Избранный богами

Пролог

Давным-давно, когда еще не существовали почти никакие народы, только эльфы, большие феи и люди, неподалеку от Меделайна, жила Дриада, красавица неизвестного происхождения. Она повелевала растениями, но не могла выйти за пределы леса. Будущий бог полюбил ее. Но у него уже была невеста. Воспылав ревностью, она подожгла лес. Не пожелав бросить Дриаду, Форенцо остался с ней. Его желание, воля спасти лес были так велики, что огонь остановился на полпути, не причинив вреда возлюбленной бога. Но сам Форенцо, будучи тогда всего лишь человеком, погиб от ожогов. А спустя какое-то время в лесах стали появляться странные существа, которых прозвали дриадами.

Когда в воздухе разлился запах паленого, Мозраэна зажмурилась, судорожно впиваясь длинными ногтями в ладони. Земля под ногами дрожала от обрушенного на поле метеоритного дождя. Да, тягаться с Дейришем по силе могли немногие маги, даже заграничные. Полудриада была уверена, что ее не зашибло только потому, что брат не хотел бы для нее столь быстрой смерти.

Мозраэне стоило больших усилий не морщиться от отвращения, чувствуя набившуюся в глотку землю. Хотя какая уже разница. Все равно от нее останется хорошо если горстка праха. Полудриада закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего, обмякнув в своих путах.

Но перед глазами стояла фигура брата, его глумливая рожа. С невероятной злобой Мозраэна воскрешала в памяти и других сподвижников Дейриша, ничего не сделавших для ее спасения: Шиза, почему-то так и льнущая к нему, шепчущиеся вчерашние крестьяне, откровенно торжествующая Тана…

«Ну уж нет. Я не подохну, как собака. Жди сюрпризов, братец!»

Собравшись с силами, полудриада стала освобождаться от земли. Мозраэна кашляла, трясла головой, плевалась. Комья летели во все стороны. Воздух все больше раскалялся, легкие горели огнем. В столь короткий срок вокруг полудриады выросла настоящая стена из пламени. Горло саднило. Еще немного, и будет поздно.

Собравшись свои хилые силы, Мозраэна стала читать все известные ей защитные заклинания. В основном они были почерпнуты в той самой книге для новичков, что сейчас весело потрескивала у ее ног вместе со всем вещмешком. Дриадские способности не работали — проклятый братец заговорил цепи.

Все заклятия Мозраэна давно выучила наизусть, и они были не очень-то полезны в этой ситуации — слишком слабы. Да и у бесталанной полудриады, как всегда, ничего не получалось.

Зато заученные слова помогали ей параллельно молиться. Она просила о пощаде всех богов, в особенности Форенцо, своего небесного покровителя. «Отец, молю тебя, вспомни о нашем народе, вспомни о том, как погиб ты сам! Спаси меня, дай отомстить осквернителю!»

Тишина. Никакого ответа. Обессиленная Мозраэна закрыла глаза и провалилась в черноту.

Глава 1

Тысячи лет назад Дольция была единым королевством. Огромная страна с сотней городов и деревень под властью короля. Соседние державы посмеивались над зачаточным состоянием местной магии, но уважали военную мощь дольцийцев. Так было, пока один из королей не решил нарушить традицию. Вместо того, чтобы выбрать одного наследника и умертвить остальных, он разделил страну между пятью сыновьями. Сначала Дольция раскололась на Ниведлу, Вевво, Гагошп, Алдоти и Кард. Но чем дальше, тем больше городов выражали желание отсоединиться. Номинально Дольцией еще правил король, но систему престолонаследия пришлось реформировать. Пытаясь сгладить междоусобицы, власти пришли к следующему решению: составили список вольных городов с градоправителем во главе. Каждые десять лет по очереди выбирался новый король. Решение оказалось неэффективным: войны велись все так же, а список приходилось то и дело редактировать. Низверженные градоправители вновь отвоевывали трон и требовали восстановления очереди, города помельче захватывали и превращали в предместья болеее крупных. Но за сотни лет решения этому так и не нашли.

Дождь мерно капал по крыше мансарды. Лиска сидела на широком подоконнике и царапала запотевшее стекло длинным ногтем. Ее пышная темно-синяя юбка с золотыми узорами складками свисала, почти касаясь пола.

Виз видел, что сестре скучно. Вот уже целый месяц, как в криминальном мире Ниведлы, которым заправлял их отец, почти ничего не происходило, и сестрицу-авантюристку это ввергало в уныние. Такая уж она, А Лиса: если нет ничего интересного больше трех дней, она уже лезет на стенку от безделья, и тогда — спасайся, кто может! Сестра начинает либо хандрить, либо искать приключения самостоятельно. Например, пару раз она стащила кое-что из драгоценностей градоправителя. Ох, как отец был зол, ведь этот поступок чуть было не нарушил хрупкое перемирие!

Раньше Алистер ди Манселла еще пытался дать своим детям приличное образование, нанимал сначала нянечек, потом — учителей и гувернанток… На двадцать седьмой он сдался. Визар с А Лисой не жалели сил, чтобы отбрыкаться от приставленных воспитателей и заняться, как они думали, «настоящим делом». Неугомонные двойняшки изводили нанятых преподавателей, как могли — не проходило и месяца, чтобы пара гувернеров или гувернанток не сбежали из дома ди Манселла с душевным расстройством. Младшие братья и сестры (а их было немало — целых шестеро) тоже присоединились — это превратилось для них в семейное хобби.

Однако, как выяснилось после капитуляции Алистера, для того, чтобы стать детьми, которыми он сможет гордиться, быть образованными все же нужно. Вот незадача! Так что в каком-то смысле учителя и гувернантки все же победили, но теперь к обычным занятиям добавились еще и уроки с отцом.

Каждый из детей ди Манселла имел особенную склонность к какой-нибудь не очень законной деятельности. У Лиски это — воровство, у Димитроса — рукопашный бой, у Мавеллы — шантаж, у Саллира — обольщение, у Ригхан — изготовление ядов, а Горальд и Ингеборга еще слишком маленькие, и их способности еще не проявились. Только у Визара талант… не такой уж внушительный. Виз умел договариваться с другими, у него много приятелей, но настоящих друзей не так уж много. В остальном же он, мягко говоря, «середнячок»: ничего из того, что с таким успехом проворачивают младшие, ему и не снится.

Вдруг Лиса напряглась, внимательно всматриваясь во что-то, происходящее на улице. В Виза запустили подушкой. Это означало крайнюю степень заинтересованности. Так сестра просила его подойти.

Визар встал с дивана и заглянул сестре через плечо. Окна мансарды выходили как раз на ворота. С высоты третьего этажа было прекрасно видно, как к родовому замку подошел какой-то длинноволосый бородач. Добротная одежда была потрепана от долгой дороги, в волосах был виден какой-то мусор. Это точно не агент их отца, тех всех в замке знают в лицо, несмотря на маскировку. В детстве у всех отпрысков ди Манселла была игра: смотреть на прохожих и угадывать, кто из них работает на «Черную дрезру». Со временем старшим это наскучило, а младшие еще развлекались.

Дрезра — символ отцовской группировки, держащей в страхе всю Ниведлу, один из крупнейших городов Дольции. Все, кто работает на Алистера, носят на левом запястье татуировку в виде этого вьющегося растения с мелкими цветами. У всех детей клана ди Манселла она тоже есть. У пришельца же ничего подобного нет. Обычно чужаки к ним заходят редко — боятся, что вполне естественно. Еще бы они не боялись!

Лиса теребила массивное бронзовое кольцо на большом пальце — волновалась. Это кольцо сестра получила в День Выбора. Это одно из самых важных событий в жизни каждого. В день, когда любому существу в Мире исполнялось десять лет, его торжественно провожали в один из Храмов Всех Богов. Там ребенок представал перед шестью божествами. Это пока их так мало, потом будет куда больше, все пророчества трещат об этом без умолку. Так вот, один из богов берет пришедшего под свое покровительство. Тогда, в знак своего расположения, бог дарит своему избраннику что-нибудь. Это может быть что угодно. Эта вещь остается с хозяином на протяжении всей его жизни и после смерти. Такие талисманы не дарятся и не продаются. После смерти избранный попадает в чертог своего бога и прислуживает ему.

Случается, правда, и так, что никто из богов не соглашается на покровительство. Так было с Алистером ди Манселлой. Такие, как он, обычно считаются отбросами. Алистер построил свою империю буквально ни на чем.

Незнакомец тем временем, все так же не проявляя особого беспокойства, спросил, где ему найти Альгис ди Манселла, мать Визара и Лисы. Это тоже было очень необычно, Альгис умерла двадцать пять лет назад, совсем молодой. До того, как они с Алистером поженились, она была, говорят, прелестная, славная девушка из не самой богатой семьи. Однако, пожив в огромном доме, привыкнув иметь почти безграничную власть, она стала злобной, мелочной, придирчивой, злопамятной… Это признавал даже отец. Дети ее не застали — умерла в родах.

Узнав, что Альгис нет в живых, человек, кажется, очень огорчился. Наверное, пришелец хорошо ее знал. Тогда он спросил о ее ребенке.

— О каком из? У леди Альгис их двое. — Лиса открыла окно, так что им была слышна каждая реплика.

Незнакомец мрачнел с каждой секундой.

— Тогда позовите Алистера и передайте, что прибыл Гримберт Ниведлийский.

Как ни забавно, отец пришел, лично приказал впустить пришельца.

— И двойняшек позовите, — бросил Алистер на ходу кому-то из слуг.

Для Лисы и Визара это не стало новостью. Лет с пятнадцати они присутствовали на почти всех переговорах отца.

Двойняшки вышли из своего любимого убежища и поспешили вниз, в кабинет отца. Алистер был приятно удивлен их быстрым появлением, хоть и наградил вошедших чуть насмешливым взглядом. Рядом с отцом в кресле уже сидели тот самый незнакомец и леди Келестина, супруга Алистера, почти с самого рождения воспитывавшая Виза с Лиской. Пришелец держался расслабленно, как будто был здесь частым и уважаемым гостем.

— Познакомьтесь, ребята, это мой старинный друг, Гримберт. А это моя жена, Келестина, и дети Альгис, Визар и А Лиса. Они двойняшки.

Почему отец так странно их представил? Зачем уточнил, что они двойняшки? Он что, оправдывается? И, похоже, это имело значение, Гримберт заметно повеселел. Сейчас, когда с его лица сошла тень недовольства, даже возмущения, его выражение можно было назвать мягким и добрым. Волосы пшеничного цвета были длиннее, чем у младшей сестры Виза, Ригхан, а уж у нее-то они доходили почти до пояса.

— Очень приятно познакомиться. Я наслышана о вас, — вежливо сказала леди Келестина. Гримберт обратил внимание, как она похожа на своего мужа: то же квадратное неулыбчивое лицо, темные волосы, чуть тронутые сединой, строгий, требовательный взгляд темных глаз. Даже в ее позе и манере держаться было что-то от Алистера.

Виз и Лиска эхом проговорили дежурные фразы приветствия, любезно улыбаясь.

— Взаимно, взаимно, — Гость кивнул и, как показалось Визару, посмотрел на них с сестрой с особым вниманием.

—Гримберт — маг, — как бы между прочим добавил отец. Если он хотел удивить присутствующих, ему это удалось. Разве что миледи не проявила никаких эмоций. Скорее всего, она просто знала об этой редкой профессии гостя. А вот из шкафа с документами раздался сдавленный вскрик, полный изумления. Алистер спокойно подошел и распахнул дверцу. В тот же миг оттуда вывалилась Мавелла, очень недовольная тем, что ее раскрыли. Ее высокая прическа скособочилась, красивое платье измялось. В довесок к сестриным неприятностям из шкафа вывалилась целая кипа бумаг.

— Когда соберешь, покинь, пожалуйста, помещение, — продолжил отец. — И не думай, что я не заметил твоего присутствия. В следующий раз будь внимательнее, плотнее прикрывай дверцу шкафа.

— Пап, пожалуйста, можно мне остаться? Я никому не расскажу, ты же знаешь! — начала выпрашивать Мавелла, давя на жалость. Знала, что вряд ли получится, но все равно попробовать стоило. Еще бы, ведь не каждый день к ним наведывается настоящий волшебник. За время антимагического закона дольцийцы стали настолько неспособными к колдовству, что все соседние государства считали их отсталым и суеверным государством самодуров. В общем-то, они были правы. Именно из-за запрета на магию встретить хоть кого-то, имеющего к ней отношение, было почти невозможно. Единственные волшебники, имеющие право на колдовство, придворные маги, были наперечет. Магией не баловался даже Алистер и его окружение, хотя они игнорировали многие законы.

— Я не сомневаюсь, что ты умеешь распоряжаться информацией и до поры до времени будешь держать язык за зубами, — усмехнулся отец. — И все же покинь кабинет, я вижу, ты уже закончила.

Обиженно поджав губы, Мавелла вышла.

— Я зашел к тебе не просто по старой дружбе, — сказал Гримберт, когда дверь за сестрой закрылась. В его глазах стояла тревога.

— Я догадался, — кивнул Алистер. — Ты не слишком балуешь меня своими визитами, чтобы я мог надеяться на иное.

— Ты помнишь пророчество? — сразу перешел к делу Гримберт.

Брат с сестрой недоуменно переглянулись. Они точно были не в курсе дела. Миледи же, похоже, чувствовала себя вполне комфортно. Уловив вопрошающие взоры Виза и А Лисы, мачеха пришла им на помощь:

— Не могли бы вы уточнить, пожалуйста? Алистер рассказывал мне, в чем дело, но я, право, подзабыла.

— Разумеется, о чем речь. В общем, довольно давно одна полоумная бабка перед смертью сказала кое-что в стихах. Содержание сводится к следующему: однажды родится ребенок, который, когда вырастет, изменит судьбу Дольции, но неизвестно, в какую сторону и каким образом. При ее смерти, увы, присутствовало слишком много народу, и весть о так называемом «пророчестве» расползлась довольно широко.

— И неужели…

— Да, появился кандидат на роль «избранного». Дейриш как взбесился. И вообще по всей стране сейчас такой всплеск оживления… Не нравится мне это.

—Дейриш? Кто это? — спросила А Лиса. Она сделала то, что постеснялся сделать Виз.

— Да так, один местный сумасброд, — попытался отмахнуться отец, но Лиска вцепилась в него как клещами:

— Нет уж, ты договаривай, пожалуйста. Зачем ты нас позвал, если вы будете секретничать тут по углам? А как же твои слова про ответственность и осведомленность? Он ведь не просто псих, верно? Всех обычных сумасшедших у нас Виз знает.

Брат зыркнул на нее синими глазами и весь обратился в слух. Случилось невероятное — несгибаемый Алистер ди Манселла сдался.

— Ты права. — Отец тяжело вздохнул и провел рукой по своим коротким волосам. — Дейриш — очень опасное существо. Он тоже маг, но гораздо сильнее Гримберта. К тому же действительно больной на голову. Обычно обострения у него случаются редко, а тут он, похоже, активизировался раньше срока.

— Он всегда был не в себе, а тут буквально на каждом углу трубит о том, что ему удалось заполучить того самого ребенка. И на кой ему это надо?

— Может, силушку свою богатырскую девать некуда? — нервно хихикнула Лиса.

—Возможно, конечно. Кто их, психов, разберет, — пожал плечами маг.

— А может, он именно этого и хочет? Чтобы все считали его сумасшедшим? — задумчиво предположил Виз.

— Да нет, у него справка от королевского лекаря есть. — Гримберт с недоумением воззрился на юношу.

— Давай короче. Чего ты от меня-то хочешь? — прервал друга Алистер. — Уж извини, но бегать по всей стране за Дейришем я не буду и рисковать своими людьми тоже не стану. И вообще я не уверен, что это действительно пророчество, а не бред умирающей.

— Я тоже настроен к этой истории об «избранном» весьма скептически. Но я хочу хоть какой-то стабильности, друг. Уж лучше никак не меняться, чем погрязнуть в гражданской войне на долгие десятилетия из-за одного сосунка. А если он, не приведи боги, родился магом? Тогда можно говорить о столетиях. Вы этого хотите?

— Прекратите нас пугать. — Миледи мгновенно переняла настроение своего супруга. — Какое вы видите решение?

— Я хочу убить эту «легенду» еще в колыбели. Согласно пророчеству, младенец неуязвим, но его можно убить одним способом. Мне нужен Зуб Дракона.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Алистер ди Манселла коллекционировал холодное оружие. Зуб Дракона — самый ценный его кинжал. Первый предмет коллекции, маленький, с резной черной ручкой. Его темное лезвие из неизвестных сплавов переливается зеленым и фиолетовым. Совершенно очевидно, что вещь непростая. Какая же дерзость со стороны мага — просить Зуб у него!

— Прости, Гримберт, но его я не могу отдать. Этот кинжал слишком дорог для меня. Я бы отдал тебе любой другой. Забирай их все, если надо, но только не его. Да и в эти россказни о ребенке я не верю, уж извини. Можешь оставаться в моем доме сколько пожелаешь, но на мое содействие и не надейся.

Маг вновь нахмурился. Казалось, не будь перед ним Алистер ди Манселла, Гримберт наверняка пришел бы в ярость. А так он только выдавил из себя печальную улыбку и проговорил:

— Что ж, тогда завтра я покину твой гостеприимный кров и отправлюсь искать другой способ, ничего не поделаешь.

Вечером в мансарде взбудораженная Лиска, помахивая одним из своих многочисленных кинжалов в сторону брата, заявила:

— Мы добудем магу этот Зуб Дракона и отправимся с ним.

Спорить с ней было бесполезно.

* **

По ночному лесу бесшумно кралась тень. Ловко огибая деревья, она казалась частью Ниведлийского леса, его органичным дополнением. Это была совсем молодая девушка. Попав к болоту, она ловко использовала свой трезубец, чтобы перескакивать с кочки на кочку. По лесу разносились едва уловимые звуки фагонга — замысловатого музыкального инструмента, сочетающего в себе лютню и флейту. Девушка слышала их отчетливо. Она шла на музыку, не оставляя за собой почти никаких следов.

Вскоре перед девушкой показалась поляна. Там под каким-то деревом сидел длинноволосый человек в черном. Возраст мужчины сложно было определить. Это его игру путница слышала по дороге. Человек был смугл и черноволос, с темными глазами. Черты лица выдавали в нем жителя Меделайна — далекого южного острова, не граничащего с Дольцией.

Увидев музыканта, девушка преклонила колени.

— Встань, Риг, — тихо сказал мужчина, отрываясь от игры.

— Мой покровитель, у меня для вас новости.

— Риг, я же давно просил называть меня по имени и на «ты». — Форенцо улыбнулся краешком губ. — Забыла?

Ригхан молча кивнула, стараясь не отвести взгляд. Не так-то просто общаться с богом. Девушка отрыла было рот, чтобы начать рассказ, но собеседник жестом остановил ее.

— Погоди. Сначала встань с колен и ответь мне: чем ты опять повредила свои прекрасные руки?

Риг смущенно уставилась на свои бледные кисти. Прекрасными их мог назвать только слепой. Все в рубцах, шрамах, химических ожогах, мозолях от тренировок с оружием, короткопалые, широкие, с обломанными ногтями.

— Ха-ха, очень смешно. — Такого откровенного издевательства она не вынесет даже от бога. Даже от своего небесного покровителя.

— Я серьезно. Что ты такое намешала в своей лаборатории? У тебя ладонь чуть ли не до кости прогорела!

Его лицо было серьезным, без тени насмешки, как и всегда, когда Форенцо интересовался опытами Ригхан. Так что та начала говорить, поначалу преодолевая обычную неловкость, а потом все более увлекаясь рассказом:

— После многочисленных попыток у меня наконец-то получилось. Я вывела новый яд, «Дыхание Смерти». Передается, конечно, через дыхательные пути. Любопытнейшая смесь! Ее аромат почти неуловим для человеческих рецепторов. Достаточно совсем маленькой дозы, чтобы примерно через полчаса после приема у жертвы началась продолжительная и мучительная агония.

— Прелестно, я всегда ценил твои филантропию и милосердие, дорогая. И из чего же получается это чудо?

— У каждого свои секреты. — На бледном лице Ригхан появилось подобие улыбки. — Если бы вам… то есть тебе было действительно интересно, уверена, ты уже был бы в курсе состава.

— Ну, ожог, похоже, от сока коры ритба скоророслого, верно? — Форенцо с любопытством рассматривал ладонь Риг.

— Ага. «Подарок» местной дриады. Ну и поделом мне. Увы, добыть нужный ингредиент, не вредя лесу, я не могла. Прости меня, по… Форенцо.

— Ничего, я понимаю. Хвала богам, ты пока не поставила на поток свои зелья. — Он тихо рассмеялся, оценив случайный каламбур. — Повезло же всем отравителям мира с тобой! И не страшно по лесам ночью шастать?

— Ну вас! — Ригхан отвернулась, внутренне содрогаясь от собственной дерзости. Конечно, Риг была здесь не впервые. Она часто приходила в лес, чтобы набрать трав, помолиться, иногда потанцевать под фагонг бога, которого нередко заставала тут. Девушке даже порой казалось, что она пользуется у Форенцо особым расположением.

— Так что у тебя там за новость?

И Риг пересказала ему все, что слышала от Мавеллы, все-таки подслушавшей разговор в кабинете Алистера ди Манселлы.

— Забавно. Пусть это тебя не беспокоит, маленькая алхимичка. Ты даже не представляешь, какую шутку мы надумали сыграть со всеми ними. Впрочем… — Тут лицо Форенцо приняло хитрое выражение. — Я могу рассказать тебе, в чем она заключается, если пообещаешь не вмешиваться. Заметь, я даже клятвы с тебя не требую. Договорились?

Ригхан задумалась. Она совсем не была уверена, что сможет спокойно принять услышанное и не помчаться вдогонку за Лисой с Визаром, чтобы предупредить их. Но ей было так любопытно…

— Я лучше поклянусь.

— Как хочешь.

Бог быстренько составил подходящий текст, а Риг повторила его на чародейном языке. Когда она закончила, Форенцо склонился к Ригхан и горячо зашептал ей что-то прямо в ухо. Лицо девушки стало сначала изумленным, а затем таким же шкодливым, как у бога.

— Ну вы и гады! — рассмеялась она.

— Ну, есть немного, — без ложной скромности подтвердил Форенцо. Он откинулся на траву и задумчиво сказал:

— А теперь давай помолчим.

* **

Краун — небольшой городок, притулившийся на самой окраине Дольции, на юго-востоке. По форме он напоминает трехзубый гребень для волос или коротенький акведук. Сразу за городом находится Бескрайняя Степь, опасное место, где живут самые разные народы. Официально эти земли принадлежат Боргаэру — государству дварфов, низкорослого племени, живущего в норах подобно кроликам и кротам.

Именно из Степей несколько недель назад прибыл маг Дейриш со своей немногочисленной свитой — сводной сестрой Мозраэной и тем самым младенцем, которого сейчас нес вниз головой. Ребенок истошно вопил, а Мозраэна пыталась убедить брата нанять кормилицу.

— Он помрет от голода, Дейриш! Я понимаю, что тебе на всех наплевать, но в твоих же интересах, чтобы этот сосунок выжил! Ты же видишь, он не ест жареное мясо, которое ты ему предлагаешь, еду приходится выбрасывать! — Ее визгливый голос эхом отражался от домов на улице.

В итоге на второй день полудриада добилась успеха, и Дейриш сначала купил у крестьян молока, а потом стал активно искать в Крауне кормилицу.

С того момента, как Мозраэна примкнула к нему, она постоянно жалела о принятом решении. И зачем она согласилась ввязаться в эту авантюру, когда однажды в их лесу появился высокий полукровка и заявил, что он — ее брат? В по-дриадски консервативной душе Мозраэны взыграла нажья кровь, подбивая на рискованные поступки, и она поклялась Дейришу в верности. Только потом Мозраэна поняла, какую ошибку совершила, поддержав абсолютно безумного мужчину. Хорошо, что клятва аннулируется, если брат причинит ей серьезный вред! Хоть об этом полудриада подумала.

Человеческие города Мозраэне не нравились. Много ненужной суеты, шума, грязи, войн (особенно в Дольции. Впрочем, только Дольцию она и видела) и при этом катастрофически мало связи с природой. Когда они жили в Степях, ее это вполне устраивало, но как только Дейриша потянуло в эту большую помойку…

Даже в Дольции Мозраэна продолжала носить черные одежды, как будто она была полноценной дриадой или жрицей Форенцо. Этим она обращала на себя много внимания местных, хотя затмить сумасшедшего мага по экстравагантности было нелегко.

Своим временным пристанищем Дейриш выбрал не один из трактиров, которыми Краун так знаменит, а свой собственный шатер. Его они установили почти посреди главной площади. Этому решению полудриада была рада. Наверное, единственному из всех решений ее брата. Если бы только он выбрал площадь поскромнее…

Неудивительно, что кормилицы не выстраивались в очередь. Зато от желающих получить предсказание судьбы приходилось активно отбиваться. Дейриш, в отличие от сестры, искренне недоумевал, почему никто не мечтает к ним присоединяться. Он начинал нервничать, ведь недавнее гадание показало, что по его следу идут как минимум пять групп, и три из них очень даже близко к Крауну.

— Ну когда уже мы найдем эту кормилицу и смотаемся отсюда? — спрашивал он каждый час у Мозраэны как капризный ребенок.

— Когда найдется настолько глупая и настолько опустившаяся женщина, чтобы пойти к тебе работать! Ты сам подумай: маг-полукровка, наполовину наг, с вертикальными зрачками, безумным блеском в глазах и нечесаной шевелюрой, живущий в шатре посреди улицы, хотя можно спокойно снять комнату в лучшем трактире города. Да еще путешествующий в компании другой уродливой полукровки, выглядящей так, как будто она в свободное время жжет храмы и пьет кровь девственниц. И с орущим младенцем на руках. Картина для любого предупреждающего плаката! Какая женщина захочет на нас работать?

И действительно, внешность у обоих была очень приметная. Длинные черные с краснотой волосы обрамляли лицо Дейриша, вечно искаженное гневом или предвкушением чужих мучений.Большие зеленые глаза вовсе не делали это лицо добрее. Возможно, дело в вертикальном зрачке, но скорее в их выражении, постоянно безумном и почти всегда злом. Тонкие губы часто кривила недобрая ухмылка. Да и ходил маг так, будто ему принадлежал как минимум весь мир, а может, и чуть больше. Это очень раздражало всех, с кем Дейриш имел дело.

Впрочем, и полудриада выглядела не ахти как распологающе. Тоненькая, хрупкая… такой она могла казаться, если бы не остальные факторы ее внешности. Почти белая кожа (в отличие от сероватой кожи брата), узкие ладони с длинными скрюченными пальцами. Мешковатые одежды, маленький рост, слишком большая для этого тела голова. Едва заметные нос и рот и огромные глаза бледно-красного цвета с крошечными, почти не расширяющимися зрачками. Но самыми отталкивающими в Мозраэне были волосы. Копна белоснежных кудрявых волос, из которых постоянно сочилась какая-то прозрачная жидкость, приманивающая насекомых. Они садились Мозраэне на голову и еще долго дергались в предсмертной агонии, перед тем как замереть навсегда. Воистину, сочетание нагайны и дриады — страшная вещь.

Разозлившись из-за резких слов сестры, Дейриш щелкнул пальцами. На его ладони появился огонек.

— Сейчас я спалю твои книги к чертовой матери! — прорычал он, замахиваясь.

Мозраэна мечтала выучиться на мага. Брат объяснять ей что-либо отказался, так что полудриада за гроши накупила у дварфов погрызенные мышами, местами тронутые плесенью самоучители. Получалось у нее один раз через десять, так что Дейриш не уставал издеваться над тщетными усилиями сестры.

Вот и теперь он не преминул добавить:

— Все равно толку от них никакого, ты не то что магом, даже гадалкой на кофейной гуще не станешь! Так что эти пылесборники тебе все равно, что мертвому припарка!

Младенец, услышав громкие голоса, проснулся и начал вопить. Дейриша это не остановило. Мозраэну тоже. Как только маг приготовился кинуть огонек в книги, полудриада издала странную трель. Из земли вырос огромный корень и, полностью обвив тело Дейриша, сбил его ментальный контроль. Огонек погас. Второй корень ловко разворочал брусчатку снизу, так что получилась довольно глубокая яма. В нее-то корни вместе затолкали упирающегося мага.

— Посиди пока тут. Я, может, и не магичка, но тоже кое-что умею. — Договориться с корнями деревьев не составляло труда, тем более что они терпеть не могли ее брата.

Полудриада выдала еще одну трель, и из-под земли пробились новые корни, принявшиеся укачивать ребенка. Малыш быстро успокоился.

— А раньше ты этого сделать не могла? — Мощным заклинанием Дейриш сжег свои путы и теперь раздраженно отряхивался от пыли и грязи.

— Что именно? Дать тебе по башке? Да давно хотелось, природная вежливость не позволяла, — отмахнулась Мозраэна, задергивая шторку, делившую шатер на две половины — ее и брата. Тут же ее прошил разряд тока. Все трупики насекомых превратились в золу.

— Я про ребенка, дубина!

— Попрошу без хамства! Не кусай руку кормящего. Тем более, в прямом смысле. Руки-то у тебя заняты… — С этими словами она выпустила еще один корень, обвивший запястья брата. — Я заниматься пойду, а ты развлекайся.

Но в этом ей не повезло: стоило Мозраэне сосредоточиться на задании, как в колокольчик перед входом в шатер оглушительно затрезвонили. Ребенок проснулся. Вполголоса полив посетителя отборной бранью (наверняка опять желающие получить гадание по руке), полудриада раздраженно крикнула:

— Входите!

Полог откинулся, и в шатер протиснулась какая-то оборванка. Есть выражение «нос картошкой». Так вот, у нее все лицо было такой «картошкой». Мышиного цвета волосы заколоты сверху, неровная челка космами спадает на лицо. Возраст женщины не поддавался определению.

— Судьбу не предсказываем, приворотов не делаем, заговоров и проклятий не накладываем, — устало произнесла Мозраэна отдергивая разделительную шторку.

— Нии, мне не того надобно. Вам, значится, кормилица нужна? — хрипло спросила пришедшая.

Полудриада молча кивнула на ребенка, качаемого корнями. Тетка впечатлилась.

— Меня Таной звать. — Она шмыгнула носом. — А где ваш великий маг?

— Ты бы еще громче сказала, чтобы вся стража точно сбежалась именно к нам! — рявкнул Дейриш, уже освободивший руки.

— После того, что ты тут устроил, удивительно, что еще не сбежалась, — буркнула Мозраэна, передернувшись. — Он, он тот самый.

— А чегой-то он в яме у вас стоит?

— Как будто я у вас мебель!

— Грязевые ванны принимает, — авторитетно пояснила полудриада, игнорируя брата. — Полезно для магической силы.

Тетка понятливо кивнула.

— Ну чего? Я принята? Я согласная на любые условия!

— Ну хорошо, — согласилась Мозраэна. Дейриш прожигал сестру ненавидящим взглядом. Между ними шел безмолвный диалог.

«Мы могли бы найти кого-нибудь получше!» — утверждал маг

«Не смеши меня! Эта… мадам — лучшее, что нам сейчас светит».

«Ты хоть проверила, есть ли у нее молоко? А я — да. Магическое сканирование — отличная вещь. Но откуда тебе знать, ты же и огонек на ладони не зажжешь!»

«Я угадала по обоим параметрам: нам досталась самая глупая и самая опустившаяся женщина в Крауне», — мрачно подумала полудриада, кривя рот от вони, исходящей от Таны.

* **

— Ну где они пропадают? — с плохо скрытым нетерпением спросила молодая женщина в черно-сером платье из дорогой ткани.

— Сейчас узнаю, миледи, — подобострастно поклонился слуга и скрылся.

Сегодня Ее Светлость должна была провести первый совет как градоправительница Диала. Ее отец почил совсем недавно, и леди Андраэль еще не до конца оправилась от потери. Впервые при ней не было старшего, поддержки, и женщина заметно нервничала. Теперь ее советники задерживаются, словно ставя под сомнение ее авторитет…

Из-за гобелена послышался шорох. Отодвинув полотно, в Зал Совета проскользнула невысокая молоденькая девушка в скромном синем платье. В руках у нее был небольшой поднос. Узкие глаза, круглое лицо и головной платок выдавали в ней уроженку Ешсы, небольшого южного городка.

— Андраэль-дан, я принесла вам чаю, — мягко улыбнулась девушка. Градоправительница кивнула и молча указала на стол. Ешсинка поставила поднос, разлила чай по чашкам. Миледи села, кивнув посетительнице на соседнее место.

— Ну-с, дорогая Ренна, чем порадуешь? — Ее Светлость отхлебнула горячий напиток. Успокаивающее тепло разлилось внутри.

Поправив выбившуюся из-под платка черную прядь, девушка начала доклад, глядя в черные глаза собеседницы:

— Они действительно решили устроить что-то вроде саботажа, Андраэль. Почти все. Леди Диллас вчера вечером заявила, что девчонка на троне ей куда милее, чем старый параноик.

При этих словах и без того бледное лицо градоправительницы побелело еще сильнее. Она до боли стиснула длинные пальцы на хрупкой чашке.

— Дальше.

— Лорд Бэкор до сих пор в своих покоях.

— Он всегда довольно трепетно относился к своей внешности. Может быть, до сих пор готовится к заседанию.

— Нет, он уже полностью одет и причесан. С полчаса назад лорд приступил к повседневным делам.

В глубине темных глаз Андраэли блеснула ярость.

— А Тайтен и Родо? — процедила женщина.

— Глава купеческой гильдии недавно… отпустил непристойное замечание в твой адрес. — Ренна потупила взгляд.

Миледи нахмурилась.

— Что именно он сказал?

— Ты уверена, что хочешь это слышать? — с сомнением уточнила девушка, впервые отхлебнув из чашки.

— Бережешь мои нервы? — Краешек губ Андраэли чуть приподнялся. — Я хочу знать, что он сказал. Дословно, если можно.

— Господин Тайтен заявил, что «пробраться под юбку к этой королевне будет не сложнее, чем к любой девке моложе пятидесяти». — Ренна замерла, опасаясь гнева подруги.

Та вся покрылась красными пятнами гнева.

— Да как он смеет! Хорошо, что я и так собиралась их всех сместить. Хотя леди Диллас казалась мне более дальновидной… Тем хуже для нее. А что воевода?

— Он, согласно моим источникам, никак не выказал своего отношения к вашему восхождению.

В этот момент в зал зашел дворецкий.

— Миледи, все советники в сборе. Велите им входить?

— Нет, пусть подождут немного, — произнесла Андраэль с каким-то мстительным удовольствием.

Взяв Ренну под руку, градоправительница проводила собеседницу до гобелена.

— Кстати, как ты смотришь на должность первой советницы, м?

Глаза девушки вспыхнули восторгом.

— О, это такая честь для меня, Андраэь-дан! — От волнения она вновь перешла на официальный язык Ешсы.

Ее Светлость гордо улыбнулась.

— Не сомневаюсь.

— Но, прости, кто же будет исполнять мои обязанности?

— Об этом не беспокойся, дорогая.

Проводив Ренну, градоправительница обернулась к дворецкому.

— Можете звать.

Когда члены совета вошли и расселись по местам, леди Андраэль начала говорить:

— Итак, господа, как нам всем хорошо известно, смена власти сопровождается переменами. И для вас они уже начались. — Градоправительница позволила себе недобрую улыбку. Бушевавшая внутри ярость подавила почти все признаки волнения.

Миледи оглядела присутствующих. Седовласая леди Диллас со спокойным видом сидела по левую руку от градоправительницы. Конечно, советница даже не сомневается, что если на кого-то и обрушится гнев Андраэли, то точно не на нее. Лорд Бэкор с отсутствующим видом чистит ногти, даже не глядя на Ее Светлость. А вот господин Тайтен и генерал Родо внимательно слушают. Купец ловит каждое слово и смотрит на Андраэль по-щенячьи преданным взглядом. После всего услышанного от Ренны, этот человек вызвал у нее омерзение. Андраэль пожалела, что надела декольтированное платье.

— Поразмыслив над новыми для меня обязанностями, я пришла к выводу, что наш город нуждается в срочных реформах. Это будет касаться и политической элиты города. Да что там — я с нее и начну. — Ее Светлость выдержала эффектную паузу. Вот теперь все взоры были устремлены на нее. В глубине сознания присутствующих уже зарождалось беспокойство. Выждав еще немного, Андраэль вновь широко улыбнулась. — Я имею в виду, например, вас, леди Диллас. — Пожилая дама заметно напряглась. Остальные, напротив, слегка расслабились: вдруг на первой советнице реформы среди «политической элиты» и завершатся? — Вы довольно долго были у власти. Признаю, вы — сильный политик, но мне давно известно, что вы за спиной моего отца плели интриги против Диала и вели переписку соседними городами. Возможно, слухи о вашем старческом маразме оказались верны, миледи. Наверное, именно поэтому вы забыли, что мы с соседями не в лучших отношениях. — Оскорбленная советница открыла рот от изумления. По знаку слуга подал Ее Светлости пачку писем. — Вот это моим разведчикам удалось выкрасть из замка градоправителя Липра. — Больше половины этих писем было сфальсифицировано, но какая разница?

Шок на лице леди Диллас сменила ярость. Если бы можно было убивать взглядом, от леди Андраэли не осталось бы и следа.

— Это — государственная измена. И она, если вы помните, карается смертной казнью. И еще: я лишаю вас и всех ваших потомков дворянского звания. — Пронзив женщину взором, градоправительница добавила:

— Вот видите, старому параноику вы оказались нужнее, чем девчонке на троне. Палач уже ждет. Стража!

«Вот тебе, старая перечница! Мало того, что все детство мне испортила, так еще и за своего сынка меня выдать пыталась! Думала править из-за моей спины? Так получай!»

В народе леди Диллас тоже не любили, так что вскоре Андраэль услышала с улицы радостное улюлюканье.

— Простите, Ваша Светлость, но кто же тогда займет освободившееся место? — подал голос первый советник. Ага, дочь свою надеется продвинуть по службе.

— Не думаю, что мне имеет смысл обсуждать это сейчас. Какой смысл, если двое из вас не доживут до этого назначения? Но, раз уж вы спросили, милорд, вы — следующий.

Лорд позеленел.

— Ваше мздоимство уже ни в какие ворота не лезет! — повысила голос градоправительница. — Так мы все соки из людей выпьем!

— Да я… Я для вас стараюсь, Ваша Светлость! — взвыл советник. — Казна пополняется! А какое нам дело до народа?

— Карман твой пополняется, а не казна! — грохнул генерал Родо с своего места.

— А народ, если его совсем прижать, и взбунтоваться может, — добавила миледи. — Мне правление с бунта начинать? Вот уж спасибо! Обезглавить, всех потомков лишить дворянского звания. Если хотите, можете перед казнью навести марафет. Все-таки людям на вашу голову на пике еще смотреть.

И его увели.

— Теперь вы, Тайтен. Вы жадный, глупый человек, как и лорд Бэкор. Честно говоря, мне просто-напросто тошно видеть вас в моем дворце. К тому же вы настолько взвинтили цены на диальский шелк, что его никто не покупает! Другие города отказываются с нами торговать, экономика рушится! При первой же возможности вы предадите и меня, и мой город, переметнувшись к тем, кто больше заплатит. Или кто предложит больше девушек моложе пятидесяти? Нет, мне такие в совете не нужны. И вас, голубчик, тоже казнить надо!

Остался один воевода.

— Вы преданно служили моему отцу, Родо. За это я жалую вас титулом графа и отдаю вам поместье Тайтена. Сейчас я представлю вам новых членов совета. — Она сделала знак слуге.

В зал вошли трое.

— Познакомьтесь, это Кебир, он новый представитель гильдии купцов. — Андраэль указала на высокого человека мощного телосложения. Серые глаза сурово смотрели из-под кустистых бровей, лоб сморщила задумчивая складка. Вся его одежда была надлежащим образом утеплена, так что и полководец, и градоправительница удивились, как он еще не сварился. Хоть летняя пора уже миновала, холода в Диале наступали поздно.

— Да нас и знакомить не надо! — обрадовался генерал. — Мы же с ним с детства дружим! Хороший выбор, миледи.

Ее Светлость с достоинством кивнула.

— Позвольте представить вам Саранея, нашего первого советника. Я пожаловала ему титул маркиза и родовой замок Бэкора.

Новый советник был рыжий мужчина средних лет. Он стоял перед градоправительницей с таким лицом, словно ему все ужасно надоело. Длинные густые волосы он собирал в хвост. Вся его одежда была изумрудно-зеленой. К глазам он ее подбирает, что ли? Встретившись взглядом с полководцем, Сараней медленно кивнул ему. Казалось, улыбка была незнакома этому угрюмому лицу.

— Пусть вас не смущает его мрачный вид. Он — надежный человек, — безмолвно сказала Андраэль. Повсюду мысленная речь была очень популярна. Магией это не считалось, и любой имел на это право даже в Дольции. Другой вопрос, что мало кто умел. Отсутствие магической практики сказалось на способностях людей, так что эта коротенькая фраза далась Ее Светлости с большим трудом.

— Ты заблудилась, милая? — ласково спросил генерал, увидев Ренну. — Кухня ниже.

— Родо, эта девушка — не рабыня. Это моя новая первая советница, леди Ренна дель Тэй. Она родом из Ешсы. До своего назначения леди Ренна была дочерью рыцаря и жила в предместьях Диала. Теперь она — баронесса. Леди Ренна равна вам, а в совете занимает высшее положение чем вы, Родо. Имейте уважение.

— Но она же… совсем ребенок! Куда ей в политику? В ее возрасте еще в куклы играют!

— О, поверьте мне, моя протеже очень талантлива и быстро учится, — хищно улыбнулась градоправительница.

— Я понимаю, что кажусь слишком молодой для этой должности, но Ее Светлость доверяет мне, и я сделаю все возможное, чтобы оправдать это доверие. — На детском лице баронессы появилась воодушевленная улыбка.

— Итак, когда все знакомы, предлагаю перейти, собственно, к совету, — сказала леди Андраэль, жестом веля всем садиться. — То, что я хочу обсудить с вами, на первый взгляд может показаться глупостью. Но, тем не менее, я считаю эту задачу одной из самых важных и не терпящих отлагательств. — Все глаза были устремлены на нее. — Вы все, я надеюсь, слышали легенду о судьбоносном младенце?

Оказалось, что не слышал никто. Всех знающих о ней людей Андраэль только что казнила. Пришлось ей вновь пересказывать легенду.

— Я правильно понимаю, что нам нужен это ребенок, Андраэль-дан?

— Все верно, баронесса. Нам он просто необходим. Сейчас объясню, зачем. — Дождавшись полного напряжения, миледи наконец медленно проговорила:

— Я хочу объединить Дольцию.

Воцарилась пугающая тишина. Максимальное единство, которое могли проявить правители, заключалось в борьбе с общим врагом. А в остальное время города грызлись между собой, выхватывая друг у друга клочки земли.

Да, в Дольции есть столица и король. Только они меняются каждые десять лет, что гарантирует еще больший хаос. А леди Андраэль решила с ним покончить и сделать из Дольции сплоченную страну. Дело было очень рискованное, и, если бы не легенда, Ее Светлость решилась бы на подобный шаг еще очень нескоро.

— Вы уверены, миледи? — наконец спросил Сараней, теребя короткую бороду. — А вдруг пророчество не про это?

— А что, вы хотите, чтобы судьбу нашей страны менял Дейриш? — Градоправительница гневно сверкнула глазами. — Сами подумайте, разве есть цель благороднее моей? Когда мы едины, мы сильны!

— Да, но все ли захотят быть сильными именно под вашим командованием? — усомнилась леди Ренна.

— У них не будет выбора, — отрезала Андраэль. — О пророчестве знаем только мы и Дейриш, разве нет?

— И что вы собираетесь делать? Не с армией же за ними по всей Дольции гоняться! — подал голос Кебир.

— О, я уже все продумала, — хитро улыбнулась миледи. — Более того, я уже приступила к выполнению своего плана!

Советники изумленно переглянулись. Градоправительница мысленно кивнула: именно такой реакции она и ждала.

— Им нужна кормилица, верно?

Члены совета неуверенно заулыбались: кажется, они поняли, куда клонит Ее Светлость.

— И кого же вы отправили туда? — озвучил общую мысль Сараней.

— Помните Тану Чужскую, девушку из-под Крауна, Родо? Мы подобрали ее года три назад.

— Эту-то бабищу? — засмеялся полководец. Остальные молчали, не понимая, о ком речь.

— Она моложе меня на четыре года, — хмуро заметила Андраэль, и смех тут же стих.

— Но… У нее же маленький ребенок. Она с ним поехала? И какая она, к черту, кормилица? Ей же кормить нечем!

— Ее сын остался здесь, под нашим присмотром. А насчет кормить нечем… Для этого ведьмы существуют, — спокойно сказала миледи. Ей ответили хмурые взгляды. Баронесса зажала рот рукой. — И не надо так на меня коситься, каждый дольцийский правитель тайно держит у себя две-три ведьмы. У моего отца они тоже были. Так чем я хуже? Та же ведьма, кстати, телепортировала ведьму в Краун.

— Она ж писать не умеет, — вспомнил вдруг Родо.

— Ты будешь смеяться, но специально для этого мы ее обучили. Пишет, правда, все равно с пятью ошибками в слове из шести букв, но пишет же!

По залу разнесся громкий хохот воеводы.

* **

Отец Лассааф нетерпеливо постучал коротко стриженными ногтями по мраморному столу. Где задержался этот непутевый Дилат? Он нужен как можно скорее.

Наконец на лестнице послышалось кряхтение, и в дверь постучали.

— Да? — сухо отозвался верховный жрец.

В кабинет настоятеля ввалился дородный брат Дилат.

— Ух… Я прибыл, отец, — пропыхтел он, отирая с лысой макушки пот. Жрецы и жрицы давали обет безбрачия и брились налысо, а на голове им рисовались (именно рисовались) татуировки. Они поясняли духовный сан, бога, которому жрец или жрица служит, даже обитель и храм, в котором жил и служил жрец.

Обитель отца Лассаафа находилась близ маленького городка Веефа, в дельте крошечной местной речки. Жрецы здесь поклонялись богу рек и озер, Виверрану. Он один из самых суровых богов в пантеоне. Даже Рангхильд, богиня войны, порой меркнет в сравнении с его стихийными вспышками гнева.

Отец Лассааф с сомнением оглядел тучную фигуру брата Дилата. Да, определенно не боец, но глаза горят неподельным энтузиазмом.

— Сын мой, ты знаешь, как я хорошо отношусь к тебе, — издалека начал настоятель. Явно польщенный жрец радостно закивал. — Но, к сожалению, далеко не все в обители так же уверены в твоей компетенции. — Выражение лица посетителя говорило, что Дилат не очень понимает, о чем речь. Чуть слышно вздохнув, отец Лассааф пояснил:

— Ты только-только принял постриг. Многие думают, что ты слишком юн, мой друг. Они считают, что тебе не хватает опыта, чтобы в полной мере осознать всю тяжесть твоего бремени. Бремени жречества.

Кажется, тот все же не все до конца разобрался в пафосных речах настоятеля. Но суть, хвала богам, уловил.

— Отец мой, я готов сделать все, чтобы изменить их мнение! — пылко ответил молодой человек.

«На ловца и зверь бежит!» — удовлетворенно подумал отец Лассааф, а вслух сказал:

— Я рад твоему рвению, сын мой. Удача улыбнулась тебе, ибо появился случай доказать твою преданность обители и особенно Виверрану. — Он помолчал, пытаясь понять, дошел ли до Дилата смысл его слов. — Скажи мне, сын мой, кого из богов ты считаешь самым могущественным, самым мудрым, самым справедливым?

Этот вопрос показался молодому жрецу простым. Его задавали послушникам, только прибывшим в обитель.

— Все боги равны меж собою, отец мой. Нет первого среди равных.

Отец Лассааф усмехнулся заученной фразе.

— А какой бог тебе кажется самым главным? Лично тебе?

Брат Дилат задумался.

— Либо Брееда, либо Виверран, отец мой.

— Небесная покровительница и бог, которому служишь? Мне всегда было интересно, почему ты не выбрал обитель Брееды, сын мой. Зачем же ты решил отдать свою жизнь Виверрану?

Посетитель надолго замолчал. Казалось, в повисшей тишине можно расслышать, как скрипят его мозги.

«А не слишком ли он туп для возложенной на него миссии? — вдруг забеспокоился верховный жрец. — Ничего, усердие восполнит недостаток сообразительности!»

А Дилат наконец вспомнил, что говорил ему отец, когда отдавал сына в обитель.

— Я считаю, что такая служба более пристала мужчине, отец мой.

— Не скажи, сын мой. Быть может, сила Брееды не так очевидна, и все же и мужчины, и женщины нуждаются в ней. Но наш бог — бог рек и озер, то есть пресной воды. Вода — это жизнь! Она необходима всем, и людям, и эльфам, и гномам, и дварфам. Даже оркам и растениям. Ни одно живое существо не может без воды, именно без пресной воды. Да, в пантеоне Виверран пока не верховный бог, но это только пока! Сын мой, я расскажу тебе одну легенду, но это страшная тайна! Ты уверен, что сможешь ее сохранить?

Брат Дилат с энтузиазмом закивал. По блеску в его глазах отец Лассааф еще раз убедился, что выбрал подходящего человека. Настоятель рассказал молодому человеку о пророчестве.

— Так вот, возрадуйся, сын мой, этот легендарный ребенок появился на свет! Это ли не знак, что именно мы приведем своего бога к величию? Тебе выпала великая честь, сын мой. Твоя задача — любой ценой заполучить дитя, вырвать из коварных лап змея — колдуна. Доставь ребенка сюда. Ты можешь просить помощи у других, но ни в коем случае не сообщай им истинной цели своих поисков, сын мой!

— Когда мне отправляться в путь, отец мой?

— Даю тебе час на сборы. Затем возвращайся сюда, в кабинет. Я телепортирую тебя в Краун.

— Но, отец мой… — начал было шокированный юноша. Увидев его замешательство, верховный жрец снисходительно улыбнулся.

— Сын мой, каждый настоятель умеет пользоваться магией, чтобы в крайнем случае использовать ее на благо богов. Дело, на которое ты идешь, богоугодное, так что пусть черви сомнения не гложут твою благородную душу!

* **

— Ты звал меня, отец? — В дверях стояла Налис, дочь главы торговой гильдии Гагошпа. Сегодня она была особенно хороша в своем красном платье без рукавов. Белые цветы вились по подолу, поднимаясь к поясу. Луат любовался дочерью. Красивая, умная — истинная наследница рода Дзархаб. Жаль только, что ни один бог не стал ее покровителем в День Выбора.

— Садись.

После этих слов торговец надолго замолчал, привычно поглаживая изящной рукой один из своих золотых браслетов. Он видел на лице дочери замешательство. Наконец Налис не выдержала.

— Чего мы ждем, папа?

— Для той миссии, которую я хочу тебе доверить, мне нужен еще кое-кто.

— Ты собираешься поручить мне что-то важное? — В ее мелодичном голосе зазвучало плохо скрытое предвкушение. Похоже, Луату удалось поднять дочке настроение. Но ровно до того момента, как в коридоре послышались тяжелые шаги и бряцанье оружия. — Мне придется работать с ней?

— Отец?

В проем просунулась голова старшей дочери торговца. В отличие от нежной и хрупкой Налис, Вайсанна, казалось, полностью состояла из мышц и доспехов. Каждый раз, глядя на нее, Луат думал, как Вайя похожа на более воинственную ипостась своей матери. Эх, если бы Инорис согласилась жить в городе! Все могло бы сложиться иначе… Хотя тогда у него не было бы Налис…

— Не стой в дверях, дорогая. Присаживайся.

— Рядом с этой?

Лицо торговца посуровело.

— Сейчас не время для ребячества! Если вы будете препираться по каждому поводу, я лучше найму людей со стороны.

Видимо, в глазах Луата отразилось что-то особенное, потому что обе девушки без возражений умолкли.

— Итак, я позвал вас по очень важному делу. — Торговец провел по недлинной бороде и посмотрел на дочерей, проверяя, насколько внимательно они его слушают. — Во-первых, мы поговорим о вашем наследстве.

Обе сестры заметно встрепенулись. Лихорадочно блеснули лиловые глаза Налис, Вайсанна дотронулась до сережки-гвоздика — талисмана от Рангхильд, богини войны.

— Я долго думал об этом и решил: мое дело унаследуете вы обе. Ты, Налис, добра и великодушна, а ты, Вайя, обладаешь той жесткостью характера, которой так не хватает твоей сестре. Вместе вы составите крепкую команду, я уверен.

— Я? С ней? Да никогда! — хором воскликнули девушки.

— Почему эта… незаконнорожденная имеет такие же права на наследство, как я? Да такая грубая солдафонка и читает-то по слогам! Она ничего сложнее своего имени не разберет!

— Как у таких хороших людей могла родиться такая неженка и ханжа? Отец, эта тряпка тебе все дело развалит! Ее в оборот возьмут, а она и возразить постесняется!

Глядя на одновременно кричащих дочерей, Луат еле удержался, чтобы не заткнуть уши. Устав слушать бестолковый треп, купец громко стукнул кулаком по столу.

— А ну хватит! Вы ведете себя как базарные торговки! Вам самим-то не стыдно?

Сестры пристыженно замолчали. Смуглые щеки Налис порозовели, а Вайсанна поджала губы, исподлобья глядя на отца.

«А не рановато я их отправляю? Обеим и тридцати нет, — засомневался Луат. — С другой стороны, надо же когда-то взрослеть».

— Вы хорошо дополняете друг друга, когда не грызетесь как уличные собаки. Когда вы по отдельности, нельзя пожелать дочерей лучше. Но как только вы встречаетесь, случается что-то невообразимое. Вам надо преодолеть этот эффект или заставить его работать на вас. Научитесь работать вместе. Чтобы вам помочь, я дам небольшое… поручение. Вы же помните сказку, которую я рассказывал каждой из вас на ночь? Про избранное дитя?

— Да, — слегка удивленно сказала Налис. В детстве это была ее любимая история.

— А какое это имеет отношение к нашему поручению? — спросила Вайсанна, нахмурившись.

— Самое прямое. Эта сказка оказалась правдой. Ребенок родился, и мы должны во что бы то ни стало заполучить его.

— Не слишком ли это жестоко? — взволнованно спросила Налис.

— Дитя уже отняли у родителей, сейчас оно находится во власти полоумного мага. Не думаю, что сейчас с ним может случиться что-то худшее. У нас ребенок будет расти в заботе и ласке, а мы на нем заработаем. Если все эти слухи правдивы, можно будет хорошенько нагреть руки на этом деле. Возможно, мы поднимемся так высоко, что даже Черная Дрезра до нас не дотянется.

Обе девушки с одинаковым сомнением посмотрели на воодушевленного отца.

— А падать не высоковато ли будет? — хмуро поинтересовалась Вайсанна.

— Дай боги, чтобы падать не пришлось. В любом случае, проблемы надо решать по мере их поступления. Дейриш сейчас в Крауне, и кроме нас и него никто не знает об особенностях младенца. Из Крауна он может двинуться на юг, но это маловероятно. Краун — слишком большой крюк. Так что отправится он, голубчик, к нам, в Гагошп, никуда не денется. Тут-то вы с ними и пересечетесь. Думаю, вы справитесь. Главное условие: работать вместе, сообща.

— Раз работа непыльная, почему нельзя устроить что-то вроде соревнования? — спросила Вайсанна, метнув колючий взгляд в сестру. — По отдельности мы, я думаю, лучше справимся.

— А я так не думаю, — отрезал отец. — По отдельности вы начнете выделываться друг перед другом и провалите миссию. И еще: из моего дома вы на время съедете. Поселитесь на каком-нибудь постоялом дворе под видом избалованной глупой богачки — Налис — и тупой как пробка телохранительницы — Вайсанна. Это не дает вам права унижать друг друга. Вы партнеры, работающие на равных, ясно? И что бы никаких драк, ссор, криков и ругани! Можете собирать вещи.

Как только за ними закрылась дверь, девушки уставились друг на друга ненавидящими взглядами.

— Только попробуй мешать мне в выполнении задания! — прошипела Налис.

— Без тебя обойдусь! — в тон ей ответила Вайсанна, больно наступая сестре на ногу.

Тут дверь вновь отворилась, и на пороге показался Луат.

— Я повторяю, барышни: работать вместе. Не беспокойтесь, я узнаю, если у вас что-то разладится. А если вы все же решите работать порознь… Что ж, воля ваша, но тогда я все завещаю конюху. Нет ничего хуже, чем партнеры, не могущие прийти к согласию.

* **

Неподалеку от Вевво, одного из пяти крупнейших городов Дольции, стояло одинокое дерево. На нем расположилось какое-то существо, куря простенькую трубку и любуясь закатом. Да, ради этого уж точно стоило жить именно здесь! Вевво действительно славился своими закатами, многие приезжали полюбоваться ими. Если их, конечно, не страшили преступники, которыми город тоже еще как знаменит.

Собственно, их и возглавляло существо, а под деревом находился вход в их логово.

Глядя на это нечто, расположившееся на ветке, почти нельзя было определить его возраст. Ему могло быть девятнадцать, а могло — за сотню. А возможно, это и вовсе маг, и ему под четыреста? Так же дела обстояли с расой и полом. Но если форма ушей предполагала дальнее родство с эльфами, то пол… Фигура худощавая, если не сказать, тощая, большие руки, все в мозолях и с обломанными ногтями. Острое лицо, грязное, в шрамах. Сейчас кружевная листва рисует на нем причудливые узоры. Явно крашеные морковно-рыжие прямые жесткие волосы, подстриженные «под горшок» и топорщащиеся в разные стороны. Они горели ярким костром в лучах заходящего солнца. Одежда? Тоже ничего не подскажет. Мешковатые истертые штаны, тяжелые башмаки. Фигура тонет в пальто из разноцветных лоскутов, которое, к тому же, явно велико владельцу. Голос? Существо говорило сипло, такой голос мог быть и у мужчины, и у женщины. Даже прозвище ни о чем не говорило: Феникс. Двигалось существо угловато, резко, словно было огромным насекомым. Дети Пепла, подчиненные Феникса, называли его по-разному: кто-то обращался как к мужчине, кто-то — как к женщине. И на то, и на другое оно отзывалось.

В разномастных глазах Феникса отражался закат. Оно пребывало в редкостно благостном настроении. В кои-то веки можно было побыть одной!

Внизу, вокруг холма, сновали ее ребята. Дневная смена готовилась ко сну, ночная — собиралась на промысел. Вон Орлик, молодой громила. Вон Русалка. Несмотря на огромный рост и широкие плечи, одна из лучших карманниц в городе. А вот Плющ, отличная форточница, которую оно в последний момент переманил у Черной Дрезры. Только что юркнул в недра холма Деревяшка, одноногий алхимик, в последнее время экспериментирующий с красителями.

Солнце почти зашло, и стало зябко. С сожалением Феникс слез с дерева и спустился в вечное царство мрака и сырости, туда, где жили Дети Пепла. Размашисто шагая по тоннелям, он кивал встречным людям, перебрасывался с ними парой слов. Увидев пробегающего мальчишку, Феникс цепко ухватила сорванца за шиворот.

— Фил, Ангел уже вернулся? Увидишь его — позови ко мне.

Отпустив паренька, оно вышло в просторный зал. Взобравшись на импровизированный трон из ящиков и бочек, Феникс стал ждать, пожевывая трубку.

Ангелом здесь называли, как ни парадоксально, светлого демона. Он был рогат, нахален и пользовался успехом у противоположного пола. Ангел был у Феникса кем-то вроде «тяжелой артиллерии». Его отправляли на самые серьезные задания.

— Феникс, ты звал меня? Если это нужно было только для того, чтобы я насладился видом босса в раздумьях, то я пойду, есть дела поважнее.

Только что главарь местных разбойников сидел, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, и вот он уже ловкой подсечкой повалил Ангела на земляной пол и приставил к горлу ржавый нож.

— Оттачивать остроумие будешь на ком-нибудь другом, мне же предоставь поступать так, как я пожелаю, — прошипело оно.

— Уж и пошутить нельзя. Ладно, ладно, я понял, отпусти меня!

Ангел был не в восторге от Детей Пепла и их предводителя, но лучшее место в преступном мире он вряд ли смог бы найти. Влиятельнее банды Феникса была только Черная Дрезра, но как раз туда Ангела не приняли.

В первое время жизни в катакомбах он думал, что Феникс — женщина. Ангел пытался ее соблазнить, даже поставил кругленькую сумму на успех. Когда затея провалилась, демон сдался переметнулся к тем, кто считал Феникса мужчиной.

Миг — и Феникс вновь сидит на «троне», вальяжно закинув ногу на ногу.

— Итак, как ты уже догадался, тебе предстоит важное дело, — сипло продолжила она, как ни в чем не бывало набивая трубку. Те немногие, что копошились в зале, примолкли и постарались стать как можно незаметнее. — Думаю, легенду о судьбоносном младенце ты слышал из первых уст, верно?

— Да, Феникс.

— Так вот, этот ребенок объявился не так далеко от нас, в Крауне. И знаешь, у кого? У Дейриша.

— А, тот сумасшедший маг? — приподнял белесые брови Ангел.

— Точно. Угадай, какова твоя задача?

— Доставить его тебе.

— Снова верно.

— Дай угадаю: чтобы обойти Дрезру?

— Ты начинаешь меня утомлять. Но, так и быть, я отвечу: да, мне хочется превзойти Алистера ди Манселлу, этого недоплотника с выводком детей. Неплохо бы попрыгать на их костях, но для начала можно и просто обогнать их на рынке. Я внятно излагаю?

— Вполне.

— У Дейриша есть сестра, наполовину дриада. Еще кормилица. Твоя цель — любой ценой заставить кормилицу выкрасть ребенка для тебя, естественно, не посвящая ее в наши планы. Делай, что хочешь: подкупи, соблазни, запугай, но чтобы младенец был у меня. Ясно?

— А полудриаду я могу задействовать?

— Только будь осторожен. Кормилица по слухам тупа, как пробка, а полудриада — хитрая бестия. Если ты провалишь миссию из-за излишней самоуверенности, я рассержусь.

«Я рассержусь». Какая, казалось бы, простая и невинная угроза. Тем не менее, даже Ангелу стало не по себе. Феникс очень редко прямо выражало свои эмоции, бесстрастно говоря вместо этого: «я радуюсь», «я злюсь», «я грущу». Хуже «я злюсь» было только «я в ярости» или, что еще хуже, «я в разочаровании».

— Чтобы облегчить тебе задачу, я телепортирую тебя туда, в Краун. И еще: можешь пользоваться магией, но с оглядкой. Попадешь в тюрьму — вызволять не буду.

Феникс заметило шокированные взглядыкое-кого из новичков при словах «телепортирую» и особенно «магия».

— И чего такого? Да, магия вне закона, но мы, черт возьми, преступники! Хуже преступников только преступники с моральными принципами.

— Или преступники-маги! — крикнул кто-то.

Ржавый нож Феникса нашел свою цель.

* **

Габор топал по улицам Крауна, словно забивая гвозди тяжелыми сапогами. Ноздри его сердито раздувались.Сержант был зол на весь мир и особенно на своего командира, отправившего его в эту южную дыру. Воротник форменной куртки промок, Габору то и дело приходилось вытирать пот с лица. А ведь сержант пробыл тут не больше часа! Голова ужасно болела после телепортации, ему хотелось выпить в какой-нибудь таверне. Как кстати была бы кружка холодного пива! Или хорошо бы набить чью-нибудь особенно наглую морду. Что угодно, только бы не нарезать круги по всему городишке в поисках сумасшедшего колдуна и его спутников, да вдобавок орущего младенца!

А еще больше Габору хотелось вернуться в родную Улсартсу, совсем недавно заключившую более-менее устойчивое перемирие с соседями. В мирное время там, конечно, делать особо нечего, но все же дом, а не это…

Улсартса всегда была городом военных. Почти все жители города служили в армии, как женщины, так и мужчины. Редкость для в основном патриархальной Дольции. Улсартса была, наверное, самым перспективным городом в плане работорговли, благо пленные поступали регулярно и в большом количестве. Другой вопрос, что улсартсинцы почти не пользовались своими возможностями. Они считали торговлю занятием презренных ремесленников, у которых в Улсартсе не было никаких прав. Относительным уважением пользовались разве что кузнецы, конюхи и пивовары. Им хотя бы платили за работу.

Габор впервые побывал в другом городе не как захватчик. Поэтому ему хотелось свернуть шею каждому в этой вотчине толстопузых бюргеров и улыбчивых прохожих.

«Они даже говорить по-человечески не могут! Все слова растягивают, как будто поют, пташки чертовы!» — думал сержант, закипая.

Все в Крауне казалось Габору преувеличенно приветливым, сладким, как мед, от которого сводит зубы. Как будто в кукольном домике. Везде чистенько, аккуратненько, цветочки на окнах… Даже грязь в подворотнях кажется, не воняет!

В Улсартсе все было лаконично и просто: аскетичные дома с минимумом обстановки, построенные и расположенные по четкому плану, широкие прямые улицы, мощеные не булыжником, а ровно подогнанными каменными плитами, большие, просторные площади, на которых очень удобно устраивать парады и шествия…

«Все, я больше не могу выносить эту жару! Где у вас кабак?»

Вломившись в ближайшую таверну, Габор потребовал холодного пива и зажаренного поросенка. Когда еду принесли, подавальщица почему-то не отошла и продолжала в упор смотреть на посетителя.

— Ну, чего еще?

— А ты думал, бесплатно харчиться тут будешь? Платить собираешься или я стражу зову? — мгновенно ощетинилась женщина.

Сержант длинно и с чувством выругался. По старой привычке он и не подумал о деньгах. Дома воин мог заказать втрое больше и не заплатить хозяину ни медяка. Сплюнув на пол, Габор хлопнул на стол пару серебряных.

— Этого хватит?

— Хватит, хватит. Ишь, рожа варварская, думал, мы ваших замашек не знаем?

Тетка разразилась гневной речью, но сержант уже не слушал. Да, не так он планировал начать знакомство с местными…

Когда подавальщица успокоилась и наконец ушла к другим посетителям, Габор оглядел помещение привыкшими к полумраку глазами. Он думал расспросить обо всем эту бабу, но после инцидента с деньгами про такой вариант можно забыть. Наметанный взгляд сержанта выцепил еще одну девицу. Совсем молодая и явно работает тут недавно. Дождавшись, когда подавальщица подойдет поближе, Габор потянул ее за юбку.

— Скажи, милая, где у вас тут двинутый колдун живет? Да не боись ты, я не кусаюсь, — усмехнулся он, увидев перепуганное лицо. Поняв, что слова не подействовали, сержант достал из кошеля еще одну монету. — Ну?

— Н-на площади Рока раньше жил один, — пролепетала девица, стараясь унять дрожащий голос. Монету взяла. — Они все искали кормилицу, н-но вам не повезло: вчера уехали.

Габор вновь смачно выругался. Это ж надо так просчитаться!

— А куда, не знаешь? В Гагошп, наверное?

Это было бы еще терпимо: на своих двоих сержант оказался бы там через пару часов.

— Н-нет, сир.

— А куда? Ниведла? Чорк? Флыпро? — Он начинал терять терпение.

— Нет, сир. — Тут девушка понизила голос и, дрожа всем телом, склонилась к самому уху Габора, чтобы прошептать:

— Они направились назад, в Степи, сир.

Сержант чуть не поперхнулся пивом. Подавальщица поспешила уйти, а он остался жевать, озадаченный.

«Как успехи? Чем занят?» — раздался в голове знакомый голос. Это же любовь всей его жизни, храбрая Маккой.

Широкое лицо Габора непроизвольно расплылось в улыбке, явив все щербатые зубы. Он представил себе лицо любимой, как всегда чем-то озабоченной и о чем-то напряженно думающей. Ее бугристое веснушчатое лицо, крупный нос (крупнее и горбатее он был разве что у самого Габора), глубокие темно-синие глаза, густые золотистые волосы, обрезанные чуть ниже ушей. Они уже никогда не станут ни на миллиметр длиннее. Если остричь волосы до плеч и выше, они перестанут расти, это даже дети знают. Сержант вспомнил ее высоченную широкоплечую фигуру, то, как она одним ударом пудового кулака вскрывала пивные бочки.

Они были сослуживцами, два сержанта. Отличные бойцы, обладающие недюжинной силой. Но больше всего Габора восхищал ум Маккой. Не каждый солдат может похвастаться такой сообразительной возлюбленной!

Сейчас он надеялся на какой-нибудь дельный совет, поэтому быстро рассказал обо всех новых событиях.

«Ты, главное, не нервничай. Не думаю, что твой шизик собирается покидать Дольцию надолго. Мне кажется, ему просто не хочется проезжать через Гагошп. Крупный город, где за ним смогут незаметно следить множество шпионов». — Маккой прекрасно владела мысленной речью, поэтому несмотря на то, что Краун был достаточно далеко от Улсартсы, Габор прекрасно ее слышал. Сам он говорил с куда большим трудом.

«То есть ты предлагаешь мне покинуть Краун вслед за ним? Буду только рад! Ты знаешь, я жалею, что Улсартса не по соседству с этим городишкой. Хотелось бы завоевать их и показать им, что такое настоящий город!»

«Спокойно, дорогой, не кипятись. С такими темпами роста, как сейчас, Краун очень скоро окажется по соседству. Как тебе такая перспектива, м?»

«Прес… приз… чего?»

«Не важно. А Дейриш, думаю, появится где-то в районе Гочева. Это далеко от Гагошпа, но совсем рядом со Степями. Да и от Крауна рукой подать.

«И как мне туда добираться? Я люблю ходить пешком, но на своих двоих мне за ними не угнаться».

«Я бы на твоем месте вообще какого-нибудь колдуна или мага наняла, чтобы он тебя телепортировал. Заодно, может, какой-нибудь отслеживающий амулет купишь, чтобы знать где тот двинутый».

«Ты с ума сошла! На это же уйдут все деньги, отпущенные генералом на расходы! Да и голова от предыдущей еще не прошла».

«Но выбора у тебя нет, если хочешь обогнать и мага, и соперников».

«У меня что, еще и соперники есть?»

«Думаю, да. Уж больно наживка привлекательная. Не могут же об этом знать так мало народу. А насчет денег не беспокойся. Я свяжусь с командованием. Уверена, они дадут еще».

«Ну… Как скажешь…»

Габор доел и встал из-за стола. Когда уже закончится этот отвратный день?!

Глава 2

Живущие в чащах, среди дриад и леших, друиды почти не показывались на глаза людям. В Северграде их считали сумасшедшими отшельниками, в Дольции – еретиками, угрожающими общественному порядку, в Спайре – просветленными мудрецами с необыкновенным даром. Сами они называли себя проводниками. Проводниками между лесом и людьми. Некоторые из них, впрочем, жили и в городах. Это не порицалось остальными, но выглядело необычным чудачеством. Таких друидов называли «бескорневыми».

Втроем они въезжали в Пойч — небольшой городок к северу от Гагошпа. Гримберт был знаком с кем-то из местных, не входящих в состав Дрезры. Пойч казался удачным местом для небольшой передышки: достаточно далеко от Ниведлы, чтобы не натыкаться на знакомые лица шпионов Алистера, и в то же время на пути в Щгор, где они планировали перехватить Дейриша. Куда он направится, неясно, но задержится в Крауне вряд ли надолго. Не он, так его сестра прекрасно понимает, что на одном месте их легче вычислить. Ехать через два огромных города Дейриш тоже, скорее всего, не решится: уж слишком параноидален. Значит, направится либо на юг, либо в Степи. Учитывая непредсказуемость его характера, он выберет то, что ни один дольциец не посчитает разумным — ненадолго покинет страну и «вынырнет» где-нибудь в районе Гочева и Щгора. Если, конечно, не уедет совсем. Тогда найти его будет почти невозможно: уж где-где, а в остальном мире могущественных колдунов хоть отбавляй. Так объяснял Гримберт спутникам.

Изначально он хотел остановиться в Гагошпе — в большом городе легче затеряться — но потом отверг эту идею, решив, что ди Манселла придет к тем же выводам. Маг был поразительно спокоен и уверен в успехе задуманного дела. Казалось, это не их ищут сейчас все люди отца. Визар не сомневался, что Алистер уже поставил на ноги и стражу ближайших городов: сегодня только ранние сумерки помогли въехать в город. Виз с сомнением покосился на татуировку, браслетом обхватывающую запястье. Вьющееся растение с мелкими цветками. Символ отцовской банды. Символ Черной Дрезры. Вряд ли, ох вряд ли им удастся скрыться от его всепроникающего взгляда и до конца недели.

Уличного освещения не было даже в центре Пойча, и город быстро погружался во тьму. Гасли свечи в окнах, хлопали закрывающиеся ставни. Тут и там сновали подозрительные тени, становилось все неуютнее.

— Долго еще? — спросила Лиса. Внешне она была спокойна: в Ниведле и не в таких местах бывала. Но Визар видел, что сестра чувствует себя не в своей тарелке в незнакомом городе.

— Почти пришли, — ответил Гримберт и вдруг свернул в переулок. Тут было так узко, что путникам пришлось спешиться и идти гуськом. Запахло гнилью и нечистотами. Чем дальше продвигалась троица, тем грязнее и зловоннее становилось вокруг.

— А ты уверен, что твой приятель окажет нам… достаточное покровительство? — подала голос А Лиса, морща нос. — Судя по всему, здесь стоит зазеваться — и повезет, если жив останешься. А уж с нашим добром…

— О, не беспокойтесь. Вы точно будете невредимы. — Почему-то при этих словах маг хмыкнул. — Мой знакомый, может, и не самый богатый человек в Пойче, но достаточно влиятелен.

Они остановились перед низенькой потертой дверцей в каком-то очередном проулке. Гримберт постучал в дверь, явно соблюдая какой-то условный ритм. Открыл ему рослый бритоголовый детина со шрамом на лбу.

— Добрый вечер, Берг. Я к Яго, он на месте?

«Привратник» явно чуть расслабился. На губах даже появилась скупая улыбка, которая сразу же померкла, стоило ему разглядеть стоящих позади Виза и Лису.

— Они с тобой?

— Да, ручаюсь за них, — ответил маг на чародейном языке.

Берг долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Заходите, только по одному.

И, немного помолчав, добавил:

— Рад тебя видеть, Берти.

Визар подавил улыбку, глядя, как сестра неловко переступает через высокий порог, пригибая голову. Лиса была уверена, что на знакомого Гримберта придется «производить впечатление». Именно поэтому она выбрала для путешествия более тяжелый и неудобный доспех, с золотыми вставками и украшениями, присовокупив это все тонким нарядным плащиком. Никакие доводы брата на нее не подействовали. Бедняжка! Надо будет купить что-нибудь попрактичнее при ближайшей возможности.

— Знала бы, не изображала бы тут расфуфыренную дуру! — бурчала А Лиса себе под нос.

Из темноты проулка появилась пара нечетких силуэтов. Это оказались мальчишки лет восьми, куда-то уведшие их коней. Гримберт невозмутимо протянул Бергу несколько монет.

— Дай им на фрукты или что там едят нынешние дети.

Путники оказались в помещении, похожем на подклет. Оно было скупо освещено факелами, чадящими в нескольких гнездах. Всюду целыми охапками лежала солома. Тут и там на ней сидели люди, в основном мужчины. Все они носили серые хитоны, только пояса различались по цвету. Почти все пили и ели, изредка перебрасываясь фразами.

У стены был организован очаг. Там стоял щуплый старик и жарил что-то на вертеле. В самом темном углу стоял старый, истерзанный стол. Виз заметил его только когда кто-то поднялся к ним навстречу.

Этот человек был одноглаз. Спутанные космы падали ему на лицо. Встреть Визар его где-нибудь в Ниведле, он бы счел незнакомца наемником. И все же было в нем что-то, отличавшее его от обычного головореза. Умный, проницательный взгляд. При виде Гримберта мрачный человек растянул рот в приветливой улыбке, вроде бы вполне искренней.

— Берти, добро пожаловать. Жаль, что мы видимся так редко. Только когда у тебя что-то случается. — Он наградил мага долгим взглядом.

— Да, мне снова нужна твоя помощь, — кивнул Гримберт. — Надо пересидеть у вас пару дней, пустишь?

— О чем разговор! Пойдемте за стол, познакомишь меня с твоими спутниками, — махнул рукой хозяин.

Не без облегчения Виз плюхнулся на длинную скамью. Приятель Гримберта подозвал кого-то из своих и велел ему принести еды.

— Ну-с, господа, — хозяин иронично посмотрел на двойняшек — я Яго, мои люди… промышляют в окрестностях. Нет, вы не подумайте, никакого грабежа и насилия. Мы ассасины.

Собеседники приветливо закивали. Примерно чего-то подобного Визар и ждал, исходя из того, что они увидели.

— Это Перек и Онси, дети одного моего старого друга, — многозначительно улыбнулся маг. — По молодости наделали шума, так что их сейчас ищет вся Ниведла.

— О, это бывает. Поправимо. — понимающе сказал Яго.

Принесли мясо, тушеные овощи и кувшин с каким-то пойлом. Зверски голодные, путники набросились на еду. Виз то и дело настороженно поглядывал на хозяина, поэтому заметил, как вдруг изменилось его лицо. Яго смотрел на татуировку, показавшуюся из-под одежды.

— Дрезра?! На это уговора не было!

В мгновение ока стол окружили серые хитоны. Троице угрожали ножи и кинжалы всех мастей.

— Успокойся, друг мой. — Гримберт вскинул руки в примирительном жесте. — Я не сказал тебе сразу, потому что предвидел что-то подобное. Но выслушай меня: эти люди — не враги тебе. Они скрываются от ди Манселлы.

— Тогда я тем более не потерплю их здесь, — рыкнул ассасин, впиваясь взглядом единственного глаза в лицо А Лисы. Визар почувствовал липкий ужас, накативший тошнотворной волной. Если Яго решит убить их, его ничто не остановит. Страшно подумать, что они могут сотворить с Лиской… — Навлекать на себя гнев Алистера? Вот уж спасибо! Только во имя нашей дружбы я не велю перерезать вам глотки прямо сейчас. Проваливайте! Если к утру мои люди заметят вас в Пойче, можете заказывать похоронные песнопения.

— Но… — выдавил Виз. Надо, надо что-то сделать, как-то убедить их. — Вы же уже разделили с нами кров и стол. Неужели законы гостеприимства для вас ничего не значат?

Он кожей чувствовал повисшее в воздухе напряжение.

— Сейчас мое гостеприимство может положить конец всему, что я создавал последние восемьдесят лет, — наконец хмуро сказал Яго. В его голосе Визару послышался… страх? — Если хотите дожить до следующего месяца, советую вам обоим отрубить руки. Не то чтобы это спасет, но оттянет конец, я думаю. А твоему слову, Берти, больше веры нет. Берг, проводи их.

Теперь, похоже, придется ночевать на улице: до рассвета из города все равно не выйти. Виз давно не видел сестру такой подавленной, маг тоже был чернее тучи.

«Прости, что втравила нас в это, — мысленно сказала Лиска. — И чем я думала?»

«Все в порядке, — машинально буркнул Визар. — С кем не бывает».

Сестра истерически хихикнула.

«Да уж, действительно. Кто не предает собственную семью ради сомнительного мага, а потом не получает угрозы от ассасинов и совет отрубить руку?»

Он ободряюще сжал руку А Лисы.

Подхватив с пола дорожные сумки, троица двинулась вперед по коридору из серых хитонов. То и дело Виз ловил на себе неприязненные, чаще откровенно враждебные взгляды. Он чувствовал себя так погано, будто предал всех этих людей. Каково же тогда Гримберту?

У самого выхода дверь вдруг открылась, чуть не задев шедшего впереди Берга. Вошла высокая девушка, с виду ровесница Визара и Лисы. Но серьезные, спокойные глаза заставили в этом усомниться. Наверное, она все-таки старше. Из капюшона тяжелого плаща выглядывало длинное лицо с правильными чертами.

— Что здесь происходит? — спросила она у Яго. Удивительно, что он стерпел такую фамильярность. Визар сделал вывод, что в гильдии царит строгая иерархия.

Воцарилось молчание. Должно быть, ассасин мысленно обрисовал девушке ситуацию. Оба лица оставались бесстрастны, так что Виз понял только, что идет спор. Наконец Яго повернулся к путникам.

— Можете остаться на ночь, но с первыми петухами духу вашего здесь не будет, — мрачно бросил он. С этими словами он прошествовал к столу, показывая, что разговор окончен. Понемногу и другие ассасины стали расходиться. Гримберт, хмурясь, отошел к Яго.

— Я покажу вам место для ночлега, — сказала девушка, снимая плащ. Под ним оказалось светло-зеленое платье с длинными рукавами. У незнакомки были длинные золотистые волосы, завязанные в небрежный узел. Она увела их в один из узких проходов. В полумраке фигура девушки казалась словно сотканной из тумана.

— Как тебя зовут? — спросила А Лиса, с любопытством разглядывая незнакомку.

— Илейна. Я племянница Яго.

— Спасибо, что переубедила его, — поблагодарил Визар.

Илейна не ответила. Вскоре она остановилась перед тяжелой деревянной дверью.

— Вы же не против ночевать в одной комнате?

— Я сейчас даже на полу засну, — вымученно улыбнулась Лиса.

Им выделили небольшую комнатку с крошечным окошком под потолком и двумя узкими двухэтажными кроватями.

— Чур, я на верхней, — выпалила Лиска и бросила дорожную сумку в угол. — А уборная где?

— В конце коридора. Она общая, так что придется подождать.

— Плевать, завтра помоюсь, — решила А Лиса. — Ты так и будешь на пороге стоять, Виз?

Визар заколебался.

— Думаю, я еще посижу у очага. Ты же не против?

Вопрос был адресован скорее Илейне. Она пожала плечами.

— Как хочешь.

Визу было очень любопытно узнать побольше о жизни местных ассасинов. Здесь чувствовалась совсем иная система, не та, что в Черной Дрезре. Если повезет, удастся расспросить Илейну. Хотя она, похоже, не из разговорчивых.

Но внезапно девушка сама нарушила молчание.

— Вы правда из Дрезры? — спросила она, пока они шли назад, в общую комнату.

— Я и сестра. Гримберт нет.

— Про него я и сама знаю. — Она бросила на Виза любопытный взгляд. — Чем вы так не угодили Алистеру?

— Унесли одну… нужную ему вещь, — уклончиво сказал Визар.

— У самого Алистера ди Манселла? — В голосе Илейны сквозило недоверие.

— Ну, мы не без талантов.

Девушка ответила слабой улыбкой.

— В Дрезру других и не берут. Как и в любую гильдию, я думаю.

— У вас тоже строгий отбор кандидатов?

— С тех пор как Яго возглавил общину — достаточно строгий. И если ты думаешь, что мне помогло кровное родство, то нет, я тоже проходила вступительные испытания. Дядя не дает мне поблажек.

— Всегда он у вас такой… суровый?

— В основном.

— Не хотел бы я оказаться под его началом, — поежился Виз.

— Да нет, руководитель он хороший. Только резковат бывает. Ты не суди его строго. Жизнь у Яго была не из легких. Община — все, что у него есть. Кому захочется рисковать самым дорогим из-за пары чужаков?

Они вышли в общую комнату. Гримберт с Яго все еще шептались за столом.

— Или! Тебе оставили немного, забирай скорее! — хрипло крикнул старик у очага.

Взяв еду, Илейна устроилась на сене. Визар сел рядом, соблюдая дистанцию. Девушка смерила его взглядом, но ничего не сказала. Виз старался не слишком открыто пялиться на мясо у нее в тарелке. Доесть путники тогда так и не успели, и он был страшно голоден.

— Не сиди над душой, — проворчала Илейна. — Хочешь что-то сказать — говори, нет — не мешай есть.

— Зачем ты за нас заступилась? — Этот вопрос мучал Визара. — Ни за что не поверю, что из человеческой добродетели.

— Какая проницательность. — Девушка отхлебнула из кружки. — Мне действительно кое-что от вас нужно. Визар ди Манселла, если я не ошибаюсь?

Он смешался. Как там Гримберт представлял их?..

Виз качнул головой.

— Меня зовут Перек, ты обозналась.

— Не делай из меня дуру. Светловолосые двойняшки в дорогой одежде, легко обокравшие Алистера ди Манселла? И ты думаешь, я поверю, что вы рядовые члены Дрезры?

Визар стушевался.

— Что, так заметно?

— Ну, по тебе еще не очень, а вот твоя сестра довольно… колоритна. На вашем месте я бы подобрала себе что-нибудь попроще. Ди Манселла достаточно известны, чтобы сохранение инкогнито было затруднительно. Вы хоть раз из города выезжали прежде?

— Нет.

— Оно и видно.

— Так что ты от нас хочешь?

— Просто замолви словечко за общину, когда встретишься с отцом. Если он захочет расширять свои владения, пусть начнет не с Пойча, ладно?

— Это шутка? Если мы и встретимся с отцом, то разве что в виде голов на пиках!

Она отмахнулась.

— Помиритесь. Родня, все-таки.

— Ты не знаешь моего отца, Илейна. Мы открыто пошли против его воли в делах Дрезры. Ничего не объяснив, не поговорив. Такое не прощается, даже нам.

— Не думаю, что он убьет вас, как любых других на вашем месте. Захочет вас выслушать, я уверена.

— А если ты ошибаешься? Если не помиримся?

— Ну, тогда это все-таки была человеческая добродетель, — чуть заметно усмехнулась она. — Я не требую от вас невозможного, Визар. И все же я хочу сделать все возможное, чтобы однажды не проснуться в руинах своей общины.

— Хорошо, я постараюсь выполнить твою просьбу.

— Эй, ты же не думаешь, что я не стребую с тебя клятвы? Ты приятный парень, но не настолько, чтобы верить тебе на слово.

Перейдя на чародейный язык, Визар пообещал сделать все возможное, чтобы Пойч как можно дольше оставался вне поля зрения Алистера.

— Кстати, дяде обо всем этом знать не стоит.

* **

За что? Вот за что леди Андраэль отправила ее с этими безумцами? Конечно, акцент Таны кстати, но неужели не нашлось других краунцев? У кормилицы было достаточно много иллюзий, но только не насчет собственных шпионских способностей.

Сейчас она тряслась на купленной для нее кобыле, как мешок с картошкой. Ездить верхом Тана не умела.

Впрочем, тряслась она и от страха: Степи слыли опасным местом. Оказаться во власти местных жителей не хотелось. А уж кто только не бродил по Степям! Среди слуг Диальского дворца ходило множество слухов о бесчисленных чудовищах, беглых рабах и магах. То, что в безопасной кухне вызывало лишь дрожь и желание покрепче прижаться к поваренку посимпатичнее теперь вышибало почву из-под ног. Или это лошадь трясется? Свалиться с нее на полном скаку и что-нибудь сломать — тоже плохая перспектива.

И кому в голову пришло ехать через эти гиблые земли? Дриаде, чтоб ей пусто было! (На особенности происхождения Мозраэны Тане было плевать. Точнее, ее мозг попросту не усвоил эту информацию.)

Сама дриада держалась в седле так, будто ее учили этому с детства. Наверное, это ее нечистая кровь подсобила! Правда, Тана помнила, как ворчала Мозраэна, взбираясь в седло. Все говорила, что это экслуап… ипсула… короче, какая-то «тация» лошадей. Нахватаются мудреных словечек в своих колдунских книгах, а потом кобыл заговаривают!

Незадача была еще и в том, что в постоянном движении Тана не могла писать в Диал. Если в Крауне она притворялась чрезмерно набожной и то и дело отпрашивалась в храм (и уже там, внутри, писала донос), то сейчас кормилица еле держалась в седле. Хорошо еще, что дриада забрала у Таны младенца после того, как увидела, как та взгромоздилась на лошадь задом наперед.

Непонятно зачем они мчались во весь опор. Когда Тана увидела на горизоне храмик и попросила заехать, ей грубо сказали: «В Гочеве помолишься!» Ага, значится, едем в Гочев, отметила про себя кормилица. Не забыть бы! На резкость в свой адрес Тана почти не обратила внимания: в Диале и не такое услышать можно было.

Скакавший впереди Дейриш обернулся и крикнул:

— Держишься, нянька? Ну держись, скоро привал!

Она ничего не ответила: физически не смогла. Тана подпрыгивала в седле каждую секунду, и голову мотало из стороны в сторону.

А как хотелось ответить что-нибудь! Что-нибудь героическое, как в сказках, слышанных в родной деревне. Когда такой шикарный мужчина обращается, грех молчать! (В отличие от Мозраэны, Дейриш не казался кормилице порождением чистого зла. Деревенские предрассудки на мага почему-то не распространялись.) Тана не скрывала своего восхищения даже в письмах диальскому правительству. Из доносов это стало чем-то вроде личного дневника.

С уст Дейриша сорвался поток брани. Почти сразу к магу присоединилась Мозраэна. Не успела Тана подъехать поближе и спросить, в чем дело, как ее кобыла почти по колено провалилась в землю. Кормилица прикусила язык.

«Подземные жители-людоеды! — пронеслось в голове у нее. — Все-таки не врал конюх!»

И Тана закричала.

— Да захлопнись ты! Чертовы тузики! — раздраженно воскликнула полудриада.

— Хто? — переспросила кормилица.

— Тузики, -буркнул Дейриш так, словно это все объясняло. От громких голосов и внезапно прекратившейся мерной качки младенец проснулся и начал вопить. — Да чтоб тебя! Сейчас стукну башкой о камень!

— Тут нет камней, — сухо заметила Мозраэна. — И, во имя богов, не вздумай швырять его о землю!

— Да он же бессмертный, какая разница? Ему пофиг, а мне приятно.

— Все равно не стоит, — продолжила она уже спокойнее.

— А фто фа туфихи тахие? — встряла Тана, привлекая к себе внимание. Она провела с ними слишком мало времени, чтобы сообразить, что, когда брат с сестрой ругаются, рядом лучше не оказываться. А если уж деваться некуда, лучше спрятать голову в песок: надежнее будет.

— Заткнись уже! — хором рявкнули Дейриш и Мозраэна, и на руки кормилице плюхнулся пролевитированный магом ребенок. От этого доселе героически державшаяся в седле Тана победоносно рухнула с лошади. К счастью (или к сожалению) без вреда для ребенка.

Дейриш вновь выругался.

— Кажется, я знаю, какое слово будет первым у нашего малыша, — ядовито сказала Мозраэна.

— Закрой пасть, дубина! — прорычал маг.

В ответ полудриада разразилась гневной тирадой на своем родном лесном языке. Его Тана, конечно, не знала, но, судя по бурной и красноречивой жестикуляции, это было что-то очень обидное. Кто такие эти тузики, кормилица так и не поняла.

(Если интересно, могу пояснить. Тузики — это маленькие зверьки, роющие норки в степях. Они неглубокие, но представляют настоящее проклятие для всадников. Есть еще бобики, очень похожие на них по размерам и телосложению, но они живут в горах. Как правило, бобики прячутся среди камней.)

Когда Мозраэна закончила ругаться, они попытались вытащить коней из лунок. В задумчивости полудриада собрала с волос и съела нескольких насекомых. Тана держала на руках младенца и помочь не могла, да и не знала, как. Наконец тщетные потуги утомили мага, и он просто перебросил лошадей на участок без норок.

— А сразу так сделать нельзя было?! — взвилась Мозраэна, буравя брата ненавидящим взглядом.

— Мне хотелось посмотреть, как ты будешь пыхтеть над своей конягой.

* **

— Добрый вечер, милорд.

Лорд Сараней остался невозмутим внешне, но баронесса была уверена, что он напрягся. Еще бы! Леди Ренна появилась из очередного тайного прохода без предупреждения, подошла со спины, почти не шурша юбками.

— Как вы тихо ходите, миледи, — флегматично заметил первый советник. — Признаться, я впечатлен.

— Если я обещала, что встреча будет тайной, значит, на мои слова стоит рассчитывать, — отозвалась баронесса, садясь в кресло напротив. — Итак, о чем вы хотели со мной поговорить?

Лорд Сараней в упор посмотрел на нее темно-зелеными глазами.

— У вас есть какие-либо версии на этот счет?

— Что вы, милорд, вы для меня полная загадка, — чуть заметно улыбнулась леди Ренна. Годы, проведенные в потайных коридорах дворца, научили ее придворной велеречивости.

— Я бы хотел обсудить с вами леди Андраэль.

Тонкие черные брови взлетели вверх.

— Похоже, вы ошиблись адресом. Я не разношу досужие сплетни, — сказала она с прохладцей.

— Не сомневаюсь в этом, миледи. Но, насколько дала понять Ее Светлость, вы находитесь в весьма дружеских отношениях.

Леди Ренна молчала, ожидая продолжения.

— Не могли бы вы рассказать мне немного больше о ее характере, может быть, о каких-то особенностях? Кроме очень юного возраста, чрезмерной импульсивности и склонности к театральным жестам.

— Зачем вам это? Лорд Сараней, это отдает заговором! — Темные глаза баронессы опасно сверкнули.

— О, я думаю, что уж вы-то, миледи, лучше всех знаете, что я — преданный слуга Ее Светлости. — При этих словах леди Ренна потеребила конец своего платка. На мгновение на недружелюбном лице первого советника проступило торжество, но вскоре опять сменилось равнодушной неприязнью. — Да и зачем мне интриговать против своей благодетельницы?

В голове баронессы носились обрывки мыслей. Откуда он знает? Насколько много ему известно? И, главное, как много он сумеет доказать?

— Не только вы умеете быть скрытной, леди Ренна. — Лорд Сараней выудил из жилетного кармана маленькую брошку, инкрустированную синими камнями.

— Не понимаю, о чем вы.

Но голос выдал баронессу. Первый советник мрачно улыбнулся.

— Вы делитесь со мной тем, что меня интересует, а я отдаю вам брошь. Соглашайтесь, это щедрое предложение. Разумеется, с полагающимися клятвами.

— Разве у меня есть выбор?

* **

Леди Андраэль прогуливалась по саду в компании нескольких гостей, еще остававшихся во дворце после инаугурации. Осеннее солнце пока не успело стать бледным и холодным и приятно грело кожу.

— … и из-за этой напасти в наших охотничьих угодьях совсем перевелись зайцы, — пожаловалась дородная леди Марло.

— Какая досада, — рассеянно отозвалась градоправительница. Ее совершенно не заботили ни зайцы леди Марло, ни новая обивка мебели в имении Помсуорто, ни другие светские беседы, которые приходилось поддерживать во время прогулки. Накануне леди Ренна намекнула на какие-то неприятные новости, которые еще предстояло подтвердить. Она обещала управиться как можно скорее, и Андраэль все утро ждала вестей. Все ее мысли крутились вокруг слов баронессы, поэтому она уже не в первый раз за день пропустила мимо ушей чью-то реплику.

— Простите, что вы сказали? — переспросила Ее Светлость, оборачиваясь. Взгляд леди Андраэли, и до этого не слишком выразительный, сейчас был абсолютно отсутствующим.

— Чем вас привлек этот цветок, миледи? — прощебетала одна из дам.

Действительно, задумавшись, градоправительница остановилась у какой-то маленькой клумбы, на которой рос один-единственный цветок. Удивление спутников Ее Светлости было понятно: он отличался блеклой, скучной окраской. В другой ситуации леди Андраэль не обратила бы на него внимания. Чуть приглядевшись, она заметила, что цветок очень необычный: интересные резные лепестки компенсировали его невзрачность. Такой формы Ее Светлость еще не встречала.

— Вы не находите, что он прекрасен? — спросила леди Андраэль, и все вокруг тут же стали бормотать слова согласия.

— Он так же изящен, как и вы, Ваша Светлость! — воскликнул кто-то. Миледи поискала глазами говорившего. Это оказался сын лорда Рикано, ровесник Андраэли.

«Ну конечно, к власти пришла незамужняя градоправительница», — подумала Ее Светлость с некоторым раздражением. За неделю празднеств подобные ухажеры ей порядком надоели. Все они держались очень деликатно, никто пока не сделал предложения напрямую, но молодые дворянчики и богатые вдовцы все время увивались вокруг леди Андраэли как мухи вокруг варенья.

— Вы очень любезны, — бросила она.

С трудом дождавшись конца прогулки, Ее Светлость поспешила удалиться в свои покои. В привычном сумраке комнаты леди Андраэль пыталась унять свое нетерпение, разбирая корреспонденцию. Но и это не принесло ощутимого результата. Одно и то же письмо приходилось переписывать несколько раз: Ее Светлость то и дело ставила кляксы. Отвлечься чтением также не получилось: глаза скользили по строкам, не улавливая смысла.

Она несколько раз посылала за Ренной, но та еще не вернулась с запланированных встреч.

Наконец Андраэли доложили, что баронесса объявилась и просит принять ее. Градоправительница торопливо махнула рукой, впуская посетительницу.

— Итак, миледи, у меня для вас три новости, — проговорила Ренна. Она выглядела измученной: глаза запали, всегда идеальная спина чуть сгорбилась, головной платок перекосился.

Ее Светлость сделала баронессе знак садиться.

— Хоть одна хорошая есть?

— Если честно, все так себе, — слегка сморщила круглое лицо леди Ренна. — Во-первых, пришел донос от вашей разведчицы.

— И что же в этом плохого? — подняла брови Андраэль. Она старалась оставаться спокойной, но в голове уже прокручивались десятки вариантов.

— А вы прочитайте, Ваша Светлость, — тихо сказала ешсинка, протягивая градоправительнице вскрытый свиток. В покои вошла служанка с чаем.

«Неужели там что-то настолько плохое?»

Однако, пробежавшись глазами по тексту, леди Андраэль поняла, чем Ренна недовольна.

— Да это какой-то личный дневник, а не донос! — возмутилась Ее Светлость. Она еле удержалась от того, чтобы топнуть ногой, как избалованная девочка. — Попадись мне только эта краунская подстилка, три шкуры с нее спущу! Какая дерзость! Писать мне, своей госпоже, о своих сердечных делах! Какова нахалка!

— Не переживайте, Андраэль-дан, — робко начала баронесса. Она забылась и перешла на ешсинский диалект, от которого вроде бы давно избавилась.

— Вот именно! — подхватила градоправительница. В ее голосе проскользнули истерические нотки. — Вот именно, не переживу, повешусь от такой жизни! Я знала, что бремя правления тяжко, но не настолько же!

— Спокойно, Ваша Светлость, спокойно, — тихо приговаривала первая советница. Она уже знала, что леди Андраэль от природы склонна к истерикам. А уж после вступления в должность... — Выдохните, выпейте чаю… — Ренна махнула служанке. Та наполнила чашки и удалилась по знаку баронессы.

Ее Светлость послушно сделала глоток.

— Что еще?

— Вы уверены, что вам не нужен отдых? — осторожно уточнила советница.

— Не держи меня за калеку! — Черные глаза Андраэли блеснули яростью.

— Небезызвестная вам особа напоминает, что пришел срок. — Леди Ренна смущенно поскребла бархатную обивку кресла. — Как обычно.

Эту новость Ее Светлость приняла на удивление легко, хотя и без восторга.

— Вели казначею отсчитать сколько положено. С чем ты так долго возилась?

— Мы получили известия из Вега. Там готовят нападение.

— Вег собирается идти на нас войной? Что за чушь? Они же всегда были пацифистами! Что им вдруг вздумалось? Вег — крупный город, ресурсов много. И почему именно мы? Если просто силушку богатырскую показать, так вокруг мелочи — видимо-невидимо. А о Диал Вег сразу зубы обломает, армии у них отродясь толком не было. Хоть мы и ничего не смыслим в фортификации, но в лобовой атаке уж точно разобьем этот сброд!

— Прошу прощения, миледи, но они именно были пацифистами. Пока к власти не пришел новый правитель.

— Да когда он успел-то? Еще позавчера Вегом благополучно правил Ангус Второй. Что случилось за эти пару дней?

— Государственный переворот, Ваша Светлость. К власти пришел какой-то проходимец. Из самых низов, представляете? Тяжело ему, наверное, бедняге. — И баронесса сочувствующе покачала головой.

— Доброе у тебя сердце, Ренна. — На лице градоправительницы мелькнуло что-то похожее на улыбку. — И когда они будут у наших границ?

— К вечеру, миледи. Вы как раз успеете допить чай и собраться с силами. Родо уже объявил мобилизацию.

— То есть как это — мобилизацию? Без моего ведома?! — Весь эффект успокаивающего чая сошел на нет.

— Вы бы все равно отдали такой приказ. — Ренна была само спокойствие. — Экономия времени.

— Во-первых, не обязательно именно такой. Во-вторых, вы решаете дела государственной важности без меня! — Андраэль выглядела как обиженная девочка. Она прекрасно понимала, что расторопные действия подчиненных значительно увеличили шансы на успех. Но как же обидно!

Градоправительница возглавила свое войско. Они выехали из Диала и отправились на север, к пограничной реке Плешивке.

Леди Андраэль была вооружена легким, но прочным мечом. Доспехов на ней не было — Ее Светлость предпочитала магическую защиту, которой она могла пользоваться благодаря своему положению. Зато все могли видеть серебряную трясогузку на черном дублете — герб рода Аурсолемно.

Верная баронесса ехала рядом, облаченная в доспехи. Даже перед боем она не изменила ешсинской традиции: из-под шлема виднелся край пурпурного с золотом платка — цвета Диала.

По другую сторону ехал генерал Родо, вооруженный двуручным топором и облаченный в мощную броню. Не приведи боги ему упасть с коня!

Ее Светлости было любопытно увидеть человека за пару дней совершившего государственный переворот, готового при этом захватить соседний город, поэтому как только впереди показалась армия противника, она внимательно вглядывалась в передние ряды.

Тем больше было ее изумление, когда из строя вышел самый обычный мужчина средних лет. Такой легко мог попасться на улицах Ниведлы, Крауна или Гагошпа. Таких, как он, обычно не замечают. Даже перебросившись с таким типом парой слов, собеседник уже через пару минут забывал, как тот выглядел.

Мужчина не выглядел таким уж воинственным. Андраэль не оставляла надежды уладить все мирно.

— Я так понимаю, вы нынешний градоправитель Вега? — спокойно спросила она. — Лорд…

— Вайар. Лорд Вайар. — Голос у человека тоже оказался невыразительным. Совершенно. Ее Светлость даже подумала о заклинании невзрачности, но откуда этому мужлану знать такой фокус?

— У вас диальское имя, — заметила леди Андраэль.

— Возможно, — пожал плечами новоявленный дворянин. — Я впечатлен вашей разведкой, миледи.

— Как и я — вашей оперативностью. — Миледи позволила себе бледную улыбку. «Как-то не похож он на простолюдина». — Просветите, почему именно Диал?

— Чистая случайность, — широко улыбнулся лорд Вайар. — Видите ли, у меня в планах завоевать всю Дольцию, мне все равно, откуда начинать.

«Ну и зря. Он бы еще на Ниведлу пошел!»

— Наши планы поразительно совпадают. — Леди Андраэль кинула на него многозначительный взгляд. Собеседник не выглядел очень впечатленным.

— Если желаете, можете сдаться и сэкономить нам обоим время и силы.

«И он про экономию времени!»

— Я думаю, милорд, что это невозможно. Но в свою очередь я могу предложить вам объединить наши усилия и пойти походом на, скажем, Липр. Это тоже сэкономит время и силы.

— А потом как вы предлагаете делить власть? Допустим, наш план удастся. Дальше что вы предлагаете?

— Можно стать соправителями. В крайнем случае, можно пожениться и распределить власть таким образом. — Вот бы он повелся!

— И вы правда верите, что мы сможем доверять друг другу? Лично я считаю, что после успешного завершения кампании мы будем думать только о том, как устранить конкурента и присвоить власть. Начнутся заговоры, интриги… Так зачем лишние телодвижения? Решим все здесь и сейчас.

«О боги, он действительно так самонадеян?»

— Я слышала, что ваша родословная… не особенно примечательна… — Леди Андраэль выдержала паузу. — Дольцийское дворянство не очень одобрительно относится к таким людям. Вам понадобятся влиятельные союзники.

— Не хочу вас оскорбить, миледи, но Диал пока не входит в пятерку самых крупных и богатых городов нашей страны, — осклабился лорд Вайар. Ее Светлости захотелось кинуть ему в лицо комок грязи. — Я думаю, градоправитель Вевво или Карда был бы мне лучшим соратником.

— Но захотят ли они сотрудничать с вами? — Андраэль перехватила предостерегающий взгляд баронессы и сдержала кипящую ярость. — Не получится ли так, что вся Дольция объединится против общего врага в вашем лице? В таком случае вам пригодилась бы наша помощь.

— Полагаю, мы сможем получить поддержку Диала куда более агрессивным путем. — Мы просто завоюем ваш город. Защищайтесь, миледи!

** *

Краун поразил брата Дилата, с детства не бывшего почти нигде, кроме родного Веефа. Отец Лассааф телепортировал его на самую окраину города, так что пока вокруг не было ничего особо примечательного, но молодому жрецу все было в диковинку.

Первым делом он решил найти место, где будет можно переночевать. Когда он спросил какого-то прохожего, тот с дружелюбной улыбкой ответил, что брату Дилату подойдет таверна «Третий глаз». Это заведение существует специально для паломников. Правда, говорят, щепетильные ксиарцы (у которых как раз бывает и по три глаза) подали на таверну в суд за, как они выразились, «возмутительный расизм». Градоправитель пообещал принять это во внимание, но то, как нескоро и вяло он откликнулся на прошение, говорило о том, что, скорее всего, решение вынесут так же нескоро и не в пользу ксиарцев. Максимум, на что они могут рассчитывать — денежная компенсация.

Заинтригованный, брат Дилат направился туда. «Третий глаз» оказался вполне приличным, в меру аккуратным заведением. За длинными столами сидели жрецы и жрицы самых разных богов, над дверью висела чистенькая табличка с надписью: «Благословен будь, путник».

Слышались смех и звуки фагонга. Повернув голову на звук, брат Дилат увидел сухощавую жрицу в серых одеждах Рангхильд. Заметив жреца, она подняла на него веселые глаза и задорно подмигнула. И без того потный Дилат, казалось, вспотел еще больше. Он вообще с трудом адаптировался в новых ситуациях. Женщину жрец видел впервые за несколько лет, так что он предпочел углубиться в самую темную часть таверны.

Сесть в одиночестве не удалось: «Третий глаз» был забит почти до отказа. Брат Дилат выбрал самый свободный стол, занятый всего двумя едоками: старцем в белых одеждах и совсем юным жрецом Альфаренны. Они что-то обсуждали вполголоса.

Судя по густо расписанному красками телу, старик был родом из Щмы, крошечного северного городка. Из-за грима рассмотреть черты его лица было сложно. Сначала Дилату показалось, что глаза у жреца карие, но, когда старик моргнул, стало заметно, что это прихотливый рисунок на верхних веках.

— Желаете что-то заказать, жрече? — Брат Дилат чуть не подпрыгнул от неожиданности, но это был всего лишь подавальщик.

— Э-э… А что у вас есть?

Тот с энтузиазмом затараторил, так что жрецу оставалось только хлопать глазами и недоуменно прислушиваться к непривычному краунскому акценту. Наконец он выбрал какое-то блюдо, показавшееся знакомым.

— Зря вы заказали кирники в кисло-сладком соусе. Дорого и невкусно, — раздался голос справа, когда подавальщик отошел.

Брат Дилат удивленно оглянулся. Старый щминец смотрел на него в упор. Его глаза болотного цвета странно поблескивали в свете масляных ламп.

— Да? А что мне стоило взять?

— Да хоть тузичьи лапки в меду.

— А-а. Спасибо. — Подозвав подавальщика, брат Дилат добавил к предыдущему заказу новый.

— Если хотите, могу еще бобичьи принести, — услужливо предложил молодой человек.

— Не берните. Они жестковаты. А вот тузичьи — хоть куда, — подмигнул юный сосед, судя по речи, краунец. Брат Дилат задумался. Сейчас он, казалось, мог целиком проглотить двух коней. Так что жрец не последовал совету и взял бобичьих лапок впридачу.

— И как в вас влезет, молодой человек? — добродушно спросил старец.

— О, не беспокойтесь, у меня отменный аппетит, — ответил брат Дилат с широкой улыбкой.

Жрица с фагонгом закончила игру и стала петь. Слова слетали с ее губ резкими, рублеными фразами. У речи женщины была какая-то своя, не знакомая Дилату мелодика. Песня показалась ему очень необычной и красивой.

— Вам нравится? — спросил молодой человек.

— А? Да, наверное, — отозвался Дилат.

— Эта женщина из Улсартсы, — прокомментировал старец. — У них довольно характерный акцент, вам не кажется?

— Я, право не знаю, никогда там не был, — растерялся жрец. Ему стыдно было в этом признаться, но он даже слабо представлял, где эта самая Улсартса находится.

— Если вы ищете новых ощущений, стоит побывать там. Не скажу, что там красиво: атмосфера такая, знаете, давящая. Но впечатление производит сильное. Там довольно безопасно, но, надо признать, чужаков там не любят. Да и своих не всех. Если вы не жрец Рангхильд и не воин, вы, по мнению местных, почти что раб. Кстати, люди без рельефной мускулатуры или с лишним весом там тоже не в чести.

— Да? Тогда не уверен, что хочу посещать этот город. — Брат Дилат демонстративно поежился. Едоки засмеялись.

— А ведь у них даже жрецы занимаются боевыми искусствами, — добавил юноша. — Как раз из Улсартсы среди последователей Рангхильд распространилась эта практика.

Брат Дилат удивленно воззрился на собеседника. Отец Лассааф всегда говорил, что жрецы других богов проводят жизнь в праздности, о чем Дилат не преминул рассказать. Теперь уже соседи изумленно переглянулись.

— Странных взглядов придерживаются в твоей обители, брат, — покачал головой старец, перейдя на «ты». — У жрецов каждого бога свои особенные навыки, разве ты не знал?

— Например, жрецы Альфаренны считаются непревзойденными танцорами, — сказал молодой человек, как будто разговаривал с умственно неполноценным. — Последователи Рангхильд, вон, сражаются. Жрецы Брееды создают настоящие шедевры прикладного искусства. Служители Лудиара великолепно поют, а те, кто отдал жизнь служению Форенцо, хороши в изготовлении ядов.

Брат Дилат хлопал глазами, чувствуя себя полным идиотом — обо всем этом он слышал впервые.

— Ну, о том, что жрецы Виверрана каждое утро и вечер окунаются в ледяную воду, тебе известно? — язвительно спросил юноша. — А что они великолепно плавают?

Брат Дилат торопливо закивал.

— Как тебя зовут, чудо в перьях? Из какой ты обители? — поинтересовался щминец.

Жрецы разговорились. Оба новых знакомца, Марийс и юный Ланиель, держали путь к знаменитому Колодцу Желаний.

Брат Дилат поедал заказанное и с интересом прислушивался к их рассказам. Жрица из Улсартсы закончила петь и двинулась к их столу. Она села рядом с Марийсом, на ходу бросив подавальщику:

— Мне как всегда.

— Добрый вечер, Вилле, — приветливо кивнул старец.

— И вам добрый, отец Марийс, — улыбнулась жрица.

Дилат не мог поверить своим ушам:

— Отец? Вы настоятель обители? Но как?

— А что тебя так удивляет? — поднял кустистые брови щминец.

— Ну… вы так запросто разговариваете с рядовыми жрецами и покинули свою обитель… Вы не боитесь, что в ваше отсутствие кто-то захватит власть?

— Мой мальчик, — теплая улыбка коснулась глаз отца Марийса, — как ты думаешь, почему настоятеля обители называют именно отцом? Это обращение появилось не просто так. Настоящий отец — это не тот, кто имеет в своем подчинении как можно больше жрецов. Этот тот, кто несет свою веру светло. Он не пытается убедить других в том, что его бог — главный. Ведь нет первого среди равных. Ты же помнишь это, сын мой?

Хотя брат Дилат множество раз слышал эту формулировку в родной обители, у всех она звучала настолько заученно и равнодушно, что потеряла смысл. Жрец не сомневался, что его собраться по обители не верят в то, что говорят.

— Отец — или мать — не просто верит в богов. Он знает, что они существуют, — продолжал Марийс. Эта фраза прозвучала из его уст все так же искренне и естественно. Они с жрицей понимающе переглянулись. Будь Дилат чуть более проницательным, он уловил бы в их лицах не только неподдельное участие, но и что-то еще… — Многие, раз пережив День Выбора, почти забывают его. Им все это кажется полусном-полуявью, детской мечтой, сказкой. А уж те, кто не прошел… К счастью, богов становится все больше, а неизбранных — все меньше. И нет ничего неправильного в том, чтобы отцу общаться с низшими по сану жрецами, да даже с послушниками. Всем нам есть чему поучиться друг у друга. А про захват власти… Я доверяю моим братьям. Надеюсь, что это взаимно. Если же меня все же предадут… Что ж, значит, я был плохим настоятелем, плохим отцом. Тогда я отправлюсь в изгнание, исправлять свои ошибки. А может быть, покончу с собой, как знать. Все в руках богов, сын мой.

Виле отхлебнула из своей кружки и с любопытством посмотрела на Дилата:

— Говоришь, как веефец или оломянин. Из тех краев, да? Кто твой наставник, если он не сумел вложить это знание в твою голову?

Он рассказал ей всё то же, что и остальным. Улсартсинка пристально оглядела его белую рясу, чуть заляпанную накапавшим с тузичьих лапок жиром, потерла татуированную лысину. На длинном лице жрицы отразилось замешательство.

— Зачем ты сюда приехал? Из такой дали, а, гляди-ка, чистый совсем. Как тебе удалось?

Она поцокала языком. И брат Дилат почувствовал, что это — его шанс. Ему же сказали найти сумасшедшего мага, верно? А его собеседники тут, похоже, давно. Может, подскажут? Жрец начисто забыл о предупреждении отца Лассаафа, так что честно, не таясь, выложил всю историю с судьбоносным младенцем. Брови отца Марийса так и запрыгали, узковатые глаза Виле округлились, а Ланиель неприлично присвистнул.

— И ты так спокойно нам это рассказываешь? — после продолжительной паузы спросила жрица. — Не боишься, что мы воспользуемся случаем и просто уведем ребенка у тебя из-под носа?

— То есть как это? — Брат Дилат даже не подумал о такой возможности.

— Ну, например, укажем тебе неверное направление, а сами пойдем к магу и похитим ребенка? — предположил брат Ланиель с нагловатой улыбкой.

— А вы что, так и собирались поступить?

— Ну ты даешь! — засмеялся краунец. — Это ж надо! Да если б мы хотели так сделать, кто б тебе сказал?

Отец Марийс предостерегающе придержал молодого человека за руку.

— Сын мой, не забывайся. Этот человек воспитывался в месте, где из него всячески старались выбить всякую способность размышлять, сделать послушную куклу. Благодаря качествам брата Дилата настоятелю обители это не удалось, но влияние на него разум все равно было оказано. — Жрец глянул на него с жалостью, как на увечного. Действительно, боги обделили Дилата аналитическими способностями, наградив, зато, неиссякаемым оптимизмом и богатством души.

Если бы молодой жрец был внимательнее, то заметил бы, что, услышав его историю, трое замолчали не только от удивления. Такое сосредоточенное молчание появляется в двух случаях: когда творят заклинание и когда безмолвно общаются. Но эта деталь ускользнула от Дилата.

— Так что, поможете мне найти колдуна?

— Не колдуна, а мага, — невозмутимо поправила Виле, прихлебывая из кружки. — Тебе может казаться, что нет никакой разницы, но это не так. Колдуны достигают результата с помощью посторонних предметов. Это такая, знаешь, промежуточная ветвь между магами и шаманами. Колдуны не пользуются камланием, но и на голых заклинаниях не держатся. Теперь понятно?

Ему было не очень понятно, но он на всякий случай кивнул. Дилату не терпелось поскорее приступить к поискам мага, но остальные не особенно спешили. Старый щминец все же заметил беспокойство спутника.

— Не волнуйся, сын мой, маг никуда от нас не денется. — Губы его дрогнули слабой улыбкой. — Дейриш объявил по всему Крауну, что ищет кормилицу. Пока он ее не найдет, из города они не уедут. А их шатер совсем рядом, я проходил мимо пару раз.

Неторопливо, со смаком, они доели заказанное, расплатились. Отец Марийс степенно поднялся с места, перемолвился о чем-то с трактирщиком и сделал остальным знак следовать за ним.

Вставая со своего места, брат Дилат пытался сделать это так же изящно, как и верховный жрец, но у него ничего не вышло. Наверное, из-за того, что, поднимаясь, он задел объемным животом край стола и чуть его не опрокинул. И уж совсем не солидно было по пути запихнуть в карман недоеденную кем-то галету…

Как по заказу, стоило им выйти наружу, как зарядил столь редкий в Крауне дождь, почти ливень. Брат Ланиель шел и сердито отфыркивался, как домашний кот, которого окатили из ведра. Отец Марийс, видимо, достиг такого уровня отстраненности от мирского, что не обращал на дождь никакого внимания. Брат Дилат опять пытался взять с него пример, но падающие за шиворот холодные капли этому не способствовали. Виле ловко лавировала между лужами и немногочисленными прохожими, очень удачно выбирая укрытия, так что, когда они прибыли к месту назначения — маленькой, тесной, но очень аккуратной площади — жрица почти не промокла.

Только обещанного шатра тут не было.

— Э-э? А куда делся шизик? — выразил общее недоумение брат Ланиель. Довольно громко выразил, потому что несколько человек обернулось. Какая-то сердобольная горожанка бросила:

— Так уехал.

— Как? Когда? — всполошился брат Дилат.

— Да вот прям только что! Пришли б на полчаса пораньше, застали б.

— А как же кормилица? — спросила Виле, перебирая длинными пальцами.

— Дык нашлась какая-то дуреха, с час назад пришла. Они пожитки-то собрали и — фьють! — она попыталась изобразить свист, — токмо их и видели, о как! А ты, матушка, чегой интересуешься?

— Да у меня все деньги пропали. Думаю, это он сделал, — задумчиво соврала жрица.

— Да конечно он, колдун проклятущий! Кому ж еще? — с видом эксперта заявила женщина. — Вот потому и смылся, змий окаянный!

— Кто? Змий?

— А то! Да все уж знают, что папаша егонный наг был. И сеструха у него та еще! Монстра, вот!

* **

Налис, обливаясь потом, шла по полуденным улицам Гагошпа. Настроение у нее было хуже некуда: прошла уже неделя, а Дейриш, так и не объявился. Они с сестрой даже нарушили бойкот и организовали «военный совет». Они не придумали ничего оригинальнее, чем спросить совета у отца.

Сейчас у Налис была запланирована встреча с Рафаатом, другом детства. Раньше его семья держала лавку неподалеку от Дзархабов, и дети частенько играли вместе. Несколько лет назад Рафаат уехал в Северград по делам семьи, а теперь наконец вернулся.

Многочисленные браслеты на смуглых руках Налис нагрелись на солнце и неприятно липли. От их мерного звона и шума главной улицы начинала болеть голова. Желтая пыль оседала на туфлях и подоле платья, прилипала к потной коже. Налис мечтала поскорее добраться до прохладной таверны и как следует умыться.

Но один плюс все же был: впервые за долгое время рядом не маячила Вайсанна. Отделаться от строго следующей указаниям сестры удалось с трудом. «Верная телохранительница» никак не хотела покидать свою «госпожу», опасаясь отцовского гнева.

Внезапно кто-то дернул Налис за подол платья. Несильно, но ощутимо. Она недовольно оглянулась. Наверняка какой-нибудь попрошайка! Так и оказалось: на дороге стояла на коленях еще вроде бы молодая женщина с серьезным взглядом. Сразу бросилась в глаза ее бледнющая, аж в голубизну, кожа, столь нехарактерная для этих мест. Наверное, женщина здесь недавно, раз еще не успела загореть. Одета она была в какие-то пестрые лохмотья, голову обвязала выцветшим красным платком как банданой. Длинный конец чуть ли не волочился по земле.

«Как же ей жарко, наверное, — с сочувствием подумала Налис. — И ведь держится, даже платок не сняла!»

Женщина была ужасно, болезненно тоща. Тем не менее в ней чувствовалась какая-то своя внутренняя сила, ощущаемая даже в такой жалкой позе. Нищенка казалась просящей, но не раболепной.

Но больше всего поразили Налис глаза женщины. Большие, черные, они, казалось, скрывали в своей глубине все тайны мироздания.

— Помоги мне, — спокойно сказала попрошайка. У нее был какой-то незнакомый мелодичный акцент. — Дай я погадаю тебе по руке. Ты заплатишь мне денег, я не останусь без ужина, а ты узнаешь о себе что-то новое.

— Но это же колдовство, магия! Тебя казнят, если узнают, чужеземка.

— Когда узнают, тогда и буду выкручиваться. Да и гадание все же не магия. Жрецы тоже занимаются предсказаниями, но их почему-то никто не судит.

— Замолчи! — испуганно шикнула Налис и подозрительно оглянулась — не слышал ли кто. — Ты, похоже, не из Дольции, раз так громко говоришь то, о чем лучше даже не думать. Подобные слова вкупе с гаданиями могут привести к чему похуже старого доброго костра.

— Это — мое единственное ремесло. Помоги же мне, купеческая дочь! — взмолилась гадалка и проникновенно заглянула ей в глаза.

Пораженная Налис завороженно кивнула. Наверное, эта женщина и правда видит что-то особенное. Да и жалко ее, попавшую из своего наполненного магией мира в прогнившую Дольцию.

Не медля ни секунды, гадалка вцепилась в нежную руку девушки и поволокла спутницу в бесконечный лабиринт узеньких проулков. Чем больше они удалялись от центра, тем грязнее и запущеннее выглядели дома. Тут и там стали попадаться какие-то подозрительные фигуры. Некоторые из местных так пристально и жадно оглядывали Налис, ее дорогое платье и побрякивающие украшения, будто уже обирали ее труп. Девушке было очень не по себе.

«И зачем я согласилась?..» — сокрушенно подумала Налис.

К счастью, они шли слишком быстро, чтобы она могла долго бояться. Через бесчисленное количество поворотов гадалка вывела Налис к тесному лоскутному шатру на окраинах города, такому же пестрому, как одежды его хозяйки.

Однако внутри он оказался куда просторнее.

— И ты говоришь, что не используешь магию?

— Умеешь же ты с ног на голову перевернуть, — покачала головой женщина. — Я не говорила, что не использую, я сказала только, что гадание — не магия. А магические услуги я действительно не оказываю.

Налис пристыженно замолкла и стала разглядывать шатер. Изнутри он был темно-синий с серебристыми вкраплениями. Канделябры на высоких ножках давали приглушенный, загадочный свет. Они были рассчитаны на одну свечу, и пламя было… белым!

«И как она еще не спалила тут все?»

— Никакой магии, — хмыкнула гадалка, проследив за взглядом Налис. — В воск подмешан специальный ингредиент, окрашивающий пламя в белый цвет и делающий пламя совершенно безвредным. Конечно, таким огоньком не согреешься.

Она провела бледной рукой над одной из свеч. Пламя поколебалось, но не обожгло. Женщина щелкнула длинными пальцами.

— Вот видишь? Садись.

Налис села на низенькую скамеечку из темного дерева. Гадалка устроилась напротив. Когда она повернулась, что-то блеснуло в неверном свете. Приглядевшись, девушка увидела в ухе у женщины железную сережку-гвоздик в виде полумесяца.

— Скажи хоть, как тебя зовут, — попросила Налис, спохватившись, что так и не спросила у гадалки имя.

— Алойса. — Внезапно черты ее осветила добрая, светлая улыбка. Выражение смягчилось, казалось, Алойса помолодела лет на двадцать. — Протяни руку, дитя.

На фоне мертвенно-бледной ладони женщины пальцы Налис казались почти черными. Гадалка долго и сосредоточенно смотрела на линии ладони. Наконец Алойса подняла голову. Лицо женщины вновь посерьезнело.

— Тебе грозит опасность, дитя. Бойся холодного блеска среди золота.

— Что за ерунда? Что это значит?

Признаться, девушка не на шутку испугалась.

— Я не знаю расшифровки, — пожала плечами гадалка. — Просто береги себя и помни то, что я сказала. А сейчас иди. Ты опаздываешь.

Точно! Про встречу она совсем забыла! Рафаат наверняка уже извелся весь, дожидаясь в таверне!

— Как я найду дорогу назад? Может, проводишь?

— Не бойся, найдешь. Иди, не сомневайся.

Словно в трансе Налис достала из кошеля на поясе несколько золотых, положила их перед Алойсой и пошла к выходу. Когда девушка была уже почти снаружи, ее опять окликнули:

— Постой, дитя!

Налис обернулась. В мгновение ока гадалка оказалась на расстоянии вытянутой руки. Неожиданно Алойса легко коснулась кофейных волос девушки.

— Боги любят тебя. Не забывай их.

Это был удар ниже пояса.

— Да? А отчего же тогда никто из них до меня не снизошел? — горько спросила Налис. День Выбора она старалась вспоминать пореже.

Неожиданно женщина рассмеялась.

— Ты даже не знаешь, какую чушь сейчас сказала. — Она вновь пристально посмотрела девушке в лицо. — Мой тебе совет: совершай поменьше поступков из чистого упрямства, наперекор богам. Сначала думай, потом делай. Неплохо бы и твоей сестре это усвоить.

У Налис перехватило дыхание.

— Что… Да как ты…?

— У вас с Вайсанной больше общего, чем кажется. — Алойса успокаивающе тронула ее за плечо. — У вас обеих добрые души, но вы упрямы, как горные козы. Подумай над этим. А теперь тебе действительно пора. Прощай.

Откидывая полог, девушка услышала:

— Советую заглянуть в храм!

Как ни странно, она вышла на главную улицу. Вокруг было темно, дневной поток прохожих почти иссяк. Спешить к Рафаату было уже бессмысленно. Пораженная и порядком напуганная, Налис решила связаться с другом безмолвно:

«Не отвлекаю?»

«Налис, какого черта? Мы же договорились! Я ждал тебя два чертовых часа! Трактирщик даже подумал, что я не могу заплатить за заказ!»

Ее словно ударили под дых.

«Ты даже за меня не волновался? Тебя беспокоит только твоя репутация в глазах какого-то трактирщика?!»

«Откуда я знаю, насколько ты изменилась за четыре года? Может, у тебя появились другие, более неотложные дела?» — возразил Рафаат, но все же сбавил обороты. Налис почувствовала укол вины. Действительно, сама не лучше!

«Извини, что так на тебя набросилась, — уже спокойнее сказала она. — Отец вдруг нагрузил, пришлось срочно мчаться, а я даже предупредить не догадалась. Давай завтра встретимся, если ты не против?»

«И ты меня прости, что сорвался, — ответил Рафаат, как показалось Налис, несколько смущенно. — Я думал, ты намеренно не пришла. Мир?»

«Мир. До завтра!»

А теперь пора убираться отсюда, и как можно скорее. Вечером даже главная, Монетная улица была небезопасной и почти никак не освещалась. А вход в отцовский дом находится на боковой улочке, старой и маленькой.

Быстрым шагом Налис пересекла Монетную улицу и поспешила дальше, прижимаясь к стене. Мутноватый свет из окон последних работающих лавок помогал не спотыкаться. Хвала богам, скоро приедут послы от лесных эльфов. Может, к их прибытию хоть на главной улице заведут какое-никакое освещение.

— Куда спешишь, красотка? — раздался чей-то хриплый голос прямо над ухом. Кто-то схватил Налис за руку. Девушка вздрогнула. — Не хочешь составить компанию неотразимому мужчине?

«Черт-черт-черт!»

Налис рванулась и попыталась высвободиться, но «неотразимый мужчина» крепко перехватил ее за талию. Он развернул девушку к себе, и она увидела помятое лицо отпетого головореза. Похоже, на лице Налис отразился ужас или отвращение (или и то, и другое), потому что лицо мужчины расплылось в беззубой улыбке. В глазах его читалась неприкрытая похоть.

— Иди ко мне…

Вдруг насильник вытаращил глаза, поперхнулся. На лицо девушки брызнула кровь, а изо рта мужика показалось острие меча.

— Ты там цела? — хмуро спросила Вайсанна, аккуратно укладывая труп на землю. Никогда еще Налис не была так рада видеть свою сестру. С приглушенным вскриком она бросилась ей на шею.

— Ты… Как меня нашла?

Аккуратно отцепив Налис от нагрудника, Вайя взяла ее за руку и потащила к дому.

— А ты бы еще подольше погуляла по темноте! Ты думаешь, я могла заявиться к отцу одна? Он бы с меня три шкуры спустил! Идем скорее, мы и так на час опоздали.

Им открыл Фариат, старый слуга Дзархабов.

— Что это у вас, госпожа? — обеспокоенно спросил он, заметив брызги крови на лице Налис.

— Так, загулялись немного, — отмахнулась Вайя и поволокла начавшую было объясняться сестру дальше.

— Вайсанна, к твоим выходкам я уже притерпелся, но, богов ради, не впутывай госпожу в свои разборки! — взмолился слуга, семеня следом.

Вайсанна резко обернулась.

— Не забывайся, Фариат, — сказала она, и голубые глаза грозно блеснули. — Пошли.

Заведя сестру в какую-то комнату, Вайя наскоро стерла следы крови. Только теперь Налис заметила, как испачкалось и пропылилось ее платье от долгой прогулки.

— Давай быстрее! — прошипела Вайсанна, уже стоявшая в дверях.

Кое-как отряхнувшись, девушка поспешила за сестрой. Вместе они ввалились в отцовский кабинет.

Увидев их, Луат вскочил с места. Он давно не выглядел таким взволнованным.

— Девочки! Хвала богам, вы вернулись! А я уже послал кое-кого из своих подручных на ваши поиски.

Всхлипнув, Налис бросилась отцу на шею. Тот немного удивленно похлопал дочь по спине.

— Все в порядке?

— Да, просто немного задержались, — невозмутимо ответила Вайсанна. — Наверное, наша принцесса перевозбудилась.

— Тогда вы точно уверены, что можете говорить о серьезных вещах? Может, лучше перенести совещание на завтра?

Вайя пожала плечами.

— Мне все равно.

Налис задумалась. После встречи с насильником ей хотелось только поскорее улечься в кровать и заснуть. Девушка посмотрела на высокую, уверенную сестру. «Если я опять заною, она меня изведет издевками!»

— Да нет, я готова.

Луат жестом велел дочерям садиться.

— Чай? Кофе?

Вайсанна коротко качнула головой.

— Мне чаю, пожалуйста, — попросила Налис. Отец отдал соответствующие распоряжения. Когда служанка принесла чай и легкие закуски, Луат спросил:

— Итак, как дела с магом?

Сестры переглянулись.

— Нам кажется, он не приедет в Гагошп, — наконец сказала Налис.

— Вам? Обеим? Вот как? — Отец выглядел приятно удивленным. — Ну, хоть в чем-то я не прогадал: похоже, вы наконец-то учитесь ладить. — Он помолчал. — По поводу Дейриша я согласен. До меня дошли сведения, что он вновь исчез в Бескрайних Степях. Ждать его тут смысла нет. Честно говоря, я не думал, что даже сумасшедший рискнет отправиться в те края. Однако я недооценил непредсказуемость этого типа.

— И что теперь? Зачем ему это? — подала голос Вайсанна.

— У меня два варианта: либо он хочет вывезти ребенка из страны, либо хочет срезать и попасть в юго-восточную часть Дольции, в Гочев, например. Хотя с таким безумцем утверждать наверняка невозможно.

— Почему именно Гочев? — хором спросили сестры.

— Ну, он мне кажется самым подходящим. Если срезать, то лучшего места для этого не найти! Итак, дети мои, вы отправляетесь туда.

— А если он все же углубится в Степи попрет куда-нибудь в сторону Спайра? — спросила Вайя.

— Туда я уже отправил надежных людей. Не хочу, чтобы вы попусту рисковали в магическом мире.

Повисло молчание. Налис задумчиво прихлебывала чай.

— Погоди, — вдруг нахмурилась она. — Нам же до Гочева месяц добираться, не меньше! За это время Дейриш куда угодно сбежит.

Луат хитро посмотрел на дочерей.

— А вам и не придется никуда ехать.

С этими словами купец открыл ящик своего бюро и достал оттуда два одинаковых кулона. Они были похожи на странное яйцо с лепестками.

— Тяжелая штуковина, — заметила Вайсанна, взвешивая кулон. — И нафиг нам эти бирюльки?

— Это не бирюльки. Это — кулон телепорт.

— Отец, ты ведешь дела с магами? — Налис чуть не задохнулась от изумления. Что ж такое, весь день ее преследует какая-то колдовская чепуха!

— Немного, — улыбнулся Луат. — Неужели ты не знала про мой отдел с амулетами?

Девушка беспомощно оглянулась на Вайсанну. Сестра с безразличным видом ковыряла стол. Похоже, новость совсем ее не шокировала.

— Но это же очень тонкая грань, папа! Тебя за любое движение могут сжечь на костре!

— Какая же ты у меня еще наивная. — Купец снисходительно потрепал Налис по щеке. — Официально амулеты не запрещены. А процент с продаж, предоставленный нужному человеку, делает их не только разрешенными, но и активно одобряемыми.

Она опять почувствовала себя маленькой девочкой, которую папа взял к себе на работу.

«Что ж я за наследница такая!»

Луат поднялся с места.

— Итак, девочки, завтра вы будете уже в Гочеве. С утра пораньше приходите сюда, я активирую амулеты. А сейчас идите спать, у вас был трудный день.

«Да, похоже, с Рафаатом опять не получилось, — с сожалением подумала Налис. — Главное — не забыть его предупредить!»

Когда они оказались за дверью, она тронула сестру за руку.

— Слушай… Там, на улице… Спасибо, что спасла меня… Я…

— Я же уже сказала, что сделала это не ради тебя! — рыкнула Вайсанна. — Закрыли тему.

Вайя ускорила шаг и скрылась за поворотом. Налис пошла к себе, предвкушая теплую ванну и конец этого странного дня.

Утром заспанные и мрачные сестры с собранными сумками и кулонами-телепортами вновь сидели в отцовском кабинете.

— Все взяли? Амулеты одноразовые, за другим платьицем не сбегаешь, — весело сказал отец, как всегда бодрый и свежий. Вайсанна фыркнула и кинула на Налис насмешливый взгляд.

«Это он на меня намекает? — Ей стало немного обидно. — Неужели и отец считает меня избалованной куклой?»

Подкрутив что-то в кулонах, Луат вернул их дочерям.

— Настроены на Гочев, — пояснил он. — Теперь нажмите на кристалл.

Действительно, на «макушке» каждого «яйца», там, где оно соединялось с цепочкой, была какая-то блестяшка.

Налис сделала, как сказал отец. Тут же ее ослепила вспышка. Девушка зажмурилась. Когда она открыла глаза, вместо привычного кабинета и бюро увидела незнакомые городские улицы. Налис почувствовала, как кто-то крепко держит ее за локоть.

— Ты чего, Вайя?

Но это оказалась не Вайсанна. Прямо над ухом раздался грубый голос:

— Колдуем, значит, барышня? Ишь! Пройдемте.

Она попыталась высвободиться, но ее тут же схватил еще один. Перед глазами встало вчерашнее нападение. Налис забилась в руках стражников, но почти сразу поняла тщетность своих усилий. Оглядевшись вокруг, она заметила Вайсанну, которая сражалась с пятью здоровенными стражниками, закованными в латы.

— Мы не сами, мы с помощью амулета! — пробормотала Налис, вспомнив давешние слова отца.

— Вот на костре и расскажешь, — глумливо ответил другой стражник, скаля гнилые зубы. Девушке опять вспомнился «неотразимый мужчина» с улицы. К счастью, эти вроде бы не собирались к ней приставать. Пока.

— Указом номер 326 его градоправительской светлости все амулеты и иные технические средства, осуществляющие магические действия, приравниваются к колдовству. Вы будете проведены в тюрьму и казнены очищающим огнем в ближайшее время!

** *

Феникс, как обычно, наблюдал прекрасный веввский закат, покуривая трубку. Только сидело оно теперь не на ветке, а внизу, у корней.

Совсем недавно ей пришлось срочно телепортироваться в Краун, чтобы переправить оттуда Ангела к окраинам территорий Сьисоли. Раз к моменту его прибытия Дейриш ушел в Степи, значит он либо поедет в другие страны… либо срежет и вынырнет где-нибудь в другом городе. Удобнее всего это сделать в Гочеве, но не такой же он дурак, чтобы там задерживаться. Опять же, очевидно, что про Гочев не подумал только ленивый, а уж в том, что за ребенком охотятся многие, Феникс не сомневалась. К тому же, Сьисоли — довольно большой город, куда крупнее Гочева, значит, и затеряться там легче… Вот только все маги, как назло, оказались заняты, так что ей пришлось выручать Ангела самой, как какой-нибудь «шестерке»!

Внезапно ход его размышлений прервали самым наглым и неожиданным образом: чьи-то маленькие ладошки накрыли разноцветные глаза Феникса.

— Угадай, кто? — спросил детский голос.

Тонкие губы Феникса, рассеченные шрамом, растянулись в кривой ухмылке.

— Самоубийца.

Ребенок явно неместный, иначе не стал бы подходить к грозе Вевво с такими опасными вопросами. Но сегодня Феникс находилось в поразительно миролюбивом расположении духа. Оно медленно обернулось и встретилось взглядом с маленькой девочкой лет восьми. У нее было открытое, по-детски круглое лицо и добрые глаза, смотревшие с любопытством. Сочетание очень нетипичное для этих мест. Но в глаза бросалось в первую очередь не это. Пряди волос девочки были выкрашены во все цвета радуги, причем, похоже, совсем недавно. Феникс даже знала, кто это сделал.

— Та-ак, — протянула она. Обычно от этого «та-ак» начинали трястись поджилки даже у «ветеранов». — Это Деревяшка тебя покрасил?

— Не знаю, он не представился.

— Одноногий дядька, у которого не все дома?

— Похож.

Феникса это задело. Деревяшка предлагал подобные услуги только «своим». И кто из Детей Пепла так самовольно принял эту девчонку в «свои»? Деревяшка? Не может быть. Он слабак, который ни шагу не ступит без разрешения. Кто-то из «ветеранов»? Неужели нашелся такой дурак, чтобы оспаривать власть Феникса?

Она яростно пыхнула трубкой. Совсем страх потеряли, отщепенцы! Он из отребья сделал их королями преступного мира (после Дрезры, конечно, но и это весьма почетно), а они! Ну что за наглецы! Неблагодарные наглецы!

— Кто привел тебя сюда? — В глазах Феникса блеснула ярость, а левая рука его уже стала нашаривать метательный нож.

— Не пугай девочку. Это я сделала, — раздался за его спиной визгливый, похожий на чаячий крик голос.

Феникс развернулась и бросила нож. Обладательница голоса молниеносно увернулась. Лезвие вонзилось в балку у входа в тоннели. Впрочем, примерно такой реакции Феникс и ожидала, увидев, кто перед ней. Удачный день завершался удачным вечером.

— Охотница, — просипело Феникс. — Ты вернулась. Неожиданно.

Она была, как всегда, вооружена до зубов: стилеты, меч, арбалет — полный комплект. С их последней встречи Охотница почти не изменилась: все та же худая, жилистая фигура, те же татуировки «стрелки» на веках, тот же напряженный взгляд, слегка расфокусированный из-за частого приема толченых семян дрезры, местного галлюциногена. Правда, сейчас она выглядела пободрее, словно действительно последовала его совету и отдыхала все время, что они не виделись. Хотя периодические судороги никуда не делись. Но от этого, если верить книге, никуда не деться.

Ее прозвали Охотницей За Головами. Еще бы! Самая опасная наемная убийца во всей Дольции, а может, и во всем Мире. Единственное существо, которое Феникс признавала равным себе. И единственное дорогое ей существо. Еще до Детей Пепла они пережили много приключений вместе, а уж собрав самую страшную шайку в Вевво, разгулялись по полной.

А вот с психическим здоровьем у Охотницы было неладно. Она могла по полгода пребывать в отличном настроении, верить в самые невыполнимые планы, генерировать сумасбродные и гениальные идеи. А потом за одну ночь превратиться в закоренелую пессимистку, не способную даже выползти на улицу. За это Дети Пепла прозвали ее Двуликой. Впрочем, за спиной ее душевно называли «наша Шиза», если, конечно, были уверены, что их не слышат. Если «Двуликую» Охотница просто не любила, то за «Шизу» могла серьезно отомстить.

Видимо, дорога порядком прибавила ей вредности, потому что Охотница сделала то, что Феникс ненавидел больше всего: запустив руку в его взлохмаченные волосы, она взъерошила их еще сильнее. Оно оскалилось и отскочило в сторону.

— Я, конечно, радуюсь, видя тебя живой и невредимой, но еще раз так сделаешь — останешься без руки. По поводу ребенка: хоть мы и партнеры, но я прошу не принимать таких серьезных решений без меня. Пока прошу, заметь. Что за ребенок, откуда он?

У Охотницы дернулся глаз.

— Радуга, иди, погуляй.

— Ты что, и имя ей уже дала?

— А твои ребята придумали бы что-нибудь другое? — проклокотала Двуликая своим чаячьим голосом. — Ну да, у них же такая богатая фантазия! Мне кажется, оно отлично подходит. Логичное, простое, легко запоминается.

Феникс почувствовала, что копившийся с начала разговора гнев сейчас выплеснется наружу, но тут ход ее мыслей прервали.

— А ты тетя или дядя? — непосредственно спросила Радуга.

— Ты еще здесь? — Охотница метнула в девочку недовольный взгляд. Уголок ее рта опустился, прочертив некрасивую складку на лице.

Зато Феникса происходящее, похоже, позабавило.

— Да, в смелости тебе не откажешь, — рассмеялось оно своим кашляющим смехом. — Или в глупости.

— Так что? Кто ты? — Девочка пристально разглядывала пальто Феникса, причем с таким восхищением, будто мечтала иметь такое всю жизнь.

— Ни то, ни другое, — фыркнул Феникс и, развернув Радугу к входу в тоннель, подтолкнуло ее в ту сторону:

— Теперь иди.

Когда взрослые убедились, что девочка действительно ушла, они продолжили разговор.

— Она прибилась ко мне на обратном пути. Эта девочка — беглая рабыня, откуда-то из-под Роаги. Ты же знаешь, у Роаги с Вглии все натянуто. Общие границы, все дела. Родную деревню Радуги оттяпали в ходе междоусобиц то ли роагинцы, то ли вглиичи, я не поняла. Ну и она попала в рабство, а через какое-то время сбежала.

— Что я вижу? Неужели наша Шиза стала сентиментальной?

Двуликая наградила Феникса мрачным взглядом.

— А нечего меня по голове при посторонних трепать.

— То есть наедине можно?

— Отстань, а? Ты же прекрасно меня поняла. Так что там?

— У девочки неплохой потенциал, она может тебе пригодиться.

— Да? Что ж ты тогда ее под праздничную куклу расписала?

— Это не я! — От возмущения бледное лицо Охотницы пошло пятнами и стало дергаться интенсивнее. — Совсем меня за идиотку держишь? Не успела я оглянуться, как смотрю — а этот проклятый Деревяшка уже почти закончил работу. Ну не брить же ее теперь налысо!

— Почему же, это один из вариантов… — задумчиво проговорило Феникс. Увидев, как поползли вверх прямые брови Двуликой, оно косо усмехнулось. — Но у меня есть идея получше. Определим твою девчонку в «труппу уличных артистов». Дети всегда привлекают внимание. А чуть попозже научим ее обчищать карманы зрителей. Только учти, что девчонка — под твою ответственность. Я с ней нянчиться не буду.

— Есть еще кое-что. Эта девочка — идеальный сосуд. Не смотри на меня так, она — великолепное вместилище моей силы.

Зрачки Феникса расширились больше обычного.

— Ты серьезно? С этого начинать надо было!

У Охотницы была довольно редкая особенность. Кроме всего прочего она была еще и Пожирательницей Заклинаний. Это доставляло куда больше головной боли, чем реальных плюсов. С одной стороны, Пожиратель мог увеличивать свою магическую силу за счет силы других (насколько позволяли его способности). За это Пожиратели расплачивались целым рядом проблем. Например, Пожиратель не мог умереть без преемника. К тому же ремесло Пожирателя требовало большой нагрузки на психику, расшатывая ее по мере развития дара.

— А у тебя тут что происходит? — резко перевела тему Охотница. Даже в разговорах с Фениксом она старалась не вдаваться в подробности. — Слышала, ты тоже за ребенком охотишься.

— Как? И ты уже знаешь? — Удивлению Феникса не было предела. — И какая крыса настучала?

— Успокойся. — По лицу Двуликой пробежала очередная судорога. — Я от тебя же эту легенду и слышала. И кто из нас еще сумасшедший?

— Тьфу ты. Ангел отправился на поиски. Ты против? — спросило оно, видя кислую мину Двуликой и ощущая новый всплеск раздражения. Как будто он ей не друг, а ученик.

— Не скажу, что против… — Задумчивые складки прорезали высокий лоб Охотницы. Длинные пальцы на сухих руках нервно сжимались и разжимались. — Думаю, я бы справилась лучше…

— Ну и где ты была? Откуда мне было знать, что ты скоро вернешься? — Феникс поигрывал ножом, вытащенным из косяка. Трубка уже лежала во внутреннем кармане пальто. — И что ты предлагаешь? Отзывать его, что ли?

— Да нет, почему. Пусть делает свое дело. Но я знаю, как опередить наших конкурентов как минимум на шаг. Отправь меня к границе. Я встречу нашего ужика и «перейду на его сторону». У нас будет два засланных агента, тогда как у всех только одна группа.

— Идея разумная. Валяй, если так хочется. Кстати, о конкурентах. Есть предположения, сколько их, кто? Про клан ди Манселла можешь не говорить.

— О, поверь, их достаточно. Но из свеженького могу сказать, что не так давно меня волею судеб занесло в Гочев…

Она интригующе помолчала.

— Так, давай без этих штучек, — раздраженно бросила Феникс.

— Слушаю и повинуюсь. — У глаз Охотницы собрались насмешливые морщинки. — Так вот, я направила отряд стражников на арест двух прелестных девушек, магическим образом появившихся прямо посреди улицы.

— Ценю твою помощь инквизиции, но какое отношение это имеет к делу?

— Семейные черты Дзархабов трудно не узнать.

— Да, лицо у него колоритное. Так ты уверена, что эти двое…

— Даже если я ошиблась, думаю, Луат своего не упустит.

На этом разговор завершился. Остаток вчера Двуликая провела, собираясь в дорогу, а Феникс успел разобраться с парой текущих дел.

Ночью, когда часть бандитов уже отошла ко сну, а часть — давно вышла на промысел, Феникс, направляясь в свое ответвление тоннеля, заметило Охотницу. Она сидела совсем рядом от его закутка, там, где жила до отъезда, и смотрела в одну точку. Похоже, настроение Двуликой, еще пару часов назад вполне сносное, вновь качнулось в депрессивную сторону.

Цепко ухватив Шизу за плечо, Феникс поволок ее к выходу.

Альфаренна уже вывела свою ладью в ночное небо, бросая брызги воды на иссиня-черный бархат.

— Романтичная прогулка под луной? — спросил Остряк, молодой бандит, вышедший покурить.

Ржавый нож тускло блеснул в темноте. Вскрикнув, парень схватился за руку.

— В следующий раз будет немного левее и выше, — просипел Феникс. — Я в разочаровании от твоей глупости, человек. И нож верни. Благодарю. Можешь идти.

Не помня себя от страха, Остряк скрылся в тоннелях.

Дойдя до своего любимого дерева, Феникс сильно надавило на плечо безмолвной, как кукла, Охотницы, заставляя сесть.

— Ну и что на этот раз? — В ее голосе слышались беспокойство, усталость и недовольство одновременно. В ответ оно получило поток забористой брани. — А конкретнее?

— Мой разум угасает с каждым днем. Мне требуется все больше времени, чтобы запоминать новые лица, имена, любую новую информацию. Еще эта проклятая дрезра… Я… Я не могу себя контролировать, мне нужно все больше этой дряни. Я постарела, а все, что получила взамен — остаток моей никчемной жизни, которая завершится, как только Радуга будет готова, — горько сказала Двуликая. Она почти плакала, ее трясло. Сейчас Охотница За Головами была жалка как никогда.

Феникс мысленно порадовалась, что ее обошла стороной участь Пожирателя Заклинаний. Вон как Шизу корячит.

— Хватит чушь городить. Да, все мы не молодеем, но мы с тобой не прожили и половины отпущенного нам срока, я не сомневаюсь. — Феникс умолчал о том, что жизнь Пожирателей сильно сокращается из-за дара. В-общем-то, Охотница и сама это знала, но напоминать об этом сейчас — верх глупости. — Что же до твоих способностей, то половина Дольции мечтает хоть в чем-то на тебя походить. Ты опаснейшая убийца Дольции — и ничего не получила «на старости лет»? Я тебя умоляю! Да и «старость» у тебя очень условная. Так что заткни варежку и не раскисай! — Оно шипело ей на ухо, до боли стискивая плечо, но она не замечала.

— Заклинания выедают мне мозг, ты не понимаешь! Я не могу остановиться! Я чувствую, как мой рассудок теряется в них. Я уже стою на краю могилы, понимаешь? Легко жрецам проповедовать приятие смерти, они-то все избраны! А меня отвергли все боги, все, понимаешь? — Она говорила так, будто богов было минимум полсотни, а не всего шесть.

— Может, они не выбрали тебя потому, что тебе суждено стать новой богиней? — предположило Феникс.

— Богиней чего? Убийства? Глюков? Сумасшествия? Ты смеешься надо мной!

— Извини, если мои слова оскорбили тебя. Но я действительно не исключаю такой возможности.

Охотница наконец заплакала. Ее лицо перекосилось, руки, похожие теперь на когти какой-то птицы, вцепились в землю, выдирая траву с корнем. Феникс крепко прижимала подругу к себе, не давая ей навредить себе. Вспышка прошла довольно быстро: через несколько минут Двуликая уже только слабо всхлипывала, а вскоре и эти звуки прекратились — заснула.

Феникс бережно взвалил Охотницу на плечо. Занес в тоннели, сгрузил в ее закутке, накрыл старым шерстяным одеялом. Оно воняло и было побито молью, но еще вполне годилось.

Во сне лицо Охотницы растеряло всю свою нервозность. Без обычных кривляний и ужимок оно выглядело на удивление меланхоличным и спокойным. Отсветы редких факелов, тускло мерцающих в тоннелях, бросали на лицо Двуликой таинственные тени, делая его еще загадочнее и сглаживая внешние недостатки.

Тяжко вздохнув, Феникс поправил одеяло спящей и пошел в свой тупичок. Эх, вот бы внутренние демоны покинули Охотницу!

Преступники называли свое убежище просто Тоннелем. Шутки про «свет в конце тоннеля» стали несмешными еще несколько веков назад.

Добравшись до своего ложа из гнилого тряпья, Феникс зарылось в него в тщетных попытках согреться. Даже летом тут, под землей, было довольно зябко, а уж теперь, осенью, когда полили дожди и задул холодный ветер, спать здесь стало совсем невыносимо.

«Надо разжиться новым одеялом», — подумала Феникс и заснула с этими мыслями.

К счастью, утром суицидальные мысли Охотницы уступили место ровной меланхолии. Она уже накинула капюшон и собралась телепортироваться, когда Феникс спросило:

— А девочка?

— Если ты хочешь, чтобы я провалила миссию, могу взять ее с собой, — ответила Двуликая, дернув щекой.

И, прежде чем Феникс успел сообразить, что происходит, Охотница исчезла вместе со всеми пожитками.

** *

Впервые в жизни Габор пожалел, что в Дольции запрещена магия. До этого тема колдовства мало беспокоила сержанта. Запрещено — значит, так надо. Но теперь, когда ему понадобились услуги мага, он был взбешен.

«Вот живут же за границей люди как люди, чем мы-то хуже?!» — думал он, топая по проулкам и подворотням Крауна. Габор даже помнил из редких уроков в школе, что на Меделайне есть целая гора, где живут только маги, чародеи, гадалки, шаманы и прочая колдовская шваль. Почему, ну почему в этом проклятом городишке ничего подобного нет?

Еще в таверне Маккой растолковала сержанту, что без каких-либо связей в городе найти мага очень непросто. Особенно с угрожающей внешностью Габора. Спрашивай он колдуна для собственных нужд, на него могли донести. Представься он стражником, добился бы еще меньшего: знакомые и клиенты магов могли дать ему ложные наводки.

Так что сержант кружил по городу, пока не догадался отловить какого-то беспризорника. На всякий случай Габор взял паренька с собой, пообещав заплатить, когда маг выполнит работу.

Где-то на отшибе, почти за городской чертой, притулилось полуразвалившееся строение. Назвать это домом было бы большим преувеличением. Сержант даже не думал, что в чистеньком, опрятном Крауне можно встретить такую развалюху.

Внутри, в тесной комнатушке, его встретили еще более странные хозяева. Два очень бледных человека, мужчина и женщина. Оба достаточно молодые, наверное, его, Габора, ровесники. Вроде бы внешне они не были похожи, но все же в них чувствовалось что-то родственное. Оба были одеты в черно-белые одежды с желтыми узорами. У обоих были длинные волосы, только у него светлые и распущенные, а у нее — черные, собранные в толстенную косу. В них поблескивали какие-то золотистые искорки, предназначение которых было Габору непонятно (в Улсартсе украшения, кроме военных наград и знаков отличия, были не в чести). У мужчины лицо было длинное и острое, а у женщины — мягкое и округлое. Глаза мужчины смотрели прямо и строго, словно обличая в преступлении. У женщины взгляд был, напротив, добрый и ласковый, но постоянно ускользающий.

Нет, это не люди: у людей не бывает такой бледной кожи, таких тонких черт. Какая-то другая раса.

— Ээээ… здрасьте, — прогудел Габор, неловко сжавшись в тесном помещении. Он все еще держал за ухо мальчишку, указавшего дорогу.

— Вы, видимо, клиент, — полуутвердительно произнес мужчина. Голос у него оказался чудной — как будто два человека говорили хором.

— А вы — колдуны? — Спросил сержант. Переступив с ноги на ногу, он случайно наступил на засушенный корешок, упавший на пол.

— Друиды, — точно таким же голосом ответила женщина. — Это несколько другое. Зачем ты к нам пришел, чужеродец?

— По вам тоже не скажешь, что шибко местные, — буркнул Габор. Коротко он обрисовал ситуацию, объяснив, что ему надо попасть в предместье Гочева как можно быстрее, и что дело секретное. Все время, пока он говорил, странная парочка как-то пристально на него смотрела. Еще в самый неподходящий момент зачесалось ухо…

— О, не беспокойся, сын Улсартсы, мы никому не скажем. — Легкая улыбка скользнула по губам друида.

Решив, что лесть, возможно, чуть-чуть собьет цену, сержант подобострастно добавил:

— Вы окажете мне великую услугу, могучие колдуны!

Он понял, что попал впросак, когда друидесса, мягко улыбнувшись, поправила:

— Мы не колдуны, сержант, мы — друиды. Позволь, я объясню тебе разницу. Смотри, колдуны пользуются и артефактами, и книгами заклинаний… Ремесло колдуна без письменной работы невозможно. У нас же совсем наоборот — записывать свои знания ни в коем случае нельзя. Все передается только из уст в уста, от учителя к ученику. Как видишь, разница принципиальна.

Габор понятливо покивал. Но оставалась еще одна странность, которая его беспокоила, так что он решил снова прикинуться дурачком.

— А все друиды говорят одним голосом на двоих?

Вообще-то он не любил лезть в чужие дела, но когда еще встретишь настоящих колдунов?

Оба сначала застыли в недоумении, а затем женщина рассмеялась.

— Нет, не все. Обычно у каждого свой голос.

— Но боги избрали нас из тысяч других, наделив одним сознанием и голосом, — подхватил мужчина. Разумеется, с этой особенностью мы не можем жить по отдельности, как остальные друиды.

— И мы видим в этом знак. Нас ждет необыкновенное будущее!

— Это все хорошо, но можно я уже пойду? — захныкал мальчишка, про которого Габор успел забыть. Сержант выжидающе посмотрел на друидов.

— Клянусь, мы поможем тебе добраться, если получим необходимую сумму, — сказал мужчина на чародейном. Удовлетворенно кивнув, Габор швырнул пареньку монетку. Тот мигом подхватил ее и выбежал наружу.

— Сколько? — спросил он.

Женщина моментально растеряла всю свою мягкость.

— Тридцать пять золотых.

— Сколько?! — У Габора глаза на лоб полезли. Это было почти все, что выдало ему командование.

— А на что нам жить? — невозмутимо спросил мужчина. — Магия в вашей забытой богами стране дело тяжелое, редкое, тайное. Да и, признаться, дорогое. Знаете, сколько стоит простейший маскировочный амулет, который скроет от стражи хотя бы часть выброшенной энергии? Приходят к нам нечасто, найти нас непросто.

— Грабители, — буркнул сержант. Но делать было нечего: паренек уже умчался, а ловить еще одного — весь день потратить. Габор потянулся за деньгами.

— Отлично. — Лицо женщины вновь просветлело. — Встаньте в центр комнаты…

Сержант послушался, настороженно оглядываясь по сторонам. По обе стороны от него встали друиды и начали поочередно что-то бормотать на чародейном. Габор все больше опасался, что его надули, но было поздно: он уже чувствовал тошнотворное действие телепортирующего заклинания.

Когда сержант исчез, глаза друидов встретились. На их лицах читалось одинаковое воодушевление. Они думали об одном и том же.

«Момент настал. Боги действительно избрали нас! Наконец-то они послали нам знамение! Вот какую роль доведено нам сыграть!»

Глава 3

Приюты в Улсартсе — отдельная территория выживания. Конечно, и в других городах жизнь у сирот несладкая, но, когда все это усугубляется непрекращающимися войнами, детям можно только посочувствовать. Обычно, достигнув совершеннолетия, ребенок мог катиться на все четыре стороны — куда хватит таланта и настойчивости. В Улсартсе же судьба сироты была заранее предопределена. В доме призрения в детях вырабатывали железную дисциплину и повиновение старшим. С самого раннего возраста воспитанников учили обращаться с оружием, сражаться. Достигнув совершеннолетия, большая часть отправлялась в армию. Нескольких самых слабых отдавали в подмастерья к бездетным ремесленникам. А так как за людей в Улсартсе считались только военные, участь этим детям готовилась самая незавидная.

Именно в такой приют попала будущая богиня. Из-за длинных волос, которые она отказывалась собирать на тренировках и вытянутого лица сверстники прозвали ее Хильда-Кобылка. Они часто издевались над девочкой. Это не сломило ее. Наоборот, Рангхильд стала тренироваться еще усерднее. Из-за упрямого характера у нее были постоянные проблемы с учителями и воспитателями. Дело дошло до того, что ее чуть не отправили в ремесленники. Помешало этому только одно событие. Накануне выпускного состязания главные задиры приюта подкараулили Рангхильд. Из оружия у нее была только метла — в тот день будущая богиня дежурила, убирая внутренний двор. Нападающих было шестеро, все они пришли с настоящим, боевым оружием. Именно в этой стычке Рангхильд чуть не потеряла глаз. Шрам остался на всю жизнь.

По счастливой случайности один из офицеров, которые должны были судить состязания, приехал раньше. Он увидел, как девочка с метлой неплохо держится против шестерых вооруженных противников. Офицер остановил схватку. Рангхильд досрочно определили в его подразделение.

Через несколько лет, когда Рангхильд дослужилась до подпоручика, случилась особенно масштабная война между Улсартсой и Ллмао, соседним городом. Отряд Рангхильд окружили со всех сторон. Улсартсинцы никогда не сдаются в плен. Трус хуже ремесленника. Вот и Рангхильд не сдалась, борясь до последнего вздоха. Когда она погибла, ей было всего сорок два года. Многие в этом возрасте еще заканчивают обучение.

Копыта коней плюхали по непроходимой слякоти, заполнившей Потму. Казалось бы, на юго-востоке должно быть теплее и суше… Ничего подобного! Если бы путники путешествовали пешим ходом, они, вполне возможно, уже по колено извозились бы в грязи. Оставалось надеяться, что людям из Черной Дрезры тоже пришлось несладко.

В это время года потмичи носили высокие — выше колена — сапоги и одежду серо-бурых цветов с узкими рукавами, наглухо застегнутыми воротниками и широкими капюшонами. Все это натиралось каким-то составом, отталкивающим воду, который местные держали в строжайшем секрете.

Так что Гримберт первым делом направил коней к лавке кожевника. Самое время наконец купить более практичную и незаметную одежду. В такую погоду они точно будут выделяться из толпы.

Лиска ерзала в седле. Похоже, золоченые доспехи, и до этого не слишком удобные, окончательно ее замучили. Если такое случилось через пару дней после начала путешествия, каково бы ей было через неделю?

Маг не стремился в Гочев, как, наверное, все остальные. Когда Визар, думая, что совершил гениальное открытие, поделился со спутниками идеей о том, что Дейриш, наверное, укроется там, Гримберт наградил его сочувствующим взглядом.

— Я давно пришел к этому выводу. Нет никакой необходимости нестись в Гочев сломя голову. Все равно туда слетятся все наши конкуренты. Я не сомневаюсь, что Дейриш учел это.

— Не наделяешь ли ты этого безумца слишком большой прозорливостью? — спросила А Лиса, хмурясь.

— Всегда лучше переоценивать врага, чем недооценивать его. В любом случае, Дейриш достаточно могущественен, чтобы щелчком пальцев перенестись куда угодно вместе со своими спутниками.

У Визара возник вопрос, какой тогда вообще смысл гоняться за Дейришем, но он промолчал. Все равно им с сестрой теперь надо уйти как можно дальше от Ниведлы.

И вот они на черепашьей скорости прибыли в Потму, где, как утверждал Гримберт, жил еще один его хороший приятель.

— Такой же, как в прошлый раз? — фыркнула Лиска.

— Нет, куда менее влиятельный. Я вообще удивлен, что тебя не устраивают мои знакомые. Ты же дочь криминального авторитета и вроде не брезгуешь ничем незаконным. Я маг, если ты помнишь, так что и друзья у меня соответствующие.

Лиса надулась и ничего не ответила. Виз почти физически ощущал чувства обиды и стыда, исходящие от сестры. «Наверняка опять боится показаться неженкой. И в то же время ей, наверное, очень страшно. Ни я, ни она еще не забирались так далеко от дома. Тем более, непонятно, насколько хватит наших денег… Еще отцовские подручные… Ну и вляпались мы с этим младенцем!» На секунду Визар даже подумал, что надо было отказаться участвовать в Лискиных авантюрах и остаться дома. И отпустить ее одну бродить по стране с чужим мужиком? Пусть даже друг отца, Гримберт не вызывал у Виза полного доверия. И то, как он иногда смотрел на них с А Лисой…

Кожевник неодобрительно покосился на Лиску в доспехах, пробурчав что-то про роль женщины в мире. Визару удалось одернуть сестру от необдуманного поступка в последний момент.

Закупившись всем необходимым (что вылилось в куда более крупную сумму, чем они рассчитывали) и оставив лошадей в общественных конюшнях, путники направились к знакомому Гримберта. Маг вел их дворами в какие-то потайные уголки города.

Если на главных улицах вода стояла примерно до середины икры, то тут, в трущобах, она поднималась выше колена: дренажная система здесь фактически не работала. Сейчас цена на потминские кожи уже не казалась такой высокой.

— Интересно, это самый мокрый город на континенте? — бурчала себе под нос А Лиса.

— Из тех, что я видел — да, — ответил Гримберт. Магу приходилось хуже всех: его длинная борода, столь солидная при хорошей погоде, сильно намокла и теперь была похожа на паклю. Более того, он был вынужден постоянно держать ее на весу, чтобы не макать концы в воду. Сейчас Гримберт напоминал Визару персонажа с картинок детской книжки, которой зачитывалась Ингеборга, самая младшая его сестренка.

— Попробуй найти хорошие стороны. Где еще ты нашла бы потминские кожи без наценки? — Виз подмигнул сестре.

— А где бы еще они мне понадобились, хоть с наценкой, хоть без? Не топай мы через Потму, не пришлось бы плавать по пояс в грязи, — огрызнулась Лиска, отталкивая рукавом проплывающую мимо полусгнившую головку лука. Голодная и уставшая, она становилась невыносима.

Действительно, приятного мало. Когда Визар увидел в воде что-то подозрительно похожее на дохлую крысу, он почти позавидовал их скакунам в общественной конюшне.

Плюх! Не успел он оглянуться, как из окна на него опрокинули ведро помоев. Какие добрые люди! Нет, все-таки гораздо лучше иногда быть конем!

— А что, с канализацией тоже проблемы?

— Тут со всем проблемы, — фыркнул маг, безуспешно пытаясь отжать многострадальную бороду. — Даже знати и кожевникам здесь живется несладко.

Наконец, когда Визар уже решил, что Гримберт собрался их утопить, они остановились перед какой-то обшарпанной громадой и объявил, что они пришли.

Только сейчас Виз осознал возможную степень катаклизмов. Двери были сделаны либо на уровне воды, либо чуть выше. Над ними было видно еще пару-тройку точно таких же дверей. Слева от них шла длиннющая лестница с перекладинами. Теперь стало понятно, почему в Потме нет ни одного одноэтажного или даже двухэтажного здания.

— Здесь еще и на крыше дверь имеется, на случай поднятия воды выше нормы, — сказал маг, проследив за их изучающими взглядами.

— То есть это… норма? — А Лиса передернулась.

— Плюс-минус, — кивнул Гримберт и полез по лестнице.

Когда они, наконец, переступили порог дома, оказалось, что вода просочилась внутрь. Сапоги хлюпали по щиколотку в воде. В воздухе витал запах плесени.

— Самые обеспеченные живут на средних этажах, — пояснил маг, с облегчением выпуская бороду из рук. — На первом всегда вот такая сырость, а крыши протекают, и дожди заливают последний.

— И с нашим везением твой знакомый живет, конечно, в одной из комнат первого этажа, — проворчала Лиса, с отвращением принюхиваясь.

— Нет, с вашим везением мой знакомый на последнем. Поверьте, это гораздо лучше. Там мы хотя бы сможем спать на полу, а не вчетвером в одной кровати.

Вслед за Гримбертом они стали подниматься по скрипучей лестнице. Было темно и тихо, как в склепе. Казалось, своими шагами они тревожат здешний покой. Не верилось, что высоченный дом в семь этажей, населенный десятками семей, может быть таким тихим. Визар невольно насторожился. Судя по тому, как рука Лиски скользнула к кинжалу у бедра, она тоже не чувствовала себя в безопасности.

— Кстати, наш радушный хозяин — твой коллега, — сказал маг, обернувшись.

— Тоже вор? Видимо, не очень успешный, раз живет здесь.

— Скорее, не очень удачливый. В гильдии не прижился, вот и не клеится у него.

Наконец они дошли до последнего этажа. От лестничной клетки в противоположных направлениях отходили два темных коридора с протекающими потолками. Под каждую течь была подставлена тара, так что мертвую тишину разбивал дробный перестук.

Нужная дверь оказалась предпоследней в левом коридоре. Гримберт уверенно постучал. Визар подумал, что от такого обращения дверь запросто может развалиться на месте.

Открыл им маленький юркий человек с грустным лицом. Непонятного оттенка кожа, неброская одежда, платок не первой свежести на голове, на лице обычное для всех дольцийских бедняков выражение — усталость напополам с обреченностью. Удивительно, что он живет в трущобах: из человека с такой неприметной внешностью мог бы получиться отличный карманник. Впрочем, мало ли, какие у него причины.

— Здравствуй, Берти. Проходите, — бесцветно сказал он.

В комнате вора было только одно окошко, проковырянное под потолком. Мешки с соломой в углу заменяли кровать, старый, грубо сколоченный стол с бочками вместо стульев. Один угол отгорожен грязной простыней. Наверное, там уборная.

На столе Визар заметил маленькую книжечку в кожаном переплете. Неужели этот человек умеет читать? Это за границей каждый худо-бедно может, а в Дольции и купец не всегда свое имя напишет.

— Знакомься, Тильд, это мои спутники, А Лиса и Визар. А это — Тильд Гловерс, мой старый приятель.

— Очень приятно познакомиться. — По его лицу, однако, этого видно не было. Визу показалось, что Тильд порядком напуган. Его выпученные глаза забегали, особенно часто возвращаясь к запястьям гостей, скрытым длинными рукавами.

— В чем дело, друг мой? — Похоже, Гримберт тоже заметил его состояние.

— Не хочу лгать тебе, Берти.

Тильд замолчал, продолжая беседу мысленно. Визар и Лиса переглянулись.

— О, не стоит беспокоиться, друг мой. Я абсолютно уверен и в этих людях, и в их намерениях, — сказал маг на чародейном. Тильд, казалось, немного расслабился. — У меня к тебе только одна просьба. — Лицо Гримберта посерьезнело. — Кто бы ни спросил о нас, не говори, что мы виделись. Изворачивайся как хочешь, но о том, что мы здесь были, не должен узнать никто. Впрочем, не думаю, что наши преследователи доберутся до тебя.

— В таком случае расскажи побольше о твоих спутниках и об опасности, которая им грозит.

— Увы, я не могу этого сделать. Но я готов немного увеличить твое вознаграждение.

«Не смейте упоминать о Дрезре при Тильде, — предостерег маг. — Он боится их до чертиков и тут же выставит вас за дверь».

— Скажем, на десять медяков, — продолжил он уже вслух. — Что скажешь?

Тильд внимательно оглядел Визара с Лиской.

— Хорошо. Но у меня есть условие. Поклянитесь, что не причините мне умышленного вреда.

После того, как клятвы были принесены, вор пригласил всех к столу. Из полуразвалившегося стенного шкафчика Тильд шустро достал еду. Было заметно, что он постарался как-то разнообразить трапезу. Наверное, все свои деньги потратил на относительно свежие овощи, чуть подсохший сыр и немного зачерствевший хлеб. Недолго думая, Виз достал из дорожных сумок часть припасов, удостоившись укоризненного взгляда Лисы.

Перед тем как сесть за стол, вор всех удивил: не приступая к еде, он открыл ту самую книжечку и стал вполголоса что-то бормотать. Из вежливости (и от странности происходящего) путники тоже подождали, пока он закончит, хотя А Лиса несколько раз бралась за ложку.

«Так он из молельщиков!» — с изумлением догадался Визар. Молельщиками называли тех, кто почему-то считал, что обращение к божеству должно иметь особую форму и может быть записано на бумаге. Визар слышал о них, но вживую видел впервые.

За едой Тильд с Гримбертом тихонько переговаривались, обсуждая каких-то знакомых. Лиска жевала с невероятной скоростью, не обращая внимания ни на что, кроме тарелки. Виз чувствовал, что начинает клевать носом. После противного путешествия по городским отходам хотелось вымыться, но сил встать с бочки не было.

** *

Когда Виз заснул, Тильд вышел, а Гримберт погрузился в размышления, А Лиса решила хоть немного привести себя в порядок после нескольких дней пути и «ванн» из дождевой воды. Конечно, потминские кожи значительно помогли, но Лиска все равно чувствовала себя ужасно грязной.

Как она и думала, за простыней в углу оказалась ванная комната. Ночной горшок, а рядом старый, но еще не протекающий ушат — вот и все. Ушат до середины наполнен мутноватой водой. Интересно, это здесь из канализации такая течет или тут кто-то уже мылся? Хотя какая канализация? Судя по всему, Тильд еще не так плохо устроился.

Стащив узкую потминскую одежду и развесив ее на тонкой деревянной балке, Лиса осторожно ступила в воду.

Если вы — бедный дольцийский горожанин, мытье вряд ли доставит хоть какое-то удовольствие. Вода холодная, погрузиться в нее хотя бы по пояс не получится, из моющих средств у вас в лучшем случае старый обмылок, которым пользуются только по праздникам, потому что денег на новый нет… Но даже такие удобства сейчас показались измученной А Лисе верхом цивилизации.

Пока Лиска с ожесточением терла шею, ее ослепила вспышка со стороны стены. Проморгавшись, девушка увидела мягко светящуюся надпись: «Отдыхаешь?»

«А подсматривать нехорошо!» — огрызнулась Лиска, впрочем, без особой злобы. Она прекрасно знала, кто это.

Надпись на стене изменилась. «Поднимайся на крышу».

«Нашел дуру! Там же дождь», — проворчала А Лиса, но принялась быстро натягивать одежду и пристегивать ножны с кинжалами.

«Фу, как неучтиво. Ты меня недооцениваешь».

Не отвечая собеседнику и не реагируя на вопросительный взгляд Гримберта, Лиска вышла за дверь. Она плохо представляла себе планировку традиционных потминских домов, но тут ей вспомнились слова мага о местных особенностях. А Лиса стала искать дверь на крышу.

Поднявшись по ржавой лестнице (одежда неприятно прилипала к мокрой коже), Лиса часто заморгала: сквозь тучи пробивались бледные солнечные лучи. После темного, провонявшего сыростью и плесенью дома свежесть улицы казалась благословением.

Редкие прохожие удивлялись неожиданно хорошей погоде, задирали головы кверху.

На краю опасно кренящейся крыши, свесив ноги, сидел светлый эльф. Его золотистые с рыжиной волосы искрились даже на таком слабом солнце. На плоской крыше соседнего дома стояла квадрига.

Подойдя поближе, Лиска почувствовала, как еще влажные после мытья волосы высыхают и распушаются. По телу разлилась светлая радость, граничащая с эйфорией. Так действовало на всех присутствие Лудиара, бога солнца.

— Здравствуй, мой покровитель. — С широкой улыбкой Лиса преклонила колени.

Он обернулся. С молодого, веселого лица смотрели исполненные мудрости глаза старика. Бог похлопал по месту рядом с собой.

— Садись, А Лиса.

Она повиновалась. Сосредоточившись, отогнала эйфорию на второй план. Бронзовое кольцо на пальце нагрелось в присутствии хозяина.

— Что приехал? Соскучился? — продолжила Лиска уже в обычной ехидной манере.

Загорелое до желтизны лицо Лудиара озарилось безмятежной улыбкой.

— Не будь такой колючей, Лис. Я как будто с Виверраном разговариваю. Спасибо, его я уже наслушался. Лучше посмотри, как красиво!

Лиса непонимающе на него воззрилась.

— Чего здесь красивого? Серый, унылый городишко!

— Зато он полностью отражает свое название. Ты знала, что Потму основали гринарские беженцы, та их часть, что не прижилась ни в Северграде, ни в Южном Гринаре? Так вот, с их языка это название переводится как Грязная Лужа.

— Ну и? Что красивого в Грязной Луже?

— Этот город воистину достоин стать обиталищем какого-нибудь бога. И не потому, что он богат или живописен, велик или безопасен. Как ты думаешь, как становятся богами?

А Лиса опешила. Лудиар редко задавал вопросы «со звездочкой». Это, скорее, в характере Форенцо. По крайней мере, если судить по описаниям. Бога лесов Лиска видела только однажды — в День Выбора.

Что же касается Лудиара… У А Лисы не было никаких сомнений, что бог солнца проявляет к ней особый интерес. Неясно только, в чем причина. Дело точно не в любви или влечении: принимая божественную сущность, существо отказывается от возможности испытывать страсть и размножаться. Иначе Мир наполнился бы бессмысленными полубожками, только вносящими хаос. Но что же нужно Лудиару?

— Так каков твой ответ? — прервал ее мысли бог, произнося слова с показной чопорностью. Но в золотисто-карих глазах сверкали веселые искорки. Лудиар ребячливо болтал ногами в воздухе.

— Наверное, совершают что-то выдающееся… — А Лиса вспомнила их с Альфаренной историю.

— Например?

— Спасают целое государство, раскрывают всемирный заговор, побеждают в великой битве… — С каждым словом Лиска становилась все менее уверена в своей правоте.

— А если ты метишь на бога коварства?

— В каком смысле «метишь»? Очевидно же, что, если отчаянно хотеть стать богом, ничего не выйдет.

— Ну, это тебе очевидно, а какой-нибудь недалекий дворянский сынок или деревенский лоботряс и до этого не додумается. Вернее, не захочет додуматься. Так что же делает существо богом?

— Я уже поняла, что тебе хочется рассказать мне самому. Не томи уж!

Лицо Лудиара выразило одновременно и досаду, и удовлетворение. Досаду — от того, что, во-первых, его раскусили, во-вторых, А Лиса не захотела думать дальше, а удовлетворение от того, что он получил возможность поделиться знаниями.

— Главное в становлении богом — полное соответствие объекту своего покровительства. То есть, если ты бог коварства, в твоей душе совсем нет места честности. Ты можешь быть пешкой в чужой игре, простым осведомителем, но ты предашь десять раз из десяти, когда будет возможность. Даже если надо сделать совершеннейший пустяк. Поверь мне, найти такой образчик крайне сложно. Но теоретически возможно. И это не мы выбираем, кто подходит на роль бога, а кто нет. Нас ведь тоже когда-то выбрали, хотя и совсем не за то, за что все думают. Не из-за того перемирия.

Надо сказать, последние слова Лудиара удивили Лису. К тому же, совсем непонятно, как можно полностью соответствовать луне или солнцу.

— А если ты какой-нибудь бог камня? Ты покрываешься мхом после полуночи? — съязвила Лиска.

— Вовсе нет. Камень — олицетворение надежности, стабильности. Бог камня скорее всего будет консервативным флегматиком, серьезным. верным друзьям, но — прости за каламбур — тяжелым на подъем. Для него черное — это черное, а белое — это белое. А вот какой-нибудь бог рек, означающих постоянные перемены, это вечно меняющий свое мнение обо всем холерик, за день способный десять раз разругаться с женой и еще десять — спасти тонущего котенка. Ты на нашего Виверрана посмотри!

Для А Лисы все еще оставалось загадкой, почему бог солнца решил рассказать ей обо всем этом именно сейчас. Спрашивать не стала: бесполезно задавать богу вопросы, на которые он не собирается отвечать. По большому счету, бога почти бесполезно о чем-либо спрашивать: что захочет, сам расскажет, а в любом другом случае просто не ответит.

— Ладно, заболтался я с тобой.

Легко вскочив на ноги, Лудиар пружинистым шагом направился к своей квадриге. Забравшись, он тут же умчался. Стоило ему скрыться за горизонтом, как на А Лису обрушился мощный потминский ливень. На нее словно вылили ведро воды.

— Сволочь!

«Я все слышу!» — Тут же раздалось у Лиски в сознании.

Мысленно она послала Лудиару пару нелестных эпитетов, но уже без прежнего запала. Все-таки хороши потминские кожи!

** *

Ноябрь заморозил грязь на немногочисленных дорогах, задувал в спину и в лицо пронизывающим ветром. Мозраэна, привыкшая к безветренной погоде в родных лесах, дрожала как осиновый лист. Полудриада с завистью поглядывала на ребенка, которого Дейриш левитировал рядом, закутанного в одеяла и овеянного теплыми потоками воздуха. Маг совершенно не боялся быть обнаруженным, и предостережения сестры ничуть не изменили его мнения.

«Ты действительно думаешь, что я не справлюсь с горсткой идиотов-стражников?» — фыркал он в ответ на беспокойство Мозраэны.

«Раз ты так силен, зачем тебе вообще этот судьбоносный младенец? От него одни проблемы. Завоевывал бы мир в одиночку», — не выдержала однажды она.

В ответ Дейриш, только что вполне спокойный, вдруг разъярился. Мощнейшая волна энергии выбила Мозраэну из седла. Полудриада чудом не сломала позвоночник. Спустя пять дней после разговора спина еще болела. Но гораздо хуже было осознание того, как брат поступил с Мозраэной. Он прилюдно унизил ее! Даже если «прилюдно» подразумевает только безымянного младенца и его кормилицу. Неужели в семьях людей так принято? Неужели старший может вымещать гнев на младшем? Неужели мужчина может ударить женщину? Если так, то вдвойне жаль, что брату удалось соблазнить ее обещаниями приключений и новых знаний. И страшно. Как же, наверное, страшно тем, кто живет среди людей…

С содроганием Мозраэна вспомнила, как накануне ночью она проснулась от того, что Дейриш стоял на ее половине шатра. Маг пристально смотрел сестре в лицо. Глаза его были совершенно безумными. Тогда полудриаду затопил панический ужас. Тана спит на улице, она ничего не сможет сделать. Развеялась всякая иллюзия, что Мозраэна может контролировать брата, влиять на его решения. Она не знала, что взбредет в голову Дейришу в следующую секунду: когда он поведет себя как сорвавшийся пес, а когда примет хитрое и дальновидное решение.

Зачем, ну зачем Мозраэна позволила увести себя из леса? Во что она вляпалась и как выбраться из ловушки, в которую она сама себя загнала?

Через пару дней они совершенно точно будут в Сьисоли. С помощью магии Дейриш вовремя отследил несколько отрядов конкурентов. Их оказалось даже меньше, чем думала Мозраэна, и почти все они направлялись в Гочев. Сьисоли — довольно крупный город, там будет легче укрыться. И, главное, скоро Мозраэна попадет в более лесистые земли…

Но что это? Сначала Мозраэне показалось, что слезящиеся от ветра глаза ее подводят. Впереди виднелась фигура всадника. В Степях редко можно встретить кого-нибудь кроме дварфов или разбойников. Силуэт не предвещал ничего хорошего.

Заметив всадника, кормилица завизжала.

— Это человек-игла! Он нас всех убьет! Дальше идти нельзя!

Ее голова тут же дернулась от магической оплеухи. Впервые Мозраэна была благодарна брату за его жесткость.

— Ты орешь громче ребенка. Если этот человек действительно так опасен, тем лучше. Мне не помешает такой воин.

Полудриада с презрением посмотрела на Тану, вцепившуюся в гриву лошади. Очевидно, что она им не подходит. Наивная, глупая горожанка, только и могущая, что пересказывать сплетни и суеверия, услышанные от соседей. Как она вообще захотела работать на мага? Впрочем, на этот вопрос у Мозраэны было два ответа. Во-первых, кормилица по уши влюблена в Дейриша и готова пойти за ним куда угодно. Ну, а во-вторых, работает на кого-то из конкурентов. Насколько же там все плохо, если они отправили в разведку такую бездарность? Наверное, Тана думала, что мастерски скрывает свои действия, но полудриада пару раз заставала ее за письмом (что крайне поразило Мозраэну), а однажды даже наткнулась на одно из неоконченных писем. Имя адресата было зашифровано, но беспокойство Мозраэны улеглось почти так же быстро, как и появилось. Как донос письмо было абсолютно бесполезно. Почти все место занимало восхищение Дейришем и пространные рассуждения о монстрах, которые мешают ей завоевать его любовь (в этих строчках полудриада с весельем узнала себя). Все более-менее ценные сведения станут неактуальными к моменту отправки. Подавив желание исправить многочисленные ошибки, Мозраэна решила не докладывать брату. Найти новую кормилицу будет трудновато, а так хоть будет, что почитать с утра.

Между тем они поравнялись с всадником. Это оказалась худощавая женщина с тяжелым взглядом. Она сидела верхом на обычном деревенском тяжеловозе. Значит, небогатая. Тем не менее, на оружие явно не скупилась: арбалет, меч, в сапогах как минимум по ножу. В седле держится уверенно.

Взгляд Дейриша выразил удивление пополам с интересом, вертикальные зрачки расширились. Он внимательно оглядывал всадницу. В ее серых глазах, в упрямо сжатых губах Мозраэна с изумлением увидела сходство с магом, отражение его маниакальной целеустремленности, его нестабильного настроения. В то же время женщина показалась полудриаде какой-то надломленной. Она была похожа на человека, у которого давно обнаружили смертельную болезнь.

— Вы — маг Дейриш? — спросила всадница. Голос у нее был похож на чаячий клекот: резкий, громкий.

— Как ты меня нашла?

Женщина неприятно улыбнулась.

— Назовем это чутьем. Меня зовут Шиза. — При этих словах щека всадницы слегка дернулась. — Я слышала, тебе нужны преданные наемники. Могу предложить свои услуги.

— Денег не платим, — предупредила Мозраэна. Этим она заслужила еще один гневный взгляд брата.

— О, эта сторона вопроса меня не волнует. Я наслышана о вашем могуществе и готова присоединиться бесплатно.

Это насторожило полудриаду еще больше. Дейриш же аж светился от самодовольства, только что руки не потирал.

— Ну и чем же ты можешь быть мне полезна?

Вместо ответа на вопрос Шиза достала из-за спины арбалет и выстрелила. Раздался сдавленный крик, и что-то легкое шлепнулось о землю. Командным жестом маг велел Тане принести. Это оказалась птица. Болт попал в глаз.

— Вам же не хочется разбазаривать магические силы на охоту и приготовление еды? Еще я много где была, могу помочь наладить контакт с местным населением. Я пару лет работала наемным убийцей, со всеми вытекающими.

Дейриш молчал, делая вид, что раздумывает, хотя по его лицу уже было понятно, какое решение он примет. Не обращая внимания на протестующие жесты Мозраэны, маг сказал:

— Думаю, ты была бы нам очень полезна.

Краем уха полудриада услышала, как кормилица бормочет себе под нос. Мозраэна прислушалась.

— Да она же совсем уродина! Вся какая-то тощая, ухватиться не за что, разве что за длинный нос… Не, эта крыса моего прынца возьмет в оборот, использует, а потом предаст! Чего еще от бабы в штанах ждать?

«Похоже, меня сместили с поста врага номер один», — с усмешкой подумала полудриада.

— И еще. — Теперь Шиза ехала рядом с Дейришем. — Если у вас настолько далекоидущие планы, я бы советовала поисать союзников в селах.

— Крестьяне не очень-то любят магов, — хмуро отозвалась Мозраэна.

— Ну так ищите молодых, амбициозных, жаждущих перемен, — пожала плечами наемница. Как будто это так легко!

— Но я же хочу укрыться в городе. Зачем мне толпа крестьян? Дорого и бессмысленно.

Шиза задумалась.

— Тогда можем поступить так: вчетвером остановимся в трактире, переждем несколько дней. Потом вы останетесь в городе, стараясь не привлекать внимания, а я буду периодически совершать вылазки в окрестные деревни и обрабатывать местную молодежь.

На привале, когда все расселись под единственным на многие километры деревцем, Дейриш стал набивать трубку. Мозраэна удивилась: раньше брат никогда не курил при ней. Полудриада кивком велела Тане отнести младенца подальше. Шиза демонстративно закашлялась, хотя дым шел в противоположную сторону.

— У меня астма, дорогуша, — сухо сказала наемница, дернув глазом. — Так что сворачивай свою кальянную.

— Ты что себе позволяешь, ничтожество?! — взревел маг. Волна энергии, не так давно сбросившая Мозраэну с коня, прокатила Шизу по жесткому дерну. В ответ она, ничуть не смутившись, встала, отряхнулась, протянула длинную руку и перевернула трубку Дейриша. Курево посыпалось на траву. Постучав для верности, наемница вернула трубку владельцу.

Мозраэна внутренне сжалась. Ой, что сейчас будет…

— Да как ты смеешь, жабье отродье?! Перечить мне, величайшему магу Дольции! — Взор Дейриша помутился.

— Лучше не шути со мной, маг, — произнесла Шиза, медленно выговаривая слова. — Если тебе не нужен опытный убийца, я уйду. Я ничем тебе не обязана.

За такую дерзость Дейриш разорвал бы любого голыми руками, но сейчас что-то изменилось. Он замолчал на полуслове, так и сидя с открытым ртом. И Мозраэна понимала, почему. Она и сама ощущала волны угрозы, исходящие от наемницы. Полудриада чувствовала себя дичью, над которой завис охотник.

Но когда ей уже показалось, что маг успокоился, он вдруг вскочил и направил на Шизу всю мощь своих заклинаний. Такого Мозраэна еще не видела. К еще большему ее удивлению, наемница стояла совершенно спокойно, с презрительной усмешкой на губах. Она словно… поглощала выпущенную в нее энергию! Какого черта?! Как это вообще возможно?!

Но не успела полудриада как следует разобраться, как странное поведение Шизы приняло вид обычного заклинания. Конечно, очень сложного — Мозраэна читала про такое только в одном учебнике — но все же вполне объяснимого. Маскировка? Похоже на то. Не проста, ой не так проста эта Шиза…

А вот Дейриш, похоже, не заметил подмены.

— Ты не уступаешь мне по мастерству, — сказал маг, тяжело дыша. В его голосе прорезалось уважение. После поединка Дейриш показался Мозраэне каким-то… опустошенным? А вот у Шизы сил как будто бы даже прибыло… — Почему же не пошла в маги?

Наемница неопределенно пожала плечами.

— Скучно.

** *

Сознание Андраэли прорвалось сквозь марево боли. Все тело болело, в горле пересохло, будто она проглотила с десяток острых перцев натощак. Да и есть, кстати, тоже ужасно хотелось. С трудом подняв тяжелые веки, миледи вместо привычной потолочной лепнины увидела над головой грубые прокопченные доски.

Андраэль попробовала оглядеться, но тело отказывалось подчиняться вялым мыслям. Глаза тоже скоро устали, их пришлось закрыть. Зато проснулось обоняние. В воздухе витал густой запах горячей еды. Миледи вдохнула глубже, пытаясь распознать блюдо. Грудную клетку пронзила боль, острая и яркая, будто стальная игла пронзила Андраэль изнутри. Эта боль ничем не напоминала ту тупую тяжесть в области затылка, с которой миледи очнулась из забытья.

Кое-как Ее Светлость приподнялась на локте. Голова взорвалась новыми вспышками боли. Издав тихий полувскрик-полустон, Андраэль откинулась на подушку. В глазах помутилось. Сквозь нарастающий гул в голове Ее Светлость расслышала чьи-то торопливые шаги. Приоткрыв глаза, она уставилась на смутную фигуру. Простая одежда, борода…

«Крестьянин?»

Обернувшись, фигура что-то пробасила в сторону. Даже не разбирая слов, миледи слышала грубый деревенский выговор. Мужчине ответил другой голос, повыше. Наверное, жена. Над Андраэлью склонилось уже два лица. Второе обрамляли края чепчика. Точно, жена. Мгновением позже, сфокусировав взгляд, Ее Светлость поняла свою ошибку. Да, на девушке был чепчик, но только чтобы прикрыть волосы, как принято в Ешсе. Это же леди Ренна! В домотканом платье, с чепцом на голове, она совсем не была похожа на второе лицо города.

Озабоченно морща лоб, Ренна склонилась над госпожой. Как сквозь толстый слой ваты леди Андраэль услышала:

— Ну наконец-то! Лежите, лежите, миледи, вы были тяжело ранены.

— Где я? — Ее Светлость сама удивилась тому, как резко и сипло прозвучал ее голос. Несмотря на предостережение баронессы, леди Андраэль снова попыталась приподняться, но почти сразу же вновь откинулась назад.

— Самозванец оказался сильнее, чем мы думали, миледи. Его заклинания пробили нашу защиту. Меня оглушило, очнулась я только через несколько часов. Я нашла вас лежащей без сознания на берегу реки. Пришлось оставить все ваше снаряжение на поле боя, иначе я бы попросту вас не дотащила. Эти добрые люди приютили и выходили нас. Я довольно быстро оправилась, а вот вы лежите уже шестой день.

По глазам баронессы Андраэль поняла и то, что вслух произнесено не было: «Мы боялись, что вы не очнетесь». И, похоже, боялись не зря. По крайней мере, Ее Светлость чувствовала себя одной ногой в могиле.

Внезапно по горящей коже прошел озноб. Андраэль вгляделась в лицо Ренны, ища и одновременно боясь найти ответ на свой вопрос.

— Что с самозванцем? Я так понимаю, наша армия разом лишилась половины своих полководцев…

Силы на разговор кончились, и миледи умолкла, прикрыв глаза.

— Этот бой мы выиграли только благодаря стараниям генерала и лорда Саранея.

Градоправительница вздернула брови. На виске натянулась плотная корочка.

— А он тут причем? Я же оставила его во дворце.

— Лорд первый советник очень вовремя прислал подмогу. Уж не знаю, как он догадался, но без нее мы бы не выстояли. В городе только и слышно о героях, пришедших на помощь генералу Родо. Он лично ранил Вайара и вынудил его людей отступить. Говорят, Родо чуть не отрубил самозванцу руку.

Ее Светлость улыбнулась потрескавшимися губами.

— Хорошо. Это хоть немного их задержит. А что дворец? Почему меня не перевезли туда при первой же возможности?

Баронесса отвела взгляд.

— Миледи… Я пыталась пройти во дворец и поговорить с генералом или лордом Саранеем, но меня не пустили даже внутрь. Я и так не очень похожа на знатную даму, а уж в крестьянской одежде… Они приняли меня за служанку! — Щеки Ренны вспыхнули от возмущения. — И я даже… — Она понизила голос. — Я даже не смогла воспользоваться окольными путями. Из-за недавнего нападения все взвинченные. Меры безопасности усилили, патрули ходят чуть ли не десятками. А потом я узнала… По вам отслужили панихиду позавчера.

Услышав такое, леди Андраэль вскочила с постели. Голова закружилась, и Ее Светлость ухватилась за стену. Корочка в нескольких местах лопнула, лицо неприятно засаднило. Отдышавшись, миледи оперлась на руку баронессы.

«Да как они посмели! Я покажу им, как меня хоронить!»

Рука Ренны дрогнула. Андраэль поняла, что, не сдержавшись, воспользовалась мысленной речью. Она фактически «накричала» на советницу. По ощущениям это все равно, что получить краем щита по затылку.

Баронесса успокаивающе сжала ее пальцы.

«Не торопитесь, Андраэль-дан. Если вы отправитесь прямо сейчас, боги заберут вас по пути. Да и выборы нового градоправителя не скоро — только в следующем месяце»

— Что?! Выборы нового градоправителя?!

Андраэль подалась было вперед. Баронесса отпрянула. Участие на ее лице сменилось испугом. Ее Светлость вовремя остановилась: вспомнила, чем обязана роду дель Тэй. Поняв, что ее не собираются бить прямо сейчас, Ренна осторожно приблизилась. Крепко удерживая градоправительницу, баронесса усадила ее на грубо сколоченную лавку.

— Казню к чертям этих идиотов, — бормотала Андраэль. Сейчас не помешала бы чашечка фирменного чая Ренны. Но взять его было негде, поэтому оставалось только стучать пальцами по столу. Больше всего сейчас хотелось завалиться спать до вечера. Но это можно сделать только после того, как она придумает выход из положения.

— Вот что, — наконец сказала Ее Светлость. Подняв голову, она нашла глазами забившихся в угол крестьян, про которых до этого момента думала, как о говорящем дополнении для мебели. — Здесь есть лошадь?

Мужчина торопливо закивал.

— Бери мою баронессу и скачите во дворец. Ренна, вели пропустить тебя к Саранею и все ему расскажи. Пусть вознаградят этих людей и пришлют ко мне придворного лекаря, не зря же он получает свое жалование. А чтобы эти остолопы на страже не придирались по пустякам, подойди сюда.

Леди Андраэль тяжело поднялась с места. Когда баронесса приблизилась, Ее Светлость зашептала на чародейном. Вскрикнув от изумления и испуга, Ренна закрыла глаза. Андраэль почувствовала, как остатки энергии по капле покидают ее тело. Закончив, градоправительница вывела на лбу у баронессы сложную руну. Это был крайний случай.

— Моя личная печать. Пусть только попробуют теперь не пустить!

Дыхание выходило с присвистом, Андраэль еле держалась на ногах. Ренна помогла ей добраться до постели и с поклоном удалилась. Несколько минут в голове у градоправительницы стоял тихий звон, похожий на отголоски эха. Миледи почти заснула, но тут кто-то осторожно тронул ее за плечо.

— Госпожа просила вам заварить, — еле слышно прошелестела крестьянка, ставя что-то рядом с кроватью. Женщина помогла Андраэли сесть и протянула ей… чашку чая. Ренна, наверное, из кожи вон вылезла, силясь отыскать подходящие травы.

Ее Светлость сделала глоток. Да, эта горькая бурда имеет мало общего с тем, к чему Андраэль привыкла во дворце.

И тут она увидела свое отражение в чашке. Вода искажала черты, но и так было видно, что лицо миледи превратилось в большущий синяк. Всклокоченные волосы, изможденный взгляд, темные круги под сухо блестящими глазами. Левая бровь рассечена, а справа лицо покрывала целая сеть ранок. Одна была особенно глубокой и шла через все лицо, от виска к подбородку.

Андраэль охватил ужас. Неужели все, ради чего ее родители принесли столько жертв, напрасно?

«Спасибо, хоть глаз не вытек».

Миледи сделала еще пару глотков и сползла на подушку. Отставив чашку, Ее Светлость провалилась в забытье.

** *

Вдали виднелся силуэт храма. Дилат никогда не видел ни одного кроме того, рядом с которым жил, и храма всех богов в Гагошпе, где проходил его День Выбора. Так что теперь даже первый снег, холодящий лысину, не мешал жрецу внимательно изучать представшее перед ним зрелище.

А посмотреть было на что. Храм Альфаренны, к которому они подъезжали, не отличался ни роскошью, ни монументальностью. Дилату показалось, что его составляли несколько снежинок, упавших друг на друга. Удивительно, каким невесомым выглядело здание. Но поразительно было и другое: обычно в любом храме довольно много скульптур и портретов бога, которому он посвящен. Этот же просвечивал насквозь и был… абсолютно пуст!

Брат Ланиель с хитрой ухмылкой наблюдал за вытянувшимися лицами спутников. Он выглядел мальчишкой, предвкушающим очередную проделку.

— Нравится? Не зря наш храм считается самым прекрасным в Дольции. Его построили заезжие горные эльфы. С этим здесь связана легенда. Рассказать?

— С удовольствием послушаем, — Виле казалась действительно заинтересованной. Да и Дилату стало любопытно послушать. Он даже задумался, не завести ли ему что-то вроде путевого дневника, чтобы записывать туда обычаи и легенды разных дольцийских городов. А потом он вернется домой, в родную обитель, приведет заметки в порядок и опубликует их. Сначала его труд станет известен среди жрецов, потом им заинтересуются и другие, и вот уже вся страна будет обсуждать путевой дневник. Может быть, тогда они поймут, что иногородние — такие же люди, как они сами. Может быть, в дольцийцах проснется сочувствие. А может, даже градоправитель Веефа не побрезгует прочесть его труд и осознает, что Дилат не так никчемен, как казалось, когда его отправляли в обитель. Но это вряд ли…

Очнувшись от грез, Дилат осознал, что Ланиель уже вовсю рассказывает:

— … направились в Северград за лучшей жизнью. Тогда это был еще совсем молодой, не до конца построенный город, и эльфы не сомневались, что без работы не останутся. Их было четверо, прямо как нас с вами. Только наши эльфы давно знали друг друга. Еще дома они поклялись Альфаренне, что ничто не разрушит их дружбу. Но один из них нажил могущественных врагов, и те выслали погоню. Проезжая здесь, эльфы устроили стоянку на том самом месте, где сейчас храм. Двое пошли за хворостом. Там-то их и настигли преследователи. Они обещали эльфам награду, если те заведут в лес своего товарища. Эльфы, верные клятве, отказались. Тогда им пригрозили. И тогда друзья не согласились. Враги пошли на крайние меры и прибегли к пыткам. Не выдержав, эльфы уступили. Они завели друга в чащу. Его убили, а предателей отпустили с наградой. Вернувшись в лагерь, они ничего не сказали четвертому товарищу, солгали, что и сами ищут друга.

Но как только было сказано последнее слово лжи, Альфаренна на своей ладье спустилась с небес.

«Вы нарушили клятву, и за это вы достойны кары!»

И, взмахнув рукой, богиня обратила предателей в статуи из не известного доселе камня. Он рассыпался вокруг богини мелкой крошкой. Позже его стали называть лунным камнем.

Ланиель достал из-за ворота тонкий кожаный шнурок. На нем болтался маленький шарик, оправленный в металлические листья. Дилат вздохнул от восхищения. Лунный камень — настоящая редкость, найти его очень сложно. О красоте лунного камня ходили легенды, но Дилат никогда не видел его вживую. И теперь жрец понимал восторги писцов: подвеска как будто светилась изнутри. Камень казался круглым от природы, словно его никогда не касались руки мастера. Впрочем, возможно, так оно и было.

— А четвертый эльф? — Вопрос отца Марийса вывел Дилата из оцепенения.

Брат Ланиель задумчиво покрутил шнурок и спрятал обратно.

— Четвертый эльф, горюя, наутро разыскал тело убитого и похоронил на месте лагеря. Уходя, он с помощью магии возвел на могиле друга храм и посвятил его Альфаренне. Легенда гласит, что он продолжил путь в Северград, а там его следы затерялись. Подойдем поближе?

Копыта коней застучали по смерзшейся почве. Неожиданно стройные деревья расступились, и жрецы оказались отданы на растерзание беспощадному ветру. Храм стоял почти на самом краю обрыва!

— Бр-р! И какому идиоту пришло бы в голову поставить лагерь здесь? — поежилась Виле, добавив пару крепких ругательств. — Не думаю, что легенда полностью правдива.

— Да нет, почему же, — откликнулся Марийс. — Мне однажды посчастливилось встретить горного эльфа. Они думают совсем не так, как мы, люди. Их народ привычен к открытым пространствам и к сильному ветру. Наверняка это место напомнило им родные края.

— Ладно, допустим. А костер? Как они разжигали здесь огонь? — Как истинная улсартсинка, мать Виле не хотела сдаваться без боя.

— Магия, моя дорогая. Они же эльфы, почему бы им не воспользоваться магией?

— Ах, как удобно! Конечно, давайте любой казус оправдывать магией!

— Поймите же, мать Виле, для них это самый естественный способ решения проблем. Эльфы думают совсем иначе, чем мы.

Брату Дилату было абсолютно все равно, магия это или нет. Задержав дыхание, он любовался видом.

— Как все-таки красиво… И совершенно непохоже на на обитель при храме. По сравнению с людной, оживленной обителью Веефа это место казалось необитаемым. Храм выглядел одиноким чудом света в лесной глуши.

Следя за растерянным взглядом Дилата, пытающегося обнаружить других жрецов, брат Ланиель улыбнулся.

— Да, у нас не самая обычная обитель. Мы сделали все, чтобы не нарушать уединения этого места. Если хочешь увидеть кельи, вглядись в ветки повнимательнее.

Жрецы задрали головы. Брат Дилат не заметил разницы, но Виле указала на какие-то конструкции, напоминающие гнезда вивернов.

— Ну что, зайдем в храм, а потом представимся местному верховному жрецу? — предложил отец Марийс.

— А нам можно внутрь? — удивился Дилат. Отец Ласааф точно бы этого не одобрил.

— Мальчик, ты совсем дурачок или притворяешься? — Мать Виле насмешливо посмотрела на него. — В храм может заходить каждый. Понимаешь? Чему тебя в родной обители учили?

Преодолевая робость перед чужим храмом, брат Дилат засеменил за старшими жрецами. Брат Ланиель одобряюще похлопал его по спине. От этого Дилат почувствовал себя еще глупее, чем обычно.

Входом в храм служил довольно узкий ажурный проем. Человек среднего телосложения без труда прошел бы, но брат Дилат не был уверен, что своими попытками сохранит храм в целости.

По обеим сторонам арки застыли две статуи из лунного камня. Эльфы, те самые, из легенды. Мужчина и женщина. На лицах обоих застыл ужас. Женщина с собранными в хвост волосами держала лук наготове, задрав голову кверху. Мужчина успел наполовину вытащить меч из ножен.

Дилат, очень впечатленный, рассматривал статую, пока остальные по очереди входили в храм.

— Эй, ты идешь? — Проходя мимо, брат Ланиель задел Дилата плечом и обернулся.

— А я пролезу?

— Пролезешь, куда ж ты денешься! И не таких проталкивали.

— Проталкивали? — с беспокойством переспросил брат Дилат.

— Ланиель шутит, сын мой. Тут все обустроено по принципам пятого измерения — эльфы ведь делали.

Это не очень успокоило брата Дилата. О пятом измерении он не имел никакого понятия. Под уговоры спутников жрец, все равно втягивая объемный живот, бочком втиснулся в храм. И с облегчением осознал, что не встретил никаких препятствий. Дилат не удержался от восхищенного вздоха.

От ажурных стен не осталось и следа. Жрецы стояли посреди огромного зала в форме шестиконечной звезды — один из главных символов Альфаренны. Внутри было тепло и светло, совсем не так, как думал Дилат. По-прежнему создавалось ощущение, что храм создан из гигантских снежинок, горкой упавших на землю. Но теперь он вовсе не был пустым. Как и положено, в конце «луча» напротив входа стояла статуя богини. Только она была крайне нетипична для миролюбивой Альфаренны. Лицо богини выражало праведный гнев. Она стояла в своей белоснежной ладье, подняв одну руку, а другую по-хозяйски положив на борт. Вокруг фигуры богини мириадами брызг разлетался лунный камень. Осколки и глыбы зависли в воздухе. И снова у брата Дилата было полное ощущение, что они вот-вот обрушатся на него.

— Как они это сделали? — шепотом спросил жрец, тронув Виле за рукав.

— Эльфы. — неопределенно отозвался Марийс, как будто это что-то объясняло.

— У нас ходит суеверие, что по ночам осколки светятся. — рассказал Ланиель. — А еще они иногда летают вокруг лодки.

Обычно Альфаренну изображали в профиль. Но в этот раз, вопреки всем канонам, она смотрела прямо на зрителя. Ее косы, обычно расположенные так, чтобы образовывать полумесяц, здесь изгибались под совсем другим углом. И прическа богини казалась уменьшенной копией ладьи.

— Посмотреть на Альфаренну карающую съезжаются со всего света. — с гордостью прошептал брат Ланиель.

Кроме статуи в храме ничего не было.

— Ну что, помолимся?..

** *

Когда Дилат погрузился в свои мысли, Виле встретилась взглядом с Ланиелем.

«Думаю, задержать его до Дня Всех Богов будет несложно».

«Ну что вы, мать Виле! В такой день?» — Отец Марийс осуждающе качнул головой.

«Я бы ни за что не нарушила священного перемирия! Но вот после…»

«Вы так жестоки! Напасть на человека сразу после праздника…»

«Я же не собираюсь его убивать. То, что я из Улсартсы, не значит, что я могу только мучить и убивать. Напоим его, расспросим поподробнее, а потом подсыпем ему вот этих листьев. Наш друг начисто забудет о своей миссии, а мы свершим то, что должно».

** *

Вайсанна раздраженно постукивала отросшим ногтем по столбику койки. Вот уже с две недели они торчали здесь, в тюремной камере Гочева. У сестер отняли все вещи, даже заставили переодеться в одежу для заключенных — обычные холщовые штаны и ярко-оранжевую рубаху, покрытые вышивкой. Спороть или как-то иначе уничтожить вышивку было невозможно, так что, только увидев человека в таком наряде, любой понимал — пред ним преступник.

Кормили здесь просто отвратительно. По сравнению с домом Дзархабов тюремная еда казалась не лучше помоев. А в довершение всех бед в камере с сестрами сидели два мужика. Хорошо, что хоть двое — большинство других камер были забиты под завязку. Но если Вайсанне было просто неприятно делить и без того тесную клеть с кем-то, то Налис стала сама на себя непохожа. Обычно довольно уверенная в себе, сейчас она забилась в угол и волком смотрела на соседей. Она мало ела и плохо спала, из-за чего вконец исхудала и стала еще более дерганной. Удивительно, но Вайсанне даже стало жалко младшую сестру. После того, что она пережила тогда, накануне отъезда, оказаться запертой в одной комнате с двумя мужчинами, постоянно ловить на себе сальные взгляды стражников… Зато теперь, если повезет, Вайсанне не придется осуществлять придуманный ею дерзкий план…

Ей удалось узнать кое-что о прошлом сокамерников. Обоих тоже посадили за колдовство. Один и них, наполовину лысый (несмотря на молодой возраст) зануда, действительно был чародеем. Второго же обвинили за проведение магических ритуалов на городской площади (на деле же за то, что он соблазнил жену коменданта). В это поверить было легче: даже со множеством шрамов и сломанным в нескольких местах носом мужчина не выглядел уродом. Напротив, он казался воплощением храброго воина из каких-нибудь историй о подвигах и спасенных прекрасных девах. Оба соседа не производили впечатление людей, при которых надо всегда иметь нож за спиной. Но Вайсанна все равно держала ухо востро. На всякий случай она прикарманила ложку со стола. Ложка была деревянная. Так себе оружие, но уж какое есть.

Но больше всего Вайсанну волновали не сокамерники. Скоро и ее, и Налис должны казнить. Сестру это, казалось, вовсе не заботило. У Вайсанны даже создалось ощущение, что Налис ждет этого дня. Все, что угодно, лишь бы закончилась эта пытка. Сама Вайсанна не собиралась так быстро сдаваться. Она перебирала в голове варианты побега. «Колдунов» посадили в камеру с крепкими стенами и дверью, с крохотным окошком. Магия в тюрьме, естественно, блокируется, так что умения Лейна бесполезны. Вайсанна уже видела, к чему приводят все его потуги освободиться. Лейн пыхтел, обливался потом, в изнеможении валился на железную койку, но тщетно.

Сейчас даже чародей сдался. Он сидел, как нахохлившаяся птица, и бормотал что-то себе под нос. Вайсанну удивила столь разительная перемена, произошедшая в этом человеке за время заключения. Как только их бросили сюда (всех четверых поймали в один и тот же вечер), Лейн громогласно возмущался, колотил тощими руками в дверь, храбрился, заявлял, что его не посмеют сжечь на костре. Он умничал по каждому поводу, сыпал одному ему известными фактами, с превосходством глядя на окружающих. Как будто это не он был единственным в камере, посаженным за дело. Куда делся тот человек?

Размышления Вайсанны прервал звук открывающейся двери. Обед. Или ужин? Еще и задержали, уроды!

Обычно огромную кастрюлю с противным варевом приносил жирный маленький повар, окруженный четырьмя-пятью здоровяками. Наверное, из-за того, что в этой камере содержались всего четверо узников, трое ждали в стороне, готовые прийти на помощь. В этот раз повара почему-то не было. Еще в первый день Вайсанна и узник со сломанным носом, имени которого они так и не узнали, попытались напасть на повара и одного из стражников. Но остальные в мгновение ока оказались в дверях. Мятеж был подавлен, зачинщики — избиты. Вайсанне до сих пор было неприятно лежать на правом боку, да и по всему телу остались следы.

Увидев, что в этот раз солдат пришел один, она воспрянула духом. Такую возможность нельзя упускать! Но и действовать надо иначе.

— Эй, уважаемый, — бросила Вайсанна на чародейном.

Краем глаза она заметила удивленный взгляд Лейна. Налис подняла голову. Стражник, плюхнув похлебку в миску, хмуро и озадаченно посмотрел на Вайсанну.

«О боги, неужели он не понимает чародейного?»

Тогда это провал. Но еще рано сдаваться.

— У меня есть предложение, которое сулит вам баснословную прибыль, — проговорила она, глядя ему в глаза. Казалось, стражник понял. По крайней мере, в его глазах мелькнул интерес. Но он тут же угас, стоило стражнику бросить взгляд на стоящих невдалеке товарищей. Вайсанна правильно истолковала пантомиму.

— О, моей награды с лихвой хватит, даже чтобы с кем-нибудь поделиться.

«Ты что творишь?» — В голосе Налис было больше изумления, чем негодования. Вайсанна, увлеченная новым планом, ничего не ответила.

«Как жаль, что мы с ней в одной камере. А могло бы выйти так удачно…»

Стражник, наконец взвесив все «за» и «против», выжидающе уставился на Вайсанну.

— Ну?

— Мой отец — самый преуспевающий купец Гагошпа. Он озолотит вас, если вы меня освободите.

Стражник покрутил ус, помолчал.

— Это только что была клятва? — наконец уточнил он.

— Да, — подтвердила Вайсанна. Видя его колебания, она на всякий случай произнесла и традиционную форму. — Клянусь всеми богами, что сделаю все возможное, чтобы… как вас зовут? Чтобы Альгадро Берроуз получил тысячу золотых, если принесет мне вещь, о которой я попрошу и при условии, что я доживу до встречи с отцом.

— А он в состоянии мне эти деньги выплатить, ваш отец?

— Конечно! — возмутилась Вайсанна. Ее светло-голубые глаза сверкнули в темноте.

Стражник уже развернулся и собрался уходить, когда его настиг вопрос:

— Эй, а как же вы? Теперь ваша очередь!

Он медленно повернул голову.

— Что ты сказала?

— Мне нужны гарантии, — упрямо повторила Вайсанна. — Я не хочу попасть впросак только из-за того, что вы сдадите меня при первом же случае.

— Ты вообще не вправе чего-то здесь требовать, — осклабился стражник. — Сгноят тебя здесь, и папаша-купец в жизни не узнает, где его дочурка сгинула! Зачем тебя вообще в Гочев понесло, девочка? Сидела бы в своем распрекрасном Гагошпе да радовалась! Сколько тебе лет? Тридцать? Тридцать пять? Да ты почти ребенок! И как папуля отпустил-то? Или и вовсе не отпускал, а?

— Две тысячи золотом, — мрачно сказала Вайсанна. Пусть думает, что хочет.

Стражник усмехнулся в усы и дал ответную клятву.

— Итак, у тебя, похоже, есть план? Мне надо только что-то принести, верно? Надеюсь, это не боевой конь в полном облачении?

— Нет, конь нам не нужен. У меня есть идея, но для ее реализации понадобится время. Для начала скажите: когда нас планируют сжечь?

— Обычно у нас казнят по-одному — маленький город, отличное развлечение для народа, сами понимаете. Но в последние месяцы тюрьма просто переполнена. Еще немного — и придется делать казни более массовыми. И так уже по пятеро в день… Но не беспокойтесь, до вас дело дойдет нескоро, через две-три недели…

— Прекрасно. — Лицо Вайсанны выражало мрачное, мстительное удовлетворение.

«Может, имеет смысл подождать и попробовать сбежать, когда нас поведут на казнь?» — спросила вдруг Налис.

«Не совсем же они идиоты. Этого и будут ожидать в первую очередь. И наверняка усилят конвой. К тому же, они меня задели, так что простым побегом они не отделаются. О нас будут слагать легенды!»

«Мне это не нравится. Оно нам вообще надо? И… Если бежать из камеры, придется еще и этих с собой брать…»

«А ты думаешь, мы вдвоем долго продержимся на свободе? Тебе не нужна помощь настоящего чародея? Тогда ты еще глупее, чем я думала!»

«И с чего ему нам помогать?»

«А куда он денется?»

— Так, теперь слушайте, — обратилась Вайсанна к стражнику. — Нам нужна простая, неприметная одежда, четыре комплекта, добротное оружие, четыре комплекта… Так, давайте я вам напишу, забудете еще. Бумажка есть?

Как ни странно, нашлась у одного из товарищей стражника, которые за время разговора подошли поближе. Позаимствовав у него же грифель, Вйсанна быстро начеркала каких-то каракуль, затем задумалась и после небольшой паузы вписала еще что-то. Стражники склонились над внушительным списком.

— Ничего не треснет, красотка? — фыркнул один из них. — Да мы разоримся на твоих побрякушках!

— Денег моего отца хватит, чтобы покрыть расходы, — напомнила Вайсанна.

— Э, нет, так не пойдет. А вдруг ты околеешь уже через неделю после побега? А мы будем полгода голодать. Мы не клялись, что принесем тебе все это барахло. Вычеркивай.

Вайсанна сжала челюсти так, что казалось, зубы сейчас раскрошатся. «Уроды!» Оставив пять самых необходимых пунктов, она вернула листок.

— Без этого никак. И только попробуйте обмануть!

** *

Белые хлопья, кружась, устилали мостовые Сьисоли. Ангел с удивлением отметил, что под снежным покровом проглядывает деревянный настил. Вообще климат в Сьисоли сухой и теплый, так что снег здесь — почти такое же чудо, как явление одного из богов народу. Но местные жители оказались на удивление хорошо подготовлены к непогоде: похоже, доски натерты каким-то составом, чтобы не портились прежде времени. А вот сами горожане не выглядели такими уж счастливыми: длинные свободные одежды, которые они носили круглый год, легко намокали и слабо защищали от холода. Зато разноцветные пятна очень эффектно смотрелись на белом фоне. Каждый цвет соответствовал настроению. Сейчас, например, в моду вновь вошла мечтательная задумчивость, а значит, и светло-зеленый.

Ангел провел в Сьисоли, по размерам, едва превосходящим средний пригород Вевво, уже четыре дня. За это время демон успел выяснить, где остановился Дейриш со своими людьми, которых он гордо именовал своей армией. Конечно, бывали группки и поменьше, побеждавшие в битвах, но для захвата мира четверых человек мало, как ни крути. Даже если двое из них не совсем люди.

Неприятным сюрпризом стала физиономия Охотницы среди сподвижников мага. Вот уж кого Ангел не ожидал встретить ближайшие полгода! Сначала он даже подумал, что ему пригрезилось. Но нет, Шиза была вполне реальна. Закинув длинные ноги на стол таверны, она прихлебывала что-то из кружки и подобострастно смеялась шуткам Дейриша. Умеет же человек вырасти как из-под земли в самый неподходящий момент! Ну ничего. Феникс велел заполучить ребенка любой ценой — Ангел не подведет.

Для начала он поселился в трактире на одной из самых оживленных улочек города, чтобы легче смешаться с толпой, купил себе светло-зеленое одеяние из ткани попроще, известное здесь как хумасья. Что-то, напоминающее жреческий балахон, но другое по покрою и материалу.

Чтобы не привлекать излишнего внимания серыми закрученными рогами, Ангел купил еще и дешевый коричневый плащ с капюшоном. Так со стороны будет казаться, что он — чужестранец, недавно приехавший в Сьисоли и рассчитывающий провести там достаточно много времени. Желающий соответствовать местной моде, но не имеющий достаточно денег на хумасью получше или надутый торговцем, запросившим втридорога за третьесортный товар.

Коричневый был у сьисольцев одним из тех немногих цветов, которые ничего не означали. Вернее, единственным таким цветом. Увидев человека в буром, можно было заключить одно из двух: либо он приезжий и еще не сообразил, что выбрать, либо он еще не определился со своим настроением (и такое бывает).

Пару дней Ангел провел в той же таверне, где поселились Дейриш с «армией». Устроившись в уголке, он весь день наблюдал за посетителями. Когда демону только объясняли задачу, он собрался сделать сестру Дейриша источником информации. Но, увидев ее, решил, что сподручнее будет задействовать служанку. Как там ее, Тана, кажется? Она, в отличие от полудриады, глупа, доверчива и недальновидна… По крайней мере, кажется такой на первый взгляд. Вот только так уродлива, что по сравнению с ней Мозраэна — первая красавица Дольции.

Снова увидев среди приспешников Дейриша Двуликую, Ангел чуть не откусил край глиняной кружки от злости. Его вновь больно кольнуло недоверие Феникса. Хотя, конечно, никакой Феникс этой оторве не указ. Захочет — хоть в Улсартсу попрется, и ничто ее не остановит.

Надвинутый капюшон не обманул Охотницу. Узнав Ангела, она резко усмехнулась. Со стороны могло показаться, что это просто очередная нервная судорога, но чуть лучше знавший ее демон понял, что это означало что-то вроде: «А-а, это ты? И ты думаешь, что сможешь накопать больше, чем я? И даже ребенка забрать? Ну, думай, думай».

В ответ Ангел сделал вялое движение рукой, в котором существо с фантазией узнало бы очень неприличный жест. Охотница была таким существом, но она, к сожалению или к счастью, уже не смотрела в ту сторону.

На следующий день Ангел стал следить за перемещениями Таны. Он выяснил, что она часто посещает городской храм — жрец кивнул ей, как старой знакомой.

Городские храмы иначе назывались Храмами Любого Бога. Это были маленькие круглые зданьица или даже комнаты в домах. За ними присматривал один-единственный жрец, живущий неподалеку. На ночь двери оставались открытыми. Жрец нужен был разве что для ухода за храмом.

Сейчас Ангел как раз стоял напротив городского храма и ловил белой шевелюрой снег. Капюшон не спасал. Довольно быстро Тана вышла наружу.

Ангел прошептал несколько слов на чародейном языке. Увидь это кто-нибудь из прохожих — демона мигом арестуют. Но ему повезло, кажется, никто не обратил внимания на неприметную фигуру в буром плаще.

Дойдя до переулка, в котором скрывался демон, Тана поскользнулась и упала, вскрикнув. Старый жрец поспешил на помощь, но не успел: почти сразу же Ангел появился рядом. Заботливо склонившись над женщиной, он помог ей подняться. Наступив на ногу, Тана опять вскрикнула.

— Больно? Наверное, вы повредили ногу, когда упали, — предположил Ангел, бережно поддерживая женщину и стараясь ничем не выдавать отвращения, возникавшего у него при каждом взгляде на нее. «Еще бы! Знала бы ты, дорогая, сколько сил я вбухал в твое падение», — подумал он.

Шокированная неожиданной помощью (и оказавшим ее красавцем-мужчиной), Тана лишилась дара речи.

— В таком состоянии вам до дома не дойти, сударыня. Я знаю одно местечко совсем рядом. Позвольте проводить вас туда. Думаю, в помещении я смогу хоть немного вам помочь.

Заторможенный любезностями мозг Таны нашел ответ не сразу. Последний раз к ней проявляли бескорыстное, как ей казалось, внимание лет пять назад, да и сударыней называли впервые. Наконец в голову ей пришел ответ, которому далеко не с первого раза научил Дейриш.

— Вы так добры, господин.

«У нее еще и не все зубы на месте!»

Но пришлось, превозмогая омерзение к плохо мытой, уродливой и грубой плебейке, учтиво поддерживать ее, помогая идти. Под конец Тана и вовсе повисла на Ангеле, ничуть не смущаясь.

«О боги, за что?! Чем я повинен перед вами?» — мысленно возопил демон. Может, жертву им принести? Человеческую!

Таким образом они доплелись до трактира с названием «Три головки сыра». Для тех, кто не умел читать, на вывеске были красочно изображены три головки сыра, одна на другой. Треугольные желтые ломти лежали рядом, показывая, что это именно сыр.

С хозяином этого заведения Ангел был довольно давно знаком благодаря Детям Пепла. Тот сам рассказывал демону историю своего трактира. Забавная ситуация там вышла: брат трактирщика владел молочной лавкой и торговал в том числе редкими сортами сыра. Но он был азартным игроком и погряз в долгах. Лавочник отдал все свои вещи до последней безделушки. В ход пошли даже товары из лавки — пришлось ее закрыть. Не в силах смириться с нищетой и испорченной репутацией, брат нынешнего трактирщика совершил самоубийство. Семьи у него не было, так что приятель Ангела остался единственным наследником. В общем, наследовать там было почти нечего: огромный полупустой дом в центре города и жалкие крохи прежнего состояния. Но через несколько месяцев, когда история была почти забыта, гонец привез к порогу будущего трактирщика заранее оплаченную посылку. Оказалось, что еще до своего разорения лавочник заказал три головки деликатесного сыра. Гонец задержался в пути, и заказ пришел гораздо позже. Недолго думая, наследник продал сыр за баснословную сумму и на вырученные деньги открыл трактир.

Вот туда-то Ангел и привел свою жертву. Бегло кивнув трактирщику, демон усадил Тану за столик в углу. Осмотрев ногу, он сказал заранее заготовленные слова:

— Это всего лишь небольшой вывих. Сидите спокойно, я смогу вам помочь.

Как вправлять вывихнутые конечности, он представлял себе весьма приблизительно, но в этом ему вновь помогла толика магии. Хорошо, что Сьисоли — один из самых лояльных к колдунам городов! Где-нибудь в Гочеве или в Веефе Ангел давно горел бы на костре.

Восхищению Таны не было предела.

— О, господин! Это чудо! — сипло прошамкала она, крутя исцеленной стопой. — Мой хозяин ни за что не сделал бы для меня ничего подобного!

«Она сама заговорила об этом. Прекрасно», — подумал Ангел. Задача упростилась — ему не придется придумывать предлог для расспросов.

— Так вы рабыня? — Он подпустил в голос пренебрежительной неприязни.

— Что? Нет, господин, что вы! — Тана явно смутилась. — Я, это, кормилица и шлужанка у лорда Дейриша. — От волнения она стала шепелявить еще больше, а зачатки вежливой речи, почерпнутой у семейства полунагов, испарились без следа.

— А, это тот, который недавно в «Убежище странника» поселился?

— Да как ж недавно — уж неделю как!

И тут Тану понесло. Еще следя за Дейришем, Ангел заметил, как того раздражает ее болтовня. Сейчас демон испытал всю силу красноречия Таны на себе.

** *

Разбрызгивая слякоть по деревянным мостовым, Габор шагал по Сьисоли. Если бы не усталость и не непонятное головокружение, появившееся после телепортации, он мог бы сказать, что город ему нравится. Широкие чистые (по сравнению с другими дольцийскими городами) улицы, нежаркий климат, тихие горожане.

Попав в Гочев, сержант быстро выяснил, что никого, подходящего под описание Дейриша, здесь не видели. Зато по дороге в Сьисоли путники обращали внимание на небольшой отряд, возглавляемый, по их собственным словам, «патлатым безумцем». Дотопав туда на своих двоих, уставший и подмерзший Габор искал место для ночлега. Это было несложно: хоть городские ворота уже закрылись, многие таверны в этот час только начинали работу.

Маккой ушла в вечерний патруль, так что поговорить было не с кем. И это пагубно влияло на настроение сержанта. Без возлюбленной Габор замечал куда больше раздражающего в окружающих. Особенно сейчас, когда улицы кишели гражданскими, как подгнивший труп — червями. Прокладывая себе путь сквозь толпу, сержант был готов порвать любого прохожего голыми руками.

Вдруг Габор сбился с шага. Его изумлению не было предела. Ритм шага — первое, чему учат улсартсинских кадетов. Этот навык позволяет им без проблем проходить почти везде, от узких улочек до людных площадей. И заставить улсартсинца нарушить ритм мог только другой улсартсинец, причем довольно задиристый.

В гневе Габор обернулся и увидел удаляющуюся от него широкую спину.

«Ну уж нет, так просто ты от меня не уйдешь, засранец!» — подумал сержант и бросился следом. Без труда догнав обидчика (тот, казалось, даже не заметил земляка), Габор положил тяжелую руку ему на плечо. К изумлению сержанта, он наглец оказался… женщиной! На Габора смотрела настоящая медведица, облаченная в броню. Ее рыжие космы разметались по плечам, шрам с рваными краями пересекал длинное лошадиное лицо. За свою жизнь в Улсартсе сержант видал и не таких «красоток», но этой удалось его удивить. Было нечто странное даже в том, что он вообще встретил тут землячку. Улсартсинцы обычно не покидают родного города поодиночке. Разве что у этой тоже здесь какое-то поручение.

— Чего тебе? — рыкнула незнакомка на чистом улсартсинском диалекте.

— Ты пересекла мне дорогу, женщина. Я требую поединка!

В родном городе Габора такое было в порядке вещей.

Женщина презрительно приподняла верхнюю губу.

— Ты? Да пожалуйста! — И она бросилась вперед.

На месте сержанта любой подумал бы дважды, прежде чем задирать незнакомку: она была на голову выше Габора, а он на низкий рост не жаловался. Но для сержанта это был вопрос чести.

Мощный кулак влетел в скулу Габора, да так, что он чуть не рухнул. Хорошо, что удалось уйти от следующей атаки: еще один удар, вполне возможно, превратил бы его в отбивную. Быстро поднявшись на ноги, сержант закружился вокруг противницы по деревянной мостовой. Напуганные горожане давно отошли на безопасное расстояние, но совсем уходить не спешили: такое зрелище выпадало нечасто. Габор попытался подставить подножку, но незнакомка угадала его маневр. В следующую секунду уже сержант летел на землю. Подняться ему не дали: в лицо ему уткнулся квадратный нос сапога, подбитого треугольными гвоздями. Габор и сам носил такие. Разве что на размер поменьше.

Противница уставилась на него единственным глазом. Сержанта разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, его душила ярость от осознания поражения. С другой — он не мог избавиться от охватившего любопытства: почему-то женщина казалась ему странно знакомой. Этот глаз, этот шрам, эти рыжие волосы… Наконец, когда она стала заносить меч, чтобы прикончить наглеца, Габор воскликнул:

— Прошу извинить мою дерзость, о пресветлая богиня! Я не хотел оскорбить тебя, я лишь поступал согласно обычаям моего народа!

Почему-то никто из зевак не отреагировал на необычные слова Габора. Потеряв интерес к происходящему по окончанию схватки, сьисольцы стали расходиться по своим делам.

Лицо незнакомки смягчилось. На нем появилось выражение, которое иногда можно увидеть на портретах и у статуй: так мать смотрит на непутевого сына, сокрушаясь его неудаче и призывая следовать своему примеру.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулась она. — Считай, что это было испытание и ты его прошел.

— Но как же глаз?! — удивился Габор. Боги не могли менять количество частей тела, также как воплощаться в существа другого вида. Не получалось у них, и все.

— А кто тебе сказал, что его нет? — В голосе богини послышалось веселье. Она приподняла повязку, скрывающую «отсутствующий» глаз. — К тому же, если помнишь, однажды я чуть не лишилась глаза. — Рангхильд указала на свой шрам.

Вдруг совсем рядом послышался резкий птичий крик. Громко хлопая крыльями, на плечо богине уселся ворон. Поковыряв клювом железный наплечник, он что-то каркнул прямо ей в ухо. Рагнхильд поморщилась.

— И незачем так орать. Сейчас буду.

Сбросив птицу, она повернулась к Габору.

— Пока мы тут говорили, началась война между Пипжсой и Омно, а я еще здесь. Мне пора.

Габор удивленно заморгал и Рагнхильд исчезла. Еще несколько секунд он стоял, осознавая, что с ним только что разговаривала богиня войны, самая почитаемая в Улсартсе, рожденная там и героически погибшая у стен этого вечного города. Легенду о Рангхильд очень любили в Улсартсе: жители гордились тем, что великая богиня их землячка.

Габор сунул руку в карман. Неожиданно пальцы нащупали какой-то незнакомый предмет. Это оказалась маленькая скляночка, тускло отблескивающая в свете горящих окон. Как она могла там оказаться? Чтобы рассмотреть ее получше, сержант решил наконец найти наконец кабак, где посветлее и можно переночевать без приключений.

Подходящим местом оказался трактир «Завороженная». На вывеске была изображена такая пучеглазая тетка, что Габор забеспокоился о ее здоровье.

Усевшись за самый освещенный столик и заказав себе еды, сержант стал крутить в пальцах склянку. Она легко помещалась в кулаке (уж в Габоровом-то точно). Сквозь мутное стекло было видно содержимое: черно-коричневая жидкость, в которой плавало что-то, похожее на водоросли. На веревочке, обвязанной вокруг горлышка, болталась железная подвеска в виде ворона.

«Вот так подарок от богини!» — почесал в затылке Габор.

Тут принесли его еду. Подавальщица, как и все прочие девушки в «Завороженной», носила легкое серое платье с разрезами на рукавах. Распущенные волосы чуть ли не тонули в супе. Похоже, это сделано с целью придать подавальщицам большее сходство с ведьмами. Может, поэтому их и жгли чаще всех прочих жительниц Сьисоли.

Кроме подвески к горлышку была прикреплена какая-то бирка. Торопливо оторвав ее, сержант прочел почти по слогам (читал он неважно, а буквы были до того узорчатые, что продраться через них было сложно):

«Зелье мутного болота. Ингредиенты: чернозем из долин в окрестностях Спайта, слюна совиная, вода из топей близ Шепа, монета меделайнская, ржавая, достоинством в один орешек.

Эффект: вызывает у жертвы головокружение, легкое временное помутнение рассудка, сопровождающееся слабостью во всем теле и влекущее за собой потерю сознания.

Применение: вводится через дыхательные пути. Обездвиженной жертве следует залить в нос все содержимое сосуда. Данная доза имеет эффект на любую известную науке расу, а также на помеси всех известных видов в любых вариациях. На людей и им подобных действует в течение пяти часов. Более выносливые расы, такие как эльфы, наги, высшие феи, испытывают действие препарата в течение трех часов.

Внимание! Будьте осторожны, избегайте попадания препарата в дыхательные пути. Перед использованием лучше обезопасить себя респиратором в виде марлевой повязки».

«Как дела? Успел до закрытия ворот?»

Габор вздрогнул от неожиданности. На столе остывал суп и мясо с овощами. Вид еды напомнил сержанту, как он голоден, так что отвечал он уже с набитым ртом. Жуя, он рассказал возлюбленной об удивительных событиях этого дня.

«И к чему было это все?»

Довольно долго Маккой молчала. Затем до сержанта донеслось:

«Ну и дурак же ты!»

«Это почему?» — опешил Габор.

«Яснее намека тебе не могли дать. Не зря же там упоминались разные помеси. А у Дейриша в армии есть отличная полукровка»

К отряду мага улсартсинцы относились без оправданного в подобном случае скепсиса. Всякое живое существо они считали прежде всего боевой единицей. Если называет армией, значит, есть за что.

«Так, может, проще сразу его захватить и угробить? И проблема решена».

Не все так просто, — терпеливо возразила Маккой. — Не забывай, что Дейриш — могущественный маг, да еще и с сильной паранойей. Почуяв малейшую опасность, он стирает предполагаемый источник в порошок. А вот его сестра, мне кажется, куда менее бдительна. Это нам и поможет…»

Глава 4

День Всех Богов отмечается раз в году. По всему Миру устраиваются грандиозные торжества, к празднику задолго готовятся. Всю ночь напролет жители городов и деревень будут плясать тщательно подготовленные ритуальные танцы, сопровождаемые песнями и молитвами. Особенно искусные группы разыгрывают целые сценки с героями и сюжетом.

Почти все горожане высыпают на главную площадь и веселятся до утра. Впрочем, есть и те, кто предается размышлениям наедине с собой. Каждый волен провести эти день и ночь, как угодно. Главное — не забыть о богах.

— Ну что, опять прячемся от отца по трущобам? — ворчливо спросила Лиска, встряхивая белобрысой гривой.

— А ты предпочла бы сдаться с поличным? — парировал Гримберт.

Сестра замолчала и насупилась как ребенок. Недовольно хмурясь, А Лиса пришпорила коня и вырвалась немного вперед. Иногда Визару казалось, что их разница в возрасте составляет не несколько часов, а несколько лет.

Вдруг до него донесся ее безмолвный клич:

«Я бы предпочла действовать!»

Визар метнул взгляд в ту сторону, где в последний раз видел Лису. Ее там не было.

«Проклятие! Поймаю — задницу надеру!» — мысленно рыкнул обычно такой сдержанный Гримберт. И Виз был как никогда с ним согласен. Почему, ну почему в самые ответственные моменты сестра забывает включать голову? Почему не оценить свои силы, прежде чем рваться в открытое столкновение со смертельно опасными людьми в несколько раз опытнее ее?

К счастью, конь Лиски нашелся за первым поворотом, а сама она обнаружилась в следующем переулке. А Лиса весьма искусно кружила со своими кинжалами вокруг типа, лицо которого показалось Визару знакомым. Ну конечно, это же Джин Демон, один из лучших воинов «Черной Дрезры». Но довольно странно посылать его в одиночку, он же не умеет действовать скрытно. Если только не…

Поймав момент, Виз дернул сестру за шиворот. Рывком втащив ее на своего коня, Визар развернулся было, чтобы выехать на улицу пошире…

Поздно. Его ослепила вспышка. Как можно было свалять такого дурака? Кому, как не Визару, проведшему все детство среди этих людей, знать, что Джин Демон всегда работает в тандеме со Звездным Полом, непревзойденным мастером хитрых трюков? Теперь плану Гримберта конец.

Когда в глазах прояснилось, первое, что увидел Визар, были проносящиеся мимо головы людей. Его куда-то везут по людной улице. Самое удивительное, что он даже не связан. Погодите-ка… Это что, подол туники Гримберта?

«Да. А еще было бы очень мило, если бы ты поменьше дергался. Моей кобыле и так непросто везти троих, а преследователи не отстают».

Визар в изумлении поднял голову. Что произошло? И как он говорит с Гримбертом, вслух или мысленно?

«Притормози немного, сынок. Тут и без тебя не воскресная прогулка. Но да, думал ты очень громко».

Повернув голову, Виз с облегчением увидел сестру. Жива! Правда, без сознания, но, может, это и к лучшему.

— С дороги! — рявкнул маг на каких-то зазевавшихся прохожих. Такого зверского голоса Визар у него еще не слышал. — Пропустите! Мы — гости лорда Нахезиса Четвертого! — Эти слова предназначались уже страже. Гримберту пришлось повторить фразу на чародейном языке несколько раз, прежде чем их пустили хотя бы во внутренний двор.

И тут Виз все-таки рухнул на землю. Что ж, все же лучше, чем свалиться с летящей вперед лошади. М-да, не так он представлял себе прибытие в Шеп, один из самых благополучных городов запада. И совсем не так планировал насладиться видами одного из главных чудес Дольции — Шепского градоправительского дворца. Огромный и пышный, он занимал чуть ли не половину города. Дворец состоял из множества башен, соединенных переходами. По слухам, количество башен было напрямую связано с количеством жен первого градоправителя Шепа, Скипетрония Безнаследного. Огромные ворота пропускали корабли прямо во дворец с воды — город стоял на реке. Говорят, что по высоте они таковы, что десять трехпалубных кораблей могли бы свободно пройти один за другим.

Так что очень обидно, что не удалось полюбоваться этим всем снаружи. А теперь из-за сумасбродной выходки А Лисы, может, и не удастся вообще.

Все еще не до конца оправившись от потрясения, сестра сидела на одной из многих скамеек внутреннего двора. Единственную оставшуюся у путников лошадь увели в конюшню.

Гримберт тоже выглядел осунувшимся. Привалившись к дереву, он зачем-то хрустел суставами пальцев. Визар поднял голову.

«Как тебе удалось обхитрить Звездного Пола? Еще никому не удавалось…»

«Мне просто… повезло». — Даже голос мага звучал так, словно тот готов в любой момент повалиться без сил.

Победить тандем из Джина и Пола — это было сильно. Даже Виз только примерно представлял себе, как избежать того или иного сценария. Но сдержать уже развернутую Сверкающую Сеть… До сегодняшнего дня это казалось Визару невозможным. И это что угодно, но точно не случайное везение.

«Ты можешь научить меня такому же… везению?»

Маг слабо улыбнулся.

«Для этого понадобятся многие годы. Но вот паре полезных фокусов — почему бы нет. Только не прямо сейчас, ладно?»

Ответить Виз не успел: по мощеной дорожке к ним приближались шестеро стражников. Визар встал с земли, отряхнулся, Гримберт отлепился от дерева. Даже Лиска, с виду измученная больше всех, поднялась на ноги.

Стражники были разряжены в пух и прах. Штаны с буфами, шелковые ленты на беретах, натертые до блеска пряжки — все это, конечно, впечатляло. Впрочем, Визар сомневался, что от всей этой красоты будет толк в бою.

— Его Светлость ждет вас с нетерпением, господин, — обратился один из стражников к магу. На двойняшек он не смотрел, словно их не существовало вовсе. — Мы проводим вас.

«Больше похоже на конвой, чем на почетное сопровождение», — пробурчала Лиска. К ней начал возвращаться былой кураж.

«Для всех во дворце вы — мои дети, — предупредил Гримберт. — Градоправитель — надежный человек, но даже ему я не собираюсь сообщать всей правды. В любом углу может подстерегать доносчик. И, Лиса, думай, прежде чем делать! Не в каждом городе я на короткой ноге с правящей верхушкой».

Впервые за долгое время Визар увидел, как сестра отводит взгляд.

Изнутри Шепский дворец напоминал расписную музыкальную шкатулку, украшавшую письменный стол Алистера ди Манселлы. «Ох и тяжело, наверное, жить в такой обстановке!» — подумал Виз. Дом ди Манселла тоже обставлен небедно, но там хотя бы не боишься одним вздохом сломать какую-нибудь драгоценную вещицу времен Единого Правления.

Их привели в небольшую комнату, обитую красным бархатом. Там уже ждали трое слуг, мгновенно подхватившие дорожные сумки путников и скрывшиеся в тени. Стражники молча вышли. Визар услышал, как они встали напротив входа снаружи.

Зачем-то в тесной комнате были понатыканы витые колонны, по бокам каждой из которых было по статуе или вазе.

«О боги, только бы Гримберт оказался не таким близким другом Нахезису и нам определили покои попроще!» — взвыла Лиска.

Разглядывая пышное убранство комнаты, они не сразу заметили расположившуюся в тени немолодую женщину. Видимо, сочтя, что настало время выслушать мага, она сделала пару шагов вперед. Свет канделябра осветил ее лицо.

— Да озарят боги ваш путь, леди Джейт, — поздоровался Гримберт и пожал руку женщине.

«Похоже, нам не повезло, и покои мы получим лучшие во дворце», — заключил Визар, бросая сочувствующий взгляд на сестру.

Первое, что бросилось в глаза — явное нездоровье леди Джейт. Ее кожа была белее луны, и настолько тонкой, что даже со своего расстояния Виз легко видел проступающие вены на руках; на щеках проступали красные пятна. Несмотря на хрупкое телосложение, на лбу у женщины поблескивали бисеринки пота.

— Рада, что успела застать тебя и твоих детей до того, как отправлюсь к богам, — чуть улыбнулась леди Джейт. Посмотрев на двойняшек, она продолжила:

— Я — супруга лорда Нахезиса. Очень приятно познакомиться.

Визар согнулся в учтивом поклоне. При близком рассмотрении он заметил еще одну странность. Каштановые волосы леди, уже изрядно поседевшие, были очень коротко обрезаны. То, что он принял за прическу, оказалось стрижкой. Смелое решение. И еще через миг Виз понял, чем оно продиктовано. Одна прядь была короче других и слегка топорщилась. Получается, леди Джейт хотела когда-то стать жрицей? Все интереснее и интереснее.

— Визар, вы так на меня смотрите, словно у меня отросли рога. — Вздрогнув, Виз посмотрел на градоправительницу. В ее темных глазах искрили смешинки. Леди Джейт с притворным беспокойством повернулась к Гримберту и провела рукой по прическе. — Не отросли же?

— Я не заметил, — усмехнулся в усы тот.

Понимая, что надо что-то ответить, Визар заговорил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно:

— Прошу прощения за мой дерзкий взгляд, Ваша Светлость. Глядя на вас, я вспомнил свою покойную матушку и задумался. Я вовсе не хотел оскорбить вас.

— То есть сходство с мертвячкой уже настолько бросается в глаза? — усмехнулась леди Джейт. Но прежде чем Визар успел вставить хоть слово, она предостерегающе подняла руку:

— Это всего лишь шутка, не берите в голову.

Тут тяжелая бархатная штора за спиной у градоправительницы заколыхалась. Из тени показался статный мужчина. Как и у всех правителей династии Гюлеванд, волосы у него были пепельно-серого оттенка, что производило странное впечатление вкупе с нестарым лицом.

Одет он был скорее с оглядкой на Улсартсу, чем на Шеп: лаконичный мундир цвета морской волны и красная лента. Впрочем, и одежда леди Джейт не отличалась шепским размахом: коричневое платье с небольшим турнюром и узкой юбкой. Минимум кружев и украшений.

— Прошу прощения за задержку, — сказал Нахезис, с улыбкой пожимая руку магу. — Очередной совет, сам понимаешь. Зато я успел распорядиться насчет обеда для всех нас.

Градоправитель повернул голову к двойняшкам. Вот ему пожать руку Визар не решился, как и более смелая Лиска. С Гримбертом Нахезис был весел и приветлив, но при виде незнакомых людей, даже «детей друга», взгляд его посуровел.

Виз и А Лиса поклонились, представились, после чего градоправитель сказал:

— Прошу прощения за мою черствость, господа. Вам, должно быть, хочется отдохнуть перед едой. Я слышал, у вас был напряженный день. Думаю, к тому моменту, как вы восстановите силы, все как раз будет готово к обеду. Я велю, чтобы вас проводили в ваши покои.

Визар не знал, чего ему хотелось больше: поскорее чего-нибудь съесть или как следует вымыться и завалиться спать до вечера. В любом случае, за них уже все решили, и в этом случае Виз был рад отсутствию выбора.

К счастью, в его апартаментах обстановка оказалась куда более скромной, чем в красной комнате, где их приняли градоправитель и его супруга. На одном из кресел уже была расстелена свежая одежда для Визара. Похоже, до этого она принадлежала какому-то вельможе средней руки, давненько умершему (активное использование одежды, оставшейся после почившего человека — довольно распространенная практика в Мире). Не худший вариант. Все же не эти рюши с бантами.

После ванны Виз почувствовал себя куда лучше. Хотя теперь усталость и голод ощущались еще явственнее. Визар переоделся, уселся в кресло и закрыл глаза, погружаясь в полудрему. Все-таки события этого дня вымотали его сильнее, чем казалось.

В реальность его вернул вежливый стук в дверь. Слуга пришел сообщить, что все готово, и он проводит Визара в обеденную залу.

Виз вошел предпоследним. За столом пустовали два места: его собственное и чье-то еще. Вроде бы у Нахезиса есть сын… или дочь?

Гримберт и А Лиса тоже успели переодеться. На маге была зеленая мантия старинного кроя, а сестре досталось пышное платье насыщенного синего цвета. Судя по обилию кружев, Лиска не поленилась сходить в дворцовую гардеробную и подобрать себе наряд самостоятельно.

Почти сразу после появления Виза вошла их с Лиской ровесница и грациозно уселась на свое место. «Все-таки дочь», — подумал Визар, поглядывая на незнакомку. На наследницу шепского престола она походила не очень: распущенные белоснежные (вот уж непонятно в кого!) волосы длиной почти до колен, легкая белая туника с поясом из лунных камней. И почему-то босая. Не будь девица голубых кровей, гореть ей на костре.

А вот на лице незнакомки застыло вполне типичное для молодых аристократов выражение скуки и собственного превосходства. «Готова поспорить, она — та еще стерва!» — поделилась своим мнением Лиска.

«Кто бы говорил!» — фыркнул Виз, отрезая себе еще мяса.

— Господа, позвольте представить вам нашу дочь и наследницу рода Гюлеванд, леди Фабиану Гюлеванд, — сказал градоправитель, но обычной в таких случаях отцовской гордости в голосе Визар не услышал. Что-то не так с этой девушкой….

** *

Когда А Лиса проснулась, на улице уже стемнело. Одевшись во вчерашнее платье, Лиска вышла в безлюдный коридор. Обычно похожий на муравейник дворец сейчас почти пустовал. Еще бы! На время праздника весь город превращался в одну большую ярмарку и один сплошной балаган. Кому захочется сидеть в четырех стенах? Еще на подъезде к воротам А Лиса обратила внимание на раскинувшиеся без конца и края лавки торговцев и толпы, собравшиеся вокруг уличных акробатов, музыкантов и танцоров. Естественно, никто в отряде не забыл о празднике, но за стремлением добраться до цели все это отошло на второй план.

Лиска дошла до Полой Залы, находящейся под куполом Толстой Башни — действительно самой широкой во дворце. В народе говорили, что она олицетворяла самую первую жену Скипетрония Безнаследного, Сирению, женщину на редкость тучную и бестолковую. А Полую Залу называли Пустой Башкой.

А Лиса не сомневалась, что в такой час никого здесь не застанет, но тут она ошиблась: одно стрельчатое окошко было открыто, а на подоконнике примостилась наследница престола. На этот раз она была одета более нарядно, в белое платье из невесомой ткани, с открытыми плечами и длинными полосками ткани вместо руквов. Но типичного для Шепа кринолина не было, ткань струилась, ниспадая на пол. Волосы рассыпались по плечам, глаза блуждали по стене, вместо того, чтобы наблюдать за происходящим внизу, на городской площади.

В лунном свете наследница еще больше, чем обычно, напоминала Лиске утопленницу. Даже в лице Фабианы было что-то неестественное, настораживающее. Больше похожее на кукольное, чем на человеческое, оно казалось совершенно безэмоциональным и бездумным.

Как ни старалась А Лиса ступать неслышно, Фабиана ее заметила. Резко повернув голову, она соскочила с подоконника. Грациозной походкой девушка направилась к Лиске.

«И как она еще не окоченела, босиком-то?»

— Не правда ли, День Всех Богов — удивительное время? — А Лиса впервые услышала голос наследницы, слишком высокий для ее возраста и с непонятными интонациями. — Можно встретить кого угодно. Даже… самих богов, спустившихся на землю!

Голубые глаза девушки полыхнули каким-то загадочным светом, а сама она говорила так, будто знала что-то недоступное простым обывателям.

«Да она же совсем безумная!» — испуганно подумала Лиса, глядя в совершенно сумасшедшие глаза Фабианы. Та почему-то тоже пристально рассматривала ее с высоты своего немалого роста, не переставая странно улыбаться.

— Забавное же воплощение выбрал себе мой брат, — бросила она, глядя уже куда-то мимо Лиски.

Тихо засмеявшись, наследница престола с достоинством удалилась, плавно обогнув А Лису.

Ошеломленная и немного напуганная таким поведением, Лиска некоторое время стояла и не моргая смотрела вслед чудной девице. Очнувшись от оцепенения, А Лиса решила, что ей необходим свежий воздух. Она почти что подбежала к открытому окну, у которого не так давно сидела леди Фабиана.

— Молочный коктейль для успокоения? — спросил кто-то за спиной.

— Да, с ликером, пожалуйста, — машинально ответила Лиска и только потом развернулась, держа наготове пару кинжалов.

Перед ней стоял Лудиар, невозмутимо держа золотой поднос с кубком.

— Девушка, что ж вы такая нервная? — широко улыбнулся эльф. — Ну заскочил к вам бог на огонек, чего ж на него с ножиками-то кидаться?

— Ну тебя к черту, — буркнула Лиска, убирая оружие и принимая кубок.

— Не надо так. Черти могут и обидеться, это уже расизм какой-то, — насмешливо протянул бог, взбираясь на подоконник. А Лиса попятилась. Легким движением руки Лудиар подбросил поднос. Тот пропал в полете.

Лиска отхлебнула из кубка и довольно зажмурилась: коктейль получился точно таким же, как готовили дома по праздникам. На глаза навернулись слезы.

— Как тебе эта девушка, Фабиана? — спросил бог, накручивая на палец длинный золотистый локон и, казалось, совсем не интересуясь ответом.

Лиску передернуло.

— Очень… странная. Мне, если честно, показалось, что она немного не в своем уме. И как она на всех смотрела во время обеда… А меня она прямо глазами ела!

— «Немного не в своем уме» — это еще мягко сказано, — фыркнул Лудиар, ловя пролетающую мимо снежинку. — Именно эта милая леди приведет Шеп к полному упадку. Видишь ли, она считает себя богиней Луны. В ее День Выбора Альфаренна взяла девочку под свое покровительство. С тех пор Фабиана уверена, что ее выбрали воплощением богини на земле. Она и босиком ходит, потому что думает, что так подобает богине. Совсем себя извела, бедняжка. Покрасила свои прекрасные серые волосы в белый, втирает в кожу масло тце, чтобы придать ей синеватый оттенок. А еще она считает, что ты — мое земное воплощение, так что держись! Мы же с Альфаренной кровные брат с сестрой. Да, просто так Фабиана от тебя не отстанет.

— Ты уж совсем за дуру меня не считай! — вспыхнула А Лиса. — Нет необходимости пересказывать мне легенды о Шестерых, провалами в памяти не страдаю!

Казалось, Лудиар смутился.

— Да ладно тебе, я же не специально. Не обижайся, смертная. — Он шутливо ткнул Лиску кулаком в плечо. Не ожидав такого панибратства, она поперхнулась коктейлем и закашлялась.

— Ты… бог!.. — прошипела А Лиса, отряхивая платье. Впрочем, прежняя злоба потихоньку испарилась.

— Да, я рад, что ты признаешь мой статус, — обезоруживающе улыбнулся эльф. — Я бы на твоем месте на меня не злился — я ведь даже не издевался… почти.

Неразборчиво что-то пробубнив, Лиска буркнула:

— Расскажи хоть, как она Шеп погубит, эта наследница.

Любопытство победило обиду, и Лудиар это заметил.

— А кому понравится, когда новая градоправительница, и без того с приветом, во всеуслышание назовет себя богиней? Возникнет неразбериха — кому приносить жертвы: ей или в храм? Кому молиться? Леди Фабиана не продержится и пяти лет — народ поднимет восстание. Дойдет до того, что станут требовать ее свержения. Добровольно отречься Фабиана не захочет, конечно. Тогда люди пойдут штурмом на дворец. Советники попытаются спасти госпожу через тайный ход, но кто-нибудь выдаст ее восставшим.

Берега Ирзы пологие, но в одном месте все же есть крутой выступ. К нему бунтовщики загонят твою Фабиану. Она оступится, упадет в воду…

— И утонет?

— Да нет же, — поморщился бог. — Фу, какая ты банальная. В той части река довольно мелкая. Фабиана разобьет голову об острый камень.

— И что, на сто процентов все будет именно так?

— Не обязательно, конечно, я просто выбрал самый вероятный исход событий. А так все может еще десять раз поменяться.

Лудиар лукаво улыбнулся. Лиска фыркнула, а когда вновь посмотрела на подоконник, место бога уже пустовало…

** *

Леди Джейт стояла в своих покоях и смотрела на соединение Дня и Ночи. Каждый День всех Богов им заканчивался. В конце праздника, когда по законам природы должен заниматься рассвет, небо делилось ровно на две половины: на одной царила непроглядная звездная ночь, а на другой день уже был в самом разгаре. Это был ответный подарок богов людям.

Ее Светлости пришлось покинуть праздник и вернуться в свои покои — болезнь подбиралась все ближе.

Несмотря на то, что любая супружеская пара имела общую комнату, более состоятельные пары обзаводились еще и личными покоями, чтобы иметь возможность побыть наедине с собой. В Дольции, в отличие от почти всего Мира, этот обычай был не так сильно распространен, но в Шепском дворце такое удобство имелось.

— Из тебя могла бы получиться отличная жрица, Джейт, — послышался за ее спиной чей-то мягкий, обволакивающий голос.

Градоправительница резко развернулась. Никто, даже муж, не имел права входить в ее апартаменты без разрешения. Но перед Ее Светлостью стоял тот, кто имел право почти на все.

— Благословен тот день, когда ты избрал меня, боже, и благословен день, когда я увидела тебя во второй раз. Если я доживу до утра, то буду считать этот день праздником, — сказала она, склоняя голову. На то, чтобы преклонить колени, у нее не было сил.

— Сейчас и так праздник. — Черные очи Форенцо блеснули.

— А по поводу жречества, боже… Нет смысла сожалеть о том, что давно прошло.

Однако воспоминание о послушничестве отозвалось в душе застарелой болью. В храме лесного бога Джейт, тогда еще совсем молодая, была по-настоящему счастлива. Поэтому, когда накануне обрития в жрицы к ней в келью явился сам Форенцо и сказал, что ее судьба не здесь, Джейт со слезами простояла у статуэтки бога на коленях всю ночь. Но он так и не изменил своего решения.

— Отчего же травишь душу теперь, боже? Ведь ты сам указал мне этот путь.

— Я не указывал путь, я лишь предложил альтернативный исход. Вы слишком легковерны, Ваша Светлость, даже по отношению к богу. Теперь же до скорого свидания, миледи.

И, меланхолично улыбнувшись, бог лесов испарился едва заметным глазу дымком.

Обессиленная празднеством, болезнью и встречей, градоправительница осела на пол, прислонившись к стене. Холодный пот градом катился по лицу, яркие пятна стали заметнее, на губах выступила кровь…

** *

Ригхан с ожесточением копалась в своих склянках, расставленных в алфавитном порядке. С недавних пор она не могла найти Зелье мутного болота. Куда оно делось, девушка никак не могла вспомнить. Никто не имел доступа в ее подземную лабораторию. Значит, она сама запихнула склянку непонятно куда…

** *

«Дело продвигается слишком медленно. Я устала ждать. Надо увеличить дозу. С любовью, мама».

Последние строки письма стояли перед глазами у баронессы. Мать думает, что так просто изо дня в день предавать человека, с которым проводишь вместе почти круглые сутки. Который обеспечил всем, что ты имеешь. Которому нужна твоя помощь. Что просто зайти еще дальше в своем предательстве.

Ренна перевела взгляд на травы, разложенные на столе. Всего на щепотку больше, и приказ будет исполнен, а леди Андраэль еще на шаг приблизится к состоянию хронической истерички. Но зачем это нужно? Влияние баронессы на Ее Светлость и так велико. Кому нужна неуправляемая градоправительница? Да и кто в случае ее отстранения выберет регентом непонятно откуда взявшуюся чужеземку?

Нет, надо оставить все как есть. Ни к чему еще сильнее расстраивать нервы Андраэли, особенно после ранения. Более того, Ренна считала, что дозу лучше бы уменьшить. А матушка ничего не узнает. Дрожащими руками она ухватилась за пучок тиссры полевой.

«Всего на два стебелька поменьше, сильнее менять состав пока не стоит…»

— Что вы делаете, леди дель Тэй?

Чуть не подпрыгнув от неожиданности, баронесса обернулась на голос. В дверях стоял лорд Сараней.

«Спокойно, Ренна. Он ничего не смыслит в травах, он ни о чем не сможет догадаться».

— Завариваю чай для Ее Светлости. Она еще не до конца восстановилась после ранения, — ответила советница, глядя в глаза Саранею.

Лорд долго смотрел на нее в упор своими неподвижными глазами.

— Как же тиссра полевая поможет Ее Светлости восстановиться? Насколько мне известно, это мощнейшее возбуждающее средство. На людей с неустойчивой нервной системой оно действует непредсказуемо. Так зачем оно в успокаивающем чае?

Леди Ренна почувствовала, как спина покрывается потом.

— В небольших дозах это растение бывает очень полезно для ослабленного организма… — Она сама понимала, насколько жалко звучит это оправдание. Не успела баронесса закончить предложение, как лорд Сараней рванулся вперед. В мгновение ока Ренна впечаталась лопатками в стену. Длинные пальцы первого советника почти сомкнулись на ее шее, головной платок сбился.

— Даже не вздумай заговаривать мне зубы, лживая тварь, — проговорил лорд так тихо, что баронесса едва могла его расслышать. И от этого было еще страшнее, чем если бы он кричал или угрожал. — Как давно ты подмешиваешь ей эту дрянь? Отвечай!

— Т-три года, — прохрипела Ренна на чародейном, больше всего на свете мечтая провалиться сквозь землю.

— И что же вы можете сказать в свое оправдание, баронесса? — Теперь в его голосе звучала злобная издевка.

— Отпустите. — Все эти разговоры дали ей немного времени. Небольшой карманный ножичек уперся в бок первому советнику. — Или я вас прирежу прежде, чем вы окончательно меня задушите.

— И вы пойдете на это? — фыркнул Сараней. — Признайтесь, миледи, вы хоть кого-нибудь убивали прежде?

Ренна надавила сильнее. «Только бы он не почувствовал, как дрожит рука».

— Клянусь, милорд, я все вам расскажу. Но только после того, как вы меня отпустите и мы сможем поговорить как цивилизованные люди, — сказала она на чародейном. Легкие горели огнем. — Иначе мне придется пойти на крайние меры.

Удивительно, но первый советник убрал руки и отступил на шаг. Казалось, Сараней овладел собой. Но Ренна видела, что он готов в любой момент броситься на нее.

— Я слушаю вас, леди дель Тэй.

— Милорд, я прекрасно отношусь к Ее Светлости. Она — все, что у меня есть. Но есть и другое… лицо, имеющее на меня влияние. И ему я не в силах противостоять, — проговорила она на чародейном, немного отдышавшись. — Я не могу сказать вам больше, клятва останавливает меня. Но если бы я могла обойти ее, поверьте, я бы уже сделала это! Я не враг вам, лорд Сараней. И, тем более, не враг Ее Светлости. Но два обязательства — перед троном и перед тем… лицом, о котором я говорила, разрывают меня на части.

Брови первого советника сошлись на переносице. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут в коридоре послышались шаги. Через несколько мгновений вошла служанка.

— Ее Светлость беспокоит ваше долгое отсутствие, миледи, — сказала она, делая реверанс.

Ренна еле сдержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением. Лорд Сараней церемонно поклонился.

— Я вас оставлю.

Покидая комнату, он вновь смерил баронессу пронзительным взглядом.

«Не думайте, что это сойдет вам с рук, леди дель Тэй».

** *

Фигуры в серебристых балахонах ритмично двигались, сплетаясь в грандиозный узор, не видимый с земли. Это было воистину захватывающее зрелище, если смотреть с высоты: на городской площади показывали целый спектакль. Разворачивающуюся посреди Сьисоли батальную сцену сопровождал голос избранного певчего в окружении музыкантов.

Все жители Мира в этот день радовались. Даже в самых глупых и жестоких лицах появлялось что-то неуловимо прекрасное, возвышенное. Даже Дейриш сегодня выглядел каким-то почти мечтательным, сквозь обычную скорлупу сумасшествия проступал тот человек, которым он мог стать, не брось его отец-наг, не отрекись от него мать, не томись он в рабстве в качестве придворной диковины у градоправителя Гагошпа, не захвати его идея мирового господства. Ведь это был совсем еще не старый мужчина, умный, грамотный, некоторым кажущийся даже обаятельным…

На Мозраэну праздник тоже подействовал, но иначе. Обилие шума и ярких красок раздражало ее, ведь у дриад было принято проводить День Всех Богов в уединении и раздумьях. Так что Мозраэна выбрала самый укромный уголок на крышах Сьисоли (что было не так-то просто: не только улицы, но и крыши были переполнены людьми) и наблюдала за происходящим оттуда. Даже ее завораживало открывающееся зрелище.

Только у Охотницы праздник не ассоциировался ни с чем хорошим. Вся эта суета в очередной раз напоминала ей, что богам нет дела до нее, что у нее нет ни одного близкого человека в этом мире (кроме Феникса), что у нее не будет даже призрачного шанса на загробную жизнь… Что она — настоящее чудовище, монстр, мечтающий о смерти.

Весь этот день Шиза провела в рощице неподалеку от Сьисоли: Дейриш разрешил ей удалиться. Накануне праздника она закупилась партией семян дрезры. За бешеные деньги и паршивого качества, но лучше, чем ничего. Да и кто знает, когда еще доведется добыть хоть что-нибудь. Любопытно, будет ли эффект, если употребить семена не в кипящей воде, а так, просто разжевать? Это Двуликая собиралась сегодня проверить.

Любимым богом Охотницы был Виверран, в детстве она мечтала быть под его покровительством. Поэтому, покинув город, Шиза направилась к небольшому звонкому ручейку. Даже досюда доносился шум ликующей толпы. Скорее бы это закончилось.

Удобно устроившись среди корней дерева на берегу, Двуликая высыпала немного семечек на ладонь. Остальное Охотница тщательно завернула в мешочек и убрала в поясную сумку. Итак, пора проверить свою теорию. Одним махом Шиза забросила в рот семена. Тщательно разжевала, пытаясь почувствовать начало изменений. Противная горечь привычно защекотала небо. И ничего. Без чая семена оказались несъедобной дрянью. По всему телу прошла дрожь. Не от гадкого привкуса во рту — от разочарования. Половина дня внезапно освободилась. Вечером надо будет принять двойную дозу, чтобы организм не развалился на части. Выругавшись себе под нос, Охотница напилась прохладной воды из ручья.

Значит, пора приступать ко второму запланированному пункту, ее собственной ежегодной традиции. Опустившись на колени, она начала молиться. Шиза молилась так горячо и истово, как не молилась ни один другой день. Она просила о том же, что и каждый раз до этого — о смерти. Одной из многих проблем Пожирателей Заклинаний было то, что самоубийство они совершить не могли.

Так она провела несколько минут, а может, часов. Раз эксперимент с семенами провалился, пора возвращаться в город. Там тоже есть пара дел, с которыми нужно разобраться.

Подобно многим горожанам Двуликая устроилась на одной из крыш на центральной площади. Но она не собиралась смотреть представление. Охотница не сомневалась, что сегодня здесь пройдет кое-кто поинтереснее.

Наконец Ангел показался на одной из улочек, ведя за собой Тану.

«Прекрасные дамы не заставили тебя забыть обо мне? — ехидно спросила она. — Чеши-ка ты в ближайший кабак, поговорим».

Ангел едва заметно вздрогнул. Он чуть замедлил шаг и закрутил головой, выискивая Охотницу. Она не очень-то скрывалась и ответила на его взгляд перекошенной ухмылкой. Ангел ответил едва заметным кивком и склонился к уху Таны, что-то говоря. Наверняка предложил ей зайти поужинать «вот в тот симпатичный кабачок».

Неслышной тенью Двуликая скользнула к Дейришу и аккуратно тронула его за плечо. Раздраженный тем, что его оторвали от представления, маг резко развернулся. Вертикальные зрачки его глаз сузились от ярости.

— Чего тебе?

— Господин, — начала Охотница (каждый раз, когда она так его называла, хотелось сплюнуть). — Меня уже давно тревожат подозрения о вероломстве вашей кормилицы. Мне нужно встретиться с информатором, чтобы подтвердить или опровергнуть свои мысли.

На самом деле Двуликая давно не сомневалась, что кормилица сливает кому-то информацию. Ее постоянные походы в храм были плохим прикрытием. Шиза была уверена, что в лагере Дейриша о ее предательстве знают все, кроме самого мага.

Дейриш скользнул по Охотнице заинтересованным взглядом.

— Ты утверждаешь, что моя кормилица ведет двойную игру? — медленно проговорил он. Плохой признак. Похоже, у мага появилась очередная идея. — И на какой же город она шпионит?

— Диал, — солгала Охотница, выбрав произвольный город. К тому же до нее доходили слухи, что местная градоправительница тоже участвует в гонке за судьбоносным ребенком.

— Так-так… Кажется, так сейчас правит леди Андраэль Аурсолемно… Леди… Прекрасно. Что ж, я рад, что узнал о шпионаже сейчас. Кстати, как продвигаются дела в окрестностях? — сменил тему он.

Двуликая ожидала этого вопроса уже давно, так что ответ был заранее заготовлен.

— Крестьяне крайне неохотно выслушивают меня, господин. Они не хотят покидать насиженные места ради целей, в которые не верят. Мне удалось уговорить кое-кого, но ваших новых бойцов можно пересчитать по пальцам одной руки. Все они — неотесанные мужланы, ничего не смыслящие в военном деле. Моих усилий явно недостаточно.

Не сказать, что она очень старалась завербовать новобранцев в армию. Только будут под ногами путаться, мешая основной цели. А если в решающий момент кто-то увидит ее подбирающейся к ребенку…

— Я предвидел это, — кивнул маг. Порывшись в карманах, он выудил крупную овальную подвеску на кожаном шнурке. — На. Надевай ее, когда будешь выступать в следующий раз. Это амулет красноречия. Они побегут ко мне в армию как миленькие!

Охотница с коротким кивком приняла кулон.

— Благодарю. Я могу идти?

— Ступай, — разрешил маг.

** *

Как только Двуликая скрылась, Дейриш достал из другого кармана маленькую глиняную мисочку. Мановением руки маг наполнил ее водой и вызвал на чуть рябящей поверхности изображение леди Андраэли из относительно недавнего прошлого.

О градоправительнице Диала ходили разные слухи. Говорили, что она очень тщательно относится к своей внешности и к облику города. Говорили, что принимает очень (даже, как считают некоторые, слишком) активное участие в управлении Диалом. Говорили также, что леди Андраэль — та еще истеричка, и что в ее обществе невозможно находиться более получаса, а заправляет всем в городе неизвестно откуда взявшаяся ешсинка…

В общем, маг был готов увидеть что угодно, кроме той картины, что открылась его взору.

На пологом берегу широкой мелкой реки сидела молодая женщина в простом шерстяном платье. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в толстую косу, змеящуюся по спине.

Сначала Дейриш решил, что его магия дала сбой. Но потом он заметил невдалеке породистую лошадь в дорогой сбруе, а рядом — фигурку в типичном ешсинском платке. Значит, он все-таки по адресу.

Слегка сменив ракурс обзора, Дейриш стал рассматривать лицо Андраэли и очень удивился, заметив уродливый шрам, паутиной расползшийся по половине ее лица. Совсем свежий, бурая корка еще не до конца сошла.

До мага доходили слухи о неестественной, пугающей красоте градоправительницы, поэтому ветвящийся шрам на ее лице выбил его из колеи. Интересно, что чувствует теперь леди Андраэль? Досадует на испорченную внешность или, напротив, радуется, что сквозь маску проступает ее настоящее лицо?

С градоправительницей Диала была связана загадочная история, о которой повсюду судачили в окрестных городах.

Мать Андраэли долго не могла забеременеть. Градоправитель и его супруга объездили все диальские храмы, умоляя богов дать им наследника. Спустя двадцать пять лет боги услышали молитвы и подарили им дочь. Только ребенок оказался самым уродливым, какого можно вообразить. Некоторые сплетники описывали рога, кто-то — бородавки по всему телу, кто-то — горб. Но факт оставался фактом: никто, кроме родителей, не мог смотреть на наследницу без омерзения. Но позже, когда девочке исполнилось четыре или пять лет, ее словно подменили. Более прекрасного создания придворные не видели. Все уродство Андраэли исчезло без следа.

Когда наследница подросла, окружающие стали замечать странные особенности: красота девочки была какой-то неживой, словно у куклы или статуи. Кожа ее была холодной и словно искусственной, лицо зачастую не выражало никаких эмоций, в глазах порой невозможно было прочесть ни одной мысли. Родители утверждали, что боги услышали их еще раз и даровали Андраэли красоту, но верилось в это с трудом. Дейриш не сомневался, что здесь не обошлось без магии. Тем лучше. Может, тогда то, что он задумал, лучше удастся. Колдовской, а не магический трюк, но какой действенный!

Низко склонившись над чашей, Дейриш зашептал на чародейном языке:

— Заклинаю, ворожу, при Луне и при звездах, приди ко мне, я освобожу тебя и покажу, какой твоя жизнь может быть!

Ее мозг сопротивлялся, маг это видел. На удивление сильный дар, учитывая, что она почти никак его не развивала. Невидимая нить, протянутая между ним и Андраэлью, натягивалась все туже, грозя порваться. Как бы после этого не заработать головную боль на весь день.

«Ну же, будь хорошей девочкой. Я такой план разработал, а ты подводишь! И портрет свой так удачно подкинул. Неужели все это было зря?»

Словно услышав его мысли (что, конечно, было невозможно на таком расстоянии), Андраэль поддалась. Куда градоправительнице-недоучке тягаться с ним, великим Дейришем? Теперь остается только ждать…

** *

Когда Охотница переступила порог кабака, пригнувшись на входе, она почти сразу увидела усевшихся в глубине комнаты Ангела и Тану. Выкинув из-за соседнего столика какого-то пьянчужку, Двуликая уселась спина к спине с демоном.

«Ну, как дела? Уговорил свою даму сердца выкрасть ребенка?» — мысленно спросила она. Глаз опять дернулся. Подозвав подавальщика, она заказала бутылочку бренди и брокколи с сыром. Капуста была увядшая, явно несвежая, сыр вонял так, будто там кто-то сдох, но Шиза с энтузиазмом принялась за еду.

Ангел колебался с ответом. Он смотрел на жадно жующую Тану и понимал, что ничем не может пресечь ехидцу, сквозящую в голосе Охотницы. За это время он не достиг почти ничего.

«Неужели ты недооценил ее умственные способности, и даже эта дуреха сумела устоять против твоего обаяния?»

«Скорее уж, переоценил. Она оказалась еще тупее, чем я думал. Она не делает самых очевидных логических выводов! Мне приходится медленно, шаг за шагом, подводить ее к идее похищения!»

«Да зачем ее подводить? Просто попросить ее об этом, а на вопрос «Зачем?» ответить «Верь мне», и все!» — подумала Охотница, но доводить эту мысль до Ангела не стала. Пусть сам разбирается. Ему Двуликая бросила со всем возможным презрением:

«Ну да, ты же у нас известный эксперт!»

В ее голосе было столько яда, что губы Ангела сжались в тонкую нитку. Даже Тана заметила перемену.

— Что-то случилось, сударь? — спросила она с набитым ртом. — Ты ничего не ешь, а выглядишь как мой хозяин.

— Нет, не беспокойся. Просто задумался, — выдавил Ангел и натянуто улыбнулся. Под внимательным взглядом Таны он демонстративно положил в рот кусок мяса. — Все в порядке, сударыня.

Довольная кормилица собрала мякишем хлеба подливку с тарелки. Тане очень нравилось, когда ее называли сударыней. Так она чувствовала себя важной и значимой, как принцесса из сказки.

Подарив кормилице еще одну ослепительную улыбку, Ангел отхлебнул из кружки с пивом.

«О да, ты такой храбрый, красивый, хитрый…» — продолжала в его голове Охотница.

Ангел задумчиво катал пиво во рту, гадая, что на нее нашло.

«И ты настолько умный, что знаешь даже, благодаря кому я оказалась в веввских застенках».

Кровь отлила от его лица.

«Знаешь, но почему-то не торопишься изобличать предателя. Интересно, почему же?»

Ангел поперхнулся и закашлялся. Взволнованная Тана подалась к нему, чтобы похлопать по спине.

— Аккуратнее, сударь, — прошамкала она, дожевывая вторую порцию. На еще недавно парадной блузе появились пятна жира.

— Не в то горло попало, — как можно беспечнее сказал он.

Изящным движением Охотница отправила в рот порцию брокколи с сыром.

«Наверное, потому что ты очень близок с этим предателем, а?»

Лоб Ангела покрылся испариной.

Выдержав эффектную паузу и тщательно прожевав брокколи, Двуликая продолжила, теперь уже очень тихо:

«Или, может, дело в том, что тебе не хватило храбрости устранить конкурента самостоятельно, и ты решил сделать это чужими руками?»

Мысли демона заметались в голове. Что сказать? Что это ложь и такая низкая расплата ниже его достоинства? Но это неправда, и они оба это знают.

«Можешь не оправдываться. Я наводила справки, и доказательств там предостаточно».

«Тогда почему я еще жив?» — неверяще переспросил Ангел. Охотница славилась мстительностью. Узнав, кто ее подставил, она бы скорее сняла с предателя кожу живьем.

«Мне хотелось посмотреть тебе в глаза».

Больше всего на свете Ангелу хотелось схватить Тану за руку и убежать куда-нибудь подальше отсюда. Но это все равно не поможет.

«Но это же не главная причина».

Демон так сильно сжал кружку, что она чуть не треснула.

«Конечно, не главная. Главная причина в том, что моя месть уже свершилась».

Ангел похолодел. Что это значит?

«Что ты сделала?!» — Паника в его голосе слышалась так явственно, что Двуликая получила почти физическое наслаждение. Смакуя остатки брокколи, она не торопилась с ответом. Наблюдала, как Тана в очередной раз справляется о здоровье Ангела. Ради этого удовольствия Охотница даже немного сдвинула стул.

«Популяция светлых демонов же сравнительно невелика?» — с искренним участием спросила она.

«К чему ты клонишь?» — теперь он пытался спрятать страх за раздражением.

«Помнишь ту деревеньку, где ты вырос? Свою маму, друзей?»

«Да. — В животе у Ангела словно расползался ледяной ком. — Ты их убила?»

«Не совсем так».

Надежда затеплилась в груди Ангела. Ледяной ком начал подтаивать.

«Я сожгла всю твою деревню и убедилась, что никого не осталось в живых. Хочешь, поделюсь воспоминанием?»

Кружка все-таки треснула. Демон вспомнил улыбку мамы, обломанный рог Тинто, его лучшего друга. Вспомнил крутые извилистые тропки, пересекающие деревню вдоль и поперек. Ангел еле заставлял себя сдерживаться и не наброситься с кулаками на Двуликую. Но это — заранее проигрышная идея.

«Ты убила их!»

«Не я, а огонь. Я же не поотрубала им головы, не застрелила из арбалета».

«Ты просто создала условия, при которых они не могли выжить!»

«Вот именно. Как хорошо, что ты меня понимаешь».

«Убийца!»

«Рада, что до тебя наконец-то дошло, — хмыкнула Охотница. — Вообще-то, это моя профессия, не забыл? Как же ты, все-таки, молод для демона. Твои сородичи вели себя куда достойнее перед смертью».

«Чтоб ты сдохла! Ты ни в чем не знаешь меры!»

«Ах, не знаю меры? — Рот Охотницы так дернулся, что зубы клацнули о стакан. — А знаешь ли ты, что мне довелось пережить в темнице по твоей милости?»

Повисло молчание.

«Я прошла пытку восьмью мечами. Знаешь, что это такое? Тебя ставят на край ямы с острыми кольями на дне, спиной к ней. Тебе завязывают глаза, а в паре сантиметрах от твоего лица почти в ровную линию устанавливают восемь мечей. Они остриями вниз, но это тебе не поможет. Стоят мечи плотно, а за ними еще кольцо стражи. Даже обычный человек не выдержит больше нескольких часов, а на нас, Пожирателей, полукруг из восьми мечей действует как на вампиров — чеснок и серебро. Я сама не знаю, как там выжила, но, уж поверь, сгоревшая деревня — не худшая расплата за те мучения, которым я подверглась. Ты отделался малой кровью, счастливчик».

** *

— Голубой очень вам к лицу, Ваша Светлость, — сказала одна из служанок, поправляя скрепленную булавками ткань.

Взмахом руки леди Андраэль отпустила девушку. Градоправительница с трудом сдерживала раздражение.

Приближался День Всех Богов, и подготовка была в самом разгаре. Праздновать собирались с особым размахом: леди Андраэль впервые должна была возглавить торжество, да и блистательная победа над самозванцем еще не изгладилась в памяти.

Как и почти все в Мире, Ее Светлость любила этот праздник… до того, как начала вплотную заниматься его организацией. До смерти отца ответственность, лежавшая на ее плечах, воспринималась скорее как приятные хлопоты, утомительные, но оставляющие после себя гордость достигнутым. Теперь же подготовка ко Дню Всех Богов куда больше напоминала особенно долгую аудиенцию: всем что-то надо, и надо прямо сейчас, и надо одновременно…

Оглядев себя в зеркале и оставшись довольна, Андраэль позвонила в колокольчик, вызывая только что отпущенную девицу.

— Где там ходит баронесса дель Тэй? Позови мне ее.

Вскоре в двери покоев постучали, и вошла Ренна, неся серебряный поднос с чашкой. Она выглядела какой-то встрепанной, выбитой из колеи. Градоправительница хотела спросить, в чем дело, но отвлеклась на зуд в спине. Проклятые булавки! Так бы их все выдернуть! Андраэль взяла из рук чашку и сделала несколько больших глотков. Чай медленно возвращал ей душевное равновесие.

Напряжение последних дней сделало ее резче и нетерпеливее, чем обычно. Это было хорошо заметно по окружающим: похоже, все, кроме леди Ренны и лорда Саранея, старались как можно скорее убраться подальше от своей госпожи.

— Как тебе платье? — спросила Андраэль уже спокойнее.

— Вы прекрасны, Андраэль-дан, — искренне ответила Ренна. Ее Светлости показалось, или в голосе советницы прозвучало облегчение?

Андраэль удовлетворенно кивнула. Баронесса казалась ей одной из немногих людей, чья оценка не была продиктована лестью или страхом. Еще бы — они знали друг друга с детства.

Дверь медленно приоткрылась. В проеме вновь показалась служанка.

— Ваша Светлость, вас желает видеть Тиррс Фоуна.

— Кто бы это ни был, сейчас я занята. Пусть подождут. — Спокойствие быстро улетучивалось.

— Но… Ваша Светлость… — Девушка замялась, переступая с ноги на ногу. — Она… говорит, что это касается ритуальных постановок и что дело срочное…

Андраэль обменялась взглядами с баронессой. Та сочувственно положила маленькую ладонь на ее плечо. Шумно вздохнув, Ее Светлость одарила служанку своим самым недовольным взглядом.

— У мисс Фоуны есть ровно пять минут прежде чем я позову стражу и велю вышвырнуть ее прочь.

Взвизгнув, девица исчезла из дверного проема, и на ее месте появилась немолодая женщина. Одним прыжком перескочив порог, она бросилась к леди Андраэли. С приятным удивлением градоправительница заметила, как маленькая, хрупкая Ренна выступила вперед, чтобы загородить Ее Светлость.

К счастью, эта мера оказалась излишней: женщина сама затормозила в нескольких шагах от градоправительницы и затараторила:

— Ваша Светлость, избранный певчий сорвал голос!

Леди Андраэль никак не показала своего удивления, хотя такое случалось впервые на ее памяти. И что делать в такой ситуации, совершенно непонятно.

— И как вы планируете поступить? — спросила Ее Светлость, из последних сил сохраняя ровный тон.

Женщина непонимающе захлопала глазами.

— Мы… не знаем, что делать. Вы же грдоправительница, вот мы и пришли к вам за советом.

«Да, наглости вам не занимать» — прозвучал в голове у Андраэли саркастичный голос советницы. Настроение Ее Светлости чуть улучшилось, так что она решила повременить с вызовом стражи. Но все же не настолько, чтобы терпеть эту дерзкую тетку. Градоправительница смерила мисс Фоуну ледяным взглядом.

— Напомните мне, как полностью звучит название вашей должности?

Женщина удивленно таращилась на Андраэль, не понимая, чего от нее хотят. Ее Светлость продолжала смотреть в упор.

— Мисс Фоуна, время идет.

— Эээ… Мастер уполномоченная по подготовке ритуальных выступлений. Но я не понимаю, зачем вы спрашиваете. Вы должны нам помочь!

Тут терпение градоправительницы лопнуло.

— Вот именно, мисс Фоуна. Вы — мастер. Вас выбрали в этом году из-за ваших организаторских талантов. Так проявите их. Я не смыслю ничего ни в танцах, ни в певчих. Каждый день ко мне приходят сотни таких, как вы, в надежде, что я решу все их проблемы. Но я — не богиня, и вернуть голос певчему я не смогу. Все остальные решения вы в состоянии принять сами, а не переваливать ответственность на чужие плечи!

Последние слова леди Андраэль почти прокричала, неприлично близко наклонившись к лицу женщины. Та была настолько ошарашена, что так и продолжала стоять с открытым ртом.

— Но…

— Ваши пять минут вышли, мисс Фоуна. Стража!

Продолжавшую что-то говорить женщину вывели. Ее Светлость обессиленно рухнула в кресло.

— Что же я наделала… — пробормотала она. Отказать в решении такой серьезной проблемы… Отец точно так не поступил бы. Да, начало правления получается не очень-то…

Леди Андраэль сделала новый глоток чая. Эта Фоуна точно не станет молчать. Она расскажет каждой уличной собаке, как ее унизили и оскорбили. О черт, почему она не пришла на несколько часов позже, а лучше завтра?

Встревоженное лицо баронессы показалось прямо перед глазами. Похоже, Ренна уже несколько раз что-то спросила.

— Что ты сказала?

— Я хотела спросить, планируете ли вы что-то делать со своим… — Советница замялась, глядя на ее шрам. Баронесса вела себя так, будто инцидента с просительницей не было вовсе, и Андраэль была ей за это благодарна.

— Знаешь, дорогая, есть у меня один план…

** *

И вот настал долгожданный день. С сумерками на улицах стали зажигаться разноцветные фонари. Впервые за долгое время ночной Диал был как следует освещен. С самого утра над городом реяли флаги всех форм и цветов, торговцы предлагали все что угодно: от пирожков до опасных магических артефактов, бродячие артисты наводнили улицы, а в харчевнях подавали особые блюда. В воздухе витало всеобщее веселье: сегодня можно не ожидать нападения врага. Максимум, что грозило горожанам — переплатить за товар. Убить или ограбить в День Всех Богов считалось непростительным грехом.

Но в этот раз в Диале царило особое возбуждение: чудом спасшаяся градоправительница, раненная в бою, возглавит торжество! Так что ближе к вечеру все мостовые, балконы и даже крыши были запружены народом, жаждущим взглянуть на Ее Светлость.

Наконец из ворот диальского дворца (который в народе прозвали просто Громадой — он стоял на скале и был в десятеро больше любого диальского дома) появился глашатай.

— Градоправительница Диала, славная дочь великого рода Аурсолемно, леди Андраэль! — зычно объявил он.

Стражники дружно грохнули пиками о мостовую. Все затаили дыхание. И вот из тьмы дворцовых ходов появилась та, кого так ждали.

Обычно градоправителя встречали ревом приветственных криков, но теперь город замер в молчании: слишком многим показалось, что перед ними сама Альфаренна. Ее Светлость шествовала в окружении советников в небесно-голубом платье с полупрозрачным шлейфом. Плечи ее были обнажены, а к лифу платья сзади крепился невесомый плащ, развевающийся на холодном ветру. Темные волосы градоправительницы были уложены в полумесяц, сияющий серебряными нитями.

Но нет, это все-таки была леди Андраэль, а не сошедшая на землю богиня. Об этом свидетельствовали шрамы, покрывавшие половину ее лица. Сейчас их еще и подчеркивали сияющие алмазики, прикрепленные к коже Ее Светлости точно по контуру шрамов. Они словно говорили: «Смотрите, на что леди Аурсолемно пошла ради своего города!»

Сама же Андраэль почти сомневалась, что доживет до конца праздника. Уже сейчас, выйдя из дворца, она ощущала себя ледяной глыбой и еле переставляла ноги. Еще и тяжелая прическа, казалось, вот-вот переломит шею. Но что поделаешь: всем нужна красивая градоправительница, которая когда-нибудь станет королевой, а не закутанная в сто слоев девица.

Кое-как добравшись до своего трона на балконе одного из домов, Ее Светлость с достоинством опустилась на сиденье. Как хорошо, что трон сделан из дерева, а не из камня, как в Улсартсе, да и подушка есть!

Видя, что леди Андраэль в предобморочном состоянии, баронесса велела подать теплого вина. Горожане оделись по-летнему, но они-то согреются в танце, а градоправительнице еще несколько часов сидеть истуканом и благосклонно взирать на подданных.

Но сначала Ее Светлость должна произнести приветственную речь. Отхлебнув из кубка, Андраэль с сожалением поднялась с трона.

— Граждане Диала! — Ее голос уверенно разнесся по главной площади. — Вот и настал новый День Всех Богов, а это значит, что мы с вами пережили первую половину зимы! Пусть нежатся эльфы и гномы в своем колдовском тепле, пусть ангелы, демоны и другие люди греют себя магией. Мы — дольцийцы и способны обойтись и без волшебных излишеств! — Толпа встретила слова одобрительным ревом. Сама Андраэль не видела в магии никакого кощунства, но, выскажи она это вслух — и можно подбирать лучший наряд для казни в столице. — Сегодня я впервые возглавляю День Всех Богов, и, признаюсь, это большая честь для меня. Я хочу доставить радость моим горожанам, так что в эту ночь все музыканты и певчие, находящиеся в рабстве, будут освобождены! Веселитесь же, и да возрадуются боги, глядя на нас!

Градоправительница села, а по площади пронеслись ликующие крики пополам с ропотом. С едва скрываемым облегчением она сделала еще один глоток.

И вот началось представление. Первой выступала молодая женщина, судя по светлым волосам и веснушчатому лицу — из Крауна. На правой руке у нее Андраэль заметила широкую цветастую повязку. Казалось бы, безобидное украшение, но наметанный глаз градоправительницы угадал под ним очертания толстого железного браслета. Рабыня. Беглая. Интересно, как ей удалось обмануть клятву?

Женщина пела и танцевала на возвышении для певчих, а вокруг разворачивался грандиозный ритуальный танец. Под бодрую песню кружились одетые в золотистое танцоры.

Наконец музыка закончилась. Самое неприятное в этой ситуации было то, что градоправитель (в отличие ото всех остальных) не имел права ни есть, ни пить во время выступления. Считалось, что этим весь город наносит оскорбление богам. Этот обычай был распространен, как назло, только в Дольции, так что все заграничные правители ели и пили в свое удовольствие, окруженные магическим подогревом, а может, и танцевали вместе с остальными.

Рабыня приблизилась к балкону. Знак избранности тепло светился у нее на лбу, озаряя первые ступени деревянной лестницы, восходящей к трону Ее Светлости. Величественным жестом леди Андраэль велела певчей приблизиться. Градоправительница внимательно оглядела хрупкую фигуру женщины. Задержала взгляд на яркой повязке.

— Беглая? — спросила Андраэль, хотя уже знала ответ.

Рабыня бросила на нее быстрый взгляд. В ее глазах градоправительница увидела отчаяние.

— Да, — тихо выдохнула женщина. Повисло молчание.

— Что ж, хоть ты и поступила не по закону, я обещала освободить всех певчих рабов, и я выполню свое обещание, — сказала наконец Ее Светлость, не сводя пристального взгляда с лица рабыни.

Услышав эти слова, женщина отвесила глубокий поклон. Рассыпаясь в благодарностях, она чуть ли не плакала от счастья. Андраэль подавила удовлетворенную улыбку. Все-таки она правильно сделала, что не стала клясться на чародейном языке. Теперь все скептически настроенные увидят, что Ее Светлости не нужна клятва, чтобы держать свои обещания.

И верно, толпа на площади встретила известие восторженно.

— Как твое имя? — спросила градоправительница.

— Кирса Манем, Ваша Светлость, — ответила та, глядя в пол.

— Пред всеми богами я, Андраэль Аурсолемно, освобождаю Кирсу Манем ото всех клятв, принесенных под воздействием браслета, — провозгласила леди Андраэль на древнем языке. В тот же миг браслет на руке у бывшей рабыни разомкнулся и с громким лязгом покатился по деревянным ступеням.

Все еще не веря своему счастью, женщина спустилась следом, потирая освобожденное запястье. Градоправительница смотрела ей вслед, едва сдерживаясь, чтобы не поежиться от холода.

— Ваша Светлость, мне думается, вы поступили на редкость неразумно, — прошептал ей на ухо лорд Сараней, сверля уходящую женщину взглядом. — Да, народ в вас теперь души не чает, но знать после такого просто сожрет вас с потрохами!

Андраэль повернула к нему свою тяжелую голову. Она и обычно-то казалась чуть больше всего туловища, а уж с такой объемной прической…

— И вы в первых рядах? — спросила Ее Светлость, глядя советнику прямо в глаза. Не без удовольствия она отметила, что лорд Сараней отвел взгляд.

— Не надо учить меня азам политики. Я все-таки не маленькая девочка. А чтобы вам было спокойнее, скажу, что с недавнего времени в окрестностях нашего города появилась шайка опасных разбойников. Они отлавливают свободных людей и продают их в рабство. Правда, в другие города. Но в наказание с них будет взиматься штраф, который, я думаю, покроет ваш ущерб.

Услышавшие ее придворные понимающе заулыбались.

— Ваши слова — бальзам на наши души, миледи, — подал голос Кебир, глава купеческой гильдии. — Но как же те, кто избежит рук разбойников?

Градоправительница повела замерзшими плечами.

— Значит, на то воля богов.

Она продолжила смотреть представление с преувеличенно заинтересованным видом. Вот какой-то паренек, почти совсем ребенок, допел и уступил место на возвышении девице неопределенного возраста. На ее запястье красовался массивный железный браслет с именем хозяина.

Девушка шла на возвышение, как на плаху. Или, скорее, как будто собиралась совершить что-то, что обязательно приведет ее к смертной казни. Это выражение ее лица очень не понравилось Андраэли. Градоправительница внутренне подобралась.

И не зря. Грянула музыка, и девушка запела:

В одном королевстве был город красивый;

Нарядный он был и благочестивый,

Лишь замок чудной, до небес вышиною

Весь город закрыл своей тенью большою.

А в замке том сидела змея,

На троне своем в черном шелке гния.

В короне серебряной, злобой и страхом

Сшибает всем головы лишь одним махом.

Уродливый шрам у нее на щеке,

Горстка слов ядовитых на языке,

Псы стерегут ее ночью и днем,

Любого врага пожирая живьем.

В рабстве стенают все горожане,

Будущее затерялось в тумане.

Плачут, страдают, надеются, ждут,

Когда от чудовища их сберегут.

Убьем же змею, скинем гадину с трона,

Разворошим все ее бастионы,

Отрубим ей голову, выпустим кровь —

И мир воцарится в городе вновь!

Когда песня закончилась, в наступившей тишине можно было услышать треск пламени в светильниках. Андраэль ничем не показала своих чувств, хотя больше всего ей хотелось посадить эту девицу на кол. В общем-то после происшествия с мисс Фоуной чего-то подобного стоило ожидать.

«Ренна, принеси мне чаю», — безмолвно велела Ее Светлость, чувствуя подступающую истерику.

— Какое наказание вы ей назначите, леди Андраэль? — Спросил воевода.

— Погоди, — отмахнулась градоправительница.

Закончив петь, девушка подошла к ступеням. Ултсарсинка. «Что-то много их развелось в последнее время», — хмуро подумала Андраэль. Жестом она велела девушке приблизиться.

— Назови свое имя, дитя, — со всей возможной мягкостью сказала градоправительница.

— Луса Баррас, — ответила девушка, глядя на Андраэль исподлобья. Казалось, певчая была удивлена.

Взяв бунтарку за руку, Ее Светлость произнесла фразу освобождения.

— Ступай же.

«И лучше никогда не возвращайся», — подумала она, мечтая, чтобы девица сгинула по пути. Самое обидное, что эту Лусу нельзя было даже обвинить в излишней агрессии на празднике — она пела для Рангхильд.

— А ловко она про цвета придумала, — тихо сказал Сараней. В ответ леди Андраэль прожгла его столь гневным взглядом, что первый советник умолк и перевел взгляд на площадь.

Тем временем пришла баронесса с чаем. Чашка стояла на изрядно помятом и уже вскрытом конверте.

— Ваша Светлость, пришло письмо от Таны. Это очень важно.

— Неужели ее сведения не ждут до окончания праздника? — Обычно из длиннющего письма этой краунской дуры можно было вычленить в лучшем случае пять строк полезной информации. Андраэль уже жалела, что не выбрала для этой миссии кого-нибудь более профессионального. Засылать второго шпиона Ее Светлость опасалась.

— Она прилагает к письму портрет Дейриша.

Брови Андраэли поползли вверх.

— Разве Тана умеет рисовать? — Внезапно градоправительницу посетила ужасная догадка. — Только не говори, что она заказала кому-то его портрет!

— Нет, хвала богам, нет, — поспешила успокоить ее Ренна. — Взгляните, кажется, это сделано с помощью магии.

Советница протянула Андраэли один из листков. Нахмурившись, Ее Светлость всмотрелась в портрет.

— Хм… Ты уверена, что это сделала именно Тана? Изображение очень четкое, с мелкими подробностями… Эта краунская дура никак не могла сделать настолько качественную картинку. Я помню, как мы учили ее этому заклинанию. С меня семь потов сошло, а она едва научилась передавать лишь смутные контуры.

Все еще хмуря брови, Андраэль изучала листок. И чем сильнее она вглядывалась в эти черты, тем больше ощущала какое-то смутное беспокойство. Это чувство было ей совершенно чуждо. Оно рвало и сладко томило душу, заставляло смотреть и смотреть на рисунок.

С трудом отведя взор, Ее Светлость вновь сложила лист и отдала его леди Ренне.

— Отнеси в мои покои, я потом прочту.

Однако новости привели ее в состояние крайнего возбуждения. Еле-еле Андраэль дождалась конца празднества и Соединения Дня и Ночи. После него вновь наступил вечер. Боги давали своим подопечным возможность выспаться.

Кое-как переставляя заледеневшие ноги, Ее Светлость спустилась с балкона и прошествовала ко дворцу. Почувствовав на лице теплый воздух помещения, она не удержалась от тихого вздоха облегчения.

По пути к покоям Андраэли все больше придворных расходилось по ответвляющимся коридорам. В конце концов к последним этажам градоправительница поднималась только в компании советников.

Внезапно лорд Сараней снял теплый шерстяной плащ и протянул его Андраэли.

— Не сочтите за оскорбление, Ваша Светлость, — произнес он с каким-то скорбным выражением лица.

Леди Андраэль замедлила шаг. Конечно, она действительно закоченела до состояния ледышки. Но какая же из нее градоправительница, если подданные видят хоть одну ее слабость? К тому же, хоть советник и предупредил, что не хочет ее оскорбить, Андраэли послышалась насмешка в его голосе. Гневаться или не гневаться?

«Перестань, — одернула она себя. — О тебе просто заботятся. Кто знает, может, ты уже настолько промерзла, что свалишься с болезнью уже завтра? Тогда ты станешь слабой для всего города».

Как можно незаметнее Ее Светлость огляделась по сторонам. Стражники еще празднуют, и никто, кроме баронессы, не увидит ее поступка.

Тепло улыбнувшись советнику, градоправительница приняла плащ. Впервые со смерти своего отца она улыбалась почти искренне.

** *

«Итак…» — начал лорд Сараней, когда за Ее Светлостью закрылась дверь.

«Итак?» — повторила Ренна, чувствуя, как позвоночник пробирает холодок.

«Кажется, нам самое время прояснить кое-что. Не согласитесь ли пройти со мной на Плато?»

«Да, конечно», — ответила баронесса. Плато называли широкую открытую веранду несколькими этажами ниже. Оттуда открывался великолепный вид, но из головы у леди Ренны не шли мысли о том, какими крошечными казались люди с высоты…

«Дамы вперед».

Она спускалась по лестнице, спиной чувствуя на себе взгляд Саранея. Когда они свернули вбок и вышли на открытый воздух, баронесса почувствовала, как дрожали ее ноги на протяжении всего спуска.

— Я жду подробных объяснений, леди дель Тэй, как вы и обещали, — сказал первый советник уже вслух, опираясь на парапет.

Судорожно вздохнув, Ренна начала рассказ:

— Вы наверняка в курсе истории с внешностью Ее Светлости? О том, как она… резко изменилась. — Подбирать слова на чародейном языке было тяжеловато, так что баронесса делала продолжительные паузы. — Многие говорили (да и до сих пор говорят) что в этой истории замешаны темные силы, колдовство… Так вот, они отчасти правы. Градоправительская чета действительно… прибегла к услугам одного чернокнижника. То, что он собирался предпринять, было непросто — предстояло изменить почти каждую косточку в теле младенца. И ему понадобился ребенок, с которого будут… «брать пример «, если можно так сказать. Но этого ребенка ждала незавидная участь. Процедура не была ни гуманной, ни безопасной. Детям фактически… «поменяли лица», со всеми неприятными последствиями, которые вы можете себе вообразить. Второй ребенок дожил до десяти лет, но выглядел еще ужаснее, чем выглядела когда-то леди Андраэль. Перед самым Днем Выбора детвора на улице забила девочку до смерти. Этот ребенок… это была моя сестра, лорд Сараней. Я даже не могу себе представить, какое это ужасное бремя для Ее Светлости. А уж она-то помнит про это, я не сомневаюсь. Да и моя матушка не дает забыть. Это благодаря ей я вообще попала во дворец, хотя на должность меня выбрала леди Андраэль. И выживает моя семья только на деньги, которые до сих пор отсылает им миледи и которые зарабатываю я… Хотя матушкины аппетиты растут год от года…

— Это ваша мать заставляла вас действовать против Ее Светлости? — перебил лорд Сараней, продолжая в упор смотреть на нее. Ренне казалось, что своим взглядом он уже просверлил дырку у нее во лбу.

Баронесса хотела ответить, но неизвестная преграда словно сдавила ей горло. Леди Ренна закашлялась.

— Я… Не могу ответить на этот вопрос.

— Ваше лицо все сказало за вас, — флегматично кивнул первый советник. Он наконец перевел взгляд на затухающее веселье вдали. — У вас есть доказательства ее предательства? Письма? Записки? Хоть что-нибудь?

На этот раз баронессу чуть не вырвало.

— Умоляю вас, обыщите мои покои, — проговорила она, тяжело дыша. — Я готова понести любое наказание за измену, но, умоляю, не надо публичного разбирательства с… лицом, которое причастно к письмам. У меня маленький брат, помогите ему избежать этого… этой истории.

Щеки Ренны горели от стыда. От стыда за себя, за свою семью, за саму ситуацию, в которой они все оказались.

Сухая ладонь Саранея коснулась ее руки.

— Послушайте, — начал он. Баронессе показалось, или его голос прозвучал мягче? — Я тоже не хочу предавать это дело огласке… Более того, я не хочу даже, чтобы Ее Светлость узнала об этой истории. Точно не сейчас, когда леди Андраэль готова сломаться в любой момент. — При этих словах на лице советника промелькнула такая глубокая тоска, что леди Ренна почти его пожалела. Но тут Сараней вновь посмотрел на баронессу, и его лицо опять приняло свое обычное сурово-сосредоточенное выражение. — Не скажу, что вы мне приятны. Но я не хочу, чтобы ваш брат пострадал. Если вы будете сотрудничать, для вас и вашего брата все обернется наилучшим образом. Для начала я обыщу вашу комнату. В вашем присутствии, разумеется. А затем мы разработаем подходящий план. Скажите, вы давали своей матери точную клятву, что будете подмешивать тиссру полевую в чай Ее Светлости?

— Н-нет… — Баронессе хотелось плакать от облегчения.

— Значит, вы перестанете ее добавлять, естественно, не ставя в известность вашу мать. Это понятно?

— Да, — ответила Ренна, хотя она уже несколько дней не добавляла никаких посторонних ингредиентов в чай леди Андраэли.

— Поклянитесь.

Баронесса послушно повторила за советником слова клятвы. К удивлению Ренны, лорд Сараней сделал то, о чем она даже боялась попросить: поклялся в ответ, повторив все свои обещания на чародейном языке.

— Думаю, мы друг друга поняли, — сказал советник, когда они закончили. Ничего больше не добавив, он развернулся и исчез в ночи.

** *

«О всемогущая богиня, чьи очи взирают с небес, помоги мне выполнить задание отца Лассаафа!» — взмолился брат Дилат, спуская кораблик на воду.

Жрецы отмечали День Всех Богов не так, как все. Они не танцевали, не избирался богами певчий. Вместо этого жрецы исполняли свой, особенный, обряд. Первым делом, на закате, они кидали «жабки» на воде, загадывая желание и благодаря Виверрана за все хорошее, что он сделал в этом году. Затем, с восходом луны, почитали Альфаренну — пускали по реке бумажные кораблики, символизирующие ладью богини, плывущую по небосводу. Жрецы из других стран еще и зажигали на палубе магический огонек, так что получалось особенно зрелищно.

Аккуратный кораблик Дилата шел по воде ровно, не клевал носом. Альфаренна благоволит его просьбе. Это вселило в душу жреца надежду. Совсем недавно отец Лассааф прислал (магическим, запрещенным способом) письмо, в котором недвусмысленно намекал, что Дилату следует активизироваться в своих поисках. Молодой жрец побоялся признаться, что окончательно упустил младенца из виду и решил молиться о благополучном разрешении проблемы.

В храмовой обители брат Дилат с большим удовольствием готовился к празднику вместе со всеми. Пока не пришла весточка от отца Лассаафа, он даже не вспоминал о своей миссии. В обществе новых, дружелюбных людей, Дилат чаще задумывался о причине своего выбора, чем о том, где он будет искать младенца. Все в обители удивлялись, что, избранный Бреедой, он пошел в жрецы к суровому и воинственному Виверрану. Дилат ничего не говорил ни о своем происхождении, ни о том, кто, собственно, принял за него это решение. Но расспросы поселили в его душе тревогу. Почему же он тогда не настоял на своем, почему не выбрал то, что ему ближе?

Покончив с корабликами, жрецы стали складывать костер на поляне неподалеку от обители. Глядя на радостных и сосредоточенных братьев, Дилат снова стал задаваться столь редко посещавшими его вопросами. Как сложилась бы его жизнь, не уйди он в жрецы? Стал бы он богатым и знаменитым лордом, как его отец? Или так и остался бы посмешищем во дворце? Женился бы, завел бы детишек? Поступил бы в заграничную академию? Почему он, в конце концов, не отправился в обитель соседнего города, а пошел в свою, веефскую? Отец Лассааф, как выяснилось, сильно отличается от других верховных жрецов.

Зажгли костер. Воскурили благовония. Жрецы уселись в круг около костра. Теперь наступала, наверное, самая сложная часть праздника. Воздавая хвалу Лудиару и Форенцо, жрецы пели. Сложность заключалась в том, что петь надо было без слов и одну мелодию, не сговариваясь. Только так достигалось полное согласие.

Это упражнение помогло Дилату оторваться от терзавших его сомнений. Сейчас, отдаваясь этой спокойной гармонии, царившей между жрецами, Дилат чувствовал, как его подхватывает мощный поток чужих душ, стремящихся к свету. Жрец был на удивление чуток к настроению других и умел хорошо подстраиваться под них, ничуть не теряя в звучании. Эта часть праздника нравилась ему больше всего.

Спустя пару-тройку часов жрецы разбрелись в разные стороны. Каждый нес с собой битком набитую сумку. Следующая часть ритуала заключалась в том, чтобы находить в лесу похожие на живых существ камни, кусты и деревья и оставлять для них подарки, сделанные своими руками. Спустя некоторое время подарки таинственно исчезали.

Первой Дилату попалась огромная глыба, похожая на сидящую троллиху. Не без усилий взобравшись повыше, жрец набросил ей на шею бусы из рябины.

Все еще погруженный в раздумья, он подарил широкий браслет могучему дубу, набросил тунику на плечистый камень и увенчал широкополой шляпой молодую елочку. Остановившись перед тонким деревцем, Дилат рассеянно на него уставился. Как будто дерево могло дать ответы на терзавшие его вопросы. Соблюдая ритуал, жрец обернул вокруг ствола широкую черную рубаху.

— Благодарю покорно! — То, что Дилат принял за скопление теней, оказалось тощей черноволосой девушкой, одетой… в отданную им рубаху!

Выйдя из укрытия, чудное создание уселось прямо на снег. Рубаха едва доходила ей до колен.

Дриада, понял брат Дилат. Именно над ними ни морозы, ни жара не властны, да и черты лица напоминают образ, описанный в какой-то прочитанной им книге. Название трактата Дилат не помнил. Но автор точно дольцийский. Помнится, он называл всех порожденных магией, источниками всех людских бед. Именно из-за подобных книг новые знакомые из обители Альфаренны засмеяли молодого жреца, когда тот обозвал показавшуюся в воде наяду «нечистой силой».

После того случая отец Марийс разубедил Дилата в большинстве суеверий, но определенные предрассудки все же остались, так что тот все же стоял на приличном расстоянии от «нечистой», не спуская с нее испуганного и растерянного взгляда.

Дриада сидела на снегу и с любопытством изучала представшего перед ней человека. Она совсем не напоминала распутную девицу, какими дриад представляла та книга.

— Что-то ты не очень счастливый, — почти с осуждением сказала она на всеобщем языке.

— Вам показалось, — тут же возразил Дилат, но общим он владел весьма посредственно, а врать не умел, так что фальшь в его словах была очевидна.

Пристально посмотрев на Дилата, дриада доверительно сказала:

— Я никому не расскажу.

Даже Дилат, сколь бы он ни был доверчив, ни за что не рассказал бы обо всех своих проблемах первой встречной, тем более — существу, рожденному деревом. Но сейчас он заговорил, почти не задумываясь, и с поразительной легкостью выложил незнакомке все, что занимало его в последние дни. Жрец и сам испугался своей откровенности. «Уж не магия ли какая?» — мелькнуло в голове, но затуманенное сознание тут же отвергло эту мысль.

Дриада слушала очень внимательно, буквально пожирая Дилата большими черными глазами. Ну конечно, для нее все, происходящее с ним, занимательная история, которых так мало в ее жизни. Дослушав «сказку» до конца, она задумчиво предложила:

— Так почему тебе не перейти в другую обитель, к другим жрецам, раз эти не устраивают?

Дилат вздохнул. Как сложно все-таки с этими магическими порождениями!

— У нас жрец не имеет права сменить однажды выбранную обитель. Я могу разве что стать странствующим жрецом, исполняющим поручения отца-настоятеля. Но этого мне хочется еще меньше. Я поклялся отцу Лассаафу на чародейном языке и не могу отступить от данного слова.

Дриада задумчиво покрутила в пальцах прядь черных волос.

— Тогда у тебя всего один, но зато очень действенный способ — смерть.

Брат Дилат ойкнул. Мысли о смерти всегда страшили его, а уж добровольно пойти на такое… Нет, ни за что!

Заметив его колебания, девушка передернула тощими плечами.

— Не хочешь — не торопись, помереть всегда успеешь, вон, обрыв в двух шагах.

С этими словами дриада легко поднялась со снега и, развернувшись, зашагала глубже в лес.

Теперь Дилата разобрало несвойственное ему любопытство. Он не понимал, почему ему кажется почти жизненно необходимым узнать, куда направляется это странное существо, но, повинуясь этому порыву, он последовал за дриадой. Ходить по лесу, даже такому чистому, как этот, жрец не умел, так что слышно было, наверное, за километр. А уж учитывая его некоторую тучность…

— Эй, зачем ты идешь за мной?

Дриада обернулась и уставилась на него своими черными глазищами.

— Куда ты? Я хочу с тобой! — ответил жрец, чувствуя себя на редкость глупо. Он и сам недоумевал о принятом решении.

— Дриады, к твоему сведению, тоже отмечают День Всех Богов, но не так, как вы, люди. Я бы не советовала тебе следовать за мной — это для вас небезопасно.

Навязчивое стремление идти за ней вроде бы ослабло, но на смену ему пришло желание самого Дилата приобщиться к чужой культуре. От природы доверчивый и несообразительный, он был также крайне любознателен в вопросах искусства и обычаев других народов. Поэтому он упрямо мотнул головой и сказал:

— Я все равно пойду.

Она повела бровями, то ли с удивлением, то ли с неодобрением, и, вернувшись к Дилату, взяла его за руку.

— Ну, раз так, пошли.

Ее ладонь оказалась холодной, твердой и на удивление крепкой, что совершенно не вязалось с внешностью хрупкой девушки, почти девочки. Дриада шла, легко лавируя между редкими ветками и корягами, Дилат же спотыкался на каждом шагу.

— Сколько тебе лет? — Вдруг спросил жрец. Он, конечно, слышал, что вся эта «нечисть» живет гораздо дольше дольцийцев (как и большинство народов Мира), но было любопытно получить этому хоть какое-то подтверждение.

— Я совсем маленькая, почти еще ребенок, — сказала дриада. — Мне всего двести четыре года. У вас, в Дольции, до этого возраста доживают единицы, но мы-то живем тысячелетиями.

От удивления Дилат пропустил очередной корень и растянулся на земле.

— Эй, ты в порядке? — Дриада наклонилась, протягивая руку. Жрец поднялся, и они двинулись дальше. — Мы уже близко.

И действительно, до Дилата уже доносились отзвуки праздника. По мере приближения со спутницей жреца стали твориться непонятные метаморфозы: плечи раздались вширь, шея и руки стали толще, черты лица погрубели. В какой-то момент Дилат оглянулся на дриаду и чуть не упал снова: перед ним был юноша! В этом не было никаких сомнений. Хоть молодой человек и был субтильным, за девицу его принять было невозможно.

— Так ты… эээ… мальчик или девочка? — спросил жрец, тщательно подбирая слова.

— Мы, дриады (как, кстати, и наяды), можем менять пол по желанию. Поэтому и имена у нас универсальные, подходящие и мужчинам, и женщинам. — Диада усмехнулась, видя его недоумение. — Но один блик у нас всегда сильнее другого, как правило, тот, в котором дриада появилась на свет. Я не могу сказать «родилась», потому что мы не рождаемся в прямом смысле слова.

— И…ммм… как тебя зовут?

— Нитте. Все, хватит вопросов. Мы пришли. Спрячься где-нибудь, они не должны тебя увидеть. Прощай, человек.

И Нитте ускользнул быстрее тени.

Притаившись за деревом, достаточно толстым, чтобы его скрыть, Дилат стал смотреть в ту сторону, где, как ему показалось, скрылось это непонятное создание. Он не ошибся. На небольшой полянке был разожжен небольшой костер из упавших веток. Вокруг него расположились самые разные мужчины и женщины. Здесь не было никого с одинаковым цветом кожи или волос, все были разного роста. В книгах Дилат читал, что для каждого дерева характерны свои внешние признаки дриады. До сегодняшнего дня он не был уверен в правдивости этого утверждения.

Кружась вокруг костра, дриады плясали какие-то странные танцы, отбивая руками и ногами диковинные ритмы. Они не составляли никаких фигур в танце, их движения казались чистой импровизацией, но именно это и завораживало.

Как только Нитте появился на поляне, неровный круг пляшущих распался. Посыпались приветствия, начались разговоры. Дилат не понимал ни слова. Он просто прислушивался к певучему языку дриад. Наговорившись, они вновь собрались вокруг костра. Кто-то встал прямо в огонь. Удивительно, но пламя не причинило дриаде никакого вреда.

Она начала петь. Никогда еще жрец не слышал ничего подобного. Музыка захватывала его, уносила в неизведанные дали, заставляла забыть обо всем на свете, хорошем и плохом. Даже не понимая слов, он был уверен, что это прекраснее всего, что он когда-либо слышал. Дриады сменяли одна другую (или один другого, как посмотреть), а Дилат все никак не мог наслушаться. Наверное, сильнее впечатления он не испытывал со Дня Выбора. Ни одно человеческое существо не способно повторить подобное, в этом жрец не сомневался. Голос дриады заменял все музыкальные инструменты, подражал им или менял по своему вкусу. Нет, эта музыка слишком таинственна и невероятна, чтобы ее мог воспроизвести кто-то еще.

Порой Дилат не мог ничего расслышать — звуковая частота была слишком высока. Но он все равно внимал, боясь упустить хоть малейшую деталь.

В костер вступила Нитте, вновь в женском обличье. Она начала петь. Все вокруг словно замерло. Мир Дилата остановился. Жрец вспомнил все, что говорила ему дриада, вспомнил то решение, что она ему предложила. Глядя на девочку, танцующую среди языков пламени, окруженную огнем со всех сторон, он осознал, что ему следует, нет, он обязан поступить, как она сказала, ведь ничего более прекрасного он больше не познает…

Обрыв совсем рядом… Жрец бежит, колыхаясь всем своим тучным телом, словно кто-то может его догнать или остановить. Разбежавшись, он прыгает, задыхаясь то ли от слез счастья, то ли от слез горя, то ли просто от быстрого бега и ветра, бьющего в лицо…

** *

Вайсанна сидела, привалившись к дереву, и смотрела на мирно посапывающих спутников. Ей до сих пор не верилось, что им удалось сбежать из гочевской тюрьмы. Упертость стражи оставила их без еды и подходящей одежды, так что ближайшие недели обещали быть не из легких. Но главное, что удалось добыть все необходимое для выполнения ее плана: четыре музыкальных инструмента и усилители звука.

Вайсанна готова была поспорить, что они совершили самый оригинальный побег как минимум в истории Гочева, а то и всего Северного Побережья, а все благодаря одному любопытному факту, который она узнала за несколько лет до истории с младенцем.

Все началось с неприятного происшествия. Мальчишка-раб нечаянно поставил вмятину на любимом нагруднике воительницы. Разъярившись, она накричала на беднягу, да так, что у него пошла кровь из ушей. Как выяснилось позже, мальчишка оглох навсегда. Удивленная и напуганная, Вайсанна без утайки рассказала отцу о произошедшем. Она думала, что ненароком выкрикнула страшное заклинание и с минуты на минуту ждала появления стражи.

Но, как ни странно, Луат не пришел в ярость. Напротив, он словно бы стал на сорок лет старше, а в глазах его было столько боли и печали, что Вайсанна пожалела, что вообще завела разговор. Но когда Луат начал рассказ, многое прояснилось и в случае с рабом, и в ее происхождении в целом. Мать Вайсанны была дриадой. Отец настолько любил ее, что даже хотел жениться. Но гагошпинский совет купцов не одобрял такого выбора. Никому не хотелось видеть в своих рядах нечестивую еретичку. Под давлением совета Луат женился на девушке из «подходящей» семьи. Оскорбленная дриада замкнулась в себе. Каждый раз, приходя в лес, Луат видел перед собой лишь дерево безо всяких признаков жизни. Однажды, правда, он нашел у корней кричащего младенца. Дриада не хотела видеть ничего и никого, что напоминало бы ей о прошлом.

Узнав отцовскую тайну, Вайсанна постаралась поскорее забыть о своих способностях. Гораздо проще думать, что ты рождена от портовой шлюхи, чем что вполне можешь обнаружить свою мать, гуляя по окрестным лесам… Да и использовать дриадские уловки в честном бою казалось неправильным, подлым…

Подкупленные стражники принесли им самые громкие инструменты, какие смогли найти, и дорогущие механические усилители звука. И то, и другое пришлось сжечь, чтобы согреться в зимнем лесу.

Дождавшись ночи, заключенные устроили дичайшую какофонию, чем-то напоминающую брачный период драконов. Камера на первом этаже с земляным полом оказалась очень кстати. Вайсанна вообще не была уверена, что что-нибудь получится, но совместными усилиями им удалось… разнести тюремную стену по кирпичику! Камер с защитой от дриадской магии в Гочеве не было: дриад сжигали сразу же после поимки.

Удивительно, но контакт с природой, в отличие от классических заклинаний, совсем не вытягивал силы. Напротив, Вайсанна почувствовала небывалый прилив воодушевления. Но, воспользовавшись способностями, она поняла и еще кое-что. Большинство слухов о дриадах как об опасных и неконтролируемых созданиях ложны. Через песнь дриада буквально просит силы природы помочь ей. Злоупотребление таким «козырем» чревато неприятными последствиями. Какими именно, Вайсанна пока не очень поняла, но пробовать на себе не хотелось.

Вслед за их четверкой из своих камер побежали остальные заключенные. Люди прыгали со второго и даже третьего этажа, рискуя переломать руки-ноги. Многие на бегу срывали арестантские рубахи. Вайсанна свою тоже сбросила, а вот Налис все не могла решиться.

— Дура! Ты в этой робе для них как мишень! — рявкнула воительница на бегу.Но сестра все равно не передумала.

Гочевская тюрьма никогда не славилась надежностью, да и располагалась на отшибе. Но кое-что городские власти придумали толково: заключенным не выдавали обуви. Вообще. Так что бежать по снегу было очень трудно. За полчаса беглецы расцарапали себе ноги в кровь. Счастье, что дома Налис подробно изучала карты Дольции. Сориентировавшись, она вспомнила, что к северо-западу от Гочевской тюрьмы есть крупная деревня, Пустынки или что-то вроде того. Через пару-тройку часов (с учетом короткого привала) беглецы увидели первые заборы. Еще четверть часа ушло, чтобы до них добраться.

Останавливаться в деревне было небезопасно — уж наверняка сюда стража наведается в первую очередь. А вот разжиться кое-каким добром вполне можно. Выбрав самый низкий забор, беглецы перемахнули его под заливистый лай собак. Бросившегося на них пса Вайсанна и Адар (второй их сокамерник) одновременно огрели первым, что подвернулось под руку. Как позже выяснилось, лопатой и граблями. Ошарашенный такой наглостью кобель рухнул, жалобно взвизгнув.

— Будем надеяться, что хозяева спят крепко, — поежилась Налис.

На веревке во дворе было развешано белье, которое они приметили еще снаружи. Наскоро похватав все, что висело, беглецы поспешили скрыться. Чародей догадался прихватить пару разбитых в хлам башмаков, выставленных явно на выброс. Лопату и грабли тоже взяли с собой, как оружие.

Переодеться решили там, куда точно никто не сунется — на деревенском кладбище. Там же потом прикопали и тюремную одежду. Проклятые тряпки были заговорены что надо — и не горят, и не рвутся. Но от бывалых заключенных Адар узнал об оригинальном способе — закапывать. Да, кладбище оказалось как нельзя кстати! Безымянную могилу, появившуюся за ночь, точно трогать не захотят.

Башмаки ушли к Налис, как к самой невыносливой из всех. Остальные разодрали одну из рубах на полосы и туго обмотали ноги. Какая-никакая, а все-таки защита. «Которая, правда, ничем не поможет, если я схвачу воспаление легких после нашей пробежки», — подумала Вайсанна.

При распределении одежды вышла заминка: штаны были только одни. Зато юбок — аж три штуки. Выдать за женщину бородатого Адара было невозможно. Лысеющий чародей тоже не особо годился на эту роль, но у него почему-то за время заключения даже щетины не появилось. Как ни упирался несчастный Лейн, его впихнули в юбку и велели придумать себе какое-нибудь женское имя.

— Ну и страшная же из тебя баба, фыркнула Вайсанна, когда дело было сделано.

Настало время прощаться. К вящему облегчению Налис, Адар решил их покинуть. Он предлагал чародею отправиться с ним в качестве супруги, но тот почему-то отказался. Лопату Адар прихватил с собой.

Теперь нужно было уйти как можно дальше от деревни. Беглецы выбрали направление на северо-запад — зачем отклоняться от маршрута? Лес в этом районе был густым, так что скоро они снова скрылись среди деревьев. Начинало светать, так что пора было срочно подыскать хоть какое-то подобие стоянки. Вскоре путникам удалось найти относительно укромное местечко. На пару часов хватит, а там все равно уходить придется.

Видя, что спутники уже валятся от усталости, Вайсанна вызвалась караулить. С граблями наперевес она прислушивалась к каждому шороху.

Со дня побега прошло уже два дня. Более-менее благополучно им удалось преодолеть гочевские земли. Дальше, если Налис помнила верно, начиналась территория другого города, только она не была уверена, какого именно. То ли Щгор, то ли Потма.

Питавшиеся кореньями, спавшие урывками, путники вконец ослабли и исхудали. К тому же их одежды было явно недостаточно, чтобы выжить в лесу в середине зимы. Надо было искать пристанище.

Пора будить спутников. Задремавшая было Вайсанна не отказала себе в удовольствии и от души пнула и сестру, и чародея.

— Подъееем! — рявкнула она прямо в ухо Лейну.

Пошатываясь, кряхтя и ругаясь, беглецы принялись растирать затекшие конечности.

— Еды на завтрак я не нашла, так что продирайте глаза и живо пошли! — Честно говоря, Вайсанна настолько ослабла, что даже не искала. Но не признаваться же в этом перед всеми! — Надо добраться до людей.

Схватив в пригоршню снега, Вайсанна вытерла лицо, чтобы хоть как-то взбодриться. Придя в себя, насколько возможно, они отправились в путь. Пяти часов сна Вайсанне хватило еле-еле, что уж говорить о ее спутниках, не привыкших к таким нагрузкам. Впрочем, это было еще хорошо по сравнению с предыдущей ночью, когда беглецами захотели полакомиться волки. Троица провела всю ночь на дереве. Там же, у корней, были брошены грабли, так что они остались еще и без оружия.

«Прекрасно! Теперь нас любой голыми руками возьмет! — ворчала про себя Вайсанна, топая впереди. — Если мы к вечеру не выйдем к тракту, можно начинать рыть могилы!»

Чародей что-то нечленораздельно мычал сзади, наверное, жаловался на судьбинушку. Налис молчала — берегла силы. Хоть чему-то научилась.

Ноги вязли в снегу, казалось, лес никогда не закончится. Даже Вайсанна, шедшая вперед с упорством улсартсинки, начала было отчаиваться. Но через пару часов беглецы вышли к узенькой колее.

— Ну, это не совсем тракт, но тем не менее, — проговорила Налис, привалившись к сестре. Неприятная неожиданность, но сил отстраняться не было. — Куда-то же она ведет…

Вайсанна хмыкнула, но пошла по «дороге». Это — их единственный шанс куда-то добраться до темноты. Шагать по колее было куда легче, чем по бурелому и непролазным сугробам, но путники все равно плелись еле-еле. Уже начинало темнеть, когда они услышали сзади какой-то шум и скрип снега. Кто-то идет или едет.

Путники мигом сошли с тропы и юркнули за деревья. Укрытие не ахти какое, но все же лучше, чем ничего. Вскоре Вайсанне удалось разглядеть крестьянина на хилой кобылке, впряженной в телегу. Сердце заплясало от радости. Люди! Спасены! Уж этот-то мужичок вряд ли опознает в них беглых заключенных.

Когда тот уже почти поравнялся с ними, Вайсанна дернула спутников за юбки, вытаскивая вперед. Она бросилась чуть ли не под копыта лошади. Вскинув руки, воительница заголосила со слезами в голосе:

— Какое счастье, что мы встретили тебя, добрый человек! Ты спас нас от гибели в лесной глуши!

«Чего стоите, дурни? На колени падайте!» — безмолвно прикрикнула она на спутников.

Остановить речеизлияния Вайсанны мужику удалось не сразу. Та активно изображала заполошную бабу и отступать не собиралась.

— Да откуда вы такие взялись? — рявкнул наконец крестьянин, перекрывая гомон. Акцент у него был незнакомый. — И говор у вас не гочевский, совсем чужеземный.

— Добрый человек, помоги, не брось в беде! Ты же в город едешь? Подсоби, а уж мы дорогой все расскажем, - взмолилась Налис, выигрывая время.

Мужик оглядел всех троих. Ободранные, тощие, усталые…

— Ладно, боги с вами. Полезайте, расскажете.

На пару с чародеем Вайсанна подхватила хрупкую Налис, и они забросили ее в полупустую телегу, крытую старой драной рогожей.

— Осторожнее! Я гостинцы племяннику везу, — прикрикнул мужик спереди. — Попортите — пешком пойдете! И так из-за вас задерживаюсь.

Вайсанна почти с легкостью вспрыгнула наверх и подала руку запутавшемуся в юбках Лейну. Спросив разрешения, Налис спряталась под рогожей. Чародей, недолго думая, полез следом. Сестра, не ожидавшая этого, со сдавленным писком вцепилась в Вайсанну. Воительница почувствовала смутную жалость. Бедная девочка, все никак не придет в себя после того случая. Крепко прижав сестру к себе, Вайсанна переместилась вперед, поближе к вознице. Тот окинул их подозрительным взглядом. Да, даже в крестьянских одеждах и с косой вместо обычного хвоста Вайсанна не производила впечатления мирной женщины.

— Ты совершенно прав, добрый человек. Мы не из Гочева и вообще не из этих краев. Мы с сестрами жили в деревеньке близ Гагошпа. Но на нас напали бродячие работорговцы и угнали полдеревни в рабство. Нас гнали в Еавр, на невольничий рынок.

Еавр был одним из самых крупных городов после «большой пятерки». И если в других местах Дольции торговали в основном пленниками, захваченными в ходе междоусобных войн, то в Еавре можно было купить любого раба из самых сомнительных источников. Там, казалось, торговали днем и ночью, не прерываясь на битвы и сражения.

— Зачем-то нашим пленителям понадобилось проехать через Гочев. Пять дней назад они остановились там. Вот тогда-то нам и… удалось сбежать. Хвала богам, что на нас еще не успели застегнуть рабские браслеты. Если бы не вы, мы бы попали из огня да в полымя и сгинули бы здесь, в лесу. Мы так вам благодарны!

Мужик оказался глупее, чем Вайсанна смела надеяться. Он даже не знал чародейного языка и не потребовал никакого доказательства. Только крякнул от самодовольства, довольный, что спас трех прекрасных (и не очень) девушек, попавших в беду. Чего и добивалась воительница.

«Спроси у него, куда едем», — подал голос чародей, набрасывая рогожу на убаюканную дорогой Налис.

«Сам спроси, чего только я с ним говорю? — огрызнулась Вайсанна. — Ты же тоже благодарная за спасение красотка, давай!»

Лейн попытался еще достучаться до нее, но воительница отгородилась мысленным барьером. Пришлось крутиться самому.

— Куда путь держишь, добрый человек? — спросил он писклявым голосом.

— Да в Щгор, к племяннику. Он уж вас у себя на ночь приютит, накормит, то-се…

Вдруг мужик замолчал. В голову ему, похоже, пришла какая-то неожиданная идея.

— Послушайте, девчата, — выдал он наконец. — Вам ведь податься-то некуда, верно?

Чародей с Вайсанной жалостливо покивали, делая самые несчастные лица.

— У моего племяша сын есть… Только вот не повезло парню — слабоумным уродился, двух слов связать не может. Все бы ничего, да парню жениться пора. Но за него, как вы понимаете, ни одна щгорская девка не пойдет.

Вайсанна поняла, к чему тот клонит, и ей идея понравилась. Отличный способ затаиться. Лейн, удя по всему, тоже смекнул, что к чему. В панике он встретился взглядом с воительницей.

«Да не бойся ты! Говорю же, страшная из тебя баба», — закатила глаза Вайсанна.

— Дык вот, может, из вас какая согласится его женой стать? А племяш-то как рад будет! Да так вас приветит, так приветит! Как сыр в масле кататься будете!

Изобразив на лице воодушевление и благодарность, Вайсанна радостно закивала.

— Вы так добры! Мы не могли и надеяться на такое везение. Я уверена, что Лата —она кивнула на спящую сестру — отлично подойдет сыну твоего племянника. Девка она хорошая, покладистая, и по дому поможет, хозяйственная.

«Эй! Ты что творишь? Она ни за что не согласится!»

Да, это точно. Еще раз взглянув на привалившуюся к ней Налис, Вайсанна почувствовала укол вины. Да, хреновая из нее сестра. Налис еще не отошла с того раза, когда ее чуть не изнасиловали на пороге собственного дома, а ее уже выдают замуж за слабоумного. Даже если понарошку, это будет для нее большим потрясением.

«Но и я не хочу тащить эту пигалицу за собой всю дорогу, — подумала Вайсанна. — А вдруг она вообще его полюбит и не захочет идти дальше? Было бы неплохо».

Чародею же она резко бросила:

«А нечего дрыхнуть, когда обсуждается наше будущее. Но если хочешь, можешь пойти под венец ты. Нет? Ну и все».

Но в глазах Лейна отразился такой искренний ужас, что пришлось пояснить:

«Да успокойся ты, никто ее силком не потащит. Надеюсь, что мы успеем сбежать до свадьбы (А нет — тоже хорошо, добавила она про себя.). В любом случае, нужно затаиться, отогреться, разжиться оружием и припасами. Этот мужик со своими идеями сущий дар божий! А Налис — лучшая кандидатура на роль «невесты», согласен?»

** *

Празднование в Тоннеле шло полным ходом. Не хватало только Феникса. Впрочем, без него, пожалуй, даже веселее. Оно никогда не пело и не плясало с остальными, мрачно наблюдая за своими Детьми и только портя всем настроение.

Сейчас же Феникс восседала на своем бочечном троне, перебирая в руках доносы от Охотницы. Лицо его было сосредоточенно-раздраженным. Упаси боги того, кто в эту минуту заглянул бы в зал: гнев Феникса обрушился бы на этого человека со всей своей разрушительной силой.

Сейчас же оно было особенно недовольно, потому что переставало понимать, что происходит. В последних трех письмах Двуликая писала, что Дейриш переменился. Он стал спокойнее, задумчивее, часто молчал. Иногда даже не слышал, как к нему обращались. Это его состояние прерывалось всплесками бурной активности. При этом маг всегда хватался за перо. Охотница неоднократно пыталась сунуть нос в его записи, но при малейшем приближении Дейриш буквально зверел. Удалось установить только, что маг вел активную переписку с кем-то в Оломе. Судя по всему, у Дейриша назрел новый план.

Ангел в последнее время тоже стал немногословен, и это настораживало. Из его писем было ясно лишь то, что демон почти склонил на свою сторону служанку мага. Похоже, скоро она все же добудет ребенка. Через неделю Ангел обещал это устроить и уже начал готовиться к спешному отъезду.

Кто-то дернул Феникса за полу пальто. Повелительница Тоннеля не задумываясь ударила в ту сторону. Раздался жалобный писк. Спустившись со своего трона, Феникс схватил за шиворот тихо скулящую девочку. Ну конечно, только Радуга могла позволить себе такую дерзость. Девочка прижимала руку к покрасневшей щеке. На лице наливался синяк.

— Какого черта, Радуга? — прошипело оно, сверля ее взбешенным взглядом. — Неужели ты настолько медленно учишься, что не можешь понять, когда входить не следует? В таком случае Детям Пепла придется с тобой расстаться.

Девочка, казалось, съежилась еще сильнее, стараясь стать как можно меньше.

— Я… я пришла узнать, почему ты не веселишься со всеми, — еле слышно пролепетала она и и предприняла неловкую попытку обнять держащее ее существо. Не ожидавший этого Феникс на миг застыл, а затем с силой отшвырнул Радугу от себя. Она издала короткий взвизг и затихла в углу.

Недовольно передернувшись, Феникс вернулось к письмам. Глаза в десятый раз пробегались по строчкам, но никакого гениального решения так и не приходило. Внезапно до ее слуха донеслись хлюпающие звуки. Эта девчонка еще имеет наглость плакать в его зале?! Надо поскорее ее спровадить…

Вновь оставив доносы, Феникс спустилась к Радуге. Та скорчилась на полу, всхлипывая. Как ни странно, вместе с отвращением оно почувствовало… жалость? Несмотря на дерзость и непослушание девчонки, Феникс испытывал к ней своего рода симпатию. Радуга показала себя ловкой, проворной, никогда не унывающей. Но самое главное — она была безоговорочно преданна Фениксу и веввским преступникам. И, в отличие от многих тоннельников, ей здесь… нравилось! Нравились оклизлые стены, полугнилая солома и старые драные одеяла, на которых спали Дети Пепла, нравилось огромное дерево, на котором Феникс проводил каждый вечер.

— Не плачь, — сказало оно уже мягче. — Ты права, нам надо поспешить на веселье, а то совсем они страх потеряли.

И, подмигнув Радуге ярко-зеленым глазом, Феникс растворился во мраке катакомб. Нисколько не медля, девочка побежала за ним, подобно преданной собачонке.

** *

Габор глубоко вздохнул. Он ненавидел себя за принятое решение, но выбора у него не было. Сегодня — единственный день, когда полукровка может потерять бдительность. Сержант ничего не сказал даже любимой Маккой, просто потому что не был уверен, как она отнесется к его замыслу.

Сегодня он должен пленить и допросить Мозраэну. Сегодня, в День Всех Богов. В священный для всех день. По совету возлюбленной сержант подготовил помещение для допроса. Он пытался нанять помощников, чтобы совладать с полудриадой, но никто не согласился работать в такой день. Даже самые опустившиеся не захотели нарушить святость Дня Всех Богов.

Действительно, преступление, совершенное в этот день, было худшим, что мог сделать человек. Идя на такое, преступник обманывал доверие не только своих ближних, сплоченных общим порывом — он обманывал доверие самих богов.

Габор ни за что не пошел бы на святотатство, если бы не уверенность, что в любой другой день ему не удастся застать Мозраэну врасплох. Сержанта грел только один луч надежды: дриады, как и наги, мало чем отличаются от животных. Значит, его преступление не так страшно?

Сейчас Габор торчал на главной площади Сьисоли, затерявшись в толпе. Он выглядывал Мозраэну. Но, как на зло, нигде не было видно никого даже отдаленно похожего. Танцовщики и певчие исполняли свой ритуал, и вместе с ними возносил душу в молитве весь город. Почти все зрители засели на крышах, но и внизу было полно народу. Там же притаился и сержант, прижавшись к стене дома. Иногда Габора задевали праздные зеваки, но никто не обращал на него особого внимания.

Наконец его глаза нашли сумасшедшего мага на одной из крыш. Дейриш, не моргая, наблюдал за действом на главной площади. Пошарив взглядом вокруг, Габор увидел и Мозраэну: она как раз спускалась с крыши с… ребенком на руках! С тем самым, избранным богами! Неужели все так просто — выхватить у нее ребенка и бежать? И не надо никого пытать и допрашивать. Не надо навлекать позор на весь свой род. Не надо бояться укоризненного взгляда Маккой.

Но пока он раздумывал, как ловчее все провернуть, полудриада уже спустилась, а из-за соседнего дома к ней скользнула еще одна тень… В запрудившей улицы толпе даже рослому сержанту пришлось встать на носки, чтобы разглядеть получше.

Паучья, крадущаяся походка второй фигуры показалась Габору знакомой. Вспомнив, где он мог видеть нечто похожее, сержант похолодел. Охотница! Самая опасная женщина в Дольции, если не во всем мире. Габор уже встречался с ней и не горел желанием столкнуться с Охотницей еще раз. Она принадлежала к тем немногим людям, чье имя заставляло содрогнуться даже бравых вояк.

Когда на нее шла облава в Вевво, местный градоправитель запросил из Улсартсы вспомогательный отряд. Сумма, которую веввины согласились выложить, не позволяла усомниться в срочности и необходимости дела. Габор, тогда еще юный рядовой, отправился в путь вместе с двадцатью солдатами. Всем вместе им удалось захватить Охотницу. На глазах у Габора эта ужасная женщина отправила в чертоги богов троих его товарищей, а ведь улсартсинские солдаты — это не шутка! Самому Габору тоже досталось: он получил нож под ребра, чуть не убивший его. Сержант долго восстанавливался, а на коже до сих пор остался узкий шрам. Нож до сих пор хранится у Габора в родовом поместье. Каждый раз, глядя на холодно поблескивающее лезвие, он вспоминает животный страх, охвативший его от осознания, что он может умереть.

Вот и сейчас этот страх затопил сержанта. Шрам начал саднить. Габор как наяву увидел идеально сбалансированный клинок с простой гравировкой. Отогнать наваждение удалось не сразу.

Сержант продолжил наблюдение. Мозраэна передала младенца (уже достаточно большого, чтобы с любопытством оглядываться по сторонам и тянуть ручки к полудриаде) Охотнице. Значит, такой чудесный план — выхватить ребенка и бежать — не сработает.

К облегчению Габора, Охотницу сразу же окружили крестьяне (видимо, новобранцы Дейриша), и она скрылась. Мозраэна же медлила. С интересом маленького ребенка она наблюдала за ритуальным представлением. Неужели видит все это впервые?

Под настороженно-насмешливой маской проступила настоящая Мозраэна. Габор поразился, что та, о которой ползут леденящие кровь слухи, на самом деле мало чем отличается от любой его иногородней ровесницы. Даже обычное ее уродство, вызванное союзом темного и светлого народов, на миг отступило. Большущие глаза Мозраэны отражали огни праздника, маленький нос двигался, как у кролика.

В очередной раз Габор поймал себя на мысли, что не хочет исполнять задуманное. Но тут увлеченная зрелищем полудриада отцепила от пряди волос налипшего на нее жука и… проглотила его! Иллюзия разрушилась. Это чудовище не заслуживает иной участи. Выдохнув, Габор ввинтился в толпу.

Оказавшись за спиной у полудриады, он моментально выхватил пузырек с зельем. Словно почувствовав угрозу, Мозраэна начала было оборачиваться… Габора выручила многолетняя служба в армии. Полудриада, уже почти вцепившаяся в его лицо длинными пальцами, оказалась схвачена за горло и зажата между стеной и сержантом. Он запрокинул ей голову, чуть не впечатав затылком в стену и влил зелье в нос, как и было написано в инструкции. Зеваки принимали их за влюбленную парочку и проходили мимо. Мозраэна потрепыхалась в его руках еще с минуту и затихла. Зелье мутного болота подействовало.

Сержант набросил на бесчувственную полудриаду простой плащ с капюшоном. Перекинув ее бледную руку через свое плечо, и бережно придерживая Мозраэну, Габор направился к устроенной им допросной.

Липкие, словно смазанные чем-то, волосы полудриады лезли сержанту в лицо. От них исходил какой-то непонятный, нездоровый запах. И эти мертвые насекомые. Еще ни одно существо не внушало Габору такого омерзения, даже самые жуткие истории о дриадах не предполагали ничего подобного.

Открыв тяжелую дверь в подвал, Габор втащил туда свою пленницу. Уже не церемонясь, он перекинул Мозраэну через плечо и спустился вниз. Не торопясь, он приковал ее к стене за руки и за ноги. Теперь оставалось только ждать.

Скучающий сержант грыз соломинку, когда осознал, что за ним пристально наблюдают. Он поднял глаза и наткнулся на полный ненависти взгляд.

«Все-таки прав я был там, на городской площади: она — настоящий монстр, в ней нет ничего общего с человеком», — подумал Габор.

На всякий случай кандалы были сделаны из сплава серебра, которое так ненавидят наги. От него их кожа покрывалась волдырями, а сами они ужасно страдали. Но вот дриадам было абсолютно наплевать на серебро, и Мозраэна видимо пошла в них. По крайней мере извиваться и корчиться в муках она не торопилась.

— Ну и? — Да, тварь высокомерней этой еще поискать надо. — Чего ты хочешь?

— Для начала я хотел бы предупредить. — Габор осклабился. — Эта милая комнатка оборудована по подобию тюрьмы. Так что твои фокусы здесь не сработают, можешь даже не пытаться.

По губам пленницы пробежала презрительная усмешка.

— О, не беспокойся, я уже самостоятельно в этом убедилась.

Эта фраза сбила спесь с сержанта. От Маккой он знал, что дриады используют для колдовства свой голос. Но он же не слышал ни звука!

— Так чем я обязана столь пристальному вниманию, да еще в День Всех Богов?

Последние слова особенно смутили Габора. Свое замешательство он скрыл под излишней грубостью.

— Мне нужен ребенок, гадюка! — С этими словами сержант отвесил полудриаде оплеуху.

Голова Мозраэны дернулась, сама же она с полным недоумением спросила:

— Какой ребенок? Уверена, ты сможешь обзавестись потомством и без моего участия.

Взревев, Габор ударил ее еще раз.

— Не разыгрывай дуру, отродье! Ты же прекрасно понимаешь, о каком ребенке идет речь!

— Даже если это так. Чем я могу тебе помочь? У ребенка есть кормилица, телохранитель, вот их и допрашивай в подвалах, к стене приковывай, что хочешь делай. — Она помолчала, что-то обдумывая. — Илли тебе слабо? Что, испугался? Кишка тонка?

Губы Мозраэны искривились в презрительной полуулыбке. Она поняла, что попала в цель.

— Неужели ты способен напасть только на бедную беспомощную полукровку? Не верю! А с виду такой сильный, храбрый воин…

От удара под дых пленница впечаталась хребтом в каменную кладку.

— Знаешь, дорогуша, я ведь могу сделать с тобой все, что пожелаю. — В глазах Габора загорелись жестокие огоньки. Грубые пальцы солдата сжимали тонкую шею со слишком большой головой.

— И половину своих возможностей упустишь, готова поспорить, — прохрипела Мозраэна, не отводя взгляда. — Опять побоишься или побрезгуешь. Все вы так: сначала угрожаете, а как только до дела доходит — сразу в кусты.

— А если серьезно, — продолжила она уже обычным голосом, игнорируя сдавившую горло руку, — то ты, похоже, мало знаешь о нагах, а ведь я и с ними в родстве. У нас очень крепкие шеи, и уж выдержать хватку какого-то мужлана даже полукровке по силам. Поэтому у нагов не применяется казнь через повешение — это все равно, что топить русалок.

Зарычав, Габор отступился. Гнев клокотал в нем. Какая-то богомерзкая тварь немногим умнее лошади смеет ему перечить и над ним насмехаться, вместо того, чтобы молить о пощаде!

Впрочем, сержант быстро придумал новую пытку. Зачем утруждать себя изощренными способами, если есть надежные, проверенные временем? Надев плотные кожаные перчатки, Габор взял в руки раскаленные клещи.

— А сейчас поговорим, наконец, о деле. Мне нужно, чтобы ты поклялась на чародейном языке, что любой ценой добудешь мне этого ребенка и не причинишь мне вреда ни напрямую, ни косвенно, ни физически, ни морально. Иначе я все-таки сожгу тебя этой штукой к чертовой матери и отловлю кормилицу. Уж с ней-то попроще будет!

Еще слегка заторможенная от коварного зелья, Мозраэна долго молчала, осмысливая происходящее. Только придя в себя после отравления, она соображала довольно быстро, сейчас же на нее словно навалилась тяжесть всего Мира. Голова раскалывалась, мысли не хотели соединяться в слова, в глазах все плыло…

Габор же стоял перед ней, пощелкивая клещами. Он изо всех сил поддерживал маску суровости, но в душе его бушевал настоящий ураган из хаотичных мыслей и чувств. Что скажет Маккой, когда узнает о его преступлении? Преступление ли это вообще? Расколется полудриада или нет? Правильно ли он поступает, пытая эту девушку, которой и так несладко? Черт! Нельзя, нельзя так думать, она же враг!

Чтобы больше не колебаться, Габор вцепился в руку Мозраэны. Клещи сомкнулись прямо на локтевом сгибе. От внезапной боли пленница вскрикнула, на глазах непроизвольно выступили слезы. Запахло горелым мясом.

— Так что, клянешься, тварь? — Лицо сержанта исказилось от ярости. Сейчас он и сам напоминал зверя.

Мозраэна шипела и извивалась. Все дерзкие насмешки вылетели из головы. Легко быть храброй на словах. Теперь вокруг была только боль. Обещая странствия и приключения, Дейриш ни словом не обмолвился о том, до чего эти странствия и приключения могут довести. Ни в одном кошмаре Мозраэне не могло привидеться нечто подобное. Глядя в горящие фанатичным пламенем глаза Габора, она осознала, что он вполне может не сдержаться и действительно убить ее прямо здесь, в эту самую минуту! Но клятва разрушит то, что осталось от ее жизни. И полудриада молчала.

— Ну? Я не буду ждать вечно! — Сержант повернул клещи в ране.

Боль стала нестерпимой. Мозраэне хотелось лишь одного — чтобы это прекратилось. И плевать, что она станет предательницей. Плевать, что она будет вздрагивать от каждого движения Дейриша. Она. Больше. Не может. Терпеть.

— Клянусь, — выдавила полудриада, еле сдерживаясь, чтобы не завопить.

В один миг Габор убрал клещи.

— Ну, клянись, я жду. — Мозраэне хотелось плюнуть в его самодовольную рожу. — Не спеши, отдышись. Могу даже водички дать.

— Обойдусь без подачек! — рыкнула полудриада. Сейчас она ненавидела всех на свете. Себя. Габора. Дейриша. Всех. Набрав в грудь воздуха, Мозраэна вновь заговорила, уже на чародейном языке.

— И еще один маленький пунктик, — сказал сержант, когда она закончила.

— Какой еще пунктик, оглобля? — Полудриада выглядела изможденной, но ее взгляд горел такой ненавистью, что Габору стоило больших усилий не отвести глаза.

— Ты не скажешь никому, где была, кто это с тобой сделал и чего от тебя хотели.

Мозраэна поклялась и в этом.

— Отлично. Ты свободна, — провозгласил сержант и, приблизившись, ударил ее головой о каменную стену.

Глава 5

Смертная жизнь Брееды была не из легких. Согласно легенде, будущая богиня родилась в отдаленном уголке Спайра, в семье небогатого рыцаря. Прекрасную девушку заметил богатый барон из столицы (она, кстати, тоже называлась Спайр. У первого короля явно были проблемы с фантазией — прим. автора) и захотел взять ее в жены. Кроткая и покорная, Брееда согласилась с волей родителей, видевших в этом браке единственный способ поправить свое финансовое положение. Барон славился своей грубостью, даже жестокостью, и пьяными выходками. Изначально слабые надежды Брееды на счастливую семейную жизнь рассыпались в прах после нескольких первых дней. Муж бил ее, не разрешал выходить из родового замка. В приступах ревности барон запрещал супруге даже разговаривать со слугами, жившими и работавшими у него.

Но, несмотря на скотское отношение мужа, Брееда делала все возможное, чтобы быть хорошей женой и вызвать его одобрение. Она родила барону двух сыновей, здоровых и сильных двойняшек. Но каждый раз, посещая храм, Брееда молилась об одном: о смерти мужа. Она мечтала о свободе для себя и своих детей, которых барон воспринимал лишь чуть теплее, чем свою благоверную. Однажды во время пира в замке он в опьянении выхватил ребенка из рук жены и швырнул в стену. Мальчика спасло только то, что мать успела его подхватить, а барон был слишком пьян, чтобы бросить как следует. После этого Брееде запретили видеться с детьми.

Не зря некоторые считают, что она — опасная богиня. Не каждый сможет так долго и сильно ненавидеть.

Так прошло несколько лет. Все редкие попытки Брееды пойти против мужа заканчивались выбитыми зубами и сломанными конечностями. Дети подросли, а сама она все так же молилась о смерти супруга. Но боги оставались глухи к ее молитвам, пока однажды не произошло кое-что необычное.

На очередном пиру упившийся до невменяемого состояния барон поспорил с одним из гостей. Обнажив меч, он собрался зарезать собственного сына. Мальчик был обречен, но в последний момент Брееда встала между ними. Клинок пронзил ее сердце. После этого убийства барона разорвали его же слуги, уставшие от зверств и издевательств своего господина. Никто не попытался вступиться за барона. В основном гости просто покидали замок, а остальные стояли и смотрели на убийство.

Очередная капля шлепнулась за шиворот Визару. Он поморщился. Дождь уже прошел, но с деревьев еще ощутимо капало. После гостеприимства шепского градоправителя дорога казалась особенно тяжелой и неприветливой.

После похорон леди Джейт Гримберт словно «сдулся»: с его лица не сходило недовольное выражение, в пшеничных волосах появились седые пряди, да и статная фигура мага будто усохла. Сам градоправитель и вовсе выглядел убитым наповал. Но это не помешало ему напоследок сильно выручить Виза с Лиской. Нахезис Четвертый направил их к надежному человеку, у которого люди ди Манселла нескоро их отыщут. Это был верховный жрец в каком-то храме на границе территорий Омно и Веефа. Некто отец Лассааф.

Услышав это имя от Его Светлости, Гримберт сделался еще мрачнее. В ответ на расспросы он бросил лишь неопределенное: «Что-то знакомое. Только не могу понять, где встречалось».

Но за ту неделю, что они провели в пути, никаких признаков погони действительно не обнаружилось. Так что хотя бы одна положительная сторона во встрече с отцом Лассаафом точно была. Даже тающий снег и непостоянная погода не могли испортить Визу ожидания безопасности и хотя бы пары дней в сухости и сытости. Зато вот Лиска ныла не переставая. Конечно, после случая в Шепе она немного поутихла, но все же не настолько, чтобы не жаловаться совсем.

— Где это видано — дождь в конце зимы? Что вообще за место этот восток? — бормотала она себе под нос. Впрочем, даже сестра приободрилась, когда маг объявил, что до обители осталось меньше двух дней.

Правда, это означало еще и то, что Визару придется временно прекратить ставшие было регулярными занятия с Гримбертом. Вееф и окрестности считались местами с самой суровой инквизицией. За малейший трюк всех троих могли сжечь вместе с конями. Даже мысленная речь в центре Веефа была под запретом. Хорошо, что в сам город им не надо.

Веефский храм бога рек и озер — один из самых старых во всей Дольции. Здания в обители выглядели скромно и аскетично, и впечатление храм производил скорее приятное.

Навстречу путникам вышел совсем еще молоденький послушник, даже моложе двойняшек.

— Вы, должно быть, гости, о которых предупреждал Его Светлость? — Осведомился он, внимательно разглядев троицу. — Отец Лассааф ждет вас.

«То есть они даже обсохнуть нам не дадут?» — слегка раздраженно подумал Визар. Слишком громко подумал: Гримберт и А Лиса услышали. Судя по хмуро сдвинутым бровям сестры, ее посетила та же самая мысль. Зная Лиску, Виз не сомневался, что еще немного и она заставит послушника их покормить и обогреть в ультимативном порядке.

«Спокойствие, спокойствие!» — сказал Гримберт. — «Думаю, мы недолго пробудем у верховного жреца. По крайней мере, надеюсь. О чем нам с ним говорить?»

Но А Лиса все же не выдержала.

— Что ж нам так с конями и идти? А по лестнице как?

Юноша смутился, покраснел и принялся оправдываться. Визар не дал сестре насладиться его мучениями и с улыбкой сказал:

— Не обращайте внимания. Моя сестра устала с дороги. У вас есть конюшня? Позаботьтесь, пожалуйста, о наших лошадях.

Послушник торопливо закивал, что-то забормотал и так бы, наверное, и стоял, если б не подошел старший жрец.

— Ты чего медлишь, блаженный? Ну-ка шевелись, отец Лассааф уже наверняка заждался! Вы уж извините, господа, — он в обители всего две недели, еще не привык к здешней жизни.

— Мы понимаем, понимаем, — покивал Гримберт. По его мрачному лицу не было понятно, недоволен он этим маленьким происшествием или чем-то еще.

— Не будем заставлять отца Лассаафа ждать так долго. Может быть, вы спасете положение? — С этими словами Визар вручил поводья жрецу. Тот разве что не позеленел, но возражать не стал.

— Прошу за мной, — пискнул послушник и повел их к длинному белому зданию, где, похоже, располагались жреческие кельи.

Осторожно придерживая полы одежд, чтобы не запачкать их известковой крошкой, он открыл входную дверь.

— Здесь живут жрецы и послушники. На нижнем этаже находятся кельи тех, кто повыше рангом, а остальные ютятся наверху.

— Ранг? У вас такое строгое разграничение? — поднял брови Гримберт. — Я побывал во многих обителях, но такую систему вижу впервые. Обычно жрец может занять любую пустующую келью.

Теперь настал черед послушника удивляться. Он ничего не сказал вслух, но по его лицу было понятно, что он никогда прежде не слышал о подобном. Так ничего и не ответив, послушник повел их в самый конец длинного коридора.

— Отец Лассааф принимает прямо в келье? Не лучше бы было обзавестись приемной? — спросила А Лиса себе под нос, но так, что все услышали.

Визар думал, что послушник оскорбится, но нет. Он вновь покраснел до ушей и пробубнил:

— Он обычно там и встречает гостей, но уж очень вы поздно приехали… Отец Лассааф уже готовится ко сну.

Дрожащей рукой послушник постучал в дверь.

— Войдите, — раздался голос изнутри. Даже приглушенный дверью, он звучал как у хищника, почуявшего добычу. Не к добру это. Визар был готов поспорить на тысячу золотых, что у этого отца Лассаафа на них какие-то свои виды.

Дверь открылась, и перед путниками предстал пожилой мужчина за столом. Его татуированная лысина тускло отсвечивала среди ламп. Подозрения Визара укрепились. Ему верховный жрец сразу не понравился. Может быть, своей кошачьей вкрадчивостью, может, своим проницательным взглядом, словно просчитывающим судьбу каждого из них на тысячу ходов вперед. Да и слабо он походил на человека, одним глазом уже видящего сны.

— Добрый вечер, лорд Ассемпло. Да осветят звезды ваш путь, — проговорил настоятель все с той же хищной интонацией.

«Лорд?» — переспросила Лиска. От удивления она даже дернула головой в сторону мага, но вовремя спохватилась. И все же Визару показалось, что отец Лассааф уловил ее едва заметное движение.

«По легенде, которую нам придумали, я — опальный шепский лорд, попавший в немилость леди Фабианы, а вы — мои дети. Так что отзывайтесь на «лорда» и «леди», ясно?»

— Рад видеть вас в моей скромной обители, дети мои, — продолжал верховный жрец елейным голосом. — Боги в своей милости будут рады предоставить вам убежище.

«Ишь какой наглый, уже от лица богов вещает!» — буркнула Лиса.

Визар не ответил. С его места было хорошо видно лицо Гримберта. Оно отражало те же смутное беспокойство и напряжение, которые наверняка были написаны на лбу у Виза. Только теперь в глазах у мага появилось и узнавание. Но на все мысленные вопросы Гримберт отвечал молчанием.

— Вы ничуть нас не стесните, можете оставаться в обители, сколько пожелаете. Или сколько потребует необходимость. — Тут отец Лассааф гаденько улыбнулся, явно намекая на их «опалу».

— Благодарю тебя, гостеприимнейший из жрецов, — склонил голову Гримберт. — Быть может, есть какие-то правила, которые нам, как гостям, следовало бы соблюдать?

— Разумеется, милорд. Именно об этом я и хотел поговорить в первую очередь. Во-первых, это касается вас, миледи. — Его взгляд остановился на Лиске. Визар почти физически почувствовал, как ей хочется скорчить жрецу рожу.

— Вы считаете, что я могу как-то нарушить спокойствие вашей обители? — спросила сестра медовым голосом. Еще немного, и она вцепится отцу Лассаафу в лицо.

— При всем уважении, миледи, не исключаю такого сценария. Присаживайтесь же, господа. Я распорядился, чтобы нам подали ужин. — Верховный жрец указал указал на удобные с виду стулья и компактный диванчик. — Разумеется, меры в отношении вас, миледи, будут приняты исключительно в силу пола, а не в силу вашего характера, о котором я, признаться, не имею представления. Сами понимаете, женское присутствие искушает жрецов и в особенности послушников…

— Что вы, я совсем не в обиде, — опустила глаза А Лиса.

«Назло этому ублюдку сегодня же найду себе жреца на ночь!» — сказала она. Визар чуть не подскочил на месте.

«Совсем с ума сошла?! Мало тебе текущих проблем?» — В этот момент он был готов откусить сестре голову.

«Да расслабься ты. Уж и пошутить нельзя!»

«После Шепа я от тебя готов ожидать какой угодно глупости».

— … уверяю вас, там вас ожидает достойный уровень комфорта.

«О чем это он?» — хором спросили двойняшки.

«Болтать надо меньше, — недовольно отозвался маг. Выдержав паузу, он все же смягчился. — Лису поселят в гостевые апартаменты».

— Благодарю за гостеприимство, отец мой. Безусловно, я понимаю вашу ситуацию.

«Я голодна как волк! Когда уже принесут еду?!».

В этот момент, словно услышав ее мысли, подали ужин. Да, с провизией в обители проблем не было: трапеза была более, чем обильна. Визару стоило больших трудов не наброситься на еду, как дикий зверь.

— И еще один момент. Все оружие придется сдать на время пребывания в обители. Мы — мирные люди и чтим свою безопасность и безопасность посетителей.

— Но, отец мой, гостевые апартаменты ведь вне территории обители, — возразила сестра, невинно хлопая глазами. — Мы можем оставить наше оружие там.

— Прошу вас, миледи, не придирайтесь к словам, — отмахнулся верховный жрец, снисходительно глядя на А Лису. — Вы же поняли, что я имел в виду. Не беспокойтесь, ваши вещи вернуться к вам, как только надумаете покидать нас. В обители есть специальное хранилище.

Лиска сделала такое идиотски-доверчивое лицо, что Визар едва не рассмеялся.

— Конечно, отец мой, я все понимаю. Мы сделаем, как вы скажете.

«Да, попытка провалилась», — мысленно прокомментировал Гримберт.

Да уж, не то слово. Ситуация нравилась Визару все меньше.

— Я вижу, вы устали, — бархатистым голосом произнес отец Лассааф. — Сейчас я позову послушников, и они покажут вам ваши комнаты.

* **

А Лису вел тот же послушник, что и встречал их по прибытии. «Гостевые апартаменты» оказались небольшим продолговатым домиком, одним из нескольких рядом с обителью. У двери стояли два могучих жреца. Их вид Лиске очень не понравился.

— Меня заключают под стражу? — Холодно спросила она у послушника.

Споткнувшись на ходу, тот что-то забормотал себе под нос.

— Что, что? Если ты говоришь мне, то говори громче. — Она демонстративно приложила руку к уху.

— Отец Лассааф сказал, что это для вашей же безопасности… Апартаменты все же на отшибе, — промямлил парень чуть погромче.

В этот момент ощущение пристегнутых к предплечьям и икрам кинжалов подарило А Лисе небывалый прилив бодрости. Что бы ни значили все эти странные распоряжения, надо сегодня же бежать из этого места. Если эти громилы у входа намерены ее задержать — им же хуже!

«Дай боги, чтобы Гримберт с Визаром тоже надумали бежать этой ночью!»

При виде входящей девушки стражи не шелохнулись. Они стояли, как статуи.

Приняв ванну, А Лиса полностью оделась и легла в кровать. Пусть думают, что она спит.

Все-таки хорошо, что гостевые апартаменты не предназначены для того, чтобы насильно кого-то удерживать. Единственное окно выходило на лес. Правда, открывалась в нем только крошечная форточка. Но они еще не подозревают, с кем связались!

Перед тем, как лечь, Лиска приняла противоядие. На всякий случай. Его она «позаимствовала» у сестры, отправляясь в путь. Это было одно из самых простых универсальных зелий. Оно не спасало от изощренных ядов, но самые простые и слабые обезвреживало. Хотя не похоже, чтобы их собрались травить. Слишком много демонстрации силы. Опять же, эти стражи.

Дожидаясь глубокой ночи, А Лиса чуть не заснула. Окончательно провалиться в сон помешала луна, светящая прямо в глаза.

Выскользнув из постели, Лиска как можно тише запустила руку в седельную сумку. Пошуршав там, девушка выудила позвякивающий набор отмычек.

«Если не поможет, выбью стекло». Но этого, к счастью, не потребовалось. Замок на окне оказался неплохим, но все же не настолько, чтобы опытная воровка не смогла с ним справиться. Пара трюков и рама поддалась.

Вся увешанная сумками, Лиса двинулась к окну. Перебросила сначала вещи, потом слезла сама. Аккуратно закрыла створки.

Теперь нужна лошадь.

* **

Всю дорогу до кельи лицо Гримберта выражало все то же беспокойство. Нахмуренные брови, поджатые губы, пальцы крутят правый ус — все это не предвещало ничего хорошего. Похоже, троица умудрилась попасть из огня в полымя.

Догадки Виза подтвердились, когда уже в комнате маг мысленно рыкнул:

«Я вспомнил, что это за тип!»

Таким злым Визар его еще не видел. Впрочем, он понимал, что злится маг на себя. Еще бы! Гримберт, гордившийся своей отменной памятью — и вдруг такой прокол!

«Мы в большой опасности, мальчик. Этот жрец тоже охотится за ребенком. Надо бежать сегодня же».

«Неужели Нахезис нас подставил? И как же Лиса? Надо ее предупредить».

«Нет времени. Нас могут подслушивать даже сейчас. Надо бежать срочно. Уверен, Лиса тоже что-то подозревает. Остается только молиться, чтобы она пришла к тому же решению, что и мы. Что же до Нахезиса, уверен, что он не в курсе всех интриг Лассаафа. Весь последний год он был озабочен болезнью леди Джейт и вряд ли видел что-то дальше границ Шепа. По крайней мере, мне хочется в это верить».

Дело принимало совсем неприятный оборот. Только убежденность в том, что сестра тоже почуяла неладное, заставила Виза не спорить. Но если на выходе она не присоединится к ним, Визар развернется и поедет к гостевым апартаментам. Он вытащит Лиску, с помощью мага или без нее.

«Ну и как мы отсюда сбежим?»

При мысли о побеге у Виза перед глазами встала картина из приключенческих книжек: они с Гримбертом связывают простыни и одеяла и спускаются на них со второго этажа.

«В путешествии с магом есть свои преимущества», — подмигнул Гримберт.

«И нас не сожгут заживо?»

«Не успеют, мы ведь не в городе. А здесь стражников с определителями магического воздействия нету. Пока отдохни, прими ванну. Пусть они заснут».

В назначенный час Визар и Гримберт собрались и открыли окно, стараясь шуметь как можно меньше. К изумлению Виза, маг тут же встал на подоконник, согнувшись в три погибели, и шагнул на улицу. Он действовал так уверенно, будто шел в соседнюю комнату. Разумеется, Визар тут же выглянул в окно. Гримберт стоял напротив, как ни в чем не бывало, и притопывал ногой.

«Ты подашь мне сумки или так и будешь пялиться?» — спросил он с добродушным любопытством.

Визар послушался, а затем вопросительно уставился на мага. Полезное заклинание, наверняка пригодится не раз. Хотя бы даже для того, чтобы скрыться от людей отца.

«Сейчас не время учиться, тем более, что заклинание не из легких. Полезай ко мне!»

Не без страха Виз перевалился через подоконник. Но опасался он напрасно — ноги словно коснулись утоптанной земли. Со своими сумками на плечах Визар последовал за Гримбертом. Тот как будто спускался по невидимой лестнице. «Ступеньки» под ногами чуть прогибались, а под конец Виз стукнулся обо что-то пяткой. «Что-то» взвизгнуло и, скуля, отползло с дороги.

Прошептав несложное заклинание, он зажег магический огонек. Огонек получился тусклым и дрожащим, но Визара охватило такое ликование, словно он в одиночку сдвинул гору. В неверном свете они разглядели давешнего послушника. Поняв, что его раскрыли, тот тихонько ойкнул и попятился. Аккуратно наступив на полу его рясы, Гримберт шепотом спросил:

— Ну и что ты под окнами делал? Отвечай, живо!

Вопреки ожиданиям, послушник растерял всю свою застенчивость.

— Не гневайся, маг. Я хотел вас предупредить. Думал залезть наверх и постучать в окно, да не знал, как. Вам грозит смерть, отец Лассааф собрался вас убить! Я сам слышал его разговор с кем-то из старших жрецов. Чем-то вы ему дорогу перешли, и сильно, видать, его планы нарушили, — выпалил он на чародейном языке, еле дыша от страха.

— Отведи нас на конюшню, — велел Гримберт. Оглянувшись на Визара, он мысленно добавил:

«Здорово, конечно, что у тебя получилось, но время ты выбрал крайне неудачное. Вот свалишься без сил в самый ответственный момент — и что мы будем делать?»

Только потушив свой огонек, Виз осознал, сколько сил из него вытянуло это, казалось бы, простое заклинание. Да он еле держался на ногах! Действительно, не рухнуть бы на землю.

Визар едва сдержал вздох облегчения, увидев у конюшни тихо ругающуюся девицу с копной светлых волос. Лиска! Догадалась все-таки, сбежала. Почуяв их приближение, сестра резко развернулась. Лезвие кинжала отблескивало в лунном свету. Впрочем, когда Виз с Гримбертом подошли, Лиса узнала их и немного расслабилась. А вот послушника она живым отпускать не собиралась. Не успел парень опомниться, как острие оказалось у его горла.

— Может, прирезать его, чтобы не выдал? — спросила сестра, нажимая чуть сильнее. Лицо послушника смертельно побелело, казалось, он готов упасть в обморок в любой момент.

— Нет времени! — шикнул на нее Гримберт. — Надо уносить ноги!

Они быстро оседлали коней и погрузили свои пожитки. В самый последний момент послушник, о котором Визар успел забыть, дернул его за рукав.

— В чем дело?

— Вы… вы забыли… — Пряча глаза, юноша указал на сваленную под деревом груду чего-то, напоминающего необычный хворост. Только приглядевшись, Визар сообразил, что это их оружие.

— Ты как добыл его, парень?

— Так… меня охранять хранилище поставили… — Сконфуженная улыбка.

— Вот за это тебе спасибо! — От радости Виз даже громко прищелкнул пальцами. За это он тут же получил тычок под ребра от А Лисы.

Вскочив в седло, Визар хотел было пустить коня галопом, но вовремя вспомнил о грозящих проснуться в любой момент жрецах и перешел на рысь. Конь двигался на удивление бесшумно. Виз даже проверил, не наложили ли на него какое-то заклинание. Но нет, никакой магии. Удивительно!

«Ты так и будешь плестись еле-еле или, может, поторопишься?» — Ядовитый голос Лиски так и ввинтился в мозг.

«Я не хочу шуметь!»

«Братик, милый, не будь идиотом. Тот милый юноша, которому я чуть не перерезала горло, обмотал копыта тканью».

«Вот видишь, а ты убить его хотела».

Какое-то время они ехали в молчании. А потом стук множества конских копыт всполошил ночной лес. Погоня!

** *

Только заслышав звуки преследования, Лиска приняла решение сражаться. Она начала было разворачивать коня, но Визар тронул ее за руку:

— Помнишь, что было в Шепе? — шепотом спросил он. — Уверена, что не лучше будет скрыться?

Их взгляды встретились. Голубые глаза Визара смотрели спокойно, уверенно. А Лиса вновь прокрутила в голове столкновение со Звездным Полом и Джином Демоном. Если бы не слепое везение, они бы не выбрались из той переделки. А все из-за ее упрямства и безрассудства. Хочет ли она, чтобы это повторилось вновь?

— Наверное, ты прав, — медленно проговорила она. — Поехали.

— Поздно. — С этими словами Гримберт спешился. — Они уже здесь.

И действительно, среди деревьев показались первые жрецы. Двое тут же схлопотали по метательному ножу в глаз. С удивлением Лиса увидела на врагах броню. Обет же запрещает им носить доспехи и любое оружие, кроме посоха!

Но размышлять об этом времени не было: подоспела следующая партия преследователей. Они оказались куда проворнее, так что один нож лишь слегка зацепил плечо противника, а второй и вовсе пропал в лесной чаще, не причинив никакого вреда всаднику. Кому-то из жрецов даже удалось подсечь ноги коню Лиски, так что тот споткнулся. От неожиданности она вылетела из седла.

Но, несмотря на жесткое приземление, в этом были и свои плюсы. Теперь А Лиса волчком кружилась по земле, заставляя врагов наталкиваться друг на друга на тесной поляне. Одного из зазевавшихся жрецов Лиска даже сдернула с коня, ухватив за ногу. Пока противник не успел опомниться, А Лиса перерезала ему горло. Телом жреца она загородилась от следующего врага. Меч противника на мгновение застрял, и этого Лисе хватило, чтобы выдернуть из седла и его.

— Да, плоховато они своих готовят. Нарушаете обеты, хоть делайте это качественно! И такие хорошие дос…

Договорить А Лиса не успела, потому что ей внезапно попался как раз «хорошо подготовленный». Он никак не давал ей сократить дистанцию, чтобы как следует атаковать кинжалами. Они с противником кружили по поляне, ставшей заметно свободнее. Каждый выискивал слабое место другого. Внезапно Лиска заметила маленький зазор в доспехах жреца. Вильнув в сторону, она метнула кинжал. Куда лучше было бы использовать стилет, но достать его означало отвлечься и, вполне возможно, остаться без головы.

Клинок вошел в плечо врага неглубоко, но достаточно, чтобы тот отвлекся и получил вторым кинжалом в глаз.

С удивлением А Лиса осознала, что этот жрец был последним. Остальные либо разбежались, либо их добили Визар с Гримбертом. Отец Ласааф лежал на земле, неподалеку от мага. Мертв.

Все трое были заляпаны кровью и грязью, тяжело дышали. В наступившей тишине слышалось только, как всхрапывали перепуганные кони. Крикнула, пролетая, птица.

— Помолимся, — предложил Гримберт. — Убивать служителей богов — грех, а мы их вон сколько уложили.

Все преклонили колени и немного постояли в молчании. На молитву было потрачено куда меньше времени, чем требовалось, но задерживаться не стоило: оставшиеся в обители жрецы могли в любой момент прислать подкрепление.

Пока Визар с магом вытирали оружие и успокаивали коней, А Лиса воровато оглянулась. Отлично, никому нет до нее дела. Тогда она приблизилась к телу отца Лассаафа и стащила с его пальца кольцо. Его Лиска приметила еще при первой встрече, и все это время блеск кольца не давал ей покоя…

— Ты идешь, или за тобой на обратном пути заехать? — спросил Визар, подражая обычной для А Лисы манере.

— Иду я, иду.

Кольцо приятно грело руку.

** *

Весна подготовила Сьисоли неприятный сюрприз. За пару дней навалило вдвое больше снега, чем, наверное, за всю зиму. Метель бросала в лицо Ангелу целые горсти белых хлопьев. Да, вечер для выхода он выбрал крайне неудачно. Но другого у Ангела не было: Дейриш решил покинуть город и сообщил об этом только накануне, то есть сегодня днем.

Сразу за Сьисоли были десятки километров открытой местности. Остаться инкогнито вряд ли получилось бы, особенно с обострившейся у мага в последнее время паранойей. Так что Ангел видел только два варианта действий: надавить на Тану и похитить ребенка сегодня же или притвориться крестьянином и вступить в армию Дейриша.

Демон выбрал второе. Это сразу же решит множество проблем: станут ненужными прятки с Дейришем и его сестрой, полученную информацию не надо будет переводить с Таниного языка на нормальный. Правда, для того, чтобы сойти за коренного долцийца, нужно будет кое-что поменять, и при одной мысли об этом у Ангела начинало ныть сердце.

План с Таной Ангел уже посчитал проваленным. Недельный срок, обещанный Фениксу, давно прошел, и дело было не только в полной бестолковости кормилицы. Некоторое время назад Ангел поймал себя на мысли, что не хочет втягивать Тану еще и в дела Детей Пепла. А после разговора с Охотницей осознал, что и сам бы рад от них отделиться. Не сейчас, так потом, когда добудет ребенка.

А Тана… Удивительно, но та, кто еще совсем недавно казалась ему уродливой пародией на женщину, теперь вызывала сочувствие и желание защитить от типичной для Дольции грызни. Рядом с Таной Ангел в кои-то веки чувствовал себя спокойно. Так, будто вернулся домой. В безопасность. Где нет ни подковерных интриг, ни кровной вражды, ни опасного мага-параноика, пытающегося наложить лапу на все и вся…

Даже уродство Таны его больше не отталкивало. Ее оптимизм, ее способность восхищаться самыми обыденными вещами настолько завораживали демона, что он перестал обращать внимание на внешность.

Найдя нужную дверь, Ангел постучал. Хорошо иметь знакомства в городе.

Дверь приоткрылась. В проеме показался глаз. Скользнув взглядом вверх, к лицу Ангела, хозяин зазвенел цепочкой. Вскоре перед демоном предстал лысый толстяк. Приветливо похлопав Ангела по плечу, он сделал приглашающий жест.

— Старина! Давненько ты у нас не был! А я уж удивился, кого это в неурочное время принесло. Какими судьбами?

Ангел долго молчал, сосредоточенно вытряхивая снег из капюшона плаща. Наконец он произнес надтреснутым голосом:

— У тебя найдется, чем отрезать вот это?

Глаза толстяка, казалось, готовы выскочить из орбит.

— Твои… Но зачем?

Ангел смерил его мрачным взглядом.

— Не из озорства, уж поверь. Я заплачу.

Собеседник замахал руками.

— Да что я, зверь, за такое деньги брать? Ты садись, сейчас что-нибудь придумаем. Зеркало нужно?

«Ты издеваешься?!» — хотелось спросить Ангелу в первую очередь. Но, немного подумав, он кивнул:

— Неси.

Толстяк ненадолго скрылся в соседней комнате. Вернулся он с большим зеркалом и пилой.

— Как думаешь, возьмет?

— Давай уже!

Рог отозвался отвратительным визгом. Ангел поморщился. Больше всего на свете ему хотелось вскочить с места и вылететь на улицу. «Нельзя, нельзя», — твердил он себе, старательно отводя взгляд от своей головы в зеркале. И все же кое-что заметил.

— Пили ниже. Их не должно быть видно совсем.

— Я же не хочу тебе полголовы стесать!

«Лучше бы стесал».

Несколько волосков упали на колени, задетые остро отточенным лезвием. Прекратился визг пилы. От неожиданности Ангел резко накренил голову вправо: оставшийся рог перевесил.

Демон посмотрел в зеркало. Да, теперь он напоминал криво обкорнанный куст. Отвратительно. А ведь когда-то его рога считались самыми красивыми в деревне. Именно из-за них его выбирали тотемом из года в год, из-за них вокруг Ангела то и дело вились сверстники.

Возобновился визг. В этот раз толстяк работал быстрее. Лицо его было мрачное, сосредоточенное. Он тоже хотел побыстрее со всем покончить.

«В конце концов, не так уж все и плохо. Зато теперь меня не потащат на костер, стоит мне снять капюшон».

Наконец и второй рог остался в руке у толстяка. Теперь на голове у Ангела было только два жалких пенька, которые можно было легко прикрыть шляпой.

Он взглянул на свое отражение. В горле стоял ком.

** *

— Кстати, где ты была в День Всех Богов, ближе к рассвету?

Вопрос застал Мозраэну врасплох. Мгновение назад они обсуждали левитацию мелких предметов: в пути Дейриш наконец сдержал обещание и начал учить сестру основам магии. Сперва настороженная, с каждым занятием полудриада все больше воспринимала уроки как должное. Дейриш был нетерпеливым учителем: после каждой промашки он срывался на крик, мерил шатер шагами и вопрошал богов, за что ему такая бестолковая ученица. Но уже привыкшая Мозраэна просто пропускала все это мимо ушей. Крики и упреки — малая цена за знание, о котором она мечтала с самого детства.

И вот теперь, прямо посреди фразы Дейриш замер посреди шатра и вперил сестру горящий взор змеиных глаз.

— Ты что, мой хозяин, чтобы перед тобой отчитываться? — спросила Мозраэна, не отводя взгляда. За ее надменностью крылся, однако животный страх: по спине катились капли пота, а внутренности словно завязали в узел. О боги, если только брат узнает о ее клятве…

Быстрее молнии Дейриш подлетел к полудриаде. Ухватив Мозраэну за шиворот, он волоком вытащил ее наружу. Резкий порыв ветра обдул лицо.

— Повторяю еще раз. Где ты была в День Всех Богов, дрянь?! — заревел маг на весь лагерь. От шума зашевелились завернувшиеся в плащи крестьяне, которых Шиза завербовала в армию Дейриша. Сама наемница тоже вынырнула из тени и подошла поближе. Из второго шатра выползла заспанная Тана. К груди она прижимала такого же заспанного ребенка.

— А я еще раз повторяю, что я не обязана сообщать тебе о каждом своем шаге, — прошипела Мозраэна, пытаясь вывернуться из железной хватки брата.

Шиза широко улыбнулась, потягиваясь. Ее зубы блеснули в тусклом свете тлеющих углей костра.

— Конечно, не обязана, дорогая… Но ты давала присягу, разве нет?

Обычно Дейриш приходил в ярость, стоило кому-то заговорить от его имени. Теперь же он только важно кивнул. Мозраэна бросила тревожный взгляд на Шизу. Неужели она приобрела большее влияние, чем полудриада? А ведь действительно, брат почти не срывает зло на наемнице, только ворчит немного. Не устроил истерику, что Шиза привела слишком мало новобранцев. Можно даже сказать, что Дейриш… уважает ее? Когда это успело случиться, да еще так, что Мозраэна не заметила?

А может… Да нет, вряд ли… И все же не исключено, что именно Шизе полудриада обязана столь пристальным вниманием со стороны брата. Не сказать, чтобы у Мозраэны с ней такие уж теплые отношения. Но сознательно подставлять ее ради сомнительной перспективы остаться единственным разумным человеком в лагере? С другой стороны, все может быть…

— Отвечай, где была, живо! — рявкнул Дейриш.

— Что за дурацкая привычка повышать на меня голос, дорогой братец? — Но дальше увиливать не было смысла. Встретившись взглядом с магом, Мозраэна сказала на чародейном языке:

— Шум праздника был мне в тягость. Почти весь вечер я провела на крыше, в самом уединенном уголке. Ты же сам видел меня там!

Вертикальные зрачки Дейриша сузились. На миг полудриада подумала, что он проглотил эту полуправду. Но потом брат прищурился и медленно проговорил:

— А после? Я видел, ты куда-то ушла. А потом вернулась, уже после соединения Дня и Ночи. Так где ты была? На чародейном!

«Черт бы побрал твою подозрительность, шакал!» — подумала Мозраэна, слушая стучащую в висках кровь и пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Что ж, пришло время проверить миф о том, что невозможно солгать на чародейном языке. Миф оказался реальностью. Едва полудриада открыла рот, чтобы произнести первые слова, как ее горло словно сжали невидимые тиски. При второй попытке все внутри пронзила такая невыносимая боль, что Мозраэна откинулась назад, хватая ртом воздух. Глаза мага торжествующе блеснули.

— Ага! Ты лжешь! Так где ты была вчера?

И полудриада решила сдаться. На милосердие брата она, конечно же, не надеялась, но и играть на руку этому улсартсинскому солдафону не хотела. Но и тут ее постигла неудача: Мозраэна поклялась никому не говорить о допросе. Еще одна попытка нарушить клятву — и ее можно хоронить.

— Ну же? — Шиза чуть приподняла бровь. Она вальяжно расположилась совсем рядом с Дейришем. Вся фигура наемницы так и лучилась довольством и уверенностью. «За что же она так меня невзлюбила? Или мне только кажется?»

— О, я понял, я понял, что произошло! — воскликнул маг, театрально вскидывая руки. Мозраэна бесформенным кулем повалилась на землю. — Ты, лживая тварь, ты встречалась с врагами! Признайся, вы строили козни против меня, да?! Коварная змея, ты замыслила мое убийство! О, неблагодарная!..

«Если уж на то пошло, не у меня одной отец — наг», — подумала Мозраэна, но у нее хватило благоразумия не высказать это вслух.

У Дейриша еще явно был запал для дальнейшей речи, но Шиза тронула его за руку и многозначительно обвела глазами лагерь. Действительно, вокруг мага уже собралась вся «армия», включая Тану и опять начавшего хныкать ребенка. Да и шум мог в любой момент привлечь ночных хищников.

Бешено вращая глазами, Дейриш схватил сестру за белоснежные волосы. Поморщился от прикосновения к мертвой пчеле, но не отпустил.

— Вот что, — проговорил он, задыхаясь от гнева. От звучащей в голосе брата ненависти и злобы полудриаду сковал леденящий ужас. Дейриш не просто истеричный параноик, нет. Он — один из самых сильных магов Дольции, который ненавидит лично ее, Мозраэну. И может изобрести сколь угодно жестокую казнь. — Мне надоели твоя наглость, твоя беспринципность, твоя неблагодарность. Из родственных чувств я еще терпел твои выходки, но теперь, после такого вероломства…

Мозраэне хотелось закричать, расцарапать ему лицо своими кривыми ногтями, что-то возразить… Но она не смела. Да и что она могла возразить? Даже совершая ошибки, брат был уверен, что он — образец благоразумия, а уж теперь, когда Мозраэна невольно предала его…

— Ты даже представить себе не можешь, на что я способен в гневе! — Теперь Дейриш приблизил лицо вплотную к ней.

Вот уж правда. Полудриаде страшно было даже подумать, что с ней сейчас сделают.

Вдруг лицо мага озарилось широкой улыбкой. Мозраэна продолжала смотреть прямо в глаза брату, хотя больше всего на свете ей хотелось закопаться в землю. Даже Шиза со всеми ее заскоками выглядела адекватнее.

— Если ты станешь меня пытать, договор будет расторгнут! — уцепилась она за последнюю соломинку. Не помогло.

— Уж теперь-то наш договор и вовсе не имеет никакого смысла. Ты не доживешь до сладкой мести. — Все кончено. Вот ее приговор. — Позволь описать тебе, как это будет. — О боги, до чего же он болтлив! — Я прикую тебя вооон к тому деревцу и подожгу и его, и траву вокруг. Ты будешь корчиться в муках, молить о милосердии, но мы спокойно соберемся и поедем своей дорогой. И не надейся, твои путы не расплавятся раньше времени. Ребята, пакуйте вещи! Шиза, помоги.

Не успела полудриада толком испугаться, как она уже оказалась скована по рукам и ногам. Еще мгновение — и ее накрепко примотали к дереву. Последним штрихом был шмат грязи, плотно закупоривший рот. Предупредительный братец обо всем позаботился.

— Пошевеливайтесь, выступаем!

Все-таки плохо, когда в списке твоих врагов числится невероятно одаренный и умелый маг. Если уж цепи из воздуха создал, что же будет дальше?

Когда все уже было готово к отъезду, Дейриш повернулся к своим людям и провозгласил, приняв эффектную позу:

— Поглядите на это чудовищное отродье! Она — жалкая и ничтожная предательница, воплощение худших качеств, которые только могут существовать! Она пренебрегла моей добротой, моим великодушием, продалась врагам за горстку золота! — Брат плюнул ей под ноги. Больше всего на свете Мозраэна жалела, что рот забит грязью, и она не может вернуть Дейришу «должок». — За свое вероломство она будет казнена, и очень, очень жестоко! Пойдемте же, вы узрите настоящее чудо!

Под ноги ей бухнулась и котомка с вещами. Какая щедрость.

«Популист! — бросила Мозраэна вдогонку уходящему брату. — Да лучше сгореть заживо, чем слушать твои бредни!»

Эх, и отчего в Дольции так быстро тает снег?

** *

Леди Андраэль лежала на постели в своих покоях и выстукивала по покрывалу неясный ритм. По сравнению с царившей здесь прохладой зал приемов казался раскаленной сковородой, что уж говорить об улицах города. Даже ранней весной в Диале было невыносимо жарко, хуже только в Гагошпе. Неудивительно, что в полуденные часы город практически вымирал, так что даже градоправительница могла побыть наедине со своими мыслями.

Последние пару месяцев с Ее Светлостью происходило что-то уж совсем непонятное. Что бы она ни делала, ее мысли постоянно крутились вокруг Дейриша, этого мага-выскочки… Да, это можно понять, он же главный ее соперник… Вот только мысли, приходящие в голову леди Андраэли, были совсем другого свойства…

«Меня наверняка как-то околдовали, иначе и быть не может… Я же в жизни Дейриша этого даже не встречала… Так с чего же все началось? Раньше ведь было иначе».

Ее Светлость задумалась, прокручивая в голове события прошедших недель. Впрочем, долго вспоминать не пришлось. Вполне очевидно, какое событие стало катализатором. С самого Дня Всех Богов леди Андраэль не знала покоя. Тот портрет… Он все изменил. Стоило ей подумать о маге, как все внутри переворачивалось. Сердце Ее Светлости колотилось как в лихорадке, хотелось плакать и смеяться одновременно, то и дело всплывающие мысли казались чужими. Не раз миледи замечала, что невольно высматривает Дейриша в толпе, проезжая по Диалу.

В отчаянии Андраэль перерыла все книги дворцовой библиотеки, где хоть что-то говорилось о приворотах. Таких оказалось немного (не считая огромного количества любовных романов), но кое-что нашлось в тайном отделе, посвященном магии. Книги не помогли: все описанные в них способы отличались от того, что применили к Андраэли. Все источники сходились только в одном мнении: приворожить ни разу не виденного человека очень сложно, для этого требуется высокий уровень мастерства.

Естественно, Ее Светлость никому не говорила о своем проклятии, даже верной баронессе. Еще чего не хватало!

«О, Альфаренна, помоги достойно пережить эти испытания!»

Тут в голове у леди Андраэли словно запустили механизм. Она даже села на постели. Ну конечно, как же она могла сразу об этом не подумать! Молитва. Нужна молитва. Но не дома, про себя, а в храме, с полагающимися жертвоприношениями. Быть может, даже посетить все шесть храмов, окружающих Диал. Да, так и надо сделать! Только ехать надо инкогнито: внезапное паломничество вызовет слишком много вопросов.

Ее Светлость наскоро оделась в самый неприметный костюм для верховой езды, причесалась. Ее умений хватило только на простую косу, и та вышла какой-то кривой. Но так даже лучше. Впервые со дня своего ранения Андраэль всячески попыталась замаскировать шрам. Получилось так себе, но вряд ли кто-то будет приглядываться. По крайней мере, хочется в это верить.

Упаковав в небольшую сумку все свои самые дорогие украшения, Ее Светлость вышла из покоев. В последний момент она решила заглянуть и к баронессе. В конце концов, Ренне не обязательно знать, о чем именно будет молиться ее градоправительница, а с советницей Андраэль будет чувствовать себя куда спокойнее.

Но леди Ренны на месте не оказалось. Удивленная и озадаченная, Ее Светлость спустилась в конюшню. Там тоже было пусто: все разошлись отдыхать. Тем лучше.

Солнце нещадно пекло. Андраэль одолевали тяжелые мысли. Неужели она останется в истории Диала как глупая правительница, влюбившаяся в своего врага и из-за этого упустившая возможность возвеличить свой город? Из памяти людей уйдет тот факт, что ее приворожили. Да и какая разница? Результат все равно один и тот же.

Последние пару недель Ее Светлостью овладела самая настоящая паранойя. Миледи казалось, что все в городе знают о ее проблеме. Баронесса посматривает как-то слишком любопытно, а взгляд первого советника как будто полон осуждения. А горожане перешептываются за ее спиной… или нет?

Додумать эту мысль Ее Светлость не успела. Перед глазами все завертелось, в плечо врезалось что-то твердое. Последнее, что увидела леди Андраэль — копыта уносящейся в лес лошади.

* **

— А он говорит: я уж думал, ботинок треснул!

Ренна еле успела убраться с дороги. Из таверны с диким хохотом выкатилась парочка в дрова пьяных мужиков. Волна хмельного запаха накрыла баронессу. Казалось, выпивохи заняли всю улицу: огромный бородатый толстяк и тощий юнец шатались во все стороны, а их голоса наверняка были слышны в соседнем квартале.

«Вы уверены, что это подходящее место?»

Лорд Сараней поправил снова съехавшую на нос соломенную шляпу.

«Абсолютно. Столько горожан приходят сюда отдохнуть в послеобеденные часы, что на нас никто не обратит внимания».

С изрядной долей омерзения Ренна переступила через растянувшегося у входа человека. Одно дело следить за знатными людьми из тайных дворцовых коридоров, и совсем другое — проталкиваться через толпы грязных пьяниц.

— Пива! — велел лорд Сараней, ухватив за локоть подавальщицу. Та захихикала, но, увидев за спиной советника леди Ренну, тут же растворилась в толпе.

На всякий случай баронесса поправила капюшон короткого плаща. В таверне очень людно, не дай боги кто-то заметит ее ешсинское происхождение.

«Не таращьте глаза, — одернул ее Сараней. — Ведите себя естественнее».

Леди Ренна сделала все возможное, чтобы слиться с обстановкой. В конце концов, ее вторую профессию никто не отменял. Но как же это было сложно: столько непривычных звуков и запахов, люди ведут себя совсем иначе. Хотя после пира некоторые лорды очень и очень напоминали местных завсегдатаев.

И все же насколько таверна отличалась от всего знакомого Ренне! Запах дерева, смешивающийся с духом съестного и хмеля. Запах застарелого пота и непрекращающийся гул голосов навеяли смутные образы из детства. Полумрак создавал иллюзию безопасности.

«Миледи, вы меня слышите?»

Чуть подняв голову, баронесса встретилась взглядом с горящими глазами первого советника.

«Простите, что вы сказали?»

«С какого момента вы пропустили?»

«С… начала».

Леди Ренна была уверена, что вот теперь-то ее точно убьют на месте (как минимум морально), но тут подавальщица принесла пиво. Две ледяные кружки с высокими шапками пены ненадолго отвлекли внимание лорда Саранея, так что ей достался только укоризненный взгляд.

«Я говорил, что вообще не собираюсь посвящать Ее Светлость в подробности дела. Только потом, когда угроза будет устранена, через пару недель, а лучше месяцев, вы расскажете леди Андраэли правду. Естественно, без уточнения вашей роли в происходящем», — сказал первый советник, придвигая к себе кружку и делая вид, что пьет.

Ренна расправила шерстяное платье на коленях.

«И как же вы собираетесь… устранить угрозу?»

«Не думай о ней, как о своей матери, — повторяла она про себя, поставив барьер от лорда Саранея. — Ты помогла устранить прямую угрозу трону. В любом случае, пути нзад нет. Твои покои обыскали, все нужные доказательства нашли. Твой брат будет в безопасности, твоя госпожа будет в безопасности. Чего еще тебе надо?»

Вновь сосредоточившись на беседе, баронесса сказала:

«Если вы хотите сделать все по-тихому, имеет смысл послать наемного убийцу».

Но тут лорд Сараней ее удивил.

«Нет, — сказал он, кладя обе ладони на стол. — Я сам это сделаю».

«Вы? Но… это же совсем не ваша специальность!»

«Я сам это сделаю. Доверять дело третьему лицу — огромный риск».

Первый советник продолжал смотреть на нее своим мрачно-сосредоточенным взглядом. Теперь этот взгляд не вызывал у Ренны такого ошеломляющего ужаса, а в этой конкретной ситуации она почувствовала растущее раздражение.

«Но зачем… — Действительно, зачем? Что вообще творится с первым советником? Всегда такой ответственный, рассудительный, проницательный, сейчас он говорит совершеннейшую глупость. И вид такой отрешенный, словно… Как же она сразу об этом не подумала! Баронесса не успела заблокировать выскользнувшие слова:

— О, теперь я поняла».

* **

Первое, что Дилат заметил, открыв глаза, был довольно внушительный нос. Подняв голову, жрец увидел огромные карие глаза, с любопытством изучающие его. Да, Дилат представлял себе загробный мир несколько иначе.

Жрец лежал на чем-то мягком и теплом. С трудом приподняв свое тучное тело, Дилат не поверил своим глазам. Неужели он лежит на…

«Не мог бы ты перемещаться поаккуратнее? Моей руке тоже бывает щекотно!»

По тому, как неумолимо, но аккуратно вторглись в его сознание, Дилат понял, что перед ним не великанша — перед ним богиня.

«Как прикажешь, великая, — мысленно ответил жрец, чувствуя себя букашкой под лупой. — Позволь попросить тебя об одном одолжении. Не могла бы ты, владычица, стать хоть примерно одних размеров со мной, ничтожным? А то сейчас я вижу лишь твой нос. Он, несомненно, поражает воображение, да только я даже не могу определить, кто ты, уж прости мое невежество».

Брат Дилат съежился на ладони богини, ожидая немедленной кары. И вот голова его закружилась, все вокруг завертелось. Дилат зажмурился, моля, чтобы его не стошнило. Такого промаха даже он себе не позволит.

Жрец не знал, сколько времени прошло, когда он наконец решился приоткрыть один глаз. Теперь он скорчился на траве, а перед глазами у него колыхался бурый подол. Кое-как Дилат поднялся сначала на четвереньки, а затем на ноги. Колени подгибались, его шатало. Перед жрецом стояла хрупкая молодая женщина с печальным лицом. Брееда, богиня домашнего очага и его, Дилата, небесная покровительница.

Дилат был в полном замешательстве. Он не знал даже, жив он еще или уже умер. Когда жрец поклонился богине, живот его коснулся подгибающихся ног. Дилату стало противно от самого себя. Он спросил, запинаясь:

— Д-для ч-чего я здесь, в-великая?

Глаза Брееды были опущены. Как и во всех легендах, она не смотрела в лицо собеседнику.

— Ты прыгнул с обрыва и разбился бы, не подхвати я тебя.

— Но… отчего ты выделила меня из тысяч нуждающихся?

Ему показалось, что Брееду одолевают сомнения. Впрочем, выражение ее лица быстро изменилось, так что Дилат не успел разобраться, что же произошло.

— Давай пока не будем об этом, — сказала богиня. Голос ее звучал тихо и мягко, как летний ветерок. Всему свое время, ты обо всем узнаешь… или не узнаешь. В любом случае, сейчас ты нужен нам живым, так что…

Она умолкла, прислонившись к валуну и глядя в сторону. Ветер трепал ее каштановые волосы.

— Где мы, великая? На небесах?

Брееда почти рассмеялась.

— Да что ты, нет, конечно. Подними голову и увидишь утес, с которого прыгнул. Я подхватила тебя в полете.

— О, владычица! — Дилат пал ниц.

— Не за что. Я же сказала: твой час еще не настал.

— Но… Как же мои спутники, великая? Они будут беспокоиться, искать меня. Может, ты и их сюда спустишь?

Брееда покачала головой, словно поражаясь наивности собеседника.

— Тебе с ними не по пути. У них своя дорога. За будь о них, вы будете лишь мешать друг другу.

Дилат хотел было возразить, но вовремя вспомнил, с кем говорит.

— Ээээ… А… куда мне теперь? — Ему хотелось провалиться сквозь землю от своего косноязычия. Так все хорошо начиналось, а теперь вот тебе снова. Так опростоволоситься перед богиней-покровительницей. Дилат почувствовал, что вспотел, хотя погода была прохладная, весеннее солнце еще не согревало.

— Иди, куда душа подскажет, ты уже близко.

И, отстранившись от камня, Брееда пошла по рыхлому талому снегу в своих летних матерчатых туфлях. В руках у нее трепетало непонятно откуда взявшееся полотнище с начатой вышивкой, легкое платье песочного цвета колыхалось на ветру. Богиня прошла пару шагов и истаяла, словно ее здесь никогда и не было.

Увязая в грязи и снегу, Дилат побрел в ту же сторону, куда направилась Брееда. У него промокли ноги и испачкался подол одеяния, но жрец даже не заметил этого. Он размышлял.

** *

— Как долго нам еще тут оставаться? Уже весна, а мы все еще торчим в доме у этого лавочника! — возмущалась Налис, наставив палец на сестру. Она хотела казаться разгневанной, но Вайсанна видела плещущийся в лиловых глазах ужас. «Может, и не стоило подвергать ее такому испытанию. Еще наделает глупостей, и тогда весь план насмарку».

— Потерпи немного, мы еще не готовы, — сказала Вайсанна чуть мягче, чем планировала. — У нас мало денег, моих…гмм… «накоплений» пока недостаточно.

Привстав на носки, чтобы сравняться с сестрой по росту, Налис уставилась ей в лицо.

— Тебе легко говорить, это не тебя выдают замуж со дня на день! Кстати, они уже начинают терять терпение.

Действительно, до недавнего времени Вайсанне с Лейном удавалось избегать подробных разговоров о предстоящей свадьбе. Чародей выдумал крайне удачную ложь о том, что в их краях существует строгое правило — жениться зимой нельзя. Семья жениха скрепя сердце, стала ждать весны. Но вот растаял снег, и тема свадьбы вновь стала актуальна. Особенно от обсуждений и расспросов страдал Лейн как «самая старшая родственница невесты». После каждой такой беседы он выглядел выжатым, как тряпка. И после каждой такой беседы он напоминал Вайсанне, что пора бы уже назначить день побега.

Что же до Налис, то ее подавленного состояния никто словно бы не замечал. «О, как это, должно быть, волнительно — впервые связывать свою жизнь с другим человеком!» — периодически восклицала госпожа Айш, будущая свекровь, пережившая трех или четырех мужей. Она часто давала советы по поводу ухода за своим сыном («Иногда он мочит постель во сне. Так что на ночь лучше не давай ему много воды!»), словно не видя, как передергивает от них Налис. Вайсанне было даже немного жаль сестру, которой приходилось все это слушать. Но то, как обвиняюще звучал ее голос сейчас… Ярость заклокотала в горле Вайсанны, разбежалась по венам…

— Успокойся, а? Не ты одна страдаешь, принцесса. — Яду в ее голосе могла позавидовать любая гадюка. — Лейн, вон, в бабу переоделся. Я вообще — ты видишь? — вынуждена ходить в юбке целыми днями. В юбке! И ни у кого из нас нет оружия. Так вот, ты не поверишь, но, чтобы купить и его, и подходящую одежду, и коней, нужны — открываю тайну! — деньги.

— Не разговаривай со мной как со слабоумной, будь любезна. — Налис стала говорить спокойнее, губы у нее задрожали. Но Вайсанна уже не могла остановиться.

— Да? Но ты же абсолютно не приспособлена к жизни. Все детство ты провела в тепличных условиях, под крылышком у заботливого отца, а единственный раз, когда ты высунула нос из-под опеки, тебя чуть не сцапал какой-то пьяный кобель, разве нет?

Спина Налис стала неестественно прямой. Сжав губы в узкую линию, сестра развернулась и вышла из комнаты.

Раздраженная Вайсанна рухнула на стул. Как же сложно с этими неженками! До чего же они все обидчивые и ранимые! На миг ей овладело сильнейшее желание сыграть эту чертову свадьбу и отправиться в путь вдвоем. Семья жениха препятствовать не будет, еще и денег на снаряжение, может, отстегнут. Да и расходы, как-никак, уменьшатся…

Скрипнула дверь. Вайсанна привычным движением потянулась за мечом. Пальцы ухватили пустоту.

— Вайечка, все в порядке?

Всего лишь госпожа Айш.

— Мне показалось, что Лата вышла такой расстроенной…

«Да что вы говорите? Ни за что бы не подумала!»

— О, она просто места себе не находит перед свадьбой. Для нее все эти хлопоты внове, да и в городе все так отличается, — дежурным тоном ответила Вайсанна, даже не пытаясь скрыть свою неискренность. Впрочем, госпожа Айш совершенно не заметила этого. Зацепившись за любимую тему, он поехала по накатанной.

— О да, понимаю. Это же так волнительно! Вот, помню, в моей юности, когда я выходила за Досна… или за Витта… Нет, Витт появился уже после того, как Досна угнали в рабство…

Вайсанна перевела взгляд в окно. Скорее бы это закончилось.

** *

Она проснулась от того, что кто-то громко шаркнул каблуком по доскам. Не открывая глаз, Вайсанна приготовилась дать отпор. Как только неизвестный (скорее, неизвестная: шаги легкие) подошел поближе, она перекатилась на кровати и резко выбросила руку, пытаясь ухватить противника. Повезло: пальцы зацепили пояс штанов или юбки из простой добротной ткани. Вайсанна дернула на себя. Незнакомец потерял равновесие и рухнул на постель. Вскочив, Вайсанна вцепилась в горло противнику. Тот во всю отбивался. Оружия у нее (это все-таки оказалась девушка), как ни странно, не оказалось. Наконец, после нескольких минут возни до слуха Вайсанны донеслось сдавленное:

— Да отпусти же!

Только тогда она сообразила, что душит собственную сестру.

— Какого лешего ты сюда приперлась?! Еще раз подкрадешься — в окно выброшу!

— Тебе нужны были деньги? — Такой ненависти в голосе Налис Вайсанна еще не слышала. Медленно поднявшись и отряхнув одежду, сестра что-то бросила ей в руки. Туго набитый мешочек. Вайсанна развязала горловину. Внутри хватало и медных, и серебряных монет, попадались даже золотые. Когда Вайсанна подняла голову, Налис уже почти вышла.

— Где ты взяла столько?

Сестра остановилась. Она молчала так долго, что Вайсанна уже решила, что не ответит. Но Налис неохотно бросила:

— Продала кое-какое старье из кладовой.

Едва забрезжил рассвет, Вайсанна вышла из дома. Но поспешила она не на рынок, как обычно, а в другую сторону. Туда, где ни одна приличная горожанка не показалась бы. Но Вайсанна и не была приличной горожанкой.

Свернув в самые грязные и темные переулки города, она постаралась идти поближе к стене: и чтобы не стать мишенью для местных бандитов, и чтобы не попасться страже. Вайсанна пристально вглядывалась в лица посетителей и торговцев «черного рынка», выискивая нужных ей людей. Наконец она нашла одного из них. Грязный мужик с торчащей бородой мрачно оглядывал толпу из-под кустистых бровей.

— Ну что, Сокол, есть товар? — приблизившись, тихонько спросила Вайсанна.

— А не опасно ли такой красивой девушке с ножичками-то играться? — развязно спросил торговец, оглядывая ее с головы до ног. — Бабам ведь у нас в городе оружие не положено. Так и в тюрягу загреметь недолго. Али не знала?

— Можно подумать, у тебя есть лицензия на торговлю, — фыркнула Вайсанна. — Если передумал, могу и у другого кого-нибудь купить.

Проворчав что-то про наглых баб и беспорядки в городе, Сокол нырнул в тесный закуток. Побренчав там, торговец появился с чем-то, завернутым в грязную тряпицу. Разложив принесенное на дряхлом верстаке, стоящем на улице для подобных случаев, он спросил:

— Годится?

В тряпку были упакованы два охотничьих ножа и двуручный меч. Вайсанна покрутила в руках каждый клинок. Зазубренные, из плохой стали, с отвратительной балансировкой… Но что поделаешь: денег у них не так много, выбирать не приходится.

— Ножны хотя бы есть?

Покопавшись в закутке еще немного, Сокол вынес несколько вариантов. Все были потертые, и ни одни не подходили по размеру идеально. К мечу еще удалось подобрать более-менее пристойные, а вот ножи ребятам придется заткнуть за пояс.

К середине дня в распоряжении Вайсанны были: оружие, отноительно подходящая одежда и обувь, дорожные сумки, плащи, кое- какая еда и три лошади. Все это было весьма низкого качества: львиная доля денег была потрачена на корчмаря, которому на ночь поручили лошадей, и на стражников, чтобы те выпустили путников пораньше и без вопросов.

— Вставай! — рыкнула Вайсанна, пиная лежащего Лейна. Семья жениха была не так богата, так что на чародея гостевой комнаты не хватило. Его временно уложили на широкой дощатой скамье между двумя пустыми шкафами. Госпожа Айш надеялась, что когда-нибудь здесь будет библиотека или коллекция редкостей, но пока ничего подобного на полках не было.

Лейн подскочил как ужаленный. Увидев нависающую над ним Вайсанну, чародей натянул одеяло до подбородка.

— Чего ты на меня пялишься?! — взвизгнул Лейн.

— Ты совсем, что ли, обабился? Одевайся быстрей, нам скоро выходить. — Она бросила на скамью дорожную сумку, поверх нее — нож. — Там все твои вещи.

Тут Лейн, похоже, заметил, что сама Вайсанна уже одета в дорогу, а типичную для горожанки свободную косу сменил тугой хвост.

— Не подсматривай, — пробормотал чародей, пододвигая к себе латаную-перелатаную сумку.

— Да кому ты нужен, — усмехнулась Вайсанна, отворачиваясь к окну.

Через какое-то время из-за спины у нее послышалось:

— Ты что, издеваешься?

— В каком смысле?

— Да штаны эти скорее на бриджи похожи, они едва колени прикрывают!

— Не нравится — езжай в юбке. У тебя хоть сумка не выглядит так, будто разорвется от первого прикосновения.

Кое-как снарядившись, чародей наконец-то сообщил, что готов к выходу. Выйдя на лестничную площадку, они стали ждать Налис. Весь второй этаж занимала семья жениха, так что лишний раз топать было рискованно. Прошло несколько минут, но сестра все не показывалась. Вайсанна уже начала волноваться, когда дверь в ее комнату еле слышно отворилась. Полностью собравшаяся Налис стояла на пороге.

Почти не дыша, беглецы спустились по лестнице и вышли во двор. Замок на воротах пришлось просто сбить. Пошептав что-то у самой земли и потерев щепотку дорожной пыли в пальцах, Лейн сделал движения Вайсанны бесшумными. Как только путь оказался свободен, чародей покружился на месте и отменил заклятие. Без посоха он был мало на что способен, да и привлекать внимания стражи на проходной не хотелось.

Вайсанна смогла вздохнуть свободно только когда стены города скрылись за поворотом. Сбежали. Получилось. Теперь их вряд ли будут уж очень усердно искать. Госпожа Айш не настолько значительная личность в Щгоре, чтобы власти захотели решать ее проблемы. По крайней мере, хочется в это верить.

** *

На Вевво окончательно опустилась тьма. С ночным освещением здесь, как и по всей стране, было плохо. Дорога была видна только благодаря редкому свету из окон харчевен и таверн. Неясные тени копошились на улицах, и сегодня их было больше обычного.

Безлунная ночь почти полностью скрывала их движения. Если понаблюдать за тенями подольше, можно увидеть, как они постепенно собираются в группы. Они словно бы шли с определенной целью, в какое-то конкретное место. Словно огромные пауки они крались в темноте, двигаясь к замку веввского градоправителя.

Замковая площадь освещалась чуть лучше. Два фонаря, один из которых — у самого замка. Тени замедлились, расползлись по площади, но дремлющие на посту стражники, казалось, и вовсе не заметили их появления. Огибая их, тени потянулись к черному ходу. В отблесках фонаря мелькнула ярко-рыжая шевелюра.

— Где-то здесь должна быть потайная дверь… А, вот! — Глаза Феникса торжествующе загорелись. Узловатые пальцы пробежались по каменной стене, не упуская ни одной трещинки… — Грег, Ходуля, Акула, возьмите с собой по человеку. Будете на страже. Кто проснется или заметит — убивайте без промедления. Я не хочу, чтобы о нашем маленьком визите узнали раньше времени.

Пальцы Феникса добрались до фрески, изображающей какое-то сражение. Тихо выругавшись, он приподнялся на носочки. Проклятый рост! До нужного фрагмента никак не дотянуться.

— Орлик, подсади!

Орлик, крепкий, но недалекий детина, с легкостью поднял ее и усадил на плечо. Феникс не смогло сдержать недовольной гримасы. Какое унижение! Его, грозу преступного мира, подсаживает какой-то молокосос! Зато теперь латная перчатка одного из воинов на фреске послушно вдавилась в стену. Раздался тихий щелчок, и внутри заскрипел давно застоявшийся механизм.

Отец нынешнего правителя славился своими кутежами. Нередко он пользовался тайным ходом, чтобы улизнуть из замка в очередной бордель или кабак. Но вот наследник оказался более строгих нравов, и ход забросили. Хорошо, что хоть не замуровали, как планировали. Тогда нынешняя вылазка не казалась бы такой легкой.

— Орлик, Плющ, Русалка, со мной. Деревяшка, распредели остальных.

Оно уже почти нырнуло в черноту прохода, как вдруг обернулся и указал на еще двоих:

— Ты и ты. Тоже со мной. Хочу посмотреть на вас в деле.

Оба совсем дети, еще не прошли День Выбора. Мальчик и девочка. На парнишку Фениксу наплевать, пусть хоть что делает. Но вот девчонка… Та самая Радуга, которую так невовремя скинула на него Охотница. Интересно, из какого она теста? Обделается на первом повороте или дотянет до темниц?

Феникс юркнула в коридор. Там ее уже ждала Плющ с небольшим грязным фонарем. И когда успела проскользнуть?

Шурша ногами по каменному полу, Дети Пепла двинулись вперед. Феникс чувствовало за спиной дыхание десятков людей. Вместо того, чтобы вызывать страх обнаружения, это почему-то обнадеживало, придавало сил. Одна за другой группы отделялись от потока, исчезая в ветвящихся коридорах, пока с ней не осталось только пятеро.

Русалка замыкала шествие, не спуская глаз с детей. В полумраке под ноги то и дело подворачивались камни и еще черт знает, какой мусор. Вдобавок ко всему по пути Русалка потеряла ленту для волос, и теперь ей то и дело приходилось отводить непослушные пряди от огня факела. Второго фонаря у них не было.

Внезапно Радуга обернулась.

— Мы идем наказывать Крысуна, да? — спросила она театральным шепотом.

Русалка покосилась на Феникса, идущего впереди. Он не услышал или просто не захотел отвечать на вопрос. Шедший рядом с Радугой мальчишка, Пэк, тоже ничего не сказал, только снисходительно хмыкнул. Это была и его первая операция, но уж он-то знал, что они будут делать. Придется объяснять самой.

— Не совсем. Крысуна схватили солдаты градоправителя. Если на допросе он проговорится о чем-то важном, у нас будут проблемы. Это надо предотвратить, — пояснила она, наклонившись к девочке.

Феникс и Плющ ускорили шаг, и остальным пришлось поторопиться. Русалка разглядела в руках у Феникса свернутую засаленную бумажку. Продолжая глядеть вперед, главарь крутил ее так и эдак, превращая из просто мятой в разваливающуюся на части. Их отряд спускался вниз, к темнице и заключенным. Вскоре Русалке пришлось пригибаться и сутулить широкие плечи. Наверняка ее макушка уже собрала всю паутину с потолка! Зато Феникс и дети шагали без видимых затруднений.

Наконец спуск прекратился. Теперь путь отряда пролегал по узкому проходу с осклизлыми стенами. Вскоре по левой стороне появились небольшие «карманы». Теперь Феникс наконец развернул бумажку. Бормоча что-то себе под нос, он замедлил шаг. Возле одного из «карманов» отряд остановился. Нырнув в углубление и подозвав Плющ с фонарем, Феникс аккуратно пробежал узловатыми пальцами по нижним камням. Русалка подняла факел повыше (предварительно перебросив волосы на другую сторону). Орлик крепко сжимал плечи детей, не давая им подойти ближе.

Наконец Феникс нашла нужный камень. Поддеть его оказалось не так уж легко: после нескольких минут стараний оно обломало и без того кривые ногти. Вытащив камень из стены, Феникс легло на живот. Пальто неудачно задралось, и все тело пронзил холод.

«Чертов коридор!»

Сначала ей показалось, что камера пуста. Но затем, осмотрев ее метр за метром, Феникс заметил в самом ближнем углу чуть заметно вздрагивающую гору тряпья. Похоже, здесь уже побывал палач. Неприятно. Значит, придется немного изменить план.

— Все верно, — просипело оно. — Плющ!

Та послушно протянула пузырек и широкую кисть. Феникс тщательно вымазала его содержимым раствор, скрепляющий кладку. «Интересно, эта дрянь разъест только раствор, или камни тоже? Тогда можно было не мучиться с тем, первым… С другой стороны, не хочется, чтобы все верхние этажи обрушились нам на головы, как карточный домик. Гребаный Алхимик, мог бы давать сведения поточнее!»

Но на камни зелье не оказало никакого действия.

— Спускаемся!

Первой полезла пронырливая Плющ. Взяв фонарь в зубы, она шустро перебирала руками и ногами, цепляясь за стену. Добравшись до пола, Плющ от души попинала тряпки. Кто-то приглушенно взвизгнул.

— Точно он.

Ловко, как обезьяна, Феникс спустился в камеру.

— Орлик, спустишь детей. Русалка, дежуришь снаружи.

Когда все оказались внизу, Феникс наконец развернулась к узнику.

— Что же, приступим. — Ее глухой голос повис в камере зловещим эхом. Тускло блеснул нож. Из-под тряпок заскулили. — Почти с самого начала ты работал на меня, Крысун. Ты был невероятно удачлив, никогда не попадался страже. Но что-то изменилось, не так ли?

Разноцветные глаза Феникса угрожающе сощурились.

— К тебе уже приходили?

Крысун замер, словно решил притвориться мертвым. Одним движением Феникс оказалось совсем близко к пленнику. Вздернув его голову вверх, оно уставилось в часто моргающие глаза.

— Не слышу.

И раньше-то не красавец, теперь Крысун еще больше осунулся. С суеверным ужасом он глядел на хозяина катакомб.

— Да. Приходили. — Узник тщетно пытался унять дрожащий голос.

— Кто? Сколько?

— Градоправитель. И его охрана. Всего пятеро.

Плющ и Орлик изумленно переглянулись за спиной у Феникса. Радуга заправила выбившуюся из-под косынки прядь.

Феникс видело панику в глазах Крысуна. Прежде уверенный в себе теперь он вызывал лишь брезгливую жалость. Что же так его сломило? Пытки? Или что-то еще?

— Как они добыли информацию? — В том, что Крысун проболтался, Феникс не сомневалась.

Тут узник окончательно сломался. Скуля и хныча, он забормотал:

— Он ворвался в мое сознание, смел все мои барьеры… Он опустошил меня, вынул все мои воспоминания… он… он… Я пытался противостоять ему… Правда, не наказывай меня, Феникс, умоляю!

Оно издало сухой смешок.

— Столько проработав со мной, ты и правда веришь, что я оставлю тебя в живых?

Запрокинув голову Крысуна, Феникс полоснул ножом по горлу пленника.

— Уходите, как пришли. Русалка, за мной.

Взбираясь по стене, он сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А ведь когда-то он был очень даже неплох…

Значит, слухи все же не врут, и градоправитель действительно сильный телепат. Именно на этот случай Феникс и взяло с собой Русалку. Громоздкая и неповоротливая на вид, она отлично умела ставить ментальные блоки и пробираться в голову к другим.

А с градоправителем предстоит очень неприятный и сложный разговор. Теперь, когда Дети Пепла потеряли свое преимущество, придется хорошенько поторговаться. Вдобавок Фениксу очень нужна была одна услуга от градоправителя. Жизнь в катакомбах сильно подрывала здоровье ее людей. За эту зиму заболело столько, что немногочисленные лекари изъели Фениксу все мозги, чтобы он нашел им убежище и на поверхности. Да и сам он чувствовал себя неважно: в самые неожиданные моменты его начинал колотить озноб, а нос то и дело оказывался забит.

«Но, если повести себя грамотно, все, может, и обойдется. Градоправитель еще молод, с Русалкой у меня есть неплохой шанс».

Наконец, когда Феникс уже начала сомневаться, не пропустили ли они нужный поворот, впереди показалась старая дверь.

«Ты нас замаскировала?» — спросило оно у Русалки, замедляя шаг. Не хватало еще, чтобы план провалился просто потому, что их учуяли!

«Все чисто. Нас не заметят раньше времени».

На ходу Феникс достала из кармана набор отмычек. Стараясь не звенеть, она стала медленно подбирать к двери нужную. Давно не смазанные петли издали противный скрежет. Не мешкая, Феникс метнуло нож в открывшийся проем. По вскрику и возгласу «Стража!» оно поняло, что попало. Быстрее молнии Феникс метнулся в проем, махнув Русалке.

Стражникам досталось по ножу в глаз. Мгновенно оказавшись на другом конце комнаты, Феникс затворила входную дверь. Если повезет, у него появится чуть больше времени.

Градоправитель в окровавленной ночной рубашке не проявил никаких эмоций. Он уже оправился от неожиданного нападения и теперь спокойно смотрел в разные глаза Феникса.

— Итак, вы пришли за мной.

Что-то с силой сдавило ее виски. Это что-то хотело подчинить ее себе, подавить ее волю… Ощущение было такое, словно на голову медленно опускали наковальню. Или словно его голова оказалась в гигантских тисках. Но тут вмешалась Русалка, и давление ослабло. Да, туго без нее пришлось бы. Теперь надо сделать вид, что ничего не произошло.

— Прекратите эти фокусы, Ваша Светлость. Я в мирном настроении. Мне казалось, что мы, как умные люди, сможем спокойно поговорить и найти корень нашего недопонимания. — «Спокойно, спокойно. Пока Русалка рядом, он не проберется тебе в голову». — Но мне приятно, что вы обращаетесь ко мне на «вы». Далеко не все так любезны.

Боль немного отступила, но полностью не ушла. Ментального блока градоправитель тоже не убрал.

— А моих стражников вы убили тоже из дипломатических соображений?

— Не думаю, что у нас получилось бы как следует поговорить, стой я перед вами на коленях с заломленными руками.

— И что же такое срочное вы хотели со мной обсудить?

— Мой человек попал к вам в руки. Вы узнали от него кое-что важное.

— Вы хотите заполучить его назад?

Феникс усмехнулся краем рта.

— Вы меня недооцениваете, Ваша Светлость. Жаль. Нет, мой человек мне уже не интересен. Сомневаюсь, что в нынешнем состоянии он вообще может кого-то заинтересовать.

Градоправитель удивленно вскинул брови, но ничего не сказал.

— У меня к вам иное дело. Не сомневаюсь, вы собираетесь обратить полученные сведения себе на пользу. Сами понимаете, мне хочется уверенности в завтрашнем дне. Я предлагаю сотрудничество. — Феникс с трудом подавила брезгливую гримасу. До чего оно докатилось! Договариваться с градоправителем! Теперь Дети Пепла немногим отличаются от придворных лизоблюдов, готовых на все ради подачки. Или от Черной Дрезры. Проклятие!

Градоправитель вновь приподнял брови. Свежая струйка крови стекала по его плечу, но он словно не обращал внимания. Его выдержке можно позавидовать. Вполне возможно, что сама Феникс с шипением прыгала бы по комнате.

— Хотите предложить мне ребенка?

«Вот ты, голубчик, и совершил первую ошибку! Что ж, тогда, быть может, нам все же удастся соскользнуть с крючка. Надо двигаться осторожно…»

— Взамен мы попросим множество мелких услуг. Часть из них надо будет предоставить авансом.

— Например?

— Например, в ближайшее время предоставьте мне и моим людям резиденцию в городе. Дом может быть почти в любом состоянии, главное, чтобы там было тепло и сухо.

— Вы думаете, что я позволю перенести оплот преступности в свой город? Да вы издеваетесь. — Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Напротив, это выгодно именно вам. Вы будете четко знать, где этот «оплот».

Градоправитель издал что-то, похожее на смешок.

— Теперь я знаю, и где нынешний.

«Щенок, да как ты смеешь! — Феникс еле слышно выдохнуло. — Спокойно, спокойно. Ты еще можешь выкрутиться».

— Но знаете ли вы это место так же хорошо, как знаем его мы? Не думаете ли вы, что пошлете своих людей на верную смерть?

Градоправитель долго смотрел на нее. Давление в голове вновь усилилось. Даже Русалка уже не очень помогала. Но тут он отвел взгляд и медленно кивнул.

— Хорошо, вы меня убедили. Что еще?

— Мне бы хотелось, чтобы к моим людям относились с определенной честностью и до, и после того, как мы найдем ребенка. Прося резиденцию, я не прошу новых охотничьих угодий для вас. Мы все же не самоубийцы. «Не пойман — не вор». Вы согласны с моим предложением?

— В таком случае я настаиваю, чтобы и с вашей стороны не было провокаций.

— Разумно. Принимается.

— Это все? Признаться, я немного удивлен скромностью запроса.

Феникс расплылся в наглой улыбке от уха до уха.

— Ах, да, и еще: двадцать пять тысяч золотом после того, как ребенок окажется у вас.

Градоправитель вновь посмотрел на нее.

— Губозакаточную машинку впридачу не нужно?

— Нас много, Ваша Светлость. Наши аппетиты могли бы оказаться и не такими скромными. А ведь на кону достаточно ценный артефакт.

Колебался собеседник недолго.

— В таком случае, надо бы составить договор.

— Что вы, клятвы на чародейном языке будет вполне достаточно.

— Не думайте, что вам удастся меня провести. Я хочу, чтобы у меня была бумага, подтверждающая каждое мое и ваше слово.

Феникс еле удержался, чтобы не ухмыльнуться.

«О боги, какой же ты еще наивный ребенок! Похоже, это будет даже проще, чем мне казалось!»

Когда договор был подробно изложен на бумаге, и Феникс получило свою половину, оно склонилось в шутовском поклоне.

— Благодарю за уделенное время, Ваша Светлость. Не могли бы вы… благодарю. — Выдернув из раны свой нож, она зашагала к выходу. Обернувшись у самой двери, Феникс обернулась. — Думаю, мне удалось внести в вашу жизнь немного разнообразия.

«Особенно когда с утра окажется, что половина двора убита в постелях! Формально это случилось до заключения договора, так что за провокацию не считается. — Оно нырнуло в тайный проход. — Не думай, что тебе удалось приручить Детей Пепла, знатный ублюдок!»

** *

«Габор, ты меня слушаешь?» — Голос Маккой звучал обеспокоенно. Она как раз рассказывала о недавней стычке на границе. Обычно сержант с удовольствием слушал такие истории, жалея, что сам не участвовал в сражении. Теперь же он едва улавливал основную мысль.

Габор сидел в очередной таверне. В полупустой кружке он видел свое угрюмое отражение.

«Что с тобой, мхкаса, любимый? Что-то случилось?» — нежность и волнение в голосе возлюбленной ударили Габора словно ножом. Сержант живо представил, как Маккой хмурит мохнатые брови и запускает пятерню в стриженные «под горшок» волосы. На широком лбу Габора пролегла складка.

«Я почти выполнил задание. Я выбил клятву из сестры того ушлепка, колдуна. Она добудет мне ребенка», — сказал он и отхлебнул из кружки. Почему же тогда на душе так паршиво?

Маккой ждала продолжения. Габор все молчал, собираясь с духом.

«И?» — не выдержала наконец она.

Сержант тяжело вздохнул. Капля пота скатилась по виску. Голова трещала от напряжения и от мысленной речи.

«Это случилось в День Всех Богов. Я напал на живое существо в праздничный день». — Назвать Мозраэну человеком у него язык не повернулся.

Вот и все. Габор признался. Он совершил самый страшный грех, который только можно вообразить. Без сомнения, за это его ждет самая жестокая кара, до которой додумаются боги.

Наверное, сержанту не следовало рассказывать о своем позоре никому. Если об этом станет известно в Улсартсе, придется покинуть город и поселиться отшельником где-нибудь в пещере. Он будет проводить все дни в думах, вымаливая прощение и зная, что никогда его не получит.

Но лгать Маккой он не мог. Ей даже не понадобился чародейный язык, чтобы понять, что все сказанное — правда. На несколько тягостных минут Маккой замолчала. Габор даже подумал, что она оборвала связь. Но через мгновение в голове вновь раздался голос:

«Никому больше не говори, слышишь? Поклянись мне!»

Участие и страх в голосе возлюбленной заставили его похолодеть. Последняя надежда, что богомерзкая полукровка не считается за живое существо, померкла. «Но она не отреклась от меня! Быть может, еще можно что-то исправить!» — подумал сержант. Скрепя сердце, но и не без тайного облегчения, он произнес слова клятвы.

Маккой снова молчала. Наконец она нарушила тишину. Голос возлюбленной звучал как-то глухо, почти без всякого выражения. «Может, связь ослабевает?»

«Ты знаешь… После того, что ты рассказал, я не знаю, что и думать. Я даже не понимаю, как ты решился на такое… Ни с кем не посоветовавшись, никому ничего не сказав…»

«Это был единственный способ застать ее врасплох…» — пробормотал Габор, но и сам почувствовал, насколько жалко прозвучали его слова.

«Единственный?! А ты думал о других способах? Ты спросил совета, пытался победить честно? — Давно он не видел Маккой такой разгневанной, расстроенной и напуганной одновременно. Она помолчала. Тяжело вздохнула. — Я любила тебя, Габор, и сейчас люблю. Но то, что ты сделал… Я знаю, что ты не трус. Но в ту ночь ты поступил не только подло, ты поступил трусливо. Это поступок жалкого ремесленника, а не улсартсинского солдата. Я думаю, даже генерал не одобрил бы выбранного тобой способа. — Снова вздох, теперь решительный. — И послушай. По поводу предстоящей свадьбы… Наверное, хорошо, что мы не успели объявить о помолвке. Я… — Она откашлялась, подбирая слова. — Я словно увидела чужого человека, понимаешь? Теперь я не могу быть уверена в тебе полностью, а без этого… Ты понимаешь».

«Все кончено, - завершил за нее Габор. — Что ж, я понимаю».

«Может, еще не все, — неуверенно отозвалась Маккой. — Но мне в любом случае надо все обдумать. Прости. — Она снова помолчала. — Я буду молиться за тебя. И я все еще помогаю тебе с ребенком, помнишь?» — Маккой попыталась придать голосу напускную бодрость, но от этого стало только хуже.

«Тогда… до завтра?» — хрипло выдавил сержант.

«До завтра», — глухим эхом отозвалась Маккой и прервала связь.

Габор отхлебнул из кружки. Его жизнь рушилась.

Глава 6

Нигде не было такого двойственного отношения к магии, как в Дольции. Любой житель любого города мог оказаться в темнице по подозрению в колдовстве, а при доказательствах и попасть на костер. При этом градоправителя с детства учили оборонным и атакующим заклинаниям, «на случай иностранного вторжения», а кое-где даже работали придворные маги. Зачастую им поручали охоту на еретиков и колдунов, а иногда придворные маги выступали и палачами. Тем не менее, магия в Дольции все равно практиковалась. Слабая, несовершенная, работающая кое-как, она привлекала новых адептов и любопытных дольцийцев.

Уже больше часа у Визара создавалось ощущение, что лес куда-то их ведет. Лошади шагали вперед, словно заведенные, и никакие попытки направить их в другую сторону не работали. Лиска шепотом ругалась, на лице Гримберта застыло сосредоточенное выражение. Убедившись, что ни уговоры, ни понукания на лошадей не действуют, он выпустил поводья из рук.

«Что думаешь? Уж не ведьма ли какая заманивает в ловушку?» — спросил Визар.

«Ведьма? В окрестностях Веефа, в двух шагах от обители? Нет, тут что-то другое… Возможно, мы чем-то не угодили местным духам. А может, они хотят от нас помощи. Не узнаем, пока не дойдем».

Вскоре к чистому лесному воздуху стал примешиваться запах гари. С каждым шагом он становился все сильнее. Лиска чертыхнулась чуть громче обычного. Прямо навстречу ей, чуть не попав под конские копыта, промчался заяц. Не успел Визар удивиться, как на тропе показались мелкие грызуны. Через несколько мгновений трава скрылась под бегущими со всех ног животными, мелкими и крупными. Каким-то чудом никто из них не попал под копыта.

— Пожар, — предположил Визар.

— И еще какой. — Гримберт обеспокоенно потеребил бороду.

Лошади, учуяв дым, фыркали, трясли гривами, переступали копытами, явно не прочь повернуть назад, но продолжали идти.

«Неужели духи хотят, чтобы мы потушили пожар?» — подумал Визар. Как неудачно они здесь оказались! Только этого не хватало!

Деревья поредели. В лица путникам неслись клубы дыма, так что разглядеть что-нибудь стало почти невозможно. Разорвав кое-что из запасных вещей и смочив их водой из фляги, Гримберт сделал всем троим повязки на лицо. Глаза все равно слезились от дыма, а вот дышать стало заметно легче.

Впереди показалось поле, вернее, то, что когда-то им было. Теперь в нескольких шагах от путников расстилалось настоящее огненное море. В лицо Визару пыхнуло таким жаром, что он почувствовал себя окороком на вертеле. Лиса зажмурилась от яркого света.

— Обратите внимание, какой странный пожар, — сказал маг. Из-за повязки на лице голос его звучал невнятно. — В поле горит все, что только может гореть. Будь это обычный пожар, огонь давно перекинулся бы на лес, но этого почему-то не происходит.

Визар с изумлением посмотрел на Гримберта. Даже он почувствовал мощнейшую магическую вибрацию, исходящую от этого места. Или это очередная проверка?

— Смотрите!

Они повернулись туда, куда указывала А Лиса. Виз заметил мелькнувшую в глазах мага досаду. Значит, все же проверка.

Жаль, что Визар не успел возразить Гримберту: теперь не было никаких сомнений, что поработал очень сильный маг. Метрах в двухстах от места, где остановились путники, росло одинокое дерево, совершенно не тронутое огнем.

«Похоже, мы набрели на след Дейриша!»

И не только на него: со стороны дерева до них долетел душераздирающий вопль.

— Там кто-то есть! — вырвалось у Виза.

— Ну, ясное дело, что не дерево там визжит, — приглушенно фыркнула Лиса. — И что ты предлагаешь, рыцарь? Лезть в огонь спасать непонятно кого?

— Одно могу сказать точно: кто бы это ни был, он не в дружбе с Дейришем. И этот кто-то может рассказать что-нибудь полезное…

Самое время применить кое-что из того, чему Визар успел научиться. Глубоко вздохнув, он четко произнес заклинание защиты от огня. Тут же накатила волна слабости. Значит, хотя бы частично получилось. Осталось проверить на деле.

Ударив коня пятками, Визар послал его вперед и… чуть не вылетел из седла. Конь наотрез отказался нестись навстречу опасности, и убежать ему не давала только неведомая сила, приведшая их в это место. Спешившись, Визар помчался вперед пешком. Жар опалял лицо, кончики волос начали тлеть, но до живого факела было еще далеко. Только сейчас, оказавшись в непроглядном огненном море, он сообразил, что на защиту лошади сил вряд ли хватило, а если хватило бы, то неизвестно, сколько бы продержалось заклинание. По телу прокатилась волна паники.

«А насколько хватит моей защиты? Что, если я вспыхну, как пучок соломы, на полпути?»

Это придало Визару сил, и он еще быстрее помчался к дереву, смутно видневшемуся сквозь пелену дыма.

Существо, безвольно поникшее у ствола, сначала показалось Визу человеком. Но потом стало понятно, что перед ним нечто иное: слишком большая голова и глаза, волосы, выделяющие мгновенно застывающую клейкую жидкость… «Эээ… может, все же было не очень хорошей идеей это спасать?» — пронеслась в голове мысль.

— Помощь нужна?

Обливаясь потом, к ним бежал маг. А Лисы у него за спиной Виз не заметил.

Гримберт подоспел очень удачно: спеша к дереву, Визар совершенно не подумал, как будет освобождать несчастное существо. «А сам еще Лиске пенял на импульсивность!» Впрочем, вряд ли он справился бы сам: как оказалось, беднягу удерживали… цепи!

Гримберт нахмурился. Наклонившись, он забормотал какое-то заклинание.

— Отойди, — велел он.

— Но…

— Быстрее!

Визар быстро отпрыгнул. Вовремя: с оглушительным хлопком цепь лопнула. Останься он на месте, получил бы по лбу отлетевшим концом. Кое-как размотав остатки цепи, маг ухватил существо за руки.

— Бери за ноги и пошли. Защищать обоих не так-то просто.

На обратном пути Виз успел порадоваться, что направление задает Гримберт. Из-за дыма сам он еле видел, куда ставит ногу, а уж в какой стороне спасение, не мог сообразить и подавно. Хорошо, что хотя бы ноша оказалась почти не тяжелой.

По сравнению с полем в лесу царила первозданная свежесть и благодатная прохлада. А еще после огненного моря все вокруг казалось едва различимым в окружающей темноте. Неудивительно, что, вернувшись на опушку, Визар чуть не врезался в дерево.

Уложив спасенное существо на траву, маг и ученик в изнеможении повалились на траву. Тут же в бок Визу ткнулся сестрин сапог.

— И это я у нас безрассудная, да? Это я, значит, принимаю идиотские решения, ни с кем не посоветовавшись, единственная в семье?!

Заклинание настолько истощило Визара, что он даже не нашел сил ответить. Да и права она, как ни крути. Вряд ли без Гримберта он смог бы разомкнуть цепи, не говоря уже о том, чтобы разделить защиту от огня еще и на существо.

— Это… это вообще живо еще? — С долей беспокойства А Лиса приложила руку к шее спасенного. — Похоже успели.

Унося ноги с поля, Виз даже не удосужился проверить, жив ли его подопечный!

— И, думаю, нам неплохо бы убраться отсюда куда-нибудь, где почище и… побезопаснее, — добавила сестра. — Если вы с Гримбертом, конечно, удержитесь в седле.

Приподнявшись на локте, Визар глянул на мага. На Гримберта было жалко смотреть: все его тело словно усохло, стало меньше; под глазами залегли темные круги, взгляд устремлен в пустоту. Похоже, магия далась ему тяжелее, чем казалось.

Похоже, неведомая сила хотела именно спасения существа: теперь ничто не мешало путникам направлять коней. Визар трясся в седле мешком с картошкой, через луку было перекинуто спасенное создание. После таких нагрузок надо хорошенько отоспаться, а значит — терять день. С другой стороны, в любом случае придется приводить в чувство и расспрашивать это чудо-юдо с клейкими волосами. Теперь, когда удалось получше рассмотреть его, Визар заключил, что это, скорее всего, женщина. Нежное лицо, изящные руки с чересчур длинными пальцами и острыми ногтями…

Наконец путникам попалась подходящая полянка. Стреножив коней, все трое с облегчением растянулись на земле. Только сейчас Визар в полной мере ощутил облегчение. Он смог успешно применить заклинание. Он спас женщину (вроде бы женщину) из огня и выжил. С широкой улыбкой повернувшись к Гримберту, Виз сказал:

— Я даже не думал, что моего заклинания хватит так надолго.

Почти заснувший маг приоткрыл глаза.

— А его и не хватило. Без меня ты изжарился бы еще у дерева.

** *

За окном бушевал весенний ливень, град стучал по стеклу. Поплотнее запахнув халат, Алистер ди Манселла хмуро глядел в безлунную ночь.

— Ты идешь? — Леди Келестина подняла глаза от книги. Тусклый свет ночной лампы блеснул в стеклах пенсне. Возраст потихоньку брал свое, и читать без очков миледи уже не могла.

— Их нет уже почти год, я беспокоюсь все сильнее. А тут еще этот метеоритный дождь под Вевво… я не думал, что Дейриш настолько силен.

— Ты умный человек, Алистер, ты редко ошибаешься. И я думаю, что с ребятами ты поступил правильно. Не могут же они вечно прятаться за нашими спинами, правда? Виз и Лиса почти совсем взрослые, а ты боишься отпустить их дальше, чем в соседний город. Неужели ты вних сомневаешься? К тому же, они с Гримбертом. Ты сам говорил, что всецело ему доверяешь. Да и судя по тому, как они задали жару Джину с Полом и остальным, все у них в порядке.

— Не знаю. — Губы Алистера были плотно сжаты, на висках вздулись вены. Сейчас он выглядел лет на двадцать старше.

Отложив книгу и пенсне, леди Келестина пересекла темную комнату, встала рядом.

— Они вернутся, я уверена. С твоей-то выучкой.

Алистер выдавил скупую улыбку.

— А захотят ли? Не подумают, что я не приму их назад?

Леди Келестина успокаивающе коснулась его плеча.

— Для этого у них есть Гримберт. Как же ему, наверное, тяжело. — Ее низкий голос действовал умиротворяюще, но напоминание о друге всколыхнуло в душе Алистера новую волну горечи.

— Не дай боги никому такого испытания. — Он устало вздохнул.

Алистер ди Манселла привлек жену к себе. Они стояли в полутьме и слушали стук града.

** *

После отбоя в шатре Дейриша состоялся совет. Разумеется, не с новобранцами, не могущими отличить правую руку от левой, и не с Таной, хлопочущей над вечно орущим ребенком в соседнем шатре. Слава богам, что в Сьисоли удалось разжиться еще одним, а то от воплей у Дейриша уже треснула бы голова.

В общем-то, «совет» — очень громкое слово для собравшихся в шатре мага двоих человек — его самого и Шизы. Наемница развалилась напротив и довольно скалилась, поглядывая на начальника из-под прикрытых век. После казни Мозраэны она заметно воспряла духом. Пропали куда-то постоянные вспышки гнева, лицо почти перестало кривиться в тиках и судорогах. Шиза даже немного подобрела к бестолковым новобранцам, прекратила высмеивать их неуклюжесть и непривычность к походной жизни. Напротив, наемница начала потихоньку обтесывать вчерашних крестьян, учить их основам рукопашного боя. Это оказалось очень кстати: показательная казнь возымела действие, прямо противоположное тому, на которое надеялся Дейриш. Да, новобранцы устрашились командира и его мощи, но уважать больше не стали. Даже наоборот, все чаще недовольно косились в сторону шатра, сбившись в тесные кучки, вполголоса о чем-то переговаривались. Участие и внимание грозной Шизы хоть немного польстили воякам, показали их значимость для мага. Мужики начали успокаиваться, а Дейриш порадовался, что теперь ему не грозит открытый бунт двух десятков обозленных крестьян.

И все же такая резкая перемена тревожила мага. Шиза славилась, конечно, перепадами настроения, но чтобы настолько и так надолго… А может, это Мозраэна ей житья не давала? В любом случае, стоит держать ухо востро. Как охотники за ребенком не знают, что на уме у Дейриша, так и сам он не может представить, какие мысли варятся в голове этой дылды с арбалетом. Не сомневался маг только в одном: у Шизы есть какие-то свои цели в этом деле, и эти цели она почему-то скрывает.

— Итак, ты собираешься остановиться у градоправителя одного из самых бедных городов Дольции? — Наемница отхлебнула из кружки с травяным отваром, блаженно прикрыла глаза.

— Именно. — Дейриш взболтал остатки своего отвара. И что в нем такого вкусного, что она аж жмурится?

Олом, городок чуть побольше Веефа, зажат между более крупными городами и постоянно оказывался втянут в междоусобные войны. Никаких крупных рек рядом не было, ресурсами Олом тоже похвастаться не мог. Единственное, почему его еще не поглотили жадные соседи, был мало-мальски приличный придворный маг, защищавший город и очень удачно скончавшийся пару недель назад.

— Да, ты вовремя подсуетился, маг им сейчас очень кстати. Будет еще лучше, если градоправитель так же радушно примет и нашу бравую «армию».

Пообносившиеся и исхудавшие в переходах, «воины» Дейриша, и до этого не блиставшие внешним видом, сейчас еще больше стали походить на шайку бандитов. Дополняли образ несколько самых настоящих разбойников, прибившихся к отряду в надежде на поживу.

— О, не волнуйся, я обо всем договорился. Его Светлости очень, очень нужны свежие люди. Можно сказать, нас ждут с распростертыми объятиями. — Рот сам собой расплылся в самодовольной улыбке.

Блаженство мигом слетело с Шизы. Глаза раскрылись шире, спина выпрямилась, да и вся наемница подалась вперед.

— Ты же не собираешься тратить людей на междоусобную грызню?

— Мне в любом случае рано или поздно придется столкнуться с армиями почти всей Дольции, так почему бы не начать, заручившись поддержкой Олома и их гарнизона?

— О да, «непобедимая армия»! — фыркнула Шиза, и на миг в ней проступила прежняя нахальная язва. Впрочем, почти сразу же ее лицо вновь приняло прежнее расслабленное выражение. — Без твоей магии они и деревни не возьмут.

Она зачерпнула из котелка еще отвара. Молниеносное движение — что-то просыпалось из рукава в чашку. Пыль? Наемница взболтала напиток, тщательно перемешала прутиком. Сахар? Вот жадюга, припрятала! Неспешно сделала глоток. И тут же по лицу Шизы поползла идиотская улыбочка, зрачки расширились, а голова склонилась на бок. Да это же какая-то расслабляюще-галлюциногенная дрянь типа толченых семян дрезры!

Лицо мага мгновенно налилось кровью. Накачиваться дурью прямо на военном совете, на глазах у начальства! У всего есть грань, в конце концов! Он открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но Шиза его опередила.

— Ты что же, хочешь стать послушной собачкой, приносящей в зубах захваченные города? Так шел бы в армию, чего дурью маяться?

После новой дозы наемница потеряла осмотрительность, а ее речь — четкость. Но Дейриш, взъярившийся еще пуще, решил повременить с гневной тирадой. Пусть и в оскорбительной форме, но Шиза задала именно тот вопрос, которого он ждал.

— А я и не собираюсь ничего ему приносить. Я же говорил, что мы с Его Светлостью кое о чем договорились. И, согласно этой договоренности, я получу не только место придворного мага.

Дейриш многозначительно смотрел на Охотницу, явно ожидая продолжения расспросов. «Я что тебе, сельская дура, в угадайки играть? Говори уже до конца!» — пробилось привычное раздражение сквозь пелену блаженства. Земля под ногами приятно покачивалась, убаюкивая, заманивая в чудесные дали. На плече у мага отчего-то сидел фиолетовый заяц. Он так забавно дергал ухом, что Шиза чуть не рассмеялась вслух. Интересно, что он тут делает? Сказать Дейришу о непрошенном госте или не стоит? Наверное, он специально сотворил зайца для каких-то своих магических нужд. Но почему фиолетовый? Как спелый виноград… Может, ему одиноко, и он решил завести себе питомца?

Двуликая совершенно не понимала Дейриша. Местами абсолютно безумный, порой он был чертовски рассудителен. В точности как она сама. А еще миссия Охотницы порядком затянулась. Только встретив Дейриша, Шиза надеялась, что слухи о его магических способностях сильно преувеличены, и она найдет в Степи выжившего из ума полукровку с парой заклинаний, а оказалось… Именно поэтому избранный ребенок, которому даже не удосужились дать имя, все еще здесь, руках мага. Дейриш окружил свой трофей такими мощными заклинаниями, что при активации они могли разрушить небольшой город.

При таких колоссальных запасах силы удивительно, что маг еще не разнес страну одним щелчком, ведь ему это вполне по плечу. Похоже, это решение просто не приходило ему в голову. Подсказывать Дейришу Охотница точно не собиралась.

Взгляд Шизы окончательно расфокусировался. Она вообще услышала? Скривившись, маг пнул наемницу носком сапога. Задел только совсем чуть-чуть, но та встрепенулась, подняла голову, посмотрела почти осмысленно.

— Можешь поздравить, у меня появилась невеста.

В сложившихся обстоятельствах заготовленная заранее фраза прозвучала глупо. Но как ни странно, Шиза не залилась смехом и не выдала какого-нибудь бреда по типу «а у вас фиолетовый заяц на плече». Она вполне четко уточнила:

— Дочь градоправителя? А как же леди Андраэль? Лучше начинать с Диала, тебе не кажется?

— Если все удалось, то ей свадьба не нужна, она мне Диал и так отдаст.

Теперь пора переходить к воспитательной беседе, пока Шизу вконец не развезло. Моментально приблизившись, Дейриш навис над наемницей. Гнев его только усилился. Как посмела эта жалкая мокрушница дойти до такой наглости? Неужели не понимает, что играет с огнем? Неужто не рассмотрела метеоритный дождь во всех подробностях там, на поле?

— Слушай сюда, тварь! — прорычал маг, встряхивая Шизу за плечи. И понял, что сейчас он не добьется ни ответа, ни вообще какой-либо реакции. Наемница уснула. Придется отложить кару на потом. Даже, наверное, не на завтра, а на пару месяцев. Лицо Дейриша расплылось в мстительной ухмылке. Да, точно! Когда она расслабится, забудет о том, как набралась на совете или подумает, что это ей приснилось, вот тогда он снова поймает ее на горяченьком. И вот тогда, тогда она за все ответит. Главное, не перестараться. Неизвестно, насколько толковые люди у градоправителя Олома.

У одной из стенок шатра, вжавшись в землю, лежал белокурый новобранец в надвинутой по уши шляпе. Паранойя Дейриша была очень избирательна. Так, он даже не подумал защитить шатер от прослушивания.

«Ничего, Охотница, я тебя еще уделаю», — думал Ангел, потирая обрубки рогов сквозь ткань шляпы.

** *

Жаркое диальское солнце пекло голову даже сквозь платок. Леди Ренна повела лопатками, чувствуя бегущие по спине капли пота. И зачем только она оставила леди Андраэль одну? Почему Ее Светлости приспичило в храм именно когда ни Ренны, ни первого советника не было во дворце?

Вернувшись из таверны и переодевшись, баронесса решила заглянуть к градоправительнице. В последнее время Ее Светлость казалась какой-то утомленной. И так раздражительная, она все чаще становилась и вовсе невыносимой. Чай помогал только наполовину, а давать более крепкий отвар Ренна опасалась: непонятно, как отреагирует на него истощенный организм леди Андраэли, а если первый советник как-то заметит разницу, то баронессе лучше самостоятельно броситься из окна градоправительских покоев.

Первая советница ожидала застать свою госпожу нервно ходящей из угла в угол или с припухшим ото сна лицом покрикивающей на прислугу. Но в покоях оказалось пусто, только на письменном столе запечатанный конверт с именем баронессы. Внутри оказалась записка. Леди Андраэль сообщала, что она направилась в загородную обитель Альфаренны. Из комода были в беспорядке выдвинуты несколько ящиков: собиралась Ее Светлость впопыхах. Леди Ренне захотелось выть. Иногда вроде бы взрослая градоправительница, которую с детства готовили на эту роль, поступала настолько глупо и необдуманно, что баронессе оставалось только молиться.

Собрав кое-что для обители и выбрав четырех самых надежных людей из стражи, первая советница направилась к храму. Хотелось верить, что у леди Андраэли хватит благоразумия дождаться эскорта. Но в обители Ее Светлости не оказалось. Жрицы сразу отмели возможность, что она разминулась с Ренной — леди Андраэль до них не доехала.

И теперь, обливаясь потом от жары и беспокойства, баронесса вместе с двумя стражниками ехала к ближайшей обители. Еще двоих она направила прочесывать окрестности рядом с храмом Альфаренны. Может, леди Андраэль заблудилась? Или просто передумала и решила посетить другой храм? Уезжая, леди Ренна велела никому не входить к Ее Светлости, объяснив это тем, что та неважно себя чувствует. Но еще пара часов — и придется сообщать лорду Саранею, что они умудрились потерять своего монарха.

** *

— Чем вас привлек этот цветок, миледи? — спросила одна из дам. Ее голос эхом разнесся по саду, словно они находились в пещере, а не на свежем воздухе.

Андраэль снова оказалась на одной из прогулок после инаугурации. Молодые (и не очень) аристократы и аристократки увивались вокруг, гул их голосов все нарастал и нарастал, похожий на шум растревоженного улья. С удивлением Ее Светлость увидела среди гостей и отца. Не такого, каким он был последние несколько месяцев перед смертью. Нет, это, скорее, был тот отец, которого Андраэль помнила в детстве. Сильный и добрый великан, способный решить любую проблему.

Услышав какое-то шипение внизу, Ее Светлость опустила взгляд. И обнаружила, что вместо дорожек по саду извиваются клубки змей. Еле удержавшись от крика, Андраэль, наконец, посмотрела на цветок, про который говорила дама. Невзрачный на первый взгляд, он привлекал внимание необычными резными лепестками. Несомненно, он был интересен. Возможно, Ее Светлость велела бы сделать с ним гербарий, если бы какой-то вьющийся сорняк не обвил цветок почти целиком. Леди Андраэль уже хотела позвать садовника, чтобы как следует его отчитать, но тут в толпе послышалось:

— Да у нее же шрам!

Раздались ахи и охи, даже змеи под ногами зашипели громче, стали извиваться так, что Ее Светлость потеряла равновесие. Андраэль судорожно вдохнула… и проснулась.

Голова все еще трещала после падения. Осторожно поворачивая шею, Ее Светлость выяснила, что находится в скромной келье, на узкой кровати. Похоже, ей все-таки повезло, и нашли ее не разбойники и не беглые рабы, а жрецы храма. Интересно, узнали ли они ее? Наверняка. Да и как не узнать?

При мысли о том, что ее, градоправительницу, нашли без сознания в каком-нибудь овраге, Андраэль затопил стыд пополам с раздражением. Чем, ну чем она думала, уезжая за город в одиночку? Запланированное паломничество вызвало бы куда меньше вопросов, чем эта самовольная отлучка. Сколько времени она тут лежала? День? Два? Может, ее уже похоронили и проводят выборы, как тогда, после ранения.

Покачиваясь, Ее Светлость встала с постели. Ее одежда была выстирана и аккуратно разложена на единственном стуле, но сумки с подношениями Андраэль не увидела. Похоже, лошадь она потеряла навсегда.

В тазу для умывания миледи изучила свое отражение. Пара ссадин на лице и шее, чуть расквашенный нос, но в общем-то ничего страшного. Кое-как одевшись и переплетя косу (не то чтобы после этого прическа стала выглядеть сильно лучше), Ее Светлость вышла из кельи. В коридоре Андраэли никто не встретился, но во внутреннем дворе деловито сновали жрецы в одеждах песочного цвета. Один из них, с самой замысловатой татуировкой, заметил ее и направился в ее сторону.

— Ваша Светлость! Приятно видеть вас в добром здравии! Мы рады приветствовать вас в храме Брееды. Как ваше самочувствие?

Андраэль сдержанно улыбнулась.

— Благодарю, уже лучше. Спасибо, что приютили меня. Я везла дары в храм, но, боюсь, они были утеряны.

Жрец лишь вежливо улыбнулся. Уже немолодой, он явно знал, когда не следует задавать вопросов.

— Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к любому из нас.

Официально распрощавшись со жрецом, Ее Светлость отошла в тень, представляя во всех подробностях лицо Ренны. Солнце уже клонилось к закату, и валящая с ног жара сменилась вечерней прохладой, так что Андраэли даже не хотелось срочно сбежать под крышу.

Баронесса ответила сразу.

«Андраэль-дан, где вы? С вами все в порядке?»

Даже через расстояние Ее Светлость могла расслышать укор в голосе советницы. И все же явное волнение Ренны отозвалось теплом в душе Андраэли.

«Все в порядке, я цела и почти невредима. Упала с лошади. Как долго меня не было? Кому еще известно о моем отсутствии?»

«О, всего несколько часов. — Как же сильно баронесса беспокоится, если начала так язвительно говорить? — Я как раз собиралась связаться с лордом Саранеем. Кроме меня, еще четверо, но с них я взяла клятвы. Куда за вами приехать?»

«Я в храме Брееды. Как долго вас ждать?»

«Примерно полчаса. Не беспокойтесь, мы скоро будем».

«Как с ребенком разговаривает, ей богу», — фыркнула про себя Андраэль и оборвала связь.

Пока они едут, как раз есть время помолиться. Конечно, лучше обратиться к своей небесной покровительнице. С другой стороны, богиня домашнего очага, наверное, ближе к сердечным делам. Ее Светлость направилась к бревенчатому храму, больше похожему на охотничий домик. Чувствуя почти что умиротворение, Андраэль разулась и переступила деревянный порог. Прошла по теплым доскам в основной зал. Опустилась на колени перед статуей Брееды.

Никогда, даже после смерти отца, миледи не молилась так искренне.

— О Всевышняя и Всемогущая, услышь мой зов! Направь заблудшую дочь свою. Я сбилась с пути, я не знаю, как спастись от ужасного недуга, который наслали на меня. Я не хочу подвести свой город, не хочу превратиться в глупую околдованную марионетку. Защити меня, Владычица!

В храме стояла звенящая тишина. Андраэль так и не поняла, услышали ее молитву или нет.

** *

Впервые за несколько недель брат Дилат спал на кровати. Наконец-то! На двадцать третьем дне путешествия вконец обессилевший и истощавший (по сравнению с прежними габаритами), он вышел к рыцарскому замку. К вящей радости жреца, хозяева радушно приняли «настоящего служителя богов». Замок стоял в глубокой провинции, и путники сюда захаживали нечасто. Дилата уговорили остаться на три-четыре дня (впрочем, он не то чтобы очень сильно возражал). За это время портниха как раз обязалась сшить жрецу новую рясу: его прежнее одеяние давно стало из белого серо-бежевым, а полы сильно истрепались.

В замке он ел за троих, чем невероятно порадовал хозяев и огорчил повара. Только одно обстоятельство мешало Дилату полностью насладиться обилием пищи: каждый раз, садясь за стол, все обитатели замка начинали расспрашивать гостя его странствиях, да так подробно, что он, и без того не очень красноречивый, и вовсе терялся. Помня советы матери Виле, Дилат упомянул некое «особое задание храма», не говоря прямо о специфической цели своего путешествия, хотя умолчать о том, что путь к замку ему указала сама Брееда, все же не смог. Слушатели вежливо кивали и ахали в нужных местах, и жрец так и не понял, поверили ему или нет.

Неожиданное появление Дилата явно привнесло оживление в рыцарские владения. Все хотели поговорить с гостем, узнать его мнение о любом вопросе, показать что-то необычное или интересное. К четвертому дню пребывания в замке Дилат уже успел поженить двух крестьян и произнести похоронную речь над каким-то стариком, и то и другое — впервые в жизни. Смущение гостя не уменьшилось со временем. Он чувствовал себя словно на чужом месте, как будто отнял работу у другого жреца, хотя ближайший «другой жрец» жил в соседней деревне за несколько километров.

На следующий же день после прибытия брат Дилат написал отцу Лассаафу. Он честно рассказал обо всех своих неудачах в преследовании Дейриша и похищении ребенка. В душе Дилата теплилась слабая надежда, что, прочитав о невзгодах своего жреца, отец Лассааф смягчится и разрешит ему остаться здесь, в замке, а на поиски пошлет кого-нибудь еще. Конечно, здорово и почетно было бы выполнить задание, но после падения с утеса Дилат совсем не был уверен, что эта задача ему по плечу.

В письме он изложил и свои планы, впрочем, не то чтобы на уме у него было что-то конкретное. Брат Дилат хотел добраться до ближайшего города, а потом… А потом будет потом, об этом жрец еще не задумывался.

Замок он покидал с провизией, в новой одежде и в радужном настроении, которое омрачала только мысль, что после прибытия в город придется делать что-то для поисков Дейриша. Один из местных предложил подвезти Дилата до окраин Гочева. По пути они болтали, закусывая припасами жреца. Возница рассказал кое-какие новости о городе.

— У них там тюрьма рухнула, все никак не отстроят, представляете, брате?

— Как так? — Дилат даже перестал жевать.

— Да колдуны какие-то удрали. Вы за сердце-то не хватайтесь, никто их близко не видел. Сгинули, небось. Иль в другие края уехали, кто ж их знает. Не приведи боги встретить таких. Вот моща — целую стену по кирпичику разнесли! Только вот разбойного люда теперь — видимо-невидимо: вместе с колдунами и простое ворье посбегало. Говорят, аж с четвертого этажа сигали!

— И что же, поймали хоть кого-то? — Окружающий пролесок перестал казаться таким дружелюбным.

Мужик неопределенно пожал плечами.

— Ну, всех-то вовек не словить. Кого-то назад упекли, а кто-то до сих пор колобродит.

— И не страшно вам так запросто ездить, без охраны? — Дилат поежился.

— Жрать захочешь — поедешь, — ухмыльнулся возница. — Да и у меня супротив них кой-чего сыщется. — Не без гордости он вынул откуда-то пару мечей. — Времена сейчас лихие, маленько подзащититься не помешает. А уж с таким здоровяком, как ты, брате, нам и медведь не страшен!

Мужик хлопнул жреца по плечу. Дилат не стал уточнять, что мощное оно вовсе не от упражнений и с мечом он обращается примерно так же хорошо, как благородная дева.

Вдруг новая мысль осенила жреца.

— А как они выбрались? В тюрьмах же блоки от магии. — Вот оно! Конечно, это все сельские байки. Кто же пробьет тюремную защиту? Значит, и разбойников никаких нет.

— Да почем ж я знаю, брате? За что купил, за то и продаю. Я-то к колдунству отношения не имею, вы не подумайте! — вдруг испугался возница.

Дальше разговор не клеился, но Дилату все же стало немного спокойнее.

Они проехали деревню, где мужик закупился всем необходимым, и двинулись дальше. К вечеру впереди покажутся стены Гочева. Возница клялся и божился, что успеет до закрытия ворот, но жрец все равно волновался.

Вдруг колесо телеги на что-то наехало, да так, что путников подбросило, а сама она накренилась вбок. Ехать стало почти невозможно. Грязно выругавшись, мужик полез оценивать повреждения. Дилат остался на месте, вздрагивая от каждого шороха. Все истории о сбежавших из тюрьмы бандитах перестали казаться пустыми разговорами.

С ужасом он наблюдал, как из леса один за другим появляются грязные оборванцы. Многие из них были в рыжих рубахах. Над ухом просвистела стрела.

Решив, что если он будет сидеть сиднем, его куда вероятнее убьют, Дилат ухватился за меч и грузно свалился с телеги. Жрец изо всех сил пытался воскресить в душе храбрость, о которой столько говорят в героических легендах и балладах, но почувствовал скорее прилив тошноты.

Владей Дилат мечом, он, быть может, сумел бы отбиться: нападавшие были вооружены в основном камнями и палками. Реже встречались ножи и вилы. Судя по тому, что лучник умолк, стрел у разбойников было тоже немного. Но неуклюжий, неловкий жрец, взявший меч в левую руку (хотя был правшой), рухнул в дорожную пыль, чудом не проткнув сам себя. Встать Дилат уже не смог: его подхватили крепкие руки разбойников. В приливе вдохновения жрец навалился на них всем весом. Ему удалось уронить обоих бандитов. Правда, Дилат упал вместе с ними, так что в следующий раз его держали уже шестеро.

Возницу тоже схватили, но у телеги продолжалась возня. Сначала Дилат подумал, что разбойники просто растаскивают покупки возницы, но в какой-то момент между спинами бандитов образовался просвет. Стало видно, что непонятно откуда взявшийся мальчишка успел схватить второй меч и теперь отбивается от палок и вил. Выходило у него гораздо ловчее, чем у Дилата. Но тягаться с шестью взрослыми противниками паренек не мог. Через несколько напряженных минут его потеснили. Когда мальчика присоединили к пленникам, жрец узнал в нем младшего рыцарского сына. У Дилата упало сердце.

— Как нам повезло с возницей и как катастрофически неудачно подвернулись жрец и мальчик. — Вперед вышел мужчина среднего роста. Он наверняка пользовался успехом у женщин: мускулистое тело, умный и проницательный взгляд, шрамы, придающие лицу мужественности. По тому, как остальные оборванцы почтительно отступили, Дилат понял, что это главарь банды. По взмаху его руки разбойники осмотрели телегу, забрали все ценное и выпрягли лошадь.

— Что вы с нами сделаете? — спросил Дилат и сам удивился, как глупо и испуганно прозвучал его голос.

— Для начала поблагодарим за мечи. С вооружением у нас туго, — усмехнулся главарь. Его смуглое лицо пересекли морщинки. — А теперь вас станет на одного меньше. — Он небрежно указал на возницу. В тот же миг из груди у него словно вылезло окровавленное лезвие. Выпученными глазами мужик смотрел вперед. Он был уже мертв. Дилат, казалось, забыл, как дышать. Впервые в жизни он увидел смерть человека. Конечно, еще в мирской жизни отец брал его с собой на охоту, чтобы привить сыну «мужские развлечения», но это совсем другое. Одно дело — видеть, как загоняют могучего вепря, и совсем другое — как убивают человека, с которым ты только что разговаривал. Расплакаться Дилату помешало только изумление: не дав мертвецу остыть, разбойники ловко стащили с него всю одежду, оставив голый труп на земле.

Главарь повернулся к мальчику.

— А к тебе у меня вопрос. Я видел, как ты управлялся с мечом. Хочешь примкнуть к вольным налетчикам?

Сын рыцаря с опаской посмотрел на лежащего в пыли мужика. Губы паренька были плотно сжаты, похоже, он едва сдерживал слезы. «Только не отказывайся, только не перечь им! И, богов ради, не пытайся затеять драку!» — В безмолвной речи жрец был не силен, но сейчас ему, похоже, удалось достучаться. Безуспешно пытаясь скрыть страх в глазах, мальчик медленно кивнул.

— Чародейным языком владеешь? — Вновь кивок. — Тогда приноси клятву.

Этого Дилат уже не мог стерпеть.

— Прямо здесь?! Рядом с…? — Выговорить слово «труп» у него не хватило духу.

Но за первый храбрый поступок жреца быстро наказали болезненным тычком под ребра. Под диктовку главаря рыцарский сын поклялся в верности.

— А с этим что делать? — спросил кто-то из разбойников, тыча пальцем в Дилата. — На кой он нам сдался?

— Зажарить его! — раздалось из толпы. Бандиты весело загоготали.

— Убивать жреца — грех! — возразил кто-то еще. Несколько человек отозвались согласным ворчанием.

Главарь снисходительно подождал, пока все успокоятся. Когда над дорогой распространилась относительная тишина, он спросил, внимательно глядя на Дилата:

— Послушай, брате, ты в каком храме служишь?

— Хра-ам Виверрана в В-веефе, — пролепетал тот, молясь всем богам, чтобы не увидеть клинок торчащим уже из своей груди.

— Хм… Не так далеко отсюда. И жрецы там вроде бы небедные… Вот что… Дорого за тебя там дадут, захотят ли выкупить?

— К-конечно! Я любимый ученик отца Лассаафа! — заверил Дилат безо всяких сомнений, чуть не падая от облегчения.

— Тогда нам в Веефскую обитель, — объявил главарь, и его карие глаза вспыхнули предвкушением.

** *

Визар приподнялся на локте и встретился взглядом с огромными розоватыми глазами. От неожиданности он чуть не повалился на землю. Но Алистер Ди Манселла не зря уделял особое внимание боевой подготовке детей: в руке Виза тут же блеснул клинок. По некрасивому лицу спасенного существа пробежала усмешка.

— Зачем спасали тогда? — Конец фразы потонул в приступе исступленного кашля. Существо скорчилось в три погибели и содрогалось всем телом. В какой-то момент Визар даже решил, что сейчас оно все же умрет от удушья. Но, откашлявшись, существо село прямее. Впрочем, выпускать из рук меч он не торопился. Мало ли, на что оно способно. Кто это вообще такой?

— Да не боись ты так, я после фокусов братца еле могу с места сдвинуться.

Оглядев существо попристальнее, Виз был вынужден признать, что это правда. Горькая усмешка не могла скрыть дрожащих рук и тяжелого дыхания, во всклокоченных волосах застрял лесной мусор, через дыры в одежде проглядывала болезненно-бледная кожа.

Параллельно Визар прокручивал в голове последнюю фразу существа. Что-то в его словах зацепило Виза, вызвало смутное воспоминание. Что-то из этого уже говорил Гримберт на одном из переходов… Понять, что именно сказало существо, было непросто еще и из-за свистяще-щелкающего акцента. Визар крутил фразу в голове так и эдак… И тут его как осенило.

— Так ты — сестра Дейриша, полукровка? — Визар поморщился от собственной бестактности. Лиса еще могла бы выдать что-нибудь наподобие, но он? «Похоже, сестра начинает плохо на меня влиять!»

Видимо, у него был какой-то особенно глупый вид, потому что собеседница рассмеялась. Правда, смех быстро перешел в кашель.

— То есть ты даже не знал, кого именно спасаешь?

Почему-то эти слова привели Визара в замешательство.

— Я просто не мог смотреть, как кто-то страдает посреди пожара.

— Где же тогда твой белый конь и сверкающие доспехи? Да и Дейриша ты откуда-то знаешь, так что нечего играть в бескорыстие.

Над ухом у девушки зазвенел крупный комар. Вместо того, чтобы его прихлопнуть, она продолжала сидеть как ни в чем не бывало.

— Мы надеялись, что ты поделишься с нами кое-какими сведениями… Если ты хочешь, конечно.

«Дожили! Она почти что твоя пленница, а ты оправдываешься!». Действительно, Визар чувствовал себя так паршиво, будто сам поджег поле.

Долго выбирая место, комар сел на взъерошенный локон и… прилип. Сестру Дейриша это нисколько не взволновало. Аккуратно сняв с волос еще жужжащее насекомое, она…положила его в рот. В наступающей темноте блеснули чересчур острые, треугольные зубы.

Визар понадеялся, что сумерки достаточно хорошо скрывают его неприязнь, потому что это… отвратительно! Глядя на то, как собеседница выуживает из волос и других насекомых и жует их, как орешки, он даже подумал, что Дейриш, быть может, не так уж и не прав. Конечно, никто не спорит, что поместить сестру под метеоритный дождь — чудовищно, но, может, в ней все же больше от животного, чем от человека и ей нужны… особые условия?

— Наш договор с Дейришем утратил силу, так что я не против поболтать. Но сначала я бы хотела попить. Не поверишь, но после нескольких часов на пожарище горло ужасно пересыхает.

— О, конечно! — И как он сам не додумался? Ведь у него тоже будто песку в рот насыпали. Кажется, вчера на подъезде они видели блеск воды. — Ты подожди тут, я принесу воды… — начал Визар и осекся. Оставлять полукровку одну — не дело. Даже если сейчас кажется, что она не пройдет и двух шагов без помощи.

Лиса спала, привалившись к упавшему дереву. Похоже, и у нее не хватило сил выдержать дежурство после всех приключений предыдущего дня. Тронув сестру за плечо, Визар шепнул ей на ухо:

— Я за водой. Присмотри за нашей… гостьей, ладно?

Лиска что-то сонно пробурчала и отвернулась. Краем глаза Виз глянул на сестру Дейриша. Та с безучастным видом сидела на том же месте и, казалось, не обращала никакого внимания на окружающих. В голову Визару пришло еще одно решение. Недавно Гримберт показал ему простенький, но довольно полезный трюк. Самое время проверить его в деле. Сложив пальцы щепоткой и прислонив руку к щеке сестры, Виз прошептал заклинание. Похоже, он еще не до конца восстановился после предыдущего раза — отток сил оказался куда сильнее, чем ему помнилось, но заклинание сработало. С тихим щелчком между пальцами пробежала искра. А Лису ударило легким зарядом тока. Этого хватило, чтобы сестра подскочила на месте и обиженно уставилась на Визара.

— Ты больной?! Понежнее метода не нашел?!

Внутри начало расти раздражение.

— Не я же заснул на дежурстве. И вспомни, кто в пятнадцать лет щекотал мне пятки кинжалом, пробравшись ко мне через окно?

— Это не одно и то же!

— Конечно: сегодня нас могли убить из-за тебя.

Лиска пробормотала что-то явно обидное, но встала.

— Иди уже.

Взяв почти пустой бурдюк, Виз отправился на поиски. К счастью, память не изменила ему, и поблизости все же обнаружилась неглубокая речка. Набрав воды и смыв копоть, Визар направился к лагерю. Когда он вернулся, девушки уже сидели рядом и о чем-то говорили вполголоса. Услышав шаги, Лиса подняла голову.

— А вот и наш рыцарь, — сказала она, даже не подозревая, что продолжает мысль спасенной ими полукровки. — Ты бы хоть имя у барышни спросил.

Но сестре Дейриша было не до любезностей. Она почти выхватила у Визара бурдюк. Она пила так жадно, словно готова была осушить целое озеро. Только потом она передала бурдюк Лиске и протянула руку:

— Мозраэна.

Теперь она выглядела почти дружелюбной, хотя поблескивающие острые зубы заставляли в этом усомниться. Не без осторожности Виз пожал руку и представился. Ладонь Мозраэны оказалась очень холодной и грязной.

Пришло время заняться тем, чем они не озаботились сразу: развести костер. Сложив ветки «решеткой», Визар выпустил в них небольшой огненный шарик: это уже выходило у него почти инстинктивно. От пошедшего дымка Мозраэна вновь закашлялась. А Лиса обняла было ее за плечи, но полукровка ловко вывернулась и схватила бурдюк, протянутый Визаром. Лиса достала солонины, и все трое набросились на еду. Гриберт все так же спал, и будить его не стали.

Мозраэна очень странно смотрела на костер. Завороженно, поглядывая то на огонь, то на Визара. С восхищением и… завистью? Удивительно, уж она-то должна бы привыкнуть к магии.

Покончив со своей порцией, полукровка прожевала еще одного жука и улыбнулась. Выглядела она как-то неуверенно.

— Визар, я прошу прощения за небольшое… вмешательство в твои чувства. Уверяю, оно было минимальным, я просто усилила то, что уже было.

— Что? — Уж не тронулась ли она умом на почве пережитого?

Мозраэна продолжала смотреть ему в лицо, но в этом было гораздо меньше нахального вызова, чем раньше.

— Ты же чувствовал смятение, даже вину передо мной какое-то время назад? Можешь не отвечать, твоя отвисшая челюсть говорит сама за себя. Так вот, это были не совсем твои эмоции. Вернее, ты тоже это чувствовал, но мне удалось усилить их. Вы наверняка в курсе, что я не совсем человек. Вернее, человеческой крови во мне нет вовсе. Наполовину я дриада, наполовину, как и мой брат — нагайна. До недавнего времени я была уверена, что нажьих способностей у меня нет. Но этот пожар… Он изменил меня. Не уверена, что к лучшему. По крайней мере, аппетит у меня очно увеличился. И мне кажется, что теперь я могу влиять на эмоциональное состояние других. Когда я очнулась, мне очень захотелось, чтобы вы проявили сочувствие. Произошел зрительный контакт — сразу после твоего пробуждения, помнишь? — и тогда, я думаю, началось воздействие. Мне не очень нравится идея лезть людям в мозги, хоть они у вас и на редкость скучно устроены. Прошу прощения. — Она вновь приложилась к бурдюку.

— А вот ваши способности дриады вернутся, похоже, нескоро.

К костру подсел Гримберт.

Мозраэна смерила мага мрачным взглядом.

— Похоже на то. С таким кашлем и ростка не вызовешь.

Она помолчала, глядя в костер. Всполохи огня яркими искорками отражались на ее влажных от слизи волосах.

— Так о чем вы хотите узнать?

— На самом деле, о чем угодно, что касается Дейриша, его армии или ребенка. Если, конечно, это не противоречит вашей клятве. Не думаю, что Дейриш настолько глуп, чтобы верить вам на слово. — Гримберт тщательно выбирал веточки из бороды, словно на свете не было ничего важнее.

— О, об этом не беспокойтесь. Я уже говорила Визару, что с братом меня больше ничего не связывает. Дейриш напрямую причинил мне вред.

— Да уж, прямее не бывает, — хмыкнула А Лиса. Визар осуждающе на нее посмотрел, но Мозраэна не обиделась.

— Это точно. Засранец-параноик!

Полукровка в сердцах махнула рукой. Обгоревшие остатки рукава взметнулись следом, открыв глубокую незажившую рану на сгибе локтя. Ожог, выглядящий так, словно кто-то намеренно вдавливал туда раскаленное железо. Заметив, что все неотрывно смотрят на ее руку, Мозраэна опустила взгляд и тут же вернула рукав на место.

— Осталось от цепей, — сказала полукровка, как показалось Визару, чересчур поспешно. Гримберт, похоже, не особо ей поверил.

— Может, вам помочь с исцелением? Мы можем.

— А вы не боитесь стражи? — спросила Лиска.

— После метеоритного дождя? В лесу? Не думаю, что кто-то сюда сунется еще как минимум неделю. Никому не захочется иметь дело с лесным пожаром в действии. Да и заклинание Дейриша создало такой мощный фон, что все более мелкие затеряются. Так вам помочь, Мозраэна? Рана не то чтобы очень опасная, но если ей не заниматься…

Полукровка поморщилась, словно съела что-то кислое. Она долго смотрела на мага. Визар уже подумал, что Мозраэна и вовсе не ответит, но тут она отодвинула кусок ткани, оставшийся от рукава:

— Ладно. Что надо делать?

— Вам — только сидеть смирно и не двигаться. — Гримберт подсел поближе и склонился над раной. — Визар, подойди сюда. Я, кажется, не учил тебя Лечению. Самое время. Очень полезная вещь. Может не только исцелять физически нанесенные раны, но и обезвреживать кое-какие негативные заклятия. Думаю, оно очень пригодится, когда мы выедем за границу.

Виз беспомощно посмотрел на сестру и натолкнулся на такой же изумленно-испуганный взгляд. Только теперь, после слов мага, Визар осознал весь ужас их положения. Как бы удачно ни закончилось предприятие с ребенком, в Дольции всем троим уже не место. Алистер ди Манселла достанет их везде. Конечно, любопытно побывать в месте, где магия настолько слилась с бытом, что в ней никто не видит ничего особенного, где открывают магические университеты, где полукровок и женщин в штанах не считают монстрами во плоти. Но никогда больше не увидеть родную Ниведлу, не пройтись по самым отдаленным ее предместьям…

Видимо, заметив, как подействовали его слова, Гримберт успокаивающе накрыл ладонь Визара своей.

— Сейчас не время об этом думать, если ты не хочешь, конечно, криво применить заклинание и оттяпать ей полруки.

Усилием воли Визар заставил себя дышать ровнее, посмотрел на рану. Она уже успела покрыться темной коркой, но из-за постоянного движения корка лопнула, и сверху показалась кровь.

— Заклинание несложное, всего-то один слог, но тянуть его надо будет максимально долго. Смотри на ожог и представляй себе уже зажившую руку. Теперь тебе надо произнести на вдохе что-то похожее на «Вхааааааааа» и тянуть, на сколько хватит легких. В этом заклинании главное — концентрация, если не хватит воздуха, я помогу.

Визар уставился на руку Мозраэны. До чего же тонкая и холодная! И вены проступают так отчетливо… Представить на месте раны чистую кожу оказалось не так-то просто, реальная картина то и дело проступала сквозь воображаемую, красно-коричневая корка показывалась вместо белой кожи. Сама полукровка тоже не добавляла уверенности. Она неотрывно следила за Визаром, словно животное, почуявшее опасность. Но в ее внимании было не только беспокойство. Мозраэна словно боролась с какими-то чувствами, пытаясь запомнить при этом каждую деталь. Только когда Виз убедил себя не вскидывать глаза под пристальным взглядом полукровки, ожог зашипел по краям. Заклинание начало действовать! На глазах у Визара рана начала «срастаться», уменьшаться в размерах. Мозраэна тихо шипела рядом, но не дергалась. Голова начала кружиться, отчаянно хотелось зевнуть. Ожог все заживал и заживал, покрываясь свежей розовой кожей. Перед глазами появилась белая пелена, то ли часть заклинания, то ли от потери сил.

— Шрам убрать? — спросил маг.

— Оставьте. — Голос Мозраэны показался совсем чужим.

— Тогда можешь выдыхать, Визар.

С невероятным облегчением Виз выпустил воздух. И тут же повалился на землю. Чьи-то руки подхватили его. Постепенно головокружение отступало, в глазах прояснялось.

— Это Дейриш с тобой сделал? — с сочувствием спросила Лиса. Мозраэна не ответила.

— Слушать про ребенка будете или кудахтать продолжим? — неестественно сухо спросила она после длинной паузы. Убедившись, что все, даже не до конца пришедший в себя Визар, смотрят на нее, полукровка продолжила:

— Я знакома с Дейришем не так долго, почти два года. До этого я даже не подозревала, что у меня есть брат. Он внезапно появился в нашем лесу и предложил присоединиться к нему. Все дриады, конечно, подняли его на смех. Но я согласилась. Он пообещал научить меня вашей магии, и я была не в силах отказать. Я так ликовала, что даже не догадалась потребовать от него клятвы. Хорошо, что мать настояла на заключении договора, а то даже не могу представить, что бы со мной было.

Брат рассказал мне о пророчестве. Вместе мы выкрали ребенка. Я до сих пор поражаюсь невежеству брата в некоторых вопросах. Представьте себе, он пытался кормить младенца жареным мясом! Даже мне бы это в голову не пришло!

— Он хорошо охраняется?

— Кто? Брат или ребенок?

— Оба.

— Достаточно хорошо, уж поверьте. Дейриш — тот еще параноик, не надейтесь на его беспечность в этих вопросах. Он регулярно навешивает на себя и ребенка дополнительные слои защиты. Хоть бы раз обо мне вспомнил, скотина! Но, кстати, ни на кормилицу, ни на Шизу, их «генерала», защита тоже не распространяется. Этой Шизы вам стоит остерегаться. Настоящая машина для убийства, причем тоже с поехавшей крышей. Мне рядом с ней не по себе, а я не робкого десятка. Сейчас она вам мило улыбается, а через мгновение в ее взгляде появляется что-то такое… жуткое, как будто не из этого мира. Я думаю, что она убивает не только традиционным оружием. Может, магией. Или у нее тоже не совсем человеческая кровь.

— А нажьи способности Дейриша? Они как-нибудь проявляются?

— Тут вам повезло — никак.

— А насколько велика его армия?

— В последний раз их было чуть больше двадцати. Почти все — бывшие крестьяне, но есть и пара не очень удачливых разбойников, даже безземельный дворянчик из не особо знатных. Дейриш легко собрал бы больше. Он умеет быть убедительным. У меня сложилось ощущение, что ему это не нужно.

— Простите, если вам неприятен мой вопрос, но чем была вызвана ваша… размолвка с братом? — Голос Гримберта звучал мягко, успокаивающе.

На миг в глазах Мозраэны промелькнуло непонятное выражение. Она словно во сне дотронулась до поврежденной руки, где еще недавно зияла огромная рана. Но смятение быстро сменила злость.

— Говорю же, это гребаный параноик! Он… заподозрил меня в предательстве. Как всегда, не захотел ничего слушать и приговорил к казни.

Полукровка явно недоговаривала, но уличать ее никто не осмелился.

— И последнее. Что вы знаете о планах Дейриша? — спросил Гримберт после паузы.

— Меньше, чем мне хотелось бы. Он почти не делится планами. К тому же, в последнее время мы сильно отдалились. Он советуется с Шизой. Мне кажется, у нее есть более глубокий мотив, чем нажива. Возможно, она работает на кого-то еще, хотя доказательств у меня нет. Но в последнее время брат выглядел очень довольным. Похоже, его озарила очередная идея. Я видела его письма. Он ведет корреспонденцию с градоправителями нескольких бедных городов вроде Фечы или Олома. Но что именно у него на уме, не могу сказать.

— Спасибо, Мозраэна. Вы нам очень помогли. — Гримберт склонил голову. Визар последовал его примеру. Поколебавшись, А Лиса тоже коротко кивнула.

— Если вы надуете этого козла — всегда пожалуйста.

Лиска громко зевнула.

— Вы как хотите, а я пойду досыпать. До утра все равно не выдвинемся.

— Я тоже, — согласился маг. — Только поставлю защитный купол, чтобы никто не уснул на посту.

При словах «защитный купол» Мозраэна встрепенулась. Она подняла голову и изучающе посмотрела на Визара, так же, как когда он разводил костер.

— Ты маг?

— Я? — Визар чуть не рассмеялся. — Нет, что ты. Вот Гримберт — да, а я — так, кое чему научился в дороге. Если хочешь, попроси его, думаю, он не откажется дать пару уроков.

С минуту Мозраэна неподвижно смотрела в огонь.

— Нет, — наконец выговорила она.

— Но почему? Мне показалось, тебе хочется научится.

— Я тоже пойду спать. Надеюсь, ты не свяжешь меня на ночь, чтоб не убежала?

* **

— Я не представляю, как такая девушка, как ты, могла отправиться в столь опасное путешествие по приказу отца.

— Такая — это какая? — с улыбкой спросила Налис.

— Беспомощная, бестолковая и болтливая! — прошипела Вайсанна впереди. — Может, хватит уже любезничать? — Голубые глаза с плохо прикрытой ненавистью впились в лицо сестры. — Для особо тупых: мы в незнакомом лесу. Это означает, что надо вести себя как можно тише, чтобы не попасться кому не надо.

«Да она ревнует, — вдруг отчетливо поняла Налис. — Вайсанне хочется внимания, вот она и лютует». От этих мыслей девушка сразу почувствовала себя увереннее. На миг ей даже захотелось сказать сестре что-нибудь успокаивающее. Но потом Налис вспомнила, как накануне побега Вайсанна намеренно ткнула ее носом в ночное нападение, и желание испарилось.

— А ты сопи погромче, заглушишь нашу болтовню. Может, хоть медведи примут тебя за свою и захотят поговорить, люди-то разбегутся, — сказала Налис потише, но так, чтобы сестра услышала. Голова Вайсанны дернулась. Налис позволила себе еле заметную улыбку. Вдруг сестра остановилась, подняла руку. Вайсанна настороженно вглядывалась в лес.

Слова сестры все не уходили из головы, мешали сосредоточиться. Проклятая Налис! Нельзя было подождать с колкостями до более подходящего случая? Ее лицо в тот момент… Налис не выглядела ни озлобленной, ни задетой. Напротив, она была на удивление… спокойна. Как будто резко стала на голову выше. А ее слова… Вайсанна давным-давно перестала обижаться на выпады сестры, но в этот раз внутри разлилась горечь.

Наконец Вайсанна сообразила, чем ее привлекли кусты впереди. Совсем недавно здесь кто-то проходил. Знаком велев спутникам оставаться на месте, она спешилась и подкралась поближе. Два человека. Скорее всего, мужчины. Следы глубоко отпечатались в земле, значит, несли тяжелое. На траве капли подсохшей крови. Вайсанна попробовала немного. Точно не человек, какое-то животное. Охотники? Возможно. В любом случае, у них есть мясо, а может, и еще что-нибудь съедобное. За те дни, что троица провела в пути, их запасы еды почти совсем истощились.

— Нам туда. Думаю, сегодня мы, наконец, как следует поедим. — На губах Вайсанны заиграла довольная улыбка.

— Следы крупного зверя? — спросил Лейн.

— Лучше. Тех, кто его поймал.

— Ты собираешься украсть их добычу? Не боишься погони? — Налис мигом растеряла всю спесь.

— Нет, если они не восстанут из мертвых.

Глаза Налис расширились, рот приоткрылся.

— Ты собираешься убить людей из-за куска мяса? Ты хуже, чем животное! Неужели тебе не хватает дичи в лесу?

Вайсанна смерила сестру уничижительным взглядом.

— Я — воин, а не охотник. Я могу подстрелить дикого поросенка, но ставить ловушки и мечом добывать пропитание я не умею. Если вы, конечно, не хотите человечинки.

Лицо Налис все так же пылало гневом. Сестра вскинула голову.

— Я не собираюсь в этом участвовать.

— Да как хочешь, мне-то что. Нам с чародеем больше достанется. — Вайсанна обернулась к Лейну. — Хоть ты-то хвост не подожмешь?

— Ну… Я никогда не применял смертельных заклинаний, — пробормотал тот, глядя куда-то под копыта своего коня.

— Отлично! Оставайтесь здесь, ковыряйте землю в поисках корешков и любите ближнего своего. Если вы оба сдохнете с голода, не расстроюсь. Отцу придумаю, что сказать.

Над этим, конечно, надо будет еще попотеть, но случай удобный. И Вайсанна вроде как не виновата: Налис сама отказалась следовать за ней. Вряд ли отец съест такую байку, надо будет придумать что-то поизощреннее.

Вайсанна вернулась в седло и двинулась по следу. Капли крови тянулись рядом со следом, не позволяя усомниться в выбранном пути. Сзади послышались медленные шаги коней. Поджав губы, она обернулась. Все-таки едут, не решились остаться. И если по поводу Налис Вайсанна ощущала только привычное раздражение, то вот наличие в команде чародея, пусть и такого несолидного, вызывало, скорее, облегчение.

Тропинка под копытами становилась все шире. С каждым шагом Вайсанна настораживалась все сильнее. Повеяло жареным мясом. Что-то мелькнуло в просвете между деревьями. Костер! Вайсанна спешилась и подкралась ближе, прячась в тени деревьев и кустов. Она рано обрадовалась, приняв тех двоих за одиноких охотников. Впереди располагался лагерь человек на тридцать. Почти все они сгрудились вокруг огня. Почти на всех были тюремные рубахи и штаны, но кое-кто успел разжиться и простой крестьянской одеждой. Взгляд Вайсанны заметался по деревьям и слабоосвещенным местам, выискивая часовых. Боковым зрением она уловила движение справа.

«Не двигаться!» — безмолвно велела Вайсанна спутникам.

И допустила ужасную ошибку. Она забыла, что имеет дело не с обученным отрядом. Лейн запаниковал и, неудачно повернувшись, вывалился из седла. Налис изо всех сил ударила лошадь пятками, но не смогла развернуться среди деревьев. Лошадь громко заржала, оповещая весь лагерь об их присутствии.

«И зачем нас сюда понесло?» — в отчаянии подумала Вайсанна. Запахи жареного мяса сводили с ума, вызывая желание не раздумывая броситься к костру.

Дозорный с вилами наперевес двинулся в сторону упавшего Лейна. Из лагеря донеслись крики, несколько человек вскочило с мест и двинулось на шум. Вайсанна продолжала лежать неподвижно. Один из подоспевших разбойников наступил ей на руку. Сжав зубы, чтобы не зашипеть от боли, она все лежала, краем глаза пытаясь разглядеть, что происходит у спутников.

Лошадь Вайсанны, испугавшись шума, унеслась в чащу. Сзади послышались глухие удары и чей-то скулеж. Похоже, чародея схватили. Лошадь Налис снова заржала. Похоже, бандиты окружили ее: то и дело раздавались их азартные выкрики. Налис молчала. Только когда ее начали стаскивать с лошади, сестра подняла такой нечеловеческий визг, что Вайсанне захотелось заткнуть уши. Теперь ее руку ничто не держало, и можно было попытаться отползти. Стараясь не шуметь, Вайсанна приподнялась на локтях…

— Не так быстро, красотка. — В спину ей упирался какой-то тупой предмет. Похоже, такой же дерьмовый меч, как у нее.

Боковым зрением Вайсанна даже видела его арестантские штаны с вышивкой. Правая нога разбойника совсем рядом…

— Сейчас ты медленно — медленно! — вынешь меч из ножен и отбросишь его подальше в кусты, ясно? И давай без геройства. — В нос ударило гнилостное дыхание говорившего.

Стараясь не делать резких движений, она стала доставать меч. В какой-то момент, почувствовав, что разбойник немного ослабил нажим, Вайсанна резко пнула его в щиколотку. Удар получился слабоватым, но эффект неожиданности сделал свое дело: мужчина взмахнул руками и пошатнулся. Сгруппировавшись, Вайсанна откатилась в сторону. Вскочив на ноги, она поспешила в чащу. Но тут подкрепление из лагеря как раз справилось с Налис. Наперерез Вайсанне кинулись четверо. Она успела рассечь руку одному и выбить колено другому, но со спины на нее накинулись еще трое, вместе с тем, которого она пнула. В затылке вспыхнула острая боль, Вайсанна оступилась.

Упирающуюся и брыкающуюся, ее потащили к лагерю. У входа уже сидели связанные Лейн и Налис. Лицо чародея было залито кровью из глубокой царапины на лбу. Сестра склонилась над ним, бормоча что-то нечленораздельное. Вайсанна с удивлением увидела на ее лице… слезы?

Разбойники оторвались от еды и собрались вокруг пленников.

— У нас еще есть веревки для этой?

Поднялся гул, разбойники закопошились.

— Кое-что осталось! — крикнули наконец из дальнего конца лагеря.

Вайсанну еще пару раз больно стукнули, так что теперь она еле держалась на ногах. Голова трещала, и поверженная воительница ругалась себе под нос.

Их отвели к еще одному пленному. Это оказался трясущийся от страха жирдяй в жреческой рясе, к которому Вайсанна сразу почувствовала отвращение. Служение богам требует совершенствования и духа, и тела, а не отращивания пуза!

— Посидите здесь, пока Адар не вернется с разведки, — сказал один из разбойников. С пленных сразу слетела усталость.

— Если он здесь главный, то у нас есть шанс. — Впервые за этот день на лице Вайсанны появилось подобие улыбки. — Шанс заполучить армию в тридцать человек.

** *

Феникс запрокинула голову и выпустила клуб дыма в потолок. Развалившееся в кресле, закинувшее ноги на стол, оно напоминало инородное чудовище. Но ни уютные подушки, ни чистое помещение не давали чувства безопасности. Потолки слишком высокие для тоннелей и слишком низкие по сравнению с небом. Окна, хоть и под хитрой защитой амулетов, слишком велики. Улица, загроможденная лотками, тележками и боги знают, чем еще, почти не просматривается. Но у дома, подаренного градоправителем, был несомненный плюс: здесь больные и раненые шли на поправку куда скорее, чем под землей. Приходится мириться.

Его Светлость оказался тем еще скупцом: выделил Детям Пепла почти развалившийся дом в самом нищем районе города. Большой по сравнению с остальными, явно частный, но едва стоящий. Вот теперь привычка Феникса почти не брать процента со своих людей оказалась некстати. Денег на ремонт не было. Да, кое-кто пожертвовал остатки сбережений, чтобы по полу можно было ходить, не проваливаясь, другие умельцы натащили бревен для забора, но этого не хватало. Кое-где подтекала крыша, стены разъедала плесень, которую удалось отмыть не до конца. Зато в первую же неделю Дети Пепла прорыли новый тоннель. Теперь в дом можно было попасть из-под земли.

Выудив из кармана любимый ржавый нож, Феникс отрезал себе еще сыра. Лениво повертев клинок в руках, оно вонзило его в старую столешницу.

Дверь открылась, в проеме показалась голова Орлика.

— Вам корли… курве… письма, короче.

— Проваливай, - расслабленно отмахнулась Феникс, подставляя лицо лучам солнца. Никаких писем он читать не хотел. По крайней мере, до завтрака.

— Но они от Ши… Охотницы и Ангела, — растерялся парень.

Феникс приоткрыла зеленый глаз.

— Положи на стол.

Парень немного помялся, потоптался вокруг стола, пытаясь пристроить бумаги так, чтобы они не попали под ботинки хозяина катакомб.

— Феникс…

— Мм, чего тебе? — Нож резко скользнул по куску сыра. Орлик сглотнул. — Еще немного, и ты доведешь меня до раздраженного состояния. Тебе же этого не хочется? Тогда говори быстрее.

Громила шаркнул ногой по новому полу.

— Ээээ… Ты же не собираешься отдавать им ребенка?

Теперь приоткрылся черный глаз.

— Ну, а сам-то ты как думаешь?

Орлик растерялся. Несколько секунд он стоял молча. Когда парень наконец понял, что от него все-таки хотят ответа, он промямлил, избегая смотреть на Феникса:

— Наверное… нет. Ты не отступишься от цели так легко.

— И ты прав. — Трубка качнулась в сторону Орлика, и хозяин катакомб выпустил очередную струю дыма. — Эх, молодежь, учитесь, учитесь составлять клятвы! А то таких дел натворите…

Парень переминался на месте, не зная, как реагировать. Заметив это, Феникс вновь махнула рукой с трубкой.

— Иди уж. И дверь не забудь закрыть.

Сидя вот так, в кресле, на застекленной террасе, оно чувствовало себя не на своем месте. Словно дешевая копия Алистера ди Манселлы. Собака, подбирающая объедки со стола господ. Дом, «подаренный» властями. Что дальше? Шелковые ошейники?

Погревшись на солнце еще немного, она разлепила веки. Пора приступать к письмам. Итак, с какого же начать? Повертев оба конверта и оставив на них желтые следы табака, Феникс остановилась на послании от Ангела. Вскрыв письмо ножом, она приступила к чтению.

«Наиуважаемейший господин! Я надеюсь, что вы пребываете в добром здравии и спешу засвидетельствовать Вам свое почтение этим смиренным клочком бумаги…»

Феникс сплюнул на пол. Сколько патоки! Вдали от карающей руки всякий острить может. «Приедет — укорочу пальцы этому шуту!» Нехорошая улыбка пробежала по лицу Феникса при мысли о том, как он сломает шею наглому выскочке.

Пробежав глазами еще пару велеречивых абзацев, оно наконец-то увидело переход к делу.

«Ваш покорный слуга находится в лагере Дейриша под видом ополченца. Мне пришлось даже совершить некоторое хирургическое вмешательство и даже отстричь часть моих прекрасных волос! («Да кого волнуют твои кудрявые лохмы?») Надеюсь, все неудобства будут мне возмещены. Зато теперь даже ваша ставленница не может меня узнать, а солдаты Дейриша считают меня разоренным дворянчиком. Кажется, наш невменяемый друг решил перейти к более решительным действиям. Сейчас мы направляемся в Олом, чтобы оттуда начать экспансию других городов. — Здесь буквы были неровными, торопливыми. Похоже, планы Дейриша взволновали даже непробиваемого Ангела. — Сделать это он собирается с помощью дочери оломского градоправителя. В разговоре Дейриш упоминал леди Аурсолемно, диальскую градоправительницу. Я не очень понял, какое отношение она имеет ко всей этой истории.

Что касается настроения в армии, то тут однозначного ответа я дать не могу. С одной стороны, никто не любит Дейриша и Охотницу. С другой, многие видят в его затее возможность прославиться или заработать. Кому-то просто некуда идти. Так что немотивированными их не назовешь. Но и очень сплоченными тоже. Бывшие крестьяне то и дело устраивают мне мелкие пакости, пристают к кормилице…

Кстати, о кормилице. После долгих размышлений я вынужден был отказаться от идеи с ее использованием. Кормилица слишком глупа, она не сможет чисто выполнить возложенную на нее задачу. Придется искать другой способ. Дейриш ежедневно меняет заклинания вокруг ребенка, пока не знаю, как я буду с этим справляться. […]

Думаю, вы слышали о громком происшествии недалеко от Веефа. Дейриш сжег сестру заживо метеоритным дождем. Выгорело целое поле, а все потому, что он заподозрил ее в измене и, похоже, небезосновательно… По крайней мере, поклясться она не смогла. Зато полукровка нам больше не грозит.

На этом прощаюсь с моим грозным, как само небо, повелителем…»

Эти витиеватые «бла-бла» Феникс пропустила. Отложив письмо, она затянулась, размышляя над прочитанным. Если кто-то, да еще и из знати, поверил Дейришу и согласился выдать за него дочь, шансы сумасшедшего полукровки чертовски сильно возрастают. А такой ли он сумасшедший? Этим вопросом Феникс задавалось не раз.

Само письмо произвело на нее двоякое впечатление. Под глупыми шутками и витиеватыми вступление крылась какая-то недосказанность, словно Ангел что-то скрывает. И почему он отказался от плана с кормилицей? Неужели настолько тупа?

Держа в руках послание Охотницы, Феникс испытывал необычный трепет. Как она там? Прогрессирует ли ее… дар? проклятие? Сколько в ней сейчас Охотницы, а сколько — Пожирательницы Заклинаний?

«Дай боги, чтобы она не поддалась искушению и никого не «выпила»! И дай боги, чтобы она не попыталась «выпить» Дейриша!» Это перевело бы дар Двуликой в завершающую, пятую фазу. Сила Дейриша затопит Охотницу, и она едва ли будет узнавать ближайших друзей. Смены настроения станут окончательно неконтролируемыми, Двуликая начнет бредить.

Когда-то они вдвоем, Феникс и Охотница, проштудировали все, что им удалось найти по теме Пожирателей. Собирать информацию приходилось долго и настолько обрывочными кусками, что в какой-то момент Феникс и вовсе усомнилось, что удастся хоть когда-нибудь разобраться и вычленить хоть одну связную мысль. Большинство фактов сводились к непроверенным слухам и байкам. Кое-что оно услышало от подвыпивших болтунов в тавернах. Куча сплетен, мифов, страшилок. И ничего утешительного.

Руки чуть тряслись, когда она вскрывала конверт. Проблемы со здоровьем или волнение?

«Ини,

Как ты, наверное, уже знаешь, мы едем в Олом. Дейриш избавился от сестренки (что, конечно, не может не радовать) и вбил себе в голову идею жениться. На удивление логичная идея. Честно говоря, я не очень верю, что у него получится. В последнее время мною владеет тягостное ощущение близкой беды. Может, не беды, а просто крупного события. Не все, ой не все уйдут из оломского замка живыми, попомни мои слова. Грядет что-то важное.

Паранойя Дейриша не ослабевает. После предательства сестры он совершенно свихнулся. Стыдно писать об этом, но я едва не попалась в одну из его магических ловушек. Пыталась напасть на него ночью. И только я подобрала подходящие амулеты к его защите, как понадобился еще один для нового заклинания! Оно завыло на весь лагерь, перебудив, наверное, половину животных в лесу. Конечно, Дейриш проснулся. Пришлось изображать, что его таланты пробудили во мне невероятную страсть. Похоже, мне удалось польстить его самолюбию. Какое счастье, что он был не в настроении и послал меня куда подальше. Хвала богам! Спать с этим говнюком я не собираюсь. Еще заражусь чем-нибудь. С другой стороны, может, смерть от болезни лучше, чем то, что происходит со мной…

Искушение обуревает меня все сильнее. Я еле-еле себя сдерживаю. В Дейрише столько магической энергии… Хватило бы, наверное, на троих таких, как я. Лучше бы сдох Дейриш, чем его бесталанная сестра, было бы куда меньше соблазна выпить всех в этом лагере. Хотя ее необычное происхождение накладывает отпечаток… […]

Так отвратительно постоянно находиться среди тех, кто тебя боится и не понимает. Идиот Дейриш воспринимает меня как кого-то вроде своей комнатной собачки. А ополченцы, похоже, думают, что я могу убивать взглядом. Я устала от всего этого. Мне не хватает наших тоннелей. Может, мне и не стоило сразу после возвращения ввязываться в новые приключения.

Похоже, настроение опять меняется. Если я продолжу писать, то ты рискуешь получить несколько листов полной околесицы. Иногда я чувствую в голове совершенно чужие мысли. Мне так страшно. Иногда мне кажется, что пятая фаза уже совсем рядом, можно сказать, дышит в затылок. А иногда, наоборот, сознание настолько ясное, что чувствую себя почти здоровой. («Дури меньше принимать надо, и дольше протянешь», — подумал Феникс, теребя ярко-рыжую прядь. Впрочем, оно почти тут же почувствовало укол вины. Уж кто-кто, а Охотница пристрастилась к дрезре не от хорошей жизни.) Быть может, пятая фаза никогда и не наступит.

Вот теперь точно пора заканчивать — бумаги почти не осталось.

Береги себя».

Феникс провел пальцами по шероховатому рукаву пальто. Ее подарок. За годы почти не обтрепалось — значит, нитки с блошиного рынка работают. Покупая их у жуликоватого типа за баснословные деньги, Охотница была не так уверена.

Феникс вновь посмотрела на письмо.

«О боги, зачем мне было ее отпускать?»

* **

«Какие… новости?» — Голос Маккой звучал неуверенно.

Габор тихо вздохнул и отхлебнул из кружки. Обвел мрачным взглядом таверну. Впервые за несколько дней Маккой с ним связалась.

«Кхм… Я сейчас в Оломе. Жду Дейриша».

«В Оломе? Что ты забыл в этой глуши?» — Неожиданность этого заявления пробила лед, возникший с предыдущего разговора.

«Да, похоже, весь Омно в курсе! Я последовал в ту же сторону, и оказалось, что этот нелюдь треплется о своих планах на каждом углу. Даже обогнать их удалось».

Подавальщица поставила еще одну кружку. Габор нехотя швырнул ей монету. Гребаные ремесленники! Живут, как сыр в масле катаются, а ведь вряд ли кто-то из них может держать оружие в руках!

«Ты настолько неуверен в способностях полукровки? — Тон Маккой стал заметно холоднее. — Хотя я бы, наверное, тоже проконтролировать захотела. Черт ее знает, чего наворотить может. — Она помолчала. — Хорошая идея», — словно заставляя себя, продолжила Маккой.

Габор насупился больше прежнего.

«Кстати, об этом… Похоже, все было зря. Говорят, дриада больше не с ними. По слухам, он сжег ее заживо».

«Заживо? Собственную сестру?» — Сержант почувствовал волнение Маккой.

«Если это действительно так, мне придется что-то придумать. У меня была идея податься к магу в армию».

«Ну, хоть часть казенных денег отобьешь».

Неожиданно для себя Габор почувствовал обиду. Неужели над ним смеются? Раньше слова Маккой ничуть не задели бы его, но теперь… Теперь он даже не знал, что думать.

«Ладно, некогда мне с тобой языком трепать. Пойду дежурить к городским воротам. Дейриш вот-вот приедет».

Наверное.

«А… Хорошо. — Ему показалось, или Маккой расстроена? — Удачи тебе».

Сержант вышел на улицу. Солнце брызнуло в глаза, заставив Габора невольно поморщиться. Чеканя шаг, он направился к воротам. Габор пробыл в Оломе всего пару дней, но успел обойти городок вдоль и поперек. Ничего интересного, сплошная разруха и беспорядок извилистых улочек. Без проблем добравшись до городских ворот, сержант немного задержался в толпе: совсем рядом находилась рыночная площадь. Пара оломчан недовольно заворчала, когда их протаранил огромный верзила, остальные молча расступались, испуганно поглядывая на могучую спину.

Габор даже не замечал их. Все его мысли занимала Маккой. Впервые в жизни он завидовал красноречивым людям. Умей Габор так же хорошо складывать слова, он, быть может, смог бы повлиять на мнение Маккой. Зачем, зачем он вообще взял эту клятву? Полукровка все равно мертва. Одним поступком Габор сломал жизнь себе и своей невесте. А ведь он ей все еще небезразличен, в этом сержант не сомневался. Такие долгие отношения не рушатся в один миг.

Вдруг его взгляд привлекло яркое пятно на периферии зрения. С долей удивления Габор поднял глаза. И тут же пожалел о том, что разорвал связь с Маккой. В толпе с рыночной площади он увидел ту самую странную парочку, что помогла ему с телепортацией! Что они тут делают? В случайные совпадения сержант не верил. Подозрительно все это…

Впрочем, как следует обдумать странную встречу Габор не успел. У ворот послышались препирания стражников. «Вот оно! Как хорошо, что в этой дыре только одни ворота». Габор прислушался. Он четко различил резкий голос с легким акцентом. Похоже, Дейриш. Маг раздраженно втолковывал что-то стражникам, все больше выходя из себя. В какой-то момент он стих, и заговорила какая-то женщина. Ее слова звучали негромко и уверенно. Волосы зашевелились на загривке у Габора. Он понял, кто это. Сержант уже видел ее в Сьисоли, с него хватит! Одно дело — знать, что в свите Дейриша будет Охотница, и совсем другое — слышать ее голос в десятке шагов от себя.

Сержант шумно вздохнул, пытаясь расслышать слова. Как назло, в этот момент из города послышались крики. Какой-то вельможа ехал по городу. Чтоб ему пусто было. и так ничего не слышно!

Крики все приближались, и вскоре голос Охотницы окончательно потонул в нарастающем шуме. Габор выругался. На площадь перед воротами выехал знатный всадник с небольшой свитой. Это он испортил сержанту все дело. Напыщенный индюк! Он хоть знает, с какой стороны меч держать?

На стражников его появление оказало мгновенное действие. Прервав препирательства с Дейришем и его людьми, они отсалютовали всадникам. Глаза их лучились собачьей преданностью.

— В чем дело, откуда такая толчея? — с важным видом спросил вельможа, подкручивая ус.

«Тебя не спросили!» — фыркнул про себя Габор, напряженно вслушиваясь.

— Тут целый отряд каких-то головорезов требует впустить их, Ваша Светлость! — отозвался один из стражников.

— Господин Дейриш, я рад, что вы так скоро откликнулись на мой запрос. — Лицо вельможи расплылось в улыбке. — Приношу извинения за заминку. Впустите этих людей, они прибыли по моему приглашению.

— Всех, Ваша Светлость?

— Всех, всех.

Так это градоправитель! Какие у него дела с магом? Это ставило под угрозу все планы Габора. Если Дейриш имеет такого союзника, то еще один солдат ему не нужен.

Габор пристально рассматривал въезжающего в город мага и его спутников. Сам Дейриш с довольным видом шествовал рядом с градоправителем. Следом грузно, как мешок с картошкой, ехала очень некрасивая женщина с радостно агукающим ребенком на руках. Наверное, кормилица. Габор повнимательнее пригляделся к малышу. Никаких признаков избранности. Обычный ребенок, год-полтора. Интересно, насколько мощны охранные заклинания вокруг него? И как их преодолеть?

За кормилицей следовала она. Охотница. Габор с трудом подавил в себе желание отвернуться и затесаться подальше в толпу.

Поймав его взгляд, наемница улыбнулась и кокетливо подмигнула сержанту. Минуту назад собранная и бесстрастная, сейчас она напоминала уличную девку. Габора передернуло. Узнала или нет?

Замыкали процессию конная свита градоправителя и несколько десятков пеших соратников Дейриша. Стражники еще как погорячились, назвав их «головорезами». Да, большинство были достаточно крепкие, но почти во всех угадывались бывшие крестьяне. Выделялся разве что бледный верзила в дурацкой шляпе. Вот он, может, что-то из себя и представляет.

Помедлив, сержант последовал за ними. В замке градоправителя у него будет последний шанс поступить на службу к магу. Или хотя бы в городскую стражу.

Глава 7

Главная башня Диальского дворца возвышалась над остальным городом на тысячи метров. Ее строительство началось почти сразу после раскола Дольции. Градоправитель Диала хотел получить новое чудо света, самую высокую башню в стране. Но мастеров пригласил зарубежных. Решение оказалось верным: теперь весь город утопал в тени дворца и высоченной башни, которая, казалось, подпирала куполом небо. В более ранние периоды на самой верхней платформе располагался наблюдательный пункт. Теперь там находились градоправительские ванны, прямо над личными покоями. Прирожденные торговцы, диальцы перестали бояться вторжения.

— Доброе утро. — К Визару, морщась, подковыляла Лиска. Лицо у нее было до того комичным, что он не сдержал ухмылки. — Чего смешного? Ты бы поспал с острым камнем под боком, я бы на тебя посмотрела!

Виз не ответил: только силы тратить. Накануне Гримберт впервые доверил ему самостоятельно поставить защитный купол: работу долгую и кропотливую, требующую большой выносливости. Посреди ночи Визар проснулся от того, что его купол лопнул, как пузырь на воде. Создать новый не получилось: то ли сил не хватило, то ли что-то напутал с заклинанием. Будить мага Виз не стал: тот и так в последние дни работал на износ. Пришлось провести всю ночь, вглядываясь в лесную тьму и вздрагивая от каждого шороха. Теперь Визару хотелось только свернуться калачиком и спать.

Потягиваясь, он развернулся к сестре. Гримберт еще спал, а вот спасенная полудриада куда-то делась.

— А где Мозраэна?

— Думаешь, я знаю? — Спросонья Лиска была особенно ворчлива.

Визар испустил усталый вздох. Только этого не хватало!

— Неужели сбежала?

— С ее… способностями я бы не удивилась.

Действительно, с каждым днем Мозраэна казалась все более странной. Ожоги зажили на ней почти сразу. Остался только шрам на руке, который она столь усердно прятала. Волосы, и в первый день казавшиеся липкими, стали совсем мокрыми от жидкости, которая начала выделяться чуть ли не на следующее утро. Кроме неприятного вида, эта жидкость привлекала еще больше насекомых. Мозраэна закусывала ими в дороге, как орешками.

Несмотря на чудесное спасение, счастливой она не выглядела. Большую часть пути Мозраэна мрачно молчала, глядя в никуда. Создавалось впечатление, что она делает все словно по привычке, не отдавая себе отчета в действиях. Несколько раз Визар даже пытался разговорить Мозраэну, преодолевая отвращение к ее внешности. Его интриговала эта странная полукровка (назвать ее девушкой язык не поворачивался). Но она отвечала либо односложно, либо и вовсе никак. Визар заметил интерес в глазах Мозраэны только однажды. В разговоре он упомянул свои занятия с Гримбертом. Визару даже показалось, что она хочет что-то добавить. Но Мозраэна промолчала.

Впрочем, какая-то магия была ей подвластна. Не классическая. Что-то, чего Виз до этого даже не мог себе представить. Не раз он идел, как на привале Мозраэна придирчиво оглядывает окрестности. Заметив что-то, на взгляд Визара, не представляющее никакого интереса, она складывала это в карманы своего истрепанного балахона. Однажды Виз застал Мозраэну за сортировкой своих богатств. Среди разложенных кучками предметов он с отвращением и ужасом заметил человеческие зубы и ногти. Где она их нашла?

Вспомнив об этом эпизоде, Визар ощутил легкую дрожь. Да уж, кто знает, для чего полукровка использует свои находки. Он бы не удивился, если бы из лагеря ее унесли ожившие покойники.

Осмотрев лагерь, Визар и А Лиса не нашли никаких следов Мозраэны. Личных вещей у нее не осталось, четких следов нигде не было.

— В чем дело?

Пока они в растерянности носились по лагерю, проснулся Гримберт.

— Полукровка сбежала, — упавшим голосом сообщил Визар. — Похоже, надо было ее все-таки вязать.

— С ума сошел?! — вскинулась Лиса. — Она же не пленница! и вообще, она — такое же разумное существо, как мы с тобой.

— А ты видела, как это «разумное существо» ест насекомых и раскладывает человеческие зубы на полянке? То-то же.

— Вообще-то, я был против того, чтобы насильно ее удерживать.

Спокойный голос мага привел обоих в чувство.

— Как думаете, куда она пошла? — Виз все еще ощущал неловкость.

— Не все ли равно? Нам ее уже не догнать, — уныло проговорила А Лиса, потирая бок.

Надолго воцарилось молчание. Визар принес воды, Гримберт и А Лиса нарезали сыр и солонину. Уже во время завтрака маг сказал:

— Обидно, конечно, лишиться такого мощного союзника, но дальше мы вполне можем обойтись и без ее помощи. Надо только выбрать направление.

— Ну да, а то топчемся на одном месте, как идиоты, — согласилась Лиса. — Так что, Фечы или Олом?

— Если бы он хотел направиться в Фечы, то не доехал бы до этого места, — сказал Визар. — Повернул бы раньше. Я за Олом.

— Я бы не ставил на его предсказуемость, — возразил Гримберт. — Поехать после Веефа в Олом — слишком просто. А Дейриш, похоже, не любит быть простым.

Лиса с брезгливой миной вытащила жучка из волос.

— Едем в Фечы.

* **

Чешуйка треснула под ногтем и отвалилась, присоединяясь к еще нескольким на земле. Мозраэна поморщилась. Опять. Волосы и кожа восстановились уже через несколько часов после пожара, а вот чешуя на коленях и локтях оставалась сухой и заживать никак не хотела. Может, оттого, что Мозраэна то и дело расковыривала ее, оставляя на руках и ногах кровавые язвочки.

В который раз она разложила перед собой ингредиенты, которые собрала за эти несколько дней. Старая змеиная кожа, кора ритба скоророслого, семена какого-то неизвестного растения и венец всей коллекции — ногти и зубы покойника, которого Мозраэна совершенно случайно обнаружила в лесу во время привала. Споткнулась о череп в кустах.

Самое интересное, что она даже не представляла себе, зачем нужны все эти ингредиенты. Может, что-то из этого поможет от сухости? Смутный инстинкт, пробудившийся после пожара, заставил ее ползать в траве при каждой остановке, получая в ответ настороженные взгляды спутников. «Все еще считают меня животным…». Впрочем, в последнее время она была ближе всего именно к животному. Голод и сонливость ощущались острее, вместо связных мыслей часто мелькала настоящая мешанина чувств, эмоций, желаний, которые сложно было выразить вслух. Как Мозраэна надеялась, что это связано с внезапным проявлением способностей. Не хотелось бы превратиться во вторую Шизу! Мозраэна одичала настолько, что вскоре предпочла путешествовать в одиночку. И, отдалившись от троицы на несколько часов пути, обнаружила, что каким-то образом чует брата! Едва уловимое ощущение, словно непонятно откуда доносящийся запах… В том, что это именно Дейриш, Мозраэна не сомневалась. Только от него может веять такой гнилью!

Сначала она хотела вернуться к спутникам и рассказать о том, что почувствовала. Но потом передумала. Она уже выразила свою благодарность за спасение, да и искушение отомстить лично было слишком велико. С ее-то новыми способностями… Главное, чтобы Дейриш не раскрыл нажьих особенностей и в себе. Противопоставить ему магию дриад Мозраэна не сможет: способность управлять растениями она тоже потеряла во время пожара. Это куда существеннее сухой чешуи. Теперь вместо красивых трелей из горла выходит надрывный хрип. Каждый вечер Мозраэна садилась, скрестив ноги и, глядя в землю, пыталась выдавить из себя хоть что-то, похожее на прежние звуки. Бесполезно. Самое большее, чего она достигла — хилый росток, потянувшийся к пальцам. Раньше такой бестолковой Мозраэна себя чувствовала только перед учебниками магии. До чего отвратительно осознавать свое бессилие там, где она только недавно считала себя почти что лучшей.

Но даже эта потеря отступала перед возможностями, открывшимися перед Мозраэной. Она может управлять умами людей, вкладывать в их головы нужные ей мысли и чувства! С этим еще нужно освоиться, но с нажьими способностями дриадские не особенно-то и нужны. Только бы привыкнуть жить без голоса и не бросать попыток. Может, попозже удастся восстановиться. А уж тогда…

Растрескавшиеся губы Мозраэны сложились в нехорошую улыбку. Тогда она сможет делать все, что захочет. И никакая сволочь ей не помешает.

* **

Первое, что увидела леди Ренна, вернувшись в покои — клетка. Декоративная птичья клетка, всегда стоявшая посреди чайного столика в приемной. Только теперь дверца была плотно закрыта. Баронесса всегда оставляла ее приотворенной.

«Значит, получилось».

Леди Ренна вздохнула. Но к облегчению примешивались горечь и… страх? Теперь придется рассказать обо всем Ее Светлости.

* **

В Оломе Дейришу и его людям был оказан самый теплый прием. Мага, Тану с ребенком и Шизу уже ждали комнаты. Дейриш лично позаботился о магической защите.

Невесту он еще не видел. За прошедшие несколько недель они с Его Светлостью лордом Эзриком сосредоточились на укреплении границ.

До свадьбы оставалось совсем недолго. В последнее время Дейриш стал заметно нервничать: то и дело срывался на рекрутов, а жизнь замковых слуг сделал и вовсе невыносимой. Даже Шиза старалась не попадаться ему на глаза. Несколько раз он заводил разговор о подготовке с лордом Эзриком. В ответ градоправитель уверял, что скоро они обсудят этот вопрос, но ничего конкретного не сообщал. Поэтому, когда Дейриша вызвали к Его Светлости, он надеялся, что теперь разговор пойдет о предстоящей церемонии.

Чутье не подвело мага. В некогда роскошной (а сейчас порядком обветшавшей) приемной его встретил улыбающийся лорд Эзрик.

— Прошу вас, садитесь, друг мой. — Впервые за последние недели он выглядел расслабленным и отдохнувшим. Вертикальная складка между бровей почти разгладилась, седеющие волосы и борода причесаны, свежий костюм почти не побит молью. Внешний вид Его Светлости явно предполагал некую торжественность момента. — Ну-с, сэр Дейриш, для начала я хочу поблагодарить вас за то, что вы уже сделали для моего города. Не сочтите за грубость, но я и не предполагал, что за столь короткий срок нам удастся вернуть все прилегающие территории, отнятые у Олома за последнее время.

«Нам, как же! — мысленно усмехнулся Дейриш, позаботившись защитить свои мысли. — Без меня ты бы так и терял деревню за деревней. Скорей бы к делу!»

Раздражение мага усугублялось еще и тем, что в спину ему впилась пружина из старого кресла. Тонкая ткань одежды не защищала от зуда между лопатками и Дейриш то и дело ерзал на месте. Даже лестное «сэр» не убавило его недовольство.

Лорд Эзрик заметно поежился под взглядом змеиных глаз собеседника. Так как положенного вежливого ответа не последовало, градоправитель неловко кашлянул и продолжил:

— И теперь, когда на границах воцарилось относительное спокойствие, можно обсудить и более приятные хлопоты.

«Ну наконец-то!»

Лицо Дейриша помимо воли расплылось в довольной улыбке. Все проведенное в Оломе время он чувствовал себя наемным работником, мальчиком на побегушках. И вот скоро он породнится с семьей градоправителя.

— Смогу ли я увидеть мою невесту до свадьбы? — нетерпеливо спросил маг, украдкой почесывая спину. Проклятая пружина!

— Только в день свадьбы. Вы же выдержите два месяца? — спросил Его Светлость с легкой улыбкой. Но она сразу померкла при виде помрачневшего лица собеседника. — Послушайте, сэр Дейриш…

— Что? — Маг насторожился, уловив неуверенность в голосе лорда Эзрика.

— Возникли кое-какие… непредвиденные обстоятельства… Не беспокойтесь, свадьба состоится! — поспешил заверить Его Светлость, заметив, как сошлись на переносице брови Дейриша.

— Но?

— Но… вчера ночью нашлась моя давно пропавшая дочь, старшая. — Лицо градоправителя при этих словах как-то неестественно застыло, словно сделанное из гипса. Голос тоже звучал непривычно. Червячок подозрения зашевелился в сознании Дейриша. — Было уже поздно, мы не решились вас побеспокоить. И… Чтобы вы остались наследником, предлагаю вам в жены старшую.

Лорд Эзрик выдержал паузу, просительно заглядывая в глаза собеседнику. Получив в ответ молчание, градоправитель неуверенно добавил:

— Вы ведь не против?

Маг долго вглядывался в его лицо, пытаясь понять, в чем подвох. Дейриша не покидало чувство, что ему не раскрывают часть правды. На миг в голове даже мелькнула кровожадная идея убить градоправителя на месте и захватить власть в Оломе. А там уже решать, на ком жениться. И жениться ли вообще.

Но в памяти сразу всплыли слова Шизы, когда он обсуждал с ней этот сценарий. С таким подходом и сам Олом, и все соседние города ополчатся против узурпатора. Никакой судьбоносный ребенок не спасет.

Так что Дейриш улыбнулся и склонил голову в коротком поклоне.

— Будь по-вашему, лорд Эзрик.

* * *

Порыв прохладного ветра заставил леди Андраэль поежиться. Несмотря на более чем теплую погоду в городе, здесь, наверху, все еще было нежарко, особенно вечером.

— Еще воды, Ваша Светлость? — спросила рабыня.

— Да, пожалуй, — задумчиво кивнула Андраэль, но ее мысли были далеко. Пока рабыня промывала ее волосы, Ее Светлость потянулась к стопочке нераспечатанных писем. Наскоро просмотрев имена адресантов, Андраэль выбрала послание от Таны. Андраэли отчаянно не хотелось читать донос из лагеря Дейриша. Казалось, каждое упоминание мага лишь укрепляет ее одержимость. Новости о нем снова взбудоражат ее, и все пойдет наперекосяк. Весь день Андраэль откладывала письмо, не разрешая себе отвлекаться на него. И, как назло, дела сегодня были особенно нудными. Бестолковые просители, никак не могущие разобраться со своими делишками. Лорд Сараней, постоянно требующий ее внимания в запутанных документах. Воевода, засадивший ее за тактическую карту. Почему никто не способен разобраться без вмешательства Ее Светлости?

Стараясь, чтобы руки не дрожали, Андраэль вскрыла конверт. Она торопливо отбросила его, оставив на бумаге влажные пятна. Продраться сквозь запутанный и безграмотный рассказ Таны было сложно. Ее Светлость с трудом улавливала основную мысль. Но одно предложение словно прошило сознание раскаленной иглой.

«Он женится!»

Андраэль тут же укорила себя за глупые мысли. Как девчонка! Впрочем, она и есть девчонка… Кто в двадцать восемь лет управляет городом?

Вновь подняв к глазам письмо, она поняла, что верхняя его часть вымокла до состояния каши. Видимо, от волнения Андраэль макнула листок в воду.

Тишину нарушило противное дребезжание. Гребень с гематитовой инкрустацией Ее Светлости подарила сама Альфаренна. Леди Андраэль носила его, почти не снимая. И вот этот великолепный гребень валяется на полу после того, как со скрежетом проехал по плитке. Рядом с опрокинутой подставкой согнулась в три погибели рабыня. В глазах ее застыл ужас.

«Она успела заметить мое волнение? Уронила по бестолковости или из-за чего-то еще? Может, я что-то сказала вслух?»

— Поди прочь, — ледяным тоном произнесла Ее Светлость и махнула другой рабыне, чтобы привела все в порядок.

Андраэль вернулась к абзацу, на котором остановилась. Буквы немного расплылись, но прочитать написанное еще было можно. Нахмурилась, разобрала по словам последнюю фразу. Старшая дочь лорда Эзрика? Но у него только одна дочь, Андраэль прекрасно помнила это! Может, Тана ошиблась? Андраэль стала читать дальше. В письме говорилось, что наследница рода внезапно нашлась после того, как бесследно пропала десять лет назад. Приняв дочь с распростертыми объятиями, лорд Эзрик сразу же решил женить Дейриша именно на ней, «для сохранения привилегий». Полная ерунда! Андраэль не сомневалась, что тут поработала авантюристка. Но как она одурачила вполне здравомыслящего лорда Эзрика? И, главное, зачем ей замуж за Дейриша? Или она не рассчитывала на такой исход событий?

Почувствовав, что вода остывает, Андраэль отложила письма и выбралась из ванны. Пока рабыни вытирали Ее Светлость, она все пыталась заглушить пульсирующую в голове мысль: «Он женится! Он женится!» О, проклятье! Когда же это кончится!

Андраэль вспомнила лицо с портрета. Недобрая усмешка, жестокий взгляд… Настоящий злодей. Не из тех, с которыми борются герои в легендах. Грязный, озлобленный, опасный психопат. И все же именно это лицо занимало мысли Андраэли весь день, именно об этом странном и загадочном маге она думала ночи напролет.

Когда ее уже почти одели в ночное платье, люк в полу распахнулся. В купальне появилась баронесса. Две рабыни поспешили помочь ей преодолеть последние ступени, пока другая заплетала косу Ее Светлости. Чего ради Ренна забралась так высоко?

Удивительна была перемена в облике баронессы. Круглое лицо казалось почти белым на фоне темно-коричневого платья и черного платка. Траур?

«В чем дело? Почему так поздно? Что-то срочное?» — мысленно спросила леди Андраэль, пока баронесса оправляла юбки. Только разгладив каждую складку, она подняла голову. Смотрела Ренна куда-то мимо Андраэли, словно собиралась сообщить какую-то неприятную весть.

«Андраэль-дан… Ваша Светлость, мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Совсем».

Ее Светлость недоуменно вскинула брови. Пока баронесса была дворцовой шпионкой, она не раз оставалась с Андраэлью один на один, но не в купальне на самой высокой башне Дольции! Конечно, башню защищали надежные заклинания, и упасть с парапета было сложно, но… Но градоправитель или градоправительница могли находиться в купальне только в присутствии как минимум трех человек. На всякий случай. Исключений у этого правила не было.

«Поговорим в моих покоях».

Внизу Андраэль не выдержала:

«Ну и зачем было наводить такую таинственность?»

Неуверенность Ренны и ее загадочные взгляды начинали действовать на нервы. Еще и это письмо… Проклятье, когда же закончится эта история с ребенком?

Но баронесса лишь выдавила примирительную улыбку.

«Не гневайтесь, Ваша Светлость. Лучше выпейте чаю».

«Что?»

«Я предполагала, что мы будем говорить здесь и велела принести вашего любимого чая. — Ренна запнулась, словно хотела добавить что-то еще, но только потеребила рукав платья. — Это вас оскорбило?»

«Меня оскорбляет, что ты никак не доберешься до сути!» — хотелось закричать Андраэли, но она смолчала. Вместо ответа Ее Светлость опустилась в обитое синим бархатом кресло и протянула руку к чашке. Баронесса тут же налила чаю. Знаком Андраэль разрешила Ренне сесть.

«У меня для вас хорошие новости».

«А по лицу и не скажешь. Не томи уже!»

Леди Андраэль раздраженно поморщилась. Шрам на лице стал еще больше похож на паутину.

«Вам больше не придется выплачивать… компенсацию госпоже дель Тэй. Вчера она скончалась. Апоплексический удар». — При этих словах губы леди Ренны чуть дернулись. Андраэль устыдилась своего нетерпения. Конечно, Ренне не захочется рассказывать о смерти собственной матери, да еще и как о «хорошей новости».

«А как же ее малолетний сын? Его же надо содержать».

Баронесса слабо улыбнулась.

«О нем я позабочусь, не утруждайте себя». — Она продолжала смотреть на леди Андраэль, словно ожидая еще чего-то.

«Хвала богам! Неэтично, наверное, так говорить, но аппетиты у твоей матушки будь здоров! Были, — сказала Андраэль и тут же осеклась. — Я… прошу прощения, Ренна. Твоя новость застала меня врасплох…»

Но баронесса, казалось, напротив, взбодрилась.

«Что вы, Ваша Светлость! Матушка была далеко не идеальна, я прекрасно понимаю ваше облегчение. Будь я на вашем месте, я бы тоже благодарила богов».

«Что же другая новость? — поспешила перевести тему леди Андраэль. Похоже, Ренна еще не разобралась со своими чувствами. Еще расплачется посреди разговора, и что тогда делать? — Тоже хорошая?»

Беспокойство почти полностью покинуло лицо Ренны, в глазах блеснуло предвкушение.

«Я нашла женщину, которая поможет решить вашу проблему. С проклятием».

Словом «проклятие» она тактично заменила «приворот». После самовольной отлучки Ее Светлость открыла баронессе свою тайну. Найти правдоподобную отговорку не получилось, да и Ренна так насела с расспросами, что Андраэль почувствовала себя нашкодившей девчонкой. Но, услышав о бедах своей госпожи, баронесса прониклась к ней сочувствием и пообещала осторожно поискать решение. Доискалась! Как много знает женщина, которую нашла Ренна? Как она собирается бороться с проблемой? Через магию? И, самое главное, чего она потребует за помощь?

«Кто она? Как ты ее нашла?»

«Гадалка, ее поймали на колдовстве пару недель назад. Собирались сжечь. Но она стала морочить головы стражникам. Мол, знает о чем-то, что было бы интересно вам, Ваша Светлость, и что якобы может вам помочь. Она говорила на чародейном языке, но ей все равно не поверили. Думаю, ее так бы и казнили, но примерно в то же время я дала распоряжение, чтобы мне докладывали о магах, колдунах и всех, кто связан с чем-то подобным. Озвучиваю распоряжение коменданту, а он мне: «Так есть тут одна, все к Ее Светлости пробиться хочет!» Я к ней сразу же. Расспросила, что у нее за дело. И эта женщина мне говорит, что может разрешить вашу проблему. Ума не приложу, откуда она вообще узнала подробности! Взяв с нее клятву молчания, я пообещала гадалке помилование и поспешила сообщить вам».

«И ты хочешь довериться какой-то оборванке? Да еще и даруешь жизнь вместо того, чтобы сжечь вместе с остальными!»

«Мне помнится, вы говорили, что хотите избавиться от проклятия любой ценой, Ваша Светлость? — Голос Ренны звучал спокойно. — Прежде нам не удавалось найти ни одной зацепки. Неужели вы не хотите воспользоваться шансом?»

Андраэль тяжело вздохнула.

«В конце концов, вы не обязаны следовать ее указаниям». — Баронесса одобряюще дотронулась до руки Ее Светлости. Глаза Ренны светились сочувствием.

Это стало последней каплей. Будет еще и Ренна ее жалеть?!

«Зови свою гадалку. Немедленно!»

Когда женщина вошла, в покоях словно стало немного холоднее. Андраэль почувствовала себя неуютно. Внешне гадалка ничем не отличалась от тех, что толпами бродят на ярмарках и в праздничные дни: пыльные одежды, пестрый платок на голове, унизанные кольцами пальцы. Кожа женщины была такой бледной, что отдавала синевой, а острые черты лица намекали на эльфийское происхождение.

Гадалка, в свою очередь, стояла молча и, не таясь, разглядывала градоправительницу. Казалось, ее не пугал ни грозный вид Андраэли, ни роскошная обстановка.

— Кто ты? — спросила наконец Ее Светлость. Она старалась придать голосу как можно больше надменности.

— Меня зовут Алойса, я гадалка, — без тени почтения ответила женщина. На губах ее блуждала загадочная улыбка.

— И ты действительно можешь решить мою проблему?

— Я, Алойса, дочь Регны и Куруда, способна подсказать тебе средство от приворота, — подтвердила гадалка на чародейном.

При слове «приворот» Андраэль пробрала дрожь.

— Но, разумеется, мне нужна плата. — В полумраке блеснула сережка в форме полумесяца. Это знак? Даже если да, то Андраэль к нему не прислушалась.

— По-моему, помилование — достойная цена для ведьмы, — возразила она, пренебрежительно фыркнув.

— Чепуха. За все нужно платить. Отдать что-то свое, чтобы получить что-то чужое. И моя жизнь уж точно не принадлежит тебе, правительница. Не захочешь отдать то, что я прошу — наша сделка не состоится. Так работает магия.

Ее Светлость снова поморщилась, на этот раз чуть заметно. Будь у нее выбор, нахалка уже горела бы на костре. Но, похоже, гадалка — единственный путь к спасению. К тому же смутное наитие подсказывало Андраэли, что эта Алойса не так проста, как хочет казаться.

— И чего же ты хочешь?

Темные глаза гадалки сверкнули.

— Освободи всех рабов в Диале. Не так, как в День Всех Богов. По-настоящему. Перестань сжигать ведьм и колдунов и разреши им уйти с миром из города.

— Ты и вправду думаешь, что я это сделаю?

— Если дашь клятву — сделаешь, никуда не денешься.

— Я не могу обещать этого! Попроси чего-нибудь другого.

— Тогда я зря потратила время. Всего хорошего. — И гадалка развернулась, собираясь уходить.

Андраэль чуть не задохнулась от возмущения.

— Мой собственный народ разорвет меня на части, выполни я твою просьбу.

— Именно поэтому я не прошу тебя отменить рабство или разрешить магию. Перемены должны быть постепенными.

— Это ты называешь «постепенным» ?!

— Так ты согласна?

— Да, да, покарай тебя боги! — Шрам на лице Андраэли побелел от гнева. Скорей бы это закончилось! Когда ее перестанут загонять в угол? Когда начнут уважать?

Гадалка рассмеялась.

— Когда ты будешь вести себя как правитель, а не как капризная девчонка. — Перехватив взгляд Ренны, она улыбнулась. — Ну уж очень громко кто-то думает. — Лицо ее резко посерьезнело. — Ладно, повеселились, и хватит. Ты первая.

Скрипя зубами, Ее Светлость произнесла слова клятвы.

— Довольна? Теперь дай же ответ на мой вопрос, — сказала Андраэль ледяным тоном.

— Чары, что на тебе, довольно редки, — ответила гадалка на чародейном языке. — Но есть способ их снять. Ты должна встретиться с тем, кто их наложил, лично. Глядя ему в глаза, произнеси: «Отдай мое сердце, отдай мою душу, я забираю их себе, это мое». Скажи эти слова четко, с расстановкой. И помни: ты должна заговорить первой, иначе не подействует. Будь уверена, тот, кто наложил чары, знает об этом, так что не недооценивай его.

Сердце Андраэли подпрыгнуло к самому горлу. Увидеть Дейриша лично! Впрочем, на смену эйфории почти сразу же пришла озадаченность. Застать врасплох параноика? Почти невозможно.

Внезапно гадалка оказалась прямо перед Андраэлью и заглянула ей в глаза.

— В благодарность за доброту — тут Алойса ухмыльнулась — я дам тебе еще один совет, бесплатный. Даже, скорее, предупреждение. — Она придвинулась почти вплотную. — Что бы ни скрывалось за твоей личиной, со временем придется выпустить это наружу. Настанет день, и за каждый год красоты и свежести ты заплатишь двумя годами увечья. Не беспокойся, твое прежнее уродство ушло безвозвратно. Но на смену ему придет иное, быть может, еще худшее.

Мигнули свечи в канделябрах, и гадалка исчезла.

* **

Новые пленники внушали Дилату настоящий ужас. Пучеглазый парень с окровавленным лицом явно имел дело с колдовством, а высоченная баба в штанах и вовсе вела себя как животное. Из всех троих только печальная девушка не вызывала у жреца желания забиться под куст. Кроме неподобающей одежды в ее внешности не было ничего угрожающего или непотребного. Но вот верзила… После упоминания Адара она перестала дергаться и рычать, но с лица ее не сходила воинственная гримаса.

Когда их усадили рядом с Дилатом, верзила окинула его пристальным взглядом, особенно задержавшись на выпирающем животе. В ее глазах было столько презрения, что Дилат снова почувствовал себя в родительском доме. Точно так же всегда смотрел отец.

Когда главарь банды наконец появился на поляне, пленники встрепенулись. Верзила вскинула голову так резко, что жрец вздрогнул: на миг ему показалось, что на него хотят напасть. Адар заметил новых пленников почти сразу. В глазах его мелькнуло узнавание. Неужели они тоже беглые преступники? Верзила и пучеглазый — очень похоже, но девушка?

— Развяжите их, — велел главарь. — И жреца тоже.

Брат Дилат с изумлением поднял голову. Развязать? Но зачем? Что он задумал? Пока разбойники возились с его путами, жрец облился потом. Все тело тряслось, как желе. Что с ними собираются делать?

Как оказалось, кормить. Троих новичков развязали полностью, Дилату оставили свободными только руки. Ему вручили жалкий кусок от туши, которую жарили на костре. Мясо оказалось сухим и передержанным, но Дилат набросился на него со всем энтузиазмом. Отекшие от веревок руки еще болели, но жрецу было все равно. За весь день ему не дали ни крошки. Другие пленники тоже ели с аппетитом, но их порции были заметно больше. Да и сидела троица куда ближе к костру, тогда как Дилат устроился на отшибе, чтобы не попадаться на глаза. Хотя бы главарю.

Тот жевал медленно, то и дело поглядывая на верзилу, иногда — на ее спутников. Похоже, у них завязался безмолвный диалог. Впервые в жизни Дилат пожалел, что не может подслушать чужой разговор. Насколько хорошо они знакомы? Откуда знают друг друга? Сидели в одной камере или что-то еще?

Потом переглядывания прекратились. Главарь уставился на свои руки, верзила — в огонь. Казалось, никто из разбойников не заметил перемен или не обратил на них внимания. Печальная девушка тоже никак не отреагировала: она пыталась промыть рану пучеглазому. Тот морщился, но терпел.

Насытившись, верзила неожиданно для всех поднялась на ноги. Несколько бандитов схватилось за оружие, но она жестом остановила их.

— В этом нет нужды.

Не объяснив ничего больше, верзила обвела поляну взглядом. На миг глаза ее остановились и на Дилате.

— Адар, предводитель лесных разбойников! Ты хороший воин, но твои люди заслуживают большего. Зачем прятаться в лесу, если с таким войском вы можете без труда захватить и разграбить деревню?

Разбойники опешили. Никто не ожидал этих слов, даже Адар. Все еще сидя на земле, он смотрел на верзилу. Лицо его было на удивление… потерянным. О чем бы ни шел их безмолвный разговор, тема лидерства в нем явно не поднималась.

— Только подумайте! Вам не придется сражаться камнями и палками, как тупой сброд. Вы станете, наконец, теми, кем вас считают в Гочеве: опасной бандой, способной на любое бесчинство. Вы даже… — Тут она понизила голос, так что все как один наклонились вперед, чтобы лучше расслышать. — Вы даже можете захватить город, если постараться. Не сразу, конечно, после подготовки и с хорошим оружием, но все же.

— Глупости, — оборвал ее Адар. — Чистое самоубийство. Все, кого послали нас ловить, тут же узнают, где мы находимся.

Его поддержали одобрительным ворчанием.

— Ты думаешь, никто не захочет присоединиться? Думаешь, кто-то нас еще ловит? Даже если так, нас поймают куда скорее, если мы будем прятаться по лесам с палками и камнями. А как только мы как следует вооружимся… Тогда с нами придется считаться.

Верзила снова обвела глазами толпу. На этот раз мнения разделились. На нее поглядывали заинтересованно, по лицам пробегали алчные ухмылки.

Теперь поднялся и Адар. Прищурившись, он вгляделся в лицо верзилы.

— Зачем тебе это надо? Зачем ты хочешь отправить на смерть десятки людей?

— Это лучше, чем ничего не делать. Да, кто-то умрет, но у всего есть цена.

Дилату ее слова показались фальшивыми: слишком много патетики. Но другим разбойникам понравилось. Раздались выкрики, кто-то даже затопал ногами в знак согласия. Услышав это, Адар скривился, словно съел что-то кислое.

— Я на это не пойду.

Глаза бабы вспыхнули. Дилату показалось, что он увидел в них… удовлетворение? Похоже, она на это и рассчитывала. Главарь тоже догадался. Сначала он распахнул глаза от удивления: все никак не мог поверить, что тупая головорезка провернула хоть сколь-нибудь сложную схему. Осознав, что верзила заманила его в ловушку, Адар в гневе сжал губы, но было поздно.

— Адар, предводитель лесных разбойников, я вызываю тебя на поединок! До смерти. Победишь ты — будет, как ты пожелаешь. Но если я одержу верх, будет по-моему. Я возглавлю банду и поведу разбойников за собой!

Тут мнения толпы разделились. Доселе верзилу поддерживали почти все: наживы хотелось каждому. Но чтобы женщина вела войско и возглавляла банду… К этому готовы были уже не все. То и дело раздавались выкрики: «Долой бабу!», «Твое место у котла или в койке!» и другие, от грубости которых у Дилата краснели уши.

Верзила принимала оскорбления спокойно, словно ожидала чего-то подобного. Адар, расслабил плечи, уловив переменившееся настроение толпы. До тех пор, пока из толпы не послышалось: «Да лучше сто баб во главе, чем труса!» Сдвинув брови, главарь посмотрел в глаза женщине.

— Завтра в полдень.

* **

Дилата разбудила царящая вокруг суматоха. Все тело ломило от проведенной на земле ночи. Дилату удалось заснуть только ближе к рассвету: несколько часов он проворочался, обдумывая ситуацию, в которой оказался. Если победит верзила, его наверняка убьют. Достаточно увидеть, с каким брезгливым удивлением она смотрит на его колышущийся живот. Но если даже жрецу сохранят жизнь и попытаются обменять на выкуп, отец Лассааф не простит поражения. В лучшем случае Дилат до конца своих дней будет драить конюшни, чувствуя себя никчемным слизняком. В худшем… на худшее у него не хватало воображения. Но по сравнению с наказанием, которое выдумает отец Лассааф, плен у разбойников покажется невиданной роскошью.

Приподняв голову, Дилат пытался разобраться, что происходит. Спросонья соображал он туго, так что поначалу все вокруг казалось бессмысленной мешаниной звуков и запахов. Наконец, когда сознание чуть-чуть прояснилось, жрец вспомнил вчерашнюю сцену у костра. Какая нелепица! Насколько глупой должна быть эта верзила, чтобы думать, что она сможет одолеть самого главаря! Да, она выглядела опасной, один вид ее искривленных в усмешке губ вызывал у Дилата панический страх. Адара жрец боялся меньше, но тот выглядел как настоящий воин: серьезный, излучающий уверенность. Куда импульсивной вояке с таким тягаться?

Но, тем не менее, суматоха поднялась знатная. Всем хотелось посмотреть, как будет драться дерзкая баба, метящая в главари. Разбойники громко обсуждали противников, кто-то даже делал ставки.

Дилата посетила внезапная мысль: этим можно воспользоваться! Еще полгода назад Дилат не стал бы и пытаться спастись самостоятельно. Может быть, даже попросил разбойников помочь в поисках. Но после встречи с богиней-покровительницей в нем что-то изменилось. Теперь Дилат все чаще сравнивал себя с героями прочитанных в детстве легенд и сказаний. Он словно пытался «отработать» оказанное ему доверие. Да и разве можно сдаться, когда сама Брееда выказала расположение?

Кряхтя от напряжения, он сел так, чтобы лучше видеть. В центре поляны расчистили круг, у которого уже толпились зрители. Неподалеку Дилат заметил невысокую фигурку. Рыцарский сын! Вот кто поможет ему выбраться.

— Эй, — негромко позвал Дилат. Но мальчик не услышал: чуть ли не подпрыгивая, он пытался разглядеть, что происходит, из-за голов других разбойников. — Хиген! — сказал жрец погромче. На этот раз рыцарский сын обернулся. Увидев умоляющее лицо жреца, мальчик заколебался. Посмотреть на поединок ему явно хотелось больше, чем разговаривать со служителем богов. — Подойди, пожалуйста.

Бросив еще один полный сожаления взгляд на круг, Хиген двинулся к Дилату.

— Чего?

Проведя всего день в разбойничьем лагере, он уже куда меньше напоминал того молчаливого и застенчивого паренька, которого знал брат Дилат в замке. Лицо скорее хмурое, чем задумчивое, во взгляде появился нехороший блеск.

— Хиген, мне нужна твоя помощь. Развяжи меня.

Мальчик выпучил глаза.

— Ты с ума сошел? Да с меня за это шкуру спустят!

— Пожалуйста, пожалей меня. — Дилат с трудом пытался подыскать нужные слова. Хиген еще раз с оглянулся на поединок и улюлюкающих разбойников. — Я… я тоже хочу посмотреть. Обещаю, я никуда не убегу! — «О боги, зачем я это говорю! Врать ребенку!..»

Хиген еще колебался. Ему очень хотелось поверить жрецу и так же сильно хотелось вернуться к кругу. Дилат напряженно следил за выражением его лица. Наконец он принял решение. В руки Дилату легло что-то холодное.

— Держи. Сможешь освободиться — смотри, сколько влезет. Только верни потом.

И он понесся назад, к кругу. В пальцах у Дилата остался маленький ножик. А мальчишка — не промах!

«О, боги, дайте сил!»

Никогда еще Дилат так не боялся за свою шкуру. Если его поймают, можно забыть о возвращении в родную обитель. А если еще и узнают, что помог ему в этом рыцарский сын… Лучше даже не думать об этом.

Дилату повезло: веревки оказались не очень толстыми, а ножик — хорошо наточенным. Пару раз Дилат порезался. Он вскрикивал от боли, но в нарастающем шуме никто его не слышал. И это еще с руками, связанными впереди. Подумать только, сколько бы он провозился, если бы руки ему заломили за спину…

Размяв затекшие руки и переведя дух, жрец оглядел поляну. На него никто не смотрел. Все, даже те, кто должен был сторожить лагерь, увлеклись боем. Переведя дух, Дилат занялся ногами. С ними вышло гораздо проще. Кое-как встав с земли, жрец поковылял к окраине лагеря, туда, где разбойники держали немногих своих лошадей.

Проходя мимо гикающей и топочущей толпы, Дилат не удержался и глянул в небольшой просвет между зрителями.

Главарь несся на верзилу. В руке его блестел кинжал. Неужели Адар настолько уверен в себе, что вышел с коротким клинком против меча? Даже Дилат, помнивший основы боя по урокам в отцовском доме, понимал, как опасна такая стратегия. Разве что у Адара есть особый план…

Дилат настолько увлекся поединком, что не сразу вспомнил о своем намерении бежать. А более подходящего момента могло и не представиться. Оторвавшись от зрелища, он продолжил путь.

Хоть теперь детство в замке принесло пользу: Дилат немного разбирался в лошадях и сносно держался в седле. Но какую выбрать: посильнее или поспокойнее? Если норовистый скакун сбросит Дилата на первом же повороте, можно попрощаться с планом. К тому же, так можно легко что-нибудь сломать или удариться головой. Тогда останется только гадать, кто обнаружит Дилата первым: погоня или дикие звери. А еще есть лесная нечисть…

С другой стороны, неизвестно, выдержит ли его вес квелая кобылка. Если она падет, не проехав и лиги, выбираться пешком будет тяжело. Опять же, слишком большой риск стать ходячей закуской.

Обеспокоенный шумом, конь нервно застриг ушами и громко заржал. Дилат вздрогнул всем телом. Но разбойники все еще были поглощены поединком. Похоже, страсти накалялись: свист и крики становились все громче. Никто не обернулся.

«Решено. Беру кобылу».

И Дилат успокаивающе погладил лошадь по шее. Рядом со стреноженными лошадьми валялся мешок. В нем Дилат нашел сваленное в кучу снаряжение, отобранное у прежних хозяев. Покопавшись там, он выбрал подходящее седло.

Затянув подпругу, Дилат поднял голову и встретился взглядом с кем-то из задних рядов. Жрец еле удержался, чтобы не пуститься наутек. Хорош беглец! Не успел сделать и шагу, а его уже заметили.

В незнакомце Дилат узнал пучеглазого из вчерашних. Его спутница сражается не на жизнь, а на смерть, а он даже не смотрит!

Дилат застыл, как кролик при виде удава. Как ни странно, пучеглазый не сказал ни слова и никак не привлек внимания разбойников. Посмотрев на жреца с полминуты, он отвернулся. Под взглядом его рыбьих глаз Дилат снова почувствовал, как пот пропитывает рясу.

«Он точно меня запомнил! Что же делать?»

Живот ходил ходуном как желе, в которое ткнули вилкой. Дилату казалось, что сейчас он не выдержит и осядет бесформенной кучей у копыт лошади. Но тут в голову пришла другая мысль.

Если бы пучеглазый хотел выдать жреца, он бы сделал это сразу. Да и если Дилата поймают, исход будет один и тот же, как бы далеко он ни успел уйти. Решившись, Дилат отвязал кобылу, вскарабкался в седло и тронул бока лошади пятками.

* **

Адар покатился по траве, в последний момент избежав удара. Вайсанна улыбнулась. Место главаря разбойников почти у нее в кармане. И неважно, что она женщина. Сегодняшняя победа откроет двери в банду, а заодно утрет нос Налис. И отец… Он наверняка гордился бы.

Адар снова был на ногах. Вайсанна чуть не пропустила новую атаку: главарь поднырнул под меч и почти достал противницу. За секунду до того, как клинок распорол кожу, Вайсанна пнула его под щиколотку, и лезвие только чиркнуло по одежде. Воительница занесла меч, чтобы нанести решающий удар, но Адар снова откатился. Много ли чести в такой битве? Нет, глядя на ее движения, на замедленную реакцию, отец только осуждающе покачал бы головой.

И снова Вайсанна ушла от атаки в последний момент.

«И когда ты успела растерять хваленую сноровку? Соберись и закончи это!»

Какое-то время они кружили по площадке. Вайсанна делала выпад — Адар уворачивался. Меч оттягивал руки, она начала уставать.

«Эх, сюда бы мой прежний!»

Купленный на черном рынке меч был немногим легче дубины. Могло быть и хуже, но все же Вайсанна скучала по прежнему клинку. Легкий, с хорошей балансировкой… Не то, что это недоразумение!

Дыхание становилось все тяжелее, движения — все менее точными.

«Вот что значит не тренироваться в пути!»

Троица так спешила отойти подальше от людных мест, что на практику совершенно не оставалось времени. Сейчас это казалось неубедительной отговоркой. Время есть всегда.

Адар попытался подставить подножку. Ха! Это слишком просто! Если только не… В последний момент Вайсанна заблокировала выпад, нацеленный в горло. Удар пришелся на руки. Только усилием воли она не выпустила меч. Рукоять становилась скользкой от крови.

«Неужели этот самоуверенный урод победит? Давай же, Вайя, покажи им, как ты сражаешься!»

И тут пучок, который она завязала перед поединком, развалился. Волосы рассыпались по спине, на голове остался только высокий хвост. Все это на миг отвлекло Вайсанну. Воспользовавшись ее замешательством, Адар налетел сбоку и повалил противницу на землю. Пытаясь удержать равновесие, Вайсанна взмахнула руками. И меч все же выскользнул.

Теперь преимущество было явно не на ее стороне. Вайсанна даже подумывала, не воззвать ли к силам дриады, тем более что в лесу это будет проще сделать. Но Адар рассчитывал только на смекалку, и применять околомагические штучки Вайсанна посчитала ниже своего достоинства.

Зато сейчас, не отягощенная мечом, она стала маневреннее. Вайсанна легко уходила от атак, хотя без оружия это не имело почти никакого смысла. Если только срочно что-нибудь не придумать.

Адар заметно осмелел. Ему даже удалось загнать Вайсанну на край круга. Впервые за долгое время она по-настоящему похолодела от ужаса, почувствовав, как руки разбойников выталкивают ее вперед, прямо на лезвие…

Впрочем, отчаяние придало сил. Вайсанна нырнула вниз и откатилась в сторону. На секунду в разгоряченной толпе мелькнуло лицо Налис… Сейчас Вайсанна была почти рада видеть его.

Адар круто развернулся. Из-под рубахи показался какой-то амулет на шнурке. Вайсанна совсем не разбиралась в подобных вещах, но вот этот узнала почти сразу. Сразу вспомнились часы, проведенные в отцовской лавке.

Теперь понятно, почему никак не удается сосредоточиться! Вещица на шее у Адара рассеивает концентрацию. И где только достал? Почему в тюрьме не отобрали? Ну, значит, и Вайсанне позволено мелкое жульничество.

Когда противник в очередной раз взмахнул кинжалом, она сложила губы трубочкой и издала что-то среднее между свистом и трелью. Кричащие и визжащие зрители ничего не заметили, но Адар замер на пару мгновений. Этого Вайсанна и добивалась. Из утоптанной земли взметнулся тонкий усик. Адар, уже оправившийся от изумления, отпрянул, защищая горло. Но целью Вайсанны была не шея противника. Взвившись с быстротой пущенной стрелы, усик обхватил шнурок с амулетом. Дернувшись в сторону, Адар сам лишил себя преимущества.

Туман в голове Вайсанны рассеялся. Она свистнула в последний раз, приказывая побегу скрыться, а сама бросилась в атаку. Адар еще не до конца сообразил, что же произошло, а в руках Вайсанны уже опять был меч. Теперь у главаря разбойников действительно не было шансов. Даже тяжеленный меч не мог остановить Вайсанну. Она чувствовала себя героиней из легенды, у которой внезапно открылось второе дыхание.

Одним движением Вайсанна выбила у Адара кинжал. Еще один замах — и двуручник вошел в висок противника с чавкающим звуком.

«Неужели ты думал, что за пару недель в одной камере мы стали друзьями?»

Сквозь стук крови в ушах стали пробиваться и другие звуки. Сначала просто неразборчивый шум, чем дальше, тем отчетливее принимающий форму связных слов. Подняв голову, Вайсанна увидела окружавших ее людей. Они приветствовали новую предводительницу.

* **

Охотница перевернула деревянную ступку. Порошок из семян дрезры с тихим шорохом высыпался в чашку. Перемешав его, Двуликая сделала глоток. Тут же отступили все тревоги. Если боги не хотят ей помочь, это сделает дрезра.

«Сорняк помогает сорняку», — подумала Охотница и хихикнула.

Вдруг с улицы донеслись тяжелые шаги. Хотя с какой улицы? Ее комната далеко от любого выхода из замка.

— Ты там? — рявкнули из стены.

Охотница отхлебнула еще немного.

— А ты угадай, — лукаво ответила она. Собственные слова показались очень забавными. Охотница не сдержала рвущийся наружу смех.

Откуда-то рядом появился Дейриш. Он явно был в хорошем настроении, только что не напевал под нос. Даже не отреагировал на неуважительное обращение Шизы.

— Я признателен тебе за помощь, — начал он, чуть не лопаясь от осознания своей важности. — Ты очень удачно навела нас на других претендентов на ребенка. Целый список! Отличная работа! Не сомневайся, после свадьбы получишь какую-нибудь должность при дворе.

В трезвом состоянии Охотница бы только рассмеялась и напомнила, что она пришла работать за деньги, а не за мифические должности. Но затуманенный дрезрой мозг отказывался работать, так что она лишь выдавила сквозь смех:

— Спасибочки. А… где ты взял вторую голову? Может, и мне добудешь?

— Да что с тобой такое?! — взревел Дейриш обеими головами, подходя ближе. Его магическая энергия пульсировала от эмоций. Такая манящая, такая вкусная… Охотница даже приоткрыла рот, чтобы острее ощутить ее. Стоять рядом с таким искушением было невозможно. Все равно что после двух дней голодовки смотреть на баранью ногу, ощущать аромат поджаренного мяса. От него не убудет, если откусить чуть-чуть, самую малость… Охотница потянулась, чтобы попробовать, каков маг на вкус… Но тут Дейриш встряхнул ее за плечи. Чашка в руке Охотницы качнулась, и мага обожгло кипятком.

— Что ты наделал?! — Голос сорвался на визг. Залпом она допила остатки. Шиза попыталась вскочить на ноги, но тут же зашаталась и упала обратно на стул. — Я сидела себе, чаем баловалась… — От досады она даже начала всхлипывать. — Это была моя последняя доза!!!

Слезы моментально высохли, слабость в ногах исчезла. Теперь на Дейриша надвигалась разъяренная фурия. В руках у нее был арбалет. Маг зашептал на чародейном языке. Первый болт ударился о вовремя подставленный щит. Скороговоркой закончив заклинание, Дейриш метнул в Охотницу ледяной ком. Она повалилась на пол, сразу став похожей на сломанную куклу. Не торопясь убирать щит, Дейриш несильно попинал Шизу ботинком. Та вяло пошевелила ногой.

— Теперь ты наконец в состоянии меня выслушать? — Лицо Дейриша посерело от ярости.

Охотница подняла на него мутный взгляд. На лице еще не оттаял иней, а головы мага то сливались в одну, то снова раздваивались. Сознание разрывалось между яростью, досадой и желанием побыть одной. Впрочем, отрезвляющее заклинание подействовало достаточно быстро, туман в голове начал рассеиваться. Вскоре Охотница уже сидела за столом и пила теплую воду. Без порошка.

— Ну и чего ты хотел?

— Во-первых, перестань травиться этой дрянью. — Головы Дейриша кинули на нее грозный взгляд.

— С каких это пор ты стал так заботлив? — фыркнула Охотница, постукивая ногтем по чашке. — Позволь мне самостоятельно решить, как рушить мою жизнь.

— С таких, что ты на военном совете лыка не вяжешь! — Ей показалось, что от голоса Дейриша треснул потолок. — Подумать только, моя правая рука не способна выслушать даже план дальнейших действий!

— Вот и следи за своими конечностями, а мне предоставь поступать по-моему, — отрезала Охотница. Блуждающая улыбка исчезла с ее лица. Увидев, как сжались кулаки мага, Шиза предостерегающе вскинула руку:

— Кроме того раза разве у тебя была возможность усомниться во мне? Я день и ночь сторожила твой сон в дороге. Я указала тебе на предательницу. И с того времени ничего не изменилось. Я такая же, как прежде.

Змеиные глаза Дейриша сверлили ее целую вечность. Наконец он процедил:

— Ладно, отложим этот разговор. Я пришел, чтобы поручить тебе задание. Я придумал, как избавиться ото всех конкурентов разом. — Убедившись, что его слушают, маг немного успокоился. — Я организую бал в честь своей помолвки. Приглашу туда всех, кто мне мешает, и под конец празднества покончу с ними. Уж чего-чего, а заклинаний массового поражения я знаю много.

— Хорошая идея, милый, — промурлыкала Охотница, сменив настроение. В конце концов, две головы — это даже стильно. — Только учти, на своем горбу я приглашения не понесу.

— Нет, о доставке я позабочусь сам, — отмахнулся маг и пристально посмотрел на нее. — От тебя мне нужно другое. Я видел, как ты пишешь. У тебя красивый почерк. Вот образец, напиши пять таких вот на этих бланках. — Дейриш выудил из кармана несколько листов бумаги, перья и даже чернильницу. Охотницу не покидало ощущение, что в просьбе кроется подвох.

— Я не в писари нанималась, — ответила Шиза, морща нос. — Так что ты зря прервал мой культурный отдых.

— Ты — моя правая рука, доверить столь важную задачу я могу только тебе, — раздраженно, как ребенку, втолковывал Дейриш. — Кому еще мне поручать это? Рекрутам? Дворцовой прислуге? — Выждав немного, он сказал тоном, не терпящим возражений:

— Чтобы к вечеру было сделано или, клянусь, ты не добудешь свою дурь и за сто километров вокруг!

Охотница выругалась себе под нос. Только этого не хватало!

У самого выхода маг обернулся и добавил:

— Кстати, один лагерь конкурентов ты все же пропустила. Дети Пепла, так ведь? А во главе у них такое странное создание… Не забудь написать и им, я добавил еще один бланк.

Ей показалось, или на его лице мелькнуло злорадство? Хотя Дейриш и обычно не выглядит добряком…

Едва за магом закрылась дверь, Охотница рухнула ничком на стол. В ней словно что-то оборвалось. Длинные пальцы шарили по столу, пока не нащупали холщовый мешочек. Охотница перевернула и несколько раз встряхнула его над столом. Из мешочка выпали только жалкие крохи былых запасов. Доза действительно была последней.

Душераздирающий вопль сотряс стены замка.

Шагая по темным коридорам мимо усталых стражников, Дейриш улыбался. Он оказался прав. Жалко, конечно, терять такого бойца, как Шиза, но все же… Если ему не почудилось там, в комнате, то только что его пытались выпить. А у этой проблемы одно решение.

* **

Половица скрипнула под тяжелым сапогом. Габор замер с занесенной ногой. Все тихо.

«Вспомни, что я говорила. Тебе не нужно таиться. Ты идешь сменять караульного. Так что не прячь голову в песок от малейшего шума», — раздался в его сознании голос Маккой.

«Чего?»

«Поувереннее будь», — сухо сказала она.

Эта холодность расстроила Габора еще больше. Предстоящее дело и так не из легких, а тут еще и вернулись неприятные воспоминания.

«После того, что я сделал, удача отвернулась от меня," — буркнул он, поднимаясь по лестнице.

«С каких это пор ты стал таким мнительным? — Голос Маккой звучал устало. — Хватит уже себя жалеть, сосредоточься на задаче».

Любому другому Габор оторвал бы голову за подобные слова. Но Маккой… Она умная. Возможно, она права, и он ведет себя как ремесленник.

У спальни ребенка стояли на карауле два стражника. Еще двое охраняли смежные покои Дейриша.

— Смена караула, — бросил Габор более бодрому.

— Ты кто такой вообще? И чего один приперся?

— Отвянь, я его знаю, — отмахнулся второй. — Это тот новичок, из Улсартсы.

— Не помню такого.

— Бухать надо меньше! — С этими словами стражник кивнул Габору и поспешил покинуть пост.

Добиться встречи с Дейришем сержанту так и не удалось, но вот в стражу лорда Эзрика его приняли с распростертыми объятиями: один улсартсинец стоит десятка простых солдат, а встретить его непросто. Земляки Габора редко нанимались в другие города.

Взбодрившийся было стражник опять погрузился в дремоту. Оглядевшись, сержант оглушил его. Раздался глухой стук, но стражники у покоев Дейриша тоже клевали носом. Никто не заметил, что их товарищ почти сполз по стене.

Габор критически оглядел дверь.

«Кузнечик», — подсказала Маккой, вновь появляясь у него в голове.

«Да помню я, помню», — отозвался сержант. Больнее всего было слышать этот тон. Когда Маккой начинала жалеть Габора, он мечтал повеситься на ближайшем дереве. После того, что он совершил, самоубийство уже не казалось постыдным.

По совету Маккой Габор подготовился к сегодняшней вылазке и выложил приличную сумму за множество полезных при взломе вещичек. Закупаясь всем этим, он чувствовал себя жалким слабаком. Платить деньги ремесленникам за то, чтобы открыть дверь! Если бы не уверения Маккой, что попросту выбить ее не получится, он бы ушел с черного рынка, едва глянув на первый прилавок.

Порывшись в кармане, Габор достал «кузнечика» — хитроумный прибор для вскрытия замков с магической начинкой. Внешне машинка действительно напоминала насекомое, а в центре блестел камушек — видимо, он и обеспечивал проникновение в магическую защиту. Следуя инструкциям, полученным от торговца, Габор отпустил «кузнечика» на пол. На несколько мгновений приборчик замер, крутя усиками и определяя местонахождение двери. Затем «кузнечик» засеменил железными лапками… в сторону покоев Дейриша!

Выругавшись сквозь зубы, Габор метнулся к дверям.

— Куда прешь, дубина?

Стражники преградили ему дорогу. Заспанные и не особо подозрительные, они жмурились, пытаясь проморгаться.

— Ээээ…

«Монетка закатилась».

— Монетка закатилась. — В последний момент он наступил на «кузнечика» носком сапога и пододвигая приборчик к себе.

— Нечего монетки на дежурстве кидать, — проворчал тот, что постарше. — В следующий раз конфискую к чертям.

Только отойдя к двери детской, Габор понял, насколько сильно он вспотел. Действительно, если бы они как следует рассмотрели «монетку», его могло ждать что-то посерьезнее тюрьмы или даже смертной казни. Этот маг же совсем сумасшедший! Говорят, он заживо сжег свою сестру. А уж как он поступит с чужаком… А если Охотнице отдаст?

Габор разжал кулак, в котором сжимал подобранного с пола «кузнечика». Механизм еще жужжал, «кузнечик» дергал лапками, но сапог расплющил его в лепешку. Этот метод больше не поможет. Одним движением Габор раскрошил приборчик и ссыпал в карман теперь уже бесполезную пригоршню железок.

Как хорошо, что Маккой почти заставила сержанта купить других штучек про запас. Он достал еще одну, «пикси». Куда менее удобная и совершенная модель, которая справлялась далеко не со всем охранными заклинаниями. «Пикси» нужно было вставить в замочную скважину, так что важно и не прогадать с размером.

Габор покосился на оглушенного им стражника. Все еще без сознания. Отлично.

Проклятая машинка все не давалась, выскальзывая из рук. Черти бы побрали этих колдунов с их заклинаниями!

«Ты как? — спросила Маккой. Габору показалось, что она звучала смущенно. — Все в порядке?»

«Да, в полном», — натянуто отозвался он. Неужели она все-таки беспокоится?

Наконец ему удалось попасть в скважину. «Пикси» оказалась маловата. Ничего, главное, что влезла. И тут выдохнувший было Габор услышал тихий звон изнутри. Чертова машинка провалилась и упала по другую сторону двери!

Сержант замер на месте, боясь пошевелиться. Прошла минута. Две. Вроде никто ничего не услышал. Тогда Габор опустился на четвереньки и попытался заглянуть под дверь. В полумраке мало что удалось разглядеть, но совсем рядом виднелось что-то, вполне могущее быть «пикси».

«Осторожно, может сработать защита», — предупредила Маккой, когда сержант собрался просунуть руку под дверь.

Чувствуя себя полным идиотом, Габор обнажил меч и попытался достать «пикси» с его помощью.

— Слушай, сказали же тебе, завязывай монетки где попало бросать. — Сержант развернулся и увидел нависшего над ним стражника.

Интуитивно поняв, что нужно сделать, Габор мигом вытянулся по струнке.

— Да, сэр! Больше не повторится, сэр! — гаркнул он на весь коридор.

— Заткнись, идиот! — зашипел стражник, меняясь в лице от страха. Тут он заметил сползшего по стене воина.

— А с этим что?

— Заснул, сэр, — отрапортовал сержант, глядя в пустоту. — Я разбужу его, сэр.

Вполголоса костеря непутевых стражников, «сэр» вернулся на пост. Как только он отошел, Габор наконец вернулся к своему занятию.

«Слушай… — Голос Маккой звучал еще более неуверенно. — Может, в другой раз попробуем? И так уже много шума наделали…»

«Вот уж нет! — заявил Габор. — Мы улсартсинцы или нет? Добудем этого сосунка любой ценой!»

Наконец у него получилось выудить машинку. На этот раз «пикси» без проблем попал в скважину. Раздалось негромкое постукивание, вскоре сменившееся щелчком. Сработало!

Осторожно, как можно тише, Габор нажал ручку и открыл дверь. Колыбель стояла у стены. Приблизившись, он увидел мирно посапывающего ребенка.

«А у нас с Маккой детей уже не будет», — невольно подумалось Габору. Он оглядел мальчишку. Крепкий, несмотря на сомнительную заботу мага. Хороший воин вырастет.

«Не забудь про ”вуаль”», — напомнила Маккой. Габор кивнул сам себе. Еще одна незаменимая воровская примочка. Она вбирает в себя магическую энергию, которой подпитываются заклинания. Отличная вещь, жалко только, что одноразовая.

Сержант достал «вуаль», накрыл колыбельку. Дворец взорвался воем сигнализации.

Вне себя от ужаса, Габор стрелой помчался из комнаты.

«Быстрее! Они будут тут с минуты на минуту!»

«Кто?»

«Да все! Ударь себя по голове!»

«Чего?»

Она не успела объяснить, он уже понял. Нельзя, чтобы его обнаружили в сознании. Габор уже был возле дверного проема. Со стороны покоев Дейриша послышалась ругань. Сержант осторожно выглянул.

— Да проснись ты, идиотина! — Спиной к нему стоял «сэр», пытаясь достучаться до напарника.

Времени не было. Встав рядом с оглушенным стражником, Габор как следует треснул головой о стену. В глазах потемнело…

Глава 8

Бал — довольно необычное событие даже для Дольции. Разве что крупные города да Диал с его роскошными залами практиковали их. Поэтому идея Дейриша устроить нечто подобное в старом и почти заброшенном замке была встречена с удивлением. Даже до соседних городов докатилась весть о безумце, решившем провести бал в Оломе.

Среди спутников Виза царило уныние. Уставшие и искусанные комарами, они добрались до Фечы только чтобы выяснить, что никакой маг здесь не проезжал. И странную женщину с насекомыми в волосах тоже никто не видел. Гримберт и двойняшки зря потратили несколько дней, а Дейриш ушел далеко вперед.

В этом только что убедился Визар. Голодный и уставший, он возвращался в таверну, где они остановились. Поглядывая на пасмурное небо, Визар торопился попасть под крышу до дождя. Мимо мелькали грубые одноэтажные дома. Фечы напоминал глухую деревню за каменной стеной. Прохожие открыто таращились на чужака. Светловолосый, с непокрытой головой, в чудной одежде, он неизменно привлекал внимание.

«Да, хорошенькое местечко, чтобы скрыться от людей отца, — подумал Визар. — Может, волосы покрасить?»

— Черт!

Задумавшись, он не заметил, как вступил в навоз. Только вчера начищенные сапоги вновь испачкались. Окончательно пав духом, Визар пошел дальше.

Вдруг какое-то движение сбоку привлекло его внимание. Показалось, или в окне одного из домиков мелькнул силуэт? Это мог быть кто-то из любопытных горожан, и все же тревога не покидала Визара.

«Прекрати, тебе мерещатся тени за каждым углом!»

Но отделаться от беспокойства оказалось не так уж и просто. Настолько, что, когда Виз ворвался в таверну, сестра удивленно подняла брови.

— Ты чего? Выглядишь так, будто за тобой Охотница гонится.

— Хуже, — выдохнул он, подсаживаясь к Лисе. — Мне показалось, что я видел кого-то из «наших».

Она помрачнела. Подозрительно оглядев полупустую таверну, сестра спросила:

— Что ты видел? Только конкретно.

Наклонившись как можно ближе, Визар рассказал про тень в окне.

— И это все? — Лиса рассмеялась, но как-то слишком громко. Несколько завсегдатаев хмуро покосились в ее сторону. — Паранойя Дейриша перекинулась и на тебя?

— После того, как на нас натравили Джина и Пола…

— Думаешь, это они? — Лиска заерзала на скамье. — В любом случае, маскироваться уже поздно. — Помолчала. — Слушай, а те трюки, которым учил тебя Гримберт… Ты сможешь использовать что-то из этого?

Визар открыл было рот, чтобы поправить сестру, но вместо этого сказал совсем другое:

— Кое-что может подойти, но защитный купол я поставить не успею, даже если начну прямо сейчас. А кроме этого… Огоньки из пальцев, защита от огня, если получится — волшебная стрела. М-да, если нас не угробят отцовские ловкачи, местные сожгут нас заживо.

— Хоть какие-то хорошие новости сегодня будут?

— Ну, как минимум, можно подсластить пилюлю, — отозвался Визар и махнул трактирщику. — Налейте медовухи. — Он с куда большим удовольствием выпил бы вина, но его здесь не подавали.

— Только сильно не набирайся, — предупредила Лиска, когда между ними поставили кувшин. — Вполне возможно, нам еще придется сражаться.

— Да что ты? Напомни-ка, кто тащил тебя до дома и отмазывал перед отцом, когда ты захотела покрасоваться перед ребятами в трущобах? — Виз с улыбкой ткнул сестру в бок.

Хлипкая дверь отворилась, и вошел Гримберт. Ему повезло куда меньше: он попал под дождь и изрядно промок. Выглядел Гримберт озабоченным. Развесив плащ у очага, он устроился рядом с Визаром.

— Как успехи? — спросил маг, наливая медовухи. — Судя по лицам, не очень.

— Я только время потратила, — пожала плечами Лиса. — А вот у Виз новости.

И он еще раз рассказал про тень в окне, все больше чувствуя себя параноиком. К удивлению, Визара, дослушав, Гримберт слегка улыбнулся.

— Чего хорошего-то? — спросила А Лиса, тоже не ожидавшая такой реакции.

— Никогда не думал, что скажу это, но мы, похоже, в два счета скроемся от Алистера ди Манселлы, — объявил Гримберт, обводя спутников взглядом.

Лиса нахмурилась.

— То есть?

Маг порылся в кошеле и достал оттуда немного помятый конвертик. Размером он был немногим больше Лискиной ладони, сделан из плотной бумаги.

— Если мы не идем к Дейришу, Дейриш идет к нам. Я обнаружил конверт в своем кошеле, пока опрашивал местных. Взгляните. — Гримберт достал письмо и положил его на стол.

Отставив кувшин и стаканы, Визар стал читать.

«Уважаемые Гримберт Амансио, Визар ди Манселла и А Лиса ди Манселла!

Вы приглашаетесь на праздник в честь помолвки сэра Дейриша, придворного мага Олома, который будет проводиться в Оломе, в замке градоправителя, ровно через пять дней. Начало в семь часов пополудни. Также выражаю надежду, что все вы будете подобающе одеты для празднества. (Чтобы попасть в Олом, приложите палец к печати внизу)

Дейриш, придворный маг Олома».

Приглядевшись повнимательнее, Визар заметил, что кое-где по краям бумага обтрепалась, позолота стерлась с узоров на полях. Он передал приглашение А Лисе.

— Этот шизик еще тупее, чем я думала! — закатила глаза сестра. — Неужели он думает, что хоть кто-то на это поведется?

— Идея и впрямь бредовая, — согласился Визар.

— Но, если в том доме были и правда ребята из «Дрезры», телепортация была бы кстати, — не сдавался Гримберт. — Пешком мы Дейриша все равно не догоним.

— Играть по его правилам — самоубийство, — покачал головой Виз.

— Дослушай до конца. Дейриш известен своей самоуверенностью. Он наверняка будет нас недооценивать. Я тоже маг не из последних. Придумаем что-нибудь.

— По-моему, это мы сейчас его недооцениваем, — возразил Визар. — Мы очень сильно рискуем, ввязываясь в такую сомнительную авантюру.

— Если по-твоему нам так нужен телепорт, почему ты сам его не проведешь?

— Да что с тобой, Гримберт? Зачем тебе это нужно? Эта горячность совсем на тебя не похожа.

Маг смешался. А Лиса вперила в него суровый взгляд. Визар почти физически почувствовал исходящие от нее волны негодования. Наконец Гримберт сдался. Вся его фигура словно бы стала меньше.

— Понимаете, ребята… телепорт — не то заклинание, в котором я уверен. Тем более, для группы. Не хотелось бы, чтобы нас размазало по всей Дольции.

— А говорил — маг не из последних!

Возмущенный голос Лиски разнесся по всей таверне. Их стол тут же оказался под перекрестьем сразу нескольких взглядов.

«С ума сошла?! Ты бы еще громче крикнула!»

Лиса замолчала. Щеки ее покраснели, но она не отвела гневного взгляда от Гримберта.

— Телепорт — заклинание не из легких. Не уверен, что Дейриш не встроил в письмо ловушки и что он вообще правильно его применил, но все же… Все же мне хочется посмотреть на человека, в одиночку вызвавшего метеоритный дождь. Будь он более вменяем, я не отказался бы обсудить некоторые аспекты боевой магии…

Лиска грязно выругалась.

— Серьезно?! Подставить под удар всю команду ради исследований? — Казалось, она хотела наброситься на Гримберта с кулаками. И в этот раз Визар был готов последовать ее примеру.

— Почему ты не сказал сразу? — спросил Виз. — Мне казалось, мы должны доверять друг другу. По крайней мере, в том, что касается общего дела!

Гримберт открыл было рот, чтобы ответить, но тут мимо со свистом пролетел стилет. С металлическим звоном он ударился о стену и упал на пол. Не медля ни секунды, Визар и А Лиса юркнули вниз. Общими усилиями они перевернули скамью и спрятались за ней. Глухой стук возвестил о еще нескольких ножах, вонзившихся в дерево. Высунувшись на секунду, Виз увидел, что Гримберт торопливо выставляет магический щит.

— Можете вылезать.

Визар обнажил меч. Неужели это все? Верилось с трудом.

Он не ошибся. Едва стилеты напоролись на щит, дверь открылась. На пороге показались люди. Человек десять или дюжина. А впереди…

«Звездный Пол! Проклятье!»

Естественно, от ножа, который метнула Лиска, Пол уклонился. Только черные кудри мелькнули. На землю упал менее расторопный парень, оказавшийся сразу за ним. Гримберт забормотал на чародейном языке, усиливая щит.

— Не уходите далеко. Щит их остановит.

Визар послушно застыл на месте, напряженно вглядываясь в подходящих все ближе противников. Наученные горьким опытом, они стали осторожнее. Следующий стилет Лисы не задел никого.

Продолжая удерживать щит, Гримберт начал читать новое заклинание, теперь атакующее. Лицо мага покраснело, на висках вздулись вены. Цепная молния поразила четырех врагов.

«Какая уже разница, такую стычку стража не пропустит».

Визар ожидал увидеть обугленные трупы, но противники… остались невредимы!

— Какого…? — Гримберт в изумлении уставился на них. Щит замерцал, грозя и вовсе исчезнуть.

Вдруг Виз заметил движение в углу. Цветная ткань. В Фечы такое не носят. Из угла полетела волшебная стрела. Визар успел увернуться, заклинание лишь задело плечо и немного опалило волосы.

«Гримберт, у них маг!»

«Вижу!»

Это что-то новенькое. Никогда прежде отец не имел дел с магией.

«Неужели это из-за нас отец изменил принципам?»

«Сейчас не время об этом думать. Проклятый маг пробил щит!» — раздался в голове окрик сестры.

Там, где только что стоял Визар, раздался грохот. Топор противника застрял в скамье. Визар содрогнулся, представив на месте деревяшки свою голову… И пронзил сердце врага.

«Визар, помоги Гримберту, я не могу!»

Пошарив взглядом по таверне, Виз увидел оседающего на пол мага. Заклинания сильно измотали его. Теперь с Гримбертом справился бы даже ребенок. Лиса кружила вокруг двух противников. Одним из них был Звездный Пол. Визар бросился к Гримберту. К магу уже приближались трое.

Визар подсек ноги первому, но чуть не упал сам: споткнулся о черепки, оставшиеся от посуды. Вражеский маг снова дал о себе знать. Раздался хлопок, затем — тихое шипение.

«У него амулет! Ко мне, живо!»

Гримберт быстро передал им с А Лисой мысленный образ: стена огня неумолимо движется вперед, загоняя их в угол и испепеляя, оставляя целыми только врагов.

Визар глянул на сестру. Отпрыгнув назад, она не сводила глаз с Пола.

«У тебя еще осталось платье из Шепа? Оно бы сильно сэкономило нам деньги в Оломе».

* **

Налис металась во сне. Рот ее перекосился. Опять кошмары. Вайсанна усмехнулась. Ничего, скоро они исчезнут. Сегодня она собиралась сделать то, что не решалась уже долгое время. Она собиралась убить Налис.

Как ей надоело вечное нытье и постоянная грызня! Толку от Налис даже меньше, чем от чародея. А уж теперь, когда за спиной у Вайсанны появился целый отряд… С ними она чувствовала себя непобедимой. Еще за минуты до начала поединка разбойники смеялись и презрительно говорили о «бабе с мечом». После все они смотрели на Вайсанну, как на Рангхильд во плоти.

Она приблизилась к спящей сестре. Одно движение — и все будет кончено.

В этот раз ей к горлу приставили нож. Темная фигура молча смотрела ей в глаза, и от этого становилось только страшнее. Налис закричала, но изо рта вырвалось только слабое сипение. Ноги словно приросли к земле, фигур было уже несколько…

Как ни удивительно, когда она проснулась, нож у горла никуда не исчез. Налис приоткрыла глаза и увидела нависший над ней силуэт. В нос ударил запах пота и воска. Вайсанна. В ужасе Налис поскорее закрыла глаза. Сердце колотилось, будто она бежала без остановки всю ночь.Если сестра поймет, что она проснулась… Заметила или нет? Лезвие все еще давило на шею.

«Бойся холодного блеска среди золота», — вспомнила она слова уличной гадалки. Казалось, это было тысячу лет назад. Холодный блеск есть, а золото… Кожа? Этого, конечно, не видно в ночи, но Вайсанна смуглая, как и все гагошпинцы.

Шли бесконечные секунды, но ничего не менялось. Сестра не двигалась. Почему же Вайсанна не завершит начатое? Почему не убьет? Налис старалась дышать как можно спокойнее. Наверное, погибнуть от руки сестры, даже ненавистной, лучше, чем в темном переулке от пьяного мужлана. Только бы это было быстро. Ну же!

«А что же скажет отец? Он не брал с тебя клятвы, понадеялся на твою честность!» — запищал в голове противный голосок.

Отец… При этой мысли на душе стало паршиво. Если она вернется без Налис, даже с ребенком… Ей этого никогда не простят. Отец, единственный, кто не смеялся над желанием маленькой Вайи научиться владеть мечом. Отец, единственный, кто принял ее как члена семьи. Что он скажет, как посмотрит, когда увидит ее без сестры?

Налис почувствовала легкое движение воздуха. Нож пропал. Справа послышалась возня, затем все стихло. Полежав еще, Налис решилась наконец открыть глаза. Прямо в лицо бил лунный свет. Вайсанна лежала справа, в нескольких шагах. На боку, отвернув лицо, как будто и не вставала. На секунду Налис даже показалось, что нападение сестры было продолжением кошмара. Но тут же вспомнила ощущение ножа у горла, слишком реальное, чтобы быть просто сном. Паника вернулась. Сейчас Вайсанна не решилась, но что будет в следующий раз?

Не до конца осознавая, что делает, Налис выбралась из-под навеса. Никто не пошевелился. Нырнув в кусты, она промчалась мимо часовых. Дальше, дальше в лес. Туда, где до нее никто не доберется. К черту Вайсанну, к черту ребенка. Только бы выбраться отсюда, выйти к какому-нибудь городу или деревне.

Она бежала, не замечая, как ветки хлещут по лицу, а колючки рвут одежду. Не заметила она и толстый корень, подвернувшийся под ноги. Миг — и Налис уже летит вниз, нелепо размахивая руками. Пальцы вцепляются в землю, не давая напороться глазом на камень или торчащую ветку. Волосы лезут в лицо, мешают. Только сейчас Налис поняла, как же она устала. Все царапины вдруг начали саднить. Даже сесть на землю оказалось тяжелее, чем все, что она когда-либо делала.

Налис оказалась под каким-то толстенным деревом. Оно нависало над ней, раскинув свои ветки, словно тоже собиралось напасть. Но сил продолжить путь и найти более надежное укрытие не было. Она скорчилась у его корней, обхватив себя руками. Налис осознала весь ужас своего положения. Без денег, без еды, без лошади. И главное — без малейшего представления, куда идти. Зато с сестрой, которая хочет ее убить. Взор помутился, лес вокруг начал расплываться. Слезы.

Стоило подумать об этом, как они покатились быстрее. Она одна посреди леса. Ночью. Где-то рядом рыщут хищные звери и лесные духи. Помогут ли они человеческой девушке, попавшей в беду? Вряд ли. Это же нечисть. Дриады, наяды, лешие. Ее просто убьют, а может быть, околдуют, и еще неизвестно, что хуже. И отец никогда не узнает, что случилось с его младшей дочерью…

Вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Налис мигом вскочила на ноги, готовая бежать.

— Налис, подожди!

Она обернулась. Приглядевшись повнимательнее, Налис узнала нескладную фигуру и тускло блестящую лысину. Лейн.

— Как ты меня нашел?

Она осторожно устроилась на прежнем месте. «Вряд ли он силком потащит меня в лагерь, правда же?»

Чародей смущенно улыбнулся.

— Ты не особенно скрывалась. Из меня плохой следопыт, но даже мне было несложно пройти по тропинке, которую ты проложила. Что случилось?

— Вайсанна пыталась меня убить. — Сквозь пелену слез Налис посмотрела на Лейна. Он не выглядел удивленным, скорее, сконфуженным. — Я решила бежать.

— Без еды и без оружия? Не очень умно. — Чародей вздохнул. — Я подозревал, что она затевает какую-то пакость, но убить собственную сестру… Это слишком даже для Вайсанны.

Налис чувствовала себя в тупике. Если даже Лейн ее вычислил, то уж Вайсанна… Удивительно, что он пришел так скоро. Неужели она так недалеко ушла? Налис казалось, что она бежала час или даже два, но выходит, она не преодолела и километра.

— Что же делать?

— Я… еще неделю назад я собирался смастерить для тебя защитный амулет. Я не думал, что она решится так скоро. Амулет почти готов, я сегодня же доделаю его. Сейчас, думаю, тебе стоит вернуться в лагерь. Веди себя, как обычно. Ни в коем случае не показывай, что узнала Вайсанну, это может стать последней каплей. Тебе просто приснился кошмар, а я тебя успокаивал. Договорились?

Налис кивнула. Чародей помог ей встать, и они побрели к лагерю.

* **

— Теперь никуда не денешься, тварь!

Грубые мужские руки в латных перчатках волокли Охотницу по коридору. Нос и рот закрывала повязка, пропитанная какой-то дурманящей дрянью. Еще не до конца очнувшаяся, ослабшая от жажды и пыток, она еле переставляла ноги, скованные серебряной цепью. Серебро не доставляло Охотнице какого-то особого дискомфорта, но солдаты этого не знали. Впрочем, приятнее от этого цепь не становилась.

Охотница подняла голову и резко затормозила. Только не это! Она упала на колени. Раздался гулкий стук. Солдаты дернули вперед, но Шиза уперлась всем телом. Мышцы на руках, казалось, сейчас лопнут… Она добилась только того, что еще раз проехалась по щербатым камням. И без того разодранные колени с противным шорохом поехали вперед. Саднящая боль немного прояснила сознание.

— Сильна, сволочь, — буркнул кто-то из конвоиров.

— Ну ничего, недолго осталось, — хохотнул другой.

Охотницу вздернули на ноги. Пару раз хорошенько дали в челюсть, с головы до ног опутали цепью. Толкнули вперед, так что Шиза чуть не упала. Она услышала лязг вонзенного в землю меча… Без рук было почти невозможно балансировать, и Охотница чуть не свалилась в пропасть. Шиза попыталась зацепиться за один из мечей. Но едва она коснулась его голой кожей, из нее словно выпили половину сил. Будто поработал другой Пожиратель… Расставив ноги как можно шире, Шиза пыталась удержаться. Цепи тянули вниз.

«Это все сон, это все сон. Просыпайся, это всего лишь кошмар…» — бормотала про себя Охотница, закрывая глаза и пробуя вдохнуть через нос.

Сработало! Помогла подсказанная Фениксом мантра. Шиза открыла глаза. Восемь мечей с пропастью исчезли, а вот лязг цепей и треп солдатни никуда не делись. «Меня куда-то несут!» Во рту кисло, какой-то металлический привкус. Охотница попыталась сомкнуть губы, но наткнулась на еще одну цепь. И как сразу не заметила, она же так врезается в кожу! Похоже, опять дурманное зелье: голова гудит, еле-еле удается собрать мысли в кучу. Но на этот раз никакой повязки, и на том спасибо!

Скованную по рукам и ногам, Охотницу с размаху швырнули в камеру. Шиза пребольно ударилась затылком. Голова отозвалась жгучей болью. Зубам тоже прилично досталось: от удара о цепь челюсти словно одеревенели. Хорошо, хоть не выпали.

Стражники с гоготом захлопнули дверь. Голоса стали удаляться. Теперь у Охотницы было полно времени для размышлений. Когда гул в голове немного поутих, Шиза попыталась восстановить в памяти предыдущий вечер. Кажется, она перебрала с семенами… Или это было позавчера? Нет, наверное, все-таки вчера. Она еще видела горы вместо стены с окном… Похоже, тогда и уснула. «Но что я делаю в темнице? За что меня схватили?»

Может, это новый виток кошмара? Шиза снова попыталась проверить, но получила только сильное головокружение. Прикрыв татуированные веки, она откинулась на сырой пол и стала ждать.

Охотница не знала, сколько она так пролежала. Наверное, долго: руки-ноги затекли, проклятая цепь во рту ужасно мешала. Несколько раз Шиза проваливалась в полудрему, урывками видя смутные сны. Зато действие дурмана начало наконец проходить, сонливость и отупение отступили.

Внезапно послышались шаги и лязг доспехов. Стражники не болтали, значит, с ними кто-то из начальства. Может, хоть теперь что-то прояснится.

«Вряд ли они идут меня освободить».

Дверь распахнулась. От грохота и света факелов Охотница зажмурилась. Вновь вспыхнула боль в затылке. Кто-то остановился прямо перед Охотницей. Дверь закрыли, и Шиза смогла наконец-то разлепить веки. Прямо перед ее носом оказалась чья-то нога. Впрочем, как следует оглядеться Охотнице не дали. Чьи-то руки резко вздернули ее вверх. Сил держаться прямо под весом цепей не было, она чуть не повалилась назад. Кто-то за спиной выругался, чьи-то руки не дали упасть.

— К стене ее. И цепь изо рта достаньте, — приказал, наверное, тот самый начальник. Цепи сняли, но свобода продлилась не больше пары секунд. Тут же Охотницу приковали к стене как лягушку на лабораторном столе. Продравшись сквозь остатки тумана в голове, она наконец узнала говорившего.

— Дей… — Договорить не получилось: пересохшее горло оказалось совсем не способно на членораздельные звуки.

Чьи-то пальцы грубо схватили ее за волосы. Маг запрокинул голову Охотницы. Она встретилась взглядом со змеиными глазами.

— Итак, еще одна предательница, — сказал Дейриш с мстительным удовлетворением. — Вздумала отнять мой шанс на мировое господство?

«Какого черта он несет?»

Воспоминания вчерашнего (или не вчерашнего?) вечера все еще не хотели складываться в четкую картинку. Охотница продолжала пристально смотреть в лицо Дейришу. Он заиграл желваками, вертикальные зрачки сузились. Внезапно он ударил ее в живот. Охотница согнулась пополам, хватая ртом воздух. Цепи оттягивали назад, к стене.

— Ты поплатишься за то, что сделала. Ты навсегда запомнишь и вчерашний день, и часы в темнице, — зашипел маг. Его заостренные зубы обнажились в кровожадной улыбке.

«Значит, все-таки вчера.Что же я ему наговорила?»

— Кто-нибудь скажет уже, в чем я виновна? — Охотница облизнула пересохшие губы. Будто деревяшку облизнула.

Челюсть тут же обжег удар. Шиза больно прикусила язык. Во рту стало солоно.

— Не смей мне врать, шлюха!

— Да я бы с тобой ни за какие деньги не стала. — Она харкнула кровью. Попало по большей части на пол, но пара капель угодила и на ботинки мага.

— Чтооо?

Тут вступили в дело стражники. Лица незнакомые — местные ребята. С особым рвением они прошлись по ее ребрам латными перчатками. Ну конечно, Дейришу-то им вряд ли удастся врезать. Кипящая в стражниках магическая сила опьяняла. Больше всего Охотнице хотелось вытянуть из них все до капли. О, это бы очень взбодрило! Только сыплющиеся удары мешали хоть сколько-нибудь сосредоточиться. Сейчас она не смогла бы даже «надкусить» кого-нибудь.

Охотница не поняла, когда прекратились побои. Во рту снова скопилась кровь от прокушенного языка. Шиза сглотнула, морщась от скребущего ощущения в глотке. На вкус — та еще гадость, зато в горле теперь не так сухо.

Вдруг в мозг словно воткнули раскаленный прут. Она вспомнила слухи, что ползли по тавернам: так бывает, когда кто-то лезет тебе в сознание.

— Сейчас узнаем, что ты на самом деле думаешь.

«Лучше бы рот прополоскал», — подумала Охотница, но удержалась, чтобы не сказать вслух. Но, похоже, маг уже был у нее в голове: на этот раз ударил сам. Раздался мерзкий хруст, и Шиза почувствовала во рту что-то острое.

«Это же мои зубы!»

Дейриш продолжал ввинчиваться ей в голову. Охотница из последних сил скрывала мысли о Фениксе и Детях Пепла. Ощущения были такие, будто кто-то ножом ковырялся в открытой ране. Охотница не знала, как она еще не завопила во весь голос. А может, и завопила, просто не заметила.

— Проклятье! Она и правда ничего не помнит! — Дейриш грязно выругался. — Вот что, парни, сломайте-ка ей пару пальцев. Вообще, делайте, что хотите, я посмотрю.

Первому подошедшему стражнику Охотница выплюнула в лицо накопившуюся во рту кровь с осколками зубов. От неожиданности тот заорал и отскочил.

— Она… чудовище! Я не притронусь к ней… к этому больше!

«Голосок-то высокий. Совсем мальчишка».

После того, как кто-то сломал Охотнице указательный палец, ей стало не до мыслей. По сравнению с магом, ломящимся в сознание, это были еще цветочки. Но приятного все равно мало. Кто-то стащил с пленницы сапог и теперь, похоже, собрался покромсать ее ногу на кусочки. Еще один стражник приложил Охотницу затылком о стену. В голове зазвенело, перед глазами заискрились цветные круги. Шизе показалось, или там тоже что-то хрустнуло? Или это опять палец? Вся боль, все насмешки стражников слились в сплошную какофонию. Мельком Охотница увидела Дейриша. Он стоял чуть позади, руки за спиной, на губах — все та же улыбка.

Но когда кто-то из стражников рванул тунику у нее на груди, маг поднял руку.

— Не увлекайтесь, ребята. Этим мы займемся после праздника. Нельзя же сразу открыть все подарки, так не получишь никакого удовольствия. На сегодня хватит. Доставайте мечи, и уходим.

«Неужели он…»

Только сейчас Охотница заметила, что стражников ровно восемь. С суеверным ужасом она следила за тем, как они обнажают оружие и выкладывают клинки ровным полукругом. «Нет!» Охотница из последних сил забилась в цепях. Бесполезно.

Когда последний меч был уложен, стражники выстроились цепочкой и потянулись к выходу из камеры. Дейриш замыкал процессию. Он то и дело оборачивался, с улыбкой наблюдая, как пленница корчится от боли, как восемь мечей выкачивают из нее жизнь.

* **

— И не забудьте драгоценности!

Только получив приглашение на свадьбу, леди Андраэль почувствовала особенно сильный всплеск приворотной магии. Сгорая от ревности, Ее Светлость решила во что бы то ни стало затмить невесту. Андраэль пыталась подавить эти порывы, но безрезультатно. Чем больше она старалась не думать о предстоящем празднестве и о том, как будет снимать приворот, тем хуже получалось. Мысль о том, что она наконец увидит Дейриша лично, вытесняла все остальные.

— Если порвешь кружево на подоле, будешь годами отрабатывать его стоимость! — Раздражение жгучей волной подкатило к горлу. — Мерзавка криворукая.

Похоже, служанка услышала. Она поджала по-щмински подведенные губы. Леди Андраэль хотела уже попенять девице на неучтивость, но тут баронесса чуть заметно тронула ее за плечо.

«Ваша Светлость, вам не кажется, что вы берете слишком много вещей для… ммм… столь краткосрочной поездки?»

«А тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?»

Все негодование Андраэли вылилось на леди Ренну.

«В таком случае зачем вы пожелали, чтобы я помогала вам в сборах?»

Ее Светлость посмотрела в раскосые глаза советницы. Баронесса встретила взгляд с обычным спокойствием. Оправившись от смерти матери, она словно воспряла духом. Сейчас Ренна выглядела так уверенно, что Андраэль не смогла придумать достойного ответа. Глядя на невозмутимое лицо баронессы, она вспомнила, сколько горя род Аурсолемно принес семье Ренны. «А она стоит здесь, возможно, единственный верный мне человек». Ее Светлость отвела глаза.

«Прошу прощения, Андраэль-дан. Думаю, так на вас действует заклинание. Заставляет воспринимать поездку как шанс завоевать расположение Дейриша. Я напомню, вас пригласили в честь его помолвки».

Андраэль словно окатили ледяной водой.

«Да как она смеет?!»

Но в этот раз ей удалось обуздать всплеск приворотной магии. Куда сдержаннее Ее Светлость ответила:

«Ты права. Но градоправительница Диала, города-законодателя моды, не может появиться на балу в чем попало».

Баронесса промолчала, но Андраэль затылком чувствовала ее недоверчивый взгляд.

Вдруг раздался громкий треск. Служанка, до этого чуть не оторвавшая кружева у одного платья, умудрилась испортить костюм для верховой езды. Черные глаза Ее Светлости от гнева потемнели еще больше. Прежде словно неживое, сейчас ее лицо стало поистине зверским.

— Ты…

— Ваша Светлость, может, чаю?

Частью сознания Андраэль понимала, что предложение Ренны очень кстати. Чай поможет не сорваться. Но едва сдерживаемое раздражение вырвалось бурлящим потоком.

— О боги! Ты хоть что-то удержать в руках можешь? Свободная, а неповоротлива, как рабыня!

Служанка склонила голову и сделала реверанс, хотя глаза продолжали дерзко буравить Ее Светлость взглядом. Увидев это, леди Андраэль разъярилась еще больше.

— У тебя еще хватает наглости поднимать на меня взор! Какая неблагодарность! Я больше не желаю видеть тебя. Убирайся. Чтобы к вечеру тебя не было во дворце.

Вот теперь служанка, похоже, действительно испугалась. С нее мигом слетела спесь, и лучшая камеристка Диальского дворца стала похожа на тех забитых девушек, что шмыгают по самым темным углам коридора.

— Ты не расслышала? Вон отсюда!

«Зря вы так, Ваша Светлость, — сказала леди Ренна, когда за служанкой закрылась дверь. — Я хорошо помню эту девушку. Она не очень-то покорна, но сегодня оплошала впервые за несколько лет».

«Налей мне чаю».

Все-таки надо успокоиться. Андраэль осторожно взяла дымящуюся чашку. После слов баронессы она тоже вспомнила эту служанку.Несмотря на очевидную строптивость, девица была расторопна и аккуратна. Вроде бы Ее Светлость даже повышала ей жалование…

«Да, неприятно получилось. В любом случае, отменять решение будет еще глупее», — подумала Андраэль, звоня в колокольчик. В дверях тут же появился слуга.

— Что вам угодно, ваша светлость?

— Пришли сюда кого-нибудь вместо той девушки. И поскорее!

Когда он удалился, Ее Светлость обернулась к баронессе.

«Тебе не кажется, что приворот сделал меня несколько… раздражительнее?»

Та замялась. В лицо Андраэли она не смотрела.

«Будь со мной откровенна, Ренна». — Собственный голос прозвучал мягче, чем ей хотелось. Тут же нахмурившись, Ее Светлость перебила сама себя:

«Можешь не отвечать, я сама чувствую. Лучше скажи, как, по-твоему, можно это изменить или хотя бы сделать не таким очевидным?»

Наконец баронесса подняла взгляд.

«Вы действительно хотите моего совета, Ваша Светлость?»

«Ну же, хватит дуться, Ренна. Ты знаешь, как мне важно твое мнение».

«До чего докатился наш мир? — подумала Андраэль про себя. — Я, градоправительница, уговариваю какую-то советницу!»

В покои прошмыгнули две служанки.

Ренна сочувствующе посмотрела на нее.

«Ваша Светлость, я бы советовала отвлечься от поездки. За пять дней вы успеете десятки раз отрепетировать заклинание. А ваши подданные будут рады, если вы уделите им немного внимания».

«Отвлечешься тут». Вслух же леди Андраэль сказала:

— Здесь такой спертый воздух. У меня разболелась голова. Мы прогуляемся в саду. Если мы вернемся и увидим, что не все еще готово или хоть одно платье измято, мигом вылетите отсюда! — Ухватив леди Ренну за руку, она направилась к выходу.

Погода для променада выдалась очень удачная: дул приятный теплый ветер, солнце скрылось за облаками. Прогуливаясь по аллеям, Ее Светлость оценивала работу садовников. Казалось, на свежем воздухе разум немного прояснился.

— А это еще что?

Она замерла у маленькой клумбы, блеклым пятном выделявшейся в зелени сада. Всю клумбу наглухо оплела дрезра. Необычный цветок был едва виден среди стеблей сорняка. Прямо как в том сне, только змей под ногами не хватает. Не в силах преодолеть суеверный страх, Андраэль глянула вниз. Ничего, обычная мощеная дорожка.

— Думаю, просто недосмотр, Ваша Светлость, — пожала плечами баронесса, поправляя платок на голове. — Я велю предупредить садовника…

— Я выгоню взашей и его! Он позорит великий город! Он позорит меня, свою градоправительницу! — Андраэль не заметила, что трясется, как сумасшедшая. — К вечеру ноги моей не будет в этом рассаднике лени и разгильдяйства! Надеюсь, к нашему возвращению здесь останутся только надежные слуги!

Восклицания Ее Светлости заглушили тихий вздох Ренны.

* **

Несколько часов назад случилось то, чего Дилат так боялся: лошадь чего-то испугалась и сбросила его. Все обошлось куда лучше, чем могло бы. Брат Дилат не раскроил череп и ничего не сломал, только лодыжку ушиб. Проблема была в другом. Никаких припасов он с собой не взял, даже не подумал об этом. К вечеру жрец уже умирал от голода. Казалось, живот бурчал на весь лес. Дилат настолько ослабел, что под конец дня чуть ли не полз, как недобитое животное. Некогда белая ряса из просто грязной стала напоминать половую тряпку, настолько она изодралась и испачкалась. Под ногти забилась земля, ноги горели от напряжения. Завидев просвет между деревьями, жрец поспешил вперед, надеясь передохнуть на поляне.

Но вместо поляны там оказалась быстрая и глубокая речка. Это было даже лучше. Рухнув на берегу, Дилат стал жадно пить. Он черпал воду горстями, поливал лицо, фыркал, словно в жизни не пробовал ничего вкуснее.

«О Виверран и Форенцо, благодарю вас за оказанную милость! Спасибо, что сжалились над презренным смертным!»

Напившись вдоволь, жрец растянулся на песке. Теперь его легко найдут. Ну и пусть. Может, так даже лучше. Не убьют же его совсем. По крайней мере, если победил Адар. Глядишь, доставят домой, в обитель. А там он готов хоть до скончания века чистить конюшни. Всяко лучше, чем в одиночку тащиться через лес. Сил сдвинуться с места все равно не было. Что уж говорить о переправе…

— Да очнись же! Околеешь!

Все еще плохо соображая, Дилат открыл глаза, осторожно пошевелил окоченевшими пальцами. Вокруг было почти совсем темно. Ночь вступала в свои права.

Над ним склонился румяный женоподобный юноша. Заметив, что жрец в сознании, он сильнее потряс его за плечи. С трудом соображающий Дилат кое-как приподнялся на локте. Видимо, спаситель отчаялся добиться от жреца активных действий, так что он просто вздернул его на ноги. Брат Дилат вскрикнул. Юноша не обратил на это никакого внимания. С неожиданной для такого хрупкого тела силой он поволок Дилата следом. Жрец катился за ним, как мячик, не переставая удивляться скорости незнакомца.

— Ты кто? Посланец богов? — пропыхтел Дилат, еле переставляя ноги.

— Нет. — Юноша мелодично засмеялся. — Я дрий. Должок за нами. Сестрица моя вроде как околдовала тебя ненароком. Нитте, помнишь такую?

Наконец они остановились. Дрий отпустил руку жреца.

— Скоро тут пройдет парнишка. Вот он тебя и вытащит.

Дилат обессиленно опустился на землю. Только сейчас он заметил, что нога больше не болит. Неужели дрий вылечил? Дилат поднял голову, чтобы поблагодарить спасителя, но того и след простыл. Оставалось только сидеть и ждать обещанного парнишку.

Похоже, жрец снова забылся, потому что следующее, что он увидел, было темное небо. Земля под Дилатом ходила ходуном, над ухом раздавалось тяжелое сопение. Куда-то несут, догадался он.

«Значит, не обманул дрий».

Очнулся брат Диат на чем-то мягком и теплом. Над головой нависали закопченные потолочные балки. Какое-то время он просто лежал, приходя в себя. Кто-то переодел его в сухое — по крайней мере, промокшая в реке ряса уже не липла к телу. И, похоже, Дилат все же простудился: нос забит, голова пульсирует болью, в горле будто скребутся кошки.

«Только бы разбойники досюда не добрались. Точно, разбойники!»

Он подскочил как на углях. Но слабость тут же дала о себе знать, и брат Дилат бесформенным кулем повалился назад. Бритый затылок чиркнул по низкому потолку, но в голове билась одна-единственная мысль:

«Я пропал! Они меня найдут! Из-за меня погибнут люди, которые меня приютили!»

Где-то внизу послышалась возня. Похоже, спасители Дилата догадались, что он проснулся. У изголовья показалось женское лицо. Дилат изумился, увидев перед собой еще молодую ешсинку.

— Как вы себя чувствуете, жрече?

Брат Дилат прохрипел что-то нечленораздельное. Голос отказывался слушаться.

— Ох, да что ж это я! Вы, наверное, есть хотите!

Жрец энергично закивал. Есть он хотел всегда. Лицо пропало. Брат Дилат приподнялся на локте, пытаясь лучше разглядеть место, куда он попал. Под рукой что-то хрустнуло.

«О боги! Неужели я что-то сломал?»

Но оказалось, что это всего лишь зашитый конверт. На нем было разборчиво выведено: «Брату Дилату лично в руки».

«Это еще что? Неужели отец Лассааф нашел меня?»

Он попытался разорвать нитку. Это оказалось не так просто: неуклюжие сардельки жреца никак не могли подцепить ее. В конце концов Дилат не выдержал и просто разорвал конверт. С нарастающим удивлением он читал аккуратно выведенные строчки.

«О боги, какая удача! Благодарю тебя, небесная покровительница!»

Жрец возвел глаза кверху. Тут в носу у Дилата засвербело, и он оглушительно чихнул. Ложе и без того было узковато, а стоило Дилату дернуться, как он и вовсе свалился. К счастью, падать было невысоко. Печка оказалась приземистой, так что жрец отделался парой синяков и легким испугом.

На шум прибежала хозяйка. За спиной у нее Дилат увидел высокого мужчину. Наверное, супруг. Он тут же бросился на помощь.

— Я… в порядке, — прохрипел жрец, опираясь на предложенную руку. От смущения брат Дилат потел больше обычного. Сбивчиво бормоча благодарности, он кое-как уселся на широкую лавку.

Хозяйка принесла еду. Дилат тут же набросился на горячий суп.

— А ы ея аи? — спросил он с набитым ртом. Вышло не очень-то разборчиво, но хозяева поняли.

— Наш сын нашел вас в лесу, — ответил мужчина. — Я задержался на охоте, и он пошел меня искать. Вместе мы донесли вас до дома.

— Вы не представляете, от чего меня спасли!

Дилат уже проглотил большую часть и теперь говорил куда четче. Он предупредил хозяев о разбойниках.

— Какой ужас! — воскликнула хозяйка.

— Нас они не найдут, — сказал хозяин, нахмурив брови.

— Мне так жаль, что я подвергаю вас опасности! Не беспокойтесь, я сегодня же вас покину. — Тут брат Дилат закашлялся сильнее прежнего.

— Куда вы пойдете в таком состоянии, жрече? — запричитала женщина. — Да и одеть вас не во что: вашу рясу уже не починить…

Только сейчас Дилат заметил, что нарядили его в широченную ночную рубаху. Да, в город в таком виде не отправишься…

— Ложились бы вы спать, жрече. Утро вечера мудренее.

Хозяин помог ему взобраться на печь. Супруги убрали посуду и задули свечу.

Но сон все не шел к Дилату. Шмыгая носом, он напряженно думал. Как же быть? Неужели придется просить денег у этих замечательных людей? Нет, исключено, он и так им обязан. Вылечиться за пять дней не получится, это и так понятно. Разве что магией… Но это незаконно. Да и где он найдет колдуна, в этакой-то глуши?

На ум приходил только один вариант: подождать еще пару дней, подлечиться, а потом отправиться в Олом как есть, а там будь что будет. Если боги помогут, найдется для него и ряса, и еда. А нет — потерпит до праздника. Там и наестся, и ребенка заберет.

* **

Вайсанна раскрутила меч и обрушила его на противника. Голова крестьянина раскололась, как глиняная миска. Кровь брызнула во все стороны.

Этот оказался последним, кто оказывал сопротивление. Остальные сгрудились на площади и с ужасом глядели на захватчиков. Стоило Вайсанне сделать шаг вперед, как первые ряды торопились отступить, наступая на ноги задним. После боя она напоминала какое-то чудовище из сказок: одежду и лицо забрызгала кровь, верхняя губа приподнялась в животном оскале, голубые глаза затуманены. Казалось, Вайсанна готова наброситься на кого угодно. Налис переминалась с ноги на ногу. Она не сводила полного ужаса взгляда с сестры.

Вайсанна несколько раз встряхнула головой. Наваждение спало. Теперь она выглядела просто уставшей и удовлетворенной, словно наелась до отвала после долгого похода.

— Кто у вас за главного? — спросила Вайсанна, обводя взглядом трясущихся крестьян. Кто-то указал на человека с разрубленной головой, которого она прикончила последним. — А, ладно, без него разберемся. — Она снова вгляделась в ряды пленников. — Обычно, захватив деревню, мы берем новобранцев: два живых за одного мертвого. Но этот бой обошелся без потерь, так что вам повезло. Ребята, берем только деньги, еду и одежду. Местных не трогать!

«Ты уверена, Вайя?» — спросила Налис с плохо скрытым омерзением. Она не принимала участия в бойне, но все равно чувствовала себя так, будто сама перерезала защитников деревни.

Сестра сделала вид, что не услышала.

«Оставь им хотя бы одежду! Зачем вам столько? У вас осталась всего пара «рыжих». Да и деньги вроде есть».

Вайсанна резко обернулась, посмотрела Налис в глаза.

«Вот как? «У вас» осталось? А ты что же, сама по себе? — По лицу сестры расплылась жестокая улыбка. — Нет, отсюда ты чистенькой не выйдешь. Ты не сражаешься, но ты такая же разбойница, как и мы. А разбойники за «спасибо» ничего не делают. Не волнуйся, ты тоже можешь взять свою долю».

Вайсанна снова повернулась к крестьянам. Сейчас она казалась особенно отстраненной. Как никогда бросалось в глаза ее не совсем человеческое происхождение.

Вдруг вперед выступила коренастая девица.

— Возьмите меня к себе!

— Добровольцы? Вот уж не ожидала! — Вайсанна не смогла скрыть удивления. Она критически оглядела крестьянку. Бледненькая, страшненькая, но вроде крепкая.

Разбойники заухмылялись, селяне застыли, не зная, как реагировать. Наконец опомнилась какая-то женщина. С воем пробившись из задних рядов, она попыталась втащить девицу назад, в толпу.

— Ты с ума чтоль сошла, Ава? Чтоб девке — да в мужицкий лагерь мечом махать? — Крестьянка подняла глаза на Вайсанну, но тут же уткнулась взглядом в землю. Судя по отчаянию в голосе, это мать или близкая родственница. У Налис сжалось сердце. — Вы уж простите, госпожа! Кровь молодая, горячая, вот и глупит девка. Мы вам вместо нее кого угодно дадим! — предложила женщина, заглядывая в глаза то Вайсанне, то другим разбойникам. Крестьяне заворчали. Никому не хотелось покидать родной дом из-за неосторожных слов односельчанки.

Тут женщина заметила Налис, подошедшую поближе. Крестьянка бросилась к ней. Рухнув на колени, женщина ухватила ее за штанину.

— Ну хоть ты пойми меня, вижу же, глаза у тебя добрые! Девка-то у меня на выданье! Она ж пропадет совсем!

Налис было жалко их обеих: и крестьянку, у которой отнимали дочь, и Аву, мечтающую о приключениях и совсем не представляющую себе жизнь разбойницы. Налис уже хотела поднять женщину с колен и сказать что-нибудь утешительное, но тут Вайсанна спросила:

— Сколько лет девке-то?

— Двадцать, — гордо ответила Ава.

— На той неделе исполнилось, — горько добавила крестьянка и залилась слезами.

— Да погоди ты выть, теть Сим. — Из толпы вышел мужик. Лицо у него было довольное, словно в голову ему пришла гениальная идея.

«Только бы он нашел компромисс!» — взмолилась Налис.

— Я вот чего предлагаю, — начал мужик. — А что, если мы нашу Аву с кем-нибудь из ваших поженим? И вам подарки, пир горой, и нам в деревне защитник. Что скажешь, атаманша?

«Он что, решил лишить разбойников еще одного человека? Какая глупость! Неужели он не понимает, что Вайя ни за что не согласится?»

Все надежды рухнули. Зато тетя Сима замолчала как по команде. Налис аккуратно отцепила ее руки от своих промокших штанов.

— Авонька, соглашайся, а?

Но Ава отскочила от нее, как от чумной.

— Ну уж нет, не согласная я! Теть атаманша, возьми меня в разбойники! Я и мечом махать научусь, и зашить что-нибудь при случае могу.

Девица напомнила Налис какую-нибудь гагошпинскую попрошайку. Внезапно нахлынула тоска по дому: по жарким пыльным улицам, по выкрикам торговцев, по пестрым одеждам прохожих. Но голос Вайсанны вернул ее в реальность.

— Вот что, — сказала сестра, разглядывая Аву, словно лошадь на рынке. — Девка твоя уже взрослая, совершеннолетия достигла, сама за себя решить может. Я против бабы в отряде ничего не имею.

Ава аж засветилась, чуть не запрыгала от радости. Среди остальных крестьян снова поднялся ропот. Тетя Сима бросилась в ноги Вайсанне, принялась целовать сапоги.

— Кого угодно забирай, матушка, только Авоньку мою не тронь!

— Я и так могу забрать кого угодно, — ответила та, брезгливо отстраняясь. — Найдите штаны девке.

С этими словами Вайсанна развернулась и направилась к местной корчме. Разбойники потянулись следом.

«Идем?»

Рядом с Налис застыл в нерешительности Лейн.

«А? Да… Да».

Они шли почти в самом хвосте. Налис есть совсем не хотелось. На рубаху Лейна попала кровь.

«Ты… убил кого-нибудь?»

И без того выпученные глаза чародея, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

«Я? Ты что! Ты же все видела! Я только защищал разбойников».

Налис не ответила. Хоть она и видела все до последней детали, восстановить события по порядку не получалось. Весь бой для нее смешался в череду кровавых сцен с Вайсанной в главной роли.

Лейн тронул ее за руку.

«Вымоталась?»

«Да. — Налис вздохнула. — Как они могут с аппетитом есть мясо после того, как устроили бойню среди невинных людей? И Вайя…»

«А что Вайя? Неужели опять?..»

«Да нет же. Неужели ты не заметил? Тебе не кажется, что она все больше становится разбойницей и все меньше — купеческой дочерью?»

«Она пыталась тебя убить. Не очень-то похоже на купеческую дочь. Хотя, по-моему, она и была такой, разве нет?»

Налис тряхнула волосами.

«Да нет же! Ей нравилось сражаться, но никогда я не видела ее такой кровожадной, как в эти несколько недель. Вайсанна ведет себя, словно ей… хочется жить среди разбойников, хочется убивать и грабить».

Лейн пожал плечами.

«Ты уверена? Вы никогда не были особо близки…»

«Но раньше Вайя стремилась выполнить задание, шла напролом. А теперь мы останавливаемся у каждого села. Она словно нарочно тянет время. Как будто ей хочется подольше покомандовать».

Они вошли в корчму, и разговор пришлось прервать.

— Располагайтесь, народ, — скомандовала Вайсанна, поднимаясь наверх, к жилым комнатам. Она прошла по коридору, заглядывая в каждую. — Налис, нам эту. Чудика — в соседнюю.

Сердце Налис забилось быстрее. Ей совсем не хотелось делить комнату с сестрой. А вдруг Вайсанна снова попытается убить ее. Налис погладила амулет, висящий на шее. Защитит ли он от нападения?

На столе между двумя кроватями лежал конверт из плотной бумаги. Вайсанна пробормотала какое-то ругательство и собралась выкинуть письмо в окно, но Налис схватила ее за руку.

— Погоди! А вдруг оно кому-то нужно? Давай лучше спросим местных, не терял ли кто.

Сестра только фыркнула и скомкала конверт, чтоб лучше летел.

— А вдруг там что-то полезное для нас?

— В случайном клочке бумаги? Не смеши меня!

Вайсанна размахнулась и зашвырнула его в окно.

— Ты дуйся, если хочешь, а я жрать пойду, — повела плечами Вайсанна, выходя из комнаты. Налис откинулась на комковатый матрац. Походная жизнь окончательно ее доконала. Это в приключенческих романах герои без устали топали по горам и долам к своим драконам и принцессам. А на деле оказалось, что походы означают еще и стертые в кровь ноги, скудную пищу, кажущуюся безвкусной уже на второй неделе, постоянную спешку, вонь немытых тел…

Кстати о немытых телах. Давно пора привести себя в хоть сколь-нибудь приличный вид, пока Вайсанна опять не сдернула с места. Вода в ушате оказалась холодной и какой-то мутноватой, но после недели в лесу и такая сойдет.

Помывшись, Налис все же решила спуститься поесть. Вряд ли сестра отложила ей порцию, но вдруг что-нибудь осталось. Внизу разбойники вовсю гуляли. Корчму наполнил гул голосов, смех, стук ложек и кружек. Вайсанна обнаружилась во главе самого длинного стола. Она ела, периодически вставляя пару слов в рассказ сидящего справа бородача. Лейна рядом не было.

Налис обнаружила его за тесным столиком в уголке. Разбойники сторонились чародея, да и он не очень стремился к шумным компаниям. Подхватив свободную табуретку, Налис направилась к Лейну, лавируя между столами.

— О, все-таки спустилась. Ты как раз вовремя: еще немного и я съел бы эти овощи. Будешь?

— Спрашиваешь. Накладывай.

Если у Налис и были предпочтения в еде, то тюрьма и скитания с разбойниками сделали избалованную купеческую дочку куда менее разборчивой. Овощи оказались не очень свежими и довольно холодными, но Налис съела их в два присеста.

— Извини, больше ничего не осталось, — развел руками Лейн.

— Я ж не дворовая собака, понимаю, — усмехнулась Налис. Но ей все равно было приятно. Так что она попыталась смягчить резкость. — Спасибо, я и не надеялась, что что-то останется.

Тут Вайсанна грохнула кулаком по столу.

— Внимание! Завтра с рассветом выступаем в сторону Шрана. Думаю, там найдется, чем поживиться.

Вот и все. Никакой мотивирующей речи, никакого «вы славно сражались!». Удивительно, как при своей немногословности Вайсанна мигом завоевала уважение бандитов. Если на Лейна смотрели косо, к Налис относились снисходительно, то сестра после победы над Адаром стала непререкаемым авторитетом.

Только вот… В голове у Налис всплыла огромная карта Дольции, висевшая в приемной у отца.

«Шран же совсем в другой стороне!»

«Я знаю».

«То есть как это? Знаешь и все равно ведешь нас чуть ли не в противоположном направлении?»

«Я же говорила, ребятам надо размяться. Чего непонятного?»

Вдруг в корчму влетел разбойник. Он вы глядел так, будто увидел призрака или многотысячную армию. Головорез кинулся к Вайсанне. Со своего места Налис не слышала, что именно он говорил, но разбойник то и дело сбивался и в итоге положил что-то на стол. С каждым словом Вайсанна мрачнела. Убрав то, что принес разбойник, в карман, она поднялась из-за стола.

«Надо поговорить».

Лейн встал было следом, но она пригвоздила его взглядом с другого конца комнаты.

«Может, это касается только нашей семьи?» — предположила Налис. Она поднялась следом за Вайсанной. Сестра летела как сумасшедшая, забивая пятками гвозди. Налис еле поспевала за ней.

— Что случилось? Что-то с отцом?

Вместо ответа Вайсанна протянула ей то самое письмо, которое несколько часов назад скомкала и бросила в окно. Теперь конверт выглядел точь-в-точь так, как когда только лежал на столике. Разве что сейчас на нем были написаны два имени.

— Налис Дзархаб и Вайсанне Расс, — прочитала она вслух. — Что за мистика?

— Вот и я о том же, — мрачно кивнула Вайсанна. — Знаешь, что мне рассказал тот разбойник? Конверт к нему в руки сам прилетел.

— Может, ты запретишь им налегать на выпивку?

— Тогда это что такое?

— Мммм… Коллективная галлюцинация?

— Ты давай не выделывайся. — Сестра нахмурилась. — Надо придумать, как бы его безопасно вскрыть…

— Зачем мудрить? Нитку выдернуть и все.

Вайсанна смерила ее долгим взглядом. По спине у Налис побежали мурашки.

— Мозги ты, похоже, внизу оставила. А если это ловушка?

— Все равно ты уже взяла его. — Налис изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал. — Глупо будет выбросить конверт во второй раз, даже не попытавшись узнать, что внутри.

И она дернула за нитку, прежде, чем Вайсанна успела возразить. Щеку обожгло. Голова мотнулась вбок. От неожиданности из глаз брызнули слезы. Сестра смотрела прямо на нее. На лице у Вайсанны была написана такая ярость, что Налис захотелось исчезнуть.

— Ты совсем дура? Дай сюда!

Внутри оказался лист плотной бумаги. Сестра пробежалась глазами по строчкам, швырнула листок в руки Налис. Письмо? Нет, приглашение. Налис читала и чувствовала, как глаза распахиваются все шире.

— Даже не мечтай, мы не едем.

Налис упала на кровать.

— Как? Только не заводи опять свою песню про «ребят», которым «надо размяться»! Нельзя упустить такой шанс.

— Вот именно. Тебе не кажется, что все слишком удачно складывается?

— Может, у него и нет никакого плана. Он же сумасшедший.

— Но он не один в Оломе. Думаешь, там некому подсказать?

— Мы же не обязаны играть по его правилам до конца.

— Помнишь, как мы переносились в Гочев? Первые несколько минут мы были совершенно беспомощны и сбиты с толку. Дейришу не составит труда схватить нас, как только мы появимся в Оломе.

Но Налис не терпелось закончить опостылевшие скитания.

— И что, ты просто проигнорируешь такой шанс? Поведешь своих людей в противоположную сторону? Заставишь нас с Лейном выносить тяготы пути?

— А он тут при чем? Если ты не забыла, чудик не имеет никакого отношения к нашему заданию. Была бы моя воля — катились бы оба на все четыре стороны. Мы не едем. Точка.

На миг Налис захотелось дождаться ночи и отправиться в Олом одной или с Лейном. Но что они могут вдвоем против сильнейшего мага Дольции? С Вайсанной и ее разбойниками шанс на победу куда выше.

Тут ее озарила очень простая идея.

— Или мы телепортируемся в Олом, или я расскажу твоим «ребятам», что ты полукровка. — Голова кружилась от собственной смелости. Только бы сработало! Только бы амулет защитил, если Вайсанна нападет прямо сейчас! — Можем взять с собой всех разбойников. Уверена, в замке им будет, чем поживиться. Да и Дейриш вряд ли ожидает встретить целую амию.

На мгновение Налис показалось, что сестра ее все-таки убьет. Вайсанна крепко сжала челюсти, глаза ее метали молнии. Налис сделала пару шагов назад.

— Завтра.

* **

Тишину ночи разбавлял только стук пальцев по широкому подоконнику. Сидеть на террасе было неуютно, но уж очень много народу набилось в тоннели. Феникс думал. В другой руке он держал приглашение вместе с конвертом. Написано Охотницей, это точно. И никакой сторонней весточки, ничего. Такое молчание тревожило. Вряд ли оно означало хорошие новости. И вот теперь — это безликое приглашение. Писала под диктовку. Дейриш заподозрил неладное?

Из открытого окна подул ветер, и Феникс поежилось, кутаясь в пальто. Ее пальто. С первого дня оно было велико, Феникс тонуло в нем, приходилось то и дело подворачивать рукава… Сейчас пальто, конечно, выглядело не таким нарядным, как в первое время: обтрепалось, испачкалось, на рукаве не хватало двух пуговиц. Они оторвались, когда Дети Пепла вызволяли Охотницу из казематов Вевво.

Как наяву Феникс видел ее бледное лицо с ввалившимися щеками. Но главное — ужас, плескавшийся в ее глазах. Такой Феникс не помнил Охотницу ни до, ни после тюрьмы. В ту ужасную ночь его поразило, как одна из самых опасных убийц Дольции, самоуверенная, надменная женщина, превратилась в загнанную жертву. Что же могло настолько лишить ее самообладания?

Первые несколько дней после спасения Охотница либо была без сознания, либо билась в истерике. Двуликую выхаживали не неделю и не две. Первое время после того, как ей полегчало, Охотница сидела тише воды ниже травы. А потом перепады настроения усилились. Охотница ни в чем не призналась, но Феникс подозревал, что она все же поживилась кем-то из заключенных.

Феникс в который раз перечитала приглашение. Последовать указаниям в письме было бы верхом глупости. Но попасть на праздник надо. Вряд ли представится еще такая возможность. Только вот сделать все надо по-своему. И у Феникса уже был план. «Алистер ди Манселла так и не решился на этот шаг. Посмотрим, что выйдет у меня…»

Феникс громко свистнула. Из-за двери показалась голова кого-то из новеньких.

— Беги в город. Найди мне Шашлычника и Стоглазого.

Похоже, он задремал: когда Феникс в следующий раз открыл глаза, за дверью отчетливо послышались шаги. На террасу вошли двое. Они были непохожи настолько, насколько это вообще возможно: бородатый гигант, больше похожий на улсартсинского воина, и неприметный сухонький старичок. Оба недоверчиво косились друг на друга.

Феникс поднялась с места, кивнула обоим. Шашлычник зевал в кулак, Стоглазый склонился в подобострастном поклоне.

— Полагаю, господа, наше сотрудничество состоится. Чтобы окончательно вступить в ряды Детей Пепла, вам надо будет поучаствовать кое в какой авантюре. Ознакомьтесь.

Оно протянуло им приглашение. Шашлычник в замешательстве уставился на лист.

«Они что, читать не умеют? Проклятье!»

Но тут Стоглазый ухватился за шанс показать превосходство. Выхватив приглашение у громилы, он менторским тоном зачитал текст. Старик выпрямился, расправил плечи. Казалось, он готов взлететь от гордости.

— Только идиот отправится туда, — пробормотал Шашлычник, дослушав.

В ту же секунду в шею ему уперлось ржавое лезвие ножа.

— Кажется, ваша сильная сторона — сражения, господин боевой маг? Так вот, я знакомлю вас с планом сражения, а не спрашиваю совета.

Странно было видеть, как огромный силач согнулся от угроз взъерошенного коротышки. По лицу Шашлычника было видно, что еще чуть-чуть — и он бросится наутек: лицо побледнело, в глазах появился такой знакомый страх. Феникс кивнуло и вернулось к окну. главное — не переборщить. Срочно искать боевого мага не входило в его планы.

— Стоглазый, я дам тебе еще пятнадцать самых внимательных. Завтра вы перенесетесь в окрестности Олома. Разведаете обстановку в городе. Послезавтра жду с отчетом.

— Простите, Феникс… А переноситься отсюда? — замялся старик, шаркая ножкой.

— Отсюда и только отсюда. Стража проигнорирует всплеск. Можешь идти.

— Повинуюсь, — сказал маг, спиной отходя к двери и не переставая кланяться.

— Теперь ты. — Феникс повернулась к Шашлычнику. — Приготовься послезавтра отправится со мной. С нами будут еще двадцать бойцов. Подробности — после отчета. Свободен.

* **

— Как тебе вот это?

А Лиса указала на выставленное на витрине платье из синей тафты.

— Пятьдесят серебряных, — сказала хозяйка.

«Ты же понимаешь, что у нас нет этих денег?»

«Ну… вообще-то есть. — Лиска выглядела несколько смущенной. — Если не хватит, я кольцо продам».

Визар чуть не подскочил на месте.

«Ты и тут кого-то обчистила? Еще и кольцо? О боги, тебя же могут опознать!»

«Не держи меня за идиотку! Тут я ни одной души не тронула! А кольцо я… нашла».

Лиска деловито разглядывала платье, щупала ткань.

«И ты готова потратить столько на одежду? Мы расправимся с ребенком еще до праздника».

«Да ладно тебе, не нуди. Мы и так поперлись в лавку готового платья, хотя могли и заказать, как все приличные люди! Между прочим, это платье — единственное, хоть чем-то напоминающее одежду, а не половую тряпку».

Визар стиснул зубы, чтобы не разразиться потоком брани на глазах у хозяйки лавки.

«Честное слово, если бы Гримберт не сказал купить одежду для приема на всякий случай, ноги бы твоей здесь не было!»

«О, у кого-то прорезались зубки?»

Виз вздохнул. Даже начинать этот спор не стоило.

«Бесы с тобой, Лиса. Выбирай скорее да пошли отсюда».

Он чувствовал себя бесконечно уставшим. От постоянных переездов, от спешки, от вечных пикировок на пустом месте.

«Хвала богам, хотя бы у меня уже есть подходящая одежда».

— Я беру вот это.

— Вы бы лучше примерили, барышня, — подала голос лавочница, аккуратно снимая платье с манекена. От «барышни» Лиса нахмурилась, но сдержалась. — Привыкли, наверное, что с вас мерочки снимут и по ним сошьют, готовое мерить надо.

— Поможете?

«Проявляешь чудеса дипломатии?»

«Да пошел ты!»

Хозяйка отвела Лиску в смежную комнату, а Визар прислонился к стене. От нечего делать он стал разглядывать развешенные наряды. Да, права оказалась Лиса, большинство из них явно шилось на девушек среднего класса. Появиться в таком на балу было как минимум неуместно. Только два-три платья подходили для более обеспеченной публики.

Наконец сестра вернулась. Хозяйка шла следом, бережно неся платье. Лицо Лиски было еще мрачнее, чем до примерки.

— Ну что?

— В плечах узкое. Пошли отсюда.

— Знаете, барышня, есть у меня одно как раз на вашу фигурку, — поспешно вставила хозяйка. Лиса затормозила. Лавочница вновь нырнула в соседнюю комнату. — Вот, взгляните.

Она держала на вытянутых руках белое платье, расшитое по подолу красными цветами. Лиска скептически оглядела предложенный вариант. Сморщила нос.

— Как на деревенскую свадьбу.

— Что вы, что вы, настоящий диальский шелк!

— Сказки свои сельским «барышням» рассказывай. Ты диальскую ткань хоть раз видела?

— Так берете или нет? — кисло спросила лавочница.

— Сколько?

— Двадцать серебряных.

— Я за эти деньги три таких куплю.

— Интересно, где вы найдете еще хотя бы одну лавку готового платья? — хмыкнула хозяйка.

— Да подавитесь вы, — рыкнула сестра, швыряя деньги на стойку. Тихо сопя, хозяйка принялась считать.

— Можете не проверять, тут есть ваши двадцать серебряных, — сказала Лиска на чародейном языке. Щеки ее порозовели. Плохой знак.

— Э, нет, барышня, тариф изменился. Тридцать.

— Как — тридцать? — удивился Визар.

— За моральный ущерб.

— Что?! Да я…

Лиса потянулась за кинжалом.

«Да заплати ты ей эти деньги и пошли, пока нас не разыскивают за вооруженное нападение. Все равно ты была готова заплатить больше».

«Она меня оскорбила!»

«Гримберт ждет, мы и так задержались».

Лиса смерила брата уничижительным взглядом, но вместо кинжала достала деньги.

— Эх, мне бы кто возместил моральный ущерб, — пробормотал Визар, когда они с Лиской уже подходили к таверне.

— Не начинай, а?

Стоило им войти, Гримберт поднялся навстречу.

— Что случилось? — Визар насторожился.

— Две новости, обе так себе. Обсудим наверху.

Виз поудобнее перехватил тюки с одеждой и пошел первым.

— Долго вы ходили, я уже собрался искать, — донесся снизу голос мага.

— Лиса решила поиграть в капризную принцессу.

— Не неси ты и мои вещи тоже, я бы тебе врезала, честное слово!

Когда Визар наконец-то сгрузил тюки на одну из кроватей, а Лиска достаточно успокоилась, чтобы слушать, Гримберт заговорил.

— Хорошо, конечно, что вам хватило денег на одежду, но, оказывается, мы могли не волноваться: пару часов назад Дейриш прислал внушительную сумму с запиской. Вот.

Такой же плотный, но не очень новый листок, как в прошлый раз, только без позолоченной окантовки. Визар пробежался глазами по строчкам.

«Я не имею представления о ваших финансовых возможностях, поэтому отправляю небольшое поощрение, дабы избежать неловкой ситуации на празднестве».

Почерк другой.

— Он хоть знает, что значит «поощрение»? — фыркнула А Лиса. — Или это специально? Вроде намека, что мы готовы принимать от него подачки?

— Н-да, звучит гаденько, — согласился Виз.

— Ну, это еще ничего. По крайней мере, по сравнению со следующей новостью. — Маг мрачно оглядел двойняшек. — Нам все-таки придется пойти на праздник.

— И что в этом ужасного? — спросила Лиска, нарушив трагичное молчание, повисшее на несколько секунд.

— То, что тебе придется надеть то селянское платье, — пошутил было Виз, но тут же осекся под взглядом мага.

— А то, что мы не можем причинить ни Дейришу, ни ребенку вреда. Даже косвенно. Мы связаны по рукам и ногам, ребята.

А Лиса смотрела так, словно увидела у Гримберта рога и хвост. Виз не сомневался, что и сам стоит посреди комнаты с отвисшей челюстью.

— Я действительно восхищаюсь Дейришем. Мы ожидали какой угодно ловушки: что нас телепортируют сразу на плаху, что испепелят, стоит нам появиться в Оломе. Но такого дьявольски хитрого и в то же время простого плана я еще не встречал. Дейриш наложил на приглашение довольно интересное заклятие с элементами приворотной магии: взяв лист в руки, человек испытывает непреодолимое желание коснуться печати. А то, что мы приняли за узоры по краю, оказалось дополнительным условием: телепортируясь в Олом с помощью этого приглашения, вы клянетесь явиться на праздник и не наносить Дейришу и ребенку, которого он опекает никакого вреда, ни прямого, ни косвенного. Мудрено, да?

— А ты уверен, что он все-таки маг, а не колдун? — хмуро спросил Визар. — Все эти штучки…

Гримберт задумался.

— Хоть Дейриш и называет себя магом, чисто теоретически он действительно ближе к колдуну, по крайней мере, если судить по примеру с приглашением. Я уверен, что он сам изобрел эту ловушку. Я назвал ее «заочной клятвой». Интересно, сколько недель он провел, подбирая правильные слова и расставляя их в нужном порядке?

* **

— Ты сильно не напивайся. Только из лазарета.

— У меня завтра выходной. — Габор сделал еще один глоток. Отвратительно теплое пиво пролилось на форму.

Поняв, что сержант не настроен разговаривать, солдат отстал. Лицо у него было знакомое, только вот имя никак не вспоминалось.

Сегодня Габор впервые вернулся на дежурство. Голова еще болела после удара, но лекарь лишь отмахнулся. «Вы, улсартсинцы, на удивление крепкие. Боюсь даже представить, какому здоровяку удалось оглушить вас». Это же волновало и всех остальных, от капитана замковой стражи до самого Дейриша. С тех пор, как Габор очнулся, у него не было отбоя от посетителей. Всем сержант рассказывал одну и ту же историю: он заметил, что товарищ заснул, подошел поближе, чтобы его разбудить, а дальше уже ничего не помнит. То, что Габор использовал все воровские штучки, которые взял с собой, оказалось очень удачно: в карманах у него не нашли ничего подозрительного. Всех дежуривших в тот день отчитали, но кроме этого никакого наказания не последовало. Это настораживало еще больше. Всю последнюю неделю Габор жил как на пороховой бочке, каждую минуту ожидая нападения или ареста. Но ничего не происходило.

Хуже всего было то, что Маккой не выходила на связь. Удостоверилась, что Габор в лазарете, а не в темнице, посоветовала, что говорить на допросе, и все. Сержант разрывался между беспокойством и облегчением. Вряд ли ей может что-то грозить дома, в Улсартсе, правда? Но что, если Маккой наткнулась на засаду в патруле? Или все же отправилась в очередной поход? Но никто не пустил бы ее, важную фигуру операции, в битву. Значит, Маккой просто не хочет лишний раз пересекаться?

От Маккой мысли скакали к собственной судьбе. Раньше Габору было совершенно очевидно, что делать, когда он вернется домой. Если вернется. Он сдаст ребенка руководству, получит повышение, женится на Маккой и будет жить долго и счастливо до следующего задания. Но теперь… Что делать, когда он получит этого ребенка, черти бы его побрали? Возвратиться на службу и каждый день видеть лицо Маккой? Принимать похвалы сослуживцев, чувствуя себя жалким ремесленником, предателем своего рода? А может, и вовсе не возвращаться, осесть где-нибудь в Фечы, подальше от знакомых мест… И прослыть в глазах предков трусом? Заставить мать разочарованно поджимать губы при мысли о сыне? Нет, ни за что!

— Бравый солдат страдает от одиночества?

Габор поднял голову и увидел перед собой размалеванную женщину. Вид у нее был потасканный: свалявшиеся волосы, грязное красное платье, дряблая кожа. На фоне недавних мыслей о Маккой женщина показалась особенно отталкивающей.

— Пошла прочь! — рявкнул сержант, замахиваясь полупустой кружкой.

— Ну и сиди себе, импотент.

— Как ты меня назвала?! — взревел Габор, хватая развернувшуюся было женщину за плечо. Та скривилась от боли.

— Эй, приятель, без рук. — Перед ним вырос вышибала. — Хочешь трогать — плати.

— Да пошел ты. — Габор сплюнул на пол. Оттолкнув женщину, он сжал пудовые кулаки. — Хочешь силами помериться? Ну давай, подходи!

Он размахнулся и изо всех сил засветил вышибале в глаз. Но от выпивки Габора шатало, так что он промахнулся и чуть не упал. Зато вышибала ударил точно. Голова сержанта загудела. Во рту появился металлический привкус. Бешено зарычав, Габор понесся на противника. Но сержанта опять подвела координация. На этот раз он все-таки рухнул, впечатавшись лбом в дверной косяк. Боль от предыдущих ударов вспыхнула снова. Сил на еще одну атаку не было.

Зато были у вконец разозлившегося вышибалы. Пинки посыпались на Габора. Тому оставалось только прикрывать руками голову.

— Усвоил урок, пьянь? — раздался голос над ухом. Габор почувствовал, как его приподнимают над землей. Короткий полет — и сержант вновь лежит, теперь уже на грязной мостовой.

Тепло и неумолкающие голоса завсегдатаев таверны превратились в промозглую серость улицы и редкие шаги ночных прохожих.

Габор не знал, сколько времени он провел на земле. Когда стало уже совсем невыносимо лежать на холодных камнях, он кое-как поднялся на четвереньки. Вокруг уже светало. Неужели он провел почти всю ночь на улице? У такого варианта был один плюс: хмель почти полностью выветрился из головы.

Но побои мешали идти прямо, так что через пару шагов Габор чуть не упал снова. Так, цепляясь за дома и хлипкие изгороди, Габор доковылял до замка. Но стоило сержанту переступить порог казармы, как навстречу ему поспешил капитан замковой стражи.

— Явился наконец, — сказал он вместо приветствия. Капитан с неодобрением оглядел помятого Габора. Тот попытался отдать честь, но получилось не очень. — Вечно вы, солдатня, так: только выйдете из лазарета, сразу бухать да по девкам.

— Чем могу служить, сэр? — Хвала богам, голос звучал четко.

— Придворный маг о тебе спрашивал.

Внутри у Габора похолодело. Остатки алкоголя мигом испарились.

— Хочет, чтобы ты откараулил сегодня на празднике.

Сержанту захотелось плясать от облегчения. Но он продолжал пялиться, не в силах вымолвить ни слова. Капитан стажи истолковал молчание по-своему:

— Да не бузи ты, восстановят твой выходной. К вечеру чтоб проспался!

Глава 9

— Леди Андраэль Аурсолемно, градоправительница Диала! — объявил церемониймейстер.

Замок, как и весь Олом, не произвели на Ее Светлость особого впечатления. Город в упадке. Даже в бальном зале это видно: украшений почти нет, по ногам ощутимо веет холодом, а все слуги старше ста.

Праздник еще не начался. По всему залу группками прохаживались люди. Все они выглядели напряженными, некоторые — даже напуганными. Внимание Ее Светлости привлек тучный жрец в новой рясе. Он выглядел скорее заинтересованным, как зритель, которого зазвали на представление. С блуждающей улыбкой он гулял по залу, то и дело задирая голову кверху, чтобы полюбоваться на очередной потемневший от времени портрет или побитую молью штору.

Совсем не так Андраэль представляла себе властных и коварных жрецов Веефа. Этот добродушный толстяк походил скорее на деревенского подмастерья.

А смуглые девушки у окна, наверное, купеческие дочери. Одна жилистая, высокая, с цепким взглядом. Пальцы девушки то и дело сжимались, а смотрела она так, словно искала пути отступления или, наоборот, думала, куда нанести удар. И — тут Андраэль чуть не обернулась, чтобы посмотреть еще раз — на ней штаны! На официальное мероприятие, с деньгами, которые выделил Дейриш, она пришла в штанах! «Какой позор! Мне придется провести вечер с плебеями!» Вторая, напротив, выглядела кроткой и женственной. Мягкие черты лица, пышные волосы, уложенные в прическу, скромное платье. «Вроде сестры, а держатся отстраненно, даже не смотрят друг на друга. А вот что за мужчина с ними, неясно. Какой-то совсем… чахлый. На такого дунь — рассыплется».

Обзор Ее Светлости загородил прошедший мимо слуга с подносом. Леди Андраэль взяла бокал с пуншем, но пить не торопилась. От нее не укрылся взгляд слуги, то и дело останавливающийся на шраме.

Когда другой слуга подошел к одной из купеческих дочерей, ее тут же окружили человек десять. На всех них была новая, но простая одежда. И все же мирными обывателями эти люди не выглядели. На телохранителей тоже не походили.

«Головорезы какие-то», — сказала Андраэль баронессе, стоявшей чуть сзади.

«Может, потрепались в странствиях, а денег Дейриша на приличную одежду не хватило».

При упоминании об этом Ее Светлость поморщилась. Деньги и записку она отослала назад в замок, сильно задетая. Предлагать правительнице богатого шелками города купить наряд в Оломе… Большей бестактности не придумать!

— Придворный маг Олома, сэр Дейриш!

— О как, уже «сэр», — хмыкнул кто-то из гостей.

Андраэль вдруг охватил озноб, как на Дне Всех Богов, когда она в легком платье сидела на улице несколько часов. Сердце гулко заколотилось о грудную клетку.

«Не волнуйтесь, Ваша Светлость, у вас получится», — сказал лорд Сараней.

Леди Андраэль обернулась, смерив советников гневным взглядом.

«Ты ему рассказала? Я думала, что могу тебе доверять!»

«К чести леди Ренны, она ни словом не обмолвилась о вашей проблеме. Обо многом я догадался сам. Баронесса только уточнила некоторые детали, касающиеся снятия проклятия».

На краткий миг Ее Светлость даже забыла о Дейрише. Сейчас она хотела провалиться в подземную усыпальницу и спрятаться в любом пустом саркофаге. Мысли, недостойные градоправительницы и будущей королевы, но ничего более постыдного с ней еще не случалось. Мало того, что ее приворожили, так об этом еще и знает полгорода! Тем более — лорд Сараней, который, кажется, настолько праведен, что после смерти попадет в чертоги богов без очереди.

Но тут взгляд Андраэли привлекла фигура на балконе, и стыд испарился.

«Как я выгляжу?»

«Великолепно, Ваша Светлость»

«О да, это платье очень вам к лицу. И лунный камень отлично гармонирует с вашим шрамом».

Лорд Сараней был единственным, кто не тушевался и не пытался придумать более изящное слово. Остальные говорили что-то вроде: «лицо» (после минутной заминки), «нестандартная внешность» или «изюминка». Даже Ренна. От этого Андраэли хотелось ударить собеседника или сказать: «А у вас нос картошкой. Видите, я говорю вам это прямо». И справиться с недостойным порывом бывало непросто.

Как только Дейриш собрался произнести торжественную речь, по одной из винтовых лестниц к нему бросилась молодая женщина. Будь у нее более пышные юбки, женщина бы давно споткнулась и полетела вниз.

Дейриш смотрел на нее и никак не мог понять, что происходит. Кто она такая? Они знакомы? Наконец шрам, паутиной расползшийся по лицу, натолкнул мага на мысль. Это же диальская градоправительница! «Ничего, даже шрам ее не портит. Но зачем?..» И тут он понял. Да, жизни Дейриша ничего не угрожало, но то, что собралась сделать леди Андраэль, сильно смешает ему карты.

Маг хотел заговорить первым. У него было достаточно времени: градоправительница добралась только до середины лестницы. Он открыл рот, но в последний момент подумал:

«А чем я рискую? Какая разница? Убью ее вместе со всеми, а Диал и так завоевать можно. Чай не Улсартса».

Так что Дейриш скрестил руки на груди и отступил назад, чтобы дать леди Андраэли достаточно места. С каждым шагом лицо ее становилось все напряженнее. Дейриш заметил, как сжимались ее челюсти, как пальцы все крепче вцеплялись в черный подол. Как только Ее Светлость взошла на балкон, маг подскочил к ней. Схватив градоправительницу за обнаженную руку, он закружил леди Андраэль вокруг своей оси. В глазах Ее Светлости отразился такой неподдельный страх, что Дейриш улыбнулся. Какое же наслаждение — видеть, что его боятся. Не насмехаются, не крутят пальцем у виска. Боятся.

Выдернув руку, леди Андраэль отступила на шажок. Дейриш понял: еще немного — и известная взрывным характером и безбашенной храбростью градоправительница кинется наутек.

Но он ошибся. Вздернув подбородок (слишком высоко) и глядя ему прямо в глаза, она произнесла:

— Отдай мое сердце, отдай мою душу, я забираю себе, это мое.

Маг почувствовал, как его заклинание лопнуло. Мутноватый взгляд леди Андраэли прояснился. Развернувшись, она с достоинством спустилась. И Дейриш пожалел, что позволил заклинанию распасться. Надо будет убедиться, что она мертва.

На глиняных ногах Ее Светлость возвращалась к советникам. Казалось, ее с головы до пят сковал лед. Она никак не могла поверить, что все решилось. Но любовная лихорадка действительно прошла. Сердце колотилось только от пережитого волнения, дыхание больше не захватывало. Сейчас Андраэль испытывала только облегчение.

Гулким фоном неслась в спину приветственная речь Дейриша. Вернувшись на место, Ее Светлость сделала большой глоток из бокала.

— А сейчас я приглашаю всех танцевать! — объявил маг. Заиграла музыка.

— Вы позволите?

Леди Андраэль клещом вцепилась в протянутую руку лорда Саранея.

«Не у каждого хватило бы решительности на такое, Ваша Светлость. Я восхищаюсь вашим поступком».

Андраэль с изумлением воззрилась на советника. Слышать от Саранея похвалу было непривычно. Он не из пустых льстецов.

«Ну же, ну же, все закончилось».

Только сейчас Ее Светлость осознала, что дрожит, как лист на ветру. Она оглянулась. Остальные пары оказались куда более разномастными. Например, сам Дейриш танцевал с кем-то из купеческих дочек. Девушка в белом платье и вовсе выбрала стражника. Андраэль пригляделась повнимательнее. По запястью девушки вилась прихотливая татуировка.

«Неужели это дочь прославленных ди Манселла? Я думала, она будет одета поизысканнее».

«Ох, не к добру это все. Я видела глаза Дейриша. Он показался мне совсем не таким безумным, как говорили. А значит, у него вполне может быть припасен метеоритный дождь и для нас. Если что, вы сможете организовать наш отход?»

«Конечно, Ваша Светлость. Вы сделали все, что от вас зависело. С остальным Тана должна справиться сама».

«А вы уверены, что она справится?»

«Донесения Таны показали, что она скорее человек дела, чем слова».

«Я бы не была так уверена, что она способна хоть на что-то».

«Тогда не стоило давать ей это задание. В любом случае, сейчас мы вмешиваться не можем».

«Вы правы».

Ах, как кстати был бы сейчас чай леди Ренны.

Закончился первый танец.

«Еще один?»

«Благодарю, я достаточно успокоилась. К тому же, мне не хочется похищать вас у баронессы».

Лорд Сараней недоуменно изогнул брови.

«Не думаю, что леди Ренна очень по мне соскучилась».

Второй раз за день Андраэли захотелось скрыться с глаз первого советника. Похоже, она сказала лишнее. Ее Светлость улыбнулась, пытаясь загладить неловкость.

* **

— Да очнись же ты!

Кто-то ударил Охотницу по щеке. В голове с новой силой вспыхнула боль.

«Спасибо, что хоть не по ребрам».

— Я уже жалею, что трачу на тебя время. Еще немного, и я передумаю тебя выручать.

Поборов желание вернуться во тьму забытья, она приоткрыла глаза и подняла голову. Что-то изменилось. Через несколько секунд стало понятно, что именно. Мечи. Кто-то разорвал полукруг. Из Охотницы больше не выкачивали силы бешеными темпами. Она подняла взгляд на своего спасителя. Даже в теперешнем жалком состоянии Охотница узнала его. В камере стоял… Ангел!

— Решил перед погами вышлушиться? Карму пощиштить? — С выбитыми зубами речь потеряла привычную четкость.

— То, что я делаю, в твоих же интересах, какая разница?

Он обрушил молот на одну из цепей. Охотница поморщилась от невыносимого лязга.

— Гте ты его вжял?

— Это все, что тебя сейчас интересует?

Она смотрела на маячащую перед ней голову. Выпустить бы сейчас свою силу, откусить хотя бы кусочек от Ангела… Все равно Феникс ни за что не поверит, что он ее спас. А, насытившись, Охотница безо всякого труда сотрет оковы в порошок…

«Нельзя, нельзя, нельзя… До следующей фазы осталось всего ничего. Это может оказаться последней каплей».

Тут она почувствовала, как одна цепь все же ослабела. Еще несколько ударов — и левая нога Охотницы оказалась свободна. Через несколько минут оглушительного грохота Ангел разбил еще две цепи. Осталась только правая рука.

— Поклянись мне кое в чем, прежде чем я освобожу тебя.

Охотница хрипло засмеялась.

— О, ну конещно. Я все штала, когда мы перейтем к этой щашти. Ну и в щем ше мне покляшться?

— Обещай, что замолвишь словечко перед Фениксом. Думаю завязать с Детьми Пепла и не хочу, чтобы меня преследовали по всей Дольции.

Висеть на одной руке было очень неудобно. Вывернутое плечо горело огнем. Казалось, еще несколько секунд, и Охотница останется без руки. Но она улыбнулась и ответила:

— Это ощень легко уштроить. Поклянишь, щто никому не путешь расскажывать о Тетях Пепла и прошлых жакажах, и я попропую помощь. — Охотница помолчала. Но любопытство взяло верх. — И все ше пощему ты так режко решил все просить? Пару мешячев назат ты рвалшя опойти меня и первым принешти репенка Феникшу. Щто ижменилошь? Неушели ди Маншелла вше-таки ижменили швое решение и шоглашилишь принять тепя в их великую шайку?

Ангел замялся.

«Неужели и этот комок грязи испытывает муки совести?»

— Дело в другом, — наконец сказал он. Голос звучал ровно. — Я решил отойти от дел. Сделаться… примерным горожанином, спокойно живущим где-нибудь в Гочеве и платящим налоги. Сегодня вечером, пока все будут заняты праздником, мы бежим.

— Мы?

На миг он отвел глаза. Понял, что сболтнул лишнего.

— Я сказал «я». Тебе послышалось.

— Я, конещно, штарше тепя, но пока не оглохла. — Боль в плече стала совсем невыносимой. Охотница зашипела. — Выташкивай шкорее, я поклянушь!

— Сначала клятва. — Уверенность вернулась к Ангелу.

— Ну так тиктуй, щего штоишь!

К клятве он подошел основательно: ни одной лазейки не оставил. Но условие об ответной клятве учел. Как только Охотница договорила, он вновь взялся за молот. Она рухнула на пол, как марионетка, у которой отрезали ниточки. И тут же вытянула немного энергии Ангела. По всему телу пробежала волна бодрости. Тот почувствовал. Тихим от бешенства голосом он спросил:

— Какого черта?

— А ты хощешь нешти меня на руках? Как романтищно. Шама я пы ни шагу не штелала. — Горло словно забито песком. — А вотищки у тепя не найтетшя?

— У стражников были фляжки, но вряд ли там вода.

— Так таже лучше.

Кряхтя и ругаясь, Охотница встала сначала на четвереньки, потом — на ноги.

— И мне вше еще нушна ответная клятва.

Закатив глаза, Ангел слово в слово повторил придуманный ею текст.

— Теперь вети к швоим штрашникам. Мошет, кто-то иж них еще жив.

— Откуда такая забота? Ты не слишком церемонилась с моими земляками.

Даже от спины Ангела исходил гнев. Охотница улыбнулась потрескавшимися губами.

— Щтопы топить их, торогой. Мне ше нато тойти хотя пы то конца коритора. Или ты хощешь пошертвовать мне еще немного швоей энергии?

Он пренебрежительно фыркнул, но немного расслабился. Охотница уже еле ковыляла, цепляясь за стены. Обрывки цепей тянули к земле.

Вдруг из-за угла послышался шум. Кто-то шел к ним. Не стражники — ни лязга доспехов, ни топота подбитых гвоздями сапог. Но идущий очень торопится. Может, удастся одним махом убить двух зайцев… Остановившись, Охотница мысленно потянулась к существу впереди. Сила уже рвалась наружу, готовая поглотить все, что ей предложат…

Кто-то сильно толкнул ее в плечо. Охотница больно стукнулась головой о камень.

— Не смей! — прошипел Ангел на ухо Двуликой.

Удар загнал силу назад, в глубины сознания. Взор Охотницы прояснился.

— А, это те шамые «мы»? — спросила она и сипло рассмеялась. — Таше интересно, кто это утоштоилшя щести.

Шаги приближались и вот из-за угла показалась…

— Щерти тепя распери, ты шовшем ш ума шошел?

— Кто бы говорил, — огрызнулся ангел, пытаясь отцепить повисшую на шее Тану.

— Кудай-то ты там делся? Я вся извелась, тебя ожидаючи! — завопила кормилица, не желая отцепляться.

— Дорогая, я поставил тебя следить за проходами. Если кто-то сейчас там появится, мы окажемся заперты, как в мышеловке.

Охотница поражалась его терпению.

— И вы… вмеште? — спросила она. На мысленную речь сил не хватало.

— О, да! Мы с милордом познакомились еще в Сьисоли. Я сразу поняла, что это судьба! — затараторила Тана, вцепившись в руку ангела. — Ради меня он даже пошел к Дейришу простым солдатом, вот!

Ангел явно хотел куда-нибудь исчезнуть. Боится насмешек? Думает, что у нее есть силы на обсуждение его личной жизни?

— Представляете, он уже сделал мне предложение!

А, нет, все-таки есть.

«Серьезно? Ты? Женишься? Вот это уже действительно интересно».

Мысленная речь отняла у Охотницы последние силы. Запнувшись на ровном месте, она повалилась на пол.

«Еще одно слово про мою невесту — оставлю тебя здесь и выбирайся, как хочешь!»

— А я выпью то тна и тепя и ее, — прохрипела Охотница. — Ну, что, мы тостигли шоглашения?

Ангел помог ей подняться. Поддерживая Двуликую, он скорей пошел дальше.

— Мы уедем в другой город, куда-нибудь на север, купим себе домик, поженимся… — продолжала вещать Тана во весь голос.

— Любимая, ты не могла бы. не так шуметь? Мы вроде бы хотели не привлекать лишнего внимания.

— Конечно, конечно! — заверила кормилица еще громче. — Так вот, а еще мы, значится…

Дальше Охотница уже не слушала. Еле переставляя ноги, она шла вперед с единственной целью: найти пищу. Если вовремя «заправиться», какое-то время можно обойтись и без обычной еды.

Вскоре они наткнулись на первое тело. Мертв. Неужели нельзя бить поаккуратнее?

— Пошли, пошли. Дальше больше будет.

Тана продолжала рассказывать о своей великой любви, размахивая руками. Утихомирить ее уже не пытались, и она в красках расписывала свою будущую семейную жизнь. На левом запястье мелькал помолвочный браслет.

«А не поскупился Ангелок, — подумала Охотница. — И что он только в ней нашел?»

Наконец впереди показалось еще два тела. О чудо! Один из стражников оказался жив. Порядком избит, без сознания, но хватит, чтобы добраться до выхода.

В памяти всплыли строчки из книги, которую они с Фениксом читали много лет назад. «От количества выпитой энергии зависит как сила Пожирателя, так и его вместимость. Выделяются четыре (иногда пять) стадии или фазы…»

Скольких она уже «выпила»? Больше сотни, это точно. Но разрыв между четвертой и пятой фазами очень велик. Не станет ли этот стражник рубежом при переходе из одной фазы в другую? Тогда кроме того, что Охотница может забыть больше половины своих знакомых, выбраться из замка и предупредить Феникса тоже не удастся — между фазами Пожиратель впадает в забытье и начинает бредить. Но если не хватит сил, чтобы выйти из тюрьмы, будет еще хуже. Охотница зажмурилась и резко вдохнула.

Раны не затянулись, оковы не рассыпались, но это уже почти не имело значения: она чувствовала, что может раскидать обидчиков голыми руками. Даже Дейриш был сейчас ей по плечу. Охотница знала, насколько обманчиво это ощущение. «Выпив» кого-то, всегда чувствуешь себя всесильной, но надолго этого не хватает. Хорошо бы найти еще кого-нибудь.

«На крайний случай и эти сгодятся», — пронеслось в голове. Охотница тут же себя одернула. Ну уж нет, сегодня и так будет, чем поживиться. Никто не выпустит их из замка просто так.

Отстранившись от поддерживавшего ее Ангела, она уверенно зашагала вперед.

— Ух, как вы его! Прям… ух, и все! — затараторила Тана, нагоняя Охотницу. Кормилица говорила что-то еще, но Двуликая ускорила шаг. Она не насытилась, нужна добавка.

Наконец они вышли к посту у входа в темницы. Там валялось сразу четверо, и в трех из них еще теплилась жизнь. Охотница рванула к тому, кто выглядел хуже всех. Успела в последний момент.

Ангел и Тана ждали, пока она закончит. Похоже, в первый раз кормилица не увидела, что именно делала Охотница: теперь Тана плевала через плечо, громко причитая и моля богов о милости.

— Та нушна ты мне польно, — фыркнула Охотница, поднимаясь на ноги. — Таше в этих тохотягах магищешкой энергии больше. — Она помолчала и плотоядно облизнулась. — А вот в шенишке твоем…

— Фуй на тебя, нечистая сила! — взвизгнула Тана, три раза оборачиваясь вокруг своей оси.

Охотница с интересом наблюдала за ее действиями.

— И как, помогло? По-моему, он еще тут.

— Ах ты…

Кормилица рванула вперед, но Ангел придержал ее за плечо.

— Стой. Неужели не видишь, что она тебя провоцирует?

— Что делает? — Тана шмыгнула носом.

— Ну, подначивает, намеренно злит. Пойдемте лучше, пока праздничная суматоха не улеглась.

— Какая суматоха?

Мысли в голове Охотницы полетели с бешеной скоростью. Неужели прошло так много времени? Неужели Дейриш уже женится? Ловушка мага захлопнулась, и все конкуренты мертвы?

— Хорошо тебя, видимо, по голове приложили. В честь помолвки, забыла?

Охотница замерла, не в силах поверить своему счастью.

— Сейчас. В главном. Зале. Празднуют. Помолвку. Дейриша, — медленно, как слабоумной, повторил Ангел. — У тебя точно память не отшибло?

— А это уше тепя не кашаетшя, — ощерилась Охотница. — Ешли сапыл, мы не отна команта. Ты свою щасть штелки выполнил. Вали покупать томик на севере.

— Ну, удачи. Хотя я бы на твоем месте бежал из замка. Фениксу уже не помочь. Они там все связаны клятвой, ты в курсе?

— Ну так не теряй время, ити уже шо швоей нарещенной. Пегите, как крышы ш тонущего корапля. — Она скривила губы в презрительной усмешке.

— Надеюсь, прощай.

— Не тумай, щто ты в песопашношти. Ешли Феникш не проштит, еще увитимшя.

— Если выживет, — напомнил Ангел. Он обернулся к Тане, но оказалось, что она уже спешит вверх по лестнице. — Подожди, дорогая, я уже иду. — Напоследок он обернулся к Охотнице и сказал:

— А прекрасные браслеты ты так и оставишь?

Посмотрев на свои руки с переломанными пальцами и вырванными ногтями, она поняла, что остатки цепей все еще на ней. В эйфории от чужой энергии Охотница совсем о них забыла. Она напрягла все мышцы в теле. Ее распирала сила. Оковы разлетелись на части. Жаль, что исцелиться так же легко не получится.

Впереди у нее самый обильный пир в жизни.

* **

Под музыку Габор кружил в танце девушку из Черной Дрезры. Или, скорее, она его кружила. В Улсартсе танцы считались уделом ремесленников, а Дни Всех Богов отмечались парадами и маршами. Тем больше было удивление Габора, когда гости не оскорбились на предложение потанцевать. В Улсартсе за такое могли и до смерти забить.

Но еще более удивительным было то, что девушка из богатой семьи пригласила на танец его, замкового стражника. Уж в чем-чем, а в субординации Габор разбирался. Это все равно, как если бы полковник отдал честь сержанту.

Каждую секунду Габор ожидал подвоха. Но девушка вела себя вполне дружелюбно и не обращала внимание, как часто сапоги сержанта топтали подол ее платья. И это настораживало еще больше. Обнимая партнершу за талию, Габор нащупал кинжал под корсетом. Он сразу же вспомнил, чем известны ди Манселла. Надо быть начеку.

Ко второму танцу в голове сержанта созрел простой, но самоубийственный план. Еще перед дежурством Габор припрятал в рукаве нож. На всякий случай. Ждать удара от ди Манселла не хотелось. Значит, надо ударить первым. Дождаться, когда девушка отвлечется, и пырнуть ее ножом. Чести в этом мало, но много ли чести во всей операции с ребенком? Удастся — хорошо, он устранит крупную шишку Дрезры и увеличит шансы заполучить ребенка. А не удастся… что ж, так даже лучше.

Сейчас ди Манселла что-то любезно щебетала. Пустая светская болтовня, но глаза девушки внимательно следили и за Габором, и за другими гостями. Он не рискнул бы повернуться к ней спиной.

«Чем занимаешься?»

В голове внезапно возникла Маккой. Габор чуть не выругался вслух. Как же невовремя! А голос у нее звучит чуть мягче обычного… Или ему только кажется? Мечтая, чтобы на него свалился какой-нибудь камень из потолочной кладки, Габор ответил:

«На празднике у Дейриша. Танцую».

Он так ждал вести от Маккой, а когда она наконец вышла на связь, молил богов, чтобы разговор закончился как можно скорее. Но Маккой отреагировала совсем не так, как он ожидал.

«С испытанием, которое тебе выпало, справится не каждый. Наказание, которое придумал Дейриш, превышает все меры коварства. Лучше бы он убил тебя».

Габор был согласен как никогда. Его захлестнуло чувство вины. Словно сквозь толщу воды он услышал, как вскрикнула партнерша, которой он слишком сильно сдавил ребра. Сержант собрался было посвятить Маккой в подробности, но тут церемониймейстер объявил:

— Леди Пауэн, дочь Его Светлости лорда Эзрика и невеста сэра Дейриша!

Музыка затихла. Танцующие замерли, словно время остановилось. Никто не ожидал увидеть невесту на празднике, и похоже, Дейриш — тоже. Все головы повернулись в сторону открывающихся дверей. И в этот момент Габор со всей силы вонзил нож в ди Манселла.

Не веря своим глазам, Дейриш смотрел на ту, кого представили как его невесту. До этого момента он ни разу не видел старшую дочь градоправителя. Лорд Эзрик неизменно отказывался устроить встречу, ссылаясь на древние традиции. Теперь понятно, почему.

По залу уверенной походкой шла Мозраэна.

Дейриш вспомнил, как странно вел себя Его Светлость, когда речь заходила о внезапно нашедшейся «дочери», как неестественно звучал его голос. Теперь этому было объяснение. Мозраэна смогла пробудить в себе нажьи способности. То, что сам Дейриш уже не надеялся обрести, его сестра получила одним махом!

«Но как, черт возьми? Как ей удалось выжить? И как ей открылись эти проклятые способности?»

Такой Дейриш ее никогда не видел. Она мало чем напоминала ту дикарку, которую он оставил гореть в поле. Изменилось все, от походки до взгляда. Теперь Мозраэну действительно можно было принять за дочь градоправителя. Горделивая осанка, высокомерно поднятый подбородок. Но вот взгляд ее не был взглядом счастливо спасшейся девушки. В нем плескались ненависть и мстительное удовлетворение.

На Мозраэне было впечатляющее красно-черное платье, а волосы (в которых, правда, все так же трепыхались прилипшие насекомые) были уложены в высокую прическу. В дорогой одежде, с чистым лицом и ухоженными волосами сестра даже могла казаться симпатичной.

Мозраэна явно наслаждалась всеобщим вниманием. Под взглядами гостей она вплотную приблизилась к Дейришу.

— Ну здравствуй, братец. — Голос ее звучал хрипловато, то ли от волнения, то ли от пережитого поджога. Впрочем, внешне она была спокойна. Только тлели в розоватых глазах мстительные угольки. — Вы не уступите? — спросила Мозраэна Вайсанну Расс, с которой Дейриш танцевал до ее появления. Та кивнула. Ему показалось, или на лице у Вайсанны мелькнуло узнавание? Чего у них общего? Но додумать Дейриш не успел: сестра положила тонкую руку ему на плечо и скомандовала:

— Музыку!

Грянул оркестр, и Мозраэна с невероятной силой потянула Дейриша в круг танцующих.

— Соскучился? — шепотом спросила она.

А он вдруг почувствовал легкость. Сестра пришла с ним потанцевать? Что ж, хорошо. Только танцевать он будет уже с трупом.

Но стоило Дейришу открыть рот, чтобы сказать первый слог заклинания, как Мозраэна посмотрела ему в глаза. Ее взгляд манил, притягивал, не давал оторваться.

— Молчать, — велела сестра, и Дейриш закрыл рот с громким стуком. — Вот так. Ты не будешь мне пакостить, понятно? А сейчас ты снимешь защиту и освободишь от клятвы всех этих людей. — Дейриш хотел воспротивиться, оттолкнуть ее, но ноги не желали слушаться. Словно во сне он послушно произнес необходимые слова. — Отлично. Теперь, думаю, ты должен кое-что осознать. Я пришла тебя убить. И все в этом зале пришли за тем же. Но ты, любезный братец, не заслуживаешь быстрой смерти. Я буду отнимать у тебя жизнь по частям. И начнем мы прямо сейчас…

Как только зазвучала музыка, Визар выскользнул из зала. Сейчас все поглощены внезапным появлением Мозраэны, так что вряд ли кто-то заметит отсутствие Виза.

Конечно, сам он тоже не ожидал увидеть здесь полудриаду. Он был уверен, что Мозраэна осела в лесу или подалась в ближайший город в поисках лучшей жизни. На месте полудриады разумнее всего держаться от Дейриша подальше, разве нет?

Но сейчас у Визара не было времени задумываться об этом.

Он изначально не одобрял идеи А Лисы потанцевать со стражником лорда Эзрика. Сестра не хотела, как она выразилась, «играть по правилам Дейриша». И вот к чему это привело: когда все отвлеклись на Мозраэну, партнер потащил бесчувственную Лиску к одной из служебных дверей.

И теперь Виз крадется по полутемному коридору. Впереди слышно пыхтение и шуршание юбки по полу.

«Я на верном пути».

Но, завернув за угол, Виз никого не увидел. Он замер и прислушался.

«Не может быть, чтобы я ошибся».

Перед Визом открылся относительно просторный зал с несколькими нишами. По левой стене темнели несколько тяжелых дверей. Все они были заперты на замки. Значит, стражник где-то здесь.

Сердце Визара заходилось от беспокойства. Крадясь по коридору, он успел нарисовать себе десятки ужасающих сценариев. Только осторожность не позволяла Визу перейти на бег.

Вдруг дверь, которую он считал запертой, со скрипом распахнулась. В полумраке Визар не разглядел, что замок висел неровно. Навстречу Визу вышел огромный детина. Головой он почти доставал до потолка. Визар метнулся было в угол, но стражник заметил его раньше. Взревев, он вытащил боевой топор.

Как и все гости праздника, у входа Виз сдал оружие. Он знал, что Лиске удалось пронести кинжалы, но сам не успел ничего припрятать. Пользоваться магией в градоправительском дворце тоже неосмотрительно. Единственное, что оставалось — уклоняться. Он откатился в сторону. Очень вовремя: топор опустился точно туда, где он только что прятался. Пол был влажный и холодный, пахло землей.

— Можешь не трудиться, тебя здесь никто не найдет, — сказал стражник, замахиваясь для очередного удара. — Раньше это были запасные кладовые, теперь ими никто не пользуется.

Выговор его был грубым и резким, так что Виз не сразу понял смысл слов. Судя по лицу громилы, это была одна из самых длинных речей в его жизни. Впрочем, она не помешала стражнику нанести сокрушительный удар, от которого Визар еле успел уйти. Вместо того, чтобы рассечь Виза пополам, топор только чиркнул по его ноге. Бритвенно острое лезвие срезало значительную часть штанины и несильно ранило Визара. По ноге потекла кровь. Детина довольно оскалился и замахнулся для следующего удара. Казалось, его совсем не изматывали ни тяжелые доспехи, ни необходимость постоянно крутиться на одном месте.

Визар отпрыгнул назад и больно впечатался спиной в ручку двери. Дверь громко хлопнула. И тут в голову ему пришла идея. Не дожидаясь, пока стражник подойдет ближе, Виз скользнул в бывшую кладовую и закрыл дверь.

Громоподобный топот возвещал о приближении детины. Как только он подбежал вплотную, Визар со всей силы толкнул дверь от себя. Глухой удар и крик означали, что стражник не успел затормозить. Осторожно выглянув наружу, Виз увидел согнувшегося пополам противника. Из носа у громилы шла кровь. Но стражник уже начал приходить в себя. Пока он не оправился, Визар выдернул замок из петли и что есть силы грохнул им по солдатскому шлему. Раздался гул, и детина повалился на колени. Еще несколько ударов — и стражник наконец потерял сознание. Визар вынул у него из рук топор и отложил его на другой конец подпола. Связать громилу было нечем. Разве что собственной рубашкой, но это вряд ли его остановит: такой здоровяк запросто разорвет любой узел.

Теперь надо скорее выручать Лиску. Мало ли, что этот урод успел с ней сделать!

Распахнув дверь, Визар сначала ничего не увидел. Если в подполе тлел факел, принесенный стражником, то здесь царила кромешная тьма. Пришлось все же зажечь крошечный огненный шарик. Теперь Виз различил ряды грубо сколоченных полок. Наверное, на них раньше хранились продукты. Теперь там можно было заметить только один длинный предмет, накрытый подгнившей рогожей. Из-под нее свисал расшитый красными цветами подол.

Визар кинулся к А Лисе, сдернул рогожу. Сестра лежала с закрытыми глазами. На виске у нее что-то темнело. Оглядев повреждение поближе, Виз вздохнул с облегчением: синяк и пара царапин. Похоже, Лису просто оглушили. На всякий случай Виз проверил все тело. И похолодел, почувствовав мокрое и теплое пятно на боку. Похоже, целились в печень. Кинжал под корсетом спас ей жизнь. Рана выглядела небольшой и неглубокой, но сильно кровоточила.

Визар не был лекарем, но догадывался, что потеря крови вредна для здоровья. Оторвав рукав от праздничной рубашки, он плотно обмотал им талию сестры. Повязка получилась слишком тонкой. В дело пошел и второй рукав. Визар критически оглядел свою работу. А что, если попробовать исцелить ее магией? Как тогда, с Мозраэной? Но не привлечет ли это внимания стражи?

— Ты чего?

Голос Лиски звучал тихо и слабо, но Виз все равно подскочил от неожиданности. А поняв, что сестра очнулась, вздохнул от облегчения.

— Как голова болит… И бок… Где мы?

— Тебя оглушил тот самый стражник, с которым ты танцевала. А еще он чуть тебя не убил. Сейчас мы в заброшенных кладовых замка.

— И где сейчас этот стражник?

— Лежит за дверью без сознания. Пришлось от него побегать, но в итоге…

Тут Визар поднял взгляд на лицо сестры.

— Эй, ты как? Может, все же подлечить тебя магией?

— Не надо! — поспешно заверила Лиса. — Ты потратишь силы, которые могут понадобиться, чтобы противостоять Дейришу. Я отлично себя чувствую.

— Но лучше провести вечер без открытой раны, чем с ней.

— Чепуха! Просто царапина. Бывает и хуже.

И А Лиса резко встала с полки, задев Визара. Такое движение оказалось сестре не по силам: она зашаталась и чуть не упала. В последний момент Лиса успела ухватиться за полку.

— Уверена, что не хочешь лечиться?

* **

С каждым мгновением беспокойство Феникса росло. Во-первых, где-то задерживалась группа Стоглазого. Они должны были давно проникнуть в замок, а сигнала об успехе все не было. Во-вторых, он нигде не видел Охотницы. Если Дейриш узнал о ее связи с Детьми Пепла, это катастрофа. Хотя это объясняет, почему нет вестей от Стоглазого.

Феникс не танцевала. Окруженная группой Шашлычника, она вновь и вновь обводила зал мрачным взглядом. Но и Ангела тут не было. Может, его схватили первым, и он выдал Охотницу?

Внезапно двери, через которые входил Дейриш, распахнулись. На балконе появилась грязная растрепанная женщина.

Охотница смотрела на раскинувшийся перед ней зал. Выпитая энергия переполняла ее, мир казался простым и понятным. Двуликая могла залезть в голову к любому. И могла «выпить» каждого из них… Но она пришла только за одним. Дейриш виделся Охотнице огромным сгустком магической силы, таким вкусным, что хотелось начать трапезу прямо сейчас. Правда, сначала Охотница удовлетворит свое любопытство.

В разум Дейриша было не так легко проникнуть. Его сознание было словно подернуто мутной пленкой, не поддающейся воздействию. Когда Охотница все же пробила ее, она поняла, в чем дело: в зале находилось еще одно необычное существо. И оно держало Дейриша под контролем. Удивительно! Кому же такое под силу? Впрочем, без разницы: «пленку» Двуликая преодолела, остальное не так важно. Тем более, что с точки зрения магической силы существо не представляло никакого интереса. Наверное, поэтому Охотница сначала его и не заметила.

«Так что же я сделала, что меня заточили?»

Найдя ответ, она рассмеялась в голос.

«Самовлюбленный идиот!»

Но чуть глубже было запрятано кое-что еще.

«А вот это уже хуже. Он все же узнал о нас!»

Феникс наблюдало, как хохочет Охотница.

«О, черт, у нее опять обострение!»

Но тут она замолчала. Лицо ее посерьезнело. По жадному, рыщущему взгляду Охотницы Фенис понял: все намного серьезнее. В прошлый раз, когда Двуликая так смотрела, она «выпила» двенадцать человек почти одновременно. Сколько будет сейчас? И сколько уже было?

«Остановись, глупая! Помнишь, что было написано в той книге?»

Но сейчас Двуликая либо не могла, либо не хотела слушать. Она бросила на Феникса быстрый взгляд, но тут же снова отвела его. Охотница опять смотрела на Дейриша. Как под гипнозом она спустилась по лестнице. Движения Охотницы потеряли паучью грацию, но двигалась она с поразительной для своего состояния скоростью. Никто в зале не двигался, словно кто-то их заморозил. Двуликая приблизилась к магу вплотную, не обращая внимания на его невесту. С неописуемым наслаждением на лице Охотница вдохнула, раздувая ноздри.

Еще один… Гримберт шептал заклинание, молясь, чтобы его никто не заметил. Сейчас это было несложно: неожиданные события сыпались, как из рога изобилия.

Больше такого удачного момента не будет: Дейриш и Мозраэна стояли прямо под массивным тимпаном. Обливаясь потом от напряжения, Гримберт подтачивал его основание. Камень и без того был старым, так что это было проще, чем могло бы. И все же приходилось прилагать массу усилий, чтобы крошка не падала гостям на головы.

Раздался тихий треск. Получилось…

Разномастные глаза Феникса распахнулись от изумления. С сухим щелчком камень вокруг шишки на потолке покрылся трещинами.

«Шашлычник, вытаскивай ее оттуда!»

У боевых магов отменная реакция. Шашлычник не стал задавать лишних вопросов. Он сразу начал читать заклинание.

В этот момент случилось два события: шишка окончательно отвалилась и полетела вниз, а глаза Охотницы закатились, и она рухнула как подкошенная. Началась заключительная фаза.

Шашлычник успел вовремя: он выдернул Охотницу на миг раньше, чем шишка рассыпалась по полу грудой камней. Получилось не очень изящно — бесчувственное тело проехалось по плитке. Но Охотнице повезло больше, чем Дейришу: мало того, что его высосали до дна, так еще и часть потолка обрушилась прямо ему на голову.

Но это было еще не все. Пол под ногами у Феникса вздрогнул. Казалось, кто-то встряхнул весь замок. Время словно замедлилось. Как зачарованный, Феникс смотрел, как потолок над ним выгибается дугой. И тут оно сообразило, что к чему.

«Уходим! Живо! В любое другое место!»

Ее голос молотом ударил по сознаниям Детей Пепла, но это не имело значения: еще немного, и они будут погребены под обвалившимся потолком.

Вдруг Феникса осенило: Охотница! Она все еще лежала почти что посреди зала. Шашлычник выдернул ее из-под шишки, но от падающего потолка это вряд ли спасет. Феникс оглянулась. Вся группа боевого мага уже разбежалась по боковым проходам. Впервые за много лет Феникс чувствовала себя почти беспомощной.

Заклинание левитации было несложным. Феникс выучило его случайно: в катакомбах изредка находили прибежище маги. Собрав свои не такие уж выдающиеся силы, оно выкрикнуло заклинание.

Сначала ничего не происходило, но потом тело Охотницы дернулось и медленно полетело к нему. Слишком медленно. Феникс повторила заклинание.

«Ну же, давай!»

Потолок взорвался, как праздничная пиньята. Камни полетели во все стороны, похожие на фейерверк в духе Дейриша. Вслед за ними падала мебель с верхнего этажа.

Хотелось куда-то деться от всеобъемлющего грохота, тряски и криков прислуги и гостей. Времени спрятаться в другую комнату не было, так что Феникс засел в одной из ниш зала. Если повезет, их не завалит.

Наконец Охотница оказалась на расстоянии вытянутой руки. Прекратив действие заклинания, Феникс дернул Двуликую к себе. Уложив ее как можно удобнее в глубине ниши, он загородил Охотницу собой. Сжавшись в комок и накрыв голову руками, он ждал, когда все закончится. Такого суеверного ужаса он не испытывал никогда. Словно боги разгневались и пришли покарать всех, кто охотился за ребенком.

Каменная пыль забивалась в глаза и нос, оседала во рту. Феникс содрогался от кашля. Казалось, вместе с пылью он отхаркнет и легкие.

В зале повисла тишина. В ушах еще стоял звон. Феникс открыла глаза. В клубах оседающей каменной крошки вниз планировали люди. Группа Стоглазого.

Такое эффектное для появления на публике платье превратилось для Мозраэны в дополнительную помеху. Полудриада едва успела вовремя отскочить от Дейриша. Расталкивая визжащих слуг и придерживая юбки, она пробиралась к выходу, когда пол содрогнулся в первый раз. Мозраэна вздрогнула от неожиданности, но не испугалась. Сейчас она испытывала только досаду. Как же, братец-садист умер слишком быстро! Она планировала такую мучительную смерть: побеги прорастут прямо сквозь его тело. Мозраэна еще не оправилась от пожара, так что ей постоянно нужен будет отдых. А Дейриш будет стоять посреди зала, не в силах сдвинуться с места… Как жаль, что не удалось привести этот блестящий план в исполнение.

В любом случае, теперь она может податься куда угодно. Никто ее не побеспокоит. «Но сначала надо добыть ребенка для улсартсинца, будь он проклят!»

Вылетев в те же двери, из которых недавно вышла, Мозраэна с облегчением прислонилась к стене.

Откуда-то сверху раздался непонятный грохот. Прежде чем леди Андраэль успела сообразить, что происходит, ее с силой дернуло назад. Из зала она попала в какой-то плохо освещенный коридор.

— Не высовывайтесь! — крикнул лорд Сараней, и дверь захлопнулась. Впрочем, она то и дело открывалась вновь. В коридор набивались перепуганные слуги. Почти никто из них не задерживался, все пробегали дальше. Леди Андраэль решила тоже отойти от входа.

Пол под ногами трясся, в зале что-то грохотало. Когда дверь открылась в очередной раз, в проеме мелькнуло напуганное лицо баронессы. Андраэль бросилась было к ней, но остановилась. Идти «против течения» сейчас было почти невозможно. Паникующей толпе наплевать, служанка она или благородная леди. Ее просто затопчут.

Ее Светлости удалось выловить кого-то из своей охраны. За их спинами миледи почувствовала себя куда защищеннее. Да и толпа не так напирала.

— Что там происходит? — спросила леди Андраэль одного из телохранителей. Она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.

— Потолок обваливается! — ответил кто-то из пробегавших мимо.

«Судя по всему, уже обвалился», — подумала Ее Светлость, прислушиваясь. Грохот почти стих, только изредка бухали падающие плиты.

Андраэль до рези в глазах всматривалась в уже поредевшую толпу, пытаясь углядеть лорда Саранея или леди Ренну. Бесполезно. Они пропали.

Брат Дилат заметил, что что-то не так, только когда есть стало невозможно из-за попавшей в рот каменной крошки. Тогда жрец отвлекся от изумительных тарталеток с осетриной и обнаружил, что повсюду вниз летят камни, а гости и слуги разбегаются в разные стороны. А потом что-то сбило брата Дилата с ног. Голову пронзила боль, в глазах потемнело.

* **

А вот Вайсанна почти сразу поняла, то происходит.

— Ходу, ходу из замка! — крикнула она своим людям. — Держитесь стен!

— Теть атаманша!

Она обернулась. Ава, новенькая, не торопилась убегать. На ее некрасивом лице застыла решимость.

— Возьми, теть атаманша! — Она протягивала нож. Простой, с деревянной рукояткой без украшений.

Вайсанна недоуменно вздернула брови.

— Откуда у тебя? Всех же обыскивали.

Лицо Авы расплылось в улыбке.

— Ну так, это, смекалка!

Вайсанна фыркнула, но нож взяла.

— Беги уж.

Повторять не пришлось. Девица понеслась к выходу. Но как только Вайсанна собралась последовать ее примеру, кто-то дернул ее за руку. Налис.

— Ты еще тут? Живо отсюда! — рявкнула Вайсанна, но сестра потянула ее в противоположную сторону. Недовольно обернувшись, Вайсанна увидела Лейна, быстро поднимающегося по винтовой лестнице.

— Это ближайший выход! Быстрее! — поторопил он.

— Ты сумасшедший, — буркнула Вайсанна, но времени на спор действительно не было. Выпустив руку Налис, она стрелой взлетела наверх. В который раз Вайсанна порадовалась, что не поддалась на уговоры сестры и надела штаны, а не платье. В юбке по лестнице не побегаешь.

Сзади послышался грохот и вскрик. Вайсанна обернулась. Они с чародеем уже успели взобраться на балкон, а Налис отстала. Одна из каменных плит обрушилась на лестницу. Ступени обломились прямо под сестрой. Налис успела зацепиться за край балкона, но в любой миг ее руки могли соскользнуть. Если сейчас не помочь, она упадет вниз, и, скорее всего, погибнет. И это будет даже не вина Вайсанны. Затормозила, с кем не бывает. Зато с ванильной принцессой будет покончено.

И все же… Вайсанна не могла так поступить. Как бы ни был велик соблазн, отцу слишком дорога младшая дочь. В конце концов, не обязательно убивать Налис, чтобы не видеть ее после того, как закончиться история с ребенком. Теперь, когда у Вайсанны была поддержка разбойников, у нее появились цели, далекие от отцовского дела.

Руки Налис разжались. Вайсанна издала высокую трель. «Опять эти дриадские штучки, будь они неладны!» От резкой нагрузки она оступилась и повалилась назад, в проход. Костлявое плечо Лейна впилось в спину. Вайсанна и Лейн еле удержались на ногах, но Налис была спасена: декоративный плющ, обвивавший перила, выпустил мощный побег и подхватил ее. Из-за того, что все продолжало трястись, Налис упала на четвереньки. Чародей помог ей подняться.

Взгляды сестер встретились. В глазах Налис Вайсанна прочитала удивление, смешанное со страхом. «Она знает. Она не спала той ночью. Или это просто шок?»

— Я думала, ты дашь мне упасть. Спасибо.

Не зная, что ответить, она коротко кивнула.

— Предлагаю отойти подальше. Не уверен, что разрушения ограничатся только этим залом.

Голос Лейна избавил Вайсанну от неловкой ситуации. Отвернувшись от сестры, воительница оглядела просторный и некогда, наверное, красивый коридор. Они были совершенно одни. И в голову ей пришла идея.

— А ведь у нас есть все шансы найти наконец этого ребенка.

Выпученные глаза чародея озарились энтузиазмом.

— Дейриш, похоже, умер, так что охранные заклинания должны пропасть. Ну хотя бы часть. Сейчас в воздух выбросило столько магии, что даже я без труда наложу поисковые чары. Дайте мне две минуты…

Налис завороженно смотрела, как Лейн зажмурился и забормотал что-то на чародейном. Казалось, ее глаза готовы выскочить из орбит от восхищения. «Как будто ты никогда не видела, как он колдует!» У чародея перед носом появилась маленькая светящаяся точечка. Помедлив немного, она плавно полетела вперед.

— Идем, — позвал Лейн и бодро зашагал по коридору.

— Стой, дурень! — Вайсанна еле успела остановить чародея перед поворотом. — Мы будем покрупнее твоей пылинки, нас легко заметить!

— Да в суматохе никто и внимания не обратит… — возразила было Налис, но Вайсанна так зыркнула, что сестра тут же закрыла рот. Лейн задумчиво потер подбородок.

— Действительно, тот обвал показался слишком… ммм… локальным. Ни стены, ни соседние комнаты не пострадали. Такое ощущение, что над этим поработали маги. Вполне возможно, что в остальных флигелях замка никто еще не знает о случившемся. Тогда там много слуг, и все они спокойны. Но я, кажется, знаю, что делать. Еще минутку…

К удивлению Вайсанны, он достал из-за пазухи согнутую спиралью проволоку. Лейн склонился над ней и снова принялся что-то нашептывать. Проволока озарилась тусклым медным светом. Он разгорался все ярче, но, казалось, не обжигал чародея. Когда проволока стала уже слепить глаза, Лейн прекратил колдовать и вновь спрятал ее под рубашку. Даже оттуда пробивался приглушенный свет. Затем чародей закатал рукав. На запястье у Лейна оказался проволочный же браслет. И над ним он шептал до появления яркого свечения.

И только после этого Лейн произнес что-то, похожее на настоящее заклинание. Закончив, он сообщил:

— Теперь нас никто не увидит и не услышит. Можем идти.

Вайсанна недоверчиво на него посмотрела. Но, увидев, как стоящий за поворотом стражник не обратил никакого внимания на прошедшего у него перед носом Лейна, она осторожно последовала за чародеем.

Налис быстро нагнала Лейна.

— А что ты говорил про «выброс магии» или как-то так?

«О боги, только не это!»

Но чародей необычайно оживился.

— Живые существа сами по себе — ходячие источники магической энергии. Те, кто менее способны к магии — «источники» послабее, а кого-то вроде Дейриша можно сравнить с исполинским фонтаном. Обычно после смерти магическая энергия остается, так сказать, «внутри». Но в этот раз кто-то словно «прокусил» защитную оболочку, и огромное количество магии выплеснулось в пространство. Уверен, все, кто часто имеет дело с чарами, это почувствовали. Из-за этого выброса даже достаточно сложные заклинания даются без труда даже посредственным магам.

Вайсанна не хотела слушать эту нудотень, но окрыленный Лейн говорил все громче. Налис ловила каждое слово.

— Кстати, мне повезло, что я чародей. В отличие от магов мы часто используем амулеты-накопители. Сейчас я наполнил их магией под завязку. Так что даже если мы отойдем далеко от выброса, я смогу использовать заклинания посильнее.

Увлеченные беседой, они не заметили, что огонек остановился у одной из дверей.

— Эй! Языками чесать будем или выполним задание? — окликнула их Вайсанна.

Спохватившись, Лейн и Налис вернулись назад. Стражники у двери выглядели бодрыми и внимательными.

— Не бойтесь, идем быстро, — подбодрил чародей. Он вновь произнес заклинание, щелкнул пальцами, и стражники уснули.

— Кто это тут боится? — хмыкнула Вайсанна и первой вошла в комнату. Сестра с чародеем протиснулись следом. Похоже, запиралась дверь тоже магией, потому что поддалась она с первого толчка.

Вайсанна подняла голову… и еле успела пригнуться. В нее летела белая вспышка!

Налис застыла на месте. Как завороженная она смотрела, как темная фигура напротив окна выпускает в нее заклинание. Вспышка осветила черно-золотое одеяние.

«Бойся холодного блеска среди золота… Может, предупреждение было вовсе не о Вайсанне?»

Будь Налис одна, она вряд ли пережила бы эту встречу. К счастью, Лейн тоже сообразил, что происходит неладное. Когда Налис уже думала, что заклинание неизбежно попадет в нее, вспышка с громким шипением ударилась о невидимую преграду. Обернувшись, Налис благодарно кивнула чародею. Но Лейн, похоже, не услышал. вытянув руки, он напряженно смотрел вперед. Проволочный браслет погас.

— Уходим, — сказало существо странным, словно расслаивающимся, голосом.

Только сейчас Налис увидела, что то, что она приняла за одно существо, оказалось двумя. И на руках одной из них был ребенок.

И тут всех в комнате накрыло звуком. От звука закладывало уши, он сотней клинков впивался в мозг. От этого звука хотелось рухнуть на пол, закрыть голову руками, слиться с каменными плитами тен. Все, что угодно, лишь бы не слышать этот непрекращающийся кошмар.

Налис приоткрыла глаз и увидела, как к фигурам понеслись три побега. Из тени выступила женщина в красно-черном платье. Да это же невеста Дейриша! Распахнув рот и демонстрируя мелкие острые зубы, она свистела, визжала и пела одновременно. Она была ужаснее любого монстра из сказок. Побеги вырвали рыдающего ребенка из рук черно-золотых. Леди Пауэн потянула его к себе.

И Вайсанна метнула нож. Приподнялась с пола, даже встала на колено. Но если с мечом в руках ей не было равных, то ножи… Налис ни разу не видела, как сестра бросает ножи. Похоже, Вайсанна была в этом не очень хороша. По крайней мере, конкретно этот бросок вышел неудачным. Настолько неудачным, что, когда все увидели, куда именно попал нож, комната наполнилась руганью.

В руках у живой и невредимой леди Пауэн лежал трупик с пробитой головой.

* **

Какое счастье, что дверь открывается внутрь, а не наружу! Когда грохот (который был слышен даже в кладовой) прекратился, Визар и А Лиса опасливо выглянули в зал.

Увиденное поразило обоих. Зал было не узнать: повсюду валялись изломанные потолочные плиты и то, что осталось от мебели, разбившейся о них. Воздух пропитал запах крови и страха. Отовсюду доносились стоны раненых. Один раз Лиска увидела даже чью-то окровавленную руку, изогнутую по неестественным углом. Одно дело — видеть трупы и искалеченные тела в битве, и совсем другое — вот так, в зале, где ещё каких-то четверть часа назад был праздник…

В центре, на обломках, стояла группа людей. Они озадаченно оглядывались по сторонам, явно не понимая, что делать. А Лиса приняла их за кого-то из слуг, но сразу поняла, что эти люди куда больше похожи на бродяг. А вон тот старик в балахоне, наверное, у них главный. И, вполне возможно, он и обрушил потолок.

— Лиса, сюда! Я нашёл Гримберта, — крикнул Визар справа.

Лиса еще не до конца оправилась от удара по голове. Время от времени всё перед глазами плыло, и держаться прямо становилось трудновато. Когда она наконец собралась с силами, то с удивлением поняла, что не может пошевелиться. Лиска подняла глаза и встретилась взглядом со стариком.

«Всем стоять! Двинешься — и я раздавлю ее, как муху!»

Её мозг словно готов был разорваться изнутри. А Лиса слышала, что принудительная безмолвная речь очень неприятна, но кто же знал, что это настолько больно!

В другом конце зала что-то зашевелилось. Из ниши показалось странное существо. Взъерошенное, посеревшее от каменной крошки, оно походило на вредного духа из легенды. А Лиса вспомнила, что уже видела его среди гостей.

Из других дверей стали показываться выжившие. Все они замирали, подпав под магию старика.

«Неужели он настолько силён?»

Даже неискушенная в магии Лиска почувствовала, как вибрирует воздух в зале.

Тем временем всклокоченное существо вышло в центр зала. Старик почтительно склонился.

— Итак, сейчас мы поднимемся наверх и заберём ребёнка. — Голос существа скрипел, как несмазанная дверь. — Как только мы отбудем из Олома, вас освободят.

— Вы опоздали.

А Лиса попыталась посмотреть наверх, не поднимая головы. Получилось не очень хорошо. Она увидела только четыре смазанные фигуры.

— Мы только что из детской. Ребенок мертв. — Сказано было на чародейном языке. Голос говорившей звенел от гнева.

Но старик оказался не так прост. Он сухо усмехнулся.

— Нужны доказательства более веские, чем слова.

— Она поклялась на чародейном языке! Каждый из нас может подтвердить произошедшее в детской. — В разговор вступила еще одна женщина, точнее — девушка. — Какие доказательства вам еще нужны?

Старик задумался. Тогда голос подало существо.

— До меня доходили слухи о довольно любопытном способе. Маг проникает в сознание человека, ищет нужные воспоминания и проецирует их на воздух. Ложь в таком случае представляется мне маловероятной. Стоглазый, меня впечатлили твои навыки. Но сможешь ли ты и это?

Старик отвесил несколько глубоких поклонов.

— Я ни разу не пробовал, господин, но сделаю все возможное. — Он распрямился и оглядел всех в зале, остановив взгляд на четверке на балконе. — И так, кто готов открыть мне свое сознание?

Воцарилось молчание. Интересно, что будет, если никто не вызовется? Но тут снова заговорила девушка.

— Я сделаю это.

— Налис, не смей! — воскликнул с балкона мужской голос. Со своего ракурса Лиска видела только невысокую сухощавую фигуру. — Лучше выберите меня!

Существо засмеялось. По залу разнесся кашляющий звук.

— О, у нас появился герой! Как мило. Я ценю ваше самопожертвование, юноша, но, боюсь, это невозможно. От вас слишком разит магией, даже я чувствую в вас чародея. Так что я не только не позволю вам показывать свои воспоминания, но еще и попрошу поклясться, что вы не будете использовать магию до конца вечера. Итак?

Вздохнув, молодой человек произнес необходимые слова на чародейном.

С удивлением А Лиса поняла, что может пошевелить головой. Теперь она видела еле поместившихся на тесном балконе людей. Смуглые девушки и лысеющий чародей точно были среди гостей. А вот четвертой оказалась… Мозраэна! Высокая прическа растрепалась, платье помялось, но не узнать ее было невозможно. На руках у полудриады Лиса заметила бурые пятна.

Старик приступил к процедуре. Он не произнес ни слова, но девушка со стоном схватилась за голову. Она не ожидала ничего подобного, когда вызывалась. Стон перешел в крик боли. Чародей обхватил девушку за плечи. На его лице читалась такая мука, что Лиске стало жаль обоих.

Перед глазами у нее оказалась полупрозрачная картина от пола до потолка. И фигуры на ней… двигались! Судя по изумленным лицам всех в зале, они видели то же самое. Даже существо рядом со стариком выглядело озадаченным.

С открытым ртом Лиса наблюдала, как самый обычный, ничуть не легендарный нож пробивает голову ребенка. Неужели пророчество оказалось ложным? Неужели все, что они делали, было зря? Неужели они зря навлекли на себя гнев отца?

Она почувствовала, что ее больше ничто не сдерживает. К А Лисе подошел Гримберт. Все его лицо было залито кровью.

— Ты в порядке?

— Могло быть хуже, — криво улыбнулся маг. — Камнем в голову прилетело, а так ничего.

— И мы… проиграли, да? Облажались. Сели в лужу.

— Да. Могу поздравить, сестра. Нам конец. — На Визара было жалко смотреть. Таким подавленным Лиска давно его не видела.

— Ну, как сказать. — Гримберт погладил бороду. — Ребенок мертв, как мы и планировали. Можем вернуть Зуб Дракона Алистеру. Он не погладит по головке, но, как минимум, перестанет натравливать на нас магов. Что скажете?

— Самый бредовый план, который я слышала. Он от нас мокрого места не оставит! Нет, Гримберт, лучше перенеси нас подальше отсюда.

Маг повернулся к ее брату.

— Визар?

Тот колебался. Виз тер подбородок, глядя на разбредшихся по залу людей. Наконец он принял решение.

— Я согласен с Лисой. Прости, Гримберт, но я не верю в способность отца прощать. Давай лучше в самом деле куда-нибудь уедем? Не в другой город, а вовсе из Дольции. Туда, где за магию не сжигают.

Гримберт наградил двойняшек долгим взглядом.

— Что ж, почему бы не попробовать. Берите меня за руки.

Лиска зажмурилась: с телепортацией у нее не было никаких приятных ассоциаций. На этот раз перемещение тоже оказалось не из приятных. А, оказавшись вновь на твердой почве, А Лиса почувствовала холод стали у горла.

— Только дернись, — прошипели на ухо. Знакомый голос.

Она открыла глаза.

«О боги! Только не это!»

Эпилог

Разбойники гуляли вовсю, пьяный гвалт был слышен за квартал от таверны. Еще бы! В суматохе они прихватили все, что плохо лежало. И пусть гобелены выцвели, а позолота местами облетела, добычу можно было очень удачно толкнуть где-нибудь в соседнем городе.

Налис пробиралась между столами, не скрывая омерзения. Ей были глубоко противны красные рожи, горланящие похабные песни. И все же она двигалась вперед. Налис искала сестру.

Вайсанна не праздновала с остальными. Она сидела одна в самом темном углу. На столе перед ней стояла пивная кружка.

— Когда мы поедем домой?

— А мы не поедем. Я не поеду. А ты поступай, как знаешь. Только подальше от меня.

Сестра подняла на нее взгляд. Обычно ясные голубые глаза казались мутными, расфокусированными. Лицо Вайсанны искривилось в гримасе.

«Да она же мертвецки пьяна!» — с ужасом осознала Налис. Ноги затряслись от страха. Если Вайсанна чуть не убила ее в трезвом состоянии, что же она может сделать сейчас? Амулет все еще висел на шнурке, но без Лейна Налис чувствовала себя уязвимой. И все же она спросила:

— И куда же ты собралась?

Вайсанна неопределенно махнула рукой.

— В Гочев. Теперь у меня есть люди, я могу чего-то добиться с ними.

— Но… как же отец?

— Отец… Отец будет в ярости в любом случае. И виновата, конечно, будет старшая сестра. Она же бросила нож. У нее же руки из задницы растут. Она же лезет в мужские дела. Не то что ты. Ты же еще ребенок. Папочкина принцесса.

Налис с ужасающей ясностью поняла, что ее могут уже завтра бросить одну в незнакомом городе, в сотнях километров от родного Гагошпа. Неизвестно, отправится ли с разбойниками Лейн, но даже с ним она не представляла, как они будут выбираться. Надо во что бы то ни стало переубедить Вайсанну.

Преодолев сковавший тело страх, Налис сделала шаг вперед, наклонилась к сестре.

— Неправда, Вайя. Он всегда ставил тебя в пример. Он любит нас обеих. Обеих, слышишь? А если все будет так плохо, как ты говоришь, тогда… Тогда я возьму вину на себя.

Она очень надеялась, что до такого не дойдет.

Вайсанна долго не отводила взгляд. Налис не могла понять, думает ли сестра или впала в ступор от выпивки. Рот сестры приоткрылся, голова покачивалась словно в такт неразличимой для других музыке. Наконец Вайсанна моргнула, взгляд обрел хоть какую-то осмысленность.

— Нет, Налис. Мне надоел Гагошп. Надоели тупые покупатели, косо смотрящие на женщину с мечом. Надоели лицемерные купцы, в лицо готовые умереть за тебя, а за спиной обсуждающие каждый проступок. У меня нет ни сил, ни желания всему этому противостоять. Мое место здесь, с разбойниками.

— Ты просто бежишь от проблем! С отцом, с городом. Как может такой безответственный человек руководить другими?

Вайсанна горько усмехнулась.

— Ну да, бегу. Мне плевать. Я не хочу это обсуждать. Уж точно не с тобой.

Сердце Налис упало. Угасали последние лучики надежды.

— Но… Но ты хотя бы позволишь мне идти с вами, пока по пути?

* **

В зале приемов градоправитель Вевво выглядел куда величественнее, чем в собственной спальне. И сопротивляться ментальным атакам было куда сложнее. Даже Русалка за спиной у Феникса не вселяла уверенность.

— Итак? — спросил градправитель. — Вы принесли его?

Помимо воли губы Феникса раздвинулись в улыбке.

— О да, Ваша Светлость. Орлик.

Парень послушно выступил вперед, протянул сверток первому советнику. С брезгливой миной тот передал его градоправителю.

— Какой-то он тихий. Уж не решили лии вы обмануть меня?

— Что вы, Ваша Светлость. Присмотритесь повнимательнее, и вы поймете, в чем дело.

На лице градоправителя отразилось недоумение. Но по мере того, как он разглядывал окоченевшее тельце, завернутое в чистый лоскут ткани, недоумение сменялось гневом.

— Вы обманули меня! Стража!

Из спины Орлика тут же показалось острие копья.

— Ничего подобного. — Голос Феникса, обычно напоминающий тихий скрип, теперь громом разнесся по всему залу. — Вспомните текст моей клятвы, Ваша Светлость. О состоянии ребенка ничего не говорилось. И состояние, прошу заметить, не худшее. Он даже не пахнет.

* **

Хуже, чем сейчас, Визар не чувствовал себя, наверное, никогда. Захотел доказать самостоятельность, умник! Повелся на подначки сестры, какой молодец!

Повесив голову, он, словно побитый пес, шел по знакомым с детства коридорам. Лиске еще хватило уверенности держать голову высоко, но взгляд у нее был испуганный, затравленный. Лица Гримберта Визар не видел, но фигура мага словно усохла и постарела. При каждом взгляде на Гримберта Виза душила бессильная злость. Он доверял этому человеку, считал его своим учителем. Думал, что Гримберт поможет ему стать кем-то большим, чем тенью сестры. А он просто сдал их отцу, как сломанные игрушки.

Димитрос, шедший во главе конвоя, постучал. Из кабинета послышался приглушенный голос:

— Войдите.

С замирающим сердцем Визар переступил порог.

Глупо предполагать, что отец встретит их без леди Келестины. Ее сочувствующий, понимающий взгляд мучил Визара куда сильнее, чем хмурая сосредоточенность Алистера ди Манселла.

— Гримберт, не мог бы ты подождать снаружи?

Маг кивнул и вышел.

— Ты тоже, Димитрос.

Брат с явным неудовольствием последовал за Гримбертом. Они оказались беззащитны перед отцовским гневом.

— Садитесь, — с убийственным спокойствием сказал Алистер. Визар еле-еле заставил себя с достоинством опуститься в кресло. Он не отводил взгляда, продолжая смотреть отцу в лицо. Алистер ди Манселла ненавидел трусов.

— Итак, — продолжил он. — Я жду рассказа.

— О чем? — выдавила сестра.

— Обо всем. О ребенке, о ваших странствиях, о ваших встречах с моими людьми.

Проглотив ком в горле, Визар начал говорить. На чародейном языке, разумеется. Он рассказал о том, как они путешествовали по «знакомым» Гримберта, как маг учил его основам своего ремесла, как они спасли Мозраэну из огня, как попали в ловушку с приглашением на праздник и чем этот праздник обернулся. Периодически Виз как можно незаметнее поглядывал на леди Келестину. Она слушала внимательно, заинтересованно, не перебивая. В этот момент они с отцом были очень похожи. Одинаковое спокойное любопытство на лицах, даже позы одинаковые.

А Лиса дополняла рассказ. Вся напускная гордость растаяла, как снег под солнцем. Сестру только что не трясло от волнения. Да и сам Визар, наверное, выглядел не лучше.

Когда они наконец закончили, за окном было уже светло. Леди Келестина пододвинула Визару графин с водой. В кабинете повисло напряженное молчание. Наконец отец повернулся к супруге и произнес:

— По-моему, они неплохо справились, а?

— Видишь, а ты беспокоился. — На лице леди Келестины расцвела улыбка.

Визар чуть не подавился водой. Лиска закашлялась.

— В каком смысле — справились?

Алистер ди Манселла посмотрел на них. Вся суровость исчезла без следа. Напротив, по лицу отца расплывалась широкая улыбка.

— Неужели мы могли подумать, что я не знаю, что затевается у меня в доме?

— То есть… Ты все знал, да? — упавшим голосом спросил Визар.

— Не только знал, но и устроил. Гримберт связался со мной еще на подходе к Ниведле. Попросил Зуб Дракона. Я согласился, но только если за кинжалом присмотрит кто-то из моих детей. Кстати, я все еще жду.

Отец протянул руку. Визар почувствовал, как его душа уходит в пятки: он вспомнил, как Лиса прятала кинжал перед праздником, а потом… Не потеряла ли она его, не украл ли стражник? Оставить Драконий Зуб в Оломе было бы верхом глупости!

У Визара отлегло от сердца, когда сестра выудила кинжал из складок платья.

— Как мы могли забыть, папа? — криво улыбнулась она.

Алистер любовно провел пальцами по цветному лезвию.

— Я давно хотел, чтобы вы сменили обстановку, стали самостоятельнее, получили новый опыт. И Берти… Гримберт с его светлой головой предложил разыграть вот такую комедию. По-моему, все завершилось вполне благополучно.

Визару хотелось разбить голову обо что-нибудь. Это было очень в стиле их отца: устроить эксперимент на собственных детях и посмотреть, «достойны» ли они. Наверное, следовало бы разозлиться, но сил на это не было. Да и логика в действиях отца была: путешествие действительно пошло им с Лисой на пользу.

— На самом деле, он еще как волновался, — добавила леди Келестина, с хитринкой глядя на Алистера. — Весь извелся.

В любой другой день она не стала бы подначивать Великого и Ужасного. При детях ди Манселла подрыв авторитета отца был табу. Эти слова значили одно: теперь Визар и А Лиса — полноправные члены семьи.

— Но это не отменяет наказания.

— О боги, Алистер, какого еще наказания?

— Они ослушались меня, так что хотя бы номинальное наказание должно быть.

И тут Визу в голову пришла в голову отличная идея.

— А как насчет добровольного изгнания?

Все изумленно на него уставились.

— Отец, я и так хотел попросить тебя разрешить мне еще попутешествовать. Может даже… — Он помолчал. — Может даже с Гримбертом, если он согласится. Думаю, тебе пригодится маг под рукой через пару лет?

Алистер ди Манселла задумался.

— Хмм… Но я не могу отпустить вас обоих. Мне нужен хоть один совершеннолетний наследник.

— Я с удовольствием останусь дома, — сказала Лиска. — Нагулялась по самое «не хочу».

Визар, конечно, ожидал похожего ответа, но мысль о расставании с сестрой расстраивала. Хотя, может, будет нелишним отдохнуть от нее пару лет.

— Как посмотришь на, скажем, недельный домашний арест? — предложила леди Келестина.

— Месяц, минимум!

* **

Сейчас, обтирая тело Охотницы губкой, Феникс вспоминала, как они впервые встретились. Ах, как давно это было! Она помнила Охотницу еще девчонкой с длинными волосами, отливающими золотом на солнце. Она часто щурилась и стеснялась своих веснушек. Она пыталась выглядеть дерзкой и бесстрашной, но Феникс видела, как дрожат ее руки.

Сейчас Охотницу трясет по другой причине. Дар окончательно истощил ее.

Как Феникс порой жалело, что решилось на эту авантюру с собственной шайкой! Они думали, что это будет веселое приключение «для своих», и вот как все обернулось… Градоправитель не простит им выходки с ребенком, а Охотница будет вынуждена уехать в Вечные Мерзлоты.

Проклятие Пожирателя Заклинаний окончательно подавило в ней ту, прежнюю Охотницу. Девушку с резким голосом и громким смехом. Женщину с выразительным лицом, фонтанирующую новыми идеями. Отвергнутую всеми, кроме него. Нуждающуюся в защите, которую никто не способен дать. Теперь это уже не Охотница за Головами, не Двуликая, даже не Шиза. Эта женщина в ванне — Верховная Ведьмарка. Она зашла за край.

Феникс обвело пальцами острое лицо подруги, коснулось обрезанных волос, двух длинных косичек. Последняя «трапеза» вконец ее измотала. Лицо Охотницы уже не казалось живым.

В голову опять полезли воспоминания. О том, как Феникс помогала Двуликой заплести косу в первый день знакомства. Тогда Охотница как раз потянулась поправить кролика на вертеле и обожглась. При одной мысли об этом в носу у Феникса начинало свербеть от запаха паленых волос.

В тот вечер они порядком напились из фляжки, которую Охотница сняла с тела покойного наставника. Ни она, ни Феникс даже не подумали о карауле. Измученные дорогой и тяжелыми разговорами, они просто заснули у горящего костра. Для Феникса до сих пор загадка, как их не сожрали дикие звери или кто похуже.

Охотница приоткрыла глаза. Увидев склонившегося над ней Феникса, она глупо заулыбалась.

— Рас мы растелили ушин, мошешь насывать меня прошто Дшилл, латы? Тавай топиратьшя то горота вместе? — Внезапно ее лицо помрачнело. — То, щто ш топой штотворили, ушашно. Я таше не тумала, щто мошет пыть щто-то хуше того, ш щем штолкнулашь я шама…

«Она тоже переживает тот вечер».

Феникс погладил подругу по голове.

— Все хорошо, Джилли. Я рядом. Тебе нужно отдыхать. Не вставай, я справлюсь. Отнесу тебя ко мне, лады?

— Я никогта не ела нищего вкушнее! Еще утром я тумала, щто штохну в этом лесу от голота!

— Чшшш…

Феникс уже качало худощавое тело Охотницы, как ребенка.

«Как же ты одна жить будешь?»

Завернув подругу в тряпку, служившую и полотенцем, и ночной рубашкой, он понес ее наверх, в спальню. Впервые за восемьдесят лет слеза скатилась по смуглой щеке Феникса.

* **

— Я вижу храм.

Вайсанна странно посмотрела на нее.

— Что ж, значит, пора прощаться.

Сестра спешилась. Разбойники расступились, пропуская свою предводительницу. После катастрофы на празднике Вайсанне удалось переманить к себе не только кое-кого из слуг, но и парочку стражников. Разбойники, особенно бывшие заключенные, с воодушевлением отнеслись к идее похода на Гочев.

А Налис решила все-таки заглянуть в храм. После сбывшегося предсказания она не могла выкинуть из головы загадочную эльфийку.

Налис посмотрела в лицо Вайсанне. В глазах сестры отражалась та же нерешительность, что и у нее самой.

— Передавай привет отцу, — наконец сказала Вайсанна.

— Я пойду с тобой, — вдруг сказал Лейн.

Налис постаралась не выдать свое облегчение слишком явно. Сестра с сожалением хлопнула чародея по плечу, коротко кивнула Налис и круто развернулась. Разговор окончен.

Налис смотрела на удаляющиеся спины разбойников. Они словно забыли об их с Лейном существовании. Перебрасываясь шутками, бандиты растворялись в лесу.

— Ну что, идем? — Чародей выжидающе смотрел на нее. Вздохнув, Налис взвалила дорожную сумку на плечо.

До обители они добрались меньше, чем за полчаса. Как раз успели до темноты. Жрицы Альфаренны радушно предложили гостям еду и кров. Налис с Лейном поделились с ними новостями и сплетнями, услышанными в дороге.

После ужина Налис сразу отправилась в храм. Он был обставлен аскетично: внутри возвышалась только статуя богини.

С десяти лет, когда боги отказали ей в покровительстве, Налис не была в храме. Сейчас она чувствовала себя воровкой, вломившейся в чужой дом. Осторожно ступая по древним плитам, Налис приблизилась к статуе. Поддавшись детскому любопытству, Налис заглянула в лицо Альфаренне. И почувствовала, как рот открылся от удивления.

«Не может быть!»

На Налис глядела та самая уличная гадалка!

* **

— Приехали, жрече.

Охнув, брат Дилат оперся на руку возницы и слез с телеги. Перехватив посох поудобнее, жрец поковылял к обители. Наконец-то он был дома.