Измена Дочки моего мужа

Глава 1

Олег, бледный как полотно, нервно играет желваками. Его взгляд мечется между мной и свидетельством о рождении. И снова он смотрит на меня. В глазах страх и отчаяние.

- Лесь… - его губы дрожат, - любимая…

Он делает шаг ко мне и протягивает руку, но я холодно уворачиваюсь и отступаю. Не хочу его прикосновений сейчас.

- Что… Что это значит, Олег? У тебя есть внебрачная дочь?

Его виноватый взгляд разрушил последнюю надежду. Я уже всё поняла. Несмотря на то что совсем не хочу показывать свои эмоции, моё сердце разрывается от боли. Тёплые слёзы, которые я старательно сдерживала, непослушно струятся по щекам.

- Как ты мог? – голос срывается в полушёпот, - Зачем ты так со мной?

- Прости… Всего один раз… Очень давно…- выдавливает из себя муж и опускает голову.

Незадолго до...

Только отвернулась, чтобы отряхнуть испачканные в песочнице брюки, а четырёхлетняя дочка уже забирается по железным перекладинам на турник.

- Наташа, стой, туда нельзя, слишком высоко, - роняя только что открытую упаковку влажных салфеток на траву, кидаюсь за ней.

- Низко, низко, пусти, ещё… - вопит она, вцепившись ручками в импровизированную ступеньку.

- Сейчас домой пойдёшь раз так! – трясёт головой, - Кашу манную есть.

Аргумент срабатывает. Наташа терпеть не может манку, она разжимает пальчики и сдаётся.

- Извините… А дом номер 5 «Б» который из этих? – слышу растерянный женский голос за спиной.

Мы живём в молодом районе города, в «квадрате» новостроек. Не знаю, зачем было путать людей. Все дома на нашей территории выглядят как близнецы, белые панельные шестнадцатиэтажки. Вдобавок они имеют одинаковый номер, только буквами различаются. Сама не сразу разобралась, достаточно долго привыкала после переезда.

Но 5 «Б» я не перепутаю, в нём мы и живём теперь.

Почему бы не подсказать?

С приветливой улыбкой оборачиваюсь. Одной рукой крепко держу обиженно пыхтящую Наташу, другой неопределённо машу в сторону:

- Вон тот. Торцом к дороге. Аля, ты?!

Передо мной стоит Альбина, девушка, с которой мы двое суток делили одну палату в роддоме. Всё такая же худющая, высокая. Только бледная, с не расчёсанными тусклыми волосами, похожими на паклю. Рядом испуганно застыла девчушка, чем-то напоминающая мою. Нет, не чем-то. Всем. Тот же возраст, рост, цвет глаз и волос. Только темперамент явно более спокойный. Или девочка просто робкая слишком?

Малышка замерла в одной позе, настороженно зыркая глазками то на меня, то на Наташу.

Альбина непонимающе сканирует меня с ног до головы. Постепенно взгляд её становится ещё более холодным и колючим. Не узнала, похоже. Немудрено, уже почти четыре года прошло. Наверное, я тоже изменилась.

- Ты не помнишь меня? Мы с тобой после родов в одной палате лежали. А потом мой муж из командировки вернулся, и нас с дочкой перевели в платную.

- А… Да, конечно. Привет, - роняет она, но радости ни в её лице, ни в голосе я не замечаю.

У меня же от нашего знакомства в те годы остались только приятные впечатления.

Поэтому делаю ещё одну попытку разговорить старую знакомую:

- Как ваши дела? Растёте? Ты как в наших краях оказалась? Вроде в пригороде жила?

- Мы к папе, - скупо роняет Альбина и отводит глаза.

Помню, она рассказывала, что отец ее ребёнка женат.

- О, так он здесь живёт? Развёлся со своей гадюкой?

Я хорошо помню, как Альбина называла супругу любовника.

- Конечно, такая принцесса родилась, - улыбаюсь, глядя на её дочь, - наверное, не надышится…

- Мне сейчас некогда, давай позже поболтаем. У меня есть твой номер, позвоню, - совсем не вежливо обрывает меня Альбина и торопливо уходит в направлении дома.

- Я сменила телефон, - сообщаю вдогонку, голос постепенно затихает, - у меня теперь другой номер…

Глядя в спину Альбине понимаю, что эта информация её абсолютно не волнует.

Пожимаю плечами. Что ж, мы не подруги. По сути, и знакомы-то всего пару дней, ни к чему настаивать. Не буду навязываться, у меня своих дел полно. Тем более дочь уже поднялась на горку, но не для того, чтобы скатиться с неё, Наташа карабкается выше, на маленькую деревянную крышу.

Забыв обо всём, бегу за ней:

- А ну слезай, шпана малолетняя!

Мы с дочкой ещё погуляли, недолго, всего минут десять. На улице начался дождь, и мы решили отправиться домой. Тем более, вот-вот должен вернуться из командировки наш любимый папочка, он уже позвонил и предупредил, что ждёт такси на вокзале.

Под громкое перестукивание капель по крыше над крыльцом мы со смехом влетаем в подъезд. Нажав кнопку лифта, прислушиваюсь.

- Тихо, Наташа, что это?

Мне кажется, я слышу детский плач. Поднимаемся в лифте на пятый этаж. Двери с лязгом разъезжаются, открывая перед нами тёмный коридор, разделяющий два блока квартир. Плач становится громче. Я понимаю, что несчастный ребёнок находится на нашем этаже, где-то рядом с нашей квартирой.

Это очень странно. Проблема в том, что ни у кого из соседей нет маленьких детей.

- Пошли скорее, - зову дочку, которая, приподнявшись на цыпочки, задержалась у огромного зеркала в лифте и строит сама себе страшные рожицы.

С тревогой ускоряю шаг. По пути нащупываю и достаю из кармана брюк свой ключ.

- Мам, смотри, - Наташа резко тормозит и указывает пальчиком в сторону нашей двери.

Перед нами, уткнувшись носом в угол, как наказанная, стоит девочка. Она горько и безутешно плачет.

- Малышка, что случилось? – осторожно подхожу, провожу рукой по ее светлым волосам.

Девочка испуганно вздрагивает и плачет тише.

Я успокаивающе сжимаю острое плечико:

- Не бойся. А где твои родители? В какой квартире ты живёшь?

Неосознанно поглаживаю её по спине. Ткань платья влажная от пота.

Моя рука натыкается на что-то холодное и скользкое. За пояс девочки заправлен прозрачный файл с красной корочкой для документов. Вытаскиваю, пытаюсь рассмотреть, но в подъезде темно, ничего не получается.

- Наташа, постой с девочкой, я её маму поищу, - кидаюсь к лифту, заглядываю за дверь, где расположена лестница, - эй, есть тут кто?

Но в ответ тишина.

Так, что делать? Наверное, надо забрать девочку в квартиру и вызвать полицию, пусть они разыскивают.

- Как тебя зовут? – кажется, моя деловая дочь не собирается ждать. Начинает собственное расследование.

- Лиза, - всхлипывает несчастная малышка.

- А почему в углу стоишь? Кто тебя наказал?

- Мама… - девочка снова плачет.

- Мама не наказывала. Она добрая. И это наш угол вообще-то…

Девочка не отвечает, только прибавляет громкость и отчаянно захлёбывается рыданиями.

- Нет, так не пойдёт. Быстренько идём к нам в гости, будем чай пить с печеньями.

Сейчас позвоню, куда следует. А малышка пока у нас побудет. Решительно вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю, подталкиваю девчонок внутрь.

Попав в светлую прихожую, замираю на пороге, изумлённо хлопая глазами. Это же дочка Альбины!

Очнувшись, опускаюсь перед ней на корточки, расстёгиваю сандалии.

- Не плачь. Мы найдём маму, обещаю. А пока иди вон в ту дверь. Надо умыться. И ручки не забудь. С мылом.

- А мне что делать? – возмущается дочь, - в коридоре стоять?

Молча расстёгиваю замочки на её босоножках. Она давно умеет с ними справляться самостоятельно, и я могла бы её заставить, но сейчас не до воспитательных моментов.

Наташа убегает следом за Лизой. А я отправляюсь на кухню, открываю корочку с документами.

Так, это медицинский полис… СНИЛС… Свидетельство о рождении.

Елизавета Олеговна Титова… Сердце пропускает удар. Что это значит? Разве мы однофамильцы? Убей, не помню такого.

Да нет. Медперсонал Альбину другой фамилией вызывал.

Ищу строчку «мать». Ларина Альбина Ивановна. Ну вот же. Не Титова.

Она сказала, что направляется к папе Лизы. Значит, он живёт где-то рядом. Начинаю мысленно перебирать, кто в нашем подъезде носит такую же фамилию, как у нас. Но ни один из проживающих не подходит…

Ой…

Захлебнувшись воздухом, накрываю ладонью бумагу и зажмуриваюсь. Только не это. Этого не может быть. Такого не может быть никогда.

Хоть бы я ошиблась… Глупо подозревать, но…

Девчонки в ванной о чём-то весело щебечут. Лиза не плачет больше. Конечно, разве Наташа даст ей пострадать, та ещё стрекоза.

Всё хорошо. И будет ещё лучше. Только надо решиться и прочесть, кто же у нас записан в строчке «отец».

Прерывисто выдыхаю и приподнимаю внезапно отяжелевшую руку с документа.

И обречённо пробегаюсь взглядом по расплывающимся буквам.

Олег Андреевич Титов.

Мой муж…

Глава 2

Включаю плиту, ставлю на неё кастрюльку с супом и обессиленно плюхаюсь на стул. Рассматриваю свидетельство о рождении. Сначала просто, потом на свет.

Не могу поверить… Что-то здесь не так. Мой Олег не способен на измену. Он любит нас с Наташей. Ни единого раза муж не дал повода усомниться в нём. Всегда вовремя возвращался с работы, а если задерживался, в любой момент был на связи. Не сбрасывал звонки, отвечал и по видео. От Олега никогда не пахло чужими духами. Он не скрывает свой круг общения. На его смартфоне нет пароля. Муж без проблем разрешал мне пользоваться его гаджетами, когда необходимо.

Как тогда понимать всё это? Его оболгали? Перед мысленным взором встаёт Альбина и Лиза. Неужели Олега решили подставить? Чтобы вытрясти денег, к примеру.

Да нет… Альбина не похожа на мошенницу.

И Лиза… Трудно признаться себе в этом, но она вылитая Наташа. Только цвет глаз другой. В моей дочери внешне преобладают папины черты.

В висках заломило. Кладу на подоконник бумаги, провожу ледяными пальцами по лбу, несколько секунд массирую под волосами, прикрываю глаза на минуту.

Надо собраться. Ничего. Сейчас приедет Олег. И всё объяснит. Он невиновен, пока не доказано обратное.

- Мам, а что поесть? – пулей влетает в кухню Наташа.

С громким вдохом выныриваю из своих переживаний, быстро сгребаю документы в файл. Проморгавшись от навернувшихся слёз, достаю тарелки и приборы, расставляю их на кухонном столе. Тянусь за половником.

- Супчик куриный. Как ты любишь, лук тоненькими колечками, с морковкой цветочками. А Лиза где?

- Она в прихожей осталась, боится всего на свете, - Наташа ловко усаживается за стол, берёт ложку и выжидающе смотрит.

- Лиза, иди к нам, - отправляюсь за неожиданной гостьей.

Девочка стоит возле двери. Увидев меня, съёживается и опускает глаза. В этот момент в замке щёлкает ключ. Я подтягиваю девочку к себе.

Олег, уставший, но радостный врывается в квартиру вместе с ароматом шикарного букета жёлтых роз.

- Олеська, я дома, наконец, - улыбается во весь рот, раскрывая объятия, - соскучился страшно!

Такой счастливый... Родной и любящий…

Мужа не было дома три дня. Он никогда не оставлял нас надолго. Если Олегу предстояла длительная командировка, он обязательно брал с собой и нас. Когда же Олег успевал мне изменять?! Сердце щемит.

- Папочка! Ура! Ура-ура-ура!

Наташа радостно выбегает из кухни, подпрыгивает перед отцом и виснет на нём, зацепившись за пояс.

Всучив мне букет, Олег с улыбкой подхватывает смеющуюся дочь, легко подбрасывает пару раз и крепко прижимает к себе:

- Привет, сладость… Как вы тут? Скучали?

- Очень, - ластится к нему Наташа.

Они улыбаются друг другу. Такие радостные и похожие, светловолосые, голубоглазые.

А мне горько… И больно. Ведь наша жизнь больше никогда не станет прежней. С этого дня всё кардинально изменилось, и с этим ничего не поделать.

Тем временем Олег опускает Наташу и пытается обнять меня:

- А ты что не подходишь? Не рада мне, жена?

Скрещиваю руки на груди и отступаю на шаг.

И натыкаюсь на Лизу, которая спряталась позади меня, когда Олег вошёл.

Муж только в этот момент замечает её.

Я внимательно всматриваюсь в его лицо, ожидая реакцию.

Но Олег всё так же спокоен и уверен в себе:

- У нас гости? Наташа, это твоя подружка?

- Да, новая, - гордо заявляет дочь, - мы её недавно нашли.

Муж удивлённо приподнимает бровь:

- В смысле «нашли»?

- Брысь за стол, - хрипловато командую дочери и прокашливаюсь.

А Олег, как ни в чём не, бывало, присаживается перед Лизой и с добродушной улыбкой протягивает ей руку:

- Привет, кроха. Меня зовут дядя Олег, а тебя?

Что это значит? Дядя Олег? Неужели муж не узнал её? Или он так искусно притворяется?

Однако, похоже, Лиза тоже видит его впервые. Девочка ничего ему не отвечает. Юркой мышкой снова прячется за меня. Нащупываю её маленькие ладошки, успокаивающе сжимаю.

Наверное, наш разговор с мужем будет трудным.

- Олег, нам надо кое-что обсудить, - ледяным голосом заявляю я, - иди в гостиную, пожалуйста. Я сейчас туда приду.

Улыбка сползает с его лица:

- Малышка, что не так? Ты бледная.

- Сейчас приду, - повторяю я напряжённо и возвращаю букет с плохо скрываемой обидой, - а цветы забери. Жёлтые к измене дарят.

Потом поворачиваюсь к Лизе:

- Пойдём к Наташе. Пора обедать.

Мышцы лица как будто постепенно отказывают, мне всё труднее двигать губами и языком.

И вообще, с каждой секундой я слабею. На автомате наливаю в тарелки суп, нарезаю и накладываю на блюдце хлеб, а руки уже почти не слушаются, окружающий мир затягивается пеленой.

- Приятного аппетита, девочки, - практически без голоса выдыхаю я.

Подхожу к раковине, залпом выпиваю стакан сырой ледяной воды, потом подхватываю с подоконника документы и ухожу в гостиную.

Мне страшно… Но убежать от выяснений не получится. Слишком существенная причина.

- Олесь, ты заболела? Что-то серьёзное? Только честно отвечай, - кидается мне навстречу взволнованный муж.

С тревогой заглядывает в глаза, сжимая в ладонях мои предплечья.

- Нет, это ты честно ответь, - сбрасываю его руки, - но сначала посмотри.

Протягиваю ему файл.

Олег достаёт свидетельство о рождении и начинает читать. Его лицо мгновенно бледнеет, руки немного дрожат. Он роняет документы и тут же наклоняется за ними.

Потом поднимает на меня взгляд.

И я всё понимаю…

Глава 3

Олег, бледный как полотно, нервно играет желваками. Его взгляд мечется между мной и свидетельством о рождении. И снова он смотрит на меня. В глазах страх и отчаяние.

- Лесь… - его губы дрожат, - любимая…

Он делает шаг ко мне и протянул руку, но я холодно уворачиваюсь и отступаю. Не хочу его прикосновений сейчас.

- Что… Что это значит, Олег? У тебя есть внебрачная дочь?

Его виноватый взгляд разрушил последнюю надежду. Я уже всё поняла. Несмотря на то что совсем не хочу показывать свои эмоции, моё сердце разрывается от боли. Тёплые слёзы, которые я старательно сдерживала, непослушно струятся по щекам.

- Как ты мог? – голос срывается в полушёпот, - Зачем ты так со мной?

- Прости… Всего один раз… Очень давно…- выдавливает из себя муж и опускает голову.

А меня словно бетонной плитой накрыло. Лицо вспыхнуло , как будто его кипятком ошпарили. Дрожащей рукой растираю ключицы. Грудь сдавило так, что я забыла, как дышать. Хватаю себя за переносицу, делаю глубокий вдох, с выдохом медленно отпускаю, отстранённо отмечая, как бешено колотится сердце, не на месте, а где-то в основании шеи.

Муж признался в измене сейчас? Да… Признался… Этого не может быть, чушь какая-то. Наверное, мне показалось… С надеждой ищу подтверждение этому в его лице. Но он не поднимает глаз, стоит поникший и подавленный.

Беспомощно оглядываюсь, нечётким зрением оценивая расстояние от места, где нахожусь, до кресла. Надо бы присесть.

Или развернуться и уйти. Нет, броситься наутёк. Да, лучше убежать отсюда скорее. Остаться в одиночестве, собрать растрёпанные мысли, оценить то, что произошло, адекватно.

Тем временем, муж молча стекает вниз, опускается передо мной на колени.

- Один раз? – с горьким сарказмом шепчу, обращаясь к его затылку, - думаешь, это что-то меняет? Ты уничтожил всё. Нашей семьи больше нет. Хотя… У тебя есть дочь. Другая дочь. Мать, любовница твоя, подбросила её тебе под дверь как бездомного котёнка… Живи с ней, а мы с Наташей уходим.

Я делаю шаг к двери, но Олег быстро оказывается передо мной. Перекрывает путь своим телом.

С тревогой заглядывает мне в глаза, как будто ищет в них хоть капельку прощения.

- Постой. Не надо. Да, я подонок. Совершил ужасную ошибку. Но, клянусь, это ничего для меня не значило. Только тебя любил и люблю. Пожалуйста, дай мне шанс. Готов сделать что угодно, хочу всё исправить.

- Исправить? – нервно хихикаю, - волшебной палочкой взмахнёшь, и станет всё как было?

Смех перерастает в рыдания. Я зажимаю рот ладонью, чтоб остановить истерику. Не хочу пугать детей, которые могут войти в комнату с минуты на минуту. Меня скрючивает от муки. Душевной боли, разочарования.

Я вся сжимаюсь. Неосознанно нащупывая опору, хочу схватиться за косяк двери, но цепляюсь за ткань рубашки Олега. Ватные ноги сами собой сгибаются в коленях. Кажется, я бы упала на пол, если бы не муж.

Он подхватывает меня, прижимает к себе и горячо шепчет:

- Лесенька, поверь, всегда любил и люблю только тебя. Никогда больше, ни разу и ни с кем… Не уходи. Дай мне возможность вернуть всё. Твоё доверие… Любовь…

Его интонации искренние, в голосе явно звучит раскаяние. И мне хочется расслабиться, выбросить из головы то, что узнала, и положиться на Олега снова. Сделать вид, что, как и раньше, нахожусь в блаженном неведении. Будто это, Альбина, плачущая девочка Лиза Титова рядом с нашей квартирой, признание в измене, всё было не взаправду. Какой-то дурацкий сон, обычный ночной кошмар перед сменой погоды или магнитной бурей.

Но детские голоса на кухне не дают поверить в собственную малодушную версию событий.

- Нет, нет-нет-нет, - машу головой так, что в шею вступило, - отпусти. Я соберу вещи, и мы уйдём отсюда.

Олег отпускает меня. Беспомощно оглядывается по сторонам. Ноздри раздуваются. Глаза, как у загнанного зверя. Прерывисто выдыхает, как будто на что-то решился. Возвращает внимание ко мне, нежно берёт прохладными пальцами за подбородок. Ласково осматривает моё лицо: лоб, нос, губы, скулы, глаза...

Я затаиваю дыхание, не в силах шевельнуться. Слепливаемся взглядами. Время останавливается. Вокруг всё расплывается. Остаётся только навязчивый, быстрый и неровный пульс в висках.

И, как раскаты грома в грозу, отдаётся гулким эхом в моём сознании голос мужа:

- Нет. Вы оставайтесь. Сам уйду.

Олег отпускает меня, разворачивается и моментально исчезает из комнаты. Мощно, почти оглушающе для моего встрёпанного сознания хлопает дверь.

От удара я вздрагиваю и мягко оседаю на корточки, а потом и на ковровое покрытие. С хрипами дышу, из последних сил опираясь на жёсткие волокна ладонями.

- Мама, мам! – несётся ко мне Наташа, — это папа ушёл? А куда?

Глава 4

- Мама, а куда папа ушёл? И почему ты плачешь?

Шмыгая носом, сглатываю подступающие слёзы. Нельзя Наташе показывать, как мне больно. Ни в коем случае.

- Я споткнулась и упала, вот и заплакала чуть-чуть.

Медленно распрямляюсь.

- Такая большая и упала? – смеётся дочь, - ну, ты даёшь! Надо коленки зелёнкой полечить.

- Сейчас намажу, - обещаю ей.

И с удивлением замечаю рядом с собой Лизу, которая, придерживая меня за локоть, пытается помочь мне встать.

- Спасибо… Пообедали?

Девчонки синхронно кивают.

- Наташа, пригласи Лизу в детскую, покажи новый кукольный дом и ходячую лошадку. Поиграйте, а я посуду помою.

Последующие несколько часов я погружаюсь в домашние дела. Надо избавиться от хаоса навязчивых мыслей. Но полностью самоустраниться не удаётся.

Мой муж, человек, которому я доверяла больше остальных, ушёл, оставив меня наедине с невыносимой правдой.

Так вот это как – чувствовать себя преданной и обманутой… Перебираю в памяти моменты нашей семейной жизни, пытаюсь найти хоть какие-то признаки измены. Но ничего не приходит в голову.

Однако измена была. И не исправить то, что уже произошло. Как же так? Я была нормальной женой, уверена. Или… А вдруг я что-то упускала, делала что-то не так? Я хуже его любовницы, раз он предпочёл мне её. Эта мысль заставила меня всхлипнуть.

Силой воли решительно отбрасываю её.

Нет, дело не во мне. я всегда старалась, чтоб Олегу было хорошо. Дома у нас чисто и уютно. Часто баловала мужа вкусной едой. Всегда старалась быть красивой, не запускала себя. И неизменно была ему верна. Для меня не существовало других мужчин даже во сне.

А он пошёл налево.

Вот гад!

Неожиданно обида и горечь в душе сменяется волной ярости. Внезапно мне захотелось орать, бить посуду, ломать мебель. Я замираю, зажмурившись и сжав кулаки, усиленно дышу. Как он мог разрушить всё, что мы строили вместе? В голове сердитыми всполохами крутятся обрывки разговоров, обещаний, планов на будущее.

Ложь… Всё ложь.

Постепенно глубокое дыхание помогает мне унять приступ паники.

Моё сердце разбито. И то, что ждёт нас с Наташей впереди, теперь неясно. Наверное, будет очень трудно, неопределённо и пугающе. Но я не сдамся. Я сильная. Переживу.

- Мам, - теребит меня за футболку Наташа.

Вздрагиваю от неожиданности, я даже не заметила, как дочь вошла в кухню.

- Мам, мамочка, ау… Ты не слышишь, что ли? В дверь звонят. Там кто-то пришёл.

С замиранием сердца спешу к выходу.

Может, Олег вернулся? Просто ключ забыл…

Открываю дверь.

На пороге стоит бородатый мужчина с большой коробкой в руках, работник доставки.

- Здравствуйте, это вам.

Нахмурившись, покачиваю головой:

- Я ничего не заказывала. Это ошибка какая.

Доставщик открывает приложение на своём смартфоне, сверяется с табличкой на двери, хмыкает:

- Да нет, всё правильно. О.А. Титов здесь проживает?

Растерянно бормочу:

- Да, но только его нет дома сейчас...

-Неважно, - нетерпеливо перебивает бородач, - Адрес же ваш? Проверьте.

Я опускаю глаза на этикетку, приклеенную на коробку. Наш... Озадаченно киваю.

Доставщик широко улыбается и, нахально подтолкнув меня коробкой глубже в квартиру, оставляет её на пороге:

- Значит, ошибки нет - получайте.

***

Четыре года назад

- Его жена – это ошибка, - безапелляционно заявляет Альбина, - он должен был жениться на мне. Я с детства его любила.

Поздний вечер. В отделении тишина, которая изредка нарушается тихими шагами медсестёр и позвякиванием каких-то медицинских предметов.

В послеродовой палате горит только один светильник. Соседка сидит на кровати и кормит из бутылочки новорождённую дочь. Молоко у Альбины ещё не пришло, приходится так.

А у меня уже есть. Пришло в тот же день, да так много… Грудь болит даже. И дочке всего хватает.

Сытая Наташа лежит рядом в моей постели, мне совсем не хочется относить дочку в люльку. Подоткнув поудобнее подушку, устраиваюсь ближе. Рассматриваю маленькое личико с пухлыми губками и носиком – кнопкой. Какая же она у нас красивая родилась, целый день любовалась бы. Хотя, наверное, это гормоны сейчас управляют моим сознанием. Мне кажется, что и у Альбины не ребёнок – а солнышко. Её дочка так похожа на Наташу… Не зря мне говорили, что все младенцы одинаковые. Да, именно так. Они все одинаково прекрасны.

Осторожно оглядываюсь в сторону соседки. Та заканчивает кормить свою дочь. Альбина ставит пустую бутылочку на тумбочку и приподнимает малышку столбиком. Поглаживает её по головке в цветастом чепчике и, заметив, что я повернулась, заявляет:

- Может, теперь всё изменится. Он поймёт, что нужен не только мне, но и дочери, и бросит гадюку свою. И тогда заживём нормальной семьёй.

Она кажется невозмутимой, а мне немного не по себе от её слов. И капельку обидно за ту женщину. Её не просто обманывает муж, но и люто ненавидит соперница, причём только за то, что любовник не спешит разводиться, а продолжает жить в семье.

Наверное, я очень плохой человек, ограниченный, не слишком толерантный, но в эту минуту мне ужасно хочется кольнуть Альбину хотя бы чем-то.

Я поворачиваюсь к ней и, немного помедлив, спрашиваю:

- А каково это – встречаться с женатым?

Соседка кривовато улыбается и пожимает плечами:

- Да как с любым другим.

- С любым другим? – не могу удержаться от сарказма, - а мне это непонятно, извини. Других никогда и не было. Мой муж у меня первый и единственный.

Альбина насмешливо кривит губы:

- О, ничего себе. Как в кино у вас было? Цветы, конфеты, букеты, секс только после свадьбы?

- Ну да…

Альбина смеётся. Одним ртом. А взгляд серьёзный, обиженный и даже немного злой.

- Так ты со своим, наверное, в библиотеке познакомилась?

- Именно, - спокойно киваю, - в студенческой библиотеке. Он на третьем курсе учился, я на первом.

- А, ну я так и думала, что ты ботаничка, - в голосе Альбины звучат нотки осуждения, - где тебе ещё мужиков искать. Мама - домохозяйка, папа - профессор, из дома не выйдешь лишний раз, любимая доченька всегда под колпаком заботы. Да?

Мне становится совсем обидно. Ещё не хватало моих родителей приплетать, да они самые лучшие у меня!

И только для того, чтобы сменить тему, я перебиваю:

- Да про меня неинтересно. Лучше расскажи, как ты своего женатика подцепила.

Глава 5

Альбина недовольно вздыхает и отворачивается к окну. Она долго молчит. И я уже жалею, что спросила. Зачем? Не моё это дело. Да и не очень-то и интересно.

- Извини, зря я…— осторожно переношу дочку в прозрачную люльку, стоящую рядом с кроватью, бережно укрываю тонким клетчатым одеяльцем.

И собираюсь улечься сама. Но Альбина глухо роняет, не глядя в мою сторону: — Покурить бы...

По её интонации понятно: поговорить она хочет, но не знает, как начать.

— Да ладно уж. Всё равно не усну. Мы жили в одном детдоме. Он меня заметил, когда мне было тринадцать. Я тогда у поварихи кошелёк подрезала, и меня за руку поймали. Думала — конец мне, но как-то отмазалась. А Олег подошёл после, когда все разошлись. Стоит такой... Руки в карманах, смотрит свысока. «Ты, – говорит, – всё неправильно сделала. Надо было по-другому». С этого всё и началось.

— Прикольно, — улыбаюсь, — мой муж тоже Олег.

Я приподнимаюсь, кладу подушку к стене, чтоб облокотиться и сесть поудобнее.

— То есть он... Прости… Он учил тебя воровать, что ли?

Альбина смотрит на меня, как на умалишённую: — Да что ты понимаешь! Это у тебя с рождения было всё, что душе угодно. А нам самим приходилось добывать. Олег просто знал жизнь лучше меня. Он, я и ещё несколько взрослых пацанов потом по выходным на рынке подрабатывали. Они мне барахло скидывали, а я бегала. Ну, максимум пару лохов развела, но своими руками - ни-ни. Всё старшие делали.

У меня неприятно кольнуло внутри. «Подрабатывали». Какое мягкое слово для воровства. Проглатываю комок осуждения. Альбина была ребёнком, которого использовали. Ей сочувствовать надо…

А она, тем временем продолжает: — Зато в детдоме я после этого на особом положении была — никто тронуть не смел. Все знали – я под Олегом хожу. Самый крутой пацан был, — в её голосе звучит гордость, — Да и он меня не обижал, подарки делал хорошие: духи, серёжки там всякие, помаду или шоколадки дорогие.

С сожалением смотрю на Альбину. Неужели она не жалеет о тех событиях? Однако, кажется, ей вполне нормально.

Мечтательно закатив глаза, продолжает:

– А потом мы начали встречаться, как парень и девушка. Целовались в котельной, там было темно, холодно, пахло мышами и ржавчиной. Но нам было пофиг. Сбегали через дырку в заборе, гуляли ночи напролёт. По пустырям, по заброшкам, бомжей по приколу кормили, если повариха чем-то угощала… Иногда до самого утра зависали. Круто было. Он обещал, что построит дом для меня, машину купит. Что у нас будет настоящая семья, дети, все дела…

Она замолкает, чтобы перевести дыхание. Отпивает из кружки, стоящей на тумбочке, глоток чая.

– А потом он выпустился из детдома. В армию ушёл. Я ждала. Письма писала каждую неделю. От него… редко. Не любил он это всё. А когда вернулся, его батя-алкаш двинулся, хату в городе освободил. В вашем городе. Олег переехал, на работу куда-то устроился. Мы часто созванивались сначала. Потом реже. Реже... Он говорил: устаёт, нагрузка серьёзная. Я верила. А следующей осенью он вдруг в универ поступил. Я ржала, как ненормальная, уссывалась над ним, — Альбина неестественно хихикает, — Говорила: «На фиг тебе это надо? Вон сварщики без всяких универов кучу бабла зарабатывают! Устройся сварщиком». Как чувствовала, что добром не кончится…

- А что такого? – оскорбляюсь я, — у нас с мужем высшее образование. Я переводчиком до декрета работала, он руководитель отдела продаж, доход хороший, не жалуюсь.

– Блин, ну это ты. – брезгливо скривив губы, почти выплёвывает она, — Чистенькая вся, заласканная. С рождения, наверное, только серебряными ложками ела, так? А Олег обычный, типа меня. Короче, он обиделся и пропал. Просто взял и исчез, как в воду канул. Номер сменил, а адреса я его не знала, Олег меня в батину квартиру ни разу не приглашал. Я только год назад у общего знакомого номер его новый выпытала. Позвонила.

- Поняяятно, — подытоживаю, — значит, старые чувства всколыхнулись…

Она закашливается, резко, сухо, осуждающе:

– Чёрта с два. Он сказал, чтоб я отстала. Что он женился на гадюке городской. У него новая жизнь и настоящая любовь. А между нами типа детское увлечение было. И вообще, он изменился и хочет избавиться от прошлого. Всё забыл, и мне тоже лучше подумать о будущем.

- А ты? – спрашиваю осторожно, уже предполагая, чем всё закончилось.

И мне заранее неприятно.

Альбина зло смеётся. Её хриплый хохот похож на лай больной собаки.

– Я? Не дала я ему забыть, конечно. Забухала… В штопор ушла, с Нового года по апрель вообще ни одного дня не помню. Понятия не имею, кто ему стуканул… Может, тот же наш знакомый, или ещё кто. Но он меня спасать явился. Как рыцарь на белом коне, – она ядовито выругалась, – Увидел, во что я превратилась. Давай лечить по-всякому. Ну, ты понимаешь… И закрутилось у нас по новой, чё. Недолго было. Ровно столько, чтобы вот… – Альбина пренебрежительно взмахивает рукой в сторону люльки, в которой мирно посапывает её дочь, – чтобы она получилась. А потом он снова исчез. Как мираж...

Она резко умолкает. Дышит тяжело, как будто пробежала стометровку.

- Даже не знаю, что сказать… - шепчу еле слышно.

С одной стороны, мне немного жаль безответно влюблённую с детства Альбину. Но лезть в чужую семью… Нет, это же последнее дело!

- Да ладно… Жалею, что рассказала, тебе, неженке, не понять. Короче, забей, — Альбина укрывается одеялом и отворачивается к стене, - спи давай.

В палате снова тихо, только теперь наше молчание мне кажется гнетущим, пропитанным горечью и болью.

***

Вспоминая тот разговор, я до конца не могу поверить, что парень, о котором мне рассказала Альбина, и мой муж – это один и тот же человек. Конечно, Титов всегда был довольно закрытым, не любил рассказывать о себе. Когда мы начали встречаться, я знала только то, что все его родные умерли, что он живёт один, но про детский дом Олег не упоминал ни разу. А представить, что он воровал на рынке, я вообще не могу! Нет, нет… Он порядочный у нас. Хотя…

Да, кажется, у меня очень много вопросов к нему…

Ладно, о прошлом я не знала. Но почему я была такой невнимательной и не заметила, что они с Альбиной знакомы?

Он же пришёл в роддом следующим утром…

Глава 6

— Мам, а это что? – Наташа первой замечает коробку.

Деловито топает ко мне в коридор и тычет пальчиком в жёлтый скотч, которым заклеена посылка.

— Пока не знаю, давай посмотрим, — отвечаю я, чувствуя неприятный холодок в животе.

Ну, и пусть на адресном ярлыке стоит имя Олега, не моё. Но после всего, что узнала сегодня, я не собираюсь молча ждать его возвращения. С меня хватит сюрпризов. Я жена. Имею право знать.

Беру ножницы с комода прихожей. Решительно вспарываю скотч сверху, открываю картонные клапаны.

В нос бьёт неприятный запах. Из коробки едко, тошнотворно воняет затхлостью, сыростью, табаком и кошачьей мочой. Или протухшим пивом, что ли…

— Фу-у-у! – морщится Наташа, отпрыгивая назад и зажимая нос.

Лиза, наоборот, придвигается ближе, заглядывая внутрь с неясным болезненным интересом.

Внутри я вижу ворох старых вещей, некоторые скомканы, другие свёрнуты кое-как. Годами не стиранные полотенца, отвратительно грязное постельное бельё из синтетической ткани, кружка с трещиной и без ручки, расчёска с пучком волос, несколько выцветших, растянутых футболок, детские колготки с дыркой на коленке, мятое ситцевое платьице…

Рука натыкается на крупную игрушку. Потрёпанный плюшевый медведь грязно-коричневого цвета. Одна глазница пуста, другая смотрит тускло и печально. Мех свалялся, лапа оторвана и кое-как пришита белой ниткой.

- Мой Миха! – молниеносным движением Лиза выхватывает у меня его, и враждебно нахмурившись, заявляет, — Это мой!

Она крепко прижимает игрушку к своей груди.

— Бяка какая… - Наташа морщит носик, - его выбросить надо.

— Нет, нет, нет! – выкрикивает Лиза, - Он хороший…

И начинает надсадно поскуливать.

— Ой, всё. Никто твоего Миху не трогает, - одёргиваю строго.

Сейчас у меня нет моральных сил на нежность и утешение.

— Ещё что-нибудь есть? – интересуется Наташа, осторожно ковыряя пальчиком в груде тряпья.

Она вытаскивает яркую, почти новую футболку кислотно-розового цвета. На ней блестит пайетками забавный единорог.

—О, какая красивая!

— Моя! – Лиза бросается к Наташе и отбирает футболку. – Не трогай!

Она сейчас похожа на маленького дикого затравленного зверька, защищающего от хищника добычу.

—Ладно, ладно, твоя, – фыркает Наташа обиженно, – мне мамочка таких семь купит. Да?

Заискивающе заглядывает мне в лицо. А мне тошно… Аж желудок в трубочку сворачивается.

Рявкаю в ответ:

- Идите в детскую. Сию минуту.

Дочь надувает губки, но оценив недовольное выражение моего лица, нехотя утаскивает Лизу в комнату.

Я продолжаю перебирать содержимое.

Какой-то облупленный пластмассовый чайник из детской посуды, пара стоптанных тапочек, вязанная шапка с катышками, носки, все разного цвета, поношенные комплекты взрослого нижнего белья…

Под ворохом тряпья обнаруживаю тоненькую медицинскую карту с именем Лизы. Движением большого пальца пролистываю странички – почти пусто.

Я кладу карту на комод, остальное запихиваю обратно и закрываю коробку.

Как вообще эта грязь оказалась в моём доме?! В голове шумит, в виски долбит пульс от возмущения. Собственные пальцы кажутся мне липкими и засаленными.

Схватив телефон, набираю номер Олега и, зажав аппарат между ухом и плечом, быстро иду в ванную. Мне срочно надо помыть руки.

Олег не отвечает. Но я не останавливаюсь, набираю снова и снова.

Наконец, сдаётся.

— Алло? – его голос звучит глухо и раздражённо, - Лесь, я за рулём, сейчас не могу…

— Это ты организовал доставку? – я еле сдерживаюсь, чтобы не завопить во весь голос.

— Какая доставка? Ты о чём вообще?

Стараюсь чётко выговаривать каждое слово, но голос то и дело срывается:

— Здесь вещи. Старые, грязные, вонючие! Игрушка с ободранной мордой. Медкарта… Дочери твоей новой. Это ты всё устроил?

Олег замолкает на секунду:

— Подожди... Я точно ни при чём. Лесь, не волнуйся. Поставь коробку куда-нибудь в уголок. Я найду Альбину, уже ищу. Она вернётся и всё заберёт.

Боже, что он несёт?! Я не должна волноваться, ага… Да у меня внутри клокочет от ярости. Для меня его слова сейчас, как плевок в лицо.Напоминание жизни, которую Олег вёл за моей спиной.

Забывая о приличиях, о том, что могут услышать дети, ору в трубку:

— Офигел?! Да тут трусы её рваные! Знаешь что! Пошёл ты! Вы оба катитесь к чёрту! Эта грязь в моём доме стоять не будет!

Олег что-то бормочет и отключается. Вот гад!

Быстро иду в детскую. Часто, возбуждённо дыша, выдаю инструкции:

— Слушайте меня внимательно: никуда из комнаты не выходить. На окна и в розетки не лезть. Наташа остаётся за главную, Лиза – за старшую. Поняли?

Наташа кивает. Лиза молчит, испугано моргая глазками.

Я закрываю дверь. Задыхаясь, тащу коробку к лифту. Она тяжёлая, капец. Ставлю её на пол и яростными пинками заталкиваю в кабинку.

Подобным образом направляю по лестнице и дальше, к мусорным контейнерам во дворе. Собираюсь поднять коробку и выкинуть, но тут мой взгляд падает на ярлык. Откуда же к нам приехала эта посылка?

Ул. Садовая, д.17…

Так… Током бьёт неожиданная мысль. Это же адрес Альбины, получается? А раз так, я сама отвезу ей Лизу. И Олега туда же отправлю. Пусть решают свои проблемы на той территории. Аккуратно срываю бумажку, складываю и засовываю в карман брюк. Безжалостно вышвыриваю саму коробку с её вонючим содержимым. Стою и заторможенно смотрю на свои ладони. Что ж такое… Опять руки испачкала, снова мыть придётся… Сколько же грязи вокруг...

Медленно возвращаюсь в квартиру. Всё, истерить больше нельзя. Я взрослый человек, должна держать себя в руках. Надо успокоиться, собраться с мыслями, составить план действий.

Останавливаюсь в прихожей на несколько секунд. Кажется, всё хорошо. Из детской раздаются негромкие голоса. Наташа сидит на ковре возле кукольного домика. Лиза примостилась рядом, медведь всё ещё в её руках. Она ласково гладит его по облезлой голове. Увидев меня, вздрагивает и ещё крепче обнимает игрушку.

Да ладно, не нервничай, не отниму. Что я, зверюга какая-то.

Тихо командую:

- Девочки, вы пообедали. Пора спать.

Наташа деловито топает к своей кроватке. Для Лизы достаю из-за шкафа раскладушку и матрас к ней, приношу из нашей с Олегом спальни свою подушку и одеяло, застилаю чистым бельём.

- Ложись, - мягко подталкиваю Лизу, - отдохни немножко.

Сдвигаю шторы. Беру с книжной полки сборник сказок. Сажусь между девочками на стул. Открываю наугад. Что тут у нас? Золушка…

Начинаю читать. Наташа засыпает моментально. Лиза лежит неподвижно, уткнувшись лицом в бочок медведя. Спит? Нет. Её маленькое тело напряжено. Она вся – комок нервов. Бедная кроха… Сколько же на тебя свалилось…

Продолжаю читать, поглаживая рукой по спинке. Стараюсь говорить тише, монотоннее, увеличиваю паузы. Постепенно дыхание Лизы становится глубже, ровнее. Она расслабляется и тоже засыпает. Лицо разглаживается, губы чуть приоткрыты.

Откладываю книгу. Сижу рядом, смотрю на неё. Дочь Олега. Такая же, как Наташа. Да, она похожа на него. Не только цвет глаз. Форма бровей, линия скул… Даже то, как волосы закручиваются у виска.

Неосознанно протягиваю руку, чтобы заправить завитушку за ухо. Внезапно задеваю что-то. У самых корней. Шелушение? Родинка?

Включаю фонарик на телефоне, навожу в то место и осторожно раздвигаю светлые тонкие волосики в этом месте. И замираю. Кровь стынет в жилах. Мамочки… Там что-то шевелится…

Это же вши…

Глава 7

Сижу на кухне, снова и снова набираю номер Олега, ругаясь себе под нос.

Сначала он сбрасывает, потом и вовсе отключает телефон.

В груди неприятно ноет. Именно сейчас, когда проблемы накатывают одна за другой, он решил свалить. И это ведь не только мои трудности. Почему он так со мной? Не ожидала…

Ладно, к чёрту. Звоню подруге-педиатру.

- Ань, не отвлекаю?

- Нет, у меня перерыв.

— Подскажи, пожалуйста, насколько заразны вши? — стараюсь говорить потише, чтобы не разбудить детей.

— А что случилось? У вас в саду вши?

Мы с Анюткой дружим с первого класса. Расставались на время учёбы, но всегда старались поддерживать связь хотя бы по телефону. Однако всё равно в эту минуту я пока не готова открыться ей полностью. Мне самой ещё ничего не ясно.

Мнусь:

— Да я… не знаю, может быть. Есть подозрения…

— Не ссы, даже если так, - в её голосе нет ни капли волнения, и мне тоже сразу становится легче, - Тут не угадаешь, конечно, кому как повезёт. Бывает, половина группы цепляет, а другой хоть бы хны. Но помню и такие случаи, когда вообще никто из детей не заражался. Если общей расчёской не пользоваться, на одной подушке не спать, то шанс минимальный. В любом случае сейчас огромный выбор специальных средств.

Из детской доносится шарканье и зевание. На пороге кухни, сонно потирая кулачками глаза, появляется Наташа.

- Ань, я чуть позже перезвоню, хорошо? – торопливо отключаюсь и улыбаюсь дочери, – Проснулась, солнышко? Попить хочешь?

Наташа кивает и забирается на стул. Наливаю в её любимую кружку с котиком свежий яблочный компот. Подумав, достаю ещё одну чашку, свою, простую белую, и наливаю в неё тоже – для Лизы. Раскладываю на две тарелки по кусочку творожной запеканки, которой только что приготовила, ставлю на стол.

Заглядываю в детскую. Лиза лежит на спине с закрытыми глазами, но я понимаю, что она не спит, притворяется.

Выдвигаю ящик комода, в котором хранятся дочкины вещи, роюсь на верхней полке. Ага! Вот она. Ярко-жёлтая бандана. Наташа её терпеть не может, как раз то, что нужно.

- Лиза, вставай. Сейчас покушаем и на улицу пойдём, - разворачиваюсь к малышке.

А она уже сидит, свесив ножки, милая и растрёпанная, и взгляд больших голубых глаз совсем не заспанный.

- К маме? – с надеждой спрашивает она, а у меня сердце сжимается.

Альбина, вот ты… Кукушка, блин.

- Тебе нравится этот платочек, а? – отвлекаю Лизу, помогая ей с одеждой, - На улице солнышко печёт, давай головку прикроем.

Она позволяет мне надеть бандану, но смотрит недоверчиво.

- А мама не будет ругаться?

Отвожу глаза.

- Лизонька, скажи, пожалуйста, как твой садик называется? – застёгиваю пуговицу на её платье.

- Садик? – малышка удивлённо моргает, брови приподнимаются в искреннем недоумении.

- Да, садик. Ты же ходишь в садик? – она смотрит на меня, как будто я спросила, умеют ли слоны летать, - расскажи, какие там игрушки? Качели во дворе есть?

Лиза молчит, во взгляде абсолютное непонимание.

- Ладно, пошли компот пить, - за руку веду на кухню.

- Оооой, какая же у нас с тобой Лиза! Настоящая куколка! – Наташа, подражая интонации своей бабушки, одобрительно хлопает в ладоши, - Хорошо, что ты ей бандану отдала. Умничка моя.

Лиза робко улыбается.

Пока девочки кушают, нервно соображаю, как быть с автокреслом. У нас только одно – для Наташи.

На свой страх и риск беру декоративную диванную подушку, по высоте она практически такая, как сиденье автокресла. Мне же только в одну сторону Лизу отвезти. Может, пронесёт и нас не оштрафуют…

Через полчаса мы выходим на улицу. Я усаживаю девочек в автомобиль, пристёгиваю ремни безопасности.

Сажусь за руль. Забиваю в навигатор адрес с ярлыка посылки и трогаюсь с места. Мы кружим по городу больше часа.

Девчонки тарахтят без умолку, я делаю музыку громче, чтобы не отвечать на их вопросы и сосредоточиться. А в голове мысль стучит: как разговаривать с Альбиной? Как вообще общаться с любовницей собственного мужа. Тем более той, который так легко бросает своего ребёнка?

Между тем мы выехали из центра на окраину. Ряд многоэтажек заканчивается. Навигатор равнодушно подсказывает: «Через двести метров поверните направо». Растерянно рассматриваю высокие заборы частных домовладений.

«Вы достигли пункта назначения».

Я не верю своим глазам. Я ожидала всего, что угодно. Заброшенную дачу. Старый покошенный домик за невысокой оградой. Съёмную хрущёвку на отшибе. Может, даже какой-нибудь полулегальный хостел. Что угодно, только не… это.

Передо нами за высоким ажурным кованым забором открылся добротный двухэтажный особняк из тёмно-красного кирпича. Массивные ворота распахнуты настежь. Высокие окна, эркер, черепичная крыша сложной формы...

Во дворе работают люди. Несколько мужчин в одинаковых серых комбинезонах. Один аккуратно подстригает огромный изумрудный газон. Другой обдувает из садового пылесоса мощной струёй воздуха безукоризненные каменные дорожки. Третий собирает мусор в большой чёрный мешок.

- Вау! – восхищённо выдыхает Наташа. – Здесь принцессы живут, да?

Что за чертовщина? Альбина и этот дом… Да не может быть.

Ну, ничего, разберёмся. Другого выхода всё равно нет, надо идти. Лиза не может больше оставаться с нами. Пусть забирает свою дочь, мне и так проблем хватает!

Выхожу. Открываю пассажирскую дверь. По очереди отстёгиваю девочек.

Лиза выскакивает первой. Наташа следом, она восхищённо озирается с открытым ртом.

Я оборачиваюсь к Лизе, но та уже бежит, деловито топая маленькими быстрыми ножками по идеальной плитке к парадному входу. Уверенно и целеустремлённо, словно делала это тысячу раз. Как будто это её дом.

- Лиза, стой! – кричу я, бросаясь за ней.

Но та не останавливается, наоборот, несётся ещё быстрее.

- Ма-а-ам!

Я еле догоняю её у массивной деревянной двери. Она колотит в неё крошечными кулачками и пронзительно, звонко зовёт:

- Мама! Открой! Я пришла! Мам!

Хватаю её за плечо, пытаясь притянуть к себе, но она вырывается. Смотрит на меня с обидой и совсем недетской тоской.

Внезапно дверь распахивается.

На пороге появляется мужчина. Обалденный просто… Высокий и широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и властным, прожигающим насквозь, взглядом тёмно-карих глаз. Простая серая футболка выгодно подчёркивает его спортивный торс. Джинсы сидят идеально. Я задумчиво зависаю на необычных татуировках, украшающих его мускулистые руки.

А он внимательно изучает меня, прощупывая взглядом с головы до ног.

Сначала Лиза замолкает, явно пугается, но потом ловко проскальзывает под его рукой внутрь и убегает по длинному коридору:

— Мама! Мам! — её голос эхом разносится по просторному дому.

Мужчина провожает её взглядом, с досадой хмурится и снова смотрит на меня.

В его глазах читается нарастающее с каждой секундой раздражение.

— Слушаю вас?

Я теряюсь:

— Простите… Я хотела… А здесь живёт Альбина Ларина?

Мужчина мгновенно мрачнеет.

— Ты подружка её, что ли? — спрашивает пренебрежительно, - Такая же бестолочь гулящая?

Вспыхивая от его грубости, мямлю:

— Ну… не совсем… Я просто хотела…

- Мам, пойдём, а? – тянет меня за руку испуганная Наташа, но я всё ещё надеюсь объяснить причину, по которой тут оказалась.

- Понимаете, сложилась такая ситуация…

Мужчина сухо и сердито перебивает:

— А ну, вали отсюда! Ищи её по притонам вашим, а не здесь. И подружке своей придурочной передай: если она только попробует сунуть свой нос сюда — я заявлю куда следует. Тогда никто ей больше не поможет!

Глава 8

Дверь громко захлопывается прямо перед моим носом.

Вздрагиваю и обмираю от обиды и чувства стыда. Как унизительно! Хам какой! Не дослушал, вышвырнул, как бродячую лишайную кошку. А как же Лиза? Что этот дикарь сделает с ней?! Нет, без девочки я отсюда не уйду.

Смаргиваю навернувшиеся слёзы.

- Откройте! - стучу кулаком по дубовой двери, как несколько минут колотила Лиза, - Верните ребёнка! Вы не имеете права её держать! Я сейчас полицию вызову, скажу, что вы её украли!

Дверь распахивается, тень от фигуры мужчины падает на террасу.

— Чего орёшь? Это твоя дочь? – спрашивает ледяным тоном, нависая надо мной.

— Нет… но…

— Вот пусть приходит её настоящая мать и забирает. Кому попало ребёнка не отдам.

— Я не знаю, где её мать! — я почти кричу, — Мы как раз её ищем! С этого адреса нам прислали посылку с её вещами. Несколько часов назад.

Мужчина скрещивает руки на груди, сводит брови к переносице:

— Тебе?

— Нет, но на мой адрес. Я тут вообще ни при чём, если честно. И Альбина мне не подруга. Мы пару дней всего знакомы. Просто так сложилось, что… - тут запинаюсь.

А с чего это я вдруг разоткровенничалась, интересно? С какого перепуга чуть не рассказала незнакомому человеку о своём позоре? Представляю, как он будет хохотать над нашей ситуацией, над моей наивностью и глупостью…

— Так, - одёргиваю себя, но не снижаю тон, наоборот, меняю его на более наглый, - не ваше дело, что случилось. Просто верните мне ребёнка. Или я позвоню, куда следуют. И пусть она не моя дочь, но у нас с ней одна фамилия. Все её документы тоже у меня. Полиция должна принять заявление.

— Ты угрожаешь мне, что ли? – усмехается мужчина.

— Именно! И хватит мне тыкать, мы с вами на брудершафт не пили. С такими, как вы, иначе нельзя!

Кажется, меня несёт...

— С какими ещё «такими»? – приподнимает бровь.

В его взгляде впервые появляется интерес.

— А вам никто не говорил в глаза, что вы из себя представляете?! А я скажу. Грубый хам без капли воспитания. Вы не умеете разговаривать с людьми, обзываетесь, женщин не уважаете, делаете выводы о людях, не зная их. Я бы на вашем месте собственный язык сгрызла сейчас, после нашего общения, а вы… улыбаетесь, блин.

Он, и правда, с усмешкой рассматривает меня, как экзотическое насекомое, склонив голову к плечу.

—Забавная какая… - и добавляет, - вы. Ладно, подождите здесь.

Он уходит по коридору вглубь дома.

А я никак не успокоюсь, часто дышу на адреналине, глядя ему вслед.

Через минуту мужчина возвращается, придерживая за ножки на своём плече извивающуюся и орущую Лизу:

— Пусти! Я к маме хочу! Пусти-и!

Он аккуратно ставит её на пол перед собой, придерживает за плечи. Достаёт из кармана джинсов смартфон.

Коротко спрашивает:

— Документы есть с собой?

Я лихорадочно роюсь в сумке, достаю водительское удостоверение.

Он фотографирует его на телефон. Внимательно смотрит на фамилию.

— Титова? — удивлённо поднимает глаза.

— Да. А что такого? Я же сказала, у нас с Лизой одна фамилия.

Кажется, мне стало намного легче. Дочку Альбины я отвоевала…

Он хмурится:

— Олег… Кто тебе?

Я сглатываю:

— Мой муж. Вы знакомы с ним? А скажите тогда, пожалуйста… Альбина…

Но взгляд наглеца уже потух. Он снова холодный и равнодушный, как будто внутри выключили свет.

— Олега спросите, — бросает сухо. — Всего хорошего.

Дверь снова захлопывается, щёлкает замок. Всё. Конец разговора.

Мы с девочками идём к машине. Лиза всхлипывает, Наташа молчит и даже не задаёт вопросов. У меня в голове каша, ситуация стала совсем непоняятной.

Я еду домой на автопилоте. Девочки молчат, не задают вопросов, смотрят каждая в своё окно. По пути заглядываю в аптеку, покупаю спрей от вшей и аскорбинку со вкусом клубники.

Временами набираю номер Олега. Но он всё ещё не в сети.

На душе плохо так… Кажется, мне не справиться в одиночку.

Снова звоню подруге

— Ань… пожалуйста, приезжай. У меня серьёзные проблемы. Я не знаю, что делать. Помоги мне…

После небольшой паузы:

— Конечно, дорогая, через пару часов буду. Держись! Что-то захватить?

— А ты не продала автокресло после Илюшки? Кажется, мне ещё одно нужно…

***

Обрабатываю волосы обеих девчонок спреем в ванной. Я боялась продолжения истерики, но наплакавшаяся вдоволь Лиза покорно позволяет обработать свои шелковистые волосики. Наташа, поморщившись от запаха, тоже подставляет голову. Я повязываю им косынки,наливаю тёплую водичку, вручаю тюбик с мыльными пузырями, пластмассового заводного дельфинчика и кораблик.

Безжалостно выбрасываю в мусорное ведро рваные трусики Лизы, беру для себя табуретку и сажусь рядом с девочками.

Время действия спрея всего двадцать минут, не вижу смысла выпускать их из ванной, разрешать гулять по квартире, насекомых раскидывать. И так сплошная антисанитария какая-то.

В памяти возникает картинка из прошлого.

Четыре года назад

— Что у вас здесь за антисанитария! Это отвратительные условия. Бардак! Моя жена и дочь не могут находиться в таком свинарнике! Немедленно переведите их в отдельную палату! Я требую! Солнце палит в глаза. Общая раковина, тумбочкам лет по сто, наверное. Посторонние люди рядом… А у ребёнка слабый иммунитет.

Муж вернулся из командировки тем утром и заплатил дежурному врачу, чтобы попасть в палату. И теперь, усталый и ужасно злой, вместо того чтобы радоваться первой встрече с дочерью, стоит на пороге и, угрожающе взмахивая букетом чайных роз, орёт на медсестру как одержимый.

- У богатеньких свои причуды, - язвит Альбина, - а можно тогда меня тоже в отдельную?

Её лицо перекошено нервной гримасой. Почему я была так слепа, не придала значения её реакции? Она, растрёпанная после сна и бледная, дёргается, чтобы встать с кровати, но Олег грубо припечатывает её обратно словами:

— Заткнись, пока я своими руками тебя в морг не перевёл.

В палате повисает напряжённая тишина.

Тогда я впервые увидела Олега агрессивным, чужим и страшным… Но почему я не приняла это близко к сердцу?Была так слепа.,.

***

В дверь раздаётся звонок.

Я впускаю подругу, которая, раскрасневшись от напряжения, тащит подмышкой автокресло, из которого вырос её сын. В другой руке она держит бутылку вина.

- Приветик. Твой дома? – Аня весела и беззаботна, - отправь его погулять ненадолго, пока мы с тобой ваши проблемы порешаем. И зачем тебе ещё одно автокресло? Надеюсь, ты не беременна?

- Спасибо. Ставь его в прихожей, а сама проходи на кухню, - скупо улыбаюсь, - сейчас я кое-кому голову вымою и приду, всё-всё тебе расскажу.

Аня снимает обувь, продолжая задорно щебетать:

- У Наташки вши всё-таки? А что у вас за вонь? Тухлую курицу купила?

- Сейчас расскажу…

Направляюсь в сторону ванной, но тут же возвращаюсь, потому что в замке раздаётся щелчок.

Распахивается дверь. На пороге стоит Олег, а за его спиной я замечаю худую фигуру Альбины.