Изнанка. Том третий.

Глава первая – Оружейник.

Глава первая.

– Доброго утра. – мужчина остановился перед входом в бывший дом культуры, путь в который преграждал грузного вида мужчина.

– Чего тебе надо, мужик?

– У меня направление к Диасу Олеговичу. – он протянул караульному сложенный пополам лист бумаги. – Я оружейник.

Если охранник и удивился, то не подал виду. Развернув листок тот принялся ходить взглядом по приказу, сверяя подписи и печать. Оружейник значит? А вот и имя – некий Борисенко Никита Геннадьевич.

– Все сходится, – наконец старожил вернул лист обратно. – Дай я сейчас свяжусь с начальством, если все подтвердят – можешь проходить.

– Да, конечно. Я никуда не спешу.

Никита тактично отошел в сторону – за его спиной уже успела скопиться небольшая очередь из четырех человек. Их проверкой занялся второй охранник что, судя по табачному вееру до этого перекуривал чуть в стороне. По обрывкам разговоров, в проходивших людях Никита опознал рабочих – наверняка тут были и системщики, и ученики артефакторов, и простой люд что так и не сумел заработать хотя бы парочку уровней. Возможно будущие коллеги.

Их пропускали куда расторопнее. У каждого имелась карточка доступа, данные с которой охрана сверяла в телефоне. Не шибко-то и замудренная тут система безопасности – обученный человек, а тем более системщик наверняка без труда проник бы внутрь. Но от случайного зрителя и этого хватит. Кто его знает, может все обстояло куда глубже того, что им показывали, и кроме пары амбалов у дверей были и другие системы безопасности?

– Эй, долговязый! – Никита поймал на себе взгляд охранника. – Провожатого выделили. Можешь проходить – тебя уже ждут.

Козырнув внутрь, новоиспеченный оружейник практически сразу встретился нос к носу с миловидной девицей, на вид лет двадцати от роду.

– Никита Геннадьевич? – уточнила та, поправляя очки.

– Именно.

– Я Настя – секретарь Диаса Олеговича. Он предупреждал о вашем приходе. К сожалению, сейчас он на встрече, придется немного подождать.

– Ничего, я сам прибыл несколько раньше оговоренного. Пока он на встрече, можно ли тут немного осмотреться?

– Конечно, если пожелаете я устрою вам вполне сносную экскурсию. В тонкостях рабочего процесса я, конечно, слабо разбираюсь, но показать, где располагается плавильный цех или помещение со станками вполне смогу.

– Плавильный цех? – Никита в удивлении вскинул брови – В доме культуры?

– Пройдемте. – Настя лишь загадочно улыбнулась – Сейчас я вам все покажу. Долго идти не пришлось. Плавильня оказалась в левом крыле здания – огромный зал, что раньше чаще всего служил сценой для более чем тысячи человек, сейчас было попусту не узнать.

Первым что почувствовал Никита – это волна жара, ударившая в лицо едва их пара перешла порог. Отовсюду слышались ритмичные удары металла о металл, выкрики рабочих, здоровая суета.

– Видите во-о-он те конусообразные постройки у стен? – чтобы Никита мог ее слышать, Насте пришлось приблизиться ближе к мужчине, при этом переходя на крик. –

– Вижу!

– Это и есть новые тигли! Насколько я помню – состоят они из огнестойкого кирпича, базальтовых плит и керамики.

Взору оружейника открылось сразу с пяток печей. Каждая – метра два в высоту, и примерно столько же в диаметре. Подобравшись ближе, Никита смог подметить детали:

Три тигля из пяти оказались закрытого типа, с тяжелой крышкой что после загрузки металла внутрь отсекала его дальнейший контакт с атмосферной средой.

Судя по медным катушкам и трубам что опоясывали собой каждый из тиглей – те работали с помощью индукции.

– А откуда берется энергия? – Как бы Никита ни вглядывался, проводки было не видать.

– Этот вопрос вам лучше задать лично Диасу Олеговичу. Он сам занимался их разработкой. В вопросах системы я мало подкована.

Никита молча кивнул, не став продолжать донимать девушку расспросами. Еще какое-то время он продолжал наблюдать, отмечая про себя каждый этап связанный с печью.

Загружали внутрь всякого рода металлолом, в большинстве своем связанный с автопромом:

Чугунные блоки, моторы и поршни закидывали в одни тигли, алюминиевые детали – в другие, кузов и элементы трансмиссии – в третий, медь – в четвертый. И это, не считая обычного металлолома которого в дальнем углу помещения скопилась небольшая горка.

За температурой следили с помощью датчиков стрелочного типа – Настя уточнила что те имеют специальную защиту от магнитного поля. Шлак убирали люди в спецовке – длинными скребками или ковшами, а уже готовый металл, вслед за поднятым стопором сливался в специальный желоб, где тот уже медленно остывал.

Медные трубки же, судя по всему, были полые внутри – циркулирующая по системе вода охлаждала катушки. Приглядевшись, Никита смог даже разглядеть мелкую вязь рунических символов, что, судя по всему, как-то преобразовывали добываемые кристаллы в электроэнергию.

– А сколько народу тут работает? Я имею в виду именно в этом помещении.

– Порядка пятидесяти человек – тут же вспомнила нужную цифру Настя. – Посменно, и это еще только начало. Слышала, что в скором времени цех будут расширять, и тогда рабочих рук только прибавится. Давайте я покажу вам и другие помещения, уже по ходу вы сможете задать мне интересующие вас вопросы, я отвечу на все что смогу.

– Да, пожалуй, тут жарковато для долгих бесед. Раз такое дело, скажите обновляли ли вентиляцию?

– Конечно…!

Никита последовал за сопровождающей, нет-нет да закидывая ей тот или иной вопрос.

Когда мужчине открылось помещение, полностью забитое токарными станками, он уточнил откуда было взято все это добро. Ответ оказался прост до безобразия – с окрестностей брали все что плохо лежало. А иное если было нужно пилили – и тоже тащили сюда.

– Зарплата выдается либо системными монетами, либо провизией. – заметив взгляд Никиты на небольшой очереди к кабинету бухгалтерии, Настя сама решила уточнить – В среднем на рабочего выходит около двух с половиной килограмм еды в день, либо семь системных монет.

Следующим, и последним помещением оружейнику показали сборочный цех. Он представлял из себя просторное, хорошо освещенное помещение с десятками верстаков, расположенных на равном удалении друг от друга. За каждым из них был закреплен человек, что сноровисто собирал воедино чугунный корпус, медные катушки, и некрокристаллы.

– А это…?

– Двигатели нового образца. Создавать их начали относительно недавно, Диас Олегович уверяет что эти станут в разы эффективнее.

Никита подошел ближе к одному из столов, за которым рослого вида женщина очень медленно и кропотливо чертила вдоль металла рунную вязь. Инструментом ей служило что-то сильно напоминающее обыкновенный паяльник – с той лишь разницей что сделан тот был из системного металла, и грелся не от розетки – а носителя, одной из задач которого было непрерывное вливание маны.

Сначала Никита внимательно прошелся взглядом по рунам. Нет – их было не узнать. Вроде и появлялись знакомые завитушки, но разум просто отказывался воспринимать работу артефакторов.

Затем внимание мужчины привлек сам двигатель – один из них, с виду готовый Никита нашел на соседнем верстаке.

– Такой маленький? – удивился мужчина – Он же размером чуть больше генератора.

Пролить немного ясности взялся молодой мастер, стоявший за верстаком:

– Главное не размер а крутящий момент. Поверьте – эта малышка без особого труда сможет оживить хоть тот же КАМАЗ. Его габариты обусловлены тем, что энергодвигатель не нуждается в ШПГ или КШМ. Тут нечему сгорать, так что и поршни, и механизм что ими двигал попусту утратили свою актуальность.

– Но все же… - несколько растерянно протянул мужчина, не без труда, но поднимая на руки двигатель нового поколения. – Он весит от силы килограмм пятьдесят.

Специалист же лишь хмыкнул в ответ.

– Да будь у нас достаточно прочный материал – чтобы его не рвало при нагрузках, можно было бы сделать еще более компактные версии. Поверьте, то лишь начало.

Удивительно… просто удивительно. Никита так и не нашелся с ответом, когда в разговор вклинилась Настя:

– Никита Геннадьевич? Главный артефактор только что вернулся со встречи. Нам пора.

***

– Ну что же товарищи, думается мне самое время пройтись по итогам собрания, а то мы провозимся здесь до утра. – Михаил Федорович хлопнул в ладони привлекая к себе внимание чуть больше дюжины человек – костяка, на котором держался современный Лисаковск.

– Перво-наперво мы решили, что необходимо сформировать отдельную силовую структуру. Охрана и расширение границ конечно хорошо, но с ростом населения необходим порядок и внутри стен. Вернем полицию, что будет работать отдельно от военных. – Взгляд Михалыча упал на бывшего командира войск, а ныне генерала армии.

– Сергей, еще раз добавлю, что вмешиваться в новую структуру ты не имеешь права. Я сам назначу начальника полиции, и вы оба будете отчитываться мне лично. Это понятно?

– Так точно Михаил Федорович.

– Хорошо, идем дальше. – Старик перевернул исписанный лист бумаги, проходя глазами по очередному пункту собрания. Вооружившись карандашом, тот уточнил:

– Перепись населения наконец готова. Напомните сколько там вышло человек?

– Десять тысяч, четыреста сорок два человека Михаил Федорович. – Слово взял местами лысоватый мужик, что продолжал доклад, не отрывая взгляда от стопки бумаг, в руках:

– Также добавлю, что благодаря системе кристаллов и вертикальным фермам припасов хватает с избытком. На складах осталось немало запасов от мирных времен, включая консервы и множество видов круп. Некрокристаллов сейчас также в избытке – хоть мертвецов в окрестностях города практически не осталось, благодаря монстрам с осколков их запас только увеличивается. Проблема лишь в иссякающих запасах медпрепаратов.

– Первое время можно будет использовать местные травы, но опять же некоторая их часть успела мутировать...

Разговор вокруг медикаментов порядком затянулся. Тема была достаточно острая, и что не печально – без очевидных шагов решения.

А когда страсти вокруг лекарств чуть поутихли, слово взял главный врач Лисаковска: Ахметов Бауржан. Хоть этот жилистый старик и не обладал какими-то мощными системными навыками – но зато всю жизнь проработал в системе здравоохранения, из-за чего на роль главврача подходил все же многим лучше той же Айши. Несмотря на свои шестьдесят пять лет, говорил тот, четко, внятно, излагая мысль без всякого рода лизоблюдства:

– Михаил Федорович, раз уж разговор зашел о системе здравоохранения я хотел бы добавить что многие не поддерживают вашу идею.

– О какой идее идет речь, Бауржан?

– О том что слишком жестоко за убийство, разбирать человека на органы. Хоть сейчас и настало совершенно другое время, но многим, в том числе и мне это кажется излишне жестоким. Как никак это противоречит всем моральным человеческим принципам.

– В том-то и дело Бауржан, что время сейчас совершенно другое. – Михалыч грузно выдохнул. Замолк, с пару минут что-то обдумывая, и наконец ответил охватив тяжелым взглядом сразу всех собравшихся:

– Психика у людей расшатана дальше некуда. Многим просто нечего терять, их ничего не держит и не сдерживает. А противовесы быть должны! Мне ли вам об этом говорить? – старик сцепил пальцы в замок, положив на них голову. – Сколько, по-твоему, после стычек с этими монстрами остается инвалидов? Сколько людей потом прикованы к коляске? Знаю мое решение сейчас для многих может показаться дикостью. Но я твердо убежден что крысы что не только не помогают нашему обществу, а еще и забирают жизни обычных, честных граждан – должны получить суровое наказание, а вместе с тем и как-то послужить этому самому обществу. Иначе как те же системщики смогут выходить на задания, если не будут уверены в том, что их семья, их тыл – в безопасности?

– Да, но ведь можно обойтись и менее радикальными методами. Тяжелый ручной труд, или та же тюрьма…

– Нет уж, Бауржан. В этом вопросе я буду непреклонен. Нет у нас пока столько тяжелой работы, да и слишком мягко это на мой взгляд – за убийство надо платить жизнью. Пусть в шахтах, когда те появятся работают воры. А заключение… скажем недавний громкий случай – некий Геннадий Анатольевич изнасиловал и убил пятилетнюю Дашу. И за это нам нужно наградить его крышей над головой, и ежедневно кормить? Ну уж нет! Пусть лучше за счет его никчемной жизни у нашего системщика Андрея вновь будут работать ноги. У бабы Нади что столько сил отдает фермам – наконец нормально застучит сердце. Ильяс, что половину металлоконструкций в поселении заварил – перестанет кашлять кровью. Вот это будет справедливо – обменять жизнь одного негодяя на множество достойных людей.

Было видно, что главврач все еще не был полностью согласен с Михалычем, но видимо крыть ему было больше нечем, так что тот все же пошел на попятную:

– Что же, Михаил Федорович, возможно вы и правы. Учитывая, что с начала этой…акции, преступность в городе заметно сократилась, может нам и правда пора привыкать к новым реалиям. Да и чем больше будет “Обновленных” – тем меньше в итоге останется недовольных вашей политикой.

– Я рад это слышать Бауржан. Что же, на сегодня все товарищи. Следующее собрание будет через неделю, пора наконец начать думать о конституции и своде законов, иначе толку от полиции будет немного. Никого не держу, можете возвращаться к работе.

Прощаясь с главой поселения, из кабинета один за другим стали выходить руководители отделов. Вскоре остались лишь трое: Люда – помощница Михаила Федоровича, Диас, и, собственно, сам глава поселения.

– Людочка, принеси пожалуйста стакан воды.

– Конечно Михаил Федорович. Вам как обычно, с Валидольчиком?

– Да Людочка, с ним самым. Вроде и не перенервничал, а в висках постукивает...

– Ты бы не перенапрягался так, старик. – во взгляде Диаса сейчас читалось искреннее беспокойство. – Лица на тебе нет Михалыч. Қойшы. Бледный как поганка, морщины вон на все лицо. В гроб кладут краше. Если ты сейчас крякнешь, кто за твоим детищем сможет присмотреть?

– Вот-вот Диас Олегович, и я ему о том же постоянно говорю! – щебетала Люда, поставив стакан с прохладной водой подле начальника. – Он ведь и ест через раз, и спать почти перестал! Прошлой ночью вообще глаз не смыкал, а за день до этого лег часам к четырем утра! Совсем себя не жалеет.

– Брось, Люда. Я знал на что подписываюсь. Парочка моих бессонных ночей стоит десятков а то и больше сытых брюх. Сейчас не время отдыхать, вот пусть этот хаос немного поуляжется – и тогда да... и отосплюсь, и брюхо себе наберу. Потом от старых депутатов не отличите. По комнате прошелся смешок, развеивая скопившееся напряжение.

– Ех шіркін, а сейчас я уж и скучаю по тому времени когда главной нашей проблемой были зажравшиеся депутаты... как будто сущая мелочь. – Диас саркастически цокнул – Старый, а этот... как его, главврач который – Бауржан. Может убрать его с поста? Я смотрю он периодически перечить тебе начал.

– И что же, я каждого кто со мной не согласен убирать буду? – вскинул брови Михалыч – И на кой ляп мне тогда совет? Нет уж Диас, главврач у нас мужик хороший. Медикаментов с каждым днем все меньше, а он все равно как-то больных умудряется лечить – а то что у нас взгляды не везде совпадают так это даже к лучшему. Я ведь тоже человек – могу ошибаться. И вот такие люди как Бауржан мне и помогут эти самые ошибки выявлять раньше времени.

– Ну, как знаешь. – Украв одну из печенек с тарелки что заблаговременно принесла Люда, Диас круто поменял тему:

– В общем встретился сегодня с оружейником, Никитой.

– И как он тебе? – сразу же заинтересовался Михалыч. Люда же тем временем уже принялась расставлять чашки с горячим чаем.

– Прошаренный мужик оказался. Он и до этого на производстве работал, так что мне есть чему у него поучиться. Руны мне начертил, свои – оружейные. Вот только ни я, ни он в закорючках друг друга как оказалось ни черта не понимаем. Мне кажется нужен либо соответствующий навык, что-то по типу рунолога. Либо попытаться самому их учить, и пытаться вырезать. Но процесс этот будет явно не быстрый…

– Бог с этими закорючками – Михалыч лишь махнул на проблему рукой. – Что там с оружием?

– Думаем пока Михалыч, думаем. Его навык создан для всяких мечей и топоров. Тоже, конечно, полезно, но сам понимаешь, что совсем не то. Есть вариант попробовать воссоздать порох – над этим уже работает одна моя команда. В принципе наличие некрокристаллов дает возможность задуматься и об импульсном оружии. Но там будут просто колоссальные объемы энергии. Для начала нужно создать базу измерительных инструментов по типу того же мультиметра, но уже для кристаллов. Потом что-то придумать с проводником, простая медь не годится – все же у нас не стационарные пушки, провода в катушках получатся слишком тонкие, и металл просто расплавит.

– Стационарных, говоришь…? – Михалыч привычно сдвинул кустистые брови. Задумался. Диас знал, что в такие моменты старика лучше не тревожить, а потому лишь тихо попивал горячий чай, что Люда заблаговременно подала на стол.

– А знаешь, Диас, скажем четыре такие пушки нам бы не помешало установить на стенах. Попробуйте создать нечто подобное – гораздо легче будет практиковаться на чем-то габаритнее винтовки. А как руку набьете, можно и к персональному оружию приступать.

– Отличная идея старик.

– Еще раз стариком назовешь – выпорю! – Михалыч устало выдохнул, повторив угрозу скорее по привычки нежели из необходимости. – Что там по твоим движкам?

– Готовы Михалыч. Даже раньше срока на две недели. Поставили первые образцы на тяжелую технику – работает как часы. Хорошая это идея была от всего лишнего избавиться, теперь и мощности прибавилось, и кристаллы будут дольше служить. Единственное – рамы в машинах придется дорабатывать, они не рассчитаны на такой жуткий крутящий момент. А так да – можно хоть завтра в карьеры отправлять руду добывать.

– Ишь ты какой шустрый! В карьеры отправляй! А монстров кто чистить будет?! Нет Диас, сначала все подходы надо расчистить, обезопасить. А потом уже о добыче думать. Ты… это – правильно делаешь, готовь технику на будущее, чтобы потом с ней возиться не пришлось. А мы с Сергеем подумаем, как сподручнее очистить дорогу к карьерам…

– Так может это… Сашку туда отправить? Он уже дней пятнадцать как кристаллы эти и ломает.

– Нет уж Диас, на Сашу сейчас и без того нагрузки выше крыши. Нельзя все на него одного бросать, надо и остальных в уровне поднимать. Кстати, как он? Уже с неделю как не видал его.

– Да я же сказал, стар…Михалыч. Осколки он ломает, да к этой, Лизе бегает – все же надумал девку из запоя вытащить. Ты, кстати, не знаешь почему он осколок не сажает? У него давно уже все готово.

– Дык это я ему посоветовал. Херню эту если посадишь – уже не сдвинешь, размещать ее надо с умом… - Отпив немного чая, Михалыч вдруг подался вперед заговорчески зашептав:

– Слухай, Диас. А Сашка наш случайно не втюхался в Лизку эту?

– Да ну тебя, дед! – Диас лишь отмахнулся от этой мысли. – Он сейчас только о прокачке и думает. Не до шур-мур ему сейчас, точно тебе говорю.

– Да? Ну как знаешь... – по задумчивому выражению лица, было совершенно непонятно поверил ли старик, или остался при своем мнении. – Ладно Диас, поздно уже. Ты наверное иди, занимайся. А я завтра с Сашкой встречусь. Определился наконец, куда нашего главного системщика... или как ты их зовешь – столпа девать.

***

Так, а вот и нужный подъезд. Сферу контроля при входе в жилые помещения я старался сужать до минимума – скелеты в чужих шкафах меня никогда не интересовали, хотя многие наверняка думают иначе.

Встав подле нужной двери принялся ждать – Лиза все равно была глухонемой, так что стучать в ее обитель было бесполезно. Благо это не отменяло того что девушка являлась системщиком, и довольно скоро сама открыла дверь.

– Привет, Алекс. Ты сегодня раньше чем обычно. Мыслеречь Лизы за эти полмесяца что я ее навещал – стала простой обыденностью. Разговаривал с ней я также не открывая рта.

– Меня Михаил Федорович позвал, после тебя пойду сразу к нему.

– Понятно. Ну что же, проходи. Ты как всегда с припасами?

– Ну а как иначе? Ты только-только начала мясо набирать, надо развивать успех.

Я вошел в дом, и не церемонясь сразу же всунул в руки хозяйки непрозрачный пакет. В нем было немного: Отварные яйца с овощами, немного фруктов, баночка консервированной тушенки. Про Лизу я нисколько не соврал. Сравнивая с тем что было в самом начале, изменения сразу бросались в глаза: Из тощей, воняющей водкой девахи та наконец превратилась в подобие человека. Да, круги под глазами все еще проглядывались, кожа осталась все такой же бледной, но сейчас от Лизы уже не перло перегаром, да и чисто визуально та набрала пару новых килограмм, что наконец скрыло проступившие в момент запоя кости.

– Ты уже гораздо лучше выглядишь. Да и дома смотрю... – я прошел взглядом по гостиной и кухне что открывались с коридора – теперь прибрано. Молодец, так держать.

– Спасибо.

– Да не за что, Лиза.

– Нет, правда – спасибо. – В ее печальном, измученном взгляде, направленном на меня впервые за долгое время, промелькнуло былое упрямство – Мы с тобой едва знакомы, а ты уже… столько для меня сделал. Приносил есть, оставался рядом, из-за чего я чувствовала себя не так одиноко. Спасибо тебе, Алекс. Ты не такой каким о тебе говорят. Я точно это знаю.

Признаться, я не знал, чем отвечать на эту исповедь. Кинув что-то не совсем внятное в ответ, скомкано попрощался сославшись на встречу с Михалычем. И так всегда – принимая похвалу, не знал куда деть глаза, и как отвечать.

Погода на улице была на удивление теплой. Солнце уже ощутимо грело, свисающие с козырька подъезда сосульки казалось вот-вот начнут течь, и даже вечно гонимый бескрайними казахскими степями ветер сегодня будто бы улег, великодушно позволяя дышать полной грудью. Одним словом -ляпота!

Для интереса я полез в карман джоггеров, достав телефон. Заглянул в календарь. Ох, етить колотить! Уже пятнадцатое февраля. Еще пара недель, и вот она – весна! Мочить всех этих монстров по колено утопая в снегу то еще удовольствие, так что оттепель я ждал всем своим зачерствевшим сердцем.

Словно в преддверии весны улочки Лисаковска оживали. Сновал народ, окриками к себе зазывали торговцы, пару раз я даже увидел резвившуюся детвору. Сопровождающий их детский смех был чем-то настолько особенным, что к глазам невольно подступала влага. Вот она – хоть и хрупкая, но безопасность, стабильность. Думаю относительно других городов наш Лисаковск выделялся в лучшую сторону.

Под руководством Михалыча голодных в поселение не осталось – провизии хватало всем, и как минимум дважды в день паек мог получить любой желающий просто пристроившись в очередь к одному из множества пунктов помощи.

Всякого рода попрошайки или безработные гораздо реже, но все еще встречались – правда я был более чем уверен, что вскоре очередь дойдет и до них. Как бы старик не ввел запрет на тунеядство, хех.

Добравшись до нужной пятиэтажки что служила административным центром я прямиком направился к кабинету Михалыча. Позабавило что охрана вместо того чтобы остановить, подскочила со стульев и вытянулась во фрунт, отдавая честь.

– Здравия желаем!

– Здорова мужики. Михаил Федорович у себя? Он просил меня зайти.

– Да, он предупреждал что вы зайдете. Кабинет где помните? Там второй этаж и...

– Сорок вторая дверь. Помню-помню. – махнув напоследок я двинулся к лестнице, и всего через минуту был уже у нужной двери. Постучал.

– Михалыч, можно?

– Саша, ты? Заходи родной, открыто.

Обнявшись со стариком, мы вскоре расположились за простеньким столом. Люда – тут же принялась накрывать на стол, раскладывая чашки с ароматным чаем и всякого рода сладости.

– Спасибо Люда.

Та в ответ лишь коротко кивнула, и вскоре заняла место за дальним столом, принявшись копошиться в стопке каких-то бумаг.

– Ну как ты, Сашенька? Слышал все не выходишь со степей. Каждый день этих монстров умертвляешь.

– А что еще делать Михалыч? Уровни качать надо, да и порталы эти у города совсем не к месту. Вот и избавляюсь от всего этого говна по мере сил.

– Это ты правильно делаешь – тварей в округе благодаря тебе и правда в последнее время поубавилось. Я даже снял часть гарнизона, чтобы отправлять больше людей на вылазки.

Какое-то время мы еще мусолили бытовуху. Говорили о пухляше что в последнее время не вылезает из производственного цеха, о погоде, поселение, затрагивали даже Лизу, пока Михалыч наконец не перешел к главному:

– Я вот чего спросить хотел, Саш. Кристаллы... тьфу осколков этих, ты сколько собрал?

– Одиннадцать. – ответил я без утайки, доливая чая в пустую кружку.

– Ого! Уже и нас обогнал. Мне буквально на днях Сергей десятый принес, молодец – хвалю! Ты же еще не устанавливал его?

– Нет, Михалыч. Ты же сказал немного обождать с этим, вот я и жду. Спешить по сути мне некуда.

– Молодец. – старик одобрительно закивал. – Есть у меня к тебе предложение одно. Подожди минутку, сейчас...

Глава поселения поднялся с насиженного места. Полез в один из трех шкафов подле стен, и вскоре разложил на столе самую настоящую карту Лисаковска. На ней его палец сразу же уткнулся в прямоугольный комплекс на самом краю города.

– Вот! Бывшее СТО “Сигнал”. – взгляд старика сместился на меня – Некогда самое крупное в городе, полностью огороженное бетонным забором, и имеющее четыре крупных помещения внутри периметра. Предлагаю тебе Саша, посадить свой осколок именно тут.

– В сто-шке? – признаться я был порядком озадачен. – Но она же в самой жопе мира – прямо на выезде из города. Зачем она вообще тебе понадобилась?

– Смотри. – Михалыч вытянул пятерню, поочередно принявшись загибать пальцы.

– Во-первых – это контроль, СТО стоит впритык к мосту – к, по сути, единственной нормальной переправе через реку. Сейчас со стороны областного центра нам может ничего и не угрожает, но чует моя старческая задница Сашка – это не на долго, нам нужен этот стратегический пункт.

– Та-а-ак, ну хорошо. – я согласно кивнул. – Аргумент хороший. Но что на счет коттеджей? Я уже сам обдумывал вопрос с осколком. Почему бы не посадить его у фермы, чтобы потом было легче вернуть над ней контроль?

– Я тоже об этом думал. – признался Михалыч, вновь усаживаясь за стол. Он смочил горло чаем, прежде чем продолжить: – Скажу так – еды нам хватает. Ферма дает свои плоды, системщики и некрокристаллы позволяют получать такой урожай – что до системы был возможен только в специализированных фермах, куда вкладывали тучи денег! А это ведь только самое начало. Нет – фермы мы рано или поздно завоюем, Саша. Но сейчас я не могу бездумно вкладывать силы в новые земли. Сначала мы переварим, и доведем до ума то, что у нас есть – а уже потом по мере надобности будем прибирать к рукам новые земли.

– Ну, Михалыч. Тут я даже добавить ничего не могу. Ты тут голова – тебе и виднее что сейчас для поселения важнее.

– Стараюсь Саша, стараюсь. Но мне важно чтобы и ты понимал для чего тебя на дальний рубеж отправляют. Ты как сильнейший системщик – возьмешь под контроль въезд в город – это раз. Следом у нас появится доступ к реке – это два. Скважин мы, конечно, набурили, но река – это уже другой уровень. Ну и наконец – скоро весна. А знаешь, что это значит?

– Что нам наконец не придется отмораживать жопы…? – неуверенно предположил я.

– Паводки! – со всей серьезностью заявил Михалыч. – Сейчас со стороны России черти-что творится. До всей этой задницы талые воды как-то регулировались, сейчас же – один бог знает что нас будет ждать при паводках. Так что плотину что на мосте – нам нужно обязательно контролировать. Не факт, что мы избежим наводнения, но возможность в любой момент сбросить воду – дорогого стоит.

Вот подкупал меня Михалыч этой своей чертой. Не просто приказы раздает – а старается чтобы люди понимали на кой ляп вообще они это делают. Если в самом начале разговора идея переезжать не пойми куда звучала дико – то сейчас аргументы старика все расставили по местам.

– Хорошо, Михалыч. Все понял, убедил.

– Это хорошо, что ты понял. – он назидательно поднял к потолку указательный палец. – Тогда я сегодня же дам людям знать, что у нас появится эдакий острог. Человек пятьдесят набраться должно – и не спорь! Нехер тебе одному там делать. Возьмешь людей, обустроите быт – что надо мы тебе поставим. Так что и ты будешь развиваться – в той части города как раз сейчас полно осколков. Ну и – поселению эдак поможешь. Прекрасно ведь!

Глава вторая - Сигнал.

– Это и есть твоя импульсная пушка? – с изрядной долей скепсиса спросил Никита, глядя на с виду допотопную пушку, по ощущениям собранную прямо на коленке.

По сути, «пушка» представляла из себя кусок толстостенной трубы на колёсах. В качестве противооткатов служили автомобильные рессоры, пружины и амортизаторы. Вдоль всего ствола с наружной стороны были наварены тяжёлые металлические кольца — должно быть, чтобы ствол не разорвало при выплеске энергии. Примечательным было то, что основание пушки опоясывали медные трубки и провода, а местами прямо на металле потусторонним светом отсвечивали рунические символы.

Оружие выглядело угловатым и непропорциональным — его основание даже на вид было излишне тяжёлым. Попробовав приподнять пушку, Никита так ничего и не добился — ствол был неподъёмным и сейчас просто лежал на П-образной подставке.

– Ну а чего ты ожидал? – деланно возмутился Диас. – Я даже на этот металлолом едва-едва время выкраивал. Дел и так выше крыши, қолым тимейді!

Оружейник тем временем подобрался к самому стволу. На вид тот вроде был ровным, внутри — смазан чем-то непонятным, какое-то системное масло, что ли? Странное решение.

– Она хоть стреляет?

– Ну, да. Стрелять-то стреляет... – неуверенно протянул Диас. – Ладно, лучше покажу. Отойди-ка, есек!

Кем или чем его обозвали, Никита так и не понял, хоть и прожил полжизни в Казахстане. Создатель пушки тем временем расторопно достал сферический снаряд, что до этого был накрыт брезентом. Положив его в уже открытый паз в задней части пушки, Диас с явным усилием закрыл и провернул затвор — лязг от скрежета металла о металл больно ударил по ушам. На немой вопрос, застывший в глазах Никиты, артефактор ответил довольно односложно:

– В прошлый раз часть энергии вышла, затвор расплавился и прикипел — даже кувалда не помогла. Пришлось резать.

Как-то настраивать, прицеливаться Диас даже не пытался — и без всяких слов было ясно, что пушку не поднять, а её ствол уже смотрел в сторону местами проржавевшей «Тойоты».

– Нам лучше отойти подальше. – Диас увёл спутника метров на тридцать в сторону, как раз к дверям ближайшего подъезда.

– А как ты её активируешь? – задался логичным вопросом оружейник.

– Эх, деревня! – самодовольно выпалил Диас, нащупав в кармане простенький пульт всего с одной красной кнопкой. – Видал? Технологии!..

Диас нажал кнопку, и вдоль пушки заискрили голубоватые отблески. Никита даже на таком расстоянии почувствовал, как волосы на теле встали дыбом, а воздух будто насытился азотом. Не прошло и нескольких секунд, как прогремел взрыв!

– Еб... ! ...твою...! Шеше-е-ен...!

– Затвор, бл*дь, Диас! Затвор порвало! Какого хрена твоя пушка жопой стреляет?!

Вид открылся на диву занимательный:

Бедную «Тойоту» впереди смяло, разорвало и откинуло на десятки метров в сторону. Снаряд, не остановившись на одном куске металла, также пробил и бетонную стену и увяз в ней.

Но досталось и пушке: Ствол раскалился докрасна — от оружия даже на таком расстоянии веяло жаром. Снег вокруг моментально растаял, окутав пушку дымкой пара.

Не нужно было иметь высокоточного оборудования, чтобы понять: ствол погнуло, и сейчас его середина провисала к земле. Но самое страшное — затвор, который вместе с солидным куском металла оторвало от пушки. Он пролетел, казалось, не меньше самой болванки, врезавшись и утонув в стволе толстого тополя, что рос как раз у того самого подъезда, из дверей которого оружейник так опрометчиво высунул голову.

– Ну, я же сказал — она стреляет… — упрямо возразил Диас. — Теперь наша задача в том, чтобы снаряд выходил только с одной стороны.

***

– …Я уже был у ворот — там собралась небольшая толпа, человек пятьдесят, не меньше. Но, прежде чем отправляться, хочу спросить: ты пойдёшь со мной?

– А нужно?

– Да, Лиза. — Я обхватил её плечи своими руками, заставляя сфокусировать на себе её вечно убегающий взгляд. — Мне будет нужна твоя помощь. Отправляйся со мной.

– Если ты так говоришь… я пойду.

– Спасибо. — Я подался вперёд, оставив мимолётный поцелуй на щеке девушки. — Давай я помогу тебе собраться.

Та ничего не ответила — лишь робко кивнула. Мы вышли из квартиры спустя каких-то двадцать минут. Все личные вещи Лизы вместились в один-единственный чемодан, который сейчас на пару с двумя моими просто плыл по воздуху. Ну чем вам не Хогвартс, а?!

Когда я вернулся к воротам, людей перед ними, казалось, стало даже больше — навскидку человек пятьдесят, хоть знал я и точное количество: ровно пятьдесят семь человек, все они попадали в область сферы контроля. В толпе я узнал несколько знакомых лиц — тех же Ислама с Муслимом, пару системщиц, с которыми некогда доводилось переспать, работягу-сварщика, у которого я однажды выпрашивал держак, чтобы вспомнить, каково это — водить электродом по металлу.

Чуть в стороне стоял Михалыч, о чём-то важно переговариваясь с каким-то… а, так это Диас! Пухляш в последнее время настолько стремительно терял в весе, что его становилось попусту не узнать. Я подошёл к друзьям, поздоровавшись со стариком и хлопнув Диаса по плечу.

– Привет, Михалыч. Здарова, засранец! Что, решил со мной воевать идти?

– Да кому ты вообще нужен, есек! Я тут со стариком дела обсуж… ай! Да за что?!

– А вот нехрен старость не уважать! — назидательно протянул глава поселения. Тот достаточно скоро поймал взглядом висевшие в воздухе чемоданы, а следом и мнущуюся за моей спиной Лизу. — Ну что, я смотрю, ты готов отправляться?

– Готов. Они что, — я охватил взглядом толпу, — все идут со мной?

– Да, — просто ответил старик. — Хоть репутация у тебя, Сашка, ещё то говно, но жить в одном комплексе с самым сильным системщиком в городе — дорогого стоит, а потому желающие и нашлись. Я тебе больше скажу: среди них человек тридцать с навыками и Исмайлов Ильяс — третий по счёту столп. Скучать тебе точно не придётся.

Я присвистнул. Такого поворота я точно не ожидал — если хотя бы человек пятнадцать из них с боевыми навыками, то под моей рукой формировался достаточно грозный боевой костяк. И это, не говоря о столпе! Хотя, признаться, прошлый такой «крутой мэн» не показался особо сильным.

– Ну, круто, Михалыч. Теперь бы понять, что я со всей этой толпой делать буду…

– Ну вот и наденешь на себя шкуру руководителя, — мстительно протянул старик. — Голова на плечах у тебя имеется, что-то да выгорит. Так! Ладно. Давай к воротам шуруй, за ними уже ждёт техника — я выделил тебе несколько КамАЗов и провизии на первое время. Если ещё что-то понадобится — смело говори, обеспечим всем, что есть.

– Спасибо, Михалыч. Ну что тогда, давайте прощаться?

Я обнял Диаса, пожал руку старику, после чего перевёл свой взор на кучку людей, что отважились оставить нажитые дома и отправиться со мной в неизвестность:

– Ну что? В путь, друзья?!

Люди ответили беспорядочной какофонией возгласов. Ну, хоть настрой толпы был понятен — на первый взгляд никто не унывал.

Ещё раз махнув друзьям рукой напоследок, я отправился к уже раскрывшимся воротам. За их пределами меня встречала уже заведённая техника:

Тяжёлый самосвал, пара КамАЗов, погрузчик и, судя по всему, буровая установка. Ну даёшь, Михалыч! Ну старик! Вот это я понимаю — королевский подгон!

– Чего ты раскис, Диас, неужели ты с ним хотел свалить? Так я ведь не держу — у тебя ещё есть шанс.

– Ой, да кому ты чешешь, Михалыч? Миды ашытпашы, а? — с досадой махнул рукой артефактор. — На мне половина производства в городе держится, пока всё с кустарщины на более-менее адекватные рельсы не встанет, ты же сам от меня не отстанешь, будешь каждый день дёргать — оно мне надо?

Михалыч лишь хмыкнул в усы, но промолчал. Собственно, Диас был прав: сейчас он являлся одним из ключевых персонажей в Лисаковске, на котором слишком много всего завязано. Когда за воротами скрылся последний переселенец, старик круто сменил тему:

– Недавно бумаги от нашего нового оружейника приходили. Он просит финансирования в виде редких сплавов и некрокристаллов. Я так понял, ты занялся пушками?

– Занялся.

– Зачем так спешить? Я думал, ты сейчас занят расширением плавильного цеха.

– Там и без меня справятся, старик. Задача уже накатана. — Диас вдруг перевёл взгляд на главу поселения. Вместо привычной весёлости в его глазах плескалась смесь тревоги пополам с решительностью. — А пушки… Чем сильнее будет наша армия, тем скорее мы сможем расхреначить тех уродов из Рудного. Вот я и рву жопу.

***

Не сказать, что дорога до «Сигнала» была гладкой, но и особых преград для отряда системщиков не возникло. Мертвецов я уже давненько не встречал, а мутантов, что лезли из осколков, мои… ох, МОИ! люди довольно успешно превращали в куски неподвижного мяса.

– Справа два горилоподобных мутанта!

Вспышка системного навыка — и от твари остаются лишь разлетевшиеся после взрыва конечности. Кристалл мутанта тут же принялся вырезать низкоуровневый системщик.

– Впереди группа пауков-переростков!

Сканер: некий Смирнов Владимир Юрьевич — мужик лет тридцати на вид — заблаговременно сообщал местоположение мутантов. Благодаря ему практически исключился шанс после неосторожного поворота угодить в засаду врагов. Одним словом — лепота, бери да стреляй.

Металлолом в виде оставленных на трассе машин системщики обходили стороной — тратить ману на то, чтобы убрать транспорт с дороги, никто не хотел. Тогда в дело вступал пристроившийся впереди остальной техники погрузчик — тяжёлого ковша и мощного энергодвижка с лихвой хватало на то, чтобы расчищать путь КамАЗам и самосвалам.

Спустя какой-то час неспешной прогулки впереди показались стены «Сигнала». Бетонные, добротные — но всего в пару метров высотой, что в современных реалиях никуда не годилось. Вот и первый пункт для переделки.

Сюрпризом стал растущий в нескольких метрах от СТО осколок. Тот с завидной регулярностью выплёвывал в наш мир очередных насекомоподобных монстров, подозрительно похожих на уже встречавшихся мне сороконожек.

Вот тут, судя по сверкающему кольцу на пальце, в дело решил вступить один из столпов Лисаковска — пухловатый мужик лет сорока на вид, с непропорционально длинными руками и сверкающей проплешиной на голове.

Тот вытянул руку в направлении бегущих в нашу сторону монстров. Даже в тылу системщиков я почувствовал пробирающий до костей озноб. Краткий миг — и монстров обуяла самая настоящая вьюга. Ветер с рёвом понёс навстречу осколку настоящую лавину изо льда и снега.

Вьюга перекрыла обзор, но с помощью сферы контроля я прекрасно чувствовал, во что превращались монстры.

Твою же мать… да это же ходячий морозильник! Ещё совсем недавно дышащие жизнью мутанты за считанные секунды покрывались тонкой кромкой льда, превращаясь ни во что иное, как в холодные ледяные статуи.

Подобная сила пугала. Столп же как ни в чём не бывало прошёлся по этому ледяному царству и, добравшись до осколка, одним выверенным ударом топора сломал кристалл. Подобрав выпавший осколок, он обернулся, выцепив в толпе системщиков мою физиономию.

– Господин Потрошитель, а вот и наш первый трофей! — Замахнувшись, он швырнул осколок в мою сторону. Едва я его поймал, как системщик, улыбнувшись, представился:

– Мы ещё не знакомы лично, так что возьму инициативу. Я Ильяс — третий по счёту столп в Лисаковске и системщик пятидесятого уровня! Рассчитываю на вашу помощь, мистер Алекс!

Что примечательно, улыбчивое лицо Ильяса совершенно не сочеталось с холодным отблеском его голубых глаз.

***

– Ха! А-а-а-х! Ха-а-а! — Ислам принял на грудь удар очередного мутанта. Стальная кожа — навык, что достался ему ещё в магазине от Алекса, сейчас отлично себя показывал. Острое жало паукообразной твари лишь порвало одежду в области груди, высекая сноп искр в воздух. Старший брат стойко выдержал удар, а Муслим тем временем резво переместился за спину твари, выверенным ударом меча отрубив монстру башку.

– Э-э-э, молодец, уком! Красавец! — Ислам одобрительно кивнул младшему брату, переводя взгляд на очередного монстра, что преграждал путь к воротам СТО. — Фу, ля, это шо за урод! Муслим, братишка, давай осторожнее с этим — оно какое-то не такое.

Младший брат лишь топорно кивнул. В разгар битвы тот становился молчалив и согредоточен, что Ислам на самом деле одобрял. Это у него язык без костей — а брат молодец, всё делает чётко.

Перехватив системный меч поудобнее, Ислам двинулся на даже с виду уродливую тварь:

Непропорционально здоровая башка, перевёрнутые в обратную сторону суставы на четырёх конечностях и, что самое примечательное, длинный скользкий язык, вываливающийся из полной зубов пасти.

– Сейчас мы его…

– Отряды, отступите! — в голове братьев одновременно прозвучал возглас Лизы. — Приказ от Алекса: отступайте!

Ислам с Муслимом непонимающе переглянулись, но команду всё же выполнили, организованно отступая назад. Их примеру последовали и остальные системщики — в их взглядах братья читали ту же растерянность и непонимание. Зачем отступать, вот ведь они — ворота «Сигнала»?

Именно в эту секунду по коже Ислама пробежал табун мурашек. Что-то за пределами его понимания ожило. Он суматошно заозирался по сторонам, но, кроме перепуганных лиц остальных системщиков, так и не обнаружил изменений: не было отблесков системных навыков или взявшегося из ниоткуда монстра. Но давление на плечи с каждой последующей секундой лишь усиливалось.

– Ака…! — справа прозвучал испуганный окрик Муслима. — Что происходит? Надо бежать?

И что ему отвечать? Ислам и сам ничерта не понимал! Что примечательно, мутанты у входа в «Сигнал» тоже встали как вкопанные. Их разномастные, зачастую уродливые морды хаотично задвигались, пока в один прекрасный момент одна тварь за другой не начала останавливать взгляд на неспешно идущем навстречу к воротам Потрошителе. Алекс вышел из-за строя системщиков, после чего в воздух начало подниматься всё, что плохо лежит:

Куски жести, металлолом, камни, обломки асфальта и даже ветки деревьев.

Ислам наблюдал за всем с широко раскрытыми глазами. Впервые. Впервые в своей жизни он увидел то, как монстры показывают свою спину. Одна за другой твари, утробно рыча, стали разворачиваться — во весь опор убираясь прочь от угрозы.

Алекс же тем временем всё продолжал не спеша семенить навстречу угрозе. Снаряды, застывшие за спиной системщика, вдруг начали вращаться — да так, что попросту размывались.

Ни окрика, ни какого-либо жеста — просто миг, когда весь взятый под контроль хлам вдруг двинулся вперёд.

Прочные тела мутантов, которые сейчас, пожалуй, не возьмёт и выстрел из пистолета, насквозь пробивались обычным мусором. Непонятную хрень, на которую чуть с боем не кинулся Ислам, просто размазало куском валуна.

В противовес могильной тишине, которую поймал каждый видящий побоище системщик, со стороны «Сигнала» слышался душераздирающий визг и крики. Муслим буквально кожей ощутил то, что всё ещё не мог до конца осознать разумом. Мутанты, мать его, боялись…!

***

Своя орава системщиков — это, конечно, хорошо. Но, насмотревшись на их взрывающиеся, кислотные, а порой и элементальные навыки, я вдруг осознал: стоит битве перенестись внутрь СТО — как на восстановление этого побоища уйдёт просто колоссальное количество времени.

Нет уж — чем меньше сейчас пострадают стены моей будущей базы, тем меньше понадобится времени и ресурсов на то, чтобы её обжить.

С помощью телекинеза я без особых проблем перебил всех мутантов на входе — их безжизненные, местами ещё дёргающиеся в конвульсиях тела застелили подступы к «Сигналу».

Пройдя через поднятый шлагбаум, я наконец попал во внутренний двор, огороженный бетонным забором. А ничего тут — пространства и правда хватает. Уютный дворик, на котором местами сохранились кустарники и деревья. Асфальтированная дорога, гаражи, несколько крупных помещений. Я встал примерно в самый центр двора — отсюда моя сфера с лихвой охватывала весь комплекс.

Миг — и я «увидел» всех скрытых от глаз тварей. Заметил, что в подвале те свили некое подобие гнезда, где появившийся на свет молодняк в предчувствии беды сейчас испуганно жался.

Увидел, что в помещении для шиномонтажа сейчас кого-то жрали.

Смог найти мутантов в покрасочном цеху и даже в длинной яме, что наверняка использовалась для обслуживания крупногабаритной техники.

Мысленный импульс — и монстры один за другим принялись замертво падать на бетонный пол.

Визги, крики, писк... какое мне дело до смертей каких-то там пришельцев? Мой взгляд был прикован к шкале опыта. Она росла удручающе медленно, что не могло не расстраивать.

Когда с рассадником мутантов было покончено, я обернулся к стоявшим за спиной системщикам:

– Ну что, друзья! Добро пожаловать домой. Думаю, первым делом надо будет вытащить все трупы и обустроить одно из помещений.

***

К вечеру всё было расчищено. Трупы, не церемонясь сложили на асфальтированной стоянке «Сигнала» — за пределами бетонного забора. С каждым из прибывших я постарался познакомиться и вкратце узнать сильные стороны, чтобы впоследствии распределить обязанности.

Так, крепко сбитая деревенская деваха Таня вместе ещё с тройкой девчат и двумя мужиками принялась убирать территорию, сваливая куски обглоданных костей на тачки и стирая со стен и полов остатки часто уже свернувшейся крови.

Благо на территории СТО нашлась и мойка, и специальная химия, и куча тряпок. Тяжёлая техника заехала внутрь — стоянка была как снаружи, так и на территории «Сигнала».

Погрузчик принялся оперативно вывозить слои накопившегося, а местами и скомковавшегося снега, чтобы в скором времени мы случайно не взяли пример с Венеции.

Скважину решили бурить примерно по самому центру — отсюда в случае чего воду можно будет провести к любому из зданий.

Меня особенно удивил электрик Геннадий и целая дюжина генераторов, которые он тащил в двух плотных сумках.

– Это что, генераторы?! — Должно быть, мои глаза на тот момент полезли далеко за пределы лба. — Они же не больше мячика размером! Как эта хренотень вообще может выдавать электричество?

– Прототип лично разрабатывал Диас Олегович, — с некоторой гордостью протянул усатый Геннадий, будто сам лично приложил руку к созданию этого шедевра. К этому времени он как раз закончил с очередной скруткой, подключив несколько проводов в открытом щитке к выводам генератора. Лёгкое нажатие на кнопку, и... — Вуаля! Как говорится — да будет свет! Сказал монтёр и перерезал провода!

Юмора я так и не понял, но свет и правда загорелся, что не могло не радовать — за окном как раз сгущались сумерки.

– Ща я попробую до темноты ещё тепловые пушки восстановить, а по остальной проводке уже завтра пройдемся.

Возражать я не стал — мастеру, как говорится, виднее.

Люди уже подготавливали жилые помещения, зажгли костёр прямо внутри ремонтного цеха, девчата принялись готовить ужин.

Благо в самосвал и КамАЗы Михалыч поместил всё, что может понадобиться на первое время:

Была там и еда, и матрасы со всем прилагающимся, и даже комплекты одежды, стройматериалы да куча разной мелочёвки.

Всегда с улыбкой вспоминаю этого прагматичного старика. Вроде и суровый, и упрямый порой — но такой родной, что ли? Свой. Надо будет какой-нибудь подарок ему подготовить.

Сам я приглядел для себя простенький кабинет на втором этаже «Сигнала». Тут нашлись и шкафы, и диван, и стол со стулом — в принципе, всё, что нужно для места, которое будет использоваться в качестве ночлежки.

В углу имелся даже массивный сейф, вмонтированный в стену. В нём я «увидел» пачки документов, наличку — в общем, ничего интересного. Сейф открыл с помощью телекинеза. Конечно, это такая себе защита, но лучше посадить осколок в нём, чем на пустом участке.

Раскрыв рюкзак, я принялся доставать осколки. С учётом того, что сегодня добыл для меня Ильяс, их набралось ровно двенадцать штук. Ну что же, я в предвкушении!

Соединить два осколка оказалось достаточно легко — я прижал их друг к другу и пожелал того, чтобы они соединились. Краткий миг — и перед глазами всплывает системное окно:

Имя: Личный осколок (Занят.) Уровень: 1 (2/2) Описание: вблизи кристалла (50 метров) увеличивает регенерацию здоровья на 10%.

Вот это интересно! Помнится, описание осколка Михалыча было не столь подробным. Может, дело в том, что я — владелец? Не став откладывать всё в долгий ящик, я прижал к уже сформировавшемуся осколку ещё один кусок. А потом ещё и ещё один. Второго уровня я добился, когда соединил вместе половину своих запасов — то бишь шесть осколков. Апгрейд вышел очень вкусным: расстояние, на котором работал осколок, удвоилось, как, собственно, и регенерация — теперь это 100 метров и 20% для здоровья, и 10% для маны. Но даже так это не шло ни в какое сравнение с тем, что я получил, когда соединил все имеющиеся в запасе осколки, прокачав тот до третьего уровня:

Имя: Личный осколок (Занят.) Уровень: 3 (12/12) Описание: вблизи кристалла (300 метров) увеличивает регенерацию здоровья и маны на 25%. Даёт иммунитет к слабым вирусам и болезням для всех, кто находится в радиусе действия осколка.

Бинго! Просто бинго! С моей текущей живучестью мне, конечно, ни холодно, ни жарко от иммунитета ко всякого рода болячкам. Но что на счёт простых людей? Помнится, Михалыч как-то обмолвился, что медикаментов скоро будет не хватать. Теперь для старика есть решение.

Желая тут же передать стратегическую информацию, я связался со стариком с помощью наушника. Вообще — вполне удобный артефакт, но в пылу сражения способность Лизы всё равно даёт этой вещичке нервно прикуривать в сторонке.

– Да? Кто звонит? — в динамике послышался вкрадчивый голос Михалыча.

– Это я, Алекс.

– А-а-а, Сашка, ты что ли? — Тон старика тут же потеплел. — Я как раз хотел тебе по делу звонить! Как ты там, обосновался уже?

– Да, Михалыч, «Сигнал» захватили. Сейчас вот обживаемся. Что у тебя за дело было?

– Помнишь, мы как-то говаривали с тобой, что, так сказать, неплохо было бы проверить, можно ли в осколки эти провалиться?

– Помню.

– Так вот. Набралось у меня сейчас пятеро смертников. Я бы и рад проверить, вот только политика у меня жестковатая — люди ещё к одному до конца не привыкли, а если я ещё и эксперименты такие проводить начну, все за головы свои да похватаются. Ты не против, если я к тебе их отправлю? Пнёшь их в осколки, проверишь, так сказать, на практике, что там да как. Я тебе ещё немного техники закину и припасов, если нужно, только скажи, что отправлять.

– Да я сам пока не знаю, завтра порасспрашиваю, Михалыч. На счёт смертников — смело отправляй, хуже репутация у меня точно не станет.

На том конце линии прозвучал долгий, искренний смех. Меня тоже улыбнуло.

– Да уж, Сашка! Ещё немного, и я своих советников твоим именем пугать начну. А мамаши наши — детворе непослушной о Потрошителе лапшу на уши вешать.

– Да ладно, не такая уж это и лапша. Так, Михалыч. Есть важный разговор.

– Слушаю, — тут же подобрался Михалыч.

– Я сегодня осколок посадил. Моих хватило для того, чтобы усилить эту хрень до третьего уровня. Так вот — вместе с регеном добавилась ещё одна очень интересная особенность…

***

К моему возвращению в главный бокс, который в эту ночь я решил использовать в качестве места для ночлега, толпа людей уже грелась у трёх больших костров, разведённых внутри железных бочек из-под масла.

Люди общались между собой, ели наваристую похлёбку из одноразовых тарелок и в целом выглядели вполне энергичными, несмотря на то, что сегодня пришлось двинуться настоящим марш-броском.

Я тоже взял немного похлёбки из общего казана, гревшегося на углях от костра. Моё появление заметили достаточно скоро — взгляды системщиков и простых людей один за другим скрещивались на мне. Разговоры утихали.

Я подошёл к огню, закинул в рот несколько ложек похлёбки и наконец окинул своих людей взглядом. Они явно чего-то ждали, так почему бы и не выступить с речью?

– Для начала, — я поднял вверх зажатую в кулак руку, — С ПОБЕДОЙ НАС!

Мой крик прошёлся по всему боксу. Его поддержал вой толпы. На лицах людей что последовали за мной сияли улыбки. Оно и понятно – сегодня они отвоевали себе свой дом.

– Спасибо, Алекс!

– Не зря мы с тобой отправились! Спасибо!

Я подождал, дав людям время немного выплеснуть накопившиеся эмоции, после чего взялся за главное — распределение задач:

– Теперь я хочу обговорить самые интересные моменты. Надо заранее определиться, кто будет на пару со мной очищать близлежащие территории от тварей и кристаллов, кто займётся укреплением стен, уборкой и каким-никаким обустройством жилых помещений.

– Я могу взять на себя готовку! — Руку подняла худощавая девушка из первых рядов. — До всей этой жопы у меня был свой ресторан. Могу готовить вкусно из того, что есть. Нужно только пару помощников.

– Я готов!

– И я!

Команда сформировалась практически сразу. То же самое можно было сказать о строителях, электрике, у нас нашлись даже штукатурщики, и это при том, что готовых расчищать кристаллы системщиков набралось аж тридцать два человека!

Только сейчас до меня дошло — похоже, Михалыч и здесь приложил свою руку. Вот ведь… старый пройдоха!

Улыбка сама собой наползла на лицо. Я сел у костра, и несмотря на то, что за стенами «Сигнала» выл ветер, внутри было достаточно тепло и душевно. Мы ещё до поздней ночи знакомились, обсуждали планы на ближайшее будущее и делили обязанности.

Глава третья - новая тактика.

Утром следующего дня я разместил свой зад на крыше Сигнала, предварительно очистив хороший её кусок от снега и постелив сразу два слоя плотного брезента.

– О… ой! О-о-о-ой-е-е-е-й…! Алекс, спаси…!

Ещё до того, как Лиза окончательно сорвалась с крыши, я подхватил её телекинезом, а следом – помог добраться до лежанки.

Девушка пришла не с пустыми руками. Она расставила рядом чашки и до отказа заполненный чаем термос.

– Аккуратнее надо быть, скользко тут.

– А может, дело в том, что мы полезли зимой на оцинкованную крышу? – Лиза возмущённо вскинула бровки вверх. – Зачем мы вообще устроили здесь пикник?

Я не стал отвечать сразу. Сначала открыл термос – в ноздри сразу же попал терпкий аромат хорошего, крепкого зелёного чая. Я разлил его по чашкам, протянув одну из них Лизе. Другую – пригубил сам, направляя взгляд вдаль, к открывшемуся с крыши горизонту.

– Смотри, как красиво, – я немного отпил, после чего жестом руки постарался обхватить всё великолепие, что нам открывалось. – Вон как солнце красиво пробивается через облака. Вон как позёмка по степи метёт, а ветерок? Какой же тут обалденный ветерок…!

Лиза ничего мне не ответила – и вообще, я был более чем уверен в том, что она еле сдерживалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. Ну, хоть брови хмурить перестала – и то хорошо. Правда, помимо хорошей компании, я позвал девушку и по более прагматичной задаче.

Прикончив первую чашку с чаем, я удовлетворённо выдохнул, причмокнул губами и, ещё раз глянув на бесконечно простирающийся вдали горизонт, развернул сферу контроля.

Абсолютно каждый человек на базе тут же стал как на ладони. Задачи людям я расставил ещё вчера перед сном, сейчас же – самое время немного помочь в обустройстве дома.

– Лиза, передай, пожалуйста, Тане, что моющее средство, которое она ищет, находится на верхней полке слева.

– Х-хорошо… – Лиза тут же прикрыла глаза, сосредоточившись на задаче.

Мне нравилось, что она никогда не задавала лишних вопросов. Просто брала и делала.

– Антону скажи, что, если он ещё раз прикоснётся к бутылке во время работы – вообще останется без своей заначки. Лере…

***

– Да что же так неудобно-то, а?! – Катька уже пятнадцать минут пыталась отскрести лопатой куски органики, намертво прилипшие к бетонному полу. Усложнял дело тяжёлый верстак, сдвинуть который она даже пытаться не стала – уж слишком монументальной казалась эта металлоконструкция. – Да чтоб тебя!

Когда плечи в очередной раз затекли, Катя откинула в сторону лопату. Уже порядком раздражённая девушка начала рыскать взглядом по цеху в надежде найти себе помощника. Правда, тот ей не понадобился. Резко обернувшись на скрежет, который вдруг раздался за спиной, Катька охнула, забавно при этом округлив глаза.

– Матерь божья, что же это творится-то?!

Мешающий ей стол сам просто взял и «отошёл» в сторонку, открывая доступ ко всему, что было спрятано под ним.

Девушка уже начала было креститься, как в голове вдруг послышался незнакомый голос:

– Не переживай, Катя, – это Алекс помогает. Как только приберешься, он вернёт верстак на место, никого тебе звать не надо.

– А… а? – Заозиравшись по сторонам и так никого и не увидев, та громко вскрикнула в пространство:

– Спасибо тебе…! Или Вам…? Я щас… быстро всё… щас-щас!

Где-то на крыше Лиза натурально прыснула со смеху.

Чудеса творились по всей территории базы:

Вот электрику Генке вдруг кто-то отвесил подзатыльник. Мужик тут же обернулся, отложив в сторону перфоратор, но вместо шутника, которому собирался набить морду, увидал зависший в воздухе ключ на семнадцать.

– Если ты туда сейчас засверлишься – коротнёшь проводку, дурень! Сантиметров на десять левее бери!

После этого случая Генка больше не пил.

Строителям, что начали закладывать опалубку и вязать арматуру для укрепления стен, вдруг по воздуху поплыла эта самая арматура, а вместе с ней и всякого рода мелочёвка с инструментом. Дюжина крепких мужиков с широко раскрытыми ртами смотрела на то, как ножовка сама по себе укорачивает опалубку до нужного размера, как щиты потом встают идеально в паз, а следом в землю заколачивается арматура в качестве упора.

Лиза едва успевала передавать бригаде мыслиречь, успокаивая взбаламученных работяг.

Так же уже порядком утомившемуся оператору буровой машины вдруг через открытое окно залетела бутылка с водой. Механику, который пытался разобрать найденную на стоянке пожарную машину, к ногам упал ключ на семнадцать, потерянный им минут двадцать назад. Наташке же – новоиспечённой поварихе – по воздуху приплыл мешок с картошкой. Более того, она сама начала чиститься: нож просто завис в воздухе, а овощи сами стали скользить вдоль лезвия!

А вместе с помощью от Алекса так же часто шли и комментарии от Лизы:

– Эдик, не халтурь с цементом! Накидывай всё, по совести, хватит лениться!

– Таня, загляни под поддон – там тоже всякий хлам скопился.

– Ербол, хватит глазеть на Таню и начни уже варить ворота!

***

Свой разум я описал бы сейчас как огромного паука, каждая из тридцати с лишним ножек которого перемещалась по всей территории Сигнала. Я анализировал все процессы, происходящие на ней; мой разум сейчас напоминал суперкомпьютер, за секунды считывающий просто колоссальный объём информации. И это в то же время, пока я пью чай, наслаждаюсь открывшимся пейзажем с крыши и…

Я перевёл взгляд на Лизу. Сдвинув бровки, она закрыла глаза, максимально сосредоточиваясь на своей задаче. А ведь оказывается, наши способности идеально дополняют друг друга, сплетаются и, казалось, даже усиливаются вместе. Она открылась мне с другой стороны. Вместо девочки, которую нужно вытащить из запоя, я, кажется, только что получил верного и крайне полезного товарища.

Как раз в этот момент Лиза ярко улыбнулась. Ха, уже лет сто не видел, как она улыбается – похоже, сегодняшний эксперимент ей тоже зашёл.

После получаса подобной работы я отключил сферу контроля. На плечи навалилась приятная усталость после хорошо проделанной работы. Нет, можно было, конечно, ещё немного помочь своим людям, но у нас по плану ещё вылазка в степь, да и не люблю я выжимать себя на максимум, если этого не требуют обстоятельства.

– Алекс! Это Гриша. К нам со стороны города едет техника – автобус и три «газели». Что прикажешь делать?

В наушнике прозвучал доклад одного из часовых. Я специально не стал никого предупреждать о сегодняшнем визите смертников, чтобы проверить работу системщиков. Сейчас понимаю – скорее всего, зря. Вряд ли даже заснув на посту, можно проморгать приближение советского автопрома.

– Пропускай! Это свои.

– Принято!

– Так, Лиза. Пора закругляться.

Я помог девушке добраться до лестницы, ведущей вниз, а сам подошёл к самому краю крыши, примерно прикидывая, какое тут расстояние до земли. Навскидку – этажа три, не меньше. На самом деле руки давно уже чесались немного поэкспериментировать с возможностями нового тела, да всё случая не было. А вот сейчас…

Не дав себе времени всесторонне обдумать этот ребяческий поступок, я прыгнул. В ушах свистнул воздух, казалось, падаю я целую вечность – секунды две или три. Приземление прошло настолько гладко и безболезненно, что я пожалел о том, что не сделал этого раньше – получил целую гамму эмоций!

– Е-х-у-у-у…!

– Тебе что, жить надоело?! – прозвучал в голове встревоженный окрик Лизы.

– Да всё нормально, Лиза! Живой. – Я подмигнул ей на прощание и двинулся к воротам КПП. Пора было принимать смертников.

***

Первым на внешнюю стоянку Сигнала въехал автобус. Дверь со скрипом открылась, и на мороз поочерёдно вышли шестеро человек. Смертников было легко узнать: пять мужиков и женщина были одеты в откровенное рваньё. Руки закованы в браслеты, лица – исхудавшие, в синяках и ссадинах. Никто из них так и не осмелился встретиться со мной взглядом – их глаза приросли к земле. Хотя нет: девка с запутанными от грязи волосами уставилась аккурат на меня. В её глазах я прочёл целую гамму эмоций: узнавание, шок, осознание и, кажется, страх.

– Это же Потрошитель? Потрошитель! – завизжала та, попытавшись вырваться из крепкой хватки подбежавшего конвоира. – Куда вы нас привезли, уроды?! Зачем тут этот дьявол?! Отпусти! Я сказала, отпусти меня, урод!

Женщина попыталась было плюнуть в лицо мужику, который её держал, только вот тот её опередил, отвесив крикунье звонкую пощечину, а когда та упала – и хорошего пинка под рёбра. Мда уж, прошло время, когда с людьми сюсюкались.

Я наблюдал за всем этим молча – лишь почувствовал, как с КПП сорвалось несколько моих системщиков, вставая в ряд позади меня.

Когда крики смертницы стихли, из автобуса выбрался тот, кого я ну никак не ожидал сегодня увидеть.

– Сергей? А ты-то тут какими судьбами?

Насколько я знал, тот уже успел стать целым генералом. Разъезжать с вонючими смертниками сейчас ему было просто не по чину. А он здесь.

– Да вот своими глазами хочу увидеть поселение под твоей рукой, Алекс. А потому и вызвался сопроводить этих… – Взглянув на пленных, Сергей непроизвольно скривил лицо. – …людей.

Я хмыкнул. Последнее слово он выцедил с таким отвращением, что даже дураку становилось ясно: за людей здесь пленников уже давно не считали.

Поздоровавшись с Сергеем, я обмолвился парой фраз со своими бойцами:

– Ну, хватайте их, парни, тащите в подвал да там пока и заприте. Надо каждого сковать, накормить и напоить, а потом выставить караульного, а лучше сразу двух.

– Сделаем, Алекс, – в своей привычной улыбчивой манере ответил мне Ильяс. Он взял под локоть первого пленного: – Ну! Пшёл!

Его примеру последовали и остальные системщики, разбирая мнущихся на морозе пленников.

Сергей достал пачку сигарет. Прикурил и жестом предложил сигарету и мне. В обычное время я бы отказался, сейчас же было уже как-то плевать. Совсем скоро мы уже вместе пускали сизые струйки дыма, наблюдая, как «газели» проезжают КПП для разгрузки.

– Там всё, что ты заказывал, – прервал Сергей молчание. – Тёплая одежда, одеяла, бытовуха всякая, бетономешалки. Я так, мельком по списку прошелся, но загрузили машины знатно.

– Это да, – задумчиво протянул я. Только сейчас осознал, что дозорные всё же сработали на славу. Что автобус, что те же «газельки» ехали практически бесшумно – значит, какую-никакую, но проверочку всё же прошли. Уже радовало. Я ещё раз затянулся, пуская в лёгкие очередную порцию отравы. – Ну чего на морозе стоять. Пойдём что ли базу тебе покажу, раз уж приехал.

– Здравая идея, Алекс. Сейчас пойдём, дай только я тебя кое с кем познакомлю. – Мужик повернулся в сторону автобуса: – Олжас! Иди-ка сюда.

Из машины вышел крайне колоритный персонаж: невысокий – метр шестьдесят с копейкой ростом, он при этом был чуть ли не вдвое шире меня в плечах. Пузо торчало даже сквозь бесформенный пуховик, а щёки заалели ещё до того, как он вышел на мороз. Большие, но какие-то наивные что ли, добрые глаза. Они были настолько глубоко посажены, что казались двумя провалами. Над пухлыми губами неровной грядкой торчал пушок.

– Здравствуйте! – слегка заикаясь, вскрикнул парнишка, когда подошёл. – Я Олжас! Тоже системщик!

– Ну здравствуй… Олжас. – Я пожал парню руку, переводя непонимающий взгляд на Сергея.

– Способность у него очень интересная, – правильно поняв мой взгляд, тот сходу принялся всё объяснять. – Создаёт барьер вокруг человека. В бою – хрень полная, её ломает от любого системного навыка или просто хорошего удара. Но вот для того, чтобы изолировать человека, когда тот только выйдет из осколка, навык подходит идеально. Завернёте его в эту его хрень, кинете в изолятор на неделечку или две. И если тот не сдохнет – можно пробовать и самим заглядывать в осколок.

Я присвистнул, теперь совершенно по-иному взглянув на Олжаса. А ведь и правда – кто его знает, какая там хрень в других мирах? Защита стационарного осколка, что я посадил, конечно, хороша, но в этом деле лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Хорошая идея. Ладно, Олжас, дуй тогда в бокс, там сейчас как раз народ будет обедать, познакомься со всеми. А я Сергею Александровичу пока базу покажу. Идёт?

Толстячок возражать не стал и первым рванул в сторону Сигнала. Он так забавно перебирал при этом ногами, что я не смог сдержать улыбки. Боже, вот ведь кадр!

С Серёгой мы потушили окурки, после чего я добросовестно показал ему СТО. И трупы, и мутантов, и сами помещения изнутри. Единственное – не стал светить осколком. Дружба дружбой, но столь стратегические моменты лучше всё же лишний раз не светить.

По ходу дела я из любопытства решил уточнить один момент:

– А чего натворила та шестёрка смертников?

– Так интересно знать? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Ну а чего бы и нет? Я же всё-таки на смерть буду их отправлять.

Сергей помолчал, поиграл желваками, после чего выдал:

– Не стоит, Алекс. Там три насильника, два убийцы, один – дебил.

– Прямо-таки дебил?

– Дебил, – со всей серьёзностью подтвердил Сергей. – Решил обнести квартиру Михаила Фёдоровича, пока тот был на собрании. Да только вот он не знал, что у нашего главы хоть шаром покати. Ушёл оттуда с палкой колбасы и бутылкой водки. Чтобы не наткнуться ни на кого в подъезде… – тут Серёга явно уже едва держался, чтобы не заржать, – …он решил связать верёвки и спуститься из окна. Днём. Представляешь теперь, сколько людей его заприметило? Бедолагу скрутили ещё до того, как он коснулся земли.

Под конец истории Сергея всё же пробило на хи-хи, а я… признаться, начал откровенно ржать ещё где-то посередине. Ну и кадр мне попался!

– За воровство на смерть, конечно, не отправляют, Саш. Но это квартира Михаила Фёдоровича, сам понимаешь – надо было наказать по всей строгости. По возможности кидай его последним, жалко мужика.

***

С прибытием смертников меня уже ничего не держало – я отправился убивать.

С собой взял пятнадцать человек, включая Лизу. После утреннего эксперимента у меня созрел интересный план, который не терпелось воплотить в жизнь.

Ильяс вместе со второй группой системщиков остался на базе в качестве охраны. Просто так пробить оборону, во главе которой стоял Грэй на минималках – та ещё задачка, так что Сигнал я оставлял со спокойной душой.

Мой отряд выдвинулся в сторону степи – именно там с крыши я разглядел наибольшее число осколков. Почему мы двинули не на дамбу? Всё очень просто: её я надеюсь захватить относительно целой, так что вскоре сам туда наведаюсь.

– Держите строй! Не расходитесь! Если тварь далеко убегает – не бегать за ней и держать строй! Мы должны прикрывать друг другу спина!

Ислам встал в самом авангарде группы, короткими выкриками повторяя для новичков уже оговоренный ранее план. Я был где-то посередке, за мной – лишь трое: Лиза, Олжас и наконец смертница, сторожить которую я поставил толстяка.

Первые метров двести стычек не происходило – твари, находившиеся в этой области, уже попробовали на зуб Сигнал и, наткнувшись на выставленный дозор, эти самые зубы пообломали.

Проблемы начались, когда мы прошли метров пятьсот – вспыхнули первые бои. Монстров было огромное разнообразие: летучие мыши-переростки, гигантские черви, обезьяноподобные твари, а пару раз мы наткнулись даже на нечто, очень напоминающее духов – по крайней мере система распознавала их как низших баньши. Обычные атаки последних не брали, зато огонь кушал только так.

– С-с-с-а-а-а-а…!!

– Б**дь, до чего же противный у них визг!

Я не мог не согласиться с выкриком Ануара – системщика, который и палил этих тварей. В момент, когда их поджигали, баньши так больно били по ушам своим визгом, что хоть на дерево лезь. Противные твари!

За исключением пары раз в драку я не лез. Сейчас монстры с осколков давали мне настолько мало опыта, что я решил немного поменять стратегию, дав больше мяска своим людям. Ситуация несколько изменилась, когда мы вплотную подобрались к кучке сразу из трёх осколков – поток тварей здесь стал настолько плотным, что появился реальный риск кого-то потерять.

– Лиза, – я обернулся к девушке. – Мне понадобится твоя помощь. Сейчас просто передавай мои слова остальным. Чем меньше будет задержка – тем лучше.

– Хорошо, – та робко кивнула. – Я постараюсь.

Я кивнул в ответ. Отыскал взглядом относительно чистый участок промёрзшей земли, после чего уселся прямо на нём. Прикрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул, сосредоточиваясь и успокаивая дыхание. На очередном выдохе я развернул сферу контроля. Пора было решить, какой из меня полководец.

Ануар палил тварей десятками, с двух рук накрывая тех магией огня.

– Сдохните, твари, сдохните!

Но те всё наступали. Летучие мыши размером с собаку – с воздуха. Гигантские черви – по земле, а чуть в стороне стояли жабы-переростки, что точными выпадами языка так и норовили оторвать кому-нибудь зазевавшуюся головушку.

Когда до ближайшего кристалла осталось всего метров десять, системщики просто завязли в мясорубке из тел. Кровь, ошмётки внутренностей, всякого рода выделения… всё это пропитывало снег под ногами, из-за чего берцы противно чавкали и вязли. Чуть погодя людей и вовсе стали толкать назад.

– Нет, мы так не вывезти! – крикнул стоявший впереди их рядов Ислам. – Плотнее вставать, братья, плотнее! Не подпускать шайтанов к магам! Маги – бить…!

Системщики ближнего боя встали плечом к плечу, но монстров было просто слишком много. Хорошая их часть обходила авангард с флангов, подбираясь к дальнобойным магам, из-за чего те не могли сосредоточенно бить по области.

Отряд теснили, толкали назад. Они проигрывали. Каждый чувствовал: ещё чуть-чуть – и они начнут терять людей.

В этот переломный момент в голове Ануара прозвучал голос Лизы:

– Сконцентрируй огненный шар и запусти его в воздух по скоплению летучих мышей.

– Что…?

– ЗАПУСТИ ШАР В МЫШЕЙ!

Ануар действовал рефлекторно. Шар сорвался с его рук ещё до того, как он осознал, что творит. Как результат – мыши, что только-только начали пикировать в сторону системщиков, градом обгорелых тел посыпались наземь.

– Что я только что… – Ануар обернулся к Лизе, заметив, что девушка стояла, плотно закрыв глаза, а чуть впереди неё сидел Алекс, точно с таким же сосредоточенным выражением лица.

В следующий момент в голове мужика прозвучал очередной призыв к действию – отскочить в сторону. К чести мужика, в этот раз Ануар действовал расторопнее.

Миг спустя теперь уже пустое место пронзил язык лягушки. Огневик побледнел прямо на глазах. В последний раз кинув взгляд на Лизу с командиром, системщик вновь сосредоточился на битве, теперь уже беспрекословно следуя инструкциям.

Команды бесперебойно поступали одна за другой. Системщики, сначала негативно воспринявшие вмешательство в свой разум, вскоре распробовали, каково это – действовать как единый механизм.

Вот Ислам сместился вправо, закрывая союзников от червей, что, частично закопавшись под землю, пытались зайти с флангов. Вот Бауржан с Сериком встали щитом к щиту, буквально прорубая дорогу к ближайшему кристаллу. Вот Далер земляной насыпью остановил прущих к задним рядам червей, чтобы выкроившая свободную секунду Аня смогла накрыть очередную стайку пикирующих вниз летучих мышей ультразвуковой атакой. Те так и не смогли атаковать Райхан, из-за чего девушка смогла залить кислотой весь передний фланг червей, задев при этом и надоевших всем жаб.

Страхи, сомнения, лишние мысли – всё это медленно, но верно рассасывалось, покидало системщиков, оставляя место лишь чётким и выверенным командам, что, минуя уши, напрямую попадали в головы:

– Ержан, придави червей к земле, чтобы Бауржан с Сериком могли сделать последний рывок. – Далер, прикрой их земляной насыпью, смещайся вперёд. – Ислам, отступай. Перевяжи руку и закрой Аню от червей с флангов. – Райхан, Ануар – ваше дело три ближайшие лягушки, сейчас они идеально подстреливаются.

Не было бы преувеличением сказать, что каждый член команды сейчас доверил свою жизнь командиру с Лизой. И что удивительнее всего – это работало. Прекрасно работало!

Монстры зачастую стали подыхать ещё до того, как добирались до державших фронт Бауржана с Сериком. Атаки системщиков при этом стали на порядок экономнее, эффективнее – и куда как более точными. Результат не заставил себя долго ждать.

– Да-а-а! Есть осколок! Первый готов!

Бауржан, ближе всех подобравшийся к порталу в другой мир, разбил осколок двумя размашистыми ударами топора. Минус черви!

***

Моё утреннее баловство в Сигнале не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

Голова гудела от нагрузки, ведь моя работа не заканчивалась лишь командами, что я передавал системщикам через Лизу. Я также использовал телекинез.

К примеру, в критический момент надавил силой на щит Бауржана, тем самым ускоряя последний. Системщик смог вовремя отбить выстрел жабы, и в следующий момент её поджёг Ануар.

Слишком уж резвая мышь смогла зайти к нам с тыла – я замедлил её телекинезом, чтобы Аня успела отреагировать на угрозу с воздуха, буквально взорвав незваного гостя своим возгласом.

Даже пленницу, вознамерившуюся сбежать от Олжаса, который в данный момент лишь хлопал ушами, во все глаза пялясь на развернувшуюся перед глазами картину бойни, я придавил к земле, выбивая весь воздух из лёгких.

Хаос, битва, какофония звуков и вспышки системных навыков. Всё это настолько гармонично складывалось в голове, что я перестал видеть хаос. Всё поле боя сейчас напоминало мне хорошую шахматную партию, каждый шаг, каждое действие в которой – лишь очередной просчитанный ход.

Я мог предугадать действия фигур на доске ещё до того, как те начинали воплощать их в жизнь. Я видел всё: их взгляды, жесты, частоту сердцебиения и даже банальную одышку.

Это был настоящий ментальный оргазм. Лишь сейчас я осознал, какая сила на самом деле сосредоточилась в моих руках. Лишь сейчас понял: «Укрепленный разум» ничуть не уступал в эффективности телекинезу, а в симбиозе с ним становился чем-то выходящим за рамки нормального.

Ведомый голым энтузиазмом и наитием, нежели холодным расчётом, я решил одномоментно сменить стратегию. Команды, что непрерывным потоком шли через Лизу, вдруг резко оборвались. Видел, что девушка уже на пределе.

Я направил всю свою концентрацию лишь на то, чтобы «нащупать» сердца неприятелей. Одно, пять, десять, сто…

Короткий импульс, команда – и я самым жестоким образом сжал их в ментальные клещи. Сдавил, скомкал, прерывая кровоток, а миг спустя – наконец взорвал, заставляя полные сил тела неприятелей одно за другим падать на землю, изгибаться в предсмертных судорогах, умирать… умирать… умирать…

– Ха… ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха…! – Я вскинул голову к небу, не в силах сдержать истеричный хохот, что вырвался из глотки. Власть… сила… мощь… она действительно… опьяняла.

Когда разум немного прояснился, я глубоко вдохнул, забивая лёгкие прохладным воздухом. Легко поднялся на ноги, окинув замерших союзников долгим взглядом.

– Последние два осколка не трогайте – нужно провести парочку экспериментов. Будет достаточно просто убивать всех, кто оттуда покажется. Ислам, Муслим, – мой взгляд упал на братьев, что встали чуть в стороне от группы и пытались восстановить сбившееся дыхание. – Сгоняйте, пожалуйста, на базу, планы немного поменялись – нам может пригодиться ещё один… пленник.

– Хорошо, брат, – за них ответил Ислам. – Сейчас мы все сделать.

Я благодарно кивнул, после чего перевёл взгляд на заметно побледневшую Лизу. Казалось, она едва стояла на ногах.

– Ты как? – Я подошёл, приобняв девушку и дав ей опору.

– Всё хорошо… просто переутомилась. Надо немного отдохнуть и… разобраться.

Я не стал уточнять, с чём ей надо разбираться. Лишь остановил отправленных ранее братьев – пока они не отошли далеко, вручил им Лизу:

– Возьмите её с собой, мужики, ей надо отдохнуть. – Ислам с Муслимом понятливо кивнули.

Наконец внимание упало на оторопевшего от моего взгляда Олжаса.

– А ты… тащи сюда ту суку. Признаться, она уже успела порядком меня достать.

***

– Что он делает? – шепотом спросила Райхан, когда братья-бойцы ушли выполнять приказ Потрошителя, а сам Алекс встал подле одного из осколков.

– Понятия не имею, – ответил Ануар, типичный мужик тридцати с копейками лет.

Какое-то время он молча провожал взглядом пленницу, которую Олжас, пыхтя, нёс на себе к осколку. Огневик добавил одними губами:

– Но что-то мне подсказывает, что ничем хорошим для неё это не кончится.

– Это точно, – Райхан не могла не согласиться с коллегой. Но, с другой стороны, жизнь какой-то там смертницы её мало заботила. Девушка задала вопрос поважнее: – Как тебе… бой? Это было нечто, не думаешь? Мы как будто даже сильнее стали.

– Так оно и есть, – Ануар перевёл взгляд с пленницы обратно на Алекса. – Думается мне, мы все ошибались. Он может не просто идти напролом, а буквально… контролировать весь бой. Ты же видела, что было в конце? Монстры просто пачками стали валиться… он что-то сделал с их телами. Это уже совершенно другой уровень, тут дело даже не в системной способности. То, что было сегодня… за гранью.

Райхан в удивлении посмотрела на коллегу. Обычно молчаливый, Ануар сейчас был не похож на самого себя. Этот фанатичный блеск в глазах, благоговейные нотки в голосе… то, как системщик сейчас смотрел на Потрошителя – словно фанатик наконец увидел своего апостола.

И ведь не только он! Достаточно было просто оглядеться, чтобы понять: каждый из системщиков, прошедший недавний бой, сейчас находился под неизгладимым впечатлением от мощи, что была им приоткрыта. Это уже не просто закидывание врага сосульками и всякого рода снарядами. Это… нечто иное. Власть, мощь… что-то явно выше уровнем. Что-то, что может раздавить их одним лишь мысленным усилием.

Системщики сейчас лишь благодарили судьбу за то, что та закинула их по одну сторону баррикад с этим монстром.

***

Боже, как же долго Олжас возился с этой пленницей. Всё мял её, старался лишний раз не задевать руками филейные части, да и вообще – нёс её слишком аккуратно, бережно что ли. Спрашивается – зачем? Всё равно она почти наверняка вскоре окажется в брюхе какой-нибудь иномирной твари. А если нет – я всё равно её прикончу, уж больно крикливая была эта особа.

Наконец смертницу приволокли ко мне. Выглядела она неважно: бледная, побитая, в рванье, которое местами успело промокнуть. Она тряслась как осиновый лист. В поднятом на меня взгляде я больше не увидел тех агрессивных ноток, что плескались в самом начале. Нет… она смотрела на меня со страхом и мольбой.

– Спасибо, Олжас. Побудь, пожалуйста, рядом.

– А? Д… да, хорошо. Сейчас…

Толстячок нерасторопно отошёл в сторону, а я тем временем присел подле девушки.

– Как тебя хоть звать? – Ответом мне была тишина. Не мудрствуя лукаво, я отвесил ей звонкую пощечину, после чего повторил свой вопрос.

– Н-настя…! Я Настя! Прошу, не бей…!

– Ну вот. А то молчишь, как партизанка. Мне самому, может быть, не нравится выбивать из тебя слова, – это была ложь. Смертница откровенно нервировала. – Так… за что ты попала в плен?

Она не спешила отвечать. Но стоило мне просто поднять руку – как та, испуганно заскулив, разрыдалась, отвечая сквозь сопли:

– Я убила… а-а-а… убила ту тварь, что спала с Эдиком. Он… уа-а-а… обещал мне! Мне пришлось… уа-а-а-а… пришлось… он ведь мой… только мой!

Настя сложилась комочком, жалобно завывая. Странно, но мне было откровенно плевать – я просто в очередной раз убедился, что передо мной кусок мяса, не более.

Осколок за спиной периодически сверкал, выплёвывая в наш мир всякого рода муть. Мне даже оборачиваться не приходилось – всю работу делали мои системщики, без всякой заминки убивая каждого показавшегося.

– Ну, хорошо. Слушай сюда, Настя. Настя… Блядь, хватит скулить! – Я взял её за волосы, заставляя поднять заплаканные глаза. – Смотри сюда, тварь, когда с тобой разговаривают. – Я схватил её за подбородок. Выдержал несколько томительных секунд, пока не дождался её короткого, судорожного кивка, после чего продолжил:

– Сейчас я кину тебя туда. – Кивком головы указал на расположившийся за спиной осколок. – Выживешь – будешь помилована. Сдохнешь – ну значит, так тому и быть. Поняла?

– Не-е-е-ет…! Не-е-е-ет…! Прошу… не надо! Не надо, прошу…! Я исправлюсь, правда… пожалуйста, не-е-ет…!

Дальше говорить было бессмысленно – девушка забилась в истерике. Ну, не хочет по-хорошему – сделаем как обычно.

Как-то сентиментальничать я не стал. Взял её за волосы и молча, без слов поволок за собой по промёрзлой земле. Добравшись до осколка, вгляделся в муть портала, надеясь что-то там рассмотреть. Нет… безуспешно, всё же нужно проверять.

– Нет, пожалуйста, не-е-ет…! Я буду полезной! Делайте со мной что хотите, только не надо-о-о…! Я хочу жить, пожалуйста-а-а…!

Я кинул её. Просто взял и швырнул, как мешок с картошкой. Портал жадно поглотил тело девушки, мигнув на секунду отблеском света. Стал ждать. Системщики за моей спиной, казалось, даже дышать стали через раз.

Прошла минута, пять, десять… Когда к нам стали подходить Ислам с Муслимом вместе с ещё одним пленником, я понял – первый блин комом. Размашистый удар алебардой – и вот у меня уже второй осколок за день. Я закинул его в рюкзак, переводя взгляд на нового смертника.

– Ну что, дружище. Надеюсь, ты будешь поудачливее.

Глава четвертая - Собрание.

— О, Лиза. Ты уже вернулась, дорогуша? Как прошло сражение?

В складе, который девушки смогли выбить для себя в качестве временного жилища, системщицу встретила Таня. Та была с ведром в руках и с закинутой через плечо ветошью. Беглым взглядом пройдясь по комнате, Лиза сразу приметила посвежевшие окна — раньше из-за слоя скопившейся пыли сквозь них можно было разглядеть лишь нечеткие силуэты. Сейчас о былой грязи напоминали лишь желтые разводы и следы некогда пролившейся краски, которую так просто уже не отдерешь.

— Мы победили, — Лиза говорила сквозь тупую, ноющую боль, что преследовала девушку последний час. Ощущение было таким, будто все содержимое головы выскребли черпаком и заменили ватой, сквозь которую мысли волочились с превеликим трудом.

— О как! — округлила глаза Таня. Она подошла ближе, любопытствуя: — И как? Никто не откинулся, все живы?

— Живы. — Пользоваться способностью было настоящей пыткой, но Лиза не могла просто взять и проигнорировать девушку. Не в ее это было характере. — Прости, Таня. Но если честно, я сильно устала…

— Ой, батюшки! Как я сама не заметила? Ты же вся бледнющая! А я тут тебе зубы заговариваю. Давай, значит, ложись — отдыхай, а я схожу тебе супчика наваристого приволоку. Там как раз Наташка должна была закончить колдовать…

Сил Лизы хватило лишь на короткий кивок да пару шагов — и все. На свою лежанку она буквально рухнула, поднимая в воздух облако пыли.

Глаза закрылись сами. Она не знала, сколько так пролежала, но, когда сознание стало возвращаться вновь, а муть перед глазами чуть расступилась, супчик на подставке в виде деревянной коробки был уже холодным, а по стенам тек рассвет.

Утолив голод, Лиза укуталась в плед — да так и вышла в люди. Мороз почему-то пробирал до костей. Ее лихорадило, лоб горел, но девушка каким-то внутренним чутьем понимала — это не простуда. Системщики не болели.

В лагере девушку провожали немыми взглядами. Они еще не были достаточно хорошо знакомы, чтобы обращаться друг к другу с вопросами, но не обязательно обладать телепатией, чтобы понять: люди ждали результатов первой вылазки. В воздухе повисло напряжение, ломать которое Лиза не имела никакого желания. Она была слишком уставшей для этого, и прибегать сейчас к системному навыку, чтобы успокоить людей, звучало слишком сложно. Скоро придет Алекс с остальными — и сомнения отпадут сами. После увиденной битвы Лиза затруднялась представить, что вообще могло остановить их сильнейшего системщика.

Она прошла дальше, скрываясь за стенами главного комплекса. Тут было больше всего народа — навскидку человек пятнадцать. Гудела бетономешалка, выкладывали стены из кирпича для будущих комнат, собирали мебель, которую успели натаскать с округи. В центре горел огонь, отбрасывая к стенам замысловатые, искаженные тени людей.

Лиза нашла себе уголок на ступеньке железной лестницы, ведущей куда-то на второй этаж.

Она перевела дух и какое-то время просто сидела, уткнувшись ничего не выражающим взглядом куда-то в толпу. Думать было слишком тяжело — шестеренки в голове все еще скрипели и ни в какую не хотели вращаться. Лиза смотрела в цех, но видела не работяг, а сцену недавней битвы. Группы тварей, крики людей, вонь плоти и чавканье под сапогами.

Перед взором девушки всплыло лицо Алекса — сосредоточенное, непоколебимое, местами даже жесткое. В момент схватки оно не выражало и толики каких-либо эмоций — не только лицо, даже в ментальном плане. Когда системщик взял поле битвы под свой контроль, девушке начало казаться, что с ней говорил не живой человек, а машина — что-то однозначно неживое, холодное и оттого пугающе страшное. И этот его смех в самом конце… он будто бы не принадлежал человеку.

Она поймала себя на мысли, что дрожит, несмотря на то что в цехе было тепло, если не сказать жарко. Неужели это страх? Она боится? Оставаться на месте было выше ее сил, какое-то внутреннее напряжение гнало ее вперед. Лиза вышла из цеха — несколько раз с ней попытались заговорить, но системщица сделала вид, что просто не слышит.

Свежий, прохладный воздух стал настоящим спасением. Под хмурым, обтянутым тучами небом Лиза смогла вдохнуть полной грудью. Она решила пройтись по территории Сигнала.

От нехватки сил девушку порой слабо пошатывало, из-за чего она частенько ловила на себе взгляды патрульных. Где-то за стенами несколько раз прозвучали взрывы — должно быть, системщики умертвляли неудачливых тварей, что решили сунуть свой любопытный нос излишне далеко от кристалла, из которого выползли.

Ей встретились рабочие, варившие металлоконструкции вдоль всего периметра Сигнала. По обрывкам их разговоров девушка узнала, что мешать бетон пока никто не собирается — вместо того чтобы переводить морозостойкие добавки, люди будут ждать оттепели.

— Да-а-а! Пошла родимая, пошла-а-а!

Лиза обернулась. Ментальный шум исходил со стороны буровой машины. К вечеру машинист все-таки добрался до воды — и та хлынула на поверхность. Теперь дело оставалось за малым — опустить вниз насос и протянуть шланг. Сигнал теперь был обеспечен водой, из-за чего лица прохожих стали светлеть прямо на глазах.

Лиза заразилась их улыбками. Мысли — тяжелые, страшные — стали оседать где-то в самой глубине сознания. В разуме девушки тихо, без всякого пафоса или слов закрепилось понимание того, что Алекс был единственным, кто не бросил ее после смерти брата. Единственным, кто оставался рядом и стал ей опорой.

Каким бы чудовищем тот в итоге ни стал в погоне за силой — она молча встанет рядом.

Как раз в этот момент окрик патрульного на воротах всполошил Сигнал:

— Наши идут! Открывайте!

Системщиков встречали точно героев. Люди выстроились по обе стороны от ворот. Поначалу тихие и безмолвные, в ожидании худшего. Но как только впереди показался Алекс, а за ним — все без исключения вышедшие на битву системщики, народ взорвался воодушевленными выкриками. Ни единой потери! Шутка ли?

И лишь стоявшая в стороне Лиза приметила одну маленькую деталь — в группе Алекса больше не было тех двух пленников, что сегодня покинули Сигнал.

***

Вот и все. Спустя тридцать с лишним минут я понял — ждать дальше было бесполезно.

Взмахнул алебардой. Сила удара была такова, что я практически не ощутил сопротивления осколка. По ушам ударил противный скрежет, краткий миг — и тот разлетелся на мириады кусков поменьше. Самый солидный из них подсветила Система. Я подобрал, сунул в рюкзак — к двум другим, и наконец повернулся к державшей периметр группе.

Люди: чумазые, грязные, мокрые от налипшего снега. Я по глазам видел — устали. Но за всю вылазку никто и слова не сказал. Ануар, Ислам, Серик и даже трусишка Олжас — они выполняли приказы с готовностью. Не спорили, не вставали на дыбы — просто делали, доверяя свои жизни командиру.

Хах. Губы тронула улыбка. Сейчас я наконец начал осознавать, какую ответственность на самом деле взвалил на себя Михалыч.

— Ну что, отряд, навоевались? Поднабрали уровней?

— Да-а-а…! — ответил мне нестройный хор. На лицах системщиков проступили уставшие улыбки людей, что хорошо выполнили свою работу. Я видел их, запоминал, прощупывал как что-то совсем новое. Сам-то махался большую часть времени в одиночку. А так — с хорошей группой, соратниками… оказалось куда как интереснее.

— Ну, двинули тогда, отработали. А то живот уже к спине липнет.

До дома мы добрались достаточно быстро — всего полчаса неспешного шага. Хотя иначе бы и не получилось — снега в степи все еще хватало, так что не побегаешь. И нос далеко не сунешь.

База горела. У электриков руки таки добрались до освещения, и теперь вместо примитивного костра стены Сигнала освещали позаимствованные у Михалыча прожекторы и самые обыкновенные лампы.

Мою группу встретили так, будто мы отправились бить мутантов еще неделю назад. Сначала радостно, с объятиями. А когда все собрались у костра с тарелками, полными наваристой похлебки, пошли расспросы.

— Я в бинокль видел, как вы там, в степи, первый кристалл ломали! Что там за херня, произошла? — спрашивал мужик лет под тридцать. Причем тот так забавно выпучил глаза и раскрыл рот, что я едва сдержал ухмылку — ну прям дите малое.

— Точно-точно! — тут же встряла в разговор Наташка. Повариха подкатила котелок с похлебкой ближе к костру. Кто-то из мужиков уже успел сварить ей тележку из всякого металлолома, и теперь та с черпаком наперевес ходила вдоль рядов системщиков, заполняя пустые тарелки свежей порцией горячего. — Мне Ермолка со стены сказал, что вас вообще никто достать не смог! Я-то помню, как тяжко этих тварей бить — это вам не тупые зомбаки. Сколько народу полегло в первые дни — горе…! А тут даже латать никого не пришлось. Хитрость какую против этих тварей нашли? Колитесь, мужики!

По большей части системщики отшучивались, нет-нет да бросая на меня выразительные взгляды. При мне никто рассказывать о том, что творилось в степи, не решался, но чует моя задница — слухов скоро прибавится. Как пить дать прибавится.

Ко мне с расспросами никто не лез, да и я лишний раз в разговор не встревал. Мое внимание было приковано к Ильясу. Пошедший со мной столп вот уже который раз кидал на меня многообещающий взгляд, кривя губы при всяком упоминании нашей вылазки у костра.

Вот этого индивида я понять не мог. Зачем третий по силе человек в Лисаковске отправился со мной в эту дыру? Сидит тут, приказы мои выполняет, глазами вон стреляет — обиделся, что ли, что я с собой его не взял? Да нет, совсем уж тупо получается. Мотивов этого человека я не понимал. И сейчас, когда поселение начало обретать форму и жизнь, лучше всего поставить все точки над «и».

Я доел вторую порцию похлебки, попрощался с людьми и незаметно кивнул Ильясу в сторону выхода. Уже стоял у ворот КПП, когда услышал хруст снега за спиной.

— Звал?

Я обернулся. Все та же натянутая на лицо улыбка, небольшое пузо, что выпирало сквозь расстегнутую футболку, руки — вальяжно спрятанные в широких карманах. И только в глазах читалось что-то помимо веселой беспечности, которую тот так старательно пытался мне показать.

— Давай пройдемся. Есть разговор.

Тот кивнул, пожав плечами — мол, как скажешь, командир, — и двинулся вслед за мной.

На улице — темень, хоть глаз выколи. Это не было проблемой ни для меня, ни для Ильяса — он ни разу даже не запнулся.

Шли мы молча. Я формировал в голове наш будущий разговор, а столп, видимо, обдумывал что-то свое — понятное только ему.

Вскоре Сигнал остался за спиной. Мы вышли на трассу, огибая редкие островки машин, умудрившиеся застрять прямо на выезде из города. До моста было рукой подать — метров двести, не больше. Дамба встретила нас давящей тишиной — лишь истончившийся лед временами трещал у самой кромки воды.

Развернув сферу контроля, я подметил, как враз подобрался за спиной Ильяс. Я почувствовал, как напряглось его тело, как перила покрылись тонким слоем инея, как незаметно, капля по капле, стала сгущаться в его руках сила. Хмыкнул, отметил про себя и повел свое сознание дальше — к дамбе, за многометровые слои железа с бетоном. Сюрпризов не нашлось. Та горстка мутантов, что умудрилась спрятаться в лабиринте металлических труб и створок, умерла, едва мое сознание добралось до их тел. Остановка сердца — чисто, быстро и без всякой крови. Вот и все — мост наш, задача Михалыча выполнена. Осталось проверить ее работоспособность, и к весне мы, считай, готовы. Я как раз собирался приступить к разговору, но, видимо, Ильяс не выдержал затянувшейся тишины.

— Так и будешь молчать?

Его тон изменился. Я почувствовал в нем нотки нервозности и какого-то… предвкушения. Не стал оборачиваться — что-то мне подсказывало, что мне сейчас не понравится его лицо.

— Скажи… зачем ты тут? — немного помедлив, решил уточнить свой вопрос. — Зачем отправился со мной к черту на кулички? Что тобой движет, Ильяс?

Признаться, я ожидал какой-то многоходовки. Интриги какой-нибудь оппозиции Михалыча, слежки, банального намерения убить. Но все оказалось даже проще. Мы остались одни, далеко от людей и Сигнала, и Ильяс не стал юлить:

— Мне просто интересно, — протянул системщик. — Про тебя ходит много разного рода слухов, мясник. То ты в одиночку врываешься в толпу этих гулей-зомбарей, то кристаллы крушишь точь-в-точь семечки щелкаешь, то предателей целыми группами стираешь. — Он стал медленно сокращать дистанцию. — Но вот когда люди, спотыкаясь, бежали от этих тварей, когда осколки только-только открылись — тебя нигде не было. Когда людей Арыкова валили — ты так же где-то пропадал. И пока мы на базе сидели, за эти дни я твой уровень подглянул. Знаешь, что самое интересное? Ты даже до меня не дотягиваешь. Сегодня только сороковой взял против моего пятидесятого.

Я слушал молча, не перебивал, буквально кожей ощущая, как за спиной все холодело. Мороз толчками вырывался из Ильяса, опадая на тело хрупкой коркой инея. Обернулся лишь тогда, когда тот смолк.

Столп стоял в нескольких метрах от меня и сейчас мало чем напоминал себя прежнего. Улыбка стерлась — губы напряженно сжались. Пальцы скручены, будто он держит в руках что-то невидимое, на самых кончиках проступало синеватое свечение. Лицо оледенело — казалось, даже скулы проступили. И глаза... в лунном свете они сияли ненормальным, голубым отблеском.

— Так... зачем ты тут?

Казалось, мой ответ сбил его с толку. Ильяс долго вглядывался в мое лицо, громко цокнул, видимо, не обнаружив того, что искал, и заявил достаточно прямо:

— Знаешь, Потрошитель. Про тебя слухи ходят — мол, с Михалычем ты был знаком еще до всей этой жопы. Вот старик и благоволит тебе, деньжат дает — статус, кольцо вон подогнал. — Ильяс сделал еще один шаг, по земле стал с хрустом распространяться лед. — Но мы-то знаем, что ты его не заслужил, мясник. И сегодня я докажу, что, кроме как чередой убийств, тебе нечем бахвалиться.

Ледяной маг открыто накапливал силы для удара, задрав руки и не отводя от меня сияющих синим глаз. Я вглядывался в его ухмыляющееся лицо. Ильяс предвкушал скорую расправу над обманщиком, победу над Потрошителем и... хрен его знает, о чем еще.

А в моей голове было на удивление тихо. Ни мыслей, ни чувств, лишь какая-то навалившаяся вдруг усталость и скука. Я понимал бесполезность назревающего конфликта. И еще понимал, что рядом дамба, которую лучше не повреждать, а потому бой нужно заканчивать быстро.

Ильяс атаковал первым. Та самая вьюга, которую я видел еще при зачистке Сигнала. Сгусток льда и снега, сформировавшийся прямо в воздухе, с ревом двинулся на меня. Стоило признать, Ильяс был силен, пятидесятый уровень — не шутки. Уворачиваться было бесполезно. Вьюга летела слишком стремительно, чтобы я с моей ловкостью мог отскочить. Под давлением его атаки было невозможно даже вдохнуть — легкие тут же ошпарило холодом, тело деревенело, а глаза заслонила шрапнель из снега и льда.

Я защитился сырой силой. Разум, работавший в несколько раз быстрее тела, оценил угрозу, выставив оптимальный вариант. Пузырь... нет, скорее пленка чистой силы встала щитом. Все, что попадало в пространство пары метров от меня, растворялось на каком-то молекулярном уровне. Я до сих пор не понимал, почему получался именно такой эффект, но факт оставался фактом — вьюга обошла меня стороной, обрушив всю свою ярость на железные перила позади — те стремительно истончались, словно металл со всех сторон терли огромной наждачкой.

Когда вьюга спала, я увидел вытянувшееся в удивлении лицо Ильяса. С его губ слетела ухмылка, и сейчас столп смотрел на меня скорее с испугом, нежели с предвкушением.

— Как...? Я этой хренью с десяток тварей кладу, как ты выжил, сороковка?!

Не стал отвечать, видел — вместе с выкриком Ильяс готовит очередную атаку. Наверняка не менее сильную, и не факт, что на этот раз лед обойдет стороной дамбу.

Воззвал к способности. Я не трогал органы столпа, не кидался в него всякого рода мусором, просто взял и уплотнил всю доступную мне энергию, толстым слоем силы надавив на Ильяса сверху.

Итог не заставил себя ждать. Лицо системщика тут же побледнело, вены на лбу вздулись, губы сжались в тонкую линию, а колени предательски подогнулись. Его атака рассеялась — по воздуху разошлись голубоватые искры, вот и все. Зато бетон под столпом начал трещать, будто на мужика навалилось нечто неподъемное. Одна, пять, десяток... трещины сливались в единую паутину, итогом которой стало то, что под ногами Ильяса образовался небольшой, сантиметров пятьдесят в диаметре, кратер.

— Хва...тит... — сквозь зубы выдавил системщик. — Раз...дав...ишь...

Я не стал отзывать силу. Напротив — добавил еще чуть-чуть и стал медленно подходить, не отрывая равнодушного взгляда от лица Ильяса. Оно стремительно краснело, руки подняты — он уперся ладонями в небо, будто пытался его удержать. Тело мужика била крупная дрожь, а по морде скатывались крупные капли испарины. Боже, до чего же приятно было стереть с его лица эту наигранную ухмылку.

Наконец системщик не выдержал. Его колени подогнулись — он с такой силой впечатался ими в бетон, что прозвучал отчетливый хруст.

— А-а-а-а....!

Крик отобрал у системщика последние силы. Его согнуло — сначала на четвереньки, а затем плашмя, лицом о бетон. Брызнула кровь. Из носа, глаз, ушей. Я все подходил. Медленно... издевательски медленно.

Носок моих берцев едва не коснулся лица Ильяса. Буквально кожей ощущал, как неровно вздымается его грудь, казалось — еще чуть-чуть, еще совсем немного силы — и ее промнет внутрь, выдавливая органы прямо из глотки. Но я не стал. Напротив — отозвал энергию, позволил ей впитаться обратно в тело, и наконец присел перед тяжело дышащим Ильясом.

Раны мужика затягивались прямо на глазах — похоже, второй способностью тот взял что-то для регенерации. Мои руки сжались на макушке столпа. Я отыскал то немногое, что осталось от его волос, и резко дернул.

Ильяс со стоном поднял на меня глаза. В его взгляде я увидел именно то, чего желал — неподдельный, животный страх. Губы сами расползлись в подобие улыбки.

— Отчасти ты прав. Я умертвил немало народа. — Приблизился. Встретился с ним взглядом. Понизил тон практически до шепота. — Еще один неуважительный взгляд в мою сторону, какой-нибудь слух, случайно сказанная фраза... — свободной рукой я почти добро, почти ласково обхватил его шею, — и ты умрешь. Понимаешь, Ильясочка?

Тот силился что-то сказать — не вышло. Моя рука уже нащупала кадык, мне было приятно сжать его поплотнее. Сколько же страха в его широко раскрытых глазах... кажется, я начинаю привыкать.

Видимо, прочитав что-то в моих глазах, Ильяс старательно закивал. Мне ничего не оставалось, кроме как ослабить хватку, опустить его и с печальным выдохом вновь выпрямить спину.

— Ну, хорошо, что мы друг друга поняли. — Я развернулся в сторону Сигнала, первым направившись обратно. Обернулся — как раз застав момент, как Ильяс со стоном силится принять сидячее положение. — И да. Ты сам решил стать частью моей команды. Решишь свинтить обратно в Лисаковск — найду и убью. Понятно?

После очередного испуганного кивка на душе стало как-то теплее. Ну вот — теперь никаких недомолвок. У меня появился “верный” союзник.

***

1 марта 2023 года.

После короткого стука из-за двери выглянула голова Люды.

— Михаил Федорович, все уже собрались в кабинете. Ждем вас.

Глава поселения лишь молча кивнул. Он не спешил вставать с кресла — усталость в последние дни давила на старика ощутимой ношей. Лисаковск, тысячи и тысячи выживших зависели от него — простого, по сути, фермера. Ответственность, возложенная на его плечи, одновременно душила и давала сил.

Он покрутил пальцами у виска, стараясь отогнать усталость. Старик глубоко задышал — нехитрый прием, которым глава поселения держал в узде разыгравшееся в последнее время давление. Деревянные ножки скрипнули о паркет. Михалыч отодвинул кресло, поднялся — пора было работать. Глава поселения преображался прямо на глазах — из уставшего старика, на которого слишком много всего навалилось, он превратился в хозяина крупнейшего в области оплота выживших. Дело оставалось за малым — укрепить свои позиции среди лидеров других общин, что откликнулись на его призыв.

На выходе из кабинета его встретил вечно хмурый Сергей. На намечавшейся встрече каждому было дозволено прийти с телохранителем, у Михалыча этим человеком оказался Высоков.

— Михаил Федорович, всех доставили, народ уже собрался в зале. Видали бы вы глаза мужиков, когда мы к ним на машинах подъехали. Сейчас в поселках да деревнях пик автопрома — это хорошая лошадь.

— Лошадь и до всей этой жопы была хорошим транспортом, — в сердцах выдал Михалыч. Заговорило его фермерское нутро. — Есть новости?

— Да, — Сергей коротко кивнул. Уже на ходу он начал доклад о последних событиях. — Как оказалось, среди деревень и поселков нашелся хороший такой город. Житикара смогла выжить, и более того — сейчас наращивает силы. Новость еще не проверенная — так, слушок, все же нам до нее почти столько же, сколько до Костаная. Но я склонен в это верить — источников, что трубят одно и то же, слишком много для того, чтобы можно было отмахнуться.

– Хорошие новости. – твердо ответил Михалыч. – Если там адекватный лидер, а не мясник – мы сможем со временем сторговаться, и чем черт не шутит – объединимся. Сейчас каждая душа на счету, и не я один это понимаю.

Обсудив еще несколько ключевых моментов, глава поселения наконец добрался до нужной двери. От будущей встречи зависело многое. Михалыч подобрался, глубоко вздохнул – и наконец толкнул дверь.

***

— По-твоему, это нормально, старик? Ты приперся последним на встречу, которую сам и организовал!

Это было первое, что услышал Михаил Федорович, едва переступив порог зала. Взгляд старика метнулся к прямоугольному столу. За ним собралось ровно шестнадцать человек — восемь лидеров или представителей поселений, с которыми Михаилу удалось связаться, и столько же сопровождающих в лице телохранителей.

Фразу кинул совсем еще молодой парнишка — блондин, который, закинув ноги на стол, смотрел на него исподлобья, раздражающе вытянув при этом губы в ухмылке. Системщик — сразу смекнул Михаил, жестом руки остановив собравшегося было метнуться к наглецу Сергея. Остальные лидеры не спешили вмешиваться в конфликт. Старик знал — выжидают. Точно акулы — ждут шанса урвать себе кусок мясца, едва запахнет кровью.

Михаил не стал отвечать — не сразу. Лидер Лисаковска направился к пустующему месту во главе стола. Старик кожей чувствовал на себе взгляды собравшихся — оценивающие, выжидающие.

Он сел, опустив подбородок на переплетенные в пальцах ладони. Мутные серые глаза прошлись по собравшимся, безошибочно остановившись на нахальном щегле.

— Илья Победоносный? — Старик не стал сдерживать ухмылки. Именно так этот сорванец представился отправленному на разведку послу. Ну и дебильное же прозвище.

— Ну и? — тот вскинул брови, высоко задрав подбородок. — Че не отвечаешь, старик? Я вообще-то вопрос тебе задал. Язык проглотил?

Михаил всматривался в лицо этого самого «Победоносного» идиота и не мог осознать — неужели этот придурок и правда смог подмять под себя пусть и небольшую, но деревеньку? Насколько он помнил — человек там около сотни, может, чуть больше. Как ему вообще хватает ума вести себя настолько нагло в центре чужой территории?

Стоявший за спиной Сергей раскрыл карты, шепнув Михаилу самую толику нужной информации. Ага, у пацана двадцать девятый уровень. Видать, мальчишка поймал удачу за жабры, оброс системным «мясом» и решил, что старый мир умер вместе с его авторитетами. Сам Михаил Федорович высокими цифрами над головой похвастаться не мог — он не бегал по осколкам и не набивал счетчик убийств, предпочитая управлять процессами из кабинета. Но наглому юнцу не хватало ума понять одну простую вещь: истинная сила лидера измеряется не только его собственным уровнем, а еще и преданностью тех, кто стоит у того за спиной.

— Сергей, — тихо, почти ласково позвал Михаил, не отрывая взгляда от Ильи. — Принеси парню чаю. А то у него, я вижу, губы пересохли от долгой дороги.

— Старпер, да какой, к черту, чай?! — Илья резко дернулся, собираясь сбросить ноги со стола и подняться, но договорить ему не дали.

Сергей, до этого безмолвной тенью стоявший за спиной главы поселения, сделал один-единственный рывок вперед.

По залу прокатился глухой, вибрирующий гул, от которого зазвенели стекла в рамах. Фигура телохранителя на мгновение окуталась едва заметным, искажающим воздух маревом чистой системной мощи. Скорость и плотность его ауры были такими, что Илью буквально впечатало обратно в кресло. Деревянный стол под ногами блондина жалобно хрустнул, покрывшись сетью мелких трещин, а сами ноги «Победоносного» сорвались с полированной поверхности и с тяжелым стуком встали на пол.

Телохранитель Ильи, здоровый амбал, попытался было рвануть руку к оружию, но Сергей уже оказался рядом. Его ладонь легла ему на плечо. Послышался отчетливый хруст костей и проминающейся кожаной куртки. Системщик со стоном просел к полу, не в силах даже поднять голову под этим колоссальным весом. Его глаза и пасть были широко раскрыты в приступе болезненного крика, вот только с губ телохранителя не сорвалось ни единого звука — казалось, даже крик потонул в чистом проявлении силы. Сергей держал давление три секунды — ровно столько, чтобы до каждого в этой комнате дошло, КТО охраняет покой лидера.

Затем марево рассеялось. Сергей отступил назад, по-прежнему спокойный и собранный, словно ничего не произошло.

Михаил Федорович вернул ладони в замок. В зале повисла звонкая, звенящая тишина. Остальные лидеры поселений, еще секунду назад выжидавшие слабину старика, синхронно подобрались, выпрямляя спины. Акулы поняли, что у этого «слабого» старика на поводке сидит настоящий мегалодон.

— Итак, — старик облокотился на спинку кресла, обводя взглядом притихший стол. Перед каждым из лидеров уже стояли простые чашки с крепким, горячим чаем. — Раз уж все в сборе, начнем. Времени у нас в обрез. За окном, если кто не заметил, весна. Снег тает. А это значит две вещи: скоро тварей перестанет тормозить снег, и нам будет нечего жрать, если мы не засеем землю.

Первым подал голос грузный мужчина, Ануар — представитель Кайындыколя, бывшего центра сельского округа. Они смогли объединить под своим началом несколько ближайших сел и по численности населения безоговорочно лидировали, если не считать Лисаковск. Четыре с половиной тысячи душ — тоже не шутка. Мужик сорока с хвостиком лет от роду нервно сглотнул, косясь на Сергея, и заговорил глухим, придавленным голосом:

— Говоришь дело, Михаил Федорович. Земля-то у нас есть, и зерно в закромах уберегли. Да только не пайда с того? Как Система пришла — бензин и солярка превратились в бесполезную жижу. Не горит, и все тут. Трактора стоят мертвым грузом, пахать нечем. Лопатами мы эти гектары до зимы ковырять будем, мазганы кептіріп, пока нас твари из ближайших кристаллов живьем не закопают.

— Технику мы вам оживим, — отрезал Михаил. — Лисаковск смог освоить технологию создания системных энергодвигателей. Мои ребята переберут ваши трактора. Эти движки работают на чистой энергии осколков, им не нужно жидкое топливо. Поставим на ход машины — и пашите сколько влезет.

По столу пронесся удивленный, жадный гул. Лидеры переглядывались. В мире, где ДВС превратился в несмешную шутку, технология, способная запустить тяжелую технику, стоила дороже жизни.

— И чего ты хочешь взамен, старик? — уже тихо, без былой спеси спросил бледный Илья. Чуть надломленный голос и бегающие глаза выдавали работу мыслей — Сергей явно дал тому пищу для размышлений.

— Я слышал… — задумчиво начал глава Лисаковска, — что ваши умельцы смогли воссоздать системный аналог АКБ. — Михаил посмотрел в глаза представителю Кайындыколя. — Мне нужны эти аккумуляторы. Много. И технология их создания, чтобы мои электрики могли штамповать их здесь. В обмен я отдаю чертежи и спецификации энергодвигателей. Равный обмен. Без торгов и набивания цены.

— Погоди, Михалыч, — подал голос один из приближенных самого Лисаковска, сидевший сбоку от председателя. — Двигатель — это же наш главный козырь! Мы могли бы…

Михаил Федорович медленно повернул голову к своему заму. Взгляд старика был холодным, как мартовский лед на Тоболе.

— Мы могли бы что? Набить карманы? Ждать до последнего, чтобы продать подороже? — голос Михалыча стал тихим, но отчетливо слышным каждому. — Заткнись. Ты думаешь категориями старого базара, а мы на пороге вымирания. Посмотрите в окна, мужики.

Михаил указал рукой на широкое стекло. За ним с крыш срывалась капель, обнажая серый, потрескавшийся асфальт, а вдали чернела бескрайняя, проснувшаяся степь.

— Там, в Рудном, засел Тиран, — продолжил старик, и в его голосе впервые прорезалась не командирская жесткость, а глубокая, чисто человеческая горечь. — Он косит людей сотнями, качается на их смертях, делает из выживших рабов. Осколки выплевывают мутантов каждый день. Если мы сейчас начнем крысятничать, прятать технологии по карманам и мериться, у кого заначка толще, — нас сожрут. Поодиночке, тихо, деревня за деревней. И грош нам цена тогда. В первую очередь мы — люди. И если мы не сплотимся сейчас в один единый, железный кулак — некому будет нас хоронить. Просто некому.

В зале повисла тяжелая, густая тишина. Михалыч прошелся глазами по каждому из собравшихся — никто не смог поддержать зрительного контакта дольше нескольких секунд. Один за другим представители Переселок, Покровки, Денисовки, Октябрьского и других поселений опускали взгляд, нередко поджимая губы. Даже этот балбес Илья сидел сейчас и разглядывал свои ладони. Ануар тяжело вздохнул и медленно кивнул, соглашаясь. Монолог старика попал в самую точку — каждый из них зимой хоронил близких.

— Поля по обе стороны дороги от Лисаковска очищены, — уже спокойнее закончил Михаил. — Коттеджи и фермы пустуют. Я предлагаю вам — перебирайтесь ближе. Перевозите людей, сгоняйте мертвую технику в Лисаковск, здесь мы её и переберем. Будем сеять урожай всем миром, огромной гурьбой. Выставим общие патрули, системщиков в авангард. Одну деревню твари сомнут за ночь. Единый укрепрайон — подавятся. Выбор за вами, мужики. Либо мы выживаем вместе, либо... — старик жестко усмехнулся – сами вскоре станем удобрением для полей.

Когда такие слова говорит глава самого сильного поселения в округе – островки выживших поменьше невольно задумываются – а выживем ли мы вообще? Сомнение и страх, стремительно проступавший на лицах присутствующих, был именно тем, чего добивался старик. Причем он нисколько не преувеличивал – кто знает какая тварь дойдет до их стен уже завтра? Система любила оставлять неприятные сюрпризы.

– Наш чай остывает. Пейте и давайте принимать решения. Пока мы как девки тут языками чешем — враги крепчают.

Глава пятая - На грани.

— …Они достойно сражались — своими спинами прикрывая товарищей. Да благословит Господь их души, и да примет их…

Я слушал священника вполуха. До чего же удивительно — среди перебравшихся в Сигнал людей нашелся и такой вот экземпляр.

Я стоял чуть позади отца Федота, практически плечом к плечу с его помощниками. Впереди, перед нами, топталось почти все население моего небольшого поселения. Человек пятьдесят молчаливых, напуганных выживших, застывших единой серой массой. А прямо за моей спиной, на массивных бревенчатых настилах, выложенных из сухих ветвей и соломы, покоились два погребальных костра.

На них лежали обезображенные тела двух системщиков — шустрого Гоши и темноволосой Веры. Дабы не пугать лишний раз народ и без того шатающимся зрелищем, их обернули в плотный брезент. Тряпки к этому времени уже насквозь пропитались кровью, и та проступала наружу хаотичными, грязными пятнами. Серый, тяжелый дым лениво поднимался к хмурому мартовскому небу, смешиваясь с низкими тучами.

Низкорослый, худой до безобразия, с далеко выпирающими вперед из-под надбровных дуг глазными яблоками. Отец Федот лицом напоминал сморщенный урюк. Зато голос священника был глубоким, чувственным и удивительно сильным для такого тщедушного тела — именно тем, что было необходимо людям в такие моменты.

— Вера была достойной девушкой. Я знал её еще совсем ребенком… — разносился над оврагом глубокий баритон Федота.

Их смерть была глупой. Гоша в последний момент заслонил собой девушку, когда та не успевала увернуться от брошенного издали копья. Вложенная в снаряд сила была колоссальной. Я видел эту траекторию, пытался в моменте утянуть летящее копье телекинезом в сторону — тщетно. Оружие уже набрало чудовищную инерцию, а я слишком поздно обратил на него внимание.

Я так до конца и не осознал, где именно крылась проблема. Может, приказ до Веры дошел слишком запоздало — все же в нашей с Лизой ментальной связке команды приходили не мгновенно, тратились драгоценные доли секунды. А может, сама девушка во время битвы решила полетать в облаках. Не знаю. Зато я прекрасно видел итог: копье, брошенное огромной гориллоподобной тварью, насквозь пронзило оба тела, нанизывая органы и кишки на гладкое, отполированное древко. Мои системщики даже вскрикнуть не успели. Вот они наравне со всеми уверенно пробиваются к очередному кристаллу. Миг — и теперь это два безжизненных, прибитых к земле куска мяса. Лидер, твою мать. Не уследил. Счетчик смертей в Сигнале официально открыт.

— Да примет их души в царстве небесном! Аминь!

— Аминь… — прозвучал робкий, нестройный ответ со стороны толпы.

С отцом Федотом молились далеко не все. И я их прекрасно понимал. Когда вокруг творится самая настоящая жопа, мир рушится, родные обращаются в мертвецов, а из фиолетовых разломов лезут монстры, очень быстро перестаешь верить, что где-то наверху есть сущность, которая желает тебе только добра.

Я сам был лишь молчаливым свидетелем того, как помощники священника наконец поднесли факелы и подожгли кострища. Погода стояла паршивая: сырая, мокрая, с чавкающей под сапогами грязью и липким, серым снегом. Настоящая мартовская распутица. Огонь перебирался на солому нехотя, с ленцой и явным нежеланием, но постепенно один за другим костры все же вспыхнули. Пламя зашипело, разрослось на отработанном масле и совсем скоро с головой объяло два взгроможденных на бревна тела. В воздухе стоял стойкий, едкий запах горелой соломы и чего-то еще — сладковатого, тошнотворного. Запах конца человеческой жизни.

Краем глаза я заметил, как стоявшая позади всех Лиза резко развернулась и метнулась куда-то прочь, в сторону реки. Уход бледной, измотанной девушки толпа даже не заметила — сейчас все взгляды поселенцев были прикованы ко мне. Я кожей ловил на себе их мимолетные, тяжелые взгляды. Самым паршивым было то, что в них не было ни капли упрека, злости или требования ответа. Напротив — в глазах людей читалось глухое, тупое смирение. Умирать в этом новом мире стало нормально. Смерть превратилась в такую же обыденность, как утренняя поверка или чистка оружия.

Но именно это безмолвное принятие давило сильнее любого крика. Навалилось осознание тяжести, которую я раньше не замечал. Одно дело — отвечать за собственную шкуру. Совсем другое — вести за собой людей, зная, что каждое твое слово может оборвать чью-то жизнь.

Я сделал шаг вперед, заняв место отступившего в сторону священника. Честно говоря, в голове было абсолютно пусто. Я не готовил красивых фраз и сейчас терялся в том, что именно нужно сказать этим испуганным людям. Оправдывать себя я не собирался, сопли разводить — тем более. Решил бить наотмашь, как есть.

— Они, — я не оборачиваясь указал пальцем за спину, где разгорался огонь, — лишь первые из тех, кому повезло меньше. Рано или поздно мы все окажемся на их месте.

Я внутренне усмехнулся, наблюдая за тем, как у людей в толпе синхронно вытягиваются лица. Уж явно не этой суровой правды они ожидали от своего командира. Но я продолжал, чеканя каждое слово:

— Вопрос лишь в том, как мы это сделаем. Сидя поджав хвост, пьяные и грязные, точь-в-точь как свиньи? Или показывая средний палец всей этой жопе вокруг? Гоша с Верой умерли в бою, доказав, что у них есть характер. Что они готовы драться за себя или за тех, кто рядом — плевать. Главное, что вместо того, чтобы покорно подставить шеи под плаху, они встретили врага лицом.

Я сделал короткую паузу, медленно обводя взглядом притихшую толпу. Несмотря на жесткие слова, у самого внутри по-прежнему было как-то выжжено и пусто. И я не знал, как эта минутная проповедь скажется на моих людях.

— Я не говорю вам не бояться смерти, — тише, но весомее закончил я. — Подыхать — плохо, и зачастую очень больно. Я говорю вам — развивайтесь. Укрепляйте периметр, поднимайте уровни, добросовестно выполняйте задачи и живите так, будто это ваш последний день. Когда твоя совесть чиста, когда ты можешь твердо сказать себе перед концом: «Я сделал всё, что от меня зависело», тогда… тогда и подыхать не так уж и страшно.

Не было хлопков. Не то это было место, чтобы аплодировать ораторам. Но я видел глаза людей — видел слабый, едва заметный огонек, разгоравшийся внутри. Пока еще не сильнее свечи на ветру, но это уже было кое-что. С какой-нибудь идеей и жесткой целью людям будет куда легче выжить в этой мясорубке.

Слово снова решил взять отец Федот, собираясь затянуть какую-то заупокойную молитву, но я свое дело сделал. Больше меня на этих похоронах ничего не удерживало. Развернувшись, я двинул прочь от территории базы — вниз, по раскисшей глинистой дороге в сторону дамбы. Что-то мне подсказывало, что Лиза ушла именно туда. Ей наверняка сейчас было не легче, чем мне.

Я шагал по раскисшей колее, глубоко впечатывая берцы в серую жижу. Еще пара метров и под ногами появилась опора – еще советские, бетонные плиты которыми была выложена дорога к дамбе. Погода давила на мозги: сырой ветер с Тобола пробирал до костей, липкий снег летел прямо в лицо, а под ногами противно хлюпало. Весна в наших краях — то еще удовольствие.

На ходу я поднял правую руку, повернув её ладонью вверх. Напряг волю. Сырая системная энергия отозвалась послушно — над кожей со слабым треском сформировался полупрозрачный, дрожащий сгусток телекинетической силы. Воздух вокруг ладони ощутимо уплотнился, зарябил, но я почти сразу погасил его, раздраженно сжав кулак.

Внутреннее чутье, обострившееся после получения сорок третьего уровня, отчетливо сигнализировало о невидимом тупике. Я застрял. В интерфейсе Системы у меня мертвым грузом висели восемь нераспределенных очков характеристик. Я сознательно не вкидывал их, решив немного «обрасти системным жирком» и придержать резерв на крайний случай. Но теперь я остро понимал: дело не в циферках. Мне катастрофически не хватало самого фундаментального понимания собственной силы. Я умел швырять предметы, умел давить врагов сгустком силы сверху, словно прессом. Но это было грубо. Как махать ломом там, где требовался скальпель. И как выйти из этого застоя, я пока не знал.

Размышления прервались, когда я вышел к самому подножию массивной бетонной дамбы. На фоне серого колотого льда реки отчетливо выделялся тонкий силуэт. Лиза сидела прямо на обледенелом бетонном блоке у кромки воды, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Края ее не по размеру большой куртки безжалостно трепал речной ветер.

Я подошел почти бесшумно, но скрывать свое присутствие не стал. Остановился в паре шагов, опершись на древко алебарды.

«Зачем ты пришел?» — её голос прозвучал прямо у меня в голове. Мыслеречь Лизы всегда ощущалась странно — прохладный, тихий импульс, возникающий где-то на задворках сознания. Сейчас этот голос буквально сочился ментальной усталостью и глухой, затаенной болью.

— Прогуляться решил, — хмуро ответил я вслух. — На базе дышать нечем от этой гари.

Лиза не подняла головы.

«Это из-за меня, Саш. Из-за моей задержки. Мозг... мозг просто вскипал от перегрузки во время боя. Пока я обрабатывала твой импульс, пока перенаправляла Гоше... копьё уже долетело. Я видела, как их нанизало. Я до сих пор чувствую в голове эхо их оборвавшихся жизней. Это я не успела».

Я тяжело вздохнул, глядя на темную воду в полынье. Жалеть её, гладить по головке и говорить, что всё будет хорошо, я не собирался. В нашем новом мире жалость — это самый быстрый способ вогнать человека в могилу. Нужна была жесткая, но правильная хирургия.

— Лиза, посмотри на меня, — потребовал я.

Девушка неохотно подняла лицо. Бледная, кожа почти прозрачная, губы искусаны в кровь.

— Ты чего вообще хотела? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. Голос мой звучал сухо и жестко. — Думала, мы тут в сказку попали? Поиграем в героев без потерь? Люди дохнут, Лиза. Глупо, страшно, пачками. И они будут дохнуть дальше. Система пришла не для того, чтобы нас развлекать.

Она сжалась под моим взглядом, но её мысленный голос вспыхнул протестом: «Но мы же могли!.. Если бы я была быстрее...»

— Ни хрена бы мы не могли, — оборвал я её. — Если ты будешь пропускать каждую смерть через себя и брать всю вину на свои плечи — ты сдохнешь следующей. Твои мозги просто не выдержат очередного ментального удара, и ты превратишься в овощ. Тебе оно надо? Мне — нет. Мне нужен дееспособный координатор, а не рыдающая размазня. Воспринимай ситуацию легче. Циничнее, если хочешь. Гоша и Вера отыграли свое. Наша задача — сделать так, чтобы их смерть не была напрасной. Вставай, у нас еще куча дел.

Лиза долго молчала, глядя на меня. В её ментальном фоне бушевала буря — обида, злость, осознание моей правоты и, наконец, тупое, тяжелое принятие. Она глубоко вздохнула, и буря в моей голове утихла, сменившись ровным, холодным спокойствием. Она поняла.

«Ты чудовище, Саш», — беззлобно, почти устало прозвучало в моей голове.

— Какое есть. Зато живое. Пошли на базу.

Она поднялась с бетона, оттряхнула куртку и зашагала рядом. На обратном пути, когда мы уже подходили к окраине Сигнала, со стороны степи, местами глубоко утопая в грязи, выехал тяжелый гусеничный погрузчик. Его огромный ковш был до краев забит окоченевшими, уродливыми тушами серых мутантов. Машина тяжело дотащилась до асфальтированного пятачка у выезда на трассу и начала споро перекидывать груз в кузов припаркованного там трехтонного самосвала. Самосвал в степь соваться не рисковал — застрял бы по самые мосты.

Лиза проводила погрузчик долгим взглядом.

«Куда их?» — спросила она мысленно.

— Михалыч просил, — ответил я. — Вчера на связь выходил. Их умельцы приспособились обрабатывать эту шваль. Шкуры идут на системную одежду и бронежилеты для патрулей, кости — на заготовки для оружия, а мясо после термической обработки пустят на удобрения. Весна на дворе, скоро поля пахать, а старая химия пропала. Вот и крутятся.

Лиза лишь молча кивнула.

К трем часам дня наш отряд выдвинулся к третьей точке. Очередной кристалл обнаружился в паре километров от Сигнала, в глубоком овраге, который резко уходил вниз к самой реке.

Место было паршивым. Склоны покрывал скользкий, подтаявший лед и пласты мокрой глины. Сам кристалл — крупный, тускло-фиолетовый нарост — сидел у самого дна оврага. В отличие от предыдущих, этот вел себя странно: ни гула, ни пульсации, и никого из себя не выплевывал. Просто стоял, словно уснувшее изваяние.

— Олжас, давай парня сюда, — скомандовал я.

Несмотря на то, что за последние дни толстячок порядком очерствел – тот все равно выглядел комично. Ходил, едва перебирая ногами, пыхтел, но с пленниками церемониться перестал. Он толкнул в спину очередного смертника из числа второй по счету партии. Первая кончилась еще несколько дней назад. Когда пустые камеры вновь заполнили живым, по сути, мясом – даже я почувствовал себя паршиво. Смертник имя которого я сознательно не вызнавал дрожал от страха, его запястья были стянуты пластиковыми хомутами.

— Иди. Инструкцию помнишь? Зашел, осмотрелся, если чисто — сразу назад, — сухо напутствовал Олжас.

Пленный испуганно шмыгнул носом и медленно побрел к фиолетовому сиянию. Шаг, другой — и пространство мазнуло оптическим искажением. Парень просто растворился в воздухе.

Время потянулось томительно. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Системщики переминались с ноги на ногу, Ануар нервно крутил в пальцах сосульку.

— Командир, может, сдох он там? — тихо спросил Ануар, поглядывая на часы. — Пятнадцать минут уже. Давай расколошматим этот нарост к чертям да пойдем на базу? Ноги уже ломит от сырости.

Я не успел ответить. Кристалл резко, судорожно полыхнул ядовито-малиновым светом, и пространство буквально выплюнуло человеческое тело. Пленный кубарем покатился по грязной глине, дико, истошно крича.

— Олжас, барьер! — рявкнул я.

Олжас среагировал мгновенно — в сторону упавшего полетело заклинание изоляции, бледный купол накрыл мародера, отрезая его от нас. Но парень под куполом даже не пытался встать. Он ползал на четвереньках, его лицо было белым как мел, а изо рта вырывался панический ор:

— Закрывайте! Закрывайте эту херню! Они увидели меня! Они идут сюда! Там ад! Закрывайте портал, суки, они сейчас полезут!!

Олжас растерялся, переводя взгляд на меня. — Командир, что делать? Вести его на базу на двухнедельный карантин, как положено?

– Постой. – я подошел ближе, встав на корточки аккурат подле бледного пленника. – Эй, что ты там увидел?

– Твари! – заверещал мужик, вцепившись крючковатыми пальцами в мою броню. Его широко раскрытые, чуть выпуклые глаза сейчас испуганно метались, а с дрожащих губ стекала слюна. – Тысячи каких-то тварей! Я не знаю как, но они меня увидели и идут…! Идут…!

Мда уж. Ситуация вырисовывалась наисквернейшая. Остаться тут, и ждать карантина, прежде чем сунуться внутрь? Так если мужик правду говорит – ситуация может выйти из-под контроля. С другой же стороны, просто лезть без подготовки, а потом вновь хоронить своих людей – я тоже не хотел. Ожидание длилось томительно долго. Я вертел ситуацию и так, и эдак, пока не нашел для себя оптимальный вариант – пойду один. Уж живучести у меня на троих хватит, посмотрю сам. Если мужик перепугался, и там толпа обычных монстров – оставляем кристалл, выжидаем карантинный срок, и начинаем экспансию в другой мир. Если же все хуже, чем я думаю… что же, в любом случае нужно в этом убедиться.

– Командир? – неуверенно позвал Олжас. – Так идем на базу…?

— Отставить базу, — жестко произнес я. — Ануар, хватай этого кадра и уводи весь отряд из оврага наверх. Отойдите метров на двести от склона и закрепитесь. К кристаллу без моего приказа не приближаться.

– Сделаю командир! – отозвался маг огня.

«Саш, ты с ума сошел? Не смей ходить туда один!» — в моей голове паническим набатом взорвался голос Лизы.

Я лишь коротко зыркнул на неё, давая понять, что спорить бесполезно. — Выполняйте. Живо. Возможно, времени у нас в обрез.

Когда шаги отряда затихли наверху, я остался один на один с тусклым проходом. Крепче перехватил алебарду, проверил плотность брони и шагнул вперед, прямо в фиолетовое марево.

Переход через портал ощущался жутко. Полная, осязаемая темнота. Космический холод мгновенно сковал тело, появилось пугающее чувство, будто мое «я» аккуратно разбирают на части и просеивают сквозь гигантское сито.

А затем последовал резкий, оглушительный тепловой удар.

Я тяжело выдохнул, едва удерживаясь на ногах. Вокруг стоял сухой, раскаленный воздух — градусов под шестьдесят, не меньше. Легкие мгновенно обожгло, кожа покрылась потом. Я оказался внутри узкого коридора мрачной пещеры из черного камня. Единственным источником света был фиолетовый кристалл позади. А впереди, метрах в пятидесяти, в огромном проломе стены пробивалось зловещее красное сияние.

Я развернул сферу контроля на максимум — все тридцать метров восприятия были чисты. Сделал несколько осторожных шагов вперед. Камни под берцами слегка зашуршали.

Я преодолел половину расстояния до выхода, когда это случилось.

Сфера контроля не засекла угрозу. Вообще никак. В моем ментальном восприятии пространство над головой оставалось пустым, когда от потолка пещеры со свистом отделилась массивная тень. Лишь благодаря звериным рефлексам я успел вскинуть левую руку, подставляя под удар тяжелый системный щит на предплечье.

Бум!

Удар был такой силы, что из легких с хрипом выбило весь воздух. Меня просто смело и откинуло назад. Я больно приложился затылком о каменную стену, в ушах запел противный звон.

Тварь, напавшая на меня, уже резво перебирала лапами, бросаясь вдогонку. Я смог разглядеть ее. Кошмарная помесь безволосой гиены и велоцираптора: вытянутая зубастая морда, грязно-серая сморщенная кожа. Над её головой мигнуло системное окно:

Гончая Шшал-оса. Уровень 52.

Пятьдесят второй!

Я попытался привычным движением выставить вперед невидимый пресс телекинеза, чтобы смять или оттолкнуть. Влил кучу сил. Но... ничего не произошло. Гончая даже не замедлила шаг. Импульс телекинеза просто разбился о её шкуру, стек безвредными искрами — тварь была полностью экранирована от прямого системного воздействия силы.

Я катастрофически опаздывал физически. Гончая уже взвилась в прыжке, её когти летели прямо к моему лицу. Мозг всё видел, но тело не успевало. Под угрозой смерти и без того быстрый разум ускорился в разы. Я прокручивал в голове одно решение за другим, почти сразу отметая неудачные варианты. Метнуть моргенштерны из рюкзака? Не успею. Попытаться отпрыгнуть? Тем более! Ловкость была катастрофически низкой. Вложить системные очки? Может быть худшим решением – перестройка тела займет время, которого у меня нет. Оставалось одно – принять удар в лоб. И я даже знал, как это сделать. Если собственной скорости не хватало, то…

Я мысленно ухватился телекинезом за собственный щит и мышцы руки, с силой рванув их навстречу врагу, искусственно ускоряя свое тело. В плече что-то болезненно хрустнуло, но скорость возросла в разы.

Успел. Едва-едва подставил щит.

Хруст!

Когти твари пробили прочный системный металл щита, как жестянку. Лапа пошла дальше, вспорола броню на груди и вонзилась глубоко в плоть. Я поперхнулся кровью — легкое пробило острой болью. Гончая навалилась сверху, пытаясь дотянуться зубами до горла.

Правая рука, сжимавшая алебарду, сработала на чистых рефлексах. Извернувшись под тяжелой тушей, я одним яростным движением снизу вверх вонзил острие оружия прямо в разинутую глотку твари. Лезвие с хрустом пробило череп насквозь и вышло в районе затылка.

Монстр оглушительно взвизгнул, но даже с пробитой головой не сдох. Гончая задергалась в предсмертных конвульсиях, яростно полосуя когтями всё вокруг. Очередной взмах пришелся по моей правой руке — когти начисто вырвали хороший кусок мяса. Боль была дикая, рука мгновенно онемела и повисла плетью.

— Да сдохни ты! — прорычал я, захлебываясь кровью.

На саму тварь телекинез не действовал, но на оружие — вполне! Собрав остатки воли, я ментально ухватился за засевшую в черепе алебарду и со всей дури надавил на неё изнутри. Тяжелое лезвие пошло дальше, с жутким треском разрезая тушу чудовища. Алебарда застряла где-то на уровне грудной клетки, практически располавинив тварь. Гончая наконец обмякла, заливая пещеру ядовито-зеленой кровью.

Я пролежал на полу пару минут, тяжело сипя через разорванное легкое. Кое-как, опираясь на левую руку, поднялся на негнущиеся ноги. Сильно пошатывало. С трудом вырвал алебарду из месива костей. Дыхание сбилось, едва поднявшись я вновь согнулся в диком приступе кашля. По губам скатились крупные сгустки крови. Дышал через раз – с каким-то противным свистом. Боже… как же херово… Сделал пару шагов – повалился, упал. Сил подняться уже не было. Я хватал ртом воздух точь-в-точь как выброшенная на берег рыба. Крепкое тело и ускоренная регенерация делали свое дело – я чувствовал, знал, что не подохну тут. Но сил подняться у меня не было. Отдохнуть… совсем чуть-чуть. Я прикрыл глаза.

На самом краю слуха, стал нарастать странный, вибрирующий гул. Земля под ногами ритмично подрагивала. Я вспомнил слова того пленника. Если тот мужик и правда что-то видел, то лежать сейчас – непозволительная роскошь.

Вновь постарался подняться. Аккуратно, по чуть-чуть, опираясь при этом о стену. Алебарду сначала вообще хотел оставить, но затем пришла идея использовать оружие в качестве костыля. На удивление сработало – когда тело грозило вот-вот повалиться обратно наземь, оружие в качестве дополнительной точки опоры здорово выручало. Так я и побрел к пролому в стене, откуда лился багровый свет. Подошел к краю и замер.

Огромный, бескрайний небосвод чужого мира был окрашен в цвет густой, свернувшейся крови. Ни звезд, ни солнца — лишь давящее марево. Наша пещера находилась на склоне черной горы, а внизу расстилалась гигантская долина.

И вся эта долина шевелилась.

У подножия горы, насколько хватало взгляда, бурлило бесконечное море серых тел. Там были десятки, сотни тысяч точно таких же Гончих пятидесятого уровня. Они бежали сплошным потоком. А среди них двигались массивные многорукие чудовища размером с трехэтажные здания, заставляя землю содрогаться. Высоко в кровавом небе кружили огромные ящеры. Над одним из них интерфейс услужливо высветил:

Ужас Кровавого Неба. Уровень 74.

И вся эта лавина, вся эта безумная армия двигалась ровным, направленным маршем прямо в сторону нашего хребта. Я не знал было ли это случайностью, какой-то миграцией, или монстры целенаправленно двигались к порталу. Но проверять я этого не хотел. Если хотя бы часть этой волны двинется в портал – погибнет не только Сигнал, под угрозой будет Лисаковск, и все островки выживших в округе.

Гул внизу стал громче. Несколько Гончих у подножия горы уже задрали морды, принюхиваясь, и резво начали карабкаться по склону вверх. Надо было бежать. Срочно…

— Хоть бы успеть... — прохрипел я пересохшими губами.

Я развернулся и, забыв о боли, рванул обратно к фиолетовому свету. Несколько раз я спотыкался – конечности не слушались, с губ срывался дикий кашель, кровь. Но я все шел, а местами даже полз – гул за спиной подгонял, неумолимо приближаясь. Спасительная вспышка показалась в самый последний момент. Я прыгнул вперед, головой в портал.

Снова темнота, холод, разрывающий душу на части, и — резкий толчок.

Я рухнул лицом в мокрую грязь оврага под родным мартовским небом. Свежий воздух ворвался в легкие, заставляя судорожно закашляться.

— Командир! — донесся испуганный крик Олжаса.

Сверху по склону уже бежали системщики. Я видел бледное лицо Лизы, расширившиеся от шока глаза Ануара. Окровавленный, с разорванной рукой и пробитой грудью — они никогда не видели меня таким.

Перевернувшись на бок, я уперся здоровой рукой в землю, приподнялся и со всей дури, используя телекинез как усилитель скорости и веса, наотмашь вдарил алебардой по основанию тускло-фиолетового кристалла.

КРАШ!

По оврагу прокатился оглушительный треск. Прочный кристалл пошел сетью светящихся трещин и в следующую секунду с хрустальным звоном разлетелся на мириады тающих осколков. Багровое марево мгновенно схлопнулось, запечатывая разрыв.

Я бессильно откинулся спиной на грязный склон оврага. Оружие выпало из пальцев. Легкое нещадно сипело, раненая рука горела адским пламенем, но я, глядя в серое небо, лишь облегченно, болезненно выдохнул.

Они успели. В этот раз — успели. Но внутри меня теперь четко жило понимание: мир Системы куда огромнее и безжалостнее, чем мы думали. И если мы экстренно не найдем способ стать сильнее... нас просто раздавят. Походя, даже не заметив.

Глава шестая - Два фронта.

В просторном кабинете на втором этаже городской администрации Лисаковска пахло крепким табаком, дешевым чаем, оружейной смазкой и застарелым потом. Помещение, когда-то служившее залом для заседаний мелких чиновников, сейчас превратилось в настоящий военный штаб. Вдоль длинного стола, покрытого потертым зеленым сукном и заваленного картами, сидели три десятка мужчин.

Михалыч собрал здесь весь высший эшелон: офицерский состав, командиров блокпостов, представителей от мелких прибившихся поселений и просто авторитетных людей, чье слово в стремительно разрастающейся общине имело реальный вес. Хмурые, обветренные лица, шрамы на скулах, тяжелые взгляды из-под насупленных бровей. Каждый из присутствующих прошел через мясорубку первых дней Системы, каждый терял близких, и каждый понимал — отсиживаться больше нельзя.

— Хватит жаться по норам, мужики. Зиму перетерпели, жирком обросли, пора и честь знать, — Михалыч, стоя во главе стола, обвел тяжелым, давящим взглядом присутствующих. Его голос, хриплый от выкуренных сигарет, звучал весомо и властно. — Завтра выступаем на два фронта. Снег сходит. Хватит отдавать степным тварям то, что принадлежит нам по праву.

По сути, это совещание было лишь формальностью. План масштабной зачистки города и его ближайших окрестностей разрабатывался неделями. Разведчики сутками пропадали в серых зонах, составляя схемы миграции мутантов, высчитывая тайминги появления новых порталов и оценивая плотность врага. Сейчас командиры просто закрепляли последние детали перед генеральным сражением.

— Первый фронт пойдет на коттеджные участки, — Михалыч кивнул в сторону своего заместителя, сидевшего по левую руку. — Спланировано до метра. Отбиваем частный сектор, зачищаем каждый дом, каждый подвал, и намертво крепим периметр. Командует там Серега. Операция начнется ровно в шесть утра.

Сергей, бессменная правая рука Михалыча, молча, но уверенно кивнул. Пятьдесят шестой уровень, второй по силе системщик Лисаковска, обладающий чудовищными физическими характеристиками и навыками. В его авторитете никто не сомневался. Если Сергей брался за дело, это означало, что мародерам и мутантам в коттеджах предстояло познакомиться с настоящим катком.

— Второй фронт откроется сразу за дамбой, на полях вдоль трассы, — старик ткнул мозолистым пальцем в разложенную на столе карту, прочертив линию от реки на восток. — Алекс свою часть работы выполнил. Сигнал он удержал, мост и дорогу перекрыл, вцепившись в них мертвой хваткой. Теперь наша задача — зачистить землю по обе стороны от его базы. Земля там хорошая, плодородная. Нам надо пахать и сеять, иначе к осени жрать в городе будет нечего. На этом направлении старшим будет Иван Николаевич.

Сидящий в дальнем углу стола грузный, пузатый Шевченко вальяжно откинулся на спинку стула, сложив руки на необъятном животе. Бывший местный бандит, которого Алекс в свое время едва не прибил, не только умудрился выжить за зиму, но и фантастически раскачался. Сорок седьмой уровень. Шевченко открыл в себе мощнейшую магию огня, превратившись в ходячую гаубицу, и на сегодняшний день официально считался четвертым по силе системщиком в Лисаковске. С его боевой мощью приходилось считаться всем.

— А не жирно ли будет для Сигнала? Тянуть туда столько людей и техники? — вдруг подал голос сухощавый мужчина лет пятидесяти, сидевший по правую руку от Михалыча.

Его звали Бахытжан. Несмотря на солидный возраст, в его густых жестких волосах не было ни единой сединки, а черные глаза смотрели цепко и колюче. Он выполнял при Михалыче роль главного снабженца, казначея и советника по экономике. Редкий скряга, дотошный и мелочный тип, Бахытжан в любой ситуации искал выгоду исключительно для Лисаковска, ревностно подсчитывая каждый патрон, каждый литр дизеля и грамм тушенки.

— Технику гоним за тридевять земель, людей отрываем от обороны города, — продолжал гнуть свое снабженец, постукивая ручкой по блокноту. — Каждый рейс Камазов туда и обратно — это конский расход кристаллов, Михалыч. А что мы с этого Сашки имеем? Он там сидит автономно, налоги в казну не платит. Мы сейчас своими руками ему безопасную зону вокруг базы выстроим.

— Не бухти, Баха. Всё давно просчитано, — отмахнулся Михалыч, нахмурив брови. — Без этих полей город загнется от голода. Мы чистим не для Сигнала, мы чистим для себя. А Сашка — наш надежный щит на востоке. Пока он держит мост, мы можем спокойно заниматься землей. Война началась, мужики. Времени на раскачку больше нет. Завтра в шесть утра — общий сбор. Свободны.

***

Ранним утром следующего дня, когда мартовское небо над Лисаковском только-только начало окрашиваться в грязно-серые тона, стена коттеджного поселка содрогнулась от грохота.

Несколько сотен системщиков Лисаковска сплошной, организованной волной пошли на штурм мародерских гнезд и логов мутантов. Это больше не была та испуганная, неорганизованная толпа с вилами и кухонными ножами, что металась по улицам в первые дни Системы. За долгую, кровавую зиму город сумел выковать из выживших настоящую армию.

Воздух искрил от напряжения. Около тысячи человек были жестко поделены на сотни, полусотни и десятки, каждая из которых управлялась своим офицером. Практически все бойцы первой линии были облачены в прочную системную броню — кто в клепаную кожу со стальными пластинами, кто в тяжелые кольчуги, с тяжелыми щитами на перевес. В их руках тускло поблескивало системное оружие: палаши, копья с широкими наконечниками, боевые топоры и арбалеты. У командиров десятков на головах были закреплены трофейные или созданные Диасом тактические наушники — радиосеть позволяла координировать действия огромной массы людей в режиме реального времени.

Сергей шел в авангарде центральной колонны. Его тело покрывал толстый слой полупрозрачного, базальтового панциря — активный навык защиты. В руках он сжимал чудовищных размеров двуручный молот.

— Первая и третья сотни — обходите по флангам! Держать строй! Щитовики, вперед! — голос Сергея, усиленный командирским навыком, разносился над улицами подобно раскатам грома.

Коттеджный поселок встретил их оглушительным воем. Мутанты, в основном представлявшие собой смесь гротескных, раздутых химер и юрких тварей с бритвенно-острыми когтями, почувствовали угрозу и высыпались из захваченных кирпичных особняков. Они устроили в подвалах и гаражах домов настоящие укрепленные норы.

Бой завязался мгновенно. Стычка переросла в методичную, жестокую уличную резню.

Авангард лисаковцев сомкнул щиты, образуя сплошную стальную стену, о которую разбилась первая волна химер. Из-за спин щитовиков тут же ударили копейщики, безжалостно нанизывая тварей на древки. Следом в дело вступили системные маги и стрелки. Воздух наполнился свистом болтов, вспышками ледяных стрел и сгустками едкой кислоты.

Сергей ворвался в гущу врагов, словно разъяренный медведь. Его двуручный молот со свистом рассекал воздух, каждый удар превращал крепкие черепа мутантов в кровавую кашу. Земля под ногами дрожала, когда он активировал свои пространственные навыки, сбивая тварей с ног и давая своим людям секунды на добивание.

Но как бы хорошо ни была подготовлена армия Лисаковска, Система не прощала ошибок. Потери были.

Вот на узкой улочке между двумя высокими кирпичными заборами юркая тварь, похожая на облезлую пантеру с шестью лапами, прыгнула со второго этажа прямо за спины щитовиков. Ее когти вскрыли горло молодого парня-копейщика быстрее, чем тот успел моргнуть. Фонтан артериальной крови брызнул на снег, парень захрипел, оседая на землю. Но не успела тварь развернуться для новой атаки, как на нее тут же навалились трое других системщиков. Десятки ударов мечами и топорами обрушились на мутанта, превращая его в изрубленный кусок мяса.

За каждого павшего человека Лисаковск брал страшную цену — десятки и сотни трупов мутантов ложились на промерзшую землю.

Бойцы методично зачищали дом за домом, двор за двором. Выбивали тяжелыми ботинками дорогие дубовые двери, кидали навыки удерживающего или оглушающего типа, и врывались внутрь, добивая ослепленных монстров. Вспыхивали навыки, звенела сталь о кость. Над полем боя то и дело мерцали системные уведомления о получении уровней и распределении добычи.

Был четкий приказ Михалыча: по возможности сохранять постройки, город еще будет расширяться. Но если на кону стояли жизни бойцов — строения не жалели. Когда в одном из трехэтажных особняков обнаружилось целое гнездо тварей, плевавшихся ядовитой паутиной, десятник запросил поддержку тяжелой артиллерии. Пара магов земли просто обрушили фундамент дома, похоронив мутантов под тоннами кирпича и бетона. Стены можно отстроить заново. Людей — не вернуть.

Война за выживание началась, и Лисаковск наступал.

***

В это же самое время, пока на западе города кипела кровавая уличная бойня, по главной трассе в сторону Сигнала двигался тяжелый транспортный эшелон.

Это было сюрреалистичное зрелище. Огромная колонна техники — переоборудованные автобусы с заваренными металлическими решетками окнами, тяжелые КАМАЗы с наваренными на кабины листами брони, грузовики, доверху набитые людьми, инструментами и строительными материалами — скользила по разбитому уже свободному от снега асфальту.

Удивительным было то, что двигались они практически бесшумно. Люди на базе Алекса, высыпавшиеся во двор СТОшки и прильнувшие к бетонным заборам, с неприкрытым удивлением смотрели на этот марш. Ни привычного дизельного надрыва, ни грохота старых, убитых двигателей, ни выхлопных газов. Местные умельцы Лисаковска, используя системные ядра и магические кристаллы, сумели переоборудовать ходовые части машин. Теперь многотонные грузовики приводились в движение системной тягой, шурша шинами по мокрому асфальту с тихим, едва различимым гулом.

Колонна, не сбавляя темпа, пронеслась мимо Сигнала, направляясь дальше — за мост, за дамбу, к тем самым бескрайним полям, где уже разворачивался второй фронт под командованием огневика Шевченко.

Но один тяжелый, бронированный грузовик отделился от общей массы, мигнул поворотником и плавно затормозил прямо у массивных ворот базы Алекса. Из кабины, тяжело отдуваясь и кряхтя, выбрался Михалыч.

Саша уже ждал его у входа. Одетый в простую, но плотную куртку, без привычной брони, он выглядел спокойным и расслабленным. Мужчины подошли друг к другу, крепко, по-мужски обнялись и обменялись долгим рукопожатием.

— Ну, здравствуй, хозяин восточных рубежей, — усмехнулся старик, оглядывая Алекса с ног до головы.

— Приветствую, Михалыч. Проходи, гостем будешь, — Алекс повел старика на территорию базы, попутно показывая свои владения.

Похвастаться и правда было чем. За зиму СТОшка превратилась в настоящую неприступную крепость. Высокие бетонные заборы сейчас активно прирастали новыми слоями — бойцы Сигнала вязали толстую арматуру и выставляли свежую деревянную опалубку, готовясь заливать дополнительные секции укреплений. Во дворе, расчищенном от снега, исправно работала глубокая скважина — насос, запитанный от системного генератора, качал чистую, ледяную воду, к которой то и дело подходили люди с флягами. Пустые ремонтные боксы преобразились до неузнаваемости. Ворота были утеплены, внутри соорудили добротные жилые помещения, обставленные притащенной из города мебелью: кроватями, шкафами, коврами. Везде чувствовалась рука крепкого хозяйственника. Люди не выживали, они здесь жили.

Закончив обход, они поднялись на второй этаж, в небольшой личный кабинет Алекса. Спартанская обстановка, стол, пара стульев, да рация в углу. Они расположились за столом, куда Лиза тут же принесла две кружки с горячим, свежезаваренным чаем и тарелку с галетным печеньем.

— Ну и размах ты взял, Михалыч, — качнул головой Саша, отхлебывая горячий чай. Окно кабинета выходило на трассу, где вдалеке еще виднелся хвост уходящей колонны. — Ты, конечно, говорил, что планируешь зачистить поля за мостом, но чтобы вот так, целыми эшелонами и армиями…

— Время поджимает, Саш, — тяжело вздохнул старик, грея огрубевшие ладони о керамическую кружку. — Или мы сейчас, по весне, возьмем под контроль землю, или к зиме просто вымрем. На старых запасах мы не протянем. Кстати, Серега сейчас коттеджи утюжит. Думаю, к вечеру закроем этот вопрос и возьмем западный сектор под полный контроль.

— А Диас где? — вспомнил Саша про пухлого гения-изобретателя. — Что-то я его в вашей колонне не приметил.

Михалыч при упоминании Диаса скривился и раздраженно отмахнулся: — Ой, не трави мне душу, Саня. Всё в железках своих ковыряется, гений хренов. Из-за его безумных экспериментов с импульсным оружием мне пришлось выделить ему отдельный взвод охраны и выставить всю его команду за пределы жилой зоны города.

— Чего так? — усмехнулся Алекс.

— Да потому что то у них эта хрень экспериментальная бахнет так, что в радиусе километра все стекла из рам вылетают, то проводку городскую закоротит, то воронку в земле оставят размером с дом! Выгнал я их в степь от греха подальше, пускай там взрывают. Да и Бахытжан мне уже всю плешь проел. Этот пухляш из меня ресурсы сосет как не в себя. Кристаллы, мана, редкие металлы — всё в топку его экспериментов летит. Народ в поселении уже косо поглядывает, ворчат, мол, мы бы на эти ресурсы уже с десяток системщиков смогли раскачать да обмундировать по полной.

Михалыч отпил чаю и добавил уже более серьезным тоном: — Но сказать ничего не могут. И Баху я затыкаю. Сам понимаешь, Диас — наша главная техническая опора. Его вклад в оборону Лисаковска слишком велик, чтобы я ему кислород перекрывал. Он нам такое оружие делает, что никакая магия не нужна.

Старик помолчал немного, собираясь с мыслями, а затем его лицо стало жестким. Он внимательно, исподлобья посмотрел на Сашу: — Ладно, это всё бытовуха, разберемся. Ты мне лучше скажи главное. Что с тем фиолетовым кристаллом в овраге?

Прошла примерно неделя с момента той страшной вылазки Алекса в Изнанку. Благодаря взятому сорок четвертому уровню, крепкому телу и системной регенерации, жуткие раны давно затянулись — лишь плотные, розовые шрамы на груди и плече напоминали о когтях гончей. Сейчас Саша выглядел абсолютно целым и здоровым.

Алекс поставил кружку на стол. Взгляд его потемнел. Он подробно, не скрывая деталей, рассказал Михалычу о том, что увидел по ту сторону портала. Рассказал про удушающую жару в шестьдесят градусов, про пещеру из черного камня. Про Гончую Шшал-оса пятьдесят второго уровня, которая была невосприимчива к прямым атакам телекинеза, и про то, как ему пришлось рвать собственные мышцы ускорением, чтобы просто пережить ее удар. Но главное — он описал то, что видел внизу, в долине.

— Тысячи, Михалыч. Бесконечное море этих тварей. Гончие, огромные многорукие чудовища размером с наши трехэтажки, летучие твари за семидесятый уровень, закрывающие небо. И вся эта лавина шла ровным маршем. Куда? Не знаю. Но если бы этот портал остался открыт... нас бы просто стерли в пыль.

Рассказ явно расстроил старика. Михалыч помрачнел, его пальцы с силой впились в край стола. Перспектива иметь под боком спящую пространственную щель, из которой в любой момент может хлынуть лавина, способная снести и Сигнал, и весь Лисаковск, была пугающей.

— Да уж… — мрачно протянул Михалыч, качая головой. — Плохо. Очень плохо. Повезло, что закрыть успел, Саня. Ладно, будем держать ухо востро. Если такие порталы начнут массово открываться — никакая армия не спасет. А у тебя самого как дела? Уровни растут? Что с твоим личным кристаллом базы?

— Растут, но куда медленнее, чем хотелось бы, — честно признался Саша. Откинувшись на спинку стула. — Чем выше планка, тем сложнее брать опыт. Буквально на днях сорок четвертый поднял. А кристалл Сигнала почти добрался до четвертого уровня. Чуть-чуть осталось добить.

Михалыч вдруг усмехнулся, его лицо слегка просветлело, он хитро прищурился: — О, четвертый уровень Базы — это вещь, Саня. У нас в городе центральный кристалл до этой планки на днях дошел. Системщики наконец-то начали активно работать, снег сходит, зачистка идет полномасштабная — вот ресурсы стремительно и пополнились.

— И что дает четвертый? — с искренним любопытством спросил Алекс.

— Радиус работы зоны покрытия увеличивается до пятисот метров. Регенерация у всех, кто находится на территории, подскакивает до тридцати процентов. Раненые на глазах затягиваются. Но главная фишка в другом. У того, кто владеет кристаллом — то есть у лидера — незначительно, но ощутимо усиливаются личные системные навыки, пока он находится в зоне влияния.

Саша округлил глаза, подавшись вперед. Усиление системных навыков просто за факт владения базой? Это меняло многие расклады при обороне. — Серьезно? Вы уже до четвертого доросли?

— Абсолютно, — Михалыч кряхтя поднялся со стула, давая понять, что визит окончен. Дел у него было по горло. — Да, чуть не забыл. Твой комплект брони — нагрудник и щит, которые та тварь разорвала, наши умельцы смогли залатать. Использовали материалы с одного очень интересного вида мутантов. К вечеру привезут в поселение.

Старик подошел ближе к Саше и хлопнул его по здоровому плечу. — Я как дыры в этой броне увидел, Саня, у меня аж под ложечкой засосало. Страшно представить, что тогда с твоим телом сталось. Ты это... пообещай, что больше не будешь лезть на рожон один. Ты нам живой нужен. Лисаковск без тебя этот фланг не удержит.

Алекс криво усмехнулся, принимая заботу старика: — Постараюсь, Михалыч.

Они вышли в коридор. У самой лестницы Михалыч вдруг остановился, словно вспомнив что-то важное. — Слушай, чуть не забыл главное. У тебя смертники то еще остались?

— Двое, — коротко ответил Саша. — А что?

— Скоро к тебе еще один автобус приедет с «мясом». Там среди прочего мусора есть парочка живучих системщиков. Силу получили, уровни подняли, ну и крышу сорвало от вседозволенности — грабили, насиловали наших же. Пусти их в порталы при случае. После твоей короткой разведки, мы основательно задумались. Может смертность среди этих отбросов такая высокая из-за условий на той стороне? Простой человек там откинется, а системщик? В общем попробуй пихнуть новеньких – их все равно на расстрел, пусть хоть пользу принесут, чем в пустую болты арбалетные тратить.

Алекс, просто согласился: — Сделаю. Как раз сегодня выдвигаемся на зачистку очередных осколков.

Михалыч, глядя на это спокойное, каменное лицо молодого парня, про себя удовлетворенно отметил: Саша черствеет. Из простого одиночки, он медленно, но, верно, превращался в настоящего лидера. Это несомненно грело душу старика, ох как грело.

– Ладно Сашка, рад был тебя увидеть, но пора бы и честь знать. У меня работы непочатый край, да и ты насколько я понял собираешься на вылазку идти.

***

Через пару часов ударный отряд Сигнала уже месил грязный, подтаявший снег в степном распадке. В низине, словно гнойники на теле земли, пульсировали тусклым фиолетовым светом сразу три кристалла. Вокруг них уже роилась стая уродливых, гуманоидоподобных тварей, отдаленно напоминающих гоблинов, но с гипертрофированными, мускулистыми передними лапами и бритвенно-острыми когтями.

— В линию. Щиты встык, — спокойно, даже буднично скомандовал Саша, перехватывая древко алебарды.

Игнат, шагавший чуть впереди, мгновенно отреагировал на голос. Закованный в тяжелую броню Столп, привычно рванул в авангард, собираясь принять на себя первый удар. Но уловив краем глаза, что Саша тоже делает шаг вперед, тело рефлекторно дернулось. Игнат резко, почти неестественно сбросил скорость и сместился на полшага в сторону, уступая лидеру центр строя. Это было инстинктивное движение крупного хищника, который вовремя вспомнил, что рядом находится альфа. Он плотнее перехватил свой ростовой щит и бросил на потрошителя быстрый, настороженный взгляд, словно ожидая одобрения своей позиции. Вскоре Алекс и правда коротко тому кивнул.

Отношения между ними давно прошли стадию открытых конфликтов. Игнат не стал трусом или слабаком — он по-прежнему оставался одним из самых смертоносных бойцов Лисаковска, безжалостно умертвляющим врагов. Но зима и пара наглядных уроков навсегда вбили в его подкорку понимание иерархии. Теперь, прежде чем сделать лишний выпад или отдать свой приказ десятку, Игнат подсознательно сканировал пространство, ища глазами командира, стараясь не идти с ним в разрез.

Твари, заметив людей, с пронзительным визгом ринулись вверх по склону.

Если в первые месяцы после прихода Системы Саше для использования телекинеза приходилось отходить в тыл, садиться на землю, закрывать глаза и мучительно концентрироваться, то сейчас всё изменилось. Сорок четвертый уровень, раскачанный Разум и месяцы кровавой практики превратили его дар в продолжение собственного тела.

Саша даже не сбавил шага.

Первый «гоблин» в высоком прыжке попытался достать его когтями в лицо. Алекс не моргнул. Короткий, едва заметный взмах свободной левой руки — и тварь прямо в воздухе наткнулась на невидимую бетонную стену. Послышался хруст ломающихся ребер, мутанта отшвырнуло назад, прямо под ноги его же сородичам. В ту же секунду Саша крутанул алебарду, и широкое лезвие с влажным чавканьем снесло голову второму монстру, попытавшемуся зайти сбоку.

— Левый фланг, не проваливаться! — ровным голосом, не сбивая дыхания, произнес Саша.

Одновременно с этим он уклонился от удара когтей, нанес рубящий удар алебардой, распарывая брюхо очередной твари, и тут же перевел взгляд правее. Там один из молодых копейщиков оступился на скользкой глине, и на него уже наседал крупный мутант. Саша резко сжал кулак. Невидимый телекинетический захват рванул монстра за заднюю лапу. Тварь нелепо взмахнула руками, теряя равновесие и падая на спину, прямо на выставленное копье благодарно выдохнувшего бойца.

Саша контролировал всё. Он был и бойцом ближнего боя, и невидимой артиллерией. Игнат, сражавшийся в паре метров правее, краем глаза наблюдал за этой пугающей легкостью. Столп видел, как командир одним лишь поворотом головы отшвыривает тварей, словно тряпичные куклы, при этом не прекращая крутить в руках тяжелую алебарду. От этого зрелища по спине Игната пробегал холодок, заставляя его еще плотнее вжиматься в свой щит и работать с удвоенной яростью.

Зачистка заняла от силы минут десять. Наличие в отряде сразу двух Столпов превратило схватку в методичную бойню.

Два кристалла, росших слишком близко друг к другу, решили уничтожить сразу. Оборонять две точки и отбиваться при этом от непрошенных гостей из степи было слишком рискованно. Саша подошел к пульсирующим наростам и короткими, мощными ударами обуха разнес их в пыль. В воздухе запахло озоном и жженой маной – Алекс лишь недавно научился различать этот странный, неестественный для человека запах.

А вот третий, крайний кристалл, оставили целым. Портал выглядел на удивление стабильным, не искрил, а его фиолетовое марево напоминало спокойную водную гладь.

— Олжас, давай новенького, — скомандовал Саша, опираясь на древко оружия и стирая с лица брызги черной крови.

Олжас грубо, тычком в спину вытолкнул вперед присланного Михалычем системщика-преступника. Тот был крепко сбит, уровень имел неплохой, но сейчас его била крупная дрожь. Одно дело — терроризировать слабаков. Совсем другое – стоять перед мерцающим проходом в неизвестность.

— Иди, — голос Саши не выражал ничего, кроме сухой констатации факта. — Зайдешь. Осмотришься. Вернешься. Если попытаешься что-то выкинуть, я тебе шею сверну.

Смертник сглотнул вставший в горле ком, посмотрел на спокойное лицо Алекса, перевел взгляд на угрюмого Игната, который поигрывал топором, и понял — не шутят. Мужик тяжело выдохнул, зажмурился и, спотыкаясь на неровной земле, шагнул прямо в фиолетовое свечение. Пространство исказилось, втянув его внутрь без остатка.

Началось ожидание.

Бойцы отряда споро рассредоточились, занимая круговую оборону по краям распадка. Игнат лично расставлял щитовиков, то и дело оглядываясь на Сашу, проверяя, не нужно ли тому что-то еще. Но командир уже потерял к ним интерес.

Понимая, что моя помощь пока не требуется, я отошел от кристалла. Выбрал крупный, очищенный от снега валун у склона оврага и тяжело опустился на него. Положил алебарду на колени. Наверное, мое лицо оставалось всё такой же непроницаемой маской, которую привыкли видеть мои люди. Но внутри… внутри у меня творилось черти что.

Адреналин боя схлынул, и в образовавшийся вакуум хлынули воспоминания. Я смотрел на тающий снег, но видел Изнанку. Снова ощущал тот удушающий, сжигающий легкие жар пещеры из черного камня. Видел перед собой Гончую Шшал-оса пятьдесят второго уровня, которая прошивала мой телекинетический щит, словно мокрую газету.

Но самым страшным было не это. Самым страшным была картина, открывшаяся мне с уступа. Тысячи. Десятки тысяч серых тел под кровавым небом. Исполинские многорукие чудовища, чьи шаги заставляли землю дрожать. Летучие твари, закрывающие собой горизонт. Вся эта бесконечная лавина, марширующая в никуда.

Я давно не чувствовал этот тошнотворный, парализующий страх. Не за себя в конкретном бою, а экзистенциальный ужас. Что, если всё это – строительство стен, зачистки коттеджей, поднятие уровней, прокачка навыков — просто возня муравьев в песочнице? Как бы я ни гонялся за силой, как бы ни радовался сорок четвертому уровню, что я смогу противопоставить ТАКОЙ силе, если она решит хлынуть через портал? Ничего. Нас просто раздавят, не заметив. Эта безысходность давила на плечи почти физически, заставляя внутренности сжиматься в холодный комок.

***

Метрах в десяти от Алекса, прислонившись спиной к покосившейся бетонной опоре, стояла Лиза.

Благодаря постоянной ментальной связке, она чувствовала всё. Накатившая на Сашу волна черного, глухого отчаяния ударила по ней так сильно, что девушка едва не задохнулась, прижав ладонь к груди. Она видела его со стороны: одинокая, жесткая фигура лидера, застывшая на камне с алебардой на коленях. Человека, который тащил на себе ответственность за полсотни жизней и не имел права показать им свою слабость.

Лиза сделала неуверенный шаг вперед. Ей нестерпимо хотелось подойти, сесть рядом, обхватить его плечи руками и просто сказать, что он не один. Что они справятся. Ее пальцы дрогнули. Она сделала еще один шаг, но вдруг замерла.

Саша сидел неподвижно. В его прямой спине, в напряженном развороте плеч было столько отчуждения, что Лиза физически почувствовала выстроенную им невидимую стену. Он был лидером в кольце своих подчиненных. Подойди она сейчас, прояви жалость, начни утешать его на глазах у того же Игната или Ислама — и она разрушит этот ореол несгибаемой силы, который был ему сейчас жизненно необходим.

Девушка прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, бессильные слезы. Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться на мартовском ветру, и медленно, с болью в сердце, сделала шаг назад, сливаясь с тенью дерева. Ей оставалось только молча разделять его боль через ментальную связь.

Минуты тянулись мучительно долго. Пять. Десять. Пятнадцать. Бойцы начали напряженно переглядываться. Игнат нервно потирал рукоять топора.

И вот, когда напряжение в распадке достигло своего пика, фиолетовое марево кристалла резко вспучилось.

Раздался громкий, влажный хлопок, и из портала прямо в весеннюю грязь вывалился человек. Это был смертник. Его одежда была разорвана, лицо покрывала копоть и чужая кровь, но он судорожно, со свистом втягивал в себя холодный степной воздух.

Он был жив.

Системщики Сигнала, стоявшие в оцеплении, синхронно округлили глаза и подались вперед. Мужик смог выжить по ту сторону и вернулся. Саша медленно, тяжело поднялся с валуна. Его страх был спрятан глубоко внутрь, замурован под толстым слоем ледяной воли. Очередной проход в другой мир был открыт, и им предстояло шагнуть в эту неизвестность.

Глава седьмая - Разведка.

Прошло три дня. Три дня изнурительного, нервного ожидания, за которые Лисаковск окончательно перестроил свои военные планы. Когда медики общины и несколько доверенных системщиков с целительскими навыками подтвердили, что Антон — тот самый смертник, прошедший сквозь стабильный фиолетовый кристалл — абсолютно чист, здоров и не несет в себе никакой скрытой заразы, Михалыч незамедлительно отдал приказ. Все свободные силы города были стянуты к степному распадку.

К этому моменту первый фронт, зачищавший коттеджные участки на западе, полностью завершил свою задачу. Мародеры были выбиты, гнезда мутантов сожжены дотла, а в отвоеванные кирпичные дома уже вовсю заселялись вновь прибывшие беженцы, споро латая крыши и восстанавливая периметры. Офицеры первого фронта не успели даже обмыть победу — их людей тут же перебросили на усиление к Алексу.

Вокруг некогда заброшенного степного оврага теперь кипела яростная, масштабная работа. Больше четырех сотен системщиков, и почти вдвое больше простых работяг, были разбиты на строительные бригады, расторопно возводившие вокруг портала полноценный укрепленный форпост. Погрузчики, самосвалы, бетономешалки – шум стоял такой что со всей округи перли монстры. Благо их было кому встретить.

Люди готовились к самому худшему сценарию. Если из фиолетового марева портала вдруг попрет какая-нибудь неучтенная дрянь, Лисаковск встретит её не в чистом поле, а укрепившись за монолитными дотами, под укрытием простых и системных ловушек.

Я стоял на самом краю оврага, оперевшись на древко своей неизменной алебарды, и молча наблюдал за тем, как рабочие краном опускают очередную бетонную плиту перекрытия.

— Точно решил сам идти, Саня? — раздался за спиной низкий, рокочущий голос.

Ко мне подошел Сергей. Правая рука Михалыча – единственный, от кого я чувствовал хоть какое-то давление. Он выглядел уставшим, прошлая операция наверняка давала о себе знать. Броня грязная, местами в сколах. Но чудовищная физическая сила пятьдесят шестого уровня ощущалась даже в его ленивой, расслабленной походке. Сергей остановился рядом, бросив хмурый взгляд на пульсирующий внизу кристалл.

— Мы тут укреп пост до ума доведем. Можем отправить взвод штурмовиков из первого фронта, пусть они первыми землю носом пороют. Если ты там сгинешь, Саш... это будет слишком серьезным ударом по Сигналу. И по нам всем.

Я даже не повернул головы. Внутри ворочалась усталость, вперемешку с нарастающим раздражением.

— Штурмовики там лягут в первые пять минут, если наткнутся на что-то серьезнее гоблинов, — ровно ответил. — Мне нужно развиваться, Серег. Я последний месяц топчусь в застое, сорок четвертый уровень дался с таким скрипом, что тошно. Чувствую, что на той стороне есть реальный шанс пробить этот потолок. А сидеть за бетонным забором и ждать, пока Система подкинет нам очередного босса — это путь в могилу.

Сергей вдруг коротко, глухо ухмыльнулся, покачав головой: — В застое он, видишь ли... Саня, если ты на своем сорок четвертом застопорился, то мы тут, получается, вообще ни хрена не делаем и на месте стоим. Ладно, уперся в рога — твое право. Лидер должен рисковать первым, тут я тебя понимаю.

Сергей протянул свою массивную ладонь и крепко пожал руку Алексу: — Иди спокойно. За Сигналом я пригляжу, Михалыч мне все полномочия дал. И обороной этого места пока тебя нет, тоже буду руководить лично. Назад только вернись.

— Спасибо, Серег. Долг за мной, — я кивнул, крепко пожал руку и развернулся к подножию оврага, где меня уже ждал сформированный отряд.

Их было всего пятнадцать человек. Крупномасштабное вторжение в неизвестность сейчас было бы чистой глупостью — Михалыч не мог рисковать сотнями бойцов, отправляя их вслепую. Малым, сыгранным числом провести разведку было куда проще и безопаснее.

Основу группы составлял Игнат и мой личный десяток, в числе которого были и братья-таджики, и огневик Ануар, ну и конечно же Лиза – куда сейчас без нашего координатора. Столп стоял чуть поодаль, проверяя крепления на щитах парней, и судя по его собранному, молчаливому виду, никаких глупых мыслей в его голове больше не водилось. Олжаса с нами не было — толстячок был слишком слаб физически для подобных рейдов.

Зато Михалыч подсобил со специалистами поддержки, выделив из резервов управления двух уникальных системщиков с навыками сканирования и оценки, чтобы отряд не шел вслепую.

Я подошел к новичкам, бесстрастно оглядывая их.

Первой была Светлана — сканер тридцать девятого уровня. Высокая, чертовски обворожительная брюнетка с точеной фигурой, которую не портил даже плотный системный кожаный доспех. У нее были хищные, умные глаза и легкая, кошачья грация. Сейчас ее взгляд был намертво прикован к Алексу. Она осмотрела молодого лидера Сигнала с ног до головы, оценивающе задержавшись на широких плечах и шрамах, после чего лениво, многообещающе улыбнулась.

Вторым специалистом оказался оценщик — Дима. Невысокий, пухловатый мужичок лет сорока пяти в нелепой, явно великоватой ему кольчуге. У него была нервная, довольно противная привычка вечно облизывать пересохшие губы и испуганно озираться по сторонам, словно он уже мысленно хоронил себя в этом овраге.

Я встал перед отрядом, обведя парней тяжелым взглядом:

— Повторяю то, что уже было сказано на утренней планерке, — мой голос звучал на удивление хлестко. — Антон жив, здоров, никаких болезней или системных проклятий на нем нет, наши врачи проверили его трижды. Информации от него мало: за порталом находится какой-то странный, светящийся лес. Наземная атмосфера пригодна для дыхания. На Антона почти сразу напала местная хищная кошка, так что дальше трехсот метров от точки выхода он не ушел — сбежал обратно.

Я перехватил алебарду поудобнее и сделал шаг к пульсирующей фиолетовой мембране:

— План простой как три копейки. Заходим единой группой, закрепляемся на точке выхода, Света сканирует округу, оценщик проверяет флору и фауну. Собираем первичные разведданные, наносим на карту ориентиры и без фанатизма возвращаемся обратно. Все всё поняли?

Игнат коротко, рублено кивнул, Света игриво повела плечом, а пухлый оценщик в очередной раз быстро облизнул губы, крепче вцепляясь в свой короткий кинжал.

— За мной, — бросил я и первым шагнул прямо в колеблющееся фиолетовое марево.

***

Пока у степного распадка шло развёртывание блокпоста, в глубоком тылу, на территории бывшей автобазы, круглосуточно кипела совсем другая работа. Здесь располагался оружейный полигон Сигнала.

Внутри просторного, насквозь промёрзшего ангара пахло канифолью, озоном и застарелым машинным маслом. Под потолком тускло горели выжившие люминесцентные лампы, выхватывая из полумрака лица полутора десятков человек. Команда конструкторов во главе с Диасом и Никитой суетилась вокруг массивного, угловатого агрегата, установленного на тяжёлом стальном верстаке.

Мужики были вымотаны до предела. Трое суток без нормального сна превратили их лица в бледные маски с глубокими, налитыми кровью синяками под глазами. Взгляд Диаса, обычно весёлый и немного рассеянный, сейчас был лихорадочным, воспалённым. Он то и дело поправлял сползающие на нос очки грязными от смазки пальцами и что-то хрипло наговаривал Никите, который в этот момент затягивал массивный медный контакт.

В центре этого хаоса возвышался их новый прототип. Пушка выглядела монструозно и совсем не походила на привычное огнестрельное оружие.

Отказываясь от капризного земного пороха, который Система намертво блокировала, Диас пошёл по пути чистой техномагии. Основой орудия стал гибрид гаусс-пушки и рельсотрона. Вместо сложного затворного механизма, который в прошлый раз разнесло из-за люфта, инженеры отлили казенник как единое целое с массивным стальным корпусом. Снаряд — тяжёлая, выточенная на станке болванка из ферромагнетика — опускался внутрь через специальное приёмное отверстие, после чего паз намертво блокировался монолитной задвижкой.

Главную проблему — дикий перегрев направляющих рельсов и накопление колоссальной энергии — Диас решил через Систему. Ствол пушки снизу доверху опутывала сложнейшая, вырезанная вручную вязь рунических символов. А позади орудия, на отдельной станине, располагалась целая батарея накопительных конденсаторов — массивных цилиндров, обмотанных медной проволокой. Они собирали чистую ману из тускло мерцающих в глубине энергоблока некрокристаллов, чтобы в нужную долю секунды выдать её чудовищным импульсом.

— Так, всё, хорош крутить, — сиплым от усталости голосом скомандовал Диас, отходя от пушки. — Проводку замкнули. Парни, назад, за укрытие!

Рабочие, помогавшие собирать пушку, начали расторопно пятиться, прячась за толстую кирпичную перегородку в конце ангара.

В противоположном конце помещения, метрах в пятидесяти от верстака, в качестве мишени стоял ободранный, наполовину разобранный кузов старого внедорожника. За ним высилась глухая бетонная стена ангара.

Пока Диас и Никита делали последние приготовления у щитка, двое рабочих, привалившись спинами к кирпичной кладке укрытия, полушёпотом поспорили:

— Ставлю две банки тушенки, что её опять разорвёт к чертям, — ухмыльнулся усатый системщик, вытирая руки ветошью. — Прошлый прототип вообще казенник назад выплюнул, чуть Никитке голову не снесло.

— Не, — качнул головой второй, молодой парень с пластырем на щеке. — Диас руны тридцать раз перепроверял. Думаю, просто не стрельнет. Замкнёт эти банки с маной, подымит и заглохнет, как в позапрошлый раз.

После десятков неудачных, взрывоопасных и просто пшикающих попыток в успех уже практически никто не верил. Слишком уж капризной была магия, смешанная с земным железом.

— Никита, давай! — крикнул Диас, вжимая голову в плечи.

Никита со всей силы вдавил тяжёлую пластиковую кнопку на стене, к которой тянулся кабель от пушки.

В ту же секунду ангар озарила ослепительная фиолетово-синяя вспышка.

Электромагнитное орудие не издало привычного порохового грохота. Вместо этого раздался оглушительный, сухой треск разряда молнии, мгновенно перешедший в высокочастотный, режущий уши визг разрываемого воздуха. В ту же секунду руническая вязь на стволе вспыхнула леденящим синим светом, стравливая температуру. Из технологических отверстий с шипением вырвались струи густого белого пара.

Раздался страшный удар. Кузов внедорожника, служивший мишенью, от попадания разогнанной до безумных скоростей болванки просто смяло, скрутило и буквально разорвало пополам, разметав куски ржавого железа по ангару. Но снаряд не остановился. Он врезался в толстую бетонную стену позади машины. По бетону с оглушительным треском поползли глубокие, радиальные трещины-паутины, а с перекрытий потолка градом посыпалась многолетняя пыль и крошка. Снаряд пробил преграду, завязнув лишь в заброшенном, кирпичном домике позади ангара, о чем тут же отрапортовал запыхавшийся помощник.

В ангаре повисла мёртвая, звенящая тишина.

Рабочие вытаращили глаза, так и замерев с открытыми ртами. Спорившие минуту назад мужики испуганно переглянулись.

Однако сами главные конструкторы радоваться не спешили. Слишком часто за первыми удачными секундами следовал скрытый дефект и детонация. Диас, тяжело дыша, рванулся к пушке и тут же активировал свой системный навык оценки. Его глаза под очками на мгновение подёрнулись дымкой.

— Так... тепловой нагрев направляющих в пределах нормы, руны выдержали, — он начал быстро, взволнованно перечислять стоящему рядом Никите. — Магнитный узел цел, деформаций ствола нет, трещин в казеннике... дефектов не обнаружено! Расход энергии умеренный, кристаллы просели всего на семь процентов!

На измученных лицах инженеров медленно, несмело стала проступать слабая, ещё не до конца осознанная надежда.

— Давай для верности второй! — азартно крикнул Никита, его руки дрожали, когда он загонял следующую болванку в верхний паз и намертво задвигал затвор. — Проверим стабильность! Диас, уходи за щит!

Конструкторы снова скрылись за перегородкой. Сердца у всех замерли. Никита снова нажал на кнопку.

И снова — ослепительный треск, визг воздуха и ледяное сияние рун.

Второй выстрел пришёлся точно в то же место. Одноэтажная кирпичная пристройка, находившаяся прямо за пробитой бетонной стеной ангара, не выдержала двойного тектонического удара. Она просто схлопнулась внутрь себя, развалившись словно карточный домик. В воздух поднялись тучи серой пыли и обломков.

Но на разрушения уже никто не смотрел. В ангаре секунду стояла тишина, а затем он взорвался дикими, сумасшедшими криками. Мужики прыгали, обнимались, словно дети, орали во всё горло и били друг друга по плечам.

Это был успех. Настоящий, безоговорочный триумф техномагии Лисаковска.

***

Переход сквозь фиолетовую мембрану кристалла отозвался мгновенной вспышкой дурноты и легким давлением на барабанные перепонки. Но уже через секунду я твердо стоял ногами на твердой почве.

Первое, что я сделал — судорожно, на автомате, рванул в себя воздух, ожидая худшего. И замер. Чистый. Невероятно, оглушительно чистый воздух лавиной заполнил мои легкие. Там, в Лисаковске, с приходом весенней оттепели на улицах уже вовсю начинало смердеть — тысячи трупов мутантов и человечины, вмерзшие в сугробы за зиму, теперь оттаивали, и этот сладковатый, гнилостный запашок с каждым днем становился всё невыносимее. Здесь же пахло мокрой хвоей, озоном и какой-то незнакомой, свежей пряностью.

Я огляделся. Мы стояли посреди исполинского, дремучего леса. Вокруг взмывали ввысь настоящие деревья-титаны, чьи стволы были толщиной с хороший загородный дом, а между ними густо росли деревья поменьше, чем-то отдаленно напоминавшие наши земные сосны. Небо над головой мало чем отличалось от земного — такое же солнце, луны правда пока было не видать. Разнился лишь оттенок небосвода – тут он был с чужеродным, фиолетовым отливом, но это выглядело даже красиво.

Судя по расположению солнца, катившегося к горизонту, здесь было около шести вечера. Самые настоящие сумерки. И стоило теням удлиниться, как я заметил, что некоторые мхи на огромных стволах и странные широкие листья кустарников начали пульсировать мягким, едва заметным биолюминесцентным свечением.

Внезапно моя сфера контроля — невидимый купол восприятия, который я всегда держал развернутым вокруг себя — зафиксировала резкое движение в густом подлеске. Почти одновременно со мной среагировала Света. Ее глаза на мгновение вспыхнули желтоватым системным светом.

— Движение справа! — крикнула она, мгновенно притираясь своим плечом к моему. Притерлась явно намеренно, кошачьим, тягучим движением, обдав меня ароматом каких-то духов. — Трое. Размером с крупную кошку, идут быстро.

Предупредить-то она предупредила, но ее помощь мне уже не требовалась. Сфера контроля вела цели четче любого радара. Из кустов наперерез отряду вымахнули три уродливые твари — поджарые, покрытые жесткой безволосой кожей, с непомерно длинными клыками, торчащими из пастей. Настоящие хищные то ли кошки, то ли крысы. А скорее всего их помесь.

Я даже не стал поднимать алебарду. Короткий мысленный приказ, ментальный щелчок — и три уже ставших родными моргенштерна, с размаху впечатались в грудные клетки мутантов, в кровавом месиве из костей и органов обрывая их жизни.

Убедившись, что прямо здесь и сейчас нас больше никто убивать не собирается, я махнул рукой отряду: «Вперед, без шума».

Дима, наш оценщик, нервно облизал губы, мелкими шажками подошел к убитым хищникам и активировал навык. — Чисто, Саш, — пробормотал он, снова проходясь языком по губам. — Мясо съедобное, не токсично, Система определяет как стандартный белковый ресурс.

Чуть дальше, у подножия холма, Дима наткнулся на странные кусты, усыпанные колючими плодами. Внешне они выглядели как наши ананасы, только куда более мелкие, размером с кулак. Оценщик покрутился вокруг них, выдал вердикт: «Безопасны», и добавил, округлив глаза: «Они ману восстанавливают! Немного, единиц по пять-десять за час, но восстанавливают!».

Я сорвал один плод, ловко поддел ножом жесткую колючую шкурку и бросил сочную мякоть в рот. Вкус оказался терпким, кисло-сладким, и по телу тут же разлилось приятное, едва заметное тепло — полоска маны в интерфейсе действительно едва заметно качнулась вправо. — Собирайте всё, что успеем, — на ходу бросил я парням Игната. — Нам пригодится.

Мы двинулись дальше, забирая чуть левее, в сторону невысоких каменистых холмов. Света шла практически вплотную ко мне, то и дело бросая многозначительные, сдобренные явным флиртом взгляды из-под черной челки. — Знаешь, Саш, — мурлыкнула она, понизив голос так, чтобы слышал только я. — Моя область поиска сейчас намного шире твоей сферы. Твой купол, конечно, хорош, но по сравнению с моим системным сканером он совсем крошечный. Так что держись ко мне поближе... я всегда предупрежу, если впереди будет горячо.

Я проигнорировал ее заигрывания, продолжая хладнокровно сканировать местность, но мысленно признал: девка права. Радиус ее поиска действительно впечатлял. Именно благодаря совместной работе Светы и Димы мы у подножия одного из холмов наткнулись на настоящую золотую жилу. Прямо на поверхности из земли торчали массивные бурые пласты.

— Железо, — выдохнул Дима, едва ли не плача от восторга и в очередной раз облизывая губы. — Практически чистая руда на поверхности. А чуть дальше, под холмом — мощнейший угольный пласт. Михалыч за эти координаты нам памятник при жизни поставит.

Местный мир вообще казался удивительно щедрым. Нам то и дело попадались странные, невиданные животные — пугливые, невообразимых форм, но для системщиков нашего уровня не представлявшие вообще никакой угрозы. Дима подтверждал: все они были съедобны. Для Лисаковска, где вопрос с продовольствием стоял ребром, этот лес мог стать спасением.

Правда, диким этот мир не был. Пару раз мы натыкались на полуразрушенные древние строения. Осколки каменных плит, куски стен, заросшие светящимся мхом, какие-то непонятные металлические обломки... Я поднимал пару таких штук, но Система сухо подсвечивала их как «Мусор». Следы былой цивилизации, которую кто-то когда-то стер в порошок.

Настоящая угроза проявила себя лишь три часа спустя.

Света резко замерла, вся ее игривость и кокетство испарились в одно мгновение. Она жестко перехватила меня за предплечье, ее ногти даже сквозь куртку чувствительно впились в кожу. — Саш, стой. Впереди цели. Много, — напряженно прошептала она. — Двадцать человек... нет, не человек. Твари какие-то. Тащат две крупные туши, идут на три часа.

Я поднял руку, приказывая отряду залечь в высокой траве. Мы бесшумно проползли вперед, укрывшись за раскидистым кустом.

Сквозь листву я увидел их. Группа низкорослых, уродливых созданий с зеленовато-серой кожей, длинными заостренными ушами и приплюснутыми носами. Классические системные гоблины. Они были облачены в примитивные, грубо сшитые шкуры и обвешаны костяными поделками. Охотники. Они тяжело волокли по земле туши местных оленей.

Я помнил по прошлым стычкам, что в одиночку эти твари — пушечное мясо. И первой мыслью было перебить их прямо здесь. Но я вовремя остановил себя. Раз они идут с охоты с добычей, значит, идут домой. А где дом, там и поселение. Нам нужны были разведданные.

— Следим за ними. Тихо, — скомандовал я одними губами.

Мы двинулись следом, держась на приличном расстоянии и подветренной стороны. И пока мы шли, я заметил одну крайне интересную, если не сказать пугающую, особенность. Гоблины не просто бездумно рычали или скулили. До моей сферы контроля то и дело доносились их голоса. Звуки были хриплыми, гортанными, лающими, но в них четко угадывалась системность. Они спорили, обменивались короткими фразами, жестикулировали, указывая на дорогу.

Они говорили. Это был полноценный, хоть и примитивный, язык. «Они полуразумны», — холодная, расчетливая мысль заставила меня еще сильнее сосредоточиться. Это были не просто монстры из Системы для прокачки. Это был народ.

Слежка заняла около полутора часов. Наконец, стена исполинского леса расступилась.

Мы затаились на краю лесистого обрыва. Внизу, в широкой пойме небольшой извилистой реки, раскинулось примитивное, но довольно обширное поселение. Десятки островерхих шатров и палаток из шкур, между которыми лениво бродили гоблины. Кое-где уже загорались костры, коптилось мясо. А дальше, за рекой, снова глухой стеной вставал бескрайний чужой лес.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на долину стремительно опускались прохладные, синие сумерки.

Я посмотрел на лагерь, оценивая расстояние. Света из-за приличного расстояния не могла назвать точное количество врагов, а соваться туда при остатках дневного света было чистым самоубийством.

— Ждем, — тихо распорядился я, устраиваясь в густой траве и поудобнее перехватывая алебарду. — Пусть полностью стемнеет. Тогда подберемся поближе и осмотрим этот гадюшник как следует.

***

Ночь опустилась на долину внезапно, словно кто-то выключил свет. Но темноты не наступило. Весь исполинский лес вокруг нас ожил, запульсировал миллионами неоново-зеленых и фиолетовых прожилок. Биолюминесцентный мох на деревьях горел достаточно ярко, чтобы отчетливо видеть лагерь гоблинов сверху.

Я скользил вниз по склону холма абсолютно бесшумно, едва касаясь подошвами влажной травы. За мной тенью следовала Лиза, сжимая в руке короткий изогнутый кинжал, а чуть позади, рассредоточившись, двигались Игнат и мои штурмовики. Свету и Диму-оценщика я оставил на обрыве под охраной двоих бойцов — в ближней заварухе от них толку не было.

Моя сфера контроля была развернута на максимум. Каждое живое существо в радиусе тридцати метров отображалось в моей голове четкой трехмерной точкой.

Вот первый дозорный. Сидит на поваленном бревне у самой границы леса, лениво ковыряет костяным наконечником стрелы в зубах. Его уровень — жалкий двенадцатый. Для меня нынешнего — пыль.

Я сблизился с ним на дистанцию десяти шагов. Мой навык, который я мысленно окрестил «Остановка сердца» сработал без осечки. Крошечный ментальный импульс, резкое сжатие моей воли — и невидимый кулак намертво сдавил предсердие гоблина. Тварь даже не пикнула. Просто обмякла, выронив лук, и медленно сползла с бревна в густой папоротник. На панель интерфейса капнули копейки опыта.

Мы вошли в сам лагерь, двигаясь между кожаными шатрами. И вот здесь меня ждал первый тяжелый ментальный удар. Не от Системы — от реальности.

Вблизи быт уду-руз выглядел пугающе... по-человечески. Это не были бездумные мутанты из наших городских подвалов. У кострищ стояла грубо вылепленная глиняная посуда. На деревянных распорках сушились шкуры. В одном из полуоткрытых шатров, который мы обходили, на подстилке из сухого мха спали двое маленьких гоблинят, прижавшись к крупной самке.

Я замер на долю секунды, глядя на эту сцену. Рядом со мной тяжело, прерывисто дышала Лиза. Она посмотрела на меня — в ее глазах, отражавших фиолетовое свечение леса, читался глухой, затаенный ужас и укор.

— Саш... — едва слышно выдохнула она губами. — Они же... у них дети. Они разумны.

– Вижу… Лиза. – на мое лицо легла тень. Просто взять теперь, и всех вырезать совесть не позволяла. А вдруг с ними можно договориться? Вдруг в этом круговороте густой крови, насилия и жестокости найдется уголок цивилизации? Мой взгляд упал на ближайший шатер. Судя по всему, внутри спала небольшая семья. Жестом руки приказал Артему – одному из системщиков Сигнала, накрыть палатку сферой тишины. Вот как знал, что этот хмурый пацан пригодится! Ну прям в воду глядел.

– Войдут трое. – начал диктовать план. – Я, Лиза и Игнат. Остальные на стреме.

Шкуру я разрезал обычным ножом, и первым вошел внутрь. Пахло – так себе. Помесь кислой мочи, сгнившей еды, и простого человеческого говна. Лиза вошедшая следом побледнела, едва сдерживая рвотный рефлекс. Мда уж, разумность может и присутствует – но чистоплотностью эти парни явно не выделялись. Когда пролез и Игнат, внутри явно стало тесновато. Не считая нас – было еще трое. Две взрослые особи – мне по грудь. Одна – чуть меньше, примерно на уровне паха. Не стал церемониться указал Игнату на тех, что побольше, а сам деликатно придавил подростка к земле телекинезом. Стоило ли говорить о том, что аборигены при этом проснулись?

– Аш-ша-аз! Ша-аз! Ша-а-а-аз!

Палатку заполнили совершенно непонятные для меня выкрики. Гоблины достаточно скоро поняли в какой жопе оказались. Аборигены брюзжали слюной, дергались, кричали что-то на своем – гортанном, но сдвинуться не могли. Игнат довольно основательно приморозил их ноги к земле, а я дал подростку разве что голову поднять.

– Ну, Лиза – я повернулся к испугано жавшейся в угол девушке. – Вся надежда на тебя. Если сейчас не договоримся, то придется устраивать бойню – оставлять не пойми что за спиной я не намерен.

Девушка громко сглотнула, продавив застрявший в горле комок, и коротко, отрывисто кивнула. Резко, дергано двинулась в сторону ближайшего гоблина – им оказалась самая крупная особь, скорее всего пахан этой небольшой семейки. Лиза прикрыла глаза, сосредоточилась, и несколько минут я не слышал от нее ни единого слова. Зато гоблин визжал за двоих, раскидывая по палатке вязкие капли слюны.

– Я… понимаю его… - вдруг огорошила нас Лиза. – Правда очень примитивные мысли… как будто с трехлетним ребенком говоришь… - она шумно выдохнула, еще плотнее зажмурив глаза. Несколько томительных минут ожидания, после которых девушка, качнув головой подняла на меня красные, чуть влажные глаза. – Если обобщить обрывки фраз, то выходит – смерть, мучать, резать, есть. Я пыталась донести до него что-то дружелюбное, но он повторяет эти слова как заведенный. С остальными… то же самое. Даже у подростка – хоть его мыслеречь еще более примитивная, я едва ее разобрала.

Я видел, как глаза Лизы наливаются слезами. Две влажные дорожки уже катились по щекам. Я еще не отдавал приказа, не проронил ни слова, но девушка уже поняла, что будет дальше. Не мог назвать ее наивной, или излишне мягкосердечной. То, что я собирался устроить в этом лагере – наверняка укрепит мое прозвище потрошителя.

– Понял. – короткая пауза. Хотел как-то утешить размякшую Лизу, но в голову так ничего и не пришло. Я спрятал ступор за очередной командой – Уходим.

Игнат тактично подхватил девушку под локоток, и отвел прочь – к дыре, через которую мы и ворвались в чужое жилище. Я был замыкающим. Прежде чем выйти обернулся – гоблины, уже лежали замертво, выгибаясь в предсмертных конвульсиях. Я разорвал им сердца – всем сразу. Блядь… как же паршиво было на душе. Что ж. Пусть так. Моя задача — чтобы моя община выжила. Серую мораль оставим для мирного времени.

Образовавшийся план был прост и примитивен. Я буду медленно продвигаться вдоль лагеря, методично и главное незаметно умерщвляя местное население. Остальные системщики – держатся рядом, на случай если враг поднимет тревогу раньше времени.

Процесс пошел. Вот первая палатка – там спало двое гоблинов. Сердца останавливать не стал – это действие требовало куда больше сил, и ментальной подпитки. Вместо этого поднял телекинезом то, что нашел в палатке: примитивное копье с заостренным каменным наконечником, несколько стрел, дальше искать не стал – этого хватило чтобы пробить гоблинам головы.

Затем был второй шатер, третий, четвертый. Я методично, гнусно, и в какой-то степени даже аморально убивал ни о чем не подозревающих аборигенов. Вот небольшая семья умерла прямо во время трапезы – тела одно за другим стали сваливаться на землю. Вот спят мать с детьми – больше они не проснутся. Стоило ли говорить о том, что на душе было отвратно? Но факт оставался фактом. Чем больше гоблинов я сейчас перебью – тем меньше пострадают мои люди.

Я двинулся дальше, методично, одного за другим гася дозорных у костров. Сердца тварей лопались в их грудных клетках, не издавая ни звука. Чистая, идеальная зачистка. Я уже было понадеялся, что бесшумным умерщвлением все и ограничится, но все рухнуло, когда ближайшие палатки уже были пусты, и наш отряд двинулся глубже в поселение.

Вдруг что-то едва уловимо коснулось самого края моей сферы контроля. Я резко замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Сначала подумал, что показалось — мало ли в этом фосфоресцирующем лесу паразитов или энергетических всплесков. Но секунду спустя прикосновение повторилось. Жёсткое, целенаправленное, абсолютно не физическое. Это был ментальный импульс. Кто-то чужой грубо и уверенно нащупал мою собственную сферу восприятия, словно ткнул в неё невидимым пальцем.

Нас обнаружили. И обнаружили именно по моему куполу контроля.

В ту же секунду из самого большого шатра в центре лагеря раздался пронзительный, вибрирующий крик, от которого заложило уши. Долина мгновенно содрогнулась от сотен гортанных голосов. Скрытность полетела к чертям.

— В боевой порядок! Построиться! — рявкнул я ментально, используя Лизу как связующее звено. По старой привычке я управлял отрядом через её ментальный канал — так мои приказы мгновенно и без лишнего шума долетали прямо в головы парней. — Игнат, держи центр!

Из палаток лавиной посыпались гоблины. С яростным визгом они бросились на нас, но для сыгранного, высокоуровневого отряда эта волна была обычным пушечным мясом. Мои штурмовики давили их без всякого труда. Тяжелые щиты вмиг выросли монолитной стеной, мечи и топоры окрасились черной кровью. Аборигены гибли десятками, натыкаясь на наши клинки не в силах пробить системную сталь своими костяными поделками. Одно за другим их худощавые тела падали замертво. Земля под сапогами мгновенно стала мягкой. Она зачавкала от пролитой крови.

Расклад сил изменился, когда шкура центрального шатра распахнулась.

Оттуда неторопливо вышел иссохший, похожий на старое дерево гоблин. Система добросовестно подсветила статус:

– Шаман племени Уду-руз – 63 уровень.

Его костяной посох пульсировал ядовитым багровым светом, и был направлен прямо на меня. Но вышел шаман не один — за ним плотным полукольцом двигались четверо массивных гоблинов, закованных в броню костей или хитина. Личная охрана. Каждый — не меньше тридцатого уровня.

Старик зафиксировал на мне свой белесый взгляд, и в ту же секунду на меня обрушился колоссальный ментальный натиск. Мою сферу контроля не схлопнуло, но давление было такой силы, что в ушах мгновенно раздался звон.

Между нами началось глухое, невидимое противостояние. Здесь не было ярких спецэффектов, вспышек навыков или летящих молний. Чистая, первобытная битва воли. Я стоял на месте, намертво вцепившись пальцами в древко алебарды, чувствуя, как внутри черепа закипает мозг от чудовищного напряжения. Но это было лишь начало – давление все нарастало. Я видел, как охрана шамана двинулась в мою сторону. Видел – как мой десяток с Игнатом во главе встал им на перерез, блокируя гоблинов. Но помочь не мог – все мои ресурсы, вся доступная сила сейчас сопротивлялась ментальному давлению. И что пугало – кажется я в ней проигрывал.

Где-то за спиной послышался болезненный окрик Лизы. Она была не ранена – я прекрасно ощущал это. Запоздало дошло что часть ментального натиска девушка могла принять на себя – мы были связаны невидимой нитью, и видимо шаман этим воспользовался.

Поспешно оборвал эту нить – нечего девочке страдать. Давление вновь скакнуло – но я держался. С натяжкой, но держался. Земля под ногами с сухим треском начала покрываться глубокими трещинами, а воздух, между нами, осязаемо задрожал и пошел видимыми глазу волнами. Шаману тоже было нелегко – я пытался в это верить. По крайней мере земля под ним тоже трескалась.

Радовало лишь одно – сейчас этот говнюк был занят мной, и парням ничего не грозит. Отряд давления шамана не почувствовал, но им и без того стало не до шуток. Четверка усиленных охранников вместе с остатками простых монстров яростно врубилась в наши ряды.

Началась кровавая мясорубка, дикая свалка. Усиленные гоблины тридцатого уровня двигались пугающе слаженно. Спустя минуту один из наших системщиков рухнул навзничь с пробитой шеей — мертв на месте. Второму костяное копье глубоко располосовало бедро, парень вскрикнул, оседая на одно колено. Игнат, активировав свои системные навыки, взял на себя сразу троих усиленных гоблинов. Температура вокруг мгновенно опустилась на несколько десятков градусов. Но что удивляло – три хорошо сыгранные тридцатки на удивление жестко и упорно противостояли нашему столпу, связав его плотным ближним боем. Что-то мощное Игнат просто не успевал скастовать – гоблины прерывали заклинания короткими, но смертоносными атаками. А с тем, что полегче Игнат не мог мгновенно умертвить нападавших – те то уклонялись, то подставляли щиты, то кидали наперерез уже свои навыки.

По ушам били крики людей, ор гоблинов, металлический скрежет системного оружия и свист от пущенных в воздух навыков и обычных стрел.

Напряжение достигло пика. И в этот самый критический момент старик-шаман, не отрывая от меня своего жгучего, ненавидящего взгляда, свободной рукой резко залез за пазуху. Он выхватил туго перевязанный кожаный сверток и с силой швырнул его прямо в центр сплотившихся в полукольцо штурмовиков.

Я успел среагировать на чистых рефлексах. Чтобы перехватить летящий мешочек телекинезом, мне пришлось на долю секунды ослабить внутреннюю защиту от натиска шамана.

Моя сфера контроля мгновенно и заметно прогнулась под давлением старика, по голове словно приложили тяжелым обухом, а из носа густым потоком хлынула горячая кровь. Но я успел. Невидимый ментальный толчок телекинеза поймал сверток в воздухе и с силой отшвырнул его далеко в сторону, к пустой речной протоке.

Грохнул чудовищный, оглушительный взрыв, разметав землю и подняв тучу серого, едкого дыма далеко в стороне от отряда. Под ментальным давлением гоблина до меня не сразу дошла очевидная мысль. Это был не системный навык. Громыхнул порох! Мать его порох…! Это открытие придало сил как никогда. Мой внутренний хомяк всколыхнулся, заерзал на месте и тут же запричитал – ХОЧУ!

— В круг! — сквозь звон в ушах заорал я, с трудом удерживая равновесие и делая шаг вперед. — Держать строй! Шамана не трогать! Я беру его на себя. По возможности гоблинов не добивать – берите как можно больше пленных! Повторяю шамана – не трогать…!

Я шумно выдохнул, чувствуя, как внутри пробуждается что-то циничное и алчное. Кажется, шаман тоже что-то почувствовал. Его кустистые брови сошлись у переносицы, он двумя руками обхватил посох, пытаясь давить его навершием на развернутую мной сферу.

Я выдержал очередной толчок чужой силы. Собрался – и впервые за наше безмолвное противостояние, атаковал сам.

Глава восьмая - Безмолвная битва.

— В боевой порядок! Щиты к щиту! Из построения не выходить! — зычный, прокуренный голос Игната перекрыл начавшуюся суматоху.

Лиза тут же подхватила его команду, транслируя тактическую мысль лидера напрямую в головы парней через ментальный канал и экономя драгоценные доли секунды на осознание.

Грянул удар. Первая волна серых тварей с разбегу врезалась в оборонительное построение людей. Звук этого столкновения напоминал удар кувалды по сырому мясу, перемешавшийся со скрежетом костяного оружия о системную сталь.

На левом фланге, приняв на себя основную тяжесть таранного удара, стояли Серик и Бауржан. Два тяжелых системщика ближнего боя, закованные в плотную броню, действовали как единая стена.

Серик принял на свой ростовой щит удар массивной костяной палицы. Щит выдержал, но парень глухо крякнул, чувствуя, как мощный импульс бьет в плечевой сустав. Не давая монстру замахнуться вновь, он сделал быстрый шаг вперед, уходя чуть в сторону, и с полуразворота вогнал свой топор в незащищенный бок гоблина. Оружие со свистом рассекло серую кожу, глубоко погружаясь в плоть.

— Справа поджимают! — крикнул Серик, отпихивая ногой оседающую тушу монстра.

Бауржан среагировал мгновенно. Его тяжелая кованая булава описала короткую дугу. Системный навык сработал штатно: воздух вокруг бойка пошел едва заметной рябью, и булава с хрустом встретилась с виском нападавшего гоблина. Череп твари буквально вмялся внутрь, и она без звука повалилась в истоптанную грязь.

Чуть глубже в строю, прикрываемый щитовиками, работал Ануар. Его лицо, освещаемое всполохами собственного пламени, казалось сосредоточенной маской. Он не разбрасывался маной, понимая, что бой обещает быть долгим. Из его ладоней короткими, концентрированными струями вырывалось белое, ревущее пламя. Ануар работал точечно, выжигая глаза и сухожилия наиболее опасным, бронированным лидерам наступающих гоблинов, заставляя их в панике метаться и ломать собственный атакующий строй.

В самом центре свалки, где гоблины пытались проломить оборону за счет массы, дрались братья-таджики.

Старший, Ислам, уже успел активировать свой основной навык — «Каменную кожу». Его тело визуально стало шире, а кожа покрылась серой, бугристой коркой, напоминающей дикий базальт. Он дрался без щита, удерживая проход между палатками двуручным молотом.

Массивный гоблин тридцать второго уровня — настоящий шкаф из шрамов и костей — попытался протаранить его плечом. Удар костяного топора пришелся Исламу прямо в предплечье. Раздался сухой, каменный треск. Куски окаменевшей кожи разлетелись в стороны, но сам парень даже не поморщился. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, пока он перехватывал свой молот для ответного удара.

— Сейчас, ако! — раздался за его спиной звонкий голос Муслима.

Младший брат двигался совершенно иначе. Если Ислам был неподвижной скалой, то Муслим олицетворял саму текучесть. Активировав «Быстрый шаг», он буквально смазался в воздухе, превратившись в блеклую тень. В два скользящих шага он обогнул завязшего в бою с Исламом гиганта. Два коротких, хищных ножа в его руках провернулись с хирургической точностью.

Чирк. Чирк.

Муслим попытался аккуратно подрезать сухожилия под коленями монстра. Но, видимо, у гоблина также имелся за пазухой какой-то навык укрепляющего типа — клинки оставили лишь едва заметные царапины на толстой коже, а сам Муслим в последний момент успел отскочить, пропуская опускающуюся лапу в считаных миллиметрах от лица.

Пока передняя линия сдерживала натиск, арьергард отряда методично зачищал пространство вокруг.

Ержан удерживал ладони раскрытыми навстречу врагу, направляя их в сторону наступающих из темноты резервов противника. Вокруг него воздух словно потяжелел, наливаясь свинцовой плотностью. Его гравитационное поле замедляло каждого гоблина, решившего обойти отряд с фланга. Твари увязали в этой невидимой жиже, их яростный бег превращался в нелепый, замедленный шаг.

Этим безжалостно пользовались дальники.

Аня, хрупкая девушка с короткими темными волосами, стояла чуть позади Ержана. Ее навык «Ультразвук» не требовал стрел или болтов. Она просто открывала рот, и в сторону замедленных врагов устремлялась невидимая, разрушительная волна. Воздух перед ней мелко дрожал. Гоблины, попавшие под этот удар, на ходу хватались за головы; из их ушей и глаз начинала сочиться темная кровь, а барабанные перепонки лопались изнутри. Они моментально теряли координацию, падали и заживо затаптывались собственными сородичами.

Сразу за ультразвуковой волной следовала атака Райхан. Девушка отправляла в толпу дезориентированных врагов плотные сгустки едкой зеленой кислоты. Стоило им соприкоснуться с телом гоблина, как раздавалось противное шипение. Кислота мгновенно прожигала грубую кожу и мышцы до самых костей, заставляя уцелевших тварей дико верещать от невыносимой боли.

В то же время Далер, используя магию земли, то и дело вздыбливал почву под ногами наступающих, создавая острые каменные шипы и ловушки, окончательно превращая поле боя перед строем в непреодолимый лабиринт.

Но если обычные системщики держали ровный, методичный строй, то на правом фланге кипело настоящее безумие. Там дрался Игнат.

Как один из сильнейших бойцов Лисаковска, он почти не использовал зажатый в руке топор или свой системный щит. Его телом был сам лед, а главным оружием — пугающая, противоестественная регенерация. Игнат стоял в самой гуще врагов, словно вросшая в землю ледяная глыба. Воздух вокруг него на пару метров остыл настолько, что выдыхаемый пар мгновенно превращался в иней.

Противники быстро сообразили, кто здесь представляет главную угрозу. На одного Игната навалились сразу трое элитных уду-руз, каждый из которых вплотную подходил к сороковому уровню. Это явно была слаженная, смертоносная тройка: высокий гоблин с длинным зазубренным копьем; шустрый, приземистый ловкач с парными костяными кинжалами на поясе; и массивный воин в тяжелом доспехе из вареной кожи, вооруженный окованной железом палицей.

Они прекрасно понимали, с кем имеют дело. Стоило Игнату замереть на долю секунды, чтобы напитать маной пространство вокруг себя и запустить глобальное заклинание — что-то вроде «Ледяной вьюги», способной мгновенно превратить всю троицу в статуи, — как гоблины тут же взрывались скоординированной атакой.

Копейщик сделал резкий, обманный выпад, целясь в лицо. Игнат слегка довернул корпус, уходя от острия, но в ту же секунду с фланга коршуном налетел шустрый кинжальщик. Короткие лезвия мелькнули у самого горла, вынуждая Игната резко прервать каст мощного заклинания.

С глухим рыком ледяной столп выкинул вперед руку. Из его ладони со свистом вырвался «Ледяной шип». Заклинание было простым, быстрым, но эффективным — острый осколок льда пробил плечо кинжальщика, заставив того с воем отскочить.

Но прерванный каст дал секунду третьему — тяжеловесу с палицей. Тот с глухим ревом обрушил свое оружие на бедро Игната.

ХРУСЬ!

Тяжелая палица с силой вмялась в бедро мужчины, разрывая плоть и ломая кость. Обычный человек от такого удара рухнул бы без сознания, но Игнат лишь глухо, утробно зарычал.

В ту же секунду его невероятная регенерация вступила в дело. Края жуткой раны мгновенно покрылись изморозью. Вместо крови из поврежденных сосудов повалил густой, ледяной пар. На глазах у ошеломленных гоблинов ткани начали стремительно срастаться под тонкой коркой прозрачного льда, намертво запечатывающего рану и стягивающего сломанную кость. Системная регенерация буквально пересобирала его тело на ходу, превращая повреждения в дополнительную ледяную броню.

— Моя очередь, суки, — прохрипел Игнат. На его губах выступил кровавый иней.

Понимая, что эти твари не дадут ему прочитать ни одного сильного заклинания, постоянно сбивая касты своими выпадами, Игнат решил сменить тактику. Он перестал пытаться сотворить сложное. Вместо этого он перешел на ближний, грязный контакт, используя мгновенные навыки школы льда.

Он намеренно проигнорировал очередной выпад копейщика, позволяя костяному наконечнику глубоко войти себе в плечо. Боль? Плевать. Регенерация уже стягивала рану вокруг древка, блокируя оружие врага внутри его собственного тела.

Гоблин попытался выдернуть копье, но оно словно застряло в тисках. Игнат сделал быстрый шаг вперед, сокращая дистанцию, и его правая рука мгновенно покрылась толстым, бритвенно-острым слоем иссиня-черного льда, превращаясь в жуткую ледяную лапу.

— Сдохни, тварь! — выдохнул он прямо в уродливое лицо копейщика.

Игнат мертвой хваткой вцепился в череп гоблина ледяной рукой. Тварь даже не успела закричать. Стихия вошла сквозь кожу и кости прямо в мозг монстра. Глаза гоблина моментально подернулись белой мутной пленкой, а изо рта повалил пар. Через секунду Игнат просто разжал пальцы, и окоченевший труп копейщика с сухим стуком повалился на траву.

***

Пока мои люди сдерживали натиск гоблинов, для меня мир сузился до одной-единственной точки. До иссохшей, сгорбленной фигуры в глубине лагеря.

Шаман шестьдесят третьего уровня.

Старик стоял неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в свой узловатый деревянный посох, вершину которого венчал тускло мерцающий багровый кристалл. Из-под его кустистых седых бровей на меня смотрели мутные, подернутые катарактой глаза, полные древней, концентрированной злобы. Он не делал пассов руками, не выкрикивал заклинаний. Он просто смотрел.

Но, между нами, уже развернулось невидимое для обычного человека сражение. Мы давили друг на друга сферами контроля.

Моя — привычный купол ментального восприятия — столкнулась с его аурой. Поле шамана ощущалось как тяжелая, удушливая плита, пахнущая болотной гнилью и старым пеплом. В месте, где наши невидимые границы соприкасались, воздух осязаемо искажался. По нему шли тепловые волны, как над асфальтом в сорокоградусную жару. Трава на этой незримой границе медленно пригибалась к земле, а редкие капли росы мгновенно испарялись, превращаясь в сизый пар.

Разница в уровнях была катастрофической. Шаман давил плавно, методично, сантиметр за сантиметром сминая мою защиту. Я стоял, широко расставив ноги и до побелевших пальцев сжав древко алебарды, но мои колени предательски подгибались. Чужой разум буквально выжигал мое присутствие.

И тут моя сфера не выдержала.

Дзынь.

Звук лопнувшего хрусталя прозвучал прямо в моей голове. На стыке полей появилась крошечная ментальная трещина.

В ту же секунду в затылок словно вогнали раскаленный стальной штырь. Ослепляющая, парализующая боль вспыхнула за глазами, заставив меня глухо застонать. Зрение мгновенно поплыло, подернувшись багровой пеленой, а из левой ноздри на губу потекла тонкая струйка горячей крови. В ушах зазвенел тонкий, невыносимый ультразвук.

Чужая воля хлынула в пробитую брешь, стремясь превратить мой мозг в кашу. Еще несколько секунд — и я просто рухну на землю пускающим слюни овощем.

«К черту! Всё на красное!» — взвыл я мысленно, теряя связь с реальностью.

Одним судорожным усилием воли я вызвал перед глазами полупрозрачное меню Системы. В углу интерфейса сиротливо мерцали десять нераспределенных очков характеристик. Мой неприкосновенный запас на крайний случай. Это был он. Самый крайний.

Я начал лихорадочно вбивать свободные очки в Интеллект.

Одно... два... Боль в затылке из острой и пульсирующей стала тупой. Четыре... пять... В череп словно плеснули жидкого льда. Мысли, до этого путавшиеся в липком кошмаре, начали стремительно проясняться. Семь... восемь... десять!

С последним влитым очком по телу разлилась мощная, хрустально-чистая волна ментальной энергии. Мой разум словно перековался, став стальным монолитом. Трещина в сфере контроля мгновенно затянулась, наливаясь невиданной ранее прочностью. Давление шамана, секунду назад казавшееся неподъемным, вдруг натолкнулось на глухую, непреклонную стену.

Мутные глаза старика расширились от удивления. Он почувствовал, как моя сфера не просто устояла, а пошла напролом, заставляя его собственное поле пятиться.

Воздух между нами задрожал с такой силой, что заложило уши. И в этот момент произошло то, что заставило меня содрогнуться.

Один из обычных гоблинов-пехотинцев, уворачиваясь от огненного сполоха Ануара, в панике отпрянул назад и случайно пересек невидимую линию столкновения наших ментальных полей.

Его не просто отбросило. Избыточное физическое давление двух колоссальных воль, сошедшихся в клинче, подействовало на него как гидравлический пресс. Раздался жуткий, мокрый хруст. Череп гоблина мгновенно смялся внутрь, из глазниц брызнули лопнувшие глазные яблоки, а грудная клетка схлопнулась с глухим хлопком, выпуская наружу месиво из раздавленных легких. Тварь даже не успела пикнуть — ее тело буквально расплющило в лепешку прямо в воздухе и вдавило в истоптанную грязь, словно под весом невидимого многотонного груза.

— А-а-а-а-а! — заорал я, вкладывая всю свою ярость в один сокрушительный ментальный таран.

Моя сфера резко расширилась. Шаман уду-руз пошатнулся, его посох едва не выскользнул из сухих ладоней. Старик глухо закашлялся, и из его рта на серую бороду хлынула густая черная кровь. Он опустился на одно колено, тяжело дыша.

Но я видел его глаза — в них не было страха. Старик не собирался сдаваться. Его лицо исказилось в безумной гримасе. Дрожащей рукой он залез в потайной карман на своей кожаной жилетке и вытащил маленькую, иссиня-черную пилюлю, от которой исходил едва заметный гнилостный дымок.

Я попытался перехватить ее телекинезом — тщетно, поле шамана все еще держало напор, так просто к нему было не подобраться. Гоблин закинул пилюлю в рот и с хрустом раздавил ее зубами.

Секунду ничего не происходило. А затем шаман закинул голову назад и закричал — дико, нечеловечески, срывая голосовые связки.

Его тело забилось в жуткой судороге. Черные вены на его шее и лице раздулись, став похожими на ползущих под кожей червей. Из его глазниц, ушей и ноздрей хлынули струи темной, почти дегтярной крови. Но сила... Сила его ментального присутствия в одно мгновение взлетела практически вдвое, превращаясь в бушующий ураган чистой скверны.

Это был безумный, наверняка суицидальный форсаж.

На меня обрушился настоящий океан черной ярости. Моя укрепленная сфера контроля затрещала по швам за долю секунды. В ушах застучал пульс, уши заложило невыносимым звоном. Я покачнулся, роняя алебарду, и схватился за голову. Мозг буквально плавился, готовый взорваться от чудовищного давления.

Держись… сука, держись…! Нельзя так подыхать…!

Физическое тело перестало ощущаться как что-то родное. Я не заметил ни того, как прокусил губу, ни того, что по лицу начала стекать кровь. Всё мое «я» было сосредоточено на борьбе.

Рано… рано сдаваться!

Тьма, хлынувшая из трещин в собственной сфере, не была просто отсутствием света. Она была осязаемой, тяжелой и зловонной, словно жидкий деготь, смешанный с пеплом сожженных заживо людей. Чужая воля затапливала мой разум, медленно, но верно выжигая всё, что делало меня человеком.

Я больше не слышал звона стали на флангах. Не слышал яростных выкриков Игната и шипения кислоты Райхан. Все внешние звуки исчезли, сменившись чудовищным, нарастающим гулом в ушах. Я едва стоял на ногах и изо всех сил сжимал виски руками. Пальцы скользили по лицу — из носа и ушей уже текла горячая, липкая кровь.

Казалось, еще секунда — и моя черепная коробка просто лопнет изнутри, не выдержав колоссального давления. Он не мог разом так усилиться… просто не мог! Наверняка та пилюля была крайним средством. Наверняка шаман отдавал свою жизнь ради того, чтобы забрать мою, — и этот последний туз в рукаве стирал меня в порошок.

Эта мысль на удивление придала мне сил. Она злила, выворачивая нутро наизнанку. Какого, собственно, хрена?! Да, я еще тот мудак, но вот так подыхать был не намерен. Не намерен…!

Я пытался собрать воедино разрозненные куски собственного сознания. Дать отпор, если не победить — то хоть продать свою жизнь подороже. Нельзя, нельзя так подыхать. Не сейчас… не сегодня…

И в этот самый миг, на самом краю бездны, я почувствовал его.

Легкое, почти невесомое прикосновение. Оно не было физическим. Словно прохладные, тонкие девичьи пальцы мягко легли на мои горящие виски, остужая воспаленный мозг.

Лиза.

Я не мог говорить. Не мог даже нормально, связно думать. Из-за чудовищного давления шамана я не мог даже мысленно закричать на нее, приказать ей убираться отсюда, спасать свою жизнь и не соваться в это пекло. Мой разум просто плавился.

— Не бойся, — раздался в этом темном, жутком мире голос Лизы. Он звучал мягко, но в нем чувствовалась невиданная ранее твердость. — Я помогу. Дай мне помочь тебе. Хоть раз. Прошу…

И вновь это прикосновение. До чего же оно было приятным…!

Я просто физически не мог воспротивиться очередному касанию. Мне не хватило бы ни воли, ни выдержки.

Сейчас Лиза будто бы стучала в дверцу моего разума, спрашивая разрешения войти. И я отпер дверь.

Короткий миг — и ее сознание хлынуло внутрь. Я буквально видел этот серебристый поток, который ловил раздробленные кусочки моего «я», вновь объединяя всё в единое целое.

У меня снова завертелись мысли. Пульсирующая боль в голове, а затем и затопившая сознание тьма начали медленно отступать. А затем… началось слияние.

Это было совсем не так, как раньше. Не так, как мы сражались до этого, используя телепатию просто как рацию для быстрой раздачи команд. Нет… в этот раз нам не нужны были слова. Вместо этого наши ментальные тела, сам наш разум — или что-то столь же бесформенное, чистое и глубокое — начали сливаться воедино.

Ощущения были просто непередаваемые. Никакой, даже самый безумный секс не мог сравниться с тем, что я испытал в эту секунду. Наши души буквально проросли друг в друга.

Я едва не рухнул на месте — ноги мгновенно стали ватными, тело крупно задрожало, но… боль отступала. Медленно, но неотвратимо она уходила, и вместе с этим возвращалась кристальная, звенящая ясность. Я вдруг снова смог связно мыслить.

Я знал — Лиза была здесь. Пусть не физически, но она стояла прямо рядом, у моего плеча в этом ментальном пространстве. Я отчетливо чувствовал все ее эмоции: глубокое, щемящее переживание за меня, ее страх, который она пыталась скрыть, и звенящую, непоколебимую решимость вмешаться и дать этой твари отпор. Я слышал ее мысли — они складывались в моей голове яркими, живыми образами и мало напоминали привычные человеческие слова.

Я чувствовал ее так же отчетливо, как самого себя.

С каждой секундой наш общий разум стремительно крепчал. Нас наполнила такая сила, что у меня перехватило дыхание.

Шаман на той стороне поля боя явно понял, что ситуация в корне изменилась. Почуяв неладное, он оскалился и попытался в очередной раз усилить напор своей скверны, выжимая из себя последние соки. Но теперь для нашего разума это давление казалось несущественным — как слону дробина.

— Направь меня, — выдохнула Лиза в нашем общем сознании.

И я направил. Надавил в ответ.

Сделал одно короткое волевое усилие — и впервые за все это изнурительное противостояние с грохотом деформировал сферу контроля шамана. Старик захлебнулся кашлем, изо рта у него брызнула темная кровь, и он тяжело рухнул на одно колено. Но узловатый посох из рук не выпустил, судорожно продолжая давить им в нашу сторону, пытаясь удержать остатки своего купола.

Я сделал шаг к нему. Тяжелый, уверенный шаг.

Затем еще один… и еще.

Под моим непреклонным давлением сфера шамана стремительно скукоживалась, мялась, сжималась и трещала по швам, не в силах остановить наш марш.

И вот я встал всего в шаге от него. В этом странном, тесном симбиозе с Лизой я физически ощущал всю злобу гоблина. Его черную, удушливую ярость, его запредельную ненависть к нам. В мою голову даже проникали рваные обрывки его мыслеречи: «...убить... сожрать... убить...»

Я действовал чисто интуитивно. И, честно говоря, я даже не был уверен, что действовал сам — создавалось отчетливое впечатление, что это был больше Лизин порыв, ее мягкое, но уверенное руководство нашими общими силами.

Моя ладонь легла на сухой, истрескавшийся лоб шамана.

Я медленно прикрыл глаза и вскоре нащупал нечто… такое же море — поток сознания. У шамана он был темно-зеленым, точно болотная жижа. Ослабленное сознание врага пульсировало в попытках выжить или хотя бы продлить агонию. Шаман не желал сдаваться.

Что же. В следующий миг я обеими «руками» вошел в эту жижу.

Где-то на задворках сознания послышался душераздирающий, нечеловеческий крик врага. Но мне было уже не до этого.

***

Погружение в болотную жижу чужого разума ощущалось физически. Меня словно с головой затянуло в ледяной, зловонный омут, где не было ни верха, ни низа. Где-то на задворках сознания бился истошный, нечеловеческий визг умирающего шамана.

Сначала всё превратилось в полнейший хаос. Разум гоблина лихорадочно выбрасывал ворох бесполезных, путаных воспоминаний, похожих на испорченную кинопленку.

Перед глазами замелькали обрывки: вот он, совсем еще крошечный, серый и уродливый гоблиненок, дерется за кусок сырого мяса со своими пищащими братьями. Вот чьи-то длинные, когтистые руки — объятия матери, пахнущие болотной тиной и прелой листвой. Вот его первые, неуклюжие попытки натянуть тетиву простенького лука, который с сухим треском ломается в его ладонях, вызывая обидный хохот сородичей...

Этот сумбурный поток грозил утянуть нас за собой, забивая голову ментальным мусором.

— Нет, Саша, не то... Сконцентрируйся, — сквозь этот шум пробился серебряный поток воли Лизы. Она действовала невероятно собранно. Направив нашу объединенную ментальную энергию, Лиза мягко, но уверенно перехватила контроль над течением чужих мыслей, заставляя их выстраиваться в нужном нам русле. — Нам нужно узнать, как они создавали эту взрывчатку. Ищи их оружие. Ищи рецепт.

Поток воспоминаний послушно дрогнул, замедлился и резко утянул нас в глубину.

Мир вокруг обрел резкость. Мы оказались в тесной, полутемной пещере, вырубленной прямо в базальтовой скале. Воздух здесь был тяжелым, удушливым, пропитанным едким дымом, запахом гари и каких-то кислых трав.

Это было несколько десятилетий назад. Мы видели этот мир глазами молодого гоблина-подростка. Он стоял у входа, благоговейно и со страхом наблюдая за тем, кто работал в центре пещеры.

У каменного плоского стола, освещаемый лишь багровым пламенем жаровни, возился его отец — верховный шаман племени. Тот был крупнее нынешних гоблинов, а его серая кожа казалась сухой, точно пергамент.

Шаман сосредоточенно смешивал в каменной ступе странные ингредиенты: сушеные волокнистые коренья лесных трав, серую древесную золу и мелко истолченную белую известь. Воздух вокруг стола осязаемо искрил. Но самым важным был финальный штрих.

Отец осторожно вытащил из кожаного мешочка тускло светящийся, нестабильный кристалл, добытый из сердца какого-то местного магзверя. Положив его на гранитную плиту, он принялся медленно, с ювелирной точностью измельчать кристалл тяжелым каменным пестом, превращая тот в сверкающую багряную пыль. Стоило этой пыли смешаться с золой, известью и кореньями, как по смеси пробежали злые, шипящие искры.

— Этот рецепт смертельно опасен, Гур, — не оборачиваясь, глухо произнес верховный шаман, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Одно неверное движение при смешивании — и от нас не останется даже пепла. Никогда не передавай его чужакам и слабым. Это сила, способная разрывать плоть земли.

— Отец... — робко спросил молодой Гур, делая полшага вперед. — А откуда мы вообще знаем этот рецепт? Кто научил нашего первого предка смешивать камни зверей и траву воедино?

Верховный шаман остановил пест. Он тяжело вздохнул, и его широкие плечи бессильно опустились. Он повернулся к сыну, и в его глазах отразилась вековая, непреходящая тоска.

— Некогда наш народ был по-настоящему величественным, сын мой, — тихо произнес старик. — Давным-давно мы не ютились в этих сырых лесах и грязных норах. Гоблины были выше, сильнее, наша кожа отливала благородной бронзой, а разум наш был чист и остер. Мы строили города из камня, уходящие вершинами в облака.

Мальчик слушал, затаив дыхание. Мы с Лизой тоже ловили каждое слово.

— Но потом пришла Великая Война, — продолжил шаман, и его голос дрогнул от скрытой боли. — Страшная, беспощадная война, в которой наш народ проиграл. Погибли миллионы сородичей. Наши города были стерты в порошок, а те немногие, кто сумел выжить и укрыться в этих глухих землях... мы выродились. С каждым поколением мы становились меньше, слабее, тупее. Мы растеряли всё наше величие, превратившись в диких зверей, забывших собственную историю.

Старик аккуратно ссыпал получившийся взрывчатый порошок в плотный кожаный кисет.

— Этот рецепт — одна из немногих уцелевших крох нашего прошлого. Жалкий осколок былой славы, который мы собираем по кусочкам, чтобы просто не сгинуть окончательно. Запомни это, Гур.

Картина пещеры начала стремительно портиться. Края воспоминания осыпались черными хлопьями — жизненная сила шамана Гура подходила к концу, его умирающий мозг больше не мог удерживать ментальную проекцию.

Нас с силой вытолкнуло обратно.

Я судорожно, со свистом вдохнул прохладный ночной воздух, едва не поперхнувшись. Реальность обрушилась на меня ушатом ледяной воды: крики парней, запах гари, стоны раненых. Наше ментальное слияние с Лизой медленно, плавно распадалось, оставляя после себя щемящее чувство легкой пустоты, но мы всё еще тонко чувствовали друг друга.

Я открыл глаза. Моя ладонь по-прежнему лежала на сухом лбу старого шамана.

Гур выглядел ужасно. Его некогда грозное величие испарилось. Кожа стала землисто-серой, из глаз и ушей медленно сочилась темная, почти черная кровь. Он тихо, прерывисто хрипел, бессмысленно глядя в темное небо. Мозг противника был полностью разрушен нашим вторжением. Он больше не представлял угрозы. Он был просто умирающим стариком, испытывающим жуткую агонию.

Внутри нашего угасающего ментального контура я почувствовал не ярость, а тяжелую, глухую жалость к этому существу и к его трагически павшему народу.

— Даруй ему покой, Саша... — тихо, грустно прошептала Лиза в моей голове.

Я молча кивнул. Перехватив поудобнее алебарду, я плавным, быстрым движением вогнал узкое стальное острие ровно под основание его черепа, мгновенно обрывая мучения одного из последних хранителей тайн.

Тело шамана вздрогнуло и окончательно затихло. Багровый кристалл на его посохе тускло мигнул и покрылся мелкой паутиной трещин, навсегда погаснув.

Тут же почувствовал хлынувшую в тело волну чего-то потустороннего, теплого, дарующего покой. Пульс перестал отдаваться в висках, сердце медленно, но верно возвращало свой привычный ритм. Ощутил, как по связи двух разумов сила по тонкой нитке перешла и к Лизе. Внутри меня будто что-то щелкнуло, сломалось, чтобы вскоре возродиться вновь. Я принял это, чувствовал без всякой системы. Та стена, в которую я нещадно бился последние месяцы наконец треснула, осев в моем сознании грудой камней.

Перед глазами всплыла системная рамка:

Поздравляем! Вы достигли сорок пятого уровня!

Поздравляем! Вы достигли сорок шестого уровня!

Поздравляем! Вы достигли сорок седьмого уровня!

Три уровня! Щедро. Только вот мой взгляд зацепился за нечто иное – одна из способностей изменилась.

Имя: Укрепленный разум. Уровень: Адепт. Параметры: Ваша воля проявляется в физическом плане.

И что это могло значить? Впервые я читал столь размытое описание. Точнее его полное отсутствие. Но углубляться в параметры не стал. Вокруг все еще кипела битва – нужно было собраться, и помочь своим людям.

***

Я медленно перевел взгляд с затихшего тела шамана на остальное поле битвы.

Картина была безрадостной. Среди грязи, копоти и изрубленных серых туш чернели тела моих людей. Еще двое... Черт. Мы заплатили слишком высокую цену за эту вылазку.

Чуть поодаль Игнат из последних сил додавливал двух уцелевших гоблинов. По его тяжелому, рваному дыханию и замерзшему поту на лице было видно, что наш ледяной столп истощил свой резерв почти до капли. Каждое движение давалось ему с колоссальным трудом, щит едва прикрывал корпус, а топор двигался по инерции.

Лиза лежала без чувств прямо на истоптанной, залитой кровью траве. Ее тело сейчас было полностью лишено духовной опоры — ее сознание все еще частично оставалось переплетено с моим, растворенное в общем ментальном контуре. Но парни не подвели. Оба брата-таджика, Ислам и Муслим, стояли над ней плотной, непреклонной стеной, готовые зубами рвать любого, кто посмеет приблизиться к беззащитной девушке. Молодцы. Настоящие мужчины.

Пора было со всем этим заканчивать.

Я привычно развернул свою сферу контроля, потянувшись разумом к оставшимся в живых тварям. Страшным было то, что я не успел даже толком подумать, как буду убивать их. Остановкой сердца, или пущенным в башку предметом. Казалось, будто развернувшаяся сфера отозвалась на мое ментальное намерение убить – и все произошло само собой.

И всё. На этом битва закончилась.

То, что произошло в следующую секунду, заставило мои волосы встать дыбом, а парней — замереть от ужаса. Моя сфера из привычного пассивного купола восприятия превратилась во что-то чудовищное, смертоносное. Невидимое поле словно овеществлялось в воздухе, мягко, почти нежно «обнимая» каждого врага, попавшего в его радиус... и мгновенно сжимаясь.

Системное давление колоссальной силы буквально превращало тела гоблинов в бесформенный фарш из сырого мяса, лопающихся костей и брызжущих во все стороны внутренних органов.

Блядь...! Так вот что значит “Ваша воля проявляется в физическом плане”.

От столь отвратительного, противоестественного зрелища я сам невольно отшатнулся назад, едва удерживая равновесие. Под испуганные, ошарашенные взгляды моих людей, гоблины один за другим взрывались точно перекачанные воздухом воздушные шары.

Игнат, как раз собиравшийся принять очередной удар двух нападавших на него монстров, оцепенел. Прямо перед его носом один из гоблинов внезапно вздулся и с мокрым, глухим хлопком лопнул, обдав лицо и ледяную броню системщика горячей кровью и липкими ошметками плоти.

В глазах второго гоблина отразился такой дикий, первобытный ужас, что он даже забыл про оружие. Монстр обреченно перевел взгляд на заляпанного чужими кишками Игната, словно безмолвно умоляя о пощаде, но не успел сделать и вдоха — его грудная клетка схлопнулась внутрь, и он точно так же взорвался кровавым фонтаном.

Игнат медленно, механически вытер рукавом кровь с лица. Его шокированный, полный неприкрытого страха взгляд уставился на меня.

Один из сильнейших бойцов Лисаковска, закаленный ветеран, прошедший через десятки системных мясорубок, сейчас смотрел на меня – своего командира так, словно перед ним стоял сам черт.

Я судорожно сжал кулаки, заставляя сферу отступить. Монстры дохли слишком легко, а ведь мне позарез нужны были пленные! Едва успел остановиться.

В живых удалось оставить совсем немного: последнего усиленного гоблина-громилу и тройку обычных монстров, которые сейчас испуганно скулили, размазывая грязь по лицам. Мда уж, не густо для допроса, но лучше так, чем ничего.

Я опустил взгляд на свои ладони. Пальцы мелко, предательски подрагивали. Новая сила, зародившаяся на стыке двух слившихся разумов, пугала даже меня самого. Даже не представлял на что сейчас способен.

Вдруг я почувствовал, как что-то невидимое, теплое и легкое, мягко отделилось от моего разума. Связующая нить оборвалась — Лиза возвращалась в свое тело.

И действительно, в паре метров от меня ее бесчувственная фигура резко содрогнулась. Девушка глубоко, судорожно вздохнула и начала глухо, надрывно кашлять, пытаясь прийти в себя.

Я тут же сорвался с места, подбежал к ней и аккуратно обхватил ее хрупкие плечи руками, помогая сесть на сырую землю.

Взгляд Лизы был измученным, смертельно уставшим, но в глубине ее глаз все еще горела прежняя стальная воля.

– Спасибо, Лиза. Выручила. С меня должок. – позволил себе улыбку. – Отдохни. Ты сейчас выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок.

Я аккуратно помог ей прислониться спиной к шкуре одного из шатров, а затем перевел взгляд на выживших людей, которые медленно стягивались ко мне, стараясь не смотреть на горы фарша под ногами.

Небо над нашими головами уже светлело, окрашиваясь в холодные предрассветные тона серого и нежно-голубого. Ночной кошмар наконец-то отступал.

Я натужно, но уверенно ухмыльнулся, стараясь разрядить эту давящую, жуткую тишину, и оглядел уставшие лица парней:

— Знатно же мы повоевали, мужики. Михалыч нам точно голову снесет за такую «мирную разведку».

По лагерю пронеслись короткие, хриплые смешки. Напряжение, державшее всех за горло последние несколько часов, наконец начало понемногу спадать. Люди возвращались к реальности, осознавая, что они выжили.

Я тут же перешел на деловой, жесткий тон, раздавая четкие команды:

— Так, отставить расслабляться. Двоих — быстро в лес, привести наших, кто остался. Остальным — прочесать лагерь. Собрать всё, что может показаться ценным: системное оружие, кристаллы, пилюли. Трупы наших павших товарищей... — я сглотнул вставший в горле ком, — собрать в одном месте. Мы сожжем их по-человечески, как полагается. Работаем и возвращаемся домой. Что-то мы подзадержались в этом мире.

Глава девятая - Новые границы.

Прохождение сквозь серебристую пелену портала каждый раз оставляло во рту гадкий, металлический привкус, а в ушах — назойливый зуд. Но стоило сделать еще пару шагов вперед, как легкие наполнил сухой, прохладный ветер Земли, пахнущий пылью и гнилью разлагающихся тел. Может обратно в изнанку перебраться? Я отмахнулся от шальной мысли и двинул дальше.

Остановился на вытоптанной почве, прищурился от яркого дневного солнца и сделал глубокий вдох. Напряжение последних дней, державшее мой разум в стальных тисках, начало понемногу отпускать.

Едва я успел оглядеться, как со стороны невысокого земляного бруствера навстречу мне тяжелой, размашистой походкой двинулась знакомая широкоплечая фигура. Серега, одетый в уже новую системную броню, отливающую изумрудными отблесками. На его уставшем лице отразилось такое искреннее облегчение, что я невольно улыбнулся.

Серега не стал церемониться — подлетел вплотную и сграбастал меня в крепкие, медвежьи объятия, с силой хлопнув по спине так, что у меня едва дыхание не перехватило.

— Саня! Живой, чертяка! — Серега наконец отпустил меня, шумно выдохнул и покачал головой. — Мы тут уже все локти искусали, пока вас ждали. Целые сутки ни слуху ни духу! Еще часа два — и я собрал бы штурмовой отряд и пошел вас из этой изнанки выковыривать.

— Спокойно, Серега, все нормально. Там были… непредвиденные обстоятельства. Спасибо за заботу, — я благодарно кивнул и обвел взглядом территорию вокруг осколка.

За те четыре дня, что шла работа, мужики успели возвести вполне сносную оборону — насколько это вообще было возможно в наших условиях.

Вокруг мерцающего кристалла они выкопали глубокий ров, утыканный на дне заостренными кольями. Вдоль внутреннего вала выстроилась плотная стена из бетонных перекрытий. Сверху всю эту конструкцию уже начали опоясывать витками колючей проволоки. На углах периметра стояли самодельные смотровые вышки из строительных лесов, а на деревянных помостах красовались тяжелые стационарные арбалеты, плечи которых умельцы сварили из упругих автомобильных рессор. Скромно, грубо, но за такой короткий срок — более чем надежно.

— Вижу, вы тут времени зря не теряли, — одобрительно хмыкнул я, оценив масштаб проделанной работы. — Но можете немного выдохнуть. На той стороне серьезной угрозы больше нет. Местные аборигены, которые держали под контролем весь этот сектор... скажем так, этой ночью их племя окончательно перестало существовать.

Серега удивленно округлил глаза, открыл было рот, чтобы задать логичный вопрос, но в этот момент серебристая гладь портала за моей спиной снова подернулась рябью.

Из прохода один за другим начали появляться бойцы моего отряда. Измотанные, грязные, в ссадинах, но с гордо поднятыми головами. Они тащили тяжелые холщовые мешки, в которых отчетливо звякало и шуршало то немногое ценное, что удалось собрать в лагере Уду-руз перед его уничтожением: образцы руды, странное оружие, редкие ингредиенты.

Замыкающие бойцы грубо подталкивали вперед пленных. Первым, испуганно пригибая массивную голову, шел крупный гоблин-громила. Его огромные кулаки были туго стянуты системными цепями, а в глазах, привыкших к фиолетовым сумеркам изнанки, метался дикий ужас перед бескрайним земным небом. Следом за ним, семеня и жалобно попискивая, шли трое выживших гоблинов, которые испуганно жались друг к другу, стараясь не смотреть на вооруженных людей.

Серега проводил взглядом эту процессию, медленно переводя ошарашенный взор с пленных монстров на забитые мешки, а затем снова на меня.

— Ну ты даешь, командир... — с глубоким уважением в голосе протянул он, почесывая затылок. — Тебя вроде как в тихую разведку отправляли. Просто посмотреть, оценить обстановку. А ты возвращаешься с трофеями, пленными, да еще и вражескую базу умудрился под корень вырезать. Из тебя разведчик, конечно, хреновый, Саня, но как штурмовик ты любому фору дашь. Мужики в лагере рты разевать будут, когда увидят, что вы притащили.

Серега явно горел желанием расспросить меня обо всех подробностях ночного штурма, но вовремя спохватился и с досадой хлопнул себя по лбу.

— Ладно, я бы с радостью посидел с тобой, порасспрашивал побольше, но дело не ждет. Михалыч дал жесткое распоряжение: как только твоя нога ступит на Землю — сразу же отправлять тебя к нему. Машина уже ждет у ворот «Сигнала». Тебе надо ехать, Саня. Время не терпит. А все подробности я уже у твоих ребят вытрясу, когда они устроятся.

Я устало выдохнул, понимая, что полноценный отдых снова откладывается, но спорить не стал. Михалыч просто так дергать не будет, значит, действительно появились важные новости.

— Хорошо, Серега. Прими пленных, заприте их в боксах под надежной охраной, только кормить не забывайте. Скоро буду, — согласился я.

Бросив прощальный взгляд на суетящийся лагерь у портала, я поправил лямки рюкзака и быстрым шагом направился к выходу из оборонительного периметра.

***

В кабинете Михалыча было накурено и тихо. Когда я вошел, за столом уже сидели двое: сам хозяин кабинета и Диас. Мой друг за последнее время здорово схуднул, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа, а лицо выглядело откровенно уставшим. Но вот глаза… в них горел такой дикий энтузиазм что я заметил огонек еще там – у входа. Этот жук явно что-то задумал – или уже сделал, и не спешит колоться.

Михалыч не стал тратить время на долгие приветствия. Он молча достал из нижнего ящика стола тяжелую, запотевшую бутыль домашнего самогона и три граненых стопки. Щемящий, чистый звук стекла о дерево прозвучал чертовски уютно. Налив по полной, он пододвинул ближе тарелку с крупно нарезанным соленым салом, серым хлебом и луком.

— Ну, за возвращение, — коротко изрек Михалыч.

Мы чокнулись и выпили. Обжигающая жидкость привычно провалилась внутрь, мгновенно смывая остатки ментальной усталости от тяжёлого перехода. Я с удовольствием крякнул, перехватил кусок ароматного сала с хлебом и шумно выдохнул. Водка, конечно, уже никого из нас толком не брала, это был скорее ритуал – дань традициям, разгрузка для мозгов.

Мужики не стали тянуть кота за хвост и сразу принялись расспрашивать меня, наперебой интересуясь, как оно там — по ту сторону кристалла.

И я рассказал. Подробно, ничего не утаивая. Описал этот безумный светящийся бордовый лес, гигантские кроны которого упираются в фиолетово-сизое небо, рассказал про диковинную, но вполне съедобную дичь и кислые иномирные фрукты, которые мы успели протестировать. Рассказал про богатейшие полезные ископаемые и, выдержав театральную паузу, выложил на стол свернутый вчетверо лист бумаги — набросанную от руки карту с точными координатами колоссальных месторождений угля и железной руды, которые выходили прямо на поверхность.

Конечно, я во всех красках расписал им и нашу ночную зачистку. Мимоходом упомянул, что в этом походе мне удалось пробить барьер и знатно усилиться, так что рисковал я точно не зря. И, наконец, вкратце обрисовал, что именно стало с некогда великим и развитым народом Уду-руз, который под влиянием Системы окончательно выродился в дикое, кровожадное племя. Про порох я пока сознательно молчал, придерживая главный козырь на самый конец разговора.

Диас слушал меня с открытым ртом, а под конец не выдержал, всплеснул руками и выдал сочную тираду:

— Мәссаған, Саня! Ну ты капец, бауырым! — он от души, громко рассмеялся и с размаху хлопнул меня по плечу. — На разведку его отправили…! Чертяка хренов…!

Михалыч тоже хрипло, довольно усмехнулся, согласно качая головой. Они оба с суровым уважением отметили, что разведчик из меня, мягко говоря, хреновый. Ввязаться в первую же вылазку в крупномасштабное ночное сражение и вырезать под корень целое племя — это надо было умудриться. Приятно – что тут сказать.

— За данные по месторождениям — отдельный поклон, Алекс, — Михалыч бережно придвинул к себе карту, разглядывая мои пометки. — Это как раз вовремя. Всякого рода металлолом в Лисаковске уже потихоньку заканчивается, собирать почти нечего. Мы как раз планировали следующим рейдом очищать дорогу к старым карьерам, а это куча потраченных ресурсов и сил. Вдоль всего пути ведь надобно какие-никакие патрули выставлять, посты строить. Теперь в этом нет надобности. Тяжелую технику вместе с рабочими бригадами и усиленной охраной уже в ближайшие дни отправим прямо в портал. Раз ты говоришь, что там теперь относительно безопасно, начнем обустраивать склады и валить этот их бордовый лес.

— Конечно, Михалыч, мысль здравая. Только периметр огородить, и людей выставить все равно необходимо – там должны быть и другие племена. Да и магзвери водятся – плотоядные твари с ядрами, типа тех, что с осколков вылазят.

Михалыч молча кивнул – мол принял.

Мы еще немного посидели, мирно беседуя в расслабленной, чисто дружеской атмосфере. И вот тогда я решил, что момент настал. Как бы невзначай полез в свой рюкзак и достал оттуда несколько аккуратно свернутых холщовых мешочков, плотно завязанных бечевкой. В них шуршали сушеные коренья, серая измельченная известь и зола. Последним на стол лег небольшой сверток, внутри которого тускло мерцала багровая пыль истолченного кристалла.

— Помимо всего, что я перечислил, у меня есть для вас настоящий сюрприз, — тихо произнес я, заставив мужиков мгновенно замолчать и уставиться на стол. — Нам достался древний рецепт Уду-руз. Если смешать вот эти невзрачные ингредиенты в правильной пропорции и добавить туда немного измельченного кристалла... мы получим порох. Настоящую взрывчатку, которую Система не глушит.

Надо было видеть, как знатно охренели Михалыч с Диасом. В кабинете повисла тишина. Старик замер с поднесенной к губам стопкой, а Диас медленно, словно не веря своим глазам, потянулся к мешочкам. Оба они совершенно серьезно заявили, что, если эта информация подтвердится на практике — нас ждет настоящий технологический переворот.

— То есть... — я с надеждой посмотрел на нашего инженера. — Мы сможем снова полноценно пользоваться огнестрелом?

Диас, однако, моего бурного оптимизма не разделил. Он тяжело вздохнул, аккуратно завязывая мешочек с багровой пылью, и покачал головой.

— Э, нет, Саня, притормози, — осадил он меня. — Порох — это лишь малая часть того, что нужно, чтобы наши пукалки снова начали стрелять. Нужен специальный капсюль, нужны прессы, сложные станки, которых у нас кот наплакал. Да и вообще еще совершенно не понятно, как этот химический состав поведет себя в наших земных механизмах. Да и нужен ли он нам в прежнем виде? Вспомни первые дни Системы — от пистолетов и простых автоматов против монстров почти не было толку. А сейчас твари стали еще жирнее. Стандартный патрон калибра 5.45 тебя самого сейчас вряд ли пробить сможет, не то, что какую-нибудь живучую или громоздкую тварь из изнанки.

Диас хитро прищурился, и в его уставших глазах снова заплясали безумные огоньки изобретателя.

— Но ты не унывай, бауырым. У меня уже появилась одна мыслишка, как использовать твою наработку. Из необычного тут только измельченный кристалл. Что, если добавить его в наш старый рецепт земного пороха в качестве катализатора? Может, он тоже знатно бахнет? В общем, у меня есть идеи, Саня, а тебе нужно просто немного подождать и дать мне время.

– Ну, хорошо. – я пожал плечами – Ты всяко лучше меня разбираешься, делай как знаешь. Только может раскроишь часть секрета? Я-то вижу, как ты глазами своими хитрожопыми с Михалычем переглядываешься. Колись давай!

– Э-э-э нет братан! Жди. Лучше я потом тебе покажу, чем сейчас на уши сяду.

Диас уперся, и я понял – уговаривать дальше бесполезно. Да и сюрприз испорчу – оно мне надо?

На какое-то время мы сознательно забыли о глобальных планах, переворотах и рецептах. Продолжали есть, пить, шутить и просто по-душевному болтать, ностальгируя по прошлому миру. Диас достал карты – зарубились в дурака. Михалыч уже изрядно выпив вдруг вспомнил, как хорошо было – в СССР. Мы с Диасом понимающе ухмыльнулись, пытаясь спрятать проступающие на лицо улыбки.

Ближе к концу посиделок Михалыч, сыто откинувшись на спинку стула и лениво покручивая в пальцах пустую стопку, как бы невзначай заметил:

— Раз уж подле «Сигнала» теперь появилась столь мощная стратегическая точка, Саня, нам придется серьезно расширять форпост. Люди в Лисаковске уже вовсю просятся к тебе, на базу. Мест свободных, начинает не хватать – к нам постоянно присоединяются ближайшие поселки, деревни, и просто выжившие группы. Дома, конечно, еще есть – но не все из них пригодны для жизни, а в те, что есть, нужно сначала свет подключить, канализацию, трубы. А потом еще и посты выставлять. Внутри стен что я строил места давно уже нет, обживаем город за их пределами.

Я слушал молча, не перебивая, уже примерно представляя к чему клонит старик. Тот же в свою очередь разлил еще немного самогонки по стопкам, отпил, и поднял на меня взгляд глубоких, серых глаз.

— Твои успехи, Саня, и, что самое главное, практически нулевая смертность манят простой народ как магнит. Все хотят жить там, где безопасно, и я не вижу смысла их держать. В общем, давай, захватывай ближайшие пустующие многоэтажки вокруг СТО. Обустраивай их, зачищай, расширяй наш оборонительный периметр. Будем строить полноценный укрепленный район. Работу ты им уже считай нашел – будут в изнанке пахать. От тебя требуется только жилплощадь найти, да караулы выставить. С последним кстати тоже подсоблю – к тебе и несколько системщиков не прочь попасть.

Я опрокинул в себя очередную стопку. Идея Михалыча не вызывала внутри никакого отторжения. Захватить и обустроить ближайшие территории? Да раз плюнуть – особенно если учесть, что кристаллов на той стороне города уже практически не осталось. Заодно и проверю на что теперь способен.

— Добро Михалыч. Все сделаю.

Взгляд старика потеплел. Он еще раз по-отечески хлопнул меня по плечу, и вновь завел шарманку о некогда светлых временах. Диас к этому времени уже вовсю пускал слюни, едва не упав лицом в тарелку с нарезкой. Эх – хорошо-то как…!

***

Ответственный на распределительном пункте протянул Ивану связку ключей и сложенный вчетверо листок плотной бумаги с фиолетовой печатью комендатуры «Сигнала».

— Завтра ровно в шесть утра быть у автобусной остановки, — сухо напутствовал мужчина, делая пометку в журнале и даже не поднимая глаз. — Опоздавших ждать никто не станет. Охрана периметра работает строго по расписанию, портал открывают по часам.

Иван кивнул, бережно убирая документ в нагрудный карман куртки, и увлек Айгерим к выходу. На листке размашистым почерком было выведено:

Ордер-направление номер 148. Жилой фонд — Степная 12, квартира 34, девятый этаж. Назначение для Ивана — строительно-заготовительная бригада изнанки, сектор «Лес». Назначение Айгерим — сортировочный цех на базе изнанки. Оплата полностью покрывается за счет трудового участия, двойной коэффициент за смены в Изнанке.

Двойной тариф за работу в чужом мире — это был их золотой билет. В Лисаковске за такую однушку им пришлось бы пахать несколько лет, а здесь жилье давали сразу. Просто работай.

Девятиэтажка встретила их рабочей суетой. На первом этаже у самого входа уже обустроили полноценный караульный пост с бронированной перегородкой. Двое хмурых парней с системными копьями лениво переговаривались, поглядывая на входящих жильцов. Чуть дальше по коридору звенели строительные инструменты: бригада рабочих споро закладывала кирпичом широкие окна первого и второго этажей, превращая бывший жилой дом в неприступный оборонительный форпост на случай непредвиденного прорыва.

К великому удивлению, Айгерим, в глубине холла тихонько гудел лифт. На дверях кабины красовалось наспех пришпиленное объявление: «Свет до 23:00». Тут был свет! Даже в Лисаковске еще не везде его провели.

Квартира на девятом этаже оказалась просторной и чистой, хоть и совершенно пустой — из мебели пока был только брошенный на пол матрас да пара коробок с вещами. Но когда они подошли к распахнутому окну, у Ивана перехватило дыхание. Отсюда вся бескрайняя степь и «Сигнал» были видны как на ладони.

Иван помнил это СТО еще до прихода Системы. Тогда это была обычная, станция техобслуживания — пара кирпичных боксов, горы металлолома и отработки в бочках из-под масла, да вечно забитый разобранными машинами пустырь. А сейчас это место превратилось в настоящую цитадель. Вокруг выросли массивные бетонные стены, ощетинившиеся наблюдательными вышками, прожекторами и витками колючей проволоки.

Именно за этой безопасностью они и уехали из благополучного, но переполненного Лисаковска, где ютились вшестером в крошечной родительской двушке. Мужики в курилках не зря шептались, что у здешнего командира за все время не погибло ни одного гражданского. Оно и понятно – иметь под боком двух столпов, и при этом сдохнуть – это постараться надо.

На следующее утро ровно в шесть они уже стояли у автобуса вместе с десятками других рабочих. Предрассветная прохлада бодрила, заставляя людей плотнее кутаться в куртки. Когда транспорт доставил их к массивным воротам «Сигнала», людей выстроили в плотную колонну. Воздух у ворот пах озоном, свежестью и сухой дорожной пылью. Никакого привычного запаха бензина, солярки или выхлопных газов — вся техника комендатуры уже давно работала на бесшумных энергодвигателях Диаса. Даже тяжелые погрузчики двигались со странным, едва слышным электрическим шелестом, оставляя после себя лишь легкий ветерок.

Колонна обогнула территорию базы, направляясь в сторону открытой степи — туда, где за высокими, наспех возведенными бетонными стенами скрывался сам кристалл.

Миновав вооруженный караул у тяжелых бронированных ворот, рабочие оказались на вытоптанном пятачке земли прямо перед пульсирующим серебряным исполином. Кристалл низко, утробно гудел, его полупрозрачная пелена дрожала, закручиваясь разноцветными разводами что расплывались в утреннем полумраке.

— Внимание! Проходить строго по одному! — зычно скомандовал старший смены — Дистанцию три шага держать! В самом переходе не задерживаться, за края рамки не хвататься, сразу проходить вперед на досмотровую площадку той стороны! Первый пошел!

Иван почувствовал, как Айгерим судорожно вцепилась в его рукав. Ее ладонь через ткань куртки казалась ледяной, а пальцы мелко, предательски подрагивали. Сам он тоже ощутил, как во рту мгновенно пересохло. Одно дело — слушать байки бывалых работяг в курилках Лисаковска, и совсем другое — стоять в паре метров от этой чужеродной хреновины.

Серебряный свет портала мертвенным, потусторонним блеском отражался в расширенных от страха глазах жены. Ему и самому в этот миг безумно хотелось развернуться и побежать обратно к пыльному, но такому родному и безопасному автобусу. Страх перед неизвестностью сковывал легкие, мешая сделать нормальный вдох. Но он пересилил себя. Назад дороги не было.

— Всё хорошо, Айгера. Я сразу за тобой, буквально в спину тебе дышать буду, — тихо прошептал Иван, ободряюще сжав ее пальцы, хотя его собственный голос едва заметно дрогнул.

Девушка судорожно кивнула, зажмурилась и сделала решительный шаг вперед, бесшумно растворяясь в сияющем мареве.

Иван выждал положенные три секунды, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Шаг.

Его словно с головой погрузили в плотный, неестественно теплый кисель. На долю секунды пространство вокруг странно вытянулось, зрение смазалось в сплошную серебряную полосу, а уши заложило глухой, абсолютной тишиной. Земля под ногами на мгновение стала мягкой, будто уходящей вниз. Тело прошила короткая, вибрирующая волна сухого тепла, заставив волоски на коже встать дыбом, а в зубах отозвался знакомый металлический привкус. А в следующую секунду этот странный вакуум с тихим хлопком лопнул, и привычный мир окончательно остался позади.

Над головой раскинулось глубокое фиолетово-сизое небо, по которому медленно плыли рваные перламутровые облака. Воздух здесь пах совершенно иначе — густо, пряно, смесью хвои, сырой земли и каких-то незнакомых сладковатых цветов. Где-то впереди мерцал лес – огромный, светящийся, точь в какой-нибудь сказке.

Но поразило их не это. Поражал размах человеческого присутствия. Прямо у портала раскинулся огромный плацдарм, обнесенный трехметровой стеной из бетонных плит. Внутри этого безопасного периметра вовсю кипела работа. Огромный желтый бульдозер, натужно гудя мощным двигателем, ровнял площадку под склады. Рядом с ним двигался тяжелый каток, уплотняя уже готовые участки.

Прямо у границы вырубки рождался настоящий промышленный гигант – будущая лесопилка, понял Иван. Рабочие уже закончили монтировать массивный стальной каркас. Двое техников в комбинезонах с помощью подъемного крана на базе КАМАЗа примеряли огромный циркулярный диск.

Сразу за бетонной стеной высился тот самый светящийся бордовым лес. Исполинские стволы, похожие на древние секвойи, уходили кронами в фиолетовое небо. Несколько тракторов-трелевщиков прямо сейчас тащили к лесопилке очередную партию очищенных от веток бревен. Свежие спилы древесины отливали благородным винным цветом и осязаемо парили, отдавая в воздух иномирный сок.

Айгерим завороженно смотрела на происходящее.

— Вань... — тихо прошептала она, прижимаясь к плечу мужа. — Смотри... тут и правда база. В другом мире.

Иван обвел взглядом ревущую технику, суетящихся рабочих, уверенные лица системщиков из охраны. Все месяцы после прихода Системы они только и делали, что прятались, вздрагивали от каждого шороха. Они боялись. Им казалось, что человечество обречено на медленное вымирание.

Но здесь всё было иначе. Людей не пугала чужая земля. Они пришли сюда со своими кабелями, бесшумными генераторами, кранами и пилами. Они вгрызались в этот мир, забирали его ресурсы и подчиняли себе. Это была не глухая оборона. Это была настоящая, агрессивная экспансия.

По спине Ивана пробежала горячая волна дикого, первобытного восторга. Страх исчез, оставив место невероятной гордости.

— Да, Айгера, — он крепче обнял жену и уверенно улыбнулся. — Мы закрепились. И думается мне – это только начало. Пошли, пора за работу.

Глава десятая - Водные процедуры.

Тишина. В последнее время это слово обрело для нас совершенно новый, почти сакральный вкус.

Первые месяцы после прихода Системы людей постоянно сопровождал фоновый шум: то далекие, утробные раскаты открывающихся пространственных разломов, то истошные крики мутировавших тварей в ночной степи, то постоянные, изматывающий нервы крики умирающих людей. Люди засыпали и просыпались с мыслью, что из любого темного угла может выскочить клыкастая пакость.

Но сейчас окрестности Лисаковска будто вымерли. Точнее — очистились. Ближайшие системные кристаллы мы зачистили подчистую. Те осколки, что еще продолжали пульсировать багровым светом, находились слишком далеко в бескрайней степи, и твари оттуда до наших границ попросту не добирались. Кристалл в Сигнале наконец достиг четвертого уровня, и продолжал расти к следующей планке. Открывшиеся возможности оказались точно тем, что расписывал Михалыч – увеличение радиуса, незначительное усиление системных способностей. Ну и регенерация чуть подросла.

Жизнь медленно, со скрипом, но неумолимо возвращалась в мирное русло. Дошло до того, что наши мужики, сообразив, какая в новых реалиях ценность у земли, начали вспахивать старые колхозные поля. Трактора, которые Диас перевел на бесшумные накопители, споро гудели по черной, жирной почве. Причем к процессу подошли с чисто прагматичной, даже циничной жестокостью: туши убитых монстров не сжигали, а пускали на удобрения. Системная плоть, богатая азотом и странной иномирной органикой, перегнивала моментально, превращая истощенную землю в настоящий рай для будущих посевов. Смерть одних тварей давала жизнь нашему будущему урожаю. Круговорот Системы в природе, мать его.

Еще одним поводом для всеобщего облегчения стало решение по поводу дамбы. Михалыч со своими инженерами оказался чертовски прав. Наша местная плотина на Тоболе едва сдерживала напор — талая вода из-за аномально теплой весны перла в таких объемах, что город вполне могло накрыть знатным наводнением. Затопило бы и погреба, и склады, и наши оборонительные рвы.

Старик не стал долго думать и приказал открыть шлюзы. Бурлящие, грязные потоки с оглушительным ревом унеслись куда-то вниз по течению, затапливая низины и уходя дальше. Если там сейчас кого-то и подтопит — что ж, в нынешнем мире каждый выживал как умел.

Чтобы бойцы не заплывали жирком и не теряли боевой тонус от безделья, Михалыч решил-таки отправить освободившихся системщиков к карьерам. Добыча угля и железной руды в Изнанке, — это, конечно, колоссальный задел на будущее. Но глупо забывать про то, что лежит у нас прямо под носом, на родной Земле.

В карьерах и на территории местного горно-обогатительного комбината осталась куча ценнейшего оборудования. Огромные роторные экскаваторы, дробильные установки, грохоты, конвейерные ленты — если все это аккуратно демонтировать, перетащить к нам или хотя бы частично запустить на месте с помощью нового источника энергии, наша жизнь упростится в сотни раз. Поэтому Михалыч собрал всех, кто маялся от безделья, выделил им тяжелую технику, усиленное боевое прикрытие и отправил пробивать и зачищать дорогу к карьерам.

Самое забавное, что мне во всей этой суете работы практически не досталось. Зачищая последние осколки, я поднял еще несколько уровней, уже перевалив за пятидесятый. А потом Михалыч лично похлопал меня по плечу и авторитетно заявил:

— Ты, Саня, свое уже отпахал. Отдохни малость, заслужил. Твоя задача сейчас простая — приглядывай за мостом через Тобол, держи под контролем периметр вокруг СТО и карауль кристалл Изнанки. Если на той стороне что-то пойдет не так, ты должен быть рядом, чтобы в случае чего прикрыть рабочих. А так — вольно, командир.

Периметр базы был под надежным контролем моих ребят, которые вышколено несли караул на вышках, лениво переговариваясь по рациям. Понимая, что в ближайшие часы меня никто не побеспокоит, я наконец-то решил устроить себе самый настоящий, полноценный выходной.

Я медленно побрел в сторону реки. Весеннее солнце припекало уже совсем по-майски, хотя ветерок, дующий со степи, все еще оставался прохладным и пах молодой полынью. Шаг за шагом напряжение последних дней — этот безумный ночной штурм лагеря Уду-руз, ментальное слияние с Лизой, тяжелейший переход через портал — начало отпускать мое сознание.

Спустившись по глинистому склону к самой воде, я остановился у берега. Тобол из-за открытой дамбы бурлил и пенился, неся вперед мутные, желтоватые потоки, усеянные обломками веток и прошлогодней травы. Течение было диким, бешено ревущим.

Я скинул тяжелую системную куртку, разулся и подошел к самой кромке. Наклонившись, зачерпнул пригоршню ледяной, обжигающей пальцы воды и с удовольствием плеснул себе в лицо. У-у-х! Аж зубы заломило от холода, а в груди сладко сперло дыхание. Металлический, гадкий привкус портала, который преследовал меня с самого момента возвращения, мгновенно смыло, оставив лишь чистую, морозную свежесть.

Ради интереса я зашел в воду по колено. Обычного человека такое бешеное весеннее течение сбило бы с ног в секунду и утащило на глубину. Но моему новому телу, было абсолютно плевать. Мои ноги словно вросли в каменистое дно, превратившись в монолитные сваи. Я чувствовал, как бурлящие потоки с силой бьют в икры, но не ощущал даже намека на покачивание. Сила, плотность мышц, невероятная координация — внутри меня теперь спал настоящий, хорошо отлаженный механизм, готовый к любым нагрузкам.

Я выбрался обратно на берег, уселся на поваленный ствол старой ивы и глубоко, полной грудью вдохнул этот чистый, земной воздух. На душе было до чертиков хорошо. Жизнь, несмотря на весь окружающий апокалипсис, определенно казалась прекрасной.

Мой ленивый, блуждающий взгляд скользнул по зарослям дикого шиповника и сухой травы чуть поодаль и вдруг зацепился за что-то чужеродное. Среди ветвей тускло поблескивал кусок ржавого железа.

В голове всплыла марка машины еще до того, как подошел ближе. Из кустов сиротливо торчал капот от старенького, еще советского «Жигули» — судя по характерным обводам и штамповке ребер жесткости, это была классическая «шестерка». Краска на нем давно выгорела, превратившись из когда-то ярко-синей в грязно-серую, а края знатно погрызла рыжая ржавчина. Обычный, никому не нужный кусок металлолома, который валялся здесь, наверное, еще с досистемных времен.

Я усмехнулся, разглядывая эту железку. И тут в моей голове вспыхнула шальная, абсолютно безумная и дикая мысль. Внутри словно проснулся тот самый мальчишка, который когда-то заигрывался в компьютерные игры, мечтая о суперспособностях и полетах наяву.

«А почему бы, собственно, и нет?» — подумал я, ощущая, как внутри начинает разгораться азартный огонек.

Мой телекинез после пробития барьера вышел на совершенно иной уровень. Прорвавшийся до адепта усиленный разум стал чем-то… невероятным. Он будто накладывался на мою сферу вторым невидимым глазу одеялом, многократно укрепляя последнюю. Я еще экспериментировал с новыми возможностями, но уже сейчас мог с легкостью швырять тяжелые камни, гнуть арматуру и манипулировать вещами на приличном расстоянии. Но до сих пор я использовал эту силу только как оружие — грубо, прямолинейно, чисто для нападения. А что, если применить ее иначе?

Я сосредоточился, переведя взгляд на капот. Сделал легкий, едва заметный пас рукой.

Металл в кустах глухо заскрипел. Ржавая деталь вздрогнула, неохотно высвобождаясь из плена сухих веток и цепких корней шиповника. Еще одно ментальное усилие — и капот с тяжелым шелестом вылетел из зарослей, аккуратно опустившись на примятую траву прямо передо мной. На нем еще оставались комья сырой земли, но в целом это была вполне прочная, широкая стальная пластина. Около полутора метров в длину, со слегка изогнутыми краями — идеальная платформа.

Я подошел ближе, чувствуя, как сердце начинает колотиться чуть быстрее от предвкушения. Аккуратно наступил одной ногой на холодную сталь, проверил устойчивость. Капот под моим весом даже не прогнулся — советский металл делали на совесть, да и ребра жесткости отлично держали форму. Я встал на него обеими ногами, расставив их чуть шире плеч, как заправский сноубордист, и глубоко вздохнул.

— Ну, господи благослови отечественный автопром, — негромко пробормотал я и закрыл глаза, полностью концентрируясь на внутреннем источнике силы.

Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, привычно зашевелилось теплое, густое марево маны. Я мысленно протянул невидимые щупальца своей воли вниз, бережно, но намертво обхватывая металлический лист под ногами. Нужно было не просто поднять капот — нужно было замкнуть систему «я и платформа» в единый контур, чтобы сила держала и металл, и мое собственное тело на нем.

Я сосредоточился на векторе силы, направленном строго вверх.

«Подъем!» — мысленно скомандовал я.

Капот под моими ногами мелко, вибрирующе задрожал. Металл издал тихий, натужный скрип. Я почувствовал, как шкала маны внутри интерфейса дрогнула и начала медленно, но, верно, ползти вниз. Вместе с ней я ощутил легкую, но вполне отчетливую ментальную тяжесть в затылке — мозг работал на полную мощность, удерживая сложную физическую модель баланса.

И тут... земля ушла вниз.

Это произошло так плавно, что я сначала даже не поверил своим глазам. Прошлогодняя желтая трава под краями капота вдруг отдалилась на десять сантиметров, затем на полметра. Я завис в воздухе!

От неожиданности и резкого прилива адреналина я чуть не потерял концентрацию — платформа тут же угрожающе накренилась вбок, грозя сбросить меня на землю. — Тихо, тихо, спокойно... — прошипел я сквозь зубы, отчаянно балансируя руками и спешно выравнивая ментальный поток.

Капот послушно выровнялся, снова замерев в метре над землей. Я стоял посреди поляны, паря в воздухе на ржавом куске «Жигулей», и глупо, во весь рот улыбался. Расход маны был приличным, но пока еще не критическим – вложенные в битве с шаманом очки в интеллект сейчас здорово помогали. Главное было — привыкнуть к ментальному давлению. Это напоминало езду на велосипеде: как только ты ловишь нужный баланс, тело и разум начинают делать половину работы на автомате, на уровне рефлексов.

Я попробовал слегка наклониться вперед, перенося вес тела на носки и одновременно направляя телекинетический вектор под углом.

Платформа плавно, без единого звука скользнула вперед.

— Мать твою, работает! — восторженно выдохнул я.

Я увеличил скорость. Капот, мягко рассекая воздух, понес меня над поляной. Я летел! Не слишком быстро — примерно со скоростью бегущего человека, но само ощущение свободного скольжения без малейшего контакта с землей было просто неописуемым. Это был чистый, концентрированный детский восторг, от которого хотелось орать во все горло.

Я направил свою импровизированную летающую доску в сторону реки. Скользнул над глинистым обрывом, на мгновение завис, решаясь, и плавно устремился вниз, к бурлящей воде.

Теперь я летел прямо над бушующим Тоболом, на высоте всего пары метров. Снизу в лицо летели мелкие, холодные брызги воды, ветер трепал волосы, а подо мной с бешеной скоростью проносились мутные пенистые волны. Я заложил крутой вираж влево, пролетая впритирку к свисающим над водой ветвям берез, затем резко переложил корпус назад, заставляя капот взмыть чуть выше и обогнуть торчащую из воды корягу.

Это было невероятно круто! Ощущения отличались от всего, что я испытывал раньше. Никакой тряски, никаких ударов в подвеску — только идеальная, абсолютная плавность хода. Я будто плыл по невидимому, мягкому матрасу, который идеально скрадывал любые неровности рельефа.

Сделав широкий круг над рекой, я понесся вдоль береговой линии. Крутился, закладывал виражи, пробовал резко тормозить и ускоряться. Мозг работал как безумный, просчитывая траектории и распределяя ментальное усилие, но я почти не чувствовал усталости — ее полностью перекрывал дикий, пьянящий восторг.

«Интересно, что бы сказал Диас, увидав меня сейчас?» — весело подумал я, представляя ошарашенное лицо нашего инженера. Он там, бедный, ночами не спит, пытается изобрести что-то мощное, а я тут вовсю осваиваю технологии будущего на базе ржавой кузовщины. Из такого капота, если его немного доработать, приварить упоры для ног и укрепить ребра жесткости, получится просто идеальный личный транспорт! Ладно, шутка. Платформу лучше поменять. Или все же оставить? Просто, для того чтобы смотреть на вытянутые лица зрителей.

Я летал еще минут двадцать, пока шкала маны не опустилась до критической отметки в треть от максимума, а в висках не появилась пульсация. Пора было завязывать, пока голова не раскололась от перенапряжения.

Плавно заведя капот обратно на нашу поляну, я аккуратно снизил высоту и мягко, без единого толчка опустил платформу на примятую траву.

Спрыгнув на землю, я почувствовал, как ноги слегка подкашиваются от легкого ментального истощения, но на моем лице по-прежнему блуждала наверняка глупая, но абсолютно счастливая улыбка. Возвращаться в лагерь пока не хотелось, может еще раз окунуться в воду, да позагорать?

***

Тридцать минут спустя я уже лежал на расстеленном прямо поверх сочной майской травы старом махровом полотенце. Уставший под завязку, но абсолютно довольный. Напряжение в мышцах после полета постепенно сменялось приятной, согревающей ленивой слабостью. Я закинул руки за голову, подставив лицо ласковым лучам клонящегося к закату солнца, и просто слушал, как мерно шумит Тобол на перекатах. В голове не было ни одной лишней мысли — редкое и чертовски дорогое состояние по нынешним временам.

Тишину нарушил хруст сухих веток и приглушенный гул голосов со стороны тропинки, ведущей от оборонительного периметра базы. Я приоткрыл один глаз и приподнялся на локтях. Из-за кустов шиповника на поляну гурьбой вывалился мой штурмовой отряд, вперемешку с другими системщиками Сигнала — человек десять, веселые, разгоряченные, в расстегнутых куртках и без тяжелого снаряжения.

— О, Саня! А мы не поняли, куда наш командир намылился! — громогласно хохотнул Леха, завидев меня. — Девчата на раздаче сказали, что ты в сторону реки ушел. Ну мы и решили — какого хрена мы на базе тухнем? Надо тоже сходить, развеяться малость!

Мужики шумно поддержали его согласным гулом. Оказалось, идея была простой и до гениального своевременной: мы ведь так нормально и не отпраздновали нашу победу в Изнанке. Ночной штурм, разгром лагеря Уду-руз, куча трофеев — все это проскочило на бешеном адреналине, а потом нас сразу закрутила суета с пленным гоблином и приказами Михалыча. А ведь парням нужно было банально выдохнуть и сбросить пар после того, как они заглянули в глаза самой смерти. И лучшего места, чем этот тихий берег, было не найти.

Работа закипела моментально, сплоченно и без лишних команд — штурмовики и в быту действовали как единый механизм. Кто-то споро побежал собирать сушняк для костра, братья-таджики притащили складной мангал, а Ануар с хитрой ухмылкой фокусника извлек из объемистого рюкзака настоящую роскошь — несколько килограммов отличного маринованного мяса из наших стратегических запасов.

Но главным ударом по моей силе воли стал тихий, до боли знакомый и безумно приятный звук. Пш-ш-х!

— Держи, командир, заслужил, — Серый протянул мне запотевшую стеклянную бутылку холодного пива. Откуда они его выкопали в нашем полуразрушенном мире — оставалось коммерческой тайной, но задавать лишние вопросы я не стал. С удовольствием перехватил прохладное стекло, сделал приличный глоток и зажмурился от блаженства. Горьковатый, ячменный вкус показался мне сейчас амброзией.

Через полчаса над поляной уже вовсю плыл умопомрачительный, густой аромат жарящегося на углях шашлыка. Вспыхнул и весело затрещал костер, выстреливая в темнеющее небо россыпи золотистых искр. Парни расселись вокруг огня на бревнах и поваленных стволах. Кто-то выудил старую, видавшую виды шестиструнную гитару. Нехитрые, переборные аккорды полетели над речной гладью, унося с собой остатки военных страхов. Мы пели что-то старое, из досистемного рока, дружно сбиваясь на припевах и громко смеясь.

Из углей костра палочками выгребли первую порцию запеченной картошки. Мы перекидывали ее из ладони в ладонь, обжигая пальцы, сдували серый пепел и с аппетитом вгрызались в рассыпчатую, дымящуюся сердцевину, закусывая сочным мясом с дымком. Это был самый настоящий, душевный отдых, какой только можно представить. Время замерло. Не было Системы, не было монстров и кровавых битв — были только мы, костер и верные товарищи.

Среди присутствующих на поляне была и Света. Та самая блондинка из моего отряда, которая прошла со мной через весь этот адский ночной поход в Изнанку. Сейчас, сменив тяжелый системный бронежилет на простую облегающую кофту и свободные штаны, она выглядела удивительно женственно. Ее светлые волосы были небрежно собраны в хвост, а на щеках играл здоровый румянец от тепла костра.

Я еще во время рейда заметил, что между нами проскочила какая-то искра — там, на грани жизни и смерти, эмоции всегда обнажаются до предела. И сейчас, в перерывах между дружескими разговорами и песнями, Света то и дело бросала на меня долгие, многозначительные взгляды. Она открыто строила мне глазки, задорно улыбалась, когда наши взоры пересекались, и флиртовала с такой обезоруживающей грацией, что у меня внутри начинал разгораться совсем не дружеский огонек.

Честно говоря, я и сам был совершенно не против сбросить накопившееся за последние дни ментальное напряжение. Мужской организм, измученный постоянным стрессом и боевым безумием, требовал простой, понятной и чистой разрядки.

Поймав ее очередной призывный взгляд сквозь пляшущие языки пламени, я выразительно приподнял бровь и едва заметным, но однозначным кивком головы показал в сторону ближайшего тенистого оврага, густо заросшего молодыми вязами и карагачом. При этом я задорно, по-разбойничьи подмигнул ей.

Света на секунду замерла, в ее глазах мелькнули лукавые искорки. Она слабо, почти незаметно кивнула в ответ, сделала последний глоток из своей бутылки и как бы невзначай поднялась с бревна. Оправдывая свой уход тем, что хочет прогуляться до реки, она первой легкой, покачивающейся походкой направилась в указанную сторону, скрываясь в вечерних сумерках между деревьями.

Я выждал пару минут для приличия, допил свое пиво и тоже поднялся, прихватив с собой еще одну закрытую бутылочку из ящика — так, для антуража.

Естественно, провести моих тертых штурмовиков было задачей невыполнимой. Мужики тут же все поняли. По поляне пронесся дружный взрыв приглушенного смеха и одобрительного, задорного улюлюканья.

— Опа! Командир пошел на тактическую разведку местности! — вполголоса хохотнул Серик, подмигивая остальным. — Саня, аккуратнее там, не растеряй боевой потенциал! — полетело мне в спину под тихий перебор гитары.

– Так! А ну отставить мужики! – я попытался придать голосу немного командного тона – получилось так себе. Благо мужики перестали орать во всю глотку, и переговаривались уже полушепотом.

Вечерние тени в овраге были густыми и прохладными, надежно скрывая нас от чужих глаз. Я догнал Свету у раскидистого старого дерева, чьи корни цеплялись за склон. Она шла не торопясь, срывая на ходу зеленые листики и крутя их в пальцах. Открыл пиво, немного отпил. Мы разговорились. Оказалось, Свете всего двадцать два. Родители погибли, старшего брата она так и не нашла – скорее всего уже мертв.

Почему-то я всегда думал, что она не местная. Ну, из тех беженок, что чудом прорвались в город еще до появления этих сраных кристаллов, или одна из тех несчастных, кого находили и спасали дальние разведотряды Михалыча. Говор у нее был своеобразный, с легкой приметной растяжкой, да и наш Лисаковск она то и дело обзывала «Лисаковкой». Так обычно делают только приезжие, не успевшие привыкнуть к правильному названию. Как выяснилось сегодня — я чертовски ошибался. Она была нашей, городской. Просто мир, в котором она жила до Системы, теперь казался бесконечно далеким.

— Мы спрятались в подвале, — тихо протянула Света. Она шла, не поднимая взгляда от земли и лениво пиная носком ботинка старые прошлогодние листья. — Обычный подвал под старой пятиэтажкой. Человек пятнадцать нас там набралось, соседи в основном. С той стороны, на улице, постоянно ломились мертвецы. Они рычали, скреблись ногтями по бетону, не давали спать по ночам, бились бошками об нашу стальную дверь. Первое время казалось, что мы в относительной безопасности. Внутри была вода — там проходили водопроводные трубы, так что от жажды мы не умирали. Но вот с едой... с едой все было гораздо печальнее.

Девушка резко остановилась, шумно выдохнула и на секунду замерла, словно пыталась проглотить вставший поперек горла горький комок. Я не торопил ее. Света обняла себя руками за плечи и продолжила свою исповедь:

— Поначалу жрали все, что под руку попадется. Поделили поровну все, что было в сумках и пакетах. А когда еда кончилась, начали охоту. Ловили кошек, голубей... В общем, хватали все живое, что умудрялось пролазить внутрь через прямоугольный лаз вентиляции. Однажды мужики даже ежа прижали. Помню, мне в тот день досталась маленькая, вареная лапка...

Света вновь стихла. В наступивших сумерках оврага мне показалось, что глаза ее сделались влажными, блеснув в лунном свете, но слез не было — видимо, свои слезы она выплакала еще там, под землей. Зато голос ее изредка подламывался, предательски переходя на неестественно высокую ноту:

— А потом, где-то через пару недель, появились первые трупы. Слабые не выдерживали. Словами не передать, как там, в замкнутом пространстве, все смердело... даже вспоминать не хочу. Голод сводил людей с ума. Разум отключался. Народ стал друг друга жрать... Сами, понимаешь? Без всяких монстров.

Она обернулась ко мне, и в ее голосе прорезалась глухая, страшная твердость:

— Я не могла. Меня выворачивало от одной мысли, от одного запаха этого вареного мяса. Думала — ну уж нет, лучше сдохну прямо здесь, на грязном матрасе, свернусь калачиком, но человеком останусь. Думала, лучше уж смерть, чем такая жизнь. И там, наверху, как будто услышали мое желание... Дверь в подвал просто снесли. Туда приперлась какая-то системная тварь из мертвецов — на голову выше остальных, огромный урод. Он смял нашу дверь всего за пару мощных ударов... и тогда внутрь, в темноту, хлынула вся эта серая, голодная орава.

Девушка наконец перевела на меня прямой взгляд. Я подсознательно ожидал увидеть в ее глазах истерику или слезы, но их заменила лишь какая-то бездонная, выжженная душевная тоска. Света смотрела на меня почти с улыбкой. Уставшей, смертельно измученной, но все-таки улыбкой выжившего человека.

— Умирать там к тому моменту было уже почти некому, — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Человек семь или восемь оставалось. Но когда их начали рвать на части прямо на моих глазах... когда я услышала этот живой крик и хруст ломаемых костей, я вдруг поняла, что не хочу... вот так. Не хочу становиться для них кормом. Представляешь, Алекс? Всю мою решительность будто ветром сдуло. Я рванула в темноту, к тому самому узкому окошку, через которое к нам в подвал кошки прыгали. Так исхудала, что смогла пролезть через него. Ободрала всю спину, бока, но выскочила наружу. Вылезла на свет и побежала сломя голову, не разбирая дороги, вообще ничего не соображая от ужаса. Бежала, пока не встретила выживших.

Света судорожно вздохнула, замолкая. Вся эта напускная веселость, флирт у костра, задорные взгляды — все это отошло на второй план, обнажая уязвлённую внутрянку.

– Света… – говорил неуверенно, не зная какие слова подобрать. – Сейчас все будет…

– Хватит, Алекс. – она резко оборвала меня. Света шумно выдохнула, вновь подняв на меня взгляд глубоких, серо-зеленых глаз. – Я сюда не утешения слушать пришла.

Света резко шагнула вперед, сокращая последние сантиметры между нами. Ее тонкие пальцы с неожиданной, отчаянной силой вцепились в ворот моей рубашки. Она грубо и порывисто потянула меня на себя, и с жаром, выбивающим весь воздух из легких, впилась в губы требовательным, сумасшедшим поцелуем. В этом жесте не было нежности — в нем была дикая, первобытная жажда жизни, попытка выжечь из памяти картины темного подвала.

Бутылка пива выскочила из моей руки, разливая драгоценное содержимое на траву. Но мне было уже плевать.

— Разговорчики, мистер Потрошитель, — прошептала она прямо мне в губы, тяжело и прерывисто дыша. В ее расширенных зрачках отражался холодный лунный свет. — Сейчас совсем не время для грустных историй... Не думаешь?

Она перехватила мою ладонь и уверенным, нарочито жестким движением положила ее себе на задницу, плотно прижимаясь всем телом к моему бедру. От её тепла, запаха кожи и этой внезапной, хищной страсти у меня окончательно сорвало крышу. И правда. К черту разговорчики. Мы были живы. Мы были здесь. Это единственное, что имело значение.

Я, не разрывая нашего сумасшедшего поцелуя, легко, словно пушинку, подхватил ее на руки. Света крепко обхватила мою талию ногами, тихонько вздохнув. Я сделал широкий шаг вперед, с силой прижал ее спиной к широкому, шершавому стволу старого вяза, вновь затыкая горячий рот долгим, чувственным поцелуем.

Глава одиннадцать - Громыхающий сюрприз.

На следующий день я проснулся в просто-таки прекрасном расположении духа. Эмоциональная разгрузка и полноценный отдых дали о себе знать. В теле чувствовалась легкость, а вчерашняя ночь то и дело приятными, горячими вспышками всплывала в памяти. Картинки из оврага — блеск серо-зеленых глаз Светки, ее отчаянная, хищная страсть, эхо протяжных, долгих стонов — заставляли кровь бежать быстрее. Отдохнули мы, чего уж греха таить, просто отлично.

Весь сегодняшний день я решил провести с электродом. Руки банально соскучились по нормальному, понятному физическому труду. И повод был подходящий. Моей целью стало обустройство собственного кабинета, под который я застолбил просторную угловую комнату на втором этаже СТО-шки. Кое-какой уют я там уже навел: поставил крепкую армейскую кровать, притащил электрическую плитку для подогрева еды, расставил по углам всякую всячину для интерьера вроде старых автомобильных дисков вместо подставок и трофейных гоблинских побрякушек. Не хватало главного — хорошего, монументального рабочего стола.

Делать мебель из хлипкого ДСП в наше время — моветон. Поэтому я нарезал в цеху несколько кусков профтрубы, подготовил шлифовальные диски с болгаркой, сварочную маску, ну и, разумеется, сам инвертор с хорошей пачкой еще китайских электродов. Их даже сейчас – в постапокалипсисе пруд пруди. Сами что ли клепаются?

Отшкурил металл, цепанул массу, зарядил свежий электрод в держак, настроил маску под свой размер и… искра! Ох… пожалуй только богу известно, как я скучал по этому едкому дымку от горящего электрода! Нужно правда ток немного подрегулировать – и вари себе в удовольствие. Струбцины, и всякого рода магнитные уголки использовать не стал – была идея получше.

Мысленно потянулся к двум стальным профилям. Они плавно, почти беззвучно оторвались от бетонного пола, поднявшись на уровень моей груди и зависли в воздухе. Короткое ментальное усилие — и железяки с лязгом состыковались под идеальным углом в девяносто градусов. Я зафиксировал их в пространстве невидимыми тисками телекинеза, чувствуя, как в голове легким фоном держится приятное напряжение. Удобно, черт возьми.

Кивком головы опустил маску. Тьма стеклотекстолита отрезала комнату, оставив лишь смутные контуры. Короткий чирк кончиком электрода по стыку — раз, еще раз — и полумрак с треском разорвала сине-белая вспышка.

Комната сразу наполнилась густым, родным шипением сварочной дуги. Зафиксировав тяжелую конструкцию силой мысли, сам держак я вел вручную. Наклонил электрод под правильным углом, поймал ритм и начал бережно выписывать короткие полумесяцы, формируя сварочную ванну. Сквозь темный фильтр было отлично видно, как жидкий металл послушно заполняет стык, застывая аккуратными, ровными чешуйками. В воздухе мгновенно поплыл острый, ни с чем не сравнимый аромат сгорающей обмазки и каленого железа.

Это был чистый дзен. В этот момент не существовало ни Системы, ни монстров, ни угроз — только я, металл и послушное пламя на кончике плавящегося стержня.

Оторвав электрод, я подождал пару секунд, пока металл сменит цвет с ярко-алого на темно-бордовый, откинул маску и с размаху тюкнул молотком по шву. Стекловидный шлак отошел, как я и любил – цельным куском, обнажая идеальную, блестящую серебром дорожку. Красота.

В этот момент в дверном проеме промелькнула тень. Я обернулся.

– Привет, командир. – На пороге стояла Светка. – Все в делах?

– Как видишь, Свет. – я отложил держак – А ты…?

– Да я мимо пробегала, сейчас в изнанку прыгну – искать что-нибудь полезное для поселения. – она перевела свой взгляд с меня на металлокаркас будущего стола. В этот момент в омуте ее глаз сверкнуло что-то хитрожопое. – Ладно, побежала я – не скучайте тут, командир.

На ней уже был чистый рабочий комбинезон, волосы перехвачены резинкой, а на лице — ни следа от вчерашней ночной меланхолии. Света кокетливо, по-кошачьи потянулась, ухватившись руками за дверной косяк, отчего ткань натянула ее аппетитную фигуру во всех правильных местах. Прогнув спину, она лукаво заглянула мне в глаза, послала быстрый воздушный поцелуй и, тихо рассмеявшись, упорхнула дальше по своим девичьим делам.

Я только усмехнулся, провожая ее взглядом. Никаких долгих разговоров, выяснений «кто мы друг другу» и лишних соплей. Взрослые люди дали друг другу отличную разрядку, выжгли накопленный стресс и вернулись к работе. Чертовски правильный расклад для нашего времени.

Оставив каркас стола остывать, я решил спуститься вниз — проверить, как дышит наша коммуна. А дышала она полной грудью.

Снег вокруг СТО окончательно сдался под майским солнцем и полностью растаял, обнажив подсыхающую землю. Наш периметр теперь выглядел как настоящая крепость: мужики знатно нарастили внешние стены бетонными блоками, перекрыли проезды тяжелыми сваренными ежами, а свет, прямым рукам Генки-электрика, горел везде стабильно, без намека на моргание.

Самое главное чудо творилось внутри огромных ремонтных боксов, где раньше обслуживались фуры. Их вовсю делили перегородками из кирпича на небольшие изолированные комнаты. Получались такие уютные мини-квартиры, куда некоторые системщики, едва обустроив быт, даже повадились тащить родню из Лисаковска. Запрещать не стал – работы сейчас всем хватит, а ребята заслужили. Все же у первых переселенцев должны быть какие-никакие преимущества.

На внутреннем дворе вовсю носилась и орала детвора, играя в догонялки вокруг старого остова грузовика. Этот звонкий смех казался чем-то невероятным на фоне разрушенного мира. Если на базе играют дети — значит, мы все делаем правильно.

— Александр, можно вас на минуту? — раздался строгий, но вполне уважительный голос со стороны жилого блока.

Я повернулся и увидел Таню, нашу бессменную главную по чистоте. Вооружившись мокрой шваброй, она как раз наглядно показывала двум молодым девчонкам-помощницам, как мыть чтобы разводов не оставалось, а заодно заприметила меня. Татьяна обратилась ко мне с вежливой, но очень твердой просьбой:

— Вы не могли бы сказать своим штурмовикам, чтобы они обувь у порога получше вытирали? – она прислонила швабру к стене, и сейчас нервно теребила в руках плотную ткань передника – Ребята возвращаются после рейдов, и вся глина оказывается в коридоре. Девчонки просто не успевают за ними драить. Ничего сверх меры, понимаю – мужики воюют, жизнью рискуют. Просто… чтобы хоть комьев не оставалось – их считай ни одна метла не берет, руками потом собираем.

— Принял, Татьяна, обязательно проведу беседу! — пообещал девушке, следом ретируясь от греха подальше. Просьба просьбой, а ссориться с хозяйкой чистоты — себе дороже.

Чуть дальше, у распределительного щита, ковырялся Генка-электрик. С куском синей изоленты, намертво зажатым в зубах, и взъерошенной шевелюрой, он вместе с парой толковых новичков прокладывал дополнительный силовой кабель к мастерским. А из приоткрытого окна недавно отстроенной столовой доносился такой умопомрачительный аромат наваристого супа и свежего хлеба, что у меня мгновенно заурчало в животе. Там железной рукой правила Наташа-повариха, под чьим началом теперь крутилась целая бригада женщин, чистивших картошку и фасовавших сухпайки для патрулей. Община росла и крепла.

Все было просто идеально, если бы не одна маленькая деталь. За день я несколько раз пересекся с Лизой. И каждый раз мне становилось слегка неуютно.

— Привет, командир, — лениво бросила она, встретив меня у скважины во дворе.

Лиза оперлась на ведро и посмотрела на меня своими проницательными глазами с явной, едва прикрытой иронией. — Выглядишь... отдохнувшим. Прямо помолодел. Надо же, как благотворно влияет на организм ночной речной воздух. Смотри не простудись в наших глубоких оврагах.

Она двусмысленно улыбнулась уголком губ и пошла дальше. Я замер на месте, чувствуя, как к ушам подкатывает глупая, жаркая краска неловкости. Вот ведь ведьма малолетняя! Откуда узнала? Намекает или точно знает?

С одной стороны, я чувствовал себя пацаном, которого поймали за кражей яблок. А с другой… Стоп. Чего я вообще парюсь? Мы с Лизой разве в отношениях? Нет. Никаких обязательств друг перед другом у нас нет. Мы боевые товарищи, друзья, компаньоны по выживанию, но не более. Так что вдох-выдох, держим лицо кирпичом и не ведемся на провокации.

Успокоив внутренний голос, я пошел обратно на второй этаж. Каркас стола уже остыл, и пришла пора мерить геометрию, и водрузить на него массивную деревянную столешницу.

***

Ну что же – стол вышел капитальным. Профтрубы с деревом были крайне удачным сочетанием – аж глаз радуется. Еще бы все нормально покрасить… — но это можно и отложить. Пора бы заняться работой.

Бумаги, отчеты, счета – все это подготовил и принес мне Олжас. Как оказалось, до всей этой жопы системщик работал бухгалтером – и сейчас я хотел на деле посмотреть, чего он стоит в простой – мирной обстановке, ведь в бою от неповоротливого колобка было откровенно мало пользы.

Стопка получилась небольшая – страниц на пятнадцать сухого текста с графиками, цифрами и таблицами. Я взял первый лист – график прироста населения. Глаза забегали по бумаге, но в то же время дал отмашку Олжасу:

— Давай пока вкратце расскажи, что у нас да как.

— Хорошо. — Олжас забегал глазами по окружению, но так и не нашел второго стула – мое упущение. Пухляшу пришлось отчитываться стоя. — За последние две недели к Сигналу присоединилось больше шестидесяти человек, суммарно нас теперь больше ста двадцати – при этом в день все еще стабильно приезжает по пять-шесть человек. Системщиков из общего числа достаточно много – человек сорок. Средний уровень в районе тридцатки.

Я довольно кивнул. В принципе цифры сходились. Отложил в сторону отчет и перешел к следующему листу.

— Что там по продовольствию и жилплощади?

— Если бы не Изнанка под боком – возможно, с продовольствием были бы проблемы. Но сейчас — құдайға шүкір, еды хватает с запасом! И это при том, что большую часть дичи и ягод с той стороны мы отправляем в Лисаковск. — Олжас облизнул пересохшие губы. На миг смолк, собираясь с мыслями. — С жильем тоже мәселе жоқ. Из-за того, что кристаллов вокруг города становится все меньше – можно смело обустраивать заброшки. Уже заняли две девятиэтажки, сейчас Ильяс Сергеевич вместе с отрядами штурмовиков зачищает третью по счету, а наши рабочие приводят их в относительный порядок. И это при том, что мы еще даже первую до конца не заполнили!

— Отлично, хорошо поработал – хвалю. Давай теперь подумаем о тылах. Пора бы внести фиксированные цифры – отчисления для семей погибших в войне людей. Я уже обговорил этот вопрос с Михаилом Федоровичем, и вот что вышло…

Мы проторчали еще минут тридцать, пока в моей голове не появилось четкого понимания о том, что творится в СТО. Загрузив пухляша новой работой, я отпустил его, задумчиво провожая взглядом неповоротливую фигуру мужика. А ведь грамотно все расписал – не поленился и графики расставить, и по СТО-шке лишние круги наворотить, уточняя информацию. Толковый парень, думаю, в скором времени можно будет сделать его помощником, управленцем, что заберет на свои немалые плечи львиную часть всей этой бумажной волокиты.

Перед тем как отправиться на отдых, я решил лично проверить еще один наш проект – внешний рубеж. Олжас расписал все на бумаге, но я хотел увидеть это лично. Взяв куртку, прогулялся к мосту через Тобол — ключевой точке нашей обороны.

Приказ о перекрытии переправы парни выполнили на совесть. Мост перегородили в три ряда тяжелыми бетонными блоками ФБС, оставив лишь извилистый «змеевик» для проезда техники. По обеим сторонам возвели укрепленные огневые точки из мешков с песком и стального профиля, а на дежурстве стояла смена наших ребят с системным оружием на перевес. В воздухе пахло сухой степной травой и речной свежестью.

Пообщавшись с часовыми и убедившись, что со стороны степи и противоположного берега все спокойно, я наконец решил расслабиться. Да, работы в последние дни было немного – но оно, пожалуй, и к лучшему. Хоть мозги успевали встать на место.

Ближе к вечеру, когда солнце уже лениво катилось к горизонту, окрашивая степь в густые багровые тона, я спустился к берегу реки. На горизонте, в стороне карьеров, все еще тянулся плотный шлейф пыли — их продолжали активно отвоёвывать. Мда уж, если Михалыч за что-то брался – то делал это капитально. С размахом.

Мысль хорошенько искупаться казалась лучшей наградой. На коже осел налет из металлической стружки, окалины от сварки и мелкой пыли. Я скинул футболку, краем глаза замечая, что странная татуировка на предплечье вновь разрослась. Она расходилась во все стороны багряными, бесформенными трещинами, и уже начинала пугать – хоть какого-либо дискомфорта и не вызывала. Ну что это за хрень такая? Много думать не стал – голова кипела, и желание окунуться в воду было слишком заманчивым чтобы я и дальше мог его откладывать. Собирался было уже нырнуть…

И тут сработал инстинкт.

На самой дальней, едва ощутимой границе моей телекинетической сферы контроля что-то промелькнуло. Объект несся с такой бешеной скоростью, что я даже не успел среагировать — снаряд лишь на долю мгновения едва-едва задел самый край ментального «одеяла».

Миг — и тишину вечера разорвал оглушительный, раскатистый взрыв!

Нечто с ходу врезалось прямо в русло реки метрах в тридцати от меня. Воду рвануло с такой силой, что вверх взметнулся сноп брызг, ила и пены высотой с многоэтажку. Мощная волна ударила в берег, обдав меня с ног до головы речной моросью.

Я мгновенно развернулся назад, проворачиваясь в боевую стойку. Но вместо прорыва монстров увидел мчащийся по трассе грузовик. На его платформе, вцепившись одной рукой в кабину, а второй бешено и радостно размахивая в воздухе, стоял Диас.

Машина с визгом затормозила, и инженер, сияя как начищенный пятак, воодушевленно выкрикнул на всю округу:

— Саня! У нас теперь есть пушки!

Я опустил руки, вытирая воду с лица. Адреналин медленно схлынул, но шоковое, несколько заторможенное состояние никуда не делось.

— Что… это было…?

Диас лихо спрыгнул с борта КАМАЗа прямо на глинистый берег и подбежал ко мне. На лбу у него красовались засаленные сварочные очки, на щеке тлело пятно от сажи, но глаза горели таким безумным фанатизмом, будто он только что изобрел вечный двигатель.

— Ты мне чуть инфаркт не устроил, изобретатель хренов! — Ступор наконец спал. Я скрестил руки на груди, вытирая плечом мокрую шею. — Из чего вы шмальнули? И почему я об этом орудии узнаю только сейчас, когда оно мне чуть голову не оторвало?

— Да ладно тебе, братан! — Диас сочно хохотнул, вытирая ладони о штаны. — Сюрприз я готовил. Как раз чтобы посмотреть на твою вытянутую харю! И получилось же…!

И вновь этот его высокий, издевательский хохот. Да уж, должно быть лицо у меня и правда сейчас вытянулось раз Диаса так прорвало. Я побурчал еще – скорее для виду, после чего наконец перевел взгляд на само орудие преступления. Присвистнул. Дуло было толстостенным, длинным и основательным – метра три-четыре в длину. Основание приварено к подвижной платформе, напоминающей собой огромную шестерню – такие я видел на кранах или манипуляторах. Пушка свободно выглядывала над кабиной водителя, на ее поверхности то и дело проступали светло-голубые росчерки непонятных мне символов. Я не поленился и залез наверх, коснувшись ствола ладонью. Несмотря на недавний выстрел, орудие было едва теплым. Перевел взгляд на Диаса.

— Рабочий образец импульсной пушки был готов еще неделю назад, — довольным тоном начал Диас. Ему явно нравился вид моей отвисшей челюсти. — Но пока мы не провели полноценный полевой тест с контрольным отстрелом, я не хотел тебе на уши лапшу вешать. А тут — готовый результат!

– Импульсной? – я нахмурился, так как практически не представлял как работает такого рода орудие. – Разве она начала шмалять не благодаря образцам пороха?

— В жопу твой порох, Ақымақ! — Диас закатил глаза, оскорбившись столь грубому сравнению. — Қойшы, Саня! Обычный порох сейчас — это так, ұсақ-түйек, пугалка для мелюзги! Серьезную системную тварь им не прошибешь, броня слишком плотная, түсінесің бе? Но не переживай – твою находку мы тоже в ход пустили.

— Э, қойшы, братан – хватит мне голову морочить. Говори чего ты там понапридумывал, говнюк узкоглазый?

— В снаряд пихнули! – Диас забрался наверх, и подошел к закрытому стальному ящику в углу КАМАЗа. Отщелкнул фиксаторы и откинул увесистую крышку, показав мне стопки аккуратно сложенных, конусообразных снарядов. Диас так увлекся последующей лекцией, что даже забыл ответить на брошенную мной колкость:

— Копировать рецепт того шамана никто не стал. Оказалось, что наш порох тоже неплохо так бахает, если добавить в него крошки от некротических, или обычных кристаллов. И вот тут самое интересное наступает братан!

Диас активно зажестикулировал – он всегда так делал, когда волновался, или был перевозбужден.

— Эта хрень сработала! Взрыв стал даже сильнее, чем раньше! Теперь наша пушка стреляет не просто железными болванками – а снарядами, Саня! Ты просто не представляешь какая у них сейчас пробивная сила. А ведь это – еще только начало! Ты же видел, как там в реке бахнуло?

— Видел, — я повернулся к Тоболу. Прошло уже минут десять – но вода в реке все еще неспокойно пенилась, поднимая на поверхность ошметки оглушенной взрывом рыбы, ила и песка. — Впечатляет, ничего не скажешь. Знатная бабахалка вышла – до сих пор в ушах звенит.

— Бабахалка? — Диас обиженно фыркнул, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Это не просто бабахалка, Саня. Это наше новое стандартное вооружение. И вот тут у меня для тебя главная новость.

Он подошел ближе и приглушил голос до таинственного шепота:

— Этот КАМАЗ — далеко не единственный. Михалыч решил создать цех в городе – выпустить хоть и небольшую, но партию. Слесаря и сварщики там сейчас пашут в три смены, клепают такие же самоходки на поток!

Я удивленно поднял бровь:

— Ну, это в духе старика. – не смог сдержать ухмылки. Диас тоже понимающе растянул губы – уж любил Михалыч делать все с размахом. – Но куда нам столько? Кристаллов в округе, итак, почти не осталось. Карьеры что ли бомбить?

— А старик шире смотрит, Саня, — серьезно ответил Диас. Улыбка на его вмиг заострившемся лице вдруг показалась натянутой. — Зачистка карьеров, которую парни сейчас заканчивают, — это не просто добыча щебня и металла для базы. Это подготовка тылов. Михалыч готовит поход в сторону Рудного.

— На Рудный? — переспросил, улыбка моментально сошла с моего лица. — Наконец проведаем твоих родителей?

Диас смолк. Его губы вытянулись в тонкую линию. Он насупился, его взгляд потемнел, а пальцы, сжимающие борт грузовика, побелели от напряжения. Впервые за долгое время я увидел перед собой не ироничного механика-изобретателя, а человека, внутри которого долгое время выгорала глухая, отчаянная боль.

— Иә... Наконец-то, — его голос прозвучал глухо и сурово, без единой привычной нотки ребячества. — Я ночами не спал, Саня. Сначала эти чертовы зомби, потом кристаллы перекрыли все трассы... А теперь там еще и этот местный ублюдок-психопат подмял под себя остатки города со своими отморозками. Идти туда раньше с парой автоматов наперевес было чистым самоубийством. Я понимал: попремся сдуру — нас там всех на подходе в мясо пустят, и родителям я уже точно ничем не помогу.

Он тяжело, рвано вздохнул и с темной ненавистью посмотрел на грубый стальной ствол орудия:

— Вот я и уперся рогом в эти пушки. Перебрал каждую железку, каждую гильзу. Нам нужна была сила, против которой ни хваленые системные твари, ни местные мрази со своими навыками не выстоят. Без тяжелого калибра на Рудный идти не с чем. А теперь... — Диас поднял на меня тяжелый взгляд, в котором горела лютая решимость. — Теперь у нас есть чем ломать их хребты. Зачистим карьеры, обезопасим Лисаковск, а потом двинем на Рудный всем что есть. И если хоть одна мразь там хотя бы пальцем тронула моих стариков…

Я молча переварил услышанное. Легкая атмосфера вечера сменилась давящим, тяжелым воздухом настоящей предбоевой готовности. За маской шутливого «Кулибина» всё это время скрывался сын, готовый развязать настоящую войну ради своей семьи. И теперь Лисаковск становился не просто безопасным убежищем, а той самой кувалдой, которая пробьет Диасу дорогу к родне.

— Мы найдем их, братан, — сжимая его плечо, твердо сказал я. — И перебьем каждого, кто встанет на пути. Поехали на базу. Обговорим планы с Михалычем, хочу услышать от старика подробности.

Глава двенадцатая - Война.

Двадцать пятое апреля

День выдался хмурым и промозглым. Мелкий косой дождь закручивался порывами холодного степного ветра, норовя пробраться под шиворот. Небо висело над землёй свинцовым брюхом, изредка мелькали раскатистые вспышки молний.

Несмотря на непогоду, военный поход никто откладывать не стал — переправа гудела.

Из Лисаковска непрерывной стальной змеёй тянулась нескончаемая колонна военной и грузовой техники. Около тридцати переоборудованных «КАМАЗов» и разного рода самосвалов с гигантскими стволами импульсных пушек были распределены вдоль всей колонны. Впереди всех красовались дополнительно бронированные погрузчики с усиленными ковшами — их задачей было расталкивать в стороны остовы брошенных машин и принимать на себя возможные удары. Основу же составляли плотные ряды автобусов и «Газелей», до отказа забитых бойцами. Ну и как бонус — пустые фуры, на случай если придётся что-то вывозить.

Лисаковск ради этого похода выскреб все доступные резервы: почти три тысячи экипированных, одетых в системную броню и вооружённых до зубов человек.

Львиную долю этого войска составляли прокачанные системщики. В самом городе остался лишь минимальный гарнизон — кристаллы в окрестностях давно выбили, карьеры полностью зачистили и превратили в укреплённый тыл. Оставлять там людей приходилось скорее по инструкции: в новом мире расслабляться не стоило никогда.

В этой войне участвовал весь резерв Лисаковска, вместе с деревнями, общинами и просто группами выживших, что за последние месяцы решили обосноваться в городе. Михалыч долгое время копил силы, готовил почву, но, когда наконец настал день идти и ломать противнику хребет, старик знал — они готовы.

Сама «буханка» командира двигалась ближе к голове колонны. Внутри вместо привычного рёва старого ДВС стоял лишь ровный, едва слышный гул системного накопителя. В салоне, за исключением водителя, разместились пятеро: я сам, Михалыч, хмурый Диас, Сергей и Айша — главный медик Лисаковска.

С Айшей до этого момента пересекаться приходилось от силы пару раз, да и то мельком на общих собраниях. Она: сформировавшаяся, красивая женщина лет тридцати, с длинными тёмными волосами, смуглой кожей и удивительно яркими, почти светящимися голубыми глазами. В её присутствии в тесном салоне становилось как-то спокойнее. Впрочем, к лекарю я за всё время так и не попал по одной простой причине — раны на мне заживали как на собаке, и лишний раз куда-то переть было просто влом. А может, и зря: говорят, эта девка даже мертвеца способна с того света достать.

Заметив на себе мой взгляд, Айша слегка наклонила голову и добродушно, с лёгкой загадочностью улыбнулась: — Я чем-то приглянулась вам, молодой человек?

Смущаться или отводить глаза смысла не было.

— Как может не приглянуться главный врач нашего городка? — я позволил себе улыбку. — Вы спасёте жизни десяткам, а мы до сих пор толком не знакомы. Упущение, не находите?

От столь прямого ответа девушка на секунду замерла, удивлённо хлопнув ресницами. В разговор бесцеремонно вмешался Михалыч:

— Не пудри девке мозги! — хмыкнул старик, не поворачивая головы от лобового стекла. — У нас тут войнушка на носу, а ты на девку заглядываешься. Кровь кипит, Сашка?

— Кипит, — я пожал плечами, бросив мимолётный взгляд на Диаса. — Всё же не непривычных зомбаков идём рубить. Эти — боль чувствуют, вот я и думаю, как бы сделать мудакам побольнее.

Айша тихо хихикнула, поправив сползшие очки: — Возможно, тут я действительно смогу вам помочь, мистер Потрошитель. Знаю несколько интересных приемов… — Айша кокетливо подмигнула и захихикала. Причём так заразительно, что улыбка проступила и на моём лице. Атмосфера в машине стала чуть легче.

— Пока можно расслабиться, — о себе дал знать разместившийся на переднем сиденье Сергей. — В досистемные времена поездка занимала часа полтора — не больше. Сейчас мы ориентировочно доберёмся за десять — будем у Рудного к пяти вечера.

Мы перекинулись ещё парочкой фраз, после чего разговор постепенно угас. Колонна шла медленно, но уверенно. Территорию вокруг Лисаковска вычистили на совесть, поэтому убирать завалы на дорогах пока не требовалось. За окном тянулись бесконечные степные поля — чёрные, уже перепаханные и частично засеянные. На расчищенных делянках вовсю работали тракторы на накопителях, суетились фермеры, а по периметру хищными стайками передвигались вооружённые системщики, готовые в любой момент принять удар на себя.

Чуть дальше показались развалины Новалиновки. Мёртвая деревня. Насколько я знал — дома обескровили мертвецы. Деревенька и до катастрофы едва дышала, а теперь от неё остались лишь покосившиеся заборы да редкие печные трубы, возвышающиеся над грудами крошеного кирпича.

Как-то комментировать увиденное никто не стал. Разруха, смерть… всё это стало чем-то настолько обыденным, что не вызывало вопросов. Умерли и умерли — бывает.

Километров через двадцать в окне показался путепровод Тобола — достаточно большого посёлка, названного в честь реки. Здесь сходились практически все железнодорожные развязки области — под открытым небом ржавели десятки, сотни вагонов.

Наша «буханка» вслед за другой техникой начала взбираться на подъём, откуда открывался прекрасный вид на сотни частных домов, хаотично перемешанных с трёх- и пятиэтажными хрущёвками.

Чуть в стороне особняком над всем возвышалось зернохранилище. Насколько я помнил — до прихода Системы тут жило около десяти тысяч человек. Сейчас же улицы были мертвы. Я даже бродячих животных не увидел — лишь кровавые разводы на стенах да уже привычный смрад гниющего мяса.

— Это последний рубеж, до которого дошли наши отряды зачистки, — взял слово Михалыч, провожая взглядом пустые перроны. — Вагоны вскрыли, забрали всё, что могло пригодиться. Но людей так и не нашли. Гниющие останки на улицах — да, а вот мертвецов или живых — ни одного. Топот стоял только от монстров из мелких осколков. Зернохранилище было забито — да только сгнило, пропало всё.

Серый, вымерший город навевал глухую тоску. Ещё один рубеж, ещё один пункт, который человечество с кровью и бесчисленными смертями отдало… кому? Мертвецам? Мутантам с осколков? Может, самой Системе? Мы даже врага своего не знали — точь-в-точь дети, копаемся в песочнице, пока кто-то сильный мира сего, скучающе зевая, накидывает сверху новых проблем.

Тобол проехали без сюрпризов, приключения начались за его пределами.

Внезапно «буханка» плавно затормозила. Сергей прижал палец к наушнику, после чего перевёл взгляд на нас: — Впереди по трассе обнаружено скопление монстров, требуется расчистка.

Сергей не ждал одобрения — просто обозначил факты. Мужик уже начал отдавать приказы офицерам, когда я вышел из машины. Душновато внутри, да и посмотреть на первую нормальную стычку было крайне любопытно.

Оказавшись снаружи, я полной грудью вдохнул сырой, холодный воздух. Разомнул ноги и двинул вдоль остановившейся колонны.

Идти далеко не пришлось — машина Михалыча двигалась сразу за авангардом. Возле трёх тяжёлых «КАМАЗов», перегородивших асфальтированное полотно, уже суетились расчёты. Длинные, трёхметровые стволы импульсных пушек медленно опускались. Я пригляделся.

Километрах в двух впереди, в небольшой низине пульсировало сразу несколько разломов. Я насчитал три, причём один из них явно был больше.

Моё зрение уже давно выходило за рамки того, что мог позволить себе простой человек. Хватило лишь прищуриться, чтобы разглядеть — у подножия мерцающих осколков копошилась орава паукообразных тварей. Каждая размером с хорошую легковушку. Они легко подавили монстров из других кристаллов, намертво затянув их порталы густой, липкой паутиной. Выходившие оттуда черви и крупные кошки просто вязли в ловушке и вскоре становились лакомством для пауков. Доминирующий вид.

Членистоногие уже заметили наше присутствие. Пауки один за другим прекращали пир, лениво поднимались со своих лежанок. Я видел, как угрожающе те раскинули страшные даже на вид жвала. По округе разошёлся многоголосый визг десятков пауков. Объединившись, те одной сплошной волной двинули к колонне. Штук сто — не меньше.

Я обернулся. Впереди пушек уже выстраивались группы системщиков, готовых принять бой в контакте, если артиллерия сплошает. Пристроился рядом с ними, опершись на стальную раму одного из самосвалов. Знал — справятся и без меня. Но подстраховка лишней не будет — может, и спасу кого-нибудь.

— Наводка окончена! Дистанция до первого кристалла — две тысячи сорок метров! — донёсся выкрик командира батареи. — Ветер…

Расчёты сверялись с установленными на станинах простенькими артефактами — системными дальномерами. Их мутные окуляры мерцали угловатыми наборами цифр. Ничего в них не понимал, но, судя по сосредоточенным лицам артиллеристов, моментально выполнявших приказы командиров, свой хлеб мужики ели не зря.

Пауки преодолели не больше половины пути, когда подготовка была окончена.

— ОГОНЬ! — над рабочей суетой разнеслась короткая команда одного из офицеров.

Я машинально закрыл уши, но грохота взрыва не последовало. Не было ни едкого порохового дыма, ни туч гари. Резная вязь рунических символов вдоль всего металлического ствола вспыхнула ровным, бледно-голубым маревом. Поднялся еле слышный уху гул. В воздухе запахло озоном, а волосы на руках встали дыбом.

Краткий миг, и раздался сухой, оглушительный хлопок. Выстрелы прозвучали практически синхронно. Меня будто толкнули в спину — пришлось сделать несколько шагов вперёд. Снаряды преодолели звуковой барьер.

Болванка настолько стремительно прошила сферу контроля, что возникло сомнение: а получилось бы вообще остановить подобную чушку телекинезом? Инерция и импульс там были дикими.

Залп прошёл по идеально прямой, настильной траектории. Для разогнанного кинетического снаряда хитиновые панцири пауков оказались не прочнее размокшего картона. Туши на пути просто разлетались в ошмётки из мяса, жидких потрохов и дроблёных лап. Раненые твари оглушали округу визгом, а тяжёлые «патроны», даже не думая тормозить, неслись дальше.

Один из снарядов вошёл точно в сердцевину центрального кристалла. Два других вонзились в размокшую землю в метре от соседних осколков. Крошево кристаллов внутри зарядов сработало как катализатор для пороха — прогремел оглушительный взрыв. Ударная волна вместе со снопом раскалённой земли мгновенно выжгла всё живое в радиусе поражения.

В воздух поднялись тучи пыли и дыма, а округу затопил визг ещё живых пауков. Они оказались невероятно живучими. Обожжённые, потерявшие конечности, а иной раз и вовсе разорванные твари сейчас кричали в предсмертной агонии.

Как по команде, волна монстров остановилась. За исключением редких особей, что сломя голову продолжали нестись в сторону людей, остальные словно приросли к земле. Я готов был поклясться, что в их сверкающих алым глазах появилось что-то отдалённо похожее на страх. Сработали инстинкты. По округе прокатился стрёкот жвал. И тогда произошло немыслимое. То, чего я никогда раньше не видел.

Монстры развернулись. Они наплевали на людей, бросили умирающих товарищей и, показав нам спину, ринулись врассыпную. Пауки не бежали обратно к кристаллам, а вместо этого разбредались по степи, двигая куда глаза глядят. Тех же тварей, что всё же решили испытать нашу оборону на прочность, просто смели дальнобойными навыками, не дав даже подобраться к авангарду.

Причина стала ясна, когда поднятая взрывом пыль начала оседать. Я смог увидеть, как один из осколков уже рассыпался, а два других покрылись сетью крупных трещин, что расширялись прямо на глазах. Несколько томительных секунд — и они вслед за первым крупным крошевом посыпались наземь.

Тишина длилась недолго. Пару долгих минут люди ещё пытались принять то, что только что произошло. А потом за моей спиной робко поднялся восторженный гул, что лавинообразно нарастал с каждой последующей секундой. Наша артиллерия только что закрыла кристаллы на расстоянии в два километра!

— Да-а-а-а…! Вот это оружие!

— Мы сделали это! Сделали! В жопу сраные мечи!

— Ура! Ура! Ура-а-а!

Глядя сейчас на те места, где всего минуту назад возвышались иномирные осколки, я чувствовал… растерянность. Разве так можно было? Просто бахнуть по кристаллам чем-то мощным — и всё…?

— Круто, да?

Обернулся. Позади меня стоял Диас. Взгляд друга, необычно серьёзный, приобрёл глубину.

— Мы смотрим на будущее по-разному, братан, — он подошёл, положив руку мне на плечо. — Ты хочешь подниматься по уровням, забыв об одной очень важной детали.

— Какой…?

Мой некогда пухлый друг широко улыбнулся. Он остановил на мне долгий взгляд, после чего обернулся, широким жестом руки показав на всё ещё ликующих за нами системщиков:

— Вот она, Саш. Наша сила.

Я стоял молча, позволяя каплям дождя свободно стекать по лицу. А ведь и правда… всё последнее время я гонялся за уровнями, прокачкой телекинеза, личной мощью... совершенно забыв об одной простой истине: главная сила человечества всегда заключалась в объединённой мощи его разума и технологий. Система пыталась загнать нас в рамки уровней, но Диас с Михалычем пошли по совершенно другому пути. И сейчас этот путь наконец начал давать свои плоды.

— И когда ты научился так пафосно говорить, засранец? — я широко и искренне улыбнулся и сгребая Диаса в охапку объятий. — Тогда я положусь на тебя, жирдяй. Давай вместе покажем, что людей не так-то просто перебить!

***

Странным было то, что кристаллы в чистом поле встречались редко. В разы меньше того нагромождения, что образовалось вокруг Лисаковска.

— Мы и раньше это заметили, когда с окрестных посёлков людей в город тащили, — Михалыч оторвал взгляд от окна. — Кристаллы эти… почти не растут в безлюдных местах. Так — если парочка попадётся на трассе — считай, повезло. Они будто нарочно открываются вокруг городов, около скоплений людей.

Теория была интересной, и если она хотя бы отчасти правдива — Земля не в такой уж и глубокой жопе, как все ожидали.

Порталов на трассе и правда было раз-два и обчёлся. Редкие одиночные осколки, выныривавшие из свинцового тумана по обочинам, не успевали стать проблемой: расчёты «КАМАЗов» приноровились сносить их с большого расстояния. По дуге те могли бить на дистанции десяти-пятнадцати километров. Правда тогда часть снарядов ложилась как попало, и требовался наводчик. Чаще всего артиллеристы херачили практически вплотную, два-три километра. На таком расстоянии практически все снаряды ложились в цель.

Мутанты подле порталов зачастую даже не успевали осознать угрозу. Короткая подготовка, чтобы конденсаторы успели накопить достаточно энергии, сухой хлопок уходящих на сверхзвуке зарядов — и от очередного портала оставалась лишь туча раздробленного шлака да горстка оглушённой мелочи, которую тут же добивали передовые отряды.

В целом колонна продвигалась вперёд практически без задержек. Пришлось остановиться лишь раз — у одного из самосвалов пробило колесо. Ремонт занял от силы минут десять, и колонна двинулась дальше. Планировали добраться к Рудному лишь к пяти часам вечера, но уже в начале первого дня на горизонте показались узнаваемые силуэты. Из серых струй косого дождя проступили гигантские отвалы карьеров, высоченные копры шахт и зубчатые линии заводских корпусов.

До въезда в город оставалось километров десять.

— Михалыч. Можем обговорить один момент?

— Говори, Саш, — старик отрывисто кивнул, показав, что весь во внимании.

— Колонну надо остановить.

Михалыч удивлённо вздёрнул брови. С переднего сиденья слово взял Серёга:

— Что стряслось, Саш? — тот оторвал взгляд от бинокля заглянув в салон через левое плечо. — Вроде идет гладко, до Рудного рукой подать.

— Вот я и думаю – пока не доехали, надо бы нашу артиллерию наглухо брезентом накрыть. И остаток пути до рудного пробивать своими силами, по старинке.

Сергей удивленно переглянулся со стариком.

— Зачем прятать калибр? — не удержался Михалыч. — Диас целую неделю горб гнул, чтобы эти дуры на ход поставить. Если на подходах встретим крупную стаю или укрепления, нам эти пушки уйму времени и жизней могут сэкономить.

— Будет куда выгоднее спрятать пушки, — юлить не стал, выложив все карты на стол. — Мы ни черта не знаем об этом долбанном оккупанте. Твои отряды, — я перевёл взгляд на Михалыча, — разведку проводили, ещё когда главной проблемой людей были бродившие по улицам мертвецы, так?

Серёга коротко кивнул, Михалыч задумчиво хмыкнул, Диас промолчал. Лишь Айша показательно отвернулась в сторону окна, разглядывая свои ноготочки.

— И к чему ты ведёшь? — спросил старик.

— К тому, что и они ни хрена про нас не знают. Когда разведка этого ублюдка увидит наш главный козырь — они успеют подготовиться. Слинять куда-нибудь, начать партизанить. Если в Рудном ещё не допёрли до энергодвигателей, уже то, что мы приедем на машинах, станет для бандитов моральным ударом. А так — если тамошние главари решат, что у нас хоть и большая, но точно такая же, как и у них, толпа — могут принять бой или, что ещё лучше, начать качать права.

Михалыч молчал довольно долго. Он тяжело вздохнул, его стальной взгляд остановился на моём лице, выискивая ниточки сомнения.

— Знаешь, Саш. Менять планы битвы перед самым её началом — ой какой хреновый ход.

— Михалыч, просто в голову только сейчас…

— Погоди, — он взмахнул рукой. — Всё понимаю. Лучше сейчас, чем потом репу чесать. Аргументы по итогу толковые, Саш. Вижу, задумал ты что-то, вижу, чутка недоговариваешь, но я доверяю тебе как себе самому. Диас, Серёга, есть возражения?

— Никак нет, Михаил Фёдорович. Разве что гадаю, как нам самим такая, мысля в голову не пришла.

— Да делай что хочешь, старик — я вообще инженер. На хрена ты меня-то спрашиваешь? Ай…! Больно, лять…

Уже привычно отвесив нашему инженеру хороший, увесистый подзатыльник, Михалыч выдал своё решение, обратившись при этом к Сергею:

— Выполняй. Орудия зачехлить. Расчётам опустить стволы в транспортное положение, притворяться обычной пехотой.

Сергей тут же принялся передавать команды дальше по цепочке офицеров. Колонна остановилась. Старик же повернулся обратно ко мне:

— Ну а теперь, Сашенька, давай-ка колись, чего ты там придумал. Вместе обмозгуем, выгорит ли твоя затея.

Спустя двадцать минут колонна снова тронулась. Теперь она выглядела куда менее угрожающе: обычные грузовики с натянутыми серыми тентами, заляпанные грязью автобусы да самосвалы с металлическими отвалами.

Оставшуюся дистанцию преодолевали в контакте. Выходящих из мелких придорожных осколков тварей выбивали штурмовые группы. Я стоял недалеко, надеясь подстраховать в нужный момент. Всё же эти самые отряды сейчас рвали жопу как раз из-за моей идеи. Нашёл свой: с Игнатом во главе.

Лиза по-прежнему выполняла роль связиста. С недавних пор её способность эволюционировала, и голова девушки стала неким буфером для связки разумов. Теперь, скажем, тот же Муслим мог напрямую обратиться мыслиречью к брату — и тот прекрасно его слышал. Чертовски полезная эволюция, что убирала главный недостаток Лизы — время на передачу команд.

Помощь практически не требовалась. Парни обкатывали работу в строю: системные щиты перекрывали узкие проходы, за ними коротко и зычно бились костяные копья и арбалетные болты. Лишь изредка, когда из тумана выскакивал слишком резвый мутант выше тридцатого уровня, норовивший сбить заслон, приходилось аккуратно вмешаться. Едва заметный, точечный импульс телекинеза — и несущаяся тварь спотыкается на ровном месте, подставляя незащищённое брюхо под укол. Никто даже не понимал, откуда пришла помощь. Пусть учатся, пусть чувствуют плечо товарища. От этой мелочи лично мне опыта уже давно не капало.

Наконец дорога вывела войско на широкую возвышенность. Бывший технологический отвал прямо перед въездом в город.

По команде офицеров три тысячи бойцов Лисаковска начали органично разворачиваться из длинной маршевой змеи в широкую, глубокую фалангу. КАМАЗы с зачехлёнными пушками встали в ровную шеренгу по линии холма, создавая визуальную иллюзию транспортного парка. Из автобусов и «Газелей» без лишнего шума высыпали сотни человек. Разделение по взводам происходило быстро, сноровисто — сказывались месяцы тренировок. Шуршали спецовки и системная броня, щёлкали затворы системных арбалетов, пахло мокрой кожей, дождём и скорой кровью.

А вот на противоположной стороне — у самых границ Рудного — кипел настоящий муравейник.

Вражеская разведка, разумеется, не смогла пропустить многотысячное войско, что подобралось к их обители. У подножия городских построек собралась огромная, хаотичная масса людей. По численности эта орава заметно превосходила наше войско — восемь, а то и все десять тысяч. Однако достаточно было одного взгляда через прицел или системное восприятие, чтобы оценить весь ужас происходящего.

Подавляющее большинство этой толпы составляли обычные люди. Не инициированные. Бедолаги в рваных пуховиках, засаленных рабочих спецовках, промокших пальто. Голодные, измождённые, с трясущимися руками, они дёргали тяжёлые мешки с песком, таскали обломки бетонных плит, сваливали в кучу ржавые остовы легковушек, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие баррикад между домами.

В самих хрущёвках обосновались системщики с дальнобойным оружием вроде тех же луков с арбалетами. Судя по всему, окна первых этажей уже давно были заложены кирпичом. Пяти- и девятиэтажки превратились в настоящие крепости.

Но далеко не все прятались в домах. Напротив — казалось, вражеский лидер в качестве демонстрации силы гнал народ к баррикадам. Там столпилась уже внушительная толпа.

Диас, убрав с глаз бинокль, тяжело и зло сплюнул под ноги: — С такого расстояния «Оценка» даёт сбои, но картинка и так понятна... Почти вся первая линия — обычное гражданское мясо. Без Системы, без уровней, без защиты. Согнали всех, кого смогли по подвалам собрать.

— А за ними кто? — тихо спросила Айша, выглядывая из-за плеча инженера.

— А вот за их спинами — уже хозяйские псы, — голос Диаса напитался ядом. — Мужики в чёрных системных доспехах, с нормальным оружием. Держится эта мразь плотно, ниже сорокового уровня там никого нет. У некоторых и вовсе под пятьдесят. Стоят с дубинами да клинками, подгоняют народ, как скот на убой. Еще примечательно – у людей какие-то метки вырезаны прямо на лбах. Разглядеть от сюда невозможно, но что-то мне подсказывает что ничего хорошего они для нас не несут.

Наблюдать за этим было тошно. Бандиты строили не оборону — они создавали живой щит, рассчитывая, что наступающие увязнут в крови мирных жителей, растратят системную энергию и импульс, а уже потом в бой вступят их свежие, прокачанные отряды. Простой, но в перспективе крайне эффективный план.

Михалыч, также разглядывавший позиции противника в тяжёлый армейский бинокль, медленно опустил прибор. Лицо старика побледнело, губы сжались в узкую, бескровную линию. На лбу от резкого напряжения вздулись вены.

— Суки... — глухо, едва слышно выдохнул он. — Какой цинизм. Ублюдки…

Старик резко повернулся к командирам: — Диас, Сергей — давайте в машину. Надо переиграть план. И… обговорить пару моментов.

Меня в «буханку» не позвали. Впрочем, напрашиваться смысла не было. В голове и без того слагался отчётливый, прагматичный расклад. Классическая военная тактика против такой грязи не работала.

Я всё просчитывал один интересный ход. Если он выгорит — прекрасно. Если же нет… старик может мне этого и не простить.

Прошло около десяти минут. Наша армия стояла ровным, тёмным монолитом на вершине холма под непрекращающимся апрельским дождём. Вода стекала по брезенту зачехлённых пушек, капала с наплечников, но никто не шевелился. Строить баррикады или окапываться никто не стал — мы уже обговаривали это с Михалычем, да и мешки с песком против хороших системщиков становятся почти неактуальны.

Внезапно со стороны бандитских укреплений донёсся шум. В хаотичной толпе у подножия города возникла суета, люди расступались в стороны, освобождая проход.

Из-за ржавого остова автобуса выехал одинокий всадник. Мужик восседал на крупном, костистом коне — статный, крепкий жеребец. В руках всадник держал длинную деревянную жердь, к верхушке которой была криво привязана грязно-белая простыня.

Парламентёр.

Он двигался неспешно, нарочито демонстрируя отсутствие оружия в открытых ладонях, хотя у седла болтались тяжёлые кожаные ножны.

Дверь «буханки» с коротким скрипом отворилась. Из машины вышли Михалыч и Диас. Сергей уже шагал вдоль строя, отдавая офицерам последние распоряжения перед вероятным началом замеса. Лица у всех были темнее тучи — судя по всему, в машине они так и не пришли к идеальному решению.

Михалыч остановился рядом, тяжело дыша и провожая взглядом приближающегося всадника. — Посланник от местного, — констатировал старик. — Время тянет или хочет понять, сколько у нас сил.

— Оставь парламентёра на меня, Михалыч.

Старик медленно повернул голову, вглядываясь своим тяжёлым, испытующим взглядом. Он был уставшим. Я видел это сквозь его сдвинутые брови и сомкнутые в полосу губы. Михалыч держал на себе маску сильного лидера — более того, он им и был. Вот только глаза у старика… в них таилась такая тоска и усталость, что стало удивительно, как он вообще решился на этот поход. Скорая война грозила забрать не одну сотню жизней, и я боюсь представить, как она отразится на нём.

Рука старика легла мне на плечо. Он коротко кивнул и поучительно выдал:

— Делай, как знаешь, Саш. Но помни: у этих мразей понятия о чести нет. В спину ударят и глазом не моргнут.

— Не успеют, Михалыч, — я обнял его, добавив полушёпотом: — Только будь на связи, наушник я возьму с собой.

Отказавшись от машины и конвоя, я двинул пешим ходом. Тяжёлые армейские ботинки с чавканьем погрузились в размокшую степную грязь.

Моя одинокая фигура в тёмной куртке не спеша пошла вниз по склону холма, спускаясь в нейтральную полосу прямо навстречу приближающемуся всаднику. Дождь бил в лицо, степь молчала, а за спиной замерла трёхтысячная армия, готовая по первому знаку превратить этот мокрый пустырь в кровавый ад. Пришла пора поговорить.