Измерение Зеро: Возвращение

Глава 20 (Хелл и Маури)

Родители Джорджа были самыми обыкновенными людьми, но сына своего любили без памяти. Еще в детстве мальчик обнаружил в себе силы, мощь которых превосходила любые известные пределы. Родителей это не пугало — напротив, они гордились каждым его успехом, даже самым незначительным. Так продолжалось до тех пор, пока они не заметили у сына пугающую склонность к насилию…

Однажды в дом Джорджа постучал странный человек. Позже говорили, будто пришел он со светлой стороны Немазиды.

— Добрый день, — произнес незнакомец.

Он оказался андроидом в продвинутом механическом теле: темная кожа, ярко-желтые кошачьи зрачки и черные склеры. Несмотря на длинные седые волосы, он не выглядел старым. Родители молча уставились на гостя.

— Мое имя — Маури. Я Страж Немазиды и прошу о встрече с вашим сыном.

— Страж? — первым обрел дар речи отец. — Неужели наш сын… один из вас?

— Вы хотите забрать его? — взволнованно спросила мать.

— На неопределенный срок. Как вы уже знаете, способности вашего сына уникальны. Вопрос лишь в том, обратит ли он их во зло или решит помогать людям. Моя задача — направить его на истинный путь.

Глаза женщины внезапно наполнились слезами.

— Извините! — всхлипнула она и поспешно скрылась в глубине дома.

— Вы уж простите мою жену, — вздохнул отец. — Столько всего произошло за последнее время…

— Из-за вашего сына?

— Не подумайте, он не всегда был таким. Что-то изменило его, и это… это нас пугает.

Маури не стал расспрашивать о подробностях, а сразу напомнил о цели своего визита:

— Так я могу поговорить с ним?

— Д-да, конечно, проходите…

Отец провел Маури через просторную гостиную в узкий коридор и остановился у двери справа.

— Это здесь. — Он негромко постучал и вошел: — Джордж, сынок, к тебе гость. Это мистер Маури, Страж Немазиды. Он хочет…

— Я знаю!

На кровати, поверх одеяла с изображением трансформеров, сидел мальчик. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Он отрешенно смотрел в одну точку.

— Вот как?! — отец заметно занервничал. — В таком случае я оставлю вас…

Маури дождался, пока за мужчиной закроется дверь, и подошел к ребенку.

— Ты ведь знаешь, на что я способен, Джордж? — властно спросил Страж.

— А ты знаешь, на что способен я? — не менее властно отозвался мальчик, медленно поднимаясь с кровати.

Его глаза безумно расширились. Он посмотрел на Стража с такой жаждой крови, что даже древнему механическому существу стало не по себе.

— Я не хочу причинять тебе боль, Джордж.

— А я — хочу!

Джордж улыбнулся. В то же мгновение Страж почувствовал, как кровь в его жилах вскипает, а каждая молекула тела вспыхивает изнутри. Крик тонкой струйкой вырвался из горла. Он горел. Агония была невыносимой. Джордж демонически усмехался, и отблески пламени плясали на его лице причудливыми тенями.

Когда тело Стража обратилось в пепел и развеялось по ветру, Джордж лишь разочарованно вздохнул:

— И это всё, на что способен Страж?

Но секунду спустя Страж возник вновь.

— Я не хочу делать тебе больно, Джордж.

Мальчик изогнул бровь. Одно мимолетное движение — и грудь Маури прошила резкая боль. Что-то со страшной силой рвануло снизу, разрывая мышцы и кости. Удар был настолько быстр, что Страж не успел вскрикнуть. Его ноги оторвались от пола, и он, выхаркивая кровь, повис на острых сталагмитах, материализовавшихся прямо в грудной клетке.

Но мгновение — и всё повторилось.

— Я не хочу делать тебе больно, Джордж.

Разрубить на куски!

— Я не хочу делать тебе больно, Джордж.

Разложить на атомы!

— Я не хочу делать тебе больно, Джордж.

Смерть — возрождение. Смерть — возрождение. Способы убийства менялись в каждой временной линии. Джордж видел все возможные ветки событий; он не просто наблюдал бесконечные варианты гибели Стража, но проживал мельчайшие подробности каждой из них. Он понял: сколько бы раз он ни уничтожил врага, Страж будет возвращаться и повторять одно и то же, пока существует сама концепция времени.

Еще до того, как Маури переступил порог дома, Джордж решил, что пойдет с ним. Он лишь хотел увидеть доказательства его могущества. Восхищение источником чужой силы и жажда обрести такую же — вот то, к чему он стремился всегда. Сейчас он стоял на пороге желанного.

Джордж перестал сверлить Маури звериным взглядом. Вместо того чтобы выплюнуть привычное «А я хочу!», он произнес:

— Но я не стану. И позволю вам учить меня.

Маури приподнял бровь:

— Если ты согласен, то должен обращаться ко мне на «вы».

В лице мальчика вновь промелькнуло что-то хищное, но лишь на миг. Черты смягчились, на губах заиграла добрая, почти невинная улыбка.

— Хорошо, я согласен. Только соберу вещи. Вы можете подождать меня в гостиной, — сказал он голосом, ставшим до неузнаваемости вежливым.

Маури насторожился, но послушно покинул комнату.

— Диссоциальное расстройство личности, — голос психолога дрожал. Она демонстративно отвернулась к окну, боясь встретиться взглядом с ребенком, сидевшим в коридоре. — Это разновидность психоза. Ваш ученик — психопат, Маури.

Маури не вздрогнул. Он лишь задумчиво уточнил:

— ДРЛ — это в первую очередь отсутствие сострадания и сочувствия, верно?

— Сочувствие — это то, что позволяет людям опознавать чужие эмоции, так же как уши опознают звуки, — почти прошептала она. — Без него ты становишься эмоционально глухим. Он не слышит людей, Маури. Он видит только инструменты.

Маури вернулся в класс. Юный Джордж сидел за задней партой — идеально прямой, с пугающе спокойным лицом. Он не рисовал на полях и не смотрел в окно. Он просто ждал.

— Джордж, — Маури сел напротив, пытаясь уловить хоть какой-то «звук» в его душе. — Неужели совсем ничего? Когда ты видишь радость или чужую боль… что ты чувствуешь?

— Ничего, — ответил мальчик, и его голос был чист, как пустой лист. — Ни плохих ощущений, ни хороших. Мир для меня — это набор движущихся картинок. Но… — Джордж прищурился, и в его глазах промелькнула искра — первая и единственная. — Когда я причиняю кому-то боль, картинка становится четче. Я испытываю радость. Это единственное, что пробивается сквозь тишину.

Маури почувствовал, как по спине пробежал холод. Это был не каприз, а фундаментальная поломка.

— А родители, Джордж? Твоя семья? Что ты чувствуешь к ним?

Мальчик ответил обыденно, словно рассуждал о погоде:

— Они меня содержат. Обеспечивают ресурсами. Поэтому они еще живы. Это рационально, учитель.

В тот момент Маури почти отчаялся. Он увидел перед собой бездну, которую нельзя заполнить моралью или книгами. Но Джордж вдруг наклонился вперед, и его тон изменился:

— Я вижу будущее, Маури. Я вижу людей как открытые книги, их скучные сюжеты ясны мне наперед. Но одного человека я прочесть не могу. Он — единственное белое пятно в моем зрении. И я вижу, что он приносит в мою жизнь то, что вы называете положительными эмоциями. Не через боль. Просто… приносит. Я знаю: когда его судьба переплетется с моей, тишина в моей голове прекратится. Это будет не радость от чужого страдания. Это будет нечто иное. Единственное, ради чего я позволю этому миру уцелеть.

Тогда, много лет назад, Маури ухватился за это «белое пятно» как за последний шанс удержать Джорджа от превращения в истинное чудовище.

***

Настоящее время

Зал суда всегда был полон. Не потому, что дела офицера Маури отличались особой сложностью, а потому, что публика ждала шоу. Маури, третий офицер ЭППН, обладал редким талантом: его слушания редко обходились без улыбок, а приговоры вызывали скорее недоумение, смешанное с весельем, чем гнев.

Сегодняшнее заседание не стало исключением. На скамье подсудимых нервно ерзал некий Тео, обвиняемый в налоговых махинациях. Его адвокат — молодая женщина со строгой прической — старательно выстраивала линию защиты:

— Ваша честь, мой подзащитный совершил ошибку. Это был неумышленный просчет, вызванный перегрузкой на работе. Никакого злого умысла, уверяю вас!

Маури, неторопливо отпив воды из стакана, слегка наклонил голову:

— Перегрузка на рабочем месте, говорите? Интересно, а у налоговой инспекции, вынужденной разгребать его «просчеты», перегрузок, по-вашему, нет?

Тео судорожно сглотнул.

— Мне очень жаль, — пробормотал он. — Я готов всё исправить.

— Исправить? — уточнил Маури. — То есть вернуть украденное? Или, может, компенсировать время инспекторов?

— Всё, что потребуется! — поспешно заверил подсудимый.

Маури отложил папку с делом.

— Что ж, Тео, закон требует справедливости. Но справедливость, на мой взгляд, может быть не только суровой, но и… познавательной.

Он выдержал эффектную паузу, обводя взглядом затихший зал.

— За преднамеренное сокрытие доходов я приговариваю вас к следующему: вы будете проживать в комнате без отопления в течение трех месяцев. Каждый день, просыпаясь в холоде, вы будете вспоминать о своих схемах. Надеюсь, мороз поможет вам осознать, насколько «холодны» ваши поступки по отношению к обществу.

В зале раздались смешки. Тео выглядел раздавленным, а его адвокат лишь беспомощно развела руками. Зрители начали аплодировать. Маури, возможно, и не был самым строгим судьей, но определенно был самым запоминающимся. Его решения заставляли задуматься и, что важнее, вызывали улыбку.

Маури звонко ударил молотком по столу.

— Следующий! — бодро выкрикнул он.

На скамью втащили тучного торговца по имени Гилл. Его обвиняли в продаже гнилых овощей доверчивым горожанам. Гилл пытался оправдаться «естественной порчей продукта» и «трудной логистикой в условиях Нового Порядка».

Маури выслушал его, задумчиво покусывая кончик пера.

— Логистика, говорите? Хелл за плохую логистику обычно лишает лицензии… вместе с головой. Но я человек мягкий. Гилл, вы ведь так гордились своим товаром? Весь конфискованный ящик гнилых помидоров и склизких кабачков отправляется к вам домой. В течение недели это будет ваш единственный рацион. И не вздумайте выбрасывать — офицер ЭППН лично проверит чистоту вашего мусорного ведра. Приятного аппетита.

Зал взорвался хохотом. Торговец позеленел под цвет своих кабачков, понимая, что отделался легко, но неделя будет… незабываемой.

— Дальше! — Маури сверился со списком. — О, мастер Клебер. Изготовление «бесшумных» петель, которые начинают скрипеть через два часа после установки.

Худой, дерганый ремесленник вжал голову в плечи. Скрип его изделий выдал уже не одного горожанина, пытавшегося ночью прокрасться к холодильнику или, что хуже, уйти от патруля Хелла.

— Ваша честь, металл нынче плохой! — заверещал Клебер. — Хелл забирает всё лучшее на броню для гвардии!

— Не поминай имя Правителя всуе, это портит карму, — отмахнулся Маури. — Раз уж ваши петли так любят «петь», ваш приговор таков: вы будете носить ботинки, в подошвы которых я прикажу вмонтировать ваши механизмы. Каждым шагом вы будете оглашать окрестности пронзительным визгом. Срок — месяц. Пусть все знают, когда идет мастер «Бесшумный» Клебер. И помните: если я услышу тишину — срок удвоится.

Клебер покинул зал, сопровождая каждый шаг звуком, похожим на крик раненой чайки. Люди расступались, давясь от смеха.

Маури откинулся на спинку кресла. В такие моменты он чувствовал: мир еще не окончательно сошел с ума. Хелл — или Джордж, как он до сих пор называл его в мыслях — выстроил систему на страхе и крови. Хелл выжигал предательство каленым железом, веря, что только так можно защитить «хороших людей». Но Маури знал: если из жизни исчезнет смех, даже самые праведные люди со временем превратятся в тени.

Он оставался здесь, чтобы напоминать: справедливость может быть не только смертоносной, но и смешной. И пока Джордж позволял ему это «шутовство», в легких империи еще оставался кислород.

Вечер в кабинете Маури всегда пах старой бумагой и остывающим чаем — запахами времен, когда мир еще не был расколот надвое. За окном расстилалась великая архитектурная симметрия: Над-город, сияющий неоновыми шпилями, и висящий прямо над ним, зеркально перевернутый, Под-остров — обитель грешников.

Для тех, кто внизу, небо было каменным фундаментом рая, с которого свисали высотки праведников. Для жителей Над-города небеса были островом, где в вечных сумерках копошились те, кто нарушил закон Хелла.

Метафизика этого мира была завязана на биологии одного человека. Когда Хелл бодрствовал, внизу, на острове грешников, воцарялась карающая ночь. Из расщелин выползали Твари Совести — монстры, чьи когти были острее любого параграфа. Но стоило Хеллу закрыть глаза, Под-остров заливало мягкое рассветное марево, даря грешникам передышку.

Маури смотрел, как остров начинает проступать сквозь облака. Время сна для его ученика. Время милосердия для его жертв.

Внезапно висок прошила острая ледяная игла. Голос Хелла ворвался в сознание без стука — тяжелый, властный, пропитанный свинцом и кровью.

«Учитель, — рокот Джорджа отозвался вибрацией в самих костях Маури. — Я в Под. Эта тварь... она посмела загнать меня в ловушку. Поверни всё вспять. Немедленно. Отмотай время назад!»

Маури замер. Он знал, что это значит. Повернуть время — значит швырнуть тысячи грешников обратно в когти монстров в тот самый миг, когда они увидели первый луч надежды.

— Будет исполнено, — тихо произнес Маури в пустоту кабинета.

Он призвал Хронограф — артефакт Стража Времени. Пальцы легли на холодную рукоять. С тихим, стонущим скрежетом Маури толкнул рычаг против часовой стрелки.

Мир за окном вздрогнул. Золотистое сияние, едва коснувшееся крыш, начало сворачиваться, всасываясь обратно в тучи. Тьма, густая и вязкая, как смола, вновь накрыла Под-остров. В небесах Над-города неоновые вывески, только что погасшие, вспыхнули с утроенной силой, возвращая вечные сумерки.

Там, внизу, в самом сердце острова грешников, Хелл почувствовал, как к нему возвращается мощь. С приходом истинной ночи его тело налилось тяжелой, хтонической силой. Он больше не был добычей. Он снова стал самой Тьмой.

Маури отнял руку от рычага. Он видел, как внизу вспыхивают багровые зарницы — Хелл начал свою жатву.

— Ты стал богом, — прошептал Маури, глядя на перевернутый мир, — но так и не научился вовремя ложиться спать.

Нульмерное измерение, созданное Стражем Отрицаний, не имело ни верха, ни низа, ни самого понятия «где». Это была абсолютная белизна, в которой бесследно тонули даже мысли. Здесь самоощущение «я есть» неизбежно превращалось в «меня нет», а любая попытка Хелла изменить реальность натыкалась на абсолютный ноль. Его воля, способная возводить города в Над, здесь рассыпалась белым шумом.

Но когда в своем кабинете Маури сдвинул рычаг Хронографа, метафизика Верса содрогнулась.

Время, совершив кувырок назад, вернуло Хеллу его статус-кво. В Над вновь сгустились сумерки, а значит, в Под-острове воцарилась Истинная Тьма. В этом мире Хелл был не просто правителем — он был воплощением самой Ночи. И эта Тьма была настолько плотной, первичной и утвердительной, что Нульмерное пространство начало трещать. Белизна вокруг Хелла подернулась черной паутиной.

Хелл перестал сопротивляться. Вместо того чтобы строить реальность, он начал её поглощать. Его мощь, подпитанная энергией перемотанного времени, хлынула наружу не созиданием, а абсолютной пустотой. Черная точка в центре белого «ничто» начала стремительно расширяться.

Хелл простер руку, и из его пальцев вырвались жгуты живой тьмы. Они не стирались нульмерным пространством, потому что сами были отрицанием всего живого. Он не пробивал стену — он доказывал измерению, что его белизна лишь холст для его чернил.

С оглушительным беззвучным криком пространство лопнуло, как перетянутый холст. Измерение вывернулось наизнанку, не выдержав парадокса: Хелл стал отрицанием самого отрицания.

Секунду спустя Хелл уже стоял на коленях в грязи Под, среди обломков таверны того, кто посмел его туда заманить. Над ним висел перевернутый Над, а в висках всё еще пульсировало эхо Хронографа.

— Спасибо, Учитель, — прохрипел он, вытирая черную кровь с лица. — Теперь, Одовцы... Ральф... держитесь. Я иду за вами.

Маури не спеша отпустил рычаг Хронографа. Время, до этого послушно замершее в тягучей петле, рвануло вперед, обретая привычный ритм. С небес, из самого зенита, с оглушительным промышленным лязгом, похожим на скрежет сталкивающихся линкоров, возник перевернутый футуристический город. Тысячи огней Над вспыхнули одновременно, отражаясь в расширенных зрачках грешников.

Хелл, стоя на каменистой пустоши, поднял взгляд вверх, туда, где прямо над ним висели стальные джунгли Над. Одно мгновение — и он прыгнул. Гравитация, обычно непреклонная, превратилась в приглашение. За считанные секунды он пересек бездну между мирами, и вот уже под ногами не пыль грешников, а гладкий полимер верхней столицы.

Но цена была высока. Как только подошвы коснулись Над, физиология взяла свое: веки отяжелели, сознание начало затуманивать неодолимое желание сна.

Хелл сделал еще один яростный рывок, буквально прорывая ткань пространства, и возник посреди кабинета Маури.

Он тяжело опустился в кресло для посетителей — то самое, где обычно сидели мелкие мошенники.

— Ральф смылся, — выдохнул Хелл, борясь с зевотой. — Ловушка в нульмерности была лишь отвлекающим маневром.

— Ральф умеет прятать концы в воду, — Маури отставил чашку с недопитым чаем. Его лицо, обычно скрытое маской иронии, стало предельно серьезным. — Но есть и хорошие новости. Шестой офицер выполнил ваше задание. ОД... обнаружены.

— Никогда в нем не сомневался, — Хелл прикрыл глаза, его голос становился всё тише. — Нужно послать Первого офицера ЭППН. Только он сможет пробить брешь в их скрытом измерении. Отправь его немедленно, пока они не сменили локацию.

Маури посмотрел на своего ученика. Тот, кто держал в страхе два мира, сейчас выглядел просто смертельно усталым человеком.

— Спи, — тихо сказал Маури. — Первый офицер уже получил сигнал. Я сам прослежу за входом в их измерение.

Слова Маури достигли сознания Хелла в тот самый миг, когда грань между мирами окончательно стерлась под весом сна.

— Не забудь, Джордж, — негромко произнес старик, поправляя плед на плечах диктатора. — Завтра на рассвете церемония Возрождения. Семья ждет. Ты должен вдохнуть жизнь в их дитя.

Хелл не ответил. Его дыхание выровнялось, становясь тяжелым и мерным. В этот момент на Острове Грешников далеко внизу наступил долгожданный рассвет, даря людям передышку от монстров.

Маури смотрел на спящего тирана и думал о парадоксе их мира.

Церемония Возрождения была священным долгом: в империи Хелла жизнь не рождалась сама по себе. Ее нужно было санкционировать, буквально переселяя душу в искусственно созданное тело ребенка. Это была высшая милость, которую Хелл оказывал «хорошим людям», — право на продолжение рода.

Учитель вздохнул и подошел к терминалу связи.

— Первый офицер? — голос Маури в пустом кабинете прозвучал сухо и властно. — Объект ОД локализован. Ваша задача — захват. Используйте «Концепцию», санкция Хелла получена.

На экране вспыхнула короткая руна подтверждения. Первый офицер ЭППН, чье имя боялись произносить даже в Над, пришел в движение.

Маури снова взглянул в окно. Там, в перевернутом небе, начинал мерцать Остров Грешников. Предстояла долгая ночь, и только он один во всей этой безумной системе знал правду: бог этого мира снова просто спит, как провинившийся мальчишка.

Глава 21 (ОД)

На вершине холма стоял человек. Он был одет в начищенные до блеска алые доспехи со следами повреждений от прошлых сражений. У него были длинные красные волосы, развевающиеся на ветру. В руке мужчина держал Копьё Разрушений. Оружие напоминало большую вибрирующую дрель с острым наконечником и служило инструментом для уничтожения.

Перед ним простиралась бескрайняя выжженная пустыня с потрескавшейся землей. Здесь не было растений и следов жизни, только ветер носил серую пыль. В этой пустоши находилась засекреченная база ОД, скрытая под барьером с концепцией отрицаний.

Внутри базы Юджин разговаривал с лидером объекта, Анкеном. На панелях перед ними мерцали символы данных. Анкен выглядел измотанным, но собранным.

— Так ты реально хочешь сорвать эту халабуду с места и двинуть в неизвестность? — Юджин сплюнул на пол, засунув руки в карманы и глядя на лидера со злой усмешкой. — Просто свалить, пока эти уроды нас не срисовали? Серьезно?

Анкен тяжело вздохнул:

— Диего мог выдать наше местоположение. Информация — наш главный ресурс, и я не могу рисковать. Оставаться на прежнем месте опасно.

Алый рыцарь поднял оружие. Из наконечника Копья Разрушений вырвалась чистая концептуальная энергия. Это была не просто физическая сила, а абсолютная идея аннигиляции, которая стирала саму суть любого объекта. Мощный поток ударил в защитный купол. В ответ активировался Барьер Отрицаний.

Пространство заискрилось: барьер пытался отвергнуть, обнулить и доказать невозможность существования направленной на него атаки.

Две противоположные концепции столкнулись, заставив воздух вокруг базы плавиться и искажаться.

Двери в командный центр с грохотом распахнулись. В помещение ворвались тяжело дышащие Джекки и Саранта.

— Анкен, барьер долго не протянет! — крикнул Джекки, стирая пот со лба. — Виктор Раен снаружи разрушает саму реальность щита. Еще пара минут, и он прорвется внутрь!

— Виктор РАЕН? Страж ГАИ? Разве этот хрен в консервной банке не помер? — Юджин зло рассмеялся, покачав головой.

— Предыдущие Стражи вернулись. Мы с Джекки вступили в бой с одним из них и потеряли свои артефакты, — пояснила Саранта, ее голос дрожал от ярости и бессилия.

Воспоминание об этой встрече мгновенно вспыхнуло в их памяти.

Период Реконструкции мира Хеллом.

Пространство вокруг еще разрушалось и пересобиралось заново, когда Джекки и Саранта натолкнулись на двух бывших Стражей. На их пути стояли алый рыцарь Виктор и реплилоид Отто.

Саранта и Джекки сразу почувствовали силу противников. Концепция Разрушения у Виктора была в разы мощнее, чем разрушительные способности Саранты. А концепция Отрицания у Отто превосходила защитные силы Джекки.

Они приготовились к худшему, но алый рыцарь Виктор лишь хладнокровно оглядел их и опустил оружие, решив не тратить время на бой.

Он прошел мимо.

Реплилоид Отто остался на месте.

Джекки замер, во все глаза глядя на его стальное лицо с человеческими чертами.

— Отец?.. — прошептал Джекки, делая шаг вперед. — Ты жив? Но как… Я думал, что ты умер!

Отто даже не моргнул. Его янтарные глаза зажглись холодным светом.

— У меня нет детей, биомусор. Я — реплилоид Отто, Страж Терры, — монотонно произнес он.

— Да в смысле нет?! — Джекки вскипел, крепче сжимая Клинок Отрицания. — Ты меня воспитал, старик! Что Хелл с тобой сделал?

— В атаку, Джекки, пока он не стер наше существование! — крикнула Саранта, поднимая Копьё Коллапса.

Джекки и Саранта атаковали первыми.

Джекки замахнулся Клинком Отрицания, а Саранта активировала Копьё разрушений.

Они синхронно бросились вперед, но Отто мгновенно задействовал свою силу.

Своей концепцией он полностью заблокировал саму возможность сближения. Физическое расстояние между ними перестало сокращаться. Сколько бы Джекки и Саранта ни бежали вперед, пространство перед ними бесконечно расширялось, а их шаги буквально стирались реальностью. Они не могли даже приблизиться к реплилоиду.

«Какого хрена?! Мы стоим на месте!» — выругался Джекки, тщетно пытаясь дотянуться до реплилоида клинком.

— Ваше присутствие здесь нелогично. Ваша атака отрицается, — бесстрастно произнес Отто.

— Саранта, врубай дрель на максимум, бури само пространство! — рявкнул Джекки.

Он нанес Клинком Отрицания встречный удар, аннулируя барьер Отто, пока Копье Коллапса Саранты буквально проламывало искаженную метрику.

Своими артефактами они смогли сконтрить первую способность реплилоида — пространство с треском схлопнулось обратно, и Джекки с Сарантой за секунду преодолели дистанцию, оказавшись прямо перед Отто.

— Прости, папа! — закричал Джекки, занося клинок для смертельного удара.

Глаза Отто блеснули. Он не стал уворачиваться. Вместо этого он применил другую, куда более страшную силу — Отрицание Взаимодействия.

В ту же секунду физический мир для Джекки и Саранты перестал существовать.

Их оружие прошло сквозь тело Отто, словно сквозь голограмму, не причинив ему никакого вреда. Но хуже было другое: концепция Отто отменила саму способность их тел взаимодействовать с реальностью.

Джекки и Саранта потеряли точку опоры, воздух перестал удерживать их, а их собственные доспехи и оружие стали весить миллиарды тонн, лишив возможности сделать хотя бы микродвижение.

— Ваши атаки не имеют логического следствия. Любое воздействие на меня отрицается, — бесстрастно произнес Отто.

Сила реплилоида была настолько абсолютной, что Джекки и Саранта рухнули на колени, полностью парализованные этой концептуальной изоляцией.

Отто хладнокровно подошел к ним. Он наступил тяжелым сапогом на руку Джекки, заставив того разжать пальцы, и подобрал Клинок Отрицания. Затем он легко вырвал Копьё Коллапса у беспомощной Саранты.

«Невозможно, он может держать Артефакт другого Стража?» — возразила Саранта.

Как только артефакты оказались у него, Отто отключил способность, вернув им плотность.

— Это оружие вам больше не принадлежит, — сказал Отто, развернулся и пошел вслед за Виктором, оставив их ни с чем. Позже он передал Копье разрушений алому рыцарю.

— Они из другой лиги, — тихо закончил Джекки, возвращаясь в реальность командного центра. — Отто забрал у нас артефакты, а Виктор теперь крушит мой купол бывшим оружием Саранты.

— Значит, эти ваши прошлые Стражи теперь шестерят на Хелла? — Юджин зло сплюнул на пол и шумно выдохнул сквозь зубы. — Просто охренительно. Мало нам было проблем, так они еще и ваши артефакты отжали. И кто они после этого? Эти двое ведь входят в ту самую Пятерку Сильнейших из Эппн! Местная элита, которая на побегушках у этого ублюдка. И один из этих топовых монстров прямо сейчас стоит у нас на пороге, пытаясь вскрыть этот чертов бункер нашей же дрелью, а мы даже чемоданы собрать не успели. Что дальше? Пойдем и вежливо попросим его подвинуться? — глаза Юджина сузились.

Он резко повернулся к Анкену, проигнорировав подавленный вид Джекки.

— Слушай меня, командир. Времени сопли утирать нет. Если Пятерка Сильнейших продалась Хеллу, они не остановятся. Давай врубай свой телепорт или что там у тебя, пока этот алый хрен снаружи не превратил нас всех в фарш!

— Перемещение нас не спасет! — Анкен резко обернулся от терминала, его лицо побледнело. — Виктор — Страж Разрушения. Если я запущу протокол, он своим копьем просто разрушит саму концепцию перемещения прямо в момент прыжка. Нас разорвет между пространствами.

Джекки шагнул к Юджину и тяжело опустил руку ему на плечо.

— Юджин, ты должен забрать Сайко и уходить через подземный шлюз. Она не должна попасть в руки Хелла. Ни при каких обстоятельствах. Она — ключ ко всему. А мы останемся и задержим Виктора.

— Исключено! — Юджин яростно дернул плечом, сбрасывая руку Джекки, и сделал шаг назад, обводя парней диким, загнанным взглядом. — Я никуда не побегу! Вы издеваетесь? Я сто лет один шлындал по этим потусторонним мирам, жрал песок и спал в обнимку с бутылкой! Я только-только... только, сука, обрел семью! Нормальную, настоящую семью! И вы хотите, чтобы я сейчас развернулся, бросил вас здесь подыхать и трусливо уполз по трубе? Не бывать этому! Мы либо вывезем это вместе, либо ляжем тут в один ряд!

Анкен медленно подошел к нему. Впервые за все время его жесткое, обычно расчетливое лицо смягчилось. Он положил ладонь Юджину на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце.

— Так надо, брат, — негромко, но поразительно твердо произнес Анкен, глядя ему прямо в глаза. — Пойми ты: если мы сейчас все останемся гордо умирать за компанию, Хелл получит Сайко. И тогда всё, ради чего мы проливали кровь, обесценится. Наша смерть будет пустой. Но если ты спасешь её — у этого мира останется шанс. Защити её. Ради нас.

— Но ведь… — на лбу Юджина проступили вены. — Без ваших сил Стражей, сил одной Сайко просто не хватит, чтобы перенестись в Изменение Зеро, нарушая концепции Хелла. Она не справится в одиночку.

— Тогда нам нужен тот, кто сможет вернуть преимущество, — быстро произнес Джекки, сверкнув глазами. — Веди Сайко к Дарту.

— К Дарту?! Ты с ума сошел? — Саранта резко возразила, сделав шаг назад. — Джекки, он уже давно не Страж! К тому же, после Реконструкции неизвестно, на чьей он вообще стороне!

Потолок командного центра затрещал, и одна из голографических панелей с грохотом взорвалась, засыпав пол искрами. Барьер Отрицаний базы начал стремительно разрушаться.

— Дарт сейчас — наш единственный шанс, хотим мы того или нет! — отрезал Джекки, пытаясь перекричать нарастающий гул трещащего барьера.

В его голове мгновенно всплыл разговор с Ральфом, который они вели перед самым перемещением в НАД.

Джекки отчетливо вспомнил, как Ральф с тяжелой грустью в голосе смотрел на свои ладони и говорил:

«Помогая вам, я ставлю себя под огромный риск. Хелл найдет меня, Джекки».

Но Ральф не был бы собой, если бы не подстраховался. Чтобы выжить после неминуемой встречи с Хеллом, он хитро выцыганил у Джекки помощь в создании ловушки для этого монстра. На прощание Ральф добавил, что если его план сработает и он уцелеет, то сам пойдет к Дарту. А еще он раскрыл козырь: Ральф способен перемещать души в параллельные измерения, и именно Дарт станет ключом к этому процессу. Пусть он больше не является Стражем, но колоссальная сила демона Пандемонмума поможет запустить этот перенос, игнорируя концепции Хелла.

— Если Ральф выжил после встречи с Хеллом! — Джекки задумчиво хмыкнул, возвращаясь в реальность и переглядываясь с Сарантой. — Он встретит нас у Дарта. Но без сил Сайко его план может не сработать.

— Я не доверяю Ральфу! — Анкен ударил кулаком по пульту, когда по стенам командного центра поползли глубокие трещины. — Но другого выхода нет. Либо мы рискуем, либо Виктор прямо сейчас уничтожит и нас.

Юджин перевел взгляд с Анкена на Джекки, его лицо перекосила циничная ухмылка.

— Ладно, хорош трепаться о ловушках и параллельных мирах, — бросил он, поправляя куртку. — План — полная лажа, но сидеть тут и ждать, пока нас вскроют, как консервную банку — еще хуже. Где эта ваша девка с чудо-силами? Тащите её сюда, пока этот алый придурок не сделал из нас дуршлаг.

В этот момент купол над базой с оглушительным треском лопнул. Осколки Барьера Отрицаний растворились в воздухе.

Рядом с алым рыцарем из серой пыли мгновенно материализовались еще трое: Отто, Тритон и незнакомый молодой блондин с дерзким взглядом. Это была почти вся Пятерка Сильнейших из Эппн.

Виктор хладнокровно опустил свое чудовищное Копьё Коллапса.

— Я разрушил барьер, мое дело здесь сделано, — ровным голосом произнес алый рыцарь, повернувшись к остальным Стражам. — Теперь меня ждет другая миссия от Хелла. Прочесывайте бункер без меня.

Молодой блондин сделал шаг вперед, закинув руки за голову. Он окинул причал ленивым взглядом и с вульгарной, чисто пацанской ухмылкой обратился к Виктору, притворно вежливо протянув:

— Ну, счастливого пути, уважаемый. Ступай с богом, а мы тут пока подсобим местным лохам по-быстрому склеить ласты.

Отто и Тритон молча двинулись вперед, готовые спуститься в пролом.

Глава 22 (Ральф и Дарт)

В темнице было сыро, холодно и темно. Ральф очень хотел есть. Он провел в этой каменной камере уже двое или трое суток. Время здесь тянулось медленно.

В углу он поймал крысу. От отчаяния Ральф сжал ее в руке и стал пить теплую кровь. Она утолила жажду, но не голод. Ральф чувствовал сильное отвращение к себе. Он, бывший король Стальгорна, теперь пил кровь крыс, чтобы выжить.

Дверь в камеру с громким лязгом распахнулась, и внутрь проник луч света.

Ральф вздрогнул и закрыл лицо рукой. В проеме стоял его брат Дарт.

— Брат… — хрипло и тихо прошептал Ральф. По его щекам покатились слезы, смешиваясь с кровью. — Ты пришел…

Дарт молча вошел в камеру. Его взгляд был усталым, но безжалостным. Он остановился в шаге от Ральфа.

— Я не могу убить тебя, Ральф, — ровно сказал Дарт. — Мой сын все еще любит тебя.

Ральф замер, у него появилась надежда. Но жесткий взгляд брата сразу ее погасил.

— Поэтому слушай условия, — продолжил Дарт властным тоном. — Если хочешь легкой смерти, ты скажешь Александру правду.

— Какую правду? — Ральф подался вперед.

— Правду о том, — Дарт усмехнулся, — что ты никогда его не любил. Что ты просто использовал его, чтобы отомстить мне.

— Но это неправда! — крикнул Ральф. — Я искренне любил Александра!

Дарт тихо и презрительно рассмеялся. В этом смехе чувствовалось его полное торжество:

— Смешно. Мы оба знаем, что ты любишь только себя, — отрезал Дарт.

Ральф не стал переубеждать его, а сел на кровать.

— Я не стану лгать Александру.

— Что же, — Дарт задумал что-то недоброе. — Тогда ты сам выбрал свой путь.

Он повернулся и кивнул стражникам в коридоре. В камеру вошли два человека. Они несли веревку, туго скрученную из простых простыней. Стражники молча забросили её конец на балку под потолком и завязали петлю. Получилась виселица.

Ральф вскочил с кровати и в ужасе прижался спиной к холодной каменной стене. Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило. Он переводил взгляд с петли на брата, не веря своим глазам. Его тело задрожало от страха.

Дарт подошел ближе и жестоко произнес:

— Если ты не откажешься от него добровольно, я сделаю так, чтобы ты повесился. Александр будет думать, что ты сделал это сам. Я сдержу обещание и пальцем тебя не трону. Тебя повесят твои собственные руки. Либо ты скажешь правду, либо эта петля — твой единственный выход отсюда.

Ральф почувствовал, как к горлу подступил ком. Его охватило полное отчаяние. Он понял, что Дарт действительно готов сгноить его здесь или довести до самоубийства, а Александру преподнести это как трусливый побег из жизни. Глядя на покачивающуюся веревку, Ральф впервые за всё время по-настоящему испугался за свою жизнь.

— Я не буду лгать сыну! — тихо, но твердо сказал Ральф.

Лицо Дарта потемнело от ярости. Он резко приказал стражникам схватить брата. Ральф пытался сопротивляться, но от голода у него почти не было сил. Стражники грубо подтащили его к табуретке под балкой, заставили встать на нее и силой накинули петлю на шею.

Ткань больно врезалась в кожу. Ральф весь затрясся от ужаса. Слезы брызнули из его глаз, он стал умолять:

— Дарт, пожалуйста, не надо! Пощади! Прекрати это!

Дарт подошел к табуретке и замахнулся ногой, готовый выбить ее. В ответ на мольбы брата он лишь злобно бросил:

— Тебе надо было умереть еще в колыбели. Из-за тебя все проблемы.

Понимая, что это его последние секунды, Ральф закричал в полном отчаянии:

— Дарт, прости меня! Прости за всё! Я жалею обо всем, что сделал!

Дарт на мгновение замер, но ноги с табуретки не убрал.

— Я узнал правду, — быстро, захлебываясь слезами, заговорил Ральф. — Я знаю, как погибла погибла мама. Я больше не виню в ее смерти тебя и отца. Я все понял. Пожалуйста, пощади меня!

— Правильно, — сказал Дарт со всей ненавистью, какая у него была. — В ее смерти виноват только ты. Убил ее ты. Если бы ты не родился, она бы не заболела.

Эти слова стали для Ральфа огромным ударом. Он был полностью потрясен.

— Я ее убил?

Вся его воля к жизни мгновенно пропала. Ральф перестал дергаться и плакать. Он словно впал в глубокую депрессию, обмяк в петле и замер, готовый принять смерть. Ему стало все равно.

Дарт холодно посмотрел на сломленного брата и снова приготовился выбить ногой табуретку.

В этот самый момент тяжелая дверь темницы резко распахнулась. В камеру вбежал другой стражник. Он тяжело дышал и быстро заговорил:

— Господин Дарт, остановитесь! Срочные новости. В замок только что прибыл важный гость из Над. Он требует немедленной встречи с вами.

Дарт холодно бросил брату:

— Надеюсь, когда я вернусь, твое бездыханное тело будет болтаться в петле.

Он развернулся и быстро покинул камеру вместе со стражниками.

Дверь закрылась, и замок громко щелкнул.

Ральф остался один. Мысль о том, что он стал причиной смерти матери, лишила его последних сил. Он осторожно высунул голову из петли, медленно слез с табуретки и сполз на холодный пол.

Прижавшись спиной к каменной стене, Ральф обхватил колени руками и тихо заплакал. В темноте темницы были слышны только его тяжелые всхлипы. Ему больше не хотелось бороться, бежать или что-то доказывать Дарту. Чувство вины полностью раздавило его.

Верёвка над головой продолжала покачиваться в полумраке, напоминая о жестоком обещании брата.

Встреча произошла у главных ворот Стальгорна. Небо над крепостью заволокли тяжелые тучи, а ледяной ветер свистел между каменных зубцов стен.

Гостем из Над оказался Хелл — жестокий бог этого мира. Дарт, лишившийся своих сил Стража, вел себя так, словно по-прежнему обладал безграничной мощью. Он стоял перед богом уверенно, сохраняя свою природную харизму и тираническую гордость.

Дарт окинул гостя холодным взглядом и спросил в своей обычной высокомерной манере:

— И что правитель Над забыл в моих владениях?

Хелл жутко оскалился. В его глазах горел безумный, пугающий огонь. Он не стал тратить время на приветствия.

— Я знаю, что эта трусливая мерзость сейчас у тебя в подвале, — глухо произнес бог. — И я пришел, чтобы забрать её себе.

Дарт мгновенно насторожился. Его ладонь привычно легла на рукоять меча, хотя он понимал, кто стоит перед ним.

— Зачем тебе этот труп? — прямо спросил он.

Хелл резко сделал шаг вперед. Атмосфера вокруг него стала удушающей, повеяло запахом крови и сырости. Он хищно посмотрел на Дарта и грубо выплюнул:

— Еще один вопрос, смертный, и я вырву твой язык вместе с хребтом. Отдай мне его, если хочешь, чтобы твое королевство дожило до утра.

Дарт даже не вздрогнул. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, а в голосе прозвучала опасная сталь:

— Не нужно мне угрожать, Хелл. Пусть ты и бог, но тебе будет нелегко меня победить. Помни, с кем разговариваешь.

На его лице появилась ледяная усмешка. Он продолжил все так же уверенно и властно:

— Этот мужчина и так труп. Но он дорог моему сыну. Мне пофиг, что ты с ним будешь делать, но я с ним еще не закончил. Мне нужно сначала выбить у него признание.

Хелл жутко, хрипло расхохотался. Этот смех разнесся по всей площади у ворот.

— Признание? — Хелл приблизился к самому лицу Дарта, обдав его могильным холодом. — Я предвидел грядущее еще до того, как появился здесь, смертный. Ты не выбьешь из него ни слова. Пока ты тут упрямишься, твой сын ворвется в камеру, увидит простыни на балке и возненавидит тебя до конца своих дней. А этот сломленный кусок мяса на полу уже не будет принадлежать тебе.

Бог резко отошел, его взгляд снова стал хищным и жестоким.

— Ты проиграл это будущее еще до того, как спустился к нему в подвал. Отойди с дороги, Дарт. Я забираю его сейчас. Либо я заберу его вместе с твоей головой.

Дарт молча опустил руку, убирая ладонь с рукояти меча. Мрачное предсказание Хелла о ненависти собственного сына заставило тирана отступить. Рисковать будущим Александра он не мог.

— Забирай его, — холодно произнес Дарт и отошел в сторону, освобождая проход. — Он в самой дальней камере подвала.

Они вдвоем спустились по крутой каменной лестнице в темницу. Хелл шел впереди, окутанный могильным холодом, а Дарт следовал за ним, сохраняя маску полного равнодушия.

Когда тяжелая дверь камеры с лязгом распахнулась, Ральф, все еще сидевший у стены в слезах, вздрогнул. Он поднял голову и увидел вошедших. Взгляд Ральфа упал на Хелла, и его лицо побелело от первобытного ужаса.

Забыв про свою депрессию и слабость, Ральф в панике пополз по полу назад, пока не уперся спиной в угол. Он перевел умоляющий, полный безумного страха взгляд на брата.

— Дарт! Пожалуйста, нет! — закричал Ральф, срывая голос. — Не отдавай меня ему! Он убьет меня! Дарт, умоляю, лучше повесь меня сам!

Дарт стоял у дверей, скрестив руки на груди. Его лицо было как каменная маска.

— Мне все равно, — отрезал он, даже не посмотрев на брата.

Понимая, что пощады не будет, Ральф в отчаянии попытался использовать свой последний козырь — прикрыться сыном тирана.

— Но ты же обещал Александру! — взмолился Ральф, цепляясь за эту мысль, как за соломинку. — Ты обещал сыну, что не тронешь меня! Ты не имеешь права!

Дарт медленно перевел на него свои холодные, расчетливые глаза. На его губах появилась жестокая усмешка.

— Я сдержал свое обещание, Ральф, — ровно ответил Дарт. — Я и пальцем тебя не трону. Но я не обязан мешать кому-то другому сделать это с тобой. Хелл забирает тебя, и то, что от тебя останется, больше не моя забота. Для моего сына ты просто бесследно исчезнешь. Ты сам выбрал этот исход, когда отказался от моего предложения. Теперь твоя судьба в его руках.

Хелл, наблюдавший за этой сценой, зловеще улыбнулся и сделал шаг к замершему в углу Ральфу. Он издевательски, медленно подошел к нему. На его лице играла зловещая ухмылка. Он наклонился над дрожащим мужчиной и тихо, отчетливо произнес:

— Я ведь обещал тебе. Помнишь, какие пытки тебя ждут?

Бог протянул к нему руку, собираясь грубо поднять с пола.

Ральф в полной истерике резко ударил его по ладони и закричал от ужаса. Пытаясь спастись, он рванулся в сторону, подполз на коленях к Дарту и крепко обнял его ноги.

Захлебываясь слезами, Ральф снизу вверх умолял брата о спасении:

— Дарт, умоляю! Пожалуйста! Я согласен! Я сделаю все, что ты хочешь! Я солгу Александру. Я скажу ему, что никогда не любил его, что просто использовал, чтобы отомстить тебе! Только не отдавай меня ему, умоляю!

Дарт сверху вниз посмотрел на рыдающего у его ног брата. Его взгляд оставался абсолютно безразличным и холодным.

— Поздно, — отрезал Дарт. — Договор уже заключен.

Хелл, наблюдая за этой сценой, маньячно облизал губы. Его глаза дико блестели от чужого страха. Он сделал шаг ближе, наслаждаясь каждым мгновением.

— Ох, как мне доставляют твои мольбы, — со смешком протянул Хелл, оглядывая Ральфа с ног до головы хищным взглядом. — Знаешь, я бы с удовольствием трахнул тебя прямо здесь, если бы у меня уже не было пары. Но ничего, для тебя у меня найдутся другие, куда более изощренные развлечения. Мой подвал в Над покажется тебе сущим адом.

Хелл резко наклонился, схватил Ральфа за волосы и с силой оторвал его от ног Дарта.

Воздух стал густым, как свинец. Хелл едва заметно шевельнул пальцами, и реальность вокруг них поплыла, искажаясь. Секунда — и прямо на шее Ральфа со зловещим металлическим лязгом материализовался тяжелый железный ошейник, к которому крепилась толстая цепь.

Ральф дернулся, хватаясь руками за холодный металл. В его глазах застыл животный ужас. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.

— Я ничего не чувствую, — Хелл произнес это тихо, но его голос прозвучал как смертный приговор. Он подошел ближе, глядя на пленника сверху вниз абсолютно пустыми, стеклянными глазами. — Бесполезно давить на жалость. Но даже с точки зрения чистой логики… мне тебя не жалко. Твои грехи уже не счесть.

Ральф судорожно глотал воздух, пытаясь нащупать замок, но магия реальности создала монолит.

— Вспомним хотя бы твою служанку, — Хелл сделал паузу и наигранно, почти издевательски задумался, приставив палец к подбородку. — Как же ее звали?.. Ах да. Аннабель?

В ту же секунду в голове Ральфа, словно от удара током, вспыхнуло старое воспоминание. Заплаканное лицо испуганной девушки, и его собственный, полный превосходства голос, заставляющий её снимать с себя одежду. Прошлое накатило так ярко, будто это происходило прямо сейчас.

Хелл наклонил голову, словно заглядывая Ральфу прямо в черепную коробку и читая эти мысли как открытую книгу. Губы бога тронула едва заметная, леденящая душу ухмылка.

— Раздевайся, — скомандовал Хелл.

Дрожащими пальцами Ральф начал расстегивать пуговицы. Одежда падала на холодный пол, оставляя его абсолютно беззащитным. Каждый дюйм обнаженной кожи покрывался гусиной кожей — не столько от сквозняка, сколько от липкого, парализующего ужаса.

— На колени, — бросил Хелл. Его голос прозвучал обыденно, словно он отдавал приказ слуге подать вино.

Ральф подчинился мгновенно, едва не упав. Мужчина тяжело задышал, глядя на начищенные сапоги бога. В этот момент Хелл наклонился, перехватил тяжелую металлическую цепь поудобнее и дернул её на себя. Железный ошейник больно врезался в горло Ральфа, заставив его закашляться.

— На четвереньки, — тихо скомандовал Хелл. — Иди вперед.

У него не было выбора. Переставляя голые колени и ладони по ледяному камню, Ральф пополз, как собачка.

Темный силуэт Хелла скрылся за поворотом коридора, уводя на цепи обнаженного, сломленного Ральфа. Дарт долго смотрел им вслед. На мгновение — всего на одну короткую, постыдную секунду — в его груди шевельнулась глухая, подсознательная жалость к брату. Это было странное, чуждое чувство, ведь в глубине души Дарт желал Ральфу лишь долгой, изощренной и мучительной смерти за все, что тот совершил.

Верёвка из простыней всё ещё покачивалась под потолком.

Каменный пол темницы внезапно озарился тусклой вспышкой магии. Пространство исказилось, и прямо посреди камеры материализовался Александр. Его лицо было бледным, дыхание — прерывистым, а в глазах горели ярость и глубокая обида.

— Я всё слышал, — глухо, дрожащим от подступивших слез голосом произнес Александр, уставившись на отца. — Каждое слово.

В этот момент в мыслях Александра вспыхнуло четкое воспоминание. День, когда он подобрал израненного Ральфа. Тогда Ральф, собрав последние силы, применил на нем свою способность, которая связала их зрение. С того самого мгновения всё, что видел своими глазами Ральф, одновременно видел и Александр. И этот приказ был нерушим: даже если самого Ральфа полностью лишить магии, ментальная связь между ними продолжала работать. Александр видел каждую секунду его заточения, каждую каплю крови и каждый шаг Дарта.

Дарт застыл. Внутри него всё похолодело, а затем вспыхнуло яростным пламенем. Он мысленно проклял Ральфа. Этот ублюдок всё просчитал! Ральф намеренно подстроил так, чтобы его сын оказался свидетелем этой жуткой сцены, чтобы мальчик услышал всю правду и возненавидел отца. Но еще сильнее Дарт проклял самого себя — за то, что секунду назад посмел проявить слабость и пожалеть этого манипулятора.

Дарт медленно повернул голову к сыну. Лицо тирана превратилось в каменную маску, хотя внутри него всё кипело от злости.

— Ты не должен был этого видеть, Александр, — тяжело и глухо ответил Дарт. — Этот человек лгал тебе с самого первого дня. Он использовал тебя как щит.

— Отец, ты должен остановить Хелла, — Александр сделал шаг вперед, его кулаки сжались. Голос сорвался на крик. — Спаси Ральфа! Если ты хочешь, чтобы я когда-нибудь простил тебя, верни его обратно. Сейчас же!

— Ральф получил то, что заслужил за предательство нашей семьи, — отрезал Дарт, сделав шаг навстречу сыну.

— Либо ты пойдешь и спасешь его, — процедил Александр, и в его глазах блеснула пугающая решимость, — либо я сделаю это сам. И если я уйду туда... ты меня больше никогда не увидишь.

Врата замка распахнулись, и в лицо ударил морозный воздух, но он не принес облегчения. Наоборот, с этим воздухом пришел гул огромного города. Оживленные улицы Стальгорна встретили их сотенным многоголосием, которое тут же оборвалось. Наступила мертвая, звенящая тишина. Сотни глаз — торговцы, стражники, знатные дамы и нищие — уставились на эту процессию.

Страж реальности неспешно шел по мостовой, ведя на цепи абсолютно нагого, измазанного в дорожной грязи человека.

Стыд накатил на Ральфа удушающей, горячей волной. Ему хотелось провалиться сквозь землю, раствориться, умереть, лишь бы не видеть этих брезгливых, шокированных лиц и не слышать шепота, который уже пополз по толпе. Слезы унижения жгли глаза, когда он переползал через острые камни, раздирая кожу в кровь.

Хелл продолжал идти уверенным шагом, держа натяжение цепи.

— Чувствуешь это? — негромко спросил бог, и его голос странным образом перекрыл даже шум просыпающейся толпы. — Этот стыд. Это желание исчезнуть, лишь бы на тебя перестали смотреть как на скотину.

Хелл остановился на мгновение, чуть не задушив Ральфа.

— Точно то же самое чувствовала Аннабель, — Хелл заставил бывшего короля повернуть голову, и в его глазах Ральф увидел лишь бесконечную, ледяную пустоту. — Когда ты заставил её раздеться. Прямо там, на глазах у всей твоей стражи. Наслаждайся, Ральф. Логика судьбы очень проста.

Хелл снова дернул цепь, увлекая своего пленника дальше по улицам Стальгорна под улюлюканье и свист толпы.

Глава 23 (ОД)

Снаружи глухо бухало. Стены темницы мелко дрожали от магии и взрывов, а сквозь узкую решетку доносился усиленный эхом голос Тритона:

«Сдавайтесь, и никто не пострадает!»

Диего сидел на грязном полу сплевывая сквозь зубы.

Замки на решетке лязгнули. В камеру вошел светловолосый молодой Страж — чистенький, спокойный, будто и не шло на улице побоище.

— Здрасьте в хату, как говорится, — Страж вежливо кивнул, оперевшись на посох Галаксии. — Уважаемый, а позвольте полюбопытствовать… Как же так вышло-то? Целый профессиональный ассасин, шестой офицер ЭППН — и умудрился позволить себя пленить? Как лоха последнего, ну честное слово.

Диего резко вскинул голову, сузив глаза.

— Слышь, ты, белобрысый, пасть стяни, пока зубы в карман не осыпались! — огрызнулся он, приподнимаясь с пола. — Ты кого лохом назвал, чучело? Ты там был, че ты вообще знаешь? За базаром следи, а то я тебе твой посох в одно место плашмя запихаю!

Страж лишь мягко улыбнулся, ничуть не обидевшись на наезд.

— Ну-ну, полегче, уважаемый, без грубостей, — миролюбиво протянул он. — Ладно, в любом случае Хелл доволен. Наконец-то мы покончим с Од.

— Да пошел твой Хелл в задницу! — Диего зло сплюнул. — И ты вместе с ним шагай. У меня, бля, выбора не было, секёшь? Посмотрел бы я на тебя, после пыток.

— Ваше право, — Страж шутливо приподнял ладони, звеня ключами. — Только вы это… Хеллу нашему лучше лично не говорите, ладно? А то он юмора не поймет, расстроится, и снова за пытает. Пойдемте уже, на выход.

Они вышли из сырого коридора во внутренний двор. Диего щурился от яркого света, готовый увидеть горы трупов, но реальность его знатно перекосила. Вокруг бегали солдаты, однако насилием и не пахло: обычных гражданских просто аккуратно паковали, вязали руки и уводили в сторону. Никакой резни. Похоже, Тритон снаружи не врал.

— Приказ Хелла, — Диего аж притормозил, недоверчиво зыркнув на Стража. — Охереть кричали гости. Кто бы, бля, мог подумать, что этому социопату вообще есть дело до мирных? Он же отбитый наглухо.

Страж посмотрел на него с легким укором, хмыкнул и толкнул в спину, поторапливая:

— Эх, Диего-Диего… Вы же, уважаемый, к нему ближе всех были. Столько времени бок о бок, а так и не узнали человека как следует. Идемте, не задерживайте движение.

Диего замер, когда сквозь общий гул толпы до него долетел сорванный, отчаянный голос. Это был Рикки. Парень кричал во всю глотку, но, что с характерно, пекся вовсе не о судьбе своей общины. Он требовал, рвал глотку и умолял лишь об одном — отвести его к сестре.

Рикки был заперт в одном из загонов для пленных и метался там, как дикий зверь, мечтая увидеть родную кровь.

Диего перекосило. Наглость этого пушистого кадра всегда его вымораживала. Сделав широкий шаг, ассасин вплотную приблизился к решетке и зловеще, со злорадной ухмылкой, выплюнул:

— Слышь, ты, чудо в перьях. Жизнь тебя, я смотрю, вообще ничему не учит, да? Мозги отшибло начисто? Ты че, забыл уже, сучонок, че с тобой было в прошлый раз, когда ты из ОД свинтить решил? Напомнить, как тебя раскатало?

Светловолосый Страж, лениво шедший следом, подошел ближе. Его взгляд мазнул по аккуратным кошачьим ушкам химеры. Он состроил сочувственную мину, хотя в глазах плясали опасные огоньки.

— Вот тут коллега абсолютно прав, уважаемый, — вежливо вставил свои пять копеек Страж, легонько, почти издевательски щелкнув пальцем по кончику кошачьего уха Рикки. — Наш Хелл, изволите ли видеть, другие расы как-то не очень жалует. Он же этот мир создавал по особой концепции. Чтобы все недочеловеки, пардон, регрессировали обратно в своих диких предков. На все его воля, тут уж ничего не попишешь — закон природы от нашего босса.

Рикки даже ухом не повел, полностью проигнорировав его лекцию. На его бледном лице застыл дикий, животный страх. Он уставился на Диего огромными, молящими глазами, в которых стояли слезы.

— Прошу тебя, Диего… помоги, — прошептал Рикки, цепляясь за прутья. А затем его голос резко упал до вкрадчивой, опасной ноты: — А иначе… иначе твой ненаглядный господин узнает кое-что такое. То, что он знать никак не должен. Ты меня понял?

Внутри Диего будто детонатор сработал. В глазах мгновенно потемнело от ярости. Он озверел в одну секунду: просунул руку сквозь решетку, намертво перехватил горло Рикки пальцами и рванул его на себя, вжимая лицом в железные прутья.

— Ты че, гнида шерстяная, вздумал меня шантажировать?! — прорычал Диего, брызжа слюной от злости. — Ты на кого пасть разинул, смертник? Ты соображаешь вообще, че несешь? Если ты рот свой поганый откроешь, ты под такую немилость Хелла попадешь. Он тебя на ремни порежет! И сестру свою ты, сука, вообще никогда больше не увидишь! Понял меня?! Живьем сгниешь!

Рикки хрипел, пытаясь оторвать железные пальцы ассасина от своей шеи, а его кошачьи уши испуганно прижались к голове.

Наблюдавший за этой сценой Страж удивленно приподнял брови. Он с искренним любопытством посмотрел сначала на задыхающуюся химеру, потом на взбешенного Диего, и с самым невинным видом почесал затылок.

— Опачки… — протянул Страж, широко улыбаясь. — Какая интересная драма намечается. Любезные, а позвольте спросить — а что там вообще было-то в прошлый раз? Вы меня прям заинтриговали.

— Не твое собачье дело! — рявкнул Диего на Стража, даже не обернувшись, и снова переключил весь свой бешеный взгляд на хрипящую химеру.

Пальцы ассасина сжались на горле Рикки еще крепче, едва ли не вдавливая парня в железные прутья решетки.

— Кивни, сука, если понял меня. Кивай, бля! — процедил Диего прямо ему в губы.

Рикки, задыхаясь и багровея, судорожно дернул головой сверху вниз.

Диего брезгливо разжал пальцы и резко оттолкнул его обратно вглубь загона.

Рикки отлетел на солому, согнулся пополам и зашелся в надрывном, лающем кашле, хватаясь руками за шею. На тонкой коже мгновенно начали проступать багровые следы от хватки ассасина.

Кое-как отдышавшись и утерев выступившие от удушья слезы, Рикки поднял голову. Но теперь в его глазах мольба за сестру сменилась глухим, обреченным страхом перед неизвестностью. Он обвел взглядом загон и тихо, сипло спросил, запекшись теперь уже обо всей своей общине:

— Что… что теперь с нами всеми будет?

Светловолосый Страж, которого только что грубо послали, ничуть не растерял своего благодушного настроя. Услышав вопрос химеры, он медленно перевел взгляд на Диего, затем снова на пленников, и его губы расползлись в приторной, ехидной ухмылке.

***

Пока в темницах решались шкурные вопросы, на площади у причала разворачивалось настоящее шоу.

Тритон выглядел монументально. Мускулистый, широкоплечий мужик с гривой длинных волос цвета бушующей морской волны, он стоял посреди гавани как ожившее божество. Одет он был в роскошное, тяжелое мужское одеяние, напоминающее по крою парадное платье-тунику глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями. Подол платья волнами ниспадал до самых щиколоток, но свободный крой не скрывал мощный торс, а на массивных запястьях поблескивали стальные наручи с гравировкой в виде волн.

В одной руке Тритон уверенно сжимал тяжелый, отливающий золотом трезубец. В другой держал витую, перламутровую ракушку. Он подносил ее к губам, и его раскатистый, зычный голос усиливался магией, разносясь эхом по всем уголкам ОД — огромной гавани, где вместо обычных домов люди веками обустраивали свой быт прямо на пришвартованных яхтах и кораблях.

— Сдавайтесь добровольно, и ни одна волосинка с ваших голов не упадет! — гремел Тритон в ракушку, его голос буквально вибрировал над водой.

У его ног, распластавшись на деревянном помосте, лежали Сильвестр и Зина. Величайшие бойцы гавани были повержены, даже не успев толком сообразить, что произошло. Тритону не пришлось делать ни одного замаха трезубцем. Он победил их, просто выпустив сокрушительную, леденящую кровь ауру Стража — колоссальное давление ментальной и физической энергии заставило защитников ОД рухнуть на колени, парализовав их тела. Тритон даже с места не двинулся.

В этот момент за его спиной бесшумно соткался силуэт. Это была Андин — девушка в легком, струящемся белом платье. На ее глазах блестели слезы. Она смотрела в широкую спину Тритона и отказывалась верить собственным глазам. Реальность вокруг нее поплыла, утягивая сознание назад, в глубокое прошлое...

Аква:

Мир вокруг стремительно и болезненно реконструировался под воздействием колоссальных сил Хелла. Небо меняло цвет, пространство сжималось и переписывалось заново.

В главном зале совета, укрытом мощным водяным куполом, Андин взволнованно обсуждала с советниками эту жуткую пространственную аномалию. Карты на столе дрожали, магия воды шла рябью.

И вдруг защитный водяной купол, способный выдержать удар тарана, просто… разошелся в стороны, как мокрая занавеска.

В зал неторопливой, хозяйской походкой вошел Тритон.

Андин замерла. Вся комната погрузилась в мертвую тишину. Она смотрела на него, судорожно глотая воздух и не веря своим глазам. Лицо пришельца, его осанка, этот взгляд — все было до боли знакомым, но совершенно невозможным.

— Папа?.. — сорвался с ее губ дрожащий, едва слышный шепот. — Этого не может быть… Ты жив? Да еще… такой молодой?

Трое советников, старейшие маги Аквы, застыли в глубоком шоке. Они переглядывались, не веря собственным глазам: перед ними стоял их умерший король, но выглядел он так, будто сошел со старинных прижизненных портретов своей юности.

— Ваше Величество?.. Но как?! — потрясенно сделал шаг вперед первый советник. — Это невозможно, вы умерли! Как вы вернулись, да еще в таком теле? Что вам здесь нужно?

Тритон посмотрел на них холодным, тяжелым взглядом. Он медленно поднял руку и указал пальцем на фамильное оружие, которое сжимала его дочь.

— Мне нужен трезубец, — глухо, но властно произнес Тритон. — Отдайте его, и я уйду мирно. Мне не нужна ваша кровь.

— Защищайте принцессу! — выкрикнул второй советник, мгновенно осознав угрозу.

Маги среагировали синхронно, бросаясь на защиту Андин и раскрывая свои уникальные стихийные силы. Советник магии водорослей вскинул руки, и из-под мраморных плит зала с бешеной скоростью вырвались толстые, шипастые путы глубоководных растений, стремясь намертво спеленать короля.

В то же время второй маг, мастер магии желе, выбросил вперед ладони, формируя вязкую, полужидкую массу, способную поглотить любой физический удар и заблокировать движения.

Третий советник, швыряя в воздухе ледяные искры, мгновенно воздвиг перед Тритоном частокол из острейших, монолитных глыб льда, блокируя ему обзор и пути к отступлению.

Но Тритон даже бровью не повел. Он просто сделал глубокий вдох и выпустил наружу свою ауру Стража.

Воздух в зале стал тяжелым, как свинец. Раздался оглушительный ментальный хлопок. Давление чистой, первобытной энергии было столь колоссальным, что путы водорослей мгновенно лопнули и превратились в труху, магическое желе испарилось, а ледяные глыбы с грохотом разлетелись на мелкие осколки.

Советников со свистом впечатало в мраморный пол. Они распластались по камням, парализованные, задыхающиеся и неспособные пошевелить даже пальцем. Тритон победил советников одним лишь присутствием, не сделав ни единого шага.

Одна Андин устояла. Тяжело дыша, превозмогая жуткое давление, она перехватила свой трезубец.

— Я не знаю, кто ты — призрак или иллюзия Хелла! Но я остановлю тебя, папа! — выкрикнула она.

Андин яростно крутанула трезубец над головой. Пространство под потолком с треском лопнуло, и прямо над Тритоном открылся зловещий черный портал. Из него бурлящим, ревущим потоком прямо на голову мужчины хлынула Река Стикс.

Мутная, грязная и ледяная, как само небытие. Это была вода из глубочайших глубин царства мертвых, протекающая через все нижние планы бытия. Ее концептуальная мощь ужасала: даже бессмертный Бог, попав в эти воды, лишится сил и будет девять лет бездыханно плыть по течению. Тело же обычного человека Стикс мгновенно расплавлял до костей, отправляя душу прямиком на вечные муки.

Грязный водопад обрушился вниз, но… Тритон продолжал идти. Леденящая, разъедающая мертвая вода с шипением обходила его стороной, будто натыкалась на невидимую стену. Он двигался прямо к дочери, глядя на нее с глубокой, вековой тоской.

— Прости, милая, — негромко сказал Тритон. — Но ты не понимаешь, с чем сражаешься.

Он атаковал в ответ, используя высшую форму магии воды — гидромимикрию.

Над Тритоном соткался полупрозрачный жидкий щит, имя которому было «Отраженная смерть». Эта техника не просто заблокировала концептуальную реку Стикс. В долю секунды щит, словно живой организм, полностью впитал, проанализировал и записал в себя всю магическую и концептуальную структуру мертвой воды.

В следующее мгновение щит со свистом выстрелил в ответ. Из него вырвалась точно такая же атака, сотканная из чистейшей воды, но со стопроцентной точностью копирующая все смертоносные, разъедающие свойства Стикса.

Андин даже вскрикнуть не успела.

Скопированная атака Тритона ударила ей в грудь. Концептуальный удар колоссальной силы мгновенно заблокировал силы Стража. Андин без сил рухнула на колени, парализованная собственной же отраженной магией. Оружие со звоном выпало из ее ослабевших пальцев.

Тритон плавно подошел, наклонился и поднял ее трезубец. Оружие признало хозяина, вспыхнув в его ладони родной синей искрой.

— Извини меня, — тихо повторил Тритон, глядя на поверженную дочь. В его глазах не было злости — только бесконечная, тяжелая мудрость человека, знающего будущее. — Я знаю, кто ты. Знаю, что в будущем у меня должна родиться дочь, которая унаследует всю мою силу Стража. Поверь мне, Андин… Так будет лучше для всех. Хелл перепишет этот мир правильно.

Андин судорожно вздохнула, возвращаясь из воспоминаний в настоящее. Прошлое пронеслось перед глазами за долю секунды. Сейчас она стояла на причале ОД в своем белом платье, со слезами на глазах глядя в спину отца. Он стоял точно так же, как тогда — могучий, непобедимый, с ее трезубцем в руках, а у его ног лежали новые защитники гавани, Сильвестр и Зина, поверженные той самой жуткой аурой.

Андин до боли сжала кулаки. Смотреть в спину человеку, которого она хоронила в своих мыслях годами, и который теперь пришел разрушить ее дом, было невыносимо.

«Пока он отвернулся...» — промелькнуло в голове девушки.

Она бесшумно выставила ладони. Магия Андин была абсолютна в своей простоте и ужасе: концептуальное прикосновение ее воды обращало в жидкую субстанцию абсолютно всё, чего касалось — плоть, сталь, камень или чужие чары. Одно касание до отцовского плеча, и его безупречное молодое тело растеклось бы жалкой лужей по деревянному настилу причала.

Но Тритон даже не вздрогнул от свиста ветра за спиной. В самую последнюю секунду он лениво, наполовину обернулся, мазнув по ней спокойным, тяжелым взглядом.

— Здравствуй, дочка, — негромко, но отчетливо произнес он. — Рад видеть, что ты не растеряла хватку.

Андин успела выпустить мощный, концентрированный заряд своей воды прямо ему в лицо.

Раздался оглушительный всплеск. Но атака разбилась о невидимый барьер, выставленный Тритоном.

Магия мужчины работала совершенно иначе. Его стихия подчинялась закону информационной памяти воды. Его вода хранила летописи веков, материализовала концепты ушедшего прошлого, перегружала физические объекты гигантскими массивами данных и высвобождала память о самых страшных разрушениях, когда-либо происходивших в океане.

Вода Андин, столкнувшись с его щитом, мгновенно за секунду впитала в себя память о великих потопах и тектонических сдвигах древности.

Информационный взрыв колоссальной мощности просто дезинтегрировал ее магию, заставив технику девушки захлебнуться в собственной структуре.

Тритон медленно поднял руку к небу, разжав пальцы:

— Поплачь вместе со мной, ОД.

В ту же секунду над гаванью сгустились тяжелые, иссиня-черные тучи. Хлынул плотный, ледяной, ревущий дождь. Капли этой воды были пропитаны вековой тяжестью.

Чуть поодаль, вода мгновенно промочила Диего и светловолосого Стража до нитки.

— Ох, матушки… — проворчал блондин-страж, брезгливо отряхивая мокрую челку и прикрывая голову ладонью. — Какая неблагоприятная погода для триумфального шествия, уважаемый. Моя одежда теперь будет сохнуть до второго пришествия Хелла. Позвольте выразить свое глубочайшее фи.

Диего, чьи волосы облепили лицо, злобно зыркнул на Стража.

— Слышь, ты, белобрысый, закрой фонтан, — огрызнулся ассасин в своем репертуаре, утирая нос рукавом. — Тут, бля, семейные разборки богов намечаются, а ты из-за шмоток ноешь. Глянь туда... Похоже этот чепушала по твою душу преперся.

На причале Андин подняла голову, глядя сквозь потоки ливня на молодое, непроницаемое лицо отца.

— Зачем, папа?! — перекрикивая рев шторма, отчаянно закричала она. — Зачем ты помогаешь Хеллу?! Ты ведь был Стражем Аквы! Ты защищал планету! А теперь ты пришел как палач. Ты превратился в монстра! Ты стал обычным злодеем и расистом. Твой Хелл стер целые народы, а ты покорно виляешь перед ним хвостом! Ты хоть понимаешь, сколько невинных душ по его вине уже отправились в Под?! В это чертово подобие ада, откуда никто не возвращается! Они гибли там в муках, папа! Обычные люди, другие расы... только потому, что не вписались в вашу «идеальную концепцию»!

Тритон подошел к ней на шаг. Подол его синего платья намок и потемнел, но шел он так, будто шторм его вообще не касался. Он опустил трезубец острием вниз, глядя на дочь сверху вниз с бесконечной, щемящей грустью.

— Это необходимая жатва, Андин, — глухо отозвался он, и его голос разнесся над палубами замерших яхт. — Великое очищение требует радикальных мер. Те, кто погиб, стали топливом для нового, лучшего рассвета. Вы называете это расизмом и злодейством, потому что судите масштабами одной короткой жизни. А я сужу масштабами вечности.

— Да какая, к чёрту, вечность?! — Андин резко вскинула голову, и в её глазах, абсолютно чистых, вспыхнула дикая, первобытная ярость Стража. — Ты прикрываешься красивыми словами, чтобы заглушить собственную совесть! «Топливо для рассвета»? «Радикальные меры»? Папа, очнись! Ты просто оправдываешь массовые убийства! Настоящий Страж защищает каждую жизнь, а не сортирует людей по форме ушей и чистоте крови! Если твоя «вечность» строится на горах трупов и криках тех, кого ты заживо сгнойил в Под, то грош цена твоему новому миру! Я лучше сдохну вместе со своей общиной здесь, в этой гавани, чем признаю власть расиста, который предал всё, во что верил, ради того, чтобы стать послушной цепной псиной Хелла!

Тритон закрыл глаза. На его лице не отразилось ни злости, ни обиды. Только тяжелое, концептуальное спокойствие Стража.

— Думай так, если тебе легче, — мягко произнес он. — Но история уже написана. И твоя роль в ней — подчиниться, ради твоего же блага.

Тритон медленно перехватил трезубец, и золото на его древке вспыхнуло зловещим, слепящим светом. Вокруг его ног вода на причале закружилась в бешеном водовороте, а тяжелые капли дождя, несущие в себе информационную память веков, начали застывать в воздухе, превращаясь в парящие лезвия.

— Никакого подчинения, — процедила Андин сквозь зубы.

Она резко расправила плечи. Вокруг её тела вспыхнула аура Стража. Вода под её ногами мгновенно взбунтовалась, готовая по одному щелчку пальцев запустить концептуальную реакцию и обратить в жидкий хаос саму реальность. Это был бунт против отца, против Хелла, против предрешённого будущего.

Глава 24 (Од)

— Слышь, блондинчик, — Диего резко толкнул соседа локтем в бок, кивая в сторону причала. На его лице расплылась злорадная ухмылка. — Кажется, этот чипушила по твою душу.

Рядом с ними, скрываясь в тени портовых навесов от проливного дождя, замер еще один выживший, лидер ОД — Анкен. Половину его лица закрывал плотный черный платок.

Слова Диего долетали до него как сквозь вату. Анкен смотрел на светловолосого Стража, и внутри у него все леденело от нахлынувших воспоминаний. Его разум улетел назад, в тот самый день, когда Хелл начал перекраивать этот мир.

Мюрел:

Мир вокруг Анкена трещал по швам. Пространство плавилось, земля уходила из-под ног, а небо меняло цвета, как в безумном калейдоскопе.

Анкен пытался прорваться сквозь этот хаос, выжимая максимум из своего навороченного белого мотоцикла. Мощный байк ревел, неся его к эпицентру аномалии.

Вдруг прямо посреди пустой, ломающейся трассы соткался силуэт. Светловолосый парень, тот самый Страж, возник из ниоткуда и просто выставил руку вперед.

Раздался оглушительный скрежет металла.

Байк Анкена на полной скорости врезался в невидимую стену и в секунду разлетелся в щепки. Ошметки дорогого пластика и железа веером брызнули в стороны.

Анкен чудом успел сгруппироваться, и резко вскочил на ноги, тяжело дыша.

— Ты еще кто такой?! — рявкнул Анкен, выхватывая оружие, клинок Галаксии.

Блондин лишь вежливо, почти издевательски поклонился:

— Приношу свои глубочайшие извинения за порчу личного имущества, уважаемый. Но дальше вам ходу нет. Такова воля свыше.

Завязался короткий, но яростный бой. Анкен швырнул в противника сгусток концентрированной гравитации, собираясь раздавить его силой космоса. Но Страж парировал удар легким взмахом руки.

Вокруг него закружились мини планеты, искажая пространство.

Анкен опешил. Парень управлял космическими телами! Сила такая же, как у него. Но что пугало сильнее всего — эти концептуальные потоки, этот почерк управления звездами были Анкену до боли, до дрожи знакомы.

«Кто он, черт возьми? Откуда у него эта сила?!» — лихорадочно соображал Анкен, уворачиваясь от летящих в него метеоритных искр.

Блондин внезапно прекратил улыбаться. Его взгляд стал мертвым и холодным, как открытый космос.

— Поиграли и хватит, — мягко протянул он. — Адский вальс.

В ту же секунду Анкен закричал от невыносимой боли. Его плоть начала плавиться, как дешевый воск, обнажая мышцы.

Понимая, что через миг от него не останется даже пепла, Анкен пошел на крайность.

Собрав всю оставшуюся космическую энергию, он запустил концепт ускорения, разогнав собственное тело до безумной скорости падающего метеорита.

С оглушительным звуковым хлопком он буквально вырвался, вылетел из зоны поражения «Адского вальса», оставив позади лишь шлейф дыма.

Тяжело рухнув на землю далеко за пределами атаки, Анкен коснулся своего лица. Правая сторона превратилась в сплошное кровавое месиво — Адский вальс выжег кожу, мышцы и мясо, обнажив белый, уродливый череп и челюсть.

Кошмарная, скелетная улыбка теперь навсегда застыла на его лице.

Но именно в этот секундный миг адской боли пазл в его голове наконец сложился.

Анкен в ужасе уставился на приближающегося парня. Перед ним стоял его собственный великий учитель — легендарный Кенсай. Только… помолодевший на добрых тридцать лет, лишенный признаков старости, но с той же убийственной силой в руках.

Анкен хрипел, пытаясь подняться, и его пальцы судорожно сжались на рукояти его собственного оружия — легендарного Галактического клинка. Но Кенсай оказался рядом мгновенно. Небрежным, издевательски легким движением ноги он наступил Анкену на обожженное запястье, заставив того взвыть от боли.

— Опачки, уважаемый, а вот это мы, пожалуй, изымем для нужд государства, — молодой Кенсай присел на корточки, бесцеремонно вырывая клинок из ослабевших пальцев ученика.

Как только оружие перешло в руки истинного Стража, реальность вокруг них исказилась. Галактический клинок в ладони Кенсая начал стремительно менять форму, переписывая свою физическую концепцию. Лезвие вытянулось, истончилось и потемнело, превращаясь в экзотический Посох Галаксии — палку с заостренным концом, и с пугающей моделью вселенной на верхушке.

— Отдай… Отдай обратно! Это мое оружие! — Анкен, обезумев от боли и потери артефакта, рванулся вперед. Он буквально пополз по земле, вытягивая руки, пытаясь ухватиться и отобрать клинок.

Кенсай лишь издевательски шагнул назад, заставляя Анкена лицом пропахать дорожную пыль. Его вежливый тон остался на месте, но суть речи изменилась — из нее полностью испарилось благородство старого Стража, сменившись грубым, босяцким гонором, от которого веяло подворотней.

— Слышь, ты, хавальник-то прикрой, пока я тебе вторую половину рожи не подровнял, — ухмыльнулся Кенсай, крутанув посох над головой ползущего ученика. — Твое оружие? Ты че, попутал, родной? Ты это оружие у меня с рук взял, а щас права качаешь? Губу закатай обратно, пока я на нее не наступил. Свободен, короче. Хелл сказал сдать металлолом — я сдал. А ты лежи тут и не отсвечивай, шкет, если жить охота.

Кенсай со смешком развернулся и пошел прочь, оставляя изуродованного Анкена бессильно выть на плавящемся асфальте.

Анкен судорожно поправил платок, скрывающий уродливый скелетный оскал. Его единственный глаз неотрывно следил за Кенсаем, который прямо сейчас стоял под проливным дождем Тритона и лениво отряхивал мокрую одежду. Учитель, который должен был быть мертв или на их стороне, теперь служил Хеллу как обычный цепной пес.

— Что-то не так, уважаемый? — ласково поинтересовался молодой Кенсай, поигрывая посохом Галаксии. — У вас такой взгляд… будто мы с вами уже имели удовольствие кататься на мотоциклах.

Воздух вокруг Анкена и Кенсая стремительно накалялся. Вековая сила космоса, дремавшая в обоих мужчинах, разом пришла в движение, заставляя капли воды застывать на лету.

— Не знаю, кто ты, но точно не мой учитель, — глухо прорычал Анкен сквозь ткань черного платка, и его единственный глаз налился кровью. — Старик учил меня защищать баланс!

Молодой Кенсай лишь покачал головой, его вежливая улыбка на миг стала грустной.

— Баланс изменился, мой дорогой ученик, — мягко ответил он. — И тебе пора сдать этот экзамен.

Кенсай, казалось, даже не сдвинулся с места, но перемены были очевидны: навершие посоха венчала миниатюрная модель галактики, завораживающая и пугающая своим величием. Пусть это была лишь проекция, но глядя на нее, любой ощущал себя лишь ничтожной песчинкой в бескрайнем космосе.

Анкен атаковал первым, не собираясь выслушивать нотации. Он вскинул руки к небу, и над гаванью ОД закружился черный вихрь.

— Пояс Койпера — Парад Осколков! — выкрикнул Анкен. Вокруг него материализовались сотни призрачных, ледяных астероидов. С оглушительным свистом пояс обрушился на Кенсая.

Но молодой учитель лишь плавно крутанул свое оружие перед собой. Внутри миниатюрной модели на вершине посоха миллиарды крошечных звезд сорвались со своих орбит, закружившись в бешеном танце, затем вспыхнули фиолетовые туманности и запульсировали квазары, испуская волны чистой гравитации.

— Слабовато, Анкен. Ты забыл основы, — Кенсай направил Посох Галаксии на летящие глыбы.

— Черная Дыра — Абсолютный Сингуляр!

Посох вспыхнул непроглядной тьмой, а внутри стеклянной сферы навершия одна из крошечных звезд коллапсировала, превратившись в микроскопическую сингулярность. Точка пространства перед учителем сжалась. Весь «Парад Осколков» Анкена, все его астероиды за долю секунды всосало в эту космическую воронку, где они аннигилировали без следа.

Анкен, предвидя это, уже мчался на него, используя ускорение метеорита.

Сблизившись, он выбросил ладонь вперед:

— Вспышка Сверхновой!

Анкен не обладал Галактическим клинком, способным зажечь истинную погибель для всего живого, когда на кончике острия образовывается мини-звезда, излучающая столько света, что это видно даже на уровне глубокого космоса. В своем абсолютном, эталонном воплощении эта техника взрывом мини-светила выжигает всё в радиусе восьмидесяти километров и с легкостью пробивает защиту на уровне нескольких гор. У Анкена не было этого легендарного оружия, и его личная сила была ощутимо слабее, но даже в урезанном, чистом магическом исполнении это выглядело чудовищно.

Прямо между его ладоней, преодолевая сопротивление ледяного дождя Тритона, начала стремительно раздуваться и сжиматься сфера ослепительного, яростного света. На долю секунды ночь над ОД превратилась в ослепительный белый день. Свет был настолько неистовым, что заставил зажмуриться даже связанных пленников на другом конце гавани.

Сфера сколлапсировала внутрь себя и сдетонировала.

Раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот. Волна первобытного термического и радиационного излучения хлынула во все стороны. Деревянный настил причала в радиусе сотни метров мгновенно превратился в пепел, а морская вода вокруг закипела, превращаясь в густой, удушающий пар.

Мощнейший удар концентрированного взрыва, пусть и ослабленный отсутствием клинка, ударил точно в Кенсая, стремясь выжечь саму его сущность.

Кенсай, застигнутый вспышкой, даже не успел сменить ухмылку. Ослепительно-белый хаос полностью поглотил его фигуру, разрывая пространство вокруг.

Диего стоял в стороне под проливным дождем. Его дьявольски практичный ум лихорадочно соображал. Взгляд ассасина метался от бьющихся Стражей космоса к причалу, где Андин застыла в боевой стойке против Тритона.

«Так, бля, стопэ… Тут какая-то лажа», — подумал Диего, сузив глаза.

Старое поколение Стражей — Тритон, Кенсай — они мало того, что сами по себе были лютыми имбами, так теперь еще и помолодели, полны сил, да в придачу вооружены своими концептуальными артефактами. Каждая атака Кенсая сопровождалась пугающими эффектами: внутри его посоха рождались новые галактики и роем проносились кометы, перегружая реальность чистой энергией космоса.

«Смысл им тут корячиться и махать кулаками? Их же тупо раскатают в блин, это вообще без вариантов. Анкен вон из кожи вон лезет, а дед белобрысый даже не вспотел».

Анкен тяжело, со свистом дышал, обессиленно опустив руки. Его единственный глаз лихорадочно всматривался в бушующий эпицентр взрыва. Он отдал этой атаке всё, что имел.

Но концентрированный огонь угасал слишком быстро. Даже неестественно быстро.

Свет не рассеялся — его начало затягивать внутрь. Прямо в самом сердце выжженного круга, где концепт Сверхновой должен был превратить Кенсая в ничто, завертелась густая, непроглядная фиолетово-черная воронка.

Посох Галаксии мерно гудел. Внутри его стеклянного навершия миниатюрная модель галактики вращалась со скоростью мысли. Мириады крошечных звезд вспыхивали яркими точками, забирая в себя разрушительную энергию колоссальной атаки Анкена.

Артефакт Стража просто поглощал Сверхновую, как губка, перерабатывая термический взрыв в чистое топливо для своих внутренних орбит.

Из рассеивающегося пара, лениво поигрывая посохом, неторопливой походкой вышел молодой Кенсай.

Он был абсолютно, вызывающе цел. Проливной дождь Тритона мгновенно смывал с его одежды хлопья чужого пепла, но на самой ткани не осталось ни единой подпалины. Ни один волосок не выбился из его идеальной светлой прически.

Кенсай плавно остановился в паре шагов от замершего в ужасе ученика. На его лице снова расцвела эта вежливая, приторная и бесконечно уверенная в себе ухмылка.

— Ну надо же, какая экспрессия, уважаемый, — Кенсай шутливо похлопал ладонью по древку Посоха Галаксии, заставляя туманности внутри него заискриться. — Признаться, на секунду мне даже показалось, что у меня загорится рукав. Очень недурно для ослабленного Стража. Но, увы, до истинного величия космоса вам все еще далеко, Анкен. Звезды не подчиняются тем, кто пытается их просто сжечь.

Анкен сделал шаг назад, его уцелевший глаз расширился от осознания полного бессилия. Учитель даже не защищался в привычном понимании — он просто аннулировал его сильнейшую технику, как досадную помеху.

Диего, наблюдавший за этим из укрытия, на секунду нахмурился. Он ждал от Анкена паники, криков или яростного мата — ну, как обычно бывает, когда твой лучший козырь множат на ноль. Но Анкен, несмотря на явный шок, вел себя странно. Лидер ЭППН не пытался судорожно бежать или молить о пощаде. Вместо этого он на секунду бросил быстрый, вороватый взгляд назад, вглубь портовых рядов, а на его изуродованном лице на миг промелькнула тень… облегчения? Он будто мысленно считал секунды. Да и Андин на причале — вместо того чтобы отступить перед превосходящим силой отцом, она осознанно раздувала конфликт, затягивая диалог под дождем.

И тут Диего вдруг осенило насчет всей этой ситуации в целом. Весь этот пафосный шум, эти самоубийственные дуэли Стражей, это отчаянное сопротивление — для Одовцев это был масштабный, спланированный отвлекающий манёвр!

Одовцы намеренно бросились в бой, прекрасно понимая, что проиграют. Их задачей было связать силы нападающих на причале, заставить Кенсая и Тритона тратить время на пафосные речи и демонстрацию силы. Главная цель лидера гавани — не победить Хелла в лоб, а выиграть драгоценные минуты для чего-то… или для кого-то.

«Ах вы ж суки хитрые, — ухмыльнулся про себя Диего. — Пока мы тут дедовские фокусы смотрим, они кого-то важного под шумок уводят. Какой-то козырь против Хелла. Не в натуре, надо её перехватить, пока они лавочку не свернули».

Диего хищно оскалился. Сделав аккуратный шаг назад, он растворился в воздухе, активировав абсолютную невидимость. Скрыв дыхание и шаги под шумом ливня, Шестой офицер ЭППН двинулся в обход площади, направляясь прямиком к загонам, чтобы тщательно обшарить общину и сорвать тайный план Одовцев.

Глава 25 (Диего и Рикки)

Добравшись до загонов с пленными, Диего двинулся к клетке с Рикки. Охрана отвлеклась на шоу с дождем и Сверхновой, поэтому Шестому офицеру ЭППН не составило труда тихо вскрыть замок.

Просунув невидимую руку сквозь решетку, Диего мертвой хваткой вцепился в плечо химеры и силой выдернул его наружу, в серую пелену ливня. Магия ассасина мгновенно окутала парня, делая его таким же прозрачным для чужих глаз.

— Слышь, чудо ушастое, ты вроде наружу когтями рвался? Твоя мечта, бля, щас исполнится. На выход с вещами, — вкрадчиво прошипел Диего прямо на ухо испуганному Рикки и насильно поволок его за собой по грязи.

Рикки пытался брыкаться, но хватка профессионального убийцы держала намертво.

— А ну хорош дергаться! — пригрозил Диего, сильнее вжимая пальцы в его плечо. — Короче, план такой: щас ты врубаешь свое кошачье чутье, и мы ищем Юджина. Живо! У вас, недочеловеков, нюх как у собак, так что не прикидывайся шлангом. Где он прячется?

Рикки резко замер, несмотря на то, что Диего продолжал тащить его за собой. На его невидимом лице отразился глухой протест. Химера яростно огрызнулся, пытаясь вырвать руку:

— Пошел ты! Я тебе никого искать не буду! Думаешь, я тупой и не понял, че тут происходит?! Весь этот замес на причале — отвлекающий маневр Одовцев! Они тянут время для Юджина! И если у них все удастся… если они успеют, время просто откатится назад! Понимаешь ты, дубина?! Мир вообще не изменится, Хелл не перепишет эту реальность, и я… я не потеряю свою сестру! Я не дам тебе сорвать их план!

ХЛЫСТЬ!

Звонкая, тяжелая пощечина Диего наотмашь оборвала истерику Рикки. Парень отлетел лицом в мокрый ящик, схватившись за горящую щеку.

— Рот свой пушистый закрой, пока я тебе уши не купировал! — злобно выплюнул Диего, нависая над ним. — Думал, ты один тут самый умный, шантажист хренов? Да я всю эту многоходовочку Одовцев раскусил еще пять минут назад, пока ты в соломе кашлял!

Диего хмыкнул, утирая капли дождя с лица. Его чертовски практичный ум сложил этот пазл мгновенно.

Во-первых, со Стражами вроде Тритона и Кенсая в открытом бою никто в этом мире справиться не может по определению. Это аксиома. Сражаться с ними — чистой воды суицид. Единственный, кто способен противостоять Стражу — это другой Страж.

Во-вторых, Юджин. По уровню чистой разрушительной силы шел в табели о рангах сразу же за Стражами. Он был живым абсолютом, идеальной, непробиваемой охраной. Раз Стражи задействовали себя, как смертников для отвлечения внимания, значит, Юджина они оставили для самой важной, секретной задачи. И эта задача — охранять того, кто может запустить концепт отката времени, чтобы стереть пришествие Хелла.

— Секёшь теперь, шаверма? — Диего грубо схватил Рикки за шкирку и вздернул на ноги. — Насчет Юджина я догнал сразу. И если ты, сучонок, щас не приведешь меня к нему, то никакого отката времени не будет. Потому что я лично придушу тебя, а потом и твою сестр. Выбирай: или ты ведешь меня к Юджину, или вы оба трупы. Включай нюх, урод!

Рикки, тяжело и часто дыша, посмотрел на невидимый силуэт ассасина с диким страхом. Он понял, что Диего не шутит.

Рикки грустно посмотрел сквозь пелену дождя в ту сторону, где угадывался невидимый силуэт ассасина. На его лице, перепачканном грязью, отразилось искреннее, глубокое непонимание.

— Почему?.. — тихо, с надрывом спросил Рикки, утирая разбитую губу. — Почему ты все еще помогаешь Хеллу, Диего? Он ведь принудил тебя подчиняться через адские пытки. Ломал тебя, как игрушку. Разве ты в глубине души не должен желать ему проигрыша больше всех нас вместе взятых? Если Одовцы откатят время, ты же снова станешь свободным!

Диего на секунду замер. Шум ледяного ливня Тритона словно стал тише, обнажая повисшую между ними тяжелую паузу. Шестой офицер ЭППН медленно опустил взгляд на свою правую руку. Он поднял её и на глазах у химеры медленно покрутил тугое, отливающее мертвенно-стальным блеском кольцо на безымянном пальце — неопровержимое концептуальное доказательство полной, рабской принадлежности Хеллу. Артефакт, который намертво врос в плоть и связывал душу.

— У меня, бля, выбора нет. Вообще никакого, — глухо ответил Диего.

На миг на лице грозного ассасина проскользнула неподдельная, глубокая грусть. В глазах мелькнула тень того сломленного человека, которым он стал в застенках Хелла, прежде чем надеть кольцо и принять новые правила игры. Но это мимолетное проявление слабости длилось всего секунду. Диего резко мотнул косматой головой, сбрасывая наваждение, и его лицо снова превратилось в маску жесткого, беспринципного гопника.

— Всё, бля, хорош сопли размазывать! Лимит на душевные базары исчерпан, — грубо рявкнул он и наотмашь толкнул Рикки в спину, поторапливая вперед. — Шевели копытами, кошак! Нюхай землю, ищи Юджина, пока я тебе вторую щеку не разукрасил. Живее!

Рикки, шмыгнув носом, затравленно огляделся, принюхался к влажному, пахнущему озоном и закипающей морской водой воздуху, и, пригнувшись, повел невидимого Диего вглубь лабиринта из пришвартованных яхт.

***

Пещеры под ОД встретили их удушливой сыростью и запахом тины. Оказалось, прямо под плавучей гаванью, в скалистом основании, скрывался целый лабиринт затопленных гротов.

Диего и Рикки быстро спускались всё глубже, ориентируясь на мерцающий вдали бледный свет. Но сколько бы они ни бежали, свет не приближался ни на йоту.

Диего резко остановился, тяжело дыша. Стены пещеры, мимо которых они только что мчались, выглядели абсолютно одинаково. Пространство будто закольцевалось, превратившись в бесконечную прямую без финиша.

В голове ассасина мгновенно щелкнуло. Он уже видел нечто подобное.

— Твою мать… Это же Джекки, — процедил Диего, сузив глаза. — Этот ублюдок применил концепцию отрицания. Он просто взял и обнулил само расстояние до цели. Отрицает пространство, сука.

Это была та самая абсолютная техника, которую в свое время Отто изящно использовал против Саранты и самого Джекки, заставляя их топтаться на месте в бесконечной концептуальной петле. Теперь же один из Стражей ОД оставил эту идеальную пространственную ловушку здесь, на входе в подземелье, чтобы никто со стороны не смог добраться до Юджина.

Диего до хруста стиснул зубы, понимая, что их нагло обвели вокруг пальца. Они застряли.

Увидев, как грозный офицер ЭППН бессильно замер, Рикки не выдержал. На его лице расплылась широкая, злорадная улыбка. Страх перед Диего на миг отступил, сменившись чистым, искренним торжеством.

— Ну что, Шестой офицер, приплыли? — ехидно зашептал Рикки, буквально светясь от подступающей радости. — Чего встал-то, сечёшь теперь? Великий и ужасный Диего, гроза общин, обломал зубы о старый фокус Стража! Беги-беги, нюхай воздух, только Юджин там, за стеной, а мы с тобой — здесь, в заднице мира. Время тикает, Диего! Скоро они запустят откат и весь твой Хелл со всеми пытками пойдут коту под хвост! Ты проиграл, нацистский прихвостень!

— Слышь, ты, шаверма привокзальная, пасть свою помойную захлопни! — Диего резко развернулся и схватил Рикки за грудки, встряхнув так, что у того зубы застучали. — Заткнись, бля, пока я тебе язык через затылок не вытащил! Думаешь, самый умный тут? Если я отсюда не выйду, ты сдохнешь первым, прямо в этой концептуальной яме. Из любого отрицания есть выход, надо только концепт сломать. Нюхай давай, где тут реальный проход, шевелись!

— Да мамой клянусь, нету тут ничего! — истошно запищал Рикки, пытаясь вырваться из железной хватки ассасина и испуганно прижимая кошачьи уши. — Мой нюх тут бессилен, Диего! Пространство сломано, здесь везде пахнет одинаково — пустотой! Нет тут никакого «стыка», нас заперли!

Диего со злостью чертыхнулся и с силой швырнул химеру на мокрые камни пещеры.

— Твою мать, бесполезный кусок шерсти! — выплюнул Диего, тяжело дыша и зыркнув в сторону бесконечного, фальшивого света вдали. — Ладно, бля, раз этот Джекки такой умный, играть по его правилам я не нанимался. Время поджимает. Разворачиваемся!

Он грубо вздернул Рикки за шиворот на ноги, разворачивая его обратно в сторону сырого зева, через который они только что пришли. Кольцо Хелла на его пальце мертвенно обожгло кожу, безмолвно напоминая о тикающих секундах.

— Двигаем обратно на выход, живо! — скомандовал Диего, увлекая за собой Рикки. — Слышь, кошак, соображай давай своими недоразвитыми мозгами: куда вообще ведет этот вход из пещер? Где эта точка на поверхности? Мы перехватим их. Шевели копытами, пока я добрый!

Они бегом вернулись в ОД и через огромный пространственный разлом, который оставил Виктор, выбрались наружу — в Над. Вдали расстилался футуристический пейзаж.

Рикки резко остановился, удивленно ощупывая свое лицо, шею и пушистые ушки. Он со страхом ждал, что как только они покинут защищенные зоны, концепция Хелла мгновенно ударит по его телу, насильно откатывая его в форму доисторического морского монстра. Но ничего не произошло. На его смазливой мордашке отразилось искреннее изумление.

«Ничего себе… — пронеслось в голове химеры. — Похоже, сила Джекки одарила меня иммунитетом к этой Хелловской магии регресса!»

Но радость Рикки длилась недолго, потому что Диего с бешеной скоростью тащил его за собой по пересеченной местности.

Скоро химера начал откровенно сдавать.

— Ди-и-его-о… Ну хорош так лететь, у меня уже ножки устали, я щас сдохну прямо тут! — заныл Рикки, еле поспевая за ассасином и волоча ноги по грязи. — Куда мы премся, мы же невидимки, давай передохнем пять минут!

— Слышь, ты, ходячий воротник, зубы завали и шевели копытами! — грубо оборвал его Диего, даже не сбавляя шага. — Ножки у него устали, бедный котик, бля. Щас я тебе пинка для ускорения пропишу, враз долетишь. Если мы их упустим из-за твоего нытья, я из твоей шкуры себе жилетку сошью, секёшь? Бегом, урод!

В конце концов они тяжело дыша добрались до заброшенного, полуразрушенного дока на самой окраине — именно туда, судя по расчетам, должен был выводить потайной черный ход из тех самых пещер.

Здесь, естественно, уже никого не было. На мокрой земле виднелись лишь свежие следы от тяжелых сапог. Они опоздали. Юджин и Сайко уже покинули ОД и ушли вперед.

— Сука! — Диего в ярости пнул ржавую бочку, отчего та со звоном отлетела в стену. — Твари хитрые, разминулись буквально на пару минут!

Он резко повернулся к Рикки, у которого язык уже на плече лежал, и мертвой хваткой схватил его за шкирку, притягивая к лицу.

— Всё, шутки кончились, шаверма. Включай свое собачье чутье на максимум и иди по их следу. Носом землю рой, но найди мне, куда Юджин потащил этого концептуального камикадзе!

Рикки устало и обреченно захныкал, шмыгая носом:

— Диего, ну пощади… Я уже вообще запахи не различаю… Они ушли слишком быстро…

Но под бешеным взглядом ассасина химера лишь покорно опустился на карачки, тяжело вздохнул и начал испуганно принюхиваться к сырой земле, пытаясь уловить едва заметный шлейф Юджина.

Пока Диего и Рикки прочесывали Над по остывающим следам, на самой границе пространственного разлома ОД развернулась еще одна битва титанов.

Отто столкнулся с Джекки лицом к лицу.

Отто, улучив момент, выбросил вперед клинок, активируя ту самую абсолютную технику, от которой сто лет назад Джекки и Саранта потерпели сокрушительное поражение. Это был концепт высшего порядка — абсолютное отрицание способности тела взаимодействовать с реальностью. Попадая под этот удар, существо фактически стиралось из физического плана: его шаги не касались земли, его легкие не могли вдохнуть воздух, а его магия теряла связь с миром, превращая жертву в бессильный, запертый в пустоте призрак.

Но Джекки, в чьих глазах горел дерзкий азарт, лишь пафосно расхохотался.

— За сто лет я стал намного сильнее, папа! Ты отстал от жизни со своими старыми фокусами!

Он противостоял технике собственной, усовершенствованной концепцией.

За век непрерывных тренировок и изучения природы магии Хелла, Джекки довел свое «Отрицание» до абсолютного пика. Он понял, что если Отто отрицает его взаимодействие с реальностью, то Джекки может просто… отрицать само это отрицание.

Он применил технику

«Отрицание концептуального воздействия».

В долю секунды вокруг его тела возникла зона абсолютного вакуума законов. Когда атака Отто захватила Джекки, его концепция буквально стерла, аннулировала саму структуру отцовского заклинания до того, как оно успело переписать его физиологию.

Отрицание Джекки сработало как идеальный зеркальный щит: оно не блокировало удар физически, оно отменило существование самой угрозы в этой точке пространства.

— Твои законы больше не работают на мне, старик! — хищно улыбнулся Джекки, выходя из развеявшегося концептуального тумана абсолютно невредимым. — Теперь правила устанавливаю я.

Отто отступил на шаг, а его глаза расширились от шока — его сильнейшее оружие только что было помножено на ноль.

На причале ОД, могучий Страж Аквы высоко поднял фамильный трезубец. Золотое навершие оружия запульсировало, и Тритон приготовился обрушить на Андин одну из своих сильнейших концептуальных способностей — «Информационный Потоп», технику, способную перегрузить объекты массивами памяти о погибших цивилизациях.

Пространство вокруг Андин сжалось, готовое раздавить её. Но в самую последнюю долю секунды, реальность вокруг причала с оглушительным треском лопнула.

Прямо между отцом и дочерью ворвалась яростная аура Разрушения. Она была настолько чистой и первобытной, что концептуальный потоп Тритона мгновенно испарился, не успев коснуться земли.

Андин, тяжело дыша, зажмурилась от резкой вспышки, а когда открыла глаза, на её лице расплылась искренняя, облегченная улыбка.

— Саранта! — радостно вскрикнула принцесса Аквы, глядя на подругу, окутанную багровым сиянием. — Ты вовремя!

Саранта, Страж Разрушения, даже не обернулась. Её взгляд был намертво прикован к Тритону, который недовольно нахмурился, опуская трезубец.

— Рано радуешься, Андин, — жестко, но спокойно оборвала её Саранта. — Нам нужно действовать умнее. Если мы продолжим этот цирк, они нас перещелкают поодиночке. В битве Стражей одной и той же концепции всегда побеждает тот, у кого тупо больше опыта. Ты против отца не вывезешь.

Она сделала короткий шаг в сторону, заставляя багровую ауру Разрушения закружиться вокруг неё защитным щитом.

— Время делать рокировку, — уверенно произнесла Саранта. — Тут чистая математика, как в игре «камень, ножницы, бумага». Против Стражей нужно выставлять тех, чьи концепции для них максимально неудобны.

Саранта хищно оскалилась, и её аура Разрушения вспыхнула с новой силой, готовая крушить законы информационной памяти Тритона.

— С Тритоном я справлюсь одна. Мое Разрушение просто сотрет всю информацию, которую хранит его вода, превратив его летописи в пустой пшик. А ты — бегом дуй на помощь Анкену. Твоя русалочья магия идеальный контрпик для его фокусов. Иди!

Андин решительно кивнула. Понимая, что подруга абсолютно права, она крутанулась на пятках и на максимальной скорости рванулась в глубь порта, туда где сражались два космических Стража.

Глава 26 (Ральф и Хелл)

Путь из Стальгорна был для Ральфа чистым кошмаром. Ему пришлось преодолеть всё расстояние на четвереньках под издевательским надзором бога. Теперь, добравшись до темного, неподвижного озера, Хелл наконец остановился и присел на большой валун у воды. Его глаза внезапно побелели и подернулись пеленой — он погрузился в просмотр грядущих линий будущего.

Ральф, тяжело дыша, подполз к самой кромке воды. Руки и колени были стерты в кровь. Стараясь не шуметь, он опустил дрожащие ладони в холодную воду.

Каждый вдох давался с трудом, Ральф тихо всхлипывал, но его разум, несмотря на глубокое отчаяние и страх, искал выход. Он понимал, что бежать невозможно — Хелл контролирует этот мир. Значит, нужно было действовать хитрее. Чтобы смягчить свое пребывание здесь и выиграть время, нужно стать для бога полезным или незаменимым.

Ральф судорожно соображал. Он знал, что Хелл — безумный садист, но также помнил о его специфических и темных предпочтениях. Упоминание бога в темнице о том, что он «трахнул бы его, если бы не было пары», зажгло в голове Ральфа последнюю, отчаянную идею. Если Хелл видит будущее, обычная ложь не сработает. Но искреннее, добровольное подчинение и попытка соблазнения могли стать тем самым рычагом, который заставит маньяка ослабить хватку.

Ральф медленно выпрямился. Он больше не сжимался от страха и не плакал. Наоборот, он расправил плечи. Взгляд его из умоляющего стал покорным, но с явным вызовом.

На коленях Ральф медленно подполз к камню, на котором сидел бог. Он остановился у самых ног Хелла и поднял на него глаза.

— Твоя пара далеко, Хелл, — тихо, почти шепотом произнес Ральф, и его голос больше не дрожал. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, провел пальцами по краю сапога бога. — А я здесь. Полностью в твоей власти. Ты хочешь видеть мои мучения? Но разве не большее удовольствие — смотреть, как тот, кто вчера был королем, сам умоляет тебя о совершенно других вещах?

Ральф наклонил голову, открывая шею, на которой все еще краснел след от веревки.

— Сделай со мной то, что хотел сделать там, в камере. Я не стану сопротивляться. Наоборот... я сделаю всё, чтобы ты забыл о своей паре хотя бы на эту ночь. Позволь мне доказать, что я могу быть полезен не только как кусок мяса для пыток.

Хелл медленно опустил на него взгляд. Его белые глаза только что вернулись в обычное состояние. На лице бога отразилось искреннее, безумное удивление, которое тут же сменилось хищным азартом. Он не ожидал, что добыча решит так резко сменить правила игры.

Хелл на секунду замер, а затем резко, с силой пнул Ральфа в грудь, отталкивая его от себя. Бывший король отлетел на гальку и больно ударился о камни.

Разнесся громкий, безумный и издевательский хохот бога. Хелл буквально задыхался от смеха, глядя на лежащего перед ним Ральфа.

— Ты серьезно сейчас попытался это сделать? — сквозь смех выдавил Хелл, вытирая слезу. Его голос мгновенно стал высокомерным и ледяным. — Какое же ты жалкое, ничтожное существо, Ральф. Ты действительно думал, что сможешь покрутить задом, и я растаю?

Бог поднялся со своего камня и посмотрел на Ральфа сверху вниз с чистейшим отвращением.

— Меня никто не возбуждает в этом проклятом мире. Никто и никогда. Твоя дешевая попытка соблазнения — это самое смешное, что я видел за последнюю сотню лет. Я маньяк и социопат, Ральф, а не озабоченный дурак.

Хелл сделал шаг вперед и наступил сапогом на израненную руку Ральфа, слегка надавливая.

— Твой удел — ползать в грязи, кричать от боли и развлекать меня своими страданиями. Вставай на четвереньки. Мы еще не дошли до моего замка, а я уже предвкушаю, как буду сдирать с тебя спесь слой за слоем.

Ральф вскрикнул от боли, когда тяжелый сапог придавил его руку, но страх в его глазах быстро сменился холодной, расчетливой злостью. Как прирожденный манипулятор, он мгновенно нащупал новую уязвимость врага. Он понял, что Хелла бесполезно умолять или соблазнять — его нужно бить логикой и фактами.

Ральф резко выпрямился, проигнорировав боль, и посмотрел богу прямо в глаза. Его тон стал циничным, а в голосе зазвучали глубокие психологические нотки:

— Ты не просто социопат. В тебе вообще нет никаких эмоций. Весь этот твой безумный смех, эти ухмылочки — чистейшая наигранность. Обычная имитация человеческого поведения. Но пусть ты и лишен эмпатии, логика у тебя работает идеально. Ты ведь сам создал этот мир, филигранно разделив людей на плохих и хороших. Но даже самые худшие из них не умирают в лапах твоих монстров окончательно.

Ральф ядовито усмехнулся, продолжая раскрывать суть системы:

— Твой новый мир бессмертных... Это мир бесплодных. Они не могут продолжать род, поэтому ты открыл в НАД лаборатории клонирования. Но ведь души не берутся из ниоткуда, верно? На самом деле ты просто вселяешь в эти искусственные тела души тех грешников, что погибли в ПОД.

Перед глазами Хелла на мгновение пронеслась созданная им грандиозная система. Он вспомнил, как бесплодные бессмертные пары годами собирали бесконечные кипы бумаг, умоляя о праве стать родителями.

Вспомнил холодные стерильные инкубаторы, где в питательных растворах выращивались тела младенцев.

И саму церемонию — торжественную и помпезную, словно свадьба всего королевства.

Бессмертные замирали в ожидании, пока Хелл лично подходил к капсуле с ребенком. Бог касался пальцем лба младенца, и тот мгновенно издавал свой первый, пронзительный крик. В этот миг Хелл вселял в него душу.

Чистый лист. Дитя рождалось без единого воспоминания о своей прошлой кошмарной жизни в ПОД. Этот ребенок рос ровно до шести лет и его разум навсегда оставался на этом уровне, лишенный возможности взрослеть, набираться горькой мудрости или стареть.

Ральф, внимательно следивший за выражением лица бога, сделал свой главный циничный ход. Он заговорил мягче, взывая к справедливости:

— Я ведь далеко не самый ужасный из людей, Хелл. Почему ты дал другим второй шанс на очищение через перерождение, а мне в этом отказываешь?

Лицо Хелла мгновенно исказилось. Он мастерски сымитировал ярость, сделав шаг вперед:

— Тебе? Тебе был предоставлен шанс! И второй, и третий! А ты все никак не уймешься, продолжая ломать чужие жизни ради своего эго!

Ральф не отступил. Напротив, в его глазах мелькнул таинственный, торжествующий огонек. Он понизил голос до шепота:

— Ты ведь видел линии будущего, Хелл. Скажи прямо... Ты видел это?

Бог на секунду замер, его зрачки сузились.

— Я ведь просто пытался спасти наш мир, — с горькой, но расчетливой улыбкой подытожил Ральф, оставив в воздухе повисший намек на то, что их вселенной грозило полное, неизбежное уничтожение.

Хелл жутко оскалился. Реальность вокруг его пальцев на секунду исказилась, и прямо из воздуха в его руке материализовался тяжелый пистолет.

Он нацелил дуло Ральфу прямо в лоб, безумно улыбаясь и облизывая губы.

— Ты хочешь снова прожить жизнь с чистого листа? — вкрадчиво, с явной издевкой спросил бог. — Получить новое тело и развиться лишь до шести лет? Но вот незадача, Ральф. Твой интеллект врожденный. Даже в шестилетнем возрасте твое айкью было выше, чем у большинства взрослых. К тому же с твоим ментальным иммунитетом нет никакой гарантии, что даже моя концептуальная магия сотрет твои воспоминания полностью. Есть огромная вероятность, что со временем твои грехи и прошлая жизнь вернутся к тебе. Зачем мне так рисковать? Легче застрелить тебя окончательно.

Хелл с тихим щелчком взвел курок.

Ральф по-настоящему занервничал. По лбу скатилась капля холодного пота. Его циничный, острый ум завертелся на пределе возможностей. Он стал лихорадочно приводить аргументы, почему Хеллу выгоднее сохранить ему жизнь:

— Стреляй, если хочешь навсегда похоронить этот мир! — быстро, но твердо заговорил Ральф, заставляя Хелла на секунду помедлить. — Ты думаешь, что твоя система безупречна, но она рухнет.

Ральф перевел дыхание, глядя прямо в дуло пистолета, и продолжил, чеканя каждое слово:

— Ты ведь думаешь, что спас всех, верно? Ты оградил нашу галактику, объединил все пять планет в один закрытый мир внутри своей завесы. Пока остальная вселенная снаружи превращалась в пепел, ты сидел здесь и гордился своей гениальностью. Но твоя стена дала трещину, Хелл. Катастрофа уже просачивается извне.

Ральф сделал глубокий вдох, глядя прямо в дуло пистолета:

— Самое страшное — ОДовцы понятия не имеют о грядущем конце света. Они слепы. Они ведь искренне думают, что ты просто злодей. Они уверены, что ты обычный маньяк, который переписал этот мир под свои хотелки и капризы. Они не знают о внешней катастрофе, но своими бесконечными войнами за власть они истощают энергию этого мира, подрывая прочность твоей завесы изнутри. Анкен и его люди — как паразиты, которые грызут несущие стены твоего собственного дома.

Ральф подполз вперед, почти касаясь лбом холодного металла оружия:

— Ты — бог, Хелл. Но ты лишен эмоций. Ты не способен понять, что движет фанатиками, которые из-за своей глупости готовят этот апокалипсис. А я насквозь вижу их эгоистичность. Я знаю структуру армии ОДовцев, все их тайные союзы и, главное, их слабости. Я знаю, как манипулировать, чтобы заставить их прекратить эту возню. Мой интеллект может послужить тебе идеальным щитом. Используй меня. Мертвым я точно не помогу тебе спасти этот мир от окончательного уничтожения.

Казалось, Хелл внимательно слушает, но его палец все так же плавно продолжал нажимать на спусковой крючок...

Но в самый последний момент Хелл резко повернул дуло к собственной левой ладони и нажал на спуск.

Раздался оглушительный выстрел.

Пуля прошила руку бога насквозь. В центре ладони образовалась сквозная дыра, из которой закапала темная кровь. Но Хелл даже не поморщился. На его лице не дрогнул ни один мускул. С маньячной ухмылкой он поднял простреленную руку и развернул ее к Ральфу. Дыра в плоти на глазах начала медленно затягиваться, края раны сходились вместе под действием регенерации.

— Знаешь, как это называется в медицине у людей? — тихо, с пугающим спокойствием спросил Хелл. — Врожденная анальгезия. Или врожденная нечувствительность к боли. Редкая мутация. Так вот, Ральф... Я не чувствую не только никаких эмоций, но и физической боли. Вообще. Меня невозможно сломать, запугать или разжалобить.

Он опустил пистолет, и оружие снова растворилось в воздухе. Хелл наклонился к застывшему Ральфу.

— Ты чертовски убедителен, Ральф, — протянул бог-социопат, склонив голову набок. — Твой грязный, эгоистичный ум мне действительно пригодится. Я забираю тебя в замок в качестве своего стратегического советника. Но чтобы работать головой, ноги тебе не нужны. А то еще сбежать вздумаешь.

Хелл резко взмахнул рукой. Пространство вокруг ног Ральфа заискрилось черным демоническим пламенем. Бог не торопился. Он замер, злорадно и безумно глядя на то, как огонь подбирается к телу бывшего короля.

— Чувствуешь этот запах, Ральф? — вкрадчиво, с жуткой ухмылкой прошептал Хелл. — Это пламя вечной стагнации. Моя личная маленькая гордость. Оно не просто сжигает твою плоть. Оно выжигает саму концепцию твоего исцеления. Ты можешь быть хоть трижды королем с демонической регенерацией, но после этого огня твои клетки забудут, как восстанавливаться. Они превратятся в мертвый, гниющий пепел. Навсегда. Ты будешь моим самым гениальным советником, Ральф, но ползать ко мне на доклад ты будешь на обрубках!

В самый критический момент воздух над озером буквально разорвался.

Вспыхнула ослепительная вспышка магии, и между Хеллом и Ральфом материализовался Александр. Его лицо было искажено яростью. Принц обладал уникальной концептуальной силой, связанной с Семью Катастрофами, которые он мог воплощать в реальности. И сейчас он не собирался сдерживаться.

— Назад! — рякнул Александр. Он выбросил ладонь вперед, и в его глазах вспыхнуло зловещее сияние. — Первая катастрофа: Анабиоз Мироздания!

Из земли с оглушительным треском вырвались колоссальные глыбы льда, которые за секунду поглотили Хелла. Этот лед имел глубокий, чернильно-фиолетовый цвет с пульсирующими внутри багровыми искрами. Его особое свойство заключалось в Абсолютном Забвении Энергии: он полностью замораживал и обнулял любые концепции, магию и бессмертные силы цели. Попав в этот плен, даже бог Хелл на несколько мгновений лишился возможности манипулировать реальностью, превратившись в замерзшую статую.

Александр знал, что чернильный лед не удержит монстра вечно. Не теряя ни секунды, он развернулся к лежащему на гальке Ральфу, чтобы применить обратную сторону своей магии. Разрушение и спасение в его силе были неразрывны.

Принц активировал Седьмую катастрофу, но не в режиме уничтожения, а в её созидательной концепции, основанной на катастрофе Великого Пожара, после которого на выжженной земле рождается новая, чистая жизнь.

— Седьмая катастрофа: Квинтэссенция Первородного Пепла! — выдохнул Александр, коснувшись плеча Ральфа.

Их обоих мгновенно объяло яростное, но совершенно не обжигающее белое пламя. Это концептуальный огонь действовал мгновенно: он подчистую выжег черное проклятие Хелла на ногах Ральфа, за секунду переплавил и исцелил все его раны, вернув телу первозданный вид, и превратил самих героев в чистую искру света.

Белая вспышка разорвала пространство, и Александр вместе с Ральфом буквально дематериализовались, перенесшись в безопасное место и оставив скованного льдом бога в полном одиночестве.

Чернильно-фиолетовый лед Александра покрылся глубокими трещинами. Послышался жуткий, потусторонний скрежет.

Хелл не собирался долго оставаться пленником. Черные языки огня начали яростно пожирать сковавший его лед. Бог медленно, дюйм за дюймом, выжигал саму магическую структуру «Анабиоза Мироздания», возвращая себе контроль над реальностью. Он освобождался, готовый начать охоту.

Александр и Ральф оказались на пустынной, каменистой окраине.

Ральф полностью исцеленный белым пламенем Седьмой катастрофы, медленно поднялся на ноги. Он все еще тяжело дышал, но страх отступил.

Бывший король неловко замер на холодной, усыпанной острыми камнями земле, пытаясь прикрыться руками.

Александр молча и равнодушно посмотрел на него. Принц вскинул руку, и вокруг Ральфа на секунду завихрилась мягкая энергия. Ткань соткалась прямо из воздуха. На теле Ральфа появились стильные рваные джинсы и полосатая водолазка.

Ральф облегченно выдохнул, быстро поправил воротник и поспешил закрепить свой успех. Он шагнул к принцу, пытаясь обнять его.

— Александр... — мягко, с теплотой заговорил он. — Спасибо тебе. Ты спас меня от этого чудовища. Я знал, что ты придешь.

Но Александр резко отстранился. Его лицо оставалось бледным, а взгляд — холодным и опустошенным. Он поднял руку, останавливая Ральфа на расстоянии.

— Не подходи, — глухо произнес Александр. Его голос подрагивал от едва сдерживаемой обиды. — Я спас тебя только по одной причине. Потому что ты до четырех лет воспитывал меня и был хорошим отцом. Я помню это. Я просто вернул тебе долг.

Принц сделал глубокий вдох, и в его глазах блеснули слезы.

— Но я не простил тебя. Сто лет от тебя не было ни одной вести. Ты просто исчез, бросил меня...

Ральф на секунду замешкался.

— Александр, мальчик мой, ты не понимаешь... Ты ведь знаешь, какие у нас с Дартом сложные отношения. Твой отец — тиран. Он охотился за мной по всем мирам. Если бы я попытался связаться с тобой или вернуться, Дарт уничтожил бы нас обоих. Я скрывался, чтобы защитить тебя, чтобы твоя жизнь в Стальгорне была в безопасности!

Александр молчал несколько долгих секунд. В его глазах не было веры — лишь глубокая, выжженная усталость человека, который осознал, что им всю жизнь манипулировали.

— Да, мой отец — тиран, — тихо прервал его принц, чеканя каждое слово. — А ты оказался обычным трусом и лжецом. Я больше не выберу никого из вас. Ни его, ни тебя. С этого дня мы чужие люди.

Ральф открыл рот, чтобы ответить, но внезапно осекся. Температура вокруг них резко упала. Прямо с неба на каменистую землю повалил густой, чернильный снег — пепел от сгоревшего льда Александра.

Бог-социопат отследил их магический след за секунду.

Посреди пустоши, прямо в эпицентре внезапного ледяного бурана, медленно соткался силуэт. Черные, лишенные тепла языки огня беззвучно облизывали пальцы бога, а его карие глаза безумно светились в полумраке.

— Какая трогательная семейная драма, — раздался из темноты издевательский, наигранный голос Хелла. На его лице играла жуткая ухмылка. — А теперь, мальчики, вернемся к нашему уроку анатомии.

Несмотря на свои слова о разрыве, Александр мгновенно шагнул вперед и пафосно заслонил Ральфа своей спиной.

Вокруг рук принца снова заискрилась опасная боевая магия.

Александр был истинным воином чести, и его кодекс не позволял ему бросить на растерзание того, кто сейчас был слаб и беззащитен. Даже зная, что за его спиной стоит манипулятор и лжец, принц не мог опуститься до уровня Хелла или своего отца. Он принял решение защищать Ральфа до самого конца, потому что так требовала его собственная совесть.

Глава 27 (Александр против Хелла)

Александр не стал выжидать. Он вскинул руки, высвобождая всю мощь своего скрытого арсенала, обрушивая на бога сразу пять оставшихся бедствий.

Пустошь содрогнулась.

— Вторая катастрофа: Магматический тектонический разлом!

Сначала земля под ногами Хелла с грохотом раскололась, превратившись в бушующий магматический разлом. Но бог лишь безумно скалился: он лениво топнул, и кипящая лава под его сапогами мгновенно остыла, превратившись в ровный, холодный асфальт.

— Третья катастрофа: Небесный гнев!

Не теряя ни секунды, Александр обрушил сверху колоссальный метеоритный шквал.

Хелл даже не поднял головы — он небрежно повел пальцем в сторону неба, переписывая концепцию падающих камней, и тяжелые метеориты прямо в полете превратились в безобидные мыльные пузыри, которые весело лопались на ветру.

Принц стиснул зубы.

— Четвертая катастрофа: Разрушение ткани мира!

Пространство вокруг Хелла начало с треском рваться от черных аномалий.

Бог-социопат издевательски ухмыльнулся и просто «сшил» пространственную ткань обратно одним легким щелчком пальцев.

— Шестая катастрофа: Биологическое уничтожение всего живого! Пятая катастрофа: Воздушная ярость!

Тогда равнину пропитал ядовитый, удушающий туман мировой чумы, а следом за ним на бога понесся яростный, сметающий всё на своем пути смерч из чистого хаоса. Но Хелл лишь глубоко вдохнул смертоносные миазмы, словно приятный морской воздух, а летящий ураган обнулил встречным взмахом руки, превратив его в прохладный бриз.

Хелл полностью, за считанные секунды обнулил всю ультимативную магию принца, даже не сдвинувшись с места.

Александр тяжело дышал, его глаза расширились от шока. На его лбу выступил холодный пот. Он не мог поверить, что его сильнейшие Катастрофы были уничтожены так легко, словно детские игрушки.

— Но как… — пробормотал принц, отступая на шаг и опуская дрожащие руки. — Ведь первая катастрофа, пусть и ненадолго, но задержала тебя!

Хелл плавно двинулся вперед, его карие глаза жутко блестели в полумраке пустоши.

— Ты особенный, Александр, — с издевкой протянул бог, маньячно облизывая губы. — Сын своего отца. Ты еще не Страж, но уже можешь частично использовать их способности, напитывая свою боевую магию концептуальной аурой.

Хелл на секунду остановился и яростно покосился на Ральфа, который испуганно сжался за спиной принца, вцепившись в свою новую полосатую водолазку.

— Этот рыжий паразит… его присутствие искажает линии грядущего. Он может временно блокировать мое видение будущего. Именно поэтому твоя первая атака стала для меня неожиданностью. Но дважды один и тот же трюк со мной не проходит.

В то же мгновение Хелл совершил молниеносный, невидимый глазу рывок.

Александр даже не успел вскинуть руки для новой защиты, как бог оказался вплотную.

Хелл с силой схватил принца за его длинные волосы, резко дернул назад и заставил упасть на колени, полностью блокируя его магические каналы.

Александр зашипел от боли, потеряв контроль над силой.

— Александр! — в панике закричал Ральф, теряя всю свою нарциссическую уверенность. Он шагнул вперед, протягивая дрожащие руки к богу. — Не трогай его! Хелл, остановись, отпусти его!

Хелл повернул голову к Ральфу, продолжая крепко удерживать Александра за длинные волосы. На лице бога-социопата играла безумная, издевательская ухмылка.

— Заключим сделку, Ральф, — вкрадчиво предложил Хелл. — Прямо сейчас ты можешь уйти. Я обещаю, что не буду тебя преследовать. Но ты бросишь Александра здесь. Он займет твое место и подвергнется всем обещанным пыткам, вместо тебя. Давай, спасай свою шкуру.

Ральф замер. Его изворотливый ум заработал на полную мощность. Он посмотрел на стоящего на коленях Александра, а затем перевел взгляд на бога.

— Как я могу тебе верить? — осторожно переспросил Ральф, сделав шаг назад. — Твое слово ничего не стоит.

Хелл маньячно облизал губы и хрипло рассмеялся:

— Тогда давай заключим демонический контракт. Его правила абсолютны. Условия нерушимы даже для моей манипуляции реальностью. Если я нарушу его, контракт уничтожит меня.

Ральф глубоко вздохнул, и его тело окутала темная аура. Подчиняясь своей эгоистичной природе, готовый на всё ради собственного выживания, он принял истинную демоническую форму: глаза вспыхнули потусторонним огнем, а за спиной соткались очертания крыльев. Из этого сгустка чистой магии Ральф материализовал свиток демонического договора.

— Пиши, Хелл, — жестко произнес Ральф, разворачивая пергамент. — Ты отпускаешь меня невредимым. Ты никогда не посягнешь на мою жизнь, здоровье и не станешь преследовать. Взамен ты получаешь Александра. Он останется на этой пустоши в твоих лапах.

Хелл зловеще прищурился. Его холодная логика требовала абсолютной безопасности, и он не собирался давать этому манипулятору полную свободу действий.

— Не так быстро, рыжий паразит, — оборвал его бог. — Вноси мои контрмеры. Пункт первый: с этого момента ты обязуешься никогда больше не плести интриги против правителя Над. Пункт второй: ты ни при каких обстоятельствах, прямо или косвенно, не попытаешься отнять у меня мою божественность. Шаг влево — и ты умрешь от магии самого контракта Пиши.

Ральф на секунду замер. Его пальцы дрогнули, но, сжав зубы, он внес условия бога в свиток. На пергаменте ярким пламенем вспыхнули две кровавые подписи. Контракт был заключен.

Ральф мгновенно разорвал демоническую форму, возвращаясь в человеческий облик. На нем снова были новые рваные джинсы и полосатая водолазка. Он сделал шаг назад, устремив взгляд на принца.

— Ральф… нет… — тихо, сдавленным от подступающих слез голосом произнес Александр. Он смотрел на отчима, и в его глазах стояла жуткая, разбитая обида. — Ты действительно… делаешь это? Ты снова бросаешь меня?

Ральф задрожал. Его лицо исказилось от горькой гримасы, а в глазах впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на искреннее раскаяние.

— Прости меня, Александр, — быстро, почти задыхаясь, прошептал Ральф. — Прости меня, мальчик мой… Я не могу иначе. Я должен спастись. Прости…

С этими словами Ральф резко развернулся и со всех ног бросился бежать прочь, стремительно скрываясь в темноте пустоши. Он уходил, ни разу не обернувшись назад.

Александр стоял на коленях, провожая Ральфа взглядом. По его бледным щекам непрерывным потоком текли слезы. Он безмолвно смотрел туда, где только что исчез его приемный отец.

Хелл, разумеется, не чувствовал чужую эмоциональную боль. Эмпатия была ему чужда. Но его холодная логика отлично понимала, что сейчас происходит в душе брошенного ребенка. Бог медленно опустил руку и аккуратно, почти заботливо, погладил Александра по голове, словно ручного питомца.

— Знаешь, Александр… Ты силен. Ты действительно достоин жить в Над, — ровно и спокойно произнес Хелл, глядя на плачущего принца. — А этот рыжий паразит… Ему всегда была важна только его собственная шкура. Стоило прижать его к стене, и он мгновенно выбрал себя, предав тебя без тени сомнения. Не надо плакать по нему. Он не стоит этих слез.

Александр медленно поднял голову. Его взгляд, несмотря на плач, был абсолютно твердым, а на губах появилась слабая, горькая усмешка. Ментальная связь в его разуме продолжала пульсировать, передавая ему то, чего Хелл из-за отсутствия эмоций понять не мог — истинные чувства бегущего Ральфа. Через эту нерушимую связь в принца транслировался удушающий ужас, стыд и глубокая, разрывающая боль, которые Ральф испытывал прямо сейчас в своем вынужденном бегстве.

— Это не мои слезы, Хелл, — тихо, но отчетливо произнес Александр, и его голос больше не дрожал. — Это его.

Хелл на мгновение замер, переваривая слова Александра про чужие слезы, а затем жутко и тихо рассмеялся в своей наигранной, лишенной эмоций манере.

— Ох, ментальная связь... Как это утомительно и сентиментально, — протянул бог-социопат. — Ну ничего. Скоро тебе будет не до чужих слез.

Хелл резко дотронулся до плеча Александра. В то же мгновение их тела потеряли физическую форму и превратились в плотные, клубящиеся черные тени. С резким свистом они взмыли высоко вверх, пробивая облака, и устремились сквозь пространство прямо в Над — истинный мир бога.

Когда тени соткались обратно, Александр едва удержался на ногах. Он огляделся по сторонам, и его охватил настоящий шок. Этот мир кардинально отличался от всего, к чему он привык в суровом, средневековом Стальгорне.

Перед ним раскинулся колоссальный, залитый неоновым светом футуристический мегаполис. Небоскребы из идеально гладкого стекла и неизвестного белого металла уходили высоко в облака. Вместо дорог в воздухе по четким лазерным линиям на огромной скорости проносились тысячи глянцевых летающих машин. Но самым жутким и величественным зрелищем был огромный остров Под — теперь он был полностью перевернут и, вопреки всем законам физики, угрожающе свисал прямо с неба, напоминая гигантский каменный клык, зажатый между футуристическими постройками.

Люди на улицах этого города тоже казались Александру чужими, почти искусственными. Все они были невероятно красивыми, с идеальной кожей и уложенными волосами. Проходившие мимо парни были стройными, изящными и хрупкими — они ни капли не походили на могучих, широких атлетичных воинов из Стальгорна, покрытых шрамами.

Хелл, шедший рядом, с удовольствием наблюдал за реакцией принца.

— Впечатляет, правда? — издевательски бросил бог. — Ты мог бы жить все это время здесь, в роскоши и цивилизации. Но я предпочел оставить тебя в Стальгорне с твоими родителями.

Александр нахмурился. Он шел за Хеллом, стараясь не отставать, но его разум лихорадочно искал логику в действиях маньяка.

— Зачем я тебе вообще нужен вместо Ральфа? — прямо спросил Александр, глядя в спину богу. — У меня нет его гениального интеллекта. Я не смогу быть тебе полезен в качестве стратегического советника.

Хелл даже не обернулся, лишь маньячно облизал губы.

— Ты гораздо полезнее, чем тебе кажется, Александр. Твой потенциал Стража и твои Катастрофы — это лишь верхушка айсберга. У меня на тебя огромные планы.

Они пересели на летающую платформу, которая стремительно понесла их прочь от неонового мегаполиса. Город остался позади, и под ними раскинулся бескрайний, мрачный и древний лес. Деревья здесь казались живыми, их черные ветви переплетались, не пропуская к земле ни единого луча света. В самой чаще этого жуткого леса, на высокой скале, высился колоссальный черный замок Хелла. Он выглядел как монумент первобытной тьме, подавляя своими масштабами и мрачной готической архитектурой.

Платформа опустилась у массивных ворот замка. У входа их уже ждали двое странных существ. Это были лепреконы. Один из них стоял в ярко-голубом строгом костюме, а второй — в вызывающе-розовом. У них были хитрые, сморщенные лица и цепкие злые глаза.

Александр мгновенно напрягся. Вокруг его кулаков снова заискрились багровые искры боевой магии, он принял защитную стойку и приготовился к жестокому бою с монстрами.

Хелл лениво опустил руку на его плечо, гася магия принца, и высокомерно усмехнулся:

— Спокойно, мальчик. Не трать силы. Это всего лишь мои слуги. Обычные непослушные грешники, которых я решил не скармливать чудовищам, а оставить у себя во служении. Псы, которые знают свое место. Иди за мной.

Лепреконы синхронно и низко поклонились Хеллу, открывая перед ними двери в темные глубины замка.

Они зашли в замок. Внутри царил удушающий полумрак, а массивные каменные своды давили своей первобытной тяжестью. Навстречу им по длинному коридору уверенным, чеканным шагом шел мужчина с алыми волосами в тяжелых алых доспехах. Он был невероятно похож на Дарта, но выглядел старше. Это был Виктор Раен. Александр ни разу не видел деда вживую, но мгновенно узнал его по фамильным портретам в Стальгорне.

— Дедушка… — удивленно, почти потеряв голос, произнес Александр и сделал полшага вперед.

Однако Виктор даже не посмотрел на внука. Проигнорировав его существование, он сурово обратился напрямую к богу:

— Барьер отрицания разрушен. Другие Стражи уже ворвались. Скоро мы принесем тебе ОДовцев на блюдечке.

Хелл зловеще ухмыльнулся, маньячно облизав сухие губы.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Что ж, воссоединись с внуком, — бог небрежно кивнул на застывшего принца. — Вскоре здесь будет весь ваш семейный состав.

Про себя Хелл торжествующе рассмеялся. Его холодная, лишенная эмоций логика уже прочитала линии грядущего. Он прекрасно знал, что Ральф обязательно обратится к брату, найдя ту самую скрытую лазейку в демоническом контракте.

А лазейка, которую изворотливый Ральф оставил для себя, была гениальной и циничной. Договор запрещал ему «плести интриги против Хелла» и «пытаться отнять его божественность». Но помочь родному отцу вернуть своего ребенка — это не интрига против бога и не посягательство на его трон. Магия контракта не могла покарать Ральфа, ведь он не нападал на Хелла лично — он лишь выступал информатором в чужих делах. Хелл знал об этом трюке, но намеренно позволил ему существовать. Ему было выгодно, чтобы Дарт ворвался в Над ради спасения сына.

Виктор Раен медленно повернул голову и сурово, сверху вниз осмотрел Александра. Принц мгновенно напрягся. Внутренняя сила, властность и тираническая харизма деда ни капли не уступали авторитету его собственного отца. От этого человека веяло неодолимой, опасной мощью Стража.

— Идем, — коротко отрезал Виктор. Он резко развернулся, заставив тяжелый алый плащ взметнуться, и пошел вперед по коридору.

Александр молча двинулся за ним, не отрывая взгляда от его мощной спины.

Хелл остался стоять у входа. Его карие глаза безумно блестели в полумраке замка, а на губах играла жуткая, торжествующая улыбка.

Он проводил их взглядом и тихо, с глубокой философией произнес самому себе:

— Хитрый лис… Ральф считает себя хитрее всех. Думает, что обвел бога вокруг пальца своей мелкой лазейкой. Он бежит к брату, надеясь использовать его ярость, и даже не подозревает, что идет прямо в мою ловушку.

***

Ральф едва успел материализоваться в тронном зале Стальгорна, как воздух вокруг него сгустился, превращаясь в чистую ярость.

Дарт не стал задавать вопросов. Силуэт тирана смазался в молниеносном рывке. Тяжелая, закованная в латы ладонь мертвой хваткой сомкнулась на горле Ральфа, с силой пригвоздив его к каменной стене.

Ральф хрипнул, его ноги оторвались от пола, а израненные пальцы отчаянно вцепились в чужое запястье. Полосатая водолазка натянулась на груди.

Дарт смотрел на брата глазами, в которых горело обещание скорой и мучительной смерти. Его голос прозвучал как удар погребального колокола:

— Назови мне хоть одну причину, Ральф… Хоть одну чертову причину не прикончить тебя прямо здесь и сейчас. Где мой сын?

Ральф задыхался, его лицо стремительно бледнело, но его циничный, изворотливый разум даже под угрозой удушения работал безупречно.

— Александр… у Хелла, — с трудом, сипя и выплевывая слова сквозь зажатое горло, выдавил Ральф. — Убей меня… и ты никогда не найдешь его.

Дарт лишь сильнее сжал пальцы, заставляя Ральфа судорожно ловить ртом воздух.

— Ты думаешь, это аргумент? — процедил Дарт, и от его харизмы стены вокруг задрожали. — Я выжгу этот мир до основания, но найду его сам. Без твоей гнилой помощи.

— Не найдешь! — Ральф перехватил угасающий взгляд брата, вкладывая в свои слова остатки демонической воли. — Хелл утащил его в Над. Ты даже портал туда открыть самостоятельно не сможешь! Без меня ты будешь топтаться на месте, как слепой котенок, пока Хелл ломает твоего сына в своих подвалах!

Дарт на секунду замер. Хватка на горле Ральфа не ослабла, но в глубине холодных глаз тирана мелькнуло опасное, мрачное раздумье.

— А ты можешь, червь? — глухо и угрожающе спросил Дарт.

— Я уже открывал его! — Ральф цинично, сквозь боль, ухмыльнулся, чувствуя, что Дарт колеблется. — Я знаю лазейку, как обойти купол. Я знаю, где именно находится Хелл.

Ральф судорожно вдохнул, когда Дарт позволил его ногам коснуться пола, хотя все еще удерживал у стены.

— Я — твоя единственная карта в этой игре, брат, — прошептал Ральф, возвращая себе привычный уверенный тон. — Только я могу помочь тебе попасть в НАД. К тому же Александр защищал меня до последнего, потому что в нем есть честь. Если ты убьешь меня сейчас, ты просто перечеркнешь поступок собственного сына. Ну так что? Ты прикончишь меня ради минутной мести или пойдешь забирать своего ребенка?

Глава 28 (Юджин и Сайко)

Сайко семенила следом за Юджином, не замолкая ни на секунду. Вокруг них высились огромные неоновые небоскребы Над, а в небе с тихим жужжанием проносились глянцевые летающие машины. Но девчонку футуристический пейзаж вообще не волновал. Она мгновенно забывала обо всем на свете и просто продолжала выдавать бесконечный поток слов.

— Ой, Юджин, посмотри, какая тут классная голограмма! А эти светящиеся дорожки ведут куда-то? Ой, а мы долго еще будем идти? Ты так уверенно шагаешь по этому городу, прямо как будто точно знаешь, где находится этот дурацкий портал Рино! Ты ведь знаешь, да? Ты такой умный!

Юджин резко остановился посреди тротуара из белого гладкого металла, и Сайко чуть не впечаталась носом в его спину.

Он медленно обернулся. Его лицо перекосило от глубокого, искреннего раздражения. Манера общения у Юджина всегда была простой, жесткой и циничной, без лишней вежливости.

— Сайко, твою мать, завали свой очаровательный ротик хотя бы на три блядские секунды, — процедил Юджин, массируя виски под неоновым сиянием вывесок. — Из-за твоего щебетания у меня ощущение, что мне мозг через ухо лазерной дрелью сверлят.

— Ой, правда? — Сайко испуганно округлила глаза и завертела головой, пытаясь разглядеть его уши. — А где дрель? Я никакой лазерной дрели тут не вижу. Тебе больно? Давай я подую!

Юджин тяжело, обреченно вздохнул и закатил глаза к перевернутому острову грешников, который свисал прямо с неба Над. На мгновение в его памяти всплыл тот самый день, когда этот хитрый ублюдок Рино, он же Ральф провернул с ним самую грязную шутку в его жизни.

— Да нет никакой дрели, это метафора, господи... — Юджин зло сплюнул на идеально чистую мостовую. — И ни хрена я не знаю, где этот портал. Но если этот пернатый говнюк Ральф думает, что может просто так подселить мою блядскую душу в бабское тело и технично свалить в закат, то он глубоко заблуждается. Этот кастрированный павлин мне за всё ответит. Я найду эту тварь, даже если мне придется разнести этот чертов кибер-город по кирпичикам.

— Ого… — Сайко восхищенно захлопала ресницами, пропустив все ругательства мимо ушей и восприняв его слова за чистую монету. — Ты правда умеешь разносить города по кирпичикам? А как ты это делаешь? Руками или магией? А мне покажешь? Только аккуратно, ладно, а то вдруг на нас крыша упадет!

Сайко внезапно замерла у огромной светящейся голограммы на стене небоскреба. Её рот приоткрылся от удивления, и она изо всей силы дернула Юджина за рукав.

— Ой, Юджин, смотри! Это же ты! Только тут написано: «Разыскивается. Живым, а лучше мертвым».

Юджин резко обернулся и уставился на огромный плакат со своим лицом.

Сайко тем временем подошла ближе, внимательно сравнила изображение с оригиналом и абсолютно серьезно, без тени сарказма или шутки, выдала:

— Знаешь, в жизни ты гораздо красивее. Там тебе прическу совсем испортили, и нос какой-то кривой. Не переживай, ты намного симпатичнее этой светящейся бумажки!

Юджин со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу и грязно выругался:

— Блядь… Твою мать, совсем забыл, что в этом гребаном кибер-раю меня объявили в розыск. Только внимания мусарни мне сейчас не хватало.

Он быстро потянул Сайко за собой в тень узкого переулка, прячась от летающих патрулей машин. Юджин на секунду задумался, а затем резко повернулся к девчонке:

— Слышь, Дори. Вы же с Джекки тоже как-то приперлись сюда. Из Под в Над. Как вы пересекли барьер?

— Да мы телепортировались! — радостно закивала Сайко, забавно всплеснув руками. — И нас тоже перетащил Рино! Он просто начертил мелом на полу такой странный круглый символ, мы встали на него — и бах, мы тут!

Юджин хищно прищурился, в его глазах блеснула надежда.

— Так, отлично. Веди меня к этому месту, где остался второй рисунок. Быстро! И только, сука, попробуй мне сказать, что ты ничего не помнишь, потому что все дела у вас обычно проворачивал Джекки! Я твою амнезию прямо сейчас из башки выбью.

Сайко остановилась и посмотрела на Юджина с таким искренним выражением лица, словно он только что сморозил самую большую глупость во вселенной.

— Ты чё, Юджин? Совсем глупенький? — она снисходительно покачала головой. — Ты забыл, кто я? У нас, у рептилоидов, вообще-то идеальная память на локации. Я этот символ найду с закрытыми глазами. Шагай за мной!

Сайко уверенно вела Юджина по узким улочкам, пока они не остановились перед дверями неприметной гостиницы на окраине мегаполиса.

Когда они перешагнули порог, Юджина резко накрыло мощное чувство дежавю. Он замер посреди холла, оглядывая дешевые футуристические панели.

Воспоминания вспыхнули в голове: когда-то, телепортировавшись в Над, он оказался именно в этой блядской гостинице. Вот только в его памяти четко отложилось, что сразу после прибытия он лично, собственной ногой, намертво стер тот меловой символ, чтобы обрубить хвосты.

Сайко, не замечая его замешательства, бодро поднялась по лестнице и завела его в комнату на втором этаже. Прямо посреди запыленного линолеума красовался идеально сохранившийся, четкий рисунок мелом.

Юджин нахмурился, в его голове зашевелились нехорошие подозрения.

— Слышь, Сайко, — процедил он в своей привычной манере, — а какого, собственно, хера? Почему за всё это время ни одна местная горничная со шваброй не стерла эту хрень с пола? Это место что, заговоренное?

В этот момент из темного угла комнаты, бесшумно шаркая тапками, вышел горбатый старик в белом халате. На его сморщенном лице засияла хищная улыбка, обнажая единственный золотой зуб.

Старик зафиксировал взгляд на Юджине и хрипло, с таинственным акцентом произнес:

— Рад снова тебя видеть, Уил.

Юджин знатно опешил, а затем из его груди вырвался тихий, яростный рык. Он сделал шаг вперед, сверля деда бешеным взглядом, и схватил его за грудки халата.

— Шнайдер, старый ты хрен! — прорычал Юджин, сужая глаза. — Откуда ты, блядь, знаешь имя, под которым я переродился в Под?

Старик лишь загадочно ухмыльнулся, проигнорировав агрессию, и его золотой зуб тускло блеснул в полумраке комнаты.

— Ты видел меня, как Уил. Мы встречались раньше. Но этот мир стирает память слишком многим... Ты просто забыл, — старик резко посерьезнел и перешел к делу. — Я от Ральфа. Подождите секунду. Сейчас сюда телепортируются.

Не успел Юджин выдать очередную порцию отборного мата, как меловой символ на полу бешено заискрился багровой энергией. Воздух в комнате сжался, и прямо посреди помещения с оглушительным хлопком материализовались две фигуры.

Это были Дарт и Ральф.

В комнате мгновенно воцарилась убойная, грозовая атмосфера. Реакция у всех была просто незабываемой.

Дарт, закованный в свои тяжелые латы, мгновенно оценил обстановку. Его тираническая харизма за секунду заполнила все пространство тесного номера. Он бросил ледяной, сканирующий взгляд сначала на Юджина, затем на Сайко и, наконец, на горбатого старика, соображая, не ловушка ли это. На его лице застыло брезгливое и опасное выражение лица правителя, готового убивать.

Юджин, увидев Ральфа, буквально закипел. Его кулаки сжались до хруста, а на лбу вздулась вена. Он нашел эту рыжую тварь быстрее, чем рассчитывал, но появление рядом с ним огромного вооруженного шкафа в лице Дарта заставило его на секунду притормозить свой праведный гнев.

Ральф при виде Юджина и Сайко моментально вернул себе маску нарциссического превосходства. Он высокомерно хмыкнул, радуясь, что его план сработал как надо.

Старик с золотым зубом лишь молча и низко поклонился прибывшим, подтверждая свою верность.

И только Сайко плевать хотела на всю эту смертоносную драму. Стоило ей увидеть Ральфа, как её лицо буквально воссияло от детского восторга. Она радостно захлопал в ладоши, подбежала ближе и выдала:

— Ой, Рино! Ты покрасил волосы? Слушай, брюнетом ты, конечно, тоже был секси, тебе шло! Но рыженький ты гораздо красивее, этот цвет мне нравится больше, он такой яркий!

Ральф кокетливо поправил огненно-рыжую прядь. На его лице появилась самодовольная, хитрая улыбка.

— О, милая Сайко, у тебя всегда был безупречный вкус, — буквально промурлыкал Ральф, принимая комплимент и полностью игнорируя грозовую атмосферу вокруг. — Рыжий — это цвет страсти и высокого интеллекта. Тёмный слишком банален для такого, как я.

Дарт медленно повернул голову к брату. На суровом лице тирана отразилось высшее, абсолютно искреннее недоумение. Он выглядел как человек, который искренне не понимает, в какую дешёвую клоунаду он только что попал ради спасения собственного сына.

Юджин же просто издал тихий, обреченный стон и со всей силы закрыл лицо ладонью.

— Вы что, блядь, издеваетесь?! — не выдержал Юджин, резко переключая свой гнев со Шнайдера на Ральфа. — Рино, твою направо, мы тут посреди Над в розыске, за углом шныряют мусора, а ты стоишь и крутишь задом перед этой ящерицей?! И какого хера этот старый хрен Шнайдер знает моё второе имя?!

Дарт сделал тяжелый шаг вперед, и под его бронированным сапогом жалобно хрустнул линолеум гостиничного номера. Его тираническая харизма мгновенно оборвала весь балаган.

— Хватит, — ледяным тоном оборвал всех Дарт, и в комнате сразу стало очень тихо. Он смерил Ральфа и Шнайдера уничтожающим взглядом. — Я пришел сюда не для того, чтобы слушать этот бред. Время идет. Где мой сын?

Шнайдер перестал улыбаться. Его единственный золотой зуб скрылся за поджатыми губами. Старик серьезно посмотрел на Дарта, а затем перевел взгляд на Ральфа, ожидая команды.

Ральф едва заметно кивнул Шнайдеру, высокомерно делегировав ему право объяснять ситуацию. Сам же бывший король изящно присел на край обшарпанной гостиничной кровати, сохраняя загадочное молчание — демонический контракт намертво связывал ему язык, запрещая любые интриги против Хелла.

Шнайдер сделал шаг вперед и почтительно склонил голову перед правителем Стальгорна.

— Ваше Величество, — хрипло обратился старик к Дарту. — К вашему сыну в замок мы сейчас не пойдем. В этом нет стратегического смысла. Все нужные люди уже собрались в этой комнате. Мы здесь для того, чтобы переместиться в параллельную временную линию и остановить Хелла в прошлом — до того, как он обретёт свою божественность.

Дарт гневно нахмурился, в его груди закипело тяжелое возмущение, но Юджин вдруг резко оживился. Его циничный взгляд хищно блеснул.

— Точно, блядь! — вырвалось у Юджина. — Мы же изначально и шли к братьям-гандонам, чтобы…

Дарт медленно повернул голову и одарил Юджина таким уничтожающим, ледяным взглядом, что воздух в комнате, казалось, застыл.

Юджин мгновенно поперхнулся, поднял ладони в примирительном жесте и поспешно исправился:

— То есть… к вам, многоуважаемые братья. К лидерам, чья ментальная и боевая сила почти равна Стражам. Ну, вы в курсе, чё я вам тут разжёвываю? Это же твой план был, придурок, — Юджин требовательно посмотрел на Ральфа.

Рыжий манипулятор лишь демонстративно отвел взгляд и промолчал. Контракт жег его изнутри, заставляя держать рот на замке, пока его мысли озвучивал Шнайдер.

Старик с золотым зубом продолжил объяснение, плавно раскрывая суть грандиозного замысла:

— Если мы перенесемся в точку за четыре года до Реконструкции, и уничтожим Хелла-четырнадцатилетнего, текущее будущее просто сотрется. Изменится вся реальность, а главное — Хелл никогда не похитит Александра. Вы вернете сына в целости и сохранности, Ваше Величество.

Дарт замолчал, мгновенно включив свой холодный стратегический мозг. Он лихорадочно взвешивал шансы. Сейчас, лишенный сил Стража и обладающий лишь мощью Асуры, он мог дать Хеллу жестокий бой, но не победить его окончательно в его собственном мире. К тому же у бога в подчинении предыдущие Стражи во главе с Виктором Раеном, целая армия монстров-грешников. Идти на штурм черного замка в лоб — чистой воды самоубийство. Куда разумнее и эффективнее было уничтожить тварь тогда, когда она еще не обрела абсолютное всемогущество.

Дарт обвел присутствующих тяжелым, брезгливым взглядом.

— Ладно, — процедил тиран сквозь зубы. — Мы поработаем вместе. Но это точно в последний раз.

Он с глубоким презрением посмотрел на молчащего Ральфа, а затем на Шнайдера.

— Выкладывай свой план, старик. До мельчайших деталей. Как именно мы переместимся в параллельный мир, и что нас ждет на той стороне?

— Наш главный ключ — это Сайко, — старик кивнул на притихшую девчонку. — Её дар будущего Стража уникален. Она умеет создавать концептуальные мерные купола и с их помощью перемещаться по измерениям. Каждое измерение подчиняется жесткой геометрии: например, в куполе первого измерения, одномерном Один-Д, враги могут двигаться только вперед и назад, теряя всю свою боевую мощь. Четыре-Д купол открывает проход сквозь само время. Её сила простирается вплоть до ультимативного Шесть-Д купола, способного переписать физику пространства. Именно Сайко должна пробить для нас временную брешь.

Сайко гордо выпрямилась на этих словах, но Шнайдер резко посерьезнел, и его единственный золотой зуб перестал блестеть.

— Но есть огромная проблема... Когда внешняя катастрофа начала стирать вселенную в пепел, Хелл укрыл нашу галактику из пяти планет под ментальной завесой, защитив этот мир от уничтожения извне. Но Хелл прекрасно знал, что враги могут попытаться вернуться в прошлое и убить его, пока он еще смертен. Поэтому он изменил саму природу времени под куполом завес. Здесь концепция «вчера» стирается физически. Прошлое не копится, оно буквально аннигилируется через определенные промежутки. Нам нужно успеть найти и пробить лазейку во временной ткани до того, как Хелл окончательно сотрет нужную нам точку истории.

Дарт тяжело оперся руками о стол, отчего деревянная поверхность жалобно треснула. Его суровое лицо потемнело. Он на секунду задумался, взвешивая слова Шнайдера, а затем поднял на него тяжелый, проницательный взгляд.

— Погоди, старик, — ледяным тоном произнес Дарт. — Если внешняя катастрофа уже уничтожила всю остальную вселенную за пределами купола, то какой смысл нам возвращаться назад и свергать Хелла? Если мы убьем его в прошлом, ментальная завеса никогда не будет создана. Наша галактика останется без защиты и просто сгорит вместе с моим сыном и Стальгорном. Зачем нам это?

Шнайдер грустно ухмыльнулся, и его единственный золотой зуб тускло блеснул в полумраке.

— Потому что миру Хелла и так недолго осталось, Ваше Величество, — тихо ответил старик. — Хелл — социопат. Он создал мир как идеальную, стерильную клетку, но он не учел законы живой энергии. Завеса, которой он накрыл пять планет, медленно, но верно истощается изнутри. ОДовцы, и другие фракции своими бесконечными войнами за власть сжигаете ресурсы этой экосистемы. Клонированные дети Над, чьи души заперты в шестилетнем возрасте, никогда не повзрослеют и не дадут миру новой силы. Этот искусственный кибер-рай — мертворожденный ребенок. Хелл просто отсрочил нашу гибель, превратив конец света в затяжную, мучительную агонию. Если мы ничего не сделаем, купол лопнет сам через несколько лет, и тогда нас точно ничто не спасет.

Шнайдер подался вперед, заглядывая Дарту прямо в глаза:

— Но если мы вернемся на назад, в точку до реконструкции, мы сможем использовать потенциал Стражей и интеллект Ральфа, чтобы встретить внешнюю угрозу лицом к лицу. Мы подготовим вселенную к удару правильно, не уничтожая само время и не запирая людей в неоновом концлагере. Мы спасем Александра и дадим нашему миру настоящий, живой шанс на будущее.

Дарт долго молчал, его челюсти были крепко сжаты. Наконец, он медленно и сурово кивнул, принимая эту логику.

— Ладно, — процедил тиран. — План понятен. Как мы запускаем ритуал?

— Хелл уничтожил временную линию здесь, но за пределами купола, в параллельных мирах, осколки нашей истории еще можно отыскать, — подал голос Шнайдер, хитро прищурившись. — Здесь вступаем в игру мы трое. Ральф обладает силой перемещать души в параллельные миры. Я, как вы знаете, существую одновременно в нескольких параллельных реальностях, связывая их своим разумом. Мы используем мою память о параллельном прошлом и силу Ральфа, чтобы спроецировать наши души в ту временную точку столетней давности, которую Хелл еще не успел зачистить на других планах.

Старик повернулся к правителю Стальгорна, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонек:

— Но Сайко не удержит Четыре-Д купол в одиночку. Ральфу не хватит концентрации, а мне — ментальной стабильности. Нам нужен колоссальный, чистый источник энергии. Ваше Величество, вы — обладатель силы Асуры. Вы должны поглотить остаточную энергию из Пандемониума и напитать ею наши способности. Ваша мощь станет тем тараном, который заставит наши силы сработать одновременно. Мы объединим мерный купол Сайко, перенос душ Ральфа, мою мультивселенскую память и вашу тираническую энергию. Мы буквально вырежем кусок прошлого из параллельного измерения и заставим реальность принять нас.

Юджин, внимательно слушавший эту безумную лекцию, присвистнул в своей манере:

— Ну ни хрена себе штурмовой план. То есть мы сейчас устроим космический угон времени прямо под носом у этого ублюдка? Мне нравится. Ральф, шевели булками, пора подзарядить батарейки.

Ральф, сидевший на кровати, по-прежнему хранил молчание из-за контракта, но в его глазах вспыхнул торжествующий блеск. Ловушка для Хелла была полностью спроектирована.

Глава 29 (Юджин и Эстер)

Комната старой гостиницы мгновенно погрузилась в звенящую, мертвую тишину. Шнайдер сделал шаг назад, освобождая центр помещения.

— Пора, Ваше Величество, — хрипло произнес старик, и его золотой зуб тускло блеснул. — Нам нужна вся мощь Пандемониума.

Дарт молча вышел на середину комнаты, сев в позу лотоса. Чтобы призвать и удержать колоссальный объем первобытной энергии, ему требовалось полностью раскрыть свою скрытую суть.

Тиран закрыл глаза.

В следующую секунду пространство вокруг него дико исказилось. Воздух в номере мгновенно раскалился до предела, а стены начали покрываться глубокими трещинами под давлением нечеловеческой ауры.

Дарт принял свою демоническую форму. Тяжелые латы сплавились с его кожей, за спиной соткались огромные крылья.

По комнате пронесся тяжелый гул — это из глубин мироздания к нему устремились колоссальные потоки энергии Пандемониума.

Дарт глухо зарычал, пропуская эту сокрушительную силу сквозь себя.

— Сайко! Разворачивай! — рякнул Юджин, отступая к стене и прикрывая лицо рукой от обжигающего ветра.

Сайко мгновенно растеряла всю свою глупость. Лицо девчонки-рептилоида стало сосредоточенным. Она сделала глубокий вдох, вскинула руки, и из ее ладоней вырвались неоново-зеленые геометрические лучи. Они стремительно сплелись в воздухе, формируя идеальную прозрачную сферу.

— Четыре-Д купол: Временной Вектор! — звонко выкрикнула Сайко, делая г-образное движение.

Сфера мгновенно расширилась, накрыв всю комнату. Физика внутри купола тут же сошла с ума: предметы начали двоиться, тени задвигались в обратную сторону, а само время замедлило свой ход, превращаясь в тягучую субстанцию.

Внезапно улицу снаружи разорвал оглушительный вой сирен. Окна гостиничного номера озарились резкими, пульсирующими красно-синими огнями. В небе над зданием застрекотали тяжелые лопасти десятков летающих штурмовых платформ.

— Внимание! Здание полностью блокировано! — раздался с улицы через мощный электронный громкоговоритель холодный, властный женский голос. — Выходите с поднятыми руками!

Юджин резко вздрогнул. Этот голос он узнал бы из миллионов.

— Твою мать… — процедил он сквозь зубы. — Эстер Макиавелли.

Полиция Хелла прибыла в полном составе, и штурмовой отряд возглавляла восьмой офицер ЭППН. Эстер Макиавелли была лучшим командиром карательных сил Над, преданной богу до мозга костей.

Шнайдер, не открывая глаз и удерживая мультивселенский маяк, тяжело задышал:

— Юджин… мы не можем прервать ритуал. Если Дарт сбросит демоническую форму, купол Сайко схлопнется и нас всех размажет по измерениям! Нам нужно еще три минуты!

Юджин мрачно усмехнулся в своей привычной жесткой манере. Он обвел взглядом Дарта, поглощающего Пандемониум, молчащего Ральфа и Сайко, которая из последних сил удерживала неоновые грани Четыре-Д сферы.

— Знаете что? — Юджин хрустнул шеей. — В этой вашей банде богов и Стражей я всегда был самым бесполезным куском мяса. Магией вселенную не шатаю, будущее не вижу. Пришло время поработать по специальности.

Он глубоко вздохнул, концентрируя остатки собственных сил, и прямо из воздуха в его руках с металлическим лязгом материализовалось тяжелое, массивное штурмовое ружье. Юджин передернул затвор, и в тишине комнаты этот звук прозвучал как смертный приговор.

— Сайко, держи эту хрень и не смей отвлекаться, поняла? — Юджин коротко посмотрел на девчонку-рептилоида, а затем повернулся к двери. — Я задержу их. Заодно хоть воссоединюсь с дочерью. Давно не виделись.

Он пинком выбил дверь номера и выскочил в коридор гостиницы навстречу летящим светошумовым гранатам и лазерным лучам. На лестнице тут же раздался оглушительный грохот его ружья и отборный мат. Юджин принял свой последний бой в этом таймлайне, выигрывая для остальных драгоценные секунды.

Пока на лестнице гремели выстрелы, Дарт резко выбросил руки вперед. Накопленная им багровая энергия Пандемониума мощным, ослепительным шквалом хлынула в купол Сайко. Неоновые стенки сферы вспыхнули багровыми искрами, обретая невероятную плотность.

Шнайдер зажмурился, выуживая из параллельных реальностей точные координаты того самого «вчера», которое внутри завесы уже было стерто.

***

За полчаса до штурма Эстер Макиавелли вовсю наслаждалась своим излюбленным досугом в стенах роскошной футуристической квартиры. Она была женщиной властной, жесткой и обожала тотальный контроль — как на службе, так и дома.

Прямо посреди гостиной на мягком ковре стоял на коленях в рабской позе невероятно красивый мальчик-модель, которого она наняла в элитном агентстве услуг.

Его руки были туго стянуты за спиной светящимися неоновыми путами, а на шее красовался изящный кожаный ошейник.

Эстер лениво расхаживала вокруг него, слегка покачивая в руке тонкий стек со светящимся наконечником, и издевательски отчитывала его:

— И это называется «высший класс сервиса»? Ты даже стоять ровно не умеешь, раб. Наклони голову ниже, когда я с тобой разговариваю. Ты здесь для того, чтобы беспрекословно выполнять любые мои капризы, уяснил?

Парень лишь покорно кивал, не смея перечить грозному офицеру полиции.

Для Эстер эти психологические игры были лучшим способом сбросить стресс после тяжелых дежурств. Она как раз собиралась заставить его изображать её личную подставку для ног, как вдруг её коммуникатор бешено затрещал, разрушив всю интимную атмосферу. На голографическом экране появилось лицо Диего. Он был выше её по рангу, но они давно дружили, поэтому общались на равных.

— Слышь, подруженька, хорош там прохлаждаться, есть варик козла одного принять, — развязно заговорил Диего. — Я веду преследование Юджина. Ну, того борзого типа, которого все ищут, здесь его знают, как Уил. Короче, он в секторе старых жилых кварталов на окраине. Ему кто-то помогает, там дикие выбросы энергии фиксируются, аж приборы коротит. Подтягивайся со своими штурмовиками, а то этот ублюдок Уил опасный, подкрепление нужно.

Глаза Эстер хищно сузились. Вся её игривость мгновенно испарилась, уступив место профессиональной жестокости.

— Выдвигаюсь!

Эстер резко вскочила, полностью переключившись в режим командира. Она подбежала к шкафу и схватила парадный костюм — строгий пиджак и узкую юбку. Вот только в этом проклятом мире идеального гламура и вечной красоты одежду принципиально не шили выше сорок четвертого размера. Здесь все обязаны были быть стройными красавцами. Сама же Эстер носила сорок восьмой, и натягивать форму пришлось с боем.

С тихим, угрожающим треском швов она буквально умудрилась втиснуть свои мощные бедра и грудь в узкую ткань. Юбка и пиджак трещали на ней при каждом движении, едва удерживая форму под бешеным натяжением, но Эстер было абсолютно плевать.

На ходу схватив со стола недоеденный хот-дог с горчицей, она с пафосом выбежала из квартиры, попутно вызывая по рации три тяжелых штурмовых отряда полиции. Про своего связанного раба на полу она, естественно, напрочь забыла в этой суматохе.

Несчастный красавчик так и остался лежать в неудобной рабской позе посреди ковра, гадая, вернется ли его грозная госпожа хотя бы к утру.

Вспомнила она о нем только тогда, когда её личная летающая платформа с воющими сиренами зависла над окруженной гостиницей, а штурмовики уже начали закидывать окна первого этажа светошумовыми гранатами.

— Черт, парня-то я с ковра так и не развязала… Ладно, до утра полежит, никуда не денется, — проворчала Эстер, торопливо дожевывая хот-дог, и решительно включила бортовой громкоговоритель. — Внимание! Здание полностью блокировано! Выходи с поднятыми руками!

В этот момент внутри гостиницы Юджин уже устроил правоохранительным органам настоящий, кровавый ад. Он вовсю использовал свою суперсилу и суперскорость, превратившись в размытый, смертоносный силуэт.

Юджин двигался настолько быстро, что штурмовики просто не успевали наводить свои лазерные винтовки.

Пинками тяжелых армейских ботинок он отправлял бронированных копов в полет через кирпичные стены и перегородки.

Он на дикой скорости выбивал оружие из рук спецназа, пафосно и жестко расправляясь с целыми отрядами прямо на лестничных пролетах.

Вокруг летели щепки, бетонная крошка, звенели гильзы и раздавались крики боли.

Юджин работал на пределе возможностей, выигрывая для Дарга и Ральфа драгоценное время.

Эстер, тяжело дыша в своем трещащем по швам пиджаке, лично ворвалась на второй этаж с массивным штурмовым бластером наперевес. Она наткнулась на Юджина прямо посреди разрушенного коридора, который был буквально завален телами её бойцов.

Они замерли друг против друга.

Юджин тяжело дышал, держа в руке свое массивное ружье, но стоило ему сквозь дым разглядеть лицо командира, как его жесткий взгляд мгновенно смягчился. В груди больно кольнуло отцовское чувство.

— Анжелика… — неверяще, с глубокой тоской произнес Юджин, опуская дуло ружья к полу. — Дочка… Это же я. Твой отец.

Эстер посмотрела на него как на законченного сумасшедшего. Её память, как и у всех жителей нового мира, была полностью, безжалостно заменена совершенно другой личностью. На место ее старых воспоминаний бог вживил жесткую, искусственную матрицу преданного пса системы. Она искренне верила, что родилась и выросла здесь.

— Ты совсем из ума выжил в своих бегах, старик? — грубо и упрямо отрезала она, крепче сжимая рукоять бластера и целясь ему в грудь. — Какая я тебе Анжелика? Я Эстер, восьмой офицер Элитного Подразделения Полиции Над! А ты — опасный преступник, который пошел против воли нашего бога Хелла и нарушил покой этого мира. Бросай пушку на пол, живо! Или я сделаю в тебе пару лишних отверстий прямо сейчас!

Юджин лишь горько и цинично усмехнулся, глядя на то, как упрямо его собственная дочь защищает систему маньяка-социопата.

Эстер сделала резкий выпад вперед. Она двигалась невероятно быстро, а её кулаки были заряжены сокрушительной суперсилой.

Юджин мгновенно заблокировал первый удар предплечьем, и по коридору гостиницы прокатилась мощная ударная волна, от которой затрещали стены.

Завязалась яростная рукопашная схватка.

Удары Эстер были сокрушительными, пиджак 44-го размера на ней окончательно лопнул по швам, но её это не заботило. Однако Юджин был значительно сильнее.

Перехватив её очередную атаку, он мощным, резким ударом ноги в грудь буквально вышвырнул Эстер из здания.

Женщина пробила стену гостиницы и с грохотом вылетела прямо на улицу.

Эстер тяжело приземлилась на мостовую, тяжело дыша.

Понимая, что в чистой рукопашке она этот бой не вывозит, она вскинула руку с бластером, активируя ультимативный режим оружия.

Вокруг её ладони завихрилась колоссальная энергия. В следующую секунду в сторону Юджина устремился шквал лазерных лучей — плотных, смертоносных и разрушительных.

Красные вспышки выжигали воздух, испаряя всё на своем пути.

Юджин сорвался с места.

Активировав свою суперскорость, он превратился в размытую тень.

Разрушительные лучи взрывали асфальт и здания у него за спиной, но он на дикой скорости уходил от каждого выстрела, зигзагами приближаясь к противнику.

Когда дистанция сократилась, Юджин резко вскинул руку.

Прямо из воздуха его массивное штурмовое ружье мгновенно трансформировалось, перестраивая свою молекулярную структуру, и превратилось в миниатюрную, но чудовищно плотную боеголовку П-36 «Сатана».

Воздух вокруг оружия задрожал от гравитационного искажения.

Юджин нажал на спуск, выпуская направленный, концентрированный импульс колоссальной мощности.

В сторону Эстер устремился тяжелый, ревущий энергетический снаряд.

Офицерша, заметив угрозу, мгновенно среагировала. Она вскинула ладонь и выставила перед собой мощнейший, плотный щит из лазерной энергии, собираясь принять и заблокировать этот удар в лоб.

Но «Сатана» сработал именно так, как был спроектирован. В нескольких метрах от её барьера центральная боеголовка с резким свистом разделилась. Основной снаряд детонировал прямо об её щит, ослепив Эстер яркой вспышкой, а дополнительные мини-ракеты веером обогнули лазерный барьер с флангов по непредсказуемой траектории. Они зашли ей прямо в тыл и ударили со спины, полностью обнуляя всю её защиту.

Вспышка ослепила улицу.

Ударная волна окончательно разнесла фасад гостиницы и впечатала Эстер в землю.

Когда дым рассеялся, Юджин пафосно стоял перед поверженной, тяжело раненной дочерью, опустив дымящееся оружие.

В этот момент из разрушенного укрытия, тяжело дыша, выбежал Рикки. Он испуганно перевел взгляд с полуразрушенной улицы на лежащую офицершу.

— Уил… Юджин… Зачем ты её так?! — выдохнул Рикки.

— Расслабься, — глухо ответил Юджин, возвращая ружье. — Я не дрался в полную силу. Я в последний момент уменьшил энергию атаки до минимума, иначе от нее бы даже мокрого места не осталось. Она жива.

Рикки медленно подошел к Эстер и опустился перед ней на колени. Его лицо исказилось от глубокого сожаления и чувства вины.

— Анжелика… — тихо, сдавленным голосом произнес Рикки, глядя в её измученное лицо. — Прости меня. Пожалуйста, прости… За то, что я нагрубил тебе тогда, в Тихой гавани. Это я виноват. Мои слова заставили тебя сбежать из ОД прямо в этот проклятый мир Хелла… Где ты в итоге потеряла себя и всю свою память.

Эстер тяжело приподнялась на локтях, сплевывая кровь. Её взгляд, измененный фальшивой матрицей бога, по-прежнему оставался холодным, чужим и упрямым. В нем не было ни капли узнавания.

— Вы… оба… безумны, — процедила она сквозь зубы, превозмогая боль в теле. — Я ничего… ничего из этого не помню. Мое имя Эстер. И закон Хелла всё равно настигнет вас, предатели.

***

Пока на улице гремели взрывы от кассетных блоков «Сатаны», в гостиничном номере ритуал прыжка во времени выходил на финальную прямую.

Атмосфера была накалена до предела. Дарт в своей жуткой демонической форме, окутанный багровым дымом Пандемониума, продолжал удерживать колоссальные потоки первобытной энергии.

Сайко, обливаясь потом, из последних сил фиксировала неоновые грани Четыре-Д купола, внутри которого пространство двоилось и закручивалось в спираль.

В самом центре комнаты уже вовсю полыхал и тлел пульсирующий временной разлом.

Все замерли в ожидании Ральфа.

Бывший король должен был применить свою способность — окутать их души ментальной вуалью параллельного мира и перенести сквозь пробитую Сайко брешь.

Ральф уже поднялся с кровати, его глаза вспыхнули рыжим демоническим огнем, и он приготовился сделать решающий пасс руками.

Как вдруг реальность за его спиной смазалась. Из инвиза за спиной Ральфа бесшумно материализовался Диего.

С металлическим щелчком Диего приставил острое лезвие кастета прямо к горлу рыжего манипулятора, слегка потянув его назад.

— Стоять, блядь, всем зависнуть на месте! — развязно и оглушительно заорал Диего. Он прижал Ральфа к себе и перевел бешеный взгляд на Дарта и Шнайдера. — Слышьте, уроды, немедленно прекратили всю эту свою светящуюся хреноту, пока я этому рыжему красавчику горло от уха до уха не перерезал! Всем клешни вверх, быстро!

Реакция в комнате оказалась совсем не той, на которую рассчитывал офицер ЭППН.

Ральф, несмотря на холодную сталь у самого кадыка, даже не вздрогнул. На его лице появилась самодовольная, издевательская ухмылка. Он скосил глаза на Диего и цинично прошептал:

— Красавчик… ты явно не того парня в плен взял. Ты крупно просчитался.

Дарт в своей бронированной демонической форме даже не повел бровью. Его лицо оставалось каменной, безразличной маской правителя. Он посмотрел на Диего как на назойливое насекомое и ледяным, равнодушным тоном отрезал:

— Нам насрать на него. Режь.

Диего от такого ответа знатно прифигел. На его лице отразилось искреннее недоумение. Один лишь старик Шнайдер испуганно хлопал глазами и судорожно хватал ртом воздух — в отличие от Дарта, он по-настоящему беспокоился за жизнь Ральфа, ведь без его силы перенос душ в прошлое был невозможен.

Диего, будучи полностью дезинформированным насчет «семейных уз» братьев, решил, что тиран просто берет его на понт. Он сильнее прижал лезвие к коже Ральфа, оставив тонкую алую царапину.

— Слышь, ты, шкаф бронированный, ты мне тут не блефуй, сука! — бешено закричал Диего, брызгая слюной. — Я его сейчас убью нахер! Насмерть завалю, понял?! Живо туши свои крылья!

Это были его последние слова в этом таймлайне.

Дарт не стал тратить время на пустые разговоры. Его силуэт стерся из реальности.

Суперскорость Асуры, напитанная Пандемониумом, была абсолютной. До того как Диего успел хотя бы моргнуть, Дарт преодолел разделявшую их дистанцию.

Тяжелая, демоническая ладонь тирана мертвой хваткой вцепилась в голову Диего. Одним резким, сокрушительным движением Дарт провернул его череп, свернув ассасину шею как обычному цыпленку.

Раздался сухой, мерзкий хруст костей. Глаза Диего мгновенно остекленели, и тело офицера ЭППН мешком рухнуло на запыленный линолеум.

— Меньше слов, больше дела, — глухо бросил Дарт, брезгливо стряхивая невидимую пыль с брони, и снова повернулся к разлому. — Ральф, шевелись. Портал закрывается.

Глава 30 (Стражи и Хелл)

Саранта против Тритона

Поле битвы сотрясалось от вспышек чистой аннигиляции.

Саранта стояла в эпицентре бури, испуская вокруг себя пульсирующую, зловещую Ауру Разрушения. Любая техника, любой концентрированный сгусток энергии, который Тритон направлял в её сторону, распадался, едва коснувшись этого поля. Саранта буквально уничтожала саму суть его атак.

Тритон, крепко сжимая свой массивный Трезубец, лишь уважительно кивнул:

— Впечатляет. Концепция Разрушения — чертовски опасная вещь против любого противника. Но не думай, девчонка, что ты всесильна.

Он с силой вонзил основание Трезубца в землю. В то же мгновение реальность позади Стража Аквы разорвалась: в небесах с оглушительным ревом распахнулись сотни огромных черных порталов. Из этих бездонных дыр бурлящими, неостановимыми потоками хлынула мертвая, ледяная река Стикс.

Объем прорывающейся воды был настолько колоссален, что её мощи хватило бы, чтобы за считанные минуты полностью затопить целый континент. Огромное цунами из душ и проклятых вод обрушилось на Саранту.

Не растерявшись, Саранта мгновенно сжала свою Ауру Разрушения, превращая её в плотный, непробиваемый купол-барьер.

Воды Стикса с шипением бились о её щит, аннигилируя на подлёте, но колоссальное давление реки заставляло землю под её ногами проседать всё глубже.

Анкен и Андин против Кенсая

Неподалеку разворачивался куда более жуткий, величественный и пугающий поединок.

Кенсай плавно перехватил свой массивный резной посох. На самом его навершии покоилась миниатюрная, чарующая модель бутафорской галактики, где крошечные светящиеся сферы парили по орбитам.

Кенсай закрыл глаза и с глубоким почтением воззвал к великому древнему покровителю — Зеленому Единорогу. Пространство вокруг старца мгновенно озарилось изумрудным, потусторонним светом, который окутал его тело защитным коконом абсолютной неприкосновенности. Это было необходимо: ультимативное проявление его магии не щадило никого, включая создателя.

Как только изумрудная аура зафиксировалась, Кенсай активировал свою разрушительную технику.

Планеты бутафорской галактики на посохе старца пришли в движение. Они начали бешено, завораживающе кружиться, ускоряясь с каждой секундой и выписывая в воздухе невидимые смертоносные круги, подчиняясь Адскому Вальсу.

В то же мгновение по каменистому полю боя, во все стороны на несколько десятков метров вокруг Кенсая, распространилась невидимая, неостановимая волна. Действие этой техники было изощренным и безумным. Все мягкие ткани противника, попавшего в зону поражения, начали буквально делиться на ноль.

Под воздействие Адского Вальса попал и сам Кенсай, но изумрудный щит Зеленого Единорога надежно удерживал его плоть. А вот Анкену повезло меньше. Его кожа, мышцы, сухожилия и внутренние органы испарялись на глазах, обнажая голый, окровавленный белый скелет. При этом физика техники действовала с хирургической избирательностью: волосы Анкена и его боевая одежда оставались абсолютно нетронутыми, нелепо и жутко свисая на оголившихся костях. По законам этого мира, колоссальное проявление Адского Вальса должно было действовать как минимум в течение пяти минут, превращая всё живое в радиусе действия в прах.

Но Анкен был не один. Андин, стоявшая чуть позади, непрерывно удерживала на нем свою абсолютную магию исцеления.

Её чистая энергия мгновенно регенерировала ткани, заставляя мышцы и кожу нарастать на кости со скоростью мысли.

Благодаря этому безумному симбиозу разрушения и мгновенного восстановления, Анкен, будучи наполовину живым скелетом в целой одежде и с развевающимися волосами, продолжал нестись на Кенсая, развивая космическую скорость и нанося сокрушительные ответные удары.

Джекки против Отто

В самом центре разрушенной площади сошлись Джекки и Отто. Отто обладал пугающей силой — Концепцией Отрицания. В этой битве он решил использовать её новую, извращенную грань

— Отрицание Вектора Движения!

Отто лениво вскинул ладонь в сторону Джекки, и пространство вокруг парня застыло. Эта способность не просто останавливала цель — она полностью стирала из реальности саму концепцию того, что Джекки может перемещаться. Любой импульс его тела, любая попытка сделать шаг или взмахнуть кулаками мгновенно обнулялись, превращая его в живую, недвижимую статую.

Застряв в этой концептуальной ловушке, Джекки не мог даже пошевелить пальцем, пока Отто медленно приближался к нему, обнажая клинок отрицания для финального удара.

Однако Джекки, будучи опытным бойцом, мгновенно нашел лазейку для противостояния. Раз концепция физического движения была стерта, он решил использовать внутреннюю энергию.

Джекки задействовал:

— Внутренний Взрыв Души!

Он полностью остановил попытки двигаться физически и направил всю свою колоссальную ауру отрицания внутрь собственного тела, заставив её бешено циркулировать и сжиматься до размеров атома.

Когда концентрация достигла предела, Джекки резко высвободил эту энергию в виде взрывной волны.

Мощнейший духовный хлопок буквально вышиб концепцию отрицания из пространства вокруг него.

Оковы Отто разлетелись в дребезги, и Джекки, вернув себе свободу, с яростным криком рванулся вперед, совершая молниеносный выпад в сторону Стража Терры.

***

Хелл спал, когда его разбудил Маури.

Бог-социопат медленно открыл карие глаза. В его взгляде читалась отчетливая, тяжелая вялость. Ему приходилось спать, чтобы восстанавливать колоссальные запасы сил, ведь именно на его личной энергии держался этот мир.

Поддерживать этот искусственный мир в стабильности с каждым днем становилось всё труднее — система была создана неправильно, вопреки естественным законам живой энергии, и постоянно норовила пойти трещинами.

Хелл зловеще ухмыльнулся, преодолевая сонливость и маньячно облизывая сухие губы.

Он уже знал, что Ральф снова перехитрил его. Он не собирался тащить тирана сюда в лоб — Ральф всё подстроил так, чтобы все союзники встретились в одном месте.

Раньше Хелл не видел этого. Ральф пассивно блокировал его предвидение своим присутствием, но бог жестко перестраховался на случай, если кто-то попытается сбежать в прошлое:

Хелл связал свое сознание с «Хронофагом Абсолютного Континуума» — древней, пожирающей время сущностью, с которой у бога теперь был общий коллективный разум. Как только Четыре-Д купол Сайко начал тлеть, Хронофаг мгновенно передал сигнал в голову своего хозяина.

Чтобы этот безумный план Ральфа вообще стал возможен, Хелл должен был спать. Именно в моменты его сна, когда он восстанавливал силы, его контроль над миром слабел, становясь нестабильным.

Хелл поднялся со своего ложа, чувствуя, как вялость постепенно отступает перед лицом азарта. Он холодно посмотрел на Маури.

— Маури, отправляйся вслед за ними. Ты должен помешать им переместиться в прошлое. Уничтожь их, — безэмоционально произнес бог.

Маури вежливо, с безупречным почтением склонил голову:

— Я немедленно отправлюсь, мой бог. Но перед моим уходом… Стражи выполнили ваш приказ и принесли их. Пленники уже ожидают вашего суда.

Хелл плавно двинулся вперед, и Маури последовал за ним. Они вышли в колоссальный, залитый тусклым неоновым светом тронный зал черного замка.

Зрелище в центре зала было монументальным. На холодном каменном полу, прямо внутри огромной, пульсирующей багровой пентаграммы, лежали без сознания — Анкен, Андин, Джекки и Саранта.

Вокруг пентаграммы, словно безмолвные изваяния смерти, застыли победившие их Стражи: Кенсай со своим посохом Галаксии, Отто с клинком отрицания, Тритон с Трезубцем и суровый Виктор Раен в тяжелых алых доспехах и всеразрушающим копьем.

Очередной раунд этой войны остался за богом.

Пленники внутри багровой пентаграммы начали медленно приходить в себя. Первым открыл глаза Джекки, за ним тяжело вздохнули Анкен и Саранта, а Андин судорожно схватилась за голову. Магические оковы давили на их каналы, не позволяя даже искре силы сорваться с пальцев.

Джекки приподнялся на локтях, обвел взглядом застывших вокруг Стражей во главе с Виктором Раеном и с ненавистью уставился на Хелла.

— Ну давай, маньяк, — процедил Джекки сквозь зубы. — Кончай нас. Чего ты ждешь?

Хелл, в чьем взгляде всё еще читалась легкая, сонная вялость, лишь тихо и безэмоционально рассмеялся. Он сделал шаг вперед, и его карие глаза тускло блеснули в полумраке тронного зала.

— Кончать вас? Как это примитивно, — ровно произнес бог-социопат, маньячно облизывая сухие губы. — Вы все эти годы воевали со мной, думая, что я — абсолютное зло. Вы создали свой ОД, плели интриги, пытались разрушить мою систему. А теперь послушайте правду.

Хелл развернулся спиной к пленникам, глядя на перевернутый остров Гершников, свисающий за окном замка.

— Я не злодей. Я — единственный спаситель этого мира. Когда внешняя катастрофа рвала вселенную на куски, превращая целые галактики в пепел, я объединил наши пять планет в один мир и укрыл завесой. Я спас вас от полного уничтожения. Без меня вас давно бы не существовало. Но этот мир рушится.

Бог резко обернулся, и его голос стал жестким, лишенным всякой жалости:

— Он рушится, потому что в одной реальности не могут одновременно существовать сразу два Стража с одинаковой концептуальной аурой. Это ломает физику пространства. Сейчас баланс нарушен. Для поддержания стабильности мира кому-то из вас придется умереть. Ваша плоть исчезнет, но ваша сила и душа сольются с тем Стражем, который выживет и останется служить мне.

Хелл медленно перевел взгляд на стоявших рядом Тритона, Виктора Раена, Кенсая и Отто.

— Предыдущие Стражи сами выберут, кто умрет, а кто займет свое место в новой системе. Выбирайте с умом.

Слова Хелла ударили по пленникам сильнее, чем любое боевое заклинание. В тронном зале воцарилась гробовая, удушающая тишина. Реакция ОДовцев была смесью глубокого шока и ментального краха.

Джекки застыл, его рот приоткрылся, а кулаки бессильно разжались. Вся его ярость мгновенно испарилась, уступив место жуткому осознанию: всё это время они воевали против человека, который буквально подарил им жизнь. Они пытались свергнуть того, кто защищал их от космического пепла.

Саранта неверяще качала головой, переводя взгляд с Хелла на суровое, непоколебимое лицо Виктора Раена. Если даже легендарный отец Дарта и Ральфа стоял здесь и служил богу, значит, слова Хелла были абсолютной, пугающей истиной.

Андин тихо всхлипнула, прижав ладони к груди. Вся их многолетняя война, все погибшие товарищи, вся их вера в правое дело Ордена — всё это оказалось чудовищной, слепой ошибкой. Они были не героями-освободителями, а паразитами, которые неосознанно вели свой единственный уцелевший мир к гибели.

Анкен лишь мрачно опустил голову, глядя на светящиеся линии пентаграммы. Шок от раскрытого лора полностью раздавил их волю к сопротивлению.

Кенсай медленно сделал шаг вперед. Он оперся на свой массивный резной посох, внутри навершия которого лениво и тускло мерцали планеты бутафорской галактики и посмотрел на израненного, скованного пентаграммой Анкена своим отстраненным и безумным взглядом.

— Знаешь… — Кенсай склонил голову набок, и планеты на посохе тихо звякнули. — Тот я, который из будущего… Он ведь как-то умудрился к тебе привязаться. Представляешь? Настолько раскис, что выбрал тебя следующим Стражем Мюрела. Ткнул пальцем в чужого парня вместо своего родного, кровного внука. Я вот сейчас смотрю на тебя и искренне не вдупляю, почему. В моей груди к тебе абсолютно пусто. Ровным счетом ничего. Так что не обессудь, парень. Я выбираю себя. Ты умрешь здесь, прямо на этом полу. Но не расстраивайся сильно — твоя искорка силы продолжит жить во мне.

Анкен ничего не ответил. Он лишь безмолвно и обреченно опустил голову, принимая этот приговор.

В этот момент тишину зала разрезал тяжелый, давящий голос Виктора Раена. Глава Стражей Раен стоял, скрестив руки на груди, и от его алых доспехов исходила настолько мощная, тираническая харизма, что неоновые лампы под потолком начинали жалобно мигать.

Он повернулся к Саранте. Его тон был грубым, властным, но в нем звенела суровая сталь воина.

— Ты моя племянница, Саранта, — отчеканил Виктор, и его алые глаза полыхнули в полумраке. — Если бы речь шла о рыцарской чести, я бы не задумываясь отдал за тебя свою жизнь. Но на этих весах лежит судьба мира. Я считаю, что единственный, кто по-настоящему достоин носить титул Стража — это мой сын, Дарт. Я совершил слишком много ошибок перед ним. И если бы Дарт стоял сейчас в этом зале, я бы с гордостью пожертвовал собой, отдав ему каждую каплю своей силы. Но его здесь нет.

Виктор сделал глубокий вдох, и его суровое лицо на миг смягчилось.

— Зато у меня есть внук. Александр. В этом мальчике горит то, чего никогда не хватало нам с Дартом. В нем есть истинное, великое милосердие воина. Сила, способная не просто разрушать, а спасать.

Саранта слушала дядю, и по её лицу катились слезы горького озарения. В её мыслях царил полный крах. Она судорожно смотрела на свои руки и понимала: Виктор прав. Каждое его жесткое слово было правдой. Она никогда, ни единой секунды не была достойным Стражем. Ею руководили лишь обиды, амбиции и слепая ярость. Саранта мысленно кричала от осознания собственной ничтожности:

«Ваша главная ошибка, Виктор… Ваша самая страшная глупость была в том, что вы вообще решили разделить эту священную силу и отдать половину мне! Я просто испортила её!»

И как раз в это мгновение колоссальные створки дверей тронного зала с тяжелым гулом распахнулись.

В полумрак помещения уверенным шагом вошел Александр. Его бледное лицо было абсолютно спокойным. Принц прошел мимо пентаграммы, остановившись ровно между пленными ОДовцами и своим суровым дедом.

Виктор Раен медленно развернулся к нему всем корпусом. Его тяжелые доспехи звякнули, а взгляд, полный тиранической гордости и харизмы, устремился прямо на подростка.

— Александр, — громко, на весь зал произнес Виктор. — Момент истины настал. Готов ли ты принять наши жизни, чтобы удержать этот мир?

Александр молчал.

В тронном зале черного замка воцарилась удушающая тишина.

Принц перевел взгляд с сурового лица деда на плачущую Саранту и остальных.

С тяжестью на сердце он сделал глубокий вдох, понимая, что другого пути у него просто нет. Чтобы остановить безумие и спасти всех остальных от окончательного уничтожения, ему придется переступить через свои сомнения.

— Я готов, — тихо, но твердо произнес Александр, глядя прямо в глаза Виктору Раену. — Я приму эту силу.

Хелл, наблюдавший за этой сценой со своего трона, зловеще и маньячно улыбнулся, облизывая губы. Всё шло строго по его безупречной логике.

Тогда вперед медленно вышел Тритон. Он опустил свой массивный Трезубец и повернулся к испуганной Андин.

Взгляд грозного Стража, обычно холодный и беспощадный, вдруг потеплел.

— Андин… — хрипло, но с непривычной нежностью позвал он. — Посмотри на меня.

Девушка подняла заплаканное лицо, испуганно глядя на мужчину, которого считала лишь чудовищем на службе бога.

— Я всегда хотел иметь дочь, — открыто признался Тритон, и его голос слегка дрогнул. — И я искренне горжусь тем, какой сильной, чистой и благородной женщиной ты стала. Пусть мы провели вместе слишком мало времени, пусть мы толком и не знали друг друга… я без тени сомнений готов отдать свою жизнь ради тебя.

Андин замерла, её дыхание перехватило от шока. Она не ожидала, что этот могущественный Страж, преданный пес Хелла, готов пожертвовать собой ради нее — ради девчонки, которую он едва знал.

— Но у меня есть одно условие, — продолжил Тритон, и в его глазах снова блеснула сталь Стража. — Ты займешь мое место. Ты пообещаешь мне служить Хеллу и сделаешь абсолютно всё, чтобы напитать этот мир своим милосердием и сделать его лучше изнутри. Пообещай мне это, дочка.

Андин закрыла лицо руками и горько, безутешно заплакала. Её разум разрывался от жуткого, несправедливого выбора. Девушка оказалась в настоящем психологическом тупике: цена её спасения была слишком высока. Она будет жить, обреченная служить маньяку-социопату, в то время как Анкен, приговоренный безумным Кенсаем, и несчастная Саранта погибнут прямо у неё на глазах, растворившись в чужих телах.

Последним вперед выступил Отто. Он долго, сурово смотрел сверху вниз на Джекки. Глаза Отто — холодные, с вертикальными зрачками рептилоида — не выражали абсолютно ничего.

У самого Джекки в этот момент сердце колотилось в груди как сумасшедшее, готовое вот-вот пробить ребра. Он затаил дыхание. Тяжелое, давящее молчание Стража длилось целую вечность и было для парня хуже любой физической пытки.

Джекки ждал приговора, готовый к худшему.

А потом Отто коротко, без лишних эмоций отрезал:

— Я тоже отдам жизнь за своего ребенка.

Джекки потрясенно выдохнул, не веря собственным ушам. Этот холодный ящер, которого он считал злейшим врагом, только что признал в нем своего сына и подписал себе смертный приговор ради его спасения.

Хелл, чья легкая сонная вялость окончательно уступила место безумному азарту, величественно поднялся со своего черного трона. На его лице застыла маньячная, торжествующая ухмылка. Он широко развел руки в стороны, и вся футуристическая энергия замка отозвалась на его жест.

— Да будет так! — громко и торжественно объявил бог-социопат, и его карие глаза бешено заискрились. — Начинаем ритуал!

Пентаграмма на полу мгновенно вспыхнула ослепительным, ядовито-багровым светом. Воздух в зале задрожал, наполняясь удушающим концептуальным давлением.

Виктор Раен, Тритон, Отто и Кенсай одновременно шагнули внутрь круга, высвобождая свои ауры.

Планеты на посохе Кенсая бешено закружились, алые доспехи Виктора полыхнули первобытным пламенем, а Трезубец Тритона заискрился мертвыми водами Стикса. Души и великие силы старых Стражей начали насильно переплавляться и перетекать в тела молодого поколения.

Александр, Андин и Джекки закричали от хлынувшей в них колоссальной мощи, а Анкен и Саранта начали медленно растворяться в пространстве, превращаясь в чистую, сияющую энергию.

И именно в эту секунду, когда замок содрогался от слияния концепций, Хелл резко повернулся к Маури, который стоял у него за спиной. Лицо бога исказилось от безумной гримасы:

— Маури, сейчас! Пока я держу ритуал и трачу силы, купол нестабилен, останови Дарта и Ральфа. Если придется, прыгай за ними в прошлое!

Глава 31 (Братья Раен работают вместе)

Атмосфера была накалена до предела. Дарт в своей жуткой демонической форме, продолжал удерживать колоссальные потоки первобытной энергии.

Сайко, обливаясь потом, из последних сил фиксировала неоновые грани Четыре-Д купола, внутри которого пространство двоилось и закручивалось в спираль.

В самом центре комнаты уже вовсю полыхал и тлел пульсирующий временной разлом.

Все замерли в ожидании Ральфа.

Бывший король глубоко вздохнул, и его тело окутала плотная темная аура. Подчиняясь своей сути, он принял демоническую форму: глаза вспыхнули рыжим потусторонним огнем, а за спиной соткались очертания крыльев. Из этого сгустка чистой магии Ральф приготовился сделать решающий пасс руками, чтобы окутать их души ментальной вуалью и перенести сквозь пробитую Сайко брешь.

Как вдруг реальность вокруг них резко, со звенящим щелчком замерла.

В комнате мгновенно остановилось абсолютно всё. Пылинки, висевшие в воздухе, застыли на месте. Языки багрового пламени Пандемониума превратились в неподвижные стеклянные изваяния. Сайко так и застыла с вытянутыми руками и открытым ртом, полностью парализованная в пространстве.

Застыли все, кроме Дарта и Ральфа. Высшие демоны Пандемониума, как и Стражи, обладали абсолютным концептуальным иммунитетом к базовым манипуляциям со временем.

Рыжий манипулятор моментально запаниковал. Его уверенность испарилась, уступив место первобытному ужасу.

— Маури… — испуганно прошептал Ральф, оглядываясь по сторонам. — Это Маури, Страж времени! Черт, как Хелл догадался о моем плане так быстро?! Как он выследил нас сквозь мою пассивную блокировку?!

Он в панике подскочил к замершей Сайко, пытаясь растолкать девчонку-рептилоида, но та была заперта внутри остановившегося мгновения, словно муха в янтаре.

— Без этой девчонки и её Четыре-Д купола нам не прыгнуть! — закричал Ральф, оборачиваясь к брату. — Проход закроется через считанные секунды! Если Маури войдет сюда, он уничтожит сам разлом!

Дарт медленно повернул голову к брату. Багровое пламя Асуры в его глазах вспыхнуло с новой, ультимативной силой. Тяжелые бронированные доспехи тирана зловеще звякнули в мертвой тишине комнаты. На его каменном лице не было страха — лишь холодная ярость воина, готового принять любой вызов.

Братья переглянулись.

Время поджимало, враг стоял на пороге, а ритуал висел на волоске. Они снова были загнаны в угол, отрезанные от своего таймлайна, и готовы были еще раз, как в старые времена, сражаться бок о бок до самого конца, чтобы защитить будущее Александра.

Мертвая, звенящая тишина накрыла не только тесный гостиничный номер — она мгновенно парализовала весь мир.

На улице Юджин так и застыл в пафосной позе. Поверженная Эстер замерла на локтях со взглядом, полным упрямой ярости. Рикки превратился в ледяную статую прямо на коленях, протягивая руку к девушке.

По всему футуристическому мегаполису в один миг заглохли двигатели тысяч летающих машин, неоновые голограммы зависли на полуслове, а стройные жители города застыли посреди тротуаров, словно манекены.

Пространство у двери с тихим, жутким скрежетом пошло трещинами. Прямо сквозь закрытую дверь, размываясь во временных потоках, в комнату плавно вошел Маури.

Он окинул братьев вежливым, но абсолютно безжалостным взглядом.

— Вы совершили огромную глупость, — мягко произнес судья, и от его шагов застывшие в воздухе пылинки рассыпались искрами. — Бог видит всё. Сдавайтесь.

Дарт и Ральф переглянулись, готовые принять последний, самый яростный бой. Времени не осталось, враг стоял прямо перед ними, а ритуал висел на волоске.

Ральф, чьи глаза в демонической форме пылали рыжим огнем, лихорадочно искал выход. Он понимал, что обычным оружием или магией, Маури не взять — Страж времени просто откатит любые повреждения назад. И тогда Ральф задействовал свой главный, скрытый козырь.

Поскольку приказ на сдвоенное зрение был нерушим и действовал без привязки к расстоянию, Ральф мгновенно открыл ментальный канал на максимум. Его разум пробил пространство замка Хелла и ворвался прямо в мысли Александра, который в этот самый миг стоял перед пентаграммой.

Ральф начал лихорадочно внушать принцу единственно верное решение. Через ментальные узы он транслировал парню образ застывшей комнаты, Маури и смертельную опасность, нависшую над ними.

«Александр! Не принимай силу Стража сам! Перенаправь её! Отдай её отцу! Только Дарт сможет остановить это безумие!» — ментально кричал Ральф, вкладывая в этот приказ всю свою волю.

Александр в тронном забился в ментальном шоке, но сразу всё понял. В самый последний момент ритуала слияния он изменил вектор текущей энергии. Душа и колоссальная концептуальная сила Виктора Раена и Саранты не осталась в теле принца — они единым, сокрушительным потоком рванули сквозь ментальный мост Ральфа прямо в комнату гостиницы.

В ту же секунду застывшее багровое пламя Пандемониума вокруг Дарта взорвалось ослепительным, яростным сиянием. Из этого света, прямо в бронированной руке тирана, с оглушительным, утробным гулом материализовалось легендарное Всеразрушающее Копье — оружие Стража Гаи, соткавшееся из сущностей его отца Виктора и двоюродной сестры, Саранты.

Дарт мгновенно обрел статус полноценного, всемогущего Стража.

Маури только успел сделать шаг вперед, как Дарт поднял Копье.

Лицо тирана оставалось каменной маской. Одним мощным, пафосным взмахом Всеразрушающего Копья Дарт рассек воздух перед собой.

Эффект был абсолютным.

Концептуальная волна Всеразрушения мгновенно стерла, аннигилировала и разорвала в клочья все временные манипуляции Маури.

Застывшее время в комнате и по всему миру с грохотом отмерло. Но главное — удар Копья пришелся прямо по Маури.

Оружие Дарта обладало свойством окончательного уничтожения: оно разрушило саму суть концепции времени Маури, не позволив Стражу даже реснуться или запустить откат времени, чтобы воскресить себя.

Маури просто растворился в пространстве без права на спасение.

Ловушка времени была уничтожена одним ударом.

Сайко резко выдохнула, приходя в себя, её Четыре-Д купол стабилизировался, и ревущая золотая воронка разлома расширилась на всю комнату.

— Ральф, теперь твой ход! — рявкнул Дарт.

Ральф активировал свою главную способность. Он вскинул руки, и его рыжая демоническая аура сорвалась с пальцев, соткав плотную ментальную вуаль.

Согласно фундаментальным законам физики этой вселенной, пространство не терпело дубликатов: внутри одной реальности не могли одновременно существовать две одинаковые копии одного и того же человека. Если бы они просто прыгнули назад в своих текущих оболочках, мир прошлого уничтожил бы обе версии из-за временного парадокса. Один лишь старик Шнайдер обладал уникальным, аномальным даром нарушать эту священную концепцию. Его мультивселенский разум мог одновременно существовать в абсолютно разных временных линиях и реальностях, перемещая их по собственному желанию. Но для остальных закон оставался нерушим.

Сила Ральфа по переносу душ стала их спасением. Ментальная вуаль нашла в прошлом параллельные, молодые версии их самих, которые жили в этой временной линии. Она намертво связала и вплавила души прибывших в их собственные молодые тела.

Это не было обычным переселением. Произошел тотальный концептуальный резонанс: две личности, два опыта и два разума — из настоящего и из прошлого — слились в одну единую сущность.

Дарт, Ральф и Сайко получили молодые, полные сил тела, но полностью сохранили всю свою память, зрелость, харизму и Всеразрушающее оружие из будущего. Их молодые «я» просто приняли этот колоссальный опыт, навсегда изменив расстановку сил в таймлайне.

С оглушительным пространственным хлопком разлом над линолеумом гостиницы захлопнулся. Настоящее время осталось позади, а сознание героев окончательно растворилось в процессе слияния, унося их в далекое, неизведанное прошлое.

***

Багровое сияние угасающей пентаграммы с тяжелым, утробным гулом втянулось в каменные плиты тронного зала. Воздух был пропитан запахом озона и выжженной магии.

На холодном полу больше не было тел Виктора Раена, Тритона, Отто и несчастной Саранты — их физические оболочки полностью растворились, превратившись в чистые концептуальные потоки.

Посреди зала на коленях стоял Александр. Его бледное лицо было опустошено, а дыхание вырывалось с хрипом. Из-за грандиозного обмана Ральфа и перенаправления энергии он так и не стал Стражем, оставшись обычным, боевым магом. Но рядом с ним медленно поднимались на ноги Джекки и Андин. В их жилах теперь бурлила ультимативная, переплавленная мощь предыдущего поколения — сила, ради которой их отцы без колебаний отдали свои жизни.

Хелл, охваченный сонной вялостью и яростью от поражения Маури, застыл на своем троне. Из всех его верных соратников в зале на ногах остался стоять только Кенсай.

Он крепко сжимал свой массивный резной посох, на вершине которого лениво продолжали вращаться миниатюрные планеты бутафорской галактики.

Джекки медленно поднял голову. Его глаза вспыхнули ослепительным, чистым светом.

— Конец игре, — процедил Джекки.

В ту же секунду его тело начало источать колоссальную, плотную Белую Ауру.

Не теряя ни мгновения, парень активировал высшую грань своей силы, мгновенно вырывая Кенсая, Андин и самого себя из тронного замка.

Реальность вокруг них схлопнулась, и они переместились в Нульмерное Измерение — бесконечное, абсолютно пустое белое пространство. По законам этого континуума, в этой мертвой пустоте физически не мог существовать никто и ничто, кроме Стражей.

Кенсай удивленно моргнул, оглядывая бесконечную белизну вокруг себя.

Мужчина перехватил посох, и планеты на его навершии испуганно зазвенели, теряя стабильность в месте, где не было даже осей координат.

Он посмотрел на Джекки безумным и отрешенным взглядом.

— Охо-хо… Какая стерильная глушь, малец. Ни одной пылинки, ни одной девки, даже присесть некуда. Вы зачем дедушку в эту побелку затащили? Думаете, если тут стен нет, то и Адскому Вальсу танцевать негде?

— Из всех псов Хелла только ты один оставался ему по-настоящему верен, — жестко оборвал его Джекки, делая шаг вперед по невидимой белой тверди.

— Наших отцов больше нет, — с глубокой скорбью, но твердо добавила Андин, вставая рядом с ним. — Но их последнее, предсмертное желание было неизменным. Свергнуть Хелла и разрушить его проклятую клетку. И мы исполним их волю.

Кенсай прищурился и издевательски, сухо ухмыльнулся, качая головой:

— Святая наивность… Новое поколение Стражей вышло куда жиже и слабее предыдущего. Гонору много, а силенок мало. Старик Отто, видать, совсем размяк перед смертью, раз передал свою концепцию такому сопляку.

— Мы с Анкеном проиграли тебе лишь потому, что были лишены артефактов Стражей! — яростно парировала Андин, и её новая исцеляющая аура запульсировала вокруг пальцев. — Из-за этого мы были ослаблены больше, чем наполовину! К тому же… Анкену было слишком тяжело. Чисто морально тяжело сражаться со своим бывшим учителем. Он не мог поднять на тебя руку в полную силу.

— И не думай, что ты проиграл только потому, что я принял бой вместо Анкена, — добавил Джекки, и в его руке со свистом соткался призрачный, мерцающий клинок. — Я абсолютно уверен: будь Анкен сейчас в своей пиковой, истинной форме, он без малейшего труда справился бы с тобой в одиночку.

Андин молча шагнула вперед и встала ровно за спиной Джекки.

Она нежно, но крепко положила свои ладони ему на плечи, закрывая глаза.

В ту же секунду колоссальный, чистый поток её исцеляющей и поддерживающей энергии мощной волной хлынул в тело парня, мгновенно усиливая его концепцию Отрицания в несколько раз.

Белая аура вокруг Джекки вспыхнула с такой силой, что само нульмерное пространство вокруг них задрожало.

— Прощай, старик, — глухо произнес Джекки.

Он провел своим Клинком Отрицания перед собой, рассекая саму пустоту. Этот удар не целился в плоть Кенсая.

Джекки применил Отрицание к самой концепции существования старца внутри нульмерного пространства.

В ту же секунду бесконечное белое пространство вокруг Кенсая сошло с ума.

Оно превратилось в колоссальную, всепоглощающую воронку, которая начала засасывать и стирать космического Стража из реальности.

Зеленый Единорог не пришел к нему на помощь — в нульмерном измерении его магия была бессильна.

Планеты на посохе Кенсая с треском лопнули, превращаясь в космическую пыль, а сам легендарный Страж начал стремительно распадаться на белые пиксели.

Кенсай закинул голову назад, и из его груди вырвался страшный, дикий крик в предсмертной агонии, который мгновенно захлебнулся и растворился в абсолютной, вечной тишине белого измерения.

Последний верный Страж Хелла был уничтожен.

***

— Этого не может быть… — бесцветным, сорванным голосом прошептал Хелл, глядя в абсолютную пустоту тронного зала. — Маури… мертв. Он не просто погиб. Его стерли из самого континуума. Без права на откат времени. Без права на воскрешение.

Хелл медленно поднялся со своего черного трона. Его фигуру мгновенно окутала тяжелая, ядовито-черная и рваная темная аура, которая пульсировала от едва сдерживаемой, ледяной ярости.

За колоссальными панорамными окнами замка огромный футуристический мегаполис содрогнулся. Идеальные стеклянные небоскребы пошли первыми трещинами, а неоновые голограммы в небе бешено замигали: завеса, лишившись подпитки от уничтоженных в ритуале старых Стражей, начала угрожающе пошатываться, теряя свою безупречную стабильность.

— Ральф… — процедил Хелл сквозь зубы, и в его голосе впервые за все века существования прозвучала настоящая, пугающая и зловещая угроза. Карие глаза бога бешено заискрились. — Ты всё-таки сделал это, рыжий паразит. Ты переиграл меня на моем же поле.

Хелл сделал тяжелый шаг вперед, маньячно облизывая сухие губы и судорожно восстанавливая в уме всю цепочку событий.

Его лишенная эмоций, но идеальная логика наконец-то увидела всю грандиозную многоходовочку Ральфа от начала и до самого конца.

— Какая... безупречная, циничная гениальность, — хрипло прошептал бог-социопат, и на его лице проступила испарина. — Ведь это я сам, лично предложил ему заключить демонический контракт, чтобы связать его по рукам и ногам. Я думал, что полностью контролирую ситуацию. Но этот лис изначально вел партию так, чтобы я сам пришел к мысли о договоре! Он пассивно блокировал мое предвидение своим присутствием, оставляя меня слепым, заставляя верить, что он сломлен, дрожит за собственную шкуру и готов на любые условия.

Хелл резко повернул голову и уставился на стоявшего на коленях, опустошенного Александра.

— Ральф не собирался вести Дарта на штурм, — Хелл сорвался на зловещий, тихий смех, от которого по залу пробежало эхо. — Пока я был связан ритуалом слияния и скован сонной вялостью, этот рыжий ублюдок активировал приказ на сдвоенное зрение с тобой, Александр. Он превратил ваш ментальный канал в сверхмощный энергомост. И когда Маури попытался остановить их в гостинице, заморозив континуум, Ральф просто заземлил всю колоссальную энергию Пандемониума Дарта через себя прямо в пентаграмму. Ты не принял силу Стражей в себя. Ты перенаправил её обратно по этой связи в Дарта. Интеллектуально... абсолютно чистое уничтожение моего плана. Я сам дал им в руки оружие, которым они меня уничтожат.

Хелл плавно, словно хищник, приблизился к Александру и схватил лишенного сил принца за подбородок, вынуждая поднять голову. Взгляд бога-маньяка стал ледяным и беспощадным.

Вся его напускная сентиментальность испарилась, обнажая нутро жестокого, безжалостного тирана.

— Но твой приемный отец упустил из виду финал этой сделки, мальчик, — прошипел Хелл прямо в бледное лицо Александра. — По договору ты добровольно остался в моих лапах. Ты больше не Страж. Твое тело пусто, а энергетические каналы выжжены дотла. Твой отец и Ральф сейчас далеко, они меняют таймлайн, но здесь и сейчас — ты полностью в моей власти.

Хелл брезгливо оттолкнул Александра и резко взмахнул рукой, отдавая приказ стоящим у входа существам.

— Взять его! — рякнул тиран.

Из полумрака мгновенно выскочили двое лепреконов. Тот, что в ярко-голубом костюме, хищно оскалился, обнажив острые зубы, а лепрекон в розовом костюме грубо и резко заломил Александру руки за спину, заставляя его подняться с колен.

Они мертвой хваткой вцепились в подростка, лишая его любой возможности сопротивляться.

— Тащите этого щенка в самые глубокие подвалы, — приказал Хелл, и на его лице снова появилась жуткая, маньячная ухмылка. — Ральф думает, что спасет тебя, переписав историю, но он лишь оставил тебя здесь на растерзание. Я лично позабочусь о том, чтобы ты прошел через каждый круг ада. Все те изощренные, бесконечные пытки, которые я обещал твоему рыжему отчиму за его грехи... все они до последней капли теперь примутся твоим телом. Вместо него. Увидимся в темнице, наследник Стальгорна.

Лепреконы с хриплым, злым смехом потащили безмолвного, истощенного Александра прочь из тронного зала, а Хелл остался стоять посреди дрожащего неонового замка, лихорадочно готовясь к худшему из возможных сценариев в своей утерянной истории.