушек. Лишь одна белка в зелёном берете дождалась пони, отдала честь, всунула в копыта санитайзер и ускакала.

— У-ля-ля, – Дэдпул заглянул под расшитий васильками платок, а выглянул с хрустящими на зубах чем-то. Сквозь его подобие рта не видно. – Ням, ум, ух, ах. А н втрй звтрк у н т...

— Прекрати говорить с набитым ртом. Прожуй сначала, – Свити Дропс безэмоционально подула на разрисованную в листики чашку чая.

Её призрак оперы громко сглотнул, блаженно ахнул:

— Ах, у нас на второй завтрак венгерские вафли. Пальчики оближешь!

И он демонстративно, с причмокиванием облизал пыльные пальцы.

Героиня сделала быстрый глоток и бросила взгляд на тарелку.

— Это вафли-решётка. Не венгарские.

— Блин, у вас тут куча лошадиных каламбуров, и ни одного про венгерские вафли!? Надо исправить это упущение!

Пони только вздохнула и развернулась назад, к облаку гари с языками огня, исторгающего ужасающий вой боли и грохот, треск.

— Как думаешь, после чая тебе захочется в туалет? Особенно после прошлых четырёх кружек, – присевший рядом человек протянул собеседнице тарелку вафель, удерживая их давешним платочком-цветочком.

— Не должно, – та смазала санитайзером копыта и аккуратно взяла верхнюю вафлю.

Откусила.

— Вкус мыла и пыли, – заметила Бон-бон.

— А шарлотка была вкуснее, даже запах моих носков перебила.

— Что? – недоумённо посмотрела Свити.

— Носки. Штука такая, на ноги надевается. Хотя для вас это чулки? Сейчас покажу.

Красный заёрзал на месте, зашуршал, по итогу сунув пыльно-солнечной исходящий зловонием дырявый носок. Та от такой неожиданности шарахнулась, разлила весь чай, вафли уронила на землю, да и сама упала на землю.

— Сногсшибательный аромат, да?

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ!?

— Обычный холостяцкий носок. Впервые видишь, что ли? Я уверен, у того лейтенанта такой же есть, пусть он и не носит их.

Дэдпул гнусно захихикал, запихивая носок обратно в царство тьмы и влаги.

— ЧТОБ БОЛЬШЕ НЕ ДЕЛАЛ ТАКОГО, ЯСНО!?

— Да не бойся, я редко их достаю. Лучше смотри вон туда, кажется, началось.

Указанное шутником облако гари неестественно затихло, даже всполохи огня перестав показывать. Раздражённая спецагент через секунду увидела, как из угольно-чёрной тучи величественно вышел изрядно помятый, подкопчёный, однако словно закалённый в горниле раскалённого огня Титан. Некогда яркая, пышная крона яблони на головогруди торчала обугленными изломанными ветвями. Железные пластины неказистого домика стали толще, основательнее, обмотанные толстыми чугунными цепями, чёрных то ли от природы, то ли от копоти.

Земля на ногах-спицах висела потрескавшимися комьями, с обгоревшими корнями трав да деревьев, величественные, полные яблок кроны которых ныне выглядели копией "яблони" с головогруди.

А телеги, лестницы, доски, обломки шкафов, стулья... Лопаты, трубы, тяпки, топоры, торчащие копья, гвозди, мотыги, вёдра и фрагменты металлического хлама... Они, чёрные-пречёрные, угадываемые больше по памяти и очертаниям, исходили изломанными линиями инфернального огня, испускавших яркие раскалённые искры и будто сложенных в магические руны.

Ветер отсутствовал, и на всю округу разлился запах пожарища, обдававшего кожу теплом, а вместо трелей птиц или звуков битвы шёл молчаливый, угрожающий скрип взрывающих землю ног Паука.

— Нам конец.

— Не боись, сестрёнка, всё будет хорошо. Папочка Дэдпул тебя защитит!

Герой одной рукой обнял героиню, а второй напряг бицепс. Свити Дропс только дёрнула ухом, флегматично наблюдая за приближением чудовища.

То, дойдя до водонапорной башни, начало ногами пытаться выковырять пони. Если бы не прошлые пять домов подряд, Паук погнался бы за пони и на инерции врезался бы в водонапорную башню, однако, к сожалению, даже монстры имеют тенденцию учиться.

— Так какой у тебя был план? – перепрыгнул ногу Дэдпул.

— Я забыла, – Свити перепрыгнула вторую ногу.

— Бывает. Может, вон в тот угол опоры забьёмся?

— Он его снесёт, как и всякую стену.

— Ну не прыгать же нам здесь как на детской площадке?

— Ладно, угол так угол.

В очередной раз перепрыгнув набирающие скорость ноги-спицы и хрустнув обломками разрисованной под листики чашки разлитого чая, они добежали до северной опоры башни. Паук их потерял из виду, а Красный и Розово-сине-пыльная кружили вокруг столба, прячась от резко дёргающегося в стороны монстра.

Внезапно с громким "чпок" из вершины башни вылетели два пегаса-гвардейца, вынёсших подбитого дымящегося пегаса. Через пяток секунд на землю полился толстый водопад, что отвлёк внимание Титана.

Красно-чёрный и пыльно-солнечная, недолго думая, побежали куда глаза глядят. Чудовище заметило их только через километр и, взревев, побежало следом.

Путь их шёл к понивилльской школе, вернее...

— Руины? Мы же здесь ещё не были. Почему вместо школы стоят школьные руины?

Силы удивляться у Свити Дропс закончились ещё на стене Меткоискателей, отчего она деловито осматривала остов малиновой деревянной школы на предмет укрытий.

— Какая разница? Я уверен, теперь все дети города будут ежегодно праздновать сегодняший день как день освобождения от рабства! Кстати, у вас тут сколько лет учатся? Двенадцать, как у нас?

— В каждом городе по-разному., – героиня переступила обломок шкафа с наградами. Помятые кубки, грамоты и медали из него лежали ровным слоем по бывшему коридору. – В Кантерлоте одна только школа двенадцать лет идёт, ещё три подготовительная и ещё четыре Академия.

— У-у-у, не похоже, что здесь двенадцать лет учатся. Всего два кабинета, один из которых для детсада, – герой кончиками пальцев поднял половинку гардины со свисающей розовой шторой, украшенной узорами ромашек. – И на шторы всем опять скидываться.

Шагая по хрустящему мусору, пони и человек искали где бы спрятаться. От стен школы остались огрызки чуть выше пони, от разделявшего здание на класс средней школы и класс младшей школы коридора – утыканный дырами в подвал дощатый желтоватый пол, от кабинета младшей школы – сплющенные игрушки и пожёванные цветные буквари, от кабинета средней школы – стёртые в труху одиночные парты да изодранные плакаты, карты, портреты, от башни с колокольней – наглухо заваленный мусором вход в подвал, огрызок винтовой лестницы с сердечками-перилами и сам колокол, лежавший набок посреди кабинета средней школы.

— А давай в нём и спрячемся? – гулко постучал по колоколу Красный.

— Переворачивать надобно, увидит, – взглядом окинула железяку Розово-сине-пыльная.

Сказано – сделано. Грозясь проломить дощатый желтоватый пол до подвала, колокол стоял вертикально, пряча два тёмных вольготно сидящих силуэта.

— А у нас воздуха хватит? – спросил первый силуэт.

— Не бойся, я сто раз так делал! – вскинулся второй силуэт и ударился об язычок колокола. – Ай, и бился об эту штуку тоже сто раз. Мне воздуха хватало на полчаса.

— Что ж, доверюсь тебе.

Через минуту второй зашуршал, зашикал. Щёлкнул огонёк, второй, на третий щелчок высыпался сноп искр, родивших пламя на месте накомканных страниц учебников.

— Что ты делаешь!? – зашипела на него первая.

Снаружи стали слышны гулкие шаги исполина.

— Разжигаю костёр, всё как по учебнику, – сделал грудь колесом второй.

— Зачем!?

— Так иначе на полчаса нам не хватит, хватит только на сутки. А так развёл костёр – упал в обморок, и трёх суток как ни бывало! Просыпаешься в крыле безнадёжнобольных с ожогами двадцать седьмой степени!

— Я не бессмертная, дурья ты башка! – ещё более зашипела первая. – Немедленно потуши!

И тут же с чертыханиями она затоптала костёр, погрузив колокол во тьму.

— Ну вот, ты всё испортила, – загрустил второй и попытался встать, однако вновь уларился об язычок. – Ауч.

Язычок ударил в стенку колокола, наполнив тёмное пространство нестерпимым звоном. Пол завибрировал, обе тени грохнулись на него, заткнув уши.

Через мгновение они упали.

Дошедший до руин деревянной понивилльской малиновой школы исходящий дымом Паук ещё долго копошился в них и вокруг, наугад вырывая ямки возле фундамента и на уцелевшей детской площадке, переворачивая остатки шкафов, плюща подозрительные пирамидальные кучки мусора, заглядывая в окружающие кусты и кроны деревьев.

Полчаса спустя Титан обратил внимание на подвал, глазом-камушком-фонарём подсвечивая видневшуюся через дыры захламлённую темноту. Когда он дошёл до вертикально стоящего колокола, то дыру стал расширять, окружение – утрамбовывать.

Стоило его ноге-спице подцепить исцарапанный, украшенный выгравированным сердечком, немного помятый, стоявший в невыразимой тишине колокол за кольцо крепления сверху и поднять его, глаз-фонарь выхватил из мрака решительно стоящих в пафосной позе наших героев: обмазанного пылью да копотью красно-чёрного человека с катанами за спиной и умостившуюся на его вытянутых вверх руках пыльно-солнечную, розово-синегривую, бесстрашно милую во всех смыслах пони, наставившей на чудовище намеревающееся пронзить Небеса копыто.

Розово-синей свечой Свити Дропс вылетела из подвала, поразив копытом самый глаз-фонарь. Титан взревель болью и ненавистью, отпрянул от дыры, схватился за пострадавшее место передними лапами-спицами, пока с акробатическими кульбитами поднявшийся из пролома в полу Дэдпул ловил свою подругу.

(...бесстрашно милую во всех смыслах пони, наставившей на чудовище намеревающееся пронзить Небеса копыто)

— Поймал! А ты не верила, что сработает.

— Я и сейчас не верю, что твой бред сработал! БЕГИ, ЛУННАЯ ПОНИ ТЕБЯ ПОДЕРИ!

Перехватив истерящую пони подмышкой, Красный побежал в Понивилль, оставив на фоне беснующегося размером в три дерева монстра.

Далее он взломал (точнее выбил) окно выглядящего как пряничный домик Сахарного Уголка, швырнул в него апатично повисшую пони и сам прыгнул, хрустя осколками стекла на полу.

— Вот, теперь пора заедать стресс! Я так всегда после миссий делаю. И не после миссий тоже...

Внезапно Дэдпул поднял левую руку, имитируя ею пискляво-восторженную речь:

— А знаете, что значит полный бесплатных сладостей дворец в нашем распоряжении? ВЕЧЕРИНКА!

— Потише, – мрачно сказала правая рука и обернулась к окну, где на окраине бесился в прямом смысле подостывший огромный боевой паукообразный робот. – Не то его привлечёшь.

— Какой привлечёшь, нам до него пяток километров и три банки слюней, что мы выпустили при взгляде на эту мечту нашего детства!

— Ребята, давайте помиримся, – сказал Дэдпул обычным голосом. – И прежде чем решать чем заняться, сделаем самую первую вещь, какую делает самый правильный супергерой на свете, придя в почти пустое обслуживающее людей или пони помещение...

— Обшарить кассу! – тройным хором издал человек, на нетерпеливых цыпочках потрусив к витрине-прилавку.

Главное помещение Сахарного Уголка представляло собой большое и высокое розовое помещение с зелёным дощатым полом, бордовыми перекрещивающимися перекладинами прямо под потолком, стеклянной бледно-розоватой дверцей-входом в углу, обвившей угол напротив магазинной витриной с дымящейся кондитерской выпечкой и блестящими сладостями расцветки всех цветов радуги, переполненными такими же выпечкой и сладостями стеклянными шкафами за витриной, широкими окнами на каждом метре стены, кроме левой от входа стены и половины стены напротив.

Посреди зала хаотично стояли тёмно-коричневые деревянные опоры, круглые желтоватые столы на фиолетовой ножке, каждый из столов окружали деревянные бочки оттенков от тёмного дуба до красного тропика, к некоторым из которых были привязаны гелиевые шары розового/синего/зелёного/жёлтого/красного/лилового/выбери-любимый цветов. С потолочных перекладин, стен и поверх витрин висели цветные бумажные ленточки.

Освещали зал только окна, выгадывая в тишине – с гулом понической атаки снаружи – блестящие пылинки, что кружили на сквозняке от разбитого окна.

Перевернувшая полётом жёлтоватый стол с фиолетовой ножкой и берёзовые бочки Бон-бон лежала безвольной куклой на зелёном дощатом полу, медленно моргая.

После пары минут безумного хихиканья от кассы да звона золотых монет перед ней опустилось блюдце тёмно-синего кекса в шоколадной глазури. Следом по-турецки сел Красный, держая вторую тарелку с горкой кексов, однако красными.

— Я не люблю черничный, – отозвалась устало-солнечная. – Тем более неоплаченный.

— Будь спокойна, я за всё заплатил, и даже чаевые оставил. Махнёмся?

Со вздохом пони проигнорировала протянутую гору кексов, села и взяла блюдце с черничным. Откусила.

Дэдпул тоже откусил, прямо подобием рта. Затем бросил тарелку и, хватаясь то за рот, то за горло, побежал на кухню, вход куда был за прилавком.

— Это тебе за всю клоунаду. Пинкины олунительно острые кексы-сюрпризы уже неделю как в продаже, – она неторопливо собрала рассыпанные красные кексы обратно в тарелку да аккуратно укусила черничный.

Со звуком смыва унитаза из кухни танцующе вышел присвистывающий Красно-чёрный.

— Никогда бы не подумал, что в вашем Понилэнде стоят нормальные унитазы! Я даже забыл свою фразу про острые кексы! Кстати, на, держи червячков.

(Понилэнд)

Розово-синегривая застыла взглядом на сунутом под мордочку букете желатиновых волнистых цветастых нечто. Перевела взгляд на собеседника.

— Что? Я руки помыл. Видишь? – он покрутил сжатым в кулак рукой червячков. – Даже вода блестит.

И верно, блестела, а также пахла цветочками.

После неловкой паузы и ссыпанных на блюдце с надкушанным черничным кексом червячков наши герои продолжили есть всё, что Дэдпул приносил с витрин да шкафов, под строгим взглядом специального агента Свити Дропс за каждое блюдо оставлявший на кассе по монетке.

И очень скоро наступил момент, когда звуки боя снаружи притихли, а гулкие шаги ног-спиц – подошли вплотную к Сахарному Уголку. Спрятавшиеся под прилавком пони и человек сквозь сделанную катаной щель наблюдали, как Паук старательно осматривал зал через окна (тем самым делая его темнее), особое внимание уделив оконной раме с осколками стекла.

— Как думаешь, он ушёл? – задорно прошептал мужчина.

— Ага, как же, – бесцветно ответила пони.

Они услышали натужный скрип, треск, а затем увидели падающие сиреневые фрагменты. Вдалеке послышались крики.

— Это же были обломки того кекса на крыше? – восторженно прошептала левая рука.

— Как бы он не закусил нами, – мрачно сказала правая.

Ещё через десять минут бушевания крыша зала слетела могучим пинком Титана. На фоне синего неба спустилась обугленная железная, обёрнутая угольно-чёрными цепями головогрудь с камушком-фонариком. Послышался звон битого стекла, ломаемого зелёного дощатого пола, хлюпанья тортов, чавканья.

— Хватит жрать, – мрачно заметила правая рука. – Потом заешь стресс.

— Это не я, – оторвался от второй щели Дэдпул.

Когда он и она выбрались из-под стола кассы, их взглядам предстала копия недавней малиновой школы: истыканный насквозь зелёный пол, до половины первого этажа снесённая стена, безобразно расщепленными брёвнами качающиеся на полу перекрытия, столы, бочки, опоры, крошево кирпичей и серых камней, пропылесосенные разбитые витрины, сплющенные серванты, размазанные белые торты, покрытые панировкой из пыли разломанные палочки-конфеты, кружащаяся из изничтоженной кухни мука, торчащий в перекрытии противень, остатки хрустальных люстр, развевающиеся на ветру бумажные ленточки весёлых цветов.

— Ну и ну, – присвистнул супергерой. – Как думаешь, он целенаправленно имитирует мечту подростка? Твой магазинчик съел, дом с игрушками разнёс, в местный Макдак заглянул, а теперь и кондитерскую стёр в пыль и развеял по ветру. Ну где справедливость: ему можно уйти не заплатив, а нам нельзя!?

— Именно поэтому существует королевская гвардия: заставить злодея заплатить за пироженые, – под треплющий гриву ветер Свити Дропс устало окинула взглядом очередные руины.

— Точно, заставим его заплатить с троицей! – вскинул собеседник руку. – А какой план?

— Найти главного и отпроситься домой. Я очень хочу спать.

Переступая осколки и щебень, наши герои вышли на продырявленную мостовую со вкусом пыли да взяли курс на пышный фиолетовый дуб.

Дуб тот стоял напротив железнодорожной станции, сразу через поляну от неё, был большой, размером с бывшую Ратушу, с густой и сильной кроной, окнами в стволе, карминовой с золотой круглой ручкой дверью на уровне земли, коричневой счастливой подковой на этой же двери, торчащей из кроны тройкой балконов, на ближайшем к Кантерлоту из которых стоял массивный фиолетово-золотистый телескоп, чья незакрытая линза отражала синеву неба.

Внутри этого дуба располагалась библиотека с лаконичным названием "Золотой дуб" и в котором проживала сиреневая пони с тёмной гривой с синим отливом и рассекающими эту гриву с хвостом розовой и фиолетовой прядями – Сумеречная Искорка – да маленький миленький малыш-дракон Спайк с белой чешуёй спреди и фиолетовой в остальных местах да зелёными шипами на месте гривы и ушей.

Нынче Сумеречная в окружении суетящихся разноцветных пони торопливо вышагивала перед входом в библиотеку, в облаке фиолетовой магии держа свиток.

— Фуражиры – есть, – отмечала она красным пером и сосредоточенным голосом. – Телеги – есть. Извозчики – есть...

— Ты забыла попкорн, – мрачно добавила розовая пони с прямой тёмно-розовой гривой.

— Покорн – в процессе... Диана, это не смешно! – вскинулась сиреневая.

— Я просто поддерживаю как могу.

— Поддержка друзей – это очень важно, Искорка! – вообушевлённо ответил медальон в форме красной головы аликорна в золотой оправе, висевший на груди Дианы.

— Извините, что прерываю вас, но можно я пойду домой? – вклинилась в диалог Свити Дропс, пролавировав между скачущих жутко занятых пони, двое из которых зубами тянули в библиотеку толстый моток прорезиненных проводов.

— Нет, субботник в самом разгаре, – ответила розовая. – Однако можем дать надувное бревно и срисовать понячий аналог "Ленина на субботнике", тебе понравится.

— Субботник?.. – обернулась Сумеречная.

— О, приветики Пули! – зазвенела красная аликорн.

— Приветики, Пинки! – приветственно помахал Дэдпул катаной. – Вечеринка в самом разгаре?

— А то! Хочешь...

— Пинки, хватит болтать с каждым встречным жителем, вы и так ежедневно видитесь, – прервала её Диана, грозно посмотрев налево.

— ПОБЕРЕГИСЬ.

Все на рефлексах отпрыгнули, и на их место с жутким музыкальным грохотом упало фортепиано.

— Извините! Слишком неудобный оказался, мы сейчас же всё уберём, – два пегаса-жеребца – один серый с чёрной гривой, а второй чёрный с серой – споро приземлились вокруг инструмента, обхватили его, поднатужились да унесли в зелёную крону фиолетового дуба, оставив после себя щепки, сломанную ножку и очередную тучу пыли.

— Кха-кха, ладно я, но вы, девочки, откуда привыкли так прыгать? Прошлое "поберегись" меня отправило... эээ... сами-знаете-в-кого.

— Летающие свиньи, – отряхнулась Искорка.

— Летающие свиньи, – поддакнула медальон-аликорн.

Дэдпул на фоне хрюкнул от смеха.

— Летающие свиньи. Можно я пойду домой?

— Извини, Бон-бон, верно? – обернулась к ней синегривая и, получив кивок, просияла да продолжила. – Конечно можно, огромное тебе спасибо! Я даже представить боюсь последствия, если бы ты не задержала голема. От Понивилля осталось бы одно пепелище!

Свити Дропс полусонно кивала.

— Обедать будешь? Спайк ничего не готовил, но бутерброды или сухой завтрак найдутся.

— Бутерброды с ветчиной и сыром, пожалуйста, – сделал заказ Дэдпул.

— Пиццу, пожалуйста, – заказала левая рука.

— Гавайскую, – заказала правая.

— Мятный чай, пожалуйста, – клевала носом Бон-бон.

— Сейчас всё будет. СПАЙК! – заглянула в дверь Искорка. – ДВЕ ГАВАЙСКИЕ ПИЦЦЫ, ГОРУ БУТЕРБРОДОВ С ВЕТЧАКОЙ ВУЛГАРИСОМ И СЫРОМ ДА МЯТНЫЙ ЧАЙ.

Лишь фраза "Окей, с ромашкой так с ромашкой" тихо донеслась в ответ.

Внутри библиотеки Сумеречную Искорку догнала серая соломенновласая пегаска с косыми глазами, синей почтовой формой и свёрнутой в трубочку бумажкой. Выплюнув её со словами "Срочное донесение!" и отдав честь, она вылетела на второй этаж, где врезалась в потолок.

Облачком магии донесение было развёрнуто.

— Голем направляется к лавке мороженого, – озвучила синегривая. – Извини, я бы очень хотела поболтать, но мне пора. Отдохни пока тут, Спайк скоро всё принесёт.

Уложив героиню на фиолетовый диван подальше от входа, сиреневая пони торопливо вышла на улицу, тогда как просторный книжный зал из светлого дуба представлял собой картину переезда: пони спешно выносили книги, стулья, кровати, ванную, кресла, чайные и письменные столы, бумагу, чернила, так же спешно заносили доски, бочки, мешки драгоценных камней, цветного стекла, фейерверки, ремни, молотки-отвёртки-гвоздодёры-пилы-прочие-инструменты, слышились звуки дрелей, дятлов, почтовая сова подхватывала с хрустальной люстры свитки и спешно уносила, всеобщий топот и общение сливались в неразборчивый гул.

В такой обстановке наша героиня воткнула в уши комки надёрганного из перьев красного пуха и улеглась спать, а герой – ставил подножки суетящимся пони и осматривался.

Глава 5. Сумерки богов

Её разбудил нестерпимый вой сирены. Разлепив глаза, пыльно-солнечная с двухцветной розово-синей гривой земная пони обнаружила себя привязанной ремнями к давешнему фиолетовому дивану посреди полумрака пустого, если исключить стол у изголовья с подносом съестного, подвала.

— О, с добрым утречком, – на ажурном стуле рядом голый безшёрстный красный минотавр с чёрными вставками вокруг подвижных белых пластиковых намёков на глаза и по внутренней стороне бёдер, рук, бокам, предплечья, с прикреплёнными за спиной ниппонийскими катанами, а на бёдрах – причудливо скреплёнными воронёными брусками, с намёками на уши-нос-рот, словно вросших в кожу, сковородкой подбрасывал вверх белый мячик для пинг-понга. – Тут без тебя тако-о-о-е было – словами не передать!

— Что случилось? Почему я связана? – и, не дожидаясь ответа, специальный агент Свити Дропс оперативно начала перегрызать ремни.

— Если кратко, то ничего, а вот ты страдала лунатизмом. Я, конечно, завидный парень, но что тебе такого снилось, что надо было за мной по всему дереву носиться?

— Мне было хорошо, и это главное. Помоги лучше.

С воодушевлённым "без проблем!" Дэдпул в два взмаха катаной избавил пони от пут, а затем вернулся к мячику и сковородке.

— А это что? – обратила она внимание на обильно посыпанный ромашкой поднос.

— Наш заказ, – мрачно заговорил человек правой рукой. – Ромашковый чай с ромашковыми бутербродами и двойная ромашковая пицца без сыра.

Пыльно-солнечная зачерпнула горсть ромашек.

— Немного подсохли, но есть можно, – прожевала она и развернулась. – Пошли наверх.

— Ага, тревога – и без нас? Надо исправить! – бодро ответила левая рука.

По выходу из подвала сирена только усилилась. Половина главного зала библиотеки была перекрыта обвешанной бочками перегородкой из досок, стены – обшиты деревянными щитами, по полу и тем же стенам шли чёрные провода с мигающими красными лампочками, вход на кухню был заколочен, а карминовая дверь выхода из библиотеки обзавелась криво приколоченной зелёной табличкой "выход".

И этот выход тут же с грохотом открылся, явив героям застывшую с занесённым копытом обтянутую в стильный красный с белыми полосами комбинезон розовую Диану, чьи прямые тёмно-розовые волосы имели две красные заколки в форме тупых конусов, имитировавших вторую пару ушей.

— Ты кто такая!? Всем же сказали покинуть зону тестов! – первой вышла из ступора Диана.

— Меня забыли в подвале! – не растерялась Свити Дропс.

— Мне без разницы, немедленно покинуть полигон!

И пони с человеком бестактно выставили за дверь, что затем начала закрываться на множество засовов.

Небо на улице окрасилось в фиалковый, знаменуя сумерки, отчего мир приобрёл его оттенки: покрытые сиреневой "зеленью" холмы, скрывавшие ж/д станцию, белокаменные местами обрушенные дома с фиолетовым мотивом, мостовая цвета пурпура. Слабый ветер трепал шёрстку и кожу, звуки отдалённой одинокой ходьбы разрезали воздух, запах да вкус вечерней свежести витали у "Золотого дуба".

— Что ж, куда теперь?

— Я не знаю, дай подумать, – медленно осматривалась Бон-бон.

— А давай вон туда? Дочка вашей принцессы точно до чего-то додумалась.

Бестактный красный палец ткнул влево, к обвешанному толстыми канатами проводов дому. Когда наши герои подошли к нему, то увидели ставящую в пергаменте галочки одетую в подкопчёный лабораторный халат сиреневую пони с чёрной гривой синего отлива и разделявшими их пополам двумя прядями – розовой и фиолетовой, что обратила на них внимание лишь когда Дэдпул замахал перед пергаментом рукой.

— Ой, – отпрянула она. – О, я тебя помню, ты?..

— Бон-бон, просто Бон-бон. И меня оставили привязанной к дивану в подвале твоего дома.

— Когда ты так говоришь, то звучит это гораздо неприятнее, чем мыслями в голове. Э-э-э, Бон-бон, ещё раз извини, у нас тут аврал, и про тебя в суматохе совсем забыли...

— Да ладно тебе, всё пучком, мы уже и забыли! – пони-братски обнял её Красный. – Лучше расскажи, что это за интересное в доме творится.

— Ах, да! Дёрни вон тот рубильник, пожалуйста.

Свити Дропс отследила её взгляд до стоявшего за углом монструозного эмалированного в белый аппарата, всю высоту которого занимал классический рычаг безумного учёного из фильмов. И после включения, сообразно виду, повёл себя как классический рычаг безумного учёного из фильмов: округу заполонил гул электричества, опутавшие дом провода заискрились синими молниями, одетый в белый халат Дэдпул безумно-торжествующе захохотал, а сам дом изнутри залился белым светом.

Как вода по трубам к фиолетовому дубу потекли ветвистые молнии, заставив его тоже залиться белым светом.

Через минуту библиотека стала трещать, шевелиться. Корни её переплелись в четыре отростка, балконы растеклись, прижались к стволу, крона раздвоилась, и одним неторопливым величественным движением поднятия от земли с падающими комьями чернозёма фиолетовое дерево превратилось в высокого утончённого единорога, чьи копыта состояли из толстых канатов корней, длинная прямая грива и хвост – из густой насыщенной листвы, бывшие балконы оказались бледно-пурпурными эполетами и забралом, а входная дверь выполняла роль нашивки, отображая знак отличия своего сумрачного творца – шестиконечную искрящуюся розовую звезду. Сияя голубыми глазами-окнами, новый Титан устремил гордый взгляд на небо.

Дэдпул присвистнул. Бон-бон села где стояла.

— ...Развёртывание шейных псевдомускулов – в норме, питание – в норме, аварийный выход – в норме, – Сумеречная невозмутимо закончила наносить пометки в списке. – Отлично, по виду всё прошло хорошо.

Она отлевитировала в карманы халата перо да пергамент, развернулась и торжественно произнесла:

— Бон-бон, позволь тебе представить наш план по спасению Понивилля, который без твоего утреннего подвига было бы невозможно представить. Огромный боевой пониподобный робот "Золотой дуб" закончит реквием сегодняшней субботы.

Бон-бон продолжала сидеть с отвисшей челюстью.

— Эм... да, над речью мне следовало поработать, но мой мозг оказался способен только на такое. Бон-бон?

— Хе-хе, она в ауте, – красно-чёрный пощёлкал перед розово-синегривой пальцами.

Ещё немного они наслаждались величием момента, гудением молний, ветерком из-за этих молний, сумеречно-фиолетовым небом, вкусом и запахом озона, после чего пришагавший из северного тракта на Кантерлот воронёный Паук пинком отправил гигантского единорога становиться аликорном.

— Нет! – Искорка вытянула копыто вслед за отлетевшим "Золотым дубом", по направлению к которому с дома размотался виток гудящих проводов. – Проклятье, надо срочно в штаб. Бон-бон. Бон-бон!

— Она вне себя от радости, крошка. Будь уверена, я пытался – ничего не помогало, – Дэдпул опёрся на застывшую с открытым ртом пыльно-солнечную.

Их обоих окатило водой.

— Бон-бон, надо немедленно убираться! – отбросила ведро пони в лабораторном халате. – За мной!

Непонимающая Бон-бон сделала как велели, а Дэдпул просто уселся на Сумеречную, мчась с ветерком.

Брошеное в молние-носный дом ведро застряло в проводах, раскалившись докрасна. Закапал металл.

На попытавшийся подняться "Золотой дуб" прыгнул Паук, однако он был встречен ударом с правой и отброшен.

— Ложись! – крикнула Сумеречная и тут же юркнула в яму.

Свити Дропс и Дэдпул прыгнули к ней, заняв всё пространство, а над их головами пролетел восьминогий Титан.

— Вперёд!

Так как огромный единорог всё продолжал лежать, левую часть квартала перекрыв исходящим молниями переплетением проводов, наши герои побежали направо, в обход.

Белые с деревянными вставками черепичные дома сменялись домами порушенными, памятники и клумбы вперемешку валялись с горшками и грядками, редкие деревья стояли частью на месте, но лишь нижней частью.

Ветер свистел в ушах от скоростного галлопа, принося запах реки с привкусом комаров и грохот приближающихся деревянных колёс.

Прошло чуть меньше минуты.

Трясясь на колдобинах, к ним стремительно приближалась запряжённая четвёркой приземлённого цвета жеребцов карета скорой помощи. Перепрыгивая ямы, тягловые пони заложили неровный вираж с облаком пыли, а как остановились – встали на дыбы и беспокойно заржали.

— Привет, мальчики! – отдышавшись, обратилась к ним Искорка. – Куда это вы?

— Привет, нас Эпплджек послала, – поправил белую с красным крестом каску землистого цвета пони с неровной каштановой стрижкой, белым воротником да бабочкой лазурного цвета на нём и меткой золотых песочных часов на крупе. – Сказала с тобой принцессу Луну встретить у вокзала.

— Н... да, – поддакнул Большой Маки.

— Ох, как же невовремя... Вернее, вовремя, но не сейчас! Аргх, вы поняли.

— Н... да.

— Садись уже, Слоупо-о-ок! – сложил руки рупором Дэдпул, высунувшись из кареты. Затем тут же получил по голове. – Ауч!

— Можешь ты хоть немного вести себя нормально!? – зашипели на него изнутри.

Хлопнула дверца, заскрипели рессоры, покачнулась карета. Сиреневая в лабораторном халате пони выглянула из переднего окошка кареты.

— За нами дорога перекрыта, до вокзала только в обход. Осилите, мальчики?

В ответ мужчины только встали на дыбы, заржали и сорвались в галлоп.

А вверху, в глубоко фиолетовом небе безоблачных сумерек, словно неся на отстающем громе волю Селестии, засияла радужная звезда, стремительно приближаясь к схватке Титанов.

-----

Белая карета скорой помощи с оранжевыми в белую полоску дорожными конусами и нарисованным на боку красным крестом мчалась на силе четвёрки красного/землистого/чёрного/накачанно-белого жеребцов по разбитым улицам Понивилля.

Разрезанные, сплющенные и изредка целые дома проносились мимо неё.

Половинки сломанных деревьев иногда преграждали ей путь, мигом расшвыриваясь пурпурной магией.

Вечерний ветер бил в мордочки и лицо пассажирам, принося пыльную летнюю свежесть со вкусом гари.

— Ох, неужели Дима вспомнил управление? – глядела в окошко задней двойной дверцы сиреневая тёмногривая с синим отливом и фиолетовой да розовой прядами пони-единорог в лабораторном халате. Затем у неё неестественно выскочил волос из растрёпанной чёлки, сама она метнулась к передному окошку, отшвырнув от него красного минотавра со сковородкой да мячиком пинг-понга, и с нервным криком чуть ли не выпрыгнула. – НАЛЕВО! ЖИВЕЕ ПОВОРАЧИВАЙТЕ НАЛЕВО!

Колоссальной тенью над ними пронеслась воронёная туша о восьми ногах-спицах, врезалась в остатки мостовой, взметнула до небес фонтан пыли и булыжника, содрогнула землю.

Беспокойно заржавшие жеребцы круто повернули налево, пересчитав каретой всю щебень и остаток белокаменной стены да вылетя на соседнюю улицу из пошедшей от упавшего гиганта волны пыли.

— ВПРАВО! ЖИВЕЕ ПОВОРАЧИВАЙТЕ ВПРАВО!

Это рядом с сиреневой пони наполовину выпрыгнула-высунулась пыльно-солнечная земная пони с двухцветной гривой из розовой и синей половинок.

Перед каретой на полусогнутые ноги грузно приземлился другой гигант – деревянный, фиолетовый и четвероногий, – своим приземлением расплющив целый каменно-деревянно-черепичный дом, взметнув фонтан щебня да щепок и заставив подпрыгнуть карету да всех живых вокруг неё.

У са́мого подножия толстой фиолетовой ноги красный медногривый жеребец отчаянно заржал и потянул всю упряжь вправо, каретой пересчитав все шероховатости фиолетового дуба.

Дальнейший путь прошёл относительно спокойно, так как битва Титанов ушла западнее, перемежаемая грохотом, скрежетом, треском.

Через полчаса перед застывшей с открытым ртом принцессой Луной – элегантной высокой иссиня-чёрной крылато-рогатой пони с колыхающимися кусочками космоса вместо гривы и рисунком полумесяца на крупе – заложила крутой вираж карета скорой помощи, задними дверцами остановившись аккурат перед аликорном.

— Нет времени объяснять, залезайте в карету! – раскрыла дверцы Сумеречная.

Принцесса Луна продолжала с открытым ртом наблюдать за высокими фигурами вдалеке.

— Аррргх, у нас нет на это времени! – воскликнула Искорка.

Вместе с Бон-бон она схватила иссиня-чёрную за передние копыта да втащила внутрь.

— Вперёд, мальчики, вперёд, вперёд, вперёд! – крикнула сиреневая назад.

Жеребцы заржали, встали на дыбы и поскакали. На их место у вокзала минуту спустя приземлилась тортообразная крыша от бутика "Карусель", разлетевшись в щепки, изресав бывшую некогда мостовой грязь перед вокзалом, снеся сам вокзал и железнодорожное полотно на нём.

Руины мелькали в окнах кареты, ветер трепал гривы, песок и пыль отдавались на языке да в носу.

— Ч-что здесь происхо... – промямлила было Луна, однако её прервала наполовину высунувшаяся в передний проём, козырьком приложившая к рогу ногу и вглядывавшаяся вдаль единорожка.

— Они хотят использовать Понь-два бомбу! – взвизгнула она. – Все на землю!

Сумеречная повалила принцессу на пол, пыльно-солнечная легла, закрыв уши и открыв рот, а вскоре их начало мотать по карете, так как жеребцы срочно поворачивали к ближайшей яме, где, не распрягаясь, упали где стояли.

Высоко в сумеречном небе зигзагами летела серая пегаская с соломенной гривой да косыми глазами. Она зубами схватила свои седельные сумки и швырнула вниз, к сцепившимся в клинче огромному деревянному фиолетовому единорогу с гривой из зелёных листьев и собранному из деревянного, железного да просто мусора пауку о восьми ногах-спицах с бронированным шарообразным тельцем, вся листва из кроны которого давно разлетелась. Пегаска тут же приспустила обратно и как можно выше.

Остатки Понивилля озарила синяя вспышка. Расходящаяся грохочащая сфера разрушений прокатилась по округе, ещё целые здания превращая в руины, а руины – в крошево. Пегаску в небе закружило, завертело.

Улюлюкавшего на крыше кареты Дэдпула сдуло, саму карету отшвырнуло на десяток метров, находившихся внутри пассажиров заметало, оранжевые с белыми полосами конусы разметало, а запряжённых в карету четвёрку пони несколько раз приложило о землю.

Гиганты по итогу оказались в разных концах города, не подавая признаков жизни.

По окончании взрывной волны с неба посыпались камни, обломки, что втыкались в землю, крошевом били по каскам жеребцов и стенам кареты. Особо большой кусок деревянной балки упал в далёкую от кареты яму, вызвав игрушечный писк.

Спустя секунду с той ямы поднялась дрожащая красная рука, полуобморочным голосом сказав "я в порядке".

Рука шлёпнулась обратно.

Чихая да кашляя, из помятой да запылённой кареты выползла пурпурная единорожка с синей гривой и розово-фиолетовыми прядями, испачканным лабораторным халатом подметая землю. Развернувшись, она помогла выползти крылато-рогатой иссиня-чёрной со звёздной гривой пони, а уже вместе они ухватились за задние ноги пыльно-солнечной с розово-синей двухцветной гривой пони, вытягивая её из кареты.

Бон-бон чихнула и встала на все четыре. Одетые в белые с красным крестом каски жеребцы зашевелились, начали вставать и озираться, вытряхивать землю из ушей да мотать головой, фыркать, пытаясь убрать с языка вкус земли.

Общими усилиями карету поставили вертикально. Каждый отряхнулся как смог.

— Эй, подождите меня! – вдалеке замахал сковородкой красный минотавр. – Кондуктор, придержи автобус!

Искорка захлопнула дверцы аккурат перед Дэдпулом, отчего тот с разбегу врезался в них, покачнув карету. В окошках виднелась его расплющившаяся по стеклу щека.

Экипаж стал набирать скорость. Отлипнувший красный оперативно оббежал его и протиснулся внутрь через переднее окошко.

— Фух, еле успел, – привалился он к стене да смахнул невидимый пот. – Тот паучок, кстати, ещё жив.

Свити Дропс выглянула наружу и застонала. Над горами щебня медленно вставало обугленное, покорёженное субботнее бедствие Понивилля.

Пони посмотрела в другую сторону. Фиолетовая гора дерева тоже оказалась живой. Она мордочкой сковырнула остатки своих эполет, открыв тёмные зёвы. Оттуда копчёными свистящими свечками поочерёдно вылетели фейерверки, кои с чёрным шлейфом за собой врезались в восьминогого монстра, окутывая того синими, зелёными, красными, белыми, жёлтыми шипящими искрами и оглушительными хлопками.

Чудовище дрожало и качалось, однако всё же выстояло. А через минуту зашагало к гигантскому единорогу, от чьей величественной ниспадающей водопадом зелёно-лиственной гривы остался разгорающийся обрубок.

— Ладно, у них там без изменений, – вернулась в салон Бон-бон.

— Они продолжают сражаться? – спросила Сумеречная.

— Ага.

Спустя время в скрипящей и дрожащей карете раздался растерянный голос принцессы:

— Пони-нибудь объяснит, что здесь происходит? Мне сообщали, что в Понивилле лишь очередное будничное событие, которое мне желательно бы посетить.

Она ткнула копытом в окошко задней дверьцы, где сцепившиеся гиганты снова перешли в ближний бой.

— Сие есть будничное событие?

Бон-бон, Искорка и Дэдпул переглянулись. Синхронно развернулись к ней и кивнули.

— Такое происходит примерно каждую субботу или вторник, – добавила единорожка. – У них плавающий график.

Она захлопала по карманам пыльного лабораторного халата, откуда после секунд поисков облачком пурпурной магии протянула Луне смятую брошюрку. Та перехватила её своей синей магией.

— Огромный боевой пониподобный робот "Золотой дуб"? – зачитала аликорн. – Краткий экскурс по центру управления боем?

Пони с интересом развернула бумажку, скользя взглядом по строчкам с картинками.

— Ого, у вас и бассейн есть?

— Он только в процессе. Там приписка должна быть, – Искорка придвинулась к собеседнице и повела копытом по брошюрке. – Ага, вот она. Бассейн построят, если голем продолжит буйствовать.

Дэдпул и Свити Дропс тоже присели поближе, чтобы видеть предмет обсуждения.

На брошюрке цветными карандашами были нарисованы реалистичные красочные иллюстрации. Покосившийся жёлтый дом Эпплов, красный с белыми полосами амбар, строительные работы, городская фиолетовая библиотека, башня из строительных ферм, футурустичные помещения и куча пони в такой же футуристичной униформе с большими наушниками.

Десяток минут спустя экипаж приехал на окрашенную в вечерние сумерки ферму "Сладкое Яблочко", посреди которой стояла просека из поваленных яблонь, а вокруг садов и на холмах всё застроили землянками. Ходившие меж ними пони радостно помахали карете. Жеребцы и Дэдпул помахали в ответ.

Карета остановилась на дальнем холме, у красного высокого амбара, откуда в повидавшем многое лабораторном халате Сумеречная провела Бон-бон и принцессу в подвал, открыв неприметный люк у стогов сена.

Их окружил рабочий шум и запах цветочной отдушки. Белый с синими обоями ярко освещённый подвал полнился цветными пони в лабораторных халатах с футуристично изломанными синими полосками, в заменяющих бейджики приколотых булавкой бумажках и наушниках. Они ходили меж заваленными бумагами, светящимися коробочками да канцелярскими принадлежностями белых столов, переговаривались, иногда в спешке и теряя тапки (ходили здесь и такие). Кресел или стульев не было, поэтому пони перед столами либо стояли, либо сидели прямо на полу.

— Добро пожаловать в центр управления главным инженерным достижением Эквестрии! – гордо обвела ногой помещение сиреневая единорожка.

— Ого, – синхронно выдохнули Бон-бон, Луна и Дэдпул.

— На картинках он не такой впечатляющий, – добавила крылато-рогатая.

— Мы работаем над этим, – кивнула Искорка и повела их сквозь ряды к стене в дальнем конце.

На ближайшем столе у деревянной коробочки загорелся да зажужжал оранжевым кристалл, и сидевшая у неё вишнёвая пони в панике залистала окружающими бумагами.

На столе напротив загорелся другой кристалл, тоже оранжевым. Разлёгшийся перед ней лениво выглядящий сухопарый жеребёнок неглядя ткнул в него, и тот затих. После жеребёнок повернулся назад и так же ткнул в кристалл вишнёвой пони, отчего тот выключился, а пони – с облегчением растеклась по столу.

Когда эти двое отвлеклись, красный минотавр взял со стола жеребёнка пачку бумаги да стал складывать и запускать самолётики. Вскоре с другого конца помещения его увлечение подхватили.

— Основным концептуальным разработчиком выступал Дим... в смысле, Диана, – пурпурная единорожка огляделась и неловко рассмеялась. – Она же предложила создать огромного голема для противостояния сегодняшнему бедствию. Бедствие в документах значится как просто Голем с большой буквы, поэтому с подачи Дианы наше изделие мы назвали роботом. Если точнее – огромным боевым пониподобным роботом "Золотой дуб".

— Что-то мне это напоминает... – задумчиво кинул самолётик красный.

— Для управления "Золотым дубом" Диана предлагала использовать так назваемые компьютеры – это маленькие големы, созданные для маленькой конкретной задачи, например, поднятия левой передней ноги, – пояснила она термин принцессе. – К сожалению, мы не могли за сутки создать требуемое количество компьютеров, но взамен нам пришла идея использовать созданного самой природой одного из умнейших существ – пони. Встала проблема организации такого количества персонала, ведь для управления даже поднятием левой передней ноги "Золотого дуба" потребовалось бы долгое и обстоятельное обучение.

Они остановились, чтобы пропустить перед собой группу взмыленных пони в лабораторных халатах и наушниках.

— Положение спасла Диана, вспомнив какую-то игру, ммм, вроде называвшуюся "Продолжай говорение, и мы не взорвёмся". По аналогии с игрой мы просто распечатали единую инструкцию на все случаи, размножили её и поставили каждому на стол.

— Все эти бумаги – инструкция? – посмотрела направо пыльно-солнечная.

Сиреневая кивнула.

— Да. На каждый стол мы поставили дощечку связанных с механизмами "Золотого дуба" кристаллов, иерархично организовали сами столы, чтобы, например, левая нога поднималась лишь при перенесении центра тяжести на остальные ноги, и прикрутили к кристаллам цветовые индикаторы, от комбинации которых зависит действие сидящего перед ними пони.

— А зачем каждому из них эти штуки на голове? – полюбопытстовала пыльно-тёмно-синяя и ткнула поцарапанным серебристым накопытником себе в ухо.

— Вы про наушники? – моргнула Искорка. – Ах, да! В тестовом режиме мы выяснили один серьёзный нюанс: при работе центра управления стоит огромный шум, мешающий работе, поэтому всемпони выдали по шумоподавляющему наушнику. Там ничего сложного, просто ватка на ободке.

Они вновь остановились, чтобы пропустить группу бегущих цветных пони.

Бон-бон сняла воткнувшийся в гриву самолётик и запустила дальше.

— При такой организации, конечно, лучше было бы все инструкции вписать в компьютер, однако я – да и никто в Понивилле – не привыкла работать со сложными инженерными устройствами, проще оказалось организовать самих пони. Поэтому, кстати, команды Дианы выполняются с задержкой, а иногда и неправильно.

Их группа подождала, пока из тёмного провала открытого дверного проёма выйдет салатовая пони. Та, увидев их, помахала Бон-бон, ойкнула, поклонилась Луне и торопливо ушла.

Они вошли в тёмное помещение, оказавшееся предбанником, и перешли в следующее, закрыв за собой дверь. Привыкнув к темноте, прошли к болтающей в микрофон Эпплджек.

Помещение представляло собой погружённое во тьму вытянутое в длину сборище сцепленных столов, перед которыми сидели лишь четверо: жёлтая розовогривая пегаска, белоснежная с элегантной фиолетовой гривой единорожка, фиолетовый с зелёным гребнем малыш-дракон и оранжевая с соломенной гривой земнопони без ковбойской шляпы.

Они освещались говорящей двигающейся на длинной стене картинкой непонятно чего с серыми, красными и белыми мазками. На столах стояли трапециевидные коробки, где пульсировали движущиеся картинки с ракурсами на руины Понивилля.

— О Селестия, почему у вас картинка перевёрнута?! – воскликнула Сумеречная.

— О, привет, сахарок, – помахала Эпплджек. – Здравствуйте, вашество. Привет, Бон-бон.

— Центр, кто у вас там? – разнёсся по помещению пессимистичный голос Пинки Пай.

Дракончик и оставшиеся две пони тоже помахали прибывшим да вернулись к разглядыванию картинок.

— Извини, сахарок, я тут споткнулась обо что-то, а оно раз – и сломалось, – затем оранжевая развернулась к микрофону. – Эт Искорка вернулась, сейчас помогать будем.

Фиолетовая пони засветила рогом и уткнулась в пол. Через время с "ага!" оттуда в облачке магии поднялась стекляшка да вставилась в отверстие стены позади Эпплджек.

Занимавшая всю стену картинка перевернулась, превратившись в розовую прямогривую пони в обтягивающем красном с белыми полосами комбинезоне с красными же пирамидками заколок перед ушами. Правее неё картинка отображала фиолетового дымящегося гиганта, получавшего по морде от Паука.

— У вас линза вылетела, вот картинка и перевернулась, – обернулась Сумеречная, а после пояснила Луне. – Мы здесь организовали камеру-обскура. Там, – она ткнула в потолок, – на крыше амбара сооружена решётчатая башня с биноклем на треноге. Наблюдатель-пони поворачивает бинокль в сторону "Золото дуба", и свет по сложной системе зеркал попадает сюда, вниз, показывая обстановку в городе. Ну а вид из кабины с Пинки Пай мы организовали через простенький артефакт.

Единорожка приблизилась к столам и постучала по светящемуся экрану.

— Вот эти коробочки на столах показывают изображение с артефактов "Золотого дуба", благодаря чему мы своевременно подсказываем Пинки, что творится вокруг.

— Занятно, – осмотрела окружение Луна.

— Это всё, конечно, мило, но можете уже объяснить, почему на дворе не наступает ночь? – недовольно бросила Пай.

В кадре внезапно появилась голубая пегаска с трёхцветной гривой и хвостом, суммарно складывающихся в радугу.

— Хе-хей, всем привет! – сказала она.

— И тебе привет, Радуга, – Искорка приложила копыто к лицу.

Земнопони передала через микрофон приветствия.

— За ночь прошу меня извинить, – подсела к Эпплджек аликорн и наклонилась к микрофону. – Сегодня по расписанию новолуние. Дабы вас не оставлять в темноте, моя дражайшая сестра решила установить в Эквестрии вечные сумерки, пока ваша проблема не решится. Как всё закончится, я отправлю ей весть о возобновлении небесного хода.

— Да, лишь при свете звёзд было бы тяжело... вато... – картинка с летающей Радугой задрожала. – Ксо, мне поставили подножку.

На соседней картинке "Золотой дуб" стоял на дыбах, балансируя. Затем пегаска вылетела из кадра и стало видно, как розовая земнопонили по очереди дёрнула свисающие с потолка верёвки, а следом фиолетовый Титан ударил двойкой прямо по тельцу металлическо-мусорного Титана, отбросив того.

— Ха, получай!

— Радуга, что ты там делаешь? – Сумеречная прислонилась к Эпплджек.

— Радуга в начале сражения валялась снаружи, – ответила Пинки. – Пинки захотела её к нам, и вот теперь мы вместе.

— Здесь так круто! – вновь влетала в камеру небесного цвета пегаска.

Пурпурная вновь приложила копыто к мордочке.

— Вы меня так до обморока доведёте...

— Кстати, всё спросить... – по "Золотому дубу" пришёлся таран. – Ладно, потом. Блёстка, там есть посторонние?

— Нет, Дима, здесь все свои. Можешь говорить.

— Как хорошо, что мы в доску свои. Хотя интересно, почему она Дима, – красный зашептал на ухо Свити. — Кстати, будешь? Кто-то в зале забыл.

Он протянул ей большое полосатое ведро попкорна. В нерешительности постояв, пыльно-солнечная зачерпнула горсть. Они вместе захрустели.

Комбинезонная земнопони тем временем набрала побольше воздуха да как крикнула:

— Будь ты проклят, паук-осьминог! Когда уже соизволишь развалиться?!

Она в ярости задёргала верёвками и рычагами. Вторя, зашевелился и гигант, нанося пусть и бессистемные да неуклюжие, зато очень быстрые удары, от которых второй гигант еле уворачивался.

— Дима, осторожнее, в нём же девочки, – предупредила сиреневая.

— Раньше надо было думать, когда эту вашу бомбу сбрасывали!

— Ты про Понь-два?

— Её самую. Как вы вообще такую мощную штуку умудрились на коленке сделать?

На заднем плане вспыхнуло, ухнуло, образовалось пламя. Радуга поспешно бросилась затаптывать огонь.

— А. Ты когда пересказывал ту книжку с ангелами и роботами, то вскользь рассказал про ваши ОДАБ. Я позже полистала справочники, и оказалось, что у нас есть нечто похожее, но на магии. Принцип простой и легко воспроизводим, потому мы нагрузили Дёрпи перемётными сумками с заправленными кристаллами и сказали ждать команды.

— Кажется я понимаю, почему в вашем мире цветных поней царит дружбомагия.

— И раз зашла речь о бомбе, – оглядела помещение единорожка, – то скажите, пожалуйста: кто из вас дал добро на её использование? Она весь город снесла!

В зале повисла тишина, перемежаемая грохотом битвы у розовой.

— Эт я, сахарок.

— И я, – виновато поднял лапу фиолетовый с зелёным гребнем дракончик.

— Мы тут покумекали и решили, что лучше б использовать её, а то ты ж сама знаешь, Дёрпи к таким вещам лучшей не подпускать, – оранжевая извиняюще повернулась к пурпурной. – Уж пусть оно там бахнет, нежели здесь.

— Ох, ладно, – собеседница помассировала виски. – Кстати, где твоя шляпа?

— Где т там, – Эпплджек махнула в сторону выхода. – В них такой бардак, что шляпу снесли, а та улетела.

— Ладно... Дима, у вас грива робота горит.

— Да? То-то думаю у нас подозрительно жарко, – отозвалась сосредоточенная Пай. – Пинки, мне нужен манёвр "упасть, перекатиться, сбить огонь".

Она прислушалась к невидимому собеседнику, пока сзади пегаска смахивала трудовой пот.

— Радуга, хватайся за что-нибудь. Начинаю манёвр через три, два... Отпинай меня Селестия, он снова прыгнул.

Пилот "Золотого дуба" вновь лихорадочно задёргал верёвочками и рычагами. На втором экране робот упал навзничь и перекатился, сбивая пламя с шеи, а восьминогий гигант приземлился на его прошлое место, оставив большой кратер. Поднялась пыль, скрывая фигуры.

— Ксо, ничего не вижу, – отозвалась красный комбинезон.

— Движение сзади! – крикнула белая единорожка.

Из облака пыли слева вывалился деревянный Титан, а спереди – выпрыгнул металлический.

— Блёстка, я знаю, что ты не удержалась и впихнула нам систему самоуничтожения, но Пинки уже изнывает от желания нажать на Большую Красную Кнопку. Пора закончить наше танго.

— Дима, это не система самоуничтожения. Её вообще нет.

— А что тогда? – розовая пони взглянула в объектив, упираясь ногами в нечто за кадром.

— Магический снаряд.

Потрёпанный рог гиганта засветился сплошным голубым светом, в цвет глазам-окнам. Спустя секунду от него отделился сияющий болид, ударивший под ноги напрягшемуся противнику.

— Блёстка, я тебя люблю. Наконец-то дальнобойное оружие!

— Дима, стой, там есть...

Красный комбинезон активно вибрировала, очевидно, нажимая на большую красную кнопку.

Единорог на соседнем экране как из пулемёта поливал паука выстрелами, заставляя того танцевать на месте. Иногда выстрелы попадали, оставляя дымящийся след.

— Муахахахахахахааха, мвахахаахахха, – доносилось из кабины.

— М-мамочки, – жёлтая пегаска с розовой гривой закрылась крылом.

Ещё с пару минут продолжалось сие зрелище, за которые Дэдпул успел сходить в зал за новыми вёдрами попкорна, с коими поделился со всеми.

— Благодарю, Бон-бон, – принцесса не глядя приняла у красного ведро.

Когда запал у пилота закончился, Радуга поинтересовалась в углу картинки:

— Отлегло?

— Ха-а... ха... Да, немного.

— Дима, – припала к микрофону пони в лабораторном халате, – пока ты ещё с нами, послушай меня. Магические снаряды не возникают из ниоткуда, они черпают энергию из заряда робота. Чем больше стреляешь, тем меньше времени у автономного режима, если, конечно, ты не получаешь питания от кабеля. Он ещё у вас?

— Не, – закачала головой Пинки. – Мы его потеряли где-то на третьем или четвёртом полёте, он сейчас где-то там лежит.

Она махнула себе за спину, указывая направление.

— Что-то мы долго без него скачим. Или пять минут ещё не прошли?

— У вас автономного режима было шесть часов...

— Сколько?! – прервала её собеседница.

— Шесть часов, – невозмутимо повторила единорожка. – Места в библиотеке оставалось ещё много, а фейерверки закончились, поэтому мы до отказа заполнили "Золотой дуб" батареями, чтобы не было как в твоей книжке. Сейчас у тебя ещё часа два примерно, точное время я уточню в центре управления.

— А-ага, – заторможенно кивнула розовая.

— Ваше бедствие остановилось, – ткнула в экран принцесса Луна. – Не пора ли его добить?

Красный комбинезон ещё раз нажала большую красную кнопку за кадром. С рога деревянного Титана сорвался голубой снаряд и пронёсся мимо вследствие резко пригнувшегося металлического Титана, изрядно задымлённого.

— Не-а, этот ушлёпок ещё бодрячком, – отозвалась кабина. – Центр, мне бы сюда отвлекающий манёвр. Я б Радугу выгнал, – та с криком "Эй!" вскинулась, – да только она за денёк измоталась изрядно, рекорды по количеству радужных ударов поставила. Есть у вас кто-нибудь свежий?

Взгляды всех присутствующих скрестились на Бон-бон и Луне.

— Я здесь по высочайшему повелению для оказания помощи, Дэмитрий, – наклонилась к микрофону принцесса. – помощь уже в пути.

— Ага, кавалерия как всегда вовремя, – буркнула Пинки.

Луна и Дэдпул фыркнули, а остальные недоумённо моргнули.

— Бон-бон, ты согласна? – сиреневая взглянула на пыльно-солнечную.

— Она на всё согласна! – приобнял её минотавр.

Свити Дропс только вздохнула.

— Спасибо, – Сумеречная улыбнулась. – Сейчас всё организую и вернусь.

Она поспешила к выходу, магией открыв двери. Из главного зала просочились гомон, бумажные шорохи, шум беготни, запах цветочной отдушки и самолётики.

Потянулось ожидание. Хрустящие попкорном зрители и Радуга оказывали моральную поддержку пилоту, вновь перешедшего в ближний бой. Гиганты пинались, бодались, кувыркались, стояла пыль столбом, грохот кругом, дым клубился.

Иногда внутрь заходили пони в лабораторных халатах, клали перед Эпплджек сводку по состоянию "Золотого дуба", которую она зачитывала в микрофон. Однажды одна из посетительниц увела в зал принцессу.

А спустя ещё двадцать минут отборного киноэкшена пришли и за Свити Дропс. Её вывели в зал, из зала – в наполненный сеном высокий амбар, из амбара – по наружней лестнице на крышу.

Пони и минотавр стояли на сколоченной деревянной площадке, занимавшей половину крыши, с нарисованной большой жёлтой буквой Р. На площадке толпились пегасы, в основном из-за присутствия принцессы Луны, подле которой стояла Сумеречная Искорка во всё том же изъеденном приключениями лабораторном халате.

Сумеречный ветер трепал гривы, охлаждая натопленные в подвале тела.

— Фу, ну и выражения. "Натопленные тела", бе, – скривился красный.

Бон-бон лишь дёрнула ухом.

— О, вот и ты! – замахала им единорожка. – Подходи к нам!

Подойдя поближе, они увидели, как сияющая крылато-рогатая иссиня-чёрная со звёздной гривой пони раздаёт автографы, измазанном в чернилах серебристым накопытником ставя штампы в протягиваемых вещах, от кепок и мячей до книг и лбов. Некоторые просили расписаться, и тогда аликорн синим облачком магии подхватывала перо из стоявшей на полу чернильницы.

Щёлкнула вспышка.

То фотограф запечатлел их троицу перед предстоящим подвигом.

— Итак, план таков, – сиреневая повернулась к пыльно-солнечной. – Принцесса понесёт тебя на спине к Голему, ты его отвлекёшь, Дима в это время подскочит и зафиксирует головогрудь, а Луна ударит по нему магией, отрезая ноги, чтобы предотвратить его побег в другие города.

— Я ударю своим третьим по силе заклинанием – Призывом Столпа Серебряного из Небесного Диска.

— Испепелит голой мощью, – перевела Искорка.

— Истинно так, – кивнула им Луна, оставив отпечаток копыта прямо на мордочке лиловой пегаски вместо протянутого альбома, что, впрочем, всё равно обрадовало фанатку.

Следующим в очереди был Дэдпул, протянувший свой воронёный брусок.

— С любовью для Дэдпула, – радостно протянул он, зажмурив глаза.

Коронованная пони кивнула, макнула перо в чернила и с огромными завитушками, за которыми не разглядеть букв, расписалась.

— С любовью для Дэдапула от её высочества принцессы Луны, точка – проговорила она. – Следующий.

— Сейчас я передам тебя самому авария-устойчивому пегасу Понивилля, – продолжила Сумеречная. – Она проведёт тебе инструктаж по технике безопасности и поможет сесть на спину принцессе. Отлично, вот она.

— Привет, Бон-бон! – радостно помахала им серая соломенногривая пегаска с косыми глазами. – Ох, какая же тут толпа.

Она подхватила ртом землистого цвета рюкзак перед собой и протиснулась к ним.

— И тебе привет, Дёрпи, – улыбнулась Свити Дропс. – Это ты мой инструктор?

— Мгхмпф, тьфу, – она выплюнула лямку рюкзака. – Да, это я.

— Я думала, ты, наоборот, э, авария-неустойчивая.

— Ага, это я.

— Несмотря на свои особенности, – вклинилась пурпурная, – Дёрпи – наш самый надёжный летун. Несмотря на рекорды по аварийности, она была и остаётся в строю несмотря ни на что, в этом плане являясь самым опытным пегасом погодной команды.

— Ага, на почте и в команде меня поставили инструктором по безопасности.

— Благодаря ей Понивилль держит рекордно низкий уровень несчастных случаев во всей Эквестрии.

— Меня награждали в головном отделении почты, – гордо выпятила грудь пегаска и улыбнулась.

— Ого, – удивилась земнопони.

Единорожка их оставила, взявшись за отгон любопытных от принцессы и подготовку той к полёту.

— Пожалуй, начнём, – серая поводила копытом внутри рюкзака и достала туалетную бумагу. – Здесь стандартный анти-аварийный комплект для любого почтальона. Технически он и для погодной команды снаряжается, но первыми его внедрили на почте, поэтому называется комплектом почтальона. Держи, это бинт.

— Но это туалетная бумага... – приняла рулон двухцветно-гривая.

— Да? – глаза собеседницы медленно сошлись на бумаге. – Ой, верно. Ну, ничего страшного, где-то там, – она опустила взгляд на землистый рюкзак, – ещё и бинт лежит. Так вот, бинт используется для перевязки ран, фиксации переломов, мастерения факелов и много чего всякого разного. Универсальная и очень полезная штука.

— Да, точнее и не скажешь...

Пегаска перевернула рюкзак.

— Видишь это кольцо на бечёвке? Если его дёрнуть, то раскрывается парашют.

Она потянула кольцо зубами, и из разошедшегося по швам дна вывалилась белая простыня с сердечками. Дёрпи затолкала её обратно и с пяток минут зашивала дно набором для починки из рюкзака.

— Тьфу, – выплюнула она ремнабор обратно в рюкзак, – парашют тоже классная вещь, почти как бинт. Лично я всегда с ним хожу, и всем тоже советую.

— Но ты никогда не ходишь с парашютом, – заметила Бон-бон.

— Да? – серая недоумённо посмотрела себе на спину. – Ой. Опять его забыла.

— Карамелька, а она мне нравится, – добавил разлёгшийся рядом красный, по сковородке катая мячик для пинг-понга. – Давай мы к ней переедем?

Свити Дропс стукнула его.

Инструктаж длился ещё с десяток минут, по окончанию которого Дэдпул оседлал принцессу Луну, Бон-бон села позади него, обхватив за талию, а Дёрпи расположила между ними анти-аварийный рюкзак, просунув лямки сквозь ноги земнопони.

— А ты тяжелее, чем кажешься, моя маленькая пони, – обернулась к ним крылато-рогатая.

— Тысяча извинений, принцесса, сейчас сброшу балласт, – красно-чёрный лысый минотавр всучил Искорке сковороду со словами "на, прихватил из библиотеки" и выбросил за спину свои мечи, воронёные металлические коробочки, мячик для пинг-понга, попкорн и сомбреро. – Всё, мы готовы.

Аликорн с улыбкой кивнула да отвернулась. Перед ней выстроились пони с сигнальными оранжевыми палками, образуя взлётную полосу.

Иссиня-чёрная принцесса медленно развернула свои огромные крылья, под стать размерам владелицы. Сумеречный свет отражался на маховых перьях, оставляя мутные блики. Величественная пони оглянула собравшихся зрителей, сдержанно выглядывая из-за плывущей по воздуху нежной звёздной гривы, взмахнула крыльями раз, другой, поднимая ветер да пыль. И в момент вспышки фотокамеры она свечой улетела в небо, оставляя внизу восторженный вой толпы.

— Крепко держишься, Бон-бон? – перекрикивая ветер, спросила крылато-рогатая.

— Очень! – ответно крикнула зажмурившаяся земнопони.

— Ю-ху-у-у! – визжал красный.

Внизу отдалялась ферма, её сады, поля, дом Эпплов, амбар, взлётная площадка, все окрашенные в вечерний фиолетовый. Севернее лежали руины понивилльской школы, ямы вокруг неё, река и руины города, в которых, методично мутузясь, всё бушевали гиганты. Западнее шла изрытая железнодорожная ветка и остатки вокзала.

Юго-восточнее из Вечнозелёного леса клином выбежали с пару десятков одоспешенных в сияющий золотом металл и синий гребень серые от грязи пони, в сочленениях доспехов которых иногда торчали ветки да листья.

— За Селестию! – гаркнул бежавший на острие пони.

— За принцесс! – хором отозвались остальные стражники.

— Ау-у-у, – взвыла преследовавшая их сотня древоволков с зелёным пламенем в глазницах.

Преодолев разделявшее их и город расстояние, стражники форсировали реку и сквозь щебень бросились к Титанам, однако тот, что на осьми ногах-спицах, поднырнул под четырёхногим и отправил его в полёт к подходившей подмоге. Древесный единорог приземлился прямо в центре древесных волков, смяв тех до половины численности, и засиявшим рогом пустил снаряд в кинувшего. Древоволки от сменившейся обстановки взвыли пуще прежнего и побежали обратно, а клин стражников распался да рассеялся, закружился вокруг металлического паука-гиганта.

— Королевская гвардия выполняет свой долг до конца. Всепони в ней достойный сего гордого имени, – промолвила принцесса. Пролетев сквозь отдававшее пуховой периной розово-фиолетовое облако, она закружила над восьминогом и начала плавное снижение. – Бон-бон, приготовься.

Тут в аликорна полетел голубой магический снаряд от "Золотого дуба", с траектории которого специальный агент Свити Дропс попыталась их убрать путём выпрыгивания с отталкиванием.

Получилось половинчато: принцесса Луна с дымным шлейфом падала вниз, зато в сознании и машущая крыльями.

— Что дальше? – Дэдпул пытался перекричать свист свободного падения.

Вместо ответа Свити Дропс дёрнула зубами кольцо закреплённого спереди неё рюкзака. Кольцо улетело, дно рюкзака разошлось, оттуда вывалился подхваченный ветром комок белоснежной простыни с розовыми сердечками.

Комок всё отдалялся да отдалялся в сумеречное небо под задумчивым взглядом пони и человека, так как не был закреплён никакими стропами.

— План Б?

— У тебя есть план Б? – вопросительно взглянула пыльно-солнечная.

— Нет. Зачем? У меня всегда всё шло по плану.

Он подлетел поближе и стал ковыряться в содержимом анти-аварийного рюкзака. В воздух полетели бинты, антисептики, сигнальные ракеты, туалетная бумага, спасательные жилеты, тёплые маффины.

— Ага, нашёл, – красный достал растягивающуюся верёвку и крюк-кошку. – Держись покрепче, сейчас мы будем косплеить супергероя!

Они обнялись. Дэдпул размотал крюк-кошку и бросил вперёд. Тот зацепился за ногу кружившего на месте Паука-гиганта, обмотав её, отчего они под "ви-и-и-ха!" красного пронеслись прямо над усеянными ямами остатками мостовой, пролетели под Титаном, обмотав его передние ноги, и с гулким ударом приземлились на металлический шар-тело.

Паук тут же разорвал верёвку и продолжил кружиться, пытаясь расплющить бегающих внизу стражников.

Бон-бон увидела перед собой затянутое решётчатым стеклом окно, сквозь которое на неё смотрели жёлтая с красной гривой, белая с фиолетово-розовой двухцветной гривой и оранжевая с фиолетовой гривой жеребята в окружении сенбургеров, конфет, игрушек, коробок из-под мороженого и цветных карандашей. Они приветливо помахали ей.

Минотавр приветливо помахал ладошкой в ответ, а потом Паук сделал перекат. Свити Дропс со всех ног побежала по шарообразному перекатывающемуся телу, пока над головой свистели голубыми росчерками магические снаряды "Золотого дуба".

Дэдпул никуда не бежал, так как его вплющило в металлический мусор Паука.

Вскоре на бреющем полёте показалась чадящая дымом иссиня-чёрная аликорн. Она взмахнула засиявшим рогом, и с него сорвался широкий голубой диск, перерезавший все четыре левые ноги Паука. Только изменившаяся амплитуда движений спасла его правые ноги от второго диска, а от третьего и четвёртого он уклонился приседаниями.

Немного позанимавшись распальцовкой, монстр развернулся и со всех ног побежал на запад, телом волочась по земле, а ногами перебирая как краб.

— Ха-ха, куда это ты намылился, Вещь, да ещё без семейки Адамс? – на переднем крае (ныне левом боку) металлического шара возник Дэдпул. – Сайонара, крошка!

Вися одной рукой, красный кулаком второй пробил дыру в корпусе и со снопом искр достал оттуда панически мигающий серый кристалл. Мгновение спустя тот превратили в крошево.

Грузное тело Титана остановилось, отчего оставшиеся ноги срезали сияющим диском. Посреди сравнённого с землёй Понивилля остался огромный металлический булыжник, сквозь наслоения сажи отражающий сияющее сумерками небо, а на окраине лежало на боку тело исходящего дымом и паром гигантского фиолетово-деревянного единорога.

Через минуту над пустошью разнеслись победные крики королевских гвардейцев. Вторя им, пони на ферме "Сладкое яблочко" и в расположенном в амбарном подвале центре управления кричали о победе.

Державшаяся в воздухе принцесса Луна засияла магией, и вскоре сумерки сменились безлунной ночью.

Часы спустя к металлическому булыжнику подкатила видавшая многое карета скорой помощи, обшивку бывшего Паука вскрыли, и оттуда, неся на себе горы съестного да игрушек, вышли трое жеребят.

— Нам понравилось! – хором сказали они. – Можно ещё, пожа-а-алуйста?

Взрослые прыснули, кроме Эпплджек, Рарити и Радуги Дэш. Эти трое лишь хмуро уставились на детей.

— Ой-ой, – поёжились те