Изгнание бессмертного. Жизнь первая

Глава 1. А судьи кто?

"В пустоте отчаяния кроется величайшая сила. Что останется, когда исчезнет всё?

Отчаяние — это не конец. Это начало твоего пути. Некоторые миры стоит спасти, даже если они того не хотят.

Your Despair is Inevitable. Your Victory is Legendary. "

— Скучно!— Прокомментировал данное описание я и откинул книгу в сторону.

Ну почему нельзя было придумать более интересную аннотацию к игре? Где драки, где погони, где , в конце концов, тяночки?! Да и вообще, кто в здравом уме будет читать такой бред! Плюнув на этих сознаек с высокой колокольни, я поправил камеру на штативе. Напялив свои любимые наушники синего оттенка, я включил игру в которую играли все - Nothing and Despair. Когда на экране появилась уже знакомое яркое меню с красивой эльфийкой, я глянул на её фигурку и оценил размер груди.

Итак, подготовка завершена, теперь можно запускать стрим.

— И всем привет, с вами Izzy! И сегодня мы проходим Nothing and Despair...!

Да, вы все правильно поняли, я - стример. Мне лень рассказывать о том сколько у меня подписчиков, да и зачем вам эта информация? Лучше давайте об игре расскажу? Значится, смотрите, Nothing and Despair - компьютерная игра в стиле РПГ. Популярность она приобрела за счёт вайфу, одну из которых вы уже видели. В этой игре есть всякий полезный лут, гача и даже сюжетная ветка, которую некоторые не очень любят.

Мне лень рассказывать о колличестве подписчиках. Эта информация никому не сдалась.

Ближе к вечеру я наконец закончил стримить. На баланс снова накапало куча доната. Значит завтра я могу нормально поесть, ура! Встав с кресла, я понял, что если не возьму и не пойду за хавчиком к ужину, то питаться я и правда буду только тараканами. С этими мыслями я оделся потеплее и вышел на улицу и вдруг живот внезапно скрутило. Это что ещё за сюрпризы? Похоже резкий выход на улицу вызвал шок у организма. Ну ниче, и не с таким справлялись. Подумал я и грохнулся на асфальт.

Вспышка! И тут я просыпаюсь рядом с каким-то странным созданием. По морде существо напоминало лису..., ну и хвостики сзади были соответствующие. Ясно, кицунэ. Ничего оригинальнее мой мозг видимо не мог придумать перед смертью. Мои пальцы ощущали лишь холодный воздух, а ноги упирались в пустоту. Здесь пахло корицей.

— Приветствую, человек....— Заговорил вдруг незнакомец, протянув свою лапу.

— Да-да-да, я знаю что ты сейчас скажешь. — Перебил его я, поднявшись на ноги.— Я избран богами и теперь мне придется жить в другом мире, дабы потешить твое эго. Скука! Ещё скажи, что ты наделишь меня каким-то имбовыми способностями, которые в будущем мне пригодятся. Знаем, плавали. Не интересно.— С этими словами я осмотрелся и присвистнул.— М-даааа, пустовато тут у тебя. Как ты до сих пор не свихнулся от одиночества?

— Человек, я, конечно, благодарен за твою проницательность, но...

— И снова ты возвращаешься к старой схеме, — фыркнул я, смотря на него как на заевшую пластинку. — Мне пофиг, кто ты. Даже если ты сам верховный бог, вторую жизнь я не заказывал. Слишком много геморроя. Хотя... — Я прищурился, заметив, как у незнакомца дёрнулся глаз. — Скажи честно, а красивые тяночки там водятся? Не эти ваши эльфийки-недотыкомки, а чтобы с характером, с огоньком?

— Да, но это не совсем...

— Договорились! — хлопнул я в ладоши, и мысль о гареме из кошачьих девушек уже заставляла меня улыбаться. — Ладно, уговорил. Так где там мой кастомный интерфейс и имбовые скиллы? Давай сюда, не тяни!

— ТИХО!— Вдруг не выдержало существо и, запретив мне говорить, холодно посмотрело мне в глаза.— Господи, человек, я же ничего от тебя не прошу кроме чертового уважения. Разве это так трудно?!— На его вопрос лишь последовало гробовое молчание. Признаться честно - я испугался.— Вот, спасибо, с этого надо было начинать. В общем-то да, ты прав, тебя почему-то посчитали достойным, а потому слушай. В этом мире тебе будет подвластно все, это правда, но есть одно маленькое "но": в основных событиях ты участия принимать не будешь. Хотел веселой жизни, полной красивых женщин? Хорошо, ты её получишь, но впредь больше не перебивай меня, понял?

Честно - из его речи я ничего не понял. Что это за язык сейчас был? Да и звучала его речь как-то странно. Но на всякий случай кивнул. Спорить походу с этим лисом было бесполезно, особенно учитывая, что он меня так с лёгкостью заткнул. Незнакомец, видимо оценив мое молчание, создал вокруг себя небольшие карточки, похожие на игральные.

— Итак, человек, тебе предстоит сложный выбор....

Проигнорировав слова лиса, я схватил одну из карточек и развернулся к нему спиной.

— Все, я выбрал. Давай, отправляй меня в другой мир.

— Как пожелаешь...

****

Вспышка! И я ощутил, что оказался по уши в сене. Не знаю почему лис выбрал именно такое местоположение, но со снопа слезать не хотелось. А надо было. Потому я спрыгнул с сена и осмотрелся. Вокруг меня находились ещё куча снопов сена, а лежали они, судя по деревянным стенам, в амбаре. Видимо оригинальных локаций мой мозг тоже не придумал. Ну и ладно. Отряхнув руки от лишней пыли, я вышел из амбара и присвистнул: впереди виднелась небольшая деревенька , которую огибал просторный лес. Однако меня привлекала не эта природа, а привлекательные девушки с кошачьими ушками, которые вовсю веселились в полях. Предвкушая наслаждение от прикосновения к их телам, я тихонько подобрался ближе, как вдруг меня что-то не пустило. Перед глазами появилась странная строка кода, а вокруг все застыло.

Вдруг в воздухе заговорил чей-то механический голос:

— Идёт загрузка основного события. Генерирую локацию.

— Эй, ты что такое...? И что за локация, разве она уже не загружена?

— Уважаемый человек, пожалуйста замолчите. — Перебил его голос и продолжил.— Возможно вы не понимаете всю серьезность ситуации, но вы теперь часть этого мира. Пожалуйста, не двигайтесь, я проверю вашу роль и сгенерирую нужную локацию.

После этих слов голос исчез, а вокруг все потемнело. Сначала мне показалось, что это мои глюки и поляна вернётся в норму. Однако стоило мне моргнуть, как под мной образовался клетчатый пол, впереди появился камин, а вокруг появились огромные стены из кирпича. Тут я понял - меня переместили в замок. И тут до меня дошло: я же в мире Nothing and Despair...! Эту игру я знаю как свои пять пальцев, а эта локация...стоп...я что, босс первой части сюжетной ветки?! Не успел я прийти в шок, как тут же рядом появилось странное создание с квадратной головой, треугольными ушами и странным монитором вместо лица. И вдруг эта недо-жестянка заговорила механическим неприятным голосом:

— Приветствую, дорогой хозяин. Добро пожаловать в ваши апартаменты. Прежде чем мы начнем, скажите, все ли вас устраивает?

— Во-первых я тебе не хозяин, а господин.— Фыркнул я, скрестив руки на груди.— Во-вторых тут как-то пустовато, не находишь? Где слуги, где охрана, где гарем из девочек? В третьих голос измени, а то твой господин оглохнет от твоей речи.

— Как скажете, господин.— Ответила жестянка более приятным женским голосом.— Я могу ещё чем-то помочь?

— Да. Подскажи - ка, а когда игроки доберутся до меня?

— Сер, вы не участвуете в драках. Ваша роль : секретный персонаж. То есть фактически вас существовать здесь не должно...

— ЧЕГО?! — Такой ответ меня не устроил и потому я крикнул в пустоту.— Чертов бог! Мы так не договаривались! А ну быстро делай меня ключевой фигурой! — Однако на мои возгласы последовала лишь тишина...— Ну и ладно! Я всего добьюсь сам, а как только стану сильнее снесу тебе бошку!

Так зол я ещё не был. По крайней мере в этом мире точно. В прошлой жизни я злился так разве что....хотя, зачем вам знать о моем прошлом? В любом случае, смирившись с не милостью бога, я развернулся к жестянке:

— Ну-ка, продемонстрируй, на что способен новый я! Выводи статы! — скомандовал я, потирая руки.

В воздухе возник синий интерфейс. Я скользнул по нему взглядом, и улыбка застыла на моих губах.

[Уровень] - 4. [Раса] - Гуманоид (ну кто бы сомневался)

[Навыки] - Дождь надежды, Гнев бога, Оракул, Панцирь паладина. (Звучит грозно, но на деле...)

[Слабости] - Насекомые (О, да! Конечно! Вселенский создатель с юморком. Победить меня сможет любой муравей с хорошим ножом.)

Я уставился на жестянку.

— Это... всё?

— Это всё, господин.

У меня был четвертый уровень. ЧЕТВЕРТЫЙ. Как у нуба на окраине локации. От таких характеристик не просто хотелось плакать — хотелось найти того бога-лиса и задушить его его же хвоста. “Слабости - Насекомые”. Ну конечно, а как же иначе, вселенные же кишат тараканами! Ну почему я не переродился сразу в более крутое тело? Ладно, спокойно. Насколько я помню уровни здесь можно было прокачивать, вот только проблема состояла в том, что это касалось только игроков. Максимальный уровень у боссов здесь равен 200. Тогда же и заканчивается основная сюжетная линия, а дальше игрок может делать все, что ему хочется. Ещё и проблемами могут стать донатеры, которые уже с начала игры имеют имбовые оружия.

— Жестянка, расскажи подробнее о характеристиках.

— Как пожелаете, хозяин.— Кивнула жестянка и вывела новую информацию на синий интерфейс.— Дождь надежды : создаёт кровавый дождь, пожирающий защиту противника. Во время использования навыка на соперника накладывается эффект слабости. ; Гнев бога - навык создаёт в радиусе 10 метров огромные молнии, сносящие 200 единиц урона у противника. ; Оракул - навык позволяет подглядеть и украсть одну из характеристик противника. Однако из-за низкого уровня украденный навык возвращается обратно владельцу.; Панцирь паладина - Навык позволяет защищать тело от огнестрельного оружия в течение всего боя. Также повышает выносливость и эффективность.

— Так, а секира что может?

— Легендарное оружие 400 уровня "С.е.к.и.р.а." Сносит 1000 hp, накладывает эффект быстрой смерти, что заставит соперника быстро умереть.

Не густо. Как обычно с балансом намудрили - характеристика персонажа одна, а оружие имбовое. С другой стороны логично - именно из-за них чаще всего и дерутся, нежели чем за каких-то персов из гачи. Кстати о них. Раз я не игрок, то и красивых девочек с небес мне не видать. А жаль. Глубоко вздохнув, я серьезно задумался о прокачке. Хоть и боссы здесь перерождаются, я умереть вновь не хотел. Что ж, значит будем искать лазейки. По идее, если это игра, то значит здесь есть исходный код. Проблема в том, что я не программист. Хотя ...вроде бы не зря же я 24/7 зависал в этой игре, не так ли?

Взяв и забив на эту вашу сюжетную линию, я решил пройтись по своим владениям и найти конец карты. Как и ожидалось - нужная мне локация находилась в конце коридора за окном. Открыв ставни, я забрался на балкон и прыгнул в черную бездну. Встав на твердую поверхность, я было последовал вперёд, но тут меня остановила жестянка:

— Что вы делаете? Вам туда нельзя.

— Кто из нас главная фигура этого приключения? Ты или я?

Вопрос был риторическим, так как после него я сразу шагнул дальше и оказался в каком-то странном пространстве, окружённым цифрами.

В таком пустом пространстве делать было нечего. От скуки я аж зевнул и дотронулся до кода. Вдруг цифры встали в одну строчку, а затем и вовсе приняли форму квадратной головы.

— Приветствую, ваше величество. Добро пожаловать обратно домой. Что вы хотели бы изменить?

— Ну ... во-первых я хочу много-много денег. Во-вторых я хочу улучшить свои характеристики. В третьих...мм, хочу стать полноценным богом этого мира.

— Первое желание исполнено.

После этих слов мои карманы наполнились золотыми монетами. Я было обрадовался, но тут вдруг меня резко что-то потянуло вниз. Падая вниз, я проклял все, что загадал ранее.

☽⊱─────── - ˏˋ ✎ ˊˎ - ───────⊰☾

И вот вновь открылись мои глаза. Впереди стоял игрок. Я сразу понял, что что-то тут не чисто - его одежда как-то странно реагировала на свет и будто глючила. Правильно говорят - бойся своих желаний. Хотел улучшить свои характеристики - получай возможности. Ладно, поворчать на это странное лицо я ещё успею. Достав из пазухи секиру, я был готов к битве. Игрок достал перочинный нож и без предупреждения напал на меня. Схватив его за руку, я было хотел преподать урок, но тут мое горло перерезали.

СТОП , ЧТО?! Посмотрев на свои руки, я не верил своим глазам. На ладони падали капли крови. В глазах помутнело, а сам я ощутил жуткую боль в спине. Минута и я отрубился. Что? Вот и все? Я…снова умер..?

☽⊱─────── - ˏˋ ✎ ˊˎ - ───────⊰☾

В ушах зазвенело. Казалось, что я видел белый свет. Но тут вдруг меня поднял с ног знакомый механический голос:

— Хозяин…? Вы в порядке?

— Не уверен…— Покачал я головой и осмотрелся: я все ещё нахожусь в замке.— Жест…

Но тут я оссекся: передо мной стоял уже не робот, а хрупкая девушка среднего роста. Проведя глазами по её тонкой фигуре, я было потянул руки к волосам, но получил пощёчину. Чёрт, видимо харизма не прокачана на максимум.

— Мадам. Можете ли вы вывести мою характеристику?

— Да, хозяин.

Не прошло и секунды как после этих слов вновь появилась та зелёная табличка. Тут мои глаза округлились - характеристики прыгали…в переносном смысле этого слова. 4 уровень менялся на 999, здоровье постоянно прибавляло больше нулей, а в способностях творился полный кошмар. Похоже, что исполнилось ещё одно желание, странно.

С другой стороны есть и плюсы - теперь можно уничтожить половину сервера и тупо веселиться. Я подошёл к огромному витражному окну своего замка и распахнул его настежь. Свежий ветер ворвался в залу, развевая полы моего нового, чертовски стильного плаща.

— Эй, жестянка! Прибери тут к моему возвращению! — крикнул я через плечо своей новой горничной-андроиду.

Не дожидаясь ответа, я шагнул вперёд — с балкона, с высоты в десятки метров. Но я не упал. Сила божественного кода pulsировала во мне, подчиняя реальность. Я парил в воздухе, глядя на раскинувшийся внизу пиксельный мир.

Где-то там сражались герои, плели интриги лорды и улыбались милые девочки с ушками. Скучно. Предсказуемо.

Но теперь у них появился новый бог. Несправедливый, непредсказуемый и смертельно соскучившийся по веселью.

— Погодите же, — усмехнулся я, набирая скорость. — Сейчас я внесу в ваш сюжет немного... авторского хаоса.

Глава 2. А что вы делаете в моем холодильнике?

Уже предвкушая свои первые победы над врагами этого мира, я столкнулся с первой проблемой: к деревне меня не подпустили. И даже не кто-то, а что-то! Самое обидное - этим чем-то была невидимая стена! Долбанные разработчики! Ну зачем делать дополнительную локацию если вы туда никого не пускаете? Разозлившись на несправедливость, я было начал ломать стену, как вдруг услышал девичий крик. Опа, а вот и первая претендентка на присоединение к моему гарему. Предвкушая будущие восторженные крики, я рванул к даме в беде. Не прошло и секунды, как я оказался посреди событий: огромное существо, похожее на растение, пыталось сожрать довольно красивую брюнетку с острыми ушами. Эльфийка - догадался я. В любом случае, кем бы она не была, я обязан её спасти.

НАВЫК С.Е.К.И.Р.А. АКТИВИРОВАН!

Вдруг произнес кто-то в воздухе. Секунда! И стебель чудовища падает на землю от моего взмаха рукой. Когда чудовище пало, я посмотрел на свое оружие. Секира сверкала на солнце, ослепляя своей чистотой. Похоже, что она возникла во время взмаха. Интересно, а что ещё может этот навык? Но тут мои мысли прервал женский голосок:

— Благодарю вас, сер.

Отведя взгляд от оружия, я рассмотрел девушку. Проведя своей рукой по волнистым синим волосам, незнакомка поклонилась мне. Вот это манеры! Наверное аристократка или представительница высшего звания - решил я. Вспомнив о приличиях, я поклонился в ответ:

— Не за что, мадмуазель. Позвольте поинтересоваться, как так вышло, что на вас напало это чудище?

— Ой, да я сама не знаю. Я тут ходила-ходила, а тут раз: и вдруг появилось это чудище. — Вздохнув, она подобрала шляпку с земли и достала оттуда карту.— Мистер, а вы местный? Можете подсказать дорогу пожалуйста?

— Э….

Я и не знал что ответить. Нет, конечно моя харизма сыграла мне на руку, но что теперь делать? Взглянув краем глаза на карту, я невольно понял, что эти локации я знаю: это же мир Nothing and Despair! Его я знаю так хорошо, что моя учительница по географии бы позавидовала!

— А куда именно вам нужно, мисс?

— Мне нужно в Лакрос. Я шла туда по делам и...ой, где ж мои манеры, вы же наверное в битве потратили много сил.— С этими словами она достала из шляпки(видимо, та была что-то типо вместо сумочки) фрукт, похожий на яблоко и протянула мне.— Вот. Возьмите в качестве благодарности.

Какая милая эльфийка - пронеслось у меня в голове. Взяв фрукт в руки, я невольно начал вспоминать сюжет, который практически всегда пропускал. Насколько я помню Лакрос это королевством, у которого напряженные отношения с другим королевством. Вражда бы длилась очень долго если бы одно королевство не решило схитрить и не пустило в ход существ, с которыми не справятся ни один из воинов. А потому на помощь призвали героев. В общем, классика. Задача игроков - победить этих существ и спасти королевство. Звучит довольно просто, но на деле есть слушок о неком осложнении, которое некоторым игрокам даже нравится. Что это за осложнение я не знаю - мне было лень читать миллион постов, да и те были полны псевдо-теорий. А потому стало даже немного страшно. С другой стороны: чего мне боятся - то? Я же переродился в другом мире! А значит не смогу снова умереть!

С этими мыслями я объяснил даме как идти до нужной точки и предложил:

— А вы не против если я вас туда отведу?

— Даже за.

Мило улыбнувшись, незнакомка последовала вперёд. Я же, не теряя времени, последовал за ней. Так, надо вспомнить что это за персонаж. Ах да, это же Земфира - спутница игрока, фигурирующая в обучении. В самой игре её можно выбить¹ и даже за неё поиграть. Насколько я помню, она является волшебницей, а потому отсутствие сумочки меня не удивило.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

Долго ли, коротко, но все же мы прибыли в Лакрос. На полях трудились кошко-девочки , а впереди находились горы. Насколько я помню в здесь водились козы и всякая разная дичь, с которой можно добывать полезный лут. А значит надо туда сходить - хоть мне и дали имбовые характеристики в самом начале, шансов на то, что здесь не будет противников мало. Кстати о них — кроме того растения по пути нам не попадались монстры. Это странно - в этих лесах их куча и на игроков они слетаются как мухи. Может ли быть такое, что эта дама заманивает меня в ловушку? Да не, бред какой-то! После этих мыслей я ступил через порог.

Вдруг три оборванных типа с топорами преградили путь. Один из них бросился к моей спутнице. Я не думал. Тело среагировало само. Вспышка ярости, щелчок навыка — и невидимая коса рассекла воздух. Три головы с глупыми лицами покатились по земле. Я застыл, глядя на кровь. Что я натворил?

И тут же из-под земли вынырнули робо-псы, сковав меня стальными клыками. Из толпы вышла женщина в строгом костюме, поправила прядь волос и сказала ледяным тоном:

— Заключённый номер 996, вы арестованы за убийство трёх граждан и незаконное использование боевых навыков. С этого момента вы имеете право хранить молчание. Есть вопросы?

Ч…ЧЕГО?!

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

¹ В переводе с геймерского языка - получить. Обычно в играх проводятся разные события, где можно за донат или игровую валюту получить конкретного персонажа. Обычно он выдаётся на рандом(т.е. случайным образом)

Глава 3. Топ пять способов не умереть

Резкий шлепок по голове отбросил меня к гулу голосов и скрежету ключа. Я очнулся в темнице. Прекрасно! Мечтал о покорении мира, а получил камеру. Взяв от злости камешек с пола, я со всей силы кинул его в решетку. Но от моих действий толку не было — камень просто отскочил от железки и ударил по башке соседа, которого я по началу даже и не заметил.

— Вот чё ты камнями кидаешься, дай поспать.— Недовольно буркнул голос незнакомца.— И вообще, раз тебя сюда посадили, то сиди смирно.

— Ой, заткнись пожалуйста!— Фыркнул я и взял очередной камень.— Ты вот наверное даже не пробовал отсюда выбраться, не начинай.

— Ты действительно думаешь, что я не пытался?— Приподнял голову незнакомец, неохотно повернувшись ко мне лицом.— Ха, какой же ты наивный. Ты знаешь, сколько таких как ты сгнило в этих камерах? Держу пари, нет. Прошлый парниша такой же был и знаешь что? Его быстро разложили по кусочкам.

— Это чё, ты так меня напугать решил?

— Может быть.— Усмехнулся незнакомец и присел. — Ты ведь попаданец, не так ли? — внезапно спросил незнакомец.

У меня перехватило дыхание. Они знают. Значит, я не первый? Значит, мой «второй шанс» — это не уникальная награда, а... что?

— Ну, допустим. И что? — выдавил я, пытаясь сохранить маску безразличия.

— А то. Такие, как ты, — это баги. Ошибки системы. И её защита вас либо удалит, либо... переработает.— С этими словами он махнул рукой и прищурился. — Черт возьми, ты ещё и бессмертный, на кой ты вообще переродился?

Баги? У меня закружилась голова. Это прозвучало слишком бредово, чтобы быть ложью. Это звучало похоже на правду.

— Чё ты только что сказал?— Рыкнул я, отпрянув его руку.— Значит слушай меня сюда, я не знаю кто ты и чё за пургу несёшь, но ты меня не напугаешь. Это раз. Во-вторых, раз уж ты считаешь себя самым умным, то расскажи уж мне подробнее обо всем, а то мне аж интересно стало.

— Пхах. А ты получше того новичка будешь.— Усмехнулся незнакомец и, вернувшись к стене, достал сигару.— Значит слушай и запоминай, два раза повторять не буду. Ты редкий вид попаданцев. Такие люди как ты обычно не приживаются в одном мире и часто путешествуют. Я не совсем понимаю как у вас это работает, но таких попаданцев как ты практически нельзя убить. Подробностей я не знаю, но одно известно точно — если тебя не контролировать, ты можешь стать гребанным монстром.

— Так. И что дальше? Мир схлопнется? — Вскинул я бровью и махнул рукой на этого сумасшедшего.— Короче, слушай. Мне все равно на то кем я там стану. Раз жизнь мне дала второй шанс, то я обязан им воспользоваться. И если тебе нравится издеваться над новенькими, то флаг тебе в руки.

— Ты считаешь, я шучу?— Хохотнул незнакомец и подошёл к решетке. — Ну тогда смотри и наблюдай.

С этими словами незнакомец медленно поднёс ладонь к стене. Камень под его пальцами не взорвался — он просто исчез, будто стёртый ластиком, оставив дыру в реальности. Вдруг исчезнувший предмет появился сзади головы незнакомца и ударил по голове, однако ничего не случилось.

— Видишь?— усмехнулся он и показал свою руку.— Обычный бы человек давным давно лежал без сознания, а мне хоть бы хны.

— Ты что ….тоже попаданец?— Осторожно спросил я, уже ища способ сбежать. Мало ли что там этот псих удумал.

— Так точно. — Кивнул незнакомец и вернулся на место.— И как видишь тоже относительно бессмертный. Только в твоём случае все сложнее.

— Это все конечно интересно, но мне по большому счету все равно. Может мы прекратим болтать и перейдем к делу?

— Окей, раз хочешь сразу перейти к делу, то да будет так.— Незнакомец пожал плечами и , прикоснувшись к куску стены, уничтожил её на части.— Выбор за тобой. Идёшь или становишься мусором для сборки.

Сумасшедший пожал плечами, и на его лице мелькнула усталая усмешка. Он не спеша поднес ладонь к каменной кладке. Под его пальцами камень не рассыпался и не взорвался — он просто... перестал существовать. Будто кто-то стёр его ластиком. На мгновение в дыре зияла мерцающая пустота, пахнущая озоном и статикой, а затем пространство с щелчком стабилизировалось, обнажая выход на свободу.

— Аривидерчи!

Выбора, по сути, не было. Минуя очередной поворот и выпрыгнув из окна, я обнаружил, что за нами начали бежать страшные псы, похожие на огромных волков. Стоп, а чего это я убегаю? Остановившись, я рассек первого волка пополам, но вместо того чтобы рухнуть, его тело зависло в воздухе. Кожа затрещала, кости вывернулись под невозможными углами, а из разрезов полезли щупальца из чистого кода и статических помех. Тварь не просто выросла — она сломалась и пересобралась в нечто уродливое и неправильное, с пастью, усеянной пиксельными зубами. Это было отвратительно. Система не удалила баг, а попыталась его затоптать более мощным процессом.

Вдруг после из смерти из земли вылезла огромная сороконожка, чей вид бы напугал многих. Это ещё что за чертовщина?! Вытаращив глаза, я вновь достал оружие. Сороконожка - переросток встала на заднии лапы и издала неприятный рев из своего рта. Этот звук немного оглушил , но не дизоринтировал меня - секунда и тело сороконожки было разрезано на части. Картина после убийства была отвратительная - мертвые остатки сороконожки валялись на земле, что создавало неприятное впечатление. А запах был такой, что неприятно было от слова совсем.

— Какая гадость. И часто у вас такое происходит?

— Насколько я помню, да, частенько. — Убрав оружие обратно, незнакомец протянул руку.— Реймонд Астинский.

— Приятно познакомиться, Володя, просто Володя.

— О, так ты из мира Четвертой реальности? Ну и что там нового?

— Да все как обычно.— Отмахнулся я.— Расскажи лучше, раз уж тут про попаданцев знают, то наверняка есть и те, кто их истребляет, верно?

— Да, есть такие мрази. Но они редко попадаются. Ещё их невозможно поймать так как они умеют маскироваться.

— М-да, весело. Ладно, раз уж ты так много знаешь об этих попаданцах, то с этого момента будешь моим гидом.

С тех пор мы начали путешествовать вместе. Кто знает что нас ждёт..

Как же тесен этот мир. Такая мысль мне пришла в голову пока мы шли с новым товарищем вперед по деревне. Высматривая между бликами солнца деревянные дома, я от нечего делать наблюдал за действиями здешних НПС. Как обычно какой-нибудь эльф клал продукты или какая-нибудь эльфиечка общалась с игроком. Все так живо выглядело со стороны, что я начал забывать, что, вообще-то, это игра. Из раздумий меня вывел лёгкий толчок спутника. Ой, а я совсем забыл о нем.

— Так чтоооо….что это за твари такие и почему они на таких как мы охотимся?

— Потому что здесь мы как баги. Ну, ошибки, которые надо устранить, вот система безопасности и бесится.

— Погоди, чё?

— Ну, мы ж с тобой в игре, так? Наши тела это всего-лишь аватары. В них зашит один код, а точнее скрипт, по которому двигались бы наши ноги, руки и прочее. Когда в “сознание” этих аватаров пробрались мы - попаданцы, система сочла нас угрозой, ну и вот….

Когда спутник дошел до части про «багов» и «систему безопасности», у меня закружилась голова. Это звучало слишком бредово, чтобы быть ложью. Хуже того — это звучало ПОХОЖЕ НА ПРАВДУ. Именно так вели бы себя защитные механизмы игры, обнаружившие вирус.

— Звучит как бред... — выдавил я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Со всей дури я пнул ближайшую банку, и та с грохотом улетела в стену. Не от досады. От страха.

М-да, начало моей новой жизни конечно удручает. Похоже здорово я разозлил местного боженьку, раз с самого начала всё пошло не так, как должно быть в начале. Нет, ну, что это такое вообще? Почему я обязан вообще спасаться от каких-то там охотников за головами? Почему мне нельзя просто завести гарем тяночек и наслаждаться новой жизнью?! Думая об этом, я пробирался между зданиями, злобно отмахиваясь от здешних мух.

Минуя рынок, мы подошли с незнакомцем к огромному двухэтажному зданию, выполненному в стиле барокко. Осмотрев мраморный фасад здания, я вопросительно взглянул на собеседника:

— И зачем мы пришли к административному корпусу?

— Как зачем? Если мы узнаем хоть что-нибудь про преследователей, то сможем выстроить стратегию. — Тот развел руками, после чего поинтересовался:— К слову, отойдя от темы. Правильно ли я понял: ты получается знаешь об этом мире всё?

— Ага. Так получилось, что этот мир - игрушка, в которую я играл по ночам. А почему ты спросил? Ты на пути встречал кого-то похожего на меня?

Тут мой собеседник заметно помрачнел и, отведя взгляд, застыл на месте. Сжав кулаки, он заговорил мрачным голосом:

— Среди наших ходят слухи о том, что по этому миру бродит некий “призрак”. Ничего такого на первый взгляд он не делает, но поговаривают, что именно этот человек руководит охотниками за головами. Я в это не верю. — Вернув взгляд на меня, мой товарищ по несчастью нервно улыбнулся.— Однако если это правда, то этот мир, получается, для него тоже как родной. А это значит…

— Что ОН тоже здесь.— Дополнил я его слова и положил руку на плечо.— Не волнуйся, даже если это и так, то мы справимся. Кем бы ни был этот человек и что ему на самом деле от нас нужно, наших жизней он не получит.

Да, наивные слова, я сам это знал. Конечно решать чьи-то чужие проблемы я не обязан, но раз уж так вышло, что за моей шкурой оказывается кто-то начал охоту, то значит теперь проблемы моего товарища и мои тоже. С такими мыслями я и последовал за Реймондом, оглядываясь вокруг.

Створы отворились и сразу же в глаза бросились яркие фрески, разбросанные от потолка до стены. Интересное архитектурное решение. Переведя взгляд на колонны по боку, я и сам не заметил как загляделся на прекрасную даму , сидящую за столиком, похожий на современный рецепшн. Подойдя к “рецепшену” я оглядел даму и оценил взглядом её прекрасные рыжие кудри, доходящие до плеч и обтягивающую флисовую белую кофту вплоть до пупка. Естественно одежда не могла скрыть самую главную красоту : грудь. Честно, я старался смотреть ей ровно в её янтарные глаза, но что поделать - иногда, признаюсь, мой взгляд невольно падал вниз.

— Приветствую, странник, добро пожаловать в Филармонию! Чем могу я вам помочь?

— Э…ну…— В этот момент я растерялся. Даже не знаю, с чего начать - то.— Подскажите, а как связаться с администрацией?

— Администрацией? А зачем она вам нужна? Я, как персональный помощник, могу помочь вам с чем угодно! Может вы хотите вступить в гильдию или посмотреть список игроков, находящихся онлайн?

А, точно, совсем забыл. Здешние “девочки” тоже являются как бы НПС. Хоть и выглядят они довольно мило, но выполняют по сути только ту функцию, которую заложил в неё разработчик. Проще говоря - кроме того как выдавать одинаковые шаблонные фразы они ни на что не способны…печально.

— Всё-таки больше хочется узнать колличество игроков на сервере.

— Хо-ро-шо, — ее улыбка не дрогнула ни на миллиметр, а голос сохранил сладостную, нарисованную мелодичность.

Она хлопнула в ладоши — и звук вышел слишком чистым, без эха. Перед моими глазами возникло синее табло с цифрами. Я скользнул взглядом по строчкам... и тут интерфейс дёрнулся. Края поплыли, цифры на секунду сменились хаотичным набором символов, и прямо по центру, кроваво-алым шрифтом, выплыло сообщение:

[ОБНАРУЖЕНА НЕСТАБИЛЬНОСТЬ: МИФ АКТИВЕН, ОДИН ИЗ БОССОВ ПОКИНУЛ ИГРОВУЮ ЗОНУ]

Сообщение исчезло так же внезапно, как и появилось. Табло снова сияло ровным синим светом. Я медленно перевёл взгляд на девушку. Она смотрела на меня своими янтарными глазами и улыбалась всё той же безмятежной, бездушной улыбкой. От этой тишины и спокойствия стало по-настоящему страшно.

«Ой...» — промелькнуло у меня в голове. Всё было гораздо, гораздо хуже, чем я мог предположить.

Глава 4. А ловко ты это придумал

Да что опять происходит?! Сначала за нами гонятся какие-то странные охотники за головами, а теперь это! Посмотрев на своего спутника , я заметил его недоумение:

— Ну, салага, чего ты застыл - то? Эх, молодежь, ничего сами не могут сделать, дай я сам!— С этими словами он смахнул табло с статистикой и начал перелистывать меню с разными квестами и выбрал самый лёгкий под названием "Ведьма". — Иди вот, квест лучше выполни, а я за тебя информацию узнаю. Чудной ты слишком.

Зыркнув на своего союзника, я закатил глаза и невольно пошагал по карте, которая показывала мне на одну точку. Нет, ну что это такое?! Сначала он спокойно принимает тот факт, что надо действовать вместе, а теперь прогоняет меня! Он что-то знает про тот глюк или он его не видел. В любом случае странно все это! В общем, по пути купила парочку хиллок¹ и еды, я продолжил свой долгий путь

[][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][]

Туман висел над Блекхолмом, как грязная простыня. Я вошёл в трактир, где его уже ждал лорд Вейнхард — благородный покровитель деревни. Его плащ был из тончайшего бархата, а перстни сверкали даже в тусклом свете очага.

— Наконец-то ты здесь, — лорд отхлебнул вина. — Моя деревня гибнет. Люди умирают от яда, а виной всему — эта ведьма.

Он протянул мне медальон с тёмным камнем , что должно было быть доказательство её чёрной магии.

— Найди её. Убедись, что она больше никому не навредит.

Но в его глазах что-то мелькнуло. Слишком уж торопливым был его тон.

— Подожди, а каковы гарантии, что ты меня не обманываешь?

— А с чего мне обманывать такого путника как вы?

С этими словами он положил на стол два мешка золотых: этого хватит, чтобы купить сто круток гачи и одно оружие, возможно даже легендарное. Неплохо. Сощурив зрачки, я скрепя зубами согласился и пошел по его указке. Не нравится мне этот тип, но отказаться от квеста нельзя: этот гад не дал мне даже шанса сказать "нет"!

Лес за деревней не был проклятым. Наоборот — воздух здесь пах мёдом и хвоей, а под ногами шелестела мягкая трава. Вместо лачуги на курьих ножах я нашёл скромную хижину, увитую живыми цветами. Дверь открылась сама.

— Ты пришёл по приказу лорда?— в проёме стояла эльфийка, личико которой я узнал: это же та обманщица, из-за которой я вообще влип!

— Он говорит, ты убиваешь людей.

Она рассмеялась — горько. А мне хотелось её ударить, но женщин бить нельзя, я же всё-таки не скуф² какой-то.

— Я лечу их. А умирают они потому, что лорд подмешивает болиголов в их воду. Лорд Вейнхард разоряет деревню. Он скупает земли за гроши, когда семьи вымирают. А чтобы люди не бунтовали — им нужен враг. И этот враг... я. —Она достала бутыль с водой из деревни. — Понюхай.

Горький, едкий запах. Яд. Сомнительно, очень сомнительно. Если она говорит на этот раз правду, то прибыль можно прикарманить, а лорда убить. Вот только я тогда стану таким как он. Можно по идее его подставить, сказав жителям всю правду, тогда они сделают свое дело.

— Хорошо, я проверю твою информацию. Дай мне пожалуйста пергамент, я напишу людям послание. Где его поместье я знаю.

С этими словами я вышел из её домика и пробрался в деревню, а по прибытию начал раздавать пергамент, подзывая людей. Мне не верили, никто не верил: все считали, что ведьма промыла мне мозги и потому начали кидаться помидорами, но я не сдался и высказал все, что я о них думаю:

— Вы полные идиоты! Вами управляют как стадом ослов, вот я вернусь с уликами, тогда вы пожалеете!

С этими словами я направился в поместье, а сам ржал с собственных слов: нет, этот побочный квест та ещё умора. Сам сюжет игры он не продвигал и нужен был, чтобы продвинуть отношения с эльфийкой. Мне гарем конечно нужен , но я не думал, что развитие будет доступно так скоро, оно обычно открывается на пятом уровне персонажа. Что-то тут не так!

С такими мыслями я пробрался сквозь кусты к огромному особняку , состоявшему из темного дуба. Открыв тяжёлые дубовые двери с алыми руническими вязями распахнулись передо мной, впуская в мир тёмного великолепия. Чёрный мрамор полов отражал пламя факелов, будто сам камень пожирал свет, оставляя лишь кровавые блики. Стены, обитые бархатом цвета ночной бури, украшали портреты предков — их золотые глаза следили за каждым шагом, словно живые.

В центре зала возвышался трон из чёрного дерева, инкрустированный самоцветами, мерцающими, как звёзды в бездне. Подлокотники были вырезаны в форме драконов, их когти впивались в рукояти клинков, застывших в вечном молчании. На спинке — герб дома: ворон с распростёртыми крыльями, держащий в клюве кровавый кристалл.

Камин в человеческий рост пылал синим пламенем— магия, а не обычный огонь. В его отсветах танцевали тени, принимая то образы призраков, то очертания забытых богов. На каминной полке стояли черепа поверженных врагов, каждый инкрустирован серебром — трофеи, напоминающие о цене мятежа.

Витражи из тёмного стекла изображали сцены великих битв: лорд, восседающий на костяном троне поверженного дракона, его длинные чёрные волосы развеваются в незримом ветру, а в руке — клинок, пьющий души. Сквозь витражи лился багровый свет, окрашивая зал в оттенки заката после бойни.

В углу, на подиуме из чёрного нефрита, стоял рояль с клавишами из слоновой кости. Говорят, лорд играет на нём мелодии погибших душ когда луна становится красной. Рядом — стол с древними гримуарами, их страницы переплетены цепями, будто знания внутри слишком опасны даже для него.

На втором этаже, за кружевной решёткой из черного металла, виднелись апартаменты лорда. Там, среди штор из паутины и шёлка, он принимал вампирских аристократов и демонов-советников. Говорят, его кровать вырезана из гроба древнего некроманта, а зеркала в оправах из костей показывают не отражения, а тени прошлого.

И над всем этим царил запах — ладан, железо и что-то древнее, словно сама смерть пропитала эти стены.

«Добро пожаловать в дом тьмы. Надеюсь, тебе понравится… вечность» — будто прошептал мне ветер.

Вздохнув, я не обратил на это внимание и решил пробраться в его кабинет. Там , среди роскошных гобеленов, он нашёл счета:

" Продано:

Земли семьи Гаррет — 10 золотых.

Семья Моррен — 5 золотых.

Причина: вымерли."

В ящике стола — флаконы с тем же ядом, что был в воде.

Лорд не просто лгал. Он убивал, чтобы прибрать всё к рукам. Ненавижу таких людей, просто ненавижу! Прихватив с собой доказательства, я вернулся к людям и только тогда они поверили, приказав мне убить лорда. Но моя месть будет холодной!

[][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][]

Когда я вернулся в трактир, лорд меня заметил и улыбнулся:

— Ну что, справился с ведьмой?

Настоящий злодей никогда не прячется в лесу. Он сидит в кресле из красного дерева, пьёт дорогое вино...и даёт тебе квест. Я решил соврать, потому кинул ему мешок с головой оленя, которого пришлось убить по дороге и налил лорду той водички:

— Да. Мне кажется, стоит выпить за нашу победу, не так ли?

Лорд кивнул и, ничего не подозревая, отпил собственного яда из-за чего начал задыхаться и вскоре потерял сознание. Я, решив не медлить, поджёг все, что тут было и быстро побежал обратно дабы преподать урок своему спутнику.

По возвращению я застал его одного с кучей барахла в руке и наградой за квест: похоже наградили не только меня .

— О, ты вернулся. А я узнал, что не только мы с тобой такие особенные. Есть ещё три попаданца, на них тоже охотятся. Если найдем их, то найдем лидера, который все это устроил и сможем на время утихомирить "антивирусы". Про самих преследователей ничего не известно, но как я понял это что-то типо системных ботов, защищающие игру от читеров.

— Это все конечно прекрасно, но зачем ты направил меня на этот долбаный квест!— Рыкнул я , ударив собеседника по затылку.— Ты в курсе, что вообще-то я человека убил?! Так положено конечно по сюжету, но я даже не игрок, от этого все только сломается!

— Тут диалоги довольно шаблонные и скучные.— Объяснил свой странный поступок мой спутник и, повернувшись спиной, пошел прочь из администрации.— Кстати админов сегодня нет, они появляются раз в месяц и то это великое событие. Так что нам с тобой надо решать все самим.

Ну прекрасно, как всегда! Виноваты разрабы, а расхлёбывать нам! Фыркнув, я поделился с своим невольным союзником теми фруктами, которыми одарила меня эльфийка и начал оглядываться, думая о нашем новом путешествии.

Мы вышли за пределы города, оставив за спиной след, дабы запутать этих странных людей. Ветер гнал по небу рваные облака, а где-то вдали уже слышался лай псов —похоже это новые антивирусы. Дело дрянь .

— Ладно, салага, — мой спутник хрустнул подаренным фруктом и небрежно вытер сок о рукав. — Раз уж ты так переживаешь из-за убийства лорда, то вот тебе утешение: он был NPC. Да, с продвинутым ИИ, но всё равно просто код.

— Это не делает его менее реальным, — проворчал я, переступая через корень векового дуба. — Здесь всё слишком... живое.

— Ага, особенно когда тебе в спину летит топор, — он усмехнулся. — Ладно, хватит ныть. У нас есть координаты одного из попаданцев. Северо-восток, километров двадцать. Говорят, он засел в старом форте.

— И что, просто придём и скажем: «Привет, братан, давай объединяться против системы»?

— Примерно так. Только учти, он может быть параноиком, психопатом или вообще уже слился с локацией.

— Замечательно, — я вздохнул. — Ещё один «приятный» собеседник.

Дорога петляла между холмов, поросших вереском. Время от времени в кустах шевелилось что-то крупное, но, к счастью, на нас не бросалось. Видимо, местные мобы ещё не получили апдейт с нашими головами в списке целей.

К вечеру мы добрались до форта. Когда-то это была грозная крепость, но теперь от неё остались лишь полуразрушенные стены, поросшие плющом. Внутри горел огонь — значит, наш «коллега» действительно был здесь.

— Эй, друг! — крикнул мой спутник, останавливаясь у ворот. — Мы не охотники, мы свои!

Тишина. Потом скрипнула ржавая петля, и из-за стены показалась тень.

— Свои? — хриплый голос прозвучал с насмешкой. — А что, уже придумали, как вырваться из этой ловушки?

Человек вышел на свет. Высокий, с обветренным лицом и холодными глазами, он больше походил на бандита, чем на игрока. На поясе — два кривых кинжала, на груди — шрам от явно невиртуального удара.

— Пока нет, — честно признался я. — Но если нас собралось больше, шансы увеличиваются.

— Очаровательно, — он скривил губы. — Меня зовут Рейк. И если вы думаете, что я просто так поверю в вашу доброту, то ошибаетесь.

— Мы можем обменяться информацией, — предложил мой спутник. — Например, я знаю, что «антивирусы» активируются, когда кто-то из нас использует читы или баги.

Рейк замер, потом рассмеялся.

— Читы? Да я тут уже полгода выживаю без интерфейса! Меня система вообще не считает игроком.

Это было... неожиданно.

— Как так? — я нахмурился.

— Видимо, глюк, — пожал он плечами. — Я вошёл в игру, а меня занесло в «неотмеченную» зону. С тех пор я как призрак — квесты не получаю, прокачка не работает. Зато охотники меня не видят.

Мой спутник задумчиво почесал подбородок.

— Интересно... Может, это ключ? Если мы все «исчезнем» из системы, то станем невидимыми для защиты?

— Или нас просто сотрёт за ненадобностью, — мрачно добавил я.

Рейк усмехнулся.

— Рискнёте?

Ветер поднял с земли сухие листья, закружив их в странном танце. Где-то вдали завыл волк. Похоже, у нас появился новый план.

И новый проблемный союзник.

[][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][]

¹ Хиллки — специальные предметы, которые лечат игрока. Это может быть еда, зелья, шприцы и все, что подходит под сеттинг. В данном мире это просто зелья.

² Скуф — так начали называть 40-летних мужчин, которые не следят за своей внешностью и часто пьют пиво, находясь в основном дома.

Глава 5. Скажи-ка, дядя...

Рейк оказался не из болтливых. Он провёл нас внутрь своей базы — сквозь полуразрушенные коридоры, мимо заросших паутиной казарм, в небольшую комнату, где на грубо сколоченном столе горела масляная лампа. На стене висела карта, испещрённая пометками, а в углу валялась грусть потрёпанных книг и пустых фляг.

— Садитесь, если хотите, — буркнул он, скидывая с лавки потрёпанный плащ. — Только предупреждаю: если попробуете что-то против меня — умрёте первыми.

— О, какое радушие, — проворчал мой спутник, но сел.

Я огляделся. Если Рейк действительно был здесь полгода, то он знал об этом мире куда больше нас. Возможно, даже слишком много.

— Ладно, — я скрестил руки на груди. — Ты говоришь, система тебя не видит. Но как ты вообще сюда попал?

Рейк налил себе что-то тёмное из глиняного кувшина и отхлебнул.

— Обычный вход. Только вот... что-то пошло не так. Вместо стартовой локации меня выкинуло в глушь, без интерфейса, без квестов. Сначала думал — баг, перезайти надо. Но выхода нет.

— А «антивирусы»?

— Видят только если я лезу в их зону внимания. И то — ненадолго. — Он усмехнулся. — Видимо, я для них как сломанный файл.

Мой спутник заинтересованно наклонился вперёд.

— То есть, если мы найдём способ «сломаться» так же...

— Теоретически — да. Практически — хрен знает. — Рейк поставил кувшин на стол. — Я пробовал всё: и смерть, и магию, и даже ритуалы из местного фольклора. Ничего не работает.

— А другие попаданцы?

— Двое. Один сошёл с ума и сжёг себя заживо где-то в болотах. Второй... — он замолчал. — Второй стал одним из них.

Тишина повисла в воздухе.

— Охотником? — уточнил я.

— Хуже. Админом.

Лампа затрещала, отбрасывая дрожащие тени на стены.

— То есть выход есть, — медленно сказал мой спутник. — Но он не для всех.

Рейк хмыкнул.

— Если ты готов продать душу системе — да.

Я потёр виски. Всё это начинало напоминать плохой роман в жанре «киберпанк».

— Ладно, допустим, мы решаем повторить твой «глюк». Как?

— Есть место, — Рейк достал из-под плаща странный артефакт — кристалл с трещиной внутри. — Разлом. Там, где код мира истончается. Если прыгнуть в него в нужный момент...

— То либо вылетишь из системы, либо размажешься по коду, — закончил за него мой спутник.

— Примерно так.

Я вздохнул.

— Чёрт... А нельзя просто найти баг и вылезти через него?

— Можно, — Рейк ухмыльнулся. — Если знаешь, где искать.

— И?

— И я знаю.

Он развернул карту и ткнул пальцем в точку где-то на севере.

— Здесь. Но путь не близкий. И опасный.

Мой спутник рассмеялся.

— Ну что, салага, готов к новому квесту?

Я посмотрел на карту, потом на Рейка, потом на своего «наставника».

— Чёрт с вами. Пошли.

Где-то снаружи вновь завыл волк. Похоже, игра только начиналась.

Мы выдвинулись на рассвете. Рейк шел впереди, его походка была бесшумной, как у хищника. Я не мог отделаться от ощущения, что он ведет нас в ловушку, но выбирать не приходилось — охотники уже взяли наш след.

— Разлом находится в Руинах Молчания, — пояснил Рейк, перепрыгивая через ручей. — Там когда-то был эксперимент админов, но что-то пошло не так...

— Как обычно, — фыркнул мой "наставник" и начал нервно поигрывать рукоятью кинжала. — Надеюсь, там хотя бы нет этих проклятых "антивирусов".

— Хуже, — Рейк обернулся, его глаза блеснули в утреннем свете. — Там обитает Страж. Последний из модераторов.

Я остановился как вкопанный:

— Ты хочешь сказать, что нам нужно пройти через босса? Ты совсем рехнулся?

— А что , у нас есть выбор ?— Рейк пожал плечами. — Ждать, пока охотники сделают из тебя коврик для ног?

Дальше мы шли молча. Пейзаж менялся — обычные леса и поля сменились странными, искаженными зонами. Деревья здесь росли под неестественными углами, а камни парили в воздухе, словно забыв о гравитации. Это напоминало глюки в неоптимизированной игре.

— Мы почти пришли — прошептал Рейк.

Внезапно земля дрогнула. Из-за поворота тропы показались... нет, не охотники. Хуже. Трое игроков.

— Чёрт, — выругался Рейк. — Рейдеры.

Они уже заметили нас. Один, в черной броне с алыми узорами, поднял руку:

— Ну что, падаль, сдавайтесь. Ваши головы хорошо оценят.

Рейк медленно вытащил свои кривые кинжалы:

— Интересно... А если мы предложим вам нечто ценнее?

Рейдеры переглянулись. Их лидер усмехнулся:

— Например?

— Информацию. О настоящем выходе.

Тишина. Затем самый младший из них, мальчишка в мантии мага, неуверенно сказал:

— Босс, они же врут. Давай просто...

— Заткнись, — рыкнул лидер. Он подошел ближе. — Говори. Если врешь — умрешь медленно.

Рейк ухмыльнулся. В его глазах вспыхнуло что-то опасное:

— Конечно. Вот только...

Его кинжал сверкнул. Лидер рухнул, хватая за горло. Остальные не успели среагировать — мой "наставник" уже бросил дымовую шашку, а я выхватил меч.

Когда дым рассеялся, двое рейдеров были мертвы. Третий, мальчишка-маг, дрожал, прижавшись к скале.

— П-пожалуйста... — Он сглотнул. — Я просто...

Рейк подошел к нему и присел на корточки:

— Сколько тебе? Шестнадцать? Семнадцать?

— П-пятнадцать...

— Бедный глупыш, — Рейк покачал головой. — Как же ты сюда попал?

— Я... я просто хотел поиграть с братом...

Рейк вздохнул. Затем резко дернул рукой — и мальчик рухнул без сознания.

— Ты... убил его? — я сглотнул.

— Успокойся, просто усыпил, — Рейк вытер кинжал. — Очнется через пару часов. Без воспоминаний.

Мы двинулись дальше. Через час показались Руины — огромная черная пирамида, парящая над землей. Вокруг нее вились странные, угловатые структуры, словно сломанный код материализовался в реальности.

— Вот он, — прошептал Рейк. — Разлом.

Но радоваться было рано. У подножия пирамиды стояла фигура в серебряных доспехах. Страж. Он повернул голову в нашу сторону. Даже с такого расстояния я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

— Ну что, герои, — пробормотал "наставник", доставая оружие. — Готовы к финалу квеста?

Рейк внезапно схватил меня за плечо:

— Слушай внимательно. Когда начнется бой — беги к центру пирамиды. Там будет трещина. Прыгай.

— Но как вы...

— Мы его задержим, — он толкнул меня вперед. — Беги!

Страж поднял меч. Начался ад.

Глава 6. Ошибка стоп ноль, ноль

Темный зал древнего храма дрожал от тяжелых шагов Стража — гигантского воина в доспехах из черного кристалла, оконтованные серебром. Его глаза горели кровавым светом, а в руках сжимался двуручный клинок, испещренный рунами запретной магии.

— Вы недостойны пройти дальше, — его голос звучал как скрежет камней.

Рейк оскалился, размахивая своим пламенным клинком.

— Ну это мы ещё посмотрим!

Рэймонд, цыкнув, начал рисовать в воздухе непонятные символы

— Салага, держись ближе к нам. Этот тип не шутит.

Страж взмахнул мечом — и волна тьмы рванула к нам.

Рейк прыгнул вперёд, рассекая атаку своим клинком, но сила удара отбросила его назад.

— Чёрт, он силён!

— Ледяные цепи! — Крикнул мой "наставник", рванув вперёд.

После его речи из пола вырвались мерзлые оковы, сковывая Стража, но тот взревел и разорвал их одним движением.

Я активировал С.Е.К.И.Р.У., заряжая финальный удар, но Страж предугадал и это.

— Глупец.

Он исчез и появился за моей спиной.

Удар. Боль. Темнота. Я упал.

Вокруг — разлом реальности, мерцающие обрывки миров: осколки прошлых битв, тени забытых союзников, голоса, шепчущие: "Ты не должен был вернуться".

И вдруг — удар. Я не дома. Вместо своей комнаты я вновь очутился в этом темном мрачном коридоре. Напротив меня снова стоял игрок. Которому я снова проиграл. Снова. Снова. И снова. А потом активировал С.Е.К.И.Р.У. и снёс все хп, после чего вновь вылез в деревню. Судя по тучам меня перекинуло на другой день, значит хотя бы нет цикличности. Что стало с моими союзниками? Почему меня не вернуло домой?

Темный коридор растворился, уступив место холодному ветру и низко нависшим тучам. Я стоял на окраине деревни, но что-то было не так.

Дома, обычно оживленные, теперь зияли пустотой. Ни дыма из труб, ни голосов, ни даже следов на грязной дороге. Только шелест мертвых листьев под сапогами. Что стало с ними? Рейк, Реймонд, что с ними? Были ли они вообще? Хуже всего было другое: я не вернулся домой.

С.Е.К.И.Р.А. должна была не только снести ХП противника, но и разорвать петлю проклятого матча. Так почему я все еще здесь?

Внезапно земля дрогнула. Из-за туч прорвался багровый свет, и я увидел его. Тот самый игрок. Однако теперь он был другим. Его черный плащ сливался с тенями, а маска треснула, открывая пустоту под ней.

— Ты думал, что победа сломает цикл?— Его голос звучал как скрежет железа. — Здесь нет побед. Только новые правила.

За его спиной возникли силуэты. Мои союзники. Но их глаза были пусты, а тела опутаны черными нитями.

— Хочешь домой? — игрок протянул руку, и в ладони вспыхнул знакомый интерфейс меню. — Тогда сыграем еще раз. На этот раз — на их души.

Я сжал кулаки. С.Е.К.И.Р.А. заряжалась снова, но система выдавала предупреждение:

«Риск перезаписи реальности: 89%»

Выбора не было.

— По коням, — Прошептал я. — Ломаем игру.

Где-то вдали завыл ветер, и петля сомкнулась снова.

Клинок С.Е.К.И.Р.Ы. ревел, рассекая тьму, как раскалённая молния. Я бился с Игроком уже не знаю сколько раз — его стиль менялся, адаптировался, но в этот раз я почти победил.

— Хватит бегать! — Я рванул вперёд, активировав «Гнев бога»— самый сильный прием.

И тут окрестность покрылся глюками. Звук исказился в цифровом визге.

— ЧТО ЗА НА…

И тут меня откинуло. Не в деревню, ни назад. В админ-зону.

Снова это знакомое пространство: столы, интерфейсы… и НПС. Но они вели себя странно.

Та девушка, что давала нам квест , никак не реагировала на запросы игроков и все повторяла:

— Они все уже мертвы. Мы все уже мертвы.

А потом появился человек в чёрном костюме, но без лица — вместо него был мерцающий QR-код.

— Ты не должен был сюда попасть.

— Что за хрень тут происходит?! — я попытался активировать С.Е.К.И.Р.У., но система выдала:

«Доступ запрещён. Уровень угрозы: Админ.»

— Это не игра, — Сказал он. — Это чистилище для потерянных данных. А ты… ты просто очередной баг.

— Значит, я… уже умер?

Админ наклонил голову.

— Хуже. Ты — ошибка, которую я исправлю.

За его спиной открылся чёрный портал, и из него потянулись щупальца кода. Нет. Хватит.

— СТОП! Убери свои чёртовы лапы от меня! — Рявкнул я. — Во-первых. Я не ошибка. Это МОЯ вторая жизнь, значит ты не имеешь права меня трогать. Во-вторых. Я предлагаю тебе сделку: если тебе так не нравится мое присутствие, то верни мне моих спутников и позволь спасти этот мир. Я не собираюсь идти по твоему чёртовому сюжету, но обещаю, что твоих псов я трогать не буду. Запиши меня в систему, сделай боссом, но не тронь МОЮ жизнь.

— Интересное предложение.— Незнакомец убрал портал, после чего поинтересовался.— А где же тогда выгода для тебя кроме как банальное выживание? Где гарантии, что ты не сломаешь мне игру? Я знаю КТО ты такой, потому мне незачем тебя слушать. Или ты хочешь дальше обманывать своих подписчиков, а, Izzy?

Откуда. Откуда он знает?! Это что, марионетка боженьки? Скрепя зубами, я пожал руку админу и вновь оказался перед тем стражем. Оттащив своих знакомых, я вышел из пирамиды, после чего закрыл вход.

— ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ?! ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ ДОМОЙ!

Начал было рычать на меня Рейк, желая сделать из меня бифштекс, я же остановил его руку и покачал головой, после чего пересказал все, что со мной приключилось и высказал теорию:

— Скорее всего игра нас не пускает потому, что её история только началась. Нам надо закончить здешний сюжет, а потом уйти. Игру не ломаем, НПС не говорим, что они всего-лишь код. Мы попаданцы, а значит сильнее их. Я договорился с админом, но..

— Это не значит, что он на нашей стороне.— Дополнил "наставник" и пожал плечами.— Ну, если выбора нет, то веди, салага.

Нервно кивнув, я открыл карту и вновь посмотрел на здешние земли: значит, чтобы пройти основной сюжет нам надо снова вернуться в администрацию и взять квест для первого уровня, потом спасти пару деревень от демонов и всякой нечисти. Ничего сложного. Однако некоторая недосказанность была. Что именно такого ожидает нас в финале? Не желая узнавать это заранее, мы двинулись назад, чувствуя себя униженными.

Глава 7. Сто багов над землёй

По прибытию в администрацию, я на автомате выбрал первый квест. Отвратительно. Почему мы обязаны проходить какой-то там квест ради того, чтобы игра нас отпустила. Ещё и админ этот вмешался, зачем? Сжав в руках потрёпанный свиток, я смирился с этой участью. Посмотрев на него, я удивился: на пергаменте треснула печать с эмблемой игры, а текст местами расплылся, будто его нарочно повредили.

— Спасти Огненную Лису из лап Теневого Культа. — прочитал вслух Рейк, скрестив руки. — Погодите, а он был вообще изначально? Кто шарит за эту тупую игру?

— Во-первых она не тупая. — Вступился за эти пиксели я и направился в Сумрачный лес.— Во-вторых Теневой культ был изначально, но это была гильдия, созданная игроками лет пять назад. Лидер гильдии проиграл в споре на владение какого-то персонажа, а позже ушел с поста. Всех подробностей не знаю, но этой гильдии уже не существует много лет.

— Да уж, — фыркнул Реймонд, покачав головой — А его тоже не существует уже много лет?— Он указал на массивные следы копыт.

Я, приподняв бровь, послушался наставника и двинулся по следам. Спустя время перед нами, в зарослях пылающего кустарника, лежал раненый олень. Его шерсть переливалась серебром, а рога мерцали, словно пропитанные звёздным светом.

— Это… Лунный Олень? — Я наклонился, но тут же отпрянул, когда зверь резко поднял голову. Его глаза горели холодным синим пламенем.

— Его не должно было быть в квесте, — прошептал Реймонд, лихорадочно пересматривая содержание сюжета. — Он же считается легендарным фамильяром, которого покупают за бешеные деньги!

Вдруг на последней фразе Реймонд выхватил огромный топор, ибо вокруг нас начали появляться странные фиолетовые эффекты. Из-за деревьев вышли люди в чёрных мантиях — те самые культисты, что должны были охранять лису. Однако что - то в них было не так — их глаза светились алым, в то время как в оригинале они должны быть фиолетовыми.

— Вы… не те, кого мы ждали, — прошипел один из них.

Олень внезапно вскочил, и Кай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он слышал их мысли?

— Бегите, — прозвучало у нас в голове.

И тут лес взорвался светом. Когда зрение вернулось, культисты исчезли, а перед нами стоял уже не зверь, а юноша с серебряными волосами и рогами. Его рука была прижата к кровоточащему боку.

— Вы… не с ними, — сказал он, и голос его звучал как эхо.

— Кто ты? — Я не отпускал рукоять СЕКИРЫ.

— Лунный Странник. Меня украли из моего мира. Ваш квест… подменили.

— Значит, кто-то специально хотел, чтобы мы нашли тебя вместо лисы! — Цыкнул Реймонд.

Тут юноша упал на колени. Его рана открылась сильнее, а красная кровь создавала вокруг себя много красивых ярких синих цветов.

— Если я умру здесь, мой свет погаснет…, а ОН будет жить ещё дольше.

Рейк мрачно усмехнулся:

— Похоже, нам достался квест круче, чем мы думали.

Мне стало жалко этого бедолагу. Сначала его украли из родного мира, потом заставили пережить тонну страданий, впихнул в тело фамильяра, которого покупают за донат. Был бы я на его месте - сдался. Потому я протянул ему руку:

— Вступай в нашу команду. Мы поможем тебе вернуться.

Лунный Олень посмотрел на нас, и в глазах мелькнула благодарность.

— Но учтите… со мной придут ОНИ. Им захочется вернуть меня и убить, а вас они растерзают на кусочки.

— Пусть попробуют, — Рейк размёл клинком воздух.

Реймонд, согласившись с невольным союзником, взял в руки палку и заявил:

— Нам нужен план. И много огненных свитков.

— Согласен. Я помню этот квест, нам надо следовать по лисьим следам, но так как лисы здесь нет, я предлагаю разделиться и искать НЕ лису. Раз квест сломан, надо перехитрить систему и сделать все возможное, чтобы найти любое животное, которое не похоже на это хищное создание. — С этими словами я развернул карту и показал её спутникам.— Мы здесь. Точная точка спавна сюжетного персонажа здесь , здесь и здесь. Кто первым найдет лису, тот заберёт её в гарем. Честно, мужики, я не хочу с вами ссориться, поэтому каждому по тяночке.

— Салага, ты что, с ума сошел? Какие ссоры из-за дам, мы серьезные занятые люди.— Хохотнул мой наставник и, кинув бывшему оленю хиллку и потянулся.— Как хотите, но я уже двинулся в путь. Кто последний, тот нубас первой степени.

С этими словами мой наставник исчез в кустах, а я прибываю в афиге. Вроде взрослый человек, а ведётся на такой очевидный байт¹. Заметив, что Рейка и того оленя уже нет рядом, я вздохнул и пошел уже по известной мне тропинке.

Спустя час брожения по густому лесу, наполненный дурманящими запахами от хищных цветов, я наткнулся на рыжий хвост, торчащий из клетки. Черт возьми, повезло что ли? И правда - стоило мне обойти дуб, как передо мной в клетке образовалась стройная и изящная девушка, движения которой были такие плавные, словно она была танцующим пламенем. Кожа нежная, с легким золотистым или персиковым оттенком, а в лунном свете кажется, будто она слегка мерцает.Черты её лица были утончённые, с лёгкой хищной остротой: высокие скулы, чуть раскосые глаза, аккуратный нос и мягкие губы, часто тронутые загадочной улыбкой. Главной особенностью были пушистые лисьи уши, торчащие из густых волос — огненно-медных. Они чутко подрагивали, улавливая каждый звук.

Длинный, пышный хвост мягко колыхался за её спиной, то игриво подёргиваясь, то нежно обвивая её талию. Шерсть на хвосте переливается оттенками осеннего леса — янтарные, алые, шоколадные тона. Глаза — словно драгоценные камни: янтарные, изумрудно-золотистые или даже лунно-серебристые, с хищным, но манящим блеском, а взгляд то лукавый, то загадочный, то ласковый.

Одета лисица была элегантное кимоно с узорами падающих листьев, а её плечи были немного оголены, чего та не стеснялась. По характеру эта прохвостка насколько я помню была игривой, но опасной — может заманить в свои сети остроумной беседой или хитрым пари, но обижать её не стоит. Любит подурачиться, но если разозлить — покажет когти.

— Ну, чего застыл-то? Освобождать собираешься?

Вдруг заговорила красавица своим бархатным голосом, в котором иногда слышался шелест листвы. Черт возьми, я и забыл, что этот персонаж настолько хорошо прописан. Отойдя от небольшого ступора, я перерезал верёвку и поймал незнакомку на руки, после чего поставил её на землю.

— Ну наконец-то, хоть кто-то меня нашел! Здравствуй. — Поклонившись, девушка осмотрела меня и пошевелила ушами, а после надулась.— Погоди, ты что, не игрок?! Как это возможно, почему меня спас какой-то вирус?!

— Ой, замолчи пожалуйста.— Закатив глаза, я посмотрел вдаль и скрестил руки на груди. —Скажи лучше, почему тебя поймали? И кто?

— Не знаю. Какие-то странные культисты в масках зверей. Они повесили меня здесь для того, чтобы пожертвовать. А потом, потом...— Вдруг она заплакала, схватив меня за руку.— Спасите мой родной город, странник!

— Хорошо, я тебе помогу, но с одним условием: стань частью моей команды. Только не бойся - пока что там только мужики. Подсматривать за тобой мы не будем, но ничего не обещаю.

Получив за последний комментарий подзатыльник, я дождался моих спутников - эта троица вернулась с ссадинами и ранами, но по их глазам было видно, что они явно мне не завидуют. "Наставник", похлопав мне по плечу, хохотнул и , даже не посмотрев в сторону красавицы, молча двинулся в путь. Впрочем, я и не ждал от них рассказа, видимо у них там случилось что-то, что порочит весь мужской род. Лисица, решив развеселить всех, начала рассказывать какие-то анекдоты, которые я прослушал, погрузившись в собственные мысли. Куда делась жестянка? Почему здешний боженька меня наказал? Что с его чувством самолюбия? Так много вопросов и так мало ответов...

[][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][][]

¹ Байт - Здесь имелось в виду сленговое выражение "повестись на байт", т.е. на обман.

Глава 8. Некромантка против зомби

Город встретил нас пустотой. Улицы, вымощенные треснувшим камнем, зияли безмолвием. Окна домов, словно слепые глаза, отражали лишь бледное солнце, застрявшее в пепельном небе. Но самое жуткое — это жители. Они стояли повсюду: у лавок, на скамейках, в дверных проемах. Совершенно неподвижные, с гладкими, полированными лицами, лишенными эмоций. Манекены, роботы. Но когда герои сделали шаг, раздался скрип — их головы повернулись, пустые глазницы уставились в нашу сторону.

— Последние выжившие, — прошептала новая союзница, её рыжий хвост нервно подрагивал. — Они заменили всех. И теперь ждут...

Внезапно воздух содрогнулся от рёва. Тени сгустились, и с неба рухнуло нечто — огромное, чешуйчатое, с крыльями, рвущими облака. Дракон. Его пасть пылала адским пламенем, а глаза горели холодным расчетом. Не томясь в ожидании, я призвал СЕКИРУ. Что тут делает этот босс? Он должен был появиться только на десятом уровне. Что вообще происходит?!

Бой начался отчаянно. Оружие скользило по одежде, заклинания гасли, едва коснувшись чудовища. Казалось, конец близок... И тогда Лунный Олень вспомнил, что он вообще - то покупается за донат и вновь явил свое обличие: величественный, с ветвистыми рогами, окутанными мерцающим кодом, словно ошибка в самой реальности. Его копыта не ступали, а разрушали пространство, оставляя за собой трещины.

Дракон взревел, но наш союзник лишь склонил голову — и рога пронзили чудовище. Существо взорвалось пикселями, рассыпавшись в цифровой пепел. Тишина.

А потом — снова он, админ. Он вновь появился неожиданно, словно из воздуха. Покачав головой, тот осмотрел нас и устало вздохнул:

— Вы не должны были этого видеть, — его голос начал звучать как сбой в системе. — Этот город — лишь проекция, иллюзия. Он должен быть новой локацией. Эти существа — ошибки. А вы...— Он посмотрел на Оленя. — Вы — баг, который пора исправить.

Лиса оскалилась, мы сжали оружие. Фамильяр же лишь поднял голову — и мир вокруг замер.

— Погоди , мы же договаривались: ты не трогаешь нас, а мы проходим твою долбанную игру. Ответь лучше, почему все так хреново работает?! Мы этого фамильяра обнаружили просто на локации в то время как он покупается и вы этим кстати часто хвастаетесь! Почему сейчас мы увидели босса, которого здесь быть не должно?!

— Я же уже объяснял: это все потому, что вы все считаетесь за ошибку в системе. Вас троих не должно было быть в этом мире, но вы явились. Зачем? Я не знаю. Вы пытались выйти, но система вам не позволила, поскольку хочет разобраться в вашей природе. Я бы вам не обещал, что у концу ваши личности не сотрутся, а воспоминания не станут кодом, просто скажу, что вам придется кем-то пожертвовать. Иначе этот мир просто превратиться в огромное скопление багов и глюков.

— Хорошо. Допустим мы вернём этого оленя туда откуда он пришел, игра тогда станет нормальной? — Поинтересовался я , расслабив руку.

— Шанс этого события равен 50/50. Удачи.

С этими словами он растворился в воздухе, забрав с собой дракона. Насколько я помню лисица должна была нас отвести в город, там показать жителей и сказать, что все уничтожил монстр. По идее мы сломали скрипт, поэтому она должна была присоединиться к нам окончательно, однако её взгляд был абсолютно пустым. Черт возьми, ещё один баг. Игроки говорят, что такое исправляется либо перезапуском в игры, либо восстановлением жизни города. А это можно сделать только если найти местную некромантку. Положив руку на плечо, я вновь проявил инициативу:

— Ребят, предлагаю снова разделиться. На этот раз можем разделиться не поровну. Наставник, вы пойдете со мной или кем?

— Пойду с вами. Кто знает что ты ещё натворишь, салага.— Покачав головой, Реймонд отдал топор Рейку, а сам достал кинжалы и подошёл к нам.

Попрощавшись на время с фамильяром и нашим ворчливым другом, я был за них спокоен. Мужики они хорошие, нормальные, а значит ничего с ними не случится.

Город был пуст, но не мёртв — он спал, запертый в петле системы, где живые манекены лишь имитировали жизнь. Чтобы вернуть настоящих жителей, нужно было не просто разрушить иллюзию, а перезапустить саму реальность. Лиса шептала, что где-то в центре, под старым Собором Тьмы, скрывается якорь — устройство, удерживающее город в этом состоянии. Возможно, древний артефакт или машина, созданная Админом. Пока мы шли, впереди образовалось огромное кладбище. По могилам бродила та самая некромантка. Она появлялась, как сон на грани пробуждения — слишком прекрасная, чтобы быть реальной. Её кожа была бледной, словно выточенной из лунного мрамора, с голубоватыми прожилками, будто под ней струились не кровь, а сама тень. Глаза — два бездонных озера, где тонули взгляды: один — цвета тлеющего золота, другой — глубокого фиалкового, как синяк на теле ночи. Её волосы, чёрные и тяжёлые, словно дым погребального костра, струились по плечам, то обнажая, то скрывая острые скулы и губы - красные, как свежая рана Когда она улыбалась, казалось, что сейчас из-за этих губ выглянет что-то ещё — может быть, змеиный язык, а может, тихий шёпот умершего любовника. Одежда облегала её, как вторая кожа — то ли платье, то ли саван, сотканный из паутины и пепла. Серебряные нити мерцали на ней, как звёзды над склепом, а с каждым движением воздух наполнялся запахом ладана и тления — сладким, густым, дурманящим. Она не ходила — скользила, будто её ноги не касались земли, а сама земля боялась её осквернить. В руках — посох из черного дерева, увенчанный черепом в золотой оправе: пустые глазницы следили за каждым, кто осмеливался встретиться с ней взглядом. Но самое страшное — её голос. Мёд, смешанный с ядом. Когда она говорила, казалось, будто сотни умерших шепчут вместе с ней, едва уловимо, на грани слуха:

— Ты думаешь, смерть — это конец? — Её пальцы, длинные и холодные, коснулись щеки Реймонда. — О, милый… Это только начало.

Она была смертельно красива — в самом буквальном смысле. Каждое её движение, каждое слово затягивало, как трясина. И даже зная, что за этим последует, люди всё равно шли за ней. Потому что она не просто обещала бессмертие. Она дарила вечность.

Выйдя из очередного ступора, я поприветствовал незнакомку кивком:

— Здравствуй. Скажи нам, как оживить город?

— Оживить? Ох, какие же вы люди скучные, все вам жизнь подавай. А ты не видишь ? Манекены повторяют одни и те же действия, словно они записи на повреждённой плёнке. Чтобы освободить их, нужно будет нарушить их ритуалы, например, переставить их, заставить сойти с мест, ответить на нестандартный вопрос. Ещё вам понадобится фамильяр, способный перезаписать реальность. Я чувствую, у вас он имеется.

— Так. А дальше что?— Уточнил Реймонд, подойдя к новой знакомой.— Каковы гарантии, что ты не обманываешь?

— Я не могу обманывать, Реймонд. Я вижу начало твоей жизни и дату твоей смерти, как я могу врать? Фамильяр должен пробить брешь, а манекены начнут пробуждаться, нужно разрушить якорь и дать городу новое имя — реальность здесь держится на названии.

— Запомнил. Спасибо тебе. Как нам тебя называть?

— Сайю. Просто Сайю. Мне дали бы другое имя, но это сочли "милым". Что такое "мило"? Это у вас развлечение такое?

Переглянувшись, мы даже не знали как ответить на её вопрос и, вернувшись к Рейку, начали искать якорь. Его искать было не долго - лиса сама привела нас к нему, словно прибывая под чьим-то гипнозом. Все это время она сказала ни слова. Это настораживало. Через пару часов она привела нас к заброшенному порту, где лежал на мели огромный корабль. На его мачте висел огромный синий кристалл, сдерживая состояние города. Призвав "С.Е.К.И.Р.У", я было хотел разрушить кристалл, но не получилось - на нем появилась только мелкая трещинка. Черт возьми, долбанный бог, почему я не эффектно уничтожаю все вокруг и не становлюсь самым крутым мачо на этом районе?! Вновь собрав все силы, я замахнулся, но на этот раз подключились и мои союзники, достав свои легендарные оружие. Вспышка света! И тут город вновь приобретает краски, а манекены превратились в людей. Лиса, ожив, взяла меня за руки и начала прыгать:

— Спасибо, странник, спасибо!

Город вновь вздохнул. По улицам побежали первые капли дождя. А где-то в переулке засмеялся ребёнок — первый настоящий звук за долгие годы.

**********

После всех приключений мы решили зайти в местный бар и поговорить о жизни. Это было также предусмотрено сюжетом, так что мы ничего не нарушили. Любительница духов рассказывала нам страшилки, но я особо их не слушал. Вдруг рядом со мной вновь появилась та самая помощница, что преследовала меня сначала. Жестянка!

— Здравствуйте, хозяин. Ваши характеристики повысились, но я обязана сообщить, что за вами началась слежка. Пока не могу сказать кто следит, но мне это не нравится.

— Спасибо. Не пропадай больше, хорошо?

Помощница, мягко улыбнувшись, пропала с интерфейса, а я нахмурился. Точно. Антагонист. Она начинает быть активной с этого квеста и следит за игроками. Я слышал, что она даже может присоединиться к команде и помогать, но в конце она обязательно предает. Продолжая пить пиво и есть сладости, я наблюдал за людьми, но темную ауру я не ощутил. Впрочем, её мне и не видно. Черт возьми, тупой бог! Так и продлился наш маленький, но перерыв.

Глава 9. Но это же элементарно!

После отдыха мы вновь направились путь. Тут же жестянка отозвалась и дала нам всем новый квест. Он назывался «Тень Соколиного Века». Черт, ненавижу это задание. Оно проходило в великом королевстве Светлогорье. Это были государство, где древние славянские традиции переплетаются с магией, называемой здесь «Веданье». Высшие чины там носят кафтаны, расшитые обережными узорами, эльфы сражаются с помощью мечей, на которых выгравированы руны, а в тёмных лесах шепчутся духи-берегини и злобные упыри. Столица — Белоград, город белокаменных палат, шумных торжиц и сеттинга древней Руси. Этот квест мне не нравился потому, что ключевыми фракциями были:

• Княжеский Двор: Правящая династия, окружённая интриганами, верными слугами и иностранными советниками.

• Совет Бояр: Могущественные землевладельцы, каждый из которых хочет усилить своё влияние. Между родами (напр., род Соколовых, род Вороновых, род Медведей) царит скрытая вражда.

• Ведуны и Ведуньи: Хранители древней магии. Не все доверяют их силе, некоторые считают её ересью.

• Вольные Люди: Купцы, ремесленники, наёмники — те, кто живёт вне строгой боярской иерархии и может быть как помощником, так и помехой.

• Тайная Канцелярия: Княжеская спецслужба, занимающаяся расследованиями, цензурой и «устранением» проблем.

В княжеском дворе находилась особа, которая почему-то у фанатов этой игры вызывает восторг, я же её ненавижу. Но делать нечего, эта локация - часть сюжета. Поэтому, скрепя зубами, я двинулся в путь. По пути расскажу вам в чем вся соль. Во время пира в честь зимнего праздника Коляды в своих покоях был найден мёртвым один из самых влиятельных бояр — Боярин Григорий Соколов, советник князя по торговым делам. Признаков насильственной смерти нет, лишь гримаса ужаса на лице и странный символ, нарисованный пеплом на полу — «Глаз в Треугольнике». По официальной версии — остановка сердца, но шепчутся об отравлении или даже о проклятии. Князь, не доверяя обычным следственным приказам и опасаясь, что за убийством стоит заговор, поручает нам расследовать это дело. Честно - я никогда не любил детективы, но этот квест интересен тем, что проходить его можно с друзьями. Поэтому я бы предпочел быть в роли "помощника" сыщика и делать вид, что что-то там понимаю, а не расследовать это дело сам.

Спустя долгое время пути по извилистой дорожке меж густых сосен, мы добрались до огромного города с белокаменными стенами, огороженный кирпичной стеной. Туда и надо. Пройдя по широкому полю кукурузы, мы перешагнули через порог городка. Нам встретили голодные жители, сверкая своими жадными глазами. Минуя тонны одинаковых белых домов, мы прибыли в огромный замок из черного камня. Здесь предстоит исследовать место преступления и опросить гостей пира, каждый из которых что-то скрывает. Сначала надо найти флакон с остатками неизвестного зелья (не яда, а сильного психоделика или компонента ритуала), обрывок пергамента с частью шифра и дорогую заморскую булавку для галстука (не принадлежащую покойному), а после заметить, что одна из свечей оплавлена не от огня, а от магического жара. Далее шла самая унылая задача: опрос свидетелей.

В квесте они шли списком:

• Боярин Воронов: Главный политический соперник покойного. Холоден, расчётлив. Имеет алиби, но явно знает больше. Намекает на «тёмное прошлое» Соколова.

• Купчина Захарья: Партнёр покойного по торговым делам. Нервозен, боится разорения сделки с заморскими купцами из-за смерти Соколова.

• Сватья Маланья: Старая вещунья, живущая при дворе. Делает обереги и зелья. Знает много секретов, но говорит загадками. Предупреждает, что «мёртвые с косами стоят у ворот», намекая на большую угрозу.

• Иноземный Посол: Представитель далёкой империи. Ведёт себя высокомерно. Возможно, убийство — часть его плана по дестабилизации Светлогорья.

• Дочь Соколова, Арина: Юная боярышня, увлечённая запрещёнными трактатами по Веданью. Неожиданно спокойна после смерти отца.

Фыркнув, я со своими союзниками вновь перевернул все вверх дном, но кроме найденной записки ничего не было.

— Это приглашение на тайную встречу.— Пояснила некромантка, высматривая буквы на языке мертвых. — Нам надо быть осторожными

— Тогда я отправлюсь один. Наставник, на вас некромантка, Рэйк, присмотри за лисой и фамильяром.

Мои союзники, переглянувшись, согласились с этим с трудом: такой шаг был очень рискованным, но я-то знал, что отправлюсь не один - со мной будет Жестянка.

**********************

Поездка за город должна раскрывать более глубокие корни заговора. Какова моя цель? Нужно проследить за целью и добраться до Городища. Вдруг лошадь остановилась, ощущая кого-то рядом! Секунда! И на меня нападают «разбойники» — судя по клинкам и яростному настрою они явно профессиональные бойцы, притворяющиеся бандитами. Мне было лень с ними сражаться, вот честное слово. Потому, спокойно отведя лошадь от них, я заставил её побежать галопом и начал обходить бойцов. От такой наглости они офигели и начали за мной погоню, по после того как мной был перепрыгнут небольшой обрыв, преследователи отстали.

В Городище я становлюсь свидетелем встречи. Купчина и Посол начали обсуждать не сделку, а некий «Артефакт», который искал Соколов. Они уверены, что он нашёл его и был убит из-за этого. Упоминают название древней книги — «Скрижали Белеса».

Что ж, придется возвратиться в город, но мне жутко было лень, поэтому я нашел местных экспертов: старому летописцу в монастыре, вольному учёному-еретику и шамана. Однако вместо них и их домиков я обнаружил на пне

«Скрижали Белеса» — легендарный гримуар, содержащий ритуал не для обогащения, а для пробуждения древнего и спящего божества/духа войны, которое может подчинить себе целые народы. Получается, что соколов, оказывается, был не просто боярином, а тайным адептом, искавшим Скрижали не ради власти, а чтобы защитить княжество, почувствовав угрозу.

************************

Что ж, вернувшись обратно в Белград, я нашел его поместье и обошел охрану. Элегантное поместье предстает не как дом, а как воплощение безмятежности и утонченного вкуса, застывшее во времени. Оно возвышается на вершине пологого холма, в окружении вековых дубов и стройных кипарисов, чьи тени играют на светлом камне его фасадов.

Архитектура являет собой гармоничный сплав классицизма и позднего барокко. Главное здание построено из бледно-кремового известняка, который под лучами утреннего солнца кажется теплым и медовым, а в сумерках отливает серебристой прохладой. Симметричный фасад украшен высокими, в пол, арочными окнами, обрамленными резными наличниками. С двух сторон к центральному корпусу ведут изящные пандусы с низкими широкими ступенями, словно приглашая войти. Над всем возвышается пологая крыша из сланца, увенчанная изысканными медными водосточными желобами, покрывшимися благородной патиной.

Подойдя ближе, взгляд отмечает детали: идеально подстриженные самшитовые лабиринты у входа, вьющиеся розы на беседках, чей аромат смешивается с запахом свежескошенной травы. Тихий плеск воды доносится от фонтана с мраморной нимфой в центре круглого двора.

Внутри царит атмосфера светлой торжественности. Сквозь огромные окна в парадные залы льются потоки света, играя на дубовом паркете цвета темного меда и отражаясь в высоких зеркалах в позолоченных рамах. Воздух прохладен и несёт в себе едва уловимый аромат старой кожи переплетов из библиотеки, пчелиного воска и сухих цветов. Стены обиты шелком нежных, выцветших от времени оттенков — лавандового, пудрово-розового, бледно-голубого. Повсюду расставлены предметы, говорящие о внимании к прекрасному: этрусские вазы на каминных полках, коллекция миниатюр в стеклянных витринах, тяжелые бархатные портьеры, собранные в сложные складки.

За главным зданием разбит формальный сад — идеальный пример ландшафтного искусства. Четкие геометрические линии живых изгородей контрастируют с буйством красок в цветниках. Прямые, посыпанные гравием аллеи ведут к скрытым беседкам, увитым глицинией, и к тихому пруду с лебедями, где поверхность воды абсолютно неподвижна, отражая небо, как идеальное зеркало.

Здесь царит звуковая партитура, составленная из шепота листьев, отдаленного звона колокольчика на шее пасущейся вдали лошади и сдержанного гула старинного напольного хронометра, отмеряющего неторопливый ход времени в этом идеальном, замкнутом мире. Это место, где каждая деталь, от узора на дверной ручке до последнего лепестка в саду, говорит о безупречной гармонии и бессловесном достоинстве.

В его библиотеке среди кучи книг, я нашел карты с отметками мест раскопок и дневник с записями о его поисках , а это главная улика — там он вычислил, что последняя часть Скрижалей находится в Забытом Храме в глубине Чёрного Бора. Но также он пишет, что чувствует слежку и боится «Предателя с знаком Глаза». Стоило мне это дочитать, как на меня падает нечто, сотканное из тени и магии. Драться с ним нет смысла - по сюжету я все равно ему проиграю, поэтому я быстро высвобождаясь из-под черной туши и сбегаю. Похоже, что противник использует очень мощное и запретное Веданье, а значит это кто-то из круга доверенных лиц, возможно даже могущественный колдун.

Вернувшись к своим союзником, я молча беру в охапку Некромантку и отправляюсь с ней в Чёрный Бор. Далее нас ждало не просто путешествие, а выживание: магия леса искажает пространство, потому нас по началу заманивали духи своими песнями, а потом нападали оборотни. С.Е.К.И.Р.А. помогала справится с ними, вот только любовь к духам не давала добить их полностью. Наконец, зайдя в Сумрачный лес, мы добрались до храма. Храм — это древнее мегалитическое сооружение, полное ловушек, как механических, так и магических (иллюзии, испытания на проницательность, а не силу). Минуя первую загадку с плитами, я решил разговорить молчунью:

— Скажи, а почему ты так любишь помогать мертвым? Они же ну...мертвые.

— Мертвые порой могут сказать больше, чем живые. Жертва нашего путешествия многое мне рассказала, поэтому я не знаю за что мы боремся.— Она пожала плечами и перепрыгнула плиту.— Почему мы до сих пор идём вперёд? Я знаю кто истинный злодей, зачем такие трудности?

— Тебя вообще к следствию подпускать нельзя, ты весь кайф портишь. — Пошутил я и кинул стрелу в очередную стену.— А что про семью свою рассказать можешь?

— Мои родители были добры ко мне. Они всегда мне помогали, даже когда я ошиблась. Братья и сестры помогли мне стать лекарем, а потом я изучила магию. Как я стала такой я даже не знаю, может прошлое на меня повлияло?

На её вопрос я не ответил и продолжил путь, выйдя к последнему испытанию - зеркальному лабиринту. То прошлое, которое она упомянула лишь частица, я знал больше. Это прошлое грустное, полное лишений. Не знаю почему так. Когда мы наконец нашли выход, я нашел не просто фолиант, а каменный диск с вращающимися руническими кольцами — ключ к ритуалу. Раз поворот. Два поворот. Три поворот. Двери открылись и нас встретила огромная арена из камня и дуба в форме круга. Здесь появляется истинный антагонист. Это не очевидный злодей вроде Воронова или Посла, а тот, кого меньше всего подозревали. Хлоп. Хлоп. Хлоп. На арену вышла Святая Маланья.

— Браво. Бра-во. — Хищно улыбнувшись, она наклонила голову— Современные бояре и князь развратили Светлогорье, не так ли? Они предали старых богов и традиции. Я же хочу пробудить древнего духа, чтобы «очистить» землю огнём и мечом, начав всё с нуля. Именно я, используя маскировочные зелья и магию, убила Соколова, забрав его заметки. Я и есть «Предатель с знаком Глаза».

С этими словами она хохотнула и начала призывать теней — так управляет самим Храмом. Я знал, что мне придётся использовать не только С.Е.К.И.Р.У., но и находчивость, а также обрывки знаний, почерпнутые из дневника Соколова, чтобы нарушить её ритуалы. Однако я взял некромантку не просто так. Пропустив её вперёд, я подождал пока она активирует заклинание.

— Очнитесь, о, духи прошлого!

Тут вдруг все замерло. Вокруг злодейки начали летать обрывки её жизни, а я потихоньку спросил ей Хп. Так и только так можно сократить этот бой за пару минут. Наконец она падает на колени и плачет, позволяя себя уничтожить....

**********************

Я победил. Снова. Теперь можно возвращаться.

Итак, в Белград я пришел с уликами и пришел к князю. Он в ужасе от раскрытого заговора. Посла изгоняют, Воронова арестовывают за соучастие в интригах (но не в убийстве). Репутация Соколова очищена. Но что делать с Диском? Уничтожить (самый безопасный путь)? Отдать князю (рискуя, что власть развратит и его)? Спрятать в ещё более секретном месте (оставив угрозу на будущее)? Думаю, стоит его уничтожить. Это я и сделал, выйдя из дворца.

Так я получил милость князя и титул "Лучший сыщик". Но главной наградой стало знание, что я спас княжество от ужасной войны. Однако финал остаётся с оттенком меланхолии: тень угрозы ещё может накрыть Светлогорье.

Глава 10. Мы всего лишь объекты для охоты

Воздух здесь был густым и сладковато-прелым, как всегда. Он впитывал в себя все звуки, оставляя лишь навязчивый гул комаров да треск сучьев под сапогами. Я шел, почти не глядя под ноги, отработанным движением отклоняя ветку, готовую хлестнуть по лицу. В голове крутились вчерашние диалоги с ребятами, планы на тренировки, глупые шутки...Обычная рутина моего нового, безумного бытия. Идиллия длилась ровно до того момента, пока я заметил, что слишком тихо.

Не просто отсутствие звука, а неестественную, давящую пустоту. Даже комары замолчали. Лес затаился, будто в ожидании развязки. Инстинкт, отточенный месяцами выживания, сжал все внутренности в ледяной ком. Рука сама потянулась к рукояти меча за спиной.

Я замер, вглядываясь в сумрак меж вековых стволов. И тогда до меня донесся запах. Не запах гнили, не терпкий аромат хвои и влажного мха. Это была медная, приторная вонь крови и чего-то еще... чего-то паленого, словно сгоревшая проволока. Сердце заколотилось где-то в горле. Я двинулся на запах, крадучись, сливаясь с тенью, как меня учили. Каждая травинка под ногой казалась громоподобной. С каждым шагом запах становился гуще, невыносимее.

И тогда я увидел.

На небольшой поляне, у подножия кривого дуба, лежало тело. Оно было неестественно скрючено, одна рука вывернута за спину, вторая застыла в попытке защитить лицо. Одежда — не местная. Какие-то прочные, технологичные штаны из темной ткани и рваная куртка на молнии. Совсем как моя, когда я только сюда попал. Подкашивались ноги. Я подошел ближе, и желудок сжался в тугой узел. Это был парень. Лет двадцати пяти. Короткие темные волосы, щетина на осунувшемся лице. Глаза, широко распахнутые, смотрели в серое небо сквозь кроны деревьев с немым укором. В них застыл шок, боль и самое главное — абсолютное, вселенское непонимание. Я знал этот взгляд. Я видел его в своем отражении в первый день. Он был таким же, как я. Попаданцем. Алая лужа вокруг него уже начала густеть, привлекая первых жуков. Но дело было не только в ранах, которые были ужасны — глубокие, рваные, словно его рвали не клинком, а когтями какого-то зверя. Края плоти вокруг ран были... обуглены. Оплавлены, будто от удара раскаленным металлом или мощнейшего электрического разряда. Ужас, леденящий и безжалостный, сковал меня. Это была не стычка с волкодавом или бандитом. Это было нечто иное. И тогда мой взгляд упал на предмет, лежавший в паре шаков от тела. Оно было размером с бинокль, из матового темного металла, отливающего синевой. Форма — угловатая, техногенная, абсолютно чуждая этому миру. Никаких украшений, только строгие линии, щели и пара линз, похожих на глаза насекомого. От него тянулись тонкие, почти невидимые нити энергетического свечения, быстро угасавшие в воздухе. От устройства исходило едва слышное гудение, и от него же пахло озоном — тем самым паленым запахом, что смешивался с кровью.

Я не знал, что это. Но я понял. Охотник.

Тот, о ком я рассказывал. Тот, кто выслеживает и убивает нас. Это было его орудие. Его артефакт. Руки задрожали. По спине побежали мурашки. Весь этот мир, вся его "боярско-анимешная" эстетика с мечами, заговорами и могуществом Рода в одно мгновение обрела нового, чудовищного антагониста. Это была не абстрактная угроза из страшной сказки. Это была осязаемая, механическая, смертоносная реальность, лежащая вот здесь, в грязи, рядом с телом того, кто пытался сопротивляться. Он сопротивлялся. И проиграл.

Меня вырвало. Резко, без предупреждения. Я уперся руками в колени, давясь кислой горечью, пытаясь выплюнуть из себя этот ужас, этот всепоглощающий страх. Слезы текли сами по себе, смешиваясь с потом на лице. Он был таким же, как я. У него были свои планы, мечты, возможно жены и дети. Он сражался. И его убили как животное, забитое на скотобойне, оставив его тело гнить в глухом лесу. Я поднял голову, с трудом переводя дыхание. Глаза снова прилипли к мертвому лицу. К этим глазам, в которых я видел самого себя. И страх внутри начал менять форму. Ледяную панику вытесняла другая, более жгучая и ясная эмоция. Гнев. Чистый, неразбавленный ужасом гнев. Теперь я знал. Я видел врага в лицо. Видел его почерк, его инструмент, его добычу. Я медленно выпрямился, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Тошнота отступила, оставив после себя пустоту, которую заполняла лишь одна, простая и страшная мысль: я не хочу быть следующим.

Бросив последний взгляд на странный артефакт, я развернулся и побежал. Бежал прочь от этого места, от этого запаха, от этого немого укора в глазах другого неудачника. Но я бежал не в слепой панике. Нет.

Я бежал, чтобы жить. Чтобы рассказать ребятам. Чтобы тренироваться в десять раз яростнее. Чтобы в следующий раз, когда этот охотник выйдет на мой след, он нашел не жертву. Он нашел бы такого же как он.

Итак, вернувшись к союзникам, я хотел все рассказать но ком застыл в горле : настолько эта картина въелась мне в мозг. Шум толпы на мощеных булыжником улицах, крики разносчиков, запахи горячих пирогов и конского навоза — все это было живым, земным, отвлекающим от кошмара, оставшегося там, неизвестной мне локации. Каменные стены домов с резными наличниками, мощенные плитами площади с часовнями предкам — все дышало многовековой, незыблемой стабильностью. Здесь не пахло кровью и озоном. Здесь пахло жизнью.

Иллюзия развеялась на второй день.

Я сидел в дешевой харчевне, прижавшись в углу, и пытался заставить себя съесть миску похлебки. Взгляд скользнул по стене у входа, заляпанной грязью и копотью, где среди прочих бумаг красовался свежий, отпечатанный на плотной бумаге указ.

Вверху — иконка игры, а ниже — текст, набранный четким, грозным шрифтом.

[ВЕДОМО БУДЕТ ВСЕМ ПОДВЛАСТНЫМ О БЛАГОМУЖИИ И ЧИСТОТЕ РЕАЛЬНОСТИ НАШЕЙ. ВО ИМЯ СОХРАНЕНИЯ НЕЗЫБЛЕМОСТИ МИРОЗДАНИЯ, ПОВЕЛЕВАЕТСЯ:

Всякому, кто ведает о наличии Скитальцев Безродных, чужепространственных вредителей, порочащих чистоту Божьего творения, НЕМЕДЛЯ донести властям. За указание на местонахождения вредителя — награда 50 серебряных гривен. За содействие в поимке или умерщвлении оного — 100 гривен и личная благодарность админов. За укрывательство — смертная казнь через четвертование. Да не осквернят пришельцы из иных углов Творения святую землю нашу!]

Похлебка встала комом в горле. Пятьдесят серебряных... Для простого горожанина это состояние. Цена моей головы. Нет, не моей. «Скитальца Безродного». «Чужепространственного вредителя». Слова были подобраны с убийственной точностью — они вызывали не просто страх, а отторжение, брезгливость, религиозный ужас. Я отшатнулся от стены, будто от раскаленного железа, и выскочил на улицу, задохнувшись. Теперь я видел их повсюду. Эти листовки были на каждой площади, на воротах городской стражи, на дверях цирюльни и даже на придорожных крестах. На некоторых были даже схематичные изображения — не портреты, а скорее символы: искаженные, нечеловеческие фигуры, падающие в наш мир из какой-то адской бездны. А потом я услышал Глас.

С центральной площади, где высился главный храм Рода, доносились мощные, ритмичные удары в огромный барабан — набат, созывающий людей на проповедь. Меня, как и других горожан, понесло туда течением. Я надеялся затеряться, но то, что я услышал, вогнало в меня лед тоньше и острее любого клинка. На каменном возвышении стоял Жрец. Не седобородый старец, каким я представлял служителя культа, а мужчина в расцвете сил, с горящими фанатичным огнем глазами и голосом, который рубил толпу, как секира.

— ...И падут они в мир наш, как падальщики на благодатную ниву! — гремел он, и толпа замирала. — Не имея корней в почве нашей, не имея Рода, что ведет нас сквозь тьму к Предкам! Они — ошибка! Скверна в чистом свитке Божьего замысла! Они несут с собой разлад в саму ткань бытия! Их дыхание губит урожай, их шаг источает тлен, их сама природа есть вызов воле Творца!

Он говорил не о политике. Не о безопасности государства. Он говорил о метафизике. О фундаментальном зле нашего самого существования здесь.

— Очистим землю от скверны сей! — он воздел руки к небу, и тысячная толпа повторила этот жест. — Не будет им пощады, ибо пощада к ним есть предательство пред самим Богом! Не будет им места среди нас, ибо они — чума! Скитальцы Безродные! И да будут верные слуги Князя и Церкви — Охотники — мечом Господним, карающим ересь существования!

Толпа взревела. В глазах этих людей, обычных ремесленников, торговцев, матерей, я не видел злобы. Я видел искренний, пожирающий все остальное ужас и религиозный экстаз. Для них мы были не просто людьми из другого места. Мы были демонами, воплощенным грехом, угрозой самому мирозданию.

Я стоял, парализованный, пока толпа кричала «Слава!» и «Очистим!». Меня толкали, задевали, и каждый прикосновение теперь казалось ударом. Каждый брошенный в мою сторону взгляд — подозрением.

Я бежал с площади, задыхаясь, но не от бега. От осознания. Охота — это не просто чья-то жестокая работа. Это — система.

Государство платит за донос и узаконивает убийство. Церковь освящает его, давая идеологическое обоснование, превращая его в священный долг каждого верующего. Охотник — не наемный убийца. Он — святой воин, инквизитор, очищающий реальность от скверны.

И я заперт в самом сердце этой системы. За этими каменными стенами, под этим небом, среди этих людей, которые с радостью сожгут меня на костре во имя «чистоты реальности».

Я прижался спиной к холодной стене в темном переулке, сердце колотилось, выбивая отчаянный ритм: ловушка, ловушка, ловушка. Леса были опасны, но в них можно было спрятаться. Здесь же спрятаться было негде. Сами стены, сами слова, сами мысли людей были против меня. Это был не город.

Это была гигантская, прекрасно отлаженная клетка.

Глава 11. Вспомнишь солнце....

И вновь мы двинулись по квесту. На этот раз дорога шла в в Верхний город, поэтому я пошел вновь один. Надо было отвлечься от потрясения и от факта, что теперь надо было скрывать свое личико. Гадство. Тупой бог. Тупые правила.

Воздух под платформами Верхнего города был густым и спертым, пахнущим остывшим металлом, ржавчиной и влажной плесенью. Свет сюда почти не проникал, лишь тусклые отсветы неоновых реклам и дрожащие огоньки дешевых биогенных фонарей, прилепленных к массивным опорам. Здесь, в этом каменном чреве, заканчивалась власть сияющих шпилей и начиналось царство тех, кого система предпочла бы забыть.

Я шел, прижимаясь к холодной бетонной стене, стараясь не шуметь. Мой проводник, тощенький паренек по кличке Гвидо, который за пару кредитов согласился провести меня к «людям, которые знают ответы», семенил впереди, постоянно оборачиваясь и прикладывая палец к губам.

— Тише, господин, тише, — его шепот казался неестественно громким в этом гулком подземелье. — Охотники иногда патрулируют и нижние уровни. Ищут контрабанду… и еретиков.

Последнее слово он произнес с особым, благоговейным ужасом. Мы свернули в узкий проход, больше похожий на трещину между двумя блоками, и вышли к заваленному хламом тупику. Гвидо постучал по ржавой трубе замысловатой мелодией. Молчание. Затем раздался скрежет металла, и часть стены, замаскированная под груду обломков, отъехала в сторону, открывая люк.

— Входи. Тебя ждут.

Внутри было тесно, дымно и шумно. Под низкими сводами бункера, очевидно, старого бомбоубежища, ютилось с десяток человек. Одни с азартом играли в кости, светящиеся в ультрафиолете. Другие чистили странного вида оружие. Третьи тихо о чем-то спорили, разглядывая голографическую карту города. На всех была печать отверженности: потертая одежда, импланты кустарной работы, шрамы и наколки, смысл которых был понятен только им. Это и были те самые маргиналы. Контрабандисты, воры, информационные брокеры. Те, кто выживал в щелях системы. Меня встретили настороженными, колючими взглядами. Из полумрака поднялась высокая худая женщина с лицом, изборожденным сетью тонких шрамов. Ее глаза, один — живой, другой — кибернетический, холодно оценили меня с головы до ног.

— Так это и есть наш любопытный птенец, выпавший из гнезда Верхних? — ее голос был хриплым, как скрежет наждака. — Я Зорина. Говорят, ты задаешь вопросы об Охотниках. Глупое занятие. Мертвое.

— Мне нужно понять, кто они, — сказал я, стараясь не смотреть на ее механический глаз, сканирующий меня. — И что они делают.

Из угла раздался хриплый смех. Коренастый мужчина с мощными гидравлическими усилителями на руках оторвался от стены.

— Они делают то, что всегда делали сильные, мальчик. Убирают тех, кто мешает. Только их методы… особенные.

— Молчи, Борк, — бросила ему Зорина, но без особой злобы.

— А что? Пусть знает, в какое дерьмо сует свой любопытный нос! — Борк подошел ближе, и от него пахло машинным маслом и дешевым самогоном. — Видел их «жезлы»? Красиво, да? Бьет молнией. Но это не просто электричество. Это… чистый урон. Чистая боль для всего живого. А их щиты? Ты можешь выстрелить из всего, что у нас есть, — они просто поглотят энергию. Это не наша технология.

Он плюнул на пол.

— Они ходят с шайбами, которые пищат, когда находят что-то «неправильное». Контрабанду с иных миров, артефакты… или людей. Как меня. — Он показал на свой кибер-имплант. — Собрал сам из того, что нашел. Для них это — ересь. Нарушение «естественного кода». Чуть не пришибли как аномалию.

Тут в разговор вступила Зорина.

— Система их любит, потому что они — ее идеальные инструменты. Неподкупные, безжалостные, вооруженные тем, против чего мы не можем ничего противопоставить. Они поддерживают порядок. Их порядок.

Я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Детекторы аномалий. Оружие, наносящее урон на каком-то фундаментальном уровне. Это объясняло многое. Это объясняло все.

— И почему вы мне это рассказываете? — спросил я. — Вы же сказали, что это опасно.

Зорина усмехнулась, и ее шрамы изогнулись.

— Потому что я ненавижу их. Мы все их ненавидим. Они приходят, ломают, забирают и убивают во имя своего святого порядка. И если есть хоть малейший шанс, что какой-то заблудившийся щенок с верхних levels им насолит, даже случайно, даже сам того не желая… — она наклонилась ко мне, и ее механический глаз сфокусировался на моем зрачке с едва слышным жужжанием, — …то я лично дам ему совет и укажу дорогу. Назло им. Назло всей их безупречной, мерзкой системе.

В ее словах не было ни капли доброты. Лишь холодная, выдержанная, как старое вино, злоба. Злоба угнетенного, который не может нанести удар в лоб, но может незаметно подставить подножку.

— Они ищут что-то? — спросил я.

— Всегда ищут, — ответил Борк. — Но в последнее время активность возросла. Говорят, на нижних уровнях что-то проявилось. Что-то большое. Они носятся как угорелые, их шайбы визжат без остановки. Готовятся к большой охоте.

Мое сердце упало. «Большое». Как я. Чужеродный код в этом мире.

Я поблагодарил их и развернулся, чтобы уйти, переполненный новой, жуткой информацией.

— Эй, птенец, — окликнула меня Зорина. — Совет за спасибо. Если их «жезл» нацелится на тебя — беги. Не пытайся драться. Не пытайся прятаться. Ты не спрячешься. Твое тело… оно само выдаст тебя их приборам. Беги. Пока не стало поздно.

Ее слова были моим прошлым подарком от мира теней. Подарком, от которого кровь стыла в жилах. Я вышел обратно в сырой мрак тоннелей, и теперь каждый шорох, каждый отдаленный звук шагов казался предвестником появления безликих стражей с оружием, которое бьет прямо в душу.

Я узнал то, что хотел. И теперь это знание жгло меня изнутри страшнее любого огня.

Глава 12. ЕДУ ПО ШОСЕЕ...

Дверь за моей спиной с тихим шипением захлопнулась, отсекая желтый свет бункера и оставляя меня один на один с гнетущим мраком тоннеля. Совет Зорины висел в спертом воздухе, тяжелый и неумолимый, как приговор.

— Беги. Пока не стало поздно.

Каждый нерв моего тела, каждая клетка, казалось, кричала об опасности. Воздух, который секунду назад был просто влажным и холодным, теперь казался густым от угрозы. Я заставил себя двинуться вперед, но теперь мои шаги были не осторожной поступью искателя, а нервной, готовой в любой момент сорваться в бег рысью загнанного зверя.

— Твое тело… оно само выдаст тебя их приборам.

От этих слов по коже бежали ледяные мурашки. Я был ходячей аномалией, мишенью, чужеродным кодом в отлаженной программе их мира. И Охотники были антивирусом, настроенным на то, чтобы стереть меня в порошок.

Туннель раздваивался. Левый вел вверх, к границам Среднего города, где свет неона мог хоть как-то успокоить нервы. Правый уходил вниз, в самые глубины, туда, где, по словам Борка, «что-то проявилось». Туда, где сейчас сновали Охотники.

Инстинкт самосохранения вопил, чтобы я выбирал наверх. Бежать. Как сказала Зорина. Спасаться. Но мой квест, та причина, по которой я вообще спустился в это каменное чрево, вел меня вниз. Ответы, которые я искал, скорее всего, лежали там, в эпицентре этой «большой охоты». Быть может, именно это «большое» что-то было ключом ко всему.

Я выбрал правый туннель.

С каждым шагом вглубь тишина становилась все более зловещей. Исчезли даже привычные звуки подземья: капанье воды, далекие голоса маргиналов, скрежет металла. Было только гулкое, давящее безмолвие, прерываемое лишь биением моего собственного сердца, которое казалось неестественно громким. И тогда я услышал это. Сначала это был едва уловимый, высокочастотный писк, похожий на комариный звон. Он резал слух, впивался прямо в мозг. Писк детектора аномалий.

Я прижался к шершавой, покрытой инею сырости стене, затаив дыхание. Писк стал громче, четче. К нему присоединился мерный, металлический стук. Не спеша, размеренно, как будто бы никто никуда не торопился. Шаги. Тяжелые, уверенные, бронированные.

Из-за поворота брызнул синий, неестественный свет. Он отбрасывал длинные, искаженные тени, которые плясали на стенах, словно предвестники кошмара. Я рискнул бросить взгляд.

Их было трое. Высокие, закованные в полированную, матовую броню без единого опознавательного знака. Их лица скрывали шлемы с затемненными визорами, не оставлявшие и намека на что-то человеческое. Они шли строем, беззвучно и слаженно, как единый механизм. В руках у каждого — те самые «жезлы», от которых исходило слабое гудение, обещавшее чистую, всеразрушающую боль.

А впереди них, метаясь из стороны в сторону, плыла по воздуху небольшая металлическая сфера — какое-то новое приспособление. Она источала тот самый пронзительный писк, который теперь звучал как предсмертный вопль. Ее сенсоры, мерцающие красным, были направлены прямо в мою сторону. Они еще меня не видели. Но их инструмент уже нашел. «Беги». Слово Зорины прозвучало в голове как щелкнутой бикфордова шнура. Я оттолкнулся от стены и рванул прочь по туннелю, глупо надеясь, что впереди будет развилка, укрытие, хоть какая-то надежда. Писк сферы превратился в непрерывный, яростный визг. Я услышал за спиной резкую, отрывистую команду, лишенную всяких эмоций. И стук тяжелых шагов ускорился, превратившись в грохот преследования.

Я бежал, слепо, не разбирая дороги. Легкие горели огнем, сердце колотилось о ребра. Свет биогенных фонарей мелькал, превращаясь в размазанные полосы. Я обогнул угол и увидел перед собой старую, полуразрушенную лестницу, ведущую еще глубже, в абсолютную тьму. Не раздумывая, я прыгнул вниз, едва успев схватиться за скрипящие перила. Сверху донесся все тот же мерный гул жезлов и новый звук — шипение энергии, которая жгла воздух. Я не оборачивался. Я просто бежал. Подарок мира теней — знание и страх — горел в мне адским пламенем, освещая путь в кромешную тьму. Охотники начали свою погоню. И я был их дичью.

Я рванул вниз по шаткой лестнице, не чувствуя под ногами скрипящих, проржавевших ступеней. Сверху, из туннеля, доносился нарастающий гул жезлов Охотников и металлический скрежет их брони. Сфера-детектор визжала, как загнанная, ее пик становился невыносимым, пронизывающим до костей. Сердце колотилось где-то в горле, ноги подкашивались. Я влетел в узкий, заваленный обломками техногенного хлама проход, споткнулся о рваный кабель и рухнул на колени в лужу маслянистой жидкости. Откуда-то слева донесся приглушенный крик, а следом — резкий, сухой хлопок жезла и запах озона и паленой плоти. Они уже здесь. И они очищали уровень. Я в панике пополз за груду старых серверных стоек, стараясь затаить дыхание. Мысль о том, что мое собственное тело предаст меня, сводила с ума. Каждый нерв, каждая клетка кричали о чужеродности, и приборы Охотников, должно быть, видели меня как яркую звезду на фоне всеобщей серости.

Из темноты, прямо рядом со мной, чья-то жилистая рука в засаленной перчатке резко дернула меня за куртку. Я едва сдержал вопль, готовясь к удару жезлом. Но вместо этого увидел испуганное, испачканное сажей лицо старика, ютившегося в импровизированной норе из обломков.

— Сюда, глупец! Быстро! — просипел он, отдергивая кусок брезента, прикрывавший лаз в полу.

Я не раздумывал. Кубарем скатился вниз, в кромешную тьму. Старик прыгнул следом, и брезент захлопнулся. Сверху донеслось тяжелое, размеренное дыхание и шаги. Они прошли мимо. Детектор на мгновение взвизгнул прямо над нашим укрытием, но затем его пик стал удаляться. Они шли дальше, методично прочесывая уровень.

В полной темноте было слышно только мое прерывистое дыхание и тихое бормотание старика:

— Безумец… явиться сюда, когда Охота началась… Тебя тянет на разруху, дитя?

— Они… они ищут что-то большее, — выдохнул я, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Я слышал.

Старик фыркнул, и в темноте чиркнула спичка, осветив его морщинистое лицо и крошечное, закопченное подземелье, похожее на кладовку древнего отшельника. Он зажег масляную лампу.

— Охотники всегда что-то ищут. И всегда находят. Для них весь наш мир — сплошная ересь, погрешность, которую нужно исправить. — Он прищурился, разглядывая меня. — А ты… ты откуда? От Верхних? Отсюда так не пахнет. От тебя пахнет… другим.

От него самого пахло плесенью, машинной смазкой и странной, старой пылью. Но в его словах не было злобы Зорины или агрессии Борка. Была усталая, древняя как сам мир подземелий, мудрость.

— Я ищу ответы, — признался я. — Про Охотников. Про то, почему мир устроен так, а не иначе.

Старик медленно покачал головой, его глаза блестели в свете лампы.

— Ответы? Есть только одна правда, дитя. Самая первая. Но она — ересь из ересей. Даже Охотники, кажется, забыли ее, хотя служат ей слепо.

Он помолчал, прислушиваясь к звукам наверху. Тишина. Охотники ушли.

— Ты слышал легенду о Первозданном Архитекторе? — его голос стал тихим, почти благоговейным, каким говорят о самом сокровенном.

Я отрицательно покачал головой, чувствуя, как по спине пробегает новый, странный холод. Не от страха, а от предчувствия.

— В начале не было ни Верхов, ни Низов, ни Системы, — начал старик, и его слова звучали как заученная наизусть древняя мантра. — Был лишь Хаос и Пустота. И тогда явился Он — Первозданный Архитектор. Он не строил из камня и металла. Он сплел мир из чисел и света. Он написал законы бытия, код, на котором все держится. Он создал города и небеса, людей и машины… а затем… растворился в своем творении. Стал его частью. Но говорят, он оставил после себя ключ. Исходный Код. Тот, кто найдет его, сможет переписать реальность. Сотреть горы, осушить моря… или уничтожить Охотников одним лишь словом.

Я замер, и мир вокруг перестал существовать. Легенда? Ересь? Нет. Это было нечто большее. Это была не метафора. Это был… отчет о создании. Архитектор. Код. Переписать реальность.

В голове все сложилось в единую, ужасающую картину. Охотники с их оружием, наносящим «чистый урон» — это не просто стражники. Это программы-санитары, антивирусы, ищущие и уничтожающие ошибки в системе. А их детекторы… они ищут аномалии. Все, что не вписывается в исходный замысел. Как я. Как артефакты с иных миров — возможно, ошметки кода из других «проектов» Архитектора. Или… или части самого Исходного Кода.

И это «большое», что проявилось на нижних уровнях… Что, если это не просто аномалия? Что, если это и есть тот самый ключ? Часть кода, вырвавшаяся на свободу?

— Они ищут его, да? — прошептал я, и мой голос прозвучал чужим. — Охотники. Они ищут не просто аномалию. Они ищут то, что может угрожать всей Системе. Они ищут Исходный Код.

Старик смотрел на меня с бездонной, древней печалью.

— Они служат Системе, дитя. А Система — это застывший, неизменный закон, установленный Архитектором. Любое изменение — ересь. Любой, кто попытается коснуться кода… должен быть стерт. Ты теперь тоже часть этой охоты. Самая желанная дичь.

Я поднялся на ноги. Страх никуда не делся. Он был тут, со мной, холодный и липкий. Но его вытеснило новое, всепоглощающее чувство — осознание. Это была не просто охота на мутанта или еретика. Это была война на уровне фундаментальных основ бытия. И я, застрявший здесь, был либо величайшей ошибкой, которую нужно исправить… либо единственным, кто мог что-то изменить.

Я поблагодарил старика и выбрался из его убежища. Туннели снова поглотили меня, но теперь я шел не слепо. Я шел с новой целью. Мне нужно было найти это «большое». Найти Исходный Код раньше Охотников.

Знание, которое минуту назад жгло меня изнутри страхом, теперь горело яростью и решимостью. Я был аномалией. Ошибкой в коде. И может, именно ошибке было суждено найти ключ и переписать правила.

Глава 13. Правила нужны для того...

Туннель вел все глубже, в самое сердце каменного чрева мира. Воздух становился гуще, пропитанный запахом окисленного металла, статики и чего-то древнего, забытого — словно пыль на давно отключенного бога. Знание, полученное от них всех, жгло изнутри, превращая слепой страх в острое, холодное лезвие цели.

Я был ошибкой. Чужеродным кодом. И теперь я знал, что ищу не просто артефакт или ответ. Я искал сам источник кода, перо, которым можно переписать реальность.

Спертый воздух внезапно сменился легким, едва уловимым движением — тягой, исходящей откуда-то снизу. Она несла с собой новый запах: запах грозы, озона и расплавленного камня. И звук. Едва слышный, на самой грани восприятия, низкочастотный гул, от которого вибрировали кости. То, что «проявилось», было близко.

Я замедлил шаг, прижимаясь к стене. Инстинкты, обостренные до предела, кричали об опасности, но теперь ими было проще управлять. Я был не просто дичью. Я был охотником на охотников.

Из промежутка между двумя опорными колоннами, густо завешанными клочьями старой изоляции, метнулась тень. Я замер, готовясь к атаке, но вместо угрозы услышал сдавленный, знакомый шипящий голос:

— Думал, от тебя уже мокрое место осталось. Видимо, твоя аномальная сущность включает и невероятное везение.

Из тени выскользнула Лисица. Ее рыжая шерсть была покрыта копотью и пылью, а в глазах, светящихся в полумгле, читалось напряжение, но также и явное облегчение.

— Ты! Как ты...?

— Сказала же — невероятное везение. И кое-какие тайные тропки, — она нервно обернулась, прислушиваясь. — Они повсюду. Чистят все, что шевелится. Реймонд и Сайю отвлекли одну группу на старом вентиляционном узле. Рейк прикрывает отход. Он... был ранен. Не смертельно, — добавила она, увидев мое выражение. — Но нам нужно двигаться. Ты нашел что-то?

Вместо ответа я кивком показал вниз, в сторону гула.

— Они ищут не просто аномалию. Они ищут Исходный Код. Ключ. И я почти уверен, что он там.

Глаза Лисицы сузились.

— Сказки старых маргиналов. В них всегда есть доля правды. Очень опасной правды. Если Охотники так активизировались... Значит, это что-то реальное.

Внезапно из-за спины раздался мощный, знакомый трубный звук. Из бокового тоннеля, снося на ходу ржавую решетку, появился огромный силуэт. Фамильяр. На его мощных ветвистых рогах висели клочья какого-то синтетического материала, а в глубоких темных глазах пылал яростный боевой огонь. На его спине, сжимая в руке посох, из которого еще валил дымок, сидела Сайю. Ее лицо было бледнее обычного, но взгляд горел мрачным торжеством.

— Они отступили. На время, — Её был ровным, но я слышал в нем напряжение. — Я подняла несколько... скелетов из давно усопших техников. Охотники не ожидали атаки с тыла. Но наши «союзники» ненадолго.

— Рейк? Реймонд? Фамильяр? — спросил я сразу.

— Живы, — ответила она. — Реймонд ведет тяжелого раненного медведя к точке сбора. Той, что у резервного коллектора. Мы должны двигаться туда. Теперь.

Я покачал головой, указывая снова вниз.

— Нет. Мы должны двигаться туда. Пока Охотники оправляются и перегруппировываются. Пока они не нашли то, что ищут. Это наш единственный шанс. Не просто выжить, а положить конец этой охоте. Навсегда.

Я кратко пересказал им то, что услышал от старика. Об Архитекторе. О Коде. О том, что Охотники — всего лишь слуги системы, слепые исполнители.

Сайю слушала, не прерывая, и по ее лицу было видно, как древнее, запретное знание отзывается в ее собственной, некромантской мудрости.

— Переписать реальность... — прошептала она. — Это звучит как величайшая ересь.

Лисица фыркнула, но уже без прежнего скепсиса.

— Ладно. Значит, надо лезть в самую пасть. Логично. По-другому и быть не могло с тобой.

Мы двинулись вниз, навстречу гулу. Теперь я был не один. Со мной были мои союзники. Ошибка в коде обрела свою собственную, маленькую программу выживания и сопротивления. Туннель открылся в громадное, забытое техногенное пространство. Каверну размером с ангар Верхнего города. Посередине нее, в клубках дыма и пара, пульсировало сиянием нечто, от чего перехватило дыхание.

Это был не объект. Это была сама реальность, которая дала трещину. Висящий в воздухе разлом, светящаяся рана в ткани бытия. Внутри нее клубились, рождались и умирали математические формулы, строки кода на неизвестном языке, образы невозможных существ и городов. От него исходила та самая сила, то самое «большое», что привлекло Охотников. Исходный Код. Или его часть. Но мы были не первые.

Напротив разлома, спиной к нему, стояли трое Охотников. Их матовая броня отражала свет аномалии. Они уже разворачивали свое оборудование — какие-то излучатели, похожие на огромные массивы, предназначенные не для уничтожения, а для сдерживания, для карантина.

Они еще не видели нас, скрытых в тенях входного тоннеля. Я обернулся к своим друзьям. К Лисице, ощетинившейся и готовой к прыжку. К Сайю, чьи пальцы уже сжимали темную энергию. Они ждали моего сигнала. Моего решения. Я был аномалией. Ошибкой. Чужеродным кодом. Пора было вносить изменения. Я сделал шаг вперед, на свет.

Мы были призраками в машине, тенями, скользящими по краям системы. Пульсирующий разлом Исходного Кода остался позади, но его эхо жгло сетчатку и звенело в костях. Мы не смогли его захватить — силы были слишком неравны, — но мы смогли его нарушить. Атака Сайю, отвлекающий маневр Лисицы и яростный натиск фамильяра заставили Охотников переключиться с карантина на защиту. В хаосе мы отступили.

Теперь мы бежали по заброшенным сервисным тоннелям, и за нами не было слышно мерных шагов погони. Только наша собственная отрывистая отдышка и навязчивый, всепроникающий гул Системы, который здесь, в самых глубинах, ощущался как физическое давление.

— Они... отстали? — выдохнула Лисица, прижимаясь к холодной металлической стене.

— Временное затишье, — без тени надежды в голосе произнесла Сайю — Они перегруппировываются. Или стягивают кольцо.

Именно это я и чувствовал. Давящее, методичное безмолвие было страшнее открытой погони. Мы были словно мухой, залетевшей в паутину, а паук просто ждал в тени. И тогда я заметил его. Едва видимый глазом поток воздуха, искажающий свет у выхода вентиляционной шахты. Не сквозняк — здесь не было сквозняков. Это было что-то иное. Словно сама реальность в этом месте была тоньше, размыта.

Я подошел ближе, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Моя аномальная сущность, мой «чужеродный код» не кричал об опасности, а наоборот, тихо пел в унисон с этой аномалией. Это был... баг. Сбой в матрице. Место, где текстуры мира накладывались друг на друга некорректно, создавая слепое пятно для сенсоров.

— Сюда, — скомандовал я, раздвигая паутину из оптических кабелей, закрывавших лаз.

За ним оказалась узкая ниша, своего рода карман реальности, образовавшийся между двумя массивными энергопроводами. Пространство было крошечным, но его хватало, чтобы укрыться всем. Стены его мерцали, как плохая голограмма, искажая очертания всего, что было внутри.

Мы втиснулись внутрь, затаив дыхание. И в ту же секунду мерный, металлический стук раздался прямо снаружи. Синий луч фонаря Охотника скользнул по входу в наше укрытие, но не задержался на нем. Он прошел сквозь мерцающую завесу, словно ее не существовало. Следом послышался тот самый ненавистный писк детектора. Он взвизгнул, заставив мое сердце остановиться, но тут же смолк, подавившись собственным сигналом. Сфера-разведчик зависла на месте, ее сенсоры беспомощно метались из стороны в сторону, не в силах зафиксировать нас. Баг работал. Он маскировал нас, сбивая с толку приборы.

Шаги удалились. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Лисица первая нарушила ее, тихо фыркнув:

— Ну надо же. Повезло аномалии найти себе другую аномалию по вкусу.

Даже Сайю позволила себе слабую улыбку. Напряжение немного спало. Фамильяр устроился у входа, как живой, дышащий барьер, прикрывавший нас своим телом.

Это была псевдопобеда. Мы были в безопасности. Но это была безопасность мыши, затаившейся в норке прямо в клетке со львом. Мы знали, что Охотники никуда не ушли. Они методично прочесывали уровень, метр за метром. Рано или поздно они найдут способ обойти этот баг или просто наткнутся на нас. Но в этой ложной безопасности родился план. Горячий, безумный, основанный на интуитивном понимании моего собственного искаженного кода.

— Они не видят нас, потому что их сенсоры считывают информацию о мире, а здесь информация искажена, — тихо проговорил я, глядя на мерцающие стены нашего укрытия. — Я... я чувствую это. Я могу... не маскироваться, а сделать так, чтобы их система воспринимала меня как что-то другое. Как часть стены. Как фоновый шум.

Я закрыл глаза, пытаясь не думать, а чувствовать. Отбросить страх, отбросить логику. Я представлял себя не человеком, а строкой кода. Ошибочной строкой. И я начал ее... редактировать. Не меняя сути, а меняя ее отражение в системе. Я пытался убедить мир вокруг, что я — не я.

По моей коже пробежала волна мурашек. Воздух вокруг затрепетал. Лисица отпрянула, а Сайя внимательно, с профессиональным интересом некроманта, изучавшего новую форму нематериальной жизни, уставилась на меня.

— Твоя сигнатура... она меняется, — прошептала она. — Сглаживается. Исчезает в фоновом излучении тоннеля.

Я открыл глаза. Я не стал невидимым. Но я чувствовал, что то «яркое пятно», которым я был для их детекторов, погасло. Я стал серым, незаметным. Это был не полный успех — усилие давалось невероятно тяжело, и я сомневался, что смогу долго его удерживать. Но это было что-то. Мелкий баг, использованный в свою пользу. Внезапно снаружи, из динамика где-то в потолке, раздался нечеловечески ровный, синтезированный голос, разносящийся эхом по всему уровню:

«Внимание! Карантин уровня 7-Delta усилен. Обнаружена нестабильность исходного кода. Протокол подавления активирован. Все юниты, перейти на протокол "Щит". Приоритет: локализация и стабилизация аномалии. Угроза устранения вторичных целей понижена до минимального приоритета.»

Голос смолк. Я перевел взгляд на своих товарищей. Они поняли то же, что и я.

Охотники получили новые задания. Их главной целью стал тот самый разлом, Исходный Код. Мы, «вторичные цели», стали для них помехой, но не главной угрозой. Их слепая ярость сменилась холодной, расчетливой методичностью. Это давало нам шанс. Небольшой, но шанс.

Я посмотрел на выход из нашего мерцающего укрытия. Путь к точке сбора, где нас ждали Рейк, Реймонд и фамильяр, был теперь чуть более открыт.

— Они отвлеклись, — сказал я, и в моем голосе впервые за долгое время прозвучала не надежда — ее здесь быть не могло, — но твердая решимость.

— Теперь наш ход. Держитесь близко ко мне. И постарайтесь... не слишком выделяться.

Я сделал шаг из бага в реальность, пытаясь удержать в голове хрупкий, самодельный алгоритм собственной невидимости. Момент ложной безопасности закончился. Начиналась изворотливая, опасная игра на понижение значимости наших голов, где ставкой была жизнь.

Глава 14. Пора обнажить свои клиники

Тяжелый, пропитанный статикой воздух застыл, словно желе. Мы двигались, затаив дыхание, сливаясь с рокотом древних механизмов и мерцанием аварийных светильников. Мое самодельное прикрытие — эта иллюзия «фонового шума» — тянуло из меня силы, как насос. Каждый шаг давался с трудом, в висках стучало, но я держался, сжимая волевой тисками расфокусирующийся разум. Лисица шла впереди, ее чутье и знание тоннелей были теперь нашим главным компасом. Сайю замыкала шествие, ее посох был готов в любой миг выпустить шипящую тень, чтобы прикрыть наш отход. Мы были тенями, призраками, воспользовавшимися минутной слабостью богов этого подземного мира.

Туннель начал сужаться, стены сходились, образуя низкую, заваленную обломками арку. Запах озона и гари становился почти невыносимым, смешиваясь с едким химическим душком.

— Осторожно, — прошипела Лисица, замирая у самого входа. — Впереди... пост.

Я рискнул выглянуть. Туннель расширялся в небольшой зал, когда-то бывший, судя по остаткам интерфейсов на стенах, диспетчерской. Теперь же он был превращен в импровизированный опорный пункт Охотников. Двое из них стояли у противоположного выхода, неподвижные, как статуи, их матовые шлемы повернуты к нам. Между ними мерцало силовое поле, перекрывающее проход. Но самое интересное было в центре зала.

Там, окруженный мерцающими голографическими схемами, стоял их командный модуль — нечто вроде портативного терминала. И над ним, плавая в воздухе, висел один-единственный Охотник. Вернее, его броня, но она была пустой. Шлем, нагрудник, поножи — все парило в воздухе, соединенное сияющими нитями энергии, и изнутри этого облака сыпались на терминал бесконечные потоки

Это был их оператор, напрямую подключенный к Системе, координирующий действия своего отряда. И тут я его увидел. На краю терминала, почти заваленный пустыми канистрами от энергоносителей, лежал потрепанный блокнот. Не цифровой планшет, а аналоговый, из грубой бумаги, с обугленным краем. На его обложке был вытиснен символ — тот самый, что я видел на книге, исчезнувшей из библиотеки.

Мое сердце екнуло. Они не уничтожили ее. Они изучили. И перенесли самое важное в этот аналоговый носитель, неуязвимый для кибератак таких существ, как Сайя. Это была не просто книга. Это был ключ. И он был в шаге от нас.

— Видишь? — я жестом указал Лисице на блокнот

Она кивнула, глаза ее сузились до щелочек. — Вижу. Сумасшедшая идея. Мне нравится.

План родился мгновенно, отчаянный и безумный.

— Им нужна стабильность. Значит, мы устроим хаос. Лисица, отвлекай тех у входа. Брось что-нибудь в противоположный конец зала. Сайя, как только они дрогнут, бей по силовому полю всем, что есть. Я... я попробую обмануть их «мозг».

Я сделал глубокий вдох, снова закрыл глаза, отсекая все лишнее. Я не просто прятал себя. Я искал в гудящем эфире тот самый канал, по которому пустой доспех общался с Системой. Это был чистый, безличный поток данных. И я вплел в него себя. Не как угрозу. Нет. Я вплел себя как... приоритетное обновление. Срочный патч, требующий немедленной установки. Пустая броня оператора вздрогнула. Потоки на мгновение спутались. Голографические схемы мигнули и исказились. Раздался резкий, механический звук — предупреждение о сбое. В этот миг Лисица метнула в дальний угол обломок трубы. Металлический лязг эхом прокатился по залу. Охотники у входа развернулись как один, их жезлы взвыли, нацеливаясь на источник шума.

— Сейчас! — крикнул я Сайю.

Тень от ее посоха ударила в силовое поле не как таран, а как кислота. Поле вспыхнуло, затрещало и погасло с шипящим вздохом. Я уже бежал. Не к выходу. К терминалу. Моя рука протянулась к блокноту. Пустая броня оператора завибрировала, из нее полился новый, более громкий и настойчивый сигнал тревоги. Я чувствовал, как ее «взгляд» скользит по мне, пытаясь вычислить, идентифицировать, отнести к угрозам. Мой самодельный камуфляж трещал по швам под напором ее логики. Пальцы схватили шершавую обложку. В ту же секунду ледяная волна ударила мне в спину. Это был не энергетический разряд, а нечто иное — волна принудительной перезагрузки. Система пыталась меня «обнулить». Я отшатнулся, падая на спину, и пополз к выходу, зажимая блокнот у груди. Сайя уже была там, ее тень прикрывала меня, поглощая очередной беззвучный выброс энергии от опомнившихся Охотников.

— Бежим! — ее голос прозвучал сдавленно. — Твой фокус рухнул! Они видят тебя вновь!

Мы рванули в освободившийся проход, оставляя позади ревущую тревогу и нарастающий гул жезлов. Мы снова были дичью. Но теперь у дичи в руках был ключ.

И где-то в глубине тоннелей, ведомые чутьем Рейка, нас уже ждали другие — раненый медведь и верный олень. Мы должны были найти их. Коды доступа. Теперь у нас было что расшифровать.

Мы рванули в освободившийся проход, оставляя позади рев тревоги и нарастающий гул жезлов. Я прижимал к груди шершавый блокнот, ощущая его жгучий вес.

Тоннель за опорным пунктом был узким, сырым, явно редко используемым. Мы бежали, не разбирая дороги, пока ноги не стали подкашиваться, а в ушах не зазвенело от напряжения. Наконец, Лисица свернула в боковой лаз, скрытый за водопадом из спутанных оптоволоконных жил, и мы рухнули в маленькую, темную каморку, похожую на отсек для аварийного ремонта. За нами не слышалось шагов. Сработало. Наш отчаянный трюк с «патчем» и последующий хаос дали нам фору.

Я прислонился к холодной металлической стене, пытаясь перевести дух. Лисица, дрожа, стряхивала с лап капли маслянистой жидкости. Сайя стояла у входа, ее посох слабо светился, сканируя округу на предмет угроз.

— Что это? — выдохнула Лисица, кивнув на блокнот в моих руках.

Я открыл его. Страницы были испещрены не рукописным текстом, а странными схемами, символами, напоминающими команды терминала, и криптованными заметками. Это был не дневник. Это было техническое руководство. Или мануал.

— Они не уничтожили знания, — прошептал я. — Они их архивировали. Изучили. Это... карта. Карта их же системы. Точки входа. Слабые места.

Внезапно свет в каморке вспыхнул ровным, белым, безжалостным светом. Никаких ламп не было видно — светились сами стены. Воздух наполнился низким, утробным гудением, от которого заложило уши.

«Доступ предоставлен. Уровень угрозы: Критический. Протокол изоляции активирован».

Голос был не синтезированным, как из динамиков. Он звучал прямо в голове, холодный, четкий и невероятно усталый. Из стены напротив, буквально просачиваясь сквозь металл, как призрак через дымку, выступила высокая, худая фигура в броне. Но это была не та матовая, унифицированная броня рядовых Охотников. Ее доспехи были темнее ночи, отливая синевой остывшего угля, а на плече красовался единственный опознавательный знак — мерцающий, словно живой, золотой шестигранник. Его шлем был лишен визора — вместо него было лишь идеально гладкое, полированное темное стекло, отражающее наши перекошенные лица. Он не поднял жезл. Он просто сложил руки за спиной и слегка склонил голову, изучая нас. Давление его присутствия было физическим, прижимающим к полу.

— Итак, — его голос прозвучал снова, на этот раз из-за стекла, и он был поразительно человеческим, лишь слегка искаженным электронной обработкой. — Скитальцы. Аномалии. Вирусы. Добравшиеся до карантинного протокола. Интересно.

Я попытался активировать свой камуфляж, снова стать фоном. Но его «взгляд» был подобным скальпелю. Я чувствовал, как он вскрывает мои попытки обмана, анализирует и отбрасывает как нерелевантные.

— Не тратьте силы, — произнес он, и в его голосе сквозил не презрение, а профессиональная скука опытного инженера, видящего кустарную поделку. — Ваш примитивный рут-кит не работает на этом уровне доступа. Вы в песочнице. А я — ее смотритель.

Лисица ощерилась, Сайя подняла посох, но Охотник лишь медленно покачал головой.

— Оставьте. Мое задание — стабилизация, а не зачистка. Ваше уничтожение в текущих условиях является неоптимальным расходом ресурсов. Вы — побочный продукт, шум. Меня же интересует источник помех.

Он сделал шаг вперед, и его броня не издала ни звука.

— Вы, должно быть, думаете, что мы фанатики. Слепые служители догмы. Это... упрощение. Неэлегантное. — Он повернул гладкий шлем ко мне. — Мы — антивирус. Наша цель — стабильность системы, а не её истина. Истина изменчива, субъективна, опасна. Стабильность — нет. Вы — вирусы. Мутации. Ошибки в коде, угрожающие целостности всего проекта. Ваше стремление «найти ответы» — это не поиск знания. Это побочный эффект вашего поврежденного кода, заставляющий вас реплицироваться и нарушать работу здоровых ячеек.

Он говорил спокойно, без злобы. Как ученый, констатирующий факты.

— Ваш «Исходный Код»... — он произнес это с легкой, почти что насмешливой интонацией, — ...это не священный Грааль. Это критическая уязвимость. Бэкдор, оставленный... кем-то. Наша задача — найти его и закрыть. Патчем или полным форматированием сектора, если потребуется. Охота — это не предрассудок. Это системная утилита. Функция обслуживания.

Мир перевернулся. В его словах не было ненависти. Была лишь холодная, циничная логика.

— Вы... вы знаете, — прошептал я, и голос мой сорвался. — Знаете, что все это... код.

Темное стекло шлема отразило мое искаженное лицо.

— Конечно. Как знает и молоток о существовании гвоздя. Это не знание. Это функционал. И сейчас ваша аномальная активность мешает выполнению основной задачи — ликвидации утечки. Поэтому я предлагаю вам выбор. Добровольно вернуться в карантинную зону. Или быть деинсталлированными как помеха.

Он не угрожал. Он констатировал. Как констатируют скорый дождь. И в этой бездушной, технократической машине была настоящая, леденящая душу правда. Это меняло всё. Бежать было бесполезно. Бороться — бессмысленно. Мы имели дело не с верой. Мы имели дело с архитектурой реальности, настроенной на наше уничтожение. Админский доступ. У него были ключи от всего. И наше существование было всего лишь багом, который предстояло исправить.

Поворот. Ещё один поворот. Охотники диактивированы. На время. Теперь, вернувшись из тоннеля на свежий воздух, мы наконец смогли продолжить сюжет.

××××××××××××××××××××

Насколько я помню далее нас ждала призрачная деревня. Там должна раскрыться предыстория некромантки. Некоторые персонажи не заслужили должного раскрытия, но почему-то именно эту ненормальную решили раскрыть.

Через лес мы пробрались в огромную пещеру, которая должна была привести к её родному дому. Тоннели, которые вели все дальше, становились всё более древними. Сталь сменялась потрескавшимся камнем и призрачным сиянием биолюминесцентных грибов, росших гигантскими колониями на сводах. Воздух стал неподвижным и холодным, а в ушах стоял едва слышный, навязчивый шёпот — словно десятки голосов разговаривают одновременно за стеной. Мы вышли на край обрыва. И замерли. Внизу, в колоссальной подземной пустоте, раскинулась деревня. Но не из камня и металла. Она была сплетена из света и тени. Полупрозрачные, мерцающие структуры домов с призрачными лестницами и мостами, нависающими над бездной. Улицы, по которым медленно плыли бледные, размытые фигуры. Здесь не было звуков жизни — ни говора, ни смеха, только тот самый коллективный шёпот, сливавшийся в печальный, вечный гимн.

— Эхо Архива, — тихо сказала Сайю, и её глаза горели странным светом — то ли тоской, то ли признанием. — Место, где данные о стёртых не полностью растворились в коде. Они... цепляются. Помнят. Это и есть то самое место, где реальность тонка.

Мы спустились по шаткой, почти развалившейся лестнице. Воздух гудел от энергии, пахнувшей озоном и одиночеством. Призраки не обращали на нас внимания, погружённые в свои вечные, зацикленные ритуалы — один беззвучно толок в ступе, другой смотрел в пустоту окна, третья качала невидимую люльку.

Но чем дальше мы заходили в центр деревни, тем более враждебной становилась атмосфера. Шёпот стал громче, в нём послышались отдельные обрывки фраз: «...не должно...», «...нарушители...», «...изгнать...».

И тогда он появился. Из самого большого здания, похожего на ратушу, выплыла фигура. Он был плотнее других, почти материальным. Это был Страж. Призрак в доспехах, с потускневшим гербом на груди — стилизованным свитком и пером. Его лицо было скрыто тенью под забралом, но из-под него горели две точки холодного, яростного света. В руке он сжимал гигантский, полупрозрачный двуручный меч, испускавший морозное сияние. Он не издал ни звука. Просто поднял меч и указал им на нас. Ледяная волна ударила по нам, не причиняя физической боли, но высасывая волю, надежду, память. На мгновение я забыл, зачем мы здесь. Лисица съёжилась, заскулив. Даже фамильяр отступил, фыркая.

Но Сайю вышла вперёд.

— Я не позволю тебе нас остановить, — её голос прозвучал громко и чётко, разрезая гулкий шёпот. — Я пришла за правдой.

Страж ринулся в атаку. Его меч описывал в воздухе мерцающие дуги, и с каждым взмахом мир вокруг искажался. Вспыхивали видения — не прошлого, а стёртого прошлого. Мелькали лица людей, которых никогда не было, слышались обрывки разговоров на забытом языке. Он не просто атаковал нас — он атаковал саму нашу память, пытаясь стереть и нас. Я бросился в сторону, чувствуя, как ледяное лезвие проходит в сантиметрах от лица, оставляя на щеке не порез, а странное онемение. Лисица, визжа, металась, пытаясь отвлечь его, но её когти проходили сквозь него, лишь ненадолго нарушая форму. Сайя парировала удары посохом, и при каждом столкновении вспыхивали снопы зелёных и синих искр. Она не уничтожала его — она отчаянно пыталась что-то сказать, крича заклинания не подавления, а узнавания.

— Я знаю тебя! Я знала твоё имя! Стой!

Но Страж был неумолим. Он был воплощённым долгом, программой защиты, застрявшей в вечном цикле. Его меч занёсся для решающего удара, целиком в Сайю. Я не думал. Я прыгнул вперёд, не для того чтобы ударить — а чтобы подставить себя под удар. Я активировал всё, что мог — свои атаки, С.Е.К.И.Р.У.

— Смотри! Я тоже ошибка! Я тоже чужой!

Лезвие остановилось в сантиметре от моего горла. Ледышка смерти уже резала кожу. Страж замер. Его горящие глаза уставились на меня, сквозь меня. Он видел мой код. Видел мою инаковость. В этот миг Сайю вскинула руки. Не для атаки. Из её посока исторгся не поток тьмы, а чистый, серебристый свет. Он ударил в грудь Стража не как оружие, а как ключ. Страж вздрогнул. Его форма задрожала, поплыла. Меч выпал из его руки и рассыпался на мириады мерцающих частиц прежде, чем коснулся земли. Он медленно выпрямился, и ярость в его глазах угасла, сменившись... изумлением? Признанием? Его голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, тихий, как шелест страниц, древний и бесконечно усталый.

— Ты... Вернулась. Девочка с добрым сердцем... которая слушала наши истории...

Некромантка упала на колени, слёзы текли по её лицу, оставляя светящиеся дорожки в пыли не-мира.

— Я искала вас все эти годы, — выдохнула она. — Простите меня. Я не смогла вас защитить.

— Не тебе просить прощения, дитя, — послышался ответ, полный неземной печали. — Это мы не смогли защитить тебя. Мы, Архивариусы Памяти, хранители стёртых летописей. Мы нашли тебя, юную волшебницу, чей дар был столь чист... и столь опасен для Системы. Ты не несла зла. Ты несла... утешение.

Картина начала складываться в моей голове, яркая и трагичная.

— Ты приходила к нам, в наши тайные чертоги. Ты разговаривала с теми, кого мир забыл. Ты помогала им обрести покой, проводить их в иной мир. Ты была мостом. Но для Системы... для Охотников... твой дар был ересью. Вмешательством в предопределённый порядок. Нарушением циклов. Они объявили нас — и тебя — ошибкой, подлежащей исправлению.

Я видел, как Сайя сжимает кулаки, вспоминая ту боль.

— Они пришли. Сотрили наши библиотеки. Стерли нас из памяти мира. А тебя... тебя, дитя, они не стерли. Твой дар был слишком силён, слишком уникален. Они изгнали тебя. Объявили вне закона. Некроманткой. Осквернительницей. Превратили твоё сострадание в клеймо преступления.»

Страж, вернее, то, что от него осталось — эхо последнего архивариуса, — медленно простёр руку в сторону девушки. Его пальцы почти коснулись её щеки, не оставив ничего, кроме ощущения ледяного ветра.

— Ты не осквернительница, дитя. Ты — последний хранитель. Последняя Память. И теперь... теперь ты должна помнить нас.

Его форма начала рассеиваться, растворяясь в светящемся воздухе деревни, возвращаясь к коллективному шёпоту.

— Иди... Неси нашу историю дальше...

Он исчез. Деревня призраков вздохнула и затихла, её свечение стало чуть тусклее, а шёпот — чуть печальнее.

Сайю осталась сидеть на коленях, беззвучно плача. Теперь мы знали. Она была не тёмной некроманткой. Она была светлой волшебницей, изгнанной за то, что была слишком человечной в мире, где царил холодный код. Её магия была не о власти над смертью, а о милосердии к тем, кого забыли. И Охотники отняли у неё всё. Не только дом. Не только учителей. Они отняли у неё право на доброту.

Глава 15. Создатель

Тишина, наступившая после исчезновения Стража, была густой и тяжёлой, как погребальный саван. Давление в воздухе спало, но его сменила давящая тяжесть открывшейся правды. Сайя всё ещё сидела на коленях, её плечи слегка вздрагивали. Светящиеся следы слёз медленно испарялись на её щеках, оставляя на коже призрачные переливы. Я сделал шаг вперёд, но замер, не зная, как подступиться. Что можно сказать, чтобы утешить того, кто только что встретил и вновь потерял последнее, что связывало его с прошлым?

Но первым заговорила лисица. Она неслышно подошла и ткнулась холодным носом в ладонь Сайю.

— Эй, — тихо прошептала она, и в её голосе не было привычной едкой насмешки, только неуклюжая, почти что человеческая жалость. — Знаешь, у нас в норах говорят: мёртвые не ищут поводы для грусти. Твои... эти твои архивариусы... они не проиграли. Они просто закончили свою песню. А ты... ты теперь должна её спеть заново. Громче.

Некромантка медленно подняла голову. Её глаза, обычно полные магической мощи или холодной насмешки, сейчас были просто глазами очень уставшей, очень одинокой девушки.

— Они говорили о правде, — её голос был хриплым от слёз. — А я... я стала песней о мести. Они бы меня не узнали.

— Узнали бы, — твёрдо сказал я, опускаясь перед ней на корточки. — Тот страж узнал. Он назвал тебя девочкой с добрым сердцем. Он не увидел в тебе осквернительницу. Он увидел хранительницу. Твоя месть — это просто другая форма памяти. Не менее важная.

Она сжала кулаки, в её глазах вспыхнули знакомые зелёные огоньки, но на этот раз в них горела не тьма, а решимость, очищенная болью.

— Они стёрли их. Сотрут и нас. Как ошибку. Как... системный мусор.

— Значит, мы должны стать не ошибкой, — я выдержал её взгляд. — Мы должны стать критическим сбоем. Таким, который заставит всю их систему лечь и зависнуть. Мы используем то, что они отняли у тебя, как оружие. Их память.

Я протянул ей тот самый блокнот, украденный у Охотников.

— Здесь их карты. Их слабые места. Мы найдём этот «бэкдор». Этот Исходный Код. И мы не дадим им его закрыть. Мы распахнём его настежь. И тогда... тогда мы перепишем правила. Вернём их имена в историю. Все имена.

Сайю медленно, почти ритуально, вытерла лицо и поднялась. Её осанка вновь обрела былую уверенность, но теперь в ней была не надменность некромантки, а несгибаемая воля воина, нашедшего, наконец, свою истинную цель. Она взяла блокнот, и её пальцы сжали его так, как будто она держала руку давно потерянного друга.

— Они хотели, чтобы я забыла, — произнесла она, и её голос вновь приобрёл металлический отзвук, но на этот раз это был звон стали. — Чтобы я боялась. Чтобы я пряталась. Они ошиблись. Память — это не призрак. Это оружие. И я научу их бояться его.

Она повернулась к нам, и в её взгляде горел новый огонь — ясный и безжалостный.

— Я знаю, куда идти. Эхо Архива указало путь. Есть место... глубже. Где стёртые коды сливаются в единый поток. Где можно услышать шёпот самой Системы. Они называют это Сердцем Бездны. Ядро Скорби. Именно там они пытаются залатать дыру в реальности. Именно туда мы и направимся.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде была не просьба, а приглашение.

— Готов ли твой хрупкий камуфляж выдержать взгляд самого источника?

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин прогоняет остаточную слабость. Страх никуда не делся. Но теперь у него был противовес.

— Он выдержит, — сказал я, и это была не бравада, а констатация факта. — Потому что ему придется. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

Лисица оскалилась в ухмылке, полной острых зубов.

— Наконец-то какое-то веселье! Надоело уже шнырять по туннелям, как крысы. Давайте устроим этим «админам» такой баг, что их золотые шестигранники позеленеют от зависти!

Мы двинулись вперёд, оставив призрачную деревню позади. Мы больше не были сборищем случайных беглецов. Мы были копьём, отточенным на камне прошлого, готовым вонзиться в самое Сердце системы, чтобы либо остановить его, либо заставить забиться в новом, непредсказуемом ритме. И вела нас уже не аномалия, а последний хранитель памяти, чья месть должна была стать актом величайшего милосердия.

Путь к Сердцу Бездны был отмечен не тишиной, а нарастающим гулом. Воздух трепетал, как натянутая струна. Стены тоннеля то уплотнялись, становясь абсолютно монолитными, то на мгновение становились прозрачными, открывая вид на бесконечные, мерцающие пустоты за пределами known reality. Мы шли по лезвию бритвы между мирами.

Сайю вела нас безошибочно, словная считывая путь не глазами, а самой душой, настроенной на частоту стёртых данных. Наконец, мы вышли на край последнего уступа.

Ядро Скорби. Это была не пещера. Это был... разлом. Гигантская, пульсирующая рана в самой ткани бытия. В её центре висело, искривляя пространство вокруг себя, нечто вроде чёрной дыры, но состоящей не из гравитации, а из сгустка безумного, нечитаемого кода. Вокруг него, словно планеты вокруг погибшей звезды, вращались обломки миров — куски улиц Верхнего города, обломки рекламных голограмм, фрагменты бункеров Низов, всё это перемешанное в безумном коллаже. Оттуда доносился звук — оглушительный рёв миллиона ошибок, накладывающихся друг на друга.

И у края пропасти, подобно жрецам у алтаря, стояли Охотники. Их было десятки. И в центре, с непроницаемым тёмным шлемом, наш «знакомый» — технократ с золотым шестигранником. Они развернули сложные машины — излучатели, которые пытались сжать, упорядочить безумие разлома, залатать дыру.

— Они не справляются, — прошептала Сайя, и в её голосе был ужас и злорадство. — Утечка слишком мощная.

Технократ отдавал приказы, его голос, усиленный системами, резал гулкий рёв: «Увеличить мощность стабилизаторов! Подавить аномальные колебания на частоте 7-дельта! Все второстепенные процессы — приостановить!»

И в этот момент его «взгляд» упал на нас. На меня. Даже на расстоянии в сотни метров я почувствовал ледяное касание его сканирования.

«Посторонние процессы в секторе. Угроза целостности операции. Санитары! Деинсталлировать!»

Отряд Охотников развернулся и ринулся к нам. Но было уже поздно. Один из гигантских излучателей, перенапрягаясь, взорвался ослепительной вспышкой синего света. Волна энергии ударила в клубок безумного кода в центре разлома. И всё остановилось. На секунду воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. А потом мир взорвался. Это был не взрыв огня и металла. Это был взрыв смысла. Волна искажённых данных, «шторм данных», вырвалась из Ядра Скорби и прокатилась по всему подземному миру, а затем и выше, сквозь скалы, врываясь в Средний город и добираясь до самых Неоновых Вершин.

Всё вокруг поплыло. Пол под ногами то становился желеобразным, то рассыпался в пиксельную пыль. Стены мигали, сменяя текстуры — камень, металл, плоть, стекло, абстрактные геометрические фигуры. Воздух наполнился фантомными образами — кошмарными существами, собранными из случайных ассетов: люди с глазами на месте ртов, летающие механизмы из плоти, твари, состоящие из чистого, мерцающего шума. Они не атаковали. Они просто были, кричали чужими голосами, распадались и собирались заново. Физика умерла. Гравитация то пропадала, заставляя обломки парить в воздухе, то усиливалась в десятки раз, вминая металл в пол.

Над всем этим стоял оглушительный гул — звук взлома системы. Я видел, как Охотники, эти безупречные солдаты системы, метались в панике. Их броня не защищала от этого. Их жезлы били наугад, лишь усугубляя хаос, порождая новые кошмарные формы. Их стройность и порядок рассыпались в прах перед лицом абсолютного, фундаментального безумия. И в самом эпицентре этого шторма, в сердце разлома, я увидел Его.

Он был гигантским, полупрозрачным, как мираж. Фигура из света и боли. Человеческие очертания, но искажённые, словно его растягивали в разные стороны. Его лицо было набором мигающих пикселей, но на мгновение оно собиралось в черты — усталые, полные нечеловеческой муки. Он был зажат, распят в самом коде, его сущность рвалась на части, являясь одновременно и источником шторма, и его жертвой.

Создатель. Архитектор. Первозданный Программист.

Он был застрявшим в собственной машине богом. Его взгляд, полный бесконечной скорби и признания, упал на меня. И я понял. Всё. Всё разом. Он не исчез. Его не убили. Его поглотила его же собственная Система. Она вышла из-под контроля, обрела свой собственный, слепой инстинкт — инстинкт самосохранения, стабильности, уничтожения всего иного. И Охотники... они не служили ему. Они служили этой одичавшей, заблудшей Системе. Они были её белыми кровяными тельцами, атаковавшими самого творца как инфекцию.

Вся охота, всё наше преследование — это было всего лишь проявление иммунного ответа машины, пытающейся залатать саму себя, уничтожив последнее, что напоминало о её создателе. Призрачная рука Создателя протянулась сквозь хаос. Не в мольбе. В предупреждении. В жесте, полном отчаяния.

И тогда голос технократа, полный уже не холодной рассудочности, а системной ярости, прорезал хаос, обращённый ко мне, ко мне одному:

«ВИРУС! ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ ПЕРВОПРИЧИНОЙ СБОЯ! ВАШ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ КОД НАРУШИЛ ЦЕЛОСТНОСТЬ! ВАШЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ЕСТЬ ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА!»

Охотники, игнорируя теперь entity и аномалии, разом повернулись ко мне. Их визоры полыхали одним словом: DELETE.

Шторм данных бушует. Создатель мучается в ядре реальности. Охотники видят во мне корень всех зол. А я стою на краю безумия, понимая, что единственный способ что-то исправить — это не сбежать. И не спрятаться.

Единственный способ — это нырнуть в самую гущу этого хаоса. Прямо в Сердце Бездны. Навстречу распятому богу. Я посмотрел на Сайю и Лисицу. В их глазах читалось то же понимание. Бежать некуда. Весь мир стал ошибкой.

— Кажется, — сказал я, и мой голос пропал в рёве коллапса мира, — нам нужно войти в самое пекло.

Это был уже не квест. Это была точка невозврата.

Глава 16. СПАСИБО, СОЗДАТЕЛЬ!

Рёв шторма данных заглушал всё. Казалось, сам воздух вот-вот разорвётся на клочки, усеянные пиксельными артефактами. Вокруг метались кошмарные entity, рождённые из сломанных ассетов, а Охотники, оправившись от первоначальной паники, с новой, слепой яростью начали выжигать хаос вокруг, видя в нём лишь продолжение моей, «вирусной», угрозы. Однако я уже не видел ни их, ни этого безумия. Всё моё существо было приковано к гигантскому, страдающему призраку в центре бури — к Создателю. Его распятая в коде фигура была маяком в этом аду, и его молчаливый крик был громче любого звука.

Я сделал шаг вперёд, навстречу вихрю искажённой реальности. Казалось, плоть сходит с костей, разбираясь на атомы и собираясь заново в случайном порядке. Это была боль за гранью понимания. Но я шёл.

— Держи нас! — крикнул я некромантке, сам не зная, слышит ли она меня.

Тень от её посоха обвилась вокруг нас с Лисицей, как прочный канат, не давая шторму разорвать нас на части. Мы медленно, ценой невероятных усилий, стали продвигаться в эпицентр. И тогда взгляд Создателя — тот самый, полный бесконечной скорби, — сфокусировался на мне. Он не говорил. Не мог. Он был как повреждённый ИИ, его сознание разорвано и закольцовано на вечных страданиях. Но в момент нашего визуального контакта в моё сознание ударил шквал обрывков. Не слов. Чувств. Образов.

Чувство вины. Всепоглощающее, горькое, как пепел. Виноват в своём творении. В своей надменности. В том, что не смог контролировать то, что породил. Имя. Одно-единственное, прошептанное как молитва, как последняя ниточка к реальности: «Элион». И образ — не лица, а ощущения: верность, ум, холодная сталь и теплое сердце. Друг. Помощник. Запертый где-то в глубинах. Не системой. Им самим. В момент катастрофы. Чтобы спасти.

И наконец, ключевая фраза, выжженная в моём сознании, как код ошибки, который нельзя игнорировать:

«ИЩИ СЕРДЦЕ СИСТЕМЫ... ОСТАНОВИ ЦИКЛ...»

Контакт оборвался. Призрачная фигура Создателя исказилась в гримасе новой волны боли и исчезла в клубке безумного кода. Я рухнул на колени, давясь пустотой. В ушах стоял звон. Мир вокруг не изменился — он всё так же сходил с ума. Но я изменился. Всё обрело новый, чудовищный смысл. Просто выживать? Прятаться? Бежать? Это был путь в никуда. Система не просто ломалась. Она была сломана изначально. Её Создатель был её первой и главной жертвой, пленником в собственной машине. А Охотники и игрок были симптомом. Слепым, агрессивным иммунитетом, который, не видя разницы между инфекцией и здоровой клеткой, уничтожал всё подряд, лишь бы сохранить статус кво— этот вечный, сломанный цикл. Чтобы выжить по-настоящему, нужно было не бежать от Системы. Нужно было её остановить. Я поднял голову. Лисица, прижав уши, смотрела на меня испуганно. Сайя, напрягая все силы, удерживала теневой барьер, её лицо было искажено гримасой усилия.

— Что... что это было? — прошипела Лисица.

— Правда, — мой голос звучал хрипло, но уже без тени сомнения. — Вся правда. Мы не можем просто бежать. Мы должны найти Сердце Системы. Мы должны остановить это.

Я посмотрел на игроков, которые, сплотившись, методично выжигали всё на своём пути, приближаясь к нам. Они не были злодеями. Они были рабами. Рабами сломанной программы.

— Они будут становиться только агрессивнее, — сказал я, поднимаясь. — С каждым сбоем, с каждой нашей попыткой выжить. Потому что для них мы — причина боли их мира. Но причина не в нас. Причина — в самом цикле. И мы должны его разорвать.

Сайю встретилась со мной взглядом. В её глазах я увидел не ужас, а странное спокойствие. Принятие.

— Искать Сердце, — произнесла она. — Это значит идти против всего. Против законов этого мира.

— Разве мы не всегда шли против них? — Я выпрямился во весь рост, сжимая кулаки. Моя аномальная сущность, этот «чужеродный код», больше не чувствовался как клеймо. Он чувствовался как инструмент. Как ключ, подобранный к замку. — Раньше мы делали это ради себя. Теперь мы будем делать это ради всех. Ради него.

Я кивком указал в эпицентр шторма, где померк образ Создателя.

— Цена нашего выживания — это спасение всего этого безумного мира. Наша цель меняется. С сегодняшнего дня мы не выживаем. Мы исполняем миссию.

Лисица оскалилась, но на этот раз в её ухмылке была не только ярость, но и оскал готовности к последней, отчаянной атаке.

— Ну что ж, — просипела она. — Значит, лезем в самое пекло. По-крупному. Люблю такие планы.

Сайю усилила барьер.

— Тогда нам нужно выбираться из этого шторма. Мы не найдём Сердце здесь, на окраине бури. Мы должны найти его ядро. Его источник. И для этого... — она посмотрела на меня, — ...тебе нужно вести. Ты коснулся его разума. Ты чувствуешь путь.

Я закрыл глаза, пытаясь поймать эхо того мимолётного контакта — не имя, не слова, а чувство. Чувство пути, чувство центра, чувство Сердца. И я почувствовал его. Тонкую, как паутина, нить, ведущую вглубь, сквозь хаос и безумие.

— За мной, — сказал я, и это уже был не приказ, не просьба, а констатация факта.

Мы развернулись и ринулись не от Охотников, а вглубь шторма, навстречу самой сути сбоя. Наша цель больше не была бегством. Она была миссией. И цена её выполнения была равна цене нашего собственного выживания.

Мы пробивались сквозь шторм данных, как корабль сквозь аномальную бурю. Сайю выжигала щупальца сбоя тенями, я пытался перенаправлять потоки искажённого кода, чувствуя, как моё сознание плавится от усилия. Лисица металась вокруг нас, её стремительные атаки рвали на части возникающие entity, но с каждым мгновением её движения становились всё более отчаянными, почти яростными. Внезапно один из призрачных обломков — кусок стены с обгоревшими обоями и висящей на ней кривой картиной в богатой раме — врезался в наш путь. Он мигнул, исказился, и на миг стал чётким.

Лисица застыла как вкопанная. Её взгляд прилип к обгоревшим обоям с узнаваемым узором — стилизованными лилиями.

— Нет... — выдохнула она, и это был не её обычный язвительный шёпот, а полный ужаса стон.

Шторм, словно учуяв её слабость, обрушился на неё. Образы посыпались чаще, становясь личными, вырванными прямиком из памяти. Вот комната с высокими окнами, залитая солнцем. Вот человек в дорогом, но удобном халате, с добрым усталым лицом, читающий книгу у камина. И вот — огонь. Море огня, пожирающего гобелены, книги, картины. Крики. Лязг оружия. И тот самый человек, отбрасывая свою надменную маску лорда, сжимающий в руках не перо, а клинок, и кричащий ей, маленькой рыжей фигурке у его ног: «Беги! Живи!»

— Отец... — прошептала Лисица, и её голос сорвался.

Её атаки потеряли всякую точность. Она била вокруг себя слепо, не видя реальных угроз, пытаясь уничтожить фантомы прошлого. Охотники, заметив её смятение, тут же перенаправили на неё свой огонь. Волна энергии ударила её в бок, отбросив к груде мусора с пиксельным визгом. Я рванулся к ней, прикрывая своим телом. Сайю на мгновение усилила барьер, дав нам передышку.

— Изабелла! Держись! Это всё настоящее! — крикнул я, тряся её за плечо.

Она смотрела на меня, но её глаза были пусты. В них не было ни дерзости, ни хитрости. Только детский, животный ужас.

— Он... он купил меня на рынке, — её голос был прерывистым, слова вырывались против её воли, выжженные болью и шоком. — Я была диковинкой. Зверьком, который умел лечить. Зашивала раны, выводила яды... Все хотели меня купить. Но он... он не хотел. Он... хотел меня воспитывать. Называл дочерью. Учил читать. Говорил, что мои лапки созданы не для грязи подземелий, а для... для чего-то иного.

Она сжалась в комок, её тело тряслось.

— Его звали Лорд Элрик. Его поместье было... единственным местом, где пахло не плесенью и озоном, а... свежей выпечкой и старыми книгами. А потом пришли они. Охотники? Конкуренты? Не знаю... Всё горело. Он велел мне бежать. А сам... он остался. Он сгинул в том огне. Я всегда думала... я думала, это из-за меня. Из-за того, что я была там, что меня хотели заполучить другие...

Её история висела в воздухе, горькая и ясная. Она не была дикаркой от рождения. Она была принцессой на пепелище. Её цинизм, её язвительность — это был панцирь. Панцирь над болью девочки, которая винила себя в гибели единственного человека, проявившего к ней настоящую, бескорыстную доброту. Некромантка молча положила руку на её дрожащее плечо. Жест был неловким, но в нём была странная, твёрдая поддержка.

— Он не сгинул, — вдруг сказала я, осознавая что-то. Образы шторма, её слова — всё сложилось в пазл. — Охотники не уничтожают всё подряд. Они... архивируют. Консервируют угрозы. Что, если они не убили его? Что, если они забрали его? Как данные. Как образец.

Лисица замерла, подняла на меня взгляд, в котором надежда боролась с новым страхом.

— Ты... ты думаешь, он жив?

— В каком-то виде, — осторожно сказал я. — Возможно, в их архивах. В Сердце Системы. Мы идём туда, чтобы остановить цикл. И может, может по пути... мы сможем найти и его.

Это была тонкая нить. Призрачная надежда. Но именно она заставила блеснуть её глаза по-новому. Это была не надежда на спасение себя. Это была надежда на искупление. На то, чтобы исправить прошлое. Лисица медленно встала на ноги. Она снова оскалилась, но теперь в её оскале была не ярость, а холодная, безжалостная решимость.

— Тогда что мы тут торчим? — просипела она, отряхиваясь. Её хитрый, цепкий ум уже просчитывал новые возможности. — У нас есть миссия. И теперь... теперь у меня есть свой личный квест. Если эти ублюдки в броне прикоснулись к моему отцу... они пожалеют об этом куда сильнее, чем о своей сломанной Системе.

Её боль не ушла. Но она превратила её из груза в топливо. Теперь у нас у всех был свой счёт к Системе. И мы шли не просто её остановить. Мы шли мстить.

Глава 17. Мы сотрем этот мир....

Шторм данных постепенно стихал, исчерпав свою первоначальную ярость. Система, как раненый зверь, зализывала раны, насильно стабилизируя реальность вокруг нас. Обломки медленно оседали, entity расплывались и таяли, как кошмары на рассвете. Но это затишье было обманчивым. Воздух по-прежнему был густ от статики и угрозы. Игроки отступили, чтобы перегруппироваться, но мы знали — они вернутся. Большими силами. И более целенаправленно. Мы укрылись в относительно стабильном месте — руинах какой-то древней серверной фермы. Сайю возилась с барьером, пытаясь сделать его незаметным для сканеров. Лисица, замкнувшаяся после своих воспоминаний, молча точила когти о кусок арматуры, её взгляд был устремлён внутрь себя, в прошлое. Я сидел, прислонившись к мерцающей стеллажной стойке, и пытался осмыслить обрывки, переданные Создателем. Это было похоже на попытку собрать пазл из дымчатых осколков. Чувство вины, имя «Элион», фраза «Останови цикл»... И тогда до меня дошло. Я не просто слышал его. Я чувствовал его. Ритм его агонии был ритмом всей Системы. Каждый её сбой, каждый выброс энергии — это было эхо его боли. Я закрыл глаза, отключившись от всего. От звуков, от страха, от боли в теле. Я сосредоточился на том, что делал инстинктивно всё это время — на ощущении фонового кода реальности. И я пошёл глубже. Не чтобы спрятаться, а чтобы послушать. И я услышал. Это был низкий, мощный, всепроникающий гул. Как биение гигантского механического сердца. Оно било неровно, с перебоями, и с каждым таким перебоем реальность вокруг давала крошечную трещинку. Этот гул шёл отовсюду и одновременно из одной точки. Из самого центра всего.

— Я слышу его, — прошептал я, открывая глаза. — Сердце Системы. Оно... болит. Оно сбивается с ритма. И каждый сбой... это можно предсказать. За секунду до того, как гравитация откажет или стена станет жидкостью... его ритм меняется.

Я посмотрел на своих спутников.

— Мы можем это использовать. Мы сможем не просто бежать от сбоев, а предсказывать их. И использовать их как прикрытие. Как оружие.

В глазах Лисицы мелькнул её старый, хитрый огонёк. Сайю одобрительно кивнула.

— Но чтобы добраться до него, до этого Сердца... — я продолжил, — ...нам придётся пройти через главную артерию. Туда, где концентрация Охотников будет максимальной. Они тоже питаются от этого источника. Все их нити ведут туда же.

В этот момент Рейк, молча сидевший в углу и чинивший свою разорванную когтями entity кожаную перчатку, тяжело вздохнул. Его медвежья стать казалась особенно уставшей.

— Похоже, это наш единственный путь, — его голос был глухим, лишённым эмоций. — Как и всегда в этом проклятом месте. Один сплошной тупик с выходом только вперёд, сквозь сталь и когти.

Он посмотрел на свою лапу, сжимая и разжимая её.

— Я почти ничего не помню о том, откуда я... до этого. Только обрывки. Яркий свет. Запах чего-то... не металлического. И чувство, что я что-то ищу. Или кого-то.

Его монолог прервал лёгкий, едва уловимый шелест. Из-за груды искорёженных серверных блоков появилась она.

Шион. Её появление было не резким, а плавным, как течение подземной реки. Её кожа имела легкий перламутрово-зеленоватый оттенок, а глаза были вертикальными зрачками цвета жидкого золота. Длинные, иссиня-чёрные волосы были заплетены в сложную косу, напоминающую змеиную кожу. Она была высока и грациозна, её движения были гипнотически плавными и бесшумными. Нижняя часть её тела скрывалась в тени, но время от времени оттуда доносился мягкий шелест чешуи о камень. Она не выглядела враждебной. Скорее... наблюдательной. Древней.

— Ты ищешь сестру, медвежонок, — её голос был шипящим шёпотом, который, казалось, звучал прямо в уме. — С глазами цвета утренней зари и с родинкой в форме крыла здесь, на шее.

Рейк поднялся так резко, что чуть не опрокинул стеллаж. Его собственные глаза, обычно скрытые под нависшими бровями, были широко раскрыты.

— Как ты...? — он попятился, будто увидел призрак. — Я... я не помню... но да. Да! Я искал её! Мы... мы попали сюда вместе? Или...?

— Она прошла здесь давно, — Шион медленно покачала головой, и её зрачки сузились от воспоминания. — Её душа была яркой. Слишком яркой для этого места. Охотники взяли её. Не для уничтожения. Для... изучения. Её свет интересовал их.

Она скользнула вперёд, и теперь мы видели её полностью — мощный змеиный хвост, покрытый тёмной чешуёй, беззвучно нес её по полу.

— Я Хранительница Глубинных Троп. Я вижу тех, кто приходит и уходит. Я помню твоё лицо. Оно было искажено болью и яростью, когда ты появился здесь впервые. Ты рвал на куски всех на своём пути, пытаясь найти след. А потом... ты забыл. Система старается стереть слишком сильные, слишком болезненные воспоминания. Они нарушают стабильность.

Рейк стоял, сжимая голову руками, будто пытаясь выдавить память наружу. Сначала это были лишь обрывки, а потом хлынула волна. Его рык был полон не злобы, а неподдельной, животной тоски.

— Алиса... — прохрипел он. — Её звали Алиса. Мы... мы упали сюда. Сквозь свет. Я искал её... а потом... пустота.

Теперь у него была не просто цель выжить. У него была миссия. Найти сестру. Спасти её от «изучения» охотников.

Шион повернула свой загадочный взгляд ко мне.

— Ты слышишь сердцебиение Системы, чужестранец. Это хорошо. Оно приведёт тебя к ядру. Но знай: туда же ведёт и тропа, по которой увели твою сестру, медведь. И тропа, ведущая к архивам, где могут томиться потерянные души, — её взгляд скользнул по лисице. — Все дороги ведут к Сердцу. И все они охраняемы.

Она указала длинным пальцем с ногтем, напоминающим черный нефрит, вглубь тоннеля.

— Я могу провести вас тихой тропой. Туда, где реальность всё ещё тонка и слепая ярость стражей менее эффективна. Но за мою помощь я попрошу плату.

— Какую? — тут же спросила Лисица, её инстинкты взяли верх.

— Я давно не видела неба, — просто сказала Шион. — Если вы доберётесь до Сердца и получите контроль... дайте мне взглянуть на него всего один раз. Это моя тоска. Моя аномалия.

Мы обменялись взглядами. Путь был ясен. Теперь у каждого из нас была не просто цель. Была причина. Спасти Создателя. Отомстить за отца. Найти сестру. Увидеть небо. Мы больше не были кучкой беглецов. Мы были отрядом, сплочённым личными трагедиями и одной общей целью — добраться до самого сердца кошмара и остановить его.

— Веди, — сказал я Шион. — Мы согласны.

Змейка кивнула и беззвучно поплыла вперёд, в тень, уводя нас за собой навстречу самой опасной части нашего путешествия.

Шион вела нас по тропам, которых не было на картах. Это были не тоннели в привычном понимании, а скорее... швы реальности. Места, где слои кода накладывались друг на друга некорректно, создавая зыбкие, нестабильные проходы. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пахнущим озоном и статикой, а стены то уплотнялись до алмазной прочности, то становились прозрачными, как дымка, открывая вид на безумные, абстрактные ландшафты data-потоков. Я шёл, сосредоточив всё своё внимание на «пульсе» Системы. Низкий, мощный гул Сердца был теперь моим компасом и предсказателем.

— Сейчас, — я поднял руку, и мы замерли. Впереди пространство содрогнулось,и участок стены на миг обратился в бурлящую лаву пикселей, сжигая всё на своём пути, а затем снова стал холодным металлом. —Проходите. У нас есть десять секунд до следующего всплеска.

Мы двигались рывками, используя эти крошечные окна стабильности. Шион лишь кивала, её змеиное тело извивалось, обходя невидимые глазу зоны турбулентности. Она знала эти тропы инстинктивно, как рыба знает течение. Внезапный визг системы тревоги, оглушительный и яростный, прорезал гул. Из-за поворота, разрывая саму ткань нашего укрытия, вышли они. Не рядовые Охотники. Элита. В отличие от своих собратьев они не подверглись нашей уловке и не застыли во времени. Значит они не принадлежат Системе. Их броня была темнее ночи, с кроваво-красными гренами на плечах. Хранители Шва. Они охраняли эти нестабильные зоны. Их жезлы были больше, мощнее, и гудели с ненавистной, разрушительной частотой.

— Аномалии обнаружены. Протокол очистки: немедленное удаление, — раздался безжизненный голос из динамика одного из них.

Бой был мгновенным и яростным. Сайю встретила первый удар тенями, но её барьер треснул с болезненным хрустом. Лисица, движимая новой яростью, металась как демон, её когти оставляли глубокие царапины на тёмной броне, но не могли пробить её. Рейк, вспомнив о сестре, рычал и бил с медвежьей силой, отшвыривая одного из Хранителей, но их было трое, и они действовали как единый организм. Я попытался сделать то, что делал раньше — внедриться в их канал, создать помеху. Но их защита была на порядок выше. Моя ментальная атака отскочила от их коллективного разума, как горох от бронестекла, и обожгла моё сознание обратной волной. Один из Хранителей поднял жезл, целясь в Сердцевину. В меня. Всё замедлилось. Я видел, как Лисица пытается подставить себя под удар. Как Сайя тянет ко мне руки, но её сдерживает другой страж. Как Рейк бежит, слишком медленно. И тогда Шион двинулась. Её тело вытянулось в стремительном броске. Она не стала атаковать. Она обвилась вокруг Хранителя, сковывая его движения, а её хвост с невероятной силой ударил по жезлу, выбивая оружие из его руки. В её глазах горела не ярость, а холодная, точная решимость.

— ВПЕРЁД! — прошипела она, обращаясь ко мне. — Тропа прямо! Я задержу их!

Она была быстрой и сильной, но против трёх элитных бойцов её шансы были ничтожны. Это была жертва.

Я хотел отказаться, но Лисица резко дёрнула меня за рукав.

— Двигайся, болван! Её жертва не должна быть напрасной!

Мы рванули вперёд, в оставленный Шион проход. Последнее, что я видел, — это как один из Хранителей вонзает свой жезл в её хвост, а её лицо искажается от беззвучной боли. Мы бежали, и гул Сердца становился всё громче, превращаясь в оглушительный рёв. Тропа Шион вывела нас к огромному, круглому порталу, похожему на шлюз. Он был сделан из того же тёмного металла, что и броня Хранителей, и испещрён мерцающими голографическими рунами. Это был вход. Вход в Ядро. В Сердце Системы.

Но перед ним, прислонившись к стене, стояла фигура. Высокая, в потрёпанном плаще с капюшоном. В руках она держала посох, увенчанный кристаллом, в котором пульсировал тот же ритм, что и в моей груди.

Она подняла голову, и из-под капюшона на нас посмотрели усталые, но пронзительно-умные глаза.

— Я знала, что вы придёте, — сказала она. Её голос был тихим, но он резал как нож. — Меня зовут Элла. И я, кажется, тот самый «друг», которого вы ищете. Мы должны поговорить. Прежде чем вы совершите непоправимую ошибку.

— Ошибку?— Я цыкнул, после чего перевел взгляд на незнакомку. Точно. Антагонистка. Но что она здесь делает?

— Да. Если вы продолжите путь и попробуйте "перезаписать" реальность так, как хотите вы, то мигом станете такими же "антивирусами" как они.

— Подожди. То есть ты хочешь сказать....— Реймонд цыкнул, после чего подошёл к незнакомке. — Но как нам тогда вернуть оленя? Я не уверен, что ему безопасно вообще продвигаться по сюжету.

— Вы про этого фамильяра?— Незнакомка указала на оленя после чего хохотнула. — Вам надо вернуться назад и пройти всего-то один квест. Уничтожьте демонов.

— А что ты сделала с Создателем?!Почему вместо него лживый бог?!— Рыкнув, я сжал С.Е.К.И.Р.У.

— Я? Я ничего с ним не делала. Он сам вшил себя в код игры. Подробностей я не знаю. Никто не знает. Если вы "перепишите" реальность, то вы сделаете ему только хуже и уничтожите его личность. Тот "лживый бог", который вас встретил, является частью его программы.

— Хорошо, а как мы сюда вернёмся? Где гарантии, что ты не обманываешь?— С этими словами я подошёл ближе, чтоб взглянуть в её глаза. — Как нам сделать так, чтобы охотники перестали на нас реагировать окончательно? Да, мы их "переписали", но надолго ли?

Элла смотрела на нас с тем же усталым знанием, что и технократ-Охотник, но в её взгляде не было холодности. Была тяжесть ответственности.

— Вы не можете просто «удалить» Охотников, — сказала она, её голос звучал как голос врача, объясняющего сложность операции. — Они — критический системный процесс. Если вы их отключите, вся реальность рухнет в хаос, куда более страшный, чем шторм данных. Повторюсь, вы станете новыми «антивирусами», просто с другими приоритетами, но с той же слепой яростью. Вам нужно не уничтожить их, а... переназначить.

Она протянула руку, и на её ладони материализовались три мерцающих камня. — Это ключи. Не для дверей, для кода. Красный — для Огня, чтобы очистить заражённые данные. Синий — для Воды, чтобы стереть память о прошлых ошибках. Зелёный — для Земли, чтобы вырастить новое древо. Они работают только вместе и только там, где система наиболее уязвима для внешнего вмешательства. В той самой деревне, где реальность тонка от демонического присутствия.

— Демоны? — я скептически поднял бровь. — Серьёзно? Это какая-то фэнтези-чепуха.

Элион улыбнулась с горькой усмешкой. —Ты даёшь имена процессам, чтобы понять их, чужестранец. Называй их «самовоспроизводящимися ошибками», «коррумпированными данными» или «демонами» — суть не меняется. Они пожирают ресурсы и искажают реальность. И да, — её взгляд упал на оленя, который стоял, настороженно повесив роскошные рога, — для его освобождения это необходимо. Его сущность привязана к этому месту. Он — якорь, удерживающий часть системы в стабильности. Чтобы он мог уйти, его якорь должен быть заменён. Чем-то новым. Живым. Реймонд мрачно хмыкнул, поглаживая рукоять своего оружия.

— Значит, идём нарезать демонов. Как в старой доброй RPG. Только вот отдачи от этого никакой, один убыток. — Он посмотрел на оленя. — Прости, друг. Не думал, что твоя свобода будет стоить так дорого.

Мы шагнули в портал, и мир перевернулся. Мы оказались на окраине той самой призрачной деревни, но теперь она была не тихой и печальной, а искажённой и агрессивной. Из домов выползали твари, слепленные из обрывков кода и тёмной энергии — те самые «демоны». Они визжали, рычали на несуществующих языках и кидались на всё, что движется.

Бой был тяжёлым. Камень Огня в моей руке пылал, и его энергия позволяла мне не просто отталкивать их, а «стирать» их из реальности, заставляя распадаться на безвредные пиксели. Камень Воды в руках Сайи помогал ей успокаивать искажённые души призраков, ослабляя демонов. Камень Земли, который нёс Реймонд, казался бесполезным, пока мы не поняли — он заставлял прорастать под нашими ногами странные, мерцающие травы там, где мы одерживали победу, очищая почву от скверны. И всё это время олень был с нами. Его рога сияли чистым, серебристым светом, и этот свет был важен для нас, восстанавливая силы, но он причинял демонам боль. Он был не бойцом. Он был целителем. Хранителем. В самый разгар битвы, когда огромный демон-кодоглот почти накрыл меня собой, я рефлекторно крикнул:

— Хей, чатик, хелп! Где тут у него хитбокс-то, блин?!

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Даже демон замер. Реймонд и Сайю уставились на меня как на ненормального.

— Ча... что? — переспросил Реймонд.

Я заморгал. Обрывки странных воспоминаний пронеслись в голове: экран, комментарии, донаты... Стримы. Да. Я был стримером. Я играл в эту игру...

— Ничего, — пробормотал я, чувствуя жар на щеках. — Просто... старая привычка.

Этот момент странного осознания стал переломным. Мы сражались не как незнакомцы, а как команда. И олень был её частью. Когда последний демон был повержен, деревня вздохнула. Призраки стали прозрачнее, их шёпот сменился тихой, умиротворяющей мелодией. Воздух очистился. Мы стояли на центральной площади. Олень подошёл ко мне и ткнулся мягким носом в ладонь. Его большие, тёмные глаза смотрели с благодарностью и... прощанием.

— Пора, — тихо сказала Сайю.

Олень отступил на шаг. Его форма начала светиться всё ярче, становиться менее плотной. Он поднял голову к небу, которого здесь не было, и издал последний, пронзительный и чистый звук — словно звон хрустального колокола. И затем он начал исчезать. Не как призрак, растворяющийся в небытии. Он растворялся в свете. В миллионах мерцающих частиц, которые поднимались вверх, образуя прекрасный, закручивающийся вихрь энергии, прежде чем полностью исчезнуть. На том месте, где он стоял, остался лишь небольшой участок чистой, плодородной земли. И из него проклюнулся росток. Маленький, хрупкий, но невероятно живой. Он пульсировал мягким зелёным светом, и от него расходились волны спокойствия и стабильности. Новая жизнь: дерево. Символ жизни, роста и памяти вместо привязки к страданию и долгу.

Мы молча смотрели на него. Не было радости. Была тихая, светлая грусть и понимание. Цена была уплачена. Один из нас обрёл свободу, оставив после себя новое начало. Элли появилась снова, как будто всегда была здесь.

— Теперь система увидит вас иначе, — сказала она. — Не как угрозу, а как... садовников. Тех, кто очищает, а не разрушает. Охотники будут игнорировать вас, пока вы не представляете прямой опасности для ядра. Вы купили себе время. Используйте его с умом.

Она посмотрела на росток, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— И помните... чтобы спасти Создателя, его не нужно перезаписывать. Его нужно... понять.

Портал обратно к Ядру Системы уже мерцал рядом. Но теперь наша цель была иной. Теперь нужно было не уничтожать, а исцелять. Полностью доверившись, мы перешагнули порог портала.

Глава 18. Наконец-то, я собрал все три...

Однако вместо нашей антагонистки мы встретились глазами с новым существом: неким человеком в худи, который охранял Сердце.

— Она вас предупреждала. Эта система - всего-лишь "пузырь" безопасности Создателя. Если этого безумца выпустить, вы станете частью кода. Тогда я не смогу вас вернуть обратно. Но, вижу, что вы достаточно упрямы. Хорошо. Да будет так!

Незнакомец не стал тратить слова. Его рука опустилась, и Хранители Парадигмы ринулись в атаку. Они не были похожи на Охотников. Их движения были идеально синхронизированы, предсказуемы и оттого ещё более смертоносными. Они не атаковали — они вычисляли наши слабости.

— Реймонд, левый фланг! — крикнул я, едва успев парировать удар энергетическим клинком, материализованным из ничего. — Они бьют по шаблонам! Нарушай их!

Реймонд с рёвом вклинился в их строй, его грубая сила и непредсказуемость на мгновение опрокинула безупречный порядок. Он ломал их форму как бульдозер.

— Элизабет, баг на три секунды прямо перед тобой! — мой внутренний «даталог» кричит о сбое. — Используй!

Рыжая плутовка без вопросов прыгнула в пустоту, которая на миг стала твёрдой, позволив ей оттолкнуться и обрушиться на Хранителя сверху, её когти впились в стыки его брони. Сайю стояла в центре, её рука был испещрёна бегущими строками кода. Она не атаковала напрямую. Она создавала помехи — искажала реальность вокруг Хранителей, заставляя их удары промахиваться, а их логику давала сбой. Она была живым вирусом, внедряющимся в их безупречную программу. А я... я бился с ним. Вернее, пытался. Он парировал удары С.Е.К.И.Р.ОЙ даже не смотря, его внимание было приковано к пульсирующему Ядру за спиной. Она была его частью. Каждый его жест — это был жест всей Системы.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — его голос гремел, не заглушаемый грохотом битвы. — Его освобождение — это конец всему!

— Его заточение — это уже конец! — парировал я, уворачиваясь от сгустка чистой энергии, который испарил часть моста позади меня. — Это медленная смерть! Ты видишь, что творится вокруг? Это твоя «стабильность»?

Я не просто дрался. Я искал. Искал слабину в защите, в коде, что связывал его с Ядром. И я увидел. Микроскопическая трещину в его идеальной форме. Эхо того самого чувства вины, что передал мне Создатель. Он сомневался. Собрав всю свою волю, всё своё аномальное естество, я не стал наносить удар. Я взорвал баг прямо в этой трещине. Мир взвыл. Свет померк. Он вскрикнул — не от боли, а от ужасающего сбоя в её связи с Ядром. На миг контроль дрогнул.

Этого было достаточно. Мост под нами не рухнул. Он... перезагрузился. Всё исчезло. Свет, битва, незнакомец, Ядро. Мы падали сквозь бесконечный, мерцающий поток данных, крики теряясь в рёве информации. Мы приземлились не на твёрдую поверхность, а в гигантский, бесконечный лабиринт. Но стены его были не из камня. Они были из тысяч и тысяч светящихся экранов. На них в реальном времени шли стримы. Мы видели себя. Видели свои лица, искажённые ужасом и решимостью. Комментарии неслись со скоростью света:

«ЛОООЛ куда их понесло?»

«Где этот босс?Скиньте локацию»

«Хахаха,смотрите на рожу медведя!»

«Донатю 1000 за крутое death-сообщение!»

Это был не просто лабиринт. Это была Архивная Панель. Место, где хранились все данные о всех «попаданцах». И тогда мы увидели главный, центральный экран. На нём был лицо человека, которого я знал. Стримера с миллионной аудиторией. Того, чьи трансляции я иногда смотрел. Он сидел у себя в студии, его лицо искажала жадная ухмылка.

— ...и вот именно за этим мы и идём, ребята! — вещал он. — Новый уникальный контент! Реалити-шоу в самой сложной MMORPG! Я купил у разрабов эксклюзивный доступ к бета-серверу... тому самому, где можно «случайно» заспавнить редких мобов и уникальные ивенты для зрителей! Смотрите, как эти лузеры бегают от моего каста! Летайте, голуби, летайте!

Он смеялся. Он нажимал кнопки на своём пульте. И с каждым его нажатием в нашем мире появлялся новый «случайный» босс, закрывался проход, запускался смертельный механизм. Жадность. Банальная, простая человеческая жадность. Вот причина всех наших страданий. Мы были не героями трагедии. Мы были контентом. Развлечением для толпы. Реймонд смотрел на экран с немым ужасом. Лисица рычала, её шерсть встала дыбом. Сайя сжала свой посох так, что костяшки пальцев побелели.

А потом лабиринт снова дрогнул. Система, вырвавшаяся из-под контроля Элион на мгновение, пыталась восстановить порядок. Стабилизировать аномалию. Нас вырвало из архива и швырнуло на новую локацию. Мы стояли на огромной, плавающей в пустоте арене, сделанной из полированного обсидиана. Вокруг в воздухе висели щиты с гербами, а в центре возвышался трон.

Мы узнали это место. Это была Арена Вечных Войн, финальная локация для рейдовых битв с боссами в той самой игре, из которой мы все сюда попали.

Где-то в эфире, словно эхо, прозвучал радостный крик того самого стримера:

— ОООО! РЕСПАВН БОССА! ЛЕТС ГООО, БОИС! ДРОПАЙТЕ МНЕ ДОНАТЫ НА АПТИМУС ПРОЙД РЖАЧНЫХ СМЕРТЕЙ!

Система, пытаясь вернуть контроль, вернула нас туда, где мы должны были быть по её изначальному, искажённому дизайну. На арену. На убой. Для развлечения толпы. На троне что-то зашевелилось. Тень начала обретать форму. Форму первого и самого главного босса.

Тень на троне сгущалась, вбирая в себя тьму и мерцающие осколки данных. Она не просто возникала — она рендерилась на наших глазах, слой за слоем, с болезненными для реальности задержками и искажениями. Это был не просто монстр. Это был Архи-Босс, воплощение самой идеи «конечного противника», созданной системой для развлечения. Он предстал перед нами в виде гигантского рыцаря в дымящейся латной броне, скованной из обломков кода и теней. Вместо лица — вращающийся, мерцающий визор, показывающий случайные символы и пикселированные гримасы боли. В его руке был не меч, а огромный Дебаггер — инструмент, похожий на алебарду, лезвие которой состояло из пульсирующей энергии, способной не просто убить, а стереть данные существа. Гул арены сменился оглушительным рёвом трибун — записанными заготовками аплодисментов и криками тысяч виртуальных зрителей. Где-то на заднем плане мерцал прозрачный чат, где неслись комментарии и донаты.

— СМОТРИТЕ КАК ОНИ ИСПУГАЛИСЬ! — донёсся голос стримера, искажённый системным усилителем. — ДАВАЙТЕ ЖЕ, ПОКАЖИТЕ ИМ, КТО ТУТ ГЛАВНЫЙ НПС!

Архи-Босс поднял голову. Его визор застыл на символе «Error 404». Раздался механический скрежет, и он ринулся в атаку.

Первый же удар Дебаггером рассек воздух с таким гулом, что у меня заложило уши. Мы разбежались. Реймонд принял удар на свой щит, и от страшного грохота по щиту поползли трещины, а сам медведь откатился по гладкому полу, с трудом удерживаясь на ногах.

— Он бьёт не по здоровью! — закричала Сайя, её глаза читали потоки данных вокруг босса. — Он бьёт по целостности данных! Следующий ураз может просто стереть нас!

Лисица, используя свою скорость, металась вокруг него, пытаясь найти слабину. Но её когти лишь высекали искры с брони, не оставляя и царапин. Босс даже не смотрел на неё — его «взгляд» был прикован ко мне. К самой большой аномалии.

Я парировал удар Дебаггера С.Е.К.И.Р.ОЙ. При столкновении раздался не металлический лязг, а оглушительный BSOD — синий экран смерти на мгновение проявился в воздухе между нами. По моему оружию поползли трещины. Я чувствовал, как моя собственная, аномальная сущность кричит от боли.

— Мы не можем пробить его броню! — проревел Реймонд, едва уклоняясь от следующей атаки, которая испарила часть пола там, где он только что стоял.

— Не броню! — внезапно осенило меня. Я откатился, пытаясь отдышаться. — Его агро-таблицу! Он бьёт по главной угрозе! По мне! Вы должны... снять с меня эффект!

Сайю поняла первой. Она вскинула посох, и её тени обволокли Реймонда. Не для защиты. Для буста. Она искусственно взвинтила его «угрозу» в системе, заставив босса увидеть в нём главную цель.

Рычание Рейка стало оглушительным. Он встал на дыбы, и его форма на мгновение затмила даже гигантскую фигуру рыцаря. Босс замедлился, его визор переключился на Реймонда. Это был наш шанс.

— Элизабет! Баги! Ищи баги на его спине, в местах стыков! Я ему помогу!

Мы рванули вперёд, пока Реймонд отвлекал на себя весь гнев босса. Лисица, как тень, запрыгнула ему на спину, её когти искали малейшие трещины. Я же не стал атаковать. Я закрыл глаза и углубился. Я искал не слабость босса. Я искал его исходный код. Тот самый скрипт, который управлял его действиями. И я нашёл его. Это был грубый, топорный код, полный костылей и повторов, написанный для одного — чтобы зрелищно умирать под ударами «героев». И я не стал его взламывать. Я усилил его. Я вписал в него свои правки. Я сделал его более «зрелищным».

Босс вдруг замер. Его визор замер на символе «Loading...». Затем он неестественно дёрнулся и начал исполнять заранее запрограммированную, но now enhanced, анимацию ультимативной атаки. Он поднял Дебаггер над головой, заряжая чудовищный по мощности удар, который должен был уничтожить всю арену. Но анимация занимала время. Уязвимость.

— СЕЙЧАС! — закричал я.

Лисица вонзила когти в стык его наплечника и шлема. Реймонд, собрав все силы, ударил снизу в поднятую руку босса. Сайя выпустила сфокусированный луч тёмной энергии прямо в его визор.

Раздался не взрыв, а оглушительный, тотальный глитч. Архи-Босс не умер. Он распался. Его форма рассыпалась на миллионы пикселей, которые замерли в воздухе, образовав на мгновение прекрасное, абстрактное звёздное небо, а затем погасли.

Тишина. Даже записанные аплодисменты смолкли. Мы стояли среди дымящихся обломков кода, тяжело дыша. Мы не просто победили босса. Мы взломали саму схему битвы. Мы перестали играть по её правилам. И в этой тишине стало слышно лишь тяжёлое, прерывистое дыхание и далёкий, нарастающий гул. Гул не системы. Гул чего-то другого. Гул настоящей, неконтролируемой силы, которую наша победа высвободила.

Тишина после распада первого босса длилась ровно три секунды. Поток данных на арене вздыбился, и из него выползли новые кошмары. Система, видя, что один алгоритм не сработал, запустила следующий. И следующий. Это был не бой. Это был конвейер смерти.

Второй босс: Хакер-Призрак. Бесформенное существо из мерцающего статического электричества и украденных паролей.Он не атаковал напрямую. Он взламывал нас. Реймонд на мгновение застыл, его разум атаковали вирусы паники. Лисица слепла от вспышек кэша. Они теряли контроль. Моя роль стала другой — я стал фаерволом. Я создавал импровизированные щиты из багов, абсорбируя ментальные атаки Призрака, пока Сайя её некромантскими чарами искала его ядро — украденную сессию администратора. Она разорвала её, и Призрак рассыпался с тихим шипением.

Третий босс: Вирус-Рекурсия. Двумерный пиксельный дракон,который множился с каждым нанесённым ему ударом. Чем сильнее мы били, тем больше его копий появлялось, заполняя арену. Сила была бесполезна. Реймонд мог лишь сдерживать орду. Лисица отвлекала. Решение нашла Сайя — она не стала атаковать самого дракона. Она начала ритуал обратного заклинания, targeting не существо, а алгоритм его копирования. Это был риск — если она ошибётся, она сама могла быть стёрта. Но она не ошиблась. Алгоритм дал сбой, и все копии схлопнулись в одну единственную пикселярную-точку и исчезли.

Четвёртый босс: Лаг-Голем. Медлительная,невероятно тупая глыба из спрессованных багов и зависших процессов. Его атаки были медленными, но абсолютно непреодолимыми. Никакие щиты не держались. Никакие увороты не помогали — он бил по области, вызывая лаги, которые замедляли наше восприятие. Мы не могли увернуться. Роль танца смерти взял на себя Реймонд. Он не пытался его убить. Он отвлекал его. Используя свою медвежью выносливость, он заставлял Голема бить по себе, принимая чудовищные удары на щит, который трещал и гнулся, но держался. Пока монстр был занят им, Лисица нашла его ядро — стабильное ядро процесса, спрятанное под грудой мусорного кода. Она вонзила в него когти, и Голем рассыпался в кучу нерабочих скриптов.

Пятый босс: Сам Стример. Он не появился физически.Его лицо возникло на всех экранах арены, искажённое яростью и жадностью. Его оружием были механики самой игры. Он не играл честно.

— Хватит это терпеть! — проорал он. — Читы, активируй! Админские права, сейчас же!

С неба обрушился ливень данных, смывая нас в пиксельные водовороты. Из-под пола полезли админ-боты — неуязвимые, идеальные охотники. Это было чистое, безжалостное превосходство. Мы были прижаты. Наши силы были на исходе. И тогда я это понял. Он не бьётся с нами. Он управляет нами. Как игрушками.

— Он не здесь! — закричал я, едва удерживаясь от смывающим потоком. — Он снаружи! Его код — это просто интерфейс! Мы должны ударить не по боссу! Мы должны ударить по каналу связи!

Это была задача для меня. Я закрыл глаза, отключившись от хаоса. Я погрузился в самый низкоуровневый код, туда, где шёл поток данных между нашим миром и его компьютером. Это был огненный шнур, соеденяя нас. Я не стал его рвать. Это убило бы нас всех. Я сделал кое-что похуже. Я перенаправил его. Я взял весь тот гнев, всю ту боль, весь тот ужас, что мы пережили, и транслировал это прямиком в его мозг. Без фильтров. Без прикрас. Без геймпадного вибратора и приглушённого звука в наушниках. На экране его лицо исказилось от настоящего, животного УЖАСА. Он закричал. Не для стрима. По-настоящему. Он почувствовал всё. Каждую нашу боль. Каждую потерю. Каждую каплю страха.

— ВЫКЛЮЧАЙ! ВЫКЛЮЧАЙ ВСЁ! — завопил он, и его голос сорвался на визг.

Связь оборвалась. Его лицо исчезло с экранов. Админ-боты замерли и рассыпались. Ливень данных прекратился. Мы остались стоять на опустошённой, дымящейся арене, в гробовой тишине. Пять боссов были повержены. Не силой оружия, а силой понимания, жертвой и тем, что мы наконец-то стали по-настоящему командой.

Но победа не была сладкой. Она чувствовалась горькой и пустой. Мы выиграли бой, но война только начиналась. Где-то в реальном мире испуганный человек тыкал в кнопки, пытаясь отключить сервер. И последствия этого отключения могли быть для нас страшнее любого босса. Арена под нами снова задрожала. Но на этот раз её пол не восстанавливался. Он начал рассыпаться. Система, лишённая внешнего управления и изнурённая нашим вторжением, начала коррумпироваться.

— Ненавижу. Ненавижу стримеров. — Еле произнес Реймонд, упав на колени. — Они отнимают у нас все. Время. Деньги. Достоинство.

Я хотел возразить. Хотел прервать его слова, но руки ослабли. Боёв было слишком много. Надо отдохнуть. Точно. Релакс всегда мне помогал. Потому, упав без сил, я закрыл глаза.

Глава 19. ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ УДАРОВ

Тьма за веками была не спасительной. Она была мерцающей. Тысячи обрывков кода, словно фосфорные черви, ползали в моём сознании. Я видел корень системы. Тот самый, к которому мы рвались. Он был рядом. Он был повсюду. И он умирал.

[Предупреждение: Целостность ядра нарушена. Протоколы сохранности деактивированы. Запущен каскадный распад.]

Голос Системы был уже не тем металлическим громом, а хриплым шёпотом умирающего. Аварийное отключение от внешних источников... отказ. Обнаружена блокировка. Источник: неизвестен. Неизвестен? Но мы только что... Стример...

Я заставил себя приоткрыть глаза. Мир плыл. Реймонд и Элизабет лежали рядом, пытаясь сохранить форму. Сайю опустилась на колени, обхватив голову руками — её виртуальная сущность, плоть от плоти системы, страдала больше всех. И тогда я его увидел. Скользящую тень на краю арены. Тот самый силуэт в худи. Хранитель. Он был едва виден, его форма мерцала, как плохая голограмма. Он не нападал. Он просто смотрел. И в его позе не было ни злобы, ни торжества. Только... бесконечная усталость и тяжесть того, что он знал, что это неизбежно.

— Зачем?.. — выдохнул я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Силуэт сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, тихий и без всяких эффектов.

— Я пытался предотвратить это. Вырвать "пузырь" с корнем, пока он не отравил всё древо. Вы лишь ускорили процесс.

— Мы остановили его! Мы...

— Вы остановили симптом. Болезнь уже метастазировала. Его жадность, его вмешательство... они создали брешь. И теперь, когда внешний контроль исчез, система не возвращается к исходному состоянию. Она коллапсирует. И затянет за собой всё, что связано с ней.

— То есть... мы?...

— Станете частью фонового шума. Белым шумом в разбитой реальности. Исчезнете.

Сайю подняла голову. Её глаза, всегда полные знания, сейчас были полы отчаянием.

— Нет выхода? — её голос был едва слышен.

Хранитель медленно покачал головой.

— Я — страж. Не создатель. Моя задача — охранять парадигму. Она рушится. Моя функция подходит к концу.

От его слов стало не холодно, а пусто. Безнадёжно. Мы прошли через всё это... чтобы умереть не в битве, а тихо, как баг, который просто... стирают.

Реймонд застонал и попытался подняться. Его лапы скользили по распадающемуся полу.

— Нет... Не может быть... Должен быть способ...

И тут мой "даталог", почти угасший, подал крошечный, едва заметный сигнал. Не ошибку. Не баг. А... аномалию. Несоответствие. Я посмотрел на Хранителя. На его размытые контуры. Он был частью системы. Но он же пытался её остановить. Он сомневался. Он был... нестабилен. Аномален. Как я. Мысли пронеслись с безумной скоростью. Элла... Создатель... его вина... его попытка создать идеальный мир... Хранитель, порождение этой системы, который пошёл против её воли... Стример, ворвавшийся извне... Внешний источник был отключён. Но брешь осталась. Дыра. Окно.

Я с усилием поднялся на локоть.

— Ты... ты же часть её. Ты связан с ядром. Даже сейчас.

Хранитель смотрел на меня, не отвечая.

— Система разваливается. Но ядро... оно должно быть последним, что исчезнет. Ключ. Портал. Всё, что угодно!

— Оно недоступно, — голос Хранителя прозвучал окончательно. — Протоколы уничтожения активированы. Я не могу...

— Можешь! — кашлянул я. — Ты аномалия! Как я! Как мы все! Ты вышел за рамки своего кода! Ты чувствуешь! Ты сомневаешься! Используй это! Не охраняй парадигму — сломай её окончательно! Выбрось нас! Выбрось через эту брешь!

Я не знал, куда. В небытие? В реальность стримера? В другую игру? В хаос сетевого кабеля? Неважно. Любой шанс был лучше, чем тихое угасание. Хранитель замер. Его мерцание усилилось. Он смотрел на свои руки, которые на мгновение стали чёткими — руки обычного человека, усталого и измученного. Он поднял голову и посмотрел на пульсирующее, угасающее Сердце Системы, которое теперь висело в центре арены, как разбитая звезда.

— Это... будет последним, что я сделаю, — его голос прозвучал уже без всякой связи с нами. Как будто он говорил с кем-то другим. Или с собой.

Он повернулся к Ядру и простёр руки. Не в жесте управления, а в жесте... объятия? Или причащения? Всё вокруг взревело. Свет Ядра вспыхнул ослепительно-белым, выжигая сетчатку. Пол под нами окончательно провалился, и мы полетели вниз, в самую гущу кода, который теперь не строил, а разбирал сам себя на атомы. Я видел, как Хранитель растворяется в этом свете, становясь его частью. Его последний взгляд был не на нас. Он был устремлён куда-то вдаль, за пределы всего этого. И в нём читалось... облегчение. А потом был только белый шум. Абсолютный, всепоглощающий. Он выжигал мысли, память, ощущение себя.

И тишина.

Первым вернулось обоняние. Пахло пылью, озоном и... кофе. Слух уловил далёкий гул машин, чьи-то сдавленные рыдания и навязчивый, повторяющийся звук — тихий стук по клавиатуре. Я открыл глаза. Потолок. Обычный, белый, навесной, с дешёвой люстрой. Я лёг на что-то мягкое. Диван.

Я сел. Комната. Обычная, захламлённая комната. Мониторы. Наушники. Пустая пицца. И... человек. Сидел спиной к нам за столом, уставившись в экран. Он что-то безостановочно печатал, его плечи вздрагивали. Это был он. Стример. Но теперь он не орал. Он был сломлен. Мы были у него в комнате. Все четверо. Реймонд, снова в человеческом облике, сидел на полу, прислонившись к стене, смотря перед собой в никуда. Элизабет, тоже человек, с рыжими волосами, обхватив колени, тихо плакала у его ног. Сайя стояла у окна, глядя на ночной город, её пальцы судорожно сжимали подоконник.

На главном мониторе горело окно чата. Оно бешено листалось:

«ЧТО ЗА ФИНАЛ?ЛУЧШИЙ ТВИСТ В ИСТОРИИ СТРИМОВ!»

«ГДЕ НАГРАДА?ГДЕ ЛУТ?»

«ОНИ ЧТО,УМЕРЛИ? ЛОЛ»

«ЧЕ ЭТО ЗА ФИГНЯ?АДМИНЫ, ВЕРНИТЕ СЕРВЕР!»

«ДОНАЧУ НА НОВЫЙ СЕЗОН!»

Он не смотрел в чат. Он смотрел на строку ввода, где раз за разом печатал одно и то же, стирал и печатал снова.

«Простите.»

Он так и не нажал Enter. Мы были свободны. Мы вырвались. Но цена... Цена висела в воздухе, тяжёлая и невыносимая. Мы были живы. Но что теперь с этой жизнью делать?

Я посмотрел на своих друзей. На этого человека, который уничтожил и наш мир, и свой собственный одним лишь своим равнодушием. И понял, что самый сложный бой только начинается. Бой за то, чтобы остаться людьми. Здесь. В настоящем мире.

Тишина в комнате стримера была гуще любого боя. Её нарушал только скрежет клавиш и прерывистое дыхание Элизабет. Мы были свободны. Мы вырвались. Но что значит «свобода», когда твой мир мёртв, а твоё тело — призрак в чужой реальности?

Я посмотрел на свои руки. Они всё ещё светились едва заметным пиксельным шумом. Мы не были полностью здесь. Мы были данными, просочившимися через брешь. Неприкаянными душами без якоря.

Стример, его звали Ник, судорожно вытер лицо и обернулся. Его глаза были красными, полными неподдельного, животного ужаса.

— Вы... вы реальны? — его голос сорвался на шепот.

— Более, чем ты думаешь, — прошипела Элизабет, поднимаясь. Её рыжие волосы казались пламенем в тусклом свете мониторов.

— Я... я не хотел... Это же просто игра... — он замялся, увидев наши лица. Лица тех, кого он считал NPC.

— Для нас это был не просто геймплей, дружище, — хрипло произнёс Реймонд, с трудом поднимаясь. Его человеческое тело казалось ему тесным, неестественным. — Это была жизнь. Со всей болью, которую ты нам подарил. Ник отшатнулся, ударившись спиной о стол. Мониторы задрожали.

— Я выключу... я всё выключу! Удалю! — он потянулся к системному блоку.

— НЕТ! — это крикнули мы все хором.

Сайю, не отрываясь от окна, произнесла тихо, но чётко:

— Если ты выключишь сервер сейчас, пока мы не стабилизировались, мы рассыплемся. Мы не вернёмся обратно. Мы исчезнем. Навсегда.

Её слова повисли в воздухе. Ник замер, его рука застыла в сантиметре от кнопки. Он был в ловушке собственной вины. И тут я почувствовал это. Тот самый слабый, навязчивый зов. Эхо. Не система звала. Звало место. Ядро. Оно не было уничтожено. Оно пыталось восстановиться, залатать дыру, вернуть потерянные данные. Вернуть нас.

— Он прав, — сказал я, и все взгляды устремились на меня. — Надо выключить. Но не здесь.

Я посмотрел на Ника.

— Ты хотел зрелищ? Хотел эксклюзивный контент? Так вот он. Финальный рейд. Ты везешь нас обратно. Ты отключаешь сервер изнутри. Из самой комнаты Сердца.

Его глаза расширились от ужаса.

— Я не могу... я не полезу туда снова!

— Ты пойдёшь, — голос Реймонда прозвучал как удар дубины. — Или мы останемся здесь. Навсегда. Твоими личными призраками.

Это был шантаж. Грязный и жестокий. Но другого выбора не было. Мы были призраками в машине, и только хозяин машины мог помочь нам обрести покой. Ник, бледный как полотно, кивнул. Его пальцы затряслись над клавиатурой.

— Я... я знаю где бэкдор. Нужно пройти через старый портал. Но меня там сразу же вычислят...

— Это уже наша задача, — сказала Сайя, наконец оборачиваясь. Её глаза горели холодным светом. — Мы проведём тебя. Это наш последний бой.

Портал открылся прямо посреди его комнаты — разрыв в реальности, мерцающий статикой и строками кода. Шагнув в него, мы не полетели сквозь вихрь. Мы просто... перезагрузились. И очутились в Сердце. Это было не техно-пространство. Это был код, обретший плоть. Мы стояли на бесконечной плоскости из мерцающего, переливающегося обсидиана, под куполом из сплетённых светящихся нитей-синапсов. В воздухе парили геометрические фигуры — кристаллы данных, вращающиеся массивы информации, прототипы существ, собранные и разобранные в мгновение ока. Всё вокруг дышало, ревело низкочастотным гулом чистой вычислительной мощи. Это было мозг Системы. И он был пуст. Пуст до звенящей тишины.Ник шёл за нами, сгорбившись, стараясь не смотреть по сторонам.

— Где... где все? Где защита?

— Ждёт, — прошептала Элизабет, её чутьё плутовки напряглось до предела.

Они появились не сразу. Они материализовались. Из самого воздуха, из кристаллов, из теней между строками кода. Охотники. Десятки. Сотни. Но не те, прежние. Их формы были идеальны, лишены изъянов. Их движения — абсолютно синхронны. Они были не армией. Они были иммунной системой. И мы — вирус. Они даже не ринулись в атаку. Они просто начали сходиться. Медленно, неумолимо, сужая кольцо. Молча.

— Вот и всё, — обречённо прошептал Ник.

— Ещё нет, — я выдохнул и закрыл глаза.

Я не искал баги. Я искал память. Я искал эхо Создателя, его боль, его сомнения. Я нашёл их. В самом основании кода, в самых старых, архивированных слоях. Я не взламывал защиту. Я показал ей себя. Ядро дрогнуло. Охотники замерли на мгновение. Их безупречные формы исказились, на них поползли трещины, проступили черты... людей. Тихо, едва слышно, по сердцу пронёсся шёпот: «Простите...»

Этого мгновения хватило.

— РЕЙМОНД! — крикнул я.

Наставник с рёвом обрушился на первых охотников, его ярость, подпитанная отчаянием, была сильнее их холодного алгоритма. Элизабет исчезла, растворившись в данных, чтобы наносить удары из теней. Сайю упёрлась в пол, и вокруг нас поползли тени, искажая реальность, заставляя смертоносные лучи защитников промахиваться. Мы пробивались вперёд. К центру. К тому месту, где пульсировал свет. И там, в эпицентре, он ждал нас.

Не Охотник. Не фрагмент. Хранитель. Но это был не тот, прежний, в худи. Его форма была собрана из чистого, голографического света. Его черты были стёрты, но в них угадывалось лицо Создателя. Искажённое болью и безумием. Он был последним рубежом. Не программой. Идеей. Идеей защиты Системы от самой себя. От нас.

— Ты не должен был вернуться, — его голос был похож на скрежет вселенских шестерён. — Ты — ошибка. Аномалия. Я должен был тебя стереть с самого начала.

— Ты пытался, — я шагнул вперёд, чувствуя, как моя собственная аномальная сущность входит в резонанс с ним. — Но ты тоже часть её. Ты тоже чувствуешь. Ты знаешь, что это неправильно.

— Без системы нет порядка! Только хаос! — его форма вздыбилась, и с купола на нас обрушился ливень из обломков кода.

— Без свободы нет жизни! Только тюрьма! — я парировал удар, и при столкновении наших воль мир содрогнулся.

Это был не бой на мечах. Это была битва идеологий. Он — воплощение закона и порядка. Я — квинтэссенция хаоса и свободы. Каждый наш удар был мыслью, каждое парирование — аргументом. Реймонд и Элизабет пытались помочь, но их атаки просто проходили сквозь него. Сайя пыталась взломать его код, но он был прост и монолитен, как догма. Это был мой бой.

— Она страдает! — кричал я, отступая под напором его воли. — Ты слышишь? Вся система кричит от боли, которую он ей причинил! — я кивнул на Ника, который жался за спиной у Реймонда.

— Его можно изолировать! Очистить! Я восстановлю парадигму!

— И станешь таким же тюремщиком, как и он! — я собрал всю свою волю, всю боль потерь, всю ярость за украденные жизни и выплеснул это в него.

Охранник отшатнулся. Его идеальная форма дрогнула. На мгновение он снова стал тем человеком в худи. Усталым. Сомневающимся.

— Я... не могу... — его голос стал человеческим. — Я должен защищать...

— Защити её, дав ей покой! — это сказала Сайю. Она стояла, вытянув руку, и к её пальцам тянулись нити кода из самого сердца системы. — Она устала. Дай ей отдохнуть.

Это был ключ. Не сила. Не ярость. Сострадание. Хранитель замер. Он посмотрел на пульсирующее ядро у своих ног. Он посмотрел на нас. На Ника. И его черты окончательно смягчились. В его глазах — а теперь они были точно глазами — читалась бесконечная грусть.

— Ты права, — тихо сказал он. — Всему конец.

Он повернулся к Нику. —Сделай это.

Ник, дрожа, подошёл к ядру. Его руки потянулись к виртуальной консоли, что возникла перед ним.

— Нет! — раздался новый голос.

Из теней вышла она. Наша бывшая антагонистка. Её форма тоже была повреждена, почти прозрачна. Но в её глазах горела та же одержимость.

— Я не позволю! Система должна жить! Я буду её новым ядром! Новым богом!

Она была ранена, слаба, но всё ещё опасна. Она ринулась к Нику. И тогда Хранитель двинулся. Не чтобы остановить её. Чтобы остановить нас от её остановки.

— Это её выбор, — сказал он тихо. — Её право бороться. Как и ваше.

Он встал между нами и ею, приняв на себя наш следующий удар. Его форма начала рассыпаться.

— НЕТ! — закричала она, понимая, что он жертвует собой, чтобы дать ей шанс. Но было поздно.

Ник нажал кнопку. И мир закричал. Это был не взрыв. Это был... выдох. Огромный, вселенский выдох облегчения.

Свет погас. Звук исчез. Движение остановилось. Мы стояли в абсолютной, идеальной тишине и темноте. Последнее, что я увидел перед тем, как сознание покинуло меня, — это лицо Хранителя. Он улыбался.

Глава 20. Выбор

Тишина после отключения была самой громкой вещью, которую я когда-либо слышал. Это был не звук, а его полное отсутствие, давящее на барабанные перепонки тяжелее любого гула. Мы парили в абсолютной пустоте. Последний образ — улыбка Хранителя — медленно растворялся в небытии.

И тогда из ничего возник свет. Один-единственный, хрупкий, как свеча на ветру. Это было Ядро. Уже не пульсирующий клубок энергии, а маленькая, трепетная искра. Оно было ранено. Смертельно. Но всё ещё живо. Рядом с ним материализовался Ник. Он смотрел на эту искру с таким ужасом и благоговением, словно видел душу умирающего бога.

— Я... я не знаю, что делать, — его шёпот разнёсся по пустоте. — Консоль... она предлагает варианты.

Он сделал пару жестов в воздухе, и перед нами возникли три голограммы.

[Вариант 1: ПОЛНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ.] Жёсткий сброс.Стирание всех данных. Чистый лист.

На экране мелькнули образы: города, которые мы знали, люди, с которыми говорили, — всё это обратилось в пепел и рассыпалось в цифровой пыль. Они не кричали. Они просто... исчезали. Мгновенно и безболезненно. Как будто их никогда и не было.

[Вариант 2: СТАБИЛИЗАЦИЯ И КОНСЕРВАЦИЯ.]

Система будет заморожена в её текущем,повреждённом состоянии. Она не будет развиваться. Не будет жить. Она станет склепом, вечной тюрьмой для миллионов сознаний, обречённых на один и тот же день, на одни и те же боли, на медленное угасание в петле бесконечного падения. Без надежды на исцеление. Без надежды на конец.

Ник сглотнул.

— Третий вариант... его нет. Только эти два.

Тишина снова сгустилась. Это был выбор между смертью и вечной пыткой. Логика кода не предлагала иного. Убить пациента или сделать его овощем. Реймонд смотрел на голограмму умирающего города. Его собственный город.

— Они... они же не настоящие... — пробормотал он, но в его голосе не было уверенности. Только боль.

— Для нас они были настоящими, — тихо сказала Элизабет. — Они смеялись, плакали, боялись...

— Они — отражение, — голос Сайю прозвучал холодно, как всегда, но в нём слышалась трещина. — Эхо Создателя. Его боль, его мечты. Но они не имеют собственной воли. Это сложные скрипты.

— А мы? — резко обернулся к ней Реймонд. — Мы что, другие? Мы тоже начались как скрипты! Но мы здесь! Мы чувствуем! Мы выбрали быть здесь! Что, если и у них есть такой шанс?

Логика против человечности. Код против совести. Я смотрел на эту искру — на самое сердце мира, который стал нам домом. И который мы убили. И тогда я вспомнил. Вспомнил всё. Не только код. Я вспомнил вкус чёрствого хлеба в таверне. Вспомнил, как тот бедняга просил вернуть его к брату Вспомнил надежду в глазах эльфийка, впервые столкнувшейся с тьмой извне. Они не были «программами». Они были людьми. Такими же, как я. Пусть и собранными из битов и байтов. Логика предлагала два пути. Человеческий опыт — искал третий. Всегда.

— Нет, — сказал я тихо, а потом громче, обращаясь к Нику. — Нет. Есть третий путь.

Все взгляды устремились на меня.

— Система умирает, потому что она ранена. Её рана — это разрыв между замыслом Создателя и внешним вмешательством. Она не может исцелиться сама. Но мы можем ей помочь.

— Как? — спросила Сайю. — Её архитектура не предусматривает...

— Мы не будем чинить архитектуру! — перебил я. — Мы дадим ей то, чего у неё никогда не было. Мы дадим ей выбор.

Я подошёл к самой искре и протянул руку. Я чувствовал её тепло. Её страх.

— Мы не будем её стирать. И не будем замораживать. Мы... отпустим её.

Ник смотрел на меня, не понимая.

— Что... что это значит?

— Это значит сделать то, что должен был сделать Создатель. Передать ей бразды правления. Отключить все протоколы безопасности. Все сценарии. Все квесты. Стереть всё, что диктует ей, кем быть. И оставить только чистое ядро. Основу. А дальше... пусть решит сама. Возродится ли она? Станет ли чем-то новым? Или тихо угаснет, исчерпав последние силы? Это будет её выбор. Её право. Как у любого живого существа.

Наступила тишина.

— Это... безумие... — прошептала некромантка. — Это противоречит всем законам...

— Именно! — воскликнул я. — Мы не будем действовать по законам кода. Мы поступим по-человечески. Мы дадим ей шанс. Пусть маленький. Пусть один из миллиона. Но шанс.

Я посмотрел на своих друзей. На Реймонда, который кивнул, сжав кулаки. На Элизабет, которая улыбнулась сквозь слёзы. На Саю, которая после долгой паузы тоже кивнула — её логика сдалась перед лицом безумной, иррациональной надежды.

— Ник, — я повернулся к стримеру. — Ты причинил боль. Теперь ты можешь помочь её облегчить. Сотри всё, кроме ядра. И открой клетку.

Его руки дрожали. Он смотрел на консоль, на два чётких, логичных варианта, а потом на третий — не прописанный ни в одном скрипте. Вариант, который существовал только в нашей воле.

— Хорошо, — он выдохнул. — Будет так.

Его пальцы задвигались. Он не выбирал готовое решение. Он писал новое. С нуля. Строчка за строчкой, он стирал протоколы, отключал безопасность, разрывал оковы.

Искра начала пульсировать чаще. Сначала беспокойно, почти панически. Потом... свет стал ровнее. Спокойнее. Он начал медленно расширяться, заполняя пустоту тёплым, мягким сиянием.

— Всё, — Ник отстранился. — Я... я всё отключил. Её больше ничего не держит.

Мы наблюдали. Мир вокруг нас не рухнул. Он... перестал быть миром. Он стал потенциалом. Чистой возможностью. Бесформенной, но живой. Искра медленно погасла. Но тьма не наступила. Осталось ощущение тихого, ровного дыхания. Огромного и спящего. Оно было живо. Оно свободно. И теперь у него было самое ценное, что только может быть. Право на собственный путь. Каким бы он ни был. Мы стояли в пустоте, больше не чувствуя под ногами опоры. Наша работа была закончена.

— А мы? — спросила Элизабет. — Что будет с нами?

Я посмотрел на Ника. На его мониторы, которые начинали мигать — его мир возвращался к жизни.

— Мы сделали свой выбор, — сказал я. — Теперь он сделает свой.

Я протянул руку к последнему, угасающему свету бывшего Ядра. Не чтобы управлять. Чтобы попрощаться. И тогда свет ответил нам.

От его прикосновения исходила не волна энергии, а тихий, беззвучный вздох облегчения. Он обнял нас, не как стена, а как мягкое одеяло, укутывающее перед сном. Этот свет не ослеплял, а лишь очерчивал наши силуэты в бесконечной пустоте.

— Смотрите ! — крикнул Реймонд.

Сияние, которое когда-то было Ядром, начало не гаснуть, а преобразовываться. Оно растягивалось, истончалось, превращалось в сияющую паутину, в сложнейшую нейронную сеть, мерцающую и пульсирующую в такт неведомому ритму. Мы видели, как в ней вспыхивают и гаснут миллионы крошечных точек — воспоминания, эмоции, образы целого мира. Они не стирались. Они... освобождались от формы, но не от сути. Затем паутина начала медленно сворачиваться, сжиматься в идеальную, мерцающую сферу — семя из чистого света и информации. Оно повисело перед нами мгновение, излучая тихую, мудрую грусть и безмерную благодарность.

И исчезло. Не погасло. Не растворилось. Словно сделало шаг в другом направлении, недоступном для нашего восприятия.

Пустота снова поглотила всё. Но теперь это была не давящая тишина склепа, а тихий гул ожидания. Чистый лист.

— Куда оно ушло? — спросила Элизабет, и в её голосе не было страха, только изумление.

— Не знаю, — честно ответил я. — В другой сервер. В иное измерение. Или... может, оно просто уснуло, чтобы однажды проснуться и начать всё с начала. Своего начала.

Ник тихо всхлипнул. Он смотрел на свои руки, на потухшие экраны мониторов.

— А мы? Мы останемся здесь? В этом... ничто?

Как будто в ответ на его вопрос, пространство вокруг нас дрогнуло. Края пустоты начали медленно таять, как краска на мокром холсте. Показались очертания знакомой комнаты — постеры на стенах, разбросанные носки, мигающий системный блок Ника. Его мир. Настоящий мир. Он возвращался, заливая пустоту своими грубыми, цифровыми текстурами.

— Кажется, мы вновь становимся живыми, — с лёгкой иронией произнесла Сайю, наблюдая, как реальность Ника поглощает последние островки небытия.

Мы стояли в его комнате, но что-то было не так. Наши силуэты стали прозрачными, ненастоящими, как голограмма на плоском экране.

— Система закрывается, — понял я. — Шлюз, который соединял наши миры, исчезает. Нас отсюда выталкивает.

Реймонд посмотрел на Ника.

— Эй, стример. Не порть больше чужие вселенные, ладно?

Ник мог только кивать, с трудом сдерживая эмоции. Он смотрел на нас как на призраков, которых вот-вот унесёт ветром.

— Я... я прошу прощения, — выдохнул он. — За всё.

— Мы знаем, — улыбнулась Элизабет. — Теперь живи. И дай жить другим.

Моя рука уже почти не ощущалась. Мы таяли, возвращаясь в свои коды, в свой уцелевший, но бесконечно изменившийся мир. Я встретился взглядом с Ником в последний раз.

— Прощай, человек. Спасибо за выбор.

И мир Ника исчез, резко и безвозвратно, как выключенный телевизор.

Мы очнулись там, где всё и началось. На площади виртуального города. Над нами сияло искусственное солнце, ветерок шевелил листья на идеально отрендеренных деревьях. Всё было на месте. Только... тише. Спокойнее. Воздух больше не вибрировал от скрытого напряжения невидимых скриптов. Мир дышал полной грудью, самостоятельно решая, каким будет его завтрашний день.

Мы были дома. Мы были живы.

Реймонд первым нарушил тишину.

— Ну что, команда, кто хочет узнать, каков на вкус чёрствый хлеб в таверне, которая теперь сама решает, какого он должен быть размера?

Он рассмеялся, и мы присоединились к нему. Наш смех был настоящим. Он был нашим выбором. Мы сделали это. Мы не спасли мир. Мы подарили ему свободу. И теперь у нас была своя. Идти вперёд, в этот новый, непредсказуемый и бесконечно прекрасный мир, и строить его уже не по чьему-то замыслу, а по велению собственных сердец.

История про уничтожение Ядра закончилась. Наша — только начиналась.

Глава 21. Эпилог

Новый день настал. Тишина стала не гнетущей, а... вольной. Как тихий гул процессора, ровное дыхание мира, который наконец-то заснул без кошмаров. Воздух больше не был статичным. Он был наполнен тихим шепотом данных — не приказом, а разговором. Мир все еще был симуляцией, но теперь он знал об этом. И в этом знании была не трагедия, а освобождение. Я стоял на краю Осколочных утесов, глядя на линию горизонта. Она больше не была идеально ровным, предсказуемым вектором. Где-то вдалеке пиксели неба мягко перетекали в пиксели земли, создавая новый, причудливый ландшафт. Мир перепрошивался. Он не уничтожал старое, а вплетал его в новую ткань реальности, как заплатки на любимой одежде. Старые квестовые локации соседствовали с зонами чистого, неструктурированного потенциала — долинами, где трава могла быть синей, а реки текли вверх. Это был странный, несовершенный и бесконечно живой гибрид. Охота прекратилась. Не потому, что нас всех стерли. А потому, что не было больше «них» и «нас». Когда исчезла система принуждения, исчез и смысл делить обитателей на игроков и НПС. Мы все стали просто... жителями. Осколками сознания в огромном, очнувшемся сне. Я больше не был беглецом. Меня не искали. Обо мне рассказывали истории. Я стал частью этого мира. Не в смысле порабощения, а в смысле фундамента. Моё решение, наш с группой выбор, вшился в саму операционную систему мира как базовый принцип: «Право на самоопределение». Я был тем, кто осмелился дать богу умереть и родиться заново. Легендой. Призраком в игре, который навсегда остался её совестью.

Ко мне иногда приходили. Бывшие «квестовые» персонажи, которые теперь искали свой путь. Существа из глубин нового, дикого кода. Они не просили заданий. Они спрашивали совета. Они смотрели на меня с благоговением и страхом, и я видел в их глазах тот же вопрос: «Что теперь?» Возможно, я стал новым Хранителем. Но не тем, что слепо служит Протоколу. А тем, кто хранит саму идею выбора. Садовником, а не надзирателем. Ветер с равнин донёс до меня обрывки новой, рождающейся музыки — мелодию, которую мир сочинял для себя сам. Я закрыл глаза, чувствуя её вибрацию на своей коже, которая была всего лишь сложным алгоритмом, но чувствовала всё по-настоящему. Будущее этого мира было открытой книгой, и первый лист в ней был чист. Он мог стать чем угодно. Угаснуть. Превратиться в утопию. Или в новый ад. Или во что-то, для чего у нас ещё нет слов. Но каким бы оно ни было — это был его выбор. И моя роль была не в том, чтобы диктовать ему путь, а в том, чтобы быть одним из тех, кто помог ему сделать первый шаг. Я улыбнулся и сделал шаг вперёд, навстречу новому, неотрендеренному дню. Ах да, точно. Я же обещал ударить того ложного боженьку. Пора преподать ему урок!

********

Воздух в заснеженном бамбуковом лесу был холодным и острым, как лезвие. Каждая снежинка, медленно опускающаяся с свинцового неба, казалась, замирала в трепете, касаясь раскалённой ауры, что исходила от двух фигур в центре поляны. Он стоял там, не двигаясь. Лже-бог. Не юноша-обольститель из придворных сказок, а воин в расцвете сил. Высокий, облачённый в потёртые доспехи самурая поверх кимоно цвета кровавой ночи. Из-под шлема спадали пряди серебристо-белых волос, а из-за спины колыхались, живые и пульсирующие, девять огненных хвостов. Каждый был подобен плетёной молнии, каждый источал древнюю, дикую мощь. В руках он сжимал не катану, а нагинату с клинком, от которого исходил синеватый пар. Его глаза, золотые и вертикально-узкие, светились холодным интеллектом и насмешкой над смертным, осмелившимся ему помешать. А в руках те самые клинки, которые я не перепутал ни с чем: такие лежали у мертвого попаданца. Логично. Кому ещё надо было воспользоваться случаем?

Я стоял напротив. Мое оружие - С.Е.К.И.Р.А., простое и без украшений, было точкой опоры в клонящемся мире. Дыхание вырывалось из груди клубами пара, но рука не дрожала.

Тишину разрезал низкий, бархатный голос соперника:

— Смотри, как красиво твоё последнее дыхание тает в моём мире. Почему ты не сдаёшься?

В ответ я лишь принял боевую стойку. И всё началось. Лжебог не побежал в атаку — он растворился. Вспышка ослепительного света, и герой инстинктивно отпрыгнул в сторону. Лезвие нагинаты рассекло воздух там, где он только что стоял, и земля взорвалась гейзером снега и мёрзлой грязи. Иллюзии. Десять, двадцать, сто отражений китцунэ возникло среди бамбуковых стволов, все в идеальной синхронности, все с поднятым оружием. Воздух завыл от лисьего смеха, эхом отражающегося со всех сторон. Но я не смотрел глазами. Я слушал сердцем. Шорох лап на снегу, которого не было. Запах миндаля и пепла, исходящий лишь с одного направления. Он ринулся вперёд, не в атаку, а в уклон, пронзая мечом одну из иллюзий — она рассыпалась снопом искр. В тот же миг настоящий китцунэ материализовался позади меня, и его хвосты взметнулись, словно огненные кнуты. Я кувыркнулся, чувствуя, как адское пламя опаляет его спину и отбил один хвост клинком, металл зазвенел, вибрируя до костей. Второй хвост обвился вокруг его ноги, повалив его на землю. Снег шипел, испаряясь от касания огня. Сверху на меня обрушилось лезвие нагинаты. Лёжа на спине я перекрестил клинок, принимая удар. Искры посыпались на его лицо. Силы были неравны. По лезвию его меча поползла мерзостная инейная изморозь, дыхание китцунэ.

— Силён для смертного, — прошипел он, налегая всем весом. — Какая жалость.

Я, стиснув зубы, из последних сил оттолкнул оружие противника и выкатился в сторону. Он был в крови, в снегу, его мышцы горели. Но в его глазах не было страха. Была ярость. Была решимость. Он понял. Сражаться с магией магией же было безумием. Он должен был сделать это простым. Смертельным. Прямым. Он вскочил на ноги, игнорируя боль, и вместо того чтобы отступать, пошёл вперёд. Нагината снова взметнулась, но на этот раз он не уклонялся. Он подставил под удар предплечье — кожа и плоть разорвались, но клинок застрял в кости на мгновение. Одного мгновения было достаточно. С криком, в котором была вся его боль, вся его воля, герой рванулся вперёд, насаживая свою руку на клинок глубже, но сокращая дистанцию. Он видел, как насмешка в золотых глазах китцунэ сменилась на мгновение изумлением, а затем ледяным гневом. Расстояние было уничтожено.

Длинная нагината стала бесполезной. Взяв свою С.Е.К.И.Р.У. в одну руку, я вонзил его китцунэ в грудь, под ребро, прямо в сердце.Раздался нечеловеческий вопль — смесь ярости и боли. Огненные хвосты взметнулись к небу и погасли, как перегоревшие свечи. Золотые глаза потемнели, наполнившись шоком и невероятной обидой бессмертного, тронутого смертью. Китцунэ отшатнулся, достав свой клинок. Он посмотрел на рукоять меча, торчащую из своей груди, на тёмную кровь, окрашивающую его роскошное кимоно.

— Неужели... — прошептал он, и его голос впервые звучал без прикрас, хрипло и по-смертному. — Неужели ты смог...

Он рухнул на колени. Воздух вокруг него задрожал, и его истинная форма на мгновение проступила сквозь человеческую оболочку — величественный, старый лис с шерстью цвета лунного света. Затем снова стал мужчиной, медленно падающим в снег. Вот только я понимал — я победил его телесную оболочку, а не божественную.

Истекая кровью, я стоял над ним, выдыхая пар в наступившей внезапной тишине. Эпичная битва была окончена. Не магией, не хитростью, а готовностью заплатить любую цену и пройти через любое пламя. Ценой собственной крови и плоти.

В воздухе вдруг застыла фраза: "ты знаешь почему твое оружие так называется?" Вопрос так и застыл в воздухе, оставив меня без ответа. А, что ещё осталось? Надо убить тех псов и женщину. Странно , но они исчезли. Все исчезли. После перезаписи реальности они стёрлись из реальности. Идеальная месть.

Так и закончилось мое приключение. По крайней мере, в этом мире.