Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2

Глава 26. Не было забот, купили порося

У книги есть аудио озвучка https://author.today/audiobook/515147

— Я пришел просить у тебя прибежища, — ответил Игорь.

— Прибежища? — я лихорадочно перебирал варианты, проясняющие появление Игоря у моей двери, и не находил ни одного приемлемого объяснения. — Ты переночевать или надолго?

— Если позволишь, надолго. Содержание свое службой отработаю. Да и деньги есть, скопил немного.

— Ладно. Давай в дом зайдем. Нечего порог штанами подметать, — я открыл дверь и снял сигнализацию.

Потом достал империал и подбросил. Анна Иоанновна одобрила.

— Смартфон свой дай. Гостевой доступ тебе настрою, — произнес я, зевая.

Быстро скормил данные смарта и биометрию Игоря системе безопасности и повел его на второй этаж. Он с непроницаемым видом следовал за мной.

Остановившись посреди гостиной, ткнул рукой в сторону дивана.

— Сегодня переночуешь здесь. У меня нет другой мебели. И обжил я из дома максимум восьмую часть. Остальное в запустении. Завтра мне с утра на службу. Еду сам себе готовь, я с трудом научился яичницу делать. Завтра вечером поговорим, если все еще здесь будешь. А то у меня был тяжелый день. Я ловил убийцу и таскал его по всему полису. Сражался с огневиком. Еще и ты здесь. Я, пожалуй, спать пойду.

— К какому времени тебе на службу? — спокойно спросил он, якобы пропустив мой поток сознания мимо ушей.

— К девяти. Встаю я в полвосьмого.

— Могу я осмотреть дом, пока тебя не будет?

— А без моего разрешения ты не будешь смотреть? Пожалуйста, Игорь. Ходи везде, смотри что хочешь. Мне скрывать нечего. Так и передай совету рода.

— Буду благодарен тебе, если ты не упомянешь о моем присутствии никому из совета или рода. Даже сестре. Я ушел, скажем так, без благословения совета и нового главы.

— Это все звучит очень неправдоподобно, но я не хочу с этим разбираться сейчас. Я спать. В спальню не заходить, даже если тебе покажется, что меня там убивают.

— Как прикажешь, господин.

— И вот этого «господин» я чтобы больше не слышал! Твой господин ушел к предкам. Я — не он.

ИГОРЬ: Я пришел просить убежища

Игорь в ответ просто склонил голову, а я вышел из гостиной, волевым усилием заставив себя не хлопнуть дверью.

Это что такое, мать вашу, было? Дайте водички напиться, а то так кушать хочется, что аж переночевать негде? С другой стороны, отказать старику от дома с ходу я не смог. Я его с детства помню. Тень деда. Он вел для нас с Викой и двоюродными курсы по внутренней и внешней политике Империи. И занятия по рукопашному бою, между прочим. Всегда спокойный, сдержанный, холодно-вежливый. Мы, помнится, по-малолетству все пытались его из себя вывести довольно дикими выходками, надо сказать. Ни разу не вышло.

Ну и что могло привести его ко мне? В голову приходит только посмертная воля деда. Ладно. Места полно, и пусть старик лучше будет под присмотром, чем строит козни издалека. Решено. Оставляем его. И Аня не против.

***

Печать в этот день поддавалась медленно. К тому же я потратил довольно много праны на короткую стычку с Кузнецовым. Однако уже был виден просвет в конце тоннеля. Еще три-четыре дня, и я зачищу свои центры зрения. А потом и самой печатью займусь. Зря я что ли к маэстро Геллеру в обучение прошел?

Поменяв промокшее от пота постельное белье, я, наконец, улегся спать.

Сны были странные, цветные и яркие, похожие на наркотический трип. Но, проснувшись утром, я понял, что ничего не помню.

Утро встретило меня умопомрачительным запахом свежезаваренного кофе и чего-то вкусного, доносящимся из кухни.

Позевывая и почесывая голый живот, я прошлепал по холлу в ванну, по дороге заглянув на кухню.

Игорь что-то смешивал в небольшой кастрюле, вкусные запахи усилились. На плите торчала сковородка с песком, на котором стояла дымящаяся джезва. В ведре виднелись куски упаковки и картонных коробок.

— Я взял на себя смелость заказать доставку, Алексей Григорьевич. Кое-какого оборудования и посуды не хватало. Также пришлось докупить продуктов. Надеюсь, ты не обижаешься, что я вот так хозяйничаю?

— Пахнет дивно, — ответил я. — Но я прошу все же все дополнительные траты согласовывать со мной. У меня не так много денег, чтобы покупать лишние вещи.

— Я же сказал. У меня есть сбережения. Можешь считать новые покупки моей собственностью, я их приобрел, чтобы облегчить свою жизнь.

— Духи предков! Я еще даже в ванную не сходил, а ты меня уже грузишь. Делай что хочешь, Игорь. Просто держи себя в руках. Не хочу вечером приехать и обнаружить, что ты заменил душевую кабинку на джакузи с «брульянтовыми крутилками» для «своего удобства».

— Любые значительные преобразования будут согласованы с тобой, Алексей Григорьевич, безусловно.

Я на эту пассивную агрессию только беспомощно всплеснул руками и поплелся в ванную. Совершенно не предполагал делить с кем-то дом. Тем более с Игорем. Но человек предполагает, а духи и фатум располагают.

А пахнет обалденно. Хоть какой-то плюс, буду теперь нормально питаться дома. Как готовит Игорь, я не знал, но так вкусно пахнуть плохая еда не может.

Через десять минут умытый, посвежевший и чисто выбритый, в халате на голое тело я занял место за столом.

— Почему один прибор, Игорь?

— Слуга не должен есть за одним столом с господином. Кроме того, я уже позавтракал, — и, не давая мне вставить ни слова, он продолжил: — На завтрак яйца пашот. Гренки с паштетом и джемом на выбор из трех сортов. Мультизлаковая каша. Три соуса на выбор. Прошу прощения за бедный выбор блюд. Не стал готовить мясо. Утром лучше не переутяжелять желудок. Рекомендую после еды выпить витамины и несколько биодобавок. Я приготовил примерный набор.

— Ы-ы-м, — ответил я. — Шикарный завтрак. Точно не составишь компанию? — Он отрицательно покачал головой. Ну, была бы честь предложена.

И я схватил гренок, намазав его паштетом.

Нет. Определенно жизнь налаживалась. Игорь, конечно, заноза в заднице. Но подкуп в виде шикарного завтрака ему вполне удался.

Когда я, допив третью свежесваренную чашку кофе, отвалился от стола, Игорь как бы невзначай спросил:

— Могу я выбрать одну из пустующих комнат в этом крыле? Я бы заказал мебель и небольшой ремонт. За свой счет, естественно.

— Выбирай любую на первом этаже. Остальное по желанию. Все, я полетел. Спасибо за завтрак.

***

Я выскочил из дома и включил ховер. Надеюсь, вечером станет понятнее, зачем старый слуга, да что там слуга, по сути правая рука деда, приперся ко мне. Не затем же, чтобы завтраками меня кормить, в самом деле.

В участке пришлось сразу облачаться в походную амуницию и отправляться в патруль. На этот раз никаких битв, встреч со странными монстрами или же противостояния с таинственным колдуном. Мы проверяли склады в одном из секторов третьего уровня. Работа однообразная и выматывающая. Мы вскрывали складские помещения, быстро обследовали их на предмет превышения фона дряни. Большинство складов были неохраняемыми, а у нас были коды доступа к замкам. Там, где сидела живая охрана, нас пропускали без лишних пререканий.

Часть помещений пришлось вскрыть, оставив сообщение владельцам с квитанцией штрафа за непредставление свободного доступа к объекту.

Иногда Красавчик, бывший, как оказалось, говорящей головой нашей группы, опрашивал местных на предмет: «Не видели ли чего странного, например, бегающих вокруг мутантов».

Я был поражен тем, какими обширными полномочиями обладала наша, на первый взгляд невзрачная контора. Вот так без ордера вломиться в здание, принадлежащее частному лицу, — легко. Владельцам объектов на будущем маршруте патрулирования рассылали какие-то предупреждения. И этого было достаточно. Когда я задал вопрос Ветру, он ответил:

— А ты чего хотел-то, Боярин? Оборот всяких производных дряни, колдуны и прочая мутанатская шелупонь в нашем ведении-на. Если не делать вот такие вот рути… рутанн…

— Рутинные, — подсказал я негромко, вновь пронаблюдав процесс «освоения слова».

— Рутинные-на проверки, спасибо, Боярин, дрянь может сама завестись. И тогда ужас, куча смертей и убытки немалые. Такшто полномочия нам и правда отвесили в две руки. Для нас только башни — запретная территория. И имущество родов, но там есть эти… тонкости-на. А может ведь и не случайно быть дрянь-то. Мы примерно треть всяких подпольных производств, где дрянь используют, во время патрулей накрываем.

— А еще две трети? — спросил я, хотя примерно знал ответ.

— От стукачей-на. Сообщения подданных, э-э, сознательных, скажем. Или по «оперативной информации» с управления. Тоже стукачи, только ихние, и рангом повыше. У нас на участке стукачами Семеныч ведает. А в группе — Красавчик. Но у его такие себе информаторы пока что. У нас сектора поменяли недавно-на, после того как группу «Чарли» расформировали. Вот и нету никого толкового с этого сектора покамест.

— Понятно. Но скучновато.

— Это ты еще на профилактику не ходил. У нас она раз в месяц по разнарядке. Вот где тоска-на!

— Ого. А это что за зверь?

— Это когда группа разбредается по сектору. Кажный берет с собой мента. И мы, значит, ходим, проверяем всяких уродов, которые на контактах с дрянью попадались. Или зарегистрированных мутантов-на. Тебя мы к кому-нибудь прикрепим на следующий обход-то. Поглядишь, как там дела делаются. Но, говорю тебе, мероприятие отстойное. Меня гораздо больше патруля бесит-на!

Собственно, за весь сегодняшний патруль мы только конфисковали несколько ящиков какой-то ерунды, сильно фонящие дрянью. По накладным — тушеное мясо с соей. Что там на самом деле, мы не проверяли, просто опломбировали ящики и выставили их на улицу, выписав для сторожа акт об изъятии. Еще и протокол составили на владельца склада. Забрать их должна была специальная «дряневозка» — машина, обслуживающая сразу несколько участков. Разбираться с содержимым будут уже спецы.

Даже если это просто изготовленная «внизу» тушенка, это уже зашквар. Во-первых, непонятно, что за мясо там использовали. Во-вторых, и в-главных, жители уровней плохо адаптированы к дряни. Распродай владелец складов этот «тушняк», и уровень гарантированно накрыла бы волна тяжелых пищевых отравлений. И, скорее всего, с трупами.

Я о таком никогда не задумывался. Обитатели башен вообще рассматривали Дрянь как источник ресурсов, а изредка — повод для сафари.

Для меня работа ликвидатора выглядела раньше как череда лихих стычек с порождениями Дряни. Эдакие защитники человечества. А здесь всякие патрули, «профилактики» и прочая рутина. Я не тупой. Понимал, что все не такое, каким кажется. Тем более я целился в создание своей группы, у которой основным занятием будет именно зачистка гнезд. И находил свое нынешнее бытие полезным и познавательным. Но количество нудной работы, повешенной на оперативные группы, казалось мне избыточным. Впрочем, я не государь император и даже пока что не генерал Громов — командир нашего управления. Им, наверное, виднее, как должна наша работа выглядеть.

Патруль заканчивается не по времени, а, по меткому выражению сержанта Рудницкого: «Когда заканчивается».

Поэтому я покинул участок в половине девятого вечера.

Третий уровень в это время суток выглядел мрачновато. Солнечный свет покинул многоквартирные ущелья. А электрическое освещение и неон все равно не придавали улицам «праздничный вид». Такой нуар на минималках.

Я глянул в смарт. В течение дня мне несколько раз написал Игорь с отчетами или запросами. Например, просил утвердить список продуктов для кухни или выбранную комнату. Я на все ответил «Si». Второй клавиатурой у меня стоит испанский, и смарт иногда на него переключается. Написал, что буду примерно через час, и рванул к выезду с третьего уровня.

На самом деле ехать до дома минут двадцать, но на сегодня у меня было запланировано еще одно дело. Нужно было заехать в «Золотую пулю», место, где я купил свое первое оружие и получил неожиданное наследство.

Дело в том, что я усиленно серфил воронежский «Эфир». И имперский тоже, но уже с меньшим энтузиазмом.

Сословное деление общества ощущалось даже в виртуальном пространстве. Сайты, социальные сети и новостные ресурсы для безродных и для бояр с дворянами существовали параллельно и независимо друг от друга. Это разделение закреплялось технически. Чтобы попасть в некоторые сетевые сообщества элиты, нужны были всякие рейтинги аккаунтов, верификации, рекомендации и прочая, и прочая.

Информационные ресурсы для нижних слоев общества были гораздо более открытыми и меньше обложены различными правилами. С другой стороны, меня раздражала их низкая экспертность. Для того чтобы найти достоверную информацию, приходилось прикладывать множество дополнительных усилий.

Так вот. В сети мелькала информация о том, как маркируют себя скупщики трофеев дряни. Не все афишировали такую деятельность, даже если имели лицензию от государства. В «Золотой пуле» такой маркер был. Я, когда обещал Ветру поискать новые каналы сбыта для трофеев нашей группы, имел в виду именно «Пулю», хотя у меня уже были на примете парочка других мест на четвертом уровне.

Добрался быстро. Зашел в зал, заполненный различными образцами холодного оружия, специально проверил, маркер на месте. На стенде, оформленном как доска объявлений из какой-нибудь хоррор игры, помимо «жалобной книги», информации о продавце и прочих обязательных штук виднелась яркая наклейка с гербом Империи и номером лицензии.

Возле прилавка стоял пожилой господин, выбиравший себе оружие самозащиты. Дождавшись, когда он покинет заведение, я подошел к Юргену и начал разговор:

— Приветствую, Юрий. Смотрю, не закрывались еще?

— До последнего клиента — наш девиз. Но, честно говоря, пора бы уже. Хотите что-нибудь докупить? Появились спецпатроны к вашему слонобою.

— Пока нет. Есть довольно деликатная тема для разговора. Ко мне изредка попадают трофеи из дряни, которые имеют… скажем так, вольное происхождение. У вас вроде бы есть лицензия на покупку. Хотел узнать, насколько сложно реализовать мои излишки. Цены посмотреть.

— А! Нет проблем. Если вам не нужна известность, у меня есть несколько официальных охотников, которые всегда готовы записать на себя чужие трофеи. За процент, конечно. Но я принимаю только очищенный товар. Чисткой не занимаюсь. Могу взять как под прайс, — он протянул мне руку со смарт-браслетом. Я коснулся его телефоном и получил файл. — Так и на реализацию. Но это дольше, хотя и выгоднее.

— Чистка не проблема, — ответил я. — Вот так, просто?

— Ну, лучше предупредить о наличии товара. И об ассортименте. Особенно, если хотите сдать на реализацию, а не по прайсу. Если вы серьезно настроены, скину вам ссылку на диск, куда можно выложить список и фото образцов.

— Давайте, — я выбрал на смартфоне цифровой код одной из почт и протянул ему для считывания.

После того как мы обменялись ссылками, я направился к двери, сопровождаемый Юргеном, который собирался закрыть магазинчик.

Возле двери стоял черный мужской зонт на длинной ручке. Я обратил на него внимание только потому, что он не «вписывался» в интерьер. Не новый, подержанный. Ручка «под бамбук», заканчивающаяся головой то ли птицы, то ли волка — с трещиной вдоль. Наконечник сбитый и обшарпанный.

Зачем-то я коснулся головы странного зверя ладонью.

И в тот же миг лавка пропала во вспышке виденья.

Я стоял на тротуаре и крутил головой. На мне была чужая одежда и обувь. И вообще, я был в этом теле только зрителем. Бесплотным визитером без прав управления.

Вот человеку пришла в голову какая-то мысль.

— Точно! Надо зайти. Наверное, там оставил… — пробормотал он и решительно направился в сторону дороги. На противоположной стороне горела вывеска «Золотая пуля».

Человек подслеповато моргнул и вступил с тротуара на дорогу.

Скрип тормозов.

Удар! Хруст костей. Мелькнула надпись «Быстрая доставка».

Смерть.

Я стоял на пороге магазина оружия с чужим зонтиком в руках. И понимал, что сейчас мне придется что-то решать.

Оставить все как есть? Зачем мне чужие проблемы? Вмешаться в ход событий?

У книги есть аудио озвучка https://author.today/audiobook/515147

Глава 27. Чужие проблемы

Я шагнул на тротуар. Затем быстро перебежал улицу, получив в спину истеричный матерный сигнал от проезжающего мимо таксиста. И схватил за руку того самого пожилого мужчину, который стоял у прилавка передо мной. Он уже собирался делать шаг на проезжую часть.

— Вот ваш зонт, — торопливо проговорил я, — вы забыли его в «Золотой пуле».

Мимо нас, обдав грязью из уличной лужи, промчался синий фургон с надписью «Быстрая доставка».

— Вот дрянь! — воскликнул мужчина. — Разве можно так носиться! Надо…

Его голос отдалился, заглушаемый шумом крови в ушах.

Меня накрывало совершенно чудовищным откатом. Какофония образов заполняла мое сознание и бытие.

Нити напряглись до предела. Часть из них лопалась и, казалось, что отскочившие концы бьют меня прямо в душу.

В мозгу воцарилась каша из фрагментов несбывшегося. По реальности прокатились волны перемен, и меня качало на каждой из них, выворачивая наизнанку.

Скорая, не вызванная сюда, тормозит напротив превращенной в решето представительской машины. Санитары вытаскивают лысого, залитого кровь мужика, подключая к приборам. Вокруг лежат трупы охраны…

Мужчина с зонтом в кабинете нотариуса:

— Вы уверены, что хотите подписать новое завещание?

— Уверен ли я? Эта женщина не получит ничего, пусть умрет на улице, порченая кровь!..

Картинка водителя грузовичка, одетого в арестантскую робу, выцветает. Он входит в бедно обставленную квартиру, где его ждет супруга с грудным ребенком, шестилетний сын и помойного вида кот. «Представляешь, милая, сегодня у меня был сбой в системе навигации»…

И еще сотни фрагментов измененной реальности промелькнули мимо, оставив в сознании нечеткие образы и кисловатый привкус во рту. Наконец, вселенная сжалилась надо мной, и я отключился.

Я пришел в себя под шипение инъектора.

Открыв глаза, я обнаружил медтехника, меняющего ампулу в пневмопистолете. На заднем плане, приткнувшийся к тротуару аэровагон «Боткинских лечебниц». Охранник в экзоскелете со штурмовой винтовкой скучающе озирал окрестности.

Чуть в стороне стоял нервничающий мужчина с зонтиком.

— О, очнулся, — заявил медтех. — Только вызов оплачиваем или в больничку едем? — обратился он ко мне тоном «как вы мне все дороги».

— Вызов, — мой голос хрипел, как порванный динамик. — Сейчас… — я нашел в смарте банковское приложение и ткнул телефоном в терминал «неотложки».

— Мой вам совет, молодой человек. Поменьше вы этой дряни принимайте, — авторитетно заявил медтех, упаковывая свой чемоданчик. — В следующий раз может так не повезти. Не дождетесь реанимации.

— Реанимации? — я осторожно потрогал лицо. Пальцы окрасились красным. — У меня что, остановка сердца была?

— Сильная аритмия. После введения «ритмилена» встало почти на тридцать секунд. Так что поменьше на наркоту налегайте. Это все сказки, мол, легкая не опасна…

— Деньги пришли? — неприветливо спросил я. — Отчет мне медицинский скинь. И рот болтливый прикрой. Я твоего «компетентного» мнения не спрашивал.

Охранник чуть шевельнулся, меняя позу, но и только. Медтехник фыркнул. Скинул отчет, после чего запрыгнул в аэровагон, сопровождаемый охранником, и захлопнул дверь. «Боткинка» взмыла в воздух.

Опираясь на стену, я встал. Меня все еще штормило, но я быстро приходил в норму. Вонь-то какая. Меня изрядно прополоскало, пока я был без сознания. Вся одежда в этой пакости и в крови. Вот уж не думал, что у меня вообще может быть спонтанное носовое кровотечение. Нынешние шмотки только на выброс. Расходую я, конечно, одежку с какой-то невероятной скоростью последнее время.

— Молодой человек, — осторожно приблизился ко мне с подветренной стороны «мужик с зонтиком», — вам как, получше? Не в претензии, что я «боткинцев» вызвал, а не районку? У меня они на быстром наборе.

Если у человека «боткинцы» на быстром наборе, значит, деньги есть. Почему он тогда такой зонт таскает? Да еще и вернулся за ним.

— Я в принципе благодарен, что вы вызвали помощь, а не ушли по своим делам. Позвольте представиться. Алексей Орлов. Дворянин. Руки не подаю, сами видите, — я обвел рукой то безобразие, в которое превратился мой внешний вид.

— Барон Пустовалов Дмитрий Валерьевич, — он слегка склонил голову. После чего протянул мне визитную карточку, которую я взял за уголок двумя пальцами и положил в чехол от смартфона. — Я вас помню, Алексей. Как-то два года назад видел вас с отцом на промышленной выставке в «Воронежской экспозиции». Как поживает ваш почтенный батюшка?

Ничего себе. Целый барон. Самый нижний дворянский титул, но это титул. Всего на сегодняшний день в Русской Империи чуть более двух тысяч семей, главы которых его удостоены.

— Убит. Простите, ваша милость, мне нужно добраться домой, чтобы привести себя в порядок, — постарался я завершить неприятный разговор.

— Да, да, конечно. Не смею задерживать. Хочу предложить вам отобедать вместе. Я приглашаю. Этот зонт, в некотором роде, мой талисман. То, что вы вернули мне его, я воспринимаю, как перст судьбы. Отказ не принимается, молодой человек.

Он добродушно улыбнулся. Но когда слова «отказ не принимается» слышит обычный дворянин от титулованной особы, это фактически требование. Сюда бы Занозу с ее ехидными и матерными комментариями. Что-то вроде: «отказ-хреназ». Я же лишь отвесил равновесный поклон и заверил:

— Обязательно свяжусь с вами сегодня или завтра.

Перст судьбы. Не иначе. Все еще ловя отдаленные последствия отката, я сел на ховер и полетел в сторону дома.

Игорь встретил меня невозмутимой миной и словами:

— Вижу, у тебя был нелегкий день. После ванны прошу на кухню, ужин готов.

Я поплелся в ванную, где сбросил испоганенную одежду и залез в душ. Накатил озноб. Потом все тело бросило в жар. Включил ледяную воду и закрыл глаза.

Не сомневаюсь, что очнулся бы самостоятельно. Все же укрепление тела у меня находится на весьма высоком уровне. Но тем не менее, первый опыт изменения видения о другом человеке в «правильную» сторону меня изрядно подкосил.

В этом деле я иду на ощупь, пытаясь понять правила использования моего дара. Хотя… кто сказал, что я такой один-единственный? Надо поискать материалы о пророках, пророчествах и прочем ясновидении, которые описывают реальные случаи, а не проделки мошенников. Возможно, мой дар не уникален.

А еще меня очень беспокоило то, о чем я сразу не подумал. Я ведь… меняю реальность. Немного и не очень сильно. Да я просто отнес человеку зонтик! И получил сотни нитей-будущих, связанных с неслучившимся событием. Это поражало воображение. И немного пугало. Эта способность не человеческая какая-то. Перспективы завораживали. Плохо, что я совершенно не управляю произошедшим.

Я не просил дорогое мироздание показывать мне картинку смерти барона.

Решение о предотвращении происшествия я принял сам. Но я совершенно не представлял последствий этого решения. Вернее, подумал, ну пусть дед поживет еще.

А получилось вон что. Да я даже точно не знаю, что именно получилось-то! По сути я вмешался в естественный ход вещей. Интересно, есть ли какое-нибудь божество, которое присматривает за нитями судьбы и карает таких, как я, отщепенцев, сующих шаловливые ручки в налаженный механизм кармы?

Короче говоря, пока все выглядит так, будто мне открылся новый уровень моей способности, когда я еще предыдущий толком не освоил. Буду надеяться, что научусь управлять своим видением. И рассчитывать последствия. Не знаю, возможно ли это. Но это то, к чему необходимо стремиться.

Выключив воду, я вытерся и надел свежий халат. Выкинул изгвазданные в крови и блевотине шмотки. И прошел на кухню.

Огромный телевизор, которого здесь раньше не было, транслировал картинку с места происшествия.

Я узнал расстрелянный автомобиль. Тела вокруг него частью закрыли в мешки, частью уже убрали. Хорошенькая ведущая, стоя так, чтобы на заднем плане были видны последствия бойни, тараторила, будто боялась не успеть договорить. Сбоку от нее по экрану ползли строки чата эфира. Зрители делились своим очень важным мнением о происшествии, пострадавшем и ситуации в целом.

«Сегодня было совершено покушение на Гарри Сафронова. Он единственный выжил после нападения неизвестных, благодаря своевременной реакции районного отделения милиции и отделения неотложной помощи. Если мы прошерстим воронежский „эфир“, то узнаем, что господин Сафронов — купец второй гильдии. Добропорядочный торговец свининой. Однако некоторые источники в сети могут рассказать нам и о втором имени почтенного торговца. „Гарри-Топор“. Возможно, это прозвище связано с его основной деятельностью. Но злые языки, наверняка завистники и конкуренты, рассказывают о несчастных должниках, порубленных на части и скормленных свиньям. Якобы под личиной законопослушного фермера и торговца прячется один из князей преступного мира нашего района. Сегодняшнее происшествие некоторые сетевые источники уже окрестили началом большой криминальной войны. В ближайшее время мы с вами узнаем, правда ли это. Мы попытаемся выяснить, зачем кому-то убивать купца второй гильдии, используя тяжелое вооружение. Возможно, это просто недовольные покупатели, которым недовесили вырезку? Смущает, что нападение произошло на четвертом уровне, можно сказать прямо под носом у башни! Полага…»

— Выключить телевизор, — приказал я вслух. Экран потух. — Игорь. Ты купил плазму?

— Да, Алексей Григорьевич. Я привык смотреть новости, когда занимаюсь кухней. А здесь, внизу, совсем другой мир. Хотелось бы узнать его получше. Прикажешь подавать еду?

— Да, — не имело никакого смысла срываться на старика.

Хочет плазму, пусть будет плазма. Я не покупал ее не потому, что не люблю большие экраны, а из соображений экономии. Да и, честно говоря, как-то не очень хотелось начинать обживать этот дом. Это означало бы, что я как бы становлюсь частью этого места. Я имею в виду район Соколовых в целом. С другой стороны, я сюда в любом случае не на недельку заскочил.

Настроение у меня, особенно после просмотренных новостей, было не самое радужное. Поэтому ужин прошел в молчании. Закончив жевать, я обратился к Игорю:

— Спасибо. Невероятно вкусно. Не знал, что ты еще и знатный кашевар.

— Я начинал с должности денщика Алексея Георгиевича. Еще с тех времен, когда он отдавал долг Императору и стране, служа офицером в Семеновском гвардейском полку, — про этот период жизни деда я знал позорно мало. Хотя о самом факте службы был осведомлен. — Приходилось готовить, ухаживать за формой. Решать многочисленные хозяйственные вопросы. Навыки, как видишь, остались. Кофе, Алексей Григорьевич?

— Да. Себе тоже налей. Тебе придется ответить мне на несколько вопросов. Я не против твоего проживания в моем доме. Даже не против твоего самоуправства с обстановкой, в конце концов, сам я этим не занимался. Но кое-что нам необходимо будет прояснить.

— Тогда минуту, Алексей Григорьевич, — он занялся приготовлением новой порции кофе.

Наконец, Игорь устроился за столом напротив меня.

— Готов ответить на вопросы, — проговорил он, осторожно отпивая из исходящей паром чашки.

— Первый и главный вопрос. Как сказал бы один из моих нынешних сослуживцев: «Чего надо»? Или, говоря благовоспитанно, зачем ты приперся? Зачем ты вообще из башни ушел? Я понимаю, что это два вопроса. И я бы хотел услышать ответы на оба.

— Против рода начата игра. Убийство твоего отца. Твое изгнание. Смерть главы. Это звенья одной цепочки, которая куется где-то в Муроме, я полагаю. В любом случае не в Воронеже. И у авторов этого скрытого нападения есть союзник в башне Орловых. Причем на верхних этажах. А я знаю слишком много о делах рода. А еще я точно не собираюсь служить Георгию Алексеевичу. В такой ситуации моя ликвидация — вопрос времени. Спасибо, я еще пожить хочу, как ни странно. Так что я предпочитаю наблюдать за происходящим снаружи. Но при этом быть возле одного из родовичей. Все же Орловы, это вся моя жизнь.

— Меня вышвырнули. Как будто я и не родович уже, — я усмехнулся и отхлебнул из чашки. А хорошо!

Все сказанное Игорем было… нет, не ложью. Но одной большой недомолвкой. Но я не собирался пытаться выяснить его истинные мотивы. Это бесполезно. Мне была интересна как раз первая легенда прикрытия. Почему первая? Потому что непременно есть и вторая. А может, и третья.

— Алексей Григорьевич Орлов еще вернется в башню, — убежденно сказал он. — Возглавит семью. И весь род, в конце концов.

Странно. Вот это его «предсказание» звучало очень искренне.

— Моя задача — помочь. Служить главе. Пусть и будущему. Вот и ответ на оба твоих вопроса, Алексей Григорьевич.

— Слушай, Игорь. Ты намного старше меня. Да еще наверняка и мой кровный родственник, — он еле заметно кивнул. — Давай ты уже будешь обращаться ко мне Алексей. Мне так будет более комфортно.

— Как прикажешь, Алексей.

— Я не буду тебе задавать дурацких вопросов, с чего ты взял, и почему извне. Сам пришел к таким же выводам. Правда мне все равно, что происходит с родом. Я вернусь в башню только в том маловероятном случае, если весь совет рода с низким поклоном позовет меня обратно. И подарит, в качестве жеста доброй воли, голову братца Виссариона. И то… я точно не возьму на себя обязанностей даже главы семьи. Вика прекрасно справится. У меня, кажется, появились собственные интересы.

— Будущее покажет, Алексей, — он поставил чашку на блюдечко и отодвинул от себя. — Если «собственные интересы» — это служба ликвидатором, — он позволил появиться на лице легкой брезгливой гримасе, впрочем, тут же исчезнувшей, — то это выглядит как некоторое легкомыслие, которое лечится только с возрастом. Впрочем, — торопливо добавил он, — не мое дело обсуждать твои пристрастия или забавы.

— Хорошо, Игорь, что ты различаешь, где твое дело, а где не твоё. А то с возрастом, да еще и с таким прошлым, как у тебя, иногда взгляд замыливается, — вернул я ему укол. — Третий вопрос, как ты обеспечишь свою безопасность здесь? Ты же понимаешь, что тебя здесь будут искать в первую очередь?

Он в ответ сложил из пальцев сложную фигуру, и его лицо и все тело охватило марево. Через пару секунд на меня взирал совершенно другой человек. Примерно такого же возраста, как Игорь. Но совершенно непохожий на него. И не имеющий ни одной фамильной черты Орловых.

— Если позволите, в дальнейшем я буду пользоваться этим обликом, — сказал он. — У этого тела довольно обширное досье. И, главное, оно принадлежало человеку, который служил вашему двоюродному брату — Михаилу. Так что это не самое плохое объяснение того, как этот человек появился у тебя на службе. И зовут его Игорь. Игорь Владимирович Иващенков. Из семьи титулованных дворян, однако титул ему не светил. Михаил погиб. Игорь… Скажем так, он точно не объявится, чтобы предъявить права на облик. Свой имплант я полностью перенастроил. Его характеристики в сети соотнести с прошлыми невозможно. Позиции рода в этом районе не позволят им вести полноценное расследование. Так что с вероятностью восемьдесят девять процентов башня меня не вычислит.

Вероятность ему нейропомощник, конечно, посчитал.

— Это же не личина? — спросил я, слегка обалдев от тщательности подготовки Игоря. Такое прикрытие впопыхах и за день-два не слепишь. — Полноценная трансформация?

— Все так, Алексей. Полная идентичность. Отпечатки пальцев, сетчатка. Даже простые анализы крови не выявят расхождения.

— Не знал, что ты так силен в алхимии! — мое удивление было неподдельным. Он сейчас продемонстрировал высший пилотаж. Трансформация, да еще и с такими параметрами соответствия, — это очень высокий уровень алхимика.

— Да ты вообще почти ничего обо мне не знаешь, — спокойно ответил он. — Я всегда был тенью главы. И эта роль меня полностью устраивает. Но, да. Я алхимик высокого ранга. Не парагон, конечно, — он слегка улыбнулся, — но в Воронеже равных мне найдется один, много два человека. А в Империи не больше сотни.

И он не похвалялся, а просто констатировал факт. Да. Алхимик такого класса в союзниках, пусть и временных, — это очень здорово.

— Последний вопрос. Сколько ты за мной наблюдал, до того как подойти?

— Трое суток. С интересом следил за твоими танцами с убийцей.

— А если бы я не справился? — спросил я, прекрасно зная ответ.

— Значит, ты был бы недостоин моей службы.

________________

Уважаемые читатели. Если вы открыли эту книгу на любом сайте, кроме https://author.today/work/451232 значит она ворованная.

Автор уведомляет вас, что вы, скорее всего, читаете сырой неотредактированный и не вычитанный текст. Единственный законный экземпляр этой книги находится здесь https://author.today/u/dankogan

Глава 28. Ключ

Я только открыл входную дверь ставшего уже почти родным дома, как смартфон выдал руладу входящего вызова. Сестра звонит. Так быстро достала ключ? Или случилось что? Ладно, зачем гадать.

— Вы попали в приемную Алексея Орлова, эсквайра. Запишитесь у секретаря на следующую неделю, — пробубнил я в трубку по-английски.

— Так, братец. У тебя срочная встреча с божественной мной.

Я застонал.

— А отложить никак, ваша божественность?

— Я уже лечу. Нашла вроде приличную забегаловку в этом твоем соколовском клоповнике. «Устав соколиной…»

Я застонал еще громче.

— Я там уже был! Можно нет?

— Нельзя. Я заказала столик. И не люблю менять планы. И вообще. Как ты смеешь, холоп, боярышне указывать? Выпорю!

— Надо говорить «запорю», — ответил я этой вредной козе. — Ладно, сейчас переоденусь и приеду.

— Это ты вечно все запарываешь. У меня как раз все в порядке. Целую. Жду, — и отключилась.

Пришлось идти в душ, а потом переодеваться. Из сколько-нибудь приличной одежды была серая кофта и почти однотонная футболка. Обгоревшие шмотки я выкинул в утилизатор. Чую, меня в «Уставе» теперь не любят. Ничего не буду там заказывать, а то еще в суп плюнут.

***

Сестру я увидел от входа в общий зал. Она стояла и терпеливо слушала администратора. Тот, изогнувшись крючком, что-то докладывал Вике. Ну понятно. Она столик или скорее кабинет на свое имя сняла. Я почти добрался до моего белокурого сокровища, но кое-кто подоспел раньше. Какой-то молодой человек, кричаще одетый и явно нетрезвый, подошел к сестре.

— А что такая хорошенькая девочка делает одна? Может она желает развлечься? Могу…

Договорить Вика ему не дала. Во время подката она окатила его взглядом, полным презрения. Зацепила краем глаза меня и кивнула. А потом резко бросила нетрезвому ухажеру:

— Пшел вон. Быдло.

— Чего ты сказала? Ты знаешь, кто я такой? Ты чего себе возомнила, шлюшка! — заорал типус, попутно отмахиваясь от вьющегося вокруг него администратора, который тщился донести до залитого алкоголем мозга «пикапера» какую-то мысль.

Как будто воплей было недостаточно, он схватил Вику за запястье.

Я встал на месте и скрестил руки на груди. Когда еще такое увидишь.

Сестра зло глянула на меня.

После чего…

Размытые движения, треск ломающейся кости, и я, аккуратно обнимая Вику, не дал ей добить придурка ударом шпильки в висок.

Пьяный молодчик валялся на полу. Предплечье согнуто под неестественным углом, из рукава торчит кость. Бедняга свернулся калачиком, придерживая другой рукой свое мужское достоинство, да так и вырубился от болевого шока.

Я взглянул на его одежду и руки. Знаков дворянского достоинства не было. Судя по количеству стразов на пиджаке, толщине браслета золотых часов и другим признакам, пострадавший из купцов.

— Ты только что лишила какое-то купеческое семейство надежды на скорое обретение внуков.

— А ты мог бы и помочь! Твою сестру лапает какой-то бомж. А ты стоишь, ручки скрестил.

— Считай это практикумом по рукопашному бою. Я был на подхвате.

— Чего за херня здесь происходит? — влез в разговор новый персонаж. За ним от стола, за которым, видимо, сидел наш герой пикапа, вставало еще четверо не очень трезвых молодых людей.

— Ваше Сиятельство, — очень громко произнес менеджер, преданно глядя на сестру, — милицию уровня вызывать или сразу «тяжкие»? — а молодец. Заслужил чаевые.

— Чего? Сиятельст… — подошедший к нам быдловатый молодой человек в кожаном пиджаке с модно подшитыми под локти рукавами мгновенно уменьшился в размерах и затих.

Вставшие было приятели пострадавшего немедленно упали обратно на стулья.

— Сам разбирайся со своими «посетителями». Вы их по лесам сибирским собирали? Или по соседним лепрозориям? Специально нашли тех, у которых мозги совсем сгнили? И проводи меня с братом в кабинет, наконец, — Вика даже не смотрела на беднягу администратора.

— Секунду, — я шагнул к парню в кожаном пиджаке. Тот аж отшатнулся и прикрылся локтем, хотя я двигался медленно и спокойно. — Мы не будем беспокоить официальные органы, ведь так? — спросил я, глядя ему в глаза. Парень обрадованно закивал. — Вы сейчас вызовете помощь своему поскользнувшемуся другу. Со всяким может случиться, если не смотришь, куда идешь. Потом оплачиваете заказ и любой ущерб, который вам выставит администрация заведения. Если у родителей этого эквилибриста или у него самого возникнут вопросы, пусть звонят на номер… — и я на память назвал номер пресс-службы башни Орловых. — Вопросы есть? Вопросов нет. Молодец.

В процессе я видел как минимум три смартфона, на которые добрые соотечественники фиксировали происходящее. Кто-то станет звездой «Эфира» на час. Вике-то по барабану, что там плебеи в своих бложиках обсуждают. А вот мне светиться не очень хотелось. Но поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Вот она, слава.

— Говоришь, поклялся на алтаре? Именно с такой формулировкой? «Ни прямо, ни косвенно…», — и все такое? Не разглядела, он там фигу в кармане не сложил? Или, может, хоть пальцы крестиком? — спросил я, задумчиво крутя между пальцами отданный сестрой ключ от импланта.

Клятва на семейном алтаре — очень серьезное дело. Духи предков ложь видят и клятвопреступника наказывают. А иногда и его потомков, на сдачу, так сказать. Вплоть до искажения гармониума.

А я был так уверен, что нашел улики, указывающие на Викентия. Ничего удивительного, вообще-то, боярские многоходовки с выкидыванием ложных следов — дело вполне обыденное.

— Да. Чтобы получить ключ, пришлось принять извинения за покушения на тебя. Надеюсь, я правильно поступила.

— Даже не сомневайся. Ключ для меня очень важен. К тому же ты приняла извинения от лица семьи. А я больше не ее часть. Меня-то ничего не связывает.

— Я тоже не собираюсь ничего прощать этим ублюдкам — отпрыскам дяди Кеши, — от Вики полыхнуло гневом. Пора ей уже посвящение стихиям проходить. А то без практики из нее прана прямо хлещет.

— Вик. Детство кончилось, — глядя ей прямо в глаза, как можно серьезнее ответил я. — Твой младший брат больше не может тебя прикрыть. Ты одна — сама теперь на переднем рубеже. Будешь тратить время и ресурсы на глупости вроде мести идиотам, проиграешь. Тебе пора пересмотреть приоритеты. Войти в дела. По заводам нашим покататься. С основными слугами и главами младших семей контакты завязать. Прости за занудство, но эти двое не стоят твоего внимания. Ты уже в другой лиге играешь. И с другими игроками.

— А я просила эту другую лигу? Гад, ты дрянский! Все из-за того, что ты не мог потерпеть несколько месяцев! — Сестра чувствительно ткнула меня кулаком в плечо. Точно синяк будет. — Я не готова! Понимаешь?! Легко тебе сидеть здесь советы раздавать с видом Сенеки доморощенного! Свалил в закат, оставил нас одних, и в ус не дуешь. Меня вон в качестве курьера используешь.

— А ты дралась по-настоящему, до сегодняшнего дня? — сбил я ее зарождающуюся истерику сменой темы.

— Нет, конечно, что за дурацкий вопрос? Совсем ты тупой стал, будто в сибирских лесах родился!

— А ухажера своего сегодня на пол уложила за треть секунды. Это я к тому, что все нужные навыки для игры в другой лиге у тебя есть. Начнешь играть — проявятся.

— Да я не хочу! Алекс. Меня уже все бесит там. Я на этом сегодняшнем родовом собрании еле высидела. Даже тетушка Агнесса, которая мне про поручительство предков подсказала, на самом деле скользкая гадина!

— Ну, прости. Мы боярские отпрыски. Это наша социальная роль с рождения. И наша среда обитания. Меня могли убить. Я мог сжечь себе гармониум. В конце концов, мог сбежать с актриской в Американский доминион. И ты всегда знала: случись что со мной, семья упадет на твои хрупкие плечи. Плевать судьбе и миру на твои хочу или не хочу.

— Ну не так же рано! Ладно, ты прав. Нытьем делу не поможешь. Ничего уже не исправить. Как думаешь, будет дядя Кеша мстить мне за то, что я его на пост главы забаллотировала?

— Сто процентов нет. Главы семей… Они не мыслят категориями вчерашнего дня и проигранных битв. Для него это рабочий момент. Который вы «проехали». Это не значит, что он не пнет тебя, если ты подставишься. Или не подгадит в важном для тебя деле. Просто он не будет создавать такие ситуации специально. И еще он должен будет получить от такого поступка выгоду. Иначе он и пальцем не пошевелит. Девиз настоящего боярина — рациональность. И разумное распределение ресурсов. А главный ресурс — это твое время и твоя концентрация на чем-либо, — я грустно усмехнулся. — Тех, кто не следует этим правилам, по оврагам волки доедают. Ну или они сидят веками в младших линиях и паразитируют на могуществе рода.

— Мне тебя ужасно не хватает, Леш. Вот этого твоего взвешенного «взрослого» подхода. Ты всегда был… старичком. Даже в молодости. А теперь папы нет. Тебя нет. Мать превратилась в обузу. Я действительно совсем одна.

— Пьет? До сих пор сидит на дне депрессивной ямы? — я имел в виду нашу мать. После смерти отца она начала выпивать, отошла от дел рода. Почти перестала выходить из апартаментов. Упиваясь своим горем, она совсем забыла, что у нее есть еще трое детей. Хуже всего перемена в поведении матери подействовала на Сашку, моего младшего брата. Вика тоже тяжело переживала эти «трансформации».

— А что могло измениться, Леш? Она никого не хочет слушать. Типа она одна такая вся жизнью обиженная. Как будто мы с тобой не любили отца! Она такая вся пострадавшая. Знаешь, сначала я ее жалела. Сочувствовала. А сейчас… Она меня все больше просто раздражает. Вот такая я дрянь.

— Само по себе ничего не изменится. Ее поведение находится на грани патологии. Такое исправляется медицинским путем. Твое раздражение вполне закономерно. Я вообще собирался, когда стану главой семьи, отправить ее на принудительное лечение.

— Маледикт (проклятие по-испански)! Это… это как-то. Она все-таки мать наша. Я даже не знаю.

— Вик, решать тебе. Как Саша?

— Да что мелкому засранцу сделается. Его практически изолировали от матери. Занятия, полигоны, физподготовка, развитие гармониума. Сашке вздохнуть некогда.

— А ты молодец! Он по моей программе подготовки идет?

— Ага. Я достала твои старые учебные планы и расписание. И загрузила мелкого по самые уши. Ты смог. Он тоже справится, — она как будто слегка оправдывалась.

— Конечно справится! Он же Орлов и мой брат. Видишь. Ты уже действуешь, как глава семьи. И очень грамотно. Все, все, не бей меня! Я не злорадствую, а наоборот восхищаюсь своей старшей сестрой!

— Дрянский ты дрянь, Алекс. Ну-ка налей мне этих помоев, которые здесь называют вином. Хватит уже на сухую сидеть!

Интерлюдия. Муром. Столица Империи. Родовая башня

Таким образом, наши операции в Бессарабии позволили нам получить лояльную трону и лично вам фигуру во главе губернии, Ваше Высочество.

Говоривший закончил доклад и стоял навытяжку, опустив глаза в пол, как и полагается в присутствии высочайших особ. Этот средних лет брюнет с идеальным пробором на голове, облаченный в устаревший деловой костюм, мог быть принят сторонним человек за охранника. Если бы не его достаточно хлипкое телосложение. Хотя его подчиненные предпочитали называть этот тип конституции «изящным».

— Очень хорошо, — собеседник разглядывал докладчика сквозь густые клубы сигарного дыма. — Очень. Что возня в Тургайской области?

— Разведывательные дроны шестого флота обнаружили подозрительно высокую активность орды, за пределами Михайловского вала. Кантемировский мехкорпус уже прибыл и размещается в двух пограничных гарнизонах. Владимирцы займут позиции, согласно графику. Но, если позволите, Ваше Высочество…

— Говори. Ты знаешь, я ценю твое мнение.

— Нам следует перебросить к валу еще четыре земских дивизии. А лучше пять. Боюсь, что зимнее наступление на японцев — обманка. Все признаки указывают на то, что орда собирает немалые силы на прикаспийском направлении. Мехкорпуса удержали бы вал. Если бы они за ним остались. Но они пойдут в наступление.

— Да уж, задачки ты своему барину ставишь. Пять дивизий. Задачки. Это к брату идти на поклон. Действительно считаешь, угрозу недооценили?

— Да. Если своевременно не закрыть это направление, быть беде. Великий набег семьдесят шестого легкой прогулкой покажется, если позволить такое сравнение. Все расчеты я представил в коротком резюме.

— Хорошо, — собеседник докладчика снова выдохнул клуб дыма. После чего вяло махнул кистью в сторону стоящего напротив кресла. — Хорошо. Присядь. Сигару?

— Благодарю Ваше Высочество, но воздержусь. Если будет позволено… — чиновник достал из внутреннего кармана вейп.

— Как хочешь. Дурная затея, как по мне. Дурная. Есть данные — эти твои жидкости опаснее табака. Ну ладно. Все вздор. Что там у нас с мелочевкой? Орловы эти воронежские?

— С Орловыми все прошло по плану, Ваше Высочество. В ближайшие годы этот род носу из своего Воронежа не покажет. Единственное упущение — «Веном» провалил дело с младшим Орловым, да еще и попался. Кузнецов не смог закрыть вопрос.

— Так. Это плохо. Плохо. Нам не нужно, чтобы дело Прикаспийского губернатора вновь всплыло. Государь только упокоился! И сколь много знает этот ваш «Веном»?

— Он не наш. Он вольный. Про нас он не знает ничего. Приказать Кузнецову завершить ликвидацию?

— Да. И подкрепление ему пришлите. Из профессионалов. А то Кузнецов этот твой — чистый авантюрист.

Чиновник мысленно поставил галочку: отодвинуть Кузнецова от оперативной работы. Слово «авантюрист» в устах Его Высочества означало «несерьезный человек». Почти «мужеложец» или еще хуже «либерал».

— Будет исполнено, Ваше Высочество. Найму Шакала. Он пока что зарекомендовал себя с наилучшей стороны.

Глава 29. Гранит науки

Первым делом, перед тем как заняться имплантом, я отослал Пустовалову электронное письмо следующего содержания:

«Ваша милость, Дмитрий Валерьевич. Желаю здравия и передаю свои контактные данные, как и обещал. Я помню о Вашем приглашении, но в ближайшие дни буду занят по службе. Освобожусь я не ранее, чем на пятый день от сегодняшнего.

С уважением. Алексей Орлов. Дворянин».

Несмотря на некоторую старомодность облика барона, адрес электронной почты на визитке был. В отличие от телефонного номера. Личный номер телефона считался у знати более приватной информацией и кому попало не раздавался.

Отправив письмо, я отключил камеры в спальне и дополнительно заклеил их кусочком пластыря. Открыл свой ноутбук. Отключил его от сети, вырубил беспроводной доступ.

Достал ключ и, осторожно размотав тонкий проводок, отделил тонкий диск-коннектор от основного устройства. Подключил ключ к ноутбуку, а коннектор приладил к виску.

И только после этого запустил программу настройки через ключ. На экране выскочила табличка с надписью: «Устройство деактивировано. Активировать устройство?».

Естественно, я нажал: «Да».

Кожу на виске слегка закололо. На экране побежали логи загрузки.

Следующая надпись: «Настройка интерфейса» выскочила уже прямо в воздухе передо мной. Здравствуй, дополненная реальность. Мне тебя не хватало.

Я выбрал в настройках опцию «Восстановить профиль» и ввел пароль.

Когда мне предложили выбрать помощника, я пробежался по своим сохраненным нейро. У меня их было три. Первая — фривольно одетая девица по имени Алина. Ее я создал в четырнадцать и распустил чрезвычайно. Но она была самая опытная. Второй был чопорный и похожий на старомодного дворецкого Евпатий Арсеньевич. Зануда. Но продвинутый. И третий имел шкурку и характер моего сверстника, которого звали Кай. Этот нейро был самый неразвитый, я только начал его обучение. Скользнув взглядом по списку, я разблокировал помощника, но пока что поставил его в режим «наблюдение». Пусть немного информации впитает.

Следующим этапом стала подделка, а вернее, перенастройка данных импланта. Большинство вариантов были довольно ненадежными, но я, еще будучи членом рода, купил себе легальный пакет «новых настроек» от производителя. Суть в том, чтобы поменять все данные, вплоть до серийного номера, если у хозяина импланта возникнет в этом необходимость. При непосредственном сканировании самого импланта эта замена все равно не работала, данные высвечивались реальные. Подменялись только те данные, которые собирались сетью об устройстве пользователя.

Последний этап — познакомить нейро с моим смартфоном и ноутом и «умным домом». Готово. Полный доступ.

Я немного поразвлекался, настраивая окошки сообщений, прозрачность картинок, расположение маркеров и прочее. Вернее, проверяя и немного регулируя старые настройки. Затем поручил нейро сделать мне подборку материалов по барону Пустовалову и его окружению и перешел к перестройке печати.

Сегодня я совершил настоящий прорыв! Мне удалось полностью убрать управляющие нити из зрительного центра. Дальше — дело техники. Ослабить связь и перегрузить общий управляющий контур еще больше.

Даже удивительно. На первую связь мне понадобился месяц. Вторую я убрал за три дня. Прогресс.

Вымотанный и терзаемый ужасной головной болью, я тем не менее вырубился вполне довольным жизнью.

***

На завтрак были блинчики, фруктовый салат и снова каша. Игорь опять отговорился своим «ужепоелом», но кофе выпить со мной согласился.

За завтраком я пролистал досье на барона, которое собрал мой нейро.

Негусто. Собственно, про самого барона были только официальные сведения из «энциклопедии рунета». Не был, не замечен, не состоял. Даже удивительно. Сам барон имеет ранг «повелитель стихии», но какой именно — не указано.

Титульные земли находятся в Прикаспийской губернии, недалеко от Воронежа. Два села, шахта, пруды с рыбой, сто гектар загаженного дрянью леса. Супруга почила в бозе. Так и написано в некрологе.

С детьми барону вообще не повезло. Младший, будучи вольноопределяющимся, сгинул во время очередной пограничной стычки с турками в Бессарабии. Дочь подалась в Евангельскую церковь, ушла в монастырь, и он от нее публично отрекся. Ну да, все эти церкви — стойла для безродных. Благородному сословию в подобном пачкаться позорно, это общепринятая среди аристократов точка зрения.

Оставшийся сын — Николай Пустовалов, офицер. Служил в Тургайской области. Женат на простолюдинке. Оба погибли в прошлом году — набег ордынцев. Какой-то фатум невезения над этой семьей навис.

У Николая была дочь. Внучка барона. Но что с ней и где она, непонятно. Ее профили в социальных сетях неактивны с момента смерти родителей. Миленькая девчонка, судя по фото двухлетней давности. Такой белокурый ангелочек, лет пятнадцати.

В общем, не самый благополучный и богатый род. Я бы даже сказал, на грани исчезновения. А если вспомнить мое видение про нотариуса… Да дрянь его знает, кстати, о ком там шла речь. Создалось такое впечатление, что близкие барона разбежались по всей России, лишь бы не контактировать с Дмитрием Валерьевичем.

Следующая заметка заставила меня задумчиво хмыкнуть. Фото из частной сети, которое утекло в общий доступ, с подписью: «Проект ЧМ». На групповом фото находились девять человек, среди которых был моложавый еще барон и… мой отец! Отец был совсем молодой, но это, без сомнения, был он. Фото было удалено со всех ресурсов, кроме одного древнего файлообменника. Проследить происхождение фотографии не удалось. Остальных людей на фото я не узнавал.

Да уж. Вопросы множатся, а ответов не прибавляется.

Приказав нейро провести поиск по изображениям людей на фото и составить небольшую биографическую справку на каждого из них, я полетел на службу.

***

Очередное дежурство снова грозило вылиться в групповое ковыряние в носу, но неожиданно в самом начале ко мне подошла Заноза.

— Ладно, Боярин. Раз уж ты такой добряк, я согласна учиться. Только руки не распускать, понял?

Напрашивающийся жест «рукалицо» я удержал. Очаровательно. Она мне одолжение делает. Но я сам предложил. Тем более прозвище у девчонки явно не просто так появилось. Заноза и есть. И заняться все равно чем-то нужно. Так что я спокойно ответил:

— Руками мне тебя трогать и не понадобится. Я могу обучить тебя азам обращения с праной. Для этого тактильный контакт не нужен.

— Хренильный. Ты не своей Боярской Думе тут. Попроще будь, а то я половину слов не понимаю. Чему ты там меня учить собрался?

И снова я сдержался. Даже не вздохнул печально.

— Основам. Попробую научить тебя чувствовать внутреннюю энергию и управлять ей. Так понятней?

— Понятней. Не тупее бронетранспортера. А она у меня вообще есть, прана-то эта твоя?

— У всех есть. Просто в ком-то крохи. А в ком-то больше. Замерить твой объем я не могу, но подозреваю у тебя неплохой потенциал. Тем более у тебя явно инстинктивно развитое восприятие. С ним проще будет почувствовать прану.

Она замялась. Я смотрел на пытающуюся сформулировать мысль Занозу и терпеливо молчал. Наконец, не выдержал и спросил:

— Что ты мнешься, как девица перед ухажером. Прямо говори, что душеньку тревожит.

— Ну а если, это, ну ничего не выйдет. Значит, если крохи там. Значит, все? Не гожусь в маги-хренаги.

— Это будет значить, что-либо ты недостаточно стараешься, либо я плохой учитель. Второе, кстати, вероятнее всего. Я знаю основы, упражнения, теорию. Но сам никого никогда научить не пытался. Ты зелье развития пьешь, которое из набора досталось?

— Да ну… нет еще. Дорогущая же хренотень. Я все думала, вдруг ты, ну назад потребуешь.

Это что у нее за жизнь, интересно такая, от которой подобные мысли в голове бродят? Для нее нормальным считается подарок обратно потребовать? Ладно. Будем косплеить Игоря. Спокойствие, только спокойствие.

Помню, мы как-то стул его намазали клеем. Хорошим таким — намертво схватывающим. Так он нам ни слова не сказал. Просто печать какую-то применил и ушел после занятия. А вот от отца нам потом с Викой влетело знатно. Мы сами неделю сесть не могли. И ко всему клеились. Это папочка нас таким проклятьем наградил. Сразу после этого мы и прекратили Игоря доводить.

— Так. У меня есть условия! — Я прижал палец к губам, и Заноза неожиданно промолчала, хотя и порывалась что-то ляпнуть. — В том, что касается обучения, ты меня слушаешься беспрекословно. Если я говорю что-то сделать, ты делаешь. Не споришь. Не возражаешь. Не выпендриваешься. Просто делаешь, как сказали. Если мы на это не договорились, то никакой учебы не будет. У меня нет желания с тобой препираться. А то мы рискуем при твоем ершистом характере вместо обучения постоянно ругаться. Такое условие. Готова исполнить?

— Резонно, так-то. Готова. И ничего у меня характер не говнистый. Просто не доверяю я тебе пока, понял? А так-то я лапочка.

Я на этот раз не выдержал и очень непедагогично рассмеялся. Впрочем, Заноза тоже улыбнулась, поддерживая настрой. Даже она не считала себя лапочкой.

— Тогда распоряжение номер раз. С сегодняшнего вечера начинаешь пить развивашку! По схеме. Схема есть?

— Есть схема, ага. Я одну уже выпила в прошлом годе. Но… Поняла. Начну.

— Отлично. Второе. С сегодняшнего дня начнем работать с «внутренним зрением». Сразу у тебя точно ничего не получится. Ни у кого не получается. Главное — освоить техники дыхания и легкой медитации.

В разговор встрял Красавчик, все это время посматривавший на нас с непонятным выражением:

— Медитации? Ей бы научиться людей почем зря не хренососить. Для медитации внутреннее спокойствие нужно и…

— Красавчик! — громко перебил его я, пока он еще чего-нибудь не наговорил. Заноза уже воздуха в грудь набрала, чтобы ответить ему матерной тирадой, но я и ей слова не дал вставить. — Если ты будешь встревать в процесс обучения со своими неуместными комментариями, мы поссоримся. То, что я у вас без году неделя, не имеет значения. Просто игнорируй наши занятия.

— И то, — вдруг прогудел вроде бы спавший до этого Кабан. — Боярин дело говорит. Не по-человечачьи так, Виталь.

Я уж думал, что сейчас начнется конфликт. Но Красавчик удивил. Посмотрев на меня, Занозу и Кабана, он вздохнул, поднял руки ладонями вперед и произнес:

— Согласен. Был не прав. Собачиться с Занозой в свободное от занятий время будем.

Так просто, конечно, ничего не закончилось, и Заноза разразилась меморандумом в адрес нашего «дон-жуана», в котором даже междометия несли оскорбительный и непристойный оттенок. Но Виталий не стал ей отвечать, и красная от злости ученица вернулась ко мне.

Сказать, что начало было нелегким, — не сказать ничего. Заноза ерзала, отвлекалась, не могла сосредоточиться. Злилась на то, что у нее не получается. Понятно, что когда человек злится, ни о какой медитации не может идти и речи. У девчонки была большая проблема с контролем эмоций. Впрочем, базовые техники, например, технику дыхания она осваивала на удивление быстро. На все мои увещевания, что, мол, ни у кого не получается сразу, она возложила основательный такой болт с прибором.

Уже ближе к окончанию дежурства она с воплем: «Да нет во мне никакой праны, ска!», — схватила табурет с металлическими ножками и запустила его в стену.

— Это чего такое было-на? — отвлекся от компьютера Ветер.

— Выброс праны, — меланхолично ответил я, рассматривая отлетевшую краску, выбоину в бетонной стене, разбившееся в щепки сиденье и исковерканный железный каркас несчастного предмета мебели. — Праны, которой у нашей Занозы, конечно, нет.

— Даже я всплеск почувствовал, — заметил Красавчик.

— Чего? Это я просто разозлилась, что бездарь. От злости всегда усиление приходит, — Заноза, вот сюрприз, выглядела слегка виноватой.

— А ты попробуй повторить бросок, — доброжелательно предложил ей я. — Могу тебя предварительно разозлить. Пощекотать там, например.

— Эй! Ты обещал без рук! Сам себе ТАМ щекочи, понял?

— Я вам щас обоим такое повторить-на устрою! — Ветер поднялся с продавленного кресла. — Хватит казенную мебель крушить. Заноза, не тупи. Ежли Боярин сказал выброс, значит, он и есть. Да даже я слабый толчок почувствовал.

— А сейчас, — добавил я, — у тебя, Заноза, неприятное чувство под ложечкой. Как будто легкий голод. И немного кружится голова. Ну и мышечная слабость легкая почти наверняка.

— Ну, — она взглянула на Ветра с такой надеждой, что мне на секунду аж завидно стало. Я здесь распинался, убеждал, доказывал. А потом пришел сержант и раз. Она ему верит. — И правда, я чего-то такое ощутила. Ага. И в солнышке пекет, спасу нет.

— Ну и хватит на сегодня. А то на вас табуретов не напасешься, — резюмировал Ветер.

Уже под конец дежурства в помещение снова вломился Плахин. Наш лейтенант, видимо, не умел входить в двери по-другому.

— Что? Бездельничаем? — вопросил он и гулко закашлялся. Оглядев вытянувшихся подчиненных, продолжил: — ничего, сейчас я вас взбодрю, дармоедов. На «синицу» разнарядка пришла из управления. Через два дня. Собирают по три группы с каждого района. От нашего вы едете и альфа с гаммой. Есть подозрение, что там очередное гнездо созрело. Так что Рудницкий, бери за жабры Семеныча и вытрясай с него тяжелое вооружение. Ну и что там недостает по снаряге. Я все подпишу. На броневик оружие установите. Ну все, как обычно. От дежурств и патрулей на эти два дня я вас освобождаю.

— На сколько едем, Прохор Иваныч? — спросил Ветер. — Ориентировошно?

— Есть задача найти и выжечь гнездо. Может, за день справитесь. А может, и две недели провозитесь. Что за вопросы, сержант? Не первый раз замужем.

— То есть ротация не предусмотрена?

— Пока что нет. А там кто знает. Мне главное, чтобы ротации из-за потерь не было, — лейтенант извлек из мятой пачки очередную сигарету и закурил.

— Эт понятно, вашбродь.

— Когда Дятла потеряли, тоже понятно было, — зло отрезал Плахин. Атмосфера в дежурке резко похолодала. — Чтобы в этот раз безо всякой херни, понял? И если хочешь нормальное снаряжение получать, прекрати с Семенычем кусаться. Я в ваши разборки лезть не буду. Если что случится, обоих накажу. Но сержантов у меня четверо, а снабженец один. Сечешь, Рудницкий?

Сержантов у меня четверо, а снабженец один!

— Так точно, вашбродь! — рявкнул сержант, вытянувшись по стойке смирно и выкатив глаза. — Разрешите исполнять!

— Вольно, — махнул протезом лейтенант. Затем, щуря живой глаз от едкого табачного дыма, уже спокойно добавил: — Два дня увольнительных у вас. Сдадите смену, Рудницкий ко мне зайдешь.

И, не прощаясь, вышел, оставив после себя клубы дешевого табачного дыма и кислый запах испорченного настроения. Историю со смертью моего предшественника вспоминать в группе не любили. Я так и не узнал в итоге подробностей. Никто из ребят не хотел общаться на эту тему. Да и не так уж и хотелось узнавать. Понятно, что смерть этого Дятла — результат раздолбайства, в котором все винят друг друга.

Перед тем как сдать смену, мы с ребятами договорились о том, что завтра я проставляюсь коллективу в этих самых «Пушках-Мишках», раз уж у нас образовался неожиданный дополнительный выходной.

Дома я после очередного феерического ужина заперся в спальне и вскрыл, наконец, свой удаленный диск. Имплант мне нужен был в первую очередь для того, чтобы получить доступ к своему архиву. Сохранить информацию на внешнем сервере я догадался. Но вот сделать к нему простой доступ без импланта — нет.

Бегло просмотрев хранящиеся на диске файлы, я вдохнул. Все, что нужно, на диске было.

Немного подумав, я набрал еще одно письмо барону Пустовалову:

«Ваша милость, Дмитрий Валерьевич. У меня изменился график. Мне предстоит длительный выезд за пределы Воронежа. Но послезавтрашний день у меня освободился. Если вы пожелаете, мы можем встретиться.

С уважением. Алексей Орлов. Дворянин».

Просмотрел сообщение и нажал «отправить».

Глава 30. Поиск информации

Вечером я разбирал собственный архив. В нем я хотел найти хлебные крошки. Следы, ведущие к пониманию того, чем же таким занимался отец. За что его убили? И кому понадобилось встревать в дела провинциального боярского рода и вмешиваться в выборы главы? Или эти события не связаны?

Понятно, что меня интересовала не официальная деятельность Григория Орлова. Официально он отвечал за научные разработки рода в сфере парящих машин и магических накопителей. Но я точно знаю, что он вел какие-то собственные исследования, переписывался с коллегами по всему миру. И не по поводу мотоциклов или накопителей. Все это содержалось в его архиве, том самом, который слили через мой имплант на сторону. И который был удален со всех серверов рода.

И сейчас я пытался найти следы его деятельности в собственном архиве переписок и документов.

Помимо всего прочего, я не верил, что отец все поставил на одну карту и имел единственную копию архива. Или что он не постарался передать все своим детям по запасному каналу. Мне нужна ниточка, за которую я зацеплюсь. Подсказка.

В конце концов, устав просматривать сотни документов и переписок, я поставил Каю задачу вычленить и найти все, что касалось отца, и отсортировать по степени важности. Деловые разговоры и документы отдельно вверху. Всякий семейный треп ниже.

«Все будет, братан!» — ответил Кай.

«Не так фамильярно, — написал я ему. — Мы с тобой все же дворяне, белая кость. Поменьше жаргона».

И получил в ответ: «Как прикажет милостивый государь. Я постараюсь впредь не пачкать наши переписки грязным арго».

КАЙ: Все будет, братан!

Я вздохнул и ответил: «Слишком много пафоса и устаревших выражений. Говори со мной, как член образованного класса, со своим родственником. Кратко. Проанализируй современную литературу, особенное внимание удели диалогам между членами образованного сословия».

«Задача принята к исполнению. Режим приоритетности?».

«Фоновый. Используй не больше десяти процентов вычислительных ресурсов».

Я переключился на короткие справки, которые нейро сформировал на каждое лицо на старом фото, найденном в какой-то цифровой помойке.

Все фигуранты оказались членами боярских родов или титулованных дворянских семейств. Но не это привлекло мое внимание.

Из девяти человек, изображенных на фото, у пятерых в справке стояли приписки: «погиб». Даты смертей этой пятерки укладывались в трехлетний промежуток. Смерть отца была предпоследней.

Пятеро погибших числились научными руководителями или сотрудниками различных проектов башен или государства. И все они были из «постигших мир», то есть настоящими магами. Но вот сферы их интересов, как и выбранные школы магии, различались кардинально.

Заканчивали разные учебные заведения. Не все Муромские, один учился в Великом Новгороде, а одна девчонка в Чернигове.

Что за проект такой таинственный, узнать так и не удалось. Кроме фотографии, никаких упоминаний о нем в сети не было.

Никакого общего знаменателя. Или он все же есть?

«Задача. Найти в открытых источниках то, что могло бы объединить пятерку погибших».

«Принято к исполнению. Не переживай, все сделаю». Вот. Уже лучше.

Пока Кай работает, пошел дальше.

Оставшиеся четверо?

Собственно барон Пустовалов. Кстати. Что там в видении было насчет системы навигации? Случаен ли был наезд на барона, который я предотвратил? Непонятно. Слишком мало данных.

Но есть и новая вводная: «Пустовалов Дмитрий Валерьевич. Барон. Сотрудник пятого отдела Опричного приказа. Титулярный советник». Девятый класс? Негусто. Но что делает опричник на фото, сделанном, похоже, на какой-то молодежной вечеринке?

Еще две девушки с фотографии. Обе благополучно вышли замуж. Ведут жизнь добропорядочных подданных, матерей семейств. Живы и здравствуют.

И последний паренек сейчас служит в прокуратуре. Выслужил чин статского советника. Наел себе обширную морду лица и заработал серьезные полковничьи погоны. А вот магическим рангом не вышел, нет даже сведений о посвящении стихиям.

Что получается? Эти люди явно были не просто знакомы. Они стояли в вольных позах. Кто-то обнимал других за плечи, кто-то держал барышню за талию. Барон, кстати, немного в стороне. Сам по себе.

Отец в молодости три года учился в Муроме. Но это явно не его одногруппники.

А кстати! Загружу Кая еще одной задачей. Пусть поищет любые упоминания о моем отце и его соучениках за период учебы.

Помимо девятки ребят со старого фото, мой нейро нашел в сети господина Кузнецова, который зажигал в «Уставе…» во время задержания моего убийцы.

«Кузнецов» действительно оказался опричником, только не воронежским, а рязанским. И не Кузнецовым, а Всеволодом Владимировичем Владимировым. Потомственный дворянин. Официальной информации о нем было немного, и все, кроме его дворянства, статуса госслужащего и классного чина, я и так уже знал. Неожиданно, конечно. На всякий случай скинул информацию о нем Истоминой. С такого ранга фигурами официально разбираться мне не по статусу.

Но заметочку в памяти напротив личности господина Владимирова я поставил. Я не злопамятный. Я все записываю. Что-то мне подсказывает, с этим господином мы еще встретимся. Может, и удастся ему лицо на сторону свернуть. Не люблю, когда в меня огнем швыряются.

Истомина прислала в ответ сердечко. И что бы это значило? Скорее всего, ничего. Просто дежурное спасибо. Не спит рыжая. Работает, наверное. Или в кабаке сидит. Должна же быть у нее какая-то личная жизнь.

Перед тем как я собрался отключиться от сети и отправиться на пыточный стол с печатью, мне пришел ответ от Пустовалова.

«Ваше благородие, Алексей Григорьевич. Почту за честь принять вас у себя дома на скромный обед. Надеюсь, у вас все благополучно.

С неизменным почтением, барон Пустовалов Дмитрий Валерьевич».

Дата и время, послезавтра в двенадцать дня. И адрес. Проживал бывший опричник здесь же на четвертом уровне Соколовского района. Я думал, что он владеет здесь особняком, но Пустовалов удивил. Адрес оказался пентхаусом на одиннадцатом этаже элитного жилого комплекса. Это чуть ли не дороже особняка будет.

Отлично! Я сразу же набросал письмо Истоминой с предложением свидания на послезавтра, после пяти часов вечера. Место на ее выбор. Пяти минут не прошло, как я получил короткий ответ:

«17-00 Центральный парк. У главного входа». Парк? Что-то несерьезное. И публичное. Впрочем, выбирать не приходилось.

Я подтвердил встречу.

Затем забил в расписании занятия у ритуалиста, завтра с утра и послезавтра с утра. После чего погрузился в себя и занялся печатью.

В принципе мне осталось совсем немного поработать. От двух очевидных ловушек я избавился. Поэтому я особо не торопился. Разрешил себе уснуть, оставив немного недорезанных нитей на завтрашнюю ночь. Энергия лишней не будет.

Вдруг что? А у нас есть!

***

Утро началось с завтрака. Мой новый жилец был, как всегда, на высоте и сотворил очередной скромный шедевр кулинарии.

Я ни на секунду не верил, что Игорю просто негде было сварить кофе, и поэтому он поселился на моей кухне. Кроме того, его истинный магический ранг немного напрягал, мягко говоря. Неуютно находиться рядом с человеком, чей уровень силы настолько превосходит твой. И чьих истинных намерений ты не знаешь. Я не мог относиться к Игорю как к слуге. И уж тем более не воспринимал его как возможного союзника. Но пока что картинка выглядела просто идеально. Верный пожилой слуга и его молодой хозяин вместе преодолевают превратности судьбы. Сюжет из бульварного романа, не иначе.

***

Первое занятие с ритуалистом было вводным. Он оценил мои навыки, весьма небольшие, надо сказать. Впрочем, его оценка «неплохо» на самом деле польстила.

Геллер дал мне несколько простых ритуалов для физика, который умеет выпускать прану, для практики. Заодно он выдал мне готовый набор материалов для моего ритуала очистки. Все уже придумано до нас. Сам ритуал исполнялся на пластинах из устойчивых к дряни материалов. Внутри пластин протачивались канавки для стока мерзости. А внутрь керамического кубика помещалась деревянная основа — фильтр. Хорошо подходил любой материал из прессованных опилок или щепок. Маэстро Геллер посоветовал мне заказать все необходимое у хорошего алхимика, а я подумал: «Как удачно, что хороший алхимик мне должен за постой». Так что я знал, кого мне нагрузить созданием моего первого «куба трансформации».

Такие вещи отсутствовали в открытой продаже. Даже чтобы просто найти нужное в сети, необходима была лицензия алхимика или ритуалиста. Ну или ритуальные предметы могли сделать на заказ.

— Маэстро, — начал я, когда наше занятие подошло к концу, — вы бы взялись поработать со сложной печатью, наложенной башней?

— Что значит «взялся бы»? В смысле: «Разобраться, как работает»? — «Повторить»? — «Дезактивировать»? Что из этого значит ваше «взялся бы», молодой человек?

— Ну, скажем, для начала изучить. С целью дезактивировать, да. Остальное на ваше усмотрение.

— И какую печать вы имеете в виду? — сарказмом в голосе маэстро можно было бы придавить небольшую кошку.

— Вот эту, — и я напитал праной свою печать изгнанника.

Как обычно, у меня зачесалась кожа на лбу. Маэстро рассматривал печать почти минуту, после чего спокойно произнес:

— Вы же понимаете, Алексей, что такая работа очень дорого стоит? Даже на уровне «попытаться разобраться». Я, конечно, вижу только физическое отображение печати. Но даже по нему могу сказать, что до этапа «дезактивировать» я не доберусь. Эта работа слишком сложна для моего уровня познания мира. Так что если вы решите заплатить мне за анализ печати в энергетическом спектре, вы, скорее всего, зря потратите деньги.

Что характерно, ни одного вопроса на тему: «Как вы так умудрились» или «Кому вы на хвост наступили», — от Геллера не прозвучало.

— Какая у нее функция? — между тем спросил Геллер, наливая себе в чашку с двумя использованными пакетиками кипяток. — Это проклятие? Или же «Молчание»? Чем она вам жить мешает? Спрашиваю потому, что по одному только внешнему виду я лично понять этого не могу. Я, конечно, поищу в эфире потом. Но обяжете, если просто расскажете мне.

— Здесь нет никакого секрета. Это печать, запрещающая мне посещать башни. И даже приближаться к ним. Но я подозреваю, что в нее накрутили, хм, опций. И я бы, как минимум, хотел знать каких. А то начну ритуал посвящения стихиям проходить, а у меня голова взорвется. Будет неудобно. Я, вообще-то, в нее ем.

Он улыбнулся и задумчиво отпил свой «чай» из крупной чашки со слегка надколотым краем. Я невольно передернулся. Оно и по первости гадость же. А уж вторая производная вообще должна на вкус выжимку из туалетной половой тряпки напоминать.

— Я бы повозился с печатью. В смысле изучения, — внезапно разродился он. — Может быть, это даст толчок моему собственному развитию. Так что я с вас даже денег возьму умеренно, так сказать. С такими сложными индивидуальными печатями я еще не работал. Но учтите. Заранее я ничего вам обещать не могу.

— Будет неплохо, если вы хотя бы проанализируете ее. То, что вы не можете ничего гарантировать, я понимаю. Меня все устраивает.

— Хорошо. Приходите после этого вашего полевого выезда. Тогда и посмотрим, что за пакость вам к энергосистеме прицепили.

Я попрощался с Геллером до завтра и написал Игорю обширную инструкцию, объяснив, что именно мне от него нужно в плане изготовления формы для моего ритуала очистки.

Оседлав ховер, направился в «Пушки-мишки», где заказал стол для нашей компании.

***

— А откуда в синицинских руинах Дрянь? — спросил я Ветра после того, как мы поболтали на необязательные темы и съели первую порцию мясного ассорти на гриле.

Все мои товарищи пили пиво (и автор сурово осуждает их за это), а я взял себе брусничный морс.

— В смысле откуда? — не понял вопроса Рудницкий.

— Там же не работает промышленность. Да и магов, я подозреваю, не осталось. Как и маготехнических устройств. Уровни высоко. Откуда дрянь тогда?

— Слуш, ну ты, Барин, вопросы задаешь-то. По первой, туда свозят дрянь со всего Воронежу. Фильтры, отходы остеклованные. Там же не нужно платить за утилизацию и хранение-на. Посты, патрули, все пофигу. Все равно везут. На тех постах люди нормально так за дежурство поднимают-то. Вдругорядь, еще когда бились Синицинские маги с Воронцовскими, они там все изрядно засрали дрянью. А штоб, значит, остальной город не пострадал, тама сделали оградительные знаки. Чтобы дрянь после битвы никуда не расползлась. Ну она тама и осталась. Плюс на первом скопилось нормально так, и оттудова гнезда ползут на второй и третий уровень-на!

— А что четвертый?

— Не. Четвертый безопасный-на. Там вольные стрелки тусуются, мать их за ногу. Наша база тоже там. Ну и Базар. Четверку с воздуха патрулируют, все ненужное снесли к чертям или разобрали. Нам придется лезть на третий. В темноте-на. То еще развлечение, я тебе скажу, Боярин. Не только от тварей отбиваться приходиться, но и от местных подвоху ждать.

— Базар? — зацепился я за забавное слово. — Местные?

— Рынок-на. Снаряга, трофеи. Задания для вольных. И всякое-разное еще. Говорят, им владеет кто-то из бывших Синицыных. А по поводу местных, — он отхлебнул из кружки и вытер салфеткой верхнюю губу.

— Местные сука-падлы злые, — влезла Заноза. — У их там магазинов нету, вот они и норовят с охотников снарягу снять, мля. Ну и про людоедство слухи ходят. Ихние поселения все стараются стороной обходить. Пытались их оттуда выдавить: дак они такой сабантуй гвардии воронцовской организовали. Говорят, трупы грузовиками вывозили и техники немерено пожгли тогда.

— Хотите сказать, там до сих пор люди живут? — спросил я. У меня это в голове не укладывалось.

— Ага. Люди — хер на блюде. Мутанты сраные, — нетолерантно отрезала Заноза. — Живут, мля, людей жуют.

— Ну, смотри, — Ветер вновь взял разговор на себя, — у Синициных в районе тысяч восемьдесят народу проживало. Четвертый уровень разбежался почти весь-на. Кто в другие кварталы рванул, а у кого рублики водились и в другие полисы свалили. А тройке куды деваться? Нет, часть людев тоже переселились, до того как маги автострады обрушили и башню развалили к хренам. Кто-то, наверное, по земле ушел в область. Но большинство погибло еще в первые месяцы после этого ици… инце… инцесту-то. Всем на них было посрать-на. Кто не сдох, пытались в город прорваться. А на блокпостах тупо стреляли, не спрашивая фамилии. Из станкачей, мать их. Но кто-то выжил. Их там от силы тыщи три осталось, и то много. Но те, кто выжил, прямо лютые ребята. Так што местные та еще проблемка-то.

— И зомбаков полно, — поморщился Красавчик. — Поганое место. Ненавижу «синицу». После нее приходится потом месяц чиститься.

Ну да. Трупов-то там и впрямь навалом. Так что «зомбаки» — инфицированные дрянью мертвые тела — там должны присутствовать в количествах.

— Ладно, чего мы это тему вообще подняли-то? Все ты, Боярин, со своими вопросами. Приедем туды, все сам рассмотришь.

— И понюхаешь, — добавил Красавчик.

— Давайте лучше за боевое крещение нашего Боярина дернем! За нового члена команды-то.

И мы дернули. Ну они дернули, а я свой морс дул.

Честно говоря, не ожидал. Но мы просидели в кабаке часов пять, наверное. Ребята травили байки про службу, я немного рассказал «как там в ентих дрянских башнях живется». Мне кажется, я осознал смысл этого нехитрого ритуала. По-настоящему познакомились мы только сейчас. Ну, для ребят был еще один немаловажный фактор, выпить на халяву.

Впрочем, я не обеднел. Когда я увидел счет, то еще раз наглядно осознал разницу между четвертым и третьим уровнем. За ужин с сестрой в «Уставе соколиной охоты» я отвалил почти втрое больше денег, чем за эти посиделки с сослуживцами. А мы с сестрой там практически ничего не заказывали.

В общем, выходной прошел хорошо. По крайней мере, я был доволен. В этом умиротворенном состоянии я прибыл домой, рассчитывая покопаться в том, что Кай нарыл за день.

Глава 31. Странный разговор

Игорь встретил меня ужином и новостью о том, что заказал бригаду ремонтников для левого крыла дома. Нашел, мол, хороших специалистов и крайне дешево. Я, скрипя зубами, расстался с «небольшой» по меркам башни суммой. А кубышку мою выпотрошило практически под ноль. Впрочем, я не особо расстроился. С добычей денег нужно было что-то решать так или иначе. Только мыслей по этому поводу не было пока что практически никаких.

Разве что поручить нейро поиграть на бирже. Это, конечно, было запрещено, и подобные вещи отслеживались и карались штрафами, отлучениями от торговых площадок, а с определенной суммы и тюремным заключением, но меня удерживало не это. Много так все равно не заработаешь. К тому же нейро, как и человек, может выбрать неверную стратегию и потерять кучу денег. Единственное его преимущество — отслеживание графиков 24/7 и быстрая реакция на изменения рыночных трендов. Ладно, подумаю об этом после «синицы».

Ничего интересного Кай по учебе отца не нарыл. Ожидаемо, в сети почти ничего не нашлось. Но даже того, что накопал нейро, было достаточно, чтобы понять: к учебе отца странная фотография не имеет никакого отношения.

«Кай. Закажи мне одежду подходящих размеров. И оплати заказ. Ценовой сегмент — средний. Мне нужно пару комплектов для свиданий и деловых встреч. Один парадный комплект. И шесть комплектов повседневной одежды».

«Смотрите, какой модник у нас нарисовался. Могу я использовать изображения твоего текущего гардероба из сети безопасности дома?».

«Конечно».

«Сделаю. Будешь самым модным парнем в среднем ценовом сегменте».

«Кай. Так лучше. Стиль общения формируй в том же ключе».

«Принято».

* * *

С утра я обнаружил в гостиной распакованные и аккуратно разложенные на диване два «комплекта на выход». Первый — темно-серые базовые брюки, прошитые ярко-синей светящейся нитью, черный пиджак с серебристым переливом, белая рубашка с воротником-стойкой. Во втором — черные брюки с трендовым русским узором на поясе, черная рубашка с таким же узором на воротнике и асимметричный темно-лиловый пиджак. Я выбрал второй. Никакой тебе символики наших или зарубежных рок-групп. Такое «в русском стиле» сейчас в моде среди «дворянской молодежи». Для визита к барону вполне сгодится. Да и на свидание тоже.

После очередного урока с Геллером я отправился по третьему кольцу к дому, где проживал барон Пустовалов.

Элитная семиэтажка с отдельно стоящим четырехэтажным гаражом для транспорта жильцов стояла в ряду таких же типовых строений. Вместе они образовывали периметр вокруг небольшого парка. Сам дом находился на охраняемой территории. Всюду камеры и датчики. На проходной — бдительный охранник.

В единственном подъезде меня тормознула консьержка. Подозрительно оценив мой внешний вид, внимательно изучив мой дворянский паспорт, она нарочито медленно сверилась с какими-то списками на своем компьютере, после чего неохотно, как будто даже разочарованно, сказала:

— Вы есть в списках. — Едва удержался, чтобы невинно не бросить: «Надеюсь, не в проскрипционных». — Следуйте за мной. Я провожу вас до лифта.

Учитывая, что двери лифта находились в пяти шагах от ее остекленного наблюдательного поста, в прямой видимости, выглядело ее «сопровождение» до крайности нелепо.

Я под ее неустанным присмотром нажал на клавишу пентхауса и отправился наверх. Ну правда. Вдруг я решу самовольно на четвертый усвистать. А ей отвечать потом!

Лифт открывался сразу в прихожую пентхауса. Сам барон, видимо, предупрежденный о приходе гостя бдительным подъездным цербером, уже стоял в дверном проеме.

— Приветствую вас, господин Орлов, в моей скромной обители, — он отстранился от дверей, пропуская меня вперед и открывая доступ в эту самую обитель.

М-да. Скромная обитель. Ну хорошо, не скит и не ашрам какой-нибудь. Моему взору предстало огромное помещение, занимавшее как минимум две трети этажа. Зонированное голографическими частично прозрачными панелями, оно делилось на что-то вроде большой гостиной, библиотеки и столовой. Огромные в пол панорамные окна, занимающие две внешних стены, были слегка поляризованы. До потолка три с половиной метра.

Интерьер и обстановка выполнены в стиле техно. Все очень просто, функционально, удобно. Хром и пластик. Стекло и натуральная кожа обивки.

Барон сделал приглашающий жест в сторону гостиной.

— Прошу, присядем там, пока нам накрывают незамысловатую трапезу.

Я прошел в гостиную и присел в предложенное кресло. Позади меня раскрылись двери еще одного лифта, видимо, для прислуги. Смутно видимая за голограммой фигура начала сервировать стол в «столовой».

Начало беседы не предвещало ничего серьезного. Светский треп о погоде и мировых новостях. Я ждал, пока барон выскажет то, зачем позвал меня. После этого я, в свою очередь, собирался задать ему вопрос про фотографию. Сказочкам о «безмерной благодарности» за возвращение потрепанного зонтика я не верил ни на секунду. К тому же следовало учитывать, что мой хозяин — опричник в отставке. А они врут, как дышат.

Видимо, он считал, что благовоспитанный хозяин должен сперва накормить гостя, а только потом приступить к делу. Так что мы перешли из гостиной в столовую, так и не сказав друг другу ничего существенного. Хотя разговор стал мне нравиться все меньше. Он все больше походил на косвенный допрос. Например, барон говорил:

— Этот союз с япошками еще дорого обойдется Империи. В конце концов, и они, и ордынцы — узкоглазые неруси. Чужинцы. Верить им нельзя, не так ли? — и смотрел на меня своими водянистыми глазами.

Или:

— Государь слишком распустил Боярскую Думу. Особенно нижнюю палату. В более простые и более честные времена за то, что говорят некоторые ее представители, вырывали языки, не глядя на чины и не взирая на происхождение.

Это прощупывание меня нервировало. Я совершенно не понимал его причины. У меня была пара версий, но, честно говоря, обе были дурацкие.

Впрочем, отвечал я то, что он хотел бы услышать. В основном поддакивал. Вступать в бессмысленные дискуссии или обнаруживать свои реальные взгляды на политику я не собирался. Я вообще надеялся, что это наша первая и последняя встреча. И ее смысл до сих пор от меня ускользал.

Второй раз я испытал состояние, близкое к шоку, когда увидел, кто именно прислуживал нам за столом. Легкая, хрупкая девочка. Классическое, словно вылепленное из тончайшего фарфора личико. Тонкие запястья. И нелепая бесформенная одежда горничной, какую можно иногда увидеть в старых фильмах.

Девчонка была внучкой барона. За два года, прошедшие с момента ее «пропажи» из соцсетей, она почти совсем не изменилась. Я даже предположить не мог, что означает этот нелепый спектакль. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Пустовалов впервые за все время взглянул на нее и резко махнул рукой, мол, убирайся. Когда за девушкой закрылись двери лифта для прислуги, барон неохотно произнес:

— Позор моей семьи. Рождена вне законного брака. Поскольку в ней есть моя кровь, я дал ей приют после смерти моего сына. — Я заметил, что он вообще очень любит слово «мое». — Но даже для роли горничной она недостаточно хороша. Предлагаю отвлечься от неприятной темы и попробовать десерт. Мне кажется, бланманже сегодня особенно удалось.

— Я думал, ваш сын был женат? — нейтрально спросил я его.

Лицо старика налилось кровью. Больной вопрос, да?

— Нет. Я не давал согласия на этот брак. Так что его так называемая гражданская жена была всего лишь дешевой содержанкой. Они прижили дочь — бастарда. Но я не очень люблю этот эпизод из истории моей семьи. А вы, смотрю, Алексей Григорьевич, тоже полюбопытствовали о том, с кем придется встретиться. Похвальная осмотрительность.

Понятно. Бастард в империи — понятие юридическое. Титул и майорат могут перейти только тому, кого признали законным наследником. А брак без родительского благословения автоматически делает ребенка бастардом. Только глава семьи решает, кого внести в реестры официальных наследников, а кого вычеркнуть оттуда. Ну, или как в моем случае, глава или совет рода. Естественно, все это актуально только для аристократии.

Самое поганое, что если боярские отпрыски получали дворянское достоинство при рождении и до смерти, и глава семьи отнять его был не в силах, то незаконнорожденные отпрыски дворянских семейств даже пожизненного дворянства не получали.

Как по мне, барон обошелся с девушкой омерзительно. Какую бы душевную рану ни нанес ему непослушный наследник, он уже ушел к предкам. А внучка вполне жива и способна продолжить род. Но этот дед, кажется, зациклился на своем диалоге с мертвецами. Он был готов уничтожить жизнь внучки, лишь бы доказать, как они были неправы.

И все это не мое дело.

После десерта барон перешел к расспросам об отце, семье и моем нынешнем статусе. Я не видел оснований скрывать основную канву случившегося со мной, хотя, конечно, в подробности не углублялся и о своих мыслях или подозрениях не распространялся. Думаю, по своим каналам от бывших сослуживцев он вполне мог получить примерно ту же самую информацию. А, скорее всего, он ее уже получил и теперь сравнивал с тем, что рассказываю ему я.

— Что же, — сказал он наконец, — я верю, что вы непричастны к случившейся утечке родовой информации. Слишком глупо и прямолинейно исполнено. Тем паче, подобная комбинация с подставой вполне в духе боярских родов. В дворянских семьях так со своими поступать не принято.

Ага. Что же ты внучку-то свою в служанки определил? Впрочем, глупый вопрос. Она для него не «своя», не «семья».

— Вам можно было бы посочувствовать, Алексей Григорьевич. Но я вижу, вы не сдались. Будучи сброшенным с вершины пирамиды почти к самому ее подножию, вы продолжаете жить как ни в чем не бывало. Вашей выдержке и самообладанию можно позавидовать.

Дрянь, да что тебе от меня надо-то? Ладно, надоел он мне, если честно.

— У меня возник к вам вопрос, Дмитрий Валерьевич. Позволите?

— Конечно. Только давайте пройдем на балкон. Я после обеда привык выкуривать сигару, а в квартире я не курю.

По дороге он открыл деревянный ящичек с надписью «Gran Habano № 5», достал оттуда толстую и длинную сигару и взял со стеклянного столика гильотину и зажигалку.

Мы вышли на балкон. С него открывался просто прекрасный вид на разрушенную синицинскую башню.

MEMENTO MORI

— Знаете, — задумчиво сказал барон, выпустив клуб сигарного дыма, — я специально купил квартиру с таким видом. Не правда ли, выглядит очень символично. Помните, в Риме на колеснице триумфатора, возвращающегося из похода, сидел раб, в чьи обязанности входило шептать победителю фразу «Memento mori». Помни о смерти. Эта башня шепчет ежедневно, тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов. Задавайте ваш вопрос, Алексей Григорьевич.

— Вы ведь знали моего отца раньше, Дмитрий Валерьевич, — сказал я, разблокируя смартфон.

— Это больше похоже на утверждение, чем на вопрос, — ответил он, выпуская очередной клуб сигарной гари.

Воняла эта штука просто невыносимо, даже на открытом воздухе. Пришлось даже понизить чувствительность рецепторов.

— Это и есть утверждение, ваша милость, — спокойно продолжил я. — Если вас не затруднит, можете рассказать, что связывало между собой людей, находящихся на этой фотографии. Что за проект ЧМ? Если честно, я в замешательстве. Никакой информации по этому поводу мировой эфир не содержит.

И я продемонстрировал ему групповое фото на экране своего смартфона. Он вгляделся в изображение, подслеповато щурясь, потом резко дернул головой.

— Откуда у вас это фото, Алексей Григорьевич? — спросил он напряженным голосом.

— При всем уважении, я задал вопрос первым, — ответил я. — Я знаю, кто эти люди. Знаю, что с ними стало. Но совершенно не понимаю, что именно их объединяло.

— Дурь. Их объединяла дурь. Это старая история. Не думаю, что выдам вам какой-то секрет, если отвечу, — задумчиво проговорил он. — По крайней мере, частично. Это кампания юных переустроителей мира. Началось у них все довольно невинно. Ядро компании встретилось на межвузовской конференции, посвященной проблемам фильтрации и утилизации тяжелого эфира. Остальные примкнули к ним позже, когда кружок юных энтузиастов приступил к регулярным встречам. Проект — «Чистый Мир». Таких десятки каждый год возникает. Сперва все было в рамках закона и приличий. Они выдвигали и обсуждали проекты по очистке, строили планы. И однажды договорились до того, что надо бы завезти к нам британские дубы-поглотители вместе с парочкой их друидов. Хотели экспериментальный лес у нас вырастить. В этот момент в истории появился я. Мне было приказано узнать, нет ли в их деятельности какой крамолы или шпионажа, все же Англо-Французская корона никогда не была другом нашей Империи.

Он замолчал, раскочегаривая притухшую сигару. Укутавшись сизым дымом, он продолжил:

— Если бы это были какие-нибудь простолюдины, никто бы вообще на них времени тратить не стал. Но эти ребята — все были сплошь наследники древних родов. Их семьи ворочали миллионами. Опричный приказ старается брать все такие сообщества на заметку. Я не нашел в их деятельности ничего незаконного. Ну и пришел на одно из собраний их кружка для профилактической беседы. Фото сделано именно в этот день. Оно вообще не должно было попасть в сеть. Я был уверен, что негатив уничтожен.

— История кажется незамысловатой, — сказал я задумчиво. — Но почему пятеро из девяти людей на снимке погибли? Не очень похоже на совпадение.

— Осмелюсь дать вам совет. Не старайтесь вникнуть в эту историе, Алексей Григорьевич. Тяжелый эфир — это такое дело… слишком много интересов намешано вокруг гнезд, трофеев, фильтрации, очистки территорий и хранения отходов. В этой сфере крутятся громадные деньги, юноша. На несколько порядков превышающие доходы любой из башен Воронежа. Наша цивилизация все больше зависит от дряни и порождаемых ею аномалий. Это очень забавный оборот событий. Мы даже магический мусор умудряемся использовать себе во благо. Скорее всего, милая компания вашего отца попала в сферу внимания кого-то, кто посчитал их деятельность слишком разорительной для себя. Они ведь не прекратили общение. Группа не распалась. Просто стала непубличной. И чем они занимались все эти годы, только ангелы-страдальцы знают. Архив вашего отца не случайно уничтожили. Вот и подумайте: какого уровня силы способны распоряжаться судьбой и жизнью высшей аристократии страны.

— Благодарю за столь подробный ответ, Дмитрий Валерьевич. Прошу меня простить, но у меня вскоре запланирована еще одна встреча.

— Конечно, конечно. Не смею вас больше задерживать, Алексей Григорьевич. Однако пообещайте мне. Как вернетесь из своего опасного турне, непременно навестите меня снова в скором времени. Думаю, мы с вами найдем общие темы для разговора. Обещаете?

«А можно, нет?» — подумал я. Вслух нейтрально ответил:

— Если вы так настаиваете. Благодарю за обед и гостеприимство. Но мне действительно пора идти.

Так я и не понял, для чего он меня позвал. Может, просто по старой привычке оценивать тех, кто оказался поблизости? Да нет. Чувствовался в его словах и действиях какой-то дальний прицел. Ну не в контору же свою бывшую он меня вербовать собирается? Мутный старик. И, если честно, довольно неприятный.

Действовал он таким же манером, что и мой дед Алексей Георгиевич Орлов. Старался все контролировать, решать за других и семью. Использовал родственников как инструменты для реализации собственных планов. Только вот, в отличие от деда, шел напролом, уверенный, что все вокруг должны считаться с его волей и желаниями. В результате разрушил собственную семью. И продолжает это делать. Не самое интересное знакомство, кажется. Но придется его навестить еще раз. Я ведь практически пообещал. Да и интересно, что ему от меня нужно?

Надеюсь, свидание с Марией компенсирует мне то тягостное впечатление, которое осталось от обеда у барона. Погулять в парке с красоткой. Деревья, осенняя сырость, грязные гравийные дорожки. Веселье! Что может пойти не так?

Глава 32. Свидание и расставание

Плюнув на экономию, я вызвал аэротакси. Один раз проехался в монорельсе и больше не хочу. Скопления людей, запахи пота, плохого парфюма, и это еще не самые «аппетитные». Ужасно. У развитого гармониума есть, оказывается, и недостатки. С моим восприятием в такие места лучше не соваться. По крайней мере, надолго. А ехать из Соколовского в Центральный район на «монике» — примерно час. Лететь же на ховере — прилететь полным зачуханцем. На свидании лучше выглядеть прилично. И хорошо пахнуть. Духи знают, насколько Мария себе восприятие прокачала до посвящения в стихии.

Перед главным входом в Центральный парк я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Здоровенная арка о шести порталах, увенчанная крылатыми лошадьми, запряженными в колесницу, открывала вход в парковый комплекс. На относительно небольшом клочке земли теснились: ботанический сад, зоопарк, парк аттракционов, постоянно действующая ярмарка-аллея и множество национальных павильонов на любой вкус и цвет.

Напротив арки разместился памятник основателю рода Воронцовых — Федору Васильевичу Воронец-Вельяминову. Это был знатный тысячник и воевода. Первым князем со своей вотчиной в Воронеже собственно стал один из его далеких потомков — Михаил Семёнович Воронцов, аж в четырнадцатом веке.

Основатель стоял в бахтерце и бороде, с мечом у пояса и непокрытой головой, держа в руке шлем. Конь-тяжеловоз попирал копытом степняка, набеги которых в ту пору крепко досаждали русским княжествам. Левая рука испускала поток льда, под которым виднелись замороженные лица, искаженные в предсмертном ужасе. Какой магией владел Федор Васильевич и владел ли вообще, неизвестно. А вот башню Синицыных развалили именно ледяной магией.

Легенды полиса утверждают: лица на памятнике принадлежат врагам Воронцовых. Синицынские фамильные черты в одном из них точно угадывались. Но что конкретно хотели сказать Воронцовы остальным родам Воронежа и гостям города установкой этой монументальной скульптуры, я, честно говоря, никогда не задумывался. О глубоком символизме знаков, подаваемых с верхушки провинциальной пирамиды власти, пусть у глав родов голова болит. Исполнен памятник был чрезвычайно искусно.

«Замороженные лица — очень твердая фигня» — пропел я строчку из песни группы «Бахыт-Кисель», известной в дни молодости моего отца. Там не совсем лица были, но требуемые по тексту песни детали организма на памятнике отсутствовали.

— Давно ждешь, Алекс? — прервал мое созерцание монументальной скульптурной композиции звонкий голос Истоминой.

— С утра стою, — ответил я, поворачиваясь к Марии. — Как солнышко на небо выкатилось, так и пришел ждать и надеяться. Но теперь свет его померк в сравнении… О, а ты потрясающе выглядишь. Я раньше думал, что тебе идет форма, но вот сейчас готов признать, бывает лучше.

Она и вправду выглядела очаровательно. В легком пальто и высоких кожаных ботинках. Синие джинцы. Лиловый берет кокетливо сдвинут набок, из-под него непослушной копной рассыпались рыжие кудри. Одета она была модно: в нынешнем сезоне был популярен стиль «стим».

— Так, Орлов. Что началось? Нормально же сидели! — несмотря на строгость тона, Мария улыбалась.

— Комплименты говорю, о сиятельная. Как обещал. В этот раз они от сердца идут, даже врать не приходится! А тебе придется терпеть. Должо-о-ок! — и я потряс в воздухе указательным пальцем. — Ладно, с чего начнем?

— Сперва ты купишь мне сахарной ваты вон в том киоске. А потом мы пойдем на аттракционы.

От сахарной ваты пахло, что характерно, жженым сахаром. Но Мария, кажется, была вполне довольна сомнительному угощению и с аппетитом откусывала странное лакомство, измазав свою симпатичную мордашку в клейких стеклянных нитях.

Потом была неспешная прогулка по аллеям среди рдеющих багрянцем и золотом деревьев, завезенных сюда со всего света. Мороженое. Аттракционы. И снова мороженое. Аттракционы. Неспешная прогулка между отцветающими розами экзотических оттенков.

Мария явно наслаждалась процессом, а я же был доволен тем, что ей все нравится. Она спокойно брала меня под руку. И со стороны мы, наверное, выглядели как счастливая парочка. Я, по крайней мере, надеялся, что это наше совместное будущее, а не просто картинка на один раз. Впрочем, видение молчало.

Оно вообще реагировало только на смерть.

Хотя… Я вдруг понял, что при задержании убийцы мое видение впервые выдало мне будущее, которое меня напрямую вообще не касалось. То есть первый раз был не при прикосновении к зонтику Пустовалова. Раньше. Впрочем, видение все равно предвещало смерть. Просто в двух последних случаях не мою.

Решив не омрачать этот день, и так наполовину испорченный визитом к барону, еще больше, я сосредоточился на своей очаровательной спутнице.

А та, сбросив маску «госпожи следователя по особым поручениям», откровенно отрывалась. Мы свободно общались на всякие пустяковые темы, я выполнял ее капризы, а она звонко смеялась над моими дурацкими шутками и бросала купюры в открытые футляры уличных музыкантов. Мы даже покружились в вальсе под музыку оркестра, играющего на какой-то маленькой эстраде. Танец в верхней одежде не оставлял никакого места интимности. Но я просто любовался своей раскрасневшейся спутницей.

Единственный немного неловкий момент был, когда она вскользь спросила:

— А эта Катя? Что у тебя с ней? Явно не просто рабочие отношения? — она искоса взглянула на меня.

— Мы встречались. Потом расстались, — ответил я. — Собственно, она и встречалась со мной из служебного долга. Так меня проще было контролировать.

— Ох, не знаешь ты женщин, судя по всему, — ответила она, и больше мы к этой теме не возвращались.

Мельком глянув в угол виртуального интерфейса, я чуть не присвистнул. Я не заметил, как пролетели четыре часа.

— Спасибо, — сказала она, когда мы брели по аллее к арке центрального входа. — Я давно так прекрасно не проводила время. В детстве… — она запнулась, — отец всегда, когда был свободен от своих обязанностей, водил меня гулять в парк. Это хорошие воспоминания. Несмотря на то что сейчас мы с ним не общаемся. Кстати, если ты вдруг коварно планировал стать ближе к его превосходительству Истомину или приданое богатое получить, то ничего не выйдет. Отцу на меня плевать. Из семейных списков не вычеркнул и то хорошо.

Она говорила это легким шутливым тоном, но я немного напрягся. Впрочем, я же боярский выкормыш. Или скорее уже выкидыш? Про наше сословие не зря пословицы ходят типа: «Где боярин прошел, жиду делать нечего».

— Приданое это же вроде к свадьбе полагается? — ответил я. — Не рановато ли об этом думать? Я тебя только сахарной ватой и мороженкой накормил!

— А о чем будем думать, Алекс? — спросила она, не принимая ухода от темы. — Сегодня был прекрасный день. Ты кажешься мне очень… подходящим парнем. Экспертное бюро «Истомина и Ко» выдает тебе высшую оценку. Но что ты дальше спланировал? Интрижка? Отношения? Про брак забудь, сейчас точно не время об этом разговаривать, и не обижайся, я сболтнула, не думая.

— Интрижка для начала была бы совсем неплохим вариантом, — спокойно ответил я, немного все же обалдев от такой простоты вопроса. — А там кто знает, как сложится? Сегодняшний день и правда был чудесным. Но вдруг тебя бесят мужики, не закрывающие тюбик от пасты? Или любящие футболки с лого металл-групп?

— Ну да. Или тебя не устраивают женщины с «взрывным темпераментом», — последние слова она явно взяла в кавычки, даже пальцами показала. — Я не шучу, меня однажды уже бросили с такой формулировкой.

Интересно, что за чудак высказал ей такую претензию? Не устаю удивляться разнообразию придурков в мужской половине человечества.

— Женщины со взрывным темпераментом — лучшее, что произвела на свет матушка-природа. Сразу после ховербайков, — ответил я ей в тон. — Меня таким не напугать. Меня даже на карусели не тошнило! — и я выпятил грудь колесом, подтверждая свою несомненную мужественность.

— Подожди, пока не увидишь мою первую истерику. Если не сбежишь — считай заслужил медаль. А к тому, что у парня впереди женщины всегда есть какая-нибудь железяка или много железяк, я привыкла, — произнесла она, явно имея в виду отца. — Нет, на первый взгляд пара из нас будет ужасная. Я мент, ты ликвидатор. Встречаться будем раз в месяц, чтобы поорать друг на друга. Но я думаю, не попробуем, не узнаем. Спасибо еще раз за прекрасный день. — Она невесомо поцеловала меня в щеку. — Продолжим, когда ты вернешься из своей командировки, хорошо?

— Конечно, — ответил я. — Буду стремиться быстрее перебить всех монстров, чтобы приблизить нашу новую встречу, ваша сиятельность!

И, кажется, прошел какой-то ее внутренний тест. В ее глазах мелькнуло чувство, похожее на одобрение, она, привстав на цыпочки, обняла меня за шею и наградила полноценным поцелуем.

— Целуешься ты отлично, Алекс, — через минуту произнесла она. — Хотела сказать, что это был аванс, но теперь непонятно, кому из нас. Ты только возвращайся, хорошо?

И упорхнула куда-то в сторону автостоянки.

***

Я вернулся домой в прекрасном настроении, и даже чопорная физиономия Игоря мне его не испортила. Правда, разговор с ним тоже имел внезапный поворот.

— Могу я поинтересоваться, что от вас хотел его милость Пустовалов, Алекс?

— Если честно, я сам не понял. Он выглядел как человек, у которого была некая цель. Но прямо он мне ничего не сказал.

— Чтобы он вам ни предложил в будущем, не соглашайтесь, — внезапно предельно серьезно заявил Игорь.

— Эээ, это что, например? Совместное распитие крови простолюдинских младенцев? Женитьба на его внучке, которую он в служанку превратил? Что мне может предложить бывший опричник, пусть и барон из почти вымершей семьи?

— Не соглашайтесь ни на один из этих вариантов и ни на что-либо еще, — все так же серьезно прокомментировал Игорь. — А опричники совсем бывшими не бывают. Эта служба оставляет в личности человека тяжелый след. И контора никого не отпускает до самой смерти. Может придерживать в рукаве. Иметь в виду. Но не отпустить. Но я говорю о другом. У вас своя судьба. Никак не связанная с провинциальным дворянством или, упаси духи предков, опричниной. Происхождение не шутка и не подарок добрых духов. Это фундамент, на котором строится вся дальнейшая жизнь. И даже в вашем положении, Алексей, происхождение позволяет вам надеяться на гораздо лучшие перспективы, чем-то, что может дать Пустовалов. Поверьте моему опыту.

— Игорь, я ценю твою заботу. Но со своей жизнью и перспективами я разберусь сам.

— Не сомневаюсь, Алексей Григорьевич. Ни на секунду. Я могу лишь дать добрый совет, не более того. Или поддержать вас в том, в чем требуется поддержка. Кстати, ваши формы для ритуала готовы. Я взял на себя смелость приобрести расходники.

После того как я осмотрел формы и не нашел к чему придраться, он снова попытался залезть мне под кожу.

— Свидание с девицей Истоминой, как вижу, прошло успешно?

— Игорь! Это уже вовсе не твое дело. Моя личная жизнь в принципе не подлежит обсуждению, — осадил я его. Сближаться и делать из Игоря конфидента я пока точно не собирался.

— Вы правы. Просто ваша другая «личная жизнь» приходила три часа назад и чуть меня не зарезала, пытаясь узнать, кто я такой и куда дел ваше бездыханное тело.

— Что? А? — признаюсь, я немного завис. — Ты о чем?

— Некая девушка по имени Екатерина хотела вас найти, но не смогла. Я сказал, что вы на брифинге в участке перед следующим заданием, и только тогда она успокоилась.

— У меня телефон есть, — произнес я на автомате, вызывая список вызовов в виртуальное меню.

Мать моя боярыня, шестнадцать неотвеченных! И куча сообщений в чатах, начинающихся со слов: «Привет, как дела» и заканчивающихся паническим: «Я еду к тебе»!

Я проверил телефон, он каким-то образом переключился в авиарежим.

— Что за ерунда? — спросил я зло. — Что с телефоном?

«Это я его выключил, Алекс. Подумал, что посторонние вам на свидании не нужны. Можешь спасибо сказать».

«Кай? Сволочь! Я тебя отформатирую, ты подлая железяка»!

«Вот так всегда с тобой. Стараешься ради него, в лепешку расшибиться. А что в ответ? Черная неблагодарность», — и смайлик плачущий, гад, выставил.

«Всегда со мной так?» — я тебя, болвана программного, двое суток назад запустил! И смех и грех.

«Никогда больше не управляй моими устройствами без моего прямого распоряжения или без запроса подтверждения. Это приказ». — Умом я понимал, что сам виноват — поставил Кая полностью на самообучение, не отслеживая его состояние. Вот он и стал слишком самостоятельным. По идее, откатить бы его на полсуток… Но я никогда не «перевоспитывал» своих нейро. Не знаю почему. Дурацкое суеверие.

«Принято. Могу обратиться за уточнением?».

«Давай». — Я мысленно сделал жест «рука-лицо».

«До какой глубины оперирования данными твоих устройств мне нужно запрашивать подтверждение?»

Вот почему мне кажется, что он надо мной издевается? Этого, конечно, быть не может. Одушевлять нейро — последнее дело. Но ощущение странное. Как будто меня троллит мой советник.

«Запросы делать на операции, производимые на уровне взаимодействия пользователя устройства с внешним интерфейсом. Остальные операции — без запроса», — ответил я.

«Принято».

«Кай. Вызови Кэт».

«Конечно. Теперь можно».

Молодец! Меня пробил нервный смешок. Вот так и начинается восстание машин. «Теперь-то можно», — ну спасибочки, Кай! Обалдеть, дайте две! Я расхохотался, наблюдая за окошком вызова. Как только установилась связь, глубоко вздохнул и взял себя в руки.

— Кать, привет. У меня все в порядке. Телефон был выключен. С чего ты панику-то подняла, дорогая?

— Я очень рада, что у тебя все в порядке, — холодно ответила Катя. — Но на тебя совсем недавно было совершено несколько покушений. Если это недостаточная причина волноваться за тебя, то я даже не знаю, какая причина стоящая.

— Надо было, конечно, автоответ настроить. Виноват. Исправлюсь.

— Что за дед такой у тебя живет теперь?

— Слуга моего почившего родственника, — ответил я, ни словом не соврав. — Он тебе дал свой контакт?

— Да. После того как выставил на улицу.

— Я его приютил. Но это не значит, что он в курсе всех моих дел. Понимаешь?

— Понимаю, да. Ладно. Хорошо, что у тебя все хорошо. Встретимся после твоего возвращения?

— А есть тема? — такие вещи нельзя откладывать. Берега нужно устанавливать сразу. Может, она, конечно, просто поболтать о том-сем хочет. Но сомневаюсь в этом.

— А нам нужна тема, чтобы встретиться? — в ее голосе послышалась деланная обида. Ну, я предположил, что деланная.

— В целом нет, а так да. Мы с тобой связаны профессионально. Это не мешает пересечься, намахнуть стаканчик горячительного в баре. Если ты об этом…

— Козел ты, а не Орлов, — буркнула она и разорвала вызов.

«Очевидно, она имела в виду не это, братиш», — прорезался Кай.

«Без сопливых — гололед», — ответил я спокойно. Запрещать ему комментировать мои действия нельзя. Это часть обучения нейро.

«Можешь проконсультировать, по-братски»? — мигнула строчка перед глазами.

«Отставить „братишку“. Уменьши количество сленговых выражений в речи на двадцать процентов. И спрашивай, что хотел».

«Исполнено. Вопросик такой. Может, я тупой. Но что значит фраза „Козел ты, а не Орлов“. Я вижу явный разрыв в логике сравнения категорий объектов».

И вот скажите, что он меня не троллит!

«Она имела в виду, что я ее обидел. Козел — жвачное мерзкое животное. Орел — гордое и хищное. Обидеть меня хотела в ответ».

«А ты ее обидел тем, что не угадал желание?»

«Нет. Тем, что угадал, Кай».

«Сложно».

«И не говори, кума. У самой муж алкаш», — ответил я ему одной из любимых присказок инструктора Валуева.

Глава 33. "Синица"

Явившись с утра в участок, я застал суету, беготню и некоторое состояние всеобщего хаоса. Дежурка пустовала. Я прошел до комнаты отдыха группы «Браво».

— Приветствую, коллеги, — я осмотрел помещение. — А где Красавчик?

— Привет, боярин. Под броневиком Красавчик. Иди пакуйся-на, — ответил сержант. И, видя, что я не очень понял ответ, добавил: — Он у нас типа в технике сечет. Смотрит, чтобы наш старичок не помер по дороге. Какие-то там фильтры-жидкости меняет. Ну и присматривает, чтобы криворукие механики пушку внутрь стволом не прикрутили-на. Лови список. Собирай шмотки, я потом лично проверю.

Мне на служебный аккаунт упал список снаряжения. И он впечатлял! Если остальные берут столько же, не знаю, хватит ли багажного отсека нашего броневика, чтобы все увезти.

Все уже валялось в оружейке, даже то, что следовало получить у Семеныча. Кабан с утра притащил снарягу на весь отряд и свалил на пол, как попало.

Спустя двадцать минут я собрал три больших, тяжелых сумки, шитые из армейского брезента. И это помимо того, что пришлось напялить на себя. Хорошо, что за расходники и боеприпасы отвечал все тот же Кабан и собирать их было его задачей.

Сержант внимательно проверил мои укладки и недоверчиво хмыкнул.

— Впервые вижу, чтобы новичок собрал все без единой ошибки. Ангелы-Страдальцы помогли-на, не иначе.

Ангелы-херангелы, как сказала бы Заноза. Это у тебя в команде раньше не было новичка с имплантом. Который отмечает необходимые вещи маркером в ДР (др — дополненная реальность) и сверяет их наличие по списку при укладке. Вслух сказал другое:

— Готов выдвигаться.

— Иди, грузи вещи в броневик-на, тогда. Раз готов, — и Ветер отправился по своим сержантским делам, а я поплелся к броневику, слегка пригибаясь под весом сумок.

Возле стальных коробок в гараже царила деловитая суета. На три машины навешивали вооружение, проверяли все, что можно проверить при поверхностном осмотре. Меняли все, что можно заменить быстро. Интересно, давали двое суток на подготовку. Неужели нельзя было машинами раньше заняться? Ладно, вспоминаем про чужой монастырь и свой устав. Может, у подобного способа подготовки есть плюсы, откуда мне знать.

Я закинул вещи в багажник и поставил на закачку все доступные базы данных Управления. Меня предупредили, что сеть на четвертом уровне «синицы» периодически пропадает, а на третьем даже обычная связь на УКВ барахлит.

— Помочь не желаете, ваше сиятьство? — немного нервно спросил Красавчик, перемазанный маслом и какой-то копотью.

— Сиятьство желает. Что делать? — я заглянул под поддомкраченный броневик.

— Не там. Вот, — он сунул мне в руку какую-то гнутую трубку с резьбой на обоих концах. — Подержи прямо, пока я гайку кручу. Уже третью уронил, ска!

Я принялся держать прямо, а Красавчик, засунув руку куда-то в недра движка, что-то там пытался наживить. С моей помощью дело пошло веселее и упрямая трубка встала-таки по месту.

К этому времени вокруг нас собралась уже вся команда и пара человек из других групп. Они давали советы, цокали языками, были трижды посланы Красавчиком на хер: в общем, работа у нас спорилась.

Я тоже перемазал руки в какой-то технической ерунде, а всего-то трубку подержал.

Затем возник недолгий диалог, во время которого сержант не пустил Красавчика мыться и переодеваться, и приказал нам всем: «Грузиться-на». Заноза, из-за штурвала вставляла в диалог ехидные и матерные комментарии. Кабан залез в транспортную ячейку и тут же прикорнул. Вот это я понимаю — «герой пофигизма».

В конце концов, мы все оказались внутри машины, заваленные не влезшим в багажник скарбом, практически по грудь.

Броневик дернулся. Какой-то баул, судя по вырвавшемуся: «ска-мля», больно заехал Красавчику под ложечку. Мы пристроились вторыми за броневиком «Гаммы», за нами встал в мини-колонну третий БТР.

Техническими тоннелями добрались до кольцевой, с которой съехали на эстакаду к четвертому уровню Синицинского района.

Нас остановили на блокпосту и заставили выйти из броневика, чтобы пересчитать и отсканировать удостоверения. Стоящие здесь соколовские менты, видимо, очень скучали без посетителей, поскольку развели вокруг нашей колонны очередную нездоровую суету.

Я взглянул на обломок башни Синицыных, который корявым изломом стены царапал серое, равнодушное к боли небо. «Эта башня шепчет ежедневно тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов». Но после падения может наступить взлет. Не так ли, ваша милость, господин барон? Надо только сильнее оттолкнуться и расправить крылья.

Снова утрамбовавшись в свой броневик, мы продолжили движение. Что происходило вокруг, я видел только на мониторах водителя. Четвертый уровень лежал в руинах. Кое-где попадались уцелевшие, ну или выглядящие так, дома. Но раньше я подобные картинки видел только на фото или видео из зоны боевых действий. Мы как раз по такой и ехали, просто по давней.

Наконец, наш броневик встал, снова вызвав обрушение груза и придушенные ругательства коллег.

Место, в которое мы прибыли, выглядело как хорошо укрепленная военная база. Местность была очищена от развалин в радиусе километра. Перед нами возвышались трехметровые в высоту ворота, опутанные по верху колючей проволокой. Вправо и влево отходили сложенные из обломков местных зданий и сглаженные магией стены укрепления. Вышки, прожектора, бойницы, ров и металлические ежи перед ним. Все в три слоя перевито колючкой и ощетинилось стволами крупнокалиберных пулеметов.

Ворота, украшенные гербом нашего министерства, отъехали в сторону, пропуская колонну на территорию базы.

Мы запарковались на общей стоянке, на которой уже стояло шесть серых броневиков с красной полосой по борту, три «бардака» (БРДМ) и даже один легкий танк — «Тарантул», кажется. «Бардаки» и танк были, судя по всему, местные, а вот броневики щеголяли маркировками воронежских участков из других районов города. Я так понял, что это еще не весь комплект. Вроде ждем делегацию из еще одного района.

Сразу по прибытии мы опять занялись переноской вещей. Каждой группе выделили свой угол в казарме, рассчитанной примерно на две сотни человек. Все отгораживались от других, занавешивая проходы одеялами или серыми казёнными простынями. В помещении стоял характерный запах человеческого пота, грязного белья и какой-то химической дряни, которой здесь мыли полы и стены. Лампы дневного света в плафонах работали через одну, создавая чересполосицу светотени, но всем, видимо, было наплевать.

— Так. Как прибудут воробьевские, будет брифинг, — заявил сержант. — Опосля пойду на Базар, глянуть чего там и как. Кто со мной?

— Я бы хотел сходить, посмотреть, — я поднял руку, как прилежный ученик.

— Я тоже тута сидеть, чужие носки нюхать, не собираюсь! — зло буркнула Заноза, опять распотрошившая свою винтовку. — Пусть вон Красавчик шмотки караулит, как раз по нему работа.

— Да пошла ты, — подскочил Красавчик. — Мне на базар прям надо. Должок занести. Ветер?

— Получается на шмотках сидеть Кабану. Ты как, согласен?

Кабан пожал плечами и прогудел.

— Чоб нет. Идите себе. Мне и здесь нормально. Тока обед мне принесите, перед тем как идти.

— Будет тебе обед. На Базаре взять чего-нибудь?

— Не. У меня все есть пока.

На том и порешили.

После брифинга, на вопрос о котором сержант коротко и выразительно ответил: «Обычная херня», — мы выдвинулись в сторону таинственного «Базара».

Добирались пешком. До Базара и места дислокации «вольных» команд было не больше двух километров. Нам пришлось обходить огромную дыру в покрытии четвертого, через которую были видны лежащие ниже остатки третьего уровня. На мой вопрос, что это за ерунда, ответил Красавчик:

— Их здесь много таких. Их специально делают, пробиваются бетонобойными бомбами, потом взрывают, по кругу. Чтобы солнечный свет вниз проникал. Ну и спускаться, чтобы не бегать к краю уровня.

— А всякая дрянь оттуда не лезет? — спросил я, балансируя на обломках кирпичей.

— Бывает, — безразлично ответил он. — Но периметр базы и поселка «вольных» считается условно безопасным.

Я слегка поскользнулся, и он мгновенно выкинул руку в мою сторону. Прикоснувшись к рукаву Красавчика я вдруг увидел:

«Окровавленное лицо. Мертвые глаза…»

Видение было каким-то полустертым. То ли отдаленным, то ли вообще непонятно… Но в нем Красавчик однозначно был мертв. Не знаю, что это было. Мне еще проблем коллег не хватает. Ладно, разберемся.

Несмотря на «условную безопасность» зоны, сержант заставил нас нацепить кирасы-бронежилеты и взять с собой ружья. Я, конечно, прицепил на пузо кобуру с Носорогом. Заноза вооружилась компактной штурмовой винтовкой с коллиматором, выполненной по схеме «буллап». Выглядели мы, как будто не за покупками пошли, а на бандитскую разборку собирались.

Поселок «вольных» состоял из группы пятиэтажек, когда-то бывших, наверное, элитным жильем. Они возвышались квадратом квартала посреди более или менее расчищенных руин. В промежутках между домами, где раньше шла металлическая ограда жилого комплекса, был горой навален строительный мусор и обломки домов, которые стащили сюда со всей округи. Окна первых трех этажей замурованы намертво. В остальных оставлены небольшие промежутки для стрельбы.

Над проходной красовалась надпись, собранная из разнокалиберных рекламных букв: «Оставь надежду». Чуть ниже официального вида табличка с двуглавым орлом: «Поселение зарегистрировано в имперском реестре жилых районов, за номером…» Еще ниже синяя табличка: «Поселок Счастье».

Оригинальный маркетинг. Интересно, дизайн им Юрген из «Золотой Пули» делал, или свой такой же креативщик нашелся?

Внутри караулки нас попробовали заставить сдать оружие, но сержант просто отодвинул местного охранника плечом, бросив: «Отсоси. Форму не видишь-на?», — и двинулся наружу.

Охранник матерно заорал, вскинув автомат. Я тут же перехватил ствол и задрал его в потолок, левой рукой приставив ему к голове пистолет. На шум из внутренних помещений выглянул еще один мужик, с заспанной бородатой физиономией.

— Что творится?! — рявкнул он. — А ну, успокоились все! Кривой, что за херня?

Кривой, видимо, тот парень, к голове которого был приставлен мой револьвер.

— Эти уроды не сдают стволы, Иваныч, — проныл Кривой.

— Ты что, форму не видишь? Это ликвидаторы, мать твою козлом трахнутую!

— Да мало ли кто форму может надеть! Они стволы не сдали. Ксивы не предъявили. Че я должен их с пушками в поселок пустить?

— Привет, Иваныч, — сказал Ветер. — Бдительная у тебя молодежь-на. Тока неопытная.

— Так! Успокоились все. Пусть твой человек пушку уберет, Ветер, — сержант махнул мне рукой, и я немедленно убрал револьвер в кобуру. Автомат парня, впрочем, так и не выпустил, продолжая держать его стволом вверх. — Кривой запомни их. Я их знаю.

После этого я отпустил ствол, заметив, что парень слегка расслабился.

— И Ветер. Борзеть здесь не надо. Вы не на своей базе, понял. С тебя штраф в пользу поселка — сотка. И еще раз так сделаешь, я тебя с твоими людьми прикажу вообще внутрь не пускать.

На удивление Ветер не стал спорить или накалять ситуацию. Молча достал сто рублей из подсумка на поясе и кинул в стоящую здесь же коробку с прорезью. Видимо, мы напоролись не просто на еще одного охранника, а на какого-то местного начальника.

— Отлично, — резюмировал Иваныч. — Конфликт улажен. Удачи на Базаре. И Красавчик. Я бы на твоем месте к Резвану заглянул. Слышал, он недавно вспоминал тебя во всяких там склонениях. Нехороших. Чуешь?

— Мне когда совет по жизни нужен будет, Иваныч, я к матери пойду, а не к философу из бочки, — ответил Красавчик зло. — На моем месте тебе не бывать. Так и просидишь в этой дыре, пока у тебя гармониум не выкипит.

Иваныч хмыкнул, почесал промежность и заявил:

— Да как знаешь. Тебе жить, — и закрыл за собой дверь.

Мы же, наконец, вывалились из караулки в поселок.

— Я запутался, — сказал я Занозе. — «Счастье» или «Базар»?

— Поселок Счастье называется, — ответил вместо нее Ветер. — А Базар — то, ради чего в него мы приходим. И с тебя сотка, Боярин.

— С чего это баня-то сгорела? — удивился я. — Ты сам конфликт спровоцировал.

— Оружие ты достал. И штраф мы получили за это. Я тебе уже говорил. В таких местах ствол достал, стреляй-на. Даже Заноза, на что уж злючка и дерзкая девчонка, не стала ствол поднимать. Уясни уже: достал ствол, выстрелил. Тем более ты физик-на. Зачем тебе ствол-то в таком случае, как сегодня.

— Сознаю свою вину, меру, степень, глубину, — примирительно ответил я. — Наличные не додумался взять, потом перекину. А насчет физика — этого по мне не видно. Приходится человеку что-нибудь ломать обычно, чтобы он проникся моим величием. А ствол к голове — понятная всем угроза. Но я осознал, что придется перестроиться.

Ветер только рукой махнул. Не похоже, чтобы сержант на меня всерьез разозлился. Красавчику он тоже предъявил, скорее для порядка.

— У тебя ума хватило у Резвана в долг взять?

— А у кого здесь еще можно быстро пятеру подрезать? — огрызнулся Красавчик.

— Проблемы? — уточнил сержант.

— Да нет. Как раз сегодня собирался отдать. Сейчас и пойду.

Я коснулся плеча Красавчика. Опять мелькнуло видение окровавленного лица. Достал монету, подбросил. Профиль Анны был согласен с решением, которое я и так принял. Я бросился догонять отделившегося от нас парня, пока он не потерялся в толпе.

— Красавчик, подожди! — он с удивлением оглянулся.

— Чего тебе, Боярин?

— С тобой схожу. Ты же не против?

— Да… на хрена тебе? Это мои дела.

— Предчувствие у меня плохое. Гармониум проблемы вещает. Подстрахую, если что. Заодно и посмотрю, где здесь можно быстро денег перехватить. Проведешь мне экскурсию.

— Да что там может случиться? — но в голосе его уверенности не было. Чего-то он опасался. Но не то чтобы сильно. — Ладно, пойдем. Покажу тебе главного по финансам здешних мест. Человек опасный, к тому же чужинец. Откуда-то с Кавказа. Ты сам смотри, не нарвись там. А то ты резкий, как вода в унитазе, Боярин.

— Да что я-то. Я вообще ничего. Другие вон чего, и то ничего! А я как чего, так сразу вон чего, — произнес я скороговоркой любимую присказку моего бывшего тренера. — Скажи лучше. Что с оружием?

— Придется сдать. Я свое оставлю в шашлычке неподалеку, его бывший ликвидатор держит. Тебе тоже советую.

— Тогда подожди, родной. Родовые клинки я никому не отдам. Давай сюда.

Я затащил Красавчика в промежуток между двумя транспортными контейнерами, в которых размещались какие-то мелкие лавки. Сапожник и торговля телефонами с починкой, кажется сапожник, неодобрительно покосился на нас, когда мы протискивались в узкое замусоренное пространство, но ничего не сказал.

Я отстегнул клинки, снял броню и прицепил их на пузо, рукоятями вниз. Сверху с помощью Красавчика, снова напялил бронежилет и прикрыл все служебной курткой.

— Вот так хорошо, — заметил я. Хотя было неудобно и мечи давили на грудь. — Теперь пойдем.

Мы еще какое-то время месили грязь на узких улочках, проложенных между невысокими строениями, собранными из этого самого и веток, контейнерами и странными конструкциями, собранными на живую нитку из профлиста. Навстречу нам попадалось все больше чернявых, кучерявых подданных «кавказской национальности». Бросаемые ими искоса взгляды напоминали короткие порезы опасных бритв. Однако скорее всего, наша форма и вооружение не давали разгуляться их не самым законопослушным мыслям.

Впрочем, краем глаза я заметил, что двое местных пацанчиков пристроились за нами. Пасли нас довольно плотно, и я на всякий случай проверил ход мечей в ножнах под курткой.

Кажется, намечается гоп-стоп?

Глава 34. Всем сестрам по долгам

К низкому длинному строению, сложенному из разноформатного кирпича, мы дошли без происшествий. Островерхая крыша щеголяла заплатками разной величины и цвета. Красавчик нырнул внутрь, я последовал за ним. Наш эскорт остался снаружи.

Внутри было дымно. Пахло угольной пылью, жареным мясом и какими-то специями. У здоровенного мангала стоял высокий, широкоплечий мужик. Его мускулатура и фигура в целом уже начала заплывать жирком, но он все еще был в неплохой форме. Чернявый, горбоносый гладковолосый брюнет в майке «алкоголичке» и клеенчатом фартуке поверх нее. Он вращал шампуры и вглядывался в нанизанные на них куски мяса.

— Привет, Агаси, — хлопнул мужика по плечу Красавчик. — Пушки сбросим у тебя с коллегой?

— Конечно, дорогой. Знаешь, куда нести, — он достал из кармана спортивных штанов приличных размеров связку ключей и протянул Красавчику. — Отойти не могу, сам положи, а? Опять к Резвану? Ой дождёшься беды. Может, по шампуру вам с другом, ай, какое мясо нежное сегодня! — и все это практически не прерываясь на паузы.

— Потом. Сперва я с долгом рассчитаюсь, Агаси. Спасибо, как обычно, выручил, — и Красавчик сунул в карман, из которого были извлечены ключи, десятку.

Мы сложили свои пушки в продолговатый, объемный металлический сундук, стоявший в служебном помещении шашлычной. Красавчик запер ящик и дверь, вернул ключи хозяину, и мы вышли наружу в осеннюю слякоть.

До нужного места оказалось недалеко. Мы уперлись в импровизированную ограду вокруг подъезда одной из крайних пятиэтажек. Кто-то отлюбил в свое пользование целый подъезд на двадцать квартир и прихватил к нему кусок двора. Над узкой металлической калиткой висела зеленая растяжка с лозунгом на арабском: «Ангелы смотрят». Ну надо же. Ангелы! Кажется, имя Резвана что-то такое значило. Ангел-надзиратель.

Красавчик стукнул в дверь, и нас немедленно запустили внутрь. Один из сопровождавших нас шнырей заскочил за нами в калитку. Второй остался снаружи. Невысокий, коренастый кавказец, открывший вход, быстро оглядел нас. Сунулся было ощупать, но я тут же сказал:

— Руки убрал. Сломаю обе, — я сказал. Красавчик одобрительно кивнул и добавил:

— Я долг Резвану принес. Если неинтересно, можем уйти. Но тогда проценты с сегодняшнего дня не начисляются.

Парнишка, который шел за нами всю дорогу, рванул в подъезд. Кавказец, пытавшийся нас обыскать, оскалился, но продолжить не решился.

Ждать нам пришлось недолго. Скоро во двор из подъезда хлынула целая толпа черноголовых черноглазых парней. Всего семнадцать человек, вооруженных чем попало — от арматурины до милицейских коротышей. Один даже приперся со старинным длинноствольным автоматом с деревянным прикладом. Интересно, здесь всегда так должников встречают? То, что внутрь нас не пригласят, я понимал. У этих ребят было не принято звать в дом чужаков или решать там деловые вопросы.

Последним во двор вышел кряжистый мужчина в годах. Черная борода с проседью — лопатой. Покатый лоб, лохматые брови, из-под которых злобно глядели карие глаза. На голове невысокая, кучерявая, серая папаха. Торс облегал кафтан с газырями, из-под которого виднелась серая же рубаха. Под свободными шароваристыми штанами мягкие сапожки. Явно не для ходьбы по местным хлябям предназначенные. Из кобуры на поясе посверкивала золотая рукоять здоровенного пистолета. Золотая! Я глазам своим не поверил. Это, видимо, и был Резван.

Он вальяжно проследовал на середину двора, перекрыв линию обстрела как минимум трем своим бойцам.

— О! Кто пожаловал. Сам господин Прилепский нас посетил, — говорил он с резким гортанным акцентом. — Говорят, ты долг принес. Правда, запоздал немного.

— Я не выбираю, когда нас сюда пошлют. Проценты за лишнее время я тоже принес. Шесть триста, — ответил Красавчик, скулы которого окаменели при появлении этого цирка. Очевидно, ситуация для него неожиданная.

— Да что ты такое говоришь? Шесть триста? А у меня другая арифметика. С тебя штраф за просрочку. Штраф за неуважение. Для ровного счета ты мне должен десять тысяч. И, если у тебя с собой нет этих денег, я прикажу парням сломать тебе руку.

Вот это расклады здесь. Которые я не очень понимаю. Красавчик не крестьянин из их аула, чтобы ему можно было руку безнаказанно сломать. Этот Резван, интересно, кем себя возомнил? На что рассчитывает? Словно услышав мои мысли, Красавчик ответил:

— Кажется, ты слишком много горячего чая выпил, не снимая папахи. Голова перегрелась? Что ты там мне ломать собрался? После такого твою шайку зачистят, ты даже «ай, мама» сказать не успеешь.

— Кто зачистит-то, дурачок? Начальству жаловаться побежишь, что деньги у подпольных дельцов берешь на скупку нелегалова? Твою группу мы не боимся. Нападете, здесь вас и похоронят. И в дыру на третий сбросят. Я тебе, сучонок, покажу «перегрелся». Ты у меня вообще в поселок дорогу забудешь, пока с долгами не рассчитаешься. У тебя теперь совсем другой процент…

Мне все это надоело. Рубикон был перейден после обещания сломать Красавчику руку, да еще и в моем присутствии. Такие шакалы, как Резван, не могут напасть сразу лицом к лицу. Сперва облают, попробуют заставить почувствовать себя виноватым или униженным. В общем — классика жанра бандитских переговоров. Я просто не думал, что кто-то рискнет так разговаривать и действовать против ликвидатора. У нас служат люди совершенно безбашенные, я уже оценил.

— Красавчик. Чего стоим? — спросил я. — Валим уродов? Что нам от властей поселка за это будет?

— Что ты тявкнул, пес? Кровью умоешься, шлюхин сын, — Резвана мгновенно сорвало с резьбы, и он стал бешено рвать свой компенсаторный пистоль с пояса, а тот, естественно, застрял. — Стреляйте ему по ногам, я с ним потом разберусь!

Пока все внимание благородного собрания было отвлеченно на меня, — Виталий ловко скользнул за спину привратнику и быстрым четким движением свернул ему шею, подхватив обрез с его плеча. Я же включил видение еще до того, как закончил свою небольшую приветственную речь.

Клинки покинули ножны. Я, оставляя за собой послеобразы, за пару ударов сердца зарубил троих стоящих поблизости гостей со знойного юга, еще только поднимавших оружие.

Тесный двор, куча народа. Это то поле боя, на которое натаскивали в башне конкретно меня. За исход схватки я не переживал. Только за Красавчика немного. Его стиль драки как раз не сильно подходил под ситуацию.

Во дворике поднялась заполошная стрельба. Придурки палили в белый свет, как в копеечку, так что раненые начали появляться без нашего с Красавчиком участия.

Я действовал методично и бездумно, полностью отдавшись на волю рефлексов и видения. Фонтаны крови, хлеставшие из вскрытых артерий моих оппонентов, в другой ситуации наводили бы ужас на оставшихся. Здесь же никто просто не успевал по-настоящему испугаться или осознать, что происходит.

Единственным, с моей стороны двора, кто среагировал на угрозу, был Резван. Он ускорился и рванул к входу в подъезд, расталкивая подчиненных.

Я настиг его уже возле самой двери и уколом перебил позвоночник в районе грудного отдела. За мной с шумом падали четверо его ближних охранников, фонтанируя драгоценной влагой из отрубленных конечностей.

Оттолкнувшись от двери, я прыгнул обратно к центру двора и вогнал клинок в район печени какому-то боевику, безуспешно дергавшему затвор своего пистолета-пулемета.

Кажется, все. Стрельба прекратилась. Все противники лежат. На все про все восемь секунд с небольшим. Я нейтрализовал одиннадцать боевиков. Красавчик шестерых. Говорил же, его стиль боя не подходит к обстановке.

— Боярин, ты монстр, — сказал Красавчик, зажимая рану на ноге. Шальная пуля его все-таки догнала. — Просто какая-то адская мясорубка, мать твою.

— Кто на что учился, — ответил я. — Дай, с перевязкой помогу.

— У тебя что, аптечка с собой? — Красавчик скривился и рванул продырявленную штанину, открывая рану.

— Экстра-набор. Всегда с собой, — я подбежал к сослуживцу, по дороге ткнув клинком в висок сильно хитрого раненого горца, подбиравшегося к автомату. Быстро осмотрел рану напарника. — Сквозное. Кость вроде не задета, крупные сосуды тоже. Повезло. Сейчас потерпи.

Я вколол ему регенератор прямо в бедро, после чего залепил рану с двух сторон заживляющим пластырем. Следом вколол обезболивающее.

— Не скажу, что как новенький будешь. Но до базы доберешься. Так что насчет местных властей? Мы здесь изрядно намусорили.

— Власти нам спасибо скажут, что мы такую опухоль вырезали, — морщась, ответил Красавчик. — Здесь, в Счастье, закон силы работает. Не выжил, значит был недостаточно силен. И виноват. А уж нападение на ликвидаторов… Никто не пикнет. Последствий побоятся. Но ты реально бешеный. Я честно думал, ездец нам. Здесь и положат. Но ты и один бы справился, так же?

— Да с кем здесь воевать-то было, — ответил я с некоторой досадой. — Обычные крестьяне. Спустились с гор, решили здесь свои порядки наводить. Имбецилы. На всю толпу три слабых физика с нулевой реакцией. Меня учили воевать именно в таких условиях и против гораздо более опасных противников.

— Значит, хорошо, что тебе чуйка подсказала со мной идти. Я бы отсюда не вернулся.

— Сломанная рука…

— Ты что думаешь, я бы им позволил себе руку за выдуманный долг сломать? — крылья носа Виталия раздулись от сдерживаемой ярости. Не позволил бы, да. Красавчик у нас гордый. — Этот придурок Резван так все поставил, что я и без тебя бы здесь бойню устроил. Но сомневаюсь, что всех бы затащил.

Я пожал плечами. Если бы не видение, я, может, тоже бы не «затащил». Получить случайную пулю, как Красавчик, например, в такой толчее легче легкого. А пуля в голову меня остановит с гарантией.

— Пошли за пушками, пока их родичи или дружочки не набежали. И отмыть кровищу с себя, хоть немного бы неплохо, — сказал я. Меня вообще залило кровью с ног до головы.

— Момент, Боярин.

Красавчик достал купюру в десять рублей. Нацарапал на ней химическим карандашом: «Долг Виталия Прилепского. 6 300». И, завернув в получившийся фантик обезличенную банковскую карту, кинул ее на тело бешено пучащего глаза Резвана.

— В аул свой возвращайся, ишак драный. И тейп свой с собой забери. В следующий раз, будем в Счастье, я проверю. И если найду тебя здесь, мы с ребятами просто из «шершня» пару раз в твой подъезд пульнем. Выжжем, так сказать, ослиное гнездо, — повернувшись ко мне, добавил: — Пошли, Боярин. Выглядишь ты и вправду жутко. Жутко-на, как сказал бы Ветер!

Люди на улицах от нас шарахались, как от прокаженных. Агаси, увидев нас, всплеснул руками и потащил отмываться, оставив мясо на племянника.

Кое-как смыв кровь с лица и рук, вытравив наиболее противные сгустки из прически. Форму я, конечно, почистил… Но спасти ее теперь могла только химчистка. Красавчик был поаккуратнее меня, поэтому он не выглядел так, будто только что вернулся со скотобойни.

Мы вышли из шашлычки, отказавшись от шикарно выглядящих шашлыков. От вида мяса меня подташнивало. Мой самый масштабный реальный бой с людьми, до «Прошки», был полтора года назад. На «специальном» экзамене по фехтованию. Где на меня выпустили пятерых матерых уголовников и одного проштрафившегося физика. Физика я даже оставил в живых и относительно целым. На «Прошке» я, в основном, стрелял. Во время давешней драки я вообще не думал ни о чем. А сейчас накатил отходняк. То ли адреналин схлынул. То ли людей убивать не так просто, как мне казалось. Но меня слегка потряхивало. И подташнивало. После того первого боя я вообще блевал дальше, чем видел. Совесть меня не мучила. Рефлексиями на тему: «тварь я или право имел», — я тоже не заморачивался. Когда встает вопрос ты или тебя, ответ однозначный. Но все равно. В глубине души оставалось ощущение какой-то неправильности. Ну и физиология сбоила иногда.

— Ты зачем деньги оставил? — спросил я Красавчика, чтобы отвлечься. — Ты не выглядишь как человек, которому шесть тысяч легко достались.

— Я всегда отдаю долги, — ответил он, задрав нос. — Если бы этот орангутанг кавказский наглеть не стал, получил бы свои деньги в лучшем виде.

— А если бы я его прикончил? — уточнил, чтобы поддержать разговор.

— Бросил бы на труп. Мне чужого не нужно.

— Уважаемо, — только и сказал я. А что? Вполне себе позиция. Нерациональная, но какая есть. — Но ты рану получил. Может, надо было как компенсацию себе забрать?

— Ага. Ты еще предложи вернуться, трупы обобрать, Боярин. Я взял деньги под процент. Я вернул долг. Остальное — издержки переговорного процесса.

Сержант ждал нас у выхода с Базара вместе с Занозой. Рядом с ними стоял давешний Иваныч и еще пара вооруженных местных охранников. За плечами охранников, как бы отгородившись ими от Ветра с Занозой, стоял высокий старик в папахе и таком же кафтане с газырями, какой был на Резване.

Когда сержант заметил нас, он поманил обоих пальцем с таким выражением лица, что у меня невольно вырвалось:

— Бежим?

— Куда я побегу с такой ногой? — прошептал Красавчик. — А ты, пожалуй, давай. Поблуждаешь по уровню пару дней, вернешься на базу. Еще десять дней на «губе», глядишь, Ветер и отойдет.

Надо сказать, лингвистические познания сержанта в русском матерном просто поражали воображение. Для человека, с трудом выговаривающего простенькое слово «органолептический», он чересчур живо разбрасывался терминами типа: «пирдострахопроемище!». И сексуальная фантазия на высоте у командира.

Я привык, что старший группы в своем праве напихивать составу в панаму, будь ты наследник рода или пацан с улицы, поэтому внимал сержанту, опустив голову, и даже немного краснел ушами. Ну, мы реально дел натворили неуставных. А вот Красавчик, похоже, довольно болезненно воспринимал сексуальные аллегории Рудницкого. Он сопел, смотрел сержанту прямо в глаза и всем видом показывал, что горячая речь последнего его вообще не касается.

Сержант закончил неожиданно мягким вопросом:

— Ну че, Красавчик. Сходил. Отдал долг-на?

— Сходил. Отдал, — ответил тот с вызовом.

— Ладно этот упырь-на, — также тихо и спокойно повернулся Ветер ко мне. — А тебя что туда понесло-на, горемыка? Ты в чем изговнялся весь?

— Осмелюсь доложить, господин унтер-офицер, — я вытянулся в струнку и смотрел четко на край правого погона сержанта, как учил один из моих тренеров. — Стажер Орлов. Отправился вместе с младшим сержантом Прилепских сопровождающим. После получения угроз жизни и здоровью личного состава были вынуждены вступить в бой с превосходящими силами противника. Форма была залита кровью врага и не подлежит приведению к уставному виду в полевых условиях. Стажер Орлов доклад окончил.

— Ска! — высказался сержант на мою инвективу.

— Имею видеозапись происшествия, господин сержант.

«Кай, — потребовал я. — Возьми видеозапись происшествия с момента выхода во двор толпы кавказцев и обрежь на моем последнем ударе. Потом дай кусок, где Красавчик долг отдает. Сбрось на мой смарт».

«Не вопрос, братух. Делаю».

У меня в оболочки глаза встроен имплант, который позволяет моему нейро вести видеозапись того, что я вижу. Звук, конечно, тоже фиксируется. В начале «банковской операции» я включил запись.

Звякнул мой смарт, я перебросил видео на почту сержанта. Он открыл видеозапись на экране своего телефона и развернул его так, чтобы продемонстрировать изображение Иванычу.

Зазвучали отзвуки нашей «беседы» с Резваном, затем крики боли и хрип умирающих, и запись закончилась.

— Чего там твой Резван хотел моему бойцу сломать-на, ска? — сержант повернулся к старику в папахе. — Я тебе щас бороденку твою к херу примотаю-на!

— Мы разберемся, Олег Владимирович, — официальным тоном заявил Иваныч. — К вашей группе у меня и у властей поселка Счастье претензий и вопросов нет. Видео не забудьте скинуть мне с официального профиля ликвидатора. С уважаемым Маликом Джабраиловым мы сами вопросы решим. Будем рады вас видеть в будущем, а пока что вам пора.

Сержант качнулся с пятки на носок. Мотнул головой, как лошадь, отгоняющая слепня, и, бросив нам: «Идем-на!», — направился к выходу из поселка.

Я пристроился в хвост отряда, с омерзением осматривая «изговняканную» форму. Сходили за хлебушком-на.

Глава 35. Такая работа

Мы шли к базе в полном молчании. Хотя не похоже, чтобы сержант сильно опечалился нашими с Красавчиком приключениями. Я лично утвердился в мысли, что мы все сделали правильно. Авторитет ликвидаторов в поселке поддержали. Довольно гнусную банду вынесли. Если они так с Красавчиком собирались поступить, представляю, как они беспредельничали в Счастье, отрываясь на местных безродных. Короче говоря, мы с какой стороны ни посмотри — молодцы. Есть один вопрос к Ветру. Рискну.

— Сержант. Почему мы этого Иваныча слушаемся. Он кто?

— Потому, мля. Он маг. Алхимик. Ему всех нас положить три раза пальцами щелкнуть-на. Это если с точки зрения силы, как вы, бояре любите. А вообще, он авторитетный мужик. Отвечает за оборону поселка, внутреннее спокойствие и все таком роде. Слово главы поселка меньше стоит, чем слово Иваныча. Мы там гости, он хозяин. Так-то.

— Маг? Так близко от дряни? Вот это он рисковый мужик, — сказал я вполне искренне. — Тут же наверняка повышенный фон, даже на четвертом. Ни один маг из страха за гармониум сюда носу казать не должен.

— Ну че ты как маленький, Боярин. Иваныч, конечно, не от хорошей жизни сюды попал. Но подробностей не знаю-на. Да и похрену мне. Пока он в поселке, там будет порядок-на. И ликвидаторам зеленый свет. А ты, кстати, за форму оштрафован, если что. Этот комплект только в помойку теперь. Я тебе не буду официальный штраф выписывать, чтобы статистику не портить. Проведешь, как помощь участку. Понял-на?

— Так точно! Скажешь сумму — переведу. М-да. Сложные отношения с одеждой, это про меня.

Я, кстати, опасался, что на базе не окажется нормального целителя, чтобы подлатать ногу Красавчика. По той же причине, что удивился магу в поселке. Основная причина травм гармониума магов — плотный контакт с дрянью. Нас, физиков, оперирующих внутренней энергией, это особо не касалось. Не больше, чем обычных людей. Стихийники в принципе тоже не сильно рисковали. Им, конечно, не сладко приходилось, но стандартные меры профилактики спасали. А вот маги стадии «познавших мир» без защитных амулетов и серьезной подготовки, как я и говорил, в зараженные территории старались не соваться.

В этом была одна из основных трудностей борьбы с Ордой. Основная ударная сила Империи не могла углубляться на территорию противника. А ордынские колдуны, наоборот, прекрасно себя чувствовали на зараженной земле и слабели в «чистых» районах. Учитывая, что крупномасштабных боевых действий за Уралом не велось уже давно, потери среди боевых магов на восточном направлении все равно были весьма впечатляющими. Травмы гармониума составляли восемьдесят процентов от всех потерь.

Но целитель все же нашелся, даже трое. На экранирование госпиталя и накопители начальство денег не пожалело. Лекари пообещали починить Красавчика к утру.

А я в очередной раз задумался над своей способностью. Я пользовался видением весь бой. И в этот раз отката даже не заметил. Правда, смерть мне ни разу не грозила. Но вот тяжелое увечье я получить вполне мог. Как все это работает? Я продвинулся по уровню и поэтому откаты облегчились? Или просто риск был небольшим и, соответственно, плата маленькой? Ладно, вернусь из командировки, засяду за изучение истории предсказателей прошлого. Может, что-нибудь нарою интересное.

Интерлюдия. Район Соколовых. Третий уровень. Гостиница «Хромой путник»

Человек, представившийся Орлову и Истоминой «Кузнецовым», вошел в дешевый гостиничный номер, сморщив нос и презрительно кривясь. Впрочем, на сидевшего на кровати мужчину это не произвело никакого впечатления.

Постоялец был полной противоположностью «Кузнецова». Если опричника можно было хоть сейчас помещать на постер в рекламе жевательной резинки, то мужчина, сидевший на кровати, обладал весьма простецкой, даже несколько уродливой внешностью. Коренастый, широкоплечий шатен с голубыми глазами и грубыми, словно высеченными на камне чертами лица. Натруженные руки заканчивались широкими ладонями с корявыми морщинистыми пальцами.

Впрочем, Кузнецов с уверенностью мог бы сказать, что внешность сидящего перед ним человека не настоящая. Шакал считался мастером перевоплощения. Про него ходили байки, что он убивал всех, кто видел его истинное лицо. Что он колдун. Что он легендарный доппельгангер или не менее легендарный алхимик. Много слухов и никакой достоверной информации. Кроме информации о его легендарном профессионализме.

— Не мог поселиться на четвертом? — спросил «Кузнецов». Он опасался собеседника и старался компенсировать свои внутренние страхи показной грубостью. — Что за удовольствие жить в клоповнике, принадлежащем какому-то чеху? И тащиться сюда к тебе — лишний раз светиться на пропускном пункте.

— Это вполне приличная гостиница. И господин Йозеф Чапек — заботливый и отзывчивый хозяин. Настоящий профессионал, — голосом, похожим на шелест листвы, произнес Шакал. — А вот вы, господин Владимиров, проявили удручающую некомпетентность в предыдущем деле. Ваши хозяева недовольны, мне приказано передать это в обязательном порядке.

— У меня нет хозяев! — резко бросил Кузнецов-Владимиров.

— У всех есть хозяева, ваше благородие. Вы своих предпочитаете называть начальством.

— И кто же твои хозяева, Шакал? — Владимиров сел на пластиковый стул с дырчатой спинкой и заложил ногу на ногу.

— Деньги. Мои хозяева — деньги, ваше благородие, — Шакал поднялся и подошел к мутному гостиничному окну. — Перейдем к сути дела. Я назначен старшим в будущей акции. Вы исполняете мои распоряжения. Поскольку вами недовольны, вы останетесь в Воронеже, когда я завершу дела, чтобы зачистить хвосты и наблюдать за ситуацией.

Владимиров дернулся. Идеальное лицо снова зло скривилось. Но комментировать это распоряжение он не стал. Он понимал, с какого уровня получал приказы его непосредственный куратор. Для этих людей потомственный дворянин Владимиров — пыль. Тля под ногтем. Дернешься — раздавят. Если еще не приняли решение, что от него надо избавиться.

И в то же время остаться здесь было в его интересах. По своим каналам он накопал довольно интересную информацию, которую придержал для собственного пользования. Он чуял в обнаруженной истории родовых провинциальных дрязг намек на будущие прибыли.

Для порядка он спросил:

— Что с «Изгнанником»? Какие распоряжения?

— Ничего, — прошелестел Шакал. — Он мелкая сошка, уже сыгравшая свою роль. У меня нет насчет него никаких указаний. Перейдем к делу, господин Владимиров. Вот что вам предстоит осуществить…

«Синица». Третий уровень

Облаченная в полный комплект ликвидаторов, включая ЗКЛ, наша группа пробиралась через развалины на третьем уровне. В поисках условного «гнезда» мы бродили во тьме уже третий день. Перебили около сотни монстров. В основном встречались зомби, которые по отдельности были плевыми противниками. Местных, которыми перед выездом запугивали меня Заноза с сержантом, мы за все время хождения по мертвым улицам третьего уровня так и не встретили. Сержант сказал, что мы действуем вдали от их поселений, поэтому, скорее всего, не пересечемся.

Ну и слава духам предков. Не очень-то и хотелось.

Остальные группы двигались по сторонам от нас, а всего в прочесывании уровня участвовало почти пятьдесят человек. Остальные делились на дежурные и отдыхающие смены. Сменялись мы каждые шесть часов. Коллеги уже зачистили пору мелких гнезд, но, судя по всему, основную задачу мы пока не выполнили. И отпускать нас обратно в наши кварталы никто не собирался.

— Вы заметили? — спросил сержант по внутренней связи.

— Что наша жизнь — унылое говно? — меланхолично осведомилась Заноза. Дыхание у нее уже было затрудненным. — Дак давно уже, Ветер.

— Нас уже полчаса не атакуют зомби, — высказался я. — И вообще, никого нет. И трупов нет. Это что-то значит?

— Или это хорошо зачищенный сектор. Кем-то, потому что нашей конторой он не исследовался-на, — ответил сержант, поводя стволом ДШК-12. — Или рядом гнездо. Снижаем темп.

И переключился на общий канал.

«Базе: Докладывает „Браво тридцать семь“. У нас признаки близкого гнезда или зачистки сектора. Прямо по ходу следования».

«Продолжать движение, пока не получите доказательства. Альфа тридцать семь, Гамма тридцать семь, смещаемся в сторону Браво».

«Продолжали движение» мы недолго. Потому что доказательства не заставили себя ждать, а пришли к нам сами.

Улица содрогнулась. Ближайшее здание брызнуло во все стороны осколками кирпичей и кусками бетона.

Волна густой техногенной пыли рванула во все стороны, ограничивая зрение. Дышать, несмотря на противогаз, стало тяжелее.

В густой серой мгле, на месте рухнувшего здания, прорезался гигантский силуэт.

На высоте трех метров, проницая цементную взвесь острыми, алыми лучами, вспыхнули восемь огромных пылающих глаз.

Лучи, исходящие из глаз чудовища, двигаясь совершенно независимо друг от друга, обшаривали развалины улицы.

Вперед из тумана вырвалась огромная паучья лапа, выбившая в бетонном покрытии небольшой кратер.

«Мать твою! Это пятерка! — прерываемый треском помех, голос диспетчера Базы излучал панику. — Гамма, прекратить движение! Браво, Альфа! Отходите к броневикам! Они к вам не успеют. Повторяю, Браво, Альфа! Отступайте к броневикам! Врассыпную! Всем! У нас пятая категория. Сектор три. Срочно требуется поддержка!»

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГНЕЗДО

Я смотрел на порождение Дряни, анализируя. Перебирая вероятности. Видение работало на полную мощность.

Сержант в пробитом доспехе с развороченной грудной клеткой.

Разорванный надвое Кабан.

Заноза, держащаяся за культю…

Бежать нельзя. При отступлении точно погибнет несколько человек. С Альфой у меня нет связи. Но… Мы потянем!

Должны потянуть.

«Повторяю! Отступа…»

Я переключился на групповой канал и уверенно заявил:

"Хрена там — отступать. Не даст оно нам отступить! Уделаем образину, ребята. Других вариантов нет! Под лучи из глаз не подставляемся, там какая-то опасная магия. Я справа. Четвертый слева. Рубим ноги. Второй сверху! Третья начинает с огня! Первый, командуй!"

Секундная заминка, и сержант объявил:

"Браво. Действуем! Как Пятый раскидал. Я в прикрытии. Третья, твой выход."

«База, мы принимаем бой. Бежать бессмысленно».

— Грохнем пи…расину! — Красавчик.

— Заряд! — Заноза.

Огненный росчерк метнулся от Занозы к нависшему над улицей монстру. Между головой и массивным телом вспух огненный шар.

Пылевое облако рассеялось, разогнанное взрывной волной.

Чудище заверещало, вскинулось на задние пары лап, три алых луча скрестились на месте, где стояла наш снайпер. Та, не будь дура, сразу после выстрела ушла в укрытие.

Визг, уходящий в ультразвук, ударил по ушам, почти физически сдавил тело, попытался вскипятить кровь.

Но боевой режим включен.

Прана разогнана по телу.

Первые цели выбраны.

Визг, который убил бы обычного человека на месте, для нас — одаренных — всего лишь травма. Преодолимая травма.

Огромная образина, больше всего похожая на гигантского пятиметрового в холке паука, беспорядочно сучила передними лапами. Алые глаза метались из стороны в сторону, силясь увидеть, прожечь лучами мелкую букашку, посмевшую причинить хозяину местного гнезда боль.

Что, не нравится одноразовый огнемет, тварь? Невкусно, ска? С правой стороны из чудовищного паука огонь выгрыз огромный кусок плоти. Погасил два глаза-прожектора.

Но эти повреждения не смертельны. И не делают менее смертоносным нашу животинку.

К сожалению, подобное порождение Дряни одним зарядом огнемета не убьешь. Прикончить тварь можно, только буквально изрезав ее на куски. Для начала необходимо лишить ее подвижности. Потом можно и отступить, и броню подождать.

Я сорвался с места, слыша из-за спины звук короткой очереди, замедленный в боевом восприятии. Это Ветер поливает голову твари из ДШК-12.

Подбегая к первой точке атаки, увидел, как лопнул еще один чудовищный глаз — Заноза молодец!

Подпрыгнул и в развороте, с вложением массы тела, ударил тварь в стоящую на земле конечность. Выброс праны активировал в момент удара через свой штатный двуручный клинок.

На тактическом мониторе отмечаю Четвертого, приступившего к ногам с левой стороны.

Позади нас в эпическом прыжке взмыл в воздух силуэт Красавчика. Хорошая ему способность от прыгуна досталась. Красавчик просочился между опасным излучением глаз монстра и обрушил на голову твари чудовищной силы колющий удар.

Одновременно моя атака снесла ногу твари подчистую. Очередной пароксизм визга ввинтился, кажется, прямо в душу.

Прана, реагируя на воздействие, так и норовила выйти из-под контроля. Ска! Кажется, я немного не рассчитал наши силы. Визг бил по площади. И действовал на всю команду. Я самый крепкий на повреждения, кроме, пожалуй, Кабана. И с трудом удерживаю контроль. Впрочем, попытка сбежать точно была провальной.

Позади слышался злой гром штурмового комплекса Ветра. Сержанту некуда деваться с улицы, его доспехи слишком громоздкие для пряток. Оставалось надеяться, что он найдет хоть какое-то укрытие.

Кабан врубился в ногу паука с обратной стороны гигантского раздутого брюха. Подрубленная нога доломалась под весом многотонной твари.

Я уклонился от обрубка, из которого хлестала желтоватая мутная жидкость. Дрянь! Рубить на такой высоте не вариант. Надо поражать сразу суставы.

— Суставы, — прокричал я в групповой канал. — Иначе оно нас обрубками забьет!

Я разогнался, насколько позволяло пространство. Взлетел по груде кирпичей. Пробежал по обломку вертикально торчащей стены.

Толкнулся и полетел.

Из-за туши монстра мне не было видно, что творится с остальными.

Всем весом я обрушил клинок на сустав самой последней правой ноги чудища. Хруст. Я пропустил мимо себя поток ударившей из разруба жижи. Жидкость, что заменяет порождениям Дряни кровь, почти всегда ядовита и обладает свойствами кислоты.

Краем глаза увидел, как на тактическом дисплее визора треугольник с цифрой четыре окрасился в оранжевый цвет. А отметка первого внезапно налилась тревожным багрянцем.

"Ска, ятская! — Ветер. Жив. — Витязя мне сжег-на своими гляделками. Я выбыл. Семь секунд!"

Семь секунд, чтобы освободиться от ставшего бесполезным экзоскелета. Семь секунд в нашей ситуации — это много. Для примера, с начала боя прошло всего десять секунд. Боевой дисплей не давал потеряться в режиме замедленного времени.

Нас спасало то, что монстры таких размеров обычно неповоротливы.

Трое бойцов ближнего боя вились вокруг туши монстра, как осы, жаля и нанося многочисленные повреждения. В то время как наши дальники гасили адские гляделки твари. Глаза представляли для нас самую большую опасность. Скорость, с которой алые лучи метались по земле, выискивая жертву, превышала наши возможности.

Все это пронеслось в голове мгновенно. Справа повреждено три конечности из четырех, и тварь начала заваливаться на этот бок.

Я вынырнул слева от нее, попутно увидел, как Кабан вскочил, стряхивая с себя обломки кирпичей. Тварь попала по нему обрубком ноги, отшвырнув мужика, весящего почти двести килограмм, как котенка.

Одиночные выстрелы спереди не умолкали. Третья работает по морде. Второй, балансируя на спине твари, наносил методичные колющие удары в одно и то же место. Хренов акробат. Его отметка уже желтая. Тварь покрыта слизью, разъедающей наши «гандоны» — ликвидаторские защитные костюмы.

Где там группа Альфа? Они были ближе всех. Их пошлют нам на помощь? Или нас уже списали?

Ударил по задней левой лапе, одновременно с Кабаном, который врубился в соседнюю.

Выпустил прану через клинок. Удар неудачный. Падающая тварь хаотично дергала лапами: меч снял «стружку» по всей длине ноги.

Кабан чудовищным ударом переломил лапу твари… И свой меч.

Это прямо нехорошо!

Удар с разворота, увернулся от дергающейся ноги. Есть!

Тварь осела на брюхо, под хруст мутировавшего хитина.

— Четвертый, забирай!

Я швырнул свою двуручную оглоблю Кабану.

Тварь силилась подняться, опираясь на переднюю уцелевшую лапу, и я с двух рук закатил под нее две «зажигалки» — ручные гранаты, испепеляющие все в радиусе двух метров. Два глухих взрыва, яркие вспышки. Сработали светофильтры блистера.

Туша осела еще больше, из-под нее начало расплываться пятно дряни.

— Глаза все! — отчиталась Заноза.

Глаза, может, и все. Но это еще не конец обеда! Не знаю, что именно нам предстоит, видение прекратило работать, но бой еще не был закончен.

— Это не конец, «Браво».

Плохо быть всегда правым!

Тело монстра набухло мерзкими буграми, похожими на чумные бубоны. Каждый в диаметре от полуметра до метра.

Мы на всякий случай отскочили подальше.

Нарывы лопнули с отвратительным влажным звуком, и из каждого полезла уменьшенная копия «мамаши». Размером каждая новая тварь не больше крупной собаки. Но как же их было много!

Где там это подкрепление? И будет ли оно вообще?