Изнанка 2

Глава 1. Второй экземпляр

Глава 1. Второй экземпляр

На Ритиной парте лежало чужое согласие.

Она сдвинула его к Максу, пока Лидия Михайловна проверяла присутствующих. В правом верхнем углу стоял номер технической группы. Ниже — фамилия Левин, дата рождения, две пустые строки для родителей. Макс придержал бумагу здоровой рукой. Вторую он уже не бинтовал, но тяжёлый рюкзак носил на другом плече.

— Это новое? — спросила Рита.

— Вчера прислали. Диагностику не обещают. Технические занятия будут.

— Когда?

— В субботу. Сначала встреча с родителями.

Он вынул из файла ещё один лист и положил перед ней. Не памятку с нарисованным человеком в кресле: перечень занятий, адрес, фамилия ответственного. Рита дочитала до конца. На этот раз пункт про прекращение участия не прятался внизу. Макс обвёл его карандашом.

— Сам нашёл?

— Мама. Ещё про цену спрашивала, а цены там нет.

Рита вернула лист. Макс разгладил оба и убрал в файл, оставив прозрачный край на парте. Она заметила.

Лидия Михайловна попросила открыть тетради. На доске оставалось построение от предыдущего класса. Кто-то пририсовал к вершине треугольника маленькую шапку; учительница стёрла шапку, сам треугольник оставила. Рита вывела число и заголовок. За окном двое рабочих меняли во дворе старую скамейку. Один держал за спинку, другой — за ножку, и всё время просил повернуть, не объясняя куда.

Воронцов сказал бы сначала убрать людей от тяжёлого предмета.

Рита перевела взгляд на тетрадь. Она не хотела опять думать о нём весь урок. Ромб лежал дома в коробке, а здесь были геометрия, задняя парта, чей-то кашель. Кисть не мерзла. Это она проверила до того, как взяла ручку.

Макс пропустил строку в условии. Рита показала пальцем. Он дописал, глядя на доску.

На перемене к ним подошла девочка из параллельного класса. Рита знала, что её зовут Соня, и больше почти ничего. Соня держала пакет с верёвочными ручками.

— У тебя мама в регистрации?

Макс перестал застёгивать рюкзак.

— Да, — ответила Рита.

— Можно у неё спросить кое-что? Не официально. Просто куда идти.

Соня теребила ручку. В пакете сверху лежал сложенный серый свитер.

— Моя тётя на восстановление пошла. Сказала, после процедуры сама дойдёт до остановки, встретишь. Потом позвонила, что ещё один день оставят. Теперь телефон выключен.

— В больнице? — спросил Макс.

— Нет. На Садовой, где раньше ведомственный садик. Там ещё забор зелёный. Дядя ездил. Ему сказали, что всё хорошо, но к ней нельзя.

Рита помнила этот забор. Через дырку в нём зимой пролезали к горке, хотя горки уже давно не было. В последние месяцы дырку закрыли новым листом металла. У ворот появился знак с двумя линиями и расписание приёма.

— Она давно туда ходила? — спросила Рита.

— Третий раз. Первые два сама домой пришла. У неё после смены руки немеют. Она шьёт. Там помогает.

Макс взял свою карточку из кармана, посмотрел на неё и спрятал обратно.

— Пусть дядя спросит лечащего, — сказал он. — Если не пускают, пусть скажут почему.

— Он спросил. Сказали: она взрослый человек и сама согласилась. А она согласилась на процедуру, не на то, чтобы с нами не говорить.

Прозвенел звонок. Соня вздрогнула и подняла пакет.

— Я маме скажу, — ответила Рита. — Как тётю зовут?

— Анна Никитина. Анна Игоревна. Дядя Павел. Только не надо, чтобы из-за меня ей хуже.

Она произнесла последнее тише. До этого Рита могла думать, что дело в потерянном телефоне, в медицинском распорядке, в родственниках, которые не знают нужного кабинета. Просьба Рите не понравилась.

— Я пока только спрошу, — сказала она.

Соня пошла к лестнице. Пакет задевал колено при каждом шаге.

Макс остался возле парты.

— Садовая тоже участвует в программе, — сказал он. — У нас часть практики там. Не первая.

Рита повернулась к нему.

— Где это написано?

Он снова достал перечень. Третья строка: «Ознакомление с оборудованием отделения восстановления». Никаких нагрузочных проб, только техника под наблюдением. Рита прочла фамилию ответственного. Белов Сергей Львович. Она её не знала.

— Ты теперь будешь против этих занятий? — спросил Макс.

Рита положила лист на стол.

— Я пока вообще ничего об этом не знаю.

— Вот. Я тоже хочу сначала узнать.

За дверью учительница попросила не загораживать вход. Они сели. Макс убрал документы, достал учебник и открыл не на той странице. Рита подождала, пока он заметит сам.

После школы она пошла за хлебом через проспект. В магазине мужчина долго считал монеты. Рита достала телефон и написала матери имя Анны.

«Приду, расскажу», — добавила следом.

Ответ появился, когда она уже вышла на улицу.

«Не обещай за меня. Я посмотрю, что можно узнать».

Рита перечитала. Мать не запрещала ей спрашивать, но и не обещала ничего узнать. Легче от этого не стало.

Дома она положила хлеб на стол и открыла новую тетрадь. Вчера на последней странице было про алгебру. Сегодня она записала имя Анны, адрес отделения и то, что это уже третий раз. Телефон выключен. Мужу не дают поговорить.

Потом убрала ручку. На кухне оставалось поставить чайник и вымыть нож, который сама утром бросила в раковину. Она сделала и то и другое, прежде чем мать повернула ключ в замке.

Глава 2. Пакет у двери

Глава 2. Пакет у двери

Павел Никитин приехал с Ритиной матерью.

Рита услышала на площадке мужской голос, прежде чем щёлкнул замок. Елена Сергеевна попросила гостя подождать, вошла сама и поставила сумку на тумбочку.

— Я встретила его у отдела. Он хочет спросить про заявление. Ты можешь посидеть с нами?

Рита кивнула. Елена открыла дверь шире.

Никитин держал тот самый пакет с завязанной ручкой. Сверху виднелся серый свитер. На мужчине была короткая куртка со светлыми полосками возле карманов. Одну полоску почти целиком закрывала чёрная машинная смазка.

— Я ненадолго, — сказал он.

— Снимайте ботинки. На кухне удобнее.

Он разулся у самой двери, поставил ботинки на газету и остался в шерстяных носках. На одном пятка была заштопана синей ниткой. Рита отошла к кухне, чтобы не смотреть, как взрослый человек разувается в чужом доме и всё ещё не знает, пустят ли его дальше.

Мать положила на стол чистый лист. Никитин сел ближе к двери. Пакет устроил на коленях.

— Я не могу открыть вам чужое дело, — сказала Елена. — И сейчас не работаю с такими запросами. Могу помочь написать ваше обращение. Чтобы был вопрос, на который обязаны ответить.

— Мне не дело нужно. Я её голос хочу услышать.

Он сказал это без раздражения. Мать отложила ручку.

— Расскажите по порядку.

Анна пришла в отделение в понедельник, к девяти. Направление ей дали после осмотра на работе: в швейной мастерской замеряли остаточную нагрузку у тех, кто обслуживал старые машины. Первый раз она вернулась к обеду, пальцы меньше покалывало. Ещё ей выплатили деньги за участие в наблюдении. Павел сразу спросил, за что именно. Анна принесла памятку: восстановление после производственного воздействия, компенсация времени, дополнительные процедуры добровольно.

— Она мне показывала, — сказал он. — Не тайком пошла. Мы вместе считали, сколько смен пропустит. Там выплатой почти закрывали.

Во вторник всё тоже закончилось за день. В среду её оставили. Позвонила сама, попросила не ждать на остановке, передать свитер через приёмную. Сказала, что простыня тёплая, а в коридоре холодно. Потом добавила, что не хочет разговаривать долго: устала.

— Это было в среду вечером. С четверга никто не даёт трубку.

Мать записала время.

— Вы были там сегодня?

— И вчера. Они пакет не берут. Говорят, всё необходимое выдают.

Он положил свитер на стол. На локте темнело маленькое пятно. Рита сначала приняла его за дыру, но это была заплатка из ткани другого цвета.

— Она его сама так починила, — сказал Никитин. — Говорила, на работу в нём можно, новый портить жалко. А им новое выдать проще, чем её спросить.

Елена начала писать. Рита смотрела на руку матери. Та выводила не просьбу «оказать содействие», а точное: подтвердить возможность личного разговора с пациенткой, сообщить, давала ли она отдельный отказ от контакта с семьёй, и когда такой отказ получен.

Никитин наклонился прочитать.

— Скажут, давала.

— Пусть укажут дату. И порядок отзыва.

— Вы думаете, этого хватит?

— Не знаю. Но устный ответ нигде не запишут. А это останется.

Рита встала за водой. Мужчина попросил без чая: ему ещё на смену. Она поставила стакан на стол. Никитин взял его обеими ладонями и сразу вернул на стол.

— Она не пропала, — сказал он. — Я ведь знаю, где. Только от этого получается ещё хуже. Мимо забора прохожу, и она в двадцати метрах. Или в сорока. Я даже этого не знаю.

Рита посмотрела на мать. Елена продолжала писать, но ручка перестала двигаться. Когда она подняла голову, Никитин уже разбирал бумаги из внутреннего кармана.

Копия направления. Две квитанции. Лист согласия, выданный Анне после первого посещения. Елена прочла его, перевернула, снова прочла нижнюю строку. Рита заметила знакомый мелкий шрифт, но формулировка была другая.

— Дополнительное стационарное наблюдение, — произнесла мать. — До подтверждения устойчивого результата.

— По-русски это сколько?

— Здесь срока нет.

Он потеребил край квитанции.

— Она поняла: если на второй день хуже, посмотрят. Как в обычной больнице. Я тоже так понял.

Елена попросила разрешения сделать снимки. Никитин придвинул бумаги ближе к лампе. Рита сфотографировала их на материнский телефон и проверила, что все края вошли.

Заявление переписали набело. Никитин подписал, не снимая куртки; ему показалось, что так быстрее. Мать сделала второй экземпляр через копировальную бумагу из своего домашнего ящика. Рита почти никогда не видела, как ею пользуются. Синяя поверхность пачкала пальцы даже от лёгкого касания.

— На вашем поставят отметку, — сказала Елена. — С ним возвращайтесь, если не дадут поговорить.

— К вам?

Она помедлила.

— Позвоните сначала.

Никитин сложил свои листы в пакет поверх свитера. У двери долго искал ботинок. Мужчина поблагодарил и пошёл вниз.

Мать закрыла замок. Не сразу вернулась на кухню.

— Ты вспомнила Дениса? — спросила Рита из коридора.

— Я не переставала.

На кухне Елена вымыла испачканные копиркой пальцы. Вода стала синеватой, потом чистой. Она выключила кран и прислонилась к раковине.

— Там может быть лечение, — сказала она. — Может быть причина, которую нам ещё не назвали. Не надо сразу считать, что с Анной то же самое, что с Денисом.

— А одинаковое заявление можно?

Мать посмотрела на стол. Второго листа на нём уже не было: мать убрала свой экземпляр. Осталась копировальная бумага и отпечатавшийся край подписи.

— Можно. Здесь человек сам попросил помочь.

Она достала кастрюлю. Рита взяла тарелки.

Глава 3. После приёма

Глава 3. После приёма

У зелёного забора пахло свежим хлебом.

Из пекарни через дорогу тянулась очередь. Рита миновала очередь и остановилась у таблички отделения. Мать разрешила дойти после школы вместе с Максом: посмотреть открытое расписание, взять памятку. Не искать задние двери. Рита сама повторила это перед выходом.

Макс читал список услуг.

— Восстановление после нагрузки. Наблюдение. Первичное измерение без направления, — произнёс он. — В субботу встреча для программы. Отец со мной придёт.

Возле нижней строки висел лист с часами посещений. Два дня в неделю, с четырёх до шести. Сегодня был один из них.

— Значит, Никитина должны пустить? — спросила Рита.

— Если она не в другом режиме.

Он ответил осторожно.

Внутри ограды дорожка шла мимо старой песочницы. Её засыпали гравием, поставили сверху три короткие скамейки. У входа женщина пыталась натянуть перчатку на левую руку. Пальцы застревали у самого края, и она сердито трясла кистью.

Макс придержал ей сумку.

— Давайте сначала большой палец, — сказал он.

— Его и ищу.

Рита расправила манжету. Перчатка наделась. Женщина рассмеялась, глядя на свою руку.

— Утром не могла пуговицу застегнуть. Теперь пуговицу могу, а перчатку нет. Надо было наоборот лечить.

— Вам лучше? — спросил Макс.

— Лучше. После узла такую смену отстоишь — локоть до вечера звенит. А здесь полежала час. Даже спать не хочется.

Женщина забрала сумку. Перед уходом достала из кармана квитанцию, проверила число и сказала, что на следующую неделю уже записана. Она вышла за ворота, по дороге свернула к пекарне.

В холле сохранили детскую плитку. Жёлтые квадраты перемежались белыми, на одном ещё угадывался нарисованный кораблик.

За стойкой сидела женщина в светлом халате поверх обычного платья.

— Вам на запись?

— За памяткой, — сказал Макс. — Я в техническую группу поступаю.

Он показал распечатку. Женщина прочла номер, нашла нужную стопку и дала два листа. Рита взяла один. Восстановление снимало остаточную нагрузку, возникавшую после работы с оборудованием; при повторных проявлениях предлагали отдельное наблюдение. Внизу жирно стояло: «Не заменяет помощь лечащего врача».

— А навестить пациентку можно сейчас? — спросила она.

— Кого?

— Анну Никитину. Муж приходил.

Женщина открыла журнал. Перелистнула две страницы, остановилась.

— Вы родственница?

— Знакомая племянницы.

— Сведения только пациентке и её указанному контакту. Мужу порядок сообщили.

Рита удержала край памятки двумя пальцами.

— Она может сама позвонить?

— Конечно. В подходящее время.

— Когда оно?

Женщина подняла глаза. Макс чуть приблизился к стойке, но ничего не сказал.

— Девочка, сейчас я не буду обсуждать с вами чужое лечение. Вы можете оставить номер. Если Анна Игоревна захочет, ей передадут.

Рита спросила, можно ли оставить номер Никитина. Женщина сказала, что чужой номер без просьбы владельца записывать не будет, и попросила номер самой Риты. Рита не стала спорить. На чистом бланке написала: «Павел ждёт звонка. Свитер у него». Номер добавила свой. Женщина приняла лист и положила в отдельный лоток.

Лист остался лежать сверху.

Из бокового коридора вышел мужчина лет шестидесяти. Одной рукой держал воротник, другой — металлический футляр. За ним шла молодая сотрудница, объясняя, что на сегодня процедуры закончены. Мужчина остановился возле стула.

— Виктор Петрович, давайте до комнаты, — сказала она.

— Посижу тут.

— Вас проведут.

— Я сам умею.

Он опустился на стул. Сотрудница взяла у него футляр, поставила рядом и ушла обратно в коридор.

Рита держалась далеко. До металлической рамки у двери было больше метра; никаких линий она не видела. Рита видела только сухие губы и грязный шнурок на ботинке.

— Сюда учиться? — спросил он Макса.

— Пока только встреча.

— Хорошо. Сначала прочитай, куда идёшь.

Макс поднял памятку.

— Читаю.

Мужчина протянул руку, не вставая. Макс подошёл и передал лист. Тот пробежал глазами начало, вернул.

— Всё новое. Когда я сюда пришёл, короче было.

— Вы давно?

— Достаточно.

Он повернул голову к двери. Сотрудница вернулась и попросила пройти с ней. На этот раз мужчина поднялся. Футляр она понесла сама; свободную руку ему не предложила.

Рита спросила за стойкой, можно ли взять расписание. Ей дали копию. На ней приём посетителей относился только к открытому отделению. Закрытое наблюдение было обозначено короткой сноской.

На улице Макс остановился возле песочницы.

— Я не буду тебя убеждать, что всё нормально, — сказал он. — Но той женщине правда помогло.

— Я видела.

— Если здесь что-то не так, может, не со всем сразу.

Рита сложила оба листа вместе. Рите хотелось найти хоть одно место, где соврали с первой строки. Было бы проще.

В пекарне купили два горячих уголка с сыром. Макс расплатился мелочью, которую собирал для автобуса; домой собирался идти пешком. Рита развернула бумагу, чтобы не обжечь пальцы.

Когда они вышли, телефон коротко завибрировал.

Незнакомый номер. Только сообщение: «Спасибо. Не приходите. А.Н.»

Рита позвонила сразу. Аппарат был выключен.