Избранница Хаоса

Глава 1

В лекарне было убийственно скучно. Плотный, вязкий зной позднего лета проникал даже сквозь зашторенные окна, смешиваясь с въевшимся в стены запахом спиртовых настоек и дешевой алхимической мази.

В пятой палате спал один тихий дедуля, которому мы выращивали новый глаз взамен утраченного по пьяной лавочке. В седьмой маялась дородная торговка сдобой, решившаяся на магическое уменьшение желудка (подозреваю, она втайне подъедала припрятанные под матрасом булочки, потому что заклинание приживалось плохо). Остальные палаты стояли тоскливо пустыми.

Что, впрочем, неудивительно, учитывая жару и расположение нашей лекарни. Ну кто в здравом уме явится на дорогостоящее лечение в отделение эстетического целительства, застрявшее на окраине столицы в районе, где живут одни чумазые работяги да мелкие жулики? Будь у меня выбор, я бы тоже ни за что даже близко к этой обшарпанной двери не подошла!

Но выбора у меня не было. В центральную городскую, а тем более в элитную дворцовую лекарню, меня — вчерашнюю выпускницу магической академии без связей и выдающихся способностей, зато с отягощенным опальными родственниками анамнезом — не взяли бы ни за какие коврижки. Репутация моего папочки бежала впереди меня семимильными шагами. А долги отрабатывать меня обязал суд. Так что теперь я уныло отбывала обязательную постакадемическую повинность на посту заброшенного отделения и читала забытую кем-то из редких пациентов книжку.

Новый бестселлер модной нынче писательницы Несси Баблишко гордо назывался «Слепой, бескрылый, жестокий, любимый...». Обложка являла собой подлинный шедевр безвкусицы: на ней был изображен мужик с неприлично рельефным обнаженным торсом, черной повязкой на глазах и в инвалидном кресле. Одной рукой этот инвалид почему-то властно держал за горло беременную деву, сидящую у его ног со скорбным и одновременно влюблённым лицом.

В первой главе читателям слезливо рассказывали, что мужик этот — генерал драконов. Он вернулся с кровопролитной войны калекой через полтора года (воевал без отпусков, отгулов и выходных) и застал дома глубоко беременную жену. Жена, обливаясь слезами, утверждала, что будущий отец именно он, и никто другой. Дракон, разумеется, в такую наглую антинаучную ложь не поверил и выгнал неверную — беременную, да еще и голую — на лютый мороз.

Я закатила глаза, осуждающе цокнула языком и, безжалостно пролистав розовые сопли в середине, открыла последнюю страницу.

«— Судьба моя! Единственная! Я же не знал, что в истинных парах дети рождаются из яиц, а их вынашивают два года! Простишь ли ты меня когда-нибудь? Лично я себя — нет!» — вопрошал страдалец, рыдая на коленях героини.

И тут я заподозрила неладное.

Торопливо перевернула лист, но там белела лишь пустота и короткая приписка внизу.

— Да ладно! — не сдержавшись, в голос воскликнула я на весь пустой коридор. — Два тома?! Продолжение следует?! Эта Несси издевается?! Я что, должна гадать, кто там вылупится из яиц?!

Не то чтобы меня прямо-таки сильно впечатлил этот бредовый сюжетный поворот. Просто было невыносимо скучно, мозги плавились от жары, и эмоционировать требовалось хоть на что-то, чтобы окончательно не уснуть на посту.

Но именно в этот момент, словно сжалившись над несчастной юной целительницей, вынужденной от безделья глотать бульварные небылицы, судьба послала мне работу.

Над входной дверью отчаянно затрезвонил медный колокольчик, истерично сообщая о посетителе. Отбросив дурацкую книгу в сторону, я вскочила на ноги, поправила форменный халат и понеслась открывать.

А на пороге стоял... Точнее — стояло. Инвалидное кресло. А в нем сидел крупный мужчина в распахнутой настежь белой рубахе (видимо, исключительно для того, чтобы мускулистую грудь продемонстрировать) и с драматичной черной повязкой на глазах.

Я раскрыла рот, растерянно хлопнула ресницами и оглянулась через плечо на книгу. Что за проделки темной веселухи?! Не то чтобы этот конкретный мужик выглядел точь-в-точь как тот картонный дракон с обложки романа, но аналогии прослеживались слишком уж пугающие.

Я осторожно переступила порог. С крыльца глянула сначала налево, в сторону мусорных баков, а потом направо — вдоль безлюдной улицы. Вдруг подружки скинулись и решили мне дежурство таким экстравагантным образом скрасить? Но поблизости никого хихикающего не наблюдалось.

Я нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Чем могу помочь? — предельно осторожно, с ноткой профессионального скепсиса, спросила я у странного пациента.

— Вылечи меня, о прекрасная целительница! Я без тебя умру! — пафосно воскликнул мужик, запрокидывая голову.

Но прозвучало это как-то... без огонька. Как будто бы он был очень плохим провинциальным актером, который роль просто вызубрил, но трагизмом момента не проникся.

Я недовольно прищурилась и глянула на него еще подозрительнее. Правая рука привычным, отточенным за годы учебы жестом скользнула в воздухе, формируя тонкую золотистую сеть базового магического сканирования. Я набросила ее на пациента просто на всякий случай, ожидая увидеть здоровенного симулянта.

Сеть вспыхнула, погрузилась в его тело... и я побледнела.

— Да чтоб тебя орушки отпевали! Как ты вообще до меня живым добрался?! — грязно выругалась я, всплеснув руками.

Дело в том, что мужик вообще не шутил. Сканирование показало, что он даже не чуть живой — он практически труп! Все его внутренности выглядели так, словно их вынули, провернули через ржавую мясорубку, а потом засунули обратно как попало.

И он при этом еще и разговаривал!

Глава 2

Аниарх. Мрачный Властер Хаоса

Окинув обшарпанную дверь отделения эстетического целительства критическим, полным искреннего презрения взглядом, я позвонил в медный колокольчик. Затем быстро, пока шаги за дверью приближались, натянул на глаза плотную повязку и картинно упал в инвалидное кресло, которое секундой ранее соткал из ближайшей тени.

Перед тем как распахнуть ворот рубахи — для пущего драматизма, — я не забыл добавить себе «увечий» и во внутрянку. Все же предстоит иметь дело с дипломированной целительницей. Пусть девица и совершенно заурядно одарена магически, но базовую диагностику провести точно способна. Я виртуозно, с истинным наслаждением творца, переплел иллюзорные нити вокруг своих внутренних органов: разорвал селезенку, превратил легкие в кровавое решето и добавил живописную аритмию сердцу. Получился настоящий шедевр увечий.

Любой нормальный Властер удивился бы, увидев этот дешевый концерт на задворках затрапезного мирка. Но у моего падения на дно имелась весьма веская причина. Все дело в том, что мой «любимый» братец Мирраж — темный Властер Искажения — умудрился вляпаться по самые уши. Он нашел свою так называемую истинную пару. Серьёзно? Я сразу заподозрил, что у него просто прокис мозг от долгого заточения на Маоре.

Но факт оставался фактом: грозный повелитель обмана превратился в подкаблучника. И чтобы мы с братьями не отсвечивали и не портили его семейную идиллию, он решил вышвырнуть нас с Маора. А чтобы мы не сопротивлялись, подсунул каждому свою любимую игрушку — древний шар судьбы, который якобы должен был указать каждому его собственную «истинную». Мол, ищите своих баб и валите по другим мирам.

Очень смешно. Может, кто-то из братьев, размякших от скуки, и поверил в эту приторную чушь про вторые половинки, но только не я. Я — Властер Хаоса, а не какой-нибудь Властер Одержимости или Порядка. Я не дурак, чтобы верить Мирражу — повелителю обмана. Да и, в принципе, сама концепция пары — это нечто упорядоченное. Это баланс, симметрия, гребаная стабильность. А хаосу порядок чужд, он вызывает у меня зубную боль.

Так что я этот его светящийся шар взял, исключительно из благодарности за снятие многовековых оков. Холодно усмехнулся и мысленно спросил совершенно другое. После столетий удушающего заточения на Маоре единственное, что имело для меня истинное значение, — это как устроить такой феноменальный глобальный хаос, чтобы последствия разгребали абсолютно все миры.

Я ждал, что шар выдаст координаты спящего вулкана или имя безумного императора, но артефакт в моих руках потемнел, покрылся тревожной рябью и выдал золотистыми буквами: «Тебе нужна Мина Колючкина с Двира».

Я тогда только усмехнулся и посмотрел на Мирража ехидно. Ну ведь подтасовал же результаты, мерзавец! Решил спихнуть меня в провинциальную дыру к крестьянке с дурацкой фамилией. Из чистого упрямства я решил сгонять на этот самый Двир, чтобы убедиться в том, что никакой Мины Колючкиной не существует, а потом вернуться и разнести дворец Мирража по кирпичику.

Но каково же было мое изумление, когда во взломанном мной центральном реестре Двира некая Вильгельмина Колючкина действительно нашлась!

Вчерашняя выпускница магической академии целителей. Совершенно посредственные способности, узкий профиль. Но зато какая подмоченная репутация! Загляденье! Ее папаша, как гласило уголовное дело, пытался провернуть грандиозную финансовую аферу, едва не обрушив экономику страны, но погорел на мелочи и сел в тюрьму. Все его имущество конфисковали, а дочь сослали в трущобы отрабатывать затраченные на обучение в академии средства.

Я не мог не уважать того, кто склонен устраивать такой качественный социальный хаос. Гедеон Колючкин вызвал во мне какие-то прям родственные чувства. Поэтому я решил на дочурку этого виртуозного афериста хотя бы взглянуть.

Выяснив, где именно она отрабатывает свой долг, я дождался ее ночной смены. Обратившись едва уловимой тенью, текучей, как пролитые чернила, я бесшумно проник в отделение, чтобы разведать обстановку и понять, чем дышит девица.

В тускло освещенном пустом коридоре на посту сидела она. Хорошенькая, но далеко не сногсшибательная красавица, из-за которых начинают войны. Юная блондинка с небрежным пучком на затылке сидела, закинув ноги в белоснежных лодочках на стол, и читала книгу с таким сосредоточенным лицом, будто от этого зависели судьбы всех болезных людей Двира.

Я неслышно подобрался ближе, заглянул ей через плечо, пробежался взглядом по строчкам бульварного романа о каком-то там генерале-инвалиде, и мгновенно распознал ее психологический архетип.

Спасательница!

Ну разумеется. Девица явно любила подбирать всех сирых, убогих, сломленных и преданных. Это более чем объяснимо. Иначе зачем бы она вообще пошла в целители? Ей нужен надрыв. Ей нужен страдающий герой, чьи душевные и физические раны она могла бы исцелять своей заботой.

А когда она вдруг разразилась возмущенной тирадой, расстроившись, что книга обрывается на самом интересном и придется ждать второй том, я внезапно подумал: а почему бы ей этот «второй том» в реальной жизни не обеспечить? Она хочет драмы? Она ее получит. Заодно и сам повеселюсь, раз уж залетел на этот их скучный Двир. В конце концов, мне надо с чего-то начинать разрушать межмировую систему.

Я бесплотной тенью метнулся обратно в коридор, выскользнул за дверь, быстро принял физический облик, намутил себе иллюзорный реквизит и позвонил в колокольчик.

— Иди сюда, колючка, — прошептал я, вслушиваясь в ее торопливые шаги. — Будешь меня спасать.

Глава 3

Мина

Всплеснув руками, я сбежала с крыльца и с тяжелым вздохом ухватилась за ручки инвалидного кресла.

Вообще-то нужно просто направить поток силы, чтобы уменьшить вес объекта, но такие манипуляции даются легко только могучим магам-универсалам: щелкнул пальцами — и рояль сам летит на пятый этаж. А я специалист очень узкий. Я для того и выбирала эстетическое целительство, чтобы тяжелых, истекающих кровью пациентов на себе не таскать! За новой формой носа или подтяжкой ауры к эстетам приходят своими ногами, а не приползают в состоянии «почти труп».

А тут — на тебе, сюрприз в ночи.

Я направила крохи своей энергии на колеса, поднатужилась и… кресло неожиданно легко взмыло в воздух, а затем с хищным свистом рвануло в открытую дверь клиники.

— Эй-эй-эй! — только и успела я пискнуть, намертво вцепившись в ручки.

Я буквально влетела в холл следом за ним, болтаясь сзади, как воздушный шарик на веревочке. Мои подошвы скользили по полу, совершенно мне не подвластные. Что за бесовские проделки?! С каких это пор мои скромные чары работают, как турбинный артефакт?

Впрочем, в центре коридора кресло плавно опустилось на пол, колеса мягко коснулись плитки, и оно застыло как ни в чем не бывало, прикидываясь самым заурядным вспомогательным средством передвижения.

И вот тут я заподозрила неладное…

А пока катила пациента в смотровую, мой мозг, наконец, окончательно вышел из режима паники и начал анализировать. Я приглядывалась к мужчине и судорожно вспоминала всё, чему меня учили на кафедре общей диагностики в академии.

Итак. С такими колоссальными повреждениями, какие выдало моё сканирование, люди в двери не звонят. Они лежат в коме. У них болевой шок. А люди в коме и с болевым шоком не выговаривают длинные витиеватые слова красивым баритоном.

И главное — рубашка! Она не порвана, а аккуратно распахнута! И в целом слишком чистая. Никакой грязи, пота и нормальных физиологичных пятен, которые неизбежны при такой травме.

Значит, мужик нагло врет!

Но зачем кому-то наговаривать на свое здоровье, притворяясь куском фарша? Может, чтобы произвести на меня впечатление, сыграть на жалости и втереться в доверие?

Холодок пробежал по спине.

Власти! Они до сих пор не нашли припрятанный папулей клад, потому что после ареста отец оставался нем, как рыба. Следователи решили, что раз я самый близкий его родственник, то могу что-то знать, и прислали ко мне шпиона под прикрытием?

Ну сколько можно?! Я ведь сто раз на допросах чистосердечно, со слезами на глазах заявляла, что ничего не знала о темных делах отца!

А вдруг…

Я сглотнула.

А вдруг это не власти? Вдруг это те самые преступники, которые, собственно, и наложили на моего отца заклятье немоты, чтобы он не выдал тайник?

От этой мысли я споткнулась на ровном месте. Это точно должен быть кто-то страшно могущественный, потому что даже целый отряд высших магов из отдела правопорядка не смог снять отцовское проклятье!

Отвлекаясь на свои параноидальные мысли, я неудачно завернула за угол и со всего размаху приложила кресло с пациентом о дверной косяк.

— О-о-о… — весьма натурально простонал мужчина.

— Терпи, боец! — рявкнула я, даже не сбавляя темпа.

Сочувствие к нему как рукой сняло.

В голове созрел гениальный в своей незаконности план: сейчас я закачу этого актера погорелого театра в смотровую, аккуратно положу на кушетку и вкачу ему конскую дозу наркоза, а потом попробую влезть в его голову и прочитать мысли. Да, я не менталист. И да, ковыряться в чужих мозгах без спроса и лицензии категорически запрещено законом. Но он сам виноват, что решил меня обмануть! Если что-то пойдет не так и дойдет до судебного разбирательства, то я сделаю невинные глаза и скажу, что всего лишь оказывала первую помощь и проверяла степень повреждения нейронных связей от удара головой.

Точно! Я же клятву давала, в конце концов.

Но прежде, чем действовать, лучше окончательно убедиться в своих подозрениях.

Распахнув дверь смотровой небрежным потоком магии, я подкатила кресло вплотную к кушетке. Опустила ее пониже, чтобы было вровень с сиденьем, взяла мужчину за руку и ободряюще похлопала ею же по мягкой поверхности.

— Значит так, голубчик. Вот сюда будем перебираться на счет три, — елейно-заботливым голоском проворковала. — Приготовиться. Раз… два… три!

Сказав это, я резко отпустила его запястье и шагнула в сторону, сложив руки на груди.

Ну и, конечно, всё случилось ровно так, как я и думала. Из-за того, что ни малейшего доверия к моим скромным силам фальшивый пострадавший не испытывал, он сам плавно перелетел на кушетку и изящно улегся на спину без малейшей помощи с моей стороны.

Впрочем, стонать и изображать предсмертные хрипы он не забывал. Профессионал.

— Ну всё, хватит с меня этой комедии, — прошипела я возмущённо.

И на эмоциях, позабыв о своем плане, подошла вплотную к кушетке, наклонилась и одним резким движением сорвала с бесстыжих глаз симулянта черную повязку.

Замерла, приоткрыв рот.

Я ожидала увидеть голубоглазого следователя, кареглазого головореза или какого-нибудь зеленоглазого шутника, в конце концов! Но совершенно не ожидала столкнуться с этим.

На меня смотрел не человек. На меня смотрело опасное древнее существо из самых жутких детских страшилок.

Тени в смотровой метнулись по углам, температура в комнате резко упала, а на меня в упор уставились невозможные пугающие пестрые глаза, в которых клубилась сама первозданная тьма.

Темное зловредное божество.

Прямо во вверенном мне отделении эстетического целительства.

Глава 4

— Изыди, Лукискус проклятый! Кто Заступнице служит, того Темный обходит стороной! — истошно выпалила я, отскакивая от кушетки так резво, словно она внезапно загорелась.

Мои руки сами собой принялись размашисто чертить в воздухе охранные знаки. Не скажу, что до этого момента я была слишком уж набожной и всерьез верила в сказки о Лукавом Искусителе, но глаза-то не врут! Поэтому для надежности я еще и крутанулась на левой пятке, усердно плюя через плечо на все четыре стороны. Да, по технике санитарной безопасности делать такое в стерильной смотровой категорически запрещено, но когда перед тобой само воплощение греха — не до правил!

«Воплощение греха» резко село на кушетке, уставилось на меня, совершенно по-человечески растерянно моргнуло и спросило вкрадчиво:

— Что это ты делаешь, позволь узнать?

И что характерно, без театрального предсмертного пафоса голос зазвучал совершенно иначе. Из него исчезли хрипы плохого актера, и теперь он звучал именно так, как и положено Лукискусу: глубоко, бархатно и с такой интонацией, которая так и манила бросить всё и нырнуть в омут порока, подальше от строгого взгляда Благочестивой Заступницы.

— Защитное заклинание творю, — пролепетала я внезапно онемевшими губами. Опустила руки и грустно уточнила: — Не работает, да?

— Понятия не имею, кто такой этот твой Лукискус. Возможно, на нем и сработает, но я — не он.

— Врешь! — пискнула я, не желая поддаваться лживым речам опасного существа.

В Писаниях Благочестивой Заступницы именно так внешность грозы девичьей чести и описывали: красив до предательской дрожи в коленках, а глаза переливаются всеми существующими цветами, чтобы угодить вкусу абсолютно любой девы.

— Меня зовут Аниарх Хаос, — он чуть склонил голову, — и я могу поклясться, что с твоим Лукискусом даже не знаком. Мирража — знаю, Карсера — знаю, Мания и Тенетеса тоже знаю, а Лукискуса — нет!

Его слова звучали честно. Я это понимала, потому что мне было с чем сравнивать. Буквально пять минут назад, когда он прикидывался раненым и стонал в инвалидном кресле, фальшь так и звенела. А сейчас ее не было.

— А зачем же ты тогда прикинулся умирающим? И почему у тебя такие глаза? — подозрительно прищурившись, спросила я, не торопясь сдавать позиции.

Аниарх Хаос тяжко вздохнул, медленно прикрыл веки, а когда открыл их снова... на меня смотрели два абсолютно нормальных, радующих пронзительной небесной голубизной глаза.

— Небольшая ошибочка вышла, — невинно заявил он. — Я хотел поговорить с тобой о Гедеоне. Подумал, что если буду при смерти, то ты ко мне быстрее проникнешься сочувствием и пойдешь на контакт. А глаза... Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Показалось, наверное? Ночное дежурство, стресс...

Ошиблась? Могли мне эти пестрые радужки просто померещиться? Или это были остаточные отголоски мастерски сплетенной иллюзии? Всё-таки этот господин Аниарх Хаос (очень странное и пугающее имечко!) — маг высочайшего уровня, раз сумел так виртуозно подделать ауру тяжелейших повреждений и обмануть мою магическую диагностику.

Но в одном я точно не ошиблась. Имя «Гедеон» расставило всё по местам.

Он явился по папенькину душу! И это явно не представитель официальных властей. Это посланник тех самых могущественных бандитов, которые втянули моего бедного наивного родителя в криминальную аферу с ценными бумагами!

Мой взгляд отчаянно заметался по смотровой в поисках чего-нибудь увесистого. Чем бы его огреть? Уткой? Журналом назначений? Нет, он лёгкий. Поджала губы. И вдруг до меня дошло, что силой мне с таким магом ни за что не тягаться. Он меня в бараний рог скрутит и не вспотеет.

Значит, надо хитростью брать!

Я выпрямилась, приложила руку ко лбу в торжественном жесте высшей клятвы и с надрывом, от всего сердца, заверила:

— Я клянусь вам всеми святыми, что понятия не имею, куда папа спрятал украденное! Можете пытать, мне нечего скрывать!

Лицо Аниарха Хаоса скривилось гримасой раздражения.

— Да не нужны мне деньги! — воскликнул он.

— А что тогда вам от меня надо? — напряглась я и затаила дыхание.

Неужели всё же мою девичью честь хочет забрать? По спине побежали щекотные мурашки, и я непроизвольно вздрогнула.

Скинув ноги с кушетки, мужчина резко поднялся во весь свой немалый рост и оказался прямо напротив меня, мгновенно заполнив собой всё пространство смотровой.

Глава 5

Аниарх. Мрачный Властер Хаоса

Люди — невероятно забавные существа. Они думают, что хаос — это когда всё горит, взрывается, а по улицам бегают голые сумасшедшие с топорами. Дилетанты. Настоящий хаос — это когда ты аккуратно вытаскиваешь один крошечный винтик из самого основания их упорядоченной вылизанной жизни, садишься в первый ряд с бокалом хорошего вина и смотришь, как всё рушится до основания.

Я сидел на скрипучей кушетке в пропахшей зельями смотровой и с искренним наслаждением наблюдал за Колючкиной. Она пыталась меня «изгнать». Чертила тонкими пальчиками какие-то смехотворные символы, плевалась через левое плечо и верещала про Лукискуса. Я понятия не имел, кто такой этот Лукискус, но, судя по её панике, парень умел веселиться. Нужно будет навести справки: может, у нашего Всеотца есть ещё дети на стороне?

Но в чём-то эта маленькая целительница была права. Я действительно ошибся с маскировкой. Забыл, что у меня не привычные для людей глаза. Когда Вельгельмина сорвала с меня повязку, я хвалил себя за то, как замечательно всё придумал, а в таком благостном настроении мои радужки особенно ярко пестрят.

Девочка это увидела. Девочка чуть не обделалась.

— Что вам от меня надо? — спросила она, отступая к стене, словно затравленный, но очень колючий зверек.

Что мне надо?

Сказать ей правду? «Знаешь, милая, мой братец Мирраж, свихнувшись на фоне любви к своей человечке, подсунул мне магический шар, который заявил, что ты — моя истинная пара. Я припёрся сюда исключительно из упрямства, чтобы доказать, что вы с шаром оба — ошибка природы, а заодно разнести ваш мирок в щепки».

Слишком длинно. Слишком сложно. И совершенно не весело.

Нужно что-то простое. Понятное. Удобоваримое для её ограниченного человеческого мозга. Что-то, что заставит её влезть в мои сети.

Я поднялся во весь рост, навис над ней, сделал максимально серьезное одухотворенное лицо, скопировав выражение своего занудного светлого братца Властера Истины, и выдал с проникновенным пафосом:

— Мне нужна справедливость! Твой отец, Гедеон Колючкин, ни в чём не виноват и страдает за чужие грехи. Я хочу обелить репутацию вашей семьи!

Я внутренне приготовился к тому, что Колючкина рассмеётся мне в лицо. Серьёзно, более картонной и дешёвой фразы я и придумать не мог.

Но Мина внезапно подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши.

— Вот! Я это знала! Знала! Вы правда хотите помочь, господин Хаос? — её глаза загорелись светом глупой надежды, который бывает только у законченных идеалистов и идиотов.

Я еле сдержал смех. Творец Всемогущий, она купилась! С потрохами!

— Чистая правда, — степенно кивнул я, наслаждаясь тем, как абсурдно складывается ситуация.

И тут свет надежды в её взгляде потух, сменившись подозрительным прищуром.

— А какое вам до этого дело? — Она склонила голову. — Не верю. Защитник правды не использует ложь и иллюзии в своей великой миссии.

Недоверчивая какая!

Не люблю таких.

— Считай, что у меня такое своеобразное чувство юмора, — буркнул я и поставил вопрос ребром: — Так ты хочешь вытащить отца из тюрьмы или нет?

— А взамен что?

— Будешь должна кое-куда со мной отправиться. Свидетельницей будешь.

Притащу её на Маор, ткну Мирража носом в эту невыносимую дотошную девицу и скажу: «По-твоему, это моя истинная? Как бы не так! Я прямо сейчас на твоих глазах разберу её на частицы, развею и даже не вздрогну». План безупречен.

— Правду подтвердить? — Мина задумчиво постучала пальцами по столу со склянками.

— Истинную, и ничего кроме! — заверил я.

Её глаза хищно блеснули.

— Тогда заключим магический контракт?

Я внутренне хохотнул. Смертная предлагает контракт Мрачному Властеру. Это как предложить океану подписать бумажку о том, что он больше не будет мокрым. Но мне же чертовски скучно. Я вскочил и протянул ей ладонь:

— Давай, Колючка. Покажи, как ты будешь меня связывать.

Она вцепилась в мою руку двумя своими и затараторила:

— Контракт вступает в силу немедленно! Сторона А, именуемая в дальнейшем «Защитник Правды», обязуется полностью оправдать Гедеона Колючкина… не прибегая к убийствам, пыткам, незаконным разрушениям и массовым гипнозам!..

Я почувствовал, как древняя магия сделки, пробуждённая её искренним намерением, вспыхнула между нашими ладонями. Золотая нить скользнула по моей коже.

Я даже не подумал отдернуть руку. Я смотрел на неё и чувствовал, как во мне разгорается настоящий азарт.

— …До момента расторжения сделки вы будете моим телохранителем и обязуетесь говорить мне только правду! Да будет так! — с триумфом припечатала Колючкина.

Вспышка. Золотая нить впиталась в моё запястье. Я усмехнулся. Серьёзно? Канцелярский договор против Мрачного Властера? Я щёлкнул пальцами, собираясь ради шутки испепелить старый стул в углу, просто чтобы показать ей разницу в наших весовых категориях. Дзинь! Запястье обожгло. Стул остался стоять, а меня невидимой мухобойкой шлёпнуло по ауре. Я ошарашенно уставился на свою руку. Что происходит? Как?!

— Ты... привязала меня к местному Уголовному кодексу? — медленно произнёс я, чувствуя, как дёргается глаз.

— Шах и мат, господин Хаос, — гордо вздёрнула носик эта малолетняя шантажистка.

Я прикрыл глаза и шумно втянул воздух. Я, Властер Хаоса, только что подписал пользовательское соглашение, не читая. Позорище.

— Девочка, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Заключила юридически безупречную сделку, — деловито кивнула она. — Вы не можете убивать. Не можете разрушать. И не можете лгать. И станете моим защитником, потому что дело нам предстоит опасное.

Ну хоть что-то весёлое. Я оживился.

— О, будем жить вместе? Я в восторге!

Подался вперёд, с удовольствием наблюдая, как на лице Мины проступают следы сомнений. Она нервно сглотнула, вжимаясь в шкафчик. До неё что-то начало доходить, но сдаваться она не спешила.

— Начнём завтра прямо с утра? Я живу в отделении, в десятой палате. А вам могу предложить койку в третьей. Там никого нет, — пролепетала девица.

— Койку в третьей палате? — Я щёлкнул пальцами, собирая тени по углам. Пора заканчивать репетицию и начинать настоящие гастроли. — Нет, Колючка, мы перебираемся в мой пентхаус. У нас серьёзное расследование, а я не могу работать в такой обстановке.

— Я на смене! У меня люди!

— Суета! — лениво позвал я, прорывая ткань пространства.

Прямо из стены с характерным хлопком вывалилось моё верное мрачное порождение. Гигантская кислотно-фиолетовая белка в зелёном комбинезоне с множеством карманов. Мина, ожидаемо, тоненько заверещала.

— Присмотри тут за болезными, — приказал я порождению, краем глаза наблюдая, как Мина сползает по стеночке. — А мы с моей новой ассистенткой — по важным делам.

Суета сжалась, хрустнула и обратилась Вильгельминой.

— Сделаю в лучшем виде, господин! — гаркнула она и засуетилась по смотровой.

Я крепко взял онемевшую Мину за локоть и потянул. Она сама виновата, что навязала мне магический контракт.

Глава 6

Мина

Я стояла, приоткрыв рот, и смотрела, как моя точная копия с безумным, совершенно нечеловеческим блеском в глазах хватает со столика самую большую клизму.

— О-о-о, сейчас мы всех вылечим! В лучшем виде! — кровожадно пропела фальшивая я голосом, в котором безошибочно угадывались интонации кислотно-фиолетового монстра.

Святые угодники. Моя репутация. Долг. Моя будущая лицензия и независимость! Мои бедные ни в чём не повинные пациенты!

Я дёрнулась вперёд, чтобы грудью встать на защиту одноглазого деда и пухлой торговки от этого энтузиазма, но железная хватка на локте удержала меня на месте.

— Эй, полегче, Колючка, — раздался над ухом насмешливый голос. — Суета знает своё дело.

Я медленно, очень медленно повернула голову. На меня смотрел псих. Очень красивый, невероятно могущественный, но абсолютно, клинически ненормальный псих. А главное, он вернул свои настоящие пёстрые радужки. Видимо, контракт запрещал ему лгать мне даже внешностью.

Мой мозг, привыкший раскладывать всё по полочкам, лихорадочно искал рациональное объяснение творящейся вокруг катастрофе.

Так. Что мы имеем? Какое-то существо явно необычного происхождения. Но он не Лукискус, не представитель властей и не банальный аферист. А надо ли мне знать, кто он? Надо! Контракт заключён? Да. Сейчас мы во всём разберёмся.

— По условиям контракта вы обязаны говорить мне только правду, — стараясь, чтобы голос не дрожал, процедила я. — Кто вы такой? И что это за фиолетовая хтонь сейчас пошла ставить опыты на моих пациентах?!

Аниарх Хаос театрально вздохнул, будто я спросила о чём-то слишком сложном, и отпустил мой локоть. Неторопливо застегнул пуговицы своей белоснежной рубашки, выпрямился и посмотрел на меня со снисходительным превосходством.

— Я — Аниарх, — торжественно, но с ноткой вселенской скуки изрёк он. — Мрачный Властер Хаоса. Один из первых сынов Творца всего сущего. Демиург, если тебе так понятнее. А та милая зверушка — моё мрачное порождение. Суета. И у нас с тобой контракт, смертная. Идём.

Я моргнула. Один раз. Второй.

Мрачный Властер. Хаоса. Демиург.

Клиническая картина сложилась мгновенно: острый психоз, мания величия, диссоциативное расстройство личности, отягощённое редким, но невероятно сильным даром к магии иллюзий. И я, Вельгельмина Колючкина, дипломированный целитель, только что магической клятвой привязала себя к буйному пациенту!

— Господин… Аниарх, — я включила свой самый успокаивающий голос, которым обычно разговаривают с пациентами после выхода из наркоза, пока они ещё не в себе. — Вам не нужно никуда идти. Давайте вы присядете на кушетку, я накапаю вам отличных забористых капелек, и мы обсудим ваше мрачное порождение. Как давно вы его призываете?

Аниарх уставился на меня. Секунду в смотровой стояла гробовая тишина, а затем он расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову.

— Обожаю! — выдавил он сквозь смех, утирая глаза. — Твоя самоуверенность просто восхитительна. Ты думаешь, я спятил?

— Я думаю, что вам нужен покой и сильные успокоительные, — отрезала я, бочком отступая к столу со шприцами.

— Мне нужно расследовать дело твоего отца-мошенника, — хмыкнул Аниарх. Веселье мгновенно исчезло с его лица, сменившись хищным оскалом. — А тебе — пойти со мной.

Он не стал читать заклинаний. Не стал чертить руны или бросать магический порошок. Он просто поднял руку, ухватился за пустоту прямо посреди моей стерильной смотровой и… дёрнул.

Раздался скрежет. Воздух треснул пополам.

Мой диагноз «шизофрения» рассыпался в прах.

Психи, пусть даже они и превосходные иллюзионисты, не рвут ткань пространства. А передо мной зияла чёрная, искрящаяся фиолетовым дымом воронка, из которой тянуло озоном и чистым первобытным ужасом.

— Дамы вперёд, — галантно указал на портал этот ненормальный… демиург?

— Я никуда не пойду! — Я вцепилась обеими руками в край тяжёлого металлического шкафа. — Я на работе! Там поддельная я с клизмой! Меня уволят! Меня посадят!

— По условиям контракта, — ласково пропел Аниарх, — Сторона Б, то есть ты, неразлучна со Стороной А. А сторона А, то есть я, уходит. Идём, Колючка. Иначе магия сделки оторвёт тебе руку.

И, словно в подтверждение его слов, невидимая нить, связавшая нас, натянулась. Мои пальцы, намертво сжавшие шкаф, вдруг обожгло. Сила притяжения была такой, что меня дёрнуло вперёд вместе с тяжеленной железякой.

— Ты ненормальный! — взвизгнула я, когда мои туфли заскользили по кафелю к зияющей в пространстве дыре.

— Я Хаос, дорогая. А норма — это так скучно… — Аниарх шагнул ко мне, обхватил за талию и, не обращая внимания на мои брыкания, шагнул прямо во тьму.

Шкафу повезло, он остался в смотровой. А мне — нет.

Глава 7

Порталы — это то, о чём все знают, но чем никогда сами не пользовались. Всё потому, что уже лет триста подобный способ передвижения запретили и заблокировали для широких масс во избежание незаконных проникновений. С тех пор порталы остались в народной памяти чем-то вроде волшебной возможности приятно сэкономить время для героев.

На деле же перемещение через дыру в пространстве оказалось похожим на прыжок в пахнущий жжёным сахаром водоворот, пытающийся вывернуть тебя на изнанку.

Когда меня наконец выплюнуло на твёрдую поверхность, я не удержалась на ногах и рухнула на что-то возмутительно мягкое и проехалась щекой по чему-то кожаному.

— Дыши глубже, Колючка. Тошнота пройдёт через пару минут. Побочный эффект искривления материи, — раздался сверху ленивый баритон Аниарха.

Я кое-как разлепила глаза и огляделась. Возмутительно мягким оказался ковёр с ворсом толщиной в мою руку. Кожаным — массивный диван. Я грациозно на него заползла, одёрнула неприлично задравшийся белый халатик, поправила съехавшую на бок шапочку и уставилась на господина Хаоса возмущённо.

— Где мы? — прохрипела я.

Голос сел, и пришлось прокашляться.

Так-то через панорамные окна я видела, что мы находимся в центре столицы, в небоскрёбе справа от дворца. Где-то в гигантском двухуровневом пентхаусе. Но хотелось бы знать конкретнее.

— В моём скромном временном жилище. Имеются возражения? Тебе тут не нравится? — Аниарх по-хозяйски плюхнулся в необъятное кресло, закинул ногу на ногу и потянулся, как сытый кот.

Пентхаус явно обставлен модным дизайнером — по последнему слову магтехники. Не нравиться он не мог.

— У вас есть недвижимость в Двире? — Я недоверчиво прищурилась.

— С сегодняшнего утра, — лучезарно улыбнулся Аниарх. — Обзавёлся, как только решил задержаться в твоём мирке.

Стоп.

Мой мозг, натренированный на чтение мелкого шрифта в целительских инструкциях, зацепился за несостыковку.

— Подождите. Вы не могли купить жильё в этом районе за одно утро! Возле дворца не может поселиться кто попало! Проверка заняла бы…

— А я ничего и не покупал, — перебил меня этот сумасшедший, с интересом разглядывая свои идеальные ногти.

Я замерла. Холодок пробежал по позвоночнику. Сейчас нас схватит стража, и отправлюсь я к папеньке под бок!

— По контракту вы обязаны говорить правду, — спросила дрожащим голосом. — Чей. Это. Дом?

Аниарх вздохнул, будто я заставляла его объяснять очевидные вещи.

— Какого-то толстосума. Кажется, он торгует зерном. Или скупает земли… Я не вникал.

— Вы вломились в чужой дом?! — Мой голос стал писклявым, а истеричные нотки резали уши даже мне.

— Эй, следи за языком! Я похож на тупого взломщика, по-твоему?! — Аниарх театрально прижал руку к груди, и золотая вязь контракта блеснула на его запястье. — Я просто вошёл, вежливо поздоровался с хозяином и спросил, не хочет ли он уступить мне жилплощадь на пару недель по-хорошему.

— И он что?!

— И он согласился. Он же не дурак, — пожал плечами демиург.

— А если он уже пожаловался? Если сейчас нас схватит стража?

Я вскочила и принялась озираться по сторонам.

— Не схватит, — отмахнулся он. — Ты до сих пор не поняла, с кем имеешь дело?

Очень хорошо поняла, в том-то и проблема.

— А если я уже не хочу в этом участвовать, можно наш контракт аннулировать? — жалобно спросила я и затаила дыхание.

Ну а вдруг? Не надо мне его помощи! Я хочу обратно в своё отделение!

— Конечно же нельзя! Он же магический. Но ты расслабься. Твоя правильность такая душная, что у меня от неё зубы сводит. Считай это отпуском.

В этот момент прямо в воздухе с тихим хлопком открылась маленькая чёрная воронка.

— Тётка уже похудела, а деду я даже третий глаз на лбу вырастила. Они домой пошли. Можно мне тоже уже уйти? Скучно тут, — протараторила высунувшаяся из воронки фиолетовая голова.

Я горестно взвыла и упала на диван, закрыв лицо руками. Мне конец! Уволят и посадят в тюрьму за долги перед академией.

— Нет! — грозно отрезал Аниарх. — Ты должна сдать смену и убедиться, что к моей помощнице нет претензий. Выполняй! Но не как в прошлый раз, а с учётом местных законов и традиций. Никто не должен догадаться, что ты — не она. Иначе накажу и отправлю к Мирражу на Маор в подчинение к Беспокойству!

Я мало что из его отповеди поняла. Только то, что раньше Суета с поручениями справлялась скверно, но намерена это исправить, потому что исчезла она молниеносно.

Глава 8

Аниарх

Смертные Двира оказались на редкость предсказуемыми существами.

Мы стояли на крыльце дома Гедеона Колючкина, отца моей невыносимо правильной подельницы. Дверь и окна пересекали толстые ленты с магическими печатями следственных органов. Они неприятно пульсировали, предупреждая, что лучше их не трогать. Простым смертным, разумеется, а не мне.

Мина, бледная после очередного перемещения, обречённо привалилась к перилам и восстанавливала дыхание, но силы сообщить мне очевидное она нашла:

— Опечатано, а вскрытие магической пломбы грозит каторжными работами в кристаллических шахтах.

— Колючка, ты опять мыслишь слишком шаблонно, — снисходительно хмыкнул я, разглядывая печати. — Стража явится, только если кто-то их коснётся, верно?

Она угрюмо кивнула, нехотя выпрямляясь.

— Значит, мы попросим дверь открыться без нашего участия. — Я выпустил тонкую струйку магии прямиком в дилетантскую охранную систему.

Она отплыла в сторону вместе с дверью, и я шагнул внутрь. Мина, судя по недовольному пыхтению за спиной, не отставала.

Дом Колючкиных выглядел так, будто внутри него порезвилось стадо диких химер. Обыскивали дом капитально: обивка мебели вспорота, книги с полок сброшены на пол и валяются раскрытыми, бытовые артефакты разобраны на винтики, повсюду битое стекло.

Мина ахнула и прикрыла рот ладошкой. В её глазах блеснули слёзы. Скука. Ненавижу сырость.

— Они уничтожили всё ценное, — прошептала она. — Нам никогда уже не восстановить утраченное.

— О, поверь мне, милая, разрушение — это искусство. А здесь работали дилетанты. — Я прошёл в центр комнаты, хрустя стеклом под туфлями. — Нам нужно найти то, что они упустили. Но копаться в мусоре не в моих правилах.

Я щёлкнул пальцами. Пространство дрогнуло.

— Что вы делаете? — Мина попятилась к выходу.

— Наш договор запрещает мне разрушать. Но он не запрещает мне созидать, верно? — Я хищно улыбнулся и позволил своей первозданной сути выплеснуться наружу.

Это было восхитительно! Я заставил энтропию течь вспять.

Пыль, мирно лежавшая на обломках, недовольно зашуршала, сбилась в плотные серые клубки и послушно покатилась в мусорное ведро. Осколки стекла, звеня, взлетали в воздух и намертво срастались в целые вазы и плафоны. Разорванные страницы вырывались из-под обломков мебели и с шелестом встраивались обратно в корешки книг, и целые томики возвращались на полки. В дальних комнатах захлопали дверцы шкафов.

Мина стояла, вжавшись в стену, и смотрела, как распоротый диван с чавканьем всасывает в себя пружины и зашивается невидимыми нитками.

Хаос — это не только взрывы. Хаос — это когда вещи делают то, что им не положено по законам мироздания.

Спустя несколько минут гостиная выглядела идеально. Как с картинки в журнале.

Кроме одной детали.

— Я схожу быстро переоденусь и соберу кое-что из вещей, вы не против? А то мне не дали возможности забрать даже самое необходимое, — с едва сдерживаемым восторгом воскликнула Мина.

— Да, иди, — отмахнулся я.

А когда она умчалась, подошёл ближе к книжному шкафу.

Когда моя магия вернула все вещи в их изначальное, «идеальное» состояние, шкаф встал так, что обозначил едва заметную тень на обоях. Я провёл над этим местом рукой — и стена бесшумно отъехала в сторону, открывая гладкую металлическую поверхность скрытого сейфа, мерцавшего защитными рунами.

А вот и тайник.

Я прищурился, разглядывая сложную вязь.

— Мина, ты скоро? Помочь застегнуть пуговки на платье?

— Не нужно! Я уже иду!

— Отлично. Я кое-что нашёл, но замок настроен на кровь хозяина. Или его прямых потомков. Твой выход, Колючка. Приложи палец, — крикнул я и обернулся на её шаги.

На миг застыл, когда Мина появилась в дверном проёме. Без отвратительной шапочки и халата она выглядела... аппетитно. Голубое платье подчёркивало всё, что нужно, а локоны так и просили, чтобы их намотали на кулак. Я сглотнул. Потом нахмурился. Какого мрака? Мне тысячи лет. Я видел столько красавиц, что все они теперь для меня на одно лицо. Почему я сейчас пялюсь на ключицы провинциальной целительницы, словно пубертатный подросток?! Проклятый шар Мирража. Он точно добавил туда какие-то мудрёные афродизиаки!

Я сглотнул и заставил себя вернуться к делам.

— Тайник? Ничего себе! Я о нём не знала, а ведь жила в этом доме больше двадцати лет! — удивилась Мина, но послушно подошла и протянула руку к рунной вязи.

Письмена вспыхнули зелёным, и тяжёлая дверца сейфа откинулась. Мы уставились на содержимое.

Внутри не было гор золота или магических артефактов. Там лежала лишь одна толстая тетрадь в кожаном переплёте и пара банковских векселей.

Я достал тетрадь, открыл первую страницу и пробежался глазами по строчкам. Мои губы сами собой растянулись в широкой, совершенно безумной улыбке. О-о-о. Этот Гедеон Колючкин оказался не просто вором. Он был гением!

— Что там? — с надеждой спросила Мина. — Доказательства того, что папулю подставили?

Я посмотрел на девушку, чья картина идеального мира сейчас рухнет окончательно, и радостно рассмеялся.

— Нет, дорогая. Здесь доказательства того, что твой папочка украл у синдиката нечто такое, за что ему отвалили векселя на сумму, способную купить половину страны, — я лениво перелистнул дневник Гедеона. — Но самое забавное не это. Векселя — лишь фантики. Судя по обрывкам записей, твой предприимчивый родитель прихватил рецепт. Какую-то уникальную формулу. Вопрос лишь в том, что именно они варили и куда твой отец это спрятал?

Мина резко побледнела и схватилась за сердце.

Глава 9

Честно говоря, надежды на то, что папуля — невинная овечка, которая просто страдает за чужие грехи, у меня с самого начала было маловато. Слишком уж хорошо я знала своего родителя. Гедеона Колючкина вечно манил быстрый, легкий и, желательно, крупный заработок.

Стоит только вспомнить, с каким нечеловеческим трудом я отговорила его открыть курсы успешного магического успеха! Он тогда на полном серьезе планировал арендовать зал в центре и заманивать туда таких же любителей падающих на голову богатств, чтобы учить их «дышать энергией изобилия» и «привлекать золотые потоки силой мысли». Я тогда едва успела перехватить рекламные листовки до того, как они разлетелись по городу.

Но когда этот сумасшедший демиург ворвался в мою жизнь со своим пафосным: «Ваш отец страдает за чужие грехи! Я искатель справедливости!», я сбилась с толку. Даже не знаю почему я ему на миг поверила. Наверное, потому что папулю люблю. Или мне просто невыносимо сильно хотелось вырваться из рутины и покончить со скучной отработкой. Хотелось поверить в сказку, где мой папа — оклеветанный герой, а не обычный неудачливый комбинатор.

Но сейчас, когда я поняла, кем на самом деле является мой новоиспеченный «телохранитель», и своими глазами увидела тайник с векселями и дневником, всё окончательно вернулось на свои места. Это заставило меня схватиться за сердце и громко, совершенно искренне ахнуть. От радости!

Мозг, натренированный зубрежкой за годы учёбы, моментально сложил два и два.

— Получается... надежды на оправдание отца нет? Он действительно виноват, а значит, сделка невыполнима! Мы можем прямо сейчас расторгнуть наш договор? — пропищала я, вцепившись пальцами в платье.

В эту секунду мое захолустное отделение эстетического целительства показалось мне оазисом надёжности и покоя. Даже одноглазый дед и пухлая тетка внезапно показались милыми и родными. Верните меня к моим шприцам и мазям! Заберите от меня этого психа с его слишком реалистичными иллюзиями и разрывами пространства!

— Отчего же? — искренне удивился Аниарх Хаос.

Он даже не оторвал взгляда от исписанных отцовским почерком страниц, но его губы изогнулись в такой предвкушающей хищной улыбке, что у меня по спине пробежал неприятный холодок.

— Наоборот, Колючка, — он поднял на меня взгляд своих невозможных пестрых глаз, в которых сейчас плясали искры неразбавленного азарта. — Теперь, когда я убедился в стопроцентной виновности твоего папаши, мой интерес взлетел до небес. Спасать невиновного скучно. Любой дурак с хорошим адвокатом может доказать его невиновность. Но перевернуть всё с ног на голову? Выкрутить реальность так, чтобы оправдать настоящего матерого мошенника перед лицом всего мира, не прибегая ко лжи? О-о-о… Это же какой изумительный вызов!

Я задохнулась от возмущения, шагнула вперед и с силой вырвала пухлую тетрадь из его рук.

— Папуля — не мошенник! — насупилась я, прижимая кожаный переплет к груди, словно щит. — Он просто... мечтатель! Он это всё сделал не со зла!

Прозвучало жалко, но в этом своем утверждении я чувствовала непробиваемую уверенность. Мой папа не злодей. Да, его заносило на поворотах, но он никогда не спускал случайно заработанные (или, как теперь выясняется, незаконно присвоенные) деньги на выпивку, сомнительные зелья, гулящих женщин и подпольные карточные игры.

Мой папа покупал килограммы отборной вырезки, чтобы подкармливать бездомных животных в нашем районе. Мой папа отказывал себе в новом костюме, чтобы побаловать меня красивыми платьями и оплатить мои учебники по целительству. Он не криминальный гений! Он не виноват, что родился таким... патологически наивным фантазером!

— А его личные записи говорят об обратном, — насмешливо возразил Аниарх.

Он сделал неуловимое движение рукой, и дневник, словно живой, выскользнул из моей хватки и порхнул обратно к демиургу. Властер театрально распахнул его на нужной странице, откашлялся, как актер перед премьерой, и с выражением, полным драматизма, зачитал:

— «Сегодня мне сказочно повезло купить на черном рынке уникальное зелье абсолютного забвения. Выпью его сразу, как только надежно спрячу клад. После этого никто никогда и никакими пытками не сможет заставить меня раскрыть место тайника, потому что я его забуду! Утрутся все: и жадные власти, и эти головорезы из синдиката. Только Мина о нем узнает. И то — лишь когда меня не станет и всё окончательно стихнет. Моя бедная девочка достойна лучшей жизни, пусть ей и не повезло с отцом. Ради неё я готов на всё».

Аниарх захлопнул дневник с глухим хлопком, который прозвучал в тишине гостиной, как гром среди ясного неба.

Я стояла ни жива ни мертва. Ноги ослабли, и я рухнула на ближайший стул, громко всхлипнула и закрыла лицо руками.

Бедный, бедный мой папуля! Он даже не понял, что натворил. Хотел как лучше, а получилось — как всегда! В своей слепой безрассудной отцовской любви он же меня капитально подставил!

Папа выпил зелье забвения. Значит, он реально ничего не помнит, и допрашивать его бесполезно. Но если об этой записи в дневнике кто-то узнает, то папу быстренько убьют в камере как отработанный материал. А ко мне придут серьезные ребята, затребуют клад (о котором я даже не подозреваю!), отберут всё, а потом закопают меня где-нибудь в лесополосе.

Я судорожно выдохнула, убрала трясущиеся ладони от лица и подняла голову.

Вся моя правильная, хоть и не безоблачная жизнь только что сгорела синим пламенем. Правосудие мне точно не поможет.

Осталась одна-единственная надежда — высокий брюнет с жуткими, пестрыми радужками, отвратительным характером и титулом Властера Хаоса, который сейчас с откровенным весельем наблюдал за моей паникой.

Я выпрямила спину, сжала кулаки и посмотрела прямо в его глаза со всей серьезностью, на которую была способна.

Глава 10

— Т-теперь у меня... — начала я, сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну.

Хотела сказать, что выбора не осталось, что я загнана в угол и вынуждена держаться за него, как утопающий за соломинку.

Но Аниарх Хаос договорить мне не дал.

— На лбу появилась мишень размером с королевскую печать. Да, я знаю, — мурлыкнул он.

Не просто сказал, а именно мурлыкнул, как сытый, донельзя довольный собой хищник, загнавший дичь в ловушку. В его глазах плясали искры. Аниарх плавно подался вперед, нависая надо мной, и его голос упал до бархатного обволакивающего шепота:

— И я рад тому, как удачно складываются обстоятельства. Ведь у меня появился отличный рычаг давления. И кто теперь кому поставил шах и мат?

Он собрался меня шантажировать?! Мстит за то, что я заставила его заключить контракт? Но это же низко!

— И что вы от меня хотите? — пробурчала угрюмо, не отводя взгляда.

— Всё предельно просто, Колючка. Хочешь жить — слушайся меня. Не отходи ни на шаг. Дыши, когда я разрешу. И лучше даже в мыслях со мной не спорь, а то ведь я существо импульсивное — могу совершенно случайно подбросить эти очень интересные сведения... ну, скажем, старшему следователю.

Я ахнула. Воздух со свистом вырвался из легких, а щеки мгновенно обожгло краской жгучего возмущения. Гневно раздув ноздри, я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Это... это просто безнравственно! — выдохнула я. — Так порядочные мужчины не поступают! Это шантаж чистой воды!

Аниарх картинно отшатнулся, до предела округлив глаза. Тонкие длинные пальцы театрально легли на грудь, прямо туда, где у нормальных людей находится сердце.

— Порядочные?! — Его голос дрогнул от виртуозно сыгранной фальшивой боли. — Создатель с тобой, Колючка! Побойся небес, какие оскорбления! Где великий и прекрасный Хаос, а где твой унылый порядок?! Я настоятельно попрошу такие обидные, унижающие мою темную природу эпитеты ко мне не применять!

Он изобразил праведный гнев настолько убедительно, что ему бы стоя зааплодировал любой столичный театр. Хотя на самом деле этот странный, невыносимый тип едва сдерживал смех — я видела, как предательски подрагивали уголки его губ.

А вот у меня поводов для веселья не имелось от слова «совсем». За этой маской кривляющегося шута скрывается существо первородной силы. Я ни на секунду не сомневалась: он с легкостью, даже с некой эстетической ленцой воплотит свою угрозу в жизнь, стоит ему только почувствовать ко мне настоящее раздражение. Для него я — букашка с забавной проблемкой.

Прикусив щеку изнутри до солоноватого привкуса крови, я заставила себя промолчать, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.

Но в ту же секунду в окно гостиной ударил ослепительно-белый луч света и, словно карающий меч, рассек полумрак комнаты. А следом ночную тишину нарушил усиленный магическими рупорами бас:

— Поднимите руки и подойдите к окну так, чтобы мы вас видели! Сопротивление бесполезно! Здание оцеплено! Работает спецназ его величества Крастуна Седьмого!

Сердце ухнуло в пятки и там заледенело. Имя короля всегда звучало пугающе. Я прикрыла глаза, чувствуя, как ледяная волна паники накрывает с головой.

Вот и всё. Как же быстро, бездарно и глупо закончилось наше маленькое приключение. Практически не успев начаться. Сейчас спецназ выломает двери, залетит в дом, положит нас лицом в ковер... Нас обыщут. Отберут дневник. Прочитают записи отца, и тогда моя жизнь превратится в нечто похуже смерти в подземельях.

Я зажмурилась, ожидая грохота сапог, но вместо этого услышала тихий смешок.

Распахнула глаза. Демиург небрежно поднял руку, ухватился за нематериальный луч слепящего света, будто за осязаемый канат, намотал его на кулак в два оборота и... резко дернул на себя.

За окном кто-то истошно завопил, и гостиная мгновенно погрузилась в кромешную тьму. Воздух в комнате стал плотным, вязким, запахло озоном, а тихий треск разрываемой ткани пространства дал понять: Аниарх вскрывает реальность, создавая портал.

Я попыталась сгруппироваться, инстинктивно обнимая себя за плечи, но всё равно оказалась совершенно не готова к тому, что рука демиурга стальным капканом обовьется вокруг моей талии и притянет так плотно к его телу. Мир завертелся безумной воронкой, гравитация исчезла. От неожиданности и потери равновесия я уткнулась носом в крепкую шею Аниарха и, не удержавшись на краю вдоха, судорожно втянула в себя воздух.

Это стало фатальной ошибкой.

Я смутно представляла, кто такие демиурги. А уж тем более Властеры. В академиях о сказочных персонажах лекций не читали. Но теперь я на собственной шкуре — точнее, на собственных расплавленных нервах — поняла одну страшную вещь: скорее всего, эти нелюди имеют особую кожу, пропитанную флюидами, лишающими женщин воли.

Запах Аниарха ударил по моим рецепторам похлеще любого нелегального приворотного зелья. Терпкий аромат приближающейся грозы, горького миндаля, раскаленного металла и чего-то первобытного, темного. Этот запах не просто дурманил — он властно подчинял. Он мгновенно проникал под кожу, разгоняя по венам жидкий огонь, заставляя колени превращаться в вату, а мысли — в тягучий сироп.

Вместо того чтобы брезгливо отстраниться, как велел инстинкт самосохранения, мои пальцы сами собой скомкали ткань на его плечах, а тело предательски задрожало, инстинктивно желая раствориться в этом Хаосе без остатка.