Изменить Судьбу Злодейки

Глава I

Элeoнора

Небо хмурилось, готовясь вот-вот излиться дождем на землю. Блестящие окна высоток отражали серые облака: усиливая тяжесть и давя. Улицы замерли в ожидании первых капель, и казалось, что даже время сбавило свой ход.

Ступая по вымощенным улочкам, задумываешься: все таки как странна жизнь. Ее ход столь неуловим, что будто бы и манит вперед, обещая что-то новое, то пугает своей непредсказуемостью. С каждым шагом непонятное гложет все сильнее.

Люди спешили по тротуарам, стремясь укрыться от надвигающегося дождя, каждый – в своей реальности, занятый своими мыслями, стремлениями, страхами. Чувство неопределенности невыносимо давит. Оно, как нечто призрачное, сидит внутри, шепчет, заставляя нервно оглядываться вокруг.

Странно, как иногда кажется, что вот-вот что-то произойдет, что за горизонтом есть нечто большее, чем просто череда серых дней и одинаковых будней. Но этот горизонт, эта неведомая черта – она отступает каждый раз, стоит лишь приблизиться.

Даже сейчас странное ощущение приближающихся изменений глодало душу. Однако отмахнувшись от нее, я лишь продолжила свой ход.

– Когда же закончиться эта учеба, – мрачно пробормотала я, копаясь в рюкзаке, то и дело натыкаясь на учебники, тетрадь с конспектами, сотню распечаток по физике, а также на чертову зачетку, которая и стала причиной испорченного настроения.

– Где же эта книга?! – тихонечко прошипела я, время от времени посматривая вперед, чтобы не упустить момент схождения с эскалатора. Спустя мгновение, свеженький и недавно купленный в книжном магазине томик, удобно расположился в руке.

Странная произошла ситуация с этим романом: совсем случайно наткнулась на него в книжном – искала учебную литературу, но в какой-то момент отвлеклась и спустя пару минут поняла, что стою с книгой у кассы, ожидая своей очереди.

Самое интересное, что роман очень отличался от других, не только содержанием, сколько внешним видом. Красивая кожаная, потертая в некоторых местах, обложка; пожелтевшие, шелестящие и пахнувшие старьем и временем страницы; а вишенкой на торте являлось золотое, выдавленное на обложке, название «Искушающая Власть».

Роман, где действия разворачивались в магическом мире под названием Эвермор. Все началось в Шевроне – государстве, которым правила благословленная богиней, королевская семья Шаллю.

Открыв первую страницу книги дома, я не смогла оторваться от нее. Пролетело несколько часов перед тем, как я заметила, что преодолела больше половины, а время перевалило за полночь.

Поэтому на парах, я умудрялась исхитриться так, чтобы книгу не заметили преподаватели и я могла спокойно почитать. Даже во время обеденного перерыва, я сидела в обществе воображаемых героев, а не с подругами как обычно.

В конечно итоге, мне оставалось каких-то пять глав, в которых герои получат свое «долго и счастливо». Однако я так не считала.

Хоть роман и отличался от своих аналогов тем, что здесь была более глубокая история, сильные и живые персонажи. Однако единственная деталь, которая связывает ее со своими предшественниками: любовь, а точнее розовые сопли, разводимые главными героями.

Кронпринц Шейн Кириган Шаллю и графиня Лейла Грей – пара созданная на небесах. Повязанные одной нитью судеб, будущие правители и надежда Шеврона.

Главы от их лица было довольно интересно читать. Если бы не их постоянное нытье, что их могут разлучить, убить и все в их бренном мире плохо.

Лейла сама по себе была ванильной, миленькой, добренькой героиней, которая стремилась к единственной цели: сделать этот мир лучше и избавить всех от боли. Ведь она была магом Света, что делает ее, почти святой в глазах людей.

Шейн же полюбил ее с первого взгляда, понимая, что не найдет такую ни в каком-либо другом мире. Поэтому и сделал ей предложение спустя пару месяцев с момента их судьбоносного знакомства. Хоть для этого ему пришлось разорвать помолвку с Эвелин – герцогской дочерью и главной антагонисткой.

Именно главы от лица этой героини были самыми интересными, душещипательными и морально трудными. Девушка была полной противоположностью Лейлы, что показывалось через ее мышление, воспоминания о трудном детстве, мудрости и силу духа.

К сожалению, так сложилось, что она была единственным магом Тьмы, что ставило на нее клеймо особо опасного человека в королевстве.

Проблема заключалась в том, что существовала выжженая и ни на что не пригодная земля, населенная монстрами и Тенями. По этой причине, звалась она Королевством Теней. Некогда живая территория, покрытая лесами, полями и ручьями, густо населенная магами необычайной силы, развязала войну с Шевроном.

Первостепенной в романе так и не раскрыли, но автор подчеркнул, что «Обе стороны обратились к запрещенной и алчной силе, отравлявшую не только магию, но и саму душу.»

Обе страны понесли огромные потери, но больше всех досталось Королевству Теней, который получил божью кару.

Однако несмотря на то, что Шеврон смог встать с колен и вернуть себе былое величие, положение вновь усугубилось после того, как Эвелин вновь преданная и отвергнутая обществом, отправилась в проклятые земли и освободила черную магию. Она развязала новую войну, которая длилась более десяти лет.

В этот раз Шеврон потерял многое. Практически вся королевская семья, кроме Шейна – мертва, половина страны лежит в руинах, огромные потери со стороны населения, многие советники и друзья Шейна погибли. Сама же Эвелин была обезглавлена на эшафоте.

Кульминация такова, что главные герои живы, зло остановлено и повержено. Они вместе преодолели все трудности, а их любовь прошла проверку.

Однако какую цену им пришлось заплатить за мир над головой?

Если бы только Шейн был более чуток к Эвелин. Если бы ее семья хоть немного дорожила ей и интересовалась ее душевным состоянием – могла ли измениться судьба злодейки?

На этот вопрос ответа нет даже у автора. Она закончит историю на том, что Шейн и Лейла будут прекрасными правителями. Только история не забудет то, каким образом они взошли на трон. Их путь к нему был усыпан трупами и залит кровью.

Ведь это стало платой за всех их ошибки.

Тяжело вздохнув от гнетущих мыслей, я захлопнула книгу.

– Девушка, может пройдете дальше? – раздался за спиной недовольный голос, пожилой женщины. Тихо протараторив извинения, я зашла внутрь и схватилась за первый попавшийся поручень.

Раздался женский механический голос, продекламировавшая правила безопасности нахождения в вагоне и какая следующая станция.

Десять минут тряски и толкучки, и я уже стояла на улице прямо у выхода из туннелей метро.

Мне предстояло пройтись пешком еще минут пятнадцать, чтобы оказаться у места своей подработки. Однако судьба распорядилась иначе. Медленно переходя улицу, я уловила краем уха визг покрышек машины, предостерегающий мужской крик и сильный удар, что отбросил мое тело на несколько метров вперед.

– Сколько крови! – вскрикнула женщина, голос которой я слышала сквозь пелену боли.

– Отойдите все, – вновь тот самый мужской голос, который пытался остановить меня. – Скоро все закончиться девочка, потерпи совсем чуть-чуть, – успокаивал он меня, а мне хотелось огрызнуться.

Только стоило мне открыть рот, как я почувствовала, что-то вязкое с металлическим привкусом на языке. Боль ощущалась в каждой клеточке моего бренного тела. Осознание скорого и раннего конца тяжелым камнем легло на душу. Именно в этот момент на смену свету пришлатьма.

Смерть не должна пугать людей. Это ведь естественно так же, как и дышать. Однако теперь я понимаю, что стоит бояться той, которая наступает столь глупо и внезапно. Ведь люди умирая не возвращаются.

По крайней мере, я никогда не верила в загробную жизнь.

Однако я ощутила твердую и холодную поверхность паркета. Мороз, пробиравший до костей, прошелся по моему позвоночнику, заставив вздрогнуть и часто задышать.

Медленно открыв глаза, я наткнулась на тьму, что была разлита по комнате словно чернила. Единственным источником света была полная луна, светившая сквозь распахнутое окно.

Подтянув ноги к себе и пошевелив руками, я оперлась на них и постаралась встать. Вышло не с первого раза, но спустя пару попыток, я доковыляла до стоящего у камина кресла, куда тяжело опустилась.

Все тело колотила нервная дрожь, а мозг не мог нормально воспринимать информацию, но одно я знала точно: это место и отдаленно не напоминает палату. Даже сквозь полумрак, я могла разглядеть силуэт резной кровати, стола и стула, камина, в котором дотлевали остатки поленьев, а также эта сорочка из добротной ткани, что приятно облегала тело, непривычно мягкая и тёплая. Я потрогала ткань, пытаясь нащупать хоть что-то знакомое, но ощущения только добавляли странности всему происходящему. Комната дышала тишиной и странной чуждостью, словно впитала в себя что-то тревожное, и эта энергия глухо пульсировала в полумраке.

Я провела взглядом по комнате, стараясь зацепиться за детали, которые могли бы пролить свет на то, где я нахожусь и как сюда попала. Время от времени слабый свет луны выхватывал из тьмы тени причудливых узоров на стенах, что, казалось, меняли форму всякий раз, как я на них смотрела. В воздухе ощущался слабый запах дыма и пряных трав – аромат, который одновременно успокаивал и настораживал.

Пытаясь собрать мысли в кучу, я вдруг уловила едва слышный звук – тихий, еле уловимый шёпот, словно кто-то звал меня издалека.

Шёпот был мягким, но в нём чувствовалось нечто зовущее и таинственное. Это было нечто большее, чем просто звуки: оно проникало в сознание, затрагивая какие-то глубинные струны души, пробуждая воспоминания, которым я не могла найти места в своем разуме.

С трудом поднявшись из кресла, я шагнула к окну, чтобы лучше рассмотреть всё снаружи. Однако внезапно откуда-то раздался стук, заставив меня подскочить и нервно оглянуться вокруг.

– Ваша Светлость, с вами все в порядке? – донесся из-за двери обеспокоенный женский голос, обладательница которого, по всей видимости, была молода и юна. – Я услышала грохот, доносимый из вашей комнаты. Впустите меня, прошу Вас.

«Постойте-ка. К кому она это обратилась?! – пронеслась ошалелая мысль, которая вывела меня из ступора. – В комнате я нахожусь одна. Более того, дверь заперта и никто не мог сюда войти. Значит она меня позвала по титулу?»

– Кхм, – прокашлялась я, сглатывая вставший поперек горла комок. – Все в порядке. Я просто уронила… – начала судорожно шарить по комнате, что можно использовать в качестве прикрытия. Зацепившись взглядом за книгу, что все это время лежала на прикроватной тумбе, я тут выпалила:

– Книга… – надтреснутым и на грани истерики голосом, сообщила я. – Зацепила бедром книгу, когда поднималась с постели. Не стоит беспокоиться.

– А, хорошо? – неуверенно ответила девушка. – Но все же впустите меня, госпожа. Я переживаю за вас.

– А, конечно-конечно, – пробормотала я, подходя к двери и поворачивая ключ в замочной скважине. Раздался щелчок, а после дверь мягко и беззвучно открылась.

В комнату вошла миловидная, хоть и простоватая на вид, девушка. Она была младше меня, это было видно по ее взгляду и слышно по голосу.

Она подняла на меня взгляд, полный беспокойства и начала оглядывать все вокруг, словно выискивая что-то в темноте. Внезапно ее взгляд остановился на распахнутом окне, из которого все сильнее и сильнее задувал холодный ветер.

Ахнув, девчушка бросилась к окну, тут же закрывая его и зашторивая, лишая нас единственного света.

– Госпожа, вам не стоит открывать окна в столь плохую погоду! – воскликнула девушка, мечась из стороны в сторону – от одного светильника с кристаллами, вместо свеч и ламп, причитая. – Вы ведь можете вновь слечь с простудой, а лекарь ни за какую плату не согласится вас осматривать. Вновь будете прикованы к постели!

Служанка – по всей видимости, она это и была, – продолжила что-то говорить, а я уставившись в пустоту задумалась и попыталась задушить на корню нервозность и дрожь.

Последнее, что я помню: машина, удар и тьма, а после я оказалась тут.

Скорее всего я умерла, ведь от подобных аварий редко остаются живы, а если и есть те, кто смог сохранить свою жизнь, то уж точно не без последствий для здоровья.

«Итак, строим цепочку и пытаемся понять, где я… – глубоко вздохнув я, наметила простенький план.»

Следуя тому, что я слышала, а – на это намекает обращение служанки, которая сказала «Ваша Светлость», а еще какая-то герцогиня Аурелия.

«Аурелия…знакомое имя, словно я где-то его слышала краем уха, или… – догадка, что снизошла до меня, заставила пошатнуться, а в ушах – зазвенеть.»

«Без паники! То, что имя матери главной злодейки романа совпало с именем этой герцогини: ничего не значит. Это может быть, простым совпадением, Эля. – поспешила я, заверить себя, невольно выкручивая себе пальцы из-за нервов.»

Даже спросить не у кого. Не могу же я, подойти к служанке и спросить: кто я такая, или что ничего не помню.

– Госпожа, – за спиной раздался голос девушки, что заставил меня подпрыгнуть. – Простите, не хотела напугать. – теперь она выглядела виновато. Я же поспешила заверить, что просто задумалась и все в порядке.

Лицо девушки посветлело, но в глазах все так же осталась потаенная печаль. Я была бы не я, если бы не поинтересовалась все ли в порядке.

– Разве это честно, госпожа?! – неожиданно воскликнула, служанка, в глазах которой стояли слезы.

– А что не так? – нахмурившись и не понимая, что происходит. Вот проблемы всех внезапно перерожденных: не помнишь и не знаешь прошлого души, что жила до тебя.

– Как вы можете быть столь спокойны, Ваша Светлость! Ваша семья так ужасно отнеслась к вам, Его Высочество уехал ничего вам не сказав и оставил вас без своей защиты, – чуть ли не плача, сказала она. – Вас отослали в дальнее поместье, почти обрекая на одиночество. – всхлипнула девушка, упав на колени. – Все бояться вас, хоть вы никогда не давали повода для опасения. Наоборот, вы отзывчивы, трудолюбивы и добры с многими. Изо дня в день доказываете, что не зря носите великую фамилию Сандор.

– Сандор? – просипела я, чувствуя, как ноги не держат, а я вот-вот постыдно грохнусь в обморок. Посмотрев на опечаленную служанку, я стремительно бросилась к зеркалу. Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы понять – я вляпалась по самые уши.

В отражении зеркала на меня смотрели ошеломленные и немного испуганные глаза девушки, что были прелестны как два изумруда. Темные волосы, доходящие до поясницы были на ощупь как шелк, а белоснежная кожа без единого изъяна, подсвечивалась изнутри в свете одной единственной свечи.

«Как такое может быть? – осознание упало на меня, как Дамоклов меч на мою шею. – Я попала в книгу.»

В роман, который читала до своей смерти. Стала главной злодейкой, что уничтожит мир и погрузит его в хаос. Меня ждет смерть от рук главной героини.

– О боже… – выдохнула я, хватаясь руками за голову. Теперь-то можно истерить, потому, что нет хуже участи, чем знать свое печальное будущее.

Однако я ведь не настоящая Эвелин. Я могу не следовать сюжету, жить так, как мне хочется. Всего лишь нужно избегать Шейна, Лейлу и их друзей. Иными словами залечь на дно.

Из романа я помнила, что Эвелин видя презрение и страх в глазах окружающих, никогда не пользовалась Тьмой. Она отсекла от себя свой дар, закрыв к нему путь, признав себя человеком без магии.

Поэтому получив хорошее домашнее образование, она поступила в академию. Однако маг без магии, да еще с дурной репутацией – посмешище и козел отпущения для всех. Люди все так же опасались ее, не скрывая этого, но стоило узнать, что она беспомощна как новорожденный котенок, издевательствам не было конца и края. Эвелин пришлось ужиться и сносить все это.

Последней каплей в чаше ее терпения стал Шейн. Мужчина просто разорвал с ней помолвку, лишив своей поддержки и защиты, в которой она так нуждалась. Эвелин никогда не чувствовала себя столь паршиво в тот момент. На ее глазах, буквально, рассыпался мир. Человек, к которому она привязалась и чувствовала что-то на подобии любви – отказался от нее.

Тогда она и решила уйти – сбежать, подальше от этого дворцового лицемерия, от унижений и от самой себя, которую здесь так презирали. Королевство Теней стало её убежищем, и она научилась существовать в его тишине.

«Мне нужно выбираться отсюда! Сбежать на другой край этого мира. Хоть к драконом, хоть к фейри. Плевать! – истерика билась в моей голове, задушив всю логику и здравый смысл.»

– Ваша Светлость? – тихий голос служанки разорвал её внутренние терзания. – Вам нездоровиться?

Я долго смотрела на девушку, не понимая, что делать дальше. Как быть?

Может и правда собрать все вещи, захватить деньги и сбежать? Только я, – точнее быть Эвелин – дочь герцога, хоть и презренная всеми дочь и сестра, но за меня рано или поздно хватятся и тогда конец моей и без того ужасной репутации.

– Да, я чувствую себя не очень хорошо, – просипела я, садясь на край холодной постели.

– Тогда я оставлю вас, чтобы вы смогли отдохнуть. Зовите, если что-то понадобиться, – подарив мне полную печали улыбку, она вышла.

Упав на постель, я закрыла глаза, чувствуя, как усталость подступает, погружая в чёрный омут сна.

«Все утром! Я обязана во всем разобраться, – решила я, засыпая.»

Воспоминания затуманивались, мысли путались, и на какое-то мгновение тьма подарила мне иллюзию покоя.

Глава II

Эвелин

Удивительно, что человеческий дух настолько гибок.

Когда судьба бросает вызов, люди могут научиться существовать даже там, где, казалось бы, ему вовсе не место. Возможно, именно это делает нас такими живучими: способность принимать любые обстоятельства, привыкать к чужим законам и превращать незнакомое в родное.

Даже когда кажется, что выхода нет, мы находим силы двигаться вперёд. Страх, боль, одиночество – все они становятся лишь временными спутниками на пути, заставляя нас учиться и меняться.

С течением времени, оглядываясь назад, вдруг замечаем, что то, что раньше пугало или казалось невозможным, стало лишь очередной пройденной ступенью.

Так случилось и со мной. Потребовались дни, чтобы осознать и принять реальность такой, какой она мне открылась.

Мое прошлое осталось где-то позади, а я стала героиней романа, которую ждал печальный конец. Отныне в душе поселилось чувство острой неопределенности и страха перед туманным будущим.

Однако опираясь на свои знания, я поняла, что сюжет не принял свой стремительный ход – у меня была возможность для передышки и подготовки к худшему.

Несколько месяцев до начала истории – это время для подготовки, изучения и записи всего, что мне известно. Ведь важна каждая деталь.

«Дьявол кроется в мелочах, – и я собираю всё, что помню, чтобы не упустить ничего важного. – успокоила я себя, чувствуя как тревога горечью осела на языке.»

На это ушло несколько дней, но в итоге у меня появилась хоть какая-то ясность и план. Я должна не просто справиться с грядущими событиями, но и выжить в этом мире, чтобы у меня был шанс на свое право жизни.

Я понимала, что даже закончив основные действия романа, тем самым даровав Шейну и Лейле их «долго и счастливо» со всем вытекающим, вернуться в реальность не возможно.

Причины?

Во-первых, мне просто некуда возвращаться. Здравый смысл нашептывал из раза в раз, что мое тело пострадало при аварии, из-за чего это и выбило мою душу в другую вселенную. Значит физическая оболочка сейчас в коме, но как долго врачи будут следить за ним? Пол года? Год? Никто не будет ждать, пока я потрачу шесть-семь лет жизни здесь, чтобы обеспечить себя всем и спокойно вернуться. Да, и что меня ждет в той жизни студентки третьего курса математического факультета? Абсолютное ничего.

Моим родителям плевать на меня. Они развелись, устроили свои личные жизни, изредка звонили, или писали, интересуясь моей жизнью только для галочки. Мне было двадцать один и я давно поняла: для родителей, я лишь блеклое и болезненное воспоминание о их несчастной совместной жизни, полной ошибок, ссор и недопониманий.

Во-вторых, магия. В мире Эвермора, хоть и существует трансмиссионная магия, но на уровне порталов, что перемещали из одной точки мира в другую. Все это было благодаря артефактам и специальным плетениям, ведь не существовало человека, который обладал бы силой перемещения. Опираясь только на сие факт было ясно, что я застряла тут навсегда.

За все эти дни моего тихого и нервного существования, моя служанка была очень обеспокоена моим поведением, однако без надобности меня не беспокоила. Скорее всего в ее глазах я выглядела несчастной аристократкой, которая попав в немилость семьи и высшего общества, окончательно замкнулась в себе. Более того я была в ссылке, что могло причинить еще больше боли.

В свою очередь, я не стала ее разубеждать, лишь время от времени давала ей мелкие поручения, которые она с радостью бежала выполнять. Может таким образом она пыталась чувствовать себя в своей тарелке, и ей было так легче обжиться? Благо, она не задавала лишних вопросов – и на том спасибо.

Итогом моей кропотливой работы стало то, что кисть руки жутко ныла, глаза жгло от сухости, а задеревеневшие мышцы спины причиняли боль от малейшего движения. Однако я была довольно. Призрачное ощущение твердой земли под ногами даровало какой-то покой, что я смогла спокойно проспать до утра.

Встала я вместе с солнцем. Тело было легким, голова – ясной, а настроение приподнятым. Чувствовалось, что я будто бы смахнула с себя пыль и налет времени, которые давили на мои плечи невидимым грузом.

– Госпожа, я понимаю, что лезу не в свое дело… – начала она издалека, расчесывая мои волосы, пока я интересом осматривала свое отражение. Все же удивительная, в какой-то мере хищная красота, доставшаяся мне от Эвелин – удивляла.

– Что-то стряслось? – подняла я взгляд, вскинув брови. Девушка за моей спиной была миниатюрной, миловидной и совсем еще юной. Звали ее Идой.

По сюжету романа, она являлась единственной служанкой и близкой подругой Эвелин. Появилась девушка в жизни герцогини внезапно. В один из дней, их представили друг другу.

В их первых встречах чувствовалась неловкость, словно каждая из девочек носила с собой страх перед неизвестностью, замаскированный под внешнее спокойствие. Эвелин, гордая и сдержанная, боялась слишком привязаться к кому-либо, опасаясь, что любое её прикосновение может навредить или ранить. А Ида, хоть и не боялась, всё же держалась осторожно, как будто старалась не спугнуть госпожу, которая казалась такой одинокой и отчуждённой.

Шли годы, и их детская робость постепенно превращалась в молчаливую, спокойную дружбу. Эвелин заметила, что Ида никогда не лезет в её мысли, не стремится занять место в сердце. Напротив, она просто оставалась рядом, готовая прийти на помощь, подставить плечо, сказать нужные слова – и при этом не требовала взамен ни признательности, ни внимания.

Их дни текли в тихом ритме повседневности: утром Ида помогала Эвелин одеваться, а вечером убирала книги и свечи, оставленные на столике у кровати. И как бы Эвелин ни пыталась держать дистанцию, она осознавала, что Ида стала для неё единственной постоянной опорой в этом холодном и чужом мире.

На протяжении всего романа, Эвелин задавалась вопросом: почему Ида остаётся? Что заставляет её терпеть лишения, отсутствие личной жизни и свободы? Ведь она могла бы завести друзей, влюбиться, навещать семью – иметь ту простую, но наполненную жизнь, которой всегда была лишена сама Эвелин. Однако ответа она так и не находила, и каждый раз, думая об этом, чувствовала смутную тревогу.

Ида, в свою очередь, понимала, что госпожа ей не доверяет до конца, что между ними лежит невидимая преграда, которой герцогиня словно боится коснуться.

Она знала, что у её подруги есть тяжесть на сердце, тайна, о которой та не говорит, что-то, из-за чего Эвелин сознательно держит людей на расстоянии.

Только Ида никогда не пыталась пробиться через эту стену. Она просто оставалась рядом, наблюдая за холодной стойкостью своей подруги и зная, что её присутствие само по себе приносит Эвелин немного тепла. Девушка приняла эту роль добровольно, считая, что настоящая дружба не требует никаких ответов.

Однако, как и у многих героев с трагической судьбой, конец Иды оказался печальным. Выполняя поручение Эвелин, она отправилась в восточный округ, где шло ожесточённое сражение, в которое она попала почти случайно. Никто не знал, что Ида погибнет там, вдали от тех, кто был ей дорог.

Когда весть о её смерти достигла столицы, Эвелин застыла, словно все вокруг померкло. Её сердце в одно мгновение опустело, словно последняя опора, поддерживавшая её, была вырвана навсегда.

Эвелин приказала вернуть тело Иды, но узнала, что оно уже было сожжено вместе с другими павшими. От подруги не осталось ничего, даже возможности проститься или поставить знак в её память. Глухая, подавляющая боль затопила её, лишив сил, словно кто-то разом стёр остатки её храбрости.

«Война… – пронеслось в голове. – Смогу ли я ее избежать? Не все сюжетные ответвления зависят от меня. Эвелин была марионеткой в чужих руках. Кто-то ей подал идею с порабощением теней и использованием их как солдат. Однако в книге личность этого человека осталась за завесой тумана.»

– Ваша Светлость? – над ухом раздался обеспокоенный голос Иды, заставивший меня выйти из воспоминаний. Слабо ей улыбнувшись, я заверила, что все в порядке и попросила повторить то, что она ранее сказала.

– Понимаю, что вы опечалены всем случившимся, – неуверенно начала Ида, сомневаясь стоит ли говорить подобное. – Только я прошу вас взять себя в руки и навести порядок в поместье.

– Что не так с поместьем? – качнула я головой, позабыв, что она заплетала мои волосы.

– Экономка запустила поместье, присвоила себе большую сумму, предназначенную для его обеспечения. В свою очередь, служанки не выполняют свою работу должным образом. Они прибираются в определенных комнатах для поддержания видимости чистоты, но верхние этажи и в особенности ваше крыло – в запустении.

– Так вот оно что… – пробормотала я, ранее заметив замыленные окна, слой пыли на поверхностях и запах заплесневелости. Я думала, что поместье старое и здесь нет ни одного слуги, но видимо все намного прозаичнее.

Я выпрямилась, собралась с духом и начала вещать спокойным и чуть равнодушным голосом, пытаясь имитировать старую Эвелин.

– Ида, – позвала я ее, девушка со страхом и надеждой в глазах смотрел на меня. –Думаю, что мне и правда стоит пройтись по поместью, изучить все и познакомиться со слугами. Поможешь мне?

– К-конечно, госп… – она сделала шаг назад и хотела было сделать реверанс, однако я быстро ее прервала схватив за руку.

– Мы с тобой ведь одного возраста, не так ли? – за вопросом, как и ожидалось, последовал кивок. – Тогда обращайся ко мне на «ты» и называй по имени. – вложив всю серьезность в голос, я упрямо и тяжело посмотрела на бедную служанку, которая подрастеряла весь свой запал и была по всей видимости, смущена. Не удивительно, Эвелин всегда держала дистанцию.

– Ваша Светлость, это ведь неправильно… – пробормотала Ида, уткнувшись взглядом в пол.

– Почему? – в самом деле, что может произойти, если она обратится в менее официальном тоне? Для себя я решила, что ни за что не допущу печального конца для Иды. Она не заслуживает подобной участи.

Более того, современной девушке, в мире которой упразднены титулы – слышать подобное обращение от знакомого и почти родного человека, более чем странно.

– Не пойми меня превратно, Ида. Ты – единственная, кто знает меня с тринадцати лет. Все это время, я держала между нами дистанцию, чтобы не навлечь бед и на тебя. Всегда отсылала тебя, хоть ты всегда была нужна мне, чтобы чувствовать себя менее одиноко. – начала я, высказывать слова Эвелин, адресованные подруге в конечных главах. – Однако тебя, так же как и меня, сослали сюда. Ты вдали от своей любящей семьи: родителей, братьев и сестер. Поэтому давай станем опорой друг для друга.

– О, богиня… – прошептала Ида, а в ее глазах стояли слезы. Именно этих слов, кажется, ждала девушка больше всего: признания как подруги. Взяв меня за руки, она сжала их в знак поддержки и сказала:

– Эвелин, это честь для меня стать вашей подругой. Только позвольте обращаться к вам фамильярно, когда мы наедине, чтобы не подрывать вашу репутацию еще сильнее.

– Если тебе так спокойней, – улыбнувшись ей в поддержку, кивнула я.

– Благодарю, – послав мне в ответ милую и теплую улыбку.

– Отлично, – улыбнулась я еще шире, и повернувшись к ней спиной, чтобы она закончила прическу. – Как думаешь с чего стоит начать?

– А что для тебя предпочтительней?

Мне нужно больше информации об этом мире, и ее можно получить только из книг и газет. По этой причине, мне нужна библиотека.

Библиотека – это одна из обязательных комнат, которая должна быть в столь огромном поместье. Там я смогу найти учебную литературу, которая поможет мне ориентироваться в этом мире, а также может что-то будет и про магию. Хоть я и была магом Тьмы, наставников с такими силами в свободном доступе – нет. Лишь в Королевстве Теней, мне может помочь тот самый «злодей». Однако неизвестно как его найти, безопасно ли это и что мне за это будет.

Если бы не поступление в академию, то я бы не задумалась бы о магии. Однако роман берет свое начало именно в учебном году, на острове Четырех Академий, где впервые столкнулись Шейн и Лейла.

Однако помимо магии, мне хотелось бы найти достойного наставника по фехтованию. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Вдруг магия будет мне не подвластна, или я не смогу ей овладеть.

Более того, высшее общество ненавидело Эвелин.

С момента ее дебюта, который прошел скверно, ни один аристократ не пожелал иметь каких-либо отношений с девушкой. Даже наличие жениха в лице принца не улучшало ситуации. Наоборот поползли нелицеприятные слухи, мол, герцогиня Сандор приворожила его, использовав свою черную магию.

Попытка Эвелин оправдаться в тот момент, не возымела особой удачи. На каждом чаепитии, или сборе в женском салоне, девушка было отодвинута в сторону. А смешки и грубости в ее сторону лишьросли.

Это значило лишь одно: в этом обществе, мои слова не имеют какого-либо веса, а репутация была хуже, чем у самого захудалого и скандального барона. Поэтому, чтобы хоть как-то влиять на этот серпентарий, я должна буду много работать и учиться.

Первым делом, мне нужно разобраться с принцем. Зачем оттягивать момент разрыва помолвки, если это можно сделать сейчас? Рано, или поздно, Шейн сам откажется от меня. Однако в том случае, я буду опозорена, но сейчас все можно решить спокойно и без склок.

Поэтому собравшись и самое главное не забыв перстень рода, я в сопровождении Иды отправилась в столовую. Хоть сначала я и отпиралась, ссылаясь на то, что это может подождать. Любая информация об этом мире была важнее, чем простая трапеза. Да, и есть хотелось не очень сильно.

На вчерашний ужин Ида приготовила всего два блюда, но еды было вполне достаточно, и вкус её тоже не разочаровал. Однако одна деталь бросилась мне в глаза: вместо привычной дорогой посуды с изящной росписью и золотой каёмкой, которую я ожидала увидеть даже здесь, на ссылке, ужин подавали в простых деревянных плошках. Посуда была явно старой, с потёртостями и трещинами, а сама сервировка выглядела на удивление скромной. Порции были просто «плюхнуты» на тарелки, словно в спешке, напоминая раздачу в дешёвой столовой. Из приборов нашлись только ложка и вилка – и это было совершенно не по правилам этикета.

Я удивилась, ведь, несмотря на изгнание, мне казалось, что даже герцогская семья не стала бы откровенно пренебрегать нормами.

– Кхм, Ида ответь на мой вопрос честно, – я остановила ее прямо по середине светлого коридора, в котором из мебели была одна тумба с вазой с какими-то полевыми цветами – усиливая чувство запустенья, а также пара запылившихся картин с пейзажами. Окна были с разводами, из-за чего свет был приглушенный и дымчатый.

– Вчерашний ужин был приготовлен тобой? – спросила я, с напускным равнодушием, следуя за служанкой по пятам и продолжая осматривать коридор и подмечая неудовлетворяющие меня детали.

Мой вопрос застал врасплох девушку, что она с еще большим страхом посмотрела на меня, что я не выдержав цокнула. Я подхватила ее под локоток.

– Его готовила ты, –уже утверждала, нежели чем спрашивала. –Я еще думала, почему ты так яро посоветовала мне сначала разобраться с прислугой, а после заняться библиотекой. Все эти дни, пока я закрылась в комнате, ты сама убирала, стирала и готовила, не так ли? – выдала я, все что поняла из наших коротких разговоров, а также вспоминая лицо девушки, которая выглядела изнуренной и уставшей.

Тяжело вздохнув, Ида как на духу все выложила. Экономка запретила повару готовить для меня, и поэтому ей пришлось самой покупать продукты, готовить и использовать эти старые, почти негодные приборы. Еда оказалась простой, но вкусной, так что меня это мало смущало, хотя сам факт говорил о многом и заставлял задуматься.

– Более того служанки глумились и смеялись над вашей наивностью и глупостью, потакая желанию экономки. Все эти дни, я пыталась справляться со всем сама.

– Прекрасно, – прошипела я сквозь зубы, чувствуя жжение и натяжение в груди. Во мне клокотала злость за то, что даже простая обслуга не принимает меня в серьез.

«Неужели Эвелин жила подобной жизнью на протяжении нескольких лет? – ужаснулась я, чувствуя как кровь кипит в жилах.»

Глубоко вздохнув, я стремительным и чеканным шагом направилась к огромной дубовой двери, которую толкнула со всей силы, что та ударилась об стену – подняв шум и звон. Видимо я что-то разбила. Да, только мне плевать.

Мне нужно было избавиться от злости, чтобы трезво мыслить и отбивать выпады экономки.

Поставить ее на место.

Заприметив в холле напольные часы, которые с каждым новым часом громко звонили, я прошла к ним. Я думала переставить время, чтобы часы зазвонили, но рядом с ними притаился гонг.

– Отлично, – коварно усмехнувшись, я взяла молоточек в одну руку, тарелку – в другую и от всей души ударила по ней четыре раза.

Раздался гулкий, оглушающий и немного пугающий звук.

Ида смотрела на меня во все глаза, видимо не ожидая такого хода с моей стороны. Судя по часам, наступал девятый час, но в поместье было тихо до моего маленького представления. Сила, что спала долгие годы, ощутила мою злость, раздражение и желание мести.

Я заметила краем глаза, что ногти на руках вытянулись и стали чернее, как и рука. Моя же собственная тень стала размываться и скалиться от предвкушения.

– Ваша Светлость… – донесся приглушенный и испуганный голос Иды.

Поэтому спустя пару минут в коридор высыпались слуги: от мала до велика. Все они были одеты в одежду для сна и не скрывали факта, что даже не встали.

– Что за шум?! – раздался женский противный крик. Звук шел от дородной женщины, которая до сих пор была в ночном платье, поверх которого накинут халат. Оглядевшись вокруг, она наконец-то увидела скалившуюся меня, которая держала в руках злосчастный гонг.

– Ах, ты паршивая девка! – в этот момент улыбка соскользнула с моего лица, когда эта огромная туша направилась ко мне. – Какого, черта, ты тут устроила, а?! Кто дал тебе право трогать это? – она указала своим пухлым пальцем на тарелку, которую я сжимала в руке и пыталась сдержать порыв треснуть ее этим инструментом по ее голове. Может тогда у нее появятся мозги?

– Госпожа, – пронесся голос в голове. – Позвольте мне избавиться от нее. Одно ваше слово и ее не будет.

– Кто ты?! – больше опешив, чем испугавшись спросила я.

– Ваш покорный слуга и правая рука. Меня зовут Демиан, приятно познакомиться, – поприветствовал он. – Я почувствовал, что вы более не сдерживаете силу. Поэтому накопив силы решился выйти с вами на связь.

– Зачем ты здесь? – с опаской спросила я.

– Моя первостепенная задача – помогать вам с вашим даром, а также выполнять любой ваш приказ. Более того, под моим командованием находятся неразумные тени, – поделился мужчина, буквально ставя перед фактом своего существования.

– Так и будешь молчать?! Язык проглотила?! – продолжала верещать эта полоумная.

– Прошу прощения, а вы кто такая, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне? – вложив весь холод в голос, я сделала шаг в ее сторону, параллельно стягивая перчатки.

Увидев мои темные руки и горящий взгляд, она тут же заткнулась и отступила. А я любуясь испуганным видом не только этой женщины, но и девушек, что скрылись за ее спиной. Видимо это ее дармоеды, которые должны выполнять обязанности простой прислуги.

– Что же вы молчите? – фальшиво любезным тоном, спросила я. – Неужели столь испугались какой-то там соплячки? – последнее слово я выделила намеренно издевательским голосом.

– В-в-в-аша Свет-т-тлость, – простучали ее зубы, а она сама бухнулась на колени. Девушки за ее спиной последовали ее примеру. – Прошу простить меня… – просипела она так, словно ее душили.

Здесь было всего четыре мужчины и пять девушек – видимо служанки, еще одна женщина. Вот и весь состав этого дома.

– Итак, позвольте представиться – на тот случай, если мы не знакомы, – нацепив улыбку и обведя всех взглядом, сказала я.

– Герцогиня Эвелин Иветта Сандор, – выделила свой статус, чтобы все понимали, хоть я и в не милости собственной семьи, я – выше по статусу и имею хоть какой-то вес в обществе. – Все дни, что была здесь, ни мне, ни моей личной служанке – не было оказано должного приема. Мое крыло, где располагается спальня, рабочий кабинет и библиотека, не были приведены в порядок. Все пришлось выполнять моей служанке!

В этот момент, я выразительным и тяжелым – давящим взглядом посмотрела на служанок, которые вели себя тише воды и ниже травы. Стояли на коленях в одних сорочках, с распущенными волосами, неумытые и бледные. Видимо боялись, что я в порыве злости обрушу на них свою магию.

«Если бы я могла, то сделала бы это с превеликим удовольствием, – мрачно подумала я, последний раз акцентируя на них свое внимание.»

– Могу сделать всю грязную работу за вас, госпожа, – вновь запел Демиан в моей голове.

– Запрещаю, – тут же отрезала я. На что получила неудовлетворенное шипение.

Не хватало мне еще утопить это поместье в море крови.

– Помимо этого, все эти три дня, пока я была занята своими личными делами, – мой голос стал еще громче, чем заставил вздрогнуть стоящего рядом старичка. – Мне даже не удосужились подать еду по всем правилам. Поместье бедствует? – я перевала взгляд на женщину, что стояла рядом с суховатым старичком. Я подумала, что она скорее всего кухарка, раз одна из женщин – экономка.

– Нет, госпожа, – втянув голову в плечи, она посмотрела на меня исподлобья. – Госпожа Сецилия – экономка поместья, запретила готовить для вас отдельно. – она направила торжествующий взгляд на выше упомянутую.

– А вы господин дворецкий? – я обратилась уже к пожилому мужчине. – Почему поместье выглядит столь обветшалым? Почему скрипят половицы, дверные петли? В некоторых местах и вовсе есть трещины!

– Ваша Светлость, все те деньги, которые присылают ваши родители исконно хранятся у экономки дома. – он не шелохнулся, держал спину ровно и не обратил ни капли внимания на мой недовольный взгляд.

– Можно узнать ваше имя, уважаемый?

– Дворецкий Шедар Ардан, управляющий мужской половиной прислуги и за сохранность порядка в поместье. – представился господин Ардан, сделав легкий поклон. Даже в простой пижаме от него исходила непоколебимость и сила. Сразу видно, что он как мог противостоял ужасной экономке.

– Значит, со всеми вопросами касающихся этого дома, я буду обращаться к вам. Если вас не затруднит, то я хотела бы с вами поговорить с глазу на глаз в моем кабинете через... – я взглянула на часы, прикинув сколько нужно времени мужчине. Однако он тут же остановил меня и с легким поклоном сказал:

– Мне хватит и получаса, госпожа. Можете не переживать.

Не зная, что добавить на это, я лишь кивнула.

– Приготовьте завтрак и накройте в моем кабинете. Все должно быть готово к в кратчайшие сроки, – обратилась к кухарке, на что получила от нее кивок. Когда та гнала нерадивых служанок на кухню, я нескрываемым удовольствием наблюдала за сие картиной.

Оставшись наедине с Идой и экономкой, я почувствовала, как от взгляда последней, злого и наполненного ненавистью, по коже пробежал жгучий холод. Она явно была удивлена, и даже недовольна, что такой отщепенец рода – как я – смогла дать отпор.

– Чего же вы желаете, госпожа Сецилия? – нарочито мягким тоном спросила я, чувствуя, как тьмы внутри меня поднимается, заполняя сознание холодом и обжигая нутро жгучим гневом. – Я могла бы отдать вас на растерзание теням, бросить в тюрьму или возложить на вас долг, который вы отрабатывали бы до конца своих дней, – усмехнувшись, я выдержала ее взгляд, позволяя своей силе крепче захватить меня.

– Слишком милосердно, госпожа, – шептали тени в голове, разгоняя кровь по венам. Странное предвкушение мести и желание крови, созрело в груди.

– Да-да, отдайте ее нам! – какофония звуков, просьб и криков смешалась, пока громогласно мужской голос не приказал им остановиться.

Тупая боль прошила виски, заставив вскрикнуть. Холодная испарина покрыла лоб, а ноги мелко задрожали.

– Ваша Светлость! – воскликнула Ида, подхватив меня под руку. – Вам не здоровиться?

– Нет, все в порядке. Просто разболелась голова, – натянула я улыбку, и превозмогая боль, выпрямилась. – Думаю, что заточение – идеальный для вас вариант. В течении трех дней, вы в чулане, без еды и воды, и будете каяться за каждое свое злодеяние. Я заставлю вас утонуть в сожалении, – в моем голосе прорвалась жестокая решимость.

Посмотрев на оставшихся двух мужчин в холле, я холодно спросила:

– Отведите госпожу Сицилию в дальнюю комнату, где нет окон и откуда никто не услышит ее криков.

Господа поклонились и сохраняя молчание, подхватили ошарашенную женщину под руки. Она вскрикнула и начала что-то кричать, заставляя морщиться от ее истеричного голоса. Мужчины силой тащили ее в обратную от кухни сторону, где скорее всего и находились какие-то служебные помещения.

Однако я более не желала думать об этой нелицеприятной женщине. Головная боль все еще неприятно напоминала о себе, что мне пришлось попросить Иду об одолжении: принести какое-нибудь лекарство в кабинет.

Стоило девушке скрыться, как я тут же негромко позвала Демиана. Из тени выплыл мужчина.

– Госпожа, – поклонился он, и холодный звук его голоса отозвался в тишине. Я подавила крик, что застрял в горле, и замерла, зачарованная странной фигурой перед собой. Передо мной стояла высокая, дымчатая мужская фигура, словно сотканная из дыма и теней.

Его темные волосы ниспадали до самых лопаток, кожаные доспехи, украшенные серебристыми серебристыми заклепками. Широкие ремни и наручи охватывали его фигуру, придавая ему вид воина из прошлого.

На груди, там, где у обычного человека бьется сердце, виднелась вытиснутая эмблема – я напряглась, но разглядеть её так и не смогла. Единственным оружием был меч, висевший на поясе, но и он казался частью теневого облика, как и сам воин.

На мгновение, я лишилась дара речи. Он был материальным и в то же время – нереальным, призрачным, будто граница между миром живых и чем-то иным исчезла прямо на моих глазах.

– Прошу прощения, что во время не остановил легион, – приложив руку к сердцу и склонив голову, отозвался он, вырывая меня из шока. – Я должен был выйти на связь с вами сразу, как только почувствовал, что вы перестали сдерживать себя.

– Что ты такое? – пропустив мимо ушей все его слова, просипела я.

На моей памяти, Тени должны появиться у Эвелин после ее посещения Королевства Теней.

– Я – ваша Тень. Солдат и подчиненный, который оберегает, помогает и выполняет любые пору-

– Нет, – покачала я головой, делая шаг назад. – Откуда ты взялся?

– После вашей инициации, я стал частью вас. Привязался к вашей тени и стал добровольно вам служить, но вы боялись своей силы, что не подпускали меня, – с тяжелым вздохом пояснил Демиан, вгоняя меня в ступор.

«Что тут происходит? С каких пор у Эвелин есть ручная Тень, да еще и разумная?! – воскликнула я, а после с опаской посмотрела на мужчину.»

Тревожная мысль, что он читает мои мысли стала снедать меня. Поэтому я спросила его об этом на прямую.

– Без вашего разрешения, я не имею права связывать с вами и тем более читать ваши мысли.

– Хорошо, – выдохнула я, думаю, что бы такого еще спросить. Однако услышав стук каблучком, Демиан скрылся, а в проходе показалась фигура Иды.

Девушка вернулась ко мне с пузырьком лекарства от головной боли.

Глава III

Эвелин

Интересно, как далеко может завести человека жизнь. В один момент ты живешь самой обычной жизнью, словно маленькая шестеренка в огромной машине мира, ни о чем не подозревая. Работа, дом, друзья, знакомые ритуалы и привычные страхи – всё это создает ощущение предсказуемости и спокойствия.

После, когда меньше всего ожидаешь, происходят вещи, которые меняют всё. Ты вдруг понимаешь, что существуют другие миры, и что завеса, отделяющая наш мир от неизведанного, тоньше, чем кажется.

Ты не подозреваешь, что именно тебе, как будто случайно, отведена одна из ключевых ролей в механизме новой вселенной.

Неожиданно приходят знания, о которых ты не просил, силы, которые сложно понять и контролировать, новые странные связи, что завязываются вокруг тебя. Всё обыденное начинает казаться лишь поверхностной оболочкой, под которой скрывается нечто более сложное и древнее. И вот уже нет дороги назад – ты больше не можешь просто существовать, делая вид, что не знаешь о магии мира.

После короткого разговора с Демианом, я осознала то, что мне предстоит долгий путь обучения. Не смотря на то, что я обладаю знаниями о предстоящих событиях, я не могла рассказать ничего об Эверморе кроме сухих выборочных фактов. От этого тревога вновь встала где-то поперек горла, норовя вот-вот задушить меня.

Более того, я поняла, что почти ничего не знаю об Эвелин. Многие аспекты ее жизни в книге умалчивались, а в главах с перспективы девушки – она туманно говорила о каких-то сожалениях, вспоминала семью с грустью и любовь. Однако эти нежные чувства резком сменялись на гнев и ненависть.

Я знала то, что герцог и герцогиня буквально отказались от своей дочери.

Почему герцог и герцогиня так поступили – в чем истинная причина? Почему старший брат и сестра не поддерживали Эвелин, и предпочли закрыть глаза на ее страдания? Что сделала сама девушка, чтобы вызвать такое отторжение у своих родных? Что скрывает Шейн за нашей помолвкой, которая кажется формальностью?

Ответов у меня пока нет, и мне предстоит разобраться во всём этом самой.

Что касается поместья, в котором меня заточили, то снаружи поместье выглядело великолепно, буквально сошедшее со страниц книги.

Это трёхэтажное здание с чердаком, построенное из тёплого песчаного камня, украшено колоннами и огромными окнами, которые словно приглашают солнечный свет проникнуть внутрь.

Вокруг располагался ухоженный сад: цветущие кусты, стройные хвойные деревья и аккуратно подстриженные газоны обрамляли дом, окружённые кованым забором, придающим поместью утончённую завершённость.

Однако внутреннее убранство было далеко от прекрасного. Обиход слуг ограничивался лишь нижним этажом, и только частью его комнат. В отсутствие хозяев, в доме чувствовалось запустение – как будто слуги, оставленные одни, предпочитали не утруждать себя уборкой, ограничиваясь лишь поддержанием чистоты ради собственного комфорта.

Деньги, выделяемые на содержание, будто растворялись, оставляя позолоту дома блекнуть под налётом небрежности и скрытого пренебрежения.

По крайней мере, именно к такому выводу я пришла, когда увидела экономку и служанок, одетых в чистые и, казалось, слишком дорогие для их положения сорочки. Едва уловимый аромат лаванды и сладких трав, исходивший от них, лишь усиливал ощущение странности – слишком изысканно для простолюдинов, ежедневно занятых тяжелой домашней работой. Складывалось впечатление, что им здесь живётся куда лучше, чем следовало бы, и они с лёгкостью пользуются тем, что хозяева редко появляются в поместье, позволяя себе чуть больше комфорта, чем принято для их службы.

С этими мыслями, наконец добравшись до своего кабинета, я заметила на пороге двух служанок. Они стояли с откровенно скучающим видом, перешёптываясь и переглядываясь, будто совершенно забыв, кто перед ними. Их осанка, взгляд и даже едва уловимая усмешка на губах были непозволительно дерзкими для слуг, как будто они и не думали выполнять свои обязанности.

В другое время я бы, возможно, и не обратила на это внимания – подобные мелочи редко волновали меня. Однако злость, с трудом подавленная после неприятной стычки с экономкой, вспыхнула с новой силой. Я едва сдерживала себя, чтобы не напомнить этим девушкам об их месте и долге.

– Ваша Светлость, – едко проговорила одна из служанок, будто не тратя сил даже на попытку скрыть насмешку. Я почувствовала, как злость снова поднимается во мне, но сдержалась, хотя рука едва не дрогнула, готовая наказать дерзкую девчонку. – Господин дворецкий ждет вас внутри, а также завтрак уже подан – как вы и просили.

– Благодарю, – отозвалась я сухо, намереваясь пройти мимо. Но внезапная мысль остановила меня на полпути, и я обернулась, глядя на девушек с притворным сожалением, словно на непослушных детей.

– Ах, да, – остановившись напротив, окинув ее жалостливым взглядом нахалок и притворно вздохнув, сказала:

– Вы можете паковать свои вещи и покидать этот дом – более я не нуждаюсь в ваших услугах.

– Г-госпожа, прошу вас, не увольняйте меня! – служанка поникла, приклонив голову и сложив ручки на животе. – Моя семья...

Я невозмутимо продолжила, не обращая внимания на её дрожащий голос:

– Уверена, твои рекомендации помогут тебе найти работу в другом доме, – холодно заметила я. – Но помни, какими они будут, зависит от твоего послушания и умения выполнять приказы. А это был приказ, если ты ещё не поняла.

Я склонилась над ней, видя, как девушка начинает мелко дрожать. Урок вежливости, очевидно, был ей давно необходим, и теперь она поняла свою ошибку слишком поздно.

– Хорошо. Я поняла вас, – не поднимая головы, сказала она. Рядом стоящая девушка так же согнулась в поклоне.

В свою очередь, я толкнула дверь в кабинет, жестом показав Иде остаться снаружи и заперла ее за собой.

В комнате, меня и правда уже поджидал дворецкий. Он стоял у окна, чинно сложив руки за спиной. Стоило ему услышать стук моих каблуков, как господин Ардан тут же повернулся и склонился в поклоне.

– Ваша Светлость, – поприветствовал меня дворецкий, но я лишь махнула рукой и направилась к столику у книжных полок, где меня ждал поднос с едой. Чай и кофе, свежая сдоба, масло, сыр и несколько видов джемов – всё выглядело аппетитно, и, почувствовав голод, я поняла, как сильно нуждаюсь в этой трапезе.

– Присаживайтесь и разделите со мной завтрак, – кивнула я на свободный стул напротив. – Заодно обсудим дела, происходящие в этом доме. Поверьте, у меня накопилось немало вопросов и претензий, господин Ардан.

– Конечно, как вам угодно, – ответил он, садясь и потянувшись к чайнику, но я жестом остановила его, попросив налить мне кофе.

Мы начали трапезу неторопливо. Я решила сначала утолить голод, прежде чем разбираться с накопившимися проблемами. Неспешно откусив мягкую, тёплую булочку и запив её горячим кофе, я почувствовала, как окружающий мир будто немного смягчился, обретая лёгкость.

Когда первая волна голода отступила, я отставила чашку и взглянула на дворецкого, который сохранял невозмутимость.

– Итак, – произнесла я, внимательно следя за ним. – Расскажите, как сейчас обстоят дела в поместье? Кто за что отвечает, как распределяются обязанности и, главное, кто распоряжается деньгами, выделяемыми герцогом?

Господин Ардан, вздохнув, аккуратно снял очки и начал протирать их платком, выуженным из кармана сюртука.

– Должен предупредить вас, молодая госпожа, что поместье, можно сказать, давно живёт собственной жизнью, – он говорил тихо и задумчиво. – Ваши родители ни разу не навестили этот дом после его приобретения, предпочитая отправлять лишь щедрое жалование.

– Я так и думала, – заметила я, постаравшись смягчить голос. – Однако перейдём к сути.

– Изначально за поместье, слуг и его функционирование был в ответе я. Все отчёты, мелкие записки и чеки, с выделенными на нужды деньгами, проходили через меня и расходовались, только при моем согласии, – пояснил мужчина, – Однако я старею, сил становится меньше, как и здоровья, поэтому последние пару лет за поместье стала отвечать Сицилия – экономка нанятая герцогиней Аурелией. Она сказала, что сможет с легкой руки управиться со всем: я могу за это не переживать. – продолжил он.

– Только вот сразу после этого Сицилия сразу же начала устанавливать свои правила. Распустила большую часть штата слуг, лишь оставив тех, кто поддерживал внешний вид поместья, чтобы не вызвать ненужных пересудов и вопросов со стороны соседей. Внутри же все пришло в запустенье.

– Я это вижу. – покивала я, сделав еще глоток кофе. – Многие комнаты в пыли и паутине, словно туда не заходили годами.

– Такова реальность, госпожа Эвелин, – с тяжелым вздохом ответил он, а плечи поникли. – Я пытался вновь взяться за дела дома, но Сицилия воспротивилась, пригрозив тем, что нажалуется герцогу и тот уволит меня за то, что я даже не делал: воровство денег и за занятия непотребством. Поэтому мне пришлось молчать, лишь прося у мужской половины слуг хорошо выполнять свою работу во дворе – они все так же остались в моем распоряжении.

Он на минуту прервался, сделав глоток чая.

– Служанки, которые работают сейчас, каким-то образом выслужились перед Сицилией, за что она их и оставила. Мила – наша кухарка, отзывалась о них, как о никчемных неумехах, которые получают жалование – ни за что. Она тоже пыталась образумить Сицилию, выдавить ее с места, но и у нее не получилось – характер не тот, да и у экономки свои рычаги давления.

– Что дальше?

– А что может быть дальше, молодая госпожа? Сицилия живет со своими нахлебницами на широкую ногу. Они ведь совсем перестали приходить в поместье. – теперь понятно почему те служанки столь грубо отнеслись ко мне. – Только узнав, что вы едете, вернулись и навели мнимый порядок. Думали, что герцогиня не заметит, ведь вы и так-то живете не очень хорошо.

– С чего они это решили? – возмутилась я.

Да, жизнь Эвелин не была похожа на жизнь её старшей сестры Элизы.

Она не блистала на балах, не посещала светские чаепития, не знала вкуса пустых сплетен и не вела тесного знакомства с другими аристократками. Чуждаясь шумного общества, она оставалась в стороне от привилегированного круга. Однако при этом Иветта не была лишена комфорта или средств. Её тяготила совсем иная бедность –холодное отчуждение, чувство ненужности и отсутствие теплого взгляда, что, пожалуй, ранило куда сильнее, чем любой недостаток в материальном.

– Сплетни и слухи – опасное и разрушительное оружие, которое может как и уничтожить репутацию, стерев ее в пыль, так и поднять ее до небес, что все будут вас боготворить, Ваша Светлость, – поделился пожилой человек, отпивая из чашки. – Как вам известно, аристократы недовольны вами…

– Это мягко сказано, – невесело усмехнулась я, боясь представить, чего мне будет стоить показаться в высшем свете.

День дебюта Эвелин должен был стать настоящим праздником. Все ждали, что наследница герцогского дома произведет неизгладимое впечатление на высший свет и укрепит свою репутацию как одной из самых завидных невест. Казалось, у нее было всё – титул, положение, непревзойденная красота.

Однако за внешним блеском скрывалась горькая реальность.

Эвелин сразу ощутила на себе холодные взгляды и насмешки, едва начался прием. Высокомерные улыбки, шепот за спиной и язвительные замечания, которые нельзя было не услышать, – всё это сопровождало её на протяжении вечера. Аристократы смотрели на неё не как на личность, а лишь как на монстра во плоти, которого держат на короткой привязи

Несмотря на её статус, её не защищали от пренебрежительных слов, и даже близкие словно не замечали, как их дочь и сестру унижают. Их холодное равнодушие было особенно больным напоминанием о том, что она оставалась одна даже среди своих.

В какой-то момент Эвелин покинула бальный зал. Она скрылась в саду, где ночная тишина наконец позволила ей дать волю слезам. Там, среди темных деревьев и аромата цветущих роз, она дала выход своей боли и разочарованию, плача до самой поздней ночи. Это был её способ сбежать – пусть всего на мгновение – от бездушного мира, который её окружал.

Когда Эвелин проснулась на следующее утро, она оказалась в своей комнате. Она так и не поняла, кто помог ей вернуться, ведь сад был далеко от гостевых залов и покоев.

Этот вопрос всегда оставался загадкой для неё, напоминая о той ночи, когда её надежда на принятие и любовь рухнула, оставив в душе неизгладимую рану.

«Для меня, как и для самой героини останется загадкой, почему же богиня Судеб решила так жестоко покарать ни в чем не повинное дитя. Сколько раз в романе упоминалось, что боги любят и оберегают своих детей как зеницу ока. Может это была ложь? – подумала я, разглядывая золотое кольцо с гербом герцогского дома.»

– Позвольте задать еще один вопрос, господин Ардан, – спросила я, не сводя глаз с печатки. На это он лишь мягко кивнул, как бы говоря, что готов исполнить просьбу.

– Давно ли вы работаете на семью Сандор? – переведя на мужчину взгляд, и оставив кольцо на пальце. Его всегда можно снять, но сейчас оно мне нужно, чтобы иметь хоть какую-то власть.

– Довольно давно, – чуть подумав, ответил дворецкий. – В скором времени пройдет пятнадцать лет. Помню, как впервые познакомился с двенадцати летним молодым господином и десятилетней молодой госпожой.

«В таком случае, сколько лет старшему сыну герцогской семьи? Если меня не подводит память, то около двадцати семи лет. Довольно долго, но знает ли он о событиях, когда росла Эвелин? – не сдержала я тяжелого вздоха.»

– А почему вы решили спросить об этом? – видимо заметив мою подавленность, поинтересовался господин Ардан.

– Простое любопытство, – ответила я, слегка пожав плечами, надеясь, что скрытая тревога не просочится в голос. – Часто говорят, что «старые связи» – это основа всего, и что вся их жизнь прошла среди людей, которых они знали с детства. Я вот думала, как часто те, кто рядом с нами с самого начала, могут не просто помнить, но и понимать, что творилось за стенами дома, о чем нам только предстоит узнать.

Я оставила паузу, стараясь не выдать ни малейшего признака того, что меня что-то беспокоит. На самом деле, мне не хватало знаний о событиях прошлого, и я пыталась понять, что именно мог знать господин Ардан.

– Понимаю вас, Ваша Светлость, у вас было не так много возможностей хорошо узнать свою семью и большинство ваших воспоминаний – обрывки из детства, – печально улыбнувшись мне, сказал мужчина. Это ввело меня в некий ступор. Однако не обратив на это внимания он продолжил:

– Я не одобрил столь категоричного с вами обращения: запереть маленького ребенка в дали от внешнего мира, лишь бы сохранить статус. Признаюсь, Его Светлость, Ирвин Тас меня разочаровал. Особенно меня удивила ваша матушка.

– Матушка? – выдавила я, не понимая, что он имеет в виду.

– Она ведь совсем перестала о вас заботиться. Может я слишком груб, но я раз ваши родители дали вам жизнь, то их первостепенная задача показать мир, оберегать, защищать и обучать.

Я почувствовала, как слова мужчины проникли в самую душу, оставив за собой след горечи. Я сжала пальцы на кольце, но это не помогло облегчить эту непонятную тяжесть, что легла на сердце.

– Время завтрака уже подходит к концу, – кашлянув, практически пролепетала я. Неловкая тишина в миг повисла между нами, поэтому я поспешила встать и заняться делами.

– У вас есть какие-либо указания? – спросил господин Ардан, поняв, что отведенное время и правда закончилось.

– Да, – кивнула я, подходя к рабочему столу и занимая за ним место. – Во-первых, отныне ваша должность дворецкого возвращается вам, поэтому расширьте штат слуг, чтобы они прибрались в доме и вынесли ненужный хлам. Во-вторых, поговорите с Милой, чтобы она накрывала стол ровно по времени на две персоны.

– Хорошо, как прикажете, Ваше Высочество, – господин Ардан улыбнулся мне, как и я ему в ответ.

Он уже развернулся, чтобы выйти, но задержавшись на пару секунд обронил слова, которые заставили сердце в груди забиться быстрее:

– Рад, что вы теперь с нами, молодая госпожа. Мы нуждались в вас.

***

Я уныло смотрела на испорченную стопку бумаги, которая вся была в кляксах и разводах.

На мои белоснежные руки так же не посмотришь без слез: они все были в чернилах. Однако передо мной, спустя два часа кропотливой работы, лежало письмо. Послание было запечатано в конверт, а он сам подписан и запаян сургучом, на котором осталось теснение кольца: восходящее солнце и убывающая луна. Символично, учитывая то, что почти все в роду Сандоров обладатели дара Света.

Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку кресла, думая как теперь отправить корреспонденцию в столицу, да прямиком в королевский дворец.

Это было письмо-просьба, в котором я просила у принца разрешение на расторжение помолвки. Однако послание будет добираться до Шейна довольно долго, ведь у него была своя почтовая линия, за которую отвечал Исар – глава королевской стражи. После случая, когда через письмо отправили смертельное проклятие, вся корреспонденция проходила тщательную проверку.

Несколько месяцев до начала основных событий. Мне нужно разорвать помолвку чего бы мне это не стоило.

Встав в насиженного места, я направилась к двери, за которой меня ждала Ида.

– Ваша Светлость, вам что-то нужно? – обернулась ко мне девушка, ожидая от меня любого приказа.

– Будь добра, отправь это письмо Его Высочеству, – ответила я, протягивая конверт. – Пусть его доставят как можно скорее.

– Однако Ваша Светлость, вы ведь можете отправить письмо сами, – прошептала Ида, удивленно смотря на меня.

– Что?

– Думаю вы забыли, что Его Высочество, предоставил вам артефакт для обмена письмами, – сама того не понимая, Ида придумала оправдание моему странному поведению.

– Да, совсем вылетело из головы, – пробормотала я, наконец вспоминая один забавный факт, который упоминался в книге лишь пару раз. У Эвелин, благодаря ее статусу «невесты кронпринца» была личная линия для отправки писем. Благодаря этому, во время войны, Шейн ни раз связывался с девушкой, чтобы та сдалась и приняла уготованную ей участь.

Пока я вспоминала об этой досадной детали сюжета, Ида сходила за шкатулкой и вручила ее мне.

– Благодарю. Ты можешь быть свободна, – на это девушка кротко улыбнувшись, выпорхнула из кабинета, не забыв закрыть за собой дверь.

Шкатулка была довольно красивой: стеклянная, на которой были выцарапаны странные узоры и вязи, гармонично смотрящиеся с друг другом. Прямоугольная, прекрасно рассчитанная под размер писем. Вложив конверт, я закрыла крышку.

Узоры на шкатулке вспыхнули белым светом, а после так же скоропостижно погасли. Мне даже не требовалось открывать ее, чтобы понять: письма не было и скорее всего, оно уже достигло адресата.

Оставалось лишь ждать ответа.

Глава IV

Шейн

Хладнокровие – вот что отличает истинного воина от других. Когда разум остаётся холодным, а эмоции не затмевают его, ты видишь каждый ход, порыв слабости и мельчайшую ошибку противника.

Раз за разом я все сильнее убеждаюсь, что люди, действуя на эмоциях, теряют сноровку, совершают ошибки и становятся лёгкой добычей. Достаточно одной искры – и вот уже их пыл ослепляет, давая возможность ударить со спины, подловить их на оплошности, которых они могли бы избежать.

Я сделал резкий выпад, целя в грудь, но противник оказался быстрым, и, сместившись, ловко уклонился от удара. Он ухмыльнулся, раздражающе самоуверенно, совершая пасы мечом в воздухе, будто бы говоря: «Теряешь сноровку» и с вызовом взмахнул оружием, приглашая к следующей атаке. Только я не столь глуп, чтобы пасть жертвой этой уловки.

Сделав обманный маневр, я сменил траекторию атаки, целя по дуге в бок, который оказался незащищён. Противник не успел среагировать, и клинок прочертил царапину на его кожаном нагруднике. Раздалось шипение наполненное раздражением и искрой злости, – преисполнившее меня холодным, отстранённым удовлетворением. Его спокойствие тут же исчезло, что он тут же позабыл обо всех ранее пройденных уроках и советах.

Теперь движения стали резкими и бессвязными, точно зверь, загнанный в угол бился за свободу. Я спокойно уклонялся от его атак, отступая и высматривая новые открытые места. Каждый выпад становился ошибкой, а юношеский порыв делал его уязвимее. Всё, что мне оставалось, – это выждать удобного момента, чтобы нанести последний удар. Холодная, расчётливая жестокость позволяла мне держаться на шаг вперед.

Противник замахнулся вновь, но я лишь шагнул в сторону, заставляя его ударить по воздуху. Он потерял баланс, а я не теряя времени, нанёс ему новый удар, целя по руке, что держала клинок.

Эфес меча с хрустом врезался в его запястье, заставив приглушенно взвыть. Пальцы новоиспеченного рыцаря дрогнули, и клинок выскользнул из ослабевшей руки, утопая в песке.

– Обратись к лекарю, – отдал я приказ новобранцу, подавая руку. Парень лишь кивнул, прижимая к себе пострадавшую руку. – Более того, научись держать голову холодной. Эмоции – ненужная и бесполезная вещь в бою. Они словно костыль, на который ты слепо опираешься, думая, что он поможет, но в моменте он ломается или вылетает из руки, и ты остаёшься один, не в силах устоять.

– Я приму это к сведению, Ваше Высочество, – поклонился солдат, а после извинившись, поспешил к врачевателю. Мне же оставалось с тяжелым вздохом вернуть мечи в ножны и подхватив их направиться в сторону оружейной.

– Да ты жесток однако, – неодобрительно покачал головой Эреб, стоило мне покинуть тренировочное поле. Все это время он наблюдал за нашим боем, сложив руки на груди и цепким взглядом подмечая малейшую деталь. – В чем причина твоей злости, что ты столь сурово отнесся к новобранцу? Такими темпами всех распугаешь и у нас будет некого обучать, а после придет повестка от Исара, что ряды рыцарей заметно так поредели.

– Пусть, – сухо обронил я, убирая оружие на стол. Мечи предстояло вычистить и убрать, но этим займутся оруженосцы. Я же поспешил стянуть нагрудник, в котором каждый новый вздох давался трудней. Пот струился по вискам, а в голове пульсировала тупая боль.

С самого утра это неприятное ощущение не покидало меня. Слуги, заметившие мою хмурость и рассеянность, пытались уговорить меня остаться в покоях, даже пригрозив тем, что доложат обо всем матушке, но дела ждать не могли.

В последние недели поток корреспонденции и документов вырос вдвое. Приближался сезон ярмарок и празднеств, что означало нескончаемую череду балов, на которые слетится вся аристократия. Для большинства это было время возможностей: одни заключали выгодные браки, другие подписывали сделки, третьи налаживали связи с важными особами. Однако для меня бал был невыносимым испытанием.

Матушка не упускала случая подыскать мне «подходящую партию», подсылая ко мне то одну девушку, то другую, все более настойчиво убеждая меня сделать выбор. Королева не желала слышать моих возражений, и каждый раз стоило заговорить о невесте, которая у меня есть – она разворачивалась и уходила.

Только настоящие сложности начинались позже. Королевский бал служил не только развлечением, но и местом для важных переговоров. На мне и короле лежала задача заключить политические соглашения и торговые пакты, выторговав наилучшие условия для Шеврона.

Казалось бы, дело привычное, но добиться взаимовыгодного итога, когда каждый из посланников надеется перехитрить тебя, – вот где настоящая пытка. Бал превращался в арену, где танцы сменялись переговорами, а музыка – скрытыми угрозами и расчетами.

Именно поэтому сегодня утром я пытался упорядочить мысли в бою, не дав себе не нужную и столь несвоевременную слабину.

– Сам-то чего такой хмурый? И не говори, что причина в том, что Исар вновь недоволен и тебе пришлось решать с ним дела, – кинув на друга, предостерегающий взгляд, сказал я.

Эреб, в отличие от меня, никогда не позволяет сложностям и переживаниям влиять на его эмоции. Его лицо остается спокойным, как поверхность замершего озера, а голос – ровным и уверенным, даже когда обстоятельства складываются не самым благоприятным образом.

Он стал таким не случайно. Трудности окружали его с ранних лет. Его мать умерла, оставив семью без поддержки, а отец, не вынеся утраты, утопил свое горе в вине и азартных играх. Когда-то их род управлял Западным округом, но это осталось в прошлом. Теперь герцог Саран носит свой титул без земель и богатств, но с достоинством, которое вызывает уважение даже у тех, кто презирает его происхождение.

Мы познакомились много лет назад, когда мне было четырнадцать. Тогда я сбежал из дворца, устав от придворной строгости и постоянного надзора.

Проливной дождь застал меня у храма Этерны. Там, на ступенях, сидел мальчишка, мокрый до нитки, но не просящий, а просто ожидающий, с опущенной головой и пустым взглядом. Он выглядел слишком хрупким, но каким-то непоколебимым.

Мне даже чудилось, что на него плечах лежит огромный валун ответственности, что просто в моменте раздавит его.

Я тогда не знал, что отдам ему не только десяток золотых, но и свою дружбу. Эти деньги спасли его сестру и открыли путь во дворец, но не изменили его взгляда на жизнь. Эреб остался тем, кто не верит в доброту мира, но ценит тех немногих, кто способен поступить иначе.

Сейчас он мой лучший друг и советник. Его холодный ум и скептицизм часто спасают меня от необдуманных решений. Иногда его суровость кажется жестокой, но в его словах всегда звучит правда.

Именно поэтому, когда мне кажется, что я вот-вот сломаюсь под тяжестью ответственности, я ищу его взгляд. В нем непоколебимая уверенность, что я могу справиться. Ведь если он, переживший столько потерь, научился быть сильным, то что мешает мне?

– Сегодня с утра пришла весточка из Иссада, – наконец ответил Эреб, тяжело вздыхая. – Леди Силла поведала в письме о попытке побега Кассии, но благо ее вовремя нашли и вернули. Она пыталась с караваном доехать до Шада, где уже нашла бы меня. Причиной стало то, что моя сестра соскучилась и устала жить вдали от меня.

– Я не устану повторить и вдалбливать в твою голову: перевези ее к себе, – остановившись посреди коридора и повернувшись к другу, сказал я. – Которая это по счету попытка побега за эти несколько месяцев? Сотая?

– Ты не понимаешь, Шейн! – воскликнул он.

– Как раз таки понимаю: у самого есть сестра.

– Однако не ты занимался ее воспитанием, не ты думал о том, как и куда ее пристроить, пока ты работаешь в поте лица, не тебе приходилось задумывать о том, что именно должна учить и знать юная леди! – буквально взорвался Эреб. Его голос полный злости и отчаяния, эхом разошелся по пустому дворцовому коридору.

Я на мгновение застыл, услышав его взволнованный голос. Эреб редко терял самообладание, но упоминание Кассии всегда было его слабым местом. Он был переполнен эмоциями, которые, казалось, долго сдерживал.

Сделав глубокий вдох, друг растер лицо руками и более спокойно продолжил:

– Думаешь мне самому нравится то, что Кассия находится далеко от меня? Я не вижу того, как растет моя сестра. Понятия не имею что ей нравится, чем любит заниматься, какой она стала за последний год.

– Ты прав. Хоть я и дорожу Селестой, но не занимался ей сам. Все это было в обязанностях других людей, – тихо предложил я, скрестив руки на груди. – Ты можешь сделать подобное. Во дворце полно придворных дам, которые с радостью примут маленькую герцогиню в качестве ученицы.

– Вот этого я и боюсь! А если они начнут учить ее всяким непотребствам? Вбивать в ее юную голову то, что не нужно? – чеканя шаги.

– Тогда подыщи ту, что сможет приглядеть за ней, – предложил я.

– Я подумаю, Шейн, – заверил друг, тяжело вздыхая. – Лучше скажи какие планы? – спросил Эреб, но я благополучно пропустил вопрос мимо ушей, не желая вспоминать гору бумаг, что ждала меня в кабинете.

Чтобы дойти до западной башни, – где была расположена моя комната и кабинет, вместе с личной библиотекой и другими помещениями, – нужно было пересечь половину дворца.

Меня это неимоверно раздражало, но неоднократно я напоминал себе, что это все во благо моему спокойствию и душевному равновесию. Однако если бы внутри замка работала магия, то было бы намного быстрей.

Дело в том, что внутри замка магией любого типа, кроме определенных ставов, запрещено. Это правило было внесено в устав с давних пор, так как весь замок прошит насквозь защитными чарами.

– О Этерна, как ты не устаешь проходить через полдворца? – промычал на полпути Эреб, садясь на ступеньку.

– Ты ведь не хуже меня понимаешь причину, по которой я спрятался в глубине дворца. Матушка не покидает своей половины, что меня очень радует. Более того меня не изводят эти надоедливые аристократки, со своим желанием привлечь мое внимание.

– Ее Величеству пора принять твой выбор, – вставая со ступеней, холодно сказал Эреб. – Сколько еще она будет пытаться заинтересовать тебя другими девушками?

– Пока «проклятая герцогиня» перестанет быть потенциальной кронпринцессой, – сухим тоном продекламировал я, заворачивая за угол. Осталось пройти пару дверей, после которых будет мой кабинет.

– А как же благословление? – с нажимом спросил Саран, на что я кинул в него предостерегающий взгляд. Даже у стен есть уши: малейшая подозрительная информация и шпионы королевы донесут ей всю информацию. Матушка была умной и хитрой женщиной, поэтому сложить одно с другим не займет у нее слишком много времени.

Пропустив Эреба внутрь, я закрыл дверь на ключ, оставив его в замочной скважине, и начертив руну полога тишины, – опустился в кресло.

– Благословление было мерой, к которой пришлось прибегнуть, чтобы аристократы приняли Эвелин.

– Однако ты видимо забыл, что многие перестали поклоняться богине после ее ухода, – приподняв брови и скептически посмотрев на меня, сказал Эреб, подперев голову кулаком. – Этерна потеряла интерес к судьбам людей и скрылась где-то в недрах своих чертог. Поэтому многие поставили ее «благословление» под сомнение.

– Это их проблемы, – ответил я, не обращая внимания на недовольный взгляд друга. Мои пальцы отбивали незамысловатый ритм по деревяной поверхности стола. – Этерна не могла просто исчезнуть. У нее есть свои планы, свои цели, – я знаю это. Однако стоит напомнить, что аристократы склонны забывать о том, что им просто невыгодно помнить.

Эреб задумался, его взгляд стал более пристальным, пытаясь понять, что я под этим подразумеваю.

– Ты уверен в своем выборе? – покачал головой друг, не до конца понимая причину, по которой я привязан к этой девушке. – Что именно она должна стать той, кто будет идти с тобой рука об руку?

Я встал и подошел к окну, смотря как во внутреннем дворе снуют слуги и фрейлины королевы.

– Эвелин была предначертана мне, – произнес я тихо, не отрывая взгляда от суеты. – В той непроглядной ночи, я увидел в ней себя. Все были против маленькой девочки, именно тогда-то я почувствовал, что должен оберегать ее.

Эреб заломил бровь, его скепсис стал ещё более очевидным.

– Звучит слишком поэтично для тебя, Шейн, – он хмыкнул, слегка качнувшись в кресле. – Ты это сам понял, или кто подсказал?

Я усмехнулся, но в этом звуке не было радости, лишь одна только горечь.

– Чушь, да? – произнес я, возвращаясь к столу и опускаясь обратно в кресло. – Даже сам это понимаю. За последний год наши отношения не продвинулись ни на йоту. После нашего обручения, я уехал в западные земли и провел там несколько месяцев. – Эреб молчал, внимательно внимая моим словам. – Мне казалось, что привязать Эвелин к себе будет достаточно, чтобы никто не посмел…

Не успел я договорить, как нас прервал осторожный стук в дверь. Переглянувшись с Сараном, я лишь пожал плечами и смахнув руну, позволил войти нежданному визитеру.

Стоило двери распахнуться, как на пороге появился один из рыцарей королевского отряда, которым руководит Исар. Юноше на вид можно было дать не больше двадцати – об этом говорили его неокрепшие черты лица и некоторая неуверенность в движениях, несмотря на гордо поднятую голову. Его стальная кираса была начищена до блеска, а на плаще, накинутом поверх, красовался герб королевского дома.

– Ваше Высочество и Ваша Светлость, – произнес юноша, опускаясь в глубоком поклоне, как того требовал этикет, а затем шагнул вперед и протянул конверт.

Его руки слегка дрожали, хотя он старался скрыть волнение. Я молча взял конверт, почувствовав шероховатую поверхность гербовой печати. Синевато-белая печать с вкраплениями золота, на которой был оттеснен родовой герб дома Сандоров.

Сгорая от нетерпения и любопытства, что взыграли в моей груди, я подхватил нож для писем и сделал аккуратный надрез.

Письмо было от Эвелин.

Молочного цвета бумага была исписана размашистым, немного неровным почерком. Однако в некоторых местах рука дрогнула, оставив кривые линии, заметно выделяющиеся на фоне тщательно выведенных букв. Несмотря на это, почерк имел свою неповторимую красоту – легкость, в которой угадывался её характер.

Стоило мне прочесть первый строки, что в жилах заледенела кровь. Письмо было сухим, официальным и от него веяло ледяной решимостью.

«Его Высочеству, кронпринцу – наследнику рода Шаллю, Шейну Киригану Шаллю.

Ваше Высочество,

С величайшим уважением к Вашему положению и наследию я вынуждена обратиться к Вам с просьбой, которая, возможно, покажется дерзкой и неуместной. Однако обстоятельства требуют откровенности, и я надеюсь, что Вы воспримете мои слова без излишних эмоций и предвзятости.»

Каждое последующее слово словно обжигало. В этих строках сквозило что-то личное, тревожное и пренебрежительное. Я глубже вдохнул, сжимая листы чуть сильнее, чем нужно, и продолжил читать.

«Я прошу Вас разорвать нашу помолвку.»

Эти слова зависли над моей головой, проникли в саму душу словно приговор, что вот-вот будет озвучен судьей.

С каждым прочитанным словом, ледяная ярость поднималась из глубин души, оттесняя в сторону разум и здравомыслие. Сердце, ещё мгновение назад твердившее, что Эвелин крепко держит его за руку и никогда не отпустит, – теперь отказывалось это принять.

Однако где-то в голове набатом отдавала другая мысль: ядовитая и болезненная истина.

«Что я смог дать ей за это время? Что я сделал, чтобы заслужить ее, кроме принудительного обмена клятвами – прикрываясь за маской благородства? Разве я интересовался жизнью своей невесты: писал письма, ухаживал и навещал ли ее? – раз за разом спрашивал себя я, сжимая бумагу так, что она жалобно зашуршала, угрожая порваться. В голове было пустота – ни единого ответа на вопросы. – Ничего. Я сделал ничего, кроме…»

– Шейн, что стряслось? – раздался совсем рядом голос Эреба, который смотрел на меня с настороженностью. Ледяная ярость поднималась внутри, медленно, но неумолимо. Я был зол на самого себя за то, что упустил многое.

– Эвелин просит аннулировать помолвку, – еле выдавил я, чувствуя тугой комок в горле и протягивая ему письмо. – Видимо я оказался непробиваемым идиотом раз решил, что быть действовать со стороны – лучшее из всех решений.

– Может быть Эвелин права? – осторожно заметил друг, пробежавшись глазами по строкам. – Может, это не она, Шейн. Может ты ошибся?

– Если я ошибся тогда что мне остается? – произнес я, подняв взгляд на Эреба. – Я не могу отпустить ее!

– Как твой друг и верный соратник, я дам тебе совет: если ты правда всё ещё хочешь бороться за неё, то сделай это как Шейн, а не как кронпринц.

Его слова задели меня сильнее, чем я хотел признать. Однако Эреб был прав – и это, пожалуй, раздражало больше всего.

– В таком случае, я хочу навестить Эвелин, – пробормотал я, а эти злополучные строки с глухой просьбой – проплывали перед глазами снова и снова. – Я должен попытаться показать и дать знать, что она важна для меня.

– Как бы мне не хотелось тебя отговорить, но куда ты – туда и я, – тяжело вздохнув, Эреб встал с насиженного места и одернул форменный сюртук. – По этой причине, я еду с тобой.

– В таком случае, нам стоит подготовиться перед тем, как покинуть дворец не привлекая внимания, – сложив руки на груди и задумчиво посмотрев на Эреба, параллельно перебирая варианты.

– Предлагаю обратиться к Арденту, – предложил Саран, чем вызвал у него тяжелый вздох, а меня заставил удивленно посмотреть на друга. По скривившемуся лицу, Эреба можно было прочесть с каким трудом ему пришлось озвучить это решение.

– Как бы мне того не хотелось этого признавать: от него будет хоть какой-то толк. Однако нет гарантий, что он не выдаст нас королеве.

– Я уверен, что мы сможем договориться. – несмотря на всю свою суровость, Исар был одним из тех, кого я мог назвать другом в холодных стенах дворца.

– Как скажешь, – на долгие минуты Эреб исчез из моего поле зрения. Однако когда сомнения начали поглощать мою душу, дверь кабинета распахнулась и внутрь ступил Исар.

– Ваше Высочество, вы хотели меня видеть, – сухо сказал он, после короткого приветствия.

– Не буду ходить вокруг да около: мне нужно покинуть стены дворца. Желательно в тайне от всех, включая матушку и отца, – припечатал я, не отрывая от мужчины взгляда. Долгие минуты тишины зависли между нами, пока Исар и я сверлили друг друга холодными глазами.

– Позвольте узнать причину столь безрассудного решения.

– Мне нужно навестить Эвелин и узнать кое-какие детали, что нельзя обсудить через письмо, – отрезал я, с трудом сдерживая тяжелый вздох и ругательство, что хотело слететь с уст. За годы заточения в своей башне, я сыт по горло этой мнимой заботой и стенами, что строили вокруг меня.

– Ваше Высочество, я служу вам с давних пор, – начал Исар, заставляя Эреба закатить глаза. Однако глава королевской стражи не обратил на этой ни малейшего внимания. – И прекрасной знаю, что вы чувствуете к герцогине. Однако я не могу отпустить вас без стражи в столь дальний путь.

– Дальний путь? Эвелин находится в пределах Шада, поэтому…

– Так вы еще не в курсе, – пробормотал мужчина, нахмурившись.

– Чего именно? – насторожился я, предчувствуя, что его ответ мне не понравится.

– Ее Светлость была отправлена в Дефорд. Только ленивый не обсудил эту новость. Ведь все твердят, что именно вы, Ваше Высочество, отослали ее, – в ушах зазвенело, а в глазах, на мгновение, потемнело. Сегодняшний день был полон дурных новостей, и за которые я в ответе, ведь если бы не моя невнимательность, – то это можно было бы предотвратить.

«Не забывай, Шейн, что прошлое невозможно исправить, но можно изменить будущее, если взять ситуацию под контроль, – напомнил я себе, чувствуя как нервная дрожь в руках пропадает. – Откуда взялись эти грязные слухи? Знает ли об этом сама Эвелин? – от последнего, кулаки непроизвольно сжались до побелевших костяшек.»

– Когда это произошло? Почему меня об этом никто не оповестил? – холодно спросил я.

Исар помедлил с ответом, пристально следя за каждым моим движением. На его лице в какой-то момент отразилось беспокойство, а сам он тяжело вздохнул.

– Пару недель так точно. Говорят, что герцог Ирвин Сандор самолично удостоверился в том, чтобы его дочь достигла Дефорда и обустроилась в поместье, – поделился он, а я пытался сохранить спокойствие. – Ее Величество попросила не говорить вам…

– С каких пор Ее Величество имеет права распоряжаться информацией о чем я должен, и не должен знать? – процедил я, чувствуя отвращение к самому себе.

Принц и наследник трона и надежда страны, который не может сделать и шага без ведома короля и королевы. Каким правителем я буду, если не в силах даже дать отпор и вырваться из оков, сковавших меня много лет назад?

– Немедленно подготовь наши с Эребом лошадей, – отдал я приказ, не думая ни о чем и ни о ком, кроме Эвелин. Мне претила мысль о том, что я мог все исправить, но вновь отдался долгу кронпринца.

– Ваше Высочество!

– Это не обсуждается, Исар! – отмахнулся я от его предупреждений и нотаций, как от назойливой мухи. – Выполняй приказ, который я отдал, иначе ни о какой страже и речи идти не будет. Я самолично покину дворец без твоей помощи.

Мужчина долго сверлил меня взглядом, по всей видимости, взвешивая все «за» и «против» этой сумасбродной идеи. Исар был человеком чести и принципов, которые ни коим образом никто не должен пошатнуть. По этой причине, он всегда строго придерживался правил, которые когда-то озвучили ему король с королевой на мой счет.

Ему предстоял сложный выбор, ведь на одной чаше весов, – мое доверие, которое уже пошатнулось тем, что он скрыл правду. С другой же, королева, которая за такое уж точно по голове не погладит – узнай как и куда направился ее драгоценный сын.

Тяжело вздохнув, Ардент склонил голову и отдав честь, сказал, что через час он будет ожидать нас у конюшен тренировочного поля. Оттуда в форменных плащах рыцарей, мы сможем беспрепятственно пересечь дворцовые ворота. После этого, Исар покинул нас, оставив утопать в тишине кабинета.

– Ты столь беспристрастно доверяешь ему, – покачал головой Эреб. Его голос в тиши, прозвучал остро, жестко, а неодобрительные нотки – вводили в ступор и заставляли сомневаться.

Я чувствовал, как тревога, которая прочно вкралась в мой разум, не желала уходить. Хоть я и знал Исара намного дольше, чем Эреб, хоть наши пути и пересекались на разных уровнях, мне всегда было сложно примириться с его абсолютной преданностью королеве. Это лишь сильнее усугубляло мои сомнения.

Однако в памяти словно свеча, вспыхнули воспоминания: именно в моем несчастном, одиноком и изолированном ото всех детстве – Исар Ардент стал тем, кто скрасил это непростое время. Его молчаливое присутствие, умение слушать и не осуждать моменты моей слабости, приносили облегчение.

Временами умом я понимал, что он выполнял приказ матушки, которая подобным образом оберегала меня и пыталась не дать мне сойти с ума от давления стен.

Не сводя пристального взгляда с двери, я тихо сказал:

– Ты прав, я доверяю ему. Какие бы сомнения меня не одолевали, сколько бы раз тревога не занимала моих мыслей, – я верю в то, что Исар верен мне и поставит мое благополучие выше замыслов и игр королевы, – я попытался добавить голосу уверенность, но сомнения вновь прокрались в голову, стоило вспомнить об одной детали.

– Эреб, ты случаем не проверял нашу линию писем?

– Я слежу за ней каждый день. Там есть письма от всех наших подчиненных, но от нее – нет, – покачал головой Эреб. – Есть какие-то сомнения?

– Интересно, почему она не написала о том, что Эвелин отправили столь далеко, – нахмурился я, открывая потайное отделение ящика. В нем лежали все послания, записки и отчеты. Отдельное место занимали письма, из которых я узнавал о том, как поживает маленькая герцогиня.

– Скорее у нее не было возможности отправить, или письмо перехватили, – сложив руки на груди, предположил Саран. – Другого варианта и быть не может. Однако об этой линии известно только узкому кругу людей, и все они в пределах королевского дворца, – и даже столицы!

– Разберемся с этим позже, друг мой, – сказал я, закрывая ящик и проверяя все ли надежно скрыто. – Нас ждет небольшое путешествие.

Глава V

Эвелин

Ожидание – это самая сложная часть любого процесса, ведь оно требует терпения, которого у многих столь мало.

Мы привыкли к результатам «здесь и сейчас», но в моменте, когда для результат требуется чуть больше времени, ожидание может казаться невыносимым.

В подобные моменты, разум склонен рисовать самые тревожные картины, прокручивать в голове все возможные исходы, создавая напряжение, которое давит изнутри.

Однако в то же время именно ожидание может быть временем для размышлений и подготовки. Мы учимся смирению, принимаем, что не все зависит от нас, и что иногда важно не терять хорошего настроя и надежд.

Через ожидание мы учимся справляться со своими мыслями и чувствами, разбираться в них, находить покой даже в непредсказуемости. В этом есть некая магия: иногда итог, которого так долго ждали, оказывается ещё ценнее.

Прошло пару дней с того момента, как я отправила письмо принцу. Каждый божий день, по несколько раз, я проверяла несчастную шкатулку на наличие ответа.

Однако она пустовала.

Я успокаивала себя тем, что кронпринц слишком занят, чтобы читать послание не первой важности. Мое письмо таковым и являлось, ведь отношения Эвелин и Шейна оставались на деловом уровне.

В какой-то момент, я начала бояться, что мужчина не захочет разрывать помолвку ради собственной выгоды. Однако сие мысль тут же опровергалась мной же: слишком много чести для меня, ведь я не столь важная фигура на политической арене, или не пользуюсь всеобщей любовью среди простого народа и аристократов.

По этой причине, единственное, что было мне доступно: изучение книг библиотеки, знакомство с Дефордом – городом, что стал моим новым домом и бумажная работа, которой было не мало.

Так как с бюрократией мне помогал господин Ардан, и лишь отдавал мне отчет о всех своих действиях и тратах – я была свободна от этой обременительной работы. Поэтому на следующий день, я предпочла засесть в библиотеке.

Первое с чего я решила начать: история самого Эвермора.

На моих коленях лежала одна из немногих книг, что рассказывали о новом для меня мире. В нее входили события, что брали свое начало с зарождения первых четырех драконов, спасшие своей магией мир от самоуничтожения.

В сотые годы Эвермор потряс Раскол – так назвали магическую катастрофу, ставшую ужасом для всего живого и неживого. Раскол был огромным выбросом магии, что повлек за собой небывалые катаклизмы: земля разрывалась на части, погребая и унося с собой сотни жизней, волны бушующих морей рвались вглубь континентов, буря рвала облака на куски, смерчи уносили целые поселения. Под воздействием этой силы, некогда единая земля раскололась на несколько материков и островов.

Так возникли два материка – Континент и Страда, а также несколько значимых земель: остро Кристаллов и Орасир, позже переименованный в Остров Четырех Академий – оплот знаний для юных магов, и архипелаг Русалий Круг, обиталище народа воды, Абиссидов.

Континент стал домом для трех разных народов.

Первую страну основали драконы. Назвав свою землю Аорией, они поселились на ее высочайших точке – Летучих Островах, которые, вопреки любой логике, действительно парили в воздухе над горной грядой. На этих островах нашли дом потомки четырех Великих драконов, учредившие четыре дома в память о предках. Члены драконьих домов, «сейо», как их надлежало называть, несли наследие своего рода из поколения в поколение. Над всеми домами возвышалась королевская семья Ли Шин, происходившая от первого императора.

Вторую страну образовали представители Волшебного Народа. Они назвали свои земли Дайоном, что в переводе означало «богатая зеленью и природой». Эта земля представляла собой буйство лесов, горных хребтов и бескрайних луг. Фейри разделились на Благой и Неблагой дворы, а над ними всеми царил предводитель рода Бриаров.

Третьей страной Континента стала Тессарак – свободная земля магов и людей, которую поделили между знатью на тринадцать областей. Правителем Тессарака мог стать только потомок древнего рода Д’Обинье.

На материке Страда, где проходил весь сюжет «Искушающей Власти» тоже образовались королевства. Всего их было пять: Шеврон, Ирретан, Великие Степи, Долина Алой и Белой розы и Королевство Теней.

Шеврон и Ирретан – принято называть странами «близнецами», которыми когда-то правили два благословленных богиней брата. Оба являлись достойными претендентами на трон. По этой причине, королем было решено разделить единую страну между сыновьями.

Долина Алой и Белой Роз был территорией лунных и лазурных драконов, которые когда-то откололись от драконов Аории. Эти две «побочные» ветви, на протяжении многих лет вели войну, пока однажды не приняли решение о перемирии.

Мир между двумя странами столь хрупок, что раз в двадцать лет его скрепляли политическим браком.

Помимо них в постоянной войне находились Великие Степи, которые населяли кочевники. Великие воины, мастера военного искусства, лучшие наездники, лучники и мечники происходили из этого народа.

Меньше всего информации было о Королевстве Теней. Давалась сухая приписка, что территории не пригодны для жизни, так как на них проживают одни порождения черной магии: монстры.

Однако из романа, я помнила, что в Королевстве был небольшой кусок земли, прозванный «княжеством», где правил главный злодей. Имени его так и не раскрыли, но именно благодаря ему Эвелин воспользовалась своей магией и призвала всех теней, что спали в глуби проклятых земель.

Вновь мне не давало покоя эта загадочность злодея. Для меня он выглядел как манипулятор, что дергает героиню за ниточки, давит на больные точки, взращивает в ней ненависть и подпитывает ее злость.

«Откуда мне взять ответы на свои вопросы? Известно ли кому-либо о том, что кто-то проживает на землях Королевства Теней? – подумала я, подпирая щеку кулаком. – Более того, я так и не узнала, что случилось с душой Эвелин.»

Тяжело вздохнув, я отставила книгу на столик и покинула библиотеку. Мне нужно немного развеяться и изучить комнату Эвелин. Может я найду что-ниюудь из ее личных вещей, в виде записки, дневника, или чего-то еще.

В прошедшие дни, я не обращала внимания на убранство своих покоев. Только сейчас, я поняла насколько огромна моя комната. Более того, после уборки в воздухе витал запах свежести и сладкий цветочный аромат, доносившийся с улицы, а в комнате словно стало светлее.

Всего в здесь было два огромных окна. Огромная резная кровать с балдахином стояла у дальней стены и освещалась солнечными лучами. У противоположной к двери стенке, был установлен туалетный столик, а чуть дальше были две двери, ведущие в ванную и гардеробную. Небольшой пушистый ковер, приглушил стук моих туфель, стоило мне встать посреди комнаты.

Я вспомнила одну довольно важную деталь: Эвелин любила тайные отсеки.

Например, в родовом замке Сандоров, когда она была ребенком, девушка отыскала тайный проход. Это была ниша, открываемая рычагом, замаскированным под книгу, за которую нужно дернуть. Таким образом, она изредка могла сбегать, или же через отверстья в стене подслушивать разговоры.

В этом поместье может быть что-то подобное. Только ниша может быть заменена полостью в паркете, или стене. Однако здесь не было ни единой картины.

Тяжело вздохнув, я сняла туфли и приподняв подол начала проходиться по периметру комнаты. Я не надеялась на чудо, ведь каких-либо доказательств в пользу данной теории у меня не было.

Однако не теряя веры, спустя час, я смогла его найти. В самом дальнем углу комнаты была расшатана половица, которую я аккуратно вынув, открыла для себя небольшую шкатулку. В ней лежала небольшая тетрадь, в кожаной обложке и какой-то бархатный мешочек.

Отставив тетрадь, я первым делом взялась за содержимое мешка. В нем лежала брошь с гербом дома Сандор. Она была инкрустирована маленькими камешками, которые красиво переливались на свету. Поднеся его близко к лицу, на задней стороне, я смогла рассмотреть небольшую гравировку: «576.06.25»

– Это ведь… – я держала в руках брошь, которую надевали на каждого ребенка из аристократического дома. Это было своего рода приветствие, которым одаривали родители свое чадо, ведь брошь создавалась из симбиоза их магии. То, что я приняла за драгоценные камни – это маленькие сгустки энергии Света.

«Значит, Эвелин хранит ее с самого детства, – тоска вновь заполнила мое сердце.»

В книге говорилось, что она разбила ее в подростковом возрасте. Эвелин ненавидела брошь за то, что та напоминала ей о любви, которую она не заслуживает, о том, что ее жизнь стала для нее клеткой, о ненавистной судьбе и жестокости внешнего мира. По этой причине, она избавилась о того, что вызывало в ней привязанность.

Погладив отдающие теплом камни, я убрала брошь на место. Не думаю, что я имею право носить ее, не то, что притрагиваться.

Вернувшись к тетради, я открыла ее и обомлела. Она была вдоль и поперек заполненная картинами: портреты, пейзажи, мелкие детали, зарисованные простым угольком и чернилами.

Начав листать его, я натыкалась на знакомые лица, что описывались в романе, а также родовое гнездо Сандоров. Однако больше всего меня удивил портрет неизвестного юноши, что скрывался на самых последних страницах. Было видно, что его рисовали наспех, но от этого незнакомец не выглядел хуже.

Он был словно демон, переигравший саму смерть и вернувшийся к живым с определенной целью. Длинные черные волосы, красные колючие глаза и точенное аристократичное лицо, которое с одной стороны украшал шрам. Подписан он был под именем «Кассиан».

Перевернув еще одну страницу, я наткнулась на сложенный в четверо лист. Он был исписан тонким женским подчерком.

«596.04.25

Тяжело в это поверить, но я снова здесь.

Третий раз по кругу.

Сколько можно проживать один и тот же кошмар? Что я делаю не так?

Мое присутствие само по себе – проклятие. Это одиночество прожигает меня насквозь!

Пусть боль достанется мне, пусть смерть придёт только за мной.

Пусть я буду одна. Пусть мне будет невыносимо. Пусть никто не знает.

С каждым кругом временная петля сжимается всё сильнее, и мне всё сложнее бороться с этим одиночеством.

Я сожалею обо всём!

Сожалею! СОЖАЛЕЮ! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Пусть будет конец.

ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ КОНЦОМ!»

В какой-то момент, мне показалось, что я услышала ее крик. Полный отчаяния и боли, ненависти и злости, печали и горя. Так кричит душа, что не знает покоя и надежды. Душа, которая не может уйти и обречена вечно искать утешения, которого ей не найти. Этот крик был сродни воплю, звучащему за гранью жизни, эхом, которое пронизывает до костей и оставляет в груди бездну.

Смысл ускользал от меня, ведь перед глазами всплыл образ отчаявшейся девушки, с побелевшими от напряжения пальцами, сжимающими перо. Её глаза были припухшими от слёз, мелкая дрожь сковала руки, оставляя неровные чернила на страницах, как следы горечи, не желающие исчезнуть. Каждая буква казалась выцарапанной из её сердца, болью впитавшейся в бумагу. Словно весь её мир замкнулся в этой исповеди – жалобе, которую не услышит никто. И отчаяние её казалось осязаемым, как призрак, рядом с которым неуютно дышать.

Сжав в руках письмо, я не сразу обратила внимание на то, что чернила были свежими и оставляли легкий отпечаток на руке.

– Почему именно я? – внезапно сорвался вопрос с губ, исчезнув в тишине комнаты.

Внезапно раздался громкий стук в дверь и голос Иды, что оповещала меня о том, что обед был подан в столовую. Судорожно оглядев разбросанные листы, что выпали из переплета дневника. Наспех сложив их и не забыв о письме, я вернула все на место.

Девушка вновь постучала, на что я чуть нервным голосом ответила, что я скоро выйду. Встав, я обула туфли и перед выходом посмотрела в сторону потайного ящика, удостоверившись, что ничего не видно.

– У тебя все хорошо? – отойдя на шаг от двери, поинтересовалась Ида. Я же лишь смогла кивнуть и натянуть улыбку, от которой сводило мышцы лица. По скептическому взгляду девушки было понятно, что она мне не поверила, но задать лишних вопросов не стала.

Голова была забита самыми разными и тревожными мыслями, поэтому я даже не заметила, что мы уже достигли столовой.

– Ида, ты можешь быть свободна, – повернувшись к ней, обронила я. Мне хотелось остаться на едине, ведь тогда я смогу связать с Тенью.

Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но в последний момент она сдержалась и лишь кивнув оставила меня. Проводив ее спину виноватым взглядом, я с тяжелым вздохом прошла дальше и заняла место во главе стола.

– Демиан, – тихо произнесла я, складывая руки в замок и удобнее устраивая на них голову.

– Госпожа, – раздался над ухом голос Демиана, что заставило вздрогнуть. Все же эти появление из ниоткуда будут еще долго меня вводить в ступор. – Не хотел напугать, однако вы звали.

– Да, – повернув к нему голову, сказала я. В голове было много вопросов, что хотелось задать, но я не знала, с чего лучше начать.

«Да и стоит ли говорить о том, что я во все нета Эвелин? – подумала я, тяжело вздыхая.»

– Вас что-то беспокоит, – скорее констатировал, чем спросил он.

– Все такое странное, вводящее в ступор и заставляющее нервничать, искать везде подвох и сомневаться в ясности собственного ума, – пробормотала себе под нос.

– Я не верю в богов, – обронил Демиан, привлекая к себе мое внимание. – Боги жестоки и совершают поступки, что нельзя никак объяснить. Все же неведомы пути Богов, долгожданное для нас не забываемо, и невозможное для них – возможно.

Я хмуро следила за каждым его движением, вслушивалась в каждое слово, не понимая, куда клонит этот мужчина. Только сейчас я задумалась о том, откуда он, кем был и как таким стал?

Да, в романе была информация о Тенях, но то были монстры порожденные человеческими пороками. Прожорливые, мстительные и опасные существа, которые несут с собой разрушения и смерть. Благодаря им, Эвелин смогла захватить половину Шеврона и пробиться в столицу. Если бы она приложила чуть больше усилий, королевский дворец был бы стерт с лица земли.

Только вот про Демиана не было сказано ни слова.

– По вашему лицу я вижу, что вы задаетесь сотнями вопросов, которых быть не должно, – сухо сказал Тень, обрывая мои мысли.

– Что ты имеешь в виду? – качнув головой и как можно более непринужденной, спросила я.

– Вы можете играть роль герцогини Сандор, притворяться, что знаете это место и на конец образумились, что решили изменить свою судьбу, но от своей магии – настоящих помыслов не скрыть, – тяжело вздохнув Демиан, встал на одно колено, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Будьте честны со мной: вы ведь не моя настоящая госпожа. По крайней мере, я чувствую это по вашей душе и тени, – мягко с ноткой настойчивости произнес он, а я в этот момент, почувствовала себя ребенком, который что-то натворил и после родитель пытался объяснить, почему «ложь – это плохо».

– Я не знаю, почему и как здесь появилась. Однако в том, что произошло моей вины нет, – созналась я, чувствуя как груз вины покидает плечи. Демиан встал и кивнул мне.

Я удивленно на него посмотрела. Его реакция столь спокойная и безмятежная, словно он и правда этого ожидал.

– Я знал, что рано или поздно душа госпожи будет уничтожена. Никто не выдержит стольких издержек магии, ведь она ненавидела свою силу и жизнь, – нет скорее судьбу, которая ей была дарована. Богиня не поскупилась на жестокости, – пояснил мне Демиан, увидев недоумение на моем лице.

– Богиня?

– Этерна – богиня ответственная за судьбы людей. Она верховная и самая почитаемая из пантеона пяти богов. В ее руках столь много власти, что даже ее брат – Фатом, управленец душами, не в силах тягаться с ней.

Перед глазами возник текст записки, а также некоторые предложения.

– Ты знаешь, что она перерождалась? – тихо спросила я, найдя таки в себе силы спустя некоторое время молчания.

– Так как я – часть ее души, то в моих воспоминаниях осталось все. Начиная с нашей первой встречи и заканчивая смертным приговором, и новым началом. В первые разы, все шло по одному сценарию, хоть мы и сопротивлялись, но нас словно что-то толкало на все ужасы. После это повторялось вновь, – морозный холод прорезался в голосе Демиана. Он был зол, полон странной ненависти и раздражения. Эта цикличность событий успела вымотать даже его, что уже говорить об Эвелин.

– Почему выбор пал на меня?

– Одним богам известна первостепенная причина сие выбора. Однако боюсь, что это начало чего-то нехорошего, ведь привлечь внимание бога равносильно проклятью, – почти выплюнул мужчина.

На некоторое время в столовой повисла тишина. Я пыталась смириться с тем, что стала пешкой в руках богов, которым стало скучно и они решили все перекроить под свой лад. Прекрасно.

– Есть ли что-то, что вам интересно узнать? – поинтересовался Демиан, переместившись за спину, и стоя в тени шкафа с сервизом.

– Ты сказал, что фактически знаешь про ее перерождения. Значит ли это, что ты в курсе деталей этих жизней? – не юля и не скрывая того, что в голове, спросила я. – Например, кто такой Кассиан?

– Кассиан? – призадумавшись протянул мужчина. Он долго молчал, что я даже потеряла надежду на то, что он его знает, или хоть раз встречал. – Я помню только одного Кассиана – княжича, что правил незначительным куском земли в Королевстве Теней. Тогда еще Эвелин бежала из Шеврона. Он приютил у себя герцогиню, обучил азам и вбил ей в голову, что пробудив армию Теней и монстров – ей не будет равных и она сможет расквитаться со всеми.

Пазл в голове начал складываться. Опираясь на всю информацию, что лежала в моих руках: Кассиан, что был зарисован на странице дневника – и есть тот самый загадочный злодей-манипулятор, стоявший за всеми бедами.

– Княжество скрыто от всех. Кассиан Галлатор скрывает его от недругов и посторонних, – продолжил Демиан, не заметив, что я слушала его вполуха. – Эвелин нашла его совершенно случайно, точнее сам Кассиан привел ее.

«В таком случае все становится еще более понятней. Кассиан буквально обдурил горящую местью девушку. Главный злодей, прятавшийся за кулисами, или точнее быть Кукловод был найден. – нахмурившись и начав крутить перстень на пальце. – Однако Эвелин не настолько легко верна. За годы жизни в постоянном напряжении, она научилась ставить все под сомнения. Тогда…»

– Демиан, а она была влюблена в него? – тишина еще долгое время была мне ответом, что в какой-то момент начала слышать собственное сердцебиение. Однако очередной тяжелый вздох и мужчина тихо заговорил:

– Она не просто была влюблена. Эвелин полюбила его всем сердцем. В первые, я видел, чтобы госпожа так улыбалась и сияла от счастья в тенях обшарпанного, полуразрушенного коридора башен. Она не выглядела таковой, когда была в свете кристаллов, облаченная в лучшие наряды, – улыбка была отчетлива слышна в его голосе, что сердце затопила волна печали. – В какой-то момент, Эвелин призналась, что нашла в Кассиане то, что искала долгие годы – признание.

Я смотрела на Демиана, и его слова оседали где-то глубоко в сознании. Мне казалось, я чувствую эту самую боль за Эвелин. Жалость к этой девушке, которая, казалось, бежала всю жизнь от своего страха быть отвергнутой, накрыла меня волной.

Однако Кассиан остался для меня загадкой. Он лишь признал ее, но любил ли мужчина ее, или она думала, что ее любви хватит на двоих?

Этого я знать не могла. Однако если бы он ответил на ее чувства, остановил и образумил, то может был бы шанс, где всё могло бы закончиться иначе? Его бездействие – всё это будто усиливало раздрай, что творился в душе Эвелин.

Я пыталась представить, как бы я поступила на её месте. Смогла бы я разрушить то, что приносило мне страдания? Но одно я знала точно: любовь, в которой нет взаимности или спасения, – это не дар, а проклятие.

«Каково же это найти человека, в котором видишь смысл, и при этом знать, что всё может обернуться лишь очередным разочарованием? – подумала я, вспомнив Шейна, который так же отвернулся от Эвелин.»

– Благодарю за беседу, Демиан, – улыбнулась я, вставая с места.

Мне стоило о многим подумать, но одно я знала точно: ни Шейн, ни Кассиан не станут препятствием на пути к счастливому финалу.

Принц, со своей загадочностью и тайнами, сдерживал меня в клетке обещаний, которые я никогда не просила. Главный злодей же, как я осознала сейчас, был тенью прошлого – чужого и болезненного, что никак не связано со мной.

Я просто изменю судьбу и перепишу ее под себя, чего бы мне это не стоило.