Изгои
Глава 1
МОЛЧУН
Молчун распихал снаряженные магазины по разгрузке, присоединил последний к штатному ВАЛу[1], дёрнул затвор и поставил на предохранитель. Надел балаклаву[2]. Перед воротами немного попрыгал, проверяя, как сидит амуниция. Прошёл в пустой фургон и занял место по левую руку от командира. Опять первый.
Скоро в кузов влез и сам полковник, сев спиной к перегородке между их отсеком и водительским.
- Веснин, задачу помнишь?
Он молча кивнул.
- Давай, никто кроме нас.
Молчун всё помнил. Его предупредили, что будет очередной смертник. Как всегда – убить при попытке сопротивления. Перед глазами до сих пор стояла фотография. До боли знакомая фотография его старого друга Николая Дорохова.
Владимир Веснин, по прозвищу Молчун, давно свыкся с чисто технической стороной убийства. Юридически они осуществляли операции по задержанию, где всякое бывает, здесь также подкопаться было не к чему. Моральная сторона вопроса волновала Молчуна больше всего. Но полковник был чертовски убедителен, доказывая необходимость этих убийств.
Официально жертвам «вешали» наркотики. Но настоящая причина штурмов – нежелание олигархов продавать активы. Иногда бесполезные переговоры заходили настолько далеко, что оставался последний аргумент. Но контроль нужно было взять. Любой ценой. Знакомая история.
Ребята стали заходить по очереди в фургон, рассаживаясь по периметру. Чётко, собранно, не мешая друг другу. Минимум гражданской суеты и расхлябанности. Молчун любил порядок, как и все остальные в группе. Но не только это объединяло их.
Это – свои. Такие же ветераны, не вписавшиеся в гражданскую жизнь. И тем горше их предавать.
«Теперь мы делаем самую грязную работу. Чтобы жизнь тех, кто не дал нам шанса вписаться в мирное русло, стала лучше. Иронично».
Фургон тронулся.
Следующие несколько минут Володя провёл, собираясь с мыслями. «Просто сделать первый шаг, и назад пути уже не будет. Как прыжок с парашютом. Дочка поймёт, когда вырастет». Во всяком случае, он надеялся на это. Она не будет нуждаться, а воспитывать девочку – не его конёк. Сила воли и терпение – всё, чему он может научить – не принесли ему ничего хорошего. Возможно, так даже лучше.
Бойцы сидели напротив друг друга, спинами к боковым стенкам фургона. Четверо – в ряду Молчуна, и пятеро – напротив. Винтовки упираются прикладами в пол, все пока расслаблены. Володя вспомнил, что по крайней мере, трое всегда взводили автомат только перед выходом.
«Всё, хватит! Лучший план я придумать не успел. Пора действовать».
Он незаметно снял предохранитель, одной рукой вскинул ВАЛ, направляя на группу, другой достал из разгрузки РГО[3], зубами выдернул чеку и сильно врезал полковнику локтем.
- Оружие на пол! Медленно!
Группа смотрела на него. В их глазах читалась растерянность. Один из бойцов дёрнулся. Молчун тут же всадил пулю ему в ногу, и показал им гранату.
- РГО из недавнего конфиската. Сами знаете, что здесь будет, если я отпущу. Меркулов, ты знаешь, кто я такой. Объясни им, что я иду до конца, если решил.
Все замерли. Они слишком привыкли быть в большинстве. Слишком привыкли, что почти никто не сопротивляется. Слишком привыкли быть всегда сильнее. «Что, парни, сидите, не шелохнётесь? Конечно. Это вам не охрана мажоров, у которой только пистолетики. Те даже сопротивляться не будут. И уж точно не лохов на площади вязать. СОБР… Может, раньше вы были посмелее? Но не сегодня. Одна ошибка – и всю группу разорвёт. Никто из вас не готов рисковать сразу всем, даже не узнав толком, чего я хочу».
Тут вовремя опомнился Меркулов:
- Парни, делайте, как он говорит. Он замочит – без вариантов.
«Нужно действовать, пока они в ступоре».
- Меркулов, собери автоматы и надень наручники. Потом - перевяжи его.
Раненый боец сжимал ногу и постанывал. Крови было много, но она не била фонтаном.
«Если нормально перевязать – будет жить».
Меркулов сложил автоматы около Молчуна и по очереди надевал наручники на бойцов. Полковник пришёл в себя.
- Молчун, что происходит?
- Полковник, я не буду ничего объяснять. Просто делай, что говорю. Постараюсь не убить вас, если ты мне поможешь. Скажи водителю – пусть остановится. Потом позвони наружке и скажи, что операция временно отменяется. Пусть снимаются с места и идут отдыхать.
Молчун терпеливо ждал, пока полковник отдавал распоряжения. Всё это время Меркулов перевязывал раненого.
- Дай телефон.
Он по памяти набрал домашний номер друга, который помнил с детства.
- Шмель, это ты?
- Да.
- Оденься попроще и попрактичнее. Как в поход. Возьми налички побольше и приезжай к Быку. Ему нужно исчезнуть. Помнишь, где ты два года назад забор поломал? Там встречаемся. Машину и телефоны бросайте, на общаке добирайтесь. Хвост смотри. Всё понял?
- Да. Сделаю. Что стряслось?
- Там объясню. И, Саня, мне нужен прежний Шмель с быстро работающими извилинами, руками и ногами. Просыпайся.
Молчун сбросил звонок и продиктовал полковнику адрес.
[1] ВАЛ - Бесшумный автомат, разработанный в климовском ЦНИИточмаш.
[2] Балаклава – здесь - чёрная тканевая маска, закрывающая всё лицо, кроме глаз.
[3]РГО (индекс ГРАУ — 7Г22) — ручная противопехотная оборонительная ударно-дистанционная граната. Радиус поражения осколками гранаты — 50 м, радиус возможного поражения — 100 м.
ШМЕЛЬ
Александр Геранин собрался быстро. Он понял, что для расспросов времени нет. Нужно сделать, как просит его друг. Все разговоры – потом. Шмель, как его называли самые близкие друзья, почувствовал, как уходит в прошлое размеренная и спокойная жизнь, которую он вёл последние пару лет.
«Почему для меня нет золотой середины? Всё или слишком спокойно, или – как на пожаре».
Уже не молодой, Саша обычно не готов был срываться куда – то по первому требованию друзей и знакомых.
«Но Молчун не будет просто так сотрясать воздух, а ради Быка стоит постараться. Ради кого ещё?»
В вагоне метро ему вспомнился тот день, когда они впервые познакомились.
1989 год.
Начало августа. Саша сидит на лавочке с Володей – высоким молчаливым мальчиком, соседом по лестничной клетке. Их мамы, стоя у подъезда пятиэтажки, тихо разговаривают о чём – то. Сами ребята смотрят на незнакомого соседского мальчика, который одиноко сидит на невысоком железном ограждении с игрушечным автоматом. Автомат новый и необычный, Саша такого ни у кого не видел, но мальчик просто держит его в руках, изредка поднимая и растерянно смотря на него – как будто не поймёт, что с ним делать дальше.
- Никогда не видел такого автомата, - говорит Саша.
- Ага – отвечает ему Володя.
- Может, он даст посмотреть? Пойдём, спросим…
Они подходят к мальчику, тот спокойно сидит и смотрит куда – то в другую сторону. Автомат лежит у него на коленях.
- Привет! Здоровский у тебя автомат! Дай посмотреть…
Мальчик смотрит на Сашу и Володю, как будто пытаясь понять, представляют они опасность или нет.
- Не бойся, мы не отнимем. Мы из вон того подъезда. – говорит Саша, указывая рукой на дверь.
- А я и не боюсь… - мальчик, протягивая автомат Саше.
- Меня Сашей зовут, а это – Вова. А он стреляет?
- Да.
Саша нажал на спуск и автомат издал какие – то лающие звуки, сопровождая их миганием фонарика на конце дула.
- Эта кнопка для чего?
- Сейчас он делает тыр - тыр – тыр, а если переключить, будет фьюююю….бух!
- Ничего себе... тебя как зовут?
- Коля.
- Давай в войнушку играть! Ты будешь оборону держать - воооон в тех деревьях, а мы с Володей будем их захватывать! Да, Володька?
- Угу.
- Давайте! Чур считать до ста, пока я оборону занимаю! – радостно прокричал Коля, убегая в кусты. Скучающий вид его улетучился сразу. И он держал автомат уже по – другому, со смыслом и блеском в глазах.
Глядя на Колю, Саша подумал, что парень необычный – и одежда на нём новая, и автомата такого ни у кого во дворе больше нет. Да и раньше Саша его не видел – наверное, недавно здесь живут. Мама Коли стояла в стороне от других мам и читала какую – то книгу. Саша подумал - неплохо, что ещё один мальчик их возраста во дворе. С девчонками и старшими не поиграешь.
Примерно через час строгий голос Володиной мамы раздался во дворе:
- Володя, иди домой – скоро отец придёт, нужно ужин готовить!
- Всё, ребята, я пошёл. Может, завтра ещё поиграем. – с поникшей головой сказал Володя.
- Давай ещё один раз и пойдёшь! – ответил Саша.
- Нет, папа скоро придёт! А папа – ого-го!
- Раз ого-го, тогда ладно!
Ребята разошлись по домам. До школы им оставалось ещё три года, на дворе было лето, а вокруг – полно всего того, что будоражит воображение, когда тебе четыре.
Тогда казалось, что это будет длиться вечно.
Бык.
Шмель застал его за завтраком в просторной гостиной загородной резиденции. Сначала Бык подумал, что он приехал попросить о работе.
- Колян, привет. Кто – то из твоих родственников тут есть?
- Никого. Только уборщица и охрана.
- Нанял после той поножовщины? Правильно. Но придётся их оставить.
Саша рассказал ему про звонок Молчуна. Они выгребли всю наличку из сейфа, бросили машину с телефоном у ближайшего метро и спустились под землю. Пока запутывали следы, Бык думал о том, как резко он превратился из ведущего в ведомого. Владелец крупной корпорации, каждый день принимающий решения на миллионы, едет в глухую деревню неизвестно зачем, послушав обычного бойца СОБРа. Но у любого человека должны быть близкие, которым он может довериться вслепую. Если их нет – то всё бессмысленно. Так, по крайней мере, думал Бык. И Молчун для него был одним из таких людей. Он вспомнил, как ещё его отец вмешивался и пытался отбирать для него друзей. В этом смысле отец дураком не был, как, впрочем, и во многих других. Сейчас Коля был благодарен ему за это.
1989 год.
Коля сидел дома и играл в «ну погоди». В их трёхкомнатной квартире было светло и просторно. Кругом стояла новая мебель и бытовая техника. При переезде папа решил, что они обновят всё полностью. Коле было всё равно, а мама не возражала. Папа тогда был большим партийным начальником, а ещё – имел удостоверение полковника КГБ. Коля не знал, чем именно папа занимается на работе, но знал, что удостоверение полковника КГБ – это очень круто. Он сидел в гостиной, а родители на кухне. Все двери были открыты и Коля слышал, что они разговаривают. Чутьё подсказало: разговор касается его. Он отложил игру, зашел в коридор и прислушался.
- Как Коля? Освоился в новом дворе? – бодрый голос отца.
- Да, уже с ребятами какими–то познакомился. Играли вместе, - довольный и счастливый голос мамы.
- Что за ребята? Знаешь их?
- Нет. Просто ребята местные. Ровесники.
- Ты присмотрись получше. Что за ребята, кто там верховодит у них.
- Да кто там может верховодить–то? В четыре–то года?
- Всегда кто–то верховодит. И если старший в их компании появится, обязательно мне скажи.
- Зачем? Пусть общается с кем хочет пока. Я же рядом. Как в школу пойдёт, тогда будем следить. А сейчас он всё время на виду.
- Ты всё равно присмотрись аккуратно и мне скажи. Бывает, что в школе уже поздно. Я хочу знать. Мне надо. Сделай – это несложно.
- Есть, товарищ полковник! - весело выкрикнула мама.
Дальше разговор пошёл о всяких неинтересных вещах типа того, какие выбрать занавески в спальню, и Коля уже не слушал. Он задумался о своих новых знакомых. Его немного пугал тихий и молчаливый Володя, но лишь чуть–чуть. Саша почему–то сразу вызывал к себе доверие.
Молчун.
Полуразвалившийся деревянный дом под Серпуховом, на который глядел Молчун, принадлежал его старому тренеру, Михалычу. Он давно умер, а родственников, насколько помнил Володя, у него не было. Да и кому нужна была эта халупа? Молчун не придумал лучшего убежища за то короткое время, что было на раздумья.
- Веснин, что происходит вообще? - злился полковник, - Что ты собрался с нами делать?
- Поживём – увидим. – Молчун ответил так, будто у него всё под контролем.
«А действительно, что с ними делать? Позже вместе решим. Нужно как-то помочь раненому».
Он рассадил их на пол в самой большой комнате и по максимуму прикрыл окна. Тягостное молчание давило на всех. Всё–таки совсем недавно они были одной командой. Но сказать им было нечего.
«Наверняка Шмель придумал бы, что им сказать».
Молчун. Сначала это было его фишкой, отличительной чертой. Слова – только по делу. Потом – частью устрашающей ауры, которая образовалась вокруг него на службе. Пока, в конце концов, не стало наказанием. Только за что?
«Почему он такой? Из-за «воспитания» отца? Или он сам должен был вовремя понять, что нужно меняться?»
1989 год.
- Сын, беги сюда! – раздался строгий голос папы.
- Хорошо! – Володя вприпрыжку побежал из ванной через коридор.
- Во дворе как дела?
- Здорово! Сегодня в войну играли с ребятами.
- Никто тебя не обижает там?
- Нет. Мы дружим там все.
- А с кем дружите?
- Ну, с Саньком там. Ещё с Колей.
- Что за Коля?
- Не знаю. Послевчера только подружились.
- Позавчера. Понятно. Если кто–то приставать будет, ты знаешь, что делать?
- Да. Бить вот сюда. – Володя показал пальцем себе под глаз.
- Но это только если обижают. Понял? Первым не бей.
- Понял, папа.
- Повтори.
- Первым не бить. Только если обижают.
- Хорошо. Иди играй.
В их однокомнатной квартире тускло горела люстра. Мама возилась на кухне, а Володя открыл старый шкаф и достал оттуда коробку с игрушками. Вытащил солдатиков и начал расставлять их под столом – это было его обычное место для игр. Папа отдыхал после работы – он работал водителем на базе. Что за база и какую машину водил папа, Володя не знал. Ему не говорили, а он не спрашивал. Папа не любил, когда суют нос не в своё дело – так он говорил. А мама работала в библиотеке на полставки и рано забирала Володю из садика. Володя очень гордился тем, что он – второй мужчина в семье, как говорил папа. И, случись чего, Володя должен вести себя по-мужски и не ныть, как баба. Всё это было усвоено им в раннем детстве, как и то, что настоящий мужчина много не говорит – только по делу. Володе нравилось чувствовать себя настоящим мужчиной, однако он не всегда мог понять, где говорят по делу, а где нет. И из-за этого большую часть времени молчал.
Шмель.
Хвоста не было. Саша специально запутал след – сначала пересадками в метро, и позже – пересев с областного автобуса на электричку и обратно. Он продумал маршрут так, чтобы нигде не пришлось показывать паспорта. Вполне реально, если приложить немного ума и времени.
В соседней комнате, скованные наручниками, сидели на полу десять человек из отряда Молчуна, а рядом тихо спорили его друзья.
- Вовчик, неужели не было способа решить всё это мирным путём? Ты понимаешь, что ты теперь – грёбаный террорист? Вот как всё это разрулить?
- Бык, у меня был ещё один вариант. Пустить тебе пулю в башку.
- Да почему сразу пулю? Вы всех при задержании расстреливаете? Не верю.
- Не всех. Только тех, кого скажут. И на тебя была конкретная установка – ты бы не пережил этот штурм.
- Зачем? Я понимаю, что многим могу мешать, но у меня нет проблем ни с законом, ни с верхушкой. Ты знаешь, как вы выбираете, кого казнить?
- Думаю, полковник в курсе. Расспрошу его… – он взял плоскогубцы с подоконника.
Холодный блеск в глазах Молчуна говорил о том, что он настроен решительно, но удовольствия от этого явно не испытывал.
- Плоскогубцы? Ты его пытать что–ли собрался?
- А у тебя где–то припрятан детектор лжи?
- Пытки. Как тебе вообще такое в голову пришло? Я имею ввиду – ты действительно сможешь всерьёз пытать человека?
- Если тебе так легче, я не в восторге от этого дерьма. Но кто–то же должен. А я уже запачкался. Если нас поймают – до суда вряд ли дотяну. Стрелял в своих, да и знаю слишком много.
«Молчун прав. Кто–то должен это сделать. Или нужно просто всех отпустить и сдаться. Но они хотели убить Быка. Этот сор из избы точно никто не захочет выносить. Молчун ошибается лишь в одном – теперь не только он до суда не доживёт».
За годы дружбы они уже попадали вместе в переплёты – от всяких мелочей до серьёзных драк и поножовщины. Шмель невольно сравнил эту сегодняшнюю ситуацию с тем, самым первым столкновением их троих с остальным миром. Какой ерундой это казалось сейчас. Но он точно помнил, что тогда волновался гораздо сильнее. А сейчас – будто он кино смотрит и это всё не с ним происходит.
«Сломалась моя переживалка. К лучшему ли, к худшему… Что-ж теперь сделаешь?»
1990 год.
- Привет, Коля! – весело крикнул Саша через всю площадку.
- Привет! – Коля со своим автоматом замахал рукой и побежал в их сторону.
Володя, как всегда, молча протянул руку для приветствия. Папа научил его, что так заведено среди мужчин, и остальные ребята быстро переняли эту привычку.
- Смотри - сопля, а уже за руку здоровается! – громко и с усмешкой сказал какой – то парень с большой головой и копной неаккуратных и растопыренных чёрных волос. С ним было ещё три пацана поменьше. Но все были старше их.
- Ребята, а вы кто такие? – доброжелательно, просто и открыто спросил Саша.
- Я Витя, это Антон, Пашка и Кирилл – с высокомерным видом ответил большеголовый.
- А я Сашка, а это Володя и Коля – всё так же доброжелательно ответил Саша.
- Дай сюда автомат посмотреть! – по – хозяйски ответил Витя.
Коля инстинктивно прижал автомат к себе.
- Смотрите! Не даёт! Во жид! И джинсы у него жидовские – посмотрите! Точно! Еврей! Жид – жид!
- Жид, жид, жииииид! – подхватила вся его компания.
- Убегаем. – шепнул Саша на ухо Коле.
Разворачиваясь, он потянул за собой и Володю. Они бежали через площадку, а вслед им неслись крики старшей компании. Добежав до подъезда, они остановились. Коля уже едва сдерживал рыдания.
- И ничего ты не жид! Они старше! А то мы бы им показали! – с досадой сказал Саша.
Через дорогу между двух пятиэтажек, от противоположного подъезда, к ним шёл какой – то парень старше их. Ребята внутренне напряглись.
- Что, с Витей встретились? – спокойно сказал парень.
Ребята молча и настороженно смотрели на него.
- Да вы не бойтесь, я обзываться не буду!
- Мы не боимся! – сурово глядя исподлобья, ответил Володя.
- Это хорошо, что вы ему не дали автомат. Он бы его выкинул куда – нибудь, или разломал, или ещё чего – нибудь.
- Так разве можно? – спросил Саша.
- Нельзя. Но Витёк, он просто - парень ближе придвинулся к ребятам с заговорщицким видом - … Он козёл. – шёпотом сказал парень.
Все четверо засмеялись взахлёб.
- Тебя как зовут? – спросил Саша.
- Меня Алексеем – ответил парень. - Я и родителей ваших знаю. А у тебя папа на чёрной Волге ездит? – обратился Алексей к Коле.
- Да.
- Я после школы здесь всегда гуляю. Давайте вместе гулять – одному скучно. Витёк меня боится. Вас вместе со мной не тронет. Во что вы играете? В войнушку? Давайте играть, как будто я Рэмбо.
Молчун.
С плоскогубцев уже капало. Вырывать ногти – неприятная работа. Ничего хуже он ещё не делал. Полковник облегчил её, наотрез отказавшись говорить. Начни полковник сразу врать, и Молчуну было бы гораздо сложнее заставить себя делать то, что он сейчас делает.
«Чем дольше я живу, тем ниже опускаюсь».
Сейчас же полковник пел соловьём.
- Кто отдавал тебе приказ казнить Дорохова?
- Банкир. Входит в правление одного из банков большой тройки – полковник замолчал.
- Неправильно. И долго. Мне нужна конкретика. ФИО, адрес.
Молчун потянул за ноготь мизинца. Тот стал медленно отгибаться вверх. Его бывший командир закричал.
- Это Синицын. Лев Иванович. Живёт в посёлке Рождествено, дом 58. Хватит. Я всё расскажу. Всё.
Полковника хватило на два часа. Веснин уже сам был готов сломаться. Он не садист, и проявлять твёрдость становилось все труднее.
«Почему никто из них не придумал ничего лучше? Неужели выход - только такой?»
Когда – то Молчун убивал на войне. Позже – в мирное время. Теперь дошёл до пыток. Раньше Володя думал, что всё могло пойти по-другому, стоило только выбрать другое занятие. А сейчас был уверен – проблемы найдут его везде. И всё пойдёт так же, по спирали вниз. Кто–то, как Бык, создан для удовольствий. Но это не его случай. Он рождён для грязной работы.
1990 год.
Лето заканчивалось. Их команда встречалась и играла каждый день. То в войнушку, то в царя горы, то просто обсуждая что–то. Алексей любил пересказывать ребятам всякие боевики и фильмы ужасов, а ребята любили его слушать. Иногда он учил их драться – часть приёмов он видел в кино, а часть узнал в секции самбо, в которую ходил четыре месяца, пока маме не надоело его туда возить.
Но сегодня они не пошли гулять – Коля пригласил всех троих на свой день рождения.
Володя стоял на пороге и смотрел на просторный, светлый коридор. Он никогда не видел таких коридоров. Новый шкаф, не обычный, как у всех, а какой–то красивый. Новый светильник на потолке, новая необычная вешалка.
- Володя, проходи. Вот тебе тапочки. – сказала мама Коли.
Володя прекратил смотреть вокруг, снял ботинки и прошёл в комнату, в которой тоже всё было новое и красивое. Особенно ему нравились телевизор SONY и видеомагнитофон под ним. В середине комнаты стоял круглый стол, заставленный тарелками на шестерых и всякими вкусностями. Большинство из них Володя никогда не видел. Там были зелёные макароны с каким–то соусом, бутерброды с икрой, салаты. Всё было необычное. Даже знакомый оливье, который Володя пробовал на новый год и на день рождения папы, стоял в такой странной вазе, что мальчик не сразу узнал его. Все ребята стояли около стола и осматривались, когда в комнату вошёл папа Коли.
- Мужчины, здравствуйте! Меня зовут Сергей Алексеевич.
Папа Коли по очереди пожал руку каждому из них, спрашивая кого как зовут. Алексею он как будто жал руку чуть дольше других. После этого все сели за стол, и мама принялась их угощать.
- Алексей, а ты уже в школу ходишь? – спросил Сергей Алексеевич.
- Да, вот скоро во второй класс пойду.
- И что, во дворе больше нет твоих ровесников?
- Только Витёк.
- Что за Витёк?
- Ну, просто Витёк.
- Так не бывает, что просто. Про всех можно что-нибудь сказать – то, что его от других отличает.
- Ну он… в общем, мы с ним не дружим. Он плохой.
- Почему плохой? Как ты это решил?
- Нууууу… он вредный. И жадный. И любит всё чужое портить. А ещё говорят, что он курит.
- Ты знаешь ребят из соседних дворов?
- Конечно. Все почти в нашу школу ходят.
- Там есть ещё такие, как Витёк?
- Ну есть, конечно. Там разные есть.
- Смотри – ты всех их знаешь, и ты старший в вашей команде. Не связывайтесь там со всякими дураками. И, если что – обращайся. А теперь предлагаю посмотреть новый фильм – Рокки.
Все с головой ушли в просмотр фильма, а Володя мечтал, что обязательно пойдёт на бокс, как только подрастёт. Ему пока было непонятно, почему у Коли дома всё такое новое и классное, а у него - наоборот. Но он решил, что обязательно спросит об этом родителей, когда вернётся домой.
Пару дней назад, когда они играли в войну, Володе пришлось прятаться в кустах возле лавочки. И он случайно подслушал разговор соседских тёток.
- Маринка, у новых соседей – то пацанёнок быстро с местными спелся…
- Дети же. Маленькие ещё. Подожди лет пять – вообще здороваться перестанут.
- Это точно. Богатенький подрастёт, поймёт, что они ему не ровня. Эти тоже завидовать станут. Тут и дружбе конец. Богатство – то не спрячешь от них, иначе зачем оно нужно–то? Каждый своей дорожкой пойдёт. А дорожки у них у всех родителями проторенные.
Шмель.
Молчун вышел из комнаты со своими чёртовыми плоскогубцами. Осунувшееся лицо с крупными каплями пота. Они встретились глазами, и друг стыдливо отвёл взгляд в сторону.
«Видно, это было не так просто».
- Рассказывай.
- Отмашку давал Синицын. По прошлым штурмам – он же. В разработке операций, понятное дело, не участвовал. Только стратегические решения.
- Почему Бык?
- Причина всегда одна – не продаёт свой контрольный пакет.
- Бред какой–то! - встрял Бык, – Предложений на покупку не было! Я не дурак. Если бы на меня вышли, тем более, Синицын, я бы молча гривой помахал и продал, сколько они скажут. Это не шутки. К тому же я, по–идее, в их команде.
- Значит, больше нет. – ответил Шмель.
- Нет. Это ошибка. Я ни с кем из них не ссорился. Это точно. Всё можно утрясти. Нужно только поговорить с Синицыным.
- Уверен?
- Да.
- Ты с такими общаешься по жизни. Тебе видней. Только как с ним теперь поговорить? Не в кабинет же он нас к себе пригласит.
- Это верно. Полковника он знает лично? Только через него можно.
- Да, они всегда встречались с глазу на глаз. Думаешь, он будет помогать? – спросил Володя.
- Нужно разговаривать. У меня есть идея, чем его мотивировать.
С этими словами Бык встал и открыл дверь в комнату, из которой пару минут назад вышел Молчун. На Сашу хлынул запах крови и страха. То, что пять минут назад казалось театром, окатило жёстким ощущением реальности. Ему вдруг стало дурно и страшно самому от того, что они уже сделали, и что ещё предстоит сделать. Всю жизнь он боролся со страхом. Это было необходимо. Трусость нужно побороть и в этот раз.
«Нужно ли? Может, лучше просто бежать? А борьба с трусостью ещё с детства – причина всех моих бед? Нет. Всё было правильно. Благодаря этому я не пустое место. Пусть всё хорошее в прошлом, но это хорошее хотя бы было».
1992 год.
Парень из соседнего двора был его ровесником, но больше, сильнее и выше почти на голову, и Саше было страшно. Но трусость нельзя показывать. Иначе все будут думать, что ты трус, а с трусами можно обращаться, как угодно. Поэтому Саша улучил момент, подскочил к сопернику и стал отчаянно бить его кулаками по лицу. Тот растерялся и пропустил четыре удара, но потом схватил Сашу за плечи и потянул в сторону. Саша упёрся, пытаясь удержаться на ногах, а парень резко рванул его в другую сторону. Саша не упал – он тоже держался за соперника. Но парень стал раскручивать его вокруг себя. Ноги Саши оторвались от земли, и он завертелся – примерно так взрослые держат за подмышки и крутят маленьких детей, когда хотят развеселить их. Но этот не хотел никого веселить. Подгадав момент, он сделал шаг в сторону, и Саша влетел боком в дерево. Они расцепились. Саша немного прокатился по земле и вскочил. Было больно, но он готов был опять кинуться на противника.
- Хватит! Ваш мелкий проиграл! Давайте следующих двух! – раздался голос самого старшего пацана из соседнего двора. Он был старше всех собравшихся и руководил – решал, кто с кем дерётся, кто выиграл, а кто – проиграл.
Алексей отвёл Сашу в сторону.
- Шмель, ты хорошо дрался. Он гораздо больше. Если бы вы были одинаковые – ты бы его замочил!
Шмелём Сашу стали называть недавно, из–за того, что он постоянно что–нибудь спрашивает, крутится и везде лезет, жужжит будто… Лёха всем придумал прозвища. Володя, естественно, был Молчуном. Колю они стали называть Быком – на фоне остальных двоих он казался крепче и коренастее. А сам Лёха сказал, что он теперь будет Призраком – он на войнушке самый незаметный и вообще это крутое прозвище.
Саша сел на землю, потирая ушибленный бок и хмурясь. Хоть и проиграл, но слёз они от него не дождутся. Так он решил.
На полянку вышел Коля - Бык. Его оппонент был примерно таким же по размеру. Они боязливо приближались друг к другу. Видно было, что драться им не хочется. Бык получил удар по ноге и тут же ударил ногой в ответ. Тот парень приблизился и начал беспорядочно бить кулаками. Бык начал так же лупить в ответ. Они ещё сблизились, и Бык обвил противника за шею рукой, сцепил обе руки в замок и повалил парня на землю. А потом – громко заорал, вскочил и засучил рукав.
- Смотрите, он кусается! – закричал Коля, показывая на руке кровавый след от зубов.
- Фуууу, как девчонка! – протяжно произнёс кто–то из собравшихся.
Остальные тут же подхватили, и парень удалился с полянки, получая пинки, тычки и оскорбления – и от своих, и от чужих. Саша подумал, что теперь ему будет хуже всех, и порадовался, что сам не на его месте.
Настала очередь Молчуна. Он стоял на полянке и смотрел на своего противника. Одного роста – оба довольно крупные для своих лет. Но парень напротив был какой – то дёрганый. Старший скомандовал начало. Дёрганый быстро и расхлябанно припрыгал к Молчуну и нанёс два размашистых боковых удара. Один просвистел мимо, а второй угодил Володе в плечо. Дёрганый опять замахнулся и нанёс те же два удара. Первый шлёпнул по щеке, а второй опять просвистел мимо. Молчун отскочил назад. Враждебный двор заулюлюкал, поощряя успех своего бойца. Они опять сошлись и дёрганный пробил ту же двойку. Но Молчун снова отскочил назад. Тут дёрганый замешкался на мгновение, Володя подошёл к нему и влепил прямой правый. Парень схватился за нос и начал отворачиваться. Через мгновение все увидели кровь, капающую у него с рук.
- Нос сломал… – прошептал кто – то, но в наступившей тишине это прозвучало отчётливо.
Призрак показывал Молчуну большой палец, а Молчун улыбался и был довольный, как паровоз. Саша жестом пригласил его сесть рядом и, когда тот сел, одобрительно похлопал его по спине и показал большой палец. Всё было понятно без слов.
На поляне стоял Призрак и его ровесник из другого двора. Призрак был чуть ниже. Всё началось очень быстро – парень быком попёр на него, тараня плечом. Саша даже вскрикнул от неожиданности. Голова парня оказалась у Алексея под мышкой, а сам Алексей начал заваливаться назад. Но тут он обхватил голову того парня своей рукой и плотно зажал её, одновременно уперев колено в живот и продолжая по инерции кувыркаться назад. Они вместе упали на землю – Призрак на спину, а его соперник – втыкаясь головой в землю, но продолжая прижимать Призрака сверху. Секунду они лежали без движения, а потом Призрак спихнул его с себя. Парень, видимо, ударился головой об землю и был немного потерян. Призрак уселся сверху и два раза ударил того по лицу. Парень закрылся руками и закричал, что он сдаётся.
Все претензии были улажены и обе компании разошлись по своим дворам. Из–за чего именно началась вся эта катавасия, Шмель так толком и не понял. Призрак сказал им, что кто–то из нашего двора обзывался на чужой двор, но кто именно, и откуда в чужом дворе про это узнали, было неясно. Когда из другого двора пришли объявлять, что вызывают их на драку – это уже было неважно. Кто не придёт, тот трус. Шмель смутно помнил, что вчера, когда к ним пришли эти ребята, вокруг ещё крутился Витёк. Но сейчас все были на эмоциях и ни он, ни остальные уже не могли думать и разговаривать ни о чём, кроме прошедшей драки. Призрак всё ещё утешал Сашу и говорил, что тот молодец. Саша чувствовал, что эта драка ещё сильнее сплотила всех четверых, хотя ему и было обидно, что он единственный проиграл. Он решил, что попросит у папы на новый год в подарок боксёрскую грушу и будет лупить её каждый день, чтобы в следующий раз лучше постоять за себя. В том, что ещё не раз придётся это делать, Саша не сомневался.
***
Утро сентября обдавало прохладой. Он шёл с букетом в руках и в новой красивой одежде – белая рубашка, бабочка, новые кроссовки и аккуратная школьная форма. Вокруг было много таких же нарядных мальчиков и девочек. У входа в школу полно народу – три больших группы ребят с родителями, обозначенные табличками 1 А, 1 Б и 1 В. И вокруг – уже не так плотно – ученики старших классов, которые молча наблюдали со стороны за всем этим сбором, особенно не проявляя никаких эмоций.
- Папа, смотри, Алешка тоже тут!
- Где? Давай подойдём, сфотографируемся на память.
Лёха тоже заметил Сашу и, протянув руку, поздравил его. Потом они сфотографировались. Папа был рад. Он всегда говорил Саше, что учиться – это самое важное. И, кто учится как следует – тот потом находит своё место в жизни. «Держи свою марку высоко!» - любил повторять папа. Он был главным инженером одного подмосковного транспортно–складского комплекса и всегда гордился, что смог выбиться в люди.
Уже в школе, на первом уроке, выяснилось, что Шмель с Быком попали в один класс – 1 Б. Володю они пока не видели. После первого урока все выбежали на перемену в коридор. И тут Шмель увидел, что какой–то мальчик из их класса подошёл сзади к другому мальчику и толкнул его со всей силы. Тот упал на руки, сильно приложившись ими об пол. Шмель, сам не зная почему, подошёл к агрессору и спросил:
- Ты зачем это сделал?
- Тебе какое дело?! Хочу и толкаю.
И этот парень тут же попытался толкнуть и его. Завязалась драка. Никто не лез их разнимать, и они дрались достаточно долго. Даже когда Шмель схватил его в дворовый захват и навалился сверху, периодически ударяя в лицо левой рукой – никто из окружающих не вмешивался. Половина даже не смотрела в их сторону. Саша тогда влез заступаться, несмотря на страх. Так прошла первая перемена. Да и первая неделя – примерно так же. С этим дрянным мальчишкой они дрались каждый день.
Молчун.
Он наблюдал, как Шмель накладывает повязку.
«Всегда он такой. Всех вокруг нужно спасти, и всем помочь».
Только последние годы его друг стал каким – то отрешённым. Но сегодня привычная инициативность пробуждалась в нём заново. Володя начал копаться в памяти, припоминая, как друг помогал и ему.
1992 год.
Класс его друзей находился в другом конце коридора. Поэтому на переменах они не общались. Учиться было непросто – в некоторые моменты Молчун откровенно не въезжал, а его молчаливый характер создавал дополнительные проблемы – ни задавать вопросов, ни отвечать Володя не любил. Все ответы учительница буквально вытягивала из него. Он был крупнее остальных ребят в классе и держался уверенно, поэтому вначале к нему никто не лез. Лишь однажды самый борзый парень решил его проверить. После этого раза его никто больше не задирал, но учительница узнала про драку и сочла виноватым Молчуна. Это происшествие переполнило чашу весов, и она записала Молчуна в двоечники. Что делать в этой ситуации, он не знал. А родители ничем не помогали, кроме тумаков после очередной двойки.
Друзья заметили перемены в нём только в ноябре. Всё–таки школу они обсуждали редко – на улице есть другие занятия. И ещё его молчаливость, как всегда, сыграла роль. Но однажды они разговорились на тему школы. Шмель стал рассказывать, что родители обещали ему конструктор на новый год, если закончит четверть на все пятёрки. Молчун тогда спросил:
- И ты действительно можешь закончить четверть на все пятёрки?
- Естественно может! Он в классе – самый умный! Его даже Архимедом прозвали! – с гордостью за друга ответил Бык.
- Эхххх… мне бы так! Я пока только двойки и тройки домой таскаю…
- Почему? Ты, если тебе чего – то непонятно, сразу вопросы учительнице задавай - она объяснит и всё! Ты потом легко все задания будешь делать… – протараторил Шмель.
Молчун смущённо смотрел на Шмеля.
- Вовчик? Задавать вопросы? Да он же самый тихий у нас. Ты что, забыл? Он же Молчун! – выдал Коля.
- Да, тут я не подумал. А тебе родители дома помогают?
- Нет…
- Хм… а мне помогают… Может, они и тебе помогут? Я сегодня у мамы спрошу…
Шмель.
Он почти закончил перевязку. Всё это время Вовчик наблюдал за ним, о чём – то думая. Саша первый прервал молчание.
- Бойца нужно в больницу. Не годится раненого здесь держать.
- Ты прав. Как тебе удаётся помогать всем?
- О чём ты?
- Ты с детства всем помогаешь. Даже мне. Помнишь, тогда, в первом классе? Как тебе вообще такое в голову пришло?
- Само собой как-то. Но уговорить родителей было непросто.
Саша тоже погрузился в воспоминания, и перед глазами предстала их старая квартира.
1992 год.
Мама сидела на кухне и перебирала гречку. Саша сел на табуретку рядом и спросил:
- Мама, а ты сможешь помочь Володе с учёбой?
- Как это?
- Ну если он будет со мной домашнее задание делать, а ты нам обоим помогать? А то он отстаёт очень. И оценки плохие получает…
- У меня свой сын есть, чтобы помогать… почему я должна с чужим заниматься?
- Он мой друг... – с лёгкой обидой в голосе сказал Шмель.
- Ну и что мне теперь, для всех твоих друзей дополнительные занятия открыть? А кто будет ужин готовить тогда?
- Я и так редко у вас что – то прошу! А сейчас мне очень нужно! А ты не разрешаешь! – Саша скрестил руки на груди и надулся.
Тут раздался звонок в дверь. Мама пошла встречать папу в коридор. Поздоровавшись, она сказала:
- Представляешь, наш Саша хочет, чтобы я с соседским мальчиком уроками занималась!
- И ты, как я вижу, не хочешь? – со смешком спросил папа.
- Ты издеваешься?
- Хм ... назрел конфликт. Сейчас поговорим.
Через пять минут все трое сидели в большой комнате, и папа спросил:
- Сын, рассказывай всё по порядку. Что стряслось?
- У Володьки в школе одни двойки и тройки! А он учительницу не спрашивает! А она его двоечником считает! А родители ему не помогают! А маме что, сложно немножко с ним позаниматься? – на одном дыхании выпалил Шмель.
- Сын, успокойся. Сильно Володька твой отстаёт?
- Не знаю…
- Вот! Не знает! А если он дуб – дубом? Я ему разжёвывать должна что ли? – сердито добавила мама.
- Подожди, тут нужно подумать. Дайте минутку.
Папа некоторое время просто сидел молча, а Саша смотрел на него с надеждой.
- Жена, скажи мне, а ты сейчас часто Сашке помогаешь?
- Да не особенно. Вначале было несколько тем, которые пришлось объяснять, но сейчас в основном проверяю за ним и всё.
- Это хорошо. У меня есть такое предложение - ты, Сашка, будешь с ним заниматься сам. И всё ему объяснять. А если тебе самому что – то непонятно, тогда уже можешь у мамы спросить.
- И что, этот парень будет у нас каждый день уроки делать?
- Ничего страшного я в этом не вижу. Уроки делать – не по подвалам шляться. Идея хорошая. Посмотрим, как пойдёт.
- Ты видел его отца? Это он позавчера пьяный в два часа ночи тут шарахался. Пол подъезда перебудил! Катька говорит – он копейки в дом не приносит! Зарабатывает на своей базе гроши! Им там всё ещё в рублях платят! Лучше бы Сашка с Колей дружил. А эти…
- Мама, Вовка не виноват, что его папа такой! Вовка хороший! Не ругай его! – со слезами на глазах прокричал Саша.
- Ты знаешь, а сын прав. Его друг действительно не виноват. Давай сделаем, как я сказал и посмотрим, что из этого получится. Только учтите – вы с Вовкой должны вести себя здесь, как положено. – подытожил Папа, строго смотря на Сашу.
Молчун.
- Вспомнил? – спросил он у Шмеля.
- Да.
- Ты мне сильно помог тогда. Убедил, что я не безнадёжен. И учительница со временем поняла, что тихий – не значит тупой. Был у неё такой стереотип.
1992 год.
Он сидел на уроке и ждал, когда учительница напишет пример на доске.
Вчера ему так и не удалось погулять – они со Шмелём занимались до позднего вечера. У Володи осталось стойкое ощущение, что Сашиной маме эти занятия не нравятся. Она поздоровалась как – то сухо и сразу ушла на кухню. Больше Володя её не видел.
Домашнее задание далось тяжело. Оказывается, Молчун неправильно выучил половину таблицы сложения. Когда с ней разобрались, приступили уже к решению задач. Сначала со скрипом – Молчун никак не мог врубиться. Но Шмель видел это и помогал. Большая часть времени у них ушла на то, чтобы научить его быстро думать – после разбора таблицы сложения и объяснения, что к чему, он решал всё правильно, но очень медленно.
Ещё Шмель сказал, что те, кто получает хорошие оценки, всегда тянут руку на уроке. Они договорились, что Молчун на следующий день тоже попытается вызваться добровольцем. Володя раньше никогда не тянул руку, но уговор есть уговор. Понимая, что ему предстоит в школе, Молчун так и не смог заснуть.
А сейчас учительница написала на доске один из примеров, который они решали вчера для тренировки. Пример был в два действия. Вова решил его в уме, проверил. Вроде просто. Учительница посмотрела на класс и спросила, нет ли желающих выйти к доске. Поднялись две руки – обе девчонок – отличниц, которые всё время их поднимали.
- Я знаю, что вы знаете. Других желающих нет? – ироническим тоном ответила учительница.
Володя, пересилив страх, поднял руку. Весь класс молча уставился на него.
- Веснин, что случилось? Тебе в туалет надо?
Почти все девочки в классе засмеялись.
- Татьяна Владимировна, я могу решить.
- Ну выходи.
Он вышел и сразу написал ответ.
- Тебе, наверное, кто–то подсказал?
- Нет.
- Почему тогда решение не пишешь?
Он молча написал решение.
- Не верю. Тебе кто–то подсказал.
- Нет, я сам.
- Врёшь. Реши вот этот – она написала ещё один пример, похожий.
Володя так же молча расписал решение.
- Что-ж, садись, четыре!
Бык.
Полковник со связанными руками сел на стул напротив.
Коля глянул на него. Пальцы в крови, руки трясутся. В глаза не смотрит. Сломлен?
- Как вы себя чувствуете?
- Паршиво.
- В машине есть аптечка. Могу принести анальгин.
- Оставь для раненого. Я потерплю. – он поднял взгляд на Быка и добавил – я знал, что рано или поздно мы ошибёмся.
- Откуда вам было знать, что Молчун выкинет такое? Это невозможно спланировать. – пожал плечам Бык.
- Спланировать? Я не про это. Я ведь знал, что вы вместе учились. Думал, он завалит тебя, как и остальных. Может, даже с большим удовольствием завалит. Старый дурак… Если Веснин пошёл на такое ради тебя – значит, тебя точно не следовало убивать.
- Остальных, значит, следовало?
- Надеюсь, что да. Но теперь сомневаюсь.
- Полковник, у вас есть шанс помочь себе и своим людям.
- Как?
- Мы не хотим никого убивать. Всё, что мне нужно – ответы от Синицына. А получить их можно, только поговорив в приватной обстановке. Здесь. Вы встречались с ним и знаете, как его охраняют. И он вам доверяет.
- Что вы от меня хотите?
- Помогите его похитить. Как бы ни сложился наш разговор – после него я отпущу всех. Даю слово.
Слепой случай помог Быку избежать смерти. Он осознал, насколько случайно это произошло. Они могли рассориться ещё в детстве, и Вовчик даже не узнал бы его сейчас. Или всё не случайно?
«Саня. Как всегда, Саня».
1992 год.
После трёх дней учёбы, его друзья наконец – то вышли гулять. Он сразу заметил, что Молчун в хорошем настроении.
- Ну что, ты теперь тоже Архимед?
- Мне только четвёрки ставят, но я всё равно рад! Это же лучше, чем двойки получать.
Бык поздоровался с Лёхой, который шёл на тренировку со спортивной сумкой. Лёха записался в секцию бокса в начале осени. Все они хотели ходить с ним, но туда брали детей не младше десяти лет. Из-за тренировок он бывал с ними реже, но компания от этого становилась только крепче. Он постоянно рассказывал им, что делает на боксе, и они мечтали, как все вместе будут ходить туда через три года. Папа Коли, когда видел их играющими вместе, всегда подходил и здоровался. И часто отводил в сторону Алексея ненадолго. О чём они говорят, Бык не знал. Он пытался спросить у друга, но тот всё время уходил от ответа. А потом Бык привык и больше не поднимал эту тему.
В семье у Коли всё постоянно менялось – папа поменял Волгу на Мерседес, который теперь обсуждал весь двор. Папа и работу поменял. Он сказал, что теперь больше не полковник КГБ, а председатель правления какого – то завода и ещё какой – то фирмы, названия которых Коля не запомнил. Ещё мама была беременна. Коля заметил, что некоторые соседи, в том числе и родители Молчуна, смотрят на его папу с какой – то злобой, или завистью. Он ещё не до конца понимал, почему. Как назло, папа собирался ещё и нанять себе охрану. Бык был уверен, что все дворовые ещё больше на него ополчатся из-за этого.
Да, его беспокоило это отношение взрослых, но не сильно – с друзьями он по-прежнему чувствовал себя комфортно и дома всё было в порядке. А остальное – всем не угодишь! Эту фразу часто любил повторять его папа.
- Мама говорит, что твой отец теперь коммерсант! – сказал Шмель.
- Как это? – спросил Коля.
- Это когда занимаешься всяким бизнесом и ездишь на иномарках, и ты очень богатый.
- Понятно. Мой папа, что, богатый?
- Все коммерсанты козлы. И их всех нужно расстрелять, как при Сталине! Так мой папа говорит. – неожиданно сказал Молчун.
- Сам ты козёл! – разозлился Бык.
Оба вскочили с лавки и встали друг напротив друга. Красные от злости и готовые к драке. Коля чувствовал такую злость и обиду в первый раз. Он никак не ожидал услышать подобное от своего друга.
- Эй, стойте! Не деритесь! – Шмель встал посреди друзей и прокричал это с такой искренностью, на которую способны только дети. В его глазах стояли слёзы, а Бык вдруг почувствовал себя неловко. И ему стало стыдно за то, что вмиг они с Молчуном стали чуть ли не смертельными врагами. И Молчун тоже как-то стушевался.
- Да, наверное, нужно подумать… – глядя в пол, проговорил Коля.
- Почему твой папа так не любит коммерсантов? – спросил Шмель у Молчуна.
- Он говорит, что это они союз развалили. И что это из-за них сейчас цены семизначные! И работы нигде нет!
После некоторой паузы Шмель обратился к нему:
- Твой папа союз разваливал?
- Не знаю…
- А про цены что-нибудь знаешь?
- Тоже не знаю…
- Ты можешь спросить у него?
- Могу…
- Давайте так - Коля спросит у папы про всё это, и мы потом решим, кто прав. А пока – мир!
Все пожали друг другу руки и разошлись по домам, а поздно вечером, когда папа сидел один на кухне и курил, Коля решительно набрал воздуха в грудь и спросил:
- Папа, а это ты вместе с остальными коммерсантами союз развалил?
Папа негромко рассмеялся и сказал:
- Чувствую чужое влияние… ты где такого нахватался, сынок?
- Так во дворе про всех коммерсантов говорят! А ещё говорят, что ты тоже коммерсант!
- Хм…ну одно я тебе могу сказать точно – лично я союз не разваливал!
- Кто тогда?
- Сложно сказать… в какой-то момент мы прошли точку невозврата… только в какой именно? Горбачёв, конечно, внёс свою лепту. Но не он один.
- И почему ты сейчас коммерсант?
- Понимаешь, сын, сейчас союза больше нет. И каждый заново должен искать своё место в этой жизни. И так уж получается, что лучше всего сейчас живётся тем, кто строит бизнес. Мы собрались со всеми моими старыми коллегами и решили так. Время такое. Пока есть возможность – нужно забирать. А то другие заберут. А кто эти другие и как они будут с нами обращаться – неизвестно. Так что лучше мы заберём…
- Что заберёте? У кого?
- Да всякое, сын. Заводы, шахты, предприятия…
- У кого?
- В том и дело, что ни у кого. Сейчас это ничьё по сути. Подрастешь – поймёшь.
- А цены почему такие высокие? Это вы так сделали?
- Цены? Да рубль никому не нужен, вот и высокие цены. А что тебе цены? У нас же всё есть вроде…
- Ну, это не ты их так?
- Нет, сынок, не я…- опять засмеялся папа. - Знаешь, если бы я знал, как сделать, чтобы все вокруг были счастливы, я бы сделал. Но я не знаю. Да и никто не знает…
Молчун.
Они решились на вылазку.
Пришлось привязать каждого из его группы и вставить кляп. Им всем было страшно оставлять людей связанными по рукам и ногам, да ещё и с кляпом, на неопределённое время. Если кому-то из пленных станет плохо - никто не сможет помочь. Да ещё и этот раненый. Он вообще мог умереть. Но другого способа придумать не смогли, и решили рискнуть.
Молчун, Бык и полковник сели в кузов фургона, а Саня - за руль. Оба друга взяли чужую экипировку и оружие. Перед боем, как всегда, навалилось тяжкое ожидание неизбежного.
Молчун попытался вспомнить лучшие моменты из прожитого, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Тёплые руки жены, обнимающие его в последний раз. Нужно было остаться с ней тогда. Работа тренером в фонде помощи детям из неблагополучных семей. Бесплатно. Но это было лучшее, что он делал в своей жизни. Не просто тренировал. Он чувствовал этих детей. Володя видел в их глазах те же сомнения, что когда-то испытал сам. Те же мысли – будто это они виноваты, что родители такие. И ту же надежду, что когда-нибудь папа, или мама, изменятся, и всё станет хорошо, как раньше. Он помнил, что эта надежда не угасала никогда. Даже в самые страшные моменты избиения. Даже в те моменты, когда ребёнок избавлялся от гнёта – просто становился сильнее родителя, или уезжал – он всё равно надеялся и любил в глубине души.
1992 год.
Дома было хуже всего, поэтому Молчун вышел во двор. Там было чуть полегче. Вчера вечером, когда он пересказал папе всё то, что Бык выяснил по поводу его отца и коммерции, папа очень сильно разозлился и сразу принялся его бить. Даже за ремнём не сходил, а ударил сразу рукой. «Ты кому веришь?!» - кричал папа. «Ты что, совсем прогнил, гадёныш?!» И много чего ещё. Володя не понимал, за что его бьют. Ведь он всего лишь рассказал то, что узнал. Он был ни в чём не виноват, никого не предавал, а его всё равно лупили. Было больно. И было стыдно. Молчун не понимал, почему ему стыдно. Но избавиться от этого ощущения он не мог. Это давило всё время. Дома ему казалось, что его здесь терпят через силу, только потому, что не положено своих детей выгонять. А на улице ему казалось, что все всё знают. И было тяжело встречаться взглядом с соседями. И даже со случайными прохожими. Он заметил Шмеля – тот сидел на лавочке и молча ждал его, не поднимая глаз.
- Привет, Коля придёт позже. У него английский. – сухо поприветствовал Шмель. И добавил: - Я всё слышал. Пойдём отсюда.
Они зашли в лесок, где обычно играли, и Шмель спросил:
- Что, сильно досталось?
- Да.
- Мои родители тоже слышали и сказали - твой папа не понимает, что делает.
Володя молчал.
- Мне сегодня папа сказал, что взрослые тоже не всегда всё правильно делают. И вчера твой отец сделал всё неправильно. А ещё он сказал, что мы в любой ситуации должны поддерживать друг друга, раз мы друзья. Так что мы будем тебя поддерживать. Если хочешь, завтра приходи к нам на чай.
- Я не знаю, как вернуться домой… – сказал Молчун. По щеке катилась одна слеза, но он ровно смотрел куда – то вдаль.
- Да. И я бы на твоём месте вообще больше не попадался отцу на глаза. Но как это сделать? Вовчик - просто помни, что друзья всегда за тебя.
Молчун всё оттягивал этот момент, но в конце концов, они разошлись по домам. Когда он пришёл домой, мама сказала шёпотом: «Сынок, ты ни в чём не виноват.»
Молчуну одновременно захотелось радоваться и плакать от этих маминых слов. Он не понимал, что происходит с ним и его семьёй. Но смутно чувствовал, что перелом в их семье случился не вчера и его разговор с отцом, да и избиение потом – это только продолжение того, что началось гораздо раньше. В этот день мама постелила ему на балконе. Тогда Молчун ещё не знал, что это будет его постоянное спальное место.
Глава 2
Шмель.
Саша вырулил на трассу и прибавил газу. Встречу назначили рядом с посёлком, где жил Синицын. Он знал дорогу и ехал на автомате. Плыл по течению. Его жизнь в последнее время почти целиком состояла из такого движения. Пока что-нибудь совсем неизбежное не будило от этой спячки, заставляя действовать быстро и на нервах. Скоро эта неизбежность опять ударит током, и Шмель ненадолго зажужжит, разбуженный. А пока ему даже думать об этом было лень, и Саша гнал от себя беспокойство, прикидывая в уме, сколько километров им осталось. Прямо как разрядившийся телефон, перешедший в экономный режим.
Ряды старых железных гаражей сбоку от дороги напомнили ему точно такие же - из детства и ранней молодости. Мимо них он проходил тысячи раз, спеша на тренировку или домой. Интересно, если сейчас вернуть того Шмеля, что бы он сказал, глядя на себя такого?
2002 год.
Он шёл с тренировки один. Так бывало нечасто. Обычно они возвращались втроём, но сегодня Бык занимался с репетитором по английскому, а Молчун отдыхал перед чемпионатом России. Два месяца назад он взял Москву по боксу, и Михалыч сказал, что пора ехать на Россию. Сам Шмель занял третье место, но не расстраивался по этому поводу – рано или поздно он своего добьётся. За Быка, правда, обидно – влетел в одну калитку в самом первом бою какому – то мастеру.
Пешком от зала до дома было примерно полчаса ходу. Шмель шёл на автомате, а мысли закружились хороводом. Сначала понеслись воспоминания.
Вот они все вместе перешли в пятый класс. К счастью, в один. После первого же родительского собрания Шмель узнал, что он – единственный кандидат из пацанов, кому школа прочит золотую медаль. Как здорово, что в седьмом классе он решил немного сбавить обороты по учёбе.
А вот Лёха их привёл первый раз на тренировку. Каким чужим всё казалось в зале тогда. И каким родным кажется сейчас, особенно после соревнований.
Следующая картинка – они втроём сидят за новым компьютером дома у Быка. Квейк два. До чего же круто!
И опять – учёба. Они с Молчуном – самые лучшие по математике! Как ему ставили четвёрки в младшей школе? Новый математик сильно недоумевал по этому поводу… Он вспомнил, как они на пару выиграли олимпиаду в девятом классе. Решили одинаковое число задач и их обоих объявили победителями.
Воспоминания ненадолго прерываются. Витёк здоровается с ним, как всегда по – подхалимски, выливая кучу лести и подлизываясь. Он боялся их.
И Шмель рад, что расклад сил – именно такой. Что ему можно жить своим умом, а не прогибаться под тех, кто сильнее. Он видел в школе кучу ребят, которых гнобят и по – делу, и просто так. Иногда – чтобы чего – то добиться, иногда – чтобы показать силу, а иногда – забавы ради. Повод найдётся всегда. И никакой родительский комитет, никакая детская комната милиции и никакие родственники не могут этого остановить. Если детская школа милиции зацепила одного хулигана – он отходит в сторону. Но стукач после этого терпит такое давление уже от всей школы, что этого не выдерживает ни один. Постепенно всё возвращается на круги своя, или человек просто уходит из школы. Да, были подобные грешки и за их компанией. Непонятное желание выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле. За некоторые вещи ему теперь стыдно. Но они редко занимаются такой ерундой – в школе всё – таки нужно учиться, а после школы есть более интересные занятия, чем лохов по подворотням гонять.
А вот и вспомнился первый раз, когда они с Молчуном нажрались в слюни. Молчун просто пришёл с пакетом, в котором лежали четыре «девятки» и сказал: «Я отцу двоечку прописал. Он сразу с копыт ушёл».
Шмель знал, что отец постоянно срывает злость на нём. Отцу Молчуна не нравилось, что он общается с детьми воров и капиталистов – так дядя Ваня называл родителей Саши и Коли. Стена в пятиэтажке тонкая - за ней слышны и крики, и удары. И Молчун знал, что Шмель знает. Но оба предпочитали молчать об этом – все всё и так понимали. Шмель видел, что эта молчаливая поддержка помогает его другу. Что он как – бы делит с ним эту ношу, и другу так легче. А теперь груз сняли. Оба будто с цепи сорвались и полетели куда – то. Насколько же счастливее можно стать, просто прописав двойку, когда надо!
Новый год у Быка на хате. Куча народу, много девчонок. Он танцует с Ленкой. Потом она целует его взасос. А потом кто – то орёт, что пиво закончилось. Начинают собирать деньги. Подходит Бык и кидает в общий котёл пачку сотенных. Все в восторге, что отрыв продолжается. И Шмель говорит: «Колян! Наш томатный спонсор!» «А и ладно, что с Ленкой тогда ничего не вышло! Всё – равно круто было!»
Насчёт Ленки и остальных – получалось странно. Если ему нравилась девчонка, то он не нравился ей. И наоборот. Шмель никак не мог понять, в чём тут дело. «Вон за Быком табуны бегают. На четырнадцатое февраля валентинки некуда девать. Он их, походу, половину не читает… Надо бы у него спросить как-нибудь».
Сейчас начало марта. Скоро им всем предстоят экзамены. Бык поступает на международный менеджмент. Там всё ясно. Связи отца всё решат. Он, Саня, планирует подать документы в три института, как и Молчун. Интересно, кто где окажется в итоге.
Бык.
Фургона затрясся. Коля понял, что они свернули с трассы. Лампа освещала мрачное лицо полковника и маску Молчуна. Там, за перегородкой, рулил Саша. Уже скоро. Бык ещё раз взглянул на предохранитель короткого, лёгкого автомата с толстым стволом. Нужно будет не забыть снять с него, когда они выйдут из машины. ВАЛ – так называли этот автомат друзья. Он никогда не стрелял из такого. Вообще – Быку редко доводилось стрелять. В предстоящей заварухе он будет обузой. И ради этой обузы Шмель с Молчуном спустили свои жизни в унитаз. Да, настоящие друзья старой закалки. Больше у него таких нет. Остальные, наверное, побегут от него, как от чумы при просьбе о помощи. В голову Быка проникла циничная мысль, что этим двоим просто нечего терять. Поэтому и помогают. И он ненавидел себя за эту мысль.
2004 год.
Теперь у него было две тусовки. Шмель и Молчун – удобные, как старые разношенные кроссовки и безотказные, как автомат Калашникова. И братва из института – как новые дорогие ботинки – привлекают взгляды, подчёркивают статус, требуют постоянного ухода и натирают после долгой ходьбы. Бык успевал всё – забуриться в клуб в субботу, оттанцевать ночь, прийти домой под утро и поскакать на тренировку. А потом ещё выпить пивка со старой компанией. Немного страдала учёба. «Да и хрен с ней – главное совсем не запускать».
А сейчас он шёл по институтскому коридору в столовую и встретил своего одногруппника – простого парня из Челябинска, который каким–то чудом поступил в этот универ и всеми силами старался учиться, параллельно зарабатывая на хлеб – родительской поддержки у него не было. У Быка не было проблем в общении с теми, кто беднее – он старался не задирать нос, и те из них, кто близко знал его, не чувствовали этого барьера, как с другими мажорами. Хотя новая тусовка иногда пеняла ему, дескать, хватит общаться с нищебродами – он всегда твёрдо отвечал, что сам будет решать, с кем ему общаться. Авторитет боксёра, как ни странно, и в этом возрасте помогал вести себя независимо.
Вдвоём они встали в очередь, и парень спросил у него:
- Где твои друзья?
- В кафе обедают. Знаешь, на Рязанке тут недалеко?
- Не знаю… А ты чего не с ними?
- Следующая пара – теория вероятностей. Не хочу опаздывать, а то потом хрен разберёшься.
- Это да. Давно хотел тебя спросить – зачем ты с ними общаешься? Ты вроде не дурак, а они… ну, ведут себя неадекватно почти всё время…
- Да не, они весёлые. Зря ты так. Кстати, я в воскресенье соревнования выиграл. Ни перед кем ещё не проставлялся. Давай с тебя и начну. Выбирай, что будем есть.
- Серьёзно? Спасибо… А что за соревнования?
- Да районный чемпионат – так, ерунда. Но всё – таки победа…Надо отметить.
Никакого чемпионата он не выигрывал – просто он знал, что у этого парня каждая копейка на счету, а для него самого сто рублей – это ерунда. И, чтобы не обижать человека подачками, он иногда придумывал какой – то повод.
После поступления в институт Колян уже окончательно осознал, насколько широка пропасть между ним и обычными людьми в финансовом смысле. Например, он еле уговорил Молчуна взять у него двести долларов в долг на общагу. Тот хотел переехать из квартиры, но для москвичей общага была платной. Заработать Молчун не успевал – места раздавали быстро. А Колян просто носил такие суммы с собой, как карманные деньги.
Иногда старая и новая тусовки пересекались. Например, однажды Колян устроил сбор у себя на даче. Были и те, и те. Особых конфликтов не было, но компании сами собой разделились через пару часов. Все институтские ссорились, дрались, играли в покер и пытались выяснить, кто лучше разбирается в машинах. А ещё – обсуждали, кто чем будет заниматься и какие дела мутить. Сначала интересно, только было ощущение, что всё это несерьёзно – какая – то левая суета. Когда эта суета через чур напрягала, он уходил к старой компании.
Шмель.
«Две машины – лимузин и джип сопровождения. Как и говорил полковник. Охранников тоже четверо, как и планировали. Отлично». Шмель встал рядом со своими друзьями. Они уже вылезли из кузова и толпились около открытых дверей. Синицын, в сопровождении двух охранников, подошёл к полковнику. Двое других сидели в джипе, лениво поглядывая по сторонам. Стекло у джипа было опущено – водитель то и дело стряхивал пепел на землю.
- Где твои горы компромата? Показывай.
Идея Быка сработала. Некоторые люди из «высшего эшелона» знали, что его отец собирал компромат. Синицын решил сам по – тихому и без лишних глаз проверить, что к чему, прежде чем докладывать кому – то. Только вот не было никакого компромата – в фургоне лежала кукла.
Полковник кивком указал внутрь, и они вместе полезли в кузов. Молчун, как – бы невзначай, подошёл к джипу охраны, сделал вид, что поправляет разгрузку со светошумовыми гранатами, стал доставать и перекладывать их по – очереди, вытащил чеку у третьей и кинул в открытое окно джипа. Сидящие внутри заметались, а те, что стояли рядом с Сашей, схватились за оружие.
- На землю! – заорал Шмель, направляя на них ВАЛ.
В следующий миг рвануло. Водитель вывалился из джипа, а пассажир качался на сиденье, держась руками за голову. Земля плясала у Шмеля перед глазами. Он видел, что стоящий напротив опять потянулся к кобуре, но движения были как у пьяного. Саша шагнул вперёд и изо всех сил ударил прикладом сбоку на уровне головы. С треском попал в ухо. Человек упал. Бык лежал на земле и боролся со вторым охранником, обхватив того руками и не давая вытащить пистолет. ВАЛ валялся рядом, уже грязный от дорожной пыли. Шмель размахнулся и утопил мысок берца в боку охранника. Тот обмяк. Краем глаза Саша увидел, как открылась дверь лимузина, схватил за шиворот Быка и успел затащить за край фургона, прежде чем по ним начали стрелять. Он всегда реагировал быстрее друга.
По звуку Саша понял, что стрелок один. Он сразу обошёл фургон с другой стороны, вылез и дал очередь навскидку в ту сторону. Спрятался. Услышал ответный выстрел. Нужно было действовать, пока остальные не очухались. Шмель высунул автомат из укрытия и стал стрелять вслепую. Его держат, но Молчун явно мог обойти стрелка. Магазин опустел, и Шмель уже потянулся к запасному, но отчётливо услышал два плевка ВАЛа и стон из – за лимузина. Его друг подстрелил водителя. Отдыхать было некогда – Саша забегал от одного охранника к другому, собирая у них оружие.
- Мобильники тоже нужно собрать – Бык поправлял балаклаву и отряхивал одежду.
- Так собери. И на предохранитель ВАЛ поставь. От греха. Я за аптечками.
Он достал автомобильные аптечки из обоих машин – их раненому явно пригодится. Потом посмотрел на водителя, который корчился на земле и держался за живот.
- Перевяжи его! –он бросил аптечку одному из охранников.
Молчун скептически покачал головой, увидев это. Но Саша должен был дать парню хотя бы призрачный шанс.
Шмель понимал – фургон быстро отследят по камерам, если оставить охрану тут. «Нужно забирать их с собой. Без вариантов».
Ситуация затягивала всё больше и больше – как трясина. Обычно глупость и наивность молодости служат причиной попадания в подобные переплёты. Но их всегда вовремя отговаривали.
2005 год.
Они сблизились. Произошёл первый пробный обмен лёгкими ударами. И по нему Шмель сразу понял, что его друг запаздывает. Шмель не лез на рожон – всё – таки Бык на десять килограмм тяжелее. Вот Шмель показал, что бьёт левый прямой и тут же отскочил назад от ответного левого крюка. Сделал финт, на который соперник среагировал блоком. Вот уже Бык пошёл вперёд, пытаясь нащупать его передним прямым. Шмель отвёл пару лёгких ударов защитным действием, дождался сильного, чтобы уйти от него назад. Удар просвистел мимо, и его друг чуть провалился вперёд. Саша тут же перехватил инициативу, ударив двойку. Бык не успел ничего другого, кроме как поставить блок. Шмель тут же провёл повторную атаку, заставляя соперника опять закрыть голову глухим блоком и закончил её сильным ударом по печени. Отскочил. Соперник не показал боли, а вместо этого стал активнее наступать. «То, что нужно. Быстрее устанет». Шмель уходил от атак, а, когда мог, срывал эти атаки встречными ударами или финтами. Его друг старался обмануть Шмеля, показывая ложные атаки и пряча за ними настоящие. Саша пропустил пару лёгких ударов, но в целом его соперник уже не выдерживал тот темп, который сам себе и задал. Он стал брать паузы между атаками, а Саша не давал ему этого сделать, забрасывая лёгкими ударами и заставляя тратить силы ещё и на защиту. Во время одной из таких лёгких атак он улучил момент и ещё раз сильно ударил по печени. Раунд закончился. Начался следующий, но было видно, что его соперник потратил много сил в первом. Саша пошёл в осторожное наступление, финтя, нависая, держа соперника в постоянном напряжении. Попал несколько ударов, успешно уходя от ответных атак. Во второй половине раунда Коля не выдержал постоянного давления и опять активизировался, но в итоге лишь потратил много сил и стал ещё медленнее. Начался третий раунд. Почти с самого начала Саша взял очень высокий темп. Он мучил соперника, финтами и лёгкими ударами заставляя того закрепоститься, завязнуть в блоке, а когда понимал, что тот не сможет ни уйти, ни контратаковать – обрушивал многоударную комбинацию. Когда позволяла ситуация – проводил две серии ударов подряд. Коля пропустил ещё один чувствительный удар по печени. Шмель заметил, как его слегка согнуло, и рука опустилась ниже, чем следовало. Он сделал финт, как будто хочет ударить опять в печень, но перевёл на голову. Бык попытался заслониться рукой… слишком медленно. Голова в шлеме откинулась чуть назад, и Саша добавил правый и левый боковой. Легко. Оба удара прошли – соперник уже даже не пытался от них уйти.
- Хорош! Время! – крикнул Молчун.
Ребята обнялись, потом начали снимать перчатки и защиту.
- Ты прибавил. Нифига за тобой не успеваю. – тяжело дыша, сказал Бык.
- А ты сдал. Что, клубы да бабы все силы отнимают? – с усмешкой ответил Саня.
- Ничего плохого не вижу в клубах и бабах. Вас двоих, кстати, тоже приглашал…Вы же не хотите.
- Не понимаю я твоих клубов… вроде туда ходят с девушками знакомиться, но там так громко музыка играет, что и не поговоришь толком. А бухло втридорога. Зачем они нужны?
- Лучше скажи, зачем тебе с ними разговаривать? Потанцевал, глазом подмигнул, в машину посадил и уехал с ней домой.
- Ну я предпочитаю узнать человека, прежде чем домой приглашать. Мало ли, что у неё в голове? Вдруг мы разные?
- Ты слишком чувствительный. Соплежуй.
- Угу. Соплежуй только что печень тебе отбил. Может, я просто нормальный? Не задумывался над этим?
- А я, значит, ненормальный? Не знаю. Мы просто разные. А вот твоё отношение к девкам может тебе боком вылезти.
- Хорош пустые базары разводить! Помните, мы хотели к Лёхе подойти, насчёт нас поговорить? Так пошли подойдём! Тренировка почти кончилась. – прервал их Молчун.
Призрак в это время возился с новичками, показывая им, как делать атаку-вызов и контратаковать. Главного тренера не было, и они с Молчуном вели тренировку на пару.
Трое друзей позвали Лёху в тренерскую. Колян начал разговор:
- Призрак, скажи, Серёге новые бойцы в его фанатскую бригаду не нужны?
- Не знаю. А что?
- Да мы думаем, что хватит нам уже просто так тренироваться. Пора бабки поднимать.
- Странно слышать это именно от тебя… Ты там за год поднимешь то, что за неделю тратишь обычно… Тебе это зачем?
- Обычно я деньги отца трачу. Свои пора зарабатывать.
- Вы двое, как я понимаю, того же мнения? Да, три дибила – это сила!
- Лёха, чё ты прикалываешься? Нам с Саньком реально деньги сейчас не помешают. Мы же в курсе, что у Серёги бойцы зарабатывают. На погромах там всяких, беспорядках. Ты сам нам рассказывал. – добавил Молчун.
- И? Вы вообще понимаете, во что ввязываетесь? У него там половина команды постоянно сидит. Да он сам уже года два отсидел… И деньги он зарабатывает этим только потому, что больше ничего не умеет. А вы все высшее получаете. Работу нормальную найдёте потом, зачем сейчас своими руками себе же могилу копать?
- Призрак, да ты посмотри на нас. Нам всем уже по двадцатнику. Вокруг все чего – нибудь мутят. Даже Витёк вон какими – то фильмами барыжит… Мы чем хуже?
- Витёк сядет рано или поздно за то, чем барыжит. Это его жизнь, не ваша. А про деньги, Колян, ты лучше у бати своего спроси. Он – то знает, как их зарабатывать. Короче, ни с кем я вас сводить не буду. Хотите угробить свою жизнь – делайте это сами, без моего участия.
Молчун.
Фургон трясся на ухабах, а Володя прокручивал в голове прошедшую перестрелку. Он целился в ноги, но парень в последний момент рухнул и поймал вторую пулю животом. Плохая рана. Случится чудо, если выживет. Они положили его посреди дороги, надеясь, что кто – нибудь остановится и поможет. Мысли прервал крик банкира, который неожиданно вышел из ступора:
- Вы, мелкие гандоны, быстро отпустили меня! Плесень! Вас закроют всех! Это я обещаю! Босяки безродные! Я Синицын! Вам ясно?
Молчун резко встал и треснул ему в нос. Размахнулся и добавил правой под дых. Толкнул уже согнувшегося, сбивая на землю, и три раза сильно ударил ботинком по рёбрам, вымещая всю свою классовую ненависть на этом человеке.
- Хорош! Он нам ещё нужен. – остановил Бык.
«Распределение ресурсов в мире несправедливо» - любил повторять его друг. Володя понимал это. И всегда сдерживался. Но ненависть всё – равно жила в нём. Бессмысленно отрицать. По отношению к другу он давно уже её поборол – у всех свои недостатки, и этот был у Быка. Но остальные – с детства сытые, обеспеченные, избалованные. Не знающие, что такое нужда. Для которых всё всегда спец и по особому заказу. Тыкающие тебе этим постоянно. Они злили. И Синицын был одним из таких.
Сейчас Молчун был богатым человеком. Относительно. Но отсутствие денег в прошлом явно сказалось на судьбе.
2007 год.
Он бежал по парку в спортивном костюме и с плеером в ушах. Делал вес перед предстоящим чемпионатом России. После разговора с Лёхой вся тема про то, как заработать, заглохла. А он нуждался в деньгах довольно сильно. Гораздо сильнее, чем двое его друзей. В прошлом году попасть в сборную России опять не удалось, и бокс тоже денег не приносил, хотя Вовчик давно уже был мастером спорта. Это последний год, когда можно попытаться – дальше выпускные и армия. Откосить не было ни возможности, ни желания.
Будучи студентом, Молчун зарабатывал, как мог – работал и на складе, и грузчиком, и даже курьером какое – то время. Учёба не позволяла устроиться на полноценную работу, и приходилось работать там, где есть гибкий график. Работа такая, понятное дело, деньги приносила скудные.
А сейчас Молчун думал, как будет в армии, если в этом году со сборной опять не получится. Ему светил осенний призыв. Наверное, если со сборной пролетит - нужно проситься в какую-нибудь боевую часть – хоть время не зря потратит. А там видно будет. Отслужившим открыт путь и в силовые структуры.
После пробежки он вернулся в общагу и принял душ. Как всегда, при сгонке веса, на обед -варёная курица. Молчун как раз стоял на кухне и готовил её, когда к нему подошла Светка – соседка по этажу:
- Володя, привет! Что ты тут готовишь?
- Курицу.
- Здоровое питание и всё такое?
- Типа того.
- Ты чего в субботу к нам не зашёл? У Катьки день рождения был, она тебя приглашала.
- Я хотел забежать, только из-за работы не получилось…
- Всегда ты так. Работа, тренировка, к экзаменам готовлюсь… вечно занятой.
- Так получилось просто…
- Да ладно, хватит отмазы лепить. Я давно хотела тебя спросить – что это за чел, который тебя иногда на мерсе подвозит сюда? Я его пару раз в клубах видела… Откуда ты его знаешь?
- Друг просто. В одном дворе живём, тренируемся вместе.
- Так он тоже боксёр? Слушай, а можешь меня как – нибудь с ним познакомить?
- Как – нибудь познакомлю.
- Только честно…
- Да честно. Вообще не проблема. Он каждый день с кем – нибудь знакомится типа тебя.
- В – смысле, «типа меня»? Я кто, по – твоему?
- В – смысле, с девчонками. А ты что подумала?
- Неважно. Понятно всё…
Она развернулась и ушла. «Очередная клуша повелась на деньги Коляна… сколько их уже было?» Конечно, Володя завидовал ему. Только сделать ничего не мог. Да и кто виноват в том, что один рождается в семье обычных работяг, а другой – в семье миллионеров? Как будто в лотерею выигрывает. Что ему теперь, не пользоваться всем этим? Колян – друг надёжный, хоть и из золотой молодёжи. Его, во-всяком случае, ни разу не подводил. А за добро добром платят, поэтому зависть свою нужно засунуть куда подальше, а там, глядишь, что – нибудь изменится.
Молчун с улыбкой вспомнил, как недавно Шмель сцепился в словестной перепалке с одним мажором. У того парня возникли вопросы, что двое таких нищебродов делают у Быка на даче, среди приличных людей? Чуть не дошло до драки, но в разговор вмешался сам Бык:
- Ответь – ка мне, Владик, а ты что здесь делаешь тогда?
- Не понял…
- Чего ты не понял? До моего уровня ты явно не дотягиваешь. На чём приехал? Сраная Бэха трёшка. Двадцать тысяч баксов всего. Вон у меня нормальный Мерс за полтос. Чё, тебе родители не могли нормальную тачку купить? Хотя откуда? Кто они у тебя там? Обувью занимаются? Ну – ну…
- Колян, раз такой базар, я сейчас соберу вещи и уеду…
- Поторопись, пока тебе Шмель свой коронный в печень не прописал!
Владик убежал. В наступившей тишине раздался голос Молчуна:
- Зря ты ему так про машину сказал. Повесится ещё… Весь вечер только и про неё говорит, а ты так сразу – сраная и всё…
- Повесится? Это ради бога. Только не у меня дома.
Бык.
Молчун держал его, а Шмель тщательно приматывал к креслу. Лев Иванович Синицын. Не очень известная, но очень влиятельная фигура в финансовом мире.
«Ребята, наверное, не очень понимают, кого похитили. Почему они мне помогают? Могли ведь просто закрыть глаза… Володя мог прикинуться больным, чтобы не стрелять самому, или просто ждать, пока его не застрелит кто – то ещё. Один мёртвый друг лучше, чем все трое. Или они ещё надеются, что смогут сбежать?»
Сначала Бык тоже надеялся, что это какая – то ошибка, и всё удастся решить разговором. Но, чем больше он думал, тем больше понимал – ошибки нет. Маховик закрутился, и вряд ли кто – то сейчас его остановит. Быку было не по себе. В этой драке опять настала их очередь бить.
Он знал из личного опыта: насилие – не развесные карамельки. Ровно не отсыпать.
Плоскогубцы лежали рядом.
«Было бы здорово не пускать их в ход».
2007 год.
Проводы решили сделать за неделю до их ухода в армию. Естественно, уезжали только двое – Шмель и Молчун. Его отец был категорически против службы, да он и сам не сильно рвался туда. Большой компанией общих друзей они сначала посидели в местном баре, а потом – пошли гулять по району. Уже прилично выпили, когда большая часть компании ушла за новым ящиком пива. Три друга остались ждать их в местном парке. Прошло минут пять, когда от проходившего мимо пацана примерно одной комплекции с ним, раздался возглас:
- Эй, закурить есть? – сиплым голосом, нарочито нагло и грубо. Колян напрягся.
- Не курим. – как всегда спокойно, не нарываясь на конфликт, ответил Шмель.
- Чё, спортсмены? Тогда пиво вам зачем? Я заберу… - всё так же нагло, показывая на две оставшиеся бутылки. За спиной у него стоял ещё один такой же гопник. Бык не знал, кто это такие.
- Парни, мы сидим здесь, никого не трогаем. Чего вы нам праздник портите? – Шмель продолжил общение, а Колян отметил, что Молчун тоже уже напрягся и готов к активным действиям.
- Чё мы портим? Нормальные пацаны подошли пообщаться, а ты нас сбрить решил? Зажал пару бутылок для нормальных пацанов? Не по понятиям.
- Что не по понятиям? Я все эти разводняки знаю. Поймите, я против вас ничего не имею. Просто мы пришли сюда пообщаться со старыми друзьями, и любой новый человек будет нам тут мешать. Без обид, парни…
Сиплый несколько секунд обдумывал ответ:
- Так чё насчёт пива?
- Не, пива не будет.
Сиплый резко развернулся и борзой походкой направился куда – то в парк.
- Валить надо отсюда, а то он сейчас кого – нибудь приведёт сто пудов – подметил Бык.
Все согласились, что эти проблемы на пустом месте никому не нужны. Ребята уже ушли метров на пятьдесят, когда Бык услышал сзади топот ног. Быстро догнали. Они не успели убежать – завязалась драка. Один сразу повис на нём спереди, удерживая руки, а второй пытался обойти его, видимо, чтобы схватить сзади. Бык понял, что нельзя давать ему этого делать и стал двигаться так, чтобы второй всё время оказывался за спиной у первого. Он был сильнее того, кто его схватил, поэтому пока у него получалось. Второй увидел это и стал бить из-за спины первого, пытаясь попасть в лицо. Это было неудобно, поэтому те удары, которые проходили, сильного вреда не причиняли. Колян попытался оценить ситуацию. Трое метелили Молчуна, зажав того у дерева. Он принимал все удары в глухую защиту, закрыв голову руками. Пока держался на ногах, но надолго ли? «Дерьмово дело». Санёк кружил в стойке, напротив него был сиплый. Один. «Решил, что сам справится. Дурак». Сиплый замахнулся правой чуть ли не от пупка. В следующее мгновение Шмель поймал его великолепным правым встречным. Сиплый поплыл. Саня тут же продублировал атаку справа. Удар голым кулаком. Сиплый ещё долго не встанет. А Вован ещё держался. Санёк с разбегу влетел сбоку в тех, кто его избивал. Двоих удалось отшвырнуть в сторону.
- Молчун, работай! – крикнул Колян.
Его друг как будто вышел из ступора. Схватил левой рукой одного оставшегося оппонента и врезал жёсткий правый апперкот. Такой силы, что его соперник отлетел на пару шагов и стоял, раскачиваясь и опустив руки. Бац! С каким – то жутким глухим звуком Молчун пробил ему левый боковой. Точно в челюсть. Тот полетел вбок и рухнул, не подавая признаков жизни. «Да, мастер спорта в категории до девяноста кило – это не шутки…» Шмель тем временем кружил, не давая себя схватить и всё время двигаясь так, чтобы те двое мешали друг другу. Было видно, что они уже начали тяжело дышать. А тот второй, кто пытался бить его самого, сейчас остановился и смотрел на Вовчика. Вовчик, не долго думая, влепил ему правый прямой. Парень упал сначала на жопу, а потом завалился набок. Их осталось поровну. Вован превратился в жуткую и молчаливую машину для убийства. Одна сторона лица у него сильно распухла, вторая тоже, но меньше. Из брови справа текла кровь. А кровь из носа и рта делала всю нижнюю часть лица сплошь красной, стекая дальше на шею и одежду. Оставшихся добили очень быстро.
Вся драка заняла чуть больше минуты. Кто – то из гопников лежал на земле, а кто – то сидел, покачиваясь и ощупывая лицо. Молчун грубо выругался и залепил пощёчину одному из сидящих. Подошёл к другому и пробил пыром в живот. Никто не заметил, как подъехал наряд милиции. Три сотрудника с автоматами построили всех участников, надели наручники тем, кто был в состоянии нормально шевелиться, и стали ждать милицейский «бобик».
Подошла та часть компании, что ходила за пивом. Бык крикнул им, чтобы позвонили его отцу. Одна из девушек уточнила, куда именно их везут.
Когда подъехал «бобик» и их всех затолкали внутрь, Колян смог оценить размер ущерба, причинённый нападавшим. Вполне могло потянуть на тяжкие телесные. Если всё это раскрутят, по – любому узнают, что они спортсмены. Кого-то точно посадят. Возможно, что и всех троих. То, что их было меньше и им тоже досталось, не имеет значения. Даже если удастся доказать, что они защищались - это будет превышение необходимой самообороны. И не важно, что каждый из нападавших получил всего по два – три удара – скорее всего, скажут что-то типа «силу ударов нужно было рассчитывать». «Ага, когда тебя убивают, самое время рассчитывать».
После написания объяснительных, капитан разделил две компании и сейчас смотрел на трёх друзей у себя в кабинете, одновременно читая то, что они написали. Наверное, решает, с кого начать – подумал Колян. Скорее всего, они будут допрашивать всех, кто участвовал в драке и потом искать, за что выгоднее всего зацепиться. Молчун – то совсем плох. Как будто подтверждая его мысли, капитан указал на него и Санька, и сказал:
- Вы двое, подождите снаружи, там лавочки есть.
Выйти они не успели. В кабинет зашёл его отец с адвокатом. Адвокат представился, спросил, что именно происходит в данный момент с его клиентами и предложил дальнейший порядок работы. Но отец его перебил:
- Капитан, можно пару минут без протокола пообщаться? Вы трое на лавочке подождите…
По доносившимся до них обрывкам разговора, он понял, что отец хочет развалить дело, пока его не пустили в ход. Прошло ещё пол часа. В кабинет вошёл мужчина, примерно возраста его отца, в генеральском мундире. Из – за двери послышались взаимные приветствия. Не сухие и официальные, а как будто встретились двое старых знакомых.
Несколько минут спустя все трое уже стояли около ворот на территории участка и молчали. Только Вован один раз проговорил:
- Бык, спасибо, за нами должок…
Подошёл отец.
- Вы трое, прыгайте в машину. Довезём всех до дома, а то в таком виде любой патруль может забрать… Из – за чего драка – то началась?
- Мы им пиво не дали. И закурить…
- Вы вроде не курите все…
- Не курим. Вот и не дали…
- Понятно. Я дерусь, просто потому, что дерусь… Никому в больницу не надо?
В больницу никого не повезли. Решили лечиться дома народными средствами. А через неделю, всё ещё в синяках, ребята прощались в местном военкомате.
- Пацаны, год всего! Не заметите, как пролетит! Смотрите, не прогибайтесь там ни под кого! Вернётесь – чего–нибудь замутим! Не пропадёте! – давал им напутствия Колян.
- Да я уверен – всё нормально будет! Мы в одну часть должны попасть. Тигриные озёра, под Тверью! - Саша обнялся с другом на прощание, потом подошёл черёд Молчуна.
А после они загрузились в автобус и уехали на местный распределительный пункт. Колян ещё немного постоял, глядя вслед уезжающему автобусу, а потом сел в свой мерс и уехал. Он собирался встретиться с Линой, а потом – пойти в клуб, но чувствовал в душе какую–то пустоту, которой раньше не ощущал. И ночные планы уже не радовали.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге