Изабель и призрачное счастье 2

Глава 1

Сидя на камне отдаленно похожем на голову черепахи, я задумчиво глядела на озеро. Что и говорить, место тут оказалось чудное: со всех сторон горы, небо – глубокое, синее. В такое глянешь и задохнешься. Кое-где по склонам точно капли краски виднелись кустики с желтыми и алыми цветами, и над этими соцветьями все время вилась насекомая мелочь. То ли пчелы, то ли мухи, я в них не разбираюсь, особенно издалека.

Безусловно, украшением этой скрытой долины являлся водопад. Он вырывался из темного зева пещеры, точно язык из пасти чудища, и шумно спадал вниз в гигантскую каменную ванну. А вот уже оттуда вода текла в то самое озеро, в котором, как в зеркале, отражалось небо, отчего оно казалось совсем уж безграничным, просто бессовестно бездонным и очень красивым.

Это место отыскала не я, а Тритон. Наверное, если бы не мой любопытный атландский скакун, я бы до сих пор сидела на ступенях замка самого страшного колдуна и пялилась на ворота точно баран.

Ну а кто бы на моем месте не пялился? Приезжаю тут, вся такая целеустремлённая, такая храбрая, такая что аж ух как дух захватывает. А вместо страшного колдуна мне подсовывают дарственную на его замок и владения. И оп–ля теперь самый страшный колдун – это я!

Как бы вы поступили? Обрадовались? Возгордились или попытались сбежать?

Я вот выбрала последний пункт. В свое оправдание скажу лишь то, что у меня уже замок имеется и мне чужое ненадобно!

Увы, мои благие намерения разбились о магию этого места. Оказалось, что я просто не могу покинуть замок! Вот как так то? Вроде замок мой, ворота мои, а сбежать я не могу!

Хотя, чего удивляться, если все это задумал самый страшный колдун. Тот самый, что превратил всех жителей замка Стохолмового королевства в призраков. Тот самый, что обратил моего прадеда, короля Фердинанда тринадцатого, в камень, а моего деда, Иоганна Белого, наследника престола, заставил спасаться бегством. Чудесный колдун, чего уж тут. И все из-за спора о том, кому достанется дочь Иоганна. К слову сказать, промахнулись все! У деда родился сын. Даже жаль, что они не остались жить тут, в Колдобии, к тому времени, пока бы я родилась, уже все волшебники разбежались. И страшные, и не очень.

Как бы то ни было, но сбежать я из замка колдуна не смогла. Посидела на ступеньках, порыдала для приличия, ну и пошла осматривать хоромы.

Кстати, тут было на что глянуть. И библиотека славная, и комната для опытов – просто огонь!

И все бы ничего, если бы я имела таланты в области химии, например. Учила с детства формулы и гордо побеждала на городских олимпиадах. Но вместо этого все детство, юность и остальное время я потратила на другие навыки. Так что бегаю, плаваю и стреляю я хорошо, а вот все эти перегонные аппараты для меня как кубик рубика –непостижимы!

Над головой заорала птица, и я, вздрогнув, вынырнула из омута своих мыслей. Как раз вовремя, потому что мой водоплавающий конь вынырнул из глубины и, довольно фыркая, поплыл к берегу.

Да это место ему нравилось и как опытный пловец я могла его понять. Жаль только, что водица тут холодная – аж зубы стучат. Точно знаю, уже проверяла и под водопадом помылась. Ну, чтобы слезы и дорожную пыль смыть, и в озере плавала, чтобы развеяться.

Вот в сущности, чего я пока добилась, хотя имелся и положительный момент во всей этой истории.

Тритон уже выбрался на берег и, уронив к моим ногам рыбину, задорно клацнул зубами, точно предлагая мне отведать вкусняшку.

Я покосилась на добычу и скривилась. Рыбка выглядела жутко. Не знаю из каких глубин скакун ее достал, но создание с черной чешуей казалось кособоким, а те места, где по идее у рыб находились глаза, закрывали корявые наросты неприятные взгляду.

– Спасибо, браток, – я похлопала коня по мокрой морде, – но я не голодна, ты давай, сам кушай. –я улыбнулась Тритону и как бы невзначай отодвинулась от трепещущей твари.

Однако, тот не унимался и снова подвинул рыбину ко мне. Видимо решил, что отощала хозяйка за время путешествий-то.

– Да не хочу! – я возмущено поднялась на ноги. – Ты же меня прекрасно понимаешь! – я взглянула в белесый глаз.

Тритон на миг задумался, точно решая прикинуться ему тягловой лошадью или не стоит. Наконец, величие скакуна из Атландии в нем перевесило, и он, знатно фыркнув, ухватил рыбку зубами и, цокая по камням копытами, отправился в сторону стойла.

Да, что странно, именно тут на берегу озера располагалось то, что я определила, как дом для Тритона. И хотя настоящая конюшня находилась рядом с воротами, это строение нравилось моему коню куда больше. А что? И вид, и вода, и еда – все рядом.

Я хотела зайти внутрь, но Тритон как-то ловко захлопнул за собой дверь так, что та едва не стукнула мне по лбу.

– Обиделся, значит, – я дотронулась до головы. Меж лбом и дверью остался зазор в один палец. – Ну и сиди там обиженный! –крикнула я коню и, вздыхая, отправилась в замок.

Стараясь игнорировать распахнутые настежь ворота, которые все еще отказывались выпускать меня отсюда, я вошла в двери и, свернув направо, очутилась в полутёмном коридоре. Единственный свет, который сюда попадал, шел из узких окошек под потолком, поэтому я брела осторожно, надеясь на врезаться в неожиданную преграду. А их тут хватало!

Самый страшный колдун при жизни являлся тем еще барахольщиком. Чего только я не увидела в коридорах замка: вазы, ящики и кирпичи, несколько жерновов и две наковальни. Старые двери, сложенные одна на другую, будто колода потрёпанных карт в разномастных рубашках. Бочки с ржавыми копьями и топорами. Пара флюгеров в виде драконов, что особенно обожгло мне сердце. И конечно же статуи: большие и маленькие, из мрамора гранита и бог знает чего. Некоторые без голов или прочих частей тела. Особенно несчастно выглядел юноша, оставленный между этажами. Он скорбно взирал вниз, как бы надеясь увидеть нечто важное. Но все что ниже пояса кто-то стесал начисто. «Вот они жертвы цензуры» – усмехалась я, проходя мимо них.

Впрочем, забавляло меня это лишь пару дней, пока не осенила мысль. Если колдун моего деда превратил в каменную статую, так может и эти все когда-то были людьми? По крайней мере, те, что подходят по размеру.

Серьёзно обдумав мысль, я решила больше над статуями не ржать. Вдруг они все слышат? Обидно же будет. И все же каждый раз натыкаясь на удрученный взгляд юноши, я едва сдерживала улыбку.

Коридор я миновала без новых синяков и заноз. Пройдя под аркой, я очутилась на кухне. Здесь тоже хватало ненужной утвари типа: кастрюль без дна и чайников без ручек. Но меня влекло иное, а именно – накрытый стол.

Да, на очищенном от хлама пяточке расположился мой ужин. Я прямо умилилась: на льняной салфетке стояла чашка с супом. Золотисто-бордовый бульон походил на борщ, однако мог посоперничать в остроте со своим собратом из нашего мира. Колечки лука и корешков плавали на поверхности как дрейфующие льдины, а горстка зелени, которой повар присыпал суп, добавляла блюду пикантный аромат. Рядом, под платком на плетенке, притаились три кусочка хлеба. Два поджаренных до легкого хруста, пахнущих чесноком. И один обычный белый мягкий, просто хватай и беги.

Чуть дальше, под серебряным колпаком, я обнаружила кусочки тушеной рыбы. Опять же специи и приправы имелись в изобилии. Я пригляделась к рыбине, надеясь, что это не то же чудище, что Тритон выловил из недр горного озера. Не заметив страшных наростов и черной чешуи, я решила, что раз лежит – значит съедобно, не сырую же дают.

Вишенкой на торе оказался политый вареньем пончик. А в кувшине, чуть запотевшем, будто только что из холода, нашелся квас.

Довольно хмыкнув, я плюхнулась за стол и уже почти ухватила чесночный хлеб, решив, что целоваться, кроме как с конём, мне тут не с кем, и в тот же миг по кухне прокатился голос.

– Руки мыла? – эхо отразило звук от стен, и негодование, перемешанное с подозрительностью, заполнило все пространство кухни.

–Я только что с озера! – возмутилась я, разглядывая ладошки.

– А там ты опять с конем обнималась, да? – не сдавался голос невидимки.

– Только чуть-чуть, – призналась я, вылезая из-за стола. Потому что уже знала, что пока я руки не помою, не будет мне покоя, и кусок в горло не полезет. Причем в прямом смысле слова.

В этом замке имелась своя особая магия. Нет, тут не жили призраки, как в моем королевстве, и не скрывалась в образе дракона зачарованная принцесса. Даже чертова бабушка со всей ее любовью не проникала под эти своды. А все потому, что тут среди гор хлама, заполнивших переходы и комнаты, скрывалось необычное существо. С которым мне пришлось познакомиться, едва я вошла в замок. Хорошо, что я уже пережила знакомство с призраками, поэтому невидимки меня не сильно удивили. Так чуток, до нервного тика, не более. Благо, мы быстро договорились, что важно, когда обживаешь новый замок.

Я вытерла руки о поданное незримым слугой полотенце и, чувствуя себя девицей из аленького цветка, которая так же поживала с невидимками в замке чудища, вернулась к столу.

– Другое дело, – сообщил голос, и я заметила в нем довольные нотки, – давай ешь, а то кожа да кости, куда это годится?! Тобой скоро можно будет детишек малых пугать.

– А разве самым страшным колдуном их не пугают? – хмыкнула я, пробуя суп и жмурясь от гастрономического удовольствия.

– Так то именем, – отмахнулась невидимка, – а так и внешне сторониться станут.

– Не впервой, – вздохнула я, наливая в кубок квас. Воспоминания, как меня шпыняли местные за короткую стрижку и волосы цвета рассвета угнетали и портили аппетит. Потому я вымела их из головы, как мусор с чердака, и уплетая первое, второе и пончик, размышляла, что не родись красивой, а родись мной. Тут тебе и замок, и конь, и чудес полный мешок. А что любимого потеряла, и сердце дребезги, ну что ж, видимо планида такая.

– Вкусно? –поинтересовался голос.

– Божественно! – призналась я, доедая суп и переходя к рыбе. Что ж, может, она и была в родстве с той, что поймал Тритон, но вкус потрясающий. Что логично – мой конь ерунду есть не станет.

Во время еды я чувствовала на себе взгляд. Впрочем, я его ощущала, и когда просто бродила по замку. Видимо незримая прислуга следила за каждым моим шагом. И то верно, я им еще девушка незнакомая, вдруг, ложечки упру или, скажем, наковальню – нехорошо будет. Так что нечего меня без присмотра оставлять.

Допивая квас, я прищурилась, заметив, что воздух по ту сторону стола едва заметно дрожит, как в жаркий день марево над асфальтом.

– Послушай, и не надоело тебе невидимкой ходить? – напрямую спросила я, – если это чародейство такое, я конечно пойму, а если нет, то зачем?

– Бывший хозяин не любил, когда я попадалась ему на глаза, – ответила служанка, вздыхая.

– Ну это он зря, всегда хорошо видеть вокруг себя приятные лица, – заверила я собеседницу.

– Думаете? – в голосе колебалось недоверие.

– Факт! – ответила я. – Так что, давай, прекращай прятаться и показывайся.

– Ну, если вы так настаиваете, – ответила мне пустота и вдруг «Вжух!», точно сдернули покрывало с кресла. Раз! И из безликого нечта получилось очень даже ликое что.

В чем мне точно повезло, так это в том, что я уже проглотила квас и не смогла подавиться от увиденного. Просто неприлично вытаращилась не в силах отвести взгляд от внешности слуги. А посмотреть тут и впрямь было на что.

Глава 2

Представьте себе колобка. Представили? Огромный шар с глазами, ртом и носом. Прекрасно! А теперь облепите этот шар шерстью. Вот, как будто он в вольере кошачьем катался, и налипло на него много разного и торчит теперь во все стороны. Добавьте к этому курносый нос, как у кошек персидских пород, этакое рыльце, и вот перед вами то чудо-юдо, что до этого момента было незримым.

Окромя мохнатой головы, или это тело, я точно не поняла, на слуге или служанке красовался белый передник, и такая кружевная штучка, какие носят горничные в прическе. Милота!

– Я так и знала, – вздохнуло чудище. – Знала, что не стоит проявляться! Не зря старый хозяин запрещал это делать, – в ее голосе печаль смешалась с обидой.

– Ерунда, – промямлила я и, сжав кулаки, чтобы хоть как-то взять себя в руки, уже четче добавила: – Полная ерунда! Вы прекрасно выглядите.

– Правда? – насторожилась служанка, все же эта особь являлась девочкой или позиционировала себя так.

– Однозначно! – кивнула я и, плеснув еще кваса в кубок, выпила залпом. Конечно же, я тут же подавилась. Из горла донеслось нелепое бульканье, дыхание сперло, перед глазами поплыли круги и, как знать, может на этом мои похождения по Колдобии закончились бы, но служанка вмиг появилась подле меня и от души шлепнула лапкой по спине.

Звонко икнув, я пришла в себя и, смахивая рукой выступившие на глазах слезы, благодарно кивнула спасительнице.

– Когда кушаете, не надо торопиться, – подсказало мне чудо-юдо, – и спину прямее держите, так еда лучше проваливается.

Я умилилась: «Ну почти как моя Соф, только мохнатая».

– Я запомню, – пообещала я и, поднявшись из-за стола, еще раз оглядела прислугу, теперь уже вблизи. Оказывается, у нее мелись ноги, точнее стопы. Босые лапки, совсем без шерсти, смешно торчали из-под мохнатого брюшка, на ладонях тоже волосы не росли. Руки походили на людские, разве что вместо пяти имелось лишь четыре пальца. Я правда не совсем поняла, как кисти крепятся к туловке, но решила не заморачиваться анатомией волшебных существ.

Чуть прищурившись, я задумалась, кого-то мне этот колобок мохнатый напоминал.

– Домовой! – воскликнул я, - Ты же как домовой, про которых в книжках пишут! – я дотронулась до мохнатой щеки, и на удивление та оказалась мягкой и шелковистой.

– Не знаю, какие книги вы читали, – насупилось чудо, – Я, лично я, не домовой, а домохозяйка.

– А я – Изабель, можно Изабо, – представилась я и задумалась стоит ли делать книксен или достаточно кивнуть?

– Я знаю, – домохозяйка махнула рукой и, аккуратно подхватив пустые тарелки, зашлепала к мойке. – Вы – принцесса Стохолмового королевства из рода Белых, хотя теперь это и не так важно, – чудо плеснуло воды и начало тереть фарфоровый круг ветошью.

– Почему это не так важно? – удивилась я.

– Да потому что вы теперь – тутошняя хозяйка, а значит вы – самая страшная колдунья, и никак иначе вас называть не станут, – пояснило существо, как бы разжевывая мне прописную истину.

– Вот еще! – возмутилась я, – я не хочу быть самым страшным и так далее, я сюда пришла только, чтоб этот ваш колдун снял чары с моего замка и не более того!

– А-а-а… – протянул колобок, – так вы не хотите что ли тут хозяйничать?

– Конечно не хочу! – обрадовалась я.

– Ну так чего же вы сразу не сказали, – домохозяйка обернулась ко мне, – раз вам тут не место, то вы лучше уходите, пусть настоящий владелец придет.

– Я бы с радостью сбежала, – поделилась я своей бедой, – да вот только меня ворота не выпускают.

– Это ерунда, – обернулось чудо, разбрызгивая с ветоши воду, – по этому поводу в договоре одиннадцатый параграф имеется.

– В каком договоре? – не поняла я.

– В том самом, по которому вы объявили себя местной владычицей, – напомнило существо.

– Я объявила? – у меня аж глаз задергался. – Да я даже видеть не видела этот ваш договор!

– Не может быть. Вам его должен был вручить нотариус, – отрезала служанка.

– Он мне вручил бумажку с надписью, что замок свободный, живите кто хотите, – я полезла в карман за помятым объявлением, – вот сами посмотрите, – протянула я бумагу существу.

– Что вы?! –домохозяйка всплеснула лапками. – Мне его трогать нельзя, его только маги читать могут!

– А вот оно что, – до меня наконец-то дошёл весь комизм ситуации, – маги! А я не маг, и не волшебник, и не колдун. И совсем ничего не умею, – я развела руками, как бы показывая, что не прячу в рукавах кроликов и карты.

Мохнатое создание оставило в покое посуду и, обернувшись ко мне, недоверчиво пригляделось:

– Госпожа Изабо, – медленно произнесла служанка, – то, что вы говорите – вранье.

– В смысле? – опешила я от такого напора.

– В коромысле! – передразнила меня помесь колобка с клубком шерсти, – я же за километр чую, как от вас чародейством разит! – словно в подтверждении ее слов, рыльце задрожало и шумно втянуло воздух, после чего домохозяйка громко чихнула. – Вот видите? – гнусаво сообщила она.

– Вижу, у вас насморк, – поделилась я наблюдением.

– Ах нет, нет! – существо недовольно топнуло. – У меня нюх на магию и, увы, аллергия на нее же, поэтому я точно знаю, кто колдун, а кто – фокусник.

– Бедняга, – посочувствовала я, – как же вы живете в замке колдуна, если у вас на это такая реакция?

– Так потому наш народ и нанимают, чтоб чуяли что к чему, – гордость, наполнившая голос, подсказала мне, что домохозяйка в это верит, а значит спорить не стоит.

– Дело ясное, что дело темное, – я задумчиво взглянула на пергамент, который все еще сжимала в руках, – раз ты не хочешь его читать, так давай я хотя бы покажу, что права, – расправив лист на столе я уже хотела воскликнуть что-то вроде «Вуаля!», и указать на несколько небрежно нацарапанных слов… Однако, к моему удивлению, текст изменился. Теперь вместо «Живите кто хотите» тут имелся договор, аж из тринадцати пунктов. Каждая строка начиналась с витиеватой буквы и, в целом, документ выглядел внушительно, хотя я его изрядно помяла.

– Вот видите? – хмыкнула домохозяйка, – я говорила, что вы колдунья, а вы не верили! А теперь прочтите пункт одиннадцатый.

– Ежели наследник не желает становиться хозяином замка самого страшного волшебника, то имеет право покинуть сию обитель, при условии отказа от всех волшебных способностей, коими владеет на момент получения наследства. – громко произнесла я, стараясь не пришепетывать и не запинаться на хитро вывернутых выражениях договора.

– Все верно, – закивала головой служанка, – так что откажитесь от магии и можете идти.

– Как это откажитесь? – я все еще сверлила взглядом пергамент, – с какой это радости мне отказываться от того, что у меня было до этого замка?

– А почему бы нет? – вздрогнула колобок, и я подумала, что возможно это она так пожала плечами, – вы ведь не далее, как четверть часа назад убеждали меня, что не владеете магией.

– И что? – не поняла я.

– Ну так, какая вам разница, есть она или нет, если вам не надо? – домохозяйка развела лапки в сторону.

– А я еще не решила надо-не надо. И главное, не собираюсь раскидываться чем бы то ни было. – возмутилась я, – Отдать просто так? Фигушки! –я хотела уже скрутить дулю перед носом существа, но опомнилась и лишь по-королевски вздернула подбородок, Софи бы мной гордилась.

– Раз вы так говорите, госпожа, – начала было домохозяйка

– Изабо, – перебила я ее и улыбнулась, чтобы скрыть неловкость.

– Раз вы так говорите, Изабо, – продолжило существо, – значит так и есть. Не отдавайте свою силу никому, как бы вас не просили. И тогда вы станете настоящей самой страшной колдуньей!

– Это все здорово, – вздохнула я, поглядывая на гаснущий за окошком вечер, – но неужели мне придется до гробовой доски сидеть в этом замке, раз я не хочу расставаться с магией? – я жалостливо взглянула на свою собеседницу.

– Ерунда! Конечно вы вольны ходить, куда хотите, всего то и надо, что согласиться принять свою ношу, а она не так уж и легка, – домохозяйка погрозила мне пальцем, – ведь самого страшного волшебника никто не любит.

– Меня и до этого не особо баловали любовью, – нахмурилась я, – так что это принять будет несложно.

Вот и славно, – обрадовалось существо, – с этим порешали, а теперь ступайте, Изабо, в опочивальню, вам уже постелили.

– Кто? – с недоверием уточнила я.

– Как «кто»? Другая домохозяйка, – нос-рыльце смешно вздрогнул, – вы же не думаете, что я одна успеваю за всем следить?!

– Так вас тут много? – удивилась я.

– Нас тут в самый раз.

А в самый раз это сколько? – как бы невзначай поинтересовалась я, уже представляя, как коридоры заполняются пушистыми колобками, которые день и ночь топают босыми пятками по каменным плитам замка, спеша по своим домохозяйственным делам.

– Нас тут трое, – поделилась служанка.

– Трое, – я задумалась, – раз так, значит, мне надо знать ваши имена, иначе как мне позвать вас если понадобится?

– Можно дернуть за колокольчик, – существо явно занервничало, – или просто высказаться вслух. Раньше хозяин так и делал.

– Это потому, что он вас не видел. К чему ему ваши имена, если не видно, кто пришел. Я так не хочу, – призналась я.

– Ну раз вы так говорите, Изабо, то знайте, меня зовут Чу, – существо шмыгнуло носом, его глаза подозрительно заблестели.

– Прекрасное имя, – отметила я, но, дорогая Чу, что с вами?

Чу молча выудила тряпку, которой мыла посуду, и, приложив ее к рыльцу, шумно высморкалась в нее как в носовой платок.

– Понимаете ли, госпожа, за последние триста лет никто ни разу не спросил наши имена! А ведь мы Чу, Ча и Чи служим тут с основания замка!

– Ваши прежние работодатели, были не самыми приятными людьми, как мне кажется, – тут же добавила я, вдруг Чу их очень любила, несмотря на гадкий характер и свинское отношение к представителям волшебной расы. – И они много потеряли, не видя вас и не зная ваших имен. Надеюсь с этой минуты мы будем не только соседями, но и друзьями? – я протянула руку, чтобы пожать лапку.

Чу взглянула на мою ладонь, пискнула и, вдруг прыгнув вперёд, обняла меня. И сделал это так крепко, что я едва не задохнулась, уткнувшись лицом в шелковистую пеструю шерсть на её боку.

Словно почувствовав мое состояние, Чу отпустила меня, и, смущенно прикрыв глаза, принялась отряхивать белый передник.

– Идите уже, госпожа, идите, вас ждет Чи, а за вашим конем присмотрит Ча. Не беспокойтесь она знает подход к атландским скакунам, и не только к ним. Моя сестра найдет общий язык с любым магическим животным.

– Магическим? – вылупилась я, позабыв про этикет, – разве Тритон магический? Он же просто конь.

Чу внезапно расхохоталась да так зычно, что стены замка завибрировали от ее смеха.

– Вы такая шутница, Изабо, то говорите, что не волшебница, то Тритона называете конем! Ух, все ступайте, утром я приготовлю ваш любимый завтрак.

– Но я же не сказала, что люблю? – растерялась я, пока чудо выталкивало меня с кухни

– А мне и не надо говорить я и так чую, – призналась она и захлопнула за мной дверь.

Оставшись одна в коридоре, заполненном мусором разных эпох, я поплелась наверх и почти не удивилась, увидев в комнате еще одного колобка, правда у этой шерсть отливала рыжиной, и у виска, ну как минимум в районе глаза, волосы оказались заплетены в милую косичку с голубым бантиком.

Чи улыбнулась мне, показав клычки, которые я как-то не заметила у ее сестрицы, а затем, бормоча что-то про хороший сон и восстановление магических сил, меня раздели, окунули в лохань, затем завернули в полотенце. И вот уже я лежу в кровати. Чи тихонько читает мне сказку, к моему удивлению, ту самую, что мама читала в детстве, про скорохода и петуха. Я хотела удивиться откуда Чи знает эту историю, но тут сон смежил мои веки, и я уснула.

Глава 3

Что мне снилось, хоть убей, не помню, но, когда первые солнечные лучи, проскользнув сквозь оконные решетки, принялись мельтешить на моем лице, я улыбнулась. Ну сначала улыбнулась, а потом прислушалась. Я вспомнила, что вчера расколдовала своих домохозяек, или, точнее, они сами скинули невидимость по моей просьбе. Теперь лежа в кровати, я пыталась услышать, где они, эти чудесатые создания.

Но то ли домохозяйки находились слишком далеко от своей комнаты, то ли у меня оказался недостаточно тонкий слух, в общем, ничего я не услышала. Ни топота босых лапок по каменным плиткам коридоров, ни их звонких голосов.

Сладко потянувшись и зевнув так широко, что едва не свернула челюсть, ну то есть совершенно не по-принцесочному, я села на кровати и, открыв глаза, вздрогнула.

Передо мной сидела та домохозяйка, что с вечера укладывала меня спать. Те же клычки в улыбке и шелковая рыжеватая шерсть, разве что бантик, вплетенный сегодня в незамысловатую причёску чудища, приятно бодрил желтым цветом.

– Ты что тут делаешь, Чи? – пролепетала я, чувствуя себя неуютно в своих же апартаментах.

– Чи ждет, когда вы проснетесь, чтоб выполнить все ваши приказы, – радостно сообщило мне чудо-юдо мохнатое.

– Ну так я б тебя позвала, когда придумала, чего приказывать, – поделилась я с домохозяйкой своей мудростью. – А пока я не позвала. Так можно мне завтра проснуться в одиночестве?

Чи вытаращила глаза и выглядела несколько растерянной.

– Но, если вы внезапно захотите пить или гулять или встать на голову, а Чи не будет рядом, то как тогда?

Я гордо ухмыльнулась.

– Дорогая моя Чи, все вышеперечисленное я легко могу сделать сама. Даже встать на голову! – я подмигнула существу.

– Встать на голову? – зачем-то переспросила Чи.

– Ага, вот смотри! – я вы вскочила из кровати, потянулась, хрустнув суставами, повертела головой и руками, а затем, сделав шаг вперед, подкинула свое тело вверх. Опираясь на локти, я слегка подрыгивала ногами в воздухе, размышляя, что теряю сноровку. Надо чаще тренироваться.

– Ох! – задохнулась от восторга Чи, а дальше произошло странное. Глаза Чи и мои оказались на одном уровне. При этом я не была уверена, что домохозяйка тоже встала на голову, просто она как-то переместила глаза. Это звучало, да и выглядело так чудно, что я потеряла равновесие и наверняка шлепнулась бы всей Изабо о прикроватный коврик, если бы цепкие лапки чудища не подхватили меня в воздухе.

– Вы очень смелая хозяйка, – проворковал Чи, – но видите, как хорошо, что я была рядом, я помогла вам. А если б Чи осталась за дверью, кто бы вас поймал?

– Пушкин, – не подумав ляпнула я и, заметив удивление в круглых глазищах Чи, добавила: – поэт такой.

– В нашем замке кроме вас нет людей, – важно сообщила Чи, – а если Пушкин это дух в услужении, то лучше познакомьте нас с ним, иначе, встретив чужого, мы с сестрами обаятельно прогоним его прочь. – Чи слегка рыкнула, обнажив клычки, а затем, вновь смутившись, осторожно поставила меня на пол, будто я хрустальная ваза или что-то подобное.

– Я пошутила, Чи, нет никакого Пушкина это так, присказка из моего мира, – мне отчего-то стало стыдно перед чудищем, но Чи расценила мои слова иначе.

– Хорошо, что вы признались, хозяйка, мы с сестрами не любим врунов и очень огорчимся, если вы нас обманете.

– Я не буду. – поспешно пообещала я, размышляя насколько Чи и компания не любят врунов? Настолько, чтобы выгнать как чужого духа или скажем притопить в горном озере?

В свою очередь Чи важно кивнула и тут же засуетилась, готовя меня к выходу.

Моя необычная служанка, похоже, была помешана на чистоте. Меня заставили, и другого слова я не нахожу, трижды умыться, дважды почистить зубы и после сто раз провели щеткой по немного отросшим волосам.

– Жаль, что они такие короткие, – охало чудище, – если бы они достигали пола, то тогда бы я ухаживала за ними как следует.

– Пола? – я содрогнулась, – нет спасибо, Чи, я, знаешь, не любитель длинных волос и огромных башен из косичек на голове. Поверь, скакать верхом или фехтовать такие причесоны совсем не помогают, а даже наоборот. Поэтому вот до плеч и хватит. Отрастут ниже – обрежу.

Чи охнула, и я, обернувшись, прочла на ее мохнатой мордочке ужас. Будто я пообещала ее обрить наголо.

– Это всего лишь волосы, – я потрепала себя за ставшую пятнистой прядь. Веселенькая краска сошла частями, отчего я походила на гламурного леопарда. Пряди то тут, то там все еще отливали розовым.

– Не говорите так, хозяйка, – заворчала Чи, отбирая у меня волосы, начиная вновь приглаживать их расческой. – Все волшебники знают, что в их волосах и кроется магическая сила, поэтому ни одна уважающая себя волшебница не острижет волосы по собственной воле. Разве что ее накажут и тогда могут обрить наголо, – Чи поежилась видимо, представив меня лысую. Ну да такую красоту может, и я не переживу, хотя не факт. Волосы не зубы – отрастут.

– Хочешь сказать, что длинные бороды магов — это тоже дань суеверию? – поинтересовалась я, изнывая от бесполезного сидения перед зеркалом

– Это не суеверия, а истина! – Чи фыркнула, видимо, обижаясь, что ей не верят.

– Странно, – протянула я, – мне вот знаком один колдун, который может даже превратиться в дракона, и знаешь что? – я выдержала паузу. – У него нет бороды!

– У дракономагов сила в другом, – мягко произнесла Чи, поглаживая меня по голове, как глупенького ученика, – для них важно золото.

– Типа, если такой красавчик нарядится в золотой доспех, он станет непобедим? – полюбопытствовала я, представляя, как Морбиус громыхает железяками, будто консервная банка на подиуме.

– Возможно, – кивнула Чи, – но, в целом, им хватает родовых украшений.

– Цепочки, колечки? – поняла я.

– Перстни, подвески, – добавила ЧИ. – Ну вот, теперь вы похожи на самую страшную колдунью и можете идти завтракать! – сообщило чудо-юдо.

Я глянула в зеркало и прыснула со смеху. Если, по мнению Чи, так выглядят страшные волшебники, то какими должны быть красивые? В моих волосах появились вплетённые жемчужные цветочки, а сами лохмы почему-то завились в локоны и свисали подозрительно ниже плеч, я попыталась извернуться и глянуть: ну точно! Почти до лопаток!

Домохозяйка сделала вид, что не заметила мой возмущенный взор. Ко всему этому Чи обрядила меня в бежевое платье с золотым шитьем и такие же туфельки с застежками из жемчужин.

Спасибо, плащ не выдала или шлейф. Решив не испытывать судьбу, я буркнула: «Спасибо», и поскорее выскочила за дверь. Интересно, узнает ли меня в таком наряде Тритон? А когда узнает, как долго будет ржать? Вот что я скажу, тяжела жизнь самого страшного волшебника Колдобии! И чем дальше, тем страшней.

Чу и впрямь угадала, что я люблю на завтрак, и потому я с удовольствием съела блинчики с вареньем из жимолости. Хотя, возможно, это были другие ягоды просто похожие по вкусу. Кружка чая, сдобренного медом, сделала меня еще более счастливой и, покидая трапезную, я чувствовала в себе силы перевернуть мир. Ну или, как минимум, свою жизнь. А к этому, знаете ли, тоже надо уметь руки приложить.

Побродив среди комнат, заваленных всяким хламом, я вышла в библиотеку. От такого множества книг у меня даже дух захватило. По любому, среди этих фолиантов есть нужное заклинание, которое позволит мне снять проклятие со Стохолмового королевство. Да вот только, как же его найти?

В душу змеёй вползла тоска. Боевой настрой тут же улетучился, и мне стало невыносимо грустно от того, какая я никчемная.

Зачем я вообще сюда пришла? Да что там! Родилась я зачем? Какой смысл в самом мироздании?!

– А ну кыш отсюда! – резкий окрик заставил меня подпрыгнуть. Мимо точно пушистая комета пронесся мохнатый клубок и, метнувшись в угол, чем-то клацнул. – Попалась проказница! – очередная домохозяйка с голубыми, будто небо над горами, глазищами и серебристой шерстью радостно протянула вперед то, что я для себя назвала мышеловкой.

– Что это? – на всякий случай уточнила я, заглядывая сквозь прутья серебристой коробки.

– Это – тоскуля обыкновенная, – радостно пояснило мне существо. – Ну конечно, она не обыкновенная в том смысле, что волшебная, но среди прочих тоскуль – так сущая ерунда. Видите, и размером с крысу, и рогов всего одна пара, а хвост… – домохозяйка тряхнула клетку, чтобы зверек повернулся к нам задом, – вот, хвост отсутствует!

– И эта тоскуля, она может? – медленно начала я, надеясь, что словоохотливая домохозяйка закончит фразу за меня.

– Да, она может нагнать тоску, не черную, чтоб прям в омут, а так, зеленую. Когда лечь и таращиться в потолок, ибо ты – никто, и звать тебя «никак». – порадовала меня ответом служанка.

– Очень здорово! – похвалила я и, надеясь, что домохозяек и впрямь всего три, а не больше добавила, – ты и впрямь специалист по магическим зверушкам, Ча.

Видимо я угадала. Ча тут же зарделась, распушилась одуванчиком и, кажется, утробно заурчала. Странный звук на мурлыканье уже не похож, а на рычание не похож ещё, нечто среднее, вроде как бурление в животе или трубах.

– Спасибо, хозяйка, – Ча поклонилась, – если не возражаете, я вас покину, мне надо убить тоскулю, потом могу вернуться и помочь с магией. В этом я тоже разбираюсь.

Бесхвостый крысо-олень, запертый в коробке, взвизгнул и вытаращился на меня с таким отчаянием, что я тут же сдалась.

– Давай не будем ее убивать, – предложила я домохозяйке, – она в принципе-то очень милая Тоскуля.

– Но она опасна, раз попробовав вашу тоску, она станет преследовать вас и увеличивать уровень меланхолии, – слова Ча звучали как очень заумная угроза.

– А если мы ее будем держать в клетке? – я пыталась найти выход, потому как, чем дольше я смотрела в зеленые бусинки глаз Тоскули, тем меньше мне хотелось ее уничтожать.

– В клетке она безопасна, – Ча взглянула на тоскулю, а затем перевела задумчивый взгляд на меня.

– Ну вот! Пусть сидит в клетке, – обрадовалась я, – у меня в детстве был хомяк, не думаю, что с Тоскулей будет сложнее, что она ест?

– Тоску, – подсказала мне Ча, все еще изучая меня, будто это я неведома зверушка, а не вот то существо, которое сидит в ловушке.

– Ну, тоска у меня имеется в количестве, так что пусть ест, мне не жаль, – я улыбнулась, – Ча, ну что случилось, что ты с меня глаз не сводишь?

– Вы – очень необычная хозяйка, – медленно произнесла та, отставляя в сторону клетку, – Очень. – весомо добавила Ча, улыбнулась, обнажая клыки. У нее они выглядели острее, чем у сестрицы.

– Привыкай, – только и смогла сказать я, а затем, оглядев библиотеку, потребовала, – давай-ка найди мне книгу, чтоб отменить проклятие приведенчивости.

– Чего? – опешила Ча.

– Ну у меня родное Стохолмовое королевство заколдовано. Там все призраки, понимаешь? Я хочу вернуть им их тела. Есть же тут подходящие Шурум–бурум? –я помахала руками в воздухе, изо всех сил изображая создание заклинаний.

– Что-то было, – медленно произнесла Ча и, подойдя к одному из стеллажей, ловко вкарабкалась почти на самый верх. Оттуда она вытащила большущую книгу и, секунду спустя уложив том на стол, уже смахивала с него пыль.

Я восторженно улыбнулась. Судя по названию «Возвращение в себя», это было как раз то, что я искала. Придав свой физиономии серьезности, я медленно и осторожно открыла обложку и замерла, чувствуя ценность момента. Сейчас случится предначертанное!

Глава 4

Глупо вылупившись, как баран на новые ворота, я взирала на девственно чистый лист бумаги. Ну конечно, не бумаги, а пергамента, или на чем там писали древние книги магии, но это не столь важно. Итак, я уставилась на пустой лист в ожидании чуда. Наверняка вот сейчас проявятся буквы, и я смогу прочесть заклинание, которое вернет людской облик всем жителям моего королевства.

Однако ожидание затягивалось.

«Ладно, может на титульном листе не пишут», – неуверенно заворчала я и, перевернув страницу, воскликнула: «Да что ж такое!» Как можно догадаться по моему возмущению, и следующая страница оказалась пустой. Точно такой же были третья, четвертая и вся книга.

«Да вы издеваетесь! – взвыла я, шлепнув ладонью по книге. – Такого просто не может быть!»

– Чего именно, хозяйка? – Ча сунулась вперед, и я вздрогнула, совсем забыв о том, что рядом находится чудо-юдо – спец по магии.

– Вот видишь? – я указала пальцем в бесполезный фолиант.

– Вижу, – согласилась домохозяйка.

– Но разве так бывает? – заныла я.

– Только так и бывает, – закивала чудище.

– Тогда зачем вообще нужна книга, если в ней ничего нет? – я почти дрожала от ярости, и мне чудилось, что еще чуть-чуть и из ушей пойдет пар, как в мультиках.

– Ну зачем же вы так про полезный манускрипт? – Ча поглядела на меня с укоризной. – Если вы не можете найти нужное заклятье, так давайте я вам помогу.

– Да как ты мне поможешь, если книга пустая?! – процедила я, стискивая кулаки до хруста в суставах. – В ней ничего нет!

Ча удивленно посмотрела на меня, затем в книгу. Затем опять на меня и снова в книгу. Потом шумно вздохнула и, закрыв фолиант, потащила его к полке.

– В мусор выкинь! – посоветовала я. – Зачем лишнюю пыль собирать этим хламом?

Ча не ответила, вместо этого она зашуршала среди книг, что-то бормоча себе под нос, и, наконец удовлетворено урча, вернулась ко мне.

– Вот, держите, хозяйка.

На то же место, где еще недавно покоился огромный и бесконечно никчёмный магический том, легла тонкая книжица с картинками. Я недоверчиво покосилась на Ча, предчувствуя подвох.

– Откройте книжку, – попросила та, видимо желая что-то мне продемонстрировать.

– Легко! – фыркнула я, откидывая обложку. Под ней среди странных картинок виднелись надписи. Короткие и рифмованные. – Что это? Стихи для детей? – съязвила я.

Вместо того, чтобы нормально ответить, Ча расплылась в улыбке, показывая мне весь набор клыков и засмеялась, шлепая в лысые ладошки:

– Получилось, получилось! – напевала она, перескакивая с ноги на ногу.

– Чего получилось-то? – не поняла я. – Мне вот это зачем? – я постучала пальцем по странице.

– Это магия для малышей, – нежно проурчала Ча, – и раз вы видите текст значит, вы все же маг. А то я уж испугалась, что вы – пустышка. Бывало и такое. Случайно договор увидят, интуитивно, а магии в них не на грош. Но нет, вы все же волшебница, просто начинающая, – и Ча снова улыбнулась мне. Видимо ободряюще.

Со стороны клетки с Тоскулей донесся странный звук, подозрительно напоминающий хихиканье. Бросив гневный взгляд на зверушку, я погрозила ей кулаком и вновь взглянула на домохозяйку.

– Погоди, – медленно произнесла я, – ты хочешь сказать, что я не увидела текст в фолианте, потому что рылом не вышла? Типа, мне то чародейство не по зубам? – в моем голосе переплелись сразу и гнев, и обида – вот как меня задело.

Ча прищурилась и потерла ладошкой свое рыльце:

– Я понимаю, что мы с сёстрами не красавицы, но напоминать нам об этом, вот так… – она отвернулась и ее белая шёрстка заколыхалась ,будто этот одуванчик готов ко взлету.

Я скривилась. Ну конечно, мне и в голову не пришло, что обычные поговорки из моего мира так обидят этих милых существ. Отодвинув букварь, я подошла к Ча и молча обняла ее, уткнувшись носом в пахнущую пылью шерсть. Появилось странное ощущение, точно я нюхаю меховую шапку или кота, и тот, и другой тоже так пахнут.

– Ча, прости меня пожалуйста, – твердо сказала я.– Я не хотела обидеть ни тебя, ни твоих прекрасных сестер. Это просто слова из моего мира, и я никогда не думала, что они могут и впрямь описывать кого-то столь чудного как вы, – я выдержала паузу. Кажется, Ча прислушивалась к каждому моему слову. – Возможно, – продолжила я медленнее, – эта поговорка вообще о тех несчастных, кто не домохозяйки, а простые обыватели. Мы не вышли рылом таким, каким наделены вы, и теперь не может отличить волшебство от мошенничества.

– Правда? – прошептала Ча, в упор разглядывая меня.

Я вздрогнула, потому что не почувствовала, чтобы мое милое чудище повернулась, просто раз и я нос к рыльцу стою с ней и глазами «луп–луп».

– Правда, – со всей доступной мне искренностью сказала я. В конце концов, как знать возможно в Колдобии все было именно так, как я описала. А то что творится у нас – так это ерунда всякая. Без колдовства и чародейства.

Разобравшись со сложившейся ситуацией и еще раз погрозив кулаком веселящейся надо мной Тоскуле, я решила приступить к учебе.

– Давайте я все же зверька изничтожу, – вежливо предложила мне Ча, хищно разглядывая рогатую крысу. Мне пришло на ум, что ее повышенное рвение может быть связано с повышенным аппетитом к подобному лакомству. Тоскуле это, кажется, тоже пришло в голову, и она, зафыркав утопала в дальний угол клетки, где свернулась клубком и прикинулась, что ее там нет.

– Оставь, пусть живет, – хмыкнула я, отмечая про себя, что тоскуля тварь хоть и мелкая, но сообразительная, а это может пригодиться. – Давай-ка начнем с азов. Что мне надо делать?

– Читать, – Ча шмякнулась передо мной на пол растопырив лапы, прям руконогий пуф.

– Читать и все? – уточнила я.

– И все. Прочтете первое посмотрим, что получится, – кажется домохозяйка была настроена оптимистично. А вот я после провала с фолиантом, так не радовалась.

– Ладно, поехали. – кивнула я и прочла самое первое. Рядом с ним составитель накалякал нечто круглое, видимо, мяч. Ритм, кстати, у стишка оказался веселый, типа «трам–парам–парам–па пыщ!»

Едва отзвучали слова, как замок ощутимо содрогнулся, а затем, прямо позади Ча, возникло гигантское колесо. Слабо представляю от какой телеги оно могло отвалиться. Хотя у нас есть машины, где колеса больше людского роста.

Я изумленно вытаращилась на это творение неизвестных мастеров, а колесо, меж тем, обижено скрипнуло и начало падать прямо на Ча.

Не успела я перепугаться, как домохозяйка взвилась в воздух и, мелькнув белым вихрем, угомонила мою добычу. Затем важно оглядела колесо и кивнула.

– Колдуете хорошо, хозяйка, душевно и силы много!

– А ума нет, – прошептала я, нервно поводя плечами. Однако чудушко меня услыхало.

– Ум есть, просто вы не представили, что хотите, вот и получили тако-о-ое, – она, кажется, восторженно оглядела колесо, а затем, кивнув сама себе, добавила: – Я его у конюшни пристрою и вернусь. А вы без меня не колдуйте. Мало ли.

Я не успела уточнить, как она станет его вытаскивать. Просто и Ча, и колесо исчезли, точно их тут и не было. А я осталась таращиться то на букварь, то на то место, где появилась созданная мной вещь.

– Созданная ли? – пробормотала я, разглядывая заклинание.

– Призванная.

Я вздрогнула, пытаясь сообразить, кто это сказал. Но пока шлепала ресницами, вернулась моя домохозяюшка и важно тыкнула пальчиком в следующий стих. Мол, давай читай и думай, чего хочешь.

Я с важным видом пригляделась к картинке. Очень походило на тарелку, хотя с уровнем мастерства художника, это вполне могло оказаться, например, корыто или даже целый корабль.

Я решила, что чашки, такой небольшой глиняной с каемочкой, мне будет вполне достаточно, и скороговоркой прочитала стих, изо всех сил представив у себя на столе эту чашечку. Самую обычную чашечку, самую простую. Ох, аж ногу свело. Чашечку!

Что-то шлепнулось рядом со мной, и я испугано огляделась. Вдруг опять колесо или какая другая радость? Но нет, ничего опасного рядом не оказалось, зато по комнате поплыл какой-то неприятный запах.

– Что это протухло? – я зажала нос и скривилась, стараясь сообразить, откуда вонь.

– Вот что, – Ча подошла ко мне и подняла со стола кусок чего-то отвратного. С синеватой полукруглой поверхности свисали бурые ошметки особенно отвратного вида.

– Фу, какая гадость! – еле выдохнула я, борясь с нахлынувшей тошнотой.

– Это коленная чашечка, – спокойно пояснила Ча.

– Чья? – только и сумела выдавить я.

– Не знаю, – домохозяйка задергала рыльцем, точно пытаясь определить по запаху бывшего хозяина этой части тела. – Может зверь, может человек. Но уж точно дохлое.

– Прекрасно! – простонала я, усиленно размахивая рукой в надежде, что запах исчезнет, – а теперь выкинь это, пока я не задохнулась!

– Ой, простите, хозяйка мы к таким запахам не чувствительны, – пушистый клубок закрутился, исчез и вновь появился, а по комнате вдруг поплыл аромат цветов. Незнакомых, но приятных.

– Лучше? – взволновано спросила Ча.

– Угу, – кивнула я и про себя решила, что не буду думать о вещах, которые можно так вольно трактовать. Вот ведь чашечка! Еще б кисть захотела. Бр-р-р!

Несмотря на то, что слова вроде бы казались понятными, они так не сочетались меж собой, что выходила у меня полная ерунда. Через час я стала обладателем треснувшего ночного горшка, обработанного камня, видимо призванного из стены какого-то замка. Засохшего куска хлеба (его я отдала тоскуле, пусть зубы точит и не грустит), и еще живой трепещущей рыбины.

– С меня хватит, – сообщила я Ча и, глянув на свой улов, который, хлопая жабрами, таращился на меня четырьмя глазами, решила, – я иду к Тритону, поможешь донести подарок?

– Конечно! – Ча тут же ухватила рыбину за хвост и исчезла, мне же оставалось шлепать через весь замок до самого озера пешком. По пути я вдруг поняла, что проголодалась и забрела на кухню. Чу, не слушая моих отговорок, что я только на минуточку, сразу усадила меня за стол. И пока я не съела тарелку тушеных овощей с какой-то острой приправой, запивая их кисловатым морсом буйно зеленого цвета, и не выхлебала золотистый бульон с плавающими в нем пампушками, меня никуда не отпустили. Ну а пирожное на десерт я взяла с собой, чтобы не скучно было гулять.

Шагая в сторону восточного выхода по коридорам, заставленным всяким скарбом я вдруг поняла, что зря насмехалась над прошлым хозяином. Никого синдрома Плюшкина у него не было, а вот колдовать он видимо учился долго и упорно. Еще не известно сколько после меня останется мусора в замке. «Надо с этим что-то делать», – решила я, и у меня даже появилась мысль что именно.

Глава 5

Погода в горах стояла волшебная. Легкий ветерок трепал волосы, под туфлями перекатывались камешки, от чего хотелось поиграть не то в футбол, не то в классики. Переменчивое такое настроение, знаете ли, когда начинаешь новую жизнь, но еще не до конца решил, что делать со старой.

В прочем, идеи, конечно, имелись. И хотя внутренний обиженный чертик шептал мне: «Сжечь все!», видимо имея в виду и хлам, и мосты. Но другая половина моего Я раздумывала как бы нынешние положение использовать во благо своего царства-государства и себя хорошей.

В небе плыли облака, перекликались птахи, и воздух дышал свободой. Я неспешным шагом дошла до озера и обнаружила тут не только Ча, но и Чи. Сестрицы домохозяюшки крутились возле Тритона, наглаживая его щеткой и заплетая волосы в мелкие косички. К моему удивлению, ехидная тварь, которой по сути был Атландский скакун, выбравший меня в спутницы, не в хозяйки, боже упаси о таком подумать, не сопротивлялся, а вроде как даже млел. Закатив белесые глаза и оскалив зубы, он пофыркивал, шумно втягивая трепещущими ноздрями воздух.

– Какая прелесть! – не сдержалась я от высказывания и, подойдя поближе, похлопала зверюгу по морде.– А ты, оказывается, модник!

Тритон тут же стал серьезным и, покосившись на меня, коротко заржал, видимо выражая свое недовольство моим вторжением.

– Я принесла ему рыбу, хозяйка, ту, что вы наколдовали, – Ча указала на корыто, в котором красовался мой златоперый улов.

– Спасибо, только чего это он ее до сих пор не съел? – я удивленно потерла щеку. – Обычно аппетит у Тритона отменный, мимо рыбы не пройдет. Может приболел?

Тритон возмущенно всхрапнул, как бы поясняя, что зараза к заразе не пристает.

– Думаю, он ждал вас, – поделилась своим наблюдением Чи,– и, хозяйка, вам надо переодеть платье.

– Да? – опешила я, – А почему? Неужели устряпала и не заметила? – хмурясь, я попыталась разглядеть то пятно или другой огрех, что высмотрело глазастое чудо-юдо.

– Платье чистое, вы очень аккуратная хозяйка, – поспешила утешить меня Чи.

– Тогда зачем мне его переодевать? – я подозрительно взглянула на свою горничную.

– Просто потому, что хозяйка замка не может ходить весь день в одном платье. Вы должны менять наряд не менее трех раз! – она назидательно ткнула пальцем в небо, будто там, на синей глазури, белыми письменами облаков виднелись выведенные особые правила для самых страшных волшебниц Колдобии. Впрочем, я все же глянула наверх. Ну вдруг правда написано, а я не обращала внимания? Нет, чистое небо. Кудрявые облака и никакихбукв.

– Вот что… – поспешила я сообщить Чи, – раз в замке нет гостей или еще кого-то, кто мог бы узреть мой позор, в виде одного наряда. То я, пожалуй, не стан тратить время и менять одежду по сто раз на дню. – на что домохозяйка нахохлилась явно, собираясь вступить в спор. – И это не обсуждается, – я уперла руки в боки для пущей важности.

Чи фыркнула не хуже, чем Тритон, но спорить не стала. Хотя я чувствовала, что это не все новости, которые она для меня приберегла. Ну ничего сейчас я ее тоже удивлю.

– У меня гениальная идея,– поделилась я с домохозяйками, обводя их хитрым взглядом. Существа недоверчиво вытаращились на меня и начали переминаться с ноги на ногу. – Я оценила сколько хлама приносит в замок колдовство и решила, – тут я выдержала паузу, удивлять так по всем правилам, – устроить тотальную распродажу!

– Распродажу? – охнула Чи.

– Тотальную? – вторила, ей Ча.

И даже Тритон, взбрыкнув, помотал головой так, будто давно подозревал, что я сбрендила, но вот теперь убедился окончательно.

– Распродажу, – поддакнула я чудам-юдам, – а что и замку легче станет, и в казне денег прибавится.

– Но все это накопленное годами, – забормотала Чи.

– Веками! – прошептала ее сестрица.

– А распродадим все за день! – улыбнулась я, и видя, что идея все еще никак не укладывается в их пушистых головах добавила: – А будет мало, так я еще наколдую, делов-то.

Чудушки переглянулись, как бы обмениваясь мыслями по поводу моей гениальности, но промолчали. Тритон же, поняв, что более ему внимания не уделят, вздохнул и пошлепал к рыбине собираясь потрапезничать.

Тем временем я скинула туфли и, морщась от колких камешков, добрела до озера, в которое осторожно ступила, приподняв юбки. После новых туфель я ощутила истинное блаженство. С туфлями никакая магия не помогает, почему-то в этом я была уверена.

Что таить, платья — это красиво и элегантно, но брюки — это удобно и практично.

– Чи,– окрикнула я домохозяйку, – подай мне завтра к утру одежду примерно такую, в которой я приехала. А можно и прям ту же.

– Прям ту же никак, – нахмурилась Чи, часто заморгав, – я ее сожгла.

– Что?! – я завопила так, будто мне в ногу впился кракен, кажется сестрицы именно так и расценили крик, потому что кинулись за мной в озеро, не обращая внимания на намокшую шерсть. Но это меня не умиляло, наоборот, я рассердилась еще больше: – Кто тебе разрешил сжигать мою одежду? Что за мода такая, портить чужие вещи?! А сапоги? Мои прекрасные сапоги ты тоже отправила в печку? – Чи заскулила, и я поняла, что угадала. Мне стало больно. На душе заелозили когтистые кошки. В этой одежде я путешествовала. В ней обнимала Виталиса. Да я в ней была счастлива. Чего уж таить! А теперь у меня не осталось ничего, связывающего с прошлым. Разве что Тритон. Я молча вышла из озера и, как была босая, потопала в замок.

Сади послышалось шлепанье мокрых ног.

– К утру, чтоб была одежда! – рыкнула я, резко оборачиваясь к Чи. – И подготовь все для продажи! Устрой ряды с товарами! – это уже я обращалась к Ча,– Вам ясно?

Чудо-юдушки мохнатые коротко переглянулись и нервно закивали всей туловкой. Я хотела уже уйти, но услышала гневный голос моего коня. Обернувшись я не удержалась и присвистнула.

Горное озеро заледенело. Хоть хватай коньки и вперед: прыгать аксели и вертеть либела. Но увы, я обучалась другим видам спорта. Поэтому нацепив на лицо маску спокойствия, отвернулась и ушла в замок. А озеро. А что озеро? Само растает. Наверное...

Утратив настроение вместе с частью своего прошлого в виде сожженной одежды, я букой протопала по замку. Чу, которая уже хотела выловить меня и накормить ужином, пришлось довольствоваться моим заявлением, что я поем у себя в комнате.

– Но так нельзя, это не по правилам! – охнула домохозяйка.

– Не знаю чьих правил придерживаетесь вы с сестрами, но отныне я тут хозяйка, а значит и правила будут только мои! – отрезала я и, не оборачиваясь, чтоб не видеть круглых, растерянных глаз чудушки, ушла.

Правда, по пути я решила сделать крюк и заскочила в библиотеку. Тут я забрала букварик, ну так полистать перед сном, а может и потренироваться слегка. А также клетку с тоскулей. Зверь уныло ковырялся лапкой в замке, делая вид, что не замечает меня. Однако стоило мне подхватить клетку за ручку, как тоскуля, фыркнув, ухватилась лапками за прутья. Видимо, чтоб не перекатываться рогатым шариком по полу своей темницы.

– Ничего, дойдем до апартаментов, устрою тебя на тумбочке, – пообещала я тварюшке и грустно вздохнула. И какой от меня прок? Куда не иду все мной командуют. Дурят, а я улыбаюсь и киваю. Не Изабель Белая, а сплошное недоразумение.

Тоскуля удовлетворенно запищала, и я с подозрением покосилась на нее. Может быть все не так уж и плохо, надо только расположить клетку чуть дальше от себя. Например, на столе или на подоконнике. Нет там продуть может. Лечить придется. А если не выйдет, то хоронить. Эх тоска печаль!

– Так, хватит! – прикрикнула я на зверька, который умильно раскинув лапки, таращил на меня свои зеленые глазища. В них я выглядела офигенно-восхитительно, потому что я была его любимым блюдом, первым вторым и десертом в одном лице. От того взгляд тоскули дурманился, а сам зверек млел.

– Будешь лопать мои эмоции без разрешения, лопнешь! – пригрозила я ему и в ответ, он сытно икнул. Но вроде как на душе полегчало.

Устроив клетку на письменном столе, я подумала, что неплохо было бы разнообразить жизнь зверька, допустим, сделать ему колесико или лабиринт. Трубу отвергла сразу. Он станет по ней бегать и будет рогами цепляться. Так себе идея, потом его оттуда выковыривать.

– Может, тебе имя дать? – рассуждала я, разглядывая питомца, – скажем, Васёк или Обжорка. Ты, вообще, мальчик или девочка? – я задумчиво потерла щеку. Но поскольку тоскуля молчал, а Ча мне звать не хотелось, я решила отложить дарение имени на другой раз.

Скинув платье и укутавшись в халат, я причесала волосы и недовольно поморщилась. Кажется, они стали еще длиннее, чем утром. Глянув на отражение, я насторожилась. Мое зеркальное я, подмигнув мне, продолжило расчесываться, и с каждым взмахом щетки волосы становились все длиннее, а кудри все круче. Это походило на рекламу магического аксессуара, но мне такое было совсем ни к чему. С недоверием я взглянула на расческу и осторожно, точно ядовитую змею, отложила ее в сторону. Что сказать, не везло мне в этом мире на гребни и иже с ними. То зачарованные, то колдовские.

– Буду ходить лохматая, – проворчала я. заплетая отросшие волосы в косичку, – а еще лучше, отрежу их по самую шею. Завтра же, ножницами! – мне почудилось, что мое отражение в зеркале нервно дернуло глазом. А пусть знает, что не с кокеткой связалась. Показав своему зеркальному двойнику язык, я отошла к столу и, взяв в руки букварик, открыла его на первой странице.

– Ни пуха, ни пера! – пожелала я себе и пробормотала первый стих, тот, что про круглое. В мыслях мне виделось колесико для грызуна, однако в реальности на пол, едва не отдавив мне ноги, бухнулся жернов. – Да ладно! – возмутилась я. – Что за нелепая магия! – конечно, мне никто не ответил, разве что Тоскуля осклабился навроде улыбке. И поди знай, мерещится мне это или данный подвид умеет ржать над хозяевам не хуже лошади?

– Еще разок! – грозно объявила я и прочла, как учили в школе: с чувством, с толком, с расстановкой. Уже приготовившись бежать от очередной напасти, я замерла. Ничего не случилось. Вот совсем. Ни колеса, ни жернова, ни дырки от бублика не появилось. – Странно, – я потрясла букврик, будто это его вина в моей неуклюжести. – Может, у меня заряд магии кончился? Есть тут такое, чтоб манна иссякала, как в играх? – и опять мне никто не ответил, разве что тоскуля как–то чудаковато себя повел. Прижавшись к донышку клетки, он зажмурился и протяжно взвыл. Так гаденько, как комар среди ночи.

– Ты чего? – удивилась я, и тут замок тряхнуло. Вначале чуть-чуть, затем посильнее и наконец так, что я едва удержалась на ногах. Все склянки-банки с моего стола посыпались на пол. Кровать со стонами сдвинулась в сторону, с потолка посыпалась крошка и штукатурка.

Я кинулась к двери, но новый толчок заставил меня вцепиться в прикроватный столбик. Я лишь успела увидеть, как мое отражением с перекошенным от страха лицом сбегает прочь из зеркала, попутно прихватив с собой расческу и флакон с фиолетовой жижей. Мне очень хотелось погрозить зеркалу кулаком, но замок не хуже девочки–зажигалочки, отплясывающей тарантеллу, выбивал дурные мысли.

– Мамочки! – только и смогла выдавить из себя я, когда в комнату ворвалась Чи.

– Вы живы!? – выдохнуло чудо мохнатое, хлопая глазищами. В ее голосе одновременно звучал и испуг, и удивление. Даже не знаю, чего больше.

– Как видишь,– огрызнулась я.– Что происходит?

Домохозяйка, стараясь заглушить голосом грохот, нарастающий вокруг замка, крикнула:

– Горы растут!

Глава 6

Глава 6

– Как это растут? Куда растут? – опешила я.

– Ввысь и быстро. Взяли замок в кольцо и тянутся вверх. Еще немного, и мы окажемся замурованными в камень! – взвыла чудушка, тараща глаза.

Я молча сглотнула вставший в горле ком. Затем шумно хлюпнула носом и на дрожащих ногах кинулась к окну. В комнате, тем временем, становилось все темнее, точно на замок обрушилась буря или ночь резко распластала свои крылья по небосводу. Замок продолжало трясти, будто великан игрался с погремушкой. Тоскуля заунывно выла на одной ноте. Чи подвывала ей в унисон, скребя от невыносимости пол. К слову сказать, на каменных плитах оставались заметные даже в потемках борозды. Ничего себе маникюр!

Кое-как добравшись до подоконника, я толкнула створки и почти по пояс высунулась наружу. Зрелище, представшее перед глазами, впечатляло: острые клыки скал выползали из земных недр, раздирая и калеча все кругом. То, что обычно занимало миллионы лет, творилось прямо здесь и сейчас. Внутри меня поднялся первобытный ужас. Я почти ощутила себя динозавром. Вопи и беги, всё, других идей нет.

Но бежать не выходило, ноги не держали, поэтому я заорала, да так, что аж сама испугалась.

– А ну-ка прекратите расти! Хватит этого! Сейчас же!

Горло засаднило от вопля, но крик, сорвавшийся с губ, выпорхнул в перекошенное окно, и я явственно увидела, как звук его ударил по камням. Те недовольно заскрипели, заскрежетали каменными губищами, а затем, дрогнув в последний раз, замерли. Словно вечно торчали из-под земли именно на такую высоту и никак иначе.

– Уф-ф! – шумно выдохнув, недоверчиво провела взглядом по каменным исполинам. Кто их знает, может, стоит мне отойти от окошка, как они опять расхулиганятся и начнут ползти куда не надо.

– Вы их остановили! – восторженно пискнула домохозяйка и, в два прыжка оказавшись подле меня, сграбастала в свои пушистые объятия.

– Ну да, сама вырастила, сама и тормознула, – заворчала я, прикидывая урон, нанесённый замку и окрестностям. – Тритон! – завопила я, вспомнив о своем скакуне. Пока мы тут обнимаемся с чудушкой, вдруг его завалило обломками скал. Или, наоборот, провалился в ямину подземную. – Мы должны спасти Тритона! – я дернулась из лап Чи, но та меня не отпустила.

– С конем все хорошо, с ним осталась сестрица Ча, а вы сами знаете, хозяйка, какая она заботливая и внимательная, – заурчало меховое чудо-юдо.

– Допустим. – хмыкнула я, вспомнив как Ча собиралась сожрать тоскулю. Идеальный подход к магическому зверю, «Ам!» и готово. Хотя с чего я взяла, что Ча стала бы его есть? Она сказала уничтожить. Я вспомнила блеск в ее глазах и поежилась. Да, пусть будет «уничтожить», а не слопать. Чего я лишнего наговариваю на столь милых существ.

– Ча сейчас с Тритоном, а Чу проверяет замок. А я присмотрю за вами и уложу спать, – слова домохозяйки звучали как приказ только в мягкой форме. – Говорила я сестрицам, нельзя вас без присмотра оставлять, и впрямь видали, чего натворили? А была б здесь одна из нас, так мы сразу все поправили, – назидательно обобщила пушистая нянька.

– Интересно как? – я с горем пополам выкарабкалась из цепких пальчиков Чи. Но та не собиралась меня просто так выпускать и, продолжая разговор, помогала раздеваться и укладываться в кровать.

– Мы же сразу понимаем, сколько магии использовали, и на что она пойдет, – пояснила Ча. – Вот и тут, как только вы колдовать начали, так мы и проследили за потоками. И если они мимо дела и сразу в горы. Так раз, – она клацнула клычками, и я от неожиданности вздрогнула, – пресекли бы их.

– Ясно, – кивнула я, косясь в сторону Чи. Ничего себе, домохозяюшки, если они чародейство перекусить могут точно сухую ветку. Так на что еще эти создания способны?

– А как же ваша аллергия? – напомнила я Чи.

Та шмыгнула носом и отмахнулась: – Когда такое творится, тут уж не до насморка. Тут бы живыми остаться, – поделилась она, и я не могла с ней не согласиться.

Спрятавшись от бед под одеялом, я вдруг осознала, что кровать прижата к балкону. Удивленно гудящий среди скал ветер хлопал покосившимися дверьми, что не создавало атмосферы уюта.

– Сейчас поправим, – заверил меня Чи, едва я поделилась с ней своим наблюдением. Домохозяйка ухватилась за край кровати и одним сильным рывком вернула белянку на ее законное место по среди комнаты. – А дверь я комодом подопру, – предложило мне чудушко. – А завтра уж чинить будем.

Я не возражала, но тем не менее, пока Чи не покинула мою комнату, напомнила:

– Костюм все же хотелось бы получить к утру, и сапог не забудь.

– Ладно, хозяйка, сделаю как говорите, только уж обещайте мне кое-что, – потребовала Чи, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя косичку с алым бантиком.

– Что именно? – насторожилась я, ожидая очередной клятвы или другой магической ловушки.

– Не колдуйте без нас пожалуйста. А то в другой раз все под землю уйдем и охнуть не успеем. – проворчала Чи, сердито таращась на плитки пола, точно именно они были виноваты во всех сегодняшних неприятностях.

– О, это я обещаю и даже с удовольствием, – я улыбнулась и сладко зевнула, – знаешь что, Чи, забери-ка ты от меня букварик, проку от него нет, а вреда в количестве.

Чи молча ухватила книжицу, зыркнула на присмиревшую тоскулю и выскользнула в коридор.

Я почти решила уснуть, но тут пришла Чу и, не взирая на мое возмущение, выдала мне легкий ужин из бутербродов и напитка заваренного на травах.

Похрустывая корочкой еще горячего хлеба я размышляла, когда это домохозяйка успела его испечь? Впрочем, существа оказались слишком волшебными, так что чего зря гадать.

Забрав у меня поднос с опустевшей посудой, Чу двинулась к выходу и как бы невзначай прихватила клетку с тоскулей. Зверек, задремавший было в уголке, встрепенулся и, вмиг оценив ситуацию, заверещал дурным голосом.

– Чу, стой! – скомандовала я, и чудо-юдо недовольно остановилось. – Куда это ты потащила моего питомца?

– Ну так ясно куда, – фыркнула Чу, – на задний двор.

– А зачем ему на задний двор, когда ему и тут хорошо? – я села на кровати и пронзительно взглянула на домохозяйку. Чу нахохлилась, став похожей на электризованный клубок, но не спешила мне отвечать. – Я не расслышала, зачем ты его уносишь?

– Да разве ж место такой крысе подле самой страшной колдуньи?! – наиграно возмутилась Чу.

– Давай, я сама решу место или нет, так что поставь-ка моего зверька, где взяла, и спокойной ночи, – я сладко улыбнулась чудушке, и та, шумно сопя, шлепнула клетку с тоскулей на место и вышла, тихонько хлопнув дверью. Как бы давая понять, что совершенно несогласна с моим решением.

Мысленно поздравив себя с небольшой победой над своими же слугами, я повернулась на бок, и укрывшись одеялом, буркнула:

– А теперь сплю.

– Спи, – ответил мне кто-то, и я, враз растеряв весь сонный настрой, села на кровати. Единственная свеча, освещавшая комнату, создавала больше теней, чем света. И все же я была уверена, что, кроме меня и клетки со зверьком, тут никого нет. Нервно вцепившись в край одеяла, я покосилась на питомца. Тоскуля точно понял, что я его в чем-то подозреваю, потому как зыркнул на меня одним глазом. А после утопал в дальний угол и, свернувшись калачиком, затих.

Я еще посидела на кровати, но, так и не высмотрев ночного татя, легла.

«Завтра же положу шпагу у кровати, – решила я, – и еще пару свечей добавлю!» – согласовав сама с собой план я, наконец-то, уснула.

Первым, что увидела я, проснувшись, оказался мой новый костюм. Рубашка со шнуровкой на груди и мелкими пуговками на манжете от запястья до локтя. Штаны в обтяг, из ткани, больше походившей на бархат, чем на замшу. Куртка со смешными разрезами на рукавах, развевающимися точно крылья. Пара сапог с золотыми пряжками и даже берет похожий на тот, что когда-то Тритон утащил у бывшего хозяина для меня.

Рядом с этим нарядом устроилось платье цвета шафрана с бархатными вставками и кружевами по лифу. Но я на него не купилась.

Довольно взвизгнув, я поскорее облачилась в новый костюм и с удовольствием потопала сапогами, проверяя удобно ли в них. Что тут сказать, одежда сидела, как по мне шили.

– Магия! – улыбнулась я своему обескураженному отражению, которое, не угадав, напялило шафрановое платье и теперь не знало то ли переодеваться, то ли остаться как есть. Не дожидаясь, когда зазеркальная растяпа преобразится, я подхватила клетку и чуть ли не вприпрыжку отправилась завтракать.

Мой радостный пыл угас, едва я покинула комнату. Вещи, что захламляли переходы и раньше стояли кое-как. Теперь же многие из них упали, загородив проход. У нескольких статуй, что попались мне на пути откололись руки, а на лестнице я едва не наступила на каменную голову, глядевшую на меня с укоризной, будто чуя, кто во всем виноват.

Сам замок тоже выглядел потрёпанным. Ступени покосились, плитки пола потрескались. В одном месте исчезли перила. Их останки я нашла на полу первого этажа среди черепков притулившихся тут ваз.

– Вот так дела... – уныло вздохнула я. – Этак и продавать будет нечего. Кому понадобится битая посуда или статуя «Собери сам»? – я глянула на тоскулю, как бы ожидая от него ответа, но зверек кончено же промолчал. Он деловито принюхивался и изредка тер передними лапками рожки.

Я, вторя питомцу, втянула носом воздух и сразу учуяла среди запаха пыли аромат гренок. Накатившая было тоска отхлынула прочь подобно волне. А я направилась на кухню.

Чу уже накрыла на стол и, сложив лапки на переднике, улыбалась мне как заботливая бабушка.

Еще не сев на стул, я ухватила горячую гренку за румяный бок и, макнув её в плошку с медом, целиком сунула в рот.

– Мед для отвара! – возмутилась домохозяйка, недовольно всплеснув руками.

– Мед – для меня, – парировала я, все же шлепаясь за стол и выбирая гренку позажаристей, – так что не все ли равно, в каком порядке еда попадет в желудок?

Чу вздернула пятачок, но спорить прекратила. К слову отвар и впрямь сказался терпким, и без меда пить его было бы невозможно. А так ничего, три-четыре ложки и порядок.

– На обед будет грибной суп и утиные грудки под ягодным соусом, – сообщила домохозяйка, когда я закончила с завтраком.

– А на ужин? – поинтересовалась я, раздумывая не попросить ли еще бокал напитка.

– Бараний бок с горными травами, пирог с овощами и сладкая плюшка, – Чу облизнулась, и я впервые заметила, что язык у чудушки синеватый и раздвоенный на конце. Точно, как у змеи.

– Звучит все необыкновенно вкусно, – призналась я поднимаясь.

– Но все это вы, хозяйка, получите лишь в случае, если не опоздаете к обеду или ужину. Иначе вам придется довольствоваться кашей и киселём, – Чу уставилась на меня, ожидая ответа.

Я почти захотела поскандалить, надо же, решила меня шантажировать едой! Вот ушлое создание! Но тут вспомнила уроки Софии и, гордо выпрямив спину, я ласково улыбнулась своей поварихе:

– Каша и кисель весьма полезны.

Тоскуля хихикнул, теперь я это точно видела. Чу удивленно хрюкнула, но тут же вперила взгляд в питомца, да такой, что тот съежился и смолк.

– Я сейчас поеду по окрестностям, зазывать народ на завтрашнюю ярмарку. А вы тут с сёстрами подготовьте все для продаж, – напутствовала я домохозяйку, с интересом глядя на тоскулю. Значит смеяться он все же умеет. Интересно.

– Продаж? Каких продаж? – заохала Чу, – Сейчас нельзя продаж. Замок едва устоял, многие вещи попорчены, нам надо все пересчитать, перебрать, переложить… – чудушка принялась загибать пальцы на руке.

– Вот пока будете их выносить во двор для продажи, тогда и пересчитайте, – оборвала я сестрицу и, не дожидаясь, пока та вновь начнет причитать, вышла во двор.

Оседланный Тритон уже ждал меня у ворот. Ча не забыла моей просьбы. И хоть выглядела она угрюмо, отговаривать от поездки не стала.

– Вы же не потащите с собой тварь? – только и буркнула она, указывая на клетку. – Она будет вам мешать.

– О, ты, как всегда, права, – согласилась я, распахивая дверцу и вылавливая опешившего зверька. – Клетка останется дома, а Тоскулю буду приучать к плечу.

– Сбежит, – буркнула Ча.

– Посмотрим, – откликнулась я, взлетая в седло. Тритон, явно заскучавший по приключениям, так и загарцевал на месте. Я похлопала атландского скакуна по шее и обернулась к подошедшей Чи. – Спасибо за костюм, но я хотела бы получить назад шпагу и камень, что был в сумке. Ее-то ты не сожгла?

Чи засопела, и на миг мое сердце оборвалось. Неужто последний дар Виталиса канул в огне? Неужели мне ничего от него не осталось? Но нет, Чи вытащила откуда-то дедушкину шпагу и мою сумку, бока которой изрядно топорщились.

– Вот, держите, хозяйка. Там объявления. Все как вы велели. Про распродажу и замок. Время и место.

– Девочки, вы – чудо! – поделилась я, застегивая перевязь, – Встретимся вечером! – я тронула бока коня каблуками, и Тритон, радостно заржав, выскочил прочь из замка.

Глава 7

К туннелю мы подъезжали с опаской. Во-первых, непонятно было, как сильно его повредило устроенное мной землетрясение, во-вторых, я почему-то не чувствовала уверенности, что магия замка нас отпустит. Вот когда окажусь на той стороне, тогда и поверю. Тритон, кажется, ощущал себя также. Нервно фыркал и косил бельмами глаз, от которых в сумраке исходил неприятный гнилушечный свет.

Даже Тоскуля перестал возиться у меня на плече и затих, как бы выжидая, что будет дальше.

Цокот копыт эхом разносился под сводами рукотворной пещеры, и я ежилась надеясь, что он не разбудит летучих мышей, которые, наверняка, прячутся в вышине. Хотя еще меньше, чем столкновение с крыланами, мне хотелось, чтоб на меня обрушился потолок. Повод к этому имелся. Стены испещряли многочисленные трещины, и я никак не могла припомнить, видела я их по дороге в замок, или это новые?

– Гномы же хорошо строят, правда, Тритон? – шепотом обратилась я к атландскому скакуну. Тот надменно фыркнул, как бы намекая, что доверял бы этим коротышкам. После всего, что они нам устроили, лично он не стал бы.

– Конечно, ты прав, – согласилась я, таращась по сторонам. – Но вся надежда только на их мастерство иначе нам крышка.

Какими бы пессимистичными не были мои мысли, а все же, преодолев пару небольших завалов, явно свежего происхождения, мы вынырнули с той стороны туннеля. Я и Тритон выдохнули одновременно. Да и Тоскуля, кажется, поддержал нас. Вот уж не думала, что я так сильно напрягалась.

Ласковое солнце, яркое после полумрака пещеры окутало нас теплыми лучами и яростно расцеловало, оставляя жаркие отметины на щеках и носу.

– Лепота! – улыбнулась я, жмурясь не только от тепла, но и от того, что магия замка позволила нам покинуть его пределы. – Это же что выходит, Тритон, – задумчиво произнесла я, откидывая за спину плетёную кое-как косу. – Мы теперь свободны?

Конь восторженно заржал и встал на дыбы, как бы подтверждая, что он всегда таким был, а я просто напридумывала ерунды. К слову, я, не ожидавшая повышенной прыти от любимца, едва не вылетела из седла, ладно рефлексы сработали быстрее, заставив ухватится за луку седла и прижаться к шее норовистого скакуна. А вот Тоскуля такими навыками не обладал. Пискнув гневно и удивленно одновременно, он соскользнул моего плеча и шлепнулся в дорожную пыль прямо под копыта Тритона.

У меня сердце оборвалось. Я представила, что одно неловкое движение и...

– Стой, Тритон! Стой! – заорала я дурным голосом, одновременно спрыгивая с коня. Мой рогатый питомец меж тем испуганно шарахнулся в сторону травы, подальше от опасных копыт. Я кинулась к тоскуле, надеясь его успокоить, но зверек вдруг показал мне язык и, зелено сверкнув глазенками, пустился наутек.

– Ах ты! – рассердилась я, прыгая за ним вдогонку. Сумка с афишами висевшая у меня на плече мешала, хлопая по ногам и пытаясь зацепиться за ветки невысоко кустарника с фиолетовыми листьями. С другой стороны, болталась шпага, тоже не облегчая мою задачу в поимке бессовестной крысы. Скача как белка среди ароматных цветов, рассыпанных под ногами точно разноцветные детальки мозаики, я продолжала погоню: – Тоскуля, фу! – выкрикнула я, не зная как еще обращаться к животинке, но та и не подумала меня слушаться. Еще пара прыжков, и мой питомец исчез среди камней и цветов.

Я обиженно скривилась. Вот и доверяй после этого Тоскулям обыкновенным! А они раз-два и сбегут.

Недовольно топая, сминая сапогами разноцветье, я вернулась к смирно стоящему Тритону. Тот глянул на меня и осклабил зубы.

– Сбежал гаденыш, – поделилась печалью с конем. – Верно Ча говорила, что тоскуля не одомашнивается. Надо было позволить ей его съесть! – зло решила я, залезая в седло.

Тритон выгнул шею так и удивленно вытаращился на меня, затем коротко заржал, как бы намекая, что не ожидал от меня такой кровожадности.

– Ну знаешь… – возмутилась я, – какое ко мне отношение – такое и к нему! – я раздраженно дернула поводья. – Еще раз попадётся – отдам домохозяйкам. Пусть что хотят с ним, то и творят.

Тритон неодобрительно покачал головой и не спеша побрел по дороге в сторону речушки. И то верно, в такой жаркий день моему пловцу просто необходимо пить и побольше.

Однако возле речки мы задержались недолго. Тритон немного пошлепал против течения, стараясь намокнуть посильнее, но увы. Видимо из-за жары речка обмелела, и выше бабок он ноги не замочил.

– Поехали уже, рыба моя, – ласково позвала его я, поднимаясь с травы, на которой позволила себе поваляться. Все же хорошо, когда можешь просто путешествовать. Вот бы еще вернуться домой. От этой мысли заскребло на сердце. О своем родном доме, о мире, я старалась не думать. Ну правда. К чему бередить раны? Мне же хватило глупости прогнать Морбиуса, не уточнив, как попасть назад. Сюда меня принесло его кольцо, а в обратную сторону? Каждый раз, когда меня посещала эта мысль, у меня холодели руки и дрожали губы. Думала, как там родители и бабушка с дедом? Ищут меня, переживают. Наверное, подняли полицию на ноги. А меня и след простыл, причем и меня, и Валерочки.

– А все из-за этого козла, – разозлилась я и пнула попавший под ногу камень. Тот, отлетев, шлепнулся прямо перед носом Тритона, и скакун удивленно вздернул морду, одарив меня взглядом полным укоризны. – Прости, это я не о тебе, а сам знаешь о каком.

Тритон всхрапнул в согласии. Еще бы ему не помнить. Путешествие за Валеркой к Чертовой бабушке едва не стоило нам всем жизни. А в итоге что? В итоге я застряла, где-то на просторах Колдобии и даже не знаю, где эту скотину искать. Да и нужно ли его искать? Может, у него и без меня все хорошо?

– Нет уж! – ответила я сама себе. – Пусть ему без меня будет плохо, а со мной еще хуже, но я этого парнокопытного домой верну, – закусив губу не хуже, чем Тритон закусывает удила, я пошла к дороге. Вскоре со мной поравнялся Тритон, и я, похлопав его по смоляному боку, запрыгнула в седло. На сегодня у нас были совсем иные планы, и страдать об утраченном в них не входило.

Миновав руины неизвестно чего, и неизвестно когда разрушенные, я выехала на дорогу к деревне.

Соломенные крыши ближайших домов вынырнули из-за холмов точно шляпки грибов. Совсем скоро я миновала фермерские поля и впереди выросли более солидные дома. В два этажа с черепичной крышей. Прямо не деревня, а городок! На улице стали попадаться любопытные жители. За мной увязалась стайка детишек: босоногие, в рубахах. Поди пойми мальчишки или девчонки. Конечно, все они таращились не на меня, их, словно магнит притягивал Тритон. А конь чуял это и, перейдя на шаг, гордо переставлял ноги.

– Слепая лошадь! – восторженно заорал один из ребятёнков, тыча пальцем в моего красавчика. Тритон дрогнул всем телом и так зыркнул на мальца, что тот с писком откатился за ближайшую бочку и больше выглянуть не осмелился. Однако другим это не мешало. Дети смеялись, пытаясь дернуть скакуна за заплетенную в косички гриву или на худой конец, ухватить за хвост.

– Эй! Полегче! – шуганула я особо ретивых, не дай бог Тритон лягнет их копытом, и привет.

Взрослое население тоже любопытства не скрывало. Дородные тетушки останавливались у домов и, провожая нас с Тритоном взглядом, перешёптывались, да так громко, что я вполне могла бы поучаствовать в разговоре, если бы захотела.

– Глянь, королевишна едет! – шипела одна.

– Да прям, какая она тебе королевишна? Обычная деваха и не больно-то смазливая. А королевишны все на одно лицо – красавицы писаные. И брови у них – во! И ресницы – ух! И щеки – что моя свекла! – отвечала ей товарка.

Моя восторженная фантазия тут же нарисовала мне облик этих красоток, и я искренне порадовалась, что не прохожу ни по одному пункту. Хотя, может, тогда б меня уважали или хотя бы побаивались. Вот уж точно красота – страшная сила!

Старичок, притулившийся на колченогой табуретке возле лавки скобяных изделий, увидев нас, взволновано запыхал глиняной трубкой, отчего стал походить на паровоз.

Лучезарно улыбнувшись дедульке, я вытащила из сумки листовку и, наклонившись, вручила ее ему в руки.

Старик от удивления открыл рот, и трубка тут же шлепнулась на землю, но хозяин не кинулся за ней, а так и остался растерянно пялится то на меня, то на рекламу.

Еще несколько листов я выдала детям и очень пожалела, что у меня с собой нет ни копейки денег. И как я только могла поехать в город с пустым кошельком?

Но возвращаться не имело смысла, и поэтому я продолжила путь, раздавая направо и налево написанные домохозяйками объявления.

Совсем скоро я заметила таверну, ту самую в которой мне не так давно подсказали дорогу к замку самого злого колдуна. Спешившись у входа, я повязала Тритона к коновязи. Мой атландец белозобо осклабился, и прочие лошади шарахнулись в сторону, подальше от такого соседства. Оставив животных самим разбираться друг с другом, я вошла в здание.

После жаркой улицы, пропахший стряпней зал таверны оказался необычайно уютным и прохладным. Видимо из-за дневного времени посетителей было мало. Трое мужичков сидели за дальним столиком, монотонно кидая кости и потягивая что-то из пузатых кружек.

Старушка с клюкой и с ней девушка в темном платке, сидели почти у входа трапезничая ароматной похлебкой. Ближе к окошку устроился еще один посетитель, и я едва не ляпнула вслух то, что я о нем думаю. Спиной ко мне сидел гном. Мощный топор лежал подле него на скамье, как бы намекая на то, что хозяин отдыхает, но, если что, всегда готов к обороне.

Обойдя стороной подгорного жителя, я подошла к стойке и сразу же заприметила юнца, указавшего мне дорогу к замку.

– Доброго времени! – я улыбнулась, надеясь, что выгляжу вполне приветливо, – помнишь меня?

Паренек повел ленивым взглядом и молча кивнул.

– Здорово, – обрадовалась я, – послушай, тут такое дело, можно у вас прикрепить рекламу?

– Кого? – юнец удивленно приподнял бровь.

– Ну, брошюру, листовку такую с информацией. – пояснила я, шлепая перед ним лист.

Он вытер руки о фартук и, осторожно взяв объявление, начал его разглядывать. Губы его шевелились, и я поняла, что он медленно, но верно, читает написанное. Наконец, отложив в сторону лист, он прищурился:

– Что, прям распродажа в замке самого страшного колдуна?

– Прям в нем, – согласилась я, – ты просто не представляешь, сколько там всего накопилась! – я закатила глаза.

– Чего уж тут не представить, – паренек пожал плечами, – у отца вон сарай завален барахлом, а тут целый замок.

– Вот-вот! – поддержала я собеседника, – ну так что, можно у вас объявление-то оставить?

– Можно-то, можно, – парнишка покосился на листок, а потом на меня, – вот только скажи, как это тебе самый страшный волшебник разрешил его вещи распродавать?

– Тут такое дело, – я замялась, не зная, как подобрать слова, но решила лишний раз не лукавить: – В общем, самый страшный и все такое теперь я. Умер волшебник, а замок мне достался. Такие дела, – я вдохнула.

Юнец вытаращил на меня глаза, и мне подумалось, что эдак они у него из орбит выскочат в два счета, как потом вправлять? Но паренек справился с собой, даже не заорав и не упав в обморок.

Вместо этого он коротко поклонился:

– Раз госпожа колдунья победила прежнего хозяина замка, значит так надо, – молвил он да так громко, что привлек внимание всех посетителей.

– Я его не побеждала, – зашипела я, жалея, что не придумала другой отмазки.

– Как госпоже колдунье будет угодно, – закивал паренек, – вы всегда желанный гость в нашей таверне. – Он еще раз поклонился, а затем что-то вспомнив шлепнул себя ладошкой по лбу, сказав:

– Раз вы теперь там за главную, значит этот гость к вам.

– Какой гость? – насупилась я, не желая принимать никого, пока худо-бедно не научусь колдовать.

– Вот этот, – и паренек, не стесняясь, ткнул пальцем в одного из посетителей.

Я проследила за его рукой и не сдержалась от гримасы недовольства. Как я могла предположить, что удача обойдет меня стороной? Вот счастье и привалило.

Глава 8

Со скрипом отодвинув скамью, навстречу мне уже поднимался гном. Его глаза так и сверлили меня, изучая. Хотя чего это я, я б, наверное, тоже задумалась, а вправду ли эта растяпа та, к кому он ехал.

– Если путник ищет самого страшного колдуна, то ему повезло, – я решила брать быка за рога и уставилась в ответ на подгорного жителя, – может прямо тут поведать зачем пожаловал.

Некоторое время мы играли в гляделки, но, видимо, гном все же решил не связываться с дурной бабой и, шумно шмыгнув носом, отвел взгляд. Я почувствовала себя победителем олимпиады, не меньше.

Гордо обведя взглядом собравшихся, я заметила, что юнец уже протягивает мне полную кружку кваса. Отказываться не стала, хотя и помнила, что за душой у меня не гроша.

– Это за счет заведения, – тут же предупредил паренек, будто прочитав мои мысли.

Я величественно кивнула, дескать, а как иначе, такой важной персоне и платить… фи! И приняв подношения, сделала глоток. Лепота! Холодный сладкий квас, все как я люблю.

– Тебя как звать-то? – обратилась я к пареньку, но ответил мне почему-то гном.

– Дурий, сын Дарина, сына Дорина! – громко произнес он и для пущий важности стукнул себя кулаком в грудь.

Я едва не подавилась, что за имя-то такое «Дурий»?! Вот порадовал сынка папочка, хотя, возможно, у гномов все иначе, они в целом странные ребята.

– Изабель Белая наследная принцесса Стохолмового королевства, и Самая страшная колдунья этих мест, – важно ответила я и почти без заминки добавила: – Дочка Романа, внучка Иогана, правнучка Фердинанда! – получилось длиннее, чем у гнома и, на мой взгляд, круче.

Видимо гном тоже так подумал и, громко икнув скорее от неожиданности, чем от изжоги осторожно спросил, прокашлявшись:

– Так звать-то тебя как, ведьма?

– Для друзей – Изабо, вот ты мне друг? – обратилась я к ошарашенному парнишке, все еще стоящему подле меня.

– Друг, – тут же согласился тот и на всякий случай поклонился.

– Вот, значит, зови меня Изабо, – разрешила я, – а я тебя буду звать?.. – я замерла, ожидая ответа, но похоже и юнец тоже замер, ожидая каким же именем я его награжу. Пришлось помочь, – мама с папой тебя как зовут?

– Папа «Бегом сюда!», а мама «Бегом отсюда!», – грустно вздохнул мой собеседник, я чуть не взвыла, но тут он исправил положение. Добавив, – а так-то, я Клаус.

– Какая прелесть, – умилилась я и, сделав еще пару глотков, вернула новому знакомому кружку. – Ладно, теперь беги отсюда, а то посетители ждут, а объявление я вон туда на стену повешу –предложила я, кивнув на уголок посетителя, сиротливо притулившийся у двери.

– Там никто не читает, – отмахнулся Клаус, – давайте лучше мне, уж будьте покойны, я их всем раздам, – заверил меня паренек и, ухватив пачку листовок из моей сумки, насвистывая, отправился за стойку. Я же тем временем вернулась к гному.

– А для вас, уважаемый, я, так и быть, буду Ваше Величество, – благосклонно разрешила я.

Гном же вместо того, чтобы возликовать и бухнуться оземь, нервно дернул себя за бороду.

– Не пойдет, – ответил он, стараясь не встречаться со мной взглядом, – величество у меня свое уже имеется, так что ты, ежели имя говорить не хочешь, то так и скажи. Буду тебя ведьмой кликать.

Я едва не поперхнулась от такой наглости. Мне очень захотелось учудить что-то этакое, магическое, но увы, не знала, что получу в итоге, то ли огнешар, то ли пожар лесной. А экспериментировать не хотелось. Медленно отставив в сторону кружку, я уперлась руками в бока и тихо, так чтобы слышно стало и последней мыши, процедила:

– Во-первых обращайся ко мне на «Вы», во-вторых, так как я предложила и никак иначе, а если тебе это не подходит, Дурий, сын Дорина, то шагай обратно к своему величеству и объясняй, отчего это ты прошляпил возложенную на тебя миссию! – для достоверности я еще сверкнула глазами и цыкнула зубом, как дедушка учил.

Не знаю, что за чудо произошло, но, видимо, перспектива возвращаться к начальству с пустыми руками гнома не обрадовала. Скривившись так, точно он отведал кислятки, подгорный житель коротко кивнул.

– Ладно, Ваше Ведьмовство, как скажите.

– Ваше Величество, – одернула его я.

– Да я так и сказал Ведьмовство, – откликнулся своенравный бородач, – и это еще вот что, Дорин – это мой дед, а отец – Дарин. Вы раз такая страшно премудрая уж не путайте чужих родственников. – он навалился на топор и с интересом принялся разглядывать половицы у себя под ногами.

Я, конечно, могла сколько угодно сопеть и пытаться переспорить подгорного грубияна, однако лица бы мне это, как самой страшной волшебнице, не сделало. Поэтому я сделала вид, что пропустила мимо ушей его замечания. Вместо этого я повернулась к оставшимся посетителям трактира, которые все это время с интересом наблюдали за нашим спором. К слову, мне кажется, что народу изрядно прибавилось. Я точно помнила, что, когда пришла, тут едва было занято три столика, теперь же мест не осталось. Даже со стропил свешивалась пацанва, точно гроздья винограда.

– Жители города, – пафосно произнесла я, – как новая Самая страшная колдунья этих земель, я приглашаю вас завтра в свой замок! Дабы отметить это событие, устраивая тотальную распродажу!

– Какую-какую? – переспросила старушка, прикладывая ладошку к уху, видимо, чтобы лучше слышать меня.

– Тортальную! – тут же подсказала ей товарка, щуря глаза, видимо, чтобы лучше видеть меня. – Торты печь ведьма будет и всех кормить.

– Тебе лишь бы поесть! – заворчал стоящий подле бабуси старичок, – она ж ведьма, а не повар, так что детальная распродажа будет, замок, может быть, по кирпичу раздаст или посуду по ложке.

Я закрыла глаза досчитала до трех и медленно повторила.

– Завтра будет очень большая распродажа, – приходите все.

– А кормить-то станут? – вскинулась давешняя бабка. Кто ее знает, может, и впрямь не доедала, в местных-то реалиях.

– Станут, – кивнула я. И покинула трактир под громкие овации и крики.

Да как мало людям для счастья надо. Хлеба и зрелищ. «Ну что же, и то, и другое у меня найдется,» – решила я. А чего нет, с тем домохозяйки помогут.

Воодушевлённая и счастливая я отцепила от коновязи Тритона, возле которого собралась целая орава ребятни, и, забравшись на коня, двинулась восвояси. Птички чирикали над головой, легкий ветерок трепал слишком отросшие волосы, но, в целом, душа пела. Единственное, что омрачало сей день – был побег Тоскули. Но я утешала себя тем, что зверек свободолюбивый не может вечно жить в клетке. То есть скатертью ему дорога, куда б он не свалил.

Однако мое уединение на пустой дороге продолжалось недолго. Позади послышался топот копыт, и совсем скоро с моим атландским скакуном поравнялась низенькая мышастая лошадка, на спине которой важно сиживал бородач.

Гном на разговор не напрашивался, ехал себе молча, лишь изредка пошикивая на и без того смирную кобылку. Но едва я попытался оторваться от спутника, как тот не стерпел.

– Вы, Ваше Ведьмовство, ежели желаете шею себе свернуть, то пожалуйста, ваше право, однако ж пока мы с делами не разберемся, то будьте любезны жить.

– А дела у вас прям горят? – съязвила я не шибко довольная тем, что гном указывает мне, что делать.

– Горят, – легко согласился представитель подгорного народа, – потому как ситуация у нас в королевстве нынче непростая, а потому долги вам оплатить придется.

От такого заявления не только я опешила, но и Тритон встал как вкопанный, тем самым пропустив гнома вперед себя.

– Так вы что, за деньгами приехали? – зачем-то уточнила я, и без того понимая, что всему виной финансовый вопрос.

– За ними самыми, – согласился Дурий, – за всей, так сказать, суммой. Включая набежавшие за триста лет проценты.

– За какие еще триста лет?! – завопила я, – я на посту Самого страшного волшебника без году неделя, а вы мне уже чужие долги лепите?

– А какая нам разница, сколько вы на посту, – пожал гном плечами, – вы замок в наследство получили? Получили. Титул ентого самого волшебника приняли? Приняли. Так выходит, что вы его прямая наследница, а значит и спрос с вас, – бородач демонстративно развел руками.

– Ладно, допустим, что вы три века назад оказали некоторую помощь владельцу этих земель, – медленно произнесла я, пытаясь понять, как выкрутится из сложившийся ситуации.

– Не просто помощь, – перебил меня дурий, – мы, подгорные жители, построили и сам замок, что принадлежит самому страшному колдуну и туннель, который ведет к замку. А также дорогу и мост через реку! – похвалился гном.

– И, конечно, на все ваши работы имеется гарантия? – осторожно уточнила я, боясь вспугнуть удачу.

– А то как же! – надулся Дурий, – вот как раз сегодня ента самая гарантия и истекает. Триста лет не больше не меньше.

– Чудно! – возликовала я, и гном тут же подозрительно покосился на меня, – чудно, говорю, что у моего замка нынче день рождения, – поспешила поправится я, чтобы Дурий не понял всей глубины моей радости.

– Ну что-то вроде того, – согласился гном, однако прищур в его глазах как бы намекал, что он мне не доверяет.

– В целом, это так мило, что вы приехали ко мне сами, – защебетала я не хуже птичек в небесах. – Значит, сможете по достоинству оценить построенное вашим народом. А что о деньгах. Не знаю имеется ли в замке сокровищница, но все собранное завтра на ярмарке точно пойдет в вашу суму. – подмигнула я Дурию.

Гном вроде бы слегка расслабился и даже достал трубку, однако зажигать не стал, а, так, сунул в рот и принялся жевать мундштук. Из чего я сделала вывод, что возможно достопочтенниший бросает курить. Ну что же, честь ему и хвала.

Первый тревожный звоночек гном ощутил, когда мы доехали до моста. Каменная кладка по краям щеголяла щербинами, точно нищий беззубым ртом. Само полотно хоть и не пострадало так сильно от копыт, потому как немногие рвались пообщаться с хозяином замка, все же выглядело отнюдь не как новое.

– Этот мост вы строили? – лилейным голоском уточнила я.

– Кто его разберет, – замялся гном, может этот, а может другой. Тут есть еще? – поинтересовался он.

– Нет! – так же сладоточиво ответила я и продолжила свой путь.

Дорога некогда мощеная камнем теперь поросла травой, и лишь звук копыт Тритона по ним напоминал, что это не лужайка, а как бы парадный путь, ведущий к самым воротам замка.

Я не успела ничего спросить, как гном заворчал:

– А тут даже не спрашивайте, видно же, что за дорогой не ухаживали. Кто, по-вашему, должен траву полоть и путь мести? Мы что ли? Уж нет. Построено крепко, на века, а ежели вы и ваши предки растяпы, так мы не при чем.

– Мои предки тут даже не жили, – отрезала я, но тут же смилостивилась. – Хотя вы правы, дорога требовала внимания, которого ей не уделили.

Гном важно закивал и, кажется, остался доволен выигранным раундом. Увы, его самодовольствие длилось недолго, потому как въехали в туннель.

Да-да в тот самый, что только вчера пострадал от моей магии. Трещины так и змеились по стенам, громадный валун перекрывал половину прохода, а с потолка сыпалась пыль, намекая на неприятности.

– Что скажете, Дурий, сын Дарина? – тихо спросила я, чтобы не вызвать обвал.

Гном только сверкнул глазами и пришпорил кобылку. Вдвоем, облачённые в молчание, как шлейф, мы выехали из-под тенистых сводов горы, и перед нами предстал замок. Искорёженные шпили, покосившиеся башни, стена, встречающая нас дырой вместо ворот. И высоченные клыки гор, что нависли над всем этим безобразием. Я пафосно вздохнула и именно в этот момент услышала подозрительное «Бух!»

Глава 9

9 глава

Еще раз окинув взглядом свои покалеченные владения, я посмотрела на гнома. Да, грохнулся именно он. И теперь лежал на скудной травке, топорща бороду к небушку и бледнея всем своим лицом.

- Экий неженка, - умилилась я, - как ворчать и запугивать так первый, а как фронт работ оценить так сразу «я не я, кобыла не моя»?

- Кобыла моя, - прошелестел Дурий не открывая глаз,- а вот весь этот беспорядок в вашем замке не мой.

- Ясное дело, что не ваш, - согласилась я, - просто не пойму почему за некачественную работу мне надо платить с процентами? Вы может что попутали, уважаемый?

Гном тут же живенько поднялся с земли, шумно засопел так, что его лошаденка шарахнулась в сторону, и, запустив руку в седельную сумку, извлек пачку бумаг.

- Вот, натоте. – заявил он, протягивая мне макулатуру, - изучайте на здоровье. Тут все черным по желтому писано, и подпись имеется.

- Спасибо большое, - скисла я, принимая документацию, - обязательно ознакомлюсь с ней в течении ближайших ста лет и дам вам все ответы на поставленные вопросы.

- Каких это ста лет? – изумился бородач, - сто лет это не по договору, это перебор. Вы, Ваше Ведьмовство, давайте, читайте по скорому и платите как положено, пока весь ваш замок не рухнул.

- А чего ему рухнуть то, если он триста лет уже стоит? – удивилась я, пряча бумаги в сумку.

- А того. – передразнил гном, - что все это безобразие, - он ткнул толстым, похожим на сардельку пальцем в направлении кривых башен, - не грохнулось только благодаря гномской магии. Срок которой истек, как вы понимаете. Вчера.

Я чуть с Тритона не упала:

- Как это вчера? – опешила я, - она у вас что, не вечная?

- Вечная, - согласился дурий. - Да только при правильном эксплуатировании, а у вас тут явно нарушены все правила магической безопасности.

- Да прям. – попыталась отмахнуться я, - просто сделали криво, а теперь на магию списываете.

- Я с вами спорить не стану, - сообщил мне бородач, - мне все равно образцы почвы, камня и штукатурки брать на содержание в них волшебного фона. Поэтому давайте-ка пройдем в замок и после обеда каждый займется своим делом. Я - исследованиями, вы - бумагами.

- Я так-то вас к столу не приглашала, - огрызнулась, чувствуя себя в ловушке.

- А это ничего. – ухмыльнулся гном,- еда она у нас по разнарядке проходи, тоже кстати в бумагах указано. Так что читайте внимательно, ежели умеете.

Отпустив последнюю колкость, подгорный паразит ухватил лошадь под уздцы и зашагал в замок прямо через пролом в стене. Нам с Тритоном ничего не оставалось как последовать за ним, вроде и не мы хозяева, а вот этот шкет с топором.

Едва мы въехали во двор как из замка выскочили домохозяюшки. Все три штуки. Чу воинственно сжимала в лапке половник. Чи нервно теребила косичку. А Ча просто с интересом разглядывала гостя, изредка проводя фиолетовым языком по длинным клычкам и бросая на меня вопросительные взгляды, которые я отнесла на счет вновь прибывшего гостя.

Не успела я им представить гнома, как Чу фыркнула:

- Явился не запылился. Я уж думала по-людски разошлись без всяких там подвывертов, но нет же! – в голосе ее звучало негодование, смешанное с досадой, этакая острая приправа к словам.

Надо отдать должное, подгорный житель не испугался моих слуг, а только пониже опустил затылок, чтоб глядеть чуток с высока:

- Я тут согласно контракту, подписанному триста лет назад. И как вижу прибыл более чем вовремя. Еще чуток и вся эта громадина рухнет, похоронив вас заживо, - важно заявил он, обводя взглядом собравшуюся челядь.

- Без тебя бы справились, ничего бы не рухнуло, - фыркнула Чи, - нам не впервой!

- Так-так, я учту, что вы занимались самодеятельностью и псевдо-ремонтом замка вместо того, чтоб обратится к профессионалам, - закивал гном и полез в карман откуда извлек самопишущее перо и записную книжку в рыжем переплете. Он уже приготовился делать в блокнотике заметки, но я ему помешала.

- Так. Дурий Даринович. Давайте-ка вы сейчас отобедаете, отдохнете, а там уже будете своими исследованиями заниматься. Чуете какой аромат? Наверняка вам понравится высокая кухня Чу

Гном недоверчиво покосился на меня, но записульку убрал.

- Ладно уж, давайте, кормите. - с некоторой снисходительностью заявил он, - только знайте: я как поем - так сразу за работу. Без всяких там банек и кроватей.

- Даже не думала вам предлагать париться, - заверила я его и, подхватив под локоть, потащила к дверям, - идемте, а то еда стынет.

Домохозяйки молча последовали за нами, хотя по тому, как шумно они шлепали голыми лапками по мраморным полам, я понимала. Чудушки недовольны. Впрочем, как и я.

Гном ел медленно. Каждую ложку супа, каждый кусок рагу он брал осторожно и долго разглядывал, а некоторые нюхал, точно желая удостовериться, что мы его кормим правильной пищей, а не вытащили мясцо из закромов родины и не принадлежи оно собрату гному, пришедшему с проверкой лет 200 назад.

- Не волнуйтесь, - съязвила я, - отравленное мясо мы подаем только к ужину, а нынче у нас обед.

Гном вздрогнул, мрачно зыркнул на меня своими темными глазами и тут же заявил.

- Я после шести не ем, так что обойдусь без ужина.

-Хозяин барин, - парировала я, отправляя в рот очередной ломоть мяса под кисло-сладким соусом. Жуя его, я, правда, задумалась, кому оно принадлежало ранее? Мычало или блеяло, или мало ли мяуколо? Но решив не утомлять себя этими мыслями прогнала их вон. Вкусно и ладно.

Не трудно догадаться, что обед я закончила куда раньше гнома, а потому мне пришлось еще добрых сорок минут просто сидеть напротив него, составляя бородатому компанию. Минут десять я еще продержалась, изображая радушного хозяина, а после, достав бумаги, углубилась в чтение контракта.

Состояние документов желало лучшего. У меня сложилось впечатление что они за триста лет и мокли, и горели и в них даже рыбу заворачивали. Иначе откуда этот неистребимый душок копчёной воблы?

- Вы рожу то не кривите, ваше Ведьмовство. – пробубнил гном с набитым ртом, - вид бумаг на их важность не влияет.

- Может и так, - откликнулась я, - но все же заказчику было бы приятно читать опрятный документ, а не вот это вот, - я выразительно потрясла кипой мятых листов перед носом гнома. Одна из страниц тут же выпала и шлёпнулась аккурат в тарелку с супом.

- Ой. – только и смогла вымолвить я.

Гном же в свою очередь выудил лист, оглядел его. Затем облизал самым бесцеремонным образом и протянул мне, на, мол, держи.

Скривившись пуще прежнего, я приняла страницу, ухватив за уголок, и поспешила спрятать между другими листами. В сущности, теперь я могла понять отчего пакет важных документов выглядел именно так, а не иначе.

От частых облизываний. или от прочих бед, часть текста смазалась, и все же я разобрала, что замок построен в долг и оплату обязуются внести в течении трехсот лет с учетом процентов и расходов на текущий ремонт.

- здорово,- вздохнула я, - надо же получить замок в ипотеку!

- чем? – удивился гном, допивая квас.

- Ипотека - это такая штука, когда дом вроде твой, но нет, потому что ты за него деньги еще платишь. А потом твой сын платит, а потом внук, а потом…

- Ага, понял. - закивал бородач, - ипотека, хорошее слово, запомню, буду применять в документации.

Я помолчала, а про себя посочувствовала миру Колдобии, который только что обзавелся ненавистным словом со всем из него вытекающим.

- Ладно, поели, надо и честь знать, - заявил гость выбираясь из-за стола. Специально для него Чи раздобыла особое гномское кресло, чем-то напоминающее детский стул, только других размеров. Благодаря нему гном мог сидеть за любым столом и даже ноги не болтались благодаря специальной приступочки. Этакий малыш-переросток. Мило скажете вы? А нет!

И вот этот пупс побрел по замку, а я направилась за ним. Просто на всякий случай, вдруг вопросы, или стащить что задумает, а я пригляжу. За мной тут же пристроилась Ча. Она стуча пятками шагала, не говоря не слова, зато гном то и дело бормотал.

- Так, так, - он обнюхивал колонну у лестницы, - глиной мазали, из реки, профаны! А тут что? – бородач плюхнулся на пол, аккурат в центре мозаики и лизнул один из камней, - тьфу! - Ругнулся Дурий, - мрамор щебенкой заменили! А это у нас откуда? Он уже рассматривал неприличных размеров трещину, которая видимо шла от самых недр замка и терялась где-то в области левой башни. Пальцы гнома так и скользили по рваным краям каменной раны, точно руки эскулапа, изучающего больного. – Мааагииия, - с неприязнью протянул наконец гном и, как-то по-отечески похлопав стену, побрел дальше.

Так мы таскались битый час. Гном изучал, я вздыхала, Ча молчала. Однако в какой-то момент моя домохозяюшка, специализирующаяся на волшебных зверях, не сдержалась. Мы как раз выбрались во двор и теперь Дурий изучал ту часть стены, что грудой камней возвышалась на земле.

- Изабо, - прошипела Ча, пододвигаясь ближе ко мне.

- М, - отозвалась я, не сводя взгляд с гнома, который в этот момент жевал камень и, судя по закатившимся глазам, проводил сразу и анализ, и суд.

- А где тоскуля? – поинтересовалась чудушка, дыша мне в ухо.

- Сбежала, - коротко бросила я.

- Как сбежала! – Ча позабыла о тишине и повысила голос. Гном тут же икнул и, выйдя из прострации, недобро покосился на нас.

- Вот так, - шикнула я на домохозяйку, - взяла и свалила. Она ж зверюга дикая, видимо не хотела становиться ручной.

- Я так и знала, что этим кончится, - пробубнила Ча, и я с удивлением обернулась, слыша в ее голосе нотки злости.

- Ты чего? – удивилась я. – это же просто грызун.

- Много вы понимаете, - бросила обычно смирная Ча и отвернулась от меня словно я только что ей на лапу наступила и не извинилась.

- Ну простите, - не сдержалась я от едкости, - не оправдала надежд. Увы и ах!

Чудушка хоть и услышала меня, но даже ухом не повела, разве что рыльце дернулось этак прискорбно и обидчиво. Вот поди пойми этих существ, что к чему?

Меж тем гном сплюнув остатки камня в траву, утер рот ладонью и заявил:

- Ну что ж, теперича ясно, отчего замок так довели, только вы сразу учтите, что сами во всем виноваты, чтоб потом мня крайним не делать.

- Это мы еще посмотрим, - пообещала я, похлопывая рукой по сумке с бумагами. - давайте ваш вердикт.

- Разрушен не от времени, а от нецелесообразного применения стихийной магии. А значит, - гном выдержал почти театральную паузу – по гарантии не пройдет! И наше мастерство не только не подвело, а даже превзошло все мои ожидания. Исходя из этого, вы должны мне даже чуть больше, чем были.

- Да как так-то! – возмутилась я. Замок едва не рухнул, а вы говорите, что все лучше, чем могло быть, и я еще приплатить должна?!

- И не просто приплатить, а доплатить, чтоб я подновил чары, и ваш, так сказать, дом остался им еще лет на триста, а не развалился в пыль в ближайшие дни. – ухмыльнулся дурий.

- И сколько же я вам должна? – осторожно осведомилась я, уже размышляя удастся ли тайно прикопать бородача в горах или придется вызывать его на поединок.

Дурий, сын Дарина, внук Дорина, белозубо ухмыльнулся и назвал сумму.

И тут я снова услышала подозрительное «бух».

Глава 10

Глава 10

Устроившись за столом в библиотеке, я хмуро наблюдала за тем, как Чу носится по комнате из угла в угол. Домохозяюшка топала ногами и приговаривала:

- Нет, это просто немыслимо! Немыслимо!! Он что, так и сказал? –она повернулась к Ча, которая все ещё пребывала в сконфуженном состоянии после обморока, случившегося с ней во дворе. Её сестрица Чи хлопотала подле мохнатой малышки, то подкладывая ей под голову подушку, то подсовывая под ноги толстый том, на котором виднелась потертая от времени надпись: «О строении мироздания с точки зрения слепышей». Не знаю, кто были эти создания, но точек зрения у них хватало, тем более, что приглядевшись, я заметила под названием цифру семнадцать. Как! И возможно то не последняя книга, и

такое бывает. - Так и сказал? - прогнусавила Чудушка, высмаркиваясь в носовой платок величиной с небольшую скатерть.

- Нет, я не могу в это поверить! – снова затопала Чу, - Изабо, вот он прям слово в слово произнёс это?

- Да, - буркнула я, - прям так и молвил, что с нас три раза по полцарства за постройку, набежавшие проценты и починку замка.

- Три раза по полцарства - это же полтора царства! – взвыла Чу, и устав бегать, обессилено шмякнулась посреди зала.

- А у нас что, совсем денег нет? – робко уточнила я, поглядывая на домохозяек.

- Не то что бы совсем. Но точно не столько, - отозвалась Чи, подавая сестрице новый платок, первый уже промок насквозь и пришёл в негодность.

- Беда, - резюмировала я, пытаясь хотя бы мысленно представить требуемую сумму. Сколько это в рублях, полтора царства? Ясно, что тут цифры не менее шестизначных, а может и все восемь нолей нужны, а где их взять? Если во всем замке только дырки от бубликов имеются? – Беда, - снова повторила я, очесывая кончик носа, - Слушайте, но ведь замок столько не стоит?

- Не стоит, - согласилась Чу.

- Тогда, может, откажемся от него и дело с концом? Мол, забирайте ваши руины, выставляйте на аукцион, что получите, то ваше, а?

Чудушки переглянулись, и я вновь ощутила себя балдой.

- Если Вы откажетесь от замка, то пункт номер тринадцать вступит в силу и Вы, и мы тоже

утратим магию, ибо по магическим законам мы все привязаны теперь к этому месту, - вздохнула Чи, нервно теребя вплетённый в волосы бант.

- Нет, так не пойдёт замотала я головой, - а что, если признать себя банкротами? Ну типа, у нас ничего нет и брать с нас нечего?

- Тоже не пройдёт, - отмахнулась Чу, – у Вас, Изабо, отберут за долги Стохолмовое королевство, а Вас саму, и нас, кстати, тоже, продадут на рынке рабов.

- Да очуметь! – искренне обалдела я, - ещё и на рынке, ещё и рабов?! Фигу. – я поджала губы, стараясь не перейти на нецензурную лексику, а хотелось очень, но воспитание мамы и бабушки, а также уроки леди Софи не позволяли расслабляться.

- Были бы Вы по-настоящему самой страшной колдуньей, Вы бы изничтожили гнома и всё! – высказала мне до сих пор молчащая Ча. Всё-таки она затаила на меня какую-то обиду, хоть я и не понимала за что. Неужто за сбежавшую тоскулю? Что, ей так хотелось сожрать зверька, а я помешала? Может и впрямь, редкий деликатес, да девочки стесняются, не говорят?

- Не говори глупости, оборвала сестру Чу, все знают: убей одного гнома, и завтра их придёт десять!

- Да пока они поймут, что гном мёртв, пока выберут новых послов, пока придут, уже лет сто пройдёт! – возмутилась Ча.

- Может, она права, -робко предположила я, - тюкнем его по макушке, и в озеро, оно бездонное, никто не заметит.

Чу и Чи поглядели на меня так выразительно, что я смолкла, в конце концов, других идей у меня пока не было.

- Враждовать с гномами нельзя, надо торговаться, - важно заявила Чу, вставая с пола, - надо ещё раз изучить документы, найти в них слабые стороны, и отсюда плясать.

Я молча кивала головой, но тут меня осенило, и я аж подпрыгнула от пинка мысли:

- А давайте я золото наколдую? Ну чтоб как раз на полтора царства хватило? Я же наверняка могу, я же сильная стихийная ведьма. Вы сами говорили.

Чудушки замерли, каждая в своей позе, и на их мордашках нервно задрожали рыльца, намекая на скрытый страх.

- Давайте, хозяйка, этот вариант оставим на случай, если другие провалятся, – робко предложила Чи.

- Опять же, не исключено, что при исполнении оного погибнет и выходец подгорного народа, - подсказала Чу, а это, как мы помним, нам не с руки.

- А зря, - рыкнула Ча, и вскочив на ноги, выбежала из библиотеки.

- Чего это она? – осторожно спросила я у её сестричек.

Те переглянулись, и мне стало ясно: от меня что-то скрывают. Что-то важное для них, а может, и для меня.

- Планиды сошлись, - предположила Чи.

- Или ветер не с того бока дует, - согласилась Чу, - не обращайте внимание, Изабо, у Вас и так дел хватает.

- У вас, кстати, тоже, - напомнила я домохозяйкам, - завтра у нас ярмарка, и я уже пообещала бородачу, что все доходы пойдут на погашение долгов, так что постарайтесь устроить базар, что надо.

Чудушки скисли, но перечить не стали, и я уже хотела их отпустить, как вспомнила ещё об одной мелочи.

- И вот ещё что, Чу, я тут горожанам пообещала, что у нас будет бесплатная еда. Придумай, чем бы их покормить, может, окрошка там или пирожки со щавелем, ну, что-то несложное и много.

- Сделаю, хозяйка, - заворчала Чу, поправляя передник на пёстром животе, - ещё указания будут?

Я помотала головой, и сёстры удалились, о чём-то перешёптываясь. Я пощупала свои уши, вроде не горят, значит есть надежда, что чудушки не костерят меня, на чём свет стоит. С этой мыслью я и отправилась на боковую.

Дверь в спальню не закрывалась. Покосившаяся дверная рама выглядела сюрреалистично, навевая мысли о порталах. Часть стёкол в окнах разбилась, и оттого в комнате было свежо. Всё-таки замок в горах — это не курорт. Зевая и потягиваясь, я скинула одежду, показала язык своему отражению в зеркале и залезла под одеяло. Стало теплее, но сон не шёл. Мое зазеркальное Я недовольно позвякивало внутри рамы, наверное желало подманить меня и показать, какая я стану королевишна, если волосы до пят, а румяна как маков цвет. Фигу, не поддамся на такие уговоры, и волосы надо укоротить, мешают.

Я повернулась на другой бок, но и тут Морфей не подкарауливал меня. К тому же, на улице начался дождь и особо меткие капли влетали в мои дырявые окна, грозя затопить к утру комнату.

- Эх, умела бы я нормально колдовать, я бы им показала, - ворчала я, прячась с головой под одеяло, - я б и замок починила, и заклятье с поданных сняла, и гномов плясать заставила! А так, - я вздохнула, - никакого от меня проку и дома, и тут. Даже тоскуля сбежала. Очуметь, зверька приручить не могу! И, наверное, потому, что тоскуля - магическое существо, а я нет, – я рассержено пнула своё укрытие и решительно вылезла из кровати.

Стараясь не обращать внимание на призывы своего нелепого отражения и на намокший ковёр под ногами, я подошла к столу. Клетка тоскули всё еще стояла там, пустая и одинокая, как покинутый дом.

- Раз у меня нет зверя, то к чему мне клетка? – угрюмо изрекла я, и ухватив последнюю за ручку, уже хотела стащить её со стола, как моё внимание привлек лист бумаги.

Слегка помятый и даже местами пожеванный, он торчал из-под клетки, как бы намекая на свою секретность. Нахмурившись, я сдвинула пустой дом тоскули, и вытащила послание. Оказалось, это не что иное, как рекламная брошюра, совсем такая же, как те, что я раздавала вчера в городе, о большой распродаже в замке. Только вот тут зазывали не безделушками и старыми вещами, а обещаниями о высшем магическом образовании.

«Магическая академия Высокого Волшебства (сокращённо МаВВ) приглашает высокородных и прочих абитуриентов, для обучения колдовским наукам. В программу входит курс тёмной, светлой и серо-буро-малиновой магии для неопределившихся. Конкурсные экзамены сдаются устно и письменно. Зачисление проходит на основе выбора декана за умение, способности, титул, деньги, а также за красивые глаза.

Спешите все! И напоминаем: срок окончания приёма абитуриентов - второе полнолуние сего месяца.»

С брошюры на меня глядел белокурый мужчина в полумаске, сжимавший в руках указку на манер розог.

Наверное, это декан, решила для себя я, и ещё раз перечитав текст, хмыкнула. В сущности, почему бы и нет? Титул у меня имеется, даже два. Деньги. Ну тоже пока есть. Наверное, способности? Хоть отбавляй, только не знаю, как ими управлять. А значит, это самое МаВВ разрушать мне будет не так жалко, как собственное имущество. Опять же, научиться сносно колдовать, это прям наиважнейшая задача в мире, где все ждут чего-то этакого от женщины из рода Белых королей.

- Решено. – кивнула я сама себе, - завтра провожу распродажу, а послезавтра еду учиться, - на ум пришли домохозяйки и их нелюбовь к переменам, - главное, чтоб они всё поняли и не были против, - прошептала я, придумывая сто один способ, как отпроситься у чудушек.

Затем я выглянула в окно, желая понять, что там с луной, и не опоздала ли я с поступлением, но хмурые тучи залепили собой небосвод, отчего казалось, будто сижу я в погребе или каменном мешке.

Плюнув на попытки разобраться в фазах луны, подсунула под окна пару панталон из шкафа, и всё ещё сжимая в руке проспект, отправилась спать.

На удивление вырубилась сразу и сны мне теперь снились, один занимательнее другого. В них я с топором наперевес скакала на Тритоне, а незнакомый блондин в маске заразно хохотал и дирижировал не то указкой, не то палочкой хору мальчиков-гномиков. С бородами и вёслами.

Встала я ещё затемно, и наскоро перекусив бутербродами с ветчиной, икрой и курицей, которые принесла мне заботливая Чи, ринулась к дверям.

- Стоять! – чудушка ухватила меня за рубаху, - негоже Вам, самой страшной колдунье, принимать гостей в таком виде.

- В каком? - удивилась я, оглядывая бархатные штаны, шёлковую рубаху с вышивкой и короткую курточку, украшенную серебряными пуговицами, - Я же нормально выгляжу!

- Вы обещали, - насупилась Чи.

- Что я обещала? – робко уточнила я.

- Что, если в замок прибудут гости, Вы, как и положено хозяйке, станете носить подобающие наряды и менять их три раза на день.

Три раза? - уныло переспросила я.

- Три, а может и больше, - коварно произнесла домомучительница, - если устряпаете одежду.

- Да у меня поди столько и нет, - произнесла я, в надежде что сии слова - истина, я ведь вчера видела свой шкаф, когда доставала панталоны, там висело от силы два платья.

- Есть, - оскалилась Чи, демонстрируя набор клыков, и по хлопку ее лапок дверцы гардероба отворились, демонстрируя мне буйное изобилие вещей. Начнём с изумрудного комплекта, — властно сообщила чудушка, и мне ничего не оставалось, как подчиниться и начать стаскивать с себя одежду. Отражение в зеркале взволновано колыхалось, радуясь обновкам, а я сопела, обещая себе, что это на один день, а там убегу в академию и никто не сможет меня наряжать точно куклу!

От автора:

По просьбе читателей выкладка будет трижды в неделю

Понедельник, среда, пятница

Глава 11

Я медленно и величественно на сколько только была способна, прошла по опустевшим коридорам замка и вышла на главную лестницу. Изумрудный наряд в которой обрядила меня домохозяйка, кажется, весил тонну. Корсет злобно стягивал грудную клетку, мешая дышать. Нижние юбки колыхались из стороны в сторону, заставляя меня чувствовать себя колокольчиком на ветру.

– Спасибо, господи, – ворчала я, – что в Стохолмовом королевстве одежду пожрали крысы и моль. А не то Софи тоже облачала бы меня то в одно платье, то в другое и заставляла дефилировать по пустым залам и тропинкам парка!

– Зато вы, наконец-то, выглядите как королева, а не как крестьянка, – сообщила появившаяся не понять откуда Чи.

– Слабое утешение, – поделилась я, – потому как люди ждут самую страшную волшебницу, а выйдет к ним баба ряженая.

– Не говорите ерунду, хозяйка, – фыркнула чудушка, – выйдет к ним красавица, владелица замка. Если у вас титул самой страшной, то это не значит, что надо рядится в лохмотья, выращивать на лице бородавки, и бегать по лесам и полям, нагоняя ужаса на мирных поселян лунными ночами.

– Ужас нагонять лучше безлунными, – откликнулась я и тут же вспомнила про объявление из академии. – Чи, – осторожно спросила я, стараясь не выглядеть особенно взволнованной, – а какая сейчас лунная фаза?

– Лунная фаза? – удивленно переспросила домохозяйка. Дождавшись, когда я кивну она прищурилась, затем зажмурилась, звонко пощелкала пальчиками на руках и ногах, точно счетная машинка, и наконец ответила: – Конец первой четверти, растущая луна.

– Ага, – многозначительно произнесла я, пытаясь понять, где же тут информация о полнолунии. Увы в голове было пусто, хоть шаром покати, астрономию в школе не проходили, а сама я такими вещами не интересовалась. Помнила только, что девчонки волосы стригли на растущую луну, чтобы росли гуще. Видать мне надо было стричься на убывающую. С моей-то любовью к коротким стрижкам. В этот момент мы с Чи как раз проходили мимо гигантского зеркала, встроенного в стену, и я скривилась. Домохозяйка навила мне локонов и собрала их в такую пирамиду, что оступись я, вся эта непотребщина из завитков, драгоценных камней и зеленых лент потянет меня к полу.

– Вы очень красивы, – по-своему оценила мой взгляд Чи. Но я только вздохнула, уж что-что, а нашли взгляды в вопросах о моей красоте у нас не совпадали. Но все же я была хорошо воспитанным ежиком, поэтому постаралась улыбнуться чудушке.

– Спасибо, – шепнула я. Ведь она и впрямь старалась, а потом переходя с места в карьер добавила: А полнолуние-то, когда?

– Полнолуние? – Чи, кажется, опешила, у нее даже сбился шаг, будто это она вышагивала на каблуках в нелепой одежде и взрывом волос на голове.

– Ну да, полнолуние, – подтвердила я, придавая лицу полную беспечность, как я ее понимала.

– Послезавтра, – тихо произнесла Чи и, прищурив плошки глаз, покосилась на меня.

– Понятно, – я еще раз улыбнулась ей, теперь уже вполне себе натурально и, ухватив юбки пальцами, добавила: – Ну что? Пугнем местных? Все готово?

– Вы же видите, – Чи вздернула рыльце. – Замок пуст, а значит, все его содержимое на улице.

– И как вам это удалось? – восхитилась я.

– Магия, – нежно произнесла моя домомучительница, и я, восхищенно цокнув языком, шагнула в распахнувшиеся передо мой двери.

Несмотря на ранний час, двор был полон людей. Более того, множество горожан толпились и за крепостной стеной, а новые волны гостей все прибывали и прибывали из аварийного тоннеля.

– Ох ты, – совсем не по-королевски ляпнула я, не веря своим глазам.

– А вы думали, – хмыкнула Чи, – на дармовую еду еще и не столько придет, опять же на вас поглазеть многим хочется. Все же не каждый самый страшный вот так в свой замок зовет. Люди про сегодняшний день внукам будут рассказывать, и запомнят как исторический момент.

– А через лет сто этот исторический момент станет сказкой, и окажется, что злая ведьма колдовскими силами завлекал весь местный люд и тут их сожрала живьем без специй и маринада? – поделилась я догадкой.

– Скорее всего, – согласилась Чи. – История – дама изменчивая.

– Да уж, знаю, проходила, – вздохнула я, вспоминая свою прапрапрабабку дракониху. Интересно, как эта мерзкая женщина поживает? Надеюсь, икает беспрестанно и с горшка не слезает за то, что меня перед гномами подставила.

Между тем пришедшие заметили меня, и по рядам собравшихся прокатился гул. Мужчины подсаживали детей повыше, чтобы те узрели злую ведьму. Тетки работали локтями, чтобы пробиться вперед и разглядеть мой наряд. Старушки и деды ласково отбивались костылями и палками от настырной молодежи и не сдавали свои позиции в первых рядах.

– Интересно они что, пришли сюда ночью? – шепнула я на ухо чудушке.

– С вечера, – так же тихо ответила она.

– Кто бы сомневался, – улыбнулась я, поражаясь, что кое-что в любом мире не изменчиво, например, беспокойные пенсионеры.

Люди, наконец-то, успокоились и теперь уже молча таращились на меня как на неведомую зверушку, хотя, возможно, они разглядывали домохозяйку. Чего это я сразу о себе?

– Чего это они молчат? – полюбопытствовала я у той.

– Речь ждут, – поделилась чудушка догадкой.

– Какую? – опешила я.

– Торжественно, – Чи зыркнула на меня как на полную идиотку, – пока не скажите, торги не начнутся, а с ними и угощение не появится. Я уже слышу, как у многих в животах урчит. Будете тянуть, устроят голодный бунт.

– Не надо бунт! – встрепенулась я и, откашлявшись, начала:

– Дорогие друзья, я рада, что вы откликнулись на мое приглашение и пришли сюда, – тут я картинно махнула руками, как бы показывая на владения, – где вас ждут разные диковинные товары и вкусное угощение. Так что давайте не будем тянуть и начнем праздник! – я покосилась на Чи, и та удовлетворенно моргнула. «Я молодец, я справилась» – подумала я и на всякий случай хлопнула в ладоши. Словно по мановению волшебной палочки, повсюду раскрылись разноцветные зонты, укрывающие от солнца прилавки. Появились гирлянды из цветов и флажков, запахло попкорном и компотом, а откуда-то из-за стены донеслась задорная музыка. Да такая, что ноги сами просились в пляс.

– Нравится? – поинтересовалась Чи, обводя взглядом весь этот балаган, предположительно устроенный мной.

– Не то слово! – восхитилась я, уже прикидывая куда бежать, и что посмотреть в первую очередь. Вы просто чудо, что так все организовали.

– Да, мы такие, – Чи расплылась в улыбке, и отчего-то я поняла, что и остальные сестрички –домохозяюшки улыбаются.

– А кто у нас продажу ведет? – вдруг разволновалась я, – Тоже вы? А вас всего три. А еда? А вас не боятся, а?..

– А нас даже не видят, – перебила меня чудушка.

– Как это? – не поняла я.

– Вот так. Зачем людям лишний раз глаза мозолить? – Чи дернула предположительными плечами. – Они видят вас и вашу магию и счастливы. А еда и вещи сами летают в воздухе на диво горожанам.

– Но на самом деле вы там? – уточнила я.

Чи как-то странно на меня посмотрела. А потом, подмигнув, шепнула:

– Мы везде! – после чего растворилась, оставив меня наедине с поданными и праздником. Ну что же, где там сладкая кукуруза, воздушные шары? Я иду туда!

Что я могу сказать? В таком костюме, как у меня, блуждать среди множества людей – одно мучение. Юбка то и дело цеплялась за горожан и выставленные на продажу предметы из замка. Каблучки оскальзывались на камешках и чужих ногах. Прическа раскачивалась так, что я опасалась за жизни рядом проходящих. Правда имелся плюс: когда люди замечали, что толкнули меня, а не соседа по деревне, они тут же отскакивали в сторону, тем самым уступая мне немножечко пространства. Вот так я и гуляла то зажатая между покупателей, то свободная в своей зоне отчуждения.

– Мама, глянь какая лошадка! – вопил мальчуган в залатанных штанцах, – Мам, купи!

– Нет! – шипела женщина с изможденным от работы лицом. – Мы тут только поглядеть, и так, считай, радость.

– Мам, но тетя ведьма сказала, что вещи для всех, – не сдавался ребенок.

– Тетя ведьма, поди, смотрит как нищеброды последние копейки за ее хлам отдают да со смеху покатывается, экую штуку придумала «распродажа»!

Мальчик, заметивший меня раньше матери, прищурился и, оглядев меня сверху донизу, заявил:

– Ничего она не хохочет. Нормально стоит.

– Тебе-то почем знать? – одернула мать сына.

– Так вот же она, у тебя за спиной, – ребятёнок ткнул пальцем в меня, и женщина, обернувшись, посерела лицом.

– Простите, – зашептала она, – я не хотела, я не знала, я…

Видимо ожидая страшной кары, она шлепнулась передо мной на колени и потянула за собой сына, мол кланяйся тетке, авось простит. Мне стало противно. Не от людей, а от самой себя. От праздника и всего этого великолепия, которое для людей казалось издевательством.

– Прекратите, – шикнула я на женщину, но та только сильнее пригнулась к земле, видимо не веря своим ушам. – Да встаньте вы уже! – потребовала я, и снова тщетно. А меж тем вокруг нас уже образовалась пустота. Люди таращились на происходящее, ожидая зрелища. Чего Ведьма выкинет? Может заколдует бабу или ребятенка пожрет на глазах страдающей матери? Не сцена, а сказка!

Откуда-то из задних рядов прилетело гнилое яблоко и шмякнулось в пыль подле селянки.

– Кто бросил, – рыкнула я, – у того рука отсохнет!

Невидимый каратель взвыл и, судя по недовольному вскрику, бросился прочь от замка. Правильно, пусть боится. Я же тем временем подошла к лотку, взяла обычную деревянную лошадку с облезлой гривой и хвостом-мочалкой и подала ее мальчугану. Тот, робко приняв драгоценный дар, прижал неказистого конька к себе и щербато улыбнулся.

– Кланяйся ведьме, благодари, – зашипели окружающие на ребятенка.

– Спасибо, тетенька, – закивал малец и дернул мамку за руку, – мам, гляди лошадку тетя так дала, вставай.

– Говорят, там еще сладости раздают и, возможно, леденцы, – я подмигнула малышу и заметила рядом появившуюся Чу, которая уже протягивала мне гигантского сахарного дракона на палочке. Наверное, для других казалось, что я вытащила сласть из воздуха. Да это и неважно. Главное, что мальчишка обомлел от восторга, получив такое угощение, и я еще долго слышала его радостные крики в толпе, когда уходила в замок. Отчего-то праздновать и веселиться мне расхотелось.

В хоромах на меня напала Чи и, заявив, что я выгляжу потрепано потащила меня переодеваться. Я не возражала, по-своему для чудушек это тоже был праздник. День, когда им все можно.

Когда облаченная в алое и золотое я глянула в зеркало, то готова была разрыдаться. Однако Чи сияла, как начищенный пятак, и я проглотила слезы. Ладно, не каждый день наряжаюсь, опять же у меня имелся план побега – значит бедняжки останутся одни в замке. Точнее одни с гномом, интересно, где этот тип гражданской наружности?

– Гном застрял возле бездонной бочки кваса, – точно прочтя мои мысли, откликнулась чудушка, – пьет как не в себя. Икает, фыркает, но не сдается.

– Может, лопнет? – высказала я робкую надежду, но судя по взгляду Чи, сие событие было маловероятно.

– Пойдете еще гулять? – спросила меня домохозяйка, когда закончила поправлять оборки и бантики на моем наряде.

– Не хочу, – отмахнулась я, – от меня народ шарахается, как черт от ладана.

– А Черт от него шарахается? – удивилась Чи, видимо не знавшая этой прописной истины.

– Ходят слухи, – туманно ответила я, совсем запамятовав, что и Черт, и его бабушка тут вполне реальные жители.

Чи важно закивала, как бы принимая мои слова за истину, а затем прислушалась и сообщила:

– Раз не хотите гулять, тогда идемте в тронный зал. К вам посетитель.

– Заинтригованная я даже не стала спрашивать кто и зачем. Просто пошла за домохозяйкой, стараясь не обронить себя и свое величие на лестничных пролетах.

Наконец, заняв положенный мне трон, жесткий и неудобный, как стул в офисе, я замерла в ожидании. Кто же это пожаловал ко мне в такой день?

В распахнувшиеся двери вошли старушка и девушка. Приглядевшись, я у знала в них вчерашних посетительниц трактира. Сидели в уголке обедали. Значит, хотели навестить самую страшную меня? Или это спонтанное решение?

–Дождавшись их робких книксенов и поклонов, я едва кивнула и задала вертящийся на языке вопрос:

– С чем пожаловали, леди?

Старушка ухватила подопечную за руку и подтолкнула ее ко мне.

– Вот, прибыли к вам согласно договору, – прошамкала бабка, теребя в пальцах край шали.

– По договору, – согласилась я, размышляя, что мои предшественники очень любили придумывать геморрой для последователей.

Бабка мелко закивала и затараторила.

– Сами видите, Ваше Наистрашнейшие Величество, привезла как полагается, лучшую из лучших дев нашей деревни. И красивую, и рукодельную, и умную. От сердца отрываем, но договор чтём. Так что не извольте гневаться, ежели что не так, а только вот вам жена. Новая каждые сто лет, как обещали.

Глава 12

Я не знаю, что еще могло меня поразить настолько же, насколько сообщение этой старушки. Право слово, вот сказали бы мне сейчас, что я дракон. Я бы не удивилась. Сообщили бы, что Виталис воскрес. Я бы рыдала от счастья, но не сидела как громом поражённая. Даже явись сюда собственной персоной дедушка Иоганн, и то сие пришествие не огорошило бы меня больше, чем это незамысловатое сообщение.

– Кто-кто простите? – пискнула я, во все глаза таращась на старушку.

– Ваша жена, – спокойно повторила та и добавила, видимо решив, что у меня с головой не все ладно: – Новая раз в сто лет, как договаривались.

–Ага, – кивнула я, – я поняла, что по договору, только, простите пожалуйста, вы с кем договаривались, со мной?

– Мы договаривались с самым страшным волшебником, – бабулька горделиво выпрямилась, – и мы чтим наш договор!

– Но он же не я, – робко попыталась я возразить.

– Раз вы сидите в его замке и отдаете приказы от его имени, значит, вы – это он.

– Но я же женщина! – возмутилась я, вскакивая с трона. – Зачем мне жена!

– Сегодня вы женщина, завтра – мужчина. Это только ваше дело, о великий и ужасный волшебник, кем вам быть, мы же лишь мелкие букашки, чтущие наш договор, – отстранённо произнесла старуха, и я поняла, что ее не переспорить. Для нее я не личность, а титул. И хоть документами у ней перед носом тряси, хоть в неглиже пляши, она свое мнение не изменит.

– Так. Допустим я самый страшный и все такое, – я начала бродить у трона, стараясь унять негодование, – расскажите-ка мне об этом договоре.

– Как прикажете, Ваше Ужаснейшество, – бабка поклонилась и тут же защебетала: – Триста лет назад вы спасли нашу деревню от страшного мора, взамен мы приподнесли вам самое ценное, что имели – первую красавицу нашего селения. Удивительную девушку, способную чувствовать настроение других и готовить именно ту еду, которая придётся по вкусу гостю. О эта была воистину удивительная девушка, впрочем, как и весь наш народ, – важно давила старуха, явно набивая себе цену.

– Я поняла, она круто готовила, и вы от неё избавились, очень мудро, конечно, – фыркнула я.

– Кроме прелестницы мы пообещали, что раз в сто лет будем присылать самую талантливую девушку в жены вам, о Всемогущий.

– Чудно, и вы мне потом кого прислали? – я все пыталась найти лазейку, чтоб отправить несчастную селянку обратно в отчий кров.

– Через сто лет мы прислали вам писаную красавицу. Она изумительно читала книги, зная даже те сказки и истории, которых не существовало нашем мире. Кроме того, у нее был чудесный вкус.

– Вы что ее пробовали? – вздрогнула я, перебивая рассказчицу.

– Мы что, людоеды? – надулась бабка. – Я говорю о художественном вкусе, будь то платье или картина, она бы создала самое лучшее мире!

– Я в восторге! – буркнула я, размышляя, что прошлому колдуну прямо везло на жен, одна другой интересней. – А дальше?

– Еще через век мы прислали самую умную из наших дев, она могла найти подход к любым волшебным и не очень существам – настоящая кудесница!

– И, конечно, все они были не только умницами, но и красавицами? – подсказала я, останавливаясь и разглядывая жертву трехсотлетнего договора.

– Все как одна, – поддакнула карга и вновь подтолкнула ко мне девушку, и эта тоже.

Я молча подошла к несчастной, чувствуя себя белым господином на невольничьем рынке. Девушка не противилась, смотрела в пол и за все это время слова не проронила – сама покорность в облике человека. Хотя внешне ничего примечательного я не видела, наоборот усмотрела сутулость, которую обретают те, кто сидят за книгами, а не занимаются спортом. Глаза моя невеста слегка щурила, точно зрение ее подводило. Волосы заплетены в косу, которая спадает на плечо. Руки белые, а ногти обгрызены. За левым ухом я приметила чернильное пятно, такое бывает, если имеется дурная привычка при раздумьях дёргать ухо. В целом, я б такую даже Валерочке не посоветовала. Серая мышка, пройдешь и не приметишь ее в суетном городе.

– Сдается мне, – медленно начала я, – что в этом столетии вы решили меня обмануть, – улыбнулась я бабке, и та недовольно поджала губы, – если это ваша первая красавица, то боюсь увидеть остальных. Поди страшные, что оторопь берет!

– Да что вы?! – заблеяла бабка, но я прервала ее речь мановением руки:

– Молчите и слушайте. Не знаю, какой талант у этой девицы, но уж точно вы ее сюда не за внешние данные привели, признавайтесь, чем она вам не угодила?

– Да как вы можете! – поперхнулась старуха, но я не уступила.

– Я могу. Я все могу, потому что, как вы сами признали, я – самый страшный волшебник! Так что не перечьте и бойтесь!

Старуха живо поклонилась и не поднимая глаз сказала:

– Может, внешне она и впрямь не самая красивая, зато умная. Уж поверьте, так как она умеет вести хозяйство, никто не умеет. А считает как! Каждое зернышко учтет, каждую ниточку в платье углядит. Всему цену знает, все разумеет. Вот какой бриллиант отдаем! – тут бабка ткнула жестким пальцем девушку в бок и шикнула на нее: – А ну покажи, что умеешь.

Несчастная вздрогнула, затем коротко глянула на меня и тут же ответила:

– На вас платье из алого шелка страны Ку–зай, что за океаном. Его примерная стоимость на рынке десять мешков золотом. Рубины в прическе настоящие. Хотя нет, не все, тот, что ближе к уху – фальшивка, стекло. Зато другие превосходные, размеры от десяти до тридцати одного с половиной карата. Примерная стоимость четверть царства, – девушка замолчала и вновь уставилась в пол.

Сказать, что я весь свой рот открыла это ничего не сказать. Я, конечно, не могла проверить ее слова, хотя постойте-ка. Я ухватилась за тот камень, что она назвала подделкой, и, вытащив его из кудрей, бросила на пол. Багровые осколки так и брызнули во все стороны. Вот те нате, люди мне завидуют, а я тут выхаживаю в бижутерии.

– Обалденно, – призналась я, удивленно глядя на свою невесту, – у вас прямо не деревня, а родина талантов.

– Это правда, – закивала бабка, улыбаясь мне щербатым ртом. – За счет того, что мы живем на склоне волшебной горы, каждый наш житель имеет особую способность. Есть, конечно, и недостатки такого соседства, например, аллергия на магию, но это мелочи, – бабка шмыгнула носом, кого-то мне очень напоминая.

– Аллергия, говорите? – я нахмурилась, чувствуя некий подвох, – а шерсть у вас от переизбытка магии не растет?

– Этого я не знаю, – отмахнулась старушка, – у нас в деревне не столько колдовства, чтоб такое случалось.

– У вас-то нет, а у меня тут полный дворец, – вздохнула я и вновь взглянула на девушку, имя которой я так и не узнала. – Как звать-то тебя, красавица?

– Чезара, ваша ужасность, – произнесла та, делая книксен, как и положено умной молодой леди.

– Очень мило, – произнесла я, размышляя не звали ли прежних жен колдуна Чузара, Чазара и Чизара, или что-то в этом духе. – Но вот что, милая, как видишь времена изменились. Теперь я другой самый страшный волшебник и мне иметь жену, скажем так, не к чему. Поэтому я разрываю наш с вами договор и отпускаю тебя, куда пожелаешь! – я пафосно махнула рукой, как бы указуя на все четыре стороны.

Что я ожидала? Что Чезара взвизгнет и кинется благодарить меня, как спасителя от дурацкой затеи. А старуха возрыдает от восторга и, поблагодарив меня, поспешит вместе с девицей домой. Там в деревне в честь их возвращения и моего решения случится праздник и будет он идти десять дней.

Но фантазии это одно, а реальность совсем другое.

Чезара вдруг кинулась мне в ноги, но отнюдь не со словами благодарности.

– Пожалуйста, Ваше Ужаснейшее Величество, – шептала она, – не гоните меня, вы не понимаете, если я вернусь домой, значит я слишком плохая для вас, тогда они приведут вам другую. А затем еще одну и еще, пока вы не примете себе жену.

– Неужто вы такие упрямые? – я удивленно глянула на бабку, которая сверлила меня взглядом, видимо жалея, что не может испепелить на месте.

– Они очень упрямые, – вместо нее ответила Чезара, – и, когда я вернусь, они скинут меня в жерло горы. Все, что рождается в нашей деревне, в ней же и умирает. Таков закон.

– Серьезно? – я не верила своим ушам, – Вы убьете ее только потому, что мне не нужна жена, и я порвала договор?

– Раз вы расторгли договор, значит все мы не имеем право на жизнь, – мрачно процедила бабка. – Вы спаси наш народ от смерти, а теперь обрекаете на нее, значит, вернувшись все мы закроем свои дома, а затем один за другим отдадим себя во власть горы, породившей наш народ.

У меня голова шла кругом от таких заявлений. Выходило, что своим отказом я прямо-таки устраиваю геноцид. Вот уж спасибо, вот уж совсем не в метом стиле. Конечно, после этого я и впрямь стану самой-пресамой злой ведьмой всей Колдобии, но, знаете ли, мне такой титул не нужен.

– Понятно, – вздохнула я, прикладывая руку к виску, – раз самый страшный вас однажды спас, я не стану отбирать у вас право на жизнь. Чезара, ты можешь остаться тут во дворце.

– Как ваша жена? – уточнила мерзкая карга. – Я могу передать старейшинам, что вы приняли дар?

– Можете передать все, что сочтете нужным, – кивнула я, а теперь подите прочь, я устала. А ты, – теперь я обращалась к своей жене, – встань с пола. Тут сквозняки, между прочим.

Чезара послушно встала, отряхнула платье и снова замерла, ожидая указаний. Тем временем бабка, гадко ухмыляясь, покинула зал, и я осталась один на один со своей пассией.

– Значит так, – сразу предупредила я, – меня звать Изабо, и никаких «Ваших страшнейших величеств» и прочего, ясно? – Чезра кивнула. – Прекрасно, – обрадовалась я. – Теперь пойми. Ты – милая девушка, но я люблю мужчин, поэтому ты можешь жить тут во дворце и делать, что захочешь. Сможешь пересилить устои, так совсем уйди, я тебе и денег дам, и провожу. Но пока мы обе тут, мы будем подругами, устраивает тебя такое? – я замерла, ощущая странное напряжение, неужто мне действительно важно, что скажет эта девочка из магической деревушки?

– Конечно, Изабо, – Чезара улыбнулась, затем выудила из потайного кармана очки и, водрузив их на нос, подмигнула мне своими зелеными глазами, – я, знаешь ли, тоже мужчин люблю больше, – призналась она, и мы одновременно расхохотались. Нервное напряжение оно такое.

Однако у меня было еще одно важное дело.

– Сейчас ты увидишь слуг этого замка, – сказала я Чезаре, беря ее за руку, – пожалуйста, не пугайся, они хорошие. Девочки, а ну появитесь! – потребовала я.

Тут же передо мной словно из воздуха соткались пестрая Чу, умеющая готовить, что угодно, белоснежная Чи с милым батиком и утончённым вкусом, и Ча, знающая все о магических и не очень животных и нынче обиженная на меня за утрату Тоскули.

Чезара хоть и не заорала, но руку мою сжала крепче, видимо, вид мохнатых колобкообразных домохозяек её все же пугал.

Девочки, это Чезара моя… – я запнулась, – подруга, хотя некоторые считают ее моей женой по договору. А теперь, мои милые, вы ничего не хотите мне рассказать о том, как появились в этом замке? – в моем голосе звенели нотки негодования. Вот ведь чудушки, хоть бы словом обмолвились, что были людьми, прикинулись невидимками и нормально им. Хотя может им просто больно вспоминать об утрате своей человеческой сущности? Пока я думала, сестрички переглянулись и, вздохнув вместе, как одна, ответили:

– Меня Волшебник превратил примерно через год, после того как привез из деревни. Я старалась быть ему хорошей женой, и он, кажется, любил, меня, но, когда я стала этим, – домохозяйка развела лапки, демонстрируя шерстяное тельце, на котором красовался фартук, – он велел мне исчезнуть, и дальше я так и жила – невидимкой.

– А я прожила человеком почти три года, – призналась Чи, – когда превращение началось, я много плакала, но Чу пришла и успокоила меня. Вдвоем было не так грустно и даже по-своему весело.

– Все тоже самое, только через пять лет, – фыркнула Ча, – не сказать, чтоб я любила волшебника, скорее уважала, он учил меня магии и, кажется, огорчился, когда и я стала чудищем. Иногда я думаю, что именно поэтому он решил сбежать, чтоб не видеть еще одну несчастную, которую его магия обречет на жизнь монстра.

Я слушала их, кивая головой ровно до тех пор, пока Ча не ляпнула про побег.

– Постой-ка, – вскинулась я, – как это решил сбежать, вы же сказали, что он умер? Потому я и оказалась на его месте. Так он что, жив?

Сестрицы начали переглядываться и скалить клычки. Эти клубки шерсти явно что-то скрывали!

– А ну-ка говорите быстро! А то испепелю! – пообещала я, и Чи, вдруг не выдержав, пискнула:

– Он сбежал не то что бы по своей воле, а скорее его призвал другой мир!

– Иной мир, – добавила Чу.

– Загробный? – с опаской уточнила я, и девочки радостно закивали, точно хватаясь за мой ответ, –

– Понятно, – протянула я, хотя их суетливость меня насторожила.

– От вас все сбегают, – вдруг рыкнула Ча, – даже тоскуля! А ведь, не вывези вы ее из замка, все могло быть иначе!

– Что именно иначе? – не сдержалась я, – Почему ты так переживаешь за этого зверька? Может, я чего-то не знаю? Так расскажи!

– Вы не поймете, – бросила Ча и отвернулась, демонстрируя мне свою черную шелковистую спину.

Я молча терла виски, мне было неприятно обвинение Ча, но, видимо, ей так не терпелось сожрать грызуна, что теперь она винила меня во всех бедах. Не кстати вспомнился Виталис, и на душе стало совсем хмуро.

– Спасибо, что напомнила, – буркнула я, оглядывая собравшихся. – А теперь послушайте-ка меня…

Глава 13

Однако закончить фразу мне не дали. Высоченные двери, украшенные резьбой и позолотой, некогда восхищавшие гостей, а теперь утратившие былой блеск, с грохотом отворились, и в тронный зал ввалился гном.

Для начала звонко икнув, отчего Чезара вздрогнула и еще крепче вцепилась мне в руку, гном, важно выпятив грудь, направился к нам.

– А я то думаю, кудай-то вы девались, Ваше Ведьмовство! – гаркнул он, не сбавляя шага. – А вы, вот она, тута шепчетесь, – он вдруг хитро прищурился и погрозил мне пальцем, – чую, чую, – заговорщицки произнес он, – затеваете чтой–то этакое, только вам меня не провести, ибо я вас насквозь вижу! – с этими словами бородач качнулся вперед, и я отчетливо услышала, как в его надутом животе плещется квас из бездонной бочки. Это ж сколько он выпил, что ему в голову дало? Или, может, у гномов просто нестандартная реакция на него, как у домохозяек на магию? Додумать мысль я не успела, поскольку Дурий достал из-за пазухи смятый лист, на поверку оказавшийся сметой, и, уткнувшись в него носом, забубнил: – Окромя трех полцарств за икпотеку, вы, значится, мне должны за камень гранитный – по мешку золотых за телегу, камень отделочный – пять мешков золота за телегу, камень полудрагоценный, для излишеств – десять мешков золота за бочку. Окромя этого…

– Вы простите, конечно, – зашептала мне на ухо Чезара, – только этот гном вас дурит. У него совершенно грабительские расценки!

– А ну стоп! – крикнула я, выхватывая из рук бородача записульку с цифрами. – Это что ж вы мне, уважаемый, насчитали? Это по какому грабительскому тарифу-то выбрано?

– Да что вы понимаете?! – насупился гном. – Это я вам еще, считай, по-братски отдаю, а так-то оно о-го-го.

– Да какое «о-го-го»?! – Чезара вышла вперед и, осторожно взяв у меня лист, почти уткнулась носом в столбики цифр, написанных кривым гномьем почерком. – Вот вы тут пишете «песок для раствора – мешок золота за телегу», да он у ближайшей реки даром лежит! А камень? Вы его из Атландии везти собрались? Ему на местном руднике красная цена – мешок за десять телег!

– Да кто ты такая, чтоб со мной спорить? – возмутился гном. – Я тебя, пигалица, впервые вижу, а ты…

– А она – моя жена, – злорадно сообщила я Дурию, – так что имеет полное право принимать все решения по ремонту так же, как и я.

– Кто-кто? – опешил гном. – Жена?

Я кивнула и для пущей важности приобняла Чезару за плечи. Та ласково улыбнулась мне и подмигнула. Кажется, мы прекрасно понимали друг друга.

– Тьфу ты, чудь-то какая! – скривился гном. – все-то у вас, ведьм, не по-людски, не по обычаем предков.

– Уж извини. Наши предки именно это нам и завещали, или ты смеешь их оскорблять? – я чуть повысила голос, и гном затряс бородой.

– Да не в жизни, чтоб мне опосля ваши предки в ночных тенях мерещились, тьфу! Живите, как хотите, но только учтите, чтоб песок в замок доставить – люди нужны, а это…

– Даром принесут, – оборвала его Чезара, – по приказу Самой страшной колдуньи.

– Но камни! – не сдавался гном.

– Возьмём в десять раз дешевле у местных поставщиков, – не уступала моя новоявленная супруга.

– А для отделки? – поддел ее Дурий.

– Тоже используем импортозамещение, нам для ремонта камень из-за моря-океана ни к чему. – пресекла споры Чезара и, глянув на бородача поверх очков, добавила: – И кстати, я бы хотела поглядеть документацию и пересчитать ваши проценты за триста лет. Мне кажется, в расчеты закралась ошибка.

Гном от таких слов аж посерел лицом, что безумно меня порадовало. «Ага, нашлась и на твою жадность управа!» готова была прокричать я, но вместо этого послала подгорному жителю лучезарнейшую из своих улыбок, а затем обратилась к Чезаре:

– Дорогая, бумаги в моих покоях. Как только устроишься, я с удовольствием принесу их тебе, и ты сможешь оценить, насколько Дурий сын Дарина прав в своих расчетах, а на сколько нет.

– Спасибо, милая, – откликнулась Чезара улыбаясь мне в ответ, – так и поступим.

– Я попросил бы, – вклинился в наш разговор гном, – чтоб вы не шибко много сочиняли отсебятины, а то знаю я, найдутся умницы думают все цены знают, каждую ямину видят, а потом сидят в луже и ревут, что не послушались знатоков, – он подбоченился, хотя цвет лица все еще оставлял желать лучшего.

– Мы все учтем, – заверила я Дурия, а затем попросила домохозяек устроить Чезару как родную сестру. Ведь, в некотором смысле, она ей и была, сестра по несчастью, как минимум. Сама же я оставила гнома одного и направилась на кухню. Все эти истории с женами, долгами, подданными пробудили во мне зверский аппетит – я готова была проглотить слона.

Чу не подвела. На столе меня уже ожидали два салата: один из овощей, другой – с рыбой. На первое подали суп пюре, такой оранжевый, точно в нем помыл кисточки маляр после покраски солнца. На второе я получила истекающий медово-пряным соусом кусок мяса и умяла его за обе щеки в прикуску с теплым хлебушком. Как раз когда я вяло тянулась за сладким, на кухню в сопровождении Чи пришла Чезара и, испросив разрешения, села напротив меня.

– Ты мне это прекращай, – я важно помахала золотой ложечкой для персикового пирога, – этот замок – твой дом, так что будь в нем хозяйкой, а не гостьей, – тут я вспомнила терзающий меня вопрос и сразу же задала, пока опять не забыла: – А за какие грехи именно тебя отправили сюда?

– Да разве это грехи? – Чезара вздохнула, кроша корку в тарелку с супом. – Просто никто не желал отдавать дочь в замок колдуна. А я осиротела недавно. Отец, кстати, мастеровым был, я еще и потому все расценки знаю. В целом, Старейшины решили, что я – лучший выход, никому не нужна и плакать никто не станет. Вот и привели сюда, –она вздохнула. – Я, конечно, не ожидала тут вас увидеть.

– Не вас, а тебя, – поправила я подругу. – А что, хотелось на самого страшного колдуна поглядеть?

– Не то что бы хотелось, – замялась девушка, – но пламенную речь про первую брачную ночь я заготовила.

– Прости. Она не пригодится, – рассмеялась я.

– И это замечательно, – согласилась Чезара, наконец хлебая суп. – Ой, как вкусно, прям как мама в детстве готовила!

– Чу – просто чудо, – похвалила я домохозяйку и тут же почувствовала себя неуютно. Ведь, по сути, она тоже моя жена, хоть и не в людском обличье. Да что уж там, у меня тут гарем! Не сдержавшись, я рассмеялась. Да, к такому меня судьба не готовила. Впрочем, я и в Колдобию не собиралась, а, вот ведь, живу. И не просто живу, а собираюсь поехать учиться в академию магии.

– Чу, – позвала я домохозяйку, – собери сестер в библиотеке, нам надо кое о чем поговорить.

Чу недоверчиво дернула рыльцем, но не ослушалась и исчезла, видимо, передать мои слова остальным, а, может, приглядеть за распродажей. Я совсем позабыла о ней, а торги шли в самом разгаре.

– Если хочешь, сходи на базар, погляди, что там интересного, – предложила я Чезаре, – там еще сладости раздают, и музыканты были.

– Я видела, когда мы шли в замок, – отозвалась девушка, вытирая кусочком хлеба миску. – С вашего позволения обязательно гляну, мне кажется, цена не все товары слишком занижена.

– Ой, да лишь бы забрали! – замахала я руками. – Ты не представляешь, как тут тесно было от всего этого скарба.

– Все же я бы оценила иначе, – не сдавалась Чезара.

– Так иди и действуй, – предложила я, и моя жена, восторженно засияв, будто я ей полцарства подарила, вмиг выпила кружку морса и выбежала за дверь, точно за ней гнались волки.

Я же спокойно допила свой чай из трав и уже подумала, что счастье в жизни есть, как Чи потребовала меня в комнату для очередной смены наряда. Пришлось идти. Да, тяжела участь самой страшной колдуньи. Но ничего, уже завтра я буду скакать навстречу магии. А за меня пусть отдувается Чезара. Все же неплохо иметь жену, хоть и странно.

Пока Чи превращала меня в нечто среднее между феей и гусеничкой, обматывая легкими голубыми тканями и создавая из лент причудливые узоры, я слегка дремала, погруженная в собственные мысли. Я думала: «Что взять с сбой в академию, и нужны ли мне деньги? Когда обстричь волосы сегодня вечером или ночью, чтобы чудушки не видели. Придется ли мне применять свою стихийную магию, чтобы уехать или удастся переключить их на Чезару?» Разные мысли толпились в голове, даже про тоскулю вспомнила и подумала, что попадись мне эта крыса, я бы ей рога отпилила. Удрала на волю, а на меня теперь Ча дуется и во всех бедах винит, очень, знаете ли, неприятно наживать врагов из-за грызуна. Гадина тоскуля, да и только.

Вспомнился Морбиус, и я вдруг подумала: «Где он сейчас, интересно? Скорбит ли по брату или нет? Может, даже женился, ему же так хотелось». Тут мне стало чуток обидно, что если все же свадьба состоялась, то к чему мне было мозг выносить. Но я тут же решила, что это не мое дело. Пусть хоть сто жен заведет – мне все равно. Кстати, что владыка подгорного царства, что местный самый злой колдун – еще те султаны. Вот такие порядки у них тут, в Колдобии.

– Вам нравится или нет? – донесся до меня взволнованный голос Чи, и я поняла, что домохозяйка не в первый раз задает мне этот вопрос. Взглянув на себя в зеркало, я слегка диву далась от увиденного. Потому как вся эта ткань превратила меня в нечто воздушно-легкое. Камни мерцали, ловя отблески свечей. Платье струилось, точно родниковая вода, и, в целом, я выглядела шикарно. Волосы, заплетённые в две замысловатые косы, свисали впереди и доходили мне до колен. Вот спасибо, чудушки за такое. Теперь точно только резать.

– Шикарно! – призналась я и тут же поинтересовалась: – А куда я, такая красивая, должна идти по твоему мнению, Чи?

Как куда? – удивилась та, – вам надо закрыть ярмарку, сказать последние слова и проводить взглядом людей.

– Ну раз надо, то чего мы ждем? – я встала и едва не грохнулась – оказывается платье весило очень даже прилично. Будто на меня бочку надели, а то и две.

– Идите осторожно, – велела Чи, – и не забывайте про осанку.

Я сосредоточилась на каждом шаге и, стараясь не упасть в глазах челяди и гостей, пошла к дверям замка.

– Стоять! – тут же завернула меня Чи. – Провожать надо с балкона, идемте, покажу.

Я не противилась, просто плелась за этим клубком меха и думала, что тяжела ты участь королевская, и еще думала: «Интересно, позволял ли им прежний колдун так над собой издеваться? Может он потому и умер, что устал?»

Так мы добрались до балкона, и оттуда я махала уходящим и как бы грозно глядела им вслед. Люди кланялись и тащили с собой приобретённые колеса, жернова, тачки и даже скульптуры. Бог знает, зачем они простолюдинам, но кто я, чтобы запрещать им прикасаться к прекрасному?

Наконец, последний гость исчез в тоннеле, и Чи сказала, что мы можем идти в библиотеку. Вот и настал мой час.

Глава 14

Глава 14

Однако, прежде чем мне удалось сообщить о своем отъезде, в библиотеку ворвалась Чезара. Взгляд ее горел, а щеки раскраснелись. Она совсем не походила на ту жертву, что привели ко мне утром.

– Я так и знала, что он вас морочит! – заявила она сходу. – Вот, я все пересчитала! Тут не три полцарства, а только два. Опять же, это они должны нам за некачественную работу, а не мы им, и поэтому большую часть ремонта будут делать за свой счет, а не за наш! – говорила она, меряя широкими, совсем не девичьими шагами пол библиотеки.

Я прямо умилилась, глядя на нее. Чудо, а не девушка! И даже если однажды ей суждено превратиться в лохматый клубок с рыльцем вместо носа, она все равно останется такой же чудесной помощницей с умопомрачительными знаниями и умениями.

– Ты супер, – честно сказала я, ловя ее за руку, – а теперь позволь мне тоже кое-что сказать.

– Ой! – стушевалась Чезара, – простите, Изабо, что я вас перебила, просто я так радовалась своей победе над гномом, а еще, знаете, я там поменяла расценки, и выручка с ярмарки значительно возросла, а некоторые покупатели…

– Здорово! – перебила я её. – И все же мне бы пару слов, пока я храбрая.

Чезара кивнула и виновато улыбнулась. Ну а что, человек попал в свою среду, она знает цену всему, так конечно ей тут комфортно, а мне вот нет, и поэтому пора.

– Я уезжаю, – просто сказала я, глядя на домохозяек. Те слегка выпучили гляделки, но пока молчали. – Я уезжаю в Академию магии, потому что, если я и дальше продолжу свои эксперименты тут, боюсь от замка останутся рожки да ножки, так что пусть страдают другие, – пошутила я.

– Замок еще и не такое выдерживал, – недовольно заворчала Чу, как самая старшая из сестёр, – так почему вы думаете, что нельзя обуздать ваши силы тут, и обязательно надо ехать, куда глаза глядят?

– Дорогая моя, кто-то из бывших хозяев выращивал скалы, да так, что едва не оказался в каменном мешке причём вместе с замком и окрестностями? – поинтересовалась я, и Чу промолчала, она знала, что этого не случалось до меня, так что крыть было нечем. – А вдруг в следующий раз я наколдую так, что под нашим замком разверзнется пропасть, и все это ухнется под землю? – про должала я. – Не знаю, как тебе, а мне будет жаль всех вас и замок в придачу, к тому же Чезара говорит, что мы можем восстановить его со скидкой и за счет подрядчика.

– Частично за счет подрядчика, – поправила меня Че, все же очень внимательная леди.

– Я могла бы обучать вас осторожней, – предприняла свою попытку оставить меня дома Чи, – и мы могли бы выезжать из замка, например, к реке или деревне.

– Чи, ты что, так не любишь поселян? – удивилась я, – представь, если их смоет волной, или все дома сгорят, я на такое подписываться не стану. Опять же как можно учить еще аккуратнее, если я не могу освоить азбуку? – я покачала головой. – Нет, милые мои, надо ехать в академию.

– То есть тамошних кур вам не жаль? – фыркнула Ча, все еще тая обиду за упущенную тоскулю.

– Ну, во-первых, я надеюсь, что учителя академии сталкивались с такими талантами, как мой, и смогут обуздать эти стихийные порывы, – призналась я, – а во-вторых, да, незнакомых кур мне не так жаль, как знакомых горожан и вас, мои дорогие подруги.

Чу шумно шмыгнула носом, а затем, не сдержавшись, ухватила мня в свои мягкие объятия. Дышать стало нечем, но я крепилась, ладно уж потерплю, раз уж такое дело – растроганная чудушка.

– Как мы будем без вас? – всхлипывала она. И хлюпая все громче приговаривала: – О ком нам заботиться? Ради кого жить? К чему все?

– Чезара, – я попыталась выбраться, однако мои слова потонули в шерсти домохозяйки.

– Мы к вам уже привыкли, вы хорошая, а теперь вы нас покидаете… – причитала Чу, не слушая меня, – на кого ж вы нас оставляете?!

– Чезара! – снова постаралась подать я голос, но фигу. Понимая, что этот плач Ярославны может продолжаться бесконечно, я захлопала ладошкой по пушистому боку, и Чу, очнувшись от страданий, все же разжала руки.

Отступив назад, я слегка отдышалась. Потом нацепила на лицо маску печали и заявила:

– Да, мне очень не хочется покидать вас, особенно сейчас, когда тут хозяйничает этот гном, но! – я важно подняла палец, привлекая внимание всех домохозяек. – Я оставляю вас не одних, у вас есть Чезара! Она, как моя жена, является законным представителем, а значит, ее тоже надо учить, холить, лелеять и одевать в красивое!

– Может, не надо? – Чезара натянуто улыбнулась.

– Надо, Че, надо, – погрозила я ей. – Опять же, что скрывать, ты куда лучше меня понимаешь, как бороться с бюрократией подземного народа, так тебе и карты в руки.

– Я не знаю, что за чудовище эта Бюрократия, но я постараюсь вас не подвести, – шепнула Чезара, сжимая кулаками ткань платья.

– Это не монстр, – фыркнула я, – это все те бумажки и цифры, которыми Дурий машет перед нашим носом.

– А-а-а. – протянула Че расслабляя хватку. – Ну, это не страшно, с этим я справлюсь.

– Вот и славно, – обрадовалась я, – а девочки тебе помогут, правда дорогие мои?

Чудушки переглянулись и как одна кивнули. А что еще им оставалось делать, разве что запереть меня в комнате, и то не факт, что получится удержать. Уж лазать по стенам я умею не хуже, чем по деревьям.

– Когда вы намерены прибыть в Академию? – утирая мордашку передником, спростила Чу.

– Прием учеников до полнолуния, то есть надо быть там завтра, – радостно поделилась я с домохозяйками.

Те вновь переглянулись, и Чи осторожно молвила:

– Если это Академия МаВВ, то дорога туда занимает месяц, не меньше, и это при хорошей погоде, которой в тех краях не так уж и много. Вечно сырость да дожди, – она поежилась, обхватив себя ладошками.

– Как месяц? – растерялась я. – Я не могу месяц, мне надо завтра!

– Да чего вы так волнуетесь? – воспряла духом Чу. – Поедете чрез год, а пока обживетесь, успокоитесь, а там, может, и передумаете.

– Я не хочу успокаиваться, я хочу выучиться магии, расколдовать жителей Стохолмового королевства и вернуться домой! – выкрикнула я, совсем позабыв о приличиях. Все мои планы летели коту под хвост, а чудушки пытались убедить, что это к лучшему. Конечно, им хорошо, а мне?!

Я развернулась и кинулась прочь из библиотеки. Кончено, я сразу же оступилась, забыв о своем наряде, и едва не свернула шею, кубарем полетев с лесенки. Домохозяйки, охая и ахая, кинулись меня спасать, но я шипела и отбивалась. Вот так, в окружении заботливых слуг, я добрела до комнаты и, не впустив их внутрь, осталась там одна лелеять свое горе.

Выкарабкавшись из праздничных одеяний, я хмуро глянула в зеркало. Мое отражение, стоя в одной рубашке и панталонах, подозрительно косилось на меня из зеркальных глубин. Я почти нежно провела рукой по левой косе. И та я, что жила за стеклом, робко повторила мое движение.

– Будем резать, – вынесла я вердикт, поднимая со стола ножницы.

Зазеркальная Изабо вместо того, чтобы сделать тоже самое, закрыла лицо руками и явно не собиралась помогать мне с прической.

– Не будь рохлей! – рявкнула я. – Помоги мне. Давай же!

Зазеркальной бедняжке ничего не осталось, как послушаться. Ее руки дрожали, когда она поднимала ножницы, а по лицу текли слезы. Я очень надеялась, что это только она ревет. А я так не поступаю. Но пелена перед глазами предательски намекала на то, что плачем мы обе: она – за косы, я – за поездку.

Через пять минут все было кончено. Две длинные золотистые косы лежали у моих ног. А я проводила рукой по небрежно остриженной шевелюре.

– Зато не жарко, – важно заявила я сама себе, но мое отражение зло глянуло в ответ и ушло куда-то за раму.

Покончив с причёской, я начала собирать сумку. Мне было все равно, что я опоздаю. Я хотела уехать, и я это сделаю. Ну а если меня не примут, то что ж. Придумаю еще что-то такое, чтобы убедить их ректора. Или саму себя, что совсем не нуждаюсь ни в академии, ни в учителях.

Пока я закидывала в сумку вещи, которые попадались мне под руку, я вдруг услышала подозрительный шорох за спиной. Обернувшись и никого не увидев, я пригрозила пустоте кулаком, надеясь, что это не невидимые домохозяюшки подглядывают за моими сборами. Снова вернувшись к сумке, я замерла. Прямо поверх вещей лежал очередной рекламный проспект.

«Опаздываете на бал или похороны? Тогда мы идем к вам! Агентство Туда–Сюда. Мы открываем телепорт в любую точку Колдобии! Для связи с оператором произнесите трижды наше название»

Я с интересом покрутила бумажку в руках. Вот уж вопрос, как она сюда попала. В моем шкафу ее точно не было. Да и почту мне не приносят. «Что-то не ладно в королевстве гадском», – решила про себя я, но выкидывать проспект не стала. Наоборот, села на кровать и решительно произнесла трижды:

– Туда–Сюда, Туда-Сюда, Туда-Сюда!

Ни грома, ни молний не произошло. Просто прямо перед моим лицом открылось небольшое окошко, в котором я увидела уставшую дамочку средних лет. Поправив пенсне, леди уставилась на меня и произнесла с хрипотцой:

– Каким перемещением интересуетесь?

– Быстрым, – ляпнула я.

– Это понятно, что медленно вы и сами можете, я имею ввиду: одна, с семьей, со свитой?

– С конем, – сообразила я, – одна девушка и один конь.

– Откуда, куда? – уточнила тетка, делая пометки в огромном гроссбухе.

– Из замка самого страшного волшебника в академию МаВВ.

– В саму академию не возим, – предупредила диспетчер, – у них экран, можем к ближайшему мосту. Пойдет?

– А насколько мост ближайший? – решила уточнить я.

– Не больше часа езды, – дамочка глянула на висящие за ее спиной часы и спросила: – Вам, когда портал открывать?

– Через час! – ляпнула я, но тут же подумала, что этого мало. – Нет. Лучше через два.

– Через два все занято. Есть через час или через пять. Но это уже почти ночь, будете в темноте добираться.

– Тогда через час, – тут же решила я.

– С вас алмаз в шесть карат. Ждем вас через час у ближайшего моста. – Передо мной появилась картинка знакомого мостика гномьей работы. Через который я уже ни раз ездила. – Время пошло, – окошко с хлопком закрылось, и я опешила. Алмаз, да еще такой большой?!

Чу, Чи, Ча! – завопила я, начиная понимать, как горят сроки. Помогите!

Девочки появились тут же и, выслушав меня, засопели.

– Слишком мало времени. Вы не успеете, – ворчала Чи.

– Да и Тритона еще запрягать, – поддакивала Ча

– А покушать на дорожку? – Чу недовольно качала головой.

Я почувствовала, что выхожу из себя. Сжав кулаки, я прикрикнула на чудушек, точно на кумушек у плетня.

– А ну быстро соберите меня! Через сорок минут я выезжаю, так что давайте, шевелитесь! – домохозяйки вздрогнули, но закивали, и, пока они не убежали по моим поручениям, я вспомнила еще один важный момент.

– Никто не знает, где взять алмаз в шесть карат?

Сестрички переглянулись, и мне не очень понравилось, как они оскалили клычки, затем Ча выудила откуда-то огромный ржавый ключ и осторожно подала его мне.

– Посмотрите в хранилище, – ласково предложила она, будто и не пробегала между нами черная кошка, точнее обыкновенная тоскуля.

– У нас есть хранилище? – я присвистнула. – А чего раньше молчали?

Девочки как-то смутились, но мне было не до их замыслов.

– Куда идти-то? Потребовала я, и Ча, ухватив меня за руку, потащила за собой.

– Я вам сейчас все покажу!

Глава 15

Спуск не был особо длинным, так пяток поворотов лестницы вниз. И все же я почувствовала, что мы находимся в толще скалы. Здесь, будто в погребе, пахло сыростью, и хотелось зябко дергать плечами, тем более что я все еще оставалась неглиже, то есть рубаха, панталоны и сапоги. Идеальный наряд для прогулок по подземельям.

– Ча, а что там за хранилище? – почему-то шепотом пробормотала я.

– Сокровищница колдуна, – легко откликнулась чудушка, спокойно шагая впереди меня.

– Ого! И в ней, что, прямо сокровища есть? – заинтересовалась я.

– Вот сами и посмотрите, – ответила домохозяйка, резко останавливаясь. Я, не ожидавшая такого скорого конца пути, врезалась в ее мягкую спину и тут же извинилась. – Не страшно, – отмахнулась Ча, – вот дверь. Вам туда, и это… – она вдруг странно замялась, – если что, мы любим вас любой.

– И вареной, и сухой, – хмыкнула я и шагнула к двери. Ключ, на вид древний, скользнул в замочную скважину идеально и повернулся в ней без всяких усилий. Слегка навалившись, я открыла дверь и, чуток робея, шагнула через порог.

В сокровищнице сами собой вспыхнули факелы, освещая сундуки, ларцы и полки с добром. Я пискнула от восторга и сделала несколько шагов вперед, как вдруг почувствовала странную сонливость. Мне захотелось прилечь прямо тут, на пол, свернуться клубком и видеть сладкие сны о разном. «Но тут же холодно!» – одернула я сама себя, борясь с нахлынувшей дремотой.

– А теплая шерсть тебе на что? – удивилось мое внутреннее я. – Она укутает тебя, и станет хорошо и сладко.

– Шерсть надо брить, – назидательно сообщила я новоявленному внутреннему голосу, – не хочу щеголять мохнатыми ногами и подмышками.

– Да какая разница, если тебе хорошо? – не унимался незримый собеседник, – Давай-ка ложись отдохнуть, спешить тебе некуда, ты уже нашла то, зачем пришла.

– Шестикаратный алмаз? – уточнила я.

– Покой, – фыркнуло нечто.

Я сладко зевнула так, что аж челюсть хрустнула, а затем покачала головой:

– Нет, спать некогда, у меня портал через сорок минут, а я тут лягу, ерунда какая-то. Давай-ка лучше подскажи, где камешек?

– Да сдался он тебе! – рассердился невидимка. – Спи давай! –и что-то больно толкнуло меня в плечо, роняя на плиты. Коленки обожгло холодом от каменного пола, а плечо заныло от приложенной кем-то силы, и я проснулась. Вытаращила глаза и оценила, что стою четвереньках на полу, а мои руки, тем временем, покрываются шелковистой шерстью приятного малинового оттенка.

– А-А-А! – мой вопль разорвал тишину подземелья. С потока посыпалась мелкая крошка, а пара ларцов, видимо особенно древних, развалилась на части. Я же скакала по хранилищу и трясла руками и ногами, а шерсть летела с меня клочьями, отчего вспомнился Шарик и его письмо маме Дяди Федора. – А-а-а! – еще раз завопила я, но теперь уже больше для проформы. Спать мне расхотелось окончательно, а в дверном проеме я заметила вытаращенные гляделки Ча. Домохозяюшка выглядывала из-за дверной рамы, но не спешила меня спасать. Я рассердилась.

– Чего ты смотришь!? – завопила я. – Я тут чуть не опростоволосилась во всех смыслах слова, а ты хоть бы помогла! А ну, иди сюда!

– Я не могу, – заблеяла Ча, растеряно тряся лапками, – я боюсь.

– Да что за глупости?! – рыкнула я и, лично вернувшись к двери, ухватила чудушку за руку и втащила ее в хранилище, – Ну и что? Страшно?

– Очень! – призналась та, и впрямь, ее клычки так и стучали друг об друга.

– Я с тобой, – утешила я помощницу, а затем оглядевшись спросила: – Ты не в курсе, где тут алмазы?

– В сером каменном сундучке, и больше так не орите, – пробормотал незнакомый голос. От такого поворота я подпрыгнула, а Ча, пискнув, выкатилась прочь из сокровищницы и, судя по шагам, ломанулась наверх.

Затравленно глянув по сторонам, я приметила кривую турецкую саблю в роскошных ножнах, украшенных самоцветами. «Не шпага, но пойдет», – решила я и, ухватив оружие, обнажила клинок.

– А ну показывайся, умник! – потребовала я у невидимки. Я сейчас тебе покажу, как хозяйку замка в чудище превращать!

– А вы хозяйка? – удивился голос. – Тогда извините. Очень нехорошо вышло.

– Про извинения я подумаю, а пока выйди из тени! – я угрожающе помахала саблей в воздухе, а не то, я за себя не отвечаю!

– Я не могу выйти, я – бестелесное существо, – признался голос, даже скажем так, я разумное заклятье.

– А что ж ты, разумный мой, не признал во мне хозяйку. А? – поинтересовалась я, все еще выискивая признаки притаившегося татя.

– С кем не бывает, – вздохнул голос, – но то, что вы прошли проверку, показывает, что вы и впрямь самая страшная волшебница, а я ошибся. Но, в оправдание себя скажу, я старался защитить ваши ценности от посягательств чужаков!

– Ясно, – кивнула я, – тогда запомни, домохозяйки не чужаки, их впускать можно, и еще девушка, Чезара, ее тоже можно и нужно! Мы тут ремонт затеяли, поэтому деньги ей понадобятся. Я доходчиво объяснила?

– Вполне, – признался голос, – девушка пусть, входя, назовёт свое имя, и я ее пропущу. И раз уж дело пахнет ремонтом, мне б тоже кое-что тут подновить.

– Обсудишь с Чезаре, – перебила я невидимку. – А теперь давай алмаз, а то я не уеду и очень рассержусь.

– Ну вот. Только познакомились, а вы уезжаете, – огорчился голос. – Что за судьба мне досталась? Но алмазы – вот тут, в серой шкатулке, как я и говорил.

– Ты говорил, в сундуке, – поправила я.

– Не важно, открывайте.

Я осторожно подошла к сундучку и, откинув крышку, уставилась на неприметные камни:

– Это точно алмазы? – на всякий случай уточнила я.

– Да, просто необработанные, вы же не бриллиант просили.

– А бриллиант есть? – я огляделась.

– Да, в бордовом сундучке.

Я кивнула и, вытащив пару алмазов из ячейки номер шесть, прихватила и несколько бриллиантов поменьше, кто знает, для чего сгодятся.

– Деньги брать будете? – спросил невидимка.

– Да, но не знаю, сколько, – призналась я.

– Тогда возьмите вот этот кошелёк, на первое время хватит, – я обернулась и увидела пухлый кошель на краю очередного ларца.

– Спасибо, – поблагодарила я хранителя сокровищ, а затем, аккуратно вложив саблю в ножны, пошла к дверям. Уже на пороге я кое-что вспомнила: – Слушай, в замке гном, его сюда не пускать.

– Ох, хорошо, что сказали! – заволновался страж сокровищницы. – Гномы как грибы, один завелся – куча вырастет!

– Согласна, – кивнула я. – И про Чезару не забывай. Не обижай. Не превращай, и будет тебе ремонт.

– Сделаю! – отрапортовал голос, и сокровищница погрузилась во тьму. Закрыв дверь, я поспешила наверх – время поджимало, и мне не хотелось тратить драгоценные минуты на пустую болтовню.

Все же иметь несколько домохозяек – это хорошо. К моменту, когда я вышла в холл, меня уже ждали: сумка с вещами, сумка с едой, перекус на дорогу и дорожный костюм.

Пока я натягивала одежку под оханье и аханье Чи, сетовавшей о моей ужасной причёске, Чу успевала впихивать в меня кашу с орехами и давать ценные указание, что есть, а что нет в чужом месте.

– Главное, не берите еду из чужих рук, – советовала чудушка, – а то мало ли, что подсунут.

– Думаешь, отравят? – пробубнила я с полным ртом.

– Прям, – отмахнулась Чу, – не посмеют, но вот здоровье подорвать могут – будете потом неделю на горшке сидеть.

Поскольку такая перспектива меня не устраивала, я взяла замечание помощницы на заметку.

Тут как раз прибежала Чезара, которую по моей просьбе разбудила Ча. Девушка выглядела расстроенной и, наверное, не лукавила. Сообщив ей о хранилище, я попросила не стесняться и брать все что надо.

– Но ей туда нельзя! – вскинулась вдруг Ча, с которой я так и не обсудила ее позорное бегство и оставление меня в потенциальной опасности.

– Можно, я договорилась, – отмахнулась я.– Главное, заходя, говори, что ты – Чезара, и все будет хорошо.

– Как скажете, Изабо, – вздохнула моя жена и вдруг кинулась меня обнимать. Я утешительно похлопала девушку по плечу и пообещала, что вернусь и проверю, как тут ремонт. На этом и разошлись, правда Чезаре еще успела сунуть мне в ладонь колечко, прошептав: «На память», и я приняла украшение. Ну а что, логично, вроде как супругой числится.

Тритон уже извелся, ожидая меня во дворе. Едва сумки были закинуты, шпага поправлена, а я запрыгнула в седло, он рванул прочь из замка во весь опор. Где-то позади слышались топот гнома и его крики о ремонте, но я решила их игнорировать. Пусть с бородачом разбирается Чезара, уверена у нее лучше выйдет.

Миновав тоннель, мы с моим скакуном выскочили на дорогу к реке и уже через пяток минут оказались на мосту. И как раз вовремя. Воздух перед нами замерцал, и в окне портала появился незнакомый мне мужичок.

– Вы портал заказывали? – уточнил он, оглядывая меня и коня.

– Все так, – кивнула я, – можно проезжать?

– Оплата вперед. С вас алмаз в восемь карат.

– Какие восемь?! – озмутилась я. – Мне сказали шесть – за меня и коня.

– Так был бы у вас конь обычный, было бы шесть. А у вас вон какая зверюга, от ее уровня магии аппаратура фонить станет, и я не ручаюсь за полную доставку вас до места назначения.

– Как это? – обомлела я.

– Ну так, – мужичок скорчил рожицу, – одна нога здесь, другая там.

– Давайте без этого, – потребовала я. – Вот у меня алмаз в шесть карат, и могу пару монет накинуть, надо было четче формулировать ваши расценки.

– Надо было правильно указывать ваши запросы, – передразнил работник службы Туда–Сюда. – Ладно давайте ваш камень и пять монет, но я за стабильность не ручаюсь!

Я протянула оплату в окошко, и едва мужичок сграбастал камень и деньги, как окошко расширилось и превратилось в мерцающую серебряной поволокой дверь.

– Шевелитесь! Портал не стабилен! – рявкнул мужичок, но нас с Тритоном не надо было просить дважды. Мы двинулись вперед и едва очутились внутри нечто, похожего на гигантский мыльный пузырь, как началась фирменная свистопляска. Как-то я каталась на Американских горках, так вот тут ощущения были куда хуже. Мне почудилось что меня скрутило и растянуло. Я на какой-то миг ощутила себя конем и даже смогла почувствовать вкус рыбы во рту. Мои руки перестали принадлежать мне и я уже не знала, кто сейчас ржет раскрыв рот, Тритон или все же я, принцесса Стохолмового королевства и самая страшная волшебница по совместительству. Пытка все не кончалось, мир закрутился, сузился до черной точки, а после резко раскрылся, точно диафрагма фотоаппарата. Сквозь серебристую пелену болтающуюся перед глазами, я успела разглядеть совсем другой мост, куда шире нашего, с резными перилами. Кажется. он нависал над быстротечной рекой, которая несла свои воды в далекий океан. Во всяком случае, я так решила. А над ним не мене быстро летели облака по бессовестно синему небу.

– Это дорога на МаВВ? – выкрикнула я желая уточнить у мужичка место своего пребывания, но тот ответить не успел. Я ощутила дикое головокружение, затем нас с моим скакуном подбросило, будто мы были всего лишь мячиком для тенниса, а затем треклятый портал вдруг схлопнулся, да так что нас с конем швырнуло вперед в неизвестность. Все что я успела, так это изо всех сил вцепиться в поводья, и почти прилипнуть к белесой гриве Тритона.