Изгои Авроры

Глава 1

«Приветствуем вас, дорогие зрители! Вы смотрите новый выпуск «Вечернего Эфира»! До начала бета-теста осталось несколько дней, и в этой передаче мы собирались анализировать готовность кланов к походу на Аврору. Но события развиваются так стремительно, что вся аналитика пошла прахом. Впервые нам приходится выпускать передачу буквально в реальном времени. Как говорится, срочно в номер! Двадцать две минуты назад две сотни кораблей Орды — скорее всего, весь подготовленный для похода флот — внезапно появились у берегов Теллуса.

Большинство из них блокировало порт Стифкинк, оттянув на себя силы наспех собранного альянса Каменщиков и столичных кланов. А несколько небольших отрядов высокоуровневых орков рассредоточились вдоль побережья материка — они ведут обстрел с моря, уничтожая верфи и сжигая любые плавсредства, способные пересечь океан.

У нас есть новые данные! Многочисленные отряды Легиона замечены на другом краю континента, они высадились и продвигаются к береговым фортам. Есть сообщения о первых боевых столкновениях. Трудно поверить, но корабли Легиона игнорируются Ордой и спокойно проходят через блокаду. Уже ползут слухи о самом крупном сговоре за всю историю Эфира».

Я отмахнулся от виджета с новостями, всплывшего на периферии зрения, и пропустил стрелу, которую выпустил наемник Хранителей с крыши дома.

«В Эфире! Получен критический урон. Вы погибли. Штраф опыта: минус 19 400 очков. Дополнительный штраф: минус 1 000 очков за третью смерть в течение часа. До воскрешения 40 минут, 39:59, 39:58…»

Пройдя квест и получив возможность респавниться в собственном теле, я умирал уже трижды. И каждый раз — примерно по одной схеме. Очнуться возле стелы возрождения, ощутить чуть ли не наркоманский приход от нового погружения в мир игры…

Хотя, точнее сказать, я в этот мир теперь не погружался, а возвращался, ведь он стал мне домом, единственной доступной реальностью. Цвета, запахи, звуки — переход из пустоты в Эфир для оцифрованного сродни выходу из комы посреди танцпола ночного клуба. Ощущение, будто убрали капельницу, и в кровь ударяет хмельная свежесть мохито.

Вот только сейчас была не та ситуация, чтобы всем этим наслаждаться. Стела возрождения находилась прямо в деревне — воняло гарью, слышались крики. И будь я чуть умнее, не рвался бы туда раз за разом. Выбрал бы другую точку возрождения, оценив потери по шмоту и снаряжению. В общем, разобрался бы в ситуации.

Но адреналин — странная штука, его приливы непредсказуемо влияют на поведение. Он может включить инстинкт самосохранения — беги, спасай свою шкуру! А может, наоборот, наполнить яростью — и ты кинешься, как ужаленный, на самого сильного из противников.

Первые две смерти (благо таймер был тогда настроен на быстрое возвращение) я пребывал в горячке и рвался обратно в бой. Искал выживших товарищей, хотел помочь или спасти хоть кого-то. Но и минотавры, и Уокер с мурлоками оказались умнее — уже после моей первой смерти они куда-то отступили, прикрываясь дымовыми шашками и аквилонским огнем.

Жителям деревни, однако, стало от этого только хуже. На них, не найдя врага, набросились разъяренные наемники Хранителей. Немногочисленные деревенские стражники вперемежку с крестьянами, по сути, только оттягивали неизбежное, сгрудившись вокруг духа деревни и пытаясь защитить детей. Вот туда-то я и рвался, теряя опыт и остатки снаряжения.

Но интервал между возвращениями увеличился, и таймеру было пофиг на эти мои порывы. Половину времени, отведенного на респаун, я медитировал. Пустота уже не пугала — теперь она успокаивала и выравнивала ход мыслей. Поостыв, я проверил статистику и характеристики.

Имя: Дантекуачитлан

Уровень: 109

Раса: Аврорианин

Племя: Дубовокожие

Расовый бонус: плюс одно очко запаса сил за каждый уровень

Достижения: равный среди первых, отдать себя без остатка, консервный нож, один выстрел — один труп, резня трупоедов, живучесть

Класс: монстролов

Классовые навыки: маскировка, мастер ловушек, понимание монстров

Пассивные навыки: проводник приона, защита от яда, защита от мороза, ускоренная перезарядка, экономия боезапаса, тихий выстрел, твердая рука, отсвет вспышки, ночное зрение, импровизация

Ремесленные навыки: механическое дело, кузнец, травник, шкуродер, охотник

Бонусы навыков и достижений:

— иммунитет к приону: 80%;

— контроль приона: уровень приона в крови не может опуститься ниже 2% и не может превысить 95%;

— плюс 10% к скорости восстановления выносливости, поглощение приона из органических существ — два раза в сутки;

— плюс 5% к шансу нанести критический урон механическим созданиям;

— плюс 2% к шансу нанести критический урон при использовании огнестрельного оружия;

— шанс возврата пули в патронташ: 20%;

— снижение вероятности отравления: 20%, снижение продолжительности паралича: 1 минута;

— плюс 2% к видению в темноте, плюс 10% к длительности действия заклинаний ночного зрения;

— снижение урона от холода: 2%;

— ускорение регенерации: 0,5%;

— шанс стать невидимым во время перезарядки после убийства: 25%

Характеристики персонажа:

— Жизнь: 101 (текущее значение: 8250 единиц)

— Запас сил: 162 (текущее значение: 18000 единиц)

— Мана: 3 (текущее значение: 30 единиц)

— Содержание приона в крови: 2%

Питомец: робопес Ку-Кулек, 6 уровень

Если не считать потери четырех уровней и получения микродостижения «живучесть» за первые смерти, все было в порядке. А вот со снаряжением была беда. В наличии и более-менее целыми остались только «оскал квинканы» и наруч-патронташ плюс горсть патронов из зубов ангиаков, свитки с антимагией из тумана и с аквилонским огнем, полученным от Джагга в подземелье, а также давным-давно купленный, но бесполезный сейчас свиток с телепортом на Аквилон. Из бижутерии осталось два кольца, причем оба без бонусов: служившее ключом от лаборатории Веласкеса и шоковое, которое я так и не зарядил.

Броня отсутствовала, а одежду система выдала точно такую же, как в момент первого появления Данте на Авроре: мокасины, штаны и жилетка. Сет «Воина Ягуара» мне, видимо, уже не собрать — пропало и мачете, и нагрудник. Но больше всего было жалко собственноручно изготовленный киридаши. Даже шар «Кулака обезьяны» пропал, но хоть само умение осталось (то есть вернется, как только раздобуду подходящий ударник).

Замигал таймер возврата, и пустота вытолкнула меня в мир. Я сразу приказал себе — стоп, не несись сломя голову, а вместо этого осмотрись, спрячься и соблюдай максимальную осторожность.

Рывком юркнул с площади в сторону ближайшего тлеющего здания — и ничего не произошло. Никто не крикнул в спину и не метнул стрелу или дротик. Это было довольно странно. Вжавшись в стену так, что вымазал щеку сажей и получил небольшой урон от огня, я осторожно заглянул за угол.

И прибалдел, даже ущипнул себя.

Главная площадь деревни менялась прямо на глазах. Откуда-то появилось несколько десятков неписей — как аборигенов, так и экзотических гостей вроде гоблинов и дворфов. И все были при делах. Кто-то разбирал сгоревшие здания, кто-то уже строил новые. Гоблины на скрипучих деревянных тележках вывозили мусор; дворфы, напевая бодрый мотивчик, тащили в деревню бревна и блоки известняка.

Сразу прилетело воспоминание из детства. В Таламусе такое называлось субботником, днем глобального наведения порядка.

«В Эфире! Внимание, на территории деревни Уасиока проводятся временные технические работы. Некоторая часть сервисов НПС может быть недоступна. Приносим извинения за неудобства».

«В Эфире! Внимание, ввиду участившихся случаев геноцида местного населения территория деревни Уасиока находится под временной охраной стражи Динасдана. Любое проявление агрессии будет немедленно пресечено. Благодарим за понимание».

Помимо снующих туда-сюда работяг на площади появилась стража. Я разглядел как минимум трех механических големов и двух горгулий — таких же, как на воротах Динасдана; их каменные фигуры почти сливались со зданиями. Включив темное зрение, я заметил сияние еще пятерых внутри дома старосты.

Интересные у нас тут технические работы…

Что-то подобное было на Аквилоне, когда Уокер захватывал соседние острова. Непрямое вмешательство администрации в игровой мир, если высокоуровневые игроки начинают творить какую-то дичь.

Хранителей с их наемниками видно не было — либо находились под арестом, либо просто свалили, потеряв кураж и поняв, что ловить тут больше нечего.

Здание гильдии монстроловов уже было восстановлено в прежнем виде. Даже одно крепление от вывески отломали, чтобы она болталась как раньше. Заколотили одно окно, разбили второе. Педантичность Эфира проявлялась во всей красе, хотя сейчас это выглядело бессмысленно и нелепо.

Маленький гоблин старательно обновлял на стене каракули, нацарапанные мною во время обучения. Я тогда сильно разозлился на Куечучу, который никак не хотел принимать у меня зачет по анализу помета монстров и раз за разом отправлял меня на поиски новых образцов. Да, были времена, и я вошел-таки в историю Авроры, хоть и на свой лад…

Жилище старосты тоже вернули в изначальное состояние. Сам же он общался с полнотелым городским чиновником в леопардовой мантии, а также с Вождем (чему я удивился) и с Ксоко (что меня изрядно порадовало). Слов было не разобрать, но они явно о чем-то спорили. Вождь то разводил руки, показывая на отдельные участки деревни, то загибал пальцы, будто что-то считая, а иногда и сжимал руки в кулаки, тряс ими и бил себя в грудь. Видимо, пересказывал события бойни, описывая в том числе и свое непосредственное участие.

Надо мной что-то хрустнуло, и на голову посыпалась строительная крошка. Вокруг резко похолодало, и накатила волна страха вперемешку с апатией. Я едва подавил желание вскочить и убежать без оглядки — куда угодно, лишь бы подальше. Медленно обернулся и поднял глаза. На крыше дома, за которым я прятался, сидела человекоподобная механическая зверюга, и уровень у нее был четырехсотый как минимум.

«В Эфире! Внимание, вы находитесь в зоне пассивной ауры стражи Динасдана. Рекомендуем сохранять спокойствие и отказаться от неправомерных действий».

Интересно, а активная аура как будет ощущаться? Хотя нет, не интересно — и так уже колени сводит, озноб берет, и во рту пересохло. Прям какой-то дементор на минималках. Будем сохранять спокойствие, как и рекомендовано…

Я потряс головой и выдал губами что-то похоже на «тпрууу», сбрасывая оцепенение. Выпрямился, вытер сажу с лица и отошел от дома. Страж проследив за этим, кивнул и сквозь щель в забрале проскрежетал что-то вроде: «Добро пожаловать в Уасиока».

Похоже, в деревне теперь было безопасно. Я еще раз огляделся, пропустил парочку гоблинов с тачками, наполненными строительным мусором, и двинулся к старосте. Мне оставалось метров пять (Вождь уже заметил меня, приветливо улыбнулся и начал что-то говорить), когда староста обернулся и уставился на меня таким взглядом, что я невольно притормозил. На лице старика отразилось сразу несколько эмоций: радость, обида, страх, а потом и злость. Он ткнул в мою сторону крючковатым пальцем, налился кровью и, брызгая слюной, закричал:

— Это он! Стража, держите преступника!

Его голос дрогнул, сорвался на визг, но дед, спрятавшись за спиной чиновника в мантии, продолжал распаляться и сыпать претензиями в мой адрес:

— Это он на меня напал прошлой ночью! Забрался ко мне домой и пытал меня! Схватите его!

Я остановился и поднял руки, демонстрируя дружеские намерения. Чиновник еще что-то переваривал в своей цифровой голове. Площадь между тем замерла, строительные работы враз прекратились, и все с любопытством уставились на нас.

— Погодите, давайте разберемся спокойно!

Я постарался произнести это как можно дружелюбнее, но староста не унимался. Моя история в его изложении обрастала все более пугающими подробностями.

Я обратился к Вождю в поисках поддержки:

— Ну хоть ты-то им скажи!

Вождь придержал рвущуюся ко мне Ксоко, подмигнул мне и незаметно для окружающих, не поднимая руки, сложил пальцы в знак «окей». Вслух, однако, сказал:

— Уважаемый Куохтемок, мистер староста! Не понимаю, о чем он. Первый раз его вижу.

И все так же украдкой показал мне — проваливай, мол, отсюда, я их отвлеку:

— Господа, это какой-то бродяга. Давайте вернемся к разговору о правах на управление деревней.

Вот ведь пиндос ушлый, чертов бизнесмен! Ладно, потом разберемся…

Я попятился. Решил, что сваливать лучше тем же путем, каким и пришел, главное — не сталкиваться больше с горгульями или стражниками.

А староста начал новую песню, теперь обвиняя меня в организации нападения на деревню. Собралась небольшая толпа зевак, причем состояла она из моих хороших знакомых. Я разглядел Ачи с Кенучином, Куечучу, еще несколько местных, которым помогал по мелочам. Все стояли с каменными лицами — что-то там Эфир пересчитывал в их НПСных мозгах. Но хоть живы остались. Или это уже респ произошел?

Заступаться за меня никто не собирался. Наоборот, с каждой фразой старосты они либо доставали оружие, либо подбирали камни и палки с земли.

Прилетело несколько микроуведомлений об ухудшении репутации с жителями деревни. Я не стал читать, просто отходил без резких движений, стараясь как можно быстрее покинуть площадь.

«В Эфире! Внимание, за нарушение законов Уасиока — в частности, за незаконное проникновение в чужой дом и за нападение на старосту, а также за организацию нападения на деревню — вас изгоняют из племени Дубовокожих. Немедленно покиньте территорию Уасиока, или стража получит приказ вас арестовать. Репутация при общении с племенем и жителями Уасиока понижена, текущий статус — враждебный».

«В Эфире! Вы получили новое достижение: изгой Уасиока. Повышена репутация среди изгоев всех племен Авроры».

Эфир в своем репертуаре, в каждую бочку дегтя добавит-таки ложечку меда. Но как-то это не смешно уже — из гильдии монстролов выперли, из деревни прогнали…

Пока я читал уведомления, в меня прилетела первая палка, а потом и камень. Правильно говорят — любовь толпы переменчива. Еще несколько недель назад устраивали пир, а теперь камнями кидаются.

Я увернулся, пытаясь разглядеть хоть каплю сочувствия в глазах своих недавних сородичей. Но лишь у Ачи что-то мелькнуло — он, по крайней мере, ничем не пытался в меня швырнуть. А на остальных лучше было бы вообще не смотреть, чтобы не расстраиваться. И пусть они — неписи, но все же эту деревню я считал своим домом…

Кусок известняка угодил мне в лоб, избавив от излишней сентиментальности. К тому же вокруг похолодало — приближались горгульи. Я быстро прикинул — из ценного тут у меня только статуэтки ягуаров в личном убежище, но их можно будет заново привязать потом к любому помещению со статусом «дом», так что вещи собирать не нужно. Говорить прощальные речи я тоже не собирался — сделал всем ручкой и, пока не ловят, рванул к околице.

Ворота починили еще не полностью. Одну створку как раз ставили на место два гнома, вторую же — обугленную, с гигантской круглой дырой, оставленной фаерболом, — покачивал ветер с негромким скрипом. А за воротами меня уже ждали.

Там маячила крупная фигура моего любимчика Гриндуума, его сопровождали еще трое игроков — не топовые, но в полной броне и при оружии. Классы персонажей в этой четверке встречающих были разные — воин, рейнджер, гладиатор и еще кто-то, кого я не сумел распознать. Ни с кем из этих игроков, кроме Гриндуума, я прежде не сталкивался. Разве что гладиатора вроде видел мельком в лагере наемников.

Именно гладиатор со своим трезубцем и ловчей сетью выглядел сейчас опаснее остальных. Впрочем, все они держались уверенно, даже нагло — этакая смесь гопников и повелителей жизни. В Таламусе такие частенько встречались, сбивались в стайки и караулили жертв на выходе после уроков…

Я приостановился. Сзади уплотнялась толпа деревенских жителей, готовых броситься на меня. Оттуда прилетело еще несколько камней, намекнув, что мне не стоит задерживаться в деревне.

Краем глаза я заметил Ксоко, она огибала местных, двигаясь к выходу параллельно со мной. Я на всякий случай проверил статус отношений с ней и облегченно выдохнул — тут все было в полном порядке, статусу побратимов оказался нипочем мой ярлык изгоя. Значит, помощь хоть какая-то будет. Хотя Вождь, конечно, козлина со своими интригами и планами по захвату территории — мог бы и вписаться на драку с хулиганами. А то получается, что за меня готова вступиться только девчонка. Впрочем, ладно, я уже не ученик Таламуса, нечего мыслить детскими категориями…

Толпа приблизилась, камни полетели прицельнее. Шагнув к воротам, я пролез наружу через дыру. Раскинул руки и улыбнулся «гопникам», намереваясь без долгих приветствий ударить первым.

Очень не хватало кулака обезьяны, аж рука чесалась. Приходилось рассчитывать лишь на то, что было в наличии. Я закрыл глаза, с шумом втянул носом воздух, потянулся, будто зачерпывая силу приона…

И закашлялся. Пусто.

Что-то бултыхалось на донышке, но это были жалкие крохи. Вместо тучи злобных насекомых «Проклятого роя» материализовалась всего одна пчелка, да и та какая-то дохленькая. Вспомнилось, что смерть и возрождение — лучший способ прионной детоксикации. То есть я, в общем-то, и не забывал об этом, но на себе прежде не испытывал…

А Гриндуум, напрягшийся поначалу, теперь издевательски заржал. Он тоже не стал тратить время на приветствие, гаркнул: «Брать живым!», и они стали расходиться, окружая меня полукольцом. Гладиатор начал раскручивать сеть, и я выстрелил в него из обреза. Прицелился так себе, попал в ногу, однако патрон был парализующий. Гладиатор споткнулся, удержался на ногах, но выронил сеть, что и было мне нужно.

«Ксоко!» — крикнул я; это прозвучало, как боевой клич. Я не видел ее, но знал, что она уже рядом. И девочка не подвела. Такое заклинание у нее я наблюдал впервые — будто грабли с метровыми зубьями поднялись из-под земли в двух местах, по бокам от четверки моих врагов. С чавкающим звуком «грабли» принялись бешено теснить Гриндуума и его прихвостней.

— Беги, Форест! — услышал я за спиной смех Ксоко; подумал мельком — вот ведь набралась непись от нас с Вождем дурацких словечек. — Надолго я их не задержу! Валим, окей?

Окей, окей, дважды повторять мне не надо. Когда «грабли» потеряли свою силу, мы уже были у кромки леса.

Глава 2

Очень хотелось подраться — и обиду выместить, и разжиться шмотом с наемников. Вряд ли этот шмот окажется ценным, но в моем текущем положении все сгодится.

Я мысленно перебирал свои навыки, представляя, как в сопровождении красочных и детально проработанных спецэффектов буду крушить Гриндуума с компашкой. «Кулак обезьяны» раздробит ему челюсть, мои пчелки продырявят его тушку…

Даже свиток аквилонского огня я был готов потратить, просто чтобы сплясать потом на обугленных костях недруга. По дороге присмотрел несколько мест для засады. Определился, в каком порядке буду набивать опыт. Короче говоря, все продумал и распланировал.

Но потом понял — пусть уж лучше меня преследуют эти, а не более сильная команда им на замену. Несколько капканов кинул для острастки, чтобы зубы показать, и продолжил путь.

Оторвавшись от погони, мы с Ксоко подошли к хижине на дереве, которую я нашел когда-то на квесте с Каданом-блогером. Ксоко отправилась на разведку и за припасами. А я, продолжая привыкать к статусу полноценного игрока, стал думать, что делать дальше.

Первым делом проверил DRUGA ID. Ура! Доступ есть!

Баланс счета в Эфириумах (а Эфир, собственно, и прозвали в четь этой криптовалюты) был положительный, хоть и копеечный. Курс перевода игровой валюты в реальную заметно ухудшился за время моих приключений в роли НПС, но теперь я, по крайней мере, получил возможность выводить деньги в реал. Появился доступ в общую сеть. Правда, на игровом чате до сих пор висела табличка «Заблокирован за нарушение правил», зато открылась почта, и даже мигало несколько непрочитанных писем. Пять сообщений было от Макса, все схожего характера: «Ау, ты где?», «Куда пропал?» А в последнем из них мне опять предлагалась встреча.

Никогда раньше я не страдал паранойей или навязчивыми состояниями, но многоходовочки Эйпа меня сильно изменили. Мог ли Макс быть частью схемы или нет, я еще не решил, поэтому пока не стал ему отвечать. В онлайне Макса не было, зато был Джагг, которому я тут же написал:

«Привет бравым мурлокам! Что творите?».

Ответ пришел практически моментально:

«Ого, какие люди! Прям ору! Сработало, значит, наше шоу в твоей деревне?»

«Еще как! До сих пор последствия разгребают. По кирпичику каждый дом восстанавливают».

«Ну, это не мы! Как только ты зеленым облачком со статуей обнялся, мы сразу же заднюю включили. Ты как?»

«Обживаюсь в новом статусе. А вы где?»

«Не поверишь! Я в Кобе в твоем любимом борделе. Сидим на переговорах с Легионом. Ну, ты понимаешь, у нас тут, типа, временное партнерство. Уокер пошел ва-банк на старых материках. Хочет дальше блокировать основные порты, чтобы народ поменьше лез на Аврору. Только Легион сможет пройти без боя. Зато эти помогут тут, организуют нормальную встречу. Всех остальных — в топку. Уокер решил, что двум кланам будет нормально на Авроре, а вот если больше, то уже тесновато. Легион эту затею поддержал. А я что-то вроде посла доброй воли Орды, буду искать и готовить место для высадки. Бета-тест объявят со дня на день, все немного нервные».

«Звучит серьезно. А ребята как?»

«Да тоже суетятся. У Жгучи же квест на НПС, причем какой-то замудреный. Хотя это жесть какая-то, старым игрокам контракт впихивать. Там рандом мутный включился, Эфир ее прям в тело мурлока и вернул — и прикинь, королевой мурлочной сделали, но завязали на нее квест магической гильдии. И теперь за ее головой по болотам куча Гарри Поттеров гоняется. Но навстречу им выходит Фрисби. Он сказал, что пока для Жгучи контракт не выполнят, на него не рассчитывать. Я тебе скину координаты королевских покоев — будешь мимо проходить, загляни к ним в гости. Ребята рады будут».

«А Сладик?»

Этот вопрос дался мне тяжело, но не задать его я не мог. Джагг ответил:

«Тишина полная. Причем странно как-то, аккаунт вроде активен, а никакого контакта. Но фиг его знает, как оно бывает с окончательной смертью. Поживем — увидим… Но ты, главное, не думай, твоей вины в этом нет. Мы все знали, на что шли, и сейчас очень хочу тебе помочь, но позже, сам понимаешь».

«Да без проблем. Надеюсь, Сладик объявится».

За этой беззаботной фразой я попытался скрыть то, что чувствовал на самом деле. Джагг между тем уже торопился завершить разговор:

«Ладно. Меня зовут уже на (ну, ты понимаешь) более проникновенный этап переговоров. Спишемся. Будет время, новости мировые глянь».

Он отключился.

А я подумал, что новости — это и правда неплохая идея. Я ведь могу не только читать, но и писать. Благо контакты всех крупных новостных порталов — в открытом доступе. Публичное обвинение, пусть и без доказательств станет как минимум ударом по репутации для компании Эйпа. Могут, конечно, и замять со своими связями и возможностями, но всех же не заткнешь…

Я начал продумывать подробности своего душераздирающего материала. Сначала напишу в крупные деловые издания, потом в попсовые. И закреплю успех в совсем уж желтушной прессе — даже, может, дам интервью.

Фантазировал пока не прицельно, серфил поисковики. И не сразу заметил то, о чем предупреждал Джагг. Или, точнее, не сразу смог осознать — потому что не заметить кричащие заголовки было проблематично. Они напрямую касались моей проблемы, только преподносили ее в совершенно неожиданном свете. Мне даже стало смешно и захотелось поаплодировать. Ай да Эйп, ай да сукин сын! Как же быстро сработал!

Если принять эти новости за чистую монету и выстроить их в хронологическом порядке, то получалась весьма недвусмысленная картина.

«Вечерний Эфир»: «В Сиднее задержан и помещен в психиатрическую больницу наркоман, утверждающий, что у него украли тело в виртуальной игре».

«Нью-Йорк Таймс»: «Передозировка новым синтетическим наркотиком вызвала массовую галлюцинацию у шестнадцати геймеров. Им кажется, что у них похитили тела».

«Reddit»: «Что это — флешмоб, челлендж или новый мем? Фрики идут в полицию и пишут заявления о похищении тел».

И подобной ереси про психов и наркоманов было полно на каждом портале. Имелось даже несколько видео-интервью с совсем уж дикими персонажами, а кого-то уже закрыли по статье о клевете и разжигании розни. В общем, можно было никуда не писать — спасибо Хранителям, за меня все сделали. Причем так, что мне теперь и заикнуться нельзя о своих проблемах, если не хочу загреметь в ближайшую клинику.

Ладно, план репутационной мести придется пока отложить. Зато настроение поднялось. Если уж мы разыгрываем с Эйпом некую шахматную партию, то его ход мне понравился. Следующий — мой, осталось только его придумать.

Я еще немного покопался в новостях в поисках чего-то полезного про DRUGA. Нашел новость о скором собрании крупных акционеров. Некоторые из них, достигшие почтенного возраста, планировали представить своих наследников. Смысл был понятен — моему телу готовились вручить пакет акций. Вот только мне самому было от этого ни горячо, ни холодно.

Вернувшись в почту, я написал еще пару писем. Первое — Крысе. Поблагодарил за помощь, признал себя ее должником. Второе — Торфейну из Огнебородых с предложением пообщаться на Авроре. Насколько я мог судить, подставили меня не они, а Хранители. Так что была надежда обзавестись союзниками, если Огнебородые сюда доплывут.

Я перешел на внутренний игровой форум и заглянул на аукцион. Все интересное крутилось вокруг приона. Новости были соответствующие — тут конфликт из-за рудника, там разграбление плантации или убийство босса.

В том, что касается экономики, Аврора сильно отличалась от других континентов. Все самые дорогие позиции аукциона так или иначе были связаны с добычей приона и мифрила. Найм монстроловов, покупка шахт или хотя бы их координат, охрана и строительство плантаций — на всем этом можно было поднять хорошие деньги, причем быстро.

Даже мелькнула мысль, что рандомная справедливость Эфира в данный момент повернулась ко мне своим бюстом и нельзя упустить свой шанс. Так бывает с лутбоксами — донатишь, донатишь, но выпадает сплошная ерунда, а потом дадут бесплатный боксик за какую-нибудь миссию, и та приносит шмота на миллион.

Я включил темное зрение, чтобы проверить, нет ли приона поблизости, но все только мигнуло пару раз и отключилось. Тогда я полез в настройки — вспомнить минимальные требования для активации навыка. Заодно решил и мини-инвентаризацию провести по способностям Куре, завязанным на прионе.

Навыки магии Куре и бонусы от татуировок:

— защита от колющих и режущих ударов: 10%;

— снижение шанса получения критического урона: 5%;

— поглощение и рассеивание приона Авроры;

— темное зрение с расширением для работы в тумане.

«Кулак обезьяны» был развит уже неплохо, но недоступен в данный момент. Маскировка действовала на средних уровнях. По-настоящему эффективной она была только на природе и в тени. «Проклятый рой» оставался все еще на минимальном уровне, но выглядел многообещающе.

Со смертью пришло очищение, осталось только два процента приона за счет навыка Первых людей. У обычных игроков, насколько я знал, прион вообще слетал в ноль, и игровая смерть была для них в этом смысле действенным, дешевым детоксом. А вот у меня уже чесалось, сосало под виртуальной ложечкой — требовалась доза. Хорошо хоть, пока это была не ломка, а лишь досада от невозможности использовать навыки. Впрочем, наркоманы, наверное, так же себе говорят…

Я плотоядно подумал о Ксоко, но с ней пока было все в порядке, лечить не нужно, поглощать нечего.

Надо было чем-то заняться. Кто-то, правда, сказал, что можно бесконечно смотреть на огонь и воду, а также серфить в сети, но слеза сама себя не найдет, прион сам не накопится, а квесты сами не выполнятся.

Квестов было три. Первый — долгоиграющий, на расшифровку дневника Артейла. Два других — на объединение племен (задание от Первых людей) и на разгадку проклятия гвардейцев Охирры. Еще условно имелся квест на поиск пропавшего отряда Тиутококана. То есть технически его не было, обнулился с первой смертью, но те крохи информации, которые по нему выдал почтенный архивариус Букчитлан, я помнил и так. Как помнил и то, что Эйп тоже интересовался этим вопросом.

Как искать слезу, я понятия не имел. Объединять племена, будучи изгоем, тоже было сложновато. Так что я решил пойти к храму Трех Лун. Хотелось, конечно, наведаться в Динасдан к Эйпу, но это, по сути, означало самоубийство, а точнее — пожизненный плен где-нибудь в подвале Хранителей.

— Кто-то идет. — Ксоко бесшумно влезла ко мне в окно домика на дереве. — Четверо. Те самые, что были у деревни.

Я прикинул — быстро меня нашли. Похоже, ассасин повесили маячок. Гриндуум с гладиатором не смогли бы, у них отсутствовали соответствующие навыки, а вот остальных я толком не разглядел. Может, и были среди них такие умельцы. Впрочем, насколько я помнил, маячок сгорал со смертью того, кто его поставил. И сейчас это можно было проверить…

— Валим всех, — кивнул я в ответ на кровожадный взгляд Ксоко. — Я их сагрю, а ты обойди и бей наверняка.

Я призвал Ку-Кулька. Понервничал немного сначала — вдруг из-за моих смертей с ним тоже что-то случилось? Но обошлось, он лишь пол-уровня потерял и как-то схуднул. Челюсть заострилась еще сильнее — теперь он, судя по виду, мог не только зубами рвать, но и протыкать насквозь закрытой пастью.

Стараясь не шуметь, я спустил его на землю. Послал ему мысленный образ Гриндуума и приказал пока посидеть в засаде, чуть в стороне. Сам остался в доме, рассудив, что противники быстро меня не выкурят, поскольку магов и бомбовиков среди них вроде не наблюдалось.

Отойдя от окна, я стал ждать. Патронов оставалось всего семь штук. Еще имелся, конечно, шанс, что сработает пассивка и будет пара дополнительных выстрелов. Но противников желательно было подпустить поближе, чтобы ударить наверняка. Рассчитывать на умение «один выстрел – один труп» сейчас не приходилось, не та игра, но вероятность критического урона сильно повышалась при попадании в голову.

Сначала появился гладиатор — шел медленно, вертя головой. Смотрел то под ноги, выбирая куда ступить, то вверх, явно опасаясь неожиданного нападения. С другой стороны послышался треск, скрип доспехов, а потом уже на полянку вывалился Гриндуум. Он то ли не умел, то ли не пытался быть скрытным, пер танком, высоко подняв щит.

Я буквально на пару сантиметров высунулся в окно — посмотреть, что происходит на другой стороне, — и мне сразу же прилетело несколько сообщений системы о полученном уроне и блокировке яда. Стрела с зеленым оперением воткнулась в стену за моей спиной, оцарапав мне щеку. Было понятно, что стрелял либо рейнджер, либо тот самый ассасин.

Четвертого противника я так и не увидел — только услышал, как скрипнула доска на входе. И почти не целясь, в падении выстрелил в сторону двери, едва разминувшись с пролетевшим мимо ножом. Раздался короткий вскрик, а вслед за ним — гулкий удар о корни дерева.

И понеслось.

Я подполз к дверному проему, выглянул и сразу отпрянул, едва разминувшись со стрелой, которая воткнулась в дверной косяк. Подумал — шустро бьет, зараза, а главное, метко. На земле успел разглядеть подранка — вроде гном, но какой-то тощий. Он допивал лечебное зелье и, похоже, собирался снова идти в атаку.

Стрелы начали бить по стенам, некоторые застревали, а другие со свистом пролетали насквозь. Либо я переоценил возможности своего укрытия, либо стрелы были особые, бронебойные. Я пополз в дальний угол, пытаясь не попасть под удар, и мне почти это удалось. Пока дополз до стены, пока выковырял застрявший там метательный нож, брошенный гномом, получил стрелу чуть ниже колена. Снаружи тем временем слаженно застучали два топора, противники начали рубить ствол.

Вытаскивая стрелу из ноги, я вздрагивал от этого стука и убеждался, что мой план — полнейший отстой. Слишком уж профессионально работали самозваные дровосеки. Дерево, имеющее в обхвате несколько метров, они кромсали как новогоднюю елочку.

Пришел мыслеобраз от Ксоко: «На позиции. Отвлеки стрелка».

Я высунулся в окно, и сразу же кувырком ушел в другую часть домика. Под ногами заскрипело, а домик начал крениться вбок. Внизу радостно заорали и принялись сильнее лупить по треснувшему стволу, но зато стрелок замолчал.

«Мужик с трезубцем и сеткой твой», — отправил я сообщение Ксоко. Подкрался к дверному проему и прыгнул вниз, одновременно отдавая приказ Ку-Кульку. На гнома я налетел, когда тот опустил топор и еще не успел замахнуться. Я сбил его с ног, левой рукой схватил его за голову, а правой начал бешено бить ножом. Несколько ударов пришлось по броне, но большинство превратило его открытую шею и подмышки в кровавое месиво.

Пока мы катались по земле, я успел нанести не менее трех десятков ударов. Прекратил лишь после того, как он обернулся зеленым облачком. И тут же мне пришлось метнуться в сторону, чтобы не угодить под топор Гриндуума. Орк, вновь замахиваясь, взревел и от ярости, и от боли — Ку-Кулек вцепился ему в лодыжку. Я снова откатился, выхватил «оскал квинканы» и выстрелил. А потом еще раз, в уже упавшее тело.

Гладиатор тем временем выбыл из схватки бесповоротно. Ксоко продемонстрировала очередной новый навык — над головой лежащего парня сформировался черный сгусток, похожий на шлем космонавта. Гладиатор скреб по нему руками, сучил ногами по земле, но с каждой секундой ослабевал. Руки опустились, ноги дернулись последний раз, и он превратился в облачко.

Я вытер кровь гнома с лица и отбросил погнутый нож. Жутковатая вышла драка — я даже задумался, стал ли я более кровожадным или это просто вопрос эффективности. Ответа не нашлось, но колбасило пока еще сильно, руки дрожали от пережитого всплеска адреналина.

За спиной раздался треск, и подрубленное дерево рухнуло, превратив домик в груду обломков в метре от меня. Я осмотрел поле боя, почесал за ухом Ку-Кулька и пошел к облачку, оставшемуся от стрелка. Убедился, что тот был рейнджером, как я и предполагал. Я побежал обратно, чтобы узнать класс гнома. Облачко и выпавший лут дали справку-подсказку — траппер. Что-то среднее между рейнджером и охотником — или скорее промысловик с отличной, кстати, кожаной броней. Вероятно, он умел ставить метки на зверей во время охоты, но маячок на мне вряд ли был от него.

Практически на автомате я начал лутать траппера. Пара медяков, и несколько полос выделанной кожи. В общем, негусто. Я перешел к Гриндууму. То, что от него осталось, частично завалило моим несостоявшимся домом, и мне пришлось опуститься на колени перед завалом. Гриндуум как был нищебродом при жизни, так и помер таким же. Я раскопал только полупустой флакончик с эликсиром жизни и топор дровосека с запредельным для меня требованием по силе.

Азарт боя схлынул, и возникло вдруг ощущение — я что-то упускаю. Запахло мятой, как будто рядом кто-то использовал зелье маны. А миг спустя у меня на шее затянулась удавка, и вкрадчивый голос шепнул:

— Алиса передает привет.

Их все-таки было пятеро — я едва успел это сообразить, как запестрели системные сообщение об уроне. Кто-то крупный душил меня, упираясь коленом в спину. Урон накатывал волнами, снимая по сотне хитпоинтов в секунду. Я хрипел, цеплял острую проволоку ногтями, шарил за спиной руками, пытаясь ухватить неведомого противника. Когда полоска здоровья перешла в желтый сектор, я взбрыкнул ногами, отталкиваясь от разрушенного домика и смог-таки завалиться назад, придавив нападавшего. Мы метались, елозили по земле, но он не отпускал меня.

Перед глазами поплыли темные круги, я не мог вздохнуть, мне обжигало горло. Я захрипел в попытке позвать Ксоко или Ку-Кулька, но они, как назло, ушли осматривать ближайшую территорию. Сил уже не было ни крутиться, ни цепляться руками за скользкую от крови удавку. Я бессильно уронил руки — и нащупал на земле нож, выброшенный минуту назад. Схватил его, из последних сил ткнул за спину. Удавка чуть ослабла, я издал булькающий хрип. В голове чуть-чуть прояснилось, красная пелена перед глазами на мгновение отступила, я ударил еще несколько раз и пополз прочь.

Мне казалось, что я полз долго. Но услышав лай Ку-Кулька, я обернулся и понял, что сдвинулся едва ли на метр. Развалины дома и ствол упавшего дерева по-прежнему были рядом. Видел я плохо, полоска здоровья опустилась ниже пятнадцати процентов и продолжала таять, но уже не так быстро, как в момент атаки.

Мой противник казался темным мерцающим силуэтом. Он успел перетянуть себе жгутом ногу (я, похоже, попал в артерию) и теперь вертелся между Ку-Кульком и Ксоко. Пес скалил стальные зубы, а Ксоко раскручивала над головой трофейную сеть, принадлежавшую до этого гладиатору.

Я выпил остатки эликсира, по телу прошла волна облегчения, сопровождаемая мурашками. Уровень здоровья едва вернулся в желтую зону, руки еще дрожали, но зрение прояснилось.

Ассасин улыбался, глядя то на Ксоко, то на моего питомца. Кажется, я даже узнал его — это был один из тех подонков, которые обидели Крысу. Но своим ремеслом он владел отлично — рванулся в сторону, чтобы не попасть в сеть, и увернулся от Ку-Кулька, на ходу перебив ему сухожилия на задних лапах. Потом сам пошел в наступление. Несколькими ударами сбил Ксоко с ног, повесил на нее дебаф оглушения и бросился к Ку-Кульку. В загривок тому вонзился четырехгранный стилет.

Потом убийца пошел ко мне.

Я не стал показывать, что мне стало лучше. Встал на четвереньки, прижал к груди «оскал квинканы» и начал отползать. А в момент, когда противник меня настиг и перевернул рывком, наотмашь полоснул ему клыком по лицу. Потом направил на него ствол и выстрелил.

Крит!

И еще два контрольных на всякий случай…

Сил не осталось, я был сплошным куском грязи, пота и крови. На Ксоко тоже жалко было смотреть. Неловко прыгая на одной ноге, она подволакивала вторую и прижимала к груди сломанную руку. Но главное — жива, хоть и не боец в ближайшую пару дней.

Она со стоном опустилась на землю, прижалась ко мне и всхлипнула:

— Прости, что так долго. Мы отошли с Ку-Кульком, и он погнался за зайцем.

— Ничего, сестренка. — Я погладил ее по голове. — Мы их обязательно победим!

— А за что мы воюем? Почему они преследуют тебя?

Я многое готов был услышать от неписи — особенно после того, как она научилась шутить, — но, пожалуй, не это. Как объяснить искусственному интеллекту (а точнее, его кусочку), что такое кража тел?

Продолжая гладить ее, я стал на ходу сочинять историю, которую она смогла бы понять. Придумал сказку про богов и злых духов, способных воровать человеческие души. Рассказывал долго, а когда закончил, донельзя гордый своим красноречием, Ксоко уже спала.

Ну и чудно.

Я аккуратно положил ее на землю и попытался встать. Ноги слушались, но меня шатало. Надо было срочно искать или варить зелье здоровья. А то в таком состоянии меня смог бы прибить и заяц, обиженный Ку-Кульком.

Да, жалкое мы представляли зрелище — поломанные, увечные. Те еще герои, гроза Хранителей и всей Авроры. Еле справились с маленьким отрядом, пусть даже ассасин был силен. Так что надо признать — не доросли мы еще, чтобы всерьез идти против могущественного клана. Как там в песне пелось? Первым делом кач, лут и квесты, ну а Хранители потом.

Пока я дошел до тела ассасина, несколько раз оглядывался. Все время казалось, что за спиной кто-то есть. Обыскал его быстро, практически не глядя, схватил несколько предметов. Котелок, яблоко, две серебряных монеты и — чудны твои пути, Эфирушка! — удавку, след от которой на шее саднил по-прежнему.

Дневник путешественника

«...Никак не могу собраться с мыслями. Только на прошлой неделе Магнус помог мне зачаровать гаротту. Помимо имени — «Медноголовка» — у нее появились дополнительные эффекты. Теперь ею можно не только душить, вытягивая жизненные силы противника, но и парализовывать при правильном воздействии на сонную артерию. Сейчас она, однако, утрачена. Я уже дважды перерыл весь лагерь…»

Артейл. 44-й день с момента прибытия на Аврору.

«Оружие ближнего боя «Медноголовка». Эпический зачарованный предмет, масштабируемый до 200 уровня. Урон на текущем уровне: 75 — 95 в секунду. Прочность: 165 из 250. Дополнительные навыки: паралич — парализует жертву после 5 секунд сдавливания; вытягивание жизни — наносит 5% дополнительного урона, снижает эффективность лечебных зелий на 15% в течение часа».

Я дважды перечитал и пояснения Артейла, и обычное описание. В длину гаротта была сантиметров пятьдесят. Несколько скрученных мифриловых нитей, а по краям — медные ручки в форме змеиных голов. Ясно было, что стоит она целое состояние и ассасин еще навестит меня, чтобы ее вернуть.

С рейнджера выпал неплохой плащ класса «редкий». На этот плащ я уложил Ксоко и, волоча ее за собой, по-черепашьи шустро покинул поляну, пока Гриндуум с друзьями снова не объявился.

Глава 3

«Уж простите за тавтологию, но приветствуем вас в эфире ежедневной развлекательно-аналитической передачи «Вечерний Эфир»! Сегодня великий день для всех обитателей игрового пространства! Да, да и еще раз да! Альфа-тест завершен! Да здравствует бета-тест!

Игровые серверы будут недоступны сегодня с одиннадцати до двенадцати, планируется техническое обслуживание. Зато потом игра засияет свежими красками, и мы узнаем координаты нового материка. А те немногие счастливчики, кто сумеет прорвать блокаду Теллуса, организованную Ордой, отправятся в дальний путь — догонять десант с Веспера, а также тех ордынцев, которые направились на Аврору.

С полным списком изменений вы можете ознакомиться как на нашем сайте, так и на сайте игры».

Точного расположения храма Трех Лун и деревни Кичирон я не знал, только примерное направление. По квесту помнил, что отряд Тиутококана отправился к храму, там нарвался на серьезные неприятности, потерял почти всех своих бойцов, да еще и сломал легендарный артефакт — копье Тиутококана. Остатки отряда потом объявились возле деревни Кичирон.

Но мне помогли форумы. Вся Аврора, будто ужаленная, лихорадочно искала способы прокачки в ожидании пришествия Орды. Темы, посвященные тем или иным квестам и монстрам, плодились с огромной скоростью, как мемы после очередного обращения генсека ООН к народу. Обсуждался и поход Тиутококана. Но, к счастью, не слишком активно — вопросов по нему было больше, чем квестовых достижений. Как бы то ни было, я смог определить точные координаты деревни Кичирон и направление к храму Трех Лун.

Деревня стояла в опасной близости от границы туманных земель. Храм же и вовсе находился на этих землях, хотя сам не был покрыт туманом. Об этом я прочел в блоге Кадана — игрока, которого когда-то сопровождал, будучи НПС. С тех пор он успел неплохо покуролесить по закоулкам Авроры. На фоне очередных селфи попалась его развернутая статья про сеть ущелий и тоннелей, которые могли вывести к храму. Тот находился в некой буферной зоне, которая защищала его от тумана.

Сам храм толком разглядеть не удалось, на снимке его почти заслоняла улыбающаяся физиономия эльфа. Видны были башенки, отдаленно напоминавшие купола, и черная кладка стены. Внутрь Кадан заходить не рискнул, так что мне предстояло разбираться по ходу. Сначала, правда, требовалось узнать координаты храма, которые в блоге не назывались.

От моего (уже, правда, разрушенного) дома на дереве до Кичирона можно было бы дойти пешком всего три-четыре дня. Вот только мы уже пятый день практически безвылазно сидели в норе.

Не знаю, что за монстр жил здесь раньше. Но, судя по размерам помещения с разбросанными костями и засохшим дерьмом, ростом он был не меньше трех метров и мог полакомиться медведем, а потом за один присест навалить кучку диаметром с автомобильное колесо. Монстропедия подсказок не дала, и оставалось только надеяться, что обитатель пещеры либо переселился в другое место, либо помер где-нибудь на охоте.

Нору я обнаружил на одном из привалов, когда погнался за маленьким тощим кабанчиком. Больших и аппетитных в округе мы не встретили ни разу, зато дважды прятались от шумных среднеуровневых игроков. Те сметали на своем пути все живое ради крупицы опыта, но этого недомерка, видимо, пожалели, дав время подрасти. А вот мы с Ксоко жалеть тощего не стали, нам срочно требовалось поесть и найти ночлег. Девчонке было плохо, рука не срасталась, началось воспаление.

Первый день я потратил на обустройство временного пристанища. Вынес мусор, соорудил лежанку для Ксоко и обвалил часть потолка, сделав импровизированный дымоход. Следующие два дня я охотился, собирал все, до чего мог дотянуться. Обезьяны, змеи, лягушки, травы и корешки — любую мелочь, не глядя, забрасывал в инвентарь. Но, к сожалению, эта добыча совсем не содержала приона и почти не давала прибавку к опыту. Зато несколько раз приходилось прятаться от игроков. Даже был соблазн выйти на большую дорогу, подстеречь одинокого путника и наброситься с криком: «Кошелек или жизнь!» Но заняться гоп-стопом не позволило то ли воспитание, то ли реальная оценка собственных сил.

По ночам я разбирал добычу, варил снадобья, запасался едой впрок и лечил Ксоко. К четвертому дню та начала подниматься с лежанки и даже пробовала ходить вокруг норы. А я закончил мастерить из собранных лоскутков кожаную куртку. Выглядела она по-дурацки, в стиле «я его слепила, из того, что было» — разноцветная, с блестящими на солнце зелеными пятнами. Зато давала бонус к маскировке на болоте и в лесу.

На пятый день добровольного заточения начался бета-тест.

С раннего утра поднялся сильный ветер, по небу размазались облака, которые мерцали зеленым, как северное сияние. С нарастающей частотой била молния. Мы с Ксоко спрятались в пещере — сидели у костерка, сражающегося с порывами ветра, и смотрели, как буйствуют стихии снаружи. А потом вдруг стало темно.

«В Эфире! Внимание, в ближайший час игровые серверы будут недоступны в связи с проведением технических работ и выходом обновления 40.01.32567. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Учитывая статус вашего персонажа, вы будете автоматически перенесены в личную комнату. Во время обновления вам будут доступны почтовые сервисы и личный кабинет DRUGA ID.

После выхода обновления рекомендуем заглянуть в DRUGA STORE и ознакомиться с сезонными акциями. Приятной игры!»

И снова здравствуй, пустота.

Хотя сейчас было не страшно, и к Эйпу не закинуло — либо механизм подобных перемещений больше не действовал, либо мой враг сейчас отсутствовал в игре. В DRUGA ID делать мне было нечего. Я только удивился, хоть и порадовался новым выплатам по патентам за рецепты, созданные моим первым персонажем (совсем в другой жизни, как казалось теперь). После чего полез в почту.

Пришел ответ от Торфейна. Тот писал, что Огнебородые все-таки выдвигаются на Аврору и с радостью примут от меня, как от старожила, любую помощь по прибытии.

Вот же ушлые гномы! Мало того, что блокаду обошли, соорудив что-то вроде подводной лодки, так еще и помощи ждут. Спасибо им, конечно, за новость, но не факт, что такое счастье мне самому нужно…

Я написал Руслану, рассудив, что если уж хочу как-то влиять на реал, то он пока моя единственная возможность. А потом заметил в онлайне Крысу и чатился с ней до конца технических работ.

«Данте, привет! Вижу, твоя популярность не падает. Заказ на твою голову в Темном Братстве — до сих пор в топе».

«Ага, у меня случились некие идейные разногласия с верхушкой клана Хранителей».

Рассказывать свою историю Крысе я пока не стал. Решил сделать это позже, при личной встрече, чтобы увидеть, покрутит ли она пальцем у виска или взглянет на меня с пониманием.

Она между тем спросила:

«Какие планы? Есть у тебя время? А то у меня квест в гильдии монстроловов. Нужно завалить редкого монстра, точнее нескольких. На выбор дают — Ауитсотль, Чихуатетео или Вендиго. Еще можно Чипактли, но он морской, а мне на море пока рановато. Мне бы не помешала помощь второго монстролова. Ты как?»

Я задумался. Планов-то громадье! Первым найти Слезу Авроры, завалить одного из лидеров самого крутого клана на материке и вернуть свое тело. Как говорил Джагг, Орде до нового континента плыть недель пять, потом еще приплывшим дадут время обжиться, месяц как минимум. Итого у меня около двух месяцев на реализацию своих планов.

Ответил я, впрочем, несколько иначе.

«Из планов — посетить границу туманов по квесту с поиском пропавшего отряда Тиутококана. Дня через три буду в деревне Кичирон. Это близко от твоих монстров?»

«Погоди секунду».

Пока Крыса что-то уточняла, я порылся в Монстропедии и записках Артейла, чтобы понять, что за монстров мы собираемся ловить.

Чихуатетео оказалась совсем не родственницей маленькой собачки, популярной у богатеев в прошлом веке. Скорее — мамочкой ангиаков, умершей во время родов и восставшей из могилы вурдалачкой. А вот Ауитсотль как раз был помесью собаки и выдры, имея при этом боевой хвост с навершием в виде когтистой человеческой руки. Про Вендиго в дневнике Артейла я разобрал только два слова: «всепожирающее зло». Остальное было скрыто — до тех пор, видимо, пока не встретимся лично.

Вернулась Крыса:

«Итак! Прошерстила пару сайтов монстроловов. Если никто не врет, то недалеко от Кичирона пару раз встречали Вендиго. Круть! Поможешь?»

Наверное, я мог отказаться — сослаться на неотложные дела, напомнить, что из монстроловов меня изгнали. Но, во-первых, я помнил, что Крыса меня спасла, а во-вторых, было чертовски интересно посмотреть, что же там за «всепожирающее зло».

«Я в деле! Буду через 3-4 дня в Кичироне, заодно снарягой получше разживусь по пути».

«Супер! В деревне есть гильдейский филиал, встречаемся там или в таверне. До встречи!»

Когда серверы заработали, в джунглях уже ничего не напоминало о прошедшем шторме. Ни поваленных деревьев, ни обломанных веток — лишь немного свежей росы и легкая дымка, пронизанная солнечными лучами. Будто после грибного дождичка, а не после урагана.

Я пробежался по системным настройкам, проверил инвентарь с картой. Туман опять немного сдвинулся — может, новые рудники открыли. А в остальном все было без изменений. Только над Ксоко появился новый статус — «спутник» — и окошко с настройками.

Было в этом что-то механистическое. По сути, она теперь стала как Ку-Кулек: захочу — вызову к себе, захочу — отошлю обратно. Но зато я могу быть точно уверен в ее поддержке — а если надо, сумею, наоборот, уберечь ее от самоубийственных инициатив и жертвенных порывов.

Сейчас спутник был доступен только один, но на более высоких уровнях предусматривалась возможность завербовать в команду еще кого-нибудь — как за квесты, так и за деньги.

Я посмотрел на Ксоко, на то, как она храбрится, стараясь держаться прямо, и предложил ей еще немного отлежаться в норе. Заодно хотелось протестировать опцию «отдых спутника». Ксоко понимающе улыбнулась. Я обнял ее и оставил ей большую часть припасов.

Не смог удержаться и зашел-таки в DRUGA STORE посмотреть, что там за суперакции. Пооблизывался, поплакал, покликал по легендарным лутбоксам с пятидесятипроцентной скидкой и пометками об уникальности предложения, взвесил свои сбережения — и купил. Правда, не легендарный и даже не эпический — денег хватило только на редкий. Но, как кто-то умный говорил, и то хлеб.

Покрутил обычный с виду сундучок из состаренного дерева с серебряным замком, погладил его и, прежде чем открыть, замер в предвкушении. Даже зажмурился, пробормотал: «Халява, приди», а затем аккуратно, мизинчиком подцепил замок.

Блин!

Лучше бы еще подкопил и взял себе премиум-аккаунт. Было же понятно, что ничего хорошего не выпадет. И ведь обратно не вернешь, даже полученное не продашь…

Я еще раз посмотрел на остаток суммы на счете. Чтобы купить еще один ящик, не хватало буквально нескольких центов. Может, наскрести, продав что-нибудь по мелочи? Или занять либо у Крысы, либо у Джагга?

Ненавижу эти лутбоксы и эти специальные предложения! И эти якобы скидки! Раньше выигрывало всегда казино, а теперь — рандом в микротранзакциях…

Пожевав початок вареной кукурузы, я сделал несколько глубоких вдохов. Посмотрел на выпавшее из ящика. Там была мантия ученика магической школы огня, а еще — коллекционный макет из серии «Достопримечательности Авроры», знакомый мне Утес Черепа в миниатюре. Красиво, конечно, сделали. Макет имел в высоту меньше десяти сантиметров, но все детали просматривались отчетливо — и шахта внутри утеса, в которую я когда-то упал (а система решила, что это суицид), и даже сколопендра, выглядывающая из-за камней. В практическим смысле, однако, толку от этой композиции не было — разве что поставить ее на полочку вместе с кошками, выбитыми из обелисков.

А на закуску выпал башенный щит с ограничением по силе и классу — и вдобавок такой тяжелый, что сразу заполнил треть моего лимита на перенос грузов. Я его даже брать не стал — выбросил из инвентаря и закрыл DRUGA STORE.

***

Шел я быстро (в первый же день преодолел почти пятьдесят километров), но не могу сказать, что красиво. Напялил мантию ученика волшебника, у которой среди бесполезных плюшек на магию нашелся еще и бонус к скорости передвижения. Нужно было только приноровиться, чтобы не цепляться длинной полой за кусты и коряги. Выглядело все это нелепо — абориген то ли в халате, то ли в бальном платье с задранным подолом. Но я рассудил, что эффективность важнее, а зрителей все равно не наблюдалось — я старался избегать обжитых мест.

Потом стали встречаться следы войны, которая так часто упоминалась во время промо-кампании обновления. Ту войну я застал в теле трактирщика, а теперь перечитал новейшую историю Авроры, чтобы освежить память.

Ученики Магнуса пошли разными путями — кто в симбионты, а кто в механики, но прион нужен был и тем и другим. Из-за этого и разгорелся конфликт. Карта не давала представления, где проходит линия фронта. Было понятно только, что главный оплот механиков — это Динасдан, который уже освоили Хранители. А симбионты базировались в Ханагге вместе с поселившимся там Легионом. Были и другие города, основанные учениками Магнуса, но моя карта о них умалчивала.

По мере того как я продвигался вглубь материка на юг, к Кичирону, мне все чаще попадались остатки разбитых обозов и обломки механических существ, сожженные хутора и скелеты в ржавых доспехах, брошенные форты и укрепления. Потом картина стала еще страшнее — трупы, пирующее воронье и дым от пожаров. Навстречу проехало несколько патрулей механиков и обоз с ранеными неписями. В разрушенных деревнях рыдали дети и женщины.

Попадались и квесты. Один — от раненого солдата, просившего отнести прощальное письмо жене в Динасдан, второй — от старика, искавшего внучку, которая убежала в лес, когда в деревню пришли солдаты. С тяжелым сердцем я вынужден был отказываться, чтобы не терять время. И постепенно, слушая НПС, составлял представление о последних событиях.

В двадцати километрах от Кичирона пару дней назад была большая битва, в которой симбионты потерпели поражение. Часть уцелевших рассеялась по окрестным лесам, но большинство отступило к Кичирону и теперь находится там в осаде. Механики планируют штурм и гоняют туда-сюда патрули в поисках врагов.

Был на эту тему и квест, который мне попытался вручить сержант одного из встреченных патрулей. Я снова отказался. После чего решил посмотреть, можно ли что-нибудь лутануть на поле боя.

Если бы не груды металлолома от поверженных механических существ, то я мог бы решить, что попал на съемки какого-нибудь «Храброго сердца». Вокруг лежали тела убитых, торчали из земли стрелы и обломанные древки копий, трепыхались на ветру рваные знамена. Рыдали женщины-неписи, бродя между телами в поисках мужей и сыновей.

А еще была толпа игроков, которые ползали по полю боя, пересмеиваясь и обмениваясь деловитыми комментариями. Раньше я и не задумывался, как мерзко все это выглядит. Одно дело поверженного в бою врага лутать, а другое вот так копошиться, отталкивая рыдающих женщин. Так даже стервятники себя не ведут, а скорее мухи…

Я увидел как минимум три меча, которые бы мне пригодились, но желание до них добраться пропало. Зато к ним как раз подобралась группа игроков — даже не бойцы, а какой-то класс типа обозника или лутальщика, заточенный под перенос большого количества груза. У всех красовался значок Хранителей.

Впрочем, бойцы на поле тоже были, человек двадцать. Часть из них охраняла уже наполненные обозы, а часть бродила вдоль периметра и отгоняла прочих желающих поживиться. Меня пока не заметили, но один из патрулей с двумя мехдогами как раз шел в мою сторону.

Присутствовали и игроки из других кланов — кучковались у края поля в ожидании ухода Хранителей, надеясь подобрать то, что останется. У меня промелькнула мысль — не провернуть ли трюк, который однажды удался мне в Динасдане? Не поднять ли на бунт против Охренителей возмущенный рабочий класс? Но рабочий класс выглядел здесь чересчур забито и убого. Даже если в глубине души его представители и мечтали о свержении правящей верхушки, то явно не сегодня. Так что пришлось мне вернуться в лес и обогнуть поле боя.

До Кичирона оставалось еще километров пятнадцать, когда я встретил отряд симбионтов. Видеть этот игровой класс мне прежде не доводилось, если не считать прокаженных аборигенов. Я замер в отдалении, а потом и вовсе залез на дерево, оставаясь незамеченным.

В отряде было пятеро НПС, с виду — обычные представители рас: два эльфа, человек, орк и гном. Но у каждого имелись черные наросты — не язвы и струпья, хаотично разбросанные по телу, как у прокаженных, а аккуратные, геометрически правильные фигуры.

На орке не было доспехов, и виднелись три ряда острых шипов, идущих по позвоночнику, два маленьких рожка на лбу, а также по отростку на локтях и на коленях. Гном носил тяжелый доспех, только без рукавов; предплечья и кисти были черного цвета с орнаментом из серых прожилок. У эльфа руки до локтя тоже были открыты, но черные отметины покрывали кожу не сплошь, а узкими полосками от запястья и до плеча.

Еще двоих разглядеть не получилось, они лежали с ранениями у костерка, укрытые плащами. Между ними на треноге стояла конструкция, напоминавшая больничную капельницу. Из нее торчал кристалл приона, а к раненым тянулись полупрозрачные нити. Прионовая походная инъекция — мне бы такая тоже не помешала, пока я не взвыл от ломки.

Пока я размышлял, как бы и мне отхватить кусочек дозы, внизу хрустнула сухая ветка, зашуршали кусты. Я всмотрелся, но никого не увидел. Только воздух чуть загустел, и всколыхнулось марево — кто-то крался в инвизе, причем, кажется, не один.

На поляне опасности не заметили. Эльф продолжал колдовать над ранеными, а орк с гномом спорили о чем-то.

Я вжался в дерево, стараясь даже не дышать, пока сгустки воздуха проходили подо мной. Потом послышался звук взводимой арбалетной тетивы. На инстинкте я хотел крикнуть, предупредить о засаде, но не успел.

Щелкнули спусковые механизмы нескольких арбалетов. Орк повалился на колени с простреленной шеей, хоть и еще живой. Гном с эльфом покрылись темным сиянием, и следующие два залпа не причинили им вреда — болты теряли скорость и вязли в этой защитной ауре.

В лесу прозвучал короткий резкий свисток, затрубил охотничий рог, и из сгустков воздуха материализовались бойцы механиков. Я насчитал семерых недалеко от меня. Второй волной, уже не таясь, топая и ломая ветки, неслись мехгаторы (как подсказала система) — низкие, широколапые механические ящеры.

Оставшиеся на ногах симбионты действовали четко и слаженно. Никакой паники, никакой суеты — расступились, давая друг другу место для маневра и прикрывая орка, в которого попала стрела. Гном, готовясь к драке, повел плечами и ударил кулачищами друг о друга. Эльф взмахнул руками, и из его предплечий выскочили клинки, напоминающие лапы богомолов. Вроде в прошлом в одной популярной игре было нечто похожее — но тут действовала магия, а там применялись киберимпланты.

Нападавшие растянулись полукольцом, пропуская вперед мехгаторов и выставив над их головами длинные копья. Эльф тем временем скастовал очередное умение и раздвоился — от его тела отделился темный силуэт двойника, замерцал, набирая плотность, и стал почти неотличим от оригинала.

Ящеры щелкнули челюстями, но эльфы-близнецы перепрыгнули через них и вломились во вторую линию нападавших. Гном же просто стоял и встречал рептилий. Одного мехгатора он поймал прямо за раскрытую пасть и разорвал пополам, другого пропустил мимо себя и перебил ему хребет кулаком-кувалдой. После чего стал экономнее расходовать силы — уворачивался, отталкивал металлических ящеров и уже не раздирал им пасти, а только отрывал лапы.

Немного ожил орк — поднялся, пошатываясь, со стрелой в шее, повернулся к врагам спиной и выгнулся, будто дикобраз. С мерзким свистом все его шипы полетели во врагов, как самонаводящаяся шрапнель. И сразу же прилетела ответка. Первое копье вошло ему под лопатку, второе — точно в затылок.

Орк, теперь уже мертвый, рухнул на землю. И это была не первая потеря у симбионтов — я заметил, как нападавшие мимоходом добили раненых, которые лежали под «капельницей».

У гнома в левой руке появился топор, а правой он закрывал рваную рану в боку. Из-под плотно сжатых пальцев, покрытых зеленым свечением, на землю падали черные капли крови. Он размахивал топором, отбиваясь от трех мехгаторов сразу. Но скорости ему уже не хватало — то и дело слышался скрежет стальных клыков о его доспехи. И всё чаще он, получая раны, вскрикивал от боли. Впрочем, и гора металлолома вокруг него росла непрерывно.

Эльф потерял двойника. Тот пропустил несколько ударов, и прионовое тело стало крошиться — а потом и вовсе развеялось, осев на землю горсткой черного пепла. Сам симбионт продолжал сражаться — лезвие богомола осталось лишь на правой руке, но не утратило эффективности.

Было похоже, что эльф и гном отразят-таки нападение. Я попытался подсчитать, сколько противников они уже положили, и сбился в районе пятнадцати.

Но, как говорят на Теллусе, не говори «победа», пока не облутаешь всех врагов. А живых врагов на поляне осталось еще около десятка — и к ним спешила подмога. Гномы-механики — с виду не танки и не дамагеры, а инженеры поддержки, — разбившись на три четверки, подтаскивали к поляне какие-то ящики.

Одна из групп остановилась прямо под моим наблюдательным пунктом. Она расчистила небольшой пятачок и поставила туда свою ношу. Самый молодой в группе, гном с опаленной бородой и пятнами машинного масла на лице, достал квадратную металлическую пластину, покрытую рунами, что-то на ней активировал, и ящик начал распаковываться сам.

Крышка замерцала и исчезла, а стенки разложились, как лепестки. Моему взору предстала металлическая конструкция около метра в длину. Массивная тренога и два блестящих мифриловых ствола на шарнирах.

Механик вновь щелкнул на пластине, которая выполняла роль дистанционного пульта, и турель ожила — в прямом смысле этого слова. С тихим жужжанием подвигала ногами, ища наиболее устойчивое положение, вытянула суставчатую шею. Повертела стволами, нацеливаясь на поляну, и открыла огонь.

Бум, бум, щелк, щелк, бум, бум!

Скорострельность оказалась так себе, не пулемет все же. Но калибр был приличный — пули насквозь пробивали стволы на другой стороне поляны, где попытался спрятаться эльф.

Слева и справа подключились турельные сестренки. Выстрелы слились в один сплошной «бум-бум-бум», и шансы симбионтов ежесекундно таяли. Гном-симбионт соорудил импровизированный щит из тел мехгаторов, но полоска жизни у него уже опустилась в желтую зону.

Эльф, исполняя бешеные кульбиты, прорывался к турели, которая была справа от меня. Но в очередном прыжке он все-таки угодил под пулю. Упал, перекатился за камень. Теперь та турель достать его не могла — зато для другой, стоявшей под моим деревом, он стал удобной мишенью. Механики радостно завопили, стволы хищно развернулись к эльфу, но тут я уже не выдержал.

Я прыгнул сверху на гнома с пультом, а Ку-Кулька натравил на его помощников. Рукоятка «оскала квинканы» вошла гному в незащищенную голову, сразу крит. Я подскочил к турели и рывком дернул за стволы, переводя огонь с эльфа на ближайших гномов. Взвыл от боли в обожженных руках, но стволы сместились-таки. Треножник заскрипел, переставляя ножки и пытаясь компенсировать отклонение. Стрельба, однако, продолжилась, что мне и было нужно.

Двух механиков, которые дрались с Ку-Кульком, прошило очередью в упор, едва не разорвав на куски. Третьего я добил, когда он рванулся к другой турели. Там еще не поняли, что произошло, и продолжали лупить по камню, за которым прятался эльф.

У меня с прицельной стрельбой все было плохо — турель скрипела, фырчала и уворачивалась, как бык на корриде. Но все же я, потеряв почти двадцать процентов здоровья, навел ее в нужную сторону. Бум, бум, бум! Одна из пуль удачно пробила ящик с боезапасом у треножника справа; взрывом смело оставшихся механиков.

Свою турель, однако, я так и не отпустил — она вырывалась, пытаясь вновь навестись на эльфа. Лишь когда патроны закончились, она пискнула и застыла. Стало тихо, только трещал огонь на месте взорванного треножника. Зато запиликали окна системных сообщений.

«В Эфире! Внимание, вы напали на нейтрального НПС. Класс атакованного персонажа — механик, место жительства — Динасдан, место службы — 3-я инженерная рота Западной армии Динасдана. Ваша карма урезана. Репутация при контактах с механиками снижена. Репутация при контактах с жителями Динасдана снижена. Репутация при контактах с солдатами Западной армии Динасдана снижена».

«В Эфире! Внимание, вы убили нейтрального НПС. Класс атакованного персонажа — механик, место жительства — Динасдан…»

«В Эфире! Получен новый уровень. Текущий уровень: 110».

Ну, хоть уровень отыграл. Зато восемь однотипных сообщений снизили мою репутацию у механиков до уровня «на грани ненависти». Утешало лишь то, что отношения с симбионтами должны были теперь улучшиться соответственно. А за спасение их бойцов мне полагались плюшки.

Но ничего я не получил — потому что, как выяснилось, никого и не спас. Эльфа все-таки достали за огрызком камня. А гном хоть и добрался до турели слева от меня, разделавшись с тамошними стрелками, но был убит и сам. Я только взглянуть успел в его затухающие глаза.

Вот и спрашивается — почему мне не сиделось на попе ровно? С механиками, считай, разругался в хлам, с симбионтов никаких профитов не поимел. Нафига я вообще полез? Подождал бы чуть-чуть, потом облутал бы трупики…

Трупиков было в избытке, но с лутом тоже не повезло. Или, может, Эфир наложил ограничения в рамках военного времени. Не считая всякого хлама на продажу, кучи металлолома и эликсиров разной степени полезности, найдено было следующее: пара сотен патронов, включая бронебойные; чертеж одноствольной турели первого уровня — почти ученический вариант без самонаведения, с медленной перезарядкой, с хитрой системой привязки к ловушкам и дверным проемам, но хотя бы пригодный к синхронизации с капканами и силками из арсенала монстролова; ремесленные перчатки с бонусом к навыку механиков; четыре малюсеньких полупустых кристалла приона из мехгаторов.

Еще я чуть ли не вылизал емкость-капельницу, из которой лечили симбионтов у костра. Бездарно перевели продукт — и их не спасли, и мне не хватило. Я поднял содержание приона у себя лишь до пяти процентов, поглотив все остаточные явления в радиусе ста метров от места бойни. Крохи, но теперь должно было заработать темное зрение, способное облегчить поиск добавки.

Квест я все-таки получил. Почти по классике — на теле эльфа нашелся заляпанный кровью плотный конверт, и выскочило системное уведомление.

«В Эфире! Вам доступно задание — доставка письма капитану Андреа в осажденное поселение Кичирон. Важно! От сведений, изложенных в письме, зависит судьба отряда, находящегося в осаде.

В случае успеха миссии репутация среди механиков будет понижена.

Награда: опыт, случайный элемент доспеха или бижутерии с бонусом к маскировке, повышение репутации среди симбионтов.

Принять: да/нет».

Мда, видимо, с механиками мне не подружиться…

Я подтвердил, что беру задание — даже не ради награды, а просто потому, что хотел какой-нибудь квест и опыт. Да и в Кичирон мне все равно было нужно.

Глава 4

Кичирон оказался не деревней, а полноценной крепостью. Жилые постройки разместились, по большей части, у подножия невысокой горы, их полукругом ограждала стена — довольно скромная по размерам, но крепкая с виду. Другие дома находились выше, прямо на склоне. А третий ярус состоял из нор и пещер, вырубленных в скалах. Где-то там должен был быть и проход к храму Трех Лун. Где именно — знали только местные жители. На форумах обсуждались десятки версий, что наводило на мысль о рандомном периодическом обновлении.

Я затаился в ветвях высокого дерева (у меня это, похоже, входило в привычку) и уже третий час придумывал, как бы проскользнуть мимо бравых вояк Западной армии Динасдана, которые осаждали крепость. Они расположились между моим деревом и крепостной стеной, изрядно попортив кукурузное поле, и настроены были весьма серьезно. Поблизости от меня монтировались осадные орудия. Три механические конструкции, по принципу действия похожие на катапульты, были уже готовы — и теперь неспешно, но метко обстреливали ворота. Еще пять штук готовились подключиться в самое ближайшее время.

По бокам от катапульт виднелись многочисленные палатки, сновали бойцы механиков. Кроме того, я заметил деревянные ящики — огромные, как грузовые контейнеры. Механический боевой слон туда, может, и не влез бы, а вот мехрог или мехбуйвол — запросто.

Осажденные не огрызались — только бледно мерцали всполохи, когда снаряды, пролетавшие над стеной, крошились на мелкие кусочки. То ли защитный силовой купол, то ли очередные умения симбионтов. Да и вообще, механики имели явное преимущество в численности. Будь у симбионтов столько солдат, в поселении царила бы давка, и люди там дышали бы друг другу в затылок. Но ничего подобного не наблюдалось, улицы за стеной были почти свободны. Я разглядел трактир и гильдию монстроловов. Вопрос заключался в том, как туда попасть.

Осада осадой, но квесты-то игрокам нужно выполнять!

Хотя прогуляйся я сейчас по лагерю механиков, обязательно получил бы пару квестов на проникновение в крепость и добычу разведданных, а то и на прокладывание тоннеля с последующим открытием ворот изнутри под покровом ночи.

Рассудив так, я и в самом деле решил наведаться в лагерь. Сперва попробовал применить самый простой и обычно срабатывающий способ — иду прямо, гордо и не скрываясь. Типа, каждый день здесь хожу. Но механики оказались теми еще педантами — блокпостов и кордонов с мехдогами налепили немерено. Одиноких часовых не было, спящих на посту — и подавно.

Предупреждающего выстрела в воздух не последовало — сразу стреляли на поражение, да еще и собак спустили. Сказалась моя загубленная репутация — я ведь только недавно покрошил их отряд, и хотя свидетелей не было, все механики меня теперь ненавидели. В общем, мехдоги отстали от меня только после того, как загнали обратно в лес.

В теории был вариант обойти и лагерь, и гору, которая не выглядела запредельно огромной. Только вот и справа, и слева стояла стена тумана. Зазор между ней и крепостью составлял с обеих сторон не больше пятисот метров.

До вечера я изучил все маршруты патрулей, график смены караула, время обеда и ужина, расположение складов с боеприпасами, стройматериалами и едой. Знал даже, насколько часто местный командир бегает до ветру. Прикинул маршрут, по которому при определенном везении можно было добраться незамеченным до ворот. Но дальше-то что? Стучаться в ворота под катапультным обстрелом? Или карабкаться по стенам в надежде, что меня не расплющит защита симбионтов?

Я чуть не свалился с ветки, когда увидел знакомые лица. Пожаловала группа Хранителей. Ее возглавлял Танака — ментор близнецов, помешанный на японской тематике и приговоривший в свое время ради перерождения сразу двух парней из Таламуса. Выглядел он внушительно — полуэльф-самурай в полном пластинчатом доспехе, массивном шлеме с фигуркой дракона на лбу и двумя мечами на поясе. С ним были четыре помощника — один маг в длинной мантии и еще три самурая, только в доспехах попроще.

В моем списке мести Танака значился не в первом десятке, но несчастных близнецов я ему не собирался прощать. И вообще, меня интересовало, что он делает в Кичироне. Либо Эйп не справился с квестом, либо, напротив, все уже разгадал и теперь другие Хранители прут по накатанной, собирая легкий опыт.

Судя по тому, как местные вояки расступались при виде самураев, репутация у Танаки среди механиков была как минимум на уровне «глубокое почтение». Стража даже небольшую делегацию на встречу отправила.

Встретили, поклонились и проводили в ту часть лагеря, где стояли контейнеры и клетки с мехмонстрами. Зашли в самую большую клетку, где содержалась целая свора псов. Те не проявили агрессии — наоборот, отползли подальше, прижались к прутьям. А в центре клетки обнаружился люк; надо полагать, подземный ход на территорию Кичирона. Интересно устроено — если оттуда будет прорыв, то тут даже стража не понадобится, собачки примут всех гостей с радостью.

Танака и его подручные скрылись в тоннеле — уверенно и без суеты, будто не сомневались, что на той стороне их встретят как почетных бизнес-партнеров. Впрочем, я не удивился бы, если бы все так и оказалось.

В облаве на меня Танака, похоже, не участвовал, но такая плотная конкуренция на квест меня не порадовала. Вариант пройти по тому же маршруту я отмел, понимая, что меня собачки не пропустят так просто. А прокрасться незамеченным я не смог бы — псы слишком плотно набились в клетку. К тому же до клетки нужно еще добраться…

Хотел уже написать Крысе, предложить перенести место встречи, но она меня опередила:

«Я в таверне. Ты скоро? А то тут еда заканчивается».

«Шустрая ты! Как осаду прошла?»

«Механики дали квест на разведку обстановки в городе. А дальше — инвиз и трюки акробатики. Я тут со вчерашнего дня. Бегаю, местных опрашиваю. Иди к палатке командующего, там рядом писарь. Не помню, как зовут. Важный такой сидит, у него лысина на макушке и усы дурацкие — длинные, торчком. Подкручивает их постоянно».

«Не вариант. Я немного поссорился с механиками».

«Боюсь спросить — хоть кто-то есть, с кем ты не поссорился?! Вроде парень адекватный. Или я чего-то не знаю?»

«Когда увидимся — расскажу. Место встречи изменить можно? Или ближе к храму встретиться?»

«Тоже без вариантов. Храм хоть и на территории тумана, но будто в локальном пузыре каком-то. И проходов к нему только два. Один тут, а где второй, никто не знает… Стоп, мысль пришла! Не отключайся».

Дожидаясь вестей от Крысы, я пригляделся к писарю. Прикинул — даже если каким-то чудом он меня и выслушает, к нему не пройти. Чем ближе к шатру командования, тем охрана плотнее. Если на блокпостах еще зелень новопризванная, то у шатра — матерые ветераны. Уровень издалека не разглядеть, но по доспехам понятно.

«Прием! Есть вариант! Если ты, конечно, тумана не боишься. Лови координаты. На краю деревни есть обрыв — или, точнее, шахта, в нее мусор сбрасывают. Свалка — уже в тумане, внизу. В теории сможешь там подняться. Я тебя встречу».

«Угу», — отозвался я без энтузиазма.

«Только захвати комплект чистой одежды. Тут помыться негде будет. Сам понимаешь, осада, дефицит всего. Жду!»

«Стой! Давай утром. Может, в тумане хоть поярче будет», — написал я, а сам подумал — глядишь, и Танака за ночь закончит свои дела и уйдет из крепости.

Но Крыса была неумолима:

«Никаких «утром»! Мне через два часа в реале на работу. Жду! Жду! Жду!»

Я с трудом отлепился от дерева. Не чувствовал ни желания лезть в темноте на территорию тумана, ни бодрости в теле, окоченевшем от долгого сидения на ветке. Но других вариантов я действительно не видел.

Судя по отметке на карте, углубиться в туман по прямой нужно было всего на два километра. Но на практике все сложнее — это же горы, пусть и мелкие, и по прямой там вряд ли пройдешь…

Я размялся, выпил эликсир ускоренного восстановления выносливости, взял в руки «оскал квинканы» и двинулся вдоль лагеря механиков на границе их видимости. Гора с крепостной стеной осталась слева, а я уперся в гряду скалистых холмов. Сквозь нагромождения камней вверх тянулась тропинка.

Пришлось поторопить себя. Света становилось все меньше, зато все чаще попадались ямы с камнями. И если издалека туман казался сплошной стеной, то здесь, среди скал, я даже не сразу понял, что уже в него углубился. Не было четкой границы или мембраны, которую пришлось бы преодолеть. Были просто туманные облачка, подползающие к тропинке. Погрузившись в одно из них по грудь, я услышал знакомый бессвязный шепот.

Шел почти на ощупь, факела у меня не было — хотя даже если бы он имелся, я побоялся бы его зажигать. Врубал темное зрение, намечал путь на ближайшие пять метров, проходил их — и так раз за разом, монотонно и экономно, стараясь максимально сберечь те крохи приона, что удалось поглотить.

Так продолжалось то тех пор, пока рядом не послышался вой, который вплетался в шепот тумана, сливался с ним в тоскливую мелодию, бившую прямо в мозг. Тоска нарастала, переходила в отчаянье — и в момент, когда терпеть это становилось совсем уж невмоготу, раздавался смешок. Гаденький, противный смешок, как металлом по стеклу. Он заставлял вздрагивать, дергаться, оборачиваться. Включая темное зрение, я пытался засечь источник звука, но тот сразу же менял направление. Я спотыкался, падал, вскакивал и, сбиваясь с пути, кружил между холмов.

Потом, сверившись с картой, я врубил темное зрение на полную мощность и побежал. Впереди сквозь туман маячили силуэты существ, которые если и были раньше людьми, то очень давно. Встречи я избегал, забирал левее, краем глаза поглядывая на карту.

Вой изменил тональность, теперь это был явный призыв к атаке. В нем слышалась уже не тоска, а злость и азарт. Я физически ощущал волны чужой агрессии и с каждым завыванием терял по несколько десятков хитпоинтов.

Темное зрение мигнуло и ушло на перезарядку, я приостановился, и это спасло мне жизнь. Я успел разглядеть только блеск на клыках, красный глаз, слипшиеся комки длинной шерсти, когтистые лапы и ослепительно яркий свет приона. Тварь, не ожидавшая моей остановки, пронеслась прямо передо мной.

Я прыгнул за ней.

И нет, меня гнал вперёд не адреналин, а ломка и жажда заполучить прион.

Я успел схватить монстра то ли за хвост, то ли за заднюю лапу — в темноте не различить — и выстрелил в упор. Тварь дико взвыла от боли. Во мне пробудились охотничьи инстинкты, и я тянул добычу к себе. Перезарядиться не мог, поэтому бил прикладом, на котором крепился клык. Не останавливался, пока система не сообщила, что мне добавлено опыта.

Я поглотил прион, выпрямился — и тоже завыл! Получилось, кажется, даже громче, чем у туманного монстра, — с той разницей, что у меня этот вой был наполнен не болью, а торжеством.

Когда я наконец добежал до лаза в Кичирон, за мной гнались уже полдюжины тварей. «Проклятый туманный балам» — так этот вид называла система, а дневник Артейла поведал краткую историю про очередные эксперименты Магнуса над ягуарами. На кошек они, впрочем, походили очень отдаленно (по сути, сходство исчерпывалось наличием хвоста и четырех лап), так что обидеть духов-покровителей Уасиока я не боялся.

Трех зарубил и выпотрошил по дороге, но остальные быстро поумнели и собрались в стаю. Мой задор хищника схлынул, и мы снова поменялись ролями — я убегал, они догоняли. Темное зрение от частого использования подросло в уровне. Теперь оно работало дольше и дальше, позволяя мне держаться на безопасном расстоянии от преследователей. Но я уже начинал уставать.

Зато я получил подтверждение, что бегу, куда надо. Понял это по запаху. Все-таки свалка — она и в Эфире свалка. Хорошо хоть, жителям Кичирона хватило мозгов не сбрасывать сюда трупы…

Я вбежал в огромную пещеру. В ней легко разъехались бы четыре автобуса, а до потолка было метров двадцать. Груды отбросов тоже впечатляли размерами. На них копошились мелкие существа, похожие на толстых мартышек с крысьими мордами. О раздельном сборе мусора в Кичироне пока не слышали — дыра в потолке пещеры служила одновременно и канализацией, и мусоропроводом. Над самой здоровенной кучей мерцал луч лунного света, и — о чудо! — болтался канат с узлами.

Едва я успел отправить сообщение Крысе: «Жди, я рядом!», как сзади снова раздался вой. Я метнулся вперед, распугивая помойную живность. Поскользнулся, перемазался чем-то теплым, потом влетел в какую-то гниль, зажевавшую меня, как трясина. Но с рычанием, воем и матом я все-таки прорвался к веревке. Подпрыгнул, ухватился за нее и, увидев вверху улыбающуюся Крысу, заорал ей: «Тяни!»

Веревка дернулась и поползла вверх. Потолок пещеры приближался, а туман вокруг меня редел с каждым метром. Но тут сразу два балама, высоко подпрыгнув, вцепились в мою свисавшую мантию. Я едва удержался, чтобы не сорваться. Ногами обхватил канат покрепче и достал «оскал квинканы». Целиться было легко — и луна подсвечивала, и глаза баламов ярко выделялись на фоне темного мусора, — только перезарядка была неудобная. Я выстрелил дважды, и оба раза попал.

Неожиданно меня перестали тянуть наверх, а потом канат и вовсе стал опускаться. Внизу радостно взвыли, и еще одна проклятая кошка повисла на моей мантии.

— Крыса, что за фигня?!

Я попытался своими силами продолжить подъем, но с грузом было тяжело, да и канат опускался быстрее, чем я взбирался. Взглянув наверх, я похолодел — Крыса целилась в меня из своего легендарного пистолета.

— Посторонись, — она повела стволом, — поохотимся!

Балам тебя побери, и эта туда же! Везет мне на спутников, которые не желают терять ни крупицы опыта и ни крошки лута…

Изогнулся, как смог, и тут же сверху раздались выстрелы. Кошка-монстр отцепилась от меня с визгом, ей на смену подскочила другая. Стрельба не смолкала, а я болтался на канате, надеясь, что меня не заденет.

Когда горящие глаза под ногами закончились, Крыса крикнула: «Поберегись!» Мимо меня пролетел стеклянный шар, плюхнулся в гору трупов и вспыхнул ярким светом. Мелкие обитатели помойки заверещали и бросились врассыпную.

— Лут собери, — напомнила Крыса, — только быстро, у этой штуки время действия ограничено.

— Мои семьдесят процентов и надбавка за стресс, — предупредил я; надоели мне эти ушлые компаньоны, пора уже самому становиться более предприимчивым.

— Двадцать, стандартный гонорар приманки!

— Сама тогда лезь.

Я стал карабкаться вверх, мысленно заклиная ее не обрезать канат.

— Эй, эй, эй! Не глупи, там сейчас все вырубится! — прокричала она, но я сделал вид, что не слушаю. — Ладно, пятьдесят на пятьдесят.

Это уже было интереснее. Я разжал ноги и стал быстро спускаться. Вокруг шара в радиусе примерно метров пятнадцати все еще сохранялось свечение — своего рода охранный периметр, который не решалась пересекать помойная мелюзга. Я поглотил прион из двух монстров, которых пристрелил сам. Остальных пришлось потрошить, чтобы достать кристаллики.

— Фу, ну ты и воняешь, — сказала Крыса, когда я влез наконец наверх. — Помоги закрыть и переодевайся скорее.

Мы накрыли колодец тяжелой решеткой. Сверху та была гладкой, хоть и со следами ржавчины, а снизу торчали приваренные шипы. Без помощи Крысы я никак бы не смог использовать этот лаз.

«Переодевайся» — это, конечно, громко сказано. Я стянул дырявую мантию и без малейшего сожаления сбросил ее в колодец, пропихнув сквозь прутья решетки. На замену в инвентаре у меня лежала только разноцветная лоскутная кожанка. Пара мысленных кликов — и я предстал перед Крысой в своем лучшем наряде.

— Мда, может тебя все бить пытаюсь за тонкое чувство моды? — поморщилась она. — Ладно, мне пора на работу. Постарайся не поссориться ни с кем до моего возвращения.

Я пробурчал что-то про мир, дружбу, жвачку, но уже в пустоту. Огляделся, пытаясь сориентироваться. Колодец располагался где-то на окраине, в одной из тупиковых неосвещенных улиц. По обеим сторонам теснились двухэтажные каменные строения.

Я дошел до поперечной улицы. Та была шире и вела к вершине горы. Неподалеку виднелись темные силуэты двух пирамид, светилось несколько окон, и изредка доносились обрывки разговоров.

Капитан симбионтов оказался крупным орком с пепельными волосами и почти человеческим лицом (если не считать черные от приона клыки). Татуировка покрывала весь его лоб на манер банданы. В небольшом отряде осажденных меня встретили приветливо, покормили, обогрели у костра и даже выделили несколько ведер с дефицитной водой, чтобы привести в порядок одежду.

Взяв письмо, которое я принес, капитан Андреа принялся обсуждать его со своими помощниками. Меня в секреты не посвящали. Оставалось только надеяться, что в послании — либо формула, как всем им сделать по десятку двойников, либо новость о скором прибытии подкрепления. Иначе шансов против механиков у них не было никаких.

— Спасибо тебе, друг. — Андреа вернулся в момент, когда я записывал рецепт похлебки, снижающей расход приона во время применения навыков. — Сведения, доставленные тобой, очень ценны для нас.

— Пустяки, на моем месте так поступил бы каждый. — Диалог получился так себе, но когда дело доходит до награды за квест, я становлюсь донельзя скриптованным.

— Нет, не каждый. Я хотел бы поговорить подольше, чтобы узнать тебя. — Он сделал паузу, словно принимал важное решение. — Но нам нужно уходить. Понимаю, что бросаю тебя тут одного, но и позвать с собой не могу. Путь, который нам подсказан в послании, ведет в туманные земли и слишком опасен.

Гадство! С ними я, конечно, не собирался, но и не особо горел желанием торжественно встречать тут Западную армию Динасдана. Надо было придумать, как убраться из крепости.

— В любом случае, прими этот скромный подарок и знай, что отныне ты всегда будешь другом моего отряда.

«В Эфире! Вы завершили квест по доставке послания в осажденную крепость. Репутация среди симбионтов повышена, текущий уровень — «хороший парень». Получено 3000 очков опыта. Получен предмет — малый двойной мифриловый кафф маскировки. Класс: редкий. Свойства: увеличивает эффекты от навыков и зелий маскировки на 2%. При насыщении прионом дает возможность полностью стать невидимым на 5 секунд».

Кафф оказался клипсой-спиралькой из двух витков. Я поблагодарил капитана, проверил сколько в клипсе приона и сразу же надел ее на левое ухо.

***

Крыса появилась только к обеду. Я чуть не свихнулся от скуки, пока дождался ее. Наведался в гильдию монстроловов, но старый матерый охотник — то ли сторож, то ли ночной дежурный — плюнул мне под ноги и сказал, чтобы я проваливал и больше не появлялся без достойных трофеев.

Дорога к храму начиналась в подвале одной из пирамид. И хотя днем там было достаточно оживленно (может, жрецы готовились к смене власти в крепости), на нас никто не обратил внимания. Да и мы не отсвечивали — аккуратно, по стеночке прошли вглубь пирамиды. Спустились в подвал, сделали небольшое подношение местным богам, и перед нами открылся проход куда-то в недра горы.

Метров через сто узкий тоннель вывел нас на свежий воздух в широкое ущелье. Опасности в поле зрения не было — но и само это поле зрение было сильно ограничено. Дорога постоянно изгибалась, в некоторых местах проход был завален каменными глыбами, а по бокам зияли темные провалы пещер. Ущелье было глубокое. Почти отвесные стены поднимались километра на полтора, если верить моему глазомеру. Нападения сверху вряд ли стоило ожидать, но и забраться туда было бы нереально.

Примерно через три километра мы встретили первые следы присутствия отряда Танаки. Точнее, последствия того, что отряд здесь прошел. Вдоль дороги валялись тела зверей-монстров, рассеченные лезвиями самурайских мечей. Тела еще не развоплотились, а значит, тут было безопасно до следующего респаунда хищников. Но и Танака был где-то близко.

Я не хотел использовать Крысу втемную, и как только мы вышли на более-менее прямой участок пути, рассказал ей свою историю — всю, без утайки. Начал издалека, с оцифрованных игроков и переноса сознания. Растолковал про обмен аккаунтами и информационные вбросы в СМИ. Наблюдая за ее реакцией, объяснил, каким образом во все это вляпался лично я. Не знаю, поверила ли она мне, но выслушала внимательно. Не перебивала, смеялась там, где было смешно, переспрашивала и уточняла.

Говорили долго, и в итоге она, конечно, сказала, что все это звучит чертовски странно. Но согласилась, что заказы на мою голову и вражда с Хранителями не возникли бы на пустом месте. Попросила дать ей время, чтобы переварить услышанное.

А потом нам стало уже не до разговоров. Мы увидели храм Трех Лун.

Глава 5

«Поток новостей с Авроры не прекращается. Уж не знаю, что задумали разработчики, но на моей памяти это первое обновление, дающее нашей программе столько материала.

Представляем вашему вниманию новую беду Авроры — профсоюз оцифрованных игроков. Да, когда-то это должно было случиться. Людей, перенесших свое сознание в виртуальность, становится все больше. И вот теперь у них появился свой коллективный голос.

В реале, правда, их пока представляет лишь горстка адвокатов. Зато на Авроре оцифрованные составили уже целый клан. Первые люди — так они себя называют. Это группа игроков-аборигенов, которые первыми смогли выполнить условия договора по отыгрышу НПС, после перехода в виртуальность. Их точную численность мы не знаем. Представители компании Deep Reality Ultra Games отказались прокомментировать наш запрос. Но по количеству войн, объявленных другим кланам, Первые люди уже успели обогнать даже Орду.

Они не выдвигали публичных требований. Не было ни заявлений, ни манифестов. Только паника, хаос, разруха и десятки разрушенных поселений, где жили обычные игроки. Будто сама Аврора поддерживает Первых людей. И если пока далеко не все из оцифрованных геймеров хотят вступить в этот новый клан, то аборигены-НПС присоединяются к нему толпами. Мы не знаем баг это или фича, но берегите скальпы — аборигены вышли на тропу войны».

Луна, конечно, была одна. И троилась она исключительно за счет отражения в трех небольших (метров по сто в диаметре) водоемах, между которыми древние строители возвели храмовый комплекс из десятка небольших пирамид. В центре стояла самая крупная — высокие, почти в человеческий рост, ступени, а на вершине — площадка с колоннами и тремя алтарями.

Я не особо разбирался в мифологии Эфира. Когда-то, будучи гномом, поклонялся Клурикону на Теллусе. Каждую двадцатую бочку сваренного пива выносил в ночь под полную луну на удачу. А на Авроре было как-то не до богов, все сам да сам. Кали, по идее, могла бы меня принять, но у нее — культ смерти, так что еще вопрос, хочу ли я обращаться к ней.

— Не фига себе, погриндили, — присвистнула Крыса. И добавила с такой интонацией, что я не понял, восхищается она или грустит: — А полутались еще лучше.

Результат набега Танаки и правда выглядел жутковато. Повсюду лежали изрубленные тела зверей и каменных големов, пытавшихся, очевидно, оборонять комплекс. Самураи же потеряли всего одного бойца. Крыса направилась к его телу, высоко поднимая ноги и бурча по пути:

— А с неймингом у местных беда. Это не храм Трех Лун, это черт-те что трехсот тридцати трех тысяч черепов.

Насчет трехсот тысяч она, может, и загнула, но аборигены явно отличались больной фантазией. Что скрывается внутри пирамид, мы видеть не могли, зато снаружи использовался один единственный стройматериал — черепа. Они были плотно подогнаны друг к другу и пожелтели от времени. Из них состояли не только стены, но и барельефы в виде птиц и змей, сделанные довольно искусно. При этом сами черепа различались по форме и по размеру — человеческие, орочьи, эльфийские, волчьи. В общем, каждой твари — по паре тысяч как минимум.

Для арки над воротами строители использовали зверюг, похожих на слонов или мамонтов. Сейчас эта арка, правда, уже наполовину разрушилась. Разломов и прорех в зданиях тоже было довольно много. Комплекс, однако, не выглядел заброшенным — разборки между игроками во время квестов происходили тут, судя по всему, регулярно. А вот следов Тиутококана не наблюдалось, и непонятно было, куда отсюда ушел Танака.

— Кажись, облом. — Крыса протягивала мне маленькое желтое перышко, а в другой руке держала черепок какого-то грызуна. — Бери, бери! Больше тут все равно ничего нет. И я даже не уверена теперь, что хочу догонять этого твоего Танаку. Звери, а не люди. Даже своего облутали.

— Это не жадность, это практичность. — Отмахнувшись от перышка, я прошел под аркой.

— Не, я серьезно. Ребята плотно чистят, а у нас с тобой ни единички опыта за сегодня. — Крыса пристроила черепок на ремень и побежала догонять меня.

Было уже понятно, что вряд ли нам что-нибудь обломится после того, как здесь прошел Танака. Но не довольствоваться же перышком и черепушкой! Так что мы разделились — Крыса направилась прямиком к центральной пирамиде, а я решил обойти комплекс вокруг. Благо его граница была очерчена очень четко.

Стена тумана поднималась примерно до уровня третьего этажа типового дома в спальном районе, в котором я жил когда-то давно. Подумав об этом, я даже удивился, насколько непривычным и чуждым показалось сравнение. Теперь высоту мне проще измерять в пальмах…

Туман был не такой, как у Кичирона или во время освобождения обелиска. Не легкая дымка, которая постепенно густеет и обретает молочную белизну, а сразу плотная непроглядная масса, почти стена. Лишь на уровне макушек пальм, стоящих неподалеку, туман чуть рассеивался, пропускал солнечные лучи и голубые оттенки неба. Но туда не допрыгнуть, даже если бы я смог взобраться на пальму, да и незачем.

Я потрогал стену, проверил уровень опасности темным зрением. Потом с заметным усилием, будто превозмогая отклик вибромотора игрового джойстика, протолкнул руку. И сразу вернул ее обратно. Нам пока туда не надо.

Отряд Танаки я заметил в дальнем конце комплекса. Обошел купол по дуге и услышал звуки боя. После чего подкрался и спрятался в руинах небольшого домика на самой границе тумана.

Хранители увлеченно мутузили местного босса, так что можно было и не прятаться — хоть маршируй с транспарантом, все равно бы не заметили.

Два самурая кружили вокруг трехметрового аборигена, атакуя по очереди и разворачивая противника под удары Танаки. А тот поджидал момент и бил в открытую голую спину, но как-то неуверенно, что ли. Хотя возможностей для удара предоставлялось множество, Танака их использовал редко — отступал, едва замахнувшись. А когда все же наносил удар, моментально отскакивал, даже если великан не огрызался.

Несмотря на громадный рост, абориген был строен и ловок. В левой руке он держал выпуклый ростовой щит, а в правой — макуауитль. По габаритам эти предметы больше напоминали дверь и весло. В центре щита выпирала накладка в виде звериной морды с зубастой пастью и острым рогом. Кожа аборигена отливала зеленым, доспехов и одежды было немного: шлем-маска с клювом, шипастые поножи и наплечники плюс передник из металлических пластинок, закрепленный круглой бляхой с эмблемой солнца. На бедре болтался обломок копья, заменявший гиганту, наверное, перочинный ножик.

Туземец держался бодро, контратаковал, резко менял направление, делал неожиданные выпады, но было видно, что он уже устает. Все чаще он пропускал удары — как от Танаки с самураями, так и от мага, который издалека швырялся ледяными сгустками воздуха.

Я переключился на темное зрение и удивился — ни намека на прион у босса-туземца. А когда вернул обычное зрение, тот уже стоял на коленях, опираясь на щит, а рука, все еще сжимавшая макуауитль, валялась на земле отдельно от тела. Танака с опаской, маленькими шажками, приблизился к нему. Выбил щит, снова отскочил. Лишь после этого, поняв, что не получит сдачи, вернулся — и в прыжке рубанул катаной по шее.

— Ну сейчас-то точно копье выпадет! — сказал один из самураев, подходя к телу аборигена.

— Забьемся? Ставлю сотку! Первого проверили — мимо, остались двое, включая этого. Так что шансы — фифти-фифти сейчас, — ответил второй помощник Танаки. — Сенсей, лутай его скорей!

— Тихо! Здесь кто-то есть, — вмешался маг и принялся озираться, а потом уставился в мою сторону.

Я отшатнулся и, сделав пару шагов назад, провалился в туман. Резко отрубилось зрение. Так плохо я видел только однажды, когда спер у сторожа в Таламусе очки с диоптриями на плюс пять. Хотя нет, как-то раз еще в клубе упал на пол рядом с дым-машиной…

На границе тумана появился силуэт — маг стоял теперь совсем рядом, пытаясь разглядеть меня. Можно было протянуть руку и потрогать его мантию, но я замер, задержав дыхание.

Еще один силуэт приблизился — Танака, судя по очертаниям шлема. Он заговорил с магом, но звук был неясный, как и картинка. Будто радио повесили прямо над головой, но закутали в одеяло.

— Хонда, что там?

— Не вижу, но чую. Пот чую, дерьмо чую, страх чую.

— Оставь, уходим. С фермы сообщение пришло, на нас напали.

— Нам же квест надо закрыть, один пруд осталось выпотрошить, а? — Силуэт мага повернулся к Танаке. — Да и снаряга у меня вся только на заморозку, я ж специально готовился отражения Тиутококана гасить.

— Сказал — нет! — Танака повысил голос. — Прион важнее, нельзя фермой рисковать.

Маг слегка поклонился Танаке. А потом развел руки, бросил несколько голубых склянок на землю и вплотную прижался к стене тумана. Я бы мог укусить его за нос, не сходя с места. Так мы и стояли. Он то втягивая носом воздух, то пришептывал, а я, как та тучка, что вовсе не медведь, старался держать себя в руках и успокоить скачущие мысли.

Храм Трех Лун, три озера…

У Хранителей прионовая ферма…

Где Крыса?

Три отражения Тиутококана, которые его, похоже, и сгубили.

Прион — это ресурс, это сила, это деньги…

Как призвать Ксоко, пока я в тумане?

Двоих боссов они вынесли, копье не нашли.

Значит, с третьего оно выпадет, сто процентов.

Я хочу забрать все себе…

Свали нахрен уже отсюда!

Мысленная команда подействовала на мага неожиданным образом. Он дернулся, отшатнулся и, роняя на бегу склянки, ломанулся прочь. А я похолодел — не столько от магии льда, растекавшейся за кромкой тумана, сколько от осознания, что за моей спиной кто-то есть.

И тут же этот «кто-то», схватив меня за лодыжки, дернул к себе.

Падая, я успел немного повернуть голову, и потому не расквасил нос. Но все равно едва не задохнулся от боли. Что-то хрустнуло подо мной — это оказался полуистлевший скелет. Его осколок пробил мне куртку и вонзился под ребра.

А меня самого уже волокли по полю.

Или, точнее, по огромной свалке костей. Сюда, похоже, сбросили все, что не пригодилось на стройке.

Я извивался, пытаясь достать осколок из раны, но делал только хуже. Сознание помутилось — настолько, что я упустил момент, когда чужая хватка ослабла. Меня перестали тащить и бросили.

«В Эфире! Вы получили урон. На вас наложен эффект кровотечения. Восстановление жизни снижено на 30%. Эффект от зелий здоровья уменьшен на 50%. Продолжительность дебаффов: 10 минут».

Осколок я наконец достал. Влил в себя сразу два эликсира жизни, закашлялся, но добавил к ним эликсир ускоренного восстановления выносливости.

Взял в руки «оскал квинканы». Включил темное зрение, крутанулся несколько раз, но ничего конкретного не увидел. Только бледные росчерки, будто в сумерках кто-то махал рукой с тлеющей сигаретой.

Мне срочно требовалась подмога, и я позвал, заикаясь:

— К-ксоко!

Вообще-то я не знал толком, как правильно вызывать свою спутницу. Но она появилась — не моментально, как джинн из бутылки, а по-человечески. Вышла из тумана с совершенно невозмутимым видом, будто мы встретились на цветущем лугу. Лишь кости похрустывали под ее шагами.

— Ущелье, четверо, — быстро произнес я. — Проследить до прионовой фермы. В бой не вступать. Давай!

Я торопился. Главное — отослать девчонку, пока неведомая тварь не вернулась. Ксоко оценила ситуацию с ходу и, к счастью, не стала ни спорить, ни шутить. Кивнула и снова растворилась в тумане. Я же выстрелил в воздух, перезарядился и побежал к границе, агря возможную погоню на себя.

Мне оставался буквально шаг до туманной кромки, но тут пространство за спиной всколыхнулось, как от порыва ветра, и меня подсекли ударом по опорной ноге. В футболе за такое сразу показали бы красную. Меня подбросило, развернуло и потащило обратно.

Я скреб по земле свободной рукой, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но попадались только старые кости. Движение прекратилось неожиданно резко, меня опять отпустили. Я тут же кувыркнулся и выстрелил из «оскала квинканы», но никого уже рядом не было.

Пятясь в сторону границы, я на ходу активируя силки и капканы. Вызвал Ку-Кулька, но тут же убрал обратно — его колбасило, он то выл, то рычал, то лаял, мешая мне вслушиваться и рискуя привлечь других обитателей тумана.

За спиной проскочила тень. Пришло сообщение о критическом уроне, и я ощутил резкую боль под коленом. Мелькнула мысль — по сухожилиям бьет, скотина…

Я выстрелил в пустоту — меня больше не беспокоило, что можно привлечь кого-нибудь шумом. Наоборот, я орал теперь во всю глотку. Вертелся и звал тварь, стараясь придумать максимально обидные слова.

На очередном развороте меня еще раз обожгло болью — неведомый противник рассек мне руку. Он играл со мной, не подпуская к выходу из тумана. Бежать я уже не мог, припадал на поврежденную ногу — и каждый раз, как только приближался к границе, тень либо наносила новые раны, либо швыряла меня обратно.

Но я обратил внимание — чем дальше от кромки, тем лучше видимость. Терять было уже нечего, так что я, сменив направление, заковылял вглубь свалки. И увернувшись от монстра в следующий раз, наконец-то смог разглядеть, с кем же я столкнулся.

Костяная бесцветная броня, вместо головы — связка из трех бычьих или, может, оленьих черепов, но не простых, а с длинными острыми зубами. На макушке — переплетение коротких рогов, часть обломана, часть сливается с туманом. На костяные отростки, заменявшие монстру руки, были, как боксерские перчатки, насажены еще две черепушки. Они дополнялись не то короткими острыми рогами, не то клыками. Ног я не увидел, их скрыл туман. Или, может, монстр скользил над землей, как скутер на воздушной подушке.

Я готов был поспорить на свои оставшиеся сорок процентов жизни, что сейчас в дневнике Артейла шустрит виртуальное перо, прорисовывая мелкие детали на страничке с названием: «Вендиго — всепожирающее зло». Так вот ты какой, северный олень! И да будь ты проклят вместе с Таламусом с дурацкими детскими анекдотами оттуда…

Тварь снова отдалилась, скрылась из виду, и я двинулся на поиски. Заметил силуэт в тумане и выстрелил, перезарядился, выстрелил повторно.

Смущало только, что силуэт не двигался. Подойдя к нему, я сообразил, в чем подвох. Ветвистые рога, жуткий зубастый череп без носа, костяное тело — все было вроде на месте, но это оказалась не тварь, которая только что на меня нападала, а тотем или просто пугало. Однако я все равно всадил в него несколько пуль. Проследил, как дробятся кости и отлетают куски от черепа, а потом еще и толкнул плечом, развалив конструкцию.

Позади меня раздался яростный вой. Вендиго в очередной раз сшиб меня на землю и отскочил в туман. Я перевернулся на спину и, отталкиваясь здоровой ногой, пополз, как червяк. При этом водил обрезом перед собой в надежде первым заметить монстра. И да, заметил, даже выстрелить успел, пробив крупную дыру в черепе. Та, правда, моментально затянулась, и монстр ударил в ответ — раздробил мне ключицу кулаком с рогом, поднял меня в воздух…

И опять вдруг завыл.

Не отпуская меня, он стал озираться по сторонам. Я проследил за его взглядом и увидел в тумане вспышку, затем еще одну и еще. Это напоминало факел, который то затухал, то вновь разгорался, — огромный, в человеческий рост. И всякий раз, когда он вспыхивал, монстр вопил.

Потом стали загораться новые факелы. Они выстраивались вокруг нас ровным кольцом, которое должно было замкнуться на месте разрушенного мною тотема. Вендиго ревел, дергался в направлении то одного факела, то другого. Он понимал, что в его привычном мирке что-то пошло не так, но не знал, как это исправить.

А потом вспомнил, что у него в руках я, виновник произошедшего.

Все три его черепа разинули пасти, в лицо мне полетели ошметки вонючей гнили, а в живот вонзился кулак. Боль была жуткая. Рог пробил печень, и я сполна ощутил повышенный коэффициент от реализма игры. Раны, несовместимые с жизнью, — так это, кажется, называлось в реале. В Эфире же у меня осталось всего девять процентов здоровья. Я поплыл, теряя сознание.

В таком состоянии я даже не сразу понял, что рядом раздались выстрелы. Зато увидел их результат. Первая пуля пробила боковой череп твари, развалив его на несколько частей. Вторая отстрелила выпирающие зубы центрального черепа, а третья и последующие расколотили то, что осталось.

Вендиго упал, уронив меня на землю.

— Вот только сейчас не заявляй, что ты заработал больше, чем стандартные двадцать процентов. — Крыса подошла ко мне, убрала в кобуру «крысиного короля» и протянула мне сразу две склянки для восстановления здоровья. — О, а мне ачивку дали. Ловля на живца называется, прикинь.

— Крыса… — позвал я ее, едва шевеля губами, а когда она ко мне наклонилась, продолжил так же тихо: — Пошла ты в жопу!

— Ой, какие мы обидчивые. — Она достала еще одну склянку и стала лить содержимое мне на раны. — Ладно, двадцать пять процентов. Именно ты ведь понял, что надо сначала тотемы разрушить.

— Тридцать, и я выбираю первым.

Она что-то проворчала в ответ, но я не стал слушать — перевалился на бок, запуская руку в тушку вендиго. Сначала хотел забрать кристалл приона (такие здоровые мне раньше не попадались), но потом нащупал еще какой-то предмет. По форме и по весу тот напоминал мой утерянный мифриловый шар для «кулака обезьяны».

«Артефакт «Костяное сердце вендиго». Повышенная прочность, масштабируемый вес, накопление приона. Область применения: дробящее оружие, магическое оружие, артефакты, доспехи. Класс предмета: редкий».

То, что доктор прописал! Одновременно и повербанк, и грузило, причем с усиленной массой в момент удара. Отсутствовала, правда, инструкция, но все получилось и без нее. Стоило зажать сердце в руке и активировать умение, привязка произошла автоматически. Только всплыло уведомление с просьбой подтвердить выбор. Я согласился без колебаний, игнорируя вопли Крысы.

Артефакт в моей руке разогрелся, по телу прошла волна щекотки, а запас приона сократился втрое. Когда я раскрыл ладонь, на ней лежал почти идеально ровный шар с прожилками зеленого цвета и бугорками для усиления урона. Сделав пару замахов, я отправил «кулак обезьяны» летать по орбите вокруг себя и поплелся к краю тумана.

Минут через двадцать, когда я почти восстановился и начал истреблять мелких монстров после респауна на территории храма, меня догнала радостная Крыса.

— Это была славная охота! — Она протянула мне мешочек с монетами и четыре небольших кристалла с прионом. — Тоже твоя доля. Из тотемов.

— Спасибо.

— Ради таких моментов я и возвращаюсь в Эфир каждый раз. Ты ведь не обиделся?

— С чего бы мне обижаться? — Пожав плечами, я показал на озеро. — Пойдем, теперь нам туда. У тебя есть что-нибудь с заморозкой?

— Пули есть, кумулятивные. Промораживают насквозь, не глядя на броню.

— Заряжай, пригодятся.

— Звучит интересно. Только давай быстрее, я еще час могу, а потом надо бежать на работу.

— С твоими увлечениями в игре даже боюсь предположить, что это за работа.

— Но-но-но! Я, между прочим, самый милый парижский риелтор. Даже ачивка есть за клиентоориентированность. Только вот бесят они меня все…

Не то чтобы Крысу понесло — так, небольшой спич минут на десять из разряда тех, что мы часто адресуем сами себе то ли для оправдания, то ли для убеждения. В реале она, мол, и мухи не обидит, а здесь — да, отыгрывает, выплескивает. И вообще, она не Крыса, а Кристин…

Проскальзывало что-то еще между строк, какие-то комплексы, детские травмы или, возможно, проблемы воспитания. Но в этом как раз не было ничего удивительного — поколение «альфа» так и не научилось правильно воспитывать детей. Я слушал, кивал, а параллельно пытался понять, как вызвать третье отражение Тиутококана и не успели ли обнулиться первые два.

Подойдя вплотную к озеру, я попытался рассмотреть, что там, на глубине. Но ничего толком не увидел сквозь зеркальную гладь, блестевшую на солнце. Полюбовался разве что собственной физиономией, которая отражалась в воде и была несколько помятой. Волосы, уже порядком отросшие и прикрывающие виски, слиплись и запылились после схватки с вендиго.

Я ободряюще подмигнул отражению.

А оно в ответ бросилось на меня. Схватило за куртку и затащило в озеро.

Ну что вы меня все время роняете-то?

Бултыхнувшись, я от неожиданности нахлебался воды. Озерный двойник продолжал тянуть меня прочь от берега, на глубокое место. Он был силен, но с вендиго бы не сравнился. Получив от меня три тычка прикладом, он разжал пальцы и со стекленеющими глазами пошел ко дну. Я выскочил обратно на берег, обернулся — и удивленно присвистнул.

За мной из воды полезла толпа.

Это были уже не мои двойники, а самые разные персонажи. Организованностью они явно не отличались, да и уровни имели не страшные — от пятидесятого до двухсотого. Но их было по-настоящему много.

Выбираясь на сушу, они поводили плечами, хрустели суставами и переходили в атаку. Первым шел двухметровый орк, рядом толстый гном, а копия Крысы целилась в нас, встав на одно колено. Когда же из воды появились двойники самураев во главе с Танакой, стало понятно, что озеро скопировало каждого, кто хоть раз оказывался на берегу. А значит, был шанс дождаться и Тиутококана.

— Экономь заморозку, — крикнул я Крысе, раскрутил «кулак обезьяны» и бросился в бой.

Кистень пробивал тела врагов насквозь, как хрупкие зеркала. Нет, они не разлетались вдребезги, но не видно было ни крови, ни внутренностей. Тела будто подверглись шоковой заморозке перед атакой. И, что самое скверное, нападавших не смущали ни отбитые куски черепов, ни сквозные дыры от разрывных снарядов Крысы.

Но скорость была на нашей стороне. Я израсходовал весь заряд обреза, чередуя выстрелы и удары кистенем, лавировал в толпе, отвлекал монстров от напарницы в моменты ее перезарядки. Сам перезаряжаться не стал — и патроны было жалко, и соскучился по «кулаку обезьяны». Отступил на несколько шагов и, словно игрок в виртуальный сквош, метал тяжелое сердце вендиго в толпу.

Потом и Крыса перестала стрелять, в руках у нее появился небольшой клинок с матовым лезвием, похожий на самурайский вакидзаси, только без гарды. Она действовала так быстро, что мне опять стало завидно, — не только останавливала монстров, уцелевших после моей «площадки для сквоша», но и с кошачьей грацией уворачивалась от кистеня, которым я их лупил.

Мы отбили две волны монстров, причем тяжелее всего нам дался именно двойник Крысы. Такой же бешеный и вертлявый, он успел подранить ее из огнестрела, а потом выманил к толпе и закрутил, подставив под удар третьей волны противников, выбравшихся из озера.

А еще с третьей волной пришел наконец-то Тиутококан — или, по крайней мере, его очередная копия.

— Теперь твоя очередь приманивать. Заодно попробуй руки ему отстрелить, чтоб щит выронил, — сказал я негромко и, убедившись, что Крыса меня услышала, начал обходить толпу по краю.

Отражение Тиутококана почти один в один походило на копию, убитую Танакой, только кожа была синего цвета, а не зеленого, а на щите вместо рога торчала острая ледяная сосулька. Уж не знаю, как маг Танаки планировал тут работать льдом и морозом. Либо я чего-то не понимаю в стихийной магии и можно клин клином вышибать, либо сосулька — рандомная вариация, которую нельзя предсказать заранее.

Крыса посмотрела на меня косо, но все сделала правильно. Сагрила и босса, и остатки толпы на себя, после чего стала сдавать назад и вбок, давая мне возможность отступить из зоны агрессии монстров. Я направил «проклятый рой», а потом и Ку-Кулька в толпу для большей неразберихи, на всякий случай активировал маскировку и побежал, намереваясь зайти врагу за спину.

В мыслях я представлял себя как минимум Ахиллесом из старого кино, который бежал к огромному качку, уворачивался от копий, а потом прыгнул, всадил тому клинок над ключицей и, не оглядываясь на упавшее тело, пошел по своим делам. Вроде фильм назывался «Троя» — достаточно символично, кстати, по звучанию подходит к храму Трех Лун…

Но символы и фантазии одно, а реальность — совсем другое, да и клинка у меня не было. Зато у меня была трофейная гаррота. Провозился я долго, хоть и запрыгнул почти как в фильме. Здоровяк не хотел умирать минут пятнадцать, болтая мной, словно шарфиком по ветру. И еще дольше я потом торговался с Крысой по поводу ее доли и важности того факта, что именно она повредила боссу обе руки, два колена, печень, голову...

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 111»

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 112»

Системных уведомлений на тему «Сломанного копья Тиутококана» не поступило — из-за того, наверное, что никто не поручал нам соответствующий квест. Зато, разворошив ледяные обломки, я обнаружил легендарный клинок «Разящий солнечный луч» — то есть одну из частей этого копья.

«Холодное оружие «Разящий солнечный луч»: клинок, наконечник копья Тиутококана

Создатель: гранд-мастер Роутег из племени Шепот Ветра

Минимально необходимый уровень: 100

Класс: эпический

Масштабирование: до 400 уровня

Урон на вашем текущем уровне: 125—142

Эффекты: игнорирует 15% физической брони противника, игнорирует 30% магической защиты противника; шанс критического урона против нежити: плюс 25%

Дополнительные эффекты: недоступны в текущем состоянии

Прочность: 144 из 200

Состояние: частично сломано, для полноценного использования требует восстановления копья «Разящий солнечный луч» в первоначальном виде».

Нехилый эпик, конечно, но губешки надо закатать. Либо искать отломанное древко, потом убеждать племя Детей Ветра, что я не изгой, и уговаривать гранд-мастера взять копье в ремонт. Как-то все сложно, к тому же квест так и не появился. А раз древко в храме не выпало, черт знает, где его теперь отыскать…

Я повертел клинок в руках. Легкое, удобное — этакий полумеч с коротким лезвием и длинной рукоятью. Кто-то уже заботливо отшлифовал место слома и прикрыл мифриловым набалдашником, напоминающим птичий клюв. Выглядело не так изящно, как покрытое рунами витиеватое листовидное лезвие и накладки на древко, но заноз можно было не опасаться.

Все-таки удачный сегодня день. И дробящее, и колюще-режущее оружие очень поможет в игре — тем более что патронов к обрезу не напасешься.

Пусть Эйп тоже прошел этот квест и стал обладателем лезвия (а может, и всего копья), но так даже лучше. Я помнил, что в момент обмена телами экипировка у Эйпа полностью совпадала с моей, чтобы проще было обмануть систему. С тех пор он наверняка уже сменил снаряжение, но одинаковые клинки, которые у нас теперь появились, станут, возможно, новой ниточкой между нами. И, надеюсь, помогут мне вернуть свое тело…

Крыса отчалила в реал на очень важную встречу по работе, как она выразилась. А на меня накатила волна необъяснимой грусти и тоски. Неужели я так быстро прикипел к безумной риелторше, выпускающей пар в виртуале? Я усмехнулся — и тут же вздрогнул, сообразив, что больше не чувствую Ксоко.

Глава 6

Нет, не хочу в это верить. Только не Ксоко!

Какой смысл в этой дурацкой виртуальности, если боль потери настолько реальна?

Никогда я не относился к названой сестренке как к набору пикселей. Воспринимал скорее как неопытную, молоденькую, но очень талантливую стажерку, которая смотрит на тебя снизу вверх и ведет себя ненавязчиво, помня о своем статусе.

В ее исчезновении виновен Танака — сомнений в этом у меня не было. Оставалось надеяться, что он ее не убил. Пусть плен, пусть тюрьма, где глушат любую связь, пусть что угодно — лишь бы Ксоко была жива, а уж я найду способ, как ее выручить…

Я вызвал интерфейс карты. Зеленый значок, который прежде указывал на присутствие спутника, теперь бесследно исчез. Перечитав инструкцию и просмотрев логи, я, к счастью, определил примерное место последней привязки персонажа. Оттуда до фермы было далековато — мне понадобились бы в лучшем случае сутки, чтобы дойти пешком. А Танака, получается, за несколько часов обернулся. Интересно, с чего он вдруг так спешил?

Местность была мне незнакома — на карте она выглядела как серая зона с условными знаками, обозначавшими лес. Там отсутствовали дороги — и, соответственно, города, где можно было бы нарваться на Хранителей. Главное, чтобы меня не тормознули по пути туда, в Кичироне…

Я выбросил недавно собранный лут, все дешевое и тяжелое, встряхнулся и побежал.

Тормознули меня сразу — в ущелье, через которое мы уже проходили однажды.

На этот раз получилось как со светофорами на оживленном проспекте — если уж не хватило секунды, чтобы проскочить на зеленый, то встанешь и на остальных перекрестках. Вся нечисть, заботливо вырезанная на этом пути отрядом Танаки, решила возродиться именно теперь, когда появился я.

Первый монстр появился аккурат за моей спиной — сагрился и догнал меня в два прыжка, нагло игнорируя мою маскировку. Пришлось драться, на ходу разбираясь, с кем я имею дело.

Липер — так система назвала монстра. Помесь змеи и человека напоминала нагу, только хвост был короткий, с навершием в виде шипа. При движении липер не столько опирался на этот хвост, сколько тащил его за собой, шустро перебирая двумя когтистыми лапами. Еще он прыгал, скручиваясь жгутом, а затем резко распрямляясь. Хотя голова была не змеиная, тварь издавала только шипение — два клыка, торчащих из нижней челюсти на манер орочьих, вероятно, сильно портили дикцию.

Я пропустил пару ударов, но потом приноровился. Когда появлялись новые липеры, я ловил их хвосты силком охотника, не давая прыгать, проламывал затылки и крушил позвоночники кистенем. Если этого было мало, добивал копьем. Опыт потек рекой, но вместе с ним утекало время. Я давил в себе вспышки азарта и ярости, сводил до минимума количество ударов, экономя минуты. Говорят, опыт приходит с практикой, но еще больше его приходит, когда учиться нужно быстро.

В Кичирон я вошел уже в сумерках, подняв два уровня, но потеряв три часа. Здесь тоже пришлось отбиваться, но не от монстров, а от пьяных обитателей крепости. Это было не легче. Я уворачивался от местных, которые лезли обниматься и норовили всучить кружку пива или бутылку с вином, и старался не попадаться на глаза пришлым бойцам-механикам — тоже поддатым, но придирчивым. Несколько раз прошел по опасной грани между «я кажется где-то видел твою подозрительную рожу» и «позовите стражу, здесь прихвостень симбионтов».

У ворот даже собрался драться, но вовремя заметил повозку с пустыми бочками, которую как раз отправляли на ближайшую пивоварню за добавкой. А дальше — дело техники. Нырок в бочку, теснота и пивной дух, а потом свобода.

***

Прионовые фермы на Авроре существовали в трех вариациях.

Самый безопасный с точки зрения побочных эффектов, но при этом самый времязатратный метод — просто найти место повышенной концентрации, развесить пустые кристаллы и ждать, пока они наполнятся. Мнения насчет того, где лучше искать, на форуме разделились. Кто-то считал, что рядом непременно должен быть разлом, открывающий проход в бездну или в другое измерение. Другие верили, что прион падает с неба, как метеориты, а значит, ориентиром будет воронка.

Второй способ работал в разы быстрее и отличался тем, что вместо кристаллов развешивали монстров. А потом разом убивали двух зайцев, собирая и кристаллы, и опыт.

Про третий вариант я раньше не знал, но теперь даже не удивился его чудовищному цинизму. Оказывается, получить еще больше приона, затратив при этом меньше времени, можно было, скармливая монстрам прокаженных туземцев. Цепочка удлинялась: найти место, завести монстров, заразить их, прокачать на высокоприоновом питании.

И, как ни жутко это звучало, я предпочел бы, чтобы на искомой ферме применялся именно третий способ. Нет, я, конечно, не был маньяком и не желал зла своим соплеменникам, пусть даже они изгнали меня из племени. Но этот вариант позволял надеяться, что Ксоко еще жива хотя бы в качестве пленной.

Место, где она пропала с радаров Эфира, я нашел очень легко — по сломанным деревьям и выжженному полю боя. Как на нее напали, определить я уже не мог — но то, как она отбивалась, можно было увидеть даже теперь, спустя сутки.

Для пущего реализма и драматического эффекта мертвые тела в Эфире развоплощаются только на третий день. Это также дает возможность вернуться и забрать вещи с собственного трупа (если, конечно, что-то осталось). И вот сейчас на месте боя я обнаружил тело одного из самураев. А тело Ксоко отсутствовало.

Найти ферму оказалось еще проще, даже не пришлось строить из себя следопыта. Поломанные ветки, лоскутки на сучьях, пятна крови на траве — все превратилось в сплошное оранжевое сияние, когда я включил темное зрение.

Следы привели меня к глубокой лощине. В ней пряталась небольшая деревня, рядом с которой была стела возрождения, заросшая мхом. Лощина, кстати, по форме вполне сошла бы за метеоритный кратер.

В центре деревни расположилось длинное приземистое строение, напоминающее ангар с широкими воротами. Вокруг приткнулись четыре деревянных домика, причем только один из них выглядел обжитым и ухоженным, а из трубы над ним поднимался дымок. Остальные три были заброшены — трава подступила к стенам, двери покосились, окна разбиты.

В кронах деревьев поблизости были закреплены две толстые бочки, соединенные веревочным мостом. Они служили заменой сторожевым вышкам. Наличие охраны, однако, для меня сюрпризом не стало. Я заранее к этому подготовился, даже сделал себе костюм лешего наподобие снайперского. К деревне подкрался с подветренной стороны, изображая из себя то кустик, то веточку. Система все это оценила и повысила мне уровень навыка маскировки.

Времени потратил много, но в конце концов подобрался почти к самому входу. Лежал метрах в пяти от тропинки, которая вела к воротам ангара. Прион был там, под этой постройкой. А примерно на глубине двадцати метров его скопление раздавалось вширь. И чувствовал это не только я, но и окрестные звери. На моих глазах они попытались атаковать ферму.

Стая капибар — десятка два особей, — почуяв прион, с визгом ломанулась в лощину. Охрана среагировала так, будто это не милые мохнатые хомячки-переростки (полметра в холке, метр в длину), а орда кровожадных демонов. Из отремонтированного домика выскочили восемь самураев и выстроились в ряд у ворот ангара. Два мага притащили моток шипованной металлической ленты. Растянув ее по земле перед самураями, они отошли в ангар, что-то наколдовали, и по ленте проскочила искра — похоже, пустили ток. Нижняя створка ворот закрылась, и тут же из-за нее высунулись четыре массивных многозарядных арбалета.

Капибиры проскочили мимо меня. Пожалуй, их лучше было сравнить все же не с хомячками, а с морскими свинками. Шерстка мягкая, лапки нежные — два зверя, сопя, легко пробежали прямо по мне, и я даже неудобства не ощутил.

Но очень скоро я понял, почему так всполошилась охрана.

Лента с шипами ударила первую капибару разрядом. Остальные звери тут же подпрыгнули, чтобы преодолеть заграждение, и разинули зубастые пасти.

Но не просто разинули! Морды раскрылись, словно бутоны. Челюсти-лепестки растягивались и загибались назад — настолько, что закрывали бока. Свинки буквально выворачивались наизнанку — и к самураям долетали уже в виде шаров, которые были утыканы зубами-гвоздями и напоминали морские мины. Разве что не взрывались в момент касания, а схлопывались обратно, проглатывая все, до чего дотягивались.

Битва была громкой, короткой, но быстрой. Хранители потеряли одного мага и трех самураев, а капибары полегли все.

Через некоторое время к деревне подтянулся обоз Хранителей. Четыре механических существа имели отдаленное сходство со скелетами бегемотов. Это были не боевые, а транспортные машины. Хребет с ребрами формировал клетку, в которой сидели пленники.

Первые две машины везли аборигенов-неписей разной степени прокаженности. Кое-кто из них уже даже не шевелился — Вождь начал бы лечить таких первыми. Они предназначались, судя по всему, на съедение монстрам.

В третьей повозке скулило и лаяло несколько волчат, взятых, очевидно, на вырост. Четвертая пустовала, причем верхняя половина клетки явно требовала ремонта — прутья были помяты, а некоторые и вовсе лопнули, изогнулись и торчали наружу, как будто кто-то вырвался изнутри.

Охрана тоже присутствовала. Четыре арбалетчика бежали перед обозом, опережая его метров на тридцать. На их крики опять выскочил отряд из ворот, и все уставились в небо.

Кто напал в этот раз, я не очень понял. Чьи-то тени пронеслись над дорогой, а маги, не жалея маны, стали пускать огненные шары и бить молниями. Победных возгласов не было — как только за обозом захлопнулись створки ворот ангара, бойцы разбежались по укрытиям.

Напряженно у них тут…

C другой стороны, такой концентрации приона я еще не встречал. Те фермы, которые попадались по дороге в Динасдан, не выдерживали сравнения с этой — как огородик на подоконнике у любителей эко-трендов против китайского агрохолдинга. И урожай тут уже, видимо, созрел. А раз так, то пусть лучше он достанется мне и моим союзникам, чем Хранителям.

С Вождем я вышел на связь, пока шухарился по кустам. Он ответил быстро, задал уточняющие вопросы, подсказал, какую информацию собирать. Мне даже уговаривать его не пришлось. Новости о Ксоко, богатая ферма с прионом, очередной шанс для Первых людей очень больно навалять игрокам — не знаю, что на него повлияло больше, но энтузиазмом он загорелся сразу.

Уверенность и кровожадность Вождя передалась мне. И если поначалу я думал только о том, как выручить Ксоко, то теперь в голове сложился план, как отловить Танаку, жестко надругаться и устроить ему подробный допрос. Для этого, правда, требовалась некоторая помощь в реале — и много денег, чтобы за нее заплатить.

***

До назначенного часа икс и встречи с Вождем оставалось три дня. Я искренне молился всем богам и богиням Авроры, чтобы я не ошибся в оценке работы фермы и Ксоко не стазу отправилась на убой.

Наш день икс совпадал с днем вступления в наследство новых акционеров. В реале ожидалось собрание всех топов и вечеринка. А в качестве афтепати Хранители планировали грандиозное празднество в Динасдане, чтобы оттянуться по полной и заодно пустить пыль в глаза конкурентам. Хозяева жизни, капибару им в мягкое место…

Впрочем, Первые люди уже придумали, как испортить этот праздник в игре. А вот осложнить Хранителям жизнь в реале было труднее. Законные методы мне были недоступны, а незаконные…

Тут вопросы возникали серьезные. Желал ли я смерти Хранителям, этим упырям, десятки лет ворующим жизни молодых ребят? Да, желал. Смог бы я сам, будь у меня тело в реале, хладнокровно пристрелить Эйпа или Алису? Нет.

И можно сколько угодно хорохориться, строить из себя крутого бойца, прошедшего на максимальном уровне юбилейный GTA 20 и «Call of Duty: контратака с Марса», но совершать убийство по-настоящему я все равно не стал бы. Ни лично, ни через киллеров. Впрочем, даже если теоретически допустить, что я, слетев с катушек, полез бы нанимать киллеров в даркнете, ничего бы не вышло. Меня, скорее всего, просто кинули бы на деньги.

В общем, мой план предусматривал другой способ насолить Хранителям. Для этого, однако, в реале мне требовалась помощь единственного знакомого криминального элемента и милой риелторши из Парижа…

Руслан просто назвал цену за свои услуги. И вроде действительно рад был меня слышать. Он вообще не имел привычки юлить (хотя и оправдываться за то, что случилось в прошлом, тоже не собирался). По всему выходило, что Хранители использовали его втемную, нанимая для вывоза беглецов из Таламуса и для присмотра за ними, чтобы не потерялись.

Я тоже решил не усложнять и не стал грузить его историей про смену тел. Выдал другую версию — мол, нарвался, прижали, пришлось уехать. Сижу в России, виза просрочена, выехать не могу, а надо одного мажора прессануть за терки на Авроре.

Вопросов у Руслана не было — только ценник, тянувший по текущему курсу на три десятка крупных прионовых кристаллов. Хорошо хоть, полную предоплату по старой дружбе не взял, потребовал лишь небольшой аванс на технические расходы.

Крыса же, к моему удивлению, вызвалась помочь сама. Про мою ситуацию отмолчалась, только буркнула что-то в духе: «Ничего не понятно, но очень интересно». Выслушала мой план, взяла на себя разведку боем и контакты с Русланом. У нее прямо глаза загорелись от желания поучаствовать в чем-то этаком. Острых ощущений она хотела не только в игровом мире, но и в реале. Уточнила, правда, не будет ли человеческих жертв. А когда я ее успокоил на этот счет, даже предложила мне денег для Руслана, лишь бы план не сорвался. Не смущала ее ни перспектива знакомства с бандитом, ни поездка в другой город.

Я, кажется, впервые увидел у нее такой искренний интерес хоть к чему-то. Не защитный цинизм с показной целеустремленностью, а именно увлеченность. И это, по-моему, было хорошо — хотя, конечно, я тот еще психолог и знаток человеческих душ. Кроме помощи в реале я попросил ее добыть мне ящик зажигательных патронов и свитки с огненными шарами.

А потом вернулся в храм Трех Лун, объявив охоту всем окрестным вендиго. Потому что не знал других мест, где можно достать прион на продажу, чтобы расплатиться с Русланом. Обещать ему доход с фермы я не мог — все заберут Первые люди. Дружба дружбой, но задаром рисковать отрядом прокаженных Вождь бы не стал.

В туман я теперь ходил как на работу. Бродил вокруг храма, шугал всякую мелочь, ловя на живца окрестных монстров. Ачивку тоже получил, но не как у Крысы, а обратную — «живец» с приятным бонусом на пониженный урон к первому удару.

Второй удар и последующие я уже старался не пропускать. Увидев вендиго, сразу уходил вглубь тумана и разрушал тотемы. Срабатывало, правда, не всегда — дважды я умирал, не успев ослабить монстра, и терял опыт. Но в сухом остатке все равно вышел в плюс при счете восемь-два в свою пользу. Добрал четыре уровня, накопив полный заряд приона и денег на затею в реале.

В эти два дня все шло по накатанной: выследил вендиго, убил вендиго, получил передышку, чтобы заглянуть в сеть и узнать что-то новое о врагах; дождался респауна, выследил вендиго, получил люлей, полез в сеть, дожидаясь своего воскрешения и так далее.

Эйп с Алисой — чертова парочка злобных гениев — отличались параноидальной скрытностью, и я не смог нарыть про них в сети ничего полезного. Зато на Танаку собрал целое досье.

Имя в игре: Танака

Первое имя в реале: Миколай Радович

Гражданство: Польша

Текущее имя в реале: Анджей Квятковский

Интересы: Восток, Япония, самураи

Привычки: в любых поездках предпочитает останавливаться в рёканах (гостиницах в традиционном японском стиле)

Место жительства: Киото

Танаку я ненавидел все больше. Вспоминал близнецов — Анджея и Кшиштофа, простофиль, отыгрывавших Наруто и Касаки и так гордившихся тогда своим ментором. Этот урод отнял у одного из них и имя, и тело, другого же просто пустил в расход.

Теперь я намерен был отомстить за обоих. И еще за трех неизвестных мне парней, чьи тела воровал Танака в прошлые обновления.

Благодаря любви Миколая ко всему восточному мы довольно легко проследили всю цепочку от него до Анджея. Найти человека не так уж сложно, если проанализировать данные в открытом доступе: место и время рождения, первоначальные биографии с интересами, официальные новости DRUGA с объявлением новых акционеров, фотоотчеты с пресс-конференций…

Пара кликов и никакого мошенства. Нам был известен город, где состоится собрание акционеров: Лондон. Мы знали время, когда праздник перейдет в виртуальность: двадцать два ноль-ноль по Гринвичу. Знали также, в каком отеле будет жить Танака: «Ёшино Империал» (не так много в Лондоне отелей, имитирующих японский стиль, да и не стоило самураю выкладывать однотипные селфи из прошлых поездок в Лондон).

Мы просчитали разные варианты развития событий, а также время, которое потребуется Танаке, чтобы прибыть из Динасдана на ферму. Других Хранителей Вождь пообещал отвлечь, хотя на ферме мы их не ждали. Судя по разговорам охранников и отсутствию наемников, ферму Танака держал исключительно для себя, а не для нужд клана.

Крыса по своим риелторским каналам смогла даже раздобыть план отеля с подробным описанием капсул в каждом номере. После чего взяла отпуск и помчалась в аэропорт. Руслан тем временем заканчивал с приготовлениями на месте, чтобы завтра заселиться в отель. А я готовился встречать Первых людей на подходе к ферме.

Глава 7

— Привет, бродяга. — Вождь встречал меня у входа в таверну, которая приютилась в безымянной деревне за десять километров от фермы. — Все уже собрались. Заходи, не отсвечивай, окей?

Таверна, как и сама деревня, была крохотной — всего-то два стола в общем зале. За один стол втиснулись пятеро аборигенов в доспехах. За другим сидел в одиночестве тощий аврорианец — без доспехов, но в балахоне с накинутым капюшоном. За барной стойкой ерзал пожилой НПС, косясь на гостей с явным беспокойством. А увидев меня, он даже выронил кружку, которую усиленно протирал.

— Парни, знакомьтесь. — Вождь подпихнул меня к столу, где туземцы сидели группой. — Это Четвертый. В прошлом из Дубовокожих. Зовут как-то замудрено, так что пусть будет Данте или просто Четвертый, окей?

Я не сразу сообразил, почему он вдруг присвоил мне номер. Но потом до меня дошло. При первой встрече Вождь говорил, что нас — первых оцифрованных — двенадцать, как и племен коренных жителей Авроры. И своим зовом предков он смог тогда призвать пятерых, включая меня. А сейчас таких призванных набралось, значит, уже семеро. Плюс сам Вождь. Найти еще четверых — и он выполнит квест Первых людей.

Порядковые номера, которые дал нам Вождь, соответствовали тому, в какой очередности мы были оцифрованы. Сам он стал первым и подчеркивал это, пожалуй, слишком навязчиво, как личное достижение, хотя квест-то мы получили один на всех. Впрочем, спорить с Вождем никто не собирался.

Он по очереди представил членов команды. И начал с девушки-мулатки:

— Третья, позывной Родригес. Наша поддержка из племени Мирикина.

Она была красивая, стройная, но чересчур боевая и перекачанная, на мой вкус. Кого-то она мне напоминала — вроде видел в кино похожую. Доспех у нее, как и у всех остальных, был из плотной кожи, облегающий, с нашивкой на спине: «Первые люди». Родригес кивнула мне без улыбки, одновременно двинув локтем соседа, который шепотом отпустил какую-то шутку про ее задницу.

— Пятая, она же Фифти, пришла к нам от Листолазов.

Вождь указал на вторую девушку в отряде. Эта мне понравилась больше — зеленые глаза, веснушки. Она подмигнула, улыбнулась, а потом провела языком по губам. И все бы ничего, если бы язык не оказался раздвоен. Представление она завершила облизыванием кинжала. Вообще, кинжалов у нее было полно — метательные на перевязи, крепившейся на торсе крест-накрест, и еще несколько на поясе. Надо думать, и в каждом сапоге имелась парочка запасных, но под столом было не разглядеть.

— Седьмой, он же Топор из племени Краснолобых.

За столом никто не отреагировал, и пришлось определять Седьмого по двум топорам за спиной. Сидел он спиной ко мне, но так и не повернулся. И только после того, как Вождь легонько пнул его по ноге, нехотя поднял руку.

— Восьмой, просто Восьмой.

Этого я, честно говоря, назвал бы скорее восьмитонником. Таких крупных аборигенов я еще не встречал — даже орки с троллями ему уступали. Но лицо он имел приятное, и сам был не жирный, а равномерно накачанный, похожий чем-то на варвара из фан-клуба Конана на Теллусе, только с аврорианским налетом — глаза чуть сужены, а в длинные волосы вплетены перья. Он не встал, но отсалютовал мне кружкой пива, которую держал двумя пальцами.

— Одиннадцатый, он же Барабан из племени Коати.

Парень, только что получивший тычок от Родригес, поднялся, изобразил некое танцевальное па в стиле «лунной походки» и, выхватив два револьвера, сделал вид, будто палит вокруг. После чего подул на стволы, приподнял край несуществующей шляпы и сел обратно.

Я всем кивал и улыбался, а Барабану отсалютовал двумя пальцами от брови — поприветствовал, типа, брата-стрелка. Затем кивнул на соседний стол и вопросительно посмотрел на Вождя — а там кто? Вождь, как показалось, вздрогнул и пояснил без энтузиазма:

— Десятый, он же Часовой из племени Шепот ветра. Ты к нему близко не подходи, окей? Он видит только ауры приона. Что-то типа твоего темного зрения, но у него всегда так.

Услышав название племени, которое недавно упоминалось в связи с копьем, я ощутил азарт. Может, помогут починить сломанное оружие Тиутококана? Все-таки свои люди, могли бы договориться с гранд-мастером — тамошним кузнецом, который это копье и сделал…

Но когда Часовой, подняв голову, откинул капюшон, просить у него что-либо мне резко расхотелось. Татуировка вокруг глаз у него складывалась в почти такой же узор, как и у меня, вот только сами глаза без белков и век были как черные зеркала, в которых отражались маленькие огоньки наших аур. Я не поленился, обернулся на первый стол и на миг врубил темное зрение — и чуть не ослеп. Тяжело ему, наверное, бедняге. Я бы не то что за другой стол — в другую деревню от нас ушел бы…

Вождь попросил трактирщика принести мне стул. Мы быстро обсудили план действий, а дальше (благо время еще было) начались разговоры за реальную смерть и виртуальную жизнь. Я повторил свою байку про случайный передоз, а в ответ выслушал шесть чужих историй. Причем три из них рассказал Барабан — за себя, Восьмого и Десятого.

Я смотрел на этих людей и не понимал. Вроде бы они мне союзники, попавшие в сходную ситуацию, — но при этом полные психи, судя по их рассказам. Реально какой-то отряд самоубийц. Меня-то никто не спросил тогда, нужна ли мне необратимая оцифровка, а эти специально легли под виртуальный нож. Чуть ли не наперегонки бежали, ненавидя реальную жизнь.

Я не стал рассказывать им о своих планах по возвращению настоящего тела. Вдруг еще помогать откажутся? Вождь и так косится, не понимая, почему я не рвусь вступать к нему в клан…

В остальном же они мне нравились. И грозный внешний вид впечатлял, и игра в спецназ щекотала нервы: «Первый, первый, я четвертый…» Аврорианские котики, как пошутил Барабан. Боевая экипировка — на вид киношная, но от этого не менее эффективная с учетом местных условий.

Мне было спокойно с ними, хоть я и ожидаемо оказался самым слабым по уровню. Их сила была не только в оружии и прокачке, но и в единстве. Зайди сейчас в таверну хоть весь отряд Танаки плюс Райпер со своими бойцами, тут бы эти гости и полегли.

Впрочем, сейчас противник просто не дошел бы сюда — вокруг деревни стояло плотное кольцо из вылеченных прокаженных неписей. Вождю они были преданы всем своим искусственным интеллектом до последней строчки кода.

Они и пошли первыми в атаку, когда мы согласовали план.

***

Задача первой волны состояла в том, чтобы припугнуть хозяев фермы и вынудить их вызвать подкрепление. Вождь не гнал неписей на убой и не устраивал штурм. Приказал только сразу же завалить бойцов на вышках, чтобы не было сюрпризов.

Охрана фермы оценила ситуацию быстро и отступила внутрь ангара, забаррикадировав дверь.

Именно этого мы и добивались. Хотя перед боем некоторые из наших рассуждали в том смысле, что проще было бы перебить всех врагов на улице. Тем более что проблем с инвизом мы не имели. Фифти с Топором предлагали вырезать охрану по-тихому, а потом уже грабить ферму и ждать Танаку. Тот, правда, при таком раскладе мог бы решить, что ничего уже не спасти и нет смысла приезжать. Поэтому мы в итоге сделали ставку именно на осаду — ведь пока ферма держится, ее точно придут спасать, причем как можно быстрее.

Вождь постучал в закрытые ворота, поржал в голос над парой стрел, выпущенных вслепую из вентиляционного окошка, и выступил с длиннющим монологом об угнетаемых туземцах. Мы тянули время. Наконец Часовой, опираясь на руку Родригес, подошел к воротам и сказал:

— Хватит. Все, кто мог бы прислушаться, ушли вниз. А те, кто нас ждет за дверью, слушать не будут.

— Окей, приступаем.

Вождь начал раздавать команды. Фифти с крупным отрядом НПС отправилась караулить стелу возрождения, чтобы встретить стражников с вышек, готовых вернуться в бой. Родригес отвела Часового чуть назад. Восьмой встал напротив ворот, а Седьмой с Одиннадцатым — по бокам от них. Меня Вождь оттолкнул в сторону — не мешайся, мол, без тебя справимся. Потом он вдохнул поглубже, готовясь что-то сказать. Я ожидал команд в духе: «Оскар, Майк, Танго — на двенадцать. Виски, Фокстрот — бла-бла-бла… Но Вождь меня удивил:

— Валим всех.

Подготовку к основному удару начал Часовой. Из его раскрытых ладоней потянулись две черные ленты, воткнулись в спину Восьмого и затрепетали, будто по ним текла жидкость. Восьмой дернулся и развел руки в стороны. Прион, бежавший по лентам, перекинулся со спины на шею и руки. В местах, где он покрывал татуировки, вспыхивали черные искорки. Доспехи заблестели в отсветах факелов, будто бойца с ног до головы облили машинным маслом.

Восьмой повел головой, как во время разминки. А затем резко свел руки, ударив кулаками друг о друга.

Пленка на его теле взорвалась тысячью мелких брызг. Те разлетелись вокруг и замерли в метре от него, сформировав ячеистый купол. Тем временем Одиннадцатый быстро уложил вдоль ворот прямоугольные черные бруски — прионовую взрывчатку — и отскочил в сторону.

А потом рвануло.

Причем рвануло совсем не так, как я ожидал.

Я не услышал грохота — и в первый момент решил даже, что оглох. Но нет, слух не пострадал, контузии не было, просто все происходило беззвучно. Створки ворот вдруг съежились и схлопнулись в точку, словно их поглотил миниатюрный аналог черной дыры. Это выглядело так фантастично, что я с трудом поверил своим глазам.

Но тишина продлилась недолго. Восьмой взревел и бросился внутрь ангара. Через мгновение, правда, вылетел обратно, чуть не сбив с ног Десятого и проехавшись спиной по земле. Остановило его лишь дерево, в которое он уткнулся.

Из ангара послышался ответный рев — не такой дилетантский, как у Восьмого, а образцово-показательный. Я восхищенно присвистнул. В проеме появился гигантский механический гризли на задних лапах — на вид почти как живой. Он имел мощное и гибкое тело, сплетенное из мифриловых нитей и покрытое стальной шерстью. Не угловатый железный дровосек, а хищник-убийца с клыкастой пастью и когтями, похожими на кинжалы.

Гризли взревел еще раз, опустился на четыре лапы — и рванулся прямо ко мне. Так мне показалось, во всяком случае. На самом деле он бежал к упавшему Восьмому, а на меня даже не смотрел. Но я не мог себя в этом убедить — видел перед собой зубастую морду с горящими глазами и физически ощущал, что когти вот-вот вонзятся в мое окоченевшее сердце.

Родригес что-то прокричала, фиолетовая вспышка расцвела в воздухе, и у меня перед глазами замелькали системные сообщения о снятии дебаффа. Время ускорилось, предметы обрели дополнительную четкость. Я будто разом в мельчайших деталях увидел всю картину боя.

Вот Седьмой подрубает медведю заднюю лапу топором — и получает удар передней с разворота. Но Одиннадцатый в этот миг успевает прикрепить на спину гризли брусок взрывчатки. Десятый перекидывает ленты под ребра монстру, тот хрипит, встает на задние лапы. Вождь появляется перед гризли, уворачивается от острых когтей и наносит серию ударов прионовыми шипами, выросшими прямо из рук. Я сам на автомате выстреливаю медведю в морду «проклятым роем», целясь в глаза.

Вождь уходит перекатом в сторону Десятого, прикрывая их с Родригес. Из спины монстра вырывается кусок мяса размером с баскетбольный мяч и схлопывается в точку — прионовый динамит вновь срабатывает без звука. Жаль, что на этот раз был всего один брусок.

Одиннадцатый прыгает, цепляется за оголенные мифриловые ребра, карабкается на шею медведю и, буквально впихнув ему револьверы в уши, спускает оба курка. Я тоже стреляю. Кумулятивные пули не справляются со стальной шкурой, но хотя бы мешают монстру сфокусироваться и сбросить Одиннадцатого с шеи. Тот уходит сам, сделав сальто в воздухе, и освобождает место Восьмому. В следующий миг как будто восьмитонная фура влетает в гризли, валит его на землю и начинает месить горящими от татуировок кулаками.

«В Эфире! Получен новый уровень! Текущий уровень: 119».

— Асталависта, бэби. — Вождь поймал Восьмого на очередном замахе и оттащил от трупа гризли. — Проверьте Седьмого.

— Он откинулся сразу. — Родригес тоже подошла к Восьмому и протянула руки, светящиеся зеленым, к его плечам. — Минут через пятнадцать вернется.

— Окей, ждем. В ангар никому не лезть, — предупредил Вождь и, ткнув пальцем в мою сторону, спросил: — Данте, что у тебя за дерьмо вместо боеприпасов?

Не дожидаясь ответа, он достал тяжелый мешочек и высыпал из него несколько патронов мне на ладонь. Гильзы были типовые, только с надписью «R.I.P.», а вот пули странные — каждый конус-наконечник складывался из восьми стреловидных лепестков, сквозь которые виднелся кристалл приона.

— Экспансивная, плюс прион добавляет шороху. Доспехи и преграды не любит. — Вождь довольно улыбнулся, видя, как у меня загорелись глаза. — Потом научу, как их делать, а пока экономь. Запас не резиновый. И да, вычту из твоей доли, окей?

Я кивнул и сразу начал перезаряжать «оскал квинканы». Окей, жлобей, окей. Хотя моя доля в этом предприятии и так небольшая — только то, что с монстров упадет, но пофиг. За такие пули не жалко, я ими буду вендиго с одного выстрела выносить. И сам их делать сумею без всякого обучения — принцип и так понятен, можно было и самому допереть.

Вернулся Седьмой (он же Топор), передал матерный привет от Фифти и отчет о повторном убийстве возродившихся охранников с вышек. Мы опять построились как перед первой атакой. Восьмой запитался от Десятого, покрылся защитным коконом, да еще и поднял перед собой тушу гризли в качестве дополнительного щита. После этого он медленно двинулся в ангар.

В глубине помещения взвизгнул металл и зажужжали шестеренки — я узнал звук турелей механиков. Как только Восьмой миновал дверной проем, застучали выстрелы. Здоровяк с тушей пошатнулся и чуть не опрокинулся на спину, но удержался и продолжил идти. А за ним пристроился Одиннадцатый, неся в каждой руке по динамитной шашке. Турели смолкли, что-то упало с металлическим лязгом. Первый этаж, похоже, зачищен.

В ангар я зашел последним. В центре него начинался пологий спуск шириной около трех метров, похожий на въезд в подземный паркинг. Внизу блестела стальная дверь, возле которой сидела Фифти и ковыряла замочную скважину. Либо закончился динамит, либо боялись обвала, а потому решили действовать аккуратно.

Всю левую часть ангара занимали стеллажами с ящиками, содержимое которых можно было без труда разглядеть, не открывая крышки. Еще бы — очередь из турели превратила их в решето, и каждая дыра была размером с крупное яблоко. Пол вокруг усеивали деревянные щепки и металлические запчасти. Топор с Восьмым доламывали ящики, сгребая содержимое в мешки.

Справа располагался загон для механических зверей — тех самых транспортников, что я видел недавно. Уцелел только один из них, самый ближний к выходу. Он вертел головой, пытаясь сбить очередную темную ленту, наброшенную на него Часовым. Но лента стягивалась все туже, и железяка успокаивалась.

В остальных клетках дымились покореженные механизмы, изредка слышался скрип металла. Я подошел ближе и склонился над упавшим бегемотом, который беспомощно елозил копытом. И снова мне померещилось, что передо мной — не искусственное создание, а живое. У скотины полголовы было раскурочено бронебойными снарядами. Глаз остался только один, и из него, будто слеза, вытекала черная смазка. Когда я протянул руку, животное дернулось, заскребло лапой, пытаясь встать, но поскользнулось и опять завалилась на спину.

— Добей, — услышал я хриплый голос Часового. — Пожалей, хватит ему уже мучиться.

Я почувствовал взгляд Вождя на себе. Оглянувшись, заметил, что все в ангаре уставились на меня в ожидании.

Да идите вы на фиг! Устроили тут проверку… Это для вас, психов, вся эта жизнь — взаправду, а для меня она — лишь игра, причем сильно затянувшаяся…

Но животное я добил. Сглотнул ком, подступивший к горлу, вспомнил сцены из старых вестернов, где пристреливали загнанных лошадей, и воткнул обломок копья в бок механическому созданию.

Вождь кивнул, но сказать ничего не успел — снизу раздался радостный вопль Фифти, а потом и она сама появилась. Вытянулась перед Вождем, поднесла два пальца ко лбу и доложила:

— Мон женераль, я все сделала. То есть еще нет, но механизм разгадала. Как будете готовы, мне секунд тридцать нужно будет.

— Окей. Идем по порядку, схема пять-восемь. Данте, покури пока.

Первым пошел Вождь, держа в руках короткую двустволку. За ним гуськом — Фифти, Топор, Восьмой. Спустились вниз, вжались в стену по бокам от двери — Восьмой справа, остальные слева. Из такого положения Фифти дотянулась до замочной скважины, приложила к ней пальцы. Я не видел, что именно она делает, но догадаться было нетрудно — очередной навык Куре, какие-нибудь прионовые отмычки.

Замок щелкнул. Как только Фифти убрала руки, Вождь дважды выстрелил в закрытую дверь и снова отскочил в сторону. Восьмой протянул руку и приоткрыл створку, а Топор сразу же метнул в щель склянку с мутной жидкостью. Раздался взрыв, Восьмой распахнул дверь настежь — и понеслось.

Вождь нырнул в дверной проем, на ходу стреляя в кого-то и сдвигаясь вправо. Фифти бросилась следом, успев перед этим метнуть вглубь помещения несколько ножей. Топор с Восьмым тоже прыгнули вперед, стараясь не отставать.

Я дернулся, чтобы бежать за ними, но на меня шикнула Родригес, и пришлось остановиться. Хотя посмотреть я не отказался бы — замес там, судя по звукам, получился приличный.

Я включил темное зрение. Над ухом неодобрительно заворчал Десятый, но мне было пофиг. Теперь картинка напоминала ту, что дает тепловизор, а я будто смотрел боевик. Слепяще-яркие силуэты гуськом передвигались по коридорам технических помещений. Тормозили на перекрестках и у дверей, перекрывали секторы. Периодически ввязывались в бой, причем в половине случаев противник не отображался в моем «тепловизоре», и я видел только росчерки прионовых пуль и быстрые взмахи лезвий. Как я понял, сами бойцы Танаки не употребляли прион — он использовался только для производства механических монстров, коих тут оказалось более чем достаточно. Медведей среди них больше не было, зато угадывались многочисленные силуэты мехдогов (мне такие встречались еще на Теллусе).

Когда отряд миновал очередной коридор и вышел на свободное пространство, смотреть в темном спектре стало трудно — ярких пятен прибавилось, они сливались друг с другом. Значит, наши прорвались в основной зал фермы.

Родригес с Часовым двинулись вниз, я за ними. Переступив порог, сразу же поскользнулся в кровавой луже. Не упал только потому, что Часовой меня подхватил. Странно, но слепота не мешала ему ориентироваться в пространстве, он уверенно переступал через валявшиеся тела. А тел было много, среди них попадались и разрубленные топором надвое. Я насчитал десять с половиной самураев, причем девять целых и три половины. Наши противники, судя по всему, пытались организовать здесь первую линию обороны, но полегли почти все.

Навстречу нам вышел Восьмой, весь покоцанный. На руке у него не хватало трех пальцев, доспех был рассечен в нескольких местах, но гигант улыбался, таща набитый мешок. Прошел мимо нас, будто не узнав, сел прямо в лужу крови, засмеялся и стал сгребать к себе мертвые тела.

— Передоз словил. — Родригес тихонько подошла к нему сзади и начала гладить по голове. — Данте, аккуратней там, слишком много приона. Я догоню.

Ее объяснение насчет передоза меня несколько озадачило — мы ведь, по идее, должны были быть иммунными. Я хотел переспросить, но почувствовал прикосновение чего-то теплого к руке и вздрогнул от неожиданности. А потом увидел черную ленту, которая протянулась от Часового и обхватила мое запястье. Теплота была, пожалуй, даже приятной, но я все равно скривился, вспомнив химеру из тумана, которая меня чуть не высосала однажды:

— Эй, лапы-то убери!

— Прости, — сказал Часовой, хотя лента стянулась еще сильнее, — сейчас пройдет. И смотри не на руку, а на дорогу.

Он не соврал — мне действительно стало лучше. Никто не тянул из меня энергию — наоборот, по руке прошла волна расслабления. А еще я сообразил — Часовой, установив контакт через эту ленту, стал видеть теперь моими глазами. Вот, значит, что ему облегчало ориентировку…

— Потерпи, — сказал он, — дойдем до наших, я к Топору подключусь. И да, я еще и мысли читаю.

Я промолчал и сосредоточился на дороге, стараясь не думать ничего лишнего. Потому что мои мысли о Первых людях были бы сейчас не очень-то лестными.

Чтобы отвлечься, я прикинул размеры зала. В реале, когда я работал на доставке, у нашего магазина тоже был склад, примерно двести квадратных метров. Здесь же, по-моему, помещение было раз в десять больше. Его дальний край почти не просматривался, теряясь в полумраке, несмотря на подвешенные масляные светильники. Яркими пятнами отсвечивали таблички над боковыми ответвлениями и закрытыми дверьми. А на входе даже план эвакуации висел — хозяева оказались теми еще педантами.

Зал делился на три условные зоны. В первой прямо из земляного пола вырастали грубые каменные кусты с кристаллами разного размера (мне сразу вспомнилось, как в Таламусе мы выращивали помидоры на летних практиках). Я насчитал двадцать рядов, причем вблизи от нас все кристаллы были уже либо разбиты, либо погашены.

Вождя я обнаружил не сразу. В нелепой для его комплекции и внешнего вида йоговской позе он левитировал над кустами — подогнул ноги под себя, расставил в стороны руки с оттопыренными средними пальцами и, закрыв глаза, бормотал что-то про смерть мирового капитализма. Кристаллы на кустах, над которыми он парил, скукоживались и лопались.

Красный лоб Топора я заметил чуть дальше за третьим рядом кустов. Оттуда же слышались характерные вскрики, вздохи и стоны — их издавала Фифти, хотя саму ее видно не было. Только татуированные руки сдавливали шею Топору так, что красным было уже все лицо. Кто кого насиловал было непонятно, но и по отсутствию реакции Часового и все же радостной тональности криков, стало понятно, что тут такое в порядке вещей. Ну, не мне судить, как психам праздновать победу.

— Вокруг слишком много приона, — произнес Часовой, и его лента предупреждающе ужалила мне запястье: — Не поглощай.

— А эти? — Я кивнул сначала на горячую парочку, потом на Вождя. — Их-то когда отпустит?

— Уже никогда.

Часовой, кажется, и сам уже был под кайфом. Свои щупальца-ленты он теперь выпускал десятками — они раскинулись во все стороны и жадно набросились на кусты. Правда, тут же разочарованно дернулись, наткнувшись на опустошенный участок.

— Не обращай внимания… — пробормотал Часовой. — Наши будут готовы, когда придет время драться…

Следующая часть ангара напоминала приют для бездомных животных. Клетки, клетки и снова клетки. В центре — самая большая, где, скорее всего, и держали гризли. По краям — длинные ряды в три, а кое-где и в четыре яруса. Тут даже на прутья пошло столько мифрила, что можно было бы слепить три десятка мамонтов.

В клетках в основном содержались волки и кабаны. Они не реагировали на нас — лишь тупо таращились осоловелыми взглядами наркоманов. Их несчастный вид приглушил во мне инстинкты монстролова. Я понимал, завали я их сейчас, сразу наберу опыта уровней на десять, а кристаллов на новую машину в реале, но пропало чувство добычи и азарт охотника. Вообще старался не подходить ни к кристаллам, ни клеткам, но все равно меня начинало плющить. Мысли ворочались все ленивее. Я хотел что-то сказать Часовому, но забыл, с чего начал и к чему вел.

Когда мы наконец добрались до пленных аборигенов в дальнем конце подземного зала, стало немного легче. По пути я активировал «кулак обезьяны» и играл с ним на манер йо-йо — это помогало немного стравить прион и сосредоточиться.

Пленников тоже держали в клетках — человек по десять в каждой. Использовали уже не мифрил, а более дешевый металл. При этом пол, потолок и стены вокруг были расписаны незнакомыми мне символами, а также пентаграммами, блокирующими навыки. Стоило наступить на одну из них, как мой йо-йо распался и сердце вендиго со стуком покатилось по полу.

Аборигены, судя по всему, лишь недавно попали в плен. Их тела были покрыты проказой меньше чем наполовину. Хотя, может, самых тяжелых скормили монстрам перед нашим приходом…

Я всматривался в лица, отскакивал от протянутых сквозь решетки грязных рук — не потому, что брезговал, нет. Просто не хотел терять ни минуты, пытаясь отыскать Ксоко.

Она лежала на боку в углу клетки, прижимая неестественно вывернутую руку. Доспехов на ней не было, только рваная накидка. На ноге гноился длинный порез, а волосы на затылке слиплись от крови. Девчонку трясло.

Бедная ты моя сестренка…

Я выломал висячий замок прикладом обреза и подошел к ней, расталкивая аборигенов, которые ринулись мимо меня на выход. Опустился перед ней на колени, чувствуя, как по моим щекам текут слезы. Достал пузырек с эликсиром здоровья, но тут же выронил из-за спешки, расплескав часть.

Ксоко со стоном повернула голову, всмотрелась в меня. Закашлялась и прошептала ссохшимися губами: «Кх, кх… ты так долго?» Я улыбнулся и дал ей выпить то, что осталось в пузырьке. Поднял ее на руки и вынес из клетки, не оборачиваясь на Десятого, возившегося с другими аборигенами, которые сами не могли встать.

Бегом вернувшись к кустам, я уложил Ксоко рядом с кристаллами. Но ей стало только хуже — рана на ноге покрылась черной коркой, вокруг появились новые язвы.

Я мысленно обматерил сам себя. Дебил! Уж что-что, а прион ей сейчас не нужен — она и так напичкана им сверх меры…

Опять подхватив ее, я бросился по коридорам туда, где должен был находиться выход из подземелья. Соображал я плохо — дважды тыкался в закрытые двери, потом свернул в тупик, но в итоге все-таки выскочил в ангар, а потом и на свежий воздух.

И наконец-то получил помощь.

Меня догнала Родригес, полноценный целитель. Она велела мне уложить Ксоко на траву и принялась за дело.

Когда Родригес вправляла руку, Ксоко вскрикнула и даже отключилась на полминуты. А снова открыв глаза, чувствовала себя уже явно лучше. Рана на ноге очистилась и почти затянулась, засохшая корка крови на голове отслоилась, а воспаление там стало спадать.

Я крепко прижал сестренку к себе, шепча извинения. Потом, не глядя, вызвал системное меню спутников и выбрал команду — отослать. Ксоко фыркнула возмущенно, но я был непреклонен. Подманил двух неписей из Первых людей, вывозивших награбленное на трофейном бегемоте. Подсадил девчонку на ящики, пообещав встретится с ней, как только она поправится.

Транспортник скрылся в темноте. Я проводил его взглядом, и, чтобы успокоиться, прошел за ними еще около километра, наслаждаясь ночной прохладой и отсутствием приона. А потом со стороны фермы раздался условный свист Одиннадцатого.

Значит, дождались! Я сделал пару глубоких вдохов, написал сообщения Руслану и Крысе — и побежал назад.

Глава 8

На бегу я услышал звуки нового боя, но потом опять стало тихо. Мне хватило ума не влетать в лощину с шашкой наголо, а притаиться на краю за деревьями. Я заметил Одиннадцатого, который юркнул в ангар. А по улице подходил Танака во главе смешанного отряда (возродившаяся стража и самураи, вырванные с праздника в Динасдане), переступая через тела мертвых неписей из клана Первых людей.

Не считая прионовой эйфории у моих союзников и того факта, что я оказался отрезан от основных сил, все шло по плану. Или уже нет? Как-то много бойцов Танака привел с собой…

Теперь роли поменялись, и ангар штурмовали наши противники. Я подождал, пока они просочились внутрь. На поляне осталось только несколько раненых, которых лечили два мага поддержки. Удостоверившись, что Танака спустился в подземелье, я активировал маскировку, подкрался на расстояние уверенного выстрела и разрядил «оскал квинканы» в спины магов, а потом и в их подопечных.

Фантазия у Первых людей, снабдивших меня боеприпасами с маркировкой «R.I.P.», оказалась такая же нездоровая, как и у сценаристов Эфира. Тут больше подошли бы слова не «покойся с миром», а «раскройся с мясом». Впрочем, я не испытывал сейчас ни сочувствия к врагам, ни моральных терзаний из-за того, что стреляю в спины. Результат был важнее.

Я пронесся по коридорам, упокоив нескольких человек, не ожидавших нападения сзади, а перед выходом в главный зал снова ушел в невидимость.

Вождь с Восьмым при поддержке Десятого отбивались сразу от семерых противников. Часовой, как спрут, не только держал двойной защитный купол и потрошил грядки с кристаллами, но и лупил по потолку, сбивая вражеских ниндзя. За спиной Десятого между клетками с монстрами носились Седьмой и Одиннадцатый — убивали зверей и собирали кристаллы. А в углу Родригес отпаивала эликсирами раненую Фифти.

Первые люди, накачанные прионом с практически безлимитным доступом к перезарядке, явно побеждали.

Танака, как и предполагалось, вперед не лез. Пропустил вперед бойцов ближнего боя и, вооружившись арбалетом, действовал во второй линии атакующих. Я метнул «проклятый рой» в спину тех, кто стоял с ним рядом, и прыгнул на Танаку с гарротой в руках. Набросил удавку ему на шею, подбил ногу и, прикрываясь им, как щитом, заорал:

— Оружие на пол! Руки за голову! Всем лежать мордой в пол!

Только теперь, крича, я по-настоящему осознал, как меня прет. Все вокруг этому способствовало — сработавший план, прион, неподдельный испуг Танаки, очередные нахлынувшие воспоминания, удивленные взгляды самураев.

— А теперь поговорим, сука!

— Протокол двести, — прохрипел Танака.

Это была, очевидно, их домашняя заготовка на случай захвата заложников. Сразу три ниндзя метнули сюрикены — сначала в Танаку, а потому и в меня, поверх оседающего тела. Я перекатом ушел в сторону, чувствуя прикосновение лент Часового. Он перекинул на меня защитный купол с Восьмого.

Еще несколько перекатов, пробежка под градом гулких ударов по куполу — и я запрыгнул за спину Вождю. Сместился вглубь помещения и спрятался за баррикадой из клеток. Высунулся, убедился, что Первые люди не пострадали, и пальнул, не глядя, в сторону осаждавших.

Мда, резкие они ребята, дисциплинированные. Но ничего, есть у нас предложение, от которого Танака не сможет отказаться…

Я открыл интерфейс почты и кликнул по чату с Крысой:

«Встречайте».

«На позиции. Забыла уже, что это такое — через 2D со смартфона в игру входить. Плоская — жесть…»

Сообщение оборвалось — видать, началась движуха. Там, впрочем, особых трудностей не предвиделось, если все будет идти по плану. Сложнее было сейчас продержаться здесь. Самураи, явно обидевшись из-за смерти сенсея, озверели и начали давить с удвоенной силой. К ним подтянулась подмога с респауна и приволокла заодно два тяжелых ящика. Прикрываясь плотным арбалетным огнем, наши противники достали из этих ящиков две турели и быстро изготовили их к стрельбе.

Восьмой попытался прорваться, но сразу три бойца преградили ему путь, ловко орудуя нагинатами. Здоровяк замешкался и получил арбалетную стрелу в шею. Один из самураев подскочил ближе и подрубил Восьмому опорную ногу.

А потом заработали турели.

Купол, прикрывавший меня, исчез. Я оглянулся на Часового и чертыхнулся. Тот был еще жив, но бессильно сползал по стенке на пол. Глаза у него погасли, а из носа хлынула кровь. Он больше не мог оказать мне помощь — сам в ней нуждался. Родригес, пригибаясь, короткими перебежками двигалась в его направлении между клетками и наспех возведенными баррикадами. Но так и не добралась, получив разрывную пулю в плечо. Ее развернуло и отбросило еще тремя попаданиями. Фифти же, которой она пыталась помочь до этого, так и не поднялась.

После этой двойной потери наши шансы устремились к нулю.

Я выпустил сразу два «проклятых роя» в толпу, не экономя прион, так что вылетели уже не маленькие пчелки, а упитанные шершни. Расстановку сил это не изменило, но хоть замедлило самураев. Я откатился за следующий вал укреплений и опять полез в чат.

Что-то есть!

В окошке диалога с Крысой мигали точечки, будто шла загрузка. Я крикнул Вождю, что надо еще держаться. И включил подгрузившееся видео.

Это была обычная ночная съемка со смартфона. В кадре появилась комната, обставленная в японском стиле: стена с имитацией бамбука, под потолком — ряд гравюр вперемежку с иероглифами, в левом углу — стойка с комплектом из катаны и вакидзаси. А прямо по центру — белая капсула «Эдиссон 2067» на деревянном пьедестале. Ее украшал орнамент в виде цветущей сакуры, который переползал на стену.

Сбоку на экране маячила фигура в черном камуфляже и полной экипировке: шлем, маска, бронежилет, автомат на плече. В руках человек держал отрубленную голову лошади. Не настоящую, конечно, а муляж, изготовленный на заказ, но в полумраке все выглядело очень натурально. Снизу даже что-то капало на пол.

Да, Руслан смотрелся внушительно и пугающе. Он обернулся к камере, и стала видна еще и балаклава с рисунком черепа. Я знал, что Крыса была экипирована так же, и оставаясь за кадром, продолжала снимать.

Автоматы у них, правда, тоже были ненастоящие, как и лошадиная голова, но Танака-то об этом не знал. А охранники за дверью были не в курсе, что в люкс можно пробраться из соседнего номера. Точнее — из технического пространства между номерами, предназначенного для проводов и обслуживания капсул. Зазор там был довольно широкий — при желании даже конь целиком пролез бы, не только голова.

Сцену с конем я позаимствовал из все того же золотого фонда кинематографа в академии. Я надеялся, что Танака распознает отсылку. Для него, конечно, больше подошло бы что-нибудь японское, но я не смог вспомнить ничего подходящего. Не голову же Пикачу ему подбрасывать…

С Эйпом такой прием устрашения мог бы и не сработать, но Танака был трусом. В прошлом — лоховатый гейм-дизайнер, помешанный на аниме и манге, а в настоящем — избалованный хлыщ, загребающий жар чужими руками. Я даже не был уверен, что за последние лет пятьдесят его хоть кто-нибудь ударил. Чего он стоил сам по себе, оставшись без охраны? Это и предстояло сейчас узнать.

На капсуле замигали зеленые огоньки, с легким шипением поднялась крышка. Парень спортивного телосложения (я даже вздрогнул, настолько тело одного из близнецов не соответствовало образу Танаки в моей голове) полез наружу из капсулы — и тут же Руслан швырнул в него лошадиную голову.

Парня отбросило назад, он снова рухнул на ложемент и стукнулся затылком. Испуганно вскрикнул и замахал руками, пытаясь отпихнуть голову и стряхнуть с себя натекшую кровь. Насколько я знал, кровь была свиная — ее оказалось проще всего достать.

— Пасть заткни, мразь, — сказал Руслан негромко, но внятно, шагнул вперед и навис над парнем.

Спина Руслана, к сожалению, закрывала обзор, но по характерным движением локтя стало понятно, что Танака огребает по морде. Это была импровизация — заранее мы такого не обговаривали. Танака, похоже, сказал что-то обидное.

Руслан сделал шаг назад, потом опять подскочил и ударил внутрь капсулы поднявшего голову Танаку, а потом схватился за крышу капсулы и дважды припечатал сверху. Видать очень обидное услышал.

— Заходи в игру, — приказал Руслан, опять отступив на шаг, и направил автомат на Танаку. — У тебя минута, чтоб добежать до места, где ты помер.

— Я не успею, — всхлипнул Танака и, запинаясь, добавил: — Пожалуйста, отпустите! Я дам вам денег…

— А ты тупой, да? Отсчет пошел. Если через минуту с Авроры не придет весточка, что ты на месте, а мои друзья целы, то из капсулы ты уже не выйдешь. Капиш?

Я свернул видео и огляделся. Вождь еще держался, и Часовой пришел в себя — оба прятались от турелей за остатками соседней баррикады и по очереди палили во врагов, пытавшихся обойти нас с флангов. Я поднял большой палец и стал по очереди разгибать остальные, отсчитывая секунды. Была вероятность, что Танака успеет кого-то предупредить, но это уже не играло роли. Крыса с Русланом не собирались торчать там вечность, а тут Хранители все равно не успели бы.

Когда минута истекла, турели смолкли. Послышались удивленные возгласы и истеричный крик Танаки:

— Не стрелять! Не стрелять! Свалите все на хрен, на улицу!

Я написал Крысе, что можно уходить, встал и пошел к Танаке, оставшемуся в одиночестве. Речь и вопросы я готовил заранее, но теперь, когда всего несколько шагов отделяло меня от этого урода, нужные фразы вдруг вылетели из памяти.

— Кто вы? Что вам нужно? — На грозного самурая он уже не тянул, но и в запуганного крестьянина еще не окончательно превратился. — Не трогайте меня в реале, я могу заплатить!

Надо было его ломать до конца. Опыта в пытках или психологическом давлении у меня не имелось, но импровизация Руслана показалась мне вполне действенной.

— Оружие на землю! — крикнул я и, не дожидаясь реакции, ударил «кулаком обезьяны» по ненавистному лицу. — Быстро!

Получилось не так эффектно, как я рассчитывал (все-таки сказывалась разница в уровнях), но он проникся. Отшатнулся, прикрывая лицо руками, вытер кровь, потекшую из сломанного носа. Я ударил кистенем еще дважды — сначала в колено, потом в висок. Дебафф оглушения Танака точно словил — не устоял на ногах и начал заваливаться на бок. Я придержал его, зайдя за спину, накинув удавку ему на шею и слегка затянул.

— Твоя жизнь в обоих мирах зависит от нашего диалога. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать, — сказал я, ослабляя петлю. — Подтверди, если понял.

— П-понял, — пробормотал Танака, но взбрыкнул и стал вырываться, когда к его вискам подтянулись щупальца Часового. Пришлось еще немного придушить.

— Что случилось с близнецами? Я знаю, что ты украл тело одного из них. Не пытайся убеждать меня в том, что ты не понимаешь, о чем речь.

— У нас был договор. Они согласились на эксперимент по переносу сознания. Когда все получилось, мы заплатили по контракту. Я не знаю, где они. С полученными деньгами они могли уехать куда угодно…

— Я не понимаю, о чем он, но он врет. — Ленты Часового облепили Танаку, будто датчики медицинского прибора.

— По-хорошему не хотим, да? — Я опять ослабил удавку, чтобы Танака мог обернуться, и демонстративно завис, будто открыл системную панель. — Отправить голосовое сообщение. Облейте капсулу бензином и поджигайте. Диалог не состоялся.

— Стойте! Стойте! Не надо поджигать! Я правда не знаю, где они! У Андреаса есть специальные люди, полные отморозки. Когда обмен телами заканчивается, доноров отвозят куда-то. Куда именно — не знаю, клянусь!

— Как донору вернуть свое тело? — Я споткнулся на слове «донор», слишком уж неприятно оно звучало, — Это обратимый процесс?

— Не знаю, никто никогда не пробовал… Постой, так ты Данила, новое воплощение Людвига Нильсена?

Я не стал отвечать, только посильнее сдавил гарроту еще на пару секунд. Танака захрипел и закашлялся.

— Еще раз спрашиваю, как это работает?

— Я правда не знаю… — всхлипнул он и покосился на ленты-щупальца. — Точнее, не разбираюсь. Это Андреас с Людвигом придумали. Технологию полного погружения тогда только открыли, было много гипотез, были эксперименты… Один раз случайно удалось. Сознание Людвига через игру и капсулы поменялось местами с одним из младших лаборантов. Но обратного эксперимента не было, бывшее тело Людвига не выдержало нагрузки, у него сердечный приступ случился. А лаборант оцифровался, его все теперь знают, как Уокера…

— Почему важно все сделать до выхода обновления игры? — Задавая вопрос, я покосился на Первых людей. Те замерли, внимательно слушая, но не вмешивались.

— У нас полный контроль над Эфиром только в момент разработки, потом вмешивается ООН… Я не знаю, как это работает! Там есть уязвимость, а после релиза игру берут на доработку и повторно правят баги. И лавочка закрывается до следующего обновления или крупного ивента…

— Как в этом участвует Академия Таламус? — В принципе, я и сам знал ответ, но нужна была подробная запись разговора. Пусть даже в полиции или в прессе это не примут как доказательство, но хоть Крыса мне поверит. Да и Первые люди, похоже, прониклись.

— Напрямую. Нельзя поменяться сознанием с кем попало, должно быть определенное сходство нейронных связей в мозгу… Сейчас все сложнее искать доноров, мир изменился. Поэтому приходится их выращивать, создавать атмосферу, схожую с нашей… Кристина Ишутина разработала систему поиска и воспитания молодых дарований. Там очередь на два обновления вперед…

Голова шла кругом — то ли от избытка приона в помещении, то ли от накатившей злости. Многое еще нужно было спросить, но я чувствовал, что долго не продержусь.

— Чем сейчас заняты Хранители?

— Готовимся к приходу Орды. С учетом их союза с Легионом, мы можем не удержать Аврору.

— А Эйп что делает? Ну, в смысле, Людвиг ваш?

— Ищет Слезу Авроры. Она дала бы нам преимущество в борьбе против Орды.

— И как успехи? — Очень не хотелось задавать этот вопрос при Вожде, но выбора не было.

— Людвиг нашел зашифрованные подсказки в библиотеке Динасдана. Не знаю, что именно. Есть упоминания, что Магнус отдал Слезу на хранение одному из туземных племен или спрятал на территории… Там сложно, Людвиг с Алисой еще не все расшифровали. Они носятся по материку в поисках, выполняют какие-то квесты. Я не знаю подробностей, только слышал, что в трех племенах они уже побывали и там пусто…

Черт! Вот как раз-таки эту информацию точно не надо было сливать Вождю. Но, с другой стороны, будь Слеза в племени одного из Первых людей, ее бы уже нашли. А теперь появлялась возможность сузить зону поиска.

Я задумался, что еще важного спросить, но Танака меня опередил:

— Данила, мы правда можем договориться! Я понимаю, у вас с Людвигом свои счеты, но мы заплатим. Ты здесь королем станешь, все твои родственники в реале до самых правнуков ни в чем нуждаться не будут!

И тут меня переклинило. Я осознал, что правнуков у меня никогда не будет. И, глядя на вымученную улыбку Танаки, вспомнил, как обошлись с веселыми близнецами.

Не помня себя, я взревел и затянул петлю, насколько хватило сил. Танака выгнулся, захрипел, но я продолжал давить. Мысли путались, я рефлекторно менял свойства удавки — включал то паралич, то вытягивание жизни. Тело самурая забилось, будто припадочное. Да и сам я в этот момент, наверное, выглядел невменяемым. Вождь отшатнулся, а Часовой отдернул ленты так резко, будто его обожгло крапивой. Но я уже совершенно утратил самоконтроль.

Мои органы чувств, однако, продолжали работать независимо от сознания. Я ощущал, как со всех сторон в меня стягивается прион. Видел сполохи, отраженные в глазах Часового. Моргал, когда на меня валились системные сообщения, хоть и не улавливал смысл…

Тело Танаки обмякло, его окутала фиолетовая дымка. Помер, ублюдок. Окончательная смерть персонажа…

Волна удовольствия пробежала по всему телу, выскочили мурашки и начало легонько сводить ноги. Я не мог подобрать слов для своего состояния - приход, экстаз, оргазм. Скорее все вместе, при этом с четким осознанием, будто это последний раз. Кайфуй сейчас - такого ты уже никогда не испытаешь.

Судороги в ногах усилились, появилась боль - не та сладкая, что чувствуешь после хорошей тренировки в качалке, а резкая, скручивающая до ломоты в зубах. Судороги перекинулись на живот, на руки, ушли в шею. Меня скрутило, судороги усилились — теперь сводило каждую мышцу. Ноги перестали меня держать. Я упал и пополз в сторону Часового. Тот попятился, продолжая таращиться на меня, споткнулся о чье-то тело, но устоял и сделал еще пару шагов назад.

Звери бешено выли в клетках, пустые кристаллы лопались на кустах. Я чувствовал, как меняется мое тело и слышал жалобный треск доспехов. Руки то разбухали, наливаясь чернотой, то истончались так, что я больше не мог на них опираться и валился на землю. Боль раздирала меня, рвала на куски. Но кричать я уже не мог — язык не слушался, горло окаменело. Можно было даже не проверять, сколько у меня осталось здоровья, — и так было ясно, что я уже в красной зоне.

А потом пришла темнота — то ли разом погасли все источники света, то ли система вообще ушла на перезагрузку.

Прошло несколько секунд, и я почувствовал себя лучше. Голова прояснилась, боль отступила, и захотелось есть. А еще я заметил, что на мне больше нет одежды, а сам я лежу в неглубокой яме, края и дно которой оплавлены.

Но больше всего меня удивило то, что произошло с моими руками. Все старые татуировки исчезли — кресты на предплечьях, шар на ладони, узоры от навыка «дубовой кожи» на плечах. Только темные блеклые пятнышки хаотично перемещались под кожей, будто какой-то паразит бегал по моему телу.

Я встал, посмотрел по сторонам и активировал темное зрение, но оно не сработало. В радиусе десяти метров вокруг ямы была все та же выжженная земля. Дальше стоял Вождь с оружием в руках. Часовой лежал на земле, трясся и что-то бормотал.

Все страньше и страньше, как говорили в Таламусе.

Пора было во всем этом разобраться. Я открыл архив системных сообщений и, несмотря на ясность в голове, с трудом осознавал прочитанное.

«В Эфире! Внимание, опасность! Уровень приона в крови достиг критического значения. Текущее значение: 80%. Активирован навык «равный среди первых».

«В Эфире! Внимание, интенсивность поглощения приона превышает защитные возможности навыка «равный среди первых». Немедленно покиньте зону воздействия приона, в противном случае изменения персонажа будут необратимы. Текущее значение приона в организме: 92%».

«В Эфире! Вы убили игрока…»

Дальше система предъявляла пачку счетов за убийство Танаки — карма понижена, но при этом получен опыт за разницу в уровнях и так далее. Новый уровень тоже дали, а в сумме я поднял целых три — с учетом всех самураем, перебитых за эту ночь.

Но вот следующие сообщения привели меня в ступор.

«В Эфире! Внимание, текущее значение приона — 100%. Превышено допустимое значение, навык «равный среди первых» деактивирован. Запущен процесс трансформации».

«В Эфире! Поздравляем! Класс персонажа изменен. Навыки монстролова сброшены. Доступны новые навыки. Приятной игры! Оставить отзыв о работе механики смены класса персонажа вы можете на форуме бета-тестеров».

— Опаньки, а что это у нас тут за шоу эксгибиционистов? — Насмешливый голос Одиннадцатого вывел из задумчивости и меня, и остальных.

— Что за факинг шит тут произошло? — спросил Вождь, ткнув пальцем в мою сторону и растерянно оглядевшись — Где враг? Где наши?

Я запоздало прикрыл наготу руками, а Одиннадцатый ответил:

— Наши подтягиваются, враг отступил в неизвестном направлении, но Фифти на всякий случай пошла за ними.

— А тут произошла смена класса… — Часовой наконец поднялся. — Парню повезло. Он первым из нас смог стать симбионтом…

— Это я и так понял, окей? Я не понял, что тут наговорил этот косоглазый.

Пришлось объяснять. Причем с самого начала и уже без утайки. Слушали внимательно, особенно Вождь с Часовым. Остальные же, подходя один за другим, в разговор не лезли, хоть и было видно, что им недостает начала истории.

По лицу Часового понять что-либо было невозможно, зато Вождь читался, как разворот комиксов. Тот самый разворот, где главный герой понимает, что вокруг враги, лучший друг оказался предателем, жена изменила, а любимая собака сбежала.

И чем больше я говорил, тем отчетливее понимал, что становлюсь изгоем теперь не только для гильдии монстроловов и вообще для туземцев, но и для Первых людей. Только не знал, что больше всего задело Вождя. То, что не разделяю их идеологии и рвусь обратно в реал? Или то, что не рассказал все с самого начала и, по сути, использовал их для достижения своих целей?

Дослушав, Вождь взглянул на меня уже без всякой симпатии и, махнув рукой своему отряду, двинулся к выходу. Остальные пошли за ним. Я не стал кричать вслед, оправдываться или что-то доказывать. Наоборот, разозлился. Вождь — взрослый мужик, а устроил тут детский сад какой-то. Хотя, если разобраться, какой он взрослый? Всю жизнь провел по больничкам…

Ну а моя текущая ситуация выглядела чрезвычайно странно. Я стоял один, голый, на месте побоища — и был теперь симбионтом.

В пустом подземелье стесняться мне было некого, но все равно я решил одеться. Лутануть мог только Танаку — остальных разобрали Топор с Восьмым во время моего монолога. Самурая не тронули, видимо, потому, что тот лежал недалеко от меня, на выжженной земле. Я бодро прошлепал к нему, чувствуя в своем теле пружинистую новую силу.

Добыча с Танаки оказалась невелика. Все самое ценное выпало в момент его первой смерти и было спасено бойцами его отряда. Зато мне достался почти свежий комплект новичка — с той разницей, что туземные мокасины сменились в нем на сапоги механика и жилетка надевалась теперь на плотную рубашку, а не на голый торс. Ну, можно сказать, заново родился.

Имя: Дантекуачитлан

Уровень: 119

Раса: Аврорианин

Племя: Изгой (в прошлом Дубовокожие)

Класс персонажа: Симбионт

Расовый бонус: плюс одно очко запаса сил за каждый уровень

Классовые навыки: трансформация — 1-й уровень

Пассивные навыки: жажда приона, защита от яда, защита от мороза, ускоренная перезарядка, экономия боезапаса, тихий выстрел, твердая рука, отсвет вспышки, ночное зрение, импровизация

Ремесленные навыки: механическое дело, кузнец, травник, шкуродер, охотник.

Достижения: живец, консервный нож, один выстрел — один труп, резня трупоедов, живучесть, равный среди первых

Мда, небогато живут симбионты. Теперь у меня потеряны, отменены или деактивированы все прошлые навыки, завязанные на прион. Прощайте «кулак обезьяны», «проклятый рой», темное зрение и поглощение с рассеиванием. Прощай все, что было нажито непосильным трудом монстролова: маскировка, навыки мастера ловушек, понимание монстров. Достижение «равный среди первых» осталось, но лишилось всех своих свойств, хотя квест не отобрали.

А что взамен? Как, например, будет выглядеть трансформации первого уровня?

Почитал описание — получалось, что на данном этапе можно изменить лишь одну конечность. Я сразу провел несколько экспериментов. В момент активации темные пятна, которые я заметил под кожей, собирались в месте приложения силы, темнели еще сильнее, уплотнились и даже формировали черные отростки, а то и ленты, почти как у Часового.

Из почерневшего кулака при необходимости выдвигалось прионовое лезвие длиной сантиметров десять — будто тычковый нож в кулаке зажат. Прион тратился только в момент создания клинка, дальше расходовались очки из запаса сил. А ветка развития позволяла либо сделать более длинный клинок, доведя его до полноценного меча, либо остаться с коротышом, но получить при этом возможность использовать его как метательный. И, что самое ценное, на каждой из рук можно было качать отдельную версию.

Вообще, система трансформации хоть и рассматривалась как единый навык, но на каждую часть тела имела свои ветки развития. И на высший пилотаж выходила навыками для всего тела, где были уже и маскировка, и телепорт, и метаморфы. В системном окне это выглядело как схематическое изображение человека с разведенными в стороны руками и расставленными ногами. Похожий рисунок сделал в древности умник, которого звали как одного из черепашек-ниндзя.

Выглядело все логично — прокачиваешь каждую часть тела и только потом учишься им владеть полностью. На первом уровне я мог на выбор трансформировать руку, ногу или голову. Измененные ноги давали прибавку к скорости и высоте прыжков. А на голове просто формировался шлем, который в потенциале мог и защиту дать, и выступить под водой в роли акваланга.

Чем больше я вчитывался в возможности, тем больше они меня впечатляли. А повышенные статы и вовсе тянули минимум на сто пятидесятый уровень, сделав меня процентов на тридцать сильнее, чем я был до смены класса. Даже потеря прежних, привычных навыков перестала расстраивать.

Беспокоила, однако, подлая приписка мелким шрифтом, а именно пассивный навык «жажда приона». Развитие способностей и так требовало не только постоянного использования, но и огромных вливаний этой субстанции. И даже если бы я решил не развивать навыки, пассивка по умолчанию все равно переваривала бы прион в крови. К тому же она имела свои уровни и, уже начиная с пятого уровня трансформации, становилась не «жаждой приона», а «прионовым голоданием», потом «истощением» с побочками в виде ломок, опухолей и параличей.

Да, очень непростой получался класс.

И едва я подумал об этом, как у меня засосало под ложечкой, а система подсказала, что приона в крови осталось всего сорок процентов. Мне срочно требовалась доза…

Глава 9

— Ну конечно же, я вор! — заявил я, состроив, как мне казалось, довольно жуткую гримасу. — Тот еще подонок — и ворую, и убиваю, и людей обманываю. Да хоть на карму мою посмотри.

— Вход в катакомбы Динасдана доступен только членам Плутовского братства. — НПС, как заведенный, талдычил одно и то же по кругу. — Проваливай отсюда, изгой, и лучше вообще забудь дорогу сюда.

— Говорю же, я вор. Прионовые фермы знаешь? Вон там, за городом? — Я махнул рукой в сторону пригородных ферм Динасдана — не таких крупных, как мы разрушили у Танаки, но достаточно многочисленных. — Вот буквально час назад я их грабил.

— Проваливай, клоун. — Он, взявшись за рукоять, чуть выдвинул меч из ножен. — Считаю до трех.

— Может договоримся?

— Два…

Да что за гадство?! Юморить их научили, а чуть шире копнуть и раздвинуть границы скрипта — это, блин, уже сложно. Вломить бы ему, но его трехсот пятидесятый уровень плюс еще три таких же громилы за спиной ясно дают понять, что в Плутовском братстве мне не рады.

Что за день то такой? Или это кармическое? Ну да, после боя с Танакой я, дойдя до окрестностей Динасдана, ограбил еще и здешних фермеров. Может, и не нужно было так поступать— все-таки не Хранители, а какой-то мелкий торговый клан. Но голод не тетка, кристалл приона не подсунет. Поэтому я, подловив охрану на смене, пробрался на склад, наелся да еще и с собой прихватил…

А потом — будто черная полоса. У городских ворот меня тормознули. Верить, что я торговец и большой друг механиков, отказались. А когда я попытался дать взятку, на меня спустили горгулий — хорошо хоть, догонять не стали.

Можно было им сдаться, чтобы потом надеяться на побег из тюрьмы, но этот вариант я отбросил. Не верилось мне, что меня вдруг освободит какой-нибудь таинственный незнакомец. Или что сосед по камере совершенно случайно окажется местным авторитетом из Плутовского братства, которого придут выручать подельники, а меня вытащат за компанию. Гораздо вероятнее было, что за решеткой я просижу до окончания бета-теста.

Попасть в город через канализацию тоже не получилось. Вход в тоннель охранялся наемниками Хранителей — не самыми сильными, но светиться мне не хотелось. Оставалась надежда на убежище Плутов, которое по старой игровой схеме всегда имело два входа — один в городе, другой за его пределами. Так я и оказался перед бдительным НПС — но опять потерпел фиаско.

А в Динасдан мне было нужно. Почти как в той старинной комедии: «Подскажите симбионту, как пройти в библиотеку механиков?» Других зацепок у меня не имелось. Наугад искать Эйпа на просторах Авроры, в неведомых племенах, стало бы просто потерей времени. Крыса все еще оставалась в реале — зависла в Лондоне с Русланом, чем-то они приглянулись друг другу. А с Вождем у меня теперь было не пойми что и сбоку ленточки Часового…

Я совсем немного задержался тогда на ферме Танаки — поджег все, что смог, полюбовался заревом пожара на рассвете и отправился в Динасдан. Изначально мой расчет строился на том, что Танака на своей ферме халтурит в обход Хранителей и не расскажет о нашей стычке. Но теперь, когда его персонаж погиб безвозвратно, утаить такое уже было невозможно. Вопрос состоял лишь в том, что именно он расскажет Эйпу и догадается ли он тот о моих планах.

Чтобы сбить Хранителей с толку, я создал тему на форуме — спрашивал координаты туземных племен. Ответов было немало, но ценной информации — ноль. Некоторые игроки знали Уасиока, кто-то упомянул Алабаму, а были и откровенно левые ответы, будто меня хотели запутать или заманить в ловушку. Две таких попытки я распознал просто потому, что бывал в тех местах.

Я отступил до ближайшей деревеньки на тракте, чтобы подстеречь какой-нибудь караван или хоть крестьянина с телегой, а потом провернуть нечто похожее на трюк с бочками в Кичироне. Но в город никто не ехал — все, наоборот, разъезжались оттуда после недавнего праздника. В сторону Динасдана проносились разве что патрули — война с симбионтами продолжалась, да еще и Первые люди устраивали диверсии.

Я зашел в местную таверну. Особо не прятался — ни постоянной стражи, ни Хранителей поблизости не было, — но и не отсвечивал лишний раз. Трактирщик поморщился от моей репутации и втрое завысил цену. Спорить я не стал. Выбрал место поближе к середине зала, рядом со столбом, подпиравшим крышу, и прислушался к разговорам.

Народу было человек сорок. По уровням — в основном зеленые до пятидесятого, кому пригород в самый раз. В городе ловить им пока было нечего, а далеко в леса уходить еще страшновато. Галдели наперебой:

— Говорят, праздник был просто грандиозный.

— Ну да, я на сайте фотоотчет смотрел. Сам не смог попасть, на работе задержали.

— Да ну на фиг этот город! Я вчера только до борделя дошел, а там дебилы эти прокаженные замес устроили. Кто их только в город пустил…

— Вы аукцион смотрели? Цены на прион растут, как бешеные.

— Зелье маны есть на продажу? На вылазку надо идти, а я пустой…

— Тебе сколько хвостов осталось собрать?

— Я вчера гоблина завалил! Страшный — охренеть просто. Вроде мелкий, а силы, как у орка. Не, ну понятно, он аж десятого уровня был…

Бла-бла-бла и все в том же духе. Я выпил кружку пива, потом еще одну. И уже собирался заказать следующую, когда наконец услышал кое-что интересное.

В таверну вошла тройка игроков, с виду крепенькие, но тоже не элита. Рейнджер, танк и стихийный маг, уровни от семидесятого до сотого. В снаряге мелькнуло несколько редких вещей, клановые знаки отсутствовали. Самым крутым выглядел танк — он, похоже, и был лидером.

— Эй, народ! — крикнул танк, но все его проигнорировали. Тогда он трижды стукнул мечом о щит и, дождавшись тишины, заговорил снова: — Всем здрасте! Хилер есть? У нас срочный квест от верховного жреца Динасдана, и нам в пати не хватает саппорта. Есть кто?

Лес рук. Причем реально, а не так как бывало в академии Таламус. Вызвался буквально каждый второй, хотя лекарей среди них было от силы семеро, а приличных с виду — и вовсе двое. Но сбежались все, обступили танка так плотно, что ему пришлось организовать очередь.

Да, тяжело им тут с прокачкой — все вкусное наверняка достается приближенным Хранителей. Неудивительно, что сейчас возник такой ажиотаж. Квест от верховного жреца — это ведь и опыт, и божественная магия. Я сам заинтересовался, чуть руку рефлекторно не поднял.

Игроки заняли стол по соседству с моим и начали проводить собеседования. Дело шло быстро. Два-три слова, проверка класса и навыков, оценка уровня — и очередной незадачливый претендент грустно возвращался на свое место. Чуть дольше задерживались те, кто норовил угостить троицу местной кухней или предложить банальную взятку. Но и эти в итоге, порой и со скандалом, отваливали.

Наконец подошла очередь достойного кандидата. За стол уселся худой эльф в зеленой безрукавке и помятом колпаке волшебника. Он положил на стол деревянный посох, суковатый и неказистый, но с крупным камнем в навершии. И я сразу понял, что в камне есть прион, — подсказала наркоманская чуйка, проснувшаяся во мне вместо темного зрения. Эльф мне понравился — вроде и без понтов, но выглядит профессионалом.

Его характеристики впечатлили танка. Тот сразу же разогнал всю очередь, огляделся (зыркнул и на меня, оценив мою пьяную улыбку и количество пустых кружек передо мной), понизил голос и стал рассказывать подробности квеста.

— Ты же в курсе, что праздник был? — спросил он эльфа. — Так вот, в честь праздника жрецы устраивали жертвоприношения.

— Конечно в курсе, я в первых рядах стоял. Оно, правда, не очень выглядит, но зато там такие баффы, что закачаешься. Очки веры взлетают, мудрость удваивается — жаль только, ненадолго. Я на каждый праздник хожу, стараюсь не пропускать.

— Молодец, но вынужден тебя расстроить, халява кончилась. — Танк сделал паузу, изучая реакцию собеседника, и продолжил: — Если, конечно, наш доблестный отряд не поможет жрецам!

— Да не томи уже, что случилось-то?

— Жертвы кончились, — вмешался рейнджер. — Резать больше некого. Жрецы еще до праздника отправили отряд послушников для сбора новых желающих посвятить свои жизни богам. Но отряд не вернулся. Точнее, вернулся только один послушник, весь покусанный, кровью залитый и, похоже, на голову двинутый. Сказал, напали на них.

— Кто и где конкретно напал, дурачок объяснить не смог, — добавил танк. — Только ориентиры дал: старая дорога, которая параллельно тракту идет по лесу, деревня на реке и мельница рядом. Мы тут прикинули, отсюда до выхода на старую дорогу — километра полтора на юг. Про нее разное говорят, но вроде проходима. На нее выйдем, а там уже разберемся…

Дослушивать я не стал, вышел из таверны, демонстративно пошатываясь. Дальше и так все было понятно — квест этим ребятам выдан на поиск и возврат бедолаг жрецам. Причем, небось, чем больше получится привести, тем награда выше. И я очень удивлюсь, если стража будет досматривать, кого именно ведут те, кто выполняет волю верховного жреца. Так что моя задача теперь — затеряться среди жертв, чтобы попасть вместе с ними в город. Лишь бы во мне игрока не спалили, а то могут и удивиться…

Я повертелся, сверяясь с картой, и побежал искать старую дорогу.

Та оказалась страшна только игрокам невысоких уровней — ну, может, до пятидесятого. Для меня же, да еще в компании Ксоко и Ку-Кулька, она стала чуть ли не развлекательной прогулкой по дневному парку.

Ксоко выглядела бодрячком — после лечения, проведенного Родригес, длительное восстановление не понадобилось, а говорить о случившимся сестренка не захотела. На изменения, которые произошли со мной, она тоже никак не отреагировала. Тут, пожалуй, я впервые порадовался, что она НПС. Переживал только, что лечить ее больше не смогу.

Первые пять километров мы прошли, вообще не задерживаясь. Нам встретилось всего несколько волков, да еще попалось на глаза полдюжины скелетов, оставшихся от тех путников-доходяг, для которых даже эта дорога оказалась слишком опасна.

Потом стало чуть интереснее, начались постоянные нападения крупных птиц — грифов, как их назвала система. У них было черное оперение и твердые наросты, которые защищали голову и выглядели как застывшая лава. Грифы пикировали с деревьев, норовя либо цапнуть клювом, либо пройтись когтями, но не выдерживали попаданий даже обычных пуль из обреза. Приходилось, правда, целиться в тело, а не в бронированную башку.

Отбивались мы почти без проблем. Только один раз совсем уж дерзкая птица умудрилась схватить Ку-Кулька и даже отлететь с ним метров на двадцать, пока пес не отгрыз ей когти. Птичьи трупы мы убирали с дороги, чтобы не дать героям из таверны лишний повод для подозрений.

Деревню нашел Ку-Кулек, хотя получилось это случайно.

Он забежал на неприметную тропинку, заросшую травой, и сцепился там сразу с тремя зубастыми кайманами. Система, правда, обозвала этих зверей по-другому — настолько сложно, что я даже повторить не смог. Но по виду это были кайманы, карликовые крокодилы. Может, дальние родственники квинкан, только мелкие — сантиметров сорок в длину. А шею можно было бы обхватить рукой, если не бояться зубов, которые даже при закрытой пасти торчали в разные стороны.

Ку-Кулек с этими зверями не справился. Двоих-то он завалил, но когда им на смену выскочили еще четверо, прибежал ко мне, заскулил совсем как живой щенок и спрятался за ногу. Пока я его журил, оказалось, что Ксоко не справляется тоже, а кайманов стало уже больше десятка. В других обстоятельствах я бы просто сбежал и попробовал другой путь, но сейчас был риск, что эти зубастики помешают игрокам пройти квест. Поэтому пришлось драться.

Я спешил, не зная, сколько осталось времени, и выложился по полной. Израсходовал почти весь боезапас и заряд приона. Трупы хищников в этот раз не стал прятать — решил, что здесь, у деревни, побоище припишут жрецам.

Деревня была в полусотне метров — давно заброшенная и полузатопленная. Река почему-то вышла из берегов да так и не вернулась в свои прежние границы. Избушки, скрывшись под водой примерно на треть, безнадежно сгнили. За ними торчала серая от плесени мельница. Лопасть сохранилась только одна — покачивалась, скрипя, на ветру. Большой хозяйский дом рассыпался, превратившись в груду осклизлых бревен, которые частично перегородили дорогу. А за его развалинами как раз и приткнулись три массивных тюремных фургона, запряженных механическими лошадьми.

Лошади погрузились в некое подобие режима ожидания, не реагируя ни на грифов, клевавших тела жрецов, ни на слезы и мольбы, раздававшиеся из повозок. Размер ран на телах убитых меня очень обеспокоил — у кайманов на такое зубов не хватило бы, а других хищников я поблизости пока не заметил.

Я подошел к первому фургону. Массивная махина с тремя парами колес имела не решетчатые, а сплошные борта, снабженные маленькими окошками. Над сиденьем возницы — потухшие фонари и резные змеиные морды, окруженные непонятными письменами.

Забравшись на колесо, я заглянул в окошко — и отшатнулся. Изнутри шла такая вонь, что перед ней отступал даже запах гнили и разложения, висевший над берегом.

Я отдышался и попробовал еще раз. В повозке, как в банке с огурцами, стояли, сидели и лежали туземцы — в основном старики и сильно попорченные прионовой побочкой мужчины среднего возраста. Следующий фургон был забит молодыми женщинами, девушками-подростками и парнями. Эти держались лучше. Парни с красными лбами, как у Топора, даже пытались напустить на себя грозный вид. А одна слишком смелая девица хотела ткнуть меня пальцем в глаз, приняв за тюремщика. Я еле отскочил.

Увиденное в третьем фургоне всколыхнуло во мне очередную волну ненависти к разработчикам. Там сидели дети, причем совсем еще маленькие — не доросли даже до первой инициации в племени. В реале такие ходили бы в детский сад.

В последние дни — с момента появления у меня прионовой жажды — я не мог назвать себя спокойным, уравновешенным человеком. Чувствовал постоянное недовольство и раздражение, как заядлый курильщик, пытающийся бросить. Теперь же я буквально взбесился.

Мой кулак непроизвольно трансформировался, черная прионовая пленка покрыла руку почти до локтя. Это разом сожгло приличный запас приона. Дзинькнуло сообщение, что способность к трансформации достигла второго уровеня. Но бешенство не спадало — я, наоборот, взревел и, подскочив к одному из убитых жрецов, начал пинать его тело. Я хотел крови, бесконтрольная ярость искала выхода.

И Эфир ответил мне. Сначала взвыл Ку-Кулек, потом Ксоко попыталась криком привлечь внимание. Я обернулся — и наконец увидел автора здешней бойни. На руинах дома сидел «черный кайман» сто восьмидесятого уровня.

Я протупил, совсем некстати в памяти всплыли навыки монстролова, и попытался активировать на хищнике несколько удавок, чтобы стянуть ему челюсти. А когда понял свою ошибку, он был уже рядом. Скорость у него была поразительная для пятиметровой громадины.

Вообще, кайман мог похвастаться большой головой, узким телом и длинным хвостом с острым наконечником. Влажная бронированная шкура блестела в закатных лучах, а гребень на спине искрился прионом.

Я отскочил обратно к фургону и, как перепуганная обезьяна, залез на крышу. Уже когда был на самом верху, тварь едва не достала меня хвостом и, оскалив пасть, стала нарезать вокруг фургона круги. Потом, получив черный сгусток в спину от Ксоко, стоявшей на соседней повозке, кайман бросился в ее сторону. Я выстрелил монстру в спину, помешав прыгнуть, но особого вреда не нанес.

Да, чтоб тебя, Эфир! Я, может, кого попроще хотел!

Ксоко, держа под мышкой Ку-Кулька, в несколько прыжков ушла на третий фургон, а я зарядил в «оскал квинканы» патроны с пометкой «R.I.P.» и переместил гарроту в ячейку быстрого доступа. И очень вовремя, как выяснилось. Кайман, снова повернувшись ко мне, стрелой взметнулся вверх и клацнул зубами перед моим лицом. Я неуклюжим кувырком ушел к центру крыши, проморгался, стер едкие слюни с лица — и понял, что монстр исчез. Ксоко вскрикнула, указала мне за спину, и я, выставив обрез, обернулся.

Зверь, сумевший-таки забраться на крышу сзади, распахнул огромную пасть и прыгнул, пытаясь отгрызть мне руку с обрезом. Ствол вошел ему в глотку — и только это, наверное, помешало кайману хлопнуть челюстями как следует. Зажав мое предплечье в зубах, он сдвинулся вбок и развернул меня в ту же сторону. Я заскрипел зубами от боли и немеющим пальцем нажал на спусковой крючок.

Выстрел прозвучал тихо, будто через глушитель. Из-под ребер каймана полетели ошметки мяса, фонтаном брызнула кровь. Его подбросило сантиметров на двадцать, и он, выпустив мою руку, сверзился с крыши — но в падении развернулся и ударил меня хвостом.

Острый шип угодил мне в шлем, созданный с помощью трансформации. В глазах замерцало от прионовых искр, но я прыгнул следом за монстром. Навалился на него сверху, ударился о гребни на спине — и все же сумел, выхватив гарроту, сдавить ему шею.

Началось какое-то крокодилье родео. Кайман вертелся, норовя сбросить меня, цапнуть или достать хвостом. Я держался и продолжал давить. Потом, крякнув от натуги, перевернулся вместе с ним на спину, чтобы Ксоко смогла ударить ему в незащищенное брюхо. А когда сработал эффект удавки и каймана парализовало на пару секунд, я выбрался из-под него, встал на ноги и начал яростно кромсать его тушу, орудуя клинком симбионта.

Ксоко оттащила меня, пробурчав что-то про сорок две колотые раны. Я и сам понял уже, что увлекся и модной куртки из черного каймана мне не видать. Зато таких крупных кристаллов я еще не находил. К тому же острый кончик хвоста оказался, если верить системе, ценным трофеем — из тех, что высоко котируются в гильдии монстроловов. Что же, теперь он мог стать отличным подарком Крысе.

Едва мы успели затопить убитого каймана за мельницей, как Ксоко почувствовала приближение людей. Больше нельзя было терять ни минуты. Я кинулся осматривать тела жрецов в поисках ключей от фургонов. Руки тут же измазались в крови людей и слизи каймана, пальцы скользили, однако ключ я сумел достать — и бросился к фургону с детьми. Открыл, помог им выбраться. Вид у них был измученный до предела, но я старался сейчас не думать об этом, чтобы меня опять не захлестнула ярость.

Я отпер фургон с молодыми мужчинами и женщинами. Они испуганно уставились на меня, не двигаясь с места. Пришлось отвесить пару оплеух самым медленным. Лишь когда они увидели спасенных детей, дело пошло быстрее. Женщины обнимали своих сыновей и дочек, плакали, благодарили. Мужчины, распознав мой статус изгоя, смотрели на меня с недоверием, но теперь не без уважения.

Они побежали к лесу, до которого было около сотни метров, а я — к третьему фургону. Тут мне пришлось труднее. Открыв дверь, я врезал шустрому деду, пытавшемуся выскочить наружу, и сам влез внутрь. Сквозь окошко на двери вернул замок на место, а ключ спрятал в инвентаре.

Развернулся и посмотрел на притихших, ничего не понимающих туземцев. Со вздохом сказал:

— Привет, бедолаги.

Протиснулся к дальней стенке фургона, расчистил маленький пятачок возле окошка от лохмотьев и грязных тряпок, подвинул парочку прокаженных:

— Проедусь с вами немного. Кто пикнет, пожалеет.

Я устроился в углу, прикрылся тряпками, хотя это было излишне. Кайман так меня изгваздал и разодрал одежду, что родная мать не отличила бы меня от соседей-пленников. Стараясь не задохнуться от вони, я приник к окошку и прислушался к удивленным возгласам игроков, подошедших к фургонам. Я бы на их месте тоже удивился — ни одного врага не встретили, обоз нашли, да еще и жрецов облутали.

Но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят — вот и ребята тоже не стали. Танк забрался на место возницы, остальные — на крышу, и повозка тронулась в сторону Динасдана.

***

До города добрались без происшествий, если не считать нападений скелетов и грифов, от которых отряд легко отбивался. Я даже подремал немного на старой дороге, а все оставшееся время пытался хоть как-то помириться со стариками. Раздал почти все запасы провизии, подлечил зельями того, которому от меня недавно досталось. Но туземцы все равно смотрели на меня волком из-за ярлыка изгоя. А вот то, что я их не выпустил из фургона, они восприняли гораздо спокойнее. Предстоящая смерть во время обряда у них, видимо, считалась почетной.

На воротах нас не досматривали. Я мысленно похвалил себя за удачный план и начал проталкиваться на выход. Но тут фургон дернулся и остановился так резко, что кто-то из пленников, потеряв равновесие, впечатался мне в лицо косматым затылком и больно наступил на ногу — система даже зафиксировала урон. Сам я тоже, еле устояв на ногах, навалился спиной на двух тщедушных туземцев. Открыл рот, чтобы выдать что-нибудь матерное, но не успел.

Сквозь смотровые окошки проникло мягкое золотое свечение, и я вдруг ощутил любовь ко всему миру. Сразу, в один момент. Все мысли вылетели из головы, и меня заполнила липкая, приторно-сладкая эйфория. Я обнял лохматого туземца, положил голову ему на плечо и начал бормотать что-то про божественную благодать. Он заплакал, а потом нас обнял кто-то еще. Некоторые туземцы запели, другие стали выкрикивать: «Прими меня!» Или: «Я отдаю свое тело в руки твои, о великий Чуах-Ахау!»

Дверь фургона распахнулась. Снаружи стоял высокий полуголый мужик в жреческом одеянии. На шее у него висел массивный медальон в виде солнца, сделанный из нефрита, в ушах болтались здоровенные серьги-бублики из того же материала. Нос был проткнут поперек нефритовой косточкой, а на подбородке и под глазами выделялись голубые накладки. В руке жрец держал посох с навершием в виде стеклянного черепа, глазницы которого, собственно, и светились золотым светом.

Туземцы повалили на выход — выпрыгивали из фургона, падали на колени, ползли к жрецу и тянули руки. И я почему-то мог их понять. Жрец казался мне воплощением всего самого светлого и правильного, что я только видел в жизни. Отец, учитель, пророк — сразу все качества объединялись в этом святом человеке. Он позвал, и я пришел. Он — истина, перед которой нужно склониться…

Я выпал из повозки и, восторженно уставившись на жреца, пополз к нему. Смутно знакомые символы и слова замелькали перед глазами — сейчас я почти не воспринимал их смысл, но чувствовал, что они несомненно подтверждают величие человека, ради которого я здесь оказался:

«В Эфире! На вас наложен дебафф «слепая вера жертвы» длительностью 20 минут. Во время действия дебаффа мудрость снижена на 90%, вы дезориентированы».

«В Эфире! Внимание! Дебафф «слепая вера жертвы» — экспериментальное воздействие, впервые введенное в данном обновлении. Оно связано с механикой божественной силы, предназначено для НПС и ранее не тестировалось на игроках. Оставить отзыв о воздействии вы можете на форуме бета-тестеров. Приятной игры!»

Да, да и еще раз да! Я хочу ощутить божественную силу, я готов ради этого подняться на вершину пирамиды и отдать там свое бренное тело…

Отпустило меня только в пирамиде — пока, правда, не на вершине, а в подземелье, в окружении таких же бедолаг, как и я. Произошедшее помнилось очень смутно — путь по ступенькам вниз, сортировка по клеткам, цепи…

Чувствуя, как во мне закипает злость, я открыл-таки форум бета-тестеров. Мое сообщение не прошло ни модерацию, ни фильтр мата, но помогло хотя бы выпустить пар. Слегка успокоившись, я отругал себя за цифровой след на форуме и проверил по карте, где сейчас Ксоко, которую я попросил идти на безопасном расстоянии за фургоном.

Моя верная спутница обнаружилась у ворот Динасдана, а ее иконка была желтого цвета. Значит, назревал конфликт со стражниками. Угроза для ее жизни вроде пока отсутствовала, но на всякий случай я все же отозвал Ксоко, чтобы та не вздумала пробиваться с боем.

А вот мне следовало действовать. Я проверил снаряжение и навыки — все на месте, ничего не пропало. Хорошо, что неписи не могли грабить игроков. Хотя нельзя было исключать, что и это скоро изменится, учитывая нездоровую фантазию разработчиков…

Мои соседи все еще находились под действием божественной ауры, взгляды у них были отрешенные и пустые. Похоже, их занимала сейчас единственная мысль — в какой очередности они предстанут перед богами?

Интерьер вокруг был не то чтобы совсем бутафорским, но предназначался для НПС и возможных зрителей. Так что и цепь, и замок на решетке сломались легко и быстро. Гораздо дольше я плутал после этого по подземным перекресткам и лабиринтам, постоянно натыкаясь то на жреческие кельи, то на пыльные склады или закрытые двери.

Без навыка маскировки было непривычно — я чувствовал себя почти голым, пока я не украл балахон послушника. Эта одежда, в отличие от жреческой, была нарочито грубой и не имела никаких украшений. Зато она превосходно скрывала личность, особенно если надвинуть на глаза капюшон. Я по пути столкнулся с тремя послушниками, причем один из них явно был игроком, но они не обратили на меня внимания, лишь дернули капюшонами в знак приветствия.

Кроме балахона я позаимствовал на складе несколько пузырьков с эликсирами здоровья и выносливости. Больше украсть ничего не смог — точнее, не решился. Все более-менее ценные с виду вещи на складах были покрыты золотым свечением. Может, оно действовало тут как сигнализация, а может, обещало мистическую кару ворам. Так что в Плутовском братстве меня вряд ли бы похвалили, принеси я трофей отсюда.

На свежий воздух я выбрался уже глубокой ночью, но темно не было. На вершине пирамиды горел огонь, светились окна в квартале мастеровых (там, похоже, фигачили без перерыва на сон), да еще бродили патрули с фонарями — неписи вперемежку с игроками. Их сопровождали мехдоги, которые облаяли меня пару раз. Игроки при этом напрягались, но неписи только шикали на собак и кланялись без какого-либо беспокойства. Да, уважение к служителям культа было здесь на высочайшем уровне, может и мне пора к богам присмотреться. Но попозже, в данный момент, у меня имелись более мирские дела.

Несмотря на ночной час, библиотека тоже была открыта. В большом зале по периметру стояли высокие стеллажи с книгами и свитками, а в центре — столы и лавки. Были и посетители — четыре человеческих девушки-магички и парень, механик-гном. Все они увлеченно листали толстые книги, делая записи. Сидели порознь, а на меня даже не взглянули.

Ко мне подошел библиотекарь из туземцев. Он долго и внимательно меня разглядывал (я бы даже сказал, неприлично пялился), что-то просчитывая в уме. Но скрипт на сервис все-таки оказался сильнее, чем мой статус изгоя.

— Приветствую вас, юный жрец, в нашем храме науки. — Библиотекарь произнес это с кислой миной, будто у него ныли зубы Его антипатия ко мне, видимо, подпитывалась еще и межвидовой конкуренцией среди неписей. — Ищете что-то конкретное?

Я опять почувствовал раздражение и не смог удержаться:

— Пусть боги благословят сие место ереси и чернокнижия!

Библиотекаря аж перекосило — у меня даже мелькнула мысль, не перегнул ли я палку. Чтобы немного сгладить впечатление, я вежливо спросил:

— Подскажите, любезный, а мой старый друг, мастер Букчитлан, на месте?

Упоминание мастера-архивариуса в очередной раз что-то переключило в голове НПС. Он заулыбался, причем уже по-хорошему и даже слегка поклонился. Доверчивые они все-таки, как те джентльмены, что на слово всем верят, даже обманывать их жалко…

— Мастер-архивариус Букчитлан в данный момент работает в личном архиве. Это третий уровень, третья дверь направо после выхода с лестницы. Могу вас проводить, если желаете.

Я вдруг подумал — а может, этот библиотекарь и не НПС вовсе, а игрок на контракте, не имеющий права выходить из роли? Сразу захотелось как-то подкинуть ему очков за вежливость, не провоцировать и больше не отвлекать:

— Я, пожалуй, сам справлюсь. Бывал уже у вас.

— Замечательно. — Он снова поклонился. — Только не перепутайте — именно третий уровень, третья комната. В четвертой недавно пол обрушился, и ремонтные работы еще не завершены.

— Спасибо, запомню.

Я тоже изобразил поклон и пошел к лестнице, уже толком не прислушиваясь к тому, что он говорил мне вслед:

— На четвертый уровень не спускайтесь! Там прорыв монстров и частичное затопление!

— Да-да, спасибо.

На ходу я продолжал размышлять.

Мастер-архивариус меня, конечно, не помнит. И знакомство, и достижение «библиотечная крыса» с квестом на копье — все осталось в далекой прошлой жизни. Но все равно лучше начать с него, чтобы определить хотя бы направление дальнейшего поиска…

Я спустился на нужный уровень. Чтобы понять, что дальше идти не надо, можно было даже не считать этажи. Свет ниже не горел — стояла толстая решетка на весь проем, а из-за нее тянуло гнильцой и тиной. Впрочем, дело было не в запахе. У меня будто включилось чувство опасности, неприятное и зудящее.

Отсчитав третью дверь, я постучался и вошел.

Планировка здесь несколько отличалась от той, что была в большом зале. Над стеллажами вдоль стен имелся опоясывающий балкон, а стол был только один — далеко от входа, в глубине комнаты. Единственным источником света служила свеча, стоявшая на столе. Хозяин архива сидел в этом полумраке и, склонив голову, сосредоточенно переписывал что-то с развернутого свитка. Я подошел ближе и кашлянул. Скрип пера прекратился, человек поднял на меня взгляд — и я отшатнулся, увидев его лицо.

Это был не архивариус.

На меня смотрел Эйп.