Избранники: Небо и Земля

Глава 1: Начало великих поэм

Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, что у Небес и Земли есть свои законы? Не посещали вас мысли о том, что они несут в себе? А действительно ли они нужны...?

Этим вопросом задаётся каждый, кто проживает на материке под названием Цевалля, где земли впитывают в себя кровь великих воинов, что встретили свою гибель во имя нелепых желаний своих руководителей...

Одной из чудесных летних ночей, во дворце страны Виттибелл, жена короля Рентаро Восьмого была охвачена родовой болью. Заранее написав завещание, она всё ещё надеялась на то, что сможет выжить по окончанию всего этого. Роды не были чем-то публичным, ибо рыжеволосая королева Жанна не очень любила излишних взглядов, так что в этом торжественном событии участвовали лишь четверо доверенных служанок. Спустя ещё 6 часов нетерпимой боли ей всё же удалось выжить и подарить своему мужу, как и всему свету всему свету новых королевских наследников — двух близнецов, девочку и мальчика.

На какое-то время служанки забрали близнецов, дабы оттереть их хрупкие тела от крови и позволить королеве передохнуть после мучительной боли и многочисленных страданий. Некоторое время прошло по окончанию родов, когда к измученной черноглазой Жанне положили её детей. Как раз в этот момент к королеве пожаловал и её супруг. Рентаро довольно сильно переживал о течении родов, но его постигло облегчение, когда пред глазами виднелись двое его детей, а заодно и будущих наследников престола. На дворе стояла ясная ночь, что пробивалась в окна замка и давала возможность хоть как-то разглядеть близнецов. Воспользовавшись именно этой возможностью, король наклонился над детьми, рассматривая их чуть лучше. Всматриваясь в каждую деталь, он почти затаил дыхание; ещё покрасневшая кожа совсем маленьких детей имела на себе кое-что, что слишком выделялось из-под белоснежных пелен — знаки на предплечьях, или, по крайней мере, не до конца раскрытые очертания каких-то рисунков. Брови Рентаро заметно нахмурились, а любопытство значительно брало вверх. Он испытал огромное искушение немного опустить пелену и рассмотреть символы поближе, но заметив миролюбивый сон новорожденных, решил не рисковать этим, вовремя отдёрнув руку. В комнате царила напряжённая атмосфера, очевидно, оба родителя знали, чем являются эти символы...

Годы шли, словно песчинки, падающие в нижнюю чашу песочных часов, неся за собой изменения как в мировой политике, так и во внешности близнецов. Чего теперь только стоила синеглазая принцесса Кайона: длинные красные волосы, как и много прочих особенностей ей достались от отца. При дворе её считали абсолютной копией короля. Однако стоит подметить и то, что принц Найоми тоже не был хуже своей сестры. Тот имел роскошные красные волосы, но свои жёлтые глаза и скверный характер ему подарила мать. Два чудеснейших ангела, что даже не подозревали о своей истинной сущности, наслаждались детством в пределах королевского дворца, ведь дальше ход был запрещён. Детям нанимали лучших учителей, которые давали им великолепное образование, но единственное чего у них не было — это контакт со сверстниками. Детишки часто задавали вопросы по этому поводу, но родители, лишь тяжело вздыхая, не отвечали на это.

Дети были расстроены. Им очень хотелось ладить ещё с кем-то, а так же похвастаться своими "метками", которые были на правых ключицах. Метки близнецов отличались друг от друга, но наверняка имели какой-то скрытый смысл. Родители знали что это означает, но не позволяли передать своим детям настолько запретные знания...

Характер Кайоны очень не нравился Жанне. По мнению королевы, девочка желала знать слишком много того, чего знать ей не стоило. Из-за этого в семье не обходилось без ссор. Жанна всегда "переманивала" на свою сторону Найоми, ведь он был её любимым, и главное, послушным сыном, в которого она вкладывала частицы своей души. Рентаро замечал отношение Жанны к дочери и никогда не оставался в стороне. Во время каждой из словесных перепалок, он всегда поддерживал свою дочь и просил не принимать слова матери слишком близко к сердцу, пусть это и получалось не всегда. Впрочем, именно так каждая из сторон выбрала себе дитя, детство которых было испорчено благодаря вечным ссорам, не до конца понятным для детей.

Когда Кайоне и Найоми было по двенадцать лет, те как обычно бегали по дворцу, утешая себя и скрашивая свои серые подростковые будни. Пролетая по коридорам, словно с помощью крыльев, дети рассекали воздух, не желая останавливаться. Игра в салочки оказалась настолько увлекательной, что случайно завела их в тупик. Лучи дневного солнца сюда доставали через небольшие окна, но в основном всё по бокам было заставлено витринами, а рядом с теми витринами стояли две чудесные вазы. Под витринами можно было заметить старые фотографии, мечи и прочие вещи, которые составляли личный музей семьи Рендгурд. Детям захотелось ознакомиться со всем ближе, ведь здесь они были впервые.

Пройдя ближе к витринам Найоми случайно задел одну из фарфоровых ваз, которая в тот же миг упала на красный ковёр, что стелился по всем коридорам замка... Обратив внимание на осколки вазы, среди них можно было заметить небольшую бумажку. Найоми решает заговорить, разбавляя напряжённую тишину:

–Очень странный набор слов... Может, заклинание...?

И он был прав. На бумажке было написано заклинание, которое тот решился произнести вслух, не думая о том, что оно могло означать. Момент. По окончанию произношения, стена, которая создавала тупик, стала пропадать, а вместо неё впереди виднелся огромный зал с высокими потолками и высочайшими книжными шкафами. Недолго думая, дети решились посетить данный зал. В нём почти не было света, лишь окна, что были расположены на потолке, пропускали дневной свет. Здесь были десятки, сотни тысяч различных книг и все они несли свою мудрость... Чёрно-белый кафель встретил наших юнцов и провёл до середины зала, к аналою, на котором была книга. Книга была открыта посередине, но на её страницах не было ничего, кроме одной фразы: «Коль хотите знать ответ, произнесите вопрос вслух...». Ещё немного посмотрев на книгу, а затем и на своего брата Кайона подала свой слегка дрожащий голос:

–Что значат наши знаки на правых ключицах... –Этих едва слышных слов было достаточно для того, чтобы получить желанный ответ. Миг. Перед теми с какой-то из полок упала книга, заголовок которой звучал как: «Избранники - правда или вымысел?».

–Избранники? Чушь какая. Не могли что-то получше придумать?

–Ежели сам не читаешь, так дай другим почитать, –проговорила Кайона, взяв в руки упавшую книгу. Прошло тринадцать минут с того момента, как Кайона погрузилась в чтение.

–Найоми, я поняла что означают наши символы.

–Да? В таком случае, я слушаю тебя. —отклинул юный принц, скрестив руки на груди.

–Дело в том, что эти знаки...—не успев договорить свою речь, принцессу прервала Жанна, которая по своему виду была явно очень зла.

Казалось, что вокруг неё сейчас появится круг из огня или она выпустит его из рук, но Жанна умела контролировать свои эмоции, когда рядом был Найоми.

–Какого черта здесь происходит и что за книги вы читаете?! —злобно спросила королева у своих детей. Не дождавшись ответа, та отругала детей за излишнее любопытство, хотя её ругань больше была адресована Кайоне, чем Найоми.

Отпустив Найоми раньше, чем Кайону она заставила его идти в свою комнату. Он так и сделал. А в то время как Жанна, закатив рукава своего платья цвета оливы, наколдовала плётку и поставив Кайону на колени стала бить ею по шее и рукам принцессы, а позже Кайоне было приказано удалится в свою комнату.

Плачь, боль, обида. Это всё то, что украшало комнату Кайоны. Из некоторых ран струилась кровь, но её понемногу удавалось остановить слабым заклинанием регенерации, изученным втайне от родителей. Этим заклинанием она обязана одному магу, которого встретила в поздний час внутри королевского сада. Быть может, раны затянутся, а воспоминания останутся...

Глава 2: Семейные узы

Весь оставшийся день и вечер Кайона провела в своей комнате, не желая выходить наружу. Мать обращалась так с ней не впервые и от этого становилось на грамм обиднее. На следующий день раны затянулись не окончательно, однако Кайона все же осмелилась явиться на семейном завтраке. Недолго думая, принцесса встаёт с кровати, чтобы подойти к гардеробу и выбрать что-то подходящее. Несмотря на большое количество вариантов, она решает надеть то, что ей привычнее всего. Это было пышное королевское платье цвета слоновой кости, которое обнажало вид на почти белоснежные ключицы и плечи принцессы. Убедившись что шёлк сидит как нужно, девушка пошла на встречу со своей семьёй...

За столом царила тишина. Роскошную столовую дворца украшали солнечные лучи, сама же столовая была выполнена в голубо-белом стиле. На завтраке присутствовала вся семья Рендгурд, пусть и никто не осмеливался заговорить первым, ведь все были заняты поеданием свежеприготовленного завтрака, руками заботливых поваров дворца. Жанна, Найоми, Рентаро... Все они были одеты в дорогие цветные шёлка и совсем не сомневались в том что что-то может быть иначе.

После окончания приёма пищи, Найоми предложил своей сестре посетить сад в котором они могли бы обсудить то, что не удалось обсудить вчера, а то есть смысл их символов. Хотя опять таки этого произойти не могло.

–Прости, Найоми, но отец требует чтобы тренировки по фехтованию не были пропущены. Пойми, это принципиально важно, –нежно ответила принцесса, смотря в глаза брата с ноткой печали и тоски.

–Всё в порядке, Кая, Я понимаю, –понимающе произнёс Найоми кладя руку на плечо сестры. Он всегда старался войти в её положение даже несмотря на ненависть к отцу. Ему было жаль что отец настолько требователен по отношению к сестре, но в то же время другого выхода у близнецов попросту не было.

Наконец попрощавшись, юная принцесса идёт на задний двор замка, что был специально оборудован для тренировок по стрельбе с лука и фехтованию. Король Рентаро любил проводить время здесь, ибо всегда считал физическую форму основным залогом королевского успеха.

–Принцесса, Вы наконец явились? – спросил король у своей дочери, которая стояла в нескольких метрах от него и внимательно наблюдала за его движениями в рутинной разминке. В их личном разговоре для обоих было принципиально важно сохранять форму на "Вы", ибо по мнению Рентаро это воспитывало толерантность принцессы.

–Верно, Отец. Я вновь здесь пунктуально, как обычно, –говорит принцесса, подходя к стойке с мечами для тренировок, в поисках своего.

–Нет, не пунктуально. Ты задержалась ровно на две минуты. Это недопустимо. Чем ты была занята?

Девушка, выбрав свой одноручный меч, становится напротив отца, принимая боевую стойку. Обе стороны кланяются друг другу, прежде чем начать дуэль.

–Извините Отец, я разговаривала с Найоми после нашей трапезы, –спокойно отвечает принцесса, отражая атаки отца.

Король Рентаро никогда не был жалостливым в битвах и дуэлях, даже если они были дружескими или между ним и его дочерью.

–Кажется, Я велел тебе прекратить слушать его ересь. Ты ведь помнишь, что он абсолютный глупец. Наслушавшись бредовых идей от наших слуг, он может передавать их тебе. Это недопустимо так же, как и твои опоздания, принцесса. –слышится от короля, пока его стальной меч продолжает разрезать воздух большого поля-арены.

–Прекратите, Отец. Полная изоляция от Найоми невозможна, я не собираюсь отмалчиваться от собственного брата.

–Нет, ты собираешься, принцесса. Найоми — бездарность, что даже не умеет держать лошадь в чистоте и порядке, будь добра это понять.

Их диалог звучит спокойно, однако интенсивность битвы лишь набирает обороты. Мечи скрещиваются и заставляют сталь издавать специфичный звук ещё быстрее, больше, регулярней. Вскоре, лёгкие размахи сталью превращаются в настоящую битву между двумя кровными родственниками, где кровная связь не играла никакой роли...

–Я уже не такая маленькая, а значит имею право на собственный выбор! –произносит принцесса более злобным тоном. Не понятно, причиной такой внезапной грубости стал спор с отцом или интенсивность битвы. Однако точно ясно одно - её меч начинает парировать гораздо более агрессивно.

–Пока я жив, моё слово - закон для всех. И для тебя, в том числе. –по-прежнему спокойно произносит Рентаро, нанося пару последних ударов, которые заставляют юную принцессу потерять равновесие и вскоре упасть на землю.

Отец стоит над ней, наводя острый край лезвия в сторону горла дочери, сигнализируя о её поражении.

–Иначе быть и не могло, –слышится от Рентаро, пока тот переводит дыхание после трудной битвы с дочерью.

Наконец, спустя 10 секунд, он отступает, кладя меч в ножны.

–На сегодня достаточно, принцесса, –произносит король, начиная уходить.

Рентаро уже успел отступить на несколько метров, однако остановился в тот момент, когда услышал позади себя голос принцессы:

–Когда я наконец выйду на улицу? Или я или Найоми? Почему мы должны постоянно учится бальным танцам, чтению, каллиграфии, но даже так не можем просто погулять за территорией замка?

На лице короля читалось отчётливое раздражение, что вскоре показалось вместе с его ответом:

–Достаточно, принцесса! Вы не покидаете эту местность, потому что таково слово моё. И я больше не собираюсь отвечать на подобные вопросы, даже при всей моей любви к тебе, –с некоторой злобой проговорил король, снова начиная уходить. Раздражение медленно рассеивалось по мере его отдаления от дочери...

Спустя некоторое время, на поле битвы явился Найоми. Он видел как старательно его сестра ухаживала за собственным клинком, однако решился прервать эту "процедуру" и пригласить сестру в сад для разговора.

Кайона не возражала, ведь не была там достаточно давно. Найоми улыбнулся, и, взяв сестру за руку, близнецы направились туда, куда по планам лежала их дорога. Придя в указанное место, можно было заметить красивую территорию с крайне ухоженными цветами и эстетичным видом. Всё вокруг цвело поэтому воздух был наполнен ароматом великолепнейших цветов. Посередине сада виднелся фонтан, а неподалёку от него были расположены скамейки. Присев на одну из таких скамей юнцы начали свой разговор.

–... Прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Я думаю, мне стоило остаться и заступится за тебя. Матушка снова тебя била?

–Всё хорошо, Найоми. Я даже и рада, что ты послушался её, ведь могло быть ещё хуже. Да, ты прав. Она ударила меня пару раз, однако ничего смертельного... Как же я ненавижу её. —со злобой и большой обидой говорила Кая, с ужасом вспоминая тревожные моменты со вчерашнего дня. Переведя дух, она начинает снова:

–Но в целом, это не так важно. Помнишь, что я тебе вчера хотела сказать?

–Да. Ты в силах продолжить свой рассказ?

–Естественно. Дело в том, что наши символы — это то, чего нет у обычных людей.

–То есть, не будь бы мы волшебниками, то у нас и не было бы этой ненужной печатки?

–Нет, нет. Дело не в том, есть у нас способности к магии или нет. Я имела в виду то, что мы с тобой Избранники. Нас избрали боги для того, чтобы мы свергли хранителей порядка, которым молятся уже сотни лет. Круто, правда?

–И ты действительно в это веришь? Чушь какая-то. Кайон, ты и вправду извини, но я думаю, что это просто сказка.

–Сказка? Тогда скажи мне, почему нам запрещают выходить к людям?

–... Не знаю...

–А я знаю! –твердила Кайона, яро пытаясь доказать свою правоту, – наши родители боятся того, что нас могут убить, потому что избранников убивают ради того, чтобы люди продолжали быть слепыми и верить в могущество Хранителей!

–Хм... Даже так? –заинтересовано спросил Найоми, – ладно, от части Я верю тебе.

–Лишь от части?! Я тебе когда-нибудь обязательно докажу, что книга права!

–Докажешь, докажешь, –со смешком проговорил Найоми, а после предложил вернуться во дворец, на что в скором времени получил одобрение со стороны сестры.

Проходя рядом с дверью, которая ввела в тюрьму юнцы услышали чей-то довольно громкий плач. Они понимали, что если попадутся вновь, то наказание неизбежно, но любопытство было гораздо сильнее страха. Спрашивать о чём-то у родителей слишком бесполезно, так что близнецам попросту пришлось усмирить своё любопытство жертвуя свободой и чистым от побоев телом. Аккуратно пробравшись в подвал, те стали искать источник звука. Тюремные клетки были размещены вдоль коррида, а сам подвал был усеян давно затоптанной соломой, что имитировала дорогу. В самом же подвале стоял запах сырости и ощущался холодок. Клетки были пусты. Все кроме одной. В самой дальней клетке сидел маленький мальчишка. Ему в клетку постелили старое покрывало, а в металлических мисках была еда и вода. Первым с мальчишкой осмелился заговорить Найоми:

–Эй... Кто ты и почему плачешь?

Мальчик не мог остановить слёзы, поэтому говорил взахлёб и очень дрожащим голосом:

–Я Дж-джереми... А вы кто...?

–Я Найоми, – указав на свою сестру ладонью продолжил, – а это моя сестра Кайона.

–Рада познакомиться с тобой. Так что же всё-таки произошло? –поинтересовалась Кайона не отрывая внимательного взгляда от кристальных слёз Джереми, что друг за другом стекали по его щекам.

–Моя мама... Я не знаю где она... Она не пришла ко мне вчера вечером и сегодня ещё не приходила... Почему она меня вообще здесь держит...— сквозь слёзы говорил Джереми, продолжая плакать. Близнецам же, в свою очередь, стало любопытно знать - кто его мать?

Не сдерживая своего любопытства Найоми переспросил:

–А кто твоя мама? Как её зовут?

–Мою маму зовут Жанна... Она здесь главная...

Близнецы были шокированы. Услышав имя своей родной матери, они не поверили тому, и даже переспросили его возраст.

–Мне пять лет...! – Ответил Джереми понемногу успокаиваясь.

–Слушай, покажи мне свою левую ключицу.

Обратившись к мальчишке, промолвила Кайона. Ей очень важно было знать - избранник тот или нет.

Рыжеволосый Джереми послушался и немного отодвинув свою рваную коричневую футболку дал возможность, через решетку клетки, разглядеть свою ключицу. Символа избранников на ней не оказалось...

–Ты и сам не знаешь почему тебя держать здесь, да? –пытался поддерживать диалог Найоми.

–Да.

–Ребят, –резко вступив в диалог Кая обратилась к мальчишкам, – давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Её идею поддержали. Всё оставшееся время к приближению обеда, они говорили с Джереми на разные темы. Дети рассказывали свои жизненные истории, пытаясь остановить истерику малыша. Им это удавалось...

Настало время обеда. Близнецы отлучились ненадолго для того, чтобы составить компанию своей семье за столом, ведь это было их привычной вещью. Выходя из подвала и двигаясь в сторону столовой, юноши вели между собою дискуссию.

–Если ему пять, значит он родился когда нам было по семь лет.

–Но каким образом? — это был вопрос, который больше всего беспокоил Найоми — как матушка смогла умолчать, и как мы того не заметили? Семь лет — это возраст, в котором мы бы отлично это заметили.

Пытаясь освежить свою память, идя по замку к столовой, девушку осенило одно из воспоминаний.

–Это её сын!

–Ты уверена что он действительно её сын? Мы же не видели его рождения, а значит он может быть чьим-угодно... А цвет волос — просто совпадение.

–Мы и не должны были это видеть, Жанна ведь уезжала тогда "укреплять союз с Мортифером". Неужели позабыл как ты, чуть ли не рыдая, просил папу сказать куда она уехала?

–Точно...

Найоми "подхватил" воспоминание сестры и те сложили собственный пазл.

За такими разговорами детям удалось не заметить того, как они дошли до столовой, где слуги уже подносили горячий обед к столу, за котором сидели родители близнецов. Дети присели за стол и принялись принимать пищу, как вдруг поговорить с ними решился, с виду 40-ка летний, король Рентаро:

–Кайона, Найоми, где же вы были? Вы ведь

Не совершили ничего плохого, правда?

–Нет, конечно же не совершили...–ответила Кайона, скрывая свой страх, а вместе с ним и истину.

Найоми не желал участвовать в диалоге, ибо буквально ненавидел своего отца так же, как отец ненавидел своего сына.

–Вот и славно.

Проговорил король, ласково улыбаясь своей дочери. Это был единственный диалог, который можно было услышать за столом во время обеда сего дня. Очередной приём пищи с семьёй прошел без особых разговоров, так что по его окончанию дети поспешили к своему новому другу. Весь остаток дня они болтали о чём попало, тем самым наладив общение с Джереми. Мальчишке больше не было так одиноко, ибо он завёл себе новых друзей-близнецов и был очень рад им. Но, к сожалению, причина по которой Джереми держали в клетке оставалась неразгаданной...

Так проходили недели. Дети сдружились и виделись каждый день. Задачей Джереми было молчать о дружбе с близнецами и верно дожидаться их изо дня в день, а задача близнецов — узнать как можно больше информации, которая помогла бы приблизится к истине. И однажды у них это получилось...

За окном грохотал гром, что не давал спокойного сна юному Найоми. После пары пробуждений из-за стихийных бедствий, принц решил прогуляться коридорами замка, дабы посмотреть на "хаос природы" из более широких окон. Наблюдая за проливным дождём, он случайно услышал из комнаты Жанны какие-то звуки и решил немного подслушать то, что происходит там. Как оказалось, Жанну сон не брал. Ей в целом было не до сна, ведь она вела с кем-то диалог, но с кем... Узнать не удалось. Подойдя ближе к двери Найоми услышал следующее:

–Да, конечно же я помню о предстоящем жертвоприношении. Надеюсь, что Хранители небесного порядка всё же пойдут мне на встречу, так как в этом году я приношу в жертву своего тайного сына. Цена, знаешь ли, не маленькая. —проговаривает королева монотонно, как будто действительно думает о предстоящем событии как о великой возможности сделать нечто особенное.

Найоми охватил шок. Он не мог и представить того, что его мать может быть настолько бездушной, решаясь принести в жертву своего же сына. Ещё и скрывая это от собственной семьи...

Юноша больше не хотел ничего слышать, поэтому немного отойдя от шока тот попятился в свою комнату, где пытался уснуть. Всю ночь в его ушах стоял голос матери, который гласил о том самом жертвоприношении. Вспомнив о Хранителях небесного порядка, перед глазами принца представилась Кайона; как

яро она пыталась доказать свою правоту насчёт избранников и существующей несправедливости по отношению к небу. В тот же миг Найоми шепнул себе под нос фразу:

–Кажется, и всё-таки она была права...

Глава 3: Великий день великих жертв

ДИСКЛЕЙМЕР ОБЯЗАТЕЛЕН К ПРОЧТЕНИЮ

данная глава несёт в себе сцены физического насилия, которые не советуется читать лицам младше 16-ти лет. Действия и события представленные в данной главе являются выдумкой, и не имеют никакой связи с реальностью. Все совпадения являются случайными!

Автор не несёт ответственность за вашу реакцию, поэтому читайте на свой страх и риск!!!

Сею ночь Найоми провёл крайне встревоженно. Он не мог спать спокойно зная, что сейчас буквально в соседней комнате вершится судьба его нового друга, а по совместительству ещё и кровного брата. Рассматривая интерьер комнаты в попытках усмирить бушующую бурю смешанных чувств, принц заостряет внимание на семейном портрете, размещённом напротив его королевского ложа. Хотя даже и привычные стены ночных синеватых оттенков не дают ему долгожданный покой.

Сон взял контроль над юношей только под утро, но утром принц всё же смог оторваться от постели, и собравшись духом, проведать Джереми как можно быстрее. Недолго думая, почти с первыми лучами солнца он торопливо набрасывает на себя привычную дворянскую мантию темно-красных тонов, бросаясь к выходу из покоев.

Примчавшись в темницу Найоми удалось застать следующую картину: принцесса Кайона стояла на коленях перед темницей Джереми и склонив голову к полу, казалось, вот-вот заплачет. Братец недолго разглядывал свою сестру стоя в стороне, так что почти сразу попятился к ней.

—Кайона, что с тобой? Почему ты здесь.

Не успев договорить свою речь, тот бросил свой взгляд на темничную камеру, которая была абсолютно пуста. Минута напряжённого молчания, которую вновь прервал Найоми.

— Я знаю что с ним произойдет сегодня, но не знаю где именно. —положив свою руку на плечо, сестры проговаривал Найоми.

Кайона явно заинтересовалась этим и подняв голову промолвила:

— Что именно ты знаешь...?

—Уверен — то, чего не знаешь ты. Сегодня день, когда хранителям небесного порядка делают жертвоприношения, взамен моля о милости и прося что-то для себя. К слову, поздравляю. Ты была права насчёт существования хранителей порядка и избранников.

—То есть… Ты обо всём знал и ничего не говорил...?

—Послушай меня ещё раз, я…

—Я не хочу тебя слышать. Отец был прав. Ты заодно со своей матерью, —да, именно «со своей». Дети стали делить родителей на «мой/твой» и считали это абсолютной нормой.

Каждый из них был на стороне своего родителя и, естественно, говорил что-то а-ля: «мой родитель всегда прав».

Кайона не хотела выслушивать своего брата. Она была уверена, что всё это время он знал о происходящем, но по велению матери скрывал истину от неё и Джереми. Поэтому она демонстративно встала с колен, гордо расправила юбку платья и направилась к выходу. Недолго думая, Найоми ухватил её за запястье и всё же начал говорить то, чего ранее Кайона слышать не хотела.

—Тебя вообще интересуют обстоятельства, при которых я узнал это всё? Или ты думаешь, что Джереми для меня был никем?

—Я уверена в том, что твоя мать…

—Может хоть раз попробуешь не вмешивать её? — уже довольно грубо говорил Найоми, — постарайся зацепиться за что-то другое.

—Неужели ты так сильно хочешь оправдаться? В таком случае, я тебя слушаю.

Усмирив свой гнев и отпустив руку Кайоны, юноша рассказал о том, как прошла его ночь. Внимательно выслушав того, Кайона засомневалась в своей позиции.

—Действительно? Ты случайно не знаешь, с кем она могла говорить?

—Без понятия, абсолютно.

Немного помолчав, девушка заикнулась:

—Прости меня. Наверное, моё мнение было ошибочным и ты и вправду ни в чем не виноват.

—Всё хорошо, Кая, я бы тоже сомневался изначально.

Юноши обменялись порцией объятий, а затем ушли в сад, скрывая свою горечь расставания с Джереми. Им было страшно представить где он и что с ним происходит сейчас. Их души искренне сопереживали малышу и они даже подумывали над тем чтобы как-то помочь ему, но увы, спустя время они поняли что это невозможно, исходя из положения в котором находились близнецы. Не говоря на эту тему, близнецы пытались отвлечься, дабы их родители не узнали о дружбе избранников и «тайного сына».

Тем временем Жанна подготавливала себя и атрибутику к началу жертвоприношения. Происходило это действо в той самой тайной библиотеке, куда ранее попали Кайона и Найоми играя в салочки. Рядом с Жанной стоял и Джереми, который даже и близкого понятия не имел о том, что сейчас происходит. Сегодня был его первый и последний момент, когда он вместе с матерью прогулялся уютными коридорами замка. Ему удалось застать дворец таким, каковым он останется в его памяти до момента встречи с самой смертью.

Перед тем как начать рисовать пентаграмму на полу, королева собрала свои кудрявые волосы средней длины в неаккуратный хвост, а затем стала рисовать белым мелом круг, внутри которого были изображены крылья ангела. Это была символика хранителей порядка, что в буквальном смысле возомнили себя ангелами в шкуре богов этого мира.

—Мам, а что ты делаешь?

—Я занята очень важным занятием, сынок.

—А зачем тогда ты привела сюда меня, и... Зачем этот нож? —Джереми указал на ритуальный кинжал, что лежал неподалёку от нарисованного круга. На себе этот кинжал имел красивую золотую надпись «sanctus arma», что с латыни переводилась как «святое оружие». Жанна, закончив рисовать круг, размещённый впереди и в нескольких метрах от уже известной аналои, обратилась к сыну.

—Встань в центр круга.

—Заче...

—Встань кому говорят!

После крика матери Джереми послушно встал в центр круг так, чтобы крылья ангела словно выходили из его трясущихся ног. Подняв с пола нож, Жанна подошла к сыну очень близко, начиная говорить:

—Знаешь, Джереми... В жизни бывает так, когда кто-то должен умереть. Понимаешь?

—Но зачем?... —переспросил Джереми, тихо трясясь от страха. Его голос затихает пока маленькое тельце дрогнет ещё больше.

—Во имя Их милости.

После своего ответа Жанна вонзила в сердце сына ритуальный кинжал, не став больше отвечать на его "бредовые" вопросы. Кровь. Миг. Почти бездыханное, из-за страха и боли, тело Джереми упало на пол, разукрашивая кафель своей алой лужей крови. Корчась от боли, малыш начинает пытаться изменить положение тела чтобы повысить шансы на выживание, однако его сознание медленно угасает...

Убедившись в том, что нож достаточно вымочен в крови малыша, Жанна переступила через умирающего и вопящего сына и направилась к аналою. Там в середине пустой книги она начала писать своим окровавленным орудием фразу «Aeternitas custodibus ordinis», которая с латыни переводится как «Вечность хранителям порядка».

Сразу же после этого, напротив Жанны появилась фигура. Это был высокий плечистый хранитель порядка с большими белыми ангельскими крыльями и белым одеянием. На его голове был капюшон, так что было сложно увидеть его лицо или волосы. Жанна упала на колени перед аналоем и хранителем порядка, что смотрел на королеву так, будто забирал её душу вместо души её сына.

—Чего желаешь ты, дитя Небес и Земли, — обратился к рыжеволосой королеве тот.

—О великий хранитель всего сущего, моё желание банально, но до боли мне желанно. Я безумно хочу расширить свои владения и склонить перед собою соседние страны.

—И что же ты мне преподносишь в качестве жертвы ради достижения своей цели?

—Душу своего тайно рождённого сына, что не испытывала сладости добрых чувств и пропитана слезами отчаяния.

После этих слов женщина подала окровавленный кинжал хранителю и склонила перед ним голову отдавая честь, а вместе с ней и душу своего сына...

—Ты получишь то, чего желаешь, ведь ты верна порядку и его стражам.

Внимательно изучив энергетику которая исходила из ножа, тот понял, что ребёнок всё же имел честь общаться с кем-то, кто заставил его радоваться и испытывать палитру других эмоций помимо страдания. Ритуал стоило считать проваленным, но хранитель всё же принял жертву, уверяя Жанну, что душа ребёнка действительно напитана вечным горем. В целом, это не останется без внимания хранителей, так что с Жанной обязательно сыграют злейшую шутку.

По традициям, сей праздник проводится тридцатого числа месяца Последнего зерна (на наш календарь это август), в день солнцестояния. Ровно в полдень хранители порядка спускаются, дабы забрать души тех, кто был принесён в жертву, а затем перемещают вселенную на 4 года вперёд, таким образом приближая своё правление к вечности. В это день всё было точно так же. Забрав души, хранители порядка собрались на небесах, где и проведи свой ритуал. Погрузив вселенную в крепкий сон, те стали "играть" с временем. Они чудесно понимали, что такие "игры" с временем лишь приводят к хаосу, но хаос — это их истинное призвание, которое они скрывают под обличием порядка и справедливости…

Очнувшись ото сна одной из самых первых, юная принцесса Кайона осматривается вокруг, в попытках оценить обстановку в которой «уснула». Это был коридор. Очередной длинный коридор королевских владений, ближайшая левая дверь которого вела к комнате Жанны. Девушка встает на ноги и начинает идти в сторону двери. Ею руководит неподдельное любопытство и надежда на то, что королева ещё не пробудилась. Избранница медленно подкрадывается к двери и, нервно оглядывается вокруг, всматривается в темноту теперь уже ночных коридоров с нотками беспокойства. Шаг за шагом девочка всё же приблизилась к своей цели — дверь была прямо у носа принцессы, так что сделав глубокий вдох Кайона неспешно открывает её, краем глаза осматривая комнату на наличие хозяйки сего места. Королевы Жанны там не оказалось, а значит интерес Избранницы теперь был непреодолим. Тихо прокравшись в комнату, принцесса закрывает за собою дверь, начиная осматривать всякие мелочи в комнате. К сожалению, из-за ночи, бьющей в широкие окна комнаты, особо интерьер разглядеть не удалось. В глаза бросались лишь особо крупные предметы: двухспальная кровать, стоящая под стеной, большой гардероб, размещенный рядом с кроватью, не менее большое зеркало, стоящее напротив гардероба, а рядом с зеркалом - тумбочка. Кайона никогда не была в комнате матери раньше, хотя отлично на отлично знала размещение интерьера в комнате отца. Подойдя первым делом к зеркалу, Кайона наконец смогла увидеть своё изображение после «сна». Теперь, это была не та маленькая принцесса, которой она привыкла себя видеть ранее, теперь она — настоящая юная принцесса шестнадцати лет. Пока сердце без остановки колотилось в её груди от волнения о том, что она до сих пор находиться там где ей находиться не положено, принцесса сделала несколько кругов вокруг своей оси, оценивая внешность. Только сейчас она начала чувствовать, как уже маленькое белое платьице врезалось в бледную кожу, оставляя покраснения. На удивление, длинна волос осталась прежней, но это не особо волновало её, ведь в данную минуту она заметила кое-что ещё, а именно письмо, лежащее на тумбочке неподалеку. Сделав пару чуть более уверенных шагов, принцесса обнаруживает красивое колье из серебра с не менее красивой подвеской в виде змеи, чье око было заменено шедеврально отполированным рубином. Посмотрев немного правее, на тумбочке из дуба было то самое заветное письмо, что полностью приковало к себе взгляд Кайоны. Протянув к нему руку, девушка некоторое время колебалась, но решив, что терять уже нечего, взялась читать его. После нескольких минут прочтения, юная принцесса приходит в шок и, сжимая письмо в руке, хватает колье с тумбы, покидая комнату Жанны...

Проснувшись немного позже остальных, Жанна почувствовала голод. Это и толкнуло её к тому, чтобы отравится в столовую дворца, дабы попросить что-нибудь у своих слуг. Распустив обратно свои волосы, она встала и аккуратно оттряхнув своё оливковое платье, что касалось пола, а после пошла навстречу своим целям. В столовой её ожидал приятный сюрприз. Стол был накрыт о-о-очень роскошно, а за ним, за тем столом сидела её семья, которую она семьёй то и не считала вовсе. Все они хранили тишину, но сейчас Жанне было важно узнать кое-что.

—Вы уже ужинаете? Как давно вы очнулись?

—Где-то часа два назад, дорогая. А что? —ответил король Рентаро, наблюдая за тем, как жена садится за стол рядом с ним.

—Ничего такого.

—Действительно "ничего"? Или, может, всё-таки расскажешь нам всем что-то? —ехидно ответила Кайона, перестав жевать свою долю еды.

Разговор с матерью заставил принцессу сжать кулаки под столом, напрягаясь. Девушка выжидала подходящего момента для расплаты за всю свою боль и обиду - она желала разоблачить Жанну здесь и сейчас, теперь уже не страшась её.

—Не понимаю, о чём ты.

—Не стоит так говорить, матушка, здесь же всё как на ладони. Я не боюсь того, что получу по шее так же, как получила в библиотеке теперь уже несколько лет назад.

—Прошу прощения, что? —переспросил Рентаро, так же оставив еду в сторону, — ты что вновь рукоприкладствовала над моей дочерью?

—Твоя дочь получила по заслугам. Она знает слишком много того, чего знать не стоит. Так ещё и моего Найоми в это втягивает.

—Никто меня не втягивал. Я сам ввязался, — тихо оборонился Найоми, желая ответить своей матери.

—Не стоит оправдывать её действия, Нами!

—Ох, вот как? Любезная матушка, — зацепившись за слова начала высказываться Кайона, — почему же ты всё ещё никому из нас не сказала о Джереми? Даже твой Найоми от нём ничего не знал.

На лице Кайоны читалась улыбка, особенно после слов «твой Найоми».

—...Джереми? Ты же сказала, что наш сын умер когда ты была в отъезде... Ты что, смеешь мне врать?!

Рентаро стукнул кулаком об стол. Найоми старался остудить Кайону и отца, ведь мать была ему не менее дорогой личностью в и без того скучной жизни.

—Да, отец, мы с Найоми и сами о нём только несколько месяцев назад узнали. К слову, сегодня наша всеми любимая мать принесла его в жертву и пока она спала, мне удалось раздобыть в её комнате вот что.

Наконец дождавшись, Кайона робко вытащила из своего кармана то самое письмо, обнаруженное в комнате матери, содержание которого было следующим:

"О моя дорогая Жанна.

Я безумно желаю встречи с тобой. И во снах своих я вижу нашу сладкую любовь, а наяву, не менее прекрасную деву. Ты для меня словно Хранитель Порядка, что спустилась с небес для того, чтобы околдовывать столь глупых и наивных мужчин подобных мне. Совсем скоро я объявлю войну Виттибелу, и освободить твою душу и тело от сего пленительного "брака" и собственными же руками убить твоего "супруга", дабы возобновить нашу любовь на новом уровне.

На веки твой,

Король Чарльз VX."

Ярость охватила Рентаро после прочитанного. Король незамедлительно встал и подошёл к ней, а Жанна, понимая, что сейчас может что-то произойти, поднялась с места начав оправдываться. Не сумев себя сдержать, он взял нож, лежащий на столе среди других столовых приборов и со всей ненавистью вонзил его в грудь рыжеволосой королевы, позволяя крови высвободится из оков плоти. Ещё удар. Королева слабеет в теле, начиная падать на пол. Вслед за её телом, на землю падает король, продолжая добивать жену в порыве гнева. Ещё удар. Гораздо больше кровавых брызг, а вместе с ними и ужаса на лицах близнецов. Алая жидкость начинает обрамлять плитку столовой, растекаясь вокруг. Жанна начинает хрипеть; её руки тянутся к предплечью мужа, пытаясь остановить его, слабо хватая. Однако в её полуживом теле слишком мало жизни, чтобы оттолкнуть неминуемую гибель. Новый удар. Снова кровь и тихий всхлип королевы: она продолжает держаться за его бьющую руку, однако надежда медленно угасает наровне с жизнью. Последний удар, самый жестокий. Ещё немного крови брызнуло на роскошные шёлка Рентаро, перед тем как его жена издала последний предсмертный вздох напряжённого воздуха, прежде чем закрыть глаза и полностью отпустить руку мужа от своих, приземлив их на землю...

Смерть матери настигла на глазах у её любимого сына. Кровь, уйма слёз юного принца со смесью скрытой радости принцессы — вот что наполняло столовую дворца в тот ужасный вечер. Хотя немного отойдя от адреналинового всплеска, король прервал траурную тишь:

—Ступайте, дети, в путь. Познайте горечь мира, но не смейте вернуться в этот проклятый дворец. Пусть хотя бы вы будете живы.

Близнецы были в ступоре. Сей инцидент, так ещё и мгновенная свобода. Казалось бы, и радоваться нужно, и бежать! Поэтому придя в себя первее, чем брат, Кайона ухватила его за запястье и потащила на выход пока тот, не отрывая своих глаз от тела своей матери, пытался постигнуть всё то, что произошло с ними в эту судную ночь.

Скользя мимо охраны, которая даже не пыталась их остановить, ибо слышала приказ короля, близнецы почти в тот же час покидают родную территорию дворца...

Глава 4: Вдали от дома

Дело близилось к ещё более поздней ночи, но уже шестнадцатилетние близнецы продолжали свой путь. Подталкивая своего брата двигаться дальше, Кайона даже не имела понятия о том, куда стоит идти. Больше всего девушку волновало избранничество, ибо ночи на территории материка довольно светлые и заметить её черный знак пронзённой мечом луны, который был небрежно прикрыт её молочным платьем было не трудно. Самым трудным было привести Найоми в чувство, ибо тот до сих пор не опомнился после увиденного. Его вполне можно понять, на его глазах убили того, кто был ему дорог. Он захочет отомстить. Кайона знает это, знает и пытается бороться с этими мыслями в своей голове. По крайней мере сейчас.

В то время как близнецы сбегали с города с помощью добродушных местных жителей или просто прохожих, в замке царила мрачная атмосфера. Зал столовой освещал лунный свет, что пробивался сквозь большие окна комнаты. При лунном свете кровь Жанны была схожа с камнями драгоценного рубина, блестевшими при попадании любого света на них. Находясь в нескольких метрах от стола, на котором ещё оставалась некоторая холодная еда, у короля не было желания даже смотреть в его сторону. Его взгляд разрывался между Жанной и орудием её убийства. Около десяти ножевых ранений королевы в область сердца и ближе к шеи... Он был в безумной ярости... Сам же Рентаро отказывался комментировать то, что произошло, ибо и сам ещё недостаточно пришёл в себя после своего сокрушительного гнева. Лишь со временем в его молчании можно было прочувствовать скорбь, но как только тот бросал взгляд на письмо измены — гнев сразу заставлял сжать руки в кулак. По его старым и сморщенным щекам не текли слёзы, хотя, сев рядом с телом жены, всё же хотелось плакать. Плакать от обиды... Сам же король был испачкан кровью своей когда-то любимой дамы сердца. Или, может, ему казалось что она любимой...? Многие из персонала в замке были напуганы и встревожены. Нашлись даже те, кто нарушал покой и уединение Рентаро с умершей, предлагая уйти и отклонится в сон, но те сразу же получали громкий отказ, который сопровождался остатками не до конца утихшего гнева. Так и прошла эта клятая ночь.

Уже ближе к утру близнецы-избранники всё же покинули главный город страны — столицу Виттибела. Дорожка судьбы привела их к глубокому лесу, уже истинная дорога к которому была протоптанной, но всё ещё опасной. Близнецы остановились на развилке. Дорога расходилась влево — по недалёким лесным лугам, а за ними и уже чистыми от деревьев полям, и вправо — где тропа пролегала уже через густую лесную чащу, что была набита высокими деревьями, которым как минимум лет 200. Всё ещё ослабленный Найоми решил остановиться, вместе с собой заставив остановится и сестру.

—В чем дело, Найоми? Ты желаешь передохнуть? —Озабочено спрашивала Кайона, ожидая ответ от юнца. Тот молчал некоторое время, но потом решил подать голос:

—… Ты поспособствовала убийству моей матери, почему я должен продолжать идти по твоим стопам? Дорогая сестрёнка, а не пойти ли тебе к черту? —говорит Найоми, грубо выдергивая свою руку из хватки Кайоны. В его голосе отчетливо слышна злость и обида за то, что произошло во дворце.

—Иди куда идёшь, наши дороги и близко не лежали... Не здесь, не с тобой… Не с убийцей истинных родителей… Мама была права, ты и твой отец слишком схожи. Но клянусь, никто из вас двоих никогда не забудет обо мне, ибо моё появление поставит вас на колени… —угрожающе щебечет юноша, прежде чем оттолкнуть свою сестру-Избранницу от себя и начать следовать дороге, что ведет налево. Он явно дал понять то, что ему никто не нужен на данный момент. Сейчас он не тот самый маленький принц, который смотрит на всё абсолютно детским и невинным взглядом, сейчас он — воплощение всего самого яростного и обиженного… Обиженного на мир и несправедливость. Перед тем, как его нога шагнула на полностью другую тропу, как жизни, так и леса, он бросает на Кайону свой пронзительно-холодный взгляд. Он не прощается с ней, а лишь сурово оглядывает её так, как оглядывал бы своего самого злейшего врага. Этот взгляд своим холодом будто сжигает все мосты прошлого. Мосты, которые вели в беззаботное, по крайней мере для Найоми, детство… Холодный, но огонь злобы… Красноволосый Избранник, что несёт в себе сферу Солнца и Света полностью отворачивается от собственной сестры, которую когда-то считал своим вечным спасением от родительской суровости и детского уныния.

Найоми гордо расправляет свой королевский жакет темно-фиолетового цвета и ступает на «дорогу света». По крайней мере ему так казалось. Его сестрица тоже долго стоять без дела не была намерена, поэтому убедившись в том, что Найоми принял окончательное решение без желания возврата, та просто пошла дальше. Её дорога повела направо…

Жребий судьбы брошен. Брошен и влечет за собой ряд изменений в жизни, не только близнецов, но и всего Цевалля, чего уже не говоря о Виттибеле… Дорога юного принца была довольно простой, что, как раз таки, заставляло всегда быть начеку. Запах ранее невиданных деревьев и трав был очень ярким, такого точно не было в саду при дворце. Постоянные деревья с грибами у земли, сухие ветки, лежащие на траве, густые кусты с неизвестными ягодами и большое количество насекомых и зверей очень сильно привлекали на себя внимание принца. Откровенно говоря, Избраннику было и вправду интересно. Интересно и немного страшно… Уверяю, это был лишь страх перед неизвестным, не более того.

Шестнадцатилетний Найоми вполне неплохо изменился за счёт «игр с временем». Его шикарнейшие красные волосы стали длиннее и уже касались его, не таких уж и широких плеч. Его рост составлял около ста семидесяти пяти сантиметров. На вид он был худеньким, но довольно отважным, хотя умел проявить осторожность. Одет был в королевские одеяния: жакет, под ней белая блуза, а на ногах юноши виднелись белоснежные брэ (на тот момент они считались ещё верхней одеждой, прототип штанов, длинна которых доходила до середины икры ноги). В качестве обуви на ногах принца были черные сапоги.

На мгновение могло показаться, что Найоми уже почти вышел из лесной чащи, но как только под его ногами хрустнула очередная сухая ветка, рядом с ним послышался свист… Это была стрела. Острая и тонкая стрела застряла в дереве, которое находилось в нескольких сантиметрах от головы Найоми. Вскоре, перед Избранником предстал и сам стрелок, а за спиной у юноши был ещё один вооруженный мужчина. На головорезов они не были похожи, но на их доспехах можно было увидеть герб вражеской страны, название которой Мортифер. Солдат, что стоял позади Найоми, быстро и грубо схватил его, приставив кинжал к горлу Избранного. —Советую не рыпаться, хуже будет, — можно было услышать от оппонента сзади. К сожалению, Найоми не смог слишком хорошо рассмотреть того, от чьей дури сейчас зависела его дальнейшая судьба. Беловолосый лучник явно был готов стрелять. Он не опускал ни лука, ни взгляда с Избранного. Пока лучник был в абсолютной готовности пустить стрелу в принца за любое непослушание, второй солдат, находящийся сзади, опустил хватку и убрал кинжал от горла. Сейчас он туго завязывает руки Избраннику Света, а затем они вместе с лучником ведут того к повозке. Найоми сопротивляться не стал, ибо считал свою ситуацию не самой выгодной для сопротивлений. Загрузившись в повозку, в которой сидело ещё несколько солдат, ребята отправляются в путь.

Дорога была известна только тем бойцам, что носят герб Мортифера, и на плечах, и в сердце, поэтому смирившись, Найоми закрывает глаза и ждёт скорейшего решения своей судьбы...

Глава 5: Обратная сторона монеты

…Прошло несколько дней с тех пор, как Найоми был похищен солдатами Мортифера. На третий день повозка всё-таки прибыла в место назначения, а именно в столицу Мортифера под названием Централис. Стоит заметить тот факт, что от Самбини, который служит столицей Виттибелу, Централис мало чем отличался. Улицы были более-менее чистыми и на них можно было увидеть абсолютно простенькие дома. Воздух был немного пыльным и душным, ибо солнце было достаточно высоко и нагоняло сильной температуры. Простолюдины жили бедно, тем не менее счастливо. Быть может их карманы не были так набиты золотом, как сердце было набито любовью к близким и жизни, но хуже им от этого явно не было…

Спустя ещё некоторое время, ребята всё же прибывают к замку. Вместе с Найоми идут ещё два солдата, кажется, они играли особую роль в происходящем. Пока те ведут Избранника в замок, грубо подталкивая его для ускорения шага, принц успел мысленно попрощаться со всем, что могло быть для него дорогим. Отныне покойная мать, Самбини, самый первый деревянный меч, который остался дома, но подарил так много теплых воспоминаний и, «бывшая» главная ценность — понимающая сестра…

В центральном зале дворца было достаточно светло и просторно. Высокие белоснежные потолки и колонны, стены золотых оттенков, красные ковры под которыми, очевидно, лежал кафель. Всё напоминало о доме. В центре зала стоял трон, на котором сидел король. Старый мужчина с темно-коричневыми волосами и карими глазами был одет в роскошные одеяния, обшитые мехами. На руках и шее виднелись украшения с большим количеством золота и драгоценных камней, но самым главным атрибутом была корона. Золотой обруч, в котором отчетливо были видны безупречно отполированные бриллианты. Лишь глядя на короля можно было понять то, что он и вправду любитель чистой роскоши. Справа от короля стояли ещё несколько стражников, а слева стоял придворный маг. Маг, в целом, с виду ничем не отличался от того, что был дома, такая же простая мантия и такой же задумчивый взгляд, подаренный его синими глазами. Рядом с фиолетововолосым магом стояло нечто, похожее на зеркало. Суть в том, что зеркало было довольно большим, почти в рост мага, и оно было накрыто тканевым полотном.

Найоми штурхают в бок, и тот падает на колени в нескольких метрах перед троном короля, поднимая свой взор на престол. Король решается заговорить первым, его слова сопровождаются лёгкой и немного насмешливой улыбкой:

—Так вот как ты выглядишь, Найоми... О тебе многое говорили, пусть даже ты и не выходил за территорию замка никогда ранее.

—...Вы убьёте меня? Или... Почему я здесь? —тихо, но уверенно произносит Найоми. В ответ на слова принца, король начинает хохотать.

—Нет, конечно, нет. Мне не за чем тебя убивать. Ты ведь сын Жанны... —король делает небольшую паузу.

—...Ах, Жанна, Жанна. Какой же славной женщиной была твоя мать... Ты ведь тоже любил её, не так ли?

—Вы... Вы знали и любили Жанну...?

—Ох Найоми, кажется, ты не совсем понимаешь, кто сейчас перед тобой. Позволь исправить это недоразумение.

Следует очередная драматичная пауза, прежде чем прозвучит следующее:

—Понимаешь ли... Во всём Цевалля я известен как Чарльз пятнадцатый. Думаю, тебе уже знакомо это имя, правда? —добавляет король, пока его улыбка становится ещё шире.

Глаза Найоми становятся более расширенными от удивления. Он и вправду знаком с этим именем.

—Откуда Вам известно...?

—Мальчишка, Я знаю о тебе всё, что мне необходимо знать. Думаю, в этом я должен поблагодарить Каму и тех, кто прислуживает твоему отцу, будучи моими агентами.

Наступает минутная тишина. Немного подумав и посмотрев на уставшее лицо Найоми, Чарльз вновь заговорил:

—Знаешь, мальчишка... — Он делает небольшую паузу, стараясь растянуть интрижку, — я думаю, что ты можешь доказать любовь к своей матери всему миру. Более того, у тебя есть шанс поставить своего отца на колени перед тобой. —улыбка Чарльза становится шире, в то время как в глазах есть отблеск недобрых намерений.

Найоми, кажется, и вправду заинтересован словами короля, ведь теперь он весь во внимании.

—Что мне для этого нужно сделать? —отвечает Избранник, не сводя глаз с Чарльза.

—...Так и знал, что тебе будет интересно. Что ж...

Чарльз встаёт из трона и делает пару уверенных шагов, приближаясь к Найоми, прежде чем продолжить:

—Мои войска совсем скоро вновь попытаются захватить столицу Виттибела, поэтому я предлагаю тебе вступить в наши ряды. Что скажешь?

Улыбка Чарльза продолжает оставаться на лице, дожидаясь ответа Найоми.

Даже несмотря на лёгкий испуг и недоверие мальчишки, Чарльз наверняка знал, что Избранник согласится на его предложение, но всё же давал немного времени на раздумья. Хотя они оба в глубине души отлично понимали друг друга, в глубине души они не нуждались в этих притворных раздумьях. Они знают, чего хотят, и теперь они добьются своих целей вместе.

—Да, Вы правы. Я хотел бы вступить в Ваш легион и пойти войной на Самбини. —отвечает Избранник, пристально смотря в глаза короля.

Взгляд маленького принца наивен, но полон решимости и желания отомстить за всё, что было ему дорого...

Король заметно рад, но эта радость скорее не искренняя, а более зловещая, ведь теперь в его распоряжении появилась ещё одна очень значимая фигура — Найоми. Ещё пару мгновений спустя и король Чарльз снова разбавляет тиш:

—Кама, сопроводи его и покажи нашему новому “гостю”, где он может жить.

—Как прикажете. —отвечает маг, немного кланяясь. После жеста отдачи уважения, маг-советник приближается к Найоми и протягивает ему руку, помогая встать с колен.

—Пойдем, здесь есть на что посмотреть.

Найоми хватается за руку мага не сразу. Сперва, он пристально вглядывается в глаза советника, а только потом берёт его за руку и полностью встаёт на ноги, инстинктивно кланяясь королю в знак благодарности за возможности.

Маг-советник с виду кажется серьезным и сосредоточенным на том, чтобы успешно доставить Найоми в его будущие покои, хотя это никак не помешает разговору с ним. Абсолютная тишина сопровождает мага и Избранника, пока те спокойным шагом направляются к своей цели. Юный принц, конечно же, с некоторым интересом осматривает коридоры этого дворца. Светло-жёлтые стены, украшенные разными вензелями золотых оттенков, придавали общему виду дворца большой солидности, особенно при свете дня. Белоснежные потолки были украшенными багетами с теми с довольно необычным рисунком, а на полу были ковры, чем-то похожие на те, что были дома. Такой роскоши Избранник не видел даже дома, в Виттибеле, в самой культурной столице всего Цевалля — в Самбини...

Вновь переводя взгляд на Каму, Избранник решается поговорить с магом:

—...А как давно ты здесь?

—Достаточно, чтобы довольно неплохо изучить глубины вашего мира.

—Ты не из этого мира?? —удивленно переспрашивает Найоми, явно изумляясь ответу мага.

—И когда же ты прибыл...ну... Сюда, в Юниос?

—Не думаю, что тебе эта информация необходима. —серьезно отвечает Кама, явно пытаясь избежать "допроса".

—Мне страшно подумать о том, сколько тебе лет... —все ещё восхищённо продолжает Избранник.

—Скажем так, гораздо больше, чем ты можешь себе представить. —отвечает маг с небольшой ироничной улыбкой.

Несколько минут тишины следуют сразу же после этих слов. Найоми отводит свой взгляд от Камы, смотря вперёд и следуя прямиком за магом, к своим новым покоям. Вдруг Кама снова затевает диалог:

—Ты знаешь, как раскрыть свой потенциал Избранника?

—...

—научишься. Я научу.

—Ты знаешь что-то об Избранничестве?

—О да. Я знаю суть Избранников, Я знаю о Хранителях Небесного Порядка, Я знаю о зарождении этого каламбура и знаю законы Равновесия, которые были написаны Высшими небесами.

—О Высших небесах Я впервые слышу... —отвечает Найоми, немного почёсывая затылок.

—У вас Высшие Боги не глупые, должен признаться. Для того чтобы уберечь мир от пробуждения Хаоса, они написали целую книгу с законами Равновесия, которые помогают поддерживать баланс и держать Хаос "во сне".

—Это звучит очень интересно... Ты сможешь мне рассказать об этом позже?

—То ли, к счастью, то ли, к сожалению, Я теперь твой наставник. По приказу господина Чарльза, конечно же. —отвечает маг с лёгким смешком, хотя ситуация на такая уж и комичная...

Ещё несколько минут и ребята прибывают в комнату. Кама распахивает дверь прямо перед Найоми, демонстрируя ему его комнату. Он осторожно заходит, маг заходит за ним. Комната выглядит довольно светлой и очень простой. Справа виднеется большая двухспальная кровать с белоснежно белым постельным бельём, а обои комнаты выполнены в коричнево-золотистой полоске. В комнате пахнет свежестью, присутствует открытое панорамное окно, которые зашторено полупрозрачной занавеской...

—По иронии судьбы, вещей своих у тебя нет, поэтому слуги позаботятся о том, чтобы тебе в скором времени принесли что-нибудь, во что можно переодеться, — со смешком произносит маг, немного насмехаясь над ситуацией Избранника. Избранник немного хмурится.

—Ладно-ладно, Я больше не вижу смысла оставаться здесь.

Кама начинает медленно уходить. Он открывает дверь, шагает за порог, как вдруг оборачивается:

—А, и кстати, завтра начнутся твои тренировки.

—Трени...?

—Отдыхай. —быстро отвечает маг, закрывая дверь. Найоми так и не договорил свою фразу.

Юноша подходит чуть ближе и плюхается на кровать. Закрыв глаза, он пытается представить домашнюю атмосферу, ту, которая была самой родной для него: рядом с матерью в родном замке. Ведь только мать была самым родным человеком для Избранника Света, она принимала его божественную кровь и прославляла его свет.

С этими мыслями, больше не думая о чем-то ещё, Найоми засыпает. Прямо посреди белого дня...

Глава 6: Тишина знак памяти

Очередной день материка начинает пронизываться солнцем, сбрасывая с себя одеяния ночи. По-прежнему яркое светило заставляло пробуждаться природу, а вместе с ней и человеческую сущность всего Цевалля. Люди уже привыкли к солнечным, но жестоким будням, однако одно оставалось в умах более знающих; нёс ли этот свет действительно благие намерения, или, может, его заставляли тайно сжигать всё сущное…? Погода Виттибела оказалась тихой; легкий ветерок, плавно танцующий с некоторыми уже опавшими листьями, развлекал утреннюю росу, образовавшуюся на траве и прочих уличных растениях. На первый взгляд всё могло показаться более чем идеальным, если не учитывать одного ключевого момента.

Несмотря на нежный предосенний день король Виттибелла Рентаро оставался непоколебимым и нейтральным. В комнате красноволосого царил полный беспорядок, что было полной противоположностью его в любой простейший день. Траур, пришедший из-за Жанны, оказался настолько убийственным, что в комнату Правителя не позволялось проникнуть даже горничным или проверенным участникам бытового персонала замка. Чем выше поднималось солнце за окном, тем серее становилось в комнате. Рентаро отдавал предпочтение тёмным шторам, когда речь заходила об интерьере, но кто же мог подумать, что когда-то цвет штор будет убивать его ещё больше, чем брак с нелюбимой женщиной… Да, действительно нелюбимой. Даже сейчас, сидя за столом своей отдельной спальни, он смотрит на осколки уже разбитого зеркала, которое раньше гордо красовалось в дверце шкафа. Очевидно, гнев оказался слишком сильным, и только эта жертва могла немного усмирить данное чувство. В общем, в комнате было непривычно дискомфортно, как будто день скорби по своей не-жене сделал жизнь короля ещё более похожей на сотню холодных игл, заставляющих его быть таким же по отношению к другим – холодным и требовательным. Признаваясь самому себе мысленно, он не до конца понимал причину своего траура, но, быть может, он всё-таки давал шанс своей Жанне, когда та была жива, пусть и сам того не осознавал…?

Продолжая молчаливо и пусто смотреть в сторону разбросанных из шкафа вещей, он мог услышать какую-то текучку за дверью. Это заставило его напрячься… Нахмурившись, он громко рявкнул себе через плечо, в сторону двери:

–Вы слышали мой приказ!

Однако несмотря на его агрессивный тон, ручка двери всё же опускается, впуская за собой мужчину-солдата. Высокий мужчина крупного телосложения входит в комнату, шурша собственными стальными доспехами. Снимая свой шлем, он мотает головой, обнажая тёмно-коричневые волосы, длинной чуть выше плеч…это был Феликс – главный командир войск по всему Виттибелу. Он так же был близким другом и доверенным лицом короля, уже не говоря о причастности к его детям, для которых воин выступал дядей.

Подойдя немного ближе, Феликс сохранил своё молчание, дабы оценить общую обстановку в комнате. Устремив свой пристальный и привычно уставший взгляд, воин наконец осмелился заговорить с Королём хриплым голосом:

—...мне жаль что так произошло. Однако сейчас не время расслабляться, Рентаро. Общая ситуация на границе с Мортифером становится куда более серьезной с каждым днём.

—Суета возле границы?

—Именно. Кажется, у этих ублюдков точно уже есть какой-то приказ, но какой...

—Захватить Виттибел, и мы это прекрасно знаем. —грубо ответил Рентаро, не скрывая своего раздражения.

Немного помолчав, командир снова вздрагивает тишину:

—...По городам так тихо...

—Трёхдневный траур.

—Всего-лишь трёхдневный?

—Предатели большего не заслуживают. —твёрдо ответил Король, больше не оставляя места для развития этой темы. Это действительно заставило воина заткнутся, однако не надолго.

—Что ты планируешь делать сейчас?

—Ничего.

—Что значит "ничего"? Как ты, чёрт возьми, собираешься бороться с противником не делая ничего?!

—...Они украли доверие моей жены, добились авторитета в глазах Хранителей Небесного Порядка, заставили моих детей сбежать из их дома, а теперь пытаются забрать мою землю... Это несомненно низко.

—И поэтому....??

—... Поэтому я..., —Король замолкает, принимая решение, — я собираюсь сделать что-то с этим... несомненно.

Феликс облегчённо вздыхает и натягивает слабую ухмылку, похлопывая Рентаро по правому плечу, около которого стоит в данный момент.

—Ох и долго мне пришлось подталкивать тебя к этим словам. Ты никогда не был настолько трудным, когда дело касается мести. Особенно раньше...

—Раньше теперь в прошлом, Феликс. Давай сосредоточимся на том, что есть сейчас. —спокойно отвечает Король, слыша лёгкий смешок от своего приятеля.

—Как прикажете, хахаха! ...Но что насчёт Кайоны и Найоми?

—Уверяю: эти дети не умрут. У них слишком голубая кровь и острые мечи в ножнах. Сейчас, им безопаснее где угодно, кроме этого дворца.

—Несомненно, везде кроме дворца...—доносится из-за двери насмешливым голосом. К сожалению, воин и Король так и не смогли услышать этой фразы, чем же ловко воспользовался Кама, упираясь в стену спиной. Он уже слышал достаточно, чтобы знать больше, чем знают сами Рентаро и Феликс, и он однозначно воспользуется своим знанием мудро, в целом, как это происходит обычно. Ещё немного послушав их разговор и постояв у двери в невидимом состоянии, маг расправляет мантию, неспешно но робко ускользая в портал, где исчезает без единого намёка на след.

Через несколько секунд, оказавшись уже в Мортифеском дворце, он все ещё сохраняет свою самодовольную ухмылку. Подпитав свой аппетит к знаниям, словно небольшой закуской, и искуссив запретный плод ввиде страха Короля, Кама все так же спокойно передвигается по замку, переваривая услышанное. Ему не терпится наблюдать за тем, как сложится судьба Виттибела, ведь это так же станет довольно "аппетитным" знанием в его вечном хранилище книжного формата...

Ещё немного разгуливая по роскошам короля Чарльза, Кама остановился у двери новых покоев Найоми, осторожно приоткрывая дверь чтобы подглянуть. В тот же час, Найоми стоял у большого зеркала, размещенного слева от двухспальной кровати. Кажется, он очень пристально рассматривал свою новую белоснежную мантию и такими же чистыми штанами, которые не прилегали слишком плотно к ногам в их конце, а значит позволяли делать свободный и широкий шаг. Сверху мантии был застегнут плащ серого цвета, что удачно дополнял по цвету воротник из волчьего меха и пояс мантии. Тихо ухмыльнувшись, Кама входит в его комнату, закрывая дверь за собственной спиной. Заметив отражение наставника в зеркале, Найоми прекратил ерошить свои волосы, застыв на месте. Кама подходит ближе...

—Белый настолько модный при дворе, что ты не можешь от него отвыкнуть?, —спрашивает маг, подходя к спине ученика.

—Он всегда был в моде, Кама. Это цвет целомудрия, чистоты и власти, а это про меня, —гордо отвечает Найоми, сосредоточенно глядя на два отражения в зеркале.

—Ты так самовлюблён... Видел бы тебя твой отец, который, кстати, сейчас в полном отчаянии.

—Отчаянии?

—Да... Твой отец так опечален ситуацией в которой находится, что возможно даже плачет! Это было так жалко, я и сам почти заплакал...почти. —тихо но самодовольно произносит Кама, пока по его лицу расползается насмешливая ухмылка. Голова опускается вниз, кажется, он вспоминает увиденное и презрением к уязвимости Рентаро. Это чувство оказалось заразительным, ибо такую же ухмылку приобрело лицо юного принца...

Ещё немного оставаясь в таком положении, Найоми отряхнул голову, как бы встряхивая с себя мысль о том, что победа уже настала. Ему явно хотелось большего, чем просто слезы отца и как пример, это могла быть отцовская кровь...

—Каковы наши следующие действия?

Кама немного хранит молчание, прежде чем ответить:

—Нам нужно сделать тебя немного сильнее. На это уйдёт время, которого у нас в обрез. Нападение на Виттибел планируется уже через месяц, возможно и раньше. Чарльз будет наблюдать за обстановкой пока я обязуюсь обучить тебя нескольким качественным трюкам с мечом, которые помогут тебе вернуться хотя бы живым...не совсем невредимым, но хотя бы живым, —с очередной насмешкой отвечает Кама, тихо посмеиваясь себе под нос.

Найоми заметно расслабляется после слов наставника, хотя и не перестает понимать важность подготовки к столь крупным действиям. Однако его желание мести гораздо больше, чем слова, которые он мог бы бросить на ветер для Камы, давая ему лживые надежды на своё трудолюбие. Найоми сжимает руки в кулак, решительно смотря на отражение мага в зеркале:

—...Нам нужно приступить сейчас. Да, прямо сейчас. Мы не можем оставлять всё на потом.

Кама кладёт руку на плечо Найоми, пытаясь остановить его слова и сказать что-то, прежде чем он начнёт представлять как мир терпит крах под хрупкими руками юного принца. Это было бы смешно для Камы, однако с другой стороны - и обидно...

—Должен признать, Я понимаю твою жажду мести и желание быть как можно более сильным, но не пытайся прыгнуть на голову выше своей. Ты всегда был "Принцем с золотой ложкой", но кто ты если отобрать у тебя и то и другое?

Найоми на мгновение остановился. Он был заметно сбит с толку словами наставника и был немного насторожен.

—Ты...против меня?

—Что? Нет...о нет... Просто пока что ты не можешь видеть того, что вижу я.

—...И что ты видишь?

—Тебя насквозь, Найоми, —кратко отвечает Кама, заставляя себя и принца утихнуть. Тишина кажется почти убийственной...

—Возможно, мои слова показались слишком загадочными или даже глупыми для тебя. Но, во всяком случае, Я не против тебя тренировать. —рука мага осторожно но успокаивающе хлопает по стройному левому плечу Найоми, заставляя последнего издать тихий вздох облегчения. Кажется, он понимает, что зря пытался разозлится на Каму из-за его слов, а ведь тот был неоспоримо прав, как бы обидно не звучала истина...

Найоми ещё раз смотрит на отражение Камы, но теперь более нежно и решительно:

—Мы могли бы-

—Начать сейчас? Да...если ты готов, конечно же.

—Целиком и полностью.

—Чтож, тогда следуй за мной. —одобрительно воскликнул Кама, отходя от плеча юноши и двигаясь в сторону двери. Найоми следует его примеру, когда оба выходят из комнаты.

Покинув теперь уже личные покои, Найоми с интересом рассматривает ещё не знакомые ранее коридоры дворца, но ровно до тех пор пока его не накрывает волна мыслей о доме...о прошлом составе семьи... Острый пласт любопытства припадает на мысль и о Кайоне. Ему действительно интересна судьба сестры не менее чем то, как прошла похоронная церемония матери. И то и другое заставляет его мысли затмить реальность, от чего он идёт словно околдованный...

—Ты снова задумался, —ловко подметил Кама, не спуская глаз с ученика. Это заставляет Найоми выйти из мыслей, дабы обратить внимание на наставника.

—Чья судьба тебе интересна больше всего? —снова спросил маг, ожидая ответ. Его взгляд словно подталкивает принца к тому, какой вопрос будет более очевидно задать...

—Насчёт моей сестры...

—... Кайона, значит? Молодец, что спросил дела живых, а не мёртвых. —иронично ответил тот с лёгким смешком. Это немного задело Избранника, но он промолчал...

—Ладно, ладно. Жива твоя сестра. У неё всё... относительно хорошо.

—Относительно?

—Да... Кажется, у неё впереди грядет не меньшее приключение...Но это не суть в данный момент.

—...Ты можешь видеть будущее?

—Я могу и видеть будущее, и предугадывать его, складывая логические пазлы. О, поверь, это не так уж и трудно, когда ты самый умный среди, почти всех, вселенных. Я не умён только там, где меня ещё не было, и это так прекрасно. —с гордостью отвечает Кама, немного наслаждаясь шоком Найоми. Это было редкое и очень сладкое зрелище... Человеческие эмоции были сладким нектаром, слаще которого только сами знания.

—...кстати, мы уже пришли, —обьявляет маг, заставляя Найоми поднять взгляд на арену перед ним. Это был стадион, размер которого где-то около 160 футов в длину и 98 в ширину, с местом для конной езды, тренировок по стрельбе, фехтованию и даже магии. Ещё раз осмотрев различные манекены для стрельбы и преграды на дорожке для конной езды, он подошёл к деревянной стойке, хватая оттуда упрощённый стальной меч. Он был стандартным и не слишком острым, словно был предназначен только для вымышленного боя.

—Он довольно лёгкий, —произнёс Найоми, осторожно подкидывая оружие в воздухе, словно проверяя его тяжесть.

—Эту безделушку трудно назвать мечом. Скорее, это просто стальная игрушка для взрослых мальчишек, —с долей шутки ответил Кама, готовясь к предстоящему бою. Отойдя на некоторое расстояние от Избранника, тот начал разминать пальцы правой ладони, сжимая и разжимая кулак.

—Первый бой будет пробным. Не беспокойся слишком сильно, я лишь собираюсь проверить твои способности. —успокаивающе произнёс маг, закрывая глаза. Ещё через мгновение, из забинтованной руки Камы начали проявляться ветки дерева, которые сплетались воедино формируя образ меча. Несмотря на его мистическое "похождение", оружие казалось достаточно прочным чтобы отражать или наносить удары.

—Нападай. —котротко ответил Маг, приглашая Избранника в бой.

Ещё немного собравшись духом, Найоми начал резко бежать в сторону наставника, готовясь атаковать...но столкновения не произошло. Найоми прошёл через Каму, словно через призрака, чему очень сильно удивился. Но не остановился...

Сжав оружие плотнее в правой руке, юноша поворачивается к учителю, собираясь нанести ещё один удар. Сильнее размахнувшись, он ударяет по мечу Камы, пока тот успешно парирует атаку. Снова. Снова. Их мечи, даже несмотря на такую разницу в материале, издают звенящий звук, стуча вновь и вновь. Кама более чем профессионально отражает каждую из атак ученика, слабо улыбаясь при виде раздражения Найоми. Поднимая столб пыли с каждым резким движением, ребята продолжают свой бой. В этот раз атакует Кама, проверяя ловкость и силу парирования Избранника. К его удивлению, Найоми оказался достаточно умелым как для того, кто носил титул "бездарность" у собственного отца. Его движения пусть и были резкими и растерянными, но он определённо имел потенциал воина. Возможно, из-за символа...?

Ещё немного контратакуяя принца, маг сбивает его с равновесия и приставляет жёсткое лезвие колдовского оружия к бледной шее Найоми. Он выглядит заметно расстроенным хотя и полностью соглашается с поражением.

—Не беспокойся слишком сильно о поражении, Найоми. Помни: это был всего лишь пробный бой, на котором ты, кстати говоря, был более стойким чем я себе представлял. —с мягкой улыбкой произносит Кама, убирая оружие от шеи принца и помогая ему встать в новую боевую стойку. Маг понимал, что забота и поддержка сейчас были крайне необходимы для Избранника и совсем не отказывался дать ему это.

—Итак, а теперь...

—Тренируетесь, ребята?, —послышалось издалека очень знакомым голосом... Это был Чарльз. Он медленно но верно приближался к тем двоим, тем самым прерывая первый урок Камы и давая немного больше времени на переведение духа Найоми.

Подойдя ближе к ним, Чарльз внимательно осматривает Избранника, а затем и его наставника.

—Прошу прощения что прерываю ваши тренировки, но для тебя есть срочные дела, Кама. Нашему военачальнику нужна твоя помощь в правильном составлении тактики нападения на Виттибел.

—Но у нас уже есть тактика, разве нет?

—План А - это хорошо, но что насчёт плана Б? К тому же, было замечено перемещение войск со стороны Виттибела... В общем, тебя проинформируют что делать.

—Знаете, Чарльз, наличие плана Б здорово подрывают шансы успеха плана А.

Король тихо смеётся, явно оценив такой саркастичный юмор.

—Ты слишком умён для своего же блага.

—Несомненно...—тихо ответил маг, развеивая оружие в воздухе, как пепел или дым.

Отряхнув голову от тучи мыслей, маг направился к выходу с поля, но остановился через несколько шагов кое-что вспомнив...

Снова повернувшись к Найоми лицом, он начинает:

—Насчёт того, чему я должен был тебя научить...

—Ты что не вернёшься? —перебил Найоми с лёгким волнением внутри себя.

—Вернусь, но, наверное, будет уже слишком поздно для тренировок. А так как у меня расписан план-график твоего обучения, нам нельзя пропускать ни дня без учёбы.

Он подходит ближе, осторожно отщипывая один тонкий фиолетовый волос из густого, легко собранного зелёной лентой в середине длинны, хвоста.

—... Съешь это.

—Что?! —ошарашенно воскликнул Найоми, глядя на волос с заметной паникой.

—Просто съешь это и мои знания насчёт сегодняшнего урока усвоятся тобой.

Эти слова повергли Избранника в ещё больший шок, но не смотря на это он принял решение — он доверится учителю и сделает это...

Держа его волос в своих руках, он провожает наставника собственным взглядом, пока внезапно не начинает ощущать руку Чарльза на своём правом плече.

—Ты хорошо справился с ним, малыш. Достойно похвалы.

—... Спасибо.

—Ты знаешь что мы планируем нападение на Виттибел уже через две недели?

—Две недели? Но это же очень скоро...

—Именно. Но ты не беспокойся, Кама мастер своего дела. Он научит тебя многому...или облысеет, хахаха. —король уверенно посмеивается над собственной шуткой о маге, понимая, что в этой странности есть нечто особенное.

Не ответив тем же самым смехом, Найоми решает разбавить неловкую обстановку:

—Почему вам так важно пойти на Виттибел?

Король ответил на этот вопрос не сразу. Его голос понизился до вдумчивого бормотания, когда он копошился в собственных воспоминаниях:

—Видишь ли, твоя мать была...особенной для меня. Она и Джереми были частью моей жизни, частью меня самого...Но твой отец не позволил им жить слишком долго.

—Вы знали о Джереми?

—О, Найоми, это был мой сын. —небрежно произнёс король, как будто это было самой очевидной вещью во вселенной.

—Ваш...сын... —шокированно повторил Найоми себе под нос, пытаясь усвоить информацию верно. Вдруг его осенил ещё один вопрос...:

—Но вы знаете как умер Джереми?

—Да. Ведь это я попросил твою мать принести его в жертву.

Найоми замолк. Мысли мчались перед ним словно стая мелких рыб, что пытаются спастись от пасти хищника. Хотя вопросов оставалось много и он хотел ответы на них всё, но услышанное не позволило произнести вслух нечто ещё.

Заметив напряжение, король последний раз похлопал юношу по плечу:

—Отдохни. Ты заслужил это. —мягко произносит Чарльз, убирая руку с плеча юноши. Вздохнув перед походом, он медленно отступает от Избранника, снова оставляя того наедине с собой. Найоми садится на землю и пристально смотрит на волос Камы, прежде чем погрузить его в свой рот...

Глава 7: Знания — сила!

Первая неделя осени в Виттибеле проходит почти так же, как и в любом другом уголку материка. Единственным ключевым отличием было лишь то, что Виттибельская власть позволяла существовать одной из крупнейших Академий магии во всём Цевалля. Конечно же, это было неприемлемо, ибо сельский люд был особо ненавистен к любым представителям магических рас, поскольку последние были воплощением ужаса и смерти для крестьянских очей. Однако кто же будет волен отказаться от собственной пищевой цепочки? Особенно когда твоим потенциальным ужином мог бы стать мясистый скот или кровь симпатичного рыбака...

Магическая Академия была местом, где обучалось около двадцати пяти тысяч представителей разных магических рас, включая основные виды, по типу ведьм, оборотней, вампиров и прочей «не человечины», и заканчивая их мелкими подвидами. Это было высокое темно-серое здание с высокими шпилями, мелкими деталями, витражными окнами и двенадцатью этажами. Само здание имело четыре крыла, что разделялись в зависимости от магического класса. В середине был двор где стояли скамьи, рядом с которыми были аккуратно выстриженные круглые кустики, а в самом центре площади виднелась подмостка. Раньше там была статуя бога знаний, но её пришлось снести с появлением Хранителей Порядка и их авторских “порядков”.

В одной из таких башен как раз учились представители ведьмовского класса, у которых в сию минуту были пары. В зависимости от класса и направления, ученики имели право выбрать для себя студенческую программу, чтобы в итоге стать квалифицированным некромантом или, скажем, целителем. Конечно же, первый учебный год в жизни новеньких был единым для всех. Вне зависимости от расы все обучались незаменимой базе магии – колдовству, вампиры и оборотни – охоте, и так далее. Именно в классе "базового этажа" для ведьм и им подобных теперь обучалась принцесса Кайона. Сидя на лекции по алхимии, рыжеволосая отвлеклась на солнечный вид из окна, пытаясь рассмотреть происходящее в крыле напротив. Трудно было что-то развидеть, ибо расстояние позволяло увидеть разве что птиц, которые уже собрались в ключи и отлетали в более теплые стороны Цевалля например Роутвуд.

В одной из таких башен как раз учились представители ведьмовского класса, у которых в сию минуту были пары. В зависимости от класса и направления, ученики имели право выбрать для себя студенческую программу, чтобы в итоге стать квалифицированным некромантом или, скажем, целителем. Конечно же, первый учебный год в жизни новеньких был единым для всех. Вне зависимости от расы все обучались незаменимой базе магии – колдовству, вампиры и оборотни – охоте, и так далее. Именно в классе "базового этажа" для ведьм и им подобных теперь обучалась принцесса Кайона. Сидя на лекции по алхимии, рыжеволосая отвлеклась на солнечный вид из окна, пытаясь рассмотреть происходящее в крыле напротив. Трудно было что-то развидеть, ибо расстояние позволяло увидеть разве что птиц, которые уже собрались в ключи и отлетали в более теплые стороны Цевалля например Роутвуд.

Мягко вздохнув, Избранница закрыла глаза погружаясь в бренный мир фантазий и воспоминаний будучи откровенной сама с собой она не редко задавалась вопросом о жизни близких ей мужчин: отца, брата, дяди. Всё они казались одновременно близко к её сердцу и далеко физически. Нет, она не держала зла на Рентаро да и на Найоми не очень-то обижалась...

Толком не ясно, чего больше ей не хватало от дядюшки: внимания, объятий, а, может, конфет или азартных историй о криминальном прошлом Феликса, хотя, обобщив, можно сказать, что его длительное отсутствие явно заставило принцессу соскучится. Возможно, даже больше, чем за собственным отцом, которого так не хватало избраннице ни тогда ни сейчас.

Из сего мира раздумий её вытягивает черноволосая ведьма Нектра, сидящая рядом. Она подбивает свою соседку локтем, заставляя её сосредоточиться на лекции:

—Мисс Сиентия наблюдает за тобой, соберись, — слышится от неё, тихим, но предупреждающим тоном. На секунду могло показаться, что грубый фасад Нектры сменился тревогой, когда речь зашла о мисс Сиентии — лекторше алхимии и очередной важной шишкой академии, как было известно. В академии преподавало не так уж и много женщин, но Сиентия имела особое место в этом всём. Не только из-за своих знаний...

Слова подруги заставили Кайону моментально выйти из танца грёз и напрячься. Мисс Сиентия относилась к принцессе немного пренебрежительно это ощущалось по строгой манере лекторши, тщательным наблюдением за поведением избранницы на уроке и многими другими признаками. Оглядываясь на острые черты блондинистой женщины, Кайона дала знать, что твёрдо настаивает на том, чтобы блистать своим умом, как и обещала, когда умоляла господина Дерека Гвард зачислить её в академию, тем самым прикрыв спину от нищенских повадок в виде поиска ночлежки и еды после побега из дому. Мисс Сиентия охотно поддерживает напряжённый зрительный контакт с принцессой, не давая последней спуску. Она прекрасно знала, кто такая Кайона, но этот факт действовал ей на нервы с каждым разом всё больше, как только думала об этом. Успев раскрыть тёмно-багряные уста чтобы, по-видимому, что-то сказать, лекторшу прерывает звонок — урок окончен...

Разочарованно вздохнув, женщина поправляет пучок светлых волос, отступая от кафедры к своему столу справа; наконец есть возможность снова рассмотреть кабинет, пока это возможно. Он был довольно просторным, к слову, приятные стены цвета хаки, высокие потолки, двойные парты, элегантные подсвечники...и так было абсолютно в каждом классе. Можно сказать смело: бюджет академии был неплох. Очень даже неплох. Особенно если учитывать, насколько большой была библиотека, давние архивы которой можно было бы продать за тысячи...сотни тысяч...

Отвлекаясь на собственные мысли снова, из транса принцессу выводит резкое касание к её плечу сзади: её новый друг-одноклассник Данакт тихо смеётся над озабоченностью принцессы, привлекая её внимание:

—Мы с ребятами решили погулять, ты с нами?

—...Сейчас?

—Именно. Нам пора прогуляться в город, ты не думаешь?, —подталкивает её в бок с сияющей улыбкой на лице, мотивируя собирать вещи быстрее, —торопись, если хочешь с нами, дорогуша. Мы не любим ждать слишком долго.

Под натиском блондина, Кайона действительно ускоряет темп сбора учебников и свитков в свою коричневую кожаную сумку. закидывает сумку на плечо, переводя взгляд на группу ребят. Каждый из них выглядел... особенно. Их внешний вид, эмоции и даже взгляд даёт однозначное понимание о том, что они — не просто души в телесных оболочках, они — гораздо большее. Что-то волшебное...почти божественное.

—Что насчёт внешнего вида?, — переспрашивает Избранница, выйдя из тумана очарования своими новыми компаньонами. Было кое-что, что её действительно волновало: их вид и причастие к Академии. Как существуют магические расы за пределами стен заведения? И, в конце концов, станут ли люди пытаться вернуть её во дворец? Конечно станут... Ведь их страна зависла в порыве того момента, когда люди могли продать друг друга за единый грош... И, возможно, даже получить от этого удовольствие.

—Не волнуйся, нам повезло. В отличие от тех же оборотней, колдуны почти ничем не отличаются от крестьян, —успокаивает Данакт, отмахиваясь рукой от сей проблемы. От чего Кайона только хмурится: ей никогда не нравились моменты, в которых она была недопонята или отвержена, и чтобы указать блондину на проблему снова, она берёт прядь своих волос рукой, встряхивая их, как бы говоря "посмотри на их цвет, меня точно узнают".

Заметив затруднение принцессы, без лишних слов из толпы друзей вышел Медока — русый маг, с "лисьими" очками красной оправы. Подойдя к избраннице ближе, он снимает с своих плеч тёмно-коричневый кожанный плащ с капюшоном, передавая его Кайоне. Немного удивившись, принцесса осмотрела вещь: плащ был довольно опрятным, как и сам вид юноши, протянувшего руку помощи.

—Спасибо, — слабо улыбнувшись, Избранница накидывает плащ на свои худощавые плечи, застёгивая пуговку того же тона посредине груди. Пока та поправляла капюшон, Данакт решил перепроверить готовность остальных ребят, и когда они единогласно откликнулись позитивно, группа наконец отправилась к ближайшему выходу из академии, направляясь в Централис.

Пройдя по уже знакомой тропе через лес к городу, все пятеро вертели головами вокруг, непринужденно общаясь об академии и своих достижениях в ней, пока наконец не доберутся до города. Когда же это случилось, Данакт и Милена толкнули огромные деревянные ворота, так как шли впереди группы, соответственно первыми ступая на каменную дорогу, пока остальные следуют за ними. Остановка в городе оставалась такой же, какой её успела запомнить принцесса во время привычных наблюдений за страной из балкона дворца: однотипные домики из дуба изредка перекликались домами подороже - теми, что были из камня. На улице ближе к центральной дороге в воздухе присутствовал запах дыма из кузнец, витающий облаками. Развеявшись слегка прохладным ветром, по мере приближения к рынку, воздух становится свежее, хотя во рту все ещё остаётся привкус копоти: непривычный привкус для принцессы, которая никогда не видела город настолько близко. Изредка её взгляд из-под капюшона падал на людей, уставших и не слишком жизнерадостных, очевидно, из-за положения в стране. Желая отвлечься, взгляд, будто сам по себе, переводится на каменную центральную тропу, а после — на обочину — на островки ещё не засохшей травы или клумбы, расположенные, в основном, у домов или магазинов. И магазинов в Централисе действительно было много, как и в любой части Виттибела — самой торговой страны на Цевалля.

Наконец, пройдя с друзьями на городской рынок, взгляд принцессы моментально начал метаться между лавками: основы из деревянных досок, некоторые из которых могли быть расписаны национальным орнаментом, вместо крыши обтянутые плащевой тканью, нередко латаной, приветливо встречали людей, проблескивая стеклянными витринами на солнце. Ассортимент был совершенно разным: от оружия до домашнего пахучего хлеба. Но ребят интересовало только одно: одежда, ведь, как выяснилось посреди диалога, в академии скоро будет ежегодное, и, пожалуй, самое важное мероприятие для учеников любого класса — осенний бал. Подготовление к нему было особым и трепетным ритуалом для всех учеников и преподавателей, ведь для всех это обычно значило одно и то же — академия жива. Жива и несокрушима уже сотни лет.

Пройдя к витрине с чудесными одеяниями, ведьмаки и ведьмы почти сразу же нашли себе развлечение, прикладывая цветные ткани к своим телам, хихикая и выбирая друг другу лучшие. Они не слишком качественные, но были настолько сногшибательны на фоне скучной малиновой формы ведьмовского клана, что однозначно и надолго увлекли юношей. Немного отступив назад, взгляд принцессы упал на тонкое тёмно-фиолетовое платье — совсем противоположное тем, что она когда-либо носила раньше. Оно было шёлковым, но не таким пышными, как запавшие в душу другим девочкам. Тонкий корсет привлекал тремя своими полосами, плавно переходящими в длинную юбку до пола, которая оставляла ноги обнаженными чуть выше колена. Между корсетом и юбкой виднелся бант, внутри украшенный какими-то блестящими стекляшками. Это, от слова совсем, не могли быть какие-либо дорогие камни, но взгляд принцессы был украден этим платьем...

Из очередного транса её выводит лёгкое касание Медоки к её плечу. Юноша заметил увлеченность рыжеволосой и решил подойти ближе.

—Нравится?, —тихо спрашивает, опрокидывая оценивающим взглядом платье на витрине. Принцесса едва ли заметно кивает, хотя ему было достаточно и этого, ибо он сделал своё решение...

Поменяв руку на плече принцессы, укрытом плащом, ведьмак хватает платье с витрины, унося его к продавцу. Кайона начинает паниковать, поспешно следуя за ним, пытаясь изменить его мнение мольбами:

—Мне даже некуда его надеть!, —перечит принцесса, пытаясь остановить юношу.

—А как же бал?

—Я не пойду на бал, —прерывает его Избранница, становясь между лавкой и ведьмаком, —мне не с кем.

Медока замолкает, на мгновение опустив руку с платьем, стараясь рассмотреть глаза принцессы из-под капюшона, задумавшись. Он прекрасно знал, что она была права — ей действительно было не с кем тащиться в это место, полное коварных придурков с большими умениями...но не то чтобы он собирался сдаваться:

—Тогда пойдешь со мной, —быстро пробормотал Медока, решительно протягивая руку с тканью темноволосому мужчине продавцу средних лет с небольшой родинкой у глаза , а вслед за ней — деньги.

Принцесса чувствовала себя побеждённой и немного пристыженной. Она помнит только одного человека, который мог побаловать её чем-то, купив подарок на обычном рынке, но жест этого человека был настолько привычным, что тот же жест от другого юноши казался таким...неправильным.

—Тебе не стоило..., —грустно произносит Кайона, словно сожалея обо всём, что только что произошло. В то же время как ведьмак просто улыбается, протягивая платье девушке, мягко вручая.

—Считай, что это мой вклад в нашу дружбу, и не смей не прийти на бал после сего, —утешающе отвечает юноша, продолжая подбадривать свою новую подружку сияющей и тёплой улыбкой. Видимо, он и вправду не беспокойся о своей небольшой щедрости, надеясь, что это хоть как-то потешит принцессу.

—Ты и так сделал для меня многое..., —мечтательно, словно для себя, произносит Избранница, вспоминая моменты их самой первой встречи: как обещал, что поможет ей в любом случае, как действительно сдержал слово и помог ей добраться до академии, тем самым гарантировав жизнь.

—Кто сказал, что это конец моих действий?, — ведьмак снова посмеивается, замечая как Кайона вздыхает от бессилия. Борьба с Медокой была поистине невозможной, но это то, что укрепляло их дружбу самым настоящим образом.

Наконец, уловив благодарную улыбку принцессу из-под тени капюшона, рука Медоки спустилась вниз, чтобы схватить запястье той её руки, державшую тёмную ткань, прежде чем пойти обратно, к остальным ребятам...вместе с ней.

(филлер): Стены слышат всё

—Затишье перед бурей...,—вдумчиво бормочет статный мужчина, стоящий у окна просторного директорского кабинета, окутанного объятиями относительно светлой ночи.

—Ты думаешь, бал будет сорван?

—Не обязательно иметь ввиду какое-то мелкое мероприятие, когда вокруг твоей организации вскипает война.

—Война? Неужели обе стороны не решились пойти на компромисс?

—Сын мой...,—мягко, пусть и всё ещё вдумчиво отвечает силуэт статного мужчины, отходя от окна, чтобы вернуться ко второму силуэту, — ты правда думаешь, что всего можно будет избежать, когда власть принадлежит вору? Мне казалось ты сообразительнее. В конце концов, ты один из лучших учеников этой академии, помнишь?

Силуэт юноши замолкает, словно пристыженно, однако напряжение быстро развивается появлением третьего силуэта в комнате — женского. Он продвигается в глубь комнаты...:

—Ты вовремя, мы как раз обсуждали—

—Политику Рентаро. Я знаю, — твёрдо гласит женский силуэт.

—...Ты выглядишь уставшей...

—Интересно, как бы выглядел ты, если бы в твоём классе училась дочь этой идиотской семейки?!

—Ты всё ещё беспокоишься о ней?

—Едва ли.

—Значит, о её происхождении... Не думаю, что в этом есть необходимость. В конце концов у неё довольно сложные отношения с матерью, так что она вряд ли имеет причастность к демонологии.

—От них можно ждать чего угодно.

—Как минимум, Кайона не выглядит как тело, продавшее душу Дьяволу.

—Её мать тоже не выглядела так ...сначала.

—Не смей сравнивать Кайону и её мать. Они не одно и то же! — огрызается юный силуэт.

—Откуда тебе знать, что твоя новая подружка не продаст себя при первой же возможности? А ведь Жанну исключили из академии в свои годы не только потому что она пыталась, а ещё потому что у неё получилось.

—Достаточно!, —вспыхивает юноша, наконец говоря всё, что приходит на ум от этой темы, —прекратите винить Кайону за все беды её семьи! Она — совершенно не то же самое, по сравнению с её роднёй. Все они это просто шайка бывших бандитов, которые в своё время успешно захватили власть, но она? Она не виновата! Не виновата в том, что сейчас грядит война; не виновата в том, что её брат сейчас вообще в другой стране. Но знаешь что? Если вы собираетесь продолжить не уважать её, можете попрощаться со мной!, —восклицает парень, выходя из кабинета, переполненный жаром злости по отношению к своим родителям. Однако два взрослых силуэта остаются на местах, всё ещё ошарашенные услышанным.

—...Он только что заступился за неё?

—Боюсь, ты сама виновата, что вырастила его

джентльменом, Сиен.

Глава 8: тишина сквозь скрип зубов

С момента исчезновения близнецов прошло чуть более месяца, и каждый во дворце переживал это время по своему. Кажется, что даже само небо скорбит о семейной трагедии, уже несколько дней плача холодными осенними ливнями, а вместе с ним скорбят и другие. За это время настроение среди общества упало к резко негативному из-за постоянного дипломатического напряжения со стороны Мортифера, часто угрожавшего полномасштабным военным конфликтом на территории Виттибела. Сказать что это просто слова было трудно, ибо на границе действительно можно было заметить некое "движение" со стороны Мортифера — это и добавляло "перца" в ситуацию.

Рентаро и Феликс как раз думали над сией проблемой, взвешивая насколько трудно будет оказывать должное сопротивление. Слушая предположения военачальника своей державы, король потягивал багровое вино из сребного бокала, изредка касаясь бороды в раздумьях. Был ли напиток слишком сладким? Возможно, но не для него. Не сейчас. Не тогда, когда твою страну собираются сжечь дотла, не тогда, когда твои дети находятся в чертовщине от тебя самого, не тогда, не в этой ситуации. Так что сейчас оно было не элементом забавы, каким обычно было при дворе, а, скорее, крепким седативным, чтобы просто не сорваться и не вонзить в себя кинжал с ножн на пояснице.

Не менее озабоченный начальник так же имел проблемы со спокойствием, что вполне очевидно, однако в приоритете держал трезвый ум заместо пьяного. Он лишь беспокойно барабанил пальцами по столу с картой материка, нередко отстраняясь, чтобы утихомирить волнение собственными шагами по комнате, по ходу меняя гримасы — комбинации задумчивого и почти отчаянного выражения.

—В последнее время мне часто снится ребенок лет шести...очень похожий на неё, —внезапно произносит Рентаро, будто обращаясь к тишине, а не давнему приятелю. Звук опьяневшего голоса застаёт начальника врасплох, хотя он продолжает слушать,— у этого дитя очень звонкий голос и большие глаза. Он всегда появляется во сне с каким-то светом, который сияет сквозь его силуэт и...рану. Большую, жестокую рану в области сердца. Он выглядит таким измученным во всех этих снах, как будто его гибель была карой или огромной жертвой. Уже несколько дней я пытаюсь понять, кого именно олицетворяет этот ребёнок, но всегда прихожу к единому итогу: на меня он совсем не похож, —тихо, почти ностальгично, король произносит последнюю фразу, прежде чем комната снова канула в тиш. Рассказ звучал почти риторически, пусть догадки плодились в его голове: он всё ещё помнит почему убил свою жену, и, скорее всего, этот фрагмент останется свеж ещё на долгое время.

Неловкое молчание прервалось внезапным, но мягким, открытием двери в комнату — молоденький черноволосый слуга приносит очередную бутылку красного напитка, очевидно заказанного королём чуть ранее. Бережно заменив бутылки с пустой на полную, юнец отливает алкоголя в бокал рыжеволосого, заполняя почти до краев свежим багряным пойлом. В ответ на безразличный взгляд Рентаро, слуга кивает, отходя в сторону чтобы остаться в комнате, на случай надобности кому-то из вышепоставленных.

Щупленький на вид мальчишка изучает обстановку вокруг него, делая мысленные заметки: выражение лица Феликса, флажки-отметины на карте, уже не слишком трезвый вид короля... Кажется, идеальная возможность спросить кое-что стоящее:

—Мой Лорд, известно ли Вам что-нибудь о местонахождении близнецов?, —шелковисто но уверенно произносит юноша, будто именно это и имеет ввиду. Кайона и Найоми и вправду были его друзьями, в некотором смысле. Конечно же, из-за разницы в положениях, у них не было слишком много возможностей на общее времяпровождение или чрезмерную любовь, но он никогда не сомневался в искренности чувств близнецов по отношению к нему самому. Яркие воспоминания о беззаботных моментах втроём заставили Микаэля почувствовать тепло там, под его чудесным, по его мнению, костюмом королевского слуги, в самом сердце, отчего необходимость в ответе росла с каждым мгновением.

—Про Кайону конкретного ничего нет, а Найоми, кажется, перешёл на сторону плешивых псов, —с горечью выплёвывает король, думая о предательстве сына, в конце концов не сдержав своего неодобрения и короткой фразы, —сукин сын.

В ответ на услышанное брови Микаэля хмурятся, однако уста не говорят ничего.

—Может, она тоже прибилась к этой академии сектантов?

—Исключенно, —коротко и холодно возражает король против домысла Феликса, явно не желая даже думать об этой перспективе, —это невозможно. Она даже не владеет магией, её туда не примут. К тому же, она наверняка даже не знает о существовании этого места, я уверен.

—То, что у неё и Жанны были напряжённые отношения не меняет её кровь, приятель. И если Жанна действительно была ведьма, возможно кого-то из близнецов тоже в этому притянет, так или иначе, —отвечает капитан, качая головой. Он понимал, что за грубым неодобрением Рентаро скрывается банальное отцовское беспокойство, даже если тот не всегда мог его показать правильно, но и верить в чудо было абсурдом, особенно в сие-то время.

Рентаро отмалчивается, хоть и недолго, ведь следом из губ военачальника срывается следующий, слегка презрительный вопрос:

—Я не понимаю, почему ты вообще позволяешь этому месту существовать? В конце концов, разве мне стоит напомнить, сколько диких тварей из этих "магических рас" убивает наша городская стража? По всей стране, если не помнишь!

—Пока они платят налоги как положено, пусть существуют.

—А если перестанут?

—Не перестанут, —твердо заявляет правитель, ставя очередную точку в дискуссии. Конкретно в сей момент его не волновало абсолютно ничего, кроме собственной одурманенной натуры и денег, которые приносит академия за "честные" налоги:

—Я всё ещё помню, как их главный стоял на коленях перед моими грязными сапогами, умоляя не отправлять в эту дыру моих лучших бойцов. Крысы так боятся быть убитыми, —зловеще, почти со сладостью высказывается король, смакуя на языке каждое слово. Он несомненно обожал видеть горечь и унижения людей перед ним, ведь это доказывало его авторитет.

—Но что если они начнут шпионить во благо Мортиферии?

—Перебьём без разбора. Сожжём, заморим голодом, выпотрошим... Вариантов мести слишком много, чтобы и вправду боятся этих мелких тварей.

Комната погружается напряжённое молчание, словно растягивая очередную интригу. Однако, одурманенный ум правителя снова решает сообщить кое-что своему товарищу:

—Кстати о предателях..., —привлекает к себе внимание, перед тем как продолжить, —я подозреваю, что подонки завелись и во дворце, и мне бы хотелось узнать их имена как можно скорее.

—Почему ты так уверен?

—А как ещё ты объяснишь прошлое столкновение наших загонов с мортиферскими ублюдками в том направлении, укрепление в котором было бы самым неожиданным для противника. К тому же ты говорил, что операция совершенно секретна ...так может мне стоит проверить тебя?, —презрительно произносит Рентаро, поднимая взгляд, чтобы "просверлить" им своего товарища. Начальник, кажется, абсолютно не ожидал такого заявления, хотя особого удивления и не высказал, ибо знал принцип работы нетрезвого ума соратника.

—Чушь собачья, Рен. Хотя в шпионов я поверю..., —задумчиво отвечает Феликс, почёсывая щетину на своём подбородке, —но кто тогда? Мне казалось, они все достаточно напуганы, чтоб не совершать подобных глупостей. Более того, мы перекрыли все возможные каналы связи с людьми из Мортифера: их родственники, друзья... Мы заставили их больше никогда не слать им письма, вплоть до тюремного заключения. Нет, они не могут жертвовать своим положением даже ради каких-либо заоблачных обещаний Мортиферии!

—Если они смогли завербовать этого мелкого гада, то им не составит труда завербовать и моих людей.

—Найоми всегда странно относился к политике.

—А теперь ему резко захотелось занять важное место в происходящем...Он себе не представляет, каких проблем заработал.

—Что если он проведет легионы через лес, а после поможет добраться до столицы?

—Мы встретим его здесь...в его родном доме. Однако, я не гарантирую, что буду обращаться с ним как с "родным".

—И что ты собираешься сделать в случае—

—Перережу ему глотку. Собственными руками схвачу за шкирку и пройдусь по его шее предварительно заточенным мечом, —грубо отвечает Рентаро, заставив слова повиснуть в воздухе огромным тяжёлым клубком. Феликс слегка встревоженно оглянулся на товарища, пытаясь прочесть его мысли по выражению лица. Он не мог знать точно — был ли это блеф пьяного рассудка или искренность, пропитанная спиртом? Так или иначе, короля нужно успокоить, пока он снова не ляпнул лишнего. Сделав глубокий вдох, Феликс прочищает разум:

—Тебе надо отдохнуть, скоро совсем буянить начнёшь, —мягко, почти нежно говорит начальник, держа зрительный контакт со стеклянными глазами рыжего, а позже и вовсе переводя взгляд на Микаэля, стоящего в стороне, —отведи его в покои и проследи, чтобы лёг спать.

Микаэль послушно делает поклон, приближаясь в мужчинам широким шагом. Будучи уже рядом, он игнорирует невнятные протесты короля, помогая тому встать из-за стола, оставив недопитый напиток в стороне. Закинув его мускулистую руку через свои стройные плечи, для опоры, юноша медленно направился к выходу из комнаты, спустя время, наконец, оставив Феликса наедине с собой. Ему и самому нужен был отдых, но он не собирался сдаваться в плен усталости, вместо этого продолжив работать до более глубокой ночи...