Измена. Развод: Я осколки твоих чувств соберу

Глава 1

ГЛАВА 1

Тоня

– Ты сегодня прилетаешь? – на ходу звоню мужу, чтобы рассчитать свои планы верно. У меня только закончились пары, дополнительных не запланировано, как и внештатных совещаний, а значит – свободна, как ветер. И значит, могу подготовиться к возвращению мужа из командировки.

– Нет, Тонь, – раздаётся чуть запыхавшийся голос Егора. – Пришлось билет на утро сменить.

– Что-то случилось? – настораживаюсь я, но с шага не сбиваюсь, хотя уже и ежу понятно, что спешить некуда.

– Ничего страшного, – поспешно заверяет меня муж. – Но меня пригласили на вечеринку компании по поводу открытия нового офиса, вот сейчас готовлюсь, знаешь ведь, не люблю опаздывать.

– Да, да, конечно, – натянуто улыбаюсь, потому что грустно. За двадцать лет брака могла бы и привыкнуть, что муж часто по командировкам мотается, но всё же... по-прежнему грустно. Не люблю быть без него.

– Ладно, тогда не буду мешать. Проведи вечер хорошо, а утром жду.

– Ага, только, Тонь, утром в понедельник. Мне завтра обещали показать ещё один проект. Он только в начальной подготовке, но уже обещает стать прибыльными.

– Что? – вот теперь, дойдя до машины, запинаюсь. – Ещё день?

– Малыш, ну не начинай, я же всё для семьи делаю...

– Уверен? У нас и так всё отлично. Дела идут в гору, в деньгах не стеснены, дети устроены. Может, хватит гнаться за большим?

– Тонь, главный закон бизнеса – деньги делают деньги. Если остановимся – всё может рухнуть!

– Я не говорю об остановке, я говорю о «достаточно»! Грань между «необходимо» и «хочется большего» тонкая. Не путаешь ли ты...

– Тонь, давай не сейчас, – начинает злиться муж, и я выдыхаю:

– Да, прости, конечно. Хорошего вечера. И выходных...

– И тебе, люблю, – бормочет муж, а мне словно в сердце вонзили нож. И настроение падает ниже плинтуса.

Я так надеялась на совместные выходные. И на тебе...

Что ж, опять побуду одна. Почитаю курсовые на досуге.

Или лучше Ольге позвоню. Подруга у меня что надо – сразу нам придумает, чем заняться, а если учесть количество её деток и их темперамент – так будет совсем не до тишины и покоя.

– Кирь, – заходя домой, кричу в глубину, в надежде, что сын рядом. Но его нет, хотя верхнюю одежду и обувь видела в коридоре. Быстренько поднимаюсь на второй этаж, стучу к сыну в комнату:

– Кирь, можно?

Ответа не следует, поэтому осторожно открываю дверь.

Чего и следовало ожидать – сын за компьютерным столом.

Нет, не играет, но в наушниках сидит, качает головой, явно в такт музыки, и чуть раскачивается на кресле. По экрану монитора какие-то диаграммы прыгают.

– Кирь! – чуть повышаю голос, привлекая внимание.

Сын запоздало оборачивается и вздрагивает, вынимая из уха беспроводной наушник.

– Ма? Ты чё пугаешь?

– Я звала, ты не ответил.

– И чё? Это не повод вламываться в чужую обитель!

– Я не вламывалась, заглянула, – хмурюсь я, не особо обидевшись, потому что разговор не впервой. У нас разного рода моменты случаются, и всё потому что я «динозавр: совсем отбилась от реальности и не успеваю за прогрессом», – по словам того же Кирилла.

– Это не меняет того, что ты нарушаешь моё личное пространство! А что если бы я занимался...

– Всё-всё я поняла, – в примирительном жесте выставляю ладони, не желая спорить на пустом месте. – Просто хотела узнать, ты дома выходные, или...

– Не-а, я уже сейчас скоро ухожу. Мы будем на даче Дубининых отмечать днюху Жигана.

– Ах, ну да, ты что-то говорил, – памятливо киваю. – Ну, тогда, хороших выходных, сынуль, – улыбаюсь, ретируясь.

Дочка на практике в командировке, а значит, я одна.

Последняя надежда была на сына, думала, может он мне компанию составит, но как выяснилось – нет. Оно и понятно. Когда тебе восемнадцать, на носу близится конец года, учиться нет желания, как впрочем, не особо хочется и поступать, есть желание только гулять, веселиться, да с девчонками тусить.

И в кого он у нас такой?

Я и Егор – познакомились ещё в школе. Оба хорошо учились и по жизни всё время шли в одном направлении. Дочь Карина, умница-разумница вся в нас – и школу на отлично окончила и в МГУ сама поступила. Второй курс тянет без проблем.

Один только Кирилл – балбес, хотя совсем не дурак. Ленивый если только. И спорт ему отлично давался и физмат, так нет же... гулянки стали на первом месте, поэтому я чуть беспокоилась не завалит ли ЕГЭ. Но сын клятвенно заверил: что кончит школу и поступит... куда-нибудь.

Устала ему объяснять, что цель в жизни – самое важное. Без цели – нет движения! Только цель позволяет двигаться вперёд.

НУЖНО знать к чему стремишься!

Киря пока на распутье.

С грустью спускаюсь в зал.

Останавливаюсь посреди просторной комнаты и, закусив губу, озадачиваюсь. Такого размаха особняк, как у нашей семьи, редкие могут себе позволить. Но для того, чтобы владеть им – наша семья много работала.

И я, и Егор всегда хотели иметь большой дом.

Свой! И чтобы у детей была своя зона комфорта.

И у них она есть.

Вот только я не подумала, что они вырастут – и особняк станет для меня золотой клеткой. Огромной, просторной, шикарно обставленной клеткой. Пустующей клеткой.

Дети дома почти не бывают. Муж между командировками, а я... в этой клетке теперь томлюсь только я. Не то, чтобы плакала по этому поводу – у меня всегда находится, чем заниматься, но иногда накатывает...

Бегло осмотрев пустую залу особняка тоскливым взглядом, кошусь на свою сумочку, из которой торчат тетради.

Ну уж нет, никакой работы в выходные!

Беру мобильный:

– Оль, – тяну в трубку, только подруга отзывается: «Привет, красотка», – не хочешь с детьми ко мне? На выходные? – знаю, что подруга и её дети очень любят у нас бывать. Комната для гостей с огромным экраном, где можно смотреть мультики и фильмы, холодильник, вечно забитый до отказа, бассейн в полном распоряжении, разные игры и игрушки. Рай для деток... Ольга у меня, пусть и не такая богатая, как мы с Егором, зато счастливая детьми. Как-никак трое сорванцов: Даня и Дима – близнецы, и Анька – на год младше братьев, но зато самая шебутная.

– Что-то случилось? – в лоб уточняет подруга.

– Нет, просто я осталась одна на выходные, но так не хочется тишины и покоя. Вот и подумала, кто ещё может разбавить мои скучные дни? Конечно, Ольга с ребятнёй!

– Ой, да... опять разнесут твоё шикарное логово, и у Егора приступ случится. Как в прошлый раз... Кто ж знал, что ваза была какой-то редкой и стоила, как моя полугодовая зарплата?

– Не обеднели, – хмыкаю я. – Приезжай, а...

– Уверена? – но по голосу, Ольга уже дала добро.

– Я бы не приглашала.

Уже пару часами погодя, сидя за ужином в кругу семьи подруги, вернее, её детки валяются на мягких диванах и мультики смотрят, а мы с Ольгой, с вином за столом обсуждаем последние новости и перемываем косточки особо выдающимся знакомым. Это конечно, не красиво, но иногда для того, чтобы разбавить скучные будни, можно себе позволить. Помогает отвлечься от своей однообразной жизни.

Да и современные принципы жизни этому способствуют: свободные отношения, измены, разводы, змеи на работе, кто и какую пластику сделал...

В общем, что и кого обсудить всегда находится.

– Андреева Славу опять видели с молодой милфой. Нина в депрессии, но нос держит по ветру, – хмыкает Ольга, пригубив вина. – Столько лет терпит измены мужа, слов нет.

– Ну не знаю, – дёргаю плечом, – чужая семья – потёмки. Я не хочу в их дела влезать. Кто кому... и кто кого, пусть сами решают. Нравится ему изменять, зная, что делает больно жене, а Нинка терпит – это их дело. Им с этим жить. Может, им так удобно...

– Да так и есть! Обоим удобно! У Нины – достаток и роскошная жизнь. У Славы – любимая работа и доступ к красивым телам. В их случае, каждый получает что хочет, и разводиться – не вариант, потому что всё, что нажито – нажито в браке, и при разводе, Славке придётся отписать Нине половину! А зная Нину – она отхапает значительную часть! Аппетит у неё что надо! Вот только, что потом делать с этим добром? Она ни дня в жизни не работала. Всё Славка на себе тянет, и обеспечивает Нине шикарную, безбедную жизнь. А он просто не меняет коня на переправе. Зачем рисковать? От Нины он знает чего ждать, а от новой?..

– Ну да, новая метла по-новому метёт, – согласилась я.

– Именно! А Нинка знает, что возраст у неё уже не тот, чтобы нового мужика искать, да такого, чтобы обеспечивал как Славка. Вот и терпит. А он довольствоваться старой не хочет. Мужик видный, богатый... Вот пока Нина по Мальдивам и Парижам катается, он успевает перехватить молодого тела. И ему хорошо, и она в масле...

– Да ну их, – мотаю головой я. – Давай лучше о Валерии поговорим. Она такую кухню сделала...

– Я не видела, только слышала, – сразу мрачнеет Ольга, – доступ к тому дому для меня закрыт.

– Прости, – спешу извиниться за бестактность.

Валерия была женой лучшего друга бывшего мужа Оли, и я до сих пор не могу поверить в то, что семья моей подруги распалась после десяти лет брака. У Оли и Димы разное было, но, они, как и мы с Егором, считай, со школьной скамьи вместе. Росли вместе, развивались... И тут на тебе... бес ребро, ушёл из семьи. Просто сказал, что хочет побыть один...

Перешёл на другую работу, уехал в другой город, а потом, по слухам, там у него появилась другая женщина. Ольга крепилась, делала вид, что ей всё равно. Что сильная и сама вытянет семью, и ведь, правда старалась. И тянула, но я знала, как сложно было подруге. Близнецы только в школу пошли, Аньке – ещё через год только.

Бывший не помогал, словно разорвал отношения не только с женой, но и от детей отказался, а ведь, казалось, так их любил. Он вообще, себя последнее время, вёл. Будто чужим стал. Хотя, если вспомнить, Дима и до этого не особо душевным любил делиться, но разговор поддерживал, в гости приходил. Мы дружили семьями и принимали его, таким, какой он есть. А в какой-то момент Дима абстрагировался от всех, и потом – бах, вообще оборвал все связи и ушёл из семьи, толком ничего не объяснив.

Странные эти мужчины. Пока рядом – вроде есть чувства, только за порог – уже и знать не желают.

Тем более странно в двойне, когда человек тебе был вроде хорошо знаком, а потом оказывается, что ты его и не знал от слова «совершенно».

Димка нас тогда всех удивил... неприятно, но лезть в дела другой семьи ни я ни Егор не решили, просто поддержали того, кто нуждался в поддержке – Ольга. Она зашивалась, я помогала, чем могла и чем позволяла гордость подруги. А ещё было странным, что друзья со стороны Димы, выстроили стену между собой и Ольгой, словно это она разрушила семью с их другом, и даже выгнала его... А при случайной встрече упорно игнорировали. Я как-то пыталась узнать, в чём дело, но мне дали ясно понять, что лучше не пытаться изменить ситуацию.

Может, и стоило бы покопошиться в грязном белье, да зачем? Если Ольга принимает случившееся и не пытается вернуть мужа, то мне сам бог велел отпустить ситуацию. Их дело – сами разберутся.

– Забей, – небрежно, с толикой самодовольства, отмахивается Ольга. – Никто в кухнях лучше меня не разбирается, – кивает со знанием дела, осушив бокал с вином до дна.

И в этом не кривила душой. У Ольги особенная страсть к кухням и приготовлению еды. Каждое блюдо, которое она готовит – произведение искусства, с потрясающим, невероятным вкусом.

– Верю, ты мне, кстати, обещала показать рецепт... – сбиваюсь с мысли, реагируя на входящее сообщение в месенджере.

Без задней мысли беру мобильный, смотрю на неизвестный номер:

«Вам будет полезно это знать!»

Наверное, зря, но почему-то на автомате заглядываю во вложение. Видео...

Сначала не понимаю, что к чему и почему

На экране мелькают яркие цвета вечеринки. Очень знакомая фигура — Егор, в компании с другой женщиной. Они смеются, медленно и плавно качаясь в ритм музыки. То как смотрит на моего мужа знойная брюнетка, как обвивает его руками... и особенно то, как отвечает ей взаимностью мой муж, заставляет сердце пропустить удар, а дыхание сбиться. А после того как девушка тянется к нему своими полными алыми губами, а он даже не думает её остановить или просто отвернуться, меня, вообще, пронзает острой болью.

Это та самая линия, за которую нельзя переступать, и он ее нарушает.

Сердце буквально сжимается от удушающего ощущения предательства.

Быстрое судорожное дыхание и дрожь в руках.

Я не могу отвести взгляд от экрана, на котором происходит то, что я никогда не могла представить ни в самых страшных кошмарах.

Егор — мой Егор, моя надежда и опора, целуется с другой.

Меня словно окатили холодной водой, а потом сунули в пекло.

Точно во сне смотрю, как рука моего благоверного скользит по оголённой спине брюнетки всё ниже и ниже, пока не ложится на задницу...

Видео обрывается.

Смаргиваю в недоумении, жадно глотнув воздуха, и только сейчас осознаю, что всё это время не дышала.

Мне так больно, что сердце едва не выскакивает из груди и орать хочется.

Глава 2

ГЛАВА 2

Тоня

– Тонь, – словно под водой слышу голос Оли. – Тоня, ты чего? – волнуется подруга. Рассеянным взглядом встречаюсь с её. А в голове продолжает долбиться мысль: Егор! Егор! Это был Егор! Быть не может!!!

– Тоня, ты меня пугаешь, ты чего? – вот теперь Оля меня уже тормошит, каким-то образом оказавшись рядом. – Тонь! – трясёт за плечи. – Что случилось?

– Случилось? – эхом вторю я.

– Ну да, что-то случилось. Ты начала говорить, отвлеклась на телефон, и пока я детей проверила, вернулась, а ты тут...

– Я тут, – продолжаю вторить за подругой, не в силах собрать мысли в кучу.

– Ты себя видела? Ты белая как мел... губы посинели. Я думала, у тебя сейчас приступ будет... Тебе кто-то позвонил? Написал? Что-то случилось?

– Эм... нет, наверное. Или, да... я не знаю, – мотаю головой, ощущая дичайшую боль везде... в груди, в голове, в теле.

– Я скорую вызову, – суетится Ольга, подхватывая со стола свой мобильный. – У тебя, по-моему, приступ...

– Нет! – ловлю подругу за руку, когда она уже свой мобильный со стола сгребает.

– Тонь, ты не в себе. Вдруг сердце... Помнишь, как пару лет назад прихватывало. Мы тогда с Егором чуть с ума не сошли.

– Егор... – киваю я, в сознании рваными отрывками всплывают картинки видео. Моё сознание вновь покачивается.

– Что Егор? – подхватывает мою реплику Оля, продолжая волноваться. – Позвонить ему? Уверена? Будешь отвлекать? – закидывает вопросами.

– Нет! Это он... – тычу на свой мобильный. – Вроде, – добавляю, неуверенной рукой взяв, выпавший из ладони мобильный, вновь открывая то сообщение от неизвестного абонента.

– Чёрт!

НЕТ видео!

– Этого не может быть?! – закипаю, выходя из месенджера и вновь заходя.

Абонент удалил сообщение.

– Тонь, объясни, что ты делаешь? – настороженно уточняет Оля, глядя на меня, точно на припадочную.

– Мне пришло сообщение... и там... – как можно подробней рассказываю подруге, что видела в видео-сообщении. – Вот, а сейчас его нет... Я же не чокнутая. Я видела... Да и в памяти телефона есть информация, что мне писал неизвестный абонент. Просто самого сообщения нет – удалено!

– Абонент неизвестный, но номер-то есть... – разумно подытоживает Ольга.

– Есть!

– Набери... – кивает подруга, и я на автомате жму звонок, но что и требовалось ожидать: «Абонент вне зоны действия сети!» Несколько попыток дозвониться оказываются бесполезными.

– Ладно, – сама себя успокаивает Оля, подперев задом стол возле меня, – допустим был анонимный выброс. Но ты уверена, что мужик был Егор? ТВОЙ ЕГОР? – выделяет значимо, потому что, как и я, не верит, что мой муж мог целовать другую.

– Уверена, – киваю невнятно. – Волосы его, профиль, руки... Одет был в белую рубашку и синие брюки... от «Армани»! Я ему покупала этот костюм! Конечно, я его узнаю!

– Не пори горячку, – примирительно выставляет ладонь Ольга, чтобы я не заводилась. – Реальное видео или нейронка – уже не понять.

– Ты что, думаешь я не отличу поддерку от реального видео?

– Когда на эмоциях? – в тон бросает Оля, вскинув брови. – Думаю, тут на эмоциях и дракона конём представишь, и с пеной у рта будешь доказывать что не по воздуху летел!

– Ты меня совсем за идиотку держишь? – даже обидно становится.

– Нет, я просто говорю, что убедиться в том, что короткое видео было реальным уже нет возможности, остаётся вопрос, зачем это было?

– Как зачем? Чтобы мне сделать больно!

– Раскрыть глаза на неверность мужа? Или сделать уязвимой вашу семью в целом?

– Какая разница? – завожусь я. – Если там был Егор, и он... – давлюсь словом, потому что опять это произнести мой язык просто не может. – Тогда получается... кто-то хотел мне об этом сообщить и сообщил! И тут не важно, каким «благими» намерениями он сподвигался.

– И всё же! «Доброжелатель» зачем-то это сделал. Видимо, ждёт от тебя каких-то быстрых действий. Громкой ссоры! Позвони Егору. Уточни, где он... Или, просто дай моменту пройти, а когда Егор приедет, на спокойную голову с ним поговоришь. Он не такой как другие, ты же знаешь. А вы очень сильная пара, крепкая. Пошатнуть ваш мир многие хотят, сама знаешь и помнишь, сколько баб крутилось вокруг Егора. И чем богаче вы становились, тем больше стерв было рядом. Но он ни с кем!..

– Я уже в этом не уверена, – бормочу, гладя в пол.

– Не дури! – вступается за Егора Оля. – Ты для него всегда была самым важным. Как и он для тебя. Вспомни Андрея Викторовича. Этот мужик был готов мир к твоим ногам положить, а Егор тогда ещё копейки зарабатывал. Ты разве его променяла на другого и выгодного? Не-е-ет! Он был для тебя всем! А ты для него всё! Не горячись. Вы всегда отличались тем, что умели говорить. Если видео прислали и удалили – значит, намеренно хотели его спалить в надежде, что ты рубить будешь по горячему. Не позволяй недругам вам навредить. Поговори с Егором!

– Да-да, наверное, ты права, – киваю я.

Но сердце сжимается от боли. В груди точно воронка разворачивается.

Первый порыв набрать мужу усмиряю.

Я выше слепой ревности на пустом месте.

Сейчас мне нужно успокоиться.

Пока раздумываю, Ольга успевает мне принести капли и воду.

– А ну, живо выпей! – командует по-свойски, протягивая бокал с водой и ложку с настойкой.

Не сопротивляюсь.

Выпиваю...

И через какое-то время мне становится спокойней.

Ещё через время, пока ведём мирную беседу, планируя дальнейшие поступки, ощущаю, что глаза наливаются тяжестью.

– Тонь, тебе спать пора, – понятливо тянет Оля.

– Да, да, сейчас. Ты за меня не волнуйся, детей бы пока уложила, помнишь ведь где?

– Тонь, они уже спят, – подруга, как всегда, поражает своей способностью делать миллион дел разом.

Помогает дойти до моей комнаты...

Но уже одной ногой в спальне, видя огромную постель, мне опять становится нехорошо:

– Я... не хочу спать тут... одна...

Ольга косится на постель, верно прочитав мои мысли, и рассудив здраво, предлагает:

– Пойдём, подруга ко мне. Переспишь со мной... – улыбается криво, отчебучив пошлость, видимо, надеясь поднять моё упадническое настроение. – Если хочешь, можем и видео снять, – кивает дурашливо. Против воли улыбаюсь:

– Ну ты и дурочка, – не выдерживаю напряжения, но от предложения не отказываюсь. По крайней мере, относительно – спать у подруги в комнате. Можно было бы и в другой разместиться, благо мест – хоть отбавляй, но почему-то одиночества не хотелось.

А так, мы как в молодые дни, когда бывало, ночевали друг у друга, завалились на постель и какое-то время ещё болтали ни о чём, лишь бы не затрагивать больную тему.

Наутро просыпаюсь с очень тяжёлой головой.

Морщусь, пытаясь сообразить, где нахожусь, а когда вспоминаю, что спала у Ольги, зову:

– Оль!

Но в комнате явно никого нет.

Беру мобильный, с опаской просмотрев входящие сообщения, но не найдя ничего важного, плетусь к себе, принимаю ванную, переодеваюсь... а выходя из комнаты слышу, что дом уже не спит. Внизу носится малышня, галдит, пищит... А запах... такой, что слюнки проглотить можно.

Подруга с золотыми руками.

Приготовила такой завтрак, что королям завидно стало бы, и я ей благодарна от чистого сердца, вот только ничего в горло не лезет. Насилу запихиваюсь, чтобы не расстраивать Олю, и детям показать пример, что нужно есть, а не баловаться...

Звонок от мужа разрывает мой мир.

Руки дрожат. Я волнуюсь, но не позволяю себе начать щекотливый разговор по телефону и тем более горячиться, не выяснив всех обстоятельств.

– Привет, милая.

– Привет.

– Как дела?

– Нормально.

– Ты где?

– Дома...

– А что за голоса?

– Ольга с детьми в гостях.

– А, понятно. Передавай привет.

– Хорошо...

– Ок, потом перезвоню, не буду вам мешать. Просто хотел сказать, что у меня всё нормально, – и это Егор чеканит почти на одном дыхании, словно спешит завершить разговор.

– Пока, – глухо бормочу, но уже в никуда. Егор сбросил звонок.

– И? – Ольга не то чтобы подслушивает, но уши навостряет и только откладываю мобильный, тотчас кивает.

– У него всё хорошо, – отчитываюсь я. – Потом ещё позвонит.

– Понятно, – глухо бормочет Оля, – а ну, хватит шуметь! – прикрикивает на своих сорванцов, начавших носиться по залу. – Всё, пора играть в настолки! – ставит жирную точку в шалостях своей малышни, точно зная на какие рычаги давить. Уж что-что, а настолки её дети очень любят!

И мы садимся с ними играть, потом смотреть мультики... что угодно, лишь бы не думать о видео и своей боли.

Так проходят выходные. И чем ближе вечер и расставание, тем тяжелее мне на сердце.

– Я не могу тебя оставить, – ворчит Оля, кусая губы, когда мы поужинали и, вроде как, пора было собираться. – Но мне завтра на работу, а мелких нужно укладывать спать. Им завтра в садик и школу.

– Я тебя умоляю, я взрослая женщина. Что со мной будет?

– Да много чего, – горячится Оля. – И я не хочу худшего, – виновато добавляет.

– Оль, я Егора люблю, но ни за что не наложу на себя руки. И если вдруг мне станет плохо, я клянусь, сразу вызову скорую.

– Прям, неправильно это как-то, бросать тебя, когда...

– Не глупи! Такси, давай, вызову, – деланно храбрюсь я. Быстро вызываю машину по приложению.

– Ты уверена? – уже одетая с детьми, стоя в коридоре, уточняет подруга.

– Конечно, Оль. Всё нормально. Егор приедет, мы разберемся. Думаю, это была нейронка, как ты и сказала, а я так опешила, что не разобралась, – вру безбожно и улыбаюсь так натянуто, что аж больно становится лицу.

– Вот и я так думаю, – выдыхает Ольга, видимо, веря моему настрою. – Ладно, открывает дверь и подталкивает своих деток на выход, – пошли, машина ждёт.

– Тётя, Тоня, – Анька в цветастой осенней курточке ступает ко мне и тянет ручки: – Мы ещё придём! – картавит с улыбкой на конопатом лице.

Рыжуха-хохотуха.

– Конечно, малышка, – я приседаю на корточки и пальчиком подцепляю её курносый носик. – Я буду ждать, и обещаю в следующий раз новую игрушку.

– Ура! – хлопает в ладошки девочка.

Тут активируются пацаны:

– Вы всегда её балуете. Она только из-за этого к вам и хочет.

– А вы, стало быть, не хотите? – вскидываю брови я.

– Хотим, – обмениваются взглядами парни. – Но просто у вас большой телик и игр много... – тотчас признаются, за что получают от Ольги несильные подзатыльники.

– Ох уж эти молодые и корыстные, и кто только воспитывал?! – закатывает глаза. И мы все дружно смеёмся.

– Ладно, подруга, бывай. И спасибо, что позвала, – чмокает меня в щёку Ольга, и обнимает крепче обычного. – Не вешай нос. Где наша не пропадала!

– Не повешу, – заверяю, освобождаясь из объятий. – Спасибо, что приехала. Что поддержала.

– Ок, держи меня в курсе, если что... – не договаривает Оля, но и так понятно, что значит её молчание.

И только выпроваживаю гостей, плетусь в спальню. Быстро принимаю душ, ложусь... Я так выматываюсь за выходные, что усыпаю, только голова касается подушки.

Но просыпаюсь ночью с мыслью, что не переживу предательства.

Накатывают такие одиночество, опустошение и боль, что глотаю слёзы.

Не в силах больше лежать, встаю, разбитая, точно корыто.

И добивает меня очередное сообщение с другого номера:

«Он мой! Просто отпусти его!»

И следом прилетает фотка.

Егор, спящий в чужой постели. Белоснежные простыни смяты.

И всё бы ничего – просто спит муж. Подумаешь?! Он в гостинице отсыпается перед перелётом, но, чёрт возьми, его кто-то снимает! И получается, что мой любимый муж дрыхнет на спине в своей любимой позе, положив одну руку под голову. А рядом ходит кто-то... Можно было бы накручивать, мол, это и не любовница его, а так... кто-то. Но я не дура выгораживать неверного мужа... И голые длинные ноги, пока незнакомка фокус камеры настраивает, словно в подтверждение, что рядом с Егором девушка, я тоже вижу хорошо – не слепая.

Да, конечно, можно себе сказать, что Егора пытаются коллеги подставить: и девушку подослали, и мне сообщения специально пишут. Но я не буду заниматься самообманом.

Поняв, что монашество изначальной любви рассыпалось, как карточный домик, я медленно опускаю глаза. В сердце нарастает страх и отчаяние, но к ним прибавляются и другие чувства: гнев, обида, чувство недостойности. Я никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации, и сейчас, когда этот шок разрывает меня изнутри, моё измученное, израненное сердце пропускает удар. Я тотчас вспоминаю, как много раз прощала Егора за мелкие обиды, как часто безоговорочно верила ему, как надеялась на лучшее, а теперь остро понимаю — это были звоночки! Он уже тогда топтал мою гордость, мою веру в него, в нас, в институт брака, семьи...

Слёзы накатывают на глаза, но я сжимаю зубы, не позволяя себе зарыдать в голос, хоть дома никого кроме меня нет.

Я сильнее боли!

Но какой же показательный урок я получила за свою беспечность: каждый день, который я проводила в ожидании мужа, скорее всего, был лишь лицемерием в наших отношениях. И теперь, когда я столкнулась с правдой, нужно выбрать — либо продолжать жить в этом болоте, либо попытаться выбраться, пусть даже с осколками чувств и надежд.

Какое-то время смотрю на экран, на котором уже давно высвечиваются сообщения, что смс удалены.

А потом молча встаю и собираю вещи.

Глава 3

ГЛАВА 3

Тоня

Встречаю мужа в зале.

В полной тишине.

С уже собранным чемоданом.

Для него!

– Тоня, ты дома? – войдя в зал с улыбкой, муж оторопевает. – Тоня? – вторит озадаченно и уставляется сначала на меня, потом на чемодан. Улыбка на его лице меркнет.

– А ты кого-то другого ждал? – сухо уточняю.

– Ты о чём? – Егор ставит дорожную сумку на пол.

– О ней...

– О ком, о ней?

Диалог напоминает общение двух идиотов.

– О твоей любовнице, Егор.

В его взгляде мелькает испуг.

Он было открывает рот, как я перебиваю:

– Только не отпирайся. Не пробивай дно, до которого опустился.

Егор шумно выдыхает. Молча кивает, явно ошарашенный открывшейся правдой, но не отрицает.

Значит, изменил!

И, вероятно, не первый раз...

– Я НЕ хочу знать, как давно это у вас. Мне достаточно наличие измены! Ты сделал свой выбор...

– Я выбрал тебя! Я всегда тебя выбирал...

– Всегда? – вскидываю брови. – Стоп. Я НЕ хочу знать были ли другие до неё. Меня, вообще, больше ничего не интересует, Егор, – выставляю ладонь, показывая, что разговор окончен, а споры бессмысленны.

– Но нам нужно поговорить... – набычивается муж.

– Нужно было раньше говорить, до того, как запрыгивать на других, а теперь... я не готова!

Встаю:

– Будь добр, освободи дом от себя.

– Ты с ума сошла? – округляет глаза муж. – Это наш дом! Я никуда не пойду.

– Пойдёшь, как миленький. Если в тебе осталось ещё хоть немного порядочности. Ты молча уйдёшь в светлое будущее. Думаю, твоя любовница будет счастлива приютить тебя время, ну и на долгие года. А я... мы с детьми, научимся жить без тебя.

– Тонь, нам нужно всего лишь поговорить. Я знаю...

– Молча! – категоричным жестом указываю на дверь.

– Ты не смеешь!..

– Ещё как!

– Тебе не понять!.. Ты не я... – муж начинает бросаться упрёками. – Ты хоть представляешь, как мне тяжело? Да я живу работой! Нет просвета. Всё для семьи стараюсь.

– Ты прав! – чеканю зло. – Завести любовницу во благо семьи – это нечто новое.

– Не переверай слова! – рявкает Егор. – Я не о том... Мне было сложно, я устал, вымотался, и тут Надина...

– О, спасительница брака Надина... – сладко пропеваю.

– Она – бизнес-партнёр, помощница директора нового проекта.

– Секс-партнёр? – вскидываю брови, но ёрничать мне хочется только потому, что давлюсь ядом.

– Нет! Она... в бизнесе, но... свободная, раскрепощённая. Она дала глоток воздуха.

– А я, значит, душила? – киваю, прекрасно понимая, что готова уже убить мужа за такие откровения.

– Нет! Но рутина... быт... однообразие...

– Конечно, это называется жизнь! – перехожу на повышенный тон я. – И я, между прочим, живу так же! И ничего! По мужикам скакать не начала в поисках приключений и «свежего глотка», – возвращаю мужу его монету.

– Я не искал... и ни на ком не скакал... так вышло.

– Удачно вышло, – давлюсь сарказмом. – Глоток воздуха, и теперь ты свободен! – вновь категоричным жестом указываю на дверь: – Прочь!

– Ты даже не хочешь выслушать, понять и подумать.

– Уже! – всё так же держу руку, пальцем указывая на выход.

– Тоня, ты не такая...

– А какая? Терпеливая? Слепая? Глухая? Ах, ну да... я же с хомутом в руках... душу. Ну, так вот, я его полностью ослабила. Ты свободен. Дыши! Живи! Вон там свобода... – теперь кивком на дверь дополняю слова и жест.

– Я не хочу жить без тебя... – выдыхает с чувством Егор. И я бы ему поверила, если бы... не факт его измены.

– А я не хочу жить с тобой, – я настроена категорично.

– Тонь, у нас двадцать лет брака.

– Нужно было об этом помнить, когда Надина на горизонте маячила.

– Тонь, у нас много всего... и бизнес. У нас дети...

– Я тебя умоляю, – скриплю зубами, как уже надоедает разговор. – Они взрослые, да и когда бы ты волновался о них?! Ты на работе! Всегда!

– Тоня, не переходи черту! Я люблю наших детей.

– И они тебя... – не кривлю душой.

– И что ты им скажешь? – уточняет Егор, словно смиряется.

– Что их отец в командировке. Очередной. В этот раз затяжной... Они привыкли. Даже не поймут... А потом, когда прозреют, что что-то не так и озадачатся, думаю, мы уже всё решим официально и документально.

– Ты серьёзно? – муж пилит меня въедливым взглядом.

– Да! – мой голос даже не дрожит.

– Я не дам развод, – ровно брякает Егор.

– Я его получу... И ты подпишешь все документы! – выделяю значимо.

– Нет! – так же решительно отзывается муж.

– Посмотрим, – дёргаю плечом. – А теперь вали прочь.

– Я...

– Мне вызвать полицию и сказать, что ты совершил домашнее насилие? – вскидываю брови. – Вот будет новость века...

– Рехнулась? – неверующе сузив глаза, шикает муж.

– Пытаюсь разнообразить свой быт, – выдавливаю саркастическую ухмылку. – А теперь, – вновь машу на входную дверь: – На выход. У меня работа через два часа. Мне ещё себя привести в порядок нужно, собраться... Моя скучная жизнь она такая... однообразная. Работа... дом... работа... Не хочу более тебя напрягать не собой, не своими скучными, однообразными проблемами. А остальные вещи я тебе пришлю, только адрес новый сообщи.

– Ты не права, Тоня, – бормочет Егор, продолжая пилить меня мрачным взглядом. – И поступаешь некрасиво, как-то...

– Зато ты всегда прав и достойно поступаешь, Егор, – вновь перебиваю мужа я. – А главное, знаешь, где выход... – устало киваю на дверь.

Молчаливая битва продолжается ещё несколько минут. Егор глубоко дышит, скрипит зубами, но всё же уходит.

И только за ним захлопывается дверь, я в полном опустошении, будто подкошенная, сажусь на диван. В груди отчаянно и болезненно долбиться сердце, а в голове мысль, что, возможно, погорячилась. Я ведь, и правда, всегда была рассудительной и спокойной. Я всегда была за диалог и шанс.

Но когда столкнулась с собственной болью и проблемами – оказалась настроена на бескомпромиссную войну.

Посидев немного, усмирив дыхание и упорядочив мысли, собираюсь на работу. Хорошо, что она у меня есть, а так бы, чёрт его знает, как себя повела.

Работа мне нужна! Мне нужно отвлечься.

Но по дороге на работу звоню Ольге:

– Это правда! На видео был Егор! Он не отрицал.

– Тонь... – сдавленно роняет Оля.

– Я его выгнала, – сразу решаю обозначить, какую позицию занимаю.

– Что? – ахает подруга.

– Мне нужно время. Всё обдумать.

– Правильно. Подумать – это верно! – соглашается Оля.

– О чём, Оль? – опять горячусь, теперь почему-то злясь на подругу. – Это я ему сказала, что мне нужно время, а мне... НЕТ!

– Тонь, не закипай, – чеканит строго Оля. – Я слышу, что ты на взводе. В таком состоянии дела не делаются, ты ведь умная женщина и всё прекрасно понимаешь.

Слёзы предательски набегают на глаза. Испугавшись, что могу неадекватно вести машину, включаю поворотник и съезжаю на обочину.

– Ты права, Оль, – смахиваю слёзы, кусая губы. – Нам с тобой нужно поговорить, может, посоветуешь, что-то...

– Конечно, Тонь. Я освобожусь после пяти. Ты ко мне или я к тебе? Только я с малыми. Мне их не на кого оставить.

– Знаю, что это накладно, но может, лучше ты ко мне? Я заберу. У меня просто места много, да к тому же телик в их полном распоряжении, – вспоминая деток подруги, губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Окей. Мальчишки покушают и домашку сядут делать, а Аньку рисованием озадачим, – поддерживает план Ольга.

Как же мне с ней повезло...

Чуть прихожу в себя и вновь выезжаю на дорогу.

На работе, как назло, всё валится из рук. Я жутко рассеянная, но день подходит к концу и я, наконец, встречаюсь с подругой.

Заезжаю на машине за ней и детьми, и мы едем ко мне.

Егор

Сажусь в машину, включаю зажигание и выруливаю на дорогу.

Напряжение в теле ощущается так остро, как лезвие ножа.

Смотрю на дорогу, но мысли мечутся в голове, подобно осенним листьями на ветру.

Что делать дальше?

Я всегда был человеком действия, но сейчас всё запутанно и сложно.

– Тоня всё знает, – кидаю в трубку, только Надина отзывается на мой звонок так быстро, словно его ждала.

– Да? И как? – тон Надины звучит спокойно, будто она не удивлена этой новости.

– Выгнала меня, – слегка озадаченно признаюсь, сжимая руль в кулаках.

– Это хорошо, – отзывается Надина, и в её голосе мелькает нечто, что заставляет меня ощутить холодок в спине.

– Ничего хорошего! Я не планировал с ней разводиться!

– А причём тут развод? – вот теперь у Надина просыпается интерес.

– При том, что Тоня собирается подать на развод... – отрезаю я, осознав, как моё сердце набирает обороты.

– Какой бред! Зачем ей это? – удивление Надины сменяется недоумением.

– Месть за предательство, – брякаю я, сжав челюсти.

– Глупость какая-то, – бормочет Надина. И тут же добавляет: – Но если хочет, почему бы и нет.

– Ты сейчас серьёзно? – закипаю я, не веря своим ушам.

– Да, Егор. Я хочу быть с тобой, и если развод – условие твоей бывшей, пусть так и будет, – заявляет она легкомысленно, как будто все эти вопросы лишь игра. – Но ты к нему должен быть готов...

– К чему? – не понимаю её.

– К разводу! – как идиоту поясняет Надина. – Ты должен себя обезопасить. Адвокат! Я срочно найду тебе хорошего адвоката, чтобы он подсказал, как быть с вашим имуществом.

– Я не планировал с ней разводиться! – чуть ли не по слогам повторяю для ушей Надины.

– Мы много что не планировали, Егор, – как-то слишком спокойно сокрушается Надина. – Но если твоя жена уже сказала, что между вами развод, значит, у неё уже есть план и, возможно, адвокат. В твоей ситуации – это проблема. Давай так, встретимся и решим, что будем делать дальше.

Бездумно еду вперёд, пытаясь собрать свои мысли.

Время словно останавливается. Бессвязный поток бурным течением создаёт воронку в моей голове, и не будет там покоя пока я не приму волевое решение.

– Давай встретимся. Но ты знаешь, мне нужно больше, чем просто адвокат, – с решимостью киваю, чуть яснее представляя дальнейшее.

– Я знаю, – мягко мурчит Надина, с лёгкой улыбкой в голосе. – Нам нужно понять, что мы можем сделать вместе. Всё это требует продуманного подхода, милый.

– Да, – соглашаюсь я. Напряжение немного ослабевает.

Может, в этом хаосе действительно есть шанс на новую жизнь?

Но пока я не могу этого осознать.

Мне, правда, нужна помощь

Дружеское плечо.

Совет.

К общим друзьям с Тоней лучше не обращаться. Не стоит кого-то из знакомых в это вмешивать, и, уж тем более, вынуждать других вставать на чью-то из нас сторону. Никто из них не виноват в сложившейся ситуации.

А значит, буду разбираться сам.

Ну и Надина... Мне нужно с ней встретиться и обсудить все детали.

Настало время действовать.

Глава 4

ГЛАВА 4

Егор

Мне почему-то кажется, что мной манипулируют. Все! И постоянно. Особенно в последнее время. Может, лучше к психологу сходить?

Но эта, казалось бы, разумная мысль испаряется, когда Надина, чаруя белозубой улыбкой и янтарными глазами, обвивает меня за шею. Тянется с поцелуем:

— Вот и отлично! Не отталкивай того, кто за тебя искренне переживает. Я тебе помогу… — мурчит с интимными нотками, будоража кровь. Но уже в следующий миг подмигивает: — Хватит секса, а то у меня есть всего час, чтобы поговорить! — Противореча своим же словам, целует меня глубоко и страстно, укрепляя во мне мысль, что я ей правда нравлюсь. И всё не так плохо, как кажется.

Мне нравится, как от неё ведёт голову. Это как… как когда-то с Тоней. Мне нравились те чувства: жизнь била ключом, всё казалось ярким, будто вечно пьяным и беспробудно глупым, зато счастливым. Потому что верхняя голова не хотела варить, работала только нижняя.

— Всё-всё-всё, — смеётся Надина, выскальзывая из моих объятий и отступая к плащу, который валяется там же, на полу. — Ну же, не хмурься, — накидывает на себя верхнюю одежду. Застёгивает пуговицы, но взглядом продолжает соблазнять. — Никто не умер, — улыбается ободряюще. — Да, дело приняло не те обороты, какие ты ожидал, но это не конец света. Я с тобой, я поддержу… Всё будет отлично! — Мягким жестом гладит меня по щеке, словно хочет успокоить. Фиксирую её руку своей ладонью, целую… потом рывком притягиваю к себе.

— Только не говори, что ты в таком виде собираешься на работу, — хмыкаю, задыхаясь от близости этой порочной развратницы.

— Ревнуешь? — заигрывающе тянет Надина.

— Слегка поражаюсь. Мои сотрудницы по дресс-коду без одежды не могут быть…

— Я не голая! На мне как минимум плащ! И даже если его снять, есть ещё трусики, лифчик, чулки, туфли…

— Да, я уже видел, — киваю с улыбкой. — Подготовилась по полной.

— Для тебя, Егор, я старалась для тебя, — тон Надины серьёзнеет, взгляд становится помутневшим, дыхание жарким. — Такая я только для тебя. Верь мне, — она тянется ко мне сочными губами и утягивает в порочный поцелуй, от которого голова снова идёт кругом, и даже все неприятности уже не кажутся такими ужасными.

Даже не знаю, что меня в ней так привлекает. Горячесть? Раскрепощённость? То, что она всегда и везде не стесняется говорить, что хочет меня? Да, наверное, именно это. Я уже отвык от того, что мне вот так честно и в глаза говорят, что я — секси, мужчина, самец, что меня хотят, что я могу удовлетворять, что мне можно просто брать, когда захочу, не думая, получит ли партнёр удовольствие. А ещё, что я — эдакий брутальный мачо, у которого самая желанная самка. Другие смотрят и завидуют. А мне… приятно. И полезно для самооценки знать, что Надина — моя. И я могу её брать, в отличие от других!

Это как-то по-животному, но… мне так не хватает вот такой близости, когда фейерверк из глаз… и всё время с придыханием, жаром, пылом…

Тоня — отличная жена. Идеальная. Прекрасный собеседник. Лучший друг. Отличная хозяйка. Превосходная мать. В постели у нас тоже хорошо, но… как-то просто, что ли. Однообразно. Всё правильно и мило. Без огонька.

А Надина — как вспышка. Оглушающая, ослепляющая. Порочная, порой скверная и совершенно не благопристойная, аморальная даже. Но меня тянет к ней. Тянет к этой неидеальной идеальности.

И не только я считаю её красивой. Нет никого, кто бы не обернулся ей вслед. Ещё бы. Жгучая брюнетка под метр восемьдесят. Ноги от ушей. Карие глаза, полные губы. Она — настоящая модель, но почему-то работает помощницей директора в фирме. И судя по её уму и знаниям, она реально разбирается в деле, что и привлекло меня в первую очередь.

Мы познакомились месяц назад в первой командировке по их проекту. Тогда у нас ничего не было, но уже тогда она дала понять, что хочет меня. А вот во второй командировке… даже не знаю, что на меня нашло. Помутнение.

Мы много говорили… Да, именно говорили. А потом случился секс. Не я был инициатором. Надина. Она просто опустилась на колени при том, что мы были на вечеринке, хоть и в тёмном углу, но всё же! Она, наплевав на всех, на узкое платье, на шпильки, встала на колени и сделала мне минет. Без лишних слов. Как само собой разумеющееся. Горячо, жарко. И так смачно, что я поверил — ей это понравилось и хотелось ещё.

Меня ослепило, оглушило.

А последняя командировка была совсем мозговыносящей. Мне показалось, я сделал глоток свежего воздуха. Почувствовал себя молодым и на всё способным. Жизнь забурлила…

Я захотел дышать глубже, жить ярче. Мой мир перевернулся.

И вот до сих пор переворачивается с ног на голову.

— Не паникуй и не депрессуй. Всё хорошо сложится, если только адвокат сможет кое-что провернуть, — Надина выбирается из моих объятий.

— Что провернёт? — недопонимаю я.

Пока Надина одевается, кратко излагает мысли, которые ей подсказал хороший знакомый, по поводу раздела имущества и бизнеса.

— Но я не хочу подставлять Тоню…

— Это не подстава, а лишь небольшая хитрость для удачного «для тебя» выхода из положения. Необходимая мера, чтобы ей не достался «твой» бизнес…

— Но Тоня к нему тоже приложила руку! И вообще, это был бизнес её отца! — напоминаю я.

— И что? — Надина невозмутима. — Весь основной капитал нажит уже в браке. Твоими руками, твоим умом. С какого перепуга ей и её отцу должно что-то достаться?

— С того, что это честно! Порядочно… По закону!

— Закон работает на того, кто знает, как его верно и под себя читать! — решительно заявляет Надина. — Тебе ли не знать!

— Есть такое, — нехотя соглашаюсь.

— И о какой чести ты говоришь? О какой порядочности? — продолжает напирать Надина. — Порядочно — это расстаться, поговорив, как взрослые люди! Твоя жена с тобой поговорила?

— Нет…

— Именно! Она захотела войны!

— Не думаю. Просто погорячилась…

— Не верь на слово оскорблённой женщине, которой изменил! — чеканит со знанием дела Надина. — Не надейся на её порядочность и рассудительность. Как бы ты ни боготворил свою жену, она всего лишь женщина. Тем более женщина, которой сделали больно. Обиженная женщина — самое страшное существо на земле! В порыве гнева она будет готова на всё, чтобы отомстить. И какие формы примет её месть, знает лишь она сама, и то не факт!

— Мне кажется, просто нужно дать ей время…

— Давай, — кивает Надина. — Но готовься к войне! Лучше пусть план будет готов и не понадобится, чем начнёшь бегать, когда всё заполыхает, и будет слишком поздно.

— Я Тоню знаю почти двадцать пять лет. Она…

— Опять ты на веру уповаешь, Егор! — взмахивает руками Надина. — Судя по тому, что ты мне о ней говорил, она тебя и выгонять не должна была.

— Ошибся… — признаю просчёт с лёгким запозданием, кривясь.

— А где гарантия, что не ошибаешься насчёт остального? — рассудительно напирает Надина. — Я же не требую тебя подавать на развод и оставлять жену на улице. Но быть во всеоружии — да! Иметь козыри в рукаве — полезно!

— Может, ты и права.

— Ну конечно, Егор, права. Я столько уже видела подобных ситуаций… — искренне сокрушается Надина.

— Откуда?

— Да знакомые разные… — дёргает плечом Надина, напуская лёгкую небрежность. — Такое впечатление, что меня окружают только разведёнки, — хмыкает, поправляя бретельку лифчика под плащом. — Я уже наслушалась таких историй, что не просто так тебе даю совет. Егор, если тебе так хочется — верь жене. Но приготовься…

— Это всё сложно. В голове не укладывается. Ты хоть понимаешь, что развод для меня — катастрофа! У нас с Тоней общий бизнес, общее дело, как и всё, что у семьи есть. А если учесть, что Антонина — единственная и любимая дочь Авдова Рубена Игоревича, важнейшего в городе чиновника, который помогал развитию нашего бизнеса… Узнай он о том, что я сделал — мне конец. Авдов не простит обиды дочери. Закопает живьём.

— Ерунда, — отмахивается Надина. — На любого можно найти управу. И на твоего Рубена Игоревича тоже, — чмокает меня в губы.

— Легко сказать…

— Ну правда, не придумывай, — чуть задрав голову, смеётся Надина, словно я сморозил несусветную чушь. — Ну конечно, я не про убийство, Егор! Ты о чём?! Где я, и где криминал? Но у всех есть слабые места. И у Авдова по-любому найдётся. Я покопаюсь, по связям пройдусь…

— Думаешь, твои связи лучше, чем его?

— Я пока ничего не знаю. Но кое-какие мыслишки есть… Я сделаю всё, чтобы ты меньше страдал.

— Ты всё так продумала… — бормочу, слегка обескуражен тем, как Надина заботится обо мне.

— Я просто хочу, чтобы ты не потерялся во всём этом, — мягко заверяет она. — Ты заслуживаешь быть счастливым. И я хочу тебе помочь.

Моё сердце наполняется теплом. Может, в этот непростой момент мне и правда повезло, что рядом такой человек, как Надина. Готовый поддержать. Быть на моей стороне. Ничего не требуя взамен. Взгляд Надины говорит о многом. Возможно, это… моя робкая надежда на счастье.

— Спасибо, — преисполненный чувств, смотрю на эту красивую женщину. Искренне не понимаю, что она во мне нашла. — Я не знаю, что бы делал без тебя.

— Это только начало, — улыбается. — Просто верь мне. И помни: вместе мы справимся с любой бурей.

— Ок.

— Всё, мне пора. Пока отдохни. А я на работу. Ты подумай над моим предложением, — подмигивает прежде, чем уйти. — И помни: если мы не поступим так, то Антонина всё у тебя отсудит. А так мы ей оставим достаточно для безбедной жизни, но основной бизнес будет в твоих руках. Я за то, чтобы все получили по заслугам и были счастливы. А там, глядишь, мы с тобой будем… свободны и счастливы, — ненавязчиво трётся о меня боком, заглядывая в глаза. Её глаза вмиг становятся нежно-карими, точно у милого щеночка, которому просто нужно моё внимание и ласка. И больше ничего! Только я!

Таю. Глядя на неё в такие моменты, теряю себя. Это ещё одна причина, почему мне нравится быть с Надиной. Она умеет быть слабой. Даёт то самое ощущение необходимости. Позволяет думать, что ей без меня плохо. Что я могу её защитить. Что я могу быть главным. Что я — её ВСЁ! Сильный мужчина со слабой женщиной.

— Может, ты и права, — снова бормочу, опьянённый вниманием и нежностью Надины. Хотя в голове всё ещё крутятся мысли о Тоне. О том, что я не хочу для нас такой войны.

Как же сложно!

Но и о себе забывать не хочу. Я и так давно не жил для себя. Я ведь работаю всё время. Для себя совсем нет времени. Всё для Тони, Кирилла и Карины.

Неужели мне нельзя кусочка свободы? Глотка воздуха?

Может, неправильно. Но так хочется…

Словно нарочно, опять совесть гложет. Как-то неправильно… аморально — думать только о себе? А какого Тоне? Больно, это понятно. Но как она справляется?

Наверное, с Ольгой мне кости перемывает. Ну и пусть. Может, подруга надоумит её со мной поговорить? Ольга всегда была здравомыслящей. Себя не растеряла, даже когда Дима ушёл. Хотя на её месте многие женщины впадают в отчаяние.

С другой стороны — женщины и их солидарность не поддаются никакой логике.

Что, если они уже придумали план мести? Тогда предложение Надины уже не кажется таким поспешным. Не горячиться, не торопиться, но и обезопаситься.

А Тоня ещё пожалеет, что решила рубануть с плеча. Я ведь не хотел развода. Ей бы подождать, подумать… Я бы… блин, я ведь любил её. Люблю… до сих пор. Но от Надины мне пока отказаться сложно. Она не ставит ультиматумов. Не требует ничего. Она… удобная. Податливая. Согласна на то, что я предлагаю. А я сразу обозначил: между нами только секс. Я жену люблю. Разводиться не собираюсь… И тут на тебе. Тоня всё узнала и взбрыкнула.

Весь день занимаю себя работой, но мысли то и дело возвращаются то к жене, то к Надине. А когда она присылает мне видео с интимной картинкой, лишь таращусь на экран и ловлю себя на мысли, что уже не могу представить свою жизнь без этого огненного вихря. Она вторглась в моё существование и перевернула всё с ног на голову. Каждая минута с ней — насыщенная, страстная, такая живая, что всё остальное меркнет. Между нами опасно искрит…

Как же сложно выбрать между тем, что у меня есть, и тем, в чём я нуждаюсь «сейчас»?!

Я ведь не просто играю с огнём. Я сам становлюсь частью этого пламени. Надина — это вызов, это свежий ветер, который мне так нужен. Тоня — это стабильность, опора. Но в ней давно не хватает той искры, что однажды зажглась между нами.

— Что же делать? — шепчу в пустоту своего офисного кабинета поздно вечером. Один. Все ушли домой, а я не тороплюсь. Тоня весь день не отвечает… Мучаюсь.

Но когда дверь кабинета отворяется, и на пороге во всей своей порочной красоте застывает Надина, ответ из глубины души яростно вырывается на свободу. Каким бы неправильным и аморальным он ни был.

Тоня категорично рвёт отношения. А я… я не могу остановиться. Этот адреналин, который даёт Надина, эта страсть — они дают мне силы. И хоть я понимаю, что играю с огнём, мне не хочется останавливаться.

Надина для меня словно наркотик, который я не могу бросить. И даже мысли о том, что придётся сделать выбор между ней и Тоней, больше не вызывают страха. Жизнь снова шумит, как река, устремлённая вперёд. И я не собираюсь упускать этот шанс.

Я бросаюсь в омут. Пока я не боюсь утонуть…

Глава 5

ГЛАВА 5

Тоня

В который раз радуюсь, что у меня такая подруга. Благодарна Ольге за поддержку — отрадно знать, что не одна барахтаюсь в этой буре эмоций. Её семья спасает от одиночества и тишины, которая свела бы с ума. Какое-то время дом наполнен детским смехом, гамом. Пока я с сыновьями Оли делаю домашку, а с Анькой рисую, она готовит потрясающий ужин.

Когда дети усаживаются за стол, просторная столовая наполняется смехом и весельем. Смотрю на Ольгу и понимаю: наши разговоры помогают не только мне, но и ей. Это наш общий шаг к свободе. Мы вместе копаемся в проблемах, но вместе же находим силы выбраться.

После ужина, пока дети смотрят мультики перед сном, мы с Ольгой планируем дальнейшие шаги.

— Ты точно уверена, что хочешь развод? — в который раз уточняет она.

— Да! — отрезаю. — И шанса простить нет. Он поступил гадко. Подло! Жить рядом с ним и каждый день помнить об измене… даже думать об этом больно! Он всадил нож мне в спину.

— Хорошо-хорошо, — понимающе кивает Оля. — Тогда могу посоветовать отличного адвоката. Мастодонт, но стоит… прилично.

— Давай. Чувствую, Егор не захочет уйти по-хорошему. А судиться… Лучше уж быть готовой, чем надеяться на его порядочность.

Мы с Ольгой ещё немного перемываем косточки моему бывшему… уже почти бывшему. Хотя она нет-нет, да и пытается убедить меня повременить, поговорить с ним.

Я упорно отнекиваюсь:

— Нет, Оль. Я не хочу его видеть. Пока… пока боль немного не утихнет. Просто… Знаю, что могу дать слабину. Начну слушать, понимать, прощать. А я не хочу! Это «моя» боль. Я не мазохистка, чтобы упиваться ею. Но не позволю ему сделать мне ещё больнее, простив его!

— Я тебя понимаю. Когда-то мне Димка сказал, что я «слишком эмоциональная»! — Ольга смеётся, но в её голосе слышны нотки грусти. — Теперь думаю, он просто боялся, что не справится с моими чувствами!

— Или боялся, что его собственные чувства слишком глубокие. У мужчин часто так бывает — не умеют справляться с эмоциями, — киваю я.

— Если бы, — вот тут подруга уже откровенно печалится. — Но, однозначно, не пережил мою эмоциональность и сбежал.

— Не накручивай, Оль, — спешу поддержать её. — Он просто запутался в себе.

— Знаю, — настроение у Ольги совсем падает. — Я на него злилась, но в то же время мне его было жалко. Он ведь тоже страдал, — подруга косится в панорамное окно, будто ищет там ответ на мучающий её вопрос.

— Оль, не нужно жалеть тех, кто уходит. Это их решение. Помни: ты не обязана его жалеть. Он предал не только тебя, но и ваших детей. Это уже не просто ошибка. Это его эгоистичный выбор!

— Ты права, — снова кивает она. — Не хочу чувствовать себя виноватой. Но не могу отделаться от мысли, что он… чего-то не договорил. Может, у него уже тогда была интрижка на стороне…

— Не знаю. Но судя по тому, что слышала, он ушёл в никуда. Просто. Сбежал. От вас, от обязательств, от обстоятельств. Другая у него появилась позже. Хотя, если верить слухам, и там не всё гладко.

— Наверное, — кривит лицо Оля, — она для него тоже слишком эмоциональная, — выдавливает улыбку, хотя и ежу понятно, что тут не до смеха.

— Это уже не наше дело, — качаю головой. — Пусть сами катаются на своих «качелях». У нас собственных аттракционов выше крыши.

— Это точно. Но очень бы хотелось, чтобы Дима понял, как подло поступил. Хотя бы по отношению к детям. Между нами может быть что угодно, хоть война, но дети… они не должны быть жертвами наших разборок.

— Ты права, Оль. Очень надеюсь, что Дима одумается. И чем раньше, тем лучше…

— Как бы не оказалось поздно…

Разговор ушёл не туда, градус эмоций скатывался в уныние. Решаю поднять его вином. Заглядываю в погребок, беру первую попавшуюся бутылку. Только в зале оцениваю удачность находки.

— Какое вкусное, — мурчит Оля, пробуя новую марку.

Следуя её примеру, тоже пригубляю бокал с белым. На язык приятно ложится мягкая жидкость, в аромате которой преобладают ноты лимона, миндаля и дуба. Вкус насыщенный, с минеральной свежестью в послевкусии.

— Мда, ничего, — соглашаюсь, по достоинству оценив вино.

Оля берёт бутылку, прокручивает этикетку. — Ого! Бургундия… Стоит, наверное, целое состояние.

— Лучше не гадай. Я когда-то смирилась, что многочисленные вложения мужа в коллекции — картины, вазы, антиквариат, вина, машины…

— Да уж, у богатых свои причуды, — улыбается Оля. — Моё вложение — дети.

Мы вернулись к разговору о детях, о том, как им сложно без отца. Но придётся и дальше жить.

— Почему бы тебе не выйти замуж, Оль? — спрашиваю в очередной раз, поймав эту мысль. — Ты молодая…

— Да уж, мне тридцать! — фыркает Оля.

— Именно! Ты на десять лет моложе меня, — напоминаю я. — Это мне уже не до того. А у тебя вся жизнь впереди.

— Не хочу, — перестаёт улыбаться Ольга. — Я… не представляю никого рядом. Мне даже от мысли плохо, что я позволю кому-то «кроме Димы» ко мне прикоснуться.

— Да ты что?! — изумляюсь. — Почему?

— Неправильно это как-то. Словно… не могу объяснить, — встряхивает головой. — Я только с ним была. И позволить другому себя коснуться… неправильно. Стыдно. Неудобно…

— Боже, Оль. Ты так и не разлюбила Диму? — осеняет меня.

— Конечно, разлюбила! — возмущается Оля, но по тону понятно, что она сама себе не верит.

— Ага. И поэтому не хочешь попробовать отношения с другим! — киваю, словно уже нашла подтверждение своей догадке.

— Это тут ни при чём, — качает головой она, уже заметно захмелевшая. — Я думала, смогу. Но нет… Не готова я к другому. И не представляю, кто бы захотел связать жизнь с многодетной разведёнкой за тридцать! — опять улыбается. — Какой-то отбитый на голову… гей…

— Да ну тебя! — смеюсь глупой шутке. — Зря ты так. Ты красивая. Молодая. И дети у тебя… их невозможно не любить. Им нужен отец. Пусть не родной, но такой, который будет с ними. Подумай.

— Да что тут думать? Я уже привыкла одна. Мне и так нормально. Но если вдруг встречусь с кем-то, и мне будет хорошо, и детям понравится — я не буду отбиваться. Но точно не выйду на охоту за «везунчиком». Не дождёшься! — Осушает бокал. — И вообще, скоро мы с тобой обе разведёнками станем. Вот только в отличие от меня, ты со своим можешь поговорить и расстаться на нейтральной ноте, — продавливает свою мысль.

— Опять ты за «диалог», — выпив последний глоток вина, отставляю бокал.

— Знаешь, — продолжает она, — многие женщины в твоей ситуации пытаются поговорить с бывшими, надеются на объяснения. И я тебе советую это сделать. Чтобы расставить точки над «и». И не мучиться потом, после развода, от мысли, что не всё прояснила. Я всегда хотела знать: ПОЧЕМУ?

— Он мне уже сказал, — пожимаю плечами. — Быт, однообразие, жизнь со мной его душила. Обычный кризис сорокалетнего. Переживает его по стандарту — с любовницей.

— Это ширма, за которой он прячет основную проблему.

— Наверное. Но теперь это будет не моя проблема.

— Смотри, Тонь. Жизнь твоя. Твоё решение. Но я бы поговорила. Хотя бы чтобы знать…

— От знания легче не станет. Факт измены не испарится. А видеться с ним… Я боюсь. Боюсь, что поддамся. Боюсь, что если увижу его, то начну слушать… понимать… прощать. А я этого не хочу. Это моя боль! Я не желаю позволять ему сделать мне ещё больнее, простив его. Мне нужно… просто нужно это переболеть. Самой.

— Возможно, ты права, — с решимостью соглашается Оля. — Ну, раз не хочешь говорить, тогда помни: никакой жалости! Никакого прощения!

— Прощения нет… — киваю я, пытаясь убедить в этом саму себя.

Между нами снова возникает особое единство. Понимание. Мы обе стоим на пороге перемен. У каждой своя борьба. Но не смотря на страхи и сомнения, мы упорно двигаемся вперёд.

Глава 6

ГЛАВА 6

Егор

День начинается привычно: утренний кофе, беглая проверка электронной почты, разговоры с партнёрами. Я окружён деловыми бумагами и проектами. В воздухе витает напряжённая энергия, и эта энергия наэлектризована ровно до первого тревожного звонка.

Даже не звоночка — «звонка».

Раздаётся звонок от Бурмистрова Емельяна Ивановича, давнего учредителя. Он задаёт какие-то странные вопросы, от которых внутри всё холодеет. Только, кажется, в офисе наступает тишина, и я могу снова сосредоточиться на новом проекте, обещающем баснословную прибыль, как… звонит Селивёрстов Андрей. Тот самый бизнесмен, который так долго добивался сотрудничества и уже был готов приступить к реализации.

— Дело, конечно, не по телефону решается, — торопливо чеканит в трубку Андрей. — Но я сейчас собираюсь в командировку и никак не могу с тобой встретиться, чтобы лично извиниться.

— За что? Что-то случилось?

— Да, аврал случился. Прости, Егор, я пока никак не смогу работать над проектом. Знаю, что уже дал согласие, но у меня кое-что случилось. Прости… Пока не разберу завал, не могу работать…

— Ну, ты даёшь! — закипаю в сердцах.

И так несколько проектов подряд.

Если бы один отказал — понятно, бывает. Но когда на горизонте маячит полная, капитальная… «опа»… Значит, в дела вмешались другие, «иные» силы. И крысы, почуяв опасность, первыми бегут с корабля.

Вот только мой корабль не ТОНЕТ!

Да что вообще происходит?!

Я понимаю: всё это не просто цепочка совпадений, а результат чьего-то хитроумного плана. И теперь уже с чистой совестью могу признать: всё идёт совсем не так, как я планировал. В конечном итоге я рискую оказаться на грани краха.

— Надина…

— Да?

— Мне нужно уехать!

— К-куда?

— Обратно в Питер. Сделка под угрозой срыва.

— Да ну?

— Срочно нужно найти либо замену, либо договориться с фирмой Уварова, немного подождать, когда вернётся Андрей Селивёрстов.

— А куда он делся?

Кратко рассказываю ей о сегодняшнем «обвале» дел.

— Это она! — сразу идёт в наступление Надина.

— Тоня? — неверующе уточняю и тут же добавляю: — Она не может быть к этому причастна. А вот Авдов, — сокрушённо киваю, — ещё как.

— Какая разница, кто из них?! — праведно негодует Надина. — Они — семья. Что за глупость — гадить на своём же бизнесе?

— Я не знаю, — устало мотаю головой. — Просто говорю, что меня не будет пару дней.

— Окей, — смягчается тон Надины. — Я тогда к себе сегодня?

— Как хочешь, — жму плечами. — Но я тебя не гоню. Если хочешь, можешь побыть у меня. Ключи я тебе уже дал.

— Да, — мурчит счастливой кошкой Надина. — Как будешь возвращаться, прозвони, я тебя встречу…

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Тоня давно меня не встречает в аэропорту. Да и дома — стандартно вкусная еда и убаюкивающая тишина. Тоня даже лишних вопросов не задаёт. Мол, отдохни, потом всё расскажешь. Мне «казалось», что это верно и правильно. Но от мысли, что меня встретят… становится хорошо.

— Ок, — сбрасываю звонок и торопливо собираю важные документы для поездки.

Командировка в другой город становится вынужденной мерой.

Я надеялся, что на месте смогу быстро разобраться с проблемами, но вместо этого узнаю о приостановке работы с нашей ключевой фирмой. Мне прямо в глаза говорят, что контракт не разрывают, а «замораживают». Официальная причина — выяснение новых важных обстоятельств, связанных с проектом, которые всплыли "только что". Якобы при рассмотрении нашего контракта "не всё было учтено". А по факту — подмоченная репутация. Ивченко Олег даже не скрывает своего недовольства и просит разобраться с делами как можно быстрее.

Смешно, право слово!

Я, который всю жизнь строил бизнес с нуля, оказываюсь в таком унизительном положении фирмы-новичка, с которой не желают иметь дела из-за… личного.

Это несерьёзно!

Так большие дела не делаются!

По дороге домой несколько поставщиков тоже замораживают заказы… А от их поставок зависит работа главного офиса!

Да что происходит?!

Вернувшись в офис, я пытаюсь наладить ситуацию, но всё тщетно. Куда ни звоню — знакомые находят способ мне отказать или сослаться на суперзанятость.

Моё волнение перерастает в панику.

Я начинаю психовать, крича на сотрудников, которые, как мне кажется, не делают ровным счётом ничего, чтобы помочь.

— Вы что, все с ума посходили?! Это не просто деньги, это — моя жизнь! — криком пытаюсь донести простую вещь до коллектива во главе с моим замом Артёмом Суровцом, который несколько минут назад сообщил, что у него тоже проблемы с проектом.

Я чувствую, как внутри меня закипает гнев.

Закрываюсь в своём кабинете и какое-то время хожу от стены до стены, мечась в сомнениях.

— Добрый вечер, Рубен Игоревич, — еле сдерживаю гнев, всё же звоню отцу Антонины.

— Добрый, — слегка озадаченно отзывается он.

Да, мы редко звоним друг другу, и только по очень важному случаю. Так что сейчас, по мне, он — тот самый, что ни на есть, важный! Поэтому реакция Авдова, право, раздражает до скрипа зубов. Можно подумать, он «понимает» причины моего звонка.

— Рубен Игоревич, я понимаю, что у нас с Тоней сейчас немного сложно с отношениями, но это не значит… — беру быка за рога.

— Что, прости? — перебивает морозным тоном Авдов, вынуждая меня заткнуться на полуслове.

Я сглатываю:

— Ам… мы с Тоней… Вы что, не в курсе?

— В курсе чего? — теперь голос Авдова устрашающе вибрирует.

— Значит, не в курсе, — потерянно роняю я. — Я… Тоня меня выгнала, и мы не общаемся. Я подумал…

— Позвонить мне? — непонимающе уточняет Рубен Игоревич.

— Да… но по другому вопросу. Но раз вы нет… тогда и то не к вам, — сбивчиво бормочу, уже проклиная свою глупость. Надина была права, всё же это не Авдов. Значит, остаётся Тоня! Благо, моё бормотание уже не интересует Рубена Игоревича. Он просто сбрасывает звонок, явно спеша переговорить с дочерью.

Вот же чёрт!

Естественно, на звонок Тоня, как обычно, не отвечает.

Тогда звоню сначала сыну… Наученный горьким опытом в разговоре с Авдовым, не бросаю в лоб вопросы, а захожу издалека. Вскоре понимаю, что сын не в курсе наших с матерью разногласий.

Затем набираю Карину. По её бодрому голосу сразу же понимаю, что она тем более не в теме. Вот тогда не гнушаюсь звонком Ольге.

— Да, Егор, — подруга Тони, к моему великому удивлению, меня не игнорирует.

— Добрый, — выдыхаю, признаться, слегка обескураженно, потому что не ожидал отклика. — Оль, — собираю разбежавшиеся мысли в кучу, — как понимаю, ты в курсе… что мы с Тоней… — опять мнусь на словах, подыскивая осторожные и верные.

— Да, Егор, и что ты хотел?

— Толком не знаю, что. Просто уточнить, — устало взъерошиваю волосы пятернёй, откидываясь на спинку офисного кресла. Я так устал от постоянного напряга, что вот-вот паду, как загнанный конь.

— Уточнить, знаю ли я? — пребывает в явном недоумении Оля.

— Нет, — устало мотаю головой, осознавая, как глупо звучит всё, что говорю. — Я насчёт Тони. Она, правда, решилась на войну?

— Я не могу говорить за неё, но пока она настроена решительно. Если это всё, что ты хотел узнать, прости, мне…

— Оль, я не хочу воевать и делать дерьмо друг другу. Ты же знаешь, что я её люблю…

— Егор, ты не тому человеку это говоришь, — перебивает меня Ольга. — Я не буду тебе помогать, потому что Тоня, в первую очередь, моя подруга. И пока я не услышу в её голосе сомнения на твой счёт и вашего будущего, я тебе не помощник, прости.

— Понятно. Прости, что затеял разговор. Но ты хотя бы ей объясни, что бизнес нельзя топить…

— А он тут причём?

— Да так… Полетели проекты в тартарары. И всё потому, что пошёл слух о нашем разводе с Тоней.

— Не хочу тебя расстраивать, но я не в курсе таких подробностей. Не могу сказать наверняка, но Тоня однозначно не идиотка портить семейный бизнес. Это не в её интересах. Она бы не стала…

— Но кто-то… — запинаюсь на мысли. Совсем каша в голове. Если не Тоня, тогда кто? — Ладно, ещё раз прости, — брякаю в трубку и сбрасываю звонок.

Вечером при разговоре с Надиной упоминаю разговор с Олей, и Надина сразу ощеривается:

— И ты веришь подруге своей жены? — она отпивает вино и недовольно ставит бокал на стол. — Так она тебе и сказала правду…

Тень сомнения в достоверности слов Ольги есть, хотя бы потому, что другого объяснения, кто, если не Тоня, специально сливает информацию знакомым, я не нахожу.

— Я пока не понимаю, что происходит. Но это однозначно не на руку моей компании.

— Ты тянешь с разводом, Егор, — становится мягче тон Надины. Она, не поднимая глаз от тарелки с ужином, медленно ковыряется в нём вилкой. — Я не хочу тебя прессовать, но ты сам видишь, что улучшений в ваших отношениях не предвидится, дела становятся всё более плачевными. Смотри, как бы совсем плохо не стало.

Мне неприятно это слышать, но соль в словах Надины есть. От этого не легче…

— Да, понимаю, — бормочу под нос, тоже не особо желая есть. Как-то после такой бурной недели капитальной чёрной полосы совсем кусок в горло не лезет. — Мне просто нужно придумать, как поговорить с Тоней…

Надина пасмурнеет, в глазах недовольство, но ничего против не говорит.

— Просто помни: план знакомого ещё можно…

— Нет, Надина! Я категорически против.

— Как скажешь, — отодвинув тарелку, она подхватывает бокал и с демонстративным недовольством покидает столовую.

Потом мы, конечно, миримся, хотя и не ссорились по сути, но в постели Надина даёт такую разрядку, что наутро я готов сворачивать горы. Вот только…

Когда приезжаю в офис, меня ждёт очередной сюрприз.

— Егор Константинович, — только выхожу из лифта и оказываюсь в своей приёмной, ко мне из-за столика секретаря выскакивает Анна Львовна, моя помощница вот уже лет пятнадцать. Умная, расторопная женщина, которая бизнес и его тонкости понимает если не лучше многих работников проектов, то наравне с ними.

Сбиваюсь с шага, потому что не привык к такому приёму. И это попахивает…

— Буквально полчаса назад приехала Антонина Рубеновна.

Моё сердце делает кульбит.

— Она здесь? — проворачиваюсь от двери в свой кабинет до двери в конференц-зал, ровно по другую сторону, уже готовый бежать, куда скажут.

— Нет, — мотает головой Анна Львовна, и мне тотчас становится слегка дурно:

— Что она хотела? — в душе поселяется неприятное ощущение грядущей непогоды.

— Она… передала вам вот эту стопку документов, — кивает на свой столик помощница, — и сказала, что отныне все проекты должны проходить через неё тоже… — голос Анны Львовны скатывается до шёпота, словно она сморозила глупость, прекрасно это понимает, и ей заранее стыдно.

— Через неё? — переспрашиваю, потому что… на миг оглох.

— Да, — всё сильней тушуется помощница.

— Она собирается тут бывать? — продолжаю уточнять детали, при этом не отрицая, что Антонина имеет право бывать в офисе и даже руководить. Ведь, на самом деле, как важное лицо в организации, Тоня всегда ставит резолюции на документах, которые я ей даю… давал раньше. Но теперь… Вероятно, обнаружив дома комплект документов по проектам, она решила их изучить и… Она что, теперь собирается лезть в дела фирмы?

Да какого лешего?!

— Она сказала, чтобы мы пересылали ей документы по почте, — продолжая смущаться, робко рапортует Анна Львовна.

Ей, как и мне, неудобно… Она Тоню знает давно, но виделись они не так часто. И она прекрасно осведомлена, что Антонина никогда не вмешивается в дела фирмы…

Зло подхватываю стопку документов, которые передала Тоня, и, скрипя зубами, иду в свой кабинет. Мне и без того завал нужно разгребать… решать слишком много насущных вопросов.

Поворошив документы, я гневно бросаю ручку на стол — без подписи Тони теперь ни один проект не будет работать. А если учесть, что с проектами повальная «опа», становится ясно: не ждать мне ничего хорошего в ближайшем будущем! Тоня меня и наш бизнес буквально ТОПИТ!

А ведь я был уверен, что она без меня… локти кусать будет, что я на вершине, а она… в моей тени. Как же я ошибался?!

Наступаю на глотку собственной гордости и вновь набираю жену, но она просто игнорирует мои звонки. Сжимаю в руке мобильный, не зная, куда выплеснуть всё негодование, которое меня разрывает. Но тут раздаётся звонок.