Избранная Ⅰ. Пробуждение

Глава 1. Что скрывается в тени

С раздражением одернув тяжелую штору так сильно, что металлические кольца жалобно звякнули о карниз, я уставилась в окно. Пальцы все еще медленно поглаживали шероховатую обложку только что прочитанной книги. Конец. Еще одна прожитая жизнь, полная магии, скрытых во тьме тайн и великих целей, захлопнулась на последней странице.

А реальность... реальность предлагала лишь унылый лабиринт печных труб за мокрым стеклом. Уитби выглядел ровно так же, как и всегда: серо, промозгло и безнадежно обыденно.

Узкая мощеная улица внизу блестела от луж после недавнего дождя, а темный кирпич старых террасных домов казался еще более давящим под свинцовым небом. Обычная жизнь обычных людей, чей предел мечтаний – не промокнуть по пути домой и дотянуть до выходных.

Никаких ночных дозоров. Никаких монстров, скрывающихся в тенях. Никакой высокой цели.

В горле неприятным комом осело отвращение – типичное «книжное похмелье». В этом и заключалась главная жестокость книг: они показывали, какой насыщенной и яркой может быть жизнь, а потом безжалостно вышвыривали тебя обратно, где главное приключение – это выбор колледжа. Дышать в комнате стало невыносимо. Мне срочно нужно было проветрить голову и сбросить это оцепенение.

Я отшвырнула книгу на кровать и натянула любимую темно-зеленую фланелевку – в ней я чувствовала себя куда уютнее, чем в платьях, которые так старательно выгуливали мои одноклассницы. Наскоро стянув волосы в хвост и впрыгнув в кеды, я слетела по узкой деревянной лестнице нашего дома, перемахивая через несколько ступенек за раз.

Тяжелая входная дверь захлопнулась за спиной, и я вдохнула полной грудью. Воздух пах влажной землей, сиренью и соленой горечью Северного моря. Небо над черепичными крышами уже наливалось густым золотисто-красным закатом. Идеальная открытка. Идеальная, маленькая, душная клетка.

Чувствуя спиной пристальный взгляд миссис Хиггинс из-за кружевных занавесок соседнего здания, я нацепила самую вежливую улыбку, кивнула слепому окну и ускорила шаг по узкому кирпичному тротуару. Свернув за угол, я поежилась.

И дело было не только в сыром ветре, тянущем со стороны гавани. Здесь, в лабиринте тесных улочек Уитби, меня никогда не покидало навязчивое, зудящее между лопаток чувство, что я постоянно у всех на виду.

Каждое блестящее от недавнего дождя окно, каждая приоткрытая дверь казались глазами. Я плотнее запахнула куртку, прячась от этого невидимого, но липкого сканера, и быстрым шагом направилась к набережной.

В поисках убежища, где можно было бы просто слиться с фоном, я нырнула в «Медный чайник» – тесное кафе, пропахшее жареным беконом и ванилью. Звякнул колокольчик на двери. Заказав у стойки ледяной клубничный коктейль – мой личный сладкий антидепрессант, я забилась в самый дальний угол у окна.

Выудив из кармана потрепанный блокнот с загнутыми уголками и ручку, я приглушила музыку в наушниках. Наблюдать за людьми – мое тайное, маленькое хобби. Единственный способ сделать этот город чуть более сносным. Я превращала прохожих в сырой материал, в прототипы для тех миров, где хотела бы жить сама.

Сделав глоток через трубочку, я окинула взглядом зал.

За столиком у входа сидел тучный, лысеющий мужчина в помятом твидовом пиджаке. Он нервно крошил на тарелке недоеденную пшеничную булку и то и дело косился на входную дверь, дергая себя за ус.

Я открыла чистую страницу и быстро набросала:

«Бывший казначей королевства гномов. Растратил все сбережения и залез в долги. В бегах, параноик, ждет появления наемных убийц».

Мой взгляд скользнул дальше и остановился на девушке-баристе. Худая, бледная, с темными кругами под глазами. Она меланхолично протирала капучинатор, уставившись куда-то сквозь стену. На ее правом запястье, выглядывающем из-под закатанного рукава, виднелся странный шрам, похожий на ожог от плиты.

Ручка снова заскользила по бумаге:

«Могущественный маг огня. Лишена титула верховного мага Инквизицией. Прячется среди смертных, подавляя вспышки гнева, чтобы не спалить кофейню дотла».

Я усмехнулась собственным мыслям, но улыбка быстро сползла с лица. Чувство чужого, тяжелого взгляда никуда не делось. Оно кололо затылок даже здесь, в теплом кафе. Пытаясь уловить незримого наблюдателя я резко обернулась к окну, но увидела лишь собственное бледное отражение на фоне темнеющей улицы и проезжающий мимо красный почтовый фургон.

Стало душно. Захлопнув блокнот и сунув его обратно в карман, я оставила недопитый коктейль на столе и выскочила на улицу. Захотелось туда, где деревья заменят кирпичные стены, а людей не будет вовсе. Улицы пустели на глазах.

Пока я карабкалась вверх по крутому склону в сторону Паннетт-парка, с Северного моря пополз густой, непроглядный туман – знаменитый местный «фрет». Он бесшумно пожирал острые шпили крыш, глушил шаги и превращал свет редких фонарей в мутные, больные желтые пятна.

В книгах, которые я так любила, подобная готика всегда казалась эстетичной и притягательной. Герои крались в тенях, сливаясь с мраком, и это выглядело круто. Но в реальности туман лишь усиливал паранойю и чувство, что за мной кто-то наблюдает. И теперь этот «кто-то» мог скрываться буквально в паре метров, за непроницаемой белой пеленой.

Я ускорила шаг, инстинктивно стараясь ступать по мокрому камню как можно тише, и скользнула за высокие кованые ворота парка. Здесь, среди старых раскидистых деревьев, влажный воздух казался еще тяжелее. Знакомые аллеи выглядели чужими. Я жалась к обочинам, стараясь оставаться в спасительной тени огромных дубов, пока ноги сами не вывели меня к старой игровой площадке.

Качели. Те самые, на которых я в детстве могла раскачиваться до головокружения. Я шагнула к ним, но внезапно замерла. В этой части парка стояла абсолютная, неестественная тишина. Словно кто-то выкачал из воздуха все звуки. Ни шелеста листьев, ни шума волн от гавани.

Только ритмичный металлический визг.

Скрип. Скрип.

Ржавые цепи тихо постанывали. Одно из сидений мерно раскачивалось из стороны в сторону, словно кто-то спрыгнул с него секунду назад. Ветра не было. Как и никого вокруг.

По позвоночнику скользнул холодок, никак не связанный с погодой. Я невольно сглотнула вязкую слюну. Такая непривычная тишина давила на барабанные перепонки. В серой пелене за детской песочницей что-то шевельнулось.

Сначала я решила, что это крупный уличный пес, вроде добермана. Но собака не могла так двигаться. Силуэт был ломаным, асимметричным, дерганым. Тварь шагнула в пятно тусклого света, и у меня перехватило дыхание.

Она подволакивала за собой грубый, похожий на дубину отросток вместо задней лапы. Ее туловище, покрытое болезненными, пульсирующими наростами, которые влажно поблескивали в свете фонаря, неестественно шевелилось. Воздух вокруг стал тяжелым, запахнув медью и застоялой гнилью.

«Слейся с тенью», – стучало в висках.

Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, пятиться назад в густой мрак аллеи, молясь, чтобы эта пародия на живое существо меня не заметила.

Подошва кеда скользнула по влажному асфальту. Под ногой с оглушительным, похожим на пистолетный выстрел хрустом лопнула сухая ветка. Я что, в каком-то дешевом фильме с предсказуемыми клише?

Тварь замерла. А затем медленно, неестественно дергая вывернутой шеей, повернулась ко мне. О нет, это существо совершенно не было похоже на собаку или дикого животного. Это было премерзкое нечто, что невозможно было описать привычными словами. Раздалось низкое, клокочущее в горле рычание, от которого завибрировали кости. А следом – протяжный, выворачивающий душу вой.

Сердце ударилось о ребра так сильно, что я задохнулась. Страх пригвоздил меня к месту, залив ноги свинцом. Беги! Мозг сработал на секунду раньше, чем тварь сорвалась с места.

Я рванула вслепую. Мокрый ветер свистел в ушах, деревья слились в сплошную черную стену. Выскочив на освещенную дорожку, я услышала за спиной тяжелое, сиплое дыхание. Оно нагоняло. Скрежет когтей по асфальту стремительно сокращал расстояние. И тут моя врожденная неуклюжесть взяла свое. Носок промокшей обуви зацепился за выбившийся из-под дорожки толстый корень.

Мир перевернулся. Я рухнула на землю, с силой проехавшись ладонями и коленями по жесткому гравию. Боль прорезала тело огнем, но животный ужас был сильнее. Задыхаясь, я резко перевернулась на спину, инстинктивно закрывая лицо ободранными руками и готовясь к смертельному удару.

Никого.

Аллея была абсолютно пуста. Только клубы тумана лениво перекатывались над мокрой землей. Монстр просто растворился, исчезнув так же внезапно, как и появился. Ни звука шагов, ни рычания.

Я лежала на спине, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Легкие горели. Где он? Затаился? Ждет, пока я встану? Животная паника сковала горло, не давая даже закричать. Я с трудом перевернулась на живот, сжимаясь в комок и ожидая, что сейчас в спину вонзятся когти.

Кровь стучала в ушах. Дрожащими, перепачканными в грязи руками я инстинктивно хлопнула по карману куртки, нащупав жесткий прямоугольник телефона. Нужно позвонить! Кому угодно! Но пальцы не слушались, а взгляд отчаянно метался по белой пелене тумана.

И вдруг тяжелое, колючее чувство чужого взгляда, которое преследовало меня в кафе, вернулось. Оно ударило в затылок с новой силой. Тварь исчезла, но кто-то все еще был здесь. Кто-то наблюдал за мной из темноты парка. Умный. Холодный. Рациональный.

Ужас подбросил меня на ноги быстрее инстинкта самосохранения. Телефон так и остался лежать в кармане – сейчас не до звонков, любой свет экрана или звук выдал бы меня с головой. Мне нужно было бежать к кому-то, кто не вызовет неотложку, услышав про растворившегося в воздухе монстра. Выбор был только один.

Моя кузина жила совсем недалеко от парка. До ее дома оставалось несколько кварталов, но я не могла заставить себя просто идти по тротуару. Каждый желтый круг света от фонаря казался ловушкой, а тени между старыми кирпичными домами – отличным укрытием.

Я кралась вдоль стен, стараясь слиться с темным камнем, и прокручивала в голове варианты: как рассказать обо всем этом так, чтобы не выглядеть сумасшедшей? Уж с кем-кем, а со мной никогда не происходило ничего из ряда вон выходящего. Как я вообще осталась жива?

Я взлетела по знакомым каменным ступеням и нажала на кнопку звонка. Дверь цвета темного дерева распахнулась почти мгновенно. На пороге стояла Анна.

Худая, щуплая, в безразмерной домашней футболке, перепачканной масляными красками. Ее длинные, пепельно-светлые волосы были небрежно стянуты в тугой узел на макушке, который вместо шпильки удерживала толстая кисточка. Эта деталь всегда делала ее немного странной в глазах сверстников, но именно за такие причуды я ее и обожала. За ухом торчал простой карандаш – я явно оторвала ее от холста.

Зеленые глаза за стеклами очков привычно скользнули по моему лицу, но тут же расширились.

– Привет. Что случилось? Почему ты так поздно? – тихо начала она, но я не дала ей договорить.

Я просто шагнула вперед и вцепилась в нее, утыкаясь носом в пахнущее растворителем плечо. Сбитая с толку, Анна на секунду замерла, а затем отстранилась. Ее цепкий взгляд пробежался по моим рваным на коленях джинсам и окровавленным рукам.

– Что с тобой произошло? На тебя напали? – в ее голосе звякнула паника. Она схватила меня за запястье, стараясь не задеть царапины, и резко втянула в прихожую. – Не стой на пороге. Плохая примета! – шикнула она и захлопнула дверь, провернув замок на два оборота.

Ее дурацкая привычка верить в приметы сейчас прозвучала на удивление к месту.

– Н-нет... со мной все в порядке, – пробормотала я, чувствуя, как мелко стучат зубы. – Просто... дай мне минуту.

– Какая минута, ты на кусок сырого мяса похожа! Идем в ванную, пока весь коридор мне не закапала, – скомандовала Анна, решительно подталкивая меня в спину.

Мы заперлись изнутри, чтобы не тревожить дядю с тетей, которые наверняка смотрели телевизор в гостиной. Я стянула куртку, уселась на край холодной ванны и зашипела, когда Анна щедро плеснула на мои сбитые ладони перекисью.

– Ай! Анни, ты перекись льешь или кислоту?!

– Терпи, жертва ночных прогулок, – сосредоточенно пропыхтела она, аккуратно, но твердо промакивая раны ватным диском. – Зато микробов убьем.

В этот момент она до боли напоминала себя девятилетнюю, когда с таким же важным видом лепила листья подорожника на мои сбитые локти.

– Чего лыбишься? – подозрительно прищурилась Анна, отвлекшись от неподдающейся крышки йода. – Тебя там по голове не били, случайно?

– Нормальная у меня улыбка, – фыркнула я, потирая затекшую спину.

– Ага, конечно. Улыбка Джокера на минималках. Тебе вся эта ситуация кажется забавной, да? – она сурово сдвинула брови и поправила сползающие очки средним пальцем.

Мы переглянулись в зеркале и одновременно прыснули. Напряжение, сковавшее грудь, немного отпустило.

– Жить будешь, – подытожила сестра, налепив на мое колено последний пластырь.

– Анни... – мой резко севший голос стер улыбку с ее лица. – Пойдем на кухню? Расскажу, где я так.

В кармане моей брошенной куртки вдруг надрывно завибрировал телефон. Тот самый, про который я намертво забыла от животного ужаса в парке. Я выудила его дрожащими пальцами. Экран высветил: «Мама. 13 пропущенных». Желудок ухнул куда-то в район пяток.

– Тринадцать? – сочувственно протянула Анна, заглянув в экран через мое плечо. – Оу.

– Домашний арест до конца моих дней, – я обреченно уронила голову на руки, как только мы сели за кухонный стол. – Я забыла зайти в супермаркет по ее просьбе, а уже довольно поздно. Спорим, идеальный Роберт уже спит в обнимку с учебником математики, а я опять все испортила?

– ...и сорвала маме график идеальной семьи, – понимающе закончила за меня Анна. Она налила мне стакан воды и придвинула поближе плетеную корзинку с шоколадным печеньем – моим личным успокоительным. – Давай останешься? Скажем, что делали проект по истории и сильно увлеклись.

Я обхватила стакан двумя руками, чувствуя, как стекло стучит о зубы, и сделала жадный глоток. К печенью я даже не притронулась.

– Если я не приду, отец просто приедет и снимет твою дверь с петель. А мама... Если я скажу ей правду про монстра, она решит, что я опять привлекаю к себе внимание, чтобы не делать уроки. Меня же там никто не слушает.

– Знаю, – Анна мягко погладила меня по плечу, единственная во всем мире понимая, каково это – быть вечной проблемой для собственных родителей. – Но ты уже минуту тут сидишь и не съела ни одного печенья. Так. Вот теперь мне реально страшно. Выкладывай.

Я выдохнула и рассказала все. Про туман, про скрип качелей, про тошнотворный запах гнили и про тварь с пульсирующими наростами, которая просто испарилась в воздухе. Анна не перебила меня ни разу. С каждым моим словом она все сильнее хмурилась, а пальцы, сжимающие край стола, побелели.

– Так, давай еще раз, – Анна подняла на меня тяжелый взгляд. В отличие от меня, она всегда была голосом разума. Прагматичная, твердо стоящая на земле. – Ты гуляла в Паннетт-парке. В тумане. Ок. А потом?

– Потом... оно появилось, – я посмотрела на свои забинтованные руки. – Анна, это была не собака. Я видела его отчетливо. У него не было задней лапы. И эти... наросты. Они шевелились, пульсировали. Оно смотрело прямо на меня.

Анна вздохнула, подставив колено под подбородок. Ее взгляд был сосредоточенным и нахмуренным, она лихорадочно обдумывала все, что я ей рассказала.

– Послушай, – мягко, но настойчиво начала она. – В городе полно бродячих псов. Если животное было сбито машиной, больное или покрыто опухолями... в темноте, да еще и в тумане, твое воображение могло дорисовать что угодно. Ты же знаешь, как работает человеческая фантазия.

– Оно растворилось, Анна! – мой голос предательски сорвался. – Я упала, приготовилась к тому, что оно вцепится мне в горло, обернулась – а там никого! Даже звука шагов. Больные собаки не умеют испаряться в воздухе. Да и тот взгляд, который я почувствовала после... За мной кто-то следил.

Она начала лихорадочно потирать виски. Было видно, как она пытается найти этому логическое объяснение, но терпит поражение.

– Ну скажи это, – я нервно потянулась к корзинке и наконец откусила кусок печенья, просто чтобы занять рот. – Скажи, что у меня кукуха поехала. Начиталась фэнтези, и теперь больные бродячие собаки кажутся мне исчадиями ада.

– Если у тебя поехала кукуха, то мы лежим в одной палате, – тихо, но твердо ответила она. – Я же тебе верю. Я сама иногда вижу то, чего остальные в упор не замечают. Порой мне кажется, что у людей черная пелена вместо глаз или боковым зрением мне мерещится щупальце у какого-то прохожего.

– То есть, ты считаешь... что это было по-настоящему?

– Я не могу отрицать существование потустороннего. Ну вот ты только представь: иду я выносить мусор, и бац – меня похищают пришельцы. Кто мне поверит, если я расскажу? – она попыталась слабо улыбнуться, но в глазах плескалась тревога.

– Но это не было что-то научно-фантастическое, скорее что-то мистически чудовищное.

– И в то, что это просто искалеченная бешеная собака, ты не веришь, – задумчиво пробормотала она, уставившись в окно.

– Нет, это что-то в разы больше, что-то зловещее и до чертиков пугающее.

– Я не знаю, что это было. Но мы с этим разберемся. Обещаю.

Я заставила себя сесть ровно и с силой потерла лицо израненными ладонями, чувствуя, как к горлу снова подкатывает удушливая волна паники. Если мы продолжим обсуждать эту тварь и тот невидимый взгляд, меня снова начнет трясти. И на этот раз я не остановлюсь.

– Ладно, – шумно выдохнула я, отчаянно цепляясь за реальность. – Отвлеки меня. Срочно. Давай о чем-то нормальном, пока я окончательно не свихнулась. Как школа?

– На художественных факультативах полный завал, – с готовностью подхватила Анна, принимая правила игры и спасая меня от истерики. – Три аттестационные работы, а идей ноль. Кажется, мои руки официально объявили забастовку.

– Ой, не прибедняйся. Я же помню, как ты за ночь выдала пять шедевров для конкурса. Приду домой – скину тебе плейлист для вдохновения. Только не сиди до утра, завтра проверю по синякам под глазами!

– Сама-то как? Опять с историчкой воюешь?

– Школа меня добьет быстрее любого монстра, – криво усмехнулась я. – Нам задали столько эссе, что я скоро кокнусь. Они вообще не в курсе про существование других предметов.

– В этом у нас с тобой сходятся мнения, – хихикнула она. – Думаю, для твоего же блага тебе лучше как можно скорее вернуться домой.

– Наказания все равно не избежать, – натянуто улыбнулась я, вставая из-за стола.

Анна поднялась следом и крепко меня обняла, осторожно обходя руками мои перебинтованные ладони.

– Береги себя, ходячая катастрофа.

– Постараюсь. Но зная свою удачливость... не удивлюсь, если по дороге домой на меня упадет метеорит.

– О да, это твой дар, – фыркнула она мне в плечо. – Если кому-то кажется, что хуже не бывает, появляешься ты и наглядно доказываешь обратное.

Я чмокнула ее в щеку и шагнула в подъезд. Спускаясь по лестнице, я чувствовала ее взгляд – она всегда стояла у открытой двери, пока я не скрывалась пролетом ниже.

Оказавшись на улице, я поежилась от холодного, влажного воздуха. Я посмотрела в сторону парка, но тут же отвела взгляд и заставила себя идти быстрее.

Как бы я ни убеждала себя, что в безопасности, чем дольше я всматривалась в туманную темноту, тем сильнее мне казалось, что оттуда за мной по-прежнему кто-то пристально наблюдает.

Глава 2. Тревожные звоночки

Утро понедельника началось с ледяного сквозняка. Я сидела под одеялом, обхватив колени руками, и стучала зубами. За старым окном с деревянными рамами неистовствовал шторм, сократив радиус видимости до жалких трех метров. Северное море ревело где-то за пеленой ливня, швыряя в стекло горсти воды. Идеальная погода для отвратительного дня.

Мои вчерашние опасения подтвердились сполна. Завтрак прошел в гнетущей, ледяной тишине. Мама поджимала губы в тонкую линию, намазывая джем на тост для Роберта. Мой восьмилетний брат, с аккуратно причесанными волосами и в выглаженной школьной форме, жевал свою идеальную овсянку, не проронив ни крошки. Настоящий ангел во плоти.

Мой же приговор был вынесен еще с порога: тотальный домашний арест. Иногда мне казалось, что Роберт мог бы поджечь дом, и родители бы решили, что это я дала ему спички.

Я нехотя стянула пижаму, отчего кожа мгновенно покрылась мурашками, и влезла в плотные черные колготки и теплое шерстяное платье. Заплетая волосы в косу, я бросила взгляд на расписание. Настроение, и без того болтавшееся на нулевой отметке, пробило дно.

Первым уроком стояла литература.

Миссис Блэквуд, наша преподавательница, обожала правило «трех минут». Опоздал хотя бы на секунду после этого лимита – и весь академический час превращался в показательную казнь у доски. Учитывая, что за окном бушевал потоп, а мне еще нужно было добраться до школы, мои шансы сохранить нервную систему стремились к нулю.

Закинув рюкзак на плечо, я выскочила под проливной дождь. Зонт спасал от воды, льющейся с неба, но был абсолютно бесполезен против идиотов на велосипедах. Один из них, радостно крутя педали, пронесся мимо по узкой мощеной улице, окатив мои ботинки и край платья грязной водой из глубокой лужи. В тот момент я искренне пожалела, что не умею испепелять взглядом.

К тяжелым дверям школы я подошла мокрая, грязная и злая на весь мир. Резкий трезвон звонка ударил по ушам ровно в тот момент, когда я переступила порог.

Время пошло. Я рванула на второй этаж, перепрыгивая через ступени и дважды едва не поскользнувшись на мокром камне. Когда я вылетела в нужный коридор, там было абсолютно пусто. Три минуты истекли. Я мысленно приготовилась к тому, что миссис Блэквуд снимет с меня скальп живьем.

Внезапно за спиной раздался смех. Звонкий, переливистый, но с какой-то неправильной, почти злорадной ноткой, совершенно не вписывающейся в гулкое эхо школьных стен.

Я медленно обернулась.

В дальнем конце коридора стояла девочка. На вид ей было не больше двенадцати, но она казалась неестественно вытянутой. Я знала в лицо каждого ученика в нашей школе, но эту незнакомку видела впервые. Что она делает в крыле старших классов?

Она была пугающе, нечеловечески красива. Бледная кожа светилась мягким молочным сиянием в тусклом свете ламп. Густые, иссиня-черные волосы тяжелыми волнами спускались до самой талии. Но самое странное – ее глаза. Из-под длинных ресниц на меня смотрела бездна. Глаза были абсолютно черными, как деготь, с едва заметными фиалковыми прожилками вокруг зрачков.

На ней было легкое белое платье с коротким рукавом. И она стояла на ледяном каменном полу совершенно босая. Не самый лучший наряд для погоды за окном.

По спине пробежал холодок. Нормальный человек на моем месте как минимум спросил бы, что она здесь делает. Но я не могла вымолвить ни слова. Девочка снова захихикала и медленно поманила меня рукой.

Любопытство и странное, гипнотическое притяжение оказались сильнее здравого смысла. Я сделала неуверенный шаг в ее сторону, мечтая услышать, какой у нее голос.

Скрипнула дверь кабинета литературы.

– Ты решила провести весь урок в коридоре, или у тебя припадок? – раздался резкий, скрипучий голос миссис Блэквуд.

Я инстинктивно дернула головой на звук, а когда секунду спустя снова посмотрела в конец коридора... там было пусто. Ни девочки. Ни мокрых следов от босых ног на полу. Ничего. Она просто растворилась.

– Зайди в класс. Немедленно, – рявкнула учительница, явно предвкушая, на ком сегодня сорвет свое дурное настроение.

– Да, мэм, – пробормотала я, на ватных ногах плетясь в кабинет.

Остаток урока прошел как в густом тумане. Я механически кивала под язвительные комментарии Блэквуд и игнорировала смешки одноклассников с задних парт, но мои мысли были далеко.

Либо в нашей школе завелся босой призрак с бездонными глазами, либо я окончательно схожу с ума. Учитывая растворившегося в воздухе паркового монстра, а теперь и девочку, вариант с клиникой казался все более реалистичным.

Пронзительный звонок прозвучал как спасение. Я пулей вылетела из кабинета, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха или хотя бы в ком-то нормальном.

В коридоре меня кто-то решительно потянул за рукав платья.

– В столовую. Срочно. Если я сейчас не закину в себя порцию самых жирных чипсов, я за себя не ручаюсь, – безапелляционно заявила Анна, увлекая меня за собой в сторону лестницы.

Мы спустились в школьный кантин – огромный, гудящий зал, пахнущий жареным картофелем и дешевой пиццей. Заняв свободный пластиковый столик в самом углу, подальше от шумных компаний младшеклассников, мы наконец смогли выдохнуть. Одно ее присутствие заставило мои безумные мысли немного отступить.

Анна выглядела уставшей. Под ее глазами залегли тени, а пепельные волосы были собраны в небрежный пучок. Весна в нашей школе ассоциировалась вовсе не с пением птиц и пробуждением природы. Для Анны весна означала лишь одно – надвигающийся кошмар сдачи итоговых проектов. Воздух в коридорах буквально искрил от массовой паники старшеклассников, и моя сестра не была исключением.

– Как твое искусство? – спросила я, пока Анна расправлялась с упаковкой сэндвича.

– Отвратительно, – она устало потерла переносицу, сдвинув очки. – Весна – худшее время года. До сдачи финального портфолио остался всего месяц. Я ведь уже говорила, что мне нужно закончить три масштабные работы? Так вот… я смотрю на холст и вижу только собственную бездарность.

– У нас с тобой есть особенная черта выдавать шедевры, когда сроки поджимают, – я ободряюще толкнула ее плечом. – Ты все успеешь. Но, надеюсь, не жертвуя сном. Ты же талантливый художник, я видела твои работы.

– Твои слова да учителям бы в уши, – вздохнула Анна. – У старшеклассников жизнь не проще. Сама-то как? Как история?

– Она меня добьет быстрее любого дементора, – криво усмехнулась я, подхватывая картофелину с ее подноса. – Мама уверена, что углубленная история – это билет в светлое будущее. А я уверена, что скоро сойду с ума, если мне зададут хотя бы еще одно эссе. Не говоря уже о том, что учительница по литературе вообще решила шариками за ролики заехать. Вроде любимый предмет, но ее стиль преподавания оставляет желать лучшего.

Мы проговорили всю перемену, жалуясь на учителей и делясь школьными сплетнями. Я смотрела на сестру и понимала: сейчас не время вываливать на нее историю про босую девочку в пустом коридоре, которая также растворилась в воздухе магическим образом.

Хватит с Анны и крови с моих ободранных рук и коленей в ванной. Ей нужно было готовиться к защите портфолио, а не решать мои проблемы с галлюцинациями. Мы быстро договорились о ночевке на грядущих выходных, и звонок развел нас по разным кабинетам.

К концу дня ливень наконец прекратился, уступив место холодному, слепящему весеннему солнцу. Выйдя из здания школы, я с облегчением выдохнула, натянула наушники и выкрутила громкость на максимум. Плотное звучание классической музыки – вот что мне сейчас было нужно, чтобы заглушить собственные мысли.

Дома я на автомате расправилась с уроками, лишь бы освободить вечер. Я разучивала новую сложную программу по классу фортепиано, и игра была моим единственным способом полностью отключиться от реальности, сбежать от маминых упреков и гнетущего школьного стресса.

Запихнув в плотную папку листы с нотами, я поправила наушники и начала шарить по карманам куртки в поисках ключей. Нащупав холодный металл, я толкнула тяжелую входную дверь и вышла на крыльцо.

Мой взгляд машинально скользнул по стене у входа, и я замерла.

Сквозь переливающиеся мотивы в наушниках в уши ворвался гул собственной крови. На старой кирпичной кладке, там, где еще утром не было ничего, кроме сырости от дождя, теперь красовалась надпись.

Она была выведена густым, глянцево-красным цветом. С нижних краев букв медленно, тягуче сползали свежие капли, до тошноты напоминающие кровь. Я не знала, как и почему, но внутри все сжалось от абсолютной, ледяной уверенности: это послание было оставлено здесь специально для меня.

Всего одно слово. Пять букв.

Охота.

Папка выскользнула из рук. Ужас ледяными когтями сковал горло. Я не знала, кто или что оставило это послание, но была абсолютно, кристально уверена – оно предназначалось мне. Кому еще в этом доме угрожать? Идеальному Роберту? Соседским старушкам, наблюдающим за улицей из-за занавесок?

Над тобой просто решили пошутить местные хулиганы, которые оставляют неприличные граффити, не нагнетай.

Но навязчивые мысли так и стучались о череп. Сначала жуткая тварь в тумане, от одного вида которой стыла кровь. Потом босая девочка с фиалковой бездной в глазах, растворившаяся в школьном коридоре. А теперь это. Густые, глянцевые капли медленно ползли вниз по кирпичу, оставляя вполне реальный ржавый след.

Я не просто сходила с ума. Я летела в пропасть на полной скорости.

Страх начал стремительно мутировать в глухую, пульсирующую злость. Злость на саму себя, на этот абсурдный город, на то, что моя «нормальная» жизнь трещит по швам. Я резким движением сгребла с мокрого асфальта папку с нотами – листы внутри чудом не пострадали, но черная обложка испачкалась в грязи.

Я развернулась на каблуках и почти бегом бросилась прочь от дома. Свежий морской ветер бил в лицо, но не остужал. Я шагала по узким мощеным улицам Уитби с таким зверским выражением лица, что редкие прохожие инстинктивно жались к стенам. Мой мозг, спасаясь от паники, лихорадочно выстраивал маршрут до музыкального центра. Только бы успеть на урок фортепиано. Только бы скрыться в музыке.

Я настолько погрузилась в водоворот мыслей о психбольницах и смирительных рубашках, что перекресток вырос перед глазами совершенно внезапно.

Я шагнула с тротуара.

Визг тормозов по мокрому асфальту ударил по барабанным перепонкам. Я даже не успела повернуть голову к источнику звука – резкий, болезненный толчок в плечо буквально снес меня с ног. Мир смазался. Я перелетела через бордюр на спасительную твердь тротуара, больно приложившись бедром о камень. Из легких вышибло весь воздух.

Но придавленной к земле меня держала не гравитация, а чужой вес.

– Какого черта... – прохрипела я, пытаясь вдохнуть. Мои ладони уперлись в чью-то твердую грудь в мокрой куртке.

Тяжесть мгновенно исчезла. Надо мной на фоне пасмурного неба нависла мужская фигура. Я заморгала, пытаясь сфокусировать зрение.

Парень. Высокий, с растрепанными светлыми волосами, которые ветер швырял ему на лоб. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его пронзительно-зеленых глазах плескалась смесь тревоги и откровенного раздражения. Тонкие губы были плотно сжаты.

Он молча протянул мне руку. Я, все еще трясясь от адреналина, уцепилась за нее и с трудом поднялась. Бедро тут же отозвалось тупой болью – завтра там расцветет шикарный синяк. Вокруг уже начали останавливаться прохожие. Какая-то пожилая дама прижала руки к груди, глядя на меня как на привидение.

– Нужно быть осторожней! – резко бросил парень. Голос у него был глубоким, приятным, но тон – отчитывающим. – Куда ты вообще смотрела? Тебя только что чуть фургон не раскатал по асфальту.

Моя невыплеснутая злость на кровавую надпись и весь этот безумный день мгновенно нашла выход.

– Да ты что?! – вспылила я, отряхивая грязное пальто. – Можно подумать, я сама не заметила! А ты обязательно должен был сбить меня с ног с грацией носорога?!

– Обычно люди говорят «спасибо», когда им спасают жизнь, – он саркастично выгнул бровь.

– Спасибо! – рявкнула я. – А теперь дай пройти.

Я попыталась гордо развернуться, но он перехватил меня за локоть.

– И куда ты собралась в таком виде? Тебя же трясет.

– На урок в музыкальном центре. И я, к твоему сведению, из-за тебя уже опаздываю. Тебе-то какое дело?

– В принципе, никакого, – он невозмутимо отпустил мою руку и указал взглядом на землю. – Но практиковаться без нот будет проблематично.

Я опустила глаза. Моя папка валялась в луже, а белые листы с партитурами живописно раскидало по брусчатке ветром. Щеки вспыхнули. Пока я неловко приседала, чтобы их собрать, парень уже опустился на одно колено и ловко подхватил разлетевшиеся страницы. Он сложил их вместе, смахнул капли воды с черной обложки и протянул мне.

Его взгляд на секунду задержался на белом стикере, приклеенном к папке.

– Кажется, это все, – сказал он, выпрямляясь. – Ну что, пошли?

– Эм... простите? – моя левая бровь поползла вверх.

– Я тебя провожу. До твоего музыкального центра, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

– Нет уж. Я даже имени твоего не знаю. Вдруг ты маньяк? Сначала толкаешь под колеса, потом спасаешь, чтобы втереться в доверие...

Парень искренне, коротко рассмеялся.

– Во-первых, я Эндрю. А во-вторых, моя логика маньяка дала бы сбой. Зачем мне спасать свою жертву от фургона? – он вопросительно склонил голову, ожидая ответа.

– Кэтрин, – нехотя буркнула я, поправляя съехавший с плеча ремень рюкзака. – И мне правда пора.

– Я настаиваю, Кэтрин, – Эндрю преградил мне путь. – Если я что-то и успел понять за эти пару минут, так это то, что ты катастрофически невнимательна, чертовски задириста и явно витаешь в облаках. Ты же до следующего перекрестка не доживешь.

Мне очень хотелось возразить, но крыть было нечем. Он был пугающе проницателен.

– Ладно, – сдалась я, бросив взгляд на часы. – Только идем быстро. И если это такая жалкая попытка пофлиртовать – ты выбрал худший день.

– Пф, я даже не начинал флиртовать, – фыркнул он, пристраиваясь рядом.

– Ну конечно, – я криво усмехнулась. – И вовсе не обязательно было швырять меня на асфальт, чтобы познакомиться. Мог бы просто спросить, где тут ближайшая кофейня.

– Это скучно, – Эндрю сунул руки в карманы куртки. – Все кофейни в Уитби и так в центре. А вот посмотреть, как девушка с угрожающим видом валяется у тебя под ногами – это эксклюзив.

– Ну и нахал. Вы, парни, все такие?

– Нет. Я коллекционный экземпляр.

– Ага. С завышенным чувством собственной важности, – парировала я, но почему-то против воли хихикнула.

Всю оставшуюся дорогу мы перебрасывались колкостями. Его присутствие невероятным образом заглушило панику. Я больше не думала о монстрах и кровавых надписях – я думала о том, как бы поостроумнее ему ответить.

Когда я в очередной раз засмотрелась на него и едва не споткнулась о неровный камень, Эндрю рефлекторно поддержал меня за локоть. Его пальцы были горячими. Я тут же отстранилась, чувствуя, как горят щеки, а он нервно кашлянул.

У входа в музыкальный центр я остановилась.

– Что ж... спасибо, Эндрю. За спасение от фургона и от самой себя, – я неловко переступила с ноги на ногу. – В класс ты со мной не пойдешь, я надеюсь?

Он окинул взглядом тяжелые двери.

– Придется оставить тебя. У меня, помимо опеки над ходячими катастрофами, есть и свои дела. До встречи, Кэти.

– До встречи, – пробормотала я.

Весь урок, пока мои пальцы машинально порхали по клавишам фортепиано, извлекая меланхоличные аккорды Баха, мысли упорно возвращались к зеленоглазому спасителю. Что это вообще было? И почему я, человек, который обычно избегает новых знакомств как чумы, так легко втянулась в эту игру?

Домой я добралась без происшествий. Переодевшись в растянутую футболку, испорченную при стирке до грязно-розового цвета, я рухнула на кровать с блокнотом. Мне нужно было выплеснуть эмоции.

Обычно я просто рисовала абстрактные узоры, но сегодня строчки сами ложились на бумагу. Я писала историю об ангеле с огромными крыльями, который стоял над поверженным чудовищем. В тусклом свете уличного фонаря по лезвию его меча стекала черная кровь. Он спасал людей, но для этого ему приходилось убивать.

Я вкладывала в этот текст все свои внутренние противоречия, свой страх перед тьмой и робкую надежду на то, что в этом безумии найдется кто-то, кто сможет меня защитить. И почему-то в моей голове этот ангел подозрительно напоминал Эндрю.

Оставив блокнот на кровати, я ушла в ванную, чтобы отмыть перепачканные чернилами пальцы. Вернувшись, я обнаружила, что тетради нет.

Роберт.

Я нашла своего идеального братца в гостиной – он с любопытством листал мои записи.

– Отдай! – рявкнула я, вырывая блокнот из его рук.

Желание запереть его в шкафу стало почти невыносимым. Под его возмущенный писк я унеслась обратно в комнату и спрятала тетрадь под матрас.

Сон не шел. Я сделала себе чай и открыла на ноутбуке какой-то дурацкий сериал, чтобы убить время.

Спустя полчаса экран телефона мигнул оповещая о новом сообщении. Неизвестный номер. «Надеюсь, за это время на тебя не упал метеорит?»

Я поперхнулась чаем. Сердце подпрыгнуло к самому горлу, но не от страха, а от неожиданности. Я быстро открыла профиль. На аватарке Эндрю в черной футболке прислонился к дверному косяку, пронзительно глядя в камеру.

«Кэти, приди в себя. Ты что, повелась на смазливое лицо?» – одернула я себя, но пальцы уже быстро печатали ответ.

«Добралась без происшествий. Метеорит промазал. Кстати, как ты меня нашел?».

Учитывая, что я не назвала ему ни фамилии, ни телефона, ситуация отдавала легкой сталкерщиной.

«У парней свои секреты, – ответ пришел мгновенно. – Кстати, откуда мне знать, что это ты? Вдруг тебя похитили гоблины и теперь переписываются со мной с твоего телефона?»

«То есть ты намекаешь, что я похожа на гоблина? Опять блестящий флирт», – отправила я.

Через секунду телефон завибрировал от входящего звонка. Я выждала несколько гудков, прежде чем ответить, стараясь сделать голос максимально равнодушным.

– Привет.

– Ага, голос не гоблинский, – хмыкнул Эндрю в трубку. – Я спокоен.

– Я рада. Гоблин из меня все равно никудышный.

На том конце раздался тихий смех.

– Это точно. Ты больше на лепрекона тянешь. Они как-то посимпатичнее.

– Очень смешно, – буркнула я, чувствуя, как предательски ползут вверх уголки губ. – Так как ты номер узнал?

– Связи, – театрально протянул он. – Ну, и белая наклейка на твоей папке с нотами, где крупным шрифтом написано «Кэтрин Страйтер» и указан телефон на случай утери.

Я со стоном хлопнула себя ладонью по лбу.

– Мне кажется, или ты там что-то ломаешь? – с подозрением спросил Эндрю.

– Свое лицо фейспалмом. Как я могла забыть про эту дурацкую наклейку...

Мы проговорили почти час. О музыке, о дурацких сериалах, о моих набросках, которые я наотрез отказалась ему показывать.

– Только через мой труп!

– С твоей неуклюжестью это вопрос времени, Кэти, я подожду.

Этот разговор был до безумия нелепым, но боги, на душе впервые за долгое время стало тепло. Он меня развеселил.

– Ладно, катастрофа, – наконец произнес он. – Детское время вышло. Иди спать, пока твои единороги в мире грез не разбежались.

– Ха-ха. Смешно, – я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица. – Спокойной ночи, Эндрю.

– Доброй ночи, Кэти.

Я отложила телефон, чувствуя странную легкость. Быстро настрочив Анне сообщение обо всем случившемся, я получила в ответ лаконичное: «Ты дура, если упустишь такого парня. Хватай, пока не сбежал».

Я выключила свет и легла, глядя в темный потолок. За окном шумело море. В моей жизни появился монстр из тумана, пугающе красивая девочка из школы, кровавые надписи и парень, свалившийся как снег на голову.

Безумие только начиналось, но засыпая, я подумала, что никак не могу повлиять на происходящее вокруг и остается только довериться судьбе и дать всему идти своим чередом.

Глава 3. Невидимая угроза

Ночь навалилась душным, тяжелым одеялом, несмотря на открытую форточку, из которой тянуло холодом Северного моря. Проваливаясь в сон после разговора с Эндрю, я надеялась, что мой уставший мозг наконец отключится, но вместо этого меня затянуло в вязкую, черную пучину.

Я шла по узкому, вымощенному булыжником переулку. Туман здесь был гуще, чем накануне в парке – он клубился под ногами, как живой. Впереди, в ореоле холодного голубоватого света от газового фонаря, проявился силуэт.

Я замерла. Здравый смысл кричал развернуться и бежать, но ноги, словно чужие, делали шаг за шагом навстречу мерцающему свету.

Под фонарем стояла она. Та самая босая девочка из школьного коридора.

Тусклый свет отбрасывал резкие тени на ее фарфоровое лицо. Она не двигалась, только неотрывно смотрела на меня своими черными, полными потусторонней загадочности глазами.

А затем ее губы дрогнули, растягиваясь в улыбке. Резцы оказались неестественно острыми, а клыки хищно выдавались вперед. Даже с этим пугающим, звериным оскалом она оставалась завораживающе, дьявольски красивой.

Она поманила меня пальцем.

Я хотела открыть рот, спросить, кто она такая и что ей нужно, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. В следующее мгновение пространство между нами схлопнулось. Девочка оказалась вплотную ко мне. Ее лицо было так близко, что я должна была почувствовать ее дыхание, но воздух вокруг оставался ледяным и мертвым.

Она перехватила мою руку. Ее пальцы сомкнулись на моем запястье, как стальной капкан. Кожа девочки была твердой, как мрамор, и обжигающе холодной. Пальцы хрустнули под ее хваткой, боль пробрала руку до самого плеча, но я не могла издать ни звука – словно парализованная рыба, я лишь беззвучно глотала воздух.

Девочка с силой вывернула мою руку внутренней стороной вверх. Я скосила глаза и содрогнулась: ее изящные бледные пальцы были густо измазаны чем-то вязким и темно-бурым. Запахло медью и ржавчиной. Кровь. Моя? Чья-то еще?

Своим окровавленным ногтем она начала быстро чертить на сгибе моего локтя рваный, змеящийся символ. Кожу жгло так, будто мне выжигали клеймо раскаленным железом. Закончив, девочка отступила на шаг и удовлетворенно склонила голову набок.

– Скоро увидимся, Кэти, – пропела она слащавым, звенящим голосом, от которого заныли зубы. – Этот знак передал тебе мой господин. В скором времени ты будешь иметь честь встретиться с ним.

Она медленно, картинно закатила свои черные глаза.

– Если этот символ заметит кто-то кроме тебя, значит, этому человеку доверять не стоит. Потому что смертным видеть его не под силу. До скорой встречи, Избранная.

Мир вокруг содрогнулся и начал распадаться на черные куски.

Я распахнула глаза, судорожно втягивая воздух, словно вынырнула со дна океана. Сердце колотилось о ребра, футболка прилипла к мокрой от холодного пота спине.

Левая рука горела огнем.

Трясущимися пальцами я смахнула одеяло и включила фонарик на телефоне, направив луч на сгиб локтя. В горле застрял крик. Прямо на бледной коже, отчетливый и пугающе яркий, красовался темно-алый символ, похожий на сплетение ломаных рун.

Это был не сон.

Я пулей вылетела из комнаты и заперлась в ванной. Включив горячую воду на полную мощность, я схватила жесткую мочалку, намылила ее до густой пены и принялась остервенело тереть руку. Кожа покраснела, начала гореть и саднить, но кроваво-алый знак даже не потускнел. Он въелся в меня, слился с венами.

Обессилев, я сползла по кафельной стене на пол. Если я начну рассказывать родителям, что во сне мне набила татуировку кровью двенадцатилетняя вампирша, скорая психиатрическая приедет раньше, чем я закончу фразу.

Надо было проверить.

Утром я спустилась на кухню с колотящимся сердцем. На мне была футболка с коротким рукавом. Проклятый символ горел на сгибе локтя так ярко, что казался неоновым.

Мама суетилась у плиты, отец невозмутимо листал утреннюю газету, а Роберт методично раскладывал кусочки банана на своей овсянке. Я села за стол, намеренно вытянув левую руку так, чтобы она оказалась в самом центре.

– Передай джем, пожалуйста, – попросила я, едва дыша.

Отец, не отрывая взгляда от колонки новостей, придвинул ко мне банку. Мама поставила передо мной тарелку с тостами. Ее взгляд мазнул по моей руке... и скользнул дальше. Ни возмущенного вдоха, ни крика, ни упреков в осквернении тела безобразными символами.

– Не забудь сегодня забрать Роберта с дополнительных по математике, – бросила она, вытирая руки полотенцем. – И не сутулься за столом.

Я замерла. Внутри все похолодело. Они ничего не видели. Я осторожно провела пальцами правой руки по символу. Кожа в этом месте была слегка выпуклой и неестественно горячей. Знак был там, он был осязаем, но для них моя рука оставалась абсолютно чистой. Тошнотворный липкий ужас закрался в душу.

Девочка не солгала. Смертные не видят. А если... если дело не в магии? Что, если я действительно схожу с ума? Галлюцинации, бред, расщепление личности?

Вернувшись в комнату, я натянула поверх футболки плотный черный кардиган, наглухо спрятав руку от чужих и собственных глаз, и отправилась в школу.

Первым уроком стояла литература. Миссис Блэквуд, как обычно, мерила шагами пространство перед доской, пытаясь подловить кого-нибудь на незнании текста. Она искренне считала меня занозой: я никогда не льстила ей, не боялась ее ледяного тона, а главное – читала гораздо больше, чем предусматривала школьная программа.

Книги всегда были моим убежищем. Я проглатывала тома по истории, классической готике и мифологии с такой скоростью, что библиотекарша знала меня по имени. В моей голове хранилась куча разрозненных фактов и сюжетных линий, которые делали реальный мир еще более пресным.

– Мисс Страйтер, – Блэквуд остановилась у моей парты, хищно прищурившись. – Раз уж вы смотрите в окно с таким одухотворенным видом, возможно, вы просветите нас, каков главный символизм тумана в викторианской литературе, на примере Бронте? Или ваши мысли заняты исключительно новым лаком для ногтей?

Класс притих. Я медленно перевела взгляд от окна на учительницу.

– Туман в готической традиции – это не просто погодное явление, миссис Блэквуд. Это физическое воплощение изоляции и неопределенности, – ровным, хорошо поставленным голосом ответила я. – У Бронте он часто символизирует границу между миром живых и царством потустороннего. Это завеса, за которой скрываются тайны, недоступные человеческому разуму, и монстры, порожденные нашими собственными страхами. Туман скрывает правду, но в то же время обнажает истинную природу героев, когда они остаются в нем одни.

Блэквуд поджала губы. Придраться было не к чему. Я знала теорию готики безупречно. Иронично, что именно сейчас, когда я рассуждала о монстрах в тумане, я с ужасом осознавала, что книжные тропы стали моей реальностью. Мои знания помогали мне анализировать происходящее, но от этого становилось только страшнее.

На следующем уроке, истории, я решила провести еще один тест. Рисковать было страшно, но мне нужно было окончательное доказательство. Дождавшись, пока мистер Харрис пойдет между рядами, проверяя наши эссе, я демонстративно закатала левый рукав.

Учитель бросил мимолетный взгляд на мою руку, наклонился и ткнул ручкой в тетрадь.

– Кэтрин, абзац про реформы Генриха восьмого слишком водянистый. Перепиши, – буднично произнес он и пошел дальше.

Я выдохнула так громко, что одноклассник из соседнего ряда удивленно покосился на меня. Но на ярко-красный символ на моей руке он даже не взглянул. Девочка не солгала. Это клеймо было невидимым.

Дождавшись перемены, я рванула к арт-студиям, где у Анны должен был быть перерыв. Я перехватила ее прямо в дверях.

– О, привет, сестренка, – улыбнулась она, но, сфокусировав взгляд на мне, тут же нахмурилась и поправила очки, перепачканные на дужке желтой краской.

Анна резко схватила меня за левый локоть, больно впившись пальцами в руку где красовался символ.

– Ты набила тату?! – прошипела она, затаскивая меня обратно в пустую арт-студию и захлопывая дверь. – Твоя мать тебя убьет! И даже если не убьет, это сделаю я! У нас же был уговор: бить татуировки только вместе! Что это вообще за сектантский символ? И почему он красный?!

– Тихо! Анна, успокойся, это не тату! Мама его с утра даже не заметила, – взмолилась я, и подставив руку под свет, чтобы она могла лучше рассмотреть знак.

– Ага, а я тогда королева Англии. Кэт, чем ты думала?!

Я заставила ее замолчать и выложила все. Про сон, про ледяную хватку, про запах крови и слова девочки о том, что смертные его не видят. Анна слушала, скептически скрестив руки на груди, но по мере моего рассказа ее уверенность таяла.

– Не верю, – наконец выдохнула она и, распахнув дверь, окликнула проходившую мимо одноклассницу. – Хей, Сара! Глянь на руку Кэтрин. Что скажешь?

Сара остановилась, смерила мою вытянутую руку скучающим взглядом, потом посмотрела на нас обеих.

– Вам нечем заняться, девчонки? У нее там ничего нет. А у меня дедлайн по географии, – она закатила глаза и пошла дальше по коридору.

Мы с Анной медленно переглянулись. В ее зеленых глазах отразился тот же ледяной ужас, что сковывал меня с самого утра.

– Так значит... – голос Анны дрогнул. – Я – необычный человек, раз вижу эту дрянь?

– Либо мы обе окончательно сошли с ума, что, учитывая генетику, вполне возможно, – нервно усмехнулась я. – Но, честно, я рада, что ты его видишь. Хоть кто-то.

– Ма-а-агия, – протянула Анна, картинно шевеля пальцами в воздухе, пытаясь разрядить обстановку. – Мистика. Проклятия. Ну, раз уж мы теперь живем в фильме ужасов, давай о важном. Что там с твоим спасителем? Ты идешь с ним на свидание?

– Он просто спас меня от фургона, Анна, – я закатила глаза, натягивая кардиган обратно. – И да, он предложил погулять после урока фортепиано. Чтобы удостовериться, что на меня «не упал метеорит».

– О-о-о, – она многозначительно поиграла бровями. – Темный Лорд решил взять тебя под опеку. Чтобы без поцелуя домой не возвращалась! Страстного. Желательно под дождем.

– Мы виделись один раз! Какой поцелуй, ты в своем уме? – вспыхнула я, мысленно проклиная себя за то, что у меня было всего двое парней за всю жизнь, и оба сбежали от моего характера через пару недель.

Звонок на урок прервал тираду сестры, и, крепко обнявшись, мы разбежались.

Уроки тянулись бесконечно. После того как я отработала роль идеальной сестры и забрала Роберта с дополнительных занятий, я наконец-то осталась одна в пустом доме. Родители задерживались на работе, брат ушел к друзьям, и в доме повисла звенящая, давящая тишина.

Я ненавидела эту пустоту. Когда шаги стихали, собственные мысли становились слишком громкими. Чтобы заглушить их, я включила на ноутбуке первую попавшуюся документалку от BBC про эпоху Тюдоров – хоть какая-то польза для переписывания эссе мистера Харриса. Бормотание диктора заполняло комнаты, пока я металась перед открытым шкафом.

Мы договорились встретиться с Эндрю на набережной после урока музыки. И я понятия не имела, что это такое. Свидание? Дружеская прогулка? Или он просто решил проявить каплю жалости к неуклюжей девчонке, которая бросается под фургоны?

Я переоделась трижды. Сначала надела платье, но тут же стянула его – слишком нарядно. Потом влезла в мешковатое худи – слишком небрежно. В итоге остановилась на простых черных джинсах, белой майке и темно-синей куртке. Выглядит так, словно я вообще не старалась. Идеально.

Занятия в музыкальном центре закончились чуть раньше, потому я сразу направилась к назначенному месту встречи. Я решила написать Эндрю, но он уже стоял там. В потертых джинсах и легкой куртке, прислонившись спиной к кованой ограде.

Увидев меня, он ослепительно улыбнулся и махнул рукой. Я почувствовала, как предательски дрогнули колени, но заставила себя идти к нему самым независимым шагом, на который была способна.

– Как дела? – спросил он, выдавая спасительный шаблон, когда я поравнялась с ним.

– Как видишь, все конечности на месте. Метеоритов не зафиксировано.

Он рассмеялся, и неловкость между нами испарилась сама собой.

– Сколько тебе вообще лет, спасатель? – спросила я, просто чтобы поддержать разговор, ну и чтобы Анне было что доложить.

– Девятнадцать, – легко отозвался Эндрю. – А тебе, как я понимаю, шестнадцать?

– Почти семнадцать! – возмутилась я. – Через несколько недель день рождения.

– У-у-у, малявка, – насмешливо протянул он.

– Сам ты малявка! Я тебе сейчас покажу фирменный пинок Кэтрин Страйтер!

– О нет, только не это! – он в притворном ужасе поднял руки. – Мне страшно, когда такая ходячая катастрофа мне угрожает. Вдруг твоя неуклюжесть передается воздушно-капельным путем?

Я шутливо стукнула его кулаком в плечо, и мы оба рассмеялись. Рядом с ним было на удивление легко.

– Я знаю тут одно место. Пошли, возьмем кофе, – предложил Эндрю. Мы зашли в уютную кофейню в стороне от туристических маршрутов. Взяв два латте, мы устроились за маленьким столиком у окна.

– Итак, – я погрела озябшие пальцы о картонный стаканчик. – Ты спасаешь людей на улицах, шутишь со скоростью пулемета. А чем ты вообще занимаешься, Эндрю? Я никогда не видела тебя в нашей школе.

– Это потому, что я там не учусь, – он отпил кофе, его зеленые глаза лукаво блеснули. – Я учусь в закрытой частной академии.

– О, элитное заведение для богатеньких снобов? – поддразнила я. – И чем вас там пичкают? Латынью и манерами?

– Можно и так сказать, – Эндрю усмехнулся, но как-то уклончиво. – У нас очень... специфическая программа. Дисциплина жесткая. Нас учат быстро принимать решения в критических ситуациях. Никакой публичности, закрытая территория.

– Звучит как исправительная колония, – я нахмурилась. – А спорт? Наверное, крутая футбольная команда?

– Нет, мы больше по фехтованию и единоборствам, – он пожал плечами, ловко уходя от подробностей. – Зато я знаю, что ты играешь на фортепиано и обожаешь классику. И, судя по твоим ответам, у тебя язык острее, чем рапира. Что еще скрывает Кэтрин Страйтер?

Его взгляд был внимательным, изучающим. Он задавал вопросы так, словно не просто поддерживал беседу, а пытался собрать мой психологический портрет.

– Я много читаю, – призналась я, чувствуя себя странно уютно под этим взглядом. – История, готика, мифология. Иногда кажется, что в выдуманных мирах смысла больше, чем в реальном.

– Опасная иллюзия, Кэти, – его тон на секунду стал серьезным, почти мрачным, но он тут же снова улыбнулся. – Иногда реальность подкидывает такие сюжеты, что ни одной книге не снилось.

Мы прикончили свои напитки и медленно побрели по улицам, направляясь в сторону моего дома. Весеннее солнце припекало не на шутку, асфальт парил после вчерашнего шторма.

– Господи, ну и жара, – выдохнула я и, не задумываясь, стянула с себя черный кардиган, оставшись в футболке с коротким рукавом.

Я перекинула кофту через локоть, ожидая очередной колкости от Эндрю, но он вдруг замолчал. Я повернула голову.

Он остановился посреди тротуара. Его взгляд был намертво прикован к внутренней стороне моей левой руки. Вся легкость, весь задор и сарказм мгновенно слетели с его лица, словно их сдуло ураганом. Губы сжались в тонкую, жесткую линию, а в зеленых глазах мелькнуло нечто очень похожее на панику.

– Тату? – его голос прозвучал неестественно ровно. Слишком ровно. – А я думал, ты пай-девочка.

Мое сердце пропустило удар. Он видел. Как и Анна, он видел этот проклятый знак.

– Это временно, – попыталась отшутиться я и, сглотнув вставший в горле ком, добавила. – Надеюсь.

Моя шутка не сработала. Эндрю сократил расстояние между нами и резко, но осторожно перехватил мою руку, разворачивая ее к себе. От его прикосновения меня бросило в жар, но, подняв взгляд на его лицо, я похолодела. Эндрю выглядел по-настоящему испуганным.

– Откуда у тебя это? – его голос лязгнул металлом, отсекая любые пути к отступлению. Тон был властным, требующим немедленного ответа.

Я инстинктивно дернулась назад, но он не отпустил.

– Одна... знакомая нарисовала, – пробормотала я, не решаясь выдать ему историю про сон и странноватую девчонку расписывающую меня кровью.

– Ты хоть знаешь, что значит этот символ? – его глаза сузились, сканируя мое лицо.

– Нет. А ты знаешь? – любопытство прорвало плотину страха. Он на секунду замялся, его челюсть напряглась.

– Ничего особенного. Но что за знакомая? Кто она?

– Просто девочка, Эндрю. Пусти, – я выдернула руку, чувствуя, как внутри закипает тревога.

К моему удивлению, он не стал настаивать. Лицо его закрылось, превратившись в непроницаемую маску.

– Пошли. Я отведу тебя домой. Прямо сейчас. Какой адрес?

Я назвала улицу. Он коротко кивнул и, не спрашивая разрешения, снова взял меня за локоть, задав такой темп, что мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать от его широких шагов.

Всю дорогу он молчал, напряженно оглядывая улицу, словно ожидал засады из каждого переулка. Когда мы наконец оказались у моего крыльца, я тяжело дышала, а в голове роились тысячи вопросов.

– Это твой дом? – Эндрю отпустил мой локоть и огляделся. На стене, к моему огромному облегчению, больше не было кровавой надписи – утренний дворник или весенний ливень стерли ее без следа. – А ты в курсе, Кэт, что мы с тобой практически соседи?

– Серьезно? – я растерянно моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы. – Я тебя тут никогда раньше не видела.

– А я тебя видел. Ты просто вечно витаешь в облаках или в телефоне, – он невесело усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Затем он шагнул ко мне вплотную. Его руки легли мне на плечи – тяжело, уверенно, заставляя смотреть прямо на него.

– А теперь послушай меня очень внимательно, Кэтрин, – от того, как он произнес мое полное имя, по спине побежали мурашки. – Никто не должен видеть этот знак. Ни при каких обстоятельствах. Ты меня поняла? Если кто-то незнакомый посмотрит на твою руку и ты поймешь, что он видит символ – уходи. Беги так быстро, как только сможешь.

– Эндрю, ты меня пугаешь... – я попыталась отстраниться, но он удержал меня.

– И еще одно. Пообещай мне, что ты не полезешь на рожон. Не ищи неприятностей, пока я сам с тобой не свяжусь. Пообещай.

Я задохнулась от возмущения и страха. Он противоречил сам себе, ведь тоже видел этот знак.

– Но ты должен мне все объяснить! Я ничего не...

– Я все объясню, клянусь, – он перебил меня, и его голос внезапно дрогнул, став почти умоляющим. – Мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться, во что мы вляпались. Дай мне это время, Кэти.

Я смотрела в его встревоженные зеленые глаза и понимала, что проиграла.

– Ладно, – выдохнула я. – Обещаю.

Напряжение мгновенно покинуло его плечи. Он облегченно выдохнул, и его лицо снова смягчилось. Эндрю чуть наклонился, его лицо оказалось в опасной, почти невыносимой близости от моего. Я замерла, не дыша, ожидая, что Анна окажется права и он меня поцелует.

Но он лишь скользнул взглядом по моему лицу и тихо произнес:

– У тебя невероятно красивые глаза.

А затем отстранился, явно довольный тем эффектом, который произвел. Мои щеки пылали так, что от них можно было прикурить.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас в обморок упадешь, малявка. Дышать не забывай, – самодовольно ухмыльнулся он.

– Это... это просто потому, что мы бежали всю дорогу, – соврала я, заикаясь.

– Конечно, – он ласково, почти невесомо провел тыльной стороной ладони по моей щеке. От этого жеста внутри все перевернулось. – Иди домой. Жди моего звонка. И спрячь руку.

Я на ватных ногах поднялась на крыльцо и скрылась за тяжелой дверью. И только оказавшись в темной прихожей, прислонившись спиной к прохладному дереву, я поняла, что задыхаюсь.

Он видел знак. Он знал, что это такое. Его невинное спасение от фургона все меньше казалось случайностью. И, кажется, моя жизнь только что окончательно и бесповоротно полетела в бездну.

Глава 4. Хрупкий мир

Маленькая, хрупкая девчонка, которая умудрялась находить неприятности на ровном месте, сейчас рушила все мои планы, старательно пытаясь себя погубить.

И все же было что-то невыносимо притягательное в ее неуклюжести. Забавно наблюдать, как она борется с собственной природой, ощетинивается сарказмом, пытаясь скрыть страх. Жаль, что Кэт даже не подозревала, насколько это очаровывает. И уж тем более она не помнила, что мы уже встречались.

Один раз. Всего на несколько секунд. Но мне этого хватило, чтобы превратиться в одержимого преследователя.

Я шел по влажным улицам Уитби, прокручивая в голове тот осенний день. Листья тогда плотным ковром устилали мостовые, скрывая старый камень. Серая унылость города давила на плечи.

Местные жители казались мне одинаковыми, словно заводные куклы, следующие заложенной программе: дом – работа – паб по пятницам. В них не было искры, не было стремления заглянуть за завесу обыденности. И, что раздражало больше всего, они никогда бы не приняли меня таким, какой я есть. Потому что для их мира меня просто не существовало.

В такие моменты серой тоски я всегда вспоминал последние слова бабушки.

Она умирала, когда мне было десять. Мои родители, полностью поглощенные попытками жить «нормальной» жизнью, старались оградить меня от нее, но в свой последний день она настояла на разговоре наедине. Ее слова до сих пор звучали в моей голове, врезавшись в память каждой паузой, каждым тяжелым вздохом.

– Твои родители не приняли свою судьбу, Эндрю, – хрипела она, сжимая мою руку своими сухими, прохладными пальцами. – Но они позволили мне рассказать правду. Ты принадлежишь к древнему роду нефилимов, мальчик мой. Когда-то, на заре времен, люди взмолились о защите от тварей, рвущих их во тьме. И архангелы ответили. Они даровали двенадцати семьям охотников частицу своей силы, вплетя ее в человеческие души. Мы – щит, стоящий между обычными людьми – ординарами – и демонами Алиума – мира, скрытого от глаз смертных.

Она закашлялась, но ее глаза лихорадочно блестели.

Для маленького ребенка, который жил обычной ординарской жизнью ее слова казались какой-то безумной предсмертной легендой. Хотя я частенько замечал странности и думал, что это играло мое детское воображение.

– У меня бывают видения, Эндрю. Редкий дар, но я видела твое будущее. Ты станешь лучшим из нас. Твою силу будет трудно превзойти. Ничто не сможет тебя сломать... кроме нее.

Я помню, как замер, не понимая, о ком она говорит.

– Есть древнее пророчество, – прошептала бабушка. – О девушке, рожденной в семье ординаров, но наделенной силой, какой мир еще не видел. Она – орудие Света. И ваши пути пересекутся. Случайная встреча решит твою судьбу. Ей предстоит пройти через ад, и только ты сможешь ей помочь. Она не раз ранит тебя своими словами, своей упрямостью, но ты должен выстоять. Потому что ваша связь будет сильнее любой магии на земле.

Тогда, стоя у ее постели, я поклялся, что не подведу ее.

После смерти бабушки в семье многое изменилось. Родители, наконец, перестали избегать своей истинной природы и с головой ушли в политику Алиума, заседая в закрытых советах. Но перед тем как окончательно раствориться в интригах магического мира, они, следуя последней воле бабушки, передали мне семейную реликвию.

Это был старинный, потемневший от времени кристаллический кулон в виде прозрачной, чуть мерцающей голубоватой капли на серебряной цепочке.

«В нашем роду он передается из поколения в поколение, Эндрю, – сказал тогда отец, вкладывая его в мою ладонь. – Его дарят только той, с кем ты готов связать свою жизнь до конца своих дней».

Я выбрал не политику и уютные кабинеты. Я выбрал битву. И на то была еще одна веская причина: мой дед. Он был легендой, лучшим из охотников своего времени, чье имя до сих пор с благоговением шептали нефилимы. На меня возлагали колоссальные надежды. Я должен был не просто соответствовать его славе, но и наверстать те годы, что прожил в неведении, как обычный ординар.

Меня отправили в Академию. Я впитывал знания, оттачивал рефлексы до автоматизма, заучивал боевые воззвания на мертвых языках, пока они не въелись в подкорку, жег на коже руны, укрепляющие мое физическое тело.

Я убил свою первую тварь в тринадцать лет. К восемнадцати счет пошел на сотни. Я действительно стал лучшим.

Но я никак не мог найти ее. Все девушки, которых я встречал, были слишком обычными. В их глазах не было того самого блеска, той скрытой искры. Я начал думать, что бабушкино видение было лишь бредом умирающей, или что я упустил свой момент.

Пока не столкнулся с ней.

Это было в парке. Я был под действием чар отвода глаз – простейшей иллюзии из арсенала нефилимов, заставляющей ординаров скользить по мне взглядом, не фиксируя внимания. Я должен был быть для нее невидимым, пустым местом, случайным порывом ветра.

Но она врезалась прямо в меня. Маленькая, с папкой нот под мышкой и наушниками в ушах. Она подняла на меня свои огромные, голубые глаза, в которых плескался испуг, пробормотала извинения и рванула прочь.

А я остался стоять как идиот, глядя ей вслед.

Она меня видела. Чары на нее не подействовали. Внутренний радар молчал – она не была нефилимом, она не источала магию. Она была ординаром. Невозможным, парадоксальным человеком, разрушающим правила моего мира одним своим существованием.

«Случайная встреча...»

Почти год я вел себя как одержимый сталкер. Александра, директор Академии и наша наставница, позволила мне это. Она ценила мой потенциал и знала, что я никогда не трачу время впустую. Если я чувствовал, что эта девчонка – ценный ресурс, наставница была готова дать мне свободу действий, ожидая, что мои инвестиции времени окупятся сполна.

Я наблюдал за Кэтрин издалека. Видел, как она ругается с братом, как смеется с Анной, как хмурится, слушая музыку. И с каждым днем во мне крепла иррациональная, звериная потребность защищать эту неуклюжую, язвительную девчонку от всего мира. И вот, пришлось окончательно выйти из тени, чтобы выдернуть ее из-под колес фургона.

А теперь я шагал по гулким, выложенным темным камнем коридорам Академии. Мне нужно было поговорить с Наставницей. То, что я увидел на руке Кэтрин, меняло все.

– Эндрю, ты делаешь поспешные выводы, – голос Александры эхом отскакивал от сводчатого потолка ее кабинета. – Ты наш лучший воин, но тащить ординара в Академию из-за паранойи... Это неоправданный риск. У нас нет доказательств, что она – та самая.

– Вы позволили мне следить за ней целый год именно потому, что знаете: мое чутье меня никогда не подводило, – я уперся руками в тяжелый дубовый стол, нависая над картами. – Я нутром чую – она в опасности. Вокруг нее сгущается тьма.

Наставница тяжело вздохнула, глядя на меня поверх очков.

– У тебя есть три дня, Эндрю. Принеси мне веские доказательства. Если нет – я отзываю тебя. У нас есть дела поважнее. Ты забыл про недавние исчезновения наших учеников? Одна из похищенных девушек – из твоего отряда. Меня удивляет твое безразличие к этому делу.

– Я не забыл, – глухо ответил я, сжав челюсти. – Но пока поисковые заклинания и руны не засекут ее след, мы слепы. А Кэтрин – здесь. И ей угрожает опасность.

Я вышел от Наставницы, скрипя зубами. Я не рассказал ей главного. Не упомянул о кровавом символе на руке Кэт. Мне нужно было убедиться самому, прежде чем поднимать панику на всю Академию.

Следующие два дня я старательно делал вид, что веду свою обычную жизнь. Но лучше всего прочистить мозги мне помогал тренировочный полигон.

Воздух на арене был густым от запаха крови, боли и пота. Я стоял в центре круглого зала, сжимая в руке утяжеленный тренировочный клинок. Вокруг меня, на безопасном расстоянии за защитным барьером, толпились другие учащиеся.

– Программа «выживание», девятый уровень сложности, – бесстрастно объявил голос инструктора из динамиков. – Пять противников. Имитация высших демонов. Начали.

Магическое освещение мигнуло, и из тренировочных ниш в круг выскользнули пять фантомов. Их движения были смазанными, неестественно быстрыми – идеальные копии теневых гончих и тяжелых големов.

Первый фантом атаковал со спины. Я даже не стал оборачиваться. Мое тело среагировало быстрее, чем мозг успел оформить мысль: я уловил легкое смещение воздушных масс и едва слышный шорох по искусственному камню.

Шаг в сторону – ровно на три дюйма, не больше. Призрачные когти с воем рассекли пустоту там, где секунду назад была моя шея. Я крутанулся на пятке, вгоняя клинок точно под ребра фантома. Он рассыпался искрами прежде, чем его лапы коснулись пола.

Двое других бросились одновременно, беря меня в «клещи». Мозг работал на опережение, холодно расчерчивая их траектории, как векторы на грифельной доске. Правый перенес вес на опорную ногу и чуть завалил корпус – будет бить сверху. Левый опустил плечо – готовится к подсечке.

Вместо того чтобы отступать, я бросился прямо на них. Я скользнул по полу, пропуская над собой рубящий удар правого фантома. Оружие твари по инерции врезалось в его же напарника. Я не стал ждать, пока они распутаются: одним уверенным, текучим движением я поднялся, перехватил клинок обратным хватом и полоснул обоих по фантомным шеям. Две вспышки слились в одну.

Оставались големы. Огромные, медленные, но смертоносные машины разрушения. Пока один только замахивался своей каменной булавой, я уже знал, куда она приземлится. Я ушел с линии атаки еще до того, как его мышцы сократились для удара.

Проскользнув под его неповоротливой рукой, я оттолкнулся ботинком от его колена, взмыл в воздух и вонзил лезвие точно в мерцающий рунический кристалл на его затылке. Оттолкнувшись от падающей туши, я приземлился прямо за спиной последнего противника и одним коротким ударом перебил ему «позвоночник».

Симуляция с тихим гудением погасла.

В смотровой галерее повисла мертвая тишина. Ученики смотрели на меня с благоговейным ужасом. В динамиках раздался щелчок, а затем сухой, но явно пораженный голос инструктора:

– Двадцать восемь секунд, Эндрю. Ты побил свой же рекорд Академии на четыре секунды. Можешь даже не делать вид, что вспотел. Свободен.

Я крутанул клинок в руке и молча направился к раздевалкам. Самое паршивое заключалось в том, что все это время я даже не был полностью здесь.

Мой бой давно превратился в чистую математику и мышечную память. Инстинкты вели смертельный танец на автопилоте, пока мои мысли навязчиво крутились вокруг Кэтрин и проклятого рваного знака на ее руке. Символ казался мне до чертиков знакомым, словно я видел его на страницах какой-то запретной книги.

После этой изматывающей скорее морально, чем физически, тренировки, мы с Дереком сидели в шумной столовой Академии. Я бездумно ковырялся вилкой в остывшем стейке, расщепляя его на волокна, но не чувствуя ни малейшего аппетита.

Дерек, мой кузен и неизменный напарник, с удовольствием умял свою порцию, отодвинул пустую тарелку и уставился на меня. Скрестив руки на груди, он выдержал долгую, выразительную паузу.

– Если ты сейчас же не съешь это, я заберу твою тарелку, – наконец нарушил тишину он. – А потом силой отведу тебя к лекарям. Потому что Эндрю Купер, отказывающийся от мяса после тренировки – это один из предвестников Апокалипсиса.

– Забирай, – я, не глядя, отодвинул поднос. – Кусок в горло не лезет.

Дерек прищурился. Его привычно-расслабленный взгляд стал по-настоящему цепким и серьезным.

– Опять твоя ординарская девчонка? Энди, брат, ты перегибаешь палку. Это уже не просто наблюдение за потенциальным объектом. Ты стал похож на сталкера с нездоровой фиксацией.

– Я просто присматриваю за ней, – буркнул я, устало потирая переносицу. – И она не обычная ординарка, Дер. Я же говорил тебе, иллюзии рун на нее не действуют. Она видела меня тогда в парке, смотрела прямо в глаза.

– Ого, потрясающе! – Дерек картинно всплеснул руками, привлекая внимание пары кадетов за соседним столом, и тут же понизил голос. – Она тебя видела. Знаешь, сколько неучтенных полукровок-недоучек бродит по Англии, у которых тоже есть врожденный иммунитет к базовым чарам? Сотни! Но ты почему-то зациклился именно на этой.

– Ты не понимаешь...

– Нет, это ты не понимаешь, – перебил он, подавшись вперед. – Твоя репутация уже трещит по швам. Вчера на командной тактике ты пропустил элементарный блок от первокурсника! Ты, Эндрю! Да, сегодня ты порвал симуляцию големов, но ты дерешься на голых рефлексах, а головой витаешь где-то на мокрых улицах Уитби.

Я тяжело вздохнул, понимая, что он отчасти прав. Но отступать я не собирался.

– Дерек, я нутром чую. Она – та самая. Девушка из пророчества.

Кузен откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, шучу я или окончательно спятил.

– Я знаю про пророчество, Энди. Мы все выросли на этих сказках, – его голос смягчился, но следующие слова ударили в самое уязвимое место. – Но давай начистоту. У меня есть стойкое ощущение, что ты сам наделил ее этой мистической ценностью. Просто потому, что однажды встретил симпатичную, дерзкую девчонку и не смог справиться с собственным влечением. Ты хочешь, чтобы она была Избранной, потому что тебе нужен легальный повод быть с ней рядом.

Внутри неприятно кольнуло. А вдруг он прав? Вдруг я просто ищу оправдание своей одержимости?

– Чушь, – я раздраженно фыркнул, отгоняя эти мысли. – Для «обычной» девчонки вокруг нее творится слишком много странного дерьма. Фургоны, которые едва не раскатывают ее по асфальту на ровном месте. Ощущение постоянной холодной угрозы, которое фонит от нее за милю.

– Фургоны сбивают людей каждый день. Это называется «плохой трафик» и «невнимательный пешеход», а не «демонический заговор», – парировал Дерек, скептически вскинув бровь.

– Я не верю в такие совпадения, – отрезал я.

Вместо того чтобы встать и уйти, я подался вперед, опираясь локтями о стол, и понизил голос до едва различимого шепота:

– На ее руке есть знак, Дерек.

Брат нахмурился. Его ироничная расслабленность дала крошечную трещину.

– Какой еще знак? Татушка?

– Метка. Кровавая, рваная метка, которую ординары не видят. Я заметил ее случайно, но она не пыталась ее скрыть, словно знала, что ее никто не увидит, – я сжал руки в кулаки под столом так, что побелели костяшки. – Это герб одного из наших древних родов, я уверен. Кто-то выжег его на ней, как клеймо на собственности. Самое паршивое, что она вообще не понимает, что это значит. Говорит, «знакомая девочка нарисовала».

Лицо Дерека мгновенно посерьезнело. Вся его снисходительность испарилась без следа. Клеймить ординаров или неучтенных полукровок метками родов – это не просто грубое нарушение законов Алиума, это прямое объявление охоты.

– Ты уверен, что это не иллюзия? – напряженно спросил он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. – Энди, если кто-то из Высших родов пометил ее... это меняет дело. Это уже не твои фантазии. Чей это герб?

– В том-то и дело, что я не могу вспомнить, – я резко поднялся из-за стола, оставляя нетронутый обед. – Символ вертится где-то на задворках памяти, до чертиков знакомый, но я не могу его опознать. Я должен выяснить, какому роду он принадлежит. А когда найду того ублюдка, который это сделал – придумаю, что делать дальше.

Дерек тяжело кивнул, переваривая информацию.

– Если нужна будет помощь – ты знаешь, где меня искать.

Я благодарно кивнул и, оставив Дерека в столовой, направился туда, куда должен был пойти с самого начала.

Библиотека Академии пахла старой бумагой, плавленым воском и пылью столетий. Пожилая хранительница архивов, души во мне не чаявшая, без лишних вопросов пропустила меня в закрытую секцию.

Поиски оказались куда сложнее, чем я предполагал. Я провел среди стеллажей несколько изматывающих часов. Глаза слезились от тусклого света магических сфер, рунические символы сливались в нечитаемую кашу.

Я методично пролистывал один тяжелый том за другим, отбрасывая ветви угасших родов и младших семей. Символ вертелся в памяти, дразня своей близостью, но ускользая.

Наконец, когда за окнами Академии уже сгустились сумерки, мне в руки попал увесистый, окованный позеленевшей медью фолиант – «Гербовник Высших Родов Алиума».

Книга с глухим стуком опустилась на дубовый стол, подняв облачко пыли. Я лихорадочно перелистывал пожелтевшие страницы, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина тревоги.

Род Гонсалез.

Я нашел нужную страницу. Статья гласила: «Берет свое начало от Ричарда Гонсалеза – одного из двенадцати Первых Охотников...»

В самом низу страницы, выведенный тусклыми красными чернилами, красовался герб. Тот самый змеящийся, рваный символ, который я видел на нежной коже Кэтрин. Символ, который кто-то выжег на ней, словно клеймо на своей собственности.

И это пугало меня до холодного пота. Проблема была не в древности рода. Проблема заключалась в нынешнем главе клана Гонсалез. Некогда обычный ординар, взявший фамилию своей жены-нефилима, он переметнулся на сторону противника, обратившись в вампира. И именно он продолжил стремные замашки рода – безумную охоту за редкими артефактами и... редкими экземплярами среди людей.

Он был чудовищно опасен. Более того, именно этого ублюдка я и Совет подозревали в похищении Беллз – той самой девушки из моего отряда.

Если этот вампир поставил на Кэт свою метку, значит, он уже знает о ней то, чего не знаем мы. Он понял, кто она такая.

С жестокостью захлопнул фолиант так резко, что эхо громом разнеслось по всему читальному залу, и быстрым шагом направился в жилой блок.

Я ворвался в нашу с Дереком комнату, плотно прикрыв за собой дверь и сразу же активировав звукоизолирующую руну на косяке. Кузен сидел на своей кровати, полируя тренировочный клинок, но, увидев мое перекошенное лицо, тут же отложил оружие.

– Нашел? – напряженно спросил он.

– Это Гонсалез, – хрипло выдохнул я, прислонившись спиной к двери. – Метка на ее руке – герб клана Гонсалез.

Дерек побледнел. Он медленно поднялся с кровати.

– Вампир? Тот самый ублюдок, которого мы подозреваем в исчезновении Беллз? – голос брата дрогнул. – Энди, это... это полномасштабная катастрофа. Если высший род с запятнанной репутацией вампира открыл на нее охоту, это угроза уровня Совета. Мы должны немедленно доложить обо всем Наставнице. Прямо сейчас.

Он шагнул к двери, но я преградил ему путь.

– Нет. Александра не узнает об этом. По крайней мере, пока.

Дерек ошарашенно уставился на меня.

– Ты спятил? Эндрю, это не шутки! Это прямое нарушение устава. Мы обязаны передавать такую информацию!

– Если я расскажу им, знаешь, что будет? – я понизил голос, вкладывая холод в каждое слово. – Совет не станет ее защищать, Дерек. Ее притащат сюда, запрут в изоляторе и начнут допрашивать с пристрастием. Они препарируют ее жизнь, залезут в голову, сделают из нее приманку для Гонсалеза или просто подопытную мышь. Она ординар с меткой от вампира, которого хочет заграбастать Когнитион! С ней никто не будет церемониться. Я не позволю им протащить ее через этот ад.

Дерек замер. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. В его глазах, читалась смесь шока, непонимания и растущей тревоги.

– Ради какой-то девчонки... – медленно, с расстановкой произнес он, – ты готов нарушить устав? Пойти против прямого приказа Наставницы и скрыть информацию от Совета? Брат... ты совершенно на себя не похож. Мне это очень не нравится. Ты теряешь контроль.

Слова Дерека ударили наотмашь. Он был прав. Прежний Эндрю, идеальный нефилим, уже тащил бы Кэтрин на допрос к Александре, подчиняясь протоколу. Но сейчас одна мысль о том, что ей причинят боль «свои же», вызывала во мне глухую, неконтролируемую ярость.

– Мне плевать на правила, Дер. Плевать, если они будут стоить ей жизни или свободы, – жестко отрезал я. – Но и оставить ее там без присмотра я не могу. Нам нужно найти альтернативу.

– Какую альтернативу?!

– Легальный повод, – я лихорадочно соображал, выстраивая план. – Способ привести ее в школу так, чтобы она оказалась под защитой стен Академии, но у Совета не было бы повода вышвырнуть ее или бросить в темницу. Мне нужно найти лазейку в правилах, чтобы она стала неприкасаемой.

– Ты играешь с огнем, Энди, – покачал головой Дерек, тяжело вздыхая. – Но если ты решил броситься в это пекло... я прикрою тебя. Пока смогу.

– Спасибо, братишка.

Я быстро стянул с себя форменную куртку и набросил обычную, неприметную кожанку. Мне нужно было возвращаться в Уитби.

Где-то там, в своей тесной комнатке, Кэтрин сидит наедине с этой проклятой меткой, уверенная, что медленно сходит с ума. Она беззащитна и катастрофически упряма. А кто-то очень могущественный уже начал тянуть к ней свои когти из темноты.

Я должен был успеть к ней первым. До того, как Гонсалез нанесет следующий удар, и до того, как придумаю, как легально спрятать ее в Академии.

Глава 5. Цена ожидания

Выходные начались с маленького чуда: родители уехали в Йорк на двухдневную математическую олимпиаду, сопровождая в этом мини-отпуске «идеального» Роберта. Наш террасный дом в Уитби внезапно опустел, сбросив с себя гнетущее напряжение. Мы с Анной немедленно воспользовались этой роскошью, оккупировав гостиную.

Повсюду валялись пачки из-под чипсов с солью, а на журнальном столике выстроилась батарея банок с газировкой – мамин кошмар о здоровом питании был с треском растоптан. Мы сидели прямо на пушистом ковре и смотрели какое-то абсурдное реалити-шоу, где участники постоянно плакали и выясняли отношения.

– Ты только посмотри на него, – фыркнула Анна, тыча чипсиной в экран, где перекачанный парень в слезах умолял блондинку его простить. – Гора мышц, идеальный загар, а в голове – сквозняк. «Я не могу без тебя жить, Аманда!» Спорим на десятку, что в следующей серии он будет клеиться к рыжей из бассейна?

– Это даже не обсуждается, – я усмехнулась, закидывая в рот попкорн. – Явно не твой типаж, да? В телевизоре романтика такая же пластиковая, как их эмоции.

– О, сто процентов. Зачем мне этот Аполлон с протеиновым коктейлем? – Анна с хрустом откусила чипсину и подтянула колени к груди. – Мне вообще не нужен накачанный красавчик, который часами любуется собой в зеркале. Мне нужен кто-то надежный. Понимаешь? Кто-то, кто не будет закатывать глаза, когда я все выходные провожу у мольберта, перепачканная маслом и растворителем, а просто молча принесет мне чай и скажет, что мазки ложатся идеально.

– Ценитель искусств. Записала, – я улыбнулась, глядя на ее мечтательное лицо.

– Не просто ценитель. Главное, чтобы он уважал то, что я делаю, даже если сам в этом не разбирается. А еще... – она задумчиво покрутила банку с газировкой, – я хочу безумно нравиться его семье. Чтобы его мама звала меня на воскресные ужины, пекла пироги и советовалась, какие шторы лучше купить в гостиную. Хочу, чтобы мы были одной большой бандой.

– Планка все выше и выше.

– Ну а что? – Анна пожала плечами, и в ее зеленых глазах мелькнула абсолютная искренность. – И самое важное, Кэт. Я хочу быть для него всем. Не в каком-то жутком собственническом смысле, а просто... чтобы он смотрел на меня и действительно считал смыслом своей жизни. Чтобы я была его тихой гаванью.

– Это... на самом деле очень здорово, Анни, – тихо ответила я. Рядом с ее зрелыми, спокойными мечтами страсти с экрана казались совсем уж нелепыми.

– А что насчет тебя? – Анна хитро прищурилась, закидывая в рот попкорн. – Какой твой типаж? Кого ищет Кэтрин Страйтер?

Я замялась, сгоняя капли конденсированной воды с банки с газировкой. Найти ответ оказалось неожиданно сложно.

– Честно? Я не знаю, – со вздохом призналась я. – Кажется, мои стандарты безнадежно и безвозвратно испорчены фэнтези. Меня вообще не цепляют реальные парни. Мне подавай классического книжного красавчика-спасителя: мрачного, с кучей тайн и абсолютно одержимого своей возлюбленной. Чтобы в стиле «тронешь ее – и я сожгу этот город дотла».

Я театрально закатила глаза и отпила из банки.

– А в реальности? Парни нашего возраста даже за кофе на первом свидании заплатить не могут, предлагают поделить счет, а потом неделями не отвечают на сообщения, чтобы казаться недоступными и крутыми. Куда уж им сжигать миры ради кого-то.

Анна звонко расхохоталась, откинувшись на подушки.

– О-о-о, ну тогда тебе просто сказочно повезло! – сквозь смех выдавила она, мгновенно цепляясь за мои слова и многозначительно поигрывая бровями. – Потому что парень, который эффектно вытаскивает тебя из-под колес фургона, просто идеально вписывается в троп «загадочного книжного спасителя», не находишь?

Я поперхнулась газировкой, а она мстительно продолжила:

– Серьезно, Кэт!

– Вот если бы этот парень из шоу ради блондинки хотя бы котенка спас из горящего здания, я бы еще поверила в его «смысл жизни», – хмыкнула я, кивая на телевизор.

– Или вытащил бы тебя из-под колес фургона, – тут же пповторилась Анна, многозначительно поигрывая бровями и мгновенно возвращаясь к привычному сарказму.

В своих фантазиях она не переставала сводить меня с Эндрю как каких-то подопытных кроликов, которые должны организовать свою пару вне стаи.

– Кстати, о романтике! Ты слышала, что Сара бросила Томаса? Говорят, он застукал ее целующейся с капитаном по лакроссу прямо за трибунами.

– Сара? Наша Сара, которая грозилась уйти в монастырь после того, как завалила географию? – я рассмеялась.

Мы катались по полу, смеясь до колик в животе над глупыми репликами с экрана и школьными сплетнями. В такие моменты я особенно остро понимала, как сильно люблю сестру. Но между нами впервые повисла невидимая стена.

Под плотным рукавом моей объемной серой толстовки пульсировал кроваво-красный знак. Анна знала о нем, но мы обе старательно избегали этой темы, словно молчание могло вернуть нас в нормальную жизнь. К тому же, обсуждать мистику без новых фактов было бессмысленно, а новостей у меня не было.

Каждые десять минут я тянулась к телефону. Но список сообщений был пуст. Экран оставался черным. Эндрю, пообещавший все объяснить и велевший «не искать неприятностей», просто исчез с радаров. От этого внутри сворачивался тугой комок тревоги и обиды.

– А что, если он подопытный в секретном правительственном эксперименте? – глубокомысленно изрекла Анна, допивая газировку. – Ты же говорила, что он учится в какой-то закрытой элитной школе со строгими правилами и боевой подготовкой. Звучит как кузница для суперагентов. Или для киллеров МИ-6.

– В который раз мы это обсуждаем? – я со стоном откинула голову на спинку дивана. – Я просто хочу, чтобы он ответил. Сидеть и ждать, пока на меня снова свалится монстр из тумана или босая девочка – так себе перспектива.

– Будем честны, Кэт, он слишком горяч для парня, который просто переводит старушек через дорогу, – Анна мечтательно вздохнула. – Я уже вижу вашу свадьбу. Он будет в черном смокинге, ты – в том потрясающем платье цвета морской волны. У вас будет домик на побережье, собака и трое очаровательных, смертельно опасных детишек, которые будут раскидывать хулиганов в садике приемами дзюдо.

– Анна, прекрати! – я вспыхнула, отмахиваясь от нее подушкой, хотя щеки горели от смущения. – Мы виделись всего несколько раз! Мне вообще кажется, что его чувства не взаимны. Он просто играет со мной в спасателя. Ему скучно в своей элитной колонии, вот он и решил развлечься, взяв шефство над «ходячей катастрофой».

– Ну-ну, – самодовольно заявила Анна, поправляя сползающие на нос очки. – Как только этот Джеймс Бонд объявится и признается тебе в вечной любви, ты обязана мне все пересказать во всех подробностях. Иначе я из тебя душу вытрясу.

Просидеть весь день взаперти было бы преступлением, поэтому ближе к вечеру мы выбрались на улицу. Мы бродили по крутым улочкам Уитби, вдыхая привычный запах соли, водорослей и жареной рыбы. Мы смеялись так сильно, что у меня заболели скулы. Это была отчаянная попытка цепляться за нормальность, за наш хрупкий мир, который уже дал трещину.

Анна то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать на телефон резные карнизы или необычную, выветренную временем кирпичную кладку старых домов.

– Знаешь, я все больше убеждаюсь, что архитектурный колледж – это именно то, что мне нужно, – задумчиво произнесла она, разглядывая узкий, слегка покосившийся викторианский фасад. – Соединить мое искусство с точным расчетом. Я хочу проектировать дома, у которых будет душа. Чтобы людям было в них уютно и безопасно, а не строить эти безликие современные стеклянные коробки.

– Из тебя выйдет гениальный архитектор, Анни, – искренне ответила я. – Только пообещай, что в каждом твоем проекте будет потайная комната за книжным шкафом.

– Это даже не обсуждается, включу в базовую планировку, – хмыкнула она, пряча телефон в карман. – А ты? Все еще нацелена на факультет журналистики или маркетинг?

– Да. Мне нравится работать с информацией, со словом. Писать статьи, докапываться до правды или придумывать крутые рекламные концепции, – я пнула мелкий камешек на мостовой. – Но ты же знаешь мою маму.

– О-о-о, – Анна понимающе закатила глаза. – «Кэтрин, нужно думать о стабильном будущем!», – очень похоже передразнила она строгий голос моей матери.

– Именно. На днях она мне выдала целую тираду о том, что эти профессии себя изжили. Мол, журналистику давно похоронили соцсети и блогеры, а маркетинг делают алгоритмы. – Я раздраженно натянула рукава толстовки на ладони. – «Иди на юридический, Кэтрин. Адвокаты нужны всегда. Юриспруденция – это статус, уважение и стабильные деньги». Можешь представить меня в строгом сером костюме, с постным лицом перебирающей тонны унылых корпоративных контрактов?

– Скорее уж ты засудишь саму судью за то, что она тебя перебила, – рассмеялась Анна. – Кэт, даже не думай вестись на это. Юриспруденция задушит тебя в первый же месяц. Если хочешь быть журналистом – будь им. Ты умеешь докапываться до сути, а твои эссе по истории уже читаются как остросюжетные расследования.

– Спасибо. Приятно знать, что хоть кто-то в меня верит, – я благодарно толкнула ее плечом.

Мы продолжили путь, перебрасываясь шутками, и вскоре смеялись так сильно, что у меня заболели скулы. Это была отчаянная, но такая необходимая попытка цепляться за нормальность, за разговоры о колледжах и карьерах, за наш хрупкий обычный мир, который уже дал трещину.

Возле гавани нам пришлось расстаться.

– Портфолио само себя не нарисует, – трагично вздохнула Анна, поправляя рюкзак. – Если я завтра не принесу эскизы, миссис Вэнс использует мою кровь вместо акварели.

– Что ж, значит ночевка состоится в другой раз, – удрученно вздохнула я.

Мы крепко обнялись, и я побрела в сторону дома. Сумерки уже начали съедать очертания крыш, а с Северного моря потянуло промозглым холодом. Я ускорила шаг, мысленно предвкушая, как заберусь с ногами на диван, включу сериал и разогрею остатки вчерашней курицы с картошкой. Желудок согласно заурчал.

Я свернула в узкий переулок между домами – мой привычный срез пути.

Резкий порыв ветра взъерошил голые ветви старого вяза у кирпичной ограды. И в их сухом шелесте мне отчетливо почудилось шипение:

«Кээ-э-трин...»

Я замерла. Инстинктивно обернулась, вглядываясь в сгущающиеся тени, но переулок был пуст.

Показалось. Просто ветер.

Заставила себя повернуться обратно и врезалась в глухую, непреодолимую стену. Стены здесь быть не могло. Я подняла глаза и оцепенела.

Передо мной возвышался мужчина под два метра ростом. Он стоял неподвижно, но его огромная, грузная фигура казалась неестественно рыхлой, словно он мог покачнуться от дуновения ветра.

Вытянутое, бледное лицо было исполосовано уродливыми шрамами, но самый жуткий из них – багровый, похожий на колючую проволоку, тянулся от правого виска, пересекал щеку и терялся где-то под подбородком. От него несло сырой землей и гниющим мясом.

Вряд ли он хотел спросить дорогу.

Страх ледяной иглой прошил позвоночник. Мозг лихорадочно выдал два варианта: кричать или бежать. Но здоровяк оказался быстрее. Его изуродованное шрамом лицо исказила кривая ухмылка. Огромные, жесткие как тиски руки схватили меня за плечи и просто оторвали от земли, словно я ничего не весила.

Я открыла рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле. Его пальцы сжались на моей грудной клетке. Ребра жалобно хрустнули под чудовищным давлением. Из легких вышибло весь воздух. Темные круги заплясали перед глазами.

Паника сменилась непреодолимой яростью и желанием жить. Я изо всех сил лягнула его тяжелым ботинком прямо под коленную чашечку.

Мужчина глухо рыкнул, и его хватка ослабла буквально на долю секунды. Этого хватило. Я вывернулась из его рук, рухнула на брусчатку, мгновенно вскочила и рванула по переулку в сторону освещенной улицы.

Я бежала так, как никогда в жизни. Адреналин сжигал мышцы, ветер свистел в ушах, размазывая дома в одну сплошную серую полосу. Казалось, я уже оторвалась, я почти видела спасительный желтый свет фонарей на своем проспекте...

Внезапно из поперечной арки вынырнула тень. Удар был такой силы, что меня отбросило назад. Я рухнула на спину, выбив из себя остатки кислорода. Надо мной тут же нависла громадина со шрамами – он даже не запыхался. И не проронил ни слова.

Я перекатилась на четвереньки, набирая в грудь воздух для самого громкого крика в своей жизни, но не успела. Тяжелый, тупой удар обрушился на затылок. Небо завертелось перед глазами, распадаясь на искры. Мир погрузился в глухую, вязкую черноту.

Я вынырнула из мрака от пульсирующей боли, раскалывающей череп пополам. Сквозь сомкнутые веки пробивался тусклый свет.

«Только бы это был сон», – взмолилась я, с трудом разлепляя глаза.

Первые несколько секунд я искренне верила, что нахожусь у себя в комнате, пока зрение не сфокусировалось на тяжелом бархатном балдахине над головой.

Я лежала на огромной кровати в незнакомой, погруженной в полумрак комнате с задрапированными окнами.

Паника ударила в голову, как ток. Меня похитили. На мне была все та же грязная толстовка и джинсы, пропитанные сыростью переулка, но на стуле рядом с кроватью лежала аккуратная стопка чистой одежды. Это пугало еще больше. Меня здесь ждали.

Я попыталась резко сесть, и комната тут же пошла кругом. Головная боль оказалась настолько невыносимой, что меня стошнило бы, если бы в желудке хоть что-то было. Я застонала, сползла с кровати и на четвереньках попыталась доползти до массивной деревянной двери.

С каждым движением казалось, что в мозг вбивают гвозди. Руки подогнулись, и я рухнула прямо посреди комнаты на мягкий ковер, судорожно глотая воздух и жмурясь от накатывающей тошноты.

Дверь скрипнула. В комнату вбежал легкий силуэт. Я инстинктивно сжалась в комок, готовясь отбиваться, но мягкий щелчок настольной лампы выхватил из темноты девушку.

Увидев меня на полу, она ахнула.

– С ума сойти! Зачем ты встала?! – она подхватила меня под локти и, несмотря на хрупкий вид, довольно уверенно подняла и усадила обратно на матрас. – Тебе плохо? Что болит?

– Голова... – прохрипела я, зажмурившись.

Девушка озабоченно цокнула языком и осторожно ощупала мой затылок. Ее пальцы были прохладными.

– Да уж, – пробормотала она себе под нос, но я отчетливо услышала гнев в ее голосе. – Опять эти грязные приемы! Вырубать девчонку, которая совершенно ничего не знает о нашем мире, ударом по голове... Ублюдки. Он же мог проломить тебе череп!

Она бережно убрала волосы с моего лица.

– Сейчас принесу кое-что. Постарайся не шевелиться.

Она исчезла, но вернулась через минуту, звеня стеклом. В ее руках были два небольших флакона: один с мутно-зеленой жидкостью, другой – с ядовито-розовой. Девушка плеснула зеленую жижу в стакан и протянула мне. Запахло полынью, ржавчиной и протухшим луком.

Я отшатнулась. Пить непонятное зелье из рук похитителей – не лучшая идея.

– Тебе сразу станет легче, поверь, – мягко сказала она.

Увидев мое недоверие, добавила:

– Зажми нос. На вкус это еще хуже, чем на запах.

Выбора не было – череп буквально трещал по швам. Я зажала нос пальцами и залпом проглотила зелье. Горло обожгло горечью, но спустя несколько секунд боль действительно начала отступать, сменяясь приятным холодком. Зрение прояснилось.

Девушка тем временем смочила ватный диск розовой жидкостью и прижала к шишке на моем затылке.

– Ай! – я дернулась от резкого жжения.

Она укоризненно посмотрела на меня, и я прикусила губу. Когда боль утихла окончательно, я смогла разглядеть свою спасительницу. Или быть может… тюремщицу?

Густые золотистые волосы были заплетены в две длинные косы, доходящие до талии. На ней было простое, закрытое голубое платье, напоминавшее униформу пансионов викторианской эпохи. Но больше всего поражали ее глаза: серые, со странными салатовыми прожилками, лучившимися вокруг зрачка. На вид ей было около двадцати.

– На стуле одежда, – она кивнула в угол. – Надеюсь, подойдет, мы не знали твоего размера. Меня зовут Беллатриса. Можно просто Беллз.

– Кэтрин, – осторожно представилась я. Она внушала странное, инстинктивное доверие.

– Вон там ванная, – Беллз указала на бежевую дверь. – Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Я приготовлю нам поесть. Услышав слово «поесть», мой желудок издал громкий, предательский стон. Беллз звонко и искренне рассмеялась. – Вот и славно. Жду внизу, Кэти.

Я открыла рот, чтобы засыпать ее вопросами о том, где мы, но она подняла руку.

– Сначала душ. Потом разговоры.

Она вышла, оставив меня одну. Я сглотнула и, прихватив стопку одежды, скрылась в ванной. Внутри все блестело стерильной чистотой. Сбросив грязные вещи, я включила воду. Вымыв волосы и смыв с шеи засохшую кровь, я выбралась из кабины и наступила мокрыми ногами на пушистый белоснежный коврик.

В ту же секунду белый ворс под моими ступнями начал стремительно наливаться багровым цветом. Сердце пропустило удар. Я отскочила назад, тяжело дыша.

Спокойно, Кэт. Это просто химический краситель. Такие коврики меняют цвет от воды для забавы.

Но забава была с явным маниакальным уклоном.

Вытеревшись, я надела приготовленную одежду – плотную черную рубашку и темно-синие джинсы. Сели они идеально. Моя резинка для волос лопнула, поэтому пришлось оставить их распущенными. Бледное лицо с темными кругами под глазами и царапиной на скуле смотрелось в зеркале жутковато.

Я глубоко вдохнула и толкнула дверь. Пора узнать, в какую бездну я рухнула на этот раз.

Лестница была вырезана из темного дерева, перила украшали замысловатые узоры в виде роз. Только спускаясь, я осознала, насколько в доме тихо и мрачно. Ни единого луча естественного света – все окна были наглухо задрапированы.

Я пошла на запах жареного бекона и оказалась на просторной кухне. Беллз стояла у плиты. Она переложила еду в тарелки и открыла холодильник, чтобы достать соус.

Я заглянула внутрь через ее плечо и похолодела. Полок с нормальной едой почти не было, зато нижние секции были плотно заставлены стеклянными бутылками с густой, темно-бурой жидкостью.

«Просто гранатовый сок. Или вино», – отчаянно пыталась убедить себя я, пока Беллз ставила передо мной тарелку.

Мы ели в тишине. Беллз почти не прикасалась к еде, меланхолично ковыряя яичницу вилкой. Она выглядела глубоко несчастной. Когда она потянулась за салфеткой, рукав ее голубого платья задрался, и я увидела на ее предплечье россыпь белесых шрамов.

Они сплетались в сложные, угловатые символы – руны, отдаленно похожие на ту дрянь, что начертили на мне. Я не выдержала.

– Где мы? Что это за место?

Беллз вздрогнула и помрачнела еще сильнее.

– Прости, Кэти. Мне велели молчать. Я не могу сказать, где мы.

– Но ты можешь рассказать о себе? – с надеждой спросила я. – Ты давно здесь? Тебя держат силой?

– Пару месяцев... кажется. Без солнца я сбилась со счета. И да, я не могу уйти.

– Это какой-то притон для психов? – меня начала бить мелкая дрожь. – Со мной сделают то же... ну, ты понимаешь?

Беллз удивленно моргнула, а затем ее губы дрогнули в горькой усмешке.

– О боги, нет. Никто нас в этом смысле не трогает. Дело не в наших телах, Кэти. Дело в нашей сути.

– Сути? – я нахмурилась. – Типа, в том, что мы девушки?

– Нет же. В нашем происхождении, – Беллз посмотрела на меня с такой искренней жалостью, что мне стало не по себе. – Мы другие. Мы отличаемся от обычных людей.

Я хотела переспросить, что она несет, но Беллз внезапно вытянулась, как струна, уставившись в пустой дверной проем за моей спиной.

– Доедай, – ее голос стал сухим и безжизненным. – И иди в гостиную. Тебя там ждут. Там ты все узнаешь.

Кусок бекона застрял в горле как сухое бревно. Беллз забрала мою полупустую тарелку и отвернулась к раковине, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Ее спина напряглась, словно она отправляла меня на эшафот.

Я медленно вышла из кухни, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Тишина в доме была не просто глухой – она казалась осязаемой, плотной, как вода, готовая сомкнуться над головой.

Каждый мой шаг по дубовому паркету отдавался в висках гулким, паническим стуком сердца. Я – пленница. Похищенная, оглушенная и брошенная в этот мрачный лабиринт без единого ответа и шанса на побег.

Коридор вывел меня в огромную гостиную, и здесь этот удушливый мрак достиг своего апогея. Окна были наглухо замурованы тяжелым темным бархатом, не пропускающим ни луча света – словно этот дом намеренно стерли с лица земли, отрезали от остального мира.

Воздух был спертым, давящим на грудную клетку. Он пах пыльным антиквариатом, застарелой кожей дорогих кресел и горьким сигаретным дымом, от которого першило в пересохшем горле.

Тусклый, болезненно-желтый свет единственного торшера в углу не разгонял тьму, а лишь отбрасывал на стены длинные, искаженные тени мебели, похожие на затаившихся чудовищ.

Паника, которую я из последних сил пыталась сдерживать, теперь накрыла меня с головой. Меня била крупная, неконтролируемая дрожь. Ладони стали ледяными и влажными от холодного пота. Я судорожно обхватила себя за плечи, чувствуя, как под ребрами сжимается ледяной ком животного, парализующего ужаса.

Я нервно озиралась по сторонам, ловя ртом нехватающий воздух и пытаясь рассмотреть мрачные картины на стенах. Мой взгляд затравленно метался по теням, пытаясь найти выход, которого здесь явно не было. Ощущение чужого, тяжелого взгляда сверлило затылок. Я чувствовала себя мышью, которую пустили в террариум к змее.

И вдруг прямо за моей спиной, из самой густой тени, раздался голос. Глубокий, бархатистый, пугающе спокойный – от него волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику пробежал разряд тока:

– Так вот, как выглядит Избранная... – голос оборвался медленным, откровенно разочарованным вздохом. – Признаться, я ожидал чего-то более впечатляющего.

Я резко обернулась, вжимаясь спиной в стену, словно загнанный зверек. В кресле, которое секунду назад казалось пустым, сидел мужчина.

– Ну, здравствуй, Кэтрин, – продолжил он с ледяной вежливостью хищника, играющего с добычей. – Благодарю, что скрасила мой скучный вечер своим присутствием.

Глава 6. Бесценный экспонат коллекции

На вид ему было не больше двадцати пяти. Черные как смоль волосы были уложены в сложную, нарочито небрежную прическу – на такой объем геля ушло бы полбанки. Лицо с острыми, аристократичными скулами казалось почти болезненно худым, а тонкие бескровные губы растянулись в предвкушающей полуулыбке.

Одет он был так, словно только что сошел с обложки сомнительного модного журнала: безупречно скроенный атласный пиджак глубокого шоколадного цвета, черная водолазка и узкие джинсы.

Но главным были его глаза. Бездонно-черные, холодные, немигающие. Он смотрел на меня не как на человека, а как алчный коллекционер смотрит на редчайшую бабочку, которую собирается приколоть булавкой к бархату. От этого взгляда по спине поползли ледяные мурашки, а воздух в легких внезапно стал тяжелым.

Я инстинктивно дернулась, ища глазами выход. Дверь, через которую я вошла, распрощавшись с Беллз, оставалась спасительно приоткрытой.

– Даже не думай об этом, – его голос оказался мягким, текучим, как вода, но в нем лязгнула сталь. – Не пытайся сбежать, Кэтрин. Из этого дома еще никто не уходил без моего разрешения. У тебя все равно ничего не выйдет.

Он мягко поднялся с кресла и грациозно обогнул стол. Его шаги были абсолютно бесшумными. Я отступила на два шага, стараясь сохранять дистанцию, чувствуя спиной жесткое дерево книжного шкафа.

– Кто вы? И что вам от меня нужно? Вы местный сумасшедший, да? – я заставила свой голос звучать твердо, хотя внутри все дрожало от страха.

Парень остановился. Его тонкие губы дрогнули, а в следующую секунду он запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался. Этот смех в тишине закрытой комнаты прозвучал абсолютно безумно, отражаясь от стен жутким эхом. Я вздрогнула и вжалась в стеллаж.

– Сумасшедший? – отсмеявшись, мягко переспросил он, и в его кошачьей пластике скользнула ничем не прикрытая угроза. – Дорогая моя, в моем мире каждый безумен по-своему. Нормальность – это лишь успокоительная иллюзия для таких слепцов, как ты.

– Я не знаю, чем вы тут занимаетесь, но я точно не та, кто вам нужен! – мой голос окреп, вытесняя панику злой, отчаянной решимостью. – Во мне нет ни капли чего-то особенного. Да черт возьми, я обычная школьница! У меня завтра эссе по истории и куча нерешенных проблем. Я не принесу никакой пользы и уж точно не стану пленницей в каком-то больном эксперименте! Вы ошиблись! Вытащите меня из этого бреда и верните домой!

– Ошибся? – он изящным жестом указал на мою левую руку, спрятанную под рукавом рубашки. – Я тот самый человек, кто передал тебе этот символ.

Я инстинктивно прижала локоть к боку, словно знак мог прожечь ткань, но мой взгляд зацепился за его руку. Ногти были неестественно длинными, острыми и покрытыми прозрачным лаком.

Тошнотворный пазл окончательно сложился в голове. Окна без света. Ковры, краснеющие от воды. Бутылки с темно-бурой жидкостью в холодильнике. Босая девочка в школьном коридоре в разгар дождей. Звериный оскал. Кровавый символ.

Вампиры. Одержимые, настоящие, мать их, вампиры из дешевых романов, только вот пахло от них не романтикой, а сырой землей и смертью.

– Позволь представиться должным образом, – он склонился в издевательском полупоклоне, и в свете торшера я отчетливо увидела его зубы. Резцы были слишком острыми, а клыки выдавались вперед точно так же, как у девчонки из моего сна. – Я Корнелиус Гонсалез. Глава древнейшего рода Алиума.

Он представился так театрально, словно его имя должно было заставить меня упасть на колени.

– До чего же я рад, что успел первым заполучить такой редкий экземпляр. Ты даже не представляешь, какую ценность представляешь для моего мира. Я собираю редкости, Кэтрин. Уникальные души, мощные артефакты. Но ты... ты – венец моей коллекции.

Он выпрямился, и его черные глаза жадно блеснули.

– Ты – самая могущественная сущность, о которой когда-либо слышал Алиум. Орудие, спящее в теле глупой, неуклюжей девчонки-ординара.

Новые, непонятные мне слова полоснули слух. Он выдумывает их на ходу, чтобы звучать убедительно?

– Что, простите? – я нервно сглотнула, пытаясь нацепить на лицо маску привычного школьного сарказма. Это был мой единственный щит. – Алиум? Вы вытащили меня с улицы, ударили по голове и теперь несете какую-то чушь про могущество и орудие! Вы точно сошли с ума. У меня нет магии. Я даже на физкультуре мяч поймать не могу!

Корнелиус театрально всплеснул руками и изящно опустился обратно в глубокое кожаное кресло, вальяжно закинув ногу на ногу.

– О, вы только посмотрите на нее. Какая очаровательная наивность. Она свято верит в свою заурядность. Дорогая моя, мир, в котором ты привыкла пить свой молочный коктейль и жаловаться на учителей – лишь тонкая, картонная ширма. А за ней скрывается магический мир. Мой мир. И в нем я – один из самых влиятельных людей. Мимо меня не проходит ни один слух, ни одно пророчество. И уж тем более, я не упускаю бесценные экспонаты.

Он поднял руку, ткнув в меня своим заостренным ногтем, словно пригвождая к месту.

– Я предполагал, что ты не в курсе своей силы. Но не думал, что ты настолько слепа. Что ж, тем интереснее. Придется потратить время, чтобы сломать твои жалкие человеческие иллюзии и научить тебя абсолютному повиновению. Я выпотрошу твою суть и заставлю служить моим целям.

От слова «повиновение» внутри все похолодело, а затем вспыхнуло чистой, ослепляющей яростью.

– Это какой-то больной розыгрыш.

Я не стала дожидаться ответа. Адреналин ударил в голову, как выстрел. Развернувшись на каблуках, я рванула к приоткрытой двери, через которую вошла. Вылетев в коридор, я ожидала увидеть знакомую кухню, но дом словно издевался надо мной.

Коридор вытянулся в длинную, бесконечную галерею с десятком одинаковых закрытых дверей. Стены давили, тени смыкались за спиной. На узком антикварном столике у стены одиноко лежал мой телефон – видимо, выпал из кармана толстовки, когда меня сюда несли.

Я схватила его дрожащими руками. Экран мигнул. Связи почти не было – жалкое одно деление, – но я судорожно открыла список контактов.

Кому звонить? Полиции? Они приедут через полчаса и не поверят ни единому слову. Анне? Она ничем не поможет, только сама подставится под удар. Символ! Эндрю знал, что значит этот символ. Он знал о Гонсалезе! Он предупреждал меня!

Я нажала кнопку вызова и бросилась к первой попавшейся двери, с силой дернув медную ручку. Комната за ней оказалась неестественно светлой и пустой, с огромным панорамным окном, занавешенным плотной бордовой тканью. Я вцепилась в тяжелую портьеру и рванула ее на себя всем весом. Карниз жалобно затрещал, вырываясь из креплений, и бархат тяжелым покрывалом рухнул на пол, подняв облако пыли.

В стекло ударил тусклый, болезненно-желтый свет уличного фонаря. Я прильнула к холодному стеклу, лихорадочно пытаясь сориентироваться, где нахожусь. Сквозь густой местный туман проступал черный силуэт старой водонапорной башни и покосившийся шпиль заброшенной католической часовни. Окраина Уитби. Самый безлюдный район.

Сзади громыхнул голос Корнелиуса. Из него разом исчезла вся манерность и вежливость, оставив лишь холодную ярость хищника, у которого изо рта вырвали добычу:

– Мэри! Перехвати ее! Живо!

В трубке пошли мучительные, бесконечно долгие гудки, а затем раздался голос Эндрю, резкий, задыхающийся и до ужаса встревоженный:

– Кэти? Кэти, где ты?! Я звоню тебе уже...

– Меня похитили! – закричала я в динамик, пятясь от двери и вжимаясь спиной в ледяное стекло окна. – Эндрю, я в тупике Хэйвен-Лейн! Дом прямо у старой часовни! Тут этот псих, Корнелиус Гонсалез, он…

Я не успела договорить. В комнату метнулась смазанная тень. Жесткие, неестественно сильные пальцы вцепились в мои волосы и с непреодолимой силой дернули назад, отрывая от окна. Я вскрикнула от острой боли, запрокидывая голову, и телефон выскользнул из рук, со стуком упав на паркет.

– Далеко собралась, дорогуша? – прошипел прямо над моим ухом звенящий, слащавый девчачий голос. Тот самый.

Хватка на секунду ослабла, и я резко развернулась, тяжело дыша. Передо мной стояла Мэри. Та самая босая девчонка из видений, начертившая знак на моей руке. Только теперь на ней было не призрачное белое платье, а черные джинсы и потертая кожаная куртка. Детское ангельское личико искажала дикая, голодная и абсолютно безумная ухмылка.

В этот момент на меня нахлынуло оглушающее осознание. Она была настоящей. Не сонной галлюцинацией, не плодом моего воспаленного, начитавшегося фэнтези мозга. Эта чертова кровожадная девчонка действительно стояла передо мной во плоти.

Я судорожно выдохнула, чувствуя парадоксальное, истеричное облегчение. Я не сходила с ума. Моя кукушка была на месте, а вот мир вокруг окончательно слетел с катушек. Красотка из снов была объективной, смертельно опасной реальностью.

Она ловко подцепила ногой мой телефон и поймала его в воздухе. Из динамика надрывался голос Эндрю, хрипло выкрикивающий мое имя. Мэри с издевательской улыбкой поднесла трубку к уху.

– Больше ты не увидишь свою подружку, охотник, – сладостно пропела она, наслаждаясь моментом.

– Мэри! Если ты хоть пальцем ее тронешь, я вырву твое сердце и засуну тебе в глотку! – рык Эндрю был настолько громким и полным такой чистой, первобытной ярости, что я услышала его даже в метре от телефона. Я никогда не думала, что он умеет быть таким.

– Ой, боюсь-боюсь, – фыркнула девчонка, картинно закатила свои черные глаза и небрежным, ленивым движением швырнула мой телефон через плечо.

Аппарат с хрустом врезался в кирпичную стену, стекло разлетелось сверкающими брызгами, и искореженный корпус с плеском упал в напольную вазу с водой. Связь оборвалась.

– Ты что творишь?! – взвыла я, инстинктивно подаваясь вперед, чтобы оттолкнуть ее.

Но Мэри оказалась втрое быстрее. Она перехватила мое запястье на лету. От ее хватки кости жалобно затрещали, грозя сломаться пополам. Для маленькой, хрупкой на вид девочки в ней была силища взрослого мужчины с военной подготовкой.

– Твой спаситель не успеет, – отрезала она, больно дергая меня за собой. – Идем к хозяину.

– Хозяину? У вас тут какая-то секта приколистов-ролевиков? – я пыталась вырваться, упираясь кроссовками в пол, но ее ледяные пальцы впивались в мою кожу, оставляя багровые синяки. Боль была кристально реальной. Это был не сон.

– Он дал мне новую жизнь. Он спас меня от смерти, когда на меня напали кровожадные упыри, жаждущие забавы, – фанатично, с придыханием прошептала Мэри, выкручивая мне руку и толкая обратно в темную гостиную. – И я предана ему до последней капли крови. Пошла. И без глупостей, иначе я переломаю тебе ноги, и ты будешь служить ему на коленях.

Корнелиус даже не сменил позы. Он лениво перевел скучающий взгляд на меня, когда Мэри швырнула меня на ковер перед его креслом.

– Ишь, какая шустрая. А я надеялся, что мы обойдемся без применения грубой силы. Ты пренебрегаешь моим гостеприимством, Кэтрин.

– Если похищение, избиение по голове, заточение и уничтожение моего имущества – это ваше гостеприимство, то я пас, – выплюнула я, тяжело дыша и поднимаясь на ноги.

Я лихорадочно осматривала гостиную в поисках хоть какого-то оружия. Тяжелый бронзовый канделябр на столе. Чугунная кочерга у камина. Массивная стеклянная пепельница. Но я отчетливо понимала, что не успею даже замахнуться – Мэри свернет мне шею раньше, чем я сделаю первый шаг.

– Успокойся, – Корнелиус плавно, как змея, поднялся с кресла. – Тебе пора принять реальность. Твоя человеческая жизнь закончилась. Ты будешь служить мне.

– Служить? Да зачем я вам?! – сорвалась я на истеричный крик, чувствуя, как по щекам текут злые, горячие слезы отчаяния и бессилия. – Я никто! У меня нет никакой силы, черт возьми!

– Ты глубоко ошибаешься, Кэтрин, – он сделал плавный шаг ближе, его голос стал гипнотическим. – Сила спит в тебе. И иногда, чтобы она проснулась, нужен жесткий катализатор. Стресс. Животный страх. Агония. Вспомни недавний случай в парке.

– То уродливое чудовище в тумане... это ваша собака? Вы натравили ее на меня?! – я попятилась, чувствуя, как дрожат колени.

Корнелиус на секунду задумался, его улыбка стала презрительно-тонкой.

– Демопес? Нет, это была не моя игрушка. Кто-то другой решил спустить на тебя адских гончих, чтобы выследить и загнать в угол. Но ты испугалась, и произошел мощнейший выброс. Твоя скрытая сила, о которой ты даже не подозревала, просто вышвырнула существо обратно в пустоту бездны.

То безумное существо могло исчезнуть только волшебным образом, и то, что Корнелиус считал будто это моих рук дело приводило меня в бешенство.

– Этот неконтролируемый всплеск энергии прокатился по нашему миру, как оглушительный удар колокола. Он сделал тебя видимой для всех созданий Алиума. Я лишь решил взять дело в свои руки и забрать тебя в безопасное место до того, как до тебя доберутся охотники или те, кто прислал гончую. Я хочу эту силу. И я научу тебя ей пользоваться. Для меня.

– Не подходите ко мне! – крикнула я, вжимаясь спиной в тяжелые дубовые стеллажи с книгами. Отступать было некуда.

Страх, который до этого сковывал мои конечности ледяными цепями, внезапно исчез. Сгорел без остатка.

Его место занял кипящий, обжигающий адреналин, смешанный с абсолютным неприятием происходящего. Какая-то жалкая, слабая часть меня все еще хотела сжаться в комок, закрыть лицо руками и заплакать, умоляя о пощаде, но ярость оказалась сильнее.

Этот самовлюбленный, театральный ублюдок похитил меня, избил, притащил в свой пыльный склеп и теперь всерьез собирался сделать из меня свою личную подопытную зверушку, ошибочно решив, что я – безвольная кукла для его амбиций. Да пошел он к черту! Я не вещь! И я не позволю ломать свою жизнь!

– Тише, девочка. Сопротивление только усилит боль, – снисходительно мурлыкнул Корнелиус, делая последний шаг и неумолимо протягивая руку к моему лицу.

В этот самый момент где-то далеко в коридоре раздался оглушительный, пугающий треск выбиваемой парадной двери. Массивное дерево рухнуло на пол с таким грохотом, что дом содрогнулся.

– Отойди от нее, Гонсалез! – громовой рык Эндрю прозвучал где-то в недрах и разорвал давящую тишину дома.

«Он пришел за мной! Я спасена»… – мелькнула в голове отчаянная мысль.

Но было слишком поздно. Снисходительно улыбаясь и даже не обернувшись на голос Эндрю, Корнелиус властно опустил свою холодную, когтистую ладонь мне на плечо, сжимая его до синяков.

В ту же секунду внутри меня словно лопнула туго натянутая стальная струна. Кровь в венах мгновенно превратилась в расплавленный свинец.

Ослепляющая, застилающая глаза ярость, смешанная с отчаянным, диким желанием защитить себя, вырвалась из груди, затопив все вокруг. Это была не просто злость – это была материальная, физически ощутимая энергия, требующая выхода.

Корнелиус издал нечеловеческий, пронзительный звериный вопль. Он отскочил от меня, как от раскаленной печи, сжимая свою ладонь. На месте, которым он коснулся моей куртки, его бледная плоть пузырилась и чернела на глазах, источая отвратительный, тошнотворный запах жженого мяса.

– Ах ты дрянь! – прошипел он, падая на колени. Его лицо исказилось от боли, обнажая неестественно длинные клыки.

– Возьми себя в руки! – рявкнула Мэри, бросаясь ко мне с вытянутыми когтями, готовыми разорвать мне горло.

Я вскинула руки вперед в слепом, инстинктивном жесте защиты, желая лишь одного: чтобы они все исчезли. Чтобы оставили меня в покое!

Пространство между нами буквально взорвалось. Ослепительная, пульсирующая волна густого багрового света вырвалась прямо возле моих ладоней.

Ударная сила была настолько масштабной и неконтролируемой, что меня саму оторвало от пола и отбросило назад. Я затылком врезалась в стену. Массивный дубовый стеллаж за моей спиной с оглушительным треском разлетелся на куски, засыпав меня тяжелыми томами, щепками и стеклом.

Сквозь дикий звон в ушах я услышала грохот крушения. Мэри и Корнелиус, отброшенные невообразимым взрывом, словно тряпичные куклы, безвольно рухнули на другой конец комнаты, вдребезги разбив собой массивный стеклянный столик.

Эндрю, стоявший в дверях гостиной, едва успел закрыться руками и устоять на ногах, хотя взрывная волна растрепала его волосы, сорвала с петель двери в коридор и разорвала портьеры в клочья.

По потолку, с мерзким скрежетом сыплющейся штукатурки, поползла глубокая, змеящаяся трещина. Старый дом буквально трещал по швам, не выдерживая концентрации выпущенной силы.

Мои ладони горели так, словно я голыми руками держала раскаленные добела угли. Кожа пульсировала от боли. Я жестоко закашлялась, глотая едкую строительную пыль, и попыталась выползти из-под обломков разрушенного стеллажа. Голова невыносимо кружилась, перед глазами плясали агрессивные черные пятна.

Эндрю, окинув быстрым, профессиональным взглядом разрушенную комнату и бесчувственные тела вампиров в углу, мгновенно бросился ко мне. Он упал на колени прямо в битое стекло, не обращая внимания на хруст под ботинками.

– Я здесь. Я нашел тебя, – он отшвырнул тяжелые дубовые доски, придавившие мне ноги, и крепко притянул меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди. Я чувствовала, как его сильные руки мелко дрожат. – Все закончилось. Ты в безопасности.

– Эндрю... – мой голос был похож на шелест сухих осенних листьев, горло саднило от пыли. – Ты видел? Комната взорвалась. Мои руки... Что это было?

– Потом. Я клянусь, мы поговорим обо всем потом, – он закинул мою здоровую руку себе на плечо, бережно помогая подняться на ноги. Его взгляд то и дело сканировал темные углы комнаты. – Нам нужно уходить немедленно, пока они не очнулись или пока дом не рухнул нам на головы.

Я попыталась сделать шаг, но колени безвольно подогнулись, отказываясь держать вес тела. Вспышка магии выжгла из меня все силы до последней капли. Мир снова начал угрожающе крениться набок.

Эндрю без колебаний подхватил меня под талию, крепко прижимая к своему боку. От его куртки пахло свежим ночным воздухом и холодной сталью. В этом хаосе это был самый безопасный запах на свете.

– Стой... – прохрипела я, цепляясь непослушными пальцами за его воротник. Измученный мозг отчаянно пытался зацепиться за последнюю важную мысль, не давая мне отключиться. – Девушка. Беллатриса. Она там... на кухне... Ее держат здесь силой, у нее шрамы. Надо ее забрать. Мы не можем ее бросить.

Эндрю на секунду замер. Его челюсть сжалась, а глаза изучали комнату и отрубленных Мэри и Корнелиуса, он явно просчитывал риски.

– Я понял. Держись за меня. Я вытащу вас обеих, и заберу в…

Но я уже не слышала конца его фразы. Жгучая, пульсирующая боль в ладонях стала абсолютно невыносимой, густая темнота сомкнулась над головой, отрезая звуки, и я с облегчением провалилась в спасительную пустоту, успев лишь почувствовать, как сильные руки отрывают меня от земли.

Глава 7. Крепкие узы

– Она хоть жива? Я, конечно, ни на что не намекаю, но двенадцать часов в отключке после вспышки магии – это даже для неподготовленного мага перебор. Может, все-таки расскажешь, что с ней стряслось? – незнакомый мальчишеский голос, прозвучавший слишком громко, разрезал звенящую тишину.

– Ударилась головой о стену во время энергетического выброса. И, судя по шишке размером с теннисный мяч, это был ее не первый контакт с твердыми поверхностями за день.

Я едва пошевелилась, но не торопилась разлеплять веки. Этот ворчливый, но до боли знакомый голос заставил мои внутренности сделать радостное сальто.

– О, шевелится! – воскликнул первый голос. – Аллилуйя, нам не придется прятать труп. Энди, убирай мешок!

Медленно разлепив глаза, я уставилась на высокий сводчатый потолок, выложенный серым камнем, а потом огляделась по сторонам.

Я лежала на койке, не слишком удобной, чтобы проводить на ней много времени. Мне как-то уже приходилось иметь дело с такими в детском лагере, но тогда спартанские условия меня мало волновали.

В воздухе пахло спиртом, сушеными травами и чем-то неуловимо похожим на грозу.

Рядом с моим лежбищем находилось еще три таких же, и на одном из них сидел Эндрю с парнем, которого я видела впервые. У него были такие же растрепанные волосы, как у Эндрю, только оттенок был ближе к каштановому, да и черты лица казались более мягкими и расслабленными. Заметив мой ошарашенный взгляд, он бодро отсалютовал мне рукой:

– Здарова, Кэтрин! Я Дерек – кузен Эндрю. Ну что, как оно после погружения в астрал? – я вскинула бровь.

Астрал? Он что, пересмотрел фантастики?

Все-таки они хоть и были чем-то внешне похожи, но жесты, мимика и манера речи совершенно отличались.

– Привет... – еле прохрипела я, чувствуя, как во рту пересохло, словно я жевала песок.

Эндрю вдруг подскочил с кровати как ужаленный и хлопнул себя по лбу:

– Точно, экстракт! Совсем забыл, – он пулей вылетел за дубовую дверь, не произнеся больше ни слова.

Я перевела недоуменный взгляд на Дерека, но тот лишь пожал плечами с видом «он всегда такой придурок, привыкай».

Эндрю вернулся буквально через минуту. В руках у него был стакан с мутной зеленой жидкостью. Я сразу вспомнила ядовитое зелье Беллз, от которого меня чуть не вывернуло наизнанку, и инстинктивно натянула колючее одеяло до самых глаз.

– Лекари велели влить это в тебя, как только очнешься. Не бойся, это экстракт луноцвета. Снимет боль и стабилизирует состояние, обещаю, – Эндрю подошел ближе, протягивая стакан.

– Воняет как средство от клопов, – пробурчала я из-под одеяла.

Но его мягкий, успокаивающий тон все же сделал свое дело. Я нехотя высунулась и осушила стакан. На вкус оказалось терпимо – похоже на перезрелый гранатовый сок с каплей полыни. Я с недоверием посмотрела на Эндрю.

– Всегда можно добавить немного сиропа, – пожал он плечами, забирая пустую тару. – Александре необходимо, чтобы ты была в трезвом сознании.

Удивительно, но гул в ушах мгновенно пропал, а голова перестала кружиться. Мне даже удалось сесть, опираясь о жесткую подушку.

– Не такое мерзкое, как та радиоактивная гадость, что давала мне Беллатриса. Кстати, где она? И что еще за Александра?

– С Беллз все в порядке, Энди вытащил ее вместе с тобой. А Александра – наша наставница, куратор по боевым дисциплинам, так сказать, – пояснил Дерек.

– По боевым дисциплинам? Вы тут ниндзя готовите?

Только сейчас мой оживающий мозг начал анализировать обстановку. Сводчатые каменные потолки, узкие окна, дубовые двери.

– Эндрю, где мы? Только не говори, что ты притащил меня в ту самую элитную колонию строгого режима, о которой рассказывал в кафе.

– Это Академия, – спокойно ответил он, присаживаясь на край моей койки. – И да, я притащил тебя сюда. На данный момент это самое безопасное место в Англии, защищенное от внезапных нападений и похищений. Корнелиус сюда не сунется.

– Но Академия же закрытая! – я в панике распахнула глаза. – Я не ваша ученица. У тебя не будет проблем из-за того, что ты притащил постороннюю? Нас не вышвырнут?

– О, поверь, у Энди проблем не бывает, – хмыкнул Дерек, закидывая ногу на ногу. – Он же у нас золотой мальчик.

– Дерек, заткнись, – беззлобно бросил Эндрю и снова посмотрел на меня. – Не переживай, Кэти. Я лучший на своем курсе, мне многое прощают. К тому же, твой случай... особенный. Александра лично хочет с тобой поговорить.

– Лично? Я уже успела чем-то насолить вашему директору? – по коже поползли мурашки. Еще не хватало чтобы из-за проблем в чужой Академии к моим родителям пришли органы опеки.

– Кэти, у тебя встроенный генератор вопросов? Ты даже толком в себя не пришла, – Дерек со вздохом поднялся. – Ладно, я пойду, скажу Александре, что наша Спящая Красавица очнулась, а вы пока тут разберитесь со своими... делами.

Он кашлянул, и мне в этом кашле отчетливо послышалось слово «голубки». Дерек посмотрел на меня, потом на Эндрю, нахально ухмыльнулся и вышел из палаты.

– Ты есть хочешь? – спросил Эндрю, как только за братом закрылась дверь.

– Я готова съесть слона. Живьем, – призналась я, хватаясь за живот. В нем уже сутки не водилось ничего, кроме подозрительных зелий.

– Отлично, тогда идем в столовую. Я приготовлю тебе слона, – усмехнулся он, склонив голову набок, словно наблюдал за какой-то милой зверюшкой.

– Кхе-кхе, – я выразительно прочистила горло, указывая взглядом на свой наряд.

– Ой, да. Прости. Я подожду тебя за дверью, – он поспешно ретировался, и я была готова поклясться, что его уши слегка покраснели.

Я скинула одеяло и только тут осознала масштаб катастрофы. На мне была чужая, огромная черная футболка до колен, пахнущая морозной свежестью и мужским одеколоном с нотками лимона. Она была накинута прямо поверх... точнее, без верхней части моего белья.

Я в ужасе уставилась на дверь. Если меня переодевал этот придурок, я найду способ проклясть его без всякой магии!

На стуле аккуратной стопкой лежали мои чистые, выстиранные вещи. И когда он только успел их забрать из особняка того психа?

Быстро втиснувшись в свои джинсы и толстовку, я вылетела в коридор, гневно сжимая кулаки. Эндрю стоял у каменной стены, вальяжно опираясь о нее спиной.

– Только скажи, что это твоих рук дело, и я сброшу тебя с лестницы! – прошипела я, наступая на него.

Он рассмеялся, выставив перед собой руки в примирительном жесте:

– Остынь, катастрофа! Тебя переодевала Беллз. У меня, к твоему сведению, отлично развит инстинкт самосохранения.

Он словно нехотя отлепился от стены и по-джентльменски подал мне руку. Я демонстративно проигнорировала его жест, схватившись за кованые перила, и сбежала по ступеням. Эндрю погнался следом, напустив на себя жутко обиженный вид. Я знала, что он притворяется, но бесить его было на удивление приятно.

Мы шли по широким, гулким коридорам. Архитектура Академии поражала – готические стрельчатые арки, факелы в креплениях на стенах, высокие окна с витражами. Но больше всего меня поразили люди.

Навстречу нам то и дело попадались подростки моего возраста, одетые в темную униформу. И почти каждый из них был вооружен. У одних на поясе висели короткие клинки, у других из-за спины торчали рукояти мечей или странные металлические шесты.

– Эндрю... – я нервно сглотнула, провожая взглядом хрупкую девчонку с огромным арбалетом за плечом. – Почему они все с холодным оружием? Вы что тут, восстание готовите? Куда я попала?

– Правила такие, что всем ученикам прошедшим базовую подготовку положено носить оружие. – Пожал он плечами.

– Что за правила такие…

– Может, все-таки я поведу? Заблудишься ведь, – он аккуратно взял меня за локоть, направляя в нужный коридор. – Зайдешь случайно в тренировочное крыло, попадешь под перекрестный огонь стихийников, и от тебя даже пепла не останется.

– Кого? Стихийников? Вы тут что, клуб фанатов «Аватара» открыли? – я непонимающе оглянулась на него. Он лишь закатил глаза.

– Нам сюда, – он указал на массивные двустворчатые двери, украшенные искусной резьбой. Я с благоговением дотронулась до узора. – Нравится?

– Очень! А какой аромат... пахнет как в лучшем итальянском ресторане, – вдохнув поглубже запах жареного мяса и специй, прошептала я. Желудок свело судорогой.

– У нас лучшие повара, которые всегда радуют нас чем-то вкусненьким, – гордо улыбнулся он, словно сам этих поваров нанимал.

Эндрю толкнул двери, и мы вошли в огромный зал, живо напомнивший мне Большой зал из Гарри Поттера, только без парящих свечей. Внутри гудела толпа.

Но едва мы переступили порог, разговоры начали стихать. Десятки взглядов скрестились на мне. Я физически чувствовала, как меня сканируют с ног до головы, и по залу поползли подозрительные шепотки.

Я сжалась, чувствуя себя музейным экспонатом. Чужачка в закрытой Академии. Эндрю, казалось, вообще не замечал этого внимания. Он невозмутимо повел меня к дальнему столу, за которым я сразу приметила знакомую макушку.

– Беллз? – я бросилась к ней. – Как ты здесь оказалась? Я думала, тебя отправили домой!

Девушка с золотистыми косами тепло улыбнулась.

– О, это очень забавная история. Дело в том, что Академия и есть мой дом, а Эндрю просто вытащил меня из той психушки. Кстати, я помогла ему собрать кое-какие вещи, – тут Энди громко и нервно кашлянул, – и привезти тебя сюда.

– Собственно «сюда» – это куда? – я обвела руками гудящий зал. Ребята, сидевшие за столом, переглянулись с таким видом, словно я спросила, почему небо синее.

– В Академию, конечно же, – Эндрю усадил меня на свободный стул и пристроился рядом, словно невзначай заслоняя от любопытных взглядов с соседних столов.

– В чем суть вашей Академии? Хоть кто-то может мне нормально объяснить? Вы тут с мечами ходите!

– Это Академия боевых искусств. Здесь мы учимся бороться со злом и всякого рода сущностями, – подала голос миниатюрная девушка с ярко-рыжими волосами и черным маникюром. – Я Элис.

Я зависла. Со злом?

– Подождите. Вы типа элитного спецназа? Военная школа? Готовитесь бороться с преступниками и террористами? – я пожала протянутую ладошку Элис, чувствуя, как мозг начинает закипать от несостыковок.

– Ага, с преступниками. Только наши преступники предпочитают пить кровь и жрать человеческие души, – саркастично вставил парень с пепельными волосами и глазами цвета морской волны. – Иногда мы еще изгоняем скуку. Я Макс.

Эндрю тяжело вздохнул, явно беря на себя роль экскурсовода и пытаясь сгладить углы, пока его друзья не ляпнули чего лишнего и не довели меня до нового обморока.

– Народ, полегче. Столько информации за раз… Это Владимир, – он указал на улыбчивого парня с каштановой шевелюрой, который тут же подмигнул мне. – А это Кристофер и Найджел.

Брюнет в обтягивающей черной футболке – Кристофер – едва заметно кивнул. А вот его брат, Найджел, посмотрел на меня так, будто я была просроченным йогуртом, и с громким хрустом откусил зеленое яблоко.

Лица братьев показались мне странно знакомыми: острые скулы, темные пронзительные глаза. Я где-то уже видела эти черты, но у Найджела лицо казалось более резким, а перебитый нос явно намекал на то, что «боевые искусства» здесь преподают не в теории.

– Вы пока пообщайтесь, а я добуду нам паек. И постарайтесь не загрузить ее терминами, у нее еще шок не прошел, – бросил Эндрю с предупреждающим взглядом окинув стол с ребятами и направился к раздаче.

Оставшись один на один с этой странной компанией, я неловко уставилась на свои руки. Тишину нарушил Найджел:

– Это правда, что ты раскидала Корнелиуса и Мэри чистым телекинезом? – он недоверчиво изогнул бровь.

– Теле... чем? Я просто накричала на них! И вообще, я не швыряюсь людьми силой мысли! – возмутилась я.

– О да, конечно, просто накричала, – встрял Владимир, широко улыбаясь. У него был заразительный, абсолютно искренний голос. – А гостиную Гонсалеза, видимо, разнесло от силы твоего возмущения.

– Эндрю не затыкался о тебе весь вечер. Я еще никогда не видел, чтобы наш ледяной принц был в таком восторге от... не ординара без подготовки. – Поддакнул Макс.

Мои щеки вспыхнули. Это слово я уже слышала от Корнелиуса, но тогда я просто подумала, что он выдумывает всякие определения. И вот уже кучка подростков повторило этот термин.

– Не ординара? Вы вообще на каком языке разговариваете?!

– Ну вот, сломали девчонку, – картинно вздохнул Владимир, закидывая в рот виноградину. – Энди же просил без терминов. Сейчас она решит, что мы секта, и сбежит в лес.

– Так что произошло на самом деле? – Беллз махнула вилкой, возвращая тему. – Когда я спустилась, Мэри и Корнелиус валялись без сознания под обломками стеклянного стола. А Эндрю нес тебя на руках и бормотал, что ты разнесла гостиную в щепки.

– Это бред. Эндрю, наверное, сам их вырубил, а теперь приписывает это тебе, чтобы оправдать твое присутствие в Академии, – фыркнул Найджел, злобно жуя яблоко.

– Ой, не обращай внимания на Найджела, – Элис выразительно закатила глаза. – Он просто бесится, что ты смогла уложить его сестру, а он сам до сих пор не может сдать симуляцию пятого уровня.

Найджел возмущенно запыхтел, сжав кулаки. Еще немного, и он бы точно швырнул в Элис огрызком. Мой мозг зацепился за одну деталь. Я снова посмотрела на резкие черты лица братьев, и пазл сошелся.

– Мэри – ваша сестра? – я ошарашенно переводила взгляд с Найджела на Кристофера. Та самая сумасшедшая неестественно сильная для своих лет девчонка!

– Была когда-то. Пока Корнелиус ее не забрал, – мрачно отозвался Кристофер.

– Он укусил ее. Теперь она вампир. И это все, что тебе нужно знать об этом, – отрезал Найджел голосом, полным такой глухой боли, что мне стало не по себе.

Вампир. Звучало как полная шизофрения, но, вспомнив ее звериный оскал, острые клыки и ледяную, стальную хватку, я поняла, что они абсолютно не шутят.

Я что, попала в какие-то клишированные «Сумерки»? – пронеслась в голове паническая мысль.

Стоп. Я же сама говорила Анне, что хочу быть частью фэнтези! Почему же сейчас, когда магия и вампиры оказались реальными, я все это так отчаянно отрицаю? Хотя кого я обманываю. Одно дело читать про монстров, сидя на мягком диване, и совсем другое – когда этот монстр швыряет тебя в стену.

– Вот видишь, у нее опять процессор завис, – радостно констатировал Владимир, щелкая пальцами у меня перед носом. – Кэти, прием! Вампиры существуют. Мы с ними деремся. Добро пожаловать в клуб.

– Все именно так, – Эндрю материализовался рядом со мной, грохнув на стол огромный поднос, уставленный тарелками. Следом плюхнулся Дерек.

– Александра рвет и мечет, – сообщил он, стянув кусок пиццы. – Ждет вас обоих в кабинете после обеда.

– Понял, – кивнул Эндрю и повернулся ко мне. – Ты чего не ешь? Решила умереть от истощения прямо за столом?

Я посмотрела на гору еды перед собой.

– Я, конечно, голодная, но ты, кажется, перепутал меня с ротой солдат. Тут порция на троих!

– А это не только тебе, эгоистка, – он картинно вздохнул. – Я, вообще-то, тоже трачу калории, спасая твою жизнь.

Все за столом прыснули. Я вооружилась вилкой и набросилась на салат, пиццу и картошку. Пока я жевала, ребята переключились на свои темы.

– Вы видели новые расписания? – простонал Макс, ковыряясь в салате. – В летнюю сессию добавили продвинутую тактику. Говорят, симуляции подверглись каким-то адским изменениям. Настройки реализма выкрутили на максимум.

– И это еще не все, – мрачно добавила Элис. – Мне абсолютно не нравится наш новый препод по древним рунам. Мне кажется этому фанатику, которого прислали прямиком из Примума, сказали довести нас до изнеможения. Говорят, он там был председателем комитета по образованию, а теперь решил лично «повысить стандарты» в нашей Академии.

– О да, он абсолютно одержим, – кивнул Кристофер. – Вчера заставил первокурсников переписывать руну отвода глаз двести раз, пока она не стала идеальной до миллиметра.

– Да ладно тебе, Элис, признайся, ты просто боишься, что он заставит тебя обрезать твой черный маникюр, чтобы правильно выводить символы, – ехидно протянул Владимир, наклоняясь к ней ближе.

Элис гневно сверкнула глазами, и ее щеки залил предательский румянец.

– Если ты сейчас же не заткнешься, Владимир, я выцарапаю защитный символ прямо у тебя на лбу. Без всякого маникюра.

– Обещаешь? – Владимир расплылся в довольной, лучезарной улыбке, совершенно не впечатлившись угрозой. – Буду носить с гордостью, лишь бы от твоих рук.

Макс закатил глаза, а Дерек тихо хмыкнул. Искры между этими двумя летали такие, что можно было разводить костер, но, кажется, только они сами в упор этого не замечали.

– Вернемся к нашим баранам, – Макс постучал вилкой по столу. – Из-за этого придурка из Примума и новых симуляций мы все тут сгнием это факт. Но я тут на днях услышал, что Мартин из младших пошел к руководству.

– Наш заучка Мартин? – брови Дерека поползли вверх. – Пошел к Александре? Его же там заживо съедят.

– Он решил пожертвовать собой ради общего блага, – философски заметил Макс. – Пошел просить устроить нам один полностью свободный день перед сессией. Типа праздника или фестиваля, чтобы все могли немного выдохнуть. Без тренировок, без заданий.

– Зато если выгорит, мы сможем легально ничего не делать целые сутки, – глаза Владимира мечтательно загорелись. Он снова повернулся к рыжеволосой соседке. – Элис, пойдешь со мной на озеро, если нам дадут выходной? Будем топить твои учебники по рунам.

– Я скорее утоплю тебя, придурок, – отрезала Элис, но уголки ее губ предательски дрогнули в улыбке, и она поспешно уткнулась в свой салат.

– Тебе легко говорить про выходные, Дерек, ты же в паре с Энди, и вам отгулы дают каждую неделю, – фыркнула она секунду спустя, пытаясь сменить тему. – А нам с этим недоразумением, – она кивнула на сияющего Владимира, – что делать на симуляциях?

– Страдать и плакать, Элис. Страдать и плакать, – торжественно кивнул Владимир, прикладывая руку к сердцу. – Говорят, новые симуляции настолько жесткие, что даже нашему ледяному принцу Эндрю придется попотеть. Представляете? Эндрю Купер вспотел! Это же историческое событие!

Я тихонько хихикнула, слушая их болтовню о маячащих экзаменах, новых преподавателях и тусовках. Несмотря на вампиров где-то за стенами Академии, мечи и кучу непонятных мне определений, они оставались обычными студентами, ненавидящими предстоящую аттестацию. Желудок радостно урчал, принимая пищу.

– Ну вот, а говорила, что не съешь, – хитро ухмыльнулся Эндрю, глядя на мою пустеющую тарелку.

– Боишься, что я тебя объем и ты станешь дистрофиком? – парировала я.

– Пожалуй, эта девчонка тебя уделает, Энди, – заржал Владимир, хлопая по столу.

– Неужели нашелся человек, способный заткнуть нашего Мистера Совершенство? – Дерек многозначительно поиграл бровями.

Эндрю лишь буркнул что-то неразборчивое, бесцеремонно забрал мой стакан с соком и залпом выпил половину. Я возмущенно ахнула и со всей силы ткнула его острым локтем прямо под ребра.

– Ай! Ты с ума сошла?! – он согнулся пополам, едва не подавившись соком. – У тебя локти из вольфрама?! Только не бей по жизненно важным органам!

– Верни сок, грабитель! – я угрожающе прищурилась, отбирая стакан. – Будешь лезть в мою тарелку, узнаешь, как бьет разъяренный лепрекон!

Стол взорвался хохотом. Владимир смеялся громче всех, откинувшись на спинку стула.

– Ставлю десятку на лепрекона, – невозмутимо заявил он, поднимая стакан.

– Принимаю. Энди давно пора было отхватить, – радостно поддержал Дерек, чокаясь с ним.

– Мы пойдем, пока вы тут ставки на мое избиение не начали делать, – Эндрю поднялся, морщась и потирая ушибленный бок, и снова протянул мне руку.

Я, гордо вздернув нос, проигнорировала ее и встала сама. Его лицо разочарованно вытянулось.

– Увидимся, народ. Пойдем к Александре, получать нагоняй.

– Удачи! И постарайтесь не поубивать друг друга по пути, – крикнул нам вслед Макс, метким броском отправляя скомканную салфетку точно в урну на другом конце зала.

– Ничего не обещаю! – крикнула я в ответ, шагая за Эндрю к выходу.

Когда массивные дубовые двери оказались перед моим носом, я отчетливо услышала голос Элис:

– Ну и парочка... Как бы они реально не перебили друг друга до вступительных испытаний.

– У Энди ни единого шанса, – философски отозвался Макс.

– Я же сказал, ставлю на Кэт, – победно подытожил Владимир.

Глава 8. Ошеломляющая сила слова

Как только тяжелые дубовые двери столовой закрылись за нами, вся моя бравада мгновенно испарилась.

Гул голосов стих, сменившись гулкой, гнетущей тишиной каменных коридоров. Паника, которую я так старательно глушила пиццей и перепалками с Эндрю, вернулась, ударив под дых. Зачем я здесь? Кто такая эта Александра?

И главное – что произошло в том доме? Мои ладони все еще фантомно покалывало от жара, а перед глазами стояла обугленная ладонь Корнелиуса.

Я инстинктивно вцепилась в рукав куртки Эндрю. Мои пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. Я ждала, что он одернет руку, отшутится или назовет меня трусихой, но он этого не сделал. Вместо этого он накрыл мои ледяные пальцы своей теплой ладонью. Он словно почувствовал то, что я боялась произнести вслух.

– Не переживай ты так, все будет нормально, – его голос звучал мягче обычного. – Александра жесткая, но она справедливая. Она поможет. Я знаю ее с десяти лет.

Я коротко кивнула и подняла на него взгляд. Он был серьезен, сосредоточен, но... он избегал смотреть мне в глаза. Эндрю смотрел куда угодно: на каменную кладку стен, на витражные окна, на носки своих ботинок, но только не на меня.

Здесь что-то назревало. Что-то грандиозное, мрачное и пугающее. Что-то, о чем он не спешил мне рассказывать. От этой мысли к горлу подкатила тошнота, а колени предательски задрожали. Я начала проваливаться в то самое предобморочное состояние, которое всегда настигало меня при сильном стрессе.

Мы в полном молчании поднимались по широкой винтовой лестнице. Пока Эндрю был погружен в свои мысли, я пыталась отвлечься, рассматривая здание. Это было слабое утешение для моих расшатанных нервов, но масштабы места поражали.

Повсюду в нишах стояли скульптуры ангелов в доспехах, опирающихся на тяжелые двуручные мечи. В огромных каменных вазонах росли незнакомые мне цветы, тянущиеся к высокому стеклянному куполу холла.

С потолка свисала колоссальная многоярусная люстра с тысячами хрустальных капель, заливая пространство теплым золотистым светом. Стены были расписаны фресками звездного неба, но помимо Большой Медведицы и Ориона там были скопления звезд, которых я никогда не видела в астрономических атласах. Вместо обычных ламп горели стилизованные факелы, испускавшие свет без дыма.

Все здесь дышало древностью. Никакого дешевого пафоса – лишь тяжелая, монументальная роскошь, забытая современным миром.

Наконец мы остановились перед высокими черными дверями. На золотой табличке было выгравировано: «Глава Академии А. Поуп». Эндрю коротко постучал.

– Войдите, – раздался из-за двери строгий женский голос, от которого по спине пробежал холодок.

Я глубоко вздохнула. Успокойся, Кэтрин. Тебя не в первый раз отчитывают в кабинете директора.

Эндрю толкнул створку, и я шагнула через порог. Кабинет был просторным, но давящим. В воздухе висел едва уловимый, пряный запах жженых трав – то ли шалфея, то ли ладана. Стены от пола до потолка были заставлены массивными книжными шкафами, прогибающимися под тяжестью древних фолиантов.

В центре стоял стол из красного дерева, застеленный темно-зеленым бархатом с золотой вышивкой. Темно-бордовые портьеры были плотно задернуты, не пропуская ни луча естественного света.

На секунду мне показалось, что я вернулась в жуткий особняк Корнелиуса. Но теплый свет антикварной настольной лампы немного развеял мрак.

У одного из стеллажей стояла женщина. Заложив между страниц книги закладку и отставив ее на стол, она повернулась и вышла на середину комнаты. Ей было около сорока пяти.

Высокая, статная, с безупречно ровной осанкой. Черные волосы тяжелыми волнами ложились на плечи поверх темно-зеленой мантии. Но главное – ее глаза. Темно-синие, почти черные, они смотрели так пронзительно, словно читали мои мысли прямо с подкорки. Одно ее присутствие излучало абсолютную, непоколебимую власть.

– Здравствуй, Кэтрин. Эндрю, – она кивнула нам обоим. Голос у нее был низкий и бархатный. – Я Александра. Директор этой Академии и Главная Наставница.

Она протянула мне руку. Я ответила на рукопожатие, заметив, что ее пальцы холодные и твердые, как мрамор, а на безымянном пальце нет кольца.

– Здравствуйте, мадам.

– Никаких мадам. Называй меня Александра или Наставница, – уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. – Я много слышала о тебе, Кэтрин Страйтер. Присаживайтесь.

Мы с Эндрю синхронно опустились в два тяжелых кожаных кресла перед ее столом.

– Сейчас мне нужно, чтобы вы были предельно откровенны со мной, – Александра села напротив, сцепив пальцы в замок. – Я должна знать в мельчайших подробностях все, что произошло в особняке Корнелиуса Гонсалеза. Это критически важно. Кэтрин, расскажи мне, как ты туда попала.

Не уверенная в том, что могу хоть кому-то доверять, я затравленно посмотрела на Эндрю. Он ободряюще кивнул, хотя его челюсть была напряжена. Я судорожно сглотнула и начала говорить.

– Я возвращалась домой после встречи с сестрой... В переулке на меня напал мужчина. Огромный, со шрамом на пол-лица. Он был жутко молчаливым. Не издал ни звука, даже когда я со всей силы пнула его под колено. Я запнулась, ожидая, что Александра скажет, что сопротивляться было глупо, но она лишь чуть подалась вперед, ловя каждое слово.

– Потом он ударил меня по голове, и я отключилась, – я поежилась, вспоминая тошнотворную боль. – Очнулась в том доме. За мной ухаживала другая пленница – Беллатриса. Она дала мне какое-то зелье, но наотрез отказалась говорить, где мы и зачем нас держат.

– Что было дальше? – проницательным тоном спросила директор.

Меня начало раздражать, что глава какой-то школы боевых искусств ведет допрос, словно инспектор Скотланд-Ярда.

– Простите, а почему вас вообще так интересует мое похищение? – я скептически изогнула бровь. – Я безумно благодарна за спасение, но, думаю, дальше этим должна заниматься полиция. У этого Корнелиуса в доме явно не все законно.

Александра и Эндрю обменялись долгим, многозначительным взглядом. Меня это взбесило еще сильнее. Я ненавидела быть единственной, кто не знает правил игры.

– Это необычный случай, Кэтрин, – мягко, но с нажимом произнес Эндрю, вступая в разговор. – Обычная полиция ничего не найдет. Они замели следы своего присутствия и сбежали. И давай честно: если бы ты рассказала копам про девочку с черными глазами, которая может уложить даже взрослого на лопатки, и светящиеся знаки, тебя бы отправили не в участок, а в психиатрию. А здесь тебе верят. Рассказывай дальше.

Я скрипнула зубами, признавая его правоту.

– Ладно. Я спустилась в гостиную. Там был этот Корнелиус. Нес какую-то высокопарную сектантскую чушь о том, что я обладаю «великой силой» и представляю невероятную ценность для его мира. Я попыталась сбежать, но меня перехватила Мэри. Та самая девочка из моих видений. Она еще во сне до этого начертила у меня на руке знак, якобы означающий, что меня пометил ее хозяин.

– И тебя не смутило, откуда в двенадцатилетнем ребенке столько физической силы, чтобы играючи остановить взрослого подростка? – перебила Александра.

– Ну... я решила, что она на каких-то запрещенных препаратах или занимается борьбой, – пробормотала я, чувствуя, как глупо это звучит.

Александра не удержалась от тяжелого вздоха, бросив выразительный взгляд на мой закрытый рукавом локоть, под которым скрывался знак.

– Она разбила мой телефон и притащила меня обратно, твердя, что обязана своему «хозяину» новой жизнью. А потом... потом Корнелиус снова начал нести бред про мою силу. Он сказал, что монстр в парке, от которого я бежала пару недель назад, был ищейкой. И что я сама изгнала его в какую-то пустоту. Это же полный абсурд! Посмотрите на меня! Какая из меня избранная?! Я об собственные ноги спотыкаюсь!

Я попыталась нервно усмехнуться, но ни Александра, ни Эндрю даже не улыбнулись. В кабинете повисла тяжелая, густая тишина.

– Продолжай, – велела Наставница.

– Я закричала на них. Потребовала меня отпустить. Корнелиус подошел и схватил меня за плечо... – мой голос дрогнул, когда перед глазами снова вспыхнуло воспоминание. – Я не знаю, что произошло дальше. У меня случилась паническая атака. Я помню красную вспышку. Грохот. Меня отшвырнуло к стене, на меня упал книжный шкаф... а потом появился Эндрю. Вот и все. Наверное, в доме взорвался газ.

– Подтверждаю первую часть, – голос Эндрю прозвучал глухо и серьезно. – С одним уточнением, Кэтрин. Это был не газ. Эта красная вспышка, разрушившая половину гостиной, вырвалась прямо из твоих рук. Я видел это собственными глазами.

У меня отвисла челюсть.

– Смешная шутка, Эндрю, – я нервно сглотнула, вжимаясь в спинку кресла. – Очень смешная.

– Эндрю, оставь нас, – внезапно приказала Александра.

– Но, наставница! – возмутился парень, вскакивая с кресла. – Я нашел ее! Я вытащил ее оттуда! Я имею право присутствовать!

– Мы с тобой еще обсудим твои приоритеты и то, что ты отпустил важного подозреваемого, – ровным тоном произнесла она. – Но пока что… Выйди за дверь, Эндрю. Это не просьба.

Голос Александры лязгнул сталью. В ней не было ни капли гнева, лишь абсолютный, подавляющий авторитет.

Эндрю поджал губы, бросил на меня извиняющийся взгляд и вышел. Дверь захлопнулась с глухим щелчком. Я осталась наедине с этой властной женщиной. Бежать было некуда.

– Итак, Кэти, – Александра откинулась на спинку кресла. – Пришло время раскрыть все карты. Я расскажу, кто ты такая и почему за тобой началась охота.

– Вы пытаетесь затащить меня в какую-то ролевую игру? Или вы все здесь состоите в секте? – я скрестила руки на груди, выставляя защиту. Здравый смысл внутри меня отчаянно вопил. – Это был газ. Или галлюциногены. Они накачали меня наркотиками, вот мне и померещились кровавые знаки и взрывы из рук!

– Прекрати защищаться невежеством, Кэтрин. У тебя острый ум, я читала твое досье. Ты прекрасно знаешь теорию готической литературы и мифологию, – Александра холодно прищурилась. – Так примени свои знания к реальности. Сопоставь факты. Что ты видела в том доме?

– Я видела психов! – огрызнулась я.

– Правда? Корнелиус Гонсалез выглядит на двадцать пять, хотя я лично знаю, что ему почти шестьдесят. У него ледяная кожа. Острые клыки, которые ты видела. Девочка-двенадцатилетка с силой взрослого мужчины. Темно-бурая жидкость в их холодильнике. Окна, замурованные от солнечного света.

Слова Александры падали тяжело, как камни, разрушая мои жалкие оправдания одно за другим.

– Демоны, архангелы, вампиры, дриады – все это реально, Кэтрин. Это часть нашего мира – Алиума, скрытого от глаз ординаров. Ординары – это простые люди, которые в большинстве своем не видят наш мир или не хотят замечать. И дом, из которого тебя вытащили, принадлежал древнему клану рода Гонсалез.

В кабинете повисла звенящая, удушливая тишина. Я уставилась на свои руки. На сбитые костяшки и облупившийся лак на ногтях. Вампиры существуют. Магия существует. И об этом мне говорят не шутливые подростки, а взрослый и на вид очень даже адекватный человек.

Мозг отчаянно сопротивлялся, но пазл складывался слишком идеально. Монстр в тумане. Ожог на руке Корнелиуса. Телекинез, о котором болтали ребята в столовой. Если все это правда... значит, я не сумасшедшая. Я не галлюцинировала. Но от этой мысли становилось только хуже. Потому что реальность оказалась в тысячу раз страшнее любой психиатрической клиники.

– Я в это не верю, – упрямо процедила я, хотя голос предательски дрожал. – Я хочу домой. Прямо сейчас. Вы не имеете права удерживать меня здесь против моей воли!

– Можешь уйти. Дверь открыта, – Александра спокойно указала на выход. – Но как только ты покинешь пределы защитных барьеров Академии, твоя магия, которая сейчас фонит как маяк, привлечет других. Корнелиус – лишь первая ступень в этой пищевой цепочке. Они придут за тобой домой. К твоим родителям. К твоему восьмилетнему брату. Ты готова рискнуть ими ради своего отрицания?

Я застыла на полуслове. Воздух застрял в легких. Роберт. Мама. Угроза семье стала тем самым ледяным душем, который окончательно сбил с меня спесь. Я медленно, как сломанная кукла, опустилась обратно в кресло.

– Что я здесь делаю? – мой голос стал пустым, лишенным эмоций. – Если вы – охотники или кто там еще... Зачем я вам? У меня нет клыков.

– Но в тебе есть кое-что другое. Нечто настолько древнее и мощное, что даже Корнелиус побоялся убить тебя, решив подчинить.

Александра выдвинула ящик стола и достала оттуда тяжелый, старинный пергаментный свиток. Восковая печать на нем была сломана.

– Эндрю принес это из особняка вместе с тобой. Беллатриса нашла его в потайной комнате Гонсалеза.

Она развернула свиток.

– В Алиуме существуют пророчества, Кэтрин. Большинство из них – сказки для устрашения детей. Но есть одно. Оно передавалось веками и считалось мифом. Пророчество о девушке, рожденной в семье ординаров, но несущей в себе искру первозданной магии. Орудие, способное повелевать силами всех существ скрытого от ординаров мира. Девушке, на чьи плечи ляжет защита тонкой грани между существами Алиума, миром ординаров и Бездной.

Александра подняла на меня свои темные, пронизывающие глаза.

– И эта девушка – ты.

Я перестала дышать. Комната поплыла.

– Вы... вы ошиблись. Корнелиус ошибся. Мои родители – обычные люди! Мама помешана на оценках, отец вечно на работе, мой брат – заучка! Я ничего не умею, кроме как играть на фортепиано и собирать все углы в доме! Какая из меня защитница миров?!

– То, что произошло в особняке – это твоих рук дело. Ты высвободила чистую энергию хаоса, защищаясь. Эндрю видел это, Кэтрин. Ошибки быть не может. Корнелиус не просто так выбрал тебя. Твоя магия и сейчас фонит, сводя наши источники с ума. По этому же принципу он похитил Беллатрису – она наполовину дриада. Он собирает коллекцию. И ты была ее венцом.

Правда обрушилась на меня бетонной плитой. Тяжелая, жестокая, ломающая хребет. Моя нормальная жизнь закончилась в тот вечер, когда я вышла на прогулку в тот треклятый парк.

– Я не буду ничьим орудием, – я покачала головой, обхватив плечи руками. – Я не хочу этого.

– У тебя нет выбора, Кэти. Ты не сможешь вернуться к прежней жизни, – ее тон смягчился, но суть слов была беспощадна. – Мое предложение очевидно: ты остаешься в Академии. Здесь ты будешь в безопасности, а мы научим тебя контролировать эту силу, пока она не убила тебя саму или твоих близких.

Мой рациональный мозг, наконец, включился, цепляясь за логику как за спасательный круг.

– Допустим, я останусь. Как вы себе это представляете? Я обычная девчонка, а ваши ученики машут мечами и стреляют из арбалетов!

– Академия – это не просто военное училище. У нас есть строгая образовательная система, – Александра сложила руки на столе. – Есть базовая сетка расписания, обязательная для всех. Она включает Физическую и Тактическую подготовку, Историю Алиума, Демонологию и еще несколько теоретических предметов, которые студенты посещают вне зависимости от ранга и статуса. Это фундамент. Опаздывать или пропускать их строго запрещено. За нарушение дисциплины – наказание. Без исключений.

Я нервно сглотнула. Наказания. Отлично. Словно и не уходила из клетки домашних арестов, просто сменила декорации.

– Помимо этого, – продолжила она, – есть профильные предметы, которые посещают по способностям. Руническое письмо, Алхимия, Управление Стихиями, Ментальная защита. Ты пройдешь тестирование, и мы определим твой потенциал.

– Но я отстаю от них на годы! Они учатся этому с детства! – возразила я.

– Для тебя будет составлен индивидуальный, ускоренный график, – отрезала Александра. – Свободного времени у тебя почти не останется. Ты нагонишь сверстников. У тебя просто не будет другого выхода.

– А мои родители? – я вскинула голову. – Они не идиоты. Мама поднимет на уши весь полицейский участок, если я не вернусь домой.

– Я все улажу. Утром им доставят безупречные документы о твоем зачислении в элитный закрытый пансион для особо одаренных подростков с полным проживанием и престижной стипендией. Твоя мать будет в восторге, – сухо констатировала директор.

Информации было слишком много, от нее у меня начала кружиться голова. Вот так просто взять и отказаться от своего будущего, просто потому что кто-то решил, что я часть древнего пророчества?

– Помимо этого у тебя будет возможность посещать родных, – добавила Александра. – При успешном прохождении экзаменов по ускоренной системе обучения ты начнешь получать увольнительные.

Ага, значит, выход из этих стен еще придется заслужить, изрядно так пропотев.

– Конечно, рассказать родным про то, что здесь происходит и про Алиум в целом ты не можешь. Но насколько я знаю, ты девушка довольно смышленая и придумаешь, как извернуться от расспросов.

Она подалась вперед, и ее взгляд стал колючим.

– Кто-то из твоих родственников или друзей видел знак Корнелиуса на твоей руке? Знак, который ординары видеть не могут?

Вопрос застал меня врасплох. Тревога, только начавшая утихать, снова заворочалась в животе.

– Да. Моя кузина, Анна Портер. Но я клянусь, она абсолютно нормальная! Она не делала ничего мистического! Она просто художница и...

– Мы подозревали нечто подобное, – перебила Александра, откидываясь в кресло и что-то записывая в блокнот. – Генетика – сложная штука. Если она видела метку, значит, в ней тоже спит ген нефилимов. Оставлять ее в мире ординаров теперь слишком опасно. Гонсалез может использовать ее как рычаг давления на тебя. Приглашение в элитный пансион придет и мисс Портер. Мне нужно изучить вас обеих. И для нее мы тоже составим ускоренное расписание.

– Вы заберете и ее?! – я вскочила на ноги.

Втянуть в этот кошмар еще и Анну...

– Я спасу ей жизнь, Кэтрин.

– Сомнительная перспектива, – процедила я сквозь зубы.

– У тебя есть варианты получше? – она проницательно взглянула на меня, и у меня возникло резкое, почти неконтролируемое желание перевернуть этот треклятый стол из красного дерева ей на голову.

– Нет…

– Вот и славно. Эндрю покажет тебе комнату, в которую вы завтра с сестрой заселитесь, – Александра указала на дверь, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. – Твой мир изменился, Кэтрин. И как бы тебе ни хотелось, он не станет прежним.

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Эндрю ждал меня у стены, прислонившись к холодному камню. Едва дверь за мной закрылась, он мгновенно подошел ближе, заглядывая мне в лицо.

– Ты как? Выглядишь так, будто тебя пропустили под асфальтоукладчик, – тихо спросил он, его зеленые глаза были полны неподдельного беспокойства.

– Я... я не знаю, – честно выдохнула я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. Плечи поникли. – Эндрю, я ничего не понимаю. Пророчества, магия, ускоренные графики... Анна тоже будет здесь. Как мне с этим всем свыкнуться? Я же сломаюсь.

Он не стал говорить дежурных фраз типа «все будет хорошо». Вместо этого он шагнул вплотную ко мне, оказавшись так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от его куртки.

– Эй, посмотри на меня, – он осторожно взял меня за подбородок, заставляя поднять глаза. Его взгляд был твердым и удивительно мягким одновременно. – Ты не сломаешься. Ты разнесла особняк Гонсалеза, помнишь? Ты сильнее, чем думаешь. А что касается всего остального... не переживай. Мы с ребятами о вас позаботимся. Ты быстро вольешься, я обещаю. Я не брошу тебя барахтаться в этом одну.

Его слова, произнесенные с такой спокойной уверенностью, подействовали лучше любого успокоительного экстракта. От него исходило странное умиротворение, и паника внутри меня начала отступать, сворачиваясь в послушный комок.

И сквозь этот страх вдруг проклюнулась крошечная, робкая мысль: раз я остаюсь в Академии, значит... мы будем видеться каждый день. От этой мысли на душе стало неожиданно тепло.

– Идем, покажу тебе вашу комнату, – Эндрю мягко отпустил мой подбородок, но его рука тут же скользнула ниже, перехватывая мою ладонь. Его пальцы переплелись с моими – естественно, словно так и должно было быть.

Я не стала вырываться.

Он провел меня по лабиринту коридоров в жилой корпус и остановился перед светлой дубовой дверью с номером 412. Внутри было две аккуратные кровати, массивные шкафы и большое окно с видом на тренировочный полигон.

– Располагайся, – сказал он, прислонившись к дверному косяку. – А как стемнеет, я провожу тебя домой, в Уитби. Вам с Анной нужно собрать вещи и попрощаться с нормальной жизнью. Тебе сейчас нельзя ходить одной. Это слишком опасно.

– Спасибо, Эндрю, – я устало опустилась на застеленную кровать. – За все.

– Обращайся, катастрофа, – он тепло, чуть лукаво улыбнулся и прикрыл за собой дверь.

Глава 9. Второй дом и дух соперничества

Я была искренне потрясена тем, с какой легкостью родители отпустили меня в Академию, о которой мы никогда раньше даже не слышали. Особенно учитывая мой статус вечно сидящей под домашним арестом ходячей проблемы.

С родителями Анны все прошло немного сложнее, но они согласились, аргументируя это тем, что я буду учиться там же и смогу за ней приглядывать. Логика была сомнительной: я старше Анны меньше чем на год, но для взрослых этот аргумент почему-то работал безотказно.

Главную роль, конечно, сыграло само письмо – приглашение из «закрытой элитной Академии для одаренных детей с полной стипендией» подействовало на наши амбициозные семьи как магическое заклинание.

Так что теперь мы с Анной делили просторную комнату на двоих в самом невероятном месте на земле.

Нам дали около недели на адаптацию, получение расписания и знакомство с территорией. Упоительно было все: новые лица, величественная архитектура Академии и само осознание того, что магия – не выдумка. Я боялась неизвестного, но еще больше радовалась переменам.

Это была новая жизнь. Жизнь, где Кэтрин Страйтер больше не была разочарованием семьи и пустым местом в мире ординаров. Теперь на меня иногда показывали пальцем и шептали слово «Избранная», хотя я до сих пор не понимала, как не разрушить половину здания чихнув, не то что спасать миры.

Как оказалось, Академия обучала не только нефилимов. В ее стенах мы встретили существ, которые раньше казались мне выдумкой из фэнтези-романов.

Здесь учились маги, оборотни и полукровки всех мастей. Кто-то из ребят на обеде упомянул, что здесь даже вампиры есть – те, кто отказался от агрессивной диеты, – правда, учатся они в ночную смену и почти не пересекаются с остальными.

Первую неделю мы с Анной практически жили в библиотеке. Когда мы впервые вошли в этот огромный, пахнущий воском и старой бумагой читальный зал, наши челюсти синхронно отвисли. На многоярусных полках, уходящих под самый купол, стояли тысячи фолиантов. Мы глотали историю Алиума до рези в глазах.

Конечно, не обошлось без масштабных тестирований. Александра лично взялась за оценку наших способностей, и это было похоже на изощренную, многоуровневую пытку.

Сначала нас гоняли по полигону до тошноты. Затем начались медицинские и магические проверки: из нас выкачали, казалось, по литру крови для анализа, заставляли концентрировать взгляд на мерцающих кристаллах, пока не заболит голова, и считывали ауру непонятными гудящими приборами. Было неловко чувствовать себя лабораторной крысой, но любопытство брало верх.

Но самым удивительным этапом стала проверка логики и тактики. Нас заперли в стерильных аудиториях и выдали сенсорные планшеты, на которых разворачивались невероятные сценарии. Тесты были странными, но до жути интересными.

Задачи не требовали знания математических формул – они проверяли, как мы мыслим в критической ситуации.

«Вы заперты в склепе с разъяренным демоном-банши, у вас есть только серебряная ложка, соль и флакон со святой водой. Какова ваша тактика?», «Как использовать акустику пещеры против големов?».

Я щелкала эти задачи одну за другой, опираясь на свою интуицию и знания из сотен прочитанных книг по готике и мифологии. Мой мозг буквально наслаждался этой игрой.

Вечером Александра вызвала нас в свой кабинет для оглашения результатов. Она сидела за своим массивным столом, перебирая стопку пергаментов и электронных распечаток каких-то графиков.

– Начнем с плохого. Вы выдохлись на десятой минуте базовой полосы препятствий, – холодно констатировала Наставница, подняв на нас строгий взгляд.

Единственное, что мне удалось хорошо – это бег на короткие дистанции. Здесь в скорости я была наравне с показателями учеников Академии. Но вот когда дело дошло до полосы препятствий, где окружение нужно было использовать для себя в выгодном ключе, я просто спасовала.

Анна вообще никогда не любила физические нагрузки и спорт, потому ей пришлось намного больнее и хуже. И как только им взбрело в голову вылепить из моей сестры охотницу на демонов? Она же даже мухи не обидит.

– Ваши физические показатели просто удручающие. Ваши тела абсолютно не готовы к перегрузкам. С завтрашнего дня вы начнете усиленные тренировки с инструктором, чтобы нагнать упущенное. Если хотите выжить, найдите себе кого-то из опытных сверстников для дополнительных спаррингов. Вам это пойдет на пользу.

Мы с Анной виновато переглянулись, чувствуя, как ноют мышцы даже от простого сидения в кресле.

– А теперь к хорошему, – Александра отложила первый лист и взяла результаты нашего письменного тестирования. – Ваши теоретические показатели, логика и способность анализировать тактические ситуации – вполне сносные. Я бы даже сказала, неожиданно высокие для тех, кто узнал об Алиуме неделю назад. Система определила вас на четвертый уровень теоретической подготовки.

– Четвертый? Это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовалась Анна, поправляя очки.

– Для новичков – это небывалый успех, – Александра слегка усмехнулась. – Многие новички месяцами бьются, чтобы получить третий. Однако, чтобы вы понимали масштабы: это на две ступени ниже уровня команды Эндрю. Они твердо стоят на шестом уровне, и вам придется очень сильно постараться, чтобы их догнать.

Четвертый уровень. До команды Эндрю всего две ступени. Эта мысль неожиданно подстегнула во мне дух соперничества. Я не собиралась вечно плестись в хвосте.

– Что касается ваших скрытых талантов и крови, результаты оказались... поразительными, – Александра задумчиво сцепила пальцы. – Анна, первичные исследования твоей крови показывают, что ты – чистокровный нефилим.

– Чистокровный? – Анна нервно сглотнула. – Но как такое возможно? В нашей семье...

– В вашей официальной родословной нет никого из Алиума, я знаю. Это остается загадкой для исследователей, но факт налицо. Тесты на эрудицию также выявили твою предрасположенность: ты блестяще справилась с задачами на алхимию и реакции. Будет кощунством не определить тебя на занятия по изучению природы и материи. Ботаника, биология, зельеварение, яды. Мы направим тебя на этот профиль.

К моему удивлению, у Анны загорелись глаза. Ей явно стало безумно интересно. А вот меня накрыла тревога. Неужели из-за этих зелий и ядов она перестанет рисовать? Вдруг она откажется от своего желаемого будущего, от мечты стать архитектором, только чтобы варить смертоносные отвары в подземельях?

– А что со мной? – спросила я, стараясь скрыть волнение.

– А у тебя предрасположенность к чистой магии, Кэтрин. И результаты тестов по тактике показывают, что ты склонна к наступательным, а не защитным стратегиям. Твой потенциал энергии колоссален, но он дикий, неконтролируемый, – Александра перевела на меня строгий взгляд.

Ну, чего-то такого я и ожидала. Хотя кастовать фаерболы и испепелять силой мысли я не научилась, их тесты нашли во мне то, что пока что не успело пробудиться.

– Я буду постепенно погружать вас в мир Алиума, но в первый месяц адаптации упор будет сделан именно на науках, связанных с изучением нефилимов. Вы должны досконально изучить наши законы, порядки, историю.

Голова и так гудела от информации, а они хотели запихать в нас десятилетний план обучения учеников Академии.

– Анна, с тестами для тебя окончено, мы изучили достаточно, чтобы определить твой профиль и составить систему обучения. Кэтрин, с тобой все сложнее. Нам придется продолжать исследования, пока мы не изучим твой потенциал и не разберемся в том, какую тактику обучения магии нам выбрать. Пока что ты будешь ходить на базовые занятия по стихиям и пробовать развивать способности, а по мере проявления других показателей мы будем корректировать твой план.

От этих слов легче не стало, и я просто удрученно приняла свою судьбу. Если кто и знает, как помочь мне справиться с моим энергетическим запасом и развивать способности, так это представители Алиума.

– На этом все, с новой недели вы можете приступать к своей программе обучения. А сейчас постарайтесь как следует отдохнуть, уже скоро у вас не будет такой возможности.

Сегодня было воскресенье. К четырем часам дня мы окончательно выдохлись от потока информации и спустились в свою комнату. Я развалилась на пушистом ковре, уткнувшись в энциклопедию существ Алиума, а Анна валялась на кровати, листая огромный справочник по свойствам аконита, который с горящими глазами притащила из библиотеки.

Идиллию прервал стук в дверь. Анна раздосадовано застонала, зарываясь головой под подушку – она обожала тишину.

– Девочки, это я, Беллатриса! – раздался приглушенный голос.

– Заходи, Беллз, – вздохнула я, откладывая книгу.

Беллз зашла в комнату, лучезарно улыбаясь. Ее длинные золотистые волосы были собраны в высокий хвост.

– Ну как вы? Уже освоились?

– Да, библиотека здесь просто невероятная, – пробормотала Анна из-под подушки.

– Библиотека – это скука смертная, – авторитетно заявила Беллз. – Слушайте, не хотите искупаться? У нас тут шикарный закрытый бассейн. Мы как раз собирались туда сходить девчонками, смыть стресс после тестов. Элис подкупила дежурного, так что туда никто не сунется. Вы с нами?

– Я за! – я тут же вскочила на ноги.

Анна с тоской посмотрела на справочник по ядам, но, встретив мой умоляющий взгляд, сдалась:

– Ладно. Я с вами.

Через полчаса мы, переодевшись в купальники, уже стояли у бортика огромного бассейна, выложенного синей мозаикой. Как и обещала Беллз, зал был абсолютно пуст. Элис с разбегу бомбочкой прыгнула в воду, окатив нас ледяными брызгами.

– Эй! – взвизгнула Анна, пытаясь закрыться полотенцем.

– Вода просто кайф! Давай, кто следующий? – крикнула Элис, отплевываясь.

Я хитро переглянулась с Беллз.

– Кто последняя, та целуется с Дереком! – рявкнула я и рыбкой нырнула в прохладную голубую воду. Беллз с визгом прыгнула следом.

Анна, не ожидавшая подвоха, замешкалась на бортике и плюхнулась в бассейн последней, смешно зажав нос.

– Ну все, Анни, готовь губы, – мстительно захихикала Элис, подплывая ко мне. – Правила есть правила.

– Я вас сейчас обеих утоплю, – пригрозила сестра, нервно отбрасывая мокрые волосы с лица, но щеки у нее предательски порозовели.

– Да брось, – подхватила я. – Все же видят, как он на тебя пялится за обедом. Пора брать быка за рога.

– Никак он не пялится! И никаких поцелуев с Дереком! – пробурчала Анна, уплывая на глубину. Я перестала ее узнавать. Та самая сестра, которая требовала от меня «страстных поцелуев с Эндрю», вдруг превратилась в смущенную школьницу.

– Кто там со мной целоваться собрался? – раздался сверху до боли знакомый, насмешливый голос. Мы синхронно замерли и подняли головы. У входа в бассейн, небрежно перекинув полотенца через плечи, стояли все парни из компании Эндрю.

– Вы что, шутите? – я сузила глаза, уставившись на Беллз и Элис, но те выглядели не менее ошарашенными.

– Оу, девчонки, мы прервали закрытый показ купальников? Как жаль, я бы с удовольствием посмотрел, – с напускной грустью протянул Эндрю, нагло оглядывая нас.

– А мы бы с удовольствием посмотрели, как вы разворачиваетесь и идете обратно в свою пещеру, – парировала я.

За спиной Энди послышалось улюлюканье.

– Бассейн был забронирован для нас! – возмутилась Элис.

– Не только у вас есть связи среди дежурных, – нахально улыбнулся Макс. – Бассейн большой, места всем хватит. Потеснитесь.

Не дожидаясь ответа, парни с разбегу начали прыгать в воду. Поднялась такая волна брызг, что нас чуть не смыло к другому бортику.

– Мальчишки... – закатила глаза Анна, пытаясь отплыть подальше от эпицентра хаоса.

– Нам крышка. Они же нас утопят, – нервно хихикнула я, видя, как в нашу сторону, словно две акулы, направляются Эндрю и Дерек.

– С чего смеемся? – поинтересовался Дерек, подплывая ближе.

– С вашей феноменальной наглости, – фыркнула я.

– Очень смешно, Кэти, – Эндрю смахнул мокрые светлые волосы со лба и с каменным лицом схватил меня за запястье. – Полагаю, ты хочешь прыгнуть с трехметрового трамплина.

– Что?! Нет! Отпусти, псих! – я попыталась вырваться, но в воде это было бесполезно. Он потащил меня к бортикам.

– Анни тоже захвати, Дерек! – крикнул он через плечо.

Дерек подхватил Анну под локоть, только гораздо аккуратнее, словно боялся, что она разобьется. Сестра тихо пискнула, но сопротивляться не стала. Я же отбивалась как могла.

– Ослабь хватку, неандерталец! Ты мне руку вывихнешь! – я со всей силы заехала Эндрю свободным кулаком по мокрой спине, но он даже не поморщился.

Когда мы выбрались на скользкий кафель и подошли к высоким вышкам, Эндрю язвительно подмигнул мне:

– Дамы вперед.

– Стойте! – я резко развернулась, и в моей голове созрел идеальный, мстительный план.

Парни внизу, уже приготовившиеся смотреть на наше унизительное падение, притихли. Я перевела взгляд на Анну и одними губами прошептала: «Доверься мне».

– У меня предложение! Мы прыгаем по парам. Я с Эндрю, Анна с Дереком. Соревнуемся в технике. Победителя определяют зрители!

Внизу одобрительно засвистели и захлопали. Эндрю замялся. Было видно, что он планировал просто столкнуть меня вниз под смех друзей, но отступить перед публикой его гордость не позволила.

– Заманчиво, – хмыкнул Дерек, переглянувшись с братом. – По рукам.

Элис забралась на судейскую тумбу и сложила руки рупором:

– Итак! Первая пара. На счет «три»!

Мы с Эндрю поднялись на трехметровый мостик. Я подошла к самому краю, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. Эндрю стоял рядом, вальяжно скрестив руки. Он явно ждал, что я упаду плашмя, отбив себе живот. Он понятия не имел, что мы с Анной занимались прыжками в воду три года подряд.

– Раз! – крикнула Элис. Я вытянула руки перед собой, приняв идеальную стойку. Улыбка на лице Эндрю начала меркнуть. – Два!

– Три!

Я с силой оттолкнулась от пружинящей доски, взлетела в воздух, сгруппировалась для переворота и, идеально вытянувшись в струну, вошла в воду почти без брызг. Вынырнув, я убрала мокрые волосы с лица. Рядом, подняв целый фонтан брызг, вынырнул Эндрю.

– Где ты этому научилась?! – он уставился на меня, отфыркиваясь от воды. В его глазах читался абсолютный шок.

– Я занималась прыжками, – самодовольно ухмыльнулась я. – Анни, кстати, тоже. Удачи Дереку!

Мы с Эндрю подплыли к бортику, где уже собрались остальные.

– Вторая пара! – скомандовала Элис.

Анна и Дерек стояли на вышках. Сестра глубоко вздохнула. На счет «три» она легко, благодаря своему небольшому весу, подлетела вверх, сделала красивое сальто назад и мягко разрезала воду. Дерек прыгнул уверенно, но это был просто техничный солдатик вперед.

Когда они вынырнули, зал взорвался аплодисментами.

– Итак, голосование! – Элис подняла руку. – Кто за прыжок Кэти? Макс, Беллз, Владимир, Кристофер и Анна подняли руки. Большинство. – Кто за Эндрю? Только Дерек и пара парней. Эндрю недовольно скрипнул зубами. – А теперь вторая пара. Кто за Анну? Лес рук. Победа была безоговорочной.

Мы с Анной победно отбили друг другу «пять» прямо в воде и рассмеялись. Элис подплыла к поникшим братьям и с сочувственным видом похлопала их по плечам:

– Ребя-я-ята... сегодня явно не ваш день.

Уязвленные проигрышем, парни ретировались в дальний конец бассейна, устроив там суровый турнир по водному поло, чтобы восстановить растоптанное эго. Мы же вдоволь наплавались, обсуждая их вытянутые лица.

– Уж поверь, он тебе это так легко не простит, – как бы невзначай бросила Беллз, проплывая мимо меня.

– О, я на это очень надеюсь, – хищно улыбнулась я. Беллз только озадаченно покачала головой.

– Кэтрин всегда любила соревноваться, – хмыкнула Анна, отжимая волосы. – Но этот ваш турнир уже откровенно смахивает на флирт. Спорим на десять баксов, что вы через неделю закрутите роман? Я поперхнулась водой.

– Три дня. Максимум пять, – поддержала Элис. – Эндрю из тех парней, которые не любят проигрывать. Он теперь из тебя душу вытянет.

Я бросила взгляд на другой конец бассейна. Эндрю как раз вынырнул с мячом и, поймав мой взгляд, на секунду задержался, прежде чем отвернуться. От этого мимолетного зрительного контакта по животу порхнули пресловутые бабочки.

Не прошло и трех часов с момента нашего триумфального возвращения в комнату, как в дверь робко постучали. Я вопросительно посмотрела на Анну, которая как раз расчесывала мокрые волосы перед зеркалом. Она пожала плечами.

Я повернула ручку. На пороге стояли Эндрю и Дерек. В руках у них были две коробки с пиццей и бутылка газировки. Глаза Анны расширились, она лихорадочно поправила футболку и усмехнулась. Скрывать симпатию между ней и Дереком становилось все сложнее.

– Это в знак примирения и вашей безоговорочной победы, – торжественно объявил Дерек. – Мир?

Я впустила их в комнату. Дерек сразу прошел к Анне, предлагая пиццу, а Эндрю, поравнявшись со мной, наклонился и тихо, чтобы слышала только я, прошептал:

– Это была его идея. Я вообще не хотел приходить к читерам.

– Кто бы сомневался, – я не удержалась от самодовольной ухмылки. – Оправдания неудачника.

Мы расстелили плед прямо на полу и устроили пикник. Болтали обо всем: о преподавателях, о тренировках, о том, как устроен Алиум.

За разговорами пицца испарилась незаметно. Я то и дело ловила на себе тяжелые, изучающие взгляды Эндрю, от которых бросало в жар, но стоило мне посмотреть в ответ – он отворачивался.

Когда парни собрались уходить, Дерек уже стоял в коридоре попрощавшись с Анной, а Эндрю задержался в дверях комнаты.

– В пятницу намечается вечеринка в западном крыле, – сказал он. – Было бы неплохо увидеть вас там. Приходите. Не пожалеете.

– О да, особенно весело будет, когда оборотни напьются и разнесут там половину мебели, – донесся из коридора жизнерадостный голос Дерека.

– Мы придем, – пообещала Анна, выглядывая из-за моего плеча.

– Тогда до пятницы, – Дерек махнул рукой и скрылся за поворотом. Анна, счастливо улыбаясь, закрыла дверь и рухнула на свою кровать, прижимая к груди подушку.

Мы с Эндрю остались одни. Он стоял в коридоре, а я прислонилась к дверному косяку. Повисла густая, звенящая тишина.

– Эндрю, – неуверенно начала я, вспомнив слова Наставницы. – Александра сказала, что мои физические показатели на дне, и посоветовала найти опытного сверстника для дополнительных тренировок.

Он лукаво прищурился, вальяжно скрестив руки на груди.

– И ты, конечно же, решила попросить о помощи лучшего из лучших?

– Ну, я бы так сильно не была уверена, над прыжками с трамплина я бы все-таки рекомендовала поработать, – я закатила глаза, пытаясь скрыть смущение за привычной дерзостью.

– Оу, ну я так понимаю нашей мисс великолепие все-таки не нужна моя помощь? – Надменно улыбнулся он, скрещивая руки на груди.

– Ну не во всем же мне быть лучше тебя. Драть задницы демонам и проходить полосу препятствий я пока не научилась по понятным причинам. Подумала, твоя помощь мне не помешает.

– Я не лучший кандидат на роль учителя, Кэт, – его голос стал чуть ниже, с легкой хрипотцой. – На полигоне я беспощаден. Я не буду делать тебе поблажек, и ты возненавидишь меня в первый же день.

– О, поверь, я и так считаю тебя самовлюбленным придурком с раздутым эго, так что терять нечего, – парировала я, делая шаг ближе.

Эндрю усмехнулся, наклонившись так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

– А ты – ходячее бедствие. Катастрофа, которая притягивает неприятности. Тренировать тебя – сплошная головная боль.

– Зато у тебя будет возможность снова повалять меня на земле.

– Звучит довольно заманчиво, – хитро улыбнулся он.

– Так ты согласен? – с вызовом спросила я, заглядывая в его зеленые глаза.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, а затем уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке.

– Завтра в шесть утра на тренировочном поле. Опоздаешь на минуту – заставлю бегать лишние пять кругов, – тихо произнес он, не разрывая зрительного контакта. В его глазах плясали тени от коридорных ламп.

– Спасибо. Тогда пожалуй я пойду спать, не привыкла я к таким ранним подъемам. Спокойной ночи, Эндрю, – выдохнула я.

– Спокойной ночи, Кэт.

Я зашла в комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Казалось, мы простояли так целую вечность.

– Ни-че-го не говори, – простонала я, поймав на себе хитрый, ликующий взгляд Анны.

Я плюхнулась на кровать лицом в подушку, лишь бы она не видела моей дурацкой, абсолютно неконтролируемой влюбленной улыбки. И где-то на фоне пульсирующего в крови адреналина страх перед пророчествами и вампирами на секунду отступил, уступив место нормальной, человеческой радости.

Глава 10. Легкая недосказанность

В шесть утра тренировочный полигон встретил меня пробирающим до костей холодом и гулким эхом собственных шагов. Мои глаза слипались, а тело отчаянно требовало вернуться в теплую кровать к мирно сопящей Анне, но гордость гнала меня вперед.

Эндрю уже был там. Он стоял посреди огромного зала, застеленного плотными черными матами, в одних спортивных штанах и облегающей черной майке, подчеркивающей каждую мышцу его спины. Он отрабатывал удары с невидимым противником, и его движения были настолько хищными, быстрыми и безупречными, что я на секунду замерла в дверях, забыв, как дышать.

– Опоздала на сорок секунд, Страйтер, – бросил он, даже не обернувшись. – Заблудилась в коридорах, – буркнула я, стягивая толстовку и оставаясь в спортивном топе. – Не все тут родились с картой Академии в голове.

Он медленно повернулся, окинув меня тяжелым, сканирующим взглядом, от которого по коже пробежал жар.

– Нападай, – коротко скомандовал он.

– Что? Прямо так? Без разминки? – я неуверенно шагнула на мат.

– Демон в переулке не даст тебе времени на растяжку. Нападай!

Я стиснула зубы, сжала кулаки, как видела в фильмах, и рванула на него, намереваясь ударить в плечо.

Мир перевернулся с пугающей скоростью. Я даже не поняла, как это произошло. Эндрю неуловимым движением ушел с линии атаки, перехватил мое запястье, сделал подсечку, и в следующую секунду моя спина с оглушительным хлопком встретилась с жестким матом.

Из легких разом вышибло весь воздух. Я захрипела, беспомощно открывая рот, как выброшенная на берег рыба, и пытаясь сделать хотя бы крошечный вдох. Перед глазами поплыли черные точки.

Эндрю навис надо мной. Его лицо было абсолютно спокойным, а в зеленых глазах плясали откровенно насмешливые, издевательские искры.

– Ты мертва, Кэти, – буднично констатировал он, сжимая мои щеки большим и указательным пальцем.

По глазам было видно, что мои страдания приносят ему нескончаемое удовольствие.

– Нена... вижу... тебя... – выдавила я, наконец протолкнув воздух в легкие.

– Уверена? – дьявольски ухмыльнулся он, обжигая своим дыханием мои волосы. Мои щеки залил предательский румянец. – Ты слишком медлительная. Неповоротливая, как слон в грузоперевозке, – он выпрямился, уперев руки в бока.

Когда Александра советовала найти кого-то из опытных сверстников для спаррингов, я и подумать не могла, насколько это будет унизительно. Радовало лишь одно – надо мной нависал Эндрю, а не какой-то другой студент.

– Ты пытаешься думать. Я видел, как твои глаза забегали, прежде чем ты замахнулась. Ты высчитывала траекторию, анализировала, куда ударить. В бою это смерть. Ты должна чувствовать, а не думать. Разум делает тебя неловкой.

– Легко сказать! – я со стоном перекатилась на бок, чувствуя, как ноет ушибленная спина.

Меня буквально тошнило от его присутствия. От его высокомерного тона, от этой снисходительной ухмылочки, от того, как легко он со мной расправился. Хотелось стереть эту ухмылку с его идеального лица. И в то же время... меня неудержимо влекло к нему. Когда он стоял так близко, от него пахло мятой и цитрусами, и этот запах сводил меня с ума.

– Вставай, – он протянул мне руку. Я злобно отбила ее и поднялась сама, пошатываясь.

– Знаешь, для человека, который вызвался помочь, ты ведешь себя как законченный садист. Тебе вообще бывает больно?

Я с размаху ударила его кулаком в предплечье, вложив в удар всю свою злость. Эндрю даже не дрогнул. Мои же костяшки отозвались такой болью, словно я ударила бетонную стену.

– Ай! Ты из камня сделан?! – я зашипела, баюкая ушибленную руку. Эндрю горько, но с легкой бравадой усмехнулся и закатал рукав.

– Меня швыряли на эти маты с тех пор, как мне исполнилось десять. Я прошел через столько переломов, ушибов и вывихов, что мои руки уже практически не чувствуют боли. Мои нервные окончания давно усвоили урок, Кэтрин. И твои тоже усвоят.

Он шагнул вплотную ко мне. Его голос понизился, став интимным, обволакивающим, но в нем все еще лязгала сталь.

– Перестань анализировать. Перестань бояться упасть. Доверься инстинктам. А теперь... нападай снова.

Мы провели на матах час. За это время я падала, задыхалась, злилась и снова падала. Я отчаянно сопротивлялась его словам, но где-то на подкорке понимала – он чертовски прав. Он знал свое дело от и до.

После этой унизительной, выматывающей тренировки началась наша первая учебная неделя, и вместе с ней пришло окончательное осознание, куда именно мы попали.

Нам выдали расписания, от одного взгляда на которые хотелось забиться под кровать и никогда оттуда не вылезать. Оказалось, что в Академии существовало жесткое разделение.

Был блок базовых дисциплин, выставленных в расписании в первой половине дня, пропускать которые запрещалось под страхом наказания в виде отработок на боевом мате или болезненной смерти в зубах какого-нибудь монстра – тут грани стирались. В него входили Основы Алиума, Демонология, Боевая тактика и Рунология. А вот вторая половина дня отводилась под узкопрофильные занятия.

Каждый урок длился мучительные полтора часа. Но самым странным было другое: на лекциях мы сидели вперемешку. Маги, оборотни, нефилимы и даже парочка фейри.

– Почему нас не разделяют? – шепотом спросила я у Анны, когда мы шли по коридору на первую лекцию. – И почему вон те старшекурсники с боевыми шрамами плетутся на базовую Рунологию вместе с нами, зелеными новичками? Им что, заняться нечем?

– Я вчера вычитала это в правилах, – так же тихо ответила Анна, озираясь. – Это все новый подход к системе обучения. Мы – тестовый эксперимент. Раньше нефилимы обучались отдельно, считая себя элитой, а маги и остальные варились в своем котле. Но Совет решил, что будущее в общих правилах и порядке, который действует одинаково для всех видов.

Изучая историю нефилимов и в целом устройство Примума – главного города нефилимов, меня не покидало ощущение, что охотники на демонов – это какая-то особая каста чистокровок, которые всем диктуют свои правила, чтобы устроить над всеми видами тотальный контроль.

– Старичков сажают с нами не для того, чтобы они программу повторяли, – продолжила Анна. – Хотя и для того, чтобы освежать в памяти уже полученные знания, так как за провалы твой ранг могут снизить и все придется наверстывать. Но их основная задача – прикрывать нас на практиках и учиться взаимодействовать с другими в команде, где силы не равны. Плюс они могут делиться опытом со своих боевых вылазок.

От этих слов по спине пополз холодный пот. Нас не просто учили. Из нас лепили универсальных солдат. Тяжесть того бремени, о котором говорила Александра, начала давить на плечи с пугающей, тошнотворной реальностью. Я – ординар, который еще вчера списывал домашку по истории, а сегодня уже Избранная, которую готовят к войне с Бездной. Звучало как бред сумасшедшего.

Первым уроком стояла Рунология. Свободных парт в аудитории не осталось, поэтому мы с Анной разделились. Сестра, по странному «стечению обстоятельств», оказалась за одним столом с Дереком, а я плюхнулась на свободное место рядом с Эндрю.

– Ничего не говори, я знаю, что вы с братом специально оккупировали разные парты, чтобы загнать нас в ловушку, – прошипела я, раскладывая тетради.

Эндрю лениво повернул ко мне голову, в его зеленых глазах плясали откровенно насмешливые искры.

– У тебя мания величия, катастрофа. Нас рассадил профессор еще на прошлой неделе. Сказал, что мы создаем много проблем, когда сидим вместе и нарушаем дисциплину своими обсуждениями предстоящих тактических маневров.

– Тактических маневров? – я скривилась, чувствуя себя так, словно со мной заговорили на китайском.

– Кхе-кхе, мистер Купер, мисс Страйтер, я не прерываю ваш увлекательный обмен любезностями? – раздался скрипучий голос от доски.

– Никак нет, профессор Шепард, – невозмутимо отозвался Эндрю, а я вжала голову в плечи.

Преподаватель оказался наполовину седым мужчиной с глубокими шрамами на костяшках пальцев. Как я поняла, для охотника дожить до таких седин – уже подвиг.

Он начал объяснять материал, сыпля терминами вроде «одноступенчатые пентаграммы», «векторы рунического сдерживания» и «субдемонические частоты». Я лихорадочно строчила в тетради, понимая примерно треть из сказанного.

Сосредоточиться было невыносимо сложно, и дело было не только в зубодробительных терминах. Эндрю, сидевший рядом, вел себя как несносный первоклашка. Ему было откровенно скучно. Сначала он, подперев щеку рукой, с безразличным видом сверлил взглядом окно. Затем тяжело вздохнул, сменил позу и нарочито задел мой локоть своим.

От этого мимолетного касания по коже пробежал предательский жар. Я раздраженно отодвинулась на самый край стула. Через минуту он снова сдвинулся, и его горячее плечо прижалось к моему.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, но он лишь едва заметно, по-дьявольски ухмыльнулся, продолжая смотреть на доску, словно ничего не произошло. Он делал это специально, чтобы нервировать меня.

– Мистер Купер, – скрипучий голос профессора Шепарда заставил меня вздрогнуть. – Вижу, базовые векторы вызывают у вас приступы скуки. Что ж, раз вы так уверены в своих знаниях, приведите нам пример нестандартного применения руны стазиса в полевых условиях. Без подготовки.

Вся аудитория замерла. Я злорадно покосилась на Эндрю, искренне ожидая, что он сейчас сядет в лужу за свое высокомерие.

Но его расслабленная, ленивая поза мгновенно исчезла. Взгляд стал холодным, острым и цепким – взглядом хищника.

– Базовую руну стазиса обычно наносят на твердые поверхности, чтобы обездвижить цель при прямом контакте, – голос Эндрю звучал ровно и уверенно, без тени запинки. – Но если изменить угол начертания третьего вектора на несколько градусов и нанести руну не на пол, а на горсть железной пыли, эффект меняется.

Аудитория слушала в абсолютной тишине.

– Во время недавней вылазки мы столкнулись со стаей низших демонов. Наносить руны на окружение не было времени – они были слишком быстрыми. Но достаточно было сжать в кулаке горсть металлической пыли и чуть изменить руну, начертав ее на коже, чтобы зарядить частицы.

Он говорил о тактическом преимуществе с такой легкостью, что могло показаться будто все так нестандартно используют руны. Но это говорило о выдающейся смекалке того, кто это придумал. И я на сто процентов была уверена, что такая дерзкая идея была именно его.

– Мы швырнули заряженную пыль прямо им в морды, – продолжил Эндрю, а его глаза потемнели от воспоминаний. – Попадая в дыхательные пути, искаженная руна пыталась стабилизировать каждую отдельную пылинку в пространстве, создавая микро-барьеры прямо в их глотках. Демоны задыхались и падали, лишенные возможности двигаться. Это дало нам тактическое преимущество и три секунды на добивающий удар.

Я смотрела на него, приоткрыв рот. От дерзкого мальчишки, который секунду назад пихался локтями, не осталось и следа. Передо мной сидел хладнокровный, блестящий стратег, который точно знал, как выживать в аду и превращать базовую теорию в смертельное оружие.

Профессор Шепард медленно кивнул, облокотившись на кафедру.

– Варварское извращение древнего искусства, мистер Купер. Грубо и неэстетично, – снисходительно отозвался старый охотник, но в его прищуренных глазах блеснуло явное уважение. – Но именно такие грязные уловки и нестандартное мышление помогают нефилимам возвращаться с заданий живыми.

Эндрю откинулся на спинку стула и, словно невзначай, снова прижался своим локтем к моему, тихонько хмыкнув. Я уткнулась в тетрадь, чувствуя, как горят щеки, злясь на себя за то, что его блестящий ум и уверенность привлекают меня ничуть не меньше, чем его внешность.

Когда эти полтора часа пытки новыми терминами закончились, мы с сестрой вывалились в коридор, чувствуя себя выжатыми лимонами.

– Интересно, когда нам выдадут волшебные палочки и распределят по факультетам? – мрачно пошутила Анна, сверяясь с расписанием.

– У меня сейчас Ботаника. А у тебя?

– Магия стихий, кабинет 17 «В», – я тоскливо вздохнула.

Из аудитории вышли Эндрю и Дерек.

– Эй, парни, у вас тоже Ботаника? – спросила Анна.

– Дерек покажет тебе аудиторию. А у меня запланирован небольшой отдых, – Эндрю томно вздохнул, потирая шею.

– Ради приличия мог бы и сходить на пару занятий, – осуждающе покачал головой Дерек. – Знать о том, как себя обезопасить от яда, лишним не будет.

– Что я там не видел? Плотоядную герань? Тем более мы вчера на патруле полночи торчали, можно и пропустить один бой на матах.

Полночи в патруле, и при этом Эндрю с шести утра так изводил меня на тренировках? Эта машина для убийств вообще спит?

– С ума сошел? Александра с тебя шкуру снимет, – Дерек неодобрительно нахмурился, а затем галантно предложил Анне локоть. – Идем, Анни. Надеюсь, мой брат вспомнит, что у него есть инстинкт самосохранения, и все-таки явится на урок.

Дерек увел мою сестру, оставив нас с Эндрю наедине. Я стояла в ступоре, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну? – Эндрю засунул руки в карманы джинсов и изогнул бровь. – Ты идешь? Или мне тебя, помимо вампиров и грузовиков, еще и до кабинета магии за ручку тащить придется?

– Я не просила меня спасать. И провожать тоже не просила, – огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Я развернулась и зашагала по коридору, молясь, чтобы он отстал. Но он не отстал. В два широких шага он поравнялся со мной.

– Если так жалеешь, что ввязался во все это, мог бы просто пройти мимо в тот день, когда меня чуть не сбил грузовик, – бросила я, не глядя на него.

– Я ни о чем не жалею, – его голос вдруг потерял всю язвительность, став неожиданно мягким. Он перегородил мне дорогу, заставив остановиться. – Кэти...

От того, как он произнес мое имя, внутри все предательски сжалось.

– Тогда почему ты ведешь себя как придурок? – я подняла на него глаза, с вызовом вздернув подбородок. – То ты готов порвать за меня Корнелиуса, то разговариваешь со мной так, будто я раздражающее насекомое.

Эндрю горько усмехнулся и посмотрел куда-то поверх моей головы.

– Я просто...

Звонок пронзительным воплем разорвал коридор, заставив меня вздрогнуть.

– Идеальный тайминг, – Эндрю мотнул головой в сторону двери с табличкой 17 «В». – Твой кабинет.

– Так и уйдешь? Опять ничего не сказав? – я скрестила руки на груди.

– Обожаю легкую недосказанность, – он подмигнул мне, резко развернулся и скрылся в потоке студентов.

Придурок. Самовлюбленный, невыносимый придурок.

Преподавательницей магии стихий оказалась молодая на вид девушка – потомок дриад. Выглядела она на двадцать, но, как мне шепнули перед уроком, ей шел восьмой десяток.

– Протяните поток вашей энергии, чтобы почувствовать магию корней Древа жизни, – щебетала она, порхая между партами. – Почувствуйте эфирное дыхание саламандры внутри своего ядра!

Что она несет? Какая саламандра?

Я сидела одна за задней партой. В кабинете были собраны маги и фэйри, и каждый из них сегодня демонстрировал чудеса пиромантики. Они играючи перебрасывались огненными шарами, зажигали свечи щелчком пальцев.

Я же сверлила взглядом пустое пространство над своими ладонями. «Избранная. Орудие света». Слова Александры эхом били по черепу. Я напряглась так, что на лбу выступила испарина. Представила огонь. Представила ярость.

Пшик.

Из моих пальцев вырвался жалкий сноп искр, сопровождаемый густым, вонючим облаком черного дыма. Кто-то за соседней партой откровенно заржал. Лицо залило краской стыда. Я – фальшивка. Меня затащили в этот мир по ошибке, и скоро это поймут все.

Когда прозвенел звонок, я пулей бросилась к выходу, мечтая провалиться сквозь землю.

– Кэтрин, задержись на секунду, – окликнула меня дриада, распахивая окна, чтобы выветрить мой позорный дым. – Учебник забыла.

Я подошла к ее столу, опустив голову.

– Не расстраивайся, – она мягко коснулась моего плеча. – У тебя чудовищно мощное энергетическое ядро, Кэтрин, но оно заблокировано твоим же страхом. Ты слишком много думаешь. Магия – это не математика. Это эмоция. Махни рукой на контроль и просто плыви по течению. Сила сама найдет выход, когда твой разум замолчит.

Сначала Эндрю на тренировках говорит «не думай», теперь она. Как будто все решили поиздеваться надо мной.

– Спасибо... я попробую, – пробормотала я, забирая книгу. Легко сказать «не думай», когда на тебе висит пророчество о спасении мира.

В коридоре в меня едва не влетела Анна. Ее глаза восторженно блестели.

– Кэти! Ботаника – это просто отвал башки! Профессор Грин показал нам, как варить экстракт из белладонны. Если мне кто-нибудь теперь перейдет дорогу, я знаю, как устроить ему паралич нервной системы за три секунды! – она истерически хихикнула.

– Напомни мне никогда не брать у тебя еду, – я слабо улыбнулась, радуясь, что хоть кому-то здесь нравится.

До столовой мы так и не дошли. Нас взяли в плен.

– Эй, Страйтер и Портер! – звонкий голос Элис заставил Анну застонать и попытаться слиться со стеной. Не вышло. Элис и Беллз подскочили к нам, отрезая пути к отступлению. – Мы вас крадем. Срочный разговор без посторонних ушей! Элис зыркнула на проходящего мимо оборотня, и тот поспешил ретироваться.

Нас без зазрения совести притащили прямо в нашу с Анной комнату. Я в изнеможении рухнула на кровать.

– Выкладывайте. Только быстро. У меня мозг плавится от энергетических вибраций и саламандр, – пробурчала я в подушку.

– Скоро вечеринка в западном крыле, – Элис плюхнулась на пол, скрестив ноги. – И мы идем по магазинам выбирать наряды. Прямо сейчас.

– Вы с ума сошли? Какие наряды? – простонала Анна. – Нам задали перевести свиток с древнеарамейского!

– Кому нужна эта учеба? – фыркнула Элис, отмахиваясь. – Там будет вся школа. Выпивка, парни, и если нам повезет – шикарная драка между оборотнями из-за какой-нибудь ерунды!

– И Эндрю там будет, – Беллз многозначительно посмотрела на меня. – Тебе нужно произвести впечатление.

– Если я ему не нравлюсь в джинсах, то блестящая тряпка тут не поможет! – вспылила я. Меня бесило, что все вокруг обсуждают мою личную жизнь. – И вообще, у нас с Анной нет денег на платья. Мы тут на птичьих правах.

– Деньги – не проблема. Мы угощаем, – легкомысленно бросила Элис.

– Откуда у вас столько денег на шопинг? Вы же студентки, – я нахмурилась. Беллз и Элис переглянулись с легким удивлением.

– Вам разве Александра не сказала? – Беллз пожала плечами. – Академия платит стипендию. И за каждое закрытое патрульное задание по устранению низших демонов мы получаем очень приличные бонусы. Награды за голову, так сказать.

Повисла гробовая тишина. Мы с Анной уставились на них. Ученикам платят за убийства. Из нас делают не просто солдат – из нас делают наемников. От осознания этой жестокой, циничной правды мне стало физически холодно. Мы попали в какой-то боевик или триллер в реальной жизни.

– Собирайтесь, – скомандовала Элис, не замечая нашего шока, и швырнула в меня курткой. – Только чур без унылых лиц!

Шопинг оказался еще одной формой пытки, но он хотя бы отвлек меня от мрачных мыслей. Мы с Анной чувствовали себя чужими на этом празднике жизни, пока примеряли платья. Элис выбрала нечто экстремально короткое и вызывающе красное, дополнив образ каблуками, которыми можно было убить вампира. Беллз остановилась на струящемся атласе цвета глубокого индиго.

Я, сдавшись под напором девочек, влезла в облегающее синее платье на одно плечо, усыпанное мелкой россыпью переливающихся блесток. Оно сидело как влитое, а черные шпильки, навязанные Элис под угрозой физической расправы, сделали осанку ровной, а ноги – бесконечными. Анна же отвоевала свое право на удобство, выбрав балетки и очаровательное ретро-платье нежного салатового цвета.

Вернувшись в Академию, мы едва успели на ужин. Сегодня парней с нами не было, и мы оккупировали небольшой столик вчетвером. Разговор был легким, но я то и дело ловила себя на мысли, что эти девочки, смеющиеся над фасонами платьев, по ночам выходят на охоту и убивают тварей за деньги. Этот диссонанс рвал шаблоны.

– Кэтрин, – Беллз вдруг наклонилась ко мне, понизив голос так, чтобы слышала только я. – Не хочу вмешиваться, но... обернись. Аккуратно.

Я замерла, а затем медленно, будто невзначай, повернула голову. В дальнем конце столовой, за столом у огромного витражного окна, сидели Эндрю и Дерек. Дерек что-то увлеченно рассказывал, размахивая вилкой, но Эндрю его не слушал.

Он смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, темным и настолько пронзительным, что у меня перехватило дыхание. В нем не было привычной насмешки или высокомерия. В нем было что-то собственническое, голодное и пугающе нежное.

Поймав мой взгляд, он не отвернулся. Он смотрел прямо в мои глаза, словно между нами не было десятков шумных студентов. А затем уголки его губ дрогнули в едва заметной, искренней улыбке.

Я резко отвернулась обратно к своей тарелке, чувствуя, как горят щеки. Недосказанность. Он любил недосказанность. Но этот взгляд сказал мне больше, чем любые слова. И от этого становилось по-настоящему страшно.

Глава 11. Молчаливый обет верности

После изнурительной недели, полной тяжелых занятий и едва выполнимых заданий, наступила долгожданная выходная для всей Академии суббота. Мы со спокойной совестью начали готовиться к вечеринке. Правда, лично я находилась в состоянии легкого психоза, сопровождающегося дикими перепадами настроения. Из головы упорно не выходил Эндрю.

Всю неделю этот невыносимый парень умудрялся либо виртуозно меня игнорировать, либо доводить до белого каления своими самовлюбленными выпадами на тренировках. С одной стороны, мне до дрожи хотелось его увидеть. С другой – он бесил меня настолько, что я была готова швырнуть туфли в стену и никуда не идти.

Весь вечер я воевала с непослушными волосами, а потом, чуть ли не рыча от бессилия, признала поражение и просто оставила их распущенными. Анне повезло больше: она четко знала, чего хочет, и играючи заплела изящную корону из кос поверх завитых локонов. Я слегка прошлась тушью по ресницам и подвела глаза, а Анни даже решилась на легкие тени.

Я прекрасно понимала, что сестра идет на тусовку исключительно из-за приглашения Дерека. В любое другое время Анна на дух не переносила шумные сборища, громкие басы и пьяные разборки.

Я как раз присела на край кровати, чтобы обуться, когда в дверь постучали.

– Я открою. Собирайся, – Анна порхнула к двери.

На пороге стояли наши подруги. Выглядели они сногсшибательно. Особенно Элис, сделавшая дерзкий, темный макияж, идеально подходящий к ее красному платью.

– Девчонки, выглядите потрясно! – улыбнулась Беллатриса, заходя в комнату.

– Спасибо, – я растерянно оглядела их, почувствовав легкий укол зависти. Их наряды выгодно подчеркивали их подтянутые, изнуренные ежедневными боями тела. – Только я вообще не понимаю, в честь чего банкет? Зачем нам понадобилось так выряжаться?

– Во-первых, – снобистским тоном начала Элис, подняв указательный палец, – мы празднуем Всемирный день Земли… – Который был вчера? И я сильно сомневаюсь, что нефилимы – ярые экоактивисты, – перебила я ее на полуслове.

– На самом деле, мы просто давно выклянчивали у руководства нормальную тусовку, а этот день взяли для прикрытия, – пожав плечами, призналась Беллз, заправляя золотистую прядь за ухо.

– Мы прям как на выпускной вырядились, – неуверенно пробормотала Анна, оглаживая юбку.

– Я вас умоляю! Почему нельзя просто наслаждаться вечером без лишних вопросов? – Элис закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на визг. – Скажем так: это официальная вечеринка. Над нами просто сжалились, потому что мы заслужили хоть каплю отдыха.

– А наряды – это так, для души, – добавила Беллз. – Хотя, если честно, я должна вас предупредить, что в начале вечеринки будут дежурить преподаватели. Так что не сильно налегайте на коктейли первые часа полтора.

– И еще кое-что, – Элис хищно подмигнула мне. – Сегодняшний вечер – особенный. Алкоголь развязывает языки и руки.

– Даже не надейся, – шикнула я на нее, а она лишь звонко рассмеялась.

– Собирайте свои манатки, и пойдем навстречу кавалерам! – поторопила Элис, проверяя в маленьком зеркальце контур красной помады.

– Разве они не будут в зале? – удивилась я.

– Мы договорились, что они встретят нас в десять, – Беллз сверилась с экраном телефона. – А сейчас без пяти.

– Замечательно. А заранее предупредить нельзя было? – пробурчала я, чувствуя, как от волнения начинает сводить живот.

Мы в последний раз критично оглядели себя в зеркало и, закрыв дверь комнаты, двинулись по коридорам. Навстречу нам уже стремительно приближались парни.

Не одетые в свое привычное боевое снаряжение и тренировочное облачение, они выглядели непривычно мило, но мы с Анной все равно не удержались от смешка.

– Что смешного? – насторожился Владимир. В темно-коричневой рубашке он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Да так, ничего, – улыбнулась Анна. – Если не считать того, что ты похож на индюка, которого заставили надеть балетную пачку.

Все грохнули со смеху, и Владимир вместе с нами – он обожал хорошие шутки.

– Никогда не любил официальный стиль одежды, – признался он, оттягивая ворот рубашки.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к Эндрю. Он стоял чуть поодаль и оценивающе смотрел на меня, откровенно задержав взгляд на моих обнаженных ногах.

Отсутствие привычной защитной экипировки делало его образ другим, но черная, идеально скроенная рубашка была ему чертовски к лицу, подчеркивая ширину плеч. В одной руке он небрежно держал кожаную куртку – словно был готов в любую секунду сорваться с праздника на очередное кровавое задание по ликвидации демонов.

Меня мгновенно бросило в жар, а щеки залил предательский румянец. Хотелось провалиться сквозь каменный пол, лишь бы не видеть эту его довольную ухмылку, заставившую меня поспешно отвести глаза.

– Итак, парни, налетайте, а то останетесь без пары! – подколол всех Дерек и, не теряя времени, по-хозяйски взял Анну под руку. Я прыснула. Себе-то он сразу заграбастал добычу, на которую давно положил глаз.

Тут к моему удивлению со мной поравнялся Макс, но Эндрю буквально на долю секунды его опередил, выставив локоть, чтобы я за него уцепилась. А затем резко передумал и просто властно протянул мне раскрытую ладонь.

– Я хотел пойти с Кэти, – нахмурился Макс. Когда он нервничал, у него забавно дергалась бровь.

– Кто не успел, тот опоздал, – с непроницаемым, надменным видом отрезал Эндрю.

Я опешила. Два парня чуть ли не рычали друг на друга из-за права пойти со мной на вечер.

– Тише, мальчики, не ссорьтесь. Помада все равно у меня, – я ловко втиснулась между ними, взяв обоих под руки. Подруги одобрительно захихикали.

– Идем уже! – в нетерпении скомандовала Элис, хватая под руку Владимира.

Кристофер тем временем галантно подал руку Беллз, которая, едва сделав шаг, тут же споткнулась о стык плит. Да, моя неуклюжесть точно заразна. К моему огромному облегчению, меня поддерживали сразу двое крепких парней, так что разбить макушку мне не грозило. Я буквально тащила Эндрю и Макса за собой, потому что эти двое все еще злобно переглядывались у меня над головой.

Как только мы вошли в зал, я ахнула. Столовая изменилась до неузнаваемости. Длинные дубовые столы исчезли, уступив место изящным круглым столикам на двоих-троих человек.

Под высоким сводом и на стенах парили разноцветные магические сферы, причудливо обвитые гирляндами из живых листьев и мерцающих цветов. За один вечер сотворить такое руками было нереально – здесь явно поработали маги стихий.

Центр зала освободили для танцев, а у главной стены выросла диджейская стойка. За пультом ритмично пританцовывал Уэсли – тот самый оборотень, на которого я в первый день умудрилась вывернуть поднос с супом. Заметив меня, он широко усмехнулся и помахал рукой. Я, заливаясь краской стыда, торопливо кивнула.

– Итак, народ! Уже начало одиннадцатого, так что объявляю вечеринку открытой! – прогремел голос Уэсли из динамиков, и зал тут же взорвался мощными басами.

К нам тут же подбежала стайка хихикающих старшекурсниц и буквально утащила за собой Макса. Ну вот, один хваленый кавалер испарился. Когда ждать побега второго?

Мы стояли двумя парами и неловко молчали. Анна что-то прокричала Дереку на ухо сквозь грохот музыки, он кивнул, а затем хлопнул Эндрю по плечу. Парни вдвоем куда-то испарились в толпе.

Мы с сестрой сели за пустой столик. Элис, проносясь мимо, попыталась вытащить меня на танцпол, но я замахала руками, отказываясь. Мне хотелось просто осмотреться и впитать эту невероятную атмосферу. Лепестки светящихся цветов плавно кружились в воздухе, падая на пол. Все это напоминало бал в зачарованном лесу.

Как и предупреждали девочки, вдоль стен рассредоточилось около дюжины преподавателей. Одна особенно немиловидная старушка с крючковатым носом коршуном рыскала между студентами, бесцеремонно заглядывая в их стаканы в поисках контрабанды. Но студенты были хорошо подготовлены – пока что в бокалах плескалась исключительно содовая и соки.

– Классно все обустроили! – перекрикивая басы, восхитилась Анна, указывая на парящие люстры.

– Да! Просто невероятно! – кивнула я, завороженно следя за игрой света.

Внезапно возле нашего столика материализовался Эндрю. Не говоря ни слова, он перехватил мою руку и уверенно потянул меня в самый центр искрящегося танцпола. Он даже не спросил, хочу ли я танцевать!

На самом деле, я очень хотела, просто не решалась пойти туда одна. Эндрю лучезарно улыбнулся мне, и от этого теплого, открытого взгляда моя напускная броня начала стремительно плавиться.

– Танцуй, Кэтрин, развлекайся! – прокричал он сквозь музыку. – Это же вечеринка! И не ври, что ни разу на них не была, все равно не поверю!

Вот же нахал. Даже поспорить не дал. Но вырываться и убегать было бы глупо. Да и не хотелось мне никуда убегать.

Мы протанцевали несколько треков. Когда музыка сменилась на более размеренную, мы подошли к барной стойке перевести дух.

– А у тебя неплохие ноги, Страйтер, – с абсолютно невозмутимым видом заметил Эндрю, отпивая содовую и скользя взглядом по моему разрезу на платье. – Не знал, что под твоими бесформенными толстовками прячется хоть что-то женственное.

– Нахал! – возмущенно вспыхнула я, едва не поперхнувшись своим соком. – Поменьше смотри, а то глаза выпадут!

– Мечтай дальше, катастрофа, – с дьявольской ухмылкой подмигнул он, а затем, бросив беглый взгляд на часы, растворился в толпе так же внезапно, как и появился.

Я осталась одна, с улыбкой качая головой. Пользуясь паузой, я начала рассматривать присутствующих.

Академия гуляла вовсю: оборотни соревновались в армрестлинге у дальнего столика, молодые маги создавали миниатюрные фейерверки прямо под потолком, а нефилимы наконец сбросили свой строгий, ледяной вид.

Спустя десяток сумасшедших, энергичных треков из колонок наконец полилась плавная, спокойная мелодия. Спасительный медленный танец. Я облегченно выдохнула и развернулась, собираясь рухнуть за столик – ноги в новых туфлях на убийственной шпильке уже умоляли о пощаде. Оставалось только завидовать Анне в ее уютных балетках.

Но Эндрю снова возник из ниоткуда и перехватил мою руку.

– Куда это ты собралась? А как же медленный танец с прекрасным принцем?

Одним плавным движением он притянул меня к себе, собственнически обхватив за талию. От близости его тела по коже побежала дрожь, не имеющая ничего общего с прохладой зала.

– С тобой, что ли? – фыркнула я, стараясь дышать ровно. – Знаешь, поменьше бы тебе самовлюбленности, и люди к тебе потянутся.

– А может, мне не хочется, чтобы ко мне тянулись «люди»? – он скорчил такую дурацкую, уморительную рожицу, что я не выдержала и искренне рассмеялась. Чтобы скрыть предательскую улыбку, мне пришлось уткнуться лбом ему куда-то в район ключицы.

Боковым зрением я заметила Анну и Дерека. Они плавно кружили совсем рядом, и лица обоих светились неподдельным счастьем. Анни выглядела такой беззаботной и радостной, что я поняла: Элис была права. Эта ночь сблизит их окончательно.

Вдруг, не дожидаясь конца песни, Эндрю потянул меня за собой сквозь толпу. Мы шли так быстро, что я едва поспевала.

– Эй, полегче! На мне все-таки шпильки! – возмутилась я, но он лишь крепче сжал мою ладонь.

Он вывел меня через боковые двери во внутренний двор. Здесь, позади здания Академии, скрывался небольшой пруд. Я видела его всего пару раз из окон аудиторий, но при свете дня он не казался таким волшебным. Сейчас же темная, зеркальная гладь идеально отражала россыпь звезд.

Мы сели на кованую скамейку у самой воды. Я тут же сбросила туфли и тихо застонала от облегчения. Какой же кайф – просто чувствовать землю под ногами!

Эндрю молча встряхнул свою куртку и набросил мне на плечи. Я не замерзла, но кутаться в ткань, хранившую его запах и тепло, было чертовски приятно.

Мы сидели в тишине. Эндрю задумчиво смотрел на звезды, словно забыв о моем присутствии. Чтобы как-то развеять повисшее напряжение, я спросила первое, что пришло в голову:

– Эндрю, ты говорил, что тебя обучали боевым приемчикам с десяти лет. Давно ты здесь учишься?

Он не отрывал взгляда от неба. Ответ последовал не сразу.

– Девять лет.

– И сколько из них ты убиваешь демонов... – прошептала я скорее себе, чем ему.

– Шесть. Это долг каждого нефилима.

Ко мне пришло жуткое, осознание. Он с самого раннего детства привык к жестокости и крови этого мира. Никто не сжалобился над этими детьми, из них просто планомерно ковали оружие. И эта вечеринка, эти танцы – лишь редкий шанс почувствовать себя живыми.

В этот момент вокруг пруда начали плавно загораться магические огоньки, окрашивая воду в сапфировые и изумрудные тона. Зрелище было настолько завораживающим, что у меня перехватило дыхание.

– Кэтрин, ты знаешь, который час? – вдруг спросил он, повернувшись ко мне.

– М-м... нет. А что? – Уже за полночь. Эти огни обычно зажигают только по особым случаям. И, хотя ты всю неделю не подавала виду, я помню, что сегодня особенный день.

Мое сердце пропустило удар. Сегодня. Пришел тот самый день.

Мой день рождения.

– Но я ни разу не говорила тебе точную дату... Откуда ты узнал?

Эндрю тепло, искренне улыбнулся.

– Парни своих секретов не раскрывают, забыла? В памяти всплыл момент, когда Анна в начале вечеринки шепнула что-то Дереку, а потом братья исчезли. Ну каковы же конспираторы!

Внутри все затопило мягким светом. Он стал первым, кто поздравил меня в этот важный день. Эндрю достал из кармана длинную, узкую бархатную коробочку, перевязанную тонкой серебристой лентой.

– Это тебе. С днем рождения, загадочная Кэтрин Страйтер.

У меня задрожали пальцы. Я аккуратно потянула за ленту и откинула крышку. На черном бархате лежал изящный, прозрачный кцлон в форме вытянутой кристаллической капли на тончайшей серебряной цепочке.

Он ловил свет фонариков, сияя изнутри. Я не могла отвести от него глаз. Никто, кроме бабушки, никогда не дарил мне таких красивых украшений.

– Потрясающая вещь... – выдохнула я.

– Ты – Избранная. Для тебя другого и быть не может. Позволишь? – он осторожно взял цепочку.

Я убрала волосы на одно плечо и чуть повернулась к нему спиной. Когда его горячее дыхание коснулось моей шеи, я замерла, боясь даже вдохнуть. В кончиках пальцев появилось легкое покалывание, которое волной теплоты прокатилось по всему телу. Он застегнул замочек, почти не касаясь моей кожи, и чуть отодвинулся.

– Спасибо... – я повернулась к нему, совершенно не представляя, как вести себя дальше. Он внимательно, жадно изучал мое лицо.

– Эта вещь очень много значит для меня, – тихо произнес он. Фраза прозвучала невыносимо интригующе.

Мы сидели так близко, что я могла разглядеть золотистые крапинки в его зеленых радужках. Я восхищалась им. Тем, каким странным, дерзким и невероятно притягательным он был. И мне было абсолютно плевать, что прямо сейчас он, скорее всего, читает все это в моих глазах.

Эндрю медленно поднял руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. В этот раз на его губах не было той фирменной, самоуверенной ухмылки. Лишь глубокая, обжигающая нежность. Он подался вперед. Я задержала дыхание, невольно закрывая глаза.

Когда его губы коснулись моих, мир вокруг просто перестал существовать. Это был мягкий, осторожный поцелуй, от которого внутри все взорвалось тысячей искр.

Сквозь шум крови в ушах я вдруг услышала равномерные, гулкие удары. Эндрю обнял меня за талию, притягивая вплотную к себе, и я поняла, что это колотится его сердце. Быстро-быстро, словно у загнанного зверя.

Он чуть отстранился, глядя на меня потемневшими глазами. В них горел настоящий пожар. Не раздумывая ни секунды, я сама потянулась к нему, смело накрыв его губы своими, и окончательно растаяла в его сильных руках.

Мы целовались так долго, что у меня начала кружиться голова, и нам все-таки пришлось прерваться, чтобы вдохнуть воздуха.

Только сейчас я осознала, насколько все вокруг казалось правильным. Слишком правильным. Звезды мерцали, пруд сиял, ветер шелестел в листве. Я уткнулась лбом в его теплую грудь и на одном дыхании выпалила:

– Знаешь... всю эту неделю мне казалось, что ты просто хочешь от меня поскорее избавиться.

Я почувствовала, как его грудная клетка содрогнулась от тихого смеха.

– Мне нужно было подготовить тебя к этому моменту. Поверь, нет в мире ничего страшнее девушки, которая не понимает, почему парень ее игнорирует.

– Вот же придурок, – пробормотала я, улыбаясь. По телу рябила мелкая дрожь от насыщенности момента.

– Кажется, ты замерзла. Пора возвращаться в зал, – он резко поднялся, не давая мне шанса возразить.

Я, словно в тумане, принялась искать свои туфли. Моя медлительность его явно не устроила. Эндрю просто подхватил меня на руки и широким шагом понес к зданию Академии.

У самых дверей он поставил меня на землю, дождался, пока я втиснусь в эти адские колодки, а затем снова властно привлек к себе. Я встала на носочки, обхватив его за шею. Даже шпильки не сильно спасали – мне все равно приходилось тянуться.

Мы целовались в темном коридоре, пока нас не прервал скрип распахивающихся дверей. На пороге возникли Анна и Дерек. Сестра мгновенно все поняла и довольно захихикала:

– А мы как раз вас искали! Идемте, там сейчас самое интересное начнется. И да... С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КЭТИ! – она бросилась мне на шею.

Эндрю с насмешливым прищуром посмотрел на брата, но Дерек лишь развел руками, мол, «я спасовал под пытками». Я взяла Эндрю под руку – на этот раз уверенно и по праву – и мы шагнули в зал.

То, что мы увидели, было феерией хаоса. Контроль преподавателей явно ослаб, и студенты пошли в отрыв. На танцполе творилось безумие. Кто-то умудрился протащить контрабанду, и теперь толпа была откровенно нетрезвой. Ребята отплясывали так, будто завтра наступит конец света, истошно хохотали, а остальные скандировали им в такт.

Я не могла их осуждать. Если с самого детства из них делают убийц, то подобные вечера – единственный законный повод оторваться от души, чтобы просто не сойти с ума.

Нам, как самым трезвым, пришлось выступать в роли спасателей. Беллз, совершенно растеряв свою обычную аристократичную сдержанность, наотрез отказывалась уходить и громко требовала продолжения банкета.

Элис же просто сидела за столиком и без малейшего зазрения совести глушила прямо из горлышка что-то подозрительно напоминающее эльфийский виски.

Когда мы с Анной подошли к ней, Элис с трудом сфокусировала на нас взгляд.

– То самое свершилось, – ликующе выкрикнула Анна подруге, и я смущенно ткнула ее локтем в бок.

– Помню.. десятку... на бочку... – проикала она, хитро погрозив пальцем в мою сторону, и полезла рукой в декольте. Выудив оттуда скомканную купюру, она сунула ее Анне. – Держи. Ты выиграла...

Тут к нам подоспели Эндрю с Дереком. Элис подняла мутные глаза, погрозила кулаком сначала Энди, потом мне.

– Проказники... Чего так долго-то?

Братья переглянулись, и Дерек, вздохнув, взвалил хихикающую Элис себе на плечо. Мы кое-как подхватили упирающуюся Беллз и потащили нашу компанию по коридорам в жилой блок.

Когда грязная работенка по развозу буйных тел была завершена, парни предложили еще ненадолго вернуться в зал. Эндрю сразу направился к диджейской стойке и о чем-то переговорил с Уэсли. Тот широко оскалился, взял микрофон и убавил музыку.

– Народ! Наступил новый день! И в этот день я хочу поздравить Кэтрин Страйтер с днем рождения! Шуму для Кэ-э-эти!!! – завопил оборотень.

Толпа тех, кто еще держался на ногах, взорвалась одобрительным ревом и свистом.

– А теперь – медляк для именинницы! – объявил Уэсли.

Эндрю вытащил меня в центр зала. Под свист Дерека и радостный смех Анны я положила голову на грудь Эндрю, обнимая его за плечи. Мне было так тепло и невероятно спокойно. Я хотела, чтобы эта песня никогда не заканчивалась. Это был лучший, самый безумный день рождения в моей жизни.

Когда затихли последние аккорды, Эндрю нежно зарылся пальцами в мои волосы.

– Пора спать, катастрофа, – шепнул он, беря меня за руку.

– А как же Анна? – я обернулась, выискивая сестру.

– Поверь, дорогу они найдут, – усмехнулся он, уводя меня в тишину коридоров.

Мы шли медленно, наслаждаясь тишиной. Я крепко сжимала его большую, горячую ладонь, чувствуя себя абсолютно счастливой.

Остановившись у дверей моей комнаты, он не проронил ни слова. Просто взял мое лицо в ладони и впился в мои губы – уже не робко и нежно, а жадно, страстно, выбивая весь кислород из легких.

Мое сердце билось где-то в горле, ноги окончательно подкосились. Я тонула в нем, растворялась без остатка, и единственное, чего я хотела в эту секунду – чтобы меня никто и никогда не спасал.

Глава 12. Ошибки и их последствия

Я проснулась ближе к полудню, с огромным трудом оторвав голову от подушки, которая так и манила лечь обратно. Тело гудело, словно я всю ночь разгружала вагоны с углем, а не танцевала на каблуках.

Повернув голову, я обнаружила на тумбочке аккуратную подарочную коробку с огромным бантом. К нему была прикреплена записка, написанная торопливым почерком Анны:

«Ушла в библиотеку. Не решилась тебя будить, потому что боялась быть задушенной подушкой. Здесь пара романов, которые ты давно хотела почитать. С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КАТАСТРОФА!»

Я рассмеялась, разворачивая хрустящую бумагу. Да, Анни всегда знала, как меня порадовать. Под ее подарком обнаружилась еще пара коробок, переданных Александрой.

Мама с папой прислали новый телефон взамен того, что Мэри утопила в вазе. Официальная версия для родителей гласила, что я уронила его в унитаз – позорно, но безопасно. Бабушка прислала пару очаровательных старинных браслетов из потускневшего серебра, которые передавались по наследству в нашей семье.

Я начала одеваться, и только тогда сполна прочувствовала, как зверски болят икры и стопы после вчерашнего вечера. Мысли тут же унеслись к Эндрю, к темному коридору и поцелуям, от которых перехватывало дыхание. Я потрясла головой, отгоняя эти воспоминания, иначе рисковала просидеть на кровати с дурацкой улыбкой до самого вечера.

Когда я наконец добралась до библиотеки, то ожидаемо обнаружила сестру у стеллажей с демонологией. Она увлеченно водила пальцем по корешкам книг.

– Привет, ботаник, – улыбнулась я, подходя ближе.

– Выспалась?

– О да. А ты? – Анна захлопнула справочник, хитро прищурившись.

– Да что-то встала и уже не смогла заснуть, – соврала я, не желая вдаваться в подробности своих зависаний на кровати и перед зеркалом, когда я вспоминала вчерашний вечер. – Оставь ты свою библиотеку хоть на минуту. Идем в столовую, я умираю с голоду.

– Вечно ты голодная. Поражаюсь, как в тебя столько влезает при твоем-то весе, – засмеялась она, возвращая книгу на полку. – Твоя взяла, я тоже еще не завтракала.

По дороге в столовую Анна в красках расписывала мне финал вчерашней вечеринки.

– ...Два оборотня-дебошира, напившись какой-то дряни, полезли задираться к Найджелу и Кристоферу. А те, естественно, предпочли не уходить от конфликта и решить проблему кулаками, – восторженно вещала сестра. Ну вот, и она туда же. Что у них тут за фетиш на драки оборотней?

– Может, ты мне объяснишь, что в этом такого завораживающего? – вспылила я. – Парни бьют друг другу морды. Что тут веселого?

– Ну... хотя бы то, что они рвали друг на друге рубашки и дрались с обнаженными торсами, – Анни залилась краской и захихикала. Я живо представила себе четырех раскачанных парней, сцепившихся на танцполе.

– О. Ну, наверное, это было... зрелищно, – с легким сожалением в голосе протянула я.

– Еще как! – ахнула она, толкая двери столовой.

Зал уже вернулся в свое привычное, аскетичное состояние. Длинные столы стояли ровными рядами, магических светильников не было, и только редкие забытые лепестки на полу напоминали о вчерашнем торжестве.

Наша компания в полном составе оккупировала любимый стол у окна. Выглядели они, откровенно говоря, паршиво. Беллз сидела, уставившись в одну точку пустым взглядом, и безжизненно тарабанила ногтями по столу. Ее золотые волосы были собраны в небрежный, растрепанный хвост.

– Дайте мне тишины, покоя и рассола, – простонала она, когда Элис случайно задела ее локтем. Стойкий запах перегара недвусмысленно говорил о тяжелом похмелье. Выпей я столько эльфийского виски, сколько влила в себя Элис, я бы до сих пор валялась в коме.

Негромко поздоровавшись, мы с Анной набрали полные подносы еды и вернулись к ребятам. Я неуверенно остановилась возле свободного стула рядом с Эндрю. Внутри все сжалось: я не знала, как вести себя после вчерашнего. Вдруг для него это была просто игра? Вдруг при друзьях он включит режим «крутого парня»?

Но Эндрю тут же собственнически приобнял меня за талию и усадил рядом с собой, ничуть не смущаясь публики. Мое сердце забилось где-то в горле. Ребята даже не обратили на это внимания – видимо, для них все было очевидно еще вчера. Только Макс как-то мрачно покосился в нашу сторону, опустошая уже третий стакан ледяной воды подряд.

Крис дважды ложился лицом на стол и начинал сладко посапывать, а Найджел оба раза безжалостно тормошил брата. Сам Найджел прикладывал к щеке платок со льдом.

Когда он его убрал, я ахнула: от скулы до глаза растекался багрово-синий кровоподтек размером с мою ладошку. Кристофер отделался глубокими царапинами на шее. Да уж, последствия «зрелищного шоу».

– Почему они не используют исцеляющие чары? – спросила я у Эндрю шепотом.

– Александра наказала всех участников потасовки, наложив блок на исцеляющую магию, – в полный голос ответил он.

– Но это же несправедливо! Оборотни регенерируют сами по себе, им не нужна магия, – искренне возмутилась я. Найджел и Крис переглянулись, и на их разбитых лицах расцвели самодовольные ухмылки.

– Мы еще легко отделались, Кэт, – хмыкнул Кристофер. – Оборотни – зачинщики драки, и сейчас они отбывают наказание в лабораторных кабинетах. Драят колбы для химических реактивов. Вручную.

Мои глаза невольно округлились.

– Оу, наказания у нас тут креативные, – мечтательно протянул Макс, массируя виски. – Я вот однажды спалил пол-лаборатории на уроке по изготовлению противоядий. Меня в наказание на неделю отправили поваром на кухню. И лишь когда в лазарет начали поступать пачками студенты с жестоким отравлением, Александра поняла, что руки у меня растут из задницы. К готовке мне строго-настрого запретили возвращаться до скончания веков.

Мы грохнули со смеху. Даже Беллз слабо улыбнулась, хотя Элис тут же заткнула уши, проскулив что-то о слишком громких звуках.

– Хорошо хоть сегодня воскресенье и не будет занятий. Сможете отлежаться, – сказала я, откусывая сэндвич.

Повисла внезапная тишина. Ребята переглянулись и посмотрели на меня с нескрываемым сочувствием.

– Вообще-то... по расписанию у нас сегодня тренировка, – Дерек напустил тумана. Анна поперхнулась соком.

– В воскресенье?! Серьезно? – прорычала я, понимая, что мои мечты о спокойном дне с книжкой летят в тартарары.

– Сегодня у Александры единственный свободный день для индивидуального курирования, – едва прохрипела Беллз.

– И поверьте, это лучше, чем попасть к профессору Хиггинсу. Тот вообще живых существ не переваривает, а новичков – особенно.

– А где будет занятие? – обреченно спросила Анни.

– В Тренировочном Зале, в западном крыле, – Эндрю поднялся из-за стола, убирая пустой поднос. – И нам пора. Оно начинается через пятнадцать минут.

Мы с Анной застонали в один голос, но все же поплелись переодеваться в форму. Тренировочный Зал оказался размером с хороший ангар для самолетов. Повсюду висели мишени, стояли манекены из плотной резины, а пол был устлан жесткими матами. Правая стена была сплошь забита всевозможным оружием: от тренировочных деревянных шестов до устрашающих стальных клинков и арбалетов.

Александра уже ждала нас. В этот раз на ней не было строгой мантии – только обтягивающие черные штаны и спортивная борцовка, обнажающая мускулистые, покрытые бледными шрамами руки. Волосы были затянуты в тугой узел. От нее исходила аура хищника, готового к броску.

– Сегодня мы разберем базовые блоки и перехваты, – начала она без лишних предисловий, пока мы выстраивались в шеренгу. – Главное в бою – не ваша физическая сила, а умение изучать противника и использовать его инерцию против него самого. Эндрю, выйди ко мне.

Эндрю лениво отделился от строя и встал напротив директора, приняв расслабленную стойку.

– Нападай, – коротко кивнула Александра.

Все произошло так быстро, что я пожалела об отсутствии кнопки «замедленная съемка». Эндрю буквально смазался в воздухе, обрушив на Александру град молниеносных, тяжелых ударов. Но она даже не сдвинулась с места. Она отбивала его выпады с пугающей, почти скучающей легкостью, словно читала его мысли.

Внезапно она сделала резкий, едва уловимый разворот. Левой рукой она отвела его блок в сторону, правой мертвой хваткой вцепилась ему в воротник, а ногой сделала короткую подсечку. Секунда – и Эндрю с глухим стуком рухнул на маты. Александра возвышалась над ним, не сбив дыхания и не испортив прически.

– Важен элемент внезапности, – резюмировала она, подавая Эндрю руку. Тот, тяжело дыша, поднялся, потирая ушибленное плечо. – Попробуйте отработать мою тактику. На сегодня я вас оставлю. У меня срочный вызов в Совет. Эндрю, Дерек – проконтролируйте новичков. Разбейтесь на пары.

Александра стремительно покинула зал, оставив нас переваривать увиденное. Проводив ее взглядом, я поймала себя на противоречивых мыслях. Я искренне сомневалась, что из этого лучше: то ли радоваться, что нам не пришлось в полной мере испытать на себе тренировку под тяжелым, сканирующим взглядом самой Наставницы, то ли паниковать.

Ведь следить за нами оставили Эндрю. А после наших спаррингов я уже успела на собственной шкуре прочувствовать одну простую истину – в процессе обучения этот парень превращался в бездушную машину, становясь максимально жестоким и абсолютно беспощадным.

– Я правильно понимаю, что мы сейчас будем друг друга избивать? – шепнула мне Анна, с ужасом глядя на Элис, которая разминала шею с кровожадной ухмылкой.

Мне и самой показалось странным, что мы здесь от силы пару недель, а нас уже ставят в пары с опытными бойцами. Я нервно усмехнулась, обращаясь к подошедшему Эндрю:

– Вас не смущает этот подход Александры? Она что, хочет спровоцировать у меня еще один неконтролируемый выброс силы, заставив меня паниковать? Я не хочу никому навредить!

– Ничто так не учит новичка, как получение по шее от сильного соперника, – издевательски протянул он, игнорируя мои страхи. – Это помогает сбить спесь. И заставляет инстинкты просыпаться. Демоны в подворотне не будут делать вам скидку на неопытность.

Нас разбили по парам. Моим напарником оказался Макс. Мало того, что он хорошо подготовленный нефилим, так он еще и выше меня на голову.

– Это правда необходимо? – вздохнула я, вставая напротив него.

– Расслабься, Кэти, я буду бить вполсилы, – он подмигнул мне, принимая стойку.

Начался спарринг. Дралась я, конечно, отвратительно. Несмотря на то, что я тренировалась с Эндрю всю неделю, особых прорывов в боевых схватках я не делала – скорее училась группироваться при падении и красиво получать синяки. Я не могла справиться с Максом.

Мой мозг предательски цеплялся за логику: я постоянно анализировала, куда он смотрит, как переносит вес, пыталась просчитать его следующий шаг. И из-за этого безнадежно опаздывала. Дважды Макс легко, играючи валил меня на маты, подсекая ноги. Мои ребра ныли, плечи горели, но каждый раз я упрямо вставала, смахивая пот со лба.

Перед третьей схваткой Макс внезапно понизил голос и, финтя левой рукой, спросил:

– Так что, вы теперь с Эндрю вместе?

Я опешила. Вопрос прозвучал до странности ревниво. Какое ему дело?

– Не твое дело, – огрызнулась я, почувствовав укол раздражения.

И тут все изменилось. Вопрос Макса вывел меня из равновесия, отключив ту самую рациональную часть мозга, которая мешала мне двигаться. Эмоции взяли верх над разумом.

Его слова оказались отвлекающим маневром. Макс резко пошел на сближение, замахиваясь правой. Но мое тело вдруг среагировало быстрее, чем я успела об этом подумать.

Время словно замедлилось. Я отчетливо увидела траекторию его руки. Инстинкты, о которых я даже не подозревала и которые так отчаянно пытался разбудить во мне Эндрю, взяли управление на себя.

За долю секунды я скользнула в сторону с линии атаки. Моя левая рука мертвой хваткой перехватила его запястье, выворачивая его за спину Макса, прямо как показывала Александра. Одновременно я нанесла короткий, жесткий удар ребром стопы ему под колено. Макс потерял равновесие и с грохотом рухнул лицом в мат.

Я замерла, тяжело дыша, не веря собственным рукам. Я только что уложила опытного бойца. Без магии. На голых рефлексах.

– Неплохо, Кэти, – раздался за спиной голос Эндрю. Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Это заставило мою самооценку пробить потолок зала.

Макс застонал, недовольно глядя на меня снизу вверх. Я торопливо протянула ему руку.

– Извини, я не...

Он ухватился за мою ладонь, попытался встать, но его нога предательски поехала по мату. Он рухнул обратно, увлекая меня за собой.

Я с визгом приземлилась прямо на него. Выглядело это максимально нелепо: Макс лежал на спине, раскинув руки, а я распласталась сверху, упираясь локтем ему в грудь. В зале повисла гробовая тишина. Все прекратили спарринги. Элис демонстративно закашлялась, скрывая смешок. Я пулей скатилась с Макса, чувствуя, как лицо заливает краска.

– Прости, – смущенно пробормотала я, отряхивая футболку.

– Это я виноват, нога соскользнула, – Макс поднялся, нервно почесывая затылок и избегая смотреть на меня.

Я бросила осторожный взгляд на Эндрю. Его лицо не выражало абсолютно ничего, но скулы каменели, а руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. В воздухе витала надвигающаяся угроза.

– На сегодня хватит, – ледяным тоном скомандовал Эндрю. – Тренировка окончена. Свободны.

– Слава богам, – простонала Анна, потирая красное пятно на лбу. – Элис даже с похмелья бьет так, будто у нее вместо рук кувалды. Я иду в душ. А ты?

– Я... сейчас приду, – я посмотрела в сторону Эндрю, который остервенело собирал инвентарь. Анна понимающе ухмыльнулась и вместе с Дереком покинула зал.

Я подошла к скамейке за своей толстовкой и сумкой. Наклонившись, я вдруг почувствовала резкую слабость – в глазах потемнело, колени дрогнули.

Это длилось всего секунду, но сумка выскользнула из ослабевших пальцев. Молния расстегнулась, и мой блокнот с записями разлетелся веером листов по полу.

– Черт... – выругалась я, опускаясь на колени и торопливо собирая листки.

Я так увлеклась, что не заметила, как ко мне подошли. Знакомый запах окутал меня. Эндрю присел на корточки рядом со мной, молча собирая бумаги. Наши пальцы случайно соприкоснулись. Я подняла глаза. Вся злость и ревность исчезли с его лица, уступив место той самой пугающей нежности, от которой у меня внутри все переворачивалось.

Он плавно поднял меня на ноги, прижал к себе и поцеловал. Глубоко, властно, заявляя права. Где-то у дверей раздался громкий, недовольный вздох. Я успела открыть глаза и увидеть, как Макс разворачивается и быстро уходит в коридор.

Я отстранилась, слегка запыхавшись.

– И зачем была эта прилюдная демонстрация? – возмутилась я, хотя внутри все ликовало.

– Чтобы до некоторых особо непонятливых дошло, что ты – моя девушка, – жестко отрезал Эндрю.

– Правда? Твоя девушка? – я не смогла сдержать счастливой улыбки.

– Да, Кэтрин. Моя. Только моя, – в его голосе прозвучали собственнические, почти рычащие нотки. Он поцеловал меня в макушку. – Итак, куда пойдем праздновать твой день рождения?

– А мы собирались?

– Ты думаешь, я позволю тебе просидеть остаток твоего дня рождения в четырех стенах? Собирайся. Я знаю одно отличное место. Надеюсь, ты голодная.

– Я всегда голодная, – честно призналась я.

Вернувшись в комнату, я устроила настоящую панику. Я долго перебирала наряды, нервничала, отбрасывая то джинсы, то юбки.

– Анни, спасай! Что мне надеть? Это же вроде как наше первое официальное свидание! – простонала я, стоя перед шкафом.

– Спокойно, дыши, – Анна подошла и уверенно вытащила с вешалки легкий синий сарафан на тонких бретелях. – Вот это. Идеальный баланс между «я старалась» и «я просто надела первое, что выпало из шкафа».

Переодевшись, я спустилась в холл, где меня уже ждал Эндрю. Мы вышли за территорию Академии и направились в город. Вскоре он привел меня к старому, заброшенному зданию с вывеской, закрытой строительными лесами. Я ходила мимо этого места сотню раз.

– Ты привел меня в заброшку? Очень романтично, – хмыкнула я.

Эндрю лишь усмехнулся и провел рукой по воздуху. Иллюзия пошла рябью, строительные леса растаяли, и передо мной оказалась уютная, светящаяся теплым светом кофейня с витиеватой вывеской «Песня Фавна».

Внутри пахло корицей, свежей выпечкой и чем-то неуловимо сладким. За столиком у окна сидел мужчина, чье лицо полностью скрывала густая шерсть. За соседним столиком пили кофе три девушки: у двух кожа напоминала дубовую кору, а в волосах зеленели листья, у третьей на шее отчетливо виднелись жабры.

Но абсолютным шоком для меня стало нечто у барной стойки: существо с торсом человека и восемью щупальцами вместо ног, меланхолично потягивающее пиво через соломинку, украшенную розовым зонтиком.

Я замерла в дверях, чувствуя себя немного поникшей. Я все еще полагалась исключительно на свои глаза, а не на чутье, как учил Эндрю. Поэтому сквозь наложенные на них чары я не могла видеть истинную суть вещей без посторонней помощи.

Мы сели в самый дальний угол. Эндрю внимательно следил за моей реакцией.

– Неплохо держишься, – подытожил он. – Ты сильнее, чем кажешься.

– А ты ждал, что я завизжу и упаду в обморок?

– Ну, когда я в десять лет впервые увидел демона-слизня, я именно так и сделал.

Официант – парень с синей чешуей на скулах и длинными черными когтями принес наш заказ. Два гигантских бургера, картошку и молочный коктейль с колой.

– Я все заказал заранее, – пояснил Эндрю, поймав мой вопросительный взгляд.

– Самоуверенно, – фыркнула я, вгрызаясь в картошку.

– В честь твоего дня рождения разрешаю задавать мне любые вопросы, – Эндрю откинулся на спинку диванчика, скрестив руки.

– Почему ты остался в этом городе? – я решила начать с главного. – У тебя выдающиеся навыки. Ты мог бы жить в главном городе, строить карьеру, быть в безопасности. Зачем тебе этот серый Уитби?

Улыбка сошла с его лица.

– Дело в родителях. Они живут, по уши погрязнув в политике, постоянно ездят в командировки и живут в дороге. У них нет дома, скорее только вечная работа и обязательства перед Когнитионом. А я... я остался здесь, потому что знал, что должен. Моя бабушка перед смертью сказала, что моя судьба решится в мире ординаров. Что я встречу ту, кого должен защищать. Я искал тебя, Кэти. Долго искал.

Мое сердце сжалось от искренности в его голосе.

– А как же Дерек? – тихо спросила я. – Он тоже остался ради тебя?

– Наши семьи решили что эта Академия лучшее место, где мы можем сблизиться и стать напарниками по оружию. Мы с ним как братья, хотя по крови кузены. У Дерека была куча шансов получить теплое местечко в Примуме. Но он сказал, что ни за что не оставит меня одного в этом болоте. Да и ему всегда нравилось здесь больше.

– Теперь моя очередь, – Эндрю хитро прищурился. – Твой самый большой страх?

Я задумалась, вертя в руках трубочку от коктейля.

– Не оправдать ожидания всех тех, кто считает меня Избранной, – честно ответила я. – И потерять вас всех в процессе.

Эндрю серьезно кивнул и накрыл мою руку своей.

– Мы не дадим тебе потеряться, катастрофа. А что насчет более приземленных вещей?

– Ну, мне не очень приятны пауки, я их терпеть не могу, эти волосатые лапки и куча глаз…

Эндрю искренне расхохотался.

– Ну вот, сейчас ты уже больше похожа на нормального человека.

– А у тебя есть какие-то страхи?

Смех медленно сошел с его губ, уступая место задумчивой серьезности. Он покрутил в пальцах стакан с содовой, завороженно глядя на танцующие в нем кубики льда.

– Потерять себя, – ответил он наконец, и его голос прозвучал непривычно глухо. – Стать никем. Жить по инерции, без какой-либо цели, просто прожигая отведенные годы. Для меня нет ничего страшнее, чем проснуться однажды утром и понять, что мое существование не имеет смысла.

Он поднял взгляд, и его зеленые глаза впились в мои с обжигающей интенсивностью.

– Пока у меня был только долг – выслеживать и убивать тварей, рвущихся из Бездны, – я держался за это. Охота была моей целью, моим единственным якорем, чтобы не сойти с ума в этом кровавом водовороте. Но теперь...

Эндрю чуть подался вперед, и его пальцы мягко, но уверенно переплелись с моими.

– Теперь, когда появилась ты, этот якорь обрел настоящий смысл. Мне больше не нужно заставлять себя идти в темноту просто потому, что так прописано в уставе, Кэти. У меня появилось то, ради чего действительно стоит сражаться.

Мы просидели в кафе почти два часа, болтая обо всякой ерунде, обсуждая любимые книги, музыку и нелепые привычки преподавателей Академии. Напряжение исчезло, уступив место абсолютному теплу и доверию.

Когда мы вышли на улицу, небо разразилось оглушительным громом, и на нас обрушился ледяной весенний ливень. Эндрю накинул на нас свою куртку, и мы с хохотом побежали к Академии, шлепая по лужам.

Мокрые до нитки, мы добрались до жилого крыла. Эндрю проводил меня до комнаты. Но еще на подходе я почуяла неладное. Дверь была приоткрыта, а внутри царил абсолютный мрак.

Я осторожно толкнула створку, шагнув внутрь. Вспыхнул свет, и комната взорвалась оглушительными воплями:

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!

Я подпрыгнула на месте, схватившись за сердце. Вся наша компания стояла посреди комнаты с хлопушками, шариками и огромным тортом, который держал Владимир. Анна сияла ярче всех.

Эндрю стоял в коридоре, прислонившись к косяку, и довольно смеялся.

– Ты знал! – я ткнула в него пальцем. – Ты специально увел меня, чтобы они успели все подготовить! Ах ты интриган!

– Я обещал тебе лучший день рождения, катастрофа, – подмигнул он.

Меня втянули в комнату, засыпая поздравлениями, подарками и кусками торта. Глядя на этих странных, ненормальных, покрытых синяками после тренировок, но искренне улыбающихся людей, я поняла одну важную вещь. Я больше не была пустым местом. Я была Избранной. Но что гораздо важнее – я была дома.

Глава 13. Искра, разжигающая пламя

Все было в огне. Меня звал чей-то голос – тягучий, гипнотический. Я шла на этот зов, ступая босыми ногами по раскаленным углям. Пламя бушевало вокруг, но оно не обжигало. Оно казалось живым: трепетало, переливалось золотом и багрянцем, аккуратно лизало мои руки, словно ласковый зверь.

Но вдруг голос исказился, превратившись в визгливый, торжествующий хохот, до боли напоминающий смех Мэри в особняке Корнелиуса.

Пламя мгновенно почернело. Теперь оно жалило. Кожа на руках пошла страшными волдырями, невыносимая боль пробрала мое тело насквозь. Я вскрикнула, пытаясь закрыться от огня, но черные языки уже обвивали мои запястья, засасывая в воронку удушливой сажи. Я закашлялась. Воздуха не осталось.

Я распахнула глаза и резко села на кровати, судорожно глотая воздух.

Сон был настолько реалистичным, что на языке все еще горчил привкус пепла. Дрожащими руками я поднесла ладони к лицу, ожидая увидеть страшные ожоги. Кожа была целой, но поперек ладоней тянулись яркие, горячие красные полосы, словно я только что держалась за раскаленный железный прут.

Я нервно сглотнула и опустила взгляд на смятую простынь. Волосы на затылке зашевелились. Там, где секунду назад мои руки судорожно комкали ткань во сне, зияли две обугленные, дымящиеся дыры. Края ткани еще тлели, рассыпаясь черным пеплом.

Это было так абсурдно, что я не удержалась и сильно ущипнула себя за бедро. Больно. Не сон.

Я уставилась на свои почерневшие от сажи ладони. Вспомнила сон. Вспомнила обжигающий жар, боль, визгливый смех вампирши. Злость, та самая защитная ярость, которая спасла меня в особняке, снова начала подниматься в груди.

В ту же секунду на кончиках моих пальцев вспыхнули крошечные, золотистые язычки пламени. Они станцевали на ногтях и тут же погасли. Я перестала дышать. Неужели, спустя столько дней унизительных неудач на уроках магии, у меня наконец-то получилось?

Я зажмурилась. Представила пламя. Представила ту жгучую искру внутри себя, о которой говорила преподавательница-дриада.

На этот раз огонь вспыхнул ярче, охватив ладони ровным, золотистым светом. Он не обжигал. Он грел.

Я подорвалась с кровати.

– Анни! Анни, проснись! – я зашипела, тряся сестру за плечо свободной рукой.

– А? Что? Демоны? Пожар? – Анна подскочила, подслеповато щурясь без очков. Когда ее взгляд сфокусировался на моих руках, она замерла, приоткрыв рот. – Твою мать, Кэти... ты горишь.

Сестра еще ни разу не видела настоящую, стихийную магию так близко – на ее уроках ботаники они в основном кромсали корешки.

– Я знаю! – я гордо улыбнулась, чувствуя себя так, словно только что выиграла Олимпиаду. – У меня получилось!

– Как? – благоговейно выдохнула Анна, инстинктивно подтягивая к себе одеяло, словно мы сидели у костра.

– Сон... точнее, кошмар. Видимо, страх и злость работают как спусковой крючок, – стоило мне отвлечься на разговор, как пламя мгновенно погасло. Но теперь я знала, как его вернуть. – Я, кажется, поняла принцип. Надо просто выбросить все из головы и поймать эмоцию.

Я пожала плечами, и мой взгляд случайно упал на тяжелую стопку учебников по рунологии, лежащую на письменном столе.

– Слушай, а если...

– Кэти, только не спали нам комнату, – нервно сглотнула сестра.

Я проигнорировала ее писк. Сфокусировав взгляд на верхней книге, я представила, как она отрывается от стола. Плавно, словно невидимой нитью, я подняла руку и согнула пальцы. Тяжелый фолиант дрогнул, а затем послушно взмыл в воздух на полметра.

Мое сердце забилось как сумасшедшее. Это было опьяняющее, всемогущее чувство. Я – Кэтрин Страйтер, которая всю жизнь была ходячей катастрофой – левитировала предметы! Но стоило мне на секунду загордиться собой, как концентрация сбилась, и книга с грохотом рухнула обратно на стол.

– Обалдеть... – прошептала Анна. – Это же телекинез. У меня где-то был справочник по базовым заклинаниям! – она нырнула в свой рюкзак, выудив оттуда потрепанную книжицу в вишневой обложке. – Держи. Тебе нужнее.

– Откуда у тебя вообще книга по практической магии? – я с подозрением прищурилась, забирая томик. Анна смущенно поправила растрепанные волосы.

– Я хотела выудить для себя полезную информацию о стихиях. Чтобы быть полезной тебе, Кэт. Раз уж у тебя такой потенциал, нам нужно знать, как с ним обращаться.

– Спасибо, Анни, – я с благодарностью прижала книгу к груди.

Анна, убедившись, что пожар нам больше не грозит, зевнула, завернулась в одеяло и через пять минут уже сладко сопела. А я сидела на краю кровати, понимая, что уснуть больше не смогу.

Часы показывали половину шестого утра. Вся Академия еще спала. Идеальное время для практики.

Я быстро натянула черную тренировочную форму – облегающую борцовку и удобные штаны. Прихватила справочник и стальную индивидуальную стеку – подарок Александры для черчения рун. Такие нефилимы получали после того как доходили до третьего уровня подготовки.

После того как Александра и лекари достаточно изучили мою кровь, они пришли к невероятному выводу: моя физиология позволяла мне спокойно наносить руны прямо на свое тело, без какого-либо вреда для здоровья и рассудка, как это делали нефилимы. Для ординара это было бы смертельно, но я переносила магию рун так же легко, как обычные перепады температуры.

Не желая больше сидеть без дела на месте я выскользнула из комнаты. Коридоры были погружены в серый предрассветный сумрак. Я вспомнила руну бесшумного шага, которую мы недавно изучали на уроках с мистером Шепардом.

Я тогда специально зазубрила ее начертание, лелея коварную мысль тайком подглядеть за тем, что делает Эндрю на своих одиночных тренировках, но так и не представилось возможности использовать руну по назначению.

Начертив ее стекой прямо на коже предплечья, я почувствовала легкий, приятный холодок – и мои кроссовки перестали издавать даже малейший скрип по камню.

Двери огромного Тренировочного зала оказались не заперты. Я скользнула внутрь, включила дежурное освещение и уселась по-турецки прямо на маты, раскрыв вишневую книгу.

«Созидатели – маги, управляющие стихиями... Если первой проявилась стихия огня, магу следует быть крайне осторожным. Начинать с дыхательных практик. Высокий риск неконтролируемого выброса...»

Ну да, осторожность – это мое второе имя. Но в этот раз я не стала торопиться. Я закрыла справочник, положила ладони на колени и прикрыла глаза, отсекая гулкие звуки пустого зала.

Нужно было поймать то самое состояние. Не анализировать формулы, не думать о том, как это работает. Я вспомнила слова дриады. Вспомнила советы Эндрю на матах. Чувствуй.

Вдох. Я потянулась к той самой искре в груди, которая откликнулась мне после кошмара. Выдох. Я позволила своему разуму замолчать. Я не просила огонь появиться – я просто позволила ему быть.

Тепло медленно растеклось по венам, собираясь в кончиках пальцев. Сквозь закрытые веки пробилось яркое свечение. Я открыла глаза. Мои ладони гудели, охваченные мощным, ровным пламенем. Оно не обжигало, оно было продолжением меня.

Но мне было мало. Я хотела проверить границы. Я медленно поднялась на ноги, удерживая концентрацию, и резко выбросила руки в стороны. Пламя послушно сорвалось с ладоней, образовав вокруг меня плотное, вращающееся кольцо огня. Жар становился все сильнее. Кольцо расширялось, языки пламени голодно лизали тренировочные маты.

Я сжала кулаки. Кольцо мгновенно стянулось в один плотный, ревущий огненный шар прямо над моей головой. Развернувшись, я с силой выбросила руку вперед, направляя шар в ближайший тренировочный манекен.

Удар был такой силы, что манекен вспыхнул как спичка. Пламя взвилось под самый потолок, запахло жженой резиной и гарью. Паника ледяным душем ударила в голову. Я не знала, как это потушить! В зале не было огнетушителей.

«Вода! Мне нужна вода!» – отчаянно подумала я, выставляя руки вперед, желая спасти зал от пожара с той же силой, с какой минуту назад хотела его зажечь.

Из моих ладоней с оглушительным шипением ударила мощная, ледяная струя воды. Она сбила ревущее пламя за секунду, оставив от манекена лишь дымящуюся лужу черной жижи и облако пара.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, с шоком разглядывая свои трясущиеся руки. Огонь. Вода. Телекинез. Кто я такая?!

Я прислушалась к себе, пытаясь осознать форму своей силы. Огонь был обжигающим, дерзким, требующим немедленного выхода. Вода ощущалась иначе – плотной, тяжелой, податливой, как жидкий металл. Я физически чувствовала, как магия течет внутри меня, меняя свою плотность и форму в зависимости от моей воли.

Но вместе с этим восторгом пришло и другое, пугающее чувство: чем больше магии я выплескивала наружу, тем сильнее разрасталась звенящая, холодная пустота внутри меня. Словно я вычерпывала саму себя до дна, оставляя лишь сосущее чувство абсолютного физического истощения.

Внезапно за спиной раздался громкий скрип двери. Я инстинктивно подскочила, судорожно сгребая с матов вишневый справочник.

В проеме стоял Макс. Его глаза комично округлились, когда он перевел взгляд с меня на дымящиеся остатки манекена, а затем на лужи воды, растекающиеся по залу.

– Кэтрин? – он прикрыл за собой дверь. – Что ты тут делаешь в такую рань?

– Да так. Практикуюсь. Я уже ухожу, – я попыталась обойти его, чувствуя себя вором, пойманным с поличным.

– Ясно, – протянул он, преграждая мне путь. – И как успехи с магией? Судя по разрушениям – отлично.

– Хорошо. Книги помогли, – я потрясла справочником перед его носом. – А ты что тут забыл?

Макс замялся. Его обычная саркастичная ухмылка куда-то исчезла, уступив место странной нервозности.

– Не спалось. Услышал шум в коридоре, решил проверить.

– Ты что, следил за мной от самой комнаты? – я нахмурилась, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.

– Нет! То есть... да, я видел, как ты вышла. Кэти, я давно хотел поговорить, – он сделал шаг ко мне.

– О чем? – я отступила, потому что его пристальный взгляд мне совершенно не нравился.

– Это сложно. Ты... ты мне очень нравишься, Кэтрин, – на одном дыхании выпалил он, глядя мне прямо в глаза.

Я замерла, чувствуя себя так, словно меня окатили ледяной водой из моего же собственного заклинания.

– Макс... ты же знаешь, что я с Эндрю.

– Знаю. Он мой друг. И я знаю, что веду себя как скотина, но я ничего не могу с собой поделать, – он сделал еще один быстрый шаг, сократив расстояние между нами до минимума.

– Прости, но... – я не успела договорить.

Макс резко схватил меня за плечи, притянул к себе и впился в мои губы поцелуем. Это было настолько внезапно и неприятно, что первую секунду я просто стояла в оцепенении. А затем ярость, та самая, что разжигала мой огонь, вспыхнула с новой силой.

Я с силой оттолкнула его в грудь. Моя правая рука взлетела вверх и с оглушительным звуком впечаталась в его щеку. Пощечина вышла такой сильной, что моя ладонь онемела, а голова Макса мотнулась в сторону.

– Ты совсем больной?! – прошипела я, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Кэти, прости, это был порыв... – он попытался снова схватить меня за руку, но я отшатнулась как от огня.

– Не трогай меня! – рявкнула я, тыча в него дрожащим пальцем. – Я уложила тебя на маты недавно, и сделаю это снова, если ты еще раз ко мне приблизишься! Ничего не было, Макс. Понял?!

Я развернулась и выбежала из зала, оставив его стоять посреди дымящихся луж.

Я неслась по пустым коридорам Академии, и в голове билась только одна паническая мысль: как же это все неправильно. Этот поцелуй был колоссальной, глупой ошибкой.

Эндрю ни в коем случае не должен об этом узнать. Я не хочу... я категорически не хочу становиться той самой причиной, по которой Эндрю начнет расправляться со своими друзьями и разрушит свою команду.

В комнату я влетела как ураган, едва не сорвав дверь с петель. Анна уже сидела на кровати, сонно зевая и собирая сумку на утренние занятия.

– О, ты рано. И как успехи? Открыла в себе что-то новое? – спросила она.

– Да. Скоро могу становиться повелителем стихий. И еще я только что влепила пощечину Максу, – на одном дыхании выпалила я, рухнув на кровать лицом в подушку.

– Чего-о-о?! – Анна аж выронила пенал. – Он что, к тебе лез? А как же Эндрю?

– А он просто взял и поцеловал меня! – я перевернулась на спину, в отчаянии уставившись в потолок. – Это катастрофа, Анни. Если Эндрю узнает, он его убьет. В буквальном смысле.

– Это точно, – мрачно кивнула сестра. – Эндрю Макса на британский флаг порвет.

– Я ничего не скажу. И ты молчи.

– Я могила, – Анна красноречиво «застегнула» рот на невидимую молнию.

Когда мы пришли в столовую на завтрак, наша компания уже была в сборе. Почти вся. Место Макса пустовало. Едва я села, Эндрю тут же по-хозяйски приобнял меня, мягко поцеловав в висок. От этого привычного, теплого жеста мне стало еще паршивее. Я чувствовала себя предательницей, хотя моей вины в случившемся не было.

– А куда Макс запропастился? – вдруг спросила Беллз, намазывая тост джемом.

– Без понятия. Я не видел его с тех пор, как он влетел в комнату бледный как смерть, пробормотал что-то про «испорченные отношения» и снова куда-то убежал, – пожал плечами Владимир, он был соседом Макса по комнате, а потому они всегда были в курсе о передвижениях друг друга. – У нас тут у каждого свои тараканы.

Я нервно сглотнула, сжав под столом кулаки.

– Я видела его утром в коридоре. Он сказал, что ему нехорошо. Наверное, пошел в лазарет, – деревянным голосом соврала я, глядя исключительно в свою тарелку с яичницей.

И тут же почувствовала на себе тяжелый, давящий взгляд. Я робко подняла глаза и поняла, что совершила фатальную ошибку. Эндрю смотрел прямо на меня. Мой бегающий взгляд, нездоровый румянец на щеках и фальшивый тон сделали свое дело. Ему не нужны были слова. Нефилимы чувствуют ложь за версту. А Эндрю знал меня слишком хорошо.

Его челюсть сжалась так, что желваки угрожающе заиграли на скулах. Зеленые глаза потемнели, превратившись в два ледяных омута чистой ярости. Он понял.

Он с силой грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула с жалобным звоном. Эндрю резко вскочил, с грохотом опрокинув стул, и, не сказав ни слова, стремительно направился к выходу из столовой. Ребята ошарашенно уставились на меня. Анна тихо охнула.

– Эндрю, стой! – крикнула я, срываясь с места.

Я вылетела за ним в холл. Эндрю двигался как хищник, учуявший кровь. К моему ужасу, у самых дверей Главного зала он наткнулся на Макса, который как раз с понурым видом возвращался в столовую.

Но, увидев перекошенное от ярости лицо Эндрю, Макс мгновенно все понял без слов. Он даже не попытался принять боевую стойку или защищаться, лишь виновато опустил плечи и напустил на себя извиняющийся вид.

– Эндрю, послушай... – попытался сказать Макс, примирительно подняв руки, но не успел.

Эндрю схватил его за воротник рубашки, грубо развернул к себе и без замаха, коротким и страшно сильным ударом впечатал кулак ему прямо в лицо. Раздался тошнотворный хруст. Макс отлетел назад, тяжело ударившись спиной о каменную колонну. Из его разбитого носа на светлый пол хлестнула кровь.

В холле тут же образовалась толпа зевак. Студенты радостно засвистели, предвкушая зрелище.

– Ты, ублюдок, – прорычал Эндрю, снова хватая обмякшего Макса за грудки и занося кулак для второго удара. – Как ты посмел к ней прикоснуться?!

– Эндрю, нет! – я бежала к ним, но понимала, что не успею физически.

Паника и животный страх за них обоих, и за то, что их могут серьезно наказать за эту публичную бойню, снова ударили по всем внутренностям. Я инстинктивно вскинула руку вперед, отчаянно желая остановить это безумие.

Воздух между нами задрожал от напряжения. Кулак Эндрю намертво застыл в сантиметре от лица Макса.

– Какого черта?! – прорычал Эндрю, тщетно пытаясь сдвинуть руку. Он был парализован, словно залитый в невидимый бетон. Он медленно, с огромным трудом повернул ко мне искаженное гневом лицо. – Кэтрин... отпусти.

– Нет! – я тяжело дышала, удерживая руку вытянутой. Мои пальцы дрожали от напряжения. Макс тоже застыл, как мраморная статуя, только кровь продолжала мерно капать с его подбородка на пол. – Прекрати, прошу тебя!

– Я должен выбить из него всю дурь! Отпусти меня! – его голос вибрировал от ярости, требующей выхода.

– Тогда мне придется держать вас так до прихода Александры, – жестко сказала я. – Ты убьешь его, Эндрю! А потом тебя вышвырнут из Академии. Оно того стоит?!

Я, конечно, сильно сомневалась, что такого хорошего воина и любимчика руководства действительно исключат из-за одной потасовки, но грандиозного скандала мне точно хотелось избежать.

Эндрю тяжело дышал, его грудь стремительно вздымалась. Он бросил полный презрения и ненависти взгляд на застывшего Макса, затем снова посмотрел на меня. Спустя мучительно долгую минуту его напряженные плечи слегка опустились, и он коротко, неохотно кивнул.

Я плавно опустила руку. Невидимые тиски мгновенно спали. Эндрю с отвращением отпустил воротник Макса, словно тот был грязной тряпкой, и тот безвольно сполз по колонне на пол.

Толпа разочарованно загудела, поняв, что шоу окончено, и начала нехотя расходиться. Я подошла к Эндрю. Его глаза все еще метали молнии. Я встала на носочки, мягко положила ладони на его напряженное лицо и поцеловала его – смело, прямо там, на глазах у всех.

– Я влепила ему пощечину, – тихо сказала я, отстранившись и глядя в его потемневшие глаза. – Я дала ему отпор. У меня к нему ничего нет. А ты только что чуть не убил своего друга из-за глупости.

Эндрю шумно выдохнул, закрыв глаза и прижавшись лбом к моему лбу. Затем его руки собственнически обвили мою талию, прижимая к себе с такой силой, что хрустнули ребра.

– Я убью любого, кто посмеет к тебе прикоснуться, – глухо прорычал он мне в макушку. – Отныне я буду тщательнее за тобой следить, чтобы не подпускать всяких воров.

Он бросил последний, уничтожающий взгляд на Макса, который все еще сидел на полу, зажимая нос рукавом рубашки, и властно потащил меня прочь из холла.

Я шагала за ним, чувствуя невероятную смесь страха и окрыляющего счастья. Эндрю был сложным, вспыльчивым и до жути собственническим. Но когда его горячая ладонь так крепко сжимала мою руку, я понимала: я не променяю этого невыносимого охотника ни на кого другого в целом мире.

Вечером, когда суета этого безумного, бесконечного дня немного улеглась, мы сбежали от любопытных взглядов во внутренний двор. Воздух был по-весеннему прохладным, а зеркальная гладь пруда уже начала окрашиваться в тепло желтые оттенки, отражая свет от зажигающихся магических огней на территории Академии.

Мы сидели на нашей любимой кованой скамейке. Я прижималась к теплому боку Эндрю, уютно укутанная в его куртку, и слушала ровный, успокаивающий стук его сердца. Идиллия казалась абсолютной, но одна заноза все еще не давала мне покоя.

– Эндрю, – тихо начала я, выводя пальцем невидимые узоры на его ладони. – Пообещай мне, что ты больше не будешь злиться на Макса.

Стук его сердца мгновенно ускорился, а мышцы под курткой напряглись, словно камень.

– Даже не проси, – глухо отрезал он, устремив тяжелый взгляд куда-то на темную воду пруда.

– Ну послушай, – я приподняла голову, заглядывая в его упрямые глаза. – Молодость прощает глупость. Макс поступил как идиот, это правда. И он уже сполна понес наказание за свой проступок – у него теперь, между прочим, сломан нос и публично растоптано эго. Но не нужно из-за этого считать его теперь своим злейшим врагом и ставить крест на дружбе.

– Дело не в глупости, Кэт. Существует еще такое понятие, как мужское достоинство, – процедил Эндрю, и в его голосе снова прорезались те самые ледяные, металлические нотки, которые я слышала в холле. – Он прекрасно знал, что ты со мной. И все равно перешел черту. Такое не спускают на тормозах.

Я возмущенно фыркнула, высвобождаясь из его объятий и поворачиваясь к нему лицом.

– Какое еще мужское достоинство? Вы же не в Средневековье! Эндрю, какая-то девушка не должна становиться камнем преткновения для вашей долгой дружбы. Вы с ним спина к спине стояли на совместных боевых вылазках. Вы доверяли друг другу свои жизни! – я понизила голос, стараясь говорить мягче и рассудительнее. – Подумай сам... Если, мы с тобой когда-нибудь расстанемся...

– Мы не расстанемся, – резко перебил он. Его глаза вспыхнули зеленым огнем, отвергая даже саму концепцию этой мысли.

– Это гипотетически! – я закатила глаза, хотя внутри все сладко заныло от его непоколебимой уверенности. – Если эмоции сейчас возьмут верх, ты можешь навсегда потерять верного напарника и друга. И потом будешь об этом жалеть, но твоя проклятая гордость просто не позволит тебе признать ошибку.

Эндрю упрямо сжал челюсти. Он отвернулся, явно не желая сдавать позиции. В нем боролись уязвленное самолюбие жуткого собственника и холодный здравый смысл. И первое пока отчаянно сопротивлялось.

Я тихо вздохнула, придвинулась обратно и мягко обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня.

– Эндрю. Пожалуйста. Сделай это ради меня, – я заглянула в самую глубину его потемневших глаз, вкладывая в слова всю свою искренность. – Тебе совершенно не о чем переживать. У меня даже в мыслях нет других парней. Мне не нужен ни Макс, ни кто-либо другой. Мне нужен только один невыносимый, вспыльчивый и упрямый нефилим.

Его пристальный взгляд медленно смягчился. Желваки на скулах перестали ходить ходуном. Он тяжело, обреченно выдохнул, понимая, что окончательно проиграл этот бой.

– Ты вьешь из меня веревки, катастрофа, – пробормотал он, накрывая мои ладони своими и прижимаясь лбом к моему лбу. – Ладно. Я не убью его. И, так и быть, позволю ему прикрывать мне спину на вылазках. Но если он еще раз посмотрит в твою сторону не с платоническими намерениями...

– Договорились, – со смешком перебила я и сама потянулась к его губам, обрывая очередную собственническую угрозу мягким поцелуем.

Глава 14. Секреты логова гидр

Дела пошли в гору, когда на очередном занятии по магии стихий я наконец-то перестала поджигать манекены и научилась контролировать свою силу. От меня давно ждали хоть какого-то прогресса, и вот, после ночного происшествия с телекинезом и водой, у меня словно сорвало внутренний блок.

Мотивация взлетела до небес. К концу недели я не только жонглировала пламенем без ущерба для имущества, но и начала осваивать потоки воздуха, что заставило нашу профессоршу-дриаду одобрительно закивать.

С каждым днем я все лучше управляла магией, но на боевые вылазки – патрули – меня упорно не брали. Аргумент был железобетонный: «Ты еще не готова к открытому столкновению». Меня это бесило до зубного скрежета.

Пока парни из команды Эндрю почти ежедневно пропадали на боевых вылазках в городе, возвращаясь по утрам измотанными и с новыми шрамами, нам с Анной приходилось прозябать в Академии.

Мы тренировались до седьмого пота, догоняя их по уровню подготовки, чтобы тоже иметь возможность попасть на передовую. Я уже укладывала ребят на лопатки при совместных спаррингах, но для реальных сражений все равно оставалась «слишком зеленой».

Эта гиперопека до тошноты напоминала мою старую школу с ее высочайшими требованиями и полным отсутствием поощрения. Хотя здесь все-таки было второе – одобрение наставников я получала исправно.

Однако ни похвала преподавателей, ни новообретенные магические фокусы не спасали меня от тяжелых мыслей. Бремя ответственности за целый мир, о котором говорила Александра, давило на плечи бетонной плитой. Я не была уверена, что мне хватит сил и мужества исполнить то, что предначертано каким-то древним пророчеством.

Мама, звонившая мне каждый вечер, верила в мои успехи. Правда, она свято верила, что я учусь в элитном пансионе. Мне приходилось виртуозно выкручиваться, используя сложные метафоры: спарринги превращались в «усиленную физкультуру», демонология – в «углубленное изучение истории религии», а магия стихий – в «углубленное изучение языков». Это утомляло, но я понимала: это ради их же безопасности.

Возвращаться к прежней, серой жизни я не хотела. Попробовав на вкус магию, ты уже никогда не согласишься на обыденность.

В один из дней я заметила, что парни ведут себя странно. Эндрю, Дерек, Макс и братья о чем-то напряженно перешептывались по углам, резко замолкали при моем появлении и обменивались многозначительными взглядами.

Эта секретность вызывала глухую тревогу, которая только усилилась, когда на мои прямые вопросы Эндрю лишь очаровательно улыбался и отвечал: «Ничего важного, Кэт. Мы быстро управимся, ты даже соскучиться не успеешь».

Александра вызвала его к себе перед обедом, оставив меня наедине со своими подозрениями. Я бесцельно бродила по коридорам Академии, обдумывая, как бы поизощреннее насолить Эндрю за эту скрытность.

Внезапно из полуоткрытой двери оружейной донесся громкий металлический лязг, словно тяжелый клинок упал и прокатился по каменному полу. Я не одобряла подслушивание, но голоса принадлежали виновникам моего испорченного настроения. Поэтому я, не сильно коря себя за любопытство, прижалась спиной к прохладной стене у входа.

– Черт, Макс, можно потише? – зашипел Владимир. Он был явно на взводе. – Извини, я и так стараюсь как мышь. Убери свою задницу с прохода, мне нужно достать катану с верхней полки. Послышалось шарканье подошв.

– У тебя плохо получается быть мышью, – проворчал Владимир. – Нам только не хватало, чтобы кто-то из девчонок услышал. Нам же ясно сказали: не привлекать их к этому рейду. Если они узнают, что мы ушли без них, нам мало не покажется. Его голос стал таким тихим, что мне пришлось чуть высунуться из-за косяка.

– Особенно не позавидуешь Эндрю, – добавил Макс. – Ему стоило огромных усилий убедить Александру не брать Кэтрин.

– Правильно думаешь, – не выдержала я и шагнула в оружейную, скрестив руки на груди.

Мне не терпелось увидеть их лица, и я не разочаровалась. Парни замерли, как два оленя в свете фар.

– О-о-о... эм... Кэти, привет, – выдавил Владимир, переминаясь с ноги на ногу. Выглядело это так жалко, что я едва не рассмеялась, но мне нужно было держать марку разъяренной фурии. – А мы тут...

– Не утруждайся, я слышала достаточно, – я подняла ладонь, призывая его к молчанию. – Какой умник решил, что девочкам нельзя в бой? Беллз и Элис – опытные бойцы! И, судя по вашему шепоту, меня с Анной вы тоже планировали оставить в неведении.

– Идея Эндрю и Дерека, – Макс сдал друзей с потрохами за секунду.

Он внимательно посмотрел на меня, и на его губах заиграла недоброжелательная ухмылка. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за тем, как я закипаю. Он предвкушал, как Эндрю получит от меня по полной программе.

– Мы не говорили остальным, чтобы вы не узнали через них, – попытался оправдаться Владимир. – Эндрю сказал, чтобы вы отдохнули. Сходили на шопинг, сделали маникюр... или как там девушки справляют свой досуг?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Этот снисходительный сексизм и удушающая гиперопека вызвали у меня острое желание уничтожить половину Академии прямо сейчас.

Просто чтобы им неповадно было, и чтобы до этих самодовольных идиотов дошло: Кэт Страйтер – не просто хрупкая девчонка, которую нужно прятать за спинами, а бомба замедленного действия, готовая взорваться.

– И куда же вы собрались, позвольте узнать? – ледяным тоном процедила я.

Макс и Владимир переглянулись. Выкручиваться было поздно.

– На окраине города обнаружили крупное логово демонов. Нам поручено его зачистить. Ничего особенного, рядовой рейд, – сказал Макс. Посмотрев мне в глаза, он лучезарно, издевательски улыбнулся.

Я резко развернулась и выскочила в коридор. Я мчалась по каменным плитам, пока не добралась до нужной двери, и принялась барабанить по ней кулаками так, что задрожали петли.

Эндрю открыл дверь, на ходу натягивая черную боевую куртку.

– Ты! Идиот! Да я тебя... – я замахнулась для удара.

Он мгновенно перехватил мои запястья, дернул на себя и прижал к своей груди, надежно зафиксировав мои руки.

– И я рад тебя видеть, катастрофа. Что я уже успел натворить? – спросил он бархатным, издевательски спокойным тоном.

Я попыталась вырваться, но стальное кольцо его рук было непреодолимо.

– Почему ты не сказал мне про задание?! Без меня ты никуда не пойдешь! – рявкнула я.

Где-то в глубине души здравый смысл пищал, что я нарываюсь на неприятности, но я заставила его заткнуться.

– Это опасно. Ты еще новичок. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – Эндрю посмотрел на меня своим фирменным, обезоруживающе теплым взглядом. Я нахмурилась, отчаянно сопротивляясь его обаянию.

– Ничего со мной не будет! У меня есть магия, которой нет ни у кого из вас. Я могу постоять за себя! – горячо заявила я. Аргумент был спорным – пока я поджаривала только резиновые манекены в безопасном зале.

– Магии мало. Нужен опыт, Кэти. Ты не готова к открытому бою с роем, – он затащил меня в комнату и закрыл дверь ногой, не выпуская из объятий. – Я волнуюсь за тебя. Он уткнулся носом в мои волосы. Удар ниже пояса. Моя боевая готовность начала стремительно таять.

– Я знаю, что ты не дашь меня в обиду, – затараторила я, пытаясь сохранить остатки гордости. – Возьмите меня! Я вам пригожусь!

Эндрю замолчал, обдумывая мои слова.

– Хорошо, – вдруг согласился он. – Но я искренне надеюсь, что до выхода ты передумаешь.

Я подозрительно прищурилась, ища подвох. Эндрю просто так не сдавался. Он лишь ухмыльнулся, а затем наклонился и жадно, собственнически поцеловал меня.

Мое тело мгновенно обмякло, забыв про все обиды. Этот парень точно знал, где у меня выключатель логики. Я вцепилась пальцами в его шею. Жар его тела обжигал сквозь ткань футболки. В голове помутилось от его запаха. Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я тяжело дышала.

– Если ты думаешь, что этим маневром ты меня отговоришь, то ты ошибаешься, – прохрипела я.

– Попробовать стоило, – Эндрю обреченно вздохнул и неохотно отстранился. – Только оденься подобающе. Вылазка через час. Если опоздаешь хоть на минуту – мы уходим без тебя. Ждать не будем.

Ах вот в чем подвох. Он рассчитывал, что я прокопаюсь.

– Буду ровно через час, – я победно улыбнулась и выскользнула из его комнаты.

Я бежала к себе, на ходу придумывая легенду для Анны. Сестра как раз собиралась в город с Элис и Беллз. Я бросила ей, что у меня срочная отработка по магии, натянула черную боевую форму, затянула волосы в тугой пучок и схватила стальную стеку.

В последний момент я сунула за пояс подаренный Беллатрисой короткий, изогнутый клинок из ангельской стали. Огневая поддержка – это хорошо, но сталь в ближнем бою надежнее.

Когда я подошла к западному выходу, у меня в запасе оставалось еще десять минут. На крыльце никого не было. Я уже решила, что они все-таки ушли без меня, но за поворотом аллеи заметила знакомые лица. Не хватало только Дерека и Кристофера. Найджел, заметив меня, недовольно цокнул языком. Эндрю выглядел мрачнее тучи – он явно надеялся, что я не успею.

– Тебе определенно идет черный, – попытался разрядить обстановку Владимир, крутя на пальце керамбит.

– У нее оружие хоть есть? – фыркнул Найджел. – Или она собирается закидывать демонов учебниками?

Вместо ответа я щелкнула пальцами, и на моей ладони заплясало жаркое, ярко-красное пламя.

– Достаточно? – сухо поинтересовалась я. Найджел скривился, но промолчал.

– Прекрасно, – сквозь зубы процедил Эндрю, подходя ко мне. – Я так надеялся, что ты не придешь. Его напряжение передалось мне.

Из боковой двери вышли Дерек и Кристофер. В их руках тускло поблескивали длинные клинки. Дерек неодобрительно посмотрел в мою сторону, прекрасно понимая, что если Анна узнает, что он взял меня на рейд, им всем не поздоровится.

– Все в сборе. Выдвигаемся, – скомандовал Макс.

Мы покинули территорию Академии и направились к окраине Уитби. Это был заброшенный, безлюдный промышленный район, состоящий из полуразрушенных кирпичных складов, ржавых ангаров и пустых доков, от которых тянуло гнилой водой и тиной.

Всю дорогу Эндрю шел молча, его челюсть была плотно сжата. Я робко взяла его под руку, и он непроизвольно крепко сжал мои пальцы. Он нервничал. И я знала, что он боится не за себя, а за меня.

Мы остановились перед ветхим двухэтажным зданием. Выцветшая, покосившаяся вывеска гласила, что когда-то здесь был рыбный склад. Окна были наглухо заколочены почерневшими от сырости досками. Воздух вокруг здания казался тяжелым, маслянистым.

– Судя по демоническим колебаниям, логово здесь, – Владимир достал из кармана небольшой плоский артефакт, похожий на компас, стрелка которого бешено вращалась, указывая на гнилую дверь.

– Жутковатое местечко, – скривился Дерек.

– Дамы вперед, – Найджел сделал издевательский полупоклон в мою сторону.

– Найджел, ты ходишь по тонкому льду, – рыкнул Эндрю.

Он шагнул в проем первым, достав из кармана Искру – кусок обработанной небесной руды, испускающий яркий белый свет. Я скользнула за ним, стараясь ступать как можно тише.

Внутри царил абсолютный, неестественный мрак. Он был плотным, почти осязаемым. Свет от Искры Эндрю пробивался всего на пару метров, словно вяз в густом, черном тумане. Ребята тоже достали свои рунические камни, но их сияние померкло во тьме, не в силах разогнать тени.

– Что за чертовщина? – напрягся Кристофер, вглядываясь во мрак. – Искры никогда не подводили.

– Мрак поглощает свет, – догадался Эндрю, останавливаясь.

Я ехидно улыбнулась.

– Чего хмыкаешь? – нервно бросил Найджел.

– Что бы вы без меня делали, мальчики, – я выставила руки вперед.

Два огромных огненных шара сорвались с моих ладоней и зависли под потолком. Мрак зашипел и отступил, сгорая в чистом магическом пламени. Зал осветился ярко-желтым, ровным светом.

– И не поспоришь, – Эндрю удивленно посмотрел на мои парящие файерболы.

Первый этаж был пуст: горы гниющего мусора, пыль в три пальца толщиной, перевернутые ящики и сломанная мебель. Послышался шорох – стайка крыс метнулась в темный угол.

Но мое сердце вдруг забилось чаще. Я снова почувствовала на себе тот самый тяжелый, изучающий, липкий взгляд – точно такой же, как в день, когда на меня в туманном парке напал Пожиратель. Волоски на затылке встали дыбом, а кожу закололо от странной вибрации.

Я нутром почувствовала неладное, словно за тишиной этого гнилого склада скрывалось нечто куда более древнее и страшное, чем обычный рядовой рой низших демонов. Моя магия тревожно отзывалась, пульсируя в венах в ответ на что-то, скрывающееся в недрах этого помещения.

– Наверх, – скомандовал Эндрю, перекрывая мне путь рукой и не давая подняться по ступеням первой.

Лестница жалобно скрипела под нашими ногами. По мере подъема в нос ударил резкий, тошнотворный запах гнилого мяса и жженой серы. Меня чуть не вырвало, пришлось прижать рукав куртки к носу.

– Демонический след. И свежий, – Кристофер обнажил длинный меч, лезвие которого тускло блеснуло в свете моего огня. – Оружие к бою.

Мы поднялись на второй этаж. Мои огненные шары полетели вперед, выхватывая из темноты огромное, пустое помещение с провалившейся крышей.

– СЗАДИ! – вдруг истошно заорал Найджел, замыкавший колонну.

Я инстинктивно обернулась. С потолочных балок прямо на нас бесшумно спрыгнула тварь. Она была чудовищно огромной, размером с микроавтобус, неповоротливой и грузной. Ее туловище напоминало освежеванную, гниющую тушу исполинского медведя, но из плеч, спины и даже боков росли десятки длинных, толстых змеиных шей, увенчанных безобразными, безглазыми головами с бритвенно-острыми, загнутыми внутрь клыками.

А затем тьма вокруг пришла в движение. Словно рой гигантских насекомых, из теней, громко стуча когтями по доскам, начали вылезать еще с десяток таких же чудовищ. Мы оказались в кольце.

Парни мгновенно встали в круг, прикрывая друг друга спинами и выставив клинки. Я осталась в центре. Адреналин ударил в голову, заглушая страх. Я выхватила свой изогнутый клинок и бросилась к ближайшей твари, чьи головы уже щелкали зубами в метре от Владимира.

Меня грубо рванули назад за шиворот куртки. Я развернулась, ослепленная адреналином, занося клинок для удара, но это был Эндрю.

– Идиот, я чуть не порезала тебя! – крикнула я сквозь рев монстров.

– Бей в сердце! Оно у них под правой ключицей! – рявкнул он мне прямо в лицо и тут же развернулся, отражая выпад трех клацающих голов разом.

Я сглотнула и снова бросилась в бой. Ближайшая ко мне тварь зашипела, из ее пастей закапала зловонная слюна. Одна из тяжелых голов метнулась к моей ноге. Я отскочила, выхватила стеку и, на ходу начертив руну Разреза в воздухе, взмахнула рукой.

Невидимое лезвие отсекло демону голову. Та с влажным, мерзким чавканьем упала на доски. Из обрубка толстой шеи хлынула черная, дымящаяся кровь. Пара капель попала мне на ноги, прожгла плотную ткань штанов и обожгла кожу, как концентрированная кислота. Я зашипела от острой боли.

Монстр взревел, но даже не покачнулся. На моих глазах из кровоточащего обрубка начали стремительно, с отвратительным хрустом ломающихся костей и рвущейся плоти, прорастать две новые, оскаленные пасти.

– Это гидры! Рубить головы бесполезно! – проорал Макс с другого конца круга, чудом уворачиваясь от массивных когтей.

Я сжала зубы. Сердце под правой ключицей. Но чтобы достать до него моим коротким ангельским клинком, нужно было подойти вплотную к этому клубку зубов.

Мне нужно было лучше изучать демонологию в библиотеке. Мне нужно было прислушаться к совету Эндрю на полигоне. Но я самонадеянно думала, что реальный бой – это просто отработка ударов на матах. Почувствовав жгучий укол стыда за то, что не доверилась опытным охотникам сразу, а решила, что знаю лучше всех, я допустила свою первую, самую страшную ошибку.

Я решила идти напролом.

– Кэтрин! Какого черта ты делаешь?! – в ужасе закричал Дерек, увидев, что я иду прямо на надвигающуюся гидру.

Тварь занесла когтястую, массивную лапу. Я бросилась на пол, пытаясь перекатиться под ее уязвимое брюхо. Но гидра, несмотря на свои габариты, оказалась быстрее. Она рухнула всем своим огромным весом вниз, намертво придавив меня к полу тяжелой, вонючей лапой.

Черные, толстые когти пробили куртку и глубоко впились в мое левое плечо. Боль была адской, парализующей, выжигающей рассудок. Я закричала, чувствуя, как по руке течет горячая кровь. Но свободной рукой я вскинула стеку и ударила снопом концентрированного, ослепительно-белого огня прямо в клубок извивающихся над моим лицом голов.

Гидра пронзительно, оглушительно завизжала, ослепленная магическим пламенем. Ее хватка ослабла всего на секунду. Этого хватило. Я нащупала подрагивающими пальцами твердый камень перекрытия под гнилыми досками пола. Магия земли. Я никогда ее не практиковала, я даже не знала формул, но сейчас от этого зависела моя жизнь.

Я вложила всю свою ярость, всю свою боль и волю в этот удар и с отчаянным размахом впечатала кулак в пол. Камень под нами треснул с грохотом разорвавшейся бомбы. Старые перекрытия не выдержали выброса магии.

Пол подо мной разверзся, и мы с визжащим демоном, в огромном облаке пыли и ломающихся щепок, рухнули на первый этаж.

При падении когти твари распороли мне бок. Я задохнулась от новой вспышки агонии, но, перекатившись в серой пыли, на чистом адреналине вскочила на колени. Гидра, дезориентированная жестким падением и придавленная обломками досок, пыталась неуклюже подняться.

Я с рычанием бросилась на нее, выхватывая клинок, и с размахом, по самую рукоять, всадила ангельскую сталь глубоко ей под правую ключицу. Тварь издала жуткий, булькающий хрип, судорожно дернулась всем массивным телом и обмякла. Горячая черная кровь фонтаном залила мне руки.

Не обращая внимания на жгучую, пульсирующую боль в порванном боку и плече, я бросилась обратно к лестнице, перепрыгивая через три ступеньки разом.

– Эндрю! – в панике крикнула я, влетая на второй этаж.

Влетев на второй этаж, я замерла на месте, пораженная открывшейся передо мной картиной. Зал был густо залит черной кровью, но бой еще не закончился.

Только сейчас я воочию увидела, что значит быть настоящим, опытным отрядом нефилимов. Парни двигались как единый, смертоносный механизм. Никакой паники, никаких хаотичных или лишних движений.

– Крис, правый фланг! – рявкнул Макс, уворачиваясь от щелкающих пастей очередной твари.

Кристофер мгновенно скользнул на указанное место, пропуская над собой тяжелую когтистую лапу гидры, а Владимир, оказавшийся прямо за его спиной, всадил меч демону точно под ключицу.

– Меняемся! – скомандовал Найджел.

Парни синхронно провернулись, меняя позиции и безупречно перекрывая бреши в обороне. Они прикрывали друг друга, отбивали атаки, направленные на товарищей, и работали с такой пугающей, идеальной слаженностью, что это напоминало кровавый, выверенный до миллиметра танец. Каждый их шаг, каждый взмах клинка был просчитан. Они понимали друг друга с полуслова, доверяя свои жизни стоящему рядом брату по оружию.

Я зачарованно смотрела, как они добивают последних монстров. Как только туша финальной гидры с булькающим хрипом рухнула на пол, звон стали стих. Парни тяжело задышали, опустив залитые кровью мечи.

Только теперь я сбросила оцепенение и шагнула вперед.

– Эндрю! – позвала я, лихорадочно ища взглядом его высокую фигуру среди тяжело дышащих ребят.

Его нигде не было. Парни расступились, и Дерек, отбросив клинок, с отчаянным, сдавленным криком рухнул на колени в самом центре того круга, который они все это время так яростно защищали.

А затем я посмотрела вниз.

Эндрю лежал на грязном полу, прямо у коленей брата. Его черная боевая куртка была в клочья разорвана на груди, насквозь пропитавшись его собственной, багровой кровью. И он не шевелился.

Мой крик застрял где-то в пересохшем горле. Я сделала неверный, дрожащий шаг к нему, как вдруг воздух в помещении стал ледяным и вязким.

Тревога, которая до этого скреблась на задворках сознания, вспыхнула с новой, парализующей силой. Волоски на руках встали дыбом. Я снова почувствовала это. Тот самый пронизывающий взгляд из темноты. Кто-то или что-то разумное и бесконечно злое наблюдало за нами из теней, наслаждаясь нашей слабостью и отчаянием.

Из черных провалов дверных проемов и зияющих дыр в провалившейся крыше донеслось низкое, вибрирующее рычание. Гнилые доски пола содрогнулись.

– Твою мать... – хрипло выдохнул Макс, сплевывая кровь. – Это еще не все.

Из мрака начали медленно, угрожающе вылезать новые громоздкие силуэты гидр. Десятки слюнявых пастей. Новая волна демонов, казавшаяся еще более массивной, чем первая, брала нас в плотное кольцо.

Парни, измотанные предыдущим боем, покрытые ссадинами и едва держащиеся на ногах от усталости, переглянулись. Никто из них не дрогнул и не отступил. Они молча, до скрипа стиснув зубы и покрепче перехватив залитые черной жижей клинки, сомкнули плотное стальное кольцо возле Дерека и истекающего кровью Эндрю, чтобы защитить их любой ценой.

Я встала рядом с ними, сжав окровавленную рукоять ангельского кинжала. В груди снова начала разгораться слепая, испепеляющая ярость, смешанная с животным страхом за Эндрю. Если эти твари хотят добраться до него, им придется сначала сжечь меня дотла.

Глава 15. Ускользающий свет

Мои ноги подкосились.

Нет. Этого не могло быть.

Зал с разрубленными гидрами начал раскачиваться перед глазами, сливаясь в багрово-черное месиво. Я заставила себя сделать рваный вдох. Грудь Эндрю, исполосованная когтями, едва заметно дрогнула. Он дышал.

Это слабое, прерывистое движение вернуло меня в реальность. Не обращая внимания на лужи дымящейся демонической крови, я бросилась к нему, с размаху упав на колени рядом с Дереком.

– Прикрой меня, – хрипло приказала я.

Дерек молча кивнул. Бледный как мел, он с трудом поднялся на ноги, перехватив покрепче окровавленный меч, и встал как щит между нами и извивающимися тварями.

Глаза Эндрю были закрыты. Когти гидры распороли его живот и грудь, оставив жуткие, глубокие раны. Алая кровь толчками, в такт слабеющему пульсу, вытекала на грязный каменный пол.

Я лихорадочно похлопала по карманам в поисках стальной стеки. Пусто. Видимо, я выронила ее, когда провалилась на первый этаж.

– Кто-нибудь! Дайте мне стеку для рун! – в панике закричала я.

– Исцеляющая руна не затянет такие раны, Кэти, – мрачно бросил Кристофер, отбивая выпад одной из гидр в метре от нас. – Я видел такие удары. Это... это смертельно.

– Черт подери, заткнись! – в отчаянии выкрикнула я, изо всех сил прижимая ладони к ранам Эндрю и тщетно пытаясь остановить кровотечение.

Горячая, липкая кровь безжалостно просачивалась сквозь мои пальцы. Мозг лихорадочно искал выход. Должен быть способ. Я не позволю ему умереть на грязном полу заброшенного склада!

Ресницы Эндрю дрогнули. Он с огромным трудом приоткрыл глаза. В их зеленой глубине больше не было привычного огня – только затухающий, мутный свет.

– Кэти... – едва слышно, вместе с кровавой пеной, прошептал он. Его дрожащая рука с усилием поднялась и коснулась моей щеки, оставляя на коже багровый след. – Не ругайся. Ты же... леди.

Даже сейчас. Даже умирая, этот идиот пытался меня подколоть. Я улыбнулась сквозь хлынувшие по щекам слезы.

– Хорошо. Постараюсь быть леди. Только не закрывай глаза, Эндрю. Слышишь? Смотри на меня!

– Все ради тебя, катастрофа, – он попытался усмехнуться, но вместо этого зашелся тяжелым, булькающим кашлем. На его губах запузырилась кровь.

Его рука бессильно соскользнула с моего лица и упала на пол. Взгляд остекленел, а грудь замерла.

– Нет! – я до хруста вжала ладони в его раны, чувствуя, как внутри меня что-то с треском обрывается.

Позади нас торжествующе зашипели демоны. Парни из последних сил отбивали атаки, но тварей было слишком много. Мое сердце сковало ледяным отчаянием.

Я все еще физически ощущала чье-то незримое присутствие – словно нечто древнее и разумное наблюдало из темноты за тем, что я сделаю дальше. Это чувство становилось тошнотворным наваждением.

А затем мое отчаяние превратилось в чистую, слепую, испепеляющую ярость. Я вспомнила строчку из энциклопедии Алиума, которую зубрила в библиотеке:

«Низшие и средние демоны, порождения Бездны, не выносят истинного света».

– Парни! – закричала я, резко вскакивая на ноги. – Быстро в укрытие! Закройте глаза!

Они ошарашенно обернулись, но, увидев мое искаженное лицо и то, как я вскидываю руки над головой, не стали задавать вопросов. Бросив строй, они метнулись за остатки бетонных перекрытий.

Я не была уверена, что умею призывать чистый свет. Но я готова была рискнуть всем ради Эндрю. Готова была выжечь всю себя до остатка, лишь бы уничтожить этих тварей.

Я закрыла тело Эндрю собой, чтобы не задеть его, и представила ту самую искру в своей груди. Только теперь это был не огонь. Это был свет.

Тот самый первозданный свет, о котором с благоговением говорили преподаватели магии как о самом редком явлении среди способностей. Я вложила в этот призыв всю свою агонию, всю свою ненависть к монстрам, отнявшим у меня самое дорогое. Энергия хлынула по венам, как раскаленный свинец, разрывая меня изнутри.

Из моей груди вырвалась ослепительная, всепоглощающая вспышка. Она была не просто яркой – она была физически плотной, осязаемой. Волна чистейшего, звенящего белого света ударила во все стороны, заполняя каждый миллиметр огромного зала, выжигая мрак до основания. Это было похоже на взрыв сверхновой.

Гидры издали оглушительный, многоголосый визг, полный невыносимой боли. Они пытались закрыться массивными лапами, но свет первозданной магии проникал прямо сквозь толстую чешую, выжигая их изнутри. Их мерзкие тела начали дымиться, сворачиваться, а затем с громким хлопком осыпались на пол грудами черного, мертвого пепла.

Свет погас так же резко, как и вспыхнул. Зал погрузился в звенящую тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием парней в укрытиях. Демоны были уничтожены.

Но меня это больше не волновало. Я снова рухнула на колени рядом с Эндрю. Его грудь не двигалась. Я прижалась ухом к его окровавленной куртке. Тишина. Сердце молчало.

– Нет... ты не смеешь! – слезы градом катились по моим щекам, смешиваясь с серой грязью и кровью.

Я слышала, как парни осторожно выбираются из-за обломков, но для меня существовал только он. Я схватила его холодную, безжизненную ладонь и до хруста переплела наши пальцы. Вторую руку я положила прямо на рваные раны на его груди.

Если руны бессильны, но есть хотя бы капля надежды на то, что душа еще не покинула его тело... остается только одно. Я вспомнила главу из учебника о крайних мерах.

«Прямая передача магической энергии. Обряд критически нестабилен. Маг, отдающий свою жизненную силу, рискует выгореть дотла или умереть вместе с тем, кому отдает свою энергию».

Только конченый идиот пошел бы на такое. Да, я была тем самым конченым идиотом, который просто не мог позволить этому невыносимому нефилиму уйти. И если его жизнь стоит моей магии – или моей жизни – я отдам все без остатка.

Я закрыла глаза и мысленно сорвала все шлюзы внутри себя. Я направила весь свой магический потенциал, всю ту живую энергию, что струилась по моим венам, прямо в тело Эндрю. Это было похоже на то, как из меня заживо выкачивают кровь.

Слабость накатила мгновенно. Веки потяжелели, превратившись в чугун. Мертвенный холод начал расползаться от кончиков пальцев к сердцу – верный признак полного магического истощения. Но я должна была держаться.

Под моей ладонью плоть Эндрю начала подрагивать. Рваные края ран медленно, с влажным звуком, стягивались, сплетаясь заново и оставляя после себя лишь уродливые, свежие багровые шрамы. Но его сердце по-прежнему не билось.

Тепло окончательно уходило из моего тела, передаваясь ему. Мое сознание начало мутиться, распадаясь на осколки. Я низко склонилась к его бледному лицу и сквозь слезы тихо прошептала ему в самые губы:

– Я люблю тебя. Не смей меня бросать.

Сил больше не осталось. Я бессильно уронила голову ему на грудь, проваливаясь в спасительную, бездонную тьму.

И уже на самом краю сознания, сквозь нарастающий гул в ушах, я вдруг услышала тихий, ритмичный стук:

Тук-тук... Тук-тук...

И едва различимый, хриплый шепот, коснувшийся моих волос:

– Я никуда не уйду, катастрофа.

Тьма поглотила меня окончательно.

– Кэтрин... Кэти, ну же, очнись. Я же вижу, как у тебя дергаются ресницы. Хватит притворяться! – кто-то настойчиво звал меня шепотом. – Кэти... Кэээ-эти... Кэтрин! – голос не унимался, горячо щекоча мое ухо.

Я с огромным трудом разлепила тяжелые веки. Вокруг было полутемно.

«Я умерла?» – пронеслась первая ленивая мысль.

Попыталась пошевелиться и поняла, что лежу на очень мягком матрасе.

Вряд ли в загробном мире выдают ортопедические кровати. К тому же я была не одна. Моя правая рука была крепко переплетена с чьей-то большой, горячей ладонью, а голова покоилась на твердом плече.

– Эндрю?! – я резко дернулась, узнавая в полутьме знакомый точеный профиль. – Ты жив!

– Конечно, жив. И все благодаря тебе, – он чуть пошевелился, не отпуская меня.

Я огляделась, окончательно приходя в себя. Мы действительно лежали в одной кровати в лазарете Академии. Я была укрыта больничным одеялом до подбородка, а Эндрю полусидел, опираясь спиной на взбитые подушки, и читал какую-то книгу в тусклом свете магического камня-искры. При этом он даже не попытался выпустить мою руку. На нас обоих была чистая больничная одежда.

Я залилась краской, осознав, в какой компрометирующей позе мы находимся, но чистая, искрящаяся радость от того, что его грудь мерно вздымается, затмила все смущение.

– Кстати, – Эндрю щелкнул выключателем прикроватной лампы, залив палату теплым светом, и посмотрел на меня с лукавой, до боли родной ухмылкой. – Не ты ли там шептала, что любишь меня, пока я истекал кровью?

Мои щеки вспыхнули так, что на них можно было спокойно разогреть обед.

– Что ты, тебе почудилось в предсмертном бреду, – я попыталась отмахнуться свободной рукой, избегая его взгляда. – Наверное, это одна из гидр, умирая, призналась тебе в своих чувствах.

Эндрю тихо, хрипло рассмеялся, но затем его лицо стало пугающе серьезным.

– Расскажи мне, что случилось после того, как я отключился. Ребята сказали, что ты устроила локальный ядерный взрыв.

Я поежилась, вспоминая детали боя.

– Когда ты упал, я думала, что сойду с ума. У меня не было стеки, исцеляющие руны не помогли бы... Я просто вспомнила, что твари не выносят истинного света, и... ну, я выдала все, что было внутри. Они сгорели дотла. А потом я пыталась тебя вытащить.

– Кэтрин... – Эндрю сжал мои пальцы так крепко, что стало больно.

Его зеленые глаза смотрели на меня с невыразимой смесью абсолютного восхищения и ужаса.

– Я помню, как лежал там. Я думал, что это конец. Я видел тот самый белый свет, о котором все говорят. А потом была только холодная темнота. И дикая, выкручивающая кости боль, словно в меня заживо вбивают тысячи раскаленных игл.

Он тяжело сглотнул, и его кадык дрогнул.

– Кэтрин, я был мертв. Мое сердце остановилось. А ты... ты буквально влила в меня свою жизнь. Когда я очнулся, ты лежала на мне, холодная как мрамор, и не дышала. Ты вцепилась в меня мертвой хваткой.

Я затаила дыхание, не отрывая от него взгляда.

– Ты проспала четыре дня, Кэти. А я провалялся в коме три. Когда меня наконец пустили к тебе, я чуть с ума не сошел, слушая, как медленно бьется твое сердце.

– Я проспала четыре дня?! – в ужасе воскликнула я. – Боже...

– Ага. И ты разговаривала во сне, – Эндрю самодовольно ухмыльнулся, мгновенно меняя тему, чтобы разрядить сгустившуюся обстановку.

– Ох... и что же я несла? – я закрыла лицо свободной рукой, ожидая худшего.

Во сне я обычно выдавала все свои самые постыдные тайны.

– В основном ты звала меня, приказывая не умирать. А перед тем, как проснуться, ты жалобно умоляла меня остаться и не бросать тебя, – его голос стал хриплым и невероятно низким.

– Ну... ты ведь и вправду умер. Имела право понервничать, – пробормотала я, не поднимая глаз.

– Но теперь-то я жив. И полон сил, – Эндрю отбросил книгу на тумбочку, грациозно перекатился на бок и, не дав мне сказать ни слова, жадно впился в мои губы.

Я была застигнута врасплох, но сопротивляться даже не подумала. Его поцелуй был требовательным, отчаянным – поцелуем человека, который только что вернулся с того света и жаждал доказательств того, что он жив. Я ответила с такой же отдачей.

Его сердце бешено заколотилось, ударяясь о мою ладонь, лежащую на его груди. Я отстранилась, тяжело дыша, и испуганно посмотрела на него. На секунду мне показалось, что я почувствовала, как оно снова останавливается.

– Все в порядке, – прошептал он, снова пытаясь меня поцеловать.

Я уперлась ладонью ему в грудь, удерживая дистанцию.

– Как там остальные? – я перевела тему, чтобы дать нам обоим хоть немного остыть.

Эндрю со вздохом откинулся на подушки.

– Все целы. Если не считать того, что они до сих пор в невообразимом шоке от твоей световой бомбы. Ты что, решила поиграть в Дарта Вейдера? Планету взорвать?

Мы оба тихо хихикнули.

– А девчонки? – спросила я, с ужасом представляя реакцию сестры на мою самовольную выходку.

– Анна устроила нам армагеддон, – Эндрю содрогнулся, закатив глаза. – Если бы ты не лежала рядом при смерти, когда я к тебе притащился и их наконец-то впустили, мне бы тоже досталось. Ты бы видела, как она избивала Дерека всем, что попадалось под руку: от больничных подушек до твоих тяжелых учебников по демонологии. Ему пришлось прятаться за Кристофером. В общем, твоя сестра построила весь наш боевой отряд. Мне теперь страшно попадаться ей на глаза.

– Это она может, – я живо представила взбешенную Анну и невольно посочувствовала парням. – Главное, что мы все живы. И что мы зачистили это логово.

– Ты зачистила, – мягко поправил Эндрю. – На твоем счету большинство убитых тварей из второй волны. Ты официально прошла боевое крещение, катастрофа.

Несмотря на то, что я испытала дикий, парализующий страх перед смертью Эндрю, отрицать тот факт, что я справилась с зачисткой на уровне боевых нефилимов, хоть и с помощью мощной магии, было невозможно. И это заставило меня гордиться собой.

На следующий день нас осмотрел главный целитель Академии. Узнав о прямой передаче магической энергии для исцеления, он побледнел как полотно и прописал нам еще по неделе строгого постельного режима.

Мне – из-за крайнего магического истощения, Эндрю – из-за регенерации тканей. Эндрю воспринял запрет на тренировки как личное оскорбление и весь день демонстративно, показательно страдал.

К вечеру в лазарет нагрянули ребята. Эндрю отошел к парням в дальний угол просторной палаты, а я осталась с девочками. Пока Беллз и Элис щебетали о новых сплетнях и расписании, я пыталась вслушаться в напряженный разговор парней.

– ...не думал, что там мы найдем нечто подобное, – мрачно сказал Владимир, скрестив руки на груди.

– Только тебе вряд ли понравится то, что мы успели узнать, – хмуро добавил Найджел, потирая заживающую скулу.

– Да она вообще никому не понравится, – поддержал Макс.

– Что-то плохое? – напрягся Эндрю, переходя на шепот.

– Еще бы. Уж лучше бы нам вообще ничего не открывали. Все в общих чертах, но прогноз дерьмовый, – Кристофер устало потер переносицу.

– Скоро сами все узнаете. Александра хочет видеть вас двоих к концу недели, как только вас выпишут, – тихо сказал Дерек, поймав мой встревоженный взгляд из другого конца палаты.

Я подошла к парням, решив, что имею полное право знать.

– О чем шепчетесь, мальчики? – спросила я, вставая рядом с Эндрю.

– Да так, о пустяках, – Владимир нацепил фальшивую, натянутую улыбку.

Найджел задумчиво посмотрел на меня. Я приготовилась к очередной язвительной шутке про мою неуклюжесть, но он вдруг выдал то, чего я никак не ожидала:

– Кэти... то, что ты сделала в бою. Тот свет. Это было пугающе и завораживающе одновременно. Ты спасла нам всем жизни. И... мое поведение до этого. То, как я относился к тебе. Прости.

Он тяжело вздохнул, и его лицо помрачнело.

– Просто я дико скучаю по Мэри. Мне ее не хватает. А ты была единственной, кто видел ее и общался с ней после того, как она... – он не договорил, спрятав свои серые глаза, полные боли, в пол.

Мое сердце сжалось. Я наконец-то поняла: за маской колючего, грубого парня все это время скрывался сломленный брат, потерявший сестру.

– Найджел, я все понимаю. Я не обижаюсь на тебя, – мягко и искренне сказала я.

Он поднял взгляд, неуверенно, с благодарностью улыбнулся и заправил непослушную бронзовую прядь за ухо. Лед между нами наконец-то с треском рухнул.

– Кэти! Ты вообще нас слышишь?! – Беллз активно замахала руками перед моим лицом, вырывая меня из раздумий.

– А? Что? – я растерянно обернулась. – Беллз говорит, что нам пора. Вам еще нужно поправляться.

Анна подошла и крепко меня обняла. Отстранившись, она угрожающе погрозила мне пальцем:

– Если ты еще раз попытаешься уйти на самоубийственную миссию, оставив мне жалкую записку, клянусь, я сделаю из тебя отбивную раньше, чем до тебя доберутся демоны!

Все рассмеялись, прекрасно зная, что Анни слов на ветер не бросает. Когда друзья разошлись, в палате повисла уютная, обволакивающая тишина. Эндрю с театральным стоном повалился на свою скрипучую койку.

– Итак... чем займемся? – лукаво спросил он, принимая якобы соблазнительную позу, закинув руку за голову.

– Лично я планировала немного пописать, – фыркнула я, доставая из тумбочки свой любимый старый блокнот.

– Ну и скука. А я буду спать, – он обиженно отвернулся и завернулся в одеяло с головой, как гигантская гусеница.

Я лишь усмехнулась. Через двадцать минут ворочания Эндрю действительно уснул. Во сне его резкие черты разгладились, исчезла вечная боевая готовность, он выглядел моложе и беззащитнее.

Я некоторое время с нежностью любовалась им, а затем с головой увлеклась записями в блокноте. Ручка тихонько шуршала по бумаге.

Внезапно Эндрю резко сел на кровати, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина. Я отложила блокнот.

– Кошмар?

– Ну, как сказать... Если бы ты меня в нем не убивала, все было бы терпимо, – пробормотал он, настороженно всматриваясь в мое лицо, словно ожидая, что я прямо сейчас достану из-под подушки ритуальный нож.

– Ага, конечно, – я закатила глаза. – Каждый раз, когда у меня появляется парень, я его убиваю. Это мое хобби. Знаешь, черный вдовий синдром.

Я сказала это тоном из дешевых страшилок, но Эндрю шутку не оценил. Он хмуро уставился на стул рядом со мной.

– Что это там у тебя? – спросил он, кивнув на блокнот.

– Ничего! – я торопливо спрятала свои секреты за спину.

– А я видел, что ты что-то писала, – он сбросил одеяло и медленно, с грацией хищника поднялся с кровати. На его лице заиграла предвкушающая улыбка.

– Это личное! Дневник! – я вскочила на ноги, пятясь к холодной стене.

– Личное – самое интересное. Неужто твои зарисовки? – он сделал шаг ко мне.

Я вцепилась в блокнот обеими руками.

– Я не сдамся без боя! – пискнула я, прекрасно понимая, что против его рефлексов у меня нет ни единого шанса.

– О, я на это рассчитываю, – Эндрю оказался вплотную ко мне.

Его дыхание обожгло мою щеку. Я замерла, как кролик перед удавом. Опять эти запрещенные, грязные приемчики! Он чуть наклонился, словно собираясь поцеловать меня, я рефлекторно прикрыла глаза... Легкий рывок – и блокнот оказался в его руках.

– Эй! Так нечестно! – возмутилась я, пытаясь подпрыгнуть и выхватить тетрадь.

– На войне все средства хороши, катастрофа, – он высоко поднял блокнот над головой, откровенно издеваясь над моим ростом.

Он открыл первую страницу и начал читать, исподтишка поглядывая на мою реакцию. Там были старые наброски, но затем пошли новые тексты.

– «Представитель правосудия»... Это про Беллз? – хмыкнул он. – «Поляна мотыльков»... Владимир оценит. О, «Крепкие узы» – Найджел и Крис. Неплохо.

Он перевернул страницу, и его веселая улыбка погасла.

– «Маковое поле», – прочитал он вслух.

Это был эмоциональный рассказ о моих душевных терзаниях из-за того дурацкого поцелуя с Максом. Эндрю замолчал. Он читал, не поднимая глаз, но костяшки пальцев, сжимающих картонную обложку блокнота, стремительно побелели. Я мысленно проклинала себя за то, что вообще это написала.

Но он сухо, без комментариев перелистнул страницу.

– «Клинок судьбы». Описание Корнелиуса. Детализировано. И жутко, – он едва заметно выдохнул, расслабляя плечи.

Дальше шли страницы, которые я категорически не хотела ему показывать – мои мысли о нем самом. Предчувствуя абсолютную катастрофу, я с боевым кличем бросилась на него. Эндрю легко, играючи увернулся, перехватил мои запястья и, потеряв равновесие, повалил меня на свою кровать, нависнув сверху.

В его глазах плескалась дикая смесь эмоций, которую я не могла расшифровать: легкая ревность, искренний восторг и что-то очень темное, собственническое. Он небрежно отбросил блокнот на пол и грубо, жадно накрыл мои губы своими.

Я ответила с не меньшей яростью. Это было похоже на столкновение двух стихий. Я вцепилась в тонкую ткань его больничной футболки, притягивая его ближе к себе. Раздался громкий треск разрываемой ткани.

Это нас отрезвило. Мы отстранились, тяжело дыша. Футболка Эндрю была порвана от ворота до самой ключицы.

– Ой, – виновато пискнула я.

Эндрю искренне расхохотался и упал на спину рядом со мной, притягивая меня к своему теплому боку.

– Эндрю... можно вопрос? – тихо спросила я, укладывая голову ему на грудь.

– Любой, Кэти.

– О чем вы шептались с парнями? Что они узнали?

Эндрю мгновенно напрягся. Его пальцы перестали перебирать мои распущенные волосы.

– В том логове гидр... помимо демонов мы нашли кое-что еще. Утерянную часть пророчества. Ну или ключ к его разгадке, я пока не очень понял концепцию.

– Что?! – я резко приподнялась на локте. – Но Александра говорила, что свиток, который вы забрали у Корнелиуса, был полным!

– Мы тоже так думали, – мрачно произнес Эндрю, глядя в белый потолок палаты. Его челюсть сжалась. – Оказалось, у твоего пророчества есть еще одна часть. И теперь она у нас.

– И... что там говорится? В этой части? – мой голос предательски дрогнул.

– Я сам пока не знаю. Парни не стали говорить все в лазарете, стены имеют уши. Все держится в строжайшей тайне. Ты ведь знаешь, как быстро распространяются слухи в стенах Академии. Но Дерек сказал, что Александра вызывает нас к себе в конце недели. Скорее всего, она уже детально изучила то, что мы нашли.

– Надеюсь, там не сказано, что мне предстоит умереть, спасая мир, – я передернула плечами, чувствуя, как по позвоночнику ползет ледяной холод.

– Я не позволю этому случиться, – жестко, с пугающей, стальной уверенностью отрезал Эндрю.

Он крепко обнял меня, прижимая к себе так, словно пытался физически спрятать от всего Алиума. В кольце его рук я чувствовала себя в абсолютной безопасности, но где-то на периферии сознания уже неумолимо тикал таймер. Мы узнали слишком много, и Александра явно не собиралась оставлять эту находку без последствий.

Глава 16. Поспешные выводы

– Ай! Ты меня сейчас раздавишь! – я пнула Эндрю под одеялом. Мою ногу свело судорогой оттого, что этот шкаф навалился на нее всем своим весом.

– Ой, прости-прости, – Эндрю попытался сдвинуться, но в кромешной темноте лишь сильнее запутался в пододеяльнике, прижав меня еще крепче. – Какого черта посреди вечера вырубают свет?!

– Мне-то откуда знать, это ты тут девять лет учишься, – проворчала я себе под нос, отчаянно барахтаясь в своем коконе.

Дело в том, что у меня поднялась температура – буквально на градус выше нормы, из-за банального магического и физического переутомления после лазарета. Но Эндрю развел такую панику, словно я умирала от бубонной чумы. Он притащил стопку пледов, завернул меня в них, как гусеницу, и пришел читать мне книгу на ночь.

На самом деле, лежать в этом коконе было уютно, особенно когда за зашторенными окнами бесновалась майская гроза. При каждом раскате грома я невольно вздрагивала, а Эндрю тут же крепче прижимал меня к себе. Идиллию нарушил внезапно погасший свет.

– Сейчас решу проблему, – бодро заявил он. В следующую секунду комната озарилась холодным, синим светом магической Искры, которую он достал из кармана.

– Это лучшее, что ты мог придумать? Я тебя умоляю, мы же не в склепе, – я закатила глаза, пытаясь выпутаться из-под горы шерстяных пледов.

– И что ты предлагаешь? – возмутился он, наблюдая за моими тщетными попытками высвободить ногу.

– Я ничего не предлагаю. Я иду в коридор узнать, что случилось.

– Никуда ты не пойдешь, ты болеешь, – отрезал Эндрю, скрестив руки на груди.

– Я просто переутомилась. И я пойду. Ты меня все равно не остановишь, сам знаешь. Он обреченно вздохнул, признавая поражение.

– Знаю. Поэтому иду с тобой.

– Я не маленькая девочка, Энди, сама дойду до холла, – я упрямо тряхнула головой, намеренно хлестнув его волосами по лицу.

– Это уже не тебе решать, катастрофа, – он невозмутимо стряхнул мои волосы с лица и укоризненно посмотрел на меня.

Выйдя в коридор, мы обнаружили, что там царит такой же абсолютный мрак. Если бы не вспышки молний за панорамными окнами, я бы точно свернула себе шею или пересчитала ступени – моя грация никуда не делась.

Решив перестраховаться, я щелкнула пальцами. Над моей ладонью вспыхнул ровный, яркий шар пламени, теплым светом озаривший каменные стены.

Эндрю, шедший позади, поравнялся со мной.

– Никак не привыкну к этому, – пробормотал он, завороженно глядя на мой огонь.

Но стоило нам сделать несколько шагов к Главному холлу, как липкий, неприятный холодок пробежал по моему позвоночнику. Тени между каменными колоннами вдруг показались неестественно густыми.

Я поежилась, физически ощущая на себе чей-то тяжелый, немигающий взгляд. Тот самый, что преследовал меня в заброшенном доке перед нападением гидр. Я резко обернулась, едва не ткнув Эндрю файерболом в лицо, но позади была лишь глухая, пустая темнота.

«Тебе просто мерещится из-за температуры», – мысленно одернула я себя, ускоряя шаг.

Из соседних комнат начали выходить студенты. В Академии отключение света было ситуацией национального масштаба – все знали, что магические генераторы работают бесперебойно десятки лет.

Выглядело это сборище уморительно. Кто-то выскочил в пижамах с единорогами, кто-то в тренировочной форме, а пара парней – вообще в одних полотенцах, видимо, застигнутые прямо в душе.

Студенты освещали себе путь кто чем горазд: маги стихий жонглировали светящимися сферами, нефилимы держали Искры, а кто-то просто светил экранами смартфонов. Если бы сюда забрел ординар, он бы решил, что попал на слет сектантов-светлячков.

Я вышла в центр огромного холла. Эндрю тенью следовал за мной, сопя чуть громче обычного – он явно злился, что я не послушалась. Меня это почему-то невероятно веселило.

– Кэти! Ты в порядке? – ко мне подбежала Анна, освещая себе путь фонариком на телефоне.

– Все отлично. Ты где пропадала?

– Я была в оранжереях, когда все вырубилось. Еле дорогу нашла. Ребята сейчас у входа в столовую. Слушай, кто-нибудь знает, почему мы сидим во тьме?

– Без понятия, – пожал плечами Эндрю, подходя ближе.

Очередной оглушительный раскат грома заставил стекла задрожать. Я инстинктивно вжала голову в плечи и прижалась к боку Эндрю. Он тут же обнял меня за плечи, ехидно ухмыляясь в темноте.

Внезапно свет вспыхнул. После полумрака он ударил по глазам так, что все зажмурились. В холл, чеканя шаг каблуками, вошла Александра. Гул десятков голосов стих мгновенно. Я всегда поражалась тому, какую абсолютную, подавляющую власть излучала эта женщина. Ей даже говорить не требовалось – студенты сами вытягивались по струнке.

Она остановилась в центре холла и четким, не терпящим возражений голосом произнесла:

– Произошел незначительный сбой в контуре маго-генераторов. Неполадки устранены. Можете возвращаться в свои комнаты.

Толпа с облегченным выдохом начала рассасываться. Вдруг Александра повернула голову и сделала мне едва заметный жест рукой. Подойти.

Игнорировать призыв директора было равносильно самоубийству. Я нехотя отлепилась от Эндрю, бросила многозначительный взгляд сестре и подошла к ней.

– Здравствуй, Кэтрин. Как твое самочувствие? – она мягко улыбнулась.

Это сбило меня с толку. Я ожидала разноса за ночные тренировки или за что-то еще, о чем я даже не подозревала.

– Превосходно. Завтра утром лекарь снимает меня с контроля, – отрапортовала я.

– Замечательно. Тогда завтра к полудню жду тебя в своем кабинете. Нам предстоит серьезный разговор. Его нельзя откладывать, – улыбка сошла с ее лица.

Только сейчас я заметила, какими уставшими выглядели ее глаза, окруженные глубокими тенями.

– Конечно, наставница. Я приду.

Она коротко кивнула и направилась к лестницам. Я обернулась в поисках ребят. Эндрю стоял у дверей столовой и о чем-то напряженно разговаривал с Уэсли – тем самым оборотнем-диджеем. Уэсли сначала скалился, но затем его лицо потемнело. Он говорил быстро, озираясь по сторонам, словно боялся, что их подслушают.

– Привет, Кэти, – кивнул мне оборотень, когда я подошла ближе. – Слышал о твоем соло в логове гидр. Респект. Для новичка это просто отвал башки.

– Спасибо, – я смущенно потерла шею. – Но мне кажется, слухи сильно преувеличивают. Меня сейчас больше интересует, почему в Академии вырубился свет.

Эндрю и Уэсли переглянулись.

– Уэсли как раз рассказывал, о чем шепчутся в кулуарах, – понизив голос, сказал Эндрю.

– И о чем же? – я скрестила руки на груди.

– Официальная версия – демоны-падальщики повредили контуры на периметре, – Уэсли нахмурился. – Но те, кто в теме, говорят другое. Свет вырубили намеренно. Изнутри. Ради Хранилища.

– Это просто паранойя, Уэс, – с нажимом возразил Эндрю, устало потерев переносицу. – Когнитиону больше делать нечего, кроме как устраивать диверсии в собственной Академии.

– Очнись, Купер! – Уэсли подался вперед, его глаза блеснули желтым. – Не кажется ли тебе странным, что это единственная Академия в мире, в которой всем видам разрешено обучаться вместе? Маги, оборотни, фэйри, нефилимы – все под одной крышей.

– Это называется «шанс», – жестко отрезал Эндрю, скрестив руки на груди. – Шанс для всех нас научиться сосуществовать и жить нормально в Алиуме, не перегрызая друг другу глотки. Без этой Академии половина из твоих сородичей уже давно бы сгнила в подворотнях или была бы перебита радикалами. Вам дали дом и легальную работу.

– Дом? Или просто удобный, хорошо охраняемый загон? – Уэсли зло оскалился. – Посмотри вокруг, Эндрю! Кто здесь учится? Сироты. Полукровки. Отбросы своих кланов, которых никто не хватится, если они вдруг исчезнут. Мы просто подчиняемся руководству нефилимов. И даже преподаватели – это тщательно отобранные фанатики из Главного города или такие же предатели своего вида!

Я нахмурилась, переводя взгляд с одного парня на другого. Слова оборотня звучали до дрожи логично.

– Высасываешь теорию заговора из пальца, – фыркнул Эндрю, но в его голосе уже не было прежней железобетонной уверенности. – Нас учат сражаться плечом к плечу, потому что Бездне плевать, шерсть у тебя или руны на коже.

– Ага. А заодно они протоколируют каждую нашу стычку, – не унимался Уэсли. – Это очень похоже на глобальный эксперимент Когнитиона, чтобы подчинить себе другие виды, изучить их реакцию, выявить слабые места.

В такие моменты я очень сильно корила себя за то, что все еще знала слишком мало об устройстве Алиума.

– К тому же, вся Академия шепчется, – понизив голос до едва различимого шепота, продолжил оборотень. – Говорят, что вы со своей последней вылазки – той самой, где Кэтрин устроила световое шоу – притащили в Академию нечто невероятно ценное. И сегодняшнее нападение на генераторы просто не может быть совпадением. Кто-то пришел за этим.

– Или пришел за кем-то, – раздался холодный, отстраненный голос у меня за спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. За мной маячил парень, которого я раньше не замечала. Высокий, болезненно худой, в черной рубашке и темных джинсах.

У него были волосы цвета воронова крыла, уложенные в небрежную, колючую прическу, острые скулы и бледная, почти прозрачная кожа. Но больше всего поражали его глаза – пронзительно-синие, льдистые, обрамленные густыми черными ресницами.

– Я Питер, – он протянул мне руку с длинными, тонкими пальцами пианиста.

Эндрю мгновенно напрягся, челюсть сжалась, и он сделал шаг ко мне ближе, словно готовый в любую секунду закрыть меня собой. Воздух между ним и Питером внезапно стал тяжелым, наэлектризованным.

Это ощутимое, открытое напряжение заставило меня насторожиться – словно у них был какой-то неразрешенный, старый конфликт, о котором известно только им двоим.

Но я из вежливости пожала протянутую ладонь. Пальцы парня оказались довольно теплыми и мягкими на ощупь. Непривычная роскошь для того, кто должен был сбивать руки в кровь на тренировках.

– Привет, – я прищурилась, вглядываясь в его острые черты лица. В них было что-то до боли знакомое. – Хм, а мы раньше не...?

– Нет. С моим отцом, – перебил он меня ровным голосом.

Я лихорадочно перебирала в памяти всех взрослых мужчин, которых встречала за последние недели. Острые скулы. Черные волосы. Колючий взгляд... Осознание ударило меня, как разряд тока.

– Что?! – я ахнула, резко выдернув свою руку из его пальцев. – Но... у вампиров не может быть детей!

– Я родился до того, как Корнелиус обратился, – невозмутимо ответил Питер, ничуть не обидевшись на мою реакцию. – Моя мать умерла при родах.

Я задохнулась. Сын Корнелиуса Гонсалеза. Психа, который держал меня в заложниках и пытался подчинить.

– Стоп. Ничего не понимаю. Ты ординар? – в замешательстве спросила я.

– Все сложно, – Питер отвел взгляд.

– Он полукровка, – тихо пояснил Уэсли. – Мать Питера была чистокровным нефилимом. А Корнелиус до обращения был ординаром, но с редкой мутацией – он всегда видел Алиум. После смерти жены его обратили в вампира. Питер вырос в Академии. Он ни разу не видел отца. Все в Академии знают его историю.

Я почувствовала острый укол вины. Я только что шарахнулась от парня из-за грехов его отца, которого он даже не знал.

– Ты очень похож на него, – мягко сказала я, пытаясь сгладить ситуацию. – Только глаза другие.

– Говорят, глазами я в мать, – губы Питера дрогнули в слабой, грустной улыбке.

– Прости, что я так отреагировала, – я виновато опустила голову. – Просто воспоминания, связанные с твоим отцом... не самые приятные. В последнюю нашу встречу он собирался держать меня в подвале в качестве ручного монстра.

– Я привык. Из-за репутации папаши от меня шарахается половина Академии, – Питер горько усмехнулся.

Я шагнула к нему и ободряюще положила руку ему на плечо.

– Я уверена, что ты не такой, как он. Моя реакция была глупой.

Питер благодарно кивнул на мои извинения, но затем посмотрел на меня исподлобья.

– Спасибо, Кэтрин. И в этот момент его синие глаза потемнели. – Тебе не кажется, что враги пришли за ней, Купер? – спокойно, без тени эмоций констатировал Питер, глядя поверх моей головы.

У меня уже выработалась привычка слушать как обо мне говорят так, словно я не стою рядом.

Эндрю мгновенно напрягся. В одно неуловимое движение он оказался между мной и Питером, полностью заслоняя меня своей широкой спиной. Воздух вокруг них затрещал от статического электричества.

– Закрой свой рот, Гонсалез, – прорычал Эндрю так тихо и угрожающе, что у меня мурашки побежали по коже. – Еще одно слово, и я вырву тебе язык.

Питер даже не дрогнул. Он смотрел на разъяренного нефилима с пугающей, почти древней отстраненностью, словно понимал устройство этого мира гораздо лучше нас всех.

– Твоя агрессия ничего не изменит, Эндрю, – ровно ответил полукровка. – Ты привел сияющий маяк в карточный домик. И теперь злишься, что на свет сбегаются чудовища.

Эндрю сжал кулаки, делая хищный шаг вперед, но Уэсли поспешно вклинился между ними, выставив руки в примирительном жесте.

– Воу-воу, остыньте, парни! Сбавьте обороты. Нашли время мериться силой. И раскидываться немыслимыми теориями. Нам сейчас только кровавой драки в холле не хватало для полного счастья, – нервно хохотнул оборотень, силой оттесняя Эндрю назад.

Энди громко, предупреждающе выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Ладно, нам пора, – он собственнически обхватил меня за талию, уводя в сторону. – Мы и так нарушили постельный режим.

– Мы все ждем, когда ты примешь свою силу и исполнишь предназначение, – голос Питера, брошенный нам вслед, прозвучал странно. Не как пожелание удачи, а как глухое требование.

Меня словно окатило ледяной водой. В его взгляде на долю секунды мелькнули ревность, обида и что-то жутко собственническое. Словно я была вещью, которая по праву должна принадлежать ему. Но секундное помутнение рассеялось так же быстро, как появилось, и на меня снова смотрел обычный, грустный парень.

«Показалось. Ты просто накручиваешь себя из-за Корнелиуса», – одернула я себя.

Всю дорогу до комнаты мы шли в напряженном молчании. Я переваривала встречу с сыном Корнелиуса, его жуткие намеки и слухи, о которых рассказал Уэсли. Значит, про ту еще одну часть пророчества уже все шепчутся. И ради нее – или ради меня – кто-то сегодня обесточил Академию.

Едва мы подошли к моей двери, нервы не выдержали. Я рывком открыла ее, влетела внутрь и прижалась спиной к косяку, тяжело дыша. Эндрю шагнул следом и закрыл за нами дверь.

– Кэти? Что случилось? – он обеспокоенно нахмурился.

– Я боюсь, – слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Слезы, которые я так старательно сдерживала весь вечер, обожгли глаза. – Я боюсь быть особенной, Эндрю. Я боюсь того неизвестного, что написано в этой проклятой части пророчества! Завтра Александра вызовет нас, и что тогда? Что, если там сказано, что я должна стать бездушным оружием Когнитиона? Или что я вообще должна умереть?!

Я бросилась к нему, уткнувшись лицом в его куртку, и разрыдалась. Весь накопленный стресс, страхи и паранойя вырвались наружу единым потоком.

– До моего появления у вас все было нормально! – всхлипывала я, сжимая в кулаках ткань его рубашки. – Академия была вашим убежищем. А теперь? Гидры в городе, отключение света, шпионы внутри... Мне кажется, что с моим приходом вся эта хрупкая идиллия, которую вы строили годами, просто рушится на куски. Я как ходячее проклятие! Почему все так надеются на меня?! Я не хочу этого! Мне страшно! Я хочу снова быть той дурочкой, которая ругается с училкой литературы и списывает на тестах! Я не хочу жить с бременем спасительницы мира!

Эндрю крепко обнял меня, давая выплакаться. Его руки успокаивающе гладили меня по спине. Затем он мягко взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Он большими пальцами осторожно стер слезы с моих щек.

– А не ты ли плакала сестре в жилетку, что твоя жизнь серая и тебе нужны кардинальные перемены? – серьезно спросил он.

– То была другая Кэтрин! Она не знала, что перемены включают в себя кровожадных монстров и безумных вампиров!

– Послушай меня, – Эндрю смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была абсолютная, непоколебимая уверенность. – Я знаю одно: ты достаточно сильна, чтобы самой выбрать свою судьбу. Мы сами решаем, кем нам быть. Мои родители отказались от мечей и ушли в политику. Я выбрал убивать демонов, потому что не хочу стоять в стороне. Тебе никто не мешал собрать вещи и уехать домой к родным. Но ты осталась. Потому что в глубине души ты знаешь, что это – твое место.

– А если я не справлюсь? Если я сорвусь и все разрушу? – прошептала я, всхлипывая.

– Когда ты появилась, ты перевернула мою жизнь с ног на голову, – Эндрю слабо улыбнулся. – Ты никогда не слушаешь правил. Ты упрямая, дерзкая и вечно лезешь на рожон. И именно поэтому я знаю, что ты справишься. Ты та, за кем пойдут люди. А я всегда буду прикрывать твою спину. И если ты решишь послать Совет Примума к чертям – я пошлю их вместе с тобой.

Его слова действовали как лучшее в мире успокоительное.

– Ты читаешь меня как открытую книгу, Энди. Это пугает, – я шмыгнула носом, наконец-то искренне улыбнувшись. – Я постараюсь принять эту идиотскую судьбу. Но за последствия не ручаюсь!

Эндрю тихо рассмеялся, обнимая меня еще крепче.

– В этом вся ты, катастрофа. Ты непредсказуема. И именно поэтому я... я без ума от тебя.

Он не произнес слово «люблю», но в том, как он на меня смотрел, было гораздо больше, чем просто громкие слова.

– Ты дочитаешь мне легенду? – тихо попросила я, кивнув на книгу, брошенную на тумбочке.

Мы легли поверх одеял. Эндрю укутал меня, вновь соорудив уютный кокон, и открыл книгу. Под мерный, бархатистый звук его голоса мои страхи начали отступать. Гроза за окном больше не пугала – здесь, в кольце его рук, я была в абсолютной безопасности.

Спустя полчаса его голос стих. Я сквозь дрему почувствовала, как он закрыл книгу и мягко поцеловал меня в лоб.

– Просто будь собой, Кэти, – прошептал он в темноту. – Большего и не требуется. А я всегда буду рядом.

Я хотела сказать, что верю ему, но тяжелый, глубокий сон без сновидений уже затянул меня в свои спасительные объятия.

Глава 17. Разумный выбор

– Кэти, вставай! – настойчивый голос Эндрю вырвал меня из сладкого забытья.

Я не хотела открывать глаза, но с меня уже безжалостно стянули тяжелое пуховое одеяло. Я попыталась сделать вид, что все еще сплю, мертвой хваткой вцепившись в край простыни, но в комнате было зябко после грозы, и мурашки тут же покрыли мои голые руки.

Внезапно что-то легкое и щекотное коснулось моей щеки, а затем плавно спустилось к шее. Я дернулась, не в силах сдержать смешок, и распахнула глаза, пытаясь увернуться. Эндрю стоял надо мной, вооруженный кончиком длинного птичьего пера.

– Ага! Так ты щекотки боишься! – победно возвестил он, возобновляя атаку.

– Прекрати! – я истерически рассмеялась, отбиваясь от него руками и ногами.

– Тогда вставай, – приказал он, милостиво убирая свое «оружие». – Анна уже давно ушла, а ты все еще спишь.

– Хорошо-хорошо, только не трогай меня больше, – я капитулировала, тяжело дыша.

Эндрю подозрительно прищурился, но отступил на шаг. Я медленно, как зомби, сползла с кровати и поплелась в душ.

Нужно было торопиться. Александра ждала нас к полудню. Мой мозг уже лихорадочно выстраивал линию защиты. Рассказывать ей в подробностях о том, что именно произошло в логове гидр, было категорически нельзя.

Я не хотела врать в открытую, но и отдавать Совету на растерзание секрет о воскрешении Эндрю не собиралась. Насколько я знала, только Дерек догадывался о реальных масштабах моей магии, проявленной на том складе, но он благоразумно держал язык за зубами.

Я встала под струи горячей воды, мечтая смыть с себя напряжение последних дней и тяжелые мысли, которые уже свили прочное гнездо в моей голове.

Выйдя из ванной в свежей одежде, я замерла на пороге. Эндрю не ушел в свою комнату. Он вальяжно развалился на моей не заправленной кровати и с живым интересом что-то читал.

После выписки из лазарета нас, естественно, развели по разным комнатам во избежание «инцидентов». Но каждую ночь Эндрю дожидался, пока я усну, и лишь потом уходил к себе. А когда мне снились кошмары, он всегда оказывался рядом быстрее, чем я успевала проснуться от собственного крика. Раньше мои ночные концерты терпела Анна, которая спала как убитая, но теперь эту обязанность безропотно взял на себя мой парень.

Я пригляделась к вещице в его руках. Это была не библиотечная книга. Это был мой личный блокнот. Судя по сосредоточенному лицу Эндрю, он читал как раз те самые записи, которые я с боем отвоевала у него в лазарете.

– Может, хватит брать мои вещи без разрешения?! – я делала паузу после каждого слова, чтобы до него дошел масштаб моего гнева.

В блокноте были свежие, слишком откровенные зарисовки. В одной из них я в деталях описывала панический, липкий ужас, охвативший меня, когда я увидела его бездыханное тело с зияющими ранами на груди.

– Ого, Кэтрин... Бурные фантазии, – Эндрю поднял взгляд, и его губы дрогнули в странной, непроницаемой полуулыбке. – Я думал, ты описываешь меня в более героическом свете. Хотя... технически, я действительно просто лежал там в луже собственной крови.

Я не знала, как реагировать на эту циничную констатацию факта.

– Верни это, – я протянула руку, чувствуя, как горят щеки.

– Да брось ты, это была дурацкая шутка, – он попытался сгладить углы.

– Родители не учили тебя, что брать чужие вещи – это свинство? – я выхватила блокнот из его рук и с гордым, непреклонным видом швырнула его в прикроватную тумбочку.

– Прости, не удержался, – Эндрю мгновенно сменил саркастичный тон на мягкий, бархатистый. Но меня уже было не провести этим дешевым трюком.

– Если ты еще раз залезешь в мой дневник, я тебя заколдую, – для пущей убедительности я грозно щелкнула пальцами перед его носом. Сноп крошечных красных искр брызнул ему прямо в лицо.

Он пару раз моргнул, расплылся в улыбке, схватил меня за талию и рывком притянул к себе на кровать.

– Ты не посмеешь, – прошептал он, обезоруживающе улыбаясь.

Но затем его лицо резко посерьезнело.

– Кэти... прежде чем мы пойдем к Александре, я должен тебе кое-что сказать. Это важно.

Мое сердце тревожно екнуло. Мне стало не по себе. Я ненавидела «серьезные разговоры», предпочитая решать проблемы по мере их взрыва.

– Если мы будем тут нежиться, то опоздаем, – я вывернулась из его объятий, быстро встав на ноги. Это было трусливо, но действенно.

Эндрю тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он молча поднялся и принялся собирать свои вещи, пока я нервно заправляла постель.

Академия гудела, как растревоженный улей. За неделю в постельного режима я и забыла, как здесь шумно. Мы с Эндрю молча шли по людным коридорам. Он выглядел напряженным, его желваки ходили ходуном. Я гадала: дело во мне, в том прерванном разговоре, или в том, что нам предстоит встреча с директором?

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед высокими черными дверями. Я собрала всю волю в кулак, глубоко вдохнула, постучала и толкнула створку.

– Здравствуй, Кэтрин. Я ждала тебя, – Александра сидела за своим массивным столом. Ее голос звучал обманчиво мягко, но в темно-синих глазах читалось холодное раздражение. – И тебе, Эндрю, я тоже рада. Присаживайтесь.

Мы заняли два кожаных кресла напротив нее.

– Итак, – Александра сложила руки домиком. – Я очень довольна вашей работой в западном доке. В особенности твоей, Эндрю. Ваш отряд успешно зачистил логово демонов. Признаться, я не ожидала, что вы справитесь с такой задачей без потерь. И, Кэтрин, твое участие оказалось весьма... своевременным.

Она перевела долгий, пронизывающий взгляд с меня на Эндрю.

– Ты справился со своим заданием безупречно, Эндрю, – произнесла Александра. Эндрю рядом со мной вдруг напрягся, словно натянутая струна. – Но больше играть влюбленного не потребуется. С сегодняшнего дня твоя миссия окончена.

Слова доходили до моего сознания медленно, словно сквозь вату. Играть влюбленного? Миссия?

Когда чудовищный смысл фразы наконец пробил броню, меня затошнило. К горлу подкатил ком, глаза невыносимо защипало от непрошеных слез. Все внутри меня рухнуло.

Моя вселенная, мои хрупкие, глупые иллюзии, построенные на его улыбках, поцелуях и словах о защите, разлетелись в пыль. Это была просто игра. Тщательно спланированная операция по контролю «Избранной». И он справился с ней блестяще.

Я сидела неподвижно, вцепившись пальцами в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Мое лицо превратилось в каменную маску, взгляд уперся в стену за спиной Александры. Я чувствовала на себе отчаянный, прожигающий взгляд Эндрю, но не повернула головы. Я не могла позволить ему увидеть свою боль.

– Ты свободен, Эндрю. Можешь идти, – в голосе директора зазвенел пренебрежительный лед. Очевидно, его использовали точно так же, как и меня, только с другой стороны баррикад.

Он открыл рот, собираясь возразить, как делал это всегда. Я ждала, что он сейчас взорвется, пошлет ее к черту, скажет, что это мерзкая ложь. Но он не проронил ни слова. Эндрю резко поднялся с кресла. У дверей он задержался, тяжело дыша.

– Не тяни время, – процедила Александра. Дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной.

Я моргнула, смахивая единственную слезу, которая успела скатиться по щеке.

– Так вы расскажете мне о пророчестве? – мой голос прозвучал сухо и безжизненно.

Александра слегка приподняла брови. Она явно не ожидала такой выдержки. Видимо, рассчитывала на истерику.

– Естественно, – она откинулась в кресле. – Хотя я считаю, что ты еще не готова к полной правде, но так решил Совет.

«Как справедливо», – ядовито подумала я.

Разбить сердце подростку, чтобы сделать его покорным – это в компетенции директора. А вот решать, какую дозу правды выдать – это только Совет.

– Начнем сначала, – Александра говорила монотонно, как на лекции. – Ты – носительница уникальной силы. Но проблема в том, что в Академии нет специалистов твоего профиля. Мы учим тебя вслепую. Но со второй частью пророчества, которую удалось найти на месте зачистки, все обстоит куда серьезнее.

Она подалась вперед, тяжело опираясь на стол.

– Кэтрин, кроме тебя есть еще один ребенок. Он был рожден раньше тебя. И он обладает силой, соизмеримой с твоей. Но если ты – потенциальное орудие Света, то он с рождения избран Тьмой. Он – абсолютное зло. Его разум уже поглощен Бездной.

– И к чему вы ведете? – я равнодушно смотрела на ее лицо.

Внутри меня выгорело все дотла.

– Самым сложным этапом будет не физическая битва. Светлым разумом, не обремененным опытом, легко завладеть. Тьма будет искушать тебя. Заставлять сомневаться в друзьях. Когда разум под контролем – ты не знаешь, кто враг. В решающей битве именно твой выбор определит исход для обоих миров. Ты хорошая девушка, Кэти. И мы верим, что ты выберешь Свет. Мы возлагаем на тебя огромные надежды. Особенно после того... что ты сделала на задании.

– Спасти друзей – это базовый инстинкт, а не выбор Света, – холодно парировала я.

– Я и не говорю, что это плохо. Но ты продемонстрировала магию, о которой мы не читали ни в одном трактате. Тебя могли заметить.

– Я должна была дать гидрам сожрать их?!

– Нет. Но кое-кто из них был за гранью спасения, – Александра прищурилась, сверля меня взглядом.

– Не понимаю, о чем вы, – ледяным тоном ответила я, хотя внутри все сжалось от паники.

Она знает.

– Эндрю.

– А что с ним? Когти поцарапали, бывает.

– Ты исцелила его, Кэтрин. Не забывай, с кем ты разговариваешь. От меня невозможно ничего скрыть в стенах Академии.

– Я исцелила его. Я маг. Маги иногда исцеляют. В чем проблема? – дерзко выплюнула я.

Она откинулась на спинку кресла. У нее не было прямых доказательств, иначе меня бы уже распяли на столе Совета.

– Если у тебя есть секреты, Кэтрин, тебе стоит довериться мне. Я смогу помочь.

Ну уж нет. Довериться той, кто нанял парня влюблять меня в себя ради контроля? Ищите дуру в другом месте.

– Я думала, вы рассказали мне все в первый день! А теперь всплывает другая часть пророчества, Тьма, какой-то злой ребенок-антипод! – я вскочила на ноги. – Я школьница! Я даже уроки в школе сдать не могла без шпор, а вы вешаете на меня спасение миллиардов жизней!

– Кэтрин, успокойся. Мы поможем тебе. Друзья, наставники – мы все рядом...

– Мне нужно время, – грубо оборвала я ее.

– Я понимаю. Иди, – Александра устало махнула рукой, отворачиваясь к окну. – Но нам предстоит еще многое обсудить в будущем.

Я вылетела из кабинета, с силой захлопнув дверь. Мне хотелось сбежать из этого проклятого места, из этого города. Раствориться в пустоте, где не будет ни пророчеств, ни предателей.

Вдруг чья-то рука жестко перехватила меня выше локтя. Я инстинктивно замахнулась для удара, но замерла. Это был Эндрю. Его глаза были полны отчаяния.

– Кэтрин, нам нужно поговорить.

– Серьезно? – я выдернула руку из его хватки. – Поздновато спохватился. Задание выполнено, актер. Можешь расслабиться.

– Кэти, выслушай меня! Александра лжет. Я пытался сказать тебе об этом утром в комнате, но ты отмахнулась!

– О ЧЕМ ТЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ?! – сорвалась я на крик. Эхо ударило по каменным стенам коридора. – О том, что директор наняла тебя играть с моими чувствами?! Втираться в доверие, чтобы держать ручную «Избранную» на поводке?! Об этом?!

– Нет! Кэти, ты не знаешь всего! Это не то, чем кажется... – он шагнул ко мне, выглядя совершенно раздавленным. Но теперь я знала цену его блестящему актерскому мастерству.

– Не смей ко мне приближаться. Видеть тебя не хочу, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

Я развернулась и пошла прочь, высоко подняв голову. Внутри меня все разрывалось на куски, но я не позволила себе обернуться. Я знала, что он смотрит мне вслед.

Какая же я была идиотка. Я поверила ему. Верила каждой его теплой улыбке, каждому прикосновению, каждой клятве.

Я влетела в нашу с Анной комнату. Сестры не было. Я рухнула на кровать, свернулась в клубок, включила музыку в наушниках на максимальную громкость и наконец-то позволила слезам хлынуть наружу. Я рыдала в голос, пока не кончились силы.

За окном уже стемнело, когда я провалилась в тяжелый, мутный сон.

Мне снилось небо. С него падали ангелы. Но, не долетая до земли, они разбивались, превращаясь в густую, черную кровь. Она текла полноводными реками, заливая улицы Уитби, окрашивая дома и деревья в багровый цвет. Кто-то звал меня по имени. Я вышла на центральную площадь города. На брусчатке, в огромной луже крови, лежали люди. Мои друзья. Беллз, Элис, Анна, Дерек... все они были мертвы.

Я закричала, падая на колени. Из кровавого тумана вынырнула фигура Корнелиуса. Он посмотрел на меня своими бездонными черными глазами, обнажил клыки и тихо, почти ласково произнес:

– Это твоих рук дело, Кэтрин.

Тьма поглотила меня.

Темные силуэты сновали повсюду, стараясь взять меня в глухое, безликое кольцо. Затем началось землетрясение. Пол ушел из-под ног, и я стала погружаться в пучину безумия и отчаяния, так завораживающе манящую меня в свои распростертые объятия.

Я проваливалась во мрак, и холод сковывал сердце леденящим ужасом. Что же ждет меня там, на дне Бездны? Я не знала ответа и просто позволяла течению нести меня в пустоту.

Я резко открыла глаза и поняла, что это был всего лишь сон. Очередной кошмар, что начали преследовать меня по пятам после возвращения из логова Корнелиуса.

То, что я приняла за землетрясение, оказалось отнюдь не стихийным бедствием. Надо мной нависал силуэт, который нещадно тряс меня за плечи, пытаясь вырвать из цепких лап реалистичного кошмара. Длинные волосы щекотали мне лицо, а знакомый запах шампуня с зеленым чаем позволил безошибочно узнать сестру.

– Кэтрин, ты в порядке? – послышался обеспокоенный голос Анны. Она щелкнула выключателем, и комнату залил тусклый, уютный свет прикроватной лампы. – Ты снова кричала, Кэт. На этот раз что-то про кровь и предательство. Что случилось? – она проницательно посмотрела на меня, садясь на край моей кровати. – Может, расскажешь мне? Мы все-таки сестры. Я же вижу, что тебя что-то гложет.

Я взвесила все «за» и «против». Анна была права. Она – единственный человек в этом дурдоме, которому я могла полностью довериться. Мы делили секреты с детсадовского возраста, и утаивать от нее то, что разрывало меня изнутри, было бы предательством.

Я села, подтянув колени к подбородку, и выложила ей все начистоту. Начала с кабинета Александры, с того, как она холодно отпустила Эндрю, похвалив его за «безупречно сыгранную влюбленность». Затем пересказала все, что узнала о второй части пророчества: про второго ребенка, рожденного Тьмой, и про мой выбор, от которого зависят судьбы миллиардов.

С каждым моим словом глаза Анны становились все шире. Переварить такой объем информации за один раз было тяжело. Когда я закончила свой сбивчивый, приправленный слезами рассказ, она замолчала, глядя на меня со смесью ужаса и глубокого сочувствия.

– Кэт... – она взяла меня за руку. – Я понимаю, это звучит как полный абсурд. Но наша жизнь изменилась. Она наполнилась смыслом, о котором мы раньше могли только читать в фэнтези. И Александра права в одном: мы верим в тебя.

Я скептически хмыкнула, но Анна сжала мою ладонь крепче.

– Я серьезно! И даже если от тебя отвернутся остальные, если ты потеряешь веру в себя – я не перестану верить. Я не представляю, как тяжело нести это бремя. Но у тебя есть я. Я ни за что тебя не брошу.

По моим щекам покатились горячие слезы.

– А что касается Эндрю... – голос Анны стал жестким. – Тебе больно, и это нормально. Но постарайся держать лицо. Сделай вид, что тебя это не трогает. Веди себя так, словно его вообще не существует в твоей вселенной. Со временем боль пройдет. Главное – не дай ему понять, что он тебя сломал.

Это была лучшая речь, которую я могла услышать в данной ситуации. Я бросилась ей на шею, крепко обняв. Только сейчас, уткнувшись носом в ее футболку, я почувствовала запах пота и пыли.

– Спасибо... Не знаю, что бы я без тебя делала, – пробормотала я. – Кстати, а где ты была весь вечер?

Анна густо покраснела, чем немало удивила меня. Обычно она не смущалась своих хобби.

– Я была в Тренировочном зале, – промямлила она, а затем, словно оправдываясь, затараторила. – Понимаешь, когда я сидела над книгами, я изучала только теорию. А сегодня я попробовала применить это на манекенах. И я поняла, что могу стать настоящим бойцом. Таким, как ты.

В ее глазах загорелся страстный азарт. Я была искренне рада за сестру. Хоть кто-то в этой мрачной Академии нашел свой путь и был по-настоящему счастлив. Мы проговорили до рассвета. Обсуждали учебу, грядущие экзамены и пытались строить гипотезы о том, кто может быть тем самым вторым ребенком из пророчества.

Новый день начался для меня с твердого решения следовать плану Анны: тотальный игнор Эндрю.

Собираясь на занятия, я немного замешкалась и велела Анне идти вперед, чтобы она не опоздала из-за меня на встречу с Дереком. Она грустно улыбнулась и вышла. Я же просидела на краю кровати добрых пятнадцать минут, собираясь с силами, чтобы нацепить железобетонную маску безразличия.

В итоге я ворвалась в класс по Рунологии за две минуты до звонка. Растрепанная, запыхавшаяся – не лучший образ для независимой и сильной девушки, которую никто не ломал, но выбирать не приходилось.

Обведя аудиторию мечущимся взглядом, я заметила Анну рядом с Дереком. Винить ее было не за что. Зато я увидела два свободных места: одно – рядом с Эндрю, который уже вопросительно приподнял бровь, глядя на меня, а второе – рядом с Максом в отдалении.

Не раздумывая ни секунды, я вздернула подбородок, проигнорировала взгляд Эндрю и направилась прямиком к Максу.

– О... эм... Кэтрин? – Макс явно не ожидал такого поворота. Он слегка смутился, но быстро выровнялся на стуле, расправив плечи. – Привет.

– Привет, Макс, – я беззаботно улыбнулась, убирая непослушную прядь за ухо. Мне ничего не стоило начать светскую беседу, лишь бы не смотреть на соседний ряд. – А куда пропал Владимир?

– Уехал с семьей на неделю. Какие-то политические разборки в Примуме, – удрученно ответил он, подперев щеку кулаком.

– Тебе, наверное, жутко скучно без друга? – сочувственно спросила я.

– Уже нет, – он тепло улыбнулся мне. Намек был понятен, но я решила оставить его без комментариев.

Прозвенел звонок. В аудиторию вошел профессор Шепард. Как всегда, безупречно одетый в строгий костюм-тройку, он бросил на стол свой потертый кожаный портфель и окинул нас проницательным взглядом поверх очков.

– Сегодня я не буду обременять вас изучением новых рун, которые вы все равно благополучно забываете к следующему уроку, – скрипуче начал он. – Мы займемся практическим повторением.

Занятие оказалось на удивление динамичным. Шепард вызывал нас к доске, заставляя чертить пентаграммы и рунические связки на скорость. За каждый правильный ответ он начислял баллы.

Я выходила трижды и честно заработала свои очки, но никто в классе не мог тягаться с Анной. Моя сестра строчила руны со скоростью принтера. После десятого балла мы просто перестали считать.

К концу пары профессор сделал объявление:

– По результатам сегодняшнего среза я выберу пятерых студентов, которых освобожу от итогового экзамена. Имена оглашу на следующей неделе. На этом все. Свободны.

Студенты радостно загудели, собирая вещи.

– Нас ждет законный завтрак, – Макс галантно подхватил мою тяжелую сумку с учебниками. Я не стала возражать.

В коридоре мы пересеклись с Анной и Дереком. Эндрю рядом с ними не было, что позволило мне выдохнуть и расслабить сведенные судорогой плечи.

– Я не могу понять, как ты так быстро все схватываешь, – Дерек с наигранным подозрением уставился на Анну. – О-о-о, признавайся! Ты не бывший ординар, ты законспирированный архимаг! Анна закатила глаза.

– Мне кажется, все дело в ее нездоровой любви к чтению, – вставила я. – Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Гермиону Грейнджер.

Дерек и Макс прыснули.

– И все равно тут без допинга не обошлось, – гнул свою линию Дерек.

– Погоди-ка, – Анна ткнула Дерека пальцем в лоб. – Гермиона, хоть и была магом, тащила учебу не волшебной палочкой, а вот этим местом. Бери на заметку!

Коридор огласился нашим хохотом. В таком приподнятом настроении мы подошли к столовой. Но едва двери распахнулись, моя улыбка сползла.

За нашим привычным столом у окна сидел Эндрю. Он вальяжно развалился на стуле, скрестив руки на груди, и с мрачным пренебрежением наблюдал, как мы входим в зал веселой компанией.

Меня моментально затошнило от злости. Я подошла к столу, выхватила свою сумку из рук Макса и с демонстративным грохотом швырнула ее на самый дальний стул – по диагонали от Эндрю. Девочки, уже сидевшие за столом, тревожно переглянулись, но благоразумно промолчали.

Я нацепила на лицо самую фальшивую, самую сладкую улыбку из своего арсенала.

– Привет всем! Ну как вам утречко? – пропела я.

Ребята неловко забормотали приветствия. Эндрю продолжал сверлить меня тяжелым взглядом, не произнося ни слова.

– Что сегодня дают на завтрак? – я похлопала ресницами. – Хотя, можете не отвечать. Схожу сама посмотрю.

Я круто развернулась и пошла к линии раздачи. Макс, как верный паж, тут же увязался следом.

Когда мы проходили мимо лотков с горячим, Макс предостерегающе тронул меня за плечо.

– Лучше не бери это, – он указал на истекающий сукровицей кусок мяса. – Эти стейки сырые. С кровью. Их готовят специально для оборотней.

Как по заказу, к нам подошел Уэсли. Он радостно напевал что-то себе под нос и бесцеремонно кинул на свой поднос сразу три таких куска, обдав нас запахом сырого мяса. Меня передернуло.

Набрав безопасных блинчиков и кофе, я вернулась к столу. Там как раз разгорался жаркий спор.

– Да нет же, по теории вероятности, если этот кто-то скрывающийся среди ординаров, то шанс минимален, – Кристофер раздраженно взмахнул вилкой.

– А что, если это вообще кто-то из преподавателей? – предположила Беллз.

– О чем спорите? – спросила я, с грохотом ставя поднос на стол.

– Строим гипотезы, кто может быть тем самым «вторым ребенком» из пророчества. Приспешником Тьмы, – отозвался Найджел, даже не поднимая головы.

Неудивительно, что Эндрю все им растрепал. Наверняка подслушал наш с Александрой разговор под дверью.

– В любом случае, это точно не кто-то из нас, – Эндрю произнес эти слова медленно, делая нажим на каждом слоге, и вперился в меня своим фирменным, пронизывающим взглядом. Анна бросила на меня панический, предостерегающий взгляд, но тормоза уже отказали.

– Да? И почему же ты в этом так уверен? – дерзко бросила я, вскинув подбородок.

– Ну, может, потому, что второй Избранный – носитель абсолютного зла? – Эндрю чуть наклонился вперед, его глаза сузились. – Ты видишь в ком-то за этим столом первородную Тьму, Кэтрин?

«Самовлюбленный, лживый, эгоистичный манипулятор», – подумала я, глядя ему прямо в глаза.

– Зло умеет отлично маскироваться, – процедила я сквозь зубы. – Иногда оно годами притворяется твоим другом. Или влюбленным в тебя парнем, выполняющим приказ руководства.

За столом повисла мертвая, звенящая тишина. Никто не смел даже вздохнуть. Лицо Эндрю побледнело, скулы окаменели. Он сжал стакан с водой так сильно, что по стеклу пошла трещина.

– Этот человек не обязательно должен быть в Уитби, – Макс поспешно вклинился в разговор, пытаясь разрядить обстановку, искрящую от напряжения. – Но даже если он не знает о своих силах, любой высший демон мог ему нашептать правду. Новости в Аду расходятся так же быстро, как в нашей Академии.

– Ты прав, Макс, – я перевела на него взгляд и тепло улыбнулась. – Лучше быть готовым к удару в спину, чем сидеть в неведении и оказаться в ловушке доверчивости.

Стеклянный стакан в руке Эндрю лопнул с громким хрустом. Осколки брызнули на стол, вода залила скатерть. Он медленно разжал окровавленную ладонь. Эндрю не сказал ни слова, но его взгляд, брошенный на меня, был полон такой мрачной, разрушительной ярости, что мне стало физически дурно.

Я не выдержала. Гордость гордостью, но находиться рядом с ним было невыносимо. Я резко подорвалась с места, оставив поднос с нетронутым завтраком.

– Кэт, ты куда?! – крикнула Анна.

– Пойду подышу воздухом, пока не задохнулась от лицемерия! – бросила я и рванула к дверям столовой.

Я неслась по длинным каменным коридорам, ничего не видя перед собой. Слезы, которые так старательно сдерживала, застилали глаза, превращая все вокруг в размытые пятна. Я чудом избегала столкновений с колоннами и студентами. Мне просто хотелось исчезнуть. Убежать от Эндрю, от пророчеств, от самой себя.

Но моя грация взяла свое. На очередном повороте я на полной скорости влетела во что-то высокое, твердое и явно живое. Я с глухим вскриком отлетела назад и рухнула на каменный пол, больно отбив копчик. Тот, в кого я врезалась, с грохотом полетел на пол рядом со мной, выронив стопку книг.

– Да вы издеваетесь... – простонала я, потирая ушибленный лоб. Неудачница Страйтер снова в деле. Оружие массового поражения, которое даже под ноги не может нормально смотреть.

Глава 18. Плоды истинной любви

– Ой, прости, – пробормотала я, даже не поднимая головы, и потерла ушибленный лоб.

Я попыталась встать, но ноги после бега заплетались, а пол предательски уходил из-под ног, заставляя меня снова осесть на холодные камни.

– Ничего страшного, Кэти, – произнес глубокий, подозрительно спокойный голос.

То, что ко мне обратились по имени, заставило меня поднять глаза. Надо мной возвышался Питер. Его синие, по-птичьи проницательные глаза смотрели на меня с легкой тревогой, но в них не было и тени насмешки. Он неловко отряхнул свои черные джинсы от пыли, собрал упавшие книги и протянул мне свободную руку в немом жесте помощи.

Я робко вложила свою ладонь в его. Его пальцы были теплыми, сухими и очень сильными – это лишний раз подтверждало, что в нем не было мертвенной холодности вампирской сути. Он без видимых усилий потянул меня вверх, помогая подняться на ноги.

– Все в порядке, Питер, – произнесла я, поспешно и неловко вытирая рукавом влажные щеки. – Извини, что так бросилась под ноги. Уверена, уже вся Академия наслышана о моей феноменальной грации. Вот тебе наглядное доказательство, – я попыталась выдавить смешок, но он вышел жалким, срывающимся во всхлип.

Он ободряюще улыбнулся, и я с каплей зависти отметила, какие у него идеально ровные, белые зубы.

– Неважно выглядишь, – честно признался он, тактично изучая мое заплаканное лицо. – Может... прогуляемся?

Он произнес это так неуверенно, словно уже заранее приготовился к отказу и побегу. Однако перспектива поговорить с кем-то, кто не знал всей предыстории с Эндрю и не участвовал в интригах Александры, нравилась мне куда больше, чем возможность закрыться в комнате и продолжить рыдать в подушку.

– Почему бы и нет, – я тяжело вздохнула, поправляя растрепавшиеся волосы. – Я как раз собиралась выйти на свежий воздух. Проветрить мозги.

– Нужные люди появляются в нужное время, – мягко сказал Питер.

Мы не спеша миновали гулкий холл и вышли на внутренний двор. Весеннее солнце мягко припекало, окончательно разгоняя остатки вчерашней грозы и подсушивая лужи.

– Может, все-таки скажешь, от кого ты так бежала? – спросил он спустя несколько минут молчаливой прогулки по скрипучей гравийной дорожке.

– Нет, – резко выпалила я, инстинктивно защищаясь. Но, поймав его понимающий, не давящий взгляд, решила чуть приоткрыть карты. – Любовные... разочарования.

Я решила, что на этом стоит ограничиться. Питер был сыном Корнелиуса. Доверять ему секреты Совета, тайны пророчества и подробности предательства Эндрю было бы верхом идиотизма.

Питер задумчиво и отстраненно посмотрел перед собой, словно его мысли унеслись куда-то очень далеко.

– Любовь – очень опасная штука. Многие считают ее лишь забавной, безобидной игрой, – начал он, и его голос зазвучал старше своих лет. – Но это самое разрушительное из чувств. Сколько необдуманных, чудовищных поступков было совершено во имя любви. Сколько жертв полегло под лозунгом «любить и быть любимым». Сколько разбитых сердец канули в пучину безумия, не сумев справиться с потерей. Влюбленность проходит. А настоящая любовь порабощает. Заставляет нырять в человека с головой и терять себя без остатка.

Он говорил так мрачно и обреченно, что мне стало не по себе.

– Именно по этой причине изменился мой отец, – тихо закончил Питер, опуская голову.

Только сейчас я поняла, что он говорил не о себе. Он говорил о Корнелиусе.

Мы сели на кованую скамью под старой, пышно цветущей вишней. День был прекрасным: пели птицы, легкий ветерок срывал белоснежные лепестки, кружа их в воздухе. В этом пейзаже было столько нормальности, что у меня тоскливо защемило сердце.

Как бы я хотела просто переживать из-за бросившего меня парня, а не из-за того, что этот парень был профессиональным наемником директора в сложной операции по спасению мира.

– Так он... – начала я, не зная, как деликатно подступиться к теме.

– До безумия любил мою мать, – кивнул Питер. – Ради нее он готов был пойти на все.

– Ты знаешь, как они познакомились? – моему любопытству не было предела. Возможно, это был мой самый большой порок, но сейчас чужая история отлично отвлекала от собственной боли.

Питер поерзал на скамье, закинув длинную руку на спинку, и посмотрел на танцующие в воздухе лепестки.

– Сам я, конечно, этого не мог знать. Но тетка рассказывала мне много историй. История их знакомства – самая странная из всех, что я слышал.

Я уперлась локтями в колени, подперев подбородок, и превратилась в слух.

– Все мы знаем, что жизнь нефилимов – это череда утрат, – начал Питер ровным, тихим голосом. – История моих родителей началась в день траура. Отец мамы погиб в схватке с демонами. Она была убита горем и не могла выносить скорбных лиц в родном доме. Мама, ее звали Сьюзен, нанесла на себя руны отвода глаз, чтобы ординары ее не замечали, и ушла бродить по Лондону.

– Подожди, – нахмурилась я, пытаясь сопоставить факты. – Руны отвода глаз? Но ведь в таком огромном городе наверняка полно магов или тех же низших демонов. Разве это безопасно для нефилима – бродить в одиночку, просто спрятавшись от обычных людей?

– Ей было все равно на демонов в тот момент, – покачал головой Питер. – Она просто хотела скрыться от людской суеты и сочувствия. Она часами бесцельно блуждала по шумным улицам, пока не обессилела. Устроившись на ступенях какого-то крыльца, она дала волю слезам.

Питер горько усмехнулся.

– И вдруг она почувствовала на себе пристальный взгляд. В другом конце переулка на скамейке сидел парень с газетой. Вот только он не читал. Он смотрел на нее в упор. Нефилимы всегда чуют своих, но этот парень был стопроцентным ординаром. От него разило обычной человеческой неуклюжестью.

– То есть... магия на него не подействовала? – ахнула я. – Он видел ее так же, как я видела монстров до того, как узнала об Алиуме?

Питер выразительно посмотрел на меня и кивнул.

– У тебя это врожденное из-за способностей. А он как некоторые из выдающихся ординаров обладал необъяснимой способностью видеть истинную суть вещей сквозь любые чары. Через какое-то время Корнелиус сложил газету, подошел к ней и спросил: «Почему ты плачешь? И почему тебя никто из прохожих не замечает?». Мама опешила, но ответила уклончиво. Так началась их странная дружба. Когда Сьюзен наконец решилась открыть ему правду о нефилимах и демонах, он даже не удивился. Он сказал, что всегда верил в потустороннее.

Питер тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

– Они проводили вместе много времени. Сьюзен рассказывала ему про Алиум, а он с жадностью слушал все, что она говорит. Так они и влюбились друг в друга до одури. Но...

– Нефилимам запрещены браки с ординарами, – шепотом закончила я. – Я читала об этом в законах нефилимов. Но я не понимаю... почему все так строго? Разве любовь не важнее чистоты крови?

– Для Когнитиона – нет, – жестко отрезал Питер. – Они помешаны на сохранении ангельского наследия и контроле. Но родителей запреты не остановили. Спустя несколько лет они сбежали и тайно обвенчались. Отец взял фамилию матери.

– И Совет их не выследил? Вы же тут все как на ладони со своими правилами! – поразилась я.

– Любовь делает людей очень изобретательными в вопросах конспирации, – Питер слабо, грустно улыбнулся. – Они сбежали в Уитби подальше от глаз Когнитиона. И их жизнь была бы прекрасной, если бы Сьюзен не забеременела. Вот это был скандал. Наследница одного из великих родов нефилимов понесла от ординара.

– А в чем проблема? – я непонимающе похлопала ресницами. – В Академии же полно полукровок.

– Когда низшие ветви родов плодятся, до кровосмешения Совету нет дела, – терпеливо пояснил Питер, словно маленькому ребенку. – И совсем другое – когда потомок одного из первых двенадцати нефилимов решил пойти против законов своего рода из-за какой-то пресловутой любви.

Лицо Питера помрачнело, приобретя жесткие черты.

– Беременность протекала чудовищно тяжело. Мама предчувствовала беду. И когда начались роды, ее страхи оправдались. Она рожала меня четырнадцать часов и потеряла очень много крови. Ее сердце просто не выдержало.

У меня перехватило дыхание от ужаса.

– Отец остался с ней наедине в последние минуты, – голос Питера дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Она сказала, что счастлива, потому что у нее есть муж и сын. Закрыла глаза и больше не очнулась.

Питер сцепил руки в замок так сильно, что побелели костяшки.

– Отцу было двадцать восемь лет. Когда мне исполнилось три месяца, он принес меня к бабушке. Сказал: «Когда я смотрю в глаза Питеру, я вижу Сью. И я понимаю, что это он убил ее. Я не могу так жить».

– Что?! – я непроизвольно сжала кулаки, чувствуя вспышку гнева. – Он просто винил в этом младенца? И оставил тебя, как какую-то вещь?!

– Бабушка умоляла его остаться ради меня, но он был безумен от горя, – монотонно продолжил Питер, проигнорировав мое возмущение. – Он выбежал из дома и больше не вернулся. Позже выяснилось, что он отправился в логово вампиров в Лондоне.

– Подожди, – я затрясла головой, пытаясь уложить это в мозгу. – Но откуда обычный человек, пусть и видящий сквозь чары, мог знать, где искать древний клан вампиров?

– Он прожил с нефилимом-охотницей достаточно долго, чтобы выучить карту зла этого города, – глухо ответил Питер. – Смертный с ножом бросил вызов целому клану, надеясь на быструю и жестокую смерть. Они растерзали его. Бросили полумертвого новообращенной вампирше, чтобы она выпила его досуха. Но в предсмертном бреду он шептал имя Сьюзен и плакал о том, что стал плохим отцом. Вампирша сжалилась. Она не убила его, а обратила, надеясь, что он останется с ней.

Питер усмехнулся, но в этом звуке не было веселья.

– Но ее планам не суждено было сбыться. Обращение сломало остатки его человеческого разума. Через год поползли слухи о новом, безжалостном и абсолютно невменяемом главе клана вампиров – Корнелиусе Гонсалезе. Вот как бывает, Кэтрин. Истинная любовь свела его с ума и превратила в монстра.

– Питер... мне так жаль, – прошептала я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза.

– Не стоит, – он слабо улыбнулся.

– Как ты со всем этим справлялся? – тихо спросила я, разворачиваясь к нему всем корпусом. Мне действительно хотелось узнать его настоящего. – Жить с осознанием, кто твой отец, расти без родителей... как ты это пережил?

Питер откинул голову назад, глядя сквозь ветви вишни на голубое небо.

– Меня воспитывали бабушка и тетки. Строгие, чопорные женщины, которые видели во мне ходячее напоминание о позоре их семьи. Они старались, по-своему заботились, но любви там не было. А когда мне исполнилось десять, они отправили меня в эту Академию. Сказали, что с моей родословной мне лучше научиться защищать себя как можно раньше… А это единственное место, где принимают полукровок.

Он повернулся ко мне, и в его синих глазах блеснул жесткий, холодный лед.

– Знаешь, многие думают, что я страдаю из-за Корнелиуса. Что я скучаю по отцу, которого никогда не знал. Но правда в том, Кэтрин, что я его презираю.

Я удивленно моргнула.

– Презираешь? За то, что он вампир?

– За то, что он трус, – отчеканил Питер. – Он выбрал свое личное горе вместо собственного сына. Стать вампиром – это не проклятие, которое на него обрушилось. Это был его способ сбежать от ответственности. Это его добровольное наказание – прожить вечность в личном аду утраты, потому что он оказался слишком слаб, чтобы жить ради меня.

Питер провел рукой по своим черным волосам.

– Я ненавижу то, что так сильно похож на него внешне. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу человека, который так легко от меня отказался. Поэтому я поклялся себе, что построю свое будущее вдали от его грязной репутации.

– И поэтому ты здесь? – догадалась я.

– Я стал личным инструментом нынешней директрисы. Александра – прагматичная женщина. Ей плевать на мораль, ей нужна польза, – Питер криво усмехнулся. – Моя фамилия – «Гонсалез» – пугает нефилимов, заставляет нервничать Совет, но открывает некоторые двери в Примуме, куда обычным нефилимам хода нет. С малых лет она посылает меня в Главный город с поручениями: передать бумаги, выбить нужные разрешения, провести переговоры. Я, по сути, ее личный дипломат-полукровка для грязной работы.

– И тебя это устраивает? – возмутилась я, вспоминая методы нашего директора.

– Я не жалуюсь, – Питер пожал плечами. – Это взаимовыгодный обмен. Я делаю для нее грязную бюрократическую работу, а она дает мне защиту, лучшее образование и возможность доказать, что Питер Гонсалез – это не просто сын безумного кровососа, а самостоятельная боевая единица.

Я смотрела на него с нескрываемым уважением. За маской отстраненного парня скрывалась железная воля и глубокая, осознанная цель.

– Это... очень смело, Питер. Правда.

– Это был его выбор – стать монстром. А мой выбор – не быть им. А сейчас, пожалуй, нам пора, – Питер плавно поднялся со скамейки. – Мне нравится, как ты умеешь слушать, но не хватало еще, чтобы по Академии пошли слухи, что я тебя похитил.

– С чего вдруг? – шмыгнула носом я, тоже поднимаясь.

– Ну как же. Я ведь сын Главного Злодея. Яблоко от яблони, все дела.

– Каким же идиотским бывает общественное мнение, – вздохнула я.

Мне действительно было с ним легко. Он ничего от меня не скрывал, не пытался мной манипулировать или использовать в многоходовых играх Совета.

– Пойдем, я покажу тебе Зал Заслуг. Если уж ты решила прогулять учебу, проведем время с пользой, – предложил Питер, жестом указывая на дальний корпус.

– А тут есть такой? – искренне удивилась я.

– Конечно. Тщеславие нефилимам не чуждо.

Мы направились в северное крыло Академии, куда я раньше никогда не заходила. Зал Заслуг оказался длинной, гулкой галереей с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен тянулись ряды стеклянных витрин, подсвеченных холодным магическим светом.

– Смотри, Кэтрин. Святая святых Академии, – Питер обвел зал рукой, и в его голосе зазвучала откровенная, ледяная надменность. – Место, где кровь и сломанные судьбы превращают в красивые побрякушки.

Мы медленно пошли вдоль стендов. Питер останавливался у витрин, произнося слова с нескрываемой желчью.

– Звезда Рассвета первой степени, – он указал на массивный золотой орден. – Выдается за уничтожение гнезда высших демонов. Рядом – Изумрудный Крест. За спасение отряда ценой... ну, обычно ценой собственной жизни или конечностей. А вот эти клинки из ангельской стали вручают тем, кто доказал свою абсолютную, собачью преданность Когнитиону.

Я внимательно посмотрела на Питера. От меня не укрылось то жгучее, ядовитое презрение, с которым он произносил каждое слово. Он ненавидел эту систему. Ненавидел помешанность нефилимов на своих идеальных солдатах.

– Они так кичатся этим, – Питер криво, зло усмехнулся, глядя на россыпь медалей. – Возводят убийство в культ. Для Совета нет личностей, Кэтрин. Нет людей с их страхами, болью или мечтами. Для них мы все – просто «боевые единицы». Полезные инструменты. И они будут вешать на грудь этот кусок металла, пока твой клинок остер, а разум подчиняется приказам. Но как только ты сломаешься, тебя просто спишут в утиль. Как моего отца.

Его слова ударили меня под дых. Питер даже не подозревал, насколько точно он сейчас описал то, что я чувствовала после разговора с Александрой. Меня тоже рассматривали исключительно как полезный инструмент, ради контроля над которым можно пойти на любую подлость.

Мы дошли до центральной части зала, где располагались самые новые стенды. Питер остановился у одной из витрин и хмыкнул.

– А вот и живое подтверждение моих слов. Гордость Академии.

Я подошла ближе и опустила взгляд. Под бронированным стеклом на бархатной подушке лежал искусно выкованный кинжал с инкрустированной рубинами рукоятью. А под ним сверкала свежая металлическая табличка: «Эндрю Купер. За выдающиеся тактические навыки, хладнокровие и безупречное выполнение миссий в интересах Совета».

Слово «миссий» резануло по глазам. В голове тут же прозвучал холодный голос Александры: «Твоя миссия окончена». У меня внутри все перевернулось. К горлу подкатил тошнотворный ком отвращения.

Безупречное выполнение. Хладнокровие. Вот как они это называют. Разбить мне сердце, втереться в доверие – это всего лишь очередной трофей в его копилку. Очередная галочка для Совета.

Я резко отвернулась от стенда, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони.

– Пойдем отсюда, Питер, – глухо, едва сдерживая дрожь в голосе, попросила я. – Меня сейчас стошнит от этого пафоса.

Питер понимающе кивнул, бросив последний презрительный взгляд на награду Эндрю, и повел меня к выходу.

Едва мы покинули галерею и переступили порог Главного холла, наша хрупкая, мрачная идиллия закончилась. По коридору, грубо раздвигая студентов плечами, стремительно шагал Эндрю. Его лицо было мертвенно-бледным, а челюсть сжата так, что играли желваки. Заметив меня – и особенно Питера рядом со мной – он буквально почернел от ярости.

Я инстинктивно вцепилась в рукав рубашки Питера и прошептала:

– Давай уйдем, пока не поздно.

Но было поздно. Эндрю в два широких шага пересек холл и глухой стеной преградил нам дорогу.

– Привет, Питер, – процедил Эндрю, глядя на парня так, словно хотел прямо сейчас разорвать его голыми руками.

– Эндрю. Ищешь кого-то? – вежливо, но абсолютно холодно отозвался Питер, даже не подумав убрать свою руку, за которую я все еще цеплялась, как за спасательный круг.

– Уже нашел, – Эндрю перевел полыхающий зеленым огнем взгляд на меня. Я демонстративно уставилась на свои кеды. – Кэти. Где ты была?

– Гуляла, – дерзко вскинула я подбородок, встречая его взгляд. – И дышала свежим воздухом.

– С ним? – Эндрю пренебрежительно, с отвращением кивнул в сторону Питера.

– Эй, я вообще-то здесь стою, – Питер сузил глаза, реагируя на откровенное хамство.

– Извини за это, Пит, – я специально произнесла его имя максимально мягко, краем глаза заметив, как дернулся Эндрю. – Некоторые люди просто забывают, как вести себя в цивилизованном обществе, как только заканчивают играть свои роли.

Питер тактично кашлянул, понимая, что воздух вокруг нас сейчас искрит.

– Пожалуй, продолжим нашу увлекательную беседу по душам на следующий раз.

– Обязательно, – я улыбнулась и отпустила его рукав. Питер кивнул мне и, не удостоив Эндрю даже взглядом, ушел по коридору, оставив нас наедине.

Едва он скрылся из вида, меня прорвало.

– Совсем не обязательно распугивать от меня людей! – зашипела я на Эндрю.

Студенты вокруг начали с любопытством оборачиваться на нас, предвкушая скандал.

– Нечего ходить с кем попало! – рыкнул он, делая шаг ко мне и нависая сверху. – Ты хоть знаешь, кто он такой? Его гены...

– Знаю! Я знаю его историю! И он гораздо приятнее в искреннем общении, чем наемные лицемеры! – выплюнула я ему прямо в лицо. – С каких это пор тебя волнует, с кем я хожу? Твоя миссия окончена, Эндрю, помнишь?!

Эндрю дернулся, словно я ударила его наотмашь. Его лицо исказила гримаса боли, но я заставила себя не обращать на это внимания.

– Что тебе нужно? – ледяным тоном спросила я.

– Тебя искала Анна. Просила срочно найти, – его голос дрогнул, потеряв всю прежнюю агрессию.

– Замечательно. И более достойного курьера для моих поисков не нашлось? Прекрати меня преследовать!

Я развернулась взмахнув волосами, собираясь уйти.

– Я не преследую. Я пытаюсь поговорить! – Эндрю отчаянно схватил меня за запястье. – Кэти, прошу тебя, дай мне все объяснить!

– Мне кажется, Александра уже все прекрасно объяснила, – я с силой, до боли выдернула свою руку из его хватки. – Нам не о чем разговаривать. Ни сейчас, ни потом.

– Зачем ты так? – в его зеленых глазах мелькнула отчаянная, неприкрытая боль, от которой мое сердце сжалось в крошечный комок. – Почему ты даже не даешь мне шанса сказать правду?

Я замерла на секунду. Горло сдавило предательским спазмом. Если я останусь здесь еще хоть на минуту, я сломаюсь и прощу его.

– Потому что я не хочу, чтобы мне окончательно разбили сердце, – тихо, почти шепотом ответила я.

Не дожидаясь ответа, я побежала по коридору в сторону жилого блока, оставив Эндрю стоять посреди шумного холла в полном, оглушительном одиночестве.

Глава 19. Свет и Тьма

Я ворвалась в комнату словно торнадо. Внутри бушевала такая ярость, что я была готова разнести мебель в щепки, голыми руками придушить пару-тройку демонов и спалить Академию дотла. Только бы дать волю гневу, который разрывал меня на куски.

Анна мирно сидела на полу, скрестив ноги по-турецки. Она обложила себя тяжелыми фолиантами и читала с таким сосредоточенным видом, словно вообще не замечала развернувшегося перед ее носом шоу. Яростно пыхтя, как бык перед матадором, я плюхнулась на пол рядом с ней, скрестив руки на груди.

– Кэтрин, где ты была? – Анна наконец-то подняла глаза. – Я повсюду тебя искала, даже ребят подключила! Где ты пропадала? Заметив мое перекошенное от злости лицо, она осеклась. – Ладно, можешь не говорить. Кто тебя нашел?

– Эндрю, – процедила я сквозь зубы так, словно выплюнула ругательство.

Анна понимающе охнула и посмотрела на меня извиняющимся взглядом.

– Прости. Когда ты не пришла на занятия, я заподозрила неладное и попросила ребят, если найдут тебя, сообщить мне, Эндрю подорвался с места и ушел, ни слова не сказав. Я не знала, что он пошел искать именно тебя.

– Он снова хотел «поговорить», – буркнула я, остервенело взъерошивая свои волосы.

– Может, ты все-таки выслушаешь его? Дашь возможность все объяснить?

Я неистово замотала головой.

– Нет, Анни! Давай не будем о нем. И так вся школа уже обсуждает наши драмы, словно других тем нет. Тоже мне, бесплатное реалити-шоу!

Сестра укоризненно закатила глаза. Она знала мою вспыльчивость и ненавидела, когда мои ссоры становились достоянием общественности. Меня саму это бесило, но, видимо, это был мой кармический долг – привлекать внимание.

– Ладно, проехали, – я шумно выдохнула, пытаясь успокоиться. – О чем ты хотела поговорить? Надеюсь, ты позвала меня не для лекций об отношениях.

– Пф, нет, конечно. С этим сама разбирайся. Мне фингал под глазом от тебя не нужен, – фыркнула она.

А затем ее лицо приобрело то самое загадочное выражение, которое появлялось каждый раз, когда она откапывала что-то интересное. Она хлопнула ладонью по стопке старых книг.

– Это касается Темного из пророчества.

– Того самого, о котором не знает никто, кроме древнего свитка? – я скептически приподняла бровь. – Ну, колись. Я же знаю, что ты обожаешь рыться в пыльных архивах.

– Я не говорю, что нашла информацию прямо о нем, – хитро прищурилась она. – Но в одной из хроник времен Первых Охотников я наткнулась на легенду о магах. О Светлых и Темных. В ней говорится, что когда-то магия не делилась на добрую и злую с рождения. Но те, кто оступился, могли пройти обряд Исцеления. Их кровь очищалась от скверны Тьмы.

– Это все сказки, Анни. Магию нельзя «очистить» подорожником и молитвой.

– Дослушай! – она помахала перед моим носом пальцем. – Суть легенды в другом. Там описывается специфическая связь между магами-антагонистами. Понимаешь? Темный маг может за версту почуять Светлую ауру, потому что для него она как маяк. Светлые тоже чувствуют Темных, но гораздо слабее. И только самые сильные из Светлых могут почувствовать Тьму издалека. В трактатах это объясняется притяжением противоположностей.

– К чему ты клонишь? Что у меня должен быть встроенный радар на злодеев?

– Именно! – Анна просияла. – Что, если между двумя Избранными из пророчества есть такая связь? Ты – Светлая. Это даже не обсуждается. И если ты не чувствуешь Дитя Тьмы на интуитивном уровне, значит...

– Значит, либо его нет рядом, либо я бракованный радар, – мрачно подытожила я.

– Есть способ усилить сигнал. Ты когда-нибудь пробовала наделять предметы своей магией? Делать артефакты?

– Нет. Я видела об этом в учебнике, но мы такое еще не проходили.

– Если маг зарядит предмет своей силой, предмет работает как резонатор.

Анна потянулась к тумбочке и достала кулон, подаренный Эндрю. Тот самый, что я сняла после разговора с Александрой о второй части пророчества, чтобы не бередить душевные раны.

– Ты можешь использовать это.

Я с неприязнью уставилась на изящную серебряную цепочку в ее руках.

– Совсем про него забыла.

– Извлеки из подарка хоть какую-то выгоду, Кэт. Это лучше, чем он будет просто валяться в ящике, – сестра вложила кулон мне в ладонь.

– Ладно. Попробуем. Надеюсь, он не взорвется, – я зажмурилась.

Сосредоточившись, я представила то самое приятное тепло в груди, искру Первозданного света. Я мысленно направила этот поток по руке в хрустальную каплю. Поначалу ничего не происходило. А затем кристалл вспыхнул.

Яркий, чистый белый свет брызнул сквозь мои пальцы, озарив темную комнату, как миниатюрное солнце. Анна восхищенно ахнула. Спустя пару секунд свечение угасло, оставив камень слегка, завораживающе мерцающим изнутри.

– Сработало? – прошептала сестра.

– Не знаю, – я недоуменно посмотрела на кулон и надела его на шею. Кристалл приятно, успокаивающе грел кожу.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Никаких чужеродных вибраций, никакой зловещей Тьмы где-то поблизости я не почувствовала. Только тупую, ноющую боль в собственной груди.

– Все без толку. Понятия не имею, работает ли эта штука вообще.

– Возможно нужно больше времени, чтобы она сработала, – Анна задумчиво закусила конец карандаша. – Слушай, я принесла из столовой обед. Ты же вечно голодная. Я заметила, что ты вообще ничего не ела. Это из-за... него?

Я молча кивнула, садясь и принимая из ее рук пакет с сэндвичами. Аппетита не было, но желудок мучительно скрутило спазмом.

– Ты же понимаешь, что избегать его вечно не получится? – осторожно спросила Анна.

– Завтра первой совместной парой стоит Боевая Тактика. Я застонала. Терпеть насмешки или, что еще хуже, извиняющиеся взгляды Эндрю целый час – это пытка, которую не заслужил даже злейший враг.

Мы решили пойти вдвоем в столовую на ужин. Анна пожертвовала своим временем, которое обычно проводила с Дереком, только чтобы я могла нормально поесть в спокойной обстановке, без косых взглядов. За столом я пересказала ей все: о встрече с Питером, об истории Корнелиуса, а затем – о том, что увидела в Зале Заслуг.

– Там сверкала свежая металлическая табличка за «безупречное выполнение миссий», – я яростно ковыряла салат вилкой, кромсая лист латука так, словно это был сам Эндрю. – И мне почему-то кажется, что этот трофей он получил именно за то задание, где ему поручили заставить меня в него влюбиться.

Анна со вздохом отложила вилку и покачала головой.

– Кэти, ты просто себя накручиваешь от обиды.

– Накручиваю? Серьезно?

– Да, – твердо сказала сестра. – Эндрю не раз заслуживал особое расположение руководства, и дело тут вовсе не в тебе. Он годами пашет на тренировках как проклятый и безупречно справляется с самыми сложными боевыми заданиями.

– О, ну конечно, давайте выпишем ему еще одну медаль за выдающиеся заслуги в манипулировании людьми! – огрызнулась я.

– Да послушай же! – Анна с нажимом подалась вперед, заглядывая мне в глаза. – У него девятый уровень подготовки! Девятый, Кэтрин! В то время как у лучших бойцов среди наших сверстников – в самом удачном случае твердая шестерка. Это говорит о многом. Эта награда могла быть за что угодно. Да хотя бы за ту же зачистку гнезда гидр в западном доке!

Но ее рациональная логика сейчас была для меня пустым звуком. Я не хотела слышать оправданий. Во мне поднималась глухая, черная злость и жгучее желание уничтожить его эго так же, как он растоптал мое доверие.

– Мне плевать, за что именно ему дали эту жестянку, – ледяным тоном процедила я, резко отодвигая от себя тарелку с нетронутым ужином. – Я решила, что вообще никогда его не прощу.

Утро началось с того, что мы с Анной проспали. Мы влетели в огромный Тренировочный Зал с десятиминутным опозданием. Все уже стояли в строю. Александра, одетая в привычную черную спортивную форму, окинула нас ледяным взглядом, но ничего не сказала.

Я стала такой же «любимицей», которой прощали мелкие проступки, если послушно давала лишний час-другой покопаться в своей магии и покорно сдавала кровь на исследования местным лекарям.

– Сегодня отрабатываем нападение и защиту в нестандартных условиях, – громко объявила директор. – Мне не важна техника, мне важен результат. Выживание. Работаем жестко. Сейчас я разобью вас на пары.

Мое сердце упало. Я знала, чем это закончится. Закон подлости в Академии работал безупречно.

– Элис и Анна. Макс и Владимир. Дерек и Беллз. Кэтрин... и Эндрю.

Я была уверена на сто процентов: Александра сделала это специально. Очередной жестокий эксперимент. Она прекрасно знала, в каком нестабильном, подавленном состоянии я нахожусь после правды о том, что Эндрю крутился возле меня по ее прямому приказу. И сейчас она намеренно стравливала нас, чтобы вывести меня на эмоции и заставить воспользоваться магией при свидетелях.

Эндрю подошел ко мне. На его лице играла та самая фирменная, издевательская ухмылка, за которую мне когда-то хотелось его поцеловать, а теперь – задушить. Ни следа раскаяния или боли, которые я видела в его глазах еще вчера в холле. Идеальный актер.

«Быстро же он меняет свое настроение, когда ему это выгодно», – с горечью подумала я.

Сначала умоляет выслушать «правду», а теперь стоит на матах как ни в чем не бывало, словно заранее знает, что одержит легкую победу, учитывая, что я прекратила наши совместные тренировки.

– Спорим, ты и пяти минут не продержишься, прежде чем я уложу тебя на лопатки? – съехидничал он, оценивающе оглядывая мою позу.

Вдруг его взгляд скользнул по моей шее и замер. Он увидел свой кулон. Его ухмылка дрогнула, а в зеленых глазах мелькнуло что-то пугающе похожее на надежду.

Я гордо вздернула подбородок, спрятав кулон под ворот футболки, и холодно улыбнулась.

– Ну, это мы еще посмотрим. Я намерена навалять тебе как следует, – я туго стянула волосы в пучок.

– Делайте ваши ставки! – крикнула Беллз с соседнего мата, разминая плечи перед спаррингом с Дереком.

– Я ставлю на Кэтрин, – поддержал Макс, и Эндрю злобно зыркнул в его сторону.

– Не расслабляться! – хлопнула в ладоши Александра. – Начали!

Зал мгновенно взорвался звуками ударов, тяжелого дыхания и глухих падений. Все использовали самые грязные приемчики, чтобы уложить противника. На соседнем мате Анна пыталась увернуться от серии жестких хуков Элис, а Владимир с глухим рычанием пытался провести Максу удушающий.

Но для меня существовал только Эндрю. Все произошло в долю секунды. Он рванул ко мне с пугающей скоростью. Он ловко ушел от моего неуклюжего хука, скользнул за спину и больно скрутил мои руки, намертво прижав меня спиной к своей груди.

– Сдавайся, Кэтрин, – горячо прошептал он мне прямо в ухо сквозь шум чужих спаррингов. От его голоса по коже предательски побежали мурашки. – Пока у тебя еще есть шанс. Тебе не победить без магии. И без меня.

– Еще чего! – прошипела я.

Я со всей дури откинула голову назад, с глухим стуком врезавшись затылком в его челюсть. Он ойкнул, хватка на секунду ослабла. Я со всей силы топнула пяткой кроссовка ему по ноге. Эндрю зашипел, но руки не отпустил.

Тогда я резко выкрутилась, оказавшись к нему лицом. Мы стояли вплотную. Я видела каждую золотистую крапинку в его глазах. Его дыхание обжигало мне лицо. Он явно не ожидал такого сближения. В его взгляде промелькнуло то самое искреннее, голодное желание. Он чуть наклонился...

Я без раздумий всадила ему колено в живот. Бить ниже пояса запрещалось правилами, но в живот – пожалуйста. Эндрю охнул, согнувшись пополам. Я вырвалась из его рук.

– Интересная тактика, катастрофа, – прохрипел он, с трудом выпрямляясь.

– Стараюсь, – бросила я.

Но он был слишком быстр. Один ловкий выпад, подсечка – и я с грохотом рухнула на спину, выбив из легких воздух. Я не стала дожидаться, пока он меня прижмет к матам, и с разворота ударила его ногой под колено. Эндрю потерял равновесие и рухнул рядом со мной.

Я мгновенно перекатилась и, не думая, вмазала ему кулаком по лицу. Раздался неприятный хруст. Из носа Эндрю брызнула кровь.

– Это все, на что ты способна? – он рассмеялся, и кровь окрасила его зубы. Зрелище было одновременно пугающим и жалким. Он легко, по-кошачьи, вскочил на ноги.

– Это все, чего ты заслуживаешь, лжец, – мрачно процедила я, с трудом поднимаясь. Все тело ломило.

Я еле успела поставить блок, отражая его хук справа. Мы сошлись в жестком, контактном спарринге. Он больше не сдерживался, словно выплескивая в ударах всю свою злость и отчаяние. Я отбивалась из последних сил. Когда он занес руку для очередной атаки, я толкнула его в грудь, надеясь вывести из равновесия. Но он стоял как скала.

Эндрю перехватил мои руки и с силой бросил меня на мат. Я ударилась спиной так, что перед глазами поплыли черные круги.

– Может, все-таки не стоит себя мучить? Признай поражение, Кэти. Признай, что я тебе нужен.

– Не дождешься!

Второе дыхание открылось от чистой, незамутненной злости. Я вскочила, обогнула его и попыталась взять в удушающий захват со спины. Эндрю не растерялся: он резко наклонился вперед, перекинув меня через свое плечо. Но он не рассчитал, что я не разожму руки.

Мы рухнули на пол вместе. Я больно ударилась плечом, а Эндрю оказался сверху, придавив меня своим весом. Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. В этот момент между нами не было ни лжи, ни Александры, ни пророчеств. Только искрящее, бешеное напряжение.

Резкий свисток Александры разрушил магию момента.

– Стоп! Спарринги окончены!

Эндрю медленно поднялся. Он протянул мне руку. Я, до скрипа сжав зубы, проигнорировала ее, поднявшись самостоятельно и гордо отряхивая штаны. Снаружи я выглядела невозмутимо, но внутри все болело. Кажется, я заработала пару трещин в ребрах.

– Жалкое зрелище, – ледяным тоном процедила Александра, обводя нас с Эндрю взглядом. – Если бы перед вами был настоящий демон, вы бы уже кормили червей. Тренируйтесь. Вы свободны.

Когда Александра проходила мимо, я могла поклясться, что она бросила на меня раздраженный, откровенно разочарованный взгляд. Эксперимент провалился: я не сломалась и не выдала ни капли магии.

Эндрю продолжал стоять рядом, словно мрачная, окровавленная тень.

– Предлагаю ничью, – тихо сказал он.

Я резко обернулась.

– Шутишь? Еще минута, и ты бы валялся в нокауте, – я вздернула подбородок и гордо зашагала к выходу.

Едва я скрылась за поворотом коридора, гордость испарилась. Я привалилась к холодной стене, обхватив руками ноющие ребра.

– Кэтрин! – меня догнала Анна. – Что это было? Вы чуть не убили друг друга!

– Еще хоть одно слово о нем, и я придушу тебя этой самой заряженной цепочкой, – я ткнула пальцем в кулон на груди.

И тут до меня дошло. Я резко подняла взгляд на сестру.

– Ты ведь сделала это специально, да? Ты якобы случайно предложила зарядить кулон, но на самом деле ты хотела, чтобы я его надела. Чтобы у него был шанс увидеть его на мне и подумать, что я все еще что-то к нему чувствую!

Анна виновато опустила глаза и вздохнула.

– Как будто это не так, – саркастично усмехнулась она. – Дерек рассказал мне, – тихо призналась она. – Кэт, этот кулон – не просто побрякушка из сувенирной лавки. Это семейная реликвия рода Куперов. Она передается по наследству. И дарится только той единственной возлюбленной, с которой они хотят связать свою жизнь. Навсегда.

У меня перехватило дыхание.

– Просто... когда я искала тебя вчера, он выглядел таким потерянным. Кэт, у меня стойкое ощущение, что все не так, как обрисовала Александра. Может, вы все-таки поговорите? Нормально?

– Не в этой жизни, – отрезала я, морщась от боли в боку и стараясь игнорировать то, как бешено заколотилось сердце от правды про кулон. – А сейчас мне нужно залечить синяки, которые мне поставил человек, чья «вечная любовь» была лишь частью его рабочего контракта.

Ночью сон так и не пришел. Ушибленные ребра ныли при каждом вздохе, а в голове, словно заезженная пластинка, крутились слова Анны о кулоне, перемешиваясь с воспоминаниями о холодном взгляде Александры. Около двух часов ночи, окончательно устав сверлить взглядом потолок, я бесшумно выскользнула из-под одеяла.

Оставаться в душной комнате было невыносимо. Я накинула толстовку и решила просто пройтись по пустым коридорам жилого блока, чтобы немного проветрить мысли.

Сама не заметив как, я забрела в восточное крыло, где располагались залы тактических симуляций – гордость Академии. По слухам, это были огромные арены, где магия иллюзий сплеталась с древними рунами, создавая абсолютно реалистичные фантомы врагов. Доступ туда имели только старшекурсники.

В коридоре было тихо, но из-за приоткрытой двери наблюдательной комнаты, нависающей над главной ареной, доносился ритмичный, нарастающий гул магических генераторов и звуки глухих ударов.

Сгорая от любопытства, я на цыпочках прокралась внутрь. Комната была погружена во мрак, лишь широкое панорамное стекло из непроницаемого зеркального сплава открывало вид на ярко освещенную арену внизу.

И там, посреди огромного зала, был Эндрю.

Он был один. Без куртки, в одной тонкой черной футболке, которая уже насквозь пропиталась потом и липла к его мышцам. В каждой руке он сжимал по тренировочному клинку.

Я подошла вплотную к стеклу, завороженно глядя вниз.

Воздух на арене пошел рябью, и из ниоткуда материализовались три фантома – высокие, костлявые гули с длинными когтями. Первая симуляция началась. Гули с шипением бросились на него со всех сторон одновременно. Эндрю даже не вздрогнул.

Он двигался не как человек, а как текучая, смертоносная вода. Нырнув под когти первого фантома, он одним точным, выверенным движением перерезал ему горло, тут же развернулся, используя инерцию, и вонзил второй клинок в грудь следующему. Третьего он просто снес мощной подсечкой и добил на полу. Иллюзии рассыпались снопами синих искр. На все ушло секунд десять.

Из скрытых динамиков раздался бесстрастный, механический женский голос:

– Уровень пройден. Желаете завершить тренировку?

Эндрю тяжело выдохнул, смахивая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Еще. Повысить скорость на тридцать процентов.

Воздух снова задрожал. На этот раз арену заполнили теневые гончие – черные, смазанные силуэты зверей, которые атаковали исключительно из слепых зон. Они двигались так быстро, что я едва успевала за ними следить. Но Эндрю словно видел затылком.

Это был чистый, первобытный инстинкт. Он не блокировал удары – он предвосхищал их. Взмыв в воздух в невероятном акробатическом прыжке, он избежал клацающих челюстей, в полете метнул один из клинков прямо в глаз вожаку стаи, а приземлившись, голыми руками свернул шею второй иллюзии.

Когда последняя тень растаяла, Эндрю сдавленно выругался. На его плече проступила фантомная кровь от когтей гончей – симуляция била по-настоящему.

– Этого недостаточно, – прорычал он в пустоту, тяжело дыша. – Еще! Смените ландшафт. Угроза с воздуха!

Третья симуляция преобразила саму арену. Из пола выросли каменные колонны и обломки стен, имитируя городские руины. Сверху, пронзительно визжа, на Эндрю спикировал рой крылатых гаргулий. Я прижала ладони к стеклу, забыв, как дышать. Укрыться от них было невозможно.

Но Эндрю не стал прятаться. Он использовал руины как трамплин: взбежал по отвесной колонне, оттолкнулся от нее и встретил тварей в воздухе. Он рубил им крылья, превращая их численное преимущество в хаос. Он двигался с грацией абсолютного гения боя, просчитывая траектории падения так, чтобы одна иллюзия сбивала другую.

Он приземлился на одно колено, тяжело опираясь на мечи. Его грудь ходила ходуном.

– Рекомендуется отдых. Зафиксировано физическое истощение, – предупредила система.

– Да черт возьми, этого мало! – яростно выкрикнул он, и его голос эхом разнесся по залу. – Еще! Максимальная плотность роя. Добавьте тяжелый класс!

Пол под ним дрогнул. На арену вывалился исполинский демон-минотавр с огромным боевым молотом, а вокруг него закружил рой мелких, юрких бесов. Эндрю был измотан до седьмого пота, его движения потеряли прежнюю легкость, но приобрели отчаянную, первобытную жестокость.

Минотавр обрушил молот – Эндрю едва успел уйти перекатом, и пол на том месте разлетелся голографическими осколками. Бесы вцепились ему в спину, но он, даже не пытаясь их скинуть, рванул прямо на гиганта. Проскользнув под его ногами, Эндрю начертил прямо в воздухе руну взрыва и впечатал ее минотавру под колено. Гигант рухнул, раздавив собственных бесов, а Эндрю добил его двойным ударом в шею.

Он упал на спину, тяжело, с хрипом заглатывая воздух. Его футболка превратилась в мокрую тряпку, руки дрожали от перенапряжения. Я смотрела на него сквозь зеркальное стекло и совершенно не понимала, что с ним происходит.

Зачем он так себя истязает? Он же свалится замертво! Это была не тренировка. Это было похоже на самобичевание, на отчаянную попытку наказать себя за что-то.

– Критический уровень усталости. Принудительное завершение... – начал механический голос.

– Отменить! – прохрипел Эндрю, с трудом заставляя себя подняться сначала на четвереньки, а затем на ноги. Он пошатнулся. – Я сказал... еще! Пятый протокол. Безликие. Без ограничений урона.

Система замолчала, словно сомневаясь, но затем воздух на арене почернел. Это был абсолютный, непроглядный кошмар. Десятки человекоподобных фантомов, чьи лица были скрыты тьмой, двигались со скоростью высших демонов. Они нападали одновременно, не оставляя пространства для маневра.

Эндрю дрался как одержимый. Он пропускал удары, фантомные лезвия оставляли на его теле виртуальные порезы, отбрасывая его назад, но он поднимался снова и снова.

В его движениях больше не было изящества – только голая, выжигающая все внутри ярость. Он ломал иллюзиям шеи, пробивал грудные клетки голыми руками, когда выронил один из мечей, и рычал от каждого пропущенного удара, словно пытался выбить из себя какую-то мысль, которую не мог заглушить иначе.

Когда последний фантом рассыпался черным пеплом, Эндрю с глухим стуком рухнул на колени. Клинки со звоном выпали из его ослабевших пальцев. Он оперся руками о пол, низко опустив голову. С его волос на маты капал пот.

– Идиот... какой же я идиот, – хрипло, сорванным голосом прошептал он в тишину арены.

Я стояла в темноте наблюдательной комнаты, прижав ледяные ладони к пылающим щекам. Мое сердце колотилось где-то в горле. Эта картина – сломленного, измотанного гения, который уничтожает сам себя посреди ночи – никак не вязалась с образом расчетливого, самовлюбленного актера подчиняющегося приказам Совета.

Вдруг Эндрю замер. Его плечи напряглись. Он медленно, очень медленно поднял голову. И посмотрел прямо на меня.

Я знала, что стекло было зеркальным с его стороны. Технически, он мог видеть только свое отражение. Но его пронзительные, зеленые глаза, лихорадочно блестящие в свете арены, смотрели сквозь стекло. Прямо мне в душу. В этом взгляде было столько неприкрытой, обнаженной боли и отчаяния, что я невольно отшатнулась, словно меня ударило током.

Он знал, что я там. Нефилимы всегда ощущают чужое присутствие, а он, видимо, чувствовал меня даже сквозь стены.

Паника ледяной волной захлестнула меня. Я резко развернулась и, стараясь ступать как можно тише, бросилась вон из наблюдательной комнаты. Я бежала по темным коридорам Академии так быстро, как только позволяли ноющие ребра.

Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол. Дыхание со свистом вырывалось из легких. Картина стоящего на коленях Эндрю стояла перед глазами, как выжженная.

Вспомнив ту первобытную, звериную мощь, безупречные рефлексы и скорость, с которой он только что рвал на куски фантомов, я поняла всю правду о нашем утреннем спарринге.

Там, на тренировочных матах, он не использовал против меня и капли своей настоящей силы. Мои удары в живот, подсечки, моя жалкая попытка доказать свою независимость и разбить ему нос – все это время он просто позволял мне бить себя. Он жалел меня, играя в поддавки, пока я всерьез пыталась причинить ему боль.

От этого становилось только паршивее.

Нет. Я больше не буду бродить по вечерам в Академии. Если я хочу сохранить остатки здравого смысла и не позволить своему сердцу снова дать трещину, мне нужно держаться от этого невыносимого, ломающего себя парня как можно дальше. Иначе я рискую сломаться вместе с ним.

Глава 20. Детские ожидания

– Ну что, твоя гипотеза сработала? Кулон показал хоть что-то? – спросила Беллз, ковыряя вилкой овсянку.

– Вообще ничего. Больше недели прошло, ни одного знака. Все безрезультатно, – я со вздохом доела свой обед и медленно потянула кофе из бумажного стаканчика.

В столовой стоял привычный гул: студенты сновали туда-сюда, звенела посуда, кто-то смеялся.

– Кэтрин, тебе не станет плохо от такого количества кофеина? За сегодня это уже третий стакан, – Анна посмотрела на меня поверх очков так строго, что я на секунду почувствовала себя на приеме у кардиолога.

Я и забыла, когда она в последний раз их надевала – видимо, готовилась к жесткой зубрежке.

– Тебе легко говорить, ботаник. Ты хотя бы спишь по ночам и просыпаешься бодренькая, – огрызнулась я, не скрывая раздражения. – А меня мучают такие кошмары, что я боюсь закрывать глаза.

– О чем речь, дамы? – прервал нас бодрый голос Макса.

Сегодня парни подошли к столу позже обычного. Анна сказала, что Дерек и остальные ушли с самого утра в бассейн на тренировку по выносливости. Эндрю плюхнулся на стул напротив меня, мельком взглянул в мою сторону и тут же перевел взгляд на потолок.

Отлично. Мы продолжали играть в молчанку. Он делал все в точности, как я. Мне порядком надоело его поведение, но отступать я не собиралась. Гордость – единственное, что у меня осталось.

– О молекулярной физике, – буркнула Элис, не поднимая головы от телефона.

– Очень остроумно. Я всегда знал, что за этой красной помадой скрывается академик, – съязвил Владимир, плюхнув свой поднос рядом с ней. – Может, просветишь меня о строении кварков?

Элис в ответ выразительно закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. Владимир умел разрядить обстановку одним своим присутствием.

– А если серьезно, о чем щебечете? – полюбопытствовал Найджел. Он размахнулся и швырнул яблоко в брата. Кристофер ловко поймал фрукт прямо перед моим носом.

– Уже ни о чем, – отрезала Беллз. – Только давайте не будем снова начинать пререкаться. У меня от вас мигрень.

– Ну и ладно. Не сильно-то и хотелось, – пожал плечами Найджел, бесцеремонно утягивая с подноса Беллз тост.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовалась Анна, оглядывая нашу хмурую компанию.

– Так как сегодня законный выходной, я собираюсь побаловаться азартными играми с оборотнями, – как бы мимоходом бросил Кристофер, смачно откусывая от трофейного яблока. Все уставились на него, как на умалишенного.

– Что?! – хором возмутились мы с Беллз.

– С каких это пор ты стал увлекаться покером? Тем более с блохастыми, они же мухлюют за счет обоняния, чуя адреналин, – Дерек скептически изогнул бровь.

– С тех самых, чувак. С тех самых, – Кристофер многозначительно посмотрел на друга, и они оба странно прыснули, переглянувшись.

Я, конечно, могла ошибаться, но на мгновение мне показалось, что их перемигивания как-то связаны со мной и Эндрю. Возможно, на фоне недосыпа и тотальной паранойи мне уже везде мерещились заговоры.

– Смешно, – голос Эндрю прозвучал холодно и угрожающе. Он даже не посмотрел на друзей. – Завязывайте со спорами и ставками. Или я расскажу всей Академии, за чем застукал вас двоих прошлым летом в подсобке. От неожиданности я поперхнулась кофе и закашлялась.

– Кхм... И чем же таким они занимались? – любопытство пересилило обиду, и я посмотрела на Эндрю.

Дерек и Кристофер мгновенно побледнели и отчаянно замахали руками, выражая бурный протест.

– Пока что не скажу, – Эндрю продолжал сверлить взглядом столешницу, игнорируя меня. – Но если вы и дальше будете устраивать свой тотализатор, то ваш маленький грязный секрет станет достоянием общественности.

– Ладно-ладно, остынь, братишка, – нервно сглотнул Дерек, поднимая руки в жесте выражающем поражение. – Кстати, отличная идея! Предлагаю всем остыть. Пойдемте в бассейн!

– Вы же только оттуда, – фыркнула я, отодвигая пустой стакан.

– И что с того? То была обязательная тренировка, – простодушно заявил Дерек, по-хозяйски приобнимая Анну. – А топить девчонок и глазеть на них в купальниках – это святое дело выходного дня.

Анна тут же отвесила ему звонкий подзатыльник, но щеки у нее порозовели.

– Пас, – сразу же отказалась я. Эндрю и Макс синхронно посмотрели на меня.

У меня были свои планы на этот день, и бултыхание в хлорке под надзором бывшего в них категорически не входило. За исключением меня, Макса, Эндрю и Кристофера, который уже мысленно срывал джекпот у оборотней, охладиться согласились все.

– Кэтрин, ты точно не хочешь с нами? – с надеждой переспросила Беллз, собирая волосы в высокий хвост.

– Нет, я пас. Посижу в комнате, подтяну теорию, попрактикую телекинез.

Беллз разочарованно закатила глаза. Эндрю бросил на меня быстрый, подозрительный взгляд, словно знал, что я вру. Я поспешно отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами.

Мы с Анной шли по коридору в жилой блок. Сестра без умолку трещала о том, какой купальник ей надеть. Я не хотела ее расстраивать, но у меня была безумная идея: мне жизненно необходимо было хоть на пару часов отвлечься от всего того давления, что навалилось на мои плечи.

– Анни, я не буду зубрить. Я хочу пойти в город. Развеяться. Думаю позвать с собой Макса. Анна споткнулась на ровном месте.

– Макса? – переспросила она, резко понизив голос.

– Да. Только, пожалуйста, если кто-то спросит, особенно он, скажи, что я заперлась в комнате и учусь. Ты же знаешь, как я устала от того, что за каждым моим шагом следят, – я многозначительно посмотрела на сестру.

Анна вставила ключ в замочную скважину, провернула его с громким щелчком и обернулась ко мне.

– Хорошо, Кэт. Я прикрою. Только ответь мне на один вопрос: не слишком ли быстро ты переключаешься с одного парня на другого?

– Я не переключаюсь! – возмутилась я, входя в комнату. – Я хочу погулять с ним просто как с другом! Мне нужно отвлечься, а Макс – отличная, легкая компания. Ничего такого.

– А он об этом знает? Что он просто друг? – Анна скрестила руки на груди, включив режим «старшей сестры».

Я промолчала, отвернувшись к шкафу. Анна тяжело вздохнула, быстро переоделась и, чмокнув меня в щеку, убежала в бассейн, оставив меня наедине с моими оправданиями.

Я долго валялась на кровати в наушниках, решая: пойти одной или все-таки позвать Макса? Гулять в одиночестве по Уитби, когда за тобой гипотетически охотится Тьма, было глупо. К четырем часам я все-таки собралась и направилась в мужское крыло.

Борясь с нерешительностью, я простояла перед дверью Макса минуты две, а затем коротко постучала. Дверь тут же открылась.

– Кэти? – Макс явно не ожидал увидеть меня на пороге. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с искренней радостью.

– Что-то случилось? Владимира ищешь?

– Вообще-то, я пришла к тебе, – я неловко засунула руки в задние карманы джинсов.

Макс оперся плечом о косяк, скрестив руки на груди, и выжидающе приподнял брови.

– Хочу позвать тебя в город. Есть желание сбежать отсюда на пару часов? Я не заставляю, просто решила... если составишь компанию, будет круто.

Он замешкался буквально на секунду, а затем его лицо озарила широкая улыбка.

– Погоди минуту.

Пепельная шевелюра скрылась в комнате. Через минуту он вышел, на ходу натягивая кожаную куртку, и закрыл за собой дверь.

– Итак, куда путь держим?

– Давай для начала выйдем с территории без происшествий, а там посмотрим?

– Дай угадаю, – Макс усмехнулся. – Ты не хочешь попадаться на глаза?

– А ты догадливый, – буркнула я, ускоряя шаг. – Только Анна знает, что я ушла. Остальным мучиться догадками не обязательно. Пусть думают, что я постигаю дзен в четырех стенах.

На лице Максимуса промелькнула наигранная догадка, а затем он понимающе кивнул.

– Понял. Режим невидимости активирован. Веди.

Как только мы миновали тяжелые кованые ворота Академии и оказались на шумных улицах Уитби, я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Здесь не было давящих сводов, косых взглядов, интриг и шепотков за спиной.

– И куда же ты меня ведешь? – поинтересовался Макс спустя десять минут пути.

– Секрет. Ты лучше расскажи, как вообще очутился в Академии? С твоим-то акцентом – ты явно не местный.

– Я из Лондона. Мы с родителями переехали сюда, когда мне было три года, из-за их работы, – Макс засунул руки в карманы куртки. – Периодически мы мотаемся в столицу, сменить обстановку, но я предпочитаю оставаться здесь.

– А почему не вернулись насовсем? Не представляю, как можно променять Лондон на этот унылый городишко.

– Матери понравилось спокойствие и уединение, я нашел друзей. Да и у отца здесь бизнес... специфический.

– Ну не знаю. Я от Уитби устала за семнадцать лет до смерти, – я пнула мелкий камешек.

– Тебе просто было скучно, – пожал он плечами. – Ты же до недавнего времени не знала об Алиуме. А я варился в этом всю жизнь.

Мы подошли к городскому парку и свернули на пустую детскую площадку. Мое любимое место для раздумий. Именно здесь, совсем недавно, случилось первое нападение на меня.

Здесь я впервые увидела Пожирателя и узнала, что монстры реальны. Я поежилась от воспоминаний, но устроилась на скрипучей качели, а Макс занял соседнюю.

– Я почти не играл с обычными детьми, – вдруг признался он, лениво раскачиваясь. – С самого детства – только тренировки, руны, тактика. Слишком много времени уходило на обучение. На обычную жизнь сил не оставалось. Ирония: чтобы защищать мир, приходится пожертвовать собственным детством.

Он удрученно посмотрел на свои руки со сбитыми в кровь костяшками.

– Но оно ведь еще не закончилось, – я мягко улыбнулась ему. – Вы и сейчас дурачитесь, как малые дети. Порой реально создается впечатление, что вы просто кучка хулиганов.

– Ага. Только когда мы ведем себя как хулиганы, Александра смотрит на нас как на придурков, – Макс тихо рассмеялся.

– Открою тебе тайну, – я лукаво наклонилась к нему. – На вас всегда будут смотреть как на придурков. Так что не стоит из-за этого париться! Макс снова засмеялся, откинув голову назад.

– Как ты можешь так просто смотреть на вещи? – он перевел на меня серьезный взгляд своих удивительных глаз цвета морской волны. – Ведь твоя новая жизнь, твое предназначение... оно отбирает у тебя нормальность.

– У меня было детство, Макс. Самое обычное. И я поняла его ценность только недавно. А что тебе мешает веселиться сейчас? – к моим ногам подошла пушистая рыжая кошка. Я подхватила ее на руки и почесала за ушком. Послышалось громкое мурчание. – Можно подурачиться. Дать себе волю. Хотя бы на пару часов.

Макс посмотрел на меня, затем на кошку.

– Честно говоря, я не уверен, что это хорошая идея, – он взъерошил свои пепельные волосы.

– Да ладно тебе! Жаловаться на отсутствие детства ты можешь, а побеситься – нет? От детских шалостей еще никто не умирал. Наверное, – я хитро подмигнула.

– Я не о том, – усмехнулся он. – Нас увидят. Мы же без рун отвода глаз.

– Ну и что? Так даже интереснее! Кошка, почувствовав, что запахло активностью, брезгливо спрыгнула с моих колен и удалилась в кусты.

– Ну, раз ты настаиваешь... – Макс спрыгнул с качели. – Предлагаю догонялки. Без магии!

– Да запросто! – я вскочила следом. – Ты водишь!

Я со всей силы хлопнула его по плечу и стремглав помчалась по аллее. Макс пару секунд соображал, а затем с хохотом бросился вдогонку.

Обычные прохожие, чинно сидящие на скамейках, провожали нас ошарашенными взглядами. Еще бы: два подростка несутся по парку, как сумасшедшие.

Я всегда бегала быстро, но сейчас даже не напрягалась. Макс, несмотря на свои тяжелые боевые тренировки, умудрялся отставать.

«А что, если скорость – это еще одна моя скрытая магическая способность?» – мелькнула шальная мысль.

Я забежала за угол старой кирпичной беседки и, прижавшись спиной к стене, попыталась отдышаться. Макс вывернул из-за угла через пару секунд. Он запыхался, но улыбался так широко и искренне, как я еще никогда не видела.

– Где ты научилась так носиться?! – выдохнул он, упираясь руками в колени.

– Не знаю. Наверное, генетика, – я пожала плечами, пытаясь унять сбившееся дыхание.

– Впечатляет. Ты что, вообще не устала?

– Ну-у... разве что чуть-чуть, – я прыснула, глядя на его раскрасневшееся лицо. – И да! – я победно вскинула палец. – Ты проиграл!

– Ха! А вот и нет! – Макс сделал резкий выпад вперед и схватил меня за запястье. – Попалась!

– Эй! Так нечестно! – возмутилась я, пытаясь вырваться.

– Надо было догнать меня на бегу, а не хватать, когда я стою!

– Я догнал. Кто виноват, что ты сдалась? – простодушно заявил он, не отпуская мою руку. Я скорчила недовольную гримасу, но мы оба рассмеялись.

Остаток дня пролетел незаметно. Мы купили по огромному стаканчику мороженого и гуляли по набережной. Макс оказался невероятно интересным собеседником, когда не пытался играть в «крутого парня».

Я рассказывала ему про свои увлечения в обычной жизни: про долгие занятия за фортепиано, про мучительный выбор колледжа, про скучные школьные будни ординара.

– Ты и вправду занималась музыкой? – спросил он, отправляя обертку от мороженого в урну. Я кивнула. – А мы с ребятами как-то пробовали сколотить свою рок-группу, – задумчиво протянул он.

– Серьезно? – я подавилась смешком.

– О да. Я был на басу, Крис – на барабанах, Дерек терзал синтезатор, а на Владимира мы повесили роль вокалиста.

– Ужас, – я округлила глаза, вспоминая истерический, переходящий в ультразвук смех Владимира.

– Не представляешь какой, – Макс содрогнулся. – Мало того, что мы играть не умели, мы еще и опозорились на всю Академию. До сих пор помню лицо Александры, когда она случайно услышала нашу репетицию.

– О нет...

– О да. Выглядела она так, словно у нее кровь из ушей пошла, а саму ее укачало в сильный шторм, – Макс комично попытался изобразить гримасу директора, и я согнулась пополам от хохота.

Солнце уже село, когда мы направились обратно к Академии. Мы подходили к массивным воротам, когда Макс умудрился споткнуться о невидимый камень и эпично рухнуть на колени прямо на гравий.

– Да-а-а... – протянула я сквозь слезы от смеха, глядя, как он отряхивает джинсы. – Пожалуй, в этом мире есть кто-то еще более неуклюжий, чем я.

– Только попробуй кому-нибудь проболтаться! – пригрозил он, смущенно смеясь. – Я тебя убью. И это у меня точно получится лучше, чем смотреть под ноги.

– Я могила, – я торжественно перекрестила сердце.

Улыбка сошла с лица Макса. Он вдруг стал очень серьезным.

– Спасибо, что вытащила меня, Кэти. Я давно так не смеялся. Быть просто подростком... это и вправду здорово.

– Обращайся. Для меня это пустяки, – я отмахнулась, чувствуя легкую неловкость от его сменившегося тона.

Мы вошли на территорию Академии. Теплый весенний вечер был тих.

– Помнишь, я говорил, что ты мне нравишься? – вдруг спросил Макс.

Я напряглась, что-то невнятно промычав в ответ. Только не это.

– Так вот... я не отказываюсь от своих слов, – он остановился, заставив меня обернуться.

Ну вот. Прекрасный, веселый день стремительно летел в пропасть. Зачем все усложнять? Макс шагнул ко мне вплотную. Его дыхание стало тяжелым. От него пахло корицей и приторным парфюмом. Я понимала, к чему все идет: он хотел меня поцеловать.

Только не снова. Я не хотела давать ему ложных надежд. Я мягко отстранилась и, поднявшись на носочки, по-дружески чмокнула его в щеку.

– Мне тоже понравилось с тобой гулять, Макс, – твердо сказала я, делая уверенный шаг назад. Он замер, словно его окатили ледяной водой. Лицо вытянулось, он неуверенно переступил с ноги на ногу. Повисла мучительная, неловкая пауза.

– Идем, – я издала нервный смешок, не выдержав напряжения. – Мне кажется, ребята уже вернулись из бассейна и готовы поделиться сплетнями.

Макс натянуто улыбнулся, и мы молча вошли в холл Академии. Там мы наткнулись на Питера. Он расхаживал у подножия главной лестницы, засунув руки в карманы и довольно насвистывая какую-то мелодию.

– Какие люди! – Питер радушно улыбнулся. – Привет, Кэтрин. – Он галантно поцеловал мою руку, заставив меня смущенно хихикнуть. – Макс. – Парни коротко пожали руки. – Как вечер?

– Отлично, – искренне ответила я. – Гуляли по Уитби. А то из-за зубрежки я скоро свет дневной забуду. А ты как?

– О, мы с твоим другом Кристофером обыгрывали оборотней в покер, – самодовольно ухмыльнулся Питер.

– Я помню, он что-то говорил про азартные игры, – кивнул Макс. – Разнесли их в пух и прах! Уэсли обещал оторвать мне голову за мухлеж, – рассмеялся Питер.

– Вы же не жульничали? – с опаской спросила я. Питеру только проблем с оборотнями не хватало.

– Обижаешь! – картинно возмутился он. – Просто Уэс был слишком наивен, полагаясь только на свой нюх.

– Обошлось без драки? – Макс явно был в шоке. Обычно такие посиделки заканчивались разбитыми носами.

– Я умею быть очень... убедительным дипломатом, – Питер хитро прищурился.

– Ну даешь, – присвистнул Макс.

Внезапно сзади раздался громкий, демонстративный кашель. Я обернулась и похолодела.

У парадных дверей стоял Эндрю. Его лицо было искажено такой неприкрытой, клокочущей злобой. Его взгляд метнулся от Макса ко мне, и я поняла: сейчас грянет буря. И в эпицентре этой бури окажусь я.

Эндрю буравил меня взглядом. Казалось, он хочет прожечь дыру в гранитном полу ровно на том месте, где я стояла. Мне и самой хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня вместе с моими проблемами. Но гранит был непреклонен, а мне оставалось лишь поеживаться под его тяжелым взглядом, чувствуя себя так, словно меня застукали на месте преступления в компании двух главных врагов государства.

Я замялась, нервно сцепив руки перед собой. Эндрю намеренно медленно шагал в нашу сторону, словно хищник, загоняющий добычу в угол. С каждым его шагом напряжение в холле сгущалось, как перед грозой.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, – быстро бросил Питер и, не дожидаясь ответа, стремительно ретировался в противоположном направлении.

Трус. Мне тоже хотелось сбежать, но я стояла как вкопанная. Кто здесь будет отдуваться, так это ты, Кэтрин.

– О... думаю, вам нужно побыть наедине, – Макс неловко откашлялся и, пятясь, помчался вдогонку за Питером.

– Эй! Ну спасибо, защитнички! – возмущенно выдохнула я им вслед. – Оставили меня тут одну на растерзание волку.

Эндрю проигнорировал их бегство. Он подошел вплотную ко мне и безо всяких прелюдий начал допрос:

– Где ты была? – его тон был нарочито вежливым, а на губах играла самая фальшивая, зловещая улыбка, которую я когда-либо видела.

– Неважно, – отрезала я, скрестив руки на груди и не поддаваясь на провокацию.

– Важно, – процедил он, словно разговаривал с неразумным ребенком.

– Я была в комнате, – нагло соврала я, заставляя себя посмотреть ему прямо в глаза.

Это было ошибкой. Его зеленые глаза метали молнии. Он навис надо мной, как скала, решающая мою участь.

– И ты вдруг неведомым, волшебным образом материализовалась здесь? Вместе с Питером и Максом? – он саркастично усмехнулся. – Кому ты врешь, Кэтрин? Я видел, как ты с Максом заходила в школу.

Он произнес имя Макса с таким отвращением, словно это было ругательство.

– Ладно. Хорошо! – взорвалась я, теряя терпение. – Я гуляла с Максом в городе! И просто превосходно провела время! Еще ни разу в жизни мне не было так весело! Доволен?!

– Нет. Абсолютно недоволен, – без малейших колебаний парировал он.

– Ты всегда всем недоволен! – я вызывающе вздернула подбородок. – И вообще, тебя не должно волновать, где, с кем и как я провожу свое ЛИЧНОЕ время! Я специально сделала акцент на слове «личное», чтобы он вспомнил, что его миссия закончена.

Внезапно вся враждебность слетела с Эндрю. Маска хищника треснула, открыв совершенно другого парня – измученного, подавленного и уязвимого.

– Я просто... хотел поговорить, – тихо сказал он. Его голос дрогнул, сбивая меня с толку. – Я искал тебя по всей Академии. Ни в библиотеке, ни в столовой, ни в залах тебя не было. Я колотил в твою дверь десять минут, но в ответ была только тишина. Я волновался, Кэти. Ты никогда не пропадаешь просто так. А теперь... в свете последних событий, ты начинаешь водиться с Питером. Его отец – Корнелиус. Это опасно.

В его словах было столько неприкрытой, звенящей боли, что мое сердце предательски сжалось. Но я слишком хорошо знала о его актерских талантах.

– Эндрю, только не делай вид, что тебе не все равно, – горько усмехнулась я.

– Но мне действительно не все равно!

– Сомневаюсь! Зачем тебе весь этот цирк? Тебе нравится усложнять мне жизнь? Нравится доводить меня? Может, ты уже прекратишь лезть в мою жизнь, которой у меня, к слову, из-за всех этих пророчеств и твоей лжи практически не осталось?!

Слова вырвались сплошным, гневным потоком, но я держалась из последних сил, чтобы голос не сорвался на всхлип.

– Кэтрин... – он шагнул ближе, почти шепча мое имя. – Я не прошу тебя возвращать то, что было. Я просто хочу, чтобы ты меня выслушала. Ты сейчас высказала все, что у тебя накипело, но мне ты не даешь сказать ни слова.

– Мне кажется, я уже достаточно ясно дала понять, что не желаю выслушивать твои отрепетированные оправдания! – я развернулась на каблуках, собираясь уйти и больше никогда с ним не разговаривать.

– Пожалуйста.

Это простое слово, произнесенное надломленным голосом гордого Эндрю Купера, заставило меня замереть на месте. Я медленно повернулась к нему.

– Я знаю, что поступил как подлец, – он смотрел мне прямо в глаза, не скрывая своего отчаяния. – Я должен был сразу рассказать тебе о том, что происходит с Советом и Александрой. Но я струсил. Мне было тошно от одной мысли, что, узнав правду, ты меня возненавидишь. Я прошу тебя об одолжении, Кэти. У тебя есть полное право послать меня к черту. Но я прошу... дай мне еще один шанс. Шанс начать общаться с нуля. Восстановить нашу дружбу.

Дружба.

Это слово резануло по ушам хуже ножа. Самое отвратительное, самое бесполезное слово для человека с разбитым сердцем. Оно крошит остатки твоей гордости в пыль, превращая все в зыбучие пески безнадежности.

Он замолчал, ожидая моего вердикта. А я стояла, чувствуя, как внутри меня рушатся последние, глупые надежды на то, что он признается в любви и скажет, что Александра солгала про само задание.

– Не знаю, – я судорожно сглотнула. Мне так хотелось броситься ему на шею, забыть все обиды. Но гордость и инстинкт самосохранения держали меня на месте. – Я подумаю над твоим предложением. Но это не значит, что я тебя простила.

– Спасибо, – он искренне, с облегчением выдохнул. – Я постараюсь не облажаться во второй раз. Я хмыкнула. Уж кто-кто, а Эндрю умел облажаться как никто другой.

– Разговоры разговорами, а мне пора. До встречи, – сухо сказала я и, развернувшись, быстро пошла по коридору.

Я чувствовала его тяжелый взгляд на своей спине до самого поворота. Только скрывшись из виду, я смогла позволить себе нормально дышать.

Глава 21. Все еще друзья

Подойдя к своей комнате, я достала ключ, но дверь оказалась приоткрыта. Анна сидела на кровати и остервенело сушила волосы полотенцем после бассейна. Увидев меня, она подскочила.

– Кэти! Как хорошо, что ты пришла! У меня для тебя супер-новости. Кулон сработал! Он светился! – возбужденно выпалила она.

– Что? Когда?! – я подбежала к тумбочке и схватила серебряную цепочку с кристаллом. Камень был холодным и тусклым, как обычная стекляшка.

– Он правда светился! Ярко, как диско-шар! Я попыталась взять его в руки, чтобы рассмотреть, но он обжег меня, словно раскаленная сковородка! – Анна показала красное пятно на кончике пальца.

– Странно. Я же его не надевала.

– И это было очень глупо с твоей стороны!

Я нахмурилась, обдумывая ситуацию.

– Погоди... кулон реагирует на всплески моей магии, потому что я его зарядила. Если он вспыхнул, когда я его не носила, значит, он срезонировал на что-то другое. Моя магия считала присутствие чужеродной, сильной магии, которая находилась рядом со мной.

– И ты ничего не почувствовала?! – ахнула Анна.

– Нет. Я была слишком поглощена... своими личными переживаниями, – я поморщилась, вспоминая сцену в холле.

– Давно это случилось?

– Минут пятнадцать назад.

В животе свернулся тугой, ледяной узел.

– То есть... Темный был в Главном холле пятнадцать минут назад.

Дитя Тьмы, абсолютное зло, о котором говорила Александра, ходит со мной по одним коридорам.

– Нам нужно понять, кто это был. Кто находился рядом с тобой пятнадцать минут назад?

– Анна начала нервно расхаживать по комнате.

– С кем ты была?

– Я наткнулась на Эндрю. Рядом были Макс и Питер.

– Оу... Подробности. Срочно! – сестра мгновенно переключилась с мировых угроз на мои личные драмы.

Я коротко пересказала ей нашу ссору с Эндрю и финал разговора.

– Он предложил начать все сначала. Стать друзьями. И я вроде как согласилась подумать.

– Ты ведь понимаешь, на что себя подписала? – Анна остановилась, серьезно глядя на меня. – Быть «просто друзьями» с парнем, к которому тебя тянет как магнитом – это изощренный мазохизм. Можешь врать кому угодно, но только не мне. Тебе будет больно.

– Знаю, – я обреченно рухнула на кровать. – Больше не сниму, обещаю, – я поспешно надела кулон на шею. Кожу слегка кольнуло привычным приятным теплом.

– Раз уж мы откровенничаем... Дерек мне кое-что рассказал, – Анна понизила голос, присаживаясь рядом.

– Он жаловался, что Эндрю по ночам стал разговаривать во сне. Громко. И он постоянно зовет тебя, Кэт. Умоляет о помощи. Иногда даже кричит так, словно его пытают. Я не знаю, что именно между вами произошло, но то, что с ним творится сейчас – это ненормально. Он не спит, он изводит себя тренировками.

Мое сердце болезненно сжалось. Я вспомнила его крики в лазарете и ту жуткую, изматывающую ночную тренировку, за которой я подглядывала.

– Я не знаю, как ему помочь, – честно, с горечью призналась я. – Ладно, проехали. Как у вас с Дереком? У вас все серьезно?

Анна слегка, счастливо порозовела.

– С ним я чувствую себя как дома. Знаешь, он мне пообещал... что никогда меня не оставит. Сказал, что будет моей тенью, моим защитником. И даже если я полюблю другого, он все равно будет присматривать за мной.

– Звучит так, будто у тебя нет права выбора! – я фыркнула, пытаясь свести все к шутке и скрыть легкую зависть.

– Похоже на то. Но я и не хочу никого другого, – улыбнулась сестра. – Кстати, Элис сегодня получила от меня знатный нагоняй в бассейне. Она начала лезть в мои отношения, а потом переключилась на вас с Эндрю. Сказала, что вы ведете себя как маньяки: то готовы сожрать друг друга взглядом, то шарахаетесь по углам.

– Элис очень наблюдательна, – мрачно подтвердила я.

– Ну, я устроила ей догонялки по кафелю. В итоге она поскользнулась и с визгом рухнула прямо в бассейн. Плавает она на глубине, как выяснилось, отвратительно. Пришлось вытаскивать ее за волосы, – хихикнула Анна.

Я рассмеялась, живо представляя эту картину.

– Я, пожалуй, пойду потренируюсь. Надо проветрить мозги, – я решительно поднялась с кровати. – Вернусь поздно, ложись без меня.

Я натянула тренировочную форму и целенаправленно пошла в восточное крыло, где располагались залы тактических симуляций. Я знала, что найду его там.

Эндрю, как я и ожидала, был на арене. На этот раз он не бился с фантомами, а просто отрабатывал удары на усиленных манекенах. Услышав скрип двери, он замер и медленно обернулся. Его глаза расширились от удивления.

– Кэтрин? Что ты здесь делаешь?

Я спустилась по ступеням прямо на арену.

– Я решила, что принимаю твое предложение. Мы можем попытаться стать друзьями. Но у меня есть одно условие. На дружеских правах.

Эндрю настороженно вытер пот со лба.

– Какое?

– Я хочу возобновить наши тренировки.

Его брови поползли вверх.

– Уверена?

– Да. Я подглядела за тобой недавно, когда ты занимался один на симуляторах, – прямо заявила я.

Эндрю усмехнулся:

– А, так все-таки это была ты за стеклом. Я так и думал.

– Не важно, – я отмахнулась, чувствуя, как краснеют щеки. – Важно то, что я поняла: ты меня даже в полсилы не обучал. Ты меня жалел. Я хочу, чтобы ты готовил меня по-настоящему. К реальным боям. К жесткой рукопашке. Если вдруг я каким-то образом не смогу воспользоваться своей магией, я должна уметь постоять за себя без нее.

Эндрю долго, оценивающе смотрел на меня, а затем его губы растянулись в хищной улыбке.

– Хорошо, катастрофа. Но раз уж мы здесь, предлагаю для начала проверить, на что ты способна в условиях, приближенных к боевым. Смешение рукопашных тактик и магии – это бесспорное преимущество в бою. Попробуй пройти базовую симуляцию.

Я кивнула, снимая кофту и оставаясь в майке. Эндрю отошел к пульту управления.

– Запускаю первый уровень. Фантомы уязвимы к огню, – скомандовал он.

Воздух на арене пошел рябью, и из ниоткуда материализовались четыре низших демона – юркие, мерзкие твари с длинными когтями. Они с визгом бросились на меня. Я запаниковала. Одно дело – стоять на безопасном расстоянии в лесу, и совсем другое – когда монстры несутся прямо на тебя на пустой арене.

Я вскинула руки, пытаясь сформировать огненный шар, но промедлила. Один из фантомов прыгнул, сбив меня с ног. Я больно ударилась спиной, магия рассеялась, и когти твари сомкнулись на моем горле.

– Симуляция провалена, – бесстрастно оповестил механический голос.

Фантомы исчезли.

Я со стоном села, растирая ушибленную спину.

– Ты слишком медлительная, – констатировал Эндрю, подходя ближе. – Ты долго концентрируешься на магии, забывая о ногах. В бою нужно двигаться. Давай еще раз.

Вторая попытка оказалась не лучше. На этот раз появились теневые гончие. Я успела поджечь одну из них, но совершенно не знала их повадок. Пока я смотрела на горящего фантома, вторая гончая зашла со спины и «перегрызла» мне шею.

Я в отчаянии ударила кулаком по мату.

– Я не справляюсь! Они слишком быстрые! Я даже не понимаю, как они атакуют!

– Ты плохо знаешь анатомию и повадки демонов, – Эндрю подошел ко мне и протянул руку, помогая встать. – Магия – это твое оружие, но тело – это твой щит. На третью симуляцию я пойду с тобой.

Он достал из стойки настоящий боевой клинок и протянул его мне.

– Держи. На магии далеко не уедешь, если враг подобрался вплотную.

Я неуверенно взяла тяжелое оружие. Эндрю встал прямо за моей спиной. Так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань майки. Его левая рука легла мне на талию, выравнивая стойку, а правая накрыла мою ладонь, сжимающую рукоять меча.

– Расслабь плечи. Ты слишком напряжена, – его низкий голос зазвучал у самого моего уха, обдавая кожу горячим дыханием.

Мой пульс мгновенно ускорился до космических скоростей. Я сглотнула, понимая, что совершенно не могу справиться с накрывающими меня чувствами. Близость Эндрю, его запах, сила его рук – все это кричало о том, что я все еще, до одури, без ума от него. Какая к черту дружба? Я просто обманывала сама себя.

Но Эндрю не дал мне времени на рефлексию.

– Внимание на арену, Кэтрин, – жестко приказал он, возвращая меня в реальность. – Запускаю.

Появились фантомы гидр – точно такие же, как те, что мы встретили на складе, только размером поменьше. Мои мышцы инстинктивно сжались от страха.

– Не бойся, – Эндрю направлял мою руку с клинком. – Смотри на их шеи. Они перед атакой всегда отводят головы чуть вправо. Это их слепая зона.

Когда фантом бросился на нас, Эндрю с силой толкнул меня вправо, заставляя уйти с линии атаки, и направил мою руку так, что лезвие идеально вошло под ключицу монстра. Фантом рассыпался искрами.

– Видишь? А теперь используй магию, чтобы отвлечь второго! – скомандовал он. Я выбросила свободную руку вперед, ослепив вторую гидру яркой вспышкой, и, уже сама, без помощи Эндрю, всадила клинок ей в грудь.

– Отлично. А теперь используй колонны. Отталкивайся! – он отступил на шаг, давая мне пространство.

Я провела еще несколько симуляций самостоятельно. С каждой новой волной фантомов я чувствовала себя все увереннее. Советы Эндрю работали безупречно. Я начала понимать, как комбинировать вспышки света, телекинез и удары клинком. К концу тренировки я была мокрой от пота, измотанной, но невероятно гордой собой.

– Неплохо для новичка, – одобрительно кивнул Эндрю, забирая у меня клинок. – Если продолжишь в том же духе, выживешь.

– Спасибо, – я искренне улыбнулась ему, вытирая лоб полотенцем. – Завтра в это же время?

– Договорились, друг, – он выделил последнее слово, и в его глазах блеснула хитрая, довольная искра.

Я уже развернулась, чтобы пойти в раздевалку, когда он окликнул меня:

– Но одной практики мало, Кэти. Твое незнание повадок демонов делает тебя уязвимой даже с мечом в руках. Тебе нужно подтянуть теорию. Идем в библиотеку, я покажу, с чего начать изучение врагов.

Я хотела возразить, что уже поздно и я вымотана, но перспектива снова стать легкой закуской для гончих заставила меня проглотить возмущение.

Мы устроились за дальним столом в полупустой библиотеке Академии. Эндрю куда-то отлучился и вернулся через десять минут с увесистой стопкой старых, потрепанных фолиантов и двумя бумажными стаканчиками.

– Держи, – он подвинул один из них ко мне.

Я сделала осторожный глоток и замерла. Это был латте с двойным кокосовым сиропом и ванилью – в точности такой, какой я любила. Я удивленно посмотрела на него.

Эндрю заботливо учел все мои предпочтения, но сейчас он уже уткнулся в какую-то свою толстую книгу по боевым стратегиям, делая вид, что в его жесте не было абсолютно ничего особенного.

Он придвинул ко мне стопку.

– Это мои старые учебники по демонологии. Я учился по ним на до шестого уровня. Там на полях есть мои пометки, они полезнее самого текста.

– Спасибо, – пробормотала я, открывая первый том и стараясь унять колотящееся сердце.

Мы просидели в тишине около получаса. Я вчитывалась в классификации низших демонов, то и дело натыкаясь на размашистый почерк Эндрю на полях.

– Дерек сказал, что Анна жалуется на твои частые кошмары, – вдруг произнес он, даже не поднимая взгляда от своей книги.

Его голос прозвучал ровно, но от этой фразы у меня по спине пробежал холодок. Я сглотнула, чувствуя, как он методично, словно специально, сбивает меня с толку своей заботой и осведомленностью.

– Переживу, – коротко ответила я. – Это просто сны.

– Сны редко бывают «просто снами» после того, что мы пережили на том складе, Кэти, – он наконец посмотрел на меня, и в его глазах снова промелькнула та самая искренняя, болезненная тревога.

– Слышала у мистера совершенство похожая проблема, – бросила я в ответ.

Чтобы не поддаться этому пронизывающему взгляду, я поспешно уткнулась обратно в учебник.

– Здесь написано, что теневые гончие слепы и ориентируются только на слух и запах, – попыталась я перевести тему.

– Чушь из девятнадцатого века, – хмыкнул Эндрю, с готовностью принимая правила игры. – Они реагируют на колебании. Если замрешь и перестанешь колдовать – они потеряют тебя из виду. На вылазках мы часто использовали этот трюк, чтобы зайти им в тыл.

– А сабнаки? Тут сказано, что их чешуя непробиваема для обычного железа. – Непробиваема, если бить в лоб. Но под челюстью у них есть желчный мешок. Туда войдет даже столовый нож, если знать, под каким углом наносить удар.

Мы продолжали обмениваться репликами, сравнивая сухую теорию из древних книг с его реальным боевым опытом. И все бы ничего, если бы Эндрю не нарушал мои личные границы с такой бессовестной, обезоруживающей наглостью.

Мы сидели за одним просторным столом, но он придвинулся так близко, что его колено то и дело «невзначай» касалось моего под столом. Каждый раз, когда это происходило, по моему телу пробегал разряд тока, но Эндрю даже не думал отодвигаться. Когда мы вместе склонялись над картой уязвимостей очередного монстра, наши локти соприкасались, и от этого обжигающего жара у меня путались мысли.

Я низко склонилась над страницей, пытаясь разобрать мелкий шрифт при тусклом свете лампы, и моя непослушная прядь волос в очередной раз выбилась из растрепанного пучка, упав на глаза. Я не успела сдуть ее.

Эндрю потянулся рукой и медленно, кончиками пальцев заправил прядь мне за ухо. Его пальцы на долю секунды задержались на моей коже. Это прикосновение было мягким, трепетным и до одури интимным.

Совсем не как друг.

Я замерла, боясь поднять на него глаза и выдать то, как бешено колотится мое сердце и как горят щеки. Осознание того, что я стремительно теряю контроль над ситуацией и над собственными чувствами, заставило меня резко захлопнуть фолиант.

– На сегодня хватит. У меня голова идет кругом от этих клыков и слабостей, – я поспешно встала, лихорадочно собирая вещи.

– Как скажешь. Спокойной ночи, катастрофа, – его голос был тихим, с легкой, торжествующей хрипотцой. Он прекрасно понимал, какой эффект на меня производит.

Я уже закинула тяжелую сумку на плечо и развернулась к выходу, когда он лениво, с откровенной, язвительной издевкой протянул мне в спину:

– А разве мне не причитается поцелуй в щеку? Ну, знаешь, как другу... в знак благодарности за помощь и так хорошо проведенное вместе время.

Я замерла, чувствуя, как от возмущения вспыхивают щеки.

– Или в твоей системе координат только Макс из всех твоих друзей достоин такой великой чести? – Эндрю вальяжно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

В его прищуренных зеленых глазах плясали опасные, ревнивые бесенята.

– Пошел к черту, Эндрю! – в ярости выплюнула я, резко развернувшись в сторону выхода.

Его тихий, бархатистый смех, донесшийся мне вслед, только подлил масла в огонь.

Я пулей вылетела из библиотеки и вышла из Академии на улицу. Ночная прохлада приятно остудила горящее лицо и разгоряченное тренировкой тело. Я села на ту самую скамейку под вишней, где Питер рассказывал мне о родителях, и уставилась в черное, беззвездное небо.

Что я творю со своей жизнью? Почему я даю людям ложные надежды? Эндрю я пообещала дружбу, хотя дружить с ним не смогу. Его касания, его шутки и эта невыносимая, собственническая ревность сводят меня с ума. А Макса я использовала как щит, чтобы позлить Эндрю и доказать свою независимость. Это было подло и низко.

Но вскоре мысли о моих личных драмах вытеснило кое-что гораздо более пугающее. Я невольно коснулась серебряного кулона, спрятанного под футболкой.

Он срезонировал, когда я была в Главном холле.

Я лихорадочно начала перебирать в голове лица. Макс? Питер? Эндрю? Но ведь там были не только они. Главный холл – это центральная артерия Академии. Мимо нас проходили десятки студентов, дежурные стражи, кто-то из наставников. Кто угодно из них мог оказаться тем самым вторым Избранным. Дитя Тьмы.

От осознания этого факта по коже поползли ледяные мурашки. Какова вообще вероятность того, что мы окажемся так близко друг к другу? Это казалось немыслимым бредом, чьей-то больной шуткой.

Абсолютное зло, которое должно было уничтожить мир, не пряталось где-то в недрах Ада и не собирало армию в тенях. Оно ходило со мной по одним коридорам. Дышало со мной одним воздухом. Возможно, даже сидело со мной на одних лекциях и вежливо здоровалось по утрам.

Я сидела так долго, что окончательно замерзла. Решив, что с одной из проблем нужно разобраться прямо сейчас, я решительно встала и направилась обратно в Академию, прямо в мужское крыло.

Я подошла к нужной двери и тихо постучала, надеясь, что не разбужу соседей. Дверь открыл заспанный Владимир.

– Макс у себя? – спросила я, поеживаясь от ночного холода.

– Да, конечно, – Владимир сонно заморгал, протирая глаза. – Позвать?

– Никого не нужно звать, – раздался бодрый голос из-за его спины. Макс протиснулся в дверной проем. – Кэти? Какой приятный сюрприз.

Владимир тактично ретировался в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

– Макс, я хотела кое-что сказать... – я замялась, подбирая слова и глядя на носки своих кроссовок. – Насчет нашей прогулки и вообще. Я думаю, что...

– Что ты не сможешь ответить мне взаимностью? – он грустно, понимающе улыбнулся.

Я выдохнула. Он все понял.

– Прости меня. Я не хотела тебя обидеть или использовать. Мне было очень хорошо с тобой сегодня. Но...

– Сердцу не прикажешь? – закончил он за меня. Макс тяжело вздохнул, прислонившись к дверному косяку. – Кэтрин... Ты думаешь, я слепой? То, что происходит между тобой и Эндрю, невозможно не заметить. Как вы смотрите друг на друга. Как воздух между вами искрит, даже когда вы ругаетесь или притворяетесь «друзьями». Вы привязаны друг к другу намертво. А я... я был просто отвлечением. Я понимал это с самого начала, но глупо надеялся на чудо. Увы, не срослось.

Мне стало невыносимо стыдно.

– Прости. Я была ужасной эгоисткой.

– Мы все равно отлично провели время, – он легкомысленно пожал плечами и протянул мне широкую ладонь. – Друзья?

Я посмотрела в его глаза цвета моря, отчаянно ища там затаенную обиду или злость. Но нашла лишь искреннюю, теплую поддержку. Я с огромным облегчением пожала его руку. Мы тихо попрощались, и я направилась в свое крыло.

Ночные коридоры Академии были погружены в глухую, давящую тишину. Свет магических Искр в настенных факелах был приглушен, отбрасывая на каменные стены длинные, искаженные тени. Шаги гулким эхом разносились по пустому замку.

И вдруг я снова почувствовала это.

Волоски на затылке встали дыбом. Тяжелый, немигающий взгляд буквально ударил мне в спину. Точно такой же, какой я чувствовала на заброшенном складе за секунду до того, как на нас хлынула волна гидр. Кто-то пристально наблюдал за мной из темноты.

Я резко обернулась, инстинктивно сжав кулаки и приготовившись к атаке. Но позади меня был лишь пустой, слабо освещенный коридор. Ни звука. Ни единого шороха.

Но ощущение чужого присутствия не исчезло. Оно было осязаемым, плотным, удушающим. Мое дыхание участилось. Внезапно огромная, неприступная Академия перестала казаться мне безопасным убежищем. Огромные сводчатые потолки словно опустились, каменные стены начали давить со всех сторон. Мне стало до тошнотворного тесно.

Паранойя холодными щупальцами вцепилась в горло. Я была заперта в одной клетке с абсолютным злом, и самое страшное заключалось в том, что я понятия не имела, чье лицо оно носит.

Глава 22. Реальность, похожая на сон

Очередная страница была осилена, но, в пятый раз перечитывая один и тот же абзац, мне приходилось возвращаться в самое начало. Смысл прочитанного ускользал, растворяясь в вязкой пелене мыслей. Дурацкая книга! Хотя, стоит ли винить автора, если проблема явно была во мне?

Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть, сводя на нет все жалкие попытки сосредоточиться.

– Дерек, открой! – бросил я брату, не отрывая взгляда от строчек.

Снова раздался равномерный стук. Три коротких удара.

– Дерек! – в ответ отозвалась лишь глухая тишина. Наверное, он опять ушел к Анне, а я в своем оцепенении даже не заметил, как хлопнула дверь.

В последние две недели я стал до невыносимости рассеянным. Хронический недосып сказывался на рефлексах и концентрации: каждую ночь меня преследовал один и тот же сводящий с ума кошмар. Это превратилось в персональный ад.

Я медленно и нехотя поднялся с кровати, машинально загнув уголок страницы и отбросив книгу на тумбочку. Кто бы там ни был, незваный гость не задержится надолго. У меня совершенно не было настроения вести светские беседы.

В дверь постучали в третий раз. Мое и без того шаткое терпение начало трещать по швам. Кто, черт возьми, ломится в комнату с такой настойчивостью? Любой нормальный человек ушел бы после первого безответного стука.

– Иду, иду! – рявкнул я, подходя к двери. – Ну и кто решил проверить мое самообладание, подрывая с кровати в час ночи?! – раздраженно пробурчал я, рывком распахивая створку.

И тут же осекся.

Слова застряли в горле. На пороге стояла она. Кэтрин смотрела на меня пронзительным, глубоким взглядом своих небесно-голубых глаз, в которых сейчас плескалась целая буря. Каштановые волосы были заплетены в две слегка растрепанные косы, несколько прядей выбились и падали на хрупкие плечи. На ней была простая серая майка и пижамные штаны.

Спустя две недели нашей глупой холодной войны, невыносимой дистанции, случайных, обжигающих прикосновений в коридорах и на тренировках – она стояла передо мной.

– Кэтрин? – мое сердце споткнулось, почти остановилось, а затем сорвалось в бешеный галоп, пробивая ребра.

Кажется, я снова заснул. Потому что теперь она приходила ко мне по своей воле только ночью, в тех самых снах, после которых я просыпался в холодном поту.

– Ты ищешь... – я не успел закончить дурацкий вопрос.

Она просто шагнула вперед, обхватила мою шею руками и впилась в мои губы поцелуем – отчаянным, неистовым, сбивающим с ног.

Я замер на долю секунды, ошарашенный, не веря в реальность происходящего, а затем мои руки сами собой легли на ее талию, притягивая вплотную к себе. Пульс подскочил до предела, словно я только что пробежал марш-бросок на выживание.

Наконец-то. Наконец-то я мог крепко прижать ее к себе. Сделать то, чего так жаждал все эти бесконечные, серые дни, но не имел права. Мы в унисон шумно выдохнули.

Я хотел было прервать поцелуй, чтобы хотя бы осознать происходящее, посмотреть в ее глаза и убедиться, что это не иллюзия, но Кэти прижалась ко мне еще сильнее. Она встала на носочки, зарывшись дрожащими пальцами в мои волосы.

Дурманящее чувство, словно мне вкололи чистый адреналин, росло в груди, выжигая любые рациональные мысли. Я чувствовал, что стремительно теряю контроль. Кэт приподнялась еще выше, почти оторвавшись от пола, держась только за счет моих объятий. И тут она, движимая каким-то диким и необузданным порывом, обхватила мои бедра ногами, повиснув на мне.

Мой мозг окончательно отключился. Если мы не прекратим это прямо сейчас, я просто не смогу остановиться. И хотя она явно была не против такого поворота, я не мог позволить ей действовать в порыве эмоций и усталости. Это должно быть осознанно. Не как попытка заглушить боль, а как начало чего-то настоящего.

Собрав всю свою жалкую волю в кулак, я с силой оторвался от ее губ и аккуратно поставил ее на пол.

Кэт тяжело дышала. Она выглядела растрепанной, уставшей, с покрасневшими губами и лихорадочным блеском в глазах. И даже в таком виде она была для меня самым прекрасным, что только существовало в этом проклятом мире.

Я пытался восстановить сбившееся дыхание, глядя на нее сверху вниз, не в силах скрыть ни потрясения, ни щенячьего восторга. Кэтрин вдруг осознала, что именно она только что сделала. Она густо покраснела и, смутившись, начала неуклюже одергивать майку, задравшуюся у нее на животе.

– Прости, – тихо, почти виновато пробормотала она, не поднимая глаз и отступая на шаг.

– Почему ты меня поцеловала? – хрипло спросил я, пытаясь выровнять дыхание, которое рвалось из легких.

Она подняла голову. В ее глазах блестели слезы.

– Потому что я больше не могу обманывать себя. И не хочу игнорировать свои чувства, – тихо, но твердо отозвалась она.

– Ты... просто... – я не мог подобрать слов.

Спустя столько времени этой идиотской пытки «дружбой», ее безмолвный крик о помощи и мое отчаяние наконец-то встретились.

– Кэтрин! – облегченно простонал я.

Я снова притянул ее к себе, обхватив за талию, и поцеловал – жадно, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всю свою изводящую тоску. Она без малейшего сопротивления ответила, заставив все внутри меня ликовать. В этот момент я чувствовал себя так, словно меня подожгли заживо, и мне это безумно нравилось. Я желал ее всей душой, каждой клеткой своего тела, и она отвечала мне тем же.

Отбросив все чертовы правила и осторожность, я подхватил ее на руки, захлопнул дверь ногой и понес к кровати. Мне с трудом удавалось переставлять ноги, потому что я не отрывался от ее губ ни на секунду. Она буквально таяла в моих руках. Я вдыхал ее запах – смесь сладкого шампуня и кофе, который всегда сводил меня с ума.

Мы с глухим стуком повалились на матрас. Я навис над ней, опираясь на локти. Мне хотелось запечатлеть в памяти каждую черточку ее раскрасневшегося лица. Она нетерпеливо потянула меня за воротник футболки обратно к себе. Мои руки заскользили по ее спине, пальцы запутались в крае майки...

Но Кэт вдруг напряглась и, тяжело дыша, уперлась ладонями мне в грудь. Я мгновенно замер, стараясь успокоить колотящееся сердце, и с тревогой посмотрел на нее.

– Как я вижу, ты тоже ко мне... неравнодушен? – она издала нервный смешок. Даже сейчас, лежа в моей кровати с растрепанными волосами, она умудрялась язвить. Но затем ее лицо стало серьезным. – Прости. Я вела себя как упрямая эгоистка.

Я со вздохом скатился на бок, притягивая ее к себе и укладывая ее голову себе на плечо.

– Я тебя не виню. Ты пыталась защитить свои чувства, Кэти. Это я – круглый идиот. Я упустил нужный момент и не расставил все точки над «i». Я должен был сразу рассказать тебе правду о приказе Александры. А не играть в благородного рыцаря из тени.

Она уткнулась носом мне в грудь. Я знал этот жест – она всегда прятала лицо, когда ей было тяжело смотреть мне в глаза. Я зарылся пальцами в ее волосы, наслаждаясь тем, что она просто лежит рядом.

– Я готова тебя выслушать, – прошептала она куда-то в мою ключицу. – Теперь уже точно. Ты скажешь то, что хотел сказать тогда в холле?

– Ты действительно этого хочешь? – я мягко приподнял ее лицо за подбородок.

В ее взгляде было столько усталости и робкой надежды, что я мысленно дал себе затрещину. Какой же я был болван, что заставил ее сомневаться.

– В тот день, когда Александра сказала, что я «сыграл в любовь», она солгала. Вернее, она сказала ту часть правды, которая была выгодна лично ей, – начал я, тщательно подбирая слова. – Чтобы ты поняла, мне придется начать издалека.

– Я никуда не тороплюсь, – тихо ответила Кэти, переплетая свои пальцы с моими.

– Все началось еще до того случая с грузовиком. Примерно год назад, – я поймал ее недоуменный, нахмуренный взгляд и улыбнулся. – Ты шла по улице в Уитби. В наушниках, с какой-то папкой в руках. Ты шагала с таким убийственно-серьезным выражением лица, словно шла на заказное убийство.

– Я всегда так выгляжу после дополнительных, где нужно писать эссе, – буркнула она.

– В тот день ты случайно врезалась в меня. Пробурчала извинения в своей привычной недовольной манере и пошла дальше. Меня это шокировало. На мне были руны отвода глаз. Ни один ординар не должен был меня заметить. А ты не просто заметила, ты физически со мной столкнулась.

– И ты начал за мной шпионить? Маньяк.

– Я называл это «сбором информации», – усмехнулся я. – Я рассказал о тебе Александре. Мы думали, что ты неучтенный нефилим или полукровка. Она велела мне проследить за тобой. Тогда моя слежка стала официальной. Я наблюдал, как ты гуляешь с Анной, как смеешься на всю улицу, как сидишь в кафе, грызешь карандаш и ругаешься на свои тексты.

Кэтрин прыснула, пряча пылающее лицо.

– Знаешь, эти наблюдения были единственным светлым пятном в моей рутине. Истребление демонов и зубрежка в Академии – это жуткая скука, – признался я. – Но ты у нас катастрофически неуклюжа. Мне пришлось нарушить маскировку, чтобы вытащить тебя из-под колес грузовика, а заодно и познакомиться.

Я тяжело вздохнул, вспоминая, как все закрутилось.

– Я хотел сразу рассказать тебе правду об Алиуме. Но потом тебя нашел Корнелиус. Он заклеймил тебя своим знаком. Ты стала мишенью. Александра приказала мне втереться к тебе в доверие. Сдружиться. Если получится – влюбить в себя. Чтобы тобой было легче манипулировать и удержать в Академии. Но она не учла одного нюанса...

Я замолчал, глядя в ее глаза, ловящие каждое мое слово.

– В тот день, когда мы столкнулись на дороге, я уже был привязан к тебе. Ты покорила меня своей прямолинейностью и умением влипать в неприятности на ровном месте. Когда Корнелиус тебя похитил, я обезумел. Я наплевал на приказы, на тактику и просто помчался спасать тебя. А когда я увидел, какую силу ты высвободила в его гостиной... я испугался. Не твоей магии, Кэти. Я испугался, что Совет захочет использовать тебя как оружие.

Я провел большим пальцем по ее щеке, стирая невидимую слезу.

– Мои чувства к тебе никогда не были игрой. Я просто хотел быть рядом и защищать тебя. Но я слишком поздно понял, что веду себя как одержимый фанатик. Я навязывал тебе свое присутствие, ревновал, не давал тебе права выбора. Я вел себя как эгоистичный мудак.

Кэтрин слушала меня, затаив дыхание.

– Если бы я сразу дал тебе свободу выбрать свой путь, друзей, парня... ты бы не возненавидела меня. Я прошу прощения за всю ту боль, что причинил тебе своей недосказанностью. Если ты захочешь уйти сейчас, я пойму. Я отпущу тебя.

Кэтрин долго молчала. А затем звонко, абсолютно искренне рассмеялась.

– Если бы мне нужен был кто-то другой, пришла бы я к тебе посреди ночи? – она покачала головой, с нежностью глядя на меня. – Вот же дурак.

Она приподнялась и легко, невесомо поцеловала меня в губы.

– Но если ты так настаиваешь, я могу и уйти, – поддразнивая меня, она сделала вид, что собирается сползти с кровати.

– Ну уж нет, – я мгновенно перехватил ее поперек талии и опрокинул обратно на матрас. – Никуда ты не пойдешь. По крайней мере, пока я тебя не отпущу. А это будет очень не скоро.

Она захихикала, откидывая волосы с лица.

– Что смешного? – нахмурился я.

– Да так... просто мне кажется, что после моего появления в Академии наш суровый охотник за демонами, гордость Когнитиона, стал настоящей неженкой, – усмехнулась она.

– Будто ты знала, каким я был до встречи с тобой, – я картинно закатил глаза.

– Конечно! Ты был напыщенным, самовлюбленным индюком, который не видел дальше собственного клинка. Твоя самооценка была размером с Эверест!

– Что ж. Допустим, ты права, – я навис над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы. – Значит, пора перестать быть неженкой. С завтрашнего дня буду жестоким, черствым тираном. В том числе и с тобой.

Я погрозил ей пальцем в угрожающей манере, но она лишь звонче рассмеялась.

– Слишком пафосно, Энди. Вполне в твоем стиле.

– Энди, – повторил я, смакуя это имя из ее уст. – И все же... я рад, что мы все прояснили.

– Но почему Александра решила тебе подгадить? Зачем она сказала это про «миссию» при мне?

– Потому что ей нужна только Избранная, – жестко ответил я. – Покорная, одинокая Избранная. Привязанности делают тебя уязвимой и неуправляемой. А я мешал ее планам. Моя лояльность теперь принадлежала тебе, а не Совету.

Кэтрин нахмурилась. Между ее бровей залегла тревожная морщинка.

– Я уверена, что ее планы не сулят мне ничего хорошего. Если бы ты знал, как мне хотелось спалить ее кабинет...

– Мы разберемся с этим. Вместе. Как настоящая команда, – я поцеловал ее в лоб. – Кстати. Я тут кое-что понял за эти две недели.

– И что же? – небрежно бросила она.

– Я дерусь лучше тебя.

Кэтрин охнула и возмущенно ударила меня кулаком в плечо.

– Ах ты! Да я тебя на лопатки уложила!

– Это был тактический маневр, – я расхохотался, ловя ее запястья. – А ты слышала выражение «скромность украшает человека»?

– Не хочу следовать правилам, придуманным скучными людьми! – она гордо вздернула нос.

– И не надо, – я зарылся лицом в ее шею, вдыхая ее запах. – Но сейчас тебе придется выполнить мой приказ.

– Да? И что же я должна сделать?

– Я провожу тебя в твою комнату. И ты не имеешь права сопротивляться.

– Ну вот, а так хотелось, – удрученно вздохнула она и тут же сладко зевнула, прикрыв рот рукой.

– Не хватало еще, чтобы утром сюда ввалился Дерек и увидел тебя в моей кровати, да еще и в таком... потрепанном виде. Он же решит, что я над тобой измывался всю ночь. Моя репутация благородного рыцаря будет разрушена окончательно. Кэтрин густо покраснела.

– Идиот.

– Даже не отрицаю, катастрофа. Идем.

Я проводил Кэтрин до дверей ее комнаты, дождался, пока щелкнет замок, и вернулся к себе. Упав на кровать, я почувствовал, как напряжение последних недель наконец-то отпускает меня. Я закрыл глаза, уверенный, что этой ночью, впервые за долгое время, буду спать спокойно.

Но я ошибался.

Желудок скрутило так, словно все внутренности в один миг были готовы вывернуться наизнанку. Тяжело дыша, я с громким шлепком перевалился с кровати на холодный пол, запутавшись в одеяле.

Рвотные позывы прекратились. Заранее предвидя подобные ситуации, я перестал есть на ночь, и это здорово помогало не испачкать паркет. Прохлада камня отрезвила затуманенный рассудок и немного привела меня в чувство.

Это всего лишь сон. Очередное наваждение. Успокаивать себя было чертовски трудно, учитывая тошнотворную, жуткую реалистичность этих кошмаров.

Дерек подорвался со своей постели в другом конце комнаты, словно его огрели дубиной по голове. По его помятому лицу было видно, что он еще туго соображает.

– Эндрю? Что с тобой? – ошарашенно спросил он, вылезая из-под одеяла. – Опять кошмар?

Его встревоженный и спросонья немного глуповатый вид в любой другой момент насмешил бы меня, но сейчас было не до смеха.

– Да, – только и смог прокряхтеть я, подавляя новый приступ тошноты. Пришлось сделать вид, что я просто закашлялся, чтобы не вызывать лишней паники у впечатлительного брата.

– Я, конечно, не настаиваю, но может, ты все-таки расскажешь мне, что за дичь тебе снится? – Дерек склонился надо мной, протягивая стакан воды. Я даже не заметил, когда он успел сбегать к графину.

С трудом унимая дрожь в руках, я поднялся, сел на край кровати и принял стакан. Пара глотков ледяной воды прояснила сознание – комната перестала плыть перед глазами.

– Один и тот же сон. Каждую ночь он повторяется с дьявольской точностью.

– Что-то пугающее? – Дерек нахмурился, садясь рядом.

О, еще какое. Но вываливать на брата все детали своей поехавшей кукушки я не собирался. Как и создавать образ сломленного нытика.

– Мне снится Кэтрин, – начал я, глядя в пол. – Она выглядит как прежде, но в ней что-то сломано. Ее глаза... они пустые. Абсолютно черные дыры. В них нет ничего, кроме могильного холода и безразличия. Я пытаюсь достучаться до нее, но она меня не слышит. А потом какой-то невидимый голос шепчет ей пару слов на незнакомом языке. И она оживает. На губах появляется ледяная усмешка, а во взгляде – чистая, концентрированная ненависть.

Я нервно сглотнул, вспоминая физические ощущения из сна.

– Она поднимает руки, читает заклинание, и... меня пронзает дикая боль. Словно тысячи раскаленных ножей вспарывают тело, а внутренности плавятся заживо. В этой агонии я умоляю ее остановиться, молю о помощи, но она просто стоит и безразлично смотрит, как я подыхаю. Один и тот же сон. Каждую чертову ночь.

Дерек посмотрел на меня с тревогой, граничащей с ужасом.

– Ты ведь не думаешь, что это может оказаться вещим сном? Ну... что это произойдет на самом деле? – вопрос прозвучал даже абсурднее, чем я себе представлял.

– Конечно нет! – возмутился я, защищая остатки своей адекватности. – Хотя, в последнее время в нашей жизни творится то, что раньше считалось бредом сумасшедшего. Порой меня воротит от всей этой магической хрени. Знаешь, если она меня все-таки убьет, мне это будет только на руку.

– Ха. С чего бы это? – язвительно спросил брат.

– Да с того, что мне хотя бы не придется видеть твою наглую, самодовольную физиономию каждый день! – парировал я.

Дерек попытался отвесить мне подзатыльник, но я, как всегда, оказался быстрее. Увернувшись, я перехватил его руку и пришпилил его лицом в матрас.

– На самом деле, я просто поддался, – невозмутимо солгал он, пытаясь вывернуться из захвата.

– Конечно. А я – Королева Англии.

– Из тебя вышел бы хреновый монарх, – проворчал он в подушку.

– А из тебя – паршивый стендапер.

– В этом ты прав, – Дерек пожал плечами, высвобождаясь, и принял вид абсолютного пофигиста. – Так ты все-таки поговорил с Кэтрин? Я ведь не зря сидел у Анны почти два часа, прикрывая ваши разборки?

– Будто я тебя принуждал там сидеть, – усмехнулся я.

– Ты – нет. А вот Анна принуждала! Она зубрила эту дурацкую ботанику, а мне потом пришлось тестировать ее знания. Ты хоть представляешь, как скучно слушать про пестики и яды? – его искренне обиженный тон заставил меня рассмеяться.

Уж точно не на такую романтику он рассчитывал.

– Ну и... вы снова вместе? Мне уже не стоит переживать, что вы будете пытаться прикончить друг друга на спаррингах? – с нетерпением допытывался брат.

– Честно говоря, на сто процентов не уверен. Посмотрим, что будет завтра.

– Это все, конечно, замечательно, – Дерек посерьезнел, отбрасывая шутки. – Но мне не нравится, что ты ловишь такие кошмары. После них ты ходишь как живой труп.

– Пройдет, – отмахнулся я, чувствуя, как тошнота окончательно отступает. – Подумаешь, плохой сон. Всем снятся кошмары.

– Только не в нашем мире, Энди. Ты же знаешь, что сны могут быть проклятием или посланием, – он многозначительно посмотрел на меня. Заметив мой скептический взгляд, он тяжело вздохнул. – Я просто за тебя волнуюсь, придурок.

– Все в порядке. Не бери в голову, – уверил я его.

Дерек еще пару минут изучал мое лицо, словно ожидая подвоха, а затем лег обратно, пробормотав, что в политику мне точно идти не стоит с такой скрытностью. Через двадцать минут его размеренное дыхание подтвердило, что он уснул.

Это всего лишь сон. Не более того. Успокаивая себя этой мантрой, я снова завернулся в одеяло. Но сон не шел. Я взял книгу, которую читал до прихода Кэтрин, но мысли все равно возвращались к ней.

Я в мельчайших подробностях прокручивал в голове события этого вечера. Ее губы, ее запах, то, как она таяла в моих руках. Но затем всплыло то странное, давящее чувство, которое я испытал, когда мы были близки к тому, чтобы перейти черту. Словно на грудь рухнула тяжелая каменная плита.

А что, если мои подсознательные опасения не беспочвенны? Кажется, ее сила стала перерастать в нечто большее, чем просто управление стихиями. Что, если пророчество Александры о Тьме и Свете, о смертельном выборе, начинает сбываться? И что, если в финале этого пути Кэтрин выберет не ту сторону?

С этими невеселыми мыслями я провалился в тяжелую дрему лишь под утро.

Глава 23. Предвестники знамений

– Эй! Поднимай свою ленивую задницу, я же вижу, что ты не спишь! – Дерек безжалостно швырнул в меня подушкой.

Я со стоном поймал ее в полете.

– Который час? – хрипло спросил я, широко зевая и протирая глаза.

Дерек проигнорировал вопрос, натягивая форменную черную футболку. Я с неохотой сел на кровати, глядя в окно на хмурое утреннее небо. Даже если я опоздаю на философию Алиума, апокалипсис вряд ли начнется. Но совесть неприятно зудела, да и вопрос с Кэтрин требовал окончательного прояснения после ночного визита.

– Как думаешь, нам поручат ту зачистку, о которой шепчутся уже неделю? – вдруг спросил брат, зашнуровывая тяжелые ботинки.

– Какую еще зачистку? – я был настолько не в теме, что едва уловил смысл его слов.

Последние несколько недель мои мысли занимала только операция по возвращению доверия одной конкретной, невыносимо упрямой Избранной.

– Энди, ты вообще в каком мире живешь? – Дерек раздраженно закатил глаза. – Парни постоянно об этом говорят. Нас могут послать на крупную зачистку на окраине Уитби.

– А, ты про это, – я потер лицо, пытаясь собрать мысли в кучу. – Ну да, вполне возможно. К тому же, Александра упоминала, что на этот раз в рейд могут пойти не только старшекурсники.

В комнате повисла звенящая тишина, а затем раздался звук падающего на пол учебника.

– Что ты сказал? – ошеломленно переспросил Дерек, застыв как изваяние.

– Что Анна и остальные девчонки, скорее всего, пойдут с нами, – я нехотя поднялся с кровати, выискивая чистые джинсы.

Меня самого эта идея категорически не прельщала. После бойни с гидрами на складе мне совершенно не хотелось снова видеть Кэтрин в эпицентре мясорубки.

– Но они же новички! – сорвался Дерек, всплеснув руками. – Им нужно учиться работать в поле. Медленно. Не в мягком тренировочном зале, а на простых заданиях. А там, в промзоне... ошибка будет стоить жизни! Они не смогут! Это чистое безумие! – отчеканил он, словно его слово имело хоть какой-то вес против решения Совета.

– Не недооценивай их, Дер, – я устало вздохнул, накидывая куртку. – Я волнуюсь за Кэт не меньше, чем ты за Анну. Но Кэтрин уже сражалась. И вытащила нас всех. Как думаешь, она допустит, чтобы с Анной или с кем-то из нас что-то случилось? Мы будем рядом. Все будет под контролем.

Мои слова немного успокоили брата, но напряжение с его лица никуда не ушло. По пути в учебный корпус Дерек мрачно молчал, но перед самыми дверями все-таки выдал:

– И все равно я считаю, что рубить демонов – не женское дело.

– Они нефилимы. Это у них в крови, – хмыкнул я. – Что-то я не припомню, чтобы ты отговаривал Беллз или Элис от драк, когда они метелили ординаров в пабах. Это все из-за Анны.

– Да. Но это неправильно.

– Это не нам решать, Дерек. Девчонки сами рвутся в бой.

– Эндрю! – звонкий, радостный голос раздался в другом конце коридора.

Я обернулся. Навстречу бежала Кэтрин. Позади нее, с трудом сдерживая ехидную улыбку, шла Анна со стопкой книг. Дерек тут же расплылся в дурацкой, счастливой улыбке и поспешил к своей девушке, тактично оставив нас наедине.

Кэтрин подлетела ко мне и обняла за шею с такой силой, что из легких вышибло воздух. А я еще сомневался, простила ли она меня окончательно. Вот же она. Моя катастрофа.

Я обнял ее в ответ, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая тот самый запах, от которого у меня внутри все переворачивалось.

– Привет, – выдохнул я, когда она чуть отстранилась. – Что случилось? Такой бурный прием с утра пораньше.

– Просто рада тебя видеть. Подумаешь! – она фыркнула, картинно закатив глаза, но тут же вцепилась в мою руку и потащила за собой по коридору, сплетая наши пальцы.

Мы поравнялись с Анной и Дереком.

– Не понимаю, какой смысл ходить на Рунологию, если мы и так уже сдали досрочно почти все нормативы? – громко причитала Анна, поправляя съезжающий рюкзак.

– Тебе рассказать поучительную историю о веселом парне Джейбе, который завалил этот предмет и получил прозвище «Крюгер»? – с сарказмом предложил я.

– Ну уж нет, спасибо, – Анна поежилась и притихла.

– Кстати, о рунах, – глаза Кэтрин загорелись предвкушением. – Они нам скоро пригодятся. Александра вызвала нас всех к себе после уроков. Будет официальный брифинг по совместному рейду!

Лица сестер буквально светились от кровожадной радости. Мы с Дереком многозначительно и обреченно переглянулись. Странные существа эти девушки. Им предлагают рискнуть жизнью в логове монстров, а они радуются, как дети перед походом в Диснейленд.

– Давно я не рубил монстрам головы. Пора бы размяться, – философски заметил я, смирившись с неизбежным. Кэтрин бросила на меня ехидный взгляд, явно готовясь выдать шутку про мое зашкаливающее эго, но благоразумно промолчала, так как мы уже вошли в аудиторию.

Уроки пролетели незаметно. Я был в непривычно приподнятом настроении: мы с Кэтрин снова были вместе, без недомолвок и лжи, а впереди маячила хорошая, честная драка, где можно было просто выпустить пар.

На лекции по Истории Алиума Кэтрин сидела впереди меня, увлеченно рисуя какие-то каракули на полях тетради. Анна, как всегда, прилежно конспектировала. Солнечные лучи, падающие из высоких окон, играли в светлых волосах Анны, пуская зайчики мне прямо в глаза, заставляя щуриться.

Вдруг одна из вспышек стала невыносимо яркой. Ослепительно белой. Она поглотила зрение, а следом – звуки. Аудитория, монотонный голос профессора, запахи мела и старой бумаги – все мгновенно растворилось.

Я моргнул и оказался в совершенно другом месте.

Ночь. Прохладный, влажный ветер. Я стоял на просторной поляне, до боли знакомой мне с раннего детства. На холме, расправив свои могучие, густые ветви, шелестел листвой старый раскидистый дуб. Вокруг стояла такая кромешная тьма, что шаг в сторону грозил переломом шеи.

Я медленно пошел по едва заметной тропинке, ведомый инстинктами. У широкого ствола дуба стояла старая кованая скамья с узорами в виде виноградной лозы, а на нижней ветке висели самодельные качели из автомобильной шины – те самые, что мы мастерили вместе с дедом.

У ствола стоял мужской силуэт. Нормальный человек развернулся бы и побежал, но я шагнул вперед. Я не чувствовал страха. Только щемящее ожидание.

Луна вышла из-за тяжелых туч, залив поляну мертвенно-бледным светом, освещая знакомые, изборожденные морщинами черты лица.

– Дедушка! – голос предательски сорвался.

Я бросился к нему, стискивая старика в крепких объятиях. К горлу подкатил тяжелый ком. Я не видел его много лет.

– Я так скучаю...

– Я знаю, Эндрю, – его голос звучал глухим эхом, словно из-под толщи воды. – И бабушка тоже. Мы все видим. Мы наблюдаем за тобой.

Его глаза блестели неестественно, завораживающе. Мертвые приходят в сны нефилимов только с одной целью – предупредить о надвигающейся катастрофе.

– Что случилось? – я отстранился, чувствуя, как леденеют руки.

– Пока ничего. Но грядет нечто чудовищное, – дед смотрел на меня с невыразимой, вселенской скорбью. – Древняя, первородная магия пробуждается. Наступают темные времена. Битва, которая определит судьбу Алиума и мира ординаров. И ты, мой мальчик, окажешься в самом ее эпицентре. Я не могу вмешаться. Но я должен передать тебе напутствие. Ты должен помочь Кэтрин сделать правильный выбор. Иначе все живое обратится в пепел.

– Она... она будет в этой битве? – сердце пропустило мучительный удар.

– Она не просто примет участие. Она – ключ. Триггер, который запустит финал.

Картинка начала дрожать, подергиваясь серыми помехами, как старая кинопленка.

– Мое время истекает, Эндрю, – дед крепко, до боли схватил меня за плечи. – Запомни. Там, где разверзнется земля, на стыке времен сойдутся прошлое и будущее. Когда оружия больше не останется, когда все покажется потерянным – не смей отчаиваться. Вера и любовь – это единственный щит от Тьмы.

Его образ начал стремительно растворяться, превращаясь в золотистую, светящуюся пыль, уносимую ветром.

– Прощай, Эндрю. Береги ее. И главное... не забывай о защите разума. Тьма хитра.

Свет вспыхнул с новой силой, выжигая поляну, дуб и лицо деда, с силой возвращая меня в душную реальность школьной аудитории.

– Эндрю! – брат с силой ткнул меня локтем в бок, и резкая боль выдернула меня из свинцовой дремы. Дерек смотрел на меня с нескрываемым укором. – Ты снова заснул, – возмущенно прошипел он, едва шевеля губами.

Я украдкой, тяжело дыша, покосился на профессора Шепарда. Тот увлеченно распинался у доски о свойствах лунных рун, не обращая на нас абсолютно рассредоточенную аудиторию никакого внимания. Фанатичная любовь к своему предмету, что тут скажешь.

– Твое счастье, что это заметил только я, – добавил брат.

– Долго я проспал? – я попытался незаметно зевнуть, прикрывая рот ладонью и вытирая испарину со лба.

– Минут десять. Скоро звонок, – Дерек закатил глаза и, сделав вид, что не имеет со мной ничего общего, принялся усердно конспектировать.

Я провел обеими руками по лицу, сгоняя остатки жуткого наваждения, но сердце продолжало бешено колотиться о ребра.

Да-а-а... дичь, которая со мной происходила в последнее время, была настолько трудно объяснимой, что я даже не пытался анализировать ее с точки зрения логики. Визиты мертвых родственников в сны – это всегда плохой знак. Очень плохой.

Мой взгляд машинально метнулся к первой парте. Кэтрин все так же сосредоточенно выводила какие-то узоры на полях тетради, а Анна рядом с ней штудировала толстенный учебник.

Вдруг Анни отвлеклась от чтения и поманила сестру. Кэти наклонилась к ней, чтобы услышать шепот, и случайно задела локтем свою тетрадь. Та с легким шелестом спланировала на каменный пол. Девушки были так увлечены перешептываниями, что даже не заметили этого.

Я нагнулся, чтобы поднять вещь и вернуть хозяйке, но мой взгляд зацепился за рисунок. Я замер.

Среди привычных девичьих каракулей – завитушек, стрелочек и заштрихованных квадратов – черной ручкой было невероятно детально нарисовано раскидистое дерево. Я мог поклясться своей жизнью, что это был тот самый дуб, который я видел во сне пару минут назад. С теми же переплетенными корнями и старой скамейкой с кованым узором под стволом.

Вот это уже было куда интереснее. И пугающе.

Прозвенел спасительный звонок, и класс с облегчением выдохнул. Многим из нас уже не терпелось вырваться из душной аудитории на летнее солнце. Я с тревогой посмотрел на каштановый затылок впереди меня и легонько коснулся плеча Кэтрин. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Держи. Ты обронила, – я протянул ей тетрадь.

– Ой, спасибо, – она лучезарно улыбнулась, забирая конспект.

– Можно вопрос? – я не отпускал край тетради, заставив ее вопросительно вскинуть бровь. – Ты когда-нибудь видела это дерево вживую? – я ткнул пальцем в рисунок на обложке. Она беспечно пожала плечами.

– Нет. Просто иногда в голове всплывает какая-то картинка, и я ее рисую, пока слушаю скучные лекции.

– Очень странно... Я в детстве бывал в этом месте. Ты уверена, что никогда там не была? – я нахмурился.

Место из моего сна находилось далеко за городом, на закрытой территории старого поместья Куперов. Мы часто выезжали туда летом, когда дед был еще жив. Но я точно не помнил, чтобы там бывал кто-то посторонний, тем более ординары из Уитби.

– Абсолютно уверена, – усмехнулась она, закидывая рюкзак на плечо и выходя из кабинета в шумный коридор.

Я поспешил за ней, нагоняя. Дерек увязался следом, но тут же прилип к Анне.

– Мне опять снились кошмары. Эти магические видения скоро доведут меня до смирительной рубашки. Я полночи не могла заснуть, все казалось, что стены сужаются, – пожаловалась Кэтрин сестре, устало потирая переносицу.

– Не у тебя одной такие проблемы, – проворчал Дерек, вклиниваясь в разговор. – Этот ушлепок, – он ткнул в меня большим пальцем, – всю ночь ворочался, стонал и разговаривал с кем-то. Было бы не так жутко, если бы он не кричал.

– Ха! Знаешь, у меня возникла гениальная идея, – я ухмыльнулся, собственнически обнимая Кэтрин за плечи. – Можем поменяться соседями. Я перееду к Кэти, а Анна – к тебе. Все будут спать спокойно.

– Ага, ишь чего удумал, извращенец, – хихикнула Анна, отталкивая Дерека, который явно был не против такой рокировки.

Кэтрин почему-то густо покраснела. Меня всегда забавляло то, как легко она смущалась при малейшем намеке на наше уединение.

– Ну-у-у, ладно, – разочарованно протянул я.

– Кстати... ты поможешь мне с этим? – смущенно спросила Кэтрин.

Она достала из кармана джинсов тонкую серебряную цепочку с кулоном-кристаллом и протянула мне. Повернувшись ко мне спиной, она собрала волосы в высокий хвост, открывая изящную шею.

Я замер, глядя на украшение. Она все-таки решила носить его, несмотря на все, что между нами было. Я осторожно застегнул замочек, стараясь не задеть горячую кожу. Кэти обернулась. Она лучезарно улыбалась, а ее глаза сияли.

– Ну, раз уж ты снова носишь мой подарок, то я бы очень хотел, чтобы ты больше его не снимала, – серьезно сказал я. – Этот кулон принадлежит моей семье. Он передается из поколения в поколение. Последней его носила моя бабушка. А теперь я хочу, чтобы он защищал тебя.

– Семейными реликвиями лучше не пренебрегать, Кэт, – многозначительно произнес Дерек.

Он прекрасно понимал, что этот жест значил для меня. Это было официальное заявление о намерениях. И далеко не просто дружеских.

– Эй! Чего вы там копаетесь?! – раздался раздраженный голос Владимира. Он стремительно шагал нам навстречу, нервно потирая руки. – Нас ждет Александра! Из-за вашей нерасторопности этот рейд могут отдать другим старшекурсникам!

– До кабинета директора пара пролетов, Владимир, мы все успеем, – усмехнулась Кэтрин, не выпуская моей руки.

– Вы ползете как беременные черепахи! – не унимался Владимир.

С чего это он так суетится? Обычно его на миссии палкой не загонишь.

– Если ты не хочешь, чтобы сейчас весь коридор посмеялся над тем, как я подвешу тебя к потолку за шнурки, – голос Кэтрин стал обманчиво ласковым, а в глазах блеснул недобрый, шальной огонек, – то можешь потерпеть пару минут.

Владимир осекся, мгновенно побледнев.

– Я просто... – начал он, заикаясь. Я впервые видел его в таком состоянии. – В общем, поторопитесь.

Он круто развернулся и зашагал прочь, стараясь держаться от нас на безопасном расстоянии.

– О-хо-хо... мне бы так уметь затыкать людей, – восхищенно присвистнул я. Кэти лишь самодовольно улыбнулась.

– Ну наконец-то! – всплеснула руками Беллз, когда мы подошли к приемной директора.

В порыве эмоций она случайно заехала локтем стоящему рядом Владимиру прямо по носу. Тот отскочил от нее с глухим стоном, хватаясь за лицо. Да уж, не его день.

– Что же вы так долго? Все уже внутри!

Войдя в просторный кабинет Александры, я сразу оценил обстановку. Вся наша компания была в сборе. Директор сидела за своим массивным столом, невозмутимо изучая какие-то пергаменты сквозь стекла тонких очков. Она всем своим видом излучала абсолютное, железобетонное спокойствие.

А вот мои друзья выглядели иначе. Элис остервенело теребила край форменной юбки. Макс, прислонившись к окну, игрался с метательным ножом, избегая смотреть в нашу сторону. Лишь Найджел и Крис о чем-то напряженно перешептывались в дальнем углу.

Когда наша четверка вошла, Александра тут же подняла глаза и посмотрела прямо на Кэтрин. Взгляд был цепким, оценивающим. Мы с Дереком и Анной были для нее лишь размытым фоном. Заметив, что мы с Кэт крепко держимся за руки, директор на секунду поджала губы, но тут же вернула лицу бесстрастное выражение.

С появлением Кэтрин в Академии мои отношения с Александрой стали катастрофически напряженными. Я перестал понимать, какую игру она ведет. Она всегда была жестким, но справедливым наставником. Но сейчас я чувствовал, что мешаю долгосрочным планам, а наша привязанность с Кэти откровенно бесит Совет.

– Я рада, что вы все наконец в сборе, – начала Александра, откладывая пергаменты в сторону. – Не будем тратить время. В стенах Академии редко образуются такие сплоченные и большие команды. А для этой миссии мне нужна именно слаженность.

Макс бросил короткий, мрачный взгляд на наши с Кэти сцепленные руки.

– Как вы знаете, на южной окраине Уитби полгода назад заморозили строительство нового торгового центра, – продолжила директор, обводя нас холодным взглядом и задержавшись на мне дольше обычного. – Ординары-полицейские регулярно получают жалобы на крики и странное свечение в том районе. Вчера наши разведчики зафиксировали там мощные всплески темной энергии. Ваша задача – провести зачистку недостроя.

У меня внутри неприятно похолодело. Заброшенная стройка. Многоуровневые лабиринты. Куча слепых зон и укрытий для тварей. Идеальное место для засады.

– Основные сведения о демонах – там обитают демопсы и были замечены несколько забвенных. Но есть причины предполагать, что численность демонов превышает показатели, которые засекли наши радары.

В последнее время на вылазках я заметил закономерную особенность – врагов было куда больше, чем было изначально заявлено при подготовке. Словно наши сканеры уже не справлялись со своей единственной задачей.

– Более подробные данные о тварях вы получите вместе с тактическими сенсорами. Желаю удачи. Оружейная в вашем полном распоряжении. Можете идти, – Александра плавно поднялась со своего кресла. Все молча потянулись к выходу. – Кэтрин, задержись на минуту.

Я не торопился выходить. Я демонстративно сел на стул у самой двери, скрестив руки на груди, и в упор уставился на директора. Она попыталась сделать вид, что меня здесь нет, но я заметил, как дернулась ее бровь от раздражения.

– Итак, Кэти, – Александра неспешно обошла стол. – Открыла ли ты для себя что-то новое за эти дни? Новые способности?

– Нет, наставница, – удрученно вздохнула Кэтрин.

Я нахмурился. Почему Александру так волнует ее прогресс именно сейчас? Перед сложным рейдом.

– Ничего не выходит. Возможно, мои силы иссякли после... нашей последней вылазки. Или залегли в спячку, – затараторила Кэт, явно нервничая под ее давящим взглядом.

– Очень надеюсь, что в ближайшее время ты порадуешь нас чем-то существенным, – с легким, угрожающим нажимом произнесла директор, сверля девушку ледяными синими глазами.

– Не понимаю, какое это имеет значение именно сейчас, директор? – недовольно протянула Кэтрин.

Было видно, что она с трудом сдерживается, чтобы не нахамить. Я мысленно усмехнулся. Моя школа.

– Чем могущественнее ты будешь, тем больше шансов у нас всех выжить в грядущей войне с демонами, – философски ответила Александра, но это прозвучало как заученная фраза из пропагандистской агитки. – Не смею больше отнимать твое время. Удачи на задании.

Мы вышли из кабинета в пустой коридор, и Кэтрин тут же взорвалась:

– Да что же это такое, черт возьми?! Все вечно чего-то ждут от меня! Я что, джинн из лампы, исполняющий желания Когнитиона?! Достали эти постоянные допросы!

Она в бешенстве размахивала руками.

– Ох... – вдруг она резко пошатнулась, схватившись за виски.

– Кэт! Что такое? – я мгновенно подхватил ее под локти. Ее колени подогнулись, глаза закатились.

Она начала оседать на каменный пол, утягивая меня за собой.

– Эй, дыши! Слышишь меня?! – я мягко похлопал ее по побледневшим щекам, но она не реагировала.

– Что с ней?! – Анна, услышав крик, вылетела из-за поворота, бросила рюкзак и упала на колени рядом с нами. В ее глазах плескался чистый ужас.

– Не знаю! Она просто потеряла сознание! – я тяжело дышал, аккуратно уложив голову Кэти себе на колени.

– Нашатырь! У меня есть нашатырь! – Анна бросилась потрошить свой рюкзак, в панике вышвыривая учебники и тетради. Выудив маленький стеклянный пузырек, она откупорила его и поднесла к носу сестры.

Пара секунд – и Кэтрин с резким, судорожным вдохом распахнула глаза. Она попыталась подскочить, но я удержал ее за плечи.

– Тише, тише. Ты как? Что это было? – спросил я, вглядываясь в ее расширенные зрачки.

– Мне нехорошо... – она затравленно озиралась по сторонам, словно пыталась увидеть кого-то невидимого для нас. – Кажется... у меня было видение.

Мы с Анной ошарашенно переглянулись.

– Видение? О чем? – Анна начала торопливо запихивать вещи обратно в рюкзак.

– Я не уверена, но... я думаю, я видела Темного Избранного, – голос Кэтрин предательски дрожал.

– Чего?! – я напрягся, подавшись вперед.

– Да. И это парень, – она вдруг замолчала, остановив взгляд на мне.

Ее зрачки неестественно расширились, и она начала пристально, как-то по-хищному, изучать мое лицо. Эта резкая перемена настроения меня напугала. Словно передо мной сидела не Кэтрин, а кто-то другой, кто холодным умом оценивал мои слабые места.

– Ого. И давно у тебя такие приходы? – нервно сглотнула Анна. Перспектива того, что сестра будет падать в обмороки посреди коридора, ее явно не прельщала.

– В первый раз, – Кэтрин моргнула, морок спал, и она снова стала собой. Она слабо улыбнулась, поднялась с пола, опираясь на мою руку, и отряхнула джинсы. – Знаете... мне кажется, нам хотят сорвать предстоящую операцию.

– Тогда ты никуда не пойдешь, – жестко отрезал я, преграждая ей путь. – Не хватало еще, чтобы ты словила видение прямо посреди боя с высшими демонами.

– Вот именно поэтому я должна пойти! – Кэтрин усмехнулась, прижимаясь ко мне и заглядывая в глаза. – Нет смысла спорить со мной, Эндрю. Ты меня не переубедишь. Она шутливо погрозила нам обоим пальцем.

– Я так понимаю, здравый смысл сегодня в отгуле, – сурово констатировал я.

– Расслабься, Энди. Кэт обожает искать приключения на свою задницу, – нервно рассмеялась Анна. – И никто не сможет ей помешать. Проверено многими годами совместной жизни.

– Так точно, сестренка! – Кэти победно вскинула подбородок.

– Ладно. Мы с Дереком собирались выйти в город, там сегодня ярмарка. Хотите с нами? – Анна явно пыталась отвлечь нас от мрачных мыслей. Я посмотрел на Кэт, предоставляя ей выбор.

– Возможно, мы подойдем вечером. Развлекайтесь, – Кэтрин хитро улыбнулась.

– Договорились. Пойду искать Дерека, а то он пошел за кофе и с концами, – Анна пожала плечами, глядя на меня. – Я знаю о зависимости Кэтрин, но он? Ему-то зачем кофе?

– Думаешь, только у тебя была бессонная ночь? – я развел руками, намекая на свои кошмары. – Вынужденная мера.

– Можете пойти поспать в комнате, пока нас не будет, – прыснула Кэт, и я не удержался от смешка.

– Смотри, чтобы твои шутки не обратились против тебя же, – пригрозила Анна и, помахав нам, убежала по коридору.

– Ну наконец-то, – Кэти с облегчением выдохнула и потянула меня за рукав к выходу во внутренний двор.

– Ты планируешь посвятить меня в свои планы, или меня ждет сюрприз? – поинтересовался я, послушно шагая за ней. Она проигнорировала вопрос, из чего я сделал вывод, что сюрприз неизбежен.

Мы вышли в старый сад Академии. Кэтрин уверенно повела меня к той самой скамейке под вишней, где мы когда-то впервые поцеловались. Я тяжело опустился на кованое сиденье. Кэт села рядом, развернувшись ко мне всем корпусом, и уставилась на меня выжидательным взглядом. Я понятия не имел, чего она хочет.

– И? – спросил я.

– Что именно «и»? – она откинула голову назад, подставляя лицо солнцу.

– Ты же не просто так утянула меня в укромное место и отказалась от похода с сестрой на ярмарку.

Она прервала меня взмахом руки.

– Вокруг тебя что-то было на лекции. Вроде магической ауры. Она светилась, когда ты спал.

– В смысле? – я выпрямился, мгновенно проснувшись и похолодев. – Ты видела мой сон?

– Я слышала о магических снах, но чтобы вот так, со стороны... – она нахмурилась. – Что он сказал?

– Дед? – я потер шею, решая, сколько ей можно рассказать прямо сейчас. – Он предупредил меня. Сказал, чтобы я защищал свой разум от вторжения темных сил. Тьма хитра.

Я решил умолчать о том, что она – ключ к катастрофе и триггер гибели всего Алиума. На ее хрупкие плечи и так свалилось слишком много.

– Мхм, – Кэтрин удовлетворенно кивнула. – А что, если я попытаюсь проникнуть в твой разум? – она игриво прищурилась, придвигаясь ближе.

– Ну, если ты не агент Тьмы и у тебя нет дурных намерений, то, может, и получится. Но ты же не телепат?

– Возможно, и телепат. Кто знает, какие сюрпризы таит моя магия? – она пожала плечами и посмотрела на голубое небо. – Уж точно, на ком бы я испробовала эту способность в первую очередь, так это на тебе.

– Это еще почему? – усмехнулся я.

– Очень глупый вопрос. Девушки всегда хотят знать, о чем думают их парни!

– Боюсь, то, что ты там увидишь, тебе сильно не понравится, – хрипло рассмеялся я, вспоминая, до каких откровенных фантазий порой доходит мой недосып.

– Все настолько плохо? – Кэтрин звонко рассмеялась.

– Почему же? Наоборот. Очень даже хорошо, – я улыбнулся, притягивая ее к себе за талию.

Я нежно поцеловал ее, чувствуя, как она расслабляется и обмякает в моих руках.

Все было хорошо. Ночные кошмары отступили на задний план, пророчества потеряли свой угрожающий вес. Пока она была рядом, я был готов бросить вызов хоть самому Дьяволу.

Глава 24. Методом проб и ошибок

Анна сидела на тяжелом деревянном ящике с амуницией и безостановочно тараторила, болтая ногами. Мы находились в просторной оружейной Академии, куда парни пустили нас с одним строгим условием: мы не будем путаться у них под ногами, пока они готовятся к рейду.

– Я впервые буду сражаться по-настоящему... Это так волнительно! Кэтрин, ты ведь уже была в бою, расскажи, каково это? – она посмотрела на меня с таким восторгом, словно ждала сказки о рыцарях.

Я невольно поежилась, вспоминая побоище в логове гидр, запах серы, хрипящего в луже крови Эндрю и проваливающийся под ногами пол.

– Захватывающе, – сухо ответила я, перебирая метательные ножи на стенде. – И смертельно опасно. – Пришлось поспешить остудить пыл сестры, чтобы она не решила, что мы идем на загородный пикник с фейерверками. – Сначала ты чувствуешь сумасшедший выброс адреналина, кажется, что тебе море по колено и ты бессмертна. А когда убиваешь первого демона, чувствуешь... – я запнулась, подбирая правильные слова, – словно успешно сдала самый сложный в жизни экзамен, точно зная, что за двойку тебя бы сожрали заживо.

– Ух ты, круто, – выдохнула Анна, и ее глаза загорелись еще ярче. – Вот бы мне уже убить своего первого демона!

– Ты считаешь, что это так просто? – я скептически изогнула бровь. – Я своего первого монстра убила лишь благодаря чистой случайности и глупой удаче. И ради этого мне распороли бок, – я выразительно похлопала себя по ребрам, где под футболкой скрывался едва заметный шрам.

– Ну, за меня можешь не переживать. В отличие от некоторых, я не прогуливала теорию. Я изучила все их повадки, болевые точки и слепые зоны, – гордо заявила Анна, задрав подбородок.

– Думаю, демоны не читали твоих учебников, раз обученные нефилимы продолжают гибнуть в стычках, – Анна притихла, потому что крыть было нечем. – В бою надо полагаться на инстинкты, а не только на схемы из книжек. Демоны непредсказуемы. И вообще... постарайся не лезть на рожон. Будь рядом со мной или с Дереком.

Я вдруг поймала себя на мысли, что говорю точь-в-точь как Эндрю, когда он включает свой невыносимый режим «заботливой мамочки». Анна всем своим видом показывала, что сейчас умрет от скуки под грузом моих нотаций.

– Да все будет нормально, – она беспечно отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.

Этот пренебрежительный, до боли знакомый жест меня взбесил, и я пустила в ход тяжелую артиллерию:

– Я тоже так всегда говорю! И к чему это обычно приводит?!

Анна посмотрела на меня, словно заново оценивая масштаб моих регулярных катастроф, и красноречиво скривилась. Мы не выдержали и синхронно прыснули со смеху, разряжая повисшее напряжение.

– Пойдем к парням, ходячее бедствие, а то еще уйдут без нас, – Анна грациозно спрыгнула с ящика, отряхивая воображаемые пылинки с черной формы. – Дерек так надеется, что я останусь дома. – Она томно вздохнула, закатив глаза. – Что ж, мне придется разбить ему сердце.

Мы перешли в соседнее, более просторное помещение оружейной. Эндрю лениво подпирал стену у выхода, играючи, с пугающей скоростью крутя в руке короткий клинок. Он с насмешкой наблюдал за тем, как Дерек по пояс зарылся в бездонный сундук с арсеналом, звеня железом. Я-то думала, они уже давно собрались.

– Дерек не может определиться с цветом меча под цвет глаз? – пошутила я, подходя ближе.

– Потерял свою счастливую булаву, – отозвался Эндрю в своей привычной тягучей манере, отлепляясь от стены при моем появлении.

– Очень смешно, – раздался глухой, недовольный голос из ящика. Сначала показалась шея, а затем растрепанная макушка Дерека. – Нашел! В его руках было что-то маленькое, черное и шипованное. Он выпрямился и протянул ладонь, демонстрируя нам странные металлические шарики с кнопками посередине.

– Ясности не прибавилось, – Анна брезгливо сморщила нос, разглядывая шипы.

– Очень полезная штука, – Эндрю подошел к брату, забирая один шарик и привычно взвешивая его в руке.

– И как это работает? – с сомнением спросила я. На убойное оружие против монстров это никак не тянуло.

– Сама увидишь, если повезет, – нетерпеливо буркнул Дерек, распихивая шарики по карманам тактической разгрузки. Он явно нервничал перед предстоящим боем, особенно учитывая присутствие Анны.

– Эй, вы! – раздался звонкий голос из коридора. В проеме показалась золотистая макушка Беллз. – Хватит прохлаждаться! Демоны сами себя не убьют!

Беллз была облачена в плотную черную броню нефилимов, а ее волосы были заплетены в сложную, тугую косу, чтобы не мешать в бою.

– Чур, первый кусачий – мой, – из-за ее плеча вынырнула Элис. В обтягивающей боевой форме и с хищным блеском в глазах она выглядела устрашающе, но при этом умудрялась сохранять идеальную укладку и безупречные стрелки на глазах. Как ей это удается – загадка века.

– Ну все, выдвигаемся, бездельники, – Элис поправила перчатки без пальцев и, плавно покачивая бедрами, скрылась в коридоре. Беллз фыркнула и последовала за ней.

– Да уж, – ухмыльнулся Эндрю, провожая их взглядом. – И после этого вы удивляетесь, почему мы не горим желанием брать девчонок на серьезные миссии. Вы же идете на бойню, как на показ мод.

– Ой, молчал бы! Вы, парни, иногда ведете себя хуже детсадовцев в песочнице, меряясь своими железками, – парировала Анна. Ее всегда раздражал снисходительный сексизм в рядах боевых нефилимов.

– Хватит препираться! – рявкнула Беллз из коридора. Мы вышли следом за ними. – Кэти, можно тебя на пару слов? – она поманила меня пальцем. Я подошла к ней, пока остальные распределяли амуницию и проверяли крепления.

– Выкладывай. Что-то случилось? – спросила я полушепотом.

– Я тут кое над чем размышляла... Все сейчас только и говорят о твоих новых способностях, – Беллз замялась.

Я знала, что она, будучи наполовину фэйри, всегда питала нездоровый, научный интерес к магии, которой сама была обделена.

– Так вот. Ты не пробовала наделять своей силой не только предметы, но и... живых существ?

Я отрицательно покачала головой, нутром чуя подвох.

– Может, попробуешь? Владимир, если что, всегда мечтал швыряться файерболами. Уверена, он не откажется стать подопытным кроликом.

Надеюсь, она шутит.

– Беллз, я не знаю, какие могут быть последствия. Я не хочу случайно поджарить кого-то из вас изнутри. Прямая передача магии – это нестабильно. – Во всяком случае, я дала тебе пищу для ума, – она хитро улыбнулась.

Тут же откуда-то возникла Элис, схватила Беллз под руку и потащила за собой.

– Украду ее. Вопрос жизни и смерти: мне нужен бальзам для губ! – Элис извиняюще улыбнулась, утягивая подругу вперед.

К нам подошли парни.

– Ну что, теперь-то мы можем выдвигаться? – ядовито спросил Найджел, скрестив руки на груди. – Или на полдороге выяснится, что Владимир забыл свои счастливые панталоны, а Элис не выключила утюжок для волос?

А я-то думала, у него атрофировано чувство юмора.

– А ты своего плюшевого мишку не забыл? – Эндрю встал рядом со мной, невинно разглядывая потолок.

– Вообще-то, зайца, – невозмутимо поправил Крис, вступаясь за брата. После пары смешков напряжение окончательно спало, и мы наконец покинули оружейную.

Наш путь пролегал через Главный холл. Студенты, лениво бредущие на скучные лекции, провожали наш вооруженный до зубов отряд заинтересованными взглядами и перешептываниями.

Я ловила на себе и сестре откровенно завистливые взоры. Еще бы: две новенькие идут на зачистку в компании элиты Академии. Еще недавно я жаловалась на серую скуку, а теперь шагала на войну с улыбкой на лице.

Едва мы вышли за ворота Академии, в лицо ударил холодный, пронизывающий ветер.

– Будет дождь, – констатировал Найджел, тихо насвистывая какой-то знакомый мотивчик.

– Ненавижу сырость, – я поежилась, поплотнее запахивая куртку.

– Поверь, промокнуть – это не самое страшное, что может с нами сегодня случиться, – философски заметил он. Я поняла, что он вспомнил о сестре, и промолчала.

– А кто-нибудь вообще знает, где находится этот недострой? – подала голос Элис.

– За мной. Я знаю этот район, – коротко бросил Макс и вышел вперед, возглавляя колонну.

В последнее время Макс стал замкнутым и отчужденным. Я догадывалась, что это связано с нашим примирением с Эндрю, и чувствовала укол вины, но ничего не могла поделать.

Я шла, погруженная в свои мысли. Внезапно перед глазами все поплыло. Окружающие звуки – шаги друзей, гул машин вдалеке – отдалились, превратившись в ровный белый шум. Меня снова, как тогда в коридоре, затянуло в странное состояние – не то видение, не то сон наяву.

Очертания были размыты, словно я смотрела сквозь грязное стекло, но я отчетливо слышала два искаженных голоса.

– Мне нужны гарантии, что после этого ей будет невозможно управлять, – мужской голос был напряженным, но полным предвкушения.

– Свою цену ты заплатил. Осталось немного подождать, – второй голос был сильно искажен, словно говорил через железную маску или резонатор.

– Ее способности растут скачкообразно. Это зависит от мотивации.

– А вторая часть сделки?

– Образцы будут доставлены, как только мы завершим эксперимент.

– Мне важны сроки! – мужской голос сорвался на неприкрытую агрессию.

– Ты смеешь меня подгонять?! Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?! – угрожающе прошипел человек.

– С тем, кто предпочитает прятать лицо. Не зря ты носишь маску, – усмехнулся парень. Он явно чувствовал свое превосходство. – Сделка скреплена кровью. Ты получишь то, что я обещал. А теперь вам бы ускориться со сборами своей лаборатории.

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Я споткнулась, тяжело дыша, и едва не упала на асфальт. Они говорили обо мне. Я была в этом абсолютно уверена. Кто-то заключил сделку, чтобы сделать меня «неуправляемой»? И кто этот парень?

– О чем задумалась? – вывел меня из оцепенения Найджел, шедший рядом. Рассказывать ему о видении я не стала. Мы с Анной и Эндрю договорились держать это в тайне до выяснения обстоятельств.

– Да так. Беллз подкинула одну безумную идею. Размышляю, – я решила перевести тему. Пока Эндрю увлеченно спорил о тактике с Дереком впереди, я пересказала Найджелу суть эксперимента с передачей магии.

Найджел задумчиво потер подбородок, покрытый легкой щетиной.

– Звучит рискованно. Но... если ты сможешь контролировать поток своей магии, почему бы и нет? В бою лишний ствол не помешает. Мне даже интересно, что из этого выйдет.

– Проблема в том, что я не знаю, как это контролировать, – я усмехнулась. – Но с другой стороны, вся моя жизнь здесь – это метод проб и ошибок. Если почувствую, что что-то идет не так – прерву контакт.

– Звучит так, словно вы задумали какую-то пакость, – Анна бесшумно поравнялась с нами, подозрительно прищурившись.

– Пссст, красотка. Не хочешь немного нелегальной магии? – хрипло прошептал Найджел, натурально изображая уличного дилера.

Мы с Анной прыснули и я коротко объяснила сестре суть затеи.

– Я хочу огонь! – тут же безапелляционно заявила Анна. Глаза у нее хищно загорелись. Ни капли сомнений или страха перед последствиями.

– Ладно. Давай попробуем, – я глубоко вздохнула.

Мы чуть отстали от основной группы, остановившись в густой тени разрушенного здания на подходе к промзоне. Я взяла Анну за руки, закрыла глаза и медленно выдохнула. Я представила ту самую искру в груди и мысленно направила тонкий, контролируемый ручеек тепла по своим рукам в ладони сестры.

Ощущения были странными. Не как при исцелении Эндрю, когда меня высушило до дна, но легкая, тянущая слабость все же появилась. Я открыла глаза. Лицо Анны было сосредоточенным, но боли она не испытывала.

Вдруг между нашими сцепленными пальцами вспыхнула золотистая сеть из тонких, светящихся линий. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, а затем резко, словно впитавшись, ушла под кожу Анны. Наши руки расцепились сами собой, словно от сильного статического удара.

– Ну что? Сработало? – нетерпеливо прошептал Найджел, который следил за нами, не отрывая взгляда.

– Не знаю, – Анна с благоговением разглядывала свои ладони. Она нахмурилась, прикрыла глаза и глубоко вдохнула, точно так же, как я училась на своих тренировках.

Я затаила дыхание. Ей же не могло это даться с первой попытки?! Прошла мучительно долгая минута. Ничего не происходило. А затем, с тихим, сухим хлопком, над раскрытой ладонью моей сестры заплясал яркий, обжигающий шар идеального пламени.

– Что-то здесь не так, – настороженно произнесла Беллз впереди колонны. Она замерла, озираясь по сторонам так, словно упустила из виду нечто критически важное.

Наши взгляды устремились к ней, и крошечное пламя, все это время плясавшее на ладони Анны, испуганно погасло. Удивительно, что оно вообще появилось – мне для этого потребовались недели изнурительных тренировок, а у сестры вышло с первого раза. Но сейчас было не до зависти.

– Почему так тихо? Даже птиц не слышно, – напряженным шепотом добавила Элис.

Я прислушалась. Район действительно накрыло неестественным, абсолютным, звенящим безмолвием. Заброшенные стройки редко бывают людными, но этот вакуум буквально давил на барабанные перепонки. Даже ветер перестал гонять строительную пыль по разбитому асфальту.

Ребята синхронно остановились, мгновенно, без слов перестраиваясь в оборонительный круг. Эндрю вопросительно посмотрел на меня. Я лишь одними губами произнесла «потом», и он напряженно кивнул. Нам нужно было обсудить тактику, но тут Элис вскинула руку, указывая наверх:

– Смотрите. Там кто-то есть.

Наши взгляды метнулись за ее пальцем. На крыше многоэтажного бетонного каркаса, зияющего пустыми глазницами окон, мелькнул вытянутый темный силуэт и тут же растворился во мраке. Разведка. Нас ждали. Времени на долгие планы не осталось – если дозорный уже доложил о нашем прибытии, элемент внезапности был потерян.

Внезапно мир перед моими глазами снова накренился. Желудок скрутило спазмом, колени предательски подогнулись. Я бы рухнула на жесткий асфальт, если бы чья-то сильная рука не перехватила меня за талию.

– Кэти, ты в порядке? – надо мной склонился Эндрю. Тревога в его глазах почему-то заставила меня слабо улыбнуться.

– Очередное видение, – выдохнула я, чувствуя, как головокружение отступает.

Но меня беспокоило не само видение, а эмоции, которые я в нем уловила. Эмоции Темного. За эти краткие секунды я почувствовала его чистую, клокочущую ярость из-за того, что кого-то не оказалось на месте. Но сквозь эту злобу пробивалось мрачное, холодное удовлетворение – он сделал нечто такое, что давало ему колоссальное преимущество.

Я тряхнула головой, отгоняя чужие чувства, и вытащила клинок из ножен. Анна, сглотнув, последовала моему примеру.

Кристофер тем временем уже раздавал короткие команды:

– Эл, Найджел, Дерек, Беллз и Кэтрин – заходите с правого фланга. Остальные за мной. Ищем альтернативный вход. Нам нужно преимущество высоты.

Короткий кивок, и мы разбились на группы. Огромное серое пятно недостроя нависало над нами, подавляя своими мрачными масштабами. Брошенная строительная техника и ржавеющие поддоны с кирпичом подтверждали: стройку заморозили в спешке. Эндрю, скользнув за остов гниющего экскаватора, успел нагло подмигнуть мне. Позер.

Крис жестами приказал нам подобраться ближе к массивным бетонным опорам. Эндрю бесшумно подобрался к углу здания – тому самому, где мы видели дозорного, осторожно выглянул и кивнул. Чисто.

Мы двинулись следом. Воздух сгустился, стал тяжелым, электрическим. Мои нервы были натянуты до предела, но остальные, казалось, ничего не замечали.

И вдруг эту ватную тишину разорвал истошный, пронзительный женский визг. Звук был настолько жутким и громким, что я рефлекторно схватилась за уши, выронив клинок. Но кричали не на стройке. Кричали прямо у меня в голове.

– Вы это слышали?! – воскликнула я, чувствуя, как дрожат руки. Остальные замерли и в недоумении уставились на меня.

– Что слышали? – Элис недовольно нахмурилась.

– Вы... вы разве не слышали крик?

– Нет, Кэти, – напряженно ответил Владимир.

Ситуация становилась пугающей. Я прислонилась спиной к шершавой бетонной стене, пытаясь сделать вдох, но грудь словно сдавило стальными обручами.

«Молчи, пожалуйста... ни слова больше», – прозвучал голос в моем сознании. В нем билась невыносимая, первобытная агония. «Прошу, не надо. Он придет за мной... Уходите! Уходите, пока не поздно!»

Это точно была девушка. И ее пытали. Я физически ощутила фантомную вспышку чужой, раздирающей боли, раскаленным железом полоснувшую по моим собственным нервам.

– Кэти, что с тобой?! – Дерек схватил меня за плечи и встряхнул. – Что ты слышала?

– Не знаю... – я зажмурилась, пытаясь отгородиться от голоса. – Наверное, померещилось.

Новый вопль в голове заставил меня согнуться пополам. Наплевав на конспирацию, я глухо застонала.

«Прекратите! Хватит меня мучить!» – молил голос.

Эндрю, плюнув на приказы Криса и его шипение, бросился ко мне.

– Идите без нас, – бросил он Дереку. Крис недовольно скрипнул зубами, но кивнул и увел отряд дальше во тьму здания.

Эндрю схватил меня за ледяные руки.

– Что происходит?

– Все в порядке, – попыталась соврать я.

– Нет. Скажи мне, – он заглянул мне в глаза. – Обещаю, это останется между нами.

– Ты мне не поверишь. Подумаешь, что я окончательно рехнулась.

– Я поверю, – в его взгляде была такая непоколебимая поддержка, что мои барьеры рухнули.

– Голос, – выдохнула я. – В голове. Это девушка, и ей делают очень больно. Я чувствую это, Эндрю. Она умоляет нас уйти. Мне кажется... она в плену прямо здесь. В этом здании. Я не знаю, как эта телепатия работает, но мне страшно.

Он не стал задавать лишних вопросов. Просто притянул меня к себе, стиснув в объятиях так крепко, что мне стало легче дышать. Отстранившись, он сжал мою ладонь.

– Я доверяю любому твоему решению. Идем.

Мы быстро нагнали наш отряд на открытой площадке перед главным входом. Эндрю не вернулся к Крису, оставшись рядом со мной. Чем ближе мы подходили к черному провалу дверей, тем сильнее становился тошнотворный смрад. Запах серы, гнили и свернувшейся крови. Если бы я не знала, что так пахнут демоны, решила бы, что мы на скотобойне.

Внезапно краем глаза я уловила движение. Из-за груды строительного мусора вылетела черная тень и пулей метнулась в нашу сторону. Хваленая скрытность пошла прахом. Засада.

Не раздумывая, я выбросила руку вперед, заключая тень в плотное, ревущее кольцо огня. Тварью оказался демопес. Вспоминая нашу первую встречу, сейчас эта псина казалась мне просто агрессивной, облезлой дворнягой. Монстр жалобно заскулил, прижимаясь к земле. Но я знала, что им нельзя верить, и начала сужать кольцо, намереваясь поджарить его заживо.

Но моя магия словно стала спусковым крючком. Мир вокруг нас взорвался.

Из всех щелей, из-за колонн и строительного мусора хлынула тьма. Я ожидала засады, но их было слишком много. Десятки демонов. А среди них... среди них шли люди.

Стеклянные, пустые глаза, изуродованные шрамами лица, тяжелое оружие в руках. Они двигались синхронно, как сломанные марионетки.

– Забвенные! – нервно выкрикнула Анна.

Меня обдало ледяным ужасом. Забвенные. Рекруты-нефилимы, чей разум не выдержал инициации. Пустые оболочки, лишенные боли и чувств, покорно исполняющие волю своего хозяина. Убить их можно было только обезглавив.

Я бросила взгляд на сестру. Весь ее азарт испарился. Она сжимала клинок побелевшими пальцами, глядя на надвигающуюся армию с неприкрытым ужасом, но стойку не поменяла. Запасным оружием у нее была стихия огня, к которой она пока боялась прибегнуть.

Отвлекшись на Забвенных, я упустила демопса – кольцо огня дрогнуло, и тварь с рычанием вырвалась на свободу. Соберись, Кэтрин!

Эндрю резко схватил меня за плечи, рывком притянул к себе, жадно, до боли поцеловал в губы и тут же отстранился.

– Не натвори глупостей, катастрофа, – ухмыльнулся он, блеснув глазами, и с боевым кличем бросился в самую гущу тварей.

– Идиот! – крикнула я ему вслед, чувствуя, как горят губы. Вот зачем он это сделал?! Теперь у меня пульс зашкаливает не только от страха.

Развернулась ожесточенная, грязная бойня. Нас откровенно давили числом. Не успела я сделать и двух шагов, как на меня обрушилась тяжелая туша, сбивая с ног. Я с размаху упала на бетон. Надо мной нависал Забвенный. Его изуродованное лицо не выражало абсолютно ничего, а мутные глаза смотрели сквозь меня.

Резкий выброс телекинетической волны – и огромного мужика отшвырнуло на пару метров. Я перекатом ушла в сторону и вскочила на ноги ровно в тот момент, когда его тяжелый двуручный меч с оглушительным лязгом вонзился в бетон там, где секунду назад была моя голова.

Противник был вдвое крупнее меня, но я была быстрее. Он снова занес меч. Я скользнула под лезвие, мысленно отправляя в него плотный поток пламени. Забвенный вспыхнул как факел, но даже не замедлился – боль для них не существовала.

Я полоснула его клинком по бедру. Бесполезно. Он продолжал переть на меня горящей, неотвратимой стеной. Нужно менять тактику. Иначе он просто измотает меня и разрубит пополам.

В кровь ударил адреналин. Забвенный замахнулся для широкого удара. Я шагнула навстречу, собираясь подрезать ему сухожилия, но он оказался хитрее. В его левой руке сверкнул кинжал.

Удар был молниеносным. Холодная сталь с тошнотворным хрустом пробила мое предплечье насквозь.

Дикий, нечеловеческий крик вырвался из моего горла. Боль ослепила меня. Вспышкой магии я отшвырнула горящего монстра к противоположной стене. Пошатываясь, задыхаясь от боли, я обхватила скользкую от моей же крови рукоять кинжала и одним резким, безжалостным рывком выдернула лезвие из руки.

Я завыла, падая на одно колено. Из сквозной раны толчками хлынула ярко-алая кровь. Меня затошнило. Сквозь пелену слез я увидела, как Забвенный, пошатываясь, снова встает и идет на меня.

Нет. Ты меня не достанешь. В груди вспыхнула такая черная, первобытная ненависть, что мне стало страшно от самой себя. Я хотела разорвать эту бездушную тварь на куски. Уничтожить. Стереть.

Я вскинула окровавленную руку, даже не понимая, что именно делаю. Тело Забвенного вдруг содрогнулось. Раздался влажный, чавкающий звук, а затем... его буквально разорвало изнутри. Фонтан крови, костей и плоти брызнул во все стороны, окатив меня горячими ошметками.

Я замерла. Желудок скрутило так, что я едва успела отвернуться, прежде чем меня вывернуло наизнанку прямо на бетон. Трясущимися руками я оторвала кусок майки, чтобы перетянуть рану, но с ужасом заметила, что кровь уже остановилась. Края рваной раны пульсировали, стягиваясь на глазах. Моя регенерация работала на невиданных скоростях.

Я заставила себя поднять голову. Поле боя превратилось в настоящий ад. Ребята двигались как идеальные машины для убийств, оставляя за собой горы трупов. Анна, преодолев свой страх, с яростным боевым криком сжигала надвигающихся на нее Забвенных.

На меня прыгнул очередной демопес. Я даже не стала тратить магию – просто выхватила клинок и наотмашь вогнала его твари прямо в череп.

В этот момент лезвие в моей руке вспыхнуло ослепительным, режущим глаза бело-голубым пламенем. Я чувствовала, как сила вибрирует в металле, требуя выхода. Битва только начиналась.

Глава 25. Ожидание и реальность

От моего тускло мерцающего клинка полегло еще четыре демона. Врагов становилось значительно меньше – черные твари уже не лезли из всех щелей, а их ряды, благодаря слаженной работе нашего отряда, заметно поредели.

Вытащив острие своего оружия из груди очередной поверженной твари, я наспех вытерла его от вонючей ядовитой крови куском ободранной ткани и начала лихорадочно искать Эндрю в толпе.

«Ну где же он?!» – стоило мне только подумать об этом, как он оказался рядом со мной, мимоходом, играючи располовинив парочку низших демонов.

Как всегда, он умудрился сочетать звериную боевую сосредоточенность с чистой воды нахальством, успев подмигнуть мне сквозь брызги черной крови. И даже сейчас, когда нужно было сохранять смертельную серьезность, он умудрялся заставлять меня улыбаться.

– Что случилось? Ты чем-то обеспокоена? – спросил он, небрежным, выверенным движением перерезая глотку бросившемуся на него демопсу. Казалось, он вел светскую беседу на фуршете, и его вовсе не смущало наличие еще десятка врагов поблизости.

– Надо спасти пленницу, – я произнесла эти слова вслух, перекрикивая шум битвы. И тут же в моей голове раздалось жалобное, полное боли:

«Нет! Не надо, хватит!»

– Я попытаюсь понять, где именно она находится, но мне нужно время и твое плотное прикрытие, – быстро добавила я, чувствуя, как пульсирует в висках чужая агония.

Эндрю молча, без лишних вопросов кивнул. Он мгновенно встал спиной к моей спине и отгородил меня от бурлящего поля битвы глухой, непреодолимой стеной из взмахов своих клинков.

Теперь я могла безопасно погрузиться в видение, которое долгое время приходилось подавлять, уделяя внимание собственному выживанию. Я крепко зажмурилась.

– У вас ничего не выйдет. Я не буду похожа на нее, как бы вы ни старались! – злобно выплюнула девушка какому-то человеку.

На лице мужчины была плотная маска. Неужели это тот самый человек из видения про Темного Избранного? Тогда сюжет принимает куда более запутанный и пугающий оборот. Но это видение казалось мне другим: здесь я наблюдала за происходящим глазами самой пленницы, и картинка была намного четче, словно я физически находилась в ее избитом теле.

– К сожалению, ты права, – раздался низкий, искаженный металлом голос из прорезей маски. – Сворачивайтесь. Мы уходим. Но сперва – уберите за собой. Он приказал это двум боевикам, кивая в сторону связанной пленницы.

Человек в маске повернулся к ней спиной и начал неспешно собирать со стола какие-то замысловатые, пугающе блестящие медицинские инструменты. Пленница со смесью отчаянной надежды и страха бросила взгляд за окно. В раме без стекол виднелось хмурое небо, верхушка старого дерева и поднимающийся в небо черный дым от нашей битвы внизу.

– Вам не одолеть ее. И никакие эксперименты вам не помогут. Она сильнее, чем вы считаете. Намного сильнее, – из последних сил, захлебываясь кашлем, выплюнула девушка своему мучителю.

На секунду он остановил свои сборы и вполоборота повернулся к ней.

– Это вряд ли, – в приглушенном маской голосе слышались желчь и насмешка. – А теперь хватит болтовни. Она нам больше не нужна.

После этих слов мистер «Икс» вышел из помещения. Двое вооруженных подручных с жестокими, предвкушающими ухмылками уставились на пленницу...

Я резко вынырнула из видения, жадно, со свистом хватая ртом воздух.

– Эндрю, нам нужно срочно помочь ей! Ее сейчас убьют! – взволнованно крикнула я. Когда я начинала быстро говорить на панике, моя речь сбивалась в невнятное, истеричное бормотание.

– Ты знаешь, где она? – удивительно, что он вообще что-то разобрал сквозь звон клинков и крики монстров.

Я лихорадочно окинула взглядом улицу и недострой в поисках нужного ориентира. Вот оно! Старый, раскидистый платан стоял возле юго-восточного угла стройки. Я быстро прикинула, на какой высоте из окна может быть видна его верхушка в таком ракурсе.

– Да! Четвертый этаж, юго-восток! Идем быстрее! – я схватила его за свободную руку, выдергивая из боя, и потащила в черный провал недостроенного здания, молясь всем богам, чтобы мы не опоздали.

Внутри царил сырой полумрак и пахло застоявшимся бетоном. И, как всегда, мне пришлось столкнуться с моей личной, непреодолимой катастрофой.

– Ну уж нет... Это издевательство. Лестница?! – я жалобно простонала, глядя на бесконечные, крутые бетонные пролеты без перил.

Эндрю лишь усмехнулся и рванул вперед, утягивая меня за собой.

– Ненавижу ступеньки, – пробурчала я, перепрыгивая через кучи строительного мусора и битого кирпича. Действительно, а на что я рассчитывала? На работающий стеклянный эскалатор в заброшенном недострое?

– Может, это потому, что ты до ужаса неуклюжа и умудряешься спотыкаться о воздух? – подколол он на бегу, даже не сбив дыхания.

– А может, потому, что заткнись? – злобно съязвила я, кряхтя как дряхлая старуха, когда мы преодолели третий пролет.

На узкой площадке между третьим и четвертым этажом я остановила Эндрю, тяжело, со свистом дыша.

– Стой здесь. Дальше я сама. Нужно, чтобы ты прикрыл спину и следил за лестницей.

– Нифига. Я иду с тобой, – он упрямо нахмурился, перехватывая клинок поудобнее.

С этими пререканиями мы потеряем драгоценное время, а девушку прямо сейчас могли убить.

– Нет. Ты останешься, – с жестким нажимом сказала я, глядя ему прямо в глаза и вкладывая в эти слова всю свою звенящую от адреналина волю.

Его зрачки резко расширились, а затем сузились. Взгляд на мгновение стал стеклянным, расфокусированным.

– Ладно, – подозрительно спокойно ответил Энди и послушно встал в глухую оборонительную стойку на лестничной клетке.

Обычно мои просьбы, а тем более приказы, на него не действовали. Я уже набрала в грудь воздуха для яростного спора, а он так быстро и безвольно сдался. Что-то здесь было нечисто. Кажется, я только что случайно применила магическое внушение... Но размышлять об очередном сюрпризе моей магии было некогда.

Миновав еще один пролет, я добралась до нужной двери – временной фанерной перегородки. Терять время на взлом я не собиралась. Я сфокусировала остатки магии в правой ноге и ударила. Фанера с оглушительным треском разлетелась в щепки, слетев с петель.

Двое крупных мужчин в черном тактическом снаряжении, оставшиеся в помещении, были в замешательстве от грохота и не успели среагировать. Доли секунды мне хватило, чтобы выпустить широкую телекинетическую волну.

Обоих с тошнотворным стуком впечатало в противоположную бетонную стену. По сравнению с демонами эти ребята были просто хрупкими мешками с костями. Жалкое зрелище.

– Ты пришла! – раздался слабый, хриплый голос.

Я перевела взгляд от отключившихся боевиков к девушке, намертво привязанной к железному стулу. Откуда она знает меня? Она была примерно моей ровесницей. Светло-каштановые волосы, перепачканные потом и кровью, добрые, но сейчас полные ужаса карие глаза. Она... она была чем-то неуловимо похожа на меня саму.

– Они ушли... – с надрывом просипела она. Каждое слово давалось ей с мучительным трудом.

– Куда?! – я бросилась к ней.

– Черный ход, – она слабо кивнула в сторону неприметной серой двери, почти сливавшейся с бетоном.

Я рванула к выходу, распахнула дверь настежь и тут же в ужасе отступила на шаг. Передо мной, прямо в воздухе, вращался темный, пульсирующий фиолетовый портал. Он гудел, засасывая воздух с такой силой, что меня едва не втянуло внутрь.

Понятия не имея, в какую Бездну ведет эта дыра, я не рискнула соваться. Резкий взмах рукой, концентрированный выброс магического света – и портал схлопнулся с громким хлопком, оставив лишь пустую бетонную шахту и запах влажной пыли.

Громкий, полный боли вскрик заставил меня резко обернуться. Девушка безвольно обмякла на стуле. Над ней, пошатываясь и держась за окровавленную голову, стоял один из очнувшихся верзил. В руках он сжимал тяжелый металлический ящик – видимо, им он и нанес удар.

Ярость захлестнула меня с головой. Один короткий мысленный щелчок – и верзила с такой нечеловеческой силой улетел в стену, что целостность его черепа после второго удара вызвала у меня сильные сомнения. Он сполз на пол бесформенной кучей и больше не шевелился.

Я подбежала к девчушке, лихорадочно разрезая толстые кожаные ремни своим клинком. На ее руках и ногах виднелись глубокие, кровоточащие борозды от пут. Я нащупала дрожащими пальцами пульс на ее шее. Едва заметное, нитевидное трепыхание. Слава богам. Но на затылке быстро наливалась огромная шишка, а волосы пропитались кровью. У нее точно тяжелое сотрясение, а может, и перелом черепа. Ей нужна была срочная помощь профессиональных целителей.

Запаса магии для исцеления у меня не осталось – я высушила себя до дна в бою с Забвенным и при взломе портала. Физически поднять и унести ее я тоже не смогла бы – руки дрожали от слабости. Пришлось выскрести из недр сознания последние крохи телекинеза, чтобы поднять ее обмякшее тело в воздух.

Я вышла на лестничную клетку. Эндрю со скучающим видом стоял, прислонившись к стене, и лениво подбрасывал в руке клинок. У его ног валялись четыре изрубленные туши Забвенных. Едва заметив меня, Энди направился навстречу, искоса, с легким удивлением поглядывая на парящее в воздухе тело девушки.

– Она...

– Пока жива. Но нужна срочная медицинская помощь, – прохрипела я, чувствуя, как от напряжения раскалывается голова. Эндрю коротко кивнул и, перешагнув через тела монстров, начал спускаться вниз.

– Четверо? – удивленно спросила я, стараясь не отставать и удерживать фокус. Я же отсутствовала пару минут!

– Можешь ничего не говорить. Знаю, я чертовски хорош, – самодовольно ухмыльнулся он, не оборачиваясь.

– О да. Ты настолько крут, что я никак не могу привыкнуть к твоему раздутому эго, – я закатила глаза, концентрируясь на левитации девушки.

Меня пугала наша связь. Сначала голоса в голове, теперь я эмпатически чувствовала угасающий, слабый ритм ее сердца.

– Кто это? – уже серьезно спросил Эндрю, сбавляя шаг.

– Честно? Понятия не имею. Та самая пленница.

– Ты выглядишь так, словно сейчас сама рухнешь на эти ступени. Может, я понесу ее? – он обернулся, с неприкрытой тревогой глядя на мое мертвенно-бледное лицо.

– Нет, – резко отрезала я. Тон получился грубее, чем я хотела.

Силы таяли, и я злилась на собственную слабость. Пришлось смягчить:

– Все в порядке. Лучше поторапливайся. Нужно успеть в Академию.

– Ты не можешь ее исцелить?

– Едва ли. Мои силы на исходе. Я с трудом передвигаю собственные ноги.

– Я могу хоть чем-то помочь? – озабоченно спросил он.

– Единственное, что мне сейчас поможет – это часов десять здорового сна и литр сладкого чая.

– Организуем по возвращении. Обещаю, – он тепло, поддерживающе улыбнулся.

Едва мы миновали подножие лестницы и вышли на улицу, раздался звонкий, возмущенный крик:

– Кэтрин! Ну вот вы где! Я уже места себе не нахожу! – Анна бросилась к нам, размахивая руками. – И где это вы пропадали? Опять, наверное, обжимались по угл...

Она осеклась на полуслове, увидев парящую в воздухе окровавленную девушку.

– Что за...?!

– Эй, полегче. Она жива. Пока что, – я тяжело дышала. Анна переводила ошарашенный взгляд с меня на Эндрю и обратно.

Мы вышли на главную бетонную площадку. Сражение было полностью окончено. Все, что осталось от жуткой армии демонов и Забвенных – жалкие кучки черного пепла, разносимые холодным ветром.

Ребята сидели прямо на разбитом асфальте, тяжело дыша и обсуждая бой так буднично, словно они только что закончили тяжелую тренировку, а не уничтожили сотню монстров. Кристофер меланхолично протирал меч тряпкой, а Беллз чертила на плече руну исцеления.

– Вижу, вы уже закончили... – огорченно вздохнул Эндрю, словно у него отобрали любимую приставку на самом интересном уровне.

– Сначала они лезли из всех щелей, а потом как отрезало, – задумчиво произнесла Беллз, поправляя растрепавшуюся косу.

Заметив нас с парящим телом, команда впала в дружный ступор.

– Вы что, решили сообразить на троих и по-быстрому нашли новенькую? – попытался пошутить Владимир, нервно потирая затылок.

В любое другое время я бы возмутилась его пошлой шутке, но нервное перенапряжение взяло свое, и я истерически прыснула.

– Давайте быстрее выбираться отсюда, – спокойно, но твердо скомандовал Кристофер, поднимаясь на ноги и обрывая смешки.

– А что делать с ней? Мы не можем бросить ее здесь, – возразила я, кивая на пленницу. – И что насчет тех людей, которые ее держали?

– Я уверен, что их там уже нет. Портал схлопнулся, – мрачно ответил Эндрю. Я с сомнением посмотрела на него, вспоминая пригвожденного к стене верзилу, но промолчала. Он был прав: тратить время на проверку мы не могли.

– Отнесем ее в Академию. Когда придет в себя, во всем разберемся, – предложила Анна.

– Исключено, – вмешался Дерек, подходя к нам. – Александра будет в бешенстве, если мы притащим в Академию постороннюю без ее приказа.

– Директора я беру на себя, – жестко отрезала я. – Ее держали в плену не просто так. Эта девушка что-то знает обо мне. Уходим.

На обратном пути нам пришлось делать огромный крюк по окраинам, чтобы не привлекать внимание ординаров. Левитирующее в воздухе окровавленное тело – явно не то, что хочется объяснять местной полиции.

Ребята расслабились, шутили и смеялись, обсуждая детали боя и хвастаясь новыми шрамами как трофеями. Я же шла в полном напряжении, скрипя зубами, сконцентрировав жалкие остатки магии на поддержании девушки в воздухе. Головная боль росла с каждым шагом, стуча чугунным молотом по вискам.

Едва мы вошли в безопасный, прохладный холл Академии, мой контроль окончательно рухнул. Магия иссякла, как выключенная лампочка.

– Держите ее! – прохрипела я, чувствуя, как телекинез отключается.

Макс вовремя среагировал и ловко подхватил падающую девушку на руки. Я покачнулась. Перед глазами поплыли черные круги.

– Лекаря! Быстро! – крикнула Анна, одновременно с Эндрю подхватывая меня под руки.

Эндрю жестом показал Анне отпустить меня и одним плавным движением подхватил меня на руки, как невесомую пушинку. Я слабо, раздраженно дернулась.

– Кэт, я же предлагал помощь еще на стройке. Почему ты такая невыносимо упрямая? – он грустно улыбнулся, убирая прилипшую к моему потному лбу прядь волос.

Его слова об упрямстве, сказанные этим снисходительным тоном, внезапно разожгли во мне глухую, иррациональную злость. Словно я снова была беспомощной куклой, которую все должны носить на руках и оберегать.

– Я просто устала. Не держи меня. Сама дойду, – буркнула я, с силой вырываясь из его рук.

Эндрю непонимающе нахмурился, в его глазах мелькнула обида, но он послушно поставил меня на ноги. Я гордо выпрямилась, стараясь не пошатываться. Машинально схватилась за предплечье, вспомнив о жутком проникающем ранении кинжалом... и не нащупала боли.

Я закатала порванный, пропитанный кровью рукав. Кожа была абсолютно гладкой. Ни шрама, ни царапины. Быстрая регенерация? Очередной «подарочек» моей растущей магии. Жаль только, что на это восстановление ушли мои последние магические резервы.

– Есть что-то бодрящее? – обратилась Анна к подбежавшим дежурным лекарям.

Один из них кивнул, доставая из сумки темно-бурый пузырек.

– Этого должно хватить на пару часов, чтобы прояснить разум.

Я залпом, не раздумывая, выпила горькую дрянь. Мысли мгновенно прояснились, дрожащая слабость отступила, оставив после себя лишь тупую, давящую усталость. Лекари быстро переложили пленницу на носилки и бегом понесли ее в лазарет.

– Александра ждет Кэтрин у себя. О девчонке позаботятся, а мы можем отдыхать, – отчитался подошедший Найджел. Все облегченно выдохнули, предвкушая горячий душ и ужин.

– Тебя проводить? – Эндрю сделал шаг ко мне, явно пытаясь сгладить мою непонятную вспышку гнева.

– Сама дойду, – резко бросила я, отворачиваясь.

Я злилась не на него. Я злилась на эту систему, на бездушную Александру, на все это дерьмо с пророчествами. Мой законный сон и обещанный чай отменялись. Меня ждал очередной допрос.

– Ладно. Тогда до встречи, – Эндрю сжал челюсти и ушел, явно и справедливо обиженный моей выходкой. Кажется, я перегнула палку, но сил извиняться у меня не было.

Я направилась к кабинету директора.

«Она нам больше не нужна» – фраза из видения крутились в голове назойливой пластинкой. «Чего ты добилась, Кэтрин?», «Как твои успехи?» – вот какие вопросы ждали меня в кабинете Наставницы. Меня бесило, что даже после такой мясорубки мне не дадут просто отдохнуть.

Я человек или инструмент?! Директрису интересовал каждый мой вздох. Тотальный контроль, от которого я сбежала из дома, настиг меня здесь в еще худшем, изощренном варианте.

Я стиснула кулаки, глубоко вдохнула и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Александра, как всегда, восседала во главе стола, излучая ледяное, идеальное спокойствие. Ни следа волнения. Хотелось бы мне проломить ее ментальные щиты и узнать, что за демоны водятся в ее собственной голове.

– Здравствуй, Кэтрин. Присаживайся, – она властно указала на кресло напротив.

Я опустилась на жесткую кожу. Да начнется допрос.

Я не знала, какую игру она ведет и какова моя конечная роль в этом спектакле, но в одном я была уверена железобетонно – сломать меня и сделать «покорной» у нее не выйдет.

– Итак, – Александра сцепила пальцы в замок, опираясь локтями о стол. – Рейд прошел успешно. Но, как мне доложили лекари, вы принесли с собой незапланированный трофей. Кто эта девушка?

– Я не знаю ее имени, – спокойно ответила я, глядя директору прямо в глаза. – Но она точно не обычный ординар. У нее есть способность проникать в чужие мысли. Она связалась со мной телепатически, когда мы только подошли к зданию, и умоляла о помощи.

Александра скептически выгнула бровь.

– Телепатия? Крайне редкий и нестабильный дар. Кто-нибудь еще из отряда слышал ее голос?

– Нет. Только я.

– Понятно, – вздохнула директор, и в ее тоне проскользнула холодная нотка недоверия. – Никаких свидетелей. Как удобно. Что еще?

– Те, кто держал ее в плену, скрылись через несанкционированный портал, – я бросила этот козырь, точно зная, как маниакально Совет отслеживает любые незаконные пространственные перемещения.

Взгляд Александры мгновенно заострился. Ледяная маска треснула.

– Портал? В Уитби? Кто-то открыл воронку прямо у нас под носом, и наши радары этого не засекли... Вы успели рассмотреть, куда он вел?

– Нет. Я закрыла его до того, как мы смогли что-то понять, – ровным голосом ответила я.

– Ты... закрыла пространственный разлом? Сама? – Александра откинулась в кресле, задумчиво разглядывая меня, словно сложную, опасную головоломку.

Ее глаза скользнули по моей фигуре и вдруг зацепились за порванный рукав куртки и запекшуюся на ткани кровь.

– Ты ранена? На тебе чужая кровь?

– Моя, – я закатала рукав, обнажая абсолютно чистую кожу без единой царапины. – Забвенный пробил мне руку кинжалом насквозь. Кажется, у меня пробудилась быстрая регенерация.

Я намеренно не стала утаивать этот факт – лекари в лазарете все равно заметили бы явное несоответствие дыры в броне и отсутствия раны на теле. К тому же, это было отличным оправданием моей нынешней беспомощности.

– Но этот процесс забирает колоссальный запас энергии, – добавила я, чувствуя, как веки тяжелеют. – Меня высушило до дна.

Александра ничего не сказала. Она просто придвинула к себе блокнот и начала что-то быстро записывать убористым почерком. В этот момент она до дрожи напомнила мне хладнокровного биолога, фиксирующего мутации подопытной мыши.

Глядя на то, как скрипит ее перо по бумаге, я мысленно похвалила себя за осторожность. Я ни словом не обмолвилась о человеке в маске и его жутких словах о «сделке». Я промолчала о видении, в котором фигурировал Темный Избранный.

И, самое главное, я решила унести в могилу тайну о том, что могу передавать свою магию другим. Доверять Совету было нельзя.

Если они узнают, что я могу работать как живая батарейка для других нефилимов, меня просто запрут в подвале и будут выкачивать силы, чтобы чужие отряды успешно закрывали миссии. Это истощит меня и убьет. Я не позволю сделать из себя безвольный инструмент системы.

– Хорошо, – Александра наконец отложила ручку. – Девушка останется в лазарете Академии под строгой охраной до выяснения ее личности. Когда она придет в себя, мы проведем допрос.

– Я буду первой, кто с ней поговорит, – жестко заявила я, подавшись вперед.

Александра сузила глаза, явно не привыкшая к ультиматумам от студентов.

Я вспомнила лестницу в недострое. Тот момент, когда непреклонный Эндрю вдруг стал покорным и безвольным. Магических резервов во мне почти не осталось, но интуиция подсказывала, что для этого странного приема нужна не энергия, а чистая, концентрированная воля.

Я сфокусировала взгляд на синих глазах директора, мысленно собирая всю свою решимость в плотный, тяжелый комок, и попыталась пробить ее хваленые ментальные щиты.

– Это не обсуждается, наставница, – произнесла я, вкладывая в каждое слово свинцовую, гипнотическую тяжесть. – Она знала, что я приду. Она знала, кто я такая, еще до того, как мы встретились. Если вы начнете давить на нее своими жесткими допросами, она замкнется в себе или соврет. Будет лучше, если я стану первой, кого она увидит, когда очнется.

Директор несколько секунд молча изучала мое лицо. Я задержала дыхание, ожидая, что сейчас меня просто размажут по стене за наглую попытку подчинить главу Академии.

Но вдруг зрачки Александры дрогнули и неестественно расширились. Ее ледяная, властная маска дала едва заметную трещину. Лицо странно разгладилось, потеряв всю привычную враждебность. Хладнокровный расчет в ее глазах сменился легкой, почти пугающей покорностью.

– Согласна. В этом есть логика, – скупо, но как-то слишком просто и безвольно для самой себя кивнула она. – Иди отдыхай, Кэтрин. Лекари сообщат тебе, когда она придет в себя.

Сработало. Меня словно окатило ледяной водой. Я только что применила ментальное внушение на директоре Академии, и она этого даже не осознала.

Я поднялась с кресла, всеми силами стараясь скрыть дрожь в коленях от масштабов собственной силы, коротко кивнула и вышла из кабинета. Допрос был окончен. Но настоящие проблемы только начинались.

Глава 26. Тень сомнений

Прошло уже несколько дней с момента нашего тяжелого рейда в недострой. Я успела побывать в кабинете директора и на собственной шкуре ощутить все прелести допроса без применения физического насилия. Александра умела выматывать душу, методично вытягивая информацию по крупицам.

Пока пленница была в отключке, директор не поскупилась на исследования и новые эксперименты с моей силой, сославшись на то, что это нужно для будущих сражений.

– Пока что мы лишь изучаем твой потенциал здесь, в полевых условиях, – ровным голосом произнесла Александра, наблюдая, как лекарь забирает очередной образец моей крови в стеклянную пробирку. – Но Совет уже проявляет нетерпение. Скоро они захотят увидеть тебя лично. Тебе придется отправиться в Главный город – Примум.

Перспектива оказаться как на ладони перед кучкой бюрократов, которые все это время отсиживались в безопасности, строча отчеты и отдавая приказы непонятно откуда, вызывала у меня глухое раздражение. Быть цирковой обезьянкой на арене Когнитиона я не собиралась. Но благоразумно промолчала.

– И когда мы выезжаем? – сухо спросила я, закатывая рукав.

– Точной даты пока нет, – Александра задумчиво поправила тонкие очки. – У нас недостаточно данных для твоего перевода.

«Недостаточно данных», – эхом отдалось в моей голове.

В переводе с дипломатического языка Совета это означало только одно: «Мы пока не знаем, есть ли у тебя силы, способные навредить самому Когнитиону, и ищем способ тебя контролировать, если ты начнешь сопротивляться». Чем глубже они изучали каждую мою способность, тем сильнее росло тяжелое, давящее предчувствие в груди. Словно все это было неправильно.

И вот теперь я стояла у изножья больничной койки и терпеливо ждала, когда спасенная девушка наконец придет в себя.

Лекари сделали все возможное, чтобы залатать бедняжку, но выглядела она смертельно измученной и бледной. Наблюдать за ней и находить черты, пугающе схожие с моими, было... жутко.

Светло-каштановые волосы, точно такой же овал лица, упрямая линия подбородка. Если магию, демонов и древние пророчества я еще как-то переваривала, то мысль о наличии двойника была той самой каплей, после которой чаша моего безумия начинала переливаться через край.

Я устала сверлить ее взглядом и подошла к окну лазарета, пытаясь отвлечься. У нас с ней точно была эмпатическая связь. Она знала обо мне еще до нашей встречи. Она ментально звала именно меня.

Ребята без лишних вопросов оставили нас наедине. Я объяснила это тем, что толпа вооруженных подростков – не лучшее зрелище для травмированной психики очнувшейся пленницы. Но в глубине души я знала: именно меня она захочет увидеть первой.

Переутомление от битвы и магического истощения до сих пор давало о себе знать. Я глотала восстанавливающие зелья, спала по десять часов, но все равно иногда ловила «вертолеты» даже по дороге в столовую.

За окном сгущались сизые сумерки. Тусклый свет прикроватной лампы окрашивал стерильную палату в мрачноватые желтые тона. Послышался тихий шорох накрахмаленных простыней. Девушка слабо заворочалась.

Поборов жгучее желание немедленно наброситься на нее с расспросами, я продолжала стоять спиной к кровати, делая вид, что меня безумно интересует стая ворон на ветвях старой осины.

– Почему вы меня забрали? Почему не оставили там? – раздался хриплый, надломленный голос за моей спиной.

– Так уж вышло, – я выдержала небольшую паузу, не оборачиваясь.

– Лиллиан Хопкинс. Но лучше просто Ли, – поспешила представиться она.

Послышался скрип пружин – видимо, она с трудом села на кровати.

– Ли. У нас так устроено: если человек в беде, мы ему помогаем, – я наконец повернулась к ней.

– Но я ведь предупреждала... Я ментально просила не идти за мной, а ты все равно это сделала! Почему ты ослушалась? – с укором произнесла она, щурясь от света.

И почему все мои знакомства в этом мире начинаются с обвинений?

– Не в моей привычке подчиняться чужим указаниям, – я усмехнулась, медленно подходя ближе к койке.

Ослушаться Александру, нарушить протокол безопасности, скрыть от Совета двустороннюю телепатическую связь – о да, я та еще послушная девочка.

Лиллиан настороженно следила за моими руками, словно ожидая, что я выхвачу нож.

– Тогда понятно, почему, вопреки моим попыткам оградить тебя от ловушки, ты все равно в нее полезла со своим отрядом... Кстати, где это я?

Ничего себе смена тона. Для измученной пленницы она казалась слишком дерзкой. Я тут же осеклась, понимая, что сама веду себя точно так же в стрессовых ситуациях – прячусь за потоком вопросов. Сходство пугало все больше.

– Ты в Академии. Закрытая школа боевых искусств для нефилимов и других видов, – уклончиво ответила я, обходя кровать. – Но это пока неважно. Главное, что ты в безопасности. Как самочувствие?

– Относительно неплохо. Только голова раскалывается, – Ли ощупала затылок и болезненно поморщилась. – Этот верзила что, кирпич мне на голову скинул?

– Не-а. Это был тяжелый ящик с инструментами. Прямое попадание.

– О, ну тогда понятно, почему у меня там шишка размером с бильярдный шар, – пропыхтела Лиллиан.

Мы переглянулись и, неожиданно для самих себя, тихо рассмеялись, сбрасывая неловкость.

– Ну, не так страшно. Видали и похуже, – добавила она, откидываясь на подушки.

Я пододвинула стул и села напротив нее, опершись локтями о колени.

– Мне очень нужно знать, Лиллиан, как ты оказалась в том помещении, – серьезно произнесла я. – Кто тебя забрал? Совет? Контрабандисты?

Лиллиан обхватила колени дрожащими руками.

– Хуже. Наемники-сектанты. Я сирота, мои родители-нефилимы погибли давно. Год назад убили женщину, полукровку, которая меня приютила. Я пряталась, выживала как могла. А два месяца назад они меня выследили. Схватили, надели вонючий мешок на голову и приволокли в какую-то сырую камеру.

– Тебя пытали? – мягко спросила я, боясь спугнуть ее откровенность.

– Сначала нет. Сначала меня просто... накачивали, – она сглотнула, уставившись в одну точку на стене. – Я думала, они тестируют на мне новые синтетические наркотики. Я ловила от них кайф, почти не чувствовала реальности. Но потом дозы увеличились, а охранники стали болтливее.

Я нахмурилась, чувствуя неладное.

– Что это было?

Лиллиан подняла на меня затравленный, полный ужаса взгляд.

– Вытяжка из плоти мертвых магов, Кэтрин. Спинномозговая жидкость Светлых магов.

Меня замутило. К горлу подкатил тошнотворный ком, и я неосознанно вцепилась пальцами в край стула.

– Боже мой... Они вливали в тебя...

– Да. И подмешивали прах ангельских костей, – Лиллиан нервно дернула плечом, словно пытаясь сбросить с себя фантомные прикосновения. – Они хотели сломать мою природу нефилима. Выжечь ее и заставить чужую магию прижиться. Из-за этого начались жуткие боли. Капельницы ставили каждый день. Когда я кричала и сопротивлялась – меня избивали. А потом у меня начались галлюцинации... которые оказались моими первыми магическими выбросами. Я начала двигать предметы.

Я подалась вперед, инстинктивно накрывая ее холодную руку своей.

– Я видела Человека в Маске, – тихо сказала я. – В твоей голове. Это он всем руководил?

Лиллиан вздрогнула.

– Да. С его появлением пытки стали системными и изощренными. Они постоянно измеряли мою скорость регенерации, фиксировали выбросы энергии. А за пару дней до вашего рейда тупые охранники проболтались. Они обсуждали результаты «оригинала».

Она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза.

– Твои результаты, Кэтрин.

Мой мозг начал лихорадочно складывать кусочки пазла. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как по позвоночнику ползет ледяной холод.

– Они забрали тебя два месяца назад... – пробормотала я, сводя брови. – Как раз тогда, когда я впервые проявила свою силу в Алиуме.

– Именно, – Лиллиан горько усмехнулась. – Они искали девчонку с подходящим фенотипом. Поэтому мы так пугающе похожи внешне. А остальное доделали их коктейли из чужой плоти. Они пытались вылепить из меня твою копию.

– Искусственно созданную Избранную, – закончила я за нее, в ужасе осознавая масштаб этой чудовищной многоходовки. – Подопытного двойника. Послушную марионетку, которая обладает моей силой, но не имеет моей воли. Это переходит все границы безумия...

– В тот день на стройке я почувствовала мощный всплеск ауры, – Лиллиан сжала мою руку в ответ. – Я поняла, что оригинал рядом. Я попыталась ментально отпугнуть тебя...

«Потому что я слышала, что у Маски на тебя грандиозные планы», – раздался ее напряженный голос прямо у меня в голове.

Я не вздрогнула. Я посмотрела ей в глаза и ответила так же, сфокусировав мысль:

«Но я не привыкла отступать».

Лиллиан слабо улыбнулась одними губами, услышав мой телепатический ответ. Но ее улыбка быстро померкла.

– Я чувствую себя чудовищем, – прошептала она вслух, отводя взгляд на свои покрытые шрамами руки. – Франкенштейном. Я больше не нефилим, но и не настоящий маг. Я просто ходячий провальный эксперимент, слепленный из чужих украденных жизней.

– Эй, посмотри на меня, – я сжала ее пальцы, заставляя поднять голову. – Ты выжила там, где сломался бы любой другой, самый сильный боец Когнитиона. Ты не эксперимент, ты живой человек. И ты останешься собой.

В ее карих глазах блеснули непрошеные слезы.

– Теперь все изменится. Ты останешься в Академии, – твердо пообещала я. – Я договорюсь с Александрой, никто из Совета тебя не тронет. Конечно, если ты сама этого захочешь.

– Конечно хочу! – выпалила она с жаром. В ее взгляде вспыхнула отчаянная надежда.

– Вот и отлично. Организационные вопросы я беру на себя в ближайшие полчаса, – я тепло улыбнулась, поднимаясь со стула. – Приведи пока себя в порядок, чтобы я могла устроить тебе экскурсию и познакомить с нормальной едой.

Я оставила Лиллиан и решительно направилась прямиком в кабинет директора. Мне нужно было отчитаться о допросе, но я выдала Александре лишь урезанную версию:

Лиллиан – сирота-нефилим, над которой ставили опыты какие-то контрабандисты, пытавшиеся искусственно пробудить магию. Про «оригинал», Человека в Маске и вытяжку из Светлых магов я промолчала.

– И еще кое-что, наставница, – я выпрямилась в кресле. – Я больше не хочу участвовать в экспериментах и сдавать свою кровь лекарям.

Александра нахмурилась:

– Кэтрин, это необходимо для...

Я не дала ей закончить. Я снова собрала всю волю в тугой ком и, глядя ей прямо в глаза, применила внушение:

– В этом больше нет никакой необходимости. Вы изучили достаточно. Продолжение тестов может навредить мне и дестабилизировать мои силы перед грядущими битвами.

Зрачки директора расширились. Ледяная маска дрогнула и разгладилась, уступая место пугающей покорности.

– Да... пожалуй, ты права. В этом больше нет необходимости. Твое состояние в приоритете, – безвольно согласилась она.

Я поднялась с кресла, коротко кивнула и вышла из кабинета. Допрос был окончен. Но едва за мной закрылась тяжелая дубовая дверь, мир резко накренился.

Я привалилась спиной к холодной каменной стене коридора, чувствуя, как перед глазами пляшут черные мушки. По подбородку скользнуло что-то теплое. Я поднесла руку к лицу – из носа шла кровь. Физический откат ударил наотмашь, заставив колени дрожать.

Но самым страшным была не физическая слабость. Самым жутким было то мимолетное мгновение слепой эйфории, когда глаза Александры остекленели. Мне понравилось это чувство абсолютной, безоговорочной власти. Понравилось ломать чужую волю и заставлять всесильного директора плясать под мою дудку.

Меня пробрал ледяной озноб от собственных мыслей. Если я начну упиваться этим, если позволю себе играться с чужими разумами, то чем я буду лучше того же Человека в Маске? Первый шаг во Тьму всегда кажется оправданным.

Вытерев кровь тыльной стороной ладони, я глубоко вздохнула и вернулась в лазарет. Лиллиан уже сидела на краю кровати, неуверенно поправляя выданную лекарями толстовку.

– Если ты можешь стоять на ногах, мы просто обязаны пойти и съесть что-нибудь углеводное.

– Умираю с голоду, – призналась она.

Через десять минут мы не спеша пошли по коридорам в сторону столовой.

– А вдруг я не впишусь? – нервно теребя рукав, спросила Ли. – Я так долго была в изоляции... Я вообще забыла, как общаться с нормальными людьми.

– О, нормальных людей в нашей компании нет, можешь расслабиться, – хмыкнула я.

Мы вошли в шумную столовую. Я взяла Ли за руку, чтобы она не потерялась, и повела к нашему привычному столу у большого окна. Ребята нас еще не заметили, оживленно о чем-то споря.

– Я тебе говорю, она чистокровный маг! – усмехался Эндрю, лениво крутя в руках вилку.

– Вряд ли. Скорее скрытый нефилим. Спорим? – Макс азартно протянул ему руку. – Если я прав, ты танцуешь макарену на центральном столе.

– По рукам! Но если прав я, позориться будешь ты. Дерек, разбей!

Дерек с готовностью и громким, резким хлопком рубанул ребром ладони по их сцепленным рукам.

От этого резкого звука Лиллиан вся сжалась и инстинктивно втягивая голову в плечи, словно ожидая болезненного удара. Я заметила, как она судорожно натянула длинные рукава толстовки до самых костяшек, лихорадочно пряча свежие шрамы от ремней и следы от капельниц. Я ободряюще, мягко коснулась ее плеча, и она чуть расслабилась, выдохнув.

Я демонстративно кашлянула. Эндрю вздрогнул, а Макс резко обернулся. Оба уставились на нас с Ли с вытянутыми лицами.

– Кэти... кхм, мы это... – начал Макс, заливаясь краской.

– Раз уж я здесь, то внесу ясность, – ледяным тоном перебила я. – Лиллиан не маг и не стандартный нефилим. А значит, вы оба проиграли. Танцуете вдвоем. Это не обсуждается.

– Только не здесь, пожалуйста, – тихо хихикнула Лиллиан, оглядывая полный зал.

– Поддерживаю, – встрял Владимир. – А то распугаете первокурсников своими голыми торсами.

За столом разразился хохот и обстановка приобрела привычную непринужденность

– Ладно, приват-танцы отложим, – улыбнулась я. – Знакомьтесь. Это Лиллиан. Ли, это Анна, моя сестра и ходячая энциклопедия. Это Беллз – наш стратег, Макс – любитель поиграть в догонялки, братья Найджел и Крис. Элис – главный рупор сплетен Академии. Владимир – ценитель балетных пачек, тут даже не спрашивай. Дерек – парень Анны.

Я сделала театральную паузу, глядя на Эндрю.

– И Эндрю. Мой парень, – твердо и с удовольствием добавила я. Эндрю просиял так ярко, словно выиграл в лотерею. – Он часто прикидывается идиотом, хотя, возможно, таковым и является, – закончила я представление.

– Добро пожаловать в дурдом, Ли, – радушно улыбнулся Максимус, галантно пододвигая ей свободный стул. Лиллиан смущенно покраснела, но в ее глазах больше не было страха.

Мы пошли к раздаче за едой. Лиллиан молчала, огромными глазами разглядывая разнообразие блюд.

– У тебя замечательные друзья, – тихо сказала она мне на ухо. – Редко встретишь таких сплоченных нефилимов. Обычно они – одиночки-эгоисты. Вроде вон тех, – она кивнула на столик угрюмых старшекурсников в углу.

– Нам пришлось сплотиться, – я пожала плечами. – Но они были заодно и до моего появления.

Лиллиан взяла стаканчик горячего кофе и сделала глоток, блаженно зажмурившись.

– Боже... я так соскучилась по этому вкусу. Значит, я точно смогу остаться здесь? Учиться?

– Конечно. Я уже все уладила с Александрой, – пообещала я. – Но у меня есть корыстный интерес. Мне нужна твоя помощь.

– Что угодно.

– Мне нужен спарринг-партнер по магии. Кто-то, кто не боится нестандартных выбросов энергии. Наши преподаватели слишком консервативны, а ты... ты понимаешь эту силу, потому что сама ее носишь.

– Договорились, – Лиллиан решительно кивнула.

Мы вернулись к нашему шумному столу. Макс тут же втянул Ли в беседу, и она заметно расслабилась, начав улыбаться по-настоящему. Я села на единственное свободное место – рядом с Эндрю.

– Знаешь, мы заметили ваше жутковатое внешнее сходство, – протянул он мне на ухо, накручивая спагетти на вилку.

– Да, мы в курсе. Но это не отменяет твоего долга. Ты торчишь мне танец. И чай, который обещал после рейда.

– Ради тебя – все что угодно, катастрофа, – рассмеялся он, крепко приобнимая меня за плечи и целуя в висок.

Глядя на смеющуюся вместе с Анной Лиллиан, на спорящих о тактике братьев и чувствуя спасительное тепло Эндрю рядом, я впервые за эти долгие, тяжелые дни почувствовала, что все действительно может наладиться. И что бы ни планировал Человек в Маске и Совет, вместе мы сможем дать им отпор.

Но иллюзия безопасности разлетелась вдребезги так же быстро, как и возникла.

Волоски на моем затылке внезапно встали дыбом. Тяжелый, долгий взгляд, от которого веяло могильным холодом, вонзился мне прямо между лопаток. Тот самый взгляд, который преследовал меня в пустых коридорах.

Я замерла, стараясь не выдать дрожи, и осторожно, исподлобья обвела столовую глазами, скользя по десяткам лиц студентов. Никто не смотрел в нашу сторону. Все были заняты едой и разговорами.

Но ощущение чужого, хищного присутствия не исчезало. Кто-то наблюдал за мной. Неотрывно. Оценивающе.

И это точно была не Александра. Директриса наблюдала открыто, расчетливо, как ученый за подопытной мышью. Этот же взгляд был другим – он словно пытался забраться мне под кожу, намеренно выбить почву из-под ног, заставить сомневаться в собственной адекватности. Будто Темный Избранный дышал мне прямо в затылок.

Мысли закрутились в голове со скоростью центрифуги, собирая разрозненные, казавшиеся случайными факты в единую, пугающую картину.

Эксперименты. Совет неделями брал у меня кровь, изучая каждую каплю. Лиллиан. Искусственно созданный гибрид, появившийся именно в тот момент, когда моя сила в Алиуме дала о себе знать. Видение. Человек в Маске, этот мерзкий ублюдок, прямым текстом говорил, что ждет «доставки образцов» после завершения их эксперимента.

Как строго засекреченные материалы Когнитиона могли покинуть стены самой охраняемой Академии нефилимов? Как образцы моей крови могли попасть к контрабандистам в заброшенный недострой? Как человек в Маске мог знать каждый мой шаг и строить на моем существовании свои безумные планы?

Ответ был до тошноты прост и страшен. Никакие охранные руны не спасут, если дверь открыли изнутри.

Я больше не была самостоятельным игроком. Я была лишь удобной деталью в чьем-то тщательно продуманном, больном плане. Кто-то методично сливал информацию. Кто-то имел доступ к лазарету и кабинетам. Кто-то сидел сейчас в этом самом зале, ел ту же еду, вежливо здоровался по утрам и наблюдал за тем, как я медленно схожу с ума от паранойи.

В стенах Академии была крыса. Предатель, работающий на Тьму.

Я опустила глаза и крепче сжала вилку, до боли впиваясь короткими ногтями в ладонь, чтобы не выдать накрывшей меня паники. Эндрю что-то сказал, и я машинально кивнула, даже не расслышав слов. Внутри меня все заледенело.

Я не знаю, кто ты, – мысленно, обращаясь к невидимому кукловоду, произнесла я. – Но я обязательно тебя вычислю.

Глава 27. Оплот безмятежности

Лето. В нормальном мире это слово пахло солнцезащитным кремом, соленой морской водой и абсолютной, пьянящей свободой. В нормальном мире подростки сутками пропадали на пляжах и спали до обеда.

Но я находилась в Академии, и здесь само понятие «летние каникулы» отсутствовало как понятие. Экзаменационный период безжалостно наложился на самые жаркие месяцы, плавно перетекая в новый учебный год.

Я погрязла в древних фолиантах, тактических схемах и зубрежке рун. А впрочем, на что я рассчитывала? Наивно было полагать, что люди, чья жизнь строится на хладнокровных убийствах и стратегиях выживания, дадут нам пару месяцев на поедание мороженого.

И если теория просто выматывала мозги, то практика выжимала из меня последние капли жизни. Эндрю взялся за мою подготовку с маниакальным усердием, превратившись из заботливого парня в безжалостного тирана.

– Слева! Твоя защита открыта, Кэтрин! Двигайся, черт возьми! – его крик эхом разнесся по залу симуляций.

Я едва успела перекатиться по жесткому мату, уворачиваясь от фантомных когтей высшего демона. Дыхание со свистом вырывалось из горящих легких. Майка насквозь пропиталась потом, а мышцы дрожали от перенапряжения. Это была симуляция пятого уровня. Настоящая мясорубка.

– Я не успеваю! Их слишком много! – крикнула я, блокируя клинком удар следующей твари, и тут же отбросила ее телекинетической волной.

– Значит, ускоряйся! – Эндрю стоял на краю арены, скрестив руки на груди, и даже не думал вмешиваться. – В реальном бою демоны не будут ждать, пока ты отдышишься! Давай, Кэти. Сожги их!

Вспышка слепящего света вырвалась из моих рук, испепеляя оставшихся фантомов. Полигон погрузился в тишину, прерываемую лишь моим тяжелым, хриплым дыханием. Я без сил рухнула на колени, выронив тренировочный меч.

– Время – три минуты сорок секунд. Слишком медленно, – бесстрастно констатировал Эндрю, подходя ближе и протягивая мне бутылку с водой.

– Ты издеваешься? – я с возмущением посмотрела на него, жадно припадая к горлышку. – Я уничтожила семерых высших фантомов!

– На экзамене их будет больше, – он присел рядом, и его голос смягчился. – Послушай, Кэти. Я не хочу тебя мучить. Но если вы не сдадите этот чертов пятый уровень, комиссия оценки переведет вас с Анной в отряд низшего ранга. Вас прикрепят к новичкам. Мы больше не сможем тренироваться вместе, и нас раскидают по разным вылазкам. Я не могу этого допустить. Ты должна быть в моей команде.

От одной мысли, что меня могут разлучить с сестрой и с ним, по спине пробежал холодок.

– Я поняла, – я упрямо вытерла пот со лба и поднялась на дрожащие ноги. – Перезапускай.

Вернувшись в комнату после изнурительной тренировки, я снова обложилась книгами. Внутренний голос ехидно нашептывал, что злорадствовать над директором после того, как я подчинила ее своей воле в кабинете, нехорошо, но моя совесть в такие моменты предпочитала тактично помалкивать.

Лишь одна мысль не давала мне покоя: правильно ли я поступила, вмешавшись в жизнь Лиллиан? Я дала ей выбор, который больше походил на безальтернативное навязывание: остаться под колпаком Академии или оказаться на улице с искалеченной психикой и странной магией. Мрачные мысли все чаще закрадывались в голову, превращая мое лицо в маску отрешенного безразличия.

Словно с каждым новым заданием, с каждой новой открытой в себе разрушительной способностью я теряла часть себя прежней – той Кэтрин, чьей самой большой проблемой была двойка по профильному предмету.

Да и физическое состояние оставляло желать лучшего. Лекари, обследовав меня после боя с гидрами и спасения Лиллиан, не обнаружили никаких патологий. Но обмороки преследовали меня все чаще, а усталость лежала на плечах свинцовой плитой.

Никакие энергетические отвары не спасали от ощущения тотальной, высасывающей душу подавленности. Никто не мог мне помочь. Приходилось довольствоваться малым и надеяться, что мой организм сам адаптируется к этой запредельной магии.

А непонятное ощущение чьего-то пристального взгляда уже стало превращаться в паранойю, о которой никому невозможно было сказать, потому что они либо будут сильно беспокоиться и оберегать меня, либо просто скажут что я себя накручиваю. Но этот холодок по затылку каждый раз когда я оказывалась на открытом пространстве мгновенно оповещал меня об опасности, хотя кристалл и молчал.

– Я безумно рад, что Лили теперь с нами, – голос Эндрю вырвал меня из глубоких размышлений.

Вот он – человек, которого, казалось, вообще не заботили ни грядущие экзамены, ни спасение мира. После тренировки он вальяжно лежал на моей кровати, закинув руки за голову, и мечтательно разглядывал потолок. Я же сидела за столом, старательно делая вид, что конспектирую рунологию, а не занимаюсь самобичеванием.

Но такое заявление от Энди вышибло из меня весь воздух.

– Что? – от неожиданности моя рука дрогнула. Чернильная клякса жирно перечеркнула те несколько строк, что я с таким трудом выдавила из себя за последний час.

– Я имел в виду, что Макс теперь полностью посвятил свое время ухаживаниям за Лиллиан, а тебя, наконец-то, оставил в покое, – Эндрю перевел довольный, собственнический взгляд с потолка на меня.

– А-а... ты про это. Остановившееся сердце возобновило свой привычный ритм.

Трудно было не заметить, как эти двое сблизились после того, как Ли обосновалась в Академии. Втайне я надеялась, что Макс потянулся к ней не из-за нашего пугающего внешнего сходства, а потому что разглядел в Лиллиан ее собственную, израненную, но светлую душу.

– Конечно про это. А ты о чем подумала? – Эндрю посмотрел на меня с таким укором, что мне стало стыдно за свой мимолетный приступ ревности.

– Да так, ерунда, – я отмахнулась, поспешно утыкаясь в испорченный конспект.

– Ла-а-адно, – протянул он в своей фирменной манере переводя взгляд на окно. Эта привычка растягивать слова действовала мне на нервы, и он прекрасно это знал, поэтому пользовался ей при любом удобном случае.

Отлично. Пейзаж за окном явно интереснее меня.

Внезапно легкий сквозняк взъерошил мои волосы у самой шеи.

– Знаешь, у меня есть отличная идея, – бархатный шепот раздался у самого моего уха.

– Идиот, ты меня напугал! – я дернулась, резко разворачиваясь к нему. Эндрю стоял прямо за моей спиной, беззаботно ухмыляясь. Как он умудряется двигаться так бесшумно?!

– Я старался. А теперь собирайся. Мы кое-куда идем, и ты не имеешь права отказаться.

– Но я еще не закончила с этим, – я ткнула ему в нос измазанным чернилами конспектом. Он аккуратно, но непреклонно захлопнул тетрадь.

– К черту уроки. Ты можешь хоть раз послушать меня и сделать так, как я прошу...

Я уже открыла рот, чтобы выдать ехидный ответ, как он закончил фразу:

– ...без возражений?

– Окей, – выдохнула я, сдаваясь.

Спорить с ним сейчас было бесполезно. Если я брошу ему вызов, наше словесное фехтование затянется до вечера, и в итоге я все равно проиграю.

– Вот и славно, – снисходительно улыбнулся Эндрю, наслаждаясь своей маленькой победой. – Я отлучусь за вещами. Когда вернусь, надеюсь увидеть тебя собранной.

Он наклонился, целомудренно чмокнул меня в макушку и вышел из комнаты. И как только он умудряется мной командовать?

Куда он собрался меня вести, оставалось загадкой. Проклиная свою покорность и его секретность, я начала рыться в шкафу, выбирая наряд для этого «загадочного» путешествия.

Спустя полчаса в комнату зашла Анна. Естественно, я еще не была готова. Я увлеклась музыкой в наушниках и, используя расческу вместо микрофона, вдохновенно пританцовывала у зеркала.

Анну эта картина ничуть не удивила. Она молча плюхнулась на свою кровать с таким выражением лица, словно внутри нее тикала бомба из сплетен.

– Выкладывай, – я сняла наушники, глядя на ее нетерпеливые метания.

– Элис мутит с Владимиром! – выпалила она на одном дыхании, явно счастливая от того, что смогла сбросить этот груз.

– Не новость, – спокойно ответила я, продолжая копаться в вещах.

Затылком я чувствовала, как сестра сверлит меня возмущенным взглядом. Когда я обернулась, Анна была вне себя:

– В смысле «не новость»?!

– Раз уж это теперь не секрет... – я приложила к себе серую футболку. – Пару дней назад я шла мимо мужского блока. Услышала крики. Естественно, это была Элис – только она может орать на таких ультразвуковых частотах. Я решила не отсвечивать и тихо пройти мимо. И в тот момент, когда я прокрадывалась мимо их ниши, крики резко оборвались. Я случайно заглянула за угол... а там Владимир целует Элис так, словно завтра конец света. Видимо, грань между «хочу тебя убить» и «хочу тебя поцеловать» у них окончательно стерлась.

– И ты молчала?! – возмутилась Анна, скрестив руки на груди. – Все ты узнаешь раньше меня!

– Лучше бы я этого не видела, честно. Меня поймали с поличным и заставили поклясться, что я никому не скажу. Да и, если честно, их отношения меня сейчас волнуют меньше всего. Мне бы со своими разобраться, – я натянула джинсовый комбинезон.

Вроде неплохо.

– Извечная проблема подростков. Что будет, если все эти парочки разом расстанутся?

– Тотальный апокалипсис, – предположила я, собирая волосы в легкий хвост. – Мы перебьем друг друга на тренировках, и демонам даже делать ничего не придется.

Раздался требовательный стук в дверь. Наверняка Эндрю.

– Кого-то ждешь? – хитро прищурилась Анна.

– Эндрю собирается куда-то меня оттащить, но держит место в строжайшей тайне. Может, ты в курсе?

– Увы. Я не раскрываю чужих секретов, – она невинно похлопала ресницами, пока я открывала дверь, и я уловила издевательскую мстительность в ее голосе за нерассказанный чужой секрет.

– Предательница, – прошипела я сестре. Эндрю, стоящий на пороге, непонимающе уставился на меня.

– Я тоже тебя люблю! – крикнула Анна мне вдогонку, когда я захлопнула дверь.

– Никому нельзя верить! – пробормотала я, поворачиваясь к Эндрю, и тут же, споткнувшись о собственные ноги, с размаху влетела прямо в него.

– Что на этот раз, катастрофа ходячая? – рассмеялся он, ловко ловя меня за талию.

– Все держат меня в неведении! Это раздражает! – я на всякий случай проверила шнурки на кедах.

– Ни капли, – он широко улыбнулся и замурлыкал себе под нос ту самую прилипчивую мелодию.

– Ты мне скажешь, куда мы идем, или так и будешь делать вид, что мы просто бесцельно бродим по коридорам? – я начинала злиться. Наверное, именно этого он и добивался.

– А кто сказал, что мы не будем бродить по коридорам? Это же так увлекательно! – Эндрю расхохотался, глядя на мое перекошенное лицо, и вдруг рывком перекинул меня через плечо, как мешок с мукой.

– Идиот! Верни меня на землю! – взвизгнула я, болтаясь вниз головой. Слава богам, мы уже вышли во внутренний двор Академии, и свидетелей моего позора почти не было.

– А то что? – измывался он, ускоряя шаг.

– А то я никуда с тобой не пойду!

– Будто у тебя есть выбор, – он звонко рассмеялся.

Но внезапно он остановился и поставил меня на ноги.

– Что, передумал? Грыжа замучила? – злорадно поинтересовалась я, поправляя растрепавшиеся волосы.

– Нет. Просто вспомнил, что должен завязать тебе глаза.

– Прости, что сделать? – я недоверчиво уставилась на него. Только сейчас я заметила у него за спиной небольшой походный рюкзак.

– Да-да. Завязать глаза. Сюрприз есть сюрприз, – он достал из кармана темный атласный шарф.

– Что же это за место такое секретное?

– Давай назовем его... логовом дракона, – он загадочно пожал плечами.

– То есть, ты не скажешь?

– Хм-м... нет. Не скажу, – с этими словами он ловко завязал шарф на моем затылке. Мир погрузился во тьму.

– И что теперь? Будешь вести меня за ручку, намеренно собирая мной все ямы? – без особого оптимизма спросила я.

– Думаю, обойдемся без травматизма, – Эндрю снова подхватил меня на руки.

Всю дорогу он шел молча, изредка напевая свой дурацкий мотивчик. Я пыталась угадать направление, прислушиваясь к звукам, но с моим топографическим кретинизмом это было бесполезно.

По моим ощущениям, мы шли около получаса. Наконец Эндрю остановился и бережно поставил меня на землю. Он медленно развязал шарф. Я зажмурилась от резкого, яркого солнечного света.

Когда глаза привыкли, у меня перехватило дыхание. Мы стояли в центре старого, заброшенного яблоневого сада позднего цветения. Деревья уже отцветали, и бело-розовые лепестки плотным ковром устилали высокую, сочную траву. Воздух был густым от сладкого аромата полевых цветов, в ветвях тяжело гудели шмели.

Это место выглядело так, словно сошло с картины импрессиониста – нетронутый, светлый островок жизни вдали от мрачных стен Академии и запаха крови.

– Тут... невероятно красиво, – выдохнула я, боясь разрушить эту хрупкую тишину.

– Знал, что тебе понравится, – Эндрю улыбнулся. Он достал из рюкзака клетчатый плед, расстелил его под самым раскидистым деревом и выложил корзинку с едой.

Он сел, прислонившись спиной к стволу яблони. Я опустилась рядом и завороженно уставилась на пронзительно-синее небо сквозь кружево ветвей.

– Давно ты знаешь об этом месте? – тихо спросила я.

– Когда я только попал в Академию, я часто сбегал сюда, чтобы побыть одному. За садом давно никто не ухаживает, он предоставлен сам себе, как и я в том возрасте.

Он задумчиво смотрел вверх. Я же воспользовалась моментом, чтобы бессовестно изучать его профиль: резкую линию подбородка, золотистые крапинки в зеленых глазах, расслабленную полуулыбку.

– Почему ты так смотришь? – спросил он, не отрывая взгляда от неба.

– Просто... любуюсь видом, – уклончиво ответила я, но потом все же решилась озвучить то, что давно вертелось на языке. – Скажи честно. Чем я тебя вообще зацепила? Ну, в самом начале. До всей этой истории с пророчествами и спасением мира.

Эндрю перевел взгляд на меня и тепло усмехнулся.

– Ты не поверишь, но именно из-за пророчества. В моем роду по отцовской линии рождались прорицатели. Моя бабушка однажды предсказала, что моей истинной любовью станет не просто девушка, а настоящая Избранная. Я, считай, всю жизнь тебя искал. А теперь, когда наконец-то нашел, не планирую отпускать.

Он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке и вдруг сменил тему:

– А о каком будущем мечтала ты? До того, как узнала про Алиум, демонов и всю эту чертовщину.

Я задумчиво сорвала травинку.

– Я хотела стать журналистом. Или руководителем отдела маркетинга. Мечтала построить успешную карьеру, а потом купить свой частный дом. Чтобы вокруг был огромный сад, и я могла бы выращивать там всякие растения, цветы...

– Руководитель по маркетингу с частным палисадником? – Эндрю скептически изогнул бровь. – Кэти, при такой работе у тебя не будет времени даже полить кактус на подоконнике, не то что ухаживать за целым садом.

– Ну ладно, – фыркнула я, сдавая позиции. – Тогда просторная квартира с выходом на крышу тоже сойдет. Я бы разбила там теплицу, выращивала цветы. Знаешь, чтобы быть ближе к природе посреди каменных джунглей.

– Звучит... мирно, – произнес он с легкой, неуловимой грустью.

– А ты? – я повернулась к нему. – Кем бы ты стал, если бы не было Академии?

Эндрю пожал плечами, глядя куда-то вдаль.

– Я вообще редко заглядывал в будущее. Для нефилима строить долгосрочные планы и мечтать – это непомерная роскошь. Мы живем сегодняшним днем.

– Попробуй, – мягко попросила я. – Прямо сейчас. Помечтай.

Он задумался на пару секунд, а потом усмехнулся:

– Ну... Наверное, я бы научился водить спорткар. Гонял бы по ночным трассам. Но вот какая обычная работа мне бы подошла – даже не представляю. Никаких особых навыков у меня нет.

– Ну не скажи, – я хитро прищурилась. – Наемный убийца – это вполне в твоих компетенциях. Говорят, за это очень хорошо платят.

Эндрю громко и искренне расхохотался.

Отсмеявшись, я посмотрела на него уже серьезнее, выводя пальцем невидимые узоры на пледе.

– А если говорить о более... традиционных вещах? Ты хотел бы когда-нибудь завести семью?

Он перестал улыбаться, задумчиво перебирая длинные травинки.

– Честно? Не знаю, Кэти. С моей жизнью и этой вечной войной трудно обещать кому-то безопасность и стабильность. А ты? Каким ты видишь свой дом?

Я уклончиво пожала плечами, не готовая пока вслух мечтать о белом заборчике и детях.

– Думаю, первым членом моей семьи точно стал бы домашний питомец. Я безумно мечтаю о коте.

– О коте? – Эндрю искренне удивился, изогнув бровь. – Почему именно эти животные? Они же жутко своенравные, эгоистичные и гуляют сами по себе. Никакой дисциплины.

– Наверное, мне просто катастрофически необходимо кого-то любить, – тихо призналась я, глядя сквозь ветви на пушистые облака. – Безусловно и без оглядки на пророчества. Чтобы это существо всегда было рядом, поддерживало в трудную минуту своим присутствием и наполняло дом теплом и уютом.

Эндрю придвинулся ближе, хитро прищурив свои зеленые глаза.

– Знаешь, я умею быть рядом. И тоже могу наполнять дом уютом, если постараюсь. В общем, я вполне могу справиться с этой ролью, – он сделал многозначительную паузу, заглядывая мне в глаза. – Разве что мурчать придется поучиться.

Я звонко рассмеялась, легонько толкнув его в плечо, и он со смехом перехватил мою руку.

Его пальцы мягко накрыли мою ладонь.

– Знаешь, мне нравится проводить время так, будто я никакая не Избранная, – прошептала я, чувствуя, как отступает вечная тревога. – Забыть про Александру, про демонов, про экзамены. Быть обычной – это так классно.

Мои рассуждения прервал мягкий, внезапный поцелуй в шею. По коже пробежала крупная дрожь.

– Мне тоже нравится проводить так время. Наедине с тобой, – Эндрю повернулся ко мне, глядя прямо в глаза.

Он накрыл мои губы своими. Я и забыла, как легко было растворяться в нем. Все заботы исчезли. В этом саду существовали только мы двое. Он обнял меня крепче, и нежный поцелуй стремительно перерос в горячий, жадный и обжигающий.

Мы повалились на плед. Я оказалась сверху, рассмеявшись от переизбытка чувств. Мои руки скользнули под его футболку, очерчивая горячую, напряженную кожу. Эндрю шумно выдохнул, его ладони скользнули по моей спине, прижимая меня еще плотнее к себе.

Щеки пылали, температура воздуха вокруг нас, казалось, взлетела до предела. Воздух в прямом смысле слова искрил от напряжения. Я чувствовала себя так, словно состою из тысяч крошечных разрядов тока. Моя ладонь легла на его грудь, прямо туда, где бешено колотилось его сердце.

И вдруг оно замолчало.

Стук прекратился. Эндрю болезненно, с глухим хрипом сжался подо мной. Я резко отстранилась, в панике глядя на него.

– Эндрю?! Что случилось?!

В нос ударил едкий, удушливый запах гари. Я опустила взгляд. Плед под нами дымился – в нем зияла прожженная черная дыра. Трава и цветы вокруг нашего места мгновенно обуглились, превратившись в серый пепел. Земля под нами была выжжена дотла в идеальном круге.

Ужас ледяной когтистой лапой сжал мое горло. Это сделала я. В порыве страсти я полностью потеряла контроль над магией и выжгла все вокруг себя. И заставила сердце Эндрю остановиться…

– О нет... только не это... – в панике прошептала я, вскакивая на ноги.

– Кэтрин... – Эндрю смотрел на меня, тяжело и прерывисто дыша.

Сердцебиение вернулось, но он был бледен. В его глазах все еще читалась нежность. Он не понимал, что произошло. Не понимал, что я только что чуть не остановила его сердце своей собственной, неконтролируемой силой.

Вдалеке глухо пророкотал гром, предвещая бурю. Меня накрыла волна животного ужаса перед самой собой. Я развернулась и побежала прочь. Я бежала изо всех сил, не разбирая дороги, царапая руки о ветки, закрывая лицо ладонями, по которым текли горячие, злые слезы.

Я не обращала внимания на крики Эндрю за спиной. Я бежала от себя. Потому что я только что чуть не убила единственного человека, которого любила.

Глава 28. Прощальный поцелуй

Она просто сбежала, даже не выслушав меня.

Я глухо чертыхнулся сквозь зубы, наскоро запихивая в рюкзак остатки нашего несостоявшегося пикника и прожженное насквозь покрывало, которому однозначно пришел конец. В груди все еще неприятно покалывало – там, где секунду назад ее вышедшая из-под контроля магия едва не остановила мое сердце.

Никак не могу понять, почему в любой непонятной ситуации ее первой, инстинктивной реакцией было бегство. Зачем сразу уходить, даже не попытавшись решить проблему вместе, или хотя бы спокойно обсудить произошедшее?

Незначительная помеха в виде спонтанного магического выброса разрушила тот хрупкий, иллюзорный мир, в котором у нас только-только все наладилось. И лишь потому, что она, поддавшись чувствам на один короткий миг, потеряла контроль над своей силой.

У молодых магов постоянно случаются такие неурядицы! Кэт не была исключением. Корить себя за это, по-моему, не имело никакого смысла.

Подумаешь, меня на секунду парализовало от магии. Я и не такое на своем веку повидал, с тех пор как Алиум ворвался в мою жизнь. Взять, к примеру, мою недавнюю клиническую смерть на заброшенном складе...

Ведь именно Кэтрин вырвала меня из ее цепкой хватки, накачав своей магической энергией. Но почему-то за то великое спасение она себя по плечу не гладит. Будто бы возвращение человека с того света – самое обычное дело, которое может провернуть каждый.

Как же четко эта ситуация отражала ее отношение к себе – за любой, даже малейший проступок корить себя так, словно она совершила неисправимое преступление. Для нее это была трагедия вселенского масштаба, а для меня – пустяк, издержки профессии.

Из-за того, что случилось, мои чувства к ней не могли исчезнуть. Глупая, упрямая девчонка. Кэтрин никак не могла осознать одну простую истину – все то, что во мне изменилось за последнее время, произошло лишь благодаря тому, что она находилась рядом.

Я закинул рюкзак на плечо и стремительно двинулся тем же путем, которым Кэт убежала от меня.

Небо, еще недавно пронзительно-синее, стремительно заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами. Дождь не заставил себя долго ждать – сначала упали крупные, ледяные капли, а затем ливень хлынул сплошной серой стеной. Будь я ординаром, я бы удивился такой резкой смене погоды.

Но это была не простая природная аномалия. В проливном дожде и резких, ледяных порывах ветра, заставляющих меня продрогнуть до костей в мгновенно промокшей одежде, была виновата одна конкретная новоиспеченная Избранная, пребывающая в состоянии тотальной паники.

Я начал замечать эту связь еще раньше. Когда Кэт была подавлена или взвинчена, обстановка за окном становилась непредсказуемой. Погода напрямую зависела от ее нестабильного эмоционального фона – вот какой вывод я успел сделать о ее скрытых способностях, хоть она сама могла этого пока не замечать или отрицать.

Когда я подошел к массивному зданию Академии, ветер гнул старые деревья к земле с такой силой, что они норовили сломаться пополам. Впрочем, из-за плотной стены дождя это можно было и не заметить, если бы не громкий скрип стволов и нарастающий, оглушительный грохот приближающейся грозы.

Я понятия не имел, где сейчас находится Кэт, и первым делом решил проверить ее комнату. По коридору жилого блока я шагал настолько быстро, насколько позволяли приличия, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег и не поскользнуться на воде, ручьями стекающей с моей куртки.

Перед ее дверью я стоял, как промокший уличный пес, с надеждой ожидающий, что хозяева пустят его в дом погреться. Я постучал, чувствуя щемящую тревогу в груди, надеясь, что дверь откроет именно она.

– Эндрю? – дверь отворила Анна. Едва увидев мои глаза, полные тревожной надежды, она поменялась в лице. – Что случилось?

– Ничего... Кэтрин не объявлялась?

Девушка отрицательно покачала головой, и мое сердце ухнуло вниз.

– С того момента, как она ушла с тобой, я ее не видела. Мне стоит беспокоиться?

– Пока что нет. Я попробую ее отыскать.

– Что происходит, Эндрю?! – Анна схватила меня за мокрый рукав.

– Хотел бы я дать тебе ответ, но сам ничерта не понимаю. Иду ее искать.

Я стянул промокший рюкзак и бросил его прямо на пол коридора.

– Ты хоть знаешь, где искать? – крикнула Анна мне вслед.

– Догадываюсь! – это было последнее, что она услышала перед моим уходом.

Куда бы я пошел, будь я Кэтрин в состоянии панической атаки? Наверное, в уединенное место, где меня никто не найдет и не будет задавать вопросов. Но Кэт была очень скрытной, особенно когда дело касалось ее личного пространства. Об ее тайных углах в Академии не знала даже сестра.

«Где же ты, Кэтрин?» – мысленно, надрываясь, крикнул я в пустоту, тяжело шагая по каменной лестнице. В груди, там, где меня ударило ее магией, странно жгло.

Вдруг в голове яркой вспышкой мелькнул незнакомый образ. Серые, мокрые плиты, парапет, рев ветра. Этот фрагмент явно не принадлежал моим воспоминаниям. Картинка была слишком четкой, словно транслировалась напрямую в мой мозг.

«Кэти?» – не совсем понимая, на что рассчитываю, я продолжил этот глупый мысленный монолог.

И тут в голове раздались приглушенные, судорожные всхлипы. Это точно были не мои мысли. Если бы я не знал о том, что маги могут устанавливать ментальную связь, я бы решил, что схожу с ума.

Видимо, тот разряд ее магии в саду, прошедший через мое сердце, оставил между нами невидимый, пульсирующий мост. Сейчас мне было критически важно узнать, где она, пока этот хрупкий канал не оборвался.

«Милая, послушай меня...» – я попытался передать ей мысль, надеясь успокоить.

Но в ответ в моей черепной коробке раздалось оглушительное, троекратно усиленное эхо:

«НЕТ!»

Удар по разуму был таким сильным, что я пошатнулся, схватившись за виски. Голова взорвалась острой болью, но это не помешало мне увидеть новый, четкий образ, который окончательно помог определить ее локацию.

«Не приближайся ко мне. Уходи!» – мысленно, сорванным голосом прокричала она.

Если бы я каждый раз слушал, что она мне говорит, я бы никогда не стал ее парнем. Что бы она сейчас ни приказывала, я ее не оставлю.

Я рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. На самый верхний этаж. К выходу на крышу. Удивительно, ведь Кэт всем сердцем ненавидела ступеньки и любые физические нагрузки.

Мне казалось, будто она слышит каждое мое слово, потому что после этой мысли в голове раздался сдавленный, горький смешок. Я преодолел последний пролет и со всей силы толкнул тяжелую металлическую дверь, ведущую на крышу Академии.

Ветер чуть не сбил меня с ног, обдав ледяными брызгами. Даже сейчас, несмотря на порывы ураганного ветра и потоки воды, заливающие ее лицо, она была прекрасна.

Она сидела на мокром каменном парапете у самого края крыши, подобрав колени к подбородку, и смотрела вдаль. Будто сквозь стену ливня можно было хоть что-то разглядеть.

Несмотря на то, что одежда липла к телу, а волосы превратились в мокрые пряди, я видел, как ее хрупкие плечи вздрагивают от рыданий.

Я сделал шаг вперед. Кэтрин тут же резко подскочила на парапете. За моей спиной оглушительно грохнул гром.

– Не приближайся ко мне, Эндрю! – она дрожала от холода, но голос ее звучал твердо, разрезая шум ливня.

– Кэт, мне все равно, что там произошло в саду... – начал я, медленно, осторожно подходя к ней, как к испуганному дикому зверю.

– Уходи! Я прекрасно знаю, о чем ты сейчас думаешь. Понятия не имею как, но я слышу тебя! – она попыталась скомандовать, но ей не хватало уверенности.

– А еще ты прекрасно знаешь, что я никуда не уйду без тебя. И ты можешь говорить все что угодно – тебе меня не прогнать, – парировал я, делая еще один выверенный шаг.

– Эндрю... – ее голос надломился, став мягче и отчаяннее. – Не стоит подходить. Я... я могу тебе навредить.

– Не сможешь, – уверенно ответил я, продолжая сокращать расстояние между нами.

– Я почти сделала это полчаса назад! Почему ты так уверен, что это не повторится?! Черт возьми, я могла убить тебя! – молния полыхнула совсем рядом, ударив в шпиль одной из башен.

Кэтрин вздрогнула и попятилась назад, к самому краю, словно забыв, что позади – скользкий камень и смертельная пропасть.

– Мои силы выходят из-под контроля! С каждым днем мне все труднее держать эту дрянь в себе! – не скрывая своих эмоций, она закрыла лицо мокрыми ладонями и зарыдала в голос. От этих звуков мое сердце сжималось в болезненный комок.

– Я уверен в тебе, Кэти. Прошу, не терзай себя из-за этой случайности, – мягко произнес я, приблизившись к ней почти вплотную. Я протянул руку, чтобы коснуться ее плеча.

– Как после всего, что я натворила, ты по-прежнему хочешь быть со мной?! – ее лицо исказилось от паники, голос сорвался на отчаянный крик, перекрывающий шум ливня. – Я сама себя не выношу! Я не понимаю, что со мной происходит!

– Кэти, успокойся... – я сделал осторожный шаг к ней, но она отшатнулась.

– Мне страшно, Эндрю! – ее плечи судорожно вздрагивали. – За мной кто-то следит. Постоянно!

– Что? Кто?

– Не знаю! Но я чувствую этот посторонний взгляд на своем затылке каждый чертов день!

– Кэт, мы в Академии, здесь безопасно...

– В Академии есть предатель! – истерично выкрикнула она. – Совет ставит на мне больные эксперименты!

– Какие эксперименты? О чем ты?

– Лиллиан! Она искусственный гибрид, слепленный из моей крови! – Кэтрин обхватила голову руками, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. – Моя жизнь мне больше не принадлежит!

Как же мне хотелось решить все ее проблемы одним взмахом меча. Вырезать каждого, кто посмел бросить на нее этот «взгляд». Жаль, что в этот раз главный враг был внутри нее самой.

– Мы найдем этого предателя, слышишь? – я попытался вложить в свои слова всю уверенность, на которую был способен. – Мы справимся с этим. Вместе. Я вытащу тебя из-под контроля Совета.

Она лишь горько покачала головой.

– Мы доберемся до того будущего, о котором говорили в саду, – горячо продолжил я, пытаясь зацепиться хоть за что-то светлое. – У нас будет та самая просторная квартира с выходом на крышу...

– Замолчи... – прошептала она, зажмурившись.

– Ты разобьешь свой чертов палисадник, мы заведем кота, – не унимался я. – Кэт, послушай меня. Все молодые маги проходят через кризис силы. Не плачь, катастрофа. Мы прорвемся.

Я думал, что эти слова вернут ей надежду. Но едва они сорвались с моих губ, я понял, какую фатальную ошибку совершил. Я обесценил ее страх. Сравнил Избранную с обычными магами-новичками. И, что еще хуже, попытался утешить ее сказкой, в которую она больше не верила.

Ее лицо резко изменилось. Выражение растерянности сменилось ожесточенной яростью. Слезы высохли мгновенно. Она горько, надломлено рассмеялась, и этот смех резанул меня по нервам хуже любого клинка.

– Палисадник? Кот? – она покачала головой, отступая на шаг назад, к самому краю мокрого парапета.

– Кэти, стой...

– Этого будущего нет, Эндрю! Оно навсегда для меня закрыто!

– Не говори так.

– Я буду говорить! Потому что это дурацкое пророчество уже все решило за меня: кем мне быть, что мне делать, кого убивать и как умереть!

Она вскинула руку, указывая на меня дрожащим пальцем.

– И давай будем честны хотя бы сейчас!

– О чем ты?

– Ты бы в жизни не обратил на меня внимания, не будь у меня этой силы!

Мое сердце пропустило болезненный удар.

– Что за бред ты несешь? – выдохнул я.

– Вся твоя привязанность, вся твоя хваленая любовь – это тоже лишь побочный эффект чертового пророчества! – кричала она. – Твоя бабушка предсказала тебе Избранную, и ты просто запрограммирован быть рядом со мной!

– Это неправда, и ты это прекрасно знаешь!

– Тебе нужна не я, Эндрю! Тебе нужен этот миф!

Ее слова ударили под дых. Она использовала мое же признание в саду, вывернув его наизнанку, превратив мою искренность в изощренное оружие против меня самого.

– Кэт, ты сама не понимаешь, что говоришь. Я знаю, каково это, когда на тебя давит ответственность... – попытался я сгладить углы, шагнув к ней.

– НЕТ! – она буквально взорвалась. – Ты думаешь, что знаешь, но ты глубоко ошибаешься! Ты вообще ничего обо мне не знаешь!

– Кэти, послушай... – я снова шагнул вперед, отчаянно пытаясь обнять ее, увести от скользкого края крыши, спрятать от этого ливня.

– Ни слова больше, Эндрю. Уходи.

– Я тебя не оставлю.

– УХОДИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Внезапно мною овладело странное, парализующее чувство. Словно мое тело больше мне не подчинялось. Мышцы мгновенно окаменели. Я не мог сделать ни шага, не мог поднять руку. Воздух вокруг нас стал густым, тяжелым, наэлектризованным до предела.

Кэтрин пристально посмотрела мне в глаза. Я с нарастающим неприкрытым ужасом заметил, как белки ее глаз стремительно чернеют, заполняясь абсолютным, бездонным мраком.

Тот самый взгляд. Взгляд из моего ночного кошмара. Пророчество сбывалось прямо сейчас на этой проклятой крыше. Но она не собиралась убивать меня физически. Она задумала нечто гораздо более жестокое.

Я понял, что она собирается сделать, но никак не мог это предотвратить. В таком состоянии она была слишком сильна, а я – слишком уязвим. Ее магия уже текла по моим венам после того разряда в саду, и теперь Кэтрин использовала эту связь, чтобы намертво обездвижить меня.

– Ты уйдешь, – ее голос звучал глухо, словно из-под толщи воды, лишенный всяких эмоций. – И не вспомнишь ничего из того, что произошло сегодня.

Я попытался разомкнуть челюсти, чтобы крикнуть, но тело было заперто в магической клетке.

– Ты больше не будешь привязан ко мне своим пророчеством и не будешь страдать из-за меня.

Она сделала шаг ко мне и легонько приложила свою маленькую, ледяную от дождя ладонь к моей щеке. Я смотрел в ее черные, пустые глаза, не в силах оторвать взгляда.

«Delebit oblivio», – тихим, безжалостным эхом отозвалось в моей голове треклятое древнее заклинание забвения.

Магия раскаленными иглами впилась в мой мозг, безжалостно выжигая воспоминания о отцветающем саде, о поцелуях, о ее улыбке.

Чернота в ее глазах на мгновение отступила, сменившись бездонной, разрывающей сердце печалью. Она приблизилась ко мне вплотную и едва весомо, трепетно коснулась своими губами моих.

Ощущать ее губы всегда было для меня высшим наслаждением. В такие моменты я обретал смысл существования. Но только не сейчас.

Это был самый горький поцелуй в моей жизни. Поцелуй, который означал лишь одно – Кэтрин прощалась со мной, стирая себя из моей души, убежденная, что тем самым спасает нас обоих.

Едва я осознал это, мой разум окончательно померк, и меня поглотила абсолютная, непроницаемая тьма.

Я резко распахнул глаза и сел на кровати, со свистом, жадно втягивая воздух, словно вынырнул из-под толщи ледяной воды.

В груди зияла черная, пульсирующая дыра. Это было не просто чувство растерянности – это было физически осязаемое ощущение тотального, пугающего опустошения. Словно кто-то залез мне прямо в душу, нащупал там что-то жизненно важное, несущее саму суть моего существования, и безжалостно вырвал с корнем. И теперь я отчаянно должен был это найти.

Я опустил взгляд на свои руки. На мне была моя повседневная одежда – местами влажная и помятая. Я поднес ладонь к лицу, и в нос ударил едва уловимый, но такой знакомый, приятный запах.

Смесь сладкого шампуня и цветущих яблонь. От этого постороннего аромата, въевшегося в мою кожу, по спине пробежал тревожный холодок. Мне стало не по себе.

Что я забыл?

Где я был? Что, черт возьми, я делал в последние пару часов?!

Я попытался ухватиться хоть за какую-то ниточку, но наткнулся на глухую, идеально гладкую стену. Моя память обрывалась на моменте, когда я вышел из комнаты, чтобы собрать рюкзак. А дальше – стерильный, пугающий провал.

Я вскочил с кровати и подошел к окну. За стеклом бушевал настоящий апокалипсис. Гроза ревела так, что дребезжали стекла, а молнии рвали черное небо на куски.

Но мой взгляд зацепился за другое. В гуще заливаемого ливнем внутреннего двора Академии, сквозь стену дождя, пульсировало неестественное, слепящее бело-голубое свечение.

В ту же секунду пустота в груди заныла с такой невыносимой силой, что я едва не задохнулся. Меня потянуло к этому свету. Потянуло так жестко и непоколебимо, словно к моим ребрам привязали невидимый стальной трос и с силой дернули на себя.

Я должен был пойти туда. Я обязан был выяснить, что это за источник света.

Я вылетел из комнаты, даже не захлопнув дверь. С каждым моим шагом по темным, пустым коридорам Академии в висках начинал нарастать тяжелый гул.

Голова тяжелела, перед глазами плыли серые круги. На меня накатывала жуткая дезориентация, заставляя опираться рукой о холодные каменные стены, чтобы не упасть.

Я не понимал, что на меня так влияет. У меня никогда в жизни не было таких приступов, даже после тяжелых контузий в боях с демонами. Мой собственный мозг словно сопротивлялся чему-то инородному, пытаясь защититься от надвигающейся правды.

Толкнув тяжелые дубовые двери, я вышел на улицу прямо под ледяную стену дождя. Раскаты грома ударили по ушам, но я плевал на то, что мгновенно промок до нитки.

Меня тянуло к источнику света, как слепой корабль на спасительный маяк. Голова шла кругом, в ушах звенело, а ноги едва слушались, но я упрямо двигался вперед.

Очередная вспышка молнии на долю секунды осветила двор, и я замер, пораженный масштабом разрушений. Огромный, вековой дуб, который рос здесь со времен основания Академии, был вырван с корнем и повален на землю, расколов каменную кладку. Стихия бушевала с неистовой, магической яростью.

Свечение исходило прямо с земли, в паре метров от вывороченных корней дерева. Я подошел ближе, жмурясь от пульсирующего света, опустился на колени прямо в грязную лужу и замер.

Я знал эту вещь. Это был серебряный кристалл. Кулон моей бабушки. Семейная реликвия.

Почему он здесь?! И почему он светится этой дикой, неконтролируемой магией?!

Я лихорадочно пытался вспомнить, надавив на ту самую глухую стену в своем разуме, и протянул дрожащую руку к источнику света. Мои пальцы сомкнулись на холодном металле.

Кристалл мгновенно обжег ладонь, словно раскаленный уголь. Ослепительная вспышка боли пронзила все тело. Моя голова буквально взорвалась. Ментальный блок, поставленный магией забвения, столкнулся с остаточной энергией, впитанной кулоном, и с оглушительным треском рухнул.

Тысячи воспоминаний хлынули в мой мозг сметающей все на своем пути лавиной. Заброшенный яблоневый сад. Запах ее волос. Жадный поцелуй на пледе. Обугленная, выжженная земля под нами. Ее паника. Бешеный бег под ливнем. Крыша Академии. Слезы, смешанные с дождем. Ее отчаянные крики о пророчестве и предателях. И эти жуткие, залитые кромешной тьмой глаза...

«Delebit oblivio».

Самый горький поцелуй в моей жизни.

Я вспомнил все. Осознание того, что Кэтрин только что хладнокровно стерла меня из своей жизни и бросила кулон в грязь, ударило сильнее любого физического ранения.

Агония, разрывающая мозг на части от отката заклинания, стала невыносимой. Из моего горла вырвался хриплый, полный отчаяния крик, который тут же потонул в раскате грома.

Мир перед глазами мигнул и провалился в спасительную, беспросветную тьму. Я рухнул лицом в мокрую траву, потеряв сознание.

Глава 29. Потерянные надежды

Я понимала, что это, скорее всего, был мой последний поцелуй с Эндрю.

Тоска сдавила горло ржавыми железными тисками, не давая сделать даже короткий вдох. Но сейчас мне нужно было уходить. Бежать и не оглядываться.

Единственное, в чем я могла быть уверена на сто процентов – это в том, что моя сестра останется в надежных руках. Пока рядом с Анной есть Дерек, Беллз, Макс и остальные ребята, ей не грозит никакая беда извне.

А вот находиться рядом со мной было смертельно опасно.

Я с трудом заставила себя отшатнуться от Эндрю. Он стоял, безвольно опустив руки. Его зеленые глаза, еще минуту назад полные отчаяния и любви, теперь были абсолютно пустыми, стеклянными. Заклинание забвения уже начало свою безжалостную работу, выжигая из его сознания последние часы, мои слова, мои касания.

До боли, до привкуса железа закусила губу, панически боясь, что могла перестараться и повредить ему мозг. Но Энди просто стоял, медленно и размеренно моргая под проливным дождем, погружаясь в искусственный транс. Все сработало идеально. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Я развернулась спиной к нему, лицом к бушующей стихии. Холодный ливень хлестал по щекам, смешиваясь со слезами, которых я уже не замечала. Я стояла на самом краю крыши Академии, глядя вниз, в серую, ревущую от ветра пустоту. Я не имела ни малейшего понятия, куда мне идти.

Уверена я была лишь в одном: оставаться в стенах Академии было равносильно медленному самоубийству. Здесь мне было абсолютно небезопасно.

Совет не собирался меня защищать или учить. Для Александры и ее приспешников я была лишь опасной аномалией, которую нужно как следует изучить, а затем вовремя сломать и подчинить. Они хотели вылепить из меня послушную куклу, безвольную боевую единицу, идеальную подопытную крысу, которая будет беспрекословно исполнять приказы Когнитиона. А если я окончательно выйду из-под контроля – они просто пустят меня в расход, заменив на удобного гибрида Лиллиан.

«Главное – не стоять на месте», – так всегда говорил наш школьный физрук в Уитби, когда в очередной раз кому-то прилетало баскетбольным мячом по голове.

Не стоять на месте.

А что, если я просто спрыгну? Не знаю почему, но внутри крепла странная, абсолютная уверенность, что я не разобьюсь. Моя магия – дикая, неуправляемая, разрушительная, рвущаяся наружу при любом всплеске адреналина – просто не даст мне погибнуть так банально.

Я закрыла глаза, сделала глубокий, судорожный вдох и шагнула в неизвестность.

Один уверенный шаг с мокрого парапета – и в животе появилось то самое тошнотворное, но дико захватывающее чувство свободного падения. Ветер оглушительно засвистел в ушах, выбивая воздух из легких. Каменная стена Академии стремительно понеслась вверх.

Я не разбилась. Моя магия рефлекторно отреагировала на угрозу жизни, вспыхнув внутри. Плотная, невидимая вспышка энергии смягчила падение в метре от земли, и я приземлилась на мокрый асфальт перед Главными воротами Академии тяжело, но мягко, словно дикая кошка.

А дальше что, Кэтрин?

Мой внутренний, полный отчаяния монолог прервал яркий, слепящий бело-голубой свет. Моя грудь в прямом смысле слова пылала. Я опустила глаза: серебряный кристаллический кулон, подаренный Эндрю и заряженный моей собственной силой, горел так ярко и неистово, что сквозь насквозь промокшую ткань футболки пробивались жгучие лучи. Он обжигал кожу.

И тут до меня дошло. Он светился. Прямо сейчас.

Никакого толку от этого чертова кристалла! Дурацкая безделушка, которая сработала как детектор угрозы, но ничем не могла помочь мне с ней справиться. Она лишь обжигала грудь и напоминала о той невыносимой боли, которую я только что причинила Эндрю на крыше.

– Бесполезная дрянь! От тебя нет никакого толка! – в ярости выкрикнула я и, не заботясь о застежке, с силой сорвала цепочку с шеи, расцарапав кожу.

Я с ненавистью швырнула кулон в грязную лужу у выпирающих корней огромного, векового дуба. Зачем мне эта магия, зачем мне статус Избранной, если я не могу контролировать эту силу, когда это жизненно необходимо?!

Вдруг между деревьев, окружающих темный фасад здания, мелькнула длинная, неестественная тень. Я моргнула, смахнув воду с ресниц, решив, что мне показалось из-за плохой видимости. Дождь яростно сек по лицу, но мне было плевать.

Метрах в десяти от меня с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки треском ударила молния. Она ударила не в шпиль башни, а прямо в тот самый старый, вековой дуб, у корней которого валялся кулон. Могучее дерево вспыхнуло изнутри, раскололось пополам и с чудовищным грохотом рухнуло на землю, вывернув камни и асфальт. Земля под ногами задрожала.

Я отшатнулась, чудом увернувшись от летящих щепок. Уж в чем я успела разобраться за время жизни рядом со сверхъестественным, так это в том, что точечные, прицельные удары молний – точно не стихийная аномалия, а направленная магия. Моя стихия – хаос. А это был идеально выверенный удар.

Я сжала кулаки, концентрируя остатки бушующей магии, и приготовилась к схватке с невидимым врагом.

И тут волоски на моем затылке встали дыбом. Тот самый тяжелый, пристальный взгляд, который преследовал меня повсюду в пустых коридорах, сейчас буквально прилип к моей коже. Я физически ощущала его ледяное, удушающее давление, от которого кровь стыла в жилах. Кто-то неотрывно смотрел на меня из темноты, наслаждаясь моим страхом.

– Далеко собралась? – раздался за моей спиной низкий, насмешливый голос, с легкостью перекрывший шум ливня.

Я стремительно обернулась. Мои нервы были натянуты как стальные тросы, но я не дрогнула.

Передо мной стоял он.

Вот почему я так старательно не замечала очевидного. Вот почему мой кристалл так истошно, обжигающе светился. Одно из моих заклинаний все-таки сработало безупречно. Кулон отреагировал на него. На абсолютную Тьму.

– Это был ты, – хрипло выдохнула я, глядя в его пронзительно-синие глаза, которые сейчас казались черными. – Все это время.

Тот самый недостающий, искаженный кусок пазла, который не давал мне спать ночами, выводил из себя и давал сбои в моем контроле.

– Это ты следил за мной, – сжимая кулаки, процедила я. – Тот невозможный, пробирающий до костей взгляд в спину. Ты наблюдал за мной из темноты! Из-за тебя я чуть не сошла с ума, думая, что у меня начинается паранойя!

Ветер вокруг нас вдруг начал послушно утихать. Ливень сменился мелкой, холодной моросью.

– Не вижу должного удивления на твоем лице, – Питер слегка склонил голову набок, ухмыляясь уголком губ. – А как еще я должен был присматривать за тобой в месте, кишащем ищейками Когнитиона?

– Почему ты просто не подошел и не сказал мне все сразу?! – сорвалась я, чувствуя, как от возмущения перехватывает горло.

Он тихо, снисходительно рассмеялся.

– И ты бы мне поверила? – его тон стал язвительным. – Сыну обезумевшего Корнелиуса? Изгою с отвратительной репутацией, от которого шарахается вся Академия? Давай будем честны, Кэтрин, ты бы первой побежала докладывать обо мне Александре.

По спине пробежали мурашки. Я не боялась его, но его жестокая правота жалила.

– Я больше не могу доверять Александре, – глухо призналась я, опуская взгляд на мокрый асфальт. – И Совету тем более. Я для них не человек. Они просто хотят сделать из меня послушную подопытную. Безропотную боевую единицу, которая будет исполнять их приказы.

– И для этого у тебя есть все основания, – кивнул Питер, плавно, по-кошачьи делая шаг ко мне. Его бледная кожа в сумерках казалась высеченной из мрамора. – Когнитион всегда действует только в своих эгоистичных интересах. Они прикрываются спасением мира, но по факту – ты для них лишь удобный инструмент.

– Тогда зачем тебе все это? – я вскинула голову, пытаясь прочесть его истинные эмоции. – Зачем ты пришел за мной? Какая тебе от этого выгода?

Его льдистые глаза вдруг потемнели, в них мелькнуло что-то пугающе искреннее.

– С того самого момента, как я узнал о своей истинной силе, я был абсолютно один, Кэтрин. Не было никого во всем мире, кто мог бы меня понять. А теперь... теперь у меня есть возможность быть с «сестрой по несчастью».

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние.

– У меня появился шанс спасти тебя от того, от чего меня никто не уберег. Я постигал эту проклятую силу сам, ломая себя в одиночестве, балансируя на грани безумия. Я не позволю тебе пройти через тот же ад, когда магия выжигает тебя изнутри.

Он говорил абсолютно спокойно. Ни разу не запнулся.

– Как только я узнал, что твоя сила пробудилась, я все подготовил, – продолжил он, и в его голосе зазвучал металл. – Я знал, что рано или поздно ты прозреешь и поймешь, что Академия – это клетка Когнитиона. Я ждал этого дня, чтобы мы могли сбежать в любой момент.

Меня вдруг осенило. Он действительно мог знать о магии больше, чем все консервативные профессора вместе взятые. Он вырос в Алиуме, годами скрывая свою истинную разрушительную суть. Он поглощал древние трактаты, учился прятаться, пока я жила в неведении. Энергия внутри меня послушно перестала бурлить, словно признав в нем непререкаемый авторитет.

– Скажи мне... как справиться с этим? – прошептала я, бессильно опуская руки.

– Ты мне веришь? – он медленно, ладонью вверх, протянул мне руку.

Не то чтобы я ему доверяла. Я знала, что передо мной стоит монстр. Но он был единственным монстром во всем этом проклятом мире, кто мог меня понять.

Я не могла отвернуться от него только потому, что дурацкое пророчество назвало его «Дитя Тьмы». И прямо сейчас он был моей единственной спасительной зацепкой.

– Будто у меня есть выбор, – к горлу подступил горький, царапающий ком.

– У тебя всегда есть выбор, Кэтрин. Ты можешь остаться здесь и наблюдать, как с каждым днем причиняешь все больше вреда своим друзьям, сестре... Эндрю, – он намеренно ударил по больному, не моргая. – Либо... ты пойдешь со мной. И я научу тебя подчинять Хаос. А не быть его рабыней.

После мучительных пяти секунд колебаний, задержав дыхание, я вложила свою дрожащую ладонь в его руку. Я подсознательно ожидала почувствовать могильный холод, но его кожа была теплой, живой... человеческой. Как и всегда.

– И куда мы поедем? А главное на чем? На твоих ручных драконах? – мои расшатанные нервы окончательно сдали, вылившись в истеричный, нервный сарказм.

– Почти, – Питер усмехнулся и указал свободной рукой в сторону развороченной земли.

Там, за дымящимися остатками поваленного молнией дуба, в тени стоял массивный, матово-черный мотоцикл. Учитывая его габариты и мощность, на нем можно было увезти пол-Академии. Мы в пару шагов оказались возле него.

– Кто бы мог подумать. Выглядит совершенно по-ординарски, – протянула я с насмешкой, осматривая блестящий от дождя байк.

– Есть варианты получше? Идем пешком? – он смерил меня холодным взглядом и плавно перекинул ногу через кожаное сиденье.

Он был абсолютно прав. Вариантов у меня не было.

– Вот и славно.

Я медленно подошла к мотоциклу, оттягивая этот неизбежный момент. Если я сяду на этот байк, моя прежняя жизнь исчезнет, как стертая память Эндрю. У меня больше не будет сестры, с которой можно ругаться из-за одежды и сплетен. Не будет верных подруг. Не будет Эндрю. Будет лишь бесконечная, изнуряющая борьба за контроль.

Я в последний раз обернулась и окинула взглядом мокрый, величественный фасад Академии. Я уходила, чтобы защитить их от себя. Своим побегом я с корнем вырывала ту часть своего сердца, которая делала меня уязвимой и человечной.

Я почувствовала легкий, болезненный укол совести – в этот момент я думала только о том, как избавиться от собственной боли, стараясь не думать о том, какую боль причиню им своим бесследным исчезновением.

Питер выжидательно посмотрел на меня через плечо. Я зажмурилась, судорожно выдохнула, отгоняя сомнения, и села на байк, крепко обхватив его за талию. И мне парадоксально сразу стало легче. Словно каменная, неподъемная ноша свалилась с плеч.

Послышался глухой, хищный рев мощного мотора. Вибрация разошлась по телу, когда мотоцикл сорвался с места, взметая фонтаны брызг с мокрого асфальта и растворяясь в дождливой ночи.

Мы отъехали от Академии на приличное расстояние, когда я похлопала Питера по плечу, заставляя сбавить скорость.

– Прежде чем мы покинем Уитби окончательно... – крикнула я сквозь шум ветра. – Мне нужно заехать домой.

Питер плавно затормозил, бросив на меня внимательный взгляд через плечо.

– Совет быстро возьмет в расход твоих родных, чтобы использовать их как рычаг давления, – предупредил он.

– Я знаю, – мой голос дрогнул, но я заставила себя звучать твердо. – Поэтому я должна все закончить. И защитить их. Мне нужен четкий план, Питер, иначе этот побег потеряет всякий смысл.

Он кивнул, разворачивая тяжелый байк в сторону моего старого района, когда я назвала ему адрес.

Когда мы остановились в паре кварталов от моего дома, дождь почти прекратился, оставив после себя лишь густой, холодный туман. Я попросила Питера подождать в тени деревьев, а сама на негнущихся ногах подошла к знакомому крыльцу. Сердце колотилось так, словно я шла на эшафот.

Я тихо повернула ключ в замке и шагнула в теплую, залитую желтоватым светом прихожую. Из кухни доносился умопомрачительный запах маминой запеканки и приглушенный звук работающего телевизора. Я замерла, впитывая эту картину, словно изголодавшийся путник.

– Кэти? Ты чего так поздно? И почему вся мокрая? – мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Мне разрешили проведать вас, – соврала я. В последнее время я только и делала что врала своим родителям о том где нахожусь и как со всем справляюсь.

На ее лице отразилась привычная, теплая забота. Из гостиной высунулась вихрастая макушка моего младшего брата. Роберт, хитро прищурившись, подлетел ко мне и с разбегу выхватил из моего кармана ключи.

– Опять под дождем гуляла? Растяпа! – радостно завопил он, отбегая на безопасное расстояние.

– Роберт, немедленно отдай, мелкий паршивец! – по привычке огрызнулась я, делая шаг за ним.

Обычная, крошечная семейная склока. Рутина, которая раньше меня до жути раздражала, а сейчас казалась величайшим, недосягаемым сокровищем.

Я смотрела на смеющегося брата, на маму, качающую головой, на отца, который дремал в кресле под бормотание новостей, и чувствовала, как внутри меня все рвется на кровавые ошметки.

Мне дали всего несколько минут на прощание. Больше я не могла рисковать их жизнями.

Я подошла к маме, крепко обняла ее, вдыхая запах ванили и домашнего уюта, а затем притянула к себе сопротивляющегося Роберта, взъерошив его волосы.

– Я вас очень люблю, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. – Будьте счастливы.

А затем, прежде чем они успели понять, что происходит, я прикрыла глаза и выпустила из груди волну плотного, тяжелого энергетического выброса. Магия окутала дом, проникая в их разумы. Я стирала себя из памяти не только своих родителей но и всего нашего рода.

Это было в тысячу раз больнее, чем стирать память Эндрю. С каждым витком заклинания забвения я физически ощущала, как отрываю от себя огромный, кровоточащий кусок собственной души.

Я стирала не просто последние дни. Я стирала любые признаки своего существования в этой семье. Стирала свои лица с семейных фотографий, превращая их в размытые пятна. Выжигала свое имя из их сердец. Для них Кэтрин Страйтер больше никогда не существовало. Теперь у них был только один ребенок – Роберт.

Когда их глаза остекленели, погружаясь в спасительный транс перестройки памяти, я вскинула руки и вплела в стены дома сложнейший защитный барьер, влив в него все свое отчаяние. Ни один демон, ни одна ищейка Когнитиона не сможет переступить этот порог. Моя семья в безопасности.

Оставив их в гостиной, я пулей взлетела по лестнице в свою комнату. Достала телефон, вытащила сим-карту и, не раздумывая, сожгла ее крошечной искрой магии. Пепел осыпался на ковер. Никаких средств связи. Никаких следов.

Я схватила блокнот, дрожащими руками вырвала листок и торопливо написала несколько строк:

«Анни. Прости, что не попрощалась лично. Я знала, что если посмотрю тебе в глаза, ты начнешь меня уговаривать, придумаешь сотню планов, как все исправить. А я не могла позволить тебе рисковать собой ради меня. Мое присутствие в Академии убьет нас всех. Да и руководству нельзя доверять, они что-то скрывают. Я должна научиться контролировать этот Хаос. Не ищи меня. Я люблю тебя, сестренка. И позаботься об Эндрю, он мне очень дорог».

Свернув записку, я отодвинула свое настенное зеркало и сунула бумажку в крошечный тайник в стене. О нем знали только мы с Анной. Когда-нибудь она обязательно его проверит.

Я бросила последний взгляд на свою комнату, стерла злые слезы с лица и спустилась вниз, навсегда закрывая за собой дверь родного дома.

Питер ждал меня у мотоцикла, не задавая лишних вопросов. Он просто протянул мне шлем. Я молча надела его, забралась на сиденье позади него и крепко обхватила его за талию.

Я отпустила прежнюю Кэтрин Страйтер. Я оставила ее наивный образ там, за коваными воротами Академии, в тайнике за зеркалом и в пустоте выжженной памяти моих родителей.

В их сердцах я навсегда останусь капризной, упрямой девчонкой, которая вечно вляпывалась в неприятности, совершала глупости и не умела держать язык за зубами.

Но сейчас, на сиденье этого «черного дракона», вжимаясь в спину Питера и несясь на сумасшедшей скорости навстречу холодному ветру, ехала совершенно другая девушка. Ей предстояло подчинить себе Хаос. Ведь она была Избранной.