Изгой Проклятого Клана. Том 3

Глава 1

Я сжал челюсти.

Вот тут они меня удивили.

Если я ещё допускал, что «Тихий Дом» может прибыть раньше Болтуна. То я не ожидал, что они буквально закроют мне возможность управлять своей маной.

А значит управлять и своей формой зверя.

И своим Даром.

Оставляя мне только мой опыт и готовность идти до конца.

— Вам остаётся только подчиниться, Руслан Северский, — продолжал «гость», удерживая руку напротив меня. — Лезьте в машину. Тогда не пострадаете ни Вы, ни Ваши люди. Это гораздо лучше, чем-то, что Вы, возможно, сделали с нашим посланником.

Сдаться? Пойти к ним, как покорный зверёк?

НИКОГДА!

Мне стоило труда удержать невозмутимость на своём лице. Но я сделал это. Держа под контролем каждую из эмоций, начиная от гнева и заканчивая тревогой за своих людей.

А мозг лихорадочно соображал.

КАК?

Как они заблокировали мою способность управлять маной?! Не подавлять и рассеивать контроль, а НАЧИСТО лишать даже ощущения своей силы.

Это не могло быть вот так… просто!

Если бы это было следствием воздействия на область, то и ублюдка это должно было бы задеть. Но он стоял напротив. И либо был полностью уверен в том, что я разлечусь на куски от его магии, либо искуснейше блефовал.

Вот только даже аномалией нельзя управлять без маны. Это решительно невозможно. Потому что сама аномалия — это концентрат маны в пространстве. Пусть искажённой, но сам факт.

Тогда как?

— Вьюнок жив, — ровным голосом сказал я.

— Это сыграет в твою пользу, — не смутился он. — Но я не буду повторять приказ. У тебя осталось три секунды, чтобы подчиниться. Раз…

Что не так?

Может, где-то находится сверхсильный подавитель маны? Если он уровня восьмого-девятого, то мана, которая сейчас имеется в моём теле, может просто не проявиться. Её слишком мало. Даже для повышенной чувствительности моей энергосистемы.

Но где этот подавитель и почему он не мешает этому ублюдку?

— Два… — продолжал он.

Стоп.

Он стоял на два шага дальше от меня. От машины!

— Три.

Не блефовал.

Он сжал руку в кулак и она вспыхнула светом… не вызвав никакого эффекта. И вот тогда его брови с удивлением взмыли вверх.

Но это было уже не важно.

Потому что я сбил его с ног своим телом.

Правда, моментально послышался выстрел. Из леса.

Стрелок оказался хорош.

Пуля попала в мою икру на ноге.

НО МАНА! Я ЕЁ ЧУВСТВОВАЛ!

Подавитель, или то, что его заменяло, находилось в машине!

«Гость» в моих руках затрепыхался, ощущая приближение смерти. Одним ударом я сломал его челюсть, а вторым — оглушил. И моментально ушёл «Скачком» вперёд, с ним в руках.

В место, где мы только что находились, ударила вторая пуля.

Ну всё, суки, сейчас я устрою вам кровавую баню!

Нужно только быстро исцелиться! А то прихрамывать во время боя строго не рекомендуется!

Я откинул тело захваченного «домовика» в сторону. И присмотрелся к лесу, сразу найдя зрением мантикоры фигуру убегающего в лес врага.

Догонять — это драгоценные секунды.

А оставлять — это упускать будущую проблему. Убегал на юг, зараза! И не дотянешься ведь!

Так что он просто умрёт.

Я вытащил из ножен оглушённого «гостя» короткий нож.

Наполнил свою руку звериной мощью. Предельно. Чтобы запущенный мною снаряд смёл всё на своём пути, но достиг цели!

Прицелился в убегающего от меня стрелка. Хорошо, что он двигался не зигзагами!

Бросок!

Попаду?

ПОПАЛ! ХА!

Нож вошёл по самую рукоять, прямо под левую лопатку. Стрелок не жилец.

И тут же послышался взрыв.

У входа в особняк, у самого удобного в качестве тайного лаза окна, разлетелась в клочья чья-то тушка.

Враги действительно думали, что могут просто так явиться в мой дом?

Нет, скорее всего, просто торопились.

Прихрамывая, я поспешил к дому.

Послышался рёв. И на опушку обрушился поток ледяного воздуха. Прямо на группу стрелков, которые только что вышли оттуда, к моему особняку. Ардамун налетел на них с небес.

Его ледяное дыхание, в котором шёл поток из тысяч мелких ледяных осколков, был оружием массового поражения. Замораживает. И рассекает на куски.

Незваные гости отстреливались из автоматов, но неудачно. Ардамун был проворен. А его шкура тверда.

К тому же стрелкам приходилось всё время бежать и рассредотачиваться. А с каждым налётом Ардамун забирал жизни одного-двух из них.

Одновременно с этим из деревни, под руководством Прохора, вышел отряд Волхвов. Часть с хлопушками в руках, часть в фантомном облике медведей.

Условные стрелки и медведи-рукопашники. Последние тут же поддержали Ардамуна. Они хлынули на врагов в ближнем бою, сокрушая каждого из них и рвя на части. В них стреляли, но фантомные шкуры давали какую-никакую защиту.

Кровавое зрелище.

Но я оценил его лишь мельком.

Выйдя строго на юг от особняка, я сосредоточился и использовал «Северный Ход». И я, и «домовик», которого я тащил в правой руке, оказались прямо у порога моего дома.

Отбросив «домовика» на порог, я ворвался в свой дом.

Тишина.

Ни запахов.

Ни звуков.

Словно сплошной вакуум.

Значит в этом доме либо никого.

Либо враг. Который притаился.

И только порыв ветра чуть колыхнул приоткрытую дверь, давая мне явный знак.

Спасибо, Иоланна! Ты умничка!

Я прислонился к стене и изучил это помещение с помощью своего компаса.

Двое.

Нет, трое…

Четверо?!

Стена справа от меня разлетелась в клочья. Деревянные щепки рассекли мои руки, лицо, растерзали одежду и кожу на боку.

«Скачком» я ушёл вперёд. А потом тут же в сторону. Потому что в место, где я был, впились десятки деревянных щеп, на лету превращённых в острые шипы.

И тут же я услышал звук со всех сторон.

Сверху.

Снизу. С боков.

Но не мог понять, где именно мой враг!

А он атаковал сразу отовсюду!

Это были не люди. А человекоподобные деревянные фигуры. Древесные големы.

Их руки, были частично превращены в острые деревянные клинки, которыми они попытались рассечь меня на куски.

Я успел отойти назад, хлестая кровью из раны на ноге и порезов на всём теле.

Невыгодное положение…

Даже рискованное. Сейчас была высока вероятность ошибки. Стоит мне её допустить и можно прощаться с жизнью.

И как раз это бодрило меня больше всего! Заставляло быстро соображать! Думать! Наслаждаться каждым мгновением опасности!

Ведь пока я её ощущаю, пока я чувствую, что смерть ходит рядом, я могу быть на все сто уверен, что прямо сейчас по-настоящему живу!

Как иначе оценить всю ценность жизни?!

Только почувствовав леденящее дыхание смерти!

На моём лице вылез оскал. А из горла вырвался весёлый рык. Тело быстро приобретало черты внутреннего зверя. Я дал ему волю! Полную!

Резвись, мантикора! Но только найди и сотри в выль моих врагов!

Пол подо мной вздрогнул. Прямо из досок пола появлялся голем. За доли секунды дерево обретало человеческий облик. Не считая пустого лица.

УДАР!

Одним движением я оторвал ему голову.

Но ему хоть бы хны! Он продолжал подниматься.

Парочка его деревянных «сородичей» накинулась на меня спереди. По скрипу я понял, что сзади появляются новые.

Ещё чуть-чуть и я прямо-таки утону в них!

До одурения весело!

Но, зараза, сколько же у создателя големов маны?

«Скачок». Я ушёл от новой группы големов, а затем вынуждены был увернуться ещё и от роя заострённых деревянных шипов.

Пока я не найду мага, который создаёт големов, они будут появляться.

И в этой битве на истощение я сражаться не хотел. Потому что иначе от моего дома только щепки и останутся! Да и те попытаются меня убить.

Нет.

Я просто найду этого мага.

План родился быстро.

Я быстрым движением выцепил одного из деревянных големов, обломав ему руки-мечи. Благо, что все големы были довольно медленными на моём фоне.

А потом «Северным Ходом» телепортировался из дома, вместе с захваченным големом.

На заднем дворе было тихо. Только куски подорвавшегося на мине врага валялись повсюду, а под одним из окон оставалась ещё дымящаяся воронка.

Но больше — никого. Ни запаха. Ни движения в тенях.

Я запустил в голема свою ману. У него не было мана-ядра, как у кристаллорога. Зато была невидимая ниточка маны, по которой хозяин этим големом управлял.

Он мгновенно понял, что я задумал. Поэтому отпустил контроль за своим големом. Ниточка маны исчезла.

Но было поздно…

Потому что я уже знал всё, что мне нужно.

Отбросив ставшего бесполезным голема, я нацелился на месторасположение своего врага. Он был совсем рядом. Прямо в дереве — могучей сосне, растущей на опушке, рядом с моим домом.

«Скачок»!

Удар. Вливание в ствол сосны бирюзового тумана. И столкновение его с чужой маной. Сильной. Сконцентрированной. Объёмной.

Он был сильным магом.

И сдаваться не собирался!

Бирюзовый туман с трудом погрузился в его тело. И то, лишь на поверхность. А потом «Северный Ход» разметал часть его плоти в сторону…

А потом из дерева в мою сторону взорвалось несколько острых щеп. Я успел отскочить и прикрыться. Но парочка всё равно посекла руку, давая новый заряд бодрящей боли!

Из горла вырвался ожесточённый рык.

Но враг не покинул древесный ствол. Он, всё ещё бывший с ним единым целым, попытался подняться выше по нему. Как в лифте.

Однако я следовал за ним, взбираясь по дереву с помощью когтей. Я впрыскивал одну порцию бирюзового тумана за другой. И всё время использовал «Северный Ход», Каждый раз по чуть-чуть нанося урон врагу.

Он пытался взрывать щепки. Но я каждый раз улавливал движение маны внутри дерева и смещался в сторону.

Но долго он так продолжать не мог.

В конце концов он ослаб и вывалился из дерева, не способный больше поддерживать своё присутствие в нём.

Рухнул в траву. А я мгновенно оказался рядом и загнал бирюзовый туман внутрь его тела. Без дерева он был совсем беззащитен.

Невысокий молодой парень. С чёрными волосами и тёмными глазами. Чуть смуглый. Но по чертам лица я узнал породу.

Это был родственник графа Дубровского.

Наследник? Тот самый, о котором говорил Алексей?

Так какого пустотного демона он настолько сильный?

Он лежал на земле, кряхтя от боли, и смотрел на меня подавленным взглядом. От моих атак по всему его телу были раны. То тут нет кусочка плоти. То там. Он истекал кровью. Но ничего смертельного. Ведь ни до одного из его жизненно важных органов я так и не добрался.

— Я сдаюсь, — выдохнул он, тяжело дыша и попытался зажать рану на груди.

— Дубровский, — процедил я. — Я знаю главу твоего рода.

— Ага… тот ещё идиот… впрочем, я от него недалеко ушёл, — он невесело хохотнул. — Я сдаюсь. Всё! Расскажу что хочешь. Только не убивай.

— Как быстро ты дал заднюю. Как же фанатичная вера в своего Лидера и готовность умереть за него?

— А… — он натянуто ухмыльнулся, — ты уже встречался с одним из этих фанатиков, да? Или Вьюнок читал свои проповеди? Я не из них. Правда. Матерью клянусь. Я с ними так… чисто из корыстного интереса. Мне до их идеалов никакого дела.

— Какой был приказ? — железным тоном спросил я его, поставив ногу на его грудь.

Он поморщился. Но не дёргался.

— Взять тебя. Взять Вьюнка. Вывести. Всё.

— Назови имя, — хотя Алексей, он же Вьюнок, уже всё мне рассказал.

— Веледар я. Брат недоумка Ратмира, он же — граф Дубровский.

— Что-то маловато вас пришло, — хмыкнул я, невесело смотря на куски подорвавшегося «домовика».

— Спешили. Все кто был поблизости, получили приказ быть здесь. И меня заставили силу отрабатывать.

— А вот об этом ты мне расскажешь подробнее, — проговорил я, тяжёлым взглядом всматриваясь ему в глаза. — Как силу получил. Как на тебя вышли. И что ты вообще забыл у этих отбитых фанатиков. Надеюсь, ты понимаешь, что с тобой будет, если ты будешь брыкаться?

— Разумеется, — закивал он головой. — Эту дрянь сложно не ощутить, — сказал он на удивление спокойно, имея в виду бирюзовый туман, который был в его теле. — Ты с его помощью с меня неплохо мяса наснимал, — и засмеялся. — Но если не поторопишься дать мне зелье лечения, то я истеку тут кровью и ничего не успею рассказать.

В этом он был прав. Да и мне стоило подлатать себя. Пусть на адреналине я неплохо побегал, большую часть времени практически не ощущая боли, но моя штанина уже пропиталась кровью.

Вскоре подбежали Волхвы. А с небес спустился Ардамун, с окровавленной пастью. Завершил свои налёты он тем, что растерзал одного из «домовиков» в ближнем бою.

Врагов из «Тихого Дома» оказалось немного. Действительно, гораздо меньше, чем я ожидал. Было много пленных. Каждого хорошо повязали, заткнули рот кляпом и засадили в подвал.

Всего тут было две боевых группы «Тихого Дома».

Первая — стрелки. Они были самые безобидные. Просто ошивались неподалёку, готовили засаду на какой-то грузовоз из Дубровска в Новосибирск. Наводку им, кстати, дал Веледар. Паршивый предатель. Меня чуть ли не подташнивало от отвращения, когда я видел его лицо.

Вторая группа — одна из специализированных групп. Их командиром был «гость». С ним же был и лесной снайпер, который подстрелил мне ногу, а также бедолага, подорвавшийся на мине. Последний был среди них самым опасным. Он был боевиком ближнего боя. Следовательно и самым быстрым. Потому и полез в дом, чтобы как можно скорее вытащить Алексея Варнавского — Вьюнка.

Быстрый-то быстрый. Вот только моя мина оказалась быстрее.

Веледар прибился к ним вообще в последний момент. Он был в Дубровске, где его и подобрали члены второй группы. Они готовили там убийство гостящего племянника князя Евгения. Если бы у них получилось — был бы резонанс.

К слову, о «подавителе», который был при них.

Это был вовсе не подавитель маны. А артефакт, который начисто лишал мага способности чувствовать и управлять маной в поле своего действия.

Впервые такую видел.

Занятная вещица. Которую я сразу же умыкнул себе. Если Болтун потребует её, то получит… хер с маслом. По крайней мере пока я не разберусь, как она устроена и пока он не предложит достойную цену!

А сейчас оставалось понять.

Как в «Тихом Доме» узнали, что ко мне готовятся приехать люди Болтуна?

Потому что «гость» выманивал меня именно разговорами о командире, именно разговорами о нашей «теме». Он точно знал, что я жду Болтуна. Возможно, это была одна из причин, почему их операция по захвату была спланирована в такой спешке.

Мог ли быть крот среди людей Болтуна?

Теоретически, да. Но он менталист, а они всегда постоянно проверяют своё окружение.

А значит, либо у «Тихого Дома» были специалисты по ментальному сокрытию, что было довольно редким навыком. Либо… они банально поставили прослушку на телефонную связь Северного Предела так же, как и люди Болтуна!

Я чуть лоб себе не расшиб. Это же было очевидно!

И тут же засмеялся. Очевидно-то очевидно, но только постфактум.

Через пару часов к Северному Пределу приехала колонна автомобилей. Во главе два элитных чёрных. А за ними — ещё несколько, набитых гвардейцами клана Яровых.

Святослав всё же прислал помощь, о которой я не просил. И приехал сам. О чём я тоже не просил.

— Руслан! — он спешно заковылял навстречу, опираясь на трость. Рядом с ним шёл Ратибор. — Ты цел, — он выдохнул, почти не скрывая облегчения.

Ха! Ещё бы, моя жизнь — это и его жизнь.

— Я не звал вас, — серьёзно сказал я.

— Всё верно, Руслан, — серьёзно произнёс Ратибор. — Но мы не могли рисковать. Сам понимаешь. К тому же, — он замолк и посмотрел на Святослава. Который медленно ему кивнул.

Так. Что эти двое задумали?

— Руслан, иди за мной, пожалуйста, — сказал Святослав. — С тобой хотят побеседовать.

Я хмыкнул.

Уже понимая, кого именно он имеет в виду.

И присутствие этого человека я почувствовал, ещё подходя к машине. По ментальному полю и ментальным же щупальцам, которые аккуратно мелькали где-то на периферии моего сознания. Но не смели лезть в мысли.

Болтун был научен.

Я сел в авто.

Там, на заднем сидении, был только он.

Такой же уставший. И ещё более мрачный, чем в прошлый раз.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Мы едем в Новосибирск. Немедленно.

— Поясни, — произнёс я.

— «Тихий Дом» пошёл ва-банк!

Глава 2

Мы на всех порах мчались в Новосибирск.

Я и Болтун. Во одном из элитных автомобилей Яровых. В остальных авто были гвардейцы Яровых и несколько моих Волхвов во главе с Захаром. Ардамун летел следом.

Часть гвардейцев Яровых осталась в Северном Пределе, чтобы укрепить его оборону. Вдобавок гномы были готовы по первому же сигналу выйти через активированный портал, и дать бой. Их, если что, предупредит Иоланна.

Но я не верил, что «Тихий Дом» повторит атаку на Северный Предел. У них были другие заботы.

— Что значит, пошли ва-банк? — спросил я у Болтуна.

— То и значит. Вышли оттуда, где мы не ждали. И ударили всем, что только могли. Чуть не подорвали опоры крупнейшего моста Новосибирска. Открыли как минимум один прорыв в тоннелях метро. Выпустили сразу три аномалии на складах энергетических кристаллов, из-за чего пришлось эвакуировать несколько десятков кварталов. Потому что аномалии не успокаиваются и только растут. Всё это началось спустя полчаса после твоего звонка. — он пронзительно посмотрел на меня и протянул мне электронный планшет, на котором включил видео.

Оно показывало тёмный тоннель. Он был оцеплен и перекрыт магическим щитом, который удерживали несколько магов гвардии Озёрских. За ними несколько рубежей обороны, которые защищали жандармы с автоматами в руках. У кого-то даже было оружие посерьёзнее.

Болтун продолжал:

— Метро. Оттуда пошли твари. Перед этим на нескольких станциях слышали мощный хлопок, с рельс сошёл один поезд. Есть пострадавшие. Это точно прорыв. Где именно — пока не уточнили.

— Погибших много? — нахмурился я.

— Ни одного. Поезд имел систему экстренного торможения, как раз на случай подобных атак. Установили её буквально на днях, — Болтун бесстрастно взглянул в планшет. — Князь Евгений хотя бы об этом позаботился.

На видео послышался грохот. В магический щит, со закрытой стороны тоннеля, ударилось нечто огромное. Сложно было разобрать черты. Но оно имело несколько конечностей, которыми нанесло в магический щит два мощных удара. Магический барьер вздрогнул, но устоял.

— Перекрыты все станции, — сдержанным, холодным голосом продолжал Болтун. — Но и ежу понятно, что это только отвлекающий манёвр. Все силы Империи, которые смогли, стянули в Новосибирск. Кроме охраны клановых усадеб. Там сконцентрированы основные части гвардий.

Оно и понятно.

В Новосибирске ведь жили, в основном, простолюдины. Зачем использовать ради их защиты лучшие гвардейские части?

Болтун добавил и протянул мне блокнот с ручкой:

— Я должен знать всё, — он движением головы указал на переднее сиденье машины.

Болтун хотел, чтобы я написал ему всё, что мне известно. Но не озвучивал вслух. Потому что в машине, скорее всего, было установлено прослушивающее устройство. Видимо, не так уж он доверял Яровым.

К слову…

— Почему ты с Яровыми? — спросил я, начав записывать информацию о Алексее Варнавском-Вьюнке, об именах предателей в среде аристократов, о силах «Тихого Дома» и том, как попасть в их пункты.

— Потому что их лидер наиболее договороспособен и адекватен из всех остальных кланов. К тому же, деваться ему некуда. Его клан на грани гибели.

Я невесело хымкнул.

В общем, он считал Святослава удобной марионеткой. И использовал.

А что? На вид послушный, не глупый, какое-никакое влияние имеет. И… держит со мной связь. Единственный, среди остальных кланов Сибири. Более того, только Яровых я мог назвать союзниками.

Вот только Святослав не так прост. Скоре всего он играл роль, чтобы получить поддержку Болтуна. И я даже догадывался, что тот пообещал ему за послушание — прикрытие от князя Евгения.

Я быстро написал всё, что произошло в моём доме. Без подробностей о судьбе Алексея и пленных, которых я сначала собирался допросить сам. Прежде чем кому-то передавать. Благо что и способ разговорить у меня был. Как показала практика, допрашиваемые вполне могут выжить. Некоторые.

Кстати, за сыворотку правды мне бы заплатили любые спецслужбы этого мира.

Если, конечно, у них нет своих, получше.

Болтун смотрел на написанное мной спокойно. На вид. Даже бесстрастно. Но по тому, как быстро он читал… по тому, как едва заметно напряглись мышцы его лица… по тому, как сжались его кулаки, я понял — эта информация шла полностью вразрез со всем что он знал.

А потом я написал вопрос: «Где твоя информация, которую ты обещал?».

Он чуть поджал губы. Но не ответил. И остаток поездки до Новосибирска мы провели в полной тишине.

В молчанку поиграть решил. Ну хорошо.

Но он же не думал, что я оставлю его в покое?

В городе уже было введено полное военное положение. На улицы вывели имперскую армию, с бронетехникой. В воздухе летали военные вертолёты.

В рассветном небе виднелось несколько столбов чёрного дыма. Через планшет я наперебой получал новости, что в городе каждые несколько минут происходят диверсии. На заводах. В военных частях.

Такое невозможно провернуть за один день. К тому же, и Алексей Варнавский говорил, что они что-то затевали. Может, как раз оно?

Но в который уже раз?!

Почему чёртовы службы безопасности ничего не делали? А жандармы? А гвардия?

Всё это выглядело настолько неоднозначно, что волей-неволей закрадывались мысли: а точно ли «Тихий Дом» действовал против Империи? Или, может, против конкретного человека? А сами специальные службы будто специально саботировали всю свою работу.

Кроме Болтуна и гвардии Озёрских хоть кто-то занимался безопасностью города?!

Проходя один блокпост за другим, мы подъезжали к центру города. Я уже и забыл, когда приезжал в Новосибирск без этих проверок.

Но, не доезжая до центра, мой с Болтуном автомобиль остановился на обочине дороги. И Болтун поспешил выйти. Напоследок он сказал мне:

— Поговорим позже. Сейчас присоединись к войскам князя Евгения. Он скоро вернётся в город.

— Откуда?

— Это не важно.

— Говори, — потребовал я. И тоже вышел из авто, хлопнув дверью. — Ты получил от меня более чем достаточно информации. И теперь ты скажешь, что запланировал дальше.

Он пристально посмотрел на меня. Я ощущал, как сгущается его ментальное поле.

Нервишки, шалят, да?

— У меня нет времени утолять твоё любопытство, — ответил Болтун.

— Найдёшь, — непреклонно ответил я. — Ты уже подвёл меня с информацией. Знай я чуть больше, возможно, получилось бы купировать растущую сейчас угрозу.

— На кону сейчас всё. Включая твою жизнь.

— О ней я позабочусь сам. А ты скажешь мне: где был князь Евгений, почему ты не вышел на связь после нашей встречи и куда отправляешься сейчас.

Он сжал челюсти.

Я добавил:

— А ещё ответишь за то шоу с экзорцистами, которые чуть не задержали меня. Вкус на развлечения у тебя специфический, — я сделал шаг вплотную, смотря ему прямо в глаза. Не очень по-доброму.

— Запоздалая реакция руководства Корпуса Экзорцистов, — ответил он. Но лгал. Я это буквально чувствовал.

Я перешёл на более тихий и низкий голос:

— Любая искра могла закончиться бойней между экзорцистами и моими людьми, — я незаметно от всех остальных схватил его за ткань плаща и чуть натянул, сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не размазать Болтуна по асфальту. — Вы — менталисты — обожаете играть с нервами других людей. Я знаю это. Но если ты, ещё хоть раз, попробуешь подставить меня под удар, то тебя не спасёт даже сам Император. Это понятно?

Он не мигая смотрел мне в глаза.

Вот сейчас его напряжение ощущалось однозначно.

Болтун ощутил угрозу. И замер, не понимая, как на неё реагировать.

— Ты даже не представляешь, кому угрожаешь, — гораздо тише меня самого сказал он. Будь у меня лишь человеческий слух, я мог бы и не услышать.

Я криво усмехнулся. И только натянул его одежду сильнее, приговаривая:

— Мне всё равно. В твоих венах обычная кровь. Как и в моих. Он не голубая. А красная. То, что кто-то считает тебя страшным и могучим, не значит, что ты бессмертен. А вот то, что ты прошёл по грани, подставив меня — вот это неиллюзорно увеличивает твои шансы на различного рода «приключения». Поверь мне, они тебе не понравятся. А сейчас, мы с тобой пойдём и ты выложишь мне всё, что я ХОЧУ знать. Потому что иначе мы с тобой будем работать по отдельности. И своих экзорцистов можешь хоть с поводка спустить. Но тогда и с «Тихим Домом» разбирайся в одиночку. «Грозный» Болтун.

Его руки сжались в кулаки. Ментальное поле сгустилось ещё сильнее.

Он пытался продавить меня красноречивым взглядом, которым обычно смотрят друг на друга кровные враги.

Но не решался на большее.

Потому что информация, которую я ему сегодня раскрыл, его удивила. ЕГО — человека, который, возможно, мог выяснить всё про любого жителя Империи.

Вот только не совладал с кучкой террористов.

А я — одиночка из вольного рода, совсем недавно презираемый всей аристократией Сибири — в корне перевернул его представление о ситуации. Всего за один день.

Ха!

Интересно, а знай он, КЕМ я был в прошлой жизни, то отреагировал бы иначе?

Но тут Болтун развернулся и резко пошёл в ближайший переулок.

— Не здесь. Иди за мной, — бросил он.

Я жестом руки дал сигнал своим Волхвам, которые вышли из машин вслед за мной. А по связи с фамильяром и Ардамуну, который подлетел сверху. Они двинулись следом. Но держались на некотором расстоянии.

— Слушаю, — сказал я, как только мы прошли дальше в переулок.

— Князь Евгений разбирался с проклятьем, которое на него наложили при последнем покушении. Почти успешным, — ответил Болтун, на ходу доставая помятую пачку сигарет. Он закурил одну, вдыхая губительный дым.

— То, которое заставляло его плоть гнить?

Болтун кивнул.

— Посетил место силы своего клана. Информация для тебя бесполезная, — он стряхнул пепел. — Как и всё то, что ты требуешь.

— Не твоя забота, что для меня бесполезно, — отрезал я. — Он справился с проклятьем?

— Нет. Но ослабил. Может, справится позже. Оно сильно отвлекает его, поэтому часть работы взяли на себя его братья и дети, — он взглянул на блокнот, в котором были записаны имена всех предателей. — Это посланец «Тихого Дома» тебе рассказал?

— Он.

— Я хочу получить его и допросить.

— Сначала расскажешь остальное. Почему ты ничего мне так и не рассказал про потенциальных предателей?

— Потому что не был уверен, что в твоём особняке нет шпионов, — он помахал блокнотом передо мной. — Сам видишь, сколько гнили в нашей аристократии. К тому же, это может быть даже не половина всех, кто на них работает. Я планировал передать тебе информацию другим путём. Через моего фамильяра. Но позже, сейчас он занят.

— Что ты планируешь дальше?

Он пристально посмотрел на меня.

— А сам как думаешь?

Скользкий.

Он хотел, чтобы я сам придумал, куда он двинется, а потом он просто подтвердит мою догадку. В неё мне будет проще поверить. К тому же, таким образом он как бы подчеркнёт мою проницательность.

Но нет, менталист.

Эти трюки оставь для других ребят. Я произнёс:

— На вопрос ответь. Если мы с тобой сражаемся с террором плечом к плечу, то будь добр, говори, когда и где мне стоять рядом. А не отговаривайся туманными фразами.

Он молча затянулся.

И выдохнул дым.

Размышлял.

Курящим, под сигарету это делать всегда легче. Меньше влияют нервы и волнение.

— Иду отдавать приказ, — он скользнул взглядом по блокноту. — Сам понимаешь, какого содержания.

Захватить всех записанных?

Вот так, сразу?

Но это же… грубо?

Я бы действовал тоньше. Установил бы за самыми важными предателями слежку. Чтобы выявить, как работает система оповещения «Тихого Дома». Возможно, чтобы отследить их шифры.

Малозначимых бы начал отлавливать, по одному. И вербовать в свою пользу, привязывая к себе контрактом. А потом скармливал террористам дезинформацию и вникал, как у них всё устроено.

И тогда, когда узнаю максимум из возможного, за один удар сокрушу эту организацию целиком. Буквально за несколько часов.

— У тебя есть идеи? — внезапно спросил он, присмотревшись ко мне.

Уловил мысль?!

Я сосредоточился.

Нет, его ментальные щупальца держались от моих мыслей на почтительном расстоянии.

Значит, дело в его проницательности?

— Есть, — кивнул я. — И тебе, как менталисту, будет проще их реализовать. Чем если бы на твоём месте был я.

Он взглянул на меня, делая новую затяжку. Потом на переговаривающихся в отдалении от меня Волхвов.

— Ты не простой. Немного отбитый, — на его лице появился намёк на ухмылку. — Но не простой. Прямо сейчас за нами скорее всего следят. Но это нормально. Ты в бою неплох, насколько я знаю. Но пусть сражениями занимается князь Евгений, — он выкинул окурок в сторону, выдохнул последний дым и подошёл ближе. Говорил тихо. — В моём деле мало быть менталистом. Потому что надо чувствовать не только людей, но и ситуации. Особенно грядущие. Интуиция у меня под это заточена.

Он выдержал паузу. Каждый миг которой он вглядывался в меня, будто пытался прочесть мысли без своих ментальных способностей. И выглядел так, будто у него это получается. Он добавил:

— Вот интуиция мне подсказывает, что от тебя будет прок, если я возьму тебя к себе. Поэтому я это сделаю. Хоть ты, повторюсь, отбитый. Но полезный. Сейчас мы с тобой разойдёмся. А через двадцать минут ты подъедешь в точку сбора всех аристократов. И там незаметно переберёшься в ресторан «Цезарь». С твоей силой это будет просто. Там я тебе всё объясню.

Я кивнул.

После чего он развернулся и двинулся дальше по переулку. Но, подойдя к повороту, исчез, растворившись в невидимости.

Артефакт? Вот такая же штука мне тоже пригодиться! Надо будет вытрясти её из Болтуна, взамен на какого-нибудь из пленников.

Я вернулся к автомобилям. Яровые терпеливо ждали нас. Святослав будто знал, что я вернусь. Я подсел сразу в его с Ратибором машину.

Мы сразу же продолжили путь.

— Теперь рассказывайте, кто это и как вас угораздило с ним связаться, — сказал я, имея в виду Болтуна.

Святослав нахмурился, сжимая свою трость. Он ответил:

— Имени я не знаю. Только то, что он работает на Императора.

— Как понял? — спросил я.

— Прямым запросом в императорскую канцелярию, — он нервно взглянул в окно. Солнце уже полностью показалось над городом. — Они подтвердили. Только не спрашивай меня о подробностях. В их письме, с печатью, было только слово «да».

И тут вставил слово Ратибор:

— Кто бы он ни был, Руслан, тебе в это лучше не лезть. Пусть в Сибири происходят события, которые влияют на всю Империю. Но этот человек… он совершенно иного уровня, чем ты, я, Святослав или даже князь Евгений. Последнее что только можно сделать — это пытаться под него копать, — он серьёзно взглянул на меня. — Я ни капли не преувеличиваю. Такие люди появляются редко. И только там, где действительно под угрозой национальные интересы Российской Империи. О них не принято говорить. Но все знают. И главное правило при встрече с ними — не мешать.

Я ухмыльнулся.

Яровые относились к Болтуну очень серьёзно.

А я угрожал надрать ему зад.

Ха!

— Мне не нравится твоя ухмылка, Руслан, — нравоучительно сказал Ратибор. — Что у вас произошло?

— Ничего такого, о чём вам стоило бы волноваться, — невозмутимо сказал я. — Как этих ребят хотя бы называют?

— «Ребят»? Это не шутки, Руслан! — Ратибор стал похож на строгого учителя.

— Никак их не называют, — ответил за него Святослав, продолжая пялиться в окно. И поморщился от одолевающей изнутри боли. Он нащупал свою фляжку, из которой быстро отпил. — Если и знают, то только при дворе. Но это не наше дело, — он натянуто улыбнулся. — Чем быстрее он разберётся с «Тихим Домом», тем быстрее уберётся отсюда. И мы поможем ему ускорить этот процесс. А, заодно, получим поддержку, — его улыбка переросла в оскал. — Если такие люди окажут моему клану покровительство, то князь Евгений никогда не посмеет даже заикнуться о том, чтобы разорвать его на части!

Он сжал трость до белых костяшек.

— Что ему от вас нужно? — спросил я.

— Мы — его руки здесь, — прямо посмотрел Святослав мне в глаза. — Будем выполнять мелкую работёнку от своего имени. А заодно он просил чуть прополоскать тебе голову, — и тихо засмеялся. — Чтобы ты не особенно наглел.

Вот с этим пунктом, правда, они уже опоздали.

Но я об этом умолчал.

Хотя по строгому взгляду Ратибора, он уже в чём-то меня подозревал.

Правда, Болтун не был похож на человека, который сильно зависит от своей гордости. Такие как он больше думают об эффективности, чем о статусе.

И это я уважал.

Через несколько минут мы добрались в точку сбора — крупную усадьбе посреди центрального парка. Вся территория была заполнена гвардейцами разных кланов и имперскими военными. По периметру стояла бронетехника и находились укреплённые позиции, с заграждениями в виде набитых песком мешков и защитных артефактов.

Настоящая крепость.

Но князя Евгения внутри не было. Зато я увидел людей с гербами кланов Сибири: Морозовых, Белокрыловых, Горицких, Архатовых.

На площади перед усадьбой царила суматоха и слышался крик.

— Ты должен был спасти моего отца! — вырывался из рук нескольких людей смуглый молодой парень. Его лицо было перекошено от гнева, он старался вырваться, но сородичи его сдерживали. На груди у каждого из них был герб клана Горицких.

А стоящий напротив него был мне знаком.

Молодой граф Архатов. Мы с ним виделись в самолёте, во время проверки менталистом.

Он выглядел потрёпанным. Одежда в пыли, на правой руке порвана и испачкана в крови. Но раны уже вылечили.

Архатов был совершенно невозмутим. Только взглянул на молодого Горицкого слегка пренебрежительным взглядом:

— Держи себя в руках.

— ДУЭЛЬ! ДУЭЛЬ! — закричал Горицкий.

— Что происходит? — спросил Святослав.

Стоящий рядом с ним аристократ из какого-то мелкого рода с усмешкой смотрел на кричащего Горицкого. Он ответил Святославу:

— Да графа Горицкого положили вместе с половиной гвардии. В метро какая-то сильная тварь снесла барьер и разметала блокпост. Горицкие с Архатовыми были близко. Они пошли туда, чтобы убить тварь, — он усмехнулся. — Хотя проще было обвалить тоннель, пусть и остались бы там пара десятков жандармов. Но, видать, Горицкий переоценил себя. Умер как идиот, из-за горстки простолюдинов.

Такое пренебрежение к человеческой жизни заставило меня вскипеть от гнева. Мало того, что этот аристократ не ценил людей, как таковых, так ещё и в открытую смеялся над тем, кто пал, исполняя свой долг боевого мага.

Никто не смеет так попирать чужую честь! Особенно в момент, когда люди сражаются, чтобы защитить свой город и свою Родину!

Я резко подшагнул к этому аристократишке и, несмотря ни на что, схватил его за воротник и подтянул к себе.

— Что здесь смешного? — тяжёлым взглядом я заставил его вжать голову в плечи.

— Да я… — он захлопал глазами.

И тут я услышал голос Архатова:

— Я тебя помню, Северский. Но это не даёт тебе права лезть к моим вассалам. Убери руки от него руки. Живо.

Глава 3

Я волком взглянул Арахатову в глаза, не отпуская его слугу. — Тогда воздай ему за его слова! — со сталью в голосе ответил я. — Иначе это сделаю я сам.

— Тогда будешь иметь дело со мной и моим кланом, — сверкнул глазами Архатов. — Я уважаю тебя. Но трогать своих людей не позволю. А если понадобится — поставлю на место, даже если придётся прибегнуть к радикальным методам. Или ты наивно обманываешь себя, надеясь что князь Евгений заступится за тебя? — он хмыкнул.

— Рискни, — предложил я.

— В отличие от тебя — труса — у него есть честь! — рявкнул на Архатова Горицкий.

Архатов перевёл на него суровый взгляд и сказал:

— Только из уважения к твоему павшему в бою отцу я слушал твои вопли. Но оскорблять себя не позволю никому.

— Прекратите этот ребячество! — резко заявил вышедший на площадь князь Белокрылов. — В отсутствие князя Евгения вы растеряли остатки рассудка?! — он строго взглянул на Архатова. — Вы опять провоцируете всех на конфликт, граф Архатов? Сколько можно?

— Наоборот, я сделал всё, чтобы его не допустить, — процедил в ответ Архатов и положил руку на эфес своей шпаги. Да, в отличие от большинства других аристократов, которые использовали мечи, он предпочитал именно её. Архатов взглянул на меня. — А теперь отпусти моего человека, Руслан Северский. Иначе я заставлю тебя.

— Пока ты только говоришь, — оскалился я, лишь крепче сжимая воротник подрагивающего в моих руках аристократа.

Архатов насупился, смотря на меня исподлобья. Он ещё крепче сжимал шпагу. И был готов вот-вот обнажить её и бросить мне вызов. Но при этом он посматривал на Белокрылова, чьё присутствие его и останавливало.

— Северский, — звучно сказал князь Белокрылов. — Что происходит?

— Этот недоносок, — я тряхнул аристократа в своей руке, — оскорбил честь погибшего в бою графа Горицкого. Слишком низко, в адрес погибшего в достойном бою человека.

Архатов зафиксировал на мне взгляд. Жёсткий. Пронзительный.

Этот парень был боевой. Явно не трус, как говорил о нём молодой Горицкий. И не дурак. Но горделивый, это сразу видно.

Но я спокойно выдерживал его взгляд. Таких людей я в своё время видел не одну сотню. Меня давно перестали впечатлять эти воинственные взгляды и руки, крепко сжимающие оружие.

Либо действуй.

Либо говори, но потом отвечай за слова.

Архатов нахмурился и задал вопрос аристократу, которого я удерживал:

— Что ты сказал, Боровин?

— Да ничего такого, Ваше Сиятельство… — стал блеять тот.

— Говори правду! — жёстче потребовал Архатов. — Повтори слово в слово.

Но Боровин только испуганно замер, не решаясь издать ни звука.

Тогда за него ответил я, не скрывая презрения:

— Он сказал, что Горицкий умер как идиот из-за кучки простолюдинов, — и я вышвырнул Боровина в центр площадки, на всеобщее обозрение.

Горицкий — сын погибшего графа — который и до этого был зол, как тысяча пустотных демонов, впал в бешенство.

Резким движением он чуть не вырвался из хватки своих сородичей, которые едва сдержали его и потащили прочь. Горицкий осыпал Боровина проклятьями и несколько раз вызвал его на дуэль, пока его не оттащили подальше.

Всё это время остальные молчали. Даже Архатов, который смотрел на Боровина — своего же вассала — с не меньшим презрением, чем все остальные.

— Позже ты лично пойдёшь к Горицкому и принесёшь ему публичные извинения, — неумолимо произнёс Архатов. — А сейчас убирайся с глаз моих и не позорь имя моего клана и своего отца.

Боровин шустро вскочил и, пряча глаза в землю, поторопился прочь. В противоположную от Горицкого сторону.

— Князь Евгений ясно дал понять, что сейчас не время для разборок, — авторитетно заявил Белокрылов. — Поэтому, пока он не вернётся, держите себя в руках, — он посмотрел на Архатова, который ни капли не смутился. — Это касается каждого. В том числе графов, и… — затем на меня, — прочих благородных людей. Лучше потратьте это время, чтобы приготовить своих бойцов к бою! А вы, граф Архатов, идите за мной. У меня есть к Вам разговор, — ответил он и развернулся к усадьбе.

Архатов бросил на меня последний взгляд и пошёл вслед за Белокрыловым.

А стоящий рядом со мной Святослав покачал головой и сказал:

— Нам даже враг никакой не нужен. Мы сами друг друга перебьём.

Когда все аристократы разошлись, я предупредил Святослава и Ратибора, что отлучусь по делам «нашего друга». Они только кивнули, заявив что прикроют меня, если обо мне будет спрашивать Белокрылов или князь Евгений по возвращению.

Затем я велел Захару с Волхвами и Ардамуну оставаться здесь. А на все вопросы насчёт меня не отвечать ничего конкретного.

Затем я зашёл в усадьбу. Нашёл укромный тихий угол, окна из которого выходили на северную сторону и «Северным Ходом» перенёсся за пределы усадьбы и парка. А потом мгновенно скрылся во дворах.

Энергии ушло прилично.

Но экономить нет времени. Нужно спешить!

Затем я ушёл в город и используя «Скачки» добрался до ресторана «Цезарь».

На входе никого не было. А двери плотно закрыты. Внутри даже свет не горел. Всё выглядело так, словно заведение приостановило свою работу на время военного положения.

Так, как и должно было быть.

Отличная маскировка, однако.

Я телепортировался внутрь.

Внешне всё действительно выглядело как закрытый ресторан. Столы убраны. Окна занавешены плотными шторами. Практически полная тишина. Лишь часы тикают на грани человеческого слуха. И даже мантикора бы не услышала ничего подозрительного.

Но я чувствовал запах. Здесь были люди. Причём, рядом со мной.

Зрением я не видел ни одного из них. Но один стоял в углу. Ещё один у стены передо мной. Это подтвердилось и когда я проверял их своим компасом, через северную сторону.

Я не слышал даже их дыхания. Не видел даже лёгкого искажения пространства, которое возникает при простеньких техниках невидимости или артефактах.

Да даже запах был не очень чётким, на фоне остатков аромата пищи. Так что я не мог определить, сколько именно людей прямо здесь находилось.

И это заставляло быть наготове. Каждую секунду.

Тем не менее, я двинулся наверх. И каждая дверь, ведущая туда, была открыта. Я чисто из любопытства проверил пару других.

Закрыты.

Так мне указывали, куда идти.

Ненавязчиво. Просто ставляли проторенную дорожку. Как зверьку, которого приучали к маршруту, выбранному хозяином.

Изящно. Но я не любил, когда со мной так играют.

Я поднялся на самый верх. На пути я постоянно чувствовал запах других людей. Они явно шли следом, не издавая даже звука шагов. У них точно были артефакты на сокрытие шума.

Не будь у меня острого чутья и компаса, я бы мог только подозревать об этой слежке.

Через пару минут я поднялся тот самый зал, где не так давно говорил с князем Белокрыловым.

Темно. Окна, с которых можно было наблюдать за городом, были так же закрыты шторами, как и весь остальной ресторан.

В центре стоял тот же стол, за которым мы с Белокрыловым и сидели. Только вместо скатерти и столовых приборов, на нём была расстелена карта Новосибирска. С ярко светящей на неё офисной лампой.

За столом стоял Болтун. В гордом одиночестве.

Только со всех сторон я ощущал запахи. Те, с кем он совсем недавно обсуждал планы, скрылись от меня.

Я на них не смотрел. Пусть думают, что остались незамеченными.

— Ты полностью перевернул моё представление о ситуации, — Болтун поднял на меня взгляд и указал пальцем на карту. — Я ожидал чего угодно: что они внедрились в жандармерию. Что на их стороне имперский гарнизон. Что их покрывает отдельная ветвь клана Озёрских. Но то, что прямо под Новосибирском они устроили целую сеть пунктов, которую мы проморгали?

Он покачал головой. И добавил, доставая вредную сигарету. Он продолжал:

— Но именно это объясняет, почему ни князь Евгений, ни мои люди не могли их выследить. А также, почему они устроили прорыв именно в метро. Именно именно оттуда, по старой городской байке, можно спуститься в склеп клана Навич. Склеп, где похоронены предки главы «Тихого Дома».

Я подошёл к карте. Там двумя красочными цветными линиями были выделены пути новосибирского метро. И я сразу озвучил свои мысли:

— Они выигрывают время.

— Да, — кивнул Болтун. — Выигрывают время, чтобы уйти из города, уничтожив все свои улики. И единственное, что мы можем сделать прямо сейчас — это начать наступление на них с двух направлений. Одно — напрямую. Спуститься прямо в метро небольшой элитной группой и найти вход в склеп Навичей, не ввязываясь в долгие бои с монстрами.

— Безумный план, — сразу ответил я. — Потому что «Тихий Дом» точно имеет запасной план. Там всё в ловушках. А элитная группа, какая бы она ни была, не справится с несколькими сотнями боевых магов, которые находятся на своей территории. Им будет достаточно обрушить всего один тоннель и всё — группа похоронена.

— Да, поэтому я хочу найти все выходы из склепа. Они не могут уйти из города незамеченными! Их слишком много! Выход должен быть рядом с городом!

Я хмыкнул. И возразил:

— Могут. Если у них есть портал.

Болтун замер с непроницаемым лицом. А потом раздавил пальцами так и не закуренную сигарету.

— Дьявол, — выругался он, пряча лицо в ладонях. — Ты прав. У них же может быть портал… — он сразу же достал новую сигарету и быстро закурил, размышляя. Примерно через минуту он спросил: — У тебя же был какой-то план, да?

— Верно. Я бы перевербовал агентов «Тихого Дома».

— Это долго. Проще захватить их сразу и вызнать всё, что им известно.

— Верно, отчасти.“Тихий Дом» уже наверняка предупредил всех, с кем их гонец — Вьюнок — контактировал.

— Насчёт этих я уже отдал приказ. Осталось только дождаться, пока все команды выйдут на позиции и захватят их одновременно, а потом расколят, — он выдохнул дым. — Но это недолго. Мои парни умеют работать.

И тут я хмыкнул.

— Грубо. Наивно. Самого ценного нужно отпустить.

— Что? — он резко обернулся на меня.

— Завербовать и отпустить.

Он прищурился.

— В «Тихом Доме» его проверят. Они точно знают, как это делается! А значит всю его вербовку вытащат на поверхность.

Но тут я улыбнулся. Широко.

Что ввело Болтуна в замешательство. Это я понял по бегающим глазам, которыми он посматривал куда-то в угол. Туда, где стоял один из его людей.

— Нет, не вытащат, — спокойно ответил я. — Потому что сам завербованный это забудет. Но при этом, будет плотно подвешен на крючок моей воли.

— Невозможно взять человека под контроль так, чтобы он выглядел нормальным!

— Менталисту — невозможно. Мне — возможно.

— Подробнее!

Но тут я покачал головой.

И вот настал самый опасный момент.

Самый опасный, но при этом и самый богатый на перспективу.

Я знал, как завербовать врага так, чтобы он и сам ничего не понял.

Это очень просто. Сначала заключаешь с ним контракт. На этот случай у меня был Урюк. А затем стираешь ему память последних нескольких дней ядом мантикоры.

В «Тихом Доме» он пройдёт все проверки. Конечно, исчезновение памяти будет подозрительным. И за это моего «завербованного» могут убить.

Но какая разница, если мы ничем не рискуем?

А вот в случае успеха, «завербованный» сделает внутри «Тихого Дома» всё, что я заложу ему в голову на момент заключения контракта. Хоть убийство их Лидера.

Или умрёт, если будет сопротивляться приказу. Правда, почти всегда выбирают контракт.

А взамен на этого «троянского коня», как любят говорить в этом мире, и за прочие мои услуги, я потребую у Болтуна всё что мне нужно.

Хоть титул.

Хоть артефакты и ресурсы.

Хоть… место при дворе? Нет, пожалуй, в этом нет смысла.

Пока что.

Сейчас, когда времени на споры со мной нет, Болтун быстро примет решение.

Либо согласится со мной.

Либо попробует заставить меня. Что закончится либо моим пленом, либо превращением во врага государства.

— Ты хотел, чтобы я стал твоими глазами и ушами в «Тихом Доме», — сказал я.

— Не тяни, — раздражение уже начало просачиваться через маску его невозмутимости. — Говори свой план!

— Сначала я назову свою цену, — невозмутимо произнёс я.

Его глаза расширились.

— Цену? — он сжал челюсти. — Ты готов рисковать стабильностью Империи из-за своих амбиций?!

— Не амбиций. А того, чего я заслуживаю, — твёрдо заявил я. — Графский титул. Неприкосновенность от всех махинаций клана Озёрских. Освобождение от налогов на три года. И контракт с крупнейшей военной корпорацией Империи, на поставку вооружений.

Он замер. Смотрел на меня, не мигая. Будто не дыша. Вообще не показывая эмоций. Как кукла.

Но по глазам я видел… он был согласен. Потому что там, едва заметно, виднелось облегчение. Кажется, он ожидал от меня куда большего.

— Без контракта, — тут же выдал он. — Мы не занимаемся крупным бизнесом. У него свои игры. А остальное — только после того, как голова Лидера «Тихого Дома» окажется на блюде перед троном Императора.

— С контрактом, — неукоснительно сказал я. — И мы подготовим «троянского коня» уже сегодня. Ещё до захода солнца.

Болтун выждал секунду.

Затем другую.

И тут я выдал ещё одно требование:

— А ещё артефакты на невидимость и сокрытие шума.

— Ты многого хоч…

Но я перебил его:

— Нет, совсем нет. Это меньшая цена за твой провал, как того, кто вот-вот упустит «Тихий Дом» из Новосибирска, — я надавил на больное.

И Болтун этого не оценил.

— Это ты спровоцировал «Тихий Дом» своими действиями! Из-за тебя всё началось сегодня!

— Именно. Лучше так, чем в срок, когда будет удобно им. Когда они будут полностью готовы! Но пока ты споришь, то только даёшь «Тихому Дому» больше возможностей сбежать.

Он в два шага оказался напротив. Его ментальные щупальца оказались максимально близко к моим мыслям. Он задал вопрос:

— А если твой план провалится?

— Тогда вы просто ничего не потеряете и не будете мне должны, — я чуть улыбнулся.

Болтун чуть-чуть покачал головой.

— У тебя есть хватка, — сказал он совсем без симпатии. — Но вместе с твоим нездоровым бесстрашием, это когда-нибудь приведёт тебя в могилу.

— Это уже не твоя проблема, — хмыкнул я. — А теперь идём. У нас всё меньше времени. Потому что мне ещё нужно получить от тебя гарантии. Ты же не думал, что я поверю на слово?

И мы поспешили. Я быстро получил документ от императорской канцелярии с гарантией всех озвученный мною требований, взамен на помощь… государству. Да, так и было написано за «помощь государству». Без малейшей конкретики.

А ситуация в городе тем временем только накалялась. Тварей в метро становилось всё больше. Но самая опасная из них, которая и убила князя Горицкого, куда-то запропастилась. Что заставляло аристократов нервничать всё сильнее.

Потому что никто не мог понять, что это такое.

Она была не очень крупной. Но юркой. Из-за чего мгновенно перескакивала через любые заслоны и устраивала в рядах защитников тоннелей настоящую бойню, а потом почти сразу же исчезала во тьме тоннелей.

Те, кто переживали её атаки, отказывались возвращаться вниз.

О ней я узнал, когда вернулся в усадьбу к аристократам. А потом мне сообщили, что из столицы Империи прибыл самолёт с несколькими Мастерами на борту. Из гвардии самого Императора.

Ещё несколько самолётов должны будут прибыть через час. Но там будут бойцы попроще, зато числом побольше.

Империя взялась за «Тихий Дом» всерьёз.

Потому что теперь знали, куда бить.

А, может, решили уничтожить как можно быстрее. Чтобы никто не узнал ничего лишнего.

Я всё никак не мог отделаться от подозрения, что слишком гладко у «Тихого Дома» всё шло.

Слишком. Гладко.

— Князь Евгений уже в городе, — произнёс Святослав, когда я с ним и Ратибором стоял на балконе усадьбы. — Скоро он скоординирует действия аристократов. Мы зачистим тоннели и обезопасим Новосибирск. Все подходы к нему уже изолированы. Никому не уйти без ведома князя.

А ведь я так и не сказал им, что Тим Стрельцов предатель…

Но я не успел. По небу внезапно прокатился громовой голос:

— Озёрский! — тот же, который прозвучал здесь во время нападения геотераса и уничтожения резиденции князя. — Я знаю, что ты уже в городе и слышишь мои слова. Сейчас их слышит вся Империя! Вы не оставили мне выбора. Всех мирных жителей я прошу покинуть Новосибирске в течение часа.

Это невозможно! Транспортная система Новосибирска просто не справится с таким потоком покидающих город людей!

А голос не останавливался:

— Все, кто останется, позавидуют мёртвым! Но я предлагаю и другой выбор: аристократы приведут мне Озёрского, живым или мёртвым. На Базарную площадь. В течение сорока минут. Докажите, что миллион жителей вам дороже гниющего заживо князька!

Святослав нервно спросил:

— Он же блефует?!

Глава 4

— Я не знаю, — честно сказал я. — Это нам ещё предстоит выяснить. Но понятно одно, — я серьёзно посмотрел Святославу в глаза. — Его обращение предназначалось не аристократам.

— А кому тогда? — напряжённо спросил он. Ратибор тоже прислушался.

— Простым людям, — ответил я, глядя на город. — Его слова наверняка транслировались в сеть и по радио. Город же не изолировали?

— Информационно — нет, у людей есть связь, — хмуро сказал Ратибор.

Я кивнул и сказал:

— Значит, кто-то из простых людей точно загрузит в сеть запись с речью. И, если жители Новосибирска поведутся, то у нас будет масса проблем.

— Поясни, — с лёгким раздражением сказал Святослав. Его нервы были на пределе.

— Лидер «Тихого Дома» пытается выполнить своими словами две задачи: первая — посеять панику в городе и заставить местных жителей массово покинуть Новосибирск. Это затруднит перемещения жандармов, военных и гвардейцев. Вторая задача — он хочет, чтобы простые люди по всей Империи увидели, как аристократия делает выбор.

— Какой ещё выбор?! Идти на поводу у террориста или нет?!

Я покачал головой.

— Выбор: отдать ли «Тихому Дому» князя Евгения, либо пожертвовать целым городом простолюдинов. Для нас очевидно, что князя никто не выдаст. Но очевидно ли это для простых людей?

Глаза Святослава расширились

— Нет… нет! — он замотал головой и поморщился от боли. Снова перенервничал. Ратибор тут же оказался рядом, придерживая его. — Ты хочешь сказать, что террористы попытаются выставить нас — аристократов — убийцами?

— В том числе. Они свалят на нас часть ответственности за то, что предполагают сделать с городом.

— Но простолюдины же не идиоты!

— Идиотов среди них, как и везде, активное меньшинство. Вот их и попытается поджечь «Тихий Дом», чтобы в итоге получилась лживая, но красивая легенда, как злобные аристократы пожертвовали миллионом человек ради своего князя. Поэтому единственное, что нам остаётся, — мой голос стал твёрже стали, — это купировать угрозу раньше.

И тут дверь на балкон приоткрылась. К нам, в гвардейской форме клана Озёрских, вышел Болтун.

— Господин Северский, князь Евгений желает встретиться с Вами, — бесстрастно сказал он, будто в действительности был вымуштрованным гвардейцем.

Ратибор со Святославом только переглянулись. Но не произнесли больше ни слова. Как и я, потому что молча пошёл вслед за Болтуном.

Заговорили мы, только когда сели в машину с гербом клана Озёрских и на всей скорости рванули прочь из усадьбы.

А на улицах уже начиналась паника. Первые простолюдины выходили из своих домов, игнорируя все запреты. На дорогах появились их первые машины. Некоторые из них на всей скорости неслись прочь из города, напрочь игнорируя правила дорожного движения.

— Паника разрастается слишком быстро, — сказал Болтун, затягиваясь сигаретой прямо в салоне. — Я отдал приказ об экстренном захвате всех предателей, — он раздражённо поджал губы. — Терпеть не могу, когда планы ломаются, — он взглянул на часы. — Но две минуты тридцать шесть секунд назад мои люди захватили Георгия Озёрского. С ним уже работают. Мы едем туда же. Будем участвовать в допросе, ему сейчас расшатают голову, а потом я всё вытяну, — он выдохнул, но вредный сигаретный дым втянулся в вентиляцию на крыше машины. — А ты пока доставай из своих закромов очередной козырь. Сейчас самое время.

Козырь?

Я невесело хмыкнул.

Если бы они брались вот так — по щелчку пальцев. А не требовали ресурсов, труда и времени.

Но кое-какие мысли у меня всё же созрели.

— Насколько большое влияние у тебя есть на князя Озёрского? — спросил я.

И тут Болтун задержал на мне взгляд. Без энтузиазма. Но выжидающий.

— Есть. Это всё, что я могу сказать.

— Людей из города мы вывести не успеем. А значит, даже если «Тихий Дом» блефует, информационная бомба точно взорвётся. Надеюсь, тебе это объяснять не нужно?

— Нет, — скрывая раздражение за жёсткостью, ответил он. — Что ты задумал?

— Князь Евгений выйти к жителям города. Под прицелами всех видеокамер, под живую трансляцию. Чтобы все видели, что он остаётся в Новосибирске, несмотря на все угрозы. Это даст ему поддержку простых людей и покажет, что он контролирует ситуацию.

— Он не пойдёт на это, — тут же заявил Болтун, решительно закачав головой. — Во-первых, никто из простолюдинов не должен знать о его состоянии. Во-вторых, среди них могут быть убийцы. Это неприемлемый риск.

— Ты прав. Но именно этот даст ему уважение в среде простолюдинов, а не трусливое отсиживание где-то в своей усадьбе или крепости. Сейчас война идёт за умы. Вон, посмотри! — я указал пальцем на улицы.

Они были переполнены убегающими людьми. Кто-то с сумками. Кто-то с детьми. Кто-то с животными.

Главная дорога, по которой мы ехали, была перекрыта военной техникой. Но вот на ответвлениях были длинные пробки из автомобилей горожан. Но многие машины были уже покинуты.

Никто не стоял на месте.

Жандармы, стоящие на своих постах, даже не пытались ничего контролировать. Они только напряжённо всматривались в толпу, ожидая увидеть там врагов. И не отпускали из рук оружие. За что получали озлобленные взгляды простолюдинов.

Они боялись. Потому что верили «Тихому Дому».

— Видишь? — спросил я.

— Да, — вздохнул Болтун. — Но князь Евгений просто не сделает, того о чём ты говоришь. Понимаешь? Просто не сделает, пока ему не прикажет сам Император.

— Так может, обратимся к Его Величеству?

Тут Болтун посмотрел на меня так, словно я сморозил что-то неправдоподобное.

— Исключено. Ты отдаёшь себе отчёт, о чём говоришь?

Я только хмыкнул.

Знал бы он… эх…

В прошлой жизни императоры прибегали в Зеркальную Башню по первому щелчку пальцев. А иногда и без него. За советом, за мольбой о помощи против демонов или Пустоты, за знаниями, в конце концов.

Их гордость быстро заканчивалась возле моего трона.

Впрочем, сейчас не до этого. Я сказал:

— Тогда нам остаётся только пойти на штурм, используя всех присланных из столицы Мастеров и имеющиеся в городе войска, — пожал я плечами. — Либо доказать народу, что «Тихий Дом» блефует. Если он действительно блефует. А не приготовил одну большую проблему. А он вполне себе мог это сделать.

— Вот и узнаем, — вернул себе бесстрастный вид Болтун. — У захваченного племянника князя.

Когда мы приехали на место и спустились в сырой подвал, прошло уже тридцать минут с обращения Лидера «Тихого Дома».

Оставалось десять минут на то, чтобы привести князя Евгения. И тридцать до того, как истечёт весь срок.

Тут я впервые увидел помощников Болтуна воочию, если не считать водителя. Они были в чёрной одежде, которая закрывала каждый сантиметр тела. В том числе и лица, за плотными тканевыми масками. Виднелись только глаза. Колючие и бесстрастные.

Их было двое.

А вот третьим был привязанный к стулу парень. Может, лет двадцати шести. В гвардейской форме клана Озёрских. Он имел отдалённое сходство с князем Евгением.

Но оно было едва различимо. Потому что это парень был вымотан до предела. Его голова свисла вниз. Сам он часто и прерывисто дышал, даже не взглянув на нас, когда мы вошли.

Я заметил в его чёрной шевелюре несколько седых прядей.

Хотя его только задержали.

Моя рука незаметно сжалась в кулак. Я не любил пытки. Особенно, когда людей вот так ломают. Потому что после этого уже невозможно восстановиться.

Хотя и не осуждал.

Когда на кону стоят жизни непричастных к политике людей, разве можно жалеть предателя, который может знать бесценную информацию?

Философский вопрос.

— Дальше мы сами, — взмахнул рукой Болтун и его помощники вышли. Его ментальное поле сгустилось.

А сам Болтун встал напротив связанного.

— Георгий Озёрский. Бастард. Предатель, — он коротко дал характеристику связанному Георгию, не показав ни единой эмоции. А затем выставил в его сторону руку. — Ты действуешь из корысти или из идеи?

Но Георгий только что-то нечленораздельно промычал.

Однако это было не важно. Я узнавал этот метод допроса. Сначала пленному сносят все ментальные установки, которыми он сам себя защищает. Его убеждения. Принципы.

Не полностью. Потому что полное их уничтожение приведёт к быстрому безумию, из-за чего допрашивать будет уже невозможно.

Но достаточно, чтобы усложнить цели самоконтроль. Чем-то похоже на то, что я делал с Алексеем Варнавским с помощью разбавленного яда мантикоры.

Потом менталист задаёт вопрос. Но ответ находит не в словах пленного, а в его мыслях. Потому что в ответ на вопрос этот пленник, с ослабленным разумом, будет в первую очередь вспоминать правду.

И Болтун её узнает. Он ответил за пленника сам, специально, чтобы я всё слышал:

— Идеалист. Обижен на отца. Ненавидит князя Евгения. А за что? — Георгий дёрнулся и снова замычал. — За то, что постоянно подчёркивал твоё происхождение. Что задумал «Тихий Дом»?

Но тут Георгий резко поднял голову и плюнул Болтуну на обувь, а затем оглушительно взревел:

— СГОРИ В БЕЗДНЕ! ВЫ ВСЕ СДОХНИТЕ! ВСЕ! ДО ПОСЛЕДНЕЙ ВШИВОЙ ШАВКИ! «ТИХИЙ ДОМ» УНИЧТОЖИТ ВАС! — его широко распахнутые глаза полыхали яростью. — Можешь убить меня! Можешь допрашивать сколько угодно! Но я ничего не скажу! Лучше умру, но сделаю это ради светлого будущего простых людей!

Ха!

Его не сломали. Пожар воли горел в нём весьма неплохо. Что вызывало толику уважения. Если забыть о том, что он предал своих и участвовал в обрушении резиденции. Во время которого погибли десятки, а может, и больше сотни людей. В том числе его же родичи.

Болтун оставался совершенно невозмутим. Его лицо никак не изменилось, ни после плевка, ни после крика с угрозами. Железная выдержка.

Он наоборот, словно стал только спокойнее. Холодным голосом он спросил:

— А смысл? Детей у тебя нет. Зачем тебе будущее, в котором от тебя ничего не останется?

— Это не твоё собачь… — начал Георгий, а потом скривился. Его веки затрепетали, а изо рта пошла пена.

Ментальные щупальца погрузились глубже в его разум. Уже без щадящего вылавливания того, что было на поверхности.

Болтун говорил вслух:

— В голове сплошная каша. Фанатик с промытыми мозгами, — тут его рот чуть скривился. — Как же ты глуп. Как же ты наивен. Как же ты…

— Поторопись, — сказал я. — У нас время не бесконечное.

Болтун поджал губы, но не отводил от Георгия взгляда. Будто узнавал в нём что-то, что вызывало у него крайнее раздражение. Куда большее, чем действия самого Георгия.

— «Тихий Дом» может устроить в городе глобальную катастрофу? — спросил Болтун.

Георгий задрожал всем телом. Приоткрывал рот, чтобы ответить, но не выходило.

После этого допроса он, скорее всего, всё же сойдёт с ума.

Брови Болтуна резко опустились вниз, он спросил ещё:

— Каким образом? — Георгий дёрнулся. — Аномалии?! — глаза Болтуна стали больше. — Откуда у него такие технологии?! — сжал руку в кулак. Георгий затрясся, словно в эпилептическом припадке. — ГДЕ?! — последнее слово Болтун выкрикнул. А, прочитав в мыслях Георгия ответ, резко рванул обратно к выходу и бросил мне: — ИДЁМ!

Мы побежали. На ходу Евгений пытался объяснить:

— Они управляют аномалиями! Но не просто создают! — мы заскочили в машину, Болтун крикнул водителю: — На Базарную! Немедленно! У нас меньше двадцати минут! — а потом быстро выхватил военного вида передатчик сообщений и стал быстро набирать. Отправил. Снова набрал и отправил. И так ещё несколько раз.

А я терпеливо ждал, пока Болтун хоть немного поверит в то, что ситуация у него под контролем.

— Аномалии, Руслан, — Болтун вернул себе прежний выдержанный вид и отложил передатчик. — Они управляют ими. Возможно, — его голос чуть дрогнул, — как во время последней франко-немецкой войны. В битве при Нанси французы применили управляемые аномалии… как они думали, управляемые.

Он пристально посмотрел мне в глаза, говоря мрачным голосом:

— За первые два часа сражения, от трёх немецких дивизий осталось чуть больше четверти. Окрылённые успехом французы пошли на штурм. А потом откатились обратно, спасаясь от собственных же аномалий. Потеряли они ещё больше. Потому что аномалии невозможно контролировать…

Это была не совсем правда. Потому что в Зеркальной Башне были редкие маги, которым это удавалось. Но их были считанные единицы. И те — слегка безумные. Потому что психически здоровые люди не будут пытаться приручить само воплощение магии. Дикое. Неподконтрольное. Хаотичное.

— Что на Базарной площади?

— Там они собирались их выпустить, — Болтун потянулся к сигаретам, но одёрнул руку. Не время. И правильно. — «Тихий Дом» готовил эту акцию ещё до того, как объявил о себе. Они собирались выпустить аномалии через две недели, когда князь Евгений ослабит бдительность.

Точно так же говорил и Вьюнок.

Болтун продолжил:

— Но их планам помешал ты. С захватом одного из них. Сейчас они поняли, что в городе им больше нечего ловить, остаётся только выиграть время, — запиликал его передатчик. Он быстро пробежался глазами по сообщению. — Императорские Мастера спустились в метро и приготовились к зачистке. Вместе с ними армия и гвардии кланов. Начнут, как только мы прибудем на место.

Я кивнул.

Это было разумно.

Потому что если отправить их на штурм слишком рано, то и «Тихий Дом» может начать раньше времени. А это критично!

Машина въехала на путь главной площади Новосибирска — Базарной. Мы уже увидели её. Там было пусто.

Видно театр, с куполом и колоннами. А перед ним — статую императора, высотой почти в десять метров.

А там… тела.

Несколько десятков гвардейцев клана Озёрских. Они без движения лежали на земле. Но не были похожи на убитых.

Словно просто легли. Прямо на своих постах.

Кто-то на голой земле.

Кто-то на военной технике.

А кто-то у дверей театра, где, по словам того же Болтуна, располагался один из командных пунктов.

И это не было похоже на аномалию.

Никаких горожан здесь не было. Они либо уже попытались убраться подальше от центра, либо наоборот — засели, надеясь переждать бурю в своём доме.

— Заворачивай, — скомандовал Болтун водителю. И наша машина сделала резкий поворот от центра площади. А Болтун выхватил из кармана знакомый мне окуляр видения маны и взглянул на площадь снова. — Что за чертовщина?

Я взял у него окуляр и взглянул на площадь сам.

Там было чисто. Даже стерильно. Никакой маны. Хотя даже в мельчайшем количестве она обычно встречается в пространстве. Но вокруг площади её будто выкачали огромным насосом.

И вот это мне совсем не понравилось.

— Держи, — Болтун впихнул мне в руку простенький браслет. А машина заехала за крупное здание. — Подашь в него ману, получишь невидимость. Через пару минут сюда стянутся мои люди, — он стал ещё серьёзнее. — Всё, что ты увидишь здесь сегодня, тебе придётся забыть, как страшный сон. Потому что это — государственная тайна.

— В центре полуторамиллионного города? — я скептично изогнул бровь.

— Это уже не твоя забота. Если ты не послушаешь — потеряешь память. Либо исчезнешь. С государственной тайной никто не шутит.

Очевидно.

Но всё же…

Над площадью вспыхнул свет. В точке, прямо над статуей Императора, появился магический шар. От него во все стороны, накрывая площадь целиком, стала формироваться иллюзия в виде купола.

Я напрягся.

Но Болтун покачал головой и сказал:

— Это наши. Теперь на выход. Посмотрим поближе.

В тот же момент автомобиль остановился. А Болтун исчез. Следом исчез и я, подав ману в браслет.

Ого, даже никакого зрительного искажения изнутри нет! Хотя при невидимости такое бывает.

Мы выбрались из машины и, в невидимости, поспешили к площади. Благодаря браслету я чувствовал, что Болтун находится рядом. Браслет сигнализировал об этом, лёгкой подачей маны в руку.

Первоклассный артефакт!

И чувствовал я не только Болтуна. Было ещё как минимум шесть человек. На каждого из них браслет реагировал чуть другим типом маны.

Они, вместе с нами, подходили к площади. Только с других сторон.

Купольная иллюзия устаканилась и теперь просто показывала пустую площадь. Даже без техники.

Но стоило нам подойти…

Как иллюзия стала деформироваться. Словно окрашенная вода, которую утягивает в слив, она рассасывалась вниз.

— Стоп, — услышал я голос Болтуна. Из того же браслета. — Это не по плану!

Но я понял это и сам.

Потому что иллюзия втягивалась в гвардейцев. В этот момент они встали. Одновременно.

Их глаза были открыты.

С небес прозвучал громогласный голос:

— Вы сделали свой выбор, аристократы Сибири! Вместо города вы выбрали своего князька. Это преступление против своего народа. Теперь смотри, Империя! «Тихий Дом» изменит этот мир!

Каждый гвардеец вспыхнул ярким фиолетовым светом. А в воздухе прозвучал гул, от которого чуть не заложило уши.

Из гвардейцев хлынули потоки энергии, сплетаясь над площадью в бесформенный сгусток магии.

Сами гвардейцы после этого падали на землю. Иссушенные, будто обескровленные мумии.

— Аномалия! Приготовить мана-ловушки! — передал по связи Болтун своим людям.

Но тут бесформенный сгусток маны исказился. В нём начал проявляться образ.

Образ улыбающегося лица.

— СТОЙТЕ! ЭТО НЕ АНОМАЛИЯ!

Глава 5

Невидимость, которая укрывала меня и всех остальных, сорвалась. Она показалась на глазах, в виде полупрозрачного кокона. А затем распалась на чистую ману и затянулась в это магическое лицо. Точно так же, как и энергия высушенных гвардейцев.

Нас было восемь.

На земле.

Вокруг этого… существа.

— ОТХОД! — рявкнул Болтун, который и сам всё прекрасно понимал.

Лицо только растянулось в ещё большей улыбке, заставляя пространство вокруг подрагивать от переполняющей его силы.

Это джинн.

Такой образ — человеческое лицо, сотканное из магической энергии — это их «стиль». Джинны — древняя форма магической жизни. Они всегда существовали за счёт магической силы людей, которые рискнули согласиться на то, чтобы джинн «выполнил их желание».

Но что он забыл здесь?!

Даже конченный кретин не спутает его с аномалией! У аномалий, даже если она разумная и когда-то была человеком, никогда не будет лица!

Тут я услышал в своей голове бархатный голос.

— Чего ты желаешь? — несмотря на приятный звук, он звучал сильно и уверенно, усиленный многоголосьем на фоне. — В моих силах дать тебе всё, чего ты хочешь!

Ха!

В какой-то степени он говорил чистую правду.

Но был нюанс.

Это будет стоить мне жизни.

— Я хочу знать: почему такое могучее существо как ты, прислуживает людям? — с усмешкой спросил я.

Однако джинн не смутился.

— Исполнять ваши желания — это смысл моего существования, — мягко стелил он.

— Значит, ты в сговоре с «Тихим Домом», — ответил я ему в голове.

— Они тоже имеют право желать…

Я выкрикнул на всю площадь:

— Не вздумайте слушать его или использовать ману! Эта сущность мгновенно перехватит над ней контроль!

Вся опасность джиннов была в том, что он может управлять маной напрямую. Успешность этого управления зависит от силы самого джинна. Но, как правило, магические техники против него почти всегда были бесполезны. Большинство из них он просто раскладывал на чистую ману, а потом поглощал.

Но в том же была и слабость джинна.

Потому что он никак не мог использовать магию в атакующей форме. Единственное, что он мог сделать — это получить от человека согласие на исполнение «желания». После чего джинн получал доступ к мане этого человека. Как правило — мага. И создавал в голове человека реалистичную иллюзию, в котором сбылось его желание.

А потом джинн просто высасывал из человека ману. Или консервировал, как в случае с этими гвардейцами.

По факту он не лгал.

Ведь в голове человека желание исполнялось. А то, что он затем умирал, было уже не важно. Потому что этот человек даже не осознавал своей смерти. Она приходила к нему моментально. Безболезненно.

Некоторые маги, уставшие от жизни, сами искали джиннов для «счастливого» самоубийства.

Но в любом нормальном мире на них охотились. Потому что в сути своей джинны были не лучше демонов. Такова была их природа.

Болтун, которого теперь было прекрасно видно, как и всех остальных, покосился на меня. Он с трудом удерживал нейтральное выражение лица. А потом резко скривился в недоверии.

А ещё джинны считывали эмоции людей, манипулируя ими и заставляя действовать так, как им хочется.

Вот и сейчас, судя по выражению лица Болтуна, джинн набалтывал ему про меня что-то крайне нехорошее.

Но Болтун не идиот. Он не мог ему поверить. Значит скривился не просто так.

А вот с самим джинном нужно разбираться.

Я бы сейчас отдал очень многое, чтобы у меня было хоть немного антимы — антимагической соли. Она бы живо рассеяла все структуры внутри этого джинна и заставила развоплотиться.

Но, увы, пока у меня не было изолирующего футляра, в котором эту самую антиму я бы мог переносить. Иначе меня же она и высушит.

Так что придётся включить воображение и немного смекалки!

Судя по выражению лица Болтуна, а оно становилось всё подозрительнее и подозрительнее, он сейчас играл роль. Специально для джинна. Чтобы тот поверил, что между нами разлад.

Если бы Болтун реально меня подозревал, то стоял бы с каменным лицом.

Тогда и я подыграю! Я сказал:

— Я сказал: не слушать его! Это джинн! Он сделает всё, чтобы добиться своей цели! И, если захочет, стравит между собой даже родных братьев!

И тут в голове послышался мягкий голос джинна:

— Они тебе не доверяют. А после того, как ты сделаешь за них всю грязную работёнку, тебя просто убьют. Ты слишком много знаешь. Прямо сейчас он думает об этом, — сказал джинн, имея в виду Болтуна. — Посмотри на его лицо… он подозревает тебя в том, что ты работаешь на врагов его господина. Разве можно поворачиваться к нему спиной?

Я оскалился. Злобно-злобно. Чтобы джинн максимально поверил в свой успех.

А пока думал, как от него избавиться.

«Северным Ходом» я только отброшу его, но не убью. Разрушить его магическую структуру, не используя свою ману в виде бирюзового тумана, не получится. А её он поглотит очень быстро.

Значит, у нас оставался только один вариант.

Бить прямо в его сознание. Парализовать его. А потом использовать мана-ловушки. Ведь сейчас они были бесполезны, потому что наверняка на мане же и работали. Если джинн будет застигнуть ментальной атакой, то уже не сможет поглощать ману из пространства.

Но Болтун не справится. С джинном ему не совладать.

Зато он сможет сделать кое-что другое…

— Джинн! — громко заявил я, поворачиваясь к магической голове. — У меня есть желание!

— Какое же? — голос джинна в голове стал приторным. — Я исполню всё, что захочешь…

— Но оно тебе не под силу, — я продолжал говорить вслух.

Тут он возмутился.

— Мне под силу всё, чего ты можешь захотеть, человек! Не оскорбляй меня своим недоверием!

Я рассмеялся и поднял палец на Болтуна.

— Я хочу мост, — громко заявил я, смотря Болтуну прямо в глаза. Он не понял. Но доверился. Его голова едва заметно наклонилась, обозначая кивок. И я дополнил. — Мост между тобой и мной, джинн!

— Что? — спросил джинн.

Счёт пошёл на секунды.

«Скачок»!

Я у Болтуна. Схватил его обеими руками, усиливаясь за за счёт формы зверя.

Вокруг моего разума живо уплотнилось ментальное поле. А ментальные же щупальца соприкоснулись с мыслями. И разум Болтуна соединился с моим.

И началось самое сложное.

Концентрация.

Часть внимания на руках. Часть — на ментальном щупальце Болтуна. Я позволил ему читать свои поверхностные мысли. Но самое важное прикрыл барьером из воспоминаний Руслана.

Впрочем, и ему было не до того, чтобы копаться в моей голове. Джинн сразу же ощутил выброс маны и начал стягивать её на себя. Из-за чего Болтуну пришлось полностью сосредоточиться на поддержании ментальной связи, а потом…

«Скачок»!

«Скачок»!

«Скачок»!

Южнее! И «Северный Ход» на двадцать метров!

Прямо в место, над которым парил джинн! Туда, откуда вся наша мана широким потоком хлынула к его самодовольной морде.

А вместе с ней и стремительно тающее ментальное поле, с ослабевающими щупальцами.

Они, быстро теряя силу, всё же успели погрузиться в разум джинна.

Его улыбка погасла. Появилась тревога.

А я уже ощущал, что Болтун из последних ментальных сил выстраивает между мной и джинном связь. С трудом. Скрежетом зубов. Хлынувшей из носа кровью и покрасневшими глазами.

Но выстраивает!

— Прочь из моей голо… — бархатный голос джинна превратился в угрожающий гром.

А я уже заканчил с той эмоциональной бомбой, которую запущу в его разум.

Есть контакт!

Физиономия джинна застыла. Вытягивание маны прервалось. Болтун схватился за голову и припал на колено. Его глаза вращались из стороны в сторону. Но ментальный мост был выстроен.

И я направил внимание по нему. А затем ворвался в разум джинна, как к себе домой!

Бах! Пару килотонн боли!

Грубо. Тупо. Чисто на эмоциях!

БАХ! Ещё десяток сверху!

Хрясь! Одну за другой я придумывал во всех красках и закидывал в разум джинна картины его самых страшных кошмаров: развоплощение, вечное заточение в лампе, превращение в магический инструмент.

Быстро. Порой совершенно абсурдно. Но брал количеством и яркостью ощущений, которые проживал во всей полноте.

Его лицо задёргалось, от распирающих изнутри кошмаров. Но он больше не мог воздействовать на чужую ману. Слишком плотно забилось его сознание.

А вот теперь можно и мана-ловушки, работающие, как ни странно, тоже на мане!

— Мана-ловушки! Сейчас же! — скомандовал я.

Люди Болтуна всё это время стояли в готовности. Они видели своего командира. Но не мешали мне. Потому что трезво оценивали ситуацию и понимали, что каждый из них был бесполезен.

До этой секунды.

Двое из них выбросили на землю по раскрывающемуся коробу. Внутри пришёл в действие механизм, с кристаллом в центре и магическими печатями, нарисованными на каждой из плоскостей. Вспыхнул яркий свет.

И каждая из ловушек выбросила над собой завихрения из чистой маны. Они закрутились в воронки, которые стали затягивать внутрь себя всю ману в пространстве.

В первую очередь, конечно, ману джинна.

Ментальный мост продержался ещё две секунды. За которые я успел накинуть ему ещё с десяток кошмарных видений и много боли.

Джинны вообще с ментальной точки зрения были довольно уязвимыми существами. Что особенно забавляло. Ведь именно через воздействие на разум и психику действовали они сами.

Две воронки растащили энергию джинна, буквально разрывая его энергетическую структуру напополам. Напоследок он успел вскрикнуть и поглотить часть маны из завихрений, ослабляя их. Но это его уже не спасло.

Кристаллы, впитавшие ману, тускло светились. Они ещё и на треть не заполнены, хотя джинн был не самый слабый.

А Болтун рухнул на землю, полностью потеряв сознание. Его люди тут же оказались рядом, используя целительские артефакты.

— Монокль просмотра маны. Быстрее, — я протянул руку одному из людей Болтуна.

Он молча протянул его. И я через монокль и взглянул на площадь.

Аномалии?

Где они?!

Стерильно чисто.

И тут один из людей Болтуна встал напротив меня, с самым серьёзным лицом.

— Вас предупредили о необходимости молчать, — суровым голосом произнёс он. — Вся техника, которая использовалась на ваших глазах — это миф и выдумка. Вот какой версии Вам нужно придерживаться. Ради безопасности Империи.

Эм…

Вот эти поглотители маны?

Он про них, что ли?

Нет, штуки непростые и весьма полезные. К тому же портативные и удобные из-за небольшого размера. Но если их здесь считали за объекты государственной важности, то… у меня здесь много… МНОГО работы!

— Разумеется, — кивнул я. — О мана-ловушках от меня никто не узнает.

Не поверил. Я понял это по подозрительному взгляду.

Тут пришёл в себя Болтун. Его тело обвили потоки золотистого света, которые заходили в один висок и выходили из другого. Прямо сквозь голову. Из-за этого же чуть-чуть светилась кожа лица.

Первым делом он спросил:

— Где аномалии?

— Явно не здесь, — ответил я, протягивая ему окуляр. — «Тихий Дом» поменял планы. Так что если он где и выпустит свой главный удар, то явно не в месте, о котором знает хотя бы один из предателей. Перестраховались они.

Болтун выдохнул, сидя на земле.

— Значит, они специально заманили нас под сущность, которая не может проиграть нормальным магам, — он потянулся за сигаретой. Достал смятую пачку. Один из его людей протянул ему зажигалку. Болтун закурил, успокаивая нервы отравляющим его организм дымом, и встал. — Хотели убрать.

— Видимо, — я взглянул на его людей. — Но просчитались. Ваши мана-ловушки сработали на отлично.

— Нет никаких мана-ловушек, — тихо сказал Болтун.

— Действительно, — кивнул я. А то остальные тоже напряглись. Ха! Тем не менее, я вмиг стал серьёзен: — Но они бы крайне не помешали там, где всё же появятся аномалии. И раз их не выпустили здесь, значит «Тихий Дом» блефовал. И увидим мы их там, где от них будет совершенно невозможно скрыться. В метро.

Возражений не возникло.

Все кроме меня и Болтуна вскоре стали невидимками. А я и Болтун на всех порах поспешили к машине. Уже заведённой. Мы рванули с места.

— Часть наблюдателей останется на площади, — заявил Болтун, проверяя сообщения в передатчике. — Но там уже нет смысла ничего выпускать. Если террористы изменили планы, то твоё предположение с метро самое разумное. Там сейчас сражаются лучшие бойцы Сибири. Попасть под удар магических аномалий в замкнутом пространстве будет гибельно даже для них. Сначала свяжут их боем с тварями, а потом выпустят… аномалии.

— Поэтому нужно просто оказаться там до того, как всё произойдёт. Даже если аномалии управляемы и пойдут только вперёд, на наши силы, им ещё предстоит пройти через монстров. Наши поймут всё заранее.

— Я уже оповестил всех, кого нужно. Мои люди со всем необходимым будут рядом, если эта дрянь появится. А ты, Северский, уже сделал в Новосибирске больше, чем должен был. Я бы ни за что не рискнул лезть в мысли магической твари, если бы не знал, на что ты способен. Из тебя бы вышел первоклассный менталист.

— Стихия не та.

— Верно, — он зафиксировал на мне пристальный взгляд. — Мои люди захватили одного из предателей. Он — первый кандидат для твоего плана. Специально дали отойти подальше и выловили в лесу. Тихо. Без лишних проблем. «Тихий Дом» поверит в то, что он сбежал. Если ты, как и заявлял, успеешь его обработать до конца дня. Его уже везут во владения твоего рода.

— Кто он?

— Тимофей Стрельцов. Вы с ним проходили инициацию, — в глазах Болтуна показался подозрительный огонёк.

И это он знал, зараза. Впрочем, это и секретом не было.

— Амбициозный. Упрямый. Не глупый, — сказал я всё, что о нём думал. — Но последнее, наверное, уже не так актуально.

— Ты его знаешь. Вы с ним прикрывали друг другу спины. Ты точно сможешь промыть ему голову? Рука не дрогнет?

— Мои способы гораздо гуманнее, чем твои, — перед глазами появилась фигура Георгия Озёрского. Измученного. Поражённого.

— Главное — эффективность, — сказал, как отрезал, Болтун.

— За неё не сомневайся. Я всё сделаю, как мы и договаривались.

Он кивнул и добавил:

— Твоих людей лучше оставить здесь. Пусть они будут на виду. Им в любом случае ничего не грозит в усадьбе, она — наиболее защищённое место, — уголок его рта чуть приподнялся. — Князь Евгений туда не сунется. Значит и «Тихому Дому» там делать нечего. Для тебя уже приготовлен вертолёт, под техниками маскировки. До конца дня ты должен всё успеть.

— Не сомневайся, — убедительно сказал я ему.

В громкоговорители по всему городу начали объявлять, что угроза «Тихого Дома» ликвидирована. Что теракт предотвращён доблестными силами Империи, а в тоннелях метро добивают последние отряды врага.

Это было далеко от правды.

Но успокаивало встревоженных людей.

Нашей машине пришлось попетлять. Пока мы не остановились у многоэтажного офисного здания, с вертолётной площадкой наверху.

Мы с Болтуном расстались внизу. Он передал мне передатчик сообщений, для индивидуальной связи. Зашифрованный по всем возможным каналам. Правда, полагаю, его коллеги всё же могли подсмотреть и даже отследить, где я нахожусь, по нему.

Но это было не важно.

Сейчас я не скрывался.

Внутри здания меня встретила услужливая девушка, в одежде офисной служащей. Облегающий пиджак, подчёркивающий грудь. Короткая юбка, под которой красовались длинные ножки. Миловидное лицо, пусть и ощутимо напряжённое.

Хотя, кто в Новосибирске был расслаблен сейчас?

Пообщаться с красивой женщиной в такой момент — это неплохой способ отвлечься. Мы перекинулись парой ни к чему не обязывающих фраз.

Потом девушка с улыбкой проводила меня наверх. Через кучу закрытых дверей, используя карточку с высшим доступом.

А там уже ждал вертолёт, готовый к отлёту.

Как только я забрался внутрь, поверх него тут же возникло несколько визуальных иллюзий. Тоже невидимость, только вот здесь уже менялся взгляд изнутри. Краски города стали тусклее, а грани — размытыми. Артефакт, который обеспечивал её, был качеством похуже браслетов Болтуна.

Кроме двоих пилотов, в вертолёте не было больше никого. Я надел шумоизолирующе наушники.

Вертолёт взлетел.

Через десять минут вид на город сменился на густые леса.

А в моих ушах, примешиваясь к приглушённому шуму лопастей, зазвучал гул. Низкий.

Он нарастал, идя будто из самой моей головы.

Я тут же прогнал ману через головное мана-ядро. Но это не помогало. Там всё было в порядке.

Но в вертолёте тоже спокойно! Пилоты вообще ничего не замечали.

Это происходило исключительно внутри моей головы.

Может, перенапрягся из-за ментального моста?

Или пропустил какую-нибудь дрянь, с помощью которой Болтун попытался взять меня под контроль?!

Нет, исключено! Я контролировал всё! Да и он был на пределе!

Тогда в голове зазвучал голос.

Знакомый.

Но почти стёршийся из памяти:

— Я в тебе не сомневался. Ты преуспел. Но слишком рано! Слишком рано, Руслан Северский! Император заметил тебя! Но, у нас ещё есть время… Ты помнишь, о чём я тебя предупреждал?!

Глава 6

Я узнал его.

Голос, который говорил со мной лишь один раз.

Тогда я пробудил стихию пространства и уничтожил Мишку — напитанного магической силой зверя, чью энергию и поглотил. В Загранье, на втором этапе своей инициации.

Тогда голос заявил о себе, как о моём союзнике и предупредил, чтобы я не доверял Императору. И тогда же этот голос сказал, что Император обязательно обратит на меня внимание.

И он же знал, что я не из этого мира. А также то, что у рода Северских не такая простая история, как может показаться.

Но его главным посылом была просьба. О помощи.

Я сосредоточил мысли, формируя для голоса ответ:

-Ты хотел, чтобы я освободил тебя. А взамен предлагал осуществить любое желание, — вспомнил я его главные слова.

— Верно, Руслан. Моё предложение в силе. Как и всё то, о чем я говорил тогда. К сожалению, я пока такая же бледная тень. Которая только и может, что слегка следить за Императором и помогать тебе не встретиться с ним раньше времени.

— Правда? — усмехнулся в мыслях я. — Пока что ты помог мне ровно ничем. Кроме того, что пытаешься склонить меня на свою сторону, обещанием того, чего нет у тебя самого. И при этом ты даже не называешь своего имени.

— Я бы с радостью сделал это, Руслан, — с печалью сказал этот голос. Подлинной или наигранной, у меня распознать не получалось. — Увы, слишком искусно сделана моя темница.

— Так зачем ты явился сейчас?

— Только чтобы предупредить. Снова. Император… — его голос стал жестче, — любит коллекционировать выдающихся слуг. Обещать им разные блага, привилегии и удовольствия, — тут его голос стал тише и печальнее. Он… сожалел? — Но всё это только игра, для него одного. Как для всемогущего ребёнка, который обладает неограниченной властью.

— Личное? — спросил я, имея в виду его острую печаль.

— Ты даже не представляешь, насколько, — сказал он. И усмехнулся. Горько. — Настолько личное, что самому тошно. Впрочем, я усвоил все свои уроки. И готов идти дальше. Но в одиночку у меня ничего не получится.

— Кто бы сомневался. Ты меня предупредил. Я тебя услышал.

— Не спеши, Руслан. Может, моя помощь сейчас почти никчёмна, но информация в правильных руках может быть в сотни раз сильнее, чем любой магический Дар или армия боевых тварей.

Это правда.

Всего один слух может перевернуть исход войны. И даже решить судьбу целого мира.

— Значит, тебе есть что сказать? Или ты просто тратишь моё и своё время?

Он замолк.

Но ненадолго.

— Империя не едина, Руслан. Слишком много сил жаждут над ней неограниченной власти. На пути к ней они не брезгуют ничем. Никакой кровью. Даже реками! Даже океанами! Я знаю, что ты не жаждешь вовлекаться в круговорот этой закулисной бойни. Вот только…

— Я уже в неё втянут, — хмыкнул я. — И прекрасно это понимаю.

Его голос изменился. Я ощутил в нём улыбку.

— Действительно. Иначе и быть не могло. Если ты поможешь мне ослабить мою темницу, я смогу рассказать тебе больше: имена, кланы и все великие силы, которые бьются за самое главное место, на вершине Российской Империи. Я назову даже тех, кого не видит сам Император! Пусть он искренне считает, что всеведущ, — последнее слово он произнёс с иронией.

— Будь он всеведущ, не позволил бы тебе вот так выползать.

— Твоя правда, Руслан. Всё же он переоценил свои силы и… недооценил меня. Гордец, — усмешка. — Точно такой же, каким был и я до своего падения, — небольшая пауза. Он задумался. — Напоследок я могу дать тебе одну наводку. Загранье. Скорее всего, именно там тебя будут проверять на прочность. Именно там идёт главная битва. А не в Сибири, куда доходит только её эхо. Думаю, именно туда отправят тебя твои кураторы, когда ты добьёшься победы в Сибири.

— Откуда информация?

— Я просто знаю Императора и то, как он тестирует свои будущие игрушки. Проверяет, сломаются они или выдержат ещё парочку актов в его игре, — его голос ослаб. — Теперь, я прощаюсь. Прошу, не встречайся с Императором, пока мы с тобой не свяжемся в третий раз. Я уже нащупал лазейку, которая позволит мне чуть высвободить свою полную личность! Мне нужно только время. И если ты дашь его мне, то получишь знание, которое поможет тебе избавиться… — его голос тут же исказился, будто в помехах. — Я сказал лишнего… Верь мне, Руслан! Я твой друг!

И замолк.

Верить…

Верить?

Не лучший аргумент. Тем более в этом мире, который был полон уж больно коварных аристократов. Каждый из них думал о власти. О своих интересах. Зачастую ценой интересов других людей.

Погубить пару десятков человек из-за косого взгляда? Запросто!

Объявить войну на уничтожение, чтобы захватить какой-нибудь прибыльный завод или богатую ресурсами шахту? Пф! Плёвое дело!

Почти все местные аристократы были волками. Только волками, которые уже пожрали всех остальных зверей в этом лесу. И сейчас метили в глотки друг друга.

От бойни их удерживала только сила. Сила тех, кто был выше.

Взять того же князя Евгения. Он обладал авторитетом. Но, несмотря на него, каждый клан был готов к войне со своими соседями. Просто потому что мог.

Яровые против Болотовых. А потом и Морозовых.

Архатовы против Горицких.

Морозовы против меня…

Это то, что было на слуху. То, что я видел собственными глазами.

А сколько ещё противоречий могли вскипеть, когда время заговоров и лживых улыбок пройдёт?

Я не знал.

Как и не знал, был ли хозяин того таинственного голоса аристократом вообще. Вовсе не обязательно.

Он мог оказаться кем угодно. Хоть жрецом одного из погибших давным давно богов, хоть особо искусным в маскировке своих сил и повадок демоном.

А, может, и вовсе родственником нынешнего Императора, претендующим на его трон. Братом. Дядей. Даже наследником прежней императорской династии или тем, кто выдаёт себя за него.

Вариантов было неограниченно много.

Но вера ему может обернуться фатальной ошибкой. По крайней мере, на слово.

А Император… даже если всё сказанное про него правда, то это нисколько не удивляет. Даже наоборот. Я понимаю, чего от него ждать.

Он ничем не выделялся, среди сотен точно таких же правителей, которые были во всех мирах. Поэтому его было бы несложно просчитать.

А вот того, кто не называл даже своего имени… Под разными предлогами. К таким людям я не мог относиться без осторожности.

Вскоре вертолёт приблизился к моей, ставшей уже родной, глухомани Северного Предела. Вместо того, чтобы сбрасывать лестницу, как предлагали пилоты, я просто спрыгнул вниз. Чуть поодаль от своих владений.

Вертолёт же отправился обратно в Новосибирск.

А в моей деревне висела напряжённая тишина. После недавней атаки, все Волхвы были напряжены и готовы к неприятным сюрпризам в любой момент.

Поэтому несколько людей Болтуна, замаскированных под гвардейцев Яровых, ждали на выходе. У них в руках была парень, с непроницаемым чёрным мешком на голове. Связанный по рукам и ногам. С артефактным ошейником, который плотно стягивал шею.

Даже слишком плотно. Я бы сказал — угрожающе. Так что принцип работы был очевиден. Чем активнее циркулирует мана внутри организма, тем сильнее этот ошейник сдавливает шею и затрудняет дыхание. А значит, вскоре пленный теряет доступ к кислороду и возможности управлять своей силой.

Простой, но крайне эффективный принцип.

Несмотря на подозрения, Волхвы пропустили людей Болтуна на сторожевых постах. То ли из-за герба Яровых, к которым мои Волхвы уже привыкли из-за визитов Святослава. То ли из-за того, что им предъявили им грамоту императорской канцелярии.

Хотя… где мои простые, но бойкие Волхвы, и где императорская канцелярия? Нет. Они точно поверили гербу Яровых. Императорские бумажки для них не стоили ничего. Потому что Император где-то далеко. А непонятные люди — здесь, перед глазами.

Вместе с парой крепких Волхвов, я взял Тима под свой контроль и повёл в особняк. Именно там всё будет происходить.

А людей Болтуна разместил в одном из пустовавших сейчас домов. Пока обычные жители так и не вернулись из капища. Но этот дом всё равно принадлежал одному из родственников Прохора. Тот сам вызвался пустить их к себе, пока я не закончу обработку Тима. Тем более, так за «подозрительными людьми» будет проще наблюдать!

Тим молчал. Каждую секунду, пока мы шли в мой особняк.

Хоть и нервничал.

Когда дошли до особняка, Волхвов я поставил на стражу снаружи. А сам повёл Тима прямо вниз. Всю процедуру сразу проведу в Мире-Саду.

Но сначала поговорим. Я заставлю этого лоботряса объясниться! Ведь своим предательством он подставил не только себя. Но и своего отца. И весь свой род. Включая ту пылкую, но заботливую девушку Алису.

Когда мы приблизились к порталу, я услышал первые слова Тима:

— Вы собрались меня тварям скормить? — Речь была сдавленной. Что неудивительно, из-за стягивающего его шею ошейника. Он услышал тихое гудение портала под ногами.

Но я только подтолкнул его в портальный омут ихора. Он не стал брыкаться.

Видимо, смирившись со своей судьбой.

А в Мире-Саду тоже было неспокойно. Гномы были в полном боевом оснащении. С кристальными доспехами и оружием. Их вождь Арбам поприветствовал меня суровым кивком. Но я заранее велел ему молчать, приложив палец к губам.

И гномы молчали. Они вообще серьёзные ребята. Пока трезвые.

Потом я велел Урюку и Лиле покинуть их дом. А сам усадил Тима там и стянул с его головы мешок.

Тут-то он удивился.

— Руслан?! — его глаза расширились. А потом взгляд просиял. Он рассмеялся. — Я так и знал, что ты не упустишь шанс! Я знал, что ты тоже пойдёшь вслед за своими амбициями, за своей целью — пробиться на самый верх! Ты же теперь с «Тихим Домом»? Ты меня как-то вытащил?! Если кто-то и мог сделать это, незаметно для меня самого, то именно ты… — но он увидел моё серьёзное лицо. И резко поник. — Или… ты мой палач?

— Что, не хватило статуса наследника? Шило в одном месте заставило торопиться жить? — строго спросил я, смотря ему прямо в глаза. Но он прятал взгляд. Словно провинившийся ребёнок.

— Я… ошибся, — вяло отговорился он. Но потом добавил с куда большим огнём в словах. — Но подумай сам! Мир развивается! Пришло время перемен! «Тихий Дом» доказал, на что способен! Всего лишь горстка отбросов ужаснула самого князя-наместника Сибири! Разве это не заставляет задуматься?! Бури никто не избежит, Руслан! А значит нужно её оседлать, понимаешь?! Ты же понимаешь, я знаю! Ты всегда чуял, куда дует ветер!

— Ты продал не только свою честь, Тим. Ты продал репутацию всей своей семьи. И ради чего? Чего тебе наобещали?

И тут он скривился.

— Чего наобещали, спрашиваешь? Действительно, те, кто надрали сраный зад, сраного князя, ведь не могут ничего дать, да?! — в его словах просочился ядовитый сарказм. А глаза смотрели на меня, полные яростной силы. И он тут же поморщился, замолкнув и принявшись жадно вдыхать воздух.

Перенервничал. Внутри него разогналась мана. Вот и ошейник пришёл в дело.

Неудивительно, ведь он всегда был довольно импульсивным парнем. А мана следовала за его эмоциями.

Но удушье охлаждает любой пыл. Ведь забирает самое необходимое человеческому организму — кислород.

— Они предложили тебе собственный клан? — спросил я.

Тим отдышался, смотря в пол. Больше не было в нём ни сарказма, ни запала. Он негромко ответил:

— Силу, Руслан. Силу, которая позволила бы мне добиться хотя бы половину того, чего добился ты. Презренный изгой, который стремительно возносится к вершине, — он усмехнулся, без радости. — Я — наследник могучего рода, на твоём фоне лишь жалкий неудачник. Все мои успехи — это пыль. И чем ярче ты сияешь, тем лучше я это понимаю, — он поднял на меня взгляд. — Чем ты лучше меня, скажи? Почему тебе повезло с сильным Даром и тем, что ты усвоил… какую-то аномалию, а мне нет? М?

— Зависть, — я покачал головой. — Это так глупо. Твой Дар сильнее, чем у большинства твоих сверстников. И ты это прекрасно знаешь.

— МЕНЯ НЕ ВОЛНУЮТ СВЕРСТНИКИ! — рявкнул он и тут же замолк, вновь сдавленный ошейником.

Его лицо посинело. Так что я уже начал подумывать, чтобы снять с него эту штуку. Но за минуту он очухался.

Тим тоскливым тоном продолжил:

— Я хочу быть первым, Руслан. Иначе, зачем мне жить? Зачем мне быть? Мне не интересно быть номером два, три и даже полтора! Но я… я просто не знаю, как мне конкурировать с такими монстрами, вроде тебя. Монстрами, у которых получается всё на свете, — он стиснул зубы. — Но и ныть я тоже не желаю! Я лучше умру, идя к своей цели, чем сдамся! Знаешь, почему? Потому что там, на инициации, ты показал мне, что это — единственный шанс победить, когда этих шансов нет! Ты не бежал! Не отступал! Вот и не смей требовать того же от меня! Может, я не такой везунчик! Но уж точно не слабее тебя духом!

Я вздохнул, хлопнув себя ладонью по лбу.

Ну что за дурак, право слово?

Балбес, каких поискать!

— Ты понимаешь, чем ты заплатил, за иллюзорную возможность получить силу? — твёрдым голосом спросил я. — Ты вообще осознаёшь, на чью сторону встал? «Тихий Дом» — это те, кто открывают прорывы, чтобы впечатлить массы ужасом! Это те, кто не считается с людскими смертями, лишь бы насолить власти! Это те, кто стравливают между собой кланы аристо!

— Мне. Плевать, — отчеканил Тим. — Хочешь осуждать меня? Валяй! Моралист, хренов! Иди, вылизывай зад князю и его…

Я тут же взял его за воротник и поднял над землёй, испепеляющим взглядом смотря прямо в глаза.

— Следи за словами, щенок, — мой голос приобрёл рык зверя, который пробудился внутри. Мантикора вновь требовала крови. Но не из жестокости. А чтобы преподать урок. За это, пожалуй, было бы достаточно оторвать Тиму язык.

Он несколько секунд выдерживал мой взгляд. А затем, ещё более сдавленным голосом процедил, не отводя взора:

— Ты меня не поймёшь, Руслан. Я лишь хотел хоть немного приблизиться к твоему уровню! Лишь поглотить аномалию и стать таким же, как и ты! Пойми меня! — он сокрушённо покачал головой. — Прости меня! Прости за грубые слова! Прости за то, что выбрал свою СИЛУ, вместо того, чтобы плестись в твоей тени…

Я отпустил его и он рухнул обратно на стул.

Мне было даже как-то… тошно смотреть на него.

— Ты пытался убить своего господина, — сказал я.

— Да, — не стал скрывать он. — И убил бы, если бы на то был приказ. Но всё это время это была только пародия. Кроме последнего раза.

— Инфернальный василиск.

— Да, — сдавленно сказал он. — Тогда уже не было времени, чтобы стравливать Яровых с Соколовыми.

— Ты понимаешь, что сам оборвал свой путь?

— Понимаю. Но раскаиваться не буду. Я делал так, как считал нужным! И то, что считал верным!

— Никому твоё раскаяние не нужно. Ты просто сделаешь то, что я тебе велю.

Он замолк.

И хмыкнул.

— Да ну? А что, заставишь? — с вызовом спросил он.

Я навис над ним. Выпустив изнутри всё ещё озлобленную мантикору. Тим мгновенно это заметил. По моим глазам, в которых едва ли был хотя бы намёк на сочувствие и милосердие. Я пророкотал:

— Заставлю. Если ты будешь брыкаться.

Он вздрогнул.

— Жажда Крови… от неё и вправду в дрожь бросает, — сказал он и натянул нервную улыбку. — И что тебе нужно? Чтобы я всё рассказал? Нихрена я не знаю. Если тебя это волнует. У меня дело простое было. Занять Яровых и заставить их чувствовать свою слабость. Вот я этим и занимался.

— Для начала, расскажешь всё. А потом — принесёшь клятву, исполняя которую, искупишь свои злодеяния, — сказал я.

На его лице снова родилась усмешка. Лишённая любой позитивной эмоции. И застывшая нервная улыбка, за которой он прятал свой страх.

Он не сопротивлялся.

Ни когда я его допрашивал. Ни когда заставил заключать договор с Урюком. И снова допрашивал, пробегаясь по самым важным вещам. Но на этот раз, под воздействием клятвы, он даже помыслить о сопротивлении не мог.

Тим действительно почти ничего не знал о делах «Тихого Дома».

У него была цель.

И обещанная за её выполнение награда.

Больше его не волновало ничего и никто.

А сейчас… он сломался. Его сломало поражение. То, что весь его план рухнул.

Даже когда я вводил ему маленькую дозу яда мантикоры, чтобы он забыл последние пару дней, он просто смотрел прямо. По-своему решительный. Но он молча принимал свою судьбу.

Это вызывало уважение.

Эх… Тим… зачем ты во всё это ввязался? У тебя было действительно блестящее будущее. Но жажда власти, статуса и удовлетворение собственных амбиций заставили тебя совершить ошибку. За которую уже никогда никто не простит.

Когда я закончил, то бессознательное тело Тима перетащил в Родной мир.

Затем взял максимально плотный короб. Благо, у гномов такие нашёлись. Он пропускал минимум маны. Туда я попросил насыпать антимы, а потом быстро перенёс её в Родной мир.

Да, не лучший вариант. Но антима была необходима. Она может стать тем, что переломит ход любой битвы в Новосибирске. А то и любой битвы в этом мире вообще.

Я вручил короб одному из Волхвов. А Тима — людям Болтуна. Они молча приняли его. Без нареканий выслушали все мои объяснения и рекомендации по тому, как его лучше всего привести в чувство, и потащили в свою машину. А потом поехали туда же, где его и перехватили.

Выпустят в лесу, сымитировав его падение и удар головой о что-нибудь твёрдое. Он даже не поймёт ничего. Самое большее — заподозрит.

С помощью демона Контрактника Урюка я заложил в Тима ряд команд. Они активируются, когда я дам соответствующий сигнал.

Если «Тихий Дом», конечно, подберёт его. Да, Тим уже не был «троянским конём» в клане Яровых. Но всё ещё оставался магом с сильным потенциалом. А если «Тихий Дом» сможет передать ему силу аномалии…

Я усмехнулся.

Тогда их ждёт очень весёлый сюрприз. Прямо внутри их организации.

Когда я перетащил из Мира-Сада ещё пару коробов с антимой, мне пришло сообщение от Болтуна. На выданный им передатчик:

«Руслан. Мы все ошиблись. Срочно приезжай. Возьми с собой все те однозарядные „хлопушки“, которыми ты вооружил Яровых. Бери все, сколько есть!

Без них нам конец».

Глава 7

В Новосибирск я возвращался на вертолётах. В одном — я сам. В другом — несколько Волхвов, с ящиками антимы. Я заранее предупредил, чтобы с ними в вертолёте не было ни одного одарённого.

Но одарённый и так за мной не отправили. Потому что каждый маг был нужен в городе.

Болтун не посвящал меня в подробности происходящего. Только упомянул, что в тоннелях всё пошло полностью не так, как рассчитывал он и я.

После чего он сообщил мне о том, что за мной прибудут «вертушки» и доставят в Новосибирск с «хлопушками».

Вот только у меня они были исключительно на вооружении Волхвов. Если забрать у них, то я ослаблю защту Северного Предела.

А при всём прочем, это было совершенно недопустимо.

Зато была антима.

И если что-то могло перевернуть ход любой битвы, то это именно она. Даже в сыром необработанном виде, против магов она являлась практически ультимативным оружием.

Единственной причиной, почему технические цивилизации не смогли с её помощью захватить Перекрёсток Миров, была её редкость и изобретённый способ по её «раскрытию».

Так назывался метод освобождения из антимы всей втянутой ею энергии. Метод непростой. Но действенный.

А с учётом, что антимы во всём Перекрёстке Миров было относительно немного, этот метод лишал её абсолютной силы.

Вот только не в этом мире. Здесь сплелась магия и сила технического прогресса. А о «раскрытии» антимы скорее всего даже не знал. Как и о неё самой. Если у меня останется полная монополия на антиму, то я приберу этот мир к рукам.

Если мне это понадобится, разумеется.

Вскоре мы прилетели в Новосибирск.

В городе было тихо. Ни грома взрывов. Ни столбов дыма. Гражданских на улицах почти не было. Кто хотел уехать — уехал. Остальные были успокоены официальной позицией властей и тихо сидели по домам, дожидаясь, пока всё это закончится.

Никаких следов катастрофы или конца, о котором говорил Болтун, здесь не было видно и близко.

Город оставался ровно в том же положении, что и при моём уходе. Только солнце уже заходило.

И это вызывало ещё больше подозрений.

Мы высадились в аэропорту.

— Господин Северский! Господин Северский! — сходу, до того, как затихли вертолётные винты, ко мне бросился молодой боец. Гвардеец. Но совсем новенький. Он скорее напоминал студента. — Вам срочное послание от князя Евгения, он очень ждёт Вас на передовой линией, вместе с Первым Воеводой клана Яровых, графом Архатовым и князем Белокрыловым! Очень срочно!

И протянул мне бумажку, подкреплённую княжеской печатью.

Получив мой утвердительный кивок, он бросился прочь. А я вскрыл письмо, взглянув в него одним глазом.

Оно было не от князя Евгения.

«В метро связи нет. Поэтому передаю письмом.

Я не могу отлучиться. Мы с моей группой на момент отправки письма на самом переднем крае. Твои стреляющие энергией устройства нужны здесь незамедлительно. Вооружения остро не хватает. А твои «хлопушки», которые использовали гвардейцы Яровых, спасли от гибели группу императорских Мастеров.

Игнорируй князя Евгения. Сразу найди меня. Объясню при встрече.

Б.»

Болтун.

В аэропорту нас ожидали три военных грузовика. Но мне были нужны только два: один для Волхвов и антимы, а другой для меня.

А через двадцать минут я уже заходил в метро.

Оцепление из жандармов расступилось передо мной и моими людьми. Я велел Волхвам ожидать снаружи, чтобы не тащить антиму вниз. Пусть она и была хоть как-то изолирована. Но всё равно будет вытягивать ману из наших сил. Так что Волхвы перешли в режим ожидания моих приказаний.

А я спустился вниз.

Первое, что мне бросилось в глаза, были раненные бойцы. Гвардейцы, спецназовцы жандармерии, военные.

Они рядами лежали на полу станции. Несколько целителей бегали от одного к другому, залечивая своими силами. Но по бледным лицам и трясущимся рукам целителей я понимал — они на грани истощения.

На грани. Но никто даже не собирался отступать или падать духом, оставляя раненных бойцов наедине с ранами и, тем более, смертью.

Те, у кого ранения были полегче, пили зелья и использовали целительские артефакты. Иногда, чтобы стабилизировать состояние и остановить хлещущую кровь. Иногда, чтобы просто протянуть, пока до них дойдёт очередь.

И целители не уступали. Они тоже пили стимуляторы, выжимая из своих мана-ядер всю энергию, которую только было возможно.

— Северский, — я услышал знакомый голос. И посмотрел туда, откуда он исходил.

Между тихо стонущим жандармом и лежащим без сознания гвардейцем Озёрских, находился Тигран. Глава гвардии Яровых и одна из моих первых проблем в этом мире. У нас с ним были конфликты.

Пока я не спас ему жизнь. И наша вражда не превратилась в благожелательный нейтралитет.

Я подошёл к нему.

Его ноги были туго перевязаны окровавленными бинтами. Свою бороду он не восстановил. А вот вместо потерянного ранее глаза на меня сейчас смотрел магический глаз-протез.

— Главы клана здесь нет, — сразу сказал он. — Но Первый Воевода ждал тебя, — тяжело дыша, сказал он.

— Я не знал, что ты тоже здесь, — произнёс я.

— Я прибыл с подкреплением меньше часа назад, — он хрипло засмеялся. — И сразу пошёл в самое пекло. Результат налицо, — он махнул рукой на свои ноги. — Не критично. Завтра буду в строю снова, — он снова сделал глубокий вдох и выдох. — Там ад, Северский. Всё, как ты любишь, — оскалился он. — Да и я тоже. Там твоей жажде крови будет самое место!

Я хмыкнул.

Он добавил:

— Только не вздумай глупо умереть. Я потерял сегодня двоих Воинов. Так что настроение у меня отвратительное. Если ты ещё и лишишь меня возможности вернуть тебе долг за спасение моей жизни, оно будет окончательно испорчено.

— И не рассчитывай, — твёрдо сказал я. — Смерть только помешает моим планам.

Тигран зафиксировал на мне испытывающий взгляд, а потом снова засмеялся.

И тут между нами резко втиснулись двое крепких санитаров. Ничего не говоря, они быстро погрузили Тиграна на носилки и понесли на выход. Чтобы буквально через несколько минут на его место принесли другого раненного.

Сзади я услышал чьи-то шаги. И резко обернулся, перехватив тонкую руку, которая чуть не схватила меня за рукав.

Молодая девушка. Веснушки. Светлые волосы. Карие глаза.

Люда? Аня?

Нет… всё же…, но она точно была из Покровских.

Она испуганно захлопала глазами. Но щёчки чуть заалели.

— Что случилось? — спросил я.

— Господин Первый Воевода просил Вас пройти к нему, как только Вы прибудете, — тоненьким голосом сказала она. Я кивнул и отпустил её руку. Она смущённо отвернулась и добавила: — Идите за мной, пожалуйста.

И быстрыми шажками бросилась в сторону одной из подсобок. Ратибор? В подсобке? Я хмыкнул, следуя за ней.

Остановившись у двери, она проворковала пару слов, поклонилась и поспешила поскорее скрыться от меня. А я вошёл в обозначенную подсобку.

И тут действительно был Ратибор. Но не один.

Болтун. Он сидел на стуле в углу и держал у своего окровавленного лица кольцо с бледно зелёным камнем, который постепенно таял, растекаясь энергией по лицу Болтуна. Эта энергия подсвечивала многочисленные мелкие раны на его голове.

— Пришёл, — с трудом сказал Болтун.

— Пришёл, — куда бодрее подтвердил Ратибор. Вот с ним всё было в порядке, если не считать порванной в паре мест одежды.

— Ты уже не на переднем крае? — спросил я у Болтуна.

Он покачал головой и ответил:

— Уже десять минут как вернулся. Письмо запоздало. Ты привёз свои «хлопушки»?

— Нет. Но взял кое-что получше.

Он вздохнул, с заметной досадой.

— Нам нужны средства прорыва, Руслан! — резко заявил Ратибор, вспыхнув изнутри серебристым светом. — Которые выдают максимум боевой силы за минимум времени! Которые ломают магические щиты! Которых много! Которые…

— Ратибор, — прервал его речь Болтун. — Оставьте нас. Я всё ему объясню.

Ратибор нахмурился и резко вышел.

Давно я не видел его настолько встревоженным. В большинстве других ситуаций, даже сложных, он держал себя в руках.

Болтун заговорил:

— Нас провели вокруг пальца, Руслан. «Тихий Дом» не собирается больше никуда уходить, — он поднял на меня взгляд. — Они решили сражаться. Всё то, что они делали, было не больше чем обычным манёвром, чтобы заставить нас спешить и ошибаться. Уловкой, — он чуть стиснул челюсти. — Наши штурмовые группы зачистили почти всех тварей, кроме самых трусливых и ретивых. Мы углубились в тоннели. Не встречая никакого сопротивления…

Он сжал руки в кулаки и закачал головой, пряча лицо в руках. И сказал, едва сдерживая распирающие изнутри эмоции:

— А потом они ударили всем, что было. Не аномалиями, Руслан. Тот проклятый джинн был жертвой, которую они принесли, чтобы узнать о наших возможностях. Точнее… нет, не так! — он замолк. Его ментальное поле сгустилось. Сильно. Но явно не по его воле. А потому что он потерял контроль над своими чувствами. — Они использовали аномалии по-другому. Они действительно научились помещать их в людей, Руслан! — он поднял на меня напряжённый взгляд. — Понимаешь?! Не в одного! Не в двух! Не в трёх-четырёх! А в десятки! Десятки магов, которых распирает от магической силы, на уровне Витязя и выше! Я…

— Не думал, что это возможно?

— Да… не думал. Потому что никому не удавалось делать это в таком количестве. Особенно горстке террористов, — он сделал тяжёлый вздох. И посмотрел на меня. Пристально. Словно резал взглядом. — Они не могли изобрести этот способ. Не могли. У них нет ни ресурсов, ни научно-технической базы, — его голос выровнялся, а лицо приняло свойственное ему нейтрально-сдержанное выражение. — Мне сразу было очевидно, что за ними кто-то стоит.

Он резко поднялся и подошёл ко мне вплотную. И сказал:

— Но если раньше я подозревал их в работе на какой-то клан, который расшатывает власть князя-наместника Евгения, то сейчас я вижу здесь совсем другое. Они испытывают чьё-то оружие. Чьё? Это вопрос. И ответить на него мы должны сегодня. Чего бы это не стоило. Понимаешь? Мы должны добраться до Лидера «Тихого Дома». А если у него там — внизу — портал, то мы должный пройти через него и захватить их.

— Не узнаю тебя. Где твоя сдержанность? Где твоя стратегия?

— Нет времени. Никакого! — он вновь чуть вышел из себя. — На каждый план свой срок. Но сейчас у нас нет срока. Есть только задача, которую необходимо выполнить любой ценой. Горстка террористов, которая в открытом бою убивает императорских Мастеров… ты представляешь себе, что это значит?

— Да, — ответил я.

И это действительно… революция.

Начало слома уже существующей системы. А вместе с ней — и всего мира.

Ни один из древних родов, правящих этим миром на протяжении сотен и тысяч лет, не оставит свою власть просто так. Они будут сражаться за неё. Проливать кровь. Свою и чужую.

Потому что в новом мире им места не будет. Как и их детям. Как и всему их наследию.

А для аристократа нет ничего ужаснее, чем исчезнуть без следа. Остаться историей. Простыми буквами, записанными в хрониках и научных работах.

Вот только… обычно прогресс побеждает старые устои. Если оказывается эффективнее.

И прямо сейчас.

Прямо здесь.

«Тихий Дом» доказывал эффективность. И действительно начал революцию… революцию магических сил.

— Если это враги Империи… — Болтун пустым взглядом посмотрел в стену. Перед его глазами будто проносились картины, ввергающие его в шок. — Вдруг, испанцы с их итальянскими шавками? А англосаксы? А если это немцы, которые на словах наши союзники, но на деле испытывают на нас свои новейшие технологии? Или французы, всё-таки преуспели в работе с аномалиями?!

— Либо один из кланов Российской Империи, — сказал я. — Это гораздо вероятнее, Болтун. Сам подумай, кто лучше них знает «внутреннюю кухню» имперской политики?

Он прикрыл глаза и сдержанно кивнул.

— Разумно. Но это не значит, что так будет лучше. Если такая сила поднимет голову в Империи, то расколет её! А другие державы разорвут нас на части, — его голос стал железным. — Поэтому сегодня мы обязаны всё довести до конца. Любой ценой. Чего бы это не стоило. Даже если придётся умереть. Даже если придётся забрать в могилу весь Новосибирск. Иначе Империи придёт конец. А с ней и всем нам.

Вот эти слова мне совершенно не нравились.

Его взгляд стал решительнее… хотя слово — фатальнее — подходило лучше.

А Болтун продолжал:

— Я не позволю им уничтожить Империю. Чего бы мне это не стоило. Ты со мной, Руслан?

— Мы остановим их, — только сказал я.

И Болтун понял, что его готовность пожертвовать чем угодно я не разделяю.

— Если Империя падёт. То с ней падут сотни миллионов её жителей. Ты понимаешь это? У нас нет права на поражение. Не здесь. Не сейчас. В тоннелях погибли трое моих людей. Каждого из них я знал больше десяти лет. Каждый из них не один раз спас мне жизнь. А я — им. Они были моими братьями, Руслан. Я их ценил. Я их любил. Но если бы меня спросили, готов ли я пожертвовать ими ради Родины, то я бы даже не задумался над ответом, — он развернулся к двери.

Но перед тем как выйти, он сказал:

— Нам нужно выйти на позиции раньше, чем князь Евгений тебя хватится. Он загнан в угол. Сегодня Император отвёл ему всего два дня, чтобы справиться с «Тихим Домом» в Новосибирске. Если он проиграет — лишиться наместничества. А, возможно, и всего остального. Слабые Империи не нужны, — повторил он фразу, которую я от него уже слышал. — Но он не справляется. Поэтому нет смысла тратить бесценное время на выполнение его бредовых приказов.

— Я и так едва ли помогу ему решить проблему.

— Он считает иначе. Сейчас его разум хватается за любые соломинки, которые могут спасти его шкуру и власть. Не удивлюсь, если он соберёт все силы в кулак и двинет их на прорыв по главному направлению. Но так он лишь загубит всё, что у нас осталось. Теперь идём. Используй браслет, — он потянулся к углу.

Там стояла та самая сфера, которую Ратибор использовал от прослушивания. Болтун взял её. А потом исчез под покровом невидимости.

Я активировал свой браслет невидимости следом. И тогда услышал голос Болтуна вновь.

— Трое из моей группы всё ещё боеспособны. Мы успели провести разведку… — его голос оборвался. Значит, именно на ней и погибли его соратники. Но Болтун взял себя в руки. — Многое узнали. Дорогой ценой. Теперь воспользуемся этим знанием.

Через полминуты дверь в подсобку приоткрыла та самая робкая девушка, которая и позвала меня. Она сделала вид, будто внимательно всматривается внутрь. Но как бы случайно оставила нам достаточно пространства, для выхода.

Мы вышли.

А я думал, насколько разумно посвящать Болтуна в природу антимы?

Я собирался её использовать в любом случае. Другой вопрос, как объяснить её природу Болтуну.

Ведь если он узнает о её силе, то вполне может пожертвовать мной, чтобы Империя получила антиму в пользование. Например, попробует захватить меня и передать в дознавательный зал, где будет выпытывать, откуда именно эта антима взялась и как её взять больше.

Если я скажу, что я сам её сделал, то он может потребовать технологию. А если просто применю, то у него точно возникнут вопросы.

Потому что оружие такого уровня нельзя игнорировать.

С другой стороны, она спасёт жизни. Много жизней. Как наших, так и врагов. А живой, но пленный враг, всегда может рассказать что-нибудь интересное.

А значит, я её использую.

— Болтун, мне нужно вызвать своих людей. У них есть решение большей части проблем.

— То, что сильнее «хлопушек»? Только я тебя прошу, пусть название этого изобретения будет не настолько… невинным.

— Всё проще, — я призадумался, думая как бы использовать антиму. И тут же мне пришла идея, как её использовали мятежники в одном из миров. — Потребуется оружие, стреляющее дробью. И под несколько сотен патронов к ним.

— Что ты задумал?

— Тебе понравится, — хмыкнул я. — Но действовать будут исключительно мои люди. Так что сначала я…

И тут из браслета послышалась тревожная речь, обращённая к Болтуну:

— Командир! Отчёт с переднего края! — шум быстрых шагов. Потом громкий хлопок. Гул. Но голос заговорил вновь, дыша на бегу: — К нам что-то пришло! Оно вырезало пост гвардии Белокрыловых, с их Подмастерьями! Потом противник пошёл на прорыв! Нужна помощь! СРОЧНО!

Глава 8

Я бежал вперёд.

Быстро.

Почти на пределе. Лишь чуть-чуть не дожимал, давая шанс другим боевикам ближнего боя поспевать за мной. Чтобы мы вступили в бой одновременно. Как единый сжатый кулак.

Мы оторвались от основных сил, потому что нужно было спешить. Поэтому мы неслись по тоннелю, возможно, не так сильно уступая поездам, которые ходили здесь в мирное время.

Наша группа состояла из сильнейших магов ближнего боя. В основном Подмастерья. Из клана Озёрских, Белокрыловых. И Ратибор.

Я сам вызвался с ними. Сомневались только в моей скорости, но уже на первых километрах бега я всем всё доказал.

Перед выходом Болтун вкратце посвятил меня в курс дела.

Сейчас на передовой должны были биться императорские Мастера. Лучшие из лучших, кто был здесь.

Но даже среди них были потери.

Трое получили тяжелейшие ранения и были выведены из строя на несколько дней, в лучшем случае.

Ещё двое погибли. Пусть и забрали с собой почти десяток аномальных магов противника.

Сейчас, на передовом посту, их оставалась ещё пара. И пять-десять Подмастерьев. Остальных же Болтун даже не считал за боевые единицы.

Только за пушечное мясо, единственная роль которого — отманить врага, пока «боеспособные» маги будут делать свою работу.

Тоннель, по которому мы бежали, был защищён несколькими постами обороны. Хотя, какие посты? Просто наваленные меши с песком, да простейшие защитные артефакты. А прикрывали их, в лучшем случае, низкоранговые маги-гвардейцы.

Такую позицию можно было бы легко сдуть даже одной техникой.

Каждый из этих постов мы пробегали. А стоящие на их страже бойцы только вздрагивали от дуновения ветра, быстрых шагов и наших смазанных фигур.

Любой из нашего отряда взял бы такую позицию. И это беспокоило больше всего. Потому что вражеские аномальные маги, судя по словам Болтуна, были не ниже уровня Подмастерья. А некоторые — вполне Мастера.

Оценка на глаз. Но… судя по потерям, она могла быть ещё и заниженной.

Мы завернули в правый тоннель — недостроенная ветка, из которой и шло больше всего проблем.

Вот тут-то и было сильнее всего видно, что в метро происходит настоящая бойня. Тела магических монстров были свалены у стенок метро. Некоторые лежали прямо на рельсах.

Тех, от кого оставалось хоть что-то внятное, а не просто куча порубленных кусков, я узнавал.

Кислотные тараканы, каждый размером с пони. Противные твари. Растворяют практически любой металл и плоть. Обладают чертовски хорошим панцирем.

Малые земляные тролли, с отсечёнными или взорванными головами. Похожи на крупных обезьян, с огромными острыми зубами и когтями. В отличие от их горных сородичей, лишь в два раза крупнее человека. Зато регенерируют почти так же быстро. Поэтому убивать надо сразу. Вот и сейчас, некоторые из них были уже мертвы, но мелкие раны на их телах пытались затянуться.

Огромные стихийные крысы, которых здесь было больше чем предыдущих тварей. На их фоне самые слабые, но многочисленные и довольно сообразительные. Даже парочка таких может устроить проблем неподготовленному путнику.

Никто из них не был действительно опасным противником для магов, начиная с ранга Витязя. Но вот их количество… они могли просто заваливать своими телами любые укреплённые посты. Как, наверное, и было.

Вот только они не могли бы действовать сами по себе. Скорее, они бы перегрызли друг друга в этих тоннелях. Значит была воля, которая их направляла. Воля приручителя.

Например, такого же, как и того, кто вывел за собой небольшую армию болотных тварей из прорыва, открытого рядом с усадьбой Яровых.

Вскоре нам на пути стали встречаться бойцы. Раненые вытаскивали тяжелораненых. Кто-то подсвеченный силой целительской магии, а кто-то просто ковылял вперёд, заодно подтягивая своего соратника.

Они усталыми, но полными надежды глазами, встречали нас и кричали вслед боевые кличи.

Мы не задерживались.

Но во мне всё сильнее зудело желание ускориться, чтобы скорее прибыть на передовую позицию. Она располагалась на одной из недостроенных станций. Крайней, в западной части города.

Только здравый смысл отрезвлял. Нельзя отрываться от остальных. Не сейчас, когда враг очевидно очень силён. Но при этом лично мне непонятно, насколько именно.

Мы уже слышали хлопки и гром применяемых техник.

Треск молний.

Стрёкот автоматных очередей.

Крики ярости и боли.

Впереди показались вспышки.

Подмастерье из клана Озёрских, который был назначен командиром нашей передовой группы сделал жест рукой: вперёд.

Вот теперь можно было пойти на полной скорости. Отчего я, этот самый командир и Ратибор рванули в первом ряду.

И уже через несколько мгновений выбежали на станцию.

Длинную. Сотни две метров вперёд.

На каждом её участке кипела битва.

Несколько гвардейцев Озёрских удерживали вход на лестницу, на поверхность. Двое магов из их клана выставили вперёд руки, создав стену из воды.

В неё один за другим влетали огненные шары, которые запускал маг в тёмной одежде «Тихого Дома». Его одежда тлела. Вместо волос были языки пламени. Сам он безумно хохотал, запуская по огненному шару из каждой руки. Каждую секунду. Не прерываясь.

Так, как не смог бы ни один нормальный маг с ограниченным запасом маны.

— Мой, — кратко бросил Ратибор, обращаясь потоком серебряного пламени. И в следующий миг он вырвался оттуда ускоренный до сверхчеловеческой скорости.

Метатель огненных шаров рухнул с пробитым насквозь сердцем. С оставшейся на его лице безумной улыбкой.

Ратибор тут же брезгливо вытащил руку из его груди, стряхивая с неё кровь.

Но это была только одна из нескольких десятков маленьких схваток по всей станции. Здесь уже не было никакого порядка. Только битва, в которой смешались все со всеми.

Только в самом эпицентре тишина.

Там, между колоннами, было всего трое.

Огромный мужчина, что был на две головы выше любого на станции. В одежде «Тихого Дома». С густой чёрной бородой. Тёмно-серой, будто свежий асфальт, кожей. Его глаза сияли красным светом с чёрными прожилками.

Мраморный пол вокруг него пошёл трещинами. А в воздухе невооружённым взглядом можно было увидеть потоки ярко-сконцентрированной маны нескольких цветов: тёмно-серого, серебристого и алого.

Напротив него стояли двое. В гвардейской форме, с гербом императорского дома.

Один с трудом держался на ногах, тяжёло дыша. По его телу пробегали золотистые молнии.

А другой сосредоточенно и напряжённо смотрел на мага с тёмно-серой кожей. Руки Мастера были подняты в боевой стойке, вокруг каждой из них сияла оболочка из зелёной энергии.

На спинах обоих красовалась вышитая золотом латинская цифра «VII». Мастера. Те самые, о которых упоминал Болтун.

Вокруг них и их врага кипел бой. В каждом уголке. Но никто даже не приближался к этой троице. Как и никто из троицы не обернулся на нас.

— Руслан, не лезь, — тут же оказался рядом со мной Ратибор, проследив за моим взглядом. Он крепко сжал моё плечо. — В этот раз тебе не повезёт! Займись другими! Если императорские Мастера с ним не справились вдвоём, то только мешаться будешь! Это совершенно другой уровень силы!

Я посмотрел Ратибору в глаза.

Он было кардинально не прав.

Ведь если эти Мастера проиграют, то, очевидно, проиграем и все мы.

Мог ли я повлиять на исход их боя?

Мог. Я всё мог.

Тем более, победить более сильного врага. В очередной раз.

— Я к ним. Прикрой меня, — быстро сказал я, Ратибору и ринулся в центр станции. Попутно активировал невидимость через браслет.

Он только пробурчал себе под нос что-то неразборчиво, но выполнил мою просьбу. Потому что понимал — я прав.

И только я приблизился к троице, скрываясь за колонной перед рывком, как услышал мощный голос:

— У вас изначально не было шанса победить, — пророкотал маг «Тихого Дома» с тёмно-серой кожей, стоявший напротив Мастеров. — Эпоха одарённых минула. Вы — Мастера. Но ничего не смогли противопоставить мне — рождённому без магического Дара. Склоните головы. Смиритесь. Тогда в новом мире для вас найдётся место.

— Назовись… — хрипло сказал Мастер молний. — Я хочу знать, кого я убью во славу моего отца — князя Громова!

— Вы — достойные враги. Благородные. Сильные. Вы заслужили знать, как меня называют. Я — Правый.

— Это прозвище!

— На этом всё, — пророкотал Правый. — Вы отказались принять новый мир. Значит, приняли свою смерть.

Он выбросил вперёд руку. И окружающие его потоки маны слились воедино. За доли секунды они сжались в одну точку и затем взорвались десятками небольших энергетических импульсов.

Пространство перед Правым исказилось. Вздрогнул мрамор под его ногами и взлетел в воздух, а потом тут же рухнул вниз, обжигаемый маной.

Магическая аномалия.

Небольшая. Но самая настоящая.

Мастера больше не проронили ни слова. Они рванули в стороны, уходя из-под наступающей на них аномалии.

И сразу же пошли в контратаку.

Мастер зелёной маны сформировал из неё несколько десятков энергетических дротиков, которые виляя из стороны в сторону полетели на Правого.

С другой стороны Мастер молний — Громов — накрыл себя покровом из золотистых разрядов и ускорившись до уровня, когда даже я бы за ним не угнался, попытался ударить Правого со спины.

Но…

Вздрогнула земля. Энергетические дротики первого Мастера завязли в возникшей на их пути аномалии и за миг разложились на чистую ману. Отчего аномалия стала только сильнее.

Громов, на которого Правый даже не обернулся, в последний момент успел отскочил от родившейся перед ним аномалии. Очень вовремя. Потому что куски мрамора резко влетели в потолок метро, разбиваясь о него в труху.

Попади туда человек, он бы превратился в изломанную куклу.

Рой новых энергетических дротиков полетел в атаку. Но так же тщетно.

Молнии, одна за другой выстреливали из руки Мастера Громова. Он оббегал Правого по кругу. Но перед ними неизменно возникали аномальные искажения.

Аномалии, в сути своей, были хаотичным проявлением магии. Искажённой энергией, которая удерживалась в какой-то форме, но не имела какого-то конкретного эффекта.

Чаще всего аномалии просто подбрасывали и разбивали материальные объекты с убиййственной мощью. А заодно ломали структуру магических техник, которые попадали в поле их действия.

Но порой, в магических аномалиях воплощались самые непредсказуемые эффекты. И я очень надеялся, что сейчас мы обойдёмся без них!

Мастера петляли вокруг неподвижного Правого. Осыпали его своими техниками. Не мощными, но многочисленными и частыми.

Правильный подход. Техника любой силы бы просто рассеялась при попадании в аномалию.

А так, у них был шанс истощить Правого.

Мизерный. Но был.

Правда, за эти несколько секунд он даже не пошевелился. Стоял посреди зала, как несокрушимая скала. С прикрытыми глазами…

Он что-то готовит. И это была главная причина, по которой я прямо сейчас не использовал «Северный Ход». Хотя у меня в голове уже был план, как можно победить его.

Но нет, нужно ждать.

Правый был непрост. Я это видел.

Пусть мантикора внутри меня и требовала, чтобы я ринулся вперёд, в атаку. Или хотя бы вступил в любую другую схватку в зале.

А бой продолжал кипеть. Пусть Ратибор и подкрепление уже во всю вступили в схватку. Постепенно чаша весов перевешивалась в нашу пользу на всей станции.

НАЧАЛОСЬ!

Земля вздрогнула. От Правого по полу пошли широкие трещины, которые разошлись по всему залу. Одна из них зашла на колонну, за которой я стоял.

Я отпрянул.

Вовремя. Потому что по этим трещинам растёкся алый свет.

Звериные инстинкты завопили об опасности!

«Скачок»!

Я вовремя телепортировался, когда камень разлетелся на части. Из трещины за мгновение выросла аномалия, пульсируюящая зловещим алым цветом. Она была близко. Всего в метре от меня…

Пульс.

Пульс.

Пульс!

Она пульсировала. А я слышал биение своего сердца. Оно и аномалия пульсировали в унисон…

Плохо! Надо действовать! СЕЙЧАС ЖЕ!

«Северный Ход»!

Моё мана-ядро напряглось до предела. Этот чёртов мрамор что, имел магическое укрепление? Пожри его Пустота.

Но это был успех. Правого телепортировало в сторону, вместе с куском пола, прямо на железнодорожные пути.

Вот только аномалию, которая сонастроилась с моим сердцем, это не остановило.

И она ускорялась. Заставляла и моё сердце прокачивать кровь сильнее, чем было нужно!

Мана! Нужно было срочно использовать ману!

Поток моей маны живо наполнил сердце, густо обволакивая его. Это было дьявольски сложно сделать достаточно быстро. Но получалось. Как получалось и ослаблять воздействие аномалии.

Но не полностью избавляться от него…

Потому что во мне не было ни капли чужой маны. Было просто нечего смывать, как при техниках внутреннего воздействия. Типа той же магии крови Алексея Вьюнка-Варнавского.

Аномалия воздействовала на мой организм. Просто. И неумолимо. Сонастроившись с ним.

И единственный способ избежать этого полностью, было уйти от неё подальше.

Вот только, тогда здесь все проиграют.

Я это понимал.

Потому что чёртова аномалия распространилась уже на весь зал. В глазах каждого нашего человека здесь я видел страх и непонимание, с немым вопросом: а что происходит?!

И Мастера, стоящие напротив, ничем не отличались.

Только у одних не было проблем — у аномальных магов. Потому что их собственные аномалии сводили силу аномалии Правого на нет. По крайней мере внутри тел их самих.

Он начали давить ослабевших гвардейцев и военных.

И это было предвестником поражения. В двух вариантах.

Либо полного разгрома, с гибелью почти всех наших бойцов. Кроме тех, кому повезло быть от аномалий подальше.

Либо отступления. С оставлением конечной станции и возможностью для «Тихого Дома» выйти в город через эту лестницу.

Выйти и заявить, что они победили имперскую элиту.

Гражданам, которые искренне верили, что ситуация у Империи под контролем.

И остановить это можно было только сейчас.

Я рывком выбрался из-за колонны и устремился на Правого.

Он уже поднялся, с невозмутимым выражением лица. Его бдительный взгляд смотрел вперёд. Он высматривал.

Того кто телепортировал его.

Меня.

Но не видел.

И тут он издал едва слышный, даже для моего обостренного слуха свист.

Что за?

Пространство перед ним вздрогнуло. Там родилась новая аномалия. Но она была не обычной.

Её импульсы сжались в пучок, а затем с оглушительным громом разошлись в стороны. У меня аж уши заложило.

Миниатюрный прорыв?!

Но куда?

В карманное измерение?

Из прорыва вылезло нечто.

Оно было похоже на лысого волка с вытянутым телом, как у ящерицы. Кожа бледно-красная. А в центре лба огромный синий глаз.

И этот глаз мгновенно уставился на меня под покровом невидимости.

— Нашёл, — прошептал Правый и ещё одним свистом натравил на меня эту тварь.

Тварь, которую я видел впервые. И о которой совершенно ничего не знал.

Кроме того, что её нужно убить.

А алые аномалии за моей спиной не ослабевали. Но и, благо, не усиливались. Правда, ещё минута в таком темпе и у кого-то из наших точно сердце откажет.

Тварь бросилась в бой. Прямо туда, где стоял я. Её плоть преобразилась, обретая почти полную прозрачность. Остался лишь призрачный образ. И в ту же секунду она ускорилась в несколько раз.

Фантомный зверь! Вот кто это!

Ну и мерзкие они противники. Они способны переключаться между двумя режимами: материальным и фантомным. И во втором они могли проходить сквозь материальные объекты и становиться неуязвимыми для них, а также для части магических техник. Особенно на плотных стихиях, по типу земли.

И даже если их подловить и нанести смертельную рану, пока они в материальной форме, они могли тут же снова перейти в фантомную. И в ней они уже не могли умереть от потери крови или остановки сердца. Нужно было уничтожить их мана-ядра. Иначе со временем, отжираясь на чужой энергии, они восстановятся.

Но был и плюс.

Их мана-адра было прекрасно видно, в виде сосредоточий энергии, которые просвечивались через их полупрозрачную шкуру!

К нам рванулись два Мастера. Хотя по их глазам было понятно, что ещё немного и они просто рухнут на пол, потеряв сознание. А потом и саму жизнь.

Клац!

Зубы щёлкнули у самого моего уха. Но я увернулся. Потому что хоть фантомный, хоть обычный зверь, я всё равно был быстрее.

«Скачок»!

Я ушёл фантомной твари за спину. Отчего она мгновенно развернулась, а потом в неё полетел мой кулак, заряжённый бирюзовым туманом.

И из синего глаза фантомной твари в меня устремился поток искажённой магии, который на ходу превращался в аномалию.

«Скачком» я ушёл.

Чтоб её! Она тоже напичкана этой дрянью?!

— Сдавайся. Тебе не победить, невидимый враг, — произнёс Правый. — Империя проиграла.

Он спокойно посмотрел на то, как два Мастера замедляют ход. Мастер молний остановился и вовсе припал на колено. Его время быстро заканчивалось. Только второй продолжал идти, пусть с каждым шагом всё медленнее. Он выпустил ещё рой энергетических дротиков. Но они только рассеялись об аномалию Правого.

Тот даже не обратил внимания на это, сохраняя непоколебимую уверенность. Он продолжил говорить:

— Ты перенёс меня. Значит, ты — Руслан Северский. Твоё внезапное нападение на Вьюнка спутало наши планы, — он удовлетворённо обвёл взором всё поле боя. На котором наши, даже с учётом подкреплений, уже начали отступать. — Но вышло даже лучше, чем Лидер предполагал. Имперцев мы переоценили.

Может, просто в землю его закинуть? Вот только не факт, что его это убьёт.

А от алых аномалий-то это точно не поможет! Они контролируются им, значит и поддерживаются от аномаилии внутри него самого.

Остаётся только полная победа над Правым.

Я в очередной раз увернулся от фантомной твари, сопоставляя в голове все части своего плана победы.

— Сдавайся, Руслан Северский. Со всей твоей силой, тебе не победить, — спокойно продолжал Правый.

Но я уже заходил с юга.

«Северный Ход»!

Фантомная тварь была телепортирована прямо ему на голову.

Ничего критичного. Она просто прошла сквозь него в фантомной форме.

«Северный Ход»!

Но потом на них полетел многотонный кусок мраморного пола.

Как я и ожидал, аномалии сначала замедлили его, а потом начали крушить.

Однако я и не собирался раздавить противника. Только отвлечь.

«Скачком» я оказался позади Правого. На моём пути мгновенно возникли аномалии. Ха? Это автоматическая защита такая?

Вскочил и фантомный зверь.

Но это было не важно.

Потому что «Северный Ход» может телепортировать всё, что угодно!

«Северный Ход»!

Аккуратно, с рассчётом до сантиметров, он телепортировал защитную аномалию Правого вместе с фантомным зверем, оставляя Правого без защиты.

Он повернулся. Аккурат под мой кулак, под завязку начинённый бирюзовым туманом. В этот момент, я даже снял с себя невидимость. Чтобы враг видел, от чьей руки ему суждено было пасть!

УДАР!

Бирюзовый туман проник в тело Правого!

«Северный Ход»!

И на север отправились… частички тела Правого, сияющие от переполняющей их маны.

Его глаза расширились.

Новая аномалия тут же выросла между нами. Отчего мне пришлось отскочить назад.

Но всё было кончено. Потому что получивший мой приказ бирюзовый туман уже раскладывал тело Правого на кусочки.

Получилось…

А ведь я был не уверен, что аномалия внутри Правого, дасть моему бирюзовому туману раскидать его внутренности. Но это было маловероятно. Всё же, Правый оставался человеком, и раз аномалия функционировала внутри него, то не должна была мешать жизненно-важным органам и энергоканалам.

И защищать тоже.

С неверящим взглядом Правый ухватился за место моего удара и рухнул на бок.

Фантомная тварь, которая была его фамильяром, уставилась на меня озлобленны синим глазом. А потом, с его же помощью раскрыла пространственный портал и юркнула туда, скрываясь.

Большой верности к хозяину у неё не было. Впрочем, тем же лучше.

— Я не мог проиграть, — прошептал Правый, смотря вперёд угасающим взглядом. — Что скажет Лидер? Я же подвёл его…

Это стало его последними словами.

Бой вокруг затих. Все взгляды собрались на нас.

Бойцы «Тихого Дома» замерли. Никто из них не хотел верить в то, что они видели.

А наши… они понемногу приходили в себя, после того как алые аномалии стали угасать.

— Правая рука Лидера проиграл? — послышался дрогнувший голос от одного из «домовиков».

Тишина.

А затем «домовик» вскрикнул и со всех ног рванул прочь. Спрыгнул в тоннель и побежал дальше, во тьму. Туда, где заканчивался путь метро и должен был находиться разворот для поездов.

Это был певрый камешек лавины полного бегства.

Потому что следом за ним ринулись все остальные враги. Кто успевал. Ведь пришедшие в себя гвардейцы и военные без пощади стали бить их вслед магическими техниками и всем, что только у них было. Пусть у которых и хватило ума, чтобы сдерживаться и брать пленных.

А я смотрел на наших. Тех, кто не выдержали действия алой аномалии. Их было немного. Но были.

Но оба Мастера уцелели. И первым же делом после схватки они подошли ко мне.

И оба, с самыми серьёзными лицами, глубоко поклонились.

Громов — Мастер молний — выглядел бледновато и пошатывался. Но всё же начал торжественную речь:

— Я — второй сын князя Громова — Николай Громов. Ты спас мою жизнь, благородный маг! — он выпрямился. — Как твоё имя? — он схватил мою руку и высоко поднял её. Пошатнулся, но я тут же поддержал его. Он благодарно кивнул и громким голосом привлек всеобщее внимание: — Этот человек принёс нам победу! Смотрите! Славьте его! Я даю слово, что Император Российской Империи — мой дядя — узнает о его подвиге!

Он повернулся ко мне, пристально смотря своими серо-голубыми, как грозовое небо, глазами. И сказал:

— Его Величество велик в своей щедрости! А я — в благодарности! — он гордо приподнял подбородок. — Я хочу, чтобы ты присоединился к нам в императорской гвардии! Это величайшая честь! Уверен, Его Величество согласится с твоей кандидатурой! Скажи только, ты в ранге Мастера, друг?

Глава 9

Вот это совсем не то, чего я ждал.

Нет, признание — это важно. Это способ привлечь к себе внимание влиятельных лиц и доказать, что ты есть, что ты силен, и что с тобой тоже необходимо считаться.

Однако…

В императорскую гвардию? Да я ни за какое признание туда не пойду!

Во-первых, в этом нет больших выгод. Только честь, о которой упомянул Николай. Да, есть определённый тип людей, для которых почётная служба — это предел мечтаний.

Вот только я к таковым не относился. Потому что мои планы не ограничивались почётом двора или отстаиванием чести рода перед императорским престолом.

У меня была своя игра. Поэтому становиться чьим-то солдатиком — это абсурд.

Вот только отказ от такого предложения — это один из самых резких способов оскорбить. И Николая, и самого Императора.

Со всеми вытекающими проблемами.

А оно мне сейчас абсолютно не надо.

Поэтому…

— Увы, нет, княжич, — вежливо улыбнулся я. — До ранга Мастера мне ещё предстоит проделать определённый путь. А моя победа над так называемым Правым — это результат нашей общей работы. Едва ли нанесение последнего удара раненному медведю считается за самостоятельную победу. Не так ли?

— Не скромничай, друг! — вспыхнул Николай. — Воистину, ты — воплощение исконных благодетелей великого воина! Сочетание силы, благородства и скромности!

Да чтоб тебя…

Почему ты просто не успокоишься?

Тогда я добавил:

— Наш противник был вымотан гораздо сильнее чем пытался показаться. Бой с вами обоими вымотал его. Только поэтому он оказался сражён моим ударом.

Но Николай только нахмурился.

— Друг, как твоё имя?

— Руслан Северский.

Он призадумался.

— Никогда не слышал об этом клане…

— Это вольный род.

— Вот как. Тогда я тем более не понимаю, почему ты отказываешься прославить его, служа подле Императора?

— Потому что я последний в своём роду. Мой отец пропал. А кроме него в роду Северских более никого нет.

Он тут же замер с сочувствующим, а потом и пристыженным выражением на лице.

— Я был бестактен, господин Северский. Воистину, не в моём праве даже предлагать Вам такое! Раз на Ваших плечах лежит ответственность за весь свой род. Тогда я отблагодарю Вас иначе! — он оформил глубокий кивок и пошёл в сторону.

Остальные уже давно перестали следить за нами и сосредоточились на помощи раненым.

Но как только отошёл Громов, ко мне подступил второй Мастер. Его соратник.

Лет тридцати. С внимательным, уверенным взглядом опытного воина.

-Снова я обязан тебе жизнью, — серьёзно сказал он. Его глаза чуть посвечивались от зеленоватой маны. — В прошлый раз я не имел права назвать своё имя. Но сейчас обстоятельства изменились. Я — Святозар Радуев. Рад представиться, Руслан Северский.

Я прищурился, вспоминая.

Мастер…

С зелёной маной…

И знакомым голосом.

-Тогда, в самолёте? — уточнил я.

Он кивнул и протянул руку, которую я крепко пожал.

-Ты изящно отказал княжичу Громову. Он горд, поэтому не принял бы прямого отказа от такой «почётной» должности, — последние слова он произнёс с изрядной иронией.

Я усмехнулся.

-Мой род нуждается в продолжении.

— Понимаю, — он поморщил нос. — Всё равно в гвардии делать нечего. Пустая трата своего потенциала.

— Крамольные слова.

— Это правда, — он спокойно пожал плечами. — Большую часть времени мы просто дежурим возле Императора или его родственников. И только изредка нам выпадает «великая честь» рискнуть жизнью в какой-нибудь заварушке.

— Тогда зачем ты вступил в неё?

— Потому что кто-то из сыновей моего отца должен был это сделать. Он — Всеслав Радуев — князь. Один из влиятельнейших людей западной части Империи. Наш род обязан быть представлен в императорской гвардии. Это часть нашей репутации.

— И какие у тебя перспективы?

Он усмехнулся.

— Что Его Величеству в голову взбредёт, такие перспективы и будут.

— Ты не стесняешься высказываться прямо.

— Возраст уже не тот, чтобы юлить. Если Его Величество захочет отправить меня на свалку — отправит не моргнув и глазом. А не захочет — так и моя болтовня его не заставит, — он тихо засмеялся. — В любом случае, с меня уже два должка. Если потребуется моя помощь в любом вопросе — просто дай знать.

— Договорились, Святозар.

Через несколько минут подошли основные силы. Те, кто не поспевал за магами ближнего боя. А с ними незаметно затесался и Болтун в невидимости.

Он уже знал, что здесь произошло. Один из его разведчиков, который был здесь весь бой, пересказал ему через браслет.

Болтун молча выслушал. Потом задал несколько вопросов о силе Правого и его фамильяра. На этом закончили.

Сам Болтун потом ещё несколько минут рассматривал отволоченное в сторону тело Правого. А потом, по его приказу, несколько гвардейцев Яровых незаметно вынесли его.

О цели он мне ничего не сказал.

Но я и так понимал — Болтун хочет изучить тело Правого, чтобы понять, как тот пользовался аномалиями.

Я бы, по правде говоря, тоже не отказался взглянуть.

Нет, конечно, вскрытие трупов и всё в этом духе — это не очень этично.

Но какая этика, если от этого никто не пострадает, зато я пойму, как можно сделать из бездарного полноценного аномального мага, который почти убил двоих Мастеров?

Если знать, как противник это делает, то можно понять и как ему противостоять.

Впрочем, у меня и так было множество других задач.

Преследовать отступивших людей «Тихого Дома» никто не спешил. Потому что все прекрасно понимали — враг готов нас встречать. Даже если у него стало на порядок меньше людей.

Их Лидер не идиот. Это я уже давно понял. А значит он бы не стал выкладывать все козыри на стол сразу.

И впереди нас ждал непростой бой.

Ещё через полчаса, когда всех наших раненых эвакуировали, а взамен вымотанных встали свежие бойцы, к нам также поступили и дробовики с дробовыми патронами. Самое то, чтобы начинить их антимой.

Хотя в императорской армии и гвардиях большинства кланов дробовики не использовались. Разве что в специализированных подразделениях. В ближнем бою предпочтение почти всегда отдавали магии.

Болтун всё равно нашёл дробовики. Причём очень быстро. И так же быстро доставил сюда.

Мои Волхвы с антимой, держащиеся в сторонке от магов, настроением не блистали. Ведь силу, данную им Велесом, антима тоже высасывала.

Но тут уж ничего не поделать. Доверять в полной мере я мог только им. Поэтому их же, под надзором военных, прямо здесь посадил переделывать патроны к дробовикам. Чтобы никто даже щепотку не украл.

Остальные косились на них. Особенно маги. Но стоило им подойти, как они быстро чувствовали отток маны и спешили уйти подальше.

При этом почти со всех сторон я слышал подозрительный шёпот в адрес моих людей. Впрочем, предсказуемо. Слухи неизбежны. А уж когда они увидят антиму в бою…

-Ты сам это сделал? — наконец-то спросил Болтун, указывая головой на антиму.

— Больше некому.

— Как?

— Секрет рода.

— Ты готов беречь секреты рода сейчас? Даже неискушённый понимает, что оружие, способное вытягивать ману — это победа в любой войне.

— Нет, не любой, — я покачал головой. — Этого оружия должно быть достаточно, чтобы вооружить армию. А у меня только несколько небольших ящиков. Их не хватит даже на весь наш отряд.

— Производство можно увеличить, — не унимался он.

— Не всё и не всегда. Особенно если оружие вызревает поколениями.

— А твои белые кристаллы вызревают поколениями? — с подозрением спросил он.

— Верно, — и это была правда. Антима образуется даже десятками поколений. Другое дело, что у меня её хватит на десять войн мирового масштаба. Но вместо этого я сказал Болтуну:

— Поэтому я бы не рассчитывал на массовость. Только на точечное вооружение самых важных сил. А сейчас — всего лишь испытание в боевых условиях современной войны.

Не уверен, что он мне поверил.

Но демонстрировать, что у меня МНОГО антимы, было бы большой ошибкой.

Даже если бы я продавал её массово, не осторожничая за себя и своих людей, то рано или поздно это привело бы к попаданию её не в те руки. Например, к врагам Империи.

А вот такие повороты мне были совсем не нужны. Если уж и вести дела в этом мире, то опираясь на одну конкретную державу. В моём случае — Российскую Империю.

Потому что в других едва ли лучше и проще обстоят дела с политикой. По опыту прежней жизни я знал, что власть имущие везде одинаковы.

Но здесь я уже имел вес, чтобы изменить и сделать эту Империю лучше. А через неё и весь мир.

Однако, сначала, разберёмся с антимой.

Думаю, ограниченные поставки — самое то. Ещё лучше — в составе моих артефактов. А уж мне было, чем удивить имперских оружейников и аристократические кланы.

А прямо сейчас я мог продемонстрировать самую «сырую» версию того, на что способна антима.

К слову, кроме неё раздобыли ещё две «хлопушки». Они как раз оставались в закромах у Яровых.

Но эта пара всё равно погоды не сделает. Так что их просто приготовили, для отражения внезапной атаки.

Правда, я так и не понял, зачем именно они были нужны Болтуну в огромном количестве. И что именно он собирался с их помощью пробивать

Но ответ нашлся позже. Когда мы выдвинулись в главную обитель «Тихого Дома».

Несколько военных, под присмотром моих Волхвов, вооружились дробовиками с антимовыми боеприпасами.

Да, сначала я не хотел выдавать их никому «левому». Однако увидев, как Волхвы стреляют… Зрелище не впечатлило. По крайней мере с позитивной точки зрения.

Тогда я всё же разрешил проверенным военным взять дробовики с антимой. К тому же их было больше чем Волхвов и они могли создать настоящую преграду из выстрелов.

Но когда Болтун уговаривал меня на это, я выставил ему условие — мои люди будут состоять в каждой из боевых групп, снаряжённых антимовыми боеприпасми. И каждый патрон будет учтён, а после боя вытряхнут всё, что у этих военных будет в карманах.

Им, разумеется, о проверке и моих предосторожностях никто не сказал.

Мы вышли в тоннель, где должен был быть разворот поездов метро.

Впереди были стрелки с антимовыми боеприпасами. Они шли на отдалении, чтобы не вытягивать ману из идущей следом группы — а это были как раз маги ближнего боя.

Включая меня, Ратибора и Мастеров.

Следом шли маги средней дистанции. А потом командиры и поддержка с дальниками.

План штурма позиций «Тихого Дома» был прост: антимовые стрелки сносят первый рубеж обороны или отражают первую атаку аномальных магов.

Следом идёт волна ближнего боя. Мы врубаемся в порядки противника и перемалываем всё, что там есть. Если сопротивление ожесточённое — быстро отходим под антимовый залп.

После первого контакта противник отступит. А потом по нему начнут работу маги дальнего боя.

Вместе с антимой у нас не было шанса на поражение. Особенно если все будут делать по плану. Его, к слову, разработали я, Болтун и Ратибор, вместе с капитанами других кланов и императорскими Мастерами.

Правда, Николая Громова особо не слушали. Он был больше для вида.

Озёрских от командования мягко отстранили, намекнув, что дальше командование возьмут на себя люди Императора. Это был очевидный сигнал — князь Евгений больше ничего не решает.

Мы вошли в тёмный тоннель под светом магических огней, зависших над нашими головами.

Запах метро и разлагающихся монстров постепенно сходил на нет. Вместо него я переставал улавливать хоть что-либо.

Здесь пахло ничем.

За поворотом рельс мы увидели широкую дыру в стене. Но не грубо выбитую какой-нибудь боевой магией. А аккуратно, даже искусно, сделанную в стене.

Плавные края. Ни одного скола. Будто их сделали их покрыли стеклом.

А дальше — стены, исписанные незнакомыми символами.

-Склеп клана Навич, — пробормотал себе под нос Ратибор.

— Страшилка, оказавшаяся реальностью, — услышал я в браслете голос Болтуна. Он тоже был рядом, но предпочёл оставаться в невидимости.

А вот мне эта штуковина совсем не нравилась. Если метров укрепляли магией, то как они могли не заметить этот проход?

Или его заметили, но проигнорировали? Нет, это казалось совсем бредом.

У меня в голове роились разные догадки. Больше десяти версий. Начиная от самых обыденных и заканчивая откровенно безумными.

Но эта дыра вела в относительно узкий проход. Туда едва поместятся рядом три человека.

Значит вперёд нужно отправить стрелков с антимовыми боеприпасами под прикрытием магов земли. Благо, что таких у нас здесь было в избытке.

Но лично мне вовсе не хотелось не то что лезть туда самому, но и отправлять живых людей.

Однако, сделать это было необходимо.

Тогда вперёд приготовились под невидимостью идти разведчики Болтуна. Те трое, кто ещё оставались в живых из его группы. Один из них же и предупредил нас об атаке «Тихого Дома».

Под покровом невидимости у них было больше шансов выжить чем у любого другого из нас.

Я пошел с ними. Под недовольное бухтение Ратибора и хладнокровный протест Болтуна. Первый не хотел, чтобы я погиб. А Болтун не собирался терять разработчика артефактов.

Но никто из них не имел надо мной власти. А вот увидеть, услышать и ощутить всё с моими чувствами будет в разы эффективнее, чем интерпретировать доклад людей Болтуна.

К тому же, среди разведчиков не было сильных боевиков ближнего боя. Они были профессионалами именно в диверсиях, а не плотной сшибке насмерть.

Поэтому я пошёл вперёд четвёртым.

Под покровом невидимости мы двинулись вперёд, постоянно поддерживая связь с Болтуном. Он через других командиров был в любой момент отдать приказ об отправке к нам подкрепления.

А в крайнем случае, я просто обвалю потолок «Северным Ходом». Да, потом придётся разгребать, но на это у нас были маги земли.

Дыра вела в коридор с плавными стенами. Письмена я не угадывал. Но отдалённо напоминало русскую речь. По крайней мере символы были похожи на кириллицу и что-то даже получалось прочесть.

Может, протославянский?

Здесь не было ни светло, ни темно. Куда бы я не посмотрел, это место оказывалось слегка подсвечено, тогда как на периферии зрения было затемнение.

Но при этом здесь не было никакой иллюзии или воздействия на разум. Это было свойство этого места. Оно будто реагировало на то, как мы смотрим.

Запахов всё ещё не было. Ни затхлости, ни запахов мертвечины и старых костей. Ничего, что ассоциировалось бы со склепом.

Здесь не было даже пыли.

Абсолютная стерильность.

Зато была мана. Стены излучали её. А когда я прощупал их и погрузил внутрь свою ману, чтобы изучить, они только мягко пропустили внутрь.

Там не было ничего, что представляло бы опасность…

По крайней мере такую опасность, которую я прямо сейчас мог бы обнаружить.

Ни одной ловушки, скрытой печати или запрятанного артефакта. Только пространство, в котором мана спокойно пребывала.

Но и эта мана была… странной. В ней был оттенок какой-то стихии, но я не понимал какой.

Я даже предположил, что это Пустота, но нет. Эта мана ничего не поглощала. Её главной особенностью была неподвижность. Сама по себе она не двигалась, как мана в любом другом месте. Только пропускала мою.

И вот это заставляло быть настороже больше всего.

Потому что в таких местах, даже в прошлой жизни, я еще не бывал.

— Впереди объект, — отчитался один из разведчиков Болтуна.

Я тут же оторвался от стены и поравнялся с ним.

Объект.

И не один.

Вдоль стены были ровным рядом сложены множество мелких металлических щитков. Каждый размером с наградной орден. В центре каждого находился тусклый белый кристалл.

— Артефакты защиты, — тут же объяснил второй разведчик. — Террористы использовали их, когда мы в прошлый раз пытались пробиться к проходу сюда. Тогда они были проблемой. Слишком хорошо защищали, распределяя ману атакующего во все стороны. Пробивались только энергетическими «хлопушками» Северского.

Пояснял он это, кажется, только мне.

— Что они здесь делают? Почему лежат? — спросил второй разведчик.

Никто не ответил. Потому что не знали.

— С какой целью, — переформулировал я его мысль. — Видимо, с той же, по которой нас никто не встречает.

— Ловушка, — предположил первый разведчик.

— Но какая? — спросил второй.

И снова тишина.

Я двинулся вперёд, прислушиваясь к своим ощущениям и малейшим колебаниям маны вокруг. Обострил все свои чувства до предела.

Ждал чего угодно.

Криков.

Взрывов.

Громогласного голоса Лидера «Тихого Дома» или обрушения стен.

Но было совершенно спокойно.

Тут первый из разведчиков предположил:

- Они проиграли последний бой. Потеряли сильного мага. Возможно, поняли что сопротивляться больше нет смысла и отступили.

— Артефакты бы не оставили просто так, — справедливо подметил второй разведчик.

— Командир, — заговорил в эфир браслетов третий разведчик, обращаясь к Болтуну. — Приём, есть связь?

Секунда тишины.

Вторая…

Десятая…

Минута.

Ответа не последовало.

— Разворачиваемся, — резко сказал я и двинулся обратно, отметая добрую половину своих предположений, насчёт природы этого места.

Но когда вернулись к началу коридора, то я понял, куда мы зашли.

Потому что выхода больше не было.

Глава 10

Подвижный лабиринт.

Один из его подвидов. Но мне незнакомый.

Редкое сооружение. Потому что мало кто его находил. И еще меньше, кто возвратился, чтобы об этом рассказать.

Лабиринты обладали зачатками разума. Только другого. Совершенно не похожего на разум человека или любого другого органического существа или даже сущности.

В этом они больше напоминали големов или роботов технических миров. Но с одной важнейшей целью — сохранять энергию, заложенную в них.

Для этого они постоянно перемещались, чтобы мана не застаивалась и струилась внутри них мощным энергопотоком. Всегда.

Поэтому лабиринты двигались. Медленно. Коридор за коридором. Каждый день по чуть-чуть. Но неуклонно.

Однако если было необходимо, они могли за какие-то несколько минут уйти под землю на десятки метров, не оставив после себя и следа.

Путешествовали они под древними руинами или вполне живыми городами. И иногда забирали рискнувших зайти в них путников.

Опасная штука. Если не знать что делать.

Но я знал.

Пусть конкретно такого лабиринта я ещё не видел, но у каждого из них есть сердце. И это сердце можно взять под контроль, и заставить лабиринт тебя выпустить.

Однако, это долго.

И куда вероятнее, что нас просто раньше откопают маги земли, при отряде Болтуна.

Вот только одно вызывало вопросы: почему связи нет?

Подвижные лабиринты могли ограничить коммуникацию. С помощью толщи земли, за которой скрывались.

Вот только браслеты Болтуна действовали даже сквозь землю. Ведь в метро они прекрасно работали. А каких-то изолирующих техник в стенах лабиринта не было.

А может, я просто не нашёл и они глубже?

— Руслан Северский, ты сможешь разнести стену? Должно быть, противник заметил наше присутствие и перекрыл выход, — произнёс первый из разведчиков.

— И покрыл такими же символами, как на стенах? — задал резонный вопрос второй разведчик.

Пока третий безуспешно пытался выйти на связь с Болтуном.

А я спокойно ответил:

— Нет. Это бессмысленно. Мы в подвижном лабиринте. Либо нас сейчас найдут с помощью магии земли и вытащат, либо мы найдём сердце лабиринта и выберемся сами.

Стоило отдать разведчикам должное — они хранили полное внешнее спокойствие. Выучка… и внутренняя готовность к смерти? Пожалуй, именно так можно было объяснить это хладнокровие в ситуации, из которой нет очевидного выхода.

Но кроме неопределённости, перед нами не было ничего. Даже малейшего намёка на опасность.

И вот это было страннее всего. Ведь если и бить по нам — то прямо сейчас.

Поэтому я был готов к любым сюрпризам. Враг понимал, что мы здесь. Что мы одни. И что сейчас у него есть идеальный шанс нас остановить.

Но вот пространство внутри этого лабиринта было нестабильным даже для тех, кто контролирует его сердце.

И если враг ждёт нас в засаде, то именно нестабильность лабиринта будет нашим преимуществом. И тут важно, кто сделает первый шаг.

Я двинулся вперёд. Остальные разведчики следом. Они коллективно решили довериться мне. Так как я знал о подвижных лабиринтах и что они из себя представляют.

Но как оказалось, далеко не так много, как я думал…

Преодолев очередной поворот, я увидел напротив тупик. Вначале он казался непримечательным, но когда я взглянул в противоположную сторону то… увидел его же.

И когда обернулся.

И когда посмотрел снова вперёд.

Со всех четырёх сторон нас окружал тупик. И это была не иллюзия, что подтвердил один из разведчиков, который проверил сторону одной из линз.

Ха! Этот лабиринт оказался быстрее, чем любой из всех, встреченных мной ранее.

Лабиринт или тот, кто его контролировал, хотел с нами поиграть.

— Руслан Северский? — спросил один из разведчиков. — Что нам делать? — вот тут в его голосе послышалась тревога.

— Этот лабиринт реагирует на то, куда вы смотрите. Тупик, который все мы видим, не может присутствовать одновременно с четырёх сторон. Потому что в подвижном лабиринте нет изолированного пространства, — спокойно ответил я. — Каждый из нас должен выбрать сторону, в которую будет смотреть и лабиринт просто не сможет поддерживать ловушку.

Затем я быстро назначил каждому из разведчиков их направление и…

Я посмотрел назад. В проход, из которого мы пришли. А разведчики смотрели в три стороны света. В каждой из них был знакомый тупик.

Но при этом никакой ментальной магии на нас не воздействовало. Мой разум не подвергался влиянию чужой маны. А я уже давным давно был натаскан реагировать даже на самые тонкие вмешательства.

Значит этот лабиринт не просто был подвижным. Он чувствовал, кто как и куда на него смотрит. И исходя из этого менялся под своего наблюдателя. Точнее — наблюдателей.

Я направил одного из разведчиков смотреть туда, куда был направлен мой взгляд. А сам направился к тупику, в который тот разведчик смотрел раньше.

Он как раз оказался на севере.

Сейчас я отучу этот лабиринт играть с нами в игры внимания.

Подвижность — это большое преимущество. Однако в нём же скрывалась и слабость лабиринта. Потому что что обеспечивалась она благодаря мане. И изменение формы, и её укрепление впоследствии.

Так что…

Я подошёл к тупику. Сконцентрировал ману бирюзового тумана в своём кулаке и нанёс удар в стену тупика. Бирюзовый туман просочился туда. А мана лабиринта отступила от него.

Без маны камень лабиринта сохранял форму. Но был хрупким. Как обожжённая глина. Так что его можно было бы сломать и голыми руками, но пришлось бы сбить их в кровь.

Так что я применил «Северный Ход», разнося кусочки лабиринта куда-то за пределы тупика. Вглубь его же стены. И это оказало дополнительный разрушительный эффект.

Стена, расписанная символами, треснула. А вторым ударом, уже обычной руки, я обрушил её, открывая проход вперёд.

Толщина оказалась невелика. Чуть меньше двадцати сантиметров. Оно и понятно, иначе лабиринт не смог бы быстро ставить на моём пути такую преграду.

Больше подвижный лабиринт не пытался нас остановить. Системы самосохранения у него работали как надо.

Мы двинулись дальше.

Добраться до сердца лабиринта было бы решительно невозможно обычному человеку. И даже большинству магов этого мира.

Потому что он бы постоянно путал пути. Заворачивал в уже пройденные коридоры, которые и так друг от друга практически не отличались. А если бы мы пытались запомнить символы на стенах, то, возможно, и вовсе сошли бы с ума.

Создатели подвижных лабиринтов, из разных миров, рас и народов любили подобные трюки.

Вот только меня на них было не провести.

Я внедрял свою ману в стены лабиринта после каждого поворота. Пока в один момент не прощупал за его маной мощный энергетический поток.

Который приведёт нас прямо к сердцу.

Попутно я объяснял всё разведчичкам, потому что чувствовал, что они начинают сомневаться.

Зачастую в такие моменты заплутавшие путники начинают жалеть, что отошли от входа в лабиринт. Ведь «там они могли бы дождаться помощи снаружи».

Правда, этот вход, скорее всего, уже вёл совершенно в другую сторону. А ждать помощь, которая может не то что не найти их в лабиринте, но и не найти сам лабиринт — это гиблое дело.

Единственный верный способ выбраться — это как раз прощупать энергоканал лабиринта и выйти на сердце. Которое затем подчинить себе, с требованием открыть прямой проход наружу.

Так мы и двигались, выбирая каждый раз правильный поворот. И путь постепенно вёл нас во всё более сложные хитросплетения коридоров.

Но чем дальше мы заходили, тем меньше я верил, что «Тихий Дом» собирается сражаться. Потому что не было никаких признаков опасности.

Даже каких-то ловушек и мин, которые необходимо ставить при любом отступлении. Это ведь базовое правило любой войны.

Зато мы видели брошенные вещи. Обесточенные артефакты. Окровавленные тряпки. Оружие. Много лежащего без хозяев оружия.

Будто «Тихий Дом» действительно сбежал…

Либо пытались заставить нас в это поверить.

Но зачем? Если можно просто предварительно приготовить отряды у узкого прохода. А потом, когда подвижный лабиринт заведёт нас туда, просто зажать с двух сторон и перебить.

Значит, нас атаковать просто не собирались?

Через полчаса ходьбы по этому лабиринту, мы вышли в широкий каменный зал.

В центре которого находился широкий каменный куб. На нём были вырезаны знакомые символы. Как на каждой стене этого лабиринта. Однако здесь они были вписаны в магические круги, находящиеся на каждой из сторон куба.

Именно туда и вёл энергетический канал лабиринта.

И именно здесь я навострился внимательнее всего. Потому что если в кубе находится сердце лабиринта, то прямо сейчас я мог захватить над ним полный контроль.

Если бойцы «Тихого Дома» ещё оставались здесь, значит тут они попытаются нас остановить. Потому что потеря контроля над лабиринтом практически гарантированно означает их поражение.

Поэтому я веле разведчикам разойтись в стороны и быть готовыми ко всему.

А сам неспешно двинулся к кубу в центре зала. Одновременно с этим присматриваясь ко всему. Прислушиваясь. И изучая северное направление, уходящее чуть в сторону, с помощью компаса.

К слову, в коридорах это было сделать практически невозможно, потому что мана в стенах создавала сильные помехи.

Когда я добрался до куба, то сначала запустил в него несколько частичек своей маны. Чтобы изучить на наличие ловушек.

Их там не оказалось.

Правда, как и сердца лабиринта.

Вместо него было сложное нагромождение магических печатей, энергетических кристаллов и артефактов, распределяющих энергию.

Магическая машина. Вместо сердца.

— Перед тобой главное наследие моего рода, — прозвучал прямо надо мной спокойный голос.

Который я узнавал. Пусть в этот раз он не гремел, сотрясая небеса.

Я резко отскочил назад, разгоняя ману по телу. Приготовился к бою.

О том же отчитались и разведчики. У каждого из которых в закромах было по относительно сильному боевому артефакту.

Вот только над моей головой не было никого.

Только потолок.

А голос словно звучал из самого камня.

Он сказал:

— Знаешь, в чём злая ирония, Руслан Северский? Наше наследие, которое ты видишь перед собой, это склеп. Но в нём не покоится ни единого тела…

Защитный дух?

Или лабиринт, чей разум сделали на порядок сложнее?

Нет. Я был уверен, что говоривший со мной голос — это вполне реальный человек. Который использует свою магию, для передачи голоса на расстоянии.

Он продолжал говорить:

— Тел здесь нет. Но есть мои предки. В тысячах имён и записей… — вспыхнули письмена на стенах, — которые ты видел перед собой, когда шёл в этот зал. В каждом из них зашита память. Разум. Мудрость.

Тут голос сделал небольшую паузу. И заговорил вновь:

— В обычном роду память хранят родовые древа. Но мы — клан Навич — всегда были другими. Древо, как символ жизни, никогда не приживалось в наших усадьбах. И сама концепция жизни… кратковременной… недолгой… почти незаметной. Это путь заблаговременной смерти. Так меня учил отец.

Несколько мельчайших частиц моей маны проникли под пол. С их помощью я пытался нащупать источник звука.

И нащупывал. Но не один. А сотни маленьких ретрансляторов этого голоса, в виде тонких потоков маны, которые вели к стенам.

Прямо туда, где находились и записанные слова…

Голос продолжал речь:

— В юности я был не согласен. Я наслаждался всем, что предлагала мне жизнь. Вкусная еда. Красивая одежда. Любовь… — он горько усмехнулся. — Любовь, которую на моих же глазах съели черви. Точнее то, что осталось от женщины, к которой я эту любовь испытывал.

И засмеялся. Ещё более горько. Безумно.

— Любая жизнь — это корм для червей, Руслан Северский. Твоя. Моя. Любая. Впрочем, я уже познал эту истину на себе. Но сначала умерла моя душа. А потом и бренная плоть. Лишь тогда я понял, что мои предки были правы. Во всём.

Символы на стенах вспыхнули ярче.

А слова этого голоса заставили меня вскипеть!

— Ты говоришь как трус! Трус, который отказался жить, когда не справился с испытаниями этой самой жизни! — ответил я, сбрасывая покров невидимости.

— Трус… храбрец… это просто слова, Руслан Северский. А ты мне не судья. Твоя роль гораздо проще.

— Роль? Ты мнишь себя постановщиком театра? У тебя чрезмерное эго, трусливый голос. Это тебя так фанатично обожают террористы «Тихого Дома»? Это ты их незабвенный Лидер? Если да, то я крайне разочарован. Потому что твои слуги не боялись смотреть мне в глаза.

— Террористы… мы террористы не больше, чем князь Евгений и его гончие, вроде тебя. Гончие, которые восторгаются своим рабством настолько, что ненавидят саму мысль о том, чтобы обрести свободу.

Тут я медленно захлопал в ладоши и заявил:

— Твои манипуляции не работают. А ты не вызываешь у меня ничего, кроме презрения! — со всей искренностью заявил я ему.

— Презрение… — он медленно произнёс это слово, словно пробуя его на вкус. — Его не существует, Руслан Северский. Ни презрения, ни чести. Есть только разум. Разум, запечатлённый в бренной плоти, либо же в более долговременном камне.

Символы на стенах вспыхнули ещё сильнее.

— И чего ты пытаешься добиться, презренный? — вспылил я, делая шаг к кубу. — Твоих людей здесь нет. И тебя, судя по всему, тоже!

— О, нет, Руслан Северский. Я здесь. Совсем рядом с тобой. Мои люди… у меня нет «моих» людей. «Тихий Дом» — это то, чему я только помог родиться. Но он будет жить и после того, как я исчезну. А вот ты…

Вздрогнул пол. Стены начали стремительно трансформироваться, больше совершенно не скрываясь от моего внимания.

Чтоб их!

Я рванул к кубу и положил на него руку, вновь загоняя туда ману. И надеясь, что ловушек внутри него действительно нет.

Нам открылись коридоры.

Два…

Четыре…

Девять…

Тринадцать.

— А вот твоя судьба гораздо проще. Как и судьба любого живого. Ты мог стать частью «Тихого Дома», разделив с нами нашу победу. Но ты отказался. Твой выбор я уважаю. Вот только ты мне нужен, Руслан Северский.

Разведчики встали у походов. Будто собирались встретить всё, что могло оттуда прийти.

И голос продолжал:

— Я не смогу тебя заставить присоединиться к нам. Да и не хочу этого делать. Но твоя стихия слишком мне нужна. Поэтому сегодня, в этом самом зале, ты познакомишься с предками клана Навич. А также получишь величайший из наших даров — бессмертие в стенах моего склепа. Пусть заплатить за него придётся твоей же жизнью и жизнью людей, которых ты привёл с собой.

Куб, стоящий в центре зала, вспыхнул в каждом своём рисунке. Из него в потолок ударил столб тёмно-фиолетового света, который расползся по потолку, вырисовывая на нём огромную магическую печать.

Печать поглощения сущности…

Лидер «Тихого Дома» собрался поглотить моё тело и мою стихию.

Но, чтоб его Пустота поглотила, я не собирался смотреть на это, как безвольный зверёк!

Тринадцать проходов. Стены внутри каждого из них так же сияли светом, закручивая в самих проходах толстые вихри магической энергии.

А печать над головой становилась всё ярче, запитываемая кубом…

Если она сработает, то всё живое, что находится в лабиринте — умрёт. Именно поэтому Лидер убрал отсюда своих людей!

Но куда они пропали?! Они же не могли исчезнуть просто так?!

Я сконцентрировал ману в своих руках и рывком оказался у куба. Приложил руки к его сторонам и влил в него обильный поток своей силы.

Но тот фиолетовый столб… он был силён. Он вытеснял каждую частицу моей маны, не давая даже погрузиться в куб и, тем более, взять его под контроль.

Ха! Вот это уже гораздо интереснее!

— Твой срок подошёл к концу, Руслан Северский. Нет смысла мучить себя и своих людей. Просто сдайся. Ведь до активации печати осталось меньше половины минуты.

На что я только оскалился.

И приготовил свой последний козырь.

Глава 11

Печать поглощения сущностей — это база.

Кто её только не использует. Начиная от паладинов священных орденов и заканчивая некромантами тёмных культов.

Потому каждый уважающий себя маг, даже если он не имел ни малейшего отношения к печатям, должен был хотя бы понимать принципы работы этих печатей.

Банально для того, чтобы конкурировать с другими магами. В первую очередь боевыми.

Разумеется, я знал как работает поглощающая печать. На отлично. Хотя и не использовал. Слишком громоздкая магическая структура и слишком много условий требовалось, чтобы её использовать.

Мне было ближе банальное изгнание тварей. А не их поглощение.

А печать поглощения ломалась одним совсем не очевидным, но крайне занятным способом.

Нужно только чтобы мой немногословный союзник вовремя ответил.

Магическая печать на потолке становилась всё сложнее. А куб — ярче. С каждой секундой исходящая из него мана набирала обороты.

А завихрения в коридорах уже загудели, тем самым обозначая, что скоро поглощение совершится.

Разведчики нервно прижались к стенам.

Я же сконцентрировался на своём кольце.

Том самом, которое однажды передал мне друг отца и благодаря которому я обладал сильнейшей из своих боевых способностей — бирюзовым туманом.

Я обратился к кольцу в мысленном диалоге:

— Нордур, ты слышишь меня?

И тут же услышал ответ от сидевшего в нём хранителя памяти рода Северских:

Нордур слышит.

— Мне нужно, чтобы ты сфокусировал энергию до предела. Быстро. Прямо сейчас. Справишься?

Данный запрос потребует повышенного напряжения фокусирующей магической стру…

— Да или нет?! — резко спросил я его. Потому что времени критически не хватало.

Да.

— Тогда сконцентрируй мою ману до предела! Сейчас мы будем резать!

Кольцо отозвалось позитивным теплом и я стал быстро загонять в него ману.

Нордур исправно исполнял свою задачу. Заложенная в него энергия сгущалась, за считанные секунды формируя в нём плотный канал маны.

И, когда магическая печать поглощения уже практически вырисовалась над моей головой, я ударил в куб.

Канал маны в моём кольце выстрелил в него в самой сконцентрированной форме. Как лазерный луч, он прорвался сквозь мана-потоки самого куба.

Да, они были сильны. А самой маны, которая протекала через куб, было в разы больше чем во мне самом. Но моя сила была собрана воедино. Поэтому противостоять её было практически невозможно.

Моя мана прошила энергоструктуры куба, разрушая их. Не на физическом уровне. А на уровне тонких магических структур. Они плавились и рассекались, из-за чего в сложной конструкции куба начались сбои.

Часть структур сбоила. Часть сгорала из-за резкого перенапряжения. А часть просто выпускала ману в пространство.

Из-за чего уже через несколько секунд поток маны из куба оборвался. А сам он вспыхнул фиолетовым пламенем. На глазах камень из которого он состоял, начал плавиться от магического огня.

А едва-едва незавершённая печать на потолке застыла, не получив последней запитки.

Гул и рёв пламени прервал Лидер «Тихого Дома»:

— Неужели ты настолько боишься вечности, что отказываешься оставлять своё тело? Или ты не желаешь дать своим людям умереть? Умереть… и обрести вечный сон.

— Вечный сон, — меня пробило на смех. Учитывая что я уже умирал. Умирал, чтобы вернуться к жизни вновь. — Да что ты знаешь о вечном сне? Ты, сдавшийся трус? Ты не спишь. Только гадишь тем, кто продолжает бороться со своими проблемами. А не бежит от них. Любой человек, который отважился взять на себя ответственность за решение своих проблем, выше тебя в моих глазах!

— Ответственность… — он оставался невозмутим. — Значит, из-за ответственности за этих людей, ты отказываешься от своей роли в прекрасном мире будущего?

Я хмыкнул.

Мана из печати на потолке стал рассеиваться. А завихрения в боковых коридорах замедлялись. Так же теряя ману.

— Хочешь увидеть будущее? — спросил я, смотря вверх. — Я покажу тебе будущее! Когда «Тихий Дом», который забрал тысячи жизней и навёл ужас на миллионы, будет уничтожен! Твоя «революция» не приведёт мир ни к чему, кроме хаоса и войн.

— Ты говоришь так, словно у тебя есть альтернативный план.

Я промолчал, но не прекращал скалиться не на секунду.

Тогда Лидер спросил:

— Значит, есть?

— В лучшем случае ты узнаешь это из клетки темницы. Потому что бешеным мертвецам, как ты себя позиционируешь, в будущем нет места.

— У меня его и так никогда не было! — неожиданно резко рявкнул Лидер. — Этот грязный ублюдок — князь Евгений — забрал его у меня! Забрал его у моей семьи! У моего клана! Вместе со своим бесноватым отцом! Они уничтожили всё, что было для меня ценно!

— Твой клан — предатели.

Он замолк. Потому что не мог отрицать.

И лишь через полминуты, когда печать растеряла почти весь запас маны. А вихри в коридорах рассеялись в воздухе, я услышал слова Лидера вновь.

— Ты ничего не знаешь, Руслан Северский. Ни про мой клан! Ни про Озёрских! Ни про Империю! — со сталью в голосе заявил он. — Но я не буду оправдываться. Как и не буду больше пытаться вразумить тебя к нашей обоюдной пользе. Но ты — угроза! Для моего единственного детища — «Тихого Дома»! Я, как заботливый отец, не могу позволить тебе и дальше мешать светлому будущему!

Он что, и сам верил в эти бредни?

Что они строят некое «светлое будущее»?

Оно если и возможно, то только для тех, кто за счёт тысяч и миллионов жизней перекроит мир под себя. Взял всю власть и воспользовался её плодами.

Вот только счастья это ещё никому не принесло. Только короткие удовольствия, которыми эти безумцы кормят своих внутренних демонов. А потом путают их сытое, но коварное мурлыканье с наслаждением от жизни.

Но…

Этот Лидер был идеалистом. По крайней мере сейчас. Пока он ещё не пришёл к власти или пока боль, от которой он за этими идеалами прячется, не утихнет.

— Забудь, — спокойно заявил я. — Ничего ты уже не сделаешь. Твоя магическая машина, которую ты поставил вместо сердца лабиринта, уничтожена. А без неё и сердца… твой лабиринт, в котором томится память о всём твоём клане, просто умрёт. Его энергия разбалансируется лет за двадцать и он потеряет подвижность. А затем и обрушится под давлением земли.

— Думаешь, что знаешь всё и обо всём? — спросил Лидер с неприкрытым вызовом. — Тогда действуй, Руслан Северский. Покажи, что твои слова имеют силу!

И тут же пол под нами треснул. Его фрагменты стали разъезжаться в стороны и проваливаться.

А мана, которую выбросила печать и знаки в стенах, потянулась в эти провалы.

Я соскочил с места. И в пару прыжков оказался в одном из коридоров. Пол под ними не проваливался.

Разведчики так же успели распределиться по безопасным местам.

Мана, затянутая в провалы, вспыхнула ярким светом. Его источники оказались неглубоко, всего несколько метров.

И они стал подниматься.

В каждом из нескольких провалов.

Источники показались из тьмы. Сначала в бесформенных сгустках фиолетового света. Но с каждым мигом они обретали всё более понятные формы.

Человекоподобные.

А вокруг них кружились сотни магических светлячков.

— Кто прервал наш покой? — прозвучал вопрос, произнесённый сразу несколькими голосами. — Враг нашего рода?! Мерзавец Озёрский?! — они вторили друг другу. Но все были разными. Но воля, которая заставляла эти фигуры говорить, была едина.

— Нет, — только сейчас заговорил отдельный голос. Скрипучий и негромкий, как у старика. — В нём нет ни капли их Дара. Уж я-то это вижу!

Духи.

Родовые.

Мёртвые члены клана Навич, скреплённые чей-то силой. Возможно, древней магией основателя клана.

И это совершенно не банальная магия. Наоборот. Создать систему, которая будет призывать души членов определённого рода. Да так, чтобы она работала веками, это очень серьёзно.

Это искусство.

А тот, кто смог применить эту магию — настоящий мастер.

— Тогда кто посмел вторгнуться?! — заговорил другой голос. Бойкий, громкий. Его хозяин явно не мелочился. — А! Я вижу! Этот мерзавец — слуга нашего врага! Иначе бы его слуги не прятались за невидимостью! Я вижу их гнилые души насквозь… ЭТО ЛАЗУТЧИК!

Одна из фигур вспыхнула, как факел. Фиолетовое пламя охватило её.

А я приготовился разметать структуру этого духа. Надо только вдарить по нему бирюзовым туманом.

Вот только почему тот не собирался в моих руках?!

— Нет, — отрезал самый сильный голос. Который исходил и от самой большой фигуры. Высокой. Практически под два метра. — Он не слуга Озёрского. Я ощущаю это. Более того… он совершенно… — голос замолк, на короткий миг, будто обдумывал. — Он совершенно чужд этому миру. А смерть уже оставила на нём след.

— Какой след? — спросил Громкий, как я назвал про себя предыдущего духа. — Он что, владеет стихией смерти, как и наш клан?!

— Нет, точно нет, — покачал головой Скрипучий дух. — Стихия у него другая. Да и Дар тоже не наш. Но… я бы хотел, чтобы он стал нашей частью! Ведь только со стихией пространства мы можем вернуться в Навь!

— Он уже был там, — произнёс Сильный. — Оттуда он и пришёл в наш мир. Поэтому прямо сейчас он слышит наши слова. А наша мана отражает для него наши фигуры при жизни. В отличие от его спутников.

Значит, разведчики их не видят и не слышат?

— Аркх! Мне всё равно! Какая нам разница?! — спросил Громкий. — Он вторгся в обитель нашего покоя! В наш тихий дом! Как мы можем позволять ему находиться здесь?

Подал голос и Скрипучий:

— К тому же потомок вызвал нас на помощь! Коль сюда пришли враги, то надобно их сокрушить!

— Наш потомок… — заговорил Сильный, — нарушил главный завет клана: принять свою смерть и обрести покой в вечной тишине. Вместо этого он полез в политические игры, которые стоили нам всего.

— Точно как и ты! — сказал Скрипучий.

— Да… и моя ошибка стоила нашему клану существования, — печально произнёс Сильный. — Потому я, как последний глава клана Навич, запрещаю трогать вторженца!

Двое других обернулись на него. Выжидательно.

— Ты собираешься отпустить его?! — возмутился Громкий.

— Нет. Он здесь не просто так. Я вижу, что он отмечен Навью, — сказал Сильный. — У него есть миссия.

— Но его нельзя оставлять так! — запротестовал и Скрипучий. — Он может быть опасен для последнего из нашего рода!

— Рода Навич больше нет, — отрезал Сильный. — Ни в настоящем моменте, ни в будущем. Мы остались в прошлом. И только камень будет помнить наши имена. Как и предрекал основатель нашего рода, тысячу лет назад.

Тут же через браслет меня спросил один из разведчиков:

— Что нам делать, Руслан?! Ты знаешь, что это за сгустки энергии? Это аномалии?! — всё это время разведчики стояли на месте, будто пошевелиться боялись.

Но судя по тому, что он не видел человекоподобных форм и не слышал голосов духов, Сильный оказался прав. Их слышал и видел только я.

— Не мешаться, — велел я разведчикам и сделал шаг вперёд. К духам. — Ваш потомок объявил войну всей Империи. Погубил массу людей. В том числе абсолютно невинных.

— Ты что о себе возомнил?! — надвинулся на меня Громкий.

Но короткая волна маны от Сильного заставила его остановиться.

И Сильный обратился ко мне:

— Ты… уже умирал, не так ли?

Я промолчал.

Смысла отрицать это всё равно не было. Эти духи видели не только моё тело и магическую силу. Один из них видел и отметину смерти на моей душе.

А значит, и её саму.

— Ты могуч. Другие не видят этого. Но я — вижу, — величественно произнёс Сильный. — Твоя душа намного больше, чем могла созреть в этом теле. Ты прошёл через Навь, и вернулся полноценным человеком.

— Что это такое? — спросил я, имея в виду Навь.

— Место, где появляются души и куда уходят после смерти физических тел. Вечный и незыблемый мир. Посмертие.

Он выдержал короткую паузу и дополнил:

— Немногие души возвращаются оттуда, сохранив память своей предыдущей жизни. Тем более, нет среди этих душ обычных. Только выдающиеся. Те, кто приблизились к богам.

Я хмыкнул. В какой-то мере Лорд Зеркальной Башни тоже к ним относился.

Бессмертное тело.

Огромная сила.

Колоссальная власть. Над многими мирами.

Даже боги обязаны были считаться с Лордом.

— Ты больше, чем любой из нас… — произнёс Сильный. — Как бы я не был горд при жизни, я больше не желаю повторять эту ошибку. Раз Навь привела тебя, значит ты и решай, какая судьба ждёт последнего из нашего рода.

— Но так нельзя! — заговорил Скрипучий.

— ОН ЧУЖАК! Я НЕ ПОЗВ… — закричал Громкий.

Рука Сильного сжалась в кулак и два других духа просто… сжались до состояния светлячков, которые и так парили вокруг.

— Так будет тише, — объяснил Сильный и опустил голову. — Мой младший сын… последним из моих детей он пришёл в этот мир. И последним из всего клана уйдёт из него, — он поднял на меня голову. — Делай то, что посчитаешь нужным. Мы не будем тебе препятствовать! Но перед эти дай слово, что ты выслушаешь его, прежде чем вынести приговор!

— Я и так собирался это сделать, — кивнул я. — Более того — я заставлю его рассказать всё, о чём могли умолчать другие.

— Да будет так! — объявил Сильный. — Теперь иди, отмеченный Навью.

— Но перед этим я хочу узнать кое-что, — нахмурился я. — Зачем вашему потомку стихия пространства?

— Всё дело здесь, — Сильный обвёл руками… всё вокруг себя. — Наш склеп — наше пристанище. Последнее. Когда наш род будет уничтожен, то склеп отправится в Навь. Но сделать это может только маг стихии пространства. Так завещал Основатель!

— Но твой потомок отказался умирать, — нахмурился я. — В Навь он явно не собирался.

— В том и горечь нашей судьбы, гость. В том, что мой последний сын не…

И тут вновь вздрогнул пол.

Голос Лидера. Едва слышный. Он звучал будто через помехи. И был полон злобы.

— Предки! Вы думали, я не услышу ваши шёпоты?! Думали, не увижу ваше предательство?! Особенно твоё, отец! Я мщу в том числе за тебя! Как ты смеешь препятствовать мне?! — тут его голос резко усилился. Никаких помех. Только звучная мощь. — Нгаро-тавар!

И Сильный, вместе с духами-светлячками, оказался затянут в символы на стенах.

Зато теперь, когда их не было, я увидел аккуратный проход. Почти незаметный с первого взгляда.

Он вёл далеко вниз.

И судя по тому, что повисла гнетущая тишина, больше Лидер разговаривать здесь не желал.

Вместо этого он приглашал нас.

Вниз. Туда, где нас могло ждать совершенно что угодно.

Но был ли у нас выбор?

Сердце лабиринта, судя по всему, было давно переделано в управляющий куб. А энергопотоки, питавшие куб, сейчас просто рассеивали большую часть своей энергии.

Лабиринт больше не сдвинется. И всеобъемлюще управлять им Лидер не может. Раз ему приходится произносить заклинания, чтобы взять под контроль своих предков.

А значит остаётся только взять под контроль оставшиеся без сердца энергопотоки. Затем связать их воедино и создать… новое сердце. Хотя бы временное.

И раз вели они именно под куб управления, значит именно там и можно всё привести в порядок.

А заодно избавиться от Лидера «Тихого Дома». А лучше — взять его в плен.

Вместе с разведчиками мы двинулись вниз. Лестница оказалась винтовой и вела по спирали.

И закончилась у входа в просторный зал.

В его центре стоял массивный стол. Идеально круглый и такой же идеально гладкий. В этом у меня глаз был намётан.

Над ним, словно подвешенный в воздухе невидимыми нитями, висел… человек?

Высокий.

Тощий.

Его тело прикрывал только кусок серой ткани, повязанной на манер тоги. «Римской» — всплыло в памяти Руслана происхождение этой одежды.

Кожа человека была мертвенно бледной. На некоторых частях тела она вовсе отсутствовала. Там её заменяла похожая на кристалл материя, испускающая лёгкий фиолетовый цвет.

Сквозь неё было видно кости. И органы. Частично сделанные из того же самого материала.

Как и лицо. Наполовину мертвенно бледное, с выпученным бесцветным глазом. А наполовину — будто сделанное из той самой искусственной материи. С магической сферой вместо глаза.

Но самое главное было не видно.

Он не был нежитью. Но при этом и не был живым.

В этом зале не было ни капли некротической силы. А ожившие трупы просто не могут скрыть её. Кроме редчайших случаев. Она слишком явно выделяется на фоне любой другой.

А живым он не был, потому что… сквозь его кристаллическую плоть я видел сердце. Оно не билось.

— Вот мы и встретились с глазу на глаз, Руслан Северский. В первый и в последний раз, — произнёс Лидер. Но рот не двигался. Грудь не вздымалась от дыхания. Только мелькали в такт словам кристаллические части его тела.

— Да, — хмыкнул я. — Ты прижат к стенке. А всё потому, что увлёкся своими играми. И недооценил меня.

— Недооценил, — спокойно согласился он. — Однако, твоя победа лишена смысла. Она ничего не даст. Отсюда ты уже никуда не денешься.

Он взмахнул рукой.

Поток энергии из его тела ударил в стену, запитывая магические символы. Тут стены впервые разъехались в стороны прямо у нас на глазах.

И за ними были… огромные ледяные горы.

Как он телепортировал лабиринт в ЗАГРАНЬЕ?!

Глава 12

Внутри бушевали эмоции.

Потому что… не могли подвижные лабиринты путешествовать между мирами!

По крайней мере, я считал так до сегодняшнего дня.

Но ледяные горы были настоящими. И видел я их вживую. И вживую же чувствовал пробирающий до костей холодный ветер, подувший с их стороны.

Что я испытывал в эти секунды?

Тревогу?

Волнение?

Нет…

Удивление.

Любопытство.

И даже восторг! Пусть признаваться в этом самому себе совершенно не хотелось.

Ведь я даже теоретические не представлял: как можно перенести подвижный лабиринт из мира в мир? Причём целиком, а не по частям! Сразу! Да ещё и так, чтобы находящиеся в нём люди ничего не заметили!

Меня мгновенно охватило желание узнать, как это всё работает!

— Ты удивлён, Руслан Северский, — мрачным голосом произнёс Лидер. — Поражён тем, что возвели мои предки, — в его голосе послышались горделивые нотки. — Я слышал про то, что ты тоже изобретатель. Не так ли? Значит, ты просто не можешь оставаться равнодушным к этому шедевру.

— Впечатляет, — после нескольких секунд согласился я. И посмотрел Лидеру прямо в глаза. — И да, в этом ты прав. Мне страсть как хочется узнать, как это устроено. Вот только сначала, я разберусь с тобой, последний из своего рода. Последний и совершенно не оправдавший надежд и чаяний своих предков.

Он долго, испытывающе смотрел на меня.

Но…

В глазах не было ни капли злобы.

Или ненависти.

Он был спокоен. Возможно, печален. Но никакой злобы, как несколько минут назад.

Вместо криков и споров, он сказал даже тише, чем стоило:

— Ты прав, Руслан Северский. Я не оправдал ожиданий своего отца. Но это не то, что имеет отношение к нашему с тобой конфликту. Потому что… — он опустил голову, — подвёл я его задолго до того, как окончился мой земной путь.

Разведчики стали незаметно обходить Лидера по сторонам. Наверняка, они тоже были в шоке. Но никак этого не показывали.

Лидер произнёс:

— Мой отец был справедливым человеком. Куда более справедливым, чем я. Именно это стало причиной, по которой Империя захотела его уничтожить, — он повернулся к ледяным горам. — Тебе никогда не подтвердить правду, которую я сейчас тебе расскажу. Потому что все, кто её знал, либо уже мертвы, либо скорее убьют тебя, чем признают её.

Разведчики вышли на позиции вокруг.

Но я пока не знал точно, знает ли Лидер об их местоположении. Он не показывал этого. Но точно знал, что я не один.

Он продолжал говорить:

— Мой отец был последним князем-наместником из рода Навич. Он вершил суд. Справедливо. Даже тогда, когда правда была на стороне личного врага Императора. Он всё равно рассудил справедливо и отказался нарушить имперский закон, — Лидер повернулся ко мне, пристально смотря своими глазами: и мёртвым, и магическим. — Именно это Император расценил как измену. Как подготовку к заговору! Как появление нового личного врага!

Лидер зарычал и резко взмахнул рукой, распространяя вокруг себя волну магической силы.

— Залечь! — скомандовал я в ту же секунду.

Разведчики не растерялись и тут же исполнили приказ, не попав под воздействие этой волны. А я скрылся за колонной, которая была рядом.

— А ты — Руслан Северский — привёл в мой дом этих имперских отбросов! И сам делаешь всё, чтобы стать одним из них! — Лидер сжал кулак. И стены, в которые ударилась волна его силы, треснули. А затем оттуда потянулись магические светлячки — духи предков рода Навич. — Но сказал ли Император или его шавки, что мой отец лично прибыл в императорский дворец, как только узнал, что попал в немилость?!

Светлячки закружились вокруг парящего над столом Лидера.

А я продумывал план своей победы.

Порвать в ближнем бою? Рискованно. Я не знал, на что он способен. Пусть тело и выглядит хлипким, неизвестно, насколько это действительно так.

— Он прибыл к Императору! — продолжал Лидер. — Прибыл и вверил себя на его суд! Хоть и прекрасно знал, что справедливости ему не видать! А потом… — он резко дёрнул рукой и духи-светлячки стали собираться над его головой, быстро-быстро кружась, над ней, — а потом Император отослал его… не стал даже задерживать! Даже судить! А выслал, заявив что время клана Навич прошло! И что если мой отец хочет хотя бы попытаться спастись, то пусть готовиться к войне!

Светлячки вокруг его головы достигли максимальной скорости и наложились друг на друга, сформировав над головой Лидера светящийся венец. Он испускал ровный свет.

— Хочешь сказать, что Император отпустил своего врага вот так просто? — хмыкнул я.

— Да… — подавленным голосом сказал Лидер. — Отпустил, чтобы иметь железный повод для нашего полного уничтожения. И потому что… — его руки сжались в кулаки, отчего послышался треск камня на потолке и полу. — Потому что у Императора нет сердца, Руслан Северский. Только нездоровая тяга к жестоким удовольствиям. Он наслаждается, видя страдание на лицах других людей. Страдания от боли, от несправедливости, от его беспощадных развлечений. Понимаешь?

Я нахмурился.

— Он отпустил твоего отца, чтобы тот… отчаялся?

— Да, — отвернулся Лидер. — Но мой отец знал, на что шёл. Он, как и любой член нашего рода, наизусть знал завещание нашего предка-основателя. О последнем дне нашего рода. О смерти, которая неизбежно придёт ко всем нам. О нашей судьбе. И нашей главной цели — попасть в Навь.

Лгал ли Лидер?

Нет, не похоже.

Но был ли он в здравом уме?

Однозначно — нет.

— Поэтому он повёл свой клан на убой? — спросил я, продолжая выглядывать из-за колонны.

— Да, — с горечью спрятал лицо в руках Лидер. — Он верил в смерть больше, чем в жизнь. И многие из клана его поддержали, пойдя за ним в последний бой. Но только не я… — Лидер поник. — При рождении отец назвал меня Радимиром. Значение этого имени — радеющий за мир, поддерживающий его! И отец воспитывал меня так, чтобы я всегда ценил мир. Даже самый тяжёлый. Лишь бы не искал славы в бою.

Он посмотрел на свою ладонь. Заговорив тише:

— И я не искал её. В отличие от своих братьев. Я искал в людях лучшее, — его кристаллическая плоть стала светить ярче. — Искал и находил. А потом, нашёл и нечто прекрасное… его лицо впервые изобразило нечто, похожее на улыбку. — Её звали Диана Озёрская. Сестра нынешнего князя-наместника — Евгения, — и на последнем слове в его голосе прорезалась ненависть.

Светящийся венец над его головой вспыхнул фиолетовым пламенем. А голос стал жёстким, как металл. Радимир продолжил говорить:

— Моего отца убили. Братьев убили. Гвардию клана уничтожили. А я не пролил ни капли вражеской крови, уведя по приказу отца детей и женщин в наш склеп. Сюда, — он взмахнул рукой. — Здесь они должны были укрыться, пока враг не уйдёт с наших земель. Вот только… этого так и не случилось. Представители вассального рода Болотовых предали нас. Взамен они получили графский титул и земли, оторванные от наших! Шпион Болотовых выдал местоположение склепа, которым тогда я не мог управлять. И к нам пришли Озёрские.

При упоминании клана Озёрских, вздрогнул весь лабиринт. Мои разведчики не высовывались, правильно считывая мои сигналы руками.

Сначала я внимательно выслушаю Радимира. Он оказался любителем поговорить. А значит из него можно вытащить максимум информации, пока он сам не кинется в бой. Может, даже получится убедить его сдаться.

Хотя в это я практически не верил.

— Озёрские… те, кого мой отец считал друзьями. Те, чей глава согласился выдать за меня свою дочь! Те, кого мы спасли сто лет назад от полного уничтожения кланом Багровых! Они пришли сюда, поклявшись, что помогут! Но вместо помощи устроили бойню, а меня заставили на это смотреть, — Радимир задрожал всем телом. — Но этого им было мало… МАЛО! Ублюдок Евгений! Я его ненавижу… НЕНАВИЖУ!

Пламя на венце над головой Радимира увеличилось в несколько раз, став как огромный костёр.

Радимир посмотрел на меня:

— Меня оставили в живых. Но только для того, чтобы умертвить при всех. Вывести на главную площадь Империи и там подвергнуть испепелению. Вот только, — его голос дрогнул. — Диана попыталась спасти меня… За день до того, как меня должны были отправить в столицу, она подкупила стражу и прокралась в мою темницу. Я был ранен. Едва мог идти. Но мы смогли выбраться. С помощью остатков гвардии моего клана, которые скрывались в лесах.

Его голос притих.

А потом заговорил вновь, громче, с неприкрытой яростью:

— Мы начали борьбу! Сражались, как львы! Назвавшись «Тихим Домом», в честь Дара моего рода! Убивали Озёрских везде, куда только дотягивались, — глаза Радимира вспыхнули фиолетовым, даже выцветший и мёртвый. — Убивали их! УБИВАЛИ! УБИВАЛИ! — он безумно расхохотался, а потом резко затих. — Только Диана могла убедить меня помиловать кого-то из этих ублюдков. А потом… — он резко притих. — Потом нас нашли. Евгений вычислил местоположение нашего убежища и пришёл с половиной гвардии клана Озёрских.

Взгляд Радимира застыл. Перед ним явно проносились события тех дней. Он тихо, на самых границах моего слуха, продолжал говорить:

— Я тогда был на вылазке. Охотился за имперским посланником. В убежище были только раненые и малый гарнизон. Их перебили. А Диану… Диану с ними же. Прямо там. Словно собаку. Я узнал потом, что Евгений сделал это лично. Я не смог её спасти, Руслан Северский. Понимаешь? Никого не смог спасти. Когда я вернулся, их тела уже разлагались. Их жрали черви. Вот тогда-то я и понял… всё, до самого конца. Мы рождены, чтобы умереть, Руслан Северский!

— Поэтому ты прямо сейчас болтаешь со мной из своего не то живого, не то мёртвого тела, Радимир? — спросил я из-за колонны.

— Нет, — он покачал головой. — После тех событий я разозлился. Ещё несколько лет я пытался выловить Евгения по лесам. На дорогах. В уязвимых местах. Но… снова не справился. Я пал. В бою. Чтобы через годы вернуться к тому подобию жизни, которое ты видишь перед собой.

— Как ты ожил? Это не некромантия.

— Я не знаю подробностей. А имена тех, кто дал мне шанс отомстить, я не назову. По крайней мере, пока моя месть князю Евгению не свершится. Да и зачем тебе это? Мы в другом мире, Руслан Северский! Там, откуда никому из нас уже не выбраться! — он засмеялся.

Его резкие перепады настроения только утверждали меня в мысли, что он безумен. Осталось только понять, насколько.

— И что, вот так оставишь свою месть? — хмыкнул я. — За свой род? За Диану?

Его лицо чуть-чуть дрогнуло.

— Нет. «Тихий Дом» доведёт дело до конца. А я, как уже сказал выше, избавлю их от проблемы в вашем лице, — он хищным взглядом обвёл каждое место, где стояли разведчики. Знал, собака. — Чтобы вы наверняка больше никогда не встали у них на пути! — его голос перешёл в рык, а пламя на венце резко погасло. — Нгаро-Таухида!

Его энергетический венец расширился, превратившись в широкий круг. В этом круге тут же вырисовалась магическая печать, с трёхлучевой звездой.

По направлениям этих лучей, из треснувших стен вырвались потоки фиолетовой энергии. Те самые, которыми он запитывал управляющий куб. Потоки энергии соединились прямо над головой Радимира, заливаясь в печать, а из неё в его тело.

Радимир засиял фиолетовым светом. Особенно кристаллоподобные части.

Он собирал в себя предельное количество энергии.

А я дал сигнал.

Разведчики пошли в бой.

Один из них метнул в Радимира артефактную бомбу. Она взорвалась рядом с его головой, распыляя рядом пыльцу жёлто-зелёного цвета.

Но Радимир даже глазом не моргнул, продолжая впитывать в себя энергию. Его телу уже давно было плевать на любые токсины.

Второй разведчик же скрылся за колонной, готовя к применению артефакт в виде небольшой пирамидки.

А третий разведчик раскрутил и метнул в Радимира цепь, с двумя утяжелителями. Со звоном цепь обвила тело Радимира. Мана, которая заливалась в его, тут же вступила в реакцию с цепью. По всему телу Радимира пошли молнии.

Он задрожал в судорогах, но продолжал зависать в воздухе. Только через пару секунд он рухнул. На круглый стол.

Но печать продолжала его запитывать. Тем самым только усиливая нарастающий электрический эффект.

— Нгаро-Илида, — произнёс он. И цепь, обвивавшая его, в момент засияла фиолетовым. А растеклась лужицей расплавленного металла. Который никак не обжёг самого Радимира.

Заклинатель. Если до этого я только подозревал его в этом, допуская что он просто управляет духами и лабиринтом с помощью кодовых слов, то сейчас был уверен.

Редкий тип магов. Очень редкий. Но крайне могущественный.

Вот только не вязалось их наличие с каким-то Даром. Потому что заклинателем нельзя родиться. Только стать, в ходе сложных магических процедур.

Тогда, в самолёте, Молчанов тоже произнёс заклинание. Точнее — попытался. Но я не придал этому значения. Мало ли, чем занимались в его роду?

А вот Радимир… если он тоже заклинатель, значит тут уже закрадываются некие подозрения.

Мог ли тот, кто создаёт аномальных магов, создавать и заклинателей? Очень даже.

Больше нельзя давать Радимиру действовать, даже с точки зрения научного интереса.

Серией в несколько «Скачков» я вышел из поля зрения «Радимира, пока он медленно поднимался обратно в воздух.

И ещё за два «Скачка» оказался в воздухе рядом с ним, хватая за шею.

Правда, в этот же момент сильно об этом пожалел.

В мои энергоканалы хлынула мана Радимира. Она спокойно снесла естественную защиту и почти до предела напрягла мои энергоканалы.

Рука мгновенно онемела. Под смех Радимира, чей рот продолжал оставаться неподвижным.

— Нга… — начал он новое заклинание. Но я оказался быстрее.

«Северный Ход» моментально телепортировал «Радимира» в сторону, почти вплотную к одному из разведчиков. Магическая печать с трёхлучевой звездой, осталась на месте, теперь испуская поток фиолетовой маны в пол под собой.

— НГАРО-АУМ! — прозвучал рык Радимира и магическая печать замерцала, готовая вот-вот взорваться.

«Северный Ход»!

Магическая печать Радимира исчезла. Я отправил её максимально далеко на север. Куда-то за пределы подвижного лабиринта. И буквально через секунду послышались отголоски грома. А в бреши, которая вела в ледяной мир, показался свет взрыва.

Но это было непросто.

Потому что мощные энергетические потоки, вливающиеся в печать, оказывали своей силой огромное сопротивление.

Да, «Северный Ход» был непреодолим. Если хватало маны. И вот у меня с этим вскрылась проблема. В энергопотоках лабиринта её оказалось на порядок больше.

На короткий миг потемнело в глазах. Пока я быстро не прогнал ману через головное мана-ядро.

Онемевшая рука очень медленно приходила в себя, несмотря на то, что я постоянно подпитывал её силой.

А потоки маны, которые больше не контролировались печатью, просто схлестнулись друг с другом. Резко. Хаотично. Они сплелись в комья энергии, которые начали разбухать на глазах.

Быстро.

Слишком быстро.

Настолько, что ещё чуть-чуть и у нас тут естественным образом появится аномалия! Но на этот раз абсолютно неконтролируемая!

И почему чёртов Болтун не позволил своим разведчикам взять с собой те мана-ловушки?! Тьфу, чтоб его Пустота засосала!

Пусть с секретной разработкой на разведку не ходят, но как бы они были кстати!

Прозвучал смех Радимира:

— Наш конец близок, Руслан Северский! Я уже вижу, что твоих сил не хватает, чтобы справиться с маной склепа Навич. — Так что смирись! СМИРИСЬ со своей судьбой! — и захохотал.

На что я только окинул его бесстрастным взглядом.

Он не взлетал. А значит с маной, без постоянной подпитки, у него проблемы.

Но и мне не хватало и техник дальнего боя. Трогать его я больше не собираюсь.

Так что я по своей старой «традиции» просто придавил его куском камня.

Пусть напитанный маной камень был крайне неподатлив для телепорта. КРАЙНЕ.

Да, после этого у меня в ушах загудело.

Да, я пошатнулся, с трудом удержавшись на ногах.

Но болтливого Радимира это заткнуло. Его спина оказалась под камнем. Но он не издал ни звука. Потому что боли уже не чувствовал. Из кристаллоподобных частей его тела, оказавшихся под камнем, хлынула фиолетовая мана. То немногое, что ещё оставалось в его теле.

— Ты проиграл, Радимир, — заявил я. — Заклинания слишком энергозатратны, чтобы ты одновременно мог их произносить и поддерживать свою жизнь.

— Проиграли мы оба, — невозмутимо произнёс он. — Только в масштабе — я победил.

— Ты ошибаешься, — спокойно сказал я и повернулся к набухающему сгустку маны.

Один из разведчиков наконец-то раскрыл пирамидку и приготовил её к использованию. Его соратник быстро протянул мне зелье пополнения маны, которое я выхлестал в пару глотков.

Мана пополнялась медленно. Но нужно всё равно выкинуть эту дрянь подальше!

«Северный Ход»!

Я ощутил, что почти не мог дышать. С границ зрения подступала тьма.

Слишком сложно использовать «Северный Ход» в таком вихре энергий.

Но тем не менее, я был готов. Заранее запасённый сгусток маны влился в головное мана-ядро и привёл в чувство. Промедли я секунду и мог бы рухнуть без чувств.

Вот смеху-то было бы!

Один из разведчиков кинул в пересечение потоков энергии пирамидку, которая мгновенно зафиксировалась в пространстве. Потоки прошли через неё и, сфокусированные, вышли через её вершины сконцентрированным лучом. Прямо в потолок.

Вот так-то лучше… пусть концентрат, но хотя бы не хаос.

Однако, я заметил, что здесь резко похолодало.

И это было не просто ледяной ветер с пустошей этого мира.

В проходе в ледяной мир, показалась фигура существа.

Оно медленно опускалось вниз.

Десятки ледяных щупальцев на ощупь изучали проход в подвижный лабиринт. А безглазое тело испускало волны холода.

И я узнавал эту тварь.

Очень… очень проблемную тварь.

Глава 13

Стихийная медуза…

Высшая.

Огромная, размером с молодого дракона.

Принадлежащая к стихии льда.

Она прилетела, видимо на исходящие от нашего «праздника жизни» волны необычной маны. Стихийные медузы её обожают. Как не парадоксально, больше всего ману противоположной стихии.

И это нехорошо.

Потому что моя мана критически близка к нулю. Несмотря на то, что я в спешке вылакал уже второе зелье восполнения маны. А мои разведчики были готовы драться до конца.

«Мои»… Ха! Имперские, конечно же!

— Что нам делать, Руслан Северский? — встревоженно спросил один из них.

— Делать вид, что вы простолюдины и даже не думать об использовании магии, — хладнокровно ответил я. А затем принялся пояснять. — Стихийные медузы не имеют глаз. Но они отменно чувствуют любые эманации маны в пространстве, на многие километры вокруг себя. Причём с такой тонкостью, что конкрено эта тварь могла засечь нас и за двадцать километров отсюда.

— Тогда какой у нас шанс, что она нас и сейчас не заметит?! — спросил другой разведчик, пятясь к стене.

А ледяная медуза уже «вплыла» в лабиринт. Показалась целиком. Стены покрылись ледяной коркой. А ветер, который продолжал дуть со стороны прохода, становился ещё холоднее.

— Невелик. Но он есть, — успокаивал я разведчика. — Сейчас энергетику каждого из нас оттеняют потоки маны лабиринта. Так что любой из нас для этой медузы малоинтересен. И я крайне рекомендую вам не пытаться это изменить. Возвращайтесь на лестницу. У меня есть план. Но вам лучше не мешаться у меня под ногами.

Тут третий разведчик отпустил фразочку:

— Не мешаться? У меня такое чувство, будто на этой разведке мы только этим и занимаемся, — и нервно усмехнулся.

Ха! Он был скорее прав, чем нет.

Медуза неспешно подплыла к пересечению энергетических потоков. Её тонкие щупальца, словно созданные из полупрозрачного синего льда, завораживали. Плавные. Грациозные. И смертельно опасные.

Медлительность стихийной медузы была обманчива.

Я знал это, как никто другой.

Эти твари были довольно примитивны, если говорить об интеллекте. Но два фактора напрочь компенсировали этот недостаток.

И первый из них — убойная мощь любой их техники. Спокойная стихийная медуза — это просто животное. Но разъярённое, испуганная или голодная — это источник ожившей стихии.

Если я не успею прикончить эту тварь за один удар, то она заморозит всё в этом зале. Включая меня и всех разведчиков. Причём, до самых костей.

И, чтоб её Пустота побрала, ничего мы не успеем сделать.

Так что шанса на ошибку нет.

Абсолютно.

Вот только чтобы убить эту стихийную медузу, нужно добраться до её мана-ядра. И в этом был плюс. Потому что именно у стихийных медуз оно было всего одно.

Если я пойду колошматить его напрямую, то банально не успею пробраться через плоть медузы. Она заморозит раньше.

Но тут у нас было один очевидный козырь. То самое, на чей «аромат» эта тварь и пришла.

— Ты взволнован, Руслан Северский, — слабеющий голос донёсся со стороны Радимира. — Значит, эта тварь может тебя убить? — послышалась глухая усмешка. Но его лицо оставалось бесстрастным. — И судя по тому, как ты аккуратно себя ведёшь, какие приказы ты даёшь своим людям, волновать эту тварь раньше времени тебе не хочется.

Чтоб тебя Пустота затянула.

Может, прикончить его?

Рисковать своей жизнью ради того, чтобы допросить его — это… опрометчиво. Особенно тогда, когда ставки на высочайшем уровне.

Этот паршивец ведь реально может раздраконить стихийную медузу. Уж на какую-нибудь пакость у него может хватить маны.

— Свободен, — бросил я Радимиру и, используя чуть восстановившуюся от зелий ману, телепортировал его в северную сторону. Недалеко. Буквально за стену.

Сейчас это было не в пример легче. Потому что не нужно вырезать вместе с пространством целый кусок напитанного маной камня. А сами потоки маны находились куда дальше от Радимира. Пусть насыщенный фон маны и усложнил задачу.

Но ничего критичного!

Зато от фактора риска избавился.

Пусть пока полежит за стеной. Позже я к нему вернусь. Лишь бы он только не нашёл способ пополнить силы. Иначе придётся побеждать его снова.

Стихийная медуза дёрнулась, когда я использовал свою технику. Засекла, тварюга. Но этим и ограничилась, быстро потеряв интерес к всплеску незнакомой силы.

Сейчас всё её внимание было сосредоточено на потоках маны и фокусирующей пирамидке. Щупальца медузы потянулись туда и принялись вытягивать оттуда излишки маны.

А вот в проходе наружу показался второй фактор опасности стихийных медуз.

Собственно — новая стихийная медуза.

Потому что они жили многочисленными колониями. И вот у этих самых колоний, как правило, была вполне себе рабочая система обмена информацией. Они живо стекались к месту, где чувствовали ману. И набивались вокруг, вытягивая из него всё что можно.

Поэтому все ледяные медузы в радиусе примерно полусотни километров сейчас направятся сюда. Даже те, кто не могли почувствовать источник маны, просто получат информацию от собратьев. Жадностью они не отличались.

Так что я обязан закрыть это проход.

А для этого нужно взять под контроль фокусирующую пирамиду.

Я медленно приблизился к ней и потягивающей из неё ману ледяной медузе.

Подошёл вплотную. Чтобы как можно меньше пространства осталось до пирамиды.

Затем вытянул руку в её сторону. И выпустил тонкую струйку собственной энергии. Настолько тонкую, что заприметить её было бы сложно даже магу, с моим уровнем чувствительности. Очень недурным.

А вот медузе такое ощутить было раз плюнуть!

И она ощутила. Одно из её щупалец, которое потоньше, потянулось к струйке моей маны. В тот самый момент, когда она почти соприкоснулась с ней, я резко разделил струйку своей маны на два потока. Тот, что побольше, двинул навстречу щупальцу медузы, а второй продолжил усиливать.

Медуза смахнула струйку моей маны и втянула её за долю секунды.

Но вторая достигла-таки пирамидки. И я тут же установил с ней контакт. А сам отошёл на пару шагов назад, чтобы поменьше фонить своей маной.

Ну что сказать…

Пирамидка простая. Но вполне добротная. Хорошие контуры проведения маны. Неплохая фокусировка. И этого было достаточно.

Подобные пирамидки служили для одной главной цели — фокусировки энергии. Идеально для сложных магических машин. Чтобы создать. Или устроить на такой диверсию. Именно поэтому разведчики взяли её с собой в этот лабиринт.

А благодаря ей, я взял под контроль сфокусированную энергию всего лабиринта.

Ледяная медуза что-то заподозрила. Стало ещё холоднее. Мне пришлось даже прогнать по конечностям ману, чтобы согреться.

Пока я прицеливался. Чтобы одним махом решить проблему.

Нужно было поймать момент и выбрать такую траекторию, чтобы срезать и уже пристроившуюся ледяную медузу и вторую. Которая медленно приближалась к нам.

Взглядом я проследил, откуда растёт каждое щупальце. Откуда исходит пульсирующий внутри ледяной медуз свет.

Вот вторая медуза медленно приближается. Их мана-ядра вот-вот окажутся на одной траектории.

И тут щупальце первой медузы потянулось ко мне.

Чтоб её! Моя необычная для этого места мана её привлекла!

Вторая медленно приближалась к точке.

Щупальце было быстрее.

Если я прямо сейчас срезу одну медузу, то вторая, так как очень близко, моментально это поймёт! И тогда передаст тревожный сигнал всей колонии!

Тогда нас ждёт ледяной ад.

Но если я сделаю шаг назад, это может быть воспринято как угодно. Сейчас я был лишь источником маны. Пока непонятным. Но если смещусь резко — то это будет тревожный сигнал для медузы. А они совсем не любят тревогу!

Так что я ждал.

Выжидал.

Хотя замораживающее весь воздух рядом с собой щупальце практически коснулось моей груди.

Тогда я направил всю свою ману вглубь мана-ядер. Оставляя лишь необходимый минимум, для поддержания связи с пирамидкой.

И щупальце замедлилось. Будто в нерешительности. Непонимании.

А в следующий миг…

ПОВОРОТ!

Фокусирующая пирамида резко опустила луч маны сверху вниз. Сфокусированная до состояния лазера, мана располовинила обеих медуз. До того, как они вообще успели понять, что с ними происходит.

Короткий треск. Выплеск холодной маны. И две стихийные туши рухнули на пол, рассыпая вокруг себя льдинки и снег.

Идеальное исполнение.

А моё сердце бешено билось в груди. Несмотря ни на что, это был риск!

Но я улыбнулся.

Не так часто я сражаюсь с такими противниками. Где гораздо важнее личная выдержка, чем готовность к бешеной сшибке.

Главное, чтобы остальные медузы не придали значения резкому выплеску ледяной маны их сородичей. А то у некоторых подвидов и такое возможно.

Теперь нужно закрыть этот чёртов проход. Потому что другие медузы так и будут лезть сюда. Пока излучающаяся сюда мана не иссякнет.

А оставить потоки просто так — не вариант. Иначе я просто не смогу создать временное сердце подвижного лабиринта и взять его под контроль.

Я подбежал к пирамиде. Быстро подогнал к ней новый поток маны, чтобы усилить контроль.

Хорошо, что её не стали шифровать. А то могли приспособить под ману конкретных людей. И пришлось бы взламывать. А откуда на это время?

Я сосредоточил всё внимание на пирамидке и проходящей через неё энергии. Луч маны вывел наружу и он навёлся на ближайшую гору, быстро топя лежащий на ней снег.

Да, это ускорит привлечение медуз. Но при этом, в луче сконцентрировано больше маны, чем в выходящих из зала остаточных волнах.

Ледяные медузы пойдут не сюда, а напрямую к лучу. Где и будут черпать ману. А я получу столь необходимое время!

Будет ли у меня для этого несколько часов? Ведь именно столько нужно для построения хотя бы базового энергетического макета на чистой мане. Кроме которой у меня ничего не было.

Но я не успел дать себе ответ.

Потому что в этот момент кое-что в моём кармане резко потеплело. То, о чём я уже давным давно забыл.

Я похлопал себя по широкому карману брюк. И вытащил оттуда маленькую, неестественно скукоженную шишку. Она пульсировала зеленоватой маной и с каждым мгновением становилась всё теплее. Но не обжигала, а наоборот — наполняла руку приятным жаром.

Побег дерева, который передал мне Велес…

Я должен был посадить его в мире, который Велес выберет в качестве новой обители для себя. В этом мире его древо вырастет, а сам Велес начнёт свою божественную жизнь с нового листа.

Хотя, когда я брал эту шишку, она была в несколько раз больше. Сейчас же она была не больше моего мизинца. Уменьшилась. Для удобства, что ли?

Судя по тому, как сильно она пульсировала, этот мир был для Велеса пригодным.

Я сосредоточился на шишке. Загнал туда часть своей маны. И она мгновенно отозвалась. В моей голове послышался знакомый голос. Полный мощи давно затаившегося бога Велеса.

— Ты нашёл мир, подходящий для моего нового пристанища, — произнёс он.

Я усмехнулся и ответил. Так же, в мыслях:

— Ты даже не представляешь, насколько это вышло случайно!

— Не важно! — прогремел он. В его голосе слышалось нетрепение. — Нельзя терять времени! Мой побег чувствует рядом с тобой мощное место силы! Оно подходит для того, чтобы запитать мой побег силой и дать восход новому древу! Сделай это! Немедленно!

— Сбавь обороты, — стальным тоном ответил я. Пусть он и был богом, но требовать от меня что-то — это не то, что позволено даже им. — У меня есть проблемы поважнее.

Он замолк.

На пару секунд.

А потом его голос стал менее резким.

— Раскрой причину своего промедления. Возможно, я смогу тебе помочь.

— Мне нужно взять под контроль подвижный лабиринт. Если ты вообще знаешь, что это.

В голосе Велеса послышались возмущённые нотки:

— Думаешь, коль я скрылся, то вообще не знаю про игры смертных? Ты ошибаешься! За моими плечами тысячи лет. За это время я увидел многое из того, что даже тебе, чужеродная душа, незнакомо. Так что умерь свою спесь. Найди место силы. Посади побег. И я возьму для тебя любой подвижный лабиринт, который будет поблизости!

Хм…

А какие ещё были варианты?

Обратиться к духам рода Навич? Я не уверен, что они могут самовольно покидать стены подвижного лабиринта. В прошлый раз мы поговорили только после того, как Радимир попытался натравить их на меня. Безуспешно. Но сам факт.

Да и нет гарантии, что они смогут помочь.

Так что, Велес дело говорил.

— Идёт, дед-медведь, — ответил я Велесу.

— Дед-медведь?! — возмутился он, гремя громом. Повисла напряжённая тишина. Которая резко прервалась тихим хохотом Велеса.

Хохотом?!

Никогда бы не подумал, что он будет смеяться. По крайней мере при смертном.

Велес сказал:

— Ты остёр на язык. Но твоё прозвище лучше всего подходит для того, чтобы так меня называли смертные. Теперь спеши! Спеши! — шишка вспыхнула светом, выпустив из себя быстрорастущие энергетические корни. Они погрузились мне в руку и там соединились с энергоканалами.

Онемение, которое до тех пор ещё прошло не полностью, стало исчезать. Будто таяло. А вместо него меня наполняла мана.

Ха! А вот это было весьма кстати!

Теперь надо было понять: какое ко всем пустотным чертям здесь может быть место силы?

Сам подвижный лабиринт? Нет. Пусть в нём было достаточно энергии. Но сам по себе он не мог быть её источником. Наоборот, его главная задача — её сохранение, а не отдача.

И вот тут я задумался.

Тогда почему Радимир так вольготно эту энергию использовал? Он что, совершенно не опасался истощения лабиринта? Ведь с учётом затрат на магические печати и прочие махинации, он бы быстро истощился и перестал приносить пользу.

Только если…

У него не было способа подпитки!

Эти три потока маны могли быть подсоединены к одному из мест силы! Это бы объясняло всё! Вот только, получается, лабиринт и телепортировался прямо на место силы?

Нужно просто отследить, где эти потоки черпают ману.

Но сначала я проверю Радимира.

«Северным Ходом» я телепортировался за стену, куда выкинул его. Вот только…

Там было его тело. Человеческая часть. Под всё тем же камнем. Раздавленная и полностью мёртвая. Без намёка даже на ту странную, магическую жизнь.

А вот его кристаллоподобных частей не было.

Он всё же сбежал.

Я вздохнул.

Ну и что теперь, ловить его здесь?

Нет. Проще взять под контроль сам подвижный лабиринт, а потом просто найти. Точно так же, как это делал сам Радимир со мной и разведчиками.

Я принял частичный облик мантикоры и на всей скорости побежал по коридорам, которые шли вдоль одного из каналов маны.

А лабиринт уже рушился. Медленно, для моментального обвала. Но стремительно, на фоне столетий. Тут и там уже были трещины. Где-то обвалился камень.

Лишённый постоянной и равномерной запитки маной, он вскоре превратится в груду камня. Но я не собирался этого допускать. Мне же было интересно, как устроена его телепортация!

И вот, через несколько минут я оказался в месте, которое вело глубоко вниз. Туда, где лабиринт только начинался.

Буквально.

Там был выход.

Он вёл в беспросветную пещеру. Вспышка зелёного света в моей руке, охваченной побегом Велеса, озарила её. Свет красиво отразился в заледеневших стенах. А воздух изо рта превращался в пар, как только я выдохнул его за пределами лабиринта.

Здесь было невероятно холодно. Но тепло побега Велеса не давало мне окоченеть. А идущий под полом пещеры поток маны показывал мне путь. Тем, что растопил лёд на моём пути.

Я быстро побежал вперёд.

И через четыре поворота оказался в каменном зале. Зале, где ярко светился огромный синий кристалл, который будто врос в пол пещеры. От него исходили плотные волны ледяной маны.

А ниже, от него же, исходили потоки, запитывающие лабиринт.

Там же стоял Радимир. Точнее, его кристаллоподобная часть. Неестественно выглядящая конструкция. Где были частично органы, частично руки и ноги. Но так, будто настоящего носителя тела изрешетили, оставив от него не больше одной пятой части.

Он протянул руку к синему кристаллу. Но его конечность только покрылась льдом.

— Я многое обдумал. Мне не победить, — едва слышным шёпотом признался он. — Тебя — точно, Руслан Северский. Но я всё ещё могу забрать у тебя все плоды победы, — то, что осталось от Радимира, повернулось, покачиваясь. — А могу, наоборот — помочь тебе.

— Увы, Радимир, — я сделал шаг вперёд. — Время для переговоров прошло.

— Верно… Но если откажешься, то вот этого, — он изогнулся, указав рукой назад, — лишишься.

— Блеф, — спокойно заявил я, двинувшись на него. — Сейчас у тебя не хватит сил ни на что.

— У меня — нет. Но что ты скажешь хозяину этого места?

Глава 14

Я усмехнулся.

— Это к нему ты побежал, чтобы он сделал за тебя грязную работу? — спросил я.

— Ты сам не оставил мне выбора, — голос Радимира стал похожим на едва слышный скрип. — Я не дам тебе уничтожить то, что осталось после меня. Если ради этого придётся заключить сделку с хозяином этого места и отдать ему себя и склеп моих предков, то я пойду на это.

— Отдашь наследие предков ради собственного наследия? — я изогнул бровь. — То, что они оставили после себя, ради горстки террористов? Какой жалкий выбор, Радимир.

— Мне всё равно, что ты думаешь, Руслан Северский. Либо так, либо ты выслушаешь моё предложение! — его кристаллоподобная фигура треснула, высвобождая ману. Времени у него осталось немного. — Мне остались считанные минуты. Но за них я успею рассказать, кто стоит за «Тихим Домом», кто вернул меня к жизни и дал нам наши силы. А взамен, ты поклянёшься, что не станешь уничтожать «Тихий Дом» и позволишь ему убить князя Евгения!

— И что, ты поверишь мне на слово? — я изогнул бровь. — Здесь нет никого, кто мог бы обеспечить нам магический контракт.

— Да, — вздрогнул он. По его телу пошла ещё одна трещина. — Я долго следил за тобой. Почти ни разу ты не дал усомниться в своей чести. Только когда захватил Вьюнка…, но это, пожалуй, можно понять. Он сам не отличается вежливостью, когда врывается в чужие дома и использует свою силу на других.

Вот так просто?

Он действительно был готов поверить мне на слово?!

И тут раздался новый треск. Радимир припал на колено, а потом и вовсе сел на землю.

— Решай, Руслан Северский. Скоро у меня не останется времени даже на то, чтобы назвать тебе имена. Тогда я просто остановлю тебя здесь.

Его предложение было заманчивым. Потому что было практически «бесплатным». Я мог согласиться на его информацию и уничтожить «Тихий Дом». И ничто бы меня не остановило.

Вот только…

Самому было тошно от такого.

Давать клятву, которую я изначально собирался нарушить?

Подло.

Предельно.

А подлость — это яд, уничтожающий и душу, и самоуважение, и всё то, что делает меня собой.

С маленькой подлости начинается большая. В один момент уступил и встал на тропу подлеца. Потом в другой. В третий! И со временем уже не сможешь смотреть в глаза своему отражению. Потому что будешь знать — чести у тебя больше нет.

Пусть многим это и казалось иррациональным. Но нет. Верность своему слову — это одна из основ внутренней силы.

— Я не позволю вам убивать, Радимир. «Тихий Дом» будет уничтожен, — однозначно заявил я. — Пусть князь Евгений и последний ублюдок, если твоя история правдива…

— ОНА ПРАВДИВА! АБСОЛЮТНО! — вспыхнул ярким светом Радимир. Его кристаллоподобная плоть пошла сразу несколькими трещинами. От неё отвалился кусок. И Радимир тут же осел на полу. — Ты… мог солгать мне, Руслан Северский. Это было бы… гораздо эффективнее. Но ты этого не сделал. Я это уважаю. Ты — достойный человек. Жаль, что ты не встал с нами плечом к плечу.

Он взглянул на меня своим магическим глазом и произнёс:

— Тогда мы бы точно справились. Ведь с твоей кровью… с пробуждённой стихией твоего рода, мы бы смогли перемещать склеп куда угодно! А не только на места силы в нескольких других мирах.

— Причём здесь моя кровь? — нахмурился я. — И стихия?

Послышался тихий, угасающий смех Радимира.

— Ты был нужен, чтобы расширить возможности склепа. Именно Северские помогли клану Навич создать этот склеп, Руслан Северский. Именно поэтому он способен путешествовать сквозь пространство. Но только кровь Северских с пробуждённой стихией позволяла делать это без ограничений, а не по каким-то точкам. С путешествующим по всему миру скепом Навич, «Тихий Дом» был бы непобедим! — горькая усмешка. — А теперь… теперь это так и останется нереализованной мечтой.

— Зачем ты рассказал об этом?

— В благодарность, Руслан Северский. За то, что ты сохранил свою честь. Пусть ты и мой враг. Склеп всё равно не признает иного хозяина, кроме члена рода Навич. Наши с тобой предки подразумевали, что их потомки будут работать вместе. Однако, увы. Время расставило всё по другим местам. А теперь, я сделаю последнее дело в своей жизни, — он медленно поднял кристаллоподобную конечность, которую даже рукой-то было не назвать. На кончиках его пальцем начал сиять свет. — ОТЗОВИСЬ!

Но без шансов.

«Скачком» я оказался рядом и надломил его кристаллоподобную конечность. В воздух вбросилась мана. Чуть-чуть. Остатки от остатков.

Снова горькая усмешка Радимира.

То, что оставалось от него, распласталось на полу пещеры и погасло.

Лидер «Тихого Дома» пал.

И я не чувствовал от этого большого удовлетворения.

Был ли он подлецом?

Отчасти, был. Иной человек не стал бы устраивать теракты и рисковать жизнями ни в чём не повинных людей.

Был ли он опасным? Да…, но далеко не опаснейшим в личном бою. Здесь он не показал огромной силы. Налицо сильная недооценка меня и моих возможностей.

Были ли он безумным? Был. Насколько? Это другой вопрос.

Но ненависти к нему я не испытывал.

Он обрёл покой. На этот раз — вечный. Его останки я уничтожу. Оставшиеся части тела — сожгу. А кристаллоподобную часть — измельчу в пыль, которую потом смешаю с его прахом и развею по ветру.

Я узнал многое. Но не то, чего хотел Болтун. Впрочем, это уже его проблемы. Свою часть сделки я исправно выполняю.

А теперь надо было убираться отсюда. Дать взрасти шишке Велеса и захватить подвижный лабиринт под контроль, пока он не развалился.

Я двинулся к синему кристаллу, прислушиваясь ко всему. В этой пещере были мелкие звуки: завывания ветра из сквозняков, топот маленьких лапок снующих по пещере. Местная фауна?

Когда я подошёл к магическому кристаллу, послышался отстранённый голос, похощий на хруст снега:

— Малыш Северский… — и хихиканье. — Очередной. Как семья? Как Александр? — хихиканье. Голос звучал сразу с нескольких сторон.

— Это тебя Радимир назвал хозяином этого места? — невозмутимо спросил я, обводя тёмные углы пещеры взглядом.

— Ну… можно сказать и так. Кроме меня здесь больше никого нет. Ты не ответил на мои вопросы. Как остальные малыши Северские?

Малыши? Он явно не понимал, с кем разговаривает.

Но пока что я подыграю. Пусть хотя бы покажется. А то вдруг спугну?

Я сказал:

— Понятия не имею. Я последний из рода, о ком известно. И мне, и другим.

— Хм… Не лжёшь… Но то, что ты сказал — печально… Я-то думал, что вы не выродитесь. Всё же, с вами было интересно поболтать, время от времени! Эти глупые Навичи навещали меня совсем редко. Только недотруп Радимир зачастил. А с ледяными медузами особенно не поговоришь. Они только и знают, что жрать МОЮ ЭНЕРГИЮ! — замолк, на пару секунд. — Кстати, а что это за гадость у тебя на руке? Выглядит неприятно. Пахнет каким-то… божком. Зачем ты притащил её?

— Это мой партнёр, — спокойно заявил я. — Ищет новый дом, — и хмыкнул.

— О-о-о… как интересно. Надеюсь, он не собирается заселяться сюда?

Я не ответил.

Голос спросил снова:

— Не собирается ведь?

Я приготовился к любой реакции.

А голос приобрёл тревожные нотки:

— Чего молчишь, малыш Северский? Думаешь, я позволю просто так тебе раскидываться здесь всякой гадостью?! Как бы не так!

Со всех сторон. Отделяясь прямо от льда. Ко мне стали сбегаться небольшие, размером с таксу, ледяные пауки. Белые. С длинными тонкими лапками. И покрытыми инеем брюшками.

Среди них были особи покрупнее. От них и шёл голос.

А сейчас он изменился. Больше не было никакого ехидства. В каждом звуке ощущалась сила:

— Твои предки привели меня сюда. Когда я был маленьким и слабым ледяным духом. Бежавшим из своего мира, погибшего в войне тамошних богов, — пауки выстроились вокруг меня ровно, образовав идеальный круг. — На этом месте силы я вырос и стал силён. Взамен Северские потребовали от меня хранить это место. Чтобы ни одна тварь не посягнула на него, а люди из родов Северских и Навичей всегда могли найти здесь источник силы!

— Радимир угрожал мне тем, что призовёт тебя на помощь.

— Он плохо понимал, что малыши из рода Северских выше в моих глазах, чем малыши из рода Навичей, — тут синие глаза пауков сверкнули. — Но как бы ни были вы ценны, малыши Северские, условием нашего договора было то, что это место силы — МОЁ!

Пауки навострили хелицеры.

А я хмыкнул и велел:

— Для начала представься. Раз уж называешь себя другом моего рода!

— Мраз.

— Что?

— МРАЗ!

— М… понятно, — я поджал губы. — А кто тебя так назвал?

— Твои предки, малыш Северский! В честь сильного холода, который охватывает моих врагов!

— Может, ты имел в виду мороз?

— Нет, Мраз! Не коверкай моё имя!

— Но сильный холод — это мороз.

— Тогда, когда я получил своё имя, это был «мраз»! — упрямо заявил он.

И тут шишка на моей руке вспыхнула ярким светом и под сводами пещеры пронёсся голос Велеса:

— Ты забыл своё место, дух. Ты получил место силы за будущую службу роду Северских. Но прямо сейчас отказываешься отдать его последнему из их рода!

— А ты ещё кто такой?! — фыркнули пауки Мраза. — От тебя противно пахнет всякими деревьями и звериным помётом, божок! Если ты ищешь новое место, значит со старого тебя изгнали, да? — и захихикал.

А голос Велеса стал ещё громче. В нём будто гремели молнии:

— Для тебя это значит только одно — я возьму то, что ты по наивности глупца считаешь своим!

— Попробуй. Вот только я ни за что не отдам тебе своё место силы без боя!

Шишка на моей руке вспыхнула зелёным светом, формируя вокруг яркое поле из плотной маны.

Пауки приготовились к прыжку.

Но эта короткая перепалка мне уже надоела.

— Довольно, — прорычал я, не сдерживая звериную природу мантикоры. — Мраз, ты простой дух! При всём желании, тебе не совладать с Велесом.

— Именно, — подтвердил Велес.

— А ты, Велес, не сможешь провести через шишку и одной десятой от своей полной мощи! — произнёс я.

— Да-да-да! — поддакнул Мраз.

— Но я не позволю вам превратить это место в поле боя. Мраз, ты сам сказал, что мои предки передали это место силы тебе, верно?

— Передали, малыш Северский!

— Никакой я тебе не малыш, — жёстче произнёс я. — С этого дня ты обращаешься ко мне как к господину Северскому. Уяснил?

Пауки нервно задёргали лапками. Но Мраз не посмел спорить, говоря:

— Ну и ладно! Хотя это традиция! Твои предки, особенно Александр, считали это обращение забавным! — фыркнул он.

— Их больше нет. А теперь ты дословно повторишь, как прозвучали слова твоего договора с моими предками, касательно этого места.

— Кхм… Ну… Я — малый дух стихии льда, именованный Мразом, получаю в своё вла… — тут он застопорился, — владе… кхм! КХМ! Вл…

Ага, что-то тут не так. Договор не позволял ему перевирать смысл заключённого соглашения.

— Говори правду, дух! — пророкотал Велес, который тоже уловил подвох.

Мраз забурчал:

— Несносные боги! Из-за вас мой мир и погиб! Это всё вы…

— Мраз, — железным голосом прервал я его. — Договор.

— Я — малый дух стихии льда, именованный Мразом, получаю в своём временное владение место силы. Для развития своих сил. Восполнения маны. И охраны места силы…

ВРЕМЕННОЕ владение, значит.

— Всё?

— М… нет, — недовольно выдавил он. — Действие договора продлится до тех пор, пока действующий глава рода Северских не отменит его, используя свой статус и РЕГАЛИИ РОДА СЕВЕРСКИХ! Члены рода Северских и союзного им рода Навич имеют право использовать излишки места силы, по своему усмотрению. Под излишками подразумевается до одной пятой от энергии места силы. Да будет так!

— Ну и дырявый этот договор, — сразу же озвучил я, положив руку на лоб. — Сразу видно, что с ним абсолютно не заморачивались. Хоть момент с регалиями оговорили, — я вздохнул.

И что мне с ними делать?

Мразу я не доверял. Он тот ещё лукавый хитрец. Но врагом он тоже не был. Возможно, до тех пор, пока действует ограничивающий его договор.

Так что оставлять место силы в его полном владении смысла никакого не было. Но прямо сейчас отменить действие договора я не мог. Регалии были в Северном Пределе.

Но и убраться отсюда как-то надо.

В принципе, сам Мраз мог бы перенести лабиринт обратно в Родной мир.

Но Велес… отдать ему это место силы было в моих интересах.

Во-первых, стихия льда, которая совершенно сочеталась с силой Ардамуна. И будет отличным подспорьем для меня лично.

А во-вторых, Велес-то поопытнее Мраза. Думаю, подвижный лабиринт стоит доверить именно ему.

Однако как это сделать прямо сейчас?

— Значит так, сущности, — начал я. — Мы поступим следующим образом. Мраз, пока что ты остаёшься на этом месте, — кажется, я услышал, как пауки выдохнули. — Но при этом все излишки места силы, которым запитывался склеп Навич, он же — подвижный лабиринт, будут переданы Велесу, для того чтобы он укоренился в этом мире.

— Малы… кхм… господин Северский?! Но я же верой и правдой служил твоему роду! А сколько задушевных бесед я провёл с твоими предками?! А скольких медуз для них поймал?! Ты не можешь вот так поступить! — и тут послышались странные звуки. Он что… хныкал?!

— Мудро, — величественно сказал Велес. — Я одобряю твоё решение, Руслан.

И тут я добавил:

— Но при этом, Велес, после произрастания на этом месте силы, ты принимаешь Мраза к себе на вечную службу. И обязуешься, в ходе захвата этого мира, найти ему место силы не хуже, чем это самое.

— Чтобы я принимал это недоразумение на свою службу?! — возмутился Велес.

Мраз захихикал.

— Ты предлагаешь мне нарушить слово моих предков? — тут же строго обратился я к Велесу. — Или хочешь вступить в борьбу с этим духом, когда я посажу твой побег на место силы?! В любом случае, в этом мире тебе понадобятся союзники, которые помогут его захватить. Так что возражения не принимаются.

— Дух, который не выживет без мест силы — слабый дух, — произнёс Велес. — А слабость слуг — это слабость и их хозяина.

— Вот и поможешь ему стать сильнее. Он же будет твоим слугой. Будешь делать с ним что захочешь. Кроме развоплощения, разумеется.

— Как это, что захочет? А если что-то не то захочет?! — заволновался Мраз.

— Придётся привыкать, Мраз. Поработаешь, вместо того, чтобы сидеть на этом месте до скончания времён! — окончательно заявил я.

И следующие минут двадцать мы прорабатывали детали нового соглашения между Велесом и Мразом.

Как и в нашу с Велесом встречу, мы заключили не контракт. А дали слово. На троих.

Конечно, сейчас Велес не смог пролить свой ихор, для скрепления слова. Но мы обошлись кусочком шишки, которая вполне сошла за часть его самого.

Вдали прогремел гром.

Значит слово было принято, а договор — заключён.

После улаживания формальностей, я приложил побег-шишку к растущему из земли синему кристаллу. Побег мгновенно внедрился в него своими корнями, добираясь до центра. И там соединился с источником маны.

Источником, который мне самому предстояло приручить.

Почему? Потому что Велес не мог напрямую передавать в него достаточное количество своей маны и воли. А справиться с этим мог далеко не любой маг… Именно поэтому Велес обратился за помощью ко мне.

И…

Я не скажу, что приручить источник было просто.

Но, если честно, я ожидал большего.

Шишка, проросшая в синий кристалл, просто приняла в себя резкий поток маны из места силы. Мне пришлось его сдерживать. Чтобы её банально не стало слишком много, иначе и я, и шишка оказались бы заморожены.

Пару раз пришлось пройти по самой грани. Но закончилось всё успешным вживлением магических корней из шишки и объединением Велеса с этим местом силы. В этот же момент шишка исчезла, разлившись энергией по месту силы.

А зеленоватая мана Велеса изменила цвет кристалла с синего на бирюзовый.

Вокруг бирюзового кристалла начали прорастать корни. Они погружались в лёд, наполняя его бирюзовой маной. И вгрызались сквозь каменный пол. Вниз. К потокам, которые шли от места силы к лабиринту.

Чтобы уже в следующую минуту подчинить лабиринт воле Велеса!

После этого я вернулся в главный зал. Туда, где сходились энергетические потоки и до сих пор висела пирамидка, закрылся проход наружу. Вокруг луча сконцентрированной маны собралось уже десятка три ледяных медуз.

Но их пиршество подошло к концу.

Вокруг пирамидки стало вырастать энергетическое сердце. Которое на вид было как круглая бирюзовая сфера.

Я прикоснулся к нему и установил связь и с деревом, и с Велесом.

— Часть своей доли уговора ты выполнил, — произнёс он. — Взамен я привяжу к тебе сердце этого лабиринта, вместе с ним самим. Отныне он подчиняется тебе. Но знай, что его лучшее время далеко позади. И более одной телепортации он сейчас не выдержит.

— Из-за истощения во время нашей схватки?

— В том числе. Но его можно восстановить. Если ты готов потратить на это время и силы. А теперь… — сердце лабиринта вспыхнуло ярким светом. — Прими могущество бога природы — Велеса! Моё могущество!

Моя рука резко зафиксировалась на сфере. Будто сердце лабиринта было магнитом, притягивающим живую плоть.

Сквозь кожу я ощущал покалывание и холод. Но он не вызывал неприязни. Наоборот, он ощущался приятным, словно глоток прохладной воды после пешего перехода под палящим солнцем.

Тут через мои энергоканалы хлынул поток силы. Мощной. Стремительной. Она наполняла меня приятной тяжестью, от которой меня будто распирало во все стороны.

Из моего тела, просвечивая насквозь каждый миллиметр, вырвался поток яркого бирюзового цвета!

Ха! Точно такого же, как и мой бирюзовый туман!

А вместе с этим светом наружу вышла моя мана. Новая. Обновлённая. Сочетающая в себе силу стихии льда и пространства.

Вот только…

Я взглянул на свою руку, на которой ярко сиял символ в виде медвежьей лапы.

Знак Велеса.

Стоило мне захотеть, как он исчез.

В нём и была сосредоточена моя новая сила. Не во мне самом, но в этом знаке. В этой печати.

В голове прозвучал голос Велеса:

— Ты получил часть моей новой силы. Малую. Крохотную. Но дай мне время, чтобы взрастить своё древо в этом мире. Чтобы я подчинил его стихию и обратил в подлинный рай дикой природы. Тогда ты станешь полноценным проводником моей божественной мощи.

— Я не проводник, — сразу отрезал я. — Мы с тобой союзники. Но я тебе не слуга.

— Проводник, что следует своей воле. Это ты желал услышать?

— Уже лучше, — хмыкнул я. — Я ощущаю в себе стихию льда.

— Так и должно быть. Всю мою природную силу ты пока не вместишь. Только эту крохотную часть силы из нового мира.

— Понял тебя. Тогда давай заканчивать. Мне пора возвращаться обратно, в Родной мир. И найди-ка в этом лабиринте троих ребят. Их надо вернуть командиру.

Сердце лабиринта закрутилось вокруг своей оси, перенося лабиринт обратно.

Домой.

По возвращению в Родной мир, в лабиринт сразу же хлынули отряды гвардейцев и военных. Когда я встретился с ними в коридорах лабиринта, то они чуть не открыли по мне огонь. Но я быстро обезоружил взволнованных гвардейцев клана Белокрыловых, не пролив ни капли крови, и велел им отвести меня к своему командиру.

А уже через двадцать минут я сидел в небольшой комнатке, на одной из станций метро. И беседовал с Болтуном за чашкой горячего чая.

Где я рассказал, что произошло. За исключением моментов, которые имперской власти не касаются: то, что лабиринт принадлежит мне через Велеса; что в ледяном мире есть союзный мне дух; и что теперь я получил силу Велеса, пусть и слабую, в самом зачатке.

За исключением этого и ненужных деталей, про ход битвы с Радимиром и его историю я рассказал целиком.

Болтун выслушал это, с каменным лицом.

А под конец только сделал однозначный вывод:

— Значит, Лидера ты убил, а остальные террористы сбежали.

— Он погиб исключительно из-за своей непокорности, — я пожал плечами.

— Это детали, — он пристально уставился на меня и стряхнул пепел вредоносной сигареты на пол. — Ты… ликвидировал главу опаснейшей террористической группировки Сибири… когда отправился на разведку.

— Не приукрашивай.

— И не вздумал, Руслан. Ты понимаешь, что это значит?

Чтоб его.

Я понимал.

И мне это абсолютно не нравилось.

— Я не буду работать на вас на постоянной основе, — заявил я сразу. — Слишком много других дел.

Он выдержал паузу, всё так же не сводя с меня глаз.

— Понимаю, — наконец сказал он. — Но какой у тебя будет выбор, если приказ сойдёт с самого верха? — он указал пальцем в потолок.

— Выбор есть всегда, — неотступно сказал я.

И тут позади хлопнула дверь.

Насмешливый голос сказал:

— Хорошо, что ты веришь в свою свободу, граф Северский!

Глава 15

Как только взгляд Болтуна скользнул мне за спину и увидел вошедшего, он сам замер. Тут же отбросил сигарету и вскочил с места в глубоком поклоне.

— Ваше выс…

— Всё-всё, — тон гостя оставался насмешливым. — Без официоза. Я не за поклонами твоими пришёл. Выйди-ка, мне надо поговорить с нашим молодым дарованием.

Я повернул голову. Но только боком. Краем глаза смотря на вошедших.

Их было двое.

В непримечательной одежде, без гербов или опознавательных знаков. Один здоровенный «шкаф» с квадратной челюстью и убийственным взглядом.

А второй на вид молодой парень. С зализанными назад рыжеватыми волосами и насмешливыми голубыми глазами. Взгляд непринуждённый. Вид лихой.

Типичный лоботряс. На первый взгляд.

Он-то и отослал Болтуна. Который без пререканий, послушно вышел из зала, даже не обернувшись. Точно как натасканная псина.

Болтун обратился к вошедшему «выс…» — высочество, получается?

Вышколенный на все эти обращения Руслан Северский знал — так в России этого мира обращаются только к представителям императорской семьи.

А вот к кому конкретно — это уже другой вопрос.

Наследник? Представитель побочной ветви? Княжич из рода императорской крови?

Вариантов было сколько угодно.

Но то, что передо мной родственник самого могущественного человека Империи — факт.

По хорошему, я должен был вскочить с места и точно как Болтун отвесить вошедшему глубокий поклон. Вот только это было не в моём духе.

На церемонии, при сборе аристократии? Да, конечно. Обязательный минимум я буду соблюдать, чтобы не бросать открытый вызов.

Но здесь, куда этот паренёк пришёл инкогнито, никак не демонстрируя свой статус? Ну уж нет. Раз вжился в образ, пусть соответствует ему до конца.

Он заметил мой взгляд.

И усмехнулся. А затем небрежным движением руки отослал своего громилу-телохранителя.

Отчего тот нахмурил и без того низкие брови, говоря:

— Он может быть опасен, господин.

На что паренёк лишь фыркнул, отвечая:

— Он же не самоубийца, Ренат. Он прекрасно понимает, кто перед ним. А вот твоя рожа, похожая на булыжник, заставляет его нервничать и будет отвлекать от нашей беседы, — паренёк засмеялся от своей же шутки.

Отсутствие реакции с нашей стороны нисколько его не смутило.

Ренат, бросив на меня последний подозрительный взгляд, вышел, хлопнув дверью. Но ушёл недалеко. Только сделал тяжёлый шаг в сторону. Что я услышал благодаря слуху мантикоры. Ренат был готов ворваться сюда в любой момент.

А вот сам паренёк пружинистой походкой подошёл. Совершенно неаристократично рухнул на продавленный старый диван и развалился в нём напротив меня.

— Ну что, герой нашего времени, как настроение? — хмыкнул он, потянувшись рукой в затёртую сумку на поясе.

— Вполне, — без эмоций сказал я.

— Что это за ответ такой, «вполне»? Я про настроение спрашиваю!

— Вполне приемлемое.

Он вздохнул.

— Мы с тобой только начали, а ты уже какой-то унылый, — тут его рука, копошащаяся в сумке, замерла. А он сам улыбнулся. — Но ничего, у меня есть то, что поднимет тебе настроение, — он вытащил из сумки чуть смятый лист бумаги и швырнул его на стол между нами.

Хотя это был документ.

С печатью императорской канцелярии.

— Ты теперь граф, — с довольным выражением на лице сказал он. — Наш общий друг похлопотал, чтобы тебя рассмотрели. А потом, более важные люди, ускорили процесс. Так что вот. По документам ты титулован. Позже новый князь-наместник проведёт церемонию вручения титула и ты сможешь называться графом, со всеми вытекающими. Будешь не кем-то там, а аж целым сиятельством! — он выжидающе смотрел на меня. — Ну, где улыбка до ушей и счастье до небес?

— За какие заслуги такая милость, Ваше Высочество? — спросил я, внимательно смотря ему в глаза.

— А то ты не догадываешься? Ты тут целого главного террориста укокошил.

— Об этом узнали меньше часа назад. Ни один самолёт не успел бы прилететь из столицы сюда, с документом и личным вручителем императорской крови.

Он раздражённо поморщил нос.

— Я — не вручитель, граф Северский. Я тот, кто пришёл посмотреть, чем тут Озёрский занимается и почему эту плесень, — он указал пальцем назад, имея в виду «Тихий Дом», — ещё не выжгли. Долго возитесь.

— Это не ответ на мой вопрос.

— О, как! — его брови взлетели вверх. — Какой ты наглец, однако! Я даже под впечатлением! — он сделал два шутливых хлопка в ладони. — Ты тут ещё спрашивать меня собрался? Ну, граф Северский, дал жару! За такое можно и титула лишиться. В тот же день, когда и получил, — он заливисто рассмеялся. — Вот смеху будет!

Я не реагировал. Чтобы не подкармливать этого «шутника» своими эмоциями. Именно этого он и добивался.

Поэтому моё игнорирование ему не понравилось. Он спросил:

— Ну, чего молчишь?

— Жду ответа. На свой вопрос.

Вот тут он поджал губы.

— Ты специально это делаешь, да? Специально меня раздражаешь?! — всю его лёгкость как ветром сдуло. Он посмотрел в один угол комнаты. Затем в другой. — Кто-то из придворных крыс заплатил тебе, чтобы ты вывел меня из себя и заснял реакцию на видео?! А?!

— Думаю, наш общий знакомый заранее проверил помещение.

Он призадумался. И снова поморщил нос.

— Ну ещё бы… Тогда чего ты тут выделываешься? Где хоть какая-то реакция? Вежливое «спасибо», хотя бы?!

— Это не очевидно? — ничуть не уступал я. — Некое важное лицо, которое даже не представилось, заявляет что я граф. Причём прибыло оно с этой бумажкой ещё до того, как я обезглавил «Тихий Дом». Кто бы вы ни были, сударь, вы даже узнать об этом должны были как минимум через несколько минут после моего разговора с нашим «общим знакомым». А никак не до. И уж тем более не кидать мне эту бумажку, как кость псу.

Я подался вперёд, не отрываясь смотря ему в лицо, продолжая говорить:

— Такие подачки никогда не бывают бесплатными. Я это очень хорошо понимаю. Так что проявите хотя бы минимальное уважение к тому, с кем беседуете и говорите прямо: кто Вы такой, что Вам нужно и для чего весь этот спектакль? Потому что ложью я уже пресытился.

Он завис. Всё ещё поджимал губы.

Но больше не кидался с эмоциями.

А думал.

Одновременно с этим моё сердцебиение участилось.

Было опасно вот так бросать вызов непонятно кому, но очень важному. А мои слова были именно вызовом. Именно изменением правил и плана, который сидящий напротив меня паренёк выстроил.

Потому что на самом деле он приехал не титуловать и не проверять работу спецов.

А покупать.

Для этого вот эта «графская бумажка». Для этого разговор в пропахшей сигаретным дымом каморке. Где никто ничего не увидит и не узнает.

По крайней мере, на официальном уровне.

И тут лицо паренька… исказилось в ухмылке.

— Ну ладно, граф Северский. Хорошо. Ты меня раскусил. Надкусил, если быть точнее, — он засмеялся. — Но у тебя с головой всё точно в порядке? Давно проверялся? Ты, между прочим, одиннадцатому наследнику Российской Империи нахамил. За такое можно и голову с плеч, — он резко провёл ладонью по своему горлу и скривил рожицу с закатившимися глазами и высунутым языком. И хохотнул. Снова.

Ага…

А имени-то его Руслан и не помнил. Да и не знал, возможно. Так что в памяти его искать было бесполезно.

— Ну что ты опять замолк? — вздохнул он. — Имя моё забыл, да? Вот все вы так, мелкие аристократики! Моих старших братьев помните, а меня — нет! Обидно, между прочим! Но, так и быть, я назову тебе своё имя. Один единственный раз. Так что запомни хорошенько — Марк Вознесенский!

— Будем знакомы, Ваше Высочество, — я чуть наклонил корпус вперёд. Только обозначая самый минимальный из возможных поклонов.

— Ага. Ладно, я сюда не за этим. И уж, конечно, не за тем чтобы отдать тебе эту бумажку, — он кивнул на приказ о титуловании. — Мне доложили о твоих игрушках. Как ты там их называешь, «хлопушки»? Сказали, дешёвые одноразовые артефакты. Бьют недалеко, но сильно. Правду сказали?

— Да. У нас были ещё экземпляры, могу показать на деле.

— Ладно-ладно, не нужно. Я верю. Мои источники врать не будут. Короче говоря, граф Северский. Мне интересно. Хочу, чтобы ты работал на меня.

Вот только я сам ни на кого не собирался работать. Будь это хоть сын Императора, хоть он сам. Другой вопрос, что если не захочу — сделают всё, чтобы меня заставить. Успешность, разумеется, под большим вопросом. Но и портить себе отношения с правящей семьёй я не хотел.

Не сейчас.

— У меня уже есть заказы и договор на поставки, заключённый с Белокрыловыми, — аккуратно объяснил я.

— С этими торгашами? — презрительно фыркнул Марк. — Ну и вляпался же ты… Пусть Озёрские ничуть не лучше. А в чём-то даже хуже, но странных ты себе выбрал союзников, — но тут он прищурился. — А может, ты знал, что князь Белокрылов будущий наместник Сибири?

— Догадывался.

— Ну-ну. Впрочем, о Белокрылове забудь. Я сам с ним договорюсь, он расторгнет ваш договор. А всё что он собирался тебе заплатить, тебе заплачу я. У моего дяди по маминой линии как раз в этом месяце появился дополнительный завод в Туле. Будешь разрабатывать свои штуковины там, — он говорил так, словно всё уже решено. Без моего права на выбор. — Ты ещё что-то антимагическое придумал, я слышал? Вот это тоже хочу.

— Антимагические элементы не воспроизвести быстро. Это на годы.

— Какие годы? У нас заказы будет принимать армия! Там нужна скорость! Придумай способ тогда! Ты тут изобретатель или я? Если ты беспокоишься об инвестициях, то оставь всё на меня. Сотки тебе для начала хватит?

Сто тысяч? Это смешно.

— Увы. Нет.

Он нахмурился.

— Как это, не хватит ста миллионов?! Заводы-то уже есть! Их только переоборудовать чутка, под твои штуковины. Да закупить чего. Там разберёшься.

Миллионов?!

Да этого хватит не только на запуск первой масштабной партии, но и доработку «хлопушек», с наилучшими материалами. Да что там, можно сразу наладить выпуск других, куда более серьёзных артефактов.

Тем более на уже готовых мощностях!

Марк предлагал мне золотую жилу… Взамен на мою независимость. И технологии.

Прямой отказ выведет его из себя.

Согласие — сделает меня марионеткой.

Увильнуть он мне не даст. Я это видел по его глазам. Пусть он выглядел оболтусом. Либо всёрьёз, либо прикидывался, но в свои «хочу» вцепится намертво.

Но чем дольше я тяну с ответом, тем сильнее он будет чувствовать, что готов меня продавить.

— Увы, Ваше Высочество, мои разработки в настоящий момент не продаются. Как только я создам компанию, которая будет открыта для инвестирования, я сразу же дам Вам об этом знать.

— Да что за вздор, граф! — он улыбнулся. — О чём ты говоришь? Какая компания? Ты — творец, вот и твори. А бизнес оставь большим дядям. Ты себя уже показал. Свои игрушки тоже. Тебя заметили. Я заметил. Ты титул графа получил? Получил. Предложение, которое бывает раз в жизни, получил? Получил. Ну всё! Теперь осталось только расслабиться и заниматься любимым делом. Свой долг перед потомками ты исполнил. Об остальном позабочусь я.

— Предложение действительно щедрое, — сказал я мягким тоном. — Однако сейчас оно меня не интересует. Технологии не доработаны, а условия сотрудничества, при котором Вы предлагаете мне стать шестерёнкой в механизме уже работающей компании, меня не устраивают. Потому я предлагаю Вам заказать у меня партию «хлопушек» и оповещу о новых продуктах. Но не более.

Он прищурился.

— Тебе сколько лет, граф Северский? Восемнадцать, кажется? Ты молод. Да и я тоже. Вот только я — сын Императора. А ты — предателя. Стоит мне позвать Рената и он за пару секунд отделит твою голову от тела. И ничего ему за это не будет. Как и мне. Как и ребятишкам, которым я отдам твою голову в качестве футбольного мяча. Знаешь такую игру — футбол? Популярна в Европе.

— Слышал, — спокойно ответил я, ни на мгновение не отводя взгляда от Марка.

Он… прекрасно чувствовал разницу в нашем положении.

И неплохо использовал её, чтобы давить на меня.

Вот только молод был. Опыта маловато.

Угрозы в лоб — это последний аргумент. Который используется для того, чтобы дожать. Но никак не переломить ход переговоров.

Потому что для перелома они не эффективны. В отличие от реального дела.

Эффективнее захватить меня в плен, прямо здесь. Посадить в подвал на пару недель. И ломать пытками, ничего не говоря. Ничего не предлагая. Ничего не требуя.

Так ломаются даже самые сильные.

А после этого выставить условия, максимально выгодные себе. И потом улучшать их для меня, в качестве поощрения за хорошую работу. Иногда давать вкусный пряник. А для надёжности взять близких в заложники.

Вот такой план сработал бы лучше.

И да, ему бы действительно никто ничего не сделал.

— Ну и, что решил? — довольно оскалился Марк. — Ты человек не глупый. Вот и не глупи. Я с тобой очень щедр. Потому что ценю талантливых людей. Отец научил.

По его глазам, полным победного предвкушения, я уже понял — он верит в моё согласие. Без вариантов.

Что же, тогда поговорим с ним на другом языке.

— Ваше Высочество, вы понимаете, что это значит? Вы понимаете, к чему подступаетесь?

— О чём ты? — он подозрительно прищурился.

Я резко поднялся, отчего он напрягся. А затем я медленно, без резкости, сел рядом. Влезая прямо в его личное пространство.

Взял документ, который подтверждал мой графский титул и перевернул его на чистую сторону.

— Ручка есть, Ваше Высочество? — спросил я тяжёлым голосом. От неожиданности Марк заморгал.

— Нет, — он замотал головой.

— Тогда на пальцах, — я выставил перед ним два указательных пальца. — Вот Вы, — я качнул правой рукой, — вот ваши братья, — я качнул левой. — А между вами — вся Империя.

Он опустил брови, морща лоб.

— Ну?

— То, что Вы хотите от меня получить — это не просто оружие. Не просто инструмент. Это потенциал, который поставит Империю наголову выше всех остальных держав. Потому что задумок у меня хватит не только на примитивные «хлопушки», Ваше Высочество. Как думаете, это хорошо или плохо?

— Хорошо… — без уверенности ответил он.

— Верно, — кивнул я и понизил голос ещё сильнее. — Для Империи. Но не для Вас, Ваше Высочество. Потому что резкий взлёт — это почти стопроцентная гарантия резко упасть и разбиться. Буду прям: я даже имени Вашего не знал до нашей встречи. Вы и сами об этом догадались. И в Империи я такой не один. Ведь на виду Ваши братья.

Я чуть наклонился вперёд, въедаясь взглядом в Марка. Не сдерживая бушующую во мне природу зверя.

Пусть видит дикие огоньки в моих глазах.

Пусть подсознательно чувствует опасность.

Пусть знает, что мои слова имеют вес. Что они — правда.

Чётко выговаривая каждое слово, я спросил:

— Ваше Высочество, сколько раз Ваши братья пытались убить друг друга?

— В императорской семье мы не…

— За месяц, Ваше Высочество. Прошу, говорите правду. Один раз? Два? Три? Пять?! Шесть?!

Он вжал голову в плечи. И ничего не ответил.

А вот я не сдерживался:

— Если вы взлетите, став первым оружейным магнатом Империи, то каждый из них увидит в вас опасность. Опасность для своего места на очереди к трону. Потому что тот, кто владеет оружием, любим армией. А кто любим армией, тот всегда имеет определённые… — я хмыкнул, — бонусы в вопросах принятия власти. Согласны?

— Ну… да.

— То-то же, Ваше Высочество. Так скажите, хотите ли вы превратиться в живую мишень для тех, кто сейчас грызётся между собой? Или хотите выйти на эту арену постепенно, шаг за шагом? С каждым днём показывая свои успехи. Собирая вокруг себя верных сторонников, а не авантюристов, охочих до быстрой славы?

— Ты заговариваешь меня! — резко заявил он, отсаживаясь подальше. Но я видел — ему тревожно. Мои слова заставили его задуматься.

— Разумеется. Мне это выгодно. Потому что я не хочу становиться разработчиком вооружений в компании, которую Ваши братья разорвут на куски после Вашей ликвидации. А потом и моей. Потому что у каждого из них есть свои свои люди. Наверняка и артефакторы найдутся И им конкуренты не нужны. А вашим братьям не нужны люди, которых вы вытащили на видное место. Разве это не очевидно?

Он проглотил ком в горле. И спросил чуть сдавленным голосом:

— Тогда что ты предлагаешь?

— То же, что и озвучил ранее. Постепенное развитие. Мы с вами договоримся. Без документов. Я создам свою компанию и потихоньку буду осваиваться на рынке. Вы поддержите меня инвестициями. Поскромнее чем сто миллионов. Для начала. Затем на эти же деньги я арендую завод Вашего дяди, как независимая сторона. И буду потихоньку, не привлекая большого внимания, разрабатывать вооружения. Затем поставлять их разным компаниям. Но Вам — в первую очередь. Вам — самое новое и эффективное. Вам — самое лучшее, — я широко улыбнулся. — Чтобы в итоге Вы, Ваше Высочество, незаметно для всех стали самым могущественным оружейным магнатом Империи.

А я буду дёргать его за ниточки.

Только надо будет придумать, как склонить его к магическому договору. Чтобы он точно ничего лишнего не выкинул.

И тогда Марк вскочил с места.

— Ты что, смеешь манипулировать мной?! Думал, я поведусь на твою болтовню?!

На что моя улыбка стала только шире.

Потому что он повёлся. А сейчас пытался в последний раз переубедить себя самого, что я не прав.

— Выбор за Вами, Ваше Высочество, — теперь уже моя улыбка превратилась в оскал. — Вашим братьям не нужен конкурент. А в борьбе за власть ваша общая кровь нисколько не поможет Вам сохранить свою жизнь. Даже наоборот.

— Да ты… — задрожал всем телом и покраснел. Он приоткрыл рот, судорожно хватая воздух.

Но это был не гнев! Не гнев! Потому что в его глазах была только растерянность!

Дрожь Марка переросла в трясучку. Он неверящим взглядом посмотрел на свои руки и забормотал:

— Нет! Нет! Почему?! Что я сделал не так?!

Я резко кинулся к нему.

— Ваше Высочество?!

И тут грудь Марка взорвалась кровавыми брызгами. Из неё вышла рука из тёмно-оранжевой маны, зажатая в кулак. И тут же исчезла.

А Марк полетел к полу с хриплым выкриком. Я сразу же подхватил его, ощущая тёплую кровь на своих руках.

Он растерянно и испуганно, с последней надеждой смотрел на меня.

Мгновенно распахнулась дверь. В проход влетел Ренат, пришедший на крик. Он обескураженно смотрел на захлёбывающегося своей же кровью Марка в моих руках. Потом резко взглянул на меня.

С ненавистью.

Как к убийце своего ещё живого хозяина.

ДА ЧТОБ ВАС!