Изнанка рая

1

1.

Энергетическая блокада напоминала тончайшую паутину. Прихотливо сплетаясь, серебристо-бирюзовые нити образовывали уходящий вдаль тоннель, по которому мчал своих пассажиров межзвёздный лайнер «Симфония Света». Обширный блистер смотрового балкона прогулочной палубы позволял в полной мере насладиться зрелищем гипер-перехода. А ещё отсюда хорошо просматривался Главный ходовой мостик лайнера. Его прозрачный купол располагался прямо под срезом балкона. При желании пассажиры могли наблюдать слаженную работу команды во главе с капитаном. Был виден и вынесенный перед кораблём кок гипер-преобразователя. Это он превращал пространство в сверкающее нечто, увлекая туда махину лайнера.

Ширли ждала своего нового знакомого за столиком бара прогулочной палубы. Она специально выбрала себе место у самого края балкона ради того, чтобы видеть всю эту красоту. По столику, разбиваясь холодным высверком о стоящий там высокий бокал сока, скользили отражения энергетических рун.

Ширли отпила глоток, поставила тихо звякнувший кубиками льда бокал на столик и огляделась. Сегодня желающих полюбоваться гипер-переходом было мало. Привыкли. Тем более, этот длился уже четвёртые сутки. В гиперпространстве время хоть и течёт по-своему, но и здесь от него никуда не деться. Вообще Ширли представляла себе круиз по-другому. Не так однообразно. Гипер-переход, планета, экскурсия и снова гипер-переход, и снова планета, и снова экскурсия… Скукота. Конечно, винить в том дядюшку Джека глупо. Подарив ей билет на «Симфонию Света», он старался порадовать племянницу, хотел, чтобы она увидела другие миры Империи, посмотрела как живут на них колонисты. Увидела. Особенно запомнилась Ширли скованная льдом от полюса до полюса Африка II. Планету колонизировали ещё во времена Второй Империи. С тех пор тут ничего не изменилось. Они побывали в городе, спрятанном в многокилометровой толще льда, поучаствовали в непонятных обрядах, с привычной небрежностью разыгранных для туристов аборигенами, попробовали чересчур острую пищу. В памяти Ширли после Африки остался пронизывающий холод, от которого она постоянно страдала, пока они были на планете. Тогда ей особенно сильно хотелось домой, на Ослепительную Надежду, к тёплому морю Бенчли. Дядюшка Джек, наверное, опять вышел к островам на своём акваглайде.

Джек Д. Роджерс приходился Ширли дядей по материнской линии. Он был художником-маринистом и работал в старой традиции. Красками на холсте. Объёмно-движущихся изображений на цифровых платформах Джек не признавал. Надо признать, в кругах ценителей его картины пользовались успехом. На Ослепительной Надежде было много живописных уголков. Мир, где жила Ширли состоял из множества тёплых морей, составляющих Большой Океан с разбросанными по нему немногочисленными архипелагами и отдельными группами мелких островов. Посёлок, где проживала семья Дарвиных располагался на одном из таких архипелагов в море Бенчли. Бунгало Роджерса стояло на берегу в десятке километров от них.

Джек в доме Дарвиных был редким гостем. Появлялся от случая к случаю. Родители Ширли относились к нему холодно и всячески старались держаться на расстоянии от своего родственника. Ширли же с детства радовалась каждому приезду дяди Джека. Знала, тот её никогда без подарка не оставит. То принесёт в коллекцию красивенную раковину, какой ни у кого из подружек нет, то корзинку вкусных ягод с дальних островов, то… да разве можно всё перечислить! Поэтому не могла понять, отчего родители не любят дядюшку Джека. О причине она узнала уже подростком из случайно подслушанного разговора, когда её мать в сердцах бросила отцу, что этот контрабандист и сам когда-нибудь попадётся, и их семью на весь мир ославит. После этого Ширли полюбила дядюшку ещё больше. Ведь не каждый может похвастаться родством с настоящим контрабандистом! А полтора года назад своими глазами видела и не только видела, а даже держала в собственных руках целую горсть жемчужин, принесённых Джеку ассимилянтом. К слову, ни капельки они не страшные, эти ассимилянты. Зря ими маленьких детей пугают. Такие же люди. Только дышать под водой могут. И жемчуг там добывают, а потом продают таким, как её дядя. Те по своим контрабандным цепочкам отправляют жемчужины в другие миры. Дядя Джек сам об этом рассказал. Там, на острове. Оказывается жемчуг с Ослепительной Надежды везде считается очень-очень ценным. Теперь одна из таких жемчужин есть и у неё. Ширли машинально дотронулась до кулона, висящего на золотой цепочке в широком вырезе ворота бежевой блузки. Тоже подарок дяди Джека. Ширли даже прикрыла глаза, с удовольствием вспоминая тот день.

Шестнадцатилетие Ширли решили отметить сначала в кругу семьи, а уж потом, если она захочет, позовёт своих друзей отпраздновать его в каком-нибудь кафе. Дядю Джека, конечно, не пригласили. Он пришёл сам. Весёлый, загорелый, пропахший морем и ветром. В своей неизменной выгоревшей до белизны тонкой куртке и лихо примятой капитанской фуражке с крабом. Крабом он почему-то называл вышитый на ней герб с якорями. Родители, как заметила Ширли, были недовольны его появлением, но вида не показали. Не портить же дочери праздник. Только Джессика – мама Ширли – проворчала, что ради такого дня Джек мог бы одеться поприличней.

Дальше был торт с торжественным задуванием свечей и подарки с пожеланиями.

— Сегодня тебе исполнилось шестнадцать лет. Ты вступаешь во взрослую жизнь. И пусть у тебя в ней будет столько радости и счастья, сколько воды на нашей планете, а горести и проблемы будут всего лишь мелкими архипелагами в этом огромном океане! — сказал тогда отец.

— Ты у нас выросла красивой девочкой! Мы очень за тебя рады! Я тоже желаю тебе только радости и счастья! — поддержала его мама.

— Я присоединяюсь ко всему, что здесь сказано и тоже приготовил для тебя, Ширли, небольшой подарок, — Джек достал из кармана блеснувшую ярким разноцветьем пластиковую карточку. — Это билет на межзвёздный лайнер «Симфония Света». Увидишь миры Империи. И еще…

На его раскрытой ладони лежал изящный кулон. Золотой листик с каплей росы – красивой, мерцавшей разноцветным огоньком, жемчужины!

Родители сначала ни в какую не хотели отпускать Ширли в круиз. Напоминание отцу о том, что он сам поздравил её с вступлением во взрослую жизнь, осталось без внимания. Пришлось устроить образцово-показательную истерику с угрозами примкнуть к ассимилянтам. Ширли конечно же блефовала. Не собиралась она становиться амфибией, но родители, хоть и с боем, в конце концов сдались. Ширли почему-то была уверена, что Джека отныне не пустят даже на порог их дома!

Ширли с комфортом доставили к Лариссе III, откуда начинался круиз. «Симфония Света» поразила девушку размерами и роскошью. У Ширли от всего этого внезапно проснулись комплексы. Считавшиеся лучшими наряды, вдруг показались ей блеклыми и совсем не модными. Да и сама она отличалась от остальных пассажиров лайнера въевшимся в кожу загаром и скованностью. Ширли представления не имела, как себя вести в подобном обществе и сейчас была согласна с родителями. Зря поехала. В общем, спасибо, дядюшка, удружил! Выставил на посмешище! Ещё в порту во время регистрации, а потом и при посадке Ширли ловила на себе неприятно-оценивающие взгляды. Провожавший её до каюты стюард, и тот слегка изменился в лице, хотя и остался предупредительным. Из жалости, наверное.

Короче, путешествие было испорчено, едва начавшись.

Ничего не изменилось и после того, как Ширли побывала в салоне красоты. Хотя очень на это надеялась. Вышла она из салона совершенно другим человеком. Выгоревшие до соломенного цвета волосы были окрашены в модный, как её уверили в этом сезоне, бледно-зелёный и изумрудным отблеском цвет и красиво уложены, отчего треугольное лицо Ширли с приподнятыми скулами и узким подбородком стало выглядеть намного привлекательнее. Общее впечатление, на её взгляд, слегка портил, не сказать, что совсем курносый, но что-то в этом роде, нос. Зато широко расставленные чуть приподнятые к вискам – спасибо предкам папаши – серые глаза смотрелись просто обалденно! Заодно пришлось сменить и гардероб. Цены, конечно, здесь были просто бешеными, но обиднее всего оказалось, что потратилась она впустую. Её по-прежнему сторонились. Хотя поглядывали заинтересованно, а кто-то перехватив взгляд даже понимающе улыбался. Ширли терялась в догадках: что с ней не так? И только спустя три или четыре дня после начала круиза всё, наконец, прояснилось.

В тот раз, как и сейчас, она одиноко сидела за столиком, когда рядом внезапно прозвучало:

— Вы позволите?

Ширли оторвала взгляд от бокала сока, где медленно таяли кубики льда. Рядом стоял широкоплечий парень примерно её лет в неброском, но явно дорогом костюме. Светлые волосы локонами спадали ему на плечи, обрамляя правильный овал лица, где уже угадывались признаки властной мужественности. Ширли не раз видела этого молодого человека и догадывалась, что путешествует он с родителями. Слишком явным было его сходство с высоким надменным мужчиной, чтобы ошибиться.

Парень ждал.

Ширли приглашающе-безразлично дёрнула плечом и, пока он устраивался напротив, украдкой огляделась, хотя и так знала, что в баре полно свободных столиков. Наплыва посетителей не было и не предвиделось. Значит его заинтересовала именно она, Ширли. Ин-те-рес-но!

Бесшумная тень официанта порхнула мимо, оставив на столике ещё один бокал с оранжевым содержимым.

— Папа вами заинтригован! Не может понять, кто вы на самом деле! — вдруг рассмеялся парень.

Ширли как раз собиралась сделать глоток и от неожиданности стукнула зубами о кромку бокала. Ничего себе начало!

— Не бойтесь! — по-своему расценил её волнение парень. — Ваше инкогнито не раскрыто!

— Инкогнито? — ещё больше удивилась Ширли. — Какое инкогнито? Меня зовут…

— Ширли Дарвин, — кивнул парень. — И вы с Ослепительной Надежды.

— Откуда ты знаешь? — опешила она.

— Ваши данные есть в судовом журнале, — объяснил тот. — Должен заметить, странное вы себе выбрали имя!

— Странное? — возмутилась Ширли. — Не вижу в нём ничего странного! Тебя самого-то как зовут?

— Пока Нобль Инфант Нобль Эгейра. Нобль Эгейра – это мой папа, — пояснил он. — Но уже через несколько месяцев я тоже получу своё имя и свою первую наложницу. Обязательно выберу похожую на вас. Вы мне понравились, — неожиданно признался он.

Ширли от такого сомнительного признания сначала впала в ступор, потом вымученно рассмеялась.

— Знаешь, Нобль… Можно я тебя буду называть просто Нобль? — он кивнул. — Ты… — она попыталась подыскать подходящее слово, но не нашла и просто махнула рукой. — Ладно! А почему твой отец решил, что я совсем не я, а кто-то другая?

Вместо ответа он кивнул на шею девушки. Жемчужина на филигранном золотом листочке мягко мерцала в такт ударам сердца Ширли. Джек утверждал, что это особенность всех жемчужин. Внутри у них будто живая искорка. Большинство тлеют ровным светом, а некоторые мерцают. Их называют «мерцалками». Мерцалки тоже бывают разными: всё зависит от яркости красок. Палитра искорки в жемчужине Ширли была необычайно широка. Джек отобрал для подарка самую красивую.

— Из-за него? — удивилась Ширли, потрогав кулон. — Ты серьёзно?

— Не веришь мне, поверь моему папе, — Нобль, похоже, даже обиделся. — Папа Хранитель Сокровищницы Гранд Нобля нашего мира. Там тоже есть жемчужины с Ослепительной Надежды. Такие, как у тебя. Целых две. Их содержат в отдельном помещении, защищённом всевозможной сигнализацией. И дежурит стража. А вы носите свою, как простое украшение!

— А может, она фальшивая?

— Ха-ха-ха!

— Или мне подарил её любовник? — с вызовом сказала Ширли.

— Что нужно сделать для любовника, чтобы он подарил целую планету? — в запале спросил Нобль. Слишком громко. Ширли даже украдкой огляделась, не услышал ли кто? — Но ваша, как говорит папа, стоит намного дороже!

— Дороже чего? — уточнила Ширли. — И причём тут какая-то планета?

— Так обычно говорят о стоимости этих жемчужин, — пожал плечами Нобль. — Разумеется, под этим подразумевается не сама планета, а эквивалент годового оборота денежной массы среднестатистического мира из разряда самодостаточных. Впрочем, вам это и самой хорошо известно. Не надо меня разыгрывать, — деланно рассмеялся он.

До Ширли наконец дошло, о чём сейчас сказал Нобль. Она взяла бокал, повертела его в руках и снова осторожно поставила его на столик. Спасибо тебе, дядюшка! Не очень-то верится, будто ты не знал об истинной стоимости своего подарка! Мог бы предупредить! Чтобы её не учили тут плавать! И что же теперь делать с этим вызывающе дорогим подарком? А ничего! Буду носить, как носила! И пусть все лопнут от зависти! Ширли снова взяла бокал и только тут заметила выжидающий взгляд Нобля.

— Ты о чём-то спросил?

— Да. Папа просит дать ему возможность осмотреть вашу жемчужину.

— Даже не знаю… — растерялась Ширли.

Нобль расценил её растерянность по-своему.

— Папа просил передать, что мы гарантируем сохранность вашей драгоценности своими жизнями. Папиной, моей и папиной наложницы. Конечно, этого недостаточно, и если вы откажетесь…

— Не откажусь, — перебила его Ширли. Ей и самой хотелось побольше узнать о дядином подарке. — Когда?

— Прямо сейчас, если не возражаете! — радостно вспыхнул Нобль. — Вы даже не представляете, что о вас тут говорят! — сообщил он, провожая Ширли к каюте Хранителя Сокровищницы Гранд Нобля.

По пути Ширли многое узнала о себе от Нобля. Она и не подозревала, насколько её персона обсуждаема среди пассажиров. Какие только сплетни о ней не ходили! Дошло до того, будто она – будущая супруга Наследника Престола, а пока инкогнито инспектирующая планеты Империи. Даже круиз этот якобы затеян исключительно ради этого. Причём, рассказывая всё это, Нобль то и дело поглядывал на Ширли. Следил её за реакцией, надеясь, что она хоть чем-то выдаст свою тайну. Но никакой тайны не было. В том числе и для самой Ширли. Теперь она поняла, почему все её сторонились.

Старший Нобль оказался специалистом именно по драгоценному жемчугу с Ослепительной Надежды. Увидев Ширли в дверях своей каюты, он засуетился, словно получивший желанную игрушку ребёнок. Холёные пальцы Нобля Эгейры заметно подрагивали, когда Ширли передала ему кулон. Впрочем, он быстро справился с волнением и, внимательно осмотрев его, подтвердил: да, жемчужина настоящая, причём, на его взгляд, одна из лучших в Империи. Более яркого и разнообразного свечения ему видеть ещё не приходилось. Госпожа очень рискует, выставляя свою драгоценность на всеобщее обозрение. Если здесь, на борту лайнера, она в относительной безопасности, то на планетах всё может случиться. Неужели госпожа этого не понимает? Госпожа поняла и впредь решила следовать мудрому совету Нобля Эгейры. Тот благожелательно покивал и раскрыл девушке секрет жемчужин с Ослепительной Надежды. Правда, не доказанный научно. Существует поверье, будто жемчужина живёт собственной жизнью. И обретает уникальную гармонию, чуть ли не симбиоз, с понравившимся ей владельцем, чудесным образом оберегая того от разного рода неприятностей. Даже гибнет вместе с ним, переставая светиться перед его смертью. Но пусть госпожа не принимает его слова близко к сердцу. Он, Нобль Эгейра, желает ей долгой-долгой жизни и безмерно счастлив, что ему было дозволено прикоснуться к столь редкой драгоценности. Вот только он не помнит, чтобы именно эта жемчужина упоминалась в Реестре Империи. Неужели он что-то упустил? Не подскажет ли госпожа, откуда у неё жемчужина? Ширли рассказала, ничего не скрывая. Нобль Эгейра, кажется, не поверил ни единому её слову.

Зато теперь у Ширли наконец-то появился приятель. Они часто бывали вместе. Ничего особенного, просто с младшим Ноблем было не скучно. Ширли льстило, что он много расспрашивал её об Ослепительной Надежде. Сегодня Нобль тоже обещал прийти в кафе, но почему-то задерживался.

— Ширли Дарвин? — неожиданно услышала Ширли.

Она задумалась и не заметила, как кто-то подошёл к её столику.

2

2.

Возле столика стоял мужчина. Судя по форме, из экипажа лайнера. Ширли он сразу не понравился. Короткой стрижкой и уверенным взглядом. Такие просто так не подходят и по имени не называют.

— Ширли Дарвин? — переспросил мужчина, не дождавшись ответа.

Она молча кивнула. Внутри зародилось тревожное предчувствие.

— Вынужден нарушить ваше одиночество, — мужчина, не спросив разрешения, опустился на стул напротив Ширли.

Возникший рядом официант мигом испарился, перехватив выразительный взгляд мужчины.

— Полагаю, вы ждёте сына Нобля Эгейры? Напрасно. Он не придёт, — продолжил тот.

— Почему вы решили, будто я кого-то жду? И почему именно Нобля? — с вызовом спросила Ширли.

— Потому что мне положено знать всё, что происходит на борту «Симфонии Света». Директор службы безопасности лайнера. Уильям Кларк, к вашим услугам, — представился он. — Я знаю, что у вас намечена встреча с Инфантом Эгейры, но повторяю: он не придёт.

— Он сам вам это сказал? — ехидно поинтересовалась Ширли.

— В точку! — кивнул Кларк. — Сам. Не далее, как полчаса назад. Хотите знать причину?

— Нет! Не хочу! — отрезала Ширли.

Действительно, кто для неё этот Нобль? Так, мимолётное увлечение. Сейчас Ширли беспокоило другое. Почему об этом осведомлён директор службы безопасности? Странно.

Кларк с любопытством разглядывал Ширли. Ей стало неуютно. В отместку она тоже с вызовом посмотрела на него. Демонстративно не отвела глаз. В гляделки смотреть умеет. Натренирована заклятыми школьными подругами. Так что пусть утрётся, кто бы он ни был!

— Гадаете, почему именно я сообщаю вам об этом? — спросил Кларк.

— И правда, очень интересно.

— Откровенно говоря, наследник Нобля Эгейры меня не волнует. Дело в вас, Ширли Дарвин. — голос Кларка неожиданно похолодел. — Вы подозреваетесь в контрабанде особых ценностей, оборот которых согласно Законодательству Империи возможен исключительно с личного дозволения Его Императорского Величества. Вам понятно предъявленное обвинение?

— В контрабанде?

Ширли даже хихикнула, вспомнив дядюшку контрабандиста.

— В контрабанде, — подтвердил Кларк.

— Я не понимаю…

— Речь о жемчужине, которую вы пытаетесь выдать за обычное украшение, — сказал Кларк.

— Этой?

Ширли подцепила пальцем цепочку и вытянула кулон из выреза блузки. Жемчужина вспыхнула ярко-алым огоньком.

— Именно.

— Но это и правда просто украшение! — возмутилась Ширли. — Мне его подарил…

— История с подарком мне известна. Настоящую же цель, передачи вам жемчужины Джеком Дмитрием Роджерсом, нам ещё предстоит узнать, — перебил девушку Кларк.

— Это подарок! — повторила Ширли.

— Жемчужина не зарегистрирована в Реестре Империи. Следовательно, в оборот не поступала, — снизошёл до объяснения Кларк. — В любом случае вы не смогли бы законно владеть столь дорогой вещью. Объяснять, почему, не считаю нужным. Причины очевидны.

— Откуда вы знаете, что она не зарегистрирована в этом вашем Реестре?

— От Нобля Эгейры. Он признанный эксперт в жемчуге с Ослепительной Надежды.

Так вот откуда бриз подул! Нобль прикинулся другом, заманил её к своему папашке, а тот, убедившись, что жемчужина настоящая, доложил службе безопасности, что драгоценностью владеет какая-то безродная дура, у которой ко всему прочему ещё и дядя контрабандист! Предатели! Она тоже хороша! Купилась на лесть и разоткровенничалась!

— Я сама родилась и живу на Ослепительной Надежде! — попробовала оправдаться Ширли.

— Это не имеет значения, — сказал Кларк. — Все ваши доводы беспочвенны, и я не собираюсь тратить на них время. Должен предупредить: с этой минуты вы находитесь под арестом, обязаны немедленно вернуться в свою каюту и ни под каким предлогом не покидать её до особого распоряжения. Жемчужину сдадите на хранение.

— Вам? Прямо сейчас? — спросила Ширли.

Расставаться с кулоном не хотелось.

— Нет, — ответил Кларк. — Жемчужину вы передадите лично капитану «Симфонии Света» в присутствии Нобля Эгейры и сотрудников службы безопасности. Передача произойдёт сразу после выхода лайнера из гиперпространства.

Мелодичный сигнал перекрыл окончание фразы директора службы безопасности.

— Внимание! — объявило колоратурное сопрано. — Наш лайнер приближается к системе Тариас. Выход из режима гиперпространства запланирован через пятьдесят минут по судовому времени. Желающих совершить экскурсию на планету Хель просим зарегистрироваться в посадочной зоне В-2. «Стелларс Империум» благодарит вас за выбор нашей кампании и желает приятного отдыха!»

Публика потянулась к выходу с прогулочной палубы.

— Ничего не потеряете, — сказал Кларк. — Нет ничего интересного на этой Хель, Снег, скалы и лишайники. — и встал, собираясь уходить.

— До каюты доберётесь сами, — перехватил он удивлённый взгляд Ширли. Она почему-то считала, после такого разговора её поведут под конвоем. — Не стоит привлекать к вам лишнее внимание. Вы и без того побили все рекорды популярности. Надеюсь на ваше благоразумие.

Ширли осталась одна. Какое-то время она неподвижно сидела, уставившись на бокал с соком. Ледяные кубики на дне совсем истончились. Теперь она тоже контрабандистка. Как дядя. Весёлая семейка у них получается! Контрабандист на контрабандисте! Интересно, а сам дядюшка знает настоящую цену жемчуга? Знает, наверное. Зачем тогда дарил? Рассчитывал, примут за бижутерию? Бижутерия, как же! Ширли вспомнила, как тогда на акваглайде с сухим треском и высверками огоньков перекатывались в её ладонях принесённые ассимилянтом жемчужины. Сколько их было? Не меньше десятка. Десять планет, получается. Выходит, дядюшка только прикидывается простым художником, а сам один из богачей Империи? Хотя нет. Ведь чтобы обладать даже самой маленькой жемчужиной с её планеты, нужно специальное разрешение. И не кого-нибудь, а самого Императора. Где Император и где дядя Джек! Ширли фыркнула от смеха, представив их вместе за делёжкой жемчужин.

Энергетическая защита по-прежнему бросала на прогулочную палубу зыбкие тени. Пора возвращаться в каюту. Надо бы прибраться к приходу гостей. Чтобы не подумали, что она ещё и неряха. Будто мало ей обвинения в контрабанде. Странно, но с этим она как-то уже свыклась. О наказании Ширли как-то не задумывалась. Было жалко расставаться с жемчужиной.

С этими мыслями Ширли вошла в кабину лифта и не глядя коснулась сенсора. Когда же двери лифта распахнулись, не сразу поняла, куда попала. Пока не обратила внимания яркий транспарант напротив: ЗОНА ЭКСТРЕННОЙ ЭВАКУАЦИИ. ВТОРОЙ УРОВЕНЬ. СЕКТОР «Д». Дальше был ряд спасательных челноков на стартовых катапультах. Люки в хвостовой части челноков были распахнуты, ведущие к ним аппарели опущены. Чтобы не терять времени, случись аварийная ситуация. Это Ширли помнила из ознакомительного ролика, который крутили им перед началом круиза.

Ширли сообразила, что перепутала палубы. Она собралась было исправить оплошность, но передумала. Вернуться в каюту она всегда успеет. Тем более, впереди у неё больше двух месяцев заточения в четырёх стенах с единственным узким иллюминатором. Где видны либо звёзды, либо паутина энергетической защиты. Иногда, если повезёт, мелькнёт краешек планеты, куда запланирована очередная экскурсия. Так что останется только смотреть по визору развлекуху бортового вещания или тупо спать и жрать. Весёленькая перспектива, правда? Б-р-р! Аж мурашки по коже! В общем, ничего не случится, если она позволит себе здесь маленькую экскурсию. Напоследок. Подождут, если и опоздает. Ей торопиться некуда.

Ширли остановилась возле аппарели челнока под номером два. Всего их было пять. Каждый на сто пассажиров. Со всем необходимым на какое-то время. Пока не придёт помощь. Отсюда, от аппарели, Ширли попыталась разглядеть салон челнока. Но внутри было темно. Смутно просматривались ближние к люку кресла и узкий проход меж ними. А дальше? Ширли вдруг захотелось примерить на себя, чувства терпящих бедствие. До того, как их спасут. Или не спасут. Как её, например. Некому её спасать. Самой спасаться придётся. От обиды у Ширли даже горло перехватило, а на глаза навернулись слёзы. Всё сейчас против неё. И все. Особенно Нобль со своим папашей! Втёрлись в доверие, узнали что хотели и… Она тоже хороша. Разоткровенничалась, дура… Ладно! Сами напросились! Теперь она будет против всех! Думали, она послушненько выполнит, что скажут? А вот и нет, не на ту напали!

Ширли зло оглянулась на кабину лифта. Будто там сейчас собрались те самые все, которых она сейчас люто ненавидела. На глаза попалась вмонтированная в переборку возле лифта камера внутреннего контроля. Ширли показала камере язык и быстро взбежала по пандусу внутрь челнока. Назло. Теперь она всё будет делать назло. Вот возьмёт и улетит сейчас на этом челноке. Назло! Интересно, получится или нет? Наверное нет, но в кресле пилота она всё равно посидит. Зачем? А просто так. Побесить службу безопасности.

Свет в салоне челнока вспыхнул сразу, едва Ширли переступила комингс люка. Она даже зажмурилась от неожиданности. Потом пошла вперёд по проходу мимо рядов кресел. По три с каждой стороны. Добралась до рубки. От салона рубку отделяла переборка, но дверь в неё открылась свободно. Здесь были два кресла. Какое по штату должен занимать пилот, Ширли разбираться не стала. Плюхнулась в ближнее. Деловито осмотрела пульт. Презрительно хмыкнула. На акваглайде дяди Джека и то серьёзнее. Там одних режимов хода целых три. Обычный, антиграв и подводный. Здесь же… Надо совсем не иметь мозгов, чтобы не разобраться.

Перед пультом вдруг ожил экран. Ширли даже вздрогнула от неожиданности.

— Вы меня разочаровали, Ширли Дарвин, — осуждающе покачал головой с экрана Кларк.

— Выследили, — вздохнула Ширли.

— А вы на что-то надеялись? — удивился директор службы безопасности. — Зря. Мой вам совет, Ширли Дарвин, немедленно возвращайтесь в свою каюту, а я обещаю закрыть глаза на этот инцидент. Договорились?

— Не хочу, — упрямо ответила Ширли. — Мне и здесь хорошо.

— И долго вы собираетесь там сидеть? — поинтересовался Кларк.

— Пока не надоест.

— Должен разочаровать вас, Ширли Дарвин, — возразил Кларк. — Вы зашли слишком далеко. Я вынужден послать за вами сотрудников службы безопасности.

— Посылайте, — легко согласилась Ширли.

Резкий вопль сирены заглушил ответ Кларка. Он удивлённо обернулся к кому-то ей невидимому, а потом и вовсе пропал из вида. Доли секунды экран оставался пустым, потом по нему стремительно заструились колонки цифр и символов. Сирена снаружи продолжала надсадно квакать. Потом послышался глухой лязг закрывшегося люка и давящее на уши шипение экстренной герметизации. Кокон гравитационной защиты спеленал Ширли, вжав в спинку кресла. Она запаниковала, попыталась вырваться. Челнок готовился к старту! В режиме гипер-перехода! Да их же размажет по Пространству!

— Сообщение для пассажиров лайнера «Симфония Света», — наполнило рубку женское сопрано. — Наш корабль получил необратимые повреждения. Просьба, подчиняясь указаниям ответственных сотрудников, занять места в спасательных челноках. Причин для паники нет. Компания «Стелларс Империум» гарантирует вашу безопасность! Спасибо!

На экране бушевало пламя, что-то взрывалось, рушились какие-то конструкции, иногда крупным планом мелькало перекошенное ужасом лицо. Ширли оцепенело смотрела на всё это, пока не отключилось сознание.

Броня корпуса отстрелилась по всей длине ангара. Одновременно сработали катапульты, и пять челноков покинули палубу гибнущего лайнера. Но Ширли этого уже не видела.

⃰ ⃰⃰

Никто так и не узнал, что погубило «Симфонию Света». Было много предположений от дестабилизации энергетического барьера во время гипер-перехода или фатальной ошибки экипажа, против чего бурно возражали владельцы компании, до случайного стечения обстоятельств и каких-то неизученных свойств гиперпространства, с чем готовы были согласиться если не все, то очень многие. Но ни те, ни другие не знали, да и не могли знать, что настоящей причиной катастрофы стала мина-ловушка оставленная в этом квадрате пространства ещё со времён войн заката Второй Империи. Почти полтора тысячелетия адское устройство барражировало здесь, пока не нащупало своими сенсорами «Симфонию Света». С этого момента лайнер был обречён. Мина легко взломала энергетическую защиту, внедрилась в корпус лайнера и прошла его по всей длине, отстреливая по пути кассеты смертоносных зарядов. Мало кто успел что-то понять. Всё произошло в считанные минуты, и бортовой компьютер, подчиняясь регламенту, сбросил спасательные челноки пустыми. Ширли оказалась единственной, кто успел в челноке занять место. Но об том тоже никто не догадывался. Ширли Дарвин, как и остальные пассажиры вместе с экипажем лайнера «Симфония Света», считалась погибшей.

3

3.

Спасательный челнок дрейфовал в Пространстве. Его бортовой компьютер проводил рекогносцировку. По экрану рубки пробегали бесконечные строки цифр и символов, изредка мелькали знакомые названия звёзд и планет. Пилот, чьё место сейчас занимала Ширли, во всём этом сразу бы разобрался, но она пилотом не была, поэтому даже не пыталась вникнуть в суть происходящего на экране. Даже собственная судьба была ей сейчас безразлична. Пережитый ужас высосал все эмоции.

— Мы находимся в неисследованной зоне Пространства, — наконец завершил расчёты искусственный интеллект челнока. — Наши точные координаты и расстояние до ближайших обитаемых миров Империи представлены на экране.

Ширли равнодушно взглянула на экран. Миры Империи призывно светились зелёным. Вдали от них, чуть выше эклиптики – подумать только! – эклиптики галактической спирали алая точка обозначала их местонахождение. Густой пучок исходящих от неё векторов указывал расстояние до обитаемых планет. До ближайшей было больше трёх парсеков.

— Такого не может быть, — сказала Ширли. — Здесь явная ошибка.

— Ошибка исключена, — возразил ИскИн. — Все расчёты верны.

— Нас не могло забросить так далеко, — стала понемногу приходить в себя Ширли. — Ведь круиз был по центральным мирам Империи.

— Все расчёты верны, — повторил челнок. — В нашем положении вне всякого сомнения сказался аварийный сброс спасательных средств в режиме гипер-перехода лайнера.

То, чего тогда испугалась Ширли. По Пространству не размазало, но зашвырнуло в такую даль, подумать страшно.

— Предлагаю варианты дальнейших действий, — продолжил ИскИн челнока. — Первый. Найти ближайшую планету с условиями пригодными для жизни экипажа и произвести высадку на её поверхность. Возможность осуществления данного варианта близка к нулю, — сразу предупредил он.

— В экипаже только один человек, — напомнила Ширли. — Я.

Перед стартом в спасательном челноке кроме неё никого не было. Это Ширли знала точно.

— Количественный состав экипажа значения не имеет. Приоритет в спасении тех, кто на борту, — отозвался челнок. — Второй вариант представляется более предпочтительным, — продолжил он. — Использовать имеющиеся в наличии ресурсы, чтобы достичь ближайшей освоенной планеты Империи. Прошу сделать выбор.

— Сколько придётся лететь, если выберу второй вариант?

Длинная строка цифр, выданных ИскИном на экран, повергла Ширли в шок.

— Ты с ума сошёл! Я столько не проживу!

— Работоспособность моих систем в пределах допустимых параметров, — прокомментировал ИскИн, — хотя состояние спасательного челнока действительно вызывает некоторые опасения. Замене подлежат приёмо-передающий блок, антенны гиперсвязи…

— Прекрати! — взмолилась Ширли.

ИскИн послушно замолчал. Экран тоже очистился. Теперь там была чёрная бездна пронизанного звёздами Пространства. На Ширли накатила холодная волна безысходности. Казалось, она сходит с ума. Пространство казалось ей мрачным дырявым занавесом. А с той стороны занавеса, сквозь блестящие дырочки звёзд кто-то с любопытством за ней наблюдает. Скорлупку видите? С ма-а-аленькой девочкой внутри? Да-да, там внутри сидит маленькая девочка! Интересно, что она собирается делать?

Ширли с усилием отогнала надвигавшийся кошмар. Не хватало и вправду свихнуться. Но что-то надо делать. Мелькнула мысль открыть люк и разом со всем покончить. Секунды боли и больше никаких страданий. Третий вариант. ИскИн его не озвучил. Не мог озвучить. У него же в приоритете спасение. Даже если спастись хоть так, хоть эдак всё равно не получится. Хотя, нет. Тут она ошибается. Очень даже получится. Если выбрать второй вариант. Тогда она проживёт долго-долго. Даже состариться за время полёта успеет. Ширли представила себя глубокой старухой, просидевшей всю свою одинокую жизнь возле иллюминатора. Правда, иллюминатора здесь не предусмотрено. Только экран. Челнок ведь не для прогулок предназначен. Значит и этой радости у неё не будет. Долетит в металлическом гробу до ближайшей колонизированной планеты. Мёртвая. Интересно, что тогда скажет дядюшка? Ничего он не скажет! Его тоже в живых уже давно не будет. Как мамы с папой. Зря я их тогда не послушала, запоздало попеняла себе Ширли. Она шмыгнула носом и ладонями вытерла мокрые от слёз щёки. Поправила на шее сбившуюся набок цепочку с подвеской. Вон и проклятая жемчужина сверкает как бешеная. Тоже обещает ей долгую жизнь. Если прав этот… как его там… Нобль Эгейра. Ведь это он со своим сынком устроили ей это приключение. Когда доложили службе безопасности о жемчужине. Или наоборот, спасли? Не ошибись она тогда палубой, и не забейся в этот челнок, погибла бы вместе со всеми. Теперь умрёт отдельно. Сама по себе. Ширли судорожно вздохнула и потёрла кулаками покрасневшие глаза. Хватит ныть, приказала она себе. Надо что-то решать.

Вспомнились слова Нобля о необычных свойствах жемчужины. А почему бы их не проверить? Прямо сейчас. Вот выберет она первый вариант из предложенных челноком, – и что случится? Жемчужина погаснет? Или нет? Нет, наверное. Ведь, если обнаружится пригодная для жизни планета, до неё тоже ещё долететь надо. И неизвестно сколько этот полёт продлится. Вот смешно будет, если тоже до старости. А раз так, то нет разницы, какой вариант она выберет. Первый или второй.

— Выбираю первый вариант! — отчётливо произнесла Ширли.

Назло здравому смыслу. Назло мерцающему огоньку жемчужины. Назло себе.

— Подтверждаю, — безразлично отозвался ИскИн. — Первый вариант. Приступил к поиску.

По экрану перед Ширли снова побежали плотные колонки цифр. Из алой точки в центре изредка в разные стороны выбрасывались и тут же исчезали тонкие диаметральные жгуты. С каждым разом они становились длиннее и длиннее. Сначала Ширли с интересом следила за работой бортового радара, но где-то через полчаса решила, что от неё всё равно ничего не зависит и вылезла из кресла.

Салон челнока встретил Ширли тишиной и рядами пустых кресел. Она представила, что было бы, успей пассажиры лайнера заполнить спасательный челнок. При том, что их нынешнее положение никак бы не изменилось. До ближайшей населённой планеты лететь тысячи лет плюс призрачная надежда на спасение. Близкая к нулю, по определению ИскИна. Никакая, другими словами.

Ширли прошла по проходу к корме, касаясь руками спинок кресел. Вот это мог занять высокий усатый мужчина с большими залысинами в седых волосах. Она часто видела его на прогулочной палубе в обществе полнеющей дамы с высокомерным взглядом. А в этом – синеглазая блондинка с длинными волосами, что встретилась однажды Ширли возле лифта. А вон в том… Она рассаживала по пустующим креслам всех, кого помнила. Нашлись места для Нобля с его отцом, и даже для директора службы безопасности Кларка. Тот, глядя на Ширли, неодобрительно качал головой.

— И что мне теперь с вами делать? — вслух спросила она воображаемую публику. — Вы одобряете мой выбор?

— Объект обнаружен, — громко, на весь салон, проинформировал ИскИн, заставив Ширли вздрогнуть от неожиданности.

Она поспешила обратно в рубку. Яркую точку в середине экрана связывала тонкая линия, протянутая к одной из звёзд.

— Там планета, да? И на ней можно жить?

Ширли сжала кулачки. На всякий случай. Чтобы не спугнуть удачу.

— Спектральный экспресс-анализ показал, что физико-геологические свойства обнаруженного мира соответствуют заявленным, — ответил ИскИн.

— Что это означает?

— Атмосфера пригодна для дыхания, активной вулканической деятельности не наблюдается.

— И сколько туда лететь?

Ширли ещё крепче, до боли в пальцах сжала кулачки, страшась опять услышать, что лететь к той планете придётся годы и годы.

— Двадцать семь суток стандартного времени, — ответил ИскИн.

Ширли, облегчённо выдохнула и опустилась в кресло. Пальцы рук свело. Она с усилием разжала их.

— Готов приступить к манёвру, — напомнил о себе челнок. — Прошу подтверждения.

— Подтверждаю.

На первый взгляд ничего не изменилось. Только спинка кресла едва ощутимо упёрлась в спину Ширли: челнок включил двигатель.

Ширли нащупала подвеску. Поднесла к лицу и взглянула на жемчужину. Та размеренно мерцала, вспыхивая разноцветным огоньком. Единственное, что у неё теперь осталось от дома. Только эта жемчужина. И воспоминания.

4

4.

Акваглайд по большой дуге огибал остров. Волны лениво перебрасывались яркими солнечными бликами, перевёрнуто отражая скользивший по ним узкий белый корпус с едва обозначенным на корме ходовым мостиком. В воздухе с жалобными криками суматошно метались серебристые острокрылы, выхватывая друг у друга пойманных рыбёшек.

Высунувшись из-за прозрачного щитка мостика, Ширли внимательно осматривала остров: поросшие джунглями пологие склоны с красноватыми выступами скал среди сочной пышной зелени, светлую полоску песка у обрывистого берега. Встречный ветер трепал выгоревшие до блеклой желтизны волосы девочки.

— Классное место! — заявила она.

Солнцезащитные очки Джека, служившие сейчас биноклем, были ей великоваты, сползли с переносицы и едва не свалились. Ширли успела подхватить их.

— Мне нравится! Правда-правда, нравится!

— Не спорю! — рассмеялся Джек.

Он забрал у Ширли очки, водрузил их себе на нос и кнопкой на дужке убрал функцию увеличения. Пригладил рукой короткие выгоревшие, как у Ширли, волосы. Загорелый и сухощавый, в светлых брюках из тонкого полотна и рубашке с распахнутым воротом, он выглядел моложе своих сорока шести лет.

— Скажи, а он правда необитаемый? Этот остров? Совсем-совсем? И там никого нет? Да? — Ширли с ногами забиралась в кресло.

— Никого. Кроме птиц.

— И контрабандистов, — с деланной серьёзностью дополнила Ширли.

— Ну… — задумчиво глядя на племянницу, потёр гладко выбритый подбородок Джек.

Он не отращивал бороду, как многие из тех взрослых, кого знала Ширли. Наличие бороды почему-то считалось у них в посёлке древней морской традицией.

— Ну? — хитро прищурилась она. — Я права? Да? Контрабандисты там всё-таки обитают? Хотя бы один?

— Ширли! Я ведь могу и разозлиться! — предупредил Джек.

— И что? Выбросишь меня за борт? Ладно-ладно, больше не буду! — примиряюще заявила она, поняв, что и впрямь перестаралась.

— Чего ты привязалась к этим контрабандистам? — недовольно проворчал Джек, отвернувшись к приборному щитку, на писк бортового компьютера, предлагавшего подтвердить только что рассчитанный вход в лагуну острова.

— Красивое слово, — Ширли сдула с лица прядь волос. — Мне нравится! Кон-тра-бан-дис-ты! — со вкусом произнесла она по слогам. — Есть в нём что-то такое… Загадочно-пиратское, вот! — подобрала она нужное определение. — А когда твой дядя настоящий пират, то и самой сразу жутко хочется попиратить!

— Пирать, — легко согласился Джек. — Камбуз в полном твоём распоряжении.

— Камбуз? — разочарованно сморщила вздёрнутый носик Ширли. — И здесь то же самое. Прямо как дома. Приготовь, убери, уроки выучила? Удрала отдохнуть, называется!

— Какие ещё уроки? — удивился Джек. — У тебя же каникулы.

— И провести их мне придётся на камбузе! — упавшим голосом подметила Ширли.

На её симпатичной мордашке с чуть приподнятыми скулами и великоватым ртом читалась обида, но выразительные широко расставленные глаза лучились смехом.

— Нет, я отчаянно не согласна!

— Бунт на корабле? — включился в игру Джек. — Тогда придётся высадить тебя на необитаемый остров. Как злостную бунтовщицу.

— Правильно! — одобрила Ширли. — Высаживай! Не зря же я захватила с собой новый потрясный купальник.

Акваглайд тем временем стал носом к острову и замедлил ход. Сверкнув голыми коленками, Ширли соскользнула с кресла, одёрнула выпущенную поверх бледно-лимонных шорт когда-то розовую, а теперь поблекшую от долгой носки майку с изображением какого-то девичьего кумира, и перевесилась за борт, внимательно рассматривая приближающийся остров.

— Мы здесь пристанем, да? — повернулась она к Джеку. — А где обещанный водопад? Не вижу я никакого водопада.

— Увидишь, когда войдём в лагуну, — пообещал тот.

— Лагуну? — Ширли опять перевесилась через борт, вглядываясь в приближающийся берег. — А как мы в неё войдём? Пролива ведь нет. Или я его не вижу? — обернулась она к Джеку.

— Не только ты, — усмехнулся он.

— Угу. Понятно теперь, где проходят ваши тайные сходки!

— Опять? — повысил Джек голос.

— Молчу-молчу! — выставила перед собой ладошки Ширли. — Не злись. Между прочим, я тобой горжусь! Ведь только у меня есть такой дядя! Художник и контрабандист! — гордо заявила она.

— Зря я взял тебя на борт, — запоздало пожалел Джек.

— Это я не зря сегодня к тебе заглянула! — парировала Ширли.

Ширли часто бывала в бунгало Джека. В пику родителям, которые его не жаловали. Приезжала без предупреждения, когда вздумается. Знала, здесь ей всегда рады. Жилище Джека из природного камня под зелёной черепичной крышей стояло на берегу бухты в роще белоствольных альбиций. С просторной крытой террасы был виден деревянный причал. У него покачивался на волне новый акваглайд. Его Джек приобрёл недавно. Старую посудину недавно отбуксировали на разборку.

Большую часть дома занимала студия. Здесь пахло красками, около большого окна стоял мольберт, а возле стен в беспорядке громоздились натянутые на подрамники холсты с картинами. Полотна дышали морем. Все пейзажи Джек писал с натуры. Некоторые из них Ширли видела в оригинале и набросках. Когда ходила с Джеком на острова.

В этот раз Ширли приехала тоже без предупреждения. Джек собрался уходить, когда с террасы услышал приближающийся звук мотора. Минутой позже из-за деревьев показался скутер Ширли. Она остановилась рядом с террасой и заглушила мотор. Сняла шлем, тряхнула головой, освобождая волосы и приветственно взмахнула рукой.

— Сбежала от родителей? — спросил Джек.

— Ага! В школе каникулы, в поселке тоска, дома напряженная трудовая атмосфера. Родители решили генерально убраться. Вот и вспомнила о тебе! А ты на острова собрался? — заметила Ширли сумку. — Я с тобой!

— Не в этот раз, Ширли, — Джек закинул сумку на плечо, поправил ремень.

— Почему?

— Потому, — исчерпывающе объяснил Джек. — Я вернусь через пару дней. Если хочешь, оставайся, хозяйничай.

— Не-а!.. Я с тобой!

— На этот раз нет, Ширли, — повторил Джек.

— Чьи-то слова получают косвенное подтверждение!

— Ты о чем?

— Мама называет тебя контрабандистом… А родителям надо верить, правда, дядя Джек? Можно я затащу скутер на террасу?

— Можно.

— Классно! Когда отправляемся?

— Отправляемся? Разве я дал согласие?

— Конечно! Только что! Сказал, можно!

— Ты спросила про скутер.

— Про скутер и так все ясно. А говорили мы об островах и контрабандистах!

В конце концов Джек поддался на уговоры. Ничего особенного не случится, если Ширли познакомится с Пайтхуном. Ассимилянтом, с кем у него назначена встреча на острове. Многие в посёлке знаются с ассимилянтами, покупают у них рыбу и прочие дары моря. А то, что Пайтхун снабжает его жемчугом, являясь начальным звеном в их незаконной цепочке поставщиков драгоценного товара, племяннице знать необязательно. Догадается, конечно: девочка сообразительная. Впрочем это и так для неё не новость, спасибо сестрёнке – матери Ширли.

На палубе заметно потемнело: акваглайд вошёл в неприметную со стороны моря протоку. Кроны растущих по её берегам деревьев плотно смыкались над головой и, образуя зелёный коридор, отражались в спокойной воде. Рукав протоки был извилистым, поэтому морская зыбь сюда не доходила. Если бы не проплывающие над головой ветви деревьев с петлями лиан, могло показаться, будто акваглайд неподвижно завис среди изумрудного великолепия, тут и там пронизанного золотыми шпалерами солнечных лучей. Гроздья цветов на лианах источали сладковатый аромат, со всех сторон слышался разноголосый птичий гомон.

— Какая вода прозрачная! На дне каждый камешек видно! — перевесилась через борт Ширли.

— Не свались! — предупредил Джек.

— Подумаешь! Я хорошо плаваю.

— Я не о тебе, я о водяных змеях беспокоюсь! — ухмыльнулся Джек. — Слышишь? — спросил он.

Ширли прислушалась. К разноголосью птиц добавился глухой размеренный шум.

— Водопад? — догадалась Ширли.

— Он самый.

Впереди заблестела гладь лагуны. Акваглайд вышел из протоки и оказался в живописном внутреннем заливе. Слева по борту террасами поднимались по склону горы непролазные джунгли. Кое-где их тёмно-зелёные пышные своды пропарывали красновато-синие скалистые выступы. Прямо по курсу они напоминали древние развалины сказочного замка. Впечатление усиливали выходы сланцев, которые блестели на солнце, отбрасывая снопы яркого света. И оттуда, с этой выси, пробив путь в каменных завалах, падали тяжёлые струи воды. С грохотом разбиваясь о летящие навстречу выступы. В алмазной взвеси мелких брызг то тут, то там вспыхивали радуги.

Акваглайд, теряя ход, отворачивал вправо к пологому песчаному берегу.

— Классно тут у вас, пиратов! — восхитилась Ширли. — Я тоже так хочу! Ладно-ладно! — заметила она недовольство Джека. — Всё поняла! Ослепла, онемела, поглупела! Буду купаться, загорать и наслаждаться свободой!

5

5.

Мир, где предстояло жить Ширли, с орбиты выглядел страшновато. Поверхность планеты почти полностью была скрыта бронёй исполинского материка. Серую безысходность пустошей, занимавших бо̀льшую часть мегасуши, скрашивало лишь узкое ожерелье оазисов вдоль экватора. Внутренние моря, по сравнению с Большой водой Ослепительной Надежды, казались мелкими лужицами. Однако недостатка воды на планете не наблюдалось. Её полюса были отягощены ледяными коронами многокилометровой толщины. Крутые отроги ледников наползали на обширные пустоши, но по неизвестной причине не могли изменить их облик. Пустыня жадно впитывала талую воду, оставаясь серой и безжизненной. Там гуляли только пыльные смерчи. Даже из космоса они казались пугающе чудовищными.

— А посимпатичней ничего не нашлось? — грустно пошутила Ширли.

— Прошу уточнить вопрос, — отозвался ИскИн.

— Там хотя бы кто-то живёт?

— Ареалы органической жизни обнаружены в границах экваториальной части планеты. Следы цивилизации отсутствуют, — сообщил компьютер.

— Жалко… — вздохнула Ширли.

Она втайне надеялась, что на планете окажется высокоразвитая цивилизация и Чужане помогут ей вернуться домой. Увы, чудес не бывает. Этот мир придётся принять таким, какой он есть. Теперь он навсегда станет её домом.

За то время, пока летели сюда, Ширли пришлось примириться с мыслью, что она больше никогда не увидит своих близких и друзей. Никогда не закончит школу, никогда не пойдёт с дядей к островам… Всё остальное тоже никогда не случится. Но думать об этом сейчас было некогда. На первый план выступили заботы о дальнейшем существовании. Для начала Ширли обследовала челнок, стараясь не пропускать ни единой мелочи, которая могла бы пригодиться в будущем. В сущности всё оказалось не так уж и плохо. На случай посадки в безлюдной местности здесь предусмотрели всё необходимое, включая многофункциональный молекулярный синтезатор. Благодаря ему у Ширли теперь, кроме еды, под рукой всегда было свежее бельё, а при желании и новое платье. Если синтезатору она сразу нашла применение, то обнаруженный в пилотской кабине бластер вызвал опасения. Такое мощное оружие Ширли в руках не держала ни разу. Разумеется, может случиться всякое, и придётся им воспользоваться. Мало ли как встретит её новый мир. Но лучше обойтись без стрельбы. Ширли осторожно положила бластер на место.

За хлопотами катастрофа поблекла, отдалилась. Сейчас Ширли больше волновало собственное положение, нежели гибель других пассажиров и экипажа «Симфонии Света». Незнакомых ей, в общем-то, людей. Угрызений совести по этому поводу Ширли не испытывала. Она не сомневалась: случись кто-то другой на её месте, вёл бы себя также.

— Через четверть витка приступаю к глиссаде до экваториальной зоны от южной полярной области планеты, — доложил ИскИн.

Ширли плотнее вжалась в кресло и дрожащими пальцами расправила на коленях подол платья. Скоро всё закончится. В любом случае.

— Начинаю манёвр.

Кресло окутал гравитационный кокон. Ширли ощутила лёгкую тошноту, когда челнок погасил скорость, сошёл с орбиты и, снижаясь по пологой, устремился к намеченной на экваторе точке посадки. Девушка с волнением следила за разворачивающейся на экране панорамой её нового дома.

Внизу расстилались необъятные ледяные поля. Царивший там убийственный холод, казалось проникал даже сюда, в рубку. Неожиданно ледник резко ухнул вниз многокилометровым обрывом. Челнок ощутимо тряхнуло в вихре противоборствующих воздушных масс: холодных с ледника и знойных – из пустыни. Торосы льда сменились серым – глазу не за что зацепиться – однообразием. Лишь далеко по курсу на горизонте прозрачными мазками вырисовывался горная гряда.

Гигантский смерч, один из тех, что Ширли наблюдала из космоса, с пугающей быстротой сформировался левее челнока. Девушка тревожным взглядом проводила беснующуюся исполинскую колонну и облегчённо вздохнула, когда та исчезла за кормой.

Внезапно горизонт повело в сторону. Челнок словно ухватили за хвост и потянули назад. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Кругом потемнело, в уши вонзился жуткий рёв. Ширли сразу всё поняла и заорала от ужаса. Дьявольская карусель швыряла беспомощный челнок, сминала, рвала броню обшивки. Стало невозможно понять, где верх, где низ. Покрылся сеткой трещин и беззвучно лопнул центральный экран. Мелкие осколки, сверкая гранями, пронеслись мимо кресла. Ширли спас кокон. Иначе её прошило бы ими насквозь. Ногам стало горячо. Вдобавок Ширли безостановочно рвало: вестибулярный аппарат не справлялся с нагрузкой.

Закончилось всё так же внезапно и быстро, как и началось. Вдоволь натешившись, смерч зашвырнул искорёженный челнок почти в стратосферу. Словно пущенный из пращи, теряя части, он описал широкую дугу и с нарастающей скоростью ринулся вниз. Ширли в ужасе глядела на стремительно приближающуюся твердь. Рот девушки раскрылся в немом крике: всё глушил сверлящий душу вой падения.

У самой поверхности, когда уже казалось не осталось ни единого шанса на спасение из-под рубки ударил ослепительно-синий импульс. Ширли вместе с креслом швырнуло обратно вверх. Она успела увидеть, как то, что осталось от челнока, с грохотом и противным скрипучим визгом вонзилось в землю, выбросив ввысь пласты грунта вперемежку с вырванными деревьями. Сверху посыпалась горячая грязь…

⃰ ⃰ ⃰

Ширли очнулась. Долго неподвижно лежала, приходя в себя и бездумно глядя в безоблачную синь неба. Прохладный ветерок колебал метёлки травы. Они легко касались лица Ширли и пахли чем-то неприятно-кислым. Наконец до неё дошло, трава тут ни при чём. Кисловатый запах исходил от неё. Ширли счастливо рассмеялась. В Раю дерьмом не пахнет! Значит она жива! Ширли с усилием села. Голова кружилась, в ушах ещё стоял визгливый вой… Пройдёт. Она жива, и это главное.

Ширли огляделась. Лес вплотную подходил к обширной залитой солнцем поляне. На ней росло несколько странного вида деревьев, а дальше была непроходимая лесная чащоба. Неподалёку плотная стена леса была пробита свежим развалом. Над вывороченными переломанными деревьями дрожало жаркое марево. Из невидимой отсюда воронки слышалось громкое потрескивание и редкие глухие хлопки. Всё, на что рассчитывала Ширли, погибло вместе с челноком. Осталось только пилотское кресло. Позже надо подумать, как и для чего его можно приспособить. А пока каждая частичка её тела ощущала непередаваемую радость жизни.

Вдалеке, сквозь просвет растущих на поляне деревьев, виднелись горы. Они вплотную подступали к джунглям. Морщинистые отроги гор, угрюмо нависая над лесом, тяготили своей необоримой мощью. Джунгли упрямо карабкались вверх по лиловым скалам, но сдавались, не преодолев и трети пути до вершины, увидеть которую Ширли могла лишь задрав голову. За ближайшей вершиной угадывался каменный оскал других, ещё более высоких. Даже представить страшно, что случилось бы с ней, упади челнок среди этих рвущих небо клыков. Не говоря уже о серой пустыне за ними.

Больше всего Ширли обрадовала полоска воды блестевшая на солнце за поляной. Захотелось добраться до неё и привести себя в порядок. Ширли осторожно поднялась. Сначала перекатилась на живот, потом стала на колени и, наконец, встала во весь рост, каждый раз с ужасом ожидая, что избитое тело взбунтуется, отзовётся нестерпимой, прожигающем мозг болью. Боль была, но не та, от которой мутит сознание. Просто боль измученного тела. Первые шаги дались с трудом – её пошатывало, колени подгибались. Вскоре Ширли приноровилась к местной силе тяжести благо та оказалась практически такой же, как на Ослепительной Надежде. Теперь она почти бежала, мечтая с головой погрузиться в воду.

Неожиданно перед ней раскрылось зеркало обширного озера. До этого оно пряталось за поросшей лесом излучиной, и Ширли могла видеть лишь узкий заливчик. А увидев полностью, невольно остановилась, не в силах оторвать глаз от красоты девственного пейзажа.

Водная гладь казалась неподвижной и простиралась вдаль, теряясь в зелёной пелене джунглей. Заросли подступали к воде, купая в ней узловатые корни и свисавшие ветви. Из глубины леса прилетела стая крупных птиц в золотисто-кремовом оперении. Они шумно приводнились, вспенив отражение гор.

Притихшие после падения челнока джунгли вновь ожили. Воздух наполнился птичьим гомоном. Прямо как дома. Ширли увидела на берегу полоску песка и повернула туда, на ходу скидывая одежду.

Вода была кристально чистой. Песчаное дно полого уходило на глубину. Ширли зашла в воду по грудь и немного постояла, наслаждаясь прохладой стекавшего с гор ветерка. Наплававшись вдоволь, занялась стиркой. Пока платье сохло на ветках, Ширли пыталась решить, что делать дальше, но мысли бессознательно возвращались в прошлое. Вспомнился их посёлок на побережье моря Бенчли. Пройдёт время и все забудут, что там когда-то жила какая-то Ширли Дарвин. Сейчас она жалела, что не послушала родителей и отправилась в этот круиз. Мама с папой наверное её уже оплакали. У Ширли защипало в носу, на глаза навернулись слёзы. Она не выдержала и разревелась. Сначала тихо, потом в голос. Впервые после катастрофы. На челноке у неё ещё теплилась какая-никакая надежда уцелеть, а теперь не осталось никаких иллюзий. Всё уничтожил смерч. Сможет ли она выжить? И как долго проживёт? Лучше бы она погибла тогда вместе со всеми. Всхлипывая, Ширли сняла с веток платье и вдруг напряглась. Застыла, чувствуя на себе чей-то изучающий взгляд из ближних зарослей…

6

6.

Зверь был крупным. Он стоял на задних лапах шагах в десяти от Ширли и ростом доставал ей почти до плеч. Ширли испуганно замерла, когда он выбрался из зарослей, и теперь не знала, как себя вести. Броситься обратно в воду? А если он тоже хорошо плавает? Бежать? А если догонит? Становиться добычей не хотелось.

На хищника зверь не походил. Напоминал большую мохнатую игрушку с колючками засевшими в густой желтоватой шерсти. Прислушивался к чему-то, непрерывно прядая острыми ушами с кисточками на концах. У него была круглая голова, да и сам он казался раскормленным увальнем с короткими кривоватыми лапами и отвисшим задом.

Минуты тянулись вечностью. Ширли не двигалась и даже затаила дыхание, боясь разозлить зверюгу. Агрессии тот не проявлял. Просто разглядывал Ширли чёрными блестящими глазками. Девушка тоже не сводила с него глаз, оставаясь настороже и готовая сорваться с места в любую секунду.

Бежать не пришлось. Удовлетворив любопытство, зверь громко фыркнул и с пыхтеньем засеменил в сторону поляны, откуда недавно пришла Ширли.

Неожиданная встреча со зверем заставила Ширли задуматься. Впредь надо быть осторожнее. В местных джунглях наверняка водятся хищники. Да и в воде тоже. Она вздрогнула, вспомнив, как только что беззаботно плескалась в озере, заплывала на глубину, откуда быть может кто-то следил за каждым её движением. И хорошо, если не с гастрономическими намерениями. Не стоит забывать и обо всяких ядовитых и кровососущих тварях. С последними ей наверняка придётся познакомиться, едва стемнеет. Оставалась слабая надежда, что у них с Ширли разный метаболизм. Пока разный. Если она перейдёт на здешнюю пищу, всё может измениться. Кстати, о еде. Желудок напомнил о себе требовательным урчанием. Надо срочно что-то съесть. А потом найти укрытие на ночь. Насколько было бы проще, уцелей челнок!

В лесу обязательно найдётся какая-нибудь еда, рассудила Ширли. Хотя бы орехи или фрукты. Она зашла в чащу, опасливо оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху. Долго бродила среди незнакомых деревьев, всматриваясь в листву и хаотичное переплетение ветвей, но ничего похожего на съедобные плоды так и не увидела. Ягод в траве тоже не было. Может, не сезон? Или они здесь вообще не растут? Ширли постепенно овладевала паника. На глаза попался большой гриб с мясистой оранжевой шляпкой на высокой тонкой ножке. Она обошла его стороной. Гриб просто вопил о своей ядовитости. Всё местное, кстати, тоже может оказаться для неё смертельно опасным, внезапно осознала Ширли. Проверять, что годится в пищу, а что нет придётся на себе. Отравлений избежать вряд ли получится. Придётся с этим смириться. Других вариантов всё равно нет. Хорошо, вода здесь нормальная. Вдоволь наглоталась, когда плавала и пока никаких последствий. Ширли перелезла через преградившие путь корни дерева. Они походили на поросшие мхом извилистые доски далеко выступающие за почти скрытый молодой порослью морщинистый ствол. Ширли задрала голову. Пусто. На ветках только листья и лоскуты неба в просветах. Зато вон на тех кустах краснеет что-то похожее на ягоды. Ширли поспешила туда. Внезапно нога потеряла опору. Ширли вскрикнула и заскользила вниз, судорожно пытаясь уцепиться хоть за что-то. Ветки пружинили, выскальзывали из рук. Наконец удалось ухватиться за торчащий из земли узловатый корень. Ширли скосила глаза, боясь лишний раз шевельнуться. Глубоко внизу, сквозь путаницу веток и корней, чернела вода. Ширли показалось, будто там что-то плеснуло. Или кто-то. Она осторожно, боясь снова сорваться, полезла наверх. Даже представить страшно, что могло случиться, не попадись ей под руку корень. Воображение нарисовало жуткую картину: она захлёбывается в ледяной ловушке, но вынырнуть и глотнуть воздуха не может, потому что платье запуталось в скрытых под водой корнях, а стянуть его с мокрого тела сил уже не хватает …

— Хватит трястись, как хвостовая факапка! — приказала себе Ширли.

Школьный жаргон подстегнул и ободрил. Ширли энергичными рывками выбралась наверх и опрокинулась на спину, судорожно хватая ртом воздух. Над головой в просвете листьев мелькнул силуэт птицы. Кожу на левом боку саднило. Ширли поморщилась и осторожно дотронулась до того места. На пальцах крови нет. Просто царапина. Всё равно плохо. Извозюкалась, пока вылезала. Значит, туда грязь попала. Теперь только заражения для полного счастья не хватает! Хочется думать, обойдётся. Ладно, пора возвращаться. Судя по темнеющему небу, наступает вечер. Не хочется ночью плутать по чащобе.

Ширли подальше отодвинулась от глубокого, предательски прикрытого растительностью, оврага и поднялась на ноги. Хорошо сообразила на пути сюда ломать ветки. Добраться до поляны, где лежит кресло челнока, особого труда не составит. Это всё, что у неё осталось от прошлой жизни. Кресло и кулон с жемчужиной. Ширли по привычке хотела до него дотронуться, но кулона не было! Неужели порвалась цепочка? Холодея, зашарила пальцами по шее. Цепочка оказалась на месте. Кулон тоже. Он просто перекинулся за спину. Ширли перевела дух и вернула кулон на место. Оглядела себя. Платье опять стирать придётся. С такими приключениями его надолго не хватит.

— Вот так и превращаются в дикарей, — вздохнула Ширли.

К поляне она вышла без приключений. Приутихший было из-за переживаний голод снова дал о себе знать. Совсем некстати вспомнились обеды на лайнере. Обильные, из многих блюд на выбор. Ширли сглотнула слюну. До чего же есть хочется! Девушкой овладела глубокая апатия. Густая трава оплетала ноги, мешала идти. Кажется, встреться сейчас на пути Ширли самый ужасный местный хищник, она просто отодвинет его в сторону, чтобы не мешал.

Дерево Ширли отодвинуть не могла. Неприятное такое дерево. Широкий, почти до земли конус, обтянутый чем-то блестящим и гладким. Этакий дикорастущий шатёр с подозрительной бахромой понизу. Днём Ширли обошла его стороной. Так, на всякий случай. А сейчас услышала оттуда знакомое фырканье и громкое чавканье. Рот мгновенно наполнился тягучей слюной. Желудок отозвался болезненным спазмом. Будь, что будет! Ширли легла на живот и подползла под край шатрового дерева. Глазам предстала сказочная картина. Живой шатёр поддерживали несколько ярусов веток, усыпанных продолговатыми золотистыми плодами. Трава под деревом была буквально усыпана ими. Один лежал прямо перед лицом девушки. Ширли видела его побитый бочок и тонкую бархатистую шкурку. Она схватила его и вгрызлась в сочную мякоть, вначале даже не разобрав вкуса. Во рту осталось ощущение чего-то душистого и сладкого. Надо бы подождать, вдруг они ядовитые, успела подумать Ширли, пока рука тянулась за следующим плодом.

Послышалось знакомое фырканье. Лохматый зверь следил за ней, привалившись к комлю дерева. Похоже, он был недоволен появлением непрошеной гостьи.

— Жадина! — с набитым ртом укорила его Ширли. — Здесь много, обоим хватит!

Ей самой хватило ещё пары плодов. Сытость блаженной усталостью растеклась по телу. Сразу захотелось спать. Глаза просто слипались. А ведь здесь совсем неплохо, лениво подумалось Ширли. Готовый дом. И от непогоды защита, и вода рядом. Завтра надо будет приволочь сюда кресло, а пока можно сделать лежанку из травы. Этим Ширли сразу и занялась, опасливо косясь на лохматого соседа. Только бы эта зверюга её не тронула. К счастью, тому вздумалось погулять и он удалился. Причём, не стал подползать под шатёр, как это недавно сделала она, а просто прорвал его своей тушей.

— Эй! — возмутилась таким варварством Ширли. — Шкуру спущу!

Удивительно, но изнутри шатёр был прозрачным. Она хорошо видела семенящего к темнеющему в вечерних сумерках лесу зверя, пока его силуэт не затерялся среди деревьев. В небе зажглись первые звёзды. С безграничной тоской вспомнилось ночное небо Ослепительной Надежды. Оно просто искрилось россыпью звёзд. Потому, наверное, её и назвали ослепительной. Ширли прерывисто вздохнула. Теперь ей придётся привыкать к новому небу. Самой давать названия здешним звёздам. Вон ту, голубоватую над лесом она назовёт… Но в голову ничего не шло.

— Спешить некуда. Потом назвать успею, — засыпая пробормотала Ширли.

7

7.

Вернулись они уже затемно. Над головой во всё небо сверкал звёздной взвесью Рукав Стрельца. Особенно ярко сияла Полярная звезда на острие меча Небесного Воина. Деревья у бунгало Джека чётко рисовались на фоне ночного неба. Лампы на террасе светились тёплым светом. Дорожка к пирсу тоже освещалась. Кильватерная струя акваглайда разрезала в воде отражения звёзд.

— Вали всё на меня, если родители ругать будут, — сказал Джек.

Он стоял у штурвала.

— Не-а, не будут! — мотнула головой Ширли. — Я с ними сконтактилась и предупредила, что вернусь поздно. Сказала, ходила с тобой на острова.

Она поправила наброшенную на плечи куртку Джека. От воды тянуло прохладой.

— И как они это восприняли?

— Без радости, — призналась Ширли. — Сам знаешь, как они к тебе относятся.

— Знаю. Потому и спрашиваю.

Акваглайд подошёл к пирсу. С тихим щелчком сработали гравимагнитные швартовы, фиксируя его у причальной стенки. Ширли спрыгнула с борта на причал. Джек подготовил акваглайд к стоянке и следом за ней сошёл на берег. В руках он нёс два контейнера. Один протянул племяннице.

— Там рыба. Передашь родителям. Чтобы лишних вопросов не задавали.

— Лысый наловил?

— Пайт, — кивнул Джек.

— Ладно. Так и быть, обеспечу вам алиби, — взяла контейнер Ширли.

Ассимилянта она застала, когда, насмотревшись на водопад вблизи, побродив по округе и окунувшись пару раз в лагуне, вернулась на акваглайд. Заняться тут было больше нечем. Остров, как остров. Ничего особенного. Непроходимых зарослей с птицами и на других островах полным-полно. Водопад быстро надоел своим грохотом. К тому же Ширли чуть ногу не подвернула, пока к его озеру по скользким камням пробралась. И зачем, спрашивается? Затем, чтобы убедиться какая в нём ледяная вода? Сплошное разочарование, словом! Ширли засомневалась: может, надо было послушать дядю и остаться дома? Не следовало ей лезть в дела взрослых. Одно дело догадываться о противозаконных делишках собственного дядюшки, и совсем другое – самой сунуть в них нос. Из детективов известно, как преступники поступают с ненужными свидетелями. Конечно, ничего плохого с ней не случится, но настроение всё равно испортилось. Даже большущая раковина рогача оставила равнодушной. Ширли нашла её на мелководье неподалёку от акваглайда. Раковина была розовато-алая с молочно-белой оторочкой завитков. Все восемь тонких хрупких рожек перед последним, самым крупным завитком были целыми. В своё время за такую ракушку Ширли отдала бы половину своей коллекции и ни капельки не пожалела бы. Но это раньше, когда она ещё мелкой крашихой вайбилась. Сейчас в позитиве другие интересы. Ширли покрутила раковину в руках и забросила подальше в воду.

Акваглайд стоял носом к берегу, зарывшись в песок форштевнем. Пляж узкой полоской тянулся от него в обе стороны, понемногу теряясь среди подступавших вплотную к воде зарослей. Из ближних кустов вылетела стайка птиц, покружила в воздухе и, громко щебеча, полетела куда-то в глубь леса. Внезапный порыв ветра зашумел в кронах деревьев. Ширли взглянула на небо. Было уже далеко за полдень. Пора возвращаться, решила она. Подпрыгнула, уцепилась за край бортовой планки и вылезла на палубу акваглайда. Оставляя на нагретом пластике мокрые следы босых ног, прошлёпала к корме.

В кают-компании, куда через кокпит прошла Ширли, был гость. За столом напротив Джека сидел лысый широкогрудый незнакомец в облегающем зеленовато-синем костюме из эластичного материала. Тот самый ассимилянт с которым у него здесь назначена встреча, догадалась Ширли. Они о чём-то тихо говорили, а при её появлении резко умолкли. Видимо не ждали, что она вернётся так рано. Возникла вынужденная пауза. Ассимилянт изучающе рассматривал Ширли чёрными чуть раскосыми глазами. Будто препарировал взглядом. А на ней только купальник. Ширли занервничала.

— Это и есть твоя племянница, Джек? Привет, милое создание! — с улыбкой прервал затянувшуюся паузу ассимилянт.

Его «милое создание» окончательно вывело из себя Ширли.

— Это и есть твой подельник, дядя Джек? Привет, контрабандист! — с плохо скрытым бешенством парировала она.

И, пока те не опомнились, протиснулась мимо стола в крохотную каюту на баке, успев бросить:

— Секретничайте, дяденьки бандиты! Не буду вам мешать!

В каюте Ширли переоделась. Сунула купальник в сумку, достала из кармашка коммуникатор. Так и есть: пропустила массу вызовов от родителей. Они, наверное, с ума сходят. Набрала перезвон.

— Ты где? — сразу откликнулась мама. — Почему не отвечаешь? Мы тут себе все нервы истрепали, уже не знали, что и думать!

— Всё хорошо, мам! Я на острове с дядей Джеком! А не отвечала, потому что ком в сумке оставила. Ну извини! — примирительно сказала Ширли.

— Опять с Джеком?! — возмутились в коммуникаторе. — Сколько раз я тебя предупреждала, знакомство с ним до добра не доведёт! Чем вы сейчас занимаетесь?

— Контрабандитствуем, — честно призналась Ширли.

— Она ещё шутит! Когда тебя ждать?

— Не знаю. Наверно задержусь немного.

— Задержится она! Попробуй только! С отцом говорить будешь!

Ну и ладно! Ширли спрятала коммуникатор обратно в кармашек сумки. Села на койку и максимально активировала прозрачность стенок каюты. Выходить, пока там этот двоякодышащий, не хотелось. Лучше здесь побудет. Из каюты была хорошо видна панорама леса с водопадом на горном уступе. Ширли улеглась на койке и незаметно для себя задремала.

Проснулась она от лёгкого толчка и чувства движения. Акваглайд отошёл от берега и теперь разворачивался к выходу из лагуны. Ширли потянулась, одёрнула майку и направилась на мостик. На столе кают-компании увидела стакан сока и два бутерброда с сыром на тарелке.

— Это мне? — крикнула Ширли.

— Тебе, — отозвался с мостика Джек.

— Спасибо!

Она с удовольствием выпила сок и, прихватив бутерброды, поднялась по короткому трапу в кокпит. Акваглайд входил в рукав пролива. Джек за штурвалом недовольно покосился на племянницу.

—Чем тебе Пайт не угодил? Чего вдруг на когти встала?

— Ты про лысого? Он первый начал! Смотрел на меня, как… не знаю на кого. Да ещё милым созданием обозвал!

Ширли умостилась на соседнем кресле и принялась за бутерброд.

— И что?

— Бесит! — с набитым ртом ответила Ширли.

Пока она расправлялась с бутербродами, акваглайд вышел из пролива на открытую воду. Солнце клонилось к закату. Его лучи пробивались сквозь густые мазки висящих над горизонтом облаков, окрашивая небо в розовато-оранжевые и золотистые оттенки. Блики заходящего солнца и тени облаков причудливо играли на воде, превращая поверхность моря в живое, переливающееся зеркало. Акваглайд шёл на автопилоте.

— А как ты стал контрабандистом, дядя Джек? — неожиданно спросила Ширли.

— По наследству. Твой дед, пока был жив, тоже тайно приторговывал жемчугом, — ответил он.

— Так вот откуда мама знает о твоих делах, — понимающе кивнула Ширли.

— Трудно не знать когда у нас один отец, —усмехнулся Джек.

— А зачем?

— Зачем влез в это? — переспросил Джек. — По молодости к приключениям тянуло, а сейчас привык. Благодаря жемчугу у меня есть эта посудина, — Он провёл ладонью по приборному щитку акваглайда, — есть бунгало и всё остальное. Поздно что-то менять. Осуждаешь? — Ширли неопределённо пожала плечами: её мнение в этой ситуации было лишним. — Правильно! Мой тебе совет, Ширли: просто забудь о сегодняшнем дне. Хорошо?

— Забуду, — пообещала она. — Если покажешь хоть одну жемчужину. Никогда не видела их вживую.

Джек молча спустился в кают-компанию акваглайда. Пробыл там недолго. Вернулся с небольшим серебристым контейнером. Поставил его на сиденье кресла и жестом подозвал племянницу. Когда та подошла, набрал код замка и открыл крышку. Внутри контейнера в гнёздах мягкого ложемента лежали десять крупных, с подушечку пальца Ширли, жемчужин. Жемчужины играли мягкими переливами от молочной дымки к едва уловимому розовато-жёлтому оттенку. В каждой горел крошечный огонёк. Четыре вразнобой сверкали разноцветными искорками, блёстки остальных просто тлели. Ширли склонилась над контейнером и какое-то время молча рассматривала жемчужины. Потом осторожно прикоснулась к жемчужине кончиком пальца.

— Ой! — ошеломлённо обернулась она к стоящему рядом Джеку. — Она тёплая! Правда-правда! Будто живая!

— Они всегда тёплые, — согласился тот. — И светятся. С мигающими огоньками называются мерцалками. Эти самые редкие и дорогие. Нравятся?

— Нет слов! Я бы тоже от такой не отказалась! — с завистью вздохнула Ширли. — А можно мне подержать их, дядя Джек? Только на одну минуточку! Я буду очень осторожной! Честно-честно!

Надо было видеть счастливую мордашку Ширли, когда жемчужины с негромким костяным стуком ссыпались в её сложенные горстью ладони!

Словно звёзды у неё в руках искрились, вспоминала Ширли по дороге к дому. Ладони до сих пор ощущали живое тепло жемчужин. Расскажи она кому об этом – не поверят! Только ведь не расскажешь. Нельзя. Дала слово. Поэтому, никакого жемчуга! Джек рыбачил, а она из воды не вылезала. Весь день. Ширли остановила скутер на подъездной дорожке и выключила мотор. В окнах горел свет. Значит, предстоит неприятное объяснение с родителями. Всё равно день того стоил! Ширли сняла с багажника контейнер с рыбой и пошла с ним к дому.

8

8.

Сон был светлым и лёгким. Обычно такие сны забываются сразу при пробуждении. В этот раз сон забылся по другой причине: перед лицом проснувшейся Ширли ярким цветком покачивалась треугольная змеиная голова. Угольно-чёрная на фоне алого капюшона, она смотрелась красиво. Смертельно красиво. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком гипнотизировали, лишая надежды на спасение. «Вот и всё!» — пронеслось в голове Ширли. Она крепко зажмурилась в ожидании ядовитого удара. Мгновения тянулись, но ничего не происходило. Ширли осторожно приоткрыла глаза. Змеи не было. Уползла. Трава в той стороне волнисто шевелилась у края шатра.

— Не ядовитая! — с нервическим всхлипом выдохнула Ширли.

Страх понемногу отпускал. Дыхание пришло в норму, неприятный холодок под ложечкой исчез, только во рту было сухо. Ширли дрожащей рукой нащупала в траве плод и, почти раздавив его дрожащими пальцами, сунула в рот. Сок потёк по подбородку, она машинально вытерла его тыльной стороной ладони. Попутно заметила, что плёнка в том месте, где вчера её прорвал зверь, успела затянуться.

Снаружи уже давно наступил день. Солнце – по давно устоявшейся традиции местное светило любого мира колонисты часто называли солнцем – допрыгнуло почти к зениту. Вершины гор скрывались прозрачной дымкой облаков, вода озера искрилась ломким серебром. Над кромкой джунглей заполошно, словно кто-то спугнул, поднялась стая птиц. Это напомнило Ширли об опасностях этого мира. Хочешь не хочешь, теперь ей придётся жить в нём до конца, без надежды на спасение. Это только в детских сказках на выручку попавшей в беду сиротке спешит армада крейсеров под командованием самого Императора. Но она уже не ребёнок и понимает: не то что армада, – распоследний списанный корабль на помощь не прилетит. Во-первых, далеко от Пограничья, а во-вторых, у Его Императорского Величества своих забот по горло. К тому же для всех она, наверняка, умерла. Ей самой тоже надо забыть о прошлом. Прошлое навсегда исчезло вместе с гибелью «Симфонии Света».

Ширли поднялась на ноги. Бок отозвался ноющей болью. Вчерашняя царапина за ночь заметно распухла, кожа вокруг неё стала багровой. Плохо. Если срочно что-то не придумать, начнётся сепсис. Потом… Что будет потом, даже представить страшно. Неприятности следовали одна за одной. Словно ей оставили жизнь по недосмотру, а теперь пытаются исправить ошибку, подумалось Ширли. В носу защипало. Она смахнула слёзы и крепко прикусила губу. Глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. Вроде помогло.

— Нашла время рыдать! — вслух упрекнула себя Ширли. — Других дел нет?

Забот хватало. В первую очередь следовало заняться жилищем. Ширли не собиралась спать на голой земле. В тоненьком платье это грозило новыми серьёзными неприятностями. Идеальным выходом из создавшегося положения было кресло пилота. Ширли уже думала о нём. Осталось только притащить его сюда, под шатровое дерево. И надо бы поторопиться, пока погода не испортилась. Может уже завтра начнётся сезон дождей, или что тут вместо него. Поэтому сегодня во что бы то ни стало надо обустроить спальное место.

Кресло так и лежало среди выжженой травы на месте падения, завалившись набок в небольшую воронку. Подушки из пористого материала практически не пострадали. Запачкались, конечно, но это поправимо. Отработанный блок тормозных двигателей валялся чуть в стороне. То ли сам отстрелился в последний момент, то ли отлетел от удара при падении. Горелый запах почти выветрился Ширли присела возле кресла и задумалась, прикидывая, как дотащить его до места. Кресло даже на вид казалось тяжёлым. Придётся понемногу передвигать его попеременно то с одного то с другого края в нужном направлении. Другого варианта Ширли не видела. Хорошо хоть под горку. Поляна, где она упала, а точнее окружённая лесом большая залысина полого спускалась к озеру.

Самое трудное – вытащить кресло из воронки. Ширли ухватилась за левый подлокотник, заранее подготовилась к боли в боку и с силой потянула кресло на себя. Внезапно подлокотник вывернуло вбок, он выскользнул из рук, а сама Ширли, потеряв равновесие, со всего маху шлёпнулась на задницу. Хотела крепко высказаться по этому поводу, но слова застряли в горле.

Подлокотник оказался крышкой рундука, вмонтированного в боковину кресла. В ознакомительном ролике на случай аварийных ситуаций, об этом рундуке не говорилось. С другой стороны, ролик предназначался для пассажиров, которым совершенно необязательно знать, что есть в кабине пилотов. Ширли тоже не догадывалась о нём, пока сейчас случайно не открыла, и теперь боялась заглянуть внутрь, чтобы не испытать разочарования. Вдруг там пусто или лежит что-нибудь здесь абсолютно бесполезное! Сигнальные ракеты, маяк, да мало ли что! Но просто стоять и ничего не делать – глупее не придумаешь! Ширли наконец решилась заглянуть внутрь ящика.

— Класс!

В рундуке обнаружились настоящие сокровища! Главное, там была аптечка! Она лежала в специальном отсеке, поэтому пластиковый контейнер с красным крестом Ширли увидела сразу. Это было спасение! Первым делом надо обработать рану на боку, пока воспаление не зашло слишком далеко, решила она. В аптечке обязательно должен быть универсальный коллаген. Ширли открыла контейнер и отыскала среди упаковок лекарств и ещё чего-то – потом будет время разобраться в этом изобилии – нужный баллончик. Стащила платье, извернулась, чтобы видеть царапину и обильно забрызгала её из баллончика. Кожу, куда попал коллаген, колко защипало, краснота стала уходить прямо на глазах. Ширли довольно кивнула и вернулась к рундуку. Кроме аптечки там оказался биохимический анализатор, какие-то приборы непонятного назначения, бесполезный здесь коммуникатор дальнего действия и тактический нож. Ширли осторожно вынула его из ножен. Рукоятка с двусторонней гардой и металлическим навершием удобно легла в ладонь. Тёмный клинок даже на вид казался бритвенно-острым. У Джека был похожий. От него Ширли и узнала, как называют такие ножи. Теперь у неё был свой. Ширли пару раз взмахнула ножом, представляя, что отбивается от незримого противника. С этого момента она не боится местных хищников! Ну ладно, почти не боится. Ширли повертела в руках нож, не представляя, куда его пристроить. Ножны были без ремня. Просто носить нож в руке неудобно: можно нечаянно выронить. Ширли невольно вздрогнула, вспомнив о недавнем приключении. Решение пришло неожиданно. Вспомнилась сказка о мальчишке, которую читала в детстве. Тот мальчишка остался один на незнакомой планете, потому что его родители внезапно умерли от какой-то болезни. Вместо родителей его воспитали живущие в том мире представители киноидной расы. До киноидов там жили существа, похожие на людей, но они давно покинули планету, оставив после себя только обломки цивилизации. Однажды среди руин храма подросший паренёк нашёл длинный клык – так он назвал нож – и потом всегда носил его на шнурке на шее. Ширли решила поступить так же. Платье было жалко, но тут ничего не поделаешь: надо ведь из чего-то сделать шнурок. Она аккуратно срезала низ подола, протянула получившуюся ленту сквозь петлю ножен и связала концы узлом. С силой подёргала, проверяя, не развяжется ли. Не хватало только случайно потерять нож. Убедилась, что узел крепкий, повесила ножны на шею по соседству с дядиной подвеской. Потом накинула платье.

— Ещё немного и станет блузкой!

Ширли одёрнула укороченный подол и огляделась.

День был в разгаре. На небе ни облачка, только палящее солнце. Так и сгореть недолго. Такое с Ширли уже случалось на Ослепительной Надежде. Однажды дозагоралась до того, что слегла с высокой температурой. Может сделать перерыв и сбегать к озеру искупаться? Нет, лучше заняться креслом. Снова спать на траве желания не было. Ширли сложила обратно в рундук неожиданно обретённое богатство и со щелчком вернула на место крышку-подлокотник. Кнопки на другом подлокотнике вряд ли работали, но проверить не мешало. Вдруг что-то ещё действует. Ширли стала нажимать все подряд. Третья по счёту кнопка сработала! Коротко пропели сервомоторы, превращая кресло в ложе. Ширли даже взвизгнула от радости. Ещё бы: теперь ей не придётся спать в три погибели! Из остальных сработала ещё одна кнопка. Она активировала кокон гравитационной защиты. Кресло окуталось едва заметным голубоватым сиянием. Ширли сразу убрала поле, решив задействовать его лишь в самом крайнем случае. Если откажет, когда будешь внутри – так и останешься в саркофаге навечно.

Кресло к своему дереву Ширли приволокла только к вечеру. Шерстяная образина был уже там. Громко чавкая, пожирал падалку. Перестал есть и замер, когда Ширли с треском вломилась внутрь шатра, таща за собой кресло. Потом бочком-бочком направился в её сторону.

— Не подходи! — вытащила нож Ширли.

Зверь не обратил на неё внимания. Перед креслом опустился на четыре лапы и вытянул морду, шумно принюхиваясь. Испугался чего-то, с визгливым хрюком отпрыгнул в сторону и бросился прочь, высоко подкидывая зад.

— Попробуй только вернуться! — крикнула ему вслед Ширли. — Это теперь моё дерево! И мой мир! — добавила она уже для себя.

9

9.

Полог ветвей над головой становился реже, по мере того, как акваглайд по рукаву пролива выходил к лагуне. В птичьем гомоне всё явственней различался шум водопада. Джек чуть довернул штурвал, удерживая акваглайд на курсе. Вспомнилось, как почти год назад Ширли напросилась к нему на борт, как восхищалась островом и как потом обиделась на Пайта из-за того, что тот назвал её милым созданием. Теперь Ширли нет. Полгода назад все узнали об исчезновении лайнера с туристами среди которых находилась и его племянница. Вначале была надежда, что «Симфония Света» по неизвестной причине вышла из нуля на пути к планете Хель. Но время шло, экипаж лайнера ничем себя не проявлял, и «Симфонию Света» в конце концов признали погибшей. Её исчезновение стало очередной тайной Пространства. Какой-то период происшествие с лайнером лидировало в новостях, пока не сменилось другими, более злободневными. Боль потери осталась только у близких погибшим. Мать Ширли виновным в смерти дочери считала Джека. Ведь именно он подарил ей тот злосчастный билет на круиз по мирам Империи. Сам Джек вины за собой не чувствовал. Ширли, конечно, жаль. Хорошая была девочка. Горько думать о ней в прошедшем времени. Так случилось, и – сожалей не сожалей – ничего уже не исправить.

Ассимилянта Джек заметил ещё издали, едва акваглайд вошёл в лагуну. Пайт ждал его, устроившись на массивном камне вросшем в песок у самого уреза воды. Увидев знакомую посудину, приветственно махнул рукой. Джек ответил и внимательно, стараясь не упустить ни одной мелочи, что выбивалась бы из привычной картины, оглядел подступающий к берегу лес, склон горы с водопадом и нагромождение скальной породы у её основания. Не обнаружив ничего подозрительного, отключил на очках опцию бинокля и направил акваглайд к маленькому пляжу неподалёку от падающей воды. Опять вспомнилась Ширли. Может, Джессика и права: он тоже виновен в смерти племянницы. Не прямо – косвенно, но виновен.

Под форштевнем зашуршал песок, в корму плеснула догнавшая акваглайд волна.

— Ола! — поприветствовал ассимилянта Джек. — Поднимайся на борт!

— Ола-ола! Уже иду! — отозвался тот.

Джек спустился в кают-компанию, достал из шкафчика два толстостенных бокала и заранее приготовленную бутылку любимого Пайтом марулового джеркама, чтобы отметить очередную сделку. Сам Джек предпочёл бы ром, но нужно подстраиваться под вкусы партнёра. Бандита, по определению Ширли. А на самом деле первого звена цепочки, уходящей куда-то далеко наверх. Джек был её вторым звеном. Он, как и другие члены сообщества его уровня, знал только своего поставщика драгоценного товара и того, кому этот товар передавал. Слабые стороны такой организации компенсировались личной ответственностью каждого задействованного в цепочке. А слабое звено при необходимости легко заменялось. Джек знал об этом. И всё равно подарил племяннице кулон с мерцалкой, подменив редкую жемчужину на дешёвую из своих запасов. Надеялся, не заметят. Глупо, конечно, но кто не делал глупостей, даже если они, подчас, стоили головы!

Джек почувствовал неладное, как только Пайт появился в кают-компании. Насторожило окаменелое лицо ассимилянта и отсутствие у него контейнера с жемчужинами.

— Случилось что? — спросил Джек.

Он с лёгким хлопком открыл бутылку.

— Случилось… — Пайт присел на диван и замолчал, глядя, как тягучее вино наполняет бокалы, затем продолжил: — К нам острокрыл залетел. Не подскажешь, кто?

— Понятия не имею, о чём ты…

— Не юли Джек! — перебил Пайт. — Ты понял, о чём я говорю! И знаешь острокрыла, который унёс в клюве жемчужину. Это ты, Джек!

О подмене всё-таки узнали. Плохо. Но сразу сдаваться Джек не собирался.

— Обвинение серьёзное. Есть доказательства?

— Думаешь, я просто так сюда пришёл?

Джек так не думал. Более того, предполагал, что после этой встречи он не должен вернуться домой. Определённо Пайту приказано избавиться от потерявшего доверие звена. За тем он и пришёл. Только зря этот разговор затеял. Убивать надо быстро, пока жертва не подозревает о своей участи. Иначе тоже покажет зубы. Как раз с ними у Джека пока что было плохо. Показать нечего. Лучевик лежал в кокпите возле штурвала. Незаметно достать его сейчас не получится. У Пайта на поясе только вибронож. Другого оружия ассимилянты не признавали. Не к месту вспомнилась байка, об ассимилянте, который чуть не сварился заживо, вскипятив вокруг себя воду выстрелом собственного бластера. Но расслабляться не стоит: лезвие такого ножа – страшное оружие. Против него у Джека только слово. Надо этим воспользоваться, раз Пайт не прочь поговорить.

— Ты говорил о каких-то доказательствах. Можно поподробнее?

Джек взял бокал и отпил глоток вина. Пайт пренебрежительно усмехнулся. К своему бокалу он не притронулся.

— Известно, что ворованную жемчужину ты подарил племяннице на день рождения, — заявил ассимилянт.

— Кому известно?

— Если я скажу кому, что-то изменится? — спросил Пайт.

— Думаю, нет. Не изменится. Продолжай, — согласился Джек.

— Родители Ширли… –так, кажется, её звали? – подтвердили это.

— Врут! — отмахнулся Джек. — Сестра никогда меня не любила, а тут такая возможность подгадить. С мужем Джессики тоже всё ясно: он всегда ей подчинялся. Делал, что прикажет. Кстати, с ними всё в порядке?

— В порядке, — успокоил Джека ассимилянт. — Они к делу не причастны. И мне плевать, как к тебе относится сестра. Мы говорим о жемчужине.

— Не было никакой жемчужины! — пожал плечами Джек. — Обычная фальшивка, каких здесь много! Туристам нравятся!

— Продолжаешь изворачиваться, Джек? — поскучнел голосом Пайт. — Зря. Жемчужина была настоящей. Это подтвердил специалист по нашему жемчугу. Он случайно оказался на корабле вместе с твоей племянницей. Ширли – так, кажется, её звали? – разрешила осмотреть жемчужину и призналась, чей это подарок. Её задержали и собирались передать безопасникам при посадке на ближайшую планету. Этому помешала гибель лайнера, но сообщение о преступлении отправили незадолго до катастрофы. Этого хватит?

Джек не ответил. Молча сверлил взглядом бывшего напарника. Пайт истолковал его молчание по-своему.

— Извини, Джек, мне очень жаль…

Пайт успел вытащить нож, когда брошенный Джеком тяжёлый бокал с силой врезался ему в лоб. Вино вперемежку с кровью из рассечённой брови потекло по лицу ассимилянта. Что было дальше, Джек помнил отрывочно.

Пайт тыльной стороной руки с зажатым ножом размазывает по лицу кровавый коктейль. С неловкой медлительностью вылезает из-за стола.

Джек, привстав, вжимается спиной в переборку. Согнутая в колене нога скользит по гладкой обшивке дивана.

Пайт в броске пролетает мимо Джека. Контраст чистого клинка и окровавленных пальцев.

Джек уворачивается от ножа. Кидается к выходу. Выскакивает в кокпит.

Пайт с шумом врезается в дверь носовой каюты. Падает. Пытается встать.

Джек рвёт лучевик из зажима под штурвалом.

Время вернулось в привычные рамки. Разноголосье птиц гармонично сливалось с шумом водопада. По небу размытыми мазками скользили редкие облака. Спокойная поверхность лагуны сверкала солнечными бликами. В кают-компании было подозрительно тихо. Джек с оружием наготове заглянул внутрь. Ассимилянт неподвижно лежал возле переборки с неловко подвёрнутой под себя правой рукой. Под ним натекла лужа крови.

— Эй! — громко позвал Джек.

Пайт не шевельнулся. Джек осторожно, готовый к любым неожиданностям, спустился в кают-компанию. Здесь отчётливо ощущался железистый запах свежей крови. Ассимилянт был мёртв. Напоролся на собственный нож. Привык двигаться в воде и не рассчитал силы рывка. Этот раунд Джек выиграл, но сомневался, что его оставят в покое. Теперь всегда придётся быть начеку. Хотя это всегда может закончиться в любой момент.

Джек вернулся в кокпит и, надев очки, вызвал функцию бинокля. Снова тщательно осмотрел окрестности. Пайт мог быть не один. Показалось, будто в сотне метров от стоянки акваглайда плеснула вода, но был там кто-то или нет, помешали рассмотреть солнечные блики. В любом случае надо срочно уходить отсюда. Тело несостоявшегося убийцы Джек намеревался сбросить в море на пути к дому. Не худшая могила для ассимилянта.

10

10.

Гравимагниты пришвартовали акваглайд к причалу, но сходить на берег Джек не спешил. Сидел у штурвала, раздумывая, как жить дальше. Перспективы не радовали. В любой его ждала скорая встреча с Пайтом. Призрачная надежда на чудо даже не рассматривалась. О чём говорить, если обычному ассимилянту стало известно о докладе сотрудника безопасности «Симфонии Света». Наверняка секретном. Непонятно другое: почему именно Пайта назначили исполнителем? Из-за их знакомства? А вслед за ним последовал бы и сам Пайт? Концы в воду, как говорится. Так и вышло, правда, с небольшой поправкой. Джек усмехнулся. Для него поправка грозила обернуться проблемами. В лучшем случае принудительными работами где-нибудь в диком и враждебном мире. Хорошо, если не под куполом. Джек невольно взглянул в сверкающее звёздами небо. Сейчас они казались ему враждебными.

Вдали ввиду причала прошло пассажирское судно. Его палубные огни отражались в воде, до берега донеслись обрывки музыки. Джек проводил его взглядом и с опозданием понял: отныне ему опасно выходить в море. Ассимилянты не простят смерти своего товарища. На берегу они вряд ли захотят с Джеком связываться, а в море, где нет лишних глаз, могут потопить его акваглайд запросто. Он отнёсся к этому равнодушно: слишком устал.

Джек встал с кресла, покосился на трап в кают-компанию – тела ассимилянта в ней уже не было – и перешёл с акваглайда на пирс. По освещённой светильниками дорожке направился к бунгало. На площадке возле крыльца заметил поблескивающий в темноте красным лаком электроль сестры.

— Джессика? —разглядел на террасе её фигуру Джек. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя дожидаюсь.

— Это я уже понял. Зачем?

Неужели тоже убивать пришла, внутренне усмехнулся Джек. С неё станется.

— Хочу просить о помощи.

Уже легче. Ему сейчас для полноты ощущений только внутрисемейных разборок с фатальным исходом не хватает.

— Что случилось?

— Надо срочно спасать Ширли!

— Ты в своём уме? — опешил Джек. — Она же…

— Замолчи! — перебила Джессика. — Не произноси этого слова! Слышишь? Просто молчи и слушай! И не перебивай! — в её голосе прорезались истеричные нотки.

— Хорошо-хорошо… — Джек согласно выставил перед собой ладони. — Молчу и слушаю. Позволь только спросить, почему ты решила, будто Ширли жива и как её собираешься спасать?

— Это не я, Джек! Отражение Ширли увидела в своей пространственной сфере магиня Сианай! Не веришь, да? По твоей роже вижу, что не веришь! Из-за него погибла моя дочь, а он палец о палец не хочет ударить, чтобы её спасти!.. — начала заводиться Джессика.

— Стоп! — рявкнул Джек. — Скажи, откуда взялась эта твоя магиня и почему она вдруг заинтересовалась судьбой Ширли? — спросил он уже нормальным голосом.

— Я её попросила! — с вызовом ответила Джессика. — Нашла в Сети и поняла, только она поможет вернуть мою дочь! Можешь не верить, но Сианай видит недоступное остальным! Она очень сильная магиня! И знает, где сейчас Ширли!

— Серьёзно? И где же?

— Моя дочь томится в плену у пиратов на Гиблых Мирах! Сианай уже связалась с их главарём и договорилась о выкупе! Знаю, ты богатый человек и потому обязан – да, обязан! – помочь освободить Ширли! Ведь в случившемся с ней, что бы ты ни говорил, есть и твоя вина!

Джессика всхлипнула и промокнула глаза концом шейного платка. Джеку стало жаль сестру. Дошла до того, что готова верить на слово откровенным мошенникам!

— Ты действительно поверила в этот бред? Джессика, на лайнере были сотни пассажиров, не считая экипажа, а в плену у пиратов оказалась только Ширли? Сама подумай, как такое могло случиться? — попытался он образумить сестру.

— Откуда мне знать? Может, и другие у них в плену! Их судьба меня не волнует! Пусть о них собственные родственники беспокоятся, а я узнавала только о Ширли! Своей дочери, Джек, и твоей племяннице! Да, я часто была к тебе несправедлива, но она-то тебя любила, Джек! Так помоги ей! Не вконец же ты ожесточился со своими бандитами! — сорвалась на крик Джессика.

Она говорила ещё что-то, просила, укоряла, вспоминала, какими их видела, старые грехи Джека, грозила ему всевозможными карами в будущем. Роджерс смотрел на сестру и с трудом узнавал в ней прежнюю Джессику. Раньше, при общении с братом, она хоть как-то старалась держать себя в руках, а сейчас он видел перед собой вздорную фурию. Внешне Джессика тоже изменилась. Перестала следить за собой. Прежде Джессика не позволяла себе даже на минуту выйти из дома без макияжа и не сделав причёску. Теперь же волосы в беспорядке рассыпались по плечам. И без того узкое лицо Джессики казалось слишком худым и болезненным из-за запавших щёк. Тёмные круги возле глаз были хорошо заметны даже при слабом освещении террасы. После гибели Ширли, его сестра словно надломилась внутренне. Это видно и по тому, как Джессика оделась на встречу с ним. Она всегда была требовательна к одежде и никогда не надела бы летнюю куртку на платье, а обязательно подобрала к ней брюки.

Джеку стало жаль сестру. Почему бы не пойти навстречу, если это хоть на какое-то время даст ей надежду. Разумеется, магиня, с которой связалась Джессика, – обыкновенная мошенница, но вдруг понимание этого поможет вернуть сестру к жизни. Тем более в его ситуации деньги скоро могут вообще не понадобиться. Заранее хоронить себя, конечно, не надо, но, если взглянуть правде в глаза, может случиться и такое.

— Сколько просит твоя мегера? — спросил Джек.

— Магиня! Магиня Сианай! — обиделась за неё Джессика.

— Не вижу разницы. Сколько?

Джессика сказала.

— Ну и аппетиты у твоей Сианай! — не удержался Роджерс.

— Не у неё, Джек! У главаря пиратов! Магиня Сианай помогает бескорыстно! Она замечательная женщина! Не удивлюсь, если прямо в эту минуту, Сианай видит нас в своей пространственной сфере и слышит наш разговор! Так ты согласен помочь?

Джессика умоляюще смотрела на брата, нетерпеливо комкая концы платка. Роджерс колебался. Первоначальный позыв пойти навстречу просьбе сестры перестал казаться правильным. Мошенница, почуяв слабину, будет и дальше сосать деньги, оттягивая закономерно-плачевный для Джессики финал. Милосерднее отказать.

— Нет.

— Нет?! — обомлела Джессика. — Ты отказываешь мне в помощи?!

— Отказываю. Ради твоей пользы, — подтвердил Роджерс.

— Ты подлец, Джек! Знаешь ведь, что мне больше не к кому обратиться и бросаешь в такую минуту! Почему? Я знаю, почему! Ты всегда завидовал тому, что у меня есть семья, а ты как был, так и останешься бандитом-одиночкой! Из-за этого, да? Конечно, из-за этого! Безжалостный мерзавец! Даже своей племяннице помочь не хочешь! Зная, как она была к тебе привязана, дура! Я её всегда предупреждала, какая ты тварь! Да ещё жалким скупердяем оказался! Ты же сейчас ничем не отличаешься от тех негодяев, которые держат Ширли в плену! Ничего, это тебе зачтётся! Обязательно зачтётся! А пока запомни: отныне у меня нет брата!

Джек молча выслушал сестру. В таком состоянии ей бесполезно что-либо доказывать. И облегченно выдохнул, когда габаритные огни электроля Джессики скрылись за поворотом. Отвернул обшлаг рукава куртки и посмотрел на часы. Уже далеко за полночь. В наступившей тишине слышался мерный стрёкот цикад. В траве переливчато пульсировали огоньки светлячков. Шорохнулась в ветвях дерева птица. Хотелось бы хоть немного выспаться. Прошедший день был слишком насыщен событиями и ещё неизвестно, каким окажется сегодняшний. Одно можно сказать с уверенностью: ничего хорошего он не сулил. Поэтому Джек решил, не откладывая, прямо сейчас зайти в Сеть. Встреча с сестрой натолкнула его на идиотскую, с точки зрения здравого смысла, но остроумную в его положении идею. Джек намеревался создать фонд спасения Ширли Дарвин, а в качестве наградного капитала внести туда все свои накопления и несколько малоценных жемчужин, полученных в своё время от Пайта. Одной из которых он подменил мерцалку для Ширли. Общая сумма получалась приличной. Согласно законодательству Ослепительной Надежды, Джек мог придать фонду официальный статус, что в дальнейшем делало накопления недоступными без его согласия для кого бы то ни было. Кроме него самого, разумеется, хотя Джек сомневался, что такое время когда-нибудь наступит. Раньше его либо убьют, либо упекут на пожизненное. Жемчужины Ослепительной Надежды невероятно красивы и смертельно опасны. Знал, на что шёл. Не время заниматься самокопанием, оборвал себя Джек. Пора сделать ответный шаг. А дальше, как получится.

11

11.

Лохматая образина был здесь. Дрых на спине раскинув лапы. Всегда так. Или жрёт, или спит. Иногда уходит в лес, но каждый раз возвращается. Ширли уже привыкла делить с ним прибежище и давно перестала опасаться своего соседа. Даже наоборот. Боялась, вдруг однажды не вернётся. Как ни странно, с ним было спокойно. И есть на кого наорать, когда совсем паршиво.

Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Лучи солнца медленно растворяли туманную дымку над озером. Вершины гор скрывала плотная пелена облаков, но сюда они почему-то доходили редко. Вот и сейчас небо над поляной сияло пронзительной синевой. На памяти Ширли, а она в этом мире жила уже почти полгода, дождь шёл здесь всего три раза. Зато какой! Сумасшедший ливень! Пальцев вытянутой руки за струями воды не разглядеть! Один раз, когда не успела укрыться под деревом, пришлось прятаться в озере. Вода просто кипела! Хорошо длился этот кошмар недолго. Часа не прошло, и небо снова очистилось.

Ширли окончательно проснулась и села. Нашарила в изголовье нож и взяла приготовленный там же обрезок ветки. Сонно зевнула, потёрла кулачком глаз и сделала на ветке зарубку, заранее обозначив очередной, прожитый день. Этих веток с зарубками скопилась уже целая охапка. Ширли аккуратно складывала их в выемку у корней дерева. Календарь, конечно, так себе, но посчитать, сколько времени она здесь прожила, позволял. Непонятно, правда, зачем? Ширли была здесь одна. Пока никого не встретила и вряд ли когда встретит. Отчитываться не перед кем. Помощи тоже не ждала. При этом каждое утро делала на ветке зарубку и отмечала крестиком очередные прожитые десять дней.

— Чтобы окончательно не свихнуться! — сказала себе Ширли, когда начинала делать зарубки.

На самом деле свихиваться было некогда. Требовалось лучше узнать мир, где предстояло жить. Для этого приходилось рассчитывать исключительно на личный опыт, которого у Ширли не имелось. Никогда этим не интересовалась. Все её знания о других мирах базировались на школьной программе о смелых покорителях Пространства. Теперь вот сама стала такой же покорительницей. До того смелой, порой душа норовит из пяток наружу выпрыгнуть. Как при первой встрече с озёрным драконом.

В тот день было такое же утро. Солнечное и тёплое. Ширли проснулась, сделала зарубку на ветке и спрятала нож в отделение рундука. Подвеску, боясь потерять, она теперь хранила там же. После чего наскоро позавтракала спелыми плодами и выбралась за шатёр дерева. Присела на минутку в траве, потом помчалась к озеру, на бегу сбрасывая платье. Длинные загорелые ноги Ширли мелькали в воздухе. Выгоревшие до белизны волосы растрепало, спутало ветром. С ходу, подняв фонтаны брызг, она влетела в озеро, поднырнула и поплыла к большим плоским камням выступающим из воды метрах в сорока от берега. Прохладная вода приятно бодрила, уносила остатки сна. Глубина не чувствовалась. Сквозь толщу воды отчётливо просматривался каждый камешек. Подводные течения лениво колыхали ленты водорослей. Иногда среди них мелькала чья-то тень.

Ширли подплыла к ближнему камню и вылезла на гладкую прогретую солнцем поверхность. Два других выглядывали из воды на расстоянии хорошего прыжка. Ширли умостилась на животе, упёрла подбородок в ладони и стала рассматривать гористый берег на противоположной стороне озера. Он тоже порос лесом, казавшемся отсюда сплошной зеленой массой. Забираясь вверх по склону горы лес постепенно редел, и примерно к её трети зелень исчезала совсем. Выше были только скалы. Они нависали уступами, морщинились глубокими тенями складок, то тут, то там размытых клочьями облаков. Гребни гор отчётливо выделялись на фоне неба. Чтобы увидеть их, приходилось высоко задирать голову. О пустошах за этими горами не то что вспоминать – думать страшно! Ширли невольно вздрогнула, представив себя среди серой безжизненной пустыни на той стороне. Здесь просто райский уголок, по сравнению с теми местами!

Лежать быстро надоело. Ширли сползла с камня и сразу заметила, что вода стала холоднее. Значит, и глубина с этой стороны камней была больше. Ширли это не обеспокоило. Как любой на Ослепительной Надежде, она с детства прекрасно плавала и ныряла. Вот и сейчас решила проверить, насколько здесь глубоко. Ширли набрала в лёгкие побольше воздуха и отвесно ушла под воду. Солнечные лучи постепенно слабели в толще воды, задерживать дыхание становилось труднее, а дно так и не показывалось. Будто его вообще не было. «Вот это глубина!» — с замиранием сердца подумала Ширли. Выдохнув гирлянду пузырьков, развернулась и стала торопливо выплывать на поверхность. Вынырнула и ухватилась за край камня, хватая раскрытым ртом воздух. «Чуть воды не наглоталась, дура!» — выругала себя Ширли. Собралась было плыть к берегу, но передумала. Решила передохнуть и согреться. Вода на глубине оказалась такая холодная, до сих пор зубы постукивают и вся кожа в мурашках.

Ширли снова выбралась на камень под греющие лучи солнца. Перекинула мокрые волосы за спину. Вытряхнула из ушей воду, попеременно попрыгав на одной и другой ноге. Вдруг рядом с камнем с шумом выметнулась из воды белёсая колонна. Ширли с головы до ног окатило ледяной водой. Оцепенев от ужаса, она глядела на растущее из воды непонятное нечто. Монстр походил на толстого, не обхватить руками, червя и этот червь всё никак не заканчивался! Ширли так высоко запрокинула голову, что упала бы, не отступи инстинктивно на шаг. Тем временем червь выгнулся большой дугой и его голова оказалась рядом с лицом Ширли. Если головой можно назвать плоское утолщение с извивающимися по всему краю длинными нитеобразными отростками. На Ширли пахнуло каким-то стерильным холодом. Она истошно заорала. Чудище резко отпрянуло. Потом вытянулось колонной и с неспешной плавностью погрузилось обратно в глубину. Только мелкая волна плеснула в камень.

Жутко она тогда испугалась. До сих пор удивляется, как не умерла от страха. Этот монстр время от времени и сейчас показывался из озера. Ширли видела его несколько раз. А может их много на дне живёт, откуда ей знать. С той встречи она за камни больше никогда не заплывала. Дураков рисковать нет. Вернее, дур. Чудище Ширли назвала озёрным драконом, хотя оно больше походило на червя-переростка. Дракона бояться, не так обидно, как червяка. Пусть и большущего.

Зверь проснулся и с чавканьем насыщался найденными в траве плодами. На Ширли он не обращал внимания. Давно свыкся с необычной соседкой.

— Надо ему потом какое-нибудь название придумать! Вместо образины, — укорила себя Ширли.

При звуке голоса зверь замер, подозрительно косясь на Ширли. Не обнаружив опасности, хрюкнул, забавно почесал короткой задней лапой лохматое брюхо и продолжил завтрак.

Последнее время Ширли заметила за собой одну странность: теперь она часто думала вслух. Приятно было слышать голос, пусть даже свой. Иначе совсем говорить разучишься.

Сегодня Ширли к озеру не пошла. Собиралась проследить за лохматым, когда тот пойдёт в лес. Не от хорошей жизни. Всё это время она питалась плодами шатрового дерева, экономно дополняя их поливитаминами и белковыми добавками из найденной аптечки. Теперь они заканчивались. Ширли высчитала, что при самом бережливом расходовании их хватит самое большее на пару месяцев. Дальше придётся есть только шатровку. На ней она долго не протянет. Значит надо искать какие-то дополнительные варианты. Сегодня этим и займётся. Проследит за зверем. Ширли подозревала, что в его рационе не только шатровая падалица. Слишком уж он упитан. А раз они оба едят плоды шатрового дерева, то велика вероятность, что ей подойдут и другие составляющие звериного рациона. Конечно, сначала Ширли проверит их анализатором: опасны или нет. Это лучше, чем самой искать неизвестно что. Все её предыдущие походы в лес были неудачными. Не там искала, наверное. К тому же далеко в чащу старалась не лезть, боялась встретить хищников. Одним ножом от них не отобьёшься, особенно от стаи. Но вопрос питания решать надо. Ширли даже попробовала себя в роли охотницы. Заметила как-то в корнях дерева мелкую зверушку и осторожно подкралась к ней. Но, только Ширли попыталась достать нож, – та мгновенно исчезла среди густой травы у корней. Неудачи продолжались до тех пор, пока Ширли, устав от бесплодных усилий, не оставила эту затею. В общем охотницы из неё не получилось, хотя лес кишел разной живностью. Один раз повстречала кронника. Так Ширли назвала громадную тушу на коротких толстых ногах с маленькой головой на длинной-предлинной гибкой шее, растущей прямо из середины туловища. Благодаря ей, животное легко объедало листву на кронах деревьев. Потому и кронник. Часто попадались грибы. Их шляпки можно было заметить на голой земле, в траве, на стволах деревьев. Правда, в пищу они не годились. Анализатор постоянно выдавал высокую опасность. Ширли обходила грибы стороной. А вот ягод в лесу почему-то не было. Орехов тоже. На деревьях, кроме листьев, вообще ничего не росло! Может, не сезон? В общем, надежда только на лохматую образину. Ведь не зря же он в лес ходит!

Лохматый, похоже, сегодня в лес не собирался. Нажрался и устроил себе помывку. Ширли недовольно смотрела, как он вылизывается. Столько времени из-за него зря потеряла! Зато, уйди она к озеру, этот образина назло ей отправился бы в лес!

— Подлюка ты самый настоящий! — в сердцах выдала Ширли. — Вот и надейся на тебя после этого!

Она сняла с шеи нож и собралась было спрятать его обратно в рундук, когда зверь привстал на задние лапы и стал пристально всматриваться в кромку леса. Потом фыркнул и, высоко подкидывая зад, припустил в ту сторону.

— Умница! — поспешила вслед за зверем Ширли.

12

12.

Ширли запнулась о скрытый в траве корень и зашипела не столько от боли, сколько из страха потерять из вида лохматую образину. Силуэт зверя мелькнул в просвете меж деревьев и скрылся в густом кустарнике. Ширли поторопилась за ним, ориентируясь на треск веток. Зверь вёл себя необычно. Вместо того, чтобы искать съестное, как изначально рассчитывала Ширли, он целенаправленно ломился в чащу. Словно его кто-то звал. А вдруг и правда звал? Невероятное предположение даже заставило её приостановиться. Постояв секунду, Ширли опомнилась и продолжила преследование с ещё большим усердием. Если это так, если у зверя где-то в чаще леса есть хозяева, – потерять его никак нельзя! Ведь другого такого случая может не представиться! Пока продиралась сквозь кусты напредставляла себе всякого. А вдруг и впрямь где-то совсем рядом прячутся чужане! Самые настоящие! Которых ищет вся Империя, но пока так и не встретила! А ей повезёт! Хорошо бы они походили на людей. Хоть немножечко, лишь бы увидели в ней сходство и приняли к себе. Вряд ли здешние аборигены освоили Пространство. ИскИн челнока это сразу бы заметил. Ещё на подлёте. Скорее всего, они по сравнению с ней древние и живут в шалашах из веток на кронах деревьев. Ничего, она многому их научит. А потом, через много-много тысяч лет, когда имперцы наконец-то обнаружат местную цивилизацию, учёные будут ломать голову, кого в их мифах называют светловолосой девушкой со звёзд и чьё изображение встречается буквально повсюду? Ширли и сама во всё это не верила, но вдруг!

Низкий утробный рык заставил Ширли замереть. Рычали впереди, в той стороне, куда ушёл зверь. Мечты о чужанах сразу улетучились. Возникло желание понять, что происходит. Неужели её образина на кого-то охотится? Как-то не верилось в его охотничьи инстинкты. Скорее охотятся на него. А потом неизвестный обладатель рыка наверняка почует её и тогда… Даже думать страшно, что будет тогда. Ширли затаила дыхание и старалась не шевелиться, боясь привлечь к себе внимание. Вдруг у этого рыкуна хороший слух и он примется за неё после того, как разделается с образиной. Ширли очень хотелось бежать отсюда без оглядки, а что если зверюга бросит образину и погонится за ней. Вот попала! Зря она сегодня увязалась за образиной! Ширли прислушалась. Странно. Шума драки не было. Только ветер гулял по кронам деревьев. Невидимая в ветвях соседнего дерева, захлопала крыльями птица. Может, убежали? Погнались друг за другом и убежали? Ей тоже пора потихоньку выбираться из этой ловушки. Ширли осторожно, стараясь не хрустнуть веткой, попятилась из зарослей кустарника.

Впереди снова зарычали. Ширли застыла, отметив, что тональность рыка поменялась. Теперь в нём звучали жалобные нотки. Одновременно послышалось знакомое похрюкивание. Выходит, образина жив и никакой драки между ним и обладателем рыка не было! Ширли стало любопытно, что же тогда там происходит? Пойти посмотреть? Страшновато. С другой стороны, если она считает себя хозяйкой этого мира, надо узнать о нём как можно больше. Хочешь не хочешь, придётся рискнуть. Иначе всю оставшуюся жизнь просидишь под деревом.

. Ширли набралась храбрости, крадучись пробралась вперёд и притаилась за толстым стволом дерева. Увиденное ничего не прояснило. Образина сидел в зарослях кустарника на краю поляны, поросшей ярко-зелёным мхом. Он неотрывно следил за лежащим среди этого мха зверем. Шкура зверя тоже была скрыта мхом. Ширли поняла, что это зверь, лишь когда тот шевельнулся. Сперва приняла его за холмик на поляне. А приглядевшись, заметила, как зверь прямо на глазах зарастает моховым покровом. Лес будто укрывал его пушистым зелёным одеялом. Ширли догадалась, что происходит на поляне. Зверь умирал, если уже не умер. Теперь узнать бы, зачем сюда так стремился лохматая образина? Неужели он жрёт падаль? Ширли до тошноты ярко представила, как образина, урча от жадности, рвёт когтями тушу дохлого зверя и с трудом сглотнула, наполнившую рот тягучую слюну. Надо поскорее убираться отсюда, чтобы не видеть всего этого, решила она. Тогда, быть может, получится по-прежнему считать образину любителем фруктов.

Ширли оглянулась, выбирая незаметный путь к отходу, но тут зверь опять подал голос. На этот раз лишь быстро затихшее ворчание. Одеяло из мха дёрнулось и опало. Всё кончено, поняла Ширли. Она помимо воли посмотрела на образину. И упустила момент, когда на месте, где лежал зверь, стали стремительно пробиваться острые побеги какого-то растения. Прямо сквозь плоть! Одновременно мох на поляне необъяснимым образом превратился в липкую на вид субстанцию, похожую на болото. Оно то ли засасывало, то ли растворяло мёртвого зверя. Ширли не верила глазам: лес питался трупом. А если?.. Она в ужасе посмотрела себе под ноги. Ничего похожего на зелёный мох там не было, но легче от этого не стало. Наоборот, показалось, будто почва под ногами медленно проседает, а ветви дерева, зловеще шелестя, тянутся к ней сверху. Ширли не выдержала и, зажав ладонью рот от крика, бросилась бежать.

Ширли остановилась лишь на опушке леса, когда деревья остались позади. Села в траву отдышаться. Нашарила рукой нож. Тот был на месте. Не потеряла. Зато платье хоть выбрасывай. Порвалось о колючки пока она, не помня себя, продиралась сквозь кусты. Ладно, потом что-нибудь придумает. Сейчас не до этого. Главное, живой из леса выбралась! Кто ж знал, что там растения-трупоеды! И ещё неизвестно, тот зверь сам умер или они его убили! В любом случае она в лес больше ни ногой!

— Ну и мирок мне достался! — нервно хихикнула Ширли. — Какие ещё приготовлены сюрпризы, кроме озёрных драконов и хищного леса? И что там было надо лохматой образине?

Ответ на последний вопрос волновал больше всего. Если от леса можно держаться подальше, то от образины никуда не денешься. К вечеру обязательно заявится. Хорошо бы от него переселиться. На поляне несколько шатровых деревьев. Перетащить кресло под другое хоть и тяжело, но можно. Вот только плодоносило только одно. Под которым они с образиной устроились. Под шатрами остальных было пусто. Значит придётся возвращаться каждый раз, когда захочется есть. Тогда есть ли смысл надрываться, перетаскивая тяжёлое кресло с места на место? Никакого, пожала плечами Ширли. Поэтому придётся и дальше терпеть лохматого соседа. Может, со временем узнает, что скрывается за его вылазками в чащу леса. Тяжеловато всё-таки открывать новые миры. Опасно и быстро надоедает.

Ширли вдруг нестерпимо захотелось домой, на Ослепительную Надежду. Обнять родителей, сказать, что очень-очень их любит и часто была не права в своих желаниях, но теперь всё будет по-другому. Промчаться на скутере, а лучше просто неторопливо пройтись пешком по улочкам их посёлка, вдыхая сладковатый запах цветущих альбиций. Опять дойти с Джеком на акваглайде до тайного острова контрабандистов. К сожалению, этого уже никогда не вернуть. Ширли подавила непроизвольный вздох. Сама она тоже всё реже вспоминала о своей прежней жизни, отчего та понемногу покрывалась патиной забвения. Теперь у неё на первом месте стояла более важная задача: выжить. Вот и сейчас не время кукситься. Надо срочно обработать коллагеном полученные в лесу царапины и придумать, как вернуть платью хотя бы подобие приличного вида. А то какой-то дикаркой выглядит!

13

13.

Акваглайд лежал на дне у причала. Глубина здесь небольшая, поэтому козырёк кокпита с короткой антенной остался над водой. На антенну был наколот мёртвый острокрыл с оторванной головой. На белых перьях неестественно вывернутого крыла виднелись бурые пятна. Послание говорило само за себя. Джеку недвусмысленно дали понять, каким видят его будущее. В том, что этой ночью к нему наведались ассимилянты, он не сомневался. Их рук дело. Кораблик, конечно, жалко: совсем новый. Месяца не прошло, как купил. С другой стороны путь в море, после всего случившегося, Джеку и так был закрыт. Хорошо, на большой воде не потопили. Исчез бы без следа. Решили ограничиться акцией устрашения. Хотят заставить понервничать. Считают, будто он только им должен? Как бы не так! Теперь Джек понимал: своей глупой выходкой он поставил под угрозу хорошо отлаженную систему поставки неучтённого жемчуга. Нельзя было дарить Ширли мерцалку. Надеялся, примут за обычную подделку. Кто ж знал, что на лайнере объявится специалист по жемчугу, и Ширли расскажет, чей это подарок. Гибель лайнера ничего не изменила. О незарегистрированной в реестре драгоценности уже известно Службе Имперской Безопасности. Этого ему не простят, потому как в цепочке задействованы такие заинтересованные стороны, о которых даже думать опасно. Будь возможность отыграть назад, снова такой ошибки он не допустил бы.

Джек собрался уходить с причала, когда увидел подъехавший к дому полицейский электроль. Обыденно, без сирены и синих высверков люстры на крыше машины. «Будто на профилактическую беседу к мелкому хулигану, а не к преступнику имперского масштаба, — подумал Джек. — Даже обидно». Он остался ждать полицию на пирсе. Не бежать же им навстречу.

Из электроля вылез местный шериф Чайсай Дуранд. Джек узнал его по коренастой грузной фигуре. Шериф достал из салона машины форменную панаму, водрузил её себе на голову, подтянул за ремень с амуницией брюки и не спеша направился к пирсу. Надо полагать, заметил там Джека ещё на подъезде. Удивило, что шериф приехал один.

— Арестовывать будешь? — вместо приветствия спросил Джек.

— Нет, просто по дороге заглянул! — желчно хмыкнул шериф. — Сам-то как считаешь?

Джек промолчал.

— Верно мыслишь, — кивнул Дуранд.

Он подошёл к краю пирса и какое-то время рассматривал затонувший акваглайд.

— Ассы постарались?

— Они, — не стал скрывать Джек.

— И за что же они тебя так наказали? — недобро прищурился шериф. — Сам расскажешь, или мне пару-тройку наводящих вопросов задать?

— Задавай. Всё равно ведь не отвяжешься.

Облегчать шерифу работу Джек не собирался. Мало ли что в полиции о нём знают. Или не знают. Хотя не трудно догадаться: в его положении большой роли это уже не играет.

— Не груби. С представителем закона разговариваешь, — предупредил шериф. — Скажи-ка мне лучше, ты знаком с Пайтхунтом Ликпайем? — неожиданно спросил он.

— С Пайтом? Конечно знаком.

Скрывать знакомство с ассимилянтом смысла не было. Полиции о нём наверняка уже известно. Иначе бы не спрашивали.

— Очень хорошо! — удовлетворённо кивнул Дуранд. — Есть свидетели, утверждающие, что ассимилянта Пайтхунта Ликпайя последний раз видели на принадлежащем тебе акваглайде. Вот этом, — показал на торчащую из воды антенну. — Будешь отрицать?

Значит, не показалось, вспомнил Джек всплеск в лагуне острова. Пайт был не один.

— Не буду, — признал он.

— Очень хорошо! — повторил шериф. — Теперь расскажи, что между вами произошло. Предупреждаю, мне известно об убийстве Ликпайя и я имею все основания подозревать, что убил его ты, Джек Д. Роджерс! Скажешь, я не прав?

— Можешь не верить, но он налетел на собственный нож, когда напал на меня.

— И порезался до смерти. Так получается? — скучным голосом подытожил шериф.

— Именно так. Порезался до смерти, — подтвердил Джек.

Он выдержал изучающий, с прищуром, взгляд шерифа. По круглому лицу Дуранда невозможно было понять, верит он Джеку или нет. С другой стороны, какая разница! Пусть даже его признают убийцей ассимилянта, на окончательном приговоре это никак не скажется. Шериф должен это понимать. Хотя… Если его делу придан гриф секретности, настоящей причины их ссоры Дуранд может и не знать.

— Надеешься выкрутиться? Твоё дело, — пожал плечами шериф и продолжил уже официально: — Данной мне властью, я объявляю тебя, Джек Д. Роджерс, подозреваемым в убийстве жителя колонии Пайтхунта Ликпайя, Суд рассмотрит все обстоятельства данного убийства и решит, было ли оно спланированным заранее или непредумышленным. Пока же, Джек, тебе придётся носить вот этот браслет с маячком, — он достал из поясного кармана узкую пластиковую ленту и приказал: — Руку протяни!

Джек подчинился. Браслет плотно сел на запястье.

— Вот и ладно! — удовлетворённо оценил свою работу шериф. — Далеко не убегай, всё равно отыщу. Ты теперь у меня на привязи. И вот это, — Дуранд ткнул пальцем в сторону нанизанного на антенну убитого острокрыла, — я бы со счетов не сбрасывал. Хорошая, кстати, была лодочка! — прищёлкнул он языком. — И дорогая, верно? — после чего повернулся и, не прощаясь, направился к своей машине.

— Эй! — удивлённо окликнул его Джек. — Мне что, здесь оставаться?

— А ты как думаешь? — обернулся шериф. — Сказал же, далеко не сбежишь! Я своё дело сделал. Одно скажу, в большом дерьме ты сидишь, Джек Д. Роджерс. По самую макушку увяз. Точно знаю, потому как запрос на тебя пришёл с самого верха! — и в подтверждение значительно поднял вверх указательный палец. — Как же ты так обгадиться-то сумел, а?

Шериф уехал, оставив Джека в задумчивости. Его обвиняют в убийстве, но при этом практически оставляют на свободе, заставив лишь надеть браслет с маячком. Странно. Явно тут что-то не то. Роджерс собрался с мыслями и попытался проанализировать случившееся. Предположение, будто шериф не в теме и знает только о его ссоре с ассимилянтом, оказалось неверным. Джек убедился в этом, когда услышал откуда пришёл запрос. Другое дело, зачем шериф проговорился? Случайно или предупредить хотел? В любом случае спасибо. Намёк понят. Кому-то невыгодно, чтобы он рассказал о существующей здесь системе незаконного оборота драгоценного жемчуга. Имперским безопасникам нужна лишь зацепка, чтобы раскрутить преступный клубок. И этой зацепкой станет он, Джек Д. Роджерс. Если доживёт. Но дожить не должен. Потому-то шериф и оставил его на свободе, пусть ограниченной. Не придётся отвечать за смерть ценного свидетеля, кем неожиданно сделался Джек, в полицейском участке. Проще отыскать его по маячку на браслете и ликвидировать. Потом заявить, что преступник убит при попытке к бегству во время задержания. Останется лишь снять браслет с трупа, и всё будет выглядеть правдоподобно. Или похожим образом инсценировать его самоубийство. Якобы так испугался, что предпочёл самостоятельно уйти из жизни. Никто не виноват и все опять при деле.

Бредовое на первый взгляд предположение теперь казалось Джеку не таким уж и беспочвенным. Напротив, он считал его выгодным для всех. Кроме него. И безопасников, но кто с ними будет считаться, когда на кону большие интересы! Джек понимал, что приговорён. Осталось лишь ждать, когда приговор приведут в исполнение. Может, прямо сейчас? Момент удобный: свидетелей нет, шериф уехал, он один.

Джек огляделся. Вроде всё, как обычно. Возле бунгало тоже ничего подозрительного. Разве что альбиция зацвела. Он только сейчас обратил внимание на красноватые щёточки цветов щедро усыпавшие раскидистые кроны деревьев рядом с его жилищем. Над пахучими соцветиями вились стайки крохотных длинноклювых нектарниц. Неожиданно Джек осознал, что, возможно, больше никогда не увидит этого. Он попытался отвлечься, но мысль засела в голове, мешая думать о другом. На акваглайде, когда Пайт бросился на него с ножом, было проще. Там Джек видел угрозу и действовал соответственно. Здесь же опасность могла таиться всюду и возникнуть в самый неожиданный момент. Неопределённость давила, а в купе с безрадостными мыслями оставляла ощущение полной, всеобъемлющей безнадёги. Жалобные крики кружащих над водой острокрылов усиливали мрачное настроение. С другой стороны, может, и лучше, когда неожиданно. Джек опять взглянул на затопленный акваглайд, резко, будто отбросил прошлую жизнь, дёрнул плечом и быстрым шагом направился к бунгало.

14

14.

— Дальше!

— Руководство Малвады-Два просит прислать тридцать человек. Желателен опыт работы в шахте.

— Где я им столько найду с таким опытом? Или на Двойке всерьёз полагают, будто среди нашего контингента сплошь одни шахтёры? Что там у них случилось? Опять какая-нибудь авария?

— Так точно, Венкель Кириллович. Взрыв в шахте глубокого залегания, — подтвердил человек в форме с экрана на стене каюты.

— Дважды за месяц! Напомни-ка, сколько мы прошлый раз туда отправили?

— Сорок девять человек.

— И снова тридцать просят. Не бережёт людей Боннерджи, совсем не бережёт. Хорошо, набери тяжёлых из прошедших карантин. Кто на пожизненном или… в общем, ты понял! Им всё равно уже без разницы. Дальше!

Комендант пересыльной тюрьмы Венкель Кириллович Монтескью, стоял с чашкой кофе возле иллюминатора своей каюты, принимая ежедневный рапорт о заявках на спецконтингент с планет, которые находились в Пространстве его зоны ответственности. Долговязая фигура коменданта заметно сутулилась на фоне звёзд. До назначения на эту должность Венкель Кириллович служил инженер-логистом обеспечения кораблей дальней разведки, но ближе к пенсии рапортом перевёлся сюда, благо вакансия подвернулась. Поспокойнее и всё ж какое-никакое повышение. Сейчас под его началом были почти четыре сотни подчинённых и около восьми тысяч временного спецконтингента, ожидающих направления к местам отбывания наказания. Пересыльная тюрьма располагалась на корабле класса «Ковчег». Эти огромные корабли обычно доставляли переселенцев к вновь открытым мирам Империи. Часть таких «Ковчегов» ещё при постройке переоборудовали под тюрьмы. Теперь они дрейфовали в определённых точках среди тысяч миров освоенного имперцами Пространства. Монтескью был полновластным комендантом одной из этих космических пересыльных тюрем. От него зависела судьба преступников, собранных сюда с ближних населённых планет.

— Дальше-дальше! — поторопил Монтескью.

— Верга прислала запрос на женщин. Там в части поселений образовался гендерный дисбаланс, — с коротким смешком продолжили с экрана.

— Верга это…

— Планета в системе Нелбохона. Колонизирована недавно. Климат жаркий и влажный. Даже чересчур. Флора и фауна отличаются исключительным многообразием. В лесах большое количество хищников. Поселения колонистов расположены на севере единственного пока освоенного континента. Там же находятся места добычи унниления. Он…

— Достаточно! — перебил комендант. — Мне известно, где применяют уннилений! К нашему вопросу это не относится. Сколько им надо женщин?

— Рассчитывают сотни на полторы Венкель Кириллович. Как минимум.

— Хорошо. Подготовьте к этапу, кто помоложе. Они ведь там не только по хозяйству будут нужны. Дальше!

— Прибыли осуждённые с Прелестины и Сурьи. Двадцать семь человек.

— Определите в карантинную группу. Потом с ними разберёмся. Дальше!

— На сегодня всё, Венкель Кириллович.

— Хорошо! Свободен!

Комендант взмахом руки отпустил докладчика. Экран погас. Но тут же загорелся снова. Венкель Кириллович только и успел, что отхлебнуть глоток остывшего за время доклада кофе.

— Не помешал? — с лёгкой иронией поинтересовался человек с экрана.

На его губах играла доброжелательная улыбка, но взгляд, профессионально-внимательный и цепкий, казалось, видел собеседника насквозь.

— Странный вопрос, Фёдор Григорьевич! — ответил комендант. — Я на службе. Только что, буквально минуту назад, доклад принял.

Фёдор Григорьевич Чернаго занимал высокую должность в Службе Безопасности и курировал закреплённую за Монтескью зону ответственности. Сейчас комендант гадал: это просто дежурный звонок или случилось нечто срочное? Оказалось, второе.

— Насколько мне известно, колония Ослепительной Надежды находится в сфере нашей компетенции? — издалека начал Чернаго.

— Совершенно верно, Фёдор Григорьевич, в нашей, — подтвердил Монтескью. — Какое-то время назад у меня проходили оттуда несколько человек, но в данный момент все они направлены к местам отбытия сроков. Могу предоставить список.

— Не надо. Эти меня не интересуют. А вот относительно другого – его тебе скоро доставят – ответишь не только должностью, головой ответишь, если с ним что-то случится! Джек Д. Роджерс. Запомнил? Имей в виду, его дело на контроле у Самого! — Чернаго многозначительно указал себе за спину, где на стене кабинета висел портрет Императора. — Приказ держать этого Роджерса отдельно от остального спецконтингента, сразу по прибытии исключить общение с кем бы то ни было. С твоей охраной в том числе. Впрочем, это и не понадобится: к нему будут приставлены мои люди. Они прибудут вместе с Роджерсом. Твоя задача обеспечить им достойные условия. Всё понятно?

— За что этому Роджерсу такие привилегии? Или это секрет государственной важности, раз у Самого на контроле?

— Никаких секретов. Обычная контрабанда жемчуга. Но с далеко, вернее высоко, — тут Чернаго даже не пытался скрыть усмешку, — идущими последствиями. А этот Роджерс – наша единственная ниточка наверх. Нельзя допустить, чтобы её оборвали. Желающие, сам понимаешь, обязательно найдутся и располагают они достаточно серьёзными возможностями. Жемчуг-то ведь не откуда-нибудь, а с Ослепительной Надежды! Ещё вопросы будут?

— Когда ждать ваших гостей?

— Ишь чего захотел! — коротко хохотнул Чернаго. — Ладно-ладно, не обижайся! Смотрю, даже лицом посуровел! Тебе мы пока доверяем. Просто я сам ещё не знаю, как там на этой Надежде всё сложится. Поэтому о прибытии сообщим, когда челнок будет уже на подлёте. В общем, задачу я тебе, комендант, поставил. Смотри не подведи! Помни: головой отвечаешь!

Чернаго отключился. Венкель Кириллович заметил, что до сих пор держит в руке кружку с остатками кофе. Пожал плечами и прошёл в жилой отсек каюты за новой порцией. Вернувшись на рабочее место, собрался уточнить, за что направили сюда предыдущую партию преступников с Ослепительной Надежды и не было ли среди них любителей жемчуга. Сделал запрос ИскИну. Таковых не обнаружилось. Все оказались обычными уголовниками. Двоих осудили за умышленное убийство, кого-то за мошенничество в особо крупном размере. Среди остальных были воры, грабители и прочее отребье, включая одного пойманного за руку чиновника мелкого пошиба. Ничего нового. Прогресс шагнул вперёд, а человеческие пороки остались допотопными. Даже на других мирах. Разве что уровень технической оснащённости преступников стал более совершенным.

Отсутствие контрабандистов среди спецконтингента с Ослепительной Надежды наводило на определённые мысли. Вряд ли они там такие неуловимые. Кого-то за это время обязательно поймали бы. Значит, не хотят ловить. Почему? Ответ сам напрашивается: их прикрывает кто-то, обладающий властью и получающий от этого выгоду. Серьёзной властью, раз ситуацией заинтересовался сам Император. Неужели Наместник? Ведь именно он по долгу службы обязан знать обо всём, что происходит во вверенном его надзору мире. Или на что-то закрыть глаза. Наместник тоже человек, хоть и поставлен на должность Его Императорским Величеством. Только не всяк способен страдать от жажды у ручья. Особенно, когда тот ручей полноводный.

— Хватит! — приказал себе Монтескью. — Хватит лезть не в своё дело!

В любом случае опасения Чернаго не беспочвенны. Этот Роджерс сейчас его главный аргумент в игре против сильного противника. И он, Венкель Кириллович Монтескью, постарается сделать всё от него зависящее, чтобы водичка в том ручье кому-то показалась очень горькой.

А кофе опять остыл.