Изнанка

Глава 1

Генка Муханов никак не мог заснуть. Бесцельно разглядывал расплывшееся на беленом потолке темное пятно, напоминающее козлиную морду. Несмотря на все усилия, мысль о завтрашнем зачете по сопротивлению материалов взрывалась в голове подобно глубинной бомбе. Озноб, ударной волной, расходился по телу и затухал на кончиках пальцев ног. Преподаватель дисциплины - Семен Григорьевич Лысенко (среди учащихся - Лыска), обещал быть особо предвзятым к прогульщикам. Но даже и без подобной угрозы у сачка Генки имелись веские причины бояться предстоящего зачета. Он абсолютно не был готов к испытаниям. Те несколько дней, которые отводились на подготовку, Муханов потратил самым бездарным образом: слонялся по друзьям, валялся на кровати, уставившись в телевизор, и заготавливал шпаргалки. Вчерашнее известие от «отстрелявшейся» группы, мягко говоря, было удручающим - зачет принимают оба преподавателя. Семен Григорьевич - собственно зачет, а Федор Александрович курсирует по аудитории. Списать - ни малейшей возможности.

Изможденный переживаниями, Генка с чувством ударил по подушке и с тяжелым вздохом сел на кровать. Электронный будильник показывал четыре с четвертью. С завистью Муханов посмотрел на пустующуюкровать напротив, где должен храпеть (он всегда храпит) Антон Гриценко. Приятелю несказанно повезло, неделю назад он умудрился, выходя из автобуса, упасть и сломать ногу. Теперь он храпит в восьмой палате хирургического отделения ЦРБ.

Генка снова тяжело вздохнул, затем встал и, шлепая голыми ступнями по линолеуму, побрел на кухню. Со стола взял пачку, достал последнюю сигарету и сунул в зубы. Подошел к мойке, намереваясь выкинуть в мусорное ведро пустую упаковку. Наклонился, пальцами ухватился за ручку дверцы шкафа, как неожиданно изогнутый лебединой шеей кран вздрогнул и плюнул в раковину ржавой водой с окалиной. Через секунду бурая жидкость под давлением вырвалась из хромированного гусака уже серией коротких залпов.

Генка вздрогнул и принялся крутить «барашки» по часовой стрелке, но они почему-то прокручивались. Теперь из крана тонкой струйкой бежала темно-коричневая жидкость. Выступила в соединениях смесителя, набухла и засочилась, оставляя бурый след на раковине.

Взгляд уловил какое-то движение на стене прямо за краном, послышалось тихое потрескивание. Присмотревшись, в тусклом свете лампы скрытой под мутное стекло люстры, он увидел расползающуюся веткой трещину. Лазурь на голубой плитке посерела, покрылась сеткой мелких трещин.

В изумлении Генка отступил и уперся спиной в холодильник, сигарета вывалилась из открытого рта. Трещина добежала до потолка, одновременно с этим на крышку шкафа упала отколовшаяся плитка, и разлетелась на мелкие кусочки, словно пережженный черепок. Сточная горловина раковины отрыгнула бульканьем. Из сифона выползли, словно стебли вьюна, коричневые нити ржавчины, распустились рыжими листьями по дну мойки. Из дальней комнаты доносился глухой сбивчивый треск.

С потолка посыпалась побелка, холодильник вздрогнул, словно в конвульсиях и затих. Створки посудного шкафа расслоились и набухли, салатовый облицовочный пластик стал серо-желтым и полопался. Завороженный зрелищем моментального старения кухни Генка не мог пошевелиться. Он не понимал, что происходит. Из такого подвешенного состояния его вывел грохот, донесшийся из смежной комнаты.

На ватных ногах Генка прошел по коридору и открыл дверь. Обветшание тронуло туалет в большей мере. Растрескавшаяся плитка падала со стен на пол, фаянсовый бачок пошел мелкой сеточкой трещинок и сильно накренился назад, белый потолокпокрылся черными подтеками и серо-зеленой плесенью.

На полу, прислонившись к унитазу, стояла дверца, сорвавшаяся с петель технического шкафа (скорее всего она явилась причиной грохота). ДСПешное полотно вздулось, словно долгое время лежало в воде, краска облезла и свернулась.

В образовавшемся проеме виднелись чугунные трубы канализационного стояка и ливневки, покрытые бархатистым грибком. В полумраке шахты Генка рассмотрел старую кирпичную кладку и повисшие на ней, словно лоскуты истлевшей ткани, водоросли.

Пересиливая страх, он сделал осторожный шаг вперед и наклонился, всматриваясь в плесень на трубах. Странное дело: она ритмично вздымалась и опадала, словно дышала. Из чрева технического тоннеля раздалось утробное урчание, что-то сорвалось с верхнего этажа, пролетело с шелестом вниз и с грохотом ударилось о металлическую трубу. Звук эхом раскатился по шахте.

Генка в ужасе отпрянул. Его сознание не стало разбираться, на сколько, реально происходящее и взмолилось о спасении. Генка пулей выскочил из туалета, с силой захлопнул за собой дверь, из-за косяка посыпалась труха. Бросился по коридору в комнату, на повороте поскользнулся и упал. Не обращая внимания на боль в бедре, быстро вскочил и залетел в комнату. Закрыл дверь и подпер плечом. Сердце гулко колотилось в груди. Вынырнуть из бездны ужаса и взять мысли под контроль, он смог спустя несколько минут. В коридоре ничего не происходило. Тишина за дверью вкрадчиво убеждала - брось, приятель, это мерешки, продолжение сна, разве такое может быть? Ну, сам подумай, с чего это вдруг плитка посыплется со стен, а дверь шкафа ни с того ни с сего отвалится, к тому же еще набухла, словно неделю провалялась в луже. Ну же, смелее.

С другой стороны все выглядело очень натурально: и звуки, и превращение, и плесень. Жуть крепкой хваткой вцепилась в Генку и с неохотой разжимала пальцы. После размышлений и сомнений он решил разрубить гордиев узел простым и в то же время невероятно трудным решением - пойти и проверить. Но прежде чем сделать столь смелый поступок оделся, в карман джинсов сунул мобильник, прокрался в коридор и обул кроссовки, чтобы в случае неблагоприятного развития событий без проволочек покинуть «аномальную» квартиру. Медленно, с особой осторожностью Генка повернул дверную ручку, но прежде чем открыть дверь туалета, предусмотрительно подставил ногу, ограничивая ход полотна.

В образовавшуюся щель, бегло осмотрел внутреннее пространство. Желтая дверце технического канала покоилась на месте, плитка на стенах играла глянцевыми бликами, унитаз поблескивал белым фаянсом. Осмелев, Генка открыл дверь шире.

«Черт. Надо же было такому привидеться», - думал Генка, переступая порог туалета. Яркий свет растекался по гладкому кафелю, ДСПэшная дверца была на месте в своем первозданном виде, ни малейшего следа плесени и тлена. Он вертел головой по сторонам, все больше поражаясь скрытным возможностям своего воображения.

- Ерунда, какая-то, - робко усмехнулся Генка, пятясь к двери. Он вышел из туалета и в нерешительности остановился в коридоре, - «Что делать? Спать?». Достал из кармана мобильник и посмотрел время - 4:42. В нижнем правом углу экрана мигал значок «неотвеченный вызов». Он нажал на кнопку, экран вспыхнул бледным синеватым светом, всплыл входящий номер без подписи. Генка наморщил лоб, перебирая в голове имена и лица, кто бы мог ему звонить среди ночи. Таковых оказалось не мало. Не остановившись ни на ком, нажал «вызов». Вскоре в трубке прозвучал приятный женский голос: «неправильно набран номер, перезвоните ….». Генка присмотрелся к ряду цифр. И, правда, вместо одиннадцати их оказалось двенадцать. Время вызова обозначалось 4:28. Все стало ясно, в это время он стоял в сортире, и выпученными глазами рассматривал свою галлюцинацию. Но звук, похожий на треск коммутаторов, доносившийся из комнаты вовсе не та мелодия, которую он установил на телефоне.

Генка подбросил мобильник и поймал. Аппарат достался ему почти даром, приобрел по случаю несколько дней назад. Видавшая виды «серая» «моторолла», «прошитая» Вадиком Могилой иногда «глючила», но, в целом, работала исправно.

Выяснив обстоятельства «неотвеченного вызова» его мысли снова вернулись к начальной точке, - «Что делать?». Он прошелся на кухню, за окном брезжил рассвет, тонкая светлая полоска на горизонте уже раскололо черный небосвод надвое. Оставалось спать три с половиной часа. Генка проследовал в спальную и прямо в одежде завалился на кровать.

Глава 2

Он проспал, причем намного, не было смысла идти к третьей паре. С сожалением и с некоторым воодушевлением он воспринял «правду жизни». «Зачет сдам со следующим заходом» легко справился он с проблемой.

В животе заурчало. Генка вытащил из кармана деньги и раскрыл ладонь. Не вдаваясь в подробности, определил на взгляд - мелочи едва хватит на булочку и чашку кофе в «Попугае». «Надо бы заглянуть к предкам», - вспомнил он о родителях. По большей части о них и вспоминал, когда было что-нибудь нужно, но чаще деньги. Хотя отец перешагнул черту пенсионного возраста, продолжал работать инженером на «Волгопромгазе». Мама - сколько себя помнил Генка, домохозяйничала и достойно справлялась с этой обязанностью.

По окончанию первого курса ему удалось уговорить родителей снять и частично оплачивать квартиру в соседнем районе, остальные деньги за квартплату вносил его приятель Антон из Новосибирска. Генка не сильно расстраивался, покидая отчий дом, и все его переживания вылились в некоторые неудобства - приходилось все делать самому и часто получалось не лучшим образом. Но были и плюсы, причем несоизмеримые - вольница, ни какого контроля, исполнение желаний, конечно, в зависимости от достоинства и количества купюр в кармане.

«Нет, у них просил деньги на прошлой неделе. Надо бы протянуть хотя бы еще пару денечков. Есть к ним тоже идти неудобно, мать начнет расспрашивать, почему не на занятиях, про экзамены… И вообще, надо завязывать с пьянством, поменять к чертовой бабушке «Собаку» на что-нибудь более дешевое, к примеру на пивнушку «У Сани»».

Генка перебирал в голове варианты, где мог бы перекусить. Друзья в основной массе учились вместе с ним и, сейчас часть из них сдавала зачет, другая протирала штаны на лекции. Выбор пал на Светлану, фамилию девушки Генка не помнил, помнил, что Игорь Чилимов звал ее «Светка - пипетка». Она училась на вечернем, и сутки через двое подрабатывала консьержкой. «Возможно, она окажется дома».

Генка шел к входной двери, одновременно набирая номер знакомой. Его пальцы коснулись замка, когда телефон в руке, не дождавшись команды «вызов», вдруг затрещал странным ломающимся звуком. В недоумение Генка посмотрел на монитор, цифры «входящего» мерно пульсировали. Что-то защекотало пальцы, лежащие на «вертушке», но так ее и не повернувшие. Он посмотрел на кисть, труха коричневой крошкой сыпалась сверху и стекала по ребру ладони. Генка медленно перевел взгляд на дверь. Это была уже не та филенчатая дверь с медным глазком, которую бесчисленное количество раз он открывал и закрывал. Перед ним было потрескавшееся, облезлое с рассохшимися досками полотно, продолжающее коробиться и лопаться.

Генка ощутил под пальцами зуд, словно под ними копошились муравьи. Отдернул руку: вертушка покрывалась язвами ржавчины. Дверной косяк выгнулся, краска на нем лопалась и скручивалась барашками, древесина слоилась, покрывалась порами и выщерблинами.

Генка почувствовал, как по телу растекается противная сковывающая слабость, волосы на затылке поднимаются дыбом. Одна доска хрустнула и переломилась. В проломе виднелся лестничный марш.

Сырой подвал с шелушащимся потолком и плесневелыми стенами, ступени, засыпанные отслоившейся штукатуркой, тошнотворный запах гнили под слесарной мастерской ЖЭКа, где Генка в детстве втихаря курил отцовскую «яву», был копией лестничного марша, на который он сейчас таращился. Телефон продолжал хрипеть. Генка не находил сил сдвинуться с места, ноги словно вросли в пол. Все вокруг менялось: запустение и старость продолжали растекаться по стенам, заползали на потолок и пол. На голову сыпалась побелка, со всех сторон доносился, треск и скрежет.

Снизу на входной двери в подъезд жалобно простонала пружина. До слуха донеслось неспешное шарканье и хруст кирпичного крошева под подошвой. Парализованный страхом Генка с ужасом смотрел через пролом на лестницу, с болезненной томительностью ожидая увидеть обладателя старческой походки.

Темная, невысокая фигура, в черном плаще «шпиона», свисающего тряпкой с худых плеч, в фетровой, потрепанной шляпе из-под которой на плечи спадали длинные слипшиеся, черные как смоль волосы, двигалась невообразимым образом. Тип сделал шаг и моментально оказался возле двери, преодолев разом, семь ступеней.

У Генки никак не получалось объять происходящее своим испуганным, сузившимся до игольного ушка сознанием. Вокруг все сыпалось и ломалось. Телефон продолжал хрипеть и трещать в потной ладони.

Мужчина в плаще так резко поднял голову, что Генке показалось, - сейчас слетит шляпа. Однако она осталась на месте, словно приклеенная. Через пролом в искореженной двери на неподвижном, бледном, почти белом лице, порезанном нитями длинных волос, на него смотрели глаза с огромными зрачками с яркой обводкой как потухшие солнца с застывшими языками огненной короны. За спиной с грохотом и звоном бьющегося стекла рухнула люстра. Генка вздрогнул и инстинктивно сделал маленький шажок в сторону. Он получился кротким и уродливым, словно вместо ног были протезы. Резкий и сильный удар в дряхлую дверь пробил ее насквозь, переломив еще одну доску. Треск прозвучал, как выстрел. В голове у Генки, словно что-то перещелкнуло. Он долго моргнул, словно смывал с глаз загустевшее наваждение, затем просветлевшим взглядом обвел руины, в которые превратилась квартира и обернулся. Коридор на кухню представлял собой развалины после бомбежки.

Огромный пласт штукатурки отвалился от стены и осыпался в проход, оголив кирпичную кладку, выключатель болтался на обуглившейся проводке и искрил. Кухня чернела и шелушилась. Половые доски под усохшим растрескавшимся линолеумом перекорежило, казалось, под полимерным покрытием набросаны сучковатые ветки. Лишь окно, на кухне оставалось не тронутое старением.

Генка медлил еще секунду. Одновременно с грохотом и треском падающей входной двери и облаком пыли, вырвавшимся из-под нее, он рванулся с места. Ступая на хлипкие половицы, бросился на кухню, распахнул окно и вскочил на подоконник. Прежде чем спрыгнуть на бетонный «козырек» над входом в подъезд обернулся. Тип, напоминающий утопленника, стоял в дверном проеме, выбитая дверь под его ногами превращалась в пыль, стена за спиной сочилась песком, хлопья побелки снегом сыпались с потолка и ложились ему на плечи.

Не рискуя более испытывать судьбу, Генка спрыгнул на «козырек», еще мгновение, и оказался на асфальте рядом с подъездом. Он побежал не оглядываясь, на ходу засунул телефон в задний карман джинсов. Бежал, пока хватало сил. Казалось, сердце не выдержит нагрузки и взорвется, словно перегретый паровой котел. Через два квартала, перешел на сбивчивый шаг. От усталости ноги налились свинцом и подгибались. Генка провел языком по шершавым сухим губам и осмотрелся. Узнал улицу Водников, ее пересекала улица Крупской, и если повернуть налево, то между домами можно увидеть Волгу. Ему захотелось к реке, выбраться из каменных джунглей на свободное пространство, подставить лицо свежему бризу, чтобы тот сдул наваждение и «прополоскал» мозги.

Глава 3

Генка стоял на пирсе, стеклянным, не мигающим взглядом смотрел на завораживающий танец солнечных бликов в серых волнах Волги. Тысячи искр, словно водяные жучки то собирались в стайки, то разлетались в стороны, кружились, вспыхивали и исчезали. Бесцельное лицезрение гипнотизирующего мерцания прервал звонок.

От неожиданности Генка вздрогнул, пестрая пелена спала с глаз. Вспомнил о телефоне в заднем кармане джинсов, в груди шевельнулось дурное предчувствие. Он медленно достал «перешитую» моторолу и несколько долгих секунд смотрел на светящийся экран. Черные цифры незнакомого номера, мерно пульсировали, словно указатель аварийного выхода. Генка не хотел,боялся, но вопреки воли, большой палец нажал на кнопку соединения. Из динамика донесся треск и шорох.

Что-то переменилось. Краем глаза справа от себя Генка заметил движение. Прежде чем успел повернуть голову и рассмотреть, чьи-то пальцы, словно клещи, вцепились в его левое запястье. От неожиданности, словно его кольнули иголкой в бок, он дернулся, резко повернул голову и сдавленно пискнул.

Рядом в пляшущем, расширяющемся вертикальном круге, зависшем в нескольких сантиметрах над набережной, стоял тот самый тип в черном шпиковском плаще. С его плеч сыпалась древесная труха и побелка, ладонь была холодная, влажная и до тошноты гладкая, словно дохлая рыба.

Парализованный страхом Генка не пытался вырваться, выпрыгивающими из орбит глазами смотрел в бледное лицо. «Утопленник» резко дернул его в круг. От рывка Генку развернуло, он сделал неуклюжий шаг вперед, потерял равновесие и сорвался с парапета. Он висел на руке типа. Несколько секунд «утопленник» балансировал на краю, удерживая равновесие. Хотя ростом был меньше жертвы на голову, силой обладал дюжей.

В Генкино запястье вцепилась вторая «клешня», и к своему удивлению он пополз вверх. Тип вытягивал его, медленно, отходя назад.

Муханов не мог оторвать взгляд от лица незнакомца: мертвенно бледная, одутловатая физиономия с синюшными пятнами на скулах и шее, с водянистыми глазами навыкате. Безгубый рот - щель на бледной коже казался расползающейся резаной раной, грязные волосы прилипли ко лбу черными водорослями.

От переживаемого шока Генка не чувствовал боли, не находил сил к сопротивлению, висел на руке, словно огромная тряпичная кукла.

Тип почти вытянул Генку, когда его голова слегка кивнула. Штырь, толщиной с мизинец вышел под прямым углом из мертвенно-бледного лба над правым рыбьим глазом.

Утопленник на миг замер, качнулся, по его лбу потекла черная струйка, словно изо лба быстро рос толстый волос. Тип сделал неуверенный шаг вперед, еще один, и повалился.

С пятиметровой высоты Генка рухнул не в прохладные волны Волги, как ожидал, а в жидкую грязь и стал погружаться в темно-серую квашню. Спеленатый страхом и ужасом, с выпученными глазами, вертел головой по сторонам, не осознавая происходящего.

Тип лежал неподвижно ничком в грязь на расстоянии вытянутой руки. Плащ на его спине вздулся пузырем, а из затылка торчал тонкий металлический прут. Он продолжал сжимать мертвой хваткой Генкино запястье.

С падением все вокруг изменилось. День померк. Голубое небо задернулось серыми рваными лохмотьями облаков, солнце скрылось, моросил нудный дождь, воняло тиной и кислятиной. Волга исчезла. То тут, то там, уродливыми скульптурами, возвышался над донной топью затонувший хлам, облепленный водорослями. Поля зеленой плесени пленкой покрывали грязь Весь мир окрасился в серо-черные тона, словно на стекло, через которое смотрел Генка, выплеснули помои.

Он медленно погружался в топь, не предпринимал попыток спастись, только вертел головой по сторонам, нереальность происходящего и пожирающий ужас лишили способностей соображать и действовать.

Вдруг, слева, что-то громко хлопнуло и его окатил фонтан грязи. Генка вздрогнул, часто заморгал и повернул голову. Возле плеча лежала широкая доска.

Непонимающим взглядом он уставился на шершавую поверхность с трещинами, забрызганную серыми каплями. Жижа тем временем подобралась к груди, труднее становилось дышать.

Громкий нетерпеливый шепот донесся откуда-то слева. Генка устремил в ту сторону взор. В сумерках на каменной стене причала выделялось темное круглое пятно. «Оттуда»,- подумал Генка. Он слышал звуки, но совершенно не понимал их смысла. Тем временем топь постепенно проглатывала его и уже подбиралась к плечам.

Из темноты снова донеслось шипение. Затем послышалось нетерпеливое постукивание чего-то твердого по дереву. Генка, щурился, вглядываясь в черное пятно. - Сволочь, хватайся, - прозвучал громкий раздраженный голос. Через мгновение от стены отделилась тень. Пригибаясь, балансируя руками, часто переступая, человеческий силуэт быстро двигался по доске к нему. По мере приближения незнакомец проявлялся, превращаясь в реальный образ.

Генка продолжал оставаться пассивным наблюдателем и даже тогда, когда небритая физиономия склонилась над ним и что-то стала громко отрывисто шептать, протягивая в его сторону руку. Без интереса он смотрел на суровое мужественное лицо, на мерцающие искорки в глазах, на голые мускулистые руки, на грубую одежду, накинутую на плечи как пончо и стянутую на поясе. Крепкая пощечина немного привела Генку в чувства. Сознание стало проясняться и до него стали доходить слова незнакомца. - …хватайся, давай, придурок. Чтоб тебя, - мужчина тряс перед его носом раскрытой ладонью. Не дождавшись, встречного движения, он склонился, ухватил парня за воротник футболки и с силой потянул на себя, балансируя на доске. Над головой Генка слышал натужное кряхтение, проймы впились в подмышечные впадины, его тянули, а он смотрел, как доска под ногами незнакомца медленно вдавливается в жижу. Вот грубые, высокие ботинки до щиколоток скрыла серая грязь, вот она уже заливается через прорезь «язычка»….

Мужчина энергично тянул и одновременно с опаской смотрел по сторонам. Скоро Генка почувствовал свободу, словно вспороли шнуровку тугого корсета и он смог вдохнуть полной грудью. Нечаянный спаситель продолжал его вытаскивать из топи.

В какой-то момент давление ослабло. Генка с вопросом и мольбой поднял глаза. Повернувшись в пол-оборота, незнакомец, что-то вытаскивал из-за пояса. Миг, и рука взметнулась вверх, сжимая нечто, напоминающее кривую палку. В первое мгновение Генка подумал, что сейчас она с оглушительным треском обрушится на его макушку. Втянул голову в плечи и зажмурился.

Вдруг правая рука, все время сжимаемая «утопленником», словно этот недуг знаком ему с детства, получила свободу. Генка открыл глаза и обернулся. Отрубленная кисть «утопленника» болталась на его запястье, как уродливый нарост. От такой картины Генку передернуло, по коже пробежал озноб, он скривил жалостливую физиономию и простонал что-то не членораздельное.

Сильный рывок, еще рывок, швы затрещали. Генка ощутил, что оказался на поверхности и скользит на спине по грязи. На лицо, на глаза, на руки падали прохладные капли дождя.

Он повернул голову и увидел изъеденную сколами линию набережной, серый мрачный камень, зияющую провалами кованую ограду.

Существо появилось на пирсе внезапно. Оно было размером с ротвейлера и быстро двигалось. Массивную голову венчали узкие длинные уши. Они стояли торчком, находились близко друг к другу, и сначала показались Генке рожками. Голова, с жабьим подбородком, с выступающей вперед огромной челюстью, минуя шею, сразу перетекала в мускулистый торс. Генку уже затаскивали в проем, когда он заметил, еще несколько подобных существу края набережной. Они нервно суетились, то и дело замирали, куда-то всматривались.

Незнакомец грубо схватил его под руки, одним рывком втянул внутрь трубы, бросил на шероховатый холодный бетон и опустился рядом. В полумраке коллектора трудно было что разглядеть, зато отчетливо слышалось тяжелое и сиплое дыхание спасителя. Несколько минут они прибывали в полной тишине, только вдох и выдох, вдох и выдох… Генка не заметил ту грань, когда стал постепенно приходить в себя и осознавать невероятную пугающую действительность. До его слуха донеслось далекое завывание.

- Ты, парень, главное не бзди, - вдох, - все нормально. Я тебе потом объясню, -вдох. - Главное запомни, здесь нельзя бояться, иначе нас засекут, - снова вдох. - Некоторое время, пока не пропитаешься, на тебя это действовать не будет, но все равно не очкуй, - опять вдох.

- Ты врубаешься о чем я говорю?

Шепот слышался рядом. Человеческая речь оказалась тем уступом, за который зацепилось истерзанное сознание Генки, соскальзывающее по гладкому склону страха и растерянности в пропасть безумия.

- Не совсем, - прошептал Генка. Он без предупреждения перенял манеру разговора незнакомца. Скрытность и осторожность мужчины передались и ему.

- Ну и ладненько. Все остальное расскажу по ходу. Надо поскорей от сюда дергать, - незнакомец еще не отдышался и воздух с шумом вырывался из груди.

- Идти можешь?

- Попробую. Генка попытался встать. Его кроссовки, перепачканные в глине, проскользнули, и он упал на спину.

- Черт, - громко вскрикнул Генка. Он держал перед собой правую руку с вцепившейся в запястье отрубленной кистью утопленника. Только сейчас, когда упал, почувствовал некое неудобство. Левой рукой он вцепился в склизкий обрубок и изо всех сил пытался его отодрать.

- Тише, придурок, - зло зашипел незнакомец. Его ладонь, перепачканная в грязи, легла ему на рот.

- Чувак, у них еще и слух изумительный. Будешь орать, сдохнешь. Втыкаешь? Не имея возможности ответить, Генка закивал головой. Рука, пахнущая тиной, отлепилась от его губ.

- У меня это, - Генка тихо простонал и вытянул вперед правую руку.

- Что это? - резкий шепот ковырнул темноту.

- Рука….

Генка едва не ныл. По всей видимости, мужчина уловил опасные нотки в его голосе.

- Блин, - с досадой процедил он, - что не можешь потерпеть? Что ты как, девка? Давай сюда.

Он обхватил крепкими пальцами протянутую руку. В какой-то момент Генке показалось, что спаситель, не мудрствуя лукаво, отрубит и его кисть тоже, к чертям собачьим. Несколько минут незнакомец ковырялся с «наследием» утопленника. Время от времени Генка приглушенно вскрикивал от боли, когда острый предмет в руке мужчины царапал кожу. Палец за пальцем мертвая хватка ослабевала. Наконец, Генка почувствовал себя свободным от «обязательств» перед умершим. Долго левой рукой растирал затекшее запястье.

- Теперь тихо встаем, ничего не боимся и идем за мной. Понял, телка? Генка закивал головой.

- Не слышу.

- Да, - поспешил ответить он.

Они шли по покатому, неудобному для ходьбы дну коллектора. Иногда незнакомец останавливался и ждал Генку. Согнувшись, едва не задевая затылком свод трубы, Муханов медленно передвигал ногами. Он не мог окончательно прийти в себя и осознать происходящее с ним в полной мере. В голове роилась тысяча вопросов, на которые не терпелось получить ответы. Его разум постоянно срывался с грани реальности в бредовые топи. То и дело он ставил под сомнение ощущения от прикосновений ладоней к шероховатой холодной поверхности бетонной трубы, черноту, которая застлала глаза, тихие шаги впереди.

Порой казалось, что все это - сон. Сейчас откроит глаза, и кошмар растает, как утренний туман в лощинах под лучами солнца. Генка несколько раз крепко зажмуривался, а затем широко открывал глаза в надежде увидеть свою съемную квартиру, выцветшие обои, обшарпанную стенку шкафа, пятно на потолке, напоминающее козлиную голову.

Но каждый раз видел одно и то же - бесконечную черноту. Он вздрагивал, и чтобы как - то определить себя в пространстве оборачивался назад, где вдалеке за спиной мерцал серый пятачок уходящего дня.

Глава 4

От длительной ходьбы в наклоне у Генки разболелась спина. Поясница ныла, словно по ней хорошо прошлись ремнем. Бедра налились свинцовой тяжестью. В короткие привалы, разминая поясницу и ноги, он пытался выведать у незнакомца какую-нибудь информацию о месте, где оказался. Спаситель каждый раз пресекал его попытки предостерегающим,- «Ш-ш-ш» и он умолкал. Тяжелое дыхание и эхо капели заполняли черную тишину. Генка пытался не отставать от шаркающих впереди шагов, в мыслях выстраивая более-менее уравновешенную архитектуру обоснования происшедшего. Начал он с конца. Последнее, что вспомнилось: сумерки, дождь, еще, бездомные собаки, кои в большом количестве бегают возле порта. Изменения происшедшие с квартирой, погодой, рекой и появлением утопленника он склонялся отнести в упрек своему психическому здоровью.

Он ковырялся в голове, пытаясь вспомнить события последних недель, студенческие вечеринки, тусовки: все выискивал момент, кода съел, курнул или выпил нечто, что вызвало такие катастрофические последствия.

Перед внутренним взором мелькали, пивные бутылки, банки, сигареты, лица… Генка остановился на Артеме. Он, пожалуй, один в их компании кто баловался травкой. Но, как не старался восстановить до мельчайших подробностей их отношения, ничего, что помогло бы вызвать подозрение или хотя бы намекнуть на употребление дури, в памяти не воскрешалось.

«Возможно, - Генка выстраивал версию, - под воздействием наркотика, непонятно каким образом попавшего в мой организм, у меня поехала крыша. Галлюцинации, которые начались ночью, продолжились чуть позже – утром. Со страха я выскочил из окна, добежал до пристани, там слетел с пирса. По великой случайности рядом оказался портовый рабочий, чистивший коллектор, он меня и спас. Этот мужик сейчас меня выводит по трубе наружу. Все объяснимо, - воспарял духом Генка, - надо только пошевелить мозгами. Не стоит ли заговорить с работягой, кстати, внешность его наверняка другая, чем нарисовало мое больное воображение, и выяснить подробности?».

Едва он открыл рот, как налетел на остановившегося спасителя.

- Тихо. Куда летишь? Держи дистанцию.

Генка отпрянул. Мужчина стоял и что-то двигал над головой. Глухой металлический скрежет наталкивал на мысль, что это чугунная крышка канализационного люка.

Болезненный серый свет пролился в коллектор. Рабочий уцепился руками за края чугунного кольца, подпрыгнул и в следующий миг перед лицом Генки мелькнули грубые ботинки на толстой подошве перепачканные илом.

При бледном сумеречном свете его версия посыпалась, как пепел с кончика сигареты. Лохмотья рабочего вовсе не походили на спецодежду. Еще эти ботинки…. Генка засомневался, что уровень бедности отечественного пролетариата настолько низок. Муханов с опаской, словно черепах из панциря, высунул голову из чугунного люка и осмотрелся. Сгустившиеся сумерки щадили его запутавшееся сознание. Толком ничего нельзя было разглядеть. Противная морось заставили его поежиться, руки покрылись гусиной кожей.

- Давай, вылезай, - услышал он сверху настойчивый шепот спасителя.

Сбитый с толка Генка поспешил выбраться наружу. Получалось суетливо и неуклюже. С первой попытки ему это сделать не удалось. С тяжелым вздохом незнакомец наклонился и протянул перепачканную грязью ладонь. Муханов вцепился в нее обеими руками. Одним рывком тот вытянула его из бетонной кишки.

- Слушай сюда. Быстрехонько крутим ягодицами и главное, ничего не боимся. Ни-че-го-не-бо-им-ся, - по слогам повторил мужчина, глядя прямо Генке в Глаза. Иди за мной и не отставай, - шептал незнакомец в пончо с кривым ятаганом за поясом. Муханов успел рассмотреть оружие, которым, по всей вероятности, тот перерубал кости утопленнику.

- Еще помни - ни слова. Пикнешь, - мужчина проследил взгляд Генки и остановился на своем ятагане, - язык отрежу.

Генка поднял глаза, щеки его вспыхнули. Он уставился на незнакомца, стараясь определить, насколько серьезна его угроза.

- Усек?

Генка энергично закивал.

- Тогда в путь, дорогуша, и не вздумай отстать.

Мужчина развернулся и, пригибаясь, мелкой рысью побежал к зданию, которое выделялось черным силуэтом на сером небе. Генка не сразу обратил внимание, что в доме и вообще в округе, насколько хватало глаз, нет света, сплошная серость и чернота.

Он вертел головой по сторонам и в тоже время старался не отставать от ведущего. Даже в темноте надвигающейся ночи кое - что приоткрывалось его взору и заставляло одновременно удивляться и ужасаться.

Возникло ощущение, что он вернулся во времени назад, лет на пятьдесят, когда город лежал в руинах после гитлеровских бомбежек. Мимо проплывали полуразрушенные здания, искореженные металлоконструкции, взломанный и потрескавшийся асфальт, пни, торчащие из земли, словно осколки гнилых зубов, растянутые пружины алюминиевых проводов. Незнакомец уверенно вел Генку, петляя между развалин, вдоль покосившихся сараев, по тесным заваленным битым кирпичом и прочим строительным мусором задворкам. Минут через пятнадцать они спустились в подвал трехэтажного здания, долго петляли в темном лабиринте, прежде чем снова выбрались наверх.

Мужчина подал знак «остановиться». У выхода из здания Генка видел его черный смутный силуэт в дверном проеме, согнутую в локте руку и поднятое вверх предплечье. Спустя несколько секунд тот махнул, показывая, что можно двигаться. Они вышли в беззвездную ночь. Где-то рядом, буквально за углом послышался жуткий вой. Существо, издающее его, то ли задыхалось, то ли захлебывалось. Звук вырывался из глотки булькающий и прерывистый. Генка вздрогнул и в страхе дернулся вперед, наступая на пятки поводырю.

- Ой, - Генка споткнулся и хотел извиниться, - про…, - начал он.

- Закрой пасть, - грубо пресек его незнакомец. Минуту они стояли на месте в напряженном молчании и прислушивались к звукам ночи.

Генка не видел, но слышал, как рядом что-то пробежало. Слышал, как когтистые лапы скребут асфальт и тяжелое сиплое дыхание. Невидимый хищный галоп скоро стих во мраке. Генка присел, стараясь быть как можно не заметнее. Может, это было бы и не так страшно, но в совокупности с булькающим завываниями, напряжением и настороженностью проводника, собака вырастала до размеров лошади и приобретала внешность свирепого монстра.

Наконец, мужчина шепнул, - идем, - и они осторожней, чем прежде, продолжили красться в ночи. Запомнить дорогу с множеством поворотов и изгибов Генке не удалось, в память врезался только последний участок, когда они, обогнув мусорные контейнеры, нырнули в чернеющий пролом в стене. Поднялись на третий этаж пятиэтажки, прошли длинный коридор и вышли к краю обвалившейся стены.

- Подожди здесь, - шепнул незнакомец и растаял в темноте. Генке совсем не хотелось ждать и тем более оставаться одному в этом кошмаре, но перечить не решился.

Незнакомец появился через несколько минут, в руках держал длинную широкую доску. Он подошел к краю пролома и перекинул ее на другое здание.

- Пойдешь следом за мной, когда услышишь такой свист.

Мужчина продемонстрировал тихий шипящий свист, который можно было спутать с шумом сильного ветра. Не дожидаясь подтверждения, он повернулся, и осторожно ступая, двинулся по хлипкому мостку.

Прошла вечность, прежде чем Генка расслышал знакомый свист. Он поспешно встал на четвереньки, цепляясь руками за края, пополз по шершавой пружинистой доске. В темноте внизу, кто-то пробежал, царапая асфальт. Генку успокаивала мысль, что перед ним проверил на прочность переправу мужчина куда крупнее комплекции, чем он.

Доска показалась неимоверно длинной, на много длиннее чем в руках у незнакомца. Черная дыра возникла неожиданно. Это был узкий пролом в торце деревянной кровли. В нос ударила смесь из запахов сухой древесины, пыли и тлена. Генка поспешно слез с доски и встал на что-то мягкое, как оказалось впоследствии, на опилки.

- Уже на месте? - с надеждой прошептал он.

Игнорируя вопрос, незнакомец отодвинул Муханова в сторону и втянул доску внутрь чердака.

- Осторожно голову, здесь низкие стропила. Поднимай ноги выше и тогда не споткнешься о балки.

По тону и тембру голоса Генка догадался, что опасность миновала, и это, то самое укромное место, о котором он так давно мечтал. Чердак и, правда, внушал некую безопасность и скрытность. Они на ощупь прошли, перешагивая через бревна, нагибаясь под стропилами примерно двадцать метров. Впереди Генка расслышал тихий скрип и через несколько секунд шагнул в квадратный низкий проем.

- Все паря, мы на месте.

За спиной снова скрипнула дверь, некоторое время незнакомец еще возился с ней. Затем раздался чирк, робкое пламя от зажигалки желтыми мазками обозначило непонятные формы и очертания. Незнакомец запалил фитиль, керосинка озарила комнату.

Взору Генки предстали деревянные наспех сколоченные стены из разноразмерных досок, кусков фанеры, оргалита, и прочего хлама, тощий матрац на дощатом полу, скомканное шерстяное одеяло, старая тумбочка с замысловатым резным узором в углу, допотопная керосиновая лампа без стеклянного горлышка на ней, пара деревянных ящиков, куча ржавого хлама.

- Чувствуй себя как дома, бедолага.

Мужчина позволил себе расслабиться - едва улыбнулся одними кончиками губ, указал Генке взглядом на ящик.

- Садись туда, тебя, как звать, дорогуша?

- Гена.

- Раздевайся, Гена.

Муханов насторожился.

- Зачем это?

Он обернулся и посмотрел на дверь. Узкий проем закрывало грубое полотно, именно с ним мужчина возился, затыкая края в щели. Массивная доска подпирала вход изнутри.

- Посмотри, на кого ты похож.

Казалось, незнакомец прочитал в голосе парня недоверие, и его улыбка растянулась шире. Он наклонился к тумбочке, взял с крышки осколок зеркала и протянул Генке. Муханов посмотрел на себя. Лицо покрывало множество черных «мушек», волосы с левой стороны у виска слиплись под серой грязевой нашлепкой. Генка отвел в сторону руку с зеркалом и прошелся по себе пристальным взглядом. С ног до головы он был покрыт подсохшей серой коркой.

- Выверни футболку, оботри лицо и руки. Разденешься, завернись в одеяло и ложись на матрац, я тут устроюсь. И давай спать. Все вопросы завтра. Мужчина задул фитиль.

Глава 5

Генка долго не мог заснуть. Слушал беспокойную ночь, наводненную странными, жуткими звуками,не заметил, как соскользнул в сон.Постоянно убегал от типа в черном плаще, падал в грязевую жижу, тонул и снова бежал.

- Подъем, - расслышал Генка совсем близко. Утопленник все - таки его настиг. Через секунду тип схватил его за плечо и затряс, - «вставай». Муханов застонал и попытался вырваться.

- Генка, поднимайся, - «откуда он знает мое имя?», - Генка взвыл и дернулся, пытаясь высвободить плечо. «Он все про меня знает. Он следил за мной». Цепкие пальцы соскользнули. Генка истово работал локтями, тяжело дышал, и мчался к пристани.

Крепкие похлопывания по щекам, наконец, вырвали его из цепких объятий Морфея. Он с трудом сел, привалившись к стене, и часто заморгал. То свет, то тьма, то сон, то явь. Генке не удавалось окончательно сбросить паутину сна.

- Дамочка, ни как не проснется?

В голосе слышалась насмешка. Генка с трудом сфокусировался на небритой физиономии спасителя.

- Ку-ку. «Точно не утопленник». Генка, наконец, понял, что кошмарный сон всего лишь остался сном. Почувствовал облегчение и обвел коморку мутным взглядом. Вспомнил, где находится, вспомнил мужчину, стоящего перед собой с голым торсом и небритой физиономией.

- Ням - ням будим?

- Да, - пробурчал Генка. Неуместная ирония незнакомца задевала его. И без шпилек спасителя чувствовал себя мерзко. Память все еще несла на себе отпечаток кошмарного сна, убогая обстановка и приключившаяся с ним пресквернейшая история просто изничтожали его.

- Меня звать Павлом. Ты, можешь звать Пашка, Павлуха, Павлик, Павлушенька, Павлюченций, в прочем, как будет удобнее, мне пофиг. Сейчас приведем себя в порядок, немного перекусим, потом введу тебя в курс дела, и лучше бы ты приготовился к худшему.

Генка продолжал сидеть на матраце, кутаться в жесткое шерстяное одеяло, от которого пахло гнилью и осматриваться. Бледный свет из узкого окошка под коньком едва освещал комнатушку. Все предметы казались серыми, заселившиеся густые черные тени в углах скрадывали пространство. Ему жутко захотелось покурить, но спросить не решался.

Только сейчас заметил, что мужчина держит в правой руке короткий нож. Он не доверял ему, поэтому острые предметы в чужих руках вызывали опасение и страх. Павел отвернулся, взял с тумбочки осколок зеркала, приподнял подбородок и стал скрести лезвием клинка по шее. Генку передернуло. Он тоже брился и мог представить, как это противно на «сухую» скоблить кожу, и как она потом будет гореть. Генка тяжело вздохнул.

- Не дрейфь, чувак, прорвемся.

Павел не понял, по какому поводу тот вздыхает, но все равно, его слова привнесли в настроение Генки толику оптимизма.

Чтобы чем-то занять руки Генка принялся отколупывать засохшую грязь со своей одежды.

- Где я оказался? - спросил он.

- Главное запомни, ты не там где был раньше, - отвечал Павел, продолжая бриться, - это мир плесени и разрушения. Он наша ужасная изнанка, существует параллельно и причем за наш счет. Все, что я тебе сейчас говорю, не идет ни в какое сравнение с тем, что ты скоро увидишь. Вот только добреюсь и перекусим.

К тому моменту, когда Павел закончил бриться, Генка очистил от грязевой коросты футболку на животе и правом боку, рассмотрел коморку в подробностях и к сожалению ни где не увидел сигарет. Хозяин жилища сделал шаг в его сторону, наклонился и запустил руку в тумбочку.Воспользовавшись моментом, Генка рассмотрел Павла. Тот был вовсе не атлетом, как показался вчера в просторном пончо, а в меру мускулистым и поджарым,мышцы перекатывались под белой кожей.

- Вот, наша пайка. Держи, солдатик.

Павел повернулся и кинул Генке жестяную банку без этикетки. Генка неловко поймал ее и стал рассматривать. Железо под ободком окислилось, и начало ржаветь, вся поверхность цилиндра оказалась в окисловых разводах.

- Есть надо быстро, иначе содержимое стухнет. Здесь, - Павел, играя ножом, взглядом обвел комнату, - все киснет моментально.

Генка догадался, что спаситель имел в виду не свою тесную коморку, а мир, в котором он оказался.

- Содержимое банки надо сразу вытряхивать в рот, как только ее вскрою. Тебе придется поверить мне на слово, что это тушенка и она вкусная. На все про все секунд сорок - пятьдесят: вытрясти, пережевать и если повезет еще раз вытрясти, и еще раз пережевать, потом можно выбрасывать остатки. Если умнешь половину банки - молоток. Я обычно обедаю одной, двумя вот такими «гранатами», - он подкинул консервы и поймал.

- Поэтому вилки, ножички, тарелки, салфетки и прочая ерунда нам не нужны. Берешь и трясешь.

Он закинул голову, поднял банку и стел ее лихорадочно трясти, имитируя прием пищи.

- Зачем спешить? - удивился Генка, его рот изогнула кривая недоверчивая улыбка.

- Затем. Я же сказал, стухнет.

- Так быстро? - глаза парня округлились.

- Быстрее даже чем думаешь. Конечно, если хочешь травануться и потом измучить свою задницу дресней, дело твое.

Павел стоял напротив и Генка мог рассмотреть его лицо. Он был моложе, чем показался вчера в темноте с густой щетиной, и глаза вовсе не злые, не холодные пуговицы тирана. Это было вполне человеческое лицо, открытое, немного насмешливое с живыми глазами. Стрижка под «горшок», скорее всего вышедшая из - под того же инструмента, что и гладкий подбородок, придавала образу брутальности и деревенщины.

- Давай свою банку.

Генка передал консервы. В его животе предательски заурчало.

- А-а, зверюга рычит в берлоги, - прокомментировал Павел. Одним коротким, резким движением он всадил лезвие в жестяную крышку и начел быстро ее вскрывать.

- Держи.

Павел передал вскрытые консервы Генке. Муханов взял и с опаской заглянул внутрь.

- Жри давай, - гаркнул Павел.

Генка зажмурил глаза, закинул голову назад, и принялся вытрясать содержимое металлического цилиндра себе в рот. То ли он не так энергично тряс, то ли кусок оказался большим, содержимое не желало покидать банку. Он почувствовал легкий удар по донцу и кусок тушенки упал ему в раскрытый рот.

- Быстрее жуй, - подгонял Павел.

Генка опустил банку и принялся энергично пережевывать мясо, тушенка на самом деле оказалась вкусной и жирной. Проглотив кусок, он снова закинул голову и собрался повторить, но его руку перехватил Павел.

- Посмотри, что ты собираешься съесть.

Генка с интересом заглянул внутрь. Прямо на глазах студенистая жижа и куски мяса покрывались зеленоватой плесенью. Бледно зеленые цветки рассыпались точками и затем распускались, пока не покрыли все содержимое консервы. В нос ударил противный запах тухлого мяса.

- Все, остальное можно выкидывать.

- Офигеть, - прошептал Генка.

- Рот закрой и жуй молча, а то можешь лишиться и последнего.

Муханов жевал молча, вытаращив глаза, на ухмыляющегося мужчину.

- Так мы долго будем перекусывать: один укус - одна банка. Расточительно. Сейчас продемонстрирую. Смотри и учись.

Павел поставил на тумбу новую банку и так же ловко и быстро вскрыл, как и первую, отбросил крышку и стал быстро вытрясать содержимое. С хлюпаньем большой кусок вывалился из банки прямо ему в рот. Другой кусок, поменьше упал на щеку и пополз вниз, оставляя жирный след. Тонкой струйкой жир вытекал из банки ему на подбородок.

Павел резко опустил руку с консервами, предплечьем вытер губы, и не обращая внимание на растекающийся по лицу жир и кусочек мяса стал быстро пережевывать пищу. Не прошло и десяти секунд, как он сделал большой глоток, затем снова закинул голову и затряс банку.

Генка перестал жевать и уставился на Павла. Казалось, тот глотает целиком кусок мяса размером с кулак. Муханов знал, что есть шпагоглотатели, но они и рядом не стояли с известным ему консервоглотателем.

- Тренировка и еще раз тренировка, - спустя минуту довольный Павел вытирал тыльной стороной ладони жирные блестящие губы. Его банка была пуста.

Из второй консервы Муханову досталось чуть больше чем из первой. При очередной попытке откусить кусок почувствовал во рту гнилостный привкус. Пришлось все выплюнуть. На третьей он отбросил все приличия и опасения, так же, как наставник закинул голову, и резко тряханул банку. С горем пополам насытился.

Пока Генка пережевывал мясо, Павел облачился в свое пончо и расчехлил дверь.

- Пойдем в свет, красави…, - спаситель осекся, поймав на себе недобрый взгляд, - я хотел сказать красавчик. Именно, красавчик. Что так смотришь?

- Ничего, - буркнул Генка встал и направился к двери.

- Не высовывайся и не подходи близко.

Они стояли в полумраке чердака, через запыленное окно Генка с ужасом взирал на свой город. Насколько хватало глаз, все кругом было разрушено, покорежено и безлюдно. Грязное серое небо до горизонта. Тоска и уныние. Генка стоял на балке, вытянув шею, и пытался заглянуть за край перекошенной рамы.

- А где люди? - прошептал он. Не дожидаясь ответа, соскочил с балки и по пружинящему слежалому слою опилок побежал к другому узкому окошку. Павел кинулся за ним. Но Генка уже вцепился руками в узкий подоконник, прилип лбом к грязному стеклу и скосил глаза вниз. Он успел разглядеть существо с темно-серой кожей, с уродскими коротенькими задними, словно вывернутыми ногами. Оно шло по взломанному асфальту между куч мусора, периодически останавливалось и вращало головой.

- Я же тебе говорил, не подходить к окнам, тупица.

Павел резко отдернул парня за локоть. Генка сделал шаг назад, споткнулся о балку, взмахнул руками и упал навзничь. Было не больно, мягкий ковер из целлюлозы смягчил удар. Генка лежал на спине, вытаращив глаза на мужчину. Глаза того холодом мерцали в полумраке, желваки перекатывались буграми на его скулах.

- Ты это зачем? - проговорил Генка.

- За тем. Я месяц искал подходящее место, менял одно за другим. Стоит им заметить, и уже не отвяжутся. Чтобы избежать впредь, подобные выходки, пожалуй, тебе надо кое - что знать. Поднимайся и пошли в комнату.

Он подал руку. Генка секунду колебался, затем ухватился. Рывком Павел поднял его с опилок. В очередной раз Муханов удивился его силе. В сознание парня он незаметно трансформировался из образа сурового дядьки, «портового рабочего» в старшего товарища. На взгляд их разница в возрасте была не большая, вовсе не обязывающая называть Павла на «вы». Но внутренне Генка сознавал, что тот сильнее и опытнее, в этом мире он его техник и проводник. Павел спас его, и это было главное.

Проходя мимо очищенного от опилок деревянного квадрата на полу, приблизительно семьдесят на семьдесят сантиметров с железной ручкой, Генка догадался, что это люк, но спрашивать не стал. Они зашли в каморку, Павел задернул дверь пологом. Узкое окошко под самой крышей слабо освещало тесное убогое помещение.

- Я сверхсрочник, - начал Павел, прислонившись к стене, и устремив рассеянный взгляд в окошко, - старлей, войска связи. Наш отряд базируется на той стороне Волги. Закончил училище в девяносто первом. Последний курс в путевой порадке - цвета морской волны, в глаженых сапогах, с «бычьим глазом» на груди. Да, в путевой, - повторил он с грустью. Сел на тумбу и затем продолжил.

- Родом из Дмитрова. После распределения попал в Навой. Часть сократили, меня перевели сюда. Семьи нет, снимал комнату неподалеку - в переулке Тургенева, возле метро «Самара» у дядьки Игната, кстати, работает в порту.

Генка хотел спросить, но Павел остановил его жестом.

- Все вопросы потом. Дослушай. Меня, как и тебя заарканил «Растворитель». Я их так называю. Они могут растворять миры и выдергивать людей. Не знаю, по какому принципу они выбирают жертву, но они это делают. Три месяца назад один из таких уродов зацапал меня прямо в «бунгало» - радиорелейная станция Р-419 А, типа вагончика на базе ЗИЛа сто тридцать первого в камуфляжной росписи набитый аппаратурой.

Вечером я заступил на сутки дежурным. Хрень случилась около трех ночи. Я обошел территорию, проверил посты, личный состав и все такое. Оставил сержанта Таирова за старшего и пошел дрыхнуть. Не знаю, сколько было времени, но точно ночь. Со стеллажей вдруг посыпались блоки, с потолка свалился светильник, услышал хлопки лопнувших баллонов и шипение. ЗИЛ наклонился и я скатился с койки. Только поднялся на ноги, подо мной проломился пол. Дежурная лампа едва мерцала. Все вокруг стало …., - он замялся, подыскивая нужное слово, - ну, что ли стареть.

Генка в знак согласия закивал головой.

- Я видел, как красная краска чернеет и сползает со стеклянного колпак дежурного освещения, затем решетка отвалилась и вместе с плафонам грохнулась на пол, патрон с лампой вывалился и повис на проводе. Мне на башку рухнула панель, из-под обшивки вывалились жгуты проводов. Лампа лопнула и свет погас. Я пытался высвободить ногу, когда меня сзади кто-то схватил за руку и с силой дернул. Дурак, - Павел печально ухмыльнулся, - подумал, что меня спасают, прибежали на шум и теперь все будет пучком.

Павел замолчал. С улицы донесся далекий грохот и скрежет.

- Не знаю, - Павел заговорил снова, на его лбу выступила испарина, - возможно, я бы и смылся, но нога застряла в щели. Смутно помню…. Все вокруг сыпалось и трещало. Чучело в черной шляпе выбил дверь и забрал меня. Он тащил за руку, словно зверь добычу. А я думал, что меня придавило, лежу в бунгало без сознания и вижу кошмар. Но нет, все происходило в натуре. Волочил по растрескавшемуся асфальту, по разрушенным улицам изнанки. Я все ляжки и спину ободрал.

Мне повезло. Под ногами бледнолицего урода провалился асфальт, наверное, прорвало трубы и почву вымыло. Чувак в шляпе грепнулся в яму. Он висел на моей руке и пытался выкарабкаться. Я немного очухался, стал кидать в него камни, куски кирпича, даже плевался. Мне подвернулся обломок доски, всмятку разбил мерзкую рожу деревяшкой, лишь, после того, как удалось загнать ему в глаз расщепленный конец, он отпустил меня.

Несколько дней я скрывался в подвале. Забился в угол и ждал, пока меня спасут, но никто не пришел. Голод выгнал меня на улицы. Я поймал и убил первое, что могло его утолить. Как это прозвучит не странно, трофеем оказалась кошка. Обыкновенная кошка с белыми пятнами. Мне даже не пришлось за ней гоняться, она оказалась домашней. Подманил ее «кыс, кыс, кыс». Она дурочка терлась о мою ногу и урчала, а я с палкой в руках размышлял, куда бы ей треснуть, чтобы убить сразу.

Короче, я ее того,… освежевал и заднюю ногу съел сырой. Ночью у меня скрутило живот, словно проглотил не мясо, а битое стекло. Я все выблевал, на утро хотел доесть остатки, но кошатина уже протухла.

Черты лица Павла заострились, на скулах вздулись бугры. Он вперил взгляд в стену и пока рассказывал, казалось, снова переживал дни своих страданий. Слушая его, Генка думал, что ему, черт побери, здорово повезло, не окажись Павла рядом, все могло быть по - другому.

- Да, - Павел тяжело вздохнул и опять замолчал.

- Что потом? - спустя несколько минут решился нарушить тишину Генка.

- Потом? Потом я стал присматриваться. Мне снова подфартило. Однажды ночью, когда делал очередную вылазку в поисках жратвы, набрел на музей, тот, что на Ленина. Там все это добро, - он кивнул головой на кучу металлолома в углу, - нашел. Музей это вообще отдельный разговор, к нему вернусь позже.

Город не пуст как могло показаться на первый взгляд, он населен. «Свиньи» - это, так сказать, их зауряды, или обыватели, без разницы, короче основное население. Они плохо слышат и зрение ни к черту, они передвигаются как беременные хрюшки. Я их так и зову «свиньи». Тебе придется, скоро с ними познакомится. Их не надо искать, стоит только разозлиться или хорошенько испугаться, они сами придут. Их везде навалом.

- Тогда почему ты меня постоянно затыкал, если они не слышат? - воскликнул Генка. Он вспомнил грязную ладонь на лице прикрывающую его рот, постоянное цыканье и прикладывание пальца к губам.

- Слышат другие. Куда более страшные и опасные твари. Они гончие, по моей квалификации «чмоки», у них здоровые, зубастые челюсти. Нижняя постоянно отвисает с чмокающим звуком, «чмок», «чмок». В отличии от поросят у них тонкий слух, острое зрение но совершенно нет нюха. Одна такая тварь как-то загнала меня в подвал, в кромешной темноте я вжался в стену и замер. Вспомнил всех святых и чертей вместе взятых. Она прошла мимо, слышал, как ее длинные когти скребут по бетону, буквально в метре от меня. Если бы у нее было чутье, то, наверняка, унюхала бы меня. Но она прошла, из чего я понял - они ни фигашки не улавливают носом. Но слух у них идеальный.

Павел печально ухмыльнулся.

- Давно ты здесь? - спросил Генка.

- Почти три месяца. И не знаю, как выбраться. Кажется, от сюда нет обратного пути, здесь можно только выживать. За все это время я не встретил ни одного человека. Хотя, - Павел задумался и пристально посмотрел на Муханова, - их вокруг полно, стоит только присмотреться и прислушаться. Я тебе покажу, пробную вылазку лучше делать ночью.

- А что это за типы, которые приходят за людьми?

- Думаю, они здесь вроде агентов сыска. За последнее время в этом районе встретил пятерых. Твой растворитель попадался чаще других. Поразмыслив, я смекнул, если уродец вертится здесь, то скоро произойдет так сказать выемка. Стал за ним присматривать. Кто их только одевает? Ни вкуса, ни стиля. Пинкертоны блин, - Павел позволил себе лирическое отступление, - придурки жуткие. Когда он вошел в подъезд, а затем послышался треск, я понял, что он охотится. С того момента я больше не выпускал его из поля зрения. Он шел за тобой, а я шел за ним.Растворители видят нас из своего мира, а мы их нет. Тебе кажется, что убежал, все, оторвался, сидишь в шкафу под шмотками и думаешь, провел чувака, а он просто не торопится. Потом прожигает дыру, хватает тебя и выдергивает. А потом тащит. Так, тандемчиком, друг за дружкой мы вышли к набережной. Я видел тебя, вернее твой фантом, на причале, видел, как чучело в черном плаще подошел к тебе сзади. Именно подошел, они не подкрадываются, чувствуют, суки, себя здесь, как дома. Ни черта не боятся. Ситуацию усложняла стая чмоков, твари курсировали невдалеке. На свое счастье, ты остановился возле трубы коллектора. Через канализационный люк за водокачкой я спустился в трубу, и подобрался ближе, насколько было возможно. Последний люк оказался на дороге рядом с тротуаром, примерно в двадцати шагах от вас. Сильно сомневался, что с такого расстояния смогу попасть дротиком. Я ни чем не рисковал. В случаи промаха, тихо бы опустил крышку и ушел по кишке вглубь порта. Но нам повезло. Пика вошла ему прямехонько в затылок. Я, конечно, тренировался, но до Робин Гуда мне далеко. Если в этом гребаном мире есть фортуна, то в тот момент именно она направляла мою руку.

Где-то поблизости рухнула стена, послышался грохот, звон бьющегося стекла, треск. Павел замолчал и прислушался. Воспользовавшись паузой, Генка спросил.

- Почему ты его не грохнул раньше? Ну, когда он шел за мной.

- Говорю тебе, стая чмоков.

- А не потому, что тебе было скучно одному в этой заднице? -Муханов сузил глаза.

- Не только по этому, - Павел не щадил Генку и не разубеждал его, - я хотел узнать почему именно ты, как они определяют свою жертву, что их интересует? Для того, чтобы вывести закономерность нужны прецеденты.

- Выходит, я - прецедент?

- Так точно.

- Ну и гад, ты.

Павел усмехнулся.

- Сволочь, - скрипел зубами Генка.

- Да пошел, ты.

Генка набычился и замолчал.

- Случилось, как случилось, что теперь сопли на кулак мотать, вместе будем выбираться. Помочь человеку разве это плохо? Ты мне, я тебе, глядишь и выкарабкаемся.

Павел подсел к Генке и положил руку ему на плечо. Муханов резко скинул «мостик дружбы» и фыркнул.

- Ну и черт с тобой, - Павел встал, - все равно нам друг от друга деваться некуда, сегодня пофыркай, повыпендривайся вдоволь, а завтра за дело.