Изгои

Пролог

Ведьме не спалось. Несмотря на тяжёлый день, и явную усталость, сон не шел. Глаза слипались, но долгожданное забвение не приходило. Она сегодня сделала большое дело: доказала спесивым эльфам и в первую очередь себе, что ведьмы не только странные и чуждые пришельцы из мира людей, но и вполне себе могут быть добрыми жителями Авалона и приносить не маленькую такую пользу, даже если они полукровки.

Сегодня Эйприл, а именно так звали ведьму, смогла остановить эпидемию кишечной колики. Эльфы были действительно впечатлены и даже прониклись уважением к единственной дочери кузнеца Вальда. И то, что ее мать была из смертного рода людей, да еще и лесной колдуньей, уже не было таким уж большим пятном на репутации девушки. Возможно, мерзкий дар матери по воле богов сменил свою грязную суть и стал сродни врожденным способностям самих эльфов. А свои таланты, полученные еще в утробе матери, благородные жители Авалона, никогда даже в мыслях не сравнивали с грубым и нечистым учением людских колдунов.

Девушка нервно рассмеялась, хорошо, что ни одному из достопочтимых эльфов даже в голову не пришло, что внезапная неприятная болезнь могла быть занесена из мира людей. Тогда бы Эйприл не поздоровилось, не спас бы даже авторитет и благородный статус отца. Сожгли бы к чертям как «мерзость» не раздумывая. Это вам не двор Всеотца с его терпимостью, а затерянный на карте королевства крошечный мир, где ничего не менялось тысячелетиями, если брать за основу людское летоисчисление. Хотя и со двором Всеотца не все понятно. Слухи связывали нейтральное отношение правителя с тем, что его младший сын заражен «мерзостью». Невозможная для эльфов ситуация.

Однако Эйприл не было никого дела до делекого Всеотца и его семейных проблем. Она хотела уснуть и больше ни о чем не думать. Но судьба распорядилась иначе. Накатила внезапная слабость вкупе с нарастающей тошнотой. То были несомненные предвестники сонного паралича, от которого юная ведьма страдала уже как два года. Из последних сил Эйприл потянулась к бокалу на прикроватном столике. Она ежедневно готовила зелье на случай приступа. Обычно ей удавалось выпить напиток при первых симптомах и приступ заканчивался так и не начавшись. Но только не сегодня. Коря себя за беспечность, девушка понимала, что в эту ночь не отвертеться: она все-таки смогла дотянуться до зелья, но ослабевшая рука не удержала бокал, он упал на одеяло, и спасительная жидкость оставила почти черные пятна на белоснежной сорочке.

Эйприл стиснула зубы и приготовилась перетерпеть очередной приступ. Она знала, что продлится он не более двух-трех минут, но это в реальном мире, для нее же пройдет, как минимум вечность.

Скрипнула дверь, и в комнату вошла ее мать Мари. Вот только ее мать умерла восемнадцать лет назад, сразу после рождения Эйприл. Девушка вздрогнула, такого раньше не было. Во время сонного паралича ее преследовали ужасные чудовища и другие мрачные порождения ее разума, которых она толком-то и не могла вспомнить на утро. Мать же никогда не приходила.

Эйприл не моргала, она просто не могла, но Мари, которая только что стояла на пороге, в следующее мгновение оказалась у самого изголовья кровати. Она и не шла вовсе, а была словно статуя, которую передвигали невидимые создания. Мари наклонилась над девушкой, и Эйприл утонула в ее огромных светло-зеленых глазах, которые были абсолютно пусты. Мари же накрыла ладонью точно такие же зеленые ведьминские глаза дочери, будто ей тяжело было их видеть.

А другой рукой взяла девушку за левое предплечье. Эйприл почувствовала резкую колющую боль, которая сменилась противно ноющей. Если бы не сонный паралич, Эйприл лишилась бы чувств от болевого шока. Следом за болью она ощутила запах горелого мяса.

Несмотря на боль, ведьма почувствовала, что приступ проходит и она может говорить.

- Мама, за что? - Она понимала всю глупость и абсурдность вопроса. Она задавала вопрос не матери, а безумным порождениям собственного разума.

ЛжеМари застыла почти у самого выхода, так же незаметно для людских глаз развернулась лицом к дочери, как буд-то одна картинка сменилась другой.

- Я не твоя мать, глупая. Если бы ты знала, кто я... Впрочем, всему свое время.

ЛжеМари беззвучно открывала рот, но слова рождались в голове девушки.

Эйприл наконец-то смогла моргнуть, и мать исчезла, зато боль в левой руке осталась, и даже стала еще сильнее.

Вот сейчас ведьма испугалась не на шутку, как ни крути, но за два года сонный паралич стал как родной и мало чем мог ее удивить, но такого еще не случалось. Единственное, что удерживало девушку от безумия — это незыблемая уверенность, что все что с ней происходит во время приступа не более чем порождение глубинного сознания, что-то сродни сна, только более отчетливое. И, конечно, к реальному миру не может иметь никакого отношения.

Эйсприл слезла с постели и с трудом передвигаясь поплелась к окну, тело еще плохо слушалось. Она отодвинула занавеску и в лунном свете увидела на левой руке огромный ожог во все предплечье, напоминающий старое иссохшее дерево. А под ним резкими буквами, как будто кинжалом рассекли кожу, проявилась надпись: «ступай во дворец».

Глава 1. Ступай во дворец

Эйприл проснулась рано утром, если считать сном легкое забытье. Несмотря на проверенную, всегда помогающую от ожогов мазь, рука болела нещадно. Однако ожог сам по себе почти прошел, остался только узор в виде старого ветвистого дерева, совершенно лишенного листьев. В дневном свете его можно было принять за давнюю татуировку весьма сносного качества.

Ведьма отложила целебную мазь в сторону, совершенно очевидно, она здесь не поможет, и татуировка-ожог живут собственной жизнью и на мазь не реагируют.

Стараясь не обращать внимание на боль, Эйприл занялась повседневными делами, справедливо полагая, что сейчас надо успокоиться и ни в коем случае не предпринимать необдуманных поступков. Рассказывать отцу она ничего не собиралась. Помощи никакой, а вот наломать дров он вполне сможет. Еще поспешит спросить совета у эльфийских старейшин — только этого ей сейчас не хватало.

Эйприл провела ревизию трав и прочих ингредиентов, механические действия всегда ее успокаивали. А теперь можно и пополнить запасы в лесу. Ведьма надела самое закрытое платье, что у нее было, а с местной эльфийской модой это было ой как не просто. Зато странного ожога не видно. Она и вышла во двор под лучи низко висящего на небосводе, надувшегося словно кожаный бурдюк неласкового солнца. Авалон умирал, а вмести с ним умирало и его светило. Обнадеживало, что это длилось уже не одну эпоху, так что, может быть, так было изначально. Кто сейчас вспомнит? Даже самые старые эльфы, почти бессмертные по меркам людей, не могли припомнить, что было по другому. А хроники вести благородный народ не любил, потому как много чего нелицеприятного можно совершить за столь продолжительную жизнь, зачем же все документировать?

Эйприл привыкла к вечному закату, она всю жизнь провела в Авалоне и никогда не была в землях людей, а Вальд ей особо о смертных не рассказывал, боясь разжечь ненужное любопытство. Он страшился, что яркая жизнь людей привлечет дочь, и он ее потеряет.

Ведьма неспеша прогуливалась по центральной дороге. По пути она встретила несколько эльфов, но вместо вчерашней благодарности, сегодня ее ждало привычное снисхождение. Впрочем, она другого не ожидала. У эльфов очень длинная жизнь, но крайне короткая память.

Ноги сами вели к большому камню, сердцу их поселения. На главной улице всегда цветет миндаль и яблони, так было, так есть и так будет, наверное...

У большого камня было удивительно людно. Эйприл никогда не видела столько эльфов в одном месте одновременно. Когда она поняла, в чем причина сборища, то забыла даже о боли в руке. К вершине обелиска был прикован мужчина, и это был человек... Он был крепко связан, а подошвы его сапог чуть свешивались с узкой ступеньки на высоте трех метров. Судя по всему мужчина был жив и без видимых повреждений. Но это еще ни о чем не говорило.

Сначала ведьма подумала, что была права и нулевой пациент кишечной болячки был действительно человек, и вот эльфы наконец-то додумались и схватили распространителя. Девушка подошла поближе к обелиску, она хотела рассмотреть несчастного и понять нужна ли ему помощь. Будь Эйприл простой полукровкой, она бы и пикнуть не смела, но благодаря статусу отца, как никак лучший кузнец Авалона, а это самый желанный титул после первого рыцаря и менестреля, она привыкла получать то, что хотела. А пересуды за спиной и пренебрежение ее не интересовали.

Пленником эльфов оказался молодой парень, и весьма симпатичный, с развитым телом. Эйприл решила, что дело вряд ли в болячке. Скорее всего какая-то эльфийка притащила человека из низших миров в качестве игрушки. Но видимо супруг или отец не оценили игривого настроения. И это отчасти подтвердила табличка, прибитая чуть ниже сапог несчастного. Она гласила, что каждый нежданный чужестранец не избежит наказания.

- Хорош, не так ли? - рядом с Эйприл оказалась ее подруга Мэй. Эйприл холодно кивнула. Мэй, словно оправдываясь, прошептала:

- Да ладно тебе, ничего с человечиком не будет, ну повисит там немного привязанный, да и выкинут обратно в портал на землю. Могло быть намного хуже

А вот в этом Мэй была абсолютно права. Если предположения Эйприл были правильными, то обманутый муж давно бы убил несчастного одним выверенным ударом меча, а возможно, и не слишком бы торопился.

- Кто ж из наших любвеобильных дам притащил бедолагу? И почему он все еще жив?

- В том то и дело, что неизвестно. - Мэй многозначительно замолчала.

Все интереснее и интереснее. Эльфам не было равных в выведывании тайн, и дело было не в насилии, просто были такие эльфы, которые рождались со способностью проникать в мысли других, и у неподготовленного человека не было шансов на сопротивление.

- Не может быть, - Эйприл не могла поверить в особые способности привязанного парня.

- Да в общем-то все просто, - слегка разочарованно протянула Мэй, - Он просто ничего не помнит. Кстати, очень даже для него хорошо. Хотя я не припомню, кто из наших способен лишить человека памяти. Нет у нас таких. Вот это и странно.

Мэй явно хотелось посплетничать, но Эйприл резко стало плохо, она схватилась за левое предплечье, и еле стояла на ногах. Парень же внезапно открыл глаза и совершенно бесстрастным голосом громко прокричал:

- Ступай во дворец, как велено.

И тут же потерял сознание. Толпа эльфов всколыхнулась, давненько такого не было. Одержимый! Один седовласый эльф прокричал молодым:

- Отвязывайте его скорее и в портал, еще пришлой «мерзости» нам не хватало.

Все внимание было обращено на человека, и Эйприл смогла незаметно выскользнуть из толпы. К счастью, парень не смотрел на полукровку, и никто ее не заподозрил. Что это вообще было? Ночной враг настолько силен, раз может переносить через портал людей, или он воспользовался уже «готовым» пленником?

Но имеет ли он власть над эльфами? Ее же он не перенес во дворец, а заставляет самой туда поехать. Так бы подумал любой другой на месте Эйприл, но она была ведьмой и знала, что для самого темного колдовства нужна свобода воли жертвы. Так что, даже небогатый опыт Эйприл подсказывал, что скорее всего она попала в большую беду, и ее противник намного сильнее, чем можно подумать. Он не боится раскрывать свои возможности и играет с ней как кошка с мышкой.

Эйприл брела домой, и, возможно, впервые не любовалась сумеречной красотой главной аллеи. Она решила поехать во дворец правителя, пусть тем самым она и исполнит волю врага. Она подозревала, что во дворце ей дадут новое задание, но кто еще кроме Всеотца сможет ей помочь. Дома она точно обречена. Она решила ехать и уповать на милость правителя Авалона. Возможно, ее ждет смерть, но есть еще призрачная надежда на спасение.

Осталось за малым, убедить Вальда посетить дворец. Однако, Эйприл несказанно повезло, скоро будет главный праздник Авалона, И Вальд, как главный кузнец имеет полное право присутствовать на празднике. Вальд раньше предпочитал жизнь затворника, но то было раньше, а сейчас у него дочь подросла, пора и о ней подумать, мир показать. Так размышляла Эйприл по дороге домой, она и не догадывалась, что не надо выдумывать никаких причин для поездки во дворец. Вальд только и ждал момента, чтобы сообщить Эйприл, что они приглашены.

А тем временем в дом Вальда пожаловал его старший брат Андрос. Он приехал еще утром, о чем Эйприл не знала. Когда она выходила из дома, дядя и отец ее заметили, но не стали останавливать. Им надо было поговорить без лишних свидетелей.

Тот, что постарше прикрыл дверь за Эйприл и обернулся к спутнику:

- Кто бы мог подумать, что у такого слизняка, как ты, Вальд родится такое сокровище, - дядя относился к Эйприл, как к собственной дочери.

- Полегче братец, мы с тобой с одной яблони.

- Только твою гниль за версту видно.

- А твоя спрятана внутри. - Словесная перебранка давно стала их рутиной и заменяла нормальное общение. Вальд продолжил:

- Зачем приехал?

- Да, вот узнать, что ты забыл на празднике во дворце у Всеотца?

- Уже узнал? А, впрочем…Не твое дело, - Вальд устало отмахнулся, - самому тошно.

Не успел он договорить, как был прижат к стенке. Брат тряс его, как грушу.

Надави на Вальда посильнее, и он сломается. Прописная истина, известная с детства. Тем более сегодня не было сил отпираться.

- Да прекрати ты этот балаган. Она сама мне приказал ехать к Всеотцу. - Вальд устало провел рукой по лицу.

- Сама? - Андрос даже не пытался скрыть дрожь в голосе. - А приглашение? Она что и Всеотцу указ?

- Может и указ, откуда я знаю. Не удивлюсь. А нас с тобой уж точно в порошок сотрет, не сомневайся, и Эйприл прихватит.

Вальда как прорвало, он не сдержался, выплеснул на брата мучительные переживания последней недели:

- Я смотреть не могу, как она радуется жизни. Каждый ее доверчивый взгляд, как нож в сердце. Ты понимаешь? Я предал Эйприл, но ей не отказывают.

- А если Эйприл отправить к людям?

- Не выйдет. Мари говорила, что там она еще большую власть имеет.

- Ты должен хотя бы предупредить дочь. Расскажи ей. - Брат немного оттаял.

- Ты с ума сошел! Я не могу, да и чем это поможет?

- Эйприл ведьма, пусть сама решает, что ей делать.

- Я расскажу. А теперь уезжай, и без тебя тошно.

На том братья и расстались. Впрочем, Вальд так и не нашел в себе силы рассказать все дочери.

Глава 2. Лепрекон

за год до описываемых событий

Сырость пещеры пробирала до костей, острые камни неприятно кололи спину. Намертво прикрученные к цепи руки давно затекли и ныли. Словно щенка привязали. Но хуже оков были унылые мысли, затопившие мозг злостью на самого себя.

"До чего же глупо попался" - единственное, о чем мог думать пленник, валяясь прикованным на грязном полу. Лепреконы сегодня были особенно зловредны, и надеяться на помилование не стоило. Эрик прикидывал в уме, какой выкуп за него потребуют. Отец по возвращении презрительно промолчит, а мать обнимет и в который раз простит непутевого сына. Пожалуй, ее прощение ранит сильнее, чем отравленные ножи гадких гномов.

Единственный источник света, факел, смоливший недалеко от пленника, чадил нещадно. Толку от него было мало, крыс и тех не отпугивал. Освещал только небольшой пятачок земли и лежащего Эрика, а дальше была сплошная темнота. Догадаться о размерах пещеры было затруднительно. Судя по эху, она огромна. Эрик уже давно перестал, срывая голос, проклинать тюремщиков. Ответом ему были только неясные тени и приглушенный шепот. Видимо, лепреконы решили психологически обработать пленника. Значит, не все так плохо. Он им для чего-то нужен, а подыграть проходимцам не составит никакого труда. Хотят увидеть пленника испуганным и подавленным - да пожалуйста, если смирение усыпит бдительность мерзавцев.

За неутешительными размышлениями Эрик не заметил тень, вышедшую из темноты и прошипевшую:

-За воровство надо платить...Всегда второй принц.

Эрик аж вздрогнул от неожиданности. На уровне лица лежащего принца появился лепрекон - довольно мерзкое создание по эльфийским меркам: по колено ростом, волосами как пакля, синей кожей, квадратным телом и тонкими конечностями.

Иногда Эрик размышлял, что эльфы лепреконам кажутся не менее мерзкими... По лепреконьим стандартам, конечно же.

- О, ваше синейшество, неужели какая-то книжка стоит вражды с Авалоном?

- Книга нет... А вот возможность проучить одного самодовольного сопляка вполне.

Принц понял, что у лепрекона к нему личное, и презрительный взгляд Отца - это лучшее, что может предложить сегодняшний вечер.

- Не бойся, младший принц, наказание как должно ты оценишь не скоро.

Озадаченный пленник и не думал падать в обморок. Пока он лихорадочно соображал, во что влип, почувствовал сильное жжение на тыльной стороне предплечья. Рядом с запястьем стал проявляться узор, напоминающий высохшее дерево, но с многочисленными цветами, которые к тому же постоянно двигались, как будто при сильном ветре.

- Что за дрянь!

Эрик не признавал татуировки в принципе, считал их убогими попытками приукрасить некрасивое тело. А то, что появилось на его руке, было именно татуировкой, да еще и в лепреконьем стиле. То, что сначала походило на легкую авантюру «укради у недалеких карликов родовой кодекс и развлекись» стремительно из хорорра плена превращалось в фарс наказания. Самое обидное, что кодекс был совершенно не нужен Эрику. Причина для сегодняшнего приключения была абсолютна нелепа. Отец полунасмешливо заметил, что лепреконы защищают родовой кодекс намного сильнее, чем честь своих жен. Да, тот еще пошляк, папаша. Эрик же ответил, что, видимо, красота их жен настолько велика, что никто так и не решился на нее посягнуть. Отец бросил: “вот ты и попробуй...” Достать кодекс, конечно же.

Боль в руке была адская.

Карлик, казалось, потерял всякий интерес к корчившемуся в ногах пленнику, впал в транс, и заговорил нараспев, неестественно растягивая слова. Карлик больше шептал, чем говорил. Эрик отчетливо расслышал только слова «дерево» и «кровь».

Принц смотрел на клоунские кривляния карлика со смесью отвращения и удивления, в колдовскую силу лепреконов он не верил.

- Это все? Я могу идти? - Осведомился пленник, к тому же постарался иронично ухмыльнуться, насколько позволяла адская боль в руке.

- Ты свободен, глупый принц, твой учитель так тебя ничему не научил. Или лучше сказать хозяин?

"Я еще легко отделался", - подумал заметно повеселевший Эрик, хотя простое упоминание Шиен легко открыло дверь в крепко заколоченные подвалы памяти.

“Заносчивый мальчишка", - подумал лепрекон.

Глава 3. Связь

Эйприл и Вальд оседлали коней и покинули поселение эльфов. Дорога была одна, в сущности направление было неважно. Нужно было только отъехать на достаточное расстояние от их родного города, спрятанного под большим холмом. Ведьма и эльф ехали налегке. Он не рассчитывал вернуться назад живым, а покойникам вещи не нужны. Она же вообще не думала о будущем. Оно полностью зависело от благосклонности Всеотца.

Так думая каждый о своем, они проехали по лугу с высокой травой, их холм скрылся из виду. Закатное солнце почти ушло за горизонт, а они пересекли незримую границу их мира.

Пора. Эйприл погладила гриву коня и наклонилась почти к самому его уху.

- Ворон, откроешь нам портал?

Конь мотнул головой, значит, не возражает, Эйприл немного расслабилась. Ворон не всегда был так благосклонен. А конь Вальда давно уже не открывал порталы. Эйприл благодарно погладила Ворона по гриве из фиолетовых перьев. Ведьма осторожно перебирала перья, выискивая наиболее старое. Наконец-то такое нашлось. Она резко дернула перо, стараясь причинить коню поменьше неудобства, но тот все-равно недовольно заржал.

Эйприл бросила перо как можно дальше вперед. Оно закружилось без всякого ветра и постепенно растворилось, оставляя в воздухе полупрозрачную лиловую дымку. Эйприл и Вальд прошли сквозь нее и оказались на точно таком же лугу, только в мире дворца. Эйприл оглянулась и увидела, как дымка не просто рассеивается, а покрывается дырами. Ведьма вздохнула: плохая примета.

Эйприл решила смотреть только вперед, а там было на что. Они постепенно приближались к горной гряде с узким проходом. По обе стороны которого стояли гигантские статуи Всеотца и его жены Фреи. Они стояли так близко друг другу, что, казалось, еще секунда, и их руки соприкоснуться. Но прошло не одно тысячелетие в мире людей, а статуи так и продолжали тянуться друг другу.

Когда они проходили между ними, Эйприл даже на секунду забыла, что это статуи, на таком близком расстоянии, пропорции искажались, и они были почти неотличимы от скалы, в которой и были вырублены. А по ту сторону прохода сквозь туман проступал вечный город, в котором Эйприл никогда не была. До главного праздника эльфийского мира оставалось несколько часов.

И они пролетели незаметно.

Эйприл всегда мечтала побывать во дворце именно в этот день. Существует легенда, что древние боги дабы напомнить возгордившимся эльфам, кто хозяева этого мира, заколдовали дворец в Авалоне. И один раз в год все эльфы, находящиеся во дворце и его окрестностях, принимают животную сущность. Ну как принимают, нет, эльфы не превращаются в зверей наподобие оборотней. Просто теряют эльфийский лик, становятся наподобие струящейся дымки со своими прежними очертаниями, которые почти не разглядеть. Максимум, что можно понять, мужчина это или женщина. Зато если кто-то пристально посмотрит на тебя, то в его сознании появляется животный образ. Собственную же сущность можно узнать, если очень долго глядеть в зеркало. И даже сейчас любопытство не покидало Эйприл. Она гадала, кем станет во дворце.

- Отец, это так удивительно!

Вальд не разделял восторгов дочери. По мере приближения ко дворцу настроение портилось все больше. Кузнец не мог сдержаться и разразился желчной тирадой:

- Опять этот скомороший праздник оборотня. Как же меня иногда удивляют эльфы, вроде бы не люди, и разума должно быть побольше, но нет, ведут себя ничем не лучше земных невежд. Вместо того, чтобы принять истину, что дворец был проклят зловещим колдуном-психопатом прошлого, мы же из этого разыгрываем целое представление, всякие романтические легенды придумываем про древних богов.

- Видимо, вот где истоки нелюбви эльфов к магии…

Вальд дочь не слушал, продолжал свое:

- Да плевать старым богам на этот мир, на эльфов и людей вместе взятых, спят они давно и вряд ли проснутся даже посмотреть Конец Света. Слишком много чести проклинать один отдельно взятый дворец, даже если этот дворец Отца.

Слова Вальда подействовали отрезвляющее. Какой еще праздник? Тревога и опасность — вот их спутники на сегодня.

Между тем, парк перед дворцом завораживал. Тысячи теней проплывали по аллеям, мозг взрывался образами, стоило на ком-то сосредоточить внимание. Внезапно набежавшие тучи и туман дополняли картину, напустили совсем уж сказочную таинственность. По традиции в парке горели костры, и играла музыка. Праздник был прообразом карнавала. Обычный карнавал людей - лишь жалкое подобие.

В отличие от желчного Вальда большинство эльфов почитало праздник. Особой удачей считалось встретить человека с такой же животной сущностью. Если спутник оказывался противоположного пола, то страсть могла разрушить самые крепкие браки. Эльфы верили - таким образом древние боги выражают свою волю. Сила проклятия притягивала лучше любого приворотного зелья, пусть даже и на один день. Вполне хватало, чтобы испортить несколько веков жизни, как минимум.

Стоит ли говорить, что многие обитатели дворца не отваживались появиться в парке, но их с лихвой заменяли пришлые. В этот день парк дворца был открыт для посещения, надо сказать, каждый год было немало желающих пощекотать нервы. Чего только не случалось на празднике за восемь столетий.

Многих помимо любовных забав увлекала имитация охоты, ведь животная сущность частично брала верх. Находились личности, которых интересовала именно эта сторона праздника — найти жертву или стать таковой для более сильного хищника. Одним словом, темный маг был не лишен чувства юмора - опустить благородных эльфов до уровня инстинктов, да так, чтобы они еще с упоением ждали дня падения. Вполне возможно высокорожденные эльфы были таковыми только на словах.

Между тем, в парке шла игра, тысячи теней слетелись сюда, как бабочки на огонь. Пары кружились в танце, не замечая, что кое-кто уже открыл охоту на их партнёра.

И только Всеотец с женой не теряли облика. Они весь вечер сидели на тронном пьедестале посреди парка. Эйприл сосредоточенно размышляла как же к ним пробраться. Несомненно, это редкий шанс броситься в ноги повелителю, ведь на празднике все можно, не так ли? Она почти приблизилась к трону, как ее отвлек удивленный возглас отца:

- Доченька, ты уже превратилась!

- И в кого?- Эйприл, как ни старалась, не могла понять кто она сейчас.

- В волка!

Да уж, кто бы мог подумать, девушка нервно хмыкнула:

- Хорошо хоть не в овечьей шкуре, и на том спасибо... - Девушка отвлеклась на Вальда и не заметила, как налетела на какого-то эльфа. Она толком не разобрала, что у него был за образ, что-то на подобие хищной птицы.

Их руки соприкоснулись, и ведьму ослепила вспышка. Как только она проморгалась, то увидела перед собой разъяренного молодого эльфа. Рукав его рубашки сильно обгорел и сквозь висящие лоскуты Эйприл разглядела татуировку, точно такую же, как на ее собственной руке. Однако у эльфа дерево только казалось иссушенным - на нем цвели цветы.

Эйприл не успела толком понять, что произошло и почему они с этим странным незнакомцем обрели снова эльфийский облик, как мужчина скривился от боли, его рука, та на которой была татуировка, почернела, как будто обуглилась, а на ее собственной татуировке зацвели цветы.

Девушка непонимающе уставилась на руку, а вот эльф, видимо, был не так просто и наивен. Он прижал девушку к ближайшему дереву, в здоровой руке у него был кинжал, который он приставил к горлу девушки.

- Кто ты, и как ты связана с леприконами! Рассказывай или через мгновение умрешь, никто тебе не поможет.

И действительно, остальные эльфы их старательно не замечали. Эйприл от отчаяния дёрнулась, и кинжал порезал ей горло, не так уж и сильно, но она почувствовала, что струйка крови потекла за воротник. Эти капельки крови полностью завладели вниманием мужчины, он даже казался растерянным. Но Эйприл было не до психоанализа. Она уже решила рассказать ненормальному незнакомцу все как на духу, хуже то уже не будет. Как чья-то могучая рука оттолкнула эльфа.

- Эрик, ты ей не причинишь вреда. Я тебе приказываю.

Эйприл не могла поверить, сам Всеотец вступился за нее. Сам же Эрик выглядел как минимум раздосадованным, на самом деле он был адски взбешен, но умел хорошо скрывать эмоции. Он внимательно посмотрел на Эйприл, и взгляд его не сулил ничего хорошего, но это было последнее, что та помнила перед тем как лишиться сознания.

***

Принц Эрик вел дневник. Он прекрасно понимал, что ни один шифр не устоит перед любопытным посторонним, желающим прочесть его сокровенные мысли, особенно, если такое желание возникнет у отца. Эрик нашел красивое решение, переняв привычку бывшего учителя Шиен сжигать все, что не должно быть прочитано. Не желая ни на шаг отступать от истины и лукавить, Эрик не лгал дневнику, и исписав очередную страницу, мрачно наблюдал, как она сгорала в пламени свечи.

Из сожженного дневника Эрика.

«Прошло больше года со встречи с леприконами. Признаться, я сглупил, и не отнесся к проклятию как должно. Кто ж мог подумать, что лепреконы способны колдовать. Маленький народец давно стал посмешищем, только и способным пугать и обманывать людей. Это пол беды, плохо другое - лепреконы действительно ни на что не способны, а, значит, за ними стоит сильный враг. Весьма хитрый, раз загребает жар руками недалеких лепреконов.

Девчонка, вероятно тоже жертва, однако, подобрана не случайно. Пока мы не встретились мое проклятье было просто словами. Вчера же, когда цветы на моей татуировке завяли, а на руке ведьмы, наоборот, расцвели, вот тогда заклятье вступило в силу. То, что убивало ее, теперь убивает меня, и единственное, что может меня спасти, это ее кровь. Я понял это вчера, когда поранил ее. Если бы не отец…»

Эрик не стал дописывать, на то не было нужды. Как же противно было осознавать, что «мерзость» всегда рядом. А его тайная гордость, что однажды он смог вернуться с темной стороны была не более чем пустой гордыней. Значит, не больно то и держали на темной стороне. А сейчас? Он с отчаянием смотрел на левую руку, от предплечья и до кисти она совсем почернела и иссохла. У него оставалось не так много времени.

Глава 4. Клятва

Принц хорошо подготовился, за несколько дней он много чего узнал о Вальде, и парочка историй имела неприятный душок. И одна из них сегодня поможет Эрику. Иначе как еще заставить дочь кузнеца отдать кровь по доброй воле? О, да. Это должно быть добровольно. Древние книги не врут, хотя и вразумительного там мало. Он больше не может терять время в библиотеке. Придется рискнуть и вызвать старую подругу.

Приготовления шли полным ходом. Слеза радости, кровь убийцы, волосы самого дорогого существа и еще парочка куда более редких ингредиентов лежали на столе, готовые отправиться в чашу с зельем. Принц немного волновался, руки двигались не так проворно, как хотелось. Несколько попыток не удались. Силы мага истощились, а приготовленный мешок с колдовскими артефактами почти опустел.

Он давно не имел дело с божественными сущностями. А как он не по наслышке знал, даже эльфу никогда не понять их запредельную логику. Сейчас он пытался призвать Хель, изменчивую богиню смерти и загробного мира. В зависимости от настроения та могла явиться в образе прекрасной девушки или уродливой старухи. Эрик никак не мог решить в каком обличье он предпочел бы пообщаться с богиней сегодня. У красавицы Хель были золотые длинные волосы, они походили на легкую шелковую накидку, казались легче воздуха. Если неосторожный глупец дотрагивался до волос, не важно по незнанию или специально, то навсегда оставался влюбленным в смерть. Ничто живое больше не привлекало безумца, только тлен и разложение.

Эрик передернул плечами, даже для него это слишком.

Старуха Хель настолько отталкивала, что просящий вполне мог поддаться панике, а тонко чувствующие натуры лишались разума. Эрик ухмыльнулся, последнее уж точно ему не грозит, тем более он всегда умудрялся разглядеть красоту, где ее и в помине не было для других.

После нескольких бесплодных попыток, удача сжалилась над магом. Едва принц успел прошептать последние слова заклинания, как тени посреди комнаты пришли в движение.

- Хель, родная моя, ты все так же прекрасна, - показная фамильярность придавала силы, но могла и разозлить гостью.

Принц приветствовал богиню смерти, та явилась в образе ужасной старухи. Он потратил почти всю ночь, чтобы вытащить ее из нижнего мира, Хель в последнее время стала капризна и неохотно оказывала услуги, но сейчас наоборот он ей будет полезен .

-Эрик, только ради твоих сомнительных комплиментов я не проделала бы такой путь, что может предложить мне принц в опале? - Судьба благоволила Эрику, Хель была добродушном настроении.

- Сбежавшую от тебя душу кузнеца Вальда. Когда-то он с помощью земной магии совершил святотатство. Отправил вместо себя умирающего старика в твой чертог. Даже для покровителя лжи и обмана ясно, что сделка нечестна - старик и так отправился бы к тебе через пару дней, а сам Вальд сбежал от смерти. Тебя обманули, Хель, пора взять свое.

Принц премило улыбался, что не могло обмануть богиню смерти. В отличие от всех остальных, Хель видела Эрика насквозь. Она не раз наблюдала, как попавшие в ее ледяной ад грешники теряют память о земной жизни. Она следила, как растворяются их навыки и желания, все, что отличало их от других. Оставалось лишь ядро, заключенное в кристалл. Самые интересные экземпляры она хранила у себя. Хель знала, что каким бы искусным магом не был Эрик, рано или поздно он спустится в ее чертог. Будет чертовски забавно выяснить оправдает ли он ее надежды, станет ли исключительным кристаллом. Но сегодня она была настроена радушно.

- Каковы бы ни были твои мотивы, Эрик, я не вижу причин почему мне не забрать свою собственность. Ночью Вальд получит мой прощальный поцелуй.

Образ богини рассеялся в тенях так же внезапно, как и появился. У принца слегка подрагивали пальцы, чтобы немного успокоиться, ему пришлось облокотиться о столешницу. Все-таки, чтобы играть в игры с богиней смерти, нужна либо непроходимая глупость, либо отчаянная смелость. Впрочем, Эрик считал, что это одно и тоже.

Ну что ж... дело почти сделано, осталось за малым...

Тем временем Вальд ворочался в постели и не мог уснуть. Проваливался в тяжкое забытье и тут же оторопело вскакивал. Они с дочерью провели неделю во дворце. Кузнец был сам не свой, не сводил глаз с Эйприл. Но разве уследишь за ней. Вся в мать. Мысли о Мари принесли ожидаемое облегчение. Столько лет прошло, а она будто здесь. Протяни руку и дотронешься. Вот же она, Мари. Вальд и сам не заметил, как провалился в удушливый сон. Но он был счастлив, к нему пришла жена, села на краешек кровати и позвала. Кузнец с радостью обнял жену...

На следующее утро стало известно, что Вальд тяжело болен и не приходит в сознание, лекари бессильны. Многие приходили в покои кузнеца попрощаться и поддержать дочь умирающего, среди них был и Эрик.

Эйприл была подавлена. За эти три дня она так и не смогла поговорить с Всеотцом. Он так кстати оказался рядом на празднике, а после совершенно не замечал ведьму. Вчера нервы не выдержали, и она бросилась в ноги правителю, пока он шел по коридору. Она думала, хуже уже не будет. Эйприл ошибалась. Всеотец посмотрел на нее как на пустое место, отвернулся и пошел дальше. Его свита не позволила девушке последовать за ним, да она и не смогла бы, безразличие правителя повергло ее в отчаяние.

Беда не приходит одна. Сегодня с утра слег отец. Эйприл не могла понять, что за болезнь поразила Вальда. У каждого недуга своя аура. Стоило ведьме дотронуться до больного, как она видела цвет и очертания прилипшего к человеку сгустка. Иногда и звуки можно было расслышать. В основном то были чавканье или писк на грани слышимости, но однажды Эйприл слышала перезвон колокольчиков, который ее чуть не загипнотизировал. Она очнулась только, когда увидела, как сгусток неторопливо тянет щупальца в ее сторону. У Вальда ничего такого не наблюдалось. Он был совершенно здоров, только медленно умирал.

Приход принца был совершенно некстати. Она так и не определилась, как к нему относиться, был ли он врагом или такой же жертвой, а следовательно мог бы стать, хоть временным, но союзником.

Принц с порога дал понять, что союз с такими людьми как он может быть хуже открытого противостояния:

- Госпожа, ваш отец умирает, Хель одарила его своим поцелуем, - Эрик улыбнулся.

Эйприл не сразу осознала смысл сказанного, о божественном вмешательстве она даже не думала, хотя это объясняло все странности болезни. В следующее мгновение гнев избавил ее от страха перед принцом.

- Смею предположить, что вы имеете к этому отношение, - Она еле сдерживалась, чтобы не проклясть принца в моменте, но у нее еще теплилась надежда на благоприятный исход дела.

- Госпожа должна знать, что для поцелуя Хель необходимы веские причины, однако, своей скромной роли участника не отрицаю, - Эрик презрительно посмотрел на девушку. Неужели она настолько глупа, что не знает, Хель не получится ни подкупить, ни заставить. Ей можно только подсказать, да и то не каждый осмелится… Вот он осмелился, да. Но сути дела это не меняет.

-Давайте уже не тяните кота за хвост. Вы ж не просто так пришли, выкладывайте! – За грубостью она пыталась скрыть страх.

Эрику было глубоко наплевать на дерзость ведьмы, иссохшая рука причиняла нестерпимую боль. Пусть думает себе что угодно, только бы согласилась.

- От поцелуя Хелль есть спасение. Я меняю жизнь вашего отца на глоток вашей крови ежедневно, пока смерть не разлучит нас, или я не расторгну сделку. Мне нужна клятва согласия. – Вот и все, цена озвучена. Слухи оказались правдой, принц заражен мерзостью. И теперь каждый день она будет лишаться части души пока не умрет …Или не умрет принц.

Эйприл посмотрела на Вальда, его дыхание едва угадывалось.

- Я клянусь соблюдать договор.

***

за двадцать лет до описываемых событий

Женщина склонилась над постелью умирающего. Мужчина метался в бреду, изредка шептал ее имя «Мари». Женщина одновременно была убита горем и ликовала. Наконец-то она получила ответ на вопрос, который не давал покоя последние пять лет - любит ли ее муж. Сейчас она в этом не сомневалась. Будучи знахаркой, люди называли ее ведьмой, Мари знала, на смертном одре зовут только истинно близких. И именно сейчас, когда ее сердце обрело долгожданный покой, она теряет то, без чего уже не сможет жить.

Любовь Мари к мужу была сродни зависимости. Женщина считала себя никем, серой посредственностью, получившей подарок судьбы в лице прекрасного эльфа Вальда. В глубине души, куда Мари предпочитала не заглядывать, кошки скреблись, что она не достойна его. Они познакомились пять лет назад, когда она была еще совсем молода. Мать Мари, деревенская знахарка, жила отчужденно в лесу, общалась с людьми лишь по мере необходимости. Трудно ожидать от ребенка, рожденного в глухой чащебе неординарных способностей. Да и характер девушки не отличался мечтательностью. Она просто жила, ни о чем не задумываясь и не задаваясь вопросами.

Так, в один прекрасный день Мари встретила его, сказочного эльфа. Сначала она не поверила удаче. Нет, то, что перед ней эльф, она поняла сразу. В отличие от большинства людей, они с матерью, потомственные колдуньи, хорошо понимали, что реально и существует взаправду.

Заприметив девушку, собирающую грибы, эльф заинтересовался и подошел. Позже он рассказывал, что сначала его внимание привлекли длинные распущенные волосы Мари, вернее их необычный оттенок, потом он утонул в ее голубых глазах. Всего лишь слова, в искренности которых Мари постоянно сомневалась, и на это у нее были причины.

Немного поговорив, Вальд уехал, но обещал прийти завтра в то же самое время. Зачем он вообще оказался на этой поляне, Вальд никогда не рассказывал. Мари верила, что эльф вернется и подготовилась к встрече. Всю ночь девушка варила любовный напиток. Самый настоящий, а не тот суррогат, который они с матерью продавали наивным дурочкам из деревни. Темное зелье забирало частичку души. Для Мари это была совершенная мелочь по сравнению с целью.

Девушка не была умной, но и в глупости ее нельзя было обвинить. Она хорошо помнила наставления матери опасаться по-настоящему черных заказов, к которым и относилось правильно сваренное любовное зелье. При выполнении их ведьма теряла часть духа, чтобы ее вернуть, колдунья обязана была совершить не одно доброе дело. В деревни о матери и дочери многие отзывались хорошо, благодарили за помощь, совершенно не догадываясь об истинных причинах ведьминого альтруизма.

Девушка устало откинулась на спинку стула. Зелье было готово. Мать Мари все видела, но молчала. В конце концов, кто она такая, чтобы наставлять взрослую дочь. У ее малышки свой путь, скорее всего не очень счастливый, как у всех в их роду, начиная с основательницы рода, безумной Арны. Их прародительница сходила с ума по черному колдуну по неизвестной причине спасшего ее от жертвоприношения. Арна лишилась разума, не самая худшая судьба в их роду. Старая ведьма задумчиво смотрела на огонь. Валежник негромко потрескивал. Старуха пыталась понять, где она сделала неправильный выбор. В отличие от дочери, она была мечтательной натурой. Однако, задаваясь вопросами, никогда не получала ответов.

На следующее утро, как и предсказывало сердце девушки, он пришел. Развесистые лапы елей склонялись над ними, шелестели, убаюкивали. Несколько часов счастья Мари было недостаточно. Она не могла поверить, что он придет в третий раз, получив, как ей казалось все, что она может дать. Она давно решилась, осталось только напоить эльфа зельем, что она и сделала. С тех пор прошло пять лет, и они не расставались. Пять лет она мучилась, считая, что Вальд не любит ее по-настоящему. Ее же любовь не проходила, только усиливалась. Со временем Мари познакомилась с многочисленными слабостями мужа, как ни странно, ее зависимость от него только росла.

В том, что Вальд сейчас умирал был виноват один из его пороков. Эльф давно пристрастился к сонной ягоде, приносившей такие сны, какие пожелал ее употребляющий. По сути своей ягода была почти безвредной. Вся опасность заключалась в ее схожести со смертельной даже для эльфов ягодой волчанкой.

Мари сидела у кровати больного и понимала, что не отпустит его. Ведьма никогда ни перед чем не останавливалась. Она задумала опасное дело, обмануть саму Хель. Для этого она пошла к брату Вальда, разузнать подробности. Выслушав ее эльф пробормотал:

- Женщина, ты безумна.

- Просто отвечай на мои вопросы. Хель приходит только к эльфам, не так ли?

- Да, ко всем, у кого в жилах течет хоть капля эльфийской крови.

Женщина нервно мерила шагами небольшую комнату.

- Как она узнает, к кому надо идти?

- По преданию у Хель есть восемнадцать книг, в каждой записаны все эльфы одного рода. Когда приходит время в одной из книг появляется образ эльфа, которого Хель должна забрать с собой.

- Образ, это как? - Мари насторожилась.

- Никто не знает, Хель слепа, как котенок.

Андрос беспокоился о невестке, по его мнению, женщина сходила с ума, что было совершенно неверно. Ведьма была, как никогда сосредоточена. В конце концов, скрестив на груди руки, она озвучила дерзкий план.

- Кажется, я знаю, что нужно делать. Достань мне больного старика из этих окрестностей. Скорее всего он из вашего же рода. А потом я совмещу ненадолго их души. Больной старик должен умереть первым, тогда Хель потеряет образ Вальда.

Женщина не смотрела на эльфа. Она обхватила себя руками и мерила шагами комнату.

- Ты больна, Мари. Даже, если у тебя получится. Рано или поздно все вскроется. Тогда я вам с Вальдом не завидую. Это хуже, чем... чем святотатство.

Женщина лишь натужно засмеялась, но все же остановилась и посмотрела в упор на Андроса.

- На мой век хватит, ты же знаешь, люди живут недолго. Приведи мне жертву, большего от тебя не требуется.

Андрос отказался. Мари пришлось все делать самостоятельно. Осторожностью ведьма не отличалась, так что даже через двадцать лет отголоски той истории рассказывали, как страшную сказку. Мари поплатилась уже через два года. Роды были до странности тяжелыми. Одна ведьма умерла, другая родилась.

Глава 5. Новые открытия

Отныне Эйприл будет жить во дворце. И, конечно, самое простое и ожидаемое объяснение для двора – принц завел фаворитку. Эйприл было все-равно. Когда на кону жизнь, до пересудов нет дела. Новость мгновенно разнеслась по дворцу и всех шокировала кроме Вальда. Он понял, зачем привез дочь во дворец, но для чего это все? Сначала кузнец вздохнул с облегчением, все могло обернуться гораздо хуже.

Когда Вальд проснулся, дочь очень путано все объяснила, умолчала лишь о крови, дескать, принц просил о некой услуге, но суть эльф уловил. На его лице отразилось ни с чем не сравнимое облегчение. Эйприл истолковала его превратно. Девушка замкнулась в себе, да и что он мог ей объяснить? Жалкие попытки что-то рассказать не увенчались успехом. Дочь попросила Вальда уехать до вечера, она не хотела его видеть. Может быть, она уже жалела о поспешном решении. Вальд не знал, но ему было больно об этом думать. Несмотря на трусость, дочь он все же любил.

Сейчас Вальд стоял у ворот, наблюдая за обитателями дворца в последний раз. Никто не вышел его проводить. Среди гомона придворных, он чувствовал себя выброшенным на берег бумажным корабликом. Вальд окинул дворец прощальным взглядом и вышел за ворота, дочь он больше никогда не видел.

Терзаний Вальда никто не заметил, для обитателей дворца он был слишком незначительной персоной.

Больше всех радовались новости придворные дамы, есть что пообсуждать, чем они и занимались, не стесняясь. Однако, были и сочувствующие девушке:

- Мне ее жалко, связалась с чудовищем. Вы уже все забыли? Быстро! А я вот помню, как он тогда заявился во дворец с Шиен. Жути на всех навел, а самому хоть бы что, и никакой управы.

Ее подруги скованно молчали. Вспоминать прошлое принца было как-то не принято. Конечно, его до сих пор многие не любили, другие побаивались, но говорить об этом вслух было неприлично, что ли. Разговор замер, в их сторону направлялся тот самый принц. Девушки остолбенели. Эрик же не обратил на них ровным счетом никакого внимания, прошел мимо.

Принц планировал объясниться с матерью, так как разговаривать с отцом у него не было никакого желания, а формальности следовало соблюсти. Просто так жить во дворце никто не может, даже если вас пригласил сам принц.

Он нашел ее у фонтана. Королева в одиночестве бросала монетки в воду. Эрик, в очередной раз подумал, что его мать самая красивая женщина на земле. Он ею по-настоящему гордился, не за внешность, конечно же. Между ними была особая связь, она всегда его прощала, он ее боготворил.

- Не слишком ли много желаний для одного раза?

Королева прекратила бросать монетки и улыбнулась.

- Они каждый раз одни и те же, но ни одно еще не сбылось.

Они помолчали.

- Зачем, тебе эта девушка, сын? Между вами ничего нет и не будет, это ясно с первого взгляда. Что ты задумал на этот раз? И ни к чему хорошему это не приведет.

Эрик осторожно взял ее за руку.

- Я знаю. Так надо, просто поверь. Я обязательно с этим разберусь.

Собственно на этом все формальности и закончились. Эйприл стала полноправным жителем дворца со своей комнатой, могла заходить в любые незапретные помещения. Как же она радовалась, что доступ в библиотеку разрешен.

И сейчас она сидела за столом и просматривала очередную книгу в поисках ответа, что же с ней произошло. На помощь принца она не рассчитывала. Тот вел свою игру. Она была не уверена, что ее жизнь так уж важна для принца. Вполне возможно он пожертвует ведьмой при первой же возможности, чтобы самому избавиться от проклятия. Хотя сейчас они связаны почти нерушимо. Эйприл вспомнила вчерашний вечер.

Они договорились, что Эрик будет заходить к Эйприл каждый вечер после заката и, чтобы не вызывать лишние разговоры, оставаться в ее покоях на час. Ритуал был давно отработан, как никак ведьма провела во дворце больше месяца. Обычно принц заходил, и не говоря ни слова садился за столик у окна. Эйприл брала кубок и также безмолвно наносила порез на руку и сцеживала немного крови.

Принц выпивал кровь ведьмы, стараясь не показать облегчения. Иногда он оголял руку, и ведьма с благоговением смотрела, как почти черная рука оживает. Она никогда не видела такого мощного волшебства, способного менять плоть человека, а значит и материю в целом, так быстро, но не надолго. До следующего вечера рука непременно почернеет снова. Ведьма хотела бы спросить, сколько времени действует «лекарство», да хмурый вид принца не располагал к разговорам.

Вчера все началось как обычно. Эйприл приготовилась порезать руку, да только принц так и не услышал спасительного стука капель. Девушка нерешительно повернулась к Эрику. Ее рука тоже начала чернеть. Ведьма отложила нож. Их ритуал стал для нее смертельным.

-Сиятельный принц, если мы продолжим, я скоро умру.

Принц внимательно осмотрел предплечье девушки. Мертвая Эйприл ему не принесет пользы. Но, что же делать? За месяц он почти не продвинулся в своих поисках. Были зацепки, но совсем эфемерные, уйдет немало времени на их проверку. Тем более он заметил, с каждым разом крови хватает на все меньше времени. Вчера рука почернела уже до полудня. Девчонка совсем ослабела. Если она умрет, сам Эрик ненамного ее переживет. Ситуация патовая, если только…

Эрик не любил вспоминать темного прошлое, особенно наставничество Шиен, но сейчас не до соплей. Однажды принц узнал, что может своей кровью спасти умирающего, но этот единственный шанс он уже израсходовал, и весьма бездарно, как он считал. Но все же, девушка еще не при смерти. К тому же, если хорошенько подумать, все складывается. Татуировка на руке Эйприл изначально была засохшим деревом, его же татуировка - деревом цветущим. При случайной встрече (случайной ли?), проснулась магия. Татуировка ведьмы ожила, забрав часть силы Эрика, силы забирает именно сама татуировка, никак не девушка. Это поймет распоследний неуч.

Сам же принц постепенно превращается в развалину. Татуировка убивает его, он убивает Эйприл. А если процесс взаимный, что если Эрик отдаст ей часть своей крови?

Эрик забрал пустой кубок из рук девушки и наполнил почти до краев своей кровью.

- Пейте, госпожа, если хотите дожить до утра.

Эйприл с отвращением смотрела на темную жидкость. Иногда в своих обрядах она переступала черту, но только не с кровью. Каждая ведьма знает, кровь самый мощный ингредиент и работать с ним следует предельно осторожно, чтобы не скатиться в «мерзость». Прежняя Эйприл возможно не смогла бы выпить кровь. Но татуировка медленно, но верно меняла ведьму. В ней проснулось что-то одновременно абсолютно чужеродное и в то же время родное, что было с самого рождения ее частью, но не проявляло себя до поры до времени. Она спокойно взяла протянутый кубок и выпила все до капли. Такая готовность пить кровь пришлась не по душе принцу, но он ни чем себя не выдал.

Потом они сыграли одну партию в шахматы, как делали это каждый вечер. Им нужно было убить час времени, а шахматы были идеальным решением, когда можно было молчатьи думать каждый о своем.

И сидя на следующее утро в библиотеке Эйприл поняла, что их отношения с принцем глобально изменились. Если раньше она тешилась надеждой, что проклятие нацелено на Эрика, а она лишь средство, то после вчерашнего вечера они стали с принцем заложниками друг друга, даже если она и права, и цель Врага - это принц. Она немного успокаивала себя тем, что новых приказаний на татуировке не появлялось. Слова «ступай во дворец» исчезли еще при первой встрече с принцем на празднике, а новых указаний не было.

И придется ей раз за разом искать иголку в стоге сена среди старых книг. Сегодня она наткнулась на сборник детских эльфийских сказок, некоторые из них ей читал отец. Только этот сборник был написан высоким древним языком. Сейчас не все эльфы его помнят, почти забытый нелинейный алфавит, но Эйприл, хвала маниакальному желанию Вальда сделать из дочери настоящую эльфийку, им худо бедно владела, уж детские сказочки прочитать смогла бы. Пролистав несколько страниц, Эйприл нахмурилась. Картинки в книжице были совсем недетские и вызывали болезненное отторжение.

В самом начале рыцарь, красивый юноша, стоит вполоборота, лицо обращено к читателю. В глазах скорбь, а должна быть радость, повержен же дракон. Кровь капает с меча на безжизненное тело, только отрубленная голова чудовища совсем не страшна, превращается в голову прекрасной девушки. Сами по себе иллюстрации завораживали. Среди эльфов давно не рождаются дети с даром творить живые картины, но как-то очень уж жутко.

Эйприл прочитала знакомую с детства сказку и удивилась концовке. Ужасный дракон оказался альтер эго прекрасной принцессы, которая не могла себя контролировать и в обличье чудовища творила ужасные дела. Не в силах больше вести двойную жизнь и приносить людям несчастья, она специально инсценировала собственное похищение, чтобы прекрасный принц покончил с драконом, а заодно и с ее мучениями. Почему именно прекрасный принц должен был это сделать? Так все просто, это было предсказано. Однако ж...Эльфы просто помешаны на предсказаниях и знамениях, и после этого люди суеверные глупцы.

Остальные сказки были похожи на знакомые Эйприл с детства. Однако, неумолимо отличались, были мрачнее, что ли. Некоторые перевертывали сюжет с ног на голову. Положительные герои несли несчастья изначально добрыми поступками. А злодеи становились реальнее и руководствовались, конечно, недобрыми помыслами, но более менее вменяемыми.

В одной сказке добрые и злые герои поменялись местами, при этом сюжет совсем не изменился, вот это да. Эйприл даже перечитала, действительно, все как в классической версии, даже, наверное, теперь поступки героев стали логичнее. Интересная книжица. Хм... да тут даже в стихотворной форме есть:

Ночь, луна, Скрипит избушка, У окна сидит старушка, Дочь внебрачная царя И русалки из пруда. Марьей мама назвала И оставила на суше Умирать при свете дня. Смерть, однако, не пришла, Задержалась по дороге: (В тот момент В другой стране, Королева молодая Тайной страстью изнывая, Честолюбием полна И на голову больна Повелела истребить Население страны, Несогласных с ней во взглядах.) Ангел смерти задержался, Но помощнице своей, Ведьме родом из людей, Приказал забрать ребенка И заботиться о ней, Как о дочери своей. Зная быт и нрав колдуний, Обитающих в лесах, Шутку черта оценили И за рьяность похвалили. Между тем, она росла. Ведьма честно исполняла Долг родительский пред ней: Обучала наговорам, Тайным знакам, приворотам, Почетать зверей и птиц, Убивать неосторожных Бедных путников ночных. И к пятнадцати годам Плодотворного ученья, Посвятив себя не свету, А кромешной мрачной тьме, Марья стала наблюдать Необычную картину: На поляне, у опушки, В месте тайном колдовства Повстречались, не стесняясь, Сын тирана-короля И прекрасная жена Престарелого барона. Марья брата не узнала, Да откуда ей бы знать Темной страстью воспылала, Позабыла, что сказала Ей навязанная мать. Дни соперницы теперь Поддавались исчисленью. И красавица жена Прерогатого барона С лихорадкою слегла И на следующее утро Она в муках умерла. А виновница всех бед Встречи с принцем ожидала. И была она в бреду И не знала, что же делать, Как ей чувство объяснить, Что родилось так внезапно В мрачных сумерках души Никогда не знавшей ласки И родительской любви. Принц однако испугался - Храбрость нынче не в чести У особы царской крови. Отпрыск юный короля Отшатнулся, поскользнулся Но достал таки свой меч, Приготовился он к бою, Произнес дурную речь: «Ты старуха и колдунья Мерзкое исчадье зла, Что ты хочешь от меня?» Разум ведьмы помутился, Пелена упала с глаз. В отраженье на мече На его зеркальной глади Облик ведьмы проступил. И была она старухой, Древней, как сама земля. Это и была цена За возможность обучаться Тайнам темным колдовства.

Настроение сразу испортилось. Старинный фолиант еще раз напомнил, что бывает с заигравшимися в безнаказанность ведьмами. Эйприл разом охладела к книге и раздумывала, а недостаточно ли на сегодня поисков и не пора ли на обед, но открыла последнюю страницу. Там была короткая сказка со странным названием «Табан — Начало», о такой она не слышала.

«Сначала было Ничто и было оно безжизненное и пустое. Как и отчего оно сделало первый вздох знает только Никто. От этого вздоха Ничто всколыхнулось и пошло волнами. Волны породили Тьму, а тьма гигантских пауков. Пауки сплели паутину, которая стала светом. Тьма враждебно встретила свет и пыталась поглотить, так же как свет - рассеять тьму.

Победы быть не могло, так как свет - порождение тьмы, а тьма - левая рука света. На месте борьбы образовался туман — разорванные частички света увязли во тьме и спаявшись в единое целое обрели тяжесть. Так появился наш мир, где есть только Ничто, что породило Тьму, а тьма Свет, и каждое их движение меняло мир полностью. Но в бесконечности времени, что есть начало его, родится четвертая сила. Создаст ее живая сущность, которая не следует законам Света и Тьмы, и наступит третий передел, и мир станет совсем другим»

***

за девятнадцать лет до описываемых событий

Просторная комната, обставленная в голубых тонах, перед зеркалом сидит осунувшаяся женщина неопределенного возраста и медленно расчесывает волосы. Каждый раз на расческе остается клок волос. Никто бы не сказал, что ей всего лишь 25 лет.

Прошел год с выздоровления Вальда. Мари уже давно свыклась, что постепенно умирает. Ее поступок был настолько темным, что никакими светлыми делами его не перебороть. Жалела ли она о своем выборе? Нет. Но факт оставался фактом, без помощи могущественного существа ей не выкарабкаться из трясины.

Мари дождалась, когда муж уснет. Осторожно, чтобы не разбудить, вышла из дома и направилась к реке. В том месте, где лунная дорожка подбирается к берегу, развела на песке костер. Дело осталось за малым. Большим кривым кинжалом перерезала вены на левой руке. Кровь медленно стекала по ладони в костер. Мари шептала слова древнего заклинания, вызывавшего северного бога, таинственного существа, в которого верила основательница их рода, Арна. Арну чуть было не принесли в жертву тому самому божеству. От этого ее вера, как ни странно, только окрепла, возможно из-за того, что она была спасена.

Слова заклинания передавались из поколения в поколение лесных ведьм. Насколько Мари знала, никто из ее предков не решился им воспользоваться, несмотря на трудности и гонения со стороны людей. Она первая. Она всегда была очень смелой и решительной, беда только в том, что умной Мари назвать не получалось. Такое сочетание черт довольно часто приводит к печальным последствиям. Мари была эгоистичной, ее страдания были вершиной боли, тогда как чувства других людей ее совсем не волновали. Скажи ей сейчас, что миллионы разумных существ сносили куда большие мучения бесконечное количество раз от начала мира, Мари бы рассмеялась. Она не такая, она не будет терпеть.

Холодный ветер пробирал до костей, развевая легкое платье. Мари чувствовала подступающую дурноту, она потеряла слишком много крови, а ничего не происходило. Долго она так не продержится, пора перетянуть рану, если она не хочет умереть прямо сейчас. Женщина в десятый раз прошептала заклинание.

- Что тебе нужно, человек?

Воздух перед Мари пришел в движение, словно рябь на воде от брошенного камня-галуна. Слова раздавались у нее в голове. Получилось. От облегчения руки и ноги стали ватными, она чуть на упала в костер. Голос требовал объяснений, и Мари рассказала все, даже то, о чем не собиралась. Слова лились нескончаемым потоком. Жизнь в лесу, встреча с Вальдом, обман Хель, даже про свою прародительницу Арну Мари рассказала. Женщина просто не могла остановиться.

- Женщина, ты непроходима глупа. Ты пытаешься избежать наказания жестокого бога, взывая к еще более ужасному.

Мари застыла от ужаса, даже губы ее побелели, словно покрылись инеем. Существу хватило одной фразы, чтобы разбить вдребезги последнюю надежду.

- Я тебе помогу, но по-своему. Верну тебе силы и красоту, но ровно до того момента, как у тебя родится девочка. Потом ты умрешь, а твоя дочь, возможно, окажет мне услугу. Со временем.

Мари отчаянно проклинала недавнюю решимость. То, что она натворила уже ничем не исправить, кроме крайней меры. Почувствовав настрой женщины, существо не дало ни единого шанса на спасение.

- Не вздумай меня ослушаться. Я найду тебя даже у Хель за пазухой. Успокойся, я не причиню вреда твоей дочери. Можно сказать, буду оберегать. Такого крестного отца не было ни у одного ребенка на земле. Утешай себя этим, а теперь иди.

В дом вернулась лишь бледная тень былой Мари, частично она уже умерла там, у костра, но внешне она была хороша как никогда. Уже через год Мари родила девочку, Эйприл, и умерла окончательно.

Глава 6. Ты же его ненавидишь!

Из сожженного дневника Эрика.

"Отец, Отец, что ты творишь, Хель тебя раздери. Сколько еще я смогу ускользать от твоих глупых поручений. Мы должны быть с Эйприл вместе, ни дня порознь, дурная твоя голова. После появления Эйприл у отца завелась навязчивая идея — сплавить меня из дворца. Отец явно что-то знает, но что? И хочет проверить свои догадки? И сегодня тот самый роковой день, когда отец прижал меня, а со дня празника не прошло и двух месяцев.

При всем честном народе он дал мне четкие указания в обычной для него обтекаемой манере.

- Эрик, только ты сможешь без лишней открытости разузнать, что творится в Ванарде.

Это что? Похвала или опять обвинение в трусости? Прости, дорогой папаша, не в этот раз, не в этот раз. Вслух же я сказал:

- Эд с друзьями справится лучше меня.

Все удивились, даже Эд. Внезапно, да? У меня с братом особые отношения, но сейчас не об этом.

Однако, отец сегодня был особенно уперт. У меня оставался только один выход.

- Отец, тогда я беру Эйприл с собой. Она мне поможет, у нее есть знания.

Опять вздох пробежал по залу. Ликуйте, придворные сплетники, я почти признал, что моя фэйковая фаворитка такая же меченая как и я. Ведьма.

Эйприл обреченно опустила глаза, что ж, я думаю, не я первый назвал ее ведьмой. Переживет. А вот день-два без моей крови – точно нет. А следом и я отправлюсь к праотцам.

(Клякса чернил)

Я увлекся. Довольно лирики, ей место в сопливых балладах. Коротко о нашем задании. В Ванарде объявился ни много ни мало маньяк, убивает молодых красивых девушек примерно одного роста и комплекции, с голубыми глазами и светлыми волосами. Вполне возможно, случайное совпадение, там почти все светлоглазые и белокожие. Ну, есть еще рыжие и с веснушками. Говорите, это дело Ванарда? И будете правы, но есть одна странность - на телах жертв вырезаны руны... Авалона».

***

Ванард - один из миров-отражений человеческой Земли. И в отличие от многих других совершенно непримечательный. Как и все отражения, этот мир по сравнению с Землей совсем крошечный. В Ванарде всего один крупный город, окруженный деревеньками и лесом, а дальше пустота. Почему отражения такие фрагментарные? Никто не знал. У Эрика была мысль, что материя Земли отражается в темной энергии, разбросанной по космосу, поэтому все так неоднозначно. Однако, его теория не нашла поддержку.

У эльфов имелась связь с некоторыми мирами-отражениями через порталы, к одному такому сейчас приближались Эйприл с принцем. Эрик рассматривал ряды потускневших кристаллов, некоторые были с трещинами или совсем расколотые. Если так продолжится, следующее поколение эльфов будет навеки заперто в своем мире. Утомленный жизнью Отец был не в состоянии починить порталы. Эрик уже давно по привычке во всех грехах винил Отца.

Рядом с ним Эйприл придавалась своим весьма нерадостным мыслям. Перспектива вечно пить кровь Эрика ее не радовала. Привкус железа на губах по утрам вызывал отвращение. Она все сильнее увязает в паутине врага, даже не понимая, что от нее хотят. Эйприл не заметила, как прошла сквозь портал и оказалась в лесной чаще. Пока они пробирались к проклятому поселению через темный лес, она была как сомнамбула. Идет туда, куда скажут, совершенно не задумываясь. Ее переполнял страх перед неизбежным концом, крови Эрика хватало с каждым разом на меньший срок. ладони покрылись липким потом, загнанное сердце стучало на пределе.

И только на светлой поляне под косыми лучами солнца, Эйприл поймала яркую, как вспышка, мысль, и была она окончательным приговором принцу. А не закончить ли все сегодня? Закончить все для Эрика – призвать его смерть. И именно это она сейчас невольно совершила. Острая, непрошеная мысль ведьмы материальна, значит, сегодня события сложатся причудливой цепью, и Эрик умрет. Что же она наделала? И даже сама Эйприл не сможет ничего исправить, посыл ведьмы не отменить. Готова ли она становиться убийцей? И как поведет себя проклятие, когда Эрик перестанет пить ее кровь, выздоровеет ли она или умрет?

Эйприл, конечно, не была слишком весела последнее время, но во время вынужденной прогулки по лесу Ванарда она переплюнула в меланхолии ярмарочного Пьеро. Эрик удивлялся, как она на ногах держится. Правда, пару раз она чуть не оступилась, зацепившись за торчащей корень. Один раз Эрик подхватил ведьму под локоть, боясь, что она упадет. В награду Эйприл резко оттолкнула его, одарив брезгливым взглядом.

Эрик не обольщался на свой счет, но за время, прошедшее после праздника, он столько раз пил ее кровь, а она его. И ни разу не встретил ожесточенного отпора, надо признать, и одобрения тоже. Однако, он начал лелеять надежду, что выиграет и победит проклятье. Откровенная неприязнь ведьмы отрезвляла. Эйприл же не проронила ни звука, как впрочем почти всегда в присутствии Эрика. Они почти никогда не разговаривали, но начали понимать друг друга

Более ничем примечательным их путь до города не был отмечен. Эйприл была подавлена. Эрик планировал с чего начать расследование. Сложным оно ему не казалось. Там, где замешена магия, ему нет равных в мире людей.

Ванард был отражением одного средневекового города. Впервые оно появилось в десятом веке человеческой эры. Как и обитатели других отражений люди Ванарда совсем не заметили, что стали двойниками, копиями людей, живущих на Земле. Единственная проблема была в черной пустоте, окружающей леса за Ванардом. Немало смельчаков попробовали шагнуть в нее. Куда они попали, было неизвестно. В отраженном мире никто их больше не видел. Со временем к дьявольскому наваждению привыкли, назвали божьей карой и стали жить дальше.

За все время существования Ванард совершенно не претерпел изменений, немало поколений людей сменилось, однако сам город застыл в безвременье. Замедленное развитие было в целом характерно для отражений. Как можно догадаться, эльфы не стремились к общению со столь отсталым, по их мнению, населением. Однако Всеотец послал Эрика на дело, и у него были веские причины.

Редко, но случается, ночью на обитателя отражения снисходит озарение. Он просыпается просветленным, но обычно просветление длится не больше минуты. Потом человек благополучно все забывает и живет дальше, но не всегда. Человеческий разум не в состоянии осознать открывшееся, и бедняга сходит с ума. Бывает, что кое-какие знания остаются в памяти и после безумия. Тогда мир встречает нового темного мага или убийцу, возможно, даже способного перемещаться между отражениями. А это скрытая угроза Авалону.

Эрик не разделял опасений Отца, и вообще был слишком самоуверен. В Авалон доставили тело одной из жертв. После ряда магических экспериментов с несчастной Эрик уверился, что убийца не прозревший, но точно колдун. А уж магический след для принца не проблема.

Лес закончился, они подошли к городским воротам. Со стражей проблем не возникло. Хватило одного щелчка пальцами, чтобы бравые охранники не заинтересовались одинокой парой. Принц оставил Эйприл на постоялом дворе, и не обратил внимание на обезображенную женщину, приютившуюся на табуретке в углу.

- Я уже чувствую магию убийцы, скоро вернусь, поиски не займут много времени.

И Эйприл не знала, радоваться его словам или нет.

Что ж пора осмотреть комнату, возможно, она станет их пристанищем на ближайшую ночь.

Девушке не нравился этот мир. Настоящая Земля людей была для нее несбывшейся мечтой, постоянным напоминанием, что время не стоит на месте. Человеческая кровь не давала забыть о скоротечности жизни. Авалон, как и Ванард погряз в безвременье. Иногда ей казалось, что мир эльфов - всего лишь отражение, что было не совсем правдой, и она это знала. Раздумья Эйприл прервались самым отвратительным способом, она наступила на коровью лепешку.

- Так здесь еще и грязь несусветная!

Пока Эйприл пыталась хоть как-то очистить обувь, ее схватила за руку старая уродливая женщина.

- Я почувствовала твою силу, сестра.

- Сестра?

Эйприл безуспешно пыталась отцепить от себя старуху. Но не тут-то было, женщина держала ее намертво.

- Сестра по тайному знанию. Идем со мной. Я научу тебя настоящим знаниям...

Бормотание старухи странным образом лишало сил. Сознание Эйприл уплывало в страну грез, трудно было сосредоточиться на происходящем. Ведьма продолжала шептать, сомнений в ее безумии уже не было:

-...Да у меня родился сын, маленький убл@док, ах, если бы дочь... Как жаль, что у меня не получилось от него избавиться...А потом я даже пыталась его обучить. Но чему можно обучить такое тупое создание, мужика? Он все испортил, привлек внимание Авалона. О моем сыне позаботится твой спутник, а уж о нем самом позаботимся мы с тобой. Заставим принца эльфов прыгать на раскаленной сковороде! Я часто вижу сны. Тебя я тоже видела, и его, твоего… кто он тебе? Ведь не муж же? А давай перед тем, как убить его, расскажем, как ты его обманывала, а, что скажешь?

Старуха глумливо засмеялась, а Эйприл даже сквозь морок испугалась, как никогда в жизни.

Пока для Эрика все складывалось вполне удачно. Он проследил путь до логова убийцы. Им оказался вполне себе заурядный мужичок средних лет. В городке поговаривали, что он вроде как ведьмак, как и его мать, но в убийствах его, как ни странно, не подозревали и вообще побаивались к нему соваться. Не иначе как, человек применил отвод глаз. Всматриваясь в окно его хижины, принц немного расслабился, мужичок ничего из себя не представлял.

Эрик был не из тех, кто лезет на раж он, но сегодня он торопился. Было неспокойно за Эйприл. И он поступил так, за что всегда критиковал брата, то есть не думая. Принц ногой распахнул дверь. Уже готов был сразить убийцу, как внезапно оступился. Эрик ощутил боль во всем теле, тем временем испуг и удивление на лице хозяина сменились на гаденькую ухмылочку. Порог был заколдован, силы постепенно покидали Эрика. Ведьмак кинул в принца кинжал, слегка промахнулся и попал в плечо. Эрик скривился, но не от боли, от осознания каким был дураком. Он не отнесся серьезно к смертному, хотя с самого начала знал, что тот владеет рунами Авалона. Это было последнее, о чем подумал Эрик, прежде чем потерял сознание.

Эйприл брела по лесу и не могла оторвать взгляд от спины старухи, как приклеилась. Та же все время спотыкалась, еле плелась. Старая ведьма часто останавливалась, подходила к деревьям, прикладывалась ухом к коре, прислушивалась, затаив дыхание. Эйприл многое повидала, особенно во дворце Всеотца безумие цвело пышным цветом. Однако, старуха могла дать сто очков вперед любому эльфийскому фрику. Ведьма погладила желто-бурую кору очередного дерева, обернулась к девушке.

- Ну, что, красавица, недолго тебе осталось ходить с принцем. Хе-хе, - она залилась глумливым смехом. - Не переживай, я найду, как тебя утешить, - и выразительно провела рукой по шершавой коре дерева.

Не известно на что рассчитывала ведьма, должно быть, на страх девушки. Эффект оказался обратным. Как всегда в стрессовых ситуациях Эйприл не раскисала, наоборот, обретала силу. Но, чтобы прийти в себя и почувствовать поток силы, ей просто необходимо было немного времени. Она горячо молилась всем богам подряд, чтобы старуха не торопилась.

Эйприл сжала браслет, надетый Эриком во Дворце после ее клятвы. Браслет по-прежнему нельзя было снять, а, значит, Эрик жив. И есть надежда, что они сумеют покинуть негостеприимный Ванард.

Эрик очнулся от резкой боли в запястье, резко открыл глаза, но с трудом смог сфокусироваться. Ему в глаза заглядывал горемычный ведьмак, убийца девушек. А ведь и не скажешь по простодушной физиономии.

- Ну, что очухался?, - мужчина простодушно улыбнулся и похлопал Эрика по плечу.

- Уф, черт, думал сложнее будет! - От переизбытка чувств хлопнул по колену, - Ну, что, не ожидал от смертного?

"Да, не ожидал" - подумал Эрик, вслух же мог только невнятно промычать, во рту был кляп, а сам он распят на огромном подобии колеса. Маньяк основательно привязал каждую руку ... Волосами убитых девушек. Умно. Волосы невинно убиенных цепко держали принца, не давая применить магию. Эрик постарался определить, ранен ли он, не считая пореза от заговоренного кинжала. Но, кроме той раны, он был цел. Плечо горело, кровь постепенно вытекала, скоро это станет проблемой.

Ведьмак заметил интерес узника к путам.

- Хороши были девчата, но толку, как оказалось, никакого, вот разве что тебя удержать. Здорово я придумал, а? - он весело подмигнул принцу. Эрик же подумал, что парень больше похож на помощника лавочника, чем на темного ведьмака.

- А, знаешь, она в меня не верила. Говорила, не по зубам мне ты. Представляешь, каково, а? Сама все про вас эльфов бредила и про тебя много чего сказывала. Вот и решил я тебя заманить. А она раскричалась, куда я лезу. Обидно, знаешь. Только в последнее время притихла. Как считаешь, поверила в меня? - еще раз хлопнул по плечу Эрика и попал ране от кинжала, принц дернулся.

- Вот и я также думаю, поверила наконец-то. Она вот рассказывала, у тебя с папашей тоже не лады. Хочешь поговорить?

Эрик терял контроль. Нужно срочно заткнуть ведьмака и отвлечь, принц и так потерял много крови. Но мужчина и сам понял, что увлекся.

- Ну, лады, лады...

Ведьмак начал сосредоточенно выводить на полу руны и человеческие символы, используя вместо чернил кровь Эрика. У принца появилась возможность оглядеться. Скорее всего, они были в подполе, окон не было, а огарки свечей озаряли колеблющимся светом земляные стены. Эрик сосредоточился на символах, которые с таким старанием выводил ведьмак, надо признаться весьма неуклюже. Из того, что тот успел намалевать, похоже, что Эрик предназначался как дар некоему человеческому бесу. Какая ирония судьбы. Совсем недавно Эрик без зазрения совести готов был отдать Вальда Хель, а теперь сам будет принесен в жертву мелкому бесенку.

Но Эрику было не до сравнений и рефлексии. Ведьмак предусмотрительно обездвижил руки и ноги принца, заткнул рот, но не завязал принцу глаза. Большая ошибка, парень. Эрик сосредоточился на веревках, связывающих ноги, путы незаметно развязались, оставив иллюзию узла. В этот самый момент Эрик различил имя беса, которому предназначался. То ли и правда ведьмак много знал о жизни принца, то ли то было простое совпадение, но встречаться с Тиримом Эрику не хотелось. Пока Эрик сосредоточенно размышлял на тему, что будет лучше: ведьмак просто принесет его в жертву, или он достанется Тириму живым, как убийца резко прервался и направился к Эрику. Неужели он себя выдал?

- Знаешь, что я попрошу у беса? - Эрик облегченно выдохнул, - выбраться отсюда, увидеть другие миры. Я не хочу сгнить в этой дыре. - Ведьмак первый раз говорил что-то без улыбки, да так, что Эрику стало не по себе. Он просто качнул головой. А тому и хватило, он как будто искал одобрения от предназначенного в жертву эльфа.

Оставался один узел на правой руке, как в паре шагов от колеса, на котором лежал Эрик, замерцал воздух, а еще через несколько мгновений стали проступать очертания беса Тирима, для эльфа уже различимые. Человек во все глаза уставился на колеблющуюся дымку, силясь хоть что-то разглядеть. Принц понял, что не успевает, понадеялся, что ведьмаку сейчас не до него, и перестал таиться.

Смертный, однако, опять удивил. Вместо того, чтобы раболепно взирать на высшее существо из потустороннего мира, он оказывается не менее зорко следил за пленником. Ведьмак кинулся на принца с ножом. Он целился в середину пентаграммы, недавно так старательно намалеванной на сердце Эрика. Все произошло так быстро, через мгновение ведьмак навалился на принца. У того не хватило времени встать, но он успел отвязать последнюю руку и направить нож смертного против него самого.

"Даже сейчас я сильнее тебя раз в десять" -, подумал Эрик и проткнул его ножом. И на это действие ушли последние его магические и физические силы. Зато смертный умер с выражением искреннего удивления на лице. Эрик чувствовал омерзение, стряхивая с себя мертвого убийцу. Одно радует, бедные девушки отомщены.

Весь в своей и чужой крови, принц, пошатываясь, выбрался из хижины и наткнулся на Эйприл и старуху. Эйприл была явно не в себе, а старуха смутно знакома. Да, это она была на постоялом дворе! Так вот оказывается, что вызывало необъяснимое беспокойство у принца.

- Похоже мы как раз вовремя, убей его Эйприл, ты же его ненавидишь!

Эйприл не торопилась. Дилемму убийства принца, она решила еще утром по пути в город. Но так приятно было смотреть в эти полные боли глаза и не находить в них надежды.

Эрика поразила непрошенная мысль, а что бы он сделал на ее месте с человеком, который на протяжении двух месяцев использовал бы его как кормушку? В то, что Эйприл способна на мщение, он не сомневался, а потому оставался только один выход.

- Она убъет тебя также, как и меня. Можешь убить меня, но убей и ее тоже, - Эрик прошептал на древнем языке, который старуха скорее всего не могла знать даже из видений.

Эйприл резко развернулась, схватила висевший на стене багор и ударила им старуху. Даже сквозь боль Эрик оставался самим собой.

- Это было не очень изящно.

Старуха упала на землю и затихла. Эрик с трудом держался на ногах, Эйприл осторожно приблизилась к лежащей и чуть не закричала от ужаса. От виска старухи растекалась красноватая лужица .На негнущихся ногах Эйприл отошла от ведьмы. Без сомнения, та была мертва. Девушка медленно опустилась на землю.

Привыкший ко всему Эрик не понимал, чем может ужасать мертвая колдунья. Эйприл же казалось, что в ногах лежит не земная старуха, а она сама через много много лет. Она вступила на путь матери, чего всегда хотела избежать. Причем сделала это мгновенно, почти не колеблясь.

По пути в гостиницу у Эрика в голове крутилась только одна мысль. Она это сделала только из-за твоей последней фразы, не обольщайся и не верь ей.

Вечером в гостинице Эйприл так и не вышла из ступора от случившегося. Она все-таки стала убийцей. Мысли ведьмы — это настоящее проклятие. Она так не научилась их контролировать. Конечно, не все мысли имеют силу, но бывают такие, как искры. Ведьмы их сразу замечают в отличие от людей и знают, что в том или ином виде они исполнятся. В гостинице у нее почти случилась истерика, но Эрик дал ей успокаивающее зелье. Ей стало стыдно за свое поведение - истекающий кровью эльф тратит последние силы, варит зелье, чтобы успокоить истеричку.

Состояние Эрика не вызывало опасений, силы возвращались, но в то же время он был почти беспомощным. Эйприл даже решила посидеть у его кровати, пока тот не уснет, но спать принц не хотел. Эрик часто ворочался, повязка сползала. Эйприл каждый раз ее поправляла. Эрик решил поговорить.

- Недооценивать врагов... Такое часто ведет к печальным последствиям. Сегодня я вел себя как последний дурак.

Самокритичность была не в характере принца. Что ж, похоже, сегодня настоящий день открытий.

- Старуха бормотала, что она видела сны, значит, она была просветленной? - Эйприл продолжала следить за повязкой, не хотела смотреть принцу в глаза.

- Скорее всего. Только, как и все просветленные давно сошла с ума.

- Она болтала, что обучила сына.

- Все верно, с такими знаниями, как у него, не рождаются. Не вини себя, у тебя не было выбора. - Эрик понимал состояние ведьмы, хотя сам он давно не чувствовал подобного.

Эйприл тяжело вздохнула. Он прав, у нее вообще в последнее время нет никакого выбора.

- Но ты же сам говорил, что убийца ее сын? Когда мы шли по лесу, я была уверена, что она была убийцей иди хотя бы вдохновителем, поэтому я так легко...

- Вспомни, она принуждала тебя убить. Кто знает, какие планы были у нее на тебя. Ты знаешь, я уверен, что старуха толкала сына на убийства, может, и жертв сама выбирала, кто знает... У девушек были отрезаны косы, а волосы убитых невинных девушек часто используются в темных ритуалах. Парень же проговорился, что ему от жертв не было толку. Однако, нет сомнений, что убивал именно он. Думаю, мы успели вовремя, мужчина сыграл свою роль и больше был ей не нужен. Она даже не пыталась его спасти. Старуха готова была им пожертвовать. Кто знает, что она там видела во снах. Они начали убивать, зная, что я приеду расследовать преступления. Им нужен был я, но в тоже время ведьмак признался, что старуха была недовольна.

- Да и я так поняла, что сын ослушался мать. - Эйприл старалась по-точнее припомнить бессвязный бред колдуньи.

На самом деле Эрик, выслушав рассказ Эйприл, был полностью уверен, что ведьма имела далекоидущие планы на его спутницу. Эрик был в бешенстве от своей глупости, что не уследил за Эйприл. Отсюда и так несвойственная принцу откровенность и самокритичность. И главный вывод сегодняшнего дня. Теперь Эрик был полностью уверен, что это не Эйприл оказалась тогда не в том месте и не в то время, это именно она оказалась катализатором проклятия. Что-то в ней было не так, что привлекло безумную старуху.

Глава 7. Немного об Эрике от первого лица

Из сожженного дневника Эрика:

"Добро пожаловать на краткий курс следующих дисциплин: престоловедение Авалона + основы семейной психологии.

Я уже почти не помню те времена, когда меня еще не считали опальным, вечно вторым. В детстве я был застенчивым добрым мальчиком, может быть, более умным чем другие дети, нет, скорее более любознательным. И я очень любил проказы и розыгрыши как над учителями, так и сверстниками. Сначала они были вполне невинные и дружелюбные, могли вызывать лишь улыбку. Со временем все изменилось, шутки мои стали все более изощренными и циничными.

Одно только оставалось неизменным — мои чувства к брату: любовь, ненависть за предательство и, чего греха таить, зависть. Он оставался для отца не просто первенцом, а единственным сыном. Моего же существования отец не замечал, как я ни старался привлечь внимание сначала стремлением быть лучшим, а потом худшим, позором семьи, за что принципе и получил клеймо аутсайдера. Хотя меня все это вполне устраивало - то что может себе позволить опальный принц, недопустимо для наследника престола. Но обо всем по порядку.

Эльфов люди часто обожествляют, но это по незнанию, а может ущербности, кто их, людей, разберет. Мы не боги, просто другая раса, причем, вполне себе смертная. Все эти истории про Валинор или как его называют люди, Авалон, бессмертное пристанище эльфов, не более чем выдумки. Все намного банальнее, как только люди своим количеством стали нам досаждать, эльфы немного сдвинули плоскость реальности и разошлись с людьми в пространстве и во времени. Однако ж, живем мы и вправду очень долго по человеческим меркам и каждый из нас в какой-то степени маг.

Каждый эльфийский ребенок рождается с определенной сверхспособностью. В то же время врожденный дар практически нельзя натренировать и развить, он просто есть и воспринимается как данность. Именно поэтому эльфы не считают дар магией в человеческом смысле этого слова, а чем то обыденным, врожденным, как способность дышать. Например, мой брат Эд умеет обращаться с любым видом оружия. Ему практически не надо тренироваться, будь то меч или лук, оружие само ложится ему в руку и направляет. Вот так, самый сильный воин Авалона — это не результат самоотверженных тренировок, просто везение при рождении. Надо ли говорить, что для расы воинов, коими мы являемся, способности Эда подходят идеально, и все так ему поклоняются. Невероятное владение оружием обеспечивает неуязвимость, лез бы мой брат всегда наражен не имея такого дара? С другой стороны, был бы я так самоуверен без магии?

Кстати, обо мне, у меня с даром все намного сложнее. Что далось мне от рождения — это способность распознавать ложь. Со временем после множества темных дел все немного подзабыли мой первоначальный дар и стали звать покровителем лжи. Но и это еще не все. Я могу черпать магию из окружающего мира, накапливать, использовать по своему усмотрению. И вот это уже не одобрялось категорически, для эльфов это было на грани колдовства, ереси.

Но самое страшное впереди, я стал изучать свой дар и открыл ящик Пандоры - я мог им управлять, усовершенствовать, создавать новые заклинания, новые конструкции, все было возможно, для меня не существовало границ. Мой народ считал, что так я нарушаю гармонию мира. Я с ними полностью согласен. Это было бы опасно для мироздания, будь таких, как я много, но я один и мне все всегда сходило с рук. А вообще мы, эльфы довольно лицемерный и закостенелый народ - становиться супермагом с помощью своих мозгов нельзя, а скрываться от людей, меняя пусть и слегка ткань реальности, можно.

Я был неопытен и не скрывал способности. Сначала они вызывали удивление, потом непонимание, и, наконец, страх. Я стал чем-то вроде прокаженного короля, слышал, в человеческой истории такие бывали. Все признавали мое происхождение, уважали мой статус, боялись как сильного колдуна, способного на многое, но сторонились и чурались. Свои умения я не стеснялся показывать, причем довольно часто и весьма изощренно. Была у меня такая слабость по молодости лет - месть продумывать тщательно и воплощать со вкусом. Тогда я не чурался и театральных эффектов. Так выражал протест и бросал вызов обстоятельствам.

Не могу сказать, что сейчас горжусь былыми поступками. Многие были откровенно отвратительными, особенно после встречи с будущим наставником Шиен, но были и такие, что я бы и сейчас не отказался повторить, особенно в отношении прихлебателей брата. Да и брат ли он, одна подсмотренная в детстве сцена стала причиной тяжких терзаний на долгие годы."

***

(Эрику 10 лет)

Эрик прогуливал какой-то особо занудный урок и бесцельно слонялся по парку, не зная чем бы заняться. Так и не найдя себе достойную цель, пошел в зеленый лабиринт в центре сада. Стены лабиринта были живой изгородью из терновника. Здесь часто играли дети, но сейчас шли занятия, и лабиринт пустовал. Принц присел около стены терновника и слегка задремал. Проснулся от приглушенных голосов. С другой стороны кустарника кто-то жарко спорил, мужчина и женщина. Эрик понял, что незаметно улизнуть не получится и решил переждать, где сидел.

Как и любому мальчишке его возраста любовь и все, что с ней связано, казались ненужными розовыми соплями. И про себя он уже подсмеивался над яростными спорщиками, столько эмоций и ради чего? И тут принц окончательно проснулся, женщина неожиданно громко и отчетливо произнесла «хватит» - это была его мать, королева Фрейна. Он словно онемел и в тоже время мышцы стали как ватные, при всем желании Эрик бы уже никуда не убежал, а желания такого у него теперь не было. По голосу распознал и спутника матери — одного колдуна, частого гостя из мира людей.

- Игейн, довольно, я так больше не могу, отпусти меня...

- Ты же не любишь этого престарелого индюка, ну скажи же это!

Эрик хотел провалиться сквозь землю, привычный мир рушился. Из-за кустов послышалась возня, отчетливо прозвучал звук пощечины, и злой голос матери прошипел:

- Но тебя я тоже не люблю, ты ему и в подметки не годишься. Наша связь - большая ошибка, которая больше никогда не повторится. Не приходи во дворец больше никогда. Тебя здесь не ждут!

Были слышны торопливые шаги Фрейны, да и Игейн вскоре ушел, а мальчишка у куста терновника еще долго не мог прийти в себя. После этого случая Эрик болезненно следил за поведением Отца и Фрейны, но, как будто, между ними не пролетело ни облачка. Однако, Эрику казалось, что во взгляде Отца, когда он смотрел на него проскальзывала необъяснимая напряженность, как будто тот считал Эрика плодом греха его матери. .

Глава 8. Новые планы

Из сожженного дневника Эрика:

"Последнюю неделю настроение отсутствовало чуть больше, чем полностью. Я разузнал, что лепрекон, тот, что наградил меня проклятьем, бесследно исчез. Как удобно для нашего врага! Да, Эйприл поделилась со мной своей теорией «всесильного врага», который творит нам козни. С недавних пор ведьма стала больше мне доверять. Вот только не знаю, стоит ли этому радоваться.

Лепестки на татуированном дереве на руке Эйприл стали опадать, очевидно, ничего хорошего это нам не сулило. Я пишу нам, потому что теперь мы с ней связаны, хотим ли мы этого или нет.

Есть, правда, и хорошая новость. Я придумал, как замедлить падение злосчастных лепестков. Но есть и загвоздка, для обряда мне нужен скипетр Отца. Украсть – невыполнимо, даже мне. Попросить – бесполезно. А обменять… Мне в сущности нечего предложить.

Я безуспешно ломал голову последние несколько дней. И кое-что придумал, совершенно ненормальное и мне несвойственное. Я так увяз в новом плане действий, что совсем упустил из вида вторую главную проблему - закулисного игрока, того, кто заварил кашу с проклятьем. Да, в библиотеке над детской книжкой у меня было озарение. Я тогда следил за ведьмой и проверял, что она читает. Я заинтересовался той книжкой с детскими сказками. И все кусочки мозаики сложились в одну довольно пренеприятную картину, зато логичную. Все как я люблю. Я был уверен, что чертов кукловод удовлетворен, как развиваются события, и пока мне не опасен. Как же я ошибался, однако, обо всем по порядку.

Мой план был одновременно вызывающе прост по замыслу и сложен в исполнении. Раз в год во дворце устраивали турнир, незамысловатое развлечение для толпы, которое привлекало самовлюбленных нарциссов со всей страны. Сначала доблестные воины делились на две армии по жребию, дальше был бой стенку на стенку, без какой-либо стратегии. Тут самое главное получить как можно меньше повреждений и пройти во второй тур. А дальше уже были классические дуэли один на один, опять же по жребию, ну и финал двух сильнейших.

Победивший счастливчик получал право попросить любого эльфа о чем-либо. Конечно, все должно быть в разумных рамках. Вот только разумность у эльфов вещь расплывчатая, что придавало мероприятию особую пикантность. А еще победитель становился на одно колено (иногда с чужой помощью, раны порой были совсем нешуточные) и преподносил на конце копья белую лилию самой прекрасной по его мнению даме. Обычнотогда и озвучивалась просьба. Последнее время победители турнира не отличались фантазией. Надо ли говорить, что для девушек именно вречение цветка и было кульминацией всего действа. Один раз, правда, случился скандал, розу вручили юноше, нда, парень такого не ожидал.

В этом году, победителем стану я. И попрошу подержать скипетр. По всем эльфийским законам просьба законная, простите за каламбур. Отец, конечно, заподозрит неладное, но даже он должен соблюдать закон. Тем более, он прекрасно знает, что с скипетр сам по себе не мощный артефакт ни разу, а, значит, особых бед я не натворю.

Еще я подарю цветок Эйприл. Только вместо стандартной белой лилии я собирался преподнести ей розу, ту самую с помощью которой я вылечил ее отца. Жест доброй воли, ничего больше.

Сейчас совсем не сезон для роз, но какое это имеет значение для ведьмы и колдуна?

Вручение будет однозначно эффектным и покажет всю силу моего доверия. Насколько я знаю женщин, ни одна не смогла бы устоять.

Но, чтобы заветное свершилось, мне остался сущий пустяк - выиграть турнир у лучших воинов королевства, включая моего брата. Важное дополнение, мне, как колдуну, наденут ошейник, лишающий магических сил. Схватка должна быть честной в лицемерном представлении Отца. Эда врожденных способностей к бою он лишать не собирался.

Но мозги у меня никто отнять не в состоянии, а потому я подготовился. Да, я не мог пользоваться магией на самом турнире, но заколдовать орудие и доспехи мне никто не мешал. Тут самое главное не перестараться, чтоб не бросалось в глаза, и не обвинили в «нечестной» игре. Самое невинное — заговор удачи. А что, кто поспорит, что в некоторых решающих моментах мне может банально повезти.

Я провел ревизию ингредиентов для зелий и сделал неутешительные выводы, что придется закупаться в лавке старого орка на окраине города.

В лавке меня ожидал неприятный сюрприз — вместо мальчика-подмастерья меня встретил сам хозяин, старый орк:

- Какая честь, добро пожаловать в мое скромное заведение, принц Эрик.

Это было неприятно, как и то, что потолки в лавке были очень низкие, для среднего роста эльфов еще бы и сгодились, но не для моего. Сохраняя немного рассеянное выражение лица, я оглядел заваленные многочисленными мешочками и склянками полки:

- Долгих лет, достопочтенный Араим, собираюсь немного попрактиковаться в лечебных эликсирах, надеюсь найти у тебя все необходимое.

Похоже, мне все-таки улыбнулась удача, и орк поверил, не задаваясь лишними вопросами. Мне, как раз, не хватало трех ингредиентов из трав: сушеного горицвета весеннего, фенхеля и чистотела, еще пера малиновки. Их часто используют для лечебных отваров, так что орк ничего не должен заподозрить. Похоже, я становлюсь параноиком, что не удивительно после всего, что мне открылось в последнее время о моём семействе.

Оставалась еще одна проблема - мне ни за что не победить Эда без магии даже с заговоренными доспехами. Извини, брат, ты выиграл столько королевских турниров, что в этот раз можно и проиграть. Как вывести брата из строя? Сложно, но можно! Прямое воздействие сразу заметит Отец. Что-то подсыпать в еду также проблематично, мы редко появляемся на совместной трапезе, неожиданное обострение братских чувств будет выглядеть подозрительно. Оставался всего один способ — через любовницу Эда Жармин.

Девушка, как ни странно, была далеко не глупа, хотя, почему странно, удерживала же она Эда на коротком поводке уже довольно давно, но отличалась болтливым языком, чем и помогла мне. Не прилагая абсолютно никаких усилий, совершенно случайно услышал, как Жармин хвалится подруге. Она задумала удивить ненаглядного Эда новым образом сегодня вечером, даже макияж продумала с новой красной помадой. Думаю, об этом знали не только я и подруга, но и пол дворца.

Дальше было дело техники, пробраться в покои Жармин и нанести на помаду, хе, хе, слабительное средство. Срок действия у снадобья недолгий, так что помада в дальнейшем никак себя не проявит. А логичным выводом будет, что наследный принц съел что-то не то у своей любовнице, я тут ни при чем.

Первое препятствие я встретил в спальне Жармин. Казалось бы, под простое определение «новая красная помада» попадает штук шесть помад, на все эликсира не хватило, но пять штук были исправно отравлены. Теория вероятности была на моейстороне. Но я дал Эду шанс, честно оставил одну помаду нетронутой.

Я так думал. Эд удивил меня, променял прекрасную любовницу на приятелей и кабак; коротал ночь на кануне турнира в компании собутыльников и сомнительного поведения девушек. Я был зол, но увидев в каком бешенстве Жармин, даже посочувствовал брату.

Как бы то ни было, пьянка перед боем никому не шла на пользу. Братишка стал слишком самоуверен, прям как я, а это всегда заканчивается печально."