Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

Александр Алексеенко

Предисловие Первое: "О чем данная книга?"

Данная книга посвящается моему отцу.

Предисловие Первое: «О чём данная книга?»

Действие данной книги происходит в третью эпоху Терресии. Главный герой становится узником договора и вынужденным участником событий по новому освоению Рубежного Тракта. Замок Феанот возлагает большие надежды на взаимовыгодный договор с Костеградом, и даже Лорд Олень готов отдать свою младшую дочь за Владетеля тех земель. Сложность лишь в том, что почти весь Рубежный Тракт погряз в серой земле, заражении, опасном как для людей, так и для животных и растительности.

В то время граф Миртель Феанот, наследник одноимённого замка и Барьерных Земель, для отбраковки слишком слабых участников решает провести турнир, чтобы отобрать наиболее благонадёжных воинов, которые отправятся на Рубежный Тракт для очищения его от орд остылых и заражённых существ Полога Неведения. «Всё крупнее пероотля должно лечь в землю», — отдаёт приказ Граф.

Посчитав недостаточным освоение тракта только с помощью рыцарей и наёмников, Граф Миртель отправил зов Ордену. Ему были нужны специалисты, что сражались с чудовищами Загорья — охотники, что пять лет сдерживали куда как более страшных существ, исполняя службу под контролем Хранителя их крепости. И тогда Собор Крепости Рух, предварительно оценив ситуацию, сформировал боевую группу для зачистки тракта — четырнадцать бойцов, готовых выполнить поручение Ордена и связавших себя с ним договором.

Обособленный от королей и указов, охотник занимает весьма высокое положение в иерархии Империи. Однако, жрецы Хотта считают его «нечистым». Сам Император Ретрих Могильный Мохховик отделил охотников и предоставил им особое положение, позволяющее проводить судебные процессы и расследовать преступления.

Энвнир, главный герой книги, получает не простое задание от Ордена, а убийственную миссию по зачистке тракта вместе с тринадцатью другими охотниками на остылых. Став участником событий, он вынужден искать решение проблем, свалившихся на него, и у жнеца мертвецов есть все средства для выполнения задач, поставленных перед ним Графом. Движет ли им предопределение, или только от его воли зависит его будущее, а быть может, и от того, и от другого, и сможет ли он достигнуть конца Рубежного Тракта — он узнает уже в пути.

Предисловие Второе: "Страшная сказка это."

Предисловие Второе: «Страшная сказка это…»

И всё же жанр сказочного ужаса предполагает что-то наподобие сказок Братьев Гримм. В практике некоторых регионов Европы существовала традиция рассказывать детям страшные сказки на ночь, чтобы они «лучше спали». Выросшие из этих историй, что мы читали с вами в детстве, настоящие сказки, похожи на систему современных шахмат (раньше в шахматах были разные фигуры до их общей стандартизации). Они были обтёсаны и представлены таким образом, чтобы позабавить ребёнка, но не напугать. Только когда читаешь взрослые, более старинные варианты, где царевич идёт глубже в лес, и ему попадается уже третья Баба-яга, Костяная Нога, начинаешь задумываться, какой должна быть современная история в жанре фольклорного ужаса?

Стиль сказки предполагает наличие небольших историй. События, с которыми сталкивается путешественник на своём пути, будь то путевой камень или очередная обитательница дома на куриных ножках. В этом же стиле составлены первые истории о ведьмаке. Геральт прибывает в обезлюдевшую деревню, и ему открывает чудище, гостеприимно принимая его. И это не просто чудище, оно может исполнить желание. Анджей Сапковский мастерски работал с речью и даже предположил её прогрессивное развитие, отражая движение и тенденции русского языка при написании своего произведения. Тем самым он задал высокую планку для всех, кто дерзнёт попробовать себя в жанре тёмной фантазии. В последствии эти небольшие истории перерастут в нечто большее, появится ребёнок предназначения. А потом люди будут ещё долго показывать и говорить, что «этот человек пришёл с севера...»

Мной уже давно двигало желание написать что-то этакое. Заготовка целого, тёмного, особенного мира пылилась на полке и ждала того часа, когда я к ней вернусь. И вот время пришло. Я увидел новый конкурс "Страшная Сказка" и сразу понял — в этом соревновании я хочу поучаствовать. У меня есть чёткое представление о том, о чём я хочу написать.

Если вы хотите узнать прошлое Терресии и ознакомиться с дополнительными материалами, загляните в приложения данной книги. Приложение Первое: «Записка». Этот клочок бумаги стал причиной контракта. Приложение Второе: «Эпохи Терресии» — расскажет вам об ушедшем времени этого мира. Приложение Третье: «Экспедиция Йодмунгейма и Могильного Мохховика», или иначе «Легенда о Закате и Рассвете». Более подробно остановится на событиях путешествия. Приложение Четвёртое: «Письмо Инквизитора Флавкинса». Остановится на рапорте, который составил Инквизитор. Приложение Пятое: «Карта Терресии: Города и села». Расскажет кратко о том, какие места освоены людьми на Терресии. Здесь же есть наглядная карта (надеюсь, я не забыл её добавить). Приложение Шестое: «Пророчество немой-от-рождения и Забытый Монолит». Здесь описываются события, которые произошли сразу после пророчества, и о Лияме Могильном Мохховике — первом убитом своими. Приложение Седьмое: Я решил не добавлять, поскольку разместил картинки в тексте.

Ах, да, конечно… кхм… «В далёком-далёком краю жили три человека. Мать, Отец и их маленький кроха-сын, которому едва исполнилось четыре…»

Глава 1: "Новый охотник".

Осенняя гроза вконец рассвирепела. Шипела и плевала брызгами в редкие для тех мест остеклённые окна, приняв свою смену у светлой и плодовитой сестры-соседки в ухаживаниях за своей матерью — природой. «Вот опять моет посуду и гремит», — посетуют сельчане тех мест. «Так она всю посуду побьёт», — покачают головами другие. «Да и нам достанется!» — воскликнут третьи, когда стремительный порыв пройдет по крышам. А Желтоглазая остервенело, переглянувшись со своей зеленоглазой сестрой, грозилась и вовсе выселить её вскоре из дома. Здесь и там проступали её жёлтые наряды. Но и они исчезли, когда наступила тёмная и беззвёздная ночь. Великий Сонм Светлых не пожелал смотреть на своенравную и не объявился в небесах. Обидевшись на себя и весь белый свет и растерзав свои золотые наряды на лоскуты, она села у порога и завыла.

А в доме было тепло. Уютно потрескивал огонь камина. Он пылал, согревая всех своим танцем. Жар от огня волнами разливался во все комнаты из огромной каменной печи. Деловито уплетая дрова, оранжевый язык на неведомом трескучем наречии шумел о своей весёлой жизни, а может быть, просто просил добавить ещё пищи.

Здесь время словно остановилось, и ненастье, и воющая под дверью Желтоглазая, больше не тревожили матерь и дитя. Женщина гладила по голове её первенца, который никак не желал засыпать без очередной истории. Она положила руку на спину ребёнка. В это мгновение для них не существовало ничего.

— Ласскажи мне сказку! — потребовал ребёнок, приподнявшись на кровати. Ему едва исполнилось четыре, и он всё ещё не выговаривал первый звук «рун». Совсем кроха. Молодая мать улыбнулась и пригладила его непослушные пряди волос.

— Хорошо. Будет тебе сказка, — по-доброму отозвалась она, совершенно забыв о стучащей за окнами непогоде.

— Это было давным-давно. В стародавние времена, когда ещё Титан Йодкейм не проходил в этих местах. К берегам самого большого острова Глубокого Залива, того самого, названного первыми людьми — Янтаресвет, прибыла группа живых людей, что победили далёкую тьму и Полог Неведения у себя на родине. Там, на своём далёком материке, после победы названным Светлым, они преследовали зло, и, подражая небожителям ночного сонма, уничтожили его полностью. — Мать положила ребёнку руку на спину. Она ощущала его осторожное дыхание. Поправила одеяльце. Шкура вепря закрывала брёвна избы в изголовье, казалась, и она внимательно прислушивается к этой истории.

— Это были отважные герои, что сразили множество порождений тёмного покрова, и потому их не пугали морские чудища. Люди из экспедиции плыли на двух кораблях, через Великий Тёмный Предел. Один из кораблей звался «Рассвет», а другой — «Закат». Огромное чёрное пространство вод бушевало под ними, и непроглядный Полог Неведения подходил со всех сторон. Но отважные мореплаватели преодолевали свой страх, их корабли двигались всё дальше от земель, где они родились. — Мать говорила, и глаза её ярко заблестели. Отсветы огня заплясали и отразились в них.

— Полог — это селая земля? — переспросил ребёнок. Его глаза были широко раскрыты, желая понять новое об этом мире. Женщина улыбнулась: «Как такое могло прийти вообще в голову?» А потом она поняла, что ребёнок видит связь между тем и другим. И снова обрадовалась тому, какой он у нее всё-таки смышлёный.

— Нет, ну что ты, Энвнир, они же плывут по огромной воде! Великому Тёмному Пределу. Там нет вообще никакой земли. Ни сухой, ни сырой, ни светлой, ни серой. — Она наклонилась к нему и, увидев осознание в его глазах, поцеловала в макушку.

— Ты правильно заметил, что они одной природы. Говорят, что Полог ушёл в землю, сделал её плохой, — кивнула женщина, подтверждая свои слова. Небольшая кроватка, больше похожая на лавку, от этого движения заходила ходуном. — И с тех самых пор он больше не летает.

— А если он опять взлетит? — не унималось любопытное дитя в своей непосредственности.

— Он не взлетит. Полог побеждён давным-давно. Пелена Неведения — это как бы такая тьма, висящая в воздухе и желающая поглотить неосторожного путника. Против неё не помогает ни огонь, ни вода, только особые древние кристаллы, что остались у охотников и жрецов. А серая земля… — Молодая мать задумалась. — …Она пришла после. Ты и сам её видел, помнишь? — заметила блеск понимания в глазах ребёнка рассказчица, и он с готовностью закивал.

— И вот, когда отважные герои высадились на остров, что и сейчас возле материка, на котором мы живём... То первым на него сошёл Дюммаль Могильный Мохховик, далекий пращур Императора и первый король людей. Его потомки так до сих пор и правят с этого Янтарного Острова всей землей Терресии и архипелагом, — в этот момент скрипнула дверь, и мать ребёнка обернулась. Отец семейства, наконец, зашёл в дом и появился на пороге. В руках у него были отсыревшие дрова, пахнущие свежей смолой. «Пришлось нарубить новых», — догадалась молодая женщина. Он оббил грязь с обуви о порожец и неподвижно замер.

— Высадка людей близ материка стала Первой Вехой в освоении новых земель, что тогда ещё были сокрыты Пологом Неведения. — Женщина подняла глаза на мужчину. Их взгляды встретились. Он позвал её, кивнув в сторону, и вошёл в другую комнату.

— Дорогой, давай я тебе завтра расскажу продолжение? — она спросила, а по её щеке побежала предательская слеза.

— Ты плачешь? — его вопрос прозвучал как-то особенно пронзительно.

— Нет! Просто очень жарко от огня — глаза заслезились. Прошу, сказку я тебе рассказала. Ложись спать, а завтра узнаешь продолжение. Договорились? — подтянула она одеяльце и, укрыв его, встала и прошла из комнаты к двери.

— Договорились, — согласился ребёнок, и женщина вышла.

Мальчик лежал и смотрел на огонь, слушая своё спокойное дыхание. Пламя играло с ним, лаская его лицо и закрывая глаза.

— Ты узнал? — раздался приглушённый голос.

— Они придут за ним завтра, — вздохнув, огорчённо ответил собеседник.

— Ты не пробовал оспорить решение? — не унимался первый голос.

— Куда там… — здесь в речи возникла пауза, — пробовал, — не помогло.

— Может быть, просто сбежим? — оттенок лёгкого безумия и надежды проступил в голосе.

Ответом было молчание.

Тишина длилась и длилась. Языки пламени закружились, и ребёнок отвлёкся на них. Он сам не заметил, как уснул, так и не догадавшись, о чём говорили его родители.

И только потом послышался приглушённый всхлип. Ещё один и ещё. Град бил по крыше и смахивался словно метлой под порог. Гроза стояла прямо над домом. Буря всё сильнее стучалась в окна и ставни со всех сторон, и вскоре рыдания стали не слышны. Снова завыла Желтоглазая, она не считала горе других важнее своего.

Глава 2: "Забытая деревня."

Воды воспоминания схлынули столь же резко, как и подступили к ресницам.

На тройном распутье стоял человек в чёрных одеждах. Одеждах, которые носят в Ордене вестники ночи. Изорванный плащ хлопал на ветру, а вытянутая вверх длиннополая шляпа больше походила на капюшон. Рот странника надёжно скрылся за маской милхимика для фильтрации воздуха, но поверь мне, он поморщился от привкуса воспоминаний. Как кот брезгливо передёргивает лапой, попав в воду, так и мрачный путник постарался поскорее забыть его. Неприятное прошлое, оно словно делало его слабее, уязвимее. Он больше не узнавал в нём себя. Там был кто-то другой, наивный, с открытыми для мира глазами, готовый верить всему. А здесь стоял совсем другой человек. Огромной глыбой гранита высился перед ним указывающий путь камень. Он был похож на него. На тот холодный путеводный кусок скалы из воспоминаний.

Лошадь всхрапнула позади, вскопала землю копытом, оставив на ней ещё одну рытвину. Животное снова потребовало двигаться дальше. Человеку тоже было не по себе. Холодок пробежал по его спине. Здесь осерение проникло далеко на юг. Все пространство кругом, насколько хватало глаз, было отравлено серой землей, и только лес впереди горел зелёным огнём жизни. Путник опустил голову. Длинный и чёрный орденский плащ хлестнул по кожаным сапогам с защитными вставками из металла.

Он перехватил свой арбалет. На ручке его оружия взвилась перевязь. А на ней звякнул жетон на отстрел остылых. Мрачный жнец беспокойных мертвецов посмотрел вперёд. Его плотные, прилегающие к самой маске очки блеснули двумя алыми молниями в покрасневших прядях, висящего над лесом Титана Йодкейма. Светила синего свода. Близился покров ночи.

Ты хочешь узнать о прошлом этого мира? Скажу прямо — я не лучший рассказчик. Посмотри вперёд, друг. Титан небосвода — Йодкейм идёт всегда по своему обычному пути, грозя вскоре скрыться в дальних горах. Там он, согласно легендам, сразится со всем злом этого мира и победит в битве с Тлекорцем Учеником. Вспомнив это имя, изгоняющий, а если судить по его арбалету, то это был именно убийца нечисти, сплюнул на землю, приоткрыв свою защитную маску.

Хочешь знать, почему его зовут Учеником? Вынужден тебя разочаровать — я и сам не знаю. Уж слишком рано меня извлекли из семьи орденские приспешники, а им нет дела до легенд. Им важно лишь то, чтобы мы хорошо убивали беспокойных мертвецов. Чтобы не умирали каждый раз встретив остылого на своём пути. Впрочем, сейчас речь не об Ордене, а о легенде. На чём я остановился? Ах да… Но в той древней схватке сам Йодкейм погибнет, чтобы заново родиться за морем и пойти по своему пути, снова вернувшись на континент с запада Светлого Материка, откуда и пришли первые корабли. Только идти он будет по синему своду, а не плыть по Великому Мрачному Пределу, чтобы ещё издали осветить своей гривой волос древний остров и одноименный столичный град — Янтаресвет Великий. Убийца остылых осмотрел свою перчатку.

Первая дорога развилки шла к замку лорда-мятежника, который решил больше не служить Короне Могильного Мохховика. И вот его владение лежит в запустении, а слуги остыли и бродят среди руин замка на одинокой скале. Многие мелкие лорды старались обрести больше самостоятельности, или даже независимость. Теперь, когда серая земля распространяется столь стремительно, что я не узнаю даже тех цветущих мест, где некогда был, все пожрало гиблое осерение. И потому Крепость Рух убивает каждого, кто приблизится ближе десяти шагов к Вторым Воротам Света. И это теперь, когда Первожрец Хотта бежал с островов из янтарной столицы в Крепость Рух. Он украл с собой «Ребёнка Титана Йодкейма» и провозгласил земли громовых птиц Последним Владением Света. Теперь, когда подлый Культ Костей влияет на разум Императора Ретриха Могильного Мохховика, правитель лишь посмеется в ответ посланцу и его бедам. И выпьет больше вина, рассматривая через грани бокала его подданных — мелких букашек с незначительными проблемами. Многие пытались, но не у всех получалось.

Одинокие стены и камни, вот что осталось от этого замка. Имя местного лорда ушло со страниц летописей, и теперь никто не знает, кто там жил. Возможно, если бы была жива деревня подле замка, то люди бы ещё помнили, но её не пощадило осерение. Люди либо ушли, либо погибли от голода. «Быть может, Свет будет милостив к их душам», — с яростью подумал я, спустив стрелу из арбалета в неосторожно приблизившегося ко мне восставшего. Тот издал возглас, чем-то похожий на удивление и осел на землю. Мёртвый стражник мятежного лорда резко попытался вырваться, пригвождённый стрелой к земле. Он махал руками, сбив несколько изумрудно-зелёных грибов, вылезших из-под забрала его шлема. Одна из латных перчаток слетела, обнажив чёрную гнилую плоть. Стражник начал стонать и рваться вперёд, но я знал, что у него ничего не выйдет.

«Охотник определился с дорогой. Охотник пойдет по длинному пути», — снова зазвучали слова пророчества оракула Света Йодкейма. Охотник поедет прямо в Темнолесье. Там ещё есть живые. Деревня в половине дня пути.

Почему охотником был выбран центральный путь? Потому что последняя дорога вела назад. Через запустевшие земли и небольшой мостик, где некогда он рос, и шла к карликам и северянам. А человек и не знал об этом и не догадался, почему его посетило воспоминание, что с таким рвением охотник старался отбросить от себя. Вернее, он знал, ведь именно у такого камня его отдали Ордену. Вот только у этого или у другого — охотник не помнил. Он медлил, пытаясь понять, но не догадался, слишком многое здесь изменилось. Он вскочил в седло и поскакал в сторону Темнолесья. Камней было много, а он был один...

…

До вырубки возле поселения я добрался, имея всего две стрелы в колчане. Лесные твари ели их, как не в себя. Сожрали они и лошадь. Весьма потрёпанный и уставший, весь в грязи и мелких порезах, я больше походил на остылого, чем на живого человека, особенно после того как убегал от ночного хищника — иссиня-когтя, крупной и опасной лесной кошки. Почему я убегал от преследователя? Ответ прост — мне за них не платят. А таких как он — очень много.

Пошатываясь, я шёл вперёд к частоколу. ещё издали жители заметили меня и выстроились на стенах с оружием. Старый городничий и вовсе не хотел мне открывать, не верил, что кто-то смог преодолеть ночью лес. Приказал арбалетам дать залп в меня, перепутал с остылым путником — обычное дело. Но он сразу передумал, когда чёрная стрела вонзилась в метре от его головы.

— Это-о-охотник! — истошно завопил, как в последний раз, старик. Жидкие и редкие пряди волос, не знавшие стригущего, взметнулись во все стороны, а глаза безумно завращались. Я уже подошёл достаточно, чтобы рассмотреть его образ. Глупая пальба прекратилась. Деревенские жители разве что в противоположную сторону не стреляли, настолько ужасна была точность их стрельбы. Кто-то из них умудрился разрядить арбалет себе в ногу. Поэтому под шумок, пока было не до него, один кучерявый с веснушками паренёк продолжал перезаряжать арбалет и выпускать стрелу за стрелой, дорвавшись до такого занятия. Пришлось старосте приблизиться и отвесить вразумляющий подзатыльник, да лично конфисковать оружие.

— Тебе что, пажитник уши забил? Али приказов не слышал? — отчитал ребёнка старик.

Цепи ворот загрохотали, и я закрыл сердце рукой в чёрной перчатке от взметнувшейся пыли, когда они с грохотом ударились о землю. Больше на инстинктах, чем с какой-либо пользой. В Ордене нас так и учили — «Кто закроет лицо рукой — тот труп! Закрывать нужно сердце!» Пыль развеялась и мне навстречу осторожно вышли два бойца в полу-доспехах. Я про себя подумал, что видел такие только в замке Феанот у танцовщиц графа — не прикрывали они ровным счётом ничего.

— Ты погляди, живой человек! — воскликнул один из стражников. Златовласый даже попробовал ткнуть в меня пальцем, чтобы убедиться, что перед ним не наваждение, но замер на полпути, столкнувшись с моим тяжёлым взглядом.

— Да он охотник на тварей, а значит уже — труп… — ответил деловито второй, но вынужден был остановиться на полуслове, арбалетный болт упёрся ему прямо в лоб. Меня пошатывало, что придавало картине ещё большей изящности.

— И почему же я труп? — требовательно спросил я. — «О! Мне и правда было очень интересно!»

Очень медленно, как бы нехотя, деревенские во второй раз подняли свои арбалеты и направили на меня.

— Ты это, не серчай, разве вы все, кто побывал в горах, ну это… не стали полуживыми, потому вы и лицо закрываете, — он почти задыхался. Судорожно сглотнул, бросил косой взгляд на товарища за моей спиной, тот развёл руками, растерявшись. Я внимательно изучил, как по его лбу струится пот. Он и глаза выкатил из орбит. Как же его трясёт!

— Нет, не стали. — Я отстегнул маску с лица свободной рукой. Замок щёлкнул. Маска захрустела резиной и бумагой, показав мое лицо. А затем я убрал арбалет в крепление на спине и вошёл в поселение. Если стражники хотели меня обыскать, то, похоже, уже передумали.

Тем временем староста деревни спустился. Его поддерживали сразу двое молодцев. Было видно, что спуск со стены, в основном из частокола да насыпи из камней промеж старых стен, был для него уже непосильной задачей. Оказавшись внизу, он опёрся на узловатую, но отполированную палочку.

— Давненько, — начал он свою речь, и прищурившись посмотрел на меня. — Давненько мы здесь не видели путников, а вот вашего брата на моем веку лет десять не видно было.

— Твари спускаются с гор всё более опасные, неофиты Ордена всё чаще гибнут в схватках. Все силы уходят на сдерживание, почти никто не выдерживает пять лет, чтобы окончить службу и вернуться в мир живых.

— А вы, стало быть, выжили? — спросил деревенщина. «Вот спросил так спросил», — подумал я. Сбитый с толку вековой мудростью, я даже задумался о былом. Из своего прошлого я помнил многое урывками. Как прошёл обряд посвящения в стражи поста и как очнулся после пяти лет забвения, лёжа на спине в снегу.

Тогда была оттепель, снег лежал мокрый, но запомнилось мне небо, оно светило серебристо-белым светом, как жемчужина. Я их видел ещё будучи послушником Ордена, разгружая коробки в порту. Из них ещё орденский травник потом варил что-то. Голубые отсветы пробивались между клубящихся облаков, где-то высоко струились пряди Йодкейма, лаская мое лицо. Пели какие-то дивные птицы, перескакивая с ветки на ветку сосны. Именно тогда я осознал, что мой долг Ордену выплачен, что я свободен.

Догадавшись, что ответа он не получит, старейшина достаточно противно пошамкал губами. Посмотрел на своих провожатых, словно забыл, где они находятся, или искал у них поддержки и подсказки. А потом, снова собравшись с мыслями обратился ко мне:

— Мы рады приветствовать вас в нашей деревне, милсдарь. Какое дело вас привело? — Почесал седые и редкие волосы староста. Я видел три большие коричневые родинки на его голове сквозь редеющую седину.

— Граф из замка Феанот собирается в следующем месяце проехать к Костеграду, и ему нужно, чтобы охотники почистили Рубежный Тракт от особо опасных тварей полога и остылых. Особенно остылых.

— Рубежный Тракт? — задумался старейшина. — Он проходит южнее, прямиком возле старого замка. Вот помню, в старые времена, там была деревушка Сгулли. То-то тогда было веселье! К нам и караваны заезжали, и времена были. Не то что сейчас...

Я закусил губу, понимал же, что эта глухомань на отшибе. Но я также знал, что местные быстрее введут меня в курс дела. Мне нужно было понять, что беспокоит деревню, и что в этих землях представляет опасность.

Со стены сбежал другой мальчишка, похожий как две капли воды на богатырей за спиной старика. Я осмотрелся. Деревенские жители, спускающиеся со стены, все они, по сути, были на одно лицо, как близкородственная родня. «Похоже, уже много лет живут здесь в изоляции, в этой самой глуши. А ведь правда, куда им идти? Вокруг — осерение, оно-то и сделало их невольными узниками этой чащобы». Мальчишка протянул мне мою чёрную стрелу, завёрнутую зачем-то в белый платок:

— Ваша стрела, сударь, — с поклоном он протянул мне своё великое сокровище. Я поблагодарил его и взял инструмент. Как только мальчишка отдал свою ношу, он сразу убежал куда-то и скрылся среди дворов. Посмотрев на старосту деревни, распинающегося о богатом прошлом, весёлых днях, частых заездах южных торговцев и теперешних суровых условиях жизни, я решил, что пора брать инициативу в свои руки. Так и до гибели Йодкейма можно вести переговоры.

—Тёмные времена настали! Говорю вам, — погрозил пальцем осипший от длинной речи старик.

—Есть ли у вас чёрные стрелы? — перебил я старейшину.

— У нас чёрных стрел нет, господин охотник, — начал качать головой старожила. Он качал ей удивительно долго.

— Не совсем так, — ответил один рослый мужчина, сопровождавший старика, — у нас стрел действительно нет, но рядом с нами есть старинный склеп. В нём десять лет назад похоронили другого охотника.

Я кивнул. Получалось, что и стрелы, если у него оставались, нужно искать рядом с ним. Десять лет назад Орден выдавал почти каждому охотнику свой арбалет. Но всё меняется, лишь общий закон выглядит незыблемым. Повеление Императора Могильного Мохховика категорично, как обоюдоострый нож — «Кто украдёт у охотника его имущество, да будет казнён, и если кто из охотников украдёт у других, да будет так же, да будет предан смерти».

Старожила снова чуть было не затянул свою прошлую речь про былые дни, воспользовавшись паузой.

— Есть ли какое-то беспокойство в деревне? — Я попытался заглянуть в глаза старика. Он моргнул и остановил свою шарманку, стоял и хлопал глазами.

— Что вы имеете в виду? — Наконец вопросительно посмотрел на меня старик.

— Не пропадали ли охотники? Все ли дети здоровы? — Меня начало немного мутить, слабость давала о себе знать.

Другой человек, спровадивший со своим напарником старейшину со стены, усмехнулся. С мощной шеей и рабочими плечами, он, однако, затряс своим круглым пузом.

— Есть такое. Отчего же не быть, обыденное дело. Охотники то и дело пропадают, дети, когда серой земли лизнут, тоже болеют, или когда, вот, моровой серостью с севера дует, то же самое. — Это был весьма красноречивый насмешливый взгляд. Похоже, я ему не нравился, и из-за каких-то своих убеждений он меня презирал.

Я посмотрел вниз, а потом исподлобья — глаза в глаза смешливому провожатому:

— Лихо какое не случалось? Такое, чтобы вся деревня боялась и ничего делать не могла, — твёрдо произнёс я.

Все вокруг замерли. Как-то похолодело. Другой здоровяк поежился, а старейшина продолжил:

— Было-было! Дело, значится, такое приключилось… — начал он вспоминать и волноваться. — На той неделе, помню, как не давеча, вчера то было. Принесли к нам трёх наших деревенских охотников, все бледные, словно света Йодкейма никогда не видели. Так и не смогли поминальную реликвию в склеп поставить.

— Ясно, — кивнул я. — Что-нибудь ещё?

— Как сказал мой внук, здесь есть старинный склеп. — Указал направление рукой староста деревни. — В нём раньше мы всех хоронили, но там теперь кто-то завелся опасный, рычит и ревёт, а соваться внутрь и проверять кто там — не хочется.

«Внук?» — Я ещё раз пробежал взглядом по широким плечам молодца, тот гордо залыбился мне в ответ, поймав мой сонный и косой взгляд.

— Понятно, — снова кивнул я и перешёл к скользкой теме. — Чем платить будете?

В этот момент появился мальчонка. В руках он нёс тряпицу, полную чего-то тяжёлого. Старейшина махнул ему рукой, подзывая подойти ближе к себе.

— Мой правнук — смышлёный малый, — потрепал по голове ребёнка и пошамкал губами старик.

Мужчина, что стоял справа, развернул кулёк и показал мне содержимое. Внутри разместились и драгоценные яшмовые с изумрудами серьги, и серебряное обитое золотом колье, и украшенный золотом перстень, такого богатого содержания, что и у Графа Феанота такого не встретишь. Здесь же лежало чье-то обручальное кольцо, с подписью «Люблю тебя Т.Т.», похоже, деревенские читать не умеют. Рядом нашёл себе место инкрустированный турмалином, без двух зубцов, гребень для волос из редкого сплава, что привезли со Светлого Материка. Горсть каких-то причудливых старинных вещиц, таких загадочных, что я задумчиво покрутил в руках. Об их предназначении мне было неизвестно. И ещё где-то сорок монет золотом под всеми этими драгоценностями. Я с трудом переборол желание взять больше, чем положено по кодексу Ордена. «Прострелить бы тебе башку этой чёрной стрелой», — пронеслись воспоминания о словах скупого наёмника, путешествовавшего как-то со мной. Тем временем, заметив мою заминку, деревенский староста продолжил:

— Путники и караваны к нам редко заезжают... — пожаловался старик. — Мы уже и не помним, сколько это стоит? Наверное, много, да?

Снова посмотрев на старейшину, я ответил:

— Я возьму столько, сколько стоит моя работа, не больше. — Взял две золотые монеты с его руки. А в мыслях пронеслось: «Как же! Хоронят они в склепах! Нет, только расхищают его ценности».

У всех на лицах отобразилось крайнее изумление. Видимо, они и не догадывались, обладателями какого богатства являются. Молодцы, стоявшие за спиной старика, переглянулись. И один из них поскорее взял золото себе. Мальчишка опустил голову, так и не дождавшись мешка с монетами, он пнул придорожный камень.

— На утро, раз чёрных нет... Мне нужны простые стрелы. Пройти по лесу до склепа будет нелегко. Хищники у вас здесь опасные. А сейчас я бы хотел поспать, устал с дороги.

— Ступай в крайний дом справа, там Ревва живет. У неё не так давно муж умер, приютит тебя, значится, на ночь, — пояснил старик.

Я слегка приподнял свою заострённую шляпу и отбыл. Спать хотелось ужасно. Мальчишка метнулся вперёд, видимо, чтобы предупредить местную обитательницу.

Когда я пришёл, все было уже готово. Женщина пригласила меня за стол и поставила немудрёную тарелку в виде плоской доски с мясом и листьями. Я взял мясо рукой и сделал несколько укусов, почти не жуя, проглотил. Пообещав приготовить для меня что-то ещё, она скрылась в соседней комнате. Я взял бутылку с мутной настойкой и хлебнул чего-то очень крепкого. Это стало последней каплей.

Пышка хотела попотчевать меня чем-то ещё, но я не был особым гурманом, поэтому обнажённая женщина обнаружила меня спящим лицом в салат. Возле горящего камина меня разморило, и стоило только присесть, как я сразу уснул. Два дня в пути верхом по одному из самых опасных регионов Империи. Ещё бы! После такого любой, даже самый крепкий бы, отрубился. Поэтому при первой же возможности тело взяло своё, ощутив себя в безопасности.

Женщина вздохнула и, сложив ногу на ногу, села в кресло, налив крепкого напитка. Будить опасную чёрную птицу, залетевшую к ней в дом? Охотника? Убийцу остылых? Она не решилась.

Глава 3: "Склепы и стражи".

Небольшой варан-черноспинок с приторно жёлтыми боками преградил дорогу, раскрыл свой ярко-алый воротник, резко налившийся кровью, и зашипел, прогоняя незваных гостей. Его нисколько не испугались, и потому он предпочёл отступить с их дороги, заметив блеск стекла, металла и уверенность, с которой вторгшиеся в его владения шли вперёд. Сложив свои гребни и сдув жёлтые бока, варан скрылся в норе под заросшим застаревшим ржавым мхом валуном.

Два путника показались из тёмного леса, где ни одна прядь Титана не достигала земли. Однако хорошо освещённая опушка позволила нескольким лучам Титана Йодкейма упасть на их серьёзные лица. Пред ними предстал могильник древних высокородных. Обнесённое каменной стеной кладбище с такими же вековыми мраморными плитами и холмами пращуров — освоителей континента. А за ними в лёгкой дымке проступал таинственный склеп, ожидая редких гостей. Высотой в пять ростов и с массивной колоннадой, он мог бы потягаться с малыми стенами Первых Врат, что стоят на дороге перед Крепостью Рух. Только здесь арка вела вовсе не в последние Земли Света, а куда-то вглубь веков, в непроглядную тьму.

Туман был неоднороден. Он тёк подобно киселю, расступался под их шагами, вихрился вдоль стволов деревьев и полз поверх земли. Нижний слой парил и стелился прямо по грязи, словно она дымилась. Почва хлюпала и подразумевала болото, со временем надёжно сокрытое за опадом, мхом и кочками. Ветки не хрустели под ногами, они оставались сырыми в таких глубинах тёмного леса.

Первый шаг на землю кладбища прямо через кладку когда-то давно рухнувшей мраморной арки сделал человек в чёрных одеждах. Дугой арбалета он осторожно поманил за собой второго и пошёл вдоль каменной ограды, оставив прямой путь по такой же каменной дорожке к ступеням наверх к колоннаде перед склепом.

На древних руинах царила безмятежность. Вековые вязы и дубы покачивались со всех сторон от гуляющего здесь по их кронам ветра. Листья шумели, переливались, шептали. Но путники сторонились выйти на открытое пространство, они шли вдоль каменной кладки по краю захоронений. Эта ограда, обильно пробитая корнями, была единственной преградой на пути беспросветной чащи с тех самых пор, как здесь появилось кладбище. С трёх сторон окружая пространство погребённых, она служила надёжной защитой, простоявшей здесь сотни, а может быть и тысячи лет. С последней, четвёртой стороны, там впереди, высился склеп, отвёрстый проход уходил вниз в глубины мрака. Два ряда массивных колонн, справа и слева, постепенно выступали из золотого марева тумана. Они стояли на ровном возвышении из плит. А за необъятными колоннами поднимались такие же гладкие высокие стены, закрывшие заднюю сторону кладбища от леса. Они оформляли место захоронений в правильный прямоугольник. И даже деревья Темнолесья боялись на него заходить и предпочли обойти его стороной.

Один из людей внимательно всмотрелся в центр древнего кладбища. Там, среди покосившихся надгробий, посреди захоронений проплыли в тумане два раскрытых мраморных саркофага. Одна резная крышка с изображённым на ней рыцарем, отваленная в сторону, развалилась на три части. А другая была слишком крепка и лежала здесь же, подле мраморного ложа. Два саркофага, два отвёрстых гроба по числу гостей.

…

Сделав ещё шаг, я сбил капли росы с последних травинок и вступил на белые ступени. И взойдя по шероховатой поверхности ступеней, я дотронулся рукой до мокрого мрамора боковой стены склепа. Она была гладкой, словно её отполировали вчера, влажная изморось собиралась прямо на ней и текла вниз небольшим ручьем по жёлобу. Мой спутник не спешил, озираясь по сторонам, он выбирал дорогу среди развалившихся надгробий. «Думаю, это правильное решение: обойти вдоль всей этой длинной белой стены. Надо же, похоже мрамор имеет вкрапления нефрита», — присмотрелся я к камню. Впереди из тумана снова выплыли два ряда колонн. Наконец, мой спутник нагнал меня, и мы выдвинулись вперёд, не поднимая шума.

Титан Йодкейм близился к закату. Хоть я и приказал разбудить поутру, никто из местных не решился меня поднять ни свет ни заря. Особенно после моего «приветствия стражников» им претило получить арбалетный болт или что похуже себе в лоб. Отлично выспавшись среди листьев салата, я с удовольствием отправил один из завяленных на моем поте листков себе в рот: «Мммм... Вот этот вкус я никогда не забуду». После был разговор с заместителем старейшины, молодцем, что лыбился вчера передо мной. Он сжимал и разжимал руки, чувствуя некую неуверенность, общаясь со мной. Я посмотрел на его разбитые кулаки: «Неужели он подрался со своим близнецом из-за золота в такой глуши?» Заместитель сказал, что от всех вчерашних переживаний глава поселения приболел и просил его выбрать мне проводника.

Борна, мой провожатый, последовал моему примеру, когда я замер возле склепа. Неровное и тревожное дыхание лесоруба обращалось в пар при каждом выдохе. Его палица выскальзывала из вспотевших рук, и он перехватил её покрепче. Борна так накрутил себя, что, обратившись к нему, я заставил его вздрогнуть.

— Может быть, назад пойдешь, мало ли что там внутри ходит? — Я искоса бросил взгляд на него, оставив позади первую пару колонн и не спуская взгляда с прохода. Он выглядел так, словно я снова изобрёл для него речь. И она излилась из него полноводной рекой.

— Нет-нет, милсдарь! Сжальтесь! Я же один по лесу не ходок! Съедят меня, с вами хоть как-то поспокойнее, — унимая дрожь в коленках запричитал мужик. «Если он так и дальше будет себя накручивать, то добром наше дело точно не кончится, — подумал я. — Нужно его как-то отвлечь».

— Реликвия у тебя? — небрежно бросил я через плечо вопрос, осторожно ступая по мраморным плитам, удивительно плотно подогнанным друг к другу.

— Да-да, она здесь. — Борна опустил руку на свёрток, лежащий поверх его заплечного мешка.

— Постарайся не отставать, — шепнул я ему, подходя всё ближе и плавно пригибаясь. — И ещё кое-что. Зажги огонь. Факел с собой, надеюсь, есть?

— Да-да, вот, сейчас, погоди, зажгу, — Борна остановился, чтобы достать необходимое из мешка, и я тоже замер, ожидая. Дважды чиркнув кремнем, мой проводник зажёг какую-то едкую ткань трясущимися руками. Затем встал и другой рукой покрепче перехватил свою дубину, а затем даже и вовсе — заулыбался.

— Мандражка-то так и берёт, — облегчённо выдохнул он.

Я знал это чувство. Огонь всегда добавляет уверенности и решимости, если ничто уже не помогает. «Огонь — это просто и понятно, он всегда под рукой. И если охотник прибегает к его помощи, то может быть и я смогу что-то сделать», — подбодрит себя такой человек. Сколько раз мне приходилось использовать этот трюк ещё с послушниками Ордена во время испытаний. Ну, а если не было огня под рукой, тогда я давал им в руки нож, и они сразу ободрялись, даже если совсем не умели им пользоваться.

— Хорошо. — Я извлёк из своей сумки зелёный светящийся кристалл в небольшой клетке и с подвесной ручкой. Говорят, тогда, когда ещё первые поселенцы прибыли на остров Янтаресвет Великий, узники ходили под Полог Неведомого с такими изумрудными кристаллами. Тогда, давным-давно, на заре первой эпохи, как я уже сказал, их носили заключённые, чтобы разгонять тьму Полога. А теперь их носим мы, охотники, чтобы отпугивать ими заражённые порождения древней ночи. Эти кристаллы похожи на короткий поводок, сделанный лишь для того, чтобы осуждённые не могли надолго отлучиться от экспедиции. Кристалл высасывает жизненные силы его обладателя. Вот и сейчас я ощутил подобие ветра, пронизывающего меня и уносящего внутрь разгоревшегося с новой силой кристалла мои жизненные соки. Кожа на пальцах станет постепенно дряблой, как после бани, затем начнет остывать, а если промедлить, он вытянет всё без остатка. С запозданием раздались знакомые потусторонние нестройные голоса. Они стенали, шептались, вздыхали. Говорят, что это стоны душ тех, чьи жизни этот кристалл уже сожрал.

И всё обагрилось красной кровью Титана Йодкейма. Колонны терялись в сумраке, густота тумана подступала справа и слева багряным маревом. Позади было кладбище, огромные каменные надгробья. Справа и слева высились колонны из покрасневшего белого мрамора, они отражали свет, заливая всё вокруг алой пеленой. Дымка впереди кровавой шалью застилала синий тенистый проход во тьму неизвестного прошлого. Шаги шептались между колонн гулким эхом, исчезая в гробнице. А ещё был стук сердца, неожиданно громкий для столь позднего часа.

Борна позади меня наступил на ветку. Она захрустела, рассыпаясь в прах. Я слегка повернул голову в его сторону, тот развёл руками. Впереди раздался хриплый и резкий рык и серия хрипов принюхивающегося к добыче хищника. Он проревел, уже более отчётливо охраняя свою территорию. У меня было несколько предположений, кто может быть внутри. Осталось только подтвердить или опровергнуть их.

Я осторожно присел и посмотрел на пол. На нём были отметины от когтей. «Хищник был огромен, ещё не так давно он заволок к себе в логово какую-то крупную добычу… — я положил на язык запёкшуюся капельку крови, отчётливо видимую на камне, — молодого оленя, судя по всему». Я провёл рукой и осмотрел её: «Хм. Слой пыли стерт, словно его промели веником». Ни одно существо не подходило по описанию.

Клеть с кристаллом опустилась на пол, и он почти сразу погас. Если верить слухам, есть и другой кристалл, светлый, что способен разгонять тьму, не беря плату в виде жизненной силы. Им же украшают свои гнёзда громовые птицы — рухи. Он же стоит на древних маяках в каждом большом городе. В честь него названа столица — Янтаресвет Великий. Ему достаточно света Титана Йодкейма, чтобы разогнать мрак. А ещё его называют кровью Сонма Светлых. Спросишь, почему я не использую его? Нам запрещёно им владеть. Кристалл недоступен охотникам, потому что они сражались с особенным заражением, царящим по ту сторону гор, и за пять лет впитали в себя опасную его концентрацию. Потому убийцам остылых запрещёно владеть им. После службы каждого из охотников отпускают в земли живых, чтобы там с помощью своего опыта сражаться с более слабыми порождениями осерения. За всё время, что я здесь, среди живых, я ни разу такой драгоценности не видел.

Все мои предположения рассыпались. И я вспоминал, кто здесь вообще водится, когда неожиданный ответ пришёл сам собой: «Какие необычные следы. Безумие! Неужели они всё-таки не вымерли? Да, это бы ответило на все вопросы! Быть того не может! И это, действительно, совиный медведь? Это логично. Самец носит самке, сидящей на яйцах, пищу. Сам охотится в лесу, а склеп очень даже хорошее и защищённое место для гнезда. Сейчас поздний вечер. Самец совиного медведя только что ушёл на охоту. Мы с ним, похоже, разминулись».

Достав из своей сумки пару колб парализующего дыма, я забросил их внутрь, — «В закрытом помещении дым должен заставить уснуть всех, кто находится внутри. Самка совиного медведя, если это действительно она, пока нас не видит, а значит, не будет проявлять агрессию».

— У нас есть несколько минут. После чего хищник проснётся, — Борна хотел понестись вперёд, перехватив свою дубину, но я придержал его за локоть.

— Можешь радоваться, у вас здесь поселилось семейство совиных медведей, — поделился я с ним, и редкая лёгкая улыбка осталась незамеченной под моей маской милхимика.

— И чему же тут радоваться, господин охотник? — поинтересовался озадаченный проводник. Он все ещё выглядел встревоженным.

— Они всех мелких порождений в округе сожрут, остылых убивают, а людей сторонятся. Там их целое гнездо, иди ставь свою реликвию, — объяснил я радость и отпустил его руку.

— Милсдарь, нам склеп нужен, понимаете? Мы без него тут нормально не выживем. Сами знаете, что бывает, если тела умерших оставить в деревне, — объяснил мне лесоруб свою логику. Я помрачнел.

— Если ты убьёшь совиного медведя и детенышей, то второй, тот, что сейчас на охоте — будет мстить, — сделал я ему внушение. Он вроде бы понял, или сделал вид, что понял.

— Хорошо, пойду поставлю реликвию-хранительницу на место, — ответил Борна.

Я развернулся и пошёл к ступеням. К голубым и розовым в отсвете гаснущего Титана могильным плитам. Сев возле, я внимательно изучил окружающую обстановку. Здесь были две открытые могилы, и они мне не очень нравились. Мне нужно было подумать...

…

В небе замерцали первенцы Светлого Сонма. Вон там разгорелся Урнат Медведь; правее резвилась Ловчая Сеть и мерцал своим светом Красный Великан. Борна появился из прохода с дубиной в руках. За ним оставались капли красной крови. Ботинки были измазаны чем-то жёлтым и тягучим. Я отвернулся и посмотрел в сторону кладбища. Его почти не было видно в тусклом свете тысяч Светлых Сонма, всё появлявшихся в чёрной глубине синего свода.

Застрекотали сверчки. Им заливисто ответила причудливым клёкотом неизвестная птица. Лис, блеснув чёрными глазами в отсвете зелёного фонаря, пронёсся по своим делам. Ты хочешь знать, почему я не пошёл осмотреть тело охотника на остылых? Всё просто. Он был не из той группы, что вышла со мной из замка, а умер здесь десять лет назад, как сказал старейшина.

Несмотря на то, что Орден перестал выдавать арбалеты охотникам, он всё равно предполагает, что убийца остылых может им пользоваться, а потому на спине так и было оставлено древнее крепление под это оружие. Правда, обычно теперь его занимает копьё или дротик. Меня тревожило, что никто не посетил эту деревню до меня. Похоже, что впереди никого нет. Я надеялся, что охотники из моей группы просто миновали это место, даже не зная об этой, забытой всеми, деревне в чаще. Вполне возможно. Я хотел в это верить. «Места здесь опасные, вот они могли и не задерживаться», — пришёл к таким выводам я.

Из раздумий меня вывел Борна, с нетерпением обратившись ко мне:

— Ну что, дело сделано — реликвию я поставил. — Упёр руки в бока проводник. Ссыпав передо мной ещё примерно с десяток чёрных стрел, он указал в сторону леса, — чего сидишь, уходим скорее отсюда!

— Это ещё не все. Твоих односельчан убил не совиный медведь, — объяснил я ему и пересчитал новые чёрные стрелы — ещё двенадцать. Четырнадцать вместе с тем, что у меня уже есть.

— О чём ты? — Гримаса страха наползла на лицо проводника.

— Видишь здесь два раскрытых саркофага? — начал я издалека. — Да и кто-то выпил всю кровь у тех людей.

У Борна сейчас отлила вся кровь от лица. До него похоже начал доходить смысл моих слов. Вот теперь он действительно испугался, сопоставив два факта. Я поморщился.

— Волкодлаки! Оборотни! — выпалил деревенщина известное ему название опасной нежити. Я закрыл лицо рукой и растёр глаза. «Каждый раз одно и то же. Все деревенские просто помешаны на них. Думал, хоть в такой глуши меня порадуют чем-то ещё».

— Это точно не волкодлаки. Если бы это были они, тогда по всему телу жертвы были бы многочисленные укусы, если бы тело вообще сохранилось. Но скорее всего от тела бы ничего не осталось, — объяснил я ему.

— Господин, кто же тогда это мог быть? — спросил Борна. Я хотел уже было ему ответить, но волосы на загривке зашевелились, и я повернулся туда, куда уже смотрел мой проводник — прямо мне за спину. Не отрываясь, я начал вставать. Деревенщина за моей спиной с диким криком побежал в склеп. «Верное решение», — ведь теперь в нём есть реликвия хранительницы, и она не пустит остылого в склеп. Стремительным движением я извлёк арбалет со своей спины.

Между деревьями горели два красных огонька. Чудище наклонило голову на бок, вдоль всего его хребта пробежала красная линия до острых, как бритва, когтей. Грудина засветилась изнутри ярким алым светом, просвечивая рёбра и не так давно сожранную добычу. Другое жуткое существо повторило его зов. Разгораясь инфернальным огнём, оно висело на одной из колонн склепа, под самым парапетом колоннады.

Я выстрелил вертикально вверх из арбалета, и гномий механизм требовательно щёлкнул, ожидая новую стрелу. И она не заставила себя ждать. Чудище совершило уже три больших прыжка в мою сторону, когда из арбалета вылетела очередная чёрная стрела. Обычно я не промахиваюсь, но в этот раз стрела ушла в сторону, словно отклонённая чем-то. Остылый пронзительно завизжал, и его утроба разгорелась ярче.

Меня посетило странное чувство, что это не простые упыри, а что-то более древнее, как-то связанное с этим склепом. Замешкавшись, я ушёл в сторону перекатом, потому что монстр в несколько резких прыжков преодолел расстояние и только потому его туша пронеслась мимо меня. Полы плаща зазвенели, отражая удар когтей. «Гадкий кровопийца преисподней — всё-таки дотянулся!» — разозлился я. Зачарованный плащ держал удар со спины.

Я вложил третью стрелу в арбалет, краем глаза заметив, что второй противник уже на земле и перекрыл путь Борна, преградив проход в склеп моему проводнику. Сходу тварь начала высасывать из лесоруба жизненную энергию, как огромная красная воронка. Борна упал, и ноги его подкосились. «Похоже, от испуга он потерял сознание. Нашёл время», — стремительно пронеслось у меня в голове.

Развернувшись, огромный инфернальный кровосос, нос к носу повстречался с моим арбалетом. «А теперь чистое казино, право или лево?» — я выпустил стрелу вперёд. Упырь прыгнул вправо, чем меня изрядно порадовал. Нечто упало с небес, пригвоздив чудище к земле и пробив насквозь его туловище. Кровопийца преисподней завизжал и взорвался. Моя первая стрела нашла цель. «Дурак, ты труп!» — на этот раз я почему-то закрыл лицо свободной рукой, несмотря на все тренировки. Вспоминая после боя этот момент, я решил, что, видимо, осознавал тогда, что без глаз, выжженых взрывом, сражаться я точно продолжить не смогу.

Но пронесло, плащ выдержал ещё один удар, и кристаллы внутри него потухли. Жалобно заревела вторая тварь, так и не успев причинить вреда моему проводнику. Монстр перепрыгнул через него и понёсся ко мне.

Арбалет заклинило, и я отбросил бесполезный механизм в сторону. Потянулся рукой к сумке на поясе и понял, что допустил ещё одну ошибку — моя сумка осталась на том месте, где я сидел! Я снял её, чтобы вложить новые стрелы в колчан!

Я взялся за клеть с кристаллом крепче, и он засветился ярче своим холодным зелёным светом. Завывания и шёпот голосов усилились. В другой руке появился небольшой кортик.

Чудище бежало на меня, и я совершил стремительный рывок на него. Выгадав момент перекатом, ушёл под прыгнувшего в воздух противника. Этот кровопийца оказался менее проворным, чем его собрат, или это я смог успешно ослабить и ослепить его с помощью кристалла. Мою остроконечную шляпу сняло брюхо чудища, а затем нож пропорол его вдоль всей длины. Задние лапы уперлись в спину и протолкнули меня с сумкой вперёд, распластав на земле. Клеть с кристаллом оказалась выбита из моих рук.

Заметив это, кровопийца преисподней крипово засмеялся. Пламя в его груди погасло, и монстр исчез из вида. Мне оставалось только встать и ориентироваться на слух. Глаза никак не могли привыкнуть к сгустившейся вокруг темноте. «Даже не представляю, как проходчики древности боролись с ними в прошлом, — я встал в стойку, как показалось, к взметнувшейся ко мне тени, затем снова, и снова. — Да, где же он? Я ничего не вижу!»

И древний упырь показался. Его грудина засветилась, он потянул на себя силу. Я резко совершил выпад, здесь нужно быть стремительным, чтобы монстр не высосал тебя. Я не позволил ему сделать это, но тварь снова скрылась в темноте и потянула силу уже с другой стороны. Я закричал, это не было больно, я просто чувствовал, что скорость реакции уходит, а тело становится ватным. А эта зверюга к тому же только что подпиталась от Борна, а теперь лакомится мной! В темноте раздался смех.

— Я не оставлю от тебя ни кусочка, уж очень ты вкусный, — заговорил древний упырь, снова вытянув часть моей жизненной силы. Я отмахнулся от него, едва сжимаемым в руке предметом, чем вызвал только смех.

— Но этот момент я буду смаковать… — И он снова потянул силу и отпрыгнул в сторону. Я высвободил резерв сил, как учили послушники, сгруппировался, готовясь распрямиться как тетива. Но тварь, ощутив сохранённую энергию, снова засмеялась и скрылась. «Если он так и будет действовать — я потеряю сознание! Давай, только покажись!» — пронеслось в моих мыслях, и я понял, что проигрываю. Словно прочитав мои мысли, кровопийца снова засветился. Его грудь ярко загорелась за моей спиной, чтобы сообщить мне, что уже слишком поздно, чтобы что-то сделать. Чудище всё же прыгнуло на меня. Возможно, высвобожденный резерв и голод подтолкнули его к этому. Монстр, наверное, подумал, раз уж он такой вкусный и питательный, то лучше не тратить лишнее… Кто их, этих древних упырей, знает? В сумке, что я надел себе на пояс, я сжимал магмобомбу. «Уж если и погибнуть, то забрав остылого с собой, как делает это Титан Йодкейм, сдерживая Тлекорца Ученика перед каждой ночью». Таков девиз всех охотников. Медленно, словно в киселе, я разворачивался, пытаясь закрыться. Но я чувствовал, что по идеально просчитанному плану кровопийцы моя роль оставалась только в том, чтобы напороться на летящие на меня когти, когда внезапно стремительная иссиня-зелёная молния взметнулась откуда-то из темноты и вдарилась в бок монстра, отбросив его от меня. Всё снова погрузилось во мрак.

Раздался визг, хруст перемалываемых когтей. Отступив в сторону, я задел клеть с кристаллом и тут же его поднял. Впереди шёл нешуточный бой. Я вздернул свой кристалл над головой и рискнул зажечь свет поярче. Огромный совиный медведь поднял противника над головой и разорвал кровопийцу на две части.

Я стоял, не шевелясь. Мифический монстр — совиный медведь одним мощным ударом отделил голову чудовища от тела и, склонив голову на бок, выжидающе посмотрел на меня. Весь его вид говорил: «Драться будешь?» Я приглушил огонь и опустил кристальную свечу. Лесное чудище внимательно меня изучило, обнюхало и, взяв свою добычу, понесло её ко входу в склеп. Борна пришёл в себя и жался к колонне, шепча что-то. Похоже, он повторял одно слово — «Нет».

Я знал, что будет дальше. Подхватив свой арбалет и сумку, я, не оборачиваясь, побежал в чащу леса. Позади раздался дикий рёв, клекот, а потом короткий, резко оборвавшийся вскрик человека. Запах рассказал всё.

Глава 4: "Прием у графа".

Я размышлял, рассматривая внутренние виноградники через окно моей комнаты в башне Замка Феанот. Когда-то давно эта сокрытая от внешних бед внутренняя долина стала источником продовольствия и ценных трав для региона, что позволило воинам отодвинуть подступившую тогда к самому замку серую землю, наиболее сильно распространившуюся в первые дни заражения.

Неровные камни стен были выглажены так, как только это могли сделать дварфийские мастера. Проходчики, ремесленники и горняки, нанятые первым лордом этих земель, обустроили замок по своему разумению, и потому в графстве принято селиться в основном внутри самого замка. Конечно, есть небольшие дома и деревянные постройки во внутренних землях, но большую их часть всё же занимают плодородные равнины. Из самых свежих построек внутри замка были ипподром, торговый и ремесленный квартал возле ворот. Но, в основном, прислуга и жители размещались по обычаю этих мест внутри крепостных стен, подземных палат замка и башен. А в самых высоких шпилях Феанота нашли своё пристанище мудрецы и маги.

История возникновения данного удивительного замка полна интриг и неожиданных поворотов. Самый первый граф смог с огромным трудом добиться аудиенции у Могильного Мохховика, где был поднят вопрос на право владения этой землей. Император выслушал дворянина и согласился с тем, что если он сможет за год воздвигнуть крепость, тогда он и получит во владение столь обширные земли.

Пообещав исправно выплачивать десятину, прародитель рода Дрейр Феанот заключил заранее тайный договор с подземными проходчиками Синих Гор и несколькими древними магами Заката. Возведённый волшебниками в кратчайшие сроки замок поражал своим внешним великолепием и высокими шпилями, ещё десять лет полировался дварфами изнутри. За такую помощь Феанот пообещал большие свободы для магов своего графства, практически сделав их независимыми. А дварфам было обещано всё золото, что будет найдено в недрах гор.

Проходчики, услышав о такой щедрости, спроектировали глубокую сеть тоннелей под замком по подобию королевских палат Оникса Весёлого. Говорят, граф Дрейр Феанот извернулся и укусил себе локти, когда увидел телеги, гружёные золотом, уезжающие в сторону Синих Гор. И, тем не менее, получившийся замок стал хорошим местом для размещения всех жителей графства. И, возможно, стоил даже больше того, что получили его строители.

Так, Феанот приобрел свою уникальность и стал известен как замок, достигающий как высот, так и глубин гор. Возвышаясь над долиной острыми готическими шпилями, он полностью изолировал её от внешнего мира своими укреплениями. Он словно положил руку с оттопыренным вверх большим пальцем в виде башни ворот, говоря: «Я выполнил твоё поручение, Могильный Мохховик. Теперь это мое владение».

Укрепления поистине вдохновляли. Вдоль всей долины по периметру горные шпили перекликались с башнями. «Если бы я был живописцем, возможно, даже захотел бы нарисовать их», — подумал я.

Но всё же слава самого большого защитного укрепления в Терресии принадлежит не ему. Им по законному праву обладает Крепость Рух, которая строилась среди гнезд громовых птиц для того, чтобы полностью изолировать южное побережье с севера. Песчаные горы имеют всего один переход, перекрывая который ещё во время Первой Эпохи небольшой аванпост постепенно превратился в крепость. Тогда он был меньше всех городов Терресии.

Постепенно к нему добавлялись всё новые и новые укрепления. Так до сих пор в том замке предусмотрены площадки для выведения и гнездовья громовых птиц. Возникли Первые Врата в Родные Земли, а затем Вторые в Перевале Когтя. Есть также Обитель Света, Орденский Оплот и Замок Тана, скорее являющийся старинным украшением, чем серьёзным оборонительным укреплением. Также примечательным местом здесь является собор Титана Йодкейма, куда сбежал Первожрец с Янтарных Островов уже в наши дни.

И даже второе и третье место в списке принадлежит не Феаноту. Иннесент, с береговым портом и белым поясом стен вокруг него, возведённый на острове в месте истока трёх рек. Он практически неприступен благодаря своим белым укреплениям. Следующим за ним по размеру будет Костеград, чьи городские стены, защищавшие город когда-то давно, были оставлены позади нищими, соорудившими палаточный лагерь вокруг древнего каменного сердца. И только за этими городами последует Феанот, завершая четвёрку самых крупных укреплений Терресии. Замок, построенный вместе с гномами и магами.

И, как это ни странно, сама столица Империи, Янтаресвет Великий, а также Красный Порт, Железная Хватка и большая, но деревянная Бурлящая Котловина займут лишь последнее место. Здесь основной упор ставился на замок Лорда и укрепления для него. Без этого укрепления они и вовсе бы не отличались от городов Родных Земель севернее Крепости Рух, раскинувшихся до Первых Врат. А Запретный Мыс, или иначе — Мыс Призраков, где живут люди шепчущих-в-ночи, и едва ли превысил бы по своему размеру рубежные аванпосты в горах, в которых властвуют лишь хранители.

Почему я задумался о состязании в размерах укреплений всех замков Терресии? Наверное, предстоящий турнир навеял это настроение соревнования. Но я отвлёкся…

Сегодня в замке Феанот было как никогда многолюдно. Люди в долине в спешке прекращали работы в виноградниках и спешили в замок. Ещё бы! Похоже, устроенный графом турнир привлек множество отважных людей, как героев — рыцарей со всех земель, так и охотников за наживой — наёмников.

Наёмники толпились в коридорах, стража и прислуга сновали туда и сюда. Даже здесь, в отдалении от пиршественного зала и выходов на манеж и арену, было многолюдно. То и дело мимо раскрытых дверей кто-то проходил. Не так давно ко мне постучался какой-то проходимец, а когда я спросил, что ему здесь нужно, он ответил, что перепутал это помещение со своим и поспешил скрыться. Я же подумал, как много здесь сейчас вот таких людей, ищущих чем бы поживиться.

Я заключил контракт с Орденом на выполнение одной миссии. До сих пор корю себя за тот порыв на эмоциях и за то, что я на это согласился. Разве что немного радовала новость, что у всех, заключивших договор, есть теперь своя личная комната в замке, в качестве особого дара от Лорда. Я подошёл и сел на кровать, оторвавшись от вида из окна, и снова встретился взглядом со стоящим напротив меня дварфом. Мой друг и верный спутник, наконец, закончил свои долгие размышления.

— А знаешь что, я всё-таки с тобой не поеду, — покачал головой дварф, — чуйка ещё ни разу меня не подводила — гиблое это дело, приятель!

Я ждал, когда мой друг подумает. Смотрел в окно, размышляя о городах Террессии, когда за моей спиной раздался его голос. Он, наконец, снова заговорил после моего вопроса и долгих раздумий. И прошёл в теперь мою личную комнату и сел напротив дварфа.

— Как знаешь, — я пожал плечами. Если Орден всё же подпишет контракт, то я, как наёмник, буду обязан его выполнить. А вот у К'Йоевгхана контракт закончился, и он волен двигаться, куда хочет.

Дварф встал и решительно схватил свой арбалет. Я уж подумал, что он снова хочет направить его на меня, но на этот раз он поступил по-другому. К'Йоевгхан ещё раз погладил рукоять своего арбалета и протянул мне своё оружие:

— Вот, держи, как-никак спас мне жизнь, пойдёт в замену твоего копья. — В свойственной небрежной манере толкнул меня в живот своим оружием дварф, только на этот раз ручкой. Он делал так всякий раз, когда я раз за разом брал за новый контракт один золотой, грозя пристрелить меня за тупость и упрямство.

Я хотел возразить, но встретился со стальным взглядом карлика. Для пущего эффекта дварф сдвинул стальные брови, и, добившись того, что я взял оружие, сложил сильные, словно выкованные в горниле кузниц, руки на груди:

— Бери, пока я не передумал. И я не потерплю никаких возражений, — отмахнулся он от меня квадратными перстами и стиснул кулаки так, что костяшки побелели на его крепких руках. История говорит: «Бойтесь дварфов, дары приносящих...» — а всё из-за их патологической скупости. Им очень сложно сделать подарки, и потому моего друга просто разрывали сейчас две противоположности.

— Я благодарен тебе, К'Йоевгхан. Это — неоценимый подарок. — Его вроде немного отпустило.

— Знал бы я, — низко пророкотал К'Йоевгхан, — что у вас тут, у людей, такая сумятица у наёмников, никогда бы к вам не сунулся.

— Что-то ты не очень-то жаловался, когда мы с тобой золото в прошлый раз собирали, — усмехнулся я, припомнив недавний контракт.

— Так то золото, — поднял вверх указательный палец дварф, — оно ярко блестит, а здесь, если не надувательство, то просто дурно пахнущая... глупость! Какой вот тебе смысл был снова связывать себя контрактом с Орденом? Тебе следовало разбить пару драконьих яиц о их головы, а не соглашаться. Ты очень не прав, приятель!

Я вздохнул.

— Я этого не понимаю, категорически! — снова отмахнулся руками дварф. — Не проси, я с тобой ни за что на свете не пойду, — он отвернулся в сторону, чего-то ожидая и замер. Наверное, он ждал, что я буду его уговаривать. В этот момент я понял, насколько мне доверяет мой друг. Если прямо сейчас настоять, то он пойдет, даже несмотря на своё предчувствие.

— Я понял тебя, К'Йоевгхан. Я тебя и не прошу, это мое личное, понимаешь? — попытался дать намёк я ему.

— Личное говоришь? — Он растёр свою бороду сверху вниз правой рукой. Этот жест у дварфов означал многое. К'Йоевгхан сдвинул брови и сказал:

— Вот у меня на севере ещё жена и дети, вот это личное — я понимаю, а что «личного» ты нашёл в Ордене — не знаю. — Я пожал плечами.

— Друг, я не прошу тебя идти со мной в этот раз. — Эти слова прозвучали так, словно их произнёс не я. Настолько их тон отличался от моего обычного. Дварф впервые за долгое наше путешествие оставался нем, затем вздрогнул, как от испуга, оторвавшись от своих мыслей. Он снова покачал головой и кинул:

— Ладно, будь по-твоему, старина, — он похлопал меня по плечу. Дварф смог это сделать только потому, что я сидел. — Когда закончишь свои дела, приезжай к нам в Синие Горы. Буду тебя ждать.

— Договорились, — протянул я ему руку, и мы скрепили рукопожатием это устное соглашение.

— Не прощаюсь, — буркнул дварф рассерженно и ушёл. Не оборачиваясь, К'Йоевгхан отошёл к двери и грубо хлопнул ей так, что штукатурка отлетела, засыпав весь порог. Сердце пропустило удар. Я покачал головой: «Ну что за ребячество?» И немного погодя вышел в сторону манежа.

В коридоре дварфа уже не было.

Сразу напротив моей комнаты, в глубокой нише, стояла в половину человеческого роста фарфоровая ваза. Мимо меня по коридору проехала тележка с фруктами и овощами. Торговец, не отпуская ручную кладь на колёсах, кивнул мне на свои товары, предлагая их, но я отрицательно покачал головой. Тогда он пошёл дальше по выложенной здесь мозаике.

Спустившись ниже, я увидел дварфа-кузнеца, который заливал какую-то жидкость в своеобразный механизм печи. Брызги летели во все стороны, попадая и в огонь, который с жадностью принимал их в свои объятья, и на фартук, без того имевший весьма невзрачный и затрапезный вид. Посмотрев вниз, дварфийский кузнец взял щипцы и начал извлекать вылезающие из машины небольшие бронзовые пластинки. «Ламеллярный доспех! — догадался я. — Похоже, здесь вовсю идёт подготовка к предстоящему турниру».

Дальше, по подземному коридору, сидели три девушки за ткацким станком. Мне предстояло спуститься ещё на два этажа и пройти дварфийский чертог, чтобы выйти в центральный коридорный зал с празднично одетыми торговцами и такими же ряжеными мастеровыми. А затем попасть наружу, во внутреннюю долину, из тех помещений уже не составит труда.

…

Толпа ликовала! Редкое для Феанота зрелище вот-вот должно было начаться. Под бурные овации на манеж вышел человек в ярких праздничных одеждах. Люди на трибунах перестали перешёптываться, увидев Герольда. С улыбкой он поднял вверх руки, показав всем свои надутые и надетые поверх запястий тканевые пончики — дюмпаны. Ему было бы нелегко перекричать такое возбуждённое сообщество, и потому ему пришлось показать свои ладони в три стороны, прежде чем все собравшиеся обратили на него внимание.

— Рыцарское Испытание, чтобы отобрать благородных и возвести их в достоинство, а также Турнир Признания лучших наёмников Графства Феанот и прочих земель, не может быть открыто без традиционного сражения между двумя конными рыцарями! — провозгласил Герольд, а затем, набрав воздуха, продолжил:

— По сему, Граф Феанот избрал двух отважных и благородных мужей, что сразятся за честь Замка Герба Оленя, и сим откроют турнир!

Наконец, раздались звуки труб, и на манеже появился рыцарь Ульрих. Именно ему, и сиру Вималлю Янесо, надлежит открывать почётный турнир. Такой чести они удостоены за свои подвиги. Сир Виммаль Янесо, рыцарь из Крепости Рух, что покинул Земли Последнего Света, чтобы сражаться со злом, и нужно отметить — весьма успешно сражаться. Не давее, чем вчера, он прямо перед ристалищем выявил двух сектантов из культа костей, прямо здесь, в столице графства, в замке Феанот. За этот подвиг он был награждён медалью лично из рук правителя этих земель и честью первым схлестнуть свои копья в сегодняшнем турнире. Его лошадь, редкой для наших земель масти, была белоснежной, как снег. Закованная в доспехи, она била копытом и храпела в нетерпении, ожидая начала. Такая же выбеленная ткань, закрывавшая доспехи рыцаря, восседавшего на ней, имела на себе отметку синего неизвестного мне геральдического ростка. Сэр Виммаль покрепче перехватил своё копьё, увидев своего противника.

Рыцарь Ульрих, в ярких зелёных одеждах, совершил небольшой круг почёта, подогревая толпу и потрясая своим копьём, и потому, чуть позже, занял своё место. Его чёрный конь храпел и ржал почти каждый раз, когда тот дёргал под уздцы. Я не знал о нём ничего, но Герольд, объявлявший до того подвиг Виммаля, заговорил и о Ульрихе:

— Этот достопочтенный рыцарь по имени Ульрих Буревестник, на пути в Замок Феанот, защитил деревню. В одиночку сразив на своём коне не менее дюжины опасных противников, он также помог обозу дойти до поселения и снабдить продовольствием голодавших жителей! Встречайте, рыцарь Ульрих с северных пределов! И да победит благороднейший!

Я осмотрел необычные цвета: «Зелёные одежды, совсем не свойственные северянам, должно быть, он из озёрных жителей на самом востоке». Золотой лебедь блеснул на ткани, небольшая, едва заметная деталь.

Ульрих закинул забрало, и оно закрылось. Виммаль начал разгон, наложив на себя светлый щит. Зелёный рыцарь ответил активацией рун на своём плаще. «Как интересно, — подумал я, — откуда у простого рыцаря орденская накидка стража предгорий?» Удары копыт усиливались. Толпа затаила дыхание. Громовой раскат! И все дружно ахнули — оба всадника выпали из седла.

Ульрих поднялся сразу и, сбросив измятый шлем, обнажил меч, показывая, что готов продолжить поединок. Но Виммаль поднялся медленно, щепка от разлетевшегося вдребезги копья впилась ему под правое плечо. С остервенением выдернув её, он также обнажил меч и встал в защитную стойку, скорее фехтовальщика, чем мечника, держа оружие левой рукой. Правую он предпочел закинуть за спину.

Толпа заревела, когда рыцари начали обходить друг друга по кругу. Ульрих сделал выпад, но Виммаль не отреагировал на него, а затем сам резко перешёл в атаку. Взмах справа, взмах слева. Рыцарь, воспользовавшись тем, что в руках оппонента не стремительная рапира, а неповоротливый меч, смог обогнуть противника и пнуть его в спину, заставив проскользить на коленях вперёд. Впрочем, такой опасный манёвр ему чуть не стоил головы, оставшейся без шлема. Толпа снова ахнула от ужаса.

Виммаль поднялся, перехватил меч и обрушился рубящими ударами на противника. Грациозно парировав следующий выпад, Ульрих присел и попытался достать оппонента снизу, нанеся тычок в лоб другого рыцаря. Теперь и выходец из Крепости Рух оказался без шлема. Герольд посмотрел на графа, нет ли его воли остановить этот поединок, но Феанот покачал головой, желая, чтобы они продолжали. Да и мог ли он на самом деле остановить этот бой, даже если бы и хотел? Думаю, да, но в таком случае турнир бы не состоялся, и как минимум был бы отложен на две недели.

— Похоже, Виммаль решил использовать свою основную руку, несмотря на травму! — закричал Герольд, и толпа снова заревела. Поморщившись, Сир Янесо взял оружие правой рукой. После пары взмахов оба рыцаря замерли, остановив свои клинки у шеи противника.

— Равный поединок! — объявил Герольд. Толпа закипела ликованием и перешла на крик.

Виммаль Янесо протянул руку зелёному рыцарю, и тот крепко пожал её своей латной перчаткой.

Граф Феанот поднялся и, воздев руки, призвал всех к молчанию.

— Восхищаюсь мастерством и благородством отважных рыцарей первого состязания турнира! На этом торжественном завершении поединка я считаю Орденские Испытания Турниром открытыми!

Глава 5: "Смеющаяся сестра".

Дыхание сбилось, когда я запнулся о корни. В боку нещадно кололо. Сквозь лес, всё глубже в чащу. Я бежал, спасая свою жизнь. Совиный медведь плотно сел мне на след. Мурашки нехорошего предчувствия побежали по спине, и я резко отпрыгнул в сторону. Вовремя! Мифический зверь попытался совершить рывок, сбить меня с ног, но сине-зелёной молнией пролетел вперёд, ломая кустарник и низкие ветви. Сменив направление, я оказался на природном каменном мосту через высохшее русло глубокого ручья. Свернув, я сиганул в небольшой овражек, чуть не сломав себе обе ноги о мелкие камни. Сбить его с толку не вышло — он уже был здесь. Его клёкот раздался сверху: «Клик, клик, клик». Он отставал совсем немного и бежал за мной вдоль крутого берега, пока не решаясь прыгнуть вниз.

Я закричал, потому что наступил на острый камень пяткой, но даже и не подумал сбавлять темп. Мне почему-то вспомнился заговор ордена. По поверью, он должен был помогать перед тяжёлым боем. Драться с совиным медведем мне не хотелось, но я просто обязан хоть как-то подбодрить себя:

«Там, где тьма не войдёт в сердца,

Там обитель стоит храбреца.

Клинок, сражающий тьму — я,

Защитник людей, добавляющий дней,

Новый рассвет наступит — да».

Русло ручья завершилось полноводной рекой. Я стоял на берегу, собираясь с духом, чтобы шагнуть в стремнину. Справа и слева здесь раскинулся бурелом, каких я не видывал нигде, только в этой всеми забытой чаще. Клёкот раздался прямо позади меня, и я развернулся. Совиный медведь медленно приближался. Он видел, что бежать больше некуда — путь мне преградила река. Его клюв щёлкал, глаза горели огнём ярости. Я отвернулся, мне не хотелось смотреть на него.

Закрепив арбалет за спиной и убрав свой светильник в сумку, я прыгнул в реку. Стремительное течение захлестнуло меня. Я сразу нахлебался. Ноги ударились обо что-то. Чудом избежав каменных порогов, заставивших воду литься поверх них, я услышал нарастающий шум.

— «Ш-ш-ш-ш-ш», — шумела вода. Рыба выпрыгивала из воды, расправляя крылья.

— У-у-у, жопа праведного последователя Йодкейма, — почти в тон бушующей воде выругался я, получив рыбьим хвостом по лицу.

Через несколько мгновений я ощутил себя в невесомости над пропастью. Руки отчаянно попробовали за что-нибудь ухватиться. Водопад парил, и я не видел, куда падаю. Едва я подумал о том, чтобы сгруппироваться — удар о воду вышиб из меня дух. Всплеск вкуса крови.

Сознание померкло, как свеча, до того осветившая весь мир вокруг и погасшая от резкого порыва ветра.

…

Огромный иссиня-коготь, как котёнка, вытащил свою добычу из реки и бросил её на крутой берег, не в силах извлечь целиком из воды. Кошка рыкнула, понюхала лицо. Вибриссы хищницы задёргались. Она снова посмотрела на человека и резко, двумя лапами, встала ему на грудь.

Сознание вернулось ко мне, но дышать я не мог. Меня скрутило, согнуло и начался кашель. Каждый раз, когда пытался судорожно вдохнуть, я снова срывался, исторгая из лёгких остатки воды. Казалось, этот хриплый кашель никогда не кончится.

Наконец, я смог кое-как отдышаться и осмотрелся по сторонам. Рядом со мной находилась прекрасная девушка и совсем без одежды. От неожиданности я замер. Она сидела прямо напротив меня, а её руки лежали у меня на груди. Увидев, что я пришёл в себя, девушка заулыбалась. Я даже кашлять перестал: «Я умер или ещё жив? Кто же это тогда?» Необычное чувство эйфории разливалось по всему телу.

— Теная, прекрати, не нужно пытаться его сожрать. Он наш гость, — раздался женский голос у меня за спиной. Я не мог отвернуться и посмотреть назад, завороженно глядя вперёд. В следующее мгновение, когда я моргнул, наваждение прекратилось. Передо мной оказалась огромная хищница — кошка. Иссиня-коготь. Её мягкие подушки лап лежали у меня на груди, а выпущенные когти оставили следы на плаще. Рыкнув, зверь грациозно втянул свои кинжалы в подушечки, встал и пошёл туда, откуда прозвучал приказ.

Раздался требовательный женский голос:

— Ты так и будешь сидеть, охотник?

Я осторожно поднялся — вроде все ноги и руки целы. Саднит только всё тело от недавнего удара о воду немилосердно. Похоже, плащ спас мне жизнь, заблокировав удар, и полностью разрядился, потеряв сразу два заряда. Его зелёные, рунные камни, медленно наливались новой жизненной энергией.

Затем я обернулся и увидел одну из лесных сестёр. Она была в дикарских одеждах, грубом сшитом из кожи одеянии. Я поморщился, а девушка, наоборот, заулыбалась, заметив мою реакцию. О, я прекрасно знал ведьм этого леса!

Ещё там, на стене, где я отбывал пять своих лет, к нам приходила одна ведунья из Темнолесья. Она помогала нам против какой-то заразы, распространявшейся стремительно по лагерю. Только её отвары и травы нас тогда и спасли. Но те ощущения запомнились мне надолго. Галлюцинации были такими, что я тогда первый раз вышел из-под контроля хранителя крепости. Я очень хорошо помнил это. Даже слишком хорошо.

— Догоняй или оставайся! И тогда тебя точно сожрёт совиный медведь, — захихикав, она напомнила о моем преследователе, и пошла вперёд, раздвигая листья высокого папоротника. Что мне оставалось? Только последовать за ней.

Опавшие и уже побуревшие листья с ковром из мха мягко пружинили под моими стопами. Вокруг, в кронах исполинских деревьев, витала белая дымка. Я постепенно приходил в себя, подмечая обстановку вокруг. Было жутко холодно. «Ещё немного и зуб на зуб не будет попадать», — подумал я. Но всё же нашёл в себе силы и догнал девушку, поравнявшись с ней. Она обернулась ко мне и спросила:

— Человек, что привело тебя сюда? — ведьма спросила это так резко и строго, словно только сейчас увидела меня в первый раз.

— Охота, — коротко ответил я.

— Охота, — понимающе выделила это слово девушка, а затем выгнулась, как её кошка, чтобы пройти под крупной веткой, — и на кого же ты охотишься?

— На всё, что крупнее и опаснее пероотля, — усмехнулся я, — граф Феанор хочет проехать по рубежному тракту до Костеграда, и ему не нужны опасные соседи на дороге.

— И сколько он за это заплатил?

— Нисколько. У меня один контракт с орденом, его и отбываю, — ответил я, и девушка остановилась.

— Орденский охотник значит? Почему ты пришёл к деревенским, а не к нам? — Она встретилась со мной взглядом.

— Я не знаю, как вас найти, — поборол желание развести руки я.

— Это хорошо, что не знаешь, — снова заулыбалась девушка и отвернулась, — и, да, нам как раз нужна помощь.

— Какая?

— Потом. Сначала дойдём до нашей деревни, — таинственно ответила девушка и снова раздвигая ветки, прошла через кустарник. Пока мы продвигались через лес, на меня нахлынули воспоминания и знания хранителя крепости.

Сёстры леса издавна поддерживали людей в их битве против тварей Полога. Когда корабль Рассвет достиг острова, на его борту обнаружились сторонники культа шепчущих-в-ночи. Из-за странных обстоятельств Старший Инквизитор Сонма проигнорировал их присутствие. И более того, династия Могильного Мохховика в открытую признала их права и выделила им в вечное пользование Мыс Призраков на острове Янтаресвет. Он представлял из себя неприступный рукав, обрамлённый со всех сторон скалами. Здесь и возвели свою обитель сектанты шепчущих-в-ночи. Чтобы поддерживать мир, они поставляли ко дворцу немую-от-рождения девушку, которая была в свите короля наравне с епископом, советником и инквизитором.

Я явственно вспомнил чувства хранителя, что правил крепостью. Возможно, он был там. Мне казалось, что я ощущал, как волны бьются о скалу, и ветер завывает, уносясь прочь вместе с накатившим воспоминанием.

Позднее, под самый конец Первой Эпохи, по указанию немой-от-рождения, после высадки первых кораблей с Янтарного Острова и основания Крепости Рух, Костеграда и Иннесента, она распорядилась основать поселение в Темнолесье. Так и появились «смеющиеся сёстры» — ведьмы этого и без того негостеприимного леса. И вот одна из них впереди, ведёт меня через лес.

Глава 6: "Древний Хранитель".

Юнец впился пальцами в копьё. Он ужасно боялся, несмотря на всю свою подготовку в Ордене. Он знал, что эти мгновения жизни могут стать для него последними. Мысли пустились вскачь, они судорожно искали пути к отступлению, спасению и избавлению. Он на мгновение им поддался и искоса рассмотрел крепостную стену горного аванпоста, единственную преграду на пути заражённых тварей Полога. Огромная и массивная, состоявшая из неподъёмных каменных блоков, на ней прямо сейчас шла перекличка: принимали караул и сдавали.

Юноша бросил взгляд назад так, чтобы никто его не заметил, даже из тех мальчишек, что стояли рядом с ним. Вниз спускалась покатая тропа к нижним воротам. Не так давно по ней орденский послушник доставил их в это негостеприимное место и теперь стоял справа, улыбаясь. Сам он уедет уже скоро, когда посвящение в стражи предгорий завершится.

Кругом высились немые скалы, и земля не грела, а вытягивала тепло. Снег вихрился возле ног, продуваемых со всех сторон. Вокруг было холодно настолько, что я даже чувствовал — ветер сдувает ко мне согретый воздух от других людей в строю.

Я стоял ровно. А передо мной был проход во внутренние помещения, вот впереди загорелся факел. Слишком поздно, чтобы думать о побеге. Факел озарил темнеющий свод прохода передо мной. Кто-то из мальчишек справа выдохнул, словно думал, что сейчас всё закончится. А может быть, это действительно будет так, ведь не все приходят в себя после слияния с хранителем крепости. Мысли снова начали свой танец по кругу, они водили хоровод, постоянно напоминая об этом. Сейчас придёт старик. Или, вот сейчас, за этим или за тем послушником Ордена появится его костлявая фигура.

Лютый холод, казалось, усилился. Я не чувствовал ног и не мог на них посмотреть. Наверное, они уже все синие. Нужно не отвлекаться. Я должен стоять ровно. Таков приказ орденского послушника.

Впереди выходила процессия. Она тянулась и тянулась. Служители в длинных одеждах со свечами. Послушники с сосудами и ароматическими маслами. Люди с благословлённым оружием. Орденские приверженцы с чистыми новыми одеждами... Они все выходили, и на их лицах не выражалось абсолютно ничего.

Вдруг неожиданно костлявый старик показался из-за спины.

— Ну что, не ожидали? — спросил он. Один из послушников обмочился на месте, прямо под себя, как конь в стойле. Другой побежал. Молча. Потому что орденские послушники не кричат. Но я слышал, как его тело упало, пронзённое болтами. Я искоса бросил взгляд, стражники на стене перезаряжали своё оружие. Про себя я подумал: он уже третий, кто не смог уйти. Не смог сбежать.

Старик засмеялся. Он ходил между нами и говорил:

— Может быть, выбрать тебя? Или тебя? — Древний Хранитель не указывал пальцем, как должен был, а забавлялся с нами. Он наклонялся и замирал перед лицом каждого. Неожиданно страх ушёл, на его место пришёл гнев. Костяшки захрустели от этого неприятного воспоминания, так сильно я сжал своё копьё. «Не двигайся», — сказал я себе.

Вчера было двое, но орденский послушник проговорился, что далеко они не убежали.

Длинная борода старика промелькнула перед моим лицом. Старик замер напротив и, наклонившись ко мне, почти шёпотом спросил:

— А может быть, нужно выбрать тебя?

Я никак не выразил эмоции. Он перестал улыбаться и задумался:

— Ты не боишься меня? — Он выглядел озадаченно. Выпрямился и посмотрел куда-то за мою спину. — Правда, не боишься меня?

Я не шелохнулся — «Нельзя».

— Тогда я покажусь тебе. — Его фигура растаяла. Это было наваждение. И, о, ужас, что я увидел! В этот самый момент четверо послушников вынесли засохшую мумию старика с перебинтованными вокруг жердей его неестественными частями тела. Огромные деревянные жерди, палочки поменьше и ещё поменьше. Словно дыба, бесконечная пытка. «Неусыпная стража», — подсказал таинственный шёпот, казалось, эхо его голоса доносится отовсюду. Прибинтованные в самых жутких формах руки к дереву. Один палец в одну сторону, другой — в другую. Одна из его рук была свободна, но ему не потребовалось её поднимать — я встретился с ним взглядом. Его помутневшие блёклые глаза открылись. «Неужели он ещё жив!?» - Неожиданная догадка поразила меня. «Иссохший, но ещё живой», — Благосклонно отозвалось пространство вокруг...

Я проснулся. За окном пели птицы, где-то играла тихая музыка. Раздался женский тихий смех. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Этот сон мучает меня каждый раз, когда я усну. С тех самых пор, когда я обрёл свободу. Воспоминания свежи, как в первый день. Всё повторяется так, словно в первый раз. Потому я стараюсь изматывать себя перед тем, как уснуть, чтобы это не снилось. «Ну, как ты там? Ещё живой? Экий я красавец, да?» — зазвучал голос в моих мыслях. Я подскочил. Он хотел сказать что-то ещё смешливое, но связь с Хранителем крепости, как и остатки сна, развеялись.

И я остался сидеть. Один в постели за деревянной ширмой. Ветер нанёс опавших листьев прямо мне в кровать. Лучше сразу подняться, чем слушать его, особенно в дрёме. Я приложил руку ко лбу и сладко зевнул. «Где я? Какое красивое! Расшитое цветастыми нитями… тканевое одеяло? Похоже, я спал сегодня, как король!» — промелькнуло у меня в голове, и воспоминания прошлого дня нахлынули на меня стремительной волной, уносящей все преграды.

Меня окружал незнакомый интерьер, но он постепенно восставал в памяти. Вот это окно с белой тончайшей тканью, из которого струился белёсый свет. Каменные древние стены. Напротив меня висела картина, или даже старинный, богато украшенный гобелен с изображением древнего события — высадки экспедиции из Рассвета на берег Янтарного Острова. Небольшая, но богато убранная комната. Вот и мой прикроватный сундук, где притаились мои вещи. А вот и осыпавшаяся на пол штукатурка, когда вчера К'Йоевгхан в свойственной ему грубой манере, хлопнул дверью.

Я поднялся. Было непривычно ощущать себя без одежды убийцы нежити. Замотав и зафиксировав ремешки, я проверил и выставил вперёд арбалет. Замок механизма был многозарядный. Большим пальцем приподнял аффикс арбалета, под ним стояло клеймо с дварфийской цифрой три. Круг, символично изображающий Титана, да три острия в разные стороны. Понятно, значит — трёхзарядный. Искусная подделка, что поставляют особой страже Костеграда гномы, живущие в Синих Горах.

Я встряхнул его: «Крепкий!», ещё раз пробежал по гладкому дереву взглядом и закрепил за спиной — сидит идеально. Согнулся. Присел. Движения не стесняет — «то, что нужно». Взял свою сумку охотника со спинки кресла и вышел из помещения.

Ко мне подошёл слуга дома графа Феанота. Если обратить внимание на его манеру держаться, то ему, должно быть, никогда в жизни не приходилось покидать замок. Он шёл по коридору, перед собой сжимая кулак. Я не понимал этих манер. Одно дело, когда ты держишь руку, защищаясь от тварей покрова, а другое… «вот это».

— Охотник, вы уже проснулись? — он думал о чём-то своём, поэтому столкнулся со мной нос к носу в дверях: «Какая беспечность! Хотя, с другой стороны, может быть, мы потому и существуем, чтобы защищать таких, как он. Тех, кто не может постоять за себя». Я оглядел его с ног до головы: «Выставь его в этом кафтане на манеж против того же Ульриха, бой закончится сразу. А рыцарь даже не пощадит столь неопытного противника. Интересно, может ли он одолеть гончую? Да, нет же! Куда ему!»

Его глаза заметались, встретившись с моими. Что он в них прочитал, для меня было загадкой. Голос слуги дрогнул:

— Граф Феанот ждёт вас. Пройдемте. — Он помахал изящной, тоненькой ручкой в белой перчатке, приглашая меня вежливо следовать за ним. Развернувшись на каблуках так, что даже заставил полы своей одежды взвиться вверх, слуга, отбивая ритм каблуками, направился по коридору в нужную сторону.

— Думаю, что ты не смог бы убить даже пероотля! — крикнул я ему в след. «О! Это было бы страшное оскорбление. Если бы я сказал его Сиру Виммалю Янисо, то он вызвал бы меня на дуэль. Даже мальчишки Ордена могут сразить самого ничтожного выродка от низшей твари покрова. Что уж говорить о матерых воинах, вроде белого рыцаря. Бирюльки, платье и белый воротничок… Тьфу! Как в этом драться!?»

— У нас у всех своя работа, охотник. — Но этот тип даже глазом не повёл. Человек вежливо обернулся, поднял руки и сложил их в каком-то особом жесте, взявшись за краешки своих манжетов.

—Что это? Магия? — покосился я на необычный жест. «Может быть, он придворный маг, просто с причудами?» —подумал было про себя я.

— Ах, вы про это, — слуга улыбнулся и легко махнул рукой, затем сложил руки на груди, — просто галантность и требование моды. Извините, что вас смутил. Прошу, пройдёмте, граф Феанот не любит ждать.

«Значит, “вот это” называется — “галантность”», — наконец, объяснил я себе это явление, столь резко разнившееся с моей картиной мира.

«Наверное, он прав», — подумал я, и почему-то остыл. Кто-то должен защищать стену, а кто-то будет ходить в кафтане и складывать пальцы изысканным образом перед гостями. Я вздохнул и поплелся следом. Увидев, что я пошёл за ним, слуга продолжил своё движение, всё так же галантно развернувшись. Полы его одежды снова взвились в воздух.

...

Пиршественная зала сегодня использовалась для заседания. Здесь разместилось четырнадцать охотников, выставленных Орденом для выполнения задания графа. Возле камина грелись две охотничьи собаки. Изгоняющие остылых располагались, снимали свои сумки и прочие элементы одежды, вешая на спинки массивных дубовых стульев. Раскладывали копья и мечи. Арбалет был только у меня. Я положил его перед собой.

Девушка-охотница напротив меня положила свои ноги на стол, раскачиваясь на дубовом стуле. Я никогда не видел девушек-охотниц, поэтому посмотрел в её сторону. Она надвинула свою шляпу на глаза, всем своим видом показывая, что игнорирует меня. Мы — одиночки.

Справа от меня сел настолько древний охотник, что на нём буквально росли светящиеся грибы, как на остылом. Его рука время от времени непроизвольно дергалась, а изо рта то и дело вытекала слюна. Его плечо, как последний штрих, украсила нашивка служителя: «За заслуги перед орденом Хотта».

Напротив него бегал глазами вороватого вида убийца остылых. Вольготно расположившись и закинув одну руку за спинку кресла, он ковырялся между зубами кинжалом. Встретившись со мной шарящим вокруг взглядом, он кивнул, мол: «Что надо?».

Правее него сидел Лучший-из-нас. Сложив руки домиком, он поставил подбородок на них и о чём-то размышлял. Его старинная маска милхимика была похожа на клюв ворона. Когда-то давно один из Архимагов Феанота проклял одного охотника на остылых, чтобы тот никогда не умирал. Что сподвигло его на такое странное проклятие — никто не знает. Но тот охотник нашёл как-то способ извратить заклятье, и теперь оно действовало по-другому, став неким титулом среди изгоняющих. Лучший-из-нас действительно не может просто так умереть от лап и когтей чудовищ. Однако, если он состоит в группе с другими охотниками, то он вполне может погибнуть. И тогда будет снова выбран по жребию, среди выживших. Или как в случае с текущим охотником — последний уцелевший член группы будет признан Лучшим-из-нас.

— Гореветр! Ты что ли это? — спросил один из охотников с мечом.

— Я, — кивнул один из охотников с топором.

— Не сдохни, — усмехнулся убийца порождений полога.

— Сам не откинь копыта, как твоя лошадь. Кстати, где она сейчас? — ответил ему взаимной усмешкой Гореветр.

— Кормит рыб, — не сдержал улыбку мечник.

— Рыб? Потом расскажешь, где ты тут в глубине континента рыб нашёл, — одобрительно покачал головой топорист.

Я прекрасно знал, где можно потерять лошадь таким способом. Здесь, возле Замка, есть старый карьер, заполненный сухопутной рыбой. Местные часто просят спасти какую-нибудь скотину или достать что-нибудь из него. Или кого. Там внизу грудами лежит золото. Золото дураков. Люди спускаются, чтобы разбогатеть, но находят лишь стаю сухопутных и голодных рыб. Убить их, особенно зимой, бывает весьма сложно. Эти странные существа выживают даже после нескольких ударов по голове. Слухи говорят, что даже лишённое мозга тело одного из этих земноводных продолжало охотиться ещё несколько месяцев.

Наконец, появился Граф Феанот. Почётные стражи замерли справа и слева от входа, гончие псы пробежали мимо и выскочили из зала. Владетель Замка встал напротив нас, прямо под большим охотничьим трофеем в виде головы оленя. Именно Рогоносный Олень был символом замка Феанот. По этой причине два бело-синих разделённых напополам знамени с изображением этого благородного животного висели справа и слева от чучела. Одноименный роду — замок Феанот — был древним барьером, разделявшим земли Крепости Рух, оставивших за собой традиционно белый цвет, а также озёрных фьордов северян и карликов, живших в синих горах.

Миртель Феанот, если быть точным, потомственный дворянин и владелец этих земель, осмотрел всех собравшихся. Видимо, это совещание было неофициальным или закрытым, потому что герольд не объявлял его появление в зале для всех собравшихся. Остановившись на «Лучшем-из-нас» тяжёлым взглядом, из всех присутствующих за массивным столом Граф, тем не менее, обратился ко всем:

— Охотники, убийцы падали! Чумы, что распространяется по нашим землям. Мне нужна ваша помощь в очистке Рубежного Тракта. — Он ещё раз посмотрел на всех сидящих в зале своими проницательными глазами, но никто не проронил ни слова. И потому Граф продолжил:

— Я хочу отправить свою младшую дочь в Костеград и выдать за сына Владетеля тех земель. Чтобы обеспечить безопасность пути, я попросил Орден выделить четырнадцать отважных человек, которые зачистят путь от наиболее опасных остылых и заражённых порождений полога.

— Сколько платишь? — обратился охотник, который сидел правее Лучшего-из-нас. Все, кто был в зале, посмотрели в его сторону.

— Я уже заплатил Ордену. Разве вы не получили жалование? — Граф с неподдельным интересом изучал человека, посмевшего задать вопрос. В его тоне читалась королевская снисходительность. Сам по себе вопрос был провокационным. По законам Империи и уставам Ордена охотникам запрещено брать больше одной монеты за одно задание под страхом смерти.

— Согласно указу короля, — наёмник небрежно бросил золотую монету на стол, — нам положено это в качестве оплаты за нашу работу. Да, это так! Но этой мелочи не хватит, чтобы даже поссать сходить у вас здесь в городе. Если это всё, то можете зарубить меня на площади за отказ служить Ордену и расторжение контракта.

Один из охотников, высокий и широкоплечий, встал и ударил кулаком по столу:

— Наниматель должен обеспечить своих охотников хорошим, или даже лучшим оружием, что у него есть. Таков закон! — прорычал огромный человек, больше походивший на медведя.

Граф повернул голову и наклонился в сторону:

— У вас будет полный комплект охотника. Вы получите всё необходимое возле стойл, как и лошадь, — неодобрительно прокомментировал выступление убийц потомок рода Феанот.

— Вот, это другое дело! — обрадовался здоровяк и сел за дубовый стул. Тот затрещал под столь крупным человеком. Я понял, почему этот исполин встал. Он не дал графу ничего сказать, например, упрекнуть другого охотника в оскорблении достоинства в своём доме. Впрочем, думаю, граф так не поступил бы. Он разве что пылинки с нас не сдувает.

Владетель рубежных земель поднял своё лицо и обратился к собравшимся. Теперь его тон был совершенно бесстрастным:

— Мы провели турнир и созвали рыцарей для борьбы со злом. Они пойдут вперёд вас прямо по тракту и сокрушат всё, что увидят на дороге и вдоль неё. Ваша задача идти возле тракта и уничтожить все логова и всё, что будет подальше, но представляет серьёзную опасность при движении по данному пути. Вам нужно проследить, чтобы рыцари ничего не пропустили.

В ответ раздался скрип, один из изгоняющих остылых достал нож и скрёб им по красивому дубовому столу, оставляя глубокие зарубки. Затем он поднял своё оружие и посмотрел на его остроту:

— Не нужно говорить нам, как выполнять нашу работу. Всё будет сделано… лучше. Так, как только может быть, после этого дерьмового осерения... — выплюнул он.

— Если это всё, тогда я не смею вас больше задерживать. — Ответом графу стало массовое отодвигание стульев и шум чёрных одежд.

Глава 7: "Потомственная ведьма".

Шепчущие-в-ночи, — это странная группа людей, среди них есть убийцы и охотники, ведьмы и зачарователи. Больше похожая на касты, система управления не может терпеть одного — немую-от-рождения. Эта девочка рождается каждый раз, когда предыдущая умирает. Для шепчущих-в-ночи она — изгой, что должен быть изгнан, а для Короны Могильного Мохховика — ценный советник. Потому, когда немая-от-рождения снова появляется среди них, то когда она закончит своё обучение, её увозят в шестнадцать лет ко двору Императора.

Ещё в эпоху освоения Терресии, немая-от-рождения велела основать в Темнолесье поселение сестёр. Все из-за того, что обитало в этих лесах. Экспедиция Костеграда грозила просто закончиться в этих местах, если никто не сможет ограничивать чудищ жуткой чащобы, раскинувшейся до самых северных гор и болот на юге. И только помощь шепчущих-в-ночи исправила это положение. Таинственным образом «смеющиеся сёстры» усмирили диких зверей, что нападали тогда на совсем крохотный аванпост — Костеград, клочок земли, за который люди вцепились зубами.

И теперь мы шли с моей спутницей из числа лесных охотниц по остаткам некогда великой дубравы. Последнего зелёного пятна на картах, севернее после бескрайних топей. Дикие низкорослые деревья, прущие во все стороны, сменились благородными великанами с раскидистой кроной, а бурелом — широкими корнями. По воспоминаниям Хранителя замка, я знал — Темнолесье потеряло много земель на севере и на востоке. Исчезло оно и за Костеградом, и возле крепости мятежного лорда, потеряв где-то девять десятых своих лесов. И только в этом месте, где живут «смеющиеся сёстры», дубрава таинственным образом все ещё стояла и успешно сопротивлялась заражению.

Утёс вознёс небольшую, забытую деревню над зелёным лесным морем. Возможно, она была бы совершенно дикой, находясь в глубинах Темнолесья, если бы не старинные каменные стены и такие же древние храмовые строения на самой вершине. Посередь неё горел костёр, возле которого сидела старая ведьма. Увидев нас, она оторвалась от мглистого варева на костре и, всплеснув руками, как добрая бабушка, села на небольшую лавочку.

— Подойди, дитя, — поманила она ближе девушку, что привела меня в это место.

— Сестра охотница, ты привела в наш лагерь человека... Мужчину, — погрозила пальцем Старая ведьма. На последнем слове её голос скрипнул, а затем она засмеялась от узнавания, и поняв, кто я, продолжила более мягким от догадки тоном. — Ты привела к нам охотника на тварей полога!

Женщина с жадностью посмотрела на меня и даже заёрзала на табурете, как лягушка, готовясь плюнуть в меня своим языком.

— Все старые обитательницы лагеря уже источили свои силы. Я последняя, кто удерживает серую землю невесть сколько лет от того, чтобы она двигалась южнее Темнолесья. Между прочим — моих владений! — Глаза ведьмы с жадностью впились в меня.

— Там на севере Темнолесья, серая земля врезается в самый лес, а на юге перед святилищем река служит естественной преградой для осерения. — Глаза ведьмы не мигая устремились на меня. Она была как иссиня-коготь, перебирая деревянные бусины маленькими ноготочками. На мгновение я увидел, что её черты лица молодеют, и потому я слегка отвернул голову в сторону, чтобы не установить связь. Ведьма захихикала над своей невинной шуткой; видимо, уже прочитала мои мысли. Потом она снова посерьёзнела.

Ведьма протерла лицо рукой, снова став старой и уставшей. На её лбу залегла морщина.

— Замок, на юге. Я посылала туда сестёр, но никто не вернулся. Это ещё сильнее ослабило меня. — Она схватила меня за руку, заглянула и посмотрела на ладонь, изучив старые шрамы и мозоли от арбалета. Притянула руку зачем-то к себе, почти под самый нос, а затем отпустила, потеряв интерес. — Мне нужно, чтобы ты очистил его полностью. Только тогда мои дети смогут читать ритуал на его вершине. Это должно помочь остановить осерение южных земель.

— У тебя есть чёрные стрелы? — перешёл сразу к делу я.

— Вот это разговор! — хлопнула в ладоши карга и подманила двух девушек. — Лучше, дорогой мой, лучше! Вот, разящие в спину стрелы!

Она отогнула ткань, и я увидел переливающиеся тайными заговорами стрелы.

— Достала сорок штук из своих запасов, ох, как давно у нас не было охотников. — Глаза ведьмы загорелись, или это запылал костёр, когда в него подбросили новых дров.

— Я ни разу не встречал таких, как ими пользоваться? — приподнял я одну переливающуюся светом стрелу.

— Ты видел стрелы Костеграда?

— Да, мне приходилось видеть их, — согласился я.

Костеград — тёмный город с мрачной репутацией. Нищие кварталы вдоль стен, бойцовские арены под ними. Говорят, они сдерживают осерение кровью нищих. А что до стрел, то да, есть у них особая стража, что защищает Лорда-протектора и Буржуа.

— Каждый выстрел особой стрелой Костеграда попадает в цель. Затем стрела исчезает и появляется в колчане снова, и так три раза, — озвучил я свои познания.

— Эти стрелы лучше, лучше! Драгоценный, откуда ты родом? Их волшебники не сравнятся с моим мастерством, я потомственная шепчущая-в-ночи. Может быть, последняя на континенте подлинная ведьма. Мои стрелы вернутся назад десять раз, а потом почернеют, а не исчезнут, как подделка милхимика, — с заговорческим прищуром заулыбалась карга. Она выглядела сейчас совсем как добрая бабушка, подсунувшая сладкую конфету своему внуку, пока никто не видит.

— Это очень ценные стрелы в таком случае. Закон...

— И да, закон запрещает, — перебила она меня, подняв руку, — брать больше золотого. Но тебе не запрещается брать оснащение дороже, чем нужно.

Я согласно пожал плечами.

— Тогда плата — один золотой, — наигранно серьёзно сложил я руки на груди.

— Вот пройдоха, — по-доброму погрозила она пальцем и заулыбалась.

—Девочка моя, проводи этого негодника с моих глаз, пусть он отдохнёт, — по-доброму сказала ведьма, а потом неожиданно скрипнула своим голосом, как отрезала. — Потом отведёшь его к замку.

И снова засмеялась, провожая нас взглядом.

— Пойдём со мной, убийца остылых, здесь есть место, где ты сможешь отдохнуть, — поманила меня за собой девушка.

Глава 8: "Копье и арбалет".

Возле конюшни столпилось множество охотников на высшую нежить, из-за чего земля полнилась слухами. Местная прислуга в ужасе разбегалась по замку и пересказывала новости, что с конюшим случилась страшная хворь, и теперь охотники, как обычно действующие в одиночку, пришли, чтобы убить его, все вместе. И местный гарнизонный офицер выдает убийцам остылых амуницию, поскольку юноша вот-вот должен превратиться в жуткое чудовище, и потому им нужно столько оружия.

Вот ещё один местный обыватель, остановился в коридоре, и желая произвести впечатление, перебивая самого себя голосом, шептал встреченной служанке очередную версию на это небывалое зрелище. Горничная застыла напротив него, прикрыла рот рукой, скрывая страх. Я же лишь отмахнулся — лучше бы остался возле этого несчастного, чем прогуливаться по замку, слушая всё это «народное творчество». Но если честно, пока местный квартирмейстер ходит за оружием, там делать нечего.

Ухватившись удобнее за парапет, я забрался на крышу. Мой плащ наполнил лёгкий ветерок, затем порыв устремился вниз, где мальчишки-поварята перешёптывались, выглядывая из-под подола кухарки. Она и сама с опаской тоже смотрела из-за двери кухни на такое скопление охотников в одном месте. Один из них почти сразу заметил меня на крыше и плюнул на землю, жалуясь на скорость выдачи оружия.

Жизнь замка двигалась в своём ритме. Стража снималась и принимала посты, то и дело куда-то сновала прислуга. Пятеро дворян мило беседовали на балконе о прошедшем турнире, а в саду ходила та, ради кого всё и затевалось. И она была действительно красива. В пышном платье девушка рвала красные розы и складывала их в огромный букет. Я остановился, завороженный этим зрелищем, а она подняла глаза на меня. Её ресницы совершили взмах. Девушка всматривалась в глубокую тень, и я встретился с ней взглядом. Безупречна в своей красоте и молодых годах.

В тот же миг, как младшая дочь графа увидела убийцу чудовищ, она уколола себе палец о шип розы. Облизав белоснежную кожу, наследница Феанота тихонько ойкнула, но когда снова поискала взглядом таинственного охотника, то уже не увидела его силуэта в тени одной из колонн. Я уверен, она ещё долго будет вспоминать массивную фигуру, подпёршую мраморный столп своими плечами, и странные поблёскивающие, даже во мраке, очки. Она искала его, встав в полный рост и подняв корзинку для цветов. Но он исчез также внезапно, как и появился. Охотник не оставил следов.

Я вернулся вовремя. Подле стойл крепил седло один из охотников. А конюший почему-то лежал без сознания в грязи. Замковый квартирмейстер как раз закончил раздавать оружие. Заметив меня, он протянул связку из сорока чёрных стрел:

— Держи, всё как заказывал. Вот, ещё это. — Офицер подошёл к деревянной боковине оружейного стенда возле стойл и отнял от неё копьё с железным остриём.

Я принял оружие и раскрутил его в руке. Отличный баланс, немного смещённый в сторону наконечника, чтобы с удобством схватиться и метнуть, если потребуется.

— Мне нужен конь, — напомнил я офицеру снабжения о своих нуждах.

— Заходи в стойла и выбирай сам. Конюший уже на сегодня насоветовался, — подсказал мне выделенный нам человек, проверяя пульс у лежащего в грязи юноши.

— А кого он посоветовал? — усмехнулся я.

— Вот эту кобылицу, — указал на лошадь охотник, замешкавшийся с седлом и теперь с интересом за мной наблюдающий.

Я обошёл со всех сторон деревянные стойла возле каменной стены внутреннего двора. Здесь ещё оставалась пара чахлых коней. Похоже, кто-то обиделся, что ему посоветовали не жеребца. На фоне других эта лошадь выглядела куда как лучше. А я не гордый.

— Я возьму эту кобылу, — указал я на лошадь.

— Бери-бери, — вздохнул озабоченный квартирмейстер, осторожно поднимая юношу из грязи. Другой рукой он подозвал несколько слуг, что, однако, соблюдая порядок, обступили парня со всех сторон.

Охотник, указавший на неё, засмеялся и выехал со двора. Из теней вышла незамеченная мной девушка, та, что сидела на собрании напротив. Она одобрительно подмигнула мне и запрыгнула на свою лошадь, ускакав вслед за охотником. Я решил, что это всё какая-то глупость и парень пострадал ни за что, а потом ускорился, чтобы не отстать.

От меня не укрылся долгий и пронзительный взгляд графа Миртеля с небольшой возвышенной террасы. Сейчас Феанот, возможно, даже пожалел, что нас нанял. Едва ли его волновала судьба конюшего, скорее, он хотел посмотреть на того, кто пробрался в закрытый сад, чтобы увидеть его младшую дочь. А история с этим юношей только лишь ещё один камень в наш огород.

Глава 9: "Замок возле тракта".

Провожая меня, карга положила мне в сумку кулёк с едой. Да и во фляге снова заплескалась вода:

— Бери-бери, дорогуша — тебе нужнее, — по-доброму отозвалась она. Мы прорвались через лесных хищников, я с ловкостью орудовал новым копьём карги. Моя спутница довела меня до края леса.

— Дальше мы не пойдём, вон замок, — указала она вперёд. Ее иссиня-коготь ходил вдоль кромки леса из стороны в сторону. Кошка шипела и потеряла всякое терпение, увидев серую землю. Закрывала лапами нос и злилась.

— Хорошо. — Я шагнул вперёд, и пепельно-серая пыль, поглотившая ближние к лесу растения, рассыпалась в прах под моими сапогами, как и сама трава, лишённая жизни. Девушка ещё раз посмотрела мне вслед, наверное, хотела что-то сказать. Но передумала, потом пригнулась и, подманив пантеру, исчезла в лесу.

Я шёл напрямик к едва различимой цели, на мгновение проступившей в витающей здесь дымке. Изъеденный болезнью бурелом трухой рассыпался, стоило только задеть его сапогом. Черепа мелких животных, что попали под действие осерения, вынудившего их покинуть лес, хрустели у меня под ногами. Здесь, на границе, ощущалась борьба последней хранительницы Темнолесья и жуткой серой земли, вытягивающей жизнь из всего леса.

«Да, это был тот замок, к которому указывал путеводный камень. Там, на перепутье, я сделал пометку другим охотникам, что веду здесь работу, чтобы они двигались дальше. Но такое чувство, что позади меня никого нет. Сколько нас было? Четырнадцать? Пятнадцать, если считать того охотника, что принял участие в самом турнире? Это определённо то место, о котором говорили жители лесного посёлка. Рядом, подле него, должна быть деревня, как они её назвали? “Сгулли”… “Сгугли”? Я не помню». Встречный ветер распотрошил останки и прах, даже через маску горло запершило, и я закашлял. Пришлось дополнительно закрыться краем плаща. Мелким крошевом парившие частицы походили на туман, поэтому обгоревший остов деревенского здания я увидел не сразу.

Я бродил по пепелищу. Это всё, что осталось от некогда достаточно крупного поселения. Среди развалин одного из домов я увидел наковальню, и меня посетило неприятное чувство. С горечью я отметил про себя: «Здесь даже когда-то давно была кузница, но несмотря на свои размеры, поселение всё равно погибло». Мое лицо закрывала маска милхимика, поэтому я не боялся дышать. Но воздух в этой небольшой низине, перед замком, где расположилась деревня, всё равно ощущался спертым. Обгорелые дома и хижины. Что же здесь произошло? Пылевая буря усилилась, но Титан Йодкейм возвышался в зените своей силы и равно просвечивал всё на двадцать метров вокруг. Предчувствие посетило меня, и я поднял выше свой зелёный фонарь. Впереди проступил из тени царящего вокруг марева силуэт бродячего мертвеца. Он сделал ещё пару шагов вперёд, а потом резко дёрнулся и обернулся в мою сторону. Заметил меня.

— Уиуиургх! — пронеслось под пеленой осерения во все стороны. Мертвец побежал, увидев добычу, а за ним из тумана, выставив руки вперёд, последовал ещё один и ещё.

Я встал в защитную стойку аспида, опустив жало копья вниз. Как только противник приблизился, я рассёк его стремительным ударом копья. За ним последовал ещё один взмах, а потом ещё. Один удар — один труп. Все мертвецы выбегали ко мне с одной стороны. Складывалось впечатление, что все бывшие обитатели деревни собрались почему-то в одном месте. Я делал шаг за шагом назад под их натиском, разрубая безмозглые тела.

После очередного движения моя нога зацепила камешки, и они осыпались вниз в небольшой овражек. «Значит, здесь и будем стоять», — подумал я, отбиваясь и отправляя пинком очередного противника вниз со скалы.

Наконец поток остылых иссяк. Ветер улёгся, и пыль почти сразу безжизненно осела. Похоже, в этой деревне раньше часто встречались зомби, но теперь осталась лишь давящая тишина. Я прошёл вперёд по недавним следам битвы. Мне нужно было знать, что заставило их собраться в одном месте.

Из-под земли то и дело выпрыгивали небольшие крысы с красными и чёрными глазами. Странные, маленькие и белые. Они искали зелёные, мерцающие тусклыми огоньками грибы, что обильно покрывали тела недавно упокоенных мной. Выискивали грибы со светящейся зелёной шляпкой, что росли на пепелище. Почему это были крысы, а не мыши? Только крысы умеют смеяться из всех животных, что я знаю. Неопытная мышь схватилась за перезревший гриб, и он взорвался у неё в лапках, испуская тысячи спор. Она зачихала и отпрыгнула в сторону. Две другие, более матёрые, пронзительно запищали, заливаясь смехом. Разве что лапками в неё не показывали. Правда, так они точно не умели.

Грибы мерцали то здесь, то там проступая из висящей в воздухе пыли. Словно налипли на лицо одного из убитых мной зомби. Они больше походили на светлячков на толстой ножке. Я слышал, что их когда-то давно вывели милхимики, чтобы противостоять Пологу их светом. Действие грибов аналогично кристаллу, который я несу с собой. Однако, против осерения Тлекорца Ученика они оказались бесполезны. Разве что вытягивают остатки жизни из остылых, обильно на них разрастаясь. Жутко захотелось плюнуть, но я переборол это желание. Концентрация осерения в воздухе была высочайшей.

Впереди на дороге лежал труп рыцаря, чуть поодаль виднелся обглоданный конь. Воин срубил не менее сотни грибных зомби своим двуручным мечом прежде, чем волна захлестнула его. Жуткая смерть. Искорёженные пластины бронной стали разломанной кирасы лежали в разных местах, похоже, его буквально разорвали на куски. Я поднял часть наплечного доспеха, чтобы понять, кто передо мной.

Герольд в моих мыслях объявил: «Сир Летрий из Долины Поющих Птиц!» Его едва ли могли так просто взять. На турнире он показал себя великолепным фехтовальщиком, насмерть сразив своего соперника — крестьянина с вилами, одевшегося во все чёрное и косящего под охотника на чудовищ. Но здесь зомби окружили рыцаря и содрали дыхательный мешок милхимика. После чего схватка была предрешена.

Изучив внимательно свою находку, я съехал по краю оврага вниз к высохшей пойме реки. Кажется, я понял, что задумала карга. Крепость на холме стоит не просто так, там есть ключ, бьющий из-под земли. Это просто выгодно и для обороняющихся, такую крепость взять намного тяжелее. Уверен, ведьма Темнолесья хочет вернуть роднику былую силу, чтобы ограничить осерение и с этой стороны. Так она сможет полностью закрыть юг и очистить его от серой земли.

Я подымался выше на холм, где расположились крепостные укрепления. Обернувшись и осмотревшись вокруг, я направил носки моих сапог в сторону крепости. Отсюда уже было хорошо видно окрестности. Деревня по ту сторону высохшего русла опустела уже после того, как пала крепость на вершине холма. Поселение не является источником заражения. То, что погубило местный регион, находится внутри замка. «Рыба гниёт с головы», — напомнил бы мой верный спутник К'Йоевгхан старую поговорку. Я поймал себя на чувстве, что скучаю по нему и его грубой манере выражаться.

Глава 10: "Жрец из Крепости Рух".

Раздались фанфары, напоминающие старинную композицию «Чары земель громовых птиц». Традиционно её играли перед выходом в поход армии Крепости Рух, поэтому внимание всех сосредоточилось на арене для поединков.

— Жрец Абрамий Тул из Крепости Рух! — объявил герольд. Толпа яростно закричала. «Жрец?» — я сам не верил своим глазам. Похоже, один из служителей Титана Йодкема вышел посмотреть, что творится во внешнем мире.

— Я пришёл очистить эти земли от осерения! Я — Абрамий Тул, Нераскрытый Кулак Титана Йодкейма — сокрушу любое зло, что встретится мне на пути! — прокричал жрец ликующей толпе. А она зааплодировала. Потрясая дубиной и щитом, приверженец Йодкейма раззадоривал публику.

Одетый в яркие красные и белые одежды, жрец сразу привлекал к себе всеобщее внимание. Поэтому присутствие второго участника заметили не сразу, даже герольд, привычный к своему делу, упустил его появление на арене для поединков. В серых и синих одеждах, тощий и поджарый, он занял место напротив. И только тогда его огласили:

— Лкад из Северных племён! — прокричал имя второго участника герольд.

— Я, Лкад из северных племён, дитя варга и волка! Бойтесь моих клыков! — хрипло прокричал лучник и оскалился, показывая свои зубы.

Кричать было не обязательно, но похоже северянин хотел повторить успех своего соперника и потому поднял лук и стал им потрясать в воздухе. Но толпа почти никак на Лкада не отреагировала. Раздались жидкие хлопки. Всем и так всё было понятно, кроме, разве что, самого северянина. «Похоже, турнирную сетку составляют так, чтобы фаворит всегда побеждал, — задумался я. — А может быть, они просто не хотят проблем от Крепости Рух, всё-таки жрец Хотта». Я получше пригляделся к лучнику — странный волк, дальнобойный. Такое оружие как лук было не свойственно для клана Волка и Варга. Это племя северян славилось умелыми воинами ближнего боя. Каждая стрела, закреплённая веером за тощей спиной, имела костяной наконечник. «Наверное, это клыки варгов или что-то подобное», — не мог с точностью сказать я с такого расстояния.

— Да начнётся поединок! — воскликнул герольд, и поединщики начали дуэль.

Лкад попытался обойти Абрамия Тула и зайти ему во фланг так, как волк выгадывает направление для броска. Он скалился и хрипел осипшим голосом, пытаясь изобразить рык хищника. Жрец, в отличие от дитя Варга и Волка, склонил голову и закрыл глаза, опустив оружие. Его соперник даже в нерешительности замер, посмотрев на герольда, объявившего начало боя, и обернувшись недоуменно спросил:

— Он что, сдаётся? — в почти полной тишине, какая только возможна на арене, хриплым голосом прокричал Лкад.

В ответ герольд покачал головой и возвысил ладони к небу, привлекая внимание собравшихся, объявил:

— Похоже, жрец решил использовать боевую медитацию, чтобы стремительно сразить своего противника! — Толпа радостно заулюлюкала, наконец-то все всё поняли. — «Жрец просто копит силы для мощного рывка».

По лицу Лкада пробежал ядовитый оскал. Он натянул тетиву, и она мелодично отозвалась дребезжанием, как первая нота боевого ритма. Зал охнул, и, ведь, было чему! Дитя Варга и Волка попал в полу рясы жреца Хотта! Даже для служителя Хотта, похоже, это стало неожиданностью. От удивления он открыл глаза и посмотрел на свою одежду, приподняв пробитые насквозь ткани накидки. Да, одежда надёжно прижалась к земле, сковавшей её стрелой. А я знал, почему это произошло. Лкад не собирался убивать своего противника, он даже не думал его ранить, поэтому защита «Нераскрытого Кулака Титана» не сработала. Я спрятал улыбку, наблюдая, как глаза жреца расширяются, то ли от удивления, то ли от страха. Похоже, он сейчас пересматривал свою дуэль с противником. Его идея отразить направленную стрелу не сработала. Видимо, он хотел вызвать веру у собравшихся, чтобы обратить их к Свету Йодкейма. Но не срослось. Я снова спрятал улыбку в рукаве.

Вырвав стрелу, жрец раскрутил массивную булаву и дважды вдарил по своему щиту. Видимо, только этого ждал Лкад. Он начал примериваясь стрелять. Первая стрела полетела и должна была быть отражена щитом света, но... арена снова изумилась. Стрела вонзилась в щит и медленно, по сантиметру, продолжала двигаться вперёд. Я посмотрел на дитя Волка и Варга. Похоже, что он действительно был из их клана, несмотря на своё странное оружие. Лкад, с помощью рунных перстней и браслета, толкал вперёд свой оперённый клык, сквозь преграду, придавая ему дополнительную мощь.

Жрец наконец пришёл в себя от первого впечатления и рассвирепел. Он небрежно отмахнулся от стрелы своей булавой, разбив руну, нанесённую на её наконечник из клыка варга. Чем больше я смотрел бой, тем больше деталей я подмечал.

— Упорный язычник! Ты будешь сокрушён! — завопил Абрамий Тул.

О! Теперь я не завидую Лкаду. На него сейчас обрушится вся мощь жреца Йодкейма!

Нераскрытый Кулак Титана завершил боевую медитацию, и теперь его действия расплывались в холодном утреннем воздухе. В несколько мгновений жрец Хотта приблизился к своему противнику и звенящим ударом щита отправил худощавого противника мощным выпадом в полёт, а затем последовал стремительный удар ноги в бок, оттолкнувший северянина. Лкад улетел в сторону и дважды перевернулся, ударившись оземь, и выпустил из рук лук. Поединщик воздел к небу свои молот и щит, и зрительские трибуны снова возликовали! «Если бы жрец хотел закончить дуэль, то ему следовало бить оружием... всё ещё красуется», — размышляя, потёр подбородок я.

Лкад приподнялся от земли. Отплёвываясь от крови, он зарычал, растопив утренний иней на редкой траве своим дыханием и.. начал трансформацию. «О! Да он, похоже, талант своего клана!» Одежда на нём лопнула, и густая шерсть начала покрывать белое тело северянина. Встряхнув густой взъерошенной гривой волос, как пёс стряхивает воду, перед всеми предстал оскалившийся оборотень варга. Жрец Хотта покрутил в руках своё оружие и встал в боевую стойку. «Похоже, теперь поединок будет идти до победного».

Варг зарычал, порождая звуковую волну. Часть зрителей закрыла уши руками. У тех, кто оказался ближе, полилась из ушей кровь. Я поморщился. Слуховые клапаны моих очков не позволили нанести вред моим барабанным перепонкам. Жрец Хотта устоял на ногах, но я увидел, что его фигуру медленно сдувает назад. Она уже сместилась на полметра. Маги наконец поставили барьер над ареной, а по трибуне прошла живительная волна исцеления.

Варг стремительными прыжками понёсся вперёд и попытался ударить противника. Но вместо этого он с двух сторон обнял светлый щит. Отпрыгнул назад, уходя от удара булавой, и вновь попытался напасть дальнобойной атакой. Со стороны это выглядело так, словно от тела варга отделяются стрелы, прямо из-за его загривка. «Поражаюсь его идее», — я засмеялся.

Нераскрытый Кулак Титана разбивал застрявшие в защитной сфере снаряды булавой и двигался вперёд, отбиваясь от атак когтей — щитом. Хищник, в которого превратился северянин, всё медленнее наносил удары, быстро уставая. Наконец варг выдохся совершенно и замер.

Вспотевший приверженец Хотта не сразу всё понял. Однако теперь по арене прошла волна света, развеивающая наваждения. Иллюзия упала, и перед всеми снова предстал сухощавый Лкад из племени Волка и Варга с пустым колчаном и обломанными о щит кинжалами.

Жрец, красуясь перед публикой под ликование толпы, подошёл, повесив на пояс булаву. Подойдя вплотную к лучнику, он поднял его над головой свободной рукой. Это означало явную победу жреца. Трибуны зааплодировали.

— Не хочешь ли ты обратиться к Свету Титана, дитя людей? — менторским тоном позвал заблудшую душу Жрец Хотта.

Воин зарычал и приложил руку к амулету, из-за чего снова по арене начала ходить звуковая волна вопля баньши, заключённого в талисман. Леденящий душу ужасающий крик многократно отразился глухим эхом от стен купола. Другой поединщик выпустил щит и со всей силы ударил в грудь противника кулаком, в то место, где висел амулет. Гулкий удар с хрустом разбил предмет о рёбра дитя Волка и Варга, а потом отбросил тело лучника на несколько метров. Лкад упал, перевернулся, подняв клубы пыли, и, прокатившись по земле, неподвижно замер. Казалось, он совсем не дышал. Широко раскинул руки, обняв грязь арены. Он больше не двигался.

Трибуны, до того затаившие дыхание, завопили. Однозначно: это был нокаут!

Нераскрытый Кулак Титана поднял, потрясая, обе руки вверх. Он сжимал их и разжимал, празднуя свою победу.

— Победил Жрец Хотта! — закричал герольд, пытаясь перекричать ликующих людей.

Глава 11: "Забытая крепость".

Где-то в начале третьей эпохи, узнав о гибели лучших воинов Могильного Мохховика на севере, часть крепостей решила выйти из-под власти Императора. Они посчитали это хорошим днём для становления независимыми. К таким крепостям относилась и эта — с высокими каменными стенами, закрытым источником внутри, почти неприступная. Теперь я почти уверен, что она могла бы и годы стоять на этой высоте против армий Императора, и потому, скорее всего, Могильный Мохховик тогда давным-давно был вынужден признать её независимость. Оставался только один вариант, почему эта Крепость стала руинами, как и множество других — нечто погубило её изнутри.

Я поднимался вверх по выровненной кручине скалы. Эта тропа проходила здесь за тем, чтобы и всадники тоже могли подняться в замок. То и дело извилистая дорога петляла причудливыми полукольцами, то приближаясь к почти высохшему водопаду, то отдаляясь. А ещё были зомби. Часть грибных обывателей крепости, казалось, совершенно безмозглые, бросались мне наперерез, прыгая вниз со скалы. Я даже поморщился, когда один из них с хрустом и очередным «Уиуии!» упал на камни с большой высоты. Другие бродячие мертвецы восстали из числа стражников местного лорда, привитая им в жизни дисциплина не позволяла безрассудно погибнуть, и потому они приближались более осторожно, а не бежали напролом. Разрубая их ржавые кольчуги и доспехи, я оставлял в воздухе новые полосы грибных спор. Уже у самых ворот попались три сестры из Темнолесья, одну из которых пришлось повторно успокоить. Она добралась до самых ворот, став жуткой баньши. Девушка кричала, чем должна была привлекать орды безмозглых зомби к добыче, однако из ворот замка никто не появился, что выглядело весьма необычно. И потому мне стало интересно, что там внутри происходит.

Толщиной в мой кулак и длиною до локтя, обитые металлом створки осевших и завалившихся ворот, остались позади. Я оказался внутри крепостного двора.

Впереди, на булыжной мостовой, лежали сотни латников дружины мёртвого лорда, все ставшие остылыми. Все их доспехи покрылись копотью и частично оплавились от обрушившегося на них жара, тела обратились в пепел. Осторожно проследовав вперёд, я изучил это место. Встав в центре, откуда разлилось пламя, я осмотрелся. И мне открылась картина битвы. Похоже, здесь прошёл жрец Хотта…

Абрамий Тул достиг середины двора, как и я он двигался от разбитых ворот. Только в прошлом, где-то на половину светового дня раньше. Почему я решил, что это был он? Всё просто: расколотая дубина жреца лежала на земле недалеко от того места, где я встал. Мой цепкий взгляд начал подмечать мелкие детали, читая следы. Вокруг, то здесь, то там, лежала вся дружина лорда, не меньше. Целый гарнизон воинов, что защищал замок и не ожидал нападения со спины из замковой цитадели. Жрец дошёл до середины вдоль неподвижно лежащих тел, когда один из горожан зашевелился.

— Мерзкое отродье! — возвысил голос Нераскрытый Кулак Титана Йодкейма на вцепившегося в его ногу зомби. С остервенением приверженец Хотта истоптал голову напугавшего его мертвеца и разбил её своим железным каблуком. Присев возле неподвижного тела, я видел, как наносились удары. Окончательный удар зомби принял от носка металлического сапога.

Жрец прошёл ещё пару метров, когда понял, что сделал. Несметная армия пробудилась ото сна, подбирая своё оружие и щиты, дружинники нарочито неспешно выкапывались из земли. Комья грязи медленно осыпались с их доспехов. Стражники обнажали древние мечи, местами покрытые ржавой коркой. С лезвий сорвались и заблестели тусклые солнечные отсветы на стенах руин.

— О-о-о-о! — Жрец разбил пару черепов латников своей дубиной, когда, отскочив от заговорённого доспеха сотника, она разлетелась на куски. Жрец закрыл рукой глаза.

Огромное количество латников обступило Жреца Хотта со всех сторон. Они рубили и стреляли из арбалетов в его Светлый щит. После чего барьер не выдержал и взорвался накопленной энергией от ударов. И если на поединке Белого Рыцаря и Рыцаря Ульриха взрыв был слабым, то здесь целый гарнизон прикладывал немаленькие усилия, чтобы зарядить его. Последующий всплеск огня и ударная волна не заставили себя ждать. Они были такие, что вырвали все остатки деревьев крепости и в мгновение ока сожгли всех нападавших.

Тела жреца я нигде не видел, похоже, он выжил после этого и проследовал внутрь замковой цитадели. Я же решил прежде получше рассмотреть разрушения во дворе.

Торговые ряды прилавков перемежались с выцветшими и обгоревшими вывесками мастеров. На двери лавки кожевника сохранилась записка, даже взрывная волна не смогла сбросить её: «Закрыто — приходите завтра». Видимо, то, что постигло несчастных обитателей, было в выходной день кожевника. Скорее всего, Третий или Седьмой день недели, если местный рынок работал по общепринятой внедрённой Императором схеме. Здесь, возле лавки в грязи лежало тело зомби-дубильщика. Горящие изумрудным светом в тени крепостной стены грибы забрали из него всю жизнь до того, как здесь кто-то появился.

Я прошёл дальше, изучив лавку местного травника. Некоторые из сушёных растений ещё представляли интерес. Драконов корень, Мандрагора и Сталецвет легли на дно моей сумки. Осерение не тлило их, а Свет Йодкейма забрал остатки влаги. Возле прилавка лежала дровница. Похоже, торговец отапливал свой открытый прилавок. Зимой на таком не поторгуешь. Очень похоже, что торговля шла весной или осенью. Скорее всего — осенью, поскольку стража гарнизона находилась при параде. Даже сейчас я мог рассмотреть особые тканевые, почти истлевшие эполеты на окислившихся до ржавой пены наплечниках. Значит, всё происшедшее с крепостью было в выходной день — Праздник Даров Осени. Оторвавшись от исследования времени гибели крепости, я подошёл к каменному мосту, ведущему в замковую цитадель.

На дне глубокого русла виднелись заговорённые блестящие, как в первый день, нагрудники стражников. Похоже, бойцы прямо в латах упали или спрыгнули в ров. Всё остальное уже поросло тиной и ржавчиной. Я отмёл мысль спуститься вниз по крутым скалам и проследовал внутрь цитадели. Здесь без некогда привычного света факелов было особенно темно, но я двигался по частично обвалившемуся проходу, достав свой ненасытный светильник.

Впереди меня шёл жрец. Вернее, я читал его следы. Вот жрец разбил кулаком череп особенно ретивого вурдалака. Вот его удар впечатался в стену, когда серный монстр увернулся. Вот то, что осталось от зомби.

Дальше на полу лежал щит жреца. Он был расколот и пробит сразу в нескольких частях острыми когтями. Но в негодность он пришёл не от этого. Сработала старая нажимная замковая плита-ловушка. И если бы не последний защитный предмет, лежать бы здесь жрецу Хотта, пронзённому стрелами.

Устройство замка оказалось достаточно простым. Направо уходило ответвление для стойл всадников, а впереди виднелась огромная пиршественная зала. Видимо, жилые помещения и всё убранство Местного Лорда находились выше, на других этажах.

Путь в стойла преграждала небольшая баррикада, препятствуя движению дальше по боковому проходу. Сверху на неё осело рухнувшее перекрытие, полностью изолировав конюшню от коридора. Я осмотрел следы от когтей. Похоже, что-то рвалось с той стороны наружу, и последние защитники замка старались обороняться, соорудив здесь эту преграду. В первые дни пророчества весьма часто бывало, что по незнанию люди без страха заражения употребляли в пищу осеренные продукты, превращаясь в остылых. Я посмотрел через щели. Очень похоже, что между пиршественной залой и стойлами есть кухня, и погрузка-разгрузка продуктов осуществлялись в конюшне цитадели замка.

Я пришёл по следам Жреца Хотта до затенённого тупика коридора. Справа стояли распахнутые ворота в самое просторное помещение Цитадели. Где-то там, почти перед самым пиршественным залом жрец получил ранение. И, судя по всему, из-за него не смог справиться с заданием, развернувшись назад.

— Хорошая попытка, жрец! — Похоже, Нераскрытый Кулак Титана тоже догадался, что в крепости есть источник воды и попытался войти в неё. Но не смог пробиться через чудищ. Впрочем, он сделал огромную работу, уничтожив стражников гарнизона замка. У меня бы это могло занять пару дней. Я заметил вторую линию крови, появившуюся прямо рядом. Очевидно, где-то в конце коридора, перед входом в пиршественную залу, приверженец Хотта развернулся и даже не решился применить исцеляющую магию. В чём же дело?

Я приглушил зелёный свет, а потом и вовсе выключил его. Впереди в самой зале имелись окна. Там было светло. Капли крови доходили до порога и останавливались здесь, возле массивных дверей. Я осторожно приблизился и напряжённо замер, всматриваясь вперёд. О! Я понял, почему он развернулся.

По спине пробежал зловещий холодок. Пространство вокруг было мрачным как перед грозой. Руки предательски вспотели, захотелось прочистить горло. Похоже, дварфа не подвела его чуйка.

Глава 12: "Заказ в работе".

Охотник умирал. Более десяти бездыханных тел лежали вокруг. Орденские послушники, они пришли за ним. Снова. Как же ему надоели эти просьбы, он не мог вспомнить, чтобы жил сам. Без правил. Он перебивался от одного опасного задания до другого, за гроши. В то время как наёмники получали большую прибыль, навариваясь на людях. Он с яростью посмотрел на приближающуюся к нему фигуру. Невысокий коренастый дварф с перевязанной на голове банданой и арбалетом, в кожаной куртке и с закреплёнными поверх шипастыми щитками брони. Одним словом — наёмник. Охотник сплюнул.

Это место знакомо всем убийцам остылых. Бирюзовый тракт Родных Земель. По нему юнцы отправляются на стену и на первое испытание. Он получил своё название из-за удивительного по цвету мха, пробивающегося то здесь, то там на дороге. Где-то там впереди за голубыми елями виднелось поселение — Родники Любви. За спиной укрылся каменными укреплениями небольшой городок — Глас Ястреба. А вон там, внизу, справа возле гладкого, безмятежного озера виднелся поселок Глубокий Овражек. Охотник сидел на дороге, ведущей в Крепость Рух. В земли Громовых Птиц. Именно туда вели непокорного нарушителя служители закона за то, что он отказался выполнять приказ.

Чтобы справиться с послушниками, ему потребовалось высвободить свой резерв — запрещённый прием Ордена. И теперь он не мог исцелить себя и медленно угасал.

Наёмник приблизился и осмотрел поле боя. Охотник поднял голову, даже от такого простого движения раны на его груди снова открылись и начали сочиться кровью.

— Тебя послали добить меня?

— Не по твою душу, приятель, я пришёл в эти земли, — подбирая слова осторожно отозвался наёмник, осматривая место побоища. — Я хочу бороться с чудищами, как и ты.

— С чудищами? Посмотри тогда на них. — Преступник оторвал кисть от земли и обвёл рукой лежащие перед ним тела. Нужно сказать, у охотника это плохо получилось, и он начал заваливаться на бок. И всё же он нашёл силы снова подняться и, осмотрев свои раны, засмеялся. У чёрной птицы не хватало несколько зубов, что делало его ещё более ужасным в чужих глазах.

— Ну и зачем всё это, парень? — вздохнул дварф, уперев арбалет в землю передней ручкой.

— Орден — это просто колесо, что вертится по дороге. Оно катится по инерции, понимаешь? Они пришли за мной и моей семьёй, они ждали того дня, когда у меня родится сын, чтобы подвергнуть его тому же, чему подвергли и меня, — убийца харкнул красным сгустком.

С усилием он заставил себя собраться и посмотреть на дварфа:

— Я приказал жене и сыну, чтобы они сбежали. И за это они поймали меня и повели на суд в Крепость Рух. — Здесь он сглотнул комок, подступивший к горлу, и закашлялся кровью. — Там должны были вынести мне приговор.

— И всё равно я не понимаю, почему ты напал на них? — покачал головой дварф, облокотившись на свой арбалет.

— Не будь дураком… Орденские никого не пропускают через врата. Никого из тех, кто столкнулся в горах с чистым… злом. Осерение — детская забава. Там… мы сражались с настоящими тварями. Высшими порождениями полога.

— Я здесь редкий гость, приятель, и с традицией чужаков не знаком. Но, быть может, ты расскажешь мне, как учителю истории, подробнее? Тогда, вернувшись в Синие Горы, я запишу это для будущих поколений в дварфийском эллипсисе, — объяснил дварф.

— Как твое имя? — неожиданно спросил незнакомец, в его взгляде проступило что-то живое.

— К'Йоевгхан, некогда историк, а теперь наёмник из Синих Гор, — пояснил дварф.

— К'Йоевгхан, — посмаковал охотник это слово и растянул разбитые губы в некое подобие улыбки, увидев, что дварф на полном серьёзе достал бумажный свиток-блокнот и готов записывать.

— Не знаю, что там будет после, но, клянусь, я замолвлю за тебя словечко…

Слова давались убийце остылых с трудом.

— Там, за стеной, есть твари намного опаснее. Вы, дварфы, о них ничего не знаете, потому что охотники убивают всё. Раньше, когда нас было много, по южным горам… южным землям не бегало ничего крупнее пероотля. А теперь… нас всё меньше. Хранители Крепостей жертвуют нами всё чаще из-за того, что они сами выдохлись и из-за того, что порождения становятся всё более опасными. Они меняются. Раньше и пероотли были не самым маленьким порождением. Были прейды. Этого никто не помнит.

Охотник закашлялся.

— Чем ближе ты подходишь к порогу... к грани между жизнью и смертью, тем больше ты утопаешь в воспоминаниях Хранителя Крепости. А я всю жизнь ходил просто по ней. Даже орденские не понимают, какой груз давит на защитников крепостей.

Он попытался отдышаться, сильно забирая ртом воздух. Затем безумно улыбнулся и посмотрел на дварфа.

— Хочешь шутку? Тела останутся здесь. Они никуда не расходятся в этих землях, даже не оживут. Смешно, правда? Слишком спокойные. Нет осерения здесь... я не должен идти дальше... тупые болваны...

Он снова начал говорить о катящемся колесе и потом добавил нечто новое:

— Это — личное, понимаешь?

— Личное? — переспросил дварф, выдержав многозначительную паузу. Он провёл рукой по своей бороде. Это был весьма многозначительный жест у обитателей Синих Гор. — У меня личное — это жена и дети.

— И у меня... Теперь они свободны, — испустив дух, прохрипел охотник. Он так и не упал, только запрокинул голову и широко раскрыл глаза, смотря куда-то вверх. К'Йоевгхан покачал головой, сделал какие-то пометки в блокноте историка и пошёл дальше, осторожно ступая по дорожным камням между ещё не остывших тел.

Когда дварф миновал поле битвы, охотник встал. Кровь излилась из его рта чёрным густым фонтаном. Наёмник медленно развернулся на звук. Невидящим взглядом чёрная птица озиралась по сторонам и дрожала. Зрачки были расширены, как у утопленника. Дварф посмотрел на бывшего собеседника и понял, что перед ним больше не охотник. «Клакс!» — раздался выстрел из арбалета. Он положил конец страданиям убийцы остывших.

«Даже когда охотник стал подобным тем, с кем сражался всю жизнь, он попытался идти по дороге прочь из Родных Земель», — написал в свою хронику дварф.

Глава 13: "Ночное чудовище".

Если и есть существо, с которым я бы хотел никогда не встречаться на континенте, то, пожалуй, это — созерцатель и дракон. Да, именно в такой последовательности. Если дракон — это животное, пусть и опасное, величественное и могущественное, то созерцатель — несомненно порождение того самого Полога Неведения, что был когда-то давно изгнан за горы, а потом и вовсе развеян. Но эти существа не исчезли вместе с ним, поскольку сами источают мрак вокруг себя.

Огромная зала впереди, хоть и была освещена, имела глубину. И эта глубина... О! Она уходила намного дальше самой залы. Поглощая весь конец пиршественного пространства, вместе с окнами и всем, что скрылось от глаз внутри неё. Я никогда прежде не видел Пелены Неведения, это без сомнения была именно она, расписанная в историях, легендах, обретающих реальность прямо сейчас. Стоит только войти вовнутрь, как мрак схлопнется позади моего зеленеющего кристалла, и дорога назад исчезнет, или не исчезнет, а станет кирпичной стеной, неожиданно материализовавшейся перед лицом. Здесь никогда нельзя быть уверенным, что выступит из мрака, пока идешь по нему.

Глубинный Ужас, Испускающая Мрак Жуть — вот те слова, что боятся гномы услышать в своих тоннелях и пещерах. Северяне под страхом смерти не расскажут тебе об этих существах. Суеверный страх вокруг них возник вовсе не без причины. Это, по сути, единственные уцелевшие порождения мрака, которых не коснулось осерение. Странная проказа, проступившая на лишившихся Покрова Неведения существах, заставляющая их мутировать снова и снова, обошла их стороной.

А созерцатели... они были словно образцом совершенства, сокрытого во мраке Пелены. Их не касалось ни время, ни осерение. Они оставались такими же далёкими, как Сонм Ночных Светлых, смотрящих из передающихся из уст в уста легенд. Только они были... порождением противоположности, что ли.

Я не мог избавиться от ощущения неправильности самого существования этого существа. Огромный, извивающийся в своём ритме, клубок морских гадов, копошащихся во мраке змей, то исчезающих, то проявляющихся в клубящемся вокруг тела мраке Пелены Неведения. Колоссальный глаз, лишённый век, любовался тем, что было перед ним. А перед ним действительно было на что посмотреть. Две девушки. Охотница и ведьма из Темнолесья, каким-то чудом избежавшая участи своих сестёр перед входом в замок, и нашедшая участь куда как более страшную.

Вторая девушка была убийцей остылых из числа тех, кто отправился из замка Феанот. Ее зелёный кристалл едва тлел, все ещё сжимаемый в руке. Я знал, что это та девушка, что сидела напротив меня в зале. Я даже знал её имя. Её звали Арса. Созерцатель снова покачнулся и пошёл на ещё один круг, с любопытством разглядывая зелёный кристалл, как ночная бабочка интересуется огнём. Как мотылек порхает вокруг свечи. Свечи, что угасала. Девушка лишилась очков милхимика, даже отсюда я видел ожог на её лице, от кислоты, разъевшей защитную маску. Должно быть, они пришли сюда вместе с охотницей. По-другому я не мог объяснить, почему она ещё жива. Мрак бы уже давно пожрал их, если бы не едва тлеющий кристалл, за который держались девушки.

И ещё были белые крысы. Они были зачарованы созерцателем и бегали кругами вокруг девушек в каком-то непонятном ритме, подражая тактам вьющихся щупалец — змей. Замирали и бежали дальше, разворачивались на месте. То одна, то другая белая крыса, одна за другой исчезали под Пологом Неведения. Стоило им только коснуться его, как он тут же втягивал в себя новую жертву. Круг медленно сокращался.

Казалось, они находились в метрах десяти от меня, но на самом деле... они были очень далеко. Пелена Неведения словно расступилась, позволяя мне заглянуть внутрь себя, но я видел, как она все ещё стелилась по полу зала. Стоит только коснуться её, фонарём или телом, и она, как хищница, взметнётся вверх, ненасытно пожирая всё.

Что я знал о чудищах такого рода? Все источники о том, как убивают эти существа, различались. Одни легенды говорили о кислоте, другие о подчинении разума, третьи упоминали обращение в камень и глубокие раны от материализовавшихся металлических копий. Ожоги, заморозка, яд, сыпь. Они были непредсказуемы, как сама Пелена Неведения, и опасны. Но все легенды говорили одно — не смотри в его око. Око созерцателя подчиняет и лишает воли посмотревшего в него, как в огромное зеркало, увидев отражение в котором теряешь самого себя.

На очередном повороте Глубинный Ужас замер и начал лететь вверх. Его центральное око заметило меня — ещё одно действующее лицо. Я покрепче перехватил свой зелёный кристалл, наслаждаясь стонами пожранных им душ, отличное соседство для того чтобы входить под Полог Неведения. Ветер пронзил меня, унося тепло из тела внутрь кристалла. Я сделал шаг вперёд. Полог неведения, как и созерцатель, подался назад, словно не веря в ещё одного визитера. Все мыши разбежались из круга света, остались только две девушки. Созерцатель словно спрашивал меня: «Не за ними ли ты пришёл?»

Я сделал шаг, ещё шаг, и тьма спружинила. Подобно чёрной воде, она подалась вперёд, обволакивая сферу света, в центре которой был зелёный кристалл. Она обтекла со всех сторон, а потом устремилась вверх, закрывая потолок и свет из окон. Рука взметнулась, выставляя мой единственный козырь — вытянутую руку с кристаллом. Тогда почему-то это почудилось мне правильным. Я оказался в абсолютной давящей темноте, вой душ прекратился, сменившись пустой, звенящей, обрушившейся со всех сторон тишиной. У меня возникло странное чувство, словно среда вокруг стала густой, как будто я оказался под слоями многих вод. В маленьком пузырьке воздуха, так глубоко, что даже свет Йодкейма не достигал этого места. Пелена Неведения хотела показать свою власть и силу неожиданному гостю. И только эхо моих шагов глухим звуком разносилось вокруг. Оставался только один путь... Путь — вперёд.

Глава 14: "Девочки вперед".

А вот и она. Та девушка, даже ещё почти девочка, по меркам охотников, что сидела на собрании в замке лорда Миртеля Феаонота, напротив меня в зале речей. В свободное время старейшины города, замковые дворяне, философы да придворные маги пользуются им для разных целей — на потребу. Подслушал у прислуги, пока бродил по коридорам замка, за что зал и получил такое необычное название. Пришпорив лошадь, я нагнал и поравнялся с охотницей на остылых.

— Арса, — коротко представилась девушка.

— Энвнир, — подражая её краткости, припомнил я, как называла меня мать.

Какое-то время мы ехали молча, пока сзади не раздался наигранно обиженный голос:

— И Тоцент, между прочим! — Нас нагнал охотник, который показал мне мою кобылку возле стойла. Сам он предпочел полудохлого, но жеребца. Мы с охотницей заулыбались от его возмущённой интонации. Неширокая дорога не нашла места для ещё одного всадника и не позволила ему ехать третьим в ряд.

Наша группа рассекала воздушный полог, пугая суеверных путников такой концентрацией охотников на чудищ на дороге. Группа крестьян, держащих шествие в Замок Феанот, сошла с тракта, пропуская нас. Их было семь человек: рослые мужчины с вилами и молотилами в руках, крестьяне держали путь из своей деревни на рынок и по городским делам. В такое время лучше ходить всем вместе, разбойники и небольшие порождения Полога не смогут причинить ущерб достаточно крупной группе. Заметив нас, рослые мужики весьма перепугались, так что один из них спросил:

— Господа охотники? Всё хорошо? Откуда вас столько? — с почтением обратился к нам деревенский житель.

— Да, всё в порядке! Задание от графа, едем выполнять, — небрежно отозвался Тоцент. Мы, не останавливаясь, проскакали мимо.

— Арса, ты откуда родом будешь? — наконец, спросил я.

— Я родилась в Родных Землях, — смотря вперёд, сказала девица.

— А где именно? — уточнил Тоцент со всей своей непосредственностью.

— В Родниках Любви, — неожиданно зарделась девушка и искоса бросила взгляд на меня.

— А-а-а, — протянул Тоцент, — а ты у нас откуда будешь, Энвнир? — Ему явно хотелось пообщаться.

— Из Северных Земель за Феанотом. Есть там небольшие деревни, или, скорее, были, — поделился я своим происхождением.

— Что, тоже выходец из каких-нибудь Родников Любви? — Я уверен, если бы мы ехали напротив друг друга, он бы прищурился и посмотрел мне прямо в глаза, но сейчас ему пришлось ограничиться лишь тоном своего голоса.

Я засмеялся. Арса надулась, но потом тоже улыбнулась.

— Нет, я не помню название деревни, — покачал головой я, — меня забрали в четыре.

— А-а-а, — снова протянул Тоцент, — ранняя пташка значит.

— Ты сам-то откуда будешь? — Я решил не позволить охотнику задать ещё один вопрос и тем самым сменить тему разговора.

— Ну, эхм, — Тоцент похоже чесал свой затылок. — Я как раз с Рубежного, здесь у меня бабушка живет.

— Бабушка? — заулыбалась Арса.

— Ну да, — как-то растерянно протянул Тоцент, — бабушка.

— Как же так получилось, что ты оказался в Ордене? Тебя же не должны были брать в таком случае? — Поинтересовался я у убийцы остылых.

— Да, понимаешь… — Он вздохнул. — Мою семью убили бродяги, всех. Родителей, деда, братьев и сестёр, — их у меня двенадцать тогда было. Только мы со старой бабкой в погребе и схоронились. До сих пор помню её уставившиеся к потолку глаза, читала она что-то, или заговор, или молитву Титану Йодкейму одними губами. Страшно же! Бандиты половицами прямо над нами скрипели. Да кровь с потолка капала. Иногда она так и сидит теперь, особенно когда я долго не навещаю, волнуется за меня.

Помолчали. Тоцент о чём-то задумался.

— Что же было после? — задал я вопрос, не давая Тоценту окончательно уйти в себя.

— Дальше был Орден. Мне пообещали, что я стану послушником. И я четыре года провёл в подготовке на орденского служителя. И всё бы завершилось уже на следующий год, если бы не серый смердень. Злобный монстр умудрился схарчить повозку детей, вместе с провожатыми, что должны были ехать на стену, — Тоцент выдержал паузу, — настоятель обители решил выбрать среди послушников, что ещё не прошли обучение. Меня не должны были вообще брать, но из-за провинности мой тренер приказал, чтобы тоже причислили к числу подлежащих испытанию. И мы бросили жребий, который показал на меня… Мне оставался лишь месяц до конца обучения на послушника.

— Что за провинность? — спросила Арса.

— К девушкам в соседнее крыло лазил. — Теперь покраснели кончики ушей Тоцента. Я улыбнулся, Арса фыркнула.

— Когда Хранитель Крепости увидел меня, он просто показал на меня пальцем, — рассказал охотник. На дороге показался старик. Он видимо был подслеповат или себе на уме, и потому не разглядел нас. Тоцент рявкнул ему слитно одним словом:

— Сдороги! — И только тогда старик наконец заметил трёх охотников на чудовищ. Они двигались прямо на него. Испугавшись, сам не зная чего, он упал на колени и поднял руки вверх. Пришлось объезжать. Старик, ещё посидев, махнул шапкой в руке и кряхтя поднялся. «Ох! Нехорошо получилось, может быть стоило остановиться и помочь ему подняться?» — пришла запоздалая мысль.

Арса подождала, пока мы объедем несчастного, а потом произнесла:

— А мне было девять, когда меня отняли от рода и забрали в Орден, — начала свой рассказ девушка.

— Другой возможности прокормить свою семью мой отец не видел. Он сломал ногу и не мог больше работать, пока она не заживёт. Год выдался особенно неурожайным, и нужно было решать проблемы с накопившимися долгами.

Поправив локоны волос, девушка продолжила:

— Я не была первой в семье, а только третьей, и отец, жалея единственного оставшегося сына, поскольку Орден уже забрал положенного ему первенца, отдал в голодный год девочку. Так я оказалась в Крепости Рух.

— Девять лет? Почему же ты так молода? — удивился Тоцент.

— Когда меня привезли в Орден, настоятель лишь взглянув на меня сказал, что толку от девочки всё равно не будет, и потому меня сразу отправили в горы к моему хранителю, — возмутилась девушка.

Мы с Тоцентом переглянулись: Настоятель нарушил закон Империи и устав обителей.

— Тебя не должны были отправлять на стену по законам Империи и Орденскому Уставу, почему ты не отказалась? — спросил я.

— Увы, я тогда не знала ни того, ни другого, — пожала плечами девушка.

— Когда мы ехали в телеге, рассказывали жуткие вещи, что не все дети доезжают до Крепостей. Часть из них послушники Ордена прикапывают по дороге, а часть съедают чудища. Что хранители ужасны и издеваются над вверенными им людьми. Может быть, то, о чём они говорили, отчасти и правда, особенно, если принять во внимание слова Тоцента. Но я уверена, что Хранители — добрые, в отличии от Ордена, — заключила Арса.

Мы с Тоцентом снова переглянулись: огромный скепсис встретился с непониманием.

— Хранитель Крепости меня не пугал, как говорили другие дети. Он вышел из прохода, добрый и миловидный старичок-волшебник. — Девушка кивнула и улыбнулась своему воспоминанию.

— Узнав о том, как со мной поступили в Ордене, старичок смахнул слезу и погладил меня по голове, слегка наклонился и похвалил за храбрость. А затем спросил меня: «Ты готова?»

Кажется, у Тоцента упала челюсть.

— Я с готовностью кивнула ему в ответ. Умилившись, старик поцеловал меня в лоб и пообещал, что сбережёт меня, и, видимо, выполнил своё слово, раз я сейчас еду с вами. О нём у меня исключительно добрые воспоминания.

Повисло неловкое молчание. Арса восприняла это как знак, что мы хотим дослушать её рассказ до конца.

— Когда я пришла в себя, я сначала боялась открыть глаза. Но потом я ощутила запах смолы и не удержалась. Я была в таверне и проснулась. Моя предыдущая жизнь пронеслась и забылась, словно дурной сон, который закончился. Я лежала в кровати, долго пытаясь хоть что-то вспомнить из пяти прожитых мной лет жизни и не могла вспомнить ничего. — Девушка остановилась и задумалась о чём-то, или мерный цокот копыт по брусчатке, выложенной в этом месте дороги, отвлек её.

— Я спустилась вниз, где хозяйка таверны готовила для меня праздничный обед в честь окончания моей пятилетней службы. Она выглядела взволнованной, но, посмотрев на меня, несколько успокоилась. И тогда я пристала к ней с вопросами.

— Хозяйка таверны, с ожерельем в виде массивного ключа, рассказала мне, что вчера на пороге её таверны появилась странница стены, распугав светящимися ярко-голубыми глазами всех посетителей. Через неё говорил Хранитель Стены и объяснил владелице заведения, что завтра Арса проснётся и станет собой. — Девушка замерла и посмотрела в мою сторону:

— Расскажи о себе?

Я кратко пересказал историю того, как стал послушником. О детстве я почти ничего не помнил, а орденские дни для меня в основном сводились либо к муторным работам, либо к тренировкам. Арса и Тоцент внимательно меня слушали. Затем я рассказал о моем Хранителе Аванпоста, предпочитая скрыть некоторые подробности существования стариков в Замках.

— Орденские ублюдки, — скривила губы Арса, когда услышала, как поступили с испугавшимися.

Затем я поведал и историю моего пробуждения. Я рассказал, как пришёл в себя, весной, на мокром снегу, где-то в южных горах. Там Хранитель с моей помощью выследил и убил прорвавшееся чудище. Тело монстра лежало внизу под скалой. Затем я спустился вниз к предгорьям и пообщался с местным шаманом из племени северян о том, где я, вообще, нахожусь.

— И всё-таки у меня есть просвет в жизни! — особенно жизнерадостно начал Тоцент. — Я ощутил себя на четвёртый день в снегах, когда убил падаль!

Мы с Арсой заговорили одновременно:

— Ты убил падаль? — не поверила девушка.

— Не шутишь? — я тоже очень удивился. Падаль считается одним из самых жутких противников. Заражает всё вокруг, выпускает миазмы тьмы, и много чего ещё в этом чудище есть неприятного, так, по мелочам.

— Посмотри, видишь, моя кожа более тёмная? — спросил Тоцент и улыбнулся. — Это метка от убитой мной падали.

— А я думала, тебя просто пережарили, когда готовили, — засмеялась девушка.

— Очень смешно. Стой, погоди, ты, это, что, меня сейчас булочкой назвала? Так во-о-от! Хранитель Крепости сказал, что за этот героический поступок отпустит мне год жизни и освободил меня раньше из-под своего влияния на целый год! — объяснил Тоцент свою радость.

— Ого, но ты, правда, это заслужил, — заметил я.

— Так-то! Когда я возвращался назад, стражи прикрывали меня и отдавали мне честь. Я знаю, что это был Хранитель Замка, глаза стражей предгорий горели синим светом, но всё равно было очень приятно! Я тогда всё забыл, как бороться с ними, потому несколько бойцов прикрывали мой отход, держа надо мной щиты. Убийцы чудищ продолжали сражаться. А я просто смотрел на всё со стороны, как всё здесь движется. Хранитель давал подсказки, куда идти.

Так мы травили байки и истории и сами не заметили, как оказались у распутья.

Наша небольшая группа двигалась, пока не повстречала путеводный камень на своей дороге. Первый в нашем путешествии по Рубежному Тракту. Арса, Тоцент и я приблизились к обломку скалы почти вплотную. Три охотника. Три убийцы чудовищ.

Здесь была тройная развилка. Стрелки, выбитые на валуне, вели в разные стороны: на деревню Альхарн, в сторону южного аванпоста, и вперёд по Рубежному Тракту до таверны «Метелищ», крохотного хутора при дороге, едва сводящего концы с концами.

Похоже, что все охотники и герои турнира просто проскакали это место, полагая его безопасным. Я же знал, что ближайшую деревню стоит проверить.

— Пометок нет. Похоже, эту развилку оставили нам, идущим последними. Я вперёд! Ну а вы, мальчики, не отставайте! — крикнула Арса, и, вдарив под уздцы свою кобылку, поскакала дальше по Рубежному Тракту. Похоже, наше трио продержалось совсем не долго. Как я и говорил, мы — одиночки.

— А она красивая, — вдруг заявил Тоцент, — если бы довелась такая возможность, я бы её спас, а потом ещё раз, и ещё, и так в разных позах. Чур, я налево! Эй, охотник, берегись, я выбрал самый опасный путь, никогда не знаешь, кто тебя там ждёт!

Он засмеялся и повернул своего коня налево. Я усмехнулся — он реально поехал с инспекцией в местный бордель. Я решил не думать о тех ужасах, что могут поджидать коллегу в борделе — моё воображение охотников на чудовищ слишком богато для этого. Особенно сейчас. — «Кажется, я опять влюбился в этот девичий голос. Так, думай о деле…»

Мне оставался путь направо, и я знал, что хочу там проверить. Здесь недалеко от дороги есть деревня.

Глава 15: "Пелена Неведения".

Тёмное море бурлило и кипело в этом месте. Я шёл по каменному полу замка, глухие шаги сменились эхом. Странные потусторонние звуки, словно ветер, или жидкость, или удары, раздавались ближе и дальше, звучали то с одной, то с другой стороны. Я не мог выделить что-то определённое. Слева неожиданно налетел порыв ветра, закачав мой зелёный кристалл. А потом ветер исчез, словно его здесь никогда и не было. Пришло ощущение тепла, словно я нахожусь под толщей магмы, обступившей меня со всех сторон. Только мои шаги отбивали медленный и спокойный ритм. Шаг. Шаг. Ещё шаг.

Пол неожиданно закончился, пропав под густым ковром мха, начался лес. Запели птицы, они перелетали с ветки на ветку, а потом исчезали, снова скрывшись в Пелене Неведения. Подле ног раскинулся родник, по каменному дну которого шумела вода. Я шёл дальше, подняв светильник чуть выше. Снова появился пол замка, я почувствовал, что начал ослабевать — зелёный кристалл требовал всё новые порции жизненной силы, и постепенно они становились всё больше. Я слышал, что древние обладатели этих камней учили специальные техники, которые позволяли ограничивать расход жизненной силы, и помогли бы им неделями ходить под Пологом. Но Орден считал это бессмысленным для его охотников — кристаллы после исчезновения Полога использовались только для борьбы против заражённых и остылых. И потому этого навыка у меня не было. «Зато я отлично умею чистить рыбу», — подвинул монету Арсе в своих мыслях я, согласившись наконец с ней, что Орден мог бы и получше готовить своих солдат.

Вот уже и голос Хранителя зазвучал в моих мыслях:

— Хочешь знать, почему мальчишек выставляют на мороз? Это для того, чтобы они ослабли, и с ними было просто установить связь мне, — ответил на свой же вопрос Хранитель Замка.

Впереди раздались удары когтей о каменный пол зала. А потом я увидел весьма неприглядных мелких существ.

— Прейды, даже мельче пероотля, — тут же раздался голос Хранителя Крепости в голове, а потом последовала пауза, после которой вокруг разлилось свечение. — Погоди, связь уходит, остановись.

Я замер.

— О-а! Ты это где Полог Неведения нашёл? — с недоверием спросил Хранитель и спроецировал свою иллюзию рядом со мной. Она потрогала клубящуюся вокруг тьму, рассыпалась, собралась снова.

— Настоящая. Быть того не может! — неподдельно изумился Хранитель Крепости.

— Здесь Глубинный Ужас, — ответил я, указав пальцем вперёд.

— Ты это от гномов таких слов нахватался? — засмеялся Хранитель Крепости. Впереди проступил расплывчатый силуэт вьющихся змей. Старичок, только взглянув вперёд, закрыл глаза и загородил лицо рукой, словно иллюзия что-то могла видеть. Он произнёс:

— Я не смогу тебе помочь. Сам выпутывайся, не касайся этой дряни... Стоит ему только установить связь со мной! Ох, что тогда будет! Дам тебе совет, возьми свой кристалл рукой, хоть какой-то шанс будет выжить. — Он начал морщиться, впереди появилось ещё одно наваждение созерцателя.

— Подожди, — попросил я, и Хранитель попробовал задержаться, его иллюзия задрожала от напряжения.

— Ай! Он здесь не один — не могу больше. — Хранитель схватился за голову двумя руками. Спереди подул ветер, и иллюзия развеялась, скрылись и наваждения злобоглазов впереди.

Я очень неохотно перехватил кристалл левой рукой и взялся прямо за него. Это был запрещённый орденский прием. Теперь кристалл жрал ненасытно, не имея никакой преграды между ним и мной. Он, как губка, впитывал жизненные силы. Начало колоть безымянный палец, сердце и рука начали мёрзнуть. Тихий шёпот вернулся, только теперь он был другим. Если раньше он был только в моём воображении, то теперь он стал настоящим, то и дело раздаваясь то с одной, то с другой стороны. Вспышка света разогнала Полог Неведения, испепелив мелких Прайдов. Проявился и материализовался путь назад, он был тонкой дорожкой. Гул в голове нарастал, впереди, в переливающейся тьме я увидел два силуэта с едва тлеющим травянисто-салатовым отсветом лучиной.

Я сделал шаг. Теперь движения мне давались сложнее. Пелена Неведения сопротивлялась, ещё шаг сквозь мрак. Пелена попыталась возвести стену между нами, материализуясь, но каменная кладка осыпалась, стоило ударить по ней. Из-за неё вырвался морозный горный ветер, попытавшийся сбить меня с ног. Приложив усилие, наконец, я ворвался в небольшой участок света. Две девушки сидели рядом, словно уснули. «Они обессилены. Как я их отсюда достану?» — кажется, в отчаянии я произнёс это вслух. Кольнуло сердце. Кристалл сожрал всю кожу на ладони, но боли я не чувствовал. Нужно действовать: свободной рукой я закрепил арбалет за спиной. Пелена со всех сторон начала исчезать, отображая с десяток силуэтов созерцателей. Разглядывать их я не стал, взявшись второй рукой за другой кристалл, который был у девушек. Снова Полог Неведения разошёлся во все стороны. От яркой вспышки дорога назад снова проступила едва отчётливой дорожкой, словно лунный свет на поверхности чёрной воды. Она же опалила созерцателя, подкравшегося со спины и находившегося уже в круге света, прямо за мной. Я неосторожно бросил взгляд назад и посмотрел случайно прямо в око. К моему ужасу я осознал, что делаю — слишком поздно. Но так получилось, что его глаз в этот момент заслезился от истошного зелёного света, и чудовище не смогло смотреть прямо на меня. Он отпрянул назад во мрак. Других же созерцателей, перебиравших лапами вокруг, словно с приливной волной, отнесло назад.

«Слишком светло. Жар», — раздался потусторонний шёпот.

«Уж если нарушать орденские правила, то сразу все». Я высвободил запасной резерв энергии, подхватив обе девушки себе на плечи и побежал по исчезающей лунной дорожке. Вокруг меня падали камни и, казалось, сам замок начал рушиться. Прочь через сады и водопады, прочь по крыше хижины! Прыжок до дома с трубой, из которой идёт дым! Быстрее, по полу Замка, обогнув деревянные, невесть откуда взявшиеся здесь, пиршественные столы. Всё тело высохло. Мои губы пошли морщинами, что бывают на коже пальцев после купания в горячих источниках. Но я вырвался из-под Полога и упал на колени, проехав несколько метров. Затем снова поднялся и сложил девушек в коридоре — подальше от Созерцателя. Я обернулся, Полог Неведения подтягивался к спуску в катакомбы замка. Похоже, глазик и его друзья решили покинуть пиршественную залу. Там, под пологом, он попытался установить со мной связь. Хорошо, что я не обернулся в малом круге света полностью, чтобы закрепить её в обе стороны. Видимо, его привлекла моя связь с Хранителем Замка, и он не атаковал. Что ж, хорошо, это сыграло мне на руку… И тут я почувствовал, что одна из кистей разгибается сама собой. Оголившись до костей, она утратила все мышцы и разжалась сама по себе. Второй кристалл я выпустил из руки сам. Он, звякнув, как и первый, упал на пол и погас. «А как же тут хорошо и уютно, и девушки вона эво какие… красивые», — подумал я и рухнул без чувств.

«Возвращайся. К нам. Потом», — раздались множественные голоса в моей голове.

«Приходи ещё. Потом. Охотник», — раздалось в мыслях, стоило мне немного ослабнуть.

«Принеси. Кровь. Под Кров», — заговорили они, и это слово много раз повторялось в ушах: «Кров. Кровь. Кров. Кровь», — словно каждый из них хотел его повторить.

«Под Покров» — уточнил ещё раз какой-то особенно тёмный по интонациям голос, я ощущал, каким-то шестым чувством, что он называет «Полог Неведения» с большой буквы.

«Кровь. Звезд», — проникновенно добавил ещё один, заставив мурашки бежать по спине.

«Потом. Не сейчас», — пробасил особым трескучим голосом последний.

Глава 16: "Заказ на одну персону".

— Так ведь можно нанять двоих, милсдарь! — не сдавался староста деревни и, получше перетянув свой поясок, поднял взгляд к Дворянину. Хламида старика свисала до самого пола, представляя из себя нечто мешкообразное. Первый раз вижу такое нелепое одеяние.

— Выходит, что можно, — наконец уступил и кивнул владелец деревни и обернулся к охотнику на чудовищ.

— Убийца падали, заказ уже в работе. Наша деревня заплатила наёмнику за выполнение этого задания, но если ты возьмёшься за это же задание, может быть, кто-то из вас его и выполнит, — обратился ко мне Лорд немральд Багровый Закат.

Вот уж не думал, что они всё-таки придут к соглашению друг с другом. Я, стоявший уже в дверях, развернулся и сложил руки на груди. Деревенский староста, кивая трясущимися руками, развернул платок:

— Вот, всего один золотой, ваша светлость. По сравнению с оплатой труда наёмника, это вам не будет ничего стоить. Орденские послушники берут установленную плату, — закивал в сторону золота староста.

У дворянина загорелись глаза. Если его сейчас не одёрнуть, то он совершенно точно заставит меня здесь не только убийцей чудищ, но и разнорабочим стать. Я вздохнул и обратился к дворянину, чтобы объяснить ему все нюансы сделки.

— Есть ещё одно правило: если у охотника нет оснащения, то вы должны обеспечить его всем необходимым. Если не самым лучшим, то хорошим. Таков указ Императора, — посмотрел в глаза собеседнику я.

— У вас чего-то не хватает? Хотите новое копьё? Что вам нужно? — поднял указательный палец и указал на меня дворянин. Энтузиазма в его глазах заметно поубавилось. «Это хорошо», — мысленно кивнул я себе.

Я снял со спины и покрутил копьё. Баланс остался, как в первый день, настолько хорош, что вынудил меня даже удовлетворённо покачать головой.

— Не так давно я сломал свой нож в черепе пероотля. Если у вас будет хорошая замена, то мне она нужна, — объяснил я.

Граф небольшого поместья у Кровавой Земли, деревни, что стояла у подножья небольшого холма в болотах, снял с пояса свой кортик и протянул мне. Я снова проверил баланс оружия — «Острое, с богатой инкрустацией». Я положил его на два пальца. Оружие замерло неподвижно — «Прекрасный баланс».

— Не сомневайтесь, этот — самый лучший, что у нас есть, — дворянин даже как-то усмехнулся.

—Тогда я готов выполнить этот заказ, — сразу согласился я. Похоже, что мне в руки попал достаточно редкого качества фамильный предмет.

…

Я выследил наёмника. Как оказалось, он не бросил заказ, но и не спешил его исполнять. Он что-то заготавливал в пещере, обжигая концы кольев на огне, чтобы те стали крепче. Затем наёмник, кряхтя, взялся за лопату и, будучи дварфом, достаточно легко вырыл яму в промёрзшей земле. После спустился и выставил ловушку, вслед за первой появилась ещё одна яма и ещё одна ловушка.

Разгорячённый дварф снял с себя куртку, обнажив округлые стальные мускулы. Вытерев пот со лба, наёмник вкопал колья справа и слева в небольшом ущелье, чтобы остался проход только через приготовленные ловушки. Разведя костёр, он просмолил стрелы и выставил несколько натянутых верёвок, чтобы получились импровизированные арбалеты. Я весьма скептически отнесся к этой конструкции. По моим ощущениям, оружие вышло недостаточно убойным, чтобы сразить взрослого варга.

Похоже, что наёмник не просто не ушёл, а потратил несколько предыдущих дней на то, чтобы выследить стаю осеренных варгов и их вожака. Ведь не просто так он ставит ловушки именно в этом месте. Я присел, изучая землю, и увидел, что стая не так давно проходила вперёд.

К вечеру дварф разлил заготовленную в бочке жидкость перед своей оградой. А после пошёл по склону вверх и вернулся в пещеру, где стал переоблачаться в боевую броню. Я согласился с наёмником, место, которое он выбрал, хорошее: справа и слева скала, чуть дальше пропасть. Пока хищник не поднимется, он не заметит, что тут кто-то есть. Дальше осеренный варг поддастся инстинктам и бросится на живое существо, чтобы утолить свой вечный голод. А они здесь пройдут и, похоже, очень скоро.

Осерение действует на различных существ по-разному. Мелких заставляет покинуть свои места обитания, травоядных заставляет есть как можно больше, а затем животное ищет хищника, чтобы ему попасться. А вот у хищников, заражённых осерением, проявляется жуткий нестерпимый голод.

Стая появилась следующим утром, впереди шёл Альфа, а за ним следовали три матерых волчицы. Увидев дварфа перед частоколом, варги побежали вперёд, не разбирая дороги. Дварф не сразу их заметил, но затем со всех ног пробежал между ловушками по известной ему петле. Три волка упали в ямы.

Альфа не посчитал достойным охотиться на столь невзрачную для добычи жертву. Предоставив трём самкам принести её себе, он сразу лишился всех трёх. Скуля и повизгивая, заражённые животные всё глубже увязали, насаженные на колья. Варги в основном охотятся по одиночке. Но иногда самец берет сразу несколько самок, и тогда они начинают делать за него всю грязную работу по поимке добычи.

А эта стая выглядела аномальной. Здесь было ещё две волчицы. Более слабые и забитые, теперь они понеслись вперёд, вместе с Альфой. наёмник только этого и ждал. Он обрубил веревку, и импровизированные кустарные арбалеты выстрелили вперёд, засыпая стрелами оставшихся членов стаи. Самки упали бездыханными, а вот альфа… Варгу это не повредило. Стрелы отскочили от его плотной шкуры.

Альфа стремительными прыжками приближался. Я увидел страх на лице наёмника. Он кинул факел в горючую смесь, но огонь не успел разгореться, и варг перепрыгнул его. Дварф выстрелил из своего многозарядного арбалета, но с помощью молниеносных рефлексов осеренное чудище уклонилось от болта. Последовал второй выстрел и третий, после чего арбалет щёлкнул. Теперь новые стрелы в механизм положить стало невозможно, его нужно полностью взводить заново. Дварф выхватил топор, но он уже и сам понимал, что нет у него никаких шансов против Альфы. Рассвирепев, чудище бросилось вперёд. Пора вмешаться.

Резким и смазанным движением я встал между хищником и наёмником, выставив вперёд копьё. Боевой медитации я научился ещё в Ордене. Один из жрецов неожиданно выбрал часть ребят и провёл с ними несколько занятий... Но варг умудрился уйти в сторону. Я снова занял позицию между ним и дварфом, не позволяя ему приблизиться.

Сзади раздался щелчок арбалета. Дварф, не теряя времени, перезарядил своё оружие. Я пошёл вперёд и попытался достать противника, ткнув кончиком копья вперёд. Он уклонился, поджав передние лапы, и встав на задние, прыгнул в сторону, а затем на наёмника. Здесь его встретил арбалетный болт, перебив переднюю лапу в воздухе. Чудище завыло и упало, скатившись вниз с обрыва. Я подбежал к краю пропасти. Там, на уступе, варг полз вперёд, стараясь скрыться от преследователей. Он сломал себе позвоночник, и сразу отказали обе задние лапы. Хотелось сразу спрыгнуть вниз, чтобы закончить начатое, но меня окликнул дварф:

— Как твое имя? Охотник? — озадаченно поинтересовался Дварф.

— Что тебе в имени моём? Мы все из Ордена на одно лицо, — ответил я.

— Ну всё же, оно же у тебя есть? — как-то неуверенно спросил дварф. Пришлось объяснить, про себя же я подумал, — «Что за день такой! Сначала рассказывал правила лорду, теперь вот говорю об этом».

— Есть. Энвнир, так звала меня когда-то очень давно мать. — Я замер, тяжело дыша. Начался откат от боевой медитации.

— А я К'Йоевгхан, наёмник. А ведь я был учителем истории у себя в Синих Горах. Куда только катится этот мир, если даже я, историк дварфов, вынужден охотиться на чудищ! — Покачал головой бородач, и я усмехнулся. Затем он прочитал мне нотацию. — Моя маман, Кейа Погибель Драконов, всегда мне говорила: «Экий ты хлюпик, так и учителем истории не долго стать», а я её не слушал!

— Ты потратил всё своё золото на все эти ловушки? — спросил я, спрятав улыбку в рукаве.

— Не без того. Пришлось купить верёвки и жидкость, но чтобы всё потратить, — К'Йоевгхан усмехнулся, похлопал по достаточно габаритному мешочку, набитому монетами, — это чересчур. Как ты мог такое подумать?

— Лучше бы ты всё потратил, был бы более готов к встрече с Альфой, — указал я копьём вниз на воющего врага.

— Ха! Ты вообще не вложил в наше совместное предприятие ни монеты! Небось у тебя сейчас мешок потолще моего будет, — сложил руки на груди дварф, а глаза наёмника алчно блеснули. Я понял, что совсем не хотел бы оказаться между ним и его золотом.

— Увы, это не так. Нам, как орденским, положено выполнять работу за один золотой.

— Как так можно? Один золотой? Тебе хоть на еду хватает? — изумился дварф.

Я не стал отвечать, а прыгнул вниз, используя своё копьё как шест для приземления. Особый приём смягчил мою посадку, он был скорее акробатическим, чем орденским трюком.

Огромный вожак варгов полз и выл. По звукам мы с моим новым приятелем дварфом К'Йоевгханом его и нашли. Глаза варга были безумны, а задние лапы коснулись осерения. Пожалуй, он пострадал сильнее всех своих членов стаи. Он не мог остановиться, он лизал лапы, всё больше попадая под действие серой земли. Изо рта альфы сочилась пена. Я прекратил страдания могучего хищника.

Развернувшись, я прошёл мимо всех убитых самок, чтобы окончательно убедиться, что они все мертвы. Я собрался было подойти к моему напарнику по этому заданию от местного лорда, когда услышал поскабливания. Нагнувшись к одной из заражённых, ещё тёплых волчиц, я за шкурку поднял и покрутил в воздухе щенка волка и варга. Он по-собачьи плакал и тявкал, глаза его были ещё закрыты. Никакого признака осерения. Чист.

Я взял детёныша на руки, закрыв со всех сторон от холода. Щенок варга и волка скулил, тыкался мне носом, то в грудь, то в куртку.

— Брось его! Варгов не воспитаешь! — уверенным тоном отозвался дварф, заметив мои действия.

— Где же твоя жажда золота, К'Йоевгхан? Это щенок волка и варга! — объявил я, показав свою добычу дварфу, приоткрыв полу-серую куртку. Я тогда ещё не носил орденских чёрных одежд.

— Моя дварфийская мать! Ты нашёл щенка волка и варга!? Мы богаты! — К'Йоевгхан выглядел почти счастливым. — В кои-то веки нам обломилась реальная прибыль! Мой друг, мы озолотимся! Любой правитель отвалит гору золота по весу взрослого варга!

— Я думал оставить его себе. Слышал, варги — лучшие компаньоны для охотника, — ответил я ему.

— Ты, похоже, неисправим! Только про охоту на чудищ и думаешь, — наиграно обречённо посетовал дварф, но я видел, как глаза у него загорелись. На этот раз он, похоже, не сильно возражал, поскольку не стал читать мне нотации. — Ладно, пойдём, смеркается, не хватало нам ещё нарваться в этих диких местах на что-то более жуткое.

Я опешил. Махнув рукой, дварф, позвал меня с собой, и даже сделал уже шаг по направлению к поместью. Но, заметив, что я не двигаюсь, остановился и замер в пол-оборота.

— Мы — охотники. Мы по природе своей — одиночки. — Я остановился.

— Одиночки, говоришь? А новый питомец у тебя не в счёт, да? — саркастически подметил дварф, скрестив руки на груди.

Я промолчал и посмотрел в сторону.

— Да что с тобой в конце концов? Похоже, сама судьба свела нас вместе! Дружище, что скажешь? — воскликнул дварф. — Будем с тобой, как Лорик и Ноньйарт! Великие герои древности! Ну? Что думаешь?

Я вспомнил героев старых былин.

Легенда гласила о двух героях, путешествовавших вместе. Дварфе-наёмнике и охотнике на чудовищ, героически сразивших великое множество опасных противников, и потом отважно отдавших свои жизни за защиту города Иннесент от орд остылых. О чём я и поделился с дварфом.

— Эти бредни оставь послушникам Ордена — им бы только героически погибнуть. Драматизируют, понимаешь, на пустом месте, то тут, то там, по поводу и без… А у нас её по-другому говорят. Они озолотились, приятель! Купались в золоте после своих подвигов! Ну так что? По рукам?

Наёмник озорно подмигнул мне и выставил вперёд свою кольчужную рукавицу. Я кивнул и пожал его стальную ладошку:

— Вот так-то лучше, дружище, вот так-то лучше! Как назовёшь зверюгу? — Сразу повеселел К'Йоевгхан.

Зверюга, нужно сказать, согрелась и спала, посасывая мой воротник. Я подумал и ответил:

— Назову её Зу.

— Её? — Вскинул брови дварф, похоже, такого поворота истории с варгами он не ожидал.

— Ага. Щенок варга и волка оказался девочкой. — Я погладил за ушками сопящую кроху.

— О! — Не растерялся и довольно потёр руки дварф. — Всё-таки мы озолотимся, приятель, как пойдут щенки — всё-таки озолотимся!

Я засмеялся, и дварф подхватил настроение, залившись своим весельем, словно у него была с собой целая бочка.

Глава 17: "Вечный голод. "

— Эй, искатель приключений на пятый символ, очнись! Лемминг Темнолесья, слышишь меня? — раздался в моей голове голос Хранителя Замка. — Сейчас чьи-то мозги сожрут! А я не хочу, чтобы твои спасённые спутницы разделили судьбу такого безмозглого болвана, которым ты вскоре можешь стать.

Я попытался подняться, но меня сильно мутило. С кряхтением, я смог лишь опереться на локоть.

— Если не очнёшься, я снова покажу на тебя пальцем, и ты проведёшь ещё пять лет на стене!

Последняя фраза подействовала на меня как ободряющий душ. Я вскочил и пристрелил грибного наглеца, крадущегося впотьмах стражника. Стрела сверкнула и вернулась назад в арбалет. Я бережно, здоровой рукой, поднял свой зелёный кристалл и положил его в подсумок. Подошёл к девушкам и пощупал пульс. Вроде живые.

— Всегда срабатывает, — иллюзия Хранителя Аванпоста довольно потирала руки.

Там в Ордене нас учили разным запрещённым приемам, которые мы не должны применять. Например, один из них, — тот, что проделала девушка, называется «живая свеча». Зелёный кристалл не берётся в руку, а кладётся на колени и прикрывается двумя руками сверху. Человек, применивший его, буквально горит заживо. В этот самый момент, когда человек положит кристалл и покроет его руками, духовное пламя вырывается из него. Защитный механизм живого существа. И потому вместо холода и слабости на применившего накатывает ощущение горения и бодрости. Но на очень короткий срок, после которого остатки тепла собираются в центре тела, и человек испытывает видение «Далекого последователя сонма», словно где-то впереди далёкий белый свет.

Я покопался в сумке и извлёк все травы скопом в поисках нужной; большинство оказалось из местной лавки. Я быстро сложил костёр из щепы да бруса, что извлёк из ворот, да наскоро сварил бодрящий настой и сунул под нос девушкам. «Сейчас нужно их привести в чувство, а потом уже заниматься самолечением», — напоминал я себе. Ободряющая жидкость подействовала сразу: представительницы прекрасного пола зашевелились. Ведьма раскрыла глаза, она не понимала, где находится. А вот Арса, видимо, ей было холодно, она съёжилась в комок. Я добавил ещё щепы в огонь и, к моей радости, девушка начала согреваться.

— Где я? Как болит голова! — проговорила с болью каждое слово ведьма из леса. Она чувствовала себя намного лучше охотницы и даже смогла подняться самостоятельно. Её руки и ноги дрожали, но в целом состояние было удовлетворительным.

— Ммм… — Арса не могла говорить, у неё просто не было сил. Ещё раз осмотрев свою искалеченную руку, я начал лечить девушку первой. Ещё одно табу Ордена снято:«“В опасности охотник должен привести в максимальную боевую форму себя, и только потом заботиться о других”. “Если рядом есть источники осерения, охотник должен надеть маску милхимика сначала на себя, потом на других”. “У охотника всегда должна быть запасная маска для себя”. Ух, сколько запретов я сейчас нарушил!» — даже поёжился я.

— Где твоя маска? — спросил я смеющуюся сестру из тёмного леса.

— Мне она не нужна, я ведьма, и пользуюсь бездыханным настоем, — продемонстрировала девушка пузырёк из своей сумки и убрала назад. «Похоже, ещё не пришла в себя до конца», — рассудил я.

— Как долго он действует? — спросил я, доставая нож, закреплённый на поясе, и опалив его режущую часть на огне. «Сейчас нужно помочь охотнице, если силы останутся, осмотрю и ведьму», — я кивнул своим мыслям.

— Если его пить понемногу, — сколько угодно, но во сне или без сознания, я забудусь и начну дышать, — объяснила ведьма.

— Ты его пить будешь? — покопавшись в сумке, я извлёк запасную маску, отбросив оплавленную созерцателем в сторону. Я надел милхимическую маску Арсе на лицо.

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась девушка. Вместо ответа я указал на конец коридора. Созерцатель, похоже, отсюда окончательно ушёл, раз осерение лезет в замок со всех сторон. В воздухе клубилась белая пелена. Ведьма открыла и изучила свою сумку в поисках нужного флакона, что уже успела показать мне. А вот сумки охотницы я нигде не видел.

«И всё же, как я собрался помогать ей с такой травмой?» — приходя в себя, сообразил я. «Похоже, мне тоже крепко досталось». Затем я извлёк и залил особым связующим настоем себе руку, чтобы закрыть раны на ней. И только потом принялся обрабатывать ожоги от кристалла у охотницы. Было не до церемоний, поэтому одежду я просто распорол по шву. И замер. Тут дошло даже до такого упёртого, как я — «Она, ведь, и правда, очень красива! Такое чувство, что девушка кожу в молоке держала, чтобы она стала упругой и мягкой. Упс», — я поймал взгляд ведьмы и сделал вид, что проверяю, не повреждена ли берцовая кость. А затем постарался абстрагироваться от процесса, но невольно всё-таки обратил внимание на молодое девичье тело. После обработки ран я начал сшивать назад одежду через специальные предусмотренные петли на ней. Весь комплект брони охотников продуман особым образом и учитывает такую возможность.

Закончив работу, я всё перепроверил и посмотрел на Хранителя Замка. Он удовлетворённо кивнул и исчез, щёлкнув пальцами, рассыпавшись искрами сонма.

Девушка пришла в себя, и я ощутил, что она только что высвободила свой резерв, и мне в лицо прилетела её запоздалая благодарность, чуть не сломав маску милхимика. Я покачнулся и упал навзничь. Кажется, этот удар немного снял мой трепетный любовный дурман. Воспользовавшись моим замешательством, девушка встала в полный рост, подняла и завертела в руках мой арбалет.

— Остановись, или я высвобожу свой резерв, — примирительно поднял я руки вверх. Никакого резерва не было, но она-то об этом не знает же? Девушка, направившая на меня мой арбалет, всё же не стала сразу стрелять и с любопытством изучила переливающиеся стрелы, сами собой возникшие внутри механизма.

— Что это ещё такое? — удивилась она. Было очевидно: Арса явно не в духе. Если я сейчас скажу, что это, то непременно почувствую испытание оружия на себе. И я попробовал отвлечь её.

— То, что поможет нам уйти отсюда, — я указал рукой назад на переливающуюся пелену осерения. Похоже, за замком бушевала буря.

— И всё же, что это? — более мягко, но также требовательно спросила она. Уже поняла, что у меня никакого резерва нет. Я вздохнул, что было не так-то и просто сделать через маску.

— Это стрелы карги, разящие в спину, — без излишних подробностей поделился я с девушкой.

— Что произошло? Почему я ранена? — поинтересовалась Арса.

— Ты не помнишь?

Охотница вскинула арбалет и тряхнула им, требуя ответ. Спина задрожала, и мне пришлось лечь прямо на нагревшемся полу возле костра. Собрав последние силы, я ответил:

— Я пару часов назад вытащил вас от Созерцателя, дай мне пару минут отдохнуть и восстановиться, хорошо? — Мои веки сами собой почти закрыли глаза. Даже не думал, что я так устал.

— Хорошо, — примирительно ответила она и бросила на меня арбалет. Я даже не шелохнулся, чтобы закрыться. Мой плащ сработал, поглотив удар, и потерял один из двух зарядов. Арса начала ходить туда-сюда, осматривая место и пытаясь вспомнить, где она.

Судя по звукам, схватила мою сумку и начала там что-то искать. Я недовольно приоткрыл глаза. Она достала из сумки кусочек сухаря, оставшийся ещё с Феанота. Нашла где-то древний завалявшийся в подкладке кусочек замятого сыра, ставший от времени камнем, и выкинула его в коридор. Я вздохнул и аккуратным незаметным движением поднял его и положил в кармашек.

— Дай-ка и мне, — попросил я, и через пару мгновений в меня прилетела ещё и сумка. А потом меня прошиб холодный пот, я понял, по какому тонкому льду хожу, учитывая, что внутри сумки лежало «Огнезелье».

Ведьма выпила свои настои и занялась медитацией, присев в позу лотоса возле костра.

Я посмотрел, что мне положила лесная карга. «Мясной жук. А как хрустит. Мммм…» — обрадовался я. «Хруст. Хрусть» — отдалось по всему пространству залов замка, даже пара грибных зомби замаячила в начале коридора, услышав эти звуки. Не обнаружив здесь мозгов, они уныло поплелись наружу.

— Хочешь ведьмину вкусняшку? — спросил, высасывая питательное содержимое головы.

— Фу! Ну и гадость! — скривилась охотница. Разумеется, девушка не стала его есть. Пошарив в сумке, я извлёк банку рыбьего жира и сделал смачный глоток. Арса отвернулась, кажется, её мутило.

Ведьма открыла глаза, внимательно следя за нами.

— Я не кисейная барышня, одной крошки хлеба мне точно не хватит, чтобы привести себя в форму. «Охотник должен быть готов всегда сражаться со злом...» — процитировал я устав, и, захрустев скорлупкой не прожевав, добавил, — «…и должен поддерживать себя в форме».

— Но я не должна впускать ЭТО внутрь себя! — возмутилась девушка и закусила губу.

— Я не отказалась бы, — сказала ведьма. На её заявление Арса заревела, как раненый зверь. Я протянул сумку смеющейся сестре. Вот теперь она и правда улыбнулась.

Ведьмочка, нужно отдать ей должное, съела двух оставшихся жуков, пока Арса с особой яростью отстреливала из моего арбалета вернувшихся грибников.

— Не уснёшь? — осторожно прикоснулся я к её локтю и потрогал за край одежды. Она открыла глаза.

— Нет, пока нет.

— Нужно будет взять дальнобойное оружие, копьё изрядно надоело. Стоп. Моя сумка... — остановилась охотница, ощупав свой бок. «Кажется, кто-то начал приходить в себя». — Я спрятал улыбку под своей шляпой.

— Осталась под пологом неведения, — объяснил я. Арса упала рядом и тяжело вздохнула. Её плащ тоже потерял заряд от удара о пол, а она, положив руки на арбалет, рассматривала переливающуюся радугой зачарованную стрелу карги.

— Теперь всё заново собирать… — обречённо пожаловалась девушка. Я её отлично понимал. Охотник следил за своей сумкой сам. И все предметы в ней нужно было держать под учёт.

— А что нужно? — спросила ведьма.

— Самым ценным элементом экипировки охотника является бомба. Та же магмовая бомба имеет свои аналоги — Данмерскую шашку милхимика, квазитный заряд проходчика Синих Гор и другие. Едва ли у тебя есть что-то из этого. Саму же магмобомбу можно сделать из сжатой капли лавы элементателя. Весьма занятным способом. Дело в том, что это такие огромные слизни, и иногда они откладывают личинку. И вот её-то и нужно поднять и положить в баночку. Всегда поражало, что охотник гибнет, по сути, в экскре..

— Всё, хватит! — рявкнула Арса.

— Издержки профессии. Возьмёшь заказ у какого-нибудь дворянина и поправишь положение, — не успел на этот раз спрятать свою улыбку я.

— Угу, а он тебе на радостях настойку на ирсисе подсунет вместо агамонта. Уж лучше я сама, — положила руку на лоб девушка.

— Само собой, — хмыкнул я и получил тычок кулаком под рёбра.

Мы лежали ещё долго. Ведьма медитировала. Огонь уютно потрескивал.

Осерение, проникающее внутрь замка, было похоже на лепестки цветов. Оно закручивалось в воздухе, как летящая невесомая стружка. Оно коснулось костра, и огонь потух, быстро теряя тепло.

— Всё, нам пора, нельзя больше здесь сидеть.

Арса кое-как починила свои очки, в наглую взяв несколько вещиц из моей сумки. Её пронзительно яркие глаза: алый и сизый, спрятались за бликующими стёклами маски. «Похоже, детохромия. А может быть, как и у меня, один глаз вылечили после повреждения, потому и цвет разный», — с интересом успел заметить я. А ведьма просто закрыла глаза. На обратной стороне век были нарисованы светящиеся символы сновидения.

Костёр остыл совершенно, когда наша группа уже была на ногах. Переглянувшись, мы направились к лестнице на второй этаж замковой Цитадели.

Глава 18: "Деревня северян".

Дальше замка Феанот есть небольшая деревня северян. Именно туда я и держал сейчас свой путь.

Все окрестности возле рубежного тракта способны представлять серьёзную угрозу для любого путника. А замок Феанот, наоборот, является безопасным местом, и по идее всё вокруг должно быть относительно таким же, но отдельные порождения осерения могут заходить достаточно глубоко, чтобы распространять заражение. А ещё существовала реальная угроза со стороны Культа Костей. Белый рыцарь, обнаруживший их сторонников в замке Феанот, положил начало поисков. Я лично выследил одного подозрительного человека и подслушал его разговор с другим тайным членом культа. Так я узнал, что они что-то планируют в этой деревне.

Заметив путника на дороге ко мне вышел относительно молодой староста деревни. Его синие одежды говорили о том, что этот человек относит себя к племени Северян. И в то же самое время вышитый белый олень указывал принадлежность деревни к замку Феанот. Если бы я поехал на юг, то все цвета были бы наоборот. Там я мог бы встретить у старейшин белые одежды с синим оленем на них. Так жители графства подчёркивали то, что они являются жителями рубежных земель. Ещё различия возможно увидеть в том, как они приветствуют путников. Старейшина южнее замка графа не вышел бы мне навстречу, как принято это у северян, а остался бы в своём доме. Забавная деталь графства Феанот.

— Добрый путник, что привело тебя в наш край? — Старейшина положил руку на грудь, где располагался ремешок, поддерживающий его синий плащ с белым оленем.

Моя кобылка подёрнула ушами, услышав говор жителя севера.

— Ты считаешь охотников добрыми? — вместо приветствия решил прояснить этот вопрос я.

— Вы помогаете жителям деревни, что есть добро, — он склонился, приглашая меня войти.

— Что ж, с этим я вынужден согласиться. — Я спрыгнул с лошади и повел её под уздцы. Стража раскрыла перед нами ворота города. Похоже Альхарн со дня установки путеводного камня прибавил в весе и стал небольшим городищем с каменными стенами. Я решил не думать о текущем статусе поселения: раз бургомистра нет, значит — деревня.

— Какие проблемы волнуют вашу деревню? — Поинтересовался я, встретившись своими блеснувшими очками со стражником. Местный гарнизон совсем не уступал замковому в части экипировки. Старейшина снова картинно положил одну руку на солнечное сплетение, а другой указал в левую сторону, раскрытой кистью.

— В целом у нас хорошая, спокойная… деревня, уважаемый охотник, — начал старейшина и подманил одного из слуг.

— Но... — продолжил я за него, передавая конюху свою лошадь.

— Действительно, есть одно «но». — Староста остановился, обежав взглядом мою одежду и амуницию, встретился со мной взглядом. — У нас и нежить спокойная.

Мне это ни о чём не говорило, поэтому я вопросительно поднял бровь. Старейшина деревни посмотрел в ту сторону, в которую не так давно показывал рукой.

— Понимаете, у нас кладбище на дне кальдеры. И в других деревнях мертвецы разбредаются во все стороны, только у нас все лежат, как их положили.

— И в чём проблема? — Моя вторая бровь поползла вверх. Вот честно, первый раз слышу, чтобы жаловались на подобное.

— Не нравится это ни старожилам, ни стражникам. Местный гарнизон совсем отвык отлавливать бродячих. Командир ругается, мол, совсем разучимся драться. Случись что, говорит, а мы оружие тупым концом к врагу держим. — Он всплеснул руками. — Да и местные боятся туда ходить.

— Пробовали в другое место их переводить? — Я взял под контроль своё удивление и задумчиво насупился.

— Как же не пробовали. Было дело, — ещё пуще смутился старейшина, — да только они все поднялись и ушли в сторону этой странной кальдеры. Легли в ямы и лежат. Глаза красные. Местные говорят, в них зло поселилось, вот и не отпускает, — объяснил староста и на его лице отразились все переживания деревенских жителей.

— Значит, глаза светятся. — Я многозначительно почесал подбородок: «Всё, что приходило на ум, это свечение глаз, когда Хранитель Крепости контролирует живых послушников. Но они светятся синим, а не красным. Красное свечение, красное… Что бы это могло значить?» Последние мысли я озвучил вслух. — Возможно, некая сила, действительно, управляет ими.

— Если вы не против, мы можем отправиться на телеге к данной низменности, но спуститься в неё придётся на специальном трапе на подвесках. Уж очень она глубока, — старейшина сложил руки.

— Кальдера, трап, подвески, нежить, весьма культурная речь. Вы случайно не дворянин? — поинтересовался я, сложив руки на груди и всем видом изображая подозрение.

— Увы, но нет. Мой отец был мастером Высоких Искусств при ребёнке одного из дворян. Однако после, за хорошую службу, Граф Феанот пожаловал ему управление этой деревней. От него я и научился всей премудрости. Но осерение не щадит никого.

— Сочувствую вашей утрате, — сдержанно произнёс я.

— С тех пор утекло много воды, — махнул он рукой, — но ощущение всё ещё со мной. Благодарю. Вашу лошадь накормят, напоят и поставят в стойло отдыхать. А мы с вами завтра отправимся смотреть, что там случилось. Для вас я приготовил…

— Сегодня, — перебил я старейшину, не дав ему закончить речь.

— Сегодня? — Теперь брови старейшины приподнялись со свойственной северянам сдержанностью.

— Да. Мы отправимся сегодня. Нежить, вы говорите, спокойная, так что поедем на разведку, посмотреть, что у вас стряслось, — успокоил я, — но есть одно «но».

— Какое?

— Видимо, вы научились от отца слову «нежить», в то время как все мы их называем «остылыми». И есть разница между остылыми, нежитью и иссохшими. Если вы хотите, я могу с вами поделиться, в чём их различие, — обратился я к местному старосте.

— С радостью готов узнать. Об иссохших я слышал, что ими являются Хранители Крепостей.

— Да, иссохшие очень любопытны. У них есть чёрная кровь, сморщенное тело и чёрная кожа, — я почему-то решил показать морщины на своей руке, собрав кожу в гармошку, — они восстанавливают своё тело и залечивают раны. И их разум из-за прожитых лет намного острее, чем у обычных людей.

— А остылые?

— Остылые это те, из кого осерение забрало всё тепло. Они лишились разума, и их плоть не восстанавливается. И обычно, если прошло достаточно времени, на них растут светящиеся грибы, что только и способны забрать из них остатки жизни и окончательно успокоить.

Я снова прервался, и собеседник напомнил о нежити.

— Настоящую? Я видел лишь один раз в старом захоронении. В него не проникло заражение, поскольку древний могильник был запечатан. Он стоял там со времен первых экспедиций с Янтарного острова на континент. Мне пришлось в него спуститься и встретиться со стражем. Нежить гораздо умнее остылых, но словно во сне. Их тело не восстанавливается, как у иссохших, но и не портится. Не покрывается грибами, словно чем-то пропитано. Убить нежить возможно только одним способом — попав в голову. В таком случае её сон прекратится, и она просто рассыпется.

Титан Йодкейм близился к закату, и старейшина на некоторое время задумался. Он не двигался, и только его подвижные зрачки выражали сильную мыслительную деятельность.

— Я повелю собирать для вас телегу. Прошу, проходите в нашу таверну, для вас будет ужин, а после, как всё будет готово, тогда, и позову вас, — объяснил этот удивительный человек.

Я согласно кивнул, и сориентировавшись по вывеске «Синий Цветок», отправился в местную харчевню. Если честно, я поразился культурной атмосфере, царящей внутри. Трое наёмников чуть ли не шёпотом переговаривались друг с другом, а местный владелец таверны принял у меня заказ, встретив и усадив за столик. «Похоже, они повторяют одно очень известное заведение в Замке Феанот. Эх! Вылетело из головы, как оно называется», — заметил про себя я. После того, как в здание зашли стражники и также тихо разместились за своим столиком, я зауважал местного старосту — держит всё в железных рукавицах.

Мы отправились вечером, когда Титан Йодкейм уже клонился к самому закату. Телега была готова, на ней разместилось два стражника и возница.

— Тпру! Пошла! — приказал лошади бородатый человек в синих одеждах.

— Не хотел я отправляться на ночь глядя, — обратился ко мне старейшина, когда телега тронулась.

— А что так? — с трудом поборов зевок поинтересовался я. Мерное раскачивание повозки действовало слишком успокаивающе. Я провёл рукой по лицу, чтобы взбодриться.

— Наша естественная кальдера образовалась в результате протемнения полога неведения, — провел экскурс в историю староста. — Здесь когда-то давно под землю ушёл Пучеглаз Хомм, очень опасный и коварный Созерцатель. Ровное место его вхождения так и осталось более низким с углублённым дном в виде низменности. Местные говорят, что иногда видят, как по краям получившейся естественной арены стелется чёрный полог неведения. Поверхность ровная и напоминает такую же кальдеру возле замка Феанот, но та образовалась в результате подземного таяния льдов, как утверждают дварфы. Проходчики из Синих гор пытались искать материалы и ресурсы в тех местах, но вскоре всю низменность заполнили оттаявшие хищные рыбы вострухватки. И шахтёры вынуждены были бросить свои богатства. «Так вот они, значит, как называются», — подумал про себя я. Это стало последней запомнившейся мыслью.

Я сам не заметил, как задремал. Возможно, дело было в мерном покачивании повозки, а может быть место оказалось действительно спокойное.

Глава 19: "Страж могил".

Впервые за долгое время мне приснилась не стена и не замерзающие юноши, и даже не Хранитель. В полудрёме ко мне начали приходить совершенно иные образы и воспоминания. Наверное, наш разговор со старостой о нежити навеял их. Мне вспомнился наш поход за мощами героя древности. Тогда сам Император послал своего работника, чтобы он лично возглавил экспедицию. И так уж вышло, что я оказался в их числе.

В тот день многое шло не так. Мальчишка, что присматривал за лошадьми, не доглядел, и одна из них успела хапнуть пучок осеревшей травы. Обезумев, животное умчалась в лес. Второй отряд с нами так и не встретился, видимо, что-то задержало их в пути. А ещё мы спустились в могильник, не проведя разведку. Служитель имперской канцелярии проигнорировал мои ценные советы.

— И чтобы никакого зелёного света я не видел! — обратился он ко мне, когда мы спускались вниз по ступеням. Я кивнул.

С потолка капало, один из стражников оказался в вековой паутине, когда отвернулся, и тщетно пытался снять налипший на шлем слой. Наши факелы задрожали, потрескивая от спёртого воздуха. То и дело попадались разбитые статуи в возрасте... впрочем, не знаю я таких цифр.

— Уртарнат, посмотри, — указал капитан стражи, что сопровождал канцлера. Огромный, весь в оберегах, человек наклонился и, понюхав пол, издал тихий утробный рёв.

— Чисто. Никто не вскрывал это место, — почти прорычал друид.

— Эллентис? — обратился капитан к следующему участнику.

Имперский служитель Хотта склонился и изучил печати в полу.

— Закрыты. Это место не вскрывалось, — даже немного восторженно проговорил жрец.

— Охотник, как тебя там? Не важно. Иди посмотри, — капитан небрежно махнул рукой. Я рассыпал порошок антимагии. А затем попробовал проверить наличие привидений с помощью «Зари-2», устройства милхимиков.

— Ещё бы кристаллом проверить, — я встретился с недовольным взглядом писаря, — но призраки точно здесь отсутствуют, — обратился я чуть громче ко всем присутствующим.

— Отлично, — служитель имперской канцелярии внёс что-то в свои бумаги, — вскрывайте его немедленно!

— Может быть, не стоит? — обратился я к писарю. — Он опечатан уже много веков.

Солдаты замерли, не решаясь продолжить. Писарь небрежно махнул рукой, и тогда капитан рявкнул:

— Чего замерли? Я здесь отдаю приказы! Или забыли, кто ваш командир? Так десять плетей каждому это мигом напомнят!

Солдаты засуетились. Один из них водрузил механизм исследователей на плиту и повернул его. Крышка более глубоких помещений поехала вверх.

— Я повторю — ваши опасения напрасны, охотник. Как только мы заполучим образец, сразу поместим его в сохраняющий раствор. Латус Исследователь Сухих будет доволен, — потёр руки служитель канцелярии. Внезапно из-под поднявшегося куба вырвался газ. Несколько нерасторопных стражников схватились за горло. Жрец Хотта, стоявший ближе всех, упал, скорчился и сразу почернел.

— Там газ, скорее! Маски милхимика! — рявкнул капитан, и стражники поспешили надеть их. Человек в оберегах залил в рот бездыханный настой и зарычал, превращаясь в медведя. В этом облике он был практически неуязвим.

— Плита закрывается, остановите её! — завизжал служитель канцелярии. Его оттащили назад стражники и поскорее надели маску.

Я, наблюдавший за всем этим, выбрал место и вонзил копьё в узкую щель под камнем. Моя маска милхимика уже была на мне. С удовлетворением обнаружив, что плита застряла и перестала опускаться, я осмотрелся.

Из всего отряда уцелели пять воинов, чиновник, медведь, да капитан. Половина, все остальные стражники, как и жрец Хотта, обратились в прах, и только кучки земли в форме их тел напоминали о них.

— Поднимайте её, — приказал капитан.

Стражники нехотя подступились к плите и опрокинули её в сторону. Под ней оказался скелет воина. Он находился в строгой позе на спине. Меч покоился на высохшей груди. Да две такие же мумифицированные от времени руки лежали поверх него.

— Осторожно, не разбудите его! Уберите огонь подальше, — приказал имперский писарь. Стражники разложили факелы по периметру, и только сейчас я заметил, что вдоль стен стоят глиняные урны с костями умерших.

— Подденьте верёвки под него. Ага, вот так, осторожно. Если он проснётся, всё пропало! — командовал капитан, а затем и сам подошёл ближе, готовясь взяться за один из канатов. Я приподнял факел выше, осматривая стены. Здесь вдоль стен висело древнее оружие — металлические копья, что так и не тронула ржа. Складывалось впечатление, что за ним следили.

— Погодите, не поднимайте его! — предупредил я, но меня снова проигнорировали. Шесть латников потянули за канаты, чтобы медленно извлечь древнего стража гробницы из могилы. И в этот момент он резко открыл глаза.

Два стремительных взмаха, и четыре стражника лишились голов. Капитан и другой мечник сделали шаг назад, выхватывая своё оружие. Урны вдоль стен взорвались, и из них полезли скелеты. Пол прямо возле ног пробила рука нежити, пришлось отступить. Писарь сделал шаг назад и напоролся на копьё, которое пробило его со спины. Один из мертвецов подкрался со спины и совершил выпад из темноты.

Воин-медведь бросился в толпу мертвецов, разматывая за удар десяток, но оказался быстро окружён копьеносцами. Он страшно ревел под ударами, раз за разом прихлопывая и разбивая черепа никчёмных противников. Но их было слишком много. Капитан стражи неистово отбивался от наседающих врагов. Несколько защитников гробницы схватили капитана и разорвали ему горло своими костлявыми руками. Мечник отступил в самый угол под натиском хранителя; даже мастер меча не справлялся с той мощью, которая обрушилась на него. Мечи скрестились и запели, разошлись, рассекая воздух. Стражник то и дело парировал удары, пока древний защитник могил не насадил его на свой меч.

Я разбивал всех мелких прислужников стремительным ударом копья в череп.

— Нужно уходить! — крикнул я медведю. Но где там! Окружённый и потерявший много крови, оборотень не мог вырваться. Его раскалённая кровь заливала все вокруг. Она парила и была такой горячей, что казалось расплавит врагов, подступивших к нему. Она, как и грозный предсмертный рык, оставляла пар за собой.

Когда всё было кончено, наступила тишина. Лишь потрескивал лежащий на полу факел. Оставшиеся скелеты повернулись в мою сторону. Их копья были красны от крови, а щиты все ещё дымились от попавших на металл капель. Древний хранитель положил оружие на плечо. Медленно и величественно грозный противник направился в мою сторону. Войско скелетов последовало за ним. Факел погас, когда нога иссохшего наступила на него.

Я пятился к выходу из могильника. Здесь, в неровном свете, падающем сверху, стояла ванна с заготовленным сохраняющим раствором. Но попробуй уговори его сейчас лечь в неё. Хранитель осмотрел сосуд и прошёл мимо, двигаясь на меня.

Я не мог его остановить. Здесь был уже выход на лестницу из склепа и осерение. Штормовой ветер бушевал снаружи, поднимая всё новые частицы серой земли. Нельзя идти дальше назад.

Стремительно, как только мог, я приблизился и попытался сбить его с ног древком копья. Нужно ли говорить, что у меня ничего не получилось? Хранитель могил легко отступил, а затем вернулся, резко сократив дистанцию. Я едва успел парировать его меч. Но он и не думал останавливаться: последовал новый взмах. И ещё. Он ударил с такой силой, что разрубил копьё. Свист. Я перехватил обломок и попытался закрыться им от очередного удара, но и он оказался разрублен. Следующий удар отбивать было нечем. И тогда я зажмурился, выставил вперёд руку с раскрытой ладонью. Я мог отступить, но пытался не дать нежити выйти из древнего захоронения. Я стоял. Древний воин, похоже, так и не завершил взмах. Я разлепил глаза и увидел жуткую картину.

Древняя нежить замерла, разглядывая одну маленькую частицу, летящую по воздуху. Былинка покружилась и села на выставленную и сухую руку. И в то же мгновение осерение впилоcь в тело и начало медленно ползти по высохшей плоти во все стороны. Он покрутил руку, рассматривая, что происходит с ней, а потом резко дернулся, вскинув меч, заметив, что я тоже на это смотрю. Я опустил голову, это всё, что я успевал. На такой близкой дистанции он порубит меня на куски, что бы я ни делал. Раздался лязг метала. Я снова посмотрел вперёд. Древний воин, преклонив колено, отводил волосы за спину, открывая свою шею для удара. впереди он держал меч.

Ветер снаружи дул все сильнее, казалось, его потоки устремились вовнутрь помещений склепа. Осеренение вилось и попадало на скелетов-воинов. Они сцепились друг с другом. Один из заражённых попытался напасть на меня, но был остановлен другим. Это привело меня в чувство, и я начал действовать. Осерение уже распространилось по руке Хранителя склепа настолько, что пришлось вырывать оружие из руки нежити. Сам он никак на это не отреагировал, лишь сильнее подставил свою шею.

Я примерился к тяжёлому мечу и нанес взмах.

Когда поверженный страж могил рухнул с грохотом на каменный пол, скелеты позади него рассыпались грудами костей.

Я остался один в тишине склепа, совсем ненадолго.

— Что здесь произошло? — Встревоженные стражники спускались вниз по лестнице, рассматривая кучки земли в форме тел погибших товарищей, что задохнулись от газа. Я обернулся. Это были люди из второго отряда, что отстал от нас.

В то время концентрация серой земли в воздухе была небольшой, и люди ещё не носили маски милхимика постоянно. Вот и эти стражники, полагая себя крепкими, не надевали защиту, спокойно вдыхая воздух вместе с серой взвесью. Раньше осерение и вовсе не вилось в воздухе, даже когда распространилось далеко на юг до самого Феанота. Как сейчас помню: это были первые дни морового поветрия.

— Стойте, фильтрующие маски наденьте! Не спускайтесь, здесь может быть ещё газ. Мы не смогли поместить хранителя в раствор. Он подвергся заражению, и его пришлось убить.

— Имперский писарь жив? Кто-то ещё уцелел? — спросил капитан второго отряда.

Мне оставалось только отрицательно покачать головой.

Глава 20: "Культовая арена".

Когда я разлепил веки, я увидел возницу, ведущего телегу куда-то вперёд. Человек в синих одеждах сидел напротив меня. Я сфокусировал взгляд и попробовал вспомнить, кто это. Его я не сразу узнал, а сидящий напротив меня человек в телеге обратился ко мне:

— Наконец-то — вы проснулись! Вы пытались пересечь барьер? Не так ли? — с интересом поинтересовался человек.

— Какой барьер? — сонно протянул я, взывая к милосердию собеседника. Я не понимал ничего.

— Между миром живых и духов, чтобы узнать, что происходит. Вы, охотники, всегда на работе. — Покачал головой старейшина. Наконец, я его узнал.

— Да нет, просто задремал, — размяв шею, ответил я, — место у вас действительно спокойное.

— Как раз подъезжаем. — Староста деревни указал на мостки для спуска.

Я приказал вознице вместе со стражей отправиться назад. Старейшина ещё для вида поупирался, но я видел, что он не сильно хочет здесь задерживаться и с облегчением воспринял то, что он может отправиться назад и забрать меня следующим утром.

Проследовав по деревянным мостикам, я спустился с помощью небольшой платформы вниз. Я успел подумать, что все же подъёмник рассчитан на два-три человека, возможно, даже в латах. Уж очень он медленно ехал вниз. Стоило мне сойти с него, как он начал подниматься. «Идеальный баланс механизма», — подумал про себя я.

Спустившись вниз, я пошёл вдоль арены. Здесь действительно лежала целая орда зомби. Их глаза неровным светом отливали красными огоньками, то и дело мерцая, из-за чего складывалось впечатление, будто они моргают. Здесь покоились тысячи остылых, что просто лежали, возможно, даже несколько лет. То, что это остылые, я не сомневался. Осерение обильно покрывало их. На некоторых, более старых, виднелись грибы. Едва ли эти покойники доставлены в кальдеру только с одной деревни. Возможно, сюда свозили всех с целого региона. Вот только об этом, по непонятной мне причине, умолчал старейшина. Боялся, что я не пойду?

Остылые никак не реагировали на меня, на издаваемый шум. Походив между отверстых могил, я решил спуститься в одну из таких. Оперевшись рукой о жиденькую траву, я при прыжке вниз сбил пару комьев чёрной земли. На этот раз я не рассчитал и приземлился на одну из ног остылого, что лежал здесь, сверкая глазами. Я был готов ко всему, но местный обитатель никак не отреагировал на мое появление, и потому мне стало любопытно. В небе сверкнула молния. Полился дождь. Вода стекала прямо в могилу, где я выталкивал существо наружу. Он поддался. Мои ноги скользили по мигом намокшему дёрну. В два стремительных рывка я вытолкал его из могилы. От такого бесцеремонного обращения зомби даже сказал: «Уааууэ». Теперь он стоял наверху и осматривался по сторонам. В какой-то момент его взгляд скользнул ко мне, и я взялся за копьё. Капли дождя скользили по дереву и капали с наконечника.

Но взгляд зомби не задержался на мне. Его вниманием целиком и полностью завладела оставленная им могила. И он медленно пошёл назад. Я остановил его свободной рукой, развернул и даже толкнул в другую сторону. Остылые не люди, и держать баланс они могут гораздо хуже, поэтому он сделал шаг вперёд и просто упал в раскисшую грязь. Зомби попытался подняться, но поскользнулся на глине. Весь в грязи и перепачканный, спустя несколько мгновений он всё же встал. «Похоже, таинственная сила удерживает его в этом месте», — я сопроводил тяжёлым взглядом зомби, побредшего назад в открытую могилу.

Пока я думал, что делать, мертвец снова лежал в могиле. Блеснула слабая молния. И тут меня посетила весьма сомнительная идея. Не знаю, что меня толкнуло на это, наверное, их миролюбие, тогда меня по-чёрному забавляло. И ведь это было действительно очень нетипично для меня, если подумать! Убийца остылых, который столкнулся с неожиданным препятствием в виде абсолютного равнодушия с их стороны. «Полнейшего спокойствия», — как выразился бы старейшина. Налетел далёкий хлопок, возможно, молния куда-то попала, но мне было не до того. Я присел возле края и сверху осмотрел мертвеца. Следы осерения тронули тело, оно шипело от попавшей на него воды, но это никак не повлияло на агрессивность. Он продолжал неподвижно лежать, мерцая ярко-алыми глазами, словно посылая сигналы в далекий космос.

Я спустился в следующую могилу и вытолкал другого зомби. Этот оказался тяжелее. Поднять его было нелегко. Он лежал в луже, и потому стоило поднять его, как вода потоками стала стекать вниз. Моя одежда промокла, и я плечом вытолкал его к краю, а затем и наружу. Этот вёл себя так же, как и его сосед. Осмотревшись, он снова, как и зомби до того, попытался скрыться в могиле. Я сбил его с ног подсечкой. Ходячий никак на это не отреагировал, только лишь через некоторое время попытался снова встать. Я не дал ему это сделать, сев сверху. Но и на это гадкий остылый никак не отреагировал, продолжая поблёскивать глазами во мраке ночного шторма и ожидать, когда же я наконец слезу с него.

Впервые я столкнулся с таким. Я был растерян. Поэтому замотал его верёвкой и решил посмотреть, что произойдет. Я ухмыльнулся от пришедшей в голову мысли, если сейчас все пройдёт успешно, он останется на месте. Тогда, связав их, можно будет увезти подальше от этого места. Я даже злобно засмеялся этой идее: «Представляю, как я прошу местного старейшину привезти мне побольше верёвок, и все графство Феанот скидывается на меня и мою затею, ведь по указу императора они должны обеспечивать охотника всем необходимым». Я представлял растерянного старосту, даже самого графа Миртеля, удивлённо поднимающего брови. Прокатилась молния, и я злобно заржал в голосину под раскаты грома. Меня захватил азарт — «А потом приезжает какой-нибудь захудалый некромант-недоучка, а всё его войско связано». Я улыбнулся своим мыслям — «Как так? Что же мне делать?!» — плюхнется от отчаяния в грязь он. «А вот! Не всё вам надо мной издеваться!» — Я отошёл в сторону и посмотрел с удовлетворением на творение своих рук. «Спеленал его как младенца», — сказал бы мой друг К'Йоевгхан. «Ах, если бы он только был здесь, уверен, у дварфа нашёлся бы способ расшевелить этих несчастных, или упокоить их всех», — расстроился я.

Я замер: «Неужели получилось?» Зомби лежал неподвижно. Капли стучали по плотно подогнанным тросам. Но потом медленно он начал двигаться. Какое-то время он копошился в верёвках, видимо, силясь их порвать, но сдался и пополз на своё место.

— Упорная гусеница! — прикрикнув на него, возмутился я. В это же мгновение снова сверкнула молния, налетел порыв ветра и пророкотал запоздалый раскат грома. Я плюнул с досады. Оставив его, я решил продвинуться ближе к центру этой злосчастной кальдеры.

«И всё же, если это не некромант, а действие обусловлено каким-нибудь предметом?» — неожиданно в моей памяти всколыхнулись воспоминания хранителя. Они, как видение, пронеслись передо мной. Такое иногда бывает, но нечасто. Я залез в свою сумку охотника и разлил зелье поиска магии — пора заканчивать это представление.

Дымка расплывалась, и её сносило в центр этого стадиона или арены с небольшими ямами. Я двигался, иногда капая по одной-две капли для проверки своего курса. Всё было бы намного быстрее, если бы не царящий вокруг сильный ливень. Дымка то и дело пропадала под упавшими каплями. Вообще зелья поиска магии как такового не существует. Я использовал зелье антимагии, которое должно было блокировать её — не по назначению, а по воспоминаниям Хранителя Замка.

Багровое марево начало собираться на импровизированной арене. В четырёх разных местах оно трансформировалось в крутящуюся воронку, ведущую куда-то. Внезапно на арене открылось четыре портала. Люди в рясах выходили из них. «Культ Костей», — догадался я. Некто вышел весьма далеко от меня, что я даже потерял его из виду, стоило арке портала за ним захлопнуться. Кажется, что это была молодая девушка-культистка. Один из появившихся рядом со мной незнакомцев поднял руку и указал на меня:

— Чужак! Убейте его!

Рассмотреть его как следует я не мог из-за дождя. Его силуэт чернел дальше от меня, но, вот, двое мужчин, те, кто вышли прямо рядом со мной, носили балахоны с расшитыми на них золотыми нитями — знак высших иерархов культа. Они обнажили мечи и побежали на меня.

Дальний готовил заклинание. И потому мне следовало быстрее сократить дистанцию, но вместо этого я отступал от приближающихся ко мне мечников. «Сейчас нужно попытаться обогнуть их, когда они пройдут мимо ям. У меня только плащ способен блокировать магию. Так, оба заряда активны… Что?» — Мой стройный поток мыслей оборвался недоумением. Вместо того, чтобы направить заклинание на меня, дальний адепт выстрелил в спину одному из нападающих, мгновенно убив его!

Выживший развернулся и начал готовить своё заклинание. Внезапно из-за струй дождя выскочила девушка и клинками располосовала дальнего мужчину. Тот культист, который стоял возле меня, закончил заклинание и направил его на девушку. Чёрная стрела, пролетев, мгновенно пронзила её, и та повалилась бесформенным комком на землю, не успев завершить очередной прыжок. Совершенно точно, заклинание убило её. Затем последний культист медленно развернулся в мою сторону. Я приготовил арбалет. С такого расстояния я не промахнусь. Но неожиданно колени противника подкосились, и он рухнул в раскисшую грязь лицом, как столб, сам по себе. Я подошёл ближе, то, что выглядело для меня через струи ливня как какое-то украшение в головном уборе, оказалось на деле торчащим из его черепа кинжалом. «Похоже, девушка успела метнуть его, а я даже не заметил этого из-за сильного дождя.» Я поморщился. — «Бррр. Хорошо хоть не в меня, мог ведь тоже не успеть уклониться».

Неожиданно внутри меня что-то щёлкнуло и рефлексы охотника уступили место осознанию, что опасность миновала, по крайней мере сейчас. Я остановился, осматривая место битвы и попытался понять, что это вообще сейчас было. Почему культисты стали драться друг с другом? Я озадаченно замер. У меня не было ответа. Все четверо были высокими иерархами в Культе Костей. Все четверо лежали бездыханными, убитые ими же самими. «Пожалуй, стоит продолжить поиски. Возможно, они подрались из-за добычи или чего-то редкого». Пока я думал, глаза культистов налились красным огнём, и они, восстав, стали разбредаться в поисках могил. Мурашки побежали по спине от такого.

Я дошёл до середины импровизированной арены, где была нарисована незаметная мерцающая символика, и присел, изучая странные символы. Вылил пару капель на край, однако энергетический щит отбросил меня в сторону. «Вот то, что мне нужно». Отойдя на приличное расстояние, я швырнул зелье в нарисованные на земле символы в странной закрученной к центру неочевидной последовательности. Щит взорвался и... «Я так и думал!» — Размокшая земля легко поддалась моей руке. По центру на небольшой глубине был зарыт таинственный артефакт. «О! Это точно он удерживает их всех здесь».

Стоило мне поднять артефакт, как все мертвецы повставали из могил и повернулись в мою сторону. Я чувствовал, что, если сейчас отдам им приказ, то они без сомнений его исполнят. Помаргивая красными искорками, зомби кальдеры всё подымались и разворачивались в мою сторону в ожидании.

По всей арене открылись красные порталы. Из них выходили люди в рясах. Сотни людей в рясах. А вот и культ костей. Я снова вспомнил слова своего друга К'Йоевгхана: «Мне кажется, или у них небольшой численный перевес?» Я обвёл стены кальдеры взглядом — великое множество культистов. «Как-то многовато на одного меня». Но один нюанс обнадёживал меня. Они все стояли наверху кальдеры и образовали скорее зрительские трибуны, чем западню. Впрочем, новый портал открылся недалеко, почти рядом со мной.

— Братья и сёстры, возрадуемся! Последний участник состязания выбран! Он прошёл испытание, обогнав всех других участников. — Человек в мантии указал на меня, тон его голоса несмотря на речь, выглядел безжизненным. — И заполучил красный осколок! Новым и последним участником соревнования оказался охотник на остылых!

Я подумал, что сейчас трибуны будут ликовать, как люди на турнире графа Феанота, но люди в рясах не двигались. Даже Лкаду из племени Волка и Варга аплодировали громче, чем мне. «Ну, точно секта», — подумал про себя я.

Состязание на дар силы некрокристалла объявляется открытым! — закричал странный человек и тут же продолжил:

— Братья, встречайте Горина Юдоль Печали. Великий и ужасный некромант пустошей! На юго-западе! — закричал человек в мантии, протягивая руку в ту сторону.

Появившись на арене, великий некромант вырвал из-под моей власти всех моих зомби вокруг себя, покрасив их глаза в зелёный цвет. На этот раз трибуны, встречая нового участника, изобразили что-то наподобие крика, больше похожего на завывания.

— Сёстры, встречайте, Галль Тёмная Печать. Единственная и неповторимая! Некромант Янтаресвета Великого! На юго-востоке... — указал в нужном направлении культист.

Галль с легкостью отобрала моих подопечных, сменив их цвет глаз на жёлтый, и только небольшое кольцо вокруг меня всё ещё светилось красным. Её поприветствовали похожим воем.

— И, наконец, наш особый гость! На севере! Сам, своей собственной персоной! Встречайте! Падший Хранитель Крепости Легата Иннесента! Ли-и-ич Миллений Остроод! — протянул объявлявший.

Вот теперь толпа кричала. Даже молнии и рокот грома не могли полностью заглушить этот рёв. После этих слов буря эмоций накрыла и меня: «Иннесент? Крепость Легата? Падший Хранитель Замка? Что здесь происходит? — Я задумался. — Похоже, это самые дальние крепости за Волчьей пастью, что служит рубежом Костеграду. Возможно, одна из тех, что защищают город Иннесент, пала. И потому один из хранителей... лич?»

Треть зомби приобрела синий оттенок глаз, совсем такой, как имеют послушники Ордена, когда их берёт под свой контроль хранитель. У меня засосало под ложечкой: «Такой противник может быть очень опасным».

— Это поединок на лучшего некроманта. Тот, кто победит в этом состязании, получит новую запрещённую в Ордене силу! И да победит сильнейший! — продолжил мужчина в балахоне и, покинув через арку портала участников, поспешил убраться с арены.

Арена для поединка с сектантами, вот куда я попал. Орды зомби побежали со всех сторон. В то же мгновение стало черно от метающихся вокруг тел. Я начал «танец мангуста и аспида». Зомби сталкивались и падали, беспорядочно выпрыгивали со всех сторон, похоже, что три других участника поединка сосредоточились на битве друг с другом. Я взял копьё двумя руками, ближе к острию, уперев металлический обод себе в правый локоть. «Пять последовательных прыжков по кругу. Мангуст уклоняется от бросков аспида», — пронеслось в моих мыслях наставление орденского тренера. Первый прыжок, я начал подрезать головы противников. Второй прыжок, я снёс ещё несколько остылых голов. Третий прыжок, я прокатился по спине поскользнувшегося зомби. Четвёртый прыжок, по арене прогремел грохот, основная масса мёртвых столкнулась. Пятый прыжок, завершаю круг, перехватываю копьё в другую сторону. Не даю поймать себя за ногу копошащимся вдоль земли: «Мангуст запутывает змею». Прыжок назад, подсекаю ноги, и зомби падают поверх уже убитых. Ещё прыжок. Продолжаю формировать баррикаду из тел. Третий кувырок в обратном направлении, пришлось совершить заготовленный боевой финт копьём, чтобы вытолкнуть противника, ворвавшегося в центр формируемого мной круга. И заключительный, четвёртый прием: рывок назад. Я повторил танец мангуста ещё раз, а затем встал в позу аспида. «Загнанный в угол, он становится в два раза опаснее», — продолжил лекцию тренер. Остриё чиркнуло по земле, без труда нарисовав на мокрой грязи полоску. Тяжело дыша, я встал спиной к баррикаде из тел, полностью исключив угрозу с одной стороны сформированного мной круга. Мне пришлось защищаться. Я перехватил своё новое, выданное графом Феанота копьё, и разрубал снизу вверх тех, кто устремился ко мне.

Часть зомби прикрыла жёлтые глаза и пробежала через строй синеглазых. Оказавшись позади, они распахнули глазницы, но древний хранитель с лёгкостью вырвал их из-под власти девушки — Галль Тёмной Печати. Лич на севере призывал скелетов-магов, атаковавших зомби магией, и они начали теснить бойцов некромантов. Похоже, некроманты так не умели. Очень скоро выяснилось, что Лич намного сильнее двух живых людей. Они были вынуждены даже прекратить драться друг с другом, отозвав всех своих зомби для борьбы с Личом.

— Охотник, сделай что-нибудь! Он сейчас нас сожрёт! — закричал Горин Юдоль Печали.

Поток бегущих на меня от некромантов мертвецов постепенно иссяк. Но в это же мгновение через мою баррикаду начал карабкаться упырь. Достигнув вершины, он истошно завизжал и, расправив крылья, бросился вниз на меня. Как оказалось, древний хранитель не сидел без дела, а трансформировал несколько своих слуг в упырей и направил одного на каждого из своих противников.

Атака была неприятной. Я уклонился в сторону, попытался перехватить своё копьё в более удобное положение, но чудище вновь прыгнуло на меня и пришлось защищаться, выставив его вперёд. Мощным наотмашь ударом двух лап упырь сломил щепку в моих руках и вытянул из меня немного моей жизненной силы. Я замахнулся обломком, но чудовище заметило это движение и атака костяного хвоста отбросила меня в сторону. Хлёсткий удар выбил из меня дух, но я смог сгруппировался в полёте и приземлился на одно колено, упырь прыгнул на меня, но перед собой я уже держал арбалет. На мгновение наши взгляды пересеклись. Надменное выражение морды в мгновение ока исчезло. Монстр пронзительно завизжал, прежде чем арбалетный болт раскрошил его череп. Я попытался уйти в сторону перекатом, но последующий взрыв всё равно снял один из зарядов моего плаща.

Пошатываясь, я поднялся. Мои глаза снова видели, и мне открылась окружающая картина. По всему периметру кальдеры орды Лича теснили двух некромантов. Монстр парил в воздухе, как дирижёр, управляя своим войском пальцами. Он созерцал, как гаснут глаза в войске его противников. И у меня созрел план. В тот момент, когда древний хранитель отвернулся, я решил, что пора вмешаться. Мой арбалетный болт, пролетев через всё поле чёрной молнией, был, однако, остановлен. Жуткий Хранитель схватил стрелу прямо в полёте! Но вторая достигла цели, разбив плечевой сустав.

Часть войска вместе с тем тоже рассыпалась в прах. Из-за чего жёлтые зомби смогли ворваться во фланг и, достав, разорвать лича. Теперь зеленоглазые бежали лавиной в сторону беззащитного жёлтого некроманта.

— Охотник, прикрой меня! — закричала Галль Тёмная Печать.

И я решил последовать этому совету. Желтоглазое войско, разорвавшее Лича, пробежало полукруг и принялось с таким же энтузиазмом за одного из оставшихся противников. Пока я пятился, под натиском зомби сокращал расстояние между мной и последним некромантом. Раздался пронзительный крик, похоже, они достали его.

— Всё, ты мне больше не нужен! — отрезал холодный голос за моей спиной. Она выстрелила в меня клубком густой тьмы. Плащ стража предгорий сдержал удар. Было не до галантности, поэтому я метнул обрубок своего копья, насадив на него почти всё туловище опасного противника.

Когда всё было кончено, снова появился местный культист, что проводил поединок. Таинственный незнакомец прошёл по жуткой арене между противниками, рассматривая результаты боя. Он поднял такие же загадочные камни из рук других участников и вручил их мне. Раскаты грома стояли прямо над нами, вихревая воронка стала формироваться в небе кальдеры.

— Соедини кристаллы, — подсказал мне человек в балахоне почти шёпотом. Он бросил их мне, и я поймал окровавленные камни в воздухе.

— Возрадуемся, братья! Победителем стал охотник. — Он поднял свою руку и указал на меня. Толпа изобразила что-то наподобие звуков потустороннего замогильного счастья. Раздались жидкие хлопки.

— Подними свою руку с кристаллом, о, верховный некромант! — обратился ко мне человек в балахоне. Ритуал начался. Со всех сторон сектанты складывали руки в тёмной молитве. Фиолетовая молния собралась в сферу на вершине арены.

— Прими силу, сразивший трёх некромантов! — произнесли хором в один голос сектанты, и ослепительная молния ударила в меня. После яркой вспышки я заметил, что остался один. Проливной дождь закончился. Гроза развеялась. Вокруг стояла подавляющая тишина. И только зомби, которого я спеленал, упорно полз в мою сторону; его глаза больше не горели, и он пускал пену, поддавшись осерению. Я опустил голову и посмотрел на мерцающую фиолетовым светом мистическую сферу. По цвету предмет очень напоминал «Кристалл Заката». Но это, явно, был другой камень, его форма стремилась к сферической, в то время как камень Заката имеет острые грани, вытянутый, и больше напоминает маленький кинжал или иглу. Новый же, напротив, почти совпал с теми скруглёнными камнями, что сверкали в моем охранном плаще, вот только был заметно их крупнее. «Назначение кристаллов разнится, — как говорят милхимики, — но определяющей его действие будет его форма». Я ещё раз покрутил в руках, осматривая со всех сторон маленький фиолетовый шарик.

«Сфера некроманта…» — прошептал таинственно голос Хранителя Аванпоста в моей голове.

— Как давно следишь за мной? — Я почему-то посмотрел вверх.

— Когда упырь тебя ослабил, хоть какое-то развлечение старику, — засмеялся Хранитель Крепости и материализовал иллюзию рядом со мной.

— Что это? Очень похоже на камень с Заката. — Продемонстрировал кристалл хранителю я.

— Это кристалл… наподобие, — о чём-то задумался древний старик. — Это сумрачный камень. Они нужны для того, чтобы подпитывать магию творящего её. Когда корабли плыли к берегам Терресии, их было два, не просто так. Один корабль назывался «Рассвет», а другой — «Закат». Оранжевый кристалл, «Ребёнок Йодкема», был тогда на «Рассвете», а сумрачный — на другом корабле. Такая связка хороша тем, что не нуждается ни в чём. Один кристалл — сумрачный, заряжается от Титана Йодкема, когда он идёт по небесам, и в то же самое время способен давать энергию, заряжать янтарный кристалл, чтобы он не разряжался на воде и не угасал. Попав на воду, янтарит гаснет, как горящая щепка. А сумрачный кристалл замедляет это своей магией. Сам он, как и зелёный камень, способен разгонять тьму, но только в крайнем случае стоит прибегать к такому, если нет иного выхода… Если нет ни зелёного, ни янтарного кристалла. Когда оба корабля попали в шторм, то вся Экспедиция, по сути, была обречена. Янтарный кристалл должен был погаснуть. Но, к их счастью, они оказались близки к землям острова «Янтаресвет Великий». «Закат» же, чуть не проплыв материк, тоже пристал к землям Терресии на юге материка, там, где вьют гнезда громовые птицы. Но они слишком долго пользовались сумрачным кристаллом, и их ждала незавидная судьба…

Голос хранителя иссяк. Я уже восстановился настолько, чтобы больше не слышать его. Иллюзия пожала плечами и рассыпалась на небольшие крупинки, напоминающие собой ночной сонм.

Глава 21: "Второй этаж цитадели".

Я всё же заглянул вниз в казематы замка, куда скрылся Созерцатель, но остался разочарован. Проход в этом месте был завален огромными глыбами. Меня посетила запоздалая мысль: «Уж не они ли падали, когда я бежал наружу?» Но если подумать, быть того не может! Ведь проход шёл в противоположную сторону, и двигаться мне бы пришлось по-другому. Разве что, может быть, под пологом всё несколько различается. Ведь он способен изменять то, что закрыл собой. Я сделал себе мысленную пометку при возможности расспросить хранителя Крепости подробнее о Пологе Неведения, возможно, он сможет мне что-то сказать.

Мои воспоминания, возникшие от синергии с Хранителем, напомнили мне об одном из королей Янтарного Острова. Жил он тогда в крепости, что целиком и полностью вышла из-под Полога Неведения уже в готовом виде. Строители лишь достраивали новые участки, расширяя её по мере нужды. Как же её назвали? Кажется, что это и была Железная Схватка. Уже позже потомок перенес столицу в центр острова, сделав Янтаресвет Великий центром всей Империи.

И всё-таки обитатели Крепости Рух оказались догадливее меня, что сыграло с ними злую шутку. Они сообразили, как остановить распространение осерения в регионе, но оказались не готовыми к тому, что их будет ждать внутри. Ещё бы! Лицом к лицу столкнутся с созерцателем! Я про себя сделал отметку: их также не готовят и к ловушкам в замке, впрочем, оно и не мудрено, если ты являешься обладателем светлого щита. Жрецу, когда он лишился треугольного щита и палицы, а также своего защитного купола, хватило ума повернуть назад. А вот тело белого рыцаря, что открывал турнир в Графстве с другим участником, сидело впереди по коридору. Здесь же, сразу при входе на второй этаж, справа от винтовой лестницы лежал и труп Лкада-лучника.

Тело рыцаря прислонилось к стене в конце коридора. Издали складывалось впечатление, словно он присел отдохнуть, устав рубить остылых в этом коридоре. Но это было далеко не так. В руке рыцарь сжимал светящийся белым светом маяк. Я слышал о таких артефактах; с их помощью попавший в беду мог призвать жреца Хотта, чтобы он исцелил его. «Возможно, на этот призыв и шёл Нераскрытый Кулак Титана Йодкейма», — почесал подбородок я. Существует легенда, что служитель Хотта может даже оживить погибшего воина, если его убили недавно. Что такое практиковалось жрецами Крепости. Этот предмет объяснял, почему оба представителя Крепости Рух оказались здесь. Рыцарь явился, чтобы победить осерение, а жрец попытался прийти к нему на выручку.

А вот Лкад, дитя Ворга и Волка, пёр до последнего. Я хорошо помнил свою воспитанницу Зу, у них проявлялось нечто общее в поведении. Скорее всего, он прибыл раньше и прошёл на второй этаж до того, как Созерцатель поднялся из глубин катакомб под крепостью, но позже белого рыцаря. Похоже, он прокрался мимо гарнизона и избежал ловушек — на теле не видно внешних повреждений. «Отчего же ты помер, Лкад? Скажи-ка нам». — Я осторожно перевернул его тело ногой на спину.

Передо мной лежало окоченевшее тело чемпиона клана Ворга и Волка и… изгнанника. Я увидел клеймо на его шее. Разглядеть эту отметку на турнире я не смог. Похоже, шаманы племени так и не признали Лкада настоящим волком, да и на турнире он демонстрировал искусную иллюзию, а не подлинное перевоплощение. Его лицо застыло в беззвучном крике, в гримасе абсолютного ужаса, он словно окаменел, а его тело на ощупь представлялось совершенно деревянным.

— Здесь была медуза, бестия полога, — указал я на остекленевшие глаза. Мой голос звучал ровно, поэтому почти не искажался повязкой милхимика.

Ведьма кивнула. Арса нагнулась и высказала предположение:

— Порождение полога… Она либо исчезла, лишившись мрака, либо заразилась, попав под осерение. Но, скорее всего, ушла вместе с созерцателем, вернувшись назад.

— Выходит, что первым в замке появился Белый рыцарь, — я указал на фигуру в конце коридора. — Потом сюда проник Лкад и попытался повернуть назад, но не смог выйти из крепости, поскольку из её глубин поднялся созерцатель. Потом в крепости побывал и жрец Хотта, а после него появились смеющиеся сёстры, — восстановил я картину событий.

— Да, я увидела, что одна из охотниц сражается возле ворот. Подлые срамы прямо на моих глазах убили её напарницу. Я едва успела спасти последнюю из них, — кивнула в сторону ведьмы Арса. Её речь была эмоциональной, а потому голос выходил сдавленным, так как доносился из-под фильтрующей повязки милхимика. «Моей запасной маски, между прочим, — подумал я, — нужно быть поосторожнее, чтобы самому не лишиться своей».

— Мы вместе вошли в замок, а дальше я не помню, — потерла лоб охотница.

— Вас схватил созерцатель, и только своевременная подсказка Хранителя аванпоста помогла вас спасти, — укоризненно посмотрел я на девушек. Внутри меня что-то перелилось, и я почувствовал, что мой внутренний резерв сил начал восстанавливаться.

— Ты умеешь общаться с Хранителем? — весьма заинтриговано спросила Арса.

— Да, я не оборвал связь до конца, и теперь, когда нахожусь на грани жизни или когда сплю, он может говорить со мной, — пояснил я девушке.

Там, в далеких северных предгорьях, по завершению службы, обычно все охотники проходят ритуал, позволяющий полностью оборвать связь с хранителем. Или, как в случае с Арсой, её хранитель сам провел обряд в последний день, уложив её в кровать, и на следующий девушка проснулась уже в таверне. После того, как ритуал завершён, охотник забывает всё, что было на стене, и все связанные воспоминания. В обмен все изгоняющие остылых получают щедрую компенсацию в виде того мастерства, с каким они сражались под контролем хранителя. А вот о чём думал их древний старик в тот момент, они уже не помнят. Тело приобретает как бы врождённые инстинкты борьбы с остылыми. Как простой обыватель отдёргивает руку от горячего, так охотник впадает в боевой транс. У такого ритуала есть и ещё одна серьёзная обратная сторона — вышедшие из-под власти хранителя убийцы падали больше не могут ни с кем устанавливать ментальную связь.

Мы осторожно шли по коридору, усыпанному порубленными двуручным мечом телами прислуги и стражей. В комнатах, которые мы осмотрели и оставили позади, было пусто. Белый рыцарь прошёл здесь железным вихрем, снося всё на своём пути. Ржавая сталь стражников, выбежавших из казарм, с лязгом рассыпалась от тяжёлого двуручного меча. Те, кто нёс свою вахту в день заражения, выскочили из каморки с оружием и тоже пали от раскрученного оружия. Удивительно, но привитая в жизни дисциплина влияет на поведение остылых. Так, они, много сотен лет, просидели в этой каморке, неся свою вахту.

Дальше шли комнаты дворян, мастерские, и даже пыльная обсерватория с винтовой лестницей наверх, в башню. Я подумал, что местный астроном может так до сих пор сидеть где-то на её вершине, созерцая звёзды. Но я прогнал эту мысль, как-то стало не по себе от такого. Дальше по этажу расположились двери в комнаты картографа и помещения местной прислуги. Белый рыцарь проложил путь до двух закрытых дверей в самом конце коридора. Комната, возле которой он сидел, прислонившись спиной к стене, была мастерской артефактора. А вот дверь напротив была закрыта. Скорее всего, она вела в комнату придворного волшебника.

Я поддержал за локоть ведьму, которая умудрилась оступиться в тесном коридоре, заваленном порубленными телами. И осмотрел место, где сложил свою голову Белый Рыцарь. Мечник воспользовался фламбергом и порубил несколько выбежавших ему навстречу безмозглых остылых из прислуги. Они выбегали из оставшихся помещений в конце коридора, услышав звуки боя. Рыцарь не останавливался, но шёл, сражая десятки противников. Их тела теперь лежали вдоль всего коридора. Здесь, в самом конце, мастер меча схлестнулся со стражем покоев лорда. Дисциплинированный, верный и, думаю, при жизни преданный солдат. Он даже после смерти вернулся на своё место и не покинул вверенный владетелем пост.

Место сражения сохранило плачевные результаты скоротечного боя. Воины схлестнулись мечами. Я вложил два пальца в зарубки от фламберга на стене. Похоже, что рана мешала белому рыцарю правильно проводить приёмы, и это было подмечено личным телохранителем Лорда. Остылый подло надавил на раненое ещё на турнире плечо мастера мечника своей металлической перчаткой. Скорее всего боль сбила с ритма белого рыцаря, помешала раскручивать волнистый меч, но это не могло стать причиной смерти. Изучая тело, я отогнул кольчугу возле сердца, и замер, рассматривая место смертельного укола: «И потом, воспользовавшись заминкой, пока рыцарь страдал от боли, остылый сократил дистанцию и вонзил тонкий и узкий кинжал — “Милосердие”». На последнем издыхании воин Крепости Рух отрубил голову личному гвардейцу местного Лорда, пошатнулся и замер у стены.

— Как странно, почему рана рыцаря, полученная на турнире, ещё не зажила? Там же были хорошо обученные маги и жрецы, — я присел напротив сидящей фигуры. Даже сейчас вокруг неё кружилась Аура Света, не подпуская осерение к останкам павшего. Я осторожно отвёл руку, сжимавшую маяк, и отстегнул пластину наплечной брони, чтобы изучить то, что находится под ней.

— Так я и думал, копьё было сделано из Таресовой древесины, — похоже, что Культ Костей подменил оружие зелёному Рыцарю, чтобы отомстить тому, кто выследил их последователей.

— Почему рана не зажила? — спросила охотница, не поверив своим ушам.

— Таресово дерево, думаю, это дело рук Культа Костей. — И снова осмотрел рану. Я сам не до конца верил в происходящее.

— Таресово? Ты не ошибся? — вновь переспросила девушка, присев рядом. Я покачал головой и отогнул краешек кольчуги, чтобы показать рану. Рубец очернился, совсем как у охотников. Раны, полученные за горами, не заживают долго, поэтому я не удивлен, что даже у рыцаря из Крепости Рух рана все ещё оставалась.

— Да. Это точно оно.

— Похоже, что у культа есть возможность попадать за горы. Ведь это то дерево, которое можно найти только по ту сторону Загорья.

На мгновение я задумался, вспоминая о хранителе из крепости Легата Иннесента, древнем страже, что пал от Культа Костей и стал личем:

— Очень похоже.

Припомнил я и свой бой в кальдере. Впереди коридор поворачивал налево, окончившись покоями лорда. Открывать вторую закрытую дверь, ведущую в личную комнату Владетеля, мы не стали, а наоборот выглянули наружу и увидели, что там когда-то давно был сад. Фонтан со статуей в виде девушки с амфорой едва давал воду. Очень похоже, что часть стены обвалилась, перекрыв его течение.

Разобрав завал, наша группа присела возле усилившегося, но ещё недостаточно мощного потока, устремившегося вниз с холма. Ведьма вздрогнула, что-то почувствовав, и стремительно начертала руками светящиеся в воздухе алым символы, постепенно усиливая и расширяя поток. Таинственные знаки переливались, отливали красным какое-то мгновение, а потом исчезали лёгкой дымкой, вторя движениям девушки.

Стоило нам увидеть первый полностью завершённый символ, как камни, прикрывшие собой дверь в покои лорда, начали с гулким грохотом раздвигаться в стороны. А после, где-то в коридоре, с жутким скрежетом распахнулась вторая дверь — дверь в комнату волшебника.

— Вы не почтили лорда замка своим появлением, — пророкотал упырь. Пожалуй, таких я ещё не видел. Он был старый и имел жуткие проплешины от осерения, которое обильно разрослось на нём, подобно лишайнику. А ещё, у жуткого порождения осерения имелся металлический доспех, его явно подгоняли уже после того, как лорд обратился.

За его спиной появился сектант из Культа Костей — в чёрном балахоне и с неподвижными глазами, глубоко посаженными камнями в костяных глазницах: «Вот кто погубил крепость! Придворный маг!» — Лич погладил чудовище, как домашнюю зверушку, и указал костлявым пальцем на нас.

Я посмотрел на ведьму. Она продолжала ритуал, всё усиливая и расширяя поток. Теперь даже если в схватке с местным волшебником наша группа погибнет, осерение всё равно ослабнет, и намокнув от влажности, как говорят милхимики, «осядет», и в целом регионе к югу снова станет возможно дышать.

Глава 22: "Зу щенок варга и волка".

Его неожиданный синий цвет в сравнении с другими варгами мне особо запомнился.

Щенок уродился удивительно покладистым, даже для ворга. Почему ворг, а не варг? Это мы с дварфом называли его так из-за мехового воротника, столь плотного вокруг шеи, что заставлял щенка всегда держать голову ровно, соблюдая горделивую осанку. Мы воспитывали и учили его по очереди. Однако мой товарищ дварф решил тренировать нашего питомца более усердно, чтобы воспитать из него послушного боевого соратника. И для этого он использовал кусочки сыра.

Любимое лакомство для щенка мы обнаружили случайно. Зу, унюхав у нас в сумке слегка лежалый сыр, так и вилась, пританцовывая, вокруг сумки с припасами, а потом и возле наших ног. А когда мы нашли источник столь странного поведения щенка, пробовала лизать и даже слегка покусывать руки, которые его держали, настолько ей понравилось угощение.

Зу души не чаяла, унюхав запах этого изделия, из-за чего все местные сыроделы провинции весьма обогатились. Ещё бы! У растущего щенка был отменный аппетит! К'Йоевгхан воспитывал питомца ласково, награждая за каждую выполненную команду сыром. В один из таких заходов обучения, дварф решил научить ворга давать лапу. Я тогда внимательно смотрел со стороны. Мне было интересно.

Дварф осторожно садился напротив, говорил команду: «Дай лапу», брал лапу, говорил: «Молодец, молодец», а затем опускал её и давал Зу сыр. Проделав так дважды, дварф протянул руку, но не взял её за лапу, и Зу сама положила лапу в руку дварфа. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я тоже повеселел. Похвалив, он дал Зу ещё кусочек сыра.

— Дай-ка, я попробую, — предложил я, улыбнувшись.

Я подошёл сбоку и попросил у Зу лапу.

— Зу, — встретился я с наивными глазами щенка, — дай лапу!

Зу немного растерялась, помотала ушами, взглянула на К'Йоевгхана, но не двинулась с места. Я повторил мою просьбу.

— Дай лапу! Зу?

И только когда Зу попыталась приподнять и дать мне заднюю лапу, я понял свою ошибку. Разумеется, у неё ничего не получилось. Я засмеялся, дварф тоже и протянул ещё один кусочек сыра.

Щенок быстро рос. Через три месяца он догнал по габаритам дварфа. А через четыре по массе превзошёл меня и продолжал расти. Меховой воротник, наконец, теперь стал ему впору. Этот стремительный рост повлиял и на аппетит.

Зу теперь грызла, а потом пыталась сожрать всё, что помещалось в рот. Даже не знаю, что бы произошло, если б мы не воспитывали Зу с малых лет. Даже К'Йоевгхан не мог сказать точно. Аппетит варга рос день ото дня, однако приученная охотиться на оленей, огромная хищница предпочитала только их в основном рационе. Игнорируя крупный скот местных фермеров. Да и самих крестьян она тоже не воспринимала как пищу, а скорее как поставщиков вкусного сырного лакомства.

В один из дней я взял Зу на охоту. Мы выслеживали молодого оленя. Я присел и рассмотрел его след. Зу повторила мои действия — пригнулась к земле и тоже внимательно наклонилась, не сводя с меня глаз и сопя носом понюхала след будущей добычи. Она повторяла за мной всё. Осторожно разведя заросли в стороны, я показал варжице животное, по следу которого мы шли. Оно паслось на небольшой лесной опушке, куда взгляд Йодкейма почти не проникал, едва-едва заливая всё золотым светом. Мы с варгом переглянулись. Я осторожно пошёл впереди и натянув лук, подстрелил животное. После чего скомандовал варгу:

— Зу, взять!

И она легко настигла раненого зверя и принесла его ко мне.

Вскоре наш распорядок дня изменился. От Зу я научился собирать коренья и травы, о которых раньше не знал. Даже Хранитель Замка не видел некоторые из них, но с его помощью я смог узнать, для чего они могут использоваться. Так проходил каждый наш день. Зу уходила в лес и приносила травы, пока К'Йоевгхан готовил тот охотничий трофей, который был выловлен ею в лесу до того. Так она сняла с нас много забот об охоте и поиске нужных растений, значительно упростив наши стоянки лагерем.

Иногда она приносила коренья и не хотела их так сразу отдавать, играя и не выпуская изо рта. Тогда приходилось с ней договариваться, пытаясь отобрать понравившийся ей корешок. Обычно это были особо крупные части корней драконьего корня. Похоже, Зу гордилась столь ценной и, скорее, крупной добычей. Алхимики удивлялись, откуда у нас столько драконьего корня, и особенно, почему столь ценный ингредиент так жутко пахнет псиной, но всё равно охотно его покупали.

В один из таких дней Зу принесла большой Корень дюралиса, ластилась и переворачивалась на спину, играя. Я погладил её спокойно и забрал покусанный корешок. К'Йоевгхан вскинул бровь и обратился ко мне:

— Варг растет, — потёр руки наёмник. — У нас в дварфийской библиотеке написано, что молодая самка варга приносит корень дюралис только тогда, когда готова произвести потомство.

— Королевская династия Могильного Мохховика считает, что женщина формируется полностью только к двадцати семи годам и потому девочек замуж отдают строго после этого возраста, — заметил я.

— Ну ты и сказал, дружище, — засмеялся и смахнул крупную слезинку с века дварфийский историк. — Нищие Костеграда могут уже скоропостижно скончаться к этому возрасту от отравления, что оставляет город вокруг.

— Тогда я уже глубокий старик для Костеграда, — задумался о своей жизни я. — «Сколько вообще живут охотники на остылых?» Здесь не было однозначного ответа, и я пришёл к выводу, что всё весьма здесь разнится. — «Ведь есть даже те, кто так и не стал охотником, а погиб до стены так и не доехав, или уже во время пятилетнего служения защитником людей. Каждая история индивидуальна. Неужели всё дело случая?»

Я встряхнул головой. Йодкейм заливал поляну ровными прядями. К'Йоевгхан прекратил затачивать нож и, посмотрев на свет его остроту, отложил в сторону. В руках у него появился другой инструмент — перо с вставленным в его кончик угольком.

— А по нашим дварфийским меркам, ты вообще ещё только мальчишка, — задумался дварф, а потом добавил, — хм, пожалуй, об этом стоит написать в дварфийском эллипсисе.

Он сел и разложил свои записи, старательно вычерчивая первую руну. Скованные из стали дварфы жили по пятьсот-семьсот лет и чаще гибли от лап драконов или Пещерной Жути, чем естественной смертью. В тот долгий вечер я много думал, а потом незаметно для себя уснул, рассматривая Небесный сонм, медленно движущийся по небу.

Вскоре Зу стала ходить с нами и на задания. Мы выполняли работу наёмников, К'Йоевгхан ругался на меня и даже выучил варжицу укоризненно на меня смотреть, в обмен на сыр, всякий раз, когда, следуя орденскому правилу, я брал один золотой. Но я был неумолим.

Стоит только Ордену или королевскому ревизору узнать, что где-то я взял больше, как наши приключения тут же закончатся. Но, разумеется, я не препятствовал К'Йоевгхану зарабатывать. Поэтому, если сделку заключал он, то золото лилось рекой.

Глава 23: "Их все-равно было больше".

Мы зашли в город. Горожане в ужасе разбегались. Кареты на дороге останавливались, чтобы нас пропустить. Лошади недовольно и испугано ржали, когда мы следовали по улицам к усадьбе одного из представительных горожан.

Раздался лязг стали. Стражники на воротах расступились, пропустив нас.

— Нас предупредили о вашем прибытии, убийца падали, — гулко пророкотал приятным тембром из-под забрала шлема боец. Слава об охотнике, приручившем варга, распространилась далеко. И потому один из местных дворян пригласил нас, чтобы мы сослужили ему службу.

Я осмотрел бойцов перед воротами; как-то их было на удивление немного, всего двое, и это несмотря на то, что пост перед воротами предусматривал даже небольшое строение для караульных. Сейчас оно пустовало. Небольшой сад перед усадьбой также зарос от небрежения. Создавалось впечатление, что почти все слуги просто разбежались. Вероятно, что дела пригласившего нас дворянина идут не лучшим образом.

Проследовав по небольшой, заросшей мхом дорожке, мы вошли в главное здание усадьбы, поскольку двери оказались открыты, и увидели нашего нанимателя. Он тоже был рад нас видеть:

— Зачем вы привели варга сюда? — закричал он, запрыгнув с ногами на диван, на котором только что сидел. Напускное благодушие слетело с лица, словно прохудившаяся маска милхимика, стоило дворянину увидеть Зу, вошедшую в след за нами. Он дрожал, а вино из бокала расплескалось вокруг. — Это же опасный хищник!

Зу усугубила ситуацию и решила подлить масла в огонь, нарычав на неадекватного человека. Я прикрыл ей глаза ладошкой. Вернее, глаз, поскольку щенок уже стал действительно большим. И почти взрослый варг благодушно сел, встряхнув большими ушами. Дварф занимался с ним. С самого начала обучения он репетировал несколько трюков, чтобы усмирить, если понадобится, и взрослого хищника.

— Вы позвали, уважаемый Ретрейон Йодмунгейм, и вот мы здесь, — осторожно заметил я. После моих слов далёкий потомок прославленного пиратского капитана Рассвета указал на Зу. Я покачал головой, и, тогда, взяв себя в руки, дворянин немного успокоился.

— Он не кусается? — с гримасой ужаса и интереса задал вопрос дворянин. Поразительный человек, его голос уже пришёл в норму.

— Она. Её зовут Зу, и она не будет ничего делать без команды. — «И сыра, — мысленно добавил я про себя. — Впрочем, посторонним не за чем знать о наших секретах», — подумал я и тайно сунул секретное лакомство под нос варгу.

— Значит, это — девочка? Щенки будут? — поинтересовался дворянин и отпил из так и не выпущенного из рук бокала с вином. Его все ещё била лёгкая дрожь. Я вздохнул. — «Он боится, трясётся, как осиновый лист, но спрашивает о щенках. Вот зачем оно ему нужно? Он же не будет держать варга на выпасе, а запрёт в псарне, озлобив свободолюбивое животное таким содержанием».

Я покачал головой.

— Пока ещё рано! — воскликнул дварф. — Она ещё только щенок!

— Щенок! — воскликнул дворянин и посмотрел в потолок, словно это была потрясающая шутка и его посетила догадка-ответ на неё. Это окончательно привело в чувство потомка далёкого пращура Йодмунгейма, и он перестал дрожать. Оттаяв, Ретрейон перешёл к делу.

— Мне нужна ваша помощь, — обратился он к нам, — на моих людей нападают и убивают мои недруги. Уж очень много я насолил разномастной публике этого города, будучи судьей. Теперь, вот, мне нужно выехать к своему старому другу. А мои информаторы и проверенные люди все, как один, говорят одно и то же. И потому я уверен, что по пути будет засада.

На этот раз Дварф опередил меня и обратился к знатному горожанину первым:

— Золото, не меньше двух сотен! — крикнул дварф, прежде чем я что-то успел сказать.

— Согласен! — без торга согласился дворянин. На дварфа было больно смотреть. Я покачал головой и спросил:

— Какой состав выбран для экипажа? Кто будет вас сопровождать?

— Я возьму трёх своих охранников, да возница будет. Хотел взять всех, но у меня людей и так осталось немного… Часть придётся оставить охранять дом и старого дворецкого. Он у нас единственный маг остался, — покачал головой дворянин и опустил её, затем спустя пару мгновений спохватился и добавил, — а также вы.

Я подтверждающее кивнул.

Так мы вызвались сопровождать дилижанс судьи. Дварф залез наверх повозки на место стрелка возле возницы, поэтому стражники и я следовали пешком за ней. Когда возница уверенно натянул вожжи, и карета пришла в движение, я отправил молодую хищницу охотиться в лес. Поэтому, когда путь нам преградили бандиты, её не было рядом.

Это случилось в небольшом подлеске на повороте. Здесь, на выезде из небольшой деревушки, экипаж сбавил скорость, стараясь не слететь в канаву, когда путь нам преградили.

На дорогу вышли трое уверенных в себе бойцов. Тощий, Амбал и Дикарь. Тощий держал арбалет. Громила переминался с ноги на ногу по центру с огромным двуручным мечом и в шикарном доспехе рыцаря с открытым забралом. Было видно, что доспех ему немного не по размеру и давит на нос. Справа от Амбала с двумя топорами и обнажённым торсом тяжело дышал Дикарь.

Когда мы остановились, Амбал, по-видимому главарь, заговорил:

— А кто это у нас здесь? Гоните бабло и дворнягу этого... как его там? Рейре, тьфу, Рея короче, — указал металлической перчаткой бандит.

— Вас трое? — скептически оглядел собравшихся дварф. Его, сидевшего сверху на месте стрелка, на возвышении за спиною возницы бандиты не сразу заметили.

— Эй, парни! Подь сюда! — поманил остальных бандитов главарь. С улюлюканьем из леса показались и остальные бандиты. Стражники сделали шаг назад к карете, робея перед превосходящим по численности противником. Осмотрев всю эту разношёрстную команду, в основном состоящую из крестьян, историк покачал головой.

— Пропустил бы ты нас, мальчик! — сердито заметил дварф.

— Слышали, что падаль говорит? Ты вообще кто такой, чтобы называть меня мальчиком? — Амбал обернулся на своих бойцов. Бандиты засмеялись.

— К'Йоевгхан, учитель дварфийской истории! — громко во всеуслышание объявил наёмник. Но, похоже, это не произвело впечатления на собравшихся головорезов, а только их подзадорило. И бандиты начали подначивать дварфа, выкрикивая всякое.

— Я буду называть тебя К'Йо, а то ты коротышка, и для тебя как-то длинно получается, — ткнул пальцем главарь. Банда заржала.

— Пожалуй, я преподам тебе ещё один урок, — стиснул зубы наёмник.

— Вы посмотрите на эту козявку, она собралась меня учить! — Бандиты разве что по полу не катались, так им было весело.

Наёмник стиснул зубы крепче. Даже отсюда я слышал, как дварф заскрежетал зубами. Всё плыло, как в тумане, сердце бешено колотилось. Разбойники переминались с ноги на ногу, бросая косые взгляды в мою сторону, да покрепче перехватывая своё оружие, и всё продолжая смеяться. Боевое безумие подкатывало, застилая обзор с каждым новым сердечным тактом. Дикарь задышал чаще, я знал, он готовится для рывка вперёд и насыщает тело кислородом. Мгновения тянулись до одурения долго. И вдруг давление отступило.

— Какой же урок ТЫ можешь преподать МНЕ? — выделил басом свою речь Амбал. Воткнул двуручный меч в землю и поставил руки в бока, позируя перед всеми. Бандиты смеялись, им нравилась уверенность их командира.

— Лорлик и Ноньярт! — рявкнул дварф.

— Чего? — переспросил опешивший главарь.

— А всё, саспенс, — спустил свой арбалетный болт учитель истории. Громила, как стоял, так и рухнул в дорожную пыль. Секунду все замерли, неподвижно, не ожидая таких действий дварфа, разве что, кроме меня. А потом понеслась круговерть, закрутилась.

Следующий мой удар снёс голову одному из бандитов с арбалетом. Его выпученные глаза посмотрели на меня с двух его ростов. Испуганное лицо Ретрейона скрылось за металлическим щитом тут же пошедшим волной от удара: один из стражников спас жизнь Йодмунгейма от рассыпавшегося в труху арбалетного болта. Дикарь с двумя топорами ловко обошёл стражника с алебардой и вонзил ему один из топоров в шею под каской, там он и застрял. Стражник с арбалетом насмерть сразил второго приспешника Главаря бандитов, того самого Тощего. Один из лучников засвистел, и только потом натянул первую стрелу. Возница бессильно осел на козлах, но всё же успел из своего арбалета отправить ещё одного из нападающих к своему главарю. К'Йоевгхан спрыгнул с крыши повозки и выстрелил, находясь в воздухе, в ещё одного головореза. Выстрел не вышел точным, но пробил бандиту колено. И тот страшно завыл. Я порубил ещё двух арбалетчиков, когда вынужден был блокировать неожиданный топор, прилетевший мне в спину. Дикарь усмехнулся и взял в руки алебарду убитого им. Стражник с щитом круговым ударом отогнал ещё трёх нападающих бандитов. Учитель истории с колена выстрелил в промазавшего по летящей цели лучнику. Дикарь мощным взмахом секиры разрубил напополам стражника с арбалетом, тот не успел перезарядить оружие и пытался закрыться рукой, но это не помогло. Лучник, приложив руки к болту в груди, упал в пыль, вгоняя цельнометаллическую чёрную иглу ещё глубже. Один из бандитов напоролся животом на меч стражника, и второй, воспользовавшись этим, попытался достать защитника, ткнув в сочленение пластин доспеха уже своим мечом. Я отрубил третьему, обернувшемуся в мою сторону бандиту, кисть руки, а затем другую. Дикарь, размахнувшись алебардой, заставил меня отпрыгнуть в сторону. Покачнувшийся стражник совершил апперкот щитом в нос атакующего и задёргавшись, завалился назад на руки к дворянину. Дварф из-под повозки выстрелил в последнего бандита. Обернувшись на звук выстрела и увидев, что остался один, Дикарь выругался, понимая, что сбежать с двуручным оружием в руках не сможет, он бросил оружие под ноги и побежал в лес.

Дикарь бежал через лес. Ему казалось, что его преследуют. Наконец он понял, что убежал достаточно далеко. Бандит обернулся и не увидев никого позади, сделал два шага вперёд и остановился. Перед ним скалился молодой варг. Последней мыслью, прежде чем пасть хищника вцепилась одним стремительным рывком в его горло, стало: «Откуда этот зверь здесь, так далеко на юге?»

Подхватив свежую куропатку и гордо подняв хвост, Зу побежала к хозяину.

Дворянин помог подсадить раненого стражника с мечом и поместить убитых защитников в карету. Я с трудом стабилизировал состояние пострадавшего с помощью корней Зу и настоев охотника. До друга судьи доедет, а там ему уже помогут маги. Дварф сел за поводья экипажа, а нам с Йодмунгеймом пришлось идти пешком.

— Если бы не ваша помощь, то я и мой последний выживший человек… Мы все уже были бы мертвы. — Дворянин осмотрел место битвы. Меч главаря так и был по-прежнему воткнут в землю, преграждая путь. Ретрейон попытался его достать, но клинок видимо застрял между камней, поэтому он пригласил жестом попробовать сделать это меня.

— Это наша работа — защищать людей, — скупо ответил я и уверенно выдернул двуруч одной рукой.

Глава 24: "Битва на вершине".

Я бросил Арсе старинный заговорённый кинжал. И она, вытащив свой, встала в боевую стойку — скорпион. Прокрутив двумя кинжалами, девушка, словно клешнями, щёлкнула ими в воздухе. Смеющаяся сестра начала говорить вслух слова заклинания, ещё сильнее расширяя поток воды, не обращая внимание на происходящее вокруг. Едва текущий ручей обрёл новые глубинные соки, сдвинул завалившие его когда-то давно глыбы и гребнем начал подниматься всё выше. Она читала заклинание и продолжала дышать пропитанным серой пылью воздухом, чтобы произносить новые слова. Девушка словно впала в транс, если её не остановить прямо сейчас, то даже я уже не смогу ей помочь.

— Что ты делаешь? Прекрати! — крикнул я ей, но ведьма из Темнолесья полностью проигнорировала мои слова. Возможно, считала битву уже проигранной. Ещё несколько минут, и даже несмотря на близость к источнику с водой, на неё начнет действовать высокая концентрация осерения в воздухе. Досадно, похоже мы лишились одного из союзников. К ней приблизилось одно из летающих порождений. Ведьма сконцентрировалась на произношении, продолжая читать заклинание, даже когда трайкс начал поднимать её в воздух. Арса зарычала и в два прыжка запрыгнула на летающее существо и прошлась по нему, отрубая крылья.

Лич сделал жест руками, призывая кого-то ещё. С неба на нас набросились новые заражённые низшие порождения полога взамен первой. Снизу, с первого этажа, раздались удары чего-то массивного в дверь из кухни, той самой промежуточной комнаты между стойлами и пиршественной залой для приёмов. Даже сюда доносились глухие звуки, как дверь не поддаётся массивным ударам.

Охотница стремительной молнией пронеслась между летающих целей и даже снова запрыгнула на одного из крылатых трайксов, чтобы дотянуться до самого верхнего. Вот плюсы разрыва связи с Хранителем Замка. Все твои навыки возвращаются назад к тебе за все пять лет жизни, проведённые в боях. Трайксы, как ощипанные и обезглавленные курицы-переростки, посыпались вниз. Но это уже было не важно, потому что, видимо, исчерпав свои силы, ведьма из нашей небольшой группы дочитала до конца заклинание и упала замертво на землю. Осерение делало своё дело.

А вот, чего я не ожидал, — с крыши замка появилась медуза. Она только-только подхватила осерение и потому ещё не успела мутировать во что-то ещё более опасное. Арса, заметив новую цель, переключилась на неё, но на секунду всё же бросила взгляд в мою сторону.

— Берегись! — крикнула Арса, и я, на мгновение упустивший упыря из вида, чуть за это не поплатился. Подкравшись, он выпрыгнул прямо на меня. Резко выстрелив навскидку, я пробил налившееся красной кровью крыло в прыжке. Монстр завизжал и попытался вытянуть из меня энергию, но я схватил рукой зелёный кристалл и после ослепляющей вспышки пробил дезориентированному чудищу грудь вернувшейся в затвор арбалета стрелой. «Похоже, теперь это будет мой любимый трюк», — подумал я и удивился той лёгкости, с которой расправился с опасным противником.

Упырь взорвался, но мой плащ потерял заряд не от этого. Лич успел послать в меня тёмный сгусток энергии, несколько мгновений клубившийся вокруг моей защиты, а затем бессильно опавший. Предмет, выручавший меня не раз, выдержал, но вставленные кристаллы снова опасно затрещали.

Я услышал, что дверь внизу выбило от мощного удара. Похоже, что бы там ни было внизу, оно сейчас идёт к нам. Я выпустил две стрелы в лича. Тёмный костяной маг защитился от них волшебным щитом. Благо, что стрелы карги достаточно мощные, чтобы одной стрелой дважды сбить его магический щит. Или это были два щита, как в слоёном пироге.

Взводить механизм снова не потребовалось. В это самое мгновение фонтан ожил. Во все стороны разлилась вода. Ключ, бьющий из-под земли, стал в десять раз мощнее и забил фонтаном во все стороны, наподобие купола, каким и был задуман когда-то давно ансамбль с девушкой и амфорой. Водяная стена с оглушительным рёвом упала на лича. С рокотом подвинула оставшиеся камни и устремилась прочь из сада. Зашипев, монстр издал душераздирающий потусторонний крик, словно напоследок захотел потягаться с пожранным хором зелёного кристалла, а затем он и вовсе скукожился в одну точку.

Я подошёл к ведьме и пощупал пульс. «Эх! Даже не успел спросить её имя», — пронеслось в моих мыслях. Увы, она уже успела вдохнуть слишком много осерения. Я посмотрел в сторону Арсы. Она вытирала клинки о чешуйчатую плоть медузы. Взглянув на меня, девушка сразу, без слов, всё поняла. Больше не спрашивая о состоянии ведьмы, она прижала руку к маске милхимика. Я покачал головой. Охотница отвернулась. Быстро уперев арбалет в землю, я начал взводить механизм на три новых выстрела. Провидение объявило новый раунд охоты на остылых...

В проходе появился охотник. Мертвый убийца падали, в руках у него был меч. Если вы никогда не встречали столь опасного остылого, то я объясню вам разницу... На нём были отметки пульсирующей чёрной земли, той, что находится за горами. Из них высунулись отростки, напоминающие щупальца. По ним я понял, что очернение ещё не успело спрогрессировать, и он относительно «свежий». Пройдёт совсем немного времени, и он станет намного опаснее всех обитателей этого места вместе взятых.

Когда-то давно К'Йоевгхан, мой друг и учитель истории, записывал моё описание мёртвых убийц остылых в дварфийский эллипсис рунами, я невольно подсмотрел, как он это делает. Оказалось, что в их языке нет склонения, и он просто поменял две руны местами, полностью извратив тем самым и их смысл. Это неожиданное воспоминание заставило меня вздрогнуть. «Остылый убийца», — пронеслось в моей голове.

Опасный противник встал в дверях, ожидая своего напарника. Им оказался огромный мясник с кухни. Массивная туша согнулась и едва протиснулась в проход. Сжимая дымящийся на свету Йодкейма тесак, чудище издало боевой клич. Они пришли по зову уже мёртвого лича.

Арса, выбрав противника, с быстротой молнии отражала и наносила удары охотнику. Думаю, только она и сможет его сейчас одолеть. При всем желании я, не разорвавший связь с хранителем, не обладал таким арсеналом приёмов и просто смотрел на стремительный танец двух великолепных бойцов. Большой здоровяк потерял интерес к Арсе и побежал на меня, прямо под воду фонтана. Его плоть зашипела под воздействием воды, но массивная туша начала лишь лосниться, сразу затягивая облезшую плоть. Для него эта преграда была нипочем. Мясник превращался в склирда, значительно большего по размеру, чем упырь и другие существа. Раны от фонтана на его груди быстро затягивались. Всё пространство дрожало от шагов массивной туши. Я отступал назад, рассматривая его тело, и смог насчитать четыре сердца, намеренно проводя его под струей воды. И тогда я решился.

Чтобы убить мясника, я применил запрещённый орденом прием. Я выстрелил из арбалета три раза и потом высвободил резерв, чтобы натянуть арбалет в четвёртый раз и прострелить последнее сердце чудовища. Мясник заревел и вспенился под потоками воды.

Я осмотрелся вокруг. Возле обрушенных камней стены сидела охотница. Она справилась с другим остылым чудищем, но и сама пострадала. Арса сидела и сжимала рану на боку. Смертельная рана.

— Он поскользнулся, только так я смогла его достать, — тяжело дыша сказала девушка.

— Резерв есть? — Арса отрицательно покачала головой.

Тогда я начал переливать свою энергию в рану, надеясь, что осерение не успело попасть вовнутрь и осело под действием разлетающейся во все стороны воды. Потом я снова достал запечатывающий состав и закрыл остатки раны.

Похоже, я понял идею ведьмы. Она ценой своей жизни создала условия для выживания. Даже если кто-то из нас получит рану, то не умрёт от осерения. Да и разве возможно представить себе лучшие условия для борьбы с остылыми, чем стоять под фонтаном и брызгами? К сожалению, сама ведьма вдохнула отравленный воздух, чтобы прочесть заклинание. Закончив его, она упала без сознания. Вода местного фонтана омыла её уже после, смывая серую дорожную пыль. Она так и не стала остылой, прожив всю жизнь под защитой древней карги в лесу. И теперь случилось то, о чём она и предупреждала: «Когда я забудусь, во сне или без сознания, я начну дышать». Но, видимо, был ещё третий вариант, о котором ведьма предпочла не говорить нам. Звучал он примерно так: «Когда я дойду до фонтана, мне придётся вдохнуть, чтобы завершить заклинание».

Мы спустились вниз. В то место, где была кухня и конюшня.

Труп охотника, который пришёл на зов лича, как я понял, покоился возле стойл, прежде чем лич призвал его. На том месте остался след от лежавшего здесь раньше тела. Тут же расположились и искатели сокровищ, тайком пролезшие в замок. Все они были мертвы. Именно благодаря им охотник и нашёл этот альтернативный путь в обход гарнизона. Он прошёл по секретному пути, ведущему в цитадель по тоннелю, где на него напали уже погибшие в схватке с мясником авантюристы. Один из искателей всё ещё сжимал в руках карту, несмотря на отсутствие головы. Этот ужасный замок забрал множество жизней.

Впрочем, здесь, в конюшне нас встретил последний обитатель этих мест. В стойле подёргивал уздечку древний конь. Весь высохший, он, в отличие от своих собратьев, ставших уже скелетами, всё ещё выглядел относительно живым... Жуткий холодок пробежал по спине при взгляде на это существо. Арса равнодушно хмыкнула, покрутила нож и хотела уже было нанести удар в сочленение пластин брони, закрывавших большую часть его высохшего тела, когда я обратился к ней:

— Стой, — остановил я руку Арсы, — хранитель что-то говорит.

Я прислушался ещё раз к мыслям и озвучил ответ и для неё:

— Этот жеребец — не нежить и не остылый. Это — иссохший конь. Редчайшее существо, что может встретиться. Собственно, сам Замковый дед... кхм, — сбился я, услышав возражения такому прозвищу, — Хранитель Аванпоста относится к числу таких. Этот зверь уже был таким, задолго до заражения крепости, и, возможно, принадлежал местному лорду.

Конь немигающими, светящимися глазами посмотрел на меня. Они горели белым пламенем пожара. Он бы мог простоять здесь ещё века, в латах из бронной стали, украшенной золотом и хоть сейчас готовый в бой. Мрачная решимость горела ярким огнём в его глазах.

По указанию хранителя я достал из сумки круглый некрокристалл сумерек и вставил в ячейку в его сбруе. Глаза коня вспыхнули новым красноватым оттенком. Он в нетерпении зарыл копытом землю, ожидая моих приказов.

Глава 25: "Жрец Хотта".

Из деревни северян я выехал на сытой и ухоженной лошади, без копья, но с сумрачным кристаллом. Старейшина проводил меня в добрый путь, внимательно выслушав всё происшедшее со мной во время бури. Проехав мимо камня, где я расстался с Арсой и Тоцентом, я отправился вперёд, по Рубежному Тракту, и вскоре встретил неожиданного путника. Прямо по дороге пешком шёл жрец Хотта, сам лично, Нераскрытый Кулак Титана Йодкейма.

Я замедлил ход, поравнявшись с ним.

— Почему вы без лошади? Разве жрецам Хотта запрещено скакать на конях? — Я слышал о многих предписаниях для жрецов, но никогда не слышал о таком.

— Не запрещено! — засмеялся жрец. Похоже, его настрой был весьма позитивным перед предстоящим путешествием.

— Просто, «тише едешь, дальше будешь», — отозвался жрец, разведя руки и улыбнувшись. — Раньше, на этом перекрёстке, я чувствовал справа и слева опасность, но, похоже, благодаря вам и вашим соратникам, она уже была устранена.

— Да, согласен. Здесь действительно грозила серьёзная опасность нападения некроманта на деревни. Я практически уверен, что если бы не остановил конкурирующих между собой служителей Культа Костей, то они могли разорить поселения к северу от Феанота. Сил для этого у них было более чем достаточно.

— Вот как, — озадаченно провёл рукой по лысине жрец.

— Мне довелось побывать на арене, полной культистов, — кивнул я, встретившись взглядом с Нераскрытым Кулаком Титана Йодкейма.

— Вы сражались на арене? — удивился жрец Хотта.

— В местном поселении северян тела хоронили в кальдере, естественном природном углублении с острыми стенами. Такие углубления возникают от таяния льда или вулканической активности. Но эта появилась в результате протемнения поверхности от огромного Созерцателя.

— О, да вы подкованы в данной теме, — подивился моей осведомлённости Нераскрытый Кулак.

— Подружился с местным старостой.

— Как хорошо находить новых друзей, путешествуя по миру, — согласился жрец и взмахнул своим кулаком в воздухе, показывая, что ему понравилось это. — Расскажите, значит, культисты были на местном кладбище?

— Да, они устроили соревнование между двумя некромантами и личом. Мне довелось оказаться в центре сражающегося клубка тел из разномастных зомби. И только я, каким-то чудом, уцелел, победив своих противников.

— Деревенское кладбище не могло быть большим, — стряхнул несколько капель пота со лба жрец. Он размышлял о моих словах.

— Вообще, тел там было слишком много. Возможно, их свозили со всего региона, посчитав кальдеру хорошим местом для тренировки солдат. Даже если остылые начнут разбредаться, — далеко они не смогут уйти из-за отвесных стен. — Жрец Хотта молчал, поэтому я продолжил, опуская некоторые детали.

— Культисты проводили соревнование, и я оказался в его центре. Но почти сразу два некроманта объединились против лича, и противостояние в кальдере очень быстро переросло в дуэль.

— Никогда не слышал про личей. Что это за порождение — охотник, осерение? — поинтересовался жрец.

— Нет, хуже. Это не просто действие осерения, но и магия. Это был падший Хранитель Замковой Крепости, — я одёрнул свою лошадь, чтобы она не спешила.

— Как же вы смогли победить такое грозное существо? — Жрец нахмурился.

— Мне пришлось объединить силы с некромантами. Мы сражались против него одного, и лич почти победил, — раскрыл я эту деталь для собеседника.

— Из какой Крепости был лич? — задал мне вопрос жрец.

— Из Крепости Легата Иннесента, — ответил я.

— Видимо, не зря я покинул Крепость Рух в поисках новостей, убийца падали, — уважительно отозвался жрец.

Распрощавшись, я ускорился лишь для того, чтобы вовсе остановиться через несколько километров. Возле дороги стоял Тоцент. Он упёр руки в бока и был весь в грязи. Подле него лежал мёртвый конь.

— Дурацкая кобыла! — заорал Тоцент и пнул тушу со всей силы. И я с удовольствием поправил его:

— Ну что ты, дурацкий конь! — спрятал я улыбку в рукаве.

— Издеваешься, да?! — обернулся он в мою сторону. — Мало того, что мне пришлось пережить?

— Что же? — поинтересовался я.

— Тихоходка! Стоило подъехать к аванпосту Замка Феанот, как к нему подошло это порождение бездны! — закричал, тыкая в меня пальцем Тоцент, будто я был виноват в его бедах.

— Не та ли эта страшненькая, о которой ты говорил? — засмеялся я.

Он лишь отмахнулся, и, сложив руки в боки, снова посмотрел на коня. Но потом всё же продолжил, похоже, ему нужно было выговориться:

— Всех эвакуировали, пока эта зверюга ползла в крепость и разбрасывала свои личинки. А ты сам знаешь, они присасываются ко всему. Почти всю ночь её бил, думал, хоть в дороге посплю…

— Одна к коню присосалась, а я и не заметил, вот теперь плещись, не плещись в этой грязи, а придётся плестись пешком, — плюнул он с досады в дорожную пыль.

— Подожди жреца Хотта, он как раз тоже идёт пешком по этой дороге, пойдёте с ним вместе, — предложил я ему.

Он вздохнул и обратился ко мне:

— Слушай, не добросишь ли до Бурлящей Котловины этот мешок? Оставить тут жалко, как никак, панцири, — он раскрыл мешок, что нёс конь, и, показав содержимое, повторил, — панцири же… Бросить жалко.

— Доброшу, готовь один золотой, — усмехнулся я и наигранно серьёзно сложил на груди руки. Тоцент зло засмеялся сквозь слезы. Здесь было на три сотни, если не больше, поэтому совесть меня не мучила. Но он, как мне показалось, особенно зло засмеялся.

Взяв мешок, я распрощался с ним.

Дальше по дороге я заметил пометку на перекрёстке: справа и слева, и потому пропустил его. На следующем путеводном камне я также встретил ещё две отметки. И тогда я понял, что предстоит долгий путь вперёд, только вперёд и вперёд по Рубежному Тракту до самой Бурлящей Котловины.

Глава 26: "Засада".

Мы разбили стоянку у восточных гор, немного севернее Замка Феанот. Местная банда стала проводником для оркских мародёров, и одна из деревень запросила у нас помощи. Головорезы с особой жестокостью расправлялись с сельчанами, и потому мы выступили немедленно. Но и хуже того, словно этого было мало, вдобавок местный вождь смог подмять под себя ватагу гоблинов. Мы решили перебить их всех по отдельности. Сначала расправиться с бандой, а потом взяться за орков и гоблинов. По принципу «разделяй и властвуй».

Наша небольшая группа возвращалась из лагеря бандитов назад в деревню. Я уже отпустил Зу поохотиться в местных лесах, и она с огромной радостью понеслась в промёрзшую чащу. Следующими на очереди должны были стать орки. Однако мы не учли одного... что враги уже идут по нашему следу.

На поляну выкатились две дымовые шашки гоблинов. Я на рефлексах застегнул на лице маску милхимика. А вот К'Йоевгхан не успел вовремя отреагировать.

— Глаза слипаются! — Учитель истории растирал глаза и покачнулся. — Что-то, мне кажется, красный дварф мне опять хлебные крошки в глаза насыпал! — Дварф зевнул и камнем упал в снег, сразу захрапев.

На поляну вышли гоблины и окружили меня. Их луки оказались наготове, натянуты и готовы разить. Совершенно никаких шансов уклониться от такого количества снарядов, особенно когда они полетят с разных сторон. Командир гоблинов в очках милхимика поднял два пальца, готовясь спустить стрелы. Казалось, их уже ничто не остановит, но в этот момент и появились орки с их вождём. Шёл он позади всех и нагло бахвальствовал:

— Думал, мы тебя не поймаем? А вот поймали. Мы и твоего товарища — историка потом очень выгодно обменяем. Да-да, мы знаем, кто он! — засмеялся орк.

Я оглянулся на дварфа. Историка на моих глазах схватили и утащили гоблины.

Силы были явно неравны. Орки окружили меня со всех сторон, а гоблинские стрелы были нацелены прямо на меня. Всего один приказ, и полетят десятки стрел, превратив меня в подобие ежа.

— Ждём вашей команды расстрелять его с расстояния! — заявил с весельем в голосе лидер гоблинов, поправив рукой сползшие очки милхимика.

— Пошли вон отсюда, дармоеды! — рявкнул орк-босс.

— Но так безопаснее! — хотел было возразить один из мелких гоблинов, но тут же упал, сражённый стрелой своего предводителя.

— Это без чести, — он почётный противник! Кто принесёт мне голову охотника, тому шаман оберег из зубов выдаст! Разберём его по старинке на запчасти! — орки дружно закричали, размахивая топорами.

Гоблин-вожак ещё раз окинул взглядом поле боя и приказал своим бойцам идти, задавая направление:

— Вперёд! Вперёд! — подсказал он руками темп движения, и все побежали.

В голове зазвучал голос Хранителя:

— Несмотря на то, что маска милхимика фильтрует основной яд, охотник всё равно подвержен её воздействию и постепенно слабеет. Провоцируй его.

— Зря ты так, толстяк! С лучниками у вас действительно был шанс победить, — встал в боевую стойку я. Орк не ответил. Он издал боевой клич и понесся на меня.

Выпад. Выпад. Я уворачиваюсь от ударов и не наношу укола в ответ, копьё держу за спиной. И вот вождь орков делает резкий рывок, взяв хороший размах двумя своими топорами. Кончик моего копья проводит аккуратную линию по его подбородку. Он замирает и отпрыгивает в сторону, приложив руку к лицу. На ней густая зелёная кровь.

— Зелёная кровь свидетельствует о большом содержании серы в крови. Почти предельная её концентрация, — напомнил о себе Хранитель Замка.

Я его не убил, потому что сделай я это, все остальные сразу нападут на меня. Орк прочитал мои действия по-другому:

— Достойно! Ты и ты, — указал орк на своих подопечных.

Мы закружились в невероятном и смертельном танце, цена ошибки в котором — жизнь. Один из орков закричал, поражённый в ногу, а потом и вовсе был сражен резким взмахом копья. Но другой, воспользовавшись тем, что я потерял темп в раскручивании оружия, занёс топор сзади. Лезвие блеснуло в свете тысяч Сонма. Неужели это конец?

В критический момент на место нашей стоянки выскочила Зу и растерзала одного из орков, уже готовившегося отправить меня к праотцам. Орки, покачнувшись, испугались полу-волка:

— У него варг! У него варг! — разнеслось по поляне. Огромная хищница пригнулась и ощерилась, оголяя окровавленный оскал. Выступив вперёд, Зу встала в стойку.

— Вы только посмотрите на самку варга! В природе, при спорах за территорию и лидерство в стае, она прикрывает горло самцу. Дикая природа — удивительна! Здесь варг пытается повторить подобный приём, работая в боевой связке с человеком. Однако охотник не использует стойку волка, — тон Хранителя Крепости напоминал лекции моего орденского наставника.

Орки все ещё не решались напасть, стояли, потрясая оружием. Их задор заметно поубавился. Я изменил свою тактику, наклонившись вперёд. Теперь, по мнению хранителя, боевая связка не была идеальной, но была лучшей из имеющихся:

— В моё время учили и стойку варга. Какой я старый! Но она вышла из употребления после того, как прейды мутировали, и она, по сути, стала бесполезной.

— Все вместе, навались! — заорал командир орков. Бой шёл, а Хранитель Крепости начал читать мне лекцию о повадках варгов по памяти. «Удивительные создания!» — то и дело говорил старик.

Всё было кончено. Я стоял какое-то время над телами поверженных врагов. Силился удержаться на ногах, оперевшись на кончик копья. А потом рухнул в снег. Я медленно умирал.

Глава 27: "Два охотника".

Иссохший конь в металлической броне словно летел, галопом преодолевая дорогу. Он был, похоже, неутомим и порядком застоялся в стойлах. В конце концов, он был просто рад наконец выехать по выбранному мной пути. Я чувствовал это. Сними сейчас с него эти листы брони, украшенные драгим златом, да такими же каменьями, и останется что-то высохшее, почти невесомое, обладающее в то же время невероятной силой приводить эти пластины в движение, плотно закрывающие заключённого внутри коня со всех сторон.

Арса сидела сзади, обняв меня за грудь и положив голову мне на плечо. Она, кажется, уснула от мерной скачки. Я держал поводья и направлял иссохшего коня, как назвал его Хранитель Замка. Мы ехали вдоль реки. Вскоре впереди показался каменный мост на другую сторону. Мы так быстро преодолели его, что я не успел рассмотреть, что там поблескивает на мелком дне. Наверное, это была субмарина исследователей, что застряла на мелководье. А может быть, какой-то паровой механизм спрыгнул с моста, взбесившись.

Да, к сожалению, для исследователей настали тёмные времена. Их механизмы выходили из строя от осерения. Но, в целом, они особо никогда и не были светлыми, усмехнулся я про себя. Ведь исследователи занимались изучением Полога Неведения. Сейчас их крыло в Костеграде находится в небрежении. А ведь им принадлежит множество интересных открытий! Те же светящиеся грибы. Иногда я и сам забываю о том, что всё-таки это придумали и воплотили в жизнь они, а не милхимики, и говорю, что это сделали жильцы лабораторий. Простому сельчанину сразу понятно — «Милхимик, он-то из Костеграда, значится». А если сказать — «Исследователи», то про них придётся долго рассказывать. Всё дело в том, что после пропажи полога их дело пришло в упадок. А вот крыло милхимии с приходом осерения — расцвело. Слышал, конечно, что и Культ Костей тоже вышел из числа исследователей, что это те, кто не гнушались запретными в Ордене знаниями. Хотя, если подумать, в Ордене много что под запретом.

Здесь за мостом я увидел лёгкую проседь зелёной и жёлтой травы, прогалины среди ослабшего осерения в излучине реки. Старые големы исследователей всё ещё ходят здесь, возле устья, и пытаются возделывать некогда обширные плодородные поля. Часть из них уже легла в землю, покрылась мхом и серостью...

Один из големов частично восстановил себя с помощью дерева. В небольшом оконце на груди отражается земля. Его нос, непропорционально большой, видимо, он попал под действие осерения, раз стал столь самостоятельным, что дополняет себя. Приглядевшись, я заметил блеск золота в закапываемой им лунке. «Эх. Раньше они сажали семена. Ну, точно сошёл с ума...» — решил я. «Крекс. ПЕКС! Фекс» — кряхтит его пламенный мотор. А в глазах горит огонёк надежды.

Впереди появился ещё один мостик. Их много в этой дельте реки. Здесь переправа частично разрушена, поэтому когда-то давно исследователи припарковали в обвалившемся месте металлический плот. И теперь полузатопленная поверхностная субмарина, ржавая и прикипевшая к разрушенному мосту, всё ещё служила надёжной и широкой возможностью пересечь реку. Этакая платформа, наподобие краеугольного щита, выставленного вперёд острой стороной. Копыта коня гулко отбили несколько ударов по металлу и подняли сноп брызг, ударив по мелкой воде.

Только вперёд! Там виднелся ещё один мост, а за ним в лёгкой дымке показал себя остров, на котором осталась Земля Света. Этакий небольшой Альков, где путник может разбить свой лагерь и забыть о тяготах Рубежного Тракта. Крепость Рух издавна пыталась решить проблемы с зерном для Костеграда. Но увы, теперь остался лишь один аванпост от некого великих Северных Светлых Земель. Этот совместный проект исследователей и жрецов Крепости Рух был одним из последних.

Появились новые ряды спящих на полях големов. Замшелые, они до сих пор стояли на страже этих земель, как последнее напоминание былого величия Костеграда. Возможно, когда-нибудь живой металл окончательно окаменеет, и будущие исследователи скажут, что эти терракотовые воины просто статуи, — размышлял я.

Одинокий и безмозглый зомби плелся по зелёным лугам, обильно поросшим жёлтыми цветами. Я остановил коня — засмотревшись на это зрелище. Крадучись и пригибаясь, он шёл куда-то вперёд. Было в нём нечто неестественное. Я спрыгнул — нельзя оставлять его здесь. Арса встревоженно проснулась, но оглядевшись по сторонам, успокоилась. Я поднял своё оружие и разрубил противника. Затем капнул из флакона с магмобомбой. Как когда-то давно... Во всех светлых землях так принято — заражённые трупы сжигают, чтобы осерение не проникало дальше на земли живых.

— Я никогда не была в Светлом Алькове, — поёжилась Арса.

— Я тоже никогда здесь не был. Ещё несколько лет назад в этом месте всё было по-другому, — тихо прозвучал мой голос на фоне журчащей воды. Когда я подошёл, она спрыгнула и положила руки мне на плечи. Она заглянула мне в глаза, её очки милхимика блеснули. Она протянула руку и сняла маску с меня, а потом расстегнула свою. Она осторожно наклонилась и поцеловала меня:

— Извини, что ударила тебя, я... благодарна за спасение, — она встала на носочки, чтобы поцеловать меня.

Я не знал, что нужно говорить в таком случае девушкам, поэтому ответил своим поцелуем, притянув её за талию.

— Не расслабляйся, охотник, — серьёзно посмотрела в мои глаза Арса. С такого расстояния было возможно увидеть их за стеклом защитных очков. Я тоже взглянул в её глаза. Было в них что-то неуловимое. А потом я ощутил резкую боль. Это был удар под дых.

— Зачем? — согнулся я.

—Да что-то ты мне показался уж слишком уязвимым, — засмеялась девушка и прикрыла улыбку перчаткой.

Я думаю, что смогу разобраться в повадках даже самых жутких порождений ночи, но это… я точно никогда не пойму девушек. «А ведь есть места куда как более уязвимее», — подумал я с долей благодарности. Пока я хватал ртом воздух, она мило улыбалась.

Глава 28: "Вожак Варгов".

Битва с зеленокожими закончилась, но я не спешил высвобождать резерв и не пытался залечить свои раны, а продолжал медленно умирать. Вы спросите меня почему? Я вам отвечу — всё просто. На поляну вышел новый участник — дикий вожак варгов. Он учуял Зу и пришёл посмотреть на самку.

Я бы мог высвободить энергию, но с такими ранами победить в бою против варга-вожака? Да кто вообще на это способен? Да и Зу нужно бы пожалеть. Без её помощи я бы точно сегодня погиб. Она не выдержит второй бой. Можно было бы попытаться, но у меня возникла безумная идея.

Сначала альфа агрессивно побежал было добить меня, прыгая и поднимая лапами снег, словно я был какой-то заяц или птица, что сейчас испуганно сорвётся и поскачет в лес. Но Зу не дала этого сделать. Она оскалилась, резко вышла вперёд, и огрызалась, так каждый раз, когда кто-то из членов стаи пытался на меня напасть. Могучая хищница была на голову больше других варгов, наверное, мы с К'Йоевгханом правильно её кормили, и поэтому с лёгкостью отгоняла их, пока я продолжал лежать раненым.

Холод подступал со всех сторон, я чувствовал присутствие Хранителя.

— Хочешь, я тыкну в тебя пальцем, одолею этого зверя, заберу себе стаю для охраны замка, и заодно спасу твоего приятеля дварфа в обмен на пять лет твоей жизни? — доверительным шёпотом спросил Хранитель Замка. Я знал, что он может это сделать.

— Нет, варги умрут на стенах замка от мрачной земли, так дело не пойдёт.

— Поверь мне, они будут отличными бойцами и помогут спасти много жизней солдат, а об их защите я позабочусь, — ответил старик.

— Нет, пять лет жизни я не могу позволить себе потратить, — отказался я.

— Как знаешь, — хмыкнул Хранитель и замолчал.

Начал сыпать снег. Он шёл крупными хлопьями и заметно ухудшил видимость. Вожак варгов приструнил свою стаю, и они потеряли ко мне интерес, начав пировать орчатиной. Очень быстро все следы битвы были уничтожены. Остались только одежда, оружие, да кровавые пятна от тел, постепенно исчезающие под снежным пухом.

Альфа по кругу обходил место боя, его не интересовали тела орков. Его интересовало нечто другое. Теперь во мне он видел другого вожака, забредшего на его территорию, сильно потрёпанного орками, но ещё живого во главе небольшой стаи в морде Зу. И потому он протяжно завыл, что значило начало поединка между двумя предводителями стаи.

— Похоже, альфа признал в тебе вожака. Ммм… сейчас будет интересное зрелище, пойду запасусь сухариками? — усмехнулся Хранитель. Раздался чуть слышный хруст.

— Реально? Где-то раздобыл сухарики? — озвучил свои мысли я.

— Суставы разминаю, где я тут тебе сухари найду? — подосадовал старик.

На этот раз Зу отошла в сторону. Я её понимал, у неё просто не было сил после боя с орками. Она смотрела, как вожак варгов приближается ко мне, и я протяжно завыл в ответ, что означало одно — я принимаю вызов. Альфа остановился, ожидая моих действий. Я из последних сил встал, опираясь на своё копьё. Руки оставили красные текучие пятна на его древке. Варг смотрел на меня, не мигая. Я не знал, что это за взгляд. Уважение? Ожидание? А затем я рухнул на землю и перевернулся животом вверх, признавая его победителем. Стая залилась тявканьем и рыком. Самец варгов величественно подошёл ко мне. Его зубастая морда тыркнулась носом в мой бок, проверяя мои раны. Я скорчился от боли, потревоженные порезы снова открылись, обильно смачиваясь. Сейчас ему ничего не стоило бы перекусить меня пополам, заряды плаща всё ещё не восстановились после прошлой схватки. Я ощущал затхлое дыхание хищника. Альфа обнюхал меня, убедился, что я не жилец, а потом повернулся и пустил пахучую струю. «Обоссал, зараза!» — рассвирепел я. Это явно было поражение.

— О… — Впервые за это тысячелетие Хранитель потерял дар речи.

Зу больше не смотрела в мою сторону. Теперь она нашла нового альфу. Как только варг скрылся в кустах, самка последовала за ним. Стая, затявкав, устремилась следом, оставив меня одного. Пожалуй, других идей, как мне выжить в этом бою, не знал даже Хранитель Крепости, на знания которого я положился в этом странном поединке. Либо ещё пять лет каторги на стене крепости, либо это.

Но на самом деле альтернативы как таковой по сути-то и не было. Если бы я согласился с Хранителем, то уже на восьмой год бы мутировал под действием чёрной земли. А после меня бы признали опасным и сожгли.

Высвободив энергию из внутреннего резерва, я залечил раны и, пошатываясь, поднялся. Теперь нужно догнать похищенного дварфа и отбить его от гоблинов — плёвое дело! Вот только нужно разжечь костёр и немного согреться.

Глава 29: "Беспокойная Деревня Бурлящей Котловины."

Я ехал и видел впереди на дороге силуэт чёрной птицы, проступившей из клубящейся вокруг пыли…

Прямо в грязи, перед путеводным камнем, лежал труп охотника. Ещё издали я заметил причину и спрыгнул с моей кобылки. Его старинная маска милхимика с вытянутым носом, напоминавшим клюв ворона, была надорвана и совершенно пришла в негодность. Я перевернул его и рассмотрев, узнал. Это был один из тех, смешливых, что лишился своего коня от рыб. Похоже, он забыл попросить себе поновление у Графа Феанота. Какая нелепая смерть!

На мгновение замерев, я взял меч убийцы остылых, а потом нагнулся и посмотрел, что лежит в его сумке. Я покопался там в поисках магмабомбы. Случайно коснувшись тела охотника, я осознал, что оно тёплое. Не успел буквально чуть-чуть. Как жаль! Нельзя оставлять его здесь. На нём уже проступили отметки от чёрной земли. Пальцы уже начинали постепенно шевелиться, нужно действовать быстро. В светлых землях сжигают тела заражённых серостью; здесь же избегают более жутких вещей. Отметки от ран, полученных в землях Загорья всё сильнее пульсировали на теле охотника. Наконец, я нашёл нужный предмет. Внутри сумки оказался заряд проходчика Синих Гор. «Шашка. Видимо, свою магмобомбу он уже куда-то потратил. Скорее всего, граф Миртель выдал ему это взамен потраченного зелья», — я покачал головой, соглашаясь с такой версией, как наиболее правдоподобной, а затем извлёк из своей сумки дикий огонь и капнул на тело огненной жидкости. Языки пламени разгорелись и занялись, в мгновение ока охватив всё.

Я отпрянул от жара и огляделся вокруг. На предыдущем перекрёстке было две пометки. Здесь же только одна ленточка Арсы. Она вилась в воздухе и закрывала путь налево, но мне туда было не нужно. Тоцент просил доставить костяные пластины, и потому я отправился в Бурлящую Котловину в противоположную сторону.

Бурлящая Котловина прославилась своим пристанищем для наёмников. В середине пути рубежного тракта есть удобная точка, отвечающая за охрану местных деревень и дороги. В ней останавливаются путники и редкие караваны в Костеград, чтобы пополнить свои запасы воды. Сюда же стекаются группы авантюристов, чтобы разъехаться потом по окрестностям. А осенью здесь же проходит Ярмарка Даров. Очень известное и, возможно, самое густонаселённое место на всем Севере.

Все пребывающие толпы наёмников стали как благословением, так и проклятием для поселения, столь удобно расположившегося на пути между Костеградом и Крепостью Феанот. Здесь, в славные дни, когда-то давно, когда осерения было намного меньше, существовала ещё одна дорога на юг в Красный порт, но сейчас о ней в Бурлящей Котловине предпочитают не упоминать. Жуткие болотные существа стали ещё более опасными, вкусив серой земли. С другой стороны, всё золото и товары в Костеград всегда проходили через этот маршрут. Потому из-за появившихся со временем банд головорезов и ищущих лёгких денег Бурлящая Котловина постоянно жила, по сути, на военном положении. И даже основной властью здесь был не старейшина, а управлял поселением — Капитан Стражи.

Когда приближенная Короля — немая-от-рождения заговорила и произнесла то самое роковое пророчество о заражении тварей полога, о болезнях и голоде, никто не задумывался, какая судьба ждёт Бурлящую Котловину. Об этом не думал и я, направляясь верхом в это укреплённое поселение.

Я дёрнул лошадь за сбрую и одним стремительным прыжком вскочил на неё, направив в нужную сторону. Бурлящая Котловина — не простое поселение, огороженное частоколом; здесь из-под земли бьют горячие ключи, но только один из них — с питьевой водой. Здесь же возможно будет накормить мою уставшую лошадь, которая чуть не съела какую-то серую гадость при дороге, стоило мне остановиться и отвлечься на тело охотника. Это место некогда было достаточно обширным; ему пророчили славу Крепости Рух, Феанота или хотя бы Красного Порта. Но с распространением осерения всё изменилось.

Спросишь, почему на лошади нет повязки милхимика? Хорошая шутка, ведь лошадь с клювом выглядела бы действительно забавно. На самом деле всё достаточно просто. Большие животные, в отличие от тех же леммингов Темнолесья, не так быстро попадают под влияние осерения, и оно действует на них иначе, чем на людей. В целом, лошадь может преодолеть огромные расстояния, спокойно его вдыхая. Но если она его поест, то сойдет с ума. Изо рта потечёт пена, и она будет ненасытно поглощать, пока полностью не наполнится; брюхо раздуется до огромных размеров. А потом она будет искать хищника, чтобы заразить уже и его. Для меня же это будет означать, что я лишился лошади.

Основную опасность осерение составляет для людей. А вот чёрная земля опасна для всех. Пепел от тела охотника развеялся, и я цыкнул лошади, чтобы она набирала ускорение. Огонь так же стремительно угас, как и появился; осерение уже вытянуло всё тепло.

Глава 30: "Плёвая работенка".

Я высматривал караульных в лагере гоблинов. Форт обнесён вокруг высоким частоколом — похоже, что это достаточно укрепленная позиция для обороны. Двое играют в ленты возле ворот. Вижу, как блеснул металл на башне, значит, там, как минимум, есть ещё два лучника. Гоблины — это не орки. Они всегда ходят парами или тройками. Лишённые предводителя, они очень быстро теряются и вступают в дрязги между собой за лидерство. Однако здесь всё было на удивление спокойно.

Когда я крался к лагерю гоблинов, я был полон уверенности, что как только они уснут, смогу быстро всех их перебить. Достаточно убрать часовых, а дальше там оставалось всего около двух десятков спящих лучников и разведчиков. План надёжный, как костеградские часы. Что вообще может пойти не так?

Дверь в подземную тюрьму распахнулась, и клетку со спящим мной внутри, внесли гоблины и повесили напротив уже находящегося здесь дварфа. На этот раз даже маска милхимика мне не помогла. Две гранаты, запущенные из соседних кустов, рядом с тем местом, откуда я проводил своё наблюдение, были особенно ядовиты.

— Ты, что это тут делаешь? — поинтересовался наёмник из соседней клетки.

— Тебя пришёл спасать! — объяснил я и вздохнул.

— Ну и смердит же от тебя, парень! Так смердит, словно тебя сотня псов обоссала, а потом ты прожарил всё это дело на огне! — Вместо благодарности поморщился К'Йоевгхан.

— И я тоже рад тебя видеть, старина! — засмеялся я.

Наёмник тоже спустя несколько мгновений залился дварфийским смехом. А потом посерьёзнел:

— Где Зу? Если эти недоорки убили её, то я клянусь, найду способ им отомстить! В конце концов, стану остылым и вернусь! Они у меня попляшут! Что ты молчишь? Говори, что с ней случилось!

— В общем, ты правильно подметил, что от меня несёт, — я кратко пересказал историю моей встречи с альфа-варгом. Наёмник внимательно меня выслушал. К'Йоевгхан даже отвернулся в сторону всем телом, когда я закончил говорить. Наёмник явно расстроился от таких новостей. Он опустил голову, его нижняя губа даже задёргалась. Неужели он так сильно огорчился?

— Не печалься, К'Йоевгхан, из-за золота! Будут у тебя ещё возможности заработать, — решил поддержать я его.

— Опять ты со своим золотом! — буркнул наёмник, — я же её вот с таких воспитывал, а ты, а ты… — Дварф тыкнул пальцем в меня. В глазах у него, похоже, стояли слёзы.

— Да что там! Отдал мою крошечку какому-то варгу! — запричитал дварф и схватился двумя руками за голову.

Нужно сказать, что «крошечка» была уже реально немаленькой. Зу к этому времени окончательно доросла до размеров взрослого варга и заматерела. Она была раза в два выше дварфа и вчетверо толще. Даже по меркам варгов была весьма и весьма крупной, должно быть, сырное лакомство повлияло на рост костей. Спустя несколько мгновений, дварф плюхнулся на свой пятый символ, как плюшевая игрушка, не сгибая ног. Он смотрел прямо перед собой, не моргая... похоже, он сильно расстроился. Надеюсь, что К'Йоевгхан поймёт, что Зу со стаей будет лучше, она всё-таки уже огромная и взрослая хищница.

В этот момент в погреб, в котором нас держали, вбежали четыре гоблина. А потом сюда вошёл ещё один. Его очки блеснули в свете факелов, совсем как мои. От непривычки мне пришлось прищурить глаза, защитных линз на мне сейчас, напротив, не было. Гоблины сняли их.

А потом в помещение вошла она. В белом прозрачном платье и переливающимися таинственными отсветами волосами жёлтых оттенков. Это была Оракул.

— Тебе не следовало сюда приходить, — промолвила мягким голосом Оракул. Её голос был грустным и спокойным.

— Знал бы, что у гоблинов есть столь серьёзный лидер... — посмотрел я на ушастого с очками милхимика.

— Ты не понял... Лидер у этих гоблинов — я! Из-за твоей глупости теперь уже была лидером у орков и тех бандитов, а не являюсь, — слегка добавила стали Оракул, а затем положила руку на лицо. — С кем мне приходится работать!

— С гоблинами, — не упустил момент позлорадствовать я.

— Но они адекватнее тебя, охотник. Тебе следовало отказать этим пройдохам из деревни, а ты за одну монету убил множество невиновных, — указала мне моё место девушка.

— О чём ты? Эти бандиты давно нападали на это поселение, — я достал из волос клопа. — «Здравствуй, новая фобия! Кого они вообще держали в этих клетках?»

Оракул покачала головой:

— Среди деревенских есть шайка, что убивает местных жителей. Свидетелей не оставляет. Я хотела положить этому конец, убедив орков и собрав тех людей, но вмешался неразумный охотник на остылых... Знал бы ты, как сложно убедить орка без грубой силы! Но сейчас речь не о них, а о тебе, — всё также спокойно возмутилась она.

— Обо мне? — спросил я.

— Да, о тебе, — подтвердила она, — я хочу заглянуть в твои глаза, чтобы увидеть будущее.

— Зачем?

— Я Оракул и чувствую, что на пути тебя ждёт очень могущественное зло. Я хочу узнать, что это. Вы, охотники, никогда не делитесь тем, что вы видели за стеной. Хранители, даже если вы не разорвёте с ними связь, закрывают мне возможность увидеть то, с чем вы сражались. Но ты встретишь зло из-за стены, где-то здесь, в будущем, и я хочу посмотреть, что там ждёт тебя впереди.

— Ты уверена, что это мудро — искать того, что от тебя пытаются сокрыть? Ведь не зря же старики на стенах закрывают воспоминания?

— Пусть посмотрит, — засмеялась иллюзия Хранителя Прохода, — я разрешаю.

Иллюзию словно видела и слышала Оракул, поскольку она сразу развязала свою повязку и сняла её с глаз. Та упала на её обнажённые ноги. Её глаза горели тысячами ночного сонма. Она была слепа. Заглянув ко мне в глаза, неуверенность на лице девушки сменилась лёгким испугом:

— Скорее! Отпустите его быстрее! Иначе он может не успеть! Будущее почти закрылось!

И в этот момент она начала пророчествовать:

— Охотник определился с дорогой. Охотник пойдёт по длинному пути. — Почти задохнулась Оракул от страха, когда увидела что-то. Хранитель Замка засмеялся, увидев её реакцию. Отдышавшись с помощью особой техники, девушка успокоилась, но колени её всё ещё дрожали.

— Ну как, понравилось? — едко заметил Хранитель Крепости.

Она же не ответила, обернувшись, небрежно указала на К'Йоевгхана:

— И этого тоже можно отпустить... он не убивал гоблинов твоего племени. И не причастен к тем событиям и резне. Даже его мать, Кейа Погибель Драконов, выступала на том совете кланов дварфов против той бойни. Думаю, в твоих интересах пощадить её единственного ребёнка. Отпусти его!

— Слушаюсь, оракул! — подобострастно согласился гоблин в очках милхимика и приказал опустить клетки.

Стоило первому замку щёлкнуть, как на лице гоблина заиграла весёлая улыбка.

— Идите, вы свободны! — выпустив нас, как воодушевлённый мальчишка сказал гоблин.

— Что до тех разбойников... Кто из деревенских нас подставил? — Сложил руки на груди я.

— Ты уже и так добавил мне проблем. Я сама с ними разберусь, иди сразу в Феанот, тебя там ждёт письмо. Это намного важнее. — Оракул отвернулась, и один из гоблинов протянул ей повязку. Несмотря на то, что девушка ничего не видела, она забрала её. Её дар, похоже, помогал ей.

— Без золота я никуда не пойду. Раз уж мы все такие друзья, и вы нас отпускаете, — поставил руки в боки дварф и возвысил голос, — верните мне мои кровные и честно заработанные!

Гоблин посмотрел на поморщившегося Оракула, та закатила глаза и сделала жест рукой:

— Отдай им их вещи, Актар. На этот раз это я была неразумна, удерживая их…

Гоблин поклонился девушке, после чего он протянул нам небольшой мешочек. А затем указал на нишу в стене с нашими вещами.

— Золото — это хорошо! — Сразу повеселел дварф.

— Проваливайте, покуда целы! — Рявкнул гоблин уже совсем по-другому и провёл кончиком ножа по горлу, показывая этим, что больше с нами разговаривать здесь не будут.

Глава 31: "Привал на Замшелом острове."

У теплящегося уютом, то и дело потрескивающего костра, среди низеньких и редких елей, собрались многие. Многие, но не все. Здесь расположились охотники и герои турнира. Те отважные воины, кто осмелился выйти на Рубежный Тракт тогда, после турнира, из замка Феанот. Убийцы падали, поднялись и обнялись после долгой дороги с нами. Особенно запомнились крепкие объятья охотника, больше похожего на медведя. Того, что возмущался в графстве, требуя всё необходимое снаряжение. Мои кости реально затрещали, а он лишь в грубой манере рассмеялся. «Как же он силён!» — чуть не выдохнул свои мысли с остатками воздуха я.

— Мы уже думали, что не услышим страшных историй о замке, — по-доброму улыбнулся Гореветр и я похлопал одного из старожилов охотничьей братии по плечу. Он посмотрел через плечо и застыл, встретившись с пылающими глазами жеребца.

— Какие наши дни! — засмеялся я.

Сидящий у костра Лучший-из-нас спрятал свою улыбку под круглой шляпой. Он не стал обниматься и хлопать вновь прибывших по плечу, а так и остался сидеть у костра. Но и он выглядел счастливым, когда заметил наше приближение. Шесть намного лучше четырёх из четырнадцати. Арса спрыгнула с коня и даже пискнула, попав в объятья медведя-охотника. Он же расчувствовался настолько, что у него блеснула слеза.

— Вот это конь! — Расставив руки, ходил вокруг иссохшего зверя Тоцент и цокал языком. — А мне-то заливал, что конь — это не главное…

Я засмеялся, а охотник с укором посмотрел на меня.

— Садись-садись у костра! И ты, Арса! Не стесняйся, у нас время историй! — Пригласил меня и девушку Гореветр. Лучший-из-нас ухмыльнулся.

— Чью историю мы слушаем? — расположился возле костра я. Арса села рядом, с другой стороны расположился Гореветр и указал на Медведя:

— Вот, Урнат говорит, — это означало, что, как минимум, историю Лучшего-из-нас мы уже пропустили. Он всегда на собраниях рассказывал о происшедшем с ним в странствиях — первым. Довелось пару раз с ним работать. Человек, по сути своей, весьма уникальный. Он как-то рассказал историю о том, как получил своё прозвище. Тогда Лучший-из-нас ещё не был таковым. Там, в горном перевале, ему пришлось вместе с дварфами закрывать брешь в горах. В результате оползня образовалось небольшое ущелье, по которому жуткие обитатели Загорья стали проникать в Северные Земли. И пока проходчики Синих Гор устанавливали заряд, чтобы обвалить скалу, охотники (опять же четырнадцать) сдерживали проход. Убийцы падали встали клином в узком ущелье, и как только заражённые чудища полога перестали проникать в земли к югу, дварфы приступили к работе.

В тот день досталось не только охотникам, но и гномам. Их бригадир так и остался под обломками горы, славная смерть для дварфа, скажет любой обитатель подземных палат Синих Гор. В самый напряжённый момент, когда уже почти всё было готово, одно из порождений зашло со спины, поскольку ещё раньше, чем прибыла экспедиция дварфов и людей, нашло проход и попыталось помешать замуровать его. Дварфы сражались отчаянно, но их бригадир был ранен, а механизм запала пострадал. Потому он и остался там в одиночестве с бомбами, и когда очернённые монстры ворвались, он подорвал механизм.

Лучший-из-нас и другие убийцы остылых остались за перевалом. Вместе с двумя, ещё тогда живыми охотниками, он поспешил убраться, поскольку грохот взрыва привлек тихоходку. Она и её легионы спешили на звук, шевеля своими жвалами и перебирая передними конечностями воздух в поисках нарушителей спокойствия. Тогда из всей группы выжил только он. Потому ему и досталось прозвище, или, скорее, титул — Лучший-из-нас. Он получил его по наследству от одного из погибших за перевалом. Раньше титул выбирался по жребию, но будучи единственным выжившим, этот охотник получил его «постфактум».

Каким-то чудом пройдя по каменистым пустошам и выжив, он пришёл в один из аванпостов на стене. Если я правильно помню, это был самый дальний восточный аванпост — Крепость Отважных. Там, за стеной гор, три охотника не долго решали, куда отправиться, поскольку очень близко была ещё одна крепость. Она была даже ближе — Рубеж Семерых. Вот только Тихоходка и её полчища гнали их в другую сторону, пытаясь увести глубже в каменистые пустоши. Где есть ещё более жуткие и опасные существа Загорья.

— Наверное, сейчас Граф Феанот уже выехал со своим Войском в Костеград. — Указал куда-то назад в сторону пройденных путеводных камней один из наёмников. Он прислонил вещмешок к стволу дерева и сел возле Лучшего-из-нас. Все дружно закивали, соглашаясь с ним. Кто-то заулыбался. У нас было воодушевлённое и даже окрылённое настроение. Мы — в конце пути. Отсюда и до Костеграда — рукой подать.

— Так, на чём я остановился? — поинтересовался Урнат Медведь. — Ах да! Вот вы вообще видели пероотля? А они есть! Не давее как три дня назад крестьяне в деревне Каменистая Усадьба с голодухи схарчили одну такую. Ну, а потом, сами понимаете, понеслись заражать всех вокруг, осерение-то никуда не делось. В самый, значит, разгар бедствия появляюсь я. Убиваю всех заражённых. Местный староста меня награждает золотой монетой и говорит: «Пойдём, мол, проверим, что у них там произошло». И манит, мол, идём.

— Зашли мы в их избу, а он тут и говорит: «Как же вкусно пахнет! Похоже, тут ели мясо мужики», — и первым делом взял и откусил кусочек. Ладно, я рядом был, перевернул его, взявшись за ноги. Кверху тормашками, да вытряс из него всю дурь, — потряс руками большой человек.

Охотники заулыбались. Медведь замолчал и ухмыльнулся. И тогда Лучший-из-нас обратился ко мне и сказал:

— Покажи свои значки.

К нам с Арсой подошли и другие наёмники, обступив охотников со всех сторон, стоило только им услышать про новые знаки различия. Я залез в свой подсумок, чтобы извлечь мешочек поменьше.

— Мы думали, что от тебя вестей не будет, потому как ещё на подходе к крепости, возле руин деревни, остылые разорвали трёх наёмников и межевого рыцаря. Мы тогда отрядом шли, да из десяти человек, с трудом ноги унесли, — вставил своё слово один из наёмников.

— Видел я его тело, — я раскрыл мешочек и сразу погрустнел.

Повернулся в сторону и встретился взглядом с Гореветром. Он понял мои чувства и положил мне руку на плечо. Я посмотрел на Лучшего-из-нас.

— Давай сначала Арса выложит свои первой? — перевёл я взгляд на девушку.

— Хорошо, — согласилась девушка.

На ткани оказались два значка наёмников и один значок охотника. И жетон боевой пятиконечной звезды авантюристов. Герои Турнира, перебрав их, разобрали себе, оставив знак охотника — того, что пролез в Крепость через тайный ход, был убит авантюристами и пришёл по зову лича, чуть не убив Арсу.

— Тоже Крепость, — кивнул я, встретившись взглядом с другими охотниками. Казалось, они не верят своим глазам.

— Я возьму знак этого охотника, — растерев виски, сказал Лучший-из-нас. Протянул руку и оторвал холодный металл от ткани.

Я начал выкладывать перед ним знаки, выданные нам Графом Феанотом в начале путешествия:

— Лкад из племени Волка и Варга. Крепость. Белый рыцарь Виммаль Янесо...

— Значит, белый рыцарь погиб, как жаль! — расстроился Тоцент, услышав мои перечисления.

— Да, в этом самом Замке. Ещё пять смеющихся сестёр из Темнолесья, но у них не было ничего при себе, — указал я назад и выложил два бездыханных настоя — остальные пузырьки разбились. После чего я продолжил выкладывать знаки.

— Смеющиеся сёстры? Давно я о них не слышал, — провёл по брови Лучший-из-нас, думая о чём-то своём. Он взял пузырёк и покрутил его в руке.

— Не знаю его имени, охотник на остылых, тот, кто потерял коня от рыб, его значок я поднял на перепутье, — выложил невзрачную пластинку на ткань я. Гореветр помрачнел, взял значок и сказал:

— Я знаю его имя. Я возьму этот значок, если ты не против, — сухо попросил он.

Гореветр посмотрел на меня, и я кивнул.

А затем я взял со дна ещё один мешочек, внутри этого, и высыпал около двух десятков значков. Здесь были только участники турнира. И сверху положил ещё один знак одного из охотников, выступившего с нами из графства. Наступила тишина, в которой все перебирали значки. Лучший-из-нас прочистил горло, но даже у него голос дрогнул:

— Откуда это?

— Из Бурлящей Котловины, — ответил за меня Гореветр. Все собравшиеся переводили взгляд то на значки, то на меня. Лучший-из-нас требовательно посмотрел, желая получить ответ, что произошло в Бурлящей Котловине.

Глава 32: "Экзорцист".

Моя лошадка преодолела последний поворот, оставалась финишная прямая. Здесь уже было возможно снять маску. Я подъезжал к Бурлящей Котловине, огромному деревянному поселению, стоящему на холме. Здесь было оживлённо. При дороге стоял отряд с поклажей. Купец вёл счёт желающих посетить город из своего каравана, и что-то рассказывал бойцам. Рядом с ним стоял стражник и проверял документы. Два наёмника в масках милхимика шли в ногу навстречу мне по дороге и приветливо помахали встреченному убийце остылых руками. Они вышли из деревянного укрепления, вкопанного в землю, и, думаю, отправились в одну из ближайших деревень. Я тоже поднял руку в приветствии. У наёмников это считается хорошей приметой, если чёрный охотник обратил на них внимание. Мои стёкла блеснули в лучах Йодкейма, когда я проезжал мимо малого пропускного пункта. Стражники укрепления не имели вопросов и только посмотрели мне вслед. — «Охотник на остылых. Всё ясно и понятно. Зачем его допрашивать?»

Здесь, заставляя дорогу уходить то вправо, то влево, вокруг простирались возделанные небольшие поля с защитными валами, чтобы осерение не залетало и не портило посевы. А дальше за полями вокруг поселения раскинулись сады. Запах смолы и леса незаметно проник через маску, сменив воздух окиси пустых земель. Вспомнив о ней, я отстегнул замки и снял её с лица, ощутив свежий воздух. Я давно уже не видел деревьев в пути, потому был несказанно рад сменившемуся окружению.

У яркого насыщенно-зелёного пня, заросшего мхом, укромно расположилась группа самых обычных охотников в изумрудных одеждах. Я застал их за свежеванием туши оленя. Редко, но часть из этих благородных животных всё ещё мигрирует в это место из Озёрных Фьордов северян. Идут через сады Бурлящей Котловины, а затем в Темнолесье. Сезон охоты, думаю, стартовал, вот уже как три руки дней назад. Один из охотников встал и посмотрел мне вслед. Всё-таки не так уж часто доводится увидеть чёрную птицу.

Я проехал через центральные ворота, здесь было многолюдно. Кто-то рассыпал помидоры при въезде в крепость и даже не потрудился их собрать. Оранжевая мякоть разлетелась во все стороны под копытами. За мной сразу через ворота вошло ещё несколько деревенских жителей, их манил в Бурлящую котловину обильный рынок продовольствия, и потому они пришли сюда купить нужное. Во время неурожая селяне часто пополняют вот так запасы посевных культур. Миновав ещё одну ватагу наёмников и стражников, столь увлечённо игравших в какую-то карточную игру, что меня проигнорировали, каждый из них предпочел моего прибытия не замечать. Лишь один, самый молодой из них, оторвался было, но увидев, что это убийца остылых въезжает в городище, в сердцах махнул мне рукой, пропуская без досмотра, и поскорее вернулся к увлекательной игре. Поэтому я беспрепятственно доехал до Интенданта и хотел было уже миновать и его, но человек в полуочках и доспехах высунулся из окна и, продемонстрировав всем на улице свои шикарные витые усы, позвал меня:

— Стой, давай сюда, кто таков будешь? — поднялся он от своих бумаг и крикнул мне вслед, чуть не пропустив меня. Он снова сел в кресло, не дожидаясь, когда я развернусь, стал заполнять журнал. Я подъехал ближе и слез с лошади, заглянув в оконце. — «Как он только смог из него высунуться в доспехах?» Дужки его очков блеснули в свете камина, пылавшего за спиной. Сам он сидел за приёмным столиком в помещении с каменным полом:

— Кто такой, с чем пожаловал? — на мгновение подняв зрачки поверх дужек на прибывшего, спросил Интендант.

— Я охотник, прибыл сюда для зачистки рубежного тракта от чудовищ, по контракту от Ордена с графом Феанота, — я развернул лист бумаги с гербовой печатью. Интендант, приняв бумагу, опустил очки и пробежал глазами по строкам.

— Всё в порядке, — вписал моё имя в ведомость и развернул ко мне журнал, — поставь здесь крестик, охотник, что ты ознакомился с правилами и готов к посещению нашего города.

— Правилами? — Я поднял бровь, но всё же скрипнул пером по бумаге, подписывая документ.

— Новенький здесь? — Прищурился, испытующе глядя поверх очков посмотрел на меня Интендант.

— Я уже был здесь когда-то давно. Тогда Йодкейм светил ярче, а всё вокруг ещё было зелёным, — посмотрел сквозь стёкла ему в глаза я.

— Понимаю. — Покрутил ус Интендант и откинулся на своём кресле назад. — Да, когда-то здесь всё было намного интереснее, теперь, вот, только, в крепости в основном все и сидят. Всё! Наружу нос высунуть — то ещё дело… без маски не получится.

— Я тогда выполнил десяток контрактов, помогал местному Капитану выстраивать остатки периметра.

— Как его звали? — Снова прищурил глаза Интендант и даже привстал, видимо, всё же пожелал проверить меня.

— Айзац по прозвищу Стальной Пёс? — Услышав такой ответ, человек присел на стул. И словно бы услышанное имя имело большой вес, потому интендант на глазах сгорбился под его тяжестью, или, скорее, былой мощью.

— Да, славный был человек! Ни одно чудище сложил! Никого не боялся! Всякая зверюга Полога обходила его стороной! Да, вот, только в спину его пырнули какие-то упыри из своих. С тех пор у Капитана два стражника всегда в сопровождении ошиваются, — закрутил другой ус и посмотрел на огонь. — Эх! Сколько же времени прошло с тех времен.

— Я и сейчас бы не отказался от пары заказов.

— Сейчас здесь мы справляемся своими силами, — кивнул он в сторону стражников и наёмников, играющих в карты. — Лишних заданий сейчас нет. Разве что старейшине нужна помощь.

«Старейшина?» — Я даже завис, никогда не думал, что здесь есть старейшина. Интендант, воспользовавшись заминкой, взял со стола окуляр и что-то изучил на листке бумаги.

— Разве в Бурлящей Котловине есть старейшина? — Я даже удивился. Сколько раз я здесь был и впервые такое услышал.

— Есть, — положил увеличительный окуляр на стол служивый, и положив руку на руку, он посмотрел на меня.

— Мы избираем его, отдавая дань традиции, но всеми основными делами в крепости заведует текущий Капитан, что правда, то правда, — о чём-то подумав, Интендант расправил свои рыжие усы. — Езжайте вдоль частокола справа, а потом поверните и до конца, там у нас дом старейшины стоит. Не смею вас больше задерживать. Хорошего пути, — отсалютовал служивый, вернул бумаги с печатями и подманил к себе следующего посетителя Бурлящей Котловины.

Я проехал по указанному Интендантом маршруту. Осматривался по сторонам в поисках нужного человека и вздрогнул от неожиданности, когда старейшина сам дёрнул меня за рукав. — «Да как он только умудрился подкрасться ко мне?» Об этом я незамедлительно спросил у него:

— Так ведь это, господин охотник, я раньше — разведчиком был в войске Феанота, — объяснил старичок, опираясь на палочку.

— Какие у вас есть проблемы? — всё ещё не отойдя от шока поинтересовался я. — «Разведчиком он был, понимаете ли, так я вам и поверил. Человек явно прошёл подготовку теней, или наёмных убийц, так просто ко мне он не мог бы подкрасться. Мог ли он быть одним из них? Возможно. Хотя, следует сделать скидку на то, что тогда их тренировали строже, поскольку осерение в те суровые дни его молодости подступило уже к самым стенам Феанота. Интересно, догадывается ли он сам о том, какими навыками он на самом деле обладает?» Я осмотрел махрового старца и решил не поднимать эту тему.

— Ну, это как бы и не проблема… — начал он, а я про себя подумал: «Вот что за мода? Так есть проблема же, требующая решения, а ты мнешься с ноги на ногу, заглядываешь в глаза и зачем-то мне говоришь, что это не проблема? Может быть, так ты хочешь сказать мне, что это теперь не твоя проблема, а только моя, раз уж я появился здесь?»

— У нас из старых здесь не так давно подвижник из Крепости Рух представился. Да, вот только вернулся он, значится, назад в наше городище. И... вот не давеча чем вчера на той руке дней помер.

— Что же вас беспокоит?

— Понимаете, он не обрёл покой, а постоянно приходит в крепость из своего дома возле и называя обычных поселенцев — нежитью, использует экзорцизм свой, — старик сказал мне об этом таким тоном, словно говорит что-то жуткое.

Я стоял и не знал, что отвечать. Старейшина ждал моего ответа, поэтому мне пришлось задать ему вопрос:

— Насколько мне известно, экзорцизм на живых людей не действует. Что в том плохого, что он применяет его на вас? Наоборот, ощущения даже приятные, — вспомнил я впечатления от заклинательных молитв жрецов Хотта.

— Так то обычный подвижник, а этот… Говорю же, — почти закричал от отчаяния старейшина, снова схватившись за мой рукав, — он из Крепости Рух. Человек праведный. Как начнёт применять свой экзорцизм, так хоть стой, хоть падай, хоть в кусты сигай!

— И что же вы от меня хотите? — недоумённо поинтересовался я.

— Наше поселение станет намного лучше, если вы упокоите его. Он после обеда, каждый вечер, приходит в деревню и экзорцирует народ почём зря! Мы и сами пытались… его угомонить, да вот только изгоняет он всех своим, этим, экзорцизмом. Ну и стражникам надоело это дело. Плюнули и всё, больше не хотят даже пробовать, да и наёмникам Капитан говорит: «Недосуг этим заниматься». А вы — человек опытный и всё умеете делать правильно, и как её правильно упокаивать… нежить эту… тоже знаете. Вот потому вас ко мне и прислали, — закончил трясти мой рукав старейшина, доверчиво заглядывая в глаза.

— Если так, то плата один золотой, — сложил я руки на груди.

— Само собой, — развёл руками старик. — И ещё одно, если его из дому изгонишь… лошадь свою, и сам… в общем, можешь пожить в его доме. За постой денег брать здесь не будем, пока сам не уедешь.

— Хорошо, — пожал плечами я.

Оставив свою лошадь на постой в поселении старосте, как оказалось он ещё и распоряжался местной конюшней, я вышел за частокол и направился в указанном направлении. Здесь справа и слева вокруг основного деревянного замка нашли себе место такие же деревянные землянки.

Долго идти не пришлось, к тому же на встречу мне шёл он сам. В закрытом чёрном орденском плаще и со светлым щитом. Будет не просто победить такого противника. Недолго думая между арбалетом и мечом, я предпочёл меч.

Я особо не заботился о своей защите, потому что у жрецов Хотта не так уж и много боевых приемов. Также не все из них могут похвастать боевой медитацией. Основной арсенал занимают защитные. Чаще всего жрецы используют заряженное оружие или заряженный кулак в бою, и этот рядовой член ордена, если судить по отсутствию отметок на его одежде, едва ли сможет меня чем-то удивить.

— Бапонхатхилллл! Сабещга! — направив на меня руку, сказал незнакомец, и яркая искра неизвестного мне заклинания пронеслась между нами. И я ощутил всем моим телом охотника на чудовищ волну настоящего экзорцизма. Она проходила через меня огнём, обжигая старые шрамы, оставленные чудищами за стеной, раскрывала старые раны и превратив их буквально в отверстую книгу, по которой, при должном желании, можно было бы прочитать, где, кем и когда был ранен охотник. Пронзив меня таким образом, заклинание ещё десять метров по инерции прошло вверх по дороге, заставляя кусты вокруг расцвести ярче. После чего начали рваться мои связки. Захрустели кости, ребра, стопы, подломились колени, а потом и руки, на которые я имел неосторожность опереться при падении. Я рухнул, как подкошенный, навзничь. Разбережённые раны стенали. Плащ стража предгорий не понимал, как заблокировать повреждения изнутри и сходил с ума, кристаллы на нём затрещали. И только сердце, что я всегда прикрывал рукой по указанию моих наставников из Ордена во всех опасных ситуациях в первую очередь, только благодаря этой предосторожности, всё ещё билось в моей груди. Один глаз потёк, я лежал в пыли, напоминая что-то весьма неприглядное и массоподобное всего несколько мгновений. После чего старец применил волну исцеления. Что сказал он для того, чтобы восстановить меня, я услышать не мог, чисто физически, поскольку барабанные перепонки восстановились только после этого.

Я, удивлённый и обновлённый, встал. Неожиданная весёлость накатила на меня, как говорят деревенские — «смешинку съел». Всё тело дышало молодостью и было румяным, как после бани. — «И этого боялись деревенщины?» Я даже хотел поблагодарить его сначала:

— Надо же! Чувствую себя как после бани! — Я походил с ноги на ногу, вслух озвучивая свои ощущения — мне определённо лучше. Очень приятное чувство!

— Даже здесь, через нашу ментальную связь я почувствовал это. Вокруг людей, которых я контролирую, даже чёрная земля стала серой. — Раздался голос хранителя Аванпоста. — Ну-ка, давай это ещё раз повторим, мне интересно!

— И много земли очистилось? — заинтересовался я таким положением дел.

— Под стопами. Я плюнул с досады. «Погоди, Хранитель сказал повторим?» — запоздало сообразил я и поднял глаза на подвижника. В ответ экзорцист снова приветливо поднял руку и направил её на меня:

— Бапонхатхилллл! Сабещга! — проревел он диким замогильным голосом. «Ах, вот почему он местным так не нравится». — Теперь я понял. Мои кости снова лопнули, кожа разошлась, пальцы перемешались между собой, как у Хранителя Замка.

— Не-е-е, тебе ещё далеко до меня, плохо, значит, смотрел! Или твоя детская психика не дала всё воспринять, бывает, — раздался в голове потусторонний голос.

— Хранитель... — договорить свою мысль я не успел, и вдруг опять навалилась волна исцеления. Я встал, и моё обновлённое тело попыталось развернуться и побежать прочь, но у экзорциста были другие планы. Произнеся свою коронную — Сабещга! — Он снова отправил меня в жидкое состояние.

— Я думал, что кошки — это жидкость, — воскликнул Хранитель. Похоже, ему было весело. — Но ты смог удивить старика.

Я был готов поклясться, что он сейчас своим сухим пальцем не показывает на очередного юного воспитанника Ордена, а снимает скупую слезу.

Мёртвый экзорцист после обновления частично стирал и память о былой боли, как и особо болезненные воспоминания. Первые разы я уже не помнил. Казалось, прошло уже два долгих дня, после чего появился кто-то ещё.

— Не два дня, а максимум двадцать минут, — возразил ходу моих мыслей Хранитель Замка.

— Охотник, вы здесь?

К нам спускался с холма по дороге деревенщина. Я услышал его голос и замер.

Заметив новую цель, экзорцист начал просматривать её своим зрением. Я стоял, зная, что стоит мне пошевелиться, как он применит своё заклинание.

— Меня прислал старейшина, — подошёл к нам мужик.

— Зачем? — медленно, почти не раскрывая рта, спросил его я.

— Он просил предупредить вас, что он так может весь день! — сообщил мне новость деревенщина. Экзорцист рассматривал вновь прибывшего с укором, даже голову набок наклонил.

Наконец, экзорцист что-то понял про нас, определившись с диагнозом, и выбрал более короткую версию заклинания для посланника старосты:

— Сабещга!

— Тяжело же тебе приходится, охотник. Староста просил передать… — Договорить он не успел, получив мощный заряд экзорцизма, он стремглав побежал в кусты.

— Стой, не уходи…

Зря я пошевелился. Экзорцист проделал эту очистительную процедуру ещё раз двести. На сотый раз кости перестали ломаться, почти... А ещё двадцать пять минут спустя кожа перестала лопаться. Волосы стали мягкими и шелковистыми. Наконец, экзорцист выдохся. После чего, снова исцелив, оставил меня стоять, а сам развернулся и пошёл назад к своему дому. Я же уподобился столбу и не знал, как описать эти ощущения.

— Эх! Мне бы его сюда в крепость, — посокрушался Хранитель Крепости, — очень был бы хороший боец…

Я передумал использовать меч в схватке с ним и достал арбалет. Поджилки невольно затряслись, стоило мне ещё раз подумать противостоять ему. Я надеялся, что он истощился и его щит спал, но… Мой арбалетный болт упёрся в защитную сферу.

— …неутомимый и неистощимый — закончил свою мысль Хранитель Крепости.

— Ун-дар! Бапонхатхилллл! Сабещга! — как-то особо неистово провыл подвижник. Вот теперь меня припекло, так что я потерял сознание.

«Я что-то расклеился», — подумал про себя я, и меня передёрнуло от этой мысли.

— С возвращением! — поприветствовал меня в ментале Хранитель Крепости, когда сознание снова вернулось ко мне. — Ты бы не мог ещё пострелять в него? Это последнее заклинание действует даже на меня — радикулит прошёл, беспокоил меня вот уже две сотни лет, да и на подчинённых мне бойцов тоже влияет благотворно. Вся земля рядом с ними стала вместо чёрной — серой. На этот раз на целый метр! Знал бы, забрал бы этого подвижника себе в крепость.

— А ты правда можешь его забрать в крепость? Вы вроде как похожи…

— Не глупи! Он — нежить, а я — иссохший. Я — живой! — сказал Хранитель Замка.

Экзорцист снова развернулся и пошёл в свою хижину.

— И в чём разница? Он вроде как тоже шевелится, — посмотрел я ему вслед.

— Его нельзя оставлять, поскольку он подвержен влиянию серой земли. Стоит небольшой части к нему прилипнуть, и что тут будет, не знаю даже я. Просто представь, — напомнил мне Хранитель.

Я и сам, как в тумане, вспомнил свой бой с древним Защитником Могил. «Какое странное чувство. Я словно всё забыл», — подумал про себя я.

— А если ты его заберёшь к себе?

— По дороге много серой земли, она не увлажнена и будет налипать на тело. У живого человека есть пот, а здесь она прилипнет. А ещё здесь в крепости миазмы тьмы, что иногда поднимаются от земли. Они его сделают не просто серым, а сразу высшим остылым!

— И что получится?

— У меня нет ответа. Он как бы уникален. Огромный упырь, высасывающий жизни и перед этим очищающий будущих жертв, чтобы они хрустели? Жуткий склирд с аурой света паладина и тентаклями? Теневой мучитель, использующий экзорцизм вместо пыток? Аратенник, плетущий паутину из частиц света? Честно, я даже не знаю. Случай — уникальный.

Я выбросил арбалет в сторону. Экзорцист отвлёкся, и я не упустил свой шанс, достав из-под полы куртки неуловимым движением оружие, метнул в него заговорённый фамильный кинжал дворянина. Не ощутив преграды, нож пролетел сквозь светлый щит, и в этот момент послушник повернулся ко мне.

— Эх ты, растяпа, такого бойца попортил… — возмутился Хранитель Крепости. Но я понимал, что он шутит.

Мой кинжал попал в лоб нежити. Защитный плащ не помог тоже, поскольку не закрывает лицо. Подвижник ордена постоял какое-то время, а затем рассыпался в прах.

— Хорошо, всё же, что ты здесь проходил, а? — порадовался Хранитель. — Дал ему возможность просто уйти, не став остылым.

— Кстати, почему я тебя слышу? Ведь моё тело здорово… — озадаченно поинтересовался я.

— Слишком много вопросов, ты не замечаешь? У тебя сознание стало как у ребёнка. Ещё бы немного, и, кто знает, свихнулся бы ты с ума от боли, или ещё чего…

— А поче… — я осёкся.

— Иди поспи. Хотелось как лучше, а получилось отдохнуть… Я серьёзно, психически ты сейчас очень плох. Отдохнёшь и будешь в норме, — отозвался Хранитель Замка.

— Думаю, ты прав, Хранитель. Он меня раз двести разобрал на кирпичики.

— Больше! Я насчитал уже почти тысячу сто двенадцать, учитывая последний.

Я не знал, что на это ответить, смеяться мне или плакать, и потому просто пошёл ближе к дому подвижника, чтобы заночевать там.

Глава 33: "Святилище".

Вдали прозвучал рог. Это означало, что разведчик приближается к нашему лагерю наёмников и охотников на остылых. Я прервался и посмотрел вокруг на собравшихся возле меня воинов.

— Неужели гибель ставшего нежитью подвижника из Крепости Рух стала причиной стольких жертв? — озадаченно поинтересовался Лучший-из-нас.

— Косвенно. Основной причиной действительно было не это… — положил руки на грудь я. Собравшись с мыслями, я хотел продолжить мой рассказ, когда заговорил жрец Хотта. Он подошёл к костру и сказал:

— Вы поступили неправильно. Я сообщу совету жрецов, что вы убили одного из великих подвижников Крепости Рух. Разве вас, как орденского ученика, не наставляли не убивать таких людей? — Все столпившиеся переглянулись между собой, и тогда Лучший-из-нас возразил:

— Нет, он здесь ни при чём. Друг, я первый раз слышу о таком. И, похоже, что никто из собравшихся здесь ничего не знает об этом.

Жрец Хотта замолчал. Он провёл рукой по гладко выбритому и румяному лицу. Похоже, она дрожала. — «Может быть, он сказал что-то лишнее сгоряча?»

— В следующий раз, если увидите такого человека, отправьте весть в Крепость Рух. Мы знаем, что с ними делать. — Не объясняя детали, потребовал жрец, оставив в своём нераскрытом кулаке подробности того, зачем они нужны Крепости.

Я собирался уже продолжить мой рассказ, когда прямо возле нас к костру около святилища выскочил на коне разведчик. На породистом скакуне молодец был из числа разжалованных дворян.

— В полумиле отсюда тихоходка! Приближается! — закричал всадник. Резко выровняв своего коня, так, что он даже встал на дыбы, он поднял острие копья вверх, указывая направление возможной атаки.

Бойцы начали занимать боевой порядок. Охотники проверяли своё оружие.

— Что там? — спросил я, остановив за локоть одного из охотников. Им оказался Гореветр.

— Ещё утром заметили её, — объяснил он и указал в направлении, куда двигались все, кроме Абрамия Тула — Жреца Хотта. — Думали, пойдёт или не пойдёт на нас, но, видимо, ритуал утренних молитв Нераскрытого Кулака Йодкейма привлёк их к алькову святилища. Порождения полога чувствуют такое, а осерение делает их агрессивными. И вместо того, чтобы убегать, они, наоборот, рвутся в бой. Там не меньше дюжины более мелких порождений у неё в свите.

— Хорошо, я понял, — кивнул я и повернулся в сторону служителя Хотта. — А вы с нами не пойдёте?

— Нет, — смерил меня взглядом жрец. Он о чём-то усиленно думал. — Мне нужно будет совершить ещё молитвы Дня в местном Святилище, а после я отбуду на юг. — Сказав так, он развернулся и пошёл вглубь небольшой колоннады. Справа и слева стояли заросшие мхом големы исследователей, словно продолжая ряд колоннады строения.

Где-то внизу, под мысом, на котором расположилось небольшое святилище, шумели волны. Они бились о скалы, и рокот их массивных ударов был слышен даже здесь.

Небольшие, переливающиеся золотом, капли росы покрыли святилище, когда жрец Хотта начал свои молитвы. Снег пошёл крупными хлопьями. Он падал на ели и разбивался о броню бойцов. Пока мы ждали, успел подняться туман. Он пах солью и тиной, витал вокруг, закрывая небо и дальние деревья, откуда мы ждали появления чудищ. Думаю, виновата близость воды, иначе бы он не был таким сильным.

Испугавшиеся белых хлопьев бойцы подумали было, что это новая волна осерения, идущая перед особо опасным чудищем, и потому с превеликой радостью смеялись и шутили. Их уныние окончательно отлегло от сердца.

И тогда впереди раздался рёв, приглушённый густым туманом. И, возвышаясь над макушками реденьких елей, появилась тихоходка. Её закованная в панцирь голова медленно проступала из-за белой пелены, шевеля зазубренными жвалами. Перебирая ногами, вперёд побежали её насекомоподобные легионеры. Имеющие почти квадратную форму, на тонких лапках и с боевыми, отточенными руками, они имели некое сходство с богомолами.

Раздался гром и лязг металла — щиты наёмников дружно приняли удар, и три из несущихся на нас легионеров были подняты на копья. Прижав таким образом противников к земле, бойцы мечами и дубинами начали дробить головы нападающих.

Я выстрелил три раза, подбив последовательно три опорные конечности одного из приближающихся на нас противников. Он упал к ногам Лучшего-из-нас. Охотник в два стремительных грациозных взмаха лишил его опасных рук и всадил двуручный меч в голову чудища. Сам он, не прекращая вращать двуручник, подрубил следующему в очереди монстру ногу и отделил верхнюю часть туловища от брюшка.

Слева от меня вели бой Гореветр и охотник-медведь. Гореветр метнул своё копьё и пригвоздил ещё одного из нападающих, в руках у него появился обрубленный меч его погибшего там, ещё возле Бурлящей Котловины, друга. Охотник-медведь огромным молотом отбил другую конечность. Две лапы впились в плащ охотника, но тот сдержал натиск и ценой двух зарядов, остановив их. После этого великан, по меркам обычного человека, провёл исполинский удар снизу вверх, разбивая защитные пластины черепа чудища. Зелёное желеобразное содержимое расплескалось густой кислотной кляксой по снегу.

Нас ждала вторая волна атакующих. Их стрекот постепенно приближался из тумана, тихоходка издала рёв, призывая оставшихся воинов. Эти были совсем молодыми, у одного из них даже лапы ещё не разделились на две — атакующую и опорную.

На этот раз я перезарядил арбалет и поставил стрелы карги, а не чёрные. Мне не понравилось то, как стрела появилась в арбалете, когда его подняла Арса. Поэтому я решил не вкладывать их без нужды, ведь любой, кто его возьмёт и взведёт механизм, сразу сможет его и спустить.

Вперёд на замену Гореветру и Медведю вышли два других охотника. Арса в руках держала лук. Тоцент, перехватив получше новый щит, опёрся на копьё охотника с длинной рубящей кромкой.

Наёмники дружно подняли на копья ещё одного противника, но он был крупнее предыдущих и успел дотянуться и воткнуть одному из них в плечо заострённую конечность. Тот дёрнулся и завалился назад, где его подхватили товарищи. Оставшиеся наёмники прижали опасное чудовище копьями и начали резать его на мелкие кусочки. Ещё бы! Я мог их понять. Они были, по сути, у порога Костеграда, и вот новая жертва.

На нас же устремилось сразу пять существ. Они расценили нас лёгкой целью, или даже просто хотели пробежать мимо нас в само святилище, откуда доносились песнопения.

На этот раз я стрелял не по ногам. Стрелы карги сами выбирали траекторию, сорвавшись с арбалета. Я выстрелил, и юркий противник попытался уйти от снаряда в сторону, но тот развернулся и попал ему в спину, мгновенно убив. Через мгновение таинственный материал появился в затворе арбалета. Механизм щелкнул, обозначая готовность, и я не стал откладывать новый выстрел. Лучший-из-нас присвистнул и не сдержал возгласа изумления, увидев неестественный полет стрелы. Сделав виток по дуге, она резко ускорилась и влетела в спину следующего чудища. Он врубился в ещё одного из противников, припав на колено, чтобы уйти от опасного взмаха передней конечности опасного прислужника тихоходки.

Умирая, чудище попыталось передней опорной лапой резко пробить охотнику нагрудник, за что лишилось и её. Однако эта атака сняла один из двух зарядов плаща убийцы остылых. Я подстрелил ещё одного и тем прикрыл Арсу и Тоцента, но им в спину заходил следующий легионер.

Здесь возле Костеграда тихоходки не успевают собрать много свиты вокруг себя. Гарнизон города регулярно тренирует своих бойцов, закаляя их в битвах с такими вот противниками и снижая поголовье легионеров. Саму же тихоходку отпускают, чтобы она производила новых солдат.

Тоцент метнул копьё и... промахнулся. А убойности стрел Арсы не хватало, чтобы пробить ноги и замедлить чудище. Она уже выпустила четыре стрелы, но они отскочили от плотного хитина. Охотница целила в щели глаз на голове, но легионер легко уходил от таких атак. Солдат тихоходки расколол щит Тоцента и отбросил его в сторону елей, сняв один из зарядов. С криком он примял хвою и исчез под густыми ветками.

Я был вынужден выбирать — отвлечься на одного из противников, напавшего на меня, или помочь убить другого, который обходил Арсу сзади. Мне прямо сейчас нужно было делать выбор: либо я защищаю себя, либо Арсу.

Девушка зажмурилась, когда чудище в одно мгновение, отбросив Тоцента, подскочило к ней. Свистнула переливающаяся радугой стрела, и, обмякнув, легионер осел в снег. Что до меня, то плащ стража предгорий сдержал удар. Увидев, что мою защиту так просто не пробить, чудище взмахнуло лапами снизу вверх, отправляя меня в полёт. Я стремительно полетел вверх от второго удара и замер только на высоте в два своих роста. Наконец, подоспел мой союзник. Подо мной пробежал Лучший-из-нас. Широким взмахом раскрученного меча он рассёк противника на две части. Третий удар, который мог быть смертельным для меня, уже от безголовой туши пришёлся в его броню. Воин закрыл меня собой, израсходовав второй заряд своего плаща. Я приземлился за его спиной, стрела карги после третьего выстрела, подумав, появилась не в спущенном механизме арбалета, а в колчане.

— Хорошая работа, где взял стрелы Костеграда? — толкнул меня кулаком в плечо охотник.

— Это вовсе не стрелы Костеграда, а потомственной карги из Темнолесья, — улыбнулся я.

— Значит, кто-то из ведьм леса ещё жив, — почесал подбородок Лучший-из-нас. — Я догадывался, что это может быть так, ещё и потому, что само Темнолесье здесь пока не исчезло. Нужно будет сходить их проведать.

Все двенадцать нападающих противников, о которых сообщил разведчик, были повержены. И пока рыцари вышли вперёд, наёмники из арбалетов расстреливали саму тихоходку, подавляя её, чтобы благородные могли подступиться к ней. Из девяти представителей знати здесь в лагере было только три, да ещё к ним присоединились четверо разжалованных дворян. Возможно, своим участием в зачистке тракта они хотели вернуть себе титул.

Тихоходка не могла ничего противопоставить оружию благородных. Заговорённое или зачарованное оно, инкрустированное кристаллами, легко проникало сквозь хитин, мгновенно подрубая конечности. И если простым наёмникам бы потребовалось приложить усилия сродни рубке дерева, вооружившись своими топорами или мечами, то вот это оружие прошло как горячий нож сквозь масло. Я окинул взглядом дворян, что подымали друг другу руки, поздравляя с победой возле пронзенной головы тихоходки. Эта особь не порождала более мелких, но управляла легионерами; лишившись их, она стала беззащитна и вскоре ухнула вниз. Массивная туша завалилась на бок, сломав пару макушек елей.

И сразу после этого по земле прокатилась исцеляющая волна, и из святилища вышел жрец. Боец из числа наёмников, что погиб, восстал из мёртвых и резко задышал. Его раны затянулись даже лучше, чем на охотнике. Дружный победный клич раздался над полем брани. А затем все наёмники собрались вокруг жреца, склонив головы.

Нераскрытый кулак обернулся и величественно поделился со всеми собравшимися:

— Здесь мой путь заканчивается, делать в самом Костеграде — мне нечего. Здесь же, — он обвёл место руками, — установлен предел Света.

— Вы не пойдёте с нами в Костеград? Нас примут там как героев, — неодобрительно покачал головой Гореветр.

— И мне нет дела до наград, что ждут меня там... Да и здесь я всё сделал, а про Бурлящую Котловину я теперь знаю, — он горестно вздохнул и, обнаружив меня взглядом, похлопал сочувственно по плечу.

—Прощайте! — объявил своё решение жрец всем бойцам.

Не ожидая больше ни секунды, он развернулся и пошёл в сторону Кровавых Болот.

Наёмники дружно стали бить оружием в щиты, почётно провожая его.

«Видимо, он направился к красному порту», — подумал я... У меня почему-то было сильное желание отправиться вместе с ним. Меня так и тянуло прямо сейчас бросить всё и идти, но из числа собравшихся провожать жреца Йодкейма выступил Лучший-из-нас:

— И всё же, что там произошло у Бурлящей Котловины?

Глава 34: "Гарнизон Наемников".

Лошадь и арбалет остались в доме экзорциста. Я отправился на местный рынок, чтобы найти подходящую струну для моего арбалета. Оружию требовалась перетяжка. К'Йоевгхан, похоже, очень давно не обновлял металл, и он порядком истрепался. «Нужно было ещё в Феаноте озаботиться этим», — размышлял я, проводя осмотр истёртого отрезка. Покрутил в руках бастард задохнувшегося на перекрёстке охотника и подивился его качеству. Меч был действительно хорош. Устав охотника на остылых требовал наличия хотя бы одного предмета оружия всегда при себе для выполнения своего долга. Поэтому я взял с собой только его.

Захлопнув дверь, я осмотрелся: похоже, вечернее время суток преследовало меня. Во всяком случае безмятежный золотой Йодкейм клонился к закату. Это был самый конец дня. Я поднялся по тропинке на широкую дорогу и, войдя в ворота, замер. Несколько мгновений созерцал открывшееся и представшее передо мной. Тогда-то и стало всё очевидным. Полностью понятным.

А ведь я догадался, что делал экзорцист... Позднее осознание настигло меня. Маска милхимика. Охотник. Всё обрело чёткие формы. Он был одной из первых жертв этого чудища. Я вспомнил его позу, она мне и тогда, и сейчас казалась неестественной. Пазл сложился. Осознание пришло ко мне, когда я увидел ещё одно выгнутое тело и людей, столпившихся вокруг. Несколько солдат впереди рассматривали место происшествия. Подбежали друзья или родственники покойного и подняли его, рыдая. Если бы я промедлил чуть-чуть, то даже не заметил бы сходства, пройдя чуть позже через ворота. И никто бы не догадался теперь, когда его позу поменяли, а тело передвинули. Какая тонкая филигранная работа! Очень расчётливо! Так работает только одно существо. Я знал, что там произошло и догадался — порождение ночи, что убило охотника на дороге, оно пришло теперь и в Бурлящую Котловину. И вот, там в пыли лежит его очередная жертва. Крестьяне перевернули тело, рассматривая человека без внешних повреждений. Я же жадно старался подмечать каждую деталь вокруг. Напряжение росло с каждым мгновением. Я могу его заметить. Трупа охотника на перекрёстке я касался достаточно давно, чтобы он мог на меня влиять, чтобы это порождение полога могло отвести мой взгляд... Вот он! Чуть в стороне от всех стоял Капитан, а за ним был...

Ноги сами понесли меня вперёд, стараясь не выпустить его из виду, я раздвигал толпу перед собой. Лезвие моего меча блеснуло в цветах крови Йодкейма. — «Титан уже получил рану. Нехорошо! Я должен сделать это сейчас, или придётся ждать рассвета». Я подмял под себя того несчастного, что встретился мне на пути, ещё бы немного, и он закрыл своей головой то, что я видел. Горожанин даже не успел возмутиться. Вот оно! Ещё немного! Я растолкал несколько праздных зевак и посшибал с ног незадачливых крестьян и купцов, разбив рукоятью одному из них лоб. Он громко закричал и выругался, привлекая тем самым ко мне внимание. Статный мужчина, которого я попытался столкнуть с дороги, умудрился толкнуть меня в ответ, едва не потерял мою цель из-за него. Затем ещё один возмутился и ответил мне. Крики возмущения становились всё громче. Капитан гарнизона, за спиной которого возвышалось опасное существо, повернулся в мою сторону. На его лице читалось удивление.

«Я должен успеть... прежде чем оно нанесёт новый удар...», — существо занесло руку над Капитаном, но так и замерло, не успев поразить его исподтишка. Мой взгляд удерживал эту тварь и понемногу устанавливалась ментальная связь между нами. Оставалось всего несколько метров, когда меня вновь грубо толкнули, и я потерял мою цель из виду. В следующее мгновение меня снова сбили с ног, и я оказался прижат к земле — слишком поздно. Стражники сработали оперативно, не допустив меня к своему начальнику — Капитану.

— Поднимите его, — они грубо заломили мне руки и подняли вверх. Кажется, я откусил кусок губы. По лицу и подбородку лилась кровь. Мелкие песчинки, налипшие на скулы, осыпались вниз. Я сконцентрировался и с трудом снова заметил порождение ночи, и снова остановил удар уже было замахнувшегося существа. Только благодаря начинавшейся формироваться ментальной связи между нами я снова смог увидеть его. Мы замерли друг напротив друга, словно желая выиграть в гляделки.

— Ты что, сдурел, охотник! Отвечай, зачем бежал на меня? — я, не отрываясь, смотрел за его спину; призрачная тень стояла за спиной командира гарнизона. Я не мог говорить ничего. Теперь, когда я его увидел, и последняя прядь Йодкейма скрылась за горами. Если я скажу хоть слово, я уже больше не смогу заметить это порождение ночи снова... Сейчас между нами была тонкая нить, связь, которую легко оборвать. Когда между людьми возникает ментальная связь, то они могут читать мысли друг друга. Но здесь не было этого, существо было другой природы, отличной от человеческой. Ментальная связь притягивала, словно порыв ветра, толкая нас навстречу друг другу. И существо сделало шаг вперёд.

— Эй, этот из твоих? Твоя группа из замка Феанот, — обратился к кому-то за моей спиной Капитан.

«Нужно не спускать с чудища глаз, чтобы он не мог нанести новый удар по Капитану», — вена на шее дёрнулась, адреналин рос. Оно сделало ещё шаг ко мне. Капитан поёжился, теперь существо стояло почти вплотную за ним.

— Да, наверное, браги перебрал, — хмыкнул один из подвыпивших охотников на чудовищ, — вот и буянит...

Я краем глаза увидел пропойцу — охотника, что с кружкой местного разливного вышел вперёд меня. Капитан обернулся назад, но ничего не увидел. — «Как жаль, видимо, он успел коснуться тела погибшего!»

— В карцер его. Пусть очухается, потом поговорим, — махнул рукой Капитан.

Мы играли в гляделки с чудищем… оно было прямо передо мной. Если это продолжится, оно нанесёт удар, и все увидят его. Но стражники потянули меня в сторону, я сопротивлялся, попытался вырваться, не дать им увести. Даже выхватил оружие у одного из них, но удар в челюсть отправил меня в забытье.

Пришёл в себя я уже в карцере. Напротив сидел тот охотник, благодаря которому я оказался здесь. Он был в стельку пьян.

— Ты помнишь меня? — спросил он. В руках он крутил меч убитого на перекрёстке охотника из нашей группы.

Я молчал. Я был зол как никогда! — «Как же болит челюсть!» Я осторожно потрогал её, вроде не сломана. Человек воспринял моё поведение по-своему.

— Ты, видимо, узнал меня, раз мне не отвечаешь… Я и сам не рад тому, что бросил тебя тогда и сбежал. Кодекс и все дела, говорит однозначно… он говорит не быть человечным. Но я струсил! Я честно признаю это и прошу у тебя прощения.

Я растёр саднящую челюсть. — «Что он несёт? Я его не знаю, о чём он говорит? Он что, меня с кем-то перепутал?»

— Ладно, можешь не отвечать. Мне в любом случае нужно было выговориться, — слегка толстоватый охотник встал и прислонил меч к скамье, на которой сидел. — Вот, твой меч, я с трудом уговорил интенданта оставить его так близко к камере. Подождёт тебя, когда ты протрезвеешь.

«То есть ты пьян, а протрезветь должен я… отлично!» — я с яростью посмотрел на него, но тот понял это по-своему, вздохнул и отвернулся.

— Знаешь, я ведь совершенно не думал, что там окажется это существо. Даже забыл, как его зовут… смердень, да серый смердень, — охотник посмаковал это слово. — Я даже и не думал, что я так их боюсь, наверное, это из-за того случая в детстве, когда на нас с мамой напал один из них.

Он махнул рукой:

— До сих пор со страхом вспоминаю тот день. Моя мать до последнего защищала меня от коварного нападения, но что она могла сделать против этого существа? Ты и сам отлично понимаешь, что она не могла ничего противопоставить чудищу.

Упитанный охотник ещё раз посмотрел на свою кружку и вылил эль прямо на пол:

— А потом оно повернулось ко мне. Бежать было уже некуда, ты только что и можешь смотреть, как он, клацая когтями, ползёт в твою сторону. Его длинные пальцы скребли по скрипящим половицам дома, на клыках были следы запёкшейся крови. Я застучал тогда зубами от страха, смердень был уже близко-близко, когда я закрыл лицо руками. Уже готовился к тому, как он нанесёт жуткий удар, как я буду громко кричать. Как моё тело будет холодным лежать там, на полу чердака, на который мы забились в страхе с моей сестрой.

Я сделал шаг вперёд из тени: «Какое красноречие. Похоже, он перепутал меня с тем охотником, что уже мертв. Он сказал: “Вот, твой меч”».

— Нас тогда спас охотник, такой же, как мы с тобой, меня и мою младшую сестрёнку. — Он ткнул в меня пальцем. — Я думаю, поэтому я так испугался.

Не оборачиваясь, он вышел из помещения, как раз когда раздался жуткий скрежет. Тело одного из наёмников упало с частокола в песок. «Ничего страшного, — холодно и отстранённо подумал я, — пока это ещё не проблема». Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. — «Сколько я пролежал без сознания, уже успело стемнеть! Так, это, конечно, хуже, но всё ещё терпимо. Дождусь рассвета, а там…»

Закричала женщина, я снова подошёл к прутьям решётки, за которой сидел, чтобы слышать, что происходит на улице.

— О, я видела какую-то тень! Интендант! Интендант!

Я задышал чаще. Поднял руки и схватился за холодные прутья решётки, внимательно прислушиваясь. Благо, это было не слишком сложно, охотник, который только что вышел, оставил дверь открытой. Я даже видел край её платья.

— Опиши, что ты видела, — потребовал подошедший Интендант.

Я затряс решётку, категорически протестуя. Дверь моей камеры заходила ходуном. Но женщину это не остановило. Она рассказала подробнее, что видела. Я отошёл и отвернулся от решётки. — «Ну, станет он немного сильнее, будут у него когти. Это, конечно, плохо, но утром я его выслежу. Это, конечно, нехорошо, но…», — только и успел подумать я, когда замер, словно поражённый молнией.

— Очень похоже на... — Там, на улице, я слышал голос пьяного охотника. Он хотел что-то сказать, но осёкся.

— На кого? — спросил интендант, почтительно слушая охотника.

Я, не веря своим ушам, развернулся к решётке, внимательно вслушиваясь.

— Они здесь не водятся, — неуверенно проговорил пьяный идиот.

Охотник продолжал говорить!

Я затряс решётку, что было сил... Похоже, они меня слышали. Их речь прервалась, но лишь на мгновение. Край плаща, покрытый голубой бахромой, взметнулся возле двери. Похоже, интендант на мгновение обернулся в мою сторону.

— Все за стеной, они же только за стеной водятся… Верно, ведь, а? Ик... — Я снова тряхнул решётку и отпустил — бесполезно.

— Но... Похоже, словно, это был кромешник...

«Я знал. Знал, что будет дальше. Наступила тишина, и потом раздался шлепок. Да, это голова идиота упала от когтей чудовища в песок... Монстр получил когти и малое воплощение. Плохо дело». — У меня дёрнулся глаз.

Завизжала женщина, раздался лязг металла. Я осторожно прижался к стене, чтобы меня не было видно снаружи через открытую дверь. Сердце бешено колотилось. Снаружи уже стояла тишина. Я судорожно думал, что делать. — «Если кромешника не остановить сразу, то он становится сильнее с каждой новой жертвой. Похоже, ждать рассвета — нельзя, нужно пробовать решить всё здесь и сейчас. Разные истории о кромешниках, что я слушал от охотников, говорили, что нужно остановить его как можно быстрее. Нужно взломать замок и выбраться отсюда».

— Свет Титана Йодкейма! Что здесь происходит? — воскликнул, видимо, один из стражников. — «Похоже, тела нашли. Ловушка захлопывается. Надеюсь, в этой дрянной деревне больше не осталось ни одного болвана, который...»

— Раздери вас, кромешник, что тут происходит! — раздался голос разбуженного ни свет ни заря Капитана. И, о да, судя по звукам, он реально их разодрал. Затем послышался короткий крик начальника гарнизона, бульканье, и тишина прекратилась. То тут, то там начали раздаваться вскрики, вопли, послышался плач... Началось...

Я залез под полы плаща и достал инструмент для взлома. Я не был мастером, но мне нужно было отвлечься. Я ломал замок в свою камеру с каким-то особенным остервенением. Теперь у меня остался только один путь — попытаться продержаться до рассвета. И нужно быть снаружи этой тюрьмы, если я правда хочу выжить...

Я вздрагивал всякий раз от каждого нового, внезапно оборвавшегося крика и непонятного шума. Где-то вдалеке слышались стоны раненого, но вскоре прекратились и они. Осеренный монстр намеренно ранит жертву, чтобы она своими криками будила и привлекала новых людей в ловушку. Завизжала женщина с другой стороны. И так действо продолжалось, он выманивал всё новых людей.

Я сглотнул и открыл рот от усердия. Крики и шум давно прекратились, я слышал лишь лёгкие скрипы замка. Он щёлкнул в сковавшей всё вокруг тишине удивительно громко. Я слышал своё сбивчивое дыхание. Медленно открыл решётку, она, как струна, пронзительно скрипнула. Я на несколько секунд замер... Сердцебиение ускорило свой ритм, и я с трудом сдерживал дыхание. Главное — не поднимать глаза... нечто шло по коридору. Шлёп, шлёп, шлёп. Его шаги оставляли мокрые следы и были отчётливо слышны в сковавшей всё тишине. Нечто медленно прошло мимо моей клетки. А в памяти всплыло предательское воспоминание: «Утопленник». В то же мгновение я вскинул глаза; передо мной стоял тот зомби, которого я несколько дней назад убил. Он побежал на меня, выставив вперёд руки. Каким-то чудом вывернувшись в небольшом помещении камеры, я подхватил меч и повторил тот удар, рассекая противника на две части точно так же, как и тогда. Он плюхнулся на пол и больше не шевелился. Внутреннее содержание расплескалось по камню, как из разбитого сосуда.

Сзади раздался лязг металла. Где-то в глубине мрачных камер что-то упало. Я не помнил, что это за звук. Кромешник компенсировал потерю своей силы моим забвением того, что это было. Загадки и ребусы тёмного существа только начинались... А впереди у нас целая ночь.

На моем плече снова появилась сумка охотника, а в руке горел зелёный кристалл. Души запели погребальные песни... Я шёл вглубь тюрьмы. Я должен знать, что там такое. Нельзя оставлять это позади. Шаг за шагом эхом разносился между камерами. Звук повторился, теперь я в точности слышал место, откуда он идёт.

— Кто здесь? — раздался встревоженный голос из темноты. Мой фонарь выхватил стражника из темноты. Я чуть было не сказал ему, кто здесь. Лишь в последний момент вставшие на затылке волосы посоветовали мне так не делать. Молодой человек в латной броне сидел в застёгнутых кандалах на короткой цепи и щурился от направленных на него лучей. Я прижал указательный палец к губам и, пошарив инструментом, отпер кандалы. Они словно сковывали не только его руки, но и язык.

— Спасибо, приятель! Капитан посадил меня на цепь. Давай уберёмся из этой дыры, ихний интендант хотел мне руки отрезать за воровство, — почти прокричал стражник. Меня резанул неместный говор, его речь и сама манера так громко говорить, почти кричать. Знал бы, оставил бы дальше протирать штаны на лавочке.

Позади, оттуда, откуда я пришёл, раздался крик склирда. Безошибочно узнаю его в любом месте.

— Это ещё что такое? — застучал зубами человек, кажется, он начинал бояться.

Я прижал палец к губам, но он бегал глазами по сторонам и не заметил.

— О! Где ты в городе склирда нашёл? — раздался голос Хранителя Замка. Иллюзия хранителя засветилась, возникая рядом в тысячах голубых искр яркого сонма.

Я молчал, ничего не говоря. — «Сколько времени пройдёт прежде, чем он догадается?»

Впереди блеснули щупальца. У моего нового спутника, стражника, вообще речь отнялась, он только булькал, хрипел и тыкал пальцем. Я кивнул в ответ и указательным пальцем закрыл ему рот. Сурово посмотрел и снова повторил жест с указательным пальцем. Похоже, на этот раз до него дошло. Он закивал и прикрыл рот ладонью.

— О, мой косяк! — зазвучало в мыслях. Хранитель догадался и сразу продолжил:

— Только не проси меня взять тебя под контроль. Вообще лучше ничего не говори, — я сурово поискал глазами иллюзию Хранителя Аванпоста, — сразу скажу, если я покажу себя и возьму тебя под контроль... В общем, оно лучше не надо, только ещё хуже выйдет. Представляешь, сколько существ полога я убил? Разбирайся с ним лучше сам, — заявил хранитель и испарился.

Я помнил, что тогда не смог убить склирда и поэтому ускорился. Это только наваждение, он не может поднимать существ, что я не убил. Я решительно пошёл вперёд, и, действительно, щупальца развеялись. Счет стал два один в мою пользу. Странная игра продолжилась. Кромешник именно что играл с нами. Мы оказались на улице. Я намеренно двигался к воротам так, чтобы не выхватить тела, зелёным фонарем лежащие здесь.

Мы прошли и свернули на главную улицу, когда начало светать. И вот в этот момент со всех сторон стали видны тела. И я понял, что счёт далеко не два к сотне.

Упырь выскочил из-за деревьев аллеи, а вскоре к нему присоединился Дикарь. Да, тот самый, что напал на карету дворянина. Я его тогда не убил и не знал, как убить. Как он вообще мог прийти? Я отразил удар наискось топором, затем попробовал проткнуть, совершив резкий выпад в сторону ловкого противника, но он не дался. Дикарь бегал и пытался на пару с упырем достать меня. Я ушёл в сторону от очередного прыжка чудища. Он попытался развернуть свою пасть на меня в прыжке, но я поднял выше левую кисть. В руке у меня горела зелёная свеча, не позволившая ему вытянуть из меня жизнь. Мы отступали со стражником назад, отражая удары противников, когда раздался металлический звон из мрачной подворотни. А затем на нашем пути появился мечник. Это была нежить из древнего захоронения Могильных Мохховиков, что некогда мне довелось посетить. Огромный и обезображенный отсутствием одной щеки воин, нежить в полном латном доспехе, неспешно шёл к нам, возложив двуручный меч на плечо.

Просвистела стрела. На крыше появился убитый мной арбалетчик, но почти сразу растаял, задетый лучами Йодкейма. Я указал моему спутнику в сторону ворот, и мы стали медленно отступать под натиском врагов.

Из следующей мрачной подворотни появился скелет-маг; он готовил заклинания и кидал их в стражника. Похоже, этот молодой стражник успел где-то убить скелета-мага. Со всех сторон к нам подходили чудища, и противников становилось всё больше. Мы старались сражаться в боевой связке. Мой спутник оказался неожиданно хорошим напарником.

Я догадался, почему этому стражнику ночное чудище оставило жизнь. Оно хотело иметь козырь против меня... Мы сражались. Я пытался в пылу битвы не потерять своего союзника из виду, не спускать с него глаз, но не смог. Раздался пронзительный скрежет. А когда я развернулся, за моей спиной стоял уже багбир... Он громко заревел, раздирая себе грудь когтями, увидев меня! Его глаза налились кровью; всё вокруг всколыхнулось. И я побежал.

Хотел сунутся в подворотню, но из неё вышла полупрозрачная баньши. Я вспомнил её — убитая жена мага. — «Мы тогда с К'Йоевгханом и Зу её упокоили... Но ведь финальный удар нанёс не я! Это невозможно, почему она здесь?»

—Ты пришёл ко мне, любимый! — почти нараспев грустно произнесла баньши.

Я бежал, не останавливаясь, вперёд. За мной стоял топот многих ног. Из подвала выпрыгнул ещё один упырь. Я прыгнул в сторону, уходя от прямого столкновения. Пролетев мне за спину, он, похоже, врезался в преследователей. Это был однозначно «страйк»! Но оборачиваться, чтобы изучить результаты, я не стал, а лишь ускорился, увидев впереди узкую полоску света, лизнувшую краешек перекладины городских ворот.

Похоже, я вырвался немного вперёд, и кромешник попытался задержать меня. Убитые обитатели крепости поднимались в виде зомби прямо на дороге. Впереди, на пути материализовалась дождевая бочка. Из неё вылез мёртвый экзорцист и сказал:

— Зря ты так! — погрозил мне пальцем подвижник и, прежде чем он начал говорить заклятья, направив их на меня, я метнул в него нож.

— Ладно, не трудись! Я отправил группу зачистки из десяти человек. Они уже получили инструкции и отсекли со мной связь. На всех парах движутся с гор! Эх, думаю, не все из них выживут в схватке с этим чудищем, — грустно заметил Хранитель.

Не слушая старика, я залез в дождевую бочку и оттолкнулся. Она с ускорением покатилась вниз по дороге из крепости. Кто-то из чудищ попытался запрыгнуть на неё, но упал, она перекатилась по нему сверху и лишь ускорилась. Меня вырвало. Бочка разогналась до приличной скорости, подскочила, попала на препятствие и разбилась о камни. Кажется, я сильно ударился, но я улыбался... Лучи Света Йодкема щекотали мое разбитое и в ссадинах лицо.

Мой плащ потерял заряд, я снова поднялся на ноги. Чувство воодушевления накрыло меня. Похоже, я смог вырваться из западни.

Чудища, что прыгали за мной под пряди Титана Йодкейма, рассыпались и падали серой пеленой. «Как же их много, неужели их всех я уже убил? Где же он? Жуткое пугало с чёрными точками глаз. Тоненькое тельце и ручки с длинными и острыми рассекающими волос кинжалами-когтями». Его я нигде не замечал, и потому потянул за кончик своей ментальной связи с ним.

Подул сильный ветер, словно вырвавшись из мира наших разумов. Все собравшиеся и бегущие ко мне тени дёрнулись и замерли. Только зомби убитых горожан, что увязались за мной, продолжали преследовать меня. Но я рассекал их — удар за ударом. Наконец и их поток иссяк. Я стоял за светлой чертой, и рассвет уже наступил.

— И это всё, на что ты способен? — крикнул я вперёд. В ментале это раздалось как звук хлыста. Рассвет придал мне новые силы. Кромешник стремительно терял власть.

В круг света выпрыгнуло ещё несколько агрессивных зомби, что бежали за мной по улицам Бурлящей Котловины. Я всех их порубил. Там за чертой остались только неподвижно стоящие тени чудовищ, что я когда-то уже убил. Монстры неожиданно остановились, и глаза их закатились. Чудища начали петь! Жуткий хор старательно начал выводить одну ноту. Некогда убитые мной и теперь остановившиеся, неподвижные фигуры все вместе начали звать монстра, словно восхваляя то чудище, что смогло снова вернуть их к их жуткому существованию. Они все вместе протянули первый слог:

— Кро-о-о… — зазвучал инфернальный хор, словно они пытались назвать появившееся из-за их спин существо. Оно проскальзывало и просачивалось между ними подобно тени, пока весь ужасающий состав пытался назвать его. Монстр больше не мог сопротивляться ментальному притяжению. Впервые за долгое время случилось такое, что я не знал, что будет, когда они допоют, но я догадывался, что мне это не понравится.

— Я искал тебя! — тлекорец шепчет мне! Он пообещал настоящую награду за твою голову. Я не могу отступить теперь, когда так близок к победе. Смотри, что мне подарил Ученик! — Похожий на визг на пределе слышимости шёпот порождения был отвратителен. Я не знал, говорит ли существо правду или нет. Блефует, играя на страхах, пытаясь что-то ещё получить. Но жуткое порождение ночи сделало шаг, и ещё, затем вовсе вышло из тени и направилось ко мне.

Все мои истории и знания заканчивались чуть раньше. Герой в них обычно уже погибал, или умирал сам кромешник. Другого не было дано. Это существо не тот противник, что может быть убит одним охотником после того, как войдёт в силу. Впрочем, существовал ещё третий вариант концовки у этих историй, неожиданно вспомнил я. И уж тем более, я точно не слышал ни одной, где бы тварь выходила вперёд и, горя под светом Титана Йодкейма, пыталась напасть на тебя. А именно это сейчас и происходило. Тонкие ноги-ходули бежали всё быстрее, руки-спички расставили когти, готовясь к удару.

Я покрепче взял меч охотника, убитого на дороге этой тварью. Встав в боевую стойку, я отвёл одну ногу, чтобы не потерять опору. Она скользнула по песку, зачерпнув его на каблук. Взмах. Засвистел рассекаемый воздух. Сталь соприкоснулась с когтями, разлетелись искры, когти оставили на мече несколько зарубок. Шаг назад, ухожу от второй руки и вывожу клинок на новую траекторию удара. Когти пролетели в сантиметре от моего лица, заляпав окуляры каплями какой-то желчи. Снова загудела сталь, подражая безумному хору:

— О-о-о.

Я парировал удар, сделав ещё шаг назад, немного присев, продолжаю разворот. Чудище ушло от подсечки. Свист рассекаемого воздуха. Минус второй заряд плаща, на этот раз недостаточно быстро. Я ударил снизу, но кромешник смог оттолкнуться от моего меча и, совершив сальто назад, приземлился, растопырив когти. Его кожа полопалась в нескольких местах. Тварь заверещала от боли, горя заживо под лучами света Йодкейма.

Мы сражались. Враг наседал. Он дымился, горел, а его ногти были как лезвия. Кромешник совершил стремительный рывок, и я прыгнул в сторону, оказавшись под ветками дерева. Я попытался подрубить его понизу, но ветки-палочки оторвались от земли — он неестественно высоко подпрыгнул. Здесь, под кроной, была тень. В тени его смертоносные лезвия оказались ещё острее. Я выставил вперёд меч для блокирования следующего удара и...

— Меш-ш-ш, — зашипел хор. С похожим отзвуком часть меча упала на землю. Три когтя слегка оцарапали правое плечо. Я перекатом снова ушёл в круг света и посмотрел на значительно сократившийся по размеру обрубок меча. Кромешник отрезал половину клинка своими когтями! Взглянув вновь на укороченный бастард, я понял, что теперь не дотянусь до противника. Оставался только третий вариант из историй, что я слышал.

Кромешник обходил меня по кругу. Он медлил. Чудище шло, дымилось, игнорировало Титана Синего Свода, что поднялся ещё выше и уже наполовину скрылся за облаками. Мой взгляд зацепился за кого-то в окружившей нас толпе. Внезапно я заметил среди фигур К'Йоевгхана. Мой друг стоял и встретившись со мной взглядом, завалился вниз, испуская пену изо рта. Рядом, я увидел, стояла Арса, а чуть поодаль — Тоцент. Они продолжали петь. Единственный, кто не пел, был страж могил, по его телу распространялось осерение, превращая из нежити в остылого, когда трансформация завершилась, его глаза тоже закатились. — «Что это? Наваждение? Почему этот монстр из Загорья так силён?» — спросил я и у меня не было ответов. На небе сгустились тучи, только самый нижний краешек круглого лица Йодкейма всё ещё светил, оставляя крошечный клочок света.

— Слишком поздно! — воронка рта кромешника выплюнула эти слова, вытянулась в далёкое подобие улыбки, и снова, не сдержавшись, он заверещал от боли. Ещё несколько фигур упали на землю, из их рта лилась пена. Резко похолодало. С неба началось сыпаться осерение. Я наконец понял. Передо мной высшая тварь полога. Я новыми глазами посмотрел на него. Передо мной стоял — высший остылый. Он не спешил нападать, ходя по границе круга света.

— Ты остался совсем один! — свистящий утробный рык — смех раздался из воронки.

— Я не один! — Последняя точка прядей волос Титана Йодкейма всё ещё светила в нашу сторону, её отсвет блеснул, заиграл на обломке моего меча, когда я снова встал в боевую стойку. Металл налился светлым пламенем. Высший остылый снова попытался повторить наиболее успешный манёвр, совершив рывок вперёд, но на этот раз я не ушёл кувырком в сторону, а поступил по-другому.

Резко и неожиданно я подался вперёд и сократил дистанцию между нами. Правая рука кромешника пробила мне лёгкое справа — смертельная рана. Я вонзил свой меч в его тонкое тело, пронзив его, а он меня. Слева летел ещё один удар. Я закрыл левой рукой сердце, и кромешник отделил её от тела. Наверное, я кричал. Жизнь стремительно выходила из обрубка. Остылый попытался шагнуть назад, слиться с клубящейся тенью, из которой пришёл, чтобы исцелиться от раны. И она уже начала медленно окутывать его снизу вверх. Но я не дал ему это сделать. Уже заваливаясь в сторону, в этот самый момент, я высвободил свой резерв и ударил наотмашь, вложив все оставшиеся силы в этот взмах. Голова кромешника с воронкой вместо рта, отделённая от растворившегося в тенях туловища, упала и покатилась по утренней росе. А я грузно сел на колени. — «Возмездие совершилось! Я убил это существо Загорья с помощью меча убитого им охотника».

— Последний лучик света… — зашипел кромешник, приглушённо и бессильно закричал, и резко высох. Голова чудища больше не горела, она сморщилась и засохла. Тени развеялись, исчезая, как и туловище кромешника в клубящейся тьме. Облака, резко собравшиеся в небе, рассеивались до приятной холодной синевы. Осерение истаивало под жаром света Титана Йодкейма.

— Хранитель! — позвал я. Моя правая рука бессильно повисла, больше не в силах сдерживать кровотечение.

— Вы полны талантов, охотник! Но брать вас под контроль я не буду! — неожиданно заупрямился вредный старик.

— Почему? Разве три года моей жизни в крепости не лучше моей смерти сейчас? — выдохнул я вслух. «Неужели это конец?» — пронеслось в мыслях.

Ответом мне было ржание коня. Я поднял глаза.

На дороге остановились два путника — охотники из нашей группы. Они увидели меня и спрыгнули с лошадей. Всё перед глазами начало плыть. Охотники ещё издали приметили, что я сижу весь в крови. И вот один из них побежал ко мне по траве. Я узнал его. Гореветр. Да, это был он. Я сидел на коленях перед воротами обезлюдевшей крепости. Последняя мысль, перед тем как сознание померкло, пронеслась в голове: «Если бы я догадался на перекрёстке у трупа охотника. Если бы я оставил экзорциста. Если бы я повёл себя более сдержанно возле капитана. В конце концов, что если бы я просто дал порождению убить капитана? Уже бы никто не назвал кромешника второй раз по имени». У меня не было ответов. Кажется, весь мир начал сворачиваться куда-то в зелёную траву. Перед глазами поплыло небо, а потом возникло лицо Гореветра:

— Держись!

Хочешь знать, почему я не упомянул это существо, когда говорил, кто мне больше всего не нравится — Созерцатель или Дракон? Я думаю, теперь и ты знаешь ответ...

Глава 35: "Черный лес".

Всё было как в киселе. Движения расплывались. Я не видел Йодкейма в небе и потому мне казалось, что я снова еду через чёрную непроглядную чащу Темнолесья. И словно не было конца этой редкой проседи дорожки во мху. Я пытался покинуть лес верхом. Моя лошадка постепенно сбавила темп, видимость всё уменьшалась. Стало совсем темно. Узкая, дикая тропа к лесной деревне всё реже показывала камни древней дороги, почти полностью вросшие в мох. Мне казалось, мой светильник охотника то летит рядом со мной, то я держу его в руке. Выхваченная зелёным кристаллом тропинка то и дело норовила исчезнуть где-то в непроглядном мраке впереди меня. Всё было как под Пологом Неведения и в лёгкой ряби туманной дымки. Терпкое испарение шло от земли в этом жутком месте, должно быть, я надышался какой-то гадости.

Моя лошадь тревожилась, похрапывала, но пока вела себя достаточно спокойно. Пока отсвет Йодкейма где-то там, высоко в небесах, ещё грел нас. Но теперь её волнение усилилось. Когда деревья сгустились, а Титан небосвода скрылся за горизонтом, всё погрузилось во мрак, и проснулись лесные хищники. То и дело раздавались жуткие звуки обитателей чащи с разных сторон. Тогда я и достал свой зелёный кристалл. Сонм мёртвых затянул песню о тех, что погибли во мраке, не дойдя до конца пути. Как оказалось, на этот раз я разбираю отдельные слова. Как странно!

«Путь во мраке древний бандит ведёт.

Вон, что за распутьем? Что там его ждёт?

Час неровен, светильник мерцал,

Зелёным, дрожащим огнём он догорал.

А вот юность, краса, дева бела.

Что мужа искала, побежав ему вслед.

Наперекор из Полога Зла

Ей выступил зелени свет!

А вот охотник, что пострадал.

Не чувствует он правой руки.

Едет сквозь лес, он ведь не знал,

Зелёнеющий пламень горит на пути».

Лошадь замерла перед развилкой. «Направо или налево?» — Я не помнил этого места в Темнолесье. Неожиданно на дорогу прямо под ноги лошади выскочил мелкий пиклет. Пронзительно завизжав, он скрылся в темноте. Лошадь испугалась, встала на дыбы, опрокинув меня навзничь. Удар о землю заблокировал плащ.

Я скорее поднялся и попытался успокоить животное, взяв её под уздцы. Но нас уже заметили. Несколько хищников ходили ещё за пределами круга света, порыкивали, приближаясь. Лошадь тревожилась, заржала и вырвала уздечку из рук, скакнув куда-то в сторону, во мрак. Хищники, разобрать, кто это был, я не смог, похоже, помчались за ней. Я слышал, как ломается кустарник. Раздался рык, затем в чаще зазвучало пронзительное ржание, и стало тихо. Вот только я понимал, что сейчас здесь соберётся весь лес. Я побежал, наконец, выбрав левый путь, куда и убежал небольшой кабанчик.

Раздвинув листья папоротника, сильно разросшегося вдоль дороги, я нос к жвалам столкнулся с огромным тенепленом. Тенятник заверещал на высоких частотах, когда мой пинок отправил его в канаву. Раздался удар — тяжёлые когти сзади цапнули мой плащ! Огромная хищная кошка, иссиня-коготь, спрыгнула на меня, подобно рыси, и попыталась прокусить мне шею. Я сбросил хищницу в сторону.

Мой арбалет был взведён, но выстрелить я не успел. Иссиня-коготь начала свой танец прямо передо мной, зачаровывая меня. Я не мог пошевелиться. На лапы кошки прилетел плевок паутины, сбив с ритма. Другие пауки спешили на помощь раненому, их силуэты проступали со всех сторон. Я вскинул арбалет и выстрелил навскидку в огромную кошку, но промахнулся. Иссиня-коготь билась вокруг, словно лапой угодила в капкан. Вырвав из земли всю липкую массу, она зашипела и прыгнула в сторону, скрывшись из вида.

Над всем лесом зазвучало раскатистое эхо. Где-то в отдалении раздался рокот громоподобного рёва кого-то большого. Лесное лихо рвалось через лес сюда, ломая толстые деревья. Они скрипели и падали, выворачиваясь с корнем. Что там за зверь идёт сюда через весь лес, мне выяснять совсем не хотелось.

Я, насколько это было возможно, бесшумно бежал вперёд, увернувшись от двух выстрелов тенеплена. Неожиданно я осознал себя на деревянных мостках, что заскрипели от моих шагов. Ветхие перила были расшатаны и замшели. «Значит, деревня в этой стороне. Направление я выбрал правильно», — подумал я.

Глава 36: "Как я убил бочку."

Воспоминания плыли передо мной, одно сменялось другим… Темнолесье. Склепы с упырями. Зыбучие пески. Болотные русалки. Смеющийся К'Йоевгхан. Мгновения ускользали как вода сквозь пальцы. Вот, я снова лежу больной в кровати, и мать ухаживает за мной. Вот, бежит чёрная кошка с орденской стены. Уцепившись за это воспоминание, я не дал ему исчезнуть. Я побежал вслед за ней. Ещё немного, и я схвачу её!

— Ты это куда собрался, боец? — закричал орденский инструктор, и мне пришлось замереть на полушаге. — Занятие ещё не закончилось!

Я осознал, что стою в плотном строю таких же, как я, ребят, что учатся и проходят подготовку для стены. Тренер снисходительно покачал головой: «Что с этого сопляка возьмёшь, слишком юн!»

— Ваша задача на сегодня — убить бочку! Приступайте! — заорал тренер и указал кончиком копья на деревянное изделие. Все ребята, расхватав оружие, бросились на своих «жутких и опасных» противников. Они кромсали, били и резали дерево своим оружием. Кто-то даже смог защербить край, но на этом наши успехи закончились. Бочки были неубиваемы. Они отражали удары. Один из новобранцев даже сильно ударился, сражаясь с ней.

— Достаточно, — сказал инструктор. — Вы никчёмны! Вы не можете убить даже бочку, что уж говорить о монстрах, которые вас ждут?

Один из мальчишек пришёл в исступление от слов инструктора и с яростью снова ударил мечом по бочке. Тот отскочил и чиркнул мальчика по ноге. Он скуксился и зарыдал. Потекла кровь, и раздался истеричный плач. Положив руку на лицо, инструктор приказал:

— Сбросите их вниз за своего товарища! Это приказ! Потому что мы своих не бросаем! А потом, когда все убьют своих противников, бегом пять кругов вокруг крепости. Кто не успеет к обеду, будет без обеда! — заорал он. Инструктор ушёл. Поколотив ещё немного для порядка бочки, дети разбежались, только я оставался возле своей. Я размышлял и воспринял слова инструктора буквально: «Сбросьте их вниз».

В тот день инструктора видимо отвлекли, и он не появлялся больше. Все ребята разбежались кто куда, осознав, что он не придёт через некоторое время, лишь я старательно кромсал бочку.

Йодкейм, следивший за моими успехами, видимо, остался недоволен и пошёл клониться к закату. Я снова повторил слова инструктора про себя, и тогда до меня дошло, что я должен делать. Я выкатил бочку к спуску вниз. Бочка была перевязана снаружи, но я уже разбил верёвки своим копьём. И теперь думал, хватит ли груза бочке размотаться окончательно?

Я решил, что не хватит, и залез вовнутрь, а затем оттолкнулся вниз. Бочка набрала приличное количество оборотов, проконопаченные бока разошлись, и я выкатился наружу. Меня прилично мутило. Затем я поднялся за копьём и вбил его в каждую щель между оставшимися склеенными досками. Используя оружие как рычаг, разделил бочку на части. Так планомерно я уничтожал её шаг за шагом. Затем сложил в кучу и поджёг при помощи кремня.

Здесь, внизу, за орденской крепостью, в тени деревьев меня ждали две фигуры. Две странные тени.

— Как думаешь, будет из него толк? — спросила одна из фигур в тени крепости. Как же мне не понравился тембр его голоса! Он пробирал до мурашек.

— Не знаю, — ответил некто, чьё лицо было спрятано под капюшоном. Вокруг него горел странный светлый щит. Его лицо было сокрыто под капюшоном. Но я почему-то понял, что жрец смотрит в мою сторону. Он взялся за ткань, закрывавшую его лицо справа и слева, постепенно её поднимая. Я знал, что сейчас увижу что-то нелицеприятное.

— Послушник! — рявкнул тренер, и я обернулся, выпрямившись в струнку, но потом снова посмотрел назад.

В следующее мгновение их уже не было на месте. Инструктор приблизился и положил мне руку на плечо.

— Что здесь? Что это?

— Тренер, я убил бочку? — указал я на то место, где проводил экзекуцию.

Оглядев землю, где была вырвана и сожжена даже трава, орденский тренер воскликнул:

— Да, ты её просто уничтожил, парень!

Глава 37: "Обещание старого друга."

Видения вновь начали проваливаться в глубины, словно гнилые доски мостика в Темнолесье, опять не выдержали меня, и я полетел в темноту, в пасть к коросскам, и уже упавшей туда иссиня-когтю, к той самой, у которой лапа осталась оплетённой едкой паутиной. Из темноты вышла девушка. Я знал её имя — Арса. Она подмигнула мне и вскочила на свою лошадку. У меня закружилась голова, казалось, что я почти лёг в зелёную траву. Стоило мне растянуться, как я тут же оказался в кровати.

Ни свет ни заря, отец поднял меня, словно само зло преследовало меня по пятам:

— Собирайся! И не смей шуметь. — Быстро одев меня и покрутив, он вывел меня из дома.

Даже половицы заскрипели от тяжёлых и толстых одежд. Они сковали мои движения. Было странно. Я осмотрел свои варежки, не разделённые на отдельные пальцы. «Почему он не разбудил маму?» — закралось сомнение в мои мысли.

Мы вышли из дома, и снег заскрипел под моими ногами. Он положил мне руку на плечо, совсем как орденский тренер. Он меня куда-то вёл.

Я стоял у камня с отцом. Он переминался с ноги на ногу и морщился в лучах восходящего света Титана Йодкейма.

— А что мы тут делаем? — спросил я.

Но он не ответил. Через некоторое томительное время из деревни выехала повозка, полная детей. Четыре человека в робах сопровождали её. Когда повозка поравнялась с нами, один из них спросил:

— Смотрите, даже капитан стражи своего привел. — Другие послушники, а это были приспешники Ордена, засмеялись.

Мой отец пожевал желваками.

— Я думал, что барон тебе привилегию всё же выписал за службу, — засмеялся другой, — а, оказывается, — все равны.

— Не тебе упрекать меня, сынок.

Казалось, отец сейчас выхватит свой клинок и порубит их. Он даже положил руку на рукоять меча, чтобы сделать это. Обстановка накалилась. Я испугался и прижался к отцу, вдруг сейчас завяжется драка. Но орденские приспешники не заметили опасности и просто смеялись, держась за животы. В этот момент прокатилась волна холода. Словно оракул, а, может быть, я сам сказал: «Не удерживайте его, он может не успеть». Мой отец с интересом наклонился ко мне и отпустил рукоять меча. Но один из послушников, который стоял в стороне, подошёл к нему и спросил:

— Норн? Это, правда, ты?

— Гореветр? — Мой отец выдохнул и как-то осунулся.

— Да, да, дружище, это я! Ровен ли путь света Титана Йодкейма?! — обратился к нему послушник, и отец убрал руку с рукояти клинка.

— Да, вот решил в Орден отдать своего первенца. На службу Ордену, — последние слова он словно выплюнул.

— Понимаю, — сочувственно кивнул человек в рясе. — Знаешь, меня ведь тоже хотят взять на стену по жребию, потому я и хожу сейчас, здесь, с этими, — обвёл рукой повозку и послушников Гореветр.

— Но-Но! Не нужно нас равнять с тобой, ты так и не стал послушником даже! — заявил один из них, самый молодой. И Гореветр развёл руками.

— Порубить бы их всех здесь, за неуважение к капитану, — шепнул на ухо своему старому другу мечник. Послушники напряглись, один из них даже выхватил свою пастушью палку. Уже потом я узнаю, для чего она нужна.

— Знаю, что ты можешь, но потом придут новые, — развёл руками Гореветр. В ответ мой отец вздохнул и сказал мне:

— Иди к моему старому другу, вот видишь, этот дядя. Его зовут Гореветр.

Положив руку мне на плечо, послушник заверил:

— Я позабочусь о нём.

Я ехал в повозке, забитой детьми, всё дальше удаляясь от дома. Отец ещё долго смотрел мне вслед, стоя на дороге.

Ещё вчера мать пообещала рассказать ту сказку про корабли мне до конца. Но, похоже, она не успела. Я жалел об этом и жалел о том, что не успел с ней попрощаться.

Видение уносилось от меня стремительно. Мгновения заканчивались, циферблат жизни отмерял последние секунды, всё сильнее замедляясь. Не хватало какой-то секунды до полуночи, чтобы начался новый день…

И вдруг стрелка прищёлкнула и перешла на двенадцать, раздался удар. Часы стали бить полночь. А может быть это медленно билось сердце.

Я резко вдохнул полной грудью воздуха. За руку меня держал Гореветр:

— Всё-всё! Всё закончилось! — успокоил он и переглянулся со своим другом. Его лицо выглядело ещё более старым. Похоже, ему пришлось применить резерв, чтобы вылечить меня.

— Где мы? — на вдохе спросил я. Всё ещё никак не получалось надышаться таким чистым и прохладным воздухом. Свет Титана Йодкейма ласкал лицо, вокруг шелестела зелёная трава и шептали листья яблонь.

— Бурлящая Котловина… ты похоже только что убил… кромешника, — последнее слово охотник произнес с паузой. Тело монстра задёргалось в бессильных судорогах, пасть воронка сжалась и разжалась. Даже сейчас, когда монстр был мёртв, это слово придавало ему силу. Я похлопал себя в том месте, где чудище пронзило мою грудь и ощупал левую руку, которую кромешник отделил от тела, когда я закрыл сердце рукой. Кровь уже запеклась и побурела.

— Было не просто, — подтвердил другой охотник, приехавший с Гореветром. Это был охотник-медведь, похоже, даже он истратил весь резерв, исцеляя меня.

— Нам пришлось даже снять плащ, чтобы он не тянул из тебя жизнь. — Покачал головой охотник. Здесь нужна была каждая крупица, чтобы вновь зажечь в тебе огонь жизни.

Я знал, что такое иногда бывает. Плащ, конечно, защитный, это правда, но внутри него закреплены два зелёных кристалла, совсем маленьких, и один крохотный синий ограничитель. Иногда случалось такое, что после того, как он заблокирует особо смертельный удар или падение с опасной высоты, охотник всё равно получал травмы и/или не мог шевелиться и/или уже был в бессознательном состоянии. И тогда плащ начинал вытягивать из него те последние задержавшиеся остатки жизни, из-за чего убийца остылых умирал. Когда два зелёных огонька загорались, включался ограничитель, блокирующий последующий поток. Но до того идёт трата жизненной силы. Поэтому на дорогах, особенно в первое время, когда о таком не знали, встречались мёртвые охотники и частично заряжённые плащи. Дыхание только сейчас начало приходить в норму. Медведь-охотник отвернулся, осмотрев вход в Бурлящую Котловину. Там лежало множество тел тех, кто не успел сбежать:

— Говорили им: не строить из дерева, потому что оно очень хорошо горит. Одна искра и будут сотни жертв.

— Похоже, всё-таки сегодня котловина сгорит, — мрачно заметил Гореветр. — Такое количество ходячих остылых нам не нужно.

— Помоги мне подняться, — попросил я склонившегося надо мной охотника. И в воспоминаниях снова всплыло, как Гореветр подсаживает меня на телегу, полную детей. Никогда не помнил этого, но теперь, когда оно всплыло в памяти, я был уверен, что это правда было в моей жизни когда-то давно. По возрасту он, действительно, был ровесником отца.

На большой пожар собрались многие наёмники из окрестных деревень. Он мог означать только одно — Бурлящая Котловина всё-таки пала под натиском чудищ.

Глава 38: "Ворота Костеграда".

Первое, что встретит тебя на пути в Костеград, это водопад очищения. Акведук здесь льёт воду прямо на дорогу, создавая арку из проточной воды. Всякий путник, пожелавший посетить город, омоется прежде от осерения, что могло налипнуть на него в дороге. Но сегодня здесь стояло несколько человек — гонец сразу вскочил на коня и, пришпорив, стремглав помчался в Замковый Дворец, а две женщины заулыбались, приветствуя героев, размахивая ветвями с листьями лавра. Они встречали уставших воинов, что рассекали собой водное зеркало. Почётный эскорт, охраняющий девушек, расступился и встал, торжественно пропуская прибывших. Водопад лился сверху на рыцарей в броне только для того, чтобы затем на нас насела копоть из угольных печей.

Шахты. Это следующее, что увидит человек, подъезжая с юга от Феанота к Костеграду. Огромные карьеры и их работники, неустанно бьющие кирками землю. Были среди них рабы и надсмотрщики. Здесь же ходили крупные старинные машины, роющие породу. Сейчас такие уже не строят. Костеград требовал железо, уголь и много чего ещё, чтобы всё внутри себя приводить в движение. И потому даже закон самого северного города указывал и предусматривал заключение в шахтах при провинности. Общественные работы на благо всего общества, так это здесь называется.

Ещё издали, при подъезде к Костеграду, возможно увидеть шатры всевозможных форм и объёмов, обильно разросшиеся, как грибы после дождя, под стенами городища. Наша группа плотным строем ехала между бедняками, вышедшими поглазеть на храбрецов, что преодолели путь по Рубежному Тракту. Один из них протянул руку, прося милостыню, но наёмник толкнул его в сторону ногой, чтобы его не затоптали кони. Нищий упал в грязь и так и лежал, пока мы проезжали мимо. Потом бедняков стало ещё больше.

Они обступали строй из рыцарей, наёмников и охотников столь плотно, что некто из наёмников даже возмутился, чтобы ему дали дорогу. Только тогда бедняки расступились. Для них жизнь здесь была сродни ловушке. Беженцы с северных земель Костеграда оказались отрезаны от Родных Земель, или Графства Феанот — осерением. Жуткими местами на материке, где без маски милхимика делать было нечего. А от Красного Порта их отделяли суровые и негостеприимные болота. Кто-то из рыцарей дал одному из них свою запасную маску милхимика, так её тут же разодрали, пытаясь отобрать. Вспыхнула вялая, бессильная и уже бессмысленная драка.

Где-то впереди справа вспыхнул пожар. Похоже, там начались какие-то беспорядки. Наша группа двигалась правее места столкновения. Перед нами пробежали люди с заляпанными красной кровью и требухой фартуками. Они метали камни куда-то в сторону кострища. Вперёд вышла женщина и указала своей пожилой подруге:

— Опять красильщики и кожевники сцепились. — Я пригляделся: те, кто стояли поодаль или убегали, носили одежды, заляпанные краской. Похоже, действительно, здесь красильщики дрались с кожевниками на отдалении. Не знаю, какова была причина столь странной драки. Наша группа проскакала мимо. Но один из наёмников успел поймать кусок кирпича на щит.

— Эй, там! Полегче! — крикнул он. Но вопль толпы заглушил его.

Дорога стала извилистой и в целом неприятной: то здесь, то там палатки выпирали прямо в самую проезжую грязь. А ещё это противостояние. Арса покрепче обняла меня, когда мы проезжали мимо кричащей толпы, а я и забыл, что она сидит за спиной.

Строить из дерева по закону — здесь нельзя, поэтому местные живут в особых двойных шатрах, несмотря на холод. Такое решение было принято из-за высокой ценности и редкости древесины в этих краях. В основном, она шла для укрепления зданий и для строительства кораблей.

Когда-то давно один из королей приказал организовать высадку людей на материк. Каждая из экспедиций была выбрана неслучайно. Иннесент должен был зачищать западную часть Терресии от Полога Неведения, Светлая Гавань — изучать обитателей материка: огромных птиц — Рухов и их гнёзда, разгоняющие тьму. А Костеград должен был стать городом исследователей. Изначально никто не знал, длится ли полог здесь далеко, или есть в том месте пролив, и никакой единой Терресии не существует вовсе. Экспедиция, отправленная вглубь материка, чтобы исследовать самые опасные порождения полога. Экспедиция, которая отважно высадилась на берега Терресии и зажгла маяк. Вот, кто такие исследователи — потомки первых колонистов. Основавшие Академию Костеграда люди стали известны своими открытиями и своими удивительными изобретениями по всей Терресии. С тех пор исследователи стали хребтом Костеграда, на котором держался весь город.

Была ещё одна группа, и под предводительством инквизиторов они основали Красный порт, но эта экспедиция быстро захлебнулась в болотах и не смогла нормально войти на континент. Так, четыре Светлых Маяка, связанные со столичной Великой Башней города Янтаресвет Великий, образовали кольцо, на которое ориентировались корабли во внутреннем море.

Вспомнив о величии Костеграда, я сделал себе пометку: обязательно посмотреть на янтарный кристалл Светлого Маяка. От моих мыслей меня отвлек крик:

— И вот они наконец! Ворота города Костеграда! — завопил один из воинов, указав вперёд. Многие из наёмников не чаяли добраться до конца и теперь радостно кричали вместе с ним!

Грязь, такой же чёрный, закоптившийся от угля снег и слякоть. Именно так нас встретили городские ворота Костеграда. Ворота, что стоят на пути Рубежного Тракта, уходящего дальше на запад и потом поворачивающего к югу в сторону Иннесента, что встречают каждого путника, пришедшего с востока в город. Если честно, я даже обрадовался, что этот «бардак», царящий под стенами, мы так быстро преодолели.

Возле ворот к нам подошёл особый человек и потребовал налог на мочу — один золотой за всё время пребывания в городе. Стража внешне осмотрела нас: их белые доспехи, покрытые какой-то керамикой, и арбалеты говорили о том, что мы прибыли в Костеград, город милхимиков. Махнув рукой, капитан стражи с чёрными парадными эполетами, вышитыми золотом, разрешил нам проехать.

Внутри города возле ворот стоял оратор, он говорил речь для группы здесь же стоящих прохожих. Часть из них остановилась, а другая продолжала идти по своим делам:

— Слушайте! Внемлите МНЕ! СЛУШАЙТЕ! И не говорите, что не слышали! Крепость Рух объявила о независимости от Империи! Великий Дом Громового Ветра объявил о становлении Королевства Крепость Рух! Верховный Жрец Моар Спаситель Ребенка Йодкейма, Инквизитор Олть Кровавая Рука и Великий Тан Вертус Хладосток признали, что ненавидят Императора Ретриха Могильного Мохховика, Исследователя Сухих Латуса Белоликого и немую-от-рождения за их связь с порочным Культом Костей!

Графство Феанот не осталось в стороне и заключило союз с нашим городом Костеградом против Янтаресвета Великого. И провозгласили свою независимость от Императора Ретриха Могильного Мохховика!!! Три дня назад войско Феанота выступило к Костеграду, но не бойтесь, жители нашего города, подлости и удара в спину! В подтверждение этих слов граф Олень отдал свою младшую дочь за владетеля Костеграда! И чтобы точно её довести и заключить столь ценный союз для него и его земель, он устроил Великий Турнир, на котором сражались лучшие рыцари всех королевств и охотники за право очистить Рубежный Тракт! Со дня на день они прибудут в город, а значит, Рубежный Тракт чист! Радуйтесь, торговцы и караванщики, путешествуя спокойно в Южные земли! Устанавливайте новые связи, потому что Костеград и Феанот отныне и впредь — вольные города!

Красный Порт не остался в стороне и объявил о независимости от Императора! Лорд Инквизитор Севий Красный, Старший Забойщик Дорем Оникс и Страж Земель Йондо Бегающий Глаз отреклись сегодня от Императора и присягнули на верность Крепости Рух!

Непокорные и самые свободолюбивые Земли Севера дольше всех отказывались вступить в новое вольное объединение независимых городов, но и они согласились с выдающимся нечестием правителя острова Янтаресвет Великий! Земли Северян провозгласили Общину Племён новым независимым от Императора правлением! Старшая из шаманов Айимма, Верховный друид Огс Буреносный и Дварфийская королева Агата Весёлая не подчинились приказам Императора!

Иннесент также объявил свою независимость! Ибо они тоже возненавидели Культ Костей, что убил Хранителя Замка Червлёного Края! Исследователь Пучин Летан Холмистый, совместно с жрецом Уремием Аллом Знойным Знаменем Титана Йодкейма и Дожем Иннесента О`Халлем Тулом прокляли Императора и отреклись от присяги верности! — Говорящий прокашлялся и продолжил, набрав в грудь побольше воздуха:

— Тайный договор между Владетелями материка Терресии теперь в силе! И если Могильный Мохховик попробует вернуть кого-либо из них под свою власть, то будет встречен всеми Свободными Лордами! Их объединённые армии отразят любую, исходящую со стороны острова, угрозу!

Вести такого масштаба планируются заранее, когда все стороны уже давно всё для себя решили и согласовали. В Костеграде и других городах Терресии кричали о независимости Иннесента. Герольды собирали толпы и отвечали на вопросы за монету, объявляя новости. Вот только никто тогда ещё не знал, что такого города, как Иннесент, уже нет. Что нет ни одного живого на западе существа. И только парус одинокого обгорелого корабля вселял надежду, что люди узнают, что случилось прежде, чем это может постигнуть их. Его мачта показалась на горизонте с юга от Костеграда — первая скальная птица, несущая новые вести...

Со мной поравнялся горожанин в цилиндре и фраке, он вёл механического парового паука на длинных ногах:

— Сударь, вы не подскажете, где здесь библиотека Академии Исследователей? — Мне оставалось только пожать плечами:

— Ближе к стенам основного замка, — указал я вперёд на высокое строение. — Спросите там.

Джентльмен, машина которого раскачивалась вправо и влево, нашёл мгновение приподнять шляпу. И, покрутив рычаги, ускорился, скрывшись на следующем перекрёстке среди людей и таких же винтажных машин. Смог, и даже дым на улице был весьма неприятным дополнением всего этого. Вверху, между домами, висели бельевые верёвки. Кажется, я заметил несколько облезлых чёрных крыс.

Справа открылся ненадолго переулок, где я успел подметить несколько деталей. Кто-то выплеснул нечистоты из ведра прямо на улицу. Окна были вырублены в домах иногда, где придётся. А ещё какой-то криминал поигрывал ножиком перед прохожим.

— Куда прёшь! Не видишь, у нас синий цвет! — кричит незнакомец. Он хочет возмутиться вновь, но тут же замолкает, увидев группу рыцарей и охотников.

Наша процессия останавливала всех участников движения, миновав перекрёсток и не обращая внимание на центральный кристалл, загорающийся то синим, то красным. Пара инквизиторов оторвалась от порки отступников хлыстом на площади, и один из них приветственно поднял руку, обращаясь к кому-то. Торжественная стража с помоста, поигрывая надутыми тканевыми дюмпанами на руках и ногах, спустилась с деревянного настила и пошла впереди, разгоняя толпу. Один усатый грузчик с ящиком и клеймом порта на дереве, больше похожий на циркача, замешкался, и стражник попытался толкнуть его. Но тот лишь засмеялся от тщетности его попыток и сам крикнул:

— Посторонись! — Пронесся он сквозь толпу на своих длинных, как ходули, ногах.

— Попробуйте лучшие милхимические изобретения! Качество Костеград, Мерлин Милхими! — прокричал один из купцов на площади, когда наша процессия проезжала мимо.

Ему, с другой стороны, вторил другой голос:

— Эй, лучшая микстура от смога в городе! — отогнул полы плаща сомнительный делец и попытался скрыться в толпе, когда стража его заметила.

А ещё везде была бумага. Много. Откуда её столько в городе, где древесина на вес золота, для меня было загадкой. Вон там, в углу, нищий спит на ней, а здесь ещё один джентльмен в очках милхимика и маске читает газету.

Откуда-то издали, слева, раздался душераздирающий скрежет и удар глухого металла о металл:

— Куда прёшь! Ну ты и остолоп, я сейчас тебе гайки то повкручиваю! — Дальше последовала отборная брань.

Справа кто-то работал крутящейся педальной циркулярной пилой, отпиливая куски непонятной серы, похожей на металлическую массу. Зелёный, искусственно выращенный, здесь, в городе, кристалл вытягивал жизненную силу из трудяги, раскручивая механизм.

Наконец, мы выехали к Центральному Замку Костеграда. Здесь вдоль дороги стояли стражники в почётном карауле. Видимо, нас уже ждали, и наше появление в городе не осталось незамеченным.

Мы въехали под фанфары победителей по каменному мосту, где нас обступили люди из местных газет — скрибисты. Я не сразу понял, кто это, когда слез с коня, ко мне подбежала местная красавица в защитных очках. Девушка задала вопрос про коня и, выставив вперёд кристалл, ждала ответа. Я спросил, что это и почему я должен отвечать. Она сказала, что скрибист, и напишет о нас в газете. А кристалл — это для записи. Один из них. Я ответил на вопросы девушки и обернулся на других. Арсу уже отвлёк разговорами скрибист из местной газеты, делая пометки пером прямо на руке. Лучший-из-нас, улыбаясь, взял в руку кристалл и, сломав верхний кончик, запечатлел себя и репортёра внутри него. Зелёный кристалл вспыхнул, вобрав в себя часть пожертвованной жизненной силы... «Видимо, это изображение для газет», — догадался я.

Наконец, скрибисты нас отпустили, и мы прошли пешком во внутренние палаты замкового дворца Костеграда. А это был дворец, и ещё какой! С вычурными белыми плитами, украшенными драгоценной костеградской керамикой и особыми металлическими украшениями с золотым напылением. Невероятный, причудливый ансамбль лепнины, керамики и напыления. Городская крепость переливалась красками, но в то же время ей словно было трудно показать себя с лучшей стороны. Каждый новый узор на следующей стороне был один лучше другого. Всё в целом здесь имело весьма вычурный и гротескный вид.

Мы вошли внутрь богато убранного замка-дворца. Сейчас там должны быть Владетель и Буржуа.

Глава 39: "Собрание героев Костеграда".

Человек этот был очень массивен, — кажется, в нашу прошлую встречу он был меньше. Мне тогда довелось принимать задание от властителей Костеграда. Тогда он ещё мог стоять на своих ногах. Сегодня же он опирался на спинку своей переносной кровати, его ножки выглядели небольшими в изящных мягких сапожках. Буржуа в богатых замшевых чёрных одеждах, вышитых золотыми нитями, в круглой идущей по кругу красными и белыми лоскутами, надутой как дюмпаны, торжественной тканевой шляпе. Он, возлежащий на подушках, с огромным перстнем и вставленным в него рубином, больше похожим по размеру на глазное яблоко, поднял кубок, приветствуя собравшихся в пиршественном зале. Всем вошедшим вручили металлические кубки поменьше. Золотой был только у него. Девушки стояли при входе с подносами и с радостью протягивали красный винный напиток. Владетель тоже взял один из таких простых и встал рядом возле места, где возлежал Буржуа. Он — Защитник города, вошёл вместе с собравшимися здесь наёмниками и рыцарями, продемонстрировав всем таким образом своё происхождение.

— Да начнётся пир! — Приподнял Владетель кубок, и все люди в зале тоже повторили его действия. Знать и собравшиеся слуги приветствовали вошедших, также подняв высоко над головой бокалы в честь героев турнира и охотников.

— На весь мир! — продолжили традиционную фразу проходчики по серой земле и собравшиеся. Такова традиция с самого первого короля, что прибыл на эти земли на Рассвете. Тогда весь «мир» земель Терресии ограничивался его замком и окрестностями. Обтянутый вокруг непроницаемым Пологом Неведения, он требовал новых героев и его исследователей, и оттуда по легендам и пошла эта традиция.

Первыми за свой почётный стол сели рыцари. Из девяти благородных, вышедших из Замка Феанот, здесь было всего пять. Ещё двое представителей знати нагнали нас уже после победы над тихоходкой. Точно не хватало белого рыцаря и кого-то ещё. Я никак не мог вспомнить столь значимую фигуру. К рыцарям подошёл владетель и задал вопрос. Даже здесь они общались короткими фразами — их выдержка была монументальной. Похоже, их тоже что-то волновало, но в ответ на вопрос рыцари лишь пожимали плечами.

Для нас, охотников, здесь было четырнадцать мест. Но занято оказалось только шесть. Мы сели ровно так, как сидели в Замке Феанот. Такова традиция. Разговаривать не хотелось. Напротив Гореветра, Урната Медведя и Тоцента было пусто. И только напротив меня сидела Арса. Лучший-из-нас сидел вообще один. По поверью, он и не может просто так умереть. Это и благословение, и проклятие.

Прислуга, сновавшая вокруг, раскладывала яства. Положили они и не прошедшим путь до конца в знак почтения. Это была большая честь, учитывая постоянную нехватку города в продовольствии.

Я сидел за столом и краем уха слушал придворные интриги. Дворяне стояли у правой и левой стен, как и их дамы. Их столики предусматривали возможность стоять за ними. Странный светский этикет Костеграда для торжественных приемов.

— Говорят, что Владетель Феанота поставит свою старшую дочь во главе своего замка, — утверждал дворянин.

— Неужели такое возможно? — удивился другой придворный.

— А что делать? Его оба сына погибли на Севере в горах в битве с осерением. Слышал, что одна из крепостей пала и ужасы Загорья хлынули через брешь, — показал руками рассказчик, каким потоком нечисть лезет на юг.

— Какие страсти! — воскликнула впечатлительная девушка, раздающая вино, случайно услышав это.

— Вот тогда они и погибли, помогая отбить укрепление, но Хранителя тоже не спасли, — опустил голову дворянин.

Дальше, за общими столами, расселись наёмники. Их тоже осталось как-то не очень много. Буржуа всматривался в собравшихся и не спрашивал ничего, пока все не сядут. Обведя взглядом всех пирующих, он наконец спросил:

— Но где же Ульрих? — его голос был высок и мягок, свойственный лишь толстякам. И вот теперь я вспомнил, — «Точно! Не хватает же зелёного рыцаря!»

Рыцари качали головами и смотрели в нашу сторону. Наёмники переглядывались друг с другом, но только разводили плечами. Один из благородных посмотрел на меня, но я покачал головой и отвел взгляд. И тогда Лучший-из-нас встал и склонил голову:

— Боюсь, я вынужден поведать вам печальную историю…

Подбоченясь на левую сторону и поставив бокал на стол, охотник на остылых раскрыл правую ладонь и осмотрел собравшихся:

— Я прибыл тогда в деревню, немного не доезжая до Бурлящей Котловины. Местные жители, когда я спросил их о том, есть ли какая нужда, ответили мне, что уже отправили рыцаря и наёмников, приехавших вместе с ним на гору, чтобы они убили чудище, что мешало деревенским жителям набирать воду возле пресного озера. По описанию я догадался, что там поселился искаженный отшельник, достаточно редкое порождение Полога Неведения.

— Воды явно не хватало. Ещё подъезжая, я заметил, что их посевы начали сохнуть, не успев вызреть до конца. Услышав об отряде Ульриха, я пустил вскачь своего жеребца. Хотелось посмотреть на место битвы. Однако, приближаясь, я услышал звуки боя.

— Почти все наёмники уже были мертвы. Только один ещё пытался убежать в мою сторону.

— «Беги!» — крикнул он мне.

За чадящим панцирем чудища и смогом, курящимся вокруг, было плохо видно, но, кажется, это и был зелёный рыцарь. И стоял он на краю обрыва. Взметнув огненный хлыст одной из своих лап, медузоподобный огненный отшельник разбил кирасу. В это мгновение смог расступился, и я увидел, почему рыцарь не уходит с того места. В одну из латных ног Ульриха впился медвежий капкан! Возможно, жители той деревни поставили в надежде поймать изменённого отшельника с его помощью. — Лучший-из-нас провёл рукой по гладкому, как у юноши, лицу. Борода у него не росла совсем, как и усы.

— Заметив меня, Искажённый отшельник вкопал свои хлысты в землю и открыл крышку своего панциря, во все стороны выплёвывая огненные снаряды. Убегавший наёмник сгорел, я с трудом увернулся от двух пылающих ядер. Но в то же самое время ещё один снаряд летел в зелёного рыцаря. Я никак не мог ему помочь.

— Однако, Ульрих не сразу заметил летящий снаряд. Он бросил свой двуручный меч и разбил раковину. — Лучший-из-нас поднял своё оружие, которым сражался у святилища на обе руки, и продемонстрировал всем собравшимся.

— И только потом в отчаянии, в латах и с капканом, прыгнул с обрыва в озеро. Снаряд оказался не простым, изменил траекторию и полетел прямо за ним.

— Пробитая раковина дала мне возможность нанести удар в уязвимое место чудища, благодаря чему я одержал победу над ним. Я подошёл к краю и нырнул, но в этом месте было слишком глубоко. С тех пор этот двуруч со мной. — Положил Лучший-из-нас массивный двуручный меч на стол.

Когда Лучший-из-нас закончил, царило гробовое молчание. И тем было неожиданнее появление в дверях виновника истории. Ульрих стоял и улыбался, взяв под руку свой шлем. На нём не было кирасы. Одежда вся промокла, казалось, что он не так давно вылез из воды. Приглядевшись, я различил следы от угольной пыли. Два стражника отпрянули от него, словно чего-то испугавшись. Его улыбка блистала, и стала ещё шире, озаряя всех своим теплом. Буржуа даже привстал на своём месте.

— Как? — в наступившей тишине раздался вопрос Лучшего-из-нас. Я догадался — он проехал через водопады очищения, потому и был мокрым.

— Дружище, я видел, как ты нырял за мной, но я не мог ничего сделать и никак подать сигнал с глубины. Всё дело в том, что чудовище душило гарью, и я выпил бездыханный настой. У нас, в Озёрном Городе, часто под воду надолго уходят охотники за речным жемчугом с его помощью. Потому, когда я упал под воду, мне не потребовалось дышать. Я увяз в иле и вышел много времени спустя. И, скажу честно, сложнее всего было найти себе жеребца, который доставил бы меня сюда.

Лучший-из-нас перепрыгнул через скамью и торжественно протянул двуручный меч.

Буржуа захлопал в ладоши и поднял кубок:

— Нальём кубки в честь чудесного спасения!

— Наполним кубки! Все! В честь Ульриха Зелёного Рыцаря! — раздалось со всех сторон.

— В честь Ульриха Выжившего! — закричали наёмники.

— В честь Ульриха Прошедшего-до-конца! — закричали Охотники.

— В честь Ульриха Луча Заката Света Йодкейма! — сказал один из жрецов Хотта, стоящий в числе знати.

Все замолчали, услышав эти слова, а потом разразились радостными криками, снова наполняя кубки.

В моих ушах же стояли слова пророчества. То, что сказала Оракул, когда мы уже выходили в путь от неё. Она сказала нам так: «Поспеши, ещё будет луч заката перед тьмой». Я думал, эти слова могут относиться к моей битве с кромешником, но теперь это было не очевидно. На секунду мне показалось, что бой продолжается. Я услышал такой же звук, словно меч и когти схлестнулись. Я обернулся, но это лишь наёмники дружно чокнулись кубками.

Я случайно положил руку к своим одеждам. Нащупал что-то твёрдое в кармане. Записка на плотно сложенной бумаге. С неё-то и начался мой путь. Я знал, что внутри этой рваной и запятнанной бумаги. Внутри этой записки поместилась скорбь и досада.

Стойкое чувство липкого страха не покидало меня. Мне казалось, что возле раскрытой двери стелются тени. Там, за ними, было темно, факелы, все без исключения, кто-то потушил в коридоре. Я увидел, как что-то несётся в пиршественный зал, словно подгадав момент, когда я посмотрю, он появился из-за поворота. Все факелы в зале дёрнулись от порыва воздуха. От этого совпадения мне стало не по себе. Звон кубков и возгласы наёмников, подхвативших Ульриха в воздух, доносились как из-под воды. Гонец ворвался в круг света, он поднял встревоженные глаза на собравшихся, он кого-то искал.

Его не сразу заметили, постепенно воцарилась тишина. Все застыли в ожидании. Ульрих замер, пожимая руку Владетелю. Наконец, человек нашёл взглядом Буржуа:

— Господин! — он задыхался, было видно, что он бежал весь долгий маршрут. Возникла долгая пауза. Человек старательно разворачивал мокрые и с кровавыми пятнами листы бумаги. Даже отсюда я видел, что край записки обгорел. — Тонкая струйка крови потекла через нос гонца, орошая верхнюю губу, разливаясь по её трещинам. Он начал рвать себе одной рукой грудь, и всё его тело покрыл липкий пот. С мольбой гонец посмотрел на Владетеля. Тут же его подхватили два целителя, пытаясь привести человека в себя. Они положили гонца на спину, и он стал от этого задыхаться, попытался снова подняться, а затем захрипел и неподвижно замер. Разведя руками, лекари посмотрели на Владетеля. Разрыв сердца — ничего сделать уже нельзя.

Владетель Костеграда приблизился и взял письмо. Он покачал головой и развернулся. В его руках был лист бумаги. Глаза Лорда-Протектора вцепились в строки. Он вздрогнул, посмотрел на Буржуа. Правители города обменялись встревоженными взглядами. Снова вернувшись к листку, Владетель начал читать для всех, оказавшихся в зале...

Послесловие от Автора Книги.

Дорогие читатели!

Доброго вам времени! Рад, что вы дошли до конца данного произведения, но не цикла. Разумеется, я горю желанием продолжить его, но сейчас и силы, и время, да и само путешествие по Рубежному Тракту подходят к концу. Почти четыре месяца я корпел над текстом, чтобы порадовать вас данной историей.

Надеюсь, вам пришлось по душе это произведение!

При написании данного произведения мне пришлось использовать новые методы. Это было связано и с рамками конкурса, и с поиском своего стиля работы. Я впервые пробую писать в таком необычном формате, когда следующая глава связывается с воспоминанием о прошлом героя и является сочной и яркой минисценой. Я ориентировался на стиль Ведьмака при работе над данной книгой, немного переработав его под свои нужды. Такой метод позволяет захватить интерес читателя и в целом легче двигаться по произведению.

Также в данной книге я впервые применил мой новый приём и назвал его «Стрелы охотника». При написании первых глав книги я постарался расписать черты главного героя и его стремления через окружающих его персонажей — то, что волнует его и интересует. Так появились такие персонажи, как Арса и К'Йоевгхан. Сначала к ним делается отсылка в книге, а потом сами персонажи в ней появляются и рассказывают свою историю. Такой новый ритм работы позволил мне не создавать дополнительного черновика для персонажей: стремления охотника и его воспоминания перерастают в его друзей и становятся путеводными стрелочками сюжета. Наёмники и охотники со свойственной им осторожностью постепенно входят в сюжет, рассказывая о самих себе, как бы самостоятельно. Я впервые работаю в таком темпе с произведением, поэтому пришлось выдумать как новый стиль, так и путеводную нить. Эти стрелы — стремления главного героя — оказываются в колчане и готовы «выстрелить» дальше по сюжету.

В приложениях я собираюсь добавить историю Терресии и рассказать про некоторые места на материке. Отсылки к истории сказочного мира. Мне пришлось заранее расписать места и мифологию, чтобы примерно представить те действия, которые должны произойти в данном произведении. Как я понял, совершенно не запрещено выдумать свой собственный фольклор для конкурсного произведения, и мне очень понравилась идея разработать и добавить сказочную природу.

Особое место занял животный мир Террессии. Чего только стоит один Совиный Медведь! Удивительное существо! Его я адаптировал и погрузил в мир Терресии из вселенной Варкрафт. Здесь они имеют свой, более уникальный, внешний вид и набор повадок. Иссиня-коготь также перекочевал из других мест в моё произведение, но оказался гораздо более самобытным, что утратил связи с первообразом. В целом я старался показать все стороны тех мест, где оказывается главный герой, будь то Крепость Феанот, Темнолесье или город милхимиков — Костеград.

Сам мир тоже претерпел ограничения, которые, на мой взгляд, пошли ему только на пользу. Пришлось проработать мир таким образом, чтобы он не конфликтовал с правилами сайта и конкурса "Страшная Сказка". Например, вы не встретите в данном произведении зомби-детей, как это возможно в романе «Игра Престолов». Здесь дети не успевают получить нужное количество осерения, чтобы восстать. Также я учёл, что болезнь не должна коснуться прямым образом животных, поэтому в данном произведении болезнь распространяется в основном среди взрослых людей. Появился аутентичный по своему составу вид заражения, этично учитывающий правила Портала.

В целом, я разделяю идеи того, что некоторых тем следует избегать.

В произведении существует три градации восставших из мёртвых. О них я бы хотел рассказать отдельно.

Остылые — это те, из кого забрало всё тепло осерение. Их раны не заживают. Это классические зомби, как есть, выходцы из европейской и западной культуры. Единственное отличие — их прижизненная дисциплина, заставляющая их вести себя по-разному.

Иссохшие — это что-то наподобие высохших драугов или аскетов. Они регенерируют, залечивают раны; их кровь чёрная, как и кожа. Иссохшие навеяны скандинавской и китайской культурой. Здесь я учитывал китайскую традицию покрывать кости. Китайская традиция несколько перекликается на мой взгляд с еврейской историей, древнее событие, когда Сим и Иафет пошли и покрыли отца одеждами, а Хам нет. Вы не встретите иссохших непокрытых плотью, а плоть тканью, а ткань мраком, или чем-то ещё. Из скандинавской культуры здесь взято то, что это воины, или ревенанты-хранители. По идее как-то так сокрыто и должны выглядеть иссохшие.

И нежить сама по себе — существа, что восстали из мёртвых, но не попали под действие заражения, распространяющегося по землям Терресии. Здесь они пребывают как во сне, контролируемом сновидении. Это очень отдалённо навеяно христианской традицией.

Приходилось чуть-чуть сдерживать себя, чтобы произведение не потеряло свою искорку и атмосферность в угоду ужасам. Но для кульминации первой части я добавил существо, встреченное мной в игре «Дварф Фортресс» — жутковатый, пугающий невидимка. Ах, да, в этом произведении точно есть саспенс. Пришлось уделить ему достаточное количество внимания. Всё-таки, жанр обязывает.

P.S. Щедро добавил юмора, но если вы где-то встретите «ожирение» вместо «осерение» или «Миндальную связь с хранителем крепости кофе», то это не я, это T9 развлекается.

Вот некоторые «Перлы T9» (Автозамены):

Я перелистываю текст и делаю заметки на телефоне. Поэтому иногда нахожу что-то такое:

Жуткое ожирение распространяется по землям севернее Темнолесья. Ведьма обращается к охотнику: «Я из последних сил сдерживаю себя от ожирения!»

Или вот, просто то, что происходит, когда подходишь к баристе и просишь кофе с миндальным сиропом.

— С кем вы держите миндальную связь?

— О! Со мной говорит Хранитель крепости кофе!

Когда в первый раз прочитал это на телефоне в заметках выпал в осадок минут на пять.

Приложение 1: "Записка в кармашке".

Это был погреб, какое-то подсобное помещение местной таверны. Здесь много таких, но только это было особенным. Здесь я собирался встретиться с подругой моего детства. Но вместо неё меня встретил мрак, холод и такой же невзрачный служитель в чёрных одеждах.

Я сжимал в руках записку.

Клочок бумаги от человека, которого я никогда больше не увижу. Человека уже нет, а его слова всё ещё с тобой. Как это странно. Кажется, мои руки тряслись. К горлу подступил предательский комок. Я шумно выдохнул. Я не был виноват в случившемся, но неожиданно это чувство решило посетить меня. Оно захлестнуло полностью и склонило чашу весов к тому, чтобы открыть письмо сейчас.

Читать про себя, как делают это маги и мудрецы, я не умел. И потому читал вслух:

— С самого момента нашего расставания я всегда думаю о тебе. Не переставала после того, как ты ушёл на стену. Должно быть, ты не поверишь мне, но я ждала тебя. Я сомневалась, была не уверена, и только снова увидев тебя, я могла себе дать ответ на мучивший меня вопрос, — здесь я сделал паузу, почувствовав, что голос перестал слушаться.

— Когда ты вернулся со стены, я поняла одно. Ты всегда был другим среди всех моих сверстников. И мне нравится быть с тобой. Быть может, мы бы снова заключили договор вместе. Наверное, я бы так и сделала, и снова уговорила тебя. А ты бы улыбался, сначала упирался, но потом бы уступил и согласился. Наверное, мне бы этого хотелось, чтобы мы снова вместе с тобой ворвались в новое приключение, но увы, теперь это невозможно. Эта записка означает, что я не справилась, — я вздохнул и посмотрел на тусклый свет лучины. Он дрогнул от моего тяжёлого дыхания.

— Прошу, не вини себя за произошедшее, это был только мой выбор — сухо завершил я оставшиеся строки странной записки.

Послушник ждал. Наши взгляды встретились, и он кивнул. Покопавшись в своей сумке, он извлёк документ, и тут же чернила появились на столе.

Я сглотнул, во рту почему-то пересохло. Пульс участился, а дыхание сбилось, совсем как у мальчишки.

Теперь на документе стояла моя подпись. Дело сделано — контракт с Орденом заключён.

Приложение 2: "Эпохи Терресии".

1.

Эпохи Побед Света: Первая Эпоха — Эпоха Освоения.

Светлые боролись с тёмными и победили. И, низвергнув зло на землю, боролись с ним на земле. Но, воспользовавшись близостью сырой земли, силы зла сковали ей некоторых из небожителей.

Силы зла были окончательно побеждены, и прах их развеян, но часть древних воителей была не в силах оторваться от земли. Взирая вслед своим собратьям, некоторые из них остались на Светлом Материке, чтобы избавиться от оков земли. Так и появились первые люди этого мира.

Легенды гласят об их былом величии — как мысли, так и естества. Прародители были мастерами во всём и с особым рвением подходили к наукам. Так появились философы, которые учились медицине, математике, кузнечному делу, кораблестроению и многому другому. Их думы были о том, чтобы развить и расширить возможности скованного естества. С тех самых пор несколько родов ведут свои линии от них. Одна из наиболее древних, сохранившихся до сих пор, — семья Мохховика.

Люди расселялись по поверхности Светлого Материка, и в это же время возник культ света. Их храмы строили и украшали особыми немеркнущими камнями. Особо ревностные первые подвижники украшали и свои дома изнутри. Самый яркий камень был установлен в Святейшей Столице. Редкие мифы того времени, передаваемые из уст в уста, повествуют, что это была кровь Небожителей, застывшая после боя с силами тьмы и обратившаяся, как янтарь, в горящие огнём камни. И пока люди расселялись по Светлому Материку, осталось незамеченным, что ночи становились темнее, а дни короче. Но люди были ослеплены достижениями и не замечали этого, потому сказания умалчивают о золотом веке Святейшей Столицы. Ведь сразу после него случился глобальный катаклизм, затронувший весь Светлый материк.

Как оказалось, Скорморкит ученик, один из древних врагов светлых, смог утаиться в одной из тёмных пещер. Он смог сохранить прах своего учителя в сосуде неразвеянным. С помощью жутких заклинаний Скорморкит смог поработить этот прах и создал вуаль тьмы. С силой и скоростью чумы вуаль пронеслась по всему континенту Светлого Материка. Сгустившийся мрак оплетал и поглощал всё. Многие сгинули при первой волне мрака. Многие, но не все. Мрак обходил странные камни, стоял стеной рядом, не смея приближаться. В результате Культ Света занял лидирующие позиции на континенте.

Многие годы длилась война Служителей Света с Мраком Скорморкита, и служители победили. Однако те бойцы, что штурмовали цитадель Скорморкита, оказались частично поражены мраком. Среди них оказался и один из дворян древнего рода Мохховика.

Сонм рассмотрел всех пострадавших и принял тяжёлое решение. Во-первых, пусть граф Дюммаль Мохховик продолжает сражаться со злом, как и верные ему люди, но уже за пределами Светлого Материка. Во-вторых, пусть его фамилия отныне и впредь будет Могильный Мохховик, так как он прибег к тёмной магии для победы над злом, вместо молитвы Свету. В-третьих, изгнанникам будет запрещено возвращаться на Светлый Материк, и покинуть они должны его в течение двух недель. Таково было решение Сонма.

2.

Эпоха Освоения Терресии: Эпоха Героев — Вторая Эпоха.

Давным-давно первые люди появились на материке Терресия, что на древнем наречии означало «истерзанная земля». И она была действительно таковой. Изрезанная провалами, неожиданными холмами и бухтами, причудливыми озёрами, она представляла из себя прошлое поле битвы небожителей. Здесь, прежде того, как первая капля времени устремилась вниз в великих часах, светлые сражались с тёмными и победили. Но поле битвы так и осталось, и только сейчас люди, потомки древних воителей, скованных оковами земли с другого материка, добрались до него.

Остров Янтаресвет был первой колонией людей в этом мире. Корабль, прибывший к его берегам, потерпел крушение, сев на мыс. Похоже, что они хотели проплыть дальше во внутреннее море и высадиться на материке, но провидение решило иначе. И это был успех. Первые поселенцы едва ли могли бы выжить на материке из-за его ужасающей фауны.

Закованные в броню пилигримы разгрузили ящики и основали первое поселение, имя которого теряется в веках. Одни утверждают, что это была Бухта Побед, а другие, что это — Скалистая Пасть, разрушенная крепость, которая стояла веками пустой.

Так или иначе, первые люди оказались на острове близ огромного материка.

Могильный Мохховик, основавший поселение, основал и город Янтаресвет. Едва ли это был тот же самый Лорд, что прибыл к этим землям. Историки склоняются к мнению, что это была наследуемая должность. А сам город получил название в честь особых камней, которые были обнаружены в этих землях в больших количествах.

Тогда и появились первые упоминания о шепчущих-в-ночи: сёстрах, которые заняли одну из самых диких частей острова, позднее получившую название «Мыс призраков». Отступница от основного учения основала это место, так впоследствии, по крайней мере, её называли Василиски.

Василисками стали первые Лорды материка. Под контролем империи появились новые крепости: Рух, Иннесент и Костеград.

Крепость Рух была основана Гриттаром Львиной Гривой, потомком Верховного инквизитора Флавкинса Обители Света. Он же спас от чудовищ гнёзда огромных крылатых птиц — рухов, обитавших на материке.

Иннесент был городом, основанным лично Могильным Мохховиком на материке. С тяжёлыми боями был отвоёван небольшой остров в устье реки Эбб. Могильный Мохховик распорядился назвать город в честь погибшего Василиска, особо отличившегося в этой битве. Позднее Иннесент станет одним из крупнейших портов.

Костеград же стал первой вылазкой и, скорее, успешным экспериментом. Экспедицией в поисках того, где оканчиваются земли монстров: в глубинные земли. Как оказалось, горы не позволяют странным разломам проявляться во льдах. Это стало одним из самых больших открытий — разломы были неустойчивы к холоду.

Все эти события привели к появлению Торгового Архипелага, что только способствовало золотому веку людей.

Люди теснили монстров, добывая редкие ресурсы, и изгнали их за горы. Только глубины материка оставались достаточно диким местом, откуда постоянно совершались нападения. Тогда Император распорядился о даровании свободы тем, кто переселится в новые земли. А после появления слуха о богатых золотых горах в глубинах материка, тысячи старателей отправились на освоение новых земель. Сражаясь с тварями и порождениями полога, старатели изгнали их в Загорье и на Северный Предел.

Северный Предел был ужасной, безжизненной территорией, где только порождения Полога Неведения могли чувствовать себя вольготно. Также очистка этого места осложнялась тем, что с севера материка также простёрлись горы. Продвижение на материк явно забуксовало и вскоре было остановлено Василиском.

Изгнав чудовищ за горы, человечество основало множество фортов, не желая полность уничтожить чудовищ, являющихся хорошим источником прибыли и достатка. Возводились крепости, которые должны были стать местами для отдыха и сбора дани в виде шкур и панцирей существ Полога Неведения. И, как оказалось впоследствии, вовремя!

Шепчущие-в-ночи были не единственной силой, противопоставляющей себя короне императора; однако они никогда не стремились к открытой конфронтации и поставляли немую-от-рождения ко дворцу, которая служила одним из членов малого совета, наравне со жрецом, инквизитором и советником. Так по её указанию был основан лес сестёр на материке. Она-то и произнесёт пророчество, положившее конец Эпохи Героев.

3.

Эпоха Чумы: Третья эпоха.

В сказаньях и мифах, легендах и проклятьях, этот момент вспоминали все уцелевшие после…

Однако, в один из дней, немая от рождения заговорила, произнеся жуткое пророчество о тёмных созданиях. Она сказала, что в мире разломов произошла эпидемия и она грозит перейти на новые земли, на земли людей. Заражённые земли Полога Неведения выплевывали чудищ из другого мира, покрывая северные земли очернением.

Аванпосты падали один за другим, и тогда император повелел войскам крепости Рух, Вольных Земель, порта Иннесент и Костеграда, в кратчайшие сроки укрепить бастионы на севере. Тогда и погибли лучшие бойцы армий. Чудовища заражали перманентно и очиститься от странной тёмной ауры было невозможно. Сначала не замечали её присутствия. Но, когда начались последствия, было уже поздно…

Малые низшие порождения так или иначе проникали дальше на материк, превратив все земли, вплоть до крепости Рух, в сумрачные. Эти территории впоследствии назовут серой землей.

В отчаянии, Могильный Мохховик обратился, в обход Первожреца, к тайному распространявшемуся среди исследователей милхимиков Культу Костей. Они решили создавать хранителей, которые будут сдерживать чудовищ за счёт послушников. Так был учрежден Орден, забиравший в свои ряды первенцев со всех земель. Подготовленные послушники брались под контроль Хранителя, остававшегося вдали от места битв. Послушники либо получали норму заражения, в награду получая знания Хранителя. После чего они могли стать охотниками, тогда ещё на заражённых, сражаясь с сумрачными тварями на серой земле, либо погибали в бою.

Латус Белоликий Исследователь Сухих проводил эксперименты и вывел новых воинов, назвав их иссохшими. Он создал их на древнем заклинании Могильного Мохховика, том самом, за которое род подвергся изгнанию. Латус Исследователь Сухих усовершенствовал метод изготовления, сделав их устойчивыми к заражению.

Узнав о таком, Первожрец похитил «Ребёнка Титана Йодкейма» — кристалл, что по легендам был привезён со светлого материка и был на Рассвете. Не одобрил он этого поступка императора и, удалившись в Крепость Рух, назвал Прибрежные Земли и Земли Громовых Птиц Последними Землями Света.

Как оказалось, среди подданных были тёмные культисты, что не могли понять смысла идей исследователей милхимиков и стали использовать ритуалы неправильно. Это привело к изменению серой земли. Так в землях живых появились первые остылые…

Приложение 3: "Легенда о Закате и Рассвете".

Дюммаль, теперь уже Могильный Мохховик, с трудом сдерживал рвущийся гнев. Его обманули. Он сражался со злом и нашёл способ избавить материк от него, но стал жертвой придворных интриг. Ему и его людям предстояло отправиться в поход за море, туда, откуда ещё никто не возвращался.

На помощь графу Дюммалю, Могильному Мохховику, пришёл его старый знакомый — пират, чью дочь он спас от чудовищ. Он пообещал, что если где-то там, за клубящимся мраком, всё же есть земля, то старый морской волк в уплату долга найдет её. И если Могильный Мохховик породнится с ним, взяв его дочь себе в жёны, то он сам лично возглавит это путешествие.

Когда два судна — Рассвет и Закат — отбыли из порта, радостный колокольный звон огласил окрестности. Все знали, что зло повержено и ему не осталось места на нашем континенте. Порт шумел в празднестве, провожая «героев». Потому что Сонм подсуетился рассказать каждому, что борцы с Пологом Неведения не смогли смириться со злом и отбыли в дальние земли, чтобы продолжить битву. Радовались и пираты, что им предстоит дальнее плавание.

И только Дюммаль вглядывался в гнетущую стену мрака. Он встретился с непроницаемым взглядом одного из инквизиторов Сонма, находившихся здесь на корабле. Флавкинс Красный развернулся и пошёл во внутренние помещения корабля. Именно инквизиция возглавляла этот поход, и они со всей ревностью проследят за тем, чтобы изгнанники не повернули назад. Когда мрачная стена обволокла корабль вокруг, как кисель, все звуки стихли...

Тьма всегда приходила с запада. Именно отсюда она пыталась проникнуть на Светлый Материк и ещё до окончательной победы над Скорморкитом, учеником, на континенте отважные мореплаватели не раз и не два бросали вызов океану и Туману Неведения — туману мрака, туману отчаяния.

Экспедиции отправлялись в неизвестность и исчезали. Были ли они всё же успешны? Или все они канули в лету, не добравшись до новых земель?

Тьма периодически переливалась на континент, опустошая деревушки и тем представляя угрозу своего возвращения на Светлый Материк. И тогда Святейший обратил внимание на Мохховика, который доблестно сражался в первых рядах и добился победы над Скорморкитом, учеником. Просветлённый убедил Сонм в вине Дюммаля и его нечистоте, поскольку у него был план — достаточно отчаянный, чтобы он исполнился.

В том, что Дюммаль найдёт поддержку среди людей, Святейший не сомневался. Так и оказалось, молодой дворянин воззвал к долгу и, женившись на дочери капитана Йодмунгейма, заставил того присягнуть на верность вместе со своим экипажем. Впрочем, согласно слухам, пират почитал за честь выполнить поручение и служить столь прославленному бойцу со злом.

Сонм потирал руки — они избавились от двух проблем одним выверенным выстрелом.

Два корабля вышли из порта под крики восторженной толпы: Рассвет, с огромным и ярким кристаллом «Ребёнком Титана Йодкейма» на мачте, прямиком из Святейшего Города, и Закат, с розовым «Копьём Раздора» от волшебников Аранитов. Оба пропали в завесе. По крайней мере, так было для всех жителей континента.

Проблемы начались сразу. Во-первых, кто-то из инквизиторов оказался служителем Сонма и отравил запасы пресной воды. Это могло стать большой проблемой, если б не присутствие людей из секты, шепчущих-в-ночи. Одному из них пришлось открыться, чтобы опреснять воду. Инквизитор согласился не казнить его сразу и сказал, что закроет глаза на это, ведь благодаря этому человеку экспедиция могла продолжиться.

Во-вторых, проблемой стала малая мощность кристалла «Копья раздора». Оно не могло пробить Пелену Неведения, чтобы свет Йодкейма мог проникать и озарять людей через Пелену Неведения. Из-за этого кораблю приходилось идти бок о бок с «Рассветом», чтобы хотя бы днём видеть свет Титана Йодкейма.

Прокладывая свой путь через глубины мрака и пелену тьмы воздуха, оба корабля устремили свои кили к дальним землям.

Экспедиция шла успешно до тех пор, пока не разразилась буря. Сначала пропал корабль сопровождения «Закат». Он имел более лёгкий вес, и штормовой ветер снёс его за пределы светового круга. Затем начали подходить к концу и силы шепчущих-в-ночи, обессиленных отсутствием кристалла «Копья раздора». Из-за этого запасы пресной воды и еды стремительно уменьшались. «Цинга стала разбивать экипаж, и возникла “мягкость костей” из-за недостатка света Титана». Моряки стали ловить рыбу и с помощью неё старались восстановить запасы воды и еды.

В опредёленное время суток рыба сама выпрыгивала из воды, чем облегчала её поимку. Эта странная рыба имела что-то наподобие крыльев, благодаря чему обессиленный экипаж продолжал движение.

Экипажи роптали, что Дюммаль ведёт их к погибели, и разгорелся мятеж. Выжившие зачинщики были лично отправлены Йодмунгеймом и инквизитором в карцер.

Корабль совершал выстрелы в Пелену в поисках Земли, но она не появлялась. Так к концу стали подходить и запасы энергии «Ребёнка Титана Йодкейма». Капитан приказал экономить. И Пелена Неведения всё ближе подступала к кораблю, грозя его поглотить полностью.

Йодмунгейм как-то посетовал, что уже начал подозревать о том, что эта вода никогда не кончится. Из-за чего был обвинён инквизитором в предательстве. Нервы были на пределе. И только Дюммаль смог убедить, что здесь нет предательства, а что даже матерый морской волк, каким и являлся капитан судна, осознает глубину той ситуации, в которой они оказались. Должно быть, корабли израсходовали все запасы маны и сгинули, не обнаружив земли за бескрайней мрачной глубиной. Инквизитор промолчал и вышел из комнаты. Как оказалось, у него был артефакт, который мог подпитать кристалл, но он берёг его на случай повторного мятежа, чтобы взорвать и потопить корабль, если Дюммаль решит повернуть назад.

Дюммаль, оставшись в комнате, лишь заметил, что мы зашли слишком далеко, чтобы вернуться назад. Йодмунгейм согласился. Инквизитор застыл в дверном проёме и вышел наружу.

Разразилась новая буря, ослабленные матросы валялись то тут, то там среди заливающих корму волн. К ним подходил шепчущий в ночи и подносил воду.

Но корабль среди штормовых волн плыл в неизвестность. Бушующий океан стал серьёзной проблемой для экипажа, а вокруг, чуть поодаль, стелилась Пелена Неведения. Внизу лежала бездна мрака, а на небе вышел бесконечный и такой далекий сонм. И только маяк из «Янтарита» сверкал на мачте ярким светом.

Корабль выровнялся и, несмотря на бушующий шторм, рулевой вывернул его бортом к волнам. Волнорез не помогал, волны переваливались через борт, грозя перевернуть судно. И вдруг, молния, пробежав до киля, выстрелила лучом яркого света, пронзив Пелену Неведения. Кристалл «Янтарита» ярким оранжевым лучом всего на мгновение выхватил тонкую полоску песка. Но этого блика оказалось достаточно.

«Земля!» — закричал юнга на мачте. Брызги бьющих о палубу волн оросили его.

Экспедиция достигла своей цели.

Приложение 4: "Письмо верховного Инквизитора Флавкинса".

По вашей просьбе старинное письмо бережно выносят из архива. Оно закрыто стеклом, но текст всё ещё возможно рассмотреть. Вы киваете писарю, чтобы он составил копию для потомков.

«Текст Письма»

«Ваше Святейшество! Земля существует!

Как вы и предполагали, Дюммаль Могильный Мохховик смог достигнуть Горизонта. Когда вся надежда иссякла, я передал ему бомбу-накопитель. С её помощью корабль “Рассвет” смог достигнуть поставленной цели.

К сожалению, я не могу сказать ничего о “Закате”. Мы потерялись во время шторма. Также огромной проблемой явился его малый размер и более слабый кристалл.

Бойцы расставили периметр. Проводить экспедиции под Пеленой Неведения — опасное занятие. Очертания берега могут резко измениться, что может стать препятствием для путешественников.

Поэтому из карцера освободили несколько смутьянов и отправили их с зелёными кристаллами жизни под пелену с поручением добыть необходимые ресурсы».

Здесь текст инквизитора прерывала записка со стрелкой. Видимо, кто-то из писарей решил уточнить это.

«Незавидная участь ждала мятежников: им выдали особые зелёные кристаллы.

Кристалл жизни — это камень, который запитывается от жизненных сил его владельца. Чем больше владелец проводит с кристаллом времени, тем ярче светит камень и тем сильнее он тратит жизненные силы его владельца.

Задержаться с таким под пеленой — форменное самоубийство».

Дальше снова шли слова Флавкинса:

«Пелена не статична и всегда меняется, но хуже этого могут быть лишь порождения полога. Эти странные существа нападают из засады, а потом исчезают в пелене, утащив свою добычу.

Стоит такой твари выхватить одного из участников вереницы, как между людьми образуется Полог Неведения, если в этом месте нет источника света, земля пропадает. Если приблизиться, то на этом месте может возникнуть провал, пропасть, трещина или даже стена, которые не позволят помочь другим участникам…»

Немного подумав, писарь потёр виски, отложил перо и взял его снова, передав вам старинное заметку-примечание к тексту: «О шепчущих-в-ночи Инквизитор предпочёл не упоминать в своём письме».

Дальше буквы в тексте письма шли совсем уж неразборчиво.

«…Иногда из полога выступают башни, а иногда провалы, порой возникают таинственные зеркала. Совсем как тогда, когда первые бойцы с пологом объявили войну Пелене Неведения. По легенде эти странные места сделаны Скорморкитом, учеником, чтобы распространять и делать полог густым вокруг.

Если их разрушить, уничтожив Хранителя подземелья, то Полог Неведения может потерять силу. Возможно, в будущем мы сможем понять, как Хранители подземелья контролируют своих бойцов и сможем создать своих “Хранителей”, для быстрого обучения и передачи навыков подконтрольным им солдатам.

С превеликим уважением, верховный инквизитор Флавкинс».

— Я думаю, что бумага была особенной, — обращается старый архивариус к вам. — Похоже, что написав на ней, Инквизитор создал копию где-то далеко от нас, на Светлом Материке. Много-много лет назад.

Приложение 5: «Карта Терресии.»

Карта Терресии.

(Основная Карта Терресии)

Традиционная карта Терресии.

Здесь остров Янтаресвет представлен в виде Защитника и Правителя материка.

Города на карте Терресии.

Иннесет — запад материка. Костеград — Север. Крепость Рух — Юг. Феанот — Восток. Красный Порт — Центр.

Карта глубин.

Приложение 6: "День пророчества."

Там, возле забытого монолита состоялось сражение с древними слугами Тлекорца Ученика. И победа была близка, но Мелло Моггильный Мохховик промедлил, что позволило одному из стариков произнести заклятье. Он пожертвовал собой, чтобы ненадолго оживить Тлекорца. Подлым и коварным ударом злодей вонзил кинжал под ребра Титана Йодкейма, а другой рукой извратил исчезающий Полог Неведения. Он рассыпался и омрачил земли вокруг. Титан Йодкейм снёс голову Тлекорца Ученика своим двуручным мечом и припав на колено сокрыл их в просторах света, где и шёл бой с полчищами врагов, чтобы время в этом месте больше не шло.

Те прислужники Тлекорца, что были здесь, вонзили кинжалы в свои груди, принося себя в жертву перед превосходящими силами экспедиции за Светом Йодкейма Янтаресвета Великого, Оплота Иннесента, Крепости Рух, Замка Феанот и Костеграда. Они напитали проклятье своей кровью, и оно забурлило, расползаясь по земле. Оставшиеся слуги древнего врага рассыпались в прах, лишь коснувшись его, как и воины экспедиции, что не имели светлой ауры. Те же, что уцелели, бежали под натиском порождений покрова. Заражённые самой сутью зла, они стали иными.

В тот же день немая-от-рождения заговорила. Она сказала, что брат близнец Лияма — Могильный Моххивик, отправившийся за Светом, погиб в пустошах. Её речь дрогнула. Она вознесла руки и говорила, что грядёт заражение, которое оставит только треть живых после него людей. Города будут гореть, и лучшие воины погибнут.

Так и произошло. Когда тёмная земля стала расползаться по пустошам, Император повелел войскам укрепить гарнизоны в северном регионе, чтобы сдержать зло в Загорье. Тогда и узнали все коварство омрачённой земли. Она заражала, постепенно трансформируя всё вокруг. Сами того не заметив, люди стали трансформироваться под её действием.

В отчаянии, Лиям Могильный Мохховик обратился к Исследователям, а они к Культу Костей. Лиям не намного пережил своего брата близнеца. Придворные, узнав о его связях с Культом Костей, совершили успешное покушение на него.

Несколько лет спустя тайный заказ был выполнен, и появились первые иссохшие, созданные исследователями сухих. Так возникли Хранители Замков и аванпостов в горах на пути заражённой земли, а таких же болезненных чудовищ Полога. Они стали той силой, что смогла семьсот лет сдерживать распространение заражения. Был создан Орден, который заботился о новобранцах, их посылали под власть Хранителей для прохождения службы на стене не более пяти лет, после чего люди возвращались в земли живых. Несмотря на все принятые меры, заражение распространилось и южнее, хоть и потеряв большую часть своей силы. Впоследствии, более слабое заражение назовут Серой Землей или осерением.

Так мир незаметно вошёл в третью Эпоху — Эпоху Заражения.