Избранная

Глава 1

На улице стояла прекрасная погода - не слишком жарко, не слишком холодно. Красота! Лёгкий ветерок приятно охлаждал тело, не давая ему сильно перегреться.

Читать книгу на улице в такую погоду одно удовольствие. Чем я собственно и занималась, пока над книгой не нависла его тень. Тень высокого, синеглазого парня, чьи волосы имели красивый оттенок платины, на вид ему было лет семнадцать. Он как обычно уложил волосы, оделся с иголочки. Может куда-то собирался? А может и нет. Пожалуй, я не припомню, что бы видела его не в образе парня, сошедшего с обложки журнала. Он улыбнулся своей белоснежный улыбкой и спросил:

— Как я выгляжу?

— Идеально, как и всегда, — ответила я. Тут мне стало понятно куда он собрался. Ведь он обычно не спрашивал о своём внешнем виде, зная, что он безупречен. Если только не одно обстоятельство, — Но ты не собираешься сказать мне хотя бы кто она? — я посмотрела на него с надеждой.

— Нет, это не имеет значение. К тому же ты знаешь правила, — Он ухмыльнулся.

И вдруг всё померкло. Я открыла глаза, тяжело вздохнула. Те же угольно - чёрные стены, маленькое зеркало напротив кровати, на которой я лежу, белый рабочий стол (хотя бы, какое-то разбавление этой мрачной каморки). Также на одной из стен висел этот бесячий плакат, надоевший уже до тошноты. На плакате были изображены пятеро счастливых улыбающихся студентов, позади них находилось здание института из которого они, скорее всего, выходили. Лозунг на плакате гласил: "Улыбнись, дружок! Тебя ждёт блестящее будущее!". Как же они надоели со своим внушением о нашем прекрасном будущем!

Я присела на край кровати, но перед глазами до сих пор стояло самодовольное выражение лица того светловолосого парня. Кто он? Почему скрывает от меня информацию о ней? О ней. Почему меня она вообще интересует? "Конечно, это всего лишь сон", — подумала я. Но всё же, до боли знакомый. Как будто это уже происходило со мной. Дежавю. Впрочем ни чего нового, это происходит время от времени со многими, кто по несчастью оказывается в "Бездне".

"Бездна" — своеобразное место, обособленное от всего внешнего мира, имеющее свои законы и порядки, нарушение которых, как правило, не несёт ничего хорошего. "Бездна" уходит глубоко под землю, возможно имеет около ста этажей, но это предположительно, мало кто точно знает. Также насколько известно здесь отличная звукоизоляция от внешнего мира, так что никто никогда не услышит о том, что здесь происходит. Территория "Бездны" простирается на довольно большое расстояние, я даже не знаю всей её площади, не представляю размеры, т. к. пока не имею достаточно полномочий, чтобы свободно передвигаться по зданию, но ничего, я знаю, что скоро всё изменится, начнётся новая жизнь.

Я поднялась с кровати, прогнала все ненужные лишние мысли. Моя голова должна быть ясной, ведь скоро настанет тот самый день, который я так долго ждала. Ничего кроме хладнокровия, твёрдой решимости и уверенности в собственных силах. Благо, за всё время моего пребывания здесь, я научилась прекрасно управлять своими эмоциями, не позволять глупым чувствам брать надо мной верх. Я подошла к зеркалу, в который раз взглянула на собственное отражение. По ту сторону зеркала на меня смотрела

девушка с бледно - белой кожей (не удивительно, ведь большинство из тех, кто здесь не по своей воле, не имеют права просто так выбираться из "Бездны" на поверхность), длинными слегка завитыми на концах, чёрными, как вороново крыло волосами, средней длины ресницами, пухлыми губами (они мне никогда особо не нравились) и глазами с светло - фиолетовой радужкой. Эти глаза, такие необычные для всех людей, давно стали обыденностью для меня.

Помню, Вика двадцать минут спорила со мной, что у меня линзы и я всего лишь обманываю всех, говоря что это мой натуральный цвет глаз. Этот дурацкий спор закончился лишь тогда, когда я принесла из своей комнаты цветные линзы голубого цвета, продемонстрировав как я их надеваю, Вика смущённо потупила взгляд, а потом, не сказав ни слова, ушла в спортзал на секцию по волейболу. Мне тоже некогда было обдумывать данную ситуацию, у меня по расписанию было плавание.

Не знаю, что я искала нового в своём отражении. Может, я надеялась найти какие-то перемены, хотя бы в своём внешнем виде, ибо не помню, когда в моей жизни были хоть что-то, что было бы нового в хорошем смысле. Нет, я прекрасно знаю, что скоро меня ждёт нечто важное, совсем скоро. Но буду ли я счастлива, когда это произойдёт? Скорее всего нет. Счастье. Пожалуй, я давно потеряла смысл этого слова, к тому же, к чему мне это чувство, я ведь давно ничего не чувствую, эмоционально опустошена. Лишь изредка у меня проскальзывает злоба, жестокость и стремление всех обойти в чём - либо, будь - то заплыв по плаванию или же сражение в зале испытаний.

— Три, два, один, — негромко произнесла я.

— "Избранные" приглашаются в столовую, — сказал мелодичный женский голос из динамика, закреплённого на чёрной стене комнаты. Ага, приглашаются! Они всё пытаются внушить нам, что всё хорошо, нас ждёт грандиозное будущее, что они обращаются с нами не как с заключёнными в тюрме. Хотя, противоречить этой организации абсолютно бессмысленно.

Я взглянула на запястье правой руки, где виднелись два небольших чёрных крестика. Татуировки - крестики наносят нам за более серьёзные проступки, чем например какое - нибудь воровство еды в столовой. В основном крестики получают за попытки побега, именно попытки, т. к. насколько мне известно никому ещё не удавалось свалить из "Бездны" и при этом не быть пойманным.

Одна девчонка - Ульяна Лапшина, которая считается одной из главных сплетниц "Бездны", рассказывала, что одному пареньку из "Избранных" практически удалось сбежать, но его поймали на территории, которая, судя по слухам, обширная. Тот парень, что пытался сбежать, кажется, его звали Игорь Трубецкой, обладал убойной силой, так что не мудрено, что он пытался удрать. Ульяна говорила: " Нет, ну вы только представьте! Он раскидал четырёх смотрителей, когда пробирался к выходу отсюда, один из них даже вколол Игорю что-то, но он всё продолжал целеустремлённо бежать. Эх, жаль парня! Может, если бы ему удалось сбежать, он бы рассказал об этом месте общественности и нас бы вытащили отсюда". Она резко умолкла. Собравшиеся вокруг неё девушки и парни тоже притихли, кто-то просто опустил взгляд в чёрную плитку на полу, кто-то нервно теребил рукава единой формы "Бездны", другие же, явно, внутри пылали ненавистью, внешне ничем не выдавая своего напряжённого состояния. Откуда я знаю о их внутреннем состоянии души? Да все здесь одинаковые, "Бездна" колечит нас физически и морально, не остовляя ничего светлого и хорошего, и всяких чувств, помимо решимости, хладнокровия, стойкости и жестокости, ну и той самой ненависти, что порой скользкой змейкой проскальзывает в каждом из нас.

К слову, о татуировках - крестиках, так же помимо побега их можно заработать за драку в тех местах, где стоят камеры или если драку заметили смотрители. Конечно, ведь руководству не выгодно, чтобы кто-то из нас подох в "Бездне". Так что с разборками проблем здесь не особо много.

Крестики получают ещё и за романтические отношения. Любовь здесь строго настрого запрещена. Нам постоянно утверждают, что это глупое бессмысленное чувство, что оно не несёт в себе ничего хорошего, кроме боли и разочарования. "Любовь не вечна, не стоит тратить на неё время. Ваше предназначение в том, чтобы служить Родине", — обычно говорило всё руководство и персонал "Бездны". Хотя, для меня не иметь с кем-то любовных отношений не такая уж и проблема. Не думаю, что я вообще когда - либо испытывала влечение к кому - нибудь. Я просто не вижу в этом смысла, разделяя навязанную нам "Бездной" позицию на счёт отношений. Скажу так, у меня лишь вызывают отвращение все эти телячие нежности.

Что ж, пора идти в столовую, а то придут смотрители и с помощью электрошокера ускорять процесс моего похода в столовую.

Глава 2

В столовой, как обычно, было столпотворение, вечная проблема "Бездны", которая, кажется, не решится никогда. Серьёзно, почему нельзя было организовать питание по группам? Но, видимо, им плевать на нас и они не станут утруждаться, делая нам хоть какие-то изменения. Основной закон "Бездны" — "Альфам" — всё, "Избранным" — ничего.

В "Бездне" существует две группы "Избранные" и "Альфы". "Избранные" — те, кто ещё не прошёл испытание на вступление в ряды "Альф", те кого ещё только готовят, по словам смотрителей, для служения Родине. "Избранные" подвергаются куда более жёсткой дисциплине, нежели "Альфы".

"Альфы" же — те, чей разум полностью очищен от всего лишнего. Они имеют возможность выбираться на поверхность, им положены привелегии, определённо неположенные "Избранным" вроде меня. Например: "Альфам" совсем не обязательно быть в комнате во время отбоя, они могут хоть не спать всю ночь напролёт. Им можно ходить в столовую, когда захочется, и никто из смотрителей и слова им не скажет, если у "Альф" в какой-то момент нет желания идти есть. Да, и столовая у "Альф" куда лучше, чем у нас, "Избранных". "Альфы" имеют возможность выбирать себе блюдо, которое принесут прямо им на стол, в то время как мы должны стоять в километровой очереди у раздачи. Так же у "Альф" куда больше свободы перемещения по "Бездне". Им позволено ходить как по своему сектору, так и по нашему(хотя, у нас редко встретишь кого-то из "Альф", т. к. посути им там нечем заняться). Делать "Альфы" могут практически всё, главное чтобы это не нарушало единые ДЛЯ ВСЕХ правила "Бездны". И всё же, самое классное, что "Альфы" выбираются на поверхность из этого "бункера", хоть и не просто так, а для выполнения специальных заданий, в которые нас, "Избранных", естественно, не посвещают.

Во всей этой ситуации, радует лишь то, что все из нас рано или поздно станут "Альфами", будут выполнять какие-то задания, нам толкуют, что в этом и заключается наше предназначение и наш смысл жизни. Что ж, раньше я бы яро отрицала бы эту, так упорно навязываемую нам, мысль. Но сейчас я спокойно отношусь к ней, моё предназначение — служение Родине. Я сказала себе, что служу Родине, а не "Бездне". А служить Родине — это благородно. Значит, я на правильном пути.

Размышляя на эту тему, я и не заметила, как подошла моя очередь на раздачу. На тарелку мне шлёпнулась серо - белая, трясущаяся даже после падения, масса, являющаяся, по всей видимости, омлетом. Следом, уже более аккуратно на тарелку приземлилась бледно - розовая сарделька, секундой позже с таким ощущением, словно кладут восьмое чудо света, был положен ломтик чёрного хлеба. М - да, завтраки понедельника. Просто обожаю, блин!

Взяв свою порцию, я направилась в дальний угол столовой. Лишь бы никто меня не видел. Да, всё верно, я одиночка. Не особо вижу смысл с кем - либо общаться, ведь в "Бездне" все одинаковые, такие же бесчувственные твари, как и я. Просто некоторые не любят показывать свою истинную натуру, предпочитая скрывать её под лицемерной маской натянутой на череп.

Усевшись за стол, я принялась бесцельно ковырять вилкой подобие омлета, рассыпающееся на глазах.

— Можно присесть? — раздался рядом со мной уверенный спокойный голос.

Я подняла голову, кивнула рыжеволосому парню, чьи серые глаза не выражали ничего и смотрели отстранённо так, будто он впервые в жизни увидел меня. Это был Стас Вампилов. Он мне не друг, просто адекватный знакомый, который, в своё время, помог мне принять правильное решение.

— Не против, — в его манере ответила я.

— Не стану мучить тебя долгими повествованиями, я же знаю, как ты это ненавидишь, — присаживаясь на один из свободных стульев за моим столом, произнёс Стас.

— Давай к сути.

— Завтра ты меня уже не увидишь, Анна.

— Хочешь сказать, что ты уже прошёл испытание и стал "Альфой"? — я сказала это так безжизненно, словно меня это ни капли не интересовало, но в душе я была безумно рада, ведь Стас появился здесь не на много раньше меня, а значит, что скоро и мне предстоит стать "Альфой". И, наконец, ад "Избранных" выпустит меня из своих цепких лап.

— Нет, я ещё не проходил испытание, но точно знаю, что пройду его на отлично, — с уверенностью заявил Стас.

— Удачи.

— Спасибо, она мне не понадобится. Не переживай, скоро ты тоже станешь "Альфой", — и вновь он сказал это спокойно и отстранённо, ни один мускул не дрогнул на его лице.

Стас встал из-за стола, развернулся и удалился из столовой. Я продолжила возиться вилкой в своей еде, так и не решаясь съесть её. Да, за всё то время, что я провела в "Бездне", кажется, единственное, что я не смогла преодолеть так это брезгливость. Но понимая, что смотрители не допустят, чтобы я голодала, я с усилием запихнула в себя несколько кусочков этого недоомлета. Хлеб съела полностью, порой мне кажется это единственная нормальная еда здесь, не считая, конечно, еду в праздничные дни. Во время каких - либо известных праздников нам полагалась еда намного вкуснее, чем обычно. Правда, еду мы не выбирали. Эта привилегия была доступна только "Альфам".

Когда, я выходила из столовой, то увидела толпу девчонок, сгрудившуюся у Ульяны Лапшиной. Она как обычно рассказывала о последних новостях и сплетнях. Когда, я проходила мимо этого сборища, особо не вслушивалась в болтовню Лапшиной, лишь заметила как она выразительно жестикулировала, хлопала своими длинными ресницами, часто поправляла свои тёмно - серые вьющиеся волосы и, кажется, призывала всех к чему - то.

Да, с такой эмоциональностью как у Ульяны не скоро станешь "Альфой". Но, Лапшина как будто даже не стремится к этому. Как глупо, ведь выбора ни у кого из нас нет.

Как обычно, погруженная в свои мысли, я направилась к кабинету, где должен был проходить первый урок. Я шла по коридору с чёрными стенами, где на стенах висели неизменные плакаты с мотивирующими лозунгами. На самом деле, я часто представляю или пытаюсь вспомнить какой была моя прежняя жизнь, жизнь до "Бездны". Надеюсь, она была куда лучше, чем здесь. А эти сны, при которых я испытываю сильное дежавю, лишь подпитывают моё желание узнать о моём прошлом. Кто всё - таки тот парень из моего сна? Почему он так часто мне снится? Но, я знаю, что ответы на эти вопросы я никогда не получу. Эти гады из "Бездны" позаботились о том, чтобы мы никогда не вспомнили нашу прошлую жизнь. Чего уж говорить, я даже не совсем помню свои первые несколько дней в "Бездне". Лишь какие-то обрывки воспоминаний.

И вновь пред моим сознанием появились неясные образы. Вот меня упирающуюся волокут по мрачному тёмному коридору, заводят в какую-то белую с мягкими стенами комнату. В центре комнаты стоит стул, оборудованный ремнями, которые должны удерживать руки и ноги. Двое людей, что тащили меня, грубо усадили меня на стул и, вопреки моим воплям и сопротивлением, пристегнули меня к стулу. В комнату вошла женщина в белом халате, марлевой маске и перчатках, в её руке был шприц заполненный светло - зелёной жидкостью. Женщина подошла ко мне и вколола в плечо сомнительную субстанцию.

Первые полминуты ничего не происходило, но потом мне стало невыносимо душно, я как будто бы задыхалась, но никого из присутствующих, казалось, ничего не беспокоило. А мне казалось, что я умираю, жар растекался по всему телу, моя температура как будто бы увеличилась на градусов сто, голова раскалывалась, при всём этом я не могла произнести ни слова. Затем наступила тьма. Я отключилась.

Наверное, я бы предпочла умереть, чем прийти в сознание в этом месте, где ни кого не волнует твоё мнение, чувства, в месте где правит бессердечность и жестокость. Мы все стали монстрами в "Бездне".

Я подошла к кабинету, где должен быть урок физики. Ещё один минус понедельников — физика.

У закрытого кабинета никого кроме меня не было. Я, по своему обыкновению, пришла рано. Насколько себя помню, я всегда отличалась особой пунктуальностью. Интересно, в жизни до "Бездны" тоже?

Прошло двадцать минут, по мере приближения урока, к кабинету подтягивались мои одноклассники. Когда подошла Ульяна со своей свитой, она всё так же не переставала тараторить. И почему, как по закону подлости, оказываешься в одной группе именно с тем, кого недолюбливаешь?

Начавшийся урок, казалось, тянулся целую вечность. Формулы, законы, задачи. Скука смертная! Пожалуй, самое страшное это, когда на физике тебя вызывают к доске, и ты стоишь, боясь сделать какую - нибудь ошибку. Так, что я как всегда молилась, чтобы меня не вызвали к доске.

— И так, к доске пойдёт... — протянула Лариса Андреевна, учительница по физике.

Я начала делать вид, что что-то увлечённо пишу по теме урока. Впрочем, как и многие мои одноклассники.

— А пойдёт у нас Ленская, — Лариса Андреевна ухмыльнулась, как будто вызвать меня к доске было делом всей её жизни.

После этой фразы учительницы, кто-то вздохнул с облегчением, кто-то что-то усердно строчил в тетради, мой одноклассник за последней партой первого ряда перекрестился.

Не подавая вида, что я не особо рада сложившейся ситуации, я встав из-за стола, двинулась к доске. Лариса Андреевна начала диктовать условия замудрённой задачи. Я записывала, попутно перебирая в голове нужные формулы для решения этой задачи. Мел неприятно скрипел по доске, чем сильно резал слух всех присутствующих, а мысль о том, что сия "Чудесная симфония" звучит из под моей руки, держащей мел, доставляла мне неудовлетворение. Но я, стиснув зубы, продолжала писать.

Вдруг дверь кабинета физики открылась.

— Нет, — одними губами прошептала Настя Матюхина, которая сидела на первой парте третьего ряда и первой увидела причину открывшейся двери.

Глава 3

Из руки Насти с громким стуком об пол вывалилась ручка. Девушку затрясло мелкой дрожью. Голубые глаза забегали по кабинету, ища пути отступления. Казалось, Матюхина выпала из времени и пространства, сотрясаясь, она сжалась, бормоча что-то нечленораздельное. В этот момент Настя больше походила на какое-то маленькое, пугливое, хрупкое создание, затравленным зверьком озиравшееся по сторонам.

Её соседка по парте тихонько отодвинулась от неё и устремила взгляд в дверной проём. Я тоже взглянула на того, кто прервал наше относительное спокойствие. Впринципе, одного взгляда на Матюхину мне хватило, чтобы понять, кто заявился.

В дверях стоял рослый накаченный мужчина в чёрной форме, с негустой шевелюрой русых волос. Его тёмного цвета глаза неспешно обвели кабинет физики. На его губах играла ехидная улыбка, при взгляде на которую сразу становилось понятно, что ничего хорошего она не предвещает.

Стоит отметить тот факт, что этот человек никогда не появлялся в секторе "Избранных" просто так. Если он приходил, то будь уверен, что руководству "Бездны" что-то нужно от тебя. К слову, имени мужчины никто не знал, по крайней мере среди "Избранных", т. к. ни сам мужчина, никто из персонала не называл его имени. Мы, конечно, старались, как можно реже упоминать этого типа, но если уж упоминали, то называли мужчину Змей, в честь его татуировки, находившейся на тыльной стороне левой ладони и изображающую красную змею с чёрными полосками на чешуе, змея обвивала остро заточенное копьё.

Говорят, что Настя Матюхина навсегда изменилась именно из-за Змея. Ведь когда-то раньше Настя была совершенно не такой, какой была сейчас.

Мне помнится, что в тот день, когда я первый раз очнулась в своей комнате, в углу на стуле сидела Матюхина. Она лучезарно улыбнулась мне, увидев, что я проснулась и с любопытством рассматриваю её. У Насти некогда бывшее каре, сейчас представляло из себя отросшие до лопаток спины бледно-розовые локоны секущихся волос. Тогда, в голубых глазах Матюхиной плясали весёлые искорки. Казалось, будто она была счастлива. Так странно. Я присаживаюсь на край кровати, вижу перед собой счастливую девушку. Я не понимала, что вообще происходит. Но я ясно, как вчера помню, что единственная мысль, которая вертелась у меня в голове: "Я ХОЧУ ДОМОЙ!!!". Да, я бы всё на свете отдала за то, чтобы узнать своё прошлое.

Помню, что при моей первой встрече с Настей Матюхиной я очень удивилась, увидев её бледную - пребледную кожу, ещё не подозревая, что у меня будет точно такая же.

— Доброе утро! — сказала Настя, вставая со стула и приближаясь ко мне.

Я замерла на кровати в нерешительности, всё ещё надеясь, что всё произошедшее — это просто кошмарный сон, и я вот - вот должна проснуться.

— Я понимаю, ты в шоке от происходящего, не можешь поверить, что всё это по-настоящему, — будто прочитав мои мысли, сказала Настя Матюхина и присела рядом со мной на кровать, улыбка с её лица внезапно исчезла, — Но, к сожалению, всё, что тебе предстоит пережить здесь — реальность, суровая жестокая реальность. Главное не потеряй рассудок, находясь в этом месте(как иронично, учитывая, что в будущем она сама же сойдёт с ума. Но не стоит её винить в этом, она здесь ни при чём).

Настя попыталась обнять меня, увидев мою совершенную растеряность. Но я отстронилась от неё.

— Кто ты и где мы находимся? — тихо спросила я.

— Я Анастасия Матюхина, но просто зови меня Настя, — она протянула мне руку.

— Анна Ленская, — помедлив, протянула свою руку я.

Пожав друг другу руки, Матюхина сказала, вернув лицу улыбку:

— Сейчас я введу тебя в курс дела. Начнём с того, что как бы тебе не хотелось, но придётся сменить имидж. На столе лежит единая для всех форма, — Настя указала на белый стол в комнате, на котором лежала серая аккуратно сложенная одежда, при развороте которой представляет из себя бесформенный пуловер и серые штаны длиною до лодыжки. Собственно в такой же одежде была и Матюхина.

— Это прямо обязательно? Я не стану носить это убожество!

— Слушай, мне тоже не по душе эта форма, но тебе здорово влетит, если не наденешь её, — Настя Матюхина сказала это с серьёзностью и уверенностью, будто у неё самой был печальный опыт.

— Пф, посмотрим.

Тогда я не восприняла предупреждение Матюхиной всерьёз, а зря. В первый же день смотрители хорошенько долбанули меня током, что аж искры из глаз полетели.

Настя лишь покачала головой:

— Ладно, но потом не говори, что я не предупреждала. Итак мы с тобой находимся в месте под названием "Бездна"...

Так Настя Матюхина стала моим первым собратом по несчастью в этом аду. Она рассказала мне всё, что известно о "Бездне", здешние порядки, конечно же, не обошлось без её вопросов и удивления по поводу моего натурального цвета глаз, впрочем как и у всех, кто знакомится со мной. Угораздило ведь родиться с фиолетовыми глазами да чёртовым сопутствующим проклятием! Так же Настя провела мне экскурсию по сектору, "Избраных" и постоянно уверяла: "Чтобы ни случилось не вешай нос, старайся мыслить позитивно, не давая гадам, то есть смотрителям да и всему руководству "Бездны" наслаждаться твоими страданиями". Одним словом, Матюхина была одной из тех, кто пытался бороться с устоявшейся системой. Я действительно не знала того, кто был бы так же оптимистичен, находясь здесь, как Настя. Она всегда была с хорошим настроением, терпела все ужасы "Бездны" с улыбкой на лице и сияющими голубыми глазами, даже в самых худших случаях не переставала отпускать шутки, чем сильно злила смотрителей и получала ещё больше, ведь садистам больше нравилось, когда дети, извиваясь в агонии, молили о пощаде, плакали, кричали, но уж точно не смеялись и бросались ехидными комментариями в их сторону. На самом деле, Настя воодушевляла многих, заставляя других ребят поверить, что всё не так плохо и когда-нибудь весь этот сплошной кошмар закончится.

А потом той прежней Насти, которую мы знали не стало. За место неё сейчас, в кабинете физики сидит и содрогается беспомощный загнанный в угол зверёк. Сложно представить, но в такое создание, её превратил один человек. Змей.

Вернувшись из воспоминаний в реальность, я перевела взгляд с Насти и посмотрела прямо в глаза Змея. Я уже долгое время не испытываю страха перед ним, в то время, как весь класс напряжённо разглядывал вошедшего, всячески избегая встречаться с ним глазами, мне кажется, что я дошла до того состояния, когда мне практически всё безразлично. Даже, если я помру здесь — мне будет всё равно.

Вдруг взгляд Змея остановился на мне. Его дьявольская улыбка стала шире, а глаза сверлили насквозь.

— Мне нужна Анна Ленская. Для одной занимательной беседы. И давай без твоих обычных фокусов, дорогуша! — последнее адресовывалось уже мне, слишком уж свежа была память Змея о том инциденте, что я учинила с ним.

— Конечно, можете забрать Ленскую, — устало улыбнувшись, а затем посмотрев на меня взглядом кошки, надоевшей играться с мышью, сказала Лариса Андреевна, будто знала, что именно меня ожидает.

Меня определённо раздерало любопытство, что случалось крайне редко после моего попадания в "Бездну". Зачем я внезапно понадобилась руководству? Срочная вне плановая проверка? Или может выговор за что - либо? Хотя, я не припомню, что бы натворила что-то из ряда вон выходящее или ослушалась персонал "Бездны". В чём же собственно дело?

Я подошла к Змею, и мы вместе вышли из кабинета. Путь пролегал через знакомый мне чёрный коридор с пестревшими постерами на стенах, пока Змей не повёл меня по запретной для "Избранных" зоне, то есть по сектору "Альф", где находится управление "Бездны". Новичкам, прибывшим в "Бездну", поначалу трудно ориентироваться здесь. Все эти одинаковые чёрные стены, бесчисленные длинные коридоры, которые можно различить, разве что по постерам висящим на них. Но за всё то время проведённое в "Бездне", я научилась неплохо ориентироваться здесь, по крайней мере в секторе "Избранных", но на территорию "Альф" меня не часто приводили, поэтому об устройстве их сектора я не особо хорошо осведомлена.

Мы прошли мимо столовой "Альф", откуда так и веяло различными пряностями, ароматами свежей выпечки, первых и вторых блюд, кофейными зёрнами, из которых изготавливается изысканный кофе с воздушной пенкой на его поверхности, кофе, с которого явно начинался превосходный день. Почему-то мне кажется, что до "Бездны" я была большой кофеманкой.

Все эти чудные ароматы только раззадорили мой голод, который наступил достаточно быстро после завтрака. Что и говорить, а несколькими кусочками сомнительного омлета и ломтиком хлебушка сыт не будешь. Но с другой стороны, может оно и к лучшему, мало-ли куда меня ведёт Змей, и что собираются со мной сделать, хотя бы не сильно будет выворачивать наизнанку.

Пройдя, мимо столовой мы прошли к блестящей чёрной лестнице. Складывалось впечатление, что её каждый день уборщики начищали до блеска, а в ступеньках лестницы даже можно было увидеть собственное отражение. Мы поднялись на следующий этаж. Интересно, какой он по счёту?

К слову, Змей всё оборачивался, косясь на меня с крайней подозрительностью, всю нашу дорогу до кабинета директора "Бездны", который располагался в конце коридора, на два этажа выше столовой "Альф". Примечательно то, что возле кабинета не было, ровным счётом, ничего: ни соседних дверей, ведущих в другие кабинеты, никаких плакатов, мягких диванчиков, иногда присутствующих в коридорах "Бездны", ни элементарно даже горшка с растением.

Мы подошли к кабинету директора. Змей в последний раз предостерегающе посмотрел на меня, затем произнёс:

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я лично отправлю тебя в сектор C.

Какое-то время назад, я бы испытала острое желание воспользоваться своим проклятьем, возможно даже не сдержалась бы. Но, зная последствия этого глупого действия и то, что это ни к чему не приведёт, я промолчала, устремив пустой взгляд на дверь кабинета директора. Вдруг во мне как будто что-то перемкнуло, волной нахлынули воспоминания.

Я иду по чёрному коридору, ведущему к кабинету директора "Бездны", следую за Змеем, быстрыми шагами идущим впереди. Я улыбнулась, придав себе уверенности. Пора!

Я вскрикнула, сделав вид, что запнулась, и упала на пол. Змей обернулся и выругался:

— Неуклюжая идиотка! — он с раздражением посмотрел на меня, — Чего разлеглась?! Поднимайся, живо!

— Я н-немогу, кажется ногу подвернула.

— Чтоб тебя... — дальше последовала нецензурная брань.

Змей подошёл ко мне, склонился, чтобы поднять, как вдруг я резко вскинула голову и, превозмогая страх перед этим человеком, заглянула прямо в его тёмные глаза своими светло-фиолетовыми. Казалось, атмосфера вокруг нас накалилась, никто не произносил ни звука — я из-за сосредоточенности, Змей — из-за растерянности мелькнувшей в его глазах. Никогда не думала, что смогу довести Змея до такого состояния. Но радоваться было ещё рано. Я напряглась, усиливая эффект. Змей сдавлено вскрикнул, закрыл глаза руками.

— Нееет!!! Мои глаза!!

Это действие изрядно вымотало меня, но на раздумья не было времени, я вскочила и, стремглав, понеслась по коридору, дальше от кабинета директора. Естественно, крик Змея услышал директор "Бездны" и рывком открыл дверь. Полагаю, увидеть на полу, упавшего на колени, Змея, трущего глаза и извивающегося от боли, директор явно не ожидал. Многое бы я отдала за то, чтобы увидеть его выражение лица, но, уже скрывшись за углом коридора, я лишь предположила, что сейчас директор влетит в свой кабинет и сообщит обо мне смотрителям, которые в мгновение ока окажутся в коридоре и преградят мне дорогу. И правда, буквально через несколько секунд раздался оглушительный вой сирены, сообщающий о тревоге. Этот сигнал ударил мне в мозг, как электрошок, и заставил ускориться.

Не думаю, что когда-либо бегала так же быстро как тогда. Точнее, по ощущениям я словно летела над коридором. Поворот, за ним ещё и ещё, направо, налево, налево, налево и снова направо. Поворот за поворотом, наверное, я бегу всего несколько минут, а кажется, что прошла вечность. Сердце, готовое выпрыгнуть из груди, бешено стучит, в голове звенит, пульсирует боль, мне кажется, ещё немного и я отключусь, просто повалюсь на пол. Нет, нельзя останавливаться, ни в коем случае, я должна выжить любой ценой! Всё хорошо, я справлюсь, сумею вернуться на свободу!

Я завернула за очередной угол и чуть-ли лоб в лоб не столкнулась с высокой девушкой смотрительницей. Её рука, в которой находился электрошокер, дёрнулась в направлении моего живота. Я едва успела отпрыгнуть в сторону, изогнувшись так, что бы оружие не коснулось меня. Из-за этого манёвра я покачнулась, теряя равновесие, но сумев удержаться на ногах, бросилась бежать. Смотрительница помчалась за мной, находу выкрикнув:

— Стоять! Тебе же хуже будет!

Но я и не думала останавливаться, конечно, страшно представить, что со мной сделают, если поймают, но свобода того стоит. Я мчалась вперёд, подгоняемая страхом и чувством воодушевления от мысли, что, действительно, смогу сбежать из ада.

Я уже бежала мимо кабинетов, значит держу правильное направление. Тем временем, смотрительница не отставала от меня ни на шаг. Внезапно двери противоположных кабинетов распахнулись, и оттуда одновременно выскочили два абсолютно одинаковых парня смотрителя, два блондинчика с небесно-голубыми глазами, видимо, являются братьями-близнецами. Юноши одновременно кинулись мне наперерез и выхватили из-за поясов шокеры, уже готовые пойти вход. Я резко пригнулась. Щёлк! Разряд электричества просвистел прямо у меня над головой. В то же мгновение я сделала подсечку одному из близнецов, он с грохотом повалился на подбежавшую близко к нам смотрительницу. Второй схватил меня за руку, притягивая к себе, другая его рука с электрошокером метнулась ко мне, но я вовремя успела перехватить её. Этот парень был, явно, физически сильнее меня, так что надолго я не смогла бы остановить его, поэтому тут же, вкладывая как можно больше силы, я пнула блондина в пах. Громко охнув от боли и неожиданности, он мгновенно разжал цепкие пальцы, которыми держал меня, из другой руки парня выпал шокер, и у блондина подкосились ноги.

Не теряя ни секунды, я понеслась дальше по коридору, двое смотрителей — девушка и парень, которому я сделала подсечку, ринулись за мной. Тем временем, в конце коридора виднелась заветная чёрная дверь. Я близка к цели. Я прибавляю скорость, выкладывая последние силы. Дверь всё ближе и ближе.

Тук.. Тук.. Гулкие удары сердца. Ноющая боль в мышцах. Крики моих преследователей. Моё тяжёлое дыхание. Сознание будто в тумане, я до конца не верю в происходящее. Вдох, выдох. Дверь, она очень близка, на расстоянии вытянутой руки, нужно только взяться за ручку двери, распахнуть и...

— Тебе не нужно этого делать, дорогая.

Этот голос, он не был властным и настойчивым, скорее мягким, ласковым, зовущим к себе, и вызывающим какое-то внутреннее спокойствие. Этот голос я узнаю из тысячи. Нет! Нельзя подчиняться, цель уже так близка. Эта скотина не посмеет отобрать у меня свободу!

Я схватила ручку двери, рванула на себя, но не успела я выбежать за дверь, как вдруг на моё плечо нежно опустилась женская ладонь.

— Действительно ли ты хочешь этого? Будешь ли счастлива?

Я непроизвольно обернулась, посмотрела в добрые карие глаза женщины, стоящей передо мной. Но спохватившись, поняла, что это было ошибкой, я попыталась отойти от женщины, одетой по простому, будто она и не работает в "Бездне", на ней был серый свитер, бледно-голубые джинсы и потёртые белые кроссовки. Женщина не дала мне сделать движение в сторону, она вновь положила ладони на мои плечи. Я понимала, что нельзя на неё смотреть, и попыталась заглянуть за её плечо, за которым стояли смотрители, они знали, на что способна эта женщина, потому и не предпринимали ничего. Но женщина не дала мне заглянуть за неё, покрепче сжав мои плечи, она сказала:

— Ты бежала долго. Воспользовалась своим даром на пределе возможностей. Не говоря о том, что ты заставила персонал попотеть. Наверное, сильно устала, не так ли? Мышцы будто наливаются свинцом. Голова становится тяжёлой, пульс бешено стучит в висках, — женщина говорила неспешно и достаточно тихо, но почему-то её голос гулко отдавался в моей голове.

Нет. Нет!!!! Мне хотелось закричать, но я не могла произнести ни слова. Лишь неотрывно глядела в её карие глаза, и всё происходило в точности как она и говорила: казалось моя голова сейчас взорвётся, я физически расслабилась, перед глазами всё поплыло.

— Тело не слушается. Трудно стоять на ногах.

Мои ноги подкосились, ничто уже не могло удержать меня в стоячем положении. Я упала, если бы меня не подхватила эта тварь. Женщина прижала меня к себе. Моя голова беспомощно свесилась ей на плечо.

— Всё хорошо. Я твой друг, а ты дома. Там, где тебе и предназначено быть.

Внутреннее спокойствие и удовлетворённость наполняет твою душу. Всё, чего тебе сейчас хочется — это отдохнуть, — женщина, поглаживая меня по спине, перешла на шёпот.

Я чувствовала себя полностью измотанной. Слабые отголоски души ещё пытались сопротивляться, но в голову прочно вбился гипноз, затуманивающий сознание. Он словно вирус заражал мозг. Бороться бесполезно.

— Слушай внимательно, Анна.

Я слушала.

— Purple. Purple. Purple.

Наступила темнота. Я мгновенно впала в бессознательное состояние.

Глава 4

Змей учтиво постучался в дверь кабинета директора.

— Войдите, — послышалось оттуда.

Змей открыл дверь, пропуская меня внутрь. Выкинув из головы воспоминания минувших дней, я зашла в кабинет.

Кабинет директора представлял из себя просторное помещение, на удивление, со светлыми бежевыми стенами, по левую сторону от входа находился огромный стеллаж с книгами, рядом со стеллажом стоял шкаф из тёмного дерева для бумаг. Из того же материала был и находившийся у дальней стены большой стол. У стены, по правую сторону от входа в кабинет расположился мягкий диван тёмно-коричневого цвета.

Сам директор восседал за столом. Это был толстый, низкого роста человек, возрастом около пятидесяти лет, с копной тёмных с проседью волос и маленькими поросячьими глазками. Постоянным атрибутом человека являлись золотые наручные часы, они сильно бросались в глаза при взгляде на директора. Я помню, что в первую встречу с директором "Бездны", а имя ему Леонид Дмитриевич Казанский, я только на часы и смотрела, так как это было единственной вещью, на что, действительно, приятно смотреть.

Не знаю, из настоящего ли золота часы, но они определённо сделаны со вкусом: крупный цвета слоновой кости циферблат, на котором изображены отливающие золотом цифры, написанные каллиграфическим шрифтом, две золотые стрелочки не обычные, прямые, а волнисто изогнутые, с боковой стороны часов выгравированны инициалы их владельца — К. Л.

Когда мы со Змеем вошли в кабинет, Леонид Дмитриевич неохотно оторвался от бумаг, которые разбирал, снял очки и отложил их в сторону.

— Можешь присесть, Анна, — сухо сказал директор, кивнув в сторону дивана.

— Спасибо, я постою.

— Что ж, скажу прямо, так как у меня не так много времени на длительные разглагольствования. Через две недели ты станешь "Альфой", если, конечно, пройдёшь испытание, — ехидно ухмыльнулся Казанский.

— Обычно вы не сообщаете об испытании за такой длительный промежуток времени.

— Конечно, по обыкновению, мы сообщаем "Избранному" об испытании только за день до его проведения, но тут случай исключительный. Твои способности куда слабее многих из сектора "Избранных", т. к. редко они проявлялись в значительной мере, не считая одного случая, когда ты, явно, превзошла саму себя. Поэтому, Анна, я предпочёл оповестить об испытании заранее, так сказать, чтобы ты тщательно подготовилась к нему. Запомни раз и навсегда: нам здесь не нужны бесполезные. Не пройдёшь испытание — сразу отправишься в сектор C.

Конечно, перспектива попасть в этот следующий круг ада, меня, мягко говоря, не радовала. Как бы мне не хотелось яро отрицать слова директора, но, к несчастью, насчёт моих способностей он прав, я не являюсь сильной "Избранной" и прекрасно это понимаю.

Я прибавила уверенности в голосе и твёрдо ответила:

— Я вас не подведу, стану лучшей из "Альф" и буду с честью, и достоинством служить Родине.

— Вот и славно, — ответил Леонид Дмитриевич, — но я пригласил тебя не только за этим известием. Дело в том, что сегодня, в половине третьего, привезут двоих новеньких: парня и девушку. Твоя задача — стать наставницей... — директор взял в руки папку, лежащую на столе, надел очки, открыл папку, — Миры Истоминой. Девица вроде не буйная, с ней не должно быть проблем.

— Считаете меня хорошей кандидатурой на роль наставницы? — я была не очень приятно удивлена этим заданием, хоть внешне и никак не выдавала своего недовольства.

— О, это сугубо в твоих интересах, если справишься с работой на отлично, я добавлю тебе дополнительный балл во время прохождения испытания, ты ведь не откажешься от такой возможности? — усмехнулся Казанский.

Внутри у меня всё сжалось, и я крепко стиснула зубы. Он издевается надо мной как только может! Ну, ничего, посмотрим, как он подавится свои смехом, когда узрит настоящую мощь моего проклятья.

— Я выполню задание, — на автомате отвечаю я, после добавляю, — Её проклятье?

Леонид Дмитриевич Казанский вновь сверился с бумагами:

— Так... Здесь сказано, что у девушки телекинез средней мощности. Хм, неплохо.

Я была уверена, что на самом деле он бы хотел сказать не "неплохо", а "неплохой экземпляр". Руководство "Бездны" о нас именно такого мнения.

Что ж, сегодня "Бездна" пополнится ещё на две несчастные души, которые в последствии станут бездушными монстрами, такими же как и я.

И всё-таки что-то здесь не чисто. С чего бы руководству просто так предоставлять мне льготы? В "Бездне" есть ребята, которые куда больше подходят на роль наставников, нежели я.

— Есть ведь ещё какая-то причина, почему именно я должна стать наставницей?

— Смекаешь. Да, дело в том что, руководству интересен твой необычный дар, хотя, он практически не проявляется сильно. Поэтому, было принято решение поставить эксперимент, в котором твой дар смогут лучше изучить, а также наблюдать последствия его длительного, постепенного воздействия на человека.

Так, стоп! Я что теперь подопытная крыса!? Негодование во мне было готово выплеснуться наружу. Ладони невольно сжались в кулаки, ногти больно впивались в кожу. А Леонид Дмитриевич продолжал:

— И так, Анна, если вкратце, то тебе нужно заставить Миру Истомину доверять тебе как другу. Естественно, не нарушая при этом правила "Бездны". Как только градус доверия между тобой и Мирой станет достаточно высоким, ты используешь свой дар, но аккуратно, постепенно, чтобы она ничего не заподозрила.

Надо успокоиться, держи себя в руках. Всё равно, моё мнение никого не интересует. Я разжала пальцы рук, равнодушным взглядом посмотрела на директора:

— Какое именно мне нужно применить к ней воздействие?

Казанский достал из кармана тканевую салфетку и протёр стекло часов, прежде чем ответить мне:

— Для начала, завоюй доверие Истоминой, позже узнаешь дальнейшие действия. Девушка будет в комнате № 217, — Леонид Дмитриевич перевёл взгляд с меня на скучающего у двери кабинета Змея, — Выпроводи нашу гостью.

Директор "Бездны", надев очки, снова взялся за бумаги. Я повернулась к Змею и направилась в сторону двери. Мужчина открыл дверь и вышел первым, я следом. Вновь чёрные коридоры, кабинеты, лестница, столовая, наконец, наш сектор.

Всю дорогу моя голова была забита мыслями о приказе Леонида Дмитриевича Казанского. Мне будто своих проблем мало, так ещё и таскаться с какой-то там Мирой Истоминой! Завоевать её доверие... Получится ли у меня? Не уверена, что смогу стать такой же хорошей наставницей, как Настя Матюхина. Но я должна. За выполнение этого задания, дадут дополнительный балл при прохождении испытания, а мне обязательно нужно сдать его, чтобы стать лучшей.

Когда Змей отвёл меня в сектор "Избранных", уже прозвинел звонок на перемену. Я вздохнула с облегчением, хоть не придётся стоять и тупить у доски.

***

Пять уроков спустя, плюс обед в столовке, и я иду по направлению к комнате №217, переполненная нехорошими предчувствиями. Эта девушка владеет теликинезом, причём не слабо. Мало ли, что она может ученить, очнувшись в неизвестном месте и увидев какую-то незнакомку, да ещё и с фиолетовыми глазами. Опять начнутся расспросы. Я шла по чёрному коридору, и мои шаги гулко раздавались в тишине. Странно, почему так тихо? Как будто в комнатах никого, хотя уроки уже закончились.

Я почти дошла до нужной комнаты, как вдруг тишину прервали энергичные удары, доносившиеся из-за двери 217-той. М-да, а говорили: "не буйная", но с другой стороны, все по разному реагируют на появление в "Бездне". Лишь бы она меня не зашибла, когда буду входить.

Дойдя до комнаты Истоминой, я собралась с мыслями и громко, чётко сказала:

— Отойди от двери. Сейчас я открою, и не делай глупостей.

Удары тут же прекратились, послышались удаляющиеся шаги. Я достала из кармана штанов ключи, вставила их в замок, дважды повернула и убрала обратно. Осторожно открыла дверь.

Свет от лампочек коридора не сильно помогал разглядеть что-либо во мраке комнаты. Пытаясь хоть что-то разглядеть я шагнула в помещение. Я даже не успеваю ничего сказать, как вдруг из-за двери на меня налетает невысокая худощавая фигурка. Буквально за секунду до столкновения я успеваю перехватить её и перебросить через себя, т. к. она оказалась, на удивление, лёгкой. Девушка со всего маху ударилась о пол спиной и охнула от боли,(надеюсь, не сломала ей позвоночник), молниеносно развернувшись, я прижала её к полу, нависнув сверху.

— Кажется, я переборщила, — не повела и бровью я.

Мира задёргалась подо мной, что было абсолютно бесполезно, не та весовая категория.

— Пусти!

— Пока не успокоишься не отпущу.

— Да, кто ты вообще такая!? Где я!? — Истомина не прекращала тщетных попыток вырваться.

Я подавила желание дать ей взбадривающую пощёчину.

— Я не отвечу ни на один твой вопрос, пока ты не замолкнешь.

Мира нехотя перестала сопротивляться.

Где-то с минуту мы просто смотрели друг на друга. Так как, теперь мы оказались на свету, я могла лучше разглядеть Истомину. Это была девушка приятной наружности: с выразительными зелёными глазами, недлинными ресницами, которые не чуть не портили её образ, идеально прямые, золотистые, словно колосья пшеницы, волосы, уложенные с пробором на бок, представляли из себя каре, чуть достающее до плеч Миры, на лице россыпь веснушек(похоже, на поверхности лето).

Мира Истомина смотрела на меня с подозрительностью, а я даже не пыталась придать своему взгляду теплоту, мне кажется, чем естественнее выглядит человек, тем больше шансов заполучить его доверие. Сама я всегда ненавидела наигранность.

Убедившись, что девушка никуда не дёрнется, я с облегчением выдохнула:

— Спокойно, сейчас я не причиню тебе вреда.

Я сначала ослабила хватку, а затем слезла с Истоминой и помогла ей подняться. Сразу же, бесцеремонно оттолкнув Миру, я закрыла дверь её комнаты и включила свет.

— Начнём с начала. Я Анна Ленская, — представилась я, протягивая руку.

Но девушка не спешила сообщать своё имя. Она устремила пустой взгляд в противоположный угол комнаты. Наверное, Мира хотела казаться равнодушной и невозмутимой, словно солдат на допросе, но её выдавали слегка подрагивающие руки.

Эта ситуация начинала действовать мне на нервы, однако я сдержанно ждала, когда Истомина пойдёт на контакт. Мира всё ещё молчала, а я как дура так и стояла с протянутой рукой. Ладно, пора действовать по другому.

— Что ж, я так понимаю тебе без разницы, что происходит вокруг. В таком случае, сочту за нужным удалиться, — я демонстративно развернулась и пошла в сторону двери.

— Постой! Мне нужны объяснения! — крикнула Истомина и добавила, — я Мира Истомина.

Я улыбнулась, сработало. Развернувшись, я кивнула в сторону кровати Миры, говоря:

— Лучше присесть.

Мира не стала спорить и покорно опустилась на кровать, я рядом с ней.

— Начнём с того, что можешь забыть свою прошлую жизнь. Тот, кто сюда попадает уже никогда обратно не возвращается.

— Как это? Что это за место такое? — недоумевала Мира.

— Мы находимся в аду под названием "Бездна", — терпеливо произнесла я, — это здание, находящееся под землёй, возможно, что-то похожее на бункер. Никто точно не знает размеры "Бездны" и сколько в ней этажей. Здесь существует несколько секторов: A, B и C. Мы с тобой, пока что проживаем в секторе B или как его ещё называют сектор "Избранных".

Собственно говоря, мы и есть "Избранные", почти низшее звено в иерархии "Бездны".

— Подожди, мой мозг сейчас взорвётся. Какая "Бездна"? Какие "Избранные"? Всё понятно, я умерла, это мой персональный ад, а ты небось проводник душ, — Истомина закрыла лицо руками, — не понимаю, ещё вчера или сколько времени прошло с тех пор? Я легла спать у себя в комнате, а проснулась уже здесь, в этом странном месте, вижу тебя, утверждающую, что нужно забыть жизнь до этого момента. А как забыть!? Там дом, семья, друзья... — голос девушки дрогнул.

Я взяла руки Миры и аккуратно убрала их с её лица. Во взгляде Миры Истоминой читалась неуверенность, она смотрела на меня с опаской. Конечно, пока мне не давали добро на использование проклятья, но я подумала, что могу попытаться слегка улучшить настрой Истоминой. Я пристальнее вгляделась в изумрудные глаза, но Мира, заметив это, тут же отвернула голову и уставилась в пол. Блин! Без контакта глаз ничего не выйдет.

— Понимаю, я тоже не хотела верить во всё происходящее, когда оказалась здесь. Однако ничего другого, кроме как принять свою нелёгкую судьбу, нам не остаётся.

Наверное, это покажется странным, но я хочу помочь тебе. Если держаться вместе, будет немного проще пережить здешние ужасы, — я попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то подбодрить Миру.

Она невесело усмехнулась:

— Сказала девушка, которая впечатала меня в пол.

— Возможно, я и перегнула палку, но только потому, что ты набросилась на меня без причины, — я выпустила руки Миры из своих, — я не хотела этого, но ты меня вынудила, конечно, если не хочешь со мной общаться, я всегда могу уйти.

— О'кей, продолжай заливать про этот странный бункер, я слушаю.

— Так, на чём я остановилась? Ах, да, "Избранные". "Избранными" становятся все новоприбывшие.

— У меня вопрос. Почему и зачем мы здесь?

— Как правило, сюда попадают те у кого врождённое проклятье.

— Что ты имеешь ввиду под проклятьем? — напряглась Истомина.

— Ты ведь обладаешь некими способностями, не так ли?

Мира не ответила, видно опять собирается играть в молчанку.

— Ладно, — выдохнула я, — не хочешь не говори, смотрители с электрошокерами спросят.

— Нас будут бить током? — ужаснулась Мира.

— Только за своеволие. Будешь пай-девочкой, и руководство полюбит тебя.

Ты ещё спрашивала о нашем предназначении. Так вот, как раз таки из-за наших проклятий нас здесь эксплуатируют. Я пока до конца не знаю, в каких именно целях нас будут использовать, когда позволять выбираться на поверхность, а до тех пор в "Бездне" мы должны развивать наши проклятья.

Думаю, на сегодня хватит информации. Вопросы?

— Пока мы "Избранные", мы не сможем выходить на улицу?

— Именно, а то от чего ты думаешь у меня такая бледная кожа? Скоро такой же обзаведёшься.

Мира не ответила, а лишь вновь опустила глаза в пол, обдумывая услышанное. Я прекрасно понимала, что она чувствует, ей нужно привести мысли в порядок, так что я не ожидала, что Истомина скоро заговорит. Я просто всматривалась в гладкую чёрную стену, думая над дальнейшими действиями в отношении Миры.

Прошла, казалось, вечность прежде, чем Мира Истомина посмотрела на меня и тихо произнесла:

— И что теперь?

Я оторвалась от лицезрения стены:

— Для начала можно сходить в столовую. Еда, конечно, не айс, но ты, наверняка, голодная. Вообще, нам полагается ходить в столовую строго по расписанию, но для тебя сегодня руководство сделало исключение.

— Ты права, на голодный желудок и мысли нормальные в голову не лезут.

Мы с Мирой встали с кровати и уже пошли в сторону двери, как я вдруг спохватилась:

— Чуть не забыла, у тебя на столе тряпьё лежит, такое же как на мне надето. Теперь это твоя повседневная одежда. И да, это обязательно, иначе шандарахнут током мама не горюй. На себе проверено.

Мира подошла к столу взяла форму и оглянулась на меня.

— Что? — спросила я.

— А ты.. ну... — со смущением протянула Мира.

— Говори уже, — с ноткой раздражения в голосе потребовала я, за что потом мысленно обругала себя: "Нельзя допускать резкости, я и так её напугала. Нужно быть как можно терпимие".

Щёки Миры покраснели, она отвела взгляд в сторону:

— Аня, можешь, пожалуйста, отвернуться?

Аня. Господи, как же режет слух! Ненавижу, когда меня так называют.

— Стесняешься? Ладно, и запомни раз и навсегда: никогда не называй меня Аня.

— Прости, я поняла.

Я отвернулась к двери, дожидаясь, когда Мира переоденется. И как она собирается переодеваться в общей раздевалке, когда придёт время выходить на арену?

— Всё, можем идти.

Я открыла дверь 217-ой, обернулась на Миру:

— Ну, что? Готова?

Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, глазами обвела кругом комнату, будто прощаясь с ней в последний раз, прежде чем ответить мне:

— Да.

Глава 5

Я и Мира вышли в коридор, закрыв за собой дверь комнаты, и двинулись по направлению к столовой. По пути мы повстречали группу "Избранных", они с любопытством разглядывали новенькую, девчонки начали перешёптываться, парни бросали оценивающие взгляды, один из них даже присвистнул.

Это был Руслан Новиков, подтянутый синеглазый брюнет, с курчавыми волосами, вот уж кто охотник до девичьих сердец, не представляю что бы творилось в "Бездне", если не было бы правила, запрещающего отношения. Хотя, этот ловелас уже получил свой крестик, когда его застукали с какой-то девчонкой в кладовке рядом со столовой. После этого случая Новиков не заходил так далеко, ограничиваясь словесным флиртом да своим дерзким взглядом, которым он валил наповал всех девушек "Бездны", кроме меня, разумеется. И чего в нём все находят? Кроме красивой оболочки, абсолютно ничего. "Твоя красота, всего лишь форма твоего черепа." Не помню, из какой песни эта строчка и то, откуда я знаю её. Наверное, это было в моей прошлой жизни.

— Не нравится мне это, — прошептала Мира, — то как они смотрят на меня.

— Скоро привыкнешь. Если будут приставать, вмажь хорошенько по их до фига умным рожам, только больших разборок не устраивай, а то проблем наберёшься, — также шёпотом ответила я.

Мы прошли "Избранных" и весь оставшийся путь до столовой хранили молчание. Каждый был погружён в свои мысли. Держу пари, Мира до сих пор не хочет верить, что всё произошедшее реальность, ну, ничего, рано или поздно свыкнется с мыслью, что ничего изменить нельзя. Наша судьба была предопределена ещё с рождения. А что, если бы у меня не было проклятья? Как бы сложилась моя судьба? Так, хватит! Не стоит размышлять о невозможном. Нужно сосредоточиться на задании.

Тем временем мы вошли в столовую. Там почти никого не было, не считая одиноко дежурившего смотрителя у входа и нескольких провинившихся "Избранных", которые убирали столовую после обеда. Заметив нас, "Избранные" на мгновение оторвались от своей работы, устремив заинтересованные взгляды на Истомину, но тут же, как ни в чём не бывало, продолжили убираться, дабы не злить смотрителя. А то ведь в " Бездне" бывают и такие садисты, которые готовы долбить нас током от нечего делать.

На дальнем столике я заметила порцию Миры, сделала несколько шагов в том направлении, но не почувствовав присутствия Истоминой за спиной, обернулась. Мира так и осталась стоять на месте, осматривая всё вокруг широко раскрытыми глазами. Вздохнув, я подошла к ней и, небрежно схватив её за руку, потащила к столу. Мы уселись за стол, взгляд Миры упал на скудную порцию, состоящую из щей, чёрного ломтика хлеба, тёмно-коричневого компота и риса, пахнущего перчатками стоматолога, с какой-то непонятной рыбой.

Губы Истоминой скривились в отвращение, курносый носик сморщился, она отвела зелёные глаза в сторону. Складывалось ощущение, что девушку вот-вот стошнит. Но всё это длилось не больше минуты, так что мне не пришлось что-либо говорить. Быстро схватив ложку, Мира принялась запихивать в себя щи, закусывая хлебом и пересиливая рвотные позывы.

Наблюдать эту картину было максимально отвратно, я уже думала, если не её, то меня точно вывернет, и абсолютно такой же обед, как у Истоминой, растечётся по полу столовой вонючей противной лужей, а соляная кислота желудка, мгновенно выплёскиваясь, жадно оближет нежные стенки пищевода, обжигая их. Поэтому, я отвернулась от Миры и стала наблюдать за работой "Избранных". Парни и девушки усердно протирали столы и подметали пол от остатков пищи, пролитых напитков и немногочисленных осколков разбитой посуды. Вдруг один из парней поднял голову, видимо ощутил на себе мой пристальный взгляд. Не знаю, почему именно на нём я заострила внимание.

Кареглазый шатен посмотрел на меня, и в его глазах отобразилось смятение. Он встряхнул головой и продолжил протирать стол. Через минуту парень вновь посмотрел на меня.

— Ленская, совесть имей! — зло крикнул он.

Я вопросительно уставилась на него, изогнув тонкую бровь. Ну, и какого чёрта он мне что-то предъявляет, если я не чего не сделала?

— Думаешь, что я ничего не чувствую?! Я в курсе, на что ты способна дрянь! — не унимался обладатель роскошной шевелюры.

Я неторопливо поднялась из-за стола и подошла к столу, у которого стоял молодчик. Он откинул тряпку, что держал в руке, в сторону, скрестил руки на груди и при этом посмотрел на меня с неприязнью, как на пракажённую. Всем своим видом показывая: "Да, кто ты такая, чтоб вообще приближаться ко мне?". Я впилась взглядом в его карие глаза:

— Послушай, мальчик, ты даже и представить не можешь, на что я горазда. И если бы я, как ты утверждаешь, действительно использовала своё проклятье, ты бы уже тут не стоял.

— Ты и не представляешь с кем связываешься, Ленская, — прошипел парень, — только попробуй ещё раз подолбить мой мозг, и я за себя не ручаюсь!

Шатен согнул руку в локте, крепко сжав кулак, кожа на руке начала постепенно становиться всё краснее и краснее, от напряжения вздулись вены. В один миг его ладонь полностью вспыхнула ярко-красным пламенем, его жар был настолько сильным, что мне запекло лицо, несмотря на это, я и не подумала отворачиваться — это было бы проявлением слабости с моей стороны, но парень и бровью не повёл. Огонь не причинял ему вреда. Юноша самодовольно ухмыльнулся.

Я закатила глаза: "выпендрёжник".

Внезапно пламя в руке кареглазого с шипение потухло, брызги воды попали и на меня, оказалось, пока мы вели "светскую" беседу, к нам тихо подошёл смотритель, который окатил водой пылающую руку парня и сейчас стоял с ведром в руках.

— Чё устроили!? Тут вам не поле боя! Будите на арене друг перед другом красоваться. Разошлись!

Шатен, нехотя, подошёл к столу, который протирал, взял в руки брошенную накануне влажную тряпку и продолжил заниматься своей каторжной работой, напоследок бросив на меня испепеляющий взгляд. Я же просто вернулась к взволнованной Мире.

— Всё хорошо? — обеспокоено спросила она.

— Насколько это возможно в данном месте.

— Этот парень, — Мира кивнула в сторону кареглазого, с которым у меня случилась стычка, — он управляет огнём! Это… Это… — девушка не находила нужных слов.

Я усмехнулась:

— А ты думала, что одна такая единственная и неповторимая со своими фантастическими фокусами? Я ведь говорила, что все, кто здесь находится со своими причудами. А этот выпендрёжник "стихийник", таких в "Бездне" навалом.

— То есть те, кто владеет даром какой-либо стихии называется "стихийником"?

— Да, руководство таких ребят, конечно, не называет "стихийниками", это уже среди нас распространилось.

— Ясно, а почему тот парень начал конфликт с тобой? — напряглась Истомина.

— Понятие не имею. Я ничего ему не сделала, скорее всего, этот "стихийник" просто напросто искал причину с кем-нибудь поцапаться. Но зря он решил, что этим кем-нибудь стану я.

Мы замолчали, Мира переводила взгляд с одного "Избранного" на другого. В изумрудных глазах вспыхнула искорка любопытства. Наверняка, она хотела бы расспросить меня побольше о наших собратьях по несчастью, но не решалась, чем я была ей благодарна. Я не особо люблю обсуждать своё или чьё-либо проклятье.

— Мира, доедать будешь?

— Нет, куда уносит остатки?

— Пойдём, — позвала я, поднимаясь из-за стола и взяв тарелку с жалкой пародией на рыбу, и странно пахнущим рисом. Ко второму девушка даже не притронулась. Признаться, я бы поступила так же.

Мира встала, взяла тарелку с недоеденным супом и пустой стакан. Я повела Истомину туда, куда относили грязную посуду, там мы и сложили её.

— И так, сейчас я покажу тебе основные локации "Избранных". Постарайся не отстать и не потеряться. И да, не задавай глупых вопросов, всё что тебе нужно знать я расскажу, — сказала я, когда мы выходили из столовой.

И мы с Мирой двинулись по мрачному коридору. Моя подопечная с интересом разглядывала висящие на стенах плакаты. Мира остановилась у одного из них. На постере были изображены парень и девушка в чёрной униформе, на их лицах была непокалебимая решимость, глаза горели огнём, будто глядели тебе прямо в душу, в руках люди держали автоматы. Надпись на этом плакате призывала: "Стань "Альфой", защити Родину!".

— "Альфы" — это особая группа в "Бездне", которая должна выполнять какие-то важные задачи на поверхности. Нас здесь всех готовят к испытанию, пройдя которое, мы станет "Альфами" и будем доблестно защищать Родину, — пояснила я, — пойдём дальше.

Пока мы направлялись в сторону школьных кабинетов, я продолжила рассказывать всю важную информацию, какую нужно знать о "Бездне". Мира молча следовала за мной, по моему велению она не задавала вопросы. Затем я показала ей, где находится душ и туалет, арена(мы подошли только к двустворчатым дверям, не заходя внутрь. Мне, кажется, у Миры и так достаточно потрясений на сегодня. Не думаю, что это хорошая идея, показывать ей ожесточённый бой между "Избранными"), спортзал, бассейн, немногочисленная библиотека(только с "правильными" книгами, которое отобрало для нас руководство), медпункт.

— Так, экскурсия окончена. Конечно, есть ещё кабинет психолога, но я не рекомендую ходить к этому мозгоправу, — сказав это, я едва заметно вздрогнула, меня захлестнуло ударной волной неприятных воспоминаний. Мне не хотелось даже думать о женщине с добрыми карими глазами, о её пленяющем голосе. Неожиданно даже для самой себя, я резко схватила Истомину за плечи и посмотрела на неё в упор, — она будет пытаться внушить тебе лживое чувство удовлетворения от жизни, создавать наваждение, в котором "Бездна" якобы твой дом. Никогда! Слышишь!? Никогда, ни при каких обстоятельствах не поддавайся её мороку!

— А-Анна, всё в п-порядке? — испуганно пролепетала Мира.

Она выглядела так, словно видела не меня, а страшное нечто. Я почувствовала, что Истомину трясёт мелкой дрожью, а ещё, что я неимоверно сильно вцепилась в неё, как коршун в мышку. Ужас на лице Миры становился всё явнее и явнее.

Что происходит? Неужели я…

Глава 6

В один миг глаза Истоминой закатились, и она объмякла в моих руках. Я слишком поздно осознала, что произошло. Подхватив девушку, дабы она не свалилась, я взяла её на руки. Хорошо хоть Мира весит не слишком много. Но даже так, тащить её не придётся долго, я ведь знаю, что сейчас произойдёт. Потому в голове уже продумывала объяснение ситуации.

Я понесла Миру в её комнату, однако не успела далеко продвинуться, как к нам подбежала смотрительница.

— Что ты с ней сделала? — нахмурив брови, строго спросила она.

О, видимо повезло. Она не из тех, кто сразу переходит на крик. А то в основном смотрители все такие нервные. Где их только подбирают на работу?

Я выдала уже готовую версию случившегося:

— Мире поплохело, а я хотела выяснить в чём дело, но тут она потеряла сознание.

— Ну, смотри у меня, — недоверчиво прищурила глаза смотрительница, — не хватало, чтобы вы ещё калечили друг друга там, где не надо.

Женщина протянула руки, намереваясь взять Истомину, но я отступила на шаг назад. Это всётаки моё задание.

— Не беспокойтесь, я сама отнесу её в комнату.

— Ладно, но не делай того, о чём потом пожалеешь. Мы следим за тобой.

А я-то, как будто не знаю.

Под пристальным взглядом смотрительницы я с Мирой на руках удалилась.

Войдя в комнату Истоминой, я положила Миру на кровать, подошла к столу и обнаружила там стопку тетрадей. Я взяла одну из них и вырвала листок, взяла ручку и написала записку:

"Зайду за тобой в 18:00, если что до этого времени я в бассейне. И не влипай в неприятности пока меня нет."

Анна

***

Я судорожно вдохнула, вынырнув из толщи воды на поверхность, и сделала долгожданный глоток воздуха. Хорошо, в этот раз удалось проплыть под водой без вдохов дольше, чем на прошлой тренировке. Я не надолго остановилась перевести дух, а после спокойно поплыла брассом дистанцию 400м, чтобы резко не прерывать нагрузку.

Думаю, плавание мне здорово пригодится в будущем, когда я стану "Альфой". Потому изо дня в день я провожу в бассейне по несколько часов, совершенствуя свою технику и скорость.

Физическая подготовка одно из важных условий для того, чтобы перевестись в сектор A. Так что в "Бездне" для нас предусмотренны различные спортивные секции, а также обязательное посещение арены.

Когда я закончила тренировку и вылезла из воды, то на трибунах приметила Истомину, а рядом с ней Стаса Вампилова. Но что он тут забыл? У Вампилова завтра испытание, от которого зависит его жизнь. И вместо того, чтобы готовиться, он сидит здесь. Хотя, этот парень всегда был на сто процентов уверен в своих силах.

Что интересно, Стас со свойственной ему холодной отстранённостью о чём-то разговаривал с Мирой.

Хм, значит Вампилов хочет направить её на путь истинный. Это, конечно, необходимо новенькой, но Мира моё задание, и делиться им я не намерена. Это я должна оказывать влияние на Истомину.

Я решительно двинулась по лестнице на второй этаж помещения, где находились трибуны. При приближении к Мире и Стасу, до меня донёсся обрывок разговора:

— Таким образом, ты должна очистить свой разум от чувств, эмоций, грёз. Иначе ты просто не сможешь выжить в "Бездне". Нужно ста…

— Вампилов! — громко окликнула его я, подходя.

Наверное, даже слишком громко, потому что все, кто был в бассейне глянули в нашу сторону.

— Анна, — Стас повернулся ко мне, — невежливо перебивать человека.

— Уже познакомился с Мирой? — Не обратила внимание на его замечание я.

— Как видишь. Я слышал, она твоя подопечная.

— Да, сплетни здесь разлетаются со скоростью звука.

— А теперь, если ты не против, я хотел бы закончить, — Стас перевёл взгляд с меня на Миру, намереваясь продолжить её просветлять.

Но я не могла позволить Вампилову продолжить его речь. Поэтому не найдя аргумент получше, я выдала самый глупый вопрос, который только можно было задать Стасу:

— А тебе не нужно готовиться к завтрашнему испытанию?

— Нет, — равнодушно ответил он.

— А нам с Мирой нужно в библиотеку, — нашлась я.

Бесцеремонно взяв Миру за руку, я рывком подняла её с сиденья. На лице девушки читалась неуверенность, она всё ещё смотрела на Вампилова во все глаза, в надежде, что он доскажет всё, что нужно.

Ну, началось! За что ты такой, Стас Вампилов?

— Пока, Стас, — быстро проговорила я, и вцепившись мёртвой хваткой в запястье Миры, дёрнула её, уводя за собой.

Я с Истоминой зашла в раздевалку. Повезло, там никого не оказалось.

Мира была ещё под впечатлением от Стаса. Я хотела встряхнуть её, но отказалась от этой идеи, вспомнив недавний инцидент, поэтому только устало произнесла:

— Много успел наговорить?

Мира ответила не сразу, я же не торопила её.

— Он сказал, здесь стирают воспоминания, — Истомина прошептала это, неверя в собственные слова, — Стас, он.. он хотел помочь.

Я покачала головой:

— Стас не хотел помочь, на тебя ему всё равно, также как и на меня, он просто не любит чьё-либо нытьё. Ты хотя бы слышала, что Вампилов говорил в конце своей речи?

Мира задумалась.

— Мира, то, что он говорил про стирание памяти — правда, но я хотела сказать об этом чуть позже. Не хотелось бы травмировать тебя таким известием. К тому же, я предупреждала, что лучше сразу отречься от своего прошлого.

— Но как? Анна, то есть ты сейчас абсолютно ничего не помнишь о себе до "Бездны"? Как ты с этим живёшь?

— Привыкла, и ты привыкнешь, все привыкают. Я просто не думаю об утраченных воспоминаниях, — здесь я, конечно, соврала, — всё равно мы не в силах что-либо изменить.

— У меня просто в голове не укладывается, как можно лишить человека его памяти?

Я равнодушно пожала плечами:

— Знаешь, может быть, это даже к лучшему. Мало ли какое прошлое у меня было. Может, я была изгоем общества, объектом насмешек и унижений? А здесь у меня есть хоть какая-то перспектива на будущее.

— А что если, у тебя была большая любящая семья, где бы царило взаимопонимание? Вдруг у тебя были братья или сестры, а ты этого даже не помнишь?

Внутри меня что-то кольнуло, что-то давно забытое хотело подняться из глубин моего сознания.

Заткнись! Заткнись! Заткнись! Уже долгое время мне удавалось оставаться равнодушной и глубоко не задумываться о семье. А теперь объявляется какая-то девчонка, и ей каким-то образом удаётся всковырнуть затянувшуюся рану.

Из моих мыслей меня вывела открывшаяся дверь раздевалки. Громко что-то обсуждая, кучка девушек заходила в душевую. Отличная причина, чтобы не продолжать разговор.

— Подожди меня на выходе, — негромко сказала я Истоминой.

Мира не говоря ни слова, покинула раздевалку. Я наспех ополоснулась, переоделась и высушила волосы. Когда я вышла из раздевалки, Истомина стояла недалеко от входа, прислонившись спиной к стене, скрестив на груди руки, она склонила голову, так что золотистые волосы прикрывали её лицо. Я приблизилась к Мире, она в свою очередь, даже не подняла голову.

Разговор в раздевалке оставил неприятный осадок, и в данный момент у меня не было ни малейшего желания что-либо говорить. Я просто кашлянула, привлекая внимание Миры. Она медленно подняла глаза и посмотрела на меня не то с тоской, не то с разочарованием. Жестом я поманила Истомину следовать за собой. Стоит прийти на ужин пораньше, чтобы не стоять в огромной очереди.

***

В полной темноте я лежала на кровати в своей комнате, обдумывая прошедший день. Через десять минут объявят отбой, мне даже не нужны часы, я знаю это наверняка. За долгое время, проведённое в "Бездне", мои внутренние часы стали идеальны.

Но сейчас, мои мысли, вместо того чтобы отсчитывать время, были поглощены событиями дня. Сегодня много чего произошло, слишком много для одного дня. К тому же не припомню, когда я последний раз испытывала так много эмоций, как сегодня. Поход к директору, предстоящее испытание, Мира Истомина. А это уже отдельная тема.

Мира всего лишь моё задание, какое она имеет право лезть в моё прошлое!? И как одна девушка смогла вызвать у меня такой спектр эмоций? Может, она не так проста, какой кажется на первый взгляд? Бред, Мира — жертва моего проклятья, за которую мне дадут дополнительный балл на испытании, нечего о ней думать. Я должна стать "Альфой", во что бы то ни стало.

Глава 7

Этой ночью, к счастью, мне ничего не снилось, так что с утра моя голова не была заполнена лишней информацией.

Приведя себя в порядок, я отправилась за Мирой. Комната Истоминой располагалась достаточно далеко от моей, поэтому у меня было время подумать о плане на сегодняшний день. За раздумьями я и не заметила, как подошла к 217-ой. Тихонько постучала в дверь. Мира не открыла. Ну, да, наверное, спит ещё. Я постучала решительнее. Ответа не последовало. Я попробовала разбудить Миру ещё более громкими стуками, но безрезультатно. Изо всех сил тарабанить в дверь я не стала, вряд ли это понравится смотрителям. Оставалось только ждать, когда Истомина проснётся.

Прислонившись к стене, я медленно сползла на пол. Просидела так несколько минут, когда открылась дверь напротив комнаты Миры, и оттуда вышла Ульяна Лапшина. Это было неожиданно, так как я не знала, что Лапшина живёт рядом с Мирой. Ульяна вопросительно посмотрела на меня и из вежливости поздоровалась:

— Привет, Аня.

— Я Анна.

Ульяна пропустила это мимо ушей:

— Ты что-ли дверь выбиваешь?

Оказаться в такой ситуации перед Лапшиной мне хотелось меньше всего, поэтому лучшее, что я могла сделать — это игнорировать её, зная меня, Ульяна отстанет. Но она не спешила уходить от своей комнаты.

— А, Миру значит ждёшь. Ну, да, тебя ведь приставили к ней. Аня, наверное, долго будешь ждать. Я могу помочь ускорить процесс, — сплетница улыбнулась.

Что задумала Ульяна?

— Я Анна, — спокойно повторила я, — чего ты хочешь?

— За эту маленькую услугу мне нужна всего лишь домашка по химии.

Всего-то, что ж, это стоит того, чтобы не стоять в километровой очереди.

— Будет тебе домашка.

Лапшина удовлетворённо кивнула и приблизилась к двери комнаты Миры.

— Отойди, — велела она.

Я поднялась с пола и отступила к противоположной стене коридора. Ульяна присела на корточки и поднесла ладонь к щели под дверью. Секундой позже из комнаты Истоминой послышались звуки падающих вещей(скорее всего, это полетели со стола учебники и тетради), шелестение плаката, потом с грохотом свалилось что-то куда покрупнее учебных принадлежностей, наверное, стул.

При всём происходящем Лапшина выглядела так, будто она вообще не напрягалась, вытворяя свои фирменные штучки. Девушка зевнула.

И почему кому-то даже сильно напрягаться не надо для использования своего проклятия, а я чуть-ли не помераю, чтобы воздействовать на противника?

Вдруг тишину этажа прервал крик Миры.

И тут у меня в голове зародилась одна идея. Я метнулась к Ульяне, она, не ожидавшая этого, вздрогнула. Шум от мини-урагана резко прервался. Я шепнула на ухо Лапшиной то, что задумала. Она прищурилась:

— А вот это будет уже дороже.

— У меня есть информация.

— По рукам.

Мы с Ульяной отходили от двери комнаты Миры, попутно я накинулась на девушку с возгласом:

— Какого лешего ты тут творишь?!

На что Ульяна надменно ответила:

— Да, ладно тебе, Ленская, это всего лишь небольшая утренняя забава. Новенькая должна привыкать к здешней жизни.

Мы говорили как можно громче, не заботясь о том, что сейчас довольно раннее время, и добрая половина, проживающих в "Бездне", ещё спит.

Как я и предполагала, Истомина вышла из комнаты на нашу шумную "перепалку" и удивлённо вытаращила глаза, глядя на Ульяну.

— И чтобы духу твоего здесь больше не было!!! — продолжала конфликт с Лапшиной я.

— Что происходит? — осторожно попыталась вмешаться Истомина, миролюбиво улыбнувшись.

Не обратив на Миру внимание, я обратилась к Ульяне уже спокойнее(не стоит переигрывать):

— Если я ещё хоть раз увижу тебя под дверью моей подопечной, или что ты причиняешь вред Мире, то тебе несдобровать.

Ульяна отступила назад:

— Ладно-ладно, не трогаю я твою игрушку, — Лапшина развернулась и двинулась по чёрному коридору под мигающие люминесцентные лампочки.

Удаляясь, "Избранная" бросила через плечо:

— Истеричка.

На этом наш спектакль окончился. Мира подошла ко мне поближе.

— Это. В моей комнате. Она сделала? – спросила Истомина, смотря вслед Ульяне.

— Да, если бы я пришла раньше, смогла бы предотвратить эту неприятную ситуацию. Больше такого не повторится. Пойдём, наведём у тебя порядок.

— Спасибо, — скромно ответила Мира.

Вместе мы быстро управились с уборкой в комнате. Потом Мира, непосредственно, привела в порядок себя, и мы отправились на завтрак.

Я с Мирой уже стояла в очереди на раздачу, как вдруг Истомина, повернув голову в сторону столиков, что-то заметила и как будто даже перестала дышать. Я сначала не поняла, что происходит, но тут Мира вышла из несколько секундного ступора и завопила на всю столовую:

— Эдик!!!

Парень, стоявший у столика где-то метрах в десяти от нас с Мирой, обернулся на крик девушки. На его лице сначала отобразилось крайнее изумление, затем глаза засияли от радости, парень расплылся в широкой улыбке и тотчас сорвался с места, и рванул к нам.

Мира тоже хотела стремглав помчаться ему навстречу и чуть было не сделала эту глупость. Она попыталась выбежать из очереди, но не успела сделать и нескольких шагов, как я молниеносно схватила девушку за плечи и впихнула её обратно.

Тем временем парень, которого Мира назвала Эдиком, тоже не продвинулся далеко от своего места, его наставник, равно как и я, не дал Эдуарду подбежать к Мире, крепко держа своего подопечного.

Я развернула Истомину к себе лицом и прошипела:

— Мне не важно, кем этот молодчик тебе приходится, но теперь вам не по пути! — потом добавила поспокойнее, — будет лучше, если ты сама прервёшь с ним контакты. "Бездна" не будет щадить твои чувства.

Мира повернула голову в сторону Эдуарда, парень о чём-то спорил со своим наставником. Очевидно, причина была та же, что и у нас с Мирой.

— Но я ведь не забуду Эдика, если он будет постоянно маячить перед глазами, — возразила мне Мира, — к тому же, с ним мне станет легче находиться в этом ужасном месте.

— Мира, ты так и не поняла, в "Бездне" не стоит иметь друзей, так как любой из нас в какой-то момент времени может встать против тебя, если так пожелает организация. Да, и не рассчитывай, что будешь много времени проводить со своим братом, другом или кто он там тебе ещё.

— А что, если я не откажусь от дружбы с Эдиком? — осмелела Мира, бросая свой решительный взгляд на меня.

Неплохо, Истомина, — оценила я про себя её выпад.

— Как бы тебе не пожалеть об этом, Мира, — холодно произнесла я.

В глазах моей подопечной промелькнула тень сомнения, она потупила взгляд в пол.

И всё же, ты ещё слабачка, Мира.

Наконец-то подошла наша очередь на раздаче, мы с Истоминой забрали по порции и отправились искать свободный столик. Пока мы бродили, ища место, Мира порывалась пройти мимо Эдуарда, но я не давала ей такой возможности.

Когда нам таки удалось найти не занятый стол, опускаясь на стул, Мира поинтересовалась:

— Анна, знаешь, кто наставник Эдика?

— Не сказать, что я часто пересекаюсь с этим "Избранным", но я наслышана о его способностях замораживать всё к чему он прикоснётся. Если не ошибаюсь, во всей "Бездне" лишь у трёх человек такое проклятье.

Наставника Эдуарда зовут Евстафий Павлов, он славится своей стойкостью, невозмутим чтобы ни происходило. Хотя, может, просто косит под Вампилова, не знаю.

— Надеюсь, Эдик в хороших руках, — вздохнула Мира.

***

После школьных занятий(конечно же, Истомину перевели в мой класс) я взяла Миру с собой в бассейн, так как оказалось, в жизни до "Бездны" моя подопечная не увлекалась никаким спортом.

— Лучше выбирай плавание, это тяжёлый вид спорта, зато закаляет, развивает выносливость, укрепляет здоровье, — говорила я Мире, когда мы выходили из класса после последнего урока.

Быстро заскочив, каждая в свою комнату и оставив там школьные принадлежности, мы отправились за вещами для бассейна. Я помогла Мире найти нужный размер купальника, тапочек, шапочку для плавания и прочее, и мы пошли в бассейн. Как раз успели к началу тренировки.

Тренер, Григорий Максимович, быстренько отметил всех пришедших пловцов в своей тетради, потом его взгляд остановился на Истоминой.

— Я смотрю, у нас пополнение, — констатировал тренер.

Мира смущённо переступила с ноги на ногу и представилась. Григорий Максимович тут же вписал её в список занимающихся и сказал:

— Сходишь на пару занятий. Не понравится? Выберешь другую секцию. Плавать-то умеешь?

— Ну, вроде, да, — неуверенно протянула Мира.

— Я займусь ей, — быстро сказала я, прежде чем тренер успел что-либо ответить.

— Хорошо, Анна, — согласился Григорий Максимович, — после разогрева на суше пойдёте на первую дорожку.

После общей разминки мы с Мирой подошли к первой дорожке и спустились в воду. Привычный холод воды окутал меня с ног до головы, пробирая до самых костей. Когда заходишь в такую воду, голова сразу же проясняется, ум заостряется, и ты в ту же секунду становишься внимательным ко всему, что происходит вокруг, чувства обостряются, ты хорошо ощущаешь каждую клеточку своего тела.

Но то, что для меня стало давно привычным и даже родным, успокаивающим, для Миры было чуждым и отталкивающим, в отличие от меня, она поспешила вынырнуть из холодной толщи воды. Девушка обхватила себя руками и поморщилась от холода:

— Вода просто ледяная!

— О нет, поверь, это ещё не самая холодная вода какая могла бы быть.

Ладно, давай перейдём к делу, пока ты не окоченела.

Так как умения Миры в плавании были примитивными, мне предстояло прокачивать её практически с нуля. Дело шло трудновато, скорее всего, потому что Истомина не часто посещала бассейны или природные водоёмы да и, в целом, я ощущала неприязнь Миры к воде. Девушка чувствовала себя как кошка, которую насильно затащили в воду, но в то же время, она пыталась не подавать виду и старалась при выполнении всех упражнений, что я ей давала.

Может не стоило записывать Миру на плавание? С другой стороны, чем чёрт не шутит? Попробовать можно.

— Мира, послушай, тебе нужно перестать сопротивляться стихии. Представь, что ты и вода одно целое, прочувствуй её душой, тогда тебе станет легче.

— Спасибо за наставления, но я думаю это бессмысленно, Анна. Тебе не понять, но… — Мира запнулась, — это просто не моё.

Истомина оттолкнулась от бортика бассейна и проскользила к лесинке, вышла из воды, быстро шагая к женской раздевалке.

— Постой! — крикнула я Мире, выскакивая из бассейна следом за ней.

Я настигла девушку в душевой и порывисто обняла её. Мира остановилась.

— Подожди, — прошептала я.

Я почувствовала, что Мира напряглась. Прекрасно понимаю её, так как я не испытывала никакого желания заключать Миру в объятия, но чего не сделаешь ради выполнения задания. Ведь по словам директора "Бездны", мне нужно заручиться доверием моей подопечной. Придётся потерпеть. Поэтому я постаралась быть искренней и даже внутренне расслабилась.

Мира покрылась мурашками, так как нас больше не согревало покрывало воды, в то время, как моё тело ещё не успело остыть несмотря на то, что я больше показывала Истоминой, что делать вместо того, чтобы заниматься самой. Миру начало пробивать мелкой дрожью, ей ничего не оставалось, как поддаться чарам моего тепла.

Вдруг на мои руки, обнимающие Миру, упало несколько капель. По щекам Истоминой побежали дорожки слёз, что доходили до её остренького подбородка, а затем капали на меня и на Миру. Всё, что девушка старательно сдерживала внутри себя, лилось из неё несканчаемым потоком, вырывалось из закаулков души. Она содрагалась в моих объятьях.

В такие моменты полностью пропадает всякое чувство времени, мои внутренние часы дали сбой. Сколько мы так стояли с Истоминой, я не знала. Сначала я думала, что всё под контролем, но чем дольше мы стояли в тишине, прерываемой всхлипываниями Миры, тем всё больше я ощущала странное щемящее в груди чувство и нарастающее желание убежать отсюда как можно дальше. И ведь, действительно, сцена повторялась, как тогда.

***

Я сижу на холодном полу в конце чёрного коридора, уткнувшись лицом в колени. Вокруг ни души, но я и не желаю никого видеть рядом. Я не хочу чтобы кто-то видел, что я дала слабину. Пытаясь держаться, я и не заметила, как начали подрагивать мои плечи и как беззвучные страдания выкатывались капля за каплей из глаз.

— Анна, — тихо позвал голос.

Я, даже не взглянув на обладателя этого голоса, буркнула:

— Уходи.

Человек, вопреки моим словам, присел рядом со мной и аккуратно поднял мой подбородок. Наши глаза встретились. Это был Стас Вампилов. Он внимательно изучал меня, и по одному его взгляду было понятно — Стас видит меня насквозь.

Я хотела отвернуться от него, но что-то удерживало меня, не буквально пальцы Вампилова, держащие мой подбородок, а что-то внутри на подсознательном уровне. Будто человеку, что сейчас передо мной можно всё сказать, а он будет молча кивать, и когда ты будешь запинаться при своём рассказе, он проникновенно чуть склонит голову и глазами скажет: "Всё в порядке, продолжай". Хотя, рядом со Стасом слова это лишнее, ему не нужно жадно ловит каждое твоё слово, так неуверенно вырывающееся, он уже всё знает.

Понимаю, в "Бездне" нельзя никому доверять, но почему у меня такое ощущение будто мы со Стасом знакомы лет сто? Как будто Стас Вампилов неотъемлемая часть мира сего, он был, есть и будет всегда.

— Анна, — повторил Стас, — это нормально.

Вампилов сделал паузу.

— У тебя фаза неприятия, все через это проходили. Но ты не станешь сильнее от тоски по постепенно угасающим воспоминаниям. Ты знаешь, правила "Бездны" жестоки, это естественный отбор, слабакам тут не место. Анна, ты же не слабак? — Стас убрал руку с моего лица.

Я отрицательно мотнула головой.

— Именно, тебе нужно отпустить всё от той Анны, что была в тебе прежде, — Стас выпрямился и протянул мне раскрытую ладонь, таким жестом приглашая меня вслед за ним отречься от всего, что было раньше.

Я медлила, выбор, от которого зависит моя судьба. Но если быть откровенной, выбора у меня и не было. Я вложила свою ладонь в руку Стаса, он сжал её и помог мне подняться, а затем неожиданно для меня самой, он прижал меня к себе. Реакция последовала незамедлительно, из рухнувшей стены сдержанности полился поток эмоций, которым надо было дать волю и избавиться вместе с тем, что делало меня мной. Ручьи слёз нещадно лились на форму Вампилова, не произносившего ни звука.

***

Да, я изменилась после того случая в конце коридора, и никакая Мира Истомина не сможет повернуть всё в обратную сторону.

— Мира, — сказала я, когда девушка начала по чуть-чуть успокаеваться. Я отпустила Истомину и обошла её, чтобы встать к ней лицом. — Я знаю, что происходит, со временем ты поймёшь.

Мира подняла глаза на меня.

— Может, ты всё таки и права. Но, пожалуйста, можно я не буду ходить с тобой в бассейн? У меня… Просто…

Я положила ладонь на плечо Миры, сказав:

— Если хочешь можешь рассказать, не волнуйся, это останется только между нами.

По-моему, сейчас подходящий момент, чтобы использовать проклятье, главное сделать это осторожно. Глядя в печальные зелёные глаза Истоминой, я слегка прикоснулась к её сознанию, навевая тепло и чувство защищённости. Самое сложное, это влиять на разум человека, если физическому воздействию моего проклятия он практически не может сопротивляться, то на подсознательном уровне человек может быть куда сильнее меня и просто вытеснит меня из своей головы. Но если лишь слегка надавить на мозг человека, он может и не заметить чужеродного влияния на свой разум.

Мне повезло, Мира не поняла в чём дело, а только глубоко вздохнула и, глядя в мои фиолетовые глаза, решилась рассказать:

— Это случилось давно, мне тогда было лет шесть. Жарким летом я с родителями поехала на речку…

Я живо представила себе эту картину. Июльский воздух, плюс тридцать, на улице духота, солнце неимоверно печёт, в городе асфальт, как раскалённые угли, а на высотки под двадцать этажей, невозможно смотреть, не щурясь, и абсолютно никакого ветра. Немудрено, что люди спешат укрыться в спасительную тень, захватить с собой побольше прохладительных напитков и не высовываться под палящее солнце, как минимум до четырёх часов. Другие же наоборот с самого утра выезжают за черту города купаться в речке или в озере. Туда, где нет городского шума и суеты, а только свежий воздух, зелёная трава, спасительный водоём и волшебное чувство, будто время остановилось в этом месте и ты бы провалялся в этом маленьком раю целый день.

Но мне не суждено познать простые радости лета. Да, и вообще, моя жизнь никогда не будет, как у нормального человека. Я "Избранная", и таково моё проклятие. Я вернулась к действительности, в которой Мира продолжала:

—…мы часто туда приезжали, так как течение реки небыстрое, вода чистая пречистая, а народу почему-то никогда не было много.

В тот день наше любимое местечко пустовало, мы были рады, ведь это означало, что никто не потревожит нас. Пока родители обустраивались на берегу: мама расстелала на полянке покрывало, а папа ставил мангал, — я быстренько скинула с себя одежду и кинулась к реке. Родители всё видели, но не волновались за меня, потому что я всегда была послушным ребёнком, и они знали, что я не поплыву на глубину. Так и было, я плескалась на мелководье, как вдруг… Не знаю, я конечно, могу не помнить, учитывая сколько лет прошло с тех пор, но, кажется, в тот момент что-то обвилось вокруг моей лодыжки и резко начало тянуть меня под воду и на глубину. Всё случилось так быстро и неожиданно, что я даже не успела закричать, а мгновенно ушла под воду и нахлебалась воды, потом воздуха стало не хватать и я поняла, что задыхаюсь. Дальше всё как в тумане, наверное, я потеряла сознание, но пока я находилась под водой и стремительно уходила на глубину, там на дне… — Мира поёжилась, — я… Я… Я видела глаза. Они были огромные, жёлтые с вертикальными зрачками и смотрели прямо на меня.

Прости, я знаю, как это звучит, ты, наверное, не веришь.

— И ты говоришь это, находясь в "Бездне", где каждый, кого сюда забирают, имеет сверхъестественные способности. Я думаю, после такого поверишь хоть в подводных монстров. Но тебя спасли.

— К счастью, да. Отец успел вытащить меня, — Мира задумалась, — значит не было там никого на дне. Но почему-то я отчётливо запомнила эти глаза, от них мурашки по коже.

Из-за того инцидента я и не люблю плавать, а реки и озёра и вовсе избегаю. Плавание доставляет мне дискомфорт, прости, я не могу заниматься с тобой.

— Слишком часто извиняешься, всё в порядке, ты не в чём не виновата. Завтра запишем тебя в другую секцию.

Я направилась к двери, ведущей к чаше бассейна, обернувшись сказала:

— Наверное, пока мы тут стояли, тренировка завершилась. Пойду скажу Григорию Максимовичу, что мы закончили, можешь идти переодеваться.

Глава 8

Он стоит и улыбается, так искренне будто и вовсе не здесь находится, а где-то далеко-далеко за границей этого холодного острова отчаяния. Он улыбается, смотрит на неё, предчувствуя последующую реакцию.

Конечно, едва только заметив его, она тут же кидается ему на шею, и он в свою очередь подхватывает её и начинает кружить. Они весело смеются, он заставил её на какое-то время позабыть о том, где она находится.

Я стою в стороне, скрестив руки на груди, и с кислой миной наблюдаю за этой противноприторной сценой. Чтоб ты провалился, Эдуард! Немногочисленные зрители творившегося с равнодушием смотрели на Миру и Эдуарда. Некоторые "Избранные" смеряли парочку презрительными взглядами.

— Кхм, — я кашлянула, обратив на себя внимание двух радостных людей, — вы закончили?

Эдуард остановился, и они с Мирой дружно повернули головы в мою сторону. Парень ошалело глядел на меня, как будто увидел пришельца с другой планеты, он осторожно поставил Миру на пол, не спуская с меня глаз.

— О боже, так это правда! Очуметь! Генезис Александрии! Настоящий! — коридор "Бездны" наполнился восторжеными возгласами Эдуарда.

Парень подскочил ко мне, схватил двумя руками за плечи и окинул меня взглядом с ног до головы.

— Настоящая! — восхищённо выдохнул Эдуард.

— Нет, блин, картонная! Руки убрал, — я бесцеремонно скинула его руки со своих плечей.

— Ах, да, извиняюсь, наверное, это было немного бестактно, просто я никогда не видел Генезис Александрии вживую, — ни чуть не смутился новоявленный "Избранный", — я как и многие по большей части считал его выдумкой.

— Что ещё за Генезис такой? — я, конечно, была поражена наглостью Эдуарда и хотела его уже послать куда подальше, но любопытство пересилило.

— Что? Во дела, и ты никогда не слышала об этом заболевании? Точнее сказать, это мутация, при которой: глаза у человека имеют фиолетовый цвет; волосы на теле не растут, кроме волос на голове, бровях и ресницах; кожа становится черезвычайно чистой — бледно-белой, и что интересно, не выгорает на солнце; а также у девушек, страдающих этой мутацией, никогда не бывает менструации, но они могут рожать. Ещё, говорят, люди с Генезисом Александрии очень-очень долго живут, где-то лет сто, потому что процесс старения под действием мутации замедляется.

Люди делятся на два лагеря: те, кто считает, что такое заболевание действительно существует, есть даже вроде как реально задокументированный случай, когда у Александрии Августин, которая родилась в Лондоне в 1329 году, через некоторое время после её рождения цвет глаз приобрёл фиолетовый оттенок. Отсюда и название мутации. Но, естественно, больше тех, кто считает, что Генезис выдумка, так как других случаев такой мутации зафиксировано не было.

Но теперь-то точно можно сказать, что это настоящее заболевание, ведь вот она ты стоишь прямо передо мной!

И всётаки это очень странно, что ты не знала о Генезисе Александрии, в то время как сама являешься прямым доказательством существования этой мутации. Невероятно!

Я застыла, всё, что он только что сказал относительно симптомов — чистая правда. Но почему никто не говорил мне про мутацию раньше? Что если у меня и вовсе нет никакого проклятья? Тогда получается, я здесь по ошибке?

— А помимо тех особенностей, о которых ты рассказал, больше ничего не известно про эту мутацию? — невозмутимо поинтересовалась я.

Эдуард нахмурился и почесал затылок:

— Больше я, вроде, ничего не слышал.

Кстати, я же не представился. Эдик, — он протянул руку.

— Анна, — я не прикоснулась к его руке, — кстати, твоё имя я уже слышала, да, и вся столовая тоже.

Парень шлёпнул себя по лбу:

— Точно.

Кто-то из находившихся поблизости "Избранных" захихикал. А Мира за спиной Эдуарда стыдливо опустила голову в пол.

— Нам с твоей сестрой уже пора.

— О нет, мы с Мирой не родственники, а лучшие друзья — встрепенулся Эдуард, — хотя, многие ошибочно принимают нас за брата и сестру, но это можно понять.

Парень улыбнулся. Действительно, я подумала, что они родственники, только потому что Мира и Эдуард очень похожи: у обоих светлые золотые волосы; схожие черты лица: одинаковые губы, курносые носы, острые подбородки, тонкие светлые брови, миндалевидная форма глаз, даже россыпь веснушек у обоих виднеется. Просто поразительное сходство, учитывая, что эти двое не кровные родственники. Единственное отличие во внешности Миры и Эдуарда — это цвет глаз. У девушки зелёные, словно чистый изумруд глаза (признаться, я ни у кого ещё в "Бездне" не видела точно такого же оттенка глаз), а у парня светло-голубые глаза, в которых словно находится призрачный лес, глубокий и бесконечный, с остроконечными елями.

— Ладненько, вы познакомились, — к нам приблизилась Мира, — но, Анна, мы ведь можем пойти на ужин все вместе.

— Нет, — отрезала я, — а где твой наставник? — обратилась я к Эдуарду.

Парень покрутил головой по сторонам:

— Его здесь нет, но он разрешил мне погулять пока что.

— Всмысле погулять? — неужели Павлову вообще наплевать на то, что его подопечный просто так болтается по "Бездне"?

— Без понятия, — Эдуард пожал плечами, — Еста… Ивта… или как его там сказал, что я могу пройтись и осмотреться по этому зданию.

А вообще, странная у тебя подружка, Мира, да и сам лагерь какой-то странный, скорее даже не лагерь, а концлагерь.

Названный лучший друг Миры издал смешок и добавил, повернувшись к Истоминой:

— В следующий раз надо будет выбрать другой летний лагерь. Интересно, почему на сайте было так много хороших отзывов об этом учреждении? Что здесь такого люди нашли? Чернота одна кругом. Почему нельзя было как-то разбавить обстановку и сделать хоть что-то светлое? А то всё чёрное: и стены, и потолок. Да, ещё и в комнатах окон совсем нет. Как это понимать?

Про столовку вообще молчу! Там точно для людей готовят? Надеюсь, никто не отравился едой.

О, и отдельный пунктик — вожатые! Мне они показались не слишком доброжелательными, все хмурые ходят. А ещё у этих вожатых на поясе что-то похожее на электрошокер. Шутка что-ли какая? Это ведь не может быть настоящим оружием. Они же не могут применить к нам насилие.

За спиной Эдуарда послышался тихий шёпот и смех:

— Вот идиот!

— Не понимает!

— Хах, может, прикалывается? Клоун недоделанный!

Но нашёлся и кто-то, кто посочувствовал искреннему не пониманию ситуации парнем:

— Бедняга, не знает куда попал.

Эдуард в недоумении оглянулся на обсуждающих его "Избранных", потом медленно повернулся к Мире. Мне показалось, его весёлость слегка поубавилась, но он, как ни в чём не бывало, спросил у Миры:

— А мы где?

Девушка ничего не ответила, лишь испуганно посмотрела на друга. В тот момент она выглядела растерянно, и если бы это было возможно, убежала бы куда глаза глядят, только бы не видеть этих чёрных стен и лицемерных "Избранных", насмехающихся друг над другом. Подальше от всего этого кошмара, туда в нормальный мир. К которому невозможно вернуться.

Однако Мира подошла к Эдуарду вплотную и обняла его. Парень шёпотом пробормотал:

— Что происходит? Мира, мы не в лагере, да?

Я вздохнула, покачав головой. Дурдом какой-то.

— Всё хорошо. Теперь мы вместе. Вдвоём нам будет легче пережить это, — приободряюще сказала Истомина, уткнувшись в плечо Эдуарда.

Ага, конечно, пережить! В "Бездне" ты скорее существуешь, а не живёшь. Пережить "Бездну" нереально, мы вечные заложники их системы.

— А как так вышло? Ещё вчера мы с тобой переписывались и обсуждали предстоящую поездку. Я лёг спать у себя дома, — рассуждал Эдуард, — Очнулся, надо мной тётка стоит в белом халате. Медичка, наверное. Мне в тот момент плоховато было, а медичка, значит, что-то вколола мне. Я вырубился. Снова очнулся, но теперь передо мной на стуле этот самый Стёпа (под "Стёпой" Эдуард имел ввиду Евстафия) сидит. Назвался моим наставником и, и, и всё. Толком ничего не объяснил.

— Так он тебе ничего не рассказал о месте, где мы находимся? Странно, мне вот Анна сразу всё как есть сказала. Я, конечно, не сразу восприняла эти слова всерьёз, но, похоже, всё сходится.

— Всё разошлись! — прервала я Миру и Эдуарда, — Не знаю, где ты (говорила я последнему) будешь искать Павлова, и как он тебе пояснит ситуацию, но это не мои проблемы. Мы уходим, Мира.

И прежде, чем Истомина успела что-либо возразить, я взяла её за руку и увела за собой. Эдуард хотел пойти за нами, но вышедший в коридор смотритель (эти люди всегда внезапно появляются и исчезают) остановил лучшего друга Миры и что-то сказал ему вполголоса, но я не расслышала.

Глава 9

— Давай, до завтра, — сказала я Истоминой, когда проводила её до комнаты.

До отбоя оставался час.

— Пока, — тихо отозвалась Мира и хотела уже закрыться в своей комнате, но я придержала дверь.

— Не обижайся из-за Эдуарда, я правда хочу помочь тебе. Но это не значит, что я прошу беззаговорочно доверять мне, это уже только сугубо твой выбор.

Мира только едва заметно кивнула и с лёгким туманом в глазах закрыла дверь комнаты. Хорошо, моё проклятье подействовало. Главное сильно этим делом не увлекаться, как никак, мне никто не разрешал подвергать Миру воздействию моего проклятья.

С чувством выполненного на сегодня долга, я отправилась к себе в комнату.

Пройдя по коридору несколько метров, повернула за угол и столкнулась лоб в лоб с кем-то. Потирая ушибленное место, я открыла глаза и увидела того, кто на меня налетел. Эдуард. И что-то мне подсказывает, что он здесь неспроста.

— Ауч, — прошипел парень, а потом поспешно извинился, — ой, Анька, виноват, не заметил.

Нервный импульс с силой ударил в мозг, всколыхнув моё спокойствие. Я испепелила Эдуарда взглядом, слава богу, проклятье не умудрилась использовать.

— Кто дал тебе право так называть меня!? — я сгребла парня за грудки, — мы с тобой толком не знакомы и уж точно не друзья, поэтому, если ты ещё хоть раз посмеешь звать меня подобным образом — тебе не жить. Я Анна! Уяснил!?

Эдуард видно понял, что лучше мне не перечить.

— А, ну, хорошо, как скажешь.

Я отпустила "Избранного", он отшатнулся от меня и, оглянувшись по сторонам на наличие лишних ушей, спросил:

— Мира ведь где-то здесь находится?

Я не могла подпустить это ходячее недоразумение к Мире.

— Даже если и так, ты, действительно, думаешь, что я позволю тебе увидеться с ней?, — я выдержала паузу, — если сейчас же не убирёшься, я позову смотрителей, и они вдолбят тебе в голову, что к чему.

— Погодь-погодь, во-первых, почему я не могу пообщаться со своей лучшей подружкой?

Во-вторых, можешь внятно объяснить куда мы с Мирой попали и что тут творится, и самое главное, как отсюда выбраться?

Я залилась истерическим смехом. Нет, я серьёзно. Не припомню, чтобы когда-то из меня выходили подобные звуки.

Эдуард непонимающе смотрел на меня и пробурчал себе под нос что-то нечленораздельное.

— Дурак, ты до сих пор не понял? Лагерь! Да, твою мать, здесь лагерь, конечно!

А как думаешь, что значит это!? (я ткнула пальцем чёрную стену коридора) Или это? (я указала на сливающуюся с тёмной стеной камеру, закреплённую на углу коридора) Это в конце концов!? (я оттянула пуловер, надетый на Эдуарда) А ещё, готова поспорить, метров в двадцати стоит смотритель, и да, у них настоящие электрошокеры, которые они не побоятся пустить вход, а делают смотрители это часто.

— То есть, здесь реально концлагерь? — прошептал Эдуард, — Нас похитили и не выпустят.

— Дошло, наконец.

— Нет, тогда мне срочно нужно быть с Мирой! Она, наверняка, очень напугана, — и парень, сорвавшись с места, не зная куда, побежал искать подругу.

Я довольно быстро догнала его и, вцепившись в ворот пуловера Эдуарда, потянула на себя, тем самым остановив паренька.

— Стой. Хочешь получить ответы на все свои вопросы, Эдуард?

"Избранный" оглянулся на меня, в его глазах зажёгся интерес, но Эдуард быстро отвернулся.

Какая преданность! Аж плакать хочется.

— Ты всё равно не знаешь, где её искать, а будешь орать, сюда сбегутся смотрители и волоком потащат отсюда.

Наверное, Эдуард, наконец-то, решил прислушаться к моим словам. Он не сдвинулся с места, но как-то поник.

— С ней всё будет в порядке, по крайней мере сейчас, — немного погодя, добавила я.

— Я должен быть с Мирой, — тихо произнёс парень, вроде как, и не слыша, что я сказала секунду назад.

Так, похоже, пора применить старый проверенный метод решения подобных проблем.

— Как хочешь, дважды повторять не стану, — и развернувшись, я зашагала в противоположную от Эдуарда сторону.

Результат не заставил себя долго ждать — "Избранный" вскоре нагнал меня.

Мы нашли более спокойное местечко, чтобы поговорить. Мне, кажется, в этой части "Бездны" глючит камера, потому что, однажды, я не хило так накостыляла тут одной девчонке, и никто мне после этого взбучку не устроил. Да, к тому же, поговаривают, здесь, что только не творится: кто-то по тихому один на один выходит, чтобы вразумить собрата по несчастью, кто-то торгуется (Да, тут и такого хватает. Спросите чем же? Например, здесь я недавно заплатила домашкой и информацией Лапшиной за разыгранную нами сценку у комнаты Миры. Также торгуют здесь и самодельными изделиями, которые буквально собирают из дерьма и палок. Не знаю, чем эти самодельные ножики и рогатки могут помочь. Обычно, если это народное творчество находят смотрители, то, непременно, изымают.), ну, и, конечно, в укромном местечке, куда мы пришли с Эдуардом, скорее всего, проводились и тайные свидания. А руководству, как бы, и дела нет до того, что тут происходит. Довольно нетипичная халатность со стороны "Бездны". Но хотя бы в этом месте мы с Эдуардом можем объясниться, не находясь под пристальным надзором смотрителей.

Я сухо и по фактам разъяснила дружку Миры позицию нас "Избранных" в "Бездне", и то, что я являюсь наставницей Миры, и только поэтому не подпускаю его к ней. Всё это время Эдуард молчал и внимательно слушал меня. Когда я закончила, его выражение лица приобрело крайнюю задумчивость. Я хотела уже оставить Эдуарда и пойти в свою комнату, но тут он сказал:

— Нет, я точно вытащу нас отсюда.

Все вы так говорите. На моём лице промелькнула зловещая ухмылка, но я быстро заменила её привычным равнодушием.

— Иди спать Эдуард.

— Можешь не называть меня так официально? А то я чувствую себя каким-то старым юристом, — засмеялся парень, кажется, он решил, пока что не сдаваться и сейчас держался бодрячком, но "Бездна" и не таких видала.

— Чтож, я пойду. Если не хочешь с вечера получить приличный заряд электричества, иди к себе.

Пока Эди.

— Эди? — Эдуард почесал подбородок, — никто ещё меня так не называл. А, пофиг, всё лучше, чем старый юрист.

Эди. И, вправду, почему я так исковеркала его имя? Хотя, ему очень даже идёт. Так блин, о чём я вообще думаю?

— Спокойной ночи, Анна, — попрощался со мной парень.

***

— Позвольте мне присутствовать при проведении процедуры.

— Недопустимо, — отрицательно мотнула головой врач, — это закрытое мероприятие, посторонним вход запрещён.

— Я её наставница.

— Это ничего не меняет, а тебя, кстати, здесь не должно быть.

— Я уйду как только вы разрешите мне быть завтра с Истоминой в момент процесса введения препарата. Естественно, я не стану распространяться насчёт того, что увижу. К тому же, сам Казанский поручил мне важное задание касательно Миры Истоминой. Если хотите, спросите у него сами.

— Иди отсюда, — женщина в белом халате была непреклонна.

— Нет.

— Хорошо, — врач огляделась, и поймав кого-то взглядом, окликнула, — Женя!

Мужчина-смотритель, находившийся неподалёку, быстро понял, что к чему и, надвигаясь на меня, выхватил из-за пояса шокер, предварительно включив оружие. По железным наконечникам побежало электричество, противно пощёлкивая.

— Я лишь выполняю поручение Казанского, — я не собиралась отступать. Моё задание должно быть выполнено совершенно.

Смотритель занёс руку для удара — я и глазом не моргнула. Железные наконечники с силой воткнулись в мою правую лопатку спины. Электричество с треском прошло через тело, отдаваясь острой болью. Я прикусила язык, во рту появился металлический привкус. Я переводила пустой взгляд с врача на смотрителя. В глазах мужчины разгорелся азарт. Он увеличил мощность разряда. Меня обдало новой волной заряженных частиц — я лишь сильнее впилась зубами в мягкую плоть, глотая собственную кровь.

Смотритель откровенно не понимал, почему я всё ещё упорно стою и не корчусь от боли. Его лицо исказила гримаса злости. Конечно, ведь этот чёрт хотел вдоволь насладиться моими страданиями.

Не дождётся! Буду стоять на своём до последнего. Раньше я бы, непременно, убежала, поджав хвост, как подбитая собака, но только не сейчас.

— Хватит!!! — прогремел голос врача, — Женя, переусердствовал! Не хватало нам, чтобы в лазарете лишняя койка оказалась занята. Итак там сейчас наплыв покалеченных после сражений на арене.

Смотритель, нехотя выключил шокер.

— Уведи её, — приказала врач мужчине.

Смотритель кивнул и толкнул меня дальше по коридору от кабинета врача. Толчок был сильным, но я устояла на ногах.

Что ж, лучше уйти самой, чем покидать место стычки столь унизительным способом. Поэтому, гордо вскинув голову, я зашагала в свою комнату.

***

Проснулась я от того, что кто-то сильно встряхнул меня за плечи и проорал прямо в ухо:

— Подъём, Ленская!

Меня разбудила смотрительница, так что пришлось мгновенно стряхнуть с себя остатки сна. Я вскочила с кровати и чётко сказала:

— Что делать?

— Пойдёшь на процедуру с Истоминой.

Есть! Мои вчерашние действия возымели результат.

Спустя десять минут, я с двумя смотрителями зашла за Мирой. Как и меня, женщина-смотритель грубо растолкала Истомину и, ничего не сказав, вывела её в коридор, где остались я и мужчина-смотритель.

Пока мы шли к комнате с белыми мягкими стенами, я видела, что Мира хотела мне что-то сказать, но не решалась, наверное, из-за смотрителей. Я ободряюще сжала её руку. Это заметно успокоило мою подопечную.

Нет, конечно, не обязательно было тащиться на процедуру стирания памяти вместе с Истоминой, но что-то подсказывало что так надо. Не то что бы у меня вдруг проснулось чувство сострадания, просто мне нужно было сделать это вот и всё.

Путь казался неимоверно долгим, но вот мы пришли.

— Я зайду с тобой, — негромко сказала я Мире.

Та одарила меня благодарственным, но опечаленным взглядом, на какой-то миг мне показалось, что он вновь был сочувственным, как тогда в раздевалке. Но лучше я предпочту, что мне показалось. Нечего желеть меня.

— Не волнуйся, это ещё не самое страшное, — шепнула я Истоминой.

Дааа, я, конечно, мастер в оказании поддержки.

Мы со смотрителями перешагнули порог "мягкой" комнаты. Там уже стоял заранее приготовленный для Миры стул. Меня посетили неприятные флешбеки.

Женщина, которая проводит процедуру стирания памяти, была на месте и уже наполняла шприц препаратом.

— Будешь мешать и тут же вылетишь отсюда, — шепнул мне смотритель, а потом подошёл помочь смотрительнице зафиксировать Истомину.

Мира выглядела растерянно — я утверждающе кивнула мол: "не дёргайся, и всё пройдёт гладко. " Мира решила послушаться моего совета и позволила смотрителям обездвижить себя.

Женщина с заполненным шприцем шагнула к Истоминой и вонзила иглу в кожу Миры. Мира болезненно поморщилась. Я уже мысленно приготовилась к тому, что сейчас должно произойти. Вот только время шло, а ничего ровным счётом не менялось. Мира просто спокойно сидела и втыкала в стену, её дыхание оставалось ровным, а лицо не выражало ни единой эмоции.

У меня пробежал мороз по коже. Так неестественно выглядела Мира в тот момент, словно кукла безразличная ко всему. Я напряжённо сглотнула. Так выглядит, считай, каждый второй в "Бездне", но почему-то этот упадок духа, чётко ощутила я только в Мире. И отчего-то всё это казалось каким-то неправильным.

Она не должна быть в "Бездне".

Но я быстро отбросила нелепую мысль. Сам факт того, что Истомина обладает телекинезом, уже говорит о том, что жизнь девушки предначертана с самого начала.

Женщина в белом халате удовлетворительно кивнула, глядя на Миру.

— Повезло, у этой "Избранной" даже побочных эффектов нет. Она может идти, — сказала, проводившая процедуру.

Смотрители незамедлительно освободили Миру от удерживающих ремней, моя подопечная не отреагировала. Тогда мужчина-смотритель дал ей пощёчину. На щеке Миры запылала красная отметина от его руки.

Тут-то и начало происходить, то, что на долгое время будет прокручиваться в моей голове снова и снова. Что-то внезапно вспыхнуло в затуманенных глазах Миры, она резко рванула со стула и набросилась на женщину, что вколола ей препарат. Женщина в белом опешила, явно не ожидая такого. Мира вцепилась в её шею руками, женщина безуспешно пыталась оторвать от себя Истомину.

Оба смотрителя моментально подскочили к сцепившимся "Избранной" и сотруднице "Бездны", смотрительница воткнула заряженный электрошокер в бок Миры. Девушка взвизгнула и выпустила из рук шею женщины в белом. Мира отступила на несколько шагов, согнувшись пополам от боли и тяжело дыша. А затем Истомина повалилась на пол, её тело слегка подрагивало, постепенно темп наращивался, и Мира забилась в сильнейших конвульсиях.

Но на этом сей инцидент не заканчивался. Мира выбросила вперёд руку и сжала её в кулак. Сервировочная тележка, на которой стояли бутыльки с различными препаратами и медицинские инструменты, с грохотом опрокинулась на пол. Женщина в белом вскрикнула. Ёмкости с разного цвета жидкостями вдребезги разлетелись на множество осколков. Предметы, ранее находившиеся на тележке, а ныне разбросанные по полу, взметнулись в воздух, а вместе с ними и крупные осколки стекла.

Мира разжала пальцы вытянутой руки, но, видимо, не ослабила хватку телекинеза — левитирующие осколки и медицинское оборудование не спешили падать. Мира направила трясущуюся руку в сторону проводившей процедуру, всё, что находилось в воздухе, полетело в женщину, скальпели, ножницы и прочее развернулись остриями к ней.

Смотрительница выхватила из-за пояса рацию и громко прокричала в неё:

— Инцидент второй степени!!! Сектор B, мед. корпус, процедурная!

Смотритель со всей силы пнул Миру. Девушка отлетела к противоположной стене комнаты. Она тихо простонала.

Скальпель, застывший в воздухе буквально в десяти сантиметрах от лица женщины в белом, упал к её ногам, также как и все осколки, и инструменты. Женщина с явным облегчением выдохнула.

Пока всё это творилось вокруг меня, я стояла, как вкопанная, не зная, что и предпринять. Я была в полном смятении. А тем временем в процедурную уже ворвались пятеро смотрителей. Увидев, Миру, лежащую без сознания, да бардак в комнате, что теперь выглядело, как последствия небольшой потасовки, один из пришедших смотрителей недовольно бросил смотрительнице, которая вызвала подмогу по рации:

— Таня, ты тупая!? Какой нафиг инцидент второй степени!? Хочешь сказать, ты вместе с этим дрищём, — он выразительно показал пальцем на напарника Татьяны, который также сопровождал нас. К слову, напарнику Татьяны никак не походило такое нарицание, мужчина он довольно крепкий и сильный, но тут, наверное, какая-то личная неприязнь со стороны пришедшего с подкреплением смотрителя, — не смогла приструнить такую хилую девчонку? Не, ну, это просто смешно! Ребят, отбой. Ложная тревога.

А ещё раз такое вытворишь, Таня, руководство по головке не погладит.

Татьяна заскрипела от злости зубами. И было отчего! Всётаки они не видели всего того, что здесь произошло.

Переглянувшись, все пятеро смотрителей, недовольно гудя, покинули комнату.

— Отнесите Истомину в изолятор, — сказала проводившая процедуру двум оставшимся смотрителям.

Те ничего, не сказав, вынесли Миру из процедурной.

— А ты иди к себе, Ленская — женщина в белом устало помассировала виски.

Я послушно покинула комнату, всё ещё вспоминая тот злой огонёк в глазах доброй Миры перед тем, как девушка выкинула такоё, о чём и не подумаешь при первом взгляде на неё.

Глава 10

Следующие два дня ничего особенного не происходило. Истомина, после того инцидента в процедурной, провела в изоляторе день. По требованию Леонида Дмитриевича Казанского мне разрешили навестить Миру и принести ей еду из столовой. Эдуард хотел увязаться за мной, но я пресекла все его попытки. Не сразу, но он отстал от меня. И на том спасибо.

Когда я спросила Миру, помнит ли она, что случилось на процедуре стирания памяти, она отрицательно покачала головой.

— А что? Случилось что-то нехорошее?

— Да нет, не бери в голову. Кстати, ты держалась молодцом, — я потрепала девушку по плечу.

Она смущённо улыбнулась.

— Спасибо, что пошла со мной. Одной мне было бы неуютно.

Мы с Истоминой ещё немного пообщались, прежде чем я ушла.

***

— Наверное, это занимательное зрелище, — с энтузиазмом сказал Эди.

— Не знаю, мне этот мордобой никогда особо не нравился, — хмыкнула я.

— Зачем мы тогда идём туда? — спросила Мира.

— Просто, чтобы вы имели представление о том, что вас ожидает в будущем, — ответила я.

— Эдик! — донёсся до нас чей-то оклик.

Мы повернулись к обратившимуся к Эди. Им оказался Евстафий Павлов. Парень шустро подбежал к нам.

— Что ты здесь делаешь? Да, ещё и в компании Ленской, — Евстафий странно покосился на меня.

— Я с Мирой, а за твоего подопечного не отвечаю, — тут же сказала Евстафию я.

— О, Стёпа, пошли с нами! — позвал Эди.

— Е-в-с-т-а-ф-и-й, так сложно запомнить?

— Вообще-то, да.

Евстафий вздохнул:

— Ладно, проехали. Куда идёте?

— Я собиралась показать Мире арену, а Эди, всмысле Эдик, — быстро поправила себя я, — увязался за нами.

— Если так подумать, то это не такая уж плохая идея, всё же новичкам стоит узнать, как там всё проходит. Я с вами.

На том и порешили. Мы дошли до арены, из-за дверей уже слышались крики чьей-то агонии и звуки ударов. Мира с Эди настороженно переглянулись, вся весёлость дружка Миры мгновенно улетучилась. Евстафий толкнул двустворчатые двери, и мы вчетвером вошли в помещение арены, тут же увидев картину не для слабонервных. Мира хотела закричать, но я зажала ей рот ладонью.

В середине комнаты на большой круглой арене, где проходили все бои, сейчас находились двое "Избранных", один из которых валялся на полу, весь истекая кровью, у парня была неестественно вывернута правая рука, где-то в районе печени виднелась глубокая рана, всё лицо было в сине-фиолетовых пятнах от синяков и перемазано кровью, один глаз заплыл. Другой же парень возвышался над ним и откровенно злорадствовал.

Фу, какая показуха! Чтобы стать профессиональным "Альфой", немаловажно сохранять хладнокровие.

— Ну, что? Сдаёшься? — издевательски спросил "Избранный", который явно побеждал.

Раненный приподнялся на локте относительно здоровой руки, сплюнул кровь и с трудом выдавил:

— Нет.

Среди зрителей поднялся ропот:

— Самоубийца? Его же Титов точно прикончит.

— Во даёт!

— Не, а что вы хотели? На настоящих заданиях "Альф" нас, небось, чего и пожёстче ждёт.

— Нет, значит? — протянул Титов, — тогда без обид.

Из ладони Титова плавно выдвинулся огромный, длиной в метр, чёрный острый шип. Парень окинул зрителей самодовольным взглядом.

— А сейчас, дамы и господа, вам предстоит лицезреть позорное поражение этого лоха!, — Титов указал шипом на распростёртого на полу "Избранного".

— Затк… нись, тваааааааааааааа!!!!!

Громкие крики, полные мучения и нестерпимой боли, заполонили всё помещение арены, а может даже и весь сектор B. Титов своим острым, как заточенное лезвие, шипом проткнул насквозь руку "Избранного", на которую тот опирался. Во все стороны брызнула алая кровь.

— Выыыытаааааааащиииииии, ублюююююдооок!!!! — в истерике проорал противник Титова, глядя на руку, в которую был воткнут шип.

Титов лишь злобно ухмыльнулся, по нему было видно, что он получает большое удовольствие от всего происходящего.

Один из смотрителей, находившихся в помещении, вышел на середину арены и объявил:

— Победитель — Ян Титов!

Трибуны зааплодировали, а смотритель хлопнул Яна по плечу и сказал ему:

— Молодец, сегодня ты постарался на славу. Не оплошай потом на контрольном испытании.

— Да, Владимир, — ответил Ян, вытаскивая из раненого своё грозное оружие.

Потом на арену поднялись двое смотрителей с носилками и погрузили на них потерпевшего поражение "Избранного". Когда парня выносили, он ещё долго крыл лихим матом Яна Титова.

Я посмотрела на Миру, сказать, что девушка была шокирована, ничего не сказать: она в панике поглядывала на "Избранных", которые аплодировали Титову, по щекам Миры побежали слёзы, Истомину затрясло, словно в лихорадке. Эди обнял свою подругу и прижал к себе.

— П-почему т-так? Тот п-парень, о-он с-серьёзно ранен, его ч-чуть не уб-убил этот Ти-Титов, а всем в-всё равно, — заикаясь, говорила Мира.

— Мира, всё будет хорошо, я вытащу нас отсюда, — шептал Эди, гладя волосы Истоминой.

От этих двоих словно исходила какая-то аура общей печали, но в то же время доверия и поддержки. Мира и Эди сейчас разительно отличались от бездушной массы "Избранных", смотрящих на арену. Признаться, такого я ещё не видела, по крайней мере, в жизни до "Бездны", чтобы люди так сплотились в момент отчаяния, потому что я не раз наблюдала затравленные взгляды забившихся в угол одиночек, их недоверие, страх. Оно и понятно, в "Бездне" каждый сам за себя. Не сможешь справиться — твои проблемы.

Но почему-то, глядя на Эди и Миру, я не ощущала в них то же самое, что и в других, а этот клоун Эди в данный момент выглядел настолько решительно, как будто хотел закричать, как можно громче: "ДА, ДА, МИРА, Я СПАСУ НАС!!!". А Мира верила ему и цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг.

Я взяла ладонь Миры в свою руку и, не находя нужных слов, выдала только:

— Крепись.

И сразу же отвела взгляд, почему-то не смея посмотреть в пропитанные страхом изумрудные глаза Истоминой.

Когда с арены отошли все лишние, смотритель Владимир достал из кармана бумажку, заглянув в которую, громко озвучил:

— Следующий спарринг между Викторией Островской и Анной Ленской!

Вот так нежданчик! Как это я упустила, что сегодня подошла моя очередь махаться?

Мира в объятьях Эди вздрогнула и тихо промолвила:

— Нет, пожалуйста, не ходи туда, — она крепче стиснула мою руку, которую всё ещё держала.

Я убрала прядку волос Миры, спадающую на её лицо, за ухо.

— Не беспокойся, из девчонки, что будет со мной биться шипы не лезут, — улыбнулась я.

Я аккуратно высвободила свою ладонь из хватки Истоминой и уверенной походкой направилась к арене, с другого конца комнаты туда уже спешила Вика Островская. Мы с ней поровнялись у входа на арену.

— Даже не думай, что я тебя пощажу, чёртова мутантка! — презрительно бросила Вика, заходя на арену первой.

О, кажется, теперь у меня новое прозвище. Скорее всего, оно стараниями Миреного клоуна появилось. Что ни говори, а слухи у нас разлетаются очень быстро.

Когда я и Островская встали напротив друг друга в центре арены, Владимир вышел за дверь "поля боя"(стоит уточнить, что арену окружает стальная решётка без потолка с дверкой, дабы входить и выходить с арены), как обычно, заперев её на ключ. Секундой позже смотритель выкрикнул приказ:

— Начать поединок!!

Вика сорвалась с места и кошкой прыгнула на меня, целясь в шею, но я вовремя отскочила в сторону, и девушка пролетела мимо и бухнулась на пол арены, который, к слову, не протёрли после оставшегося месива от побеждённого Титовым парня, так что отвратный запах крови изрядно бил по носовым рецепторам.

Медлить было нельзя: всё таки Островская занимается волейболом, а соответственно она достаточно прыткая. Мне просто чудом удалось увернуться. Но сразу отступать я не планировала, поэтому я навалилась на Вику, не давая той подняться. Островская резко выгнулась — я никак не предвидела такого поворота событий и не успела опомниться, как уже лежала на лопатках, вдавленная в пол Викой, ногти, которой с силой впивались в мои плечи.

— Анна, живи!!! — прокричал голос с трибуны.

Я повернула голову — Эди смотрел прямо на меня, и в его глазах теплился некий лучик надежды.

Пхах, забавно! Правда, какое ему дело до меня?

Мира поглядывала на происходящее на арене сквозь пальцы рук, закрывающих её лицо. Эх, а ведь наша схватка с Островской это только цветочки, по сравнению с предыдущим поединком!

Я напряглась в попытке скинуть с себя Вику, но она, зараза, крепко держала. Наконец, мне удалось перевернуться на бок и зарядить коленом в живот Вики. Девушка скорчилась от боли.

Мне удалось выиграть несколько драгоценных секунд для того, чтобы подняться с пола. Вика же очень быстро пришла в себя и вцепилась в мои запястья, подтянула меня к себе, раскрутила и швырнула в решётку — я ударилась головой, в глазах потемнело. И вот я снова на полу.

— Да, что с тобой сегодня, Анна? Обычно ты куда проворнее, — приблизилась ко мне Вика, — где же твоя хвалёная суперспособность?

— Я бы сказала где, — процедила я.

Ботинок Островской понёсся мне в лицо — я откатилась в сторону.

— Вот же ж ****!! — не сдержалась Вика, впечатавшись ногой в стальное ограждение.

Я подскочила к противнице и нанесла удар в плечо, Вика не колыхнулась.

— Ты щас серьёзно? — прищурилась Вика, и тут же её кулак влетел мне в солнечное сплетение.

Я едва удержалась на ногах, Островская чуть ли не выбила из меня дух. Я ненавистно впилась взглядом в грязно-голубые глаза этой стервозной рожи и…

Вика упала навзничь, чуть не повалив за собой и меня, но я инстинктивно отпрянула назад.

В помещении наступила гробовая тишина, никто не мог понять, что конкретно произошло. Владимир быстро провернул ключ в замке и распахнул дверь ограждения. Мужчина оценивающе осмотрел неподвижно лежащее тело Вики и, прокашлявшись, поспешно подвёл итог спарринга:

— Победительница — Анна Ленская!

Тут трибуны прорвало, "Избранные" галдели, обсуждая странную ситуацию, и подозрительно косились на меня. А я всё ещё стояла на арене не в силах сдвинуться с места, пока Владимир взашей не вытолкал меня с арены.

— Ты в порядке? В порядке, да? — Мира подлетела, кидаясь мне на шею.

— А… Да, конечно всё хорошо, — пробормотала я.

— Ты отлично отбивалась, — похвалил Эди.

— Да, Анна, ты ведь пожалела ту девушку, верно? Островская действовала жёстко, но ты только оборонялась.

Я согласно кивнула.

— А теперь мы можем уйти отсюда? Мне здесь не нравится, — Мира взяла меня за руку. Её пальцы приятно согревали ладонь.

Я молча повела Миру к выходу.

— Стёпа, может тоже пойдём? — обернулся к Евстафию Эди.

Если бы взглядом можно было убить, от Эди бы уже мокрого места не осталось. Но Евстафий, вспомнив, что по его представлениям он должен оставаться невозмутимым, сразу же переменился в лице и выдохнул:

— Вали на все четыре стороны.

Эди последовал за нами. Мне следовало напомнить парню, где находится его наставник, чтобы отгородить Миру от Эди, но мои мысли сейчас были заняты совсем другим: как так получилось, что Вика попала под влияние моего проклятья, когда я была на сто процентов уверена, что не пользовалась взглядом, намереваясь повалить её? В том, что это было именно моё проклятие, я не сомневалась. Не могла Островская вот так просто взять и хлопнуться в обморок посреди сражения. И тут мне вспомнились эпизоды с провинившимся "Избранным" в столовой и с Мирой, внезапно потерявшей сознание. В этих двух случаях я также была уверена, что никак не действовала проклятием, но, похоже, всё обстояло, как раз таки наоборот. Странно, ведь я всегда умело контролировала собственные силы.

***

— Значит, говоришь, непроизвольно используешь дар, — Рита задумчиво рассматривала календарь с котятами, висящий на стене кабинета, будто я её и вовсе не интересовала.

— Да, и я подумала, стоит сообщить об этом, мало ли, какими проблемами всё может обернуться.

— Ты правильно сделала, Анна, но, если честно, я даже не знаю, чем помочь. Конечно, я могла бы выписать один препарат, да вот только, слышала у тебя скоро итоговое испытании, поэтому тебе нужно иметь не затуманенный рассудок. А пока всё, что могу посоветовать — постарайся не часто смотреть людям в глаза, ведь без такого рода контакта способность не получится пустить в ход, верно?

— Всё так. Тогда я пойду, не буду отвлекать от работы, — сказала я, поднимаясь со стула.

— Можешь приходить в любое время, — наконец обратила на меня внимание Рита, отрываясь от календаря.

Рита никогда сильно не докапывалась до "Избранных", из-за чего можно было подумать, что ей плевать помрёт здесь кто-нибудь или нет. Но за это качество, отличающее её от других врачей "Бездны", я была ей благодарна.

Судя по внешнему виду, Маргарите было около двадцати трёх, но, не смотря на отсутствие многолетнего опыта, ей поручали серьёзную работу, и в случае чего "Избранные" могли обращаться к ней с любой проблемой по состоянию здоровья. С нами Маргарита общалась непринуждённо и, более того, позволила называть себя Ритой и перейти на "ты".

Для меня до сих пор остаётся загадкой, каким чудом Риту занесло в "Бездну". Как и Истомина, девушка выглядела здесь чужой, словно песчинка в глазу. Однако Рита делала свою работу без лишних вопросов, большего мне и не надо. Поэтому в тот редкий случай, когда мне следовало провериться или было плохое самочувствие, я приходила только к Рите.

Я выскользнула из кабинета Риты и заметила, что Мира стоит в коридоре уже без Эди.

— Твой приятель решил оставить нас? Чудно, пойдём, тебе по…

— Эдика забрала какая-то женщина, — не дала мне договорить Мира, — она не была похожа на сотрудницу "Бездны".

— Как она выглядела? — холодея спросила я.

— Невысокая, с карими глазами под стать цвету волос. Одета она в серый свитер и джинсы. Ещё у женщины приятный голос, но всё равно что-то в ней меня настораживает.

— Чёрт! — выругалась я и побежала в ту часть "Бездны", куда предпочла бы навсегда забыть дорогу.

Глава 11

Чёрные стены "Бездны" с бешеной скоростью проносились мимо, а сбивчивое дыхание Миры за спиной только подгоняло двигаться быстрее и быстрее. Неведомая сила заставляла меня бежать по ненавистному маршруту вопреки здравому смыслу. Подобно тому, как дикий зверь, повинуясь инстинктам, загоняет свою добычу до смерти.

— Анна, по…медленнее, — прохрипела Мира. Её хрупкое тельце на вряд-ли предназначалось для скоростного марафона.

Я покрепче стиснула кулаки: осталось не долго, лишь бы успеть!

Спустя пару поворотов, показалась та самая серая дверь, как никто другой намекающая на суровую серую действительность, в которой мы все по уши погрязли. Рывок двери на себя, и я врываюсь в ослепительно белое помещение, ожидая, что застану врасплох ту, кто не позволила спокойно помереть, раскрошив все осколки надежды белыми потёртыми кроссовками, но она спокойно выглянула из-за Эди, сидящего напротив неё, и немигающим взглядом посмотрела на взвинченную от переполняющих эмоций меня.

Милая улыбка тронула лицо психолога "Бездны":

— В чём дело, Анна, что-то случилось?

Её невинный тон действовал на нервы, так что я обошлась без прелюдий:

— Оставьте Эдика в покое!

— Эдик, ты чувствуешь себя некомфортно во время нашей беседы? — всё так же спокойно поинтересовалась психолог.

— Нет, Дарья Семёновна, и я не против продолжить.

— А никто ничего не продолжит, — я за шиворот вытащила Эди из-за стола Дарьи Семёновны.

— Что ты делаешь, Анна? — пытался сопротивляться Эди.

— Ты мне потом ещё спасибо скажешь.

— Если ты хотела поговорить со мной, стоило дождаться очереди, — снова добродушная улыбочка психолога.

Чёрта с два!

— Эдика ищет его наставник, Евстафий Павлов попросил меня найти его подопечного, — начала сочинять я предлог, под которым мы бы покинули кабинет психолога "Бездны".

— Вот как? Тогда не смею вас больше задерживать.

Она, действительно, нас отпускает? В чём подвох?

— О, Мира, ты тоже решила порадовать меня своим присутствием. Не стоит стесняться, заходи, я как раз хотела познакомиться с тобой поближе, — наконец Дарья Семёновна заметила Миру, прячущуюся за мной, которая нервно теребила пальцы.

Ну нет, чего-чего, а Миру ты точно не получишь!

— С Мирой у вас тоже не получится поговорить, потому что ей нужно на секцию теннисистов, — выпалила я.

Под недовольное ворчание Эди мы покинули кабинет психолога, и, готова поклясться, Дарья Семёновна прожигала дыру в моей спине глазами, когда мы выходили.

***

— Не понимаю я тебя, Анна. Мы с Дарьей Семёновной мило общались, мне кажется она единственная из персонала "Бездны", кто гуманно относится к "Избранным", — Эди прислонился к стене коридора. Он хотел поговорить с нами без лишних ушей, поэтому мы пришли к тому месту, где глючила камера.

— Эди, эта женщина далеко не так безобидна как кажется на первый взгляд. Я в "Бездне" очень давно и знаю, о чём говорю. Это пройденный этап, когда Дарья Семёновна сначала усыпляет твою бдительность, а потом напрочь промывает мозги.

— Но Дарья Семёновна сама против всей этой системы, — возразил Эди.

— Если ты привёл нас сюда, чтобы обсуждать "святого" психолога "Бездны", то мне больше нечего сказать, — отвернулась я от парня, намереваясь взять с собой Миру и уйти убивать время с большей пользой, нежели объяснять наивному мальчику, почему не стоит верить "доброй" тёте с карими глазами.

— Стой, Анна, это не всё. Дело в том, что, — Эди поманил нас к себе и продолжил, понизив голос, — мы сможем сбежать. Поговорив с Дарьей Семёновной, я понял, что всё не так плохо, нужно лишь тонко намекнуть ей о побеге. Я уверен, в тайне психолог хочет нам помочь.

— Эдик, ты, действительно, веришь в это? — вступила в разговор доселе молчавшая Мира. Несмотря на нотки сомнения, в её вопросе сквозила надежда, с которой Мира готова доверять своему другу.

— Давай, попробуй расскажи Дарье Семёновне о своих планах, то-то она обрадуется, — закатила глаза я.

Надежда Миры с треском раскололась в её зелёных глазах, в то время как во мне расползалось невесть откуда взявшееся паршивое чувство разрушителя людских упований.

Кажется, на Эди мои слова подействовали, ибо на его лице уже не читалась та уверенность, с которой он втирал нам идею о спасителе в виде Дарьи Семёновны.

— Да даже так, я всё равно высвобожу нас отсюда. Ты со мной, Мира? — Эди протянул ей руку.

Ясно дело, что всё случилось, как по закону жанра. Я не в силах смотреть на эту сопливую сцену единения двух друзей детства отвернулась, пожелев о том, что вообще повелась на уговоры миреного клоуна выслушать его бредни.

***

После того сумасшедшего дня, когда Эди решил найти способ вырваться из "Бездны", Мира стала проводить со старым другом больше времени. Я была против, но стоять и смотреть как Мира слёзно умоляет меня позволить видеться с Эди чаще — нет уж, спасибо! А позже я и не заметила, как сама невольно стала зрителем их посиделок по спасению своих душ из ада.

— Никому ещё не показалось подозрительным ваше внезапное увлечение географией?

Мира и Эди мгновенно оторвались от карты Западной и Восточный Сибири, но, осознав, что перед ними не надзиратель с электрошокером, а всего на всего живое воплощение Генезиса Александрии, облегчённо вздохнули. Я не сдержала мимолётной улыбки, тронувшей мои губы.

— На случай расспросов скажем, что хотели бы подтянуть оценки по географии, — пояснила Мира.

— Разумно, а сейчас вы ищите…

— Расположение "Бездны"! — нетерпеливо перебил меня Эди.

— Будь потише, если не хочешь, чтобы вас спалили, между прочим мы в библиотеке не одни, — я бросила взгляд на маявшуюсю от тоски за своей стойкой библиотекаршу, но той, похоже, было без разницы, чем мы тут занимаемся и что обсуждаем. Однако Мира и Эди благоразумно предпочли усесться за самый дальний читальный столик.

Двое друзей снова склонились над картой, шёпотом что-то обговаривая. Не могу не согласиться, что логично с их стороны предположить, то, что "Бездна" находится где-то в Сибири, учитывая обилие лесной местности, где лучше всего укрыть что-то настолько громадное, как "Бездна", и наличие небольших городков, готовых за финансовую поддержку поверить в то, что наш подземный бункер — это очередной государственный военный объект не для посторонних глаз, и умалчивать о "Бездне".

— Интересно, куда же вы, ребята, планируете бежать, если, о, чудо, сможете выбраться отсюда?

— Анна, не хочешь помогать, так хоть не мешай!

Я была слегка ошарашена резкостью Эди, но, вспомнив как обычно я грубовато обращалась с пареньком, тут же сконфуженно проглотила ответные слова на его реплику. Эди имеет все основания злиться на меня.

— Зачем же так, Эдик? Она просто спросила? — заступилась за меня Мира и ответила на мой вопрос, — Эдик сказал, что мы жили в Самаре, значит, пойдём туда.

— Эди, а ты разве ещё не проходил процедуру стирания памяти, раз помнишь, где вы жили?

— Нет, никто ничего со мной не делал. Пусть только попробуют что-то вычеркнуть из моей головы! — буркнул Эди.

— Прости, не знаю, что на него сегодня нашло. А почему ты всё время отводишь взгляд?

Только этого не хватало, я думала Мира не заметит мою предосторожность, которой посоветовала придерживаться Рита.

— Да, не обращай внимание, голова немного побаливает, вот и всё, — не очень убедительный аргумент, но хотя бы что-то.

— Но вернёмся к месту вашего жительства, — напомнила я, — не задумывались, что вас, скорее всего, выкрали из ваших домов? Тогда стоит ли возвращаться туда, откуда вас снова достанут?

— Действительно, — нахмурилась Мира.

— Продолжим, Мира, — сказал Эди, постукивая пальцем по карте Западной Сибири, "Мира" он подчеркнул, так явственно намекая мне, что пора бы и свалить, да оставить их в покое, что я без промедлений удалилась из библиотеки под мирный храп библиотекарши, уснувшей за стойкой.

***

Тихие осторожные стуки в дверь моей комнаты нарушили долгожданную тишину, которой я мечтала насладиться с самого начала этого тяжёлого дня. Я открыла глаза, щурясь от света лампы на потолке, и неохотно поднялась с кровати, попутно проклиная того, кто посмел прервать моё хрупкое… Не знаю как это назвать, потому что у меня язык не повернётся обозначить это блаженством. Открыла дверь — Эди виновато опустил глаза в пол, не решаясь что-либо сказать.

— Чего хотел? — голос прозвучал куда более уставшим, чем я надеялась.

— Можно войти?

— Нет, и это не моя прихоть, если что. По правилам "Бездны" парни не могут заходить в комнаты девушек, как и наоборот.

— Тогда можем поговорить там? — многозначительно скосил глаза в сторону Эди.

Я подавила напряжённый вздох, готовый вырваться из груди.

— Ладно.

Спустя десять минут мы были на привычном месте с глюконутой камерой. Дразнящей коридорной тишине, к моему сожалению, суждено было прерваться голосом Эди:

— Прости за то, что нагрубил тебе сегодня. Я правда не хотел тебя обидеть. А с тех пор как я попал в "Бездну", всё так завертелось, что на самом деле я понятие не имею, каким образом мы сбежим отсюда. Пытался выглядеть храбрецом в глазах Миры, но на деле я жалкий трус и впридачу дурак, как ты и говорила.

В данный момент я абсолютно не узнавала того вечно неунывающего парня, какого повстречала несколько дней назад. Он всегда знал, как подбодрить Миру, а в последнее время так упорно твердил, что вызволит себя и подружку, во что бы то ни стало, из-за чего складывалось впечатление, что передо мной совершенно другой человек, плечи которого были опущены вперёд, а голова не смела подняться.

— Тебе не за что извиняться. Я и сама понимаю какая я стерва, твоя реакция обоснована. Но знаешь, что? — я положила руки на плечи Эди, и теперь мы оказались слишком близко, чем я обычно могла себе позволить, — ты, действительно, трус, если уже сдался. Скажи, изменится ли что-то от того, что ты будешь здесь желеть себя? Только не говори, что, конечно же, жалеешь не себя, а Миру — это не так!

— Нет, я же ради Миры стараюсь! — в глазах Эди снова вспыхнул огонь. Ой, кажется я забыла о противопоказаниях насчёт контакта глаз.

— Стараешься? — рассмеялась я, — о, значит, говорить о своей никчёмности и ничего не делать теперь называется старанием? Поздравляю!

Эди замолк, обдумывая ситуацию. Я отступила от него на шаг. Затем парень начал пристально изучать меня, как при нашей первой встрече, из-за чего мне стало неловко. А ему, видно, наоборот, потому как он заметно приосанился, сжал ладони в кулаки и сказал:

— Ты права, мы не можем бездействовать.

— Мы?

— Да, тебе ведь тоже здесь не нравится.

— Это ещё мягко сказано! — фыркнула я, скрестив руки на груди.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне кажется в глубине души ты хороший человек, Анна.

Первым порывом было расхохотаться на всю "Бездну": "Ну, это ты, парень, загнул, конечно!", однако в душе зашевелились утраченные отголоски прошлой меня, заставившие запихать свой смех куда подальше и прислушаться к Эди.

— Да ладно, не смущайся ты так! Я говорю, что думаю.

Что? Неужели я покраснела у него на глазах? Какой позор!

— Голова до сих пор болит? — прозвучал совсем рядом голос Эди. Когда он успел так близко подойти ко мне? — ты всё ещё отводишь взгляд.

Эди осторожно коснулся моей кожи и приподнял мой подбородок, поймав лукавыми светло-голубыми глазами мои фиолетовые.

— Всё же, они очень красивые.

Я не люблю подобную близость, но вместо типичного для меня: "Руки убрал!", вышло следующее:

— Никто ещё не говорил так о моём проклятье.

— Что ж, тогда они слепы, раз не видят такую красоту! — усмехнулся Эди и заправил мою выбившуюся прядь волос за ухо.

Зачем? Зачем ты заставляешь меня заливаться краской?

— А ты ведь совсем не рассказываешь о себе, — неожиданно сказал Эди.

— Чего рассказывать-то? Я уже давно не помню себя до "Бездны".

— Но, что насчёт Анны Ленской, которая сейчас стоит рядом со мной?

— Правда интересно? Странный ты какой-то, — я легонько оттолкнула Эди.

— Не страннее тебя, — блеснул улыбкой "Избранный".

— Если честно, я не тот человек, о котором приятно говорить, — посерьёзнела я, — ты и сам видел — равнодушная, жестокая, грубая…

— Хватит, это всё не о тебе. Ты просто подстроилась под жизнь в "Бездне", чтобы не сломаться!

— Я уже сломана, Эди — вздохнула я.

— А вот и нет! — не унимался он, — сломленный человек не утверждал бы мне продолжать бороться.

— Этого я не говорила.

— Не прямым текстом, но ты точно подразумевала именно это. Так кто же ты, Анна?

Голова начала пульсировать, происходило что-то странное. Кто я? Вопрос хороший. Меня как громом поразило, перед глазами замелькали разные образы, которые невозможно было чётко разобрать: много деревьев с ярко-зелёной листвой, следом серая холодная стена и проходящие мимо силуэты людей, пожелтевшие страницы книги — круговорот событий.

Чьи-то тёплые сильные руки подхватили меня.

— Анна, Анна!!!

— Да, что ты так раскричался? — вяло ответила я, ещё до конца не осознавая, что повисла на руках у Эди в полуобморочном состоянии.

— Тебе же плохо! Давай, доведу до комнаты, — Эди попытался закинуть мою руку себе на плечо, но я отстранилась, неуверенно переставляя ватные ноги, и прижалась к стене, руками ощупывая гладкую поверхность в поисках удобного положения, чтобы не навернуться.

— Не люблю оставлять разговор незаконченным. Ты спрашивал: "Кто я?" — ответ: "Избранная", как все мы в секторе B, та кто потерял себя, та кого лишили всего, оставив догорать, как спичку в аду под названием "Бездна".

— Не всё потеряно, — возразил Эди.

— И что ты предлагаешь? — осклабилась я.

— Сбежим вместе: я, ты и Мира.

— С ума сошёл? Тут не дураки работают, ещё ни один побег не увенчался успехом.

— Значит, будем первыми, — сияя, заявил Эди.

— Гляди-ка сюда, парень, — я закатала рукав своего пуловера, обнажив запястье, на котором красовались два маленьких чёрных крестика.

Эди подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть татуировки.

— Ты член тайной группировки?! Круть!

Я приложила ладонь ко лбу:

— За что мне это наказание?

Эти татуировки у меня не случайно, крестики набивают особо провинившимся и за побег в том числе.

— То есть, ты пыталась два раза?

— Да, как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.

— Ты пробовала в одиночку?

— Какая разница? Суть в том, что отсюда нет выхода, — я расправила рукав, прикрыв татуировки.

— Выход есть всегда, а совместными усилиями у нас непременно получится вырваться на свободу. К тому же, ты намного лучше, чем я и Мира, знаешь это место, все его преимущества и недостатки. У нас получится!

— Не виню тебя за наивность, — покачала головой я, — все изначально были такими, но татуировки-крестики не просто показатель наших грубых ошибок, это также отсчёт до следующего круга ада, а именно до сектора C.

— Сектор C? — нахмурился Эди, — Что там?

— Никто не знает, — пожала плечами я, — но там явно хуже, из сектора C не возвращаются. Мне кажется дети там умирают быстрее, чем в нашем секторе. Хотя, как знать?

— И сколько крестиков нужно, чтобы отправили туда? — глухим голосом спросил Эди, начиная понимать всю серьёзность положения.

— Три.

— Чёрт!

— Я и говорю, что для меня всё кончено.

— Нет, мы сбежим и будем свободными, как раньше, а сейчас, — Эди приобнял меня за талию, вынуждая уцепиться за его плечо, — я доведу тебя до твоей комнаты, ты хорошенько отдохнёшь и завтра с ясной головой ответишь на мой вопрос.

Мы потихоньку пошли к моей комнате.

— Можно я сразу скажу: "Я не побегу с вами"?

— Поставлю вопрос так: "Поможешь нам сбежать?" — проигнорировал мой вопрос Эди.

Я уже хотела выпалить само собой разумеющийся ответ, но Эди жестом остановил меня, не дав и рта раскрыть.

— Ничего не говори, обдумай всё как следует и завтра скажи окончательное решение, — как удивительно выглядит Эди, когда он серьёзен: его выражение лица — обычно простое, с несползающей добродушной улыбкой и поднятыми уголками бровей — становиться собранным, скулы будто бы больше выпирают, а взгляд преисполнен задумчивостью, никак не клеящейся к образу постоянного оптимиста. В такие моменты Эди похож на стратега, чётко сосредоточенного на поставленной задачи.

— И вот ещё что, Анна, если так подумать, тебе ведь нечего терять, не так ли?

Я промолчала, но Эди скорее сам решил, что его вопрос риторический, и не стал меня донимать.

Мы расстались у моей комнаты, пожелав друг другу спокойной ночи. После, лёжа в кровати, я тщетно пыталась уснуть, но сон не шёл. Мысли были только о разговоре с Эди, его предложении совершить побег вместе с ним и Мирой. Подавляющая часть меня яро сопротивлялась: "Повсюду камеры, смотрители, охрана снаружи, может, там двухметровый забор с колючей проволокой и собаки. Головой-то думать надо! Куда вы побежите?!". Другая ещё до конца не сгинувшая часть меня подавала слабые надежды: "А что если в словах Эди есть смысл? Объединившись, у нас больше шансов, чем поодиночке. В конце концов мне, действительно, нечего терять."."Как это нечего? Ты либо станешь "Альфой", либо сдохнешь в секторе C". "Но, когда-нибудь я всё равно умру, тогда какая разница будет это завтра или через двадцать лет?".

Как я вообще докатилась до того, что не могу успокоиться из-за столь дурацких размышлений?

Глава 12

Звон посуды, скрежет вилок по тарелкам; отовсюду слышатся оживлённые голоса, которые вовсю треплются о новом слухе, пущенном небезизвестной Ульяной Лапшиной; где-то вдребезги разлетелся стакан или другая казённая утварь, кто-то кому-то вмазал, судя по всему, по лицу — прозвучал небольшой энергетический взрыв, за ним последовал свист от потока леденящего ветра, торопливые шаги смотрителей, потрескивание электричества, после переросшее в оглушительный удар током(странно, обычно шокеры смотрителей громко не звучат), ругань, а я тем временем спокойно себе размазываю по тарелке серую субстанцию, называемую омлетом, и мне нет дела до необычайно живой столовой в этот понедельник. Я бы не прервала своего занятия даже, если бы на "Бездну" обрушился метеорит и сжёг всё к чертям собачьим. Я будто бы отключилась от всего мира.

"Выход есть всегда".

"Нет, мы сбежим и будем свободными, как раньше".

"Тебе ведь нечего терять, Анна?".

Нежное прикосновение руки Миры по тыльной стороне моей ладони вывело меня из вакуума мыслей. Мира чуть склонила голову набок, насколько я поняла, в ожидании ответа на вопрос, который повторила по меньшей мере раз пять.

— Да, — утвердительно закивала я.

— Что да? Что-то случилось? Ты вроде бы здесь, но тебя нет.

— Я немного задумалась. Так о чём спрашивала?

— Эдику скоро сотрут память?

— Без понятия, но меня тоже интересует тот факт, что его всё ещё не подвергли этой процедуре, хотя, по идее пора бы.

— Что ты такое говоришь? Это же хорошо, что память Эдика в порядке.

— Мысли объективнее, если Эди не стёрли память в ближайшие дни, то на это есть какая-то причина, и кто знает какая.

Вилка Миры громко звякнула об тарелку, вывалившись из руки девушки. Истомина смутилась и, тихонько подобрав вилку, отрезала от недоомлета небольшой кусочек.

— В том-то и дело, что мы не знаем причину. Может быть, закончился препарат для процедуры, — попыталась успокоить Миру я.

— Всем привет! О чём болтаем? — на наш столик опустился поднос с такой же малосъедобной порцией завтрака, как и у нас с Мирой.

— Привет, Эди. Да так, о спорте говорили.

— С добрым утром, — мягко улыбнулась Мира.

— Утро добрым не бывает, — я отпила приторно-сладкий чай, — в "Бездне" так точно.

Эди придвинул свободный стул с соседнего стола к нашему и уселся с нами:

— Не будем пессимистами, могло бы быть и хуже.

Из меня вырвался нервный смешок. Ага, Эди, ты говоришь это мне, человеку, который провёл в "Бездне" неимоверно огромное количество часов.

— Анна, ты готова дать ответ? — Эди внимательно посмотрел на меня, замечая, казалось, всё, что было не так во мне этим утром, но что бы мне очень хотелось скрыть от окружающих: непослушные волоски на голове, торчащие из основной массы чёрных волос из-за действия наэлектризованного воздуха в помещении, тёмные круги под глазами — следствие проведённой почти бессоно ночи, искусанные губы и раскарябанный в кровь заусенец на указательном пальце левой руки.

Вопрос, заданный Эди вчерашним вечером, терзал меня вплоть до этого момента. Такого со мной не было очень давно, обычно я всегда знала, что следует делать, а что нет. Но сейчас мне было крайне сложно принять решение, хотя ответ плавал на поверхности: "Попытаться сбежать в третий раз — самоубийство, а стать" Альфой" — вполне реально". Сказать Эди короткое "Нет", успокоиться и продолжить выполнять задание Казанского. Но, глядя на Миру и Эди — слишком живых, настоящих для этого места, ещё не утративших веру в спасение и в друг друга, я всё больше убеждалась, что ребята здесь лишние, как соринки в слаженном механизме. "Эди и Мира они другие, им не место в "Бездне"" — эта мысль вспыхивала в голове всё ярче и ярче.

— Что происходит? О чём Эдик? — потыкала меня Мира, возвращая в реальность.

Я сжала руку Миры, всем своим видом показывая, что беспокоиться не о чем. Однако Эди-то что-то ответить нужно. И тут ответ пришёл. Я, конечно, рассматривала такой вариант развития событий, но всячески откидывала его, так как он в принципе не сулил ничего хорошего, но на данный момент такое решение проблемы показалось мне самым оптимальным.

— Мой ответ: "Да", Эди, — я понизила голос, — но у меня есть одно условие.

— Я знал, ты согласишься! — тихо ликовал Эди, — что там с условием?

Парень прямо таки загорелся желанием осуществить задуманное, что дай ему волю, он бы уже сейчас стартанул на выход из бункера.

В сердце болезненно кольнуло, но собравшись с духом и осознавая, что так надо, сказала:

— Я не уйду отсюда, только помогу вам сбежать.

После сказанного я не смотрела на Эди, так как знала, что весь его настрой значительно попортится, и наблюдать кислую мину парня желания не было, вчера уже налюбовалась.

— Делай как считаешь нужным, в любом случае нам с Мирой остаётся согласиться, верно? — Эди повернулся к Мире, а я с удивлением взглянула на парочку. Истомина кивнула в знак подтверждения.

Эди так легко отступил? На него не похоже. С другой стороны, я ведь не могу утверждать, что полностью знаю Эди, и понятно дело, мы знакомы от силы несколько дней. Поэтому оно и к лучшему, что он быстро переварил моё решение. Как ни крути, а у меня с Эди и Мирой разные пути.

— Так, раз все согласны с положением вещей, то предлагаю перейти сразу к делу, — начала я, отодвинув почти нетронутую порцию в сторону, — пойдём от малого, какие у вас проклятия?

Эди недоумённо похлопал глазами.

— Это она о наших сверхспособностях, — пояснила другу Мира.

— Ааа, понятно, — протянул Эди, — у Миры телекинез, что касается меня, то у меня…, — парень защёлкал пальцами и бродил взглядом туда сюда, не зная как обозначить свою способность, — как сказать… Короче, землетрясения я делаю.

— Ага, интересно, — задумчиво произнесла я, прокручивая в голове способы применения проклятий ребят для предстоящего побега.

— Анна, а какая у тебя сверхспособность?

Я долго ждала, когда Мира задаст этот вопрос, потому без колебаний выложила заранее приготовленную ложь:

— Я могу проникать во сны других людей. Весьма бесполезная способность, да и получается она у меня не всегда.

— Не, прикольно так-то, — оценил Эди, — правда, для побега, действительно, бесполезно.

— Именно поэтому, нужно как можно лучше развить ваши проклятия, то есть проклятие, ведь телекинез можно тренировать, а создание землетрясений — навряд-ли.

Мира, — обратилась я к девушке, — с этого дня будем совершенствовать твоё проклятие в моей комнате сразу после уроков.

— Хорошо.

— А в свободные минуты до ужина будем заниматься географией и, если повезёт, найдём в библиотеке какое-нибудь пособие по выживанию в дикой природе. В конце концов, мы же не знаем, что ждёт нас за пределами "Бездны".

— По-моему, неплохое начало, — заметил Эди.

Так, не смотря на всеобщую суматоху в столовой, вызванную свеженьким слухом Лапшиной и происшествием с двумя оболтусами, которые чуть-ли не устроили замес в неподходящем для этого месте, мы, трое единомышленников в бодром расположении духа продолжили завтрак. Что интересно, ещё никогда я не радовалась тому, что делю трапезу с кем-то, а не в гордом одиночестве. Странное чувство, но мне… Нравится? Да, нравится.

***

Мы с Мирой выходили из класса после последнего урока русского, когда смотрительница Татьяна, выискав меня в толпе других подростков, схватила меня за локоть и завела за угол коридора. Удостоверившись, что нас никто не подслушивает Татьяна негромко заговорила:

— Леонид Дмитриевич дал приказ начать эксперимент.

— Что конкретно от меня требуется?

Татьяна всучила мне небольшую круглую, пурпурную брошку, окаймлённую по контуру металлом, отливающим золотом.

— Камера?

— Догадливая девочка, — усмехнулась смотрительница, — а теперь к сути: сегодня тебе нужно заставить Миру Истомину обнять тебя.

— И всё? — без интереса уточнила я, скрывая внутреннее облегчение.

— Пока что, да. И вплоть до следующего понедельника я буду ждать тебя после школьных занятий на этом же месте и давать новые задания Леонида Дмитриевича.

— Вас поняла, — покорно ответила я.

Татьяна уже собиралась убраться по своим делам и, стуча по полу тяжёлыми ботинками, двинулась в черноту коридора, но обернувшись, напоследок предупредила:

— Мы следим за тобой, Ленская.

Я взором проводила смотрительницу, пока та не скрылась за очередным поворотом сплошного лабиринта "Бездны".

— Анна! Анна! Ты где? — услышала я тревожный голос Миры и, поспешив успокоить девушку, вышла из-за угла:

— Я здесь.

Истомина заметно расслабилась и, присмотревшись к моей сжимающей брошь руке, полюбопытствовала:

— Что у тебя там?

— А, это, — повертела я в руках брошь, — поощрение за хорошее поведение.

— Красивая. Очень подходит под твои глаза.

— Да, наверное, и, кстати, Мира, ты меня не теряй после уроков и сразу иди к моей комнате.

— А где будешь ты в это время?

— Меня хотят назначить старастой нашего класса, теперь нужно предоставлять отчёты о каждом дне.

— Ты и вправду подходишь для этой роли.

— Да ну! Тоже скажешь, какой из меня лидер? — отмахнулась я.

— Самый настоящий, — настаивала на своём Мира, — по твоим действиям это сразу видно. Под твоим чётким руководством мы обязательно достигнет нашей цели.

Я смущённо отвела взгляд. Мира вплотную подошла ко мне и прошептала на ухо, обдавая приятным тёплым дыханием:

— Я верю в тебя, Анна. Мы с Эдиком тоже не подведём, вот увидишь.

Это смутило меня уже окончательно, но Мира, не взирая на моё замешательство, подхватила мою руку и повела в назначенное для тренировки телекинеза место.

Захлопнув дверь моей комнаты, мы решили приступить к тренировке. Я положила на стол несколько небольших предметов — расчёску, тюбик зубной пасты и парочку своих школьных тетрадей.

— Сможешь поднять все предметы одновременно? — спросила я, приблизившись к зеркалу, чтобы прицепить к пуловеру камеру-брошь.

— Думаю, да.

Кончив с миниатюрной камерой, я развернулась к Мире и жестом велела начать левитацию моих вещей. Мира вытянула руки в направлении лежащих на столе предметов, чуть согнув фаланги пальцев. Выражение лица Истоминой моментально стало сосредоточенным, хлопни бы я сейчас в ладоши, она бы и не моргнула.

Первой зашевелилась расчёска, Мира повернула ладонь правой руки в потолок, и вещица плавно полетела вверх. За расчёской по такому же принципу одни за другим над столом медленно поднялись тетради и тюбик пасты. В итоге всё, что лежало на столе, теперь парило в воздухе в тридцати сантиметрах от стола.

Я скептически осмотрела все летающие предметы. Это, конечно, не идёт ни в какое сравнение с тем, что вытворяла Мира в процедурной.

— Получилось не совсем одновременно и медленно, — отметила я.

— Я поняла, сейчас исправлю, — Мира аккуратно опустила мои вещи обратно на стол.

Встряхнув кистями рук, Мира снова заострила внимание на предметах на столе. Теперь моя подопечная резким движением вскинула руки с растопыренными пальцами к столу. Предметы завибрировали, отбивая по столу какофонию звуков. Мира быстро развернула ладони к потолку, закусила губу, и тотчас мои вещи разом взметнулись почти на метр вверх.

— Хорошо, — сказала я, — можешь сделать так, чтобы эти предметы полетали вокруг нас? Только опусти их немного пониже.

Мира развела руки в стороны и сделала ладонями лёгкое движение вниз. Предметы, повинуясь силе мысли девушки, рванули к нам, находу опускаясь ниже. Вещи быстро-быстро завертелись вокруг нас с Мирой, и наши волосы затрепыхались от искусственно созданного ветра.

— Помедленнее и против часовой стрелки! — давала указания я, перекрикивая шум ветра.

Предметы притормозили и поплыли по воздуху в обратную сторону.

— Восьмёрку перед нами, — я пригладила взъерошенные волосы.

Мира перевела руки вперёд — мои вещи перестроились в линию. Руки Истоминой начали выводить восьмёрку, вещи повторяли тягучие движения Миры.

Я попросила Миру сделать ещё парочку трюков, девушка в свою очередь, ни говоря ни слова, ловко, как дирижёр управляет оркестром, направляла полёт тетрадей, расчёски и тюбика зубной пасты.

Летающие предметы бесшумно вернулись на стол.

— Молодец, — похвалила я Миру, — ты ещё не выдохлась?

— Подустала, но если хочешь можем продолжить, — Мира убрала с лица спутанные пряди волос.

— Тогда попробуешь поднять этот стул? — я указала на белый стул, стоящий у стола.

— Хорошо.

Мира взмахнула руками в сторону стула, и тот, покачиваясь, оторвался от пола. Когда Мира выровняла положение стула в воздухе, чтобы левитирующий объект не шатало под потолком, девушка повернула голову ко мне и вымученно улыбнулась:

— Что-нибудь ещё?

— Не насилуй себя. Не всё сразу, и если устанешь в следующий раз, говори, не молчи. Ты мне нужна живая.

С последнего предложения я сама себе подивилась, но взгляд Миры заметно потеплел после моих слов. Истомина расслабилась и, кажется, забыла о концентрации внимания, потому что стул с пренеприятнейшим звуком грохнулся на пол. От неожиданности Мира подскочила на месте. Я подошла поднять упавший на бок стул и вспомнила, что должна выполнить задание директора "Бездны".

От мысли, что директор или кто-то из руководства битый час глазели на нашу с Мирой тренировку, сгрызая ногти от нетерпения, когда же я соизволю воспользоваться проклятием, мне стало забавно. Но, если без шуток, нужно выполнить приказ.

Тяжело подняв глаза на Миру, я встретилась с ней взглядом. Нежные изумрудные глаза смотрели прямо в душу, и в них не было ни капли намёка на подозрение неладного, только усталость от применения проклятия и наивная доверчивость.

Я прогнала от себя скребучее чувство несправедливости происходящего. Я не имею права ослушаться приказа. У меня нет выбора.

Я нагнала на Миру лёгкое помутнение рассудка и попробовала ненавязчиво транслировать ей мысль: "Обними меня, тебе станет лучше". Кому от этого станет лучше мне неведомо, но моя манипуляция подействовала: Мира подошла ко мне и сцепила руки в замок у меня за спиной. При этом мне показалось, что тело девушки стало холодным, а сама она, как бездушная кукла, навалилась на меня. Мира не тяжёлая и явно не сможет меня опрокинуть, но замеченные мной изменения в Истоминой заставили всё внутри меня сжаться в комок.

— Мира, — тихо позвала я.

Мира не отозвалась, да и вообще никак не отреагировала. Я попыталась расцепить руки Миры — на удивление, хватка моей подопечной оказалась железной. И это, учитывая тот факт, что у Миры хрупкое телосложение!

Не придумав ничего лучше, я решила ущипнуть Миру и залезла рукой под её пуловер, сдавила кожу на боку.

— Ай! Анна, что… — Мира опустила глаза и, увидев мою руку, торчащую из под её пуловера, тут же покрылась багрянцем, — ты делаешь?

Спохватившись, я одёрнула руку.

— Кхм, у тебя был обморок, вот я и привела тебя в чувство, — объяснилась я.

Мира, потеряв дар речи, остолбенела. Если бы не её осмысленный взгляд, можно было бы подумать, что действие моего проклятия не закончилось. Я вздохнула с облегчением и, обойдя Миру, подошла к столу, взяла расчёску, вернулась к Мире, и будто бы ничего не произошло, принялась приводить в порядок причёску Истоминой.

***

— Что там? — нетерпелось мне узнать свой результат замера у тренера.

Однако Григорий Максимович, сдвинув густые тёмные брови к переносице, гипнотизировал секундомер и ничего не говорил. Губы тренера сжались в тонкую полосочку.

Всё настолько плохо?

Наконец, Григорий Максимович спросил (хотя, прозвучало это, как утверждение):

— У тебя что-то случилось.

Такого поворота событий я ожидала меньше всего. Я, конечно, замечала, что тренер иногда проявляет к своим ученикам мягкость, но прежде всего, думала, что это из-за переутомления, или он задолбался орать на тех, кто пытался незаметно отлынивать, и решил передохнуть от роли жёсткого наставника. Меня вообщем-то не интересовало какой Григорий Максимович на самом деле человек, главное — он добросовестно выполняет работу, за которую ему платят, то есть делает из нас профессиональных пловцов. Так с чего бы тренеру задаваться бессмысленным вопросом о моём моральном состоянии? А речь точно шла о нём, потому что тренер прекрасно осведомлён о здоровье каждого подростка, что посещает секцию плавания. Если кто-то из пловцов заболеет, получит травму или что-то ещё, Григория Максимовича быстро проинформируют об этом. Поэтому сейчас я никак не могла нормально воспринять слова тренера.

— У тебя время хуже, чем обычно, — тренер положил секундомер на бортик бассейна и посмотрел на меня, его глаза ничего не выражали, как и полагается персоналу "Бездны".

— Больше не повторится, я проплыву дистанцию заново, — отчеканила я.

— Нет, — отрицательно мотнул головой тренер, — мы не можем задерживать остальных ребят, — Григорий Максимович показал большим пальцем за спину, где в ожидании своих замеров стояла кучка спортсменов.

— Вас не должно заботить моё душевное состояние.

— Я знаю, — сказал Григорий Максимович и наклонился к кромке воды(со стороны это выглядело так, словно тренер собирается занырнуть в воду), — после ужина зайди в тренерскую.

Быстро кивнув, я подплыла к лестнице и освободила дорожку для следующего пловца. Григорий Максимович поднялся во весь рост и грозно крикнул, повернувшись к толпе пловцов:

— Хватит языками молоть! Макаров, уснул что-ли? Ты следующий, вставай на старт! И поживее!

От странного Григория Максимовича, который говорил со мной только что, не осталось и следа. Тренер снова нацепил маску чёрствого человека.

Надеюсь, до вечера меня не загрызёт любопытство от того, о чём Григорий Максимович хочет поговорить со мной в тренерской.

И почему в последнее время каждый день приносит мне всё новые сюрпризы?

До ужина, как и договаривались, я, Мира и Эди собрались в библиотеке, чтобы упорно изучать географию и основы выживания за "Бездной". Мы устроились за самым дальним столиком, предварительно взяв с собой нужные карты, атласы и учебники.

— Эди, тебя Евстафий не потеряет? — спросила я.

— Да, Стёпе как-то всё равно.

Евстафий, видимо, совсем страх потерял. Невыполнение заданий "Бездны" — прямая дорога в сектор C. В любом случае, Павлов идиот, и сам будет виноват, если умрёт раньше времени.

Не медля, мы решили приступить к работе. Начали с географии. Сошлись в одном мнении насчёт того, что "Бездна" расположена примерно в районе Западной Сибири. Решили, что Мира и Эди побегут в Москву. Понимаю, оригинальность на высшем уровне! Но найти конкретного человека в большом городе — задачка не из простых.

— И ещё, нам ведь нужно, чтобы вас не нашли после побега, и вы смогли бы жить дальше, соответственно, по дороге в Москву придётся разделиться, — сказала я.

— Как разделиться? Мы и так не можем вернуться в наш родной город, а ты ещё говоришь нам с Мирой разойтись в разные стороны, когда у нас, кроме друг друга никого не останется? — заупрямился Эди.

— Я делаю это ради вашего же блага, правда, если хотите повысить шанс вашей поимки, то пожалуйста, делайте как знаете. Я всё равно не сбегу с вами.

— Может, пока опустим эту тему, — примирительно предложила Мира, — а там уже на месте мы с Эдиком разберёмся.

Мира накрыла своей ладонью ладонь Эди. Напряжение парня рассеялось, как по волшебству, и он едва заметно кивнул Истоминой в знак благодарности. И это не первый раз, когда я замечала удивительную способность Миры успокаивать окружающих. Хоть, в голове не укладывается: как можно быть настолько терпеливым человеком в отношении других? У меня бы нервов не хватило.

Благодаря Мире, которая разруливала возникавшие у нас с Эди разногласия, наша совместная работа шла своим чередом. Мы тщательно изучали все транспортные пути, ведущие в Москву, и усердно запоминали их. Рассматривали альтернативные варианты, где можно укрыться, если вдруг что-то пойдёт не по плану. Учитывали всё: от расположения ближайших (по нашим представлениям) пунктов населения до возможной погоды на поверхности.

За столь увлекательным занятием мы не заметили, как стрелки настенных часов библиотеки приблизились к 18:00. Первой вспомнила о времени Мира:

— Уже шесть вечера. Наверное, пора на ужин, — робко сказала она, прерывая наше с Эди воодушевление по поводу работы с картой.

— Блин, Мира! Раньше-то сказать нельзя было? Там уже очередь от окошка раздачи до двери столовой, — я вскочила со стула и сложила всё, что мы притащили, на край стола.

— Да, не кипятись, Анна. Ну, получим мы свои помои позже других. Не велика потеря, — другого я от Эди не ожидала.

Мира, как бы стесняясь собственного смеха, прикрыла рот ладошкой, чтобы не было слышно. Спойлер: слышно было. Но я тоже не смогла удержаться, чтобы не засмеяться. Библиотекарша, которую мы разбудили хохотом, посмотрела на нас, как на умалишённых и недовольно проскрипела:

— Библиотека закрывается. Уберите за собой и проваливайте.

Мира с Эди помогли мне расставить по полкам учебники и разложить по местам карты с атласами, которые мы взяли. На завтра мы с ребятами договорились прийти в библиотеку в то же время, что и сегодня, и в следующий раз углубиться в изучении навыков по выживанию и оказанию первой помощи.

Ужин в компании Истоминой и Логинова(Эди, если что) помог расслабиться после насыщенного дня. Эди много шутил, Мира увлечённо поддерживала диалог, я неожиданно для себя держалась куда раскрепощённее, чем при общении с другими людьми. Если бы кто-нибудь спросил меня о чём, собственно, был наш разговор, я бы только пожала плечами, ибо о чём мы говорили было не важно. Мне просто нравилось находиться за одним столом с этими людьми, слушать их ненавязчивый тон разговора, вливаться в беседу о какой-то ерунде, никак не связанной с "Бездной" и не думать о смотрителях, "Альфах", секторе C и задании Казанского.

Но хочешь, не хочешь, а пора было закругляться, потому что меня в тренерской ждал Григорий Максимович. Я попрощалась с Эди и Мирой, оставив новоявленных "Избранных" вдвоём. Чтобы отгородиться от возможных вопросов, списала всё на неважное самочувствие. Эди, конечно же, вызвался проводить меня к медику, но я твёрдо сказала, что вполне в состоянии проведать Риту сама.

Когда я подошла к тренерской, то обнаружила, что дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. В комнате царил полумрак. Единственным источником света была настольная лампа, которая освещала ту часть большого круглого стола тренерского состава, где, склонив голову, сидел Григорий Максимович. Мне никогда не доводилось видеть подавленного тренера по плаванию, а по другому его в это мгновение я бы не смогла описать. Со стороны Григория Максимовича было абсолютно неправильно и непрофессионально терять бдительность, ладно это я сейчас вижу его таким, но вместо меня в тренерскую мог зайти кто угодно, в том числе и кто-то из руководства. Одно из главных правил персонала "Бездны" гласит: "Ни при каких обстоятельствах не давать слабину в рабочее время".

— Проходи, Анна, — не глядя на меня сказал тренер.

От неожиданности я вздрогнула. Не думала, что он почувствует моё присутствие. Я без лишнего шума проскользнула внутрь комнаты и замерла, как солдат, готовый слушать дальнейшие указания.

— Присядь, времени у нас не так много.

Я беззвучно выдвинула стул, который находился рядом с тренером, и села на его краешек вся натянутая, словно струна.

— В тебе что-то поменялось.

— Всё по-старому, — возразила я, — на тренировке в бассейне я допустила оплошность. Завтра буду работать более интенсивно.

Тренер, наконец, поднял усталые глаза на меня — жалкое зрелище, если честно:

— Я не о тренировке хочу поговорить.

Наверное, ты сейчас подумаешь, что это глупо, но я, как пить дать, уверен, что должен рассказать тебе…

— Рассказать что? — я уже начинала терять терпение. Всё это странное поведение Григория Максимовича, какие-то недомолвки: складывалось ощущение, что я говорю с параноиком.

— Всё, я должен рассказать всё. Слишком много все мы, — тренер обвёл рукой стол, имея ввиду тренерский состав и, скорее всего, персонал "Бездны" с руководством, — наворотили дров. И здесь недостаточно простых сердечных извинений, за то что детям вроде тебя пришлось пережить.

— Вы хотите сказать что… — осеклась я.

— Да, Анна. Пора положить конец всем бесчинствам.

— Нет, вы же тренер из "Бездны", один из многих, кто здесь работает. Никто из персонала не может сочувствовать "Избранным". Тут где-то скрытая камера, да? — я вскочила со стула, бешено озираясь, — Это проверка! А вы хороший актёр, Григорий Максимович!

— Анна, сядь! — привычный грозный голос Григория Максимовича заставил меня беспрекословно подчиниться.

— В тренерской нет камер и прослушки, — уже спокойнее продолжил тренер, — но, если думаешь, что я вру, можешь доложить завтра руководству — они на мне живого места не оставят, и то это будет недостаточным наказанием за все мои грехи.

Я отказывалась верить в то, что говорил Григорий Максимович. Такого не может быть. Чтобы тренер раскаивался? Это просто смешно!

Но, если Григорий Максимович, действительно, не боится за свою шкуру, что же он творит в конце концов!?

— Мне было двадцать шесть, когда один влиятельный человек предложил мне обычному парню из Твери, который буквально жил плаванием, работу тренера в неком закрытом учреждении. — Начал повествование Григорий Максимович, — С деньгами у меня всегда было туго, а когда человек X назвал сумму за мои труды в качестве тренера по плаванию, у меня глаза на лоб полезли и, не долго думая, я согласился.

Григорий Максимович тяжело вздохнул:

— Это было роковой ошибкой.

Вижу, ты мне не веришь, но я и не рассчитывал, что поверишь. Особенно в таком-то месте, как "Бездна".

Естественно, я не верю тренеру. Чего он добивается, рассказывая свою предысторию? Я уже потеряла логическую составляющую диалога и совершила попытку выскочить из тренерской, но Григорий Максимович ухватил меня за руку, помешав сорваться. Мы с тренером встретились взглядами. В его глазах я увидела… Нет, это не может быть правдой! Я отказываюсь это воспринимать! Однако зачастую глаза — самый, что ни на есть истинный показатель чувств человека, и я не могу игнорировать немую мольбу в глазах, казалось бы с железным характером тренера. Я отвернулась — невыносимо!

Вдруг я почувствовала, что крепкая рука Григория Максимовича отпустила меня.

— Я глупец. — Убитым голосом изрёк тренер, — Иди, если хочешь — иди. Твоё право.

Я в исступлении пялила в стену, в полутьме которая виделась не белой, а грязно-серой. В наступившей гробовой тишине мне слышалось только моё редкое дыхание. Я как будто запретила себе дышать полной грудью, боясь не то удара под дых, которого явно не последовало бы, не то электрического разряда, несуществующего на данный момент — у тренеров "Бездны" нет электрошокеров, задача "долби подростков током" целиком лежит на смотрителях, коих в комнате не наблюдалось.

Я нерешительно направилась к выходу из тренерской и прежде чем выйти за дверь, не оборачиваясь сказала:

— Вы ошибаетесь, у меня никогда не было права.

Глава 13

Меня, как я не старалась, всё не отпускало после разговора с тренером. Голова, и так забитая побегом Логинова и Истоминой, разрывалась от противоречивых мыслей о Григорие Максимовиче. По пути в свою комнату мимо меня проходили смотрители, парочка уборщиков, знакомые "Избранные" из параллельных классов, не знающие чем себя занять до отбоя. С последними я не удосужилась поздороваться, ибо в априори мне они нафиг не сдались. Особенно, когда в последнее время на меня столько всего навалилось.

Я завернула в коридор, ни чем не отличающийся от множества других таких в "Бездне", где располагалась моя скромная каморка. Я остановилась. Первым порывом было развернуться на сто восемьдесят градусов и пойти скитаться по сектору B. Вот только задуманному осуществиться было не суждено — маячивший у двери моей комнаты Эди тут же заметил меня и сломя голову понёсся на встречу. Играть с ним в догонялки желания, впрочем, как и сил не было, и сдав позиции в мысленном противостоянии с собой и вторым "Я", я побрела к Эди.

— Ты как? — с ходу осведомился Логинов, — я уже думал искать тебя, мало ли, может, ты где-то в коридоре на полу валяешься.

— И тебе вечер добрый, Эди. К слову, валяется мешок с картошкой, а я, наверное, не очень похожа на подобный объект.

Эди округлил глаза и сделал вид, что поперхнулся:

— Ух ты, полегче, так и до сердечного приступа недалеко! Оказывается, Анна Ленская шутить умеет.

— Нет, клоун здесь только ты, — хихикнула я, ткнув парня пальцем в грудь.

— Значит, с самочувствием у тебя всё в порядке, — тепло улыбнулся Эди.

— Я же говорила, что могу сама о себе позаботиться. Не стоит попусту тратить время на меня.

— А у тебя какая-то мания на уменьшение собственной значимости? — Эди облокотился на стену, тем самым сократив дистанцию между нами.

Я тоже уперлась рукой об стену:

— О какой значимости может идти речь, когда само моё появление в "Бездне" ознаменовало то, что меня как отдельной личности больше не существует?

"Избранные" — несовершенные орудия, которые в дальнейшем должны превратиться в остро заточенные клиники, что по первому зову послужат на благо Родине.

— У меня один вопрос: "Анна, кто впорол тебе эту чушь?"

Чушь. Чушь. Всего лишь чушь.

— "Избранные" — несовершенные орудия, которые в дальнейшем должны превратиться в остро заточенные клиники, что по первому зову послужат на благо Родине, — Стас Вампилов забрал у меня из рук самодельный ножик и отшвырнул его в сторону.

Вампилов, ожидая моей реакции, внимательно следил за мной. Пару секунд от злости у меня чуть-ли не шёл пар из носа. Я замахнулась для удара, зажмурив глаза. И ничего не почувствовала — моя ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от лица Стаса, потому как тот перехватил моё запястье. Стас сжал кожу на моей руке, наконец, ощущения хоть чего-то подтверждающие, что я человек из плоти и крови, вернулись, не приятно было, что это что-то являлось острой болью, пронзившей покрасневшее запястье.

— А, — я поморщилась от болезненного захвата руки, с обидой посмотрела на Стаса. Казалось, он проигнорировал естественную реакцию моего организма на раздражитель.

Рыжеволосый предатель повернул мою руку так, чтобы я лучше видела внутреннюю сторону своего запястья. От этого действия боль переросла в ноющую, на глаза навернулись слёзы, и я усердно старалась не выпустить их на волю.

Стас осторожно провёл пальцем по не так давно набитой мне татуировке. Та область, где касался Вампилов горела огнём.

— Печально получилось, что такую нежную кожу запоганили этим уродством, — бездушно произнёс Стас, рассматривая мой чёрный крестик.

Вампилов разжал пальцы, и я прижала отпущенную руку к себе.

— А кто в этом виноват?

— Я, — сдавленно ответила я.

— Именно, — кивнул Стас, — кажется, Анна, ты опять предстала пред выбором: либо ты не оставляешь свои тщетные попытки избежать своей участи, — Стас оглянулся через плечо, где в черноте коридора на полу лежал самодельный нож, сделанный из осколка разбитой тарелки, ручки и толстой нитки от купальника, — либо ты принимаешь положение вещей и живёшь дальше.

В тёмном участке коридора, где перегорела лампа, блеснул осколок-лезвие. Я подошла к сомнительному оружию, присела на корточки и протянула руку к ножику. Я буквально нутром чувствовала пристальный взгляд Вампилова, направленный на меня. По коже пробежал холодок. Я не прикоснулась к своему ножику и, не выдержав, повернулась к Стасу.

— У тебя всё равно не получилось бы убить её этой поделкой, — сказал он.

Я с сожалением покосилась на самодельное оружие. Стас прав, глупо было надеяться, что я смогу прикончить ту смотрительницу. У всех смотрителей профессиональная боевая подготовка, стыдно признать, час назад меня отделали, как котлету.

Я поднялась во весь рост и вышла на освещённую сторону коридора к Вампилову.

— Хотел бы я сказать: "Надеюсь, это первый и последний раз", но ты ведь попытаешься обмануть судьбу снова.

— Я не твоя собственность, чтобы отчитываться перед тобой.

— Верно, — согласился Стас, — ты не моя собственность. Ты полностью принадлежишь "Бездне", так же как и я.

— Меньше слов, больше дела, мне нужно стать сильнее.

На Стасе мои слова никак не отразились: его каменное выражение лица оставалось неизменным, он медленно моргнул и поманил меня следовать за ним.

— Анна, приём! Ты меня слышишь или абонент не алё?

— А, да, всё нормально, — сказала Эди я.

— Да, не фига подобного! — заявил Эди. — Нормальный человек не будет считать себя ничем, как ты.

— Я и есть ничто.

— Ты девушка, у которой есть прошлое, семья и родной город.

— Как раз таки ничего из перечисленного у меня нет, — покачала головой я.

— Так не бывает, — Эди выпрямился и приосанился, — что-то да должно было остаться. Может, какие-то сны, видения.

— Сны были, — начала вспоминать я, — но навряд-ли они являлись чем-то важным.

— А вдруг? Расскажи! — мгновенно завёлся Эди.

Сначала нехотя, а затем откровеннее, я поведала Логинову о некоторых, каких я помнила, снах с участием светловолосого синеглазого красавчика. Пока я рассказывала, Эди серьёзно и внимательно слушал меня, не перебивая. Когда же я закончила повествование, парень по своей привычке задумчиво почесал подбородок:

— Если бы этот синеглазик был просто левым челом, наверное, он бы не снился тебе как минимум раз десять. Соответственно, делаем вывод, что белобрысый парниша был какой-то важной для тебя персоной: родственник, возлюбленный…

Меня передёрнуло, и это не укрылось от глаз Эди:

— Окей, не амурчик. — Хохотнул Эди.

— Ладно, до отбоя немного осталось, а тебе вообще в другую сторону до комнаты топать.

— Заботишься обо мне? — подбоченился Эди.

— Ещё чего! — я шутливо шлёпнула парня по носу.

— Мне и правда пора к себе. — Засобирался Эди. — Спокойной ночи. И спасибо, что рассказала про сны.

— Спокойной ночи, Эди. — Улыбнулась на прощанье я.

Этой ночью мне в который раз снился синеглазый блондин. Действие сна происходило в огромном зрительном зале с тёмными стенами, на которых были закреплены небольшие светильники. Мы с синеглазым сидели в мягких бордовых креслах и с предвкушением глазели на огромный белый экран, казавшийся не таким уж и белым из-за тёмных очков, которые были на нас надеты.

"Кинотеатр", — догадалась я.

Мы подождали некоторое время прежде, чем запустился фильм. На экране появлялись разные люди: они плакали, радовались, вздорили и мирились, и много чего ещё. На каких-то моментах я и мой частый незнакомец в снах от души смеялись (хотя, если бы кто на яву показал мне этот фильм, все шутки и юмор предстали бы мне дурацкой глупостью), в других же моментах мы с трепетом замерали, силясь лишний раз не дышать, а где-то бурно комментировали события, разворачивающиеся на экране.

Фильм закончился трогательной концовкой (трогательной для нормальных людей, для меня финал фильма — розовые сопли), зрители повалили к выходу из кинозала, а я и светловолосый парень остались на своих местах, не торопясь покинуть помещение.

Парень обнял меня за плечи и прижал к себе:

— Я люблю тебя, фиалка.

— Я тебя тоже И…

— Анна!!! Мать твою, открывай!!!

Из сна меня выдернул громкий крик вперемешку с оглушительными ударами в дверь комнаты. Если бить дверь со всей дури не перестанут, она, определённо, слетит с петель.

Я с силой впечатала кулак в матрас. Мало того, что во сне я почти узнала имя таинственного незнакомца и, может, даже узнала бы кем он мне приходится, а теперь неизвестно приснится мне что-то похожее или нет, так ещё меня разбудили раньше положенного. И каким образом! Я бы поняла, если бы это был смотритель, но, судя по голосу, это "Избранная".

Эта дура смерти ищет? Многие в нашем секторе знают, что со мной шутки плохи, особенно, если дело касается моего имени или насильного пробуждения. Кем бы не была эта девица, башки ей точно не сносить!

Быстро подскочив к двери, я рывком распахнула её, едва не пришибив одноклассницу Веру Левицкую. Лучше бы пришибла, девчонка с порога начала вопить:

— Какого лешего твой придурок творит?!

— Чего? — нахмурила брови я.

— Не прикидывайся! Я видела, как он забежал в твою комнату, перед этим заглянув в мою. И знаешь что? Я одевалась, а этот извращенец подглядывал за мной!

До меня только сейчас дошло, что дверь в мою комнату была не заперта. Что за безалаберность? Как правило, я всегда замыкаюсь после отбоя. Выходит, кто-то, действительно, забежал ко мне, а я даже не услышала.

— О ком речь? — с раздражением спросила я.

— Да, Эдик, этот твой! А ну, отойди! Я ему задам жару!

Я схватила Веру за горло, чуть оторвав её ноги от пола. Девушка захрипела, слабо пытаясь вырваться.

— Во-первых, — предостерегающе процедила я, — Эдик не мой, и не смей так говорить.

Во-вторых, на твою проблему мне плевать больше, чем на оскар Леонардо Ди Каприо! В мою комнату ты не зайдёшь, и только попробуй когда-нибудь заявиться сюда под утро! Голову оторву!

Я встряхнула Левицкую и отпихнула в сторону от своей двери. Девчонка со страхом возрилась на меня и не теряя времени кинулась наутёк. Я захлопнула дверь, легла на кровать, собираясь опять погрузиться в сон, но вспомнила, что в комнате незванный гость. Так как прятаться особо негде, я подошла к шкафу и открыла его. Внутри стоял взволнованный и покрасневший Эди.

— Не подумай ничего плохого, я всё объясню! — запричитал Логинов.

— Да, ясно всё. Извращенец. — Я закрыла дверцу шкафа, снова легла на кровать и тотчас забылась сном.

***

Когда внутренние часы сработали, разбудив меня, я лениво приподнялась на локте и обвела взглядом комнату. Приглядевшись, я заметила на краю стола раскрытую тетрадь. Я отчётливо помнила, что не оставляла её там.

Я направилась к шкафу с одеждой, открыла — каждая вещь лежала на своём месте, следов пребывания Эди не наблюдалось.

Подойдя к столу, я увидела послание, оставленное Эди в моей тетради:

"Не хочу, чтобы у тебя остались дурные мысли обо мне, поэтому, как и обещал, объясняю: мадам, которая погналась за мной, всё не так поняла. Дело в том, что я довольно рано проснулся и решил пройтись до Стёпы. Вдруг он тоже не спит, пообщался бы с наставничком, авось Стёпка неплохой парень, хоть и ворчливый, прямо как ты. Так вот, подхожу я к комнате Стёпы, открываю дверь и понимаю, что дверью-то я ошибся. Не подумай, я сразу же извинился, но она и слушать не стала, начала орать, как резанная, и хотела меня прибить.

Спасибо, что спасла меня, Анна!

P.S.

Надеюсь, девочку ты не убила."

Меня пробрал неудержимый смех. Нет ну, такое могло только с Эди приключиться, не иначе. Будет, чем поделиться за завтраком с Мирой.

***

— Действуем по плану, все всё помнят? — я по очереди посмотрела на Миру и Эди, те переглянулись и решительно кивнули.

— Тогда поехали.

Мы, как порядочные детишки, постучали в дверь кабинета, дождались, когда Снежана Борисовна скажет: "Войдите!", и переступили порог класса.

Как ожидалось, никого кроме учительницы по английскому в кабинете не было. Пока повезло, но расслабляться нельзя.

Я, Мира и Эди сгрудились у учительского стола.

— У нас возникли вопросы по поводу последнего упражнения на сегодняшнем уроке, — сказала Мира.

— Напомните-ка номер и страничку, — Снежана Борисовна положила перед собой учебник по английскому.

— Сто пятьдесят третья, номер тринадцать, — чётко проговорила я.

Учительница, опустив кучерявую голову, принялась листать учебник в поисках нужного упражнения. Я подмигнула Эди.

Логинов покачнулся, одной рукой зацепился за учительский стол, тяжело задышал, другой рукой схватился за сердце.

— Господи! — испуганно выдохнула Снежана Борисовна.

Глаза Эди закатились, парень вот-вот бы упал, если бы учительница по английскому вовремя его бы не поймала и тут же прогнулась от тяжести, якобы, бесчувственного "Избранного".

Мира тихо вскрикнула и приткнулась ко мне, она изредка подёргивала плечиками, создавая иллюзию, что плачет. Я обняла Истомину, и мы сделали шаг назад от Эди и учительницы. Я тоже запустила свою актёрскую игру, сделав ошалелое выражение лица.

Снежана Борисовна опустилась на колени, положила Эди на пол и начала шарить рукой по столу, ища рацию. Потом женщина повыдвигала ящики в столе. Не обнаружив там заветное средство связи, выругалась:

— Снова забыла!

Посмотрев на нас с Мирой, Снежана Борисовна быстро оценила обстановку — две напуганные девочки ничем ей не помогут.

Эди внезапно дёрнулся на полу, учительница по английскому гикнула. Логинов с усилием приоткрыл глаза и пропыхтел:

— Норм..ааально вс, я дойд… — Он закашлялся.

— О, Боже! За что мне всё это?! — заломила руки Снежана Борисовна.

Эди норовил подняться, учительница подхватила его, закинув руку парня себе на шею. Кряхтя, учительница на согнутых ногах еле встала, придерживая Эди. Когда они пошли на выход из класса, Эди вяло шевелил ногами, затрудняя движение, но едва только Снежана Борисовна вместе с "Избранным" покинули кабинет, мы с Мирой взялись за ящики в столе, аккуратно перебирая содержащееся в них барахло.

Выдвинув последний, самый нижний ящик, я с неописуемой радостью нашла то, что мы предполагали найти, но не были до конца уверены, что оно может находиться здесь.

Карта эвакуационных выходов из "Бездны"!

Я выхватила из кармана штанов ручку и тетрадный листочек. Мира последовала моему примеру и также достала свою ручку. Вместе мы наспех перерисовывали карту, в то же время внимательно прислушиваясь к звукам в коридоре.

Раздались шаги — я и Мира, как ошпаренные, разом схватили карту, листок с ручками со стола и спрятались под ним. Но, к счастью, чьи-то ботинки прошли мимо класса, не останавливаясь. Мы с Мирой испустили вздох облегчения, вновь продолжили изображать на тетрадном листе пути выхода из подземного бункера.

— Вроде, всё. — Прошептала я.

Теперь перед нами лежала хоть и корявая, но карта запасных выходов "Бездны". Мира быстренько убрала учительскую карту на место и, обнявшись, мы вышли из класса, продолжая строить из себя невинных жертв обстоятельств.

***

На тренировке в бассейне у меня никак не получалось сосредоточиться на упражнениях: забывала какое количество метров я проплывала, путалась в стилях, несколько раз столкнулась с девочками на своей дорожке. Я просто не могла думать о тренировке, вспоминая разговор с Григорием Максимовичем вчера вечером. А когда тренер давал задания, я и вовсе не смотрела на него, боясь встретиться взглядами.

— Слушай, Мира, ты бы доверилась человеку, который вообщем-то не вызывает доверия, но хочет поделиться чем-то, наверное, значимым? — спросила я у Истоминой за ужином. — Извини, если не совсем внятно задала вопрос. Как ты успела заметить, я не очень хорошо формулирую мысли на подобные темы.

— Доверилась, — подумав, ответила Мира, — я считаю, каждый должен быть услышанным и, если человек идёт тебе навстречу, почему бы не попробовать выслушать и понять его?

"Выслушать и понять", — эхом повторила про себя я.

***

— Входи, Анна.

И как только Григорию Максимовичу на интуитивном уровне удаётся знать, что я стою под дверью тренерской? Уверена, я шла очень тихо — это полезный навык, если существуешь в стенах "Бездны".

Утихомирив бешено бьющееся сердце, я зашла в тренерскую. В комнате всё было как вчера: полумрак; грязно-серые стены, на которые отбрасывала причудливые тени мебель тренерской; почти пустующий круглый стол в центре; настольная лампа с блеклым светом, который падает на самого Григория Максимовича. Только одна деталь выбивалась из дежавю вчерашнего вечера — Григорий Максимович.

За место усталости, которая могла вызывать лишь чувство жалости, на лице тренера преобладала заинтересованность с капелькой благодарного одобрения.

Не дожидаясь разрешения, я присела на стул рядом с Григорием Максимовичем и выдохнула:

— Расскажите мне всё.

— Итак, как у я уже говорил, девять лет назад мне предложили работу тренера в закрытом учреждении, обозвав его "школой интернатом". Поначалу всё выглядело так, как мне и описывали. Пока я не увидел детей. Их черезчур бледная кожа, затравленные от страха глаза, у кого-то напротив невыражающие ничего и невероятные сверхспособности. Я не мог поверить, что вижу это взаправду — управление стихиями природы, телекинез, астральные проекции, нечеловеческая физическая сила и многое другое. Я долго не мог привыкнуть к фантастическим вещам, что здесь происходят.

Но в один момент до меня дошло осознание того, что на самом деле представляет из себя "Бездна". Помню, в первый раз, когда ребёнка били током у меня на глазах, я попытался остановить смотрителя, потому что это ненормально! — тренер хлопнул рукой по столу, от неожиданности я вцепилась в сиденье стула, — издеваться над детьми ненормально! Так же, как держать их взаперти!

Я хотел уволиться, подать на них всех в суд, но мне пригрозили: посмею сбежать из города — они убьют мою семью, а затем и меня. Это серьёзный шантаж, родители и брат не должны умереть из-за меня. Поэтому я сдался, смирился с ужасами, которые вижу каждый день. Стал таким же чудовище, как все работники "Бездны". — Григорий Максимович горько усмехнулся. — Девять лет. Подумать только, что я решился поделиться с кем-то об этом, спустя целых девять лет.

— Спасибо. — Подала голос я.

— За что?

— За то что доверились мне, хотя не считаю, что я достойна была это услышать.

— Кто бы, что не утверждал, но ты не сломалась, — я не могла поверить своим глазам: Григорий Максимович… улыбался, самой искренней улыбкой, которой я не видела ни у одного взрослого, и уже не думала, что такое вообще возможно, — твоё стремление совершенствовать себя и желание жить рано или поздно дало бы свои плоды, просто тебе нужен был толчок, особое задание.

— Вы о Мире?

— Да, порой человеку нужен кто-то, кто сможет достать его со дна бездны. Ещё с той тренировки, наблюдая за вами, я всё понял, но не знал, как к тебе подобраться, как сказать.

— А знаете, вы правы. Если бы не Мира, я бы тут не сидела.

У меня есть к вам вопрос, Григорий Максимович, — моя настороженность после откровения тренера расстаяла, — вы, честно, хотите нам помочь?

— Да, я помогу вам, сделаю всё, что в моих силах.

Не передать то, что я чувствовала после этих слов. Я посвятила тренера по плаванию в наши с моими ребятами планы побега и в историю, которую мы ученили сегодня по завершению школьных занятий. Но когда я сказала, что не сбегу с Эди и Мирой, Григорий Максимович упорно настаивал на своём:

— Как же так? Ты выберешься вместе с друзьями, и всё у вас будет хорошо!

— Нет, я для себя уже всё решила. — Не поддавалась на уговоры я. — Мне суждено стать "Альфой", это мой единственный смысл жизни. Не возражайте.

С сочувствием ко мне тренер отступил.

— То, что ты, Анна, с друзьями сегодня сделала умно, но и рискованно. Вам повезло, но дослушай ты меня ещё вчера, я бы дал вам спокойно перечертить карту. В тренерской она тоже имеется.

— Видимо, мы не ищем лёгких путей. — Пробурчала я себе под нос.

Я ещё немного поговорила с Григорием Максимовичем, в итоге, через пять минут план побега был готов, осталось совершить невозможное — сбежать.

Глава 14

— Как-то так, негаданно, нежданно у нас появился союзник. — Я закончила пересказывать наш с тренером диалог, развязавшийся вчера вечером.

Мы с ребятами стояли на полюбившемся нами тупике с глюкнутой камерой.

— Ну, вот! Теперь мы точно выберемся. — Обрадовался Эди.

— Это прекрасная новость, Анна. Даже в таком ужасном месте как "Бездна" могут найтись милосердные люди.

— Были бы все человеки добренькими как ты, мир стал бы намного лучше, — Эди потрепал макушку Миры.

Истомина засмеялась:

— Щекотно же!

— Как думаете, успеем подготовиться за шесть оставшихся дней? — мой голос предательски дрогнул.

— Пф, что за вопросы? — Эди притянул меня и Миру к себе, таким образом заключив нас всех в групповые объятия, — мы обязательно драпнем отсюда, а потом вернёмся, заберём Анну и всех-всех остальных страдальцев "Бездны".

Мы простояли в этом положении вплоть до звонка на урок. Неохотно оторвались друг от друга, разошлись по классам.

Я бы уже не вспомнила о ежедневных заданиях Леонида Дмитриевича Казанского, потому как вчера Татьяны на положенном месте не оказалось, но сегодня смотрительница появилась и сообщила следующее задание: заставить Миру передвинуть стол в моей комнате. Ладно, пока ничего страшного, однако мне всё равно не нравится, что я обязана что-то внушать Мире против её воли, да ещё когда её непросто вывести из безразумного состояния.

Потренировав с Мирой телекинез, который после предыдущих тренировок заметно улучшился, результатом было то, что Мира с лёгкостью поднимала в воздух стул с горой учебников, я немедленно использовала проклятие.

"Передвинь стол", — мысленно отдала я приказ Мире. Зелёный блеск глаз Истоминой потух, как спичка, породив в её взгляде зелень чахлых трав. Мира будто зомби поплелась к столу, взяла его за противоположные углы и потянула на себя. По полу с противным, режущим слух скрежетом поехали ножки стола. Мира дотащила стол до середины комнаты, затем безвольно повернула голову, не мигающе уставившись на меня.

Из-за чего она остановилась?

Я пригляделась к Мире, мне даже показалось, что девушка не моргает. Смотрится жутко! Но, к счастью, она всётаки прикрывала веки, хоть и медленно.

Ну, я тормоз! Конечно, я ведь перестала транслировать Мире свои мысли, залипнув на её механические движения!

"Поставь стол к двери" — Мира неспешно вытянула руки к белому столу, и тот сначала взлетел под потолок, а потом метнулся к двери, хорошенько впечатавшись в неё.

Не хило! А ведь в обычном состоянии Мира не смогла бы поднять стол да с такой скоростью. То есть, применяя проклятие, я могу увеличивать проклятие человека, попавшего под моё влияние. Наверное, это работает и с физическими возможностями человека. Стоит ли мне проверить? Нет, я не могу так поступить с Мирой. От меня требовалось выполнить задание Казанского, не больше, не меньше.

"Приди в себя", — передала я Мире, но девушка продолжила тупо сверлить меня взглядом, ожидая последующих приказов.

"Приди в себя!" — ничего не поменялось.

"Приди в себя!!!", — ноль реакции со стороны Миры.

Надо по-другому.

Я налетела на Миру и вонзила ноготь ей в шею. Истомина зашипела от боли, на её лебединой шейке показалась алая струйка крови.

Блин, переборщила!

Я приложила два пальца к ранке.

В глазах Миры стоял немой вопрос:"Что происходит?".

— Мира, тебе следует обратиться к Рите. Что-то зачастились у тебя обмороки.

— Да, ты, наверное, права. — Промолвила моя подопечная.

— Зайдём по дороге, нам ещё с одним неадекватом надо встретиться.

В тени тупика с плохо работающей камерой, прислонившись спиной к стене, стояла высокая фигура юноши, чьи чёрные волнистые волосы спадали до плеч, а хитрые тёмные глаза, завидив меня, зажглись, как у хищного зверя, от предвкушения скорой добычи.

Мира, узнав парня, обомлела, не глядя, сплела свои пальцы с моими, взяв меня за руку, и отступила на несколько шагов назад, потянув меня за собой. Но я твёрдо держалась на ногах, не собираясь уходить без того, зачем мы сюда пришли.

— Кто уг-годно, толь-только не о-он. — В страхе пролепетала Мира.

— Не бойся, — шепнула в ответ я, — этот гад не посмеет и пальцем тебя тронуть.

— Я всё слышу, Анечка. — Зашевелился в темноте Ян Титов.

Думаю, и так понятно, что меня его слова стриггерировали, как быка красная тряпка. Секунду спустя, я всадила колено прямиком в прессак Титову. Парень сложился попалам и продохнул:

— Как всегда прекрасна…

Мой кулак уже полетел в его лицо, но крик Миры помешал мне разукрасить физиономию Яна:

— Стой!!! Анна, пожалуйста!

— Я хотел сказать: "прекрасна в атаке". — Осклабился Титов.

Я украдкой взглянула на Истомину и опустила кулак:

— Мы здесь по делу. Принёс, Ян?

— Конечно, я своё слово держу. — Распрямился "Избранный" и достал из карманов две самодельные рогатки.

— Давай быстрее закончим с этим и разойдёмся по делам. — Сказала Яну я.

— Так, начнём же игру! — провозгласил Ян, убирая обратно оружия, — Расплети волосы.

Я рывком стащила резинку с волос, выдрав от них приличный клок. Мой заплетённый высокий хвост распался, и пряди чёрных волос рассыпались по спине до копчика. Я кинула резинку Мире — девушка не поймала её и присела на корточки, дабы подобрать скудный аксессуар "Бездны".

— Хорошо. — Ян намотал мои волосы на кулак, оттянул на себя и с силой приложил меня лбом к стене.

От левой брови, капая на ресницы, стекала кровь. Я видела, как на чёрном нескользящем линолеуме появились первые бурые капли.

Мира не смогла сдержать вырвавшийся крик, в то время, как я не издала ни звука.

Было больно? Да, но не смертельно. К тому же, я скоро надоем Титову, и его долбанутой игре придёт конец.

Ян развернул меня к себе и поднял свободную руку на уровень моей груди, из его ладони мерно вышел длинный шип. Парень направил убийственное орудие к правой стороне моих рёбер, но что-то резко потянуло его шевелюру, и Ян начал заваливаться назад. Чтобы сохранить равновесие, Титов отступил от меня, вытянув руки в стороны.

Волосы Яна были стянуты, словно в них кто-то вцепился, не намереваясь отпускать.

Я криво улыбнулась, Мира Истомина держала сжатые ладони перед собой, с отвращением взирая на Титова.

Ян расхохотался, как сумасшедший, чуть не свалившись на пол:

— О, это уже очень даже интересно, — Ян перевёл дух, — знаешь, Анна, я передумал, мне нужна твоя подружка. Её переполняют эмоции — великолепно!

— Мы договаривались, что ты изобьёшь меня! — воскликнула я.

— Значит, уговор отменяется. — Пожал плечами Титов. — Мои рогатки совершенны, других таких ни у кого не найдёте.

— Я согласна! — выпалила Мира и расслабила руки. Голова Яна дёрнулась вперёд.

— Даже думать не смей! — крикнула я Мире, — грёбанные рогатки того не стоят!

— Хватит, Анна! Хватит меня защищать! Я всегда прячусь за спины других, пора доказать, что я хотя бы сколько-нибудь полезна. Не мешай, пожалуйста.

— Если думаешь, что я буду спокойно наблюдать за тем, как этот мудак станет забавляться с тобой, то ошибаешься!

Я почувствовала, что мои руки сами собой завелись за спину. Истомина, понуро опустив голову, отвела свои руки за корпус:

— Давай, Ян, — произнесла она, — нам необходимы твои рогатки.

— Вот и умница. — Ян подвёл остриё, всё ещё торчащего у него из ладони шипа, к плечу Миры.

Мои ботинки лишь неуклюже ширканули по напольному покрытию, невидимая сила крепко накрепко прижимала руки к спине и, по всей видимости, удерживала верхнюю часть тела, так что я не могла сдвинуться с места. Оставалось только смотреть на открывающуюся глазам ужасную картину: Ян провёл своим отростком линию от плеча до ключицы по Мире. Истомина тихо простонала, из образовавшейся раны хлынула красная жидкость, именуемая кровью.

Я прикусила язык, ибо понимала, что хоть закричись, а до такого психа, как Ян Титов не достучаться. Ещё один вариант позвать смотрителя, но вероятность того, что Титов заткнёт мне рот слишком высока.

Ян оставил на моей подопечной несколько полос: на животе, бедре; всё это сопровождалось всхлипыванием и поскуливанием Миры (удивительно, что она до сих пор использует телекинез, так как, несмотря на моё сопротивление, вырваться из её захвата не представлялось возможным); затем Титов приблизил кончик шипа к щеке Истоминой, но оставлять свой фирменный порез не спешил.

— А ты держалась лучше, чем я думал. — Шип Титова скрылся в его ладони.

Ян поднял руку — Мира инстинктивно зажмурилась, готовясь к чему-нибудь малоприятному.

Я упёрлась ногой в стену, следом другой, резко оттолкнулась, и пролетев до противоположной стены, ударилась боком о жёсткую поверхность. Не теряя ни секунды встала и увидела, что Ян больше не измывается над Истоминой, вместо этого проявляя, казалось бы, милый жест — парень гладил девушку по голове.

Я врезалась в Яна, эффект неожиданности сработал, поэтому Титов не устоял, и мы вместе свалились на пол. Зато я удачно успела зажать шею Яна локтевым сгибом. Я с удовольствием придушила "Избранного".

— Ты не имеешь права трогать своими грязными руками Миру! — Прошипела ему в ухо я.

— Спаси...бо, пове… си… лили.

— Заткнись, сволочь! — я чуть с концами не удавила Яна, но вытаращенные от ужаса глаза Истоминой подействовали, как удар под дых, и я тут же отпрянула от ненормального.

Ян вынул из карманов злополучные рогатки, положил их на пол, поднялся на ноги, довольно ухмыльнулся и потопал восвояси, махнув нам рукой. Мы с Мирой переглянулись, обеспокоенно всматриваясь в раны друг друга.

Как всегда, первой пришла в себя я: спрятала рогатки Яна себе в карманы, присела и закинула Миру себе на спину.

— Не надо, я и сама могу. — Слабо сопротивлялась Мира.

— Молчи, тот психопат, наверное, серьёзно ранил тебя. Постарайся поменьше двигаться, — с Мирой на спине я поплелась к Рите.

***

Рита не задавала лишних вопросов, занимаясь ранениями Истоминой. Я во враче не сомневалась, если уж Рита взялась за работу, то выполнит её профессионально.

Повезло, что порезы, которыми наградил Титов Миру, оказались неглубокими. До побега моя подопечная должна восстановиться. Надеюсь, Ян не вытряс мне мозги, шлёпнув мой лоб об стену. Соображать мне пока ещё нужно.

— Одежды у меня здесь нет, придётся тебе идти так. — Сказала Рита Мире.

— Даже клиёнки никакой нет? — смущённо спросила Мира.

Я сняла с себя пуловер, одела на Миру, осторожно помогая девушке просунуть руки в рукова.

— Только попробуй что-то возразить. Мне всё равно, как дойти до своей комнаты.

— Хах, благородно с твоей стороны, Анна. — Эта ситуация весьма позабавила Риту.

Я взглядом мертвеца покосилась на молодого врача.

— Ладно-ладно, давай посмотрим твой лоб. — Рита взяла ладонями моё лицо и покрутила перед яркой лампочкой, которая добротно дарила свет каждому уголку кабинета врача.

Рита обернулась к Истоминой:

— Как там тебя? Маша…

— Мира! — Грубо, перебив, поправила я.

— У кого-то нервишки шалят. — Констатировала Рита. — Так вот, Мира, иди-ка на секцию или куда тебе там надо. Я подлатаю Анну.

Слова Риты не убедили Миру, я приметила сразу. "Избранная" как-то странно озиралась по сторонам, словно выискивая что-то подозрительное.

— Давай, цигель-цигель. — Рита задорно улыбнулась и помахала рукой от себя, как бы прогоняя Истомину.

— Делай как говорят, Мира. Со мной всё будет в порядке. — Устало вздохнула я.

Мира выскользнула за дверь кабинета Риты, не осмелясь спорить со мной.

Рита принялась обрабатывать мою рану. Когда на моей голове уже красовалась полоска бинта, молодой врач взяла со стола ручку и начала водить ей у меня перед носом.

Что ж, за ручкой уследила — пока неплохо.

А Рита тем временем, вооружившись небольшим фонариком, стала светить мне в глаза, удовлетворительно кивнула и задала вопрос:

— 1000-7?

— 993. — На автомате ответила я.

— Ага, заторможенности реакции нет.

Как общее самочувствие?

— Существовать можно.

До свидания. — Я развернулась, намереваясь выйти из кабинета Риты.

— Не так быстро, Анна. — Рита положила руку мне на плечо.

Не успела я спросить: "Ну, что ещё?", как в руке Риты блеснуло стекло шприца, заполненного какой-то перламутровой жидкостью. В следующий миг игла зашла точно в мою вену. Меня парализовало, причём так скоро. Разве это возможно?

Я не выдержала и рухнула на чистый беленький пол кабинета. У меня почти не было сил шевелить языком, поэтому я еле выдавила только:

— За… чт... о?

— Ничего личного, Анна, просто кое-кому очень невыгодно, чтобы ты оставалась в живых. Кстати, ты так вовремя зашла, чем облегчила мне задачу. Спасибо!

Картина перед глазами стала мутной и поплыла, Рита превратилась в белое пятно, которое увеличивалось в размерах, заполняя собой всё пространство кабинета. Стало настолько ярко, что глаза, а с ними и голова разболелись. Были бы силы, я бы проблевалась. К счастью, мне не посчастливилось валяться в луже собственных рвотных масс.

Я болезненно хлопнула ресницами, и наркомания, что я лицезрела, погасла.

Глава 15

Дверь кабинета Риты словно выбили. Собственно, это и заставило меня вернуться в реальность, но по-прежнему не уверена, что смогу хотя бы пальцем шевельнуть. Что уж там говорить о том, чтобы элементарно раскрыть глаза. Впрочем, если много двигаться, яд будет быстрее распространяться по организму. Соответственно, мне нужно воспрепятствовать этому, но хоть краем глаза подсмотреть, что тут происходит, ох, как хочется.

Я с превеликим усилием чуть-чуть разлепляю глаза и в маленькие щёлки вижу два тела — Миры и Эди. Без сомнения, это точно они. По тому как ребята держатся, смею предположить, что они что-то выкрикивают, но из-за шума в ушах я не разбираю ни слова.

Мира выставила вперёд руки. Наверное, за моей спиной некий предмет полетел в Риту или даже несколько предметов сразу, ибо по вибрации от пола, скорее всего, молодой врач бегает и уворачивается.

Эди разворачивается и стремительно уносится прочь отсюда. Похоже, решил позвать помощь.

В скором времени эта самая помощь приходит во главе с коренастым мужчиной смотрителем, а позади него выстроилась цепочка медсестёр, которые, увидев в предсмертном состоянии меня, мигом кинулись оказывать первую медицинскую.

Дышать тяжело, думаю, можно расслабиться, меня непременно спасут, ведь это работа персонала "Бездны" — сделать всё, чтобы мы стали идеальным оружием в руках организации.

"Тебе пришёл конец, Рита", — с торжествующей мыслью я канула в небытие, готовясь проснуться в белой палате и объяснять ситуацию целиком.

***

Смотрительница, что зашла ко мне, невозмутимо слушала мой рассказ о инциденте у Риты, изредка кивая для галочки, чтобы я поняла, мол все серьёзно относятся к происшествию, и за этим последует разбирательство насчёт Риты, грозящее немедленному увольнению её как сотрудницу "Бездны".

Ну, тем лучше. Умирать мне пока что рановато.

— Маргарита Виноградова упоминала личность, которой не выгодно твоё существование, — наконец, хоть что-то сказала смотрительница, когда я закончила говорить, — кто именно пожелал твоей кончины, Анна Ленская?

Я задумалась, напрягая мозги, но так и не получилось собрать в памяти всю до единой информацию, которую сообщила Рита перед моей отключкой.

— Не припомню, может, Маргарита не уточняла кому нужна моя смерть, да и стала бы она раскрывать своего покровителя?

— Мы примем всё изложенное тобой к сведению.

Смотрительница ушла. Не успело пройти минуты, как в мою палату врываются Эди и Мира.

От этих двоих покоя не дождёшься!

— Ты цела! — Мира в мгновение ока очутилась подле меня и стиснула в объятиях.

— Конечно, а ты что думала? Чтобы избавиться от меня, это ещё нужно постараться. — Я погладила Миру по спине.

Эди в нерешительности мялся у изножья больничной койки. Поймав на себе мой взгляд, парень смутился, но, придав лицу привычный глупый оптимизм, он подошёл ко мне с другой стороны, присел, чтобы, так же как и Мира, обнять.

Я отодвинулась вместе с Истоминой:

— Облапать удумал, извращенец? — ехидно ухмыльнулась я.

— Что? Я… Нет… Просто… Я пойду лучше. — Эди по-тихому смылся из палаты.

Мира укоризненно покачала головой:

— Понимаю, тебе сейчас сложно принять, что тебя накануне пытались убить, но, пожалуйста, не вымещай свою нервозность на Эдике, он тоже волновался за тебя.

Ладно, отдыхай, Анна.

Пока Мира не успела покинуть меня, я окликнула её:

— Стой! Позови, Эди!

Мира одобрительно кивнула. Через секунду в дверном проёме показалась голова Логинова:

— Что-нибудь нужно, Анна?

Невероятно, смена настроения Эди буквально за минуту ошеломила меня. Вот только что он был, наверное, обижен. Видимо, я задела его за живое. А тут он предстал мне как ни в чём не бывало! Поистине, странный ты человек, Эди Логинов.

— Эди, можешь подойти ближе?

— Ну, если не боишься, извращенца вроде меня. — Засмеялся Эди.

Я хихикнула в ответ, мгновенно захваченная в теплоту крепкого объятия Эди Логинова.

Снова перемены: сердце Эди забилось в учащённом темпе, горячее дыхание парня грело затылок, и запах, а раньше я даже не замечала, что Эди так вкусно пахнет.

Я покрепче сжала Логинова и еле слышно прошептала:

— Спасибо…

— Я не должен был оставлять вас с Мирой.

— Эди, это я не уберегла Миру.

— Как всегда, никогда не думаешь о себе.

Нельзя было отпускать вас одних. Больше я не повторю эту ошибку.

Всё будет хорошо.

Очередная дурацкая фразочка, которая никогда не станет правдой, но в которую так хочется верить.

Я мягко выпуталась из рук "Избранного":

— Эди, прости, за то, что я сказала сегодня, да и вообще за всё. Раньше я не доверяла никому, каждый раз убеждаясь, что все люди плевать на меня хотели. А вы с Мирой просто чудо какое-то. Это новое для меня чувство, не знаю даже как описать…

— Дружба, это дружба, Анна. А мы твои друзья. — Лучезарная улыбка Эди не смогла обойти меня стороной, и я тоже наградила парня самой, что ни на есть, искренней улыбкой.

До сих пор не верится. Я, действительно, могу назвать Эди и Миру друзьями?

Конечно, кто же они ещё как не друзья?

***

Мне, определённо, не понравилось, когда врачи "Бездны" сказали, что придётся задержаться в лазарете два дня. Целых два дня пинать балду, попусту растрачивая драгоценное время. Чтоб тебя, Рита!

Однако, когда я бездумно рассматривала трещины в потолке, "наслаждаясь" свои безделье, ко мне зашли друзья. Приятно нарекать так Истомину и Логинова, но от мысли, что Мира — объект исследования моего проклятия, а Эди переживает за недостойного человека, как я — в груди болезненно сжимается. Имею ли я право называть их друзьями?

— Анна! Опять что-ли в вакууме?

Я моргаю, дабы вернуться к насущей теме разговора:

— Всё нормально, задумалась.

— Да ты у нас, наверное, мегамозг, раз всё время думаешь. — отметил Эди.

— А кое-кому не помешает почаще думать головой, а не другим местом. — Не осталась в долгу я.

— Анна, мы тут с Эди решили, что если тебе пока нельзя выходить из лазарета, мы можем позаниматься в твоей палате. Мы всё принесли, — Мира положила на мою прикроватную тумбочку книжки по географии и ОБЖ.

— Хорошая идея, а то я уж готовилась померать от скуки. К тому же план требует тщательной подготовки.

— Которая чуть-чуть подождёт, потому что я сейчас такое расскажу, упадёте! — Глаза Эди чуть не выпрыгнули из орбит.

— Мира, сядь, мне-то далеко падать не придётся.

Истомина не рискнула проверять свою психику на прочность и опустилась на мою кровать, заранее взяв меня за руку, хотя ничего страшного Эди пока не стравил.

— Давай уже, интриган. Вас отсюда скоро выгонят, и мы позаниматься не успеем. — Я поёрзала, усаживаясь на постеле поудобнее.

— Короче, слушайте…

***

— Почему именно я должен отчитываться за этого придурка Логинова!? — недовольно бросил Евстафий Павлов, шагая по коридору сектора B, — у меня как будто других дел нет!

— Готова?

Павлов остановился у двери, из которой донёсся голос.

"Нет, меня это не интересует. Дела руководства не касаются "Избранных", — подумал Евстафий и решил продолжить путь, как вдруг за приоткрытой дверью послышалось какое-то шипение, перерастающее в животное рычание.

Любопытство — страшная штука, и Евстафий, вопреки своим убеждениям, поддался искушению: "Ничего не случится, если я одним глазком посмотрю что там". Павлов прильнул к двери.

В центре класса, предусмотрительно расчищенном от школьных парт и стульев, белым мелом была начертана огромная пентаграмма. На каждом конце пятиконечной звезды помещались странные оккультные знаки, о значении которых Евстафию оставалось лишь догадываться. Правда, последнее, что сейчас волновало Павлова, так это мистические символы. То, что ещё долго будет преследовать парня в ночных кошмарах на удлинённых тонких конечностях, выгнув спину и растопырив редкую чёрную шерсть, стояло в центре пентаграммы. Существо отдалённо напоминало человека только по тем признакам: форма головы, разрез красных налитых кровью глаз и непропорционально длинные руки и ноги, всё ещё сохраняющие вид пятипалых человеческих кистей и ступней. Остальное человекоподобное создание переняло, скорее всего, от волка: волчьи уши, ряд острых белых клыков (применение которых заключается отнюдь не в доброжелательных целях), болтающийся палкой облезший хвост.

Шокированный Евстафий застыл как вкопанный, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд. "Избранный" почувствовал как на лбу выступила испарина.

Монстр принюхался и словно каменная статуя повернул голову в сторону двери, пронзая пламенем адских глаз непрошеного свидетеля ритуала. Существо издало утробный рык, а потом протявкало:

— Видел! Видел! Он всё видел!

Евстафию показалось, что сердце пропустило удар, оцепеневшие мышцы отказывались подчиняться команде мозга: "Бежать!". Сказать, что Павлов лишился дара речи — вообще ничего не сказать, крик ужаса застрял комом в горле парня, из-за чего тот не способен был выдавить ни звука.

Головокружение. "Избранный" осознавал, что сейчас немедленно потеряет сознание, хотел отвернуться, отвести взор, закрыть глаза, да что угодно лишь бы не видеть ужасное отродье! Но парень свалился на пол, а пугающая картина так и осталась перед глазами.

***

— Что за бредятина? — естественно, я не поверила тому, о чём поведал Логинов. Слишком фантастично и нереально звучит вся эта история: неведомая чудная тварь получеловек-полуволк, дьявольская пентаграмма прямо в классе — сплошное сумасшествие.

— Это правда! — возмутился Эди, — а ты мне веришь, Мира?

— Да, вам с Анной известно, после одного случая я считаю, что в нашем мире есть место сверхъестественному.

Что ж, другого от Миры я и не ожидала. После той истории с речным монстром, девчушка останется суеверной до конца своих дней.

— Дай угадаю, нелепицу про чудище ты от Лапшины наслушался? Тот ещё достоверный источник информации! — фыркнула я, переворачивая подушку холодной стороной к себе.

— Ну да, от Ульянки, — пробубнил Эди, — она, между прочим, с другими "Избранными" видела как моего наставничка вели под руки двое амбалов, а Стёпа, ни на секунду не замолкая, твердил про стрёмную тварь, которая находилась в пентаграмме. Потом один "Избранный", Игорь, вроде бы так его зовут, осмелился проверить, что в том кабинете всё таки было. И знаете, что? — Эди выдержал эффектную паузу.

Я накрыла лицо рукой.

— Что? — с тревогой в голосе спросила Мира.

— Игорёк нашёл на полу остатки мела. Пентаграмму стёрли, наверное, наспех, поскольку не позаботились об окончательном заметении следов. Значит, Ульяна не соврала, и Стёпа бредил небеспричинно. — Заключил Эди, в рассуждениях ходивший по палате туда-сюда.

— Получается, у тебя теперь нет наставника, Эди. — Резко сменила тему я.

— Нам же лучше.

— Но ведь приставят нового. Так, Анна?

— Да, Мира права, рано радоваться. Неизвестно, кто будет твоим новым наставником. Пока нам везло, что Павлову было фиолетово на Эди, но если что, нужно быть готовыми к чему угодно. — Я перевела взгляд на учебники, которые принесла Мира, — заканчиваем лирическое отступление. Пора поработать.

Ребята согласно кивнули и мы приступили к ежедневным занятиям. Несмотря на немного отведённое время, мы неплохо отработали материал, пока не пришла медсестра и не погнала Миру с Эди вон.

Глава 16

На удивление, два дня, проведённых в лазарете, пролетели как мимолётное видение. Эди и Мира приходили позаниматься, а порой и просто повидаться, чем не заставили меня скучать.

План побега был готов, отточен до самых мельчайших деталей. Хоть, сейчас бери руки в ноги и давай дёру из "Бездны". Однако ещё раз обговорить порядок действий с Григорием Максимовичем стоит, поэтому после ужина отправлюсь прямиком к нему.

Когда врачи напоследок осмотрели меня, удостоверившись, что я в полном порядке, меня, наконец-то, отпустили на тренировку по плаванию. Уже не терпелось приступить к тому, что до недавнего времени являлось единственным, что радовало в подземелье. Вновь вдохнуть запах хлорки, погрузиться в родную стихию и отдаться спасительному спорту полностью.

Так оно и было, с виду и не скажешь, что всё кардинально изменится буквально через три дня. Будто этот день, как всегда, ничем не отличался от великого множества других, проведённых в "Бездне". Если бы только не Татьяна, которая поджидала меня после тренировки, с, как бы странно это ни звучало, довольным выражением лица.

Наверное, завтра зарплата, вот и радуется.

— Ленская, у руководства для тебя заключительное задание. — С интригой сказала смотрительница.

— Я думала эксперимент будет длиться дольше. — Шевельнула уголком губ я.

— Ты оказалась менее бесполезной, чем мы ожидали, поэтому нет нужды столько времени убивать на одну тебя, когда дел и так хватает.

Вот, держи. — Татьяна вытянула руки из-за спины и всучила мне небольшую клетку с белой лабораторной крыской.

О, нет, этого я боялась.

— Крысу...

— Поняла.

Смотрительница презрительно скривилась:

— Я и не сомневалась.

Крыса пискнула в клетке, а я, одолеваемая самыми дурными мыслями, понесла её к себе в комнату.

***

— Не поздновато для телекинеза?

Ох, Мира, если б это было нашим обычным занятием телекинезом!

Я нервно сглотнула.

— Мне-то не сложно, но, может, ты ещё не полностью восстановилась. — Мира окинула меня озабоченным взглядом.

— Нормально всё у меня, я не позвоночник сломала, жить буду.

— Ну, ладно, — с сомнением протянула Мира, — я немного тренировалась, пока ты находилась в лазарете. Хочу кое-что показать. Надеюсь, ты не против.

— Хм, интересненько, — вскинула подбородок я, — валяй!

Мира зажмурилась и, собираясь с мыслями, тихо пробормотала что-то неразборчивое. Мне даже показалось, что атмосфера в комнате поменялась: воздух стал разряжённее. Истомина начала медленно поднимать руки с полусогнутыми пальцами ладонями вверх.

Я ощутила под ногами вибрацию. Мира сдвинула брови к переносице — вибрация усилилась.

Что за!?

Ступни больше не касались пола. Я почувствовала себя лёгкой, как пёрышко. Как будто тело ничего не весит. Под ложечкой отрадно засосало. Поднимаясь всё выше и выше, наслаждаешься офигенным чувством полёта: ты супер-человек, возможно всё, какая там "Безд…

Стук!

— А! — влететь макушкой в потолок не самое приятное, что бывает в жизни. Не рекомендую таким увлекаться.

— Анна! Прости, пожалуйста! — Мира распахнула изумрудные глаза, концентрация пропала, а я по закону всемирного тяготения камнем полетела к источнику притяжения.

Удара задницей о пол не последовало. Не представляю как, но Мира умудрилась меня поймать и, более того, не упасть. Только покачнуться на согнутых ногах, опасно накреняясь вправо. Не раздумывая, я соскочила на устойчивую поверхность пола.

— Спасибо, конечно, но здесь не очень высоко, я бы не пострадала.

— Мало ли. — Мира залилась румянцем.

— Признаю, это круто. Пока я валялась на больничной койке, ты времени зря не теряла. — Я украдкой глянула на шкаф, в котором таилась злополучная крыса. Как хорошо, что она сидит там тише воды ниже травы. Ещё я была бы безумно рада, если бы зверёныш издох от скуки. Но чудес не бывает.

Иронично слышать подобное заявление от человека с проклятием.

Ну, поехали, Мира.

Как обычно Мира ничего не поняла: когда я направила на неё силу своего проклятия, когда её лицо перестало выражать какие-либо эмоции, когда её глаза сделались пустыми и стеклянными, когда она снова стала моей марионеткой.

"Открой шкаф", — первое указание выполнено.

"Достань клетку с крысой и поставь на пол", — второе указание без проблем выполнено.

Я затаила дыхание, осталось последнее.

Успокойся, чего ты переживаешь? Это всего лишь крыса, а Мира ничего и не вспомнит. Это сделаю я, а не Мира. Виновата буду я, а не Мира!

Давай, скажи ей!

— Придуши крысу! — крикнула я вслух, тут же заткнув себе рот рукой.

Что я несу!? Неужели я, действительно, сказала это Мире!?

Приказ был услышан: Мира непринуждённо нависла над клеткой, открыла дверцу; крыса, почуяв неладное забилась в дальний угол клетки, её маленькие красные глазки панически метались от одной стенки к другой; Истомина, не обращая внимания на немую мольбу о пощаде, сжала крысу в своей небольшой ладоне, да так, что та истошно запищала словно ей выдавливают внутренности.

Крыса, что, в принципе, логично, кусала Миру, тщетно пытаясь выбраться из маленького, но крепкого кулачка Истоминой. Из-за моего проклятия Мира не воспринимала чувство боли, как, впрочем, и другие чувства. Для Миры Истоминой существовало сейчас только одно — мой приказ.

"Телекинезом! Это необходимо сделать телекинезом!".

Мира выпустила крысу, но в мгновение ока взялась за неё невидимой хваткой телекинеза. Крыса билась в конвульсиях, даже не представляя, что проклятие Миры держит её за шею, постепенно отдаляя от черноты "Бездны", своего палача и её ничтожной жизни лабораторной крысы.

Почти на грани между жизнью и смертью крыса подлетела ко мне, на уровень груди, куда была нацеплена пурпурная брошь. Я мысленно приказала Мире отвернуться и закончить начатое.

Хруст!

Шея крысы окончательно и бесповоротно сломана. Я держу бездыханное тельце в руках, то что совсем недавно было живым и чувствительным, теперь покоилось у меня на ладонях.

Я с омерзением швырнула трупик крысы в шкаф, туда же полетела и клетка. Меня нисколько не заботил шум. Да, какая уже разница! Если Мира всё же была в сознании, тут уже ничего не попишешь.

Я яростно захлопнула дверцу шкафа. Мира вздрогнула от достаточно громкого звука и обернулась.

— Что-то случилось, Анна? — наивный тон Миры прозвучал, как приговор. От себя самой стало противно.

Не знаю, что хуже — осознавать, что Мира и понятия не имеет о том, что я делаю её руками, или узреть её истинную реакцию, если бы она узнала, кем я на самом деле являюсь. Одно было известно ясно: не хочу никого видеть! Как всё достало! Постоянное враньё и лицемерие! Чёртов эксперимент "Бездны"!

— Уходи. — Сквозь стиснутые зубы выжала я.

Мира попыталась дотронуться до моих плеч, но я жёстко отбросила её руки, прошипев:

— Уходи! Слышишь, убирайся, Мира!

Это задело её, я знаю: в глазах блеснули слёзы, Истомина проглотила ком обиды и, поджав губы, тихо ушла.

Едва она оставила меня в одиночестве эмоции, которые я сдерживала на протяжении всей жизни в "Бездне", выплёскивались одна за другой, как жерло извергающегося вулкана выбрасывает потоки всепоглощающей лавы. В стену врезалось всё, что попадало под руку: сначала брошь-камера (она эпично разлетелась вдребезги), а затем и стул, учебники, тетради.

Когда швырять стало нечего, я разбивала костяшки пальцев о чёрную шершавую стену. Я выкрикивала, всё что накипело, ослеплённая жгучей ненавистью, не обращая внимание на боль, кровь.

***

Абсолютно не помню, как потеряла сознание, почему как после похмелья обнимаю пол, и зачем кто-то теребит тыльную сторону ладони. Поднимаю голову.

Эди, насвистывая неизвестную мне мелодию, перевязывает бинтом мою окровавленную ладонь. Заметив, что я очнулась, он широко улыбнулся.

— Даа, срачельник ты, конечно, тот ещё навела.

Я оценила произведённый мной погром: повсюду школьные принадлежности, одежда, у стула сломана ножка.

Я негромко засмеялась и, переводя дух, сказала:

— Думала, начнёшь отчитывать за самоизбиение.

— О, подожди, щас и до этого дойдём. — Вздохнул Эди.

— Объяснять особо нечего: мне было дерьмово.

— Ага, по этой же причине люди с крыши прыгают. Но ты не похожа на самоубийцу, Анна.

Каждый человек по разному справляется со своей внутренней болью. У тебя вон это — колошматить стены, только в следующий раз бей что-нибудь мягкое.

Почему Логинов всегда появляется в такие моменты? К чему проявлять заботу обо мне? Я ведь не заслужила.

— Эй, хватит раскисать! Не ты ли мне говорила не опускать руки? — Бойко подзадорил Эди.

"Он неисправим", — с улыбкой подумалось мне.

В коридоре у моей комнаты нас ждала Мира. Я без раздумий попросила прощение за то, как отвратно повела себя с ней.

— Ничего страшного, я знаю, что ты добрая, просто иногда бываешь немного вспыльчивой. — Мягко сказала Мира.

Конечно, с заявления: "ты добрая" меня вынесло. Да уж, сморозить обо мне что-то эдакое могла одна Мира!

Я рассчитывала, что на сегодня новости, какие бы они не были: нормальные или плохие, подошли к завершению, но я ошиблась.

— Почему вы трое всегда ошиваетесь вместе? — вышла из-за угла Татьяна.

О, насколько величайшим было желание, чтобы эта бестия провалилась под землю. И не важно, что мы и так под землёй.

— Нам в одну сторону. — Не растерялся Эди.

Гений, блин!

Хотя, Татьяну его весьма "информативный" ответ устроил. И то, потому что ей сейчас было не до выяснений отношений с нашей компанией. Её цель — я.

— Идите, я догоню.

Эди хотел возразить, но Мира, положив ладонь ему на плечо, всем видом дала понять, что лучше не встревать. Ребята отступили, оставив нас со смотрительницей наедине.

— Руководство очень довольно твоей работой. — Без прелюдий начала смотрительница.

— Рада за них. — Без капли заинтересованности ответила я.

Татьяну это развеселило:

— Хах, думаешь тебе к лицу наигранная маска абсолютного пофигизма?

Я и глазом не моргнула:

— Вы всё сказали?

— Твоё итоговое испытание завтра, в семь утра.

Какого *****, они перенесли?!

— Убийство крысы было превосходным! У нас на тебя большие планы, не смей провалиться, Ленская!

— Я превзойду ваши ожидания. — Не дрогнула я.

А в душе царил бардак: как это завтра испытание? Стать "Альфой" завтра… Слишком быстро!

***

— Где ты достал бинты, Эди? — Логинов прав, бить стены голыми руками сомнительная идея, потому как любые движения пальцами доставляли дикий дискомфорт, из-за чего элементарный приём пищи превратился в пытку.

Эди наклонился ближе к столу, опасаясь быть услышанным:

— Спёр у той чокнутой врачихи, пока тебя спасали. Подумал, нам пригодятся, когда выберемся.

— Молодец, полезно иметь средство перевязки под рукой. — Одобрила Мира.

Я прожевала последний кусочек котлеты из непонятного мяса, с трудом осилив трапезу.

— Ребята, вы сбежите сегодня.

Эди и Мира одновременно вопросительно уставились на меня.

— Но мы договаривались на понедельник. — Робко выразила несогласие Истомина.

— Я понимаю, что это неожиданно, но у нас нет другого выхода. Смотрительница сообщила, что завтра моё итоговое испытание для вступления в ряды "Альф". А если я стану "Альфой", не уверена, что смогу содействовать вашему благополучному побегу. Возможно, меня сразу озадачат особыми миссиями сектора A, или будет очередная медикаментозная промывка мозгов.

— Тогда весь план полетит к чёртовой бабушке. — Заключил Эди.

— Значит, мы должны выбраться этим вечером. — Удивительно слышать столь моментальную решимость из уст Миры.

Я кивнула:

— Готовьтесь, я уболтаю Григория Максимовича совершить авантюру сегодня.

Глава 17

Проходя мимо, другие "Избранные" думают, что мы с моей подопечной всего напросто мило общаемся в коридоре до отбоя. Они не подозревают, что трое либо очень смелых, либо очень умом тронувшихся подростков предпримут отчаянную попытку побега.

Совру, если скажу, что на сто процентов уверена в нашем плане. Но мне нельзя подавать виду, что я хоть сколько-нибудь испытываю смятение. У меня должна быть выдержка на двоих. Мире так себе удаётся скрывать волнение: она постоянно в страхе оглядывается по сторонам, её дыхание прерывисто, в пальцах дрожь, которую она безуспешно старается унять.

— Веди себя естественно. — Шепнула я.

— Д-да. — Промямлила Истомина.

Уже как по условному рефлексу я слегка сжала ладонь девушки. Мира одарила меня благодарственным взглядом, и её дрожь ушла на второй план.

Интересно, почему она покраснела?

Я всего-то взяла Миру за руку. Стесняшка!

Вдруг Истомина прикоснулась своим плечом к моему. А потом, никогда не думала, что кто-то будет смотреть на меня вроде как по дружески, но в то же время со смущением, будто Мира хочет сказать что-то важное, но не решается.

— Какая-нибудь проблема? — мягко подтолкнула я.

— Анна, я… я хочу ска… — Мира резко умолкла и потупила взгляд в пол.

— Обнять! Я хочу тебя обнять! — внезапно выпалила она и чуть слышно добавила, — если, ты не против, конечно.

Я распахнула объятия, Мира тихонько прильнула к моему телу, часто дыша.

Самая неловкая ситуация из тех, которые случались со мной в "Бездне". Повисла затяжная пауза.

— Где там Эди носит?

И нет, я это спросила не для того, чтобы хоть как-то нарушить давящую тишину, ну ладно, может, и для этого тоже, а вообще по задумке Логинов уже должен стоять рядом с нами и донимать своими придурковатыми шуточками.

— Мира, — я отстранилась от девушки, — я пойду проверю, почему Эди задерживается.

— Я с тобой. — Вызвалась та.

Я отрицательно мотнула головой:

— Нужно, чтобы кто-то остался здесь. Скоро дадут сигнал, как только свет погаснет в независимости вернёмся мы с Эди или нет — беги. Хотя-бы один из вас обязан выбраться, иначе это провал.

Ты меня поняла?

Истоминой не понравилась такая схема, это было у неё на лице написано, но девушка сама понимала, что мы не имеем права на ошибку, поэтому согласно промолчала. А я рванула по коридору, представляя как хорошенько тресну Эди за то, что он прокопался в крайние минуты перед побегом.

Свет лампочек на потолке замерцал. На секунду сердце остановилось. Нормально, просто лампы перегорают. Обычно я не верю в плохие знамения, но, кажется, обстоятельства складываются не в нашу пользу: из левой ветки коридора доносятся звуки борьбы и приглушённые голоса:

— Отстань! Ты с ума сошёл!

— О, нет, я не позволю вам, предателям удрать!

Я мигом очутилась на месте действа. Евстафий Павлов с безумным огнём в глазах выбросил руку вперёд, Эди пригнулся, ладонь Павлова врезалась в стену, покрыв её расползающейся толстой коркой льда.

Быстро сориентировавшись, я втащила под дых Евстафию, "Избранный" судорожно вдохнул воздух, как психически ненормальный он воззрился на меня:

— Ещё одна из вашей "святой" троицы.

А я думал, ты благоразумнее, Анна!

— Да, какого чёрта ты творишь!? — мой гневный вопль эхом разнёсся по всему коридору.

Павлов осклабился:

— Я точно видел это нечто в классе! Они отрицают, говорят, я псих. Но я заручусь их доверием, сдам вас троих, и меня не посмеют сослать в сектор C!

Откуда Евстафий знает о побеге? Эди разболтал?

В любом случае некогда думать об этом.

Я настроилась пустить в ход проклятие. Повезло, что Павлов совсем свихнулся и забыл: нельзя смотреть мне в глаза, когда я на взводе. Короткий "выстрел", впивающийся в зрительный нерв, и Евстафий с криком падает на колени.

Коридор погрузился в непроглядную тьму. Сигнал сработал! На ощупь я нашла руку Эди, мы с Логиновым помчались к заветному запасному выходу. На всё про всё у нас ровно шестьдесят секунд.

Не заблудиться бы ещё! Ни шиша ведь не видно.

Словно прочитав мои мысли, Эди дёрнул меня за руку, вынудив свернуть куда-то за угол:

— Сюда.

— Уверен? — с сомнением спросила я.

— Как никогда. Я каждый день учил карту. Доверься мне!

Я не могла разглядеть в темноте лица Эди, но даю голову на отрез, он улыбается. В эту самую секунду я поняла, почему Мира доверяет ему. Искренний, смелый, заботливый и ещё… Эди друг Миры. И мой тоже.

— Осталось чуть-чуть. — Наконец, сказал Логинов.

В сердце встрепенулась радость. Мы успели?

И тут свет зажёгся, явив перед нами массивную дверь, почти отделяющую нас от свободы.

— Нет! Опоздали! — Я ударила кулаком по двери и обессиленно опустилась на пол.

Краем глаза я заметила, что Эди схватился за голову, в панике не зная, что предпринять.

Это конец? Можно подумать, ты не представляла, что всё сведётся к позорному поражению.

— Анна, слышишь? — прошептал Эди.

Я напрягла слух, пытаясь уловить, о чём говорит Эди.

Топот чьих-то ног.

— Это может быть кто угодно. Скорее всего, сейчас нас схватят. — Поникла я.

— Да нет, прислушайся, бежит один человек. Стёпка, по любому.

— А если нет?

— Значит, мы пропали, — Эди сказал это так буднично, как будто речь шла о погоде, — зато у меня есть идея.

— Выхода всё равно нет, выкладывай. — Вздохнула я.

Глаза Эди задорно вспыхнули.

— Стёпа будет действовать своей способностью, чтобы поймать нас. Так что, ты заставишь его сделать из дверки морозильную камеру, а я разнесу ледышку.

— Эди, ты же понимаешь, что твой план ненадёжный?

— Я привёл нас к этой двери через темноту и выведу из "Бездны"!

Его решимость передалась и мне. Либо сейчас, либо никогда! Мы не сдадимся без боя!

Я выпрямилась, ожидая приближения Евстафия. К нашей удачи, бежавшим, как и предсказал Эди, оказался Павлов. Его перекошенное от злости лицо не предвещало ничего хорошего.

— Будь осторожна. — Напутствовал Эди.

Евстафий стремительно приближался, заранее занося руки для удара. Я встала в боевую стойку, демонстрируя ему готовность принять атаку. Эди последовал моему примеру.

Издав громогласный клич Павлов, вспомнив о моём проклятие, не глядя мне в лицо, запустил руки в направлении моего корпуса. Я уже чувствовала холодный воздух, исходящий из ладоней Евстафия, который неминуемо продвигался к телу. За секунду до столкновения с убийственной силой Павлова, я выгнулась дугой и проехалась на коленях по полу. Правая рука бывшего наставника Эди пронеслась в миллиметре от моего живота, покрыв ткань пуловера в том месте инеем.

Надеюсь, не повредила коленные чашечки от такого падения. Но, что самое главное — сработало, Евстафий врезался в дверь, и та оледенела. Толстый слой льда в свете тусклых ламп коридора отливал лазурным сиянием. Выглядит прекрасно даже здесь, в стенах "Бездны". Не будь этого проклятого подземелья, возможно, Евстафий Павлов стал бы великим скульптором, создавая из льда настоящие произведения искусства.

На вид замороженная дверь смотрится достаточно прочной. Сумеет ли Эди пробить её?

Пользуясь замешательством Павлова, Логинов приложил того к стене, Евстафий мгновенно отрубился.

В моей голове созрела дельная мысль.

— Эди, посмотри мне прямо в глаза.

И он, не задавая вопросов, всецело доверился мне, добродушным взглядом устремив свои призрачно-голубые глаза в мои дьявольские.

До того как мне поручили в целях эксперимента подчинять себе волю Миры, я не испытывала страха за человека, на которого оказывала воздействие проклятия: не боялась сделать больно, сломать психику, лишить зрения (а мне это под силу, если выложиться на максимум). После последнего воздействия на Миру я поистине уложила в сознании весь ужас моего проклятия. Моё предназначение кроется только в нанесении разрушений.

Мысленно я призвала себя к спокойствию, в конце концов, в сложившейся ситуации я могу хоть раз сделать что-то полезное. Взяв себя в руки я проникла в голову Эди. Парень хорошо восприимчив, кажется, даже лучше чем Мира, с другой стороны это объяснимо тем, что он не препятствует моему вмешательству. Логинов податливо следует за ходом моих мыслей.

Эди сделал несколько шагов назад, разбежался и что есть мощи вдарил крепко до побеления костяшек сжатым кулаком по оледеневшей двери. Я закрыла лицо руками, тысяча мелких осколков льда острыми иглами впились в незащищённые участки кожи. Когда град осколков закончился, я позволила себе взглянуть на Эди. Всё лицо Логинова было испещрено порезами, тонкими, но многочисленными линиями, растянувшимися красной паутинкой по профилю Эди.

Внезапно Логинов рассмеялся:

— Ну, вот! А ты не верила!

Не теряя ни минуты больше, мы рванули по аварийной лестнице. Снизу, сверху, да и вообще со всех соседних этажей уже был слышен гул нескольких десятков ног. Быстро смотрители сориентировались! Мы с Эди, пока мчались, перепрыгивали через несколько ступенек сразу. Не имею ни малейшего представления на каком этаже мы находились, когда первые смотрители преградили нам дорогу. Кажется, придётся выложиться на все сто.

На данный момент от моего проклятия не много толку, я могу задержать только одного смотрителя, в то время как Эди, пересиливая болевые ощущения от удара шокерами, отбивается от нескольких одновременно.

Можно сказать, всё конечно: смотрители подступают то тут, то там. Вдвоём нам с Эди не справиться. Вновь очередной разряд прошёл через тело Логинова, парень, не выдерживая, взвыл, чуть-ли не валясь с ног. Смотрителю, что долбанул Эди, я в развороте с ноги вмазала по лицу. Пусть нас и поймают, но за Эди хотя бы одному из них тресну.

Смотрители плотным кольцом обступили меня и Логинова. Эди прижался к моей спине, почувствовав каждой клеточкой тела его напряжение, я поняла, что мой друг будет сопротивляться до последнего издыхания.

Где-то в ногах прошёлся сквознячок. Или мне это померещилось?

Дверь с размаху врезалась в стену. Смотрители, которые стояли к ней спинами дружно повернулись.

— Чего сюда припёрлись!? Разойтись по комнатам! — гаркнул один из мужчин смотрителей на явившихся в дверном проёме.

Я не верила своим глазам: на лестничную клетку один за другим выходили "Избранные", около двадцати человек, во главе которых была Ульяна Лапшина. Мы встретились с ней взглядами, она улыбнулась и подмигнула мне.

Ульяна безмолвно махнула рукой, "Избранные" как по команде начали прорывать круг смотрителей. В ход шли как проклятия, так и грубая сила. Кто-то из стихийников, способных управлять водой сумели пронести в одежде и обуви воду, и сейчас использовали её, как вспомогательный инструмент в потасовке.

В воцарившейся суматохе нам с Эди удалось пробиться через сломанное построение смотрителей. Мы снова устремились наверх, к свободе.

Услышав, что творится под нами, я чуть не споткнулась на очередной ступени — внизу потрескивал огонь, и, похоже, он разгорается всё сильнее; крики смотрителей зазвенели в ушах, запахло палёной тканью.

"Избранные" с ума посходили!? Прибегнуть к подобной крайности? На какой риск они идут! И всё для того, чтобы мы сбежали. Мира и Эди обязаны смыться. После дерзких выходок на лестничной площадке мой план "останься в "Бездне" и стань "Альфой"" полетел в тартарары. Теперь никто из руководства не решит, что я как будто участвовала в побеге подсадной уткой и должна была "остановить" беглецов. Меньшее, что я могу сделать для Эди с Мирой перед смертью, так это помочь им удачно ускользнуть.

Вспыхнул аварийный красный свет, сигнализация, оповещающая о пожаре, разрывалась, режа слух противным визгом. Удивительно, как ещё не лопнули барабанные перепонки.

Всё таки не рассчитывала, что среди "Избранных", в большинстве которых остались запуганные подростки, найдутся те, кто отважится на пускай и немногочисленный, но бунт. Если бы не они, Эди и меня живо бы повязали. А из-за пожара первостепенная задача смотрителей изменилась, все силы сосредоточились на устранении зародившейся катастрофы. "Избранные" дали нам хорошую фору. Жаль, я не успела сказать им спасибо. Когда стану умирать, обязательно буду вспоминать их смелый подвиг.

— Анна, улица! — сорвавшимся голосом воскликнул Эди. Клянусь, он был готов расплакаться в долгожданное мгновение.

Наконец, я посмотрела на то, что не видела будто сто лет. Глаза расширились от изумления, по телу прошла мелкая дрожь, наверное, я сейчас стояла с открытым ртом, не в силах до конца поверить, что вижу мир за стенами, мир, где живут нормальные люди. Так близко, но всё же так далеко от меня.

А ещё в памяти совершенно отсутствовало реальное, а не нарисованное или сфотографированное изображение луны, которая предстала перед нами с Эди в полном её величии: диск молочного цвета, проливающий свет на улицу мягко и ненавязчиво простирался по тёмно-зелёной траве, разрывая тени мглы. Полнолуние! Кто бы мог подумать, что обыденное природное явление способно пробуждать эстетическое наслаждение, наполняя тем самым воодушевлённым настроем и будоража разум переполняющими эмоциями.

Эди легонько подтолкнул меня к выходу.

Он прав, любоваться красой природы можно вечно, а нам нужно спешить. Я, как безумец, вглядывалась в небольшой кусочек, открывающегося ночного вида, стараясь запечатлеть представшую глазам картину, которую вижу в последний раз.

Мы с Эди тихо вышли за открытую дверь. Я не сразу заметила, что дверь подпёрта булыжником размером с маленькую табуретку. Мира позаботилась о том, чтобы мы спокойно прошли. Осталось найти Истомину.

Странно, но никого из охраны поблизости мы не приметили. Двумя бесшумными тенями я и Логинов двинулись вдоль серой трёхметровой стены "Бездны". Что-то подозрительно спокойно, когда внутри здания пожар и помимо этого три подростка устроили побег. Не облегчает задачу и то, что из-за густо растущего леса на территории, не видно ограждения или каких-либо ворот, через которые бы сюда въезжала техника.

Дойдя до поворота за угол, мы с Эди замерли, прислушиваясь. Тишина.

Да,что такое!?

— Куда? — я придержала Эди, которого собрался высунуться, за локоть.

— Мы не можем всё время прятаться здесь. Будем действовать по плану, как и задумывали, — Эди с осторожностью отцепил мою руку.

— План уже давно накрылся…

— Вылезайте, подпольные крысы! Мы знаем, что вы там. — Жёсткий голос прогремел где-то из-за угла, куда я опасалась выглянуть. Правда, смысл скрываться в столь ненадёжном месте, в каком находились мы с Эди, отпал, нас ведь обнаружили.

Мы с непроницаемыми лицами вышли на всеобщее обозрение. На нас с откровенным отвращением взирали вооружённые люди в чёрной униформе, наставляя в нашу сторону четыре ствола огнестрельных орудий.

Внутри меня всё кипело от ожесточения, стоило огромных усилий сдерживаться, чтобы насквозь не прожечь своими глазами (причём в прямом смысле) охранника, который держал Миру, как заложника, сдавливая девушке горло. Мира разочарованно смотрела куда-то в траву.

Эди сжал кулаки, но в кои-то веки до него дошло, что в таких случаях нецелесообразно поддаваться штурму эмоций, и парень остался на месте.

— А сейчас вы все вернётесь обратно в бункер, где уродцем вроде вас положено быть. — Заговорил охранник, что держал Истомину.

Вариантов не много, наиболее правильный: применить проклятие к мразоте, которая посмела прикоснуться к Мире. Подруга не растеряется, мне ли не известно о её сверх чуткости. А дальше я постараюсь прикрыть ребят, если повезёт отделаются парочкой ранений. Лишь бы выжили.

Эди, предугадав мои намерения, дотронулся до кончиков моих пальцев. Я покосилась на Логинова и по губам прочитала, что тот задумал.

Вот придурок! Попадёт же под самый обстрел!

Не поспела я ничего предпринять, как мощный толчок сотряс землю: Эди впечатал кулак в землю, по её поверхности от района, куда зарядил парень, разбежались глубокие трещины. Началась пальба, впрочем, непринёсшая результата стреляющим. Из-за такой тряски не получится нормально прицелиться, да ещё и не убить скошенной траекторией пули экземпляры "Бездны", так что, думаю, выстрелы скорее предупредительные.

Неожиданность проклятия Эди сыграла на руку — мужчина, удерживающий Истомину, неустойчиво пошатнулся, ослабив хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы Мира ловко выкрутилась из захвата.

Землетрясение не прекращалось, напротив всё увеличивая обороты: дрожь земли обрела такую разительность, что стало очень трудно держать равновесие; трещины в земной коре углублялись и углублялись. Эди разделил площадь, на которой стояли мы с Логиновым и охрана с Мирой, на две части. Провал пошёл в ширину. Мира подбежала к самому краю пропасти, закрыла глаза, её ноги будто увлекаемые потоком ветра легко оторвались от земли. Истоминой было неимоверно страшно. Не мудрено, пропасть до сих пор расширялась. И преодолевая страх разбиться, Мира дерзнула прыгнуть, настолько велика её жажда жить свободно.

Чёрт! Эди понесло, он не может остановиться. Логинов убрал руку с земли, но тряску за долю секунды не унять. Мира не долетит!

Я ринулась к провалу, Мира распахнула свои зелёные глаза, зрачки уменьшились от ужаса. Не хватает буквально метра, чтобы Мира приземлилась на нашей стороне от пропасти. Я всем телом как можно дальше подалась вперёд. Не обращая внимание на то, что уже не ощущаю опору под ногами, я в прыжке вытянулась в горизонтальном положении. Руки Истоминой чуть не выскользнули из моих, но я крепко вцепилась в пальцы Миры, а кто-то в мои ноги. Точнее не кто-то, а Эди.

Мира болталась над чернотой глубокого провала, я бы даже сравнила его с "Бездной". Как символично. В животе сжался комок страха, я только сейчас сознала, что свисаю над пропастью почти полностью, не считая икр и стоп. Эди вовремя меня поймал, не то бы мы с Мирой были бы покойниками.

Землетрясение постепенно пошло на спад, необходимо торопиться, скоро охранники очухаются. Эди оттаскивал меня назад, я в свою очередь аккуратно помогла подтянуться Мире.

Мы с ребятами наобум понеслись в сторону густо разросшегося тёмного леса.

— Стоять!!! — крикнули нам вдогонку.

Выстрел гулко отдался в голове.

Я быстро проверила друзей — бодро бегут, ни в кого не попали. Слава Богу, если он, конечно, существует.

Кто дёрнул меня обернуться? Однако я увидела это: Григорий Максимович вжал в землю стрелявшего в нас, прикладом винтовки с остервенением огрел охранника по голове. Другие охранники бросились на помощь товарищу.

— Давай, Анна, не тормози! — Логинов схватил меня за руку, я отвернулась, сосредоточившись на естественных преградах перед нами вроде корней деревьев, выбивающихся из под земли, камней и прочих палок с корягами.

Грянул ещё один выстрел.

Я не забуду вас, Григорий Максимович.

Глаза понемногу привыкали к темноте, стало легче замечать препятствия, мы ускорились. Забор, ворота или что там ограждает "Бездну" даже и не думало показываться. Каковы размеры территории близ бункера?

Да пусть хоть два километра! Назад пути нет.

Судя по дыханию Миры, она изрядно вымоталась, но продолжала упорно следовать за нами, не отставая. Истомина пискнула, до того как девушка, споткнувшись, распласталась бы на траве, я подхватила её под руку, и мы продолжили бегство.

— Там! — ткнул пальцем куда-то за кроны деревьев Эди.

— И.. пра..вда, из.. городь. — Задыхаясь, пролепетала Мира.

Не с первой попытки я отыскала поблескивающее в темноте переплетение проволоки.

— Она под электричеством! Не иначе, — озвучила своё предположение я, — Мира, получится переправить себя и Эди?

— Придумала. — Выдохнула Мира.

Ладно, на неё можно положиться.

Добежав до колючей проволоки, Мира остановилась у деревца, которое в высоту около трёх метров. Как раз подходит под изгородь.

Всё ещё тяжело дыша, Истомина направила руки к дереву, резко стиснула кулаки. Дерево зашевелилось, было слышно как под землёй рвутся его корни. Мира вмиг развернула ладони к небу — дерево с громким треском целиком взлетело в воздух. Мира вся красная от натуги с трудом сделала шаг в сторону, повернувшись полубоком, и перевела трясущиеся руки к изгороди. Дерево последовало за движениями девушки, затем Мира перевернула его стволом вверх, наклонила как приставную лестницу, только так, чтобы дерево не касалось колючей проволоки.

— Взбирайтесь! — велела Истомина.

— Вперёд, Эди. — Пихнула я парня плечом.

— А ты?

— А я отвлеку охрану. У вас будет больше шансов унести ноги. — С этими словами я сорвалась с места.

— Спятила!? — не дал мне сделать и трёх шагов Эди, Логинов ухватил меня за предплечье, — тебя убьют!

— Мне некуда возвращаться, у вас же не всё потеряно. Поэтому выживете!

Мира тихо вскрикнула, долго ей не удержать импровизированную лестницу. Эди резво закинул меня к себе на плечо и пошёл к дереву у изгороди.

— Пусти! Я не могу уйти с вами! — затарабанила я по спине Эди.

Не слушая моих возражений, парень поднимался по стволу:

— Ну нет, умереть я тебе, Анна, низа что не позволю.

Логинов поудобнее перехватил меня и вместе со мной перемахнул через колючую проволоку. Сердце невольно ёкнуло, падали с высоты всего-то трёх метров, а показалось, что с пяти. Нельзя сказать, что приземление было мягким, когда тебе в живот впилась косточка плеча Эди.

Мира тоже поспешила насколько это возможно преодолеть изгородь, учитывая всю сложность одновременно держать на весу дерево и взбираться по стволу. Истомина добралась до высшей точки ствола дерева, осталось спрыгнуть. Эди уже поставил на землю меня и приготовился ловить Миру, как мы услышали шум десятков ног с собачьим лаем впридачу поблизости. Это напугало Миру, она инстинктивно прекратила телекинез, неуклюже перевалилась через изгородь, задев бедром проволоку под напряжением. Мира зашипела от боли, к счастью, Эди словил подругу детства. Мы сразу помчались куда глаза глядят. Судя по крикам и матерным ругательствам, доносившимся вдогонку, наши преследователи заметили, что мы уже с другой стороны, со стороны свободы.

На воле, именно за территорией "Бездны" всё по настоящему чувствуется живым: в воздухе витают ароматы лесных трав, сосновых шишек, смолы; в ушах свистит ветер, в венах бешено бурлит кровь. Плевать, что бежим в неизвестность, мы свободны! Может, правильно Эди сделал, силком потащив меня с ними.

Я теряю счёт времени, нескончаемый лес будто нарочно не собирается выпускать нас из своих объятий. Сколько раз мы разводили мешающие ветви ёлок, влипали в паутину да чуть не падали в различные ямки. Ладно, ещё на медвежьи капканы не наткнулись.

Мира снова начала задыхаться от столь длительного бега. Не сговариваясь, я и Эди взяли Миру за руки с двух сторон.

— Твою мать. — процедила я.

Ребята, равно как и я, услыхали, что погоня за нами всё ещё продолжается. Лай собак стремительно приближается. Я оглянулась, сзади замелькали огни фонарей. Вдруг мой глаз выхватил какую-то равнину за переплетением ветвей деревьев слева.

— Налево! — Скомандовала я.

Мы с Эди свернули, держимся из последних сил, но что если там, куда я указала наше спасение: деревня, посёлок, что угодно лишь бы не вернуться обратно.

Последние ели, колючие кусты и мы выбежали к равнине и… Встали как вкопанные. Обрыв. Земля в семи метрах далее обрывается. Эди подбежал к краю утёса.

— Там вода. — Сообщил он.

Я с Мирой тоже выглянула посмотреть.

Под скалой, двадцать метров вниз, клокотала широченная река, её скоростное течение запросто снесёт любой объект, которому не посчастливилось попасть в беснующиеся потоки воды.

Мира громко сглотнула. Конечно, её батофобия дала о себе знать.

— Смотрите, у скалы есть выступы. Можно попробовать спуститься по ним. — Предложила Истомина.

— Тема, — сказала я, — вот только до ближайшего выступа далековато, придётся опять прибегнуть к твоему проклятию.

— Я справлюсь, — с готовностью согласилась Мира, — кого переправить первым?

— Ан…

— Эди. — Заткнула я парня.

Мира навела руки на Логинова, тот аж втянулся, чтобы хоть капельку облегчить подруге задачу. Не смотря на усталость, Мира сумела поднять Эди, затем аккуратно спустив его на устойчивую поверхность. Причём до конца Мира отпустила друга после того как убедилась в том, что выступ не рухнет под весом Эди.

Истомина повернулась ко мне, выставив руки.

— Сначала себя. — Отрезала я.

— Но…

— Быстрее, они близко!

Мой приказной тон всегда работал на Мире, особенно, когда думать некогда. Девушка опустилась к Эди. Из леса показалась вооружённая охрана.

Сейчас же выстрелять!

Одна из овчарок впереди всех на полном ходу неслась ко мне, скаля острые зубы. Не дожидаясь ни действий людей, ни собак, я с разбегу сиганула в бездну.

Теперь это точно конец.

Внизу река, я неминуемо встречусь с ней лицом к лицу. Я закрыла глаза, в памяти всплывали воспоминания за последние две недели, проведённые в "Бездне": знакомство с Мирой, потом с Эди; как мне не хотелось возиться с моей подопечной, как потом мы незаметно друг для друга стали ближе, зачастившиеся обнимашки, ни стого ни с сего покрасневшие щёки Миры; помню как меня поначалу бесил Эдуард, превратившийся в Эди, он верил в меня абсолютно всегда, что бы не случилось, и оказывался в нужный момент, когда я приходила в отчаяние или была в смятении; задор в призрачных глазах Логинова заставлял невольно улыбнуться; вспомнила тренировки в бассейне и Григория Максимовича, который в душе оказался вовсе не монстром "Бездны", как многие её сотрудники; без помощи тренера побег бы навряд-ли увенчался успехом, и потом Григорий Максимович отдал жизнь за нас, за всех узников "Бездны"; "Избранные", как и обещала себе, не забуду их подвиг; Лапшина, выходит, не просто трусливая сплетница.

***

— Они что серьёзно все скинулись с утёса? — поднял брови один из охранников.

Другие посмотрели на шумевшую внизу реку, оглядели периметр скалы — никаких следов пребывания детей не обнаружили.

— Поехавшие детишки, что сказать, — развёл руками самый старший охранник, — такая высота, от них мокрого места не осталось. Руководство будет рвать и метать.

***

Темнота.

Я уже умерла?

Ни рая, ни ада. Как я и думала.

Но стоп. Что это?

Я слышу чей-то крик.

Отголоски прошлого?

Нет, это ведь… Мира.

В голове гудит, но даже так я понимаю, что никогда не слышала истошного, источающего горе вопля Миры, какой звучал рядом.

— Хватить, Мира! — орал второй голос. Эди.

— Её…

— Вижу, — перекрыл рыдания Миры Эди, — бинтов здесь не хватит.

Под всхлипывания Миры через несколько минут раздался треск рвущейся ткани. Я словно в трансе, не представляю и не чувствую какие манипуляции проводят друзья.

— А что с… — Голос Миры резко смолк.

— Тут оставим.

Что они хотят оставить? Меня? Наверное, так будет лучше. Я всё равно умираю.

Шебуршение, прохладный ветерок. О, похоже, я начинаю физически что-то воспринимать!

— Пожалуйста, осторожнее, Эдик. — Тихо предостерегла Мира.

— Я не дам ей умереть, уж будь уверена.

Эди, прости, но уже слишком поздно.

— Анна, — обратился ко мне Логинов, — всё будет хорошо. Слышишь? Потерпи немного, не покидай нас.

По щекам потекли солёные струйки слёз.

Мне бы очень хотелось, Эди. Спасибо за то, что умерла рядом с теми, кому не безразлична.

Продолжение следует...