Из Тьмы (Арка 6 часть 2)

Глава 19 Эхо дальних гроз

Начинаем новый том. Не забудьте поставить лайк:)

Западная часть Империи.

Проследовав за бледным от страха слугой хозяина особняка — одного из крупнейших торговцев продовольствием в этой части Империи — Доротея вошла в апартаменты своего «спасителя», покровителя, командира и просто очень опасного человека.

— …Заходи, мелкая, — в своей бесцеремонной манере поприветствовал её мускулистый юноша, с удобством развалившийся в кресле у окна и попивающий из стакана какой-то алкогольный коктейль. — Ты ведь из чернокнижников? — в полуутвердительной манере спросил он.

— Да, господин Сюра, — без какого-либо акцента осторожно ответила хрупкая блондинка с ореховыми глазами.

Оба превосходно понимали: новая подчинённая главы Дикой Охоты лишь выглядела, как девочка лет тринадцати-пятнадцати, а на деле женщина легко могла бы сгодиться своему нынешнему командиру даже не в матери, — в бабушки. Однако Сюра слишком любил играть на чужих нервах, чтобы не попробовать косвенно приуменьшить значимость и способности новой подчинённой. Ну а Доротея, как и любая особа прекрасного пола, которую страшит старость и потеря красоты, не спешила поднимать тему своего настоящего возраста (с которым, как она знала, успешно бороться получится лишь до поры; по крайней мере, если её исследования не увенчаются успехом).

— Ваши умельцы славятся ядами и насланными болезнями, — произнёс сероволосый сын премьер-министра Империи. — Говорят, что каждый хоть чего-то стоящий западный алхимик способен создать какую-нибудь изощрённую дрянь. Ты можешь? И хватит уже маячить над душой! Садись, — приказал он, указывая на кресло.

— Сначала я бы хотела узнать рамки поставленной задачи, — усевшись в кресло и насторожившись ещё сильнее, осторожно поинтересовалась Доротея.

Женщине совсем не хотелось, едва-едва выскочив из одной жадной пасти, сразу же угодить в другую. А именно это и случится, если ей сейчас прикажут создать яд для убийства кого-то из значимых лиц Империи. Несложная, но неизменно действенная вилка: откажешься — станешь выглядеть бесполезной; согласишься — вместе с ядом создашь на саму себя компромат. Не каждый мститель сможет и захочет дотянуться до заказчика, особенно сидящего так высоко, как сын Онеста. А среди способных много тех, кому месть исполнителю сойдёт за изысканный аперитив перед основным блюдом. Правила для игры в политику везде одинаковы... даже если на такую удобную фигуру алхимика-ренегата из Западного Союза не станут сразу вешать всех собак, то уж точно глубже посадят на крючок.

Зазубренный. Для неизвлекаемости.

Хотя куда ещё глубже? После того, как имперский тейгуюзер сначала вмешался в её схватку с группой захвата, а потом позволил уйти сразу двум недобиткам, Леон точно объявит свою несостоявшуюся жертву предательницей, которой путь на родину заказан. Ну а у себя в Империи сын её фактического правителя и так мог сделать с чужачкой всё, что его душеньке угодно.

Скрыться уже не удастся. О её существовании знают все заинтересованные, так что при должных усилиях — не таких уж значительных, к её досаде — найдут. И вот тогда с дважды беглянкой церемониться точно не станут! Иллюзий насчёт того, кто спас её от выкормышей главы рода Дюбуа (и тут же «любезно предложил» присоединиться к своей команде), чернокнижница не питала. Только не после того, как он напоказ вышвырнул одну из чернокнижниц группы захвата за пределы материального мира.

Страшная участь! Ведь там нет защиты вихрей силы и туда не нужно протискиваться на зов: представители… тех сил, с которыми у чернокнижников заключены контракты, там — почти как дома. И придут они к своему «хозяину», оказавшемуся в слабой позиции, отнюдь не для оказания помощи.

А если не придут они, то придут другие. И даже смерть не станет спасением.

Леон — возглавляющая разведку Западного Союза древняя тварь, что уже сотни лет назад утратила последние остатки человечности — всё ещё пугала многое видавшую (и творившую) чернокнижницу и алхимика сильнее всех остальных. Но Сюра с ужасающей способностью своего тейгу ныне прочно занял вторую позицию. Да, молодой, но слишком уж могущественный — и, сразу видно, привыкший играть чужими жизнями просто по прихоти. Доротея не вчера родилась и отлично знает зловещие признаки... которые сын премьера даже не скрывает.

Нет, нет! Лучше уж показать лояльность и остаться в числе элитного отряда под началом сына премьер-министра. А дальше она попытается заинтересовать своими исследованиями его отца. Онесту, в отличие от пока не понимающего всей их ценности юнца, тема продления жизни точно покажется привлекательной.

— Расслабься, мелкая, — помахал Сюра свободной от стакана кистью. — Приказывать тебе травить вельмож я не собираюсь… пока, — ухмыльнулся он. — Нужно всего лишь обработать содержимое нескольких складов, которые якобы не принадлежат нашему «дорогому другу», который слишком преисполнился после того, как отец позволил ему поцеловать свою задницу. Мне плевать на здешнюю чернь, которой достанется меньше помоев. Но нельзя лгать мне, лорду Сюре, в лицо — и остаться безнаказанным!

— Значит нужно не уморить людей, а лишь создать имитацию того, что товар некачественный? — внутренне расслабившись, уточнила Доротея. — С тем инструментарием, который вы помогли мне спасти, это будет несложно.

— Работай, — благосклонно кивнул глава Дикой Охоты. — Но лучше сделай так, чтобы покупатели травились не сразу. И чтобы всё походило на начало эпидемии какой-нибудь кишечной болезни смердов*. Хочу посмотреть, как станет извиваться этот слизняк, чтобы мы не только не вспомнили о его старых грешках, но и милостиво прикрыли от последствий новых, ха-ха!

/* — Достаточно сильные воители устойчивы к болезням и, как правило, с презрением смотрят на «недочеловеков» из простонародья — не имеющих денег на высокую медицину и страдающих от этой и других подобных «мелочей»./

Сюра ничуть не опасался строить планы против хозяина дома, в котором его приняли со всеми почестями. Во-первых, он принципиально не считал какого-то там худородного торгаша за ровню. Пытающийся его обманывать слизняк, если чем и мог похвастаться, то лишь скопленным золотом, которым ему дозволялось владеть только до той поры, пока ему разрешают те, у кого есть реальная сила и власть. А во-вторых, этот разговор являлся проверкой не только для Доротеи, но и для торгаша. Если кто-то из его слуг достаточно талантлив, чтобы суметь их подслушать и остаться незамеченным — это интересно.

Ядовитый слизняк — всё ещё слизняк, да, но уже с потенциалом.

А уж станет ли очередная игрушка в руках Сюры валяться у его ног, вымаливая прощения за свою лживость, или наоборот — соберёт верных воителей и попытается встретить Доротею (которая совсем не выглядела, как опасный боец) в одном из складов — это лишь детали будущего развлечения. Так же, как деталями являются и последствия проверки новой игрушки, и то, во что в итоге оная игрушка превратиться — в полезный инструмент, который станет трудиться во искупление своих грехов, или живой урок для всех остальных, считающих себя слишком умными.

Мысли предвкушения Сюры и строящиеся в голове Доротеи планы изготовления и использования алхимического состава прервали целенаправленно приближающиеся шаги, а потом и та, от кого доносился звук быстрой ходьбы. Вскоре раздался короткий стук и дверь распахнулась, пропуская не ставшую дожидаться ответа гостью.

— Всем привет! — радостно улыбнулась фигуристая зеленоглазая блондинка. — А я с новостями!

— Опять с какими-то глупостями про очередной фестиваль? — насмешливо уточнил Сюра. — С настолько цветущим видом моя Роза Дикоземья изволит говорить только о таких «новостях».

— А вот и нет! — ворвавшаяся к ним девушка беззаботно показала одному из опаснейших людей Империи язык, на что тот лишь тихо фыркнул и сделал ещё один глоток из своего стакана. — И вообще: нечего ворчать, как старый дедушка, и притворяться недовольным, — продолжила Эрис. — Фестиваль тебе тоже понравился. И не только певицами и танцовщицами, к которым ты приставал, — осуждающий взгляд. — Я видела, как ты тогда притопывал в такт, вот!

«Странная особа. Вызывающая симпатию и… подозрительная», — подумала Доротея.

Слишком уж Эрис выделялась на фоне мрачного и исполнительного моряка, полубезумного самурая и самого Сюры, который вёл себя ничуть не мягче представителей молодого поколения Священных Семей. И тем не менее, насколько беглянка с Запада смогла понять за несколько дней общения со своими новыми товарищами, «наивная» блондинка успешно ими всеми крутила. Даже саму Доротею, по словам её нового командира и покровителя, он вытащил не в последнюю очередь потому, что его приближённая услышала о несправедливой загонной охоте, устроенной на молодого мастера алхимии.

— Ладно, давай выкладывай, что за новости, — допив содержимое стакана, Сюра изменил позу и посмотрел на подругу, не став ввязываться в спор на счёт недавно посещённого фестиваля.

— Только ты не злись, хорошо? — неожиданно сдала назад самоназначенная вестница.

— Говори уже, — махнул рукой Сюра. — Всё равно в себе не удержишь.

— Ты же помнишь новости про то, что гадкий Повелитель Монстров натравил на Куроме и защищаемый ею город ужасное летающее Бедствие из-за южных границ?

— Помню, — поморщился Сюра, ничуть не обрадованный необходимостью вспоминать о столь неприятной личности. — Жаль, что эту су… сумасшедшую убийцу таким не взять.

— Ничего она не сумасшедшая! — не согласилась Эрис под всё более заинтересованным взглядом Доротеи. — Просто у вас с ней неудачно завязалось знакомство. Я уверена, что если бы вы перестали топорщить друг на друга колючки, то подружились бы.

«А «овечка в волчьей стае» продолжает удивлять», — подумала ореховоглазая блондинка, мысленно внося новые штрихи в портрет личности, пожалуй, самой загадочной персоны из всей Дикой Охоты.

— Да-да, подружились бы, — передразнил Сюра, скорчив саркастичную гримасу. — Конечно.

Он хотел добавить про несопоставимость их статусов для того, чтобы подобную дружбу вообще можно было рассматривать, как возможность, но сам же себя остановил. Как ни крути, а новоиспечённая воительница Вне Рангов, признанная и этим старым дураком Будо, и Эсдес — уже не может оставаться ни бесправной подземной крысой, ни безродной выскочкой. Их с Сюрой статус всё ещё не равен, но... вполне сопоставим.

То есть сын премьер-министра, Мастер Боя, владелец одного из Императорских Орудий и глава Дикой Охоты, конечно, выше, но…

Сюре было неприятно это признавать, но общение с Эрис помогло отучиться игнорировать те факты, которые ему не нравились. Всё-таки подобная слепота — позор для сына премьер-министра и лидера особой команды из владельцев древних артефактов. Поэтому в ответ на слова Эрис он ограничился лишь нескрываемым сарказмом и выражением молчаливого ожидания (неприятных) известий.

А в том, что сейчас Эрис заставит его испытывать ещё большее раздражение, чем это произошло после того, как она напомнила о бесящей его безумной суке, которую сын премьер-министра не мог убить по… многим причинам (в страхе и слабости перед той, кого не уважает, Сюра нипочём не признается себе даже мысленно). Он бы с удовольствием услышал о том, как эту сучку поймали, натянули и сожрали южане, но куда им! Мелкая двуногая жуть слишком хитра для них, скорее уж она сама закусит, кем пожелает. Её зубки достаточно крепки и остры, чтобы сломаться лишь при попытке цапнуть других Внерангов.

К тому же, если бы её «подруга» сдохла, то Эрис — эта глупая девчонка с тягой подбирать на улице подозрительных малявок — не выглядела бы такой радостной.

— Хорошо, сейчас всё расскажу и не буду тебе надоедать, — недовольная блондинка сложила руки под грудью. — Только не надо на меня смотреть, будто я снова налила тебе в бутылку чай вместо виски.

Сюра напоказ нахмурился, но мысленно признал, что когда они с Айроном залпом хлопнули по стаканчику и стали недоумённо оглядываться, не понимая, почему нет тепла в животе, а во рту привкус чая, выглядел бывший моряк смешно. Да и на смеющуюся Эрис было приятно смотреть. А то, наглядевшись на страдания местной черни, которые девушка — ни разу не глупая и не слабая, однако обладающая слишком светлой душой — принимала близко к сердцу, она выглядела печальной.

Тем не менее, когда Эрис вновь отправилась по своим делам, все слуги, ответственные за подачу и хранение напитков, получили заслуженных плетей и оказались заменены на новых. Нет, глава Дикой Охоты не приказывал наказывать их сам, но в разговоре с хозяином занятого дома намекнул, что с такими раззявами в обслуге ему легко могли подсунуть и яд. А за это с него, хозяина, можно и спросить. Жёстко.

Если бы вызвавших его неудовольствие людей просто убрали с глаз, Сюра не обратил бы на это внимания, но слизняк решил выслужиться, о чём близкой (и единственной) подруге и почти что сестре знать, разумеется, не стоило. Однако даже если до неё что-то дойдёт, то Сюра сможет с чистым сердцем свалить всё на другого.

— Куроме разозлилась на вероломных революционеров и сама напала на город, который узурпировали люди Повелителя Монстров, — сказала та, кто, не зная того, сломала несколько судеб своей невинной шуткой над пусть и ставшим лучше, но всё-таки социопатичным воителем-аристократом из мира, где жизнь простого человека ничего не стоит. — И она снова заставила его бежать! А ещё разрушила обогащающий бунтовщиков порт и запугала местную власть, выдвинув ей ультиматум и пообещав в следующий раз вообще всё разгромить, если революционеры повторят свою подлую атаку.

«А новость не такая уж и плохая!» — решил глава Дикой Охоты.

Сюра засмеялся, представляя, что сделает отец с начальством развязавшей войну дуры и что оное начальство, в свою очередь, сделает с ней. Он даже немного пожалел, что в последнее время не следил за происходящим за пределами западной части страны, и решил, что наведается в местное отделение Службы Разведки. Лучше вместе с Эрис.

Один из заместителей здешнего главы, в молодости служивший в Тайной Полиции под началом её деда, относился к последней из рода Фаулер с теплотой. Очевидно, что тут присутствовал расчёт на создание приязненных отношений с потенциально влиятельной особой, с которой уже имеется косвенная связь; но с Эрис местные разведчики пойдут на контакт легче и скажут больше, чем Сюре, заявившемуся в одиночку.

Или проще сразу телепортироваться во Дворец, дабы узнать волнующие подробности наказания выскочки, всё-таки нарвавшейся на неприятности? Хотя там есть риск получить от отца новые задания. А эти задания не всегда приятны: исполнять просьбы по доставке сообщений и грузов, чувствуя себя каким-то курьером, Сюре никогда не нравилось.

В любом случае, прежде чем решать, какой путь выбрать, нужно до конца выслушать принесённые Эрис известия. И в своё удовольствие отпустить в адрес её неприятной «подруги» несколько критических комментариев.

Так Сюра и поступит.

— А сейчас войска РА уже, наверное, перешли границу взбунтовавшихся провинций, чтобы отомстить за наглость глупой девчонки, возомнившей себя Имперским рыцарем из древних времён, — сказал он с легко читаемой ядовитой иронией. — Не успели мы додавить Север, как благодаря твоей подружке начнётся война с Революцией и Югом. Думаю, наши южные провинции просто в восторге от такой «защитницы»! — с довольным видом закончил сын премьер-министра, который за такое дело даже налил себе почти целый стакан из стоящей рядом с креслом бутылки.

Главу Дикой Охоты ни в малейшей мере не волновали ни проблемы гражданских властей южной окраины Империи, ни трудности тамошних армейцев. Мало ли что гарнизоны регионалов — малочисленные и подчас ни на что не годные в плане боевой подготовки и морального состояния личного (и даже офицерского!) состава — рассыплются после мало-мальски серьёзного натиска?

До Стены вся эта шваль, скопившаяся на юго-востоке страны, всё равно нипочём не дойдёт. А если даже и дойдёт, то там и встанет. Намертво.

А потом сдохнет.

Окружающая Столицу Стена неприступна! А для таких голопузых дикарей и трусливых дезертиров из имперской армии, как обнаглевшие бунтовщики, неприступна и её меньшая сестра, опоясывающая центральный регион. Будет просто внеплановая разминка для артиллерийских расчётов.

Зато заслуги в новой войне, в которой не поучаствует Эсдес и её мелкая, прокляни её боги, психованная последовательница-труполюбка (которую вряд ли казнят — казни такую, попробуй! — но уж точно посадят на короткий поводок), может стать отличным местом для того, чтобы Дикая Охота заработала заслуги и славу для себя и своего лидера. Вот и радовался Сюра принесённым новостям, строя планы собственного возвышения.

Впрочем, долго это не продлилось.

— А вот и нет! — улыбнулась Эрис, довольная от того, что мрачные прогнозы её друга и командира не сбылись. — На Куроме, конечно, ругаются в Палате Лордов и во Дворце, но за самоуправство, а не потому, что бунтовщики начали наступление. Я же говорила: Куроме сильно напугала местную власть и поставила ей ультиматум! Они, конечно, не сразу согласились. Даже, как ты и говорил, пытались угрожать началом боевых действий, указывая на слабость военных сил Империи, расквартированных в её южной части.

— И? — с куда более мрачным выражением лица поторопил хозяин Врат Шамбалы, который по одухотворённому лицу подруги понял, что последующие слова ему не понравятся.

— И знаете, что Куроме сказала? — Эрис обвела взглядом присутствующих. — Она сказала: «Как это нет достаточной боевой силы? А я?!» — приняв величественную позу, словно театральная героиня, произнесла блондинка.

— Ха! — не сдержал смешка Сюра. — Самомнение этой су… выскочки может соперничать только с её наглостью!

— Да, — девушка кивнула. — Дядя Штефан говорил, что вожди революции отреагировали на слова Куроме почти так же, как ты сейчас. Но когда рядом с их штабом выстроились войска, перед которыми хотел выступить главный вождь, она устроила за городом сильный взрыв! Он выбил во всём городе окна, оглушил людей и вызвал в провинции землетрясения. А поднявшееся вверх облако пыли будто бы достало до облаков. И оно было заметно из всех примкнувших к революционерам провинций! Вот так вот! Куроме крутая!

— Взрыв? — подала голос молчавшая доселе Доротея, профессиональное любопытство которой просто требовало узнать больше. — Насколько я знаю, тейгу Яцуфуса не имеет прямых атакующих способностей. Тем более таких же мощных, как предельные атаки вашего генералиссимуса Будо.

— Зато у Куроме есть крутые монстры, которых она победила! — похвасталась силой подруги Эрис. — И взрыв устроил один из них — огромное Бедствие, которое она сбросила на землю на очень большой скорости. Такой, на которую только способна разогнаться другая её высокоуровневая птица-монстр!

— Гм, — задумалась девушка-алхимик (а Доротея, несмотря на возраст — весьма почтенный с точки зрения каких-нибудь крестьян — считала себя девушкой, которая сохранит красоту и энергию молодости ещё как минимум полтора столетия).

Если летающий монстр специализируется на скорости, то даже существо ранга B способно на короткой дистанции превзойти скорость звука. Но раз у призывательницы есть ручные Бедствия, то и летающий монстр, скорее, сильнее на ранг. И потому быстрее в разы. А если помножить эту скорость на массу среднестатистического монстра ранга S и учесть духовную силу подобного существа, то выходило, что хитрая некромантка действительно могла бы одним ударом сровнять с землёй если не крупный город, то его район. И повторить такой удар ей сложности не составит.

Не говоря уже о том, что могущественный монстр, приземлившейся внутри стен беззащитного города, и сам по себе способен устроить ужасающую бойню.

— Вот же жалкие трусы! — презрительно процедил Сюра в адрес революционеров.

Хотелось сказать больше и в более крепких выражениях, ведь сын премьер-министра понял: лишь за самоуправство ту, кто наглядно продемонстрировала столь подавляющую силу, серьёзно наказывать не станут даже пытаться. Это не могло не расстраивать. Не говоря о заслугах, которые Дикая Охота не сумеет заработать. А жаль!

Одни проблемы от этой Куроме, которая делает то, что хотел бы провернуть (но не может) сам Сюра! Было бы неплохо избавиться от этого раздражителя. Но связываться с такой… Разве что подловить, заманив в круг переноса и забросив куда-нибудь на дальний остров. Чтоб не зазнавалась!

О том, чтобы вышвырнуть наглую некромантку за пределы материального мира, как одну из своих недавних жертв, Сюра тоже подумывал. Но скорее мечтая, чем всерьёз строя планы: смертельную опасность сильные воители чуют на порядок лучше, чем «безобидные телепорты на другое место». Проверено!

— Эрис, а кто, ты говоришь, тебе третье из Чудовищ Империи? — поймав на себе одобрительный взгляд Сюры, который явно недолюбливал имперскую некромантку (и, по слухам, чернокнижницу), поинтересовалась вышедшая из размышлений Доротея.

— Куроме не чудовище! Хотя я понимаю, что у вас, в Западном Государстве, другое отношение к нашим Внерангам, — поправилась она. — Но раз ты теперь с нами, так лучше не говорить.

Ореховоглазая блондинка кивнула. Она, поднявшаяся почти что с низов до того уровня, когда для продолжения роста, как алхимика, пришлось воровать секреты Священных Семей, хорошо умела подстраиваться. Даже если требуется угодить не одному лидеру, а сразу двум, с противоречащими во многом взглядами.

— А мы с Куроме — подруги, — тем временем продолжила блондинка зеленоглазая, вероятно, прячущая под улыбчиво-наивной маской сущность теневого кукловода. — Я, конечно, в последний раз, не разобравшись, наговорила ей… всякого. Но я обязательно извинюсь, когда мы с ней снова увидимся!

— Всё! — рубанул Сюра. — Хватит об этой наглой выскочке! Ты рассказала новости, а мы их выслушали. А теперь давайте вернёмся к более важным делам. А то дождёмся, пока соотечественники мелкой в гости пожалуют.

— Не пожалуют, — вновь не отреагировав на поддёвку, покачала головой Доротея. — Я уже говорила: сейчас у Священных Семей и промеж собой хватает целей для очередной резни. Пока они не разрешат всплывшие на свет старые обиды и не успокоятся, то ничего по-настоящему масштабного делать не станут. Если кто попытается отвлечься, ему просто ударят в спину. Думаю, это ваши имперские шпионы сработали. И я им даже благодарна, иначе не ускользнула бы.

— Наши шпионы, — не став добавлять прозвище «мелкая», на которое новенькая, к его небольшому расстройству, ни разу не отреагировала, сказал Сюра. — Тебе теперь назад хода нет. Привыкай.

Естественно, беглая чернокнижница не стала возражать, позволив своему командиру и просто опасному человеку с взрывным темпераментом (который он хоть и учился контролировать, но пока не всегда мог сдержать) оставить за собой последнее слово.

Позже Доротея, постепенно втёршаяся в доверие к остальным членам Дикой Охоты, как бы невзначай вызнала, к какому роду принадлежит благородная леди Эрис. И впечатлилась.

Фаулеры! Тот самый старый род имперских аристократов, глава которого ранее формально являлся заместителем Тайной Полиции, а реально её теневым кукловодом, и в определённых кругах был известен не меньше, чем сейчас известен недавно погибший министр разведки Сайкю.

Вот и нашлось простое объяснение способности располагать к себе людей и так ловко ими манипулировать!

Доротея, которая во времена, когда Тайная Полиция ещё существовала и обладала могуществом (хотя и меньшим, чем при деде нынешнего Императора, чей сын оказался либерально настроенным прекраснодушным идиотом), являлась уже вполне опытным алхимиком, не чурающимся внутренней и внешней политики. Она хорошо помнила, как Фаулеры, к радости многих в Западном Союзе, проиграли в политической борьбе и оказались истреблены (хотя формально они гибли от несчастных случаев, болезней и прочего, но мало-мальски осведомлённые понимали истинную подоплёку событий).

Однако, как теперь выяснилось, сгинул род не полностью. Да и традиций своих не утратил. И-эх! Угораздило же её, вырвавшись из когтей Леона, сразу попасть в переплетение интриг имперских элит и разведок!

Впрочем, как частенько бывает, повышенному риску сопутствовали пропорционально увеличенные возможности. Да, ей отрезали пути к возвращению на родину. Но пока разведку Западного Союза возглавляет Леон Дюбуа (и пока эта проклятая тварь вообще находится в мире живых), ей там всё равно делать нечего. А психическими отклонениями — вроде навязываемого черни патриотизма или чувства принадлежности к структуре — Доротея никогда не страдала.

Что касается возможностей, то у подчинённой сына премьер-министра, например, куда больше шансов встретиться и поговорить с знаменитым доктором Стайлишем, чем у очередной подпольной варщицы зелий для всяких маргиналов.

И не просто поговорить, а узнать что-то новое! Ведь имперский алхимик, в отличие от жадных и сволочных Священных Семей, а также организаций алхимиков меньших родов, не столь скуп на знания. Он когда-то даже давал общие (!) бесплатные (!!!) лекции для будущих алхимиков — немыслимый шаг по меркам Священных Семей, трясущихся над любыми, даже малозначительными знаниями. Стайлиш перестал этим заниматься лишь в связи с конфликтом с верхушкой Академии Наук, ретрограды из которой криво смотрели на продвигаемые им идеи.

Поэтому Доротея пусть и проявляла осторожность в отношении явно-опасного сына премьер-министра и обманчиво безобидной представительницы рода шпионов, государственных убийц, охотников на монстров и дознавателей, которая якобы крепко дружила с потомком одного из тех, кто уничтожил её род (и ловко им крутила) — в целом была довольна сложившимся положением.

И да: своё первое задание на новой службе она выполнила более чем блестяще. Продовольственному магнату пришлось на коленях умолять довольного Сюру и пытаться целовать ему обувь, дабы тот простил его за обман и милостиво защитил жадного дурака от недовольства деловых партнёров и возмущённых масс народа, страдающего от сильной диареи.

И, естественно, алхимик очень быстро и качественно справилась с ожидаемым приказом «разобраться с очагом эпидемии», который командир дал, когда позволил представителям местной власти упросить себя оказать им помощь. Так что Доротея, несмотря на своё сомнительное прошлое западной чернокнижницы, теперь такая же героиня хвалебных газетных статей, как и остальная Дикая Охота.

Ха-ха, будто и не покидала родных краёв!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл:

https://author.today/work/561358 «Пробуждённый». Мрачноватое, но не лишённое юмора (чёрного в основном) реалРПГ без циферок. Пишется, мне зашло.

https://author.today/work/519030 «Имперская власть». Управленец из примерно нашего времени оказывается в теле планетарного губернатора мира Вахи. Пишется медленно.

https://author.today/work/554101 «Смертник» (платник), первая часть закончена, пишется вторая. Маги выдернули гг, чтобы использовать в качестве жертвы, но что-то пошло не так и его выкинуло в другом месте. Как и во всех книгах Плотникова, тут имеют место быть попытки изучения непонятного явления. В отличие от написанных в соавторстве, здесь пожёстче. И нет гарема, что, как по мне, плюс. Гг пока что вообще не везёт с женским полом.

А.Н. — бечено.

Глава 19 часть 2

— Вот тебе, идиот! — воскликнула длинноволосая брюнетка, которая лупила ладонью, била кулаком и отвешивала пинки одному… одному идиоту! — И ещё вот тебе! И ещё получай! И не смей убегать!

— Саё, хватит уже меня бить! Убьёшь же! — с видом забиваемого насмерть страдальца, жалобно воскликнула жертва «несправедливого избиения» (впрочем, учитывая то, что удары наносились не изо всех сил и тем более без использования духовной энергии, означенный страдалец не чувствовал от этих демонстративных тумаков даже заметной боли). — Иэясу, скажи ей уже!

— Да: скажи, как мы беспокоились за этого придурка, который даже записку в условном месте оставить не догадался! — вскричала громче прежнего лучница, которая действительно сильно переживала за друга. — Скажи, как нам нравилось постоянно отвлекаться от дел в условленное время, тащиться сюда и никого не находить!

— Но я же попросил прощения! — возмутился зеленоглазый шатен. — И чего это ты меня ругаешь, что я про записку не подумал, а сама ничего не оставила?

— Ты, ты… Ах ты кусок слепошарого идиота! — чуть не задохнулась от возмущения брюнетка. — На тебе, получай! — удары посыпались на провинившегося даже активнее, чем в самом начале.

— Ай! — парень прикрылся рукой от острого кулачка подруги. — Ты чего взбесилась?! Иэясу! Что с ней, блин, за истерика такая?!

Кареглазый брюнет с декоративной повязкой на лбу лишь молча показал пальцем куда-то вперёд и вверх.

Проследив направление, Тацуми увидел плотный кусок желтовато-коричневого картона, приколотого к стене стрелой. Да не простой, а с приметным, нарочно подкрашенным оперением, которыми Саё пользовалась как своего рода подписью. На охоте ведь бывает важно определить, чья стрела куда попала, а подруга не являлась единственной воительницей-лучницей даже в их деревне. Нахмурившись и порывшись в памяти, парень понял, что эту стрелу с бумажкой он, вроде, видел в прошлый раз, когда пришёл и не нашёл друзей. Но его и в училище задрали занудные бумажки со всякими записями, которые приходится читать и заучивать, чтобы присматриваться ко всяким каракулям в свободное время.

А ещё он был в подавленном состоянии после того, как одного из курсантов — невысокого и хрупкого блондинистого мальчишку, который выглядел заметно младше своего настоящего возраста — нашли повесившимся. Тацуми не очень часто с ним общался, да и как рубежник вполне привык к бродящей рядом смерти. Но утром узнать о самоубийстве того, с кем ты виделся и даже обменялся парой фраз ещё вечером… Это неожиданно сильно ударило по моральному состоянию вчерашнего подростка, совсем недавно достигшего шестнадцатилетия. Так что даже знакомая чёрно-буро-зелёная окраска оперения стрелы скользнула мимо сознания, не заставив остановиться и всмотреться получше.

Ещё и те грязные слухи про то, что красивого паренька, похожего на девочку — за что его периодически подкалывали другие курсанты — домогался главный инструктор. Тацуми, конечно, не верил, что этот суровый мужик — скрытый извращенец столь мерзкого толка; тем более не верил в то, что он сделал с учеником нечто такое, отчего тот повесился. Но отчего-то же это произошло?

Поэтому, дабы немного отвлечься и заодно помянуть соученика, он, явившись на обговорённое место, почти сразу взялся за прихваченные с собой пиво, сыр и колбасу, попутно поглядывая вокруг и высматривая силуэты друзей. А всякие там картонки с намалёванными на них каракулями парень выбросил из головы почти в тот же момент, как отвёл от этого мусора так и не сфокусировавшийся на нём взгляд.

Но Саё он поведал исправленную версию, без мрачных подробностей. Она и так за него переживала — вон как горячится. В общем, молодой воитель просто выставил себя дураком, не забывая неловко посмеиваться и глупо потирать затылок. Не впервой.

— И на этого косоглазого разиню наш мастер возлагал какие-то надежды, — опустошённо выдохнула лучница. — Ну что ж, не попал в серьёзные неприятности — и то ладно. Уже достижение, для таких-то оболтусов, как вы двое.

— Мастер Иэясу не оболтус, а воин справедливости! — вскинув кулак кверху, провозгласил обладатель налобной повязки.

— Да, — качнула головой всё ещё пребывающая на взводе девушка. — Это не «оболтус». Это, как говорит лейтенант Крамп — уже пиз… — девушка запнулась, подбирая слова взамен матерному словечку, используемому одним из заместителей господина Натана. — Это совсем плохо, в общем. И такое уже не вылечить.

Саё активно не одобряла присоединения друга к движению то ли революционеров, то ли народных мстителей, то ли, как чаще их называют в провластных СМИ — террористов. И не ленилась ему об этом напоминать.

Воительница, конечно, уже насмотрелась на плохих и наглых дворян и одуревших от безнаказанности чиновников. Вспомнить хотя бы того полицейского офицера, который начал к ней приставать, когда они с Иэясу пришли, чтобы попытаться устроиться на работу! Но в одиночку или малой группой объявлять войну всему государству, которому служат далеко не только лишь одни гадкие и некомпетентные люди…

Такое не может закончиться хорошо!

Вот, к примеру, господину Натану, который возглавляет боевое крыло охранной организации «Щит и Меч», тоже нравятся далеко не все порядки в их общей стране. Но он, как и его начальник — господин Ао — не лезет со своим мнением к другим и не дерётся с полицией, а в первую очередь устраивает всё по справедливости у себя. Отчего другие люди, взаимодействующие с их организацией, видят этот подход и тоже стараются действовать схожим образом. Разумеется, некоторые, как Саё слышала от более опытных товарищей, наоборот, пытались воспользоваться «глупостью и наивностью» молодого почти что Мастера и его «старого глупого сапога» начальника, но это редко заканчивалось для упомянутых некоторых чем-то хорошим. С подлецами и злодеями господин Натан и его начальник не церемонились. Да и доброта со справедливостью — совсем не то же самое, что наивность и глупость! На эту тему она недавно хорошее выражение услышала: «Обмани меня единожды — позор тебе. Обмани меня дважды — позор мне». И дважды себя обманывать ни Натан, ни Ао не позволяли.

Судя по тому, что Саё узнала из сплетен, не всех получалось прям наказать; но уж не вести дела с недобросовестными партнёрами и клиентами, заодно распространяя про последних нелестные отзывы, они могли себе позволить. В нынешних неспокойных условиях потенциальных клиентов, желающих нанять сильную и надёжную охрану, и так толкалось локтями вокруг «Щита и Меча» куда больше, чем тех, кто способен её предоставить (ну, за умеренные деньги). Или хотя бы всего лишь только одни деньги, если говорить о тех дворянах и магнатах, которых охранял или сопровождал лично господин Натан с его лучшими бойцами.

Помогать приличным людям и не помогать негодяям — это хорошо и правильно. Или даже просто вынуждать неприличных держать себя в рамках. Саё очень нравился такой созидательный подход. А громить кого-то там плохого — это, конечно, просто. И даже приятно. Ей не раз и многих самой хотелось крепко так стукнуть... или даже познакомить со своими стрелами. Но ни мстителю, ни окружающим от такого лучше не станет: вместо старого злодея появится новый, а линчевателя поймают и казнят.

Впрочем, мальчишкам её упрёки и доводы всегда были как о стенку горох. Даже если Саё решала сопровождать свои слова тумаками, вбивая проблески разума в цельнокостяные головы друзей, но если они хотели сделать глупость — они её всё равно делали.

И раньше, и сейчас.

Видать, до некоторых истин чужим умом дойти нельзя. Ну, или не дойти, а дорасти... тут впору вспоминать другое выражение, про самые сложные в жизни парней первые сорок лет детства. С другой стороны, господин Натан ведь довольно молод, а дури в нём куда меньше. Может, это значит, что не всё в его прошлом так гладко и благостно, как кажется на первый взгляд? И не только дурь сильного воителя бьёт ему в голову, но и какой-то неприятный опыт заставляет сперва думать, прежде чем ввязываться в авантюры? Опыт — и ответственность за подчинённых, да.

А что до её юных и дурных друзей...

Саё всё-таки не этот противный задира и матершинник Крамп, который при всех своих недостатках великолепно умел вколачивать в самых тупых и упрямых новичков дисциплину и понимание многих важных для службы вещей. Даже Грух — этот глупый и задиристый серокожий громила, воплощающий собой многие из худших баек об изменённых — и тот научился исполнять приказы и вести себя… почти что прилично. По крайней мере, в достаточной степени, чтобы участвовать в некоторых из заданий.

Всё-таки не всегда работа «Щита и Меча» заключалась в тихой и мирной охране. Иногда, причём не так уж редко, требовалось разгонять бродяг из объектов под застройку, драться с бандитами — и даже охотиться на монстров! Последнее для Саё дело привычное, она даже выступила в роли главного специалиста и учителя для своей группы; а вот тот случайно убитый бандит, ставший первым человеком на её счету, иногда снился девушке в кошмарах.

Что касается Иэясу, то он уже не сумел бы покинуть ряды группы Карателя, даже если захотел бы (а он, орясина-балбесина, и не хотел!). Молодой Адепт уже участвовал в акции и лично убил коррумпированного полицейского, который покрывал бандитов, воровавших детей и подростков на органы, для утех богатых извращенцев или борделей. Парень ни капли не жалел о своём поступке, но теперь путь назад ему был заказан. О чём он, впрочем, не спешил распространяться. И потому, что командир крепко вбил в его голову понимание о вреде слишком длинного языка, и просто не желая расстраивать друзей.

— Слышь, Иэясу, а наша Саё тоже в армию записалась, что ли? Прям не девчонка, а натуральный сержант!

— У неё это врождённое, — усмехнулся брюнет, решивший поддержать товарища из мужской солидарности. И вообще: раз подруга ругается на них обоих, то очевидно, с кем мастеру Иэясу лучше вступать в союз! — Чего, думаешь, у неё в нашем Рубилово парня не завелось? Вредная потому что!

— Зачем ей парень? Наша Саё сама как парень! Дерётся не хуже нас, умеет ругаться и наряды по часу не выбирает, как некоторые фифы, — без задней мысли сказал шатен, который скорее хотел похвалить подругу.

— Да я! Да вы! Сами вы!.. — Саё от такого подлого «удара в спину» на время даже потеряла дар речи. — Да у вас самих девушек нет! И не будет! Потому что вы оба — придурки тупые! А ко мне из-за вас подойти и боялись, болваны бараноголовые!

Про то, что она сама не стремилась заводить отношения, чтобы, по примеру некоторых ровесниц, не обзавестись к шестнадцати годам мужем и парочкой детей, и иметь возможность продолжать реализовывать свой потенциал — девушкам с этим всё же сложнее, чем парням — Саё объяснять не стала. Да и вообще, что толку от смущающих подробностей, если парочка олухов или не поймёт, или станет смеяться?

— И, и… да пошли вы! — в общем, ощущающая жжение в глазах несправедливо обиженная юная воительница предпочла просто отвернуться, чтобы не видеть эту парочку тупых чурбанов.

— Саё, ты чего? — искренне удивился Иэясу. — Ты ж сама говорила, что все наши деревенские парни — идиоты. А теперь ругаешься, что мы их от тебя отпугивали.

— А вы — идиоты в самую первую очередь! — не поворачиваясь, буркнула усиленно моргающая девушка.

— Девчонки — странные, — глубокомысленно выдал Тацуми. — То дерутся ни с того ни с сего, то обижаются. Я ж наоборот, её похвалил! — почесал он затылок. — Сказал, что она крутая, а не как те капризные дуры. Строгая только.

— И важничать любит, — поддакнул Иэясу. — И командовать. А старшим, между прочим, тебя назначили, Тацуми.

— Ага, и где бы ты был с таким старшим, если бы не я? — уперев руки в боки, развернулась почти успокоившаяся лучница; в конце концов, они втроём дружат с детства и Саё уже привыкла, что мальчишки иногда могут ляпнуть сами не знают чего. И очень даже часто. — Со своими-то замашками? Уже давно сидел бы в тюрьме, небось! Вместе с приятелем.

— Так точно, госпожа сержант! — потешно вытянулся Иэясу.

— И этот человек ещё спрашивает, почему он — это «очень плохо», — вздохнула единственная девушка в их команде. — Давайте лучше сядем и расскажем, как у кого дела. А то так переругиваться мы и до вечера можем.

— Ага, сядем и расскажем… — тихо проворчал Тацуми, отряхивая след от ботинка со своей задницы.

«Сначала дерётся, а потом делает вид, будто это мы виноваты, а она нас утихомиривает», — добавил он уже мысленно. Так сказать, во избежание. Так-то Саё привычная и отходчивая, но только если не подбрасывать в топку её агрессивного негодования новых дров.

Закончив перепалку, троица друзей, которые, несмотря на переругивания, испытывали радость и облегчение от того, что они наконец смогли встретиться и узнать, что ни с кем не случилось ничего страшного, приступили к обмену новостями.

Так, например, Саё похвасталась тем что, вступив в «Щит и Меч», она уже сейчас начала неплохо зарабатывать. Да и развитие её не стоит на месте. Ведь в боевом крыле организации не принято экономить на собственных воителях, даже на новичках. Так что её уже начали снабжать специально подобранными алхимическими эликсирами. Не из верхней ценовой планки, понятное дело — но куда лучше того, что им могли бы сделать в деревне из собственноручно убитых монстров. И даже лучше того, что втридорога предлагали в ближайшем городе, притом скупая найденные в Аномалии духовно-активные ингредиенты буквально за бесценок.

Саё узнавала: оказалось, что десятая часть от реальной цены — это очень, очень хорошее предложение для жадных скупщиков, обдирающих рубиловских охотников; обычно они выставляли цены куда ниже, покупая за серебро то, что в Столице уходит за золото. Если бы не эти жадные гады (вот уж кого Саё с удовольствием отдала бы на расправу революционерам!) и покровительствующий им лорд (тоже сволочь патентованная, а не благородный!), то их рубежная деревня едва ли не купалась бы в золотых монетах! Или хотя бы не бедствовала.

А ещё в «Щите и Мече» хватает опытных воителей, которых возглавляет целый квази-Мастер! И он по-настоящему хороший человек и начальник, который не скупится делиться навыками и знаниями. А ещё он дворянин, так что не все дворяне — заносчивые снобы, есть и хорошие. Это не говоря о том, что он настоящий красавчик, по которому сохнут все их девушки. Ну, то есть Саё по нему не сохнет, это всё её подруга Хеби! Саё просто восхищается господином Натаном, да-да! Он ведь даже не просто квази-Мастер, а почти что полноценный высший ранг, который не аттестовался только потому, что не желает привлекать к себе лишнего внимания! И не нужно смотреть с таким сомнением: Натан Уайт является одним из учеников прославленного Высшего Мастера Генсэя, который недавно открыл свою Школу Боя в Столице. А ещё у него есть трагическая история…

На этом моменте парни, которые, глядя на сияющие глаза подруги, почему-то сразу воспылали к объекту её восхищения неприязнью, настолько сильно и дружно скривились, что девушка сочла за лучшее закруглиться. Точно ведь начнут говорить всякие глупости и дразниться!

После Саё о том, как он устроился, поведал Тацуми. Естественно, не забывая забывать ненужные подробности — вроде того, как он глупо повёлся на большие красивые сиськи и отдал их обладательнице все свои накопления. Или того, как его вышвырнули из вербовочного пункта в первый раз. Зато парень не забыл прихвастнуть, поведав о том как ему помогла красивая жительница Столицы (тут вдохновенный оратор с превосходством глянул на Саё, которая заявляла, что они-де с Иэясу — дураки и что нипочём не найдут себе девушек) и о том, как он всех впечатлил, фигурно согнув лом.

А что? Тацуми ведь не врал! Вообще! Просто недоговаривал. Самую чуточку. Ага.

Рассказал парень и об училище, куда такого перспективного курсанта — ха, да он главного инструктора может побить… почти; но в скором будущем точно сможет! — с удовольствием приняли на сокращённые курсы.

Сложно там, конечно: приходится много читать, писать и зубрить. Тацуми никогда такое не любил. Но ему (как и нескольким другим молодым и перспективным воителям, пожелавшим связать свою судьбу с армией) делали большую скидку по многим «необязательным» предметам, вроде занудной истории Империи. Он на хорошем счету! Да и с обязательными предметами будущим офицерам-воителям не требуется так уж лихо управляться — достаточно не плавать уж совсем безбожно. А если что-то понадобится в дальнейшей службе или захочется подняться выше, чем капитан или майор, то вот тогда уже придётся отучиться в заведении классом выше.

Но об этом Тацуми подумает, когда станет капитаном. А произойдёт это скоро: ведь ему обещают сходу, по окончанию учёбы, дать звание лейтенанта!

— Такое ощущение, что начальству вашего училища доплачивают за успешных выпускников, раз такой ленивый болван, как ты, там на хорошем счету, — скептично произнесла Саё, выслушав самую чуточку хвастливый рассказ друга.

— Эй, я лучший по боевой и физической подготовке! — возмутился тот. — Да и тактические схемы нормально заучиваю. Это почти то же самое, как нас обучали подходу к разным монстрам. Только нужно ещё бесполезных рядовых учитывать, чтобы их не потерять.

— Ну-ну, — Саё не утратила своего скепсиса. — Из вашего училища вообще кого-нибудь когда-нибудь выгоняли?

— Выгоняли, — немного помрачнел зеленоглазый шатен. — Недавно троих вышвырнули. Из простых мещан. Одного вообще в тюрьму забрали. За пьянство и хулу в адрес имперской власти. Зато двух благородных, которые в той компании заводилы и самые буйные — даже пальцем не тронули. Вот что настоящая хула в адрес власти, а не то, что парни наболтали в «наливайке»! Но за неуспеваемость тоже могут выгнать, — после паузы добавил Тацуми.

— Вот! — взмахнул кулаком Иэясу. — Сам говоришь, что в армии не всё ладно. И во всей Империи тоже. Плюнь на этих вояк, да давай к нам — бороться за справедливость! Мастер Иэясу замолвит за тебя словечко. Мы вместе им всем покажем!

— Заткнись! — вспыхнувшая девушка отвесила подзатыльник разошедшемуся агитатору. — Стал бандитом, так хоть Тацуми с пути не сбивай!

— Так точно, госпожа сержант! — дурашливо гаркнул тот и увернулся от следующего подзатыльника. — Есть не сбивать!

— Ты стал бандитом, Иэясу? — удивлённо вытаращив глаза, спросил у друга Тацуми.

— Только если Саё слушать, — фыркнул брюнет. — Те «бандиты», почитай, вытащили наши с Саё задницы из капкана, когда мы набили морду облапавшему её полицейскому-извращенцу и на нас объявили облаву. А так мы смогли удрать по столичным подземельям. Там под городом целый лабиринт! Прикинь, а? Хотя это ладно. Главное, что меня и Саё позвали к себе — вместе бороться с несправедливостью и всякими гадами! Я согласился. А наша «мисс правильность», — взгляд на тихо пыхтящую лучницу, — предпочла за деньги охранять задницы толстосумов.

Тацуми задумчиво поскрёб затылок.

— Вообще-то мы приехали в Столицу, чтобы заработать и помочь деревне, — сказал он.

— Вот именно! — помахала вскинутым вверх указательным пальцем Саё. — А «Щит и Меч» предоставляет лучшие условия для этого! Уже сейчас я смогла отправить немного денег домой. Тацуми пока курсант, но и он, если не привирает, скоро выпустится и станет лейтенантом. А ты со своими играми в народных мстителей кому и какую пользу приносишь? Для чего тебя мастер учил, дурень ты неблагодарный?!

— Блин, Саё, чего ты снова начинаешь? — проныл Иэясу. — Я же говорил тебе, что я смогу зарабатывать. А главное — мы боремся с такими гадами, как наш лорд, из-за которого наша рубежная деревня не богатеет, а обрастает долгами. Думаешь, даже если мы станем супербогатыми и сумеем посылать золотых по сто, эта сволочь не придумает, как выжать из наших и эти денежки? Босс говорит, что лорд боится образования этого, как его? — парень почесал торчащую во все стороны шевелюру, — А, вспомнил, центра силы! Поэтому он мешает Рубилово обрасти жиром и мускулами. Так что при нём парням с перспективами, вроде нас троих, всё равно придётся или идти ему на службу, или уходить искать лучшую долю. Чтобы помочь нашей деревне, нужно сломать эту гнилую систему! — воодушевлённо вскинул кулак Иэясу, закончив вольный пересказ позиции босса.

— Да! — аж приподнялся на своём месте воодушевлённый Тацуми.

Но наткнувшись на взгляд Саё, которая смотрела на обоих парней ровно с тем же лицом, с каким мастер смотрел на них после очередной учинённой подростками глупости, пригасил свой восторг.

— Ну, то есть, если у Иэясу получится, я бы обрадовался, — добавил он тише. — Но я не забыл, что мы пришли в Столицу, чтобы получить деньги с влиянием, чтобы помочь деревне! И убегать из училища не стану. Я не какой-то неблагодарный! Что обо мне скажут, когда от тебя, Саё, деньги придут, а от меня нет?

— Я написала, что это от нас троих, — вздохнула Саё. — Но в будущем, я надеюсь, помощь домой станет отправляться не от одной только меня.

— А что думаешь про лорда? — спросил Тацуми. — Не отберёт он то, что мы станем посылать? Иэясу, вроде бы, правильно говорит.

— Для лорда это всё мелочи, которые он не заметит. А вот попытка «сломать систему» заставит его действовать.

— Что он сделает-то? — презрительно хмыкнул Иэясу. — Ты видела этот бурдюк с жиром? Самое страшное, что он сможет нам противопоставить — это испорченный воздух!

— У него есть личная дружина и стража, где служат воители, — покачала головой девушка. — И они способны на большее, чем навалить в штаны.

Саё, помимо уроков боевой подготовки, вместе с остальными воителями «Щита и Меча» проходила и (приправленные толикой пропаганды) ознакомительные уроки по актуальной политической обстановке, а помимо этого ещё и с удовольствием знакомилась с дополнительной литературой, доступной в библиотеке. Так что она куда лучше представляла себе последствия такого простого и очевидного, но неправильного решения.

— Там всё равно нет никого сильного, — не согласился Иэясу. — Наверное, даже наши охотники, соберись они все вместе, смогли бы показать этой зажравшейся свинье, как нас обдирать! Да я прям охренел, когда узнал, сколько дары Дикоземья стоят в нормальных городах!

Тацуми, который ещё по пути в Столицу удивлялся, как много и легко можно заработать на монстрах, на это только кивнул.

— Но не показали, потому что у любого феодала есть родственные и союзнические связи. А ещё его защищает закон. Ведь формально он ничего не нарушает. Наверное, нас для этого и послали в Столицу: не только на заработки, но и чтобы мы смогли подняться в чинах, — предположила Саё. — Если против лорда выступят не какие-то рубежники, а офицеры с личным дворянством и связями в Столице, то он уже не сумеет просто так отмахнуться от требований справедливости.

— А какая разница, — не понял Иэясу. — Что так, что эдак — один пень.

— Не один, — качнула головой девушка. — В твоём случае это воспримут, как бандитский налёт или бунт, против которого выступит государство, а в моём — всё обернётся противостоянием в рамках общепринятых правил.

— Умные все вокруг, — проворчал парень. — Только когда ещё кто-то из нас станет важным Воином? Точно не завтра. Да и что у нас что-то получится — вилами по воде писано. Все законы пишутся этими толстыми жопами и для их полного удобства. Проще уж сразу сковырнуть Онеста. А потом, дав пинка жирной заднице, как новые самые главные, приказать всем этим лордским сволочам, э-э, не быть сволочами.

У девушки было, что на это ответить; но серьёзно воспринимать саму мысль о том, что деревенский герой Иэясу, сидя верхом на Тацуми, сможет разбить все могучие рати премьер-министра и Императора, воительница не могла. Отчего и обсуждать такие глупости не желала.

— Напомни-ка мне, о великий завоеватель: кто это сломя голову драпал от обычного монстра-ящерицы и кто визжал, как маленькая испуганная девочка, когда на него с дерева прыгнул некрупный паук D-ранга? — ехидно осведомилась Саё.

— Ты тоже от той ящерицы драпала. Мощная тварюга! Но ничего, — парень погрозил небу кулаком. — Мастер Иэясу ещё вернётся в тот лес и задаст ей! И с пауком я не визжал. Это был крик предупреждения для вас. Мало ли, сколько там могло быть других пауков.

— Но больше это и впрямь напоминало испуганную девчонку, — предательски подметил Тацуми.

— Да ну вас! — надулся парень. — Тогда не буду рассказывать про те крутые штуки, которые есть в нашей группе!

Впрочем, надолго обиды начинающего борца с прогнившим режимом не хватило, ведь ему не терпелось поделиться с друзьями хотя бы тем, чем (с натяжкой) можно поделиться.

Например, тем, как его учили маскировке и конспирации.

Круто же! Можно сменить одежду и немного поработать гримом (что, однако, у Иэясу выходило пока не слишком хорошо) и получится остаться неузнанным, расхаживая буквально перед лицом тех, кто тебя ищет! Ещё его научили стрелять из разного огнестрельного оружия. Конечно, ганфайтером он от этого не стал, но какое-никакое умение обращаться с автоматическим огнестрелом, наложившись на ускорение Адепта, способно сделать этого Адепта весьма опасным противником... особенно для многочисленного, но уступающего в силе врага.

А ещё босс тоже обещал подобрать алхимические препараты для ускорения развития перспективного новичка!

Слушающий всё это Тацуми лишь мысленно вздыхал. Он, как перспективный армейский воитель, пусть и имел привилегированное положение среди иных курсантов, и даже детишки благородных к нему не цеплялись, но и дорогостоящие алхимические препараты на него тратить никто не спешил. Вернее, некоторые детишки аристократов как раз намекали, что их род мог бы помочь с этим (и не только с этим), но зато требовали они взамен продаться им с потрохами. Да и особенной дружбы завести ни с кем не удалось. Максимум — приятельские отношения. А Саё, кажется, с самого начала нашла себе хорошую подругу. Да и Иэясу, вроде бы, поддерживают все его революционеры.

Похоже, становиться военным — это не настолько великолепная идея, как Тацуми казалось поначалу.

Но признаваться в этом Иэясу — вечно соперничающему с ним за звание самого крутого парня в Рубилово (а теперь, конечно, и в Столице) или Саё — постоянно задирающей нос на основании того, что она, начитавшись глупостей в своих книжках, будто бы лучше обо всём знает? Да никогда в жизни!

И вообще: он ещё посмотрит, как они хором запоют, когда он, Тацуми, станет генералом! Или нет: не генералом, а целым генералиссимусом! И ещё Имперским Рыцарем — вот как та девчонка из имперских шпионов!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 19 часть 3

Брейн — хозяин и управляющий некогда преуспевающей гостиницы (а по совместительству ещё и бухгалтер, иногда официант в гостиничном ресторанчике, охранник… и даже порой грузчик!) — привычно сидел в ресторанном зале своего заведения и попивал кофе. Посетителей было не слишком много: всего лишь несколько ценителей бодрящего напитка и сладостей к нему (на которых пожилой мужчина упорно старался не экономить, как и на остальной еде).

К сожалению, получалось не всегда и не во всём: всё-таки из-за давнего масштабного пожара и образовавшихся на «ничейном» пустыре трущоб стоящая неподалёку «Fatum risus» — или, если на имперском, «Улыбка судьбы» — превратилась из престижной гостиницы в… не очень престижную. И постояльцы с посетителями ресторана теперь тоже не блистали особенным богатством, которое позволило бы им покупать блюда, приготовленные из премиальных ингредиентов. Но Брейн и оставшиеся в гостинице сотрудники всегда старались выбрать лучшее из доступного, упрямо отказываясь скатываться до уровня грязной ночлежки для маргиналов.

И это им пока удавалось.

Те же жители близлежащих домов и даже кварталов, которые не смогли переехать подальше от зловонной опухоли разрастающихся трущоб, регулярно захаживали в гостиничный ресторан, зная: пусть тут и немного дороже, но зато всегда можно вкусно поесть в приятной обстановке. Без риска отравиться или нарваться на конфликт с обнаглевшей шпаной. Брейн всемерно заботился о репутации заведения и не привечал у себя дебоширов, грязнуль и откровенно криминальный элемент, даже порой себе в ущерб.

Пусть длящееся годами противостояние «вторжению варваров» не проходило без разного рода шероховатостей и неприятностей, отчего хозяин гостиницы всегда и везде ходил с пистолетом в подмышечной кобуре, но постепенно всё устаканилось.

В последние месяцы, после того, как в криминальной среде появился новый сильный игрок, подчинивший себе почти все крупные банды, а также подмявший ещё и трущобы, рядом с «Улыбкой судьбы» и вовсе воцарился относительный порядок (пусть и не закон). Хотя о каком законе можно говорить, когда на место мудрого премьер-министра Чоури взошёл этот жадный и беззаконный хапуга Онест?

Всякий ресторатор на практике знает, откуда гниёт рыба!

Впрочем, Брейн не собирался портить это хорошее утро мыслями о политике, предпочитая наслаждаться кофе и царившим в ресторанном зале спокойствием.

Тем не менее, когда сквозь стекло он увидел направляющуюся к гостинице толпу подозрительных молодых людей, некоторые из которых к тому же имели оружие на поясе, мужчина резко напрягся. А поразмыслив ещё несколько секунд, он и вовсе решительно поднялся из-за столика, направившись в холл. Неужели залётная банда решила потеснить нынешних покровителей их гостиницы и предложить честному ресторатору свою, как они выражаются, «крышу»? Плохо если так. Не все лидеры банд — разумные люди, думающие о последствиях, не говоря уже о рядовых бандитах.

— Приветствую, господа, — сказал Брейн, — и дамы, — добавил он, увидев какую-то короткостриженую бандитку и смутно знакомую молоденькую девчушку, показавшуюся из-за широкой спины опасного на вид коренастого сероволосого громилы с золотой цепью на шее. — Что привело вас в моё заведение?

К удивлению мужчины, слово взяла именно хрупкая и невысокая брюнетка с миниатюрным белым кроликом на руках, а не крепыш, похожий на молодого, но успешного бандита или кто-то ещё из зашедшей внутрь здания толпы подозрительных молодых людей. Более того: он, как и окружающие, смотрел на безобидную с виду девчонку, как на лидера. А лидеры банд не выглядят так.

Очень странно.

Сказала брюнетка тоже отнюдь не то, чего опасался, но подспудно ожидал немолодой мужчина:

— Мы хотим остановиться у вас на пару дней, — произнесла продолжающая поглаживать своего питомца хозяйка кролика. — В прошлый раз мне у вас понравилось. Да и закупиться вашим фирменным миндальным печеньем тоже было бы неплохо.

Наконец смутное ощущение, скребущее на краю сознания, сформировалось в облегчённое узнавание. Что ж, несмотря на подозрительную внешность, это — точно не бандиты. Никакая ученица Храма Боя никогда не станет иметь ничего общего с представителями дна!

Брейн с облегчением улыбнулся.

— Ах, вы ведь та юная героиня, которая спасла племянницу моего друга Хантера! Прошу прощения, что не узнал вас сразу. «Улыбка судьбы» рада вам и вашим, э-э, — полный сомнения взгляд вновь скользнул по лицам со следами скрытой или явной жестокости, — друзьям?

— Не беспокойтесь, — произнесла юная воительница, от которой не укрылись испытываемые собеседником чувства. — Мои подопечные будут вести себя тихо и вежливо. Да и не такие они злобные, какими выглядят. Верно ведь?

— Да, командир, — поймав на себе взгляд тёмных глаз, кивнула рыжая девица с очень коротким ёжиком волос (как показалось Брейну, несколько поспешно, будто нервничая).

— Я прослежу, чтобы всё было спокойно, — вторил ей бас того крепыша с цепью на шее, которого Брейн счёл главарём «банды».

— Что ж, тогда добро пожаловать, — кивнув и сделав приглашающий жест рукой, сказал Брейн. Не то чтобы он сразу расслабился, но явную настороженность больше не демонстрировал: в прошлый раз, когда девочка гостила в его заведении (пусть и в другой, гораздо более благообразной компании) никаких проблем от них не было. Эти головорезы, которые, вероятно, являются наёмниками, выглядят куда подозрительнее её прошлой компании, но показывать предвзятое отношение к подчинённым (?) той, кто привела ему сразу два десятка постояльцев? Глупо.

Девушка кивнула. И когда Брейн уже развернулся, собираясь вернуться к недопитому кофе, вновь обратилась к нему.

— Вижу, господин Брейн, вы собираетесь в ресторанный зал. Не возражаете, если я составлю вам компанию за столиком?

— Ничуть, — обернувшись, улыбнулся мужчина.

Увы, в отличие от вспомнившей его девушки, сам Брейн не смог припомнить имени этой довольно примечательной особы, с которой, как начало вспоминаться, они достаточно интересно и даже довольно остро поговорили о политике в прошлый раз.

— Меня зовут Куроме, — будто бы прочитав его мысли, напомнила юная воительница. — В прошлый раз вы угощали меня печеньем и пирожными, так что теперь, думаю, настал мой черёд.

— Да, точно: Куроме, — кивнул Брейн. — Вас ведь зовут так же, как третью из Внерангов Империи — самую молодую и скандально известную из них. Даже странно, что ваше имя вылетело у меня из головы, — печальное покачивание головой, — старею.

Первое время, пока им доставляли обильный заказ не по комплекции прожорливой девочки (кролику, который устроился на стуле рядом с хозяйкой, тоже принесли тарелку с зеленью), Брейн и Куроме обсуждали традиционные для начала беседы маловажные вещи, вроде погоды в столичном регионе и на юге Империи, откуда брюнетка, по её словам, следовала обратно в Столицу. После затронули тему этой незаживающей язвы города — трущоб на месте пожарища — которые, по словам хозяина гостиницы, ныне стали более спокойным местом, пусть и не благодаря всё так же плюющим на проблему чиновникам, по-прежнему столь вороватым и безответственным, словно эти два свойства вменялись им при занятии должности ведомственной инструкцией. На это девушка лишь хмыкнула, сказав, что было бы интересно услышать оценку работы таких ухарей от лорда-протектора городов-врат.

— Дворец слишком далеко и высоко, чтобы главнокомандующий Будо смог обратить внимание на столь мелкие проблемы, — наблюдая, как на стол выставляют всё новые и новые вазочки с различной выпечкой, покачал головой Брейн.

— Кто знает? — забросив в рот печенюшку, едва заметно улыбнулась миниатюрная сладкоежка (и как только не растолстела на такой диете?). — Вдруг кто-нибудь всё-таки обратит внимание громовержца на столь незначительную, но досадную проблему, которая бросает тень на его репутацию?

— Произойди такое событие, и я бы с огромным удовольствием посмотрел, как командующий вышвыривает наглецов из их кресел, — ни минуты не сомневаясь в том, как поступит имперский громовержец, сказал Брейн. — Но вряд ли это свершится, — грустно добавил он. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не случится событие из ряда вон, чтобы волны от него достигли сердца Столицы.

— Кто знает? — загадочно улыбнулась собеседница. — Может быть, вам и не придётся ждать, пока некомпетентные идиоты устроят вместо регулярных неприятностей настоящую катастрофу. Но хватит об отвлечённых вещах. За время пути мы сдружились с Эрис, поэтому я бы хотела спросить: она или труппа её дяди у вас не появлялись?

— Хантер с труппой заезжал, — ответил Брейн. — Но его племянница… — мужчина замялся, — она теперь не с ними. Её встретил и завербовал лорд Сюра. Теперь Эрис одна из Дикой Охоты. Хозяйка одного из легендарных тейгу и героиня газетных статей.

Брейн вздохнул и сделал паузу, чтобы сделать глоток кофе.

— Наверное, это к лучшему, — продолжил он. — Глупая изначально это была идея — высокородной аристократке становиться артисткой. Хантер говорил, что когда девочка покидала труппу, то выглядела воодушевлённой. Потом она ещё раз навещала дядю, и тогда она тоже вела себя не как человек, у которого что-то неладно. Думаю, у неё всё хорошо, а лорд Сюра, несмотря на его, э-э, грозную репутацию, оказался куда лучшим человеком, чем его показывают слухи, — заключил мужчина.

— Не сказала бы, — покачала головой девчонка, которая как-то почти незаметно уже умудрилась опустошить одну из вазочек со сладким и пододвинуть к себе другую. — Сюра — редкостный мудак, упивающийся своей силой и вседозволенностью. Типичный высокородный. Но к Эрис этот уродец, наверное, относится действительно хорошо, раз уж не поленился использовать свой тейгу, чтобы доставить её к дяде, с которым она захотела поговорить.

— Юная леди! — строго посмотрел на собеседницу Брейн. — Я понимаю, что вы ещё молоды, а вокруг не так много людей. Но всегда есть шанс, что кто-то услышит и донесёт. И там, — мужчина многозначительно ткнул пальцем вверх, — не посмотрят на ваш возраст или провластную, в целом, позицию. Сейчас не времена мудрого премьер-министра Чоури, когда псов режима держали на коротком поводке. Сейчас даже благородным следует быть осторожнее в высказываниях. Тем более в адрес таких людей, как сын нынешнего премьер-министра.

— Пусть доносят, — безразлично сказала девчонка, оторвавшись от тарелки с пирожными. — Я этому уродцу и лично говорила, что он уродец. Хотя… Эрис хорошо на него влияет. Пожалуй, он теперь не полный мудак, а только на девять десятых. Прогресс, — после этих слов брюнетка вновь вернулась к сладкому.

Брейн отнюдь не являлся дураком, поэтому, чтобы сопоставить это вот «я лично говорила сыну премьер-министра, что он мудак, но осталось живой, здоровой и на свободе» с именем и мечом на поясе ему не потребовалось и нескольких секунд. Однако… слишком уж отличался вид не очень сдержанной в словах и жестковатой в суждениях, но в целом дружелюбной сладкоежки от инфернального образа Повелительницы Падали, рисуемого прессой.

Слишком сильно, чтобы поверить. По крайней мере сразу.

— Не стоит шутить с такими вещами, юная леди, — укоризненно покачал головой хозяин гостиницы. — Пожалейте моё старое сердце.

— Что, не похожа? — усмехнулась Куроме (не?)Абэ. — Да, многие из тех, кто меня не знает, реагируют схожим образом. Иногда это удобно. А иногда не очень.

После этого столик погрузился в тишину: девушка удовлетворяла голод, а мужчина думал.

По-хорошему, если говорившая с ним Куроме — та самая кровавая психопатка, то Брейна должны были жестоко убить ещё в тот раз, когда старый дурак и вольнодумец распинался о благословенных временах батюшки нынешнего Императора и его верного премьер-министра Чоури, которые думали о стране и не позволяли аппарату угнетения брать слишком много власти. В конце концов, одиозная некромантка является частью того самого репрессивного аппарата. А ещё, как пишут газеты, Повелительница Падали — она же Палач Севера — не останавливается даже перед убийствами владетельных аристократов, если те окажутся неугодными ей и её тайным хозяевам. Что уж говорить о таких худородных и нищих дворянах, как сам Брейн? Снять ему голову ей должно быть — как чихнуть!

Тем не менее, дальше довольно циничных замечаний и прозрачных намёков (которые, как начал припоминать хозяин гостиницы, он — увлёкшийся изложением собственного взгляда на верное положение дел в стране — совсем не воспринял всерьёз, как и саму девочку, большую часть и вовсе пропустив мимо ушей) оная девочка не зашла, не став ничего делать с тем, кто так нелестно отзывался о её ведомстве. Юная особа, «слишком молодая, чтобы иметь своё собственное обоснованное мнение», просто решила прекратить беседу и, если память ему не изменяет, просто попрощалась и ушла гулять.

…по ночным улицам, кишащим опасной преступной сволочью. Улицам, которых Брейн, невзирая на наличие оружия, всячески избегал.

И никто из её тогдашних спутников не обеспокоился судьбой подруги. Словно никто не допускал даже теоретической возможности, будто ей может что-то угрожать. Как он мог смутно припомнить, молодые люди даже шутили, что именно эта миниатюрная девчушка — самое страшное и опасное существо на многие километры вокруг.

А шутили ли? Похоже, что нет!

И, в конце концов, даже если окажется, что его обвели вокруг пальца, то Брейн всего лишь станет объектом насмешек для любительницы глупых и опасных шуток; а вот если с ним за одним столиком действительно сидит Повелительница Падали… именно та самая, одиозная… любое неосторожное слово может обернуться непредсказуемыми (но без сомнения ужасными) последствиями!

— Если вы та, о ком намекаете… зачем вам понадобилось раскрывать свою личность? — осторожно спросил Брейн. — Я всего лишь глупый старик, который любит почесать языком, рассуждая о том, в чём не разбирается.

— Не стоит себя принижать, — слегка нахмурилась собеседница, словно в реакции визави ей что-то не понравилось. — Пусть мы имеем разные взгляды на происходящие в государстве процессы, и я считаю ряд ваших представлений ошибочными, глупцом я бы вас не назвала. Что до вопроса «зачем?»… разве не могла я раскрыться случайно?

— Такие люди, как сильнейшая воительница разведки, ничего не делают без замысла, — покачал головой напряжённый Брейн.

— Признаю, вы правы, — услышал он ответ, от которого старому сердцу совсем не стало легче. — В обычных условиях я бы поберегла ваши нервы. Но после того, как я обращу внимание генералиссимуса на местный бардак, вас всё равно найдут и станут задавать вопросы.

— Вопросы? — с трудом удерживая спокойствие на лице и в голосе, переспросил похолодевший мужчина, коему уже чуть ли не воочию представлялись холодные тёмные застенки и жестокие палачи, которые станут выбивать из него признание в заговоре против Империи (и во всём остальном, что им заблагорассудится).

— Ничего такого, скорее всего, просто расспросят про меня, — легкомысленно отмахнулась уплетающая сладости Куроме. — При каких условиях познакомились, о чём разговаривали, всё такое. Работники силовых ведомств отнюдь не такие беззаконные кровопийцы, какими вы их, кажется, представляете. Хотя, конечно, порой встречаются разные… кадры. Но уж вам-то, господин Брейн, как человеку со связями, в любом случае нечего опасаться. В конце концов, кто из следователей рискнёт провоцировать того, кого лично знает и одиозная государственная убийца в лице моей скромной персоны, и даже ближайшая сподвижница сына премьер-министра?

— Кхе! — аж подавился своим напитком новоиспечённый «человек с большими связями» и окончательно замолк, глубоко погрузившись в свои мысли. Настолько глубоко, что почти не обратил внимания на то, как овеянная жуткой и скандальной славой имперская убийца (если девочка — это она, в чём Брейн всё же не полностью уверился) доела все выставленные на столик угощения, а потом, допив кофе и подхватив своего пушистого питомца, вежливо попрощалась, оставляя его в одиночестве.

Всё-таки зря отец дал гостинице такое название. Судьба может улыбаться очень по-разному. Кто бы мог подумать, что он — твёрдый либерал по взглядам — на старости лет обзаведётся связями с, кхем, высокопоставленными представителями силовых ведомств? Случайно! Ещё и окажется втянут в какую-то их игру.

Впрочем, если обманчиво милая и безобидная массовая убийца на службе государства не шутит, то, быть может, в городе начнутся перемены. В смысле — позитивные, а не как всегда. Всё-таки генералиссимус Будо, пусть и относился к не слишком уважаемой Брейном касте военных, являлся человеком старой закалки, который дружил ещё с премьер-министром Чоури. И он не станет терпеть столь откровенного разгильдяйства. Ломать судьбы тех, кто обратил высокое внимание на наваленную под носом кучу — тоже не в духе генералиссимуса из рода генералиссимусов.

По крайней мере, хозяин гостиницы очень хотел бы надеяться на это.

«А вообще лучше, чтобы всё это оказалось дурацкой и злой шуткой глупой девочки. Я бы с удовольствием над ней посмеялся», — подумал Брейн, обведя невидящим взглядом ресторанный зал, заполнившийся новыми клиентами с волчьими глазами и нехарактерно тихим для личностей подобного рода поведением.

Распоряжение, отданное этим людям миниатюрной и на вид безобидной ученицей (?) Храма Боя выполнялось со всем прилежанием, за чем зорко следила и лысая девица, и крепыш с золотой цепью на шее.

К слову, как мужчина только-только заметил, приглядевшись повнимательней, все спутники Куроме выглядели не только опасно, но и в некотором роде привлекательно. Никто не имел заметных недостатков во внешности, все обладали ровными зубами и приятными чертами лиц; даже шрамы, без которых не обошлось — и те выглядели неприметно. И Брейн сильно сомневался, что абсолютно все эти молодые парни и редкие девушки, заказывающие огромные порции сытной еды и целые бутылки крепкого алкоголя, регулярно посещали высокооплачиваемых стоматологов и салоны красоты.

А это значит, что они, вероятнее всего, являются воителями. Которые всегда славились крепким здоровьем, повышенным аппетитом и внешностью, которая соответствует как минимум их собственным стандартам красоты.

В шутку обычной ученицы Храма Боя верилось всё меньше.

Ну а если всё не шутка… газетные статьи — газетными статьями, но ресторатор не мог не задуматься, насколько фатально расходятся личные впечатления и заочные мнения, составленные по чужим словам. Может, не так и не прав был его, Брейна, нелюбимый властный отец, в пику которому юноша когда-то стал либералом? В конце концов, далеко не все его сентенции с высоты нынешних лет кажутся излишне требовательными, надуманными и жестокими. Да и чем оно плохо — проверять содержание на соответствие упаковке или судить по делам, не по словам? Вполне разумные правила!

Как тот же отец говаривал, не особо тираня сына за политические взгляды (хватало иных поводов для придирок!): кто в юности не был вольнодумцем — не имеет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — не имеет ума.

Хм, хм… может, пора повзрослеть?

* * *

Каноничный (вписанный в сюжет и полностью одобренный автором) омак от товарища Dolganik-а

https://author.today/u/dolganik

Центральный регион Империи. Территория поместья семьи Куроме.

Джин сидел в своём уютном кабинете. Ему было тепло и комфортно. И этот комфорт до сих пор, спустя столько времени после расставания с родной деревней, вызывал у него внутреннее неприятие. Сейчас стало легче, сильно легче. Однако теперь ему приходилось сознательно одёргивать себя: ведь богатство начинало казаться ему… Обычным? Само собой разумеющимся?

А это — плохо.

Ему всё больше и больше казалось, что он вживается в шкуру одного из тех мерзких богатеев, только и делающих, что пьют все соки из простых людей. Жадных, типичных богатеев, которые при этом сами ни на что полезное не способны… Но он-то не такой! Да, общих доходов с его предприятий вполне хватило бы на постройку собственного домика — отдельного от родительского, хех, поместья. Или даже (вздумай он запустить руку в эти, как их… оборотные средства) на целое небольшое поместье.

Но нет. Эта наглая девчонка, Куроме, права: дав своей жадности волю раз, потом другой и третий, он сам не заметит, как станет неотличим от тех лощёных кровососов, которых так сильно ненавидит. А ведь даже ничего плохого не делая, просто размышляя — он уже чувствует жадность. Сами собой прокрадываются в сознание шепчущие соблазны…

Поэтому, хоть он и мог бы начать брать деньги из оборота собственных предприятий, но предпочёл выделить себе лишь малую долю прибыли, а остальное пустить на расширение производства и на повышение удобства труда рабочих. Да и вся мебель в его кабинете была сделана либо отцом, либо его работниками.

Это ведь хорошо, да? Он ничего не крал, не забирал себе результаты чужого труда, а честно и справедливо платил её создателям! Хорошо ведь?..

Как же всё теперь стало сложно… Вот ведь шутка судьбы… Кто бы ему сказал ещё год назад, кем он станет сейчас? Просто смешно…

А ещё, к слову — в отличие от большинства ленивых дворян, просто наслаждающихся своими привилегиями и не стремящихся стать лучше — он недавно, всего неделю назад, прорвался на ступень Неофита! Да-да: теперь он — полноценный Воин Духа, пусть и самого младшего ранга! После этого вредная малявка Куроме перестанет над ним смеяться! Да и красавица Акаме, возможно, наконец-то заметит его…

Да, он пока ещё слабее своих взрослых сводных сестёр, но разрыв-то теперь сократился — и со временем будет сокращаться сильнее! Уж Куроме-то, младшую, он догонит, правда ведь?

А на улице тем временем только час, как взошло солнце. Прямо сейчас Джин, держа в руке кружку кофе, читал «Независимую газету». Будучи прогрессивным человеком и особенно теперь, когда стал богатым и влиятельным, он считал своим долгом быть в курсе происходящих в стране событий. А чтобы не давиться официальной пропагандой, заведомо наполовину (и хорошо ещё, если только наполовину!) лживой, использовал альтернативные источники. Вот как сейчас. Имперцы клеймили «НГ» как революционное и хуже того: продавшееся западникам издание. Очевидно, что это лишь очередная ложь со стороны провластных СМИ, рождённая очевиднейшим мотивом: ведь «Независимая газета» открыто освещала то, что продажные писаки предпочитали замалчивать или перевирать.

Грёбаные трусы, боятся сказать людям правду! Знают, что с ними люди сделают, если узнают, что происходит на самом деле!

Джин любил «независимое» издание: ведь оно помогало куда легче и быстрее разобраться в происходящем в стране, а главное — понять, почему всё происходит именно так. Узнать имена конкретных людей, виновных в погружении в нынешнюю... клоаку. Услышать то, что нигде больше не услышал бы. Узнать, наконец, всю правду — без прикрас.

Джин медленно и насколько мог вдумчиво прочитал про ситуацию в стране, Столице и столичном регионе. Если коротко, то она оставалась стабильно неприятной, с тенденцией к дальнейшему сползанию в пропасть. Военные расходы тяжким дополнительным бременем легли на без того не благоденствующий народ, коррупция в аппарате Премьера брала новые высоты, полиция и тайные службы свирепствовали в подавлении всяческого инакомыслия, в усердии своём доходя не только до страшного, но даже уже и до смешного… остановка печатни, выпускающей детскую литературу, по подозрению в скрытой крамоле — потому лишь, что один из полудюжины художников-иллюстраторов арестован как автор карикатур — чем не анекдот? Скорее грустный, чем смешной, конечно…

Да уж. Усердие не по разуму, и лучше об этом не скажешь.

Наконец, Джин дошёл до колонки, посвящённой Северной войне, в которую вчитываться не хотелось. И узнал новость о том, как мужественный принц Нума Сейка принял смерть от рук Ледяной Смерти. Хех, грустный каламбур вышел. Жалко этого человека, доблестного и честного, но сдавшегося превосходящей силе и трагически погибшего за идею спасения своих людей от колониального ига…

Самому Джину было немного стыдно, хоть сам он вообще никаким боком не отвечал за жертвы в этой войне… Он ведь не мог помешать чёртову Онесту выдвинуть войска на Север, да? Нет. Никаким мыслимым образом. Так что и одним из тех «вечно молчащих тупых имперцев», описанных в статье, считаться никак не мог.

И вот он быстро дочитал до колонки, посвящённой некой Повелительнице Падали и том, что её якобы признали Внерангом. Тут ему стало интересно, и он вчитался внимательней: ведь он помнил, как наставник рассказывал о них. Якобы сильнейшие из воителей, превзошедшие человеческие пределы, способные в одиночку противостоять любому количеству врагов. Понятно, что это всего лишь преувеличение, но ещё один подобный монстр, вставший на защиту нынешней прогнившей Империи…

Это было неприятно. Очень.

Наконец, Джин дошёл до финальных строк этой статьи:

«И вот так на больном трупе наполовину разложившейся Империи выскочила новая язва. Сколько крови ещё выпьет из людей наследница Мертвителя, одного из жутчайших монстров в Имперской истории, эта мерзкая Куроме Абэ? Нам остаётся лишь гадать!»

Парень усмехнулся. Куроме Абэ? Ха-ха. Смешно. У его жуткой сводной сестрицы есть ещё более жуткая тёзка. Может, это имя такое, особенное? Темноглазки обязаны быть злобными и опасными? И сильными.

Тут Джин вспомнил уважение, проявленное мастером Алексом по отношению к сестре. А ведь он до сих пор её уважает, хоть и сам уже стал Воином…

А вдруг?.. Да нет, не может такого быть… Но вдруг?

Улыбка как-то незаметно покинула лицо Джина…

Спустя пару часов пришло время ежедневных тренировок с мастером Алексом. И, хоть и зная его нелюбовь к прессе, Джин притащил на неё эту треклятую статью.

— Приветствую вас, мастер.

— Здравствуй, ученик, — кивнул ему наставник.

— У меня тут появился… вопрос, не связанный с нашими тренировками… Вы не могли бы мне помочь?.. Ответить на него?

Учитель посмотрел на него с сомнением. Всё же Джин никогда не был робким парнем и редко так мялся.

— Спрашивай, ученик. Смогу — отвечу.

Вот тут Джин достал доселе спрятанную за спиной вырезку из газеты:

— Прочтите, пожалуйста.

Алекс с сомнением взял листок, но вчитался. Сначала его лицо сохраняло расслабленное выражение, но по мере чтения стало серьёзным. Джину даже на миг показалось, будто в голубых глазах Воина отразилось нечто странное, чуть ли не испуг. Но, верно, лишь показалось: когда парень моргнул, Алекс продолжал читать статью со всё той же внимательной и серьёзной миной.

Наконец, дочитав, Алекс хмыкнул. Но как-то натянуто:

— И что ты мне хотел сказать, показывая сомнительную статью какой-то жёлтой газеты? Неужели опять решил попытаться втянуть старика в свой кружок революционеров? Мне казалось, что после того, как ты здесь пообтёрся, поговорил сначала со мной, потом с Куроме — и занялся, наконец, реальным делом, которым по-настоящему можешь помочь людям, — у тебя в голове прояснилось. Или я слишком мало нагружаю одного балбеса, отчего в его голове снова завелась старая дурь?

Под взглядом невысокого, обманчиво безобидного старика — лет пятьдесят ему уже, старик, не иначе! — Джин пристыженно склонил голову, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. В первое время он действительно пытался агитировать Алекса, что, очевидно, не привело ни к чему хорошему. Наставник, конечно, совсем не такой циничный и ядовитый, как Куроме, да и на дворян он смотрел без иллюзий, как-то устало-скептично; но почему-то, разговаривая с ним о политике, Джин постоянно чувствовал себя дураком, который сам толком не разбирается в том, о чём говорит. Разумеется, на данный момент юноша изрядно подтянул свои знания, но что-то ему подсказывало, что и сейчас, подними он ту тему, опытный, многое повидавший воитель опять станет смотреть на него, словно на не видевшего жизни несмышлёныша.

— Нет, наставник, — выдавил из себя уже далеко не столь уверенный в своей идее парень — Просто… вы же видели, как зовут эту Повелительницу Падали? Как нашу Куроме! И Куроме ведь тоже воительница, как та злодейка. Вот я и подумал, что, может, Куроме Абэ — это она и есть?

— Не неси глупости, мальчишка! — как показалось Джину, резковато воскликнул Алекс, но потом улыбнулся и покачал головой. — Ты хоть представляешь, сколько по всей Империи девиц, которых зовут Куроме? Тысячи! Или даже десятки тысяч. На востоке это весьма популярное имя. И поверь мне: воительниц среди них тоже хватает. А так-то губа у тебя не дура. Ишь кого себе в сводные сёстры захотел! Целую воительницу Вне Рангов и приближённую Императора! Куроме её, видишь ли, тоже зовут! Где мы и где она?! — воскликнул обычно спокойный воитель.

— Но ведь… — начал возражать не желающий сдаваться парень.

— Совпадение имени ничего не значит, — перебил недовольный наставник. — Не выдумывай лишнего. Просто выкинь из головы эти глупости.

— Но вы ведь удивились тогда! — упрямо воскликнул Джин. — Когда услышали про то, как она стакан бумагой порезала! Уважение ей тогда выразили!

— И что? Это просто техника. Я удивился, что в таком возрасте она смогла научиться столь сложной технике и выразил уважение к её таланту. В конце концов, я сам никогда не выделялся ничем таким, только упрямством, — немолодой воитель ностальгически усмехнулся, явно собираясь погрузиться в старые воспоминания.

— А сейчас вы бы так смогли? — не позволил перевести тему Джин.

— Это неважно, — немного замешкавшись, ответил Алекс. — Выкинь уже из головы все эти дурные мысли! А если не можешь или не хочешь, то хватай гантели! Чего встал? Раз пришёл, то хватит чесать языком и принимайся за дело!

— Но… — попытался возразить парень, который не собирался начинать тренировку именно сейчас.

— Заставлять тебя надо?! — Воин сурово сдвинул брови, а его ученик ощутил как на плечи опустился почти осязаемый груз его недовольства.

— Нет, мастер!

Вечером Джин утонул в старых газетах и книгах, набранных везде, где только он успел побывать за день. В библиотеке поместья, где хватало пыльных пачек с самыми разными изданиями, а также ещё в парочке мест… От ужина в кругу семьи парень отказался, сославшись на плохое самочувствие после тяжёлой тренировки и загруженного рабочего дня. Не набегавшаяся даже за целый день, Рейка активно возражала такому решению, желая вместо уроков поиграть со старшим братиком. Но мастер Алекс, который весь день странно на него поглядывал, утащил маленькую непоседу на вечерние занятия.

Благодарно (и не совсем искренне) ему улыбнувшись, задумчивый подросток поспешил в свой кабинет. Да-да, свой! А ведь ещё совсем недавно...

Спустя несколько часов сидящий в удобном кресле, укутавшийся в плед, окруживший себя различными газетами, журналами и книгами, Джин потёр уставшие глаза и поднял взгляд к потолку. Теперь, зная больше, он задумался над утренней загадкой всерьёз.

Конечно, многое из того, что Джин узнал, противоречило его идее, да и насмешливые слова мастера Алекса не пропали втуне. Но если отбросить ряд противоречивой информации и сделать несколько допущений, то…

Вот теперь ему стало по-настоящему жутко. Ведь если его сестра — та самая Куроме… Они все в большой, нет — в огромной опасности! У такого человека, как Повелительница Падали, не может не быть врагов. Ха-ха, он даже лично знал таковых. Ведь вся революция — её прямой враг!

Как бы над ним ни насмехался наставник, но Джин ни разу не мечтал о столь противоречивой и влиятельной родственнице. На самом деле он очень надеялся, что учитель Алекс прав. Что Имперский Рыцарь, Внеранг Куроме Абэ и та Куроме, которая его, Джина, сводная сестра — всего лишь тёзки.

Очень.

Но как бы он ни хотел, как бы ни старался, но парень просто не мог выкинуть из головы засевшую там параноидальную идею. Да, она глупая, идиотская, неправдоподобная — однако он уже не мог прекратить об этом думать… Ведь у той Куроме Абэ, как он выяснил, была не менее знаменитая сестра.

И эту сестру звали… Акаме.

Куроме и Акаме Абэ, как и его сводные сёстры, являлись воительницами. Внерангом и Мастером соответственно. И они обе очень молоды, потому что обе были жертвами жестокой и преступной инициативы Имперской Службы Разведки по выращиванию детей-убийц. Тоже случайное совпадение?

Если даже да, то очень пугающее. Конечно, в газетах Отряд Убийц описывали отнюдь не как то место, воспитанницей которого могла стать их Куроме. Издания — даже некоторые официальные! — живописали Отряд Убийц как почти что тюрьму для кучки психически и морально искалеченных малолетних психопатов, которых, если прогнившему правительству потребуется расправиться над неугодными, спускали с поводка. Но... авторы тех статей могли немного преувеличить, так ведь?

Свободная пресса, конечно, не врёт, ведь она свободна. Но при этом сами журналисты, наверное, могли что-то не так понять? Или Повелительница Падали могла мастерски скрывать свою истинную сущность. Ведь совсем уж сумасшедшую ни за что не подпустили бы аж к самому Императору, верно? Верно?

Джин поплотнее укутался в плед.

На мгновение у него в голове пронеслась идея, что если его Куроме — та самая злодейка и кровавая убийца, то у него есть шанс убить одного из страшнейших врагов движения освобождения. Но он тут же выкинул эту… эту мерзость из головы. Куроме не заслуживает смерти, тем более из-за простого подозрения.

Конечно, Куроме, которую он знал… Она циничная, ироничная, сильная, да. Но не злая… даже хорошая — хотя он бы и раньше подобное никогда ей в лицо не сказал…

По крайней мере, такой она казалась ему до сих пор.

К их семье она была исключительно добра. Да и к нему, если припомнить, тоже… Сколько раз он спорил с ней насчёт революции и свинцовой мерзости нынешней Империи? Много. Чуть ли не при каждой встрече. И что? И ничего. Она высказывала своё мнение, приводила логичные аргументы, с чем-то даже соглашалась, хоть и делала из этого ощутимо иные выводы, нежели сводный брат. Разговаривать с ней было даже интересно, хоть и порой неприятно из-за насмешек и вечных сомнений в его уме.

…И из-за того, что эта заноза действительно превосходила его в эрудиции и способности увязывать факты воедино.

Стал бы убеждённый имперский палач в обманчивом обличье мелкой девчушки выслушивать столько самой настоящей крамолы? Джин очень в этом сомневался…

«Но ведь сестра Куроме Абэ — революционерка; раз так — не могла бы Куроме, ну, не знаю… привыкнуть к подобным речам?» — мысленно спросил себя Джин и в очередной раз покачал головой, пытаясь выгнать дурные мысли прочь.

Да даже если Куроме и правда Повелительница Падали и только притворяется хорошей, то… Что он тогда может сделать? Ничего хорошего из попытки её убить не выйдет. Мастер рассказывал, насколько опасны сильнейшие из Воинов Духа и насколько у них развита интуиция. У него, свежеиспечённого Неофита, просто-напросто нет шансов провернуть подобное. Да и Куроме всегда видела его насквозь, она сразу заметит его странное поведение…

А ещё Акаме — если она та самая Кровавая Акаме, героиня революции и предательница Империи — гораздо лучше него понимает, что лучше для простого народа. И будь Акаме реально той самой, это бы сделало её лишь притягательнее для Джина… И много дальше от него. Ведь где она, героиня революции, Мастер Боя, а где он, хоть и богатенький (причём в основном благодаря другой его сестре), но всего лишь свежеиспечённый Неофит? И это ещё недавно ему казалось достижением…

Зато он не помнил, чтобы кто-то писал о муже Кровавой Акаме. Хоть какой-то плюс во всём этом кошмаре наяву вырисовывался!

От подобной глупости Джин даже тихо рассмеялся.

Он очень надеялся, что совпадение имён его сестёр с такими знаменитостями — лишь злая усмешка судьбы. Очень надеялся. И он в очередной раз за день по совету Алекса попытался перестать об этом всём думать. Но… не смог.

Опять. Просто… вдруг всё это — правда? Акаме — на самом деле Кровавая Акаме, а Куроме — на самом деле Повелительница Падали. И как тогда они могут мирно находиться вместе? Разговаривать, улыбаться, смеяться, шутить? Не могли же революционерка и имперка просто… Мирно находиться рядом? Забыть предательство одной из них?

Или могли?

А что, если Куроме Абэ была щупальцем революции в стане имперцев? Двойным агентом! Или… или ровно наоборот: Кровавая Акаме — щупальце Империи в стане революционеров? После уроков логики Джин никак не мог пройти мимо такого предположения, какой бы жутью от него ни веяло!

Он вновь покачал головой, попытавшись прекратить об этом всём думать. Разумеется, безуспешно.

Зато его мысли о том, что, дескать, сестра — изнеженная богачка, которая никогда не знала настоящего труда и не видела лесных тварей, сейчас кажутся… Смешными. Глупыми. Несправедливыми. Ведь если она — та самая, то, согласно газетной статье, у неё в подчинении ТРИ БЕДСТВИЯ! Три! Бедствия!

Которых она убила. Лично.

И да: он не поленился и специально прочитал в энциклопедии, кто такие эти Бедствия, хоть само название уже говорит о многом; но вот о том, насколько конкретно эти самые Бедствия опасны — нет. Что ж, он прочёл. И ужаснулся. Опять… Ведь одного Бедствия достаточно, чтобы опустошить не то что город, а целую провинцию! Одного Бедствия! А Куроме Абэ убила МИНИМУМ ТРЁХ!!! Сравнение настолько могущественного человека с целой армией уже не кажется надуманным преувеличением.

Да уж… Как же он был глуп и слеп…

И в одном мастер прав безусловно: об этом открытии точно стоит помалкивать. Ни родне, ни друзьям — никому ни полслова! Ни намёком, ни шёпотом! Всё равно никто ничего сделать не сможет… что-то противопоставить Внерангу может лишь другой Внеранг. Или монстр в ранге Бедствия. Ну, или слаженная команда Мастеров Боя.

Ему очень нужно поговорить с сестрой. Непременно наедине, подальше от родни. Чтобы их защитить. И ему очень хочется надеяться, что настоящая она — именно та, кого он видел в ней: резкая, но заботливая, властная, но терпеливая, циничная, но всё равно устремлённая к добру, несмотря на все разочарования. А не та злобная Куроме Абэ по прозвищу Повелительница Падали, для которой газета не пожалела сажи: массовая убийца, палач свобод и чернокнижница-некромантка с надломленной психикой…

Ведь иначе она просто-напросто убьёт его, чтобы сохранить свою тайну.

«Надеюсь, это случится хотя бы быстро и безболезненно…»

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл:

https://author.today/work/541729 «Счастливчик». Пишется. О чём оно? Смесь АИ и фанфика. Писатель, который хотел написать альтернативку про США 70-х, неожиданно попадает в тело мелкого клерка тех годов. Чем-то похоже на то, как Куроме и Счетовод раскидывали свои сети по Империи, только с большим упором на легальный бизнес и без возможностей, даруемых «болтливыми мертвецами». ГГ, конечно, сильно везёт с вербовкой компетентных и верных людей, но всё выглядит довольно продуманным. Гарема нет, герой «женат на работе».

https://author.today/work/543147 «Фрирен - Возвышение Демона». Пишется. Собственно, фэндом и основа сюжета видны из названия. Разве что должен добавить, что герой, тут пусть и не «святой с рогами», как в «Настоящем человеке», но и не психопат, как можно ожидать от местных демонов. Написано бодро и увлекательно, но, кмк, местами слишком уж «галопом по Европам».

https://author.today/work/389822 «Маг на полную ставку: Инвестировал в магию». На Бусти закончен, на АТ продолжается выкладка. Фанфик по абсолютно незнакомому мне миру, но большой и подробный, так что знание канона и не потребовалось. В целом довольно юморной и бодрый, но есть и серьёзные, и порой весьма мрачные моменты. В отличие от многих произведений с тегом «юмор», тут присутствует логика, да и гг вполне умён.

А.Н. — бечено.

Глава 19 часть 4

Сидя под навесом ещё не открывшегося летнего кафе на территории парка, я дожидалась вызванных на разговор гостей, коротая время за чаем и размышлениями. Не слишком жаркое солнце центрального региона роняло свои золотистые лучи на редких утренних прохожих, а прохладный ветерок приятно обдувал лицо и шевелил волосы. Не то чтобы знойная (а порой и душная, как в парилке) погода южной части страны могла доставить мне особенный дискомфорт, как не доставляла бы иссушающая жара пустыни или трескучий мороз крайнего севера; однако всё равно приятно вернуться в родные края с их привычным климатом.

Сделав очередной глоток кофе с кусочком торта-мороженого, я погладила сидящего на соседнем стуле Люца и вернулась мыслями к Южным Вратам. А также к своим планам на этот и остальные города-врата.

Конечно, пугать бедного хозяина гостиницы, запомнившейся своими вкусными печеньками и блинчиками — это не очень хорошо. Но мне требовался законный повод, чтобы влезть не в своё дело и указать Будо на проблемы, которые плодятся в его владениях. Оно и так, с точки зрения старика, будет выглядеть… не слишком красиво: словно попытка без спроса влезть в чужое жильё и начать указывать на незамеченные хозяевами недостатки. Отчего потребуется проявить деликатность в ненавязчивой подводке, чтобы громовержец будто бы сам решил проверить, что делается в городах, находящихся под его (пусть довольно формальным) протекторатом.

Разумеется, я не считала Будо дураком, которого можно легко и незаметно направить в нужную для себя сторону, посему это будет обычное «я знаю, что ты знаешь, что я знаю», которое позволит сохранить лицо перед посторонними.

Политика, тудыть её!

Хорошо хоть Брейн не стал распускать язык, позволив остальному персоналу сохранить нервы, а нам с подопечными не ловить на себе испуганные и любопытные взгляды. Да и вообще… крепкий мужик, с характером. Хоть и придерживается довольно-таки дурацких радикально-либеральных воззрений, несостоятельность и непрактичность коих более чем наглядно продемонстрировал так им почитаемый премьер-министр Чоури, с треском проигравший в политической борьбе на пару с родителями нынешнего Импи... для которых всё и подавно окончилось смертью.

Ладно, у него ещё будет шанс убедиться в моей правоте.

Касаемо Южных Врат и остальных городов-крепостей, защищающих проходы в опоясывающей столичный регион Стене. Суть в том, что мне не понравилось то, какие способности показал пастух монстров, как не понравилась и активность Сайкю, у которого явно имелись свои старшие козыри, так что я решила поспособствовать дополнительному укреплению обороны. Конечно, кое-что уже удалось сделать через Синдикат, мой любимый и важнейший инструмент тайного влияния; но увы, — далеко не всех высокопоставленных чиновников и преисполнившихся в осознании собственной важности аристократов можно приструнить через криминал. Многие от давления с этой стороны нарочно займут более жёсткую позицию, другие просто слишком влиятельны...

То есть мой Синдикат, конечно, надавить может. И ответное сопротивление ломать тоже. Дурацкое дело не хитрое. Однако своими действиями начинать войну с разозлённым на обнаглевших бандитов государственным аппаратом — одновременно ослабляя и себя, и его — это идея ещё худшая, чем бездеятельно приветствовать у себя многомилионную толпу агрессивных вооружённых уродцев, которых в известном мне-Виктору каноне революционеры пригнали к внутренней Стене Столицы, практически беспрепятственно миновав этот город-врата.

Что ж. У любой рационально сформулированной задачи обычно существует более одного решения. Вопрос лишь в том, чтобы нащупать альтернативы и грамотно выбрать нужное.

Так, за намётками будущих действий, меня застала примечательная (и долгожданная) парочка из девушки в красивой светлой шляпке и пышном «дворянском» платье с множеством рюш и кружев, идущей в сопровождении то ли слуги, то ли охранника с замотанным в ткань габаритным изогнутым предметом, который тот нёс на плече. Подойдя к моему столику, «дворянка» дождалась, когда «слуга» отодвинет ей стул, и, подвинув его, величаво присела рядом, тогда как сопровождающий «прислужник» остался стоять за её плечом.

— Сена, чего это он у тебя такой молчаливый и послушный? Ты, что, накормила «великолепного мистера Зеро» ядом импотенции и теперь шантажируешь противоядием? — хмыкнула я, оглядев данный маскарад.

— Хи-хи-хи! — улыбнулась плутовка, манерно спрятав лицо за веером (который убийца выхватила чересчур быстро и слишком незаметно для обычной богатой и избалованной дворянки). — Это слишком жестоко даже для меня. А ещё наша «мисс правильность» не сказала бы спасибо. Она хоть и строит из себя стеснительную недотрогу, но покувыркаться очень даже любит. Не лишать же подругу любимой игрушки, которая, как говорят, довольно хороша, хоть болтлива и своевольна?

Я закатила глаза. Исключительно мысленно, конечно.

— Ой! А кто это тут у нас такой милафный и пуфыфстый на стульчике сидит?! — засюсюкала она с обнаруженным Люцем.

При этом девушка как-то умудрялась сохранять видимость манерности, тиская зверька свободной от веера рукой. Вообще же, учитывая то, что стул Люца располагался рядом со мной, а Сена тоже подсела поближе, то со стороны её двигающаяся туда-сюда рука могла навести потенциального наблюдателя на… неправильные мысли.

Что интересно, Кей всё это время молчал, старательно производя впечатление стойкости и неприступности. Выдавали его лишь бегающие глаза и легко читаемое через эмпатию (да даже и без неё — по знакомым гримасам не менее знакомой физиономии!) распирающее изнутри желание ляпнуть что-нибудь пошлое и якобы смешное, которое мой зам сдерживал воистину героическими усилиями. Но сдерживал!

И вот это уже начинало вызывать настоящие подозрения.

— Но почему, всё-таки, он так упорно молчит? — поинтересовалась я, отвлекая подругу от пушистика и насмешливо взглянув на кареглазого брюнета. — Обычно «его великолепие» болтает даже после того, как я его качественно отделаю во время очередного воспитательно-тренировочного поединка. Чего там: он даже на пороге смерти, когда его чуть не убил яд южан — и тогда пытался острить! — на этих словах парень гордо расправил плечи и выпятил грудь, будто от заслуженной похвалы. — Или ты всё-таки решила уменьшить количество любимых игрушек подруги, отрезав надоевшему болтуну язык?

— Нет. Эта важная деталь, так любимая нашей «рыжей госпожой», осталась на месте, — начав помахивать веером, ответила улыбающаяся Сена. — Но отпускать свои шуточки — или даже просто говорить без разрешения — я ему запретила. Правда классно я придумала?

— Какое восхитительно-прекрасное зверство! — согласилась я под возмущённый взгляд «жертвы женских издевательств». — Но как ты справилась? Этот фонтан словесного недержания в последний раз прорвало даже в присутствии генералиссимуса и премьер-министра!

— Всё очень просто: зазнавшийся идиот сам подставился! — вновь махнув веером, весело ответила девушка. — Он, видите ли, второй тейгуюзер в Отряде! — сложив веер и постучав им по груди «слуги», с изрядной толикой самодовольства произнесла Сена. — Он самый красивый, могучий и великолепный Кей Ли Зеро! — передразнила она. — Вот прилюдно и вызвал всех наших посоревноваться в том, кто больше убьёт сильных врагов. И поклялся выполнить любое желание победителя, если проиграет.

Я вопросительно изогнула бровь, заодно шлёпнув шаловливую ладошку, которая как бы невзначай решила погладить не только кролика, но и моё бедро.

— Само собой, в разумных рамках «любое»: без чего-то опасного, унизительного или слишком долгого, — как ни в чём не бывало, продолжала говорить Сена, но поползновения временно прекратила. — Иначе мы бы придумали чего-нибудь… поинтереснее, — хищно облизнулась пурпуровласая убийца. — А так я загадала прислуживать мне во время встречи с тобой, Куроме. И мне нравится, как у нас получается. А тебе, Кейчик, нравится? — Сена с превосходством постучала свёрнутым веером по животу парня. — Ответь своей прекрасной хозяйке.

— Чтоб я ещё… — сквозь зубы процедило «его жестоко унижаемое великолепие».

— Ты забыл, как нужно говорить? — всё также продолжая улыбаться поинтересовалась девушка. — Или ты решил нарушить условия пари?

— Нет, прекрасная, великолепная госпожа, — уныло-монотонно проговорил он. — Не решил. И мне не нравится. А ещё хочу сказать…

— Не интересно, заткнись, — продолжая сладко улыбаться, ядовито-медоточивым голосом произнесла Сена — и рот болтуна со щелчком захлопнулся.

Я восхищённо похлопала в ладоши.

— Браво, Сена! Браво! Представление «Укрощение строптивого идиота» просто восхитительно. — В самом деле: такого даже мне не удавалось, невзирая на все старания! — Но позволь заметить, что в одиночку вырезать почти что целое отделение боевой школы во главе с его командиром в ранге Воина — это слишком опрометчиво. Мне бы не хотелось, чтобы мои усилия по твоему исцелению пропали втуне.

— А, ты уже знаешь? — удивилась девушка. — Жалко, я хотела похвастаться, — вздохнула она. — Хотя после того, как я узнала, сколько ты всяких доносчиков и агентов навербовала на севере, можно было не сомневаться.

Внезапно подруга обратила внимание на перетаптывающегося Кея, который уже почти лопался от просящейся на язык остроты.

— Так, прислужник! — взгляд фиолетовых глаз упёрся в «его проигравшее пари Великолепие». — Чего это ты тут уши развесил? А ну быстро сбегал и принёс нам с Куроме выпить и поесть! Не видишь, что ли, что она своё мороженое уже съела? Ещё и пушистик без угощения сидит. Давай-давай, шевели своей бесполезной задницей! — звучно стукнув веером по упомянутой заднице, прикрикнула Сена.

Кей сначала внутренне надулся, обиженный на то, что его — такого сильного, умного и красивого — обозвали бесполезным прислужником и послали за едой, словно какого-то официанта. Но потом, как я ощутила, ему в голову пришла некая идея, и парень, угодливо согнув спину, поспешил прочь — исполнять распоряжение своей «госпожи на час».

…Гм, как-то пошло прозвучало. Или это Сена со своими фривольными манёврами такие мысли навевает? Тоже мне, медовая куноичи доморощенная! Рассчитывает соблазнить меня после того, как с каким-то старым извращённым хреном кувыркалась? Нет уж, не дождётся!

…по крайней мере, не сейчас.

Впрочем, неважно. Главное иное:

— Только попробуй что-то сделать с моей едой! — прикрикнула я вслед удаляющейся фигуре. — И не вздумай принести нам какую-нибудь дрянь!

Судя по тому, как походка «прислужника» лишилась, по крайней мере, половины своей пружинистости, что-то такое он и задумал. На святое хотел покуситься, гад!

— А свой счётчик убийств я так резко накрутила не специально, — левой рукой почёсывая разомлевшего кролика за ушами, тем временем продолжила Сена. — Мы же не знали, кто там точно на дорогах озорничал! Поэтому я провела следственные мероприятия.

— …которые закончились тем, что новая поклонница главы воителей-разбойников прибыла на его базу, где убила сначала босса, а потом и его заместителей с подручными, — продолжила я за неё, тоже погладив Люца. — Вы могли бы перехватить этого перца по дороге на базу, а потом выпытать ответы на все вопросы и ударить по их логову уже все вместе. Шанс провала вышел бы куда ниже.

— Мы думали об этом. Но вдруг это не он? Нет, я не стала жалостливой дурой, чтобы трястись над возможными «невинно загубленными жертвами». Но исчезновение такого человека точно бы насторожило торгашей, которые вместе с этими типа-монстробоями, считай, захватили целый городок. Тем более у него был шанс — если не сбежать и позвать подмогу из основной школы, то погибнуть в бою. Сбежать и позвать подмогу могли другие разбойники. Главе нужны доказательства и имена фигурантов и совсем не нужны возможные потери с сопутствующим ущербом. До Отряда и так докапываются по поводу и без, чтобы вдобавок ещё давать нашим недоброжелателям из ведомства дополнительную зацепку.

— Логично, — с кивком соглашаюсь. — Смотрю, ты прямо как настоящая разведчица заговорила.

— Это я в помощницы к главе нашего нового следственно-аналитического отдела набилась, — гордо улыбнулась девушка. — Классный дед, хоть и зануда!

— Это правильно, — вновь покивала я. — У нас много тех, кто способен резать глотки. А вот тех, кто способен анализировать информацию и строить эффективные планы — не очень. Я рада, что ты идёшь и по этому пути.

— Восхищайся мной, хвали меня, превозноси меня! — напустив на себя преувеличенно самодовольный вид, провозгласила Сена. — Можешь даже поцеловать этой очаровательной госпоже ручку… или какое-нибудь другое понравившееся место, — хитро стрельнув глазами, хихикнула она, нарушив образ.

— Щёчку? — спросила я с тенью насмешки.

— Ву-у, какие скучные места ты выбираешь! А как же отметить с близкой подругой очередную победу? Я как раз ещё с Эдгаром не помирилась. Так что не упусти свой шанс! Ужин при свечах, вино, ванна с лепестками роз, постель с шёлковыми простынями, обнажённые служанки, машущие опахалами над нашими разгорячёнными телами… — коварная левая рука соблазнительницы вновь попыталась прошмыгнуть туда, где её зажд… то есть туда, где её не ждут. Совсем-совсем не ждут, да!

— Откажусь, пожалуй. И где это ты такого вообще набралась, про голых служанок с опахалами? — мазнув взглядом по Кей Ли (который притащил два заполненных съестным подноса и начал всё расставлять, не забывая нагло пялиться на «незаметные» приставания Сены), поинтересовалась я; к слову, Кей принёс угощения и напитки на троих и кролика, а не на двоих… умный: просчитал всё заранее, чтобы вновь не отослали. — Небось, из «высокой литературы» своего, хех, прислужника? В любом случае, от победы у меня там одно название. Нечего отмечать. Зато вот повозиться с последствиями придётся.

— Ты нас для этого вызвала? — сбросив беззаботную маску, поинтересовалась Сена.

— В том числе, — согласно киваю, мысленно вздохнув с облегчением (а то с этими её заигрываниями я уже почти решила вмешаться в разбушевавшийся гормональный фон организма). — Но вообще иных тем тоже хватает. Так что пусть мне и нравится наблюдать, как болтливая жертва собственной самоуверенности страдает от, эм, словесного запора — но, пожалуй, стоит прекращать вашу игру.

— Спасительница! Благодетельница! — вскинув руки, радостно возопил Кей, который уже успел всё расставить, в том числе — положить блюдце с зеленью на стул Люцифера. — Но… — тут лицо остряка скривилось в наигранной обиде. — Что это у вас за сомнительные аналогии?! «Запор», «недержание», «прорвало»… я вам что, говорящая задница?! Разве так должны благовоспитанные девушки обращаться со своим лучшим другом?

— Из тебя лучший друг такой же, как из нас с Куроме — благонравные домашние девицы, — фыркнула Сена.

Кей, который не то что был готов ответить остротой, а специально дал «повраге» повод его поддеть, чтобы тут же контратаковать, посчитавшись за всё хорошее, уже открыл было рот; но я, сделав глоток коктейля, заткнула его одним взглядом. Ну, не совсем одним, а с толикой КИ, но это уже детали.

— Я, как и вы, сюда не для пикировки прилетела, времени у меня тоже не три сарая, так что к делам. Я слышала, что штат Отряда расширили бойцами поддержки. Что вы об этом думаете, ребята?

— Ага, расширили, — с кивком согласился усевшийся за стол Кей, — теперь меньше придётся возиться с клешнеруками из стражи. Хотя в заварушках посерьёзнее толку от них много не будет. Мясо — оно и есть мясо.

— Для непосредственного боевого контакта в тех ситуациях, которые «посерьёзнее», обычные солдаты и не нужны. Для этих целей я собираюсь включить в число наших убийц два с половиной десятка Адептов.

— Ого! — восхитилась Сена, которая так-то тоже является Адептом (правда, пиковым; если бы не ранение и долгая реабилитация, имела бы шанс прорваться в новый ранг). — Это где ты их раздобыла?

— Подарочек от нашего дорогого ведомства, — произношу с легко читаемой иронией. — Правда, «дарители», вероятно, считали, что подкладывают мне свинью, «усиливая» кучкой незнакомых почти психов, которые уже скоро умрут от всем нам хорошо знакомых стимуляторов. Ещё и на гипноиндукторах кое-кого из наших менее везучих коллег обработали, чтобы уж точно не удалось избежать кровавых сюрпризов. (Обязательно поищу автора идеи и пожму ему… что-нибудь особо чувствительное). Но мне удалось заставить их подчиниться, даже более-менее дисциплинировать и социализировать.

— Знаменитая дипломатия Куроме-чи, — тихо пробурчал себе под нос Кей. — Сделай, как велят, или сдохни. Или, если не нравится, сдохни и сделай.

— Что ворчишь, словно старпёр? — насмешливо поинтересовалась Сена. — Не нравится, что тебя подвинули с временно занятого места Номера Один и теперь в тренировочных боях ты будешь не только раздавать плюхи и раскидывать всех ветром, но и получать от Куроме?

«Хм, а Кей, несмотря на свои недостатки, не такой уж и раздолбай, — проскочило у меня на краю сознания. — В своём стиле, но помогал ребятам набираться опыта в противостоянии с тейгуюзером».

— Не без этого, — согласился упомянутый мною заместитель с тем очевидным фактом, что место «первого парня на Базе» ему очень даже импонировало. — Но признай, Сена: наша Куроме ещё со времён тех варваров, к которым её послали с дипломатической миссией, демонстрирует в этом деле, э-э, нетривиальные способности. Вот скажи, сестрёнка, сколько, ха-ха, коллег было изначально? Десятка три? А пятерых ты, небось, «потеряла», пока воспитывала остальных?

— Пять десятков, — мрачно уточняю я.

— Э-э?.. — аж опешил от таких чисел шутник.

— Изначально со мной отправилось пятьдесят человек, но я лично ответственна за смерть только двоих — самых неисправимых, которые послужили примером всем остальным. Другие погибли под ударом твари, что притащил червивый ублюдок, который — вот неожиданность! — обиделся на придуманные и опубликованные «мною» карикатуры. Ещё и ноги мне сжёг, гад, словно в отместку за свои! Пришлось несколько дней возиться с полным восстановлением. Он, кстати, свои ходилки тоже восстановил, как я слышала.

Про то, что повернись дело чуть менее удачно и вместо ног мне могли сжечь, например, голову — я говорить не стала. Для опытных воителей это и так болезненно очевидно.

Да, я не уверена, что последствия попадания в голову стали бы фатальными для такого существа, как некая добрая волшебница-метаморф, которая может думать не только материальными мозгами. Но они — последствия — мне бы точно не понравились. Так что вес невысказанного оставался заметен и для меня.

Разумеется, сомнительные картинки и статьи о «любителе змеиных пастей и клоак» отнюдь не являлись главной причиной, по которой мы столкнулись с пастухом монстров. Но я сочла, что будет полезно напомнить подчинённым о том, что у их «отличных» и «очень смешных» идей могут проклюнуться неожиданные плоды. И эти плоды способны оказаться куда мрачнее, чем хотелось бы шутникам.

— Хе-хе, — взлохматил себе волосы Кей. — Э-э… упс. Ты же теперь не собираешься сделать что-то очень плохое со своим ценным заместителем? — беспокойно бегающий взгляд карих глаз зацепился за Сену и «ценный заместитель» схватился за неё, как утопающий за соломинку. — С заместителем и своей близкой подругой?

— Извини, — опустив глаза, нехарактерно робко произнесла последняя. — Мы не хотели.

Вздыхаю.

— Понятно, что не хотели. Да и у моего врага хватало иных причин напасть, просто ко всем прочим добавилась ещё одна. Поэтому никаких санкций не будет. Но я хочу, чтобы вы — оба! — сохранили в памяти этот момент. И вспоминали о нём каждый раз, когда появится желание сделать что-то этакое, что угодно, не думая о возможных последствиях.

— Мы будем помнить, — всё так же глядя в стол, сказала Сена, для которой такие результаты их с Кеем шутливой затеи стали настоящим ударом.

Последний, как более социопатичная личность, особой вины не испытывал. Вернее, испытывал, но это скорее походило на досаду от допущенной ошибки. В любом случае я чувствовала, что он быстро просчитал итоги того, что могло произойти с Отрядом и с ним лично, если бы я всё-таки погибла. И это ему не понравилось. На этот раз прямо-таки до дрожи.

Но, разумеется, это не означало, что он изменит своей любимой (и уже плотно приросшей к лицу, до полного слияния) маске клоуна.

— Ага-ага, обязательно будем! — активно закивал он. — Только, это, можна нинада «стимуляции памяти через воздействие на энергоцентры»? И тренировочным мечом по хребту тоже, а? И ногой по… — парень поймал мой тяжёлый взгляд и ещё громче воскликнул. — Я правда и так всё запомнил, о ваша темнейшая злобность!

— Что запомнил — верю, — едва заметно киваю. — Но если продолжишь кривляться, то решу, что бодрящие разряды негативной энергии (я, кстати, научилась создавать ещё более концентрированные и болючие вариации), а также духоспасительная ударотерапия — это то, что тебе нужно на регулярной основе. Вдруг да удастся пробудить у тебя способность к регенерации? По моим расчётам, шансы колеблются от 4 до 7 процентов — особенно если удастся обучить тебя одной любопытной технике: немного сыроватой, правда, но перспективной... ну, а если даже нет, то мне будет приятно. Душу отведу, контроль молний потренирую... тоже польза!

— Злая ты, хоть и добрая, — вздохнул парень. — Я просто хотел немного разбавить мрачную атмосферу и расшевелить нашу загрустившую подругу, — посмотрел он на Сену.

— Да не загрустила я! — подала голос рекомая, неудачно попытавшись скрыть тихий шмыг носом. — Просто поняла, что старик Лоренц прав: я всего лишь возгордившаяся от успехов дилетантка, а не разведчица.

— Высшая Школа Разведки всегда готова принять в своё лоно страждущих знаний людей со связями и деньгами. Таких людей, как любой из вас, — добавила я с усмешкой.

— Когда станет поспокойнее, наверное, попробую поступить, если можно учиться заочно, — отпив из своего стакана, сказала девушка. — Ещё раз прошу прощения за то, что заставила тебя пострадать.

— Вот и хорошо, что попробуешь, — удовлетворённо киваю, проигнорировав извинения; не люблю я все эти сопли. — Тогда вернёмся к новому пополнению нашего Отряда. Я этих раздолбаев, конечно, усмирила, а потом заставила работать вместе с армейцами, под началом знакомого вам генерала Келя из рода Хейг (его назначили командовать местными регионалами). Но ребята там всё равно резкие: без наглядной демонстрации могут не понять, что в моё отсутствие всё равно нужно следовать установленным правилам, а не пытаться навязывать свои. Тем более, после отказа от наркотиков они в первое время будут злыми и раздражительными. Вы и по себе знаете этот эффект.

— Ага, значит, нужно показать новичкам их место? — со стремительно расширяющейся улыбкой переспросил Кей. — Это я люблю! Это я умею! Великолепный Зеро-сама покажет наглым детишкам — что такое безусловное превосходство и неоспоримое доминирование!

— Только давай без перегибов, — охладила я его пыл. — Они теперь тоже свои. Так что избегай убийств, серьёзных травм и унизительных издевательств.

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутился парень.

— За того, кто «весело пошутил», забив дубинку бандита глубоко ему в задницу? Или за того, кто на своей аттестации спровоцировал смертельную дуэль с другим Мастером, унизительно убил и притащил мне её голову?

— А ещё этот отбитый перец спровоцировал Падших Эсдес, поменяв коллекцию лиц их маньяка на коллекцию звериных задниц, — поддержала меня отошедшая от своих переживаний Сена. — Мало того, он...

— Понял-понял, не продолжайте, — замахал руками Кей. — Меня иногда заносит, признаю. Но! — тут парень высоко поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем, — великолепный Мастер Зеро жесток только с врагами и, иногда, вызвавшими его высочайшее неудовольствие чужаками, а не с теми, кто состоит в нашем Отряде. Для своих у меня только добрые шутки и безобидные розыгрыши, да-да!

— Такие же добрые, как наша Куроме — добрая волшебница? — иронично усмехнулась Сена. — Но не будем отвлекаться.

И уже ко мне:

— Ты ведь не всё сказала, верно?

— Не всё, — соглашаюсь с подругой. — Но, пожалуй, продолжим беседу не здесь: кафе скоро откроется, да и прохожих стало больше. Давайте углубимся в парк, чтобы не тревожить посторонних людей разговорами, не предназначенными для их ушей.

— Тем более что ты уже съела всё, что было на столе, — с доброй насмешкой добавила Сена.

— Тоже верно, — степенно киваю, поднявшись из-за стола. — Кей, прислужник наш, иди-ка, отнеси посуду обратно, туда, откуда её взял.

Парень недовольно поморщился, но спорить не стал, разве что проворчал что-то про жестокий матриархат и злобных бестий. Да и времени много он тоже не потратил: едва мы с Сеной и запрыгнувшим мне на плечо Люцем отошли на пару десятков метров, как парень вышел из ускорения рядом с нами.

Сначала Кей попытался нагло вклиниться посередине, приобняв обеих за талии — дабы продемонстрировать немногочисленным прохожим, какой он крутой парень, что якобы сумел закадрить аж сразу двоих девушек — но, увидев разряды негативной энергии, заплясавшие у меня между пальцев, «казанова» резко передумал, пристроившись под бочок к весело ухмыляющейся Сене.

Не то чтобы мне не всё равно, в какой формации идти; но наглость Кей Ли, если его не одёргивать, имеет свойство возрастать в геометрической прогрессии. Благо, наученный горьким опытом, отрядный шут теперь достаточно умело считывает сигналы о том, что пора притормозить.

…если, конечно, не считает, что ради «отличной шутки» можно немного потерпеть. Акира его выдрессировала.

Опытный мазохист, блин!

Примечсния:

Пункт тапкоприёма открыт) Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 19 часть 5

— Я, кстати, привезла из своей командировки гостинцев: вкусные ангельские крылышки и его же глазки для алхимических эликсиров, — почесав сидящего на плече кролика, начала я новый разговор. — Ещё в закромах есть немного гигантского осьминога, которого мы с питомцами загарпунили во время, хех, морской рыбалки. Но вам такое есть, пожалуй, не стоит. Разве что вытяжку в эликсир добавить. Хорошо очищенную.

— Что значит «ангельские крылышки»? — в несколько преувеличенном удивлении распахнула подруга свои пурпурные глаза.

Более конкретно спрашивать, являются ли «крылышки» частью того летающего монстра, которого они с «коллегой-автором» в некоторой степени призвали на мою голову, девушка не стала. Вслух вспоминать о своём проколе она стыдилась.

— Если нам такое есть не стоит, то тебе можно, я верно понимаю? — одновременно спросил Кей. Если он когда-то и имел совесть, то ещё в раннем детстве выгодно поменял её на набор срамных картинок или что-то подобное; однако же и он также предпочёл «забыть» свой конфуз, сконцентрировав всё внимание на плюшках, которыми «его Великолепие» собирались обделить. — Почему это? — всплеснул он руками. — Это ведь куски от S-ок, верно? Что за дискриминация?! Я не согласный! Я тоже хочу всем хвастать, что на шампуре все эти Бедствия вертел!

— Да, Кей правильно догадался, — посмотрела я сначала на девушку. — Ангелом я назвала того многокрылого пернатого монстра, нагрянувшего в Кукуту, что метко стрелял световыми лучами из своих глаз и вообще творил со светом разные странные вещи. Информация о нём до вас уже должна была дойти. А осьминог — это то чудище, с которым на меня пытался устроить засаду герой сомнительных карикатур вашего авторства, когда я наведалась к бунтовщикам с ответным визитом. У нас с ним выдалась довольно… жаркая схватка. Так что это не из жадности или желания вас проучить. Просто даже тот относительно чистый кусочек, который я отобрала у Хрустика, может содержать яд и совершенно точно испускает вредное излучение в, хм, духовном спектре.

— Но тебе же нормально? — не понял парень.

— Мне нормально, — пожимаю плечами. — Но я сейчас, пожалуй, уже ближе к монстрам, чем к людям.

— Ага, особенно по уровню злобности и прожорливости! — тут же прокомментировал шутник, не упустивший шанса меня подколоть.

А вот Сена обратила внимание на иное.

— Если ты рисковала, собирая редкие ингредиенты с таких сильных монстров, значит… у тебя есть веские причины, по которым требуется резко усилить Отряд? Я ведь не ошиблась?

Снова пожимаю плечами.

— На самом деле я просто хотела вкусного мяса, — усмешка. — Но одно другому не мешает. Да и усиление для наших ребят действительно очень нужно. Дела принимают всё более крутой оборот. Так что, если хотим пройти через грядущую бурю с не слишком уж катастрофическим числом выбывших, — будто сейчас времена спокойные и мирные, хех, — нам не помешает вывести всех наших на ранг уверенных Воинов. Как минимум. А самых способных я хочу попробовать дотянуть хотя бы до квази-Мастеров.

— Круто! — восхитилась девушка. — По количеству высоких рангов станем прямо как какой-нибудь крутой и пафосный Храм Боя! Разве только учеников не набираем.

— Хочешь устроить новый набор детишек и Экзамен для отсева неудачников? Ха-ха, будешь говорить: «Эй, мелкие ублюдки! Я — офицер Сена и тех, кто справится хуже всех, я утилизирую!» — рассмеялся над своей злой шуткой наш юморист.

— Да ну тебя, балабол! У нас уже другие порядки. Хватит о старом напоминать, дай отвлечься и пофантазировать о хорошем! У меня, между прочим, на этом тупом Экзамене подругу съели. Я уже почти не помню её — маленькая была — но помню, что сильно расстроилась, — добавила девушка с лёгкой грустинкой.

— Ну ладно, ладно, фантазируй — разрешаю, — «тактично» проигнорировав последнюю часть сказанного, ухмыляющийся брюнет похлопал пурпуровласую убийцу по плечу. — Можешь даже представить себя почти такой же сильной и прекрасной, как великолепный Кей Ли Зеро-сама! — и, увернувшись от тычка локтем, обратился уже ко мне, чуть выйдя вперёд, чтобы лучше видеть реакции собеседницы. — Но разве ты, Куроме-чи, не запугала бунтовщиков до мокрых штанишек? «Армия — это я», демонстративно уничтоженный город, огромные взрывы и всё такое?

— Я смогла напугать РА достаточно, чтобы этот их так называемый «Великий Лорд», почти начавший мобилизацию — сел на задницу и успокоился, а потом пошёл на «соглашение о допустимых действиях» на опекаемых мною землях, заключённое через главу уважаемой Школы Боя. Конечно, на S-ок теперь особо не поохотишься. Но мне и раньше сверху намекали на нежелательность битв с хозяевами Аномалий, вызывающих Волны Монстров, так что ничего особенно не изменилось.

«Придётся искать пополнение далеко за границей, где нет даже примерной информации о перспективных кандидатах, — мысленно добавила я. — Ну, или, когда начнётся война, если она окажется достаточно ожесточённой и/или революционеры нарушат свои обещания, можно будет попробовать «завербовать» какую-нибудь опасную тварюгу с интересными способностями на их территории. Если Адам не перехватит».

Хотя, если честно, пусть мне и хотелось пополнить Коллекцию крутыми существами и воителями, но я понимала, что куда рациональнее будет разобраться с уже имеющимися юнитами. Основные ниши для крупных Бедствий уже закрыты; о мелких существах сопоставимой силы, которых можно применять в условиях города, не опасаясь неосторожным движением снести квартал-другой — я не знаю, так что пока лучше сосредоточиться на развитии уже имеющихся марионеток. Того же Сахарка окончательно пробудить и подчинить, к примеру: это разом понизит нагрузку на поддержание и контроль дракоши, а также добавит к его рейтингу опасности один или даже два плюсика. Или можно надрессировать Хрустика нормально исполнять приказы. Или попробовать расшевелить куриные мозги той же Раух, дабы появилась перспектива протолкнуть на S-ранг и её.

Последнее кажется даже более исполнимым, чем затея с послушным Хрустиком. Что наглядно отражает моё мнение о хрустиковой сущности, такой же неподатливой, как его бронехитин.

Эх, где бы только время на всё это найти?

— Эй-эй, подруга! — нарушая мои отстранённые раздумья, тем временем всполошился Кей. — Ты не забылась, говоря о таком здесь? И вообще, с какого перепугу ты теперь договариваешься с этими уродами? Мочить их надо, а не говорить!

Сена тоже пребывала в замешательстве. Ведь, я, как и остальные, не любила революционеров: в конце концов, они убили многих из наших, а мы уничтожили многих из них. Но, тем не менее, она предпочла предоставить право говорить другому. Да и вообще… доверяла мне и моим решениям.

— Я внимательно отслеживаю обстановку, — качаю головой в несогласии с Кей Ли. — Мы уже достаточно далеко углубились в насаждения. В радиусе ста метров нет ни одного человека. И ни одного одарённого в зоне моей чувствительности. Также я не чувствую внимания, направленного на нас со стороны кого-то из разумных. Надеюсь, ты не боишься, что нас подслушают птички и белочки? — улыбнулась я, погладив Люца. — Что касается твоего экспрессивного вопроса о причинах попытки договорится с врагом… Этот сомнительный выход просто был лучшим из возможных. Начала открытой войны мне бы точно не простили. Проявление силы и своеволия от той, кто должна играть роль послушного оружия, и так напугало многие высокие задницы едва ли не сильнее, чем революционеров. Не говорю уже о том, что война разрушила бы всё, что я построила.

— Ты говоришь, что начало войны тебе бы не простили и что она разрушит твои труды. Но ещё раньше ты же говорила, что она всё равно начнётся, — озвучила Сена противоречие.

— Начнётся, — продолжая шагать по растущей между деревьев зелёной травке, начинаю своё познавательное повествование. — Но через некоторое время Кукута превратится в куда более крепкий орешек, чем есть сейчас. В любом случае, если бы я не показала высокий уровень сил и готовность их применить, то это бы ничем хорошим не закончилось. Агентура западников и революционеров не спит. И им не нравлюсь ни я, ни результаты моей деятельности. Да и просто идиотов тоже не стоит сбрасывать со счетов. Собственно, волна возмущения в мой адрес — это (в некоторой степени) ответ наших врагов, которые, раз уж не получилось избавиться от мешающего элемента напрямую, пытаются использовать его для информационной атаки на власть, заодно устраивая всё так, чтобы рассорить оный элемент с государством. И когда это не получится — а я уверена, что не получится — они попытаются дополнительно расшатать ситуацию через террор, политические убийства и различного рода мятежи по всей стране.

— Ты так говоришь, будто уверена, что вторая часть как раз получится, — хмыкнул Кей, который, забавляясь, поймал послушным воздухом безуспешно атаковавших нас кровососущих насекомых и скомкал их в плотный шарик, сочащийся гемолимфой и выпитой ими кровью.

Пожимаю плечами.

— Если без показного патриотизма и верноподданнического угара, то думаю, что да, получится. Империя не очень хорошо умеет с таким бороться, зачастую достигая результатов, м-м, противоположных от желаемого. Ну, вы знаете: плюющаяся на центральную власть региональная аристократия; рубежники и неаттестованные воители, которые в ответ на давление государства не склоняются перед очередными законами, выдуманными тупыми и жадными лордами, а присоединяются к революционерам; почему-то становящиеся предателями тейгуюзеры — и вот это вот всё, — иронично развожу руками, будто демонстрирую, количество «всего». — А дальше разгорится настоящая гражданская война, может, дополненная интервенцией от обозлённых соседей. И даже если наши дворяне с чинушами каким-то чудом возьмутся за голову, война всё равно начнётся: слишком велик груз накопленных противоречий. А у Революционеров и вовсе просто нет выбора: или всё произойдёт примерно так, как я сказала, или их шайка сама рухнет под весом внутренних конфликтов и снизившегося финансирования от их западных и имперских «друзей». При всей видимой широте вариантов, возможных путей развития событий не так много — и, обладая достаточной полнотой информации, а также каплей мозгов, их несложно просчитать как минимум на пару шагов вперёд. И подготовиться.

— Э нет, подруга, мозгов и данных тут недостаточно, — Кей наставительно покачал поднятым вверх указательным пальцем. — Чтобы такое выдумать, а потом выложить это коллегам — оперативникам разведки, если никто не забыл! — причём не где-то, а гуляя по парку… Тут нужно быть немного на всю голову психанутой, то есть, обладать своеобразным мышлением, я хотел сказать, — ухмыльнулся гаер, поймав мой взгляд.

— Действительно, зачем ты всё это говоришь нам сейчас? — вторила совсем не удивлённому товарищу Сена, при том подозрительно на него косясь. — Хотя балабол, как я посмотрю, не сильно удивлён.

— Кей, конечно, тот ещё раздолбай и любитель танцевать на грани, — дёрнула я уголком рта, тоже поглядев на нашего повелителя воздуха, расправившего плечи и поднявшего подбородок, словно от похвалы (вот уж действительно стопроцентное совпадение тейгу аэромантии и его носителя с ветром в голове!), — но там, где это важно, он способен проявить компетентность и умение хранить секреты. Так что я доверила своему заместителю некоторые из них. А теперь, когда увидела, что ты стремишься стать большим, чем просто убийца, я решила посвятить в свои планы и тебя. У меня не всегда получается действовать самостоятельно, нужны помощники.

— То есть если бы я просто исполняла приказы, ты бы меня сюда не позвала?

— Может, и позвала бы, — повела я свободным от пригревшегося Люца плечом. — Но говорила бы точно об ином.

— Моу, понятно, — прикоснувшись указательным пальцем к носу, задумчиво протянула девушка. — И чуточку обидно. Могла бы и раньше со мной поговорить, на севере, например.

Тонкая улыбочка. Внезапный блеск глаз.

— Вот представь! — возбуждённо воскликнула Сена. — Твои апартаменты: столовая, гостиная, кабинет или даже спальня. Мы вдвоём обедаем в интимной обстановке. И вот ты решаешь поведать своей соратнице и очень, — произнесла с придыханием эта чертовка, — близкой подруге свою скрытую от всех тайну, став ещё ближе. Я волнуюсь, моё сердце колотится, — хитро блеснув фиолетовыми глазами, спутница поймала мою руку и прижала её к своей груди, якобы для того, чтобы получилось ощутить её сердцебиение. — Ты успокаивающе кладёшь мне руку на плечо, проводишь ладонью по обнажённой коже и шепчешь на ушко. Я поддаюсь и соглашаюсь. Доверчиво заглядываю в твои притягательные, уверенные глаза — и спрашиваю: не бросишь ли ты меня? Ты твёрдо и властно говоришь, что не бросишь, кладёшь на моё плечо вторую руку, приближаешь своё лицо к моему и…

— Гм, Сена, куда-то тебя совсем не туда понесло, — одёрнула я подругу, которая в процессе своего рассказа начала активно ко мне прижиматься; это на глазах у Кей Ли, угу — того самого перца, который помалкивал только благодаря моей невербальной угрозе и чувству самосохранения (быстро истаивающему). — У нас тут шпионско-политический боевик с элементами ужасов, а не женский роман нежно-розового оттенка.

— Хочу в романтическую комедию! — напоказ надулась проныра.

— Романтическую комедию будем строить после победы. А пока вернёмся к серым будням шпионов и убийц. Ты ведь не возражаешь против того, чтобы присоединиться к нашему маленькому заговору?

Я почувствовала, как в эмоциях подруги, которой не удалось до конца реализовать своё игривое настроение, вспыхнуло желание изобразить задумчивость и немного потрепать нервы нам с Кеем. Однако, понимая неуместность подобных игр в данной ситуации, она подавила свой порыв, заставив себя стать серьёзной.

— Нет, — коротко ответила наша специалистка по тихим устранениям. — Я на твоей стороне, Куроме. До конца, каким бы он ни был, — добавила она, чуть помолчав. — В конце концов, ты спасла меня сначала от смерти, а потом от судьбы бессильной калеки. И для Отряда ты сделала больше, чем вся Империя вместе взятая. Но чего ты желаешь добиться?

— А что, по моим действиям разве не заметно? — по-птичьи наклонив голову вбок, отвечаю вопросом на вопрос. — Ты ведь была моим секретарём и контролировала часть агентуры во время нашей северной миссии.

— Да, но… О, поняла! Моу, ну, ты, конечно, даёшь!

— Это хорошо, что поняла. Однако о деталях глобального замысла мы поговорим позже, в другом месте. Пока вернёмся к более тривиальным вопросам, которые стоят перед нами сейчас и встанут в довольно скором будущем.

— Позже? — прозвучал расстроенный голос Кей Ли. — А я уже настроился поведать восторженной неофитке нашего великолепного Заговора Теней о некоторых интересных нюансах вашей личности, моя хайледи.

— Хайледи?! — Сена повернулась ко мне и забавно вытаращила глаза. Она даже не притворялась… почти. — То есть эти байки о наследнице Мертвителя, от которых ты постоянно отмахиваешься — правда?

— Не переигрывай. Даже если бы это было правдой, не плевать ли? Да и верить словам Кея — этого известного вруна и умельца выворачивать правду… — не стоит. А теперь давайте обсудим, что вам предстоит сделать до того, как я официально вернусь на Базу. Ну, и ещё по мелочи.

…Спустя некоторое время, провожая взглядом соратников, подхваченных послушным своему повелителю ветром, я ощутила, что теперь испытываю несколько большую уверенность в будущем.

Даже если мои приготовления — которые я приказала провести Счетоводу до своей уже ставшей знаменитой «операции возмездия» с последующим ультиматумом — окажутся недостаточными, и мне помешают свободно действовать на Базе, посадив под домашний арест или выпнув на очередную миссию, то Кей и Сена смогут удержать ситуацию, помогая направлять её так, чтобы она осталась в желаемых рамках. Да, нужно учитывать ещё и влияние Галахада, но он — начальник, который способен действовать лишь сверху; а вот парочка активных экстравертов Отряда — свои для других убийц, им легче распространять и поддерживать нужные мне мысли и идеи, параллельно высмеивая ненужные.

Что касается меня самой, то список дел, которые нужно сделать в небольшом и стремительно сокращающемся зазоре до официального возвращения в Столицу, остаётся длинным. Так что, дождавшись, пока две маленькие точки скроются за низколетящим облаком, я отвернулась и отправилась в другую сторону: туда, где смогу незаметно призвать Раух.

Пока что как минимум Сена не готова к откровениям наподобие того, что Сайкю жив, подмял под себя часть РА, вступил в сговор со мной и оставил пачку заказов на устранение различных деятелей. Поэтому убирать их я стану или при помощи тех, кого привлеку через подконтрольные организации, или самостоятельно. Последнее относится в первую очередь к тем, кого после смерти хочется сделать очень болтливым. Нет, пока к трём основным целям подступаться не станем, но вот некоторые из побочных… интересны.

А ведь марионетка-двойник сейчас бездельничает и напоказ ест вкусняшки, следуя заложенной в неё программе, которая должна показать, что я никуда не уходила, а всё также отдыхаю перед тем, как окунуться в тот чан с помоями, в который меня хотят макнуть. А на самом деле приходится перед нырком в вонючее — копаться в другом вонючем!

— Эх, нет проклятым покоя! — с тихой экспрессией проворчала я, запрыгивая на спину проявившейся в воздухе Раух.

* * *

Имперская столица, Императорский Дворец.

Зеленоволосый мальчик усердно крутил педали «железного коня», некогда подаренного ему подругой. Мягкая резина, специально созданная для езды по гладким каменным плитам Дворца доктором Стайлишем, плотно держалась за поверхность, позволяя маневрировать на достаточно высокой скорости, объезжая попавшихся по дороге слуг, дворян и сановников. Ну и навыки езды тоже играли свою роль, как без ложной скромности отмечал юный монарх. Разбитые локти и коленки — да, об пол он ни разу не ударился, всегда подхватываемый гвардейцами, но доспехи самих гвардейцев это мягче не делало — а также чувство неловкости, когда он в кого-нибудь врезался, достаточно быстро научили юного любителя быстрой езды не только надевать защиту, но и осторожности. Ныне Император хорошо понимал, когда можно поднажать, потакая желанию скорости, а когда стоит ехать медленно и аккуратно.

Хотя эксцессы с очередным сбитым с ног обитателем Дворца всё-таки периодически происходили. Но тут Макото не виноват! На самом деле многие сбитые юным монархом дворяне и вельможи сами выскакивали под колёса, желая обратиться с просьбой, пожаловаться или поделиться какими бы то ни было слухами.

Или — что особенно напрягало юного правителя — познакомить его с очередной надменной, глупой или корыстной девицей. Иногда все эти качества объединялись в единый «букет», но почти никогда Макото не встречал «юный, трепетный цветок такого-то рода», у которого не насчитывалось хотя бы двух самых популярных «достоинств». И это не считая различных «изюминок» — вроде тяги прямо с порога начать испрашивать привилегии для семьи, склонности к жестоким расправам над слугами, чрезмерной настойчивости в стремлении попасть в постель Императора или иных, не более приятных.

Может быть, позже, когда станет старше, он и обзаведётся фавориткой из благородных, а потом, когда возьмёт власть в свои руки, обязательно подыщет женщину, подходящую на роль Императрицы. Но это случится ещё не скоро. Пока что ему и верной Марты хватает. И пусть она всего лишь служанка, но Императору не хотелось её расстраивать, привечая тех девиц, которые (исключая происхождение) ей и в подмётки не годятся. Тем более что та, кому Макото мог бы предложить… сблизиться ещё сильнее… она точно откажет! Она ведь уже говорила на его осторожные намёки, что ей не нравятся мальчики. А напрямую он даже спрашивать не станет, нет-нет! Вдруг это плохо повлияет на их дружбу? И… — подросток вспомнил взгляд тёмных глаз «оригинала», что сначала обратился на Марту, которая являлась её синеглазой, более фигуристой копией, а потом на него — стыдно же!

Тем не менее, Император сейчас усиленно крутил педали именно из-за неё. Ведь на ту, кого он наградил титулом Имперского Рыцаря, ополчились буквально все.

А раз так — её нужно защитить! В хрониках неоднократно, на разные лады повторялось: к правам дворян прилагаются обязанности, связь сюзерена и вассала обоюдна, Император — будучи живым воплощением и эталоном благородства — обязан подавать пример своим подданным. И если он, Макото, оставит Куроме без поддержки — сможет ли он прямо и гордо смотреть на своё отражение в зеркале?

Ну да, она самовольно атаковала этих подлых революционеров. Подумаешь! Ведь не на пустом месте же, а потому что они первые напали! И вообще: это же бунтовщики, с которыми нужно бороться! Ну а то, что она своими словами и действиями приравняла себя буквально ко всей имперской армии, расквартированной в южных регионах Империи… Да, это, конечно, несколько оскорбительно для военных. Но учитывая, что Куроме дала отлуп тем, кого юго-восточные гарнизоны очень старательно «не провоцировали» — и даже более того: заставила этих врагов державы вместо ответного удара испуганно притихнуть! — в её словах есть хорошая доля правды.

Конечно, это справедливо лишь в том случае, если та информация, которую удалось выудить из Онеста и других министров с придворными, а также собрать из добытых Мартой газет — достаточно близка к истине.

Но в ключевых фактах Макото почти не сомневался. Не зря же он проверял их в разговорах с министрами и различными информированными аристократами? Тот же министр полиции Сейги, который любил на всех ругаться и всех критиковать, пусть в своей обычной манере и назвал Куроме сумасшедшей, однако же он признал, что «сумасшедшая убийца» всё-таки «взбесилась» не на пустом месте, а после вероломного нападения на её дом и опекаемый ею город. И, учитывая особенности личности главного полицейского Империи, он бы точно дополнительно проехался по Куроме, начни та действовать без весомой причины.

Куроме… она словно одна из тех, о чьих легендарных подвигах Макото читал в библиотеке! Но всё равно все, будто сговорившись, несправедливо ругали «возомнившую о себе выскочку». А эти бесполезные крикуны из Палаты Лордов вообще посмели поднять вопрос о лишении подруги Макото его милости в виде титула Имперского Рыцаря!

Непростительно! Да что они о себе возомнили?!

Даже Онест, который об этом рассказал, выглядел возмущённым!

К слову, лишь один только премьер-министр поддерживал верную приближённую своего государя. И то он это делал достаточно… сдержанно, в личных разговорах, в которых уверял воспитанника, что ничего страшного с ней не случится. А вот в публичных выступлениях, где он бы мог сразу её защитить — помалкивал. И самому Макото тоже не позволял возвысить голос, уговаривая подождать (якобы для того, чтобы все противники государства смогли себя проявить). А то он, Император, обязательно посетил бы зал заседаний этих бесполезных горлопанов, которые вместо того, чтобы управлять своими землями или помогать чиновникам, занимаются чёрт знает чем. Он бы тогда высказал им всё, что он думает об этой бесполезной «палате крикунов», которую давно пора разогнать!

И раз Онест не хочет ничего делать, ссылаясь на необходимость выждать и то, что в свой час всё якобы само разрешится, Макото решил привлечь на свою сторону того, кто должен оказаться не таким безразличным к проблемам самой молодой и, парадоксально, самой нелюбимой высшим светом воительницы Вне Рангов. В конце концов, он является её формальным учителем, который получил свою дополнительную долю уважения и признания не только, как один из сильнейших воителей, но и как тот, кто смог заметить невероятный талант Куроме и поспособствовать её становлению, как третьего Внеранга. А это в какой-то мере даже более почётно!

Поэтому Макото, который с помощью Марты узнал, по каким маршрутам и когда обычно ходит Будо — выбрал время и дождался удобного часа. И когда премьер-министр оказался занят, а генералиссимус направился с регулярной проверкой в штаб-квартиру Имперской Гвардии по дорожке, которая лежала поблизости от того кабинета, где юный правитель возился со скучными бумагами, доверенными ему Онестом, «раз уж Его Императорское Величество хочет вникнуть в государственные дела, ку-фу-фу!» — Макото выдвинулся главнокомандующему наперерез.

Вскоре, миновав препятствия в виде парочки каких-то назойливых, но рыхлых телом дворян, которые, хоть и пытались поначалу бежать рядом, озвучивая свои просьбы, но всё же не смогли продержаться достаточно долго, дабы изложить что-то внятное, Макото вышел на финишную прямую.

Интересно, что сказала бы Куроме о том, как назойливые просители теперь бегают за велосипедом? Зная её острый язык — наверное, как-то едко пошутила бы о том, что скоро среди имперской знати войдёт в моду лёгкая атлетика. Но об этом он может поразмышлять и позже. А сейчас, увидев генералиссимуса, идущего по коридору в сопровождении маленькой свиты из менее чем десятка человек, Император лихо затормозил с разворотом и, прислонив своё транспортное средство к гвардейцу (он всё равно стоит как истукан, так что ничего страшного), быстрым шагом направился к высокому, сильному, строгому и, чего уж, до сих пор немного пугающему, но всё же, как он теперь знал, добродушному старику.

— Ваше Императорское Величество, — под глубокие поклоны свиты, как и положено, первым поприветствовал его Будо.

— Генералиссимус Будо, — важно кивнул ему Макото. — Вы сейчас не слишком сильно заняты? Я бы хотел с вами поговорить.

— Для Вашего Величества у меня всегда найдётся свободная минутка, — ответил грозный блондин в артефактных доспехах (которые, как подозревал мальчик, главнокомандующий не снимал даже во сне) и, сделав малозаметный жест, заставил своих свитских удалиться на несколько десятков шагов. Сам же громовержец вместе со своим юным спутником отошли к одному из диванчиков, где дворяне, уставшие ходить по бесконечно длинным коридорам огромного Дворца, могли перевести дух.

— О чём вы хотели поговорить? — присев на диван, уже менее формально обратился Будо к Императору.

— О моей подруге и вашей ученице, — ответил расположившийся у противоположной стороны мальчик. — О Куроме. Я слышал, что все и каждый во Дворце активно её критикуют: военные, разведчики, политики и простые аристократы. В палате лордов даже попытались провести заседание по поводу лишения её присвоенного мной титула Имперского Рыцаря, — Макото зло сжал кулаки, изо всех сил используя свою «технику невозмутимого лица», чтобы не выдать все обуревающие его чувства.

Он Император, который говорит о важных вещах веско и разумно, а не какой-то там ребёнок, который кричит и топает ногами!

— Это так, Ваше Величество, — согласился Будо со словами своего юного собеседника.

— Но она ведь этого не заслуживает! — возмутился Макото, который всё-таки не сумел до конца сдержать свои эмоции. — Будь это кто-то другой, и его бы назвали героем! А Куроме — Имперский Рыцарь, она была в своём праве! Она несёт мою волю там, где я не могу явиться лично!

— Куроме — Имперский Рыцарь, — согласился старик. — Но Ордена Имперских Рыцарей не существует уже много столетий. И она не потомок одного из родов, которые могли бы воспользоваться регалиями предков. Её титул номинальный. Более того: присвоение его бывшей простолюдинке оскорбило не только большинство старых родов, чьи корни восходят к одному из Рыцарей, но и имперское дворянство в целом. Поэтому наличие титула скорее усугубило положение девочки.

— Но... но это ведь я присвоил ей титул, — задрав голову вверх (ибо даже сидящий главнокомандующий был заметно выше присевшего поодаль мальчика), Макото растерянно посмотрел в глаза Будо.

— Вы — коронованный Император. Демонстрировать обиду и недовольство вашим высочайшим решением — кого и как награждать, или, тем более, предпринимать какие бы то ни было действия — означает вызвать неизбежные последствия, — генералиссимус с силой сжал свой огромный (особенно на фоне невысокого мальчика) кулак, будто бы показывая, с чем придётся иметь дело наглецам. — Но та, кого вы наградили — гораздо более удобная цель для ненависти.

— Но я же… — растерялся Император. — Я же, наоборот, хотел, чтобы другие мои слуги тоже её признали!

— Не всегда последствия наших решений оказываются такими, как нам бы хотелось. К тому же по Дворцу и за его пределами циркулируют слухи, что именно изворотливая и честолюбивая шпионка подтолкнула вас к такому решению, — сказал генералиссимус.

— Неслыханная глупость! — возмутился Макото. — Только полный дурак поверит в такой вздор!

— Вы переоцениваете людей, — тихо крякнув, ответил старший собеседник (который, к своему стыду, и сам почти поддался глупым слухам, едва не поссорившись с ученицей на пустом месте).

Хотя стоит ли говорить «едва», если былая доверительность отношений почти улетучилась? Да и сейчас он почти полностью отстранился от полемики между её обвинителями и редкими защитниками? А ведь этот толстый ядовитый слизень Онест не постесняется выползти в последний момент и предоставить «защиту» той, кто в ней не нуждается!

Меж тем Куроме именно что не нуждалась в защите: при всей своей вздорности и даже идиотизме некоторых своих членов, фракция старой аристократии, как и остальные, прекрасно понимала, насколько сейчас важен для Империи ещё один защитник подобного уровня. Так считал сам главнокомандующий, и в этом же громовержца убеждало его окружение, наперебой убеждающее старика в том, что его ученице не помешает урок.

В конце концов, имперская знать всегда признавала лишь две вещи: кровь и силу. Может быть, девочка и является, как сама заявляет во всеуслышание, «потомственной крестьянкой»; может быть, как настаивают северо-восточные лорды, она — пробудивший кровь отдалённый потомок высшего рода Абэ; однако, как бы то ни было, личная сила Куроме абсолютно неоспорима. Просто она взлетела слишком стремительно, чтобы у большинства, помимо голого знания, сформировалось и полноценное понимание могущества «выскочки»... которая ещё и неправильно себя повела, едва ли не бросая вызов всей аристократии страны.

И пусть генералиссимус даже сейчас был убеждён, что Куроме (которая могла бы лучше подобрать слова и поработать над освещением своих действий, значимо снизив обратную реакцию знати и военных) стоило бы хорошенько прочувствовать вкус своей ошибки, чтобы вынести из этого мораль. Однако… зачем давать Онесту — вероятно, выжидающему момента, когда у него получится одновременно ударить по врагам и загрести все возможные выгоды — ещё больше козырей, когда можно сделать вид, что исполняешь просьбу Императора и долг пусть формального, но наставника?

Ведь такой шаг позволит не только получить больше доверия от юного Макото, частично выводя его из-под влияния премьер-министра, но и восстановить подпорченные отношения с Куроме. Две цели одним ударом!

Генералиссимус никогда не считал себя толковым политиком, более того: он старался держаться от всего этого кипящего котла подальше. Ну, насколько это возможно для человека его статуса и могущества. Но в то же время, не являясь глупцом, Будо понимал, что у него не получится жить в обществе и быть свободным от его влияния, а попытка закрыть глаза на неудобную правду лишь сделает слепца фигурой в чужой игре. Поэтому он нехотя, но участвовал в наиболее важных внутренних политических процессах.

Что до Куроме, то девочка, конечно, постепенно всё сильнее входит в орбиту ненасытного бородача, что являлось одной из причин, по которым командующий не торопился выступать в её защиту: пусть поймёт, на кого сделала ставку. Но… позволять ситуации развиваться, как она развивается, и без боя отдавать Онесту уже вторую воительницу Вне Рангов? Нет, это стало бы ошибкой! И Его Величество очень вовремя об этом напомнил.

Тем временем беседа продолжалась:

— Но что мне тогда делать? Если вина в проблемах Куроме лежит на мне, то я должен всё исправить!

— Если бы ваша приближённая лучше обдумывала свои заявления, такая шумиха не поднялась бы, — не согласился с ним Будо и вкратце описал свой взгляд на корень проблемы, как и то, что дальше громогласных обвинений, заявлений и формального наказания дело не пойдёт. — Ведь никто, кроме вас, не вправе судить вашу подругу.

— Министр тоже так говорит, — Макото кивнул. — Но мне неприятна ситуация, сложившаяся вокруг моей приближённой и подруги, — тон мальчика сделался жёстче, а в зелёных глазах будто бы отразился блеск металла. — Я не могу и не хочу бездействовать! Верность за верность, долг за долг!

Сейчас зеленоволосый юнец напомнил Будо его деда — куда более жёсткого человека, чем его излишне либеральный отец, ставший главой Империи лишь из-за трагической гибели старшего брата, которого готовили к правлению с детства.

— Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой: поддержите Куроме перед лицом нападок недостойных, — твёрдо произнёс Император.

— Хорошо, Ваше Величество. Я выступлю в поддержку своей самонадеянной ученицы, — поднявшись, неглубоко поклонился Будо.

Про себя же старик подумал, что недолго Онесту осталось помыкать заглядывающим ему в рот воспитанником. Император взрослеет и становится самостоятельнее. А это означает, что вскоре — быть может, через год, а может, два или три, что не являлось для прожившего почти век воителя таким уж долгим сроком — юный Макото поймёт, что за ядовитая мерзость нашёптывает ему в ухо, притворяясь вернейшим сторонником и другом.

И тогда Будо выполнит приказ государя, наконец-то раздавив отвратительного жирного слизня! Выполнит с удовольствием!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл:

https://author.today/work/442397 "RWBY. Во Имя Силы Юности, Я... " Попаданец в мир RWBY с внешностью и характером Майто Гая из Наруто (сначала косплеил, а потом вжился) , канона не знает. Местный Гай очень крут, многие недостатки сюжета из-за него я просто не замечал.

https://author.today/work/469607 "Механический Шаман" Фик по практически незнакоой мне "Магической Битве". Гг что-то вроде техномага, попаданец в искалеченного ребёнка.

https://author.today/work/579963 новое от Qrasik-а "Эффект тёмной материи".

А.Н. — бечено.

Глава 20 Император защищает!

— …поэтому и я, и мой сюзерен, и наши единомышленники — все вместе считаем, что подполковник разведки Куроме Абэ должна быть как минимум отстранена от занимаемой должности на время более подробного расследования её деятельности, в котором мы готовы принять живое участие, — распинался один из представителей южных лордов, интересы которых ущемила сначала деятельность Диего, а потом и мой небольшой конфликт с РА.

Конкретно эта заседающая в Палате Лордов говорящая задница — выступала местным посредником в торговой схеме поставок оружия из Столицы к революционерам и наркотиков с алхимическими ингредиентами обратно в сердце Империи. Сюзерен, соответственно, держал контакты с представителями РА. Неудивительно, что оратор меня активно недолюбливал: только ему лично я столько убытков обеспечила, что хватило бы на пару столичных особняков. Выкупить, отремонтировать и обставить. И даже платить прислуге несколько лет из оставшейся, хех, сдачи.

Но его хотя бы можно понять, в отличие от некоторых иных ангажированных личностей, которые пытались подгадить просто потому, что потому. Из «высоких» (сословных) предрассудков.

Впрочем, «высочайший суд», на котором присутствовала значимая часть сливок аристократического общества Столицы — да, в общем-то, и всей Империи заодно — довольно мало меня волновал. По крайней мере, меньше, чем крайне навязчивое желание зевнуть.

Пусть всё происходящее являлось лишь показухой, на которую недовольного Императора вынудили пойти громко (и подозрительно слаженно, если не знать о стоящих за их спинами кукловодах) орущие дворяне, возмущенные очередным моим «произволом»; но зевать во время процесса — означало демонстрировать неуважение ко всем присутствующим, а не только к моим недоброжелателям.

Собственно, происходи дело ближе к тому, что я ожидала, и процесс разбирательств оказался бы более напряжённым; соответственно, обвиняемая во всех реальных и приписываемых грехах некроманси, чуя настоящую угрозу себе и своим начинаниям, не витала бы в облаках и не боролась с зевотой. Может, меня и не могут попытаться приговорить к чему-то серьёзному без согласия Импи, который на такое точно не пойдёт; но вот осложнить жизнь массой умеренно неприятных пакостей и заготовок под провокации — притом в количестве, переходящем уже в качество — вполне.

Даже «нормальный» Внеранг, вышедший из Имперской Службы Разведки (которая, напомню, в последние годы начала потихоньку поджимать аристократов, тем самым спровоцировав ряд скандалов с лордами, активно недовольными тем, что кто-то копается в их грязных секретах) — и сам по себе являлся бы напрягающей фигурой.

А если это одна из убийц разведки? Причём не «правильных» убийц, не выходцев из аристократии или хотя бы служилого дворянства, а самых что ни на есть боевых рабов? Та, кто вместо того, чтобы честно служить бездумной собакой режима и тихонько сдохнуть в канаве во время очередной «левой» миссии, погибнув за корыстные интересы кого-нибудь из нынешних обвинителей — посмела прыгнуть выше головы и стать кем-то действительно значимым?

Непростительная наглость!

Ещё аттестовавшись на ранг Мастера, я одним этим фактом заставила нагреваться пятые точки представителей «лучших родов». Ведь оные привилегированные рода, изнеженные достатком и безопасностью, не всегда способны породить даже хиленького начального Воина... что вызывало закономерную агрессию в адрес той, кто попирала чувство собственного величия наших имперских так называемых элит.

А после ряда громких миссий, которые сделали меня своеобразным амбассадором «новой политики министра Сайкю, взявшегося за наведение порядка» (и по ходу дела подтвердили притязания на вхождение в плеяду легенд, которых некоторые малограмотные граждане почитают едва ли не как воплощённых богов)… О-о, я прямо кожей чувствовала «лучи любви» почти в каждом пойманном на себе взгляде! Эта шикарная смесь злобной зависти, спесивого пренебрежения, пробивающегося сквозь него, как шило из мешка, животного страха, специфическая попаболь ущемлённой жадности и прочий многоспектральный негатив...

Архидемон на моём месте был бы в восторге. И нашёл способ продлить купание в такой живительной смеси эмоций подольше. Желательно — вечно.

Пусть мне и удалось снискать толику популярности у патриотически настроенных граждан (хотя большинство всё равно смотрело на убийцу из одиозной ИСР с подозрением), но дружная волна ненависти от «мини-царьков», которых ущемили в «исконном» праве плевать на законы и творить беспредел, оказалась куда заметнее. И скоординированнее. А ещё их количество, вкупе с небесталанной работой западной разведки — которую пока никак не удаётся уверенно поймать за хвост, но следы деятельности которой вполне заметны для опытного взора — даровало крикунам чувство собственной силы и неуязвимости.

Особенно сие справедливо, если не все последние новости успели дойти до всех заинтересованных.

Впрочем, о них, новостях, позже. В любом случае они теперь подрастеряли актуальность, если смотреть с точки зрения ответчицы в нынешнем заседании. Ведь после того, когда на стороне защитников сначала неожиданно выступил Будо, а после и (вполне ожидаемо, полагаю, но несколько раньше планируемого, к собственной досаде) подключился Онест, увидевший в командующем соперника за влияние на нового Внеранга — процесс определённо и окончательно превратился в унылый фарс.

К слову о неожиданном. По моим данным, окружение громовержца, которое частично просто меня недолюбливало, а частично действовало под влиянием различных скрывающихся в тени сил, смогло убедить старика в том, что помогать формальной ученице не требуется. Будто бы «щелчок по носу» станет для меня ценным уроком. Так что генералиссимус должен был оставаться нейтральным... как и, возможно, премьер-министр, которому выгоднее, чтобы меня утопили глубже, повысив цену его поддержки.

Подробности этих изменений обязательно стоит выяснить. Но не сейчас. Сейчас нужно перетерпеть занудное заседание. И не зевать, да.

Однако как же скучно-о-о! И есть хочется! Три часа уже приходится выслушивать словесные испражнения людей, большинство из которых любой нормальный — непредвзятый то есть, истинно демократический, сиречь народный — суд приговорил бы к десяти годам расстрела!

Я, конечно, не питаю иллюзий на свой счёт и признаю, что сама также являюсь военной преступницей, чернокнижницей и любящей убивать (особенно тех, кто мне не нравится) психопаткой. Но я хотя бы творю зло ради внятных и (как хочется думать) позитивных целей, стараясь сдерживать свои деструктивные порывы. И не без успеха. Судьи же… двуногая грязь, которая мнит себя выше любых законов и морали, пытающаяся убедить себя в этом, втаптывая в землю более слабых и утопая в настолько тошнотворных «изысках», что их и описывать не хочется. Эти люди хуже демонов, потому что демоны рождены в грязи и суть грязь, а эти, имея выбор, сами ныряют на самое дно.

Мало того, что злобные, так ещё и тупые.

Хотя это понятно: кто ещё, кроме откровенных уродов, легированных идиотами (к сожалению, не такими уж и редкими), станет рисковать задницей, пусть косвенно, но выступая против Будо и Онеста, которые, расположившись в пустоватом углу защитников, молчаливо (пока молчаливо; явно собираются сказать своё веское слово в конце) меня поддержали? Да никто! Продолжают упорствовать только тупицы-вырожденцы, те, чьи интересы я прямо задела и те, кого слишком уж крепко держат за мягкое. Большая же часть обвинителей взяла самоотвод после первого взгляда на изменившийся расклад или ограничилось коротким, почти нейтральным «ай-ай-ай, нехорошо». И вот эти задетые (которых, увы, осталось немало) чесали языками уже три часа, отрабатывая и за себя, и за отколовшихся.

А ведь на закрытый процесс пустили лишь самых важных персон. Так бы, наверное, и за сутки не управились с этой унылой говорильней.

Что сказать? Только массовые казни (подобной сволочи) спасут Империю! И лучше бы начать их прямо сейчас, дабы избавить бедную, ни в чём не виноватую добрую девочку-волшебницу от грызущей её лютой скуки. Да и Макото, наверное, устал...

Я бросила оценивающий взгляд на Императора.

Нет, самодержец не станет торопить события. Несмотря на то, что Макото не нравилась причина собрания высочайшего суда, а сам он успел притомиться, происходящий процесс нешуточно увлёк мальчишку. Вон как надулся от важности! Готова поставить весь свой недельный запас миндальных печенек, которые мне напекли в «Улыбке Судьбы», против единственной карамельки, что он сейчас представляет себя на месте кого-то из прославленных предков, хрониками о которых он зачитывался.

Ох уж этот книжный ребёнок!

Ладно, обвинители всё-таки подходят к концу. Правда, есть ещё и защитники…

И вроде приятно, что кроме неожиданного Будо, а также не захотевшего ему уступать Онеста, нашлись и другие, пожелавшие выступить на стороне скромной государственной убийцы сугубо крестьянского происхождения. Но учитывая заметную толику северо-восточных физиономий и одежд, то я не я, если часть «защиты» не начнёт прилюдно сомневаться в моей крестьянско-пролетарской чистокровности и делать грязные намёки на родство с высшим родом Абэ.

Плюнув на мысленный форс, я взяла прямой контроль над протекающими в организме процессами и «подкрутила настройки», благо что сложное вмешательство тут не требовалось.

Результат вышел несколько противоречивым. Да, зевать больше не хотелось — но появившаяся в теле бодрость, хоть и прогнала желание спать, всё равно противоречила исходной задаче: сидеть и слушать сменяющихся ораторов с постной миной на лице. Теперь мне очень хотелось не дремать, а саркастично комментировать большую часть услышанного — и приходилось сдерживать себя от этого неуместного желания.

Как-то не очень получилось: что совой об пень, что пнём об сову, угу.

Можно попробовать ещё раз поиграть с внутренними настройками организма, попытавшись всё-таки добиться вожделенной холодной отстранённости, но я пока что не настолько в этом хороша, чтобы экспериментировать там, где ошибка может обернуться неприятными последствиями. Пусть уж всё остаётся, как есть.

Так что, желая отвлечься и вновь не завянуть от скуки, я решила покрутить в голове воспоминания о своих недавних действиях. Тем более что кое-какие события оказались не только неожиданно суматошными, но и стали источником некоторых волнений.

Это я говорю о планах наведаться к парочке из списка заказов, предоставленных Сайкю.

«Простенькое дело на час времени максимум, — думала я, выдвигаясь к загородному особняку совладельца нескольких модельных агентств (а в Империи, особенно в Столице, они имелись в товарных количествах) и певческо-танцевальных школ для детей. — Что может пойти не так?»

…что угодно. Я ведь везучая, блин!

Выбранный первой целью персонаж, помимо официальной деятельности, занимался поставками для состоятельных господ и дам отборных, ухоженных и умеющих себя подать парней, девушек и девочек с мальчиками. И, естественно, учитывая специфику Империи, простой и сравнительно честной проституцией — пусть даже в том числе детской, которую законы нашей страны особенно не выделяли — дело не ограничивалось, а поставки «свежего мяса» происходили в том числе и, гм, недобровольным образом. Ведь не все развлечения пресыщенных богачей предусматривали, что их говорящие игрушки останутся целыми и здоровыми по окончании программы... или даже просто выживут.

И, разумеется, охотников на запретные изыски — вошедшие в моду среди декадентов, кажется, ещё при отце нынешнего Императора — тоже имелось немало.

Так что цель казалась весьма многообещающей. Такие люди всегда обладают множеством самых неожиданных связей и пачкой компромата на различных интересных персонажей. Мне даже стало интересно, отчего Сайкю решил вычеркнуть данного типа из списка живых. Обычно нечистоплотные представители разведки очень любят таких персонажей вербовать, а не устранять: тут тебе и информация, и золотой ручеёк за покровительство и защиту незаконного бизнеса. Используй — не хочу!

Увы, толком расспросить свежеиспечённый источник информации у меня не получилось. Произошло событие, которое не могла предсказать даже моя паранойя: в гости к цели прибыл сильный воитель. Причём не просто пришёл или приехал, позволяя заметить себя через глаза пернатых дронов, а, зараза, прибежал! Под ускорением, да. Ещё и в критично неудачный момент, когда я отвлеклась на обработку свежеподнятого умертвия.

В общем, гость успел проникнуть на территорию и увидеть, что там неладно, раньше, чем я сама начала действовать. Причём этот темнокожий блондин не удрал: наоборот, он сразу вытащил длинный меч из ножен на поясе и без раздумий ломанулся внутрь!

Пусть в словесном описании происходящее могло показаться неспешным, но фактически всё случилось очень быстро. Настолько, что самоуверенный воитель вломился внутрь кабинета цели, где я оную цель обрабатывала, до того, как упал стул, на котором я сидела и который начал заваливаться на пол лишь когда я поднялась на ноги, заметив самоуверенного чужака.

К слову о последнем. Должна признать, что у гостя имелись причины для наглости: Мастер Боя всё же, полноценный и признанный.

Да-да! Я на пустом, блин, месте, отрабатывая цель, среди охраны которой даже не имелось достаточно сильных Адептов, умудрилась встрять в заварушку с участием Мастера. Причём этот Мастер не стал красоваться своей силой в дурацком, но достаточно популярном для могущественных не-убийц стиле «падите ниц, бандиты, ведь перед вами великий я!». Он даже не попытался завязать обычный для воителей разговор. Нет, противник грамотно воспользовался преимуществом внезапности, атаковав неизвестного (но, как он смог оценить, опасного) врага со всей доступной силы и сразу же.

Моя удача просто сияет!

Здоровенный темнокожий мужик сначала крест-накрест рубанул по межкомнатной стене своим мечом, а потом нанёс по ней удар с ноги, заставляя осколки толстой кирпичной преграды тяжёлой шрапнелью пройтись по всему помещению.

Хех, какое трепетное отношение к жизни делового партнёра! Или это была такая попытка обрубить хвосты?

Вслед за шквалом каменных осколков, от самых крупных из которых я отмахнулась, а мелочь просто заставила обтечь себя, выскочил и сломавший стену громила, уже поднявший меч для сокрушительного удара сверху. Так как после экстренного прерывания очередной симуляции, созданной для новой марионетки, я чувствовала себя… не очень хорошо, то и изображать из себя акробатку или форсировать технику ускорения я тоже не стала. Зачем, если достаточно поднять меч в защитную позицию?

Увидев, что его длинную и тяжёлую рельсу собираются принять на жёсткую защиту, противник самодовольно ухмыльнулся, рассчитывая если не сломать катану, поднятую в столь опасном для этого оружия блоке, то с лёгкостью продавить мелкую противницу, явно концентрирующуюся на скорости и ловкости. Ну да, он же целый Мастер, ещё и накачанный, словно завсегдатай тренажёрного зала, питающийся одним протеином напополам со стероидами. Эдакий мясистый бройлер, с которым хорошо попадать на необитаемый остров. Кто из людей сможет противостоять такому вот воителю-культуристу, ещё и находясь в заведомо невыгодной позиции?

…Мастер посильнее, с которыми этот тип, судя по всему, раньше не сталкивался, и столкнуться ожидал не в большей мере, чем одна добрая волшебница, решившая по-быстрому закрыть одну из «левых» миссий. Или Внеранг, как оная неожиданная волшебница, ага.

Впрочем, без сверхусиливающих техник и активного использования негативной силы, я тянула лишь на Мастера, даже не высшего. Но всё равно посильнее, чем этот, гм, чёрный властелин. Которого я, к слову, узнала.

— Кто? — отскочив назад, широко распахнул глаза здоровяк.

Удивление, с которым «бройлер» уставился на глубокую зазубрину на своём оружии и в разы менее массивную девчонку, оставшуюся на месте, тогда как его (всего такого большого и сильного) отшвырнуло назад — можно было черпать ложками. К тому же его не только отшвырнуло: отбив удар, я контратаковала здоровяка в шею. Хотя из-за временной слабости действовала не во всю силу, так что он отделался царапиной под перерубленной застёжкой плаща. Да и сам темнокожий блондин с — парадоксально, как для прошлого мира — преимущественно европейскими чертами лица был весьма крепок.

И, в общем-то, ловок, как для своей комплекции. Впрочем, неловкий воитель-Мастер — оксюморон.

— Я, — коротко (и не без насмешки) отвечаю имперскому генералу. — А вы что здесь забыли, генерал Ноукен?

Судя по эмоциям, собеседник понял, на кого нарвался даже раньше, чем он договорил, а его потерявший застёжку плащ соскользнул с тела мужчины, открывая мускулистый торс, «одетый» лишь в сбрую из ремней. Хорошо хоть нижняя часть одежды не соответствовала «черновластелинскому» стилю и оказалась представлена нормальными светлыми штанами, а не плавками из кожи.

Мне и так стало стыдно за чувство стиля высшего, блин, офицера имперской армии, который вместо хоть какого-то подобия мундира одевается… вот в такое. А если бы он ещё и разгуливал в трусах, как Ибара из Демонов Ракшаса… Ох, тогда моё бедное чувство прекрасного — на минуточку, создательницы различных некрочудиков, химер и одержимых! — наверное, запросилось бы в отпуск. Длительный, для поправки вывихов шаблона и купирования хронических когнитивных диссонансов.

Но лицезреть этого обладателя странного чувства стиля и выдающегося либидо (а также отнюдь не бережной манеры отношения к своим наложницам, число коих всегда колебалось около десятка, но состав регулярно менялся за естественной убылью, так сказать), о котором судачат едва ли не по всей Империи — мне пришлось не слишком долго. Что-то для себя поняв, генерал Ноукен скорчил особо злобную физиономию, полыхнул КИ и… спиной вперёд ломанулся назад. Заодно он осложнил возможное преследование злой маленькой девочкой, толчком ног с выплеском духовной силы разрушив часть пола у неё на пути.

«Какой большой и какой пугливый цыплёнок!» — мысленно посмеялась я.

Не то чтобы его страх не был оправдан, ибо Ноукену не планировалось сохранить жизнь в любом из вариантов развития событий. Но всё же. Мог бы принять смерть и в более героическом образе.

Впрочем, очень скоро моя ирония сменилась раздражением, ибо гадский злодей уж очень ловко маневрировал и пробивал стены, не позволяя доброй девочке-волшебнице себя догнать и убить. Хорошо хоть внешние стены оказались достаточно толстыми, чтобы беглец не сумел пробить их своей мясистой тушкой. А ещё он явно опасался того, что за пределами стен его будет поджидать кто-то из моих Боевых Вкусняшек.

И как только в том, не случившемся будущем Акаме прикончила этого пугливого шоколадного зайца одним ударом? Хотя понятно, как: неожиданно выскочила, порезала и скрылась, а дальше всё сделало неумолимое проклятие Мурасаме.

В любом случае, как бы Ноукен не прыгал бронебойной блохой по всему загородному дому, долго его лебединая песня не продлилась: стоило мне очухаться достаточно, чтобы применить форсаж, и я его настигла, а потом проткнула шею, разворотив позвоночник.

Мне было почти до слёз жалко оставлять такой замечательный материал, но, к сожалению, убийцы Ночного Рейда — которые, пожалуй, единственные могли быстро и без потерь устранить Мастера — не воруют трупы своих жертв. А пытаться доказывать, что это Акаме убила и украла тело неудачливого генерала (впрочем, данный верный цепной пёс Онеста и, ранее, министра Кокэя, состоял в списке заказов Сайкю, пусть и не на первых местах, так что я бы всё равно за ним пришла) — это уподобляться ребёнку. Тому самому, который пытается рассказывать родителям, что в дом вломились грабители — и это они разбили вазу, съели варенье (предварительно измазав «мастеру обмана» лицо в оной сладости), а потом тихо ушли. Закрыв за собой дверь и не взяв никаких ценностей.

Пришлось оставить отличное тело, а вместо вдумчивого потрошения источника информации (разорванного на кусочки попавшими по телу кусками стены и, увы, для функционирования в любом качестве уже непригодного) работать над сокрытием возможных улик.

Эх!

А ведь тело Ноукена, являвшегося талантливым воителем, способным достигнуть куда большего, не потакай он своим порокам, могло стать замечательным костюмчиком для тех моих дел, когда одновременно требуется сила и личность, которая никак не связана с убийцей Куроме. Да и вообще… почувствовать себя в роли здорового мужика, на которого почти любой незнакомец смотрит с опасливым уважением, а незнакомка — с интересом… было бы, ну, неплохо. Я, конечно, привыкла к женскому телу (с рождения в нём проходила и об ином не чаяла, пока не вспомнила, что в прошлой жизни, оказывается, была парнем, ага). Но всё равно в душе порой ворочалась та часть, что принадлежала мне-Виктору, которой хотелось почувствовать себя большим и брутальным мужиком, а не мелкой пигалицей как будто бы школьного возраста.

«Кхм, главное такое при Сене не ляпнуть. А то она как Фрейд: всё сводит к сексу, да ещё и от теории к (новой и разнообразной) практике постоянно норовит перейти», — мысленно хмыкнула я, возвращаясь к «типа судебной» тягомотине.

Собственно, после резонансного происшествия aka «совершённого террористами и душегубами Ночного Рейда убийства прославленного имперского генерала и известного деятеля культуры и искусств, к которому оный генерал зашёл в гости», одна добрая некроманси очень сильно сомневалась, что её выпнут из Столицы или отстранят. Даже если бы Будо и Онест дружно решили самоустраниться, а Импи продавили — то, узнав о возросшей угрозе злых революционеров, верхушка быстро пересмотрела бы свои взгляды на должное наказание для «зарвавшейся выскочки».

В этом плане неожиданное столкновение с любвеобильным охотником до сомнительных нарядов и жёсткого секса, а также мастером по подавлению народных волнений оказалось мне даже на руку. Тем более что представители РА в Столице с удовольствием взяли на себя ответственность за убийство «славного» генерала, показывая «прогнившей власти» (и потенциальным спонсорам), какие они сильные и опасные, коли даже Мастера способны прикончить — не то что какого-нибудь лорда с охраной из Адептов или, максимум, парочки Воинов.

Тем паче что эта самая охрана зачастую не может предотвратить убийство, а может лишь отомстить за нанимателя. Обычные люди слишком уязвимы, им хватит нескольких близких ударных волн от сверхзвуковых ударов, чтобы контузиться до состояния мясного фарша в чулке из собственной кожи. Ну, или случайного сверхзвукового же осколка кирпича, пробившего тело. То есть не случайного, конечно, а вполне направленного. Недаром существует старая формула "два или ноль пять": чтобы более-менее уверенно оборонить обычного человека от нападения, охрана должна либо двукратно превосходить атакующих числом, либо — при паритете в численности — иметь половину ранга качественного превосходства. Причём если атакует смертник, которому плевать на своё выживание, или используются продвинутые технические средства (алхимическая взрывчатка, яды и пр.) — даже такое преимущество ничего не гарантирует.

Не диво, что от Ночного Рейда имперские элиты так трясутся! Любого более-менее опытного тейгуюзера можно смело приравнивать к Мастеру Боя, а в НР таких много. На практике это означает, что для внезапной атаки уязвимы вообще все, кроме безвылазно живущих во Дворце, под крылышком у Будо, и ныкающихся в параноидально защищённых подземных бункерах. Даже обладатели собственного ранга Мастера Боя живут в некоем страхе: у Ночного Рейда, как сказано выше, своих Мастеров несколько, а одиночный Мастер против сработанной пары убийц того же ранга, что называется, не пляшет.

Возвращаясь к Ноукену. На самом деле «чёрный властелин» являлся квази-Мастером, то бишь формально оставался Воином. Но так как он показался мне куда сильнее и искуснее той обладающей титулом Мастера дуры, которую во время своей аттестации прикончил Кей Ли, то я мысленно повысила своего противника до его актуального, а не формального статуса. Да и все, кому нужно, тоже прекрасно знали, что Ноукен не продвинулся до высшего ранга только из-за некоторых трений с представителями сообщества воителей, которые обязательно завалили бы претендента, не продемонстрируй он железобетонных оснований для повышения — как, например, было со мной. Тогда, во избежание кривотолков, мне пришлось победить в аттестационном поединке одного из Демонов Ракшаса, Стэна.

Вряд ли «шоколадный заяц» сумел бы такое повторить. А уж Ибара его бы показательно раздавил, не упустил шанса.

Вот и бегал Ноукен в квази-Мастерах.

В таких обстоятельствах лишать себя потенциальной защитницы от страшного Ночного Рейда и революционных бабаек калибром поменьше стали бы лишь полные идиоты с суицидальными наклонностями. Так что я не опасалась сколь бы то ни было весомых кар даже без заступничества политических тяжеловесов.

Так… нервы потрепали бы, да отстали.

Разве что случится чудо и какой-нибудь дотошный криминалист раскопает на пожарище нечто, указывающее конкретно на меня. Но тогда он, скорее всего, исчезнет вместе со своей сенсационной находкой раньше, чем успеет ей с кем-либо поделиться. Ну, или исчезнет вместе с теми, с кем поделился.

Ибо за расследованием следят наши люди. Грамотное планирование исключает фактор случайности.

Тем временем обвинители наконец закончились и начали выступать защитники. Естественно, первыми к трибуне полезли представители северо-восточного региона. И, разумеется, в первую очередь они стали апеллировать к тому, что «всяким худородным и слабосильным наглецам» стоит выбирать слова, говоря что-то в адрес той, кто является наследницей высшего рода Абэ, и что оная наследница, будучи Имперским Рыцарем, более чем вправе самостоятельно решать, как правильнее защитить Империю. Тем более что эти решения оказались верными.

Очевидно, что такой, гм, вброс не мог остаться без ответа, так что перепалка разгорелась даже несмотря на присутствие Императора, премьер-министра и генералиссимуса.

Одни советовали оппонентам проспаться и не позориться, вынося на высший уровень свои бредовые идеи. Другие же напоминали о том, что Куроме Абэ не одна такая уникальная, а вполне себе имеет родную сестру, которая является одним из сильнейших Мастеров современности и — вот уж случайность! — по невероятному совпадению владеет вторым тейгу-мечом, традиционно совместимым с представителями рода владетелей северо-востока. Очень сомнительная череда совпадений, не правда ли? Настолько, что порождаемые ими вопросы сами по себе становятся ответами. Или, быть может, кто-то из присутствующих действительно верит, что какие-то две обычные безродные девчонки смогли бы покорить по Императорскому Орудию каждая и затем обрести немыслимую — для большинства — силу?

Учитывая гордыню дворянского сословия, которое в большинстве считало себя едва ли не отдельной расой, возвышающейся над «грязной чернью», признавать (тем более прилюдно) невероятные таланты оной черни никто не хотел. Но зато — как предсказуемо, аж снова зевота накатила! — сразу нашлись те, кто вцепился в тему моей сестры. Которая вообще-то известная на всю Империю предательница, убийца, революционерка и террористка. Шикарный пиар-оттенок, как для Ночного Рейда. И крайне сомнительная связь для обласканной лично Императором лоялистки. А действительно ли лоялистки, а? А?!

На это представители региона, где веками то тлеет, то ярко полыхает междоусобная резня — лишь пожали плечами. Мол, ну да, бывает: вон, старший сын элдлорда Хиро Ван тоже решил переметнуться к мятежникам, после чего его усекла на голову уважаемая Куроме Абэ. Житейское дело, в общем. Род Ван, кстати, всецело поддерживает леди Абэ, как и наместник Тайго, и даже владетели приморья — Мизуна.

Оппоненты кивали: две сестры — выдающиеся воительницы, владеющие родовыми тейгу тех самых Абэ — это, конечно, аргумент, хоть и не слишком весомый. Но не провинциальной аристократии пытаться возводить кого бы то ни было до уровня знатнейшего (за исключением Императора и генералиссимуса, конечно) человека в стране. Ещё и основываясь на полубредовых слухах и предположениях, которые сама фигурантка отрицает.

Примерно на этом моменте Макото, который с интересом следил за перепалкой, всё-таки заметил подаваемые премьер-министром знаки и приказал прекратить балаган. Понимаю его: хоть какие-то яркие краски на унылом фоне идиотов и злодеев, ноющих о том, что их — больших и важных дядей — обидела маленькая хрупкая девочка.

Что касается попыток протолкнуть меня в хайледи, то всерьёз я их не рассматривала. Да, факт того, что изначально не воспринимаемые всерьёз слухи вытащили аж на уровень Императора — значительно повлияет на отношение к ним. Ведь то, что не постеснялись озвучить перед Императором и то, что он при этом не оспорил в явной форме — не может быть просто выдумками, верно?

Однако, кроме восточных лордов — что хотели бы получить сильного и не слишком жадного покровителя, который при этом не имеет своего аппарата контроля — в моём признании наследницей высшего рода Абэ никто не заинтересован. Меня и как Имперского Рыцаря-то (без подчинённых и ресурсов... как думает большинство) едва терпят. И я более чем уверена, что после сюрприза, преподнесённого моими излишне, блин, инициативными сторонниками, на голову одной бедной некроманси посыплются самые неожиданные шишки.

Впрочем, если пытаться искать позитив, то намёк на аристократическое происхождение, которое не спешат высочайше отрицать, способен уменьшить горение пятых точек имперской знати. «Это не какая-то крестьянка стала Внерангом, а в жилах сколько-то там раз правнучки Мертвителя старая кровь проснулась! Она не выскочка, а почти своя, с которой не зазорно вести дела».

С моей точки зрения — дурь. Забористая, галлюциногенная и ядовитая. Но для многих благородных родство с кем-то из их круга, пусть даже сильно дальнее и без официальной бумажки, имеет достаточно большое значение. Тешит комплексы и всё такое. (Не можешь похвастать личными достижениями — хвастай достижениями предков!) И как раз после сегодняшнего слухи настолько укрепятся, что их вес и без каких-либо фактических подтверждений окажется достаточным для многих и многих.

...А ведь всё началось с обычного желания отдать дань уважения прошлому владельцу Яцуфусы, часть памяти которого я получила вместе с запечатанным в тейгу осколком сущности. И к чему это привело?

Ей-ей: знала бы заранее — назвалась бы нарочито по-дурацки, какой-нибудь Куроме из Больших Грибов!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Поздравляю всех с Первомаем! В нынешние времена обнаглевших крупнобуржуев и поехавших политиков, солидарность трудящихся перед хищно оскаленными лицами этих прекрасных господ - штука важная и полезная.

А.Н. — бечено.

Глава 20 часть 2

— Ха, ну и глупцы! — довольно выдохнул Император, уютно развалившийся в плетёном кресле. — Надеялись, что я пойду на поводу у их дурацких криков и стану наказывать своего Имперского Рыцаря! Думали, что Онест и Будо промолчат. Думали, что никто не выступит в твою защиту. Глупцы! — ещё раз повторил он и довольно потянулся рукой к находящемуся в центре дворцового парка столику, где верная Марта поставила кофейник с чашками и сладостями. — Я легко смог убедить генералиссимуса и сломать все их ожидания! Теперь у меня есть прекрасный повод удалить всех этих неприятных людей из Дворца, — гордо сказал юный монарх, отпив бодрящего напитка и зажмурившись от удовольствия. — А остальные задумаются, прежде чем позволять себе столь оскорбительные предложения в адрес Трона, как этот суд! Жаль, что с бесполезными крикунами из Палаты Лордов ничего не поделать. Не так просто.

Довольный мальчишка сделал новый глоток и откинулся в кресле, мечтательно уставившись в небо. Судя по эмоциональному фону, Макото активно мечтал о том, как он станет «крутым Императором», о свершениях которого останется множество записей в хрониках.

Забавный он всё-таки. Хоть и любит оказывать бедной некроманси медвежьи услуги.

— А ты что думаешь, Куроме? — отвлёкшись от своих фантазий, поинтересовался Император с прямо-таки кричащим подтекстом «хвали меня полностью!».

— Думаю, что вам было полезно одёрнуть возомнивших о себе слуг, — согласилась я, покрутив в руке чашку, насыщая жидкость позитивно-структурированной духовной энергией и тоже отпив своего ароматного напитка, ставшего ещё более великолепным. — И я благодарна за вашу поддержку этой скромной разведчицы. Но, раз вашему величеству угодно знать моё мнение, то вам не стоило беспокоиться и утруждать себя убеждением генералиссимуса.

Про то, насколько позорно выглядит вся эта шумиха и озабоченность своеволием такой плохой девочки-волшебницы, которая (гадость такая!) смеет делать свою работу, не оглядываясь на ценные указания и финансово-политические интересы «важных людей», тогда как у нас вся страна трещит по швам, а грызущая саму себя система управления коллапсирует — я говорить не стала. Всё равно Импи ни на что не сможет повлиять, только расстроится. Да и ответка в адрес злодейки, посмевшей сказать правду, не заставит себя ждать. Тут надо не говорить, а решительно и беспощадно действовать. Беспощадно и внезапно, да.

К чему я потихоньку и готовлюсь.

— Онест и Будо тоже говорили, что тебе ничего страшного не грозит. Но мне не нравится, когда моя подруга и приближённая вынуждена терпеть нападки от тех, кто попросту недостоин того, чтобы выдвигать ей претензии и называть черноногой выскочкой! В конце концов, это попирает и мой авторитет тоже!

— Именно по этой причине вы, Ваше Величество, показательно не оспаривали фантазии моих слишком уж по-своему видящих ситуацию поклонников из северо-восточных провинций? — позволив просочиться в голос лёгкому недовольству, поинтересовалась я.

— Их аргументы показались мне убедительными, — улыбнулся Макото, видя, но «не замечая», с каким недовольным видом его собеседница вцепилась своими красивыми белыми зубами в ни в чём не повинную булочку. — Любой из моих придворных — ну, почти любой — скакал бы от счастья от намёка, будто я верю в то, что именно он оказался уцелевшим осколком древнего рода, а ты хмуришься.

— Вы сами приказали мне вести себя честно и открыто, будто мы просто друзья, а не Император и его скромная, согласная со всеми решениями государя подчинённая, — сказала я без особых экивоков: раз уж Онест и Будо допустили тот дурацкий процесс, а Импи после него потащил меня разговаривать разговоры, то пусть теперь терпят. — Но если вам угодно, то я могу показать радость, — с целью проверки на реакцию своего венценосного, хах, друга, подпускаю в слова немного привычной иронии.

— Я хочу узнать причину твоей реакции и лучше тебя понять, а не видеть очередную маску с нарисованной улыбкой, — покачал головой Макото, не став возмущаться, что над словами такого важного него смеют иронизировать.

В общем-то, ожидаемо. Всё-таки эмпатия подсказывала, что юный монарх действительно хотел простого общения (даже более простого и открытого, чем сейчас при находящихся поодаль, но присутствующих слугах и гвардейцах), а не «типа простого», когда перед ним всё равно продолжают заискивать; даже немного странно, что в его-то ситуации умудрилось укорениться подобное желание — вместо спокойного принятия потоков лести. Но... люди — сложные существа: не все готовы следовать своим искренним побуждениям, не всегда и не всякая реализация ожиданий приводит к удовлетворению. Говоря проще, эмпатия уже несколько раз меня подводила, так что доверяй, но проверяй.

И пока Макото производил впечатление, что он сможет стать нормальным правителем: в меру добрым, в меру жёстким, признающим ошибки и старающимся вникнуть в разные вопросы. Пока.

Посмотрим, как он отреагирует на очередную порцию откровенности.

— Меня несложно понять, ваше величество, — дожевав «разминочную» булочку и потянувшись к вкусным пироженкам от личного повара Онеста, всё это долгое время (целых несколько минут!) ждавшим своего часа. — Как и иным обитателям тени, вашей покорной слуге некомфортно находиться на свету и в перекрестье взглядов. Понимаю, что уже после достижения ранга Мастера это стало проблематичным, не говоря уж о становлении третьим Внерангом, ещё и с осуждаемой многими тягой сделать свою работу хорошо, а не так, как хочется тем, чьи интересы оная работа затрагивает. Но в любом случае таким, как я, словно чудищам из сказок, приятнее находиться в темноте. Это привычка, ставшая натурой; бороться с этим можно, как любителю поспать подольше можно обучиться вставать до рассвета, а убеждённому мясоеду — поститься, жуя салатики с пресным хлебом. Но всё равно неприятно.

— Да, теперь я понял, — Император задумчиво кивнул. — Все мои придворные жаждут заслуг и почестей. Но ты не придворная, и судить о тебе по ним стало моей ошибкой. Я считал, что раз ты тоже любишь историю, то сюрприз в виде титула моего Имперского Рыцаря окажется приятным и полезным в делах, а на самом деле лишь рассорил тебя с иными дворянами. Но намёк на твоё высокое происхождение и то, как я показал, что принимаю его всерьёз… Разве это не должно погасить недовольство тех, кто счёл тебя недостойной титула Имперского Рыцаря? — мальчик со смущённой задумчивостью потёр нос. — Или здесь опять что-то не так?

— Нет, Ваше Величество, принятое вами решение не принесёт мне серьёзных проблем. Конечно, после сегодняшнего авторы… сомнительных слухов получили новую пищу для своих фантазий, а те, кого вы удалите от Дворца, их только поддержат… — съев очередную вкусную пироженку, делаю глоток кофе. — Но не то что бы меня трогали чужие выдумки. Некоторые даже забавные. Мне скорее неловко от того, что принятое когда-то спонтанное решение почтить память прошлого владельца Яцуфусы — который, что бы о нём ни говорили, был сильнейшим воителем и выдающимся полководцем — привело к ситуации, которая выглядит так, будто я пытаюсь примазаться к славе чужого, давно павшего рода. Если совсем в лоб, то пусть за чужой да дутой славой гоняются те, у кого нет за душой своих, личных достижений. Мне такого не надо даже с доплатой.

— Гордость, понимаю, — важно кивнул зеленоволосый мальчик. — Все вышедшие за общие рамки воители гордые: и ты, и Будо, и Эсдес, и легенды прошлого. Но почему ты так уверена, что род Абэ тебе чужой? Многие факты указывают на обратное.

— У меня нет точной уверенности, — согласилась я с Императором. — Может быть, права я, считающая себя потомственной крестьянкой, — тут Макото не выдержал и рассмеялся, — а может быть, к истине ближе те, кто считает нас с Акаме далёкими потомками высшего рода Абэ. Но прошло уже слишком много времени, чтобы это имело большое значение.

— То есть ты не возражаешь, и новых серьёзных трудностей от моего решения не видишь, — кивнул монарх.

— Не вижу, — вновь согласилась я. — Но, если позволите, останусь при своём мнении.

— Позволяю, — важно кивнул юный Император. — А ещё, раз мы закончили с этим вопросом, то я повелеваю тебе поведать мне о своих приключениях на юге и противостоянии с южным Повелителем Монстров, — улыбнулся собеседник. — Правда ли, что он настолько могуч, что также может претендовать на то, чтобы зваться воином Вне Рангов? И если это так, то каким образом ты сумела защитить верный Империи город Кукута от полного уничтожения? А правда ли, что ты лично угрожала этому так называемому Великому Лорду бунтовщиков и собранной им армии?

Чем дольше Макото говорил, тем сильнее выпадал из образа юного государя, становясь обычным восторженным мальчишкой, который с горящими от предвкушения глазами жаждал услышать истории о подвигах и свершениях, слабо представляя их неприятную подноготную.

— Склоняюсь перед вашей волей, — картинно прижав ладонь к груди, сидя поклонилась я, заодно благодарно кивнув похожей на меня служанке, поставившей новый кофейник и сменившей пустые тарелки на полные.

Марта хоть и ответила на мой жест, но сделала это с небрежностью, показывающей не слишком доброжелательное отношение к «сопернице», а заодно с превосходством выставила вперёд вполне достойную для её роста и комплекции грудь. Зрелище, конечно, радовало взгляд, но зависти ни капли не будило. Крупные молочные железы — неудобные, их лучше видеть (и не только видеть, да-с) у других девушек, а не обладать самой.

Поймав мой совсем не завистливый, а вполне оценивающий и нарочито заинтересованный взгляд, Марта быстро смутилась, опустив глаза и заалев щеками.

Смешная.

Всё-таки слухи о моей «игре за другую команду» ходят по Дворцу в той же степени, что и выдумки об охмурении Императора/Будо/Сайкю/Онеста и кого угодно ещё, на кого хватит воображения у сочинителя, и Марта точно была о них в курсе. А ещё подружка Импи, как видно, удивительно неопытная, как для симпатичной служанки, которую может перехватить и склонить ко всякому любой более-менее высокопоставленный дворянин.

Или дворянка, да.

— Всё началось с того, что одна из банд разбойников начала проявлять подозрительную активность и компетентность в своих преступных действиях… — начала я повествовать навострившему уши и не заметившему девичьих переглядываний Императору.

Разумеется, версия, услышанная моим венценосным знакомцем, не обошлась без купюр. Боюсь, знание того, что, например, соседский губернатор строил против Диего козни, не стесняясь сотрудничать с революционерами, слишком шокирует и расстроит ещё не успевшего растерять наивность юнца и разозлит премьер-министра, предпочитающего держать своего подопечного в неведении о реальном положении дел. Однако при этом я и не шла против истины и не приукрашивала, рассказывая правду (пусть и не всю), так что в историях про красочные схватки с вивернами, ангелоидом, кракеном и роевыми монстрами, а потом и запугивании главнюков РА — общей нитью сквозило упоминание сломанных судеб и невинных жертв, ставших заложниками чужих планов и амбиций.

Мне казалось правильным хотя бы вот так, косвенно, привить юному Императору капельку сострадания. Показать скрытую цену его решений. Современным имперским политикам этого сильно не хватает. Поэтому помимо жестикуляции и игры интонаций, в речь вплетался и лёгкий флёр деэмпатии. Таким образом, послевкусие у рассказанного мною недоэпоса получилось горьковатым.

И это принесло свои плоды. Я заметила, что Марта, также слушавшая рассказ, пару раз украдкой вытирала уголки глаз, да и Импи время от времени хмурился и сжимал кулаки, размышляя над как бы невзначай поднимаемыми вопросами.

— Да, это прискорбно, что мои подданные — живущие на лояльных Империи землях или оказавшиеся заложниками захвативших власть бунтовщиков — вынуждены жестоко страдать, попадая под не предназначенные им удары, — склонил голову мальчик. — Но ты ведь сама говорила, что старалась действовать аккуратно.

— Выбирая из плохого и худшего, я стараюсь выбрать просто плохое, — отвечаю я, пригубив сока, пришедшего на смену горячим напиткам. — Но фокус, помимо прочего, в том, что не всегда знаешь, где худший вариант. Даже задним числом, анализируя свои и чужие действия, обычно сомневаешься, какой вариант был бы лучше. Или хотя бы менее кровавым. Тот же Масейо пострадал в гораздо большей степени, чем я задумывала изначально. Этого Адама — или как там на самом деле зовут данного полубезумного дикаря — явно не заботили последствия боя. Подозреваю, что для него и «союзные» революционеры, и мирные жители юго-востока — остались такими же имперцами, как и те, что живут в городах и провинциях, оставшихся верными Императорскому Трону. Для него они враги. Для меня — люди.

— Всё-таки ты добра и милосердна, Куроме. Некоторые из моих предков, которые обладали подобными прозвищами, имели похожие мысли о войне и управлении государством, — задумчиво произнёс юный монарх. — Теперь, после твоего рассказа, я лучше их понимаю.

На этой минорной, но вдумчивой ноте наша беседа по большей части и закончилась.

Импи, конечно, ещё похвастался тем, как классно он научился рассекать на велосипеде, показал пару немудрёных трюков и предложил попробовать мне. А я что? У меня тоже дома велосипед есть и в прошлой жизни был. Так что под недовольные взгляды наблюдателей я показала своему венценосному приятелю — как можно вставать на «козла», ездить с одной рукой и без руки, а также прочую незатейливую программу «маминого каскадёра», исполняя которую Макото вряд ли сильно травмируется. Тем более что он во время езды надевал какую-никакую защиту.

Мальчик (предсказуемо) пребывал в восторге. В отличие от наблюдавших за представлением гвардейцев, слуг и мимохожих придворных, угу.

Помимо этого я, заранее предупредив гвардейцев, под внимательным взглядом сразу пары громил, закованных в тяжёлую техномагическую броню, призвала Эйпмана и достала из его сумок и свёртков несколько сувениров. Макото получил перо ангелоида почти в мой рост длиной (и это ещё одно из относительно мелких!), красивый золотой самородок, который можно использовать, как пресс-папье (а это уже из рудника Диего, в котором я теперь имею небольшую долю). Ну, и под конец Импи получил богато усыпанный драгоценными камнями (даже по долу шла инкрустация!), но при этом великолепно справляющийся со своими прямыми задачами кинжал.

Я его забрала у одного излишне поверившего в себя вояки из Масейо, который попытался неожиданно ткнуть этим произведением искусства «уставшую и потерявшую в боеспособности после масштабного сражения» имперскую убийцу, которая «именно из-за этого пришла говорить, а не убивать». Понятно, что не преуспел: всё же не Мастер, у которого ещё могли быть шансы… небольшие (всё равно меня такая перфорация не убьёт и даже не сильно ранит). Но зато хитрый и ловкий Воин из какого-то там древнего рода из земель Южных Племён (я не запоминала его представление, не интересно) смог блокировать своим кинжалом ответный не самый сильный или быстрый, но удар Яцуфусой — и на лезвии его оружия даже не осталось заметной щербины. Так что когда все тупые вояки умерли, я решила забрать интересное и красивое оружие, как сувенир.

Да, именно сувенир, так как необычайно хорошая проводимость духовной энергии являлась не плодом какой-то магии, а свойством металла лезвия. То есть нет смысла исследовать данный предмет, дабы перенести его свойства на иные.

Мне и никому из убийц Отряда столь кричащий инструмент не подойдёт. А дарить такое дорогостоящее оружие родителям или Рейке — оно, пожалуй, не дешевле всего их поместья с домом, землёй, деревнями и остальным — это навлекать на семью неприятности. Поэтому, собравшись в гости к Импи, я решила не собирать дорогостоящее барахло, а подарить реликвию, явно имеющую историческую и эстетическую ценность, своему знакомому юному любителю истории, заодно поведав капельку приукрашенную историю получения данного трофея. Даже труднопроизносимую для жителя Империи фамилию знатного южанина вспомнила.

И не прогадала!

После того, как гвардейцы проверили подарки, Импи вцепился в них как клещ. Особенно в перо и кинжал.

Удерживая в левой руке часть древнего и могущественного монстра, зеленоволосый мальчишка изо всех сил сжимал длинный кинжал в правой и неуклюже пытался изображать им различные «крутые» атаки, явно представляя, что повергает могучих монстров и вражеских воителей. Судя по огню в глазах и ярко горящим эмоциям, после такого одна скромная убийца навсегда стала лучшей подругой одного парадоксально неизбалованного подобными подарками мальчишки.

Хотя почему парадоксально? Вообще-то для подарков монарху есть свой регламент, описывающий, что, когда и кто может подносить в дар. Это я одна такая отбитая, что сначала никого не спросив притащила Макото велосипед, ставший объектом ненависти для многих дворян и чиновников, а теперь вот и часть монстра с необычным и ценным духовным оружием.

Да и кто бы ещё смог лично убить (ладно-ладно: качественно поцарапать) летающее Бедствие и притащить во Дворец его часть как трофей? Будо и Эсдес разве что.

На этом моменте меня и выдернул Онест, который заявился ажно лично.

Я сначала даже подумала, что он пришёл из-за того, что я наговорила лишнего или подарила что-то не то. Но толстяк лишь добродушно посмеялся своим ухающим смехом и посоветовал Императору аккуратнее играть с новой игрушкой: хватит им и министров, сбитых на подаренном мною велосипеде, чтобы добавлять к ним ещё и зарезанных кинжалом или проткнутых пером монстра.

Мол: «Имперское дворянство и чиновничество и так не в восторге от особы, любящей дарить Императору обременительные для окружающих подарки, ку-фу-фу!»

Не то чтобы добродушный голос и вид что-то значили, у толстяка вид и сущность расходятся радикально, а его лицемерие вообще эталонно; но Онест и после того, как мы покинули Макото и добрались до его кабинета, не стал полоскать мне мозги по этому поводу. Он даже не слишком сильно укорял за действия на территории РА и на имперском юге. Отпустил несколько замечаний о допущенных ошибках, которые усилили раздражение высшего света (и которые я сочла справедливыми), но не более того.

Основной упор бородач, любезно угостивший гостью сладостями — до которых я была весьма охоча, несмотря на недавнее чаепитие с Императором — делал на… верности своим обещаниям. Это я о тех не всегда озвученных договорённостях, что подразумевали мой постепенный переход в его орбиту и предоставление различных плюшек со стороны самого Онеста.

Всё-таки активность Будо на поприще защиты своей формальной ученицы заставила премьера подозревать нехорошее. Пусть даже толстяк знал, что генералиссимус начал действовать с подачи Императора, но опытный политик подозревал, что это всё могло оказаться прикрытием для реальных планов главнокомандующего и формального главы фракции старой аристократии, который решил получить больше силовой поддержки. Подозревал и желал подстраховаться, не только не пытаясь давить напрямую — выступая лишь в качестве перспективной защиты от различных проблем, с которыми я не могу и не хочу разбираться самостоятельно — но и обещая различные приятности мне и Отряду.

Да, пусть Макото своим вмешательством и не особо мне помог с шумными уродцами. Но вот что касается моих взаимоотношений с Онестом… Да: пожалуй, то, что Импи привлёк Будо, явно оказало очень благотворное влияние.

Не зря я ему сувениры притащила. Надо будет повторить.

Кстати о гостинцах. Скрепя сердце, я одарила ими и толстого бородача. Не всего лишь, может, ценными, но сувенирами, которые для меня — отнюдь не бедной хозяйки зловещей тайной (доброй) организации, пустившей щупальца по всей Империи — не представляют особого интереса, а ценным трофеем, дорогим моему желудку… то есть, я хотела сказать — сердцу!

Конечно, никто не собирался отдавать на расправу прожорливому толстяку целое крылышко или даже его значимую часть. Ещё чего! У меня их ещё… мало (ибо такого добра много не бывает!), но некоторые запасы остались. Однако ненасытному вражескому Онесту этого знать не положено! Так что я поделилась небольшим (то есть для меня, как дарительницы, кусочек смотрелся весьма весомо, ибо отдавать его было жалко) семикилограммовым кусочком той «единственной» добытой вкусняшки, которую я собиралась поджарить по возвращении домой.

Вернее, сначала я, размякшая от угощения и понимания, что мне не будут морочить голову (сверх ожидаемого), просто угостила этого проглота своим готовым лакомством — немного приевшимся, но всё ещё вызывающим повышенное слюноотделение. Всё-таки он тоже угощал меня разным-вкусным, нехорошо жадничать на таком фоне.

Это-то и стало ошибкой, из-за которой у меня выманили кусок ещё не приготовленного крылышка. Ведь распробовавший жареное Бедствие гурман не на шутку возбудился и таки уговорил отдать ему ещё кусочек сырого мяса, чтобы его личный повар «сотворил из этого чуда шедевр!»

Вымогатель!

Но зато он клятвенно пообещал поспособствовать скорому присвоению одной доброй и щедрой девочке-волшебнице внеочередного звания полковника разведки.

— Ку-фу-фу, — ласково, словно новорожденного наследника, оглаживая взглядом контейнер с охлаждённым мясом, рассмеялся Онест и жадно сглотнул слюну. — Порадовала ты меня, девочка, очень порадовала! Знала бы ты, как сложно такому поклоннику (даже — не побоюсь этого слова — жрецу!) вкусной еды, как я, найти нечто новое и прекрасное! У нас, в Столице, конечно, держат сторожевых монстров, некоторые из которых достаточно сильны. И иногда их, ку-фу, забивают на мясо. Но там совсем, совсем не тот вкус! Только на алхимию для гвардии и годится. То ли дело настоящая могущественная и опасная дичь, которую так приятно рвать зубами! Ах, в такие моменты я как никогда хорошо понимаю Первого Императора, который так настойчиво охотился на сильнейших монстров! — в уголках глаз Онеста заблестели слёзы обиды на то, что он не может сию секунду послать охотничью команду по душу слишком вкусного пернатого монстра.

«Вот же актёр!» — мысленно восхитилась я. Ведь даже в эмоциях не различить, в какой мере толстяк переигрывал!

— Рада, что мой дар смог сделать вашу жизнь ярче, — без особой радости в голосе произнесла я, всё ещё продолжая бороться с приступом жадности и сверля взглядом всё тот же контейнер с мясом.

Ведь если я одарила Онеста, то не поделиться с Будо — который не гурман, но вполне себе воитель, способный оценить ингредиенты для алхимии, могущей немного подстегнуть даже его развитие — станет настоящим плевком в лицо выступившего в мою защиту формального учителя. Придётся делиться. Снова! А ведь ещё есть любимая — но, зараза, очень прожорливая и невероятно любящая мясо! — старшая сестра.

И Натал. Да и ребята из Отряда тоже заслуживают того, чтобы их угостили.

Разорение! Сплошное разорение!

Впрочем, для людей вроде генералиссимуса, которые скорее обратят внимание на эффект, а не на вкус, у меня есть глаза псевдоангела — противные, но, тем не менее, насыщенные духопраной даже в большей мере, чем обычная плоть монстра.

— Ну-ну, не расстраивайся, юная убийца чудовищ, ку-фу-фу, — похлопали меня по плечу. — Я понимаю твои чувства. И чтобы сгладить разочарование гурмана, хочу заверить, что когда шумиха немного утихнет, ты станешь полковником разведки. Я бы предложил что-то более материальное, но ты ведь теперь состоятельная совладелица золотого рудника. Верно, ку-фу? И правильно! Не может же такая чудесная защитница Империи и подруга Его Величества жить на скромный оклад пока ещё подполковника разведки?!

Угу, в этом весь Онест: вечно смеющийся обжора, который от эмоций даже способен пустить слезу, но… это слёзы заживо пожирающего жертву крокодила. И намёк премьер-министра о том, что он знает о моих «маленьких слабостях», а в случае чего не только перестанет закрывать на них глаза, но и воспользуется этим для того, чтобы нанести удар. Но пока мы «дружим» — этого, конечно, не случится.

Разумеется, «дружелюбный упитанный крокодил» — которым я порой представляла Онеста, вспоминая старый советский мультик про Чебурашку, — знал лишь о тех уязвимостях, которые я не скрывала или намеренно прятала не слишком хорошо, но менее опасным он от этого не становился. Тем более что даже его смерть отнюдь не устраняла эту опасность.

Впрочем, о смерти говорить рано, ведь пока мы с ним «друзья», верно?

— Я — молодой растущий организм, — улыбаюсь премьер-министру, поддерживая шутку. — Мне нужно обильно и хорошо питаться, чтобы вырасти большой и могучей защитницей Империи.

— Ку-фу-фу, понимаю, понимаю, — сложив руки на животе, покивал Онест. — Но Империя велика и противоречива, трудно защитить всех сразу, — намекнул он.

— Вы правы, господин премьер-министр, — согласилась я с ним.

Спешить убеждать собеседника, будто бы именно его жирную задницу стану защищать в первую очередь, я, впрочем, тоже не стала. Лебезить и унижаться — это не в моём образе. Да и вообще… не хочу, нет для этого такой необходимости, чтобы ломать себя.

Император верно заметил, что сильные воители — народ гордый, так что я на общем фоне смотрюсь даже неплохо. Что бы там ни кричали всякие вырожденцы о «высокомерии» и «своеволии».

К чести Онеста, скажу, что он не стал меня дополнительно мурыжить, а передав мясо Бедствия бегом примчавшемуся лакею, вызванному через проводной телефон — ха, а наша продукция завоёвывает рынок, раз уже и у премьер-министра появилась! — после нескольких формальных любезностей отпустил с добрым напутствием. Мой конкурент за титул главного обжоры в Империи явно пребывал в приподнятом настроении и предвкушал новые необычные блюда из ангелятины.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Поздравляю всех с Днём Победы!

Что нашёл:

https://author.today/work/493012 кросс "Червя" и "Магической Битвы" (что-то часто в последнее время натыкаюсь на фики по ней). Гг попданец из нашего мира с силами каких-то известных персонажей из МБ. Довольно занятное слияние миров и их правил. Читать интересно. Правда, личность гг несколько отталкивает. Он не конченый урод, просто изрядно мудаковатый, где-то на три Сюры из десяти.

А.Н. — бечено.

Золотой самородок, используемый как папье-маше -- это сильно! Новое слово в материаловедении, не меньше! И ведь никто, даже я сам, до поры ничего не замечал... А ещё:

Куроме: ангел — это съедобно! И, кстати, вкусно!

Онест (со слезами радости вгрызается в нежную плоть)

Макото (молча, с самым восторженным выражением лица размахивает выдранным пером и реквизированным кинжалом)

Будо (за кадром примеряется к ангельским глазам)

Революционеры (в ужасе): для имперцев нет ничего святого, буквально ничего!

Добродел

На заднем фоне согласно кивает Акаме, уплетающая подаренный сестрой кусок ангельского крылышка: ничего святого! Прогнивший режим! Если бы не они, Куроме подарила бы кусок побольше...

Глава 20 часть 3

Будо я в тот же день встретить не сумела. Генералиссимус оказался плотно занят в Генштабе, куда я решила не вламываться: не настолько у меня важное и срочное дело.

Зато одной некроманси удалось наглядно увидеть ещё одну причину нелюбви обитателей Дворца к своей скромной персоне, пронаблюдав за тем, как Император чуть не сбил на своём велосипеде какого-то прыткого просителя, что выскочил чуть ли не под колёса мальчишке, который решил похвастаться своей лихостью перед замеченной подругой. И пусть неудачника не сбили, но возможность что-то нашептать счастливо перехваченному монарху обернулась для неудачника без толку отдавленной колесом ногой и ссадиной, оставленной педалью.

Да уж! Его мелкое величество на железном коне не вдруг поймаешь. А если удастся пересечься, то нужно обладать отличной физической формой или талантом воителя, дабы не попасть в аварию и суметь изложить свою просьбу крутящему педали Императору. Неудивительно, что когда мимоидущие придворные узнавали особу, подарившую Макото его новую любимую игрушку (что после того постановочного суда стало происходить чаще), многие из них бросали на добрую девочку-волшебницу довольно… пылкие взгляды. Из той палитры, которая нравится демонам.

Ну да ничего: заниматься бегом или развивать духовную силу — полезно. Обладатели солидных животов и мозолистых, насиженных задниц через пару-тройку лет мне ещё спасибо скажут, ха-ха-ха!

Или нет. Ведь если всё пойдёт как надо, то их во Дворце уже не будет. Или вообще не будет. А мертвые, как правило, не склонны к болтливости.

Улыбнувшись своей мысли, я отдала ментальный приказ духу-инструменту, который сейчас вновь перебрался из кинжала в мои самодельные наушники (или как правильно сказать об устройстве, выращенном из модифицированных тканей собственного тела?). В ушах заиграла одна из извечно позитивных песенок ностальгически любимой мною Гражданской Обороны.

— Мёртвые не тлеют, не горят

Не болеют, не болят

Мёртвые не зреют, не гниют

Не умеют — не живут…

Возвращаясь к командующему и нашей встрече уже с ним. Так как теперь у меня имелось право свободного входа на территорию и во внутренние помещения Дворца (обычно недоступные не работающим там не очень знатным дворянам и даже многим аристократам), то поймать Будо на следующий день оказалось не очень сложно.

Собственно, старика можно было и не ловить, передав через слуг пожелание о встрече; но учитывая, что непонятно, когда он ответит и назначит встречу сам и то, как на меня навалилась немаленькая куча дел, кроить свой график на ходу не хотелось. Проще уж сразу поймать желаемую персону. Ведь у Будо аврал отсутствовал, даже несмотря на планирование возможного скорого столкновения с РА и осознания генералами такого фактора, как наличие у революционеров своего Внеранга.

Да, пусть Адам совершенно не проявил себя именно как боец, а моим отчётам о сложных боях с его Бедствиями — как с Севера, так и тех, что я не так давно отправляла через телеграф — не спешили безоглядно верить. Однако даже недолюбливающему меня скептику, если у него в голове есть зачатки мозга, вполне понятно, что в описанных мною (и иными свидетелями) схватках пастух чудовищ более чем умело натравливал на противников всякую страшную монстру и не менее ловко уходил от, казалось бы, гарантировано смертельных ударов, которые я ему наносила. В смысле, когда обнаруживала.

А обнаружить гада нелегко. Даже мне.

И ведь таких сенсоров, как одна некроманси, не столь уж и много. Да что скромничать: откровенно мало! То есть обычные войска даже не увидят того, кто их убивает — максимум прихлопнут очередную червивую марионетку. Отсюда и начавшиеся размышления генералитета. Но, как уже упоминалось, пока не слишком активные, потому как война с революционерами ещё не началась, а пастух монстров если с кем и сталкивался, то лишь со мной. И пока что счёт на моей стороне.

Учитывая причину, по которой у генералиссимуса образовались дополнительные дела, от общения с той, кто имеет наибольшую полноту информации по новооткрывшейся проблеме, он бы всё равно не отказался. Даже в случае более… активной реакции на то, что Революцию, вероятно, не получится раздавить настолько легко, как мнится многим чиновникам и штабным офицерам.

Так и вышло. Заметив свою ученицу, сидящую на солнышке и наслаждающуюся купленной в местном кафе мороженкой — весьма вкусной, кстати, хоть и дорогой даже по меркам столичных ресторанов — Будо кивнул на приветствие от поднявшейся на ноги убийцы, отослал вьющихся вокруг офицеров и придворных, после чего неспешно пошагал навстречу.

Хм, судя по тому, как генералиссимус почти поставил себя на один уровень со мной: не продолжил идти мимо, ожидая, пока к нему подойдут с просьбой, не просто подозвал, как нижестоящую (что, учитывая мой статус «внешней ученицы» — вполне оправдано), а отослал свиту и пошёл навстречу, — сие можно воспринимать и фигурально. По всей видимости, старик собирается окончательно восстановить наши отношения, охладевшие после присвоения мне титула Имперского Рыцаря.

И всё благодаря обрушившемуся на мою персону валу критики, а также восприимчивому юному Императору, который наивно решил защитить свою подругу, попутно, сам того не желая, подложив ей очередную свинью.

Вот уж действительно: никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь!

— Доброго дня, господин главнокомандующий, — вежливо поздоровалась я.

— И ты здравствуй, ученица, — ответил он в менее формальном ключе, тем самым задавая беседе более свободный тон. — Слышал, ты вчера подарила Его Величеству перо Бедствия. Хочешь что-то добавить о сражении с ним и его хозяином к тому, что есть в отчёте?

— Зависит от того, дошли ли до вас документы из Службы Разведки. И в какой полноте. По возвращении в Отряд я сдала подробный отчёт, где описывался в том числе бой сначала с ангелоидом, а потом с кракеном и двумя роями более слабых монстров, а глава передал его вверх по инстанциям.

— Не получал, — никак не показывая отношения к «партнёрам по дружбе под ковром» дополнительными гримасами, ответил Будо. Сам его ответ уже звучал исчерпывающе красноречиво.

— Тогда я с удовольствием дам вам все необходимые пояснения. Вместе с копией доклада.

Громовержец кивнул, демонстрируя, что уловил прямой и иносказательный смыслы моего предложения поделиться зажимаемой разведкой информацией.

— Следуй за мной. Сначала отправимся на полигон. Перед тем, как мы поговорим, я хочу оценить, насколько ты продвинулась.

Я думала уточнить: пойдём мы пешком, двинемся на карете или пробежимся под ускорением, всё же до полигонов путь неблизкий. Но Будо предпочёл действие разговорам: приподнявшись над полом, командующий ускорился и полетел вперёд. Мне же пришлось догонять его, двигаясь трусцой… и ускорившись раз в сорок, ага.

Спустя примерно полчаса субъективного времени, или приблизительно через минуту времени объективного мы достигли намеченной цели.

Пробежка немного взбодрила, так что я вовсю предвкушала интересную схватку. Конечно, в полную силу здесь не разгуляешься: полигон хоть и заглублён в землю, отстоя минимум на два километра от любых построек, но… что такое два километра для разошедшегося Внеранга? И тем более для пары таких, хм, существ? Так что обойдёмся без призывов и применения масштабных способностей.

— К слову, — произношу, когда командующий опустился на землю посреди полигона, и я, сбросив ускорение, встала рядом. — Мы с моими подчинёнными и союзниками взяли с напавшего на Кукуту Бедствия сувениры не только для Его Величества и премьер-министра, но и для вас.

— С союзниками? — заинтересовался Будо. — Это ты про губернатора, местных разведчиков и того генерала из скандально прославившегося рода Хейг? Слышал разные мнения о нём. Разве у вас с ним не натянутые отношения?

— Предпочитаю разделять дела и личное, как и генерал Кель, — отвечаю я, не подтверждая и не опровергая нашу с Келем взаимную неприязнь.

Впрочем, Будо и сам понимал, что совсем неприятного человека его ученица — которую за время наших бесед, громовержец успел немного изучить — не взялась бы рекомендовать, как дельного офицера. Ибо совсем неприятный с моей точки зрения тип — это коррумпированная некомпетентная сволочь. А просто сволочей (даже в меру коррумпированных), но компетентных, я готова терпеть.

— Значит, ты ручаешься, что этот Хейг не такой пропащий, как остальные члены его семьи? — испытующе поглядев на меня, спросил генералиссимус; увидев утвердительный кивок, он удовлетворённо смежил веки. — Хорошо. Буду следить за его достижениями.

— Верю, что при поддержке властей города генерал Кель успешно справится со своими обязанностями, — начинаю закреплять на лезвии Яцу металлические накладки, которые, предполагая подобное развитие событий, заранее нагрузила на Эйпмана.

— Но хватит о военных офицерах, вернёмся к сувенирам, — продолжаю свою речь. — Многокрылое Бедствие оказалось довольно сильным противником для своего немалого ранга. Не монстр Вне Категорий, конечно, далеко не он, но… Если бы Адам не поторопился, недостаточно хорошо обработав крылатого, отчего чудовище медленно реагировало и плохо слушалось приказов, то справиться с ним оказалось бы весьма трудной задачей. Не говоря уже о том, чтобы обойтись без катастрофического побочного ущерба. Соответственно, части ангелоида оказались весьма ценны, как основа для алхимических составов — особенно глаза, через которые он испускал световые лучи. И пусть сорвавшийся с «поводка» крылатый лучемёт смог ускользнуть, неожиданно оказавшись способным ещё и на телепортацию, мои питомцы смогли оторвать несколько кусков.

— И ты хочешь поделиться таким ценным трофеем со мной? — поинтересовался громовержец с легко читаемым подтекстом «ты что-то от меня хочешь?»

Неужели слухи о том, как я «подкупила премьер-министра», дав взятку мясом за внеочередное повышение, уже разошлись по Дворцу? Хм, разве что сам Онест поспособствовал их распространению. А он, пожалуй, мог, ибо подобное очень хорошо вписывалось в его маску тупого и жадного обжоры.

— Монстр был большим и выдранные из него куски тоже оказались не такими уж и маленькими, так что себя я не обделила. И с моей стороны было бы очень некрасиво не поделиться с учителем и заступником тем, что может принести ему небольшую, но пользу, — произношу, отдельно указав, что дар является жестом благодарности, и ни на что большее я не рассчитываю. — Тем более что, как вы, возможно, знаете, я вчера уже угостила премьер-министра мясом с одного из крыльев. Оно довольно вкусное, хоть и не такое насыщенное энергией, как глаза, — добавляю я, дабы, в том случае, если слухи о «взятке Онесту» оказались плодом моего воображения, не возникло недопониманий, и Будо не обманулся, решив, что я якобы хочу переметнуться к его фракции.

Нет уж! Предпочту избегать их с Онестом междусобойчика настолько долго, насколько вообще возможно. Нынешний опыт показывает, что балансировать, поддерживая хорошие отношения с теми и другими — куда выгоднее и безопаснее присоединения к конкретной фракции, сколь угодно сильной.

— Я с благодарностью приму твой дар, ученица, — с кивком произнёс генералиссимус. — После поединка, — добавил он, а его тело начало окутываться электрическими разрядами.

— Да, я тоже так подумала, — с усмешкой отвечаю, поудобнее перехватив рукоять оружия и активируя последний этап создания техники Нечестивой Ауры, благо духовная и негативная силы уже собрались в теле и энергетической оболочке, ожидая лишь команды.

Предсказуемо не став дожидаться завершения техники, хозяин повелевающего электричеством тейгу-доспеха обрушил на меня мощный потоковый разряд.

Зная о выработанной ученицей способности сопротивляться электричеству, командующий не сдерживался. Ну, почти.

Кого послабее обратило бы в головешку или разорвало от избыточного давления испарившейся внутри тела жидкости. Да и меня, если бы не недосформированная защитная техника, тоже вывело бы из строя. Ненадолго, нет... но в высокоскоростном бою даже пара десятых долей секунды — почти вечность.

Даже так остаточный заряд, который не смогла поглотить Нечестивая Аура и отвести в сторону духовная сила, смог вызвать короткие спазмы и лёгкий шок. И их оказалось довольно, чтобы противник, добавивший к толстущему разряду ещё и средних размеров тёмный энергетический шар с жёлтыми и синими прожилками, который я не сумела отразить и была вынуждена принять на грудь, приблизился на расстояние вытянутой руки. Приблизился, отбил неловко попытавшуюся его ужалить Яцуфусу в сторону, а потом заехал своим окутанным молниями кулачищем мне по лицу.

Больно!

У Будо уже имелся опыт схваток со своей весьма крепкой и живучей ученицей, да и желание проверить, достойна ли она носить титул Третьей Сильнейшей, тоже присутствовало. Так что лупил старик — моё почтение, практически не сдерживаясь. Куда там тем «поглаживаниям», которые запомнились мне по нашим первым спаррингам!

Собственно, попали мне не совсем по лицу, поэтому щеголять разбитой физией не придётся: я всё-таки успела достаточно прийти в себя, дабы поднять руку и наклонить голову под выверенными углами. В результате кулак скользнул сначала по локтю, а потом и, немного задев ухо, проехался по черепу, не нанеся заметных повреждений. Так, кожу содрало. Но ощущения вышли действительно не из приятных, особенно учитывая присовокупившееся к кинетическому урону поражение духовным электричеством.

Ещё и моё маленькое хрупкое тельце откинуло в сторону, закрутив в полёте.

Хотя как — откинуло? Я сама и совершенно сознательно позволила удару снести себя назад, заодно оттолкнувшись от земли сначала ногами, а потом руками и, подкорректировав движение духовной силой, перевела беспорядочное вращение в полёте почти что в акробатический трюк. Даже попыталась неожиданно полоснуть противника кончиком клинка по одному из незащищённых участков! Увы, неудачно: прикрытое накладками лезвие лишь скользнуло по подставленному под удар непробиваемому металлу доспеха.

Противник попытался последовать за мной, желая окончательно подавить в ближнем бою, пока я не успела утвердиться на ногах и очухаться; однако в этот раз неудача настигла уже его. Может, относительно электрического громилы в (почти) непробиваемом доспехе одна вечно юная девочка-волшебница является не только более мелкой, но ещё и слабой, и хрупкой. Но в то же время я имею заметное преимущество в скорости, ловкости и гибкости. Пусть это преимущество отнюдь не так велико, как хотелось бы — по крайней мере, если не выкладывать разом все козыри — но его всё же хватило, чтобы выкрутиться из ситуации.

Таким образом, разорвав дистанцию — и отпугнув Будо усиленным Штормом Молний негативной силы, которые пусть и не могли серьёзно угрожать противнику, однако в случае удачного попадания были способны ухудшить контроль над духовной силой, заодно вызвав болевой спазм, ставя в невыгодное положение уже его — я таки завершила свою защитную технику.

После того как Нечестивая Аура вышла на рабочие обороты, не норовя развалиться от очередного удара, стало полегче: и молнии перестали представлять настоящую угрозу, и тратить силы на поддержание незавершённой техники больше не приходилось.

Впрочем, то, что "простые" духовные молнии не могли пробить покров, ещё не значило, что их создатель, поднапрягшись, не выдаст нечто более серьёзного, вроде тех же убойных энергетических лучей. Так что я не расслаблялась.

Будо, конечно, сдерживался, пока не зная пределов прочности новой защиты ученицы и не спеша выкладывать потенциально смертельные козыри в тренировочной схватке. Присутствовало также опасение переусердствовать и разрушить что-то из близлежащих построек: напомню, два километра безопасной зоны — на самом деле не столь уж и много для действительно мощных атак. Но возможность того, что прилетит нечто опасное, всё же оставалась, и её следовало учитывать. Да и слепящий эффект от разрядов, которые мельтешили в глазах и мешали разобрать движения противника, тоже никуда не девался.

Но, если говорить о влиянии на зрение, тут мы оказались в равных позициях. Нечестивая Аура — та ещё ломающая глаза бяка, как для тех, кто не я или мои марионетки: слабые (и даже не такие уж и слабые) воители при неосторожном взгляде могут если не тронуться умом или вырубиться, то потерять ориентацию в пространстве, а сильным просто сложно сконцентрироваться и отслеживать движения.

В общем, дальше бой пошёл примерно на равных. И в один прекрасный момент громовержец — непомерно сильный, но всё же давно отвыкший от боёв с противниками, которые не уступают ему по всем статьям, а также не использующий оружие, что уменьшало его диапазон досягаемости — ошибся. Не сильно, просто не совсем верно просчитал мои действия и не успел до конца убрать ногу. Но этой небольшой дыры в защите хватило, чтобы потемневший от негативной силы кончик Яцу чиркнул его под коленом.

Будо захромал. Даже не столько соблюдая правила, по которым ограничивающие подвижность условные раны должны влиять на оную подвижность в спарринге, а в силу влияния негативной энергии. Не только громовержец не жалел партнёршу по спаррингу, я тоже не особенно сдерживалась.

Естественно, я не могла не воспользоваться открывшейся возможностью и усилила нажим. Но противник, в общем-то, и не возражал, вновь попытавшись навязать схватку на удобном для себя близком расстоянии.

И не сказать, что без успеха.

«Блин! — пронеслось в голове у незадачливой некроманси, на которую обрушился целый град ударов. — Такими темпами меня сейчас как ту заживо отбиваемую собаку забьют!»

Не то чтобы я начала паниковать, но определённое беспокойство испытала, ведь уже настроилась на победу, а тут весы норовят качнуться в иную сторону. И даже разогнанный разум вкупе со способностью ограниченного предвидения пока не особо помогали. Старик явно вознамерился победить. А ведь этот тренировочный бой и так проходил несколько ожесточённее, чем обычно! Причём аж со старта!

Да, хоть Будо и захромал, и лишился своего самого опасного оружия в виде духовных молний и энергетических сфер (которые, если их не раздувать совсем уж сильно, также не имели шанса пробить мою защиту, лишь оставляли вокруг кратеры и оплавленные рытвины), отчего оказался вынужден драться без оружия против вооружённой противницы — однако для меня это не слишком-то и упрощало ситуацию. Командующий прекрасно знал о своих сильных и слабых сторонах и больше не допускал образования опасных дыр в защите. Его пудовые кулаки и ноги (нога, больной он предусмотрительно махать не пытался) целили не абы куда, и летели не абы как, а всегда таким образом, чтобы дотянуться до меня, в то время как я в ответ могла бы разве что высечь немного искр из непробиваемого металла защиты.

Разумеется, благодаря опыту сверхблизких схваток с Юрэем я не терялась и тоже отвечала, задействуя все ударные поверхности тела и меча, маневрируя и пытаясь отвязаться от старика, прицепившегося ко мне словно репей. Но командующий, как уже говорилось, оставался крепче и сильнее. И не слишком уступал в скорости.

И давил, давил, давил.

А ещё громовержец хорошо знал о моей технике «рывка», что осложняло её успешное применение: я трижды пыталась с её помощью переломить ход боя и дважды не добилась ничего, а один раз и вовсе едва не попалась на провокацию, вынужденная растягивать время сверхинтенсивного форсажа, дабы уйти от приготовленной опытным воителем ловушки. Поражения и «отрицательных очков за травмы» удалось избежать, но учитывая тот факт, что каждая неудача неприятно била по моему всё ещё достаточно скромному запасу сил, общее положение скорее ухудшалось. Мой стиль, моя специализация категорически не годились для победы путём изматывания противника.

Ну, при встрече с равным. Измотать Мастера, даже спеца именно по выносливости, я бы сумела. Просто за счёт несопоставимо большего резерва духовной силы и точного, почти ювелирного её дозирования. То, что для Мастера Боя — предельная, без малого рвущая жилы схватка на грани, для меня — этакий ровный, не слишком быстрый бег трусцой. Темп, в котором я могу сражаться буквально часами.

А вот Будо... да, противник-Внеранг, причём опытнейший — совсем иной случай!

Не то чтобы в запасе не имелось мощных козырей на такой случай. Но это для реального боя или спарринга с тем, кому я могу полностью доверять, вроде уже упомянутого Генсэя-Юрэя. Да и, чего греха таить, хотелось победить в равных условиях, без хитрых уловок, которые противник не использует, хотя мог бы. Та же способность к полёту может очень сильно повлиять на маневренность (хотя подловить на взлёте тоже можно), не говоря уж об использовании стержней-накопителей, кои позволяли, не тратя времени на накопление энергии, выдавать чудовищные по силе энергетические атаки, которые моя далёкая от идеала Нечестивая Аура вряд ли сдержит. Но раз договорились, что поединок проходит без этого, то старик даже не пытается отступать от правил.

Хотя ему и не надо. Сила и опыт вполне достойно парируют скорость и реакцию.

Учитывая, что у нас тут всего лишь тренировка, а я тоже не прочь наладить отношения с Будо, то победа, вырванная обманом, обернётся скорее поражением. К тому же вариант, когда нам придётся схлестнуться в настоящем бою, я не отбрасывала, предпочитая приберечь парочку трюков. Как, полагаю, и он.

Поэтому я держалась, берегла силы и выжидала.

И дождалась!

В один прекрасный момент, когда мне под натиском удалось скопить достаточно негативной энергии, поймав удачное мгновение, я выпустила её прямо с поверхности головы, прикрытой Нечестивой Аурой. Техника и сама могла генерировать не слишком сильные разряды негативной энергии, так что ничего неожиданного. Но вот увеличенная сила всплеска (откровенно скажем, несравнимого с настоящим Штормом Молний, так что я не смогла бы толком травмировать глаза и лицо командующего этим эрзацем, даже если бы захотела) и то, что он произошёл вплотную к верхней части тела противника — заставили того сбиться и сделать шаг назад.

Не теряя времени, я вложила заметную часть запасов выносливости в новый всплеск ускорения.

Будо (который хоть и лишился способности видеть партнёршу по тренировочной схватке напрямую, но всё равно каким-то образом примерно знал, где я нахожусь и что делаю) попытался вновь заставить меня растратить короткое время сверхускорения на малополезные вещи, вроде попытки защититься от слабых, но ярких разрядов или пробиться через заранее подготовленную защиту.

Однако временные проблемы со зрением всё же сыграли свою роль, так что я успешно обманула противника, сначала совершив ложное движение влево, потом качнулась вправо, «пропустив» намерение атаковать с этой стороны — и лишь в конце совершила настоящий рывок влево, уколов командующего в подмышку.

Да!

Пусть рана в подмышку — где проходили магистральные сосуды, нервы и сухожилия — и не убьёт на месте (всё-таки удар шёл снизу вверх, так что до сердца или позвоночника лезвие бы не достало), а достаточно сильный воитель имеет шансы оклематься, особенно, если оказать ему медицинскую помощь. Однако подобное ранение всё равно заметно ослабит бойца, лишившегося возможности нормально использовать руку.

Это не говоря о негативной энергии, щедрую толику которой я бы не преминула влить в рану, а уж она бы хорошо прошлась по всем близлежащим внутренностям. Ведь даже та малая часть, что прошла сквозь тканую броню, принесла заметную толику боли и ухудшила контроль над конечностью.

Так что тут без вариантов. Только смерть. Пусть, быть может, и не мгновенная.

Будо это всё понимал не хуже меня, поэтому не стал пытаться отрицать очевидное и продолжать бой, сбросив ускорение и остановившись. Я тоже последовала его примеру, рассеяв начавшую потихоньку давить на разум Нечестивую Ауру и остановившись перед замершим на месте громовержцем.

Победа!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 20 часть 4

— Ты сильно продвинулась с прошлого раза, ученица, — после паузы произнёс побеждённый Будо. — Я горд за тебя. Титул воительницы Вне Рангов — твой по праву, — сказал он, ничем не показывая того, что вообще-то хотел победить, дабы продолжить беседу с более высокой позиции «опытного воина и наставника».

Лишь кратковременная эмоция досады его выдала (впрочем, она быстро утонула в искренней радости и гордости за меня). Того, что ему хорошо досталось, громовержец тоже старался не демонстрировать. Но его выдавала слишком уж статичная и немного перекошенная поза, а также закаменевшее сильнее обычного лицо. На фоне перепаханного, словно после артобстрела, полигона, пропахшего озоном и какой-то гарью напополам с поднятым в воздух песком, выглядел боевой дед, я бы сказала, монументально.

— Жаль, что я причастен к становлению столь выдающегося таланта меньше, чем мог бы. Стоило обратить на тебя внимание ещё тогда, в первый раз, когда я познакомился с Элитной Семёркой.

— Благодарю, ха, за высокую оценку, наставник Будо, — учащённо дыша, изобразила я поклон в ответ на словесный реверанс командующего; мысленно же отметила, что вряд ли интерес Будо изменил бы судьбу Семёрки и тогдашней меня в лучшую сторону. — Не все вещи, х-ха, измеряются временем. Многие, ха, идеи я почерпнула или смогла развить благодаря вам. Да и тогда, уф, вы поделились своими наставлениями не только с моей старшей сестрой, но, ха, в числе остальных членов Семёрки и со мной.

— Да, вижу: твои энергетические атаки стали сильнее, — не став комментировать нынешнюю позицию Акаме, одобрительно сказал громовержец. — А ещё ты довела до ума свою защитную технику. Не видел в архивах описания такой нарушающей восприятия защиты. Твоя личная разработка? — наполовину утвердительно произнёс он. — Весьма достойный результат. Тем более достойный, что силы твоего тейгу совсем не предназначены для такого.

— Уф-ф, пожалуй, что личная, — делая глубокие вдохи и выдохи, отвечаю расщедрившемуся на похвалы командующему. — И всё равно в ближнем бою, хах, бесполезная. А в дальнем… сильно сомневаюсь, что она выдержит по-настоящему мощную атаку.

— Не принижай себя, Куроме. Ты — гений, каких и в роду Абэ можно было пересчитать по пальцам. Или даже во всех высших родах, — задумчивым тоном добавил командующий.

Я тоже задумалась.

Будо — не просто воитель, но и глава высшего рода, одного из им упомянутых, а также глава фракции старой аристократии. Такие намёки от него не могут являться просто словами. Что подтверждалось эмпатией. Ну да генералиссимус — не из хитрецов. Тем паче при его силе хитрости почти никогда и не нужны: уж он-то может позволить себе говорить именно то, что думает.

Думать, будучи вымотанной после пусть тренировочного, но весьма напряжённого боя, оказалось тяжеловато. Но если сказанное — не просто пришедшееся к слову сравнение, то что?

Старик, при всей своей доброжелательности, так-то даже от присвоения мне формального титула Имперского Рыцаря в восторг не пришёл. А тут какие-то непонятные намёки на связь с древним и давно исчезнувшим родом Абэ. Очень сомневаюсь, что генералиссимус и его фракция даже обсуждать мои «права» на владение северо-восточным регионом Империи станут всерьёз. Это просто за гранью реального. Большая часть наших высокопородных интриганов скорее выпустит себе кишки, чем позволит какой-то выскочке занять место у вершины феодальной пирамиды!

А лучше выпустит кишки выскочке, угу. Политически — потому что физически мне навредить у них выпускалка отвалится.

Будо что — действительно рассчитывает, будто я присоединюсь к их фракции из призрачной надежды получить высший титул? С моими-то неоднократно звучавшими заявлениями о «потомственном крестьянстве»? Или генералиссимус из рода генералиссимусов, обладающей своей собственной устоявшейся парадигмой мышления, просто не верит в то, что я действительно не желаю аристократического статуса, а не треплюсь, чтобы подчеркнуть свои способности, позволившие вскарабкаться на вершину иерархии воителей? Или для него мощь воительницы Вне Рангов сама по себе даёт право на высокий статус? В исконных имперских традициях: не аристократических даже, а меритократических. Так сказать, подтверди ранг Мастера — стань наследственной благородной, подтверди ранг Высшего Мастера — стань владетельной либо равной им, уверенно сделай следующий шаг вверх, и...

Какие ещё варианты? Не замуж же за одного из своих родичей он хочет выдать «праправнучку Мертвителя»? Ещё сомнительнее. Старик знает, что я в подобном, кхм, не заинтересована. Да и породу улучшить не получится: бесплодна-с. Что также известно всем заинтересованным.

Странно это всё.

Сам громовержец не торопился пояснять свои мотивы, предпочитая исподволь наблюдать за реакцией ученицы на свои слова, явно ожидая, что находясь под эмоциями и будучи уставшей, я не смогу полностью себя контролировать.

Зря старался. Я и так не собиралась скрывать своего отношения, которое, как и ко многому иному, оставалось достаточно пофигистичным.

То есть мне, конечно, нравится считать, что моя сила — результат сугубо моих собственных стараний. Но и не признавать, что хороший начальный толчок моему прогрессу, как воительницы, дал именно выигрыш в генетическую лотерею — оказалось бы глупостью. И какая разница, в чём причина нашей со старшей и младшей сёстрами склонности к духовным искусствам? В простой ли генетической совместимости отца и матери, усиленной особенностью энергетики Каи, или в том, что оба родителя оказались дальними потомками боковых ветвей рода Абэ, чьи дети получили заснувшие в поколениях признаки предков-воителей? Да хоть во всём этом разом! Стартовые условия — это стартовые условия, не более. Шагать по ступеням лестницы могущества надо самому; чисто на генетике с алхимией можно сделаться максимум Воином. И то слабеньким, какого иной опытный Адепт в бою разделает.

Прыгать от радости от того, что мне перед носом подвесили морковку «бла-ародства», я тоже не собиралась, хоть и не стану отказываться от упрощающих исполнение планов приятных аспектов бытия «не совсем выскочкой, а почти право имеющей». Всё равно это временно. В конце концов, как на мой взгляд, институт деления людей на сословия следует если не упразднить, то изрядно перетряхнуть, забрав у феодалов власть и лишив высших дворян большинства привилегий, позволив пользоваться оставшимися лишь тем, кто реально служит стране, а не, в лучшем случае, бездельничает, паразитируя на своём владении, а в худшем — ведёт беспощадную к окружающим внутреннюю конкурентную борьбу с другими такими же «мини-царьками». Так что в случае моей победы начнутся постепенные реформы.

— Понимание своих недостатков мотивирует к развитию, — уже почти не пыхтя, отвечаю с искренним равнодушием к прозвучавшим намёкам, одновременно приводя себя в порядок — благо что наличие способности к метаморфизму (и Эйпман, который нёс в заспинном коробе всякое-разное, в том числе зеркальце, расчёску и прочее) этому здорово помогали. — Я с уважением отношусь к другим достойным воителям настоящего или героям прошлого. Однако же я не возвожу их на пьедестал, а стремлюсь их превзойти.

— Юность и самонадеянность, — на первый взгляд с укором, но на самом деле с неким даже ностальгическим одобрением произнёс главнокомандующий (к которому, казалось, пыль и грязь не липли совсем). — Но именно молодые дерзанием своим расширяют границы. Те, кто не ломает крылья и добивается успеха, — добавил он, предостерегая меня от излишней самоуверенности и горького разочарования, которое может прийти и отнять силы и веру в себя после ряда неудач.

Хороший он всё-таки дядька, этот Будо. Добрый. Особенно как для его положения. Пусть это и не вдруг заметишь за образом строгости и суровости. Вон, даже вторым слоем напомнил о том, что его амбициозная ученица, если продолжит пытаться лавировать меж чужих интересов, может оказаться меж жерновов вступивших в конфронтацию фракций. Причём именно напомнил, а не озвучил завуалированную угрозу. Чтобы правильно понять вложенный оттенок смысла, даже эмпатии не требовалось — достаточно иметь некоторый опыт общения со склонным к прямолинейности военным.

Но меня об опасностях и разочарованиях предупреждать не надо: я не юный и хрупкий, не знающий ужасов окружающего мира цветочек, заботливо взращённый влиятельной роднёй. Одну добрую некроманси жизнь уже всласть жевала, давила и ломала, но пока что безуспешно. Меня проще уничтожить, чем скомкать и вылепить по желаемой форме, лишив воли для борьбы.

Но этого оная некроманси вслух говорить, конечно, не станет. Слишком уж явно прозвучит в подобных словах претензия на субъектность.

Рано. И вообще не в моём характере — откровенничать... без острой нужды.

— Понимаю. И благодарю за добрый совет, — сказала я.

— Что ж, тогда и ты не откажи мне и поделись своими мыслями о силах отколовшихся провинций. А также про их неожиданно объявившегося якобы воителя Вне Категорий, — сказал Будо и, заметив, что я очухалась и более-менее привела в себя в порядок, неспешно зашагал на выход с территории изрядно перепаханного полигона, где тут и там истекали жаром воронки и участки оплавленного песка.

— Я бы не сказала, что пастух монстров является Внерангом именно как воитель. Он ни разу не попытался вступить в схватку лично. Однако для его противников это скорее проблема: очень уж этот гад любит прятаться, пока подчинённые им монстры действуют. А если даже удаётся обнаружить кого-то похожего на контролёра, то это, скорее всего, будет бесполезно. «Контролёром», вероятно, окажется одна из его человеческих марионеток, управляемых через внедрённых в неё паразитических монстров.

— Но ты несколько раз встречалась с ним, всегда обращала в бегство и один раз тяжело ранила, — заметил идущий рядом Будо.

— Да, это верно. Обладая хорошей сенсорикой и опытом, есть шанс заметить настоящего поводыря. И я с самого начала не играла с ним в поддавки, с самой первой встречи прилагала все силы к тому, чтобы уничтожить его. Но даже зная, с кем имею дело, подготовившись и атакуя в полную силу — добилась лишь частичного успеха. Подчинённые монстры активно мешают поискам и попыткам достать кукловода, а сам южанин очень хорош в том, чтобы драпать от угрозы и восстанавливаться от полученных ран. Так что пусть я и смогла достать его на землях революционеров, но не сомневаюсь, что он вновь восстановится, как это уже случилось с оторванными моей питомицей ногами. И в следующий раз станет лишь осторожней.

— Неприятная картина, — вынуждено признал громовержец. — Империи служит ещё один контролёр монстров, но его сила имеет множество ограничений. И сам он… представляет из себя силу только в связке с укрощённой Аномалией под Дворцом. А этот южный дикарь, судя по твоим словам, и без подобных подпорок может куда больше. Как ты думаешь, велик ли риск, что он сможет перехватить контроль над охраняющими Столицу монстрами?

— Я не слишком хорошо представляю точные механики и способности артефактов, контролирующих живых демонических зверей. Скорее, вообще не представляю: мой собственный контроль имеет иную природу. Но два раза я видела, как достаточно сильные и умные монстры выходили из-под контроля южанина. И судя по тому, что я смогла понять, когда произошла атака на Кукуту, ему нужно время на полноценное подчинение нового питомца, а в случае спешки наложенный контроль оставляет желать лучшего. С другой стороны, в Масейо против меня действовали два роя различных тварей, так что ограничения на количество подконтрольных существ, возможно, связаны лишь с ресурсами, которых они требуют для своего существования.

— То есть перехватить контроль над нашими монстрами или подчинить хозяев всех встретившихся на пути Аномалий он не сможет, — едва заметно кивнул громовержец. — Хорошо.

— Вы тоже считаете, что Революционная Армия решится напасть на Империю?

— Это одна из существующих возможностей, — ответил генералиссимус. — И мы должны к ней подготовиться.

Вспомнив как «подготовились» к наступлению революционеров в известном мне-Виктору варианте развития событий, я только лишь мысленно хмыкнула.

Не хочу сказать ничего плохого о командующем и его компетенции. Но коррупция, безграмотность и паршивое моральное состояние военных на местах, для которых именно вконец заворовавшееся вышестоящее начальство и правительство, что всегда готово оплевать и обесценить любую победу, воспринимается как большее зло, чем открытые враги… эти факторы могут угробить любой план. Как там было-то... "бессмысленно говорить о точности стрельбы при отсутствии снарядов; бессмысленно говорить о качестве командования в условиях обрыва связи".

Впрочем, я уже раздавила достаточно бабочек. Тот же военный министр Кокэй, главный армейский казнокрад и коррупционер, благополучно сдох. Как сдохли или ушли в отставку многие его сторонники и идеологические последователи. И после него столь же яркого персонажа — который был готов торговать казённым оружием хоть с бандитами, хоть с революционерами, хоть… да даже с демонами, вылези они из-за кромки и предложи золото! А ещё обожал экономить на раненых и отставниках, а также использовать армию для жестоких подавлений любых маломальских народных волнений, если за это платят заинтересованные лица — уже не появится.

Поэтому я почти уверена, что такое похабство, когда целые полки и дивизии, со всеми рядовыми и офицерами, в полном составе переходят на сторону тех, кого их послали уничтожить или сдержать — вряд ли случится.

По крайней мере, не в настолько массовом порядке, как в памятном мне каноне!

Так мы с Будо и возвращались, неспешно шагая и обсуждая наши (и врагов) преимущества и недостатки. Да, старик интересовался не только змеелюбом или тем, как я оцениваю военные силы РА, на землях которой собирала информацию, готовясь действовать, но и тем, что творится на окраинах. И так как Сайкю уже не министр, а я стала вполне себе фигурой, которую не смогли пошатнуть мои противники, устроившие скандал и явно поддержавшие их западные шпионы, то и причин особо скрытничать я не видела.

Тем более что на мою жалобу, что не выходит смастерить себе проводящий духовную силу доспех, командующий разрешил осмотреть гвардейскую броню в разобранном виде: вдруг почерпну идеи. Хотя выносить из отведённого места (или совсем уж курочить дорогое и секретное имущество) мне, конечно, не разрешили.

Я поведала о том, что происходила на Севере и как нам «помогали» многие местные чиновники, дворяне и даже высшие армейские офицеры и о том, что могло бы произойти, не начни я активно действовать. Также рассказала и про некоторые занимательные детали происходящего на юге Империи, где часть местных элит, формально поддерживающей имперскую власть, не брезгуют вести дела с РА и вообще находятся непонятно на чьей стороне.

— …Вследствие этого, если начнутся боевые действия против революционеров, на юге я могу поручиться лишь за Кукуту и (частично) провинции, связанные с ней общими интересами. С севером и северо-востоком дела обстоят несколько лучше, но и там имеются свои серьёзные проблемы, — подвела я итог.

По эмоциям Будо было заметно, что неурядицы на окраинах не являются для него такой уж новостью, однако того, насколько они глубоко укоренились и переплелись — он не знал. Но также эмпатия (и даже голос с мимикой) подсказывали, что по мере моего рассказа и его уточнений, в голове генералиссимуса выстраивалась цельная картина, которая его совсем не радовала.

Будо, несомненно, тоже читал отчёты, где всё это упоминалось, — но частями, без серьёзной систематизации, о которой надо заботиться отдельно, что весьма непросто; и податели оных отчётов явно старались размывать общую обстановку, представляя всё в виде частных проблем на фоне якобы стабильного и контролируемого фона. А тут оказывается, что чуть ли не вся обстановка состоит из таких «частностей», отчего происходит стабильное и системное сползание в пропасть.

Которое, впрочем, мне удалось притормозить. Кое-где, местами. Едва ли не превозмогая — и получив за это известную, хм-хм, "благодарность", ага.

Из более близкого: не забыла я и про тот цирк, что местные вороватые чинуши устроили в городе Южные Врата, где благодаря этим непомерно жадным и безответственным деятелям выгоревший участок престижного района стал центром расползающейся от него трущобной клоаки. Рассказала я это якобы мимоходом, в качестве малозначимого на общем фоне курьёза. Но Будо, который являлся лордом-протектором пояса окружающих Столицу городов-врат, аж сжал заискрившиеся от разрядов кулаки.

Как и планировалось.

— Я обязательно лично проверю твои слова и приму меры, Куроме, — остановившись, посмотрел на меня командующий, когда мы на четверть километра приблизились к одной из достаточно оживлённых дорожек, где несла патруль пара гвардейцев. — Спасибо, что поделилась информацией.

— Бороться с проблемами государства — это мой долг. Основная функция службы разведки и её офицеров, истинная, ради которой мы вообще существуем — предоставлять властям своевременную обратную связь о ситуации внутри страны и за её пределами. Но я бы попросила вас не слишком распространяться об источнике полученных данных. Достаточно и того, что я поведала вам о способностях Адама и его революционных дружках. В ином случае, боюсь, к моим нынешним проблемам добавится и ряд новых.

— Понимаю и принимаю, — коротко ответил всё ещё пребывающий на взводе генералиссимус. — А теперь идём. Я прикажу, чтобы нам доставили контейнеры для духовно-активных частей монстров, — добавил он.

После этого командующий отвернулся от меня и продолжил свой путь, шагая прямо к патрульным. В эмпатическом восприятии он теперь походил на грозовое облачко. Этакая гневная озабоченность в оболочке привычной самодисциплины.

«Да уж… подкинула я старику поводов для размышлений, а также не самой приятной работёнки, — хмыкнула я мысленно. — Но лучше уж сейчас, и намного лучше, чем в самый аврал, когда под ногами начнёт гореть земля. А ещё его бурная деятельность отвлечёт внимание от одной скромной некроманси. Так что за это стоит съесть вкусняшку», — с этой мыслью я предупредила Будо, что сейчас снова призову Эйпмана, после чего взяла у появившегося перед нами обезьяна пару больших и питательных орехово-ягодно-медовых батончиков, покрытых молочным шоколадом, а миньон, который нёс в том числе и контейнер с алхимией, пошёл рядом с нами.

Один из батончиков я протянула Будо. А тот к моему удивлению (и лёгкому разочарованию) взял.

— Вкусно, — оценил угощение громовержец. — Напоминает молодость: раньше я брал похожие батончики на дальние вылеты. Только не такие сладкие, — добавил он, когда угощение закончилось, а мы преодолели половину пути до гвардейского патруля.

Вторую половину идти не пришлось — гвардейцы, повинуясь жесту высокого начальства, сами бодро пришагали к нам навстречу. Вскоре, выслушав распоряжения, один из них в ускорении рванул за контейнерами, а другой получил инструкции о том, куда следует вести любопытную ученицу командующего и что говорить завскладом доспехов.

Некоторое время мы с Будо — который счёл невежливым не присутствовать при передаче ценного дара лично — провели за разговором на малозначимые темы, вроде забавных историй о том, как Император лихачит на велосипеде или дошедших до Генштаба сводок о победоносном наступлении Эсдес и примкнувших к ней войск Северного Королевства.

О последнем я хоть и узнала ранее, но всё равно не могла не подивиться стечению обстоятельств. Кто бы мог подумать, что Карл — тот незнатный северный Мастер, которого после разгрома лагеря восточного корпуса армии Северного Королевства я не стала пленять или убивать, а отпустила с посланием к вышестоящим офицерам противника — станет не только тем, кто умудрился добить удравшего от меня S-рангового трёхрога (что, судя по всему, когда-то сожрал тейгуюзера), но и, в конечном итоге, прирежет северного принца, лишив Эсдес знатного трофея и садистского удовольствия?

Я, конечно, надеялась, что Карл сможет повлиять на расклады в лучшую для нас сторону. Отчего и пыталась внушить мужчине мысль (правдивую, но тогда совсем не очевидную) о том, что полноценную войну Северу не выиграть и что для минимизации потерь следует начать переговоры до того, как Эсдес превратит всю их страну в ледяную пустошь пополам с пепелищем. Но я совсем не рассчитывала на то, что известный, уважаемый в северной армии и довольно сильный тейгуюзер с интересным прозвищем Бессмертный бросит вызов решившему воевать до конца боевому вождю северян, победит, а потом вовремя капитулирует, не позволив Эсдес канонично выморозить город-крепость и взять в плен Нума Сейка. Как и на то, что войска под руководством Карла не отправятся в лагерь военнопленных, а присоединятся к имперской армии, постепенно обрастая всё новыми и новыми полками из тех, что сообразили, куда дует ветер.

Это вам не бабочку растоптать. Это уже тянет на управление тектоническими плитами истории!

— Да уж, не задалась для Эсдес эта война, — иронично заметила я.

— Ты так думаешь? — с замешанным на не совсем понятных эмоциях любопытством поинтересовался Будо.

— Конечно! — кивнула я, забросив в рот печеньку из взятого у Эйпмана мешочка. — Для Империи, судя по вашим словам, сейчас всё идёт хорошо и плавно, без особенных трудностей. Но вот для нашей любительницы хорошей драки — это «гладко» равно понятию «скучно».

— Не думал, что у вас с ней такое взаимопонимание, — игнорируя навострившего уши гвардейца, Будо продолжил выспрашивать о Ледяной Смерти.

— Не то чтобы взаимопонимание, мы не настолько близко и долго знакомы. Но подраться и поговорить с ней было интересно. Эсдес ещё во время нашей встречи выглядела опечаленной оттого, что я выбила часть интересных целей. А уж когда у неё «украли» возможность победить и сломать прославленного Героя Севера… хотела бы я посмотреть на неё в этот момент!

«А вот прочувствовать на себе недовольство обманутой женщины, которой не позволил повеселиться мой (в некоторой степени) протеже — наоборот, не хочется, — мысленно добавила я, представляя, как бедную маленькую и хрупкую меня будут морозить и бить на обещанном «злой Снегурочке» повторном спарринге. — Но придётся».

— Как бы Ледяной Смерти не стало слишком весело, — едва заметно качнул головой Будо, но глянув на гвардейца, не стал развивать тему, тем более что его напарник уже нёсся к нам с запрошенными контейнерами.

Я же отметила для себя, что следует подробнее изучить как донесения своей северной агентуры, так и ту информацию, что идёт через наших людей в рядах Службы Разведки. Раз уж до Будо дошли данные, заставляющие его подозревать нехорошее, то там должно происходить нечто достаточно заметное.

Неужели западники зашевелились, решив подгадить напоследок? Ой-ой.

Впрочем, это после. Пока же я вытащила из наспинного короба Эйпмана контейнеры, а потом и извлекла из них пару относительно небольших (размером с арбуз) глазиков ангелоида, и под одобрительным взглядом впечатлённого увесистостью и флёром плотной духопраны — явно хорошо различимым таким хорошим сенсором, как командующий — поместила свои дары в предоставленную тару.

— Благодарю за ценный дар, ученица, — так, чтобы услышали свидетели, которых помимо гвардейцев собралось несколько человек, стоящих поодаль и осторожно наблюдающих за происходящим, проговорил генералиссимус. — От своего имени и от имени гвардии. Думаю, самым верным моим гвардейцам пора помочь сделать новый шаг на пути возвышения. И часть монстра ранга S им в этом поможет.

«Хитрый старик!» — мысленно восхитилась я, представляя, что после этих слов (услышанных гвардейцами, которые обязательно разнесут весть) начнётся в рядах подчинённых Будо.

Сомневаюсь, что на усиление гвардии уйдёт целый глазик или даже половина, но Воинам (и, возможно, сильнейшим Адептам, что застряли на грани перехода к новому рангу) не требуется столь уж много. Тем более немногочисленным Воинам, которых командующий сочтёт верными и перспективными. Да и не только в рядах гвардии начнётся. Не сомневаюсь, что слухи о том, кто именно тут разбрасывается кусками Бедствия, очень быстро разойдутся по Дворцу и Столице, после чего ко мне неизбежно потянутся заинтересованные лица.

В принципе, я держала в уме возможность подобного развития событий. И я вовсе не против такой вот рекламы, ибо готова поторговать тем, что останется после изготовления алхимии для Отряда и моих приближённых. Не за деньги, конечно: нынче их у тайной хозяйки крупнейшей теневой организации и ряда групп промышленных и торговых предприятий и так достаточно много. Нет, барыжить ценным лутом буду строго за услуги и обязательства. Так что демонстрация, которую провернул Будо, мне в целом на руку. Единственный минус — это необходимость устроить очередной приём, куда следует пригласить представителей заинтересованных сторон.

Но приём для тех, кто выступил в мою защиту, и так придётся устраивать, так что не страшно. Две птицы одним выстрелом.

Неудивительно, что спустя пару часов, осмотрев предоставленный мне образец гвардейской брони, я вышла на свежий воздух в приподнятом настроении. Даже несмотря на вредного завскладом, который мурыжил бедную некроманси почти полтора часа, а потом сопел над ухом во время осмотра, чтобы «подлая шпионка», не дай боги, ничего не сломала и не украла.

И плевать бесстрашному пенсионеру (который, наверное, ещё во времена детства Будо уже был желчным старикашкой) и на силу нежеланной гостьи с её мрачной репутацией, и на статус ученицы Будо, и на разрешение, выданное им же! Хотя нет: без разрешения этот желчный дряхлый пенёк одну «шпионскую соплю» даже на порог не пустил бы.

У-у, маразматик! Дом престарелых особо строгого режима по нему плачет!

Хотя пусть его. Старый ворчун не самый неприятный человек из тех, с кем мне приходилось взаимодействовать, даже не в верхней половине списка, в общем-то. Да и не встретимся мы с ним больше: всё, что нужно, я уже увидела и запомнила.

И вообще, я сегодня добрая! Сегодня удача определённо склонна награждать меня своими улыбками, а не ухмылками, как обычно. Так что просто мысленно пожелаю вредному дедуле отправиться если не на пенсию, то... в отпуск. Да. И хорошо бы куда-нибудь подальше. К примеру, на «курорты Дикоземья», ага.

Всё равно монстры побрезгуют тянуть в рот… такое.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл:

https://ficbook.net/readfic/0199c9ac-0f4f-7cd2-9280-0beb5c7e7e37 Авада закончил новую книгу (не серия, законченное произведение).

https://author.today/work/586492 Седрик&Ракот начали фик по "Тёмному эльфу". Попаданец в Нальфейна.

А.Н. — бечено.

Глава 20 часть 5

Весьма довольная после завершения визита на склад гвардейской брони, я, тихонько насвистывая, неспешно шагала по мощёным и «типа естественно вытоптанным» дорожкам, тянущимся сквозь зелёные насаждения территории дворцового района, а иногда и просто по травке.

В руке — бутылка со сладкой газировкой, в ушах играет глубокая и мелодичная симфоническая композиция (одна из тех, что я записала в память артефакта уже в Империи, посетив один из концертов), а на устах лежит лёгкая улыбка человека с чистой совестью, который закончил с важными делами на сегодняшний день и может позволить себе немного безделья.

Приятно иногда вот так погулять, на короткое время забыв о множестве дел и проблем. Особенно когда некоторые дела и проблемы становятся чуть более простыми, чем казалось ещё вчера.

В немалой степени из-за этого тёплого огонька в груди, которым так и хотелось поделиться с окружающими — нет, не как «несущий свет и тепло» Отряд Выжигателей; я не из тех, кто устраивает бойню в хорошем настроении! ну, в большинстве случаев — одна добрая девочка-волшебница не прошла мимо, когда увидела знакомую фигуру.

То есть, обладая хорошей памятью, которую при желании можно временно сделать идеальной, я и так уже запомнила многих из тех, с кем пересекалась. А на более-менее важных деятелей из допущенных во Дворец или тех из здешних слуг и безопасников, на кого моя местная агентура из завербованной прислуги и гвардейцев собирала информацию, у меня в голове и вовсе хранится краткая сводка, чтобы знать, что и от кого ожидать и сразу замечать подозрительные отклонения. (Пометка на память: если останутся высокоуровневые алхим-ингредиенты или готовые эликсиры — использовать их для вербовки новых «несправедливо обделённых вниманием командующего» гвардейцев). Нет, заочно знакомых или неприятных персон разум привычно игнорировал, лишь привычно, краем сознания отслеживая возможную угрозу; а заметила я одного из тех, с кем общалась без скрытой или явной неприязни, даже наоборот: с лёгкой симпатией.

А ещё я обещала его родственнику «по возможности оказать протекцию парнишке» (конечно, если так можно назвать человека, который лет на семь старше моего тела). И судя по его хмурому виду, а также царящей в эмоциях горечи вперемешку со злостью, гадливостью и безнадёгой, помощь младшему родичу бывшего наместника северного региона Империи ой как не помешает.

— Привет, Лев! — помахала я рукой невысокому, как для мужчины, парню с чёрными вьющимися волосами, одетому в серый костюм.

— Что? — вскинулся представитель рода Сильверстайн, который, погрузившись в свои невесёлые мысли, понуро шагал к одному из выходов с территории Дворца. — Э-э, привет, — увидев, что его поприветствовала девушка, выпрямился молодой человек, немного смущённый таким вниманием к своей персоне. — А ты… — начал было он, но вот в тёмных глазах, пробежавшихся по лицу и фигуре неожиданно поприветствовавшей его девицы, стал проступать огонёк узнавания, отчего почти озвученный вопрос резко оборвался. — Здравствуйте, госпожа Куроме, — поклонился Лев. — Простите, что не узнал вас сразу.

Издаю тихий фырк.

— Ты бы меня ещё «госпожа Мастер Боя» или «подполковник Абэ» назвал. В прошлый раз мы вроде договорились общаться неформально. Что-то изменилось? — в несколько легкомысленном ключе, который, по моим оценкам, должен успокоить и расшевелить собеседника, спросила я.

— Нет, извини, Куроме, — мотнул головой снова осунувшийся представитель северо-имперского аристократического рода. — Я не стал хуже к тебе относиться и не поддерживал это дурацкое требование наказать тебя за защиту наших границ. Просто… жизнь и работа в Столице оказались не совсем такими, как я ожидал.

— Проблемы? Расскажешь? — интересуюсь у Льва, начав неспешно двигаться к лавочке, тем самым увлекая за собой новоиспечённого работника министерства финансов, подсознательно последовавшего за той, кто показала уверенность и повела за собой.

— Не думаю, что такие мелочи будут тебе интересны, — вздохнул парень, который подспудно хотел выговориться, но вместе с тем испытывал сильное смущение. Прямо очень сильное. Такое, что и безо всякой эмпатии очевидно.

Мне даже стало интересно: с чего бы такие яркие эмоции?

— Любопытство — это профессиональное качество разведчика, — подняв палец в поучительном жесте, с преувеличенной важностью произнесла я.

Учитывая внешность хрупкой и довольно плоской малявки, которой на вид и четырнадцать трудно дать, картина получилась довольно комичной. На что и был расчёт: собеседник отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и, судя по эмоциям, немного расслабился.

— Да и Йозефу я обещала, что помогу тебе, если что случится, — продолжаю уже более серьёзным тоном.

— Гм, н-да… я помню, мгм, — замялся Лев, но, наткнувшись на заинтересованный взгляд усевшейся на лавку известной и достаточно влиятельной (пусть и крайне неоднозначной) фигуры — решился. — На самом деле ситуация из тех, над которой можно даже посмеяться, если бы только она произошла с другим человеком, — борясь со смущением, незадачливый гость Столицы, временами запинаясь, объяснил, в чём дело.

И стоит признать, проблема Льва действительно вызывала веселье напополам с чувством гадливости: ведь до молодого парня домогался начальник. Да-да, именно начальник, а не хотя бы престарелая начальница, которую на второй половине жизненного пути потянуло на молодых благородных мальчиков (судя по обмолвкам, парню нравились женщины постарше, так что в случае варианта с возрастной, но следящей за собой и не пренебрегающей косметической алхимией, властной госпожой он, быть может, даже обрадовался бы такому вниманию).

Но — не свезло.

Поначалу молодой сотрудник попросту не понял, отчего его начали выделять, даже воспылал энтузиазмом, видя, как руководство «оценило его таланты». Стал работать вдвое усерднее. Но… скоро стало ясно, что старый извращенец разглядел в новом сотруднике отнюдь не то, что оному сотруднику хотелось бы. А самое неприятное: когда Лев прямо заявил о своей нормальной ориентации, это если что и поменяло, то в худшую сторону. После признания с фактическим отказом знаки внимания сменились придирками, угрозами и шантажом.

Учитывая, что семья Льва подняла связи и потратила немаленькую сумму на то, чтобы устроить парня на более-менее хорошую должность — аж на территории Дворца работает! — замаячившая на горизонте перспектива увольнения… она действительно его пугала. Ведь это настоящий позор для покорителя Столицы! Безудержно хвастаться своими будущими достижениями, наобещать родне с три короба, взять деньги на покупку хорошей должности с перспективами… а потом вернуться домой, словно побитая собака.

Так что Лев собрал остатки своих денег, вдобавок дополнительно занял, у кого смог, и пошёл к начальнику начальника с просьбой о переводе в другой отдел, можно даже с небольшим понижением.

Увы, итог манёвра только ухудшил ситуацию. Более высокий начальник деньги взял, но перевод не устроил, ссылаясь на форс-мажор и временную неразбериху. В общем, оказался таким же, как его коллега — если не по ориентации, то уж по внутренней сути точно. Для Льва же всё осталось, как было, только теперь на нём ещё и долги повисли.

Старый же гомосек торжествовал: его связи оказались шире, а кошелёк толще. В итоге юная жертва домогательств оказалась в очень трудном положении, и теперь давить на неё стало куда проще.

Собственно, у незадачливого отпрыска североимперского благородного рода осталось всего три варианта, причём хороших среди них ни одного: либо раздвинуть булки, на что он не пойдёт ни при каких обстоятельствах, либо возвращаться домой, чего Лев тоже изо всех сил хотел бы избежать, либо увольняться ко всем демонам и искать новую работу.

Именно тяжкие думы о том, как и куда ему устраиваться без особой протекции и денег на взятку, но с долгами, да так, чтобы те долги отдать и не протянуть ноги с голоду — и терзали новоиспечённого чиновника.

— Понятно, — выслушав рассказ, сказала я. — Как, кстати, зовут твоего, хех, воздыхателя?

— Борис Смит, — ответил хмурый парень.

Пусть имя и звучало не на русский манер, с ударением на букву «о», но оно всё равно пробудило ностальгические воспоминания о прошлой жизни. Впрочем, в прошлом мире относительно современные мне-Виктору Борисы тоже как-то не блистали.

К слову, о названном деятеле я тоже знала: он был в списке тех контактов, которые передал мне Сайкю. Не особо влиятельный, но обладающий множеством знакомств беспринципный чиновник, который за деньги и маму продаст. Не угроза и не проблема, просто удобный контакт; и даже как потенциальный инструмент — не так чтобы очень.

— Помню я одного Бориса, — весело хмыкаю вслух, озвучивая свои мысли. — Ориентации тот алкаш был, вроде, нормальной, но по сути своей — духовный брат названного тобой. И ещё парочку тёзок помню — не лучше. Род Смит тоже знаю: особого влияния они не имеют, хоть и относительно богаты. Так… много возомнившие о себе недавние торгаши, купившие сначала дворянство, а потом и титул лоулордов. В принципе, могу сходу назвать несколько вариантов, как можно помочь тебе или разобраться с этим, хе-хе, Борисом.

— И что я буду должен? — осторожно поинтересовался парень.

— Да ничего, — пожимаю плечами. — Я же обещала помочь, если что, верно? Да и высокопоставленный друг в рядах министерства финансов или какого-нибудь другого мне не помешает.

— Высокопоставленный… — тяжело вздохнув, пробормотал Лев.

— А чего нет? Перестановки ещё идут. Так что шансы подняться есть. Или шансы вылететь пробкой от шампанского, если говорить о некоторых мерзких старых извращенцах.

— Он столичный высокородный, пусть и, как ты говоришь, из молодого рода. Не выгонят его, — отрицательно качнул головой Лев. — А тебе сейчас не с руки поднимать шум: ещё этот скандал с превышением полномочий не до конца улёгся… — дальше развивать не самую приятную и безопасную тему (как он, вероятно, думал) парень не стал.

— Посмотрим. И обсудим варианты. Но для начала давай перекусим, — прислушавшись к позывам организма, который начал напоминать, что пора бы и подкрепить силы, а заодно мысленно прикинув ещё один возможный вариант, поднялась я с лавочки. — Тут как раз неплохое кафе метрах в пятистах есть. Идём, я угощаю, — добавила я, вспомнив, что у собеседника образовались проблемы с деньгами.

То кафе, стоящее рядом с основным зданием Дворца, хоть и достаточно хорошее, но дорогое. В смысле, дорогое даже по здешним — потерявшим берега — меркам! Наживаются, блин, на голодных посетителях, живоглоты! Но не давиться же невкусным или, как вариант, не тащиться вдаль?

В качестве альтернативы можно устроить пикник прямо тут, на травке. Но, во-первых — у Эйпмана со всеми этими ранее нагруженными на него алхимингридиентами осталось не так уж и много съестного. Это не говоря уже о том, что для обычных людей и слабых одарённых мои любимые ангельские крылышки — настоящий яд. Во-вторых — Лев, в отличие от меня, не может позволить себе столь демонстративно плевать на многие правила и устраивать пикник в неположенном месте. А в-третьих — имелась у меня одна задумка…

В общем, мы двинулись к цели.

— Мы что, пойдём через Дворец? — напрягся мой спутник, когда понял, в каком направлении я его веду. — Это территория с ограниченным допуском. Здесь даже не все придворные имеют право находиться. А за нарушения могут вообще закрыть доступ за внутреннюю Стену!

— Так нам не находиться, а мимо пройти, — пожимаю плечами. — Не обходить же? Далеко получится: там только под ускорением или на экипаже. А допуск у меня есть. Почти вездеходный.

— Гм, конечно, — скомканно выдавил из себя Лев.

Кажется, пока мы разговаривали, он вновь забыл, с кем именно случайно пересёкся. А вспомнив — опять заволновался и напрягся, ожидая неприятностей то ли от меня, то ли от ситуации.

«М-да, пожевала парня Столица, — подумала я и послала в сторону спутника мягкий импульс спокойствия и уверенности. — Но, в принципе, оно даже полезно, если в умеренных количествах: избавляет от излишней наивности».

Так мы и вошли внутрь огромного здания. Гвардейцы меня узнали, благо образ скандально известной малявки-убийцы-некромантки трудно назвать незапоминающимся. А идущего рядом Льва, по всей видимости, мысленно записали, как сопровождающего, ответственность за которого полностью лежит на той, с кем он вошёл. Не очень профессионально, но мне же лучше.

Пока мы шли, приободрившийся от влияния деэмпатии Лев с любопытством крутил головой: видимо, раньше не бывал в этом крыле основного здания. Я же — которой окружающие архитектурные красоты успели примелькаться (да и в целом не вызывали особенного интереса) — предпочитала незаметно оглядываться и сканировать окружение в поисках знакомой сигнатуры. Сигнатура, конечно, не принадлежала воителю, отчего заметить её было сложнее, но зато на неё реагировали гвардейцы, парочка из которых обычно следовала поодаль. Да и запомнила я нужный огонёк ауры вполне хорошо, так что если замечу, то узнаю.

Мы прошли уже больше половины пути, но нужного человека заметить так и не удалось, поэтому я сочла, что, вероятно, ошиблась временем или он двинул куда-то в другое место. Но особо не расстроилась: шансы на удачную встречу были отнюдь не стопроцентными, и даже не вдвое меньше. Не повезло, и ладно. Просто начала продумывать иные, менее интересные варианты.

Однако, когда до выхода осталась едва ли третья часть широких и высоких коридоров, восприятие таки уловило знакомую ауру, что достаточно быстро двигалась по параллельному коридору. Нет, всё-таки повезло.

«Отлично!» — обрадовалась я и изменила маршрут, дабы словно невзначай пересечься с искомой персоной.

Спустя некоторое время сзади послышалось удивлённое восклицание, а после острый слух воительницы уловил приближающийся звук катящихся по полу резиновых колёс и тихое пыхтение, под который один любящий прокатиться в этой относительно малолюдной части Дворца паренёк шустро двигался к замеченной знакомой.

Не зря я внимательно слушала то, что Импи рассказывал про свои велосипедные прогулки и приключения.

— Привет, Куроме! — лихо затормозив с разворотом, оказался перед нами юный Император.

— И вам доброго дня, Ваше Императорское Величество, — краем глаза заметив склонившуюся спину Льва, без лишних телодвижений поприветствовала я Макото, ощутив со стороны спутника, испытавшего нечто похожее на верноподданический трепет и всплеск удивления.

— Почему ты, раз пришла сегодня во Дворец, не зашла ко мне? — привычно не обращая внимания на отнесённого к придворной массовке Льва, недовольно спросил у меня юный монарх.

— Насколько я знаю, вы, Ваше Императорское Величество, вместе с премьер-министром в это время работаете с бумагами, — заметила я. — Не думаю, что господин Онест обрадовался бы такому вторжению.

— Я бы не был столь категоричен, — с улыбкой качнул головой Император. — После того, как ты подарила ему какое-то особенное мясо, Онест выглядит необычайно довольным и часто хвалит тебя. Так что если бы ты опять пришла с мясом — точно бы впустил!

«Ага, с мясом, — мысленно проворчала я. — Самой мало! Уже, наверное, меньше тонны осталось… ну, или двух… если не считать кости, жилы со шкурой и не очень аппетитные куски, которые лучше пустить на алхимию. Но это именно мало! Мне же ещё прожорливую старшую сестру кормить!»

А Макото, не ведающей о вспыхнувшем у меня в сердце приступе жадности, продолжал говорить:

— У нас там всё равно ничего интересного. А ещё Министр дал мне пакет поправок к закону для самостоятельной работы, чтобы я сам разобрался: хорошие эти поправки — или нет. Только там непонятно ничего. Может, ты подскажешь?

— Я не юрист, так… нахваталась по верхам. Но если Ваше Величество того желает, могу высказать своё мнение. Или, вот, мой спутник что-то подскажет, — движение головой в сторону Льва, — Лев Сильверстайн, с которым мы познакомились ещё во время моей миссии на севере Империи, как раз имеет профильное образование и сейчас работает в министерстве финансов.

— Ваше Императорское Величество, — вновь поклонился Лев.

— Сильверстайн? — с интересом повторил за мной Импи. — Вы из того рода Сильверстайн, чей глава до недавнего времени занимал должность наместника северного региона?

— Да, Ваше Императорское Величество.

Макото немного помолчал, о чём-то размышляя, после едва заметно кивнул каким-то своим мыслям:

— Тогда слушайте… — и Император пересказал нам примерное содержание пакета поправок закона «О разумном сбережении природы и чистоты воздуха».

Я ещё когда услышала в названии «о разумном», сразу подумала, что суть окажется прямо противоположной: любят у нас в Империи называть самые тупые и гадкие проекты «разумными». И не ошиблась. В столь напряжённое и неблагополучное время вводить дополнительные налоги на такую жизненно важную вещь, как топливо (особенно зимой и особенно в центральных и северных регионах) — это всё равно, что закладывать часовую бомбу под общественный порядок.

Также отдельное, хм, удовольствие доставила глумливая «забота» о чистоте воздуха — это на фоне того, что промышленные предприятия никто проверять на предмет вредных выбросов даже не собирался. Как владелица многих предприятий, могу сказать, что один крупный завод, использующий уголь, может давать загрязнений больше, чем небольшой город. Особенно это актуально за пределами Столицы, где нет древних энергостанций, работающих за счёт природного фона духовной силы.

Не то чтобы попытка окончательно добить промышленность в регионах — это хороший вариант по моему мнению. Просто промышленники, как более защищённый слой, связанный с элитами, задушили бы очередной «гениальный» проект на стадии рассмотрения. А так вроде и ничего: вместо того, чтобы отправится в ближайший сортир и там использоваться по назначению, вот это вот аж на рассмотрение к Императору попало.

В общем, если бы я не знала, какие перлы порой выдают (не)товарищи законотворцы, точно бы сочла поправки подготовкой агентуры революционеров к началу активных действий. А так… всего понемногу, наверное: чьи-то оплаченные интересы, чья-то глупость, чей-то злой умысел — в итоге революционеры получают прилив добровольцев и поддержки населения. Ну, а государственные структуры — вал проблем.

И никто ни в чём не виноват! Разве что, быть может, кроме Императора и премьер-министра. Да, точно — это всё Онест! Именно он ответственен за всё плохое в Империи! И за то, что начальник Льва извращенец, и за разложение элит, и за деградацию науки и промышленности.

И за то, что какой-нибудь Билли-алкаш пропил получку и поколотил жену, а та наставила ему рога, угу.

А если серьёзно, то чем дольше варюсь в этом всём (политическом, коричневом и дурно пахнущем), тем больше понимаю, что как минимум к половине того, в чём его обвиняют слухи, премьер-министр никакого отношения не имеет. Он, конечно, законченная сволочь, карьерист и подонок, ещё и весьма самоуверенный, что в известном мне-Виктору будущем его и подвело, в числе прочего. Но Онест хотя бы не идиот. Толстяк, можно сказать, даже печётся о благе государства — своеобразно, в меру своего понимания этого блага и исключительно в разрезе своих и своей фракции интересов, потому что считает Империю своей. Но всё же.

Поэтому и «полезные» поправки он пропускать не собирался. Иначе с чего бы он отдал их на рассмотрение Императору? Макото пусть и крайне далёк от простого народа — отчего принимал многое из написанного за чистую монету — однако дураком не являлся, ожидаемо заметив в поданных ему бумагах нечто подозрительное.

Интересно, почему толстяк поступил именно так, а не иначе? Рассчитывал, что Импи заметит гнилую подоплёку законопроекта и по своей воле углубит свой конфликт с Палатой Лордов? Или наоборот: желал, чтобы не заметил, дабы потыкать подопечного в молодость с неопытностью и проистекающую из них необходимость внимательнее прислушиваться к мнению многомудрого премьер-министра?

Впрочем, об этом можно подумать и позже, ведь юный монарх заканчивал пересказ (память у Макото, кстати, была куда лучше, чем у обычного мальчишки его возраста, так что он даже некоторые обороты цитировал дословно).

— …На первый взгляд кажется, что всё написано верно, — подвёл итог Император. — Воздух станет чище. Специальные люди будут проверять, чтобы не использовали негодный уголь, который даёт едкий дым, так что обмануть будет сложно. Налоговые поступления тоже увеличатся, что позволит закрыть больше потребностей казны. Но… что-то мне не нравится. А ты что скажешь, Куроме?

— Скажу, что интуиция не подвела вас, Ваше Императорское Величество, — дипломатично заметила я. — Не знаю, кто автор этого… интересного предложения и каких целей он добивается, но в случае одобрения казна точно не получит дополнительных вливаний. Скорее понесёт убытки. Да и у меня с коллегами работы прибавится.

— Действительно? — вскинул бровь Макото. — Я доверяю твоему мнению, но не могла бы ты объяснить подробнее?

— Тут ничего сложного, — пожимаю плечами. — Простым людям в нынешние неспокойные времена живётся нелегко. А их тут хотят обложить новым побором. Причём побором ровно на то, от чего напрямую зависят их жизнь и здоровье. Зимой перед многими (особенно жителями северных провинций) встанет выбор — соблюдать закон или замёрзнуть насмерть. Понятно, что большинство выберет жизнь, плюнув на выполнение нового закона, а полиция будет вынуждена с ними бороться. Любви к власти это не добавит, что не останется без внимания революционеров, которым, как известно, чем хуже — тем лучше. Так что государственному аппарату придётся бороться ещё и с волнениями. Что касается финансовой стороны вопроса, то я в этом разбираюсь хуже. Если хотите, спросите у Льва.

— Пожалуй, — согласился Импи. — Добавишь словам Куроме деталей?

В своём серьёзном амплуа мелкий венценосец выглядел старше. Правда, прислонённый рядом велосипед и легкомысленные бриджи, поверх которых были видны наколенники, в которых Макото катался по Дворцу, несколько портили образ. Но это для меня, Лев же продолжал, гм, трепетать. Что странно: тут во Дворце хватает важных персон, неужели не навидался? Император — и Император, что такого-то? Вон у самого Льва так-то прадедушка до недавнего времени исполнял роль наместника целого региона. Ну да это его дело.

— Д-да, конечно, Ваше Императорское Величество! — отчего-то чуть ли не выкрикнул парень; впрочем, дальше он быстро собрался, начав говорить нормальным тоном и без запинок. — Госпожа Куроме полностью права, заявляя, что экономический эффект новых поправок окажется строго отрицательным. Безусловно, далеко не все станут пытаться обойти изменённый закон, особенно среди жителей благополучных районов крупных городов. Однако эти поступления окажутся многократно перекрыты неизбежными сопутствующими тратами на систему правопорядка, здравоохранение и недополученными налогами с предприятий, которые окажутся затронуты стачками и вероятными эпидемиями.

Парень говорил много и местами занудно, приводя различные статистические данные и время от времени переходя на канцелярит. Но Император в это не слишком вслушивался, ему хватило и общего положения дел. Разве что его смутил вопрос с возможными вспышками различных болячек.

— Эпидемиями? — удивился Макото. — Но при чём тут дрова и уголь?

— В условиях роста цен люди будут мёрзнуть. А там и простуды с весьма вероятными осложнениями. И, вероятно, многие станут экономить топливо на кипячении воды. А водопроводная вода часто не очень хороша даже на окраинах Столицы, не говоря уж о провинциях.

— Да? — удивился мальчик, который явно считал чистую воду из крана чем-то таким, что само собой разумеется. — Хотя, — он задумчиво потёр пальцем над верхней губой, — я читал в хрониках про нашествие контролирующих людей паразитов, которые распространялись именно через питьё грязной воды. Понятно теперь, почему Онест веселился, — уже гораздо тише, себе под нос, так, что слова смогла разобрать только я, пробурчал он.

Император сделал короткую паузу, собираясь с мыслями.

— Что же, теперь мне ясно, что предлагаемые поправки никуда не годятся. Спасибо за помощь, Куроме. И тебе, Лев, — Макото, поддавшись лёгкому влиянию моей деэмпатии, смерил кудрявого брюнета изучающим взглядом. — К слову, почему я тебя раньше не видел? Ты, как я могу судить, хороший специалист. Онест говорил, что в министерстве финансов из-за казни Досэна и его приближённых таким, как ты, сейчас легко расти в чинах.

По лицу Льва пробежала тень, но лезть с жалобами к целому Императору он всё же не посмел.

— Я лишь недавно устроился, Ваше Императорское Величество, — поклонился он.

— Ага, — покивала я, вмешавшись. — И собираешься увольняться, пока драгоценные коллеги под предводительством извращенца из старой гвардии Досэна не попытались подставить и вышвырнуть или и вовсе посадить.

Своей ремаркой я грубо нарушила этикет общения с венценосной особой. Отчего даже стоявший ближе всех гвардеец на меня покосился — а ну его величество решит проявить недовольство и гвардии придётся действовать? Как-нибудь. Впрочем, недовольства монарх не проявил, наши с Императором приятельские отношения и его неоднократные призывы говорить с ним проще и без экивоков, позволяли мне фамильярничать. В неформальной обстановке и изредка.

Лев, который об этом не знал, тоже испуганно глянул на меня, а потом уставился в пол. Его лицо забавным образом сначала побледнело, а потом покраснело.

Что касается Макото, то он пропустил нарушение этикета мимо ушей, зато его интерес вспыхнул уже безо всякой деэмпатии. Наш Импи любопытный парень, да. И не лишённый чувства справедливости. А ещё ему явно понравилось чувствовать себя человеком, который способен на что-то повлиять самостоятельно, а не следуя воле «более старших и мудрых».

— Ты хочешь сказать, что в рядах министерства финансов находится сообщник этого предателя Досэна? Как его зовут? И почему ты назвала его извращенцем? — засыпал меня вопросами Импи.

— Зовут его Борис Смит. Насчёт «сообщника» в тех делах, за которые министра Досэна казнили — не знаю, тут отдельно проверять надо. Но этот человек явно привык добиваться желаемого, пользуясь положением и превышая полномочия. Представляете, Ваше Императорское Величество? Старый гей начал приставать к Льву, который давно хотел устроиться на работу в минфин и специально приехал к нам с севера. А Лев нормальный парень, гадкие старые извращенцы не в его вкусе. Вот его начальничек, получив отказ, и начал доставлять неприятности и угрожать. Ещё и перевестись в другой отдел не дал. Узнав о происходящем, я хотела помочь своему знакомцу, а вы нас перехватили на пути к кафе, где мы хотели всё обсудить.

— Это действительно так? — похолодевшим тоном спросил монарх у Льва, который всё так же молча сгорал со стыда. — Ваш начальник действительно использовал служебное положение и угрожал члену благородного рода Сильверстайн с целью, — по ставшему отстранённым лицу пробежала тень отвращения, — принуждения к гомосексуальному контакту?

— Да, Ваше Императорское Величество, — коротко кивнул тот.

— Тогда я считаю себя обязанным вмешаться в эту вопиющую и отвратительную ситуацию! — рубанул ладонью Император. — Обязательно поговорю об этом с Онестом… Хотя нет, — поправился мальчишка, желающий поучаствовать в «приключении» сам, а не через премьер-министра, — министр Ливси хотел подойти ко мне с каким-то вопросом. Так что я как раз сегодня с ним встречусь. И задам уже свой вопрос о том, что за безобразие происходит у него под носом.

Отлично! Я скрыла улыбку, норовящую прорваться на лицо сквозь маску невозмутимости. Судя по тому, что я знала о новом министре финансов (а досье на него, притом довольно подробное, мимо моего внимания не прошло), он, гм, удовлетворит старого гея до самых гланд, ещё и с патефонными иголками и скипидаром вместо смазки. Заменивший толстяка Досэна высокий плечистый блондин, любящий зубасто улыбаться, чем-то напоминал Кей Ли: не в плане озабоченности и «напыха» шуточек, а тем, что в отношении разозливших или разочаровавших Ливси людей они — шутки — бывали довольно жестокими. Так что если после неприятного разговора с Императором (а тот явно настроился высказать министру финансов ряд претензий) заднеприводного Бориса просто уволят — ему ещё очень повезёт.

Естественно, у истории возникнут свои последствия. Онест определённо заинтересуется: кто это такой наглый решил привлечь его «карманного» монарха к решению своих частных проблем? И очень быстро выяснит, что тут замешана одна «слишком прямолинейная для своего ведомства» девочка-волшебница.

Особых претензий ко мне, думаю, не возникнет: ведь Император сам увидел свою подругу и сам к ней подошёл, чему есть множество свидетелей. Но вот вставлять колёса в процесс нашего с Макото общения премьер, вероятно, снова начнёт. Да и Император, начавший проявлять своеволие, тоже вызовет более пристальное внимание. Но Макото пока нужен Онесту. И будет нужен дольше, чем потребуется времени, дабы все накопившиеся вопросы так или иначе разрешились.

Всё-таки удачно мне подвернулся Лев с его мелкой проблемой. Иначе пришлось бы думать над другим путём, которым можно естественно и непринуждённо отдалиться от дворцовых интриг (в кои, после всего произошедшего, меня обещало неизбежно затянуть). А мне это пока не нужно: рано. Как и не нужно, чтобы Онест и Ко считали меня особенно хитрой.

Простая я! Примерно такая же понятная, как Эсдес. Ведь почти все сильнейшие воители такие — не склонные ходить хитрыми путями там, где можно пробиться силой, и оттого в чём-то ограниченные. А на миссиях там, где требовались хитрые ходы, вместо меня планы продумывали другие, косвенным подтверждением чему выступает та же «непродуманная» выходка с атакой земель Революционной Армии.

Причём отсылать меня подальше уже никак не станут. Не после очередного всплеска политических убийств и террористических актов. Ведь «злые горлохваты из Ночного Рейда» прирезали аж целого имперского генерала, являющегося не признанным официально, но Мастером Боя! А среди сошек поменьше вообще падёж начинается. Кто, как не собственный Внеранг на страже мира и покоя, сможет защитить бесценные задницы почуявших возросшую опасность элит и выступить против могущественных и неуловимых злодеев?

Что касается Императора и возможного усиления его, гм, опеки со стороны Онеста — то это тоже неплохо. Пусть мальчишка окончательно поймёт, кем он является для своего воспитателя на самом деле.

Устранять же Макото в ближайшие годы, как я уже говорила, не станут: власть Онеста во многом опирается на контролируемого монарха. И если Импи не станет, то толстяка быстро сожрут. Остальным игрокам, имеющим влияние во Дворце, юный самодержец тоже нужен: ведь удержать власть без него не получится, а сам парень ещё молод и открыт для влияния.

В общем, всё прошло в полном соответствии с планом. Точнее, импровизацией, но спланированной и рассчитанной. Да и неплохому человеку получилось помочь, а не просто использовать вслепую с плачевным для пешки результатом, как обычно работают коллеги из СР. Как ни крути, приятно, когда удаётся достигать своих целей, не ломая судьбы хороших людей, а наоборот — помогая. Ещё и потенциальными членами новой команды управленцев обзаводясь. Лев не из благородного гнилья, для которого оказанная услуга ничего не стоит; он запомнит и моё участие, и отношение монарха... а его самого поневоле начнёт помнить и выделять министр Ливси. Попробуй тут не запомнить и не выделить, когда у юноши обнаружились такие заступники!

В общем, импровизация определённо удалась. А я молодец. Всё как и положено для создательницы и главы тайной доброй организации. И немного зловещей, да.

Я улыбнулась.

Тем временем в наушниках заканчивала проигрываться очередная переведённая на имперский язык песня. Как всегда, созвучная настроению хозяйки «демонического плеера»:

— …Передо мною вы сидите*

И ваши нервы, словно нити

Надёжно пришиты

К пальцам моим…

/Король и Шут «Марионетки»/

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 21 Во тьме подземелий

Двигаясь по одному из путей, проложенных через столичные подземелья, я с любопытством рассматривала округу, активно используя духовное восприятие.

На первый взгляд, конечно, мало что изменилось: подземные тоннели ведь не наша собственность, а вносить масштабные изменения в их архитектуру — привлекать внимание. Кто знает, как далеко могут добраться слухи и кого в итоге заинтересовать? Да и помимо случайных гостей под землёй появляется немало народа, привлечённого сюда по долгу службы: ради надзора и ремонта. Да, древние строили на века, но даже почти вечное иногда ломается. Там усадка, тут вода размыла почву; в результате к нагрузке на сжатие, которую камень держит отменно, добавилась нагрузка на изгиб — и вот вам первые трещины, рассекающие монолит, сулящие при невмешательстве и попустительстве отложенную катастрофу.

А кому надо, чтобы в Столице под землю начали проваливаться целые особняки? Вот именно: никому! Вплоть до владельцев тех самых особняков включительно.

Да, в последнее время — века полтора как — общая деградация властных структур заразила некоторым небрежением и Тёмный Надзор. Небрежение, недофинансирование, попустительство, воровство... но род Регенширм, словно оправдывая своё имя, отказывался снижать стандарты. Не хватает средств на частые регулярные обходы? Что ж, обходы станут реже, а потом ещё реже — но обходчики будут всё так же внимательны, дотошны и экипированы всеми положенными измерительными инструментами!

С одной стороны, это создавало неудобства для, хех, нелицензированных пользователей подземелий. С другой стороны, истинно немецкий орднунг помогал нам избегать огласки. (Регенширм, кстати, не то что не секретили — чуть ли не рекламировали планы своих обходов; этакое молчаливое соглашение: мол, мы заботимся, чтобы своды тоннелей не рухнули вам на головы — а вы не доставляйте нам проблем, не посягайте на целостность подземной сети, не ковыряйте укреплённые стены и не копайте новых ходов как попало, и тогда всё будет хорошо). Коль скоро служащие Тёмного Надзора ходят по заранее известным маршрутам в заранее известные сроки, убирать с их пути всё слишком подозрительное не особо сложно.

Например, скрывающихся в контрольных точках «подземно-канализационных монстров». Которые за последнее время явно изменились.

Раньше среди охранных химер Пауля — которых он расселил вокруг, чтобы отпугивать незваных гостей и жрать чрезмерно настойчивых, коих не отпугнули первые — подавляющим большинством являлись слабенькие монстрики, которых даже решительно настроенный вооружённый нормал способен прикончить. Ну, если один на один, что вряд ли случилось бы, ибо монстрики чаще действовали по алгоритмам стайных хищников. Слабую и оттого вынужденно многочисленную массовку разбавляли редкие твари уровня Ученика и совсем уж единичные условно элитные химеры ранга Адепта. Многочисленные химеры требовали регулярного питания, отчего мало кому из них хватало крыс, насекомых и обычных мелких монстров. Так что моему западнику приходилось изворачиваться, подчас создавая целые экосистемы, высаживая быстрорастущий мох и грибы, которые выступали источником пищи для мелкой живности, что в свою очередь или сразу становилась пропитанием химер, или более крупных существ, на которых химеры охотились. Сложное и муторное дело, требующее постоянного внимания со стороны помощников Пауля или даже его самого.

Теперь же «якобы подземных монстров» стало заметно меньше, но их совокупная угроза заметно возросла. Химеры ранга Неофита в большинстве остались только во внешней зоне — для отпугивания местных бандитов, бродяг и диггеров. (Любители лазать по подземельям и искать там приключения на свои пятые точки имелись в Империи тоже, хоть и в меньших количествах, чем в моём прошлом мире: всё же, пусть у нас тут более чем хватает влекущих диггеров подземных ходов, заброшенных выработок и забытых бункеров, но в этом мире хобби подземного исследователя-любителя куда как опаснее). Те же участки, где посторонних быть не должно, охранялись уже куда более солидными силами.

Пусть химер уровня Воина я и не засекла, но в тенях, норах и нишах таились, ожидая сигнала от других химер (или находились в экономящем ресурсы анабиозе), многочисленные твари D, D+ и C-класса, которые, навалившись все вместе, имели хорошие шансы этого одиночного Воина растерзать. Да и не одиночного, если так прикинуть… Прорываться к цели в ограниченном пространстве, когда мелкая и крупная пакость норовит напасть сверху, снизу и из-за любого угла, а зачищая её, можно ненароком вызвать детонацию одного из заложенных зарядов… Или его подорвут удалённо, услышав шум на точке… да уж, подземные штурмы — совершенно отдельный сорт извращённого удовольствия. Без подготовки и острой нужды таким лучше не заниматься.

В сознании замелькали образы штурма со стороны нападающих. Настолько «привлекательные», что аж заставили мысленно поморщиться, угу.

Нет, своих ребят я бы в такую задницу посылать не стала. Прорваться, конечно, можно — но скорее всего не без потерь. И без пользы. Ибо пока к базе Пауля пробьются, он успеет забрать самое важное, уничтожить то, что забрать нельзя, и уйти, не прощаясь.

Разве что у сработавшейся группы Мастеров есть шансы проскочить достаточно быстро. И то лишь при знании точного маршрута и условии, что их не сумеют засечь на подходе и обрушить тоннели в направлении угрозы.

Хорошо мы укрепились! Но надеюсь, что напрасно.

Когда я добралась до подземной лаборатории (коя, пока меня не было, успела ещё немного расшириться, постепенно вгрызаясь в окружающую породу), там уже встречали прибывшее начальство.

— Привет, Пауль, — махнула я алхимику, который вышел мне навстречу в сопровождении одной из своих человеческих химер.

К слову, при виде начальства миньона терзали довольно противоречивые эмоции. Он явно был рад, что я появилась для нормальной беседы, но в то же время испытывал обиду за то, что это произошло столь нескоро.

— И вам здравствовать, госпожа Куроме, — напоказ глубоко поклонился тот; таки решил повредничать, выказывая обиду. — Я очень рад, что вы смогли найти время, чтобы снизойти до своего незначительного слуги более чем на минутку.

М-да, всё же западник слишком горел желанием похвастаться достигнутыми успехами, а я в прошлый раз заглянула буквально на несколько минут, скинув грузы, передав мыслеобраз с приказами и даже не став дожидаться, когда миньон сформирует инфопакет с общим отчётом: лишь убедилась, что ничего не горит и, пообещав заскочить позже, снова убежала. Вот и задела гордость подчинённого, коему показалось, будто им пренебрегли.

— Не начинай, — вскинула я руки, будто бы защищаясь от завуалированных претензий излишне чувствительного алхимика, который уже привык со мной работать, перестал бояться и начал позволять себе закидоны (мелкие и простительные). — Знаешь же, что, будь моя воля, я бы тут у вас поселилась. Но кто ж мне даст? — вздох. — Порой кажется, что из всех имеющих силу и власть я одна озабочена судьбой страны, а не тем, как бы урвать кусок пожирнее на её развалинах, — новый вздох. — Ладно, демоны с ними! — взмах рукой. — Тем более что пока всё идёт неплохо. Зато я сегодня, перед визитом к тебе, заскочила к Стайлишу. Есть высокие шансы набиться к нему в ученицы и добыть множество тайной и ценной информации по передовым разработкам.

В эмоциях западника проснулся интерес. Но, заранее настроившись на скандальчик, сразу отбросить образ обиженки он всё же не смог:

— Да, конечно! Стайлиш! Эта звезда имперской алхимии! — негромко, но экспрессивно пробурчал себе под нос западник. — Куда уж до него обычному недоучке из уничтоженной Школы?

— Ну-ну, не прибедняйся. «Недоучку» ты давно перерос, — иронично хмыкаю. — Но дальше успокаивать и поглаживать твоё чувство собственной важности не стану: я твоя начальница, а не мама. Так что заканчиваем лирическое отступление и начинаем обсуждать дела. Я же вижу, что тебя распирает от желания похвастаться, о, новоиспечённый господин Мастер-алхимик. Тем более, судя по тому, что удалось заметить по пути, это желание отнюдь не безосновательно. Так что давай, начинай! — подбадриваю его с улыбкой.

— Вне всякого сомнения, госпожа, — подавив мимолётное смущение, алхимик тоже улыбнулся и гордо надулся. — И увиденное вами — лишь малая часть! Всё-таки процесс сонастройки базового организма с внесёнными изменениями слишком сложен, долог и дорог, чтобы полноценно проводить через него расходных тварей. Поэтому мы с Даном, которого я привлёк как знатока ваших имперских технологий, создали большой зал, где усреднённую обработку по заложенным шаблонам проходят сразу целые поколения особей. Часть залов с чанами и биореакторами мы с ним тоже перестроили, отчего показатели ещё немного выросли. Но это всё ширпотреб, далёкий от тех вершин, которых можно достигнуть, используя индивидуальные структуры! — пренебрежительно махнул рукой алхимик, который внезапно понял, что слишком хвалит «конкурента». — А ведь я создал и истинные шедевры! Вот, например, обратите внимание на мою прекрасную спутницу, — Пауль указал на мускулистую «гренадёршу», стоящую рядом с ним.

Учитывая, что химера, одетая в тёмное платье с глубокими вырезами в подоле юбки, выглядела, как брюнетка с кошачьими ушами и чёрным пушистым хвостом — миньон явно использовал для создания очередной «коровки» изменённую. Должна заметить, последние его творения отличались куда большей гармоничностью, нежели те уродливые «бодибилдерши-синтольщицы», которых он клепал в самом начале сольной карьеры. Ту же Зи или эту вот чёрную котейку даже можно назвать красивыми особами — просто на любителя.

И дело не только в экстерьере. Новая девица, к примеру, ощущается заметно посильнее Зефирки. Пожалуй, на уровне не самого слабого Воина. Ну или, учитывая отсутствие навыков боя и умения использовать техники — Адепт+ с отличной перспективой на скорое повышение ранга. Развить энергосистему, как правило, сложнее, чем обучиться хорошо драться; большинство воителей застревают в развитии именно из-за слабости духа и тела, а вот при хороших природных данных успехи на стезе бойца не заставляют себя ждать.

Да, удивил Пауль. Приятно удивил. Сначала более опасные охранники подземелий, а теперь и настолько могущественная человеческая химера. Мой главный алхимик явно не терял времени даром! Будет очень интересно изучить его достижения подробнее.

А ещё, в отличие от наивной беловолосой подружки Прапора, брюнетка с кошачьими ушками явно имела полноценную сформированную личность. Это даже по эмоциям чувствовалось: слишком сложные и многогранные они для той, кто только начала свою новую жизнь. Да и дальнейшее общение, к моему неудовольствию, подтвердило данные выводы.

— Меня зовут Блейк, — чуть дёрнув хвостом и поклонившись, произнесла нека, не переставая сверлить меня любопытным взглядом отнюдь не кошачьих глаз с голубой радужкой без видимой склеры и с узким вертикальным зрачком, навевающим мысли скорее о рептилиях. — Не чаяла я, что её милость тёмная госпожа малой девчонкой будет, — закончила она под какой-то захлёбывающийся звук от не знающего, куда деться, испугавшегося и оконфузившегося Пауля.

— Замолчи, глупая кошка! — вскричал он, беспокоясь, к его чести, не только за себя, но и за свою спутницу. — Не смей меня позорить перед госпожой Куроме! Ты и пальца её не стоишь! — и уже ко мне. — Простите своего недостойного слугу! — Пауль поклонился. — Я был недостаточно усерден в обучении этой самой бестолковой из моих химер.

Ну да, ну да: в родных-то пенатах Пауля за такое неуважение от всего лишь химеры к кому-то более сильному и высокопоставленному её создателя, не удосужившегося вбить в своё творение нормы поведения, по головке не погладили бы. А химеру и вовсе пустили бы в разбор. Или же — если бы не пожелали впустую тратить перспективный, хех, материал — самое малое, жестоко наказали. Да и я, как Пауль знает, не очень люблю, когда мне указывают на мою маленькость.

Смотрю, наш алхимик, как и раньше, в возбуждённом состоянии всё так же склонен забывать, что здесь ему не там. Ну, или социально-неловкий западник перепутал недовольство госпожи тем, что у нас без спроса нарисовалась посторонняя — и непроверенная, блин! — разумная, с негативной реакцией на, хех, «страшное оскорбление».

Пожимаю плечами.

— Меня трудно уязвить словами, сам же знаешь. Иначе не пытался бы выказывать претензии и демонстрировать обиды. Но после того, как введёшь меня в курс дел и всё покажешь — с тебя чай. С печеньками!

— Безусловно, — ещё раз поклонился Пауль.

— А ты, Блейк… — перевожу внимание на прижавшую уши и даже как-то испуганно сжавшуюся (перед недовольным Паулем, не мной) неку с нервно подёргивающимся хвостом, — …ты скоро убедишься, что далеко не все вещи и люди являются тем, чем выглядят, — на этих словах немного нажимаю на брюнетку духовным давлением.

Блейк хоть и не поняла, что произошло, однако моментально перестала смотреть на «малую» свысока.

— Я поняла, простите, — теперь из зажатой позы посмотрели уже на меня (что, учитывая рост и внушительную мускулатуру «безвинно напуганной неки», выглядело даже забавно).

— Вижу, ты сохранила память, но в новых обстоятельствах старый опыт порой мешает, — кивнула я, показывая, что не злюсь на неё.

И вновь к Паулю, уже с куда более важными вопросами:

— Ты уверен, что новая, сохранившая память «коровка» не оторвёт тебе голову за то, что вы с ней тут сделали? Ещё и преступница, наверное, раз сюда попала. Или нет? За что твоя новая подопечная вообще угодила в химеры, а не отправилась в подопечные к Наталу? Судя по эмоциональному фону, новенькая не похожа на неисправимую бандитку, маньячку или ещё кого-то из списка допустимых целей для набора материала.

Теперь втянул голову в плечи уже Пауль. Зато его новое творение решило выступить вперёд и защитить… благодетеля?

— Это я виноватая! — сбившись на более просторечный (но не косноязычный, как у некоторых жителей глубинки) говор, вступилась за алхимика нека; что характерно, желание ощущалось искренним, а не наигранным. — Я молила господина вылечить тело моё перекошённое… или хоть бы и закончить всё. И службу свою верную сулила во всём, если не помру да память сохраню.

— Да, госпожа, — подал голос воспрявший от поддержки алхимик. — Блейк стала жертвой жалкой бездарности, которая проводила над ней эксперименты. Такой материал чуть не загубил, бесполезный слизняк! Если бы его не убили ваши полицейские (или кто там прирезал эту свинью и разнёс тот свинарник, который она считала своей лабораторией?), то я бы сам, лично пустил его на материал для самых тупых и мерзких охранных тварей! — в своём стиле выказал симпатию к неке мой миньон.

«Ишь, какой вояка!» — весело хмыкнул внутренний голос.

— Гхм, — под моим насмешливым взглядом «грозный вояка» (с повадками ранимого ребёнка, ага) сбавил экспрессию. — И раз Блейк не сопротивлялась и помогала, то это многое упростило. А благодаря вашей схеме синхронизации тела и духа мне удалось вывести её на уровень Воина! И без сопутствующих проблем, прошу заметить! Даже без повторных процедур она будет сохранять функциональность годами. А уж если довести работу до конца, помогая телу и духу полностью принять произошедшие изменения, то, то… То она не будет ничем отличаться от урождённых гибридов! И даже, возможно, сможет дать плодовитое потомство! — увлёкшийся алхимик похлопал внутренне смутившуюся девушку по заднице. — И других химер тоже можно пропустить через синхронизацию! Конечно, результат воздействия на готовые экземпляры хуже, а затраты времени и ресурсов не выдерживают никакой критики. Но всё это поддаётся оптимизации, особенно теперь, когда вы здесь. Я проводил сопоставление регулируемых параметров, и достоверно установил, что… — Пауль продолжил вещать, кажется, даже не думая о том, чтобы остановиться или хотя бы пройти в более подходящее место.

Блейк, стоящая рядом с разглагольствующим алхимиком, кстати, вполне спокойно реагировала на все его эскапады, поглядывая на того с благодарностью, капелькой восхищения и какой-то почти даже материнской заботой. Даже его ладонь на своей заднице она восприняла с редкой флегматичностью. Ни отвращения, ни вожделения, ни такого уж сильного смущения я от неё не почувствовала; последнее присутствовало, да, но превалировала именно тихая радость с желанием быть полезной. Немного странно для жертвы изувера, которая должна была заработать психологическую травму в результате череды болезненных процедур.

Или вот это вот, что я наблюдаю — как раз и есть последствие сломанной психики?

Учитывая, что Пауль проехался ей по мозгам своими методами — не мог не проехаться, потому как это грубейшее нарушение базовой ТБ, которую Пауль, к слову, и так нарушил, создав помнящую старую жизнь разумную химеру — одно могло наложиться на другое. Правда, на тех, у кого есть разум (или, тем более, сохранена личность), методика действует куда слабее, так что тут как минимум наполовину виновата основа разума. Которую ещё нужно изучить: не взбрыкнёт ли, не попытается ли нас вольно или невольно сдать?

Хотя какое мне дело до особенностей работы психики сохранившей память особы? Химеризация произошла с полного согласия сторон, девушка относится к Паулю хорошо и не собирается отрывать ему голову и драпать, если подвернётся возможность. Наоборот: смотрит на него с благодарностью, заботой и восхищением. Ноток агрессии и непредсказуемого безумия я от неё тоже не ощущаю.

На первый взгляд безопасна — немедленного устранения не требуется. Пожалуй, даже полезна. Потенциально. Сильна и перспективна. Хорошо!

Стоит порадоваться, что появился кто-то, способный присмотреть за несколько рассеянным и порой увлекающимся алхимиком. Тем более и сам Пауль неравнодушен к своему творению, несмотря на то, что она куда как умнее, чем те безмозглые бабищи, которые, как я считала, ему нравятся.

Надо будет поскорее проверить, на что котейка способна в бою. Сохранившаяся память с личностью — так-то не всегда плюс для бойца. Особенно если та личность — сугубо гражданская девица, чурающаяся насилия и боящаяся боли. Да и вообще стоит основательно поговорить с ней, чтобы убедиться в своих предварительных выводах. Пассивное чтение эмоций, конечно, штука хорошая, но существо с потенциалом Воина нельзя проверять спустя рукава.

— Рада, что ты сумел самостоятельно запустить и обкатать новую технологию. Ещё и помог девушке вернуть здоровье с её помощью, — сказала я, направляясь вперёд, тем самым намекая хозяину лаборатории на то, что гостью не следует держать на пороге, а неплохо бы проводить в комнату и угостить чаем с обещанными сладостями. — Но что насчёт других направлений? Например, восстановления энергоканалов? Или улучшенной версии нашего эликсира здоровья? Ты, конечно, во время моего прошлого короткого визита сбросил сжатый ментальный отчёт о том, что всё хорошо, особых проблем нет, направления развиваются. Но там совсем уж выжимка без подробностей.

— Прошу прощения, госпожа, — заторопился вперёд алхимик, до которого дошло моё молчаливое послание. — Идёмте-идёмте! Я сейчас всё вам расскажу и покажу! С преогромным удовольствием!

Пауль повёл нас с некой вперёд.

— В прошлый раз я слишком увлёкся поставленными вами уникальными реагентами, ещё и Блейк проходила процедуры, где требовалось строго выдерживать тайминги, — периодически оглядываясь, начал повествовать мужчина. — Конечно, я поручил это своим помощникам. Но разве можно на них полностью полагаться в таком ответственном деле?! Никак нельзя! Там ведь сплошные олухи и бездари! Ленивые и нерасторопные! Мои же ментальные навыки далеко не так хороши, как у вас, поэтому быстро делать сразу несколько вещей я не могу.

— Зачем нужны помощники, если не для того, чтобы переложить на них часть задач? — риторически спросила я. — Да и не такие уж они у тебя бестолковые. Учатся постепенно, прогрессируют. Но давай ближе к делу.

— Конечно! — кивнул Пауль. — С имплантацией искусственных энергоканалов всё хорошо. Счетовод периодически поставляет новых пациентов, — без особенного интереса отчитался алхимик; ну да, ведь получает должников не он, а Счетовод или Генсэй-Юрэй, знакомый с многими военными инвалидами, а технику он уже давно отработал, отчего она ему не особо интересна. — Те, кто выполняет рекомендации, быстро идут на поправку и восстанавливают былые возможности. Некоторым из самых первых я уже удалил золотые нити, оставив лишь наросшие поверх них родные каналы. Вашей подруге, хочу заметить, тоже пора провести эту процедуру.

— Обязательно её приведу, — кивнула я.

Нити из духовного золота, конечно, не мешали организму, но, судя по опытам Пауля, если сильно не повезёт, в случае травмы и повреждения существовал шанс того, что со временем появятся негативные последствия с энергоканалами, которые наросли поверх имплантатов. Да и сами нити — ценная штука, которую можно использовать повторно. Этакий катализатор развития для воителей.

— Да-да, приводите, — покивал алхимик и с хитринкой глянул на меня. — Тем более что тут её ждёт почти уже готовый сюрприз.

— Что ещё за сюрприз? И с чего бы тебе его вообще готовить? — покосившись на шагающую рядом с нами мускулистую кошкодевочку, которая, судя по всему, испытывала к очередному творению своего господина, кое тот имел в виду, упоминая «сюрприз», довольно сложные эмоции.

Надеюсь, это из-за отталкивающего внешнего вида, а не сомнительной сути. А то Пауль, увлекающаяся натура, способен на... разное.

— О-о, поверьте, госпожа, сюрприз великолепен! Клянусь, он не оставит вас равнодушной! — довольный прикованным к себе вниманием, заявил вновь надувшийся от чувства собственной важности западник. — И как я, ваш преданный слуга, мог не постараться для вашей подруги, за которую вы так волновались?!

Вот ведь… преданный слуга! Жук сущехитрый, любитель тянуть и нагнетать интригу — вот кто он есть!

И главное — в переданном в прошлый раз обзорном информационном пакете даже краем не упомянул никаких подарков, заставляя меня сейчас испытывать предвкушение напополам с опаской: а ну как увлекающийся миньон, сам того не понимая, «насюрпризил» очередную проблему?

— Давай уже, рассказывай, — поторопила я Пауля.

— Нет-нет, вам лучше увидеть всё собственными глазами! — замотал он головой.

— После еды, — своим спокойным, грудным голосом добавила Блейк.

— Да? — заинтересовалась я. — Почему?

— Вид зело гадкий, — ответила нека.

— Ты и там уже побывала?! — удивился Пауль.

— Вы дозволили, чтоб я бродила везде, где не закрытая зона и где не попорчу ничего, — отозвалась изменённая, которая, несмотря на видимое спокойствие и кажущуюся индифферентность, явно имела не только кошачьи уши с хвостом, но и соответствующее любопытство. Разом женское и кошачье. Гремучая смесь!

— Не думаю, что любое из творений Пауля сможет отбить мне аппетит. Но перекусить — это в любом случае хорошая идея. Так что последую твоему совету, Блейк.

За время оставшегося пути, а потом и распития чая с вкусняшками, ничего особенно важного мы больше не обсуждали. Я похвалилась тем, что тоже кое-где продвинулась, но подробностей излагать не стала. А вот нечего меня своими сюрпризами мучить! Тем более что там и Дан прибудет, и Счетовод должен подъехать в течение часа: сброшу информацию сразу всем и на месте устроим обсуждение.

О чём тогда говорили? Блейк, которую я попросила остаться с нами (и которую незаметно обработала деэмпатией, сделав куда более расслабленной, разговорчивой и склонной мне доверять), поведала о том, как она дошла до становления химерой. Оказывается, её благодарность конкретно Паулю и нам вообще объяснялась ещё и тем, что отчасти именно из-за нас накрыли лабораторию похитившего и искалечившего её тёмного алхимика.

Конкурентам активно не нравилось, что на рынке пранонасыщенных эликсиров появился новый, активно демпингующий игрок. Вот мастера выдавливания жизни из младенцев через свои связи и заставили шевелиться силовиков, которым дали указания: кого отыскать и «потрогать» нужно, а кого нельзя. Отчего они и рыли землю носом, формально борясь со злокозненными тёмными алхимиками, на деле же выполняя заказ и пытаясь найти и уничтожить источник поступающего на рынок центрального региона дешёвого «контрафакта». В реальности полицейские всё же и в самом деле активнее прежнего боролись с мелкими тёмными алхимиками (и теми, кто просто работает без лицензии).

Забавно, но не удивительно: лабораторию Пауля ещё попробуй найди, особенно когда у нас полно агентуры среди силовиков, а добиться результатов и получить заслуги — очень хочется. Вот и вскрывали логова всех, кто имел неосторожность прятаться слишком плохо и близко к Столице.

Далее Блейк, освобождённая благодаря нашему косвенному влиянию, пыталась выжить на просторах большого города. Что непросто: сердце Империи беспощадно к беззащитным.

И была бы она простой девушкой, к тому же сильно изуродованной и постепенно умирающей от чего-то вроде рака, вызванного неаккуратным вмешательством, повлёкшим за собой духовные нарушения и сбой деления клеток — быстро погибла бы. Но Блейк оставалась изменённой, ещё и прошедшей через кривую-косую, но успешную процедуру усиления, которая вывела её на ступень очень слабого, но Адепта. А умирающая калека-Адепт — это уже не просто умирающая калека: её «весело играющие» мальчишки ногами не забьют и голодные звери не растерзают. А ещё изменённая с детства любила слушать и рассказывать различные истории, так что сумела замаскироваться под старуху-сказительницу и кое-как зарабатывать себе на хлеб.

Понятно теперь, почему нека, хоть и обладает специфичным говором, но отнюдь не косноязычна и даже, пожалуй, довольно умна.

Скитания продлились до тех пор, пока с бродяжкой не попытались сделать «кое-чего интересного» залётные шакалята, которым таки захотелось «поиграть» — подробности Блейк уточнять не пожелала, но судя по злости и смущению, что промелькнули у неё в эмоциях, подростки планировали нечто крайне болезненное и унизительное — и коих «старуха» размазала по подворотне, внося свою лепту в чистоту генофонда Империи. Этим она, в свою очередь, заинтересовала проходивший мимо патруль одной из банд, подчиняющихся моему Синдикату.

Ну а дальше просто: выяснение, что она не старуха (и деталей произошедшего, ведь наши бандиты отчасти выполняют и роль полиции), приглашение погостить и более подробно поведать о тёмном алхимике, доклад наверх, интерес начальства, а в конце — предложение, от которого девушка не стала отказываться.

— Потрепало тебя, — забросив в рот конфету, покачала я головой. — Даже удивительно, что ты ко всему этому так спокойно относишься.

— Господин помог облегчить кошмары, — отозвалась успевшая многое претерпеть молодая девушка (действительно молодая: из дома изменённую, — вызывающую опаску деревенских и оттого не имеющую никаких шансов выйти замуж — попросили в шестнадцать, что произошло лишь с пару лет назад). — Я всё помню, но сердце больше не болит.

— Значит, ты не была раньше такой спокойной?

— Была. Раньше. Но после того, как в лапы колдуну злостному попала, стали грызть меня кошмары, — хвост изменённой нервно задёргался, выдавая, что травмирующие воспоминания её всё ещё беспокоят, пусть и значительно слабее. — А ещё бывало, как вдруг схватит лихо за нутро! И страх жуткий! Будто меня сейчас отыщут и возвратят в то… плохое место. Оттого, значит, и убила тех хулиганов. Оне начали пугать и куражиться, я разозлилась и испугалась, и почудилось мне, что это не дрянные мальчишки, а его люди.

— Плевать на уродцев: Империя замечательно обойдётся и без очередной стайки мелких злобных бабуинов. Что касается тебя… Ныне ты химера, но разумная, а ещё узнавшая слишком много секретов, — Пауль напрягся, готовясь защищать свою подопечную. — Поэтому отпустить я тебя не могу. Как не могу и позволить остаться без правового статуса внутри нашей организации. Поэтому теперь ты будешь считаться одной из нас, входящей в группу Пауля. Так что, Блейк, добро пожаловать в тайную добрую организацию любителей вкусняшек, духовно-магических наук и порядка на улице. Надеюсь, ты присмотришь за Паулем. За этим увлекающимся типом, как я вижу, нужен глаз да глаз! — съев очередную конфету, закончила я под округлившимся взглядом неки.

Да и Пауль мало отставал от «анимешной зверодевочки».

Хех, думал, что создал себе послушную коровку, но шиш ему! Нечего тут разумных рабов разводить! Разумные химеры (чью лояльность я не проверила лично и которые не имеют надёжных средств для предотвращения предательства) вообще теперь будут создаваться лишь после моего разрешения. Тем более что Блейк, которую я внимательно прощупывала во время разговора, выдавала подавленные, но заметные для разогнанной эмпатии сигналы беспокойства и неприятия от своего неопределённого, но явно невысокого статуса, который теоретически может оказаться пересмотрен в сторону понижения до «материала». Не то чтобы на это имелись намёки, но девушке всё же довелось погостить у стереотипного тёмного алхимика, так что некоторое страхи не могли не сохраниться, несмотря на отстранённое отношение к кошмарам прошлого, сформировавшееся после дополнительной обработки алхимией.

— Благодарствую нижайше, великая госпожа! — поднявшись из-за стола, глубоко поклонилась изменённая, плюхнувшись назад лишь после того, как я, под шипение Пауля «не устраивать цирк», махнула ей садиться.

— И, э-э, это… — всё-таки сбилась она на косноязычие. — Вы же, значица, сильные, богатые, ещё и со связями на самом верху, да? — недоумённо спросила изменённая.

Киваю.

— А я теперича — раз целая помощница господина, а он сразу за вашей милостью, которая тут самая главная — нынче, получается, не совсем пустое место? — косноязычно от волнения поинтересовалась кошкодевочка.

— Не пустое. Особенно, если реализуешь свой потенциал и преуспеешь в боевых искусствах. Воин — это везде элита… почти везде, — поправилась я, вспомнив, как с нами до относительно недавних пор обращались в Отряде. — Тебе что-то нужно?

— Да. Можно мне, в счёт будущего заработка, послать немного серебра семье? Всё ж не уморили в детстве, да выкормили уродку. Не послушали жреца нашего и старосту.

— Можно. Напишешь или скажешь Паулю название деревни и приметные ориентиры, а он передаст, чтобы отправили человека. Хотя общение со старыми знакомыми придётся серьёзно ограничить, — тяжёлый взгляд глаза в глаза. — Секретность нарушать нельзя, — брюнетка, которая отлично прочувствовала «холод прижатого к горлу лезвия», переданный эмпатией через сформированный зрительным контактом мост, активно закивала, прижимая уши. — Пока можешь погулять: мы с твоим начальником и другими будем обсуждать те дела, которые тебе неинтересны. А потом я хочу посмотреть, что ты собой представляешь в бою, — закончила я разговор, который при кажущейся малозначительности всё равно был важен.

Всё-таки — как заметила сама нека, обладающая некой толикой мозгов, определённой боевитостью, внутренним стержнем, а также редким для людей качеством помнить добро — ей предстоит стать не самой последней фигурой при весьма важном для нашей организации человеке. Пауль — не Дан, которому в целом плевать на окружение; западнику требуется, чтобы его успехами восхищались. И чтобы его закидоны мягко контролировали, а деятельность направляли. Кошка под эти требования вроде бы подходит. Не прямо сейчас, конечно, но после инструктажа и обучения — вполне.

От дальнейших проверок это её не избавит, даже наоборот. Но судя по всему, мой миньон создал если не ту девушку, о которой он мечтал, то уж точно ту, в которой нуждался.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл:

"Бродяга Грег"- новое у Qrasik-а https://author.today/work/601100

"Повелитель Крыс" новая серия у Бобкова. https://author.today/work/591685

"Дорога Света" занятный фик по Химари (или скорее по мотивам "Паутины Света" Плотникова) https://author.today/work/427468

А.Н. — бечено.

Позволил себе изобрести целую организацию и особый имперский род. Зачем? А вотъ. Неисповедимы пути воображения...

*Добродел*

А что? Вполне уместная деталь. Внёс новый род в свой файл с доп.материалами.

А.Н. — деталь-то уместная, но надо будет более плавно вплести её в повествование. Пока что она торчит несколько криво. Ну да на то и второй этап редактуры...

*Добродел*

Оставляю обсуждение, дабы и читатели высказали своё мнение по теме.

Глава 21 часть 2

К слову о Дане: этот светловолосый живчик, вечно погружённый в свои идеи и не слишком обращающий внимание на «скучный окружающий мир», и сейчас вновь подтвердил свою характеристику.

Задумавшийся мужчина, собирающийся войти к нам в помещение, врезался в выходящую наружу Блейк. И не просто врезался, а почти как в комедии дёрнулся от неожиданности, споткнулся и уткнулся лицом в грудь аккуратно придержавшей его девушки. Однако отреагировал он не как положено в комедии, а соответствуя своему образу: глянул на внезапное препятствие, буркнул что-то - то ли недовольное от внезапного появления «живого столба», то ли благодарное за то, что ему не дали упасть - и просто обошёл вполне привлекательную, хоть, как на мой взгляд, и излишне спортивную кошкодевочку, ни на миг не мазнув взглядом по увиденному и отчасти даже ощупанному экстерьеру.

И ведь не гомик, не импотент. Просто увлекающийся человек, которому предоставили все условия для работы. Сильно увлекающийся. Даже немного завидно чувствовать эмоциональный фон энтузиаста, полностью довольного жизнью и своим местом в ней. Счастливый человек!

- Приветствую, госпожа Куроме, Пауль, - кивнул он нам, не став садиться, а так и оставшись стоять рядом со столом. - У вас есть ко мне какое-то дело?

- Тебе будто нужно куда-то спешить! - презрительно фыркнул Пауль, намекая на то, что пред ликом высшего начальства положено откладывать все дела, а не намекать на свою занятость.

- Разумеется! - с готовностью воскликнул не уловивший подтекста блондин. - Например, Счетовод просил выполнить заказ на пистолет-пулемёт, который успешно примет технику укрепления-ускорения. А духовное оружие такого рода - сложная и капризная в изготовлении вещь. Даже решив вопрос с высококачественными духовно-активными материалами, - благодарный кивок алхимику, - чтобы получить нечто действительно достойное, нужно внимательно следить за изготовлением деталей. Или даже участвовать лично. О других проектах и не вспоминаю. Потому что к половине ты меня сам же и привлёк, - новый взгляд на западника, а потом и на меня. - Поэтому давайте поторопимся, друзья!

Типичный энтузиаст-трудоголик, да. В обычных условиях такого держали бы как можно дальше от начальства, дабы тот своими прямодушными репликами не задел чувство собственной важности оного начальства.

Но вообще идея с духовным оружием интересна. Я же хотела чем-то наградить Лину, заодно усилив одну из лидеров убийц, пополнивших наш Отряд? Во-о-от. Духовный автомат вполне подойдёт. Ну, когда ганфайтерша станет достаточно умелой, чтобы его эффективно использовать; силы-то ей вполне хватает, для воителей-стрелков это не самый критичный параметр, но вот навыки... обычно именно они становятся "узким местом" при их специализации. Почти наравне с редкостью и дороговизной оружия, пожирающего спецпатроны, как толстяк - чипсы.

А если Дан отработает технологию и сможет производить подобное хотя бы мелкими сериями, то и вовсе отлично получится! У Синдиката и аффилированных структур есть методики по пробуждению и достаточно быстрому развитию духовной силы у имеющих склонность бойцов (спасибо Паулю и отчасти мне), но вот с умениями у этих бойцов, как правило, всё… не очень хорошо.

Понятно, что стезя ганфайтера ничуть не проще, чем, к примеру, путь мечника, а давать крайне дорогое духовное оружие неумехам - значит совершать глупость, напрасно тратя ресурсы и привлекая опасно пристальное внимание соответствующих структур. Но набив руку на сложном, Дан и его подчинённые (полагаю, в первую очередь именно они) смогут осилить и изделия попроще, вроде переделок армейских автоматических винтовок.

Пауль тем временем наливался краснотой от злости и смущения. Как же! Его выставили дураком перед госпожой, ещё и напомнили, что он, «такой весь из себя выдающийся», обращается за помощью к какому-то любителю ковыряться в железках!

И чтобы он не сорвался, я положила руку на плечо миньона, передав по нашей связи эмпатический импульс спокойствия.

- Не спеши, - обратилась я одновременно к Дану и отчасти Паулю. - Нам есть что обсудить. И втроём, и вместе со Счетоводом? - теперь концентрирую внимание только на Дане. - Пока что я бы хотела уточнить: насколько быстро ты сможешь создать неплохую, но не слишком уж выдающуюся штурмовую винтовку для Адепта-ганфайтера с некоторыми перспективами к переходу на следующий ранг? А что-то мелкосерийное, чтобы снарядить группы скороспелых Учеников и Адептов? И что со спецбоеприпасами, твоя мастерская их изготавливает?

- Штурмовую винтовку я сделать смогу. Она в некотором роде проще, чем компактный пистолет-пулемёт: меньше деталей нуждаются в закалке, механика не такая сложная. Тем более если пользоваться станет Адепт. Там нагрузки не те, что у воина или, тем более, Мастера. Пожалуй, тут мне самому делать почти ничего не придётся: поручу помощникам, а потом проверю. С оружием для Учеников и слабых Адептов они точно справятся. Все необходимые станки есть в наличии, а тонкой работы, требующей вмешательства практика духовных искусств, там почти и нет. Но серий больше, чем по пять-десять штук - даже не ждите.

Блондин сделал паузу и задумчиво потёр переносицу, огляделся и всё-таки решил сесть, раз уж быстро ответить на вопросы и вернуться к работе ему не позволяют.

- Что касается спецпатронов, - продолжил он, приземлившись на повёрнутый боком стул. - Мы хоть и способны их производить, но не в тех количествах, чтобы обеспечить даже небольшую группу владельцев автоматического оружия. Моя мастерская специализируется на единичных уникальных изделиях, которые не получится купить. Максимум, как я уже сказал, мы можем выпускать что-то мелкими сериями. Для иного требуется отдельное специализированное производство и, главное, люди. С патронами рекомендую обратиться к военным. Насколько я знаю, их коррумпированные представители с удовольствием продадут хоть целую баржу стандартного оружия и боеприпасов.

- Логично, - покивала я, бросив оценивающий взгляд на Дана, который хоть и перестал над нами нависать, но даже сидя продолжал выражать готовность и желание удрать по делам. - После замены министра Кокэя на более адекватного человека с воровством начали бороться, но пока что перемены дошли не до всех, так что у части завскладов оружие с боеприпасами продолжают очень даже лихо списываться или даже просто испаряться, существуя только на бумаге. А в случае начала проверок эти склады «ни с того ни с сего» загораются, лишь усугубляя дефицит в войсках, - раздражённо выдыхаю. - Впрочем, вряд ли это вам с Паулем интересно. Вижу, ты не очень рад тут рассиживаться, тому, что я тебя отвлекаю, и хочешь вернуться к делам, - блондин развёл руками и, не вставая со стула, молча поклонился. - Что ж, тогда не будем затягивать или устраивать очередное чаепитие. Давай пройдёмся и сначала обсудим дела втроём, а потом ты сможешь поговорить со Счетоводом и вернуться к себе.

С этими словами я поднялась из-за стола и, поманив за собой Пауля - которому ещё предстояло показать свой сюрприз, что он заготовил почему-то именно для Сены - двинулась к выходу.

По дороге подчинённые (каждый по-своему) сначала отчитались о том, как идёт расширение подземной лаборатории.

Всё-таки улучшенные химеры требовали синхронизирующих структур, причём отдельных для каждой, или, в самом худшем случае - по одной большой на партию. А оные структуры для своего создания и работы требовали не только ценных ресурсов и времени на обслуживание, но специально подготовленных помещений. Причём, если для единичного образца частью требований можно пренебречь, просто использовав больше духовного золота, ценных реагентов и личных усилий высококвалифицированного специалиста (Пауля или меня, а лучше сразу обоих), то при масштабировании громадьё планов резко разбивалось о «бутылочное горлышко», причём не одно. Пожалуй, тут правильнее помянуть бочку Либиха. Даже если забыть о том, что Пауля не размножить на десяток алхимиков сходной квалификации, то затраты одного духовного золота грозят стать неподъёмными - даже для нас! Ведь пусть Пауль с Даном разработали относительно дешёвый и массовый процесс получения духовного золота из обычного, драгоценный метал и сам по себе недёшев. Особенно когда требуемые килограммы превращаются едва ли не в тонны (или уже совсем не едва).

И это лишь малая часть проблем!

Неудивительно, что Пауль смирил гордость и попросил помощи. Вот и создали они вместе с Даном проект изолированного помещения, где контур из золотых глифов гасил лишь остаточные эффекты, а основной напор блокировал слоёный пирог из куда более дешёвого алхимического бетона и покрытых тончайшей позолотой плит.

Конечно, и это ой как недёшево, но несколько помещений получилось создать даже без дополнительных ассигнований со стороны Счетовода. Часть оборудования тоже приятно удешевили.

Пожалуй, когда основные работы закончатся (и если останутся средства), попрошу построить для меня «заклинательный покой» с надёжной изоляцией снаружи и изнутри, дабы я могла тренироваться в создании техники прорыва Завесы и манипуляциях с полученной силой. Тихо, спокойно и скрытно. Но это потом. Сейчас же у меня была иная идея:

- У вас же есть в наличие свободное помещение с не настроенным кругом или тем, что я без ущерба для важных проектов смогу переделать под себя? - поинтересовалась я у Пауля.

- Для вас, разумеется, найдётся, - степенно кивнул алхимик. - Но позволено ли мне узнать: для чего вам требуется такой?

- Хочу попробовать создать новый полезный трюк, но не очень хочу рисковать со слишком высокой синхронизацией с тейгу. Надеюсь, внешняя поддерживающая структура поможет добиться результатов с меньшими рисками. Но это мои дела, которыми я не хочу отвлекать нашего фаната технических и духовно-технических наук. Давайте лучше обсудим - есть ли вариант использовать те гипноиндукторы, с помощью которых Отряду промывали мозги для чего-то полезного? К примеру, ускорения обучения и улучшения его качества.

- Сложный вопрос, - Дан потёр подбородок. - Я краем уха слышал о подобных устройствах. Но так как они не получили широкого распространения, подозреваю, что в практике их применения есть ряд неочевидных сложностей. Но я бы не отказался поработать над такой интересной задачей. Если получу образец, конечно. И, желательно, наиболее полную документацию к нему.

- А если не получится, это ваше имперское устройство всегда можно использовать в изначальном виде, - добавил Пауль; впрочем, поймав мой хмурый взгляд, он быстро поправился: - То есть я хотел сказать - использовать на химерах!

Я покачала головой, но комментировать слова подчинённого не стала, переключившись на обсуждения вопроса создания квази-биологической брони примерно по типу гвардейских доспехов, раз уж с золотыми нитями-проводниками в броне не очень выгорело.

То есть идея не является нерабочей, но, судя по опыту экспериментов, для её полноценной реализации потребуется проводить частичную киборгизацию тела, с созданием обширной искусственной структуры энергоканалов и десятков точек соединения внутренней и внешней системы каналов. Учитывая количество ожидаемых и возможных побочек и проблем - оно того просто не стоит.

Но вернёмся к тем мыслям, на которые меня вдохновило изучение гвардейской брони.

Пусть материалом для доспеха в основном служат выращенные Печенькой пластины, они остаются именно отторгнутыми частями, поэтому и КПД используемой на нём техники укрепления остаётся низким. А чтобы всё работало как надо - судя по всему, требуется интегрировать в систему нечто вроде сонастроенного с носителем брони существа. Как, в некотором смысле это происходит с гвардейскими доспехами, создатели которых явно вдохновлялись шингу и тейгу. Там довольно интересно решили вопрос с потерей КПД из-за не относящихся к телу пользователя материалов - через создание кремнийорганического симбионта, который воспринимает броню своим защитным панцирем и обладает возможностью подключения биологических модулей. Сами модули тоже приходится подгонять под каждый доспех, особенно это относится к новоиспечённым гвардейцам, которым, судя по документам, приходится проходить ряд подготовительных процедур и долго заниматься комплексом духовно-ментально-физических упражнений, по своему эффекту чем-то отдалённо похожим на то, что я придумала для повышения синхронизации с тейгу.

Занятно, но учитывая, что я собираюсь использовать немёртвую тварюшку, проблем с сонастройкой не предвидится. А вот как соединить некромонстрика с доспехом, чтобы получилась не химера и не утыканная лишними деталями нежить, а нормальная броня, которую можно надеть на себя и укреплять так же, как и собственное тело - это хороший вопрос.

И да: симбионты из гвардейской брони - плод длительной селекции уникального монстра, заточенный под узкую задачу. Мне такой бы не подошёл, даже если бы удалось украсть его ткани или заполучить образцы иным образом. Нужно нечто похожее, но своё - что станет связующим звеном доспеха на органической основе и органического же носителя.

Концептуально-то оно несложно - куда проще, чем с металлом, поскольку органика в принципе легче взаимодействует с духовной силой - но вот при попытке продумать реализацию и применение получившегося вылезали разные проблемные детали, пути преодоления которых мы и обсуждали, притом, надо сказать, весьма увлечённо. А потом ещё и затронули тему тех технических штучек, которые окажутся полезными для расширяющейся Подземной Базы. Понятно, что наш техник таким заниматься не станет, но свои мысли он высказать способен, а его благодарная слушательница может транслировать нужные идеи Галахаду.

Я даже забыла (скорее мысленно отложила в сторону, как не такое интересное в моменте, как текущий разговор) спросить Дана о том, что там приготовил Пауль. Да и причины, по которым некая штука, созданная лично моим алхимиком, предназначалась не мне (или, скажем, Наталу, коего Пауль тоже неплохо знал), а малознакомой для него Сене - тоже представляли некий интерес. Но, так или иначе, теряться в догадках по этому поводу мне осталось недолго.

- Вот, - жестом гордого родителя, указал Пауль. - Полюбуйтесь этой утончённой красотой научного гения двух стран!

- …

- Госпожа, вы только посмотрите на это восхитительное дитя западной алхимии и ваших имперских технологий! - небрежно кивнув в сторону скривившегося в отвращении Дана, торжественно воскликнул западник, который в упор не замечал постной мины на моём лице и воспринял молчание, как одобрение. - Прекрасно, не правда ли? Восхитительная красота! Я ведь говорил, что смогу создать куда более изысканный и эффективный эликсир, чем очищенная зверопрана? И вот, перед вами чудесный источник эликсира четвёртого порядка. Не шестого, как этот ваш имперский Алый Эликсир и не пятого, как то, что создают в Западном Союзе для воителей и алхимиков, а то, чем у вас на северо-востоке подкупили старшего лорда! Эликсир, который способен восстанавливать базовую жизненную силу организма, подорванную применением опасных техник и приёмом вредной алхимии! И если вы, мейстресс, поддержите изыскания вашего слуги, то, я обещаю, мы сможем кристаллизовать даже Магистерий третьего порядка!

Позабывший о своих опасениях Пауль ликовал. Я бы даже сказала - сиял, словно солнце, ожидая от окружающих искреннего восхищения и всяческих похвал.

Я же… я же поняла, почему мой западник поостерегся использовать для своего «прекрасного, утончённого и восхитительного шедевра» мой генный материал или даже тот, что принадлежит Наталу.

А ещё я начала лучше понимать тех, кто наблюдал за моей вознёй с разными милыми и забавными (на мой взгляд) некроконструктами. Не то чтобы миньон создал такую уж отталкивающую мерзость, но…

- Пауль, мне казалось, что ты понял мою позицию, касаемо создания алхимии из невинных.

- Да, конечно, госпожа, - непонимающе похлопал тот глазами.

- Тогда почему твой «шедевр» подозрительно похож на какой-то биологический фильтр праны с изуродованными младенцами в главной роли? Или ты отловил партию специальных младенцев-преступников-маньяков-насильников-каннибалов? - иронично усмехаюсь.

- Что? Нет-нет, мейстресс! Я не покупал и не похищал невинных детей! - вполне искренне заверил замотавший головой западник. - Я знаю, что вы категорически против таких методов сбора материала без крайней на то необходимости! И не подошли бы они всё равно. Поэтому я вырастил партию материала специально для своего проекта, с нуля.

- Угу, понятно всё с вами, - протянула я, хрустнув заброшенной в рот успокаивающе-сладкой печенюшкой. - И, судя по твоей логике, если выращивать младенцев на месте, а не забирать у родителей, то это не считается? Да… вот уж Сена обрадуется, что, сама не зная того, стала многодетной матерью! Особенно, когда будет своих детишек потреблять внутрь, - мрачно пошутила я.

- Что вы, что вы, это никакие не дети! - замахал руками «творец шедевра», которой, видя моё мрачное веселье, окончательно растерял своё воодушевление и почуял запах грядущих тумаков. - Это… оно похоже. Но на самом деле все они лишь части моего шедев… специальной химеры. У этих… отростков нет шансов созреть и обрести разум: у них не развивается мозг, не формируются некоторые органы, а также нет своих душ, лишь имитация поверхностных оболочек. Вот, подойдите и сами посмотрите, госпожа! С вашим выдающимся восприятием это несложно. Они даже отдельными организмами не являются!

- Ну-ну… Что же ты тогда не приготовил сюрприз сразу мне?

Впрочем, приблизившись к химере, похожей на странное дерево из плоти и присмотревшись к ней с помощью духовного восприятия, я поняла, что Пауль всё же прав.

Да, выглядело «деревце», растущее посреди синхронизирующей структуры… не очень. Белёсые, похожие на кишки «корни» питались подаваемым к ним раствором с очищенной зверопраной, которая постепенно фильтровалась и изменялась, проходя финальную трансформацию и накапливаясь в окутанных кровеносными сосудами «плодах», внутри которых плавало нечто напоминающее почти готовых к рождению младенцев. Но, тем не менее, это всё являлось единой химерой, а «плоды» и впрямь не имели полноценных человеческих душ.

Учитывая, что цельная химера являлась духовно-активным существом, с паттерном энергии похожим на Сену, а «плоды» накопили в себе весьма много плотной человеческой праны - то, пожалуй, из них действительно получится создать комплект индивидуальных эликсиров четвёртого порядка. Мне (и любому другому человеку) они не подойдут, точнее, окажут такой же эффект, как эликсир пятого порядка; но вот пурпуровласой проныре, пожалуй, действительно помогут восстановить здоровье. А полное восстановление ребят от наркоты - это важно для меня. Да и сама я, возможно, буксую в освоении Алмазного Тела именно из-за не до конца восстановившейся жизненной силы.

На этом фоне нелицеприятный вид полуфабриката ценнейшей алхимии уже не выглядит чем-то значимым.

- Хм, и верно: полноценных душ в плодах нет. Что же, если эликсир действительно окажется столь хорош, как ты описал, я сочту, что внешность обманчива. Ты ведь сможешь изготовить такие для всего Отряда?

- Конечно! Но… - тут Пауль замялся.

Однако ему помог Дан.

- Но эта дрянь жрёт невообразимо много ресурсов, заявил он. - Я не очень хорошо разбираюсь в алхимии и химерологии, но даже если не считать других ресурсов, одной только очищенной зверопраны эта… вещь поглотила столько, что хватит на десяток тысяч порций нашего подобия Алого Эликсира. И насколько помню, для каждого человека нужно выращивать новую мерзость.

- Ты врёшь! - тут же взвился Пауль. - Не десять тысяч! Может быть, тысяча порций эликсира шестого порядка… или немного больше, - сдулся он под моим взглядом. - И конструкт-существо действительно одноразовое: оно ведь синхронизируется с материалом объекта. Но я использовал свои собственные ресурсы! И я это делал для вас, госпожа! Но вы бы не позволили использовать свой материал без демонстрации эффективности и соблюдения поставленных вами, гм, рамок.

- Ясно, - киваю. - Можешь считать, что я дала разрешение на продолжение исследований. Я надеюсь, что мы со временем сможем вылечить весь Отряд, - добавила я, чувствуя как надувается от радости Пауль и мысленно кривится Дан, предчувствующий урезание своего бюджета.

Да и Счетовод, который уже успел спуститься в лабораторию и теперь тихонько стоял в проходе, с интересом слушая обсуждение, тоже не слишком-то обрадовался возможному скачку трат.

Как я чувствовала, мой канцлер почти вознамерился влезть в беседу и напомнить, что уже проведённое лечение гарантирует ребятам как минимум десять-пятнадцать лет отсутствия проблем со здоровьем, а значит, проект можно, если не отложить, так растянуть упомянутое мной «со временем» до победы. Покамест хватит и того, что эликсирам будет одарена Сена, а Пауль создаст новую химеру только лишь для их общей госпожи.

Зря, кстати. Сажать уже имеющиеся проекты на голодный паёк я не собиралась, намереваясь использовать новые источники поступления средств. Да и продолжение исследований - не равно запуску массового производства эликсиров, пока что действительно слишком дорогостоящих.

- Я понимаю, что лекарство сразу для всех - это крайне накладно. Даже вырастить такую же… штуку для одной меня - уже дорого. Поэтому я хочу, чтобы вы все в свободное время подумали о том, как можно оптимизировать конструкцию химеры-преобразователя и её периферии в сторону массовости, удешевления или многоразовости, гм, центрального ствола. В конце концов, высококлассные эликсиры можно использовать не только для внутреннего употребления, но и продавая их богатым и влиятельным старикам, желающим вернуть молодость и продлить жизнь. Продавая, отдельно напомню, за баснословные деньги, которые отобьют все затраты и принесут хорошую прибыль или взамен на услуги, что могут оказаться даже ценнее.

- Очень верное замечание, госпожа, - подал голос одетый в дорогой алый костюм Счетовод, на приподнятой вверх руке криминального щёголя блеснули драгоценные запонки и часы. - Когда мы придём к власти, нам понадобится каждый интегрированный в систему управления влиятельный должник.

Мы с Саем (и иногда - ещё и с двумя немёртвыми, которые вошли в его орбиту так же, как Дан вошёл в орбиту Пауля) не один раз обсуждали планы на будущее. В том числе те, которые касались непосредственно времени захвата власти и перехода управления из рук нынешней «партии власти» к нам. И пришли к выводу, что сразу ставить новых людей на все ключевые посты нельзя.

Даже если все новички будут верными, честными и компетентными (что вряд ли) и даже если придут во главе своих команд (что опять же крайне сомнительно), то из-за отсутствия понимания всех процессов они будут постоянно ошибаться до тех пор, пока не вникнут в работу. И если какую-то одиночную структуру можно перетряхнуть ценой малой крови и неизбежных беспорядков - ну, вроде того, что сейчас происходит в разведке или в минфине - то вот все они одновременно…

Я-Виктор помнил, что бывало после успешных революций, когда сносили значительную часть прошлой управляющей системы. Если выражаться культурно, то для страны это оборачивалось лихорадкой длиною в годы.

Чтобы этого избежать, лучше в первое время не выгонять не слишком замазанных в сомнительных делах и не слишком враждебных новому режиму «старичков», а воздействовать на них иначе, через те же нити обязательств, долгов и компромата, которые активно плетём мы с подчинёнными. И тут новый продляющий жизнь эликсир может оказаться как нельзя кстати (о чём Пауль, в относительной тайне готовивший мне сюрприз, кажется, даже не думал).

Но готовности поддержать его проект ресурсами алхимик, конечно, обрадовался.

Дан счастливым не выглядел: направление его не слишком интересовало. Но, судя по улавливаемым эмоциям, раз уж не придётся «затягивать пояс», особенного расстройства он тоже не испытал. Просто мысленно пожал плечами и стал прикидывать, что из нынешних проектов можно временно отложить. И что он со своей стороны может сделать для выполнения новой общей задачи.

Техник вообще не стал слишком задерживаться: обсудил со Счетоводом заказанное оружие, коротко поговорил с Паулем и отправился к себе.

Чуть ли не бегом, ага. Чтобы никто снова не задержал с расспросами или не навесил на него неинтересных (ему) дополнительных задач.

Ну, а Пауль ускакал готовить место для моей попытки немного повысить свою власть над пространственным карманом Яцуфусы.

Надеюсь, у меня всё получится.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт) Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Что нашёл: Тут мне рекомендовали фик по Червю. https://author.today/work/537022 Прочитал. Впечатления смешанные, но в целом скорее позитивные. Первые глав пять-десять - это боль: то ли автор активно юзал нейронку, то ли дал ей слишком много воли в редактуре, да и гг выглядел совсем уж трусливым и тупым хлебушком, я чуть не бросил. Советую пролистать до момента триггера гг, да и дальше пару-тройку глав читать наискосок (гг паникует, отчего делает откровенно глупые шаги, на деле он не такой тупой). Дальше события постепенно разгоняются и становится интереснее. Конец, как и писали в рекомендации, довольно занятный, хотя последнюю часть эпилога я бы убрал.

А.Н. — бечено.

Глава 21 часть 3

Оставшись вдвоём, мы со Счетоводом тоже не бездельничали, принявшись обсуждать дела.

Впрочем, для начала я таки потрафила любопытству и спросила о заказанном им пистолете-пулемёте.

— Зачем тебе эта трещотка, Сай? — поинтересовалась я, усевшись на пустой бочке из-под, судя по маркировке, прекурсора для праноудерживающего состава. — Неужели ты открыл в себе талант ганфайтера?

— Нет, особенными талантами в духовных искусствах я так и не обзавёлся, — покачал головой последовавший моему примеру миньон, благо бочек у стены хватало. — Но небольшой пистолет-пулемёт можно носить скрытно. И огневой мощи такого духовного оружия с соответствующими боеприпасами, по моему мнению, будет достаточно, чтобы разобраться с посильными угрозами, не демонстрируя максимума моих новых способностей. Это даст дополнительный шанс, если меня опять попытаются убить или (что хуже) захватить те, кто сможет обойти Прапора и его напарницу.

— Логично, — изображаю кивок. — Но для того, чтобы надёжно избежать возможности захвата, тебе просто нужно имплантировать систему самоуничтожения тела. Будет захватчикам сюрприз, а тебе — свобода... после некоторого ожидания у меня в гостях. Хотя новое сильное вместилище придётся поискать, да. Если Пауль, конечно, не научится выращивать их «под ключ», — задумчиво добавила я. — Но ещё и проект полноценного клонирования мы сейчас не потянем. Я вообще слабо представляю, сколько разных задач придётся решить, чтобы ускоренно выращивать не младенцев, даже не детей, а сразу взрослые, пусть и бездушные, тела. С развитыми хотя бы до уровня Адепта духовными способностями. Сочетание бездушности с духовными способностями — это вообще тот ещё оксюморон... Кстати: что, неужели тебя пытались убить? Опять?!

— Регулярно пытаются, — повёл плечом и пренебрежительно дёрнул кистью мужчина, который с некоторых пор начал относиться к подобному как к рутине. — Но большинство пытавшихся не приблизились к успеху и на милю. Тут всё идёт так же, как среди наших официальных и теневых структур: они продолжают притираться, что вызывает регулярные эксцессы, которые имеют последствия в виде жертв и экономических потерь. Но сколь бы то ни было значимой угрозы Синдикату как целому или лично мне это не несёт. При условии внимательного контроля, а также грамотной и своевременной реакции, разумеется, — закончил немёртвый, дополнив свои слова ментальным посланием с короткой сводкой более-менее важных событий.

— Это хорошо, что всё под контролем, — одобрительно заявила я, ненадолго призвав Эйпмана и позаимствовав из носимого им стратегического запаса вкусняшек новый мешочек с печеньем. — Раз считаешь, что трещотка станет полезным инструментом для того, чтобы решать проблемы и не показывать слишком высокий уровень силы для всего лишь бандита — значит, тебе виднее. Возможно, и сам по себе путь стрелка окажется ближе твоей натуре; тут пока лично не попробуешь — не узнаешь. И да: если что, я могу попросить Дою скомпилировать более глубокую информационную базу со знаниями техник ганфайтеров и алгоритмами использования их навыков, а потом передать тебе. Она сейчас, к слову, в Сингстриме. Я посчитала правильным направить эту, гм, решительную особу урегулировать тамошние проблемы. Судя по твоим описаниям, как раз такой человек сможет, хе-хе, взбодрить местных и навести там порядок.

— Это действительно так, — согласился со мной подчинённый. — Подконтрольные нам бандиты и хозяева развлекательных заведений почему-то сочли, будто им позволено безнаказанно устраивать междоусобные конфликты. Им не помешает отрезвляющая оплеуха. Я подумывал отправить к ним полноценную боевую группу, но отрывать специалистов от более важных и срочных задач ради успокоения нескольких самоуверенных глупцов… Проинструктированная вами северная убийца, полагаю, справится с задачей ничуть не хуже. Как вы там говорили, «добрым словом и пистолетом»?

— У Дои это будет, скорее: «добрым пинком и пистолетом в…», — короче, им не понравится, — хмыкнула я. — А ты, смотрю, судя по речевым оборотам, прибыл сюда прямиком с какого-то совещания?

— Да, — кивнул Счетовод. — Вступление части наших предприятий в Госконцерн, пусть и принесло немало пользы, особенно учитывая достаточно привилегированное положение в созданной Онестом структуре, но количество хлопот не уменьшило. Они лишь изменили направленность.

Вид того, как перед кушающей печенье мелкой девчонкой в костюме, похожем на школьную форму, отчитывается серьёзный, солидный мужчина, обладающий некой демонической красотой (духовные способности явно повлияли на внешность миньона) и одетый в костюм, который вместе с аксессуарами стоил, наверное, как неплохой дом в Столице — был довольно… экзотичен. Особенно если добавить ко всему этому то место, где мы решили устроить одно из по-настоящему важных совещаний, и окружающие нас «биопанковские» виды.

Но Сая, который, не заботясь о чистоте дорогостоящего костюма, с комфортом устроился на бочке, это, кажется, забавляло ничуть не меньше, чем меня. То, что он не тыкает всем и каждому своим чувством юмора, как Кей Ли, не означает, будто он его лишён. А уж по части самоиронии Сай первого шутника Отряда Убийц точно превзойдёт: Кей слишком эгоцентрик и социопат, чтобы уметь посмеяться над собой.

— А что у нас с наступающим новым этапом противостояния фракций власти? — поинтересовалась я, одновременно краем сознания разбирая отправленный миньоном ментальный пакет с сопроводительной информацией по легальным предприятиям.

Судя по тому, что удалось понять, меньше хлопот у наших подчинённых поистине не стало, но все они обыденные. То есть для решения регулярно возникающих проблем нет необходимости не то что запрашивать моей помощи, но даже сколько-либо напрягаться моему, хм, теневому канцлеру. Однако при этом различных предприятий и их объединений в нашем ведении много, поток затруднений и вопросов тоже стабильно велик, и часть их требует внимания высшего начальства. Счетовод имеет под началом не так уж много тех людей, которым он действительно доверяет (после успешного покушения он периодически проверяет и их, перестраховываясь; одобряю всецело!), так что делегирует свои полномочия далеко не всегда — и даже тогда он предпочитает «держать руку на пульсе».

На его месте обычный человек без навыков структуризации памяти и разгона разума, а также неутомимости немёртвого, который без вреда для себя может спать по полчаса раз в несколько дней — выгорел бы и слёг в первый же месяц. А Сай даже не думает о том, чтобы ускорить проверки новых кандидатов в доверенные лица. Да и вообще ему, кажется, нравится постоянно пребывать в центре событий, внушая подчинённым суеверный ужас своей неустанной активностью. Интересно, что бы они сказали, узнав, что наблюдаемая «невозможная трудоспособность» — это лишь половина от того, что Сай делает в действительности? Ведь он ведёт и легальный бизнес, и нелегальный, и потихоньку работает над подготовкой к будущему захвату власти над Империей нашей тайной зловещей доброй организацией. Успешно работает, что характерно!

Как говорится, вот что бывает, когда человек находит своё место в мире.

Повезло мне повстречать такого талантливого и увлечённого миньона! И ему повезло, что встретил меня. Иначе до сих пор прозябал бы в помощниках главаря третьеразрядной банды... если бы не помер в мелких бессмысленных криминальных разборках.

— Что касается нашей подготовки к происходящему, то она достаточна, — начал отвечать Счетовод. — Повышенная активность полиции и тайных служб нами ожидалась, поэтому всё по-настоящему важное надёжно защищено. Усиление брожений среди рабочих и бедноты тоже пока не затронуло контролируемые нами области. Работники большинства наших предприятий ощущают себя в привилегированном положении по отношению к тем, кто трудится в иных местах, с меньшей социальной защитой, отчего любые попытки агитации или провокаций воспринимают в штыки. Это же относится к кварталам, где они живут. Проблемы с доносами конкурентов о нашей связи с революционерами уже решены, а показатели растут. Некоторые магнаты и директора даже пытаются перенимать наш опыт, что делает нас не такими выделяющимися, как раньше.

— Неужели кто-то строит бесплатные школы, общежития и больницы с квалифицированным персоналом и доступными лекарствами? — нешуточно удивилась я. — Что-то я не узнаю наших жадных воротил, — иронично усмехаюсь.

— Не настолько всё радикально, — ответно усмехнулся Счетовод. — Но кто-то снижает число и объёмы надуманных штрафов, кто-то запрещает телесные наказания без серьёзных причин, кто-то приказывает мастерам использовать меньше оскорблений, а кто-то делает всё это разом. В таком духе перенимают, — пренебрежительно добавил мужчина. — И, разумеется, все много и часто обещают рабочим перемены к лучшему, прося войти в положение и подождать: не бастовать и не бежать устраиваться в места, где лучше условия, а также строят и дают (или уже построили и предоставили) перечисленные вами вещи.

— Вот теперь верю, — хрустнув печенюшкой, покивала я. — Не дать, а просто отбирать чуть меньше того, что и так положено, выставить это великим благодеянием и пообещать настоящие улучшения «совсем скоро», отчего доверчивые простофили остерегутся уходить к конкурентам — что может быть лучше? А потом, кто бы ни победил в намечающемся внутреннем конфликте, можно забыть об обещаниях и снова закрутить гайки под предлогом «тяжёлых времён».

— Очевидный шаг, — согласился Сай. — Я сам на их месте поступил бы схожим образом. Но эта попытка показать больше, чем сделано, одновременно принижая достижения конкурентов, скорее играет нам на руку: меньше возникнет вопросов. Со стороны может показаться, что магнаты, директора и политики, громко говорящие о правах и нуждах рабочих, делают даже больше, чем это втихую, без помпы происходит у нас. После же, когда мы победим, станет проще проводить преобразования. Достаточно будет припомнить нынешние обещания и, находясь в позиции «доброго государства», воспользоваться поддержкой масс против мешающих нам «злых дельцов».

— Да, было бы неплохо, — не могла я не согласиться. — Но сначала нужно победить. Что там у нас с подготовкой и вообще с раскладами?

— Если вы о создании комфортной среды для будущих малых и крупных конфликтов, то все стороны активно над этим работают и добиваются больших успехов даже без нашей помощи. Пусть совершённое вами убийство генерала Ноукена пока и является самым громким «актом личного терроризма революционеров» в этом месяце, за ним готовятся и иные. Ознаменованный информационной атакой на вас конфликт правящей партии и её противников продолжает развиваться. Ночному Рейду поступил заказ на устранение одной из ключевых фигур в банковской сети, через которую проходят не афишируемые транши сторонников премьер-министра за пределами Столицы. Учитывая предыдущие перестановки, с высокой вероятностью планируется перехват контроля над данной сетью с целью затруднения действий Онеста в регионах.

— Хм, — поглаживаю подбородок. — Не наш ли «верный друг и союзник» Сайкю пытается чужими руками избавиться от щупалец конкурентов?

— Пока неизвестно, — дёрнул кистью мужчина. — Но вероятность этого существенна. Судя по поступающим данным, группы противников партии власти, не являющиеся прямыми союзниками, действуют синхронно и едва ли не совместно, или, в худшем случае, не мешают друг другу. Это косвенно указывает на влияние из тени, хотя также может оказаться волей случая. Для более уверенных выводов надо понаблюдать за ситуацией подольше. В любом случае вряд ли такое необычное единство продлиться сколько-нибудь долго: скоро кто-то не выдержит и поддастся соблазну подставить ногу или вонзить кинжал в спину временному попутчику. Всегда так было и будет, — подвёл он итог под этой темой.

Пытаться что-то прояснить я не стала: сама нисколько не сомневалась, что (временно замирившиеся) пауки перегрызутся. Да и раскрывающие словесные тезисы короткие инфопакеты с ощущением-пониманием взаимосвязей привносили достаточную ясность. Счетовод не так хорош в этом, как Пауль, но и он успел поднатореть в ментальном общении.

— От премьер-министра прогнозируется удар по кому-то из старых лордов или их рупоров в Палате Лордов, — продолжил немёртвый. — Вероятно, попытаются привлечь Отряд Убийц или вас лично.

Я кивнула. Тоже ожидала чего-то подобного.

— Будет забавно, если Онест захочет убрать того же лорда, что мне заказал Сайкю, — произношу с усмешкой.

— Да, — отзеркалив кривую улыбку, согласился миньон. — Поистине. Касаемо остальных фигурантов предоставленного вами списка, то они уже пошли в разработку. Некоторые из второстепенных целей за эти дни успели аккуратно устранить: одна умерла от передозировки наркотиков, другая упала с борта теплохода и попала под винт, а третья — застрелилась.

— Оперативненько! — похвалила я. — Надеюсь, и с главными целями не возникнет затруднений. Но вернёмся к основной теме. Что там ещё интересного творится? Ты, конечно, в прошлый мой визит уже сообщил, что ничего особенного, но вдруг что-то изменилось?

— На Севере, говорят, не всё ладно, — секунду подумав, ответил Счетовод. — Имперская армия продолжает своё победоносное шествие. Но западники и премьер-министр королевства затеяли что-то странное. Точной информации пока нет, но будто бы они решились дать Эсдес и её войскам последнее решительное сражение в их столице. В остальном всё так же. Северо-восток спокоен, вернее, показывает обычный уровень мелких усобиц; а вот на востоке продолжают набирать силу сектанты из Пути Мира. Есть подозрения, что в их рядах состоит кто-то из местных властей. Про обстановку на юге и юго-востоке вы сами знаете лучше меня. На западе граница пока спокойна, власти борются с последствиями неурожая, также там действует Дикая Охота. На юго-западе такое же затишье, как на северо-востоке.

— Ясно, — пробормотала я, задумчиво поглядывая на уродливое «мясное древо» и размышляя о том, чего такого мерзкого опять затеяли западники.

Не то чтобы в душе зародились какие-то переживания о судьбе Эсдес — тут скорее за окружающий её мир стоит переживать — но странно это. Я, если честно, полагала, что после смерти Нума Сейка его приближённые разбегутся, словно тараканы на свету, а оставшаяся без руководства армия окажется парализована. А на деле ничего подобного не происходит. Ещё и премьер-министр вместо того, чтобы договариваться об условиях капитуляции, продолжает вести боевые действия. Он мне не показался ни идиотом, ни особенным смельчаком. Тогда что? Непонятно. Неужели это какая-то скрытая реакция на мои вмешательства?

Слетать бы туда и посмотреть своими глазами, но... меня пока что не отпускает Столица.

— Что касается сил политических группировок, — продолжил повествовать Счетовод. — Учитывая, что большинство из входящих в них сколь бы то ни было важных членов, не связанных с какой-либо из сил накрепко, предпочитают блюсти личные интересы — я не вижу смысла перечислять то, у кого с кем улучшились отношения, у кого ухудшились, а кто заявил о неких намерениях. Центральные ядра же остались практически неизменными. Лишь «воскрешение» министра Сайкю и его превращение в самостоятельного игрока ставит под вопрос верность некоторых преданных Онесту людей.

Да, если раньше с правящей партией всё было определенно и условно предсказуемо, то сейчас — уже не совсем. В ней наметился раскол.

Ведь что имелось раньше? Под рукой Онеста находилась настоящая неколебимая глыба, этакий, если смотреть извне, неприступный монолит. Мощная экономическая база, опирающаяся на Госконцерн и контроль над министерством финансов. Внушительный силовой ресурс, построенный на контроле разведки, части армии с виднейшей фигурой в лице Эсдес, полиции (в первую очередь столичной, подчиняющейся Огру; а вот полицейский министр Сейги — оппозиционер, склоняющийся к старой аристократии), а также поддержке Храма Коукен и недавно созданной Дикой Охоты во главе с сыном Онеста. Ну, и чисто административный ресурс, опирающийся на авторитет Императора и главы правительства.

Это то, как всё выглядело, до "смерти" и "воскрешения" Сайкю.

Теперь же мощь разведки значительно упала, а часть её агентуры и вовсе исчезла из всех документов, перейдя в руки Сайкю. Верность Стайлиша тоже непонятно кому принадлежит. Весьма вероятно, Сайкю держит его за мягкое куда крепче, чем премьер. А Стайлиш, между прочим, имеет некоторое влияние на Сюру, с которым они ранее сотрудничали. Министр финансов Досэн казнён, новый министр — который весельчак Ливси — не совсем человек Онеста, скорее центрист; да и не утвердился он ещё толком на своём посту. Про министра разведки, только-только пришедшего на смену «исполняющего обязанности» тупого и жадного идиота Ясуо, и состояние самого нашего ведомства даже вспоминать не хочу — и так всё понятно. Бардак! Причём полыхающий вовсю.

И это лишь самое очевидное.

Но даже так те люди, которые состоят в условном ядре фракции Онеста, вряд ли куда-то переметнутся... по крайней мере, без вмешательства обстоятельств непреодолимой силы.

Тот же Храм Коукен не без оснований надеется на поддержку в амбициозном замысле превращения из просто Храма Боя, пусть и крупнейшего, в ядро всеимперской корпорации воителей, в которую войдут (желательно на правах вассалов, а то и клиентела — но на первых порах их даже картель устроит) меньшие организации. Жаждут монополии, да — хотя бы в масштабах богатейшего центрального региона Империи. Многим эта затея не нравится, продавать право первородства за чечевичную похлёбку (то есть политическую самостоятельность за доступ к пирогу государственного бюджета) меньшие Храмы с разного рода союзами воителей не торопятся; так что если исчезнет поддержка Онеста и Императора, Храм Коукен ждут сложные времена. Вот и держатся они за «партию власти».

Сходные соображения касаются ключевых магнатов Столицы, которые при поддержке премьер-министра подавили всех конкурентов и отобрали у них самые «вкусные» направления. Даже представителей старой аристократии потеснили! Вот вспомнить хотя бы сложности Энерготеха, принадлежащего роду Будо, а также то, кто оными сложностями воспользовался. Что случится, если кто-то из «сплочённых рядов» вдруг окажется наедине с этим жестоким и безразличным миром? О-о! Думаю, жестокость последующей показательной расправы не уступит тем миссиям устрашения, которые иногда исполнял Отряд — или частенько проводили убийцы из приведённого мной нового пополнения!

То же применимо и ко всем остальным хищным жабам с ядовитыми гадюками, обжившими наше кипящее политическое болото.

Вот куда податься богатейшим лордам, семьи которых копили богатство, власть (и обиды) столетиями? Их постепенно оттесняет от рычагов управления и потоков золота Онест и стоящие за ним голодные до денег и власти младоаристократы; их ненавидят отчаянно завидующие нищие — ну, на фоне старой аристократии — лорды окраин, которым столичная знать поколениями оттаптывала мозоли и перекрывала воздух, оттягивая ресурсы на себя. Кто бы из этих двух фракций ни победил, но слишком богатые (и растерявшие былые силы) старые рода покажутся победителям привлекательной добычей.

В конечном счёте, будут лишены денег, власти и, возможно, жизни даже те рода, которые поддерживали партию победителей. Ибо страх перед ответным ударом и жадность заставят превентивно устранить угрозу.

В победу же старой аристократии я не верила. Они уже победили четыре века назад, во время так называемого «мятежа Чёрного Принца», но это же стало причиной упадка; с тех пор они, самодовольные, лишь деградировали, в конечном итоге придя к «отличному решению» позволить прийти к власти новым людям, которые решат накопленные ими проблемы. Всякая элита в любом мире, в любую историческую эпоху становится собственным могильщиком — это правило соблюдается неукоснительно! Старые аристо продержались даже дольше, чем можно было ожидать... не в последнюю очередь из-за такой мощной во всех смыслах фигуры, как Будо. Но генералиссимус не молодеет, да и как политик он откровенно слаб, чему примером хотя бы уже помянутая история с Энерготехом.

Нет, если бы старые рода отвергли разногласия и выступили единым фронтом — смели бы любое сопротивление! Но куда там. Они именно из-за отсутствия единства скатились до конгломерата грызущихся подфракций, теряющих влияние, как казнимый тысячей порезов теряет кровь.

Лордам окраин и поддерживающим их представителям регионального бизнеса тоже некуда деваться: если победит старая аристократия или Онест, то их окончательно задушат.

— Радует, что начинающийся шторм нас не покачнул. Но вот что касается Сайкю… должна заметить, что пусть пока мы с ним союзники, пусть нашей организации выгодно то, что он усилит нажим на Онеста, однако бывший министр разведки — из тех «друзей», местоположение и уязвимости которых полезно найти заранее, дабы иметь возможность устранить опасный фактор раньше, чем он сам попытается выкинуть нечто неприятное. Ты и сам прекрасно это понимаешь, но не проговорить такие вещи вслух я не могу. Мало ли?

— Конечно, — согласился Счетовод. — Будем работать. Надеюсь, и вы найдёте время, чтобы помочь в проверках некоторых из новых контактов и агентов.

— Само собой, — киваю. — Кстати, ты же видел новую химеру Пауля. Что о ней думаешь?

— Видел. Я рекомендовал ему пока что придержать подобранную им кошку в лаборатории. Эта изменённая, в отличие от Зефир — простой и понятной, как три медяка — обладает памятью о прошлом и уже сложившейся личностью. Как бы чего не выкинула. Я счёл, что пусть она лучше пока осваивается с новыми способностями под наблюдением. Но ваше прибытие, конечно, меняет дело. Вы её уже проверили?

— Отчасти. Я как раз хотела посмотреть, что Блейк представляет собой в бою и немного расшатать её эмоции для более точного анализа реакций. Но раз появился ты, почему бы нам не совместить это и с оценкой твоих способностей?

— Я не боец, госпожа. Боюсь, вы будете разочарованы, — несколько напрягся совершенно не испытывающий энтузиазма подчинённый. — Слишком много работы, чтобы уделять время ещё и оттачиванию навыков воителя. К тому же мне бы не хотелось портить свой только недавно пошитый костюм.

Качаю головой в молчаливом послании о том, что отвертеться от нежеланной проверки не получится.

— Плохо, что всё ещё «не боец». Сам же должен понимать, что в нашем деле сила важна и для руководителя. Даже Онест так-то обладает тейгу, подавляющим другие артефакты, а сверх того — алхимически улучшенным телом и навыками, которые позволят как забить тейгуюзера, дезориентированного разрывом синхронизации, так и успешно противостоять среднему Воину. И это премьер-министр! Публичный политик! Как бы кто ни относился к нему лично, но не признать выдающуюся хитрость, интеллект и способности этого человека будет глупо.

— Вы правы, — со вздохом признал Счетовод. — Как всегда. Мне кажется несколько унизительным участвовать в драке с простой химерой, тем более учитывая мои посредственные умения. Но я понимаю, что это лишь предрассудки: никто из моих подчинённых всё равно ничего не увидит.

— Рада, что ты и сам всё осознаёшь. А найти одноразовые тряпки для спарринга — не проблема. Тем более, я тебя не прямо сейчас гоню на поединок, а после того, как сама попытаюсь продвинуться ещё немного.

— И каким же станет ваш очередной шаг, — заинтересовался собеседник.

— Усиление связи с доменом, — ответила я. — Вернее, пока ещё просто пространственным карманом. Но если всё пойдёт хорошо сейчас и далее, то…

Дальше наш разговор от обсуждения дел сместился к обычной болтовне. Не всегда пустой, но, как правило, или достаточно отдалённой от текущих задач, или затрагивающей всякие далёкие планы, или, наоборот, мелочи — вроде живо заинтересовавшей меня сети ресторанов, кафе и кондитерских, которые начали развиваться под эгидой Синдиката.

В любом случае долго наше общение не продлилось, прерванное появлением Пауля, объявившего, что он всё подготовил.

Впрочем, говоря, что подготовил именно всё, мой западник несколько преувеличивал: ведь мне пришлось кое-что доделывать и подгонять. Да и разрисовать тело глифами, которые немного, но упростят работу, параллельно капельку снизив риски — это тоже полезно.

Слишком много времени сие не отняло, так что спустя четверть часа одна добрая волшебница, произведшая все необходимые действия с кругом стабилизации-синхронизации и разрисованная Паулем, аккуратно разместилась в центре структуры.

Кожу тела и босые ступни приятно остужал подземный холод (на самом деле нормальному человеку тут стало бы зябко и в недостаточно тёплой одежде, не то что в нижнем белье; но, будучи сильной одарённой, я уже начала забывать, что не глубоко отрицательная температура может доставлять неудобство). Сверхчувственное восприятие тоже наслаждалось спокойным течением природной силы. Почти медитативное спокойствие усиливалось приглушённым светом в помещении.

Лишь присутствие двух моих миньонов, которые с интересом наблюдали за происходящим, нарушало холодное спокойствие, воцарившееся внутри и снаружи.

Прогонять Пауля со Счетоводом я не собиралась. Конечно, вряд ли внешний наблюдатель — даже алхимик, не говоря уж о том, чьи компетенции лежат в совершенно иной плоскости — сможет оценить то, что я приготовилась сделать. Но раз им любопытно, то пусть смотрят, не жалко. Да и небольшую вероятность того, что случится нечто непредвиденное и мне потребуется оперативная помощь — тоже полностью исключать не стоило.

В последний раз оглядевшись, я молча прикрыла глаза, направляя своё внимание на связь с тейгу.

Ну, поехали!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 21 часть 4

На этот раз, погрузившись в медитацию и направив своё сознание по нити связи с Яцуфусой, я не пыталась объять необъятное и не пробовала сунуться к сердцу домена. Рано: тут, судя по результатам прошлой попытки, нужно действовать аккуратно и методично, с крайне осторожным зондированием допустимых и опасных областей для выявления триггеров реакции узника тейгу и, возможно (но очень надеюсь, что оно продолжит существовать в нынешнем, спящем режиме), зерна Бездны.

Что касается поставленной на этот раз цели, то она по всем известным данным представлялась простой и достижимой. Ну, сравнительно — учитывая мою плотную связь с тейгу и ассимилированный кусочек архидемона. Раз я теперь могу увидеть-ощутить находящихся в своих пространственных карманах немёртвых монстров со всеми нагруженными на них вещами, то напрямую достать хранящийся у одной из марионеток груз, не призывая самого «грузчика», тоже становится возможно.

Однако должна признаться: несмотря на внутренний позитив и проведённую подготовку, которая всё немного упростила, первоначальное погружение прошло… со скрипом.

Хотя вряд ли стоило ожидать иного, сознательно пытаясь работать без роста синхронизации и (почти) без повышения содержания негативной силы в теле и ауре. Конечно, можно было всё делать и как в первый раз, ещё в том южном гроте под охраной Печеньки; но хотелось уменьшить риски и сразу научиться делать всё правильно, а не «как получается», срезая углы грубой силой вместо навыка.

А «почти» — это потому что после нескольких неудач, циркуляцию негативной силы пришлось всё-таки немного ускорить. Терпимо, впрочем: не намного больше, чем во время боя средней интенсивности или обычной тренировки.

Зато второй этап порадовал. Я довольно легко смогла найти «связующую нить» и проследовать по ней к ячейке-пространству Эйпмана. Там мой щуп восприятия смог обнаружить заранее приготовленную корзинку с печеньем на его заспинном коробе. Одну из этих печенек я и попыталась утащить.

Неудачно.

То, что прямой подход — с попыткой действовать щупом, словно подобием руки: просто схватив и потянув выбранный предмет на себя — является ошибочным, я поняла почти сразу. То есть сразу, как только первая попытка не удалась, а я попробовала приложить больше усилий. «Духовный эндоскоп» не являлся конечностью, так что когда печенюшку не получилось сдвинуть и я попыталась применить силу, аллегорически выражаясь, дёрнув за сформированный щуп, — он просто распался, наградив свою слишком упорную создательницу болезненной отдачей и вышвырнув из транса.

— Неприятно. Но ожидаемо, — чуть покачнувшись, тихо пробормотала я себе под нос. — Хотя проверить всё равно стоило.

Спустя пару минут, когда самочувствие стало достаточно сносным, чтобы продолжать, спасибо целительному метаморфизму, я предприняла новую попытку. По ощущениям, первичный переход сознания внутрь пространства тейгу ничуть не упростился, а путь по нити духовной связи и вовсе показался сложнее. Впрочем, это можно списать на не до конца исчезнувшие последствия неудачной попытки. По этой причине я решила не использовать иные потенциально травмирующие методы, а попытаться сработать через создание подобия симпатической связи.

Этот путь, может, и не являлся таким топорно-простым, как первый, однако он выделялся среди прочих смоделированных вариантов своей предполагаемой безопасностью, достаточно высокой вероятностью срабатывания и большей перспективностью.

Итак, я разделила разогнанное сознание на два потока, один из которых остался контролировать ментальный щуп, а второй стал управлять телом и текущей через него духовной силой. Вторым шагом стало формирование вокруг выбранной печенюшки замкнутой области, насыщенной моей духовной силой. Не такая уж и сложная задача, как быстро выяснилось: всё же мы с Яцуфусой связаны достаточно крепко.

А вот дальше — уже сложнее. Требовалось, одновременно поддерживая насыщенную духовной силой область в домене (что само по себе не так уж просто), сформировать такую же на ладони, а потом их, гм, отождествить, будто вкусняшка одновременно находится там и здесь, чтобы в финале окончательно определить, что она «здесь» — в реальном мире, лежит на моей ладони.

Даже одно описание заставляет ожидать трудностей с воплощением, не так ли? Ох уж этот духовный квантмех для макрообъектов! Если бы не предварительная подготовка, на успех можно было и не надеяться. А так… благодаря осколкам памяти архидемона и некоторым расчётам с простенькими тестами, которые я проводила в свободное время, у меня имелось примерное понимание, как оно должно работать. Надеюсь, получится добиться успеха здесь-и-сейчас, в лаборатории, дабы потом отрабатывать навык в не столь благоприятных условиях. А то каждый раз выкраивать время, чтобы сбегать к Паулю, да ещё так, чтобы меня не отследили и чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов… проблематично сие.

В общем, я действительно старалась.

Первая попытка — неудача.

В принципе, ожидаемо. Хотелось бы, конечно, чтобы всё задуманное получалось по щелчку пальцев... но, увы, эти песни не про нас.

Вторая, третья, десятая, — каждый раз с немного иной конфигурацией.

Чёрт, а сделать оказалось куда сложнее, чем придумать принцип! Впрочем, процесс вроде как двигался в нужную сторону, а сами попытки не требовали много времени, ведь каждый раз погружаться сознанием в домен не нужно: духовный щуп всё так же остаётся на месте, не нарушая своей структуры.

Тридцатая попытка.

…Всё ещё не движется, но результат почти достигнут. Часть тупиковых вариантов определена и отброшена, часть перспективных постепенно отрабатывается и попутно анализируется. Характеристики сформировавшегося на ладони пространства в области выплеснутой наружу духовной силы почти достигли тех же, что облачка, образованного мной в домене. Так что, наверное, сегодня удастся отпраздновать первый материальный успех нового направления.

Пятьдесят вторая попытка.

…Или нет. То есть после достаточно точного совпадения характеристик перенос, конечно, состоялся. Перенос небольшой пустой области вокруг печеньки, угу. Сама же сладость как находилась в корзинке на наспинном коробе Эйпмана, так и осталась там лежать, презрительно игнорируя все мои потуги. Кажется, я ошиблась с формированием первичной области в домене, откуда планировалось забирать предмет. Но где?

Не желая стоять в круге до ночи, я перенесла всё внимание «внутрь» и дополнительно ускорила разум, дабы получить больше времени для наблюдения за неправильным процессом перехода и проанализировать происходящее.

Спустя ещё сколько-то итераций бедная, замотавшаяся девочка-волшебница, уже попросту переставшая считать попытки, сообразила, что для переноса требуется не просто окружить объект своей духовной силой, а специфичным образом пустить энергию и через него. В реальном мире трюк с «духовной печенькой» не удался бы, пожалуй, даже в идеально экранированном помещении, но в пространственном кармане некоторые вещи работали лучше, так что через какое-то время у меня получилось. Аллилуйя!

После этой небольшой победы я вновь направила половину ресурсов разума на контроль тела, которое, повинуясь последнему приказу, продолжало стоять с протянутой ладонью. Со стороны, наверное, смотрелось забавно, будто в неглиже милостыню прошу, но мне было не до рефлексий. Разум снедал азарт: почти получилось ведь! Главное, чтобы не так, как десятки попыток назад, а то я, признаться, действительно уже начала утомляться. Ещё немного и придётся сворачиваться.

Однако удача мне всё-таки улыбнулась, пусть и в самом конце, после сотни повторов, когда закончилась провалом «последняя», «самая последняя» и «самая-самая последняя» попытка, а в носу начала хлюпать кровь, которую я уже не могла остановить, не сбивая самой себе концентрацию.

— Ф-фу-у-х, получилось! — шмыгнув носом и машинально возвращая кровь в сосуды целительским метаморфизмом, улыбнулась я и с усталым удовлетворением посмотрела на ладонь, где появилась вкусняшка. Потом отозвала её и призвала вновь.

Высота взята! А повторить уже достигнутое и понятое — нетрудно. Когда принцип нащупан и механика отработана, это почти несложно. Если правильно настроить области приёма-передачи и провести нужные манипуляции (которые, зар-р-раза, часто вполне себе контринтуитивны!), всё срабатывает именно так, как задумано.

Я бы сейчас, пожалуй, даже взялась повторить этот трюк на бис, причём без украшающих кожу глифов и без синхронизирующего круга. После отдыха, конечно. Да и замахнуться на работу вне экранированного помещения… хм. Ну а почему бы нет? Если сформировать относительно закрытую область между полусогнутых пальцев… ну, или сведённых вместе горстей — для начала.

Но это пока в теории.

Что касается самого кусочка сладкого запечённого теста, то, судя по всему, никакие мои манипуляции в нём ничего особенного не изменили. Жаль: было бы приятно научиться столь простым действием превращать обычную еду в духовную. Однако, судя по всему, для переноса я пропитывала своей силой не совсем объект, а именно пространство, которое он занимал. То есть менялись свойства пространства, а не сладкого лакомства. Но с другой стороны, это же означало, что я смогу отправлять предметы в пространственный карман, не насыщая их духовной силой. Впрочем, такое развитие нового навыка — уже дело будущего. Не слишком отдалённого, надеюсь.

Краем глаза отметив, что Счетовод и даже Пауль куда-то свинтили, я позволила себе немного юмора.

— Маленькая печенюшка сейчас и большая плюшка в перспективе! — возвестила я сама себе — и с удовольствием съела вкусняшку.

Привкус собственной крови во рту придал сладости и только что произнесённым словам особую пикантность.

* * *

— …Но, госпожа Куроме, дайте хотя бы посмотреть! — продолжал ныть Пауль.

— Я тебе уже показывала. И даже дала потрогать, — проворчала я.

— Но…

— Но ты ведь ничего особенного не рассмотрел, верно? — миньон нехотя кивнул.

— Да и поэтому я бы хотел…

— Это потому что твой будущий служебный дух пока находится в состоянии слияния с моим, — невежливо перебиваю назойливого алхимика. — А мой дух спит в кинжале, который настроен не на тебя. Сам ты ничего не увидишь — ни со второго раза, ни с третьего, ни с десятого. Нужно или смотреть через моё восприятие — что не имеет смысла, так как я тебе уже сбросила инфопакет — или переселять твоего тёмного духа в новое вместилище. А это долго, хлопотно, требует отдельной подготовки и самого вместилища. Которое тебе ещё нужно будет создать, о мой надоедливый соратник.

Пауль хотел было завести свою шарманку по новому кругу, но я его оборвала.

— Хватит уже! Сейчас начнётся поединок, а ты всё нудишь. Я уже пожалела, что проговорилась о подарке для тебя раньше времени. Не заставляй меня жалеть о затее в целом.

Тут алхимик, который наконец понял, что раздражать ту, кто может не только ускорить, но и замедлить получение им вожделенного духа-инструмента, соизволил отцепиться от своей бедной госпожи и переключиться на готовящуюся к бою кошко-химеру.

— Не опозорь меня, Блейк, — напутствовал он своего бойца. — И даже не думай сдерживать удары или стараться не задеть жизненно важные органы в поединке с этим противником. Ты его всё равно не убьёшь, госпожа его воск… — тут Пауль понял, что чуть не сказал лишнего, ведь его кошкодевочка сохранила свою личность и пока не прошла все проверки, чтобы делиться с ней такими тайнами, и переобулся: — Гм, я хотел сказать, госпожа наделила моего коллегу по организации великой стойкостью и живучестью, он вынесет даже самый сильный удар. И сам сильно ударить тоже способен, поэтому будь осторожна. Не смей пускать насмарку мои труды! — добавил мой западник, поняв, что отклонился от желаемой линии холодного и сурового начальника… который только что, словно маленький ребёнок, выпрашивал интересную игрушку у своей патронессы, да.

Типичный Пауль.

— Давай, Счетовод! — решила я подбодрить своего не слишком-то радостного от перспективы скорого поединка бойца. — Покажи, что я не зря тебя тренировала!

К слову, на фоне высокой и мускулистой Блейк, одетой в красивое тёмное платье с открытыми руками, плотным лифом и длинным вырезом, который не мешал наносить удары ногами, мой миньон — без рельефной мускулатуры и одетый в растянутое рабочее трико с майкой-алкоголичкой — выглядел… не впечатляюще. Как-то Пауль совсем уж перестарался с поиском одежды, которую не жалко. Выглядел мой канцлер точь-в-точь словно забулдыга в поисках денег на бутылку. Не спасала даже демоническая харизма главы крупнейшей преступной организации.

Неужели алхимик за что-то обижен на Сая и таким мелочным образом выражает недовольство в адрес нашего модника? Хм, судя по лёгкому злорадству и предвкушению в эмоциях — пожалуй.

Наверное, это из-за того, что Счетовод ругал западника за создание разумной химеры с сохранённой личностью. Трениям между моими миньонами явно далеко до чего-то серьёзного, но вот подпустить мелкую шпильку, выделив любящему шик товарищу по «внутреннему кругу» столь… примечательную одежду — это можно.

Впрочем, тут алхимик промахнулся: бывшему бухгалтеру мафии до таких мелочей особого дела нет. Ведь из зрителей на «арене» присутствуют лишь свои, а значит и авторитет его при любом исходе боя не пострадает, остальным же можно пренебречь. Разве что настрой Счетовода стал более боевым, появилось желание поколотить химеру и показать вредному алхимику, что его шедевр — не такой уж и шедевр.

Шансы на это у него имелись. Как, впрочем, и на победу кошкодевочки.

По моим оценкам, в плане запаса духовной силы и способности пропускать её потоки сквозь себя Блейк была всё же посильнее. Особыми умениями ранга Воина она, конечно, не обладала и даже не умела жонглировать базовой тройкой У, перебрасывая дополнительную энергию от усиления к укреплению или ускорению и обратно, что позволяло значимо растягивать период боеспособности и скачкообразно усиливать себя в отдельных областях. Но ведь и Сай, по собственному же признанию, тут не блистал, хоть и владел полноценной, переданной через слияние сознаний теоретической базой, а также зачатками практической. Увы, времени на тренировки ему отчаянно не хватало. Однако опыта боёв у Счетовода всё же побольше, пусть и не чисто рукопашных, как этот поединок.

В общем, я хоть и считала, что больше шансов имеется у моего миньона, делать значимые ставки на исход этого противостояния всё же не стала бы.

Тем интереснее смотреть на поединок. Приятная доля неопределённости исхода оживляет интерес.

* * *

— …поэтому будь осторожна, — услышала Блейк от господина Пауля, отчего на сердце потеплело. И даже то, что он почти сразу добавил: — Не смей пускать насмарку мои труды! — выставляя всё, так будто он только лишь волнуется за результаты своей работы и потраченные ресурсы, не смогло её переубедить.

Господин Пауль — он такой: завсегда пытается выставить себя суровым и холодным, но на деле ранимый, нуждающийся в опоре и по-своему добрый, хоть и со странностями (это ж надо — сделать такое гадкое дерево и назвать его прекрасным шедевром, преподнеся их общей госпоже, как сюрприз! неудивительно, что та ругалась поначалу). Но гадкое древо всё же пусть и отвратно, но лишь похоже на то, будто его из деток малых создали.

Или вон, как он стращал Блейк вначале! Будто он такой же, как тот ублюдок, что превратил девушку в умирающую мерзость, будто он переделает её тело, перекривит память и мысли, чтобы произвести себе ещё одну слугу.

Ха, мучимый постоянными болями и кошмарами во сне и наяву почти мёртвый кусок тухлого мяса таким не запугаешь! Она и так давно приготовилась сдохнуть в муках, чтобы затем упокоиться в грязной канаве!

Но что в итоге вышло?

Ей не только дали сильное и красивое тело — такое, будто оно вышло из легенд о героических женщинах-воинах; настолько сильное, что она бы в одиночку смогла разгромить ту обитель зла, страха и нескончаемой боли, где над ней ставили изуверские опыты! Нет, её избавили не только от увечий, уродств и болезней, порожденных противоестественными вмешательствами в работу её тела, но и от ужасов пережитого. А ведь эти сводящие с ума кошмары, как раньше считала Блейк, перестанут терзать её лишь со смертью. Но после её перерождения — да! Именно перерождения, и никак иначе! — они… просто исчезли.

Разве господин Пауль не проявил невероятное добросердечие и заботу к недостойной уродке, которая теперь обязана ему всем?

Блейк помнила те ужасы, которые ей пришлось пережить, но они её больше не тревожили. Не стало кошмаров, которые заставляли просыпаться от собственного крика, утопая в ледяном поту; в тенях и фигурах прохожих более не таились подручные её мучителя; сердце не заходилось заполошным стуком при мысли о том, что успешный побег ей лишь приснился. Не чудилось во сне и наяву, что она пришла в себя в холодной и вонючей камере, что ржавый ключ снова скрежещет в замочной скважине, что внутрь сейчас войдут тюремщики и опять вытащат узницу вон, дабы вновь бросить её в нескончаемый омут тьмы, боли и отчаяния.

За одно это девушка была готова до конца жизни ползать на коленях у ног своего благодетеля, надеясь вернуть хоть часть проявленного к ней добра!

И будто этого мало — она, как оказалось, стала не просто чем-то средним между наложницей и телохранительницей господина Пауля (которая, как шептал подлый голосок в закоулках сознания, может надоесть и перейти в разряд… кого-то менее значимого), а цельной помощницей. Не искажённой сутью монстра уродкой, которую хоть не бросили и вырастили, но не слишком любили в семье (а в деревне так вовсе откровенно презирали и боялись); не бесправной бродяжкой, скрывающей своё уродство и шатающейся по городам и весям, зарабатывая на кусок хлеба; и тем более — не подопытной зверушкой. Нет! Её сделали важной фигурой, частью богатой и сильной столичной организации. Пусть пока не посвящённой в дела, но уже принятой в ряды, причём не кем-то, а сразу самой главной — этой пугающей Госпожой.

Эта их странная (и, чего уж, жуткая) госпожа хоть и выглядит, как едва уронившая первую кровь и только вышедшая из возраста игры в кукол сикавка, но на деле, стоило ей приоткрыть свою суть, обернулась будто бы громадной тёмной и холодной горой, которая способна раздавить Блейк, словно мошку. Страшная Госпожа — точно не просто сильная малявка, господин Пауль не стал бы подчиняться глупой юнице. Да и не может та, кто видит Блейк насквозь — словно бабушка Нэн, которая, когда Блейк была голопузой соплюхой, всегда знала, что у неё на уме — оказаться моложе самой изменённой. Она ведь слышала что-то про молодящихся старух-аристократок.

Может быть, некоторые умудряются молодиться ажно до такой степени.

Видать, мир и впрямь не таков, как Блейк думала, и не всё такое, каким выглядит. Ну а раз так, то она будет учиться, старательно узнавать новое и привыкать к нему. Она не предаст оказанного доверия! Никогда, ни за что!

Молодая, но сильно битая жизнью девушка очень не хотела разочаровывать вышестоящих, исцеливших и принявших в свои ряды уличную уродку. Блейк обязательно покажет им, что они не ошиблись! И господину Паулю, и его… их госпоже, и этому прилизанному, который кривит свою лощёную харю оттого, что господин Пауль решил ей помочь и приблизить к себе.

Самого прилизанного очкарика Блейк не слишком опасалась. Девушка ощущала его силу своим обострившимся чутьём, и эта сила выходила пусть немного, но ниже, чем у неё. Да и сам он… меньше и хлипче, чем нынешняя она. А в то, что такой лощёный тип может ловко драться и терпеть боль, изменённая ни на грош не верила.

Поэтому сразу, как только они с «прилизанным» получили отмашку, разумная химера пошла на сближение, собираясь закончить всё быстро.

И стоило ей приблизиться, противник атаковал сам, попытавшись нанести нижний удар правой ногой. Быстрый и мощный, да. Ей прежней, «Блейк до всех испытаний», такой удар если не оторвал бы ноги начисто, то уж точно превратил бы их в переломанное месиво, но для нынешней Блейк он оказался слишком медленным и неуклюжим, чтобы отреагировать иначе, чем с внутренним презрением.

Это будет даже легче, чем показалось в начале.

Девушка сделала шаг назад, пропуская чужую ногу мимо, а потом рванула вперёд… и едва не влетела лицом в несущийся навстречу кулак. Как оказалось, неуклюжий пинок являлся не более чем обманным финтом, а лощёный мужчина не так плох в бою, как выглядел.

«Но ничего, я его всё равно задавлю», — пронеслось в голове, когда она сама нанесла мощный удар ногой, после чего сразу отступила назад, выдерживая удобную для себя дистанцию.

Противник заблокировал удар рукой и даже не изменил выражения лица. А вот господин Пауль явно поморщился (от начавшегося вместе с боем, сейчас неслышного для неё грохота, наверное), — мельком отметила девушка.

«Нужно закончить побыстрее», — решила Блейк. И усилила напор.

Однако с «побыстрее» появились проблемы. Ведь снявший очки и дорогой костюм, но, как казалось, всё ещё лишь высокопоставленный функционер, а не боец, перешёл от пассивной тактики — которая обманчиво демонстрировала его слабость — к наступлению. Вернее, первой начала новый обмен ударами Блейк, вот только девушка быстро оказалась неприятно удивлена тем, что её атаки постоянно норовят если не пролететь мимо, то наткнуться на блок или менее уязвимую часть тела, а вот «хлипковатый богатенький умник» лупит своими кулаками на диво сильно и точно.

Постепенно изменённая поняла, что её натиск перешёл сначала в равный обмен ударами, а потом и в оборону, когда за любой попыткой начать контратаку следовала болезненная расплата.

И вроде бы Блейк действительно могла двигаться чуть быстрее, а кроме того, превосходила «как оказалось, ни черта не хлюпика» в физической силе. Но…

Не помогало. Противник давил превосходящим умением. Опытом. Которого Блейк, как выяснилось, критично недоставало!

Девушка попыталась вновь разорвать дистанцию, дабы начать работать ногами, однако допустила ошибку и пропустила акцентированный удар в голову. Располагайся её кошачьи уши так же, как у нормальных людей, а не выше, то прилетевший в уязвимое место кулак, пожалуй, сбил бы её с ног. Но и так в глазах потемнело, во рту появился гадкий металлический привкус, а земля под ногами заходила ходуном.

Хорошо хоть получилось заблокировать добивающую атаку, приняв мощный удар правого кулака на подставленную руку и, в свою очередь, прописать супостату в голень, отчего тот на время охромел, позволив Блейк вырваться из-под пресса летящих чередой ударов.

— Ты сильнее, чем я чаяла, — сказала Блейк во время стихийно образовавшейся паузы в схватке.

— Я очень слаб для Воина, — качнув головой, отозвался этот неприятный человек. — Еле вытягиваю на нижнюю планку ранга. И если ты не можешь справиться даже со мной, то стоит ли вообще твоему господину бахвалиться, будто он дотянул свой «шедевр» до этого порога? — так и не пострадавшее в драке лицо пересекла ядовитая усмешка.

Девушка мазнула взглядом по господину Паулю, который, судя по явному неудовольствию на его лице, воспринял слова близко к сердцу, скривившись ещё сильнее, прошлась вниманием по миниатюрной главе их тайной организации (та ела печенье, наблюдая за ними с внимательностью и равнодушием охотящейся змеи), и вернула взгляд к нагло ухмыляющейся морде очкарика.

— Тогда не жалуйся, коль без зубов останешься! — оскалилась изменённая, после чего снова бросилась в бой.

После того, как Блейк успешно удалось ошеломить противника и заставить его отступать, уверив, будто она точно намерена проредить его улыбочку, девушка мстительно решила зарядить наглецу, посмевшему хулить господина Пауля по его «бубенцам». Вот только в самый последний момент устремившаяся к цели нога встретила не мягкую плоть, а жёсткую кость колена, выброшенного навстречу с хладнокровием и злобностью жалящего скорпиона.

Боль показалась ослепительной даже сквозь бушующий в крови боевой азарт. Кажется, она что-то сломала. Но и плевать! Стоять она ещё может, а боль потерпит. По крайней мере, до тех пор, пока Блейк не сотрёт это бесящее спесиво-отстранённое выражение с наглой рожи!

Бой — а для изменённой это действительно уже стало практически настоящим боем — продолжился.

Уклониться от одного кулака, увести рукой другой, нанести открывшемуся противнику удар коленом. Нет, атака вышла смазанной; и, увы, схватить вёрткого гада, чтобы, как учил дедушка Кван, несколько раз насадить вражину на колено — тоже не получилось.

Зато противник сумел нанести несколько ударов кулаками по корпусу, частично пробив укреплённый духовной силой мышечный каркас и сбив Блейк дыхание, что стало заметно, когда они сделали очередную паузу в схватке, молча изучая друг друга.

К слову, сам нагломордый, пусть и потерял свой прилизанный вид, однако продолжал дышать раздражающе ровно, будто вообще не участвовал в драке, а изящно прогуливался по парку с тросточкой (или чем там обычно занимаются богатеи вроде него?). Да и перерывы он делал словно бы не для того, чтобы, как и она, восстановить потраченные силы, а просто из вежливости.

Озлившаяся Блейк, выгадав момент, попыталась врезать ему здоровой ногой под дых, но опять не слишком преуспела. Мало того: противник подло ударил её по и так повреждённой ступне.

Боль оказалась даже более ослепительной, чем когда она травмировалась во время неудачного удара. Пожалуй, для «прежней Блейк», которая была простой путешественницей и сказительницей, не брезгующей женской и мужской работой за скромную монету и трапезу, это бы стало концом. Но прошедшая через несколько кругов ада бывшая «подопытная зверушка» способна стойко перенести и не такое.

Она раздавит этого козла! Вот просто возьмёт и раздавит!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

*представив Блейк Беладонну в образе двухметровой бодибилдерши*

Ученица Бикона сильно изменилась в лабораториях Пауля...

Глава 21 часть 5

Может быть, противостоящий ей человек (управляющий не только самой крупной, сильной и богатой криминальной организацией в Империи, но и целым конгломератом промышленных, торговых и логистических предприятий, чей оборот мог бы заставить завидовать большую часть высшего дворянства, которого столь опрометчиво вознамерилась отделать одна деревенская изменённая) и удивился настойчивости оппонентки, но вида не показал. Он просто перенёс обрушившийся на него град неумелых ударов с тем же хладнокровием, что и раньше: уклоняясь там, где это возможно, а где нет — блокируя или принимая их на тело так, чтобы максимально смягчить ущерб.

Конечно, тасовать техники укрепления-ускорения-усиления так ловко, как это умеют настоящие Воины, у него не получалось; но концентрированное понимание использования данных техник, которое передала ему госпожа Куроме, позволяло уверенно держаться против сильной, но не имеющей должной подготовки человеческой химеры.

Скорее даже не просто держаться, но и побеждать.

Не очень-то впечатляющее достижение пред ликом той, кто уже сейчас способна превращать города в руины и создавать угрозу целым немаленьким государствам; той, кто потратила толику своих неоценимых усилий на то, чтобы усилить своего незадачливого слугу, воскрешённого после успешного покушения. Что ж, Сай никогда не обладал талантом воителя, как не обладает он, к сожалению, и достаточным запасом времени, чтобы отточить силы Воина, дарованные ему вместе с новым телом. Да и сомневался он, что когда-нибудь сумеет сравниться с тем же господином Наталом. Друг госпожи Куроме ведь формально находится на том же уровне, что и Сай, но он бы с лёгкостью прикончил и десяток, и два десятка таких, с позволения сказать, Воинов — причём даже без своего шингу!

Разница между тем, кто выковал высокий ранг в десятках, если не сотнях смертельных битв, и тем, кто формально соответствует рангу из-за переноса в более сильное тело, поистине колоссальна.

Единственное, что Саю оставалось — это продемонстрировать, что он всё-таки продвигается в своём развитии. Что ресурсы его «зловещей доброй госпожи» (которая являлась то ли потусторонней сущностью, то ли древней одарённой, то ли действительно «просто убийцей», которая, ха-ха, просто умудрилась победить в схватке с заключённым в тейгу архидемоном, просто начав поглощение его силы и памяти) — не потрачены даром.

И мужчина продолжал методично и хладнокровно, не делая скидки на возраст и пол, выбивать из своей противницы пыль и излишнюю самоуверенность. Причём не пытаясь победить за счёт выносливости, в которой немёртвый бесконечно превосходил наглую неумелую девчонку, вынужденную постоянно делать перерывы. Нет!

Ему хотелось победить красиво, технично. Продемонстрировать пусть невеликое, но всё-таки своё умение, не сводя спарринг к довольно унылому, если подумать, противостоянию полузвериной силы с неутомимостью мертвеца.

Вот мощный прямой удар в грудину заставил химеру разорвать дистанцию и, вылетев из ускорения, закашляться, не прекращая, впрочем, настороженно глядеть на него в полной готовности снова нырнуть в высокоскоростную схватку. Вот она, переведя дух, разъярённой кошкой вновь бросилась вперёд и вновь пропустила удар под эмоциями — удар в челюсть пусть и не сбил выносливую химеру с ног, но позволил провести достаточно чистый удар ногой в живот, который, кажется, достаточно пронял эту бешеную. Всё-таки для женщины место весьма чувствительное.

Глядя на согнувшуюся от боли Блейк, Счетовод позволил себе расслабиться. Они ведь не насмерть сражаются, чтобы проводить добивание или продолжать драку, несмотря ни на какую боль и травмы, верно? — рассудил он.

…и моментально поплатился за эти мысли.

«Скрючившаяся от боли и не представляющая угрозы» противница внезапно ускорилась и, рванув вперёд, с силой ударила мужчину ступнёй в колено. С отвратительным ощущением нога переломилась и выгнулась в противоположную сторону.

Впрочем, Счетовод не концентрировался на ощущениях, начав рефлекторный кувырок назад. Со сломанной в суставе ногой провернуть такое оказалось сложнее (а также куда неприятнее), чем хотелось бы, но Сай справился. Разорвав дистанцию и перевернувшись, он резко поднялся на ноги, используя только здоровую конечность и, внимательно отслеживая движения противницы, вправил свою ногу. Процесс хоть и оставался болезненным, но сложности для воителя, усилившего себя (и не усилившего место, которое нужно вправить) он всё же не составил. Учитывая же, что ни травмы, ни даже смерть верному слуге Тёмной Госпожи не страшны, боль воспринималась скорее как иллюзия разума.

Иллюзия, сумевшая разозлить доселе сдерживавшегося бойца.

В любом случае их поединку, почти вышедшему за рамки тренировочного, не позволили обернуться чем-то более серьёзным.

— Так, а вот этого уже не надо, — услышал Сай голос госпожи Куроме.

— Простите, — покосившись на взволнованно вскочившего Пауля, нервно мотая кончиком хвоста, повинилась недавняя противница Счетовода. — Я не должна была калечить. Я виноватая, вошла в раж. Я... готова принять наказание.

— Не волнуйся, твой партнёр по спаррингу уже почти в порядке, — ободрила Куроме химеру, продолжающую прижимать руки к пострадавшему животу и явно берегущую ступню, отбитую об его колено в начале поединка. — Хотя, конечно, терять хладнокровие в бою, травмируя и себя, и партнёра по тренировочному бою — нехорошо, — качнула она головой.

Счетовод пусть и не подал виду, но с внутренней досадой отметил, что эти слова отчасти касаются и его самого. Осознавая своё безусловное превосходство в выносливости и убедившись, что противница уступает ему в навыках, он позволил себе высокомерие, окончившееся травмой. Обидная ошибка, смазавшая почти достигнутый им результат.

Что ж. Неприятные уроки — самые эффективные, не так ли?

— Как минимум половину ударов ты пропустила именно из-за эмоций, — продолжала говорить Куроме. — Да и недооценивать своих противников тоже не стоит, — сказала она, посмотрев сначала на Блейк, а потом и на Счетовода.

Вот эти слова точно касались не только деревенской девчонки, которой Сай едва не проиграл в конце поединка. Вернее, не так: слова и взгляд явно были призваны подчеркнуть то, что госпожа обращается не только к Блейк, но и к Саю. В первую очередь для изменённой — которая вскоре, судя по всему, действительно станет одной из доверенных людей — сам-то мужчина и так всё понял, без повторений.

— Обладатели ранга Воина вполне заслуженно считаются элитой среди одарённых, — пояснила Куроме деловитым, слегка занудным лекторским тоном. — Если кто-то пробился к этому рангу, то он точно обладает как минимум выдающимися навыками в области убиения себе подобных. Это не говоря о том, что обладатели тейгу и шингу (которые отнюдь не являются сказкой), а также какие-либо исключительные таланты способны уничтожать собратьев по рангу едва ли не пачками. Причём внешность ничего не говорит об уровне угрозы: ребёнок, женщина, старик — неважно. Есть тейгу, меняющие облик, есть техники метаморфизма, есть алхимия плоти, да и сама по себе духовная сила влияет на своих хозяев. Я, например, выгляжу, как слабая малявка, но сумела бы убить полноценного Воина раньше, чем он заметит атаку, не то что «большую и грозную» тебя, — Куроме сделала паузу, давая время на усвоение информации и/или взбрык, который можно подавить в зародыше.

Блейк мудро предпочла не подвергать сомнению тотальное превосходство их общей госпожи.

— Благодарствую за наставления, старшая, — поклонилась кошкоухая. — Я поняла свою слабость и глупость.

«В голове не совсем пусто», — удовлетворённо отметил Счетовод.

— Ничего, мы тебя ещё научим, — продолжила Куроме. — Исходные данные у тебя есть, притом более чем пристойные, какая-никакая базовая подготовка тоже имеется. Бойцовский характер есть — а это главное. Потому что навыки боя и тонкого управления духовной силой мы подтянем.

Тут мужчина был полностью согласен с госпожой; он даже, сам того не заметив, начал кивать в такт её словам. Если уж его — полную бездарность и древнего старика, как по меркам тех, кто начинает обучение, стремясь достичь хоть чего-то — вытянули на уровень серьёзного бойца, способного справиться с пиковым Адептом, то этот драгоценный камень в лице кошкоухой достаточно лишь аккуратно огранить, чтобы он засиял.

Блейк ведь и бою никто толком не учил: сама всему научилась! Максимум чему-то в деревне или у других жертв вивисектора нахваталась. Притом в отличие от Зефир — которая являлась «чистым листом», к тому же несколько глуповатой, а оттого имеющей затыки в обучении духовным техникам чуть сложнее базовой триады — Блейк полностью сохранила личность с разумом (и, надо признать, достаточно острым — как для юной деревенской девчонки, да ещё и Изменённой, которые нередко теряют в уме в пользу звериных инстинктов).

А раз госпожа с ней разговаривает с доброжелательностью в голосе (искренней, а не бросающим в дрожь ложным дружелюбием, с которым она обращается к тем, для кого смерть, вероятно, станет избавлением… или не станет), то серьёзных проблем с лояльностью не предвидится.

— …особенно если имеется желание развиваться, — выйдя из задумчивости, услышал Сай. — Оно ведь у тебя имеется, Блейк?

— Да, — робко кивнула изменённая. — Я… я хочу быть полезной господину Паулю. И вам. И я хочу стать сильной!

— Вот и отличненько! — словно обычная девчонка, хлопнула в ладоши (не?)древняя сущность, слегка улыбаясь. — К слову, ты сломала ногу не просто «какому-то модному богатею», а тому самому парню, который обычно выделяет деньги и ресурсы для Пауля, — с лёгкой добродушной насмешкой добавила она.

И так побитая изменённая втянула голову в плечи.

— Простите, господин, — повинилась она, с затравленным видом посмотрев сначала на Счетовода, разминающего успевшую восстановиться ногу, а потом на принявшего независимый вид алхимика.

— Но он если и в обиде, то не на тебя. Это ведь не ты подбила его на поединок, верно? — подмигнула собеседнице их повелительница, которая явно пребывала в хорошем расположении духа.

— На вас, госпожа, я тоже не злюсь, — вежливо отозвался Сай. — Я понимаю ваши резоны. А эта неожиданная атака от столь неопытной воительницы послужит мне уроком.

— Угу, — кивнула та. — Мы, воители — гады живучие. Даже те, кто не слишком силён, ни разу не изменённый и не химера. К слову, ты зря на себя наговаривал, Сай. На крепкого обладателя ранга Воина ты, конечно, пока не тянешь, хотя, сражайся вы на оружии, то быстро победил бы нашу яростную рукопашницу, да и если бы воспользовался преимуществом в выносливости — тоже. Но твой прогресс всё же заметен. Для того, чья основная деятельность связана с управлением, а не боевыми столкновениями, ты показываешь выдающиеся результаты.

Словно бы в подтверждение своих слов, Внеранговая любительница сладостей забросила себе в рот очередную выуженную из мешочка печенюшку и с удовольствием её прожевала.

— Это если говорить в целом, — продолжила она после короткой паузы. — Что касается частностей, то давайте вы сначала приведёте себя в порядок и переоденетесь, а потом я поведаю каждому из вас о замеченных недочётах и перспективных путях их устранения.

— Благодарю, госпожа, — сказал Сай, уважительно склонив голову.

Пусть он и не являлся воителем по призванию, но сила высокоуровневого одарённого — это ещё одна сторона власти, а власть Сай любил.

…и имел этой власти столько, что его влияние, пожалуй, можно оценить, как кого-то находящегося в первой сотне (или даже полусотне) влиятельнейших лиц Столицы. Для скромного срока, миновавшего с момента прибытия в величайший город мира, взлёт поистине невероятный!

Впрочем, он никогда не забывался, чётко осознавая, что без Госпожи ничего этого просто не существовало бы. Это сейчас, обладая заметным весом и налаженными связями, их легальный и нелегальный бизнесы способны существовать и развиваться почти без… экстраординарного вмешательства. Хотя без проверок лояльности удары внешних сил могли бы обрушить построенное, хотя бы частично, и с обидной лёгкостью. Но вот сформироваться… нет, за тот смехотворный срок, в течение которого Синдикат вернулся на арену и приумножил свою мощь, ничего бы не вышло.

Развивайся они по нормальным законам крупного бизнеса, где никто не бросается заключать миллионные сделки с непроверенными партнёрами и все вообще склонны косо смотреть на непонятных выскочек, то чтобы добиться на порядок меньшего, им потребовалось бы ещё года два… а скорее — двадцать два, притом без всякой гарантии успеха. И это если говорить лишь о контрактах с представителями «новых денег»! Старая торговая элита или, тем паче, аристократия, даже на компании с вековой историей смотрит как на скороспелых выскочек, с которыми зазорно вести по-настоящему важные дела. Хотя верные слуги тёмной госпожи с подобными партнерами не слишком стремились связываться, пусть и имели «дёргающих за ниточки аристократов за спиной».

Таким образом, пусть Счетовод и мог с гордостью заявить, что сейчас он несёт основную ношу поддержания и направления развития «тёмной» и «светлой» стороны их бизнеса, который формально имеет своих «владельцев» и «покровителей», но вот сколотить такое он бы не сумел. Никак. Даже обладай он изначально огромными деньгами и воителями в подчинении, как сейчас — то ныне, максимум, обсуждались бы договоры на прокладывание железнодорожных путей на территории единичных предприятий, которые решили облегчить себе логистику. О телефонах, модных среди прогрессивных аристократов и магнатов, электрических звонках, популярных личных велосипедах и снующих по столичным улочкам велорикшах пришлось бы забыть. Ибо на такие «сладкие кусочки» найдутся и более достойные владельцы, чем какие-то выскочки, пусть даже находящиеся под защитой Госконцерна. Не говоря уже о многом ином.

Попытавшись же сопротивляться агрессивному поглощению, он (без мощного прикрытия и связей, полученных от «болтливых мертвецов») неизбежно нарвался бы на неудобные вопросы о правомерности приобретения драконьей доли предприятий. И далеко не везде рейдерская суть получения прав была достаточно хорошо прикрыта. А там, где и прикрыта… для тех, кто обладает властью, законы всегда являлись скорее рекомендациями, чем незыблемыми правилами. Отнятое, захваченное, перекупленное — всегда можно вырвать из пасти нового хищника, причём сохраняя видимость законности. Как госпожа говаривала, странновато улыбаясь, ограбление грабителя или, выражаясь высоким штилем, экспроприация экспроприаторов — старая традиция и надёжная бизнес-стратегия.

Собственно, так как значительная часть имущества Синдиката и аффилированных структур захватывалась силой, то если бы они действовали по классической схеме, то после каждого захвата пришлось бы долго перетряхивать внутренние системы управления, восстанавливать договорённости с покупателями и поставщиками либо искать новых и заниматься ещё массой нудной, но необходимой работы. Соответственно, возможное расширение застопорилось бы на втором-третьем шаге, так что можно остановиться и на этом, не уносясь в облачные выси фантазий.

Вот только с удивительным тейгу госпожи Куроме убийство очередного босса (или владельца предприятия) не означало утрату его контактов. Наоборот! Разговорчивые мертвецы с готовностью выдавали все свои официальные и неофициальные связи, компромат на коллег/партнёров и неочевидные тонкости ведения дел. И по факту всё выглядело, скорее, так, будто прошлый владелец подписывает бумаги и тихонько отбывает в неизвестном направлении, а назначенные им люди (которым он дал исчерпывающую информацию или даже лично познакомил со всеми своими ключевыми контактами) продолжают работать по налаженным схемам, которые потихоньку перенастраивают под нужды новых хозяев.

Второй ход — убийство и повторение допроса тех, кто мог стать помехой, а затем переход к следующей цели. Причём они действовали не наобум, а заранее наметив желаемую область развития и по мере исполнения планов лишь дополняя и корректируя генеральную линию на основе связей, скрытых от широкой общественности.

Да, в спокойных условиях, без грызни, приближающейся революции, волнений после неоднократных чисток Столицы от правых и виноватых (а также неугодных), масштабной войны банд — всю их деятельность, и легальную, и теневую, быстро вскрыли бы, несмотря ни на какую конспирацию и прикрытие. Но сейчас всем не до того. В водах деловых кругов, полных поднятой мути, нынче ловят вкусную рыбку без малого все, кто имеет нужные ресурсы — силовые, административные и прочие. Даже те, кому, по уму, следовало бы сосредоточиться на удержании и переваривании уже захваченных активов.

Ещё и с определением принадлежности любой выявленной фигуры имеются неразрешимые проблемы: непонятно, где кончаются бандиты, бунтовщики, террористы и революционеры, а где начинаются агенты разведки, полиции, люди влиятельных аристократов и так далее.

Так что их громадная, собранная из разнородных, формально независимых кусков корпорация вполне комфортно себя чувствует в штормовом море неспокойной Империи: частью входя в созданный премьер-министром Госконцерн, пользуясь его защитой и привилегиями, частью поддерживая выгодных аристократов, а частью и вовсе сотрудничая с революционерами. От спорадических мелких нападок конкурентов и слишком наглых чиновников или бандитов они отбиваются, а когда надо — и свою долю требует кто-то из тяжеловесов — не наглеют и делятся, от сотрудничества различными службами не отказываются. А главное: о том, что они все являются единой корпорацией, а не просто кучкой мелких и средних коммерческих объединений — не догадывается даже подавляющее число руководства.

Тех же, кто догадывается (или знает в силу служебных обязанностей), плотно держат за горло.

Немало гражданских чинов, а также офицеров армии и полиции с разведкой тем или иным образом попали под влияние того или иного лика их структуры; ещё больше завербовано молодых и куда более контролируемых сотрудников, которых организация неуклонно продвигает вверх с помощью денег и влияния на старших агентов. А перспективных молодых людей, которые с радостью заключили договор: взамен на помощь с учёбой (будь то поступление или оплата для уже поступивших) и трудоустройством помогать своим благодетелям по месту будущей работы — и вовсе не счесть. Конечно, последняя затея начнёт приносить настоящую отдачу лишь годы спустя, когда завербованные кадры наберутся опыта, обрастут связями и дорастут до высоких постов; но уж тогда влияние организации (а также количество квалифицированных и достаточно верных подчинённых) увеличится лавинообразно!

Может, именно поэтому госпожа продвигает странные на взгляд Счетовода идеи о помощи низшим слоям? Собирается взрастить верных людей? Пожалуй, что и это тоже.

Риск велик, даже огромен — Счетовод очень хорошо помнил, чем всё закончилось для того Синдиката, чьё имя они присвоили. Но чем больше проходит времени, тем сильнее снижается опасность и тем больше крепнет их организация. И когда начнётся горячая фаза внутреннего конфликта, их уже просто не смогут уничтожить, даже если обнаружат. Слишком дорого и опасно в условиях гражданской войны трогать тех, кто имеет силу, но при этом не выказывает явной враждебности.

И это прекрасно!

Вот поэтому госпожа, которая не только предвидела и использовала будущие глобальные события, но и отчасти направляла их течение, неизменно вызывает у своего верного слуги восхищение. Уже почти даже не опасливое. Ведь у них не просто зловещая тайная организация, а, ха-ха, ещё и добрая. По крайней мере, к тем, кто не встаёт на пути у интересов миниатюрной темноглазой сладкоежки и не пытается с ней хитрить. Вести дела честно с честными — это, в конце концов, обоюдовыгодно.

И о последнем забывать нельзя. Именно поэтому Счетовод, который в отсутствии госпожи не мог не почувствовать себя полновластным владыкой столь великой силы, в очередной раз напомнил себе, как на самом деле обстоят дела.

А крамольные мысли, что крутятся на задворках сознания, не затрагивая эмоции и не привлекая опасного внимания — будто бы если Куроме исчезнет, то он, как лидер псевдовампиров, способных поддерживать своё существование самостоятельно, не только не погибнет, но и унаследует большую часть её империи — это лишь мысли. Подобные не могут не возникать время от времени в голове у любого умного и амбициозного человека, который не всегда полностью согласен со всеми решениями лидера.

Те же заигрывания с мастеровщиной требуют слишком много денег и приносят слишком много проблем для тех хилых пока результатов, которые они дают. Да и остальная благотворительность… Сай бы перенёс наиболее затратные части на потом, на времена после победы, а сейчас сосредоточил усилия на более практичных аспектах, не забывая, впрочем, обещать и делать единичные красивые жесты, предавая их широкой огласке. Но — увы надеждам если не на сверхприбыли, то на ощутимую экономию — основные директивы остались неизменными.

Закончив переодеваться, Счетовод отбросил сторонние размышления вместе с теми лохмотьями, которые ему «щедро» предоставил обидчивый Пауль, и приготовился внимать их общей госпоже.

Может, некоторые решения той, кто называет себя «убийца Куроме», и казались странными (но уж точно не глупыми: не может быть глупой та, кто менее чем за пару лет добилась такого!), однако её высочайшая компетенция как воительницы и наставницы уж точно не вызывала ни малейших сомнений.

Тем более что духовная сила — это не только увеличение личной власти, но и дополнительные возможности, которые уже даровали некоторую уверенность, что его околокрамольные рассуждения (совершенно точно и ни при каких обстоятельствах абсолютно не опасные для госпожи Куроме, а оттого совсем-совсем неважные) останутся его маленькой интимной тайной.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Глава 22 Мрачное предчувствие

Северное Королевство

Стоя на скальном возвышении, Карл взирал на раскинувшиеся в отдалении предместья столицы своей собственной страны. Смотрел он с привычной горечью. Ведь шансы на то, что сердце Севера капитулирует, оставались призрачными, а он пришёл сюда вместе с армией захватчиков — огнём и мечом возвращать власть метрополии над своей настрадавшейся родиной.

Да-а… захватчиков… мужчина почувствовал, как в горле образуется горький ком. Его взгляд затуманился, а пред мысленным взором пронеслась череда образов того, как всё начиналось. Как они, опьянённые свободой и чередой побед над расквартированными в королевстве солдатами, поверили, будто вся Империя является таким же бумажным драконом, как всенародно ненавидимый наместник Бирос. Как звучали многочисленные голоса в поддержку их принца, решившего «взять своё» у былого угнетателя, как они — поначалу — легко побеждали под предводительством могучего и харизматичного Нума Сейка… как болезненно врезались лицом в паровой каток настоящей военной машины сверхдержавы, которая наконец обратила на них внимание.

И как теперь, после череды трудных решений, когда приходилось выбирать из плохого и худшего, Карл «Бессмертный» оказался здесь.

Да, жизнь в своей обычной равнодушно-жестокой манере преподала им всем хороший урок. Тем, кто смог выжить.

Тогда, в городе-крепости, после череды условно-тренировочных боёв с Эсдес, в которых мужчина пытался выплеснуть всю свою злость и разочарование, действительно изо всех сил стараясь убить вражеского генерала, довольная Ледяная Смерть (которую он так и не смог даже толком задеть) исполнила обещанное. К ним в капитулировавший город-крепость вновь потекли ручейки снабжения.

Более того: Карл, который во время одной из схваток с имперской воительницей умудрился пробудить новую частичку силы своего тейгу, смог вызвать некоторый интерес у этой внешне привлекательной, но очень страшной по своей сути женщины. Не то чтобы после того, когда его возможности по манипулированию духовными растениями скачком возросли — теперь лозы и ветви прорастали даже на голых холодных скалах и стремительно атаковали указанную цель — Карл смог угрожать одной из имперских Внерангов. Но немного её удивить он сумел. И возбудить новый интерес.

Так он получил приглашение следовать за Эсдес и её армией — формально для участия в возможных переговорах с иными военными Севера, а реально — для продолжения развлекающих имперку поединков. Карл согласился: пусть для повелительницы льда шанс разрешить противоречия с очередным военным отрядом Северного Королевства через переговоры, а не схватку и не являлся чем-то привлекательным, — но для Бессмертного всё обстояло ровно наоборот. Сохранённые жизни солдат и мирных жителей Севера имели для него огромное значение.

В конце концов, ради них он пошёл на предательство. Или нечто опасно близкое к тому. Разменял честь воителя и верность присяге — внешние — ради следования за миражом горькой и злой справедливости. Поставил народ Севера с его нуждами выше, чем амбиции властных элит.

К расстройству Ледяной Смерти, даже после десятков одинаково безнадёжных схваток дополнительных новых сил он в себе так и не пробудил, а его растения безальтернативно проигрывали всесокрушающему духовному льду, пусть и не мгновенно. Тем не менее от своего слова она не отказалась, даже помогала развиваться как воителю и владельцу одного из Императорских Артефактов (очевидно, чтобы хозяин Керн Иггдрасиль сохранял способность хоть как-то развлечь её боем).

Но как его согласие на предложение ледяной садистки превратилось в то, во что превратилось… этого Карл до сих пор не понимал. В любом случае итог один: к собственной столице он пришёл, как лидер коллаборационистских войск, присоединившихся к имперской армии.

Мужчина, конечно, мог припомнить ключевые события, которые к этому привели, но всё равно чувствовал себя так, словно до сих пор спит и видит какой-то муторный, душный кошмар.

Помнил, как бывшие приближённые принца Сейка убеждали его в том, что для спасения как можно большего числа жизней ему следует реализовать проявленную вражеской военачальницей симпатию — то есть присоединиться к ней, как лидер верных Империи войск. Помнил, как счёл, что это звучит… логично (пусть и лично для него, Карла, неприятно).

Также память хранила и тот момент, когда они встретили первую достойную внимания крепость, где он, как переговорщик, полностью провалился. К немалой радости Эсдес, которая отправилась к очень неудобному для штурма укреплению в одиночку. С ленцой уклоняясь от пуль и снарядов, а иногда (скорее красуясь перед своими подчинёнными, союзниками и даже врагами, чем из необходимости) возводя барьеры из духовного льда, воительница с показательной неспешностью дошла до закрытых врат и выбила их ударом ноги с выплеском духовной энергии. Толстые створки, способные держать снаряды, вбило внутрь крепости, словно рядом с ними подорвали мощный фугас.

Крики! Грохот! Заполошная стрельба и взрывы! А под конец — довольная Эсдес, одетая во всё такой же белоснежно-белый провокационный мундир с короткой юбкой и длинными сапогами, что прогулочным шагом покинула обезлюдевшую крепость. Будто это не она устроила бойню, даже не потрудившись использовать свой тейгу для атаки.

Зато она использовала его во второй раз, когда нежелание склониться выказал укреплённый город. Огромные ледяные тараны походя разрушили стены и разровняли проход, а обрушившиеся с неба огромные ледяные глыбы в один миг уничтожили позиции артиллерии, способные угрожать выстроенным поодаль войскам. Меньше минуты — и оборона пала, а беззащитный город оказался открыт для вторгающихся в его нутро солдат.

Страшно! И горько.

Тогда впечатлённого Карла посетила крамольная мысль: «А зачем обладательнице такой силы вообще нужна армия?»

Впрочем, почти сразу он сам себе и ответил: «Затем же, зачем и всем остальным соединениям, в чьё число входят сильные воители: для захвата и контроля территории».

Даже подобных ему, Карлу — Мастеров Боя — очень немного в масштабах стран. Тем более что далеко не всем сильным воителям интересна служба в армии. Многие отдают себя наставничеству, саморазвитию, борьбе с монстрами. Такие же… существа, как Эсдес, Будо и Куроме — и вовсе рождаются не каждый век. Могущественные боевые единицы пусть и могли переломить исход боя или даже одержать победу в одиночку, но единицы всё равно останутся единицами. Провести зачистку того же города от затаившихся солдат противника, взять его под контроль и удержать от попыток бунта — один человек не сможет просто физически, как бы ни был силён.

Особенно когда таких городов ещё многие десятки.

Но если бы Эсдес захотела именно уничтожить Северное Королевство, а не завоевать его, — она, пожалуй, справилась бы и в одиночку. А ведь таких людей (людей ли?) в нынешней «слабой и готовой рухнуть под собственным весом» Империи — не одна лишь Ледяная Смерть! (Страшно помыслить, ради каких неведомых испытаний, ради преодоления какого мрачного будущего судьба решила, что в этом веке Империи нужны сразу ТРИ столь чудовищных воителя!)

На что только рассчитывал принц Сейка, начиная эту войну?

С лёгкой руки Ривера, который, кажется, отчего-то невзлюбил Карла, примкнувшие к имперским войскам северяне участвовали в зачистке в первых рядах. Но мужчина не роптал. Солдаты Ледяной Смерти, как правило, не церемонились ни с засевшими в зданиях обороняющимися, ни с мирными жителями, оказавшимися меж двух огней. Бессмертный же стремился минимизировать количество жертв среди бойцов и мирных граждан, частенько не без успеха убеждая верных правительству солдат сдаться. В конце концов, оборона уже прорвана, а упёртое высшее командование расквартированных в городе ВС сгинуло вместе со штабом. Не говоря уже о том, что Карл, которому побеждённый принц прилюдно передал свои полномочия, пока не закончится война, имеет столько же прав отдавать приказы, сколько и премьер-министр.

Да, мало кто из спасённых гражданских или сдавшихся солдат смотрел на Карла и его бойцов если не с пониманием, то хотя бы с минимальной благодарностью. Как правило, в их глазах плескался страх пополам с ненавистью к «предателям» — затаённой или открытой. Но мужчине для утешения ноющей души вполне хватало того, что обладатели этих глаз хотя бы остались живы.

Впрочем, не все командиры, встреченные в процессе продвижения их войска к столице, оказались столь непримиримо глупы. Некоторые даже присоединялись к объединённой армии.

Для Карла не имело значения — приходили к нему люди, будучи убеждёнными резонами народного Мастера, примыкали из страха или пристраивались в кильватер явных победителей из корыстного интереса, мечтая занять высокие посты в новой администрации. Главное, что число примкнувших росло — и это само по себе склоняло остальных северян если не присоединиться, то мирно капитулировать, не продлевая кровавую агонию бессмысленной, проигранной с самого начала войны.

В итоге сейчас, помимо Карла, верхушка примкнувших к Эсдес войск Северного Королевства насчитывала четырёх генералов: бригадный генерал пехоты, старый и уважаемый генерал-лейтенант инженерных войск и примкнувший к нему бывший подчинённый в чине генерал-майора, а также недавно присоединившийся генерал гвардии.

Последний (и самый проблемный из всех) прибыл во главе немногочисленной, но довольно сильной группы гвардейцев, якобы следуя предсмертному приказу короля — желавшего прекратить эту войну, а также выступившего против сношений с западниками, которые не принесли Северу ничего хорошего и которые чуть ли не хватают людей на улицах ради своих чёрных дел. Будто бы король отказался от «безнадёжной» попытки ликвидировать угрозу на месте и, осознавая близкую смерть, которая придёт, даже если его не убьёт Хитзкопф, приказал всем верным короне людям забыть о нём, отказаться от борьбы на стороне премьер-министра и покинуть столицу, после чего принял яд.

Вообще истории о прибывшей на зов премьер-министра помощи от «союзников» в лице кучки отбитых западных алхимиков, чернокнижников и химер, которых всемерно поддерживала местная власть (даже когда те откровенно нарушали закон, даже когда в самом деле хватали людей средь бела дня!) — заставляли насторожиться. Но сам их источник особенного доверия не внушал.

Этот мог и приврать. Запросто!

Заносчивый, не очень умный и местами трусоватый гвардейский генерал не только претендовал на лидерство, но и почти сразу начал распускать сомнительные слухи о «конкуренте», принялся нашёптывать другим офицерам дурное, а потом и вовсе попытался напрямую оспорить право Карла командовать объединёнными силами Королевства. Однако несмотря на все эти гнилые интриги, авторитет Мастера Бессмертного, победившего принца Сейка на божьем суде, оказался выше, чем у не воевавшего гвардейца, так что подавляющее большинство лояльных Империи офицеров войск Севера поддержало именно Карла. А на доморощенного интригана смотрело, в лучшем случае, со скепсисом.

Потому что репутация главы королевских защитников, который не спас монарха и, несмотря на свои притязания, испугался решить противоречия через поединок, как предложил прямолинейный и давно уставший от всего этого Бессмертный — упала на самое дно. Но упрямый дурак всё равно не сдался и начал крутиться вокруг генерала Эсдес, будто не понимая, во что именно может вылиться её интерес.

Да и премьер-министр Хитзкопф прилюдно обвинил главу «гвардии трусов и предателей» во лжи, заявив, что король уже давно умер, а на помощь премьер-министру прибыли западные наёмники: то есть простые, но могучие и достаточно многочисленные воители, которые якобы «заставят поганых имперских захватчиков и их коллаборационистских прихвостней умыться кровью». Хитзкопф во время обмена посланиями с официальными требованиями сторон даже не поленился написать парочку уничижительных эпитетов в адрес «опозорившихся» гвардейцев, которые «не постеснялись использовать несуществующий приказ давно умершего короля, чтобы нарушить присягу и бежать, как крысы».

В общем, новый союзник той части военных севера, которая приняла сторону сторонников мира с Империей — несомненно, дурак и, возможно, лжец. Но также он лидер группы не самых слабых воителей, которых хотелось бы видеть на своей стороне, а не во врагах. Или среди трупов. Поэтому Карл даже прикрыл идиота перед Эсдес, убедив боевую маньячку, что наглеца не нужно проверять на прочность — он от её проверки, вероятнее всего, сломается. Платой же стало то, что он поучаствовал в очередном «разминочном» бою, вместе с троицей Падших сражаясь против Эсдес.

Вчетвером, когда они немного притёрлись, они даже смогли противостоять повелительнице льда, вполсилы использующей свои способности. Хотя, если верить словам Ривера (который нехотя вспоминал данный момент) или самой Эсдес, которая как раз любила сравнивать Куроме с её «креатурой», то до «патронессы» Карла их четвёрке ещё далеко. Карл, в общем-то, и не претендовал на большее, предпочитая, чтобы и его, и Северное Королевство просто оставили в покое.

Но для этого следует сначала разобраться с Хитзкопфом, который, как кажется, окончательно помешался на почве жажды мести и паранойи, так же, как оставшиеся с ним представители наиболее радикальной части правящей элиты Севера. А их — представителей элит, оставшихся с премьер-министром — к удивлению полковника, оказалось немало.

Неужели помешательство приняло коллективный характер? Иначе сложно объяснить причины того, что представители армии и органов исполнительной власти с готовностью ловят «шпионов», «подстрекателей» и «паникёров», дабы отправить их в застенки (откуда «преступники», по слухам, частенько попадают в когти западников, где их дальнейшая участь остаётся неизвестной, но едва ли приятной). А некоторых и вовсе показательно казнят, оставляя трупы «украшать» площади и перекрёстки, заставляя весь город пропитаться вонью мертвечины. И, по словам беглецов, никто из высокопоставленных чинов даже не пытается одёрнуть идиота, возомнившего себя диктатором. Недовольство происходящим проявляли только простые жители и мелкие дворяне. Да и то их выступления оказались быстро и крайне жёстко подавлены, отчего открытые выступления сменились глухим, злым, пропитанным революционными настроениями ропотом.

Кто-то бежал, но не столь уж и многие. Даже если учесть блокпосты и патрули, отлавливающие «предателей», беглецов всё равно должно быть больше, так что, пожалуй, суицидальное помешательство затронуло и обычных граждан.

Ну не надеются же они победить, когда Ледяная Смерть и её войска стоят уже под самой столицей?!

Будь на месте премьер-министра принц Сейка или хотя бы даже призрачная фигура «короля, победившего болезнь и взявшего власть», за которой бы пряталась кучка заговорщиков, Карл бы понял происходящее. Но ведь нет: этот безумец Хитзкопф действует от своего имени! А единственной сколь-нибудь значимой силой, выступившей против произвола премьер-министра, многократно превысившего полномочия и фактически сделавшегося диктатором, оказались гвардейцы. И даже те оказались вынуждены бесславно бежать, не найдя никакой поддержки среди высшего офицерского состава армии и полиции.

— Бред какой-то. Горячечный, — пробормотал мужчина.

— Что, тоже предвкушаешь? — услышал он сзади голос той, о ком недавно думал.

Как это чудовище умудрилось бесшумно взобраться по отвесным скалам, да ещё и на каблуках?!

— Госпожа Эсдес, — кивнул Карл имперке. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Зря, — не согласилась с ним Ледяная Смерть, которая явно пребывала в хорошем настроении. — Здесь господствующая высота, отсюда открывается восхитительный вид на мой будущий трофей. Жаль, что не получится разместить тут артиллерию, — вздохнула она. — Хотя так даже интереснее, не правда ли?

— Я бы предпочёл, чтобы обошлось без штурма, — буркнул Карл.

— Даже не надейся! Этот бой вы с Куроме у меня не украдёте, — с довольной улыбкой ответила Ледяная смерть.

— Я не агент Куроме, — в очередной раз повторил мужчина. — Хотя, наверное, я и впрямь действовал так, как хотела бы она. Возможно, она поняла мой характер ещё тогда, во время нашей встречи...

— Конечно, — кивнула одетая в белоснежный мундир голубовласая и голубоглазая воительница. — Куроме не только сильная, но и хитрая.

На некоторое время на скале воцарилась тишина.

— Как думаете, генерал, насколько трудным и кровопролитным окажется штурм? — поняв, что Эсдес пришла не для разговора с ним, а для осмотра города, Карл решил нарушить молчание и спросить о наболевшем.

Не то чтобы данный вопрос не поднимался на штабных совещаниях. Но с точки зрения Бессмертного, все эти совещания носили слишком уж шапкозакидательский характер. Не в последнюю очередь из-за примкнувших к ним высших офицеров Севера, которые ни в грош не ставили Хитзкопфа, возложившего на себя (помимо прочего) формальные обязанности главнокомандующего. Да и Ривер не лучше: такое ощущение, что он говорит не о штурме крупнейшей агломерации — отнюдь не окружённой, между прочим, а сохранившей часть логистики, связывающей её с пока не захваченными тылами — государства, имеющего развитую промышленность и обученную армию, а о вторжении в очередную южную деревню-переросток.

— Это нужно не меня спрашивать, — отозвалась Эсдес. — Всё зависит от стойкости тех, кто засел в вашей столице и их поддержки у гражданских и элит. Ваши соратники и Ривер считают, будто бы всё рассыплется после нескольких достаточно крепких ударов. Но я надеюсь, что они не сдадутся сразу и смогут меня развлечь.

— Я бы не был так уверен, — качнул головой Карл. — Что-то странное там творится.

— Мы в любом случае победим, — твёрдо произнесла Эсдес. — Даже если эти глупцы станут упираться, отказываясь склонить головы, и даже если им будет сопутствовать военная удача, я всегда могу превратить город и его окрестности в ледяную пустошь.

Впрочем, делая последнее заявление, имперская военачальница немного лукавила. Нет, она более чем в силах сделать то, о чём говорила — но она сомневалась, что это понравится Онесту. Всё-таки она имперский генерал, а Империя заинтересована в возвращении контроля над королевством, что подразумевало максимальное сохранение инфраструктуры.

Вот самих северян можно особо не жалеть: Империя полнится лишними людьми, так что, по мнению Эсдес, на место «сломавшихся» гражданских всегда можно завезти новых. Единственная причина, по которой Ледяная Смерть вообще миндальничала с северянами — это Бессмертный и его солдаты. Потерять их одобрение, их поддержку — означало поставить под сомнение итоги почти выигранной кампании, превратив Север в рассадник бандитизма, реваншизма, партизанского движения и революционных настроений ещё похуже Юга. Тогда как сохранив хорошие отношения с лояльными северянами, можно было бы высвободить силы для атаки южных сепаратистов или вообще прямого удара по Западному Союзу.

Не то чтобы Ледяная Смерть боялась войны на несколько фронтов. Но в битвах её интересовал не только процесс, а всё-таки больше результат. К тому же в подавлении партизан нет ни вызова, ни накала, ни славы — одна только беготня туда-сюда, доставучая, как зуд.

То ли дело решающие сражения! Тысячные армии, сходящиеся лоб в лоб могучие воители, боевая слава! Такая война — да, её Эсдес любила. В том числе потому, что всегда могла перевернуть стол и, как сказала только что, обратить поле боя (или крепость, или город) в ледяную пустошь.

Второй Внеранг Империи не проигрывает!

— Этого я и боюсь, — пробормотал Карл, не способный прочесть мысли собеседницы, но всё равно ощутивший, как по спине пробежали мурашки.

Впрочем, он достаточно часто испытывал такое чувство в присутствии очень красивой и весьма провокационно одетой женщины, видеть в которой именно женщину у него никак не получалось — ни раньше, ни сейчас. Сдерживающая себя, но по натуре своей злая и нечеловечески могущественная стихия — а как иначе можно воспринимать ту, кто спокойно и на полном серьёзе (со всеми на то основаниями) обещает в одиночку уничтожить все засевшие в столице военные силы вместе с миллионами мирных жителей?

— Тогда постарайся сделать так, чтобы обнаглевший чиновник и его западные дружки не доставили слишком много неприятностей, и мне не пришлось использовать больше своих сил, — ответила Эсдес. — Я люблю сражения, но не хочу грызть этот орешек до следующего года. Сейчас потеплело, а в городе и пригородах не голые скалы, так что твои способности будут работать эффективнее, чем зимой. Вот и покажи, на что способен.

С Карлом имперская воительница говорила достаточно дружелюбно, но в её отношении к судьбам простых северян сквозило холодное, стылое, мёртвое безразличие. И, судя по всему, беречь гражданское население в ущерб своим солдатам она не собиралась. Нет смысла даже заикаться о подобном.

— Я и мои люди приложим все усилия, — стоически кивнул мужчина.

Что ж, ему и в самом деле остаётся надеяться лишь на себя и пошедших за ним бойцов. И верить, что привязчивые нехорошие предчувствия, подозрительно похожие на голос интуиции сильного воителя, не окажутся вещими.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 22 часть 2

Столица. Один из полигонов Отряда Убийц.

— Что делать? Что делать? Что нам делать? — расхаживая из стороны в сторону, бормотал всклокоченный воитель.

— Снимать штаны и бегать! — саркастично ответил ему другой и рассмеялся.

— Заткнулись все нахрен! — прикрикнула на обоих олухов Лина, точно так же недобро зыркнув и на остальных своих подопечных, что, скучившись в зале, тихо переговаривались в стороне от командирши, которая, усевшись на стул, напряжённо думала, потирая виски в попытке пригасить раздражение и простимулировать мыслительный процесс.

Увы, те самые тихие переговорщики всё равно отвлекали. И раздражали. Поэтому...

— Кому тут, блядь, нечем заняться?! Валите уже нахрен охранять окна и двери! — зло скомандовала она.

— Но ведь по условиям нас блокировали, а не собираются штурмовать, — неразборчиво вякнул какой-то умник.

— И чё? Сказано: условия приближены к боевым. А это что значит? Это значит, дебилушки мои, что в любой момент наши новые соратнички могут выкинуть новый сраный трюк! И вообще: приказано валить охранять — значит, молча валите и охраняйте! Так что взяли свои жопы, которыми вы думаете, в свои кривые культяпки и потащили их к проходам! Быстр-р-ро! Пока я вас прикладом по хребту не ускорила!

Лина, конечно, сомневалась, что на них решат напасть. Тем более что штурм укреплённого помещения с засевшей там группой воителей — такое себе удовольствие. Но хотя бы самые раздражающие идиоты перестанут мозолить глаза и займутся полезным делом, а она сможет спокойно поразмышлять...

Наверно. Если удастся толком сосредоточиться.

Вот кто бы мог подумать, что полсотни придурков-нормалов окажутся таким весомым грузом на чаше весов — причём там, где и так уже находится пятёрка элитных воителей?

Не самых элитных, конечно. Самая элитная — это группа A, в которой состоит такое чудовище, как Куроме и чуть менее пугающий весельчак Кей Ли Зеро. Эти их всех не только группой размажут, но и поодиночке. Отмороженный псих с косой и парой мечей — так уж точно!

Заместитель Куроме, как и его словно вылезшая из ада мелкая злобная госпожа, тоже по первости не показался опасным: всё сыпал своими похабными шутками-прибаутками и дурацкими (как тогда казалось) самовосхвалениями, даже когда его окружили почти три десятка воителей, опрометчиво (как тогда казалось) вызванных им на тренировочный бой. И, в общем-то, продолжил юморить даже после отмашки, ознаменовавшей начало боя… Только вот никто из них — ни сама Лина, ни Малик, ни их люди не смог даже пошевелиться, не то что заткнуть фонтан сомнительного остроумия. А «весельчак» с всё тем же радостным выражением лица стал рассказывать, что может сделать со «слабыми непослушными детишками» обычный воздух, буде он окажется направлен в рот, нос, уши или, скажем, задницу, и как забавно будут разлетаться по окрестностям получившиеся «дерьмо-мясные конфетти».

Жуткий тип!

«Этот Кей Ли с Куроме — они точно не брат и сестра? Парочка сверхсильных психопатов!» — подумала Лина со страхом… и завистью.

Группа B, которая состояла из чудищ калибром поменьше — вроде то ли бывшей, то ли настоящей девушки Куроме, то ли просто подруги, которая незадолго до их прибытия в одно лицо укокошила Воина, кучку Адептов и чуть ли не взвод Учеников, и при том якобы находится ближе к концу местного Рейтинга силы — тоже не стала участвовать. Несомненно, к счастью. Этих на днях направили на какую-то новую миссию на окраине Столицы. Группы C на Базе тоже не было, так что осталась только группа D.

Но даже убийцы из команды, которая формально считалась слабейшей, всё равно оставались теми ещё зверьми, которых, как и весь Отряд Убийц, натаскивали на противостояние таким же воителям, а не на подавление недовольных и карательные акции против доморощенных бунтовщиков. Поэтому менее подготовленные (и, чего греха таить, более слабые!) воители ничуть не стыдились слить в бою команда на команду.

Однако в условиях, когда требовалось прорваться сквозь заслон, образованный более сильными, но малочисленными бойцами — и Лина, и Малик легко справились с задачей, хоть и не без условных потерь среди своих подчинённых. Так что после добавления к группе массовки из неодарённых, обычных людей, как тогда казалось, справедливо посчитали, как «пять плюс один». Ведь один сильный Адепт имел вполне неплохие шансы размотать взвод, а значит, и прока с того взвода не больше, чем от одного Адепта. Верно? Верно ведь? Ну, вроде да...

Неудивительно, что Малик, которому выпало пробовать первым, ломанулся едва ли не в лоб.

Вот только практика не совсем соответствовала расчётам (если можно так назвать то, как все легкомысленно отмахнулись от «бездарного мяса»). Для начала, «слабые солдатики» оказались поголовно вооружены не бесполезным для них холодняком или самозарядными винтовками, которыми вооружают элитные армейские части, а винтовками штурмовыми — теми, которые способны на автоматическую стрельбу. Похуже, чем у Лины, и помельче калибром, но тем не менее. А ещё в составе каждого взвода присутствовал пулемётный расчёт. И с огневой мощью пулемёта оказалось сложно тягаться уже винтовке Лины.

Пусть неодарённые не могли даже мечтать о том, чтобы толком прицелиться в закинувшегося стимуляторами Адепта... но они и не целились, попросту обильно поливая учебными пулями из какого-то лёгкого и относительно хрупкого материала любую подозрительную тень. А когда в тебя летит целый град пуль — сколько-то да попадёт, как ни уворачивайся.

А несколько попаданий — это всё, выбывание.

Да, прорваться можно, хоть и не без потерь; но одетые в защитную экипировку стрелки не собирались облегчать своим противникам работу, поэтому не желали сбиваться в такие удобные для уничтожения кучки, а наоборот: стремились занять множество перекрывающих друг друга позиций за какими-нибудь укрытиями. Не то чтобы это дало им шанс победить — не тот уровень; но, как показал Малик и его подчинённые, чтобы выбить всех, требуется время. А время дорого: ведь начавшаяся стрельба служит сигналом для рассредоточенных по периметру воителей. А проигнорировать стрелков и рвануть вперёд… можно, но точно не дуром, по прямой.

Несколько парней Малика попытались, но слишком плохо просчитали маршрут, оказались прижаты огнём и добиты подоспевшими бойцами Отряда Убийц.

Вот такое вот усиление в «одного условного противника». А ведь после их работы и тренировок в составе войск генерала Келя стоило ожидать чего-то подобного! У того, конечно, не было стольких автоматчиков, но ухватки у бойцов похожие. Однако никто даже жопу не почесал, не то, чтобы прикинуть на досуге — скольким солдатам с винтовками равен один автоматчик! И она, Лина, тоже провтыкала, не додумавшись до очевидного (задним числом) вопроса…

Отчасти, кстати, из-за принятых стимуляторов.

Всё-таки права была Куроме: в их работе некоторое увеличение боевой мощи не стоит потери трезвомыслия. Да и боевой состав Отряда Убийц наглядно показал пользу тренировок без наркоты и под полезной алхимией, которую фанатам стимуляторов выдавать отказываются, «чтобы не тратить ценный ресурс на тех, кто сам себя убьёт через несколько лет».

Короче, Лина окончательно решила: нахер сраное «лекарство»! Просто нахер! И подчинённые её тоже так решат. Если не сразу и самостоятельно, то после плотной разъяснительной работы.

А если кто-то начнёт упрямиться, слов не понимая, дополнительные разъяснения пройдут, возможно, даже ногами.

Что же касается причин, по которым все так хотели добиться успеха и не хотели проиграть аж настолько, что чуть не волосы у себя на жопах рвали, то тут всё легко: успешным, сильным и сообразительным бойцам полагались всякие приятные награды (и/или списание наказаний за старые косяки, если они не слишком серьёзные; впрочем, тех, кто косячил всерьёз, нынче в их группе и не осталось: повывелись).

Можно и отправиться в город, чтобы спустить накапавшее за неделю жалование; и получить дополнительную дозу стимуляторов для любителей оных стимуляторов; или развивающую алхимию и наставления от Куроме для тех, кто уже отказался от наркоты, и… да много чего!

Вот Лина, например, мечтала об улучшенной пушке.

Понятно, что цена у штурмовой винтовки для ганфайтера такая, что прям аж подумать страшно. Не говоря о том, что, даже имея золото, воителю «с улицы» духовный огнестрел не купить. За такую мелочь, как победа в единичной тренировке (и даже успехи в обучении в целом) столь ценной и редкой вещью точно не наградят. Но учитывая, что парень из группы условного противника имеет вместо левой культяпки протез, который в подвижности ничуть не уступает настоящей руке (!), проводит духовную силу (!) и, вероятно, стоит куда как больше, чем сладкая девичья мечта одной любительницы коротких стрижек… всё возможно: нынешний Отряд Убийц, не без поддержки той же Куроме, сделался весьма богат и влиятелен.

В общем, Лина копила заслуги. Тем более, для капитана команды это проще. Если, конечно, кучка подчиняющихся ей остолопов не станет слишком сильно косячить.

А косячить эти мудаки любят. Глаз да глаз за ними нужен!

— Так, я всё придумала! — выйдя из задумчивости, сказала воительница. — Если правильно разыграем, то вырвем победу и заслуженную награду.

Подчинённые поддержали слова радостными голосами, предвкушающими очередную пирушку в городе.

— И позовите кто-нибудь наших охранничков. Пусть тоже послушают. Для них у меня будет особое задание.

Когда все собрались, то зеленоволосый Генри по праву одного из сильнейших в её отряде задал вопрос:

— Чего ты придумала, лидер?

— Ничего особенного, — ухмыльнулась воительница. — Покажем, что прорываемся с одной стороны, а когда туда стянется побольше народу — двинем с другой.

Видя сомнение в глазах собравшихся, Лина решила добавить деталей:

— Я ещё в самом начале прихватила несколько дымовых и светошумовых гранат. Отвлекающая группа сначала бросит их. И когда обзор ухудшится, двинет вперёд, создавая как можно больше шума. Вторая группа со мной во главе начнёт действовать, когда разгорится шумиха. И будем мы действовать по возможности тихо и быстро, чтобы выскочить раньше, чем противник очухается.

— А если не получится? — поинтересовался один из вернувшихся с «караула» надоед.

— Если не получится прорваться быстро, то делимся надвое: группа заслона задерживает противника, а группа прорыва, под прикрытием заслона, идёт вперёд, — ответила Лина.

— А кто в каких группах будет? — подал голос другой раздражающий косячник.

— Не беспокойся, тебя это не касается: вы с приятелями уже назначены добровольцами в группу отвлечения, — оскалилась воительница, без зазрения совести отправляя вызвавших неудовольствие подчинённых туда, где им точно вломят крепче всего.

Правда, одними ими обойтись не удастся: придётся усилить их кем-то посильнее и потолковее, так что некоторое время пришлось потратить на распределение ролей.

— Давайте, жопы в руки — и начинайте! — скомандовала короткостриженая убийца группе отвлечения, в которую вошло семь человек, тогда как в двух других вместе взятых насчитывалось всего шесть.

Что поделать? Нужно создать убедительную картину попытки прорыва, отчего мало народу посылать нельзя: это заметят, несмотря на отвлекающие вспышки и дымовую завесу.

Дождавшись, когда в противоположной стороне учебной постройки — к слову, немаленькой и весьма добротной: воители очень быстро, едва ли не после первой учебной задачи, разрушат слишком хлипкую конструкцию, так что макеты зданий и прочее строили крепко — грохнут взрывы и затарахтят выстрелы, Лина подобралась к оконному проёму.

Выглянув наружу через щель в доске, закрывающей угол заколоченного проёма, она оценила обстановку. Что ж, вроде план сработал: парнишка с протезом, а за ним и лучница вошли в ускорение и порысили на шум, тогда как многие из рассредоточившихся вокруг неодарённых ненадолго, но отвлеклись на внезапный переполох.

Отлично!

Девушка-стрелок ускорилась и, вскинув своё оружие, открыла огонь.

Бах, бах, бах, бах, — неторопливо двигая затвором, штурмовая винтовка обманчиво медленно выпускала учебные пули. Сами пули всё ещё оставались быстрыми, но их движение для Лины замедлилось достаточно, чтобы понимать — попал очередной выстрел в цель или нет.

Бах, бах, — девушка перевела ствол оружия на новую цель.

Бах, бах, бах, — и на новую.

Бах, бах, бах, бах, бах… — и на новую.

…И на новую.

Секунды отвлечения дорого стоили солдатам. Лина успешно выбила пятерых и ещё двоих ранила. Условно, конечно: за настоящие ранения своих товарищей командование нещадно наказывало, так что убийца, во избежание, старалась не целиться в голову. Глаза стрелков, конечно, закрыты бронестеклом, но если пуля из лёгкого пластика выбьет зуб, то новый бойцу вставят за счёт неё, так что, если кому и прилетало по башке, то в её верхнюю часть, укрытую шлемом.

Пока лидер команды стреляла, её подчинённые рванули вперёд, стремясь достигнуть позиций оставшихся стрелков раньше, чем те успеют залить проходы градом пуль. Увы, возможность выбить всех отсутствовала, тот же пулемётный расчёт и вовсе находился вне досягаемости. Для неё. Сами пулемётчики очень даже могли достать противницу, что и продемонстрировали, открыв огонь на второй секунде схватки. Впрочем, им ещё понадобилось время, дабы навестись на оконный проём, так что девушка смогла покинуть свою позицию и, сменив магазин на новый, успешно выбралась из заранее намеченного прохода.

Снаружи дела шли… не очень хорошо. Пусть она выбила часть стрелков, а наиболее опасных бойцов оттянула на себя группа отвлечения, однако оставшиеся успели открыть огонь и уже смогли выбить одного из её людей. Другого достала выпущенная в спину стрела с мягким наконечником. А потом ещё одного.

Эта сучка-лучница! И ведь хрен её достанешь: засела на крыше и лупит, словно охотник по глупым куропаткам!

«Нет, так не пойдёт! Если суку — которая со своей сраной палкой с ниткой стреляет не намного медленнее, чем моя автоматическая малышка — оставить в покое, то она даже одна нас в дерьме утопит», — решила рыжая любительница коротких стрижек и огнестрельного оружия.

Пока в голове текли мысли, тело уже начало движение. Девушка забросила своё оружие за спину, метнулась в сторону, чтобы оттолкнуться сначала от одного подоконника, после, чтобы подкорректировать своё движение, толкнула левой рукой другой, располагающийся наискосок и на этаж выше, уже правой зацепилась за карниз, помогая себе ногами, подбросила себя ещё выше, и наконец, двигаясь ломанным зигзагом, достигла выступающего угла крыши, откуда лучница не должна её заметить.

Лина торопливо закрепилась и, продолжая висеть, слитным движением вытащила оружие из-за спины. Так как она сейчас остановилась и не двигалась, имелся риск получить пулю в спину от оставшихся снизу солдат, которые, хоть и не стреляли по ней в процессе подъёма, но вполне могли заметить её движения и место остановки. У стрелков, конечно, имелось и более насущное занятие, чем отслеживание стремительно мотающихся теней и стрельба по ним, но чем дольше она тормозит, тем выше риск.

Впрочем, полторы-две секунды у неё точно есть. А больше и не нужно.

Дождавшись, пока шатенка с луком выпустит очередную стрелу и на короткое время станет почти беззащитной, Лина поднялась выше и зажала спусковой крючок, одну за одной выпуская учебные пули.

«Как же, блядь, медленно!» — недовольно подумала убийца после того, как лучница скрылась уже после третьего выстрела в очереди.

Всё-таки под ускорением скорострельность у почти обычного автомата была такая себе. Против Учеников и ниже огневой мощи более чем хватало, но вот с Адептами уже возникали некоторые трудности. Без апгрейда пушки ей заказана дорога даже к вершине ранга, не говоря уже о том, чтобы, как многие из Отряда Убийц, подняться на ступень Воина.

Тем не менее, первая пуля всё-таки смогла попасть за счёт эффекта неожиданности, ударив начавшую смещаться девушку куда-то с левого края корпуса. С таким попаданием противница отнюдь не выбыла, но несколько умерить прыть, играя раненую, ей придётся. И это после того, как лучная сучиндра высунется обратно.

А пока Лине стоит поторопиться и свалить отсюда нахрен! Ведь рядом уже начали стучать пули, выпущенные из оружия недобитых автоматчиков, а вражеские воители, убежавшие мочить группу отвлечения, должны спешить обратно. Если большинству отвлекающих уже успели навтыкать (Лина надеялась, что её подчинённые проявят себя лучше, но помня, что стало с командой Малика, особенных иллюзий насчёт своих олухов не питала) то, быть может, возвращались враги даже с подкреплением.

И верно: стоило девушке устремиться вниз, ускорив себя толчком о нижний край крыши, как она увидела выбегающих из-за угла парней из противостоящей им группы. Двоих.

«Херово, — подумала убийца, открывая огонь на бегу. — Как бы и с другой стороны не полезли».

Противники притормозили. Но как назло с другой стороны здания показался ещё один боец.

«Блядь!» — мысленно выругалась ганфайтер, раздосадованная оттого, что оказалась права в худших предположениях.

Часть её команды, как и было оговорено ранее, отделилась от основной группы, устремившись навстречу преследователям. Целых три человека, ага. Хорошо хоть выстрелы Лины сумели притормозить первую парочку врагов, и троица её подчинённых накинулась на одиночку. А ещё хорошо, что пулемёт и последнюю пару автоматчиков наконец заткнули, и все надоедливые стрелки оказались выбиты. Так что, дабы вырвать победу, следует всего лишь быстрее шевелить булками!

И Лина шевелила. Ох, как шевелила! Изо всех, сука, сил!

Правда, просто бежать оказалось недостаточно, потому что явно затаившая обиду лучница выбрала Лину своей основной целью.

Краем глаза заметив движение на крыше и почуяв неявную угрозу, Лина резко пригнулась, так что стрела просвистела у неё над головой, вонзившись в землю. Ещё десяток шагов — и ей пришлось уходить в кувырок. Повезло ещё, что было куда уйти, спасибо уже выбитым солдатам противника, оборудовавшим защищённую позицию. В реальном бою имелись шансы, что накачанная духовной силой стрела просто пробьёт и укрытие, и спрятавшуюся за ним цель. Но должны же у условностей тренировочного боя иметься приятные стороны?

В общем, Лина сумела прорваться, хоть и едва не поймав в конце обидную стрелу в задницу. И не только она вырвалась за условную черту. Ещё и пронырливый Генри прорвался. И… всё.

Вроде как победа, Малику с его долбоклюями даже того добиться не удалось — но с привкусом говна.

А всё потому, что окружение усилили всего лишь полусотней слабосилков! Вот только когда эти неодарённые слабосилки являются отлично вооружёнными, умелыми бойцами, которых специально учат противостоять воителям, всё становится не так однозначно. Это заставляло пересмотреть своё отношение к ряду вещей.

Хлоп-хлоп-хлоп, — отвлекли задумавшуюся девушку посторонние звуки, прорывающиеся сквозь гвалт от бывших противников, эмоционально (и часто матерно) комментирующих прошедшую схватку.

— По жопе себе похлопай, сука! — зло вскинулась раздражённая убийца. Но сразу же, заметив, кто именно сидит на крыше имитации дота, испуганно вжала голову в плечи.

Блядь! Ну что ж ей так не везёт, а?!

* * *

— Простите, госпожа Куроме, я не знала, что это вы! — испуганно воскликнула Лина, что ранее дерзко порекомендовала автору аплодисментов похлопать себе по жопе. — Думала, что это зубоскалит кто-то. Типа, Малик или кто-то из его дебилов издевается, — испуганно оправдывалась убийца.

Странно. Будущая обладательница дарственного духовного автомата действительно меня побаивалась. До сих пор. Хотя я вроде бы не слишком её запугивала. Да и обещания насчёт улучшения жизни, выхода из статуса боевых рабов и обретения прав настоящих воителей Службы Разведки тоже выполнила. Дословно и честно. Подумаешь, двух дебилов, нарушивших мой приказ, извела с показательной жестокостью — руками друг друга и остальных убийц, которые сами забили насмерть одного из былых лидеров, растерявшего весь авторитет — житейское дело ведь!

— С чего ты решила, что над тобой издеваются? — демонстрируя удивление, посмотрела я на рыжую автоматчицу (кстати, уже не совсем лысую, а просто с очень короткой причёской). — Пусть с катастрофическими потерями, но ты со своими ребятами выполнила условную миссию, продемонстрировав умение тактически мыслить и действовать в резко изменившейся обстановке. Так что аплодировала я искренне.

— Мы ведь, считай, неодарённым продули, — кисло заметила Лина. — И даже не целой роте, а всего лишь взводу.

— И что? — иронично изогнув бровь, спросила я. — Грамотные бойцы с автоматическим огнестрелом — опасны. По крайней мере, для тех, кто ещё не достиг ступени Воина. Многие самоуверенные воители этого не понимают и смертельно обжигаются. Поэтому вам тут и устраивают совместные тренировки: для понимания возможностей друг друга и потенциальных противников. И, к слову, если бы у парней, — кивок в сторону нескольких любопытных бойцов во главе с парой сержантов и командующим взводом лейтенантом, — имелись гранатомёты, то вам стало бы совсем солоно. Это заходить внутрь по условиям тренировки нельзя, а вот запулить в окна несколькими снарядами… — я тонко улыбнулась, не став продолжать и предлагая всем слушателям додумать, что случится.

Судя по ощущаемым мною эмоциям, Лина прониклась сказанным и теперь точно не станет смотреть на неодарённых свысока. Что особенно забавно, гранаты на разгрузках некоторых бойцов и эмоции их лейтенанта говорили о том, что они просто не догадались забросать окна взрывчаткой. (Конечно, броски обычных людей слишком медленные, чтобы даже гранаты с контактным взрывателем представляли такую уж опасность — толковый Адепт может их посбивать, банально бросая камни; но вот если бы их отдали убийцам Отряда — получилась бы вполне убедительная имитация гранатомётов, причём скорострельных). Это же касалось и обороняющихся. Зря большинство из них побрезговало «карманной артиллерией», в прорыве она бы ой как пригодилась.

И судя по реакции Рюто — командира группы D, который тоже подтянулся на мой голос — парень тоже дошел до такого варианта победы без потерь, как, глядя на него, догадалась и Лина.

Хех. Вскоре расход учебных гранат и дымовух обещает резко вырасти.

— Даже Воина можно убить, если использовать спецбоеприпасы и действовать достаточно грамотно, — подвела я итог, одновременно подбадривая и предостерегая своих слушателей.

— Подполковник Куроме, разрешите обратиться! — подал голос лейтенант стрелков.

— Обращайтесь, — кивнула я. — И можно без уставных реверансов. У нас тут всё по-простому, почти, хех, по-домашнему.

Мужчина осторожно улыбнулся шутке такой скандальной и неоднозначной меня, после чего спросил с всё той же затаённой настороженностью:

— А нам гранатомёты выдадут?

— Выдадут, лейтенант Урс, — кивнула я этому темноволосому крепышу среднего роста. — Научат обращаться и проведут достаточно учебных стрельб с теми из вас, кто станет гранатомётчиками. Правда, не очень скоро. Глава говорил, что и за штурмовые винтовки с пулемётами ему едва ли не все нервы вымотали. Бюрократы-с.

Лейтенант согласно кивнул. Протиратели штанов, которые скорее удавятся, чем выдадут лишний патрон без кучи бумажек, ему тоже не нравились. И он прекрасно понимал, что новому подразделению сложно взаимодействовать с чиновной братией. Особенно учитывая, что Отряд не очень-то любят и представители смежных служб, и армейцы. Однако то, что такая авторитетная фигура заявила о том, что проблемы преодолеваются — его успокоило.

— А что можете сказать по поводу учебной схватки? — спросила я.

— Если нас пошлют на задание, похожее на то, что мы сейчас отрабатывали, стоит обязательно заминировать подходы к позициям, — сказал мужчина. — И ещё нужно расположить позиции на большем отдалении от объекта и друг друга, чем сейчас. Без преимущества дистанции мои бойцы против воителей слабы.

— Хорошая идея, — одобрительно киваю. — Ну а ты, Рюто, что скажешь? — посмотрела я на товарища.

— Мы провалились, Куроме, — опустил голову парень. — Я провалился. Часть команды убита, часть ранена, а миссия провалена. Всё из-за того, что я позволил поймать себя на простую уловку.

— Но-но! Не миссия, а тренировка, — важно подняла я палец. — Они — тренировки — для того и нужны, чтобы иметь возможность безопасно ошибаться и учиться. Так что вы все молодцы: не отлыниваете и набираетесь необходимого опыта в различных аспектах.

Я разогнала разум, сконцентрировалась и призвала внутри сжатого кулака орешек в шоколадной глазури, который немедленно отправила в рот. Печенье пока призывать не получается: слишком низкий уровень навыка для призыва предметов вне лаборатории или хотя бы образованной ладонью защитной оболочки, а ладонь, как для нормальной печенюшки, у меня слишком маленькая. Но ещё вчера я вообще не могла что-то призвать вне хоть как-то изолированного помещения, вроде достаточно глубокого подвала. Так что умение постепенно растёт, а отсутствие привычного мешочка со сладким и необходимость таскать сладости напрямую из пространственного кармана давали хороший стимул для развития.

— Я верю, что, если вы все продолжите стараться, эти усилия помогут нам выжить и успешно пройти через будущие неурядицы, — закончила я, прожевав прискорбно маленький орешек и, поднатужившись, призвала ещё один.

Мне вообще нравилось наблюдать за тем, как оживляется Отряд Убийц. Как ранее мрачные и пустые коридоры вновь наполняются жизнью, как поначалу замкнутые (если исключить таких персонажей, как Кей и Сена; последняя, впрочем, вместе с командой недавно отправилась на миссию, пусть недалеко и, как надеюсь, ненадолго) ребята начинают всё активнее общаться с привезённым мной пополнением. И как пополнение всё легче общается с «убийцами-старичками», персоналом и солдатами из роты усиления.

Чувство, наверное, похоже на то, что испытал бы пожилой и тяжело больной глава некогда крупного рода, чей семейный очаг постепенно пустел, обещая вскоре угаснуть вместе с ним, который внезапно обнаружил, что болезнь отступила, а дом вновь наполнился голосами и детским смехом. Который понял, что род будет жить — и даже, возможно, процветать.

Не совсем верная аналогия, но эмоционально близкая. Это горьковато-сладкое чувство от понимания, что ещё не всё потеряно — оно грело мне сердце и напоминало, что как бы всё ни повернулось в будущем, но всё, что я делала, уже не прошло зря.

— А для придания вам дополнительной мотивации я поговорю с главой, чтобы он выписал вам внеочередную премию размером в десятую или даже пятую часть от оклада, — сказала я вслух, желая поделиться своим позитивом с окружающими.

Солдаты радостно загудели, подчинённые Лины тоже. Группа D среагировала спокойнее: они, как и большинство иных рядовых убийц Отряда, редко тратили даже базовый оклад. У нас ведь кормят бесплатно и без ограничений, жильё тоже бесплатное, как и снаряжение с форменной одеждой. Деньги если на что и тратятся, то на редкие излишества — вроде вкусняшек, аксессуаров и остального в том же духе. Впрочем, запас карман не тянет, так что мои товарищи по Отряду тоже выглядели довольными. Смешанные чувства проявляли разве что подчинённые Малика, которые беспокоились, что им, как проигравшим и не моим друзьям, как группа D, ничего не обломится. А сам Малик стал выразителем общих сомнений.

— А нам тоже премия положена, или продувшим — шиш?

— Всему боевому составу будет положена премия. Несправедливо обделять тех, кого я не застала, но кто тоже старается. Впрочем, тех, у кого имеются непогашенные взыскания, данный аттракцион необыкновенной щедрости не коснётся.

Теперь к радостному гулу присоединились и подчинённые Малика. Да и сам невысокий крепыш с тягой к массивным золотым украшениям довольно улыбнулся.

Что касается премии, то она будет непременно. Если Галахад скажет, что денег нет, то я и из своих средств смогу достаточно выделить. Удобно иметь почти официальный источник дохода в виде доли владения золотым рудником. А особенно удобно то, что никто посторонний не знает, сколько именно ауреев «жадная некромантка» стрясла с губернатора Диего за покровительство и защиту.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 22 часть 3

— Куроме, а ты дальше куда? — спросила меня Нами — лучница группы D. — И где твой милый кролик?

— Где-где, — проворчала я. — В столовой мой Люц. Акира и Миле опять его отобрали. Бандитки! Обижают меня, как самую младшую! Сказали, что в кабинете полковника Лоренца, а потом — у генерала Галахада он мне не понадобится.

— Хи-хи-хи, Куроме обижают хулиганки, — шатенка весело засмеялась над прозвучавшим оксюмороном.

— Обидеть Куроме может каждый, — с улыбкой поддержал её Сильвер. — Но не каждый успевает извиниться.

— Вот-вот! Ещё и насмехаетесь тут надо мной! — скрестив руки на груди, состроила я обиженную физиономию, но не удержалась и тоже засмеялась.

— Куроме, что-то случилось? — вновь вступил в разговор серьёзный Рюто, когда момент веселья закончился. — Зачем тебя вызвали? Это важно?

— Ничего особенного, — качаю головой. — Просто новый министр разведки, который в прошлый раз не захотел меня видеть, снова вызывает нашего главу, но теперь уже вместе со мной. Может, как раз обещанное Онестом звание полковника присвоит, — добавила я с некоторым сомнением, подспудно не ожидая от начальственного вызова чего-то хорошего и приятного.

— Так эта глупая история о том, как ты подкупила премьер-министра куском мяса — не просто очередная дурацкая выдумка Сены?! — удивился Эдгар — наш обладатель маго-механического протеза, который по совместительству являлся парнем упомянутой проныры. — Она нам все уши прожужжала этой хохмой, ну, до того, как их на миссию опять отправили.

Почему Сена распространяла эту потешную сплетню? Потому что я ей рассказала, а потом не запретила пересказывать другим. Как я знаю, толстый бородач совсем не возражет против слухов, которые выставляют его не очень умным рабом своего желудка, ибо это идёт на пользу его маски, в которую до сих пор многие верят, поэтому я и не скрывала информацию об этом забавном случае. А не скрывать что-то в присутствии Сены — означает, что её резвый язычок быстро разнесёт новую сплетню по всему Отряду. Это как минимум.

— Нет, — покачала я головой. — Мясом я Онеста действительно угощала. Хотя, полагаю, что-то она могла и приукрасить.

— А, э-э, госпожа подполковник, нам разве можно такое слышать? — Подал голос командир бойцов поддержки, который ранее хоть и сделал вид, будто его нет, однако с интересом прислушивался к разговору тех, с кем ему предстоит работать в плотной смычке. — Нас потом не казнят, если кто-то при чужих не то ляпнет?

— Такое слышать можно. Это же не секретная информация. Да и арестовывать вас в обход Службы Разведки и генерала Галахада никто не станет.

«Но если кто-то начнёт активно распространяться об услышанном, то вычислить трепачей и сделать соответствующие пометки в личных делах будет легко», — отметила я уже мысленно.

В конце концов, пусть информация и не секретная, но не распространяться о том, что узнали на работе — это одно из основных требований для всех сотрудников Подземной Базы. Всё-таки обеспечение секретности — это не то, чего можно добиться раз и навсегда — ну, если не считать варианта с полной зачисткой улик и свидетелей; и то сама зачистка может оказаться следом, наводящим на нежелательное для зачищающего — а нечто такое, над чем нужно работать постоянно. Как над наведением чистоты в доме. Иначе не успеешь оглянуться, как вернёшься к той же текущей из всех щелей порнографии, которая творилась в Отряде при прошлом главе и былом высшем офицерском составе. Тем более что личностей, заинтересованных в информации о нашей структуре, резко набравшей силу и влияние, в последнее время разом серьёзно прибавилось.

— Ну всё, не буду вас больше отвлекать. С теми, кто состоит в моей, хех, Школе Боя мы вскоре вновь встретимся.

— Мы, может, тоже в Школу Боя хотим… — вычленила я среди прочих тихие слова одного из подчинённых Урса.

— Слышали, лейтенант Урс? Кто-то из ваших парней тоже желает присоединиться, — сказала я под звуки насмешек от подчинённых Лины и Малика.

Сам лейт, не зная, чего ожидать, скорее напрягся, чем развеселился; настолько, что мне даже пришлось немного сгладить углы своей деэмпатией, чтобы Урс не сказал и не сделал чего-то лишнего.

— В принципе, я не против, а только за, — продолжаю свою речь. — Нашей структуре совсем не помешают новые воители, пусть даже низких рангов. Так что усердно тренируйтесь, кушайте полезные добавки, которые вам выдают в столовой, становитесь Неофитами и Учениками, а потом присоединяйтесь в качестве «внешних учеников» к нашей «школе». Лично вести у вас занятия я не стану, у меня просто при самом большом желании времени на каждого не хватит; но назначить кого-то из наиболее толковых ребят и время от времени помогать с проблемами — это я смогу.

— Э-э, спасибо, госпожа подполковник, — сказал Урс.

Я же, махнув всем на прощание, мысленно улыбнулась, довольная результатом небольшого представления. Всё-таки глупо не озаботиться если не верностью, то хотя бы симпатией со стороны новых членов Отряда. А не испытывать симпатию к той, кто раздаёт заслуженные премии и манит перспективами — сложно. Какие бы слухи про эту особу не распускали её недоброжелатели.

Для нормального человека сложно, разумеется. Но ненормальных, в плохом смысле этого слова, Галахад и назначенные им люди старались отсеять ещё на этапе знакомства с досье или собеседования.

Что касается моих слов про Неофитов и Учеников, то это правда. Чистейшая. Дело в том, что после того, как я поспособствовала присоединению к Отряду новых убийц, новый министр разведки в личной беседе намекнул Галахаду, что в ведомстве косо смотрят на активное наращивание силы его отделом. И посоветовал приостановить вербовку воителей, да и бойцов вообще. Мол, полнокровная рота в две сотни человек личного состава — это уже много.

Таким образом, учитывая, что даже рота бойцов поддержки — это пока максимум, который нашей структуре позволили держать в Столице, то стремление к качественному развитию наличных сил через приобретение лучшего снаряжения и улучшение навыков уже имеющихся бойцов — шаг напрашивающийся.

Та же рота, поголовно вооружённая автоматами, гранатами, пулемётами и (в будущем) гранатомётами — даже без учёта воителей — в боевой силе не уступит иному «элитному» полку с винтовками. Ну, если офицеры в том полку не слишком сильны и опытны, как боевые пользователи духовной силы. А уж если добавить в уравнение умеющих с ними взаимодействовать убийц младших рангов — которые в основном и натаскиваются на согласованную работу; нашим Воинам и выше всё же вряд ли придётся сражаться в составе смешанных групп, — то в условиях города и противостоящей бригаде солоно станет. А то и дивизии поплоше (сокращённого состава и без сильных Воинов среди высших офицеров).

Хотя в Столице хватает элитных войск, где в командирах ходят не только Воины или, там, квази-Мастера (вроде убитого мной генерала Ноукена), но и полноценные обладатели высшего ранга, так что с дивизией — это я всё же изрядно загнула.

В любом случае, свой достаточно многочисленный отряд «пехоты» точно окажется полезен. И сейчас, и когда придётся захватывать и удерживать важные объекты: телеграфные башни, штаб-квартиры различных служб... или, скажем, здание Палаты Лордов.

К слову о Палате Лордов. Онест за те несколько раз, которые мы виделись за прошедшие дни, неоднократно намекал, что нехорошие члены парламента не прекращают мутить воду и всем (ему) мешать, а потому надо бы их окоротить. Я же, зная хитрого толстяка, изображала непонимание тонких намёков. В конце концов, он сдался и напрямую выдал мне задание на ликвидацию аж целых трёх лордов. Правда, настоящий лорд там был всего один, остальные — лишь заседающие в Палате голоса истинных глав родов. Да и с оплатой вышло… не очень. Сразу видно, что миссия от жадного государства, а не от частного заказчика.

Накопилось у меня целей, конечно. Но если всё пойдёт как надо, на одного из фигурантов верхнего списка Сайкю станет меньше. А может, и не одного: господин мидлорд любит устраивать закрытые вечеринки, которые посещают иные влиятельные люди, в том числе и иные лорды. Так что ждём известий.

Онест, безусловно, обещал мне какие-то преференции в будущем отряде Егерей, а также то, что он закроет глаза на «вовлечение Императора в мои затеи». Вроде и не то чтобы мало, но если подумать, я и так неизбежно займу в Егерях место зама Эсдес — просто по праву силы и обладания профильной подготовкой разведчицы. А с «вовлечением Импи» — это вовсе смешно выходит: толстяк и сам желал прижать тех, кто пропихивал новые поборы на топливо (у них там полным ходом идёт очередная схватка за власть с парламентом, вообще-то), а также хотел наглядно показать Макото, что «его самый первый сторонник» печётся о благе Империи. Я же скорее стала удобным инструментом убеждения монарха. Не защиту же моего знакомца с севера от озабоченного начальника через жалобу Импи наш упитанный премьер счёл «вмешательством»?

Впрочем, ладно: в сухом остатке выходит, что мне, по нашему с премьером молчаливому соглашению, дали больше пространства для манёвра в общении с Макото. А это вполне полезно для моих будущих планов. Не использование влияния на Импи в мелких интригах (за крупные меня моментально одёрнут), а именно расширенные возможности влияния на юного монарха aka главу Фракции Императора. Нужно ведь подготовить постепенно осознающего своё положение парня к тому, что он не марионетка в золотой клетке, а вполне себе гениальный интриган, сумевший в тайне ото всех собрать свою полноценную фракцию?

Хе-хе.

За этими мыслями я и дошла до кабинета главы пока ещё небольшого следственно-аналитического отдела Отряда Убийц.

Полковник Лоренц оказался не занят, так что его секретарь — немолодой, чуть полноватый, лысеющий мужчина в очках и нарукавниках поверх белой рубашки, скорее похожий на мелкого клерка, чем на сотрудника ИСР — беспрепятственно меня пропустил, предварительно предупредив начальника о приходе ожидаемой им посетительницы.

— Доброго дня, господин Лоренц, — вежливо склонив голову, поприветствовала я хозяина кабинета.

— И вы здравствуйте, госпожа Куроме, — проявляя уважение, отложил тот газету и привстал со своего кресла. Хороший знак: первым же ответом принял и поддержал формат общения "без чинов".

В отличие от своего секретаря, выглядел он, как типичный опытный разведчик — такой, какими часто их рисовали в художественных и анимационных фильмах прошлого мира: тускловатые от возраста светлые волосы, высокий лоб, проницательные зелёные глаза под очками, длинный, чуть крючковатый нос, делающий суховатое лицо визуально похожим на какую-то хищную птицу.

Вообще, насколько я знала, этот уже пожилой и весьма профессиональный разведчик недолюбливал скороспелых выскочек. Но в то же время он уважал компетентность, так что нам с ним удалось поладить. Особенно после того, как он убедился, что я честно овладела программой Высшей Школы Разведки, а не просто воспользовалась влиянием министра Сайкю, чтобы выбить себе нужные корочки с погонами.

Хотя чего уж? Если Лоренц умудрился не только поладить с Сеной — которая при всех своих достоинствах бывает той ещё… занозой в мягком месте — но и взять её в помощницы, то уж со мной ужиться ему оказалось и вовсе несложно.

— Вот, — демонстрирую листы бумаги, вытащенные из небольшого тубуса, который лежал в подсумке. — Я заполнила и принесла те бланки, которые вы мне передали в прошлый раз.

Подойдя к столу, протягиваю документы Лоренцу, а сама сажусь на стул для посетителей, ожидая, пока глава аналитиков, справедливо потребовавший от меня предоставить о себе информацию для планирования возможных миссий, ознакомится с оной информацией и задаст вопросы.

— Так, — полковник постучал указательным пальцем по столу. — Что такое «разгон разума» я знаю: моя добровольная помощница объяснила. Про «форсаж», «рывок» и техники охотников на монстров я тоже понял, но что означает: «средние знания алхимии» и «начальные знания демонологии»?

— А что тут непонятного? — удивилась я. — Вы же знаете, что нас раньше кормили всякой дрянью, вот я и интересовалась алхимией, чтобы разобраться. А так как на знания потрошились в основном представители западной школы, то и кое-что по их искусству начертания и призыва демонов удалось узнать. Не то чтобы это является чем-то по-настоящему могущественным и глубоким, про систематичность знаний тоже речи нет — так, мелочь. Я внесла эту информацию в бланк на тот случай, если где-то появится, скажем, культист или одержимый, в связи с чем Отряду понадобится специалист, что-то понимающий в такой чертовщине.

— Бабкины сказки, — тихо буркнул себе под нос перебирающий листы разведчик. — Гм, то есть я не ставлю под сомнение ваши выдающиеся способности, — оторвав взгляд от бумаг и посмотрев на меня, поправился он. — Но официальная наука отрицает феномен… колдовства.

— «Официальная наука» и всем отлично известного доктора Стайлиша отрицает, — хмыкнула я, вспомнив тот концерт, который мой новый наставник устроил, когда я озвучила свои мысли о получении полноценного образования имперского алхимика.

«Закостенелые ретрограды, отрицающие всё, что выходит за рамки их жалкого зашоренного представления! Тупицы, способные полноценно воспитать лишь невежду!», — это самые мягкие и короткие из его оборотов.

— Но я поняла, о чём вы, — продолжила я, мысленно хмыкнув над вспомнившимися ужимками Стайлиша, который, с одной стороны, действительно очень умён и крайне компетентен в своей области, а с другой — немного, э-э, стукнутый. И даже, если подумать, не всего лишь немного. — Вы просто желаете получить демонстрацию, чтобы подтвердить существование феномена и учесть его в планировании, не так ли?

— Приятно иметь дело с умным человеком, — кивнул Лоренц.

— Что же, будет вам демонстрация, — призвав в ладонь сладкую вкусняшку и забросив её в рот, усмехнулась я. — Но должна предупредить, что даже наблюдение за слабейшими из тварей может доставить… неприятные ощущения. Сильные же демоны, находясь вблизи, способны сводить с ума и подчинять простых, не обладающих крепкой волей людей одним своим присутствием. Не все они таковы, но многие из полноценно разумных. Так что давайте отложим это на конец разговора.

— Хорошо, — согласился мужчина.

После услышанного полковник хоть и несколько… засомневался в такой уж насущной необходимости личного присутствия на демонстрации, но профессиональное любопытство, долг (как он его понимал), а также достаточно хорошее впечатление о моей компетентности быстро задавили семена опасений.

— Тогда я хотел бы уточнить про ту внесённую вами в бумаги способность подавлять и даже убивать людей с помощью вложенных в духовное, э-э, давление негативных эмоций.

— Вы про КИ? — изогнула я бровь. — А что с ним? Не слишком мощная и малоприменимая в бою способность: на более-менее сильных воителей не действует, да и слабые могут сопротивляться.

— Что вы подразумеваете под «слабыми»? — уточнил Лоренц.

— Адепт и ниже, — дёрнула я плечом. — Да и чтобы убить или хотя бы вырубить импульсом КИ Адепта, придётся приложить серьёзное усилие. Куда проще сократить дистанцию и просто его зарубить. Так что применение довольно… нишевое: допрос, агрессивные переговоры, ну или если нужно кого-то припугнуть без пролития крови и демонстрации масштабных способностей.

— То есть если потребуется, допустим, разогнать митинг без применения физических мер воздействия, то вы справитесь? — уточнил Лоренц.

— Справлюсь, — безразлично пожимаю плечами. — Хотя не то чтобы наш Отряд подобным занимался. Я просто в силу неопытности могу переборщить с влиянием, вызвав панику и давку. Перед тем, как ввязываться в такую работу, по-хорошему следует потренироваться на меньших группах, хотя бы немного.

— Замечательно, — кивнул полковник, сделав у себя в бумагах какие-то пометки. — Сейчас Отряд Убийц преимущественно держат в центральном регионе. И его миссии, как вы сами знаете, имеют тенденцию отклоняться в сторону охраны важных лиц и ликвидаций террористических ячеек в Столице. А это требует… новых методов. Вот мой отдел и думает над тем, кого и куда можно направить в случае необходимости.

— Да, уже представляю заголовки газетных статей, наподобие: «Палач Севера разгоняет мирную демонстрацию», — хмыкнула я и призвала в ладонь очередной орешек в шоколаде.

— Писаки… — поморщился Лоренц. — Они и без повода найдут грязь, чтобы поливать ей тех, кто защищает в том числе их же спокойствие и безопасность. Кстати, говоря о них: какие отношения вас связывают с небезызвестным журналистом Кизаши Сангре?

— Приятельские, — прозвучал мой вполне честный ответ; Кизаши я действительно симпатизировала. — Мы с ним познакомились на северо-востоке, где я освободила его от работорговцев. Случайно и попутно, я тогда понятия не имела, кого спасаю. Он сразу же воспользовался случаем и взял у меня интервью. Потом мы ещё раз встретились на севере, там он уже целенаправленно искал встречи. Что до моих личных впечатлений, они сугубо позитивны. Кизаши — то самое редкое исключение из числа этой братии, которое стремиться докопаться до правды, а не просто строчит «заказуху». Учитывая, что правда тогда была удобна именно нам, я сочла правильным помочь человеку её осветить.

— Вам? — намеренно копируя мой жест, изогнул бровь полковник, который, помимо прочего, неявно прощупывал реакции своей собеседницы на раздражители, составляя психологический портрет.

— Нам: мне, Отряду, Службе Разведки, да и государству в целом, — ровно ответила я. — Хотя, конечно, не все части крупных структур с этим согласны. И, как вы понимаете, хотя я говорила во время интервью чистую правду, но не всю правду.

Лоренц вновь кивнул и сделал у себя новые пометки.

В этот момент после негромкого стука в дверь в кабинет зашёл секретарь. Немолодой мужчина в очках и нарукавниках занёс в кабинет кофе и большую тарелку с бутербродами.

— Спасибо, Кловис, — оторвав взгляд от бумаг, поблагодарил секретаря полковник. — Как раз хотел попросить кофе и перекусить. — И уже ко мне. — Присоединяйтесь, Куроме: обед ещё нескоро, а Кловис, как видите, сделал бутербродов на двоих.

— Благодарю, — кивнула я, пододвигаясь ближе, щедро добавляя в кофе сахар и начиная его размешивать, попутно насыщая напиток духовной силой. — А то одними сладостями не наешься.

— Хм… — с сомнением поглядев на созданный мною «кофейный сироп», нахмурился мужчина. — Вы ведь знаете, что такое количество регулярно употребляемого сахара может привести к серьёзным проблемам со здоровьем? — поинтересовался полковник с нравоучительным тоном.

Продолжает прощупывать? Похоже.

— Это справедливо лишь для неодарённых, — я спокойно покачала головой, не демонстрируя раздражения. — А воитель, даже посредственный, куда как крепче и жизнеспособнее. Взять хотя бы наши стимуляторы, которые даже в ослабленной дозировке сведут нормального человека в могилу едва ли не в первый же день. Так что если меня что-то и убьёт, то точно не сахар. Духовная сила — это вообще куда более глубокая вещь, нежели, как полагают многие, только лишь ускорение-усиление-укрепление. И чем сильнее пользователь, тем универсальное данный инструмент, — закончила я, после чего откусила от бутерброда с сыром и запила его сладким кофе.

— Приму к сведению, — последовал моему примеру собеседник. — О подробностях ваших способностей и навыков обращения с тейгу я спрашивать не стану. Как вы уже поняли, я в этом не разбираюсь. Это вы командующая боевыми операциями, а не я. Однако я хочу затронуть область последствий проводимых вами операций.

Я заинтересованно наклонила голову, показывая, что внимательно слушаю.

— Все помнят о том, какая шумиха поднялась после ваших… громких действий на территории взбунтовавшегося юго-востока Империи, — испытующе глядя на меня, продолжил Лоренц. — И о том, как она быстро и без последствий затихла. И мне бы хотелось больше узнать о тех сторонниках, которых вы нашли и которые приложили руку к вашему успеху.

— Вы же присутствовали на последнем устроенном мною приёме? — задала я риторический вопрос. — Там как раз были представлены те, кого можно назвать или моими сторонниками — как человека, демонстрирующего позицию государственника, потенциально значимой фигуры или чего-то ещё — или просто заинтересованными во мне людьми. Кто-то из северо-восточных лордов, редкие высшие офицеры нашего ведомства, полицейские, гвардейцы (как представители генералиссимуса или люди, заинтересованные в покупке частей Бедствия), воители, также желающие получить чрезвычайно редкие ингредиенты для усиливающей алхимии, парочка переехавших в центр дворян из северного региона, торговые представители Кукуты, единичные аристократы Столицы. Не могу сказать, что всем им так уж нравлюсь и что их интересы однонаправленны; но если показать потенциальную выгоду — неважно, политическую, финансовую или выражающуюся в увеличении личного могущества — то с большинством из этих людей можно работать. Ко всеобщей выгоде.

— То есть вы хотите сказать, что высокопоставленных покровителей как таковых у вас нет, а имеющаяся поддержка своим существованием обязана способности находить союзников, имеющих близкие интересы?

Согласно киваю:

— Прошлого министра разведки сложно назвать моим покровителем — он начальник. А Его Императорское величество, хоть и симпатизирует мне, но это скорее порождает бурления среди недовольных придворных масс, нежели даёт какие-то зримые преимущества.

— А премьер-министр Онест? Ведь именно он стоит за прекращением нападок на вас и Отряд Убийц. И это с его руки вас собираются повысить до полковника, не так ли?

— Премьер-министр проявил заинтересованность во мне и нашем Отряде. Но он ведёт игру на своём, более высоком уровне, — расправившись с очередным бутербродом и сделав новый глоток кофе, сказала я. — Для него, как ранее для господина Сайкю, я — скорее подчинённая, просто достаточно важная для того, чтобы общаться с ней лично. Информационная атака на меня во многом являлась внешним проявлением посягательства на власть Императора. А так как я, милостью Его Императорского Величества, возведена в достоинство Имперского Рыцаря… — умолкаю с видом «умный поймёт… и не станет лезть дальше».

Лоренц намёк прочитал. И решил, что ему действительно не хочется лезть в высокую политику, в которую вляпалась я. Тут аж целую воительницу Вне Рангов — приближённую прошлого министра разведки, фаворитку Императора и прочая, прочая, прочая — периодически пытаются то сожрать, то понадкусывать; а уж обычного полковника из тех, кого в Столице генералы за кофе гоняют, просто пережуют и не заметят.

К слову о «приближённой Сайкю». Я аккуратно, через третьи руки слила Галахаду часть агентуры, врученной мне экс-министром, а часть передала напрямую, подтверждая, что и я, и Отряд были вовлечены в некоторые особенно секретные дела. Риски получить связанные с «приближённостью» неприятные последствия, конечно, повысились, но зато и трогать нас поостерегутся. Мало ли чего глава Отряда Убийц способен вытащить из запасов грязных секретов, если его по-настоящему прижмут?

Кстати, возможно, что в том числе именно из-за данного шага меня и вызвали на министерский ковёр вместе с главой.

Но это дело будущего.

А пока мы с главой следственно-аналитического отдела неплохо побеседовали. Он окончательно убедился, что я достаточно уравновешенная разумная, обладающая компетенциями в разных областях, а также рядом связей, которые теперь в общих чертах стали известны и ему. Я же, которая тоже проверяла собеседника, используя эмпатию и разгон разума, поняла, что этот офицер решил связать свои надежды именно с Отрядом Убийц — и что предателем он станет вряд ли. Даже в будущем.

Не только старый разведчик мысленно составлял мой психологический портрет, но и я анализировала его.

Прошлого своего начальника — ещё в городе Южных Врат, когда он занял кресло главы местного отделения разведки — Лоренц, конечно, подсидел. Но он умный человек и явно понимает, что здесь — это ему не там. Может быть, позже, когда он пообвыкнется, укоренится на посту и в голове появятся разные вредные мысли… Но пока полковника, находящегося в позиции человека, уважаемого третьей сильнейшей в Империи (явно метящей очень высоко), одного из высших офицеров нашего, набравшего вес Отряда полностью устраивало то, что он имел. Включая перспективы. Ведь главу аналитического отдела Отряда Убийц и в нынешней должности первыми приветствуют генералы, важные чиновники и дворяне — в чём он мог убедиться на моём приёме — его уважают, его мнением интересуются. Это изрядно грело сердце честолюбивого разведчика и внушало ему определённые надежды на дальнейший рост карьеры.

И это правильно. Двигаясь плечом к плечу с «фракцией Императора», Лоренц сумеет достичь куда больших высот, чем работая против нас.

Если не погибнет, конечно. Но это профессиональный риск.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 22 часть 4

По завершении беседы с полковником настал черёд обещанной ему демонстрации.

И надо сказать, что она из мелкого эпизода неожиданно разрослась в настоящее общественное мероприятие. Как быстро выяснилось, посмотреть на всамделишний призыв демона оказалось интересно и генералу Галахаду, которого мы повстречали в коридоре (и который, не забывая о наших якобы разногласиях, прохладновато поинтересовался: что это за несанкционированное мероприятие я желаю провести?), и заявившемуся на шум Кей Ли, и некоторым иным убийцам, офицерам и работникам Базы, которых привлёк шум, разводимый отрядным шутом, нашедшим отличную тему для упражнений в остроумии.

Даже лейтенант Урс с одним из сержантов и парочкой солдат нарисовался! Хотя тренировки уже должны закончиться, так что, наверное, они в столовую шли. Ну а пришли немного не туда, ведомые несколько иным голодом.

Я не гнала любопытных. Да и генерал Галахад после короткого обсуждения со мной, Лоренцем и другими представителями высшего офицерского состава Отряда решил, что короткий ликбез по редкой теме не помешает. Тем более, судя по донесениям, наша армия на Севере столкнулась с (увы, достаточно искусными) западными чернокнижниками, привлечёнными властями королевства. А я что? Мне без разницы. Разве что ещё пару раз повторила предупреждение насчёт ментального влияния, которое присутствует даже у слабых тварей. Даже у тех, которые идут не по магической "ветке развития".

Когда я с сопровождением прошла в одно из неиспользуемых подземных помещений, то в первую очередь призвала Эйпмана (благо инструменты так и остались в его коробе с прошлого раза) и начала обустраивать защищённую зону для дальнейшей работы.

— Ого! — вновь подал голос Кей, увидев золотую цепь и глифы из того же материала. — Куроме-чи, я смотрю, у тебя серьёзный подход: обзавелась специальными инструментами, ещё и золотыми. Потратилась! Ты же вроде говорила, что демоны бесполезны?

— Не совсем бесполезны, — качнула я головой, выкладывая глифы в нужном порядке и выводя линии своим псевдошингу, — но на моём или твоём уровне толка от тех, кого можно легко вытащить из запределья — весьма немного. Вот, например, та трупная обнимашка, которую я оставила в разгромленном замке северян, имела внутри демона. Как управляющий элемент. Не бесполезно, да — но марионетка B-ранга смогла бы убивать не хуже. Разве что напугала бы всех не так сильно, хех. Да и оставить марионетку совсем без пригляда не получилось бы. В общем, с точки зрения сильных Мастеров и выше, почти любой призванный мной и вселённый в сосуд чудик годится разве что на роль не особо могущественного и весьма ситуативного инструмента. Ну, или чтобы весело подшутить над врагами, — усмехаюсь. — А для тех, кто слабее нас, призыв тварей по тем топорным методикам, которые мне удалось добыть — слишком сложен и опасен. Но лично мне эти штуки и знания для работы с тейгу полезны тоже: Яцуфуса всё же демонический клинок, — оценив придирчивым взглядом получившуюся фигуру, закончила я.

— Госпожа подполковник, — подал голос один из трудящихся в медблоке алхимиков, выглянувший на шум и прибившийся к толпе любопытных, успевшей разрастись сильнее прежнего. — Это золото, которым вы пользуетесь… оно ведь духовное? Просто я не вижу смысла использовать в подобных… практиках какой бы то ни было не взаимодействующий с духовной силой металл.

— Всё верно, Атрей, — кивнула я молодому зеленоволосому алхимику, которому явно польстило, что я знаю и помню его имя. — Духовное золото — если отбросить совсем уж недоступную экзотику — самый лучший материал для создания ритуальных схем. Дорого, конечно, и даже очень. Но тут мне удалось срезать углы: я научилась создавать данный материал из самого обычного золота. Так что цена инструментов всего лишь высока, а не баснословна.

— Тогда, может быть... если вас не затруднит... вы могли бы, э-э, создать некоторое количество этого ценного металла для нас? — попросил недавний студент, с трудом перебарывая опаску и смущение.

— Пишите заявку с обоснованием, — пожала я плечами, одновременно продолжая создавать круг призыва. — Если уважаемый глава сочтёт запрос обоснованным, то вы получите свои материалы.

Галахад на мои слова величаво кивнул.

Некоторое время я работала почти в полном молчании: благо Акира не пришла и критиковать «жуткую жуть» было некому, так же, как отсутствовала и занятая на миссии Сена, так что интересоваться тентакледемонами в известном разрезе тоже никто не стал. Кей их, конечно, поминал, но желанием нарваться на ответную шуточку некроманси, известной своим специфическим чувством юмора, и свести близкое до интимности знакомство с щупальцевой тварью — он отнюдь не горел. А потому паяц не нарывался, изо всех сил удерживая фонтан готового выплеснуться остроумия, чему немало способствовало присутствие главы Отряда и остальных командиров.

Когда подготовка оказалась завершена, но перед тем, как начать призыв, я ещё раз предупредила всех, включая недавно прибившихся любопытных, которые моих предыдущих предупреждений не слышали:

— Приготовьтесь, сейчас вылетит птичка! То есть вылезет мерзость, хех, — пошутила я.

И да: фотоаппараты, пусть и не особо технологичные, в Империи существовали. Так что шутку хоть и приняли без всеобщего восторга, но все же она оказалась понята и показалась смешной не только мне одной.

А потом вылезла мерзость, да.

Вызывала я одну из низших тварей, которые ранее продались мне в рабство за то, что я не стану их убивать окончательной смертью и даже буду подкармливать духовной силой или мертвечиной. Впрочем, как я поняла из обмена мыслеобразами, низшие демоны с радостью согласятся на любую органику: хоть опилки, хоть экскременты. Но, конечно, живую и одушевлённую (или хотя бы не слишком давно мёртвую) плоть с остатками духовной периферии они примут с куда большей радостью. А уж если плоть принадлежит разумным с развитой душой, то это и вовсе за счастье сойдёт!

Специфичное, демоническое.

В момент, когда из фигуры вверх потекла дурно пахнущая жижа, похожая на перемешанную с чёрной грязью нарезку из человеческих и звериных органов с кучей глаз и пастей, от «зрительского зала» резко начали разноситься звуки удивления, страха и омерзения.

Удивились (и испытали профессиональный интерес из серии «как это уничтожить?»), соответственно, бойцы. Не все из них до конца верили в «ненаучное колдовство», но все поголовно проявили готовность при необходимости вступить в драку. А испугались и испытали омерзение — неодарённые представители мирных профессий. Опытные разведчики и представители командования, конечно, тоже не остались равнодушными, но начальственный форс заставил тех же Лоренца, Галахада или Урса сохранять хотя бы видимое спокойствие.

— Как вы можете видеть, даже представитель низшего круга имеет довольно гадкую вариацию КИ, — сказала я, наблюдая, как пара человек не удержалась и таки убежала в уголок со звуком едва или уже почти несдерживаемой рвоты.

Кто-то просто подался назад, прячась за воителями, или наоборот — застыл на месте, бегая по помещению глазами с расширившимися в панике зрачками. К чести солдат роты поддержки, должна заметить, что, даже не обладая духовной силой и опытом взаимодействия со всякой страшной монстрой, все они держались нормально. Разве что бессознательно скользили руками по одежде, надеясь нащупать отсутствующий автомат, пистолет или гранату. Надо бы их всех через такое прогнать для психологической закалки.

Не только демоны могут КИ шибануть, вдруг и впрямь на монстров наткнутся?

— Причём конкретно этот представитель тёмных тварей не пытается специально давить, — продолжила я. — Ощущаемое вами — это фоновое проявление его сущности, которое некоторые твари умеют подавлять, но мало кто из слабосилков способен замаскировать по-настоящему качественно. Кроме того, данный экземпляр находится за пределами слабого, но барьера, который слегка сдерживает лишние эманации, а также он очень-очень сильно хочет убраться домой, что добавляет духовному давлению твари нотки страха, — просветила я своих слушателей. — Если вы внимательнее вчувствуетесь, то сможете их различить.

— Это что, вонючий тентакль сам нас боится? — почесав затылок, подал голос Кей. — Или конкретно тебя, Куроме-чи? Ай-яй-яй, что ты такого сделала с этой бедной кучей тухлого мяса, что она в ужасе от перспективы продолжения? — пошло подмигнув, хохотнул парень.

— Ничего особенного, — отвечаю всё тем же лекторским тоном, сделав вид, будто не заметила грязных намёков. — Просто он знает, что я смогу уничтожить его окончательной смертью, которая демонов с их ущербными душонками пугает особенно сильно. Однако убраться поскорее он хочет потому, что таким существам некомфортно в нашем мире. Попытайся я совершить призыв где-то на поверхности — и даже если бы он получился, то низший демон начал бы умирать почти сразу. Эффект можно сравнить с тем, что происходит с рыбой, вытащенной из воды и задыхающейся. Обычно западные чернокнижники их используют для вселения в заранее подготовленные тела, поэтому многих одержимых принимают за химер. Один из главных признаков одержимых — это ментальное давление и запредельная даже для химеры живучесть. Ведь для вселенца тело — лишь костюм, защищающий от агрессивной среды.

Дабы разбавить скучный монолог, решаю провести небольшую демонстрацию.

— Сама по себе сущность достаточно устойчива к физическим повреждениям, — несколько взмахов клинком заставили плоть моего подопытного разойтись на куски. Но до того как они распались, части выпустили навстречу друг другу множество тонких отростков и вновь соединились в единое целое. — И относительно устойчива к атакам, подкреплённым нейтральной духовной силой, — наношу ещё один удар, но подав куда больше энергии, чем нужно для того, дабы просто сделать оружие острее и крепче.

Теперь рана зарастала куда медленнее, а сам демон забулькал с испугом и ненавистью, его ментальное давление усилилось. Тем не менее не прошло и минуты, как тварь полностью восстановилась.

— Далеко не все твари из тёмных измерений такие живучие, как вот этот низший, — продолжила я, дождавшись, когда объект восстановится. — Но для надёжности рекомендую рубить встреченных демонов на куски и обрабатывать боевой алхимией. Или хотя бы просто разбрасывать части подальше, чтобы тварь не смогла собраться. Учитывая неблагоприятные условия нашего мира, даже сильный демон, если его расчленить и разбросать части тела, скорее сдохнет, чем восстановится.

Сделав паузу в своей импровизированной лекции, позволяю аудитории (в основном убийцам Отряда) обсудить сказанное с увиденным и задать вопросы, буде те возникнут. Впрочем, интересных вопросов так и не прозвучало, так что, ответив на несколько глупых, вроде: «У нас тут что, святая земля или, наоборот, адская жопа, в которой демоны дохнут?», «а как размножаются демоны?», «что демоны едят?», — и подкрепившись порцией призванных орешков, я продолжила свой ликбез:

— Более сильные демоны, имея якорь, могут воплощаться в полуэнергетической форме и некоторое время действовать в нашем мире относительно свободно. Их способности будут ограничены, однако представитель старшего круга, обладая практически полным иммунитетом к большинству атак, способен потягаться в бою с Мастером — особенно тем, который не понимает, с чем столкнулся и как с этим правильно сражаться. Рекомендация в случае столкновения: уничтожить якорь — ту фигуру или предмет, из которого вылезла тварь — или убить призывателя, а потом дождаться, когда проблема исчезнет сама собой.

В нюансы я не вдавалась. Зачем большей части присутствующих знать, что демон старшего круга, потеряв якорь, отнюдь не погибнет, а просто уйдёт в свой мир, да ещё (при большом желании) может уйти и попозже, учинив какую-нибудь гадость напоследок? Если же в прямом доступе окажется достаточно потенциальных жертв, то и восстанавливаться тварь сможет едва ли не быстрее, чем слабеет. Или то, что высший демон, если его всё-таки смогут призвать, с уничтожением призывателей и их начертаний и вовсе будет ощущать лишь сильный дискомфорт с некоторым ослаблением?

Тем, кому оно действительно надо, я это потом отдельно поясню.

— Ты сказала, что можешь убить демона окончательно, — на правах моего зама и второго по силе, вновь подал голос Кей. — Знаешь какой-то трюк?

— Знаю, — кивнула я. — Но этот трюк базируется на особенностях моего тейгу. И предвосхищая вопросы: да, при желании можно придумать подходящую технику. Но с по-настоящему сильными демонами, теми, кто может угрожать, например, тебе, оно сработает не так уж и хорошо, ибо техника выйдет медленной и затратной. Да и какой смысл уничтожать, если достаточно просто ранить и истощить задержавшуюся тварь, чтобы она убралась из нашего мира? А со слабыми куда проще и безопаснее не изгаляться, а просто лишать тварей защиты и якоря, позволяя им насладиться бурей Природной Силы перед смертью.

Видя, как генерал Галахад начал поглядывать на часы, я решила, что пора заканчивать. Так-то на ковёр к новому министру разведки нам ещё не очень скоро, но летать над Столицей запрещают, а на гужевом транспорте добираться как минимум час. Даже если этот транспорт запряжён не обычными лошадями, а гибридами, несущими в себе кровь монстров.

А я ведь ещё хотела нормально пообедать: бутерброды в кабинете Лоренца — это хорошо, но мало. А сладости — и вовсе не еда. Тем более призывать этой «не еды» получается настолько мало, что так и с голода можно умереть, да-да! Ещё даже килограмма орешков в шоколаде не съела. Голодаю с этими дурацкими тренировками призыва так, что аж в животе бурчит.

В общем, пропускать обед никак нельзя! Чтобы вырасти большой и сильной Тёмной Владычицей, начинающей девочке-волшебнице нужно хорошо питаться. Сбалансированно и обильно. А тот, кто скажет, что я коротышка, которая не растёт — сведёт плотное знакомство с нарочно призванным трупожором. Может быть, даже в том самом смысле, который подразумевал бы Кей Ли или отсутствующая Сена.

— На этом, пожалуй, закончим наш небольшой урок демонологии для самых маленьких, — сказала я и отозвала демона обратно. — Мне бы хотелось успеть перекусить перед отъездом к министру.

С исчезновением твари у людей словно бы переключили рубильник. Вот большинство просто смотрело и помалкивало, а меньшинство задавало вопросы, но стоило щёлкнуть невидимому переключателю, как доселе молчаливое большинство начало делиться со всеми окружающими своим бесценным мнением. Ещё и дорогу не очень-то уступали, в увлечении своём не замечая невысокую девочку-волшебницу, спешащую в столовую. Пришлось аккуратно проталкиваться. Благо убийцы (и большинство имеющих достаточный боевой опыт разведчиков), в отличие от безалаберных гражданских, меня вполне замечали и отходили в сторону, давая пройти.

Хотя далеко не все столь уж быстро забыли о моём существовании. Тот же алхимик Атрей заинтересовался начертаниями и незнакомой школой алхимии вообще. Также ему были интересны слухи о моём ученичестве у Стайлиша. И чем я занимаюсь. И то, какой он — самый знаменитый алхимик в Империи. И то, какие проекты он сейчас ведёт, и, и, и…

Недавний студент и в целом совершенно гражданский человек, раньше Атрей побаивался опасных убийц, а меня в особенности; но когда я опрометчиво показала, что не съем неосторожно сунувшегося с вопросами постороннего, молодого парня (который лет на восемь старше моего тела, ага) — словно прорвало. Притом, как назло, самым раздражающим образом, да. Ещё и Кей со своими шуточками о «новом восторженном поклоннике» увязался следом. И Акира из-за угла вынырнула — с укоряющим взглядом и моим кроликом на руках… которого эта вредина снова не захотела отдавать!

А сам Люц и не против оставаться под опекой своей рыжей почитательницы, милостиво подставляя ей ушки и пузико и позволяя себя кормить отборными вкусняшками.

«У-у, оппортунистический кроль! Променял верность истинной хозяйке на девичьи сюсюканья!» — с завистью подумала я, послав в адрес «предателя» соответствующие мыслеобразы.

То есть, конечно, я отправила сообщение о своём недовольстве тем, что мой некрокролик слишком уж полюбил общество наших девчонок, а не подспудное желание оказаться на его месте: чтобы ни о чём не беспокоиться и несколько искренне любящих красавиц всячески ласкали меня и кормили вкусняшками.

Но, видимо, что-то такое просочилось, так что я получила от умного зверя ответное послание, полное преувеличенного удивления (и плохо скрытого веселья). Мол «чего ревновать, если сама вечно не хочешь уделить время по-настоящему важным вещам: таким, как понежиться в постельке или вместе поиграть?» и «ты всегда можешь присоединиться ко мне, хозяйка!»

Ишь умным каким стал! Присоединиться он предлагает! Ещё и шутить пытается! — мысленно хмыкнула я, отправив Люцу мыслеобраз того неудобного ужаса в бантиках и платьице для животных, в который его может превратить Акира и компания, если он у них пропишется. Кто сможет защитить его от произвола, кроме милостивой хозяйки?

Почуяв угрозу, «пушистый шутник» напрягся, запрядал ушами, оглядывая «источники потенциальной опасности», но, увидев отсутствие нелюбимых им неудобных украшений, расслабился. Правда, несмотря на отсутствие видимой угрозы, пушистик всё равно счёл за лучшее выпрыгнуть из рук Акиры, привычно уже переместившись мне на плечо.

То-то же! Я показала рыжей сокоманднице язык.

* * *

Быстро (и потому недостаточно плотно) перекусив, я переоделась в новую форму и без промедления, но и без лишней спешки отправилась на выход. Генерал Галахад, несмотря на то, что именно я контролирую его из тени, официально является моим начальником, так что не стоит на пустом месте ронять его авторитет, заставляя ждать. Пусть мы с ним отыгрываем если не размолвку, то несовпадение мнений в некоторых вопросах, но всё-таки не до той степени, чтобы демонстрировать подобные жесты.

Сам глава Отряда, впрочем, тоже долго себя ждать не заставил. Выйдя из стоящего над нашим подземельем здания минут через пятнадцать, одетый в тёмно-серый костюм, не слишком высокий и чуть полноватый обладатель тёмно-синей шевелюры с залысиной надо лбом нёс в руке коричневый портфель с, судя по всему, приготовленными для возможного доклада бумагами.

«Всё-таки недостаточно внушительный у него вид, недорабатывает над имиджем! Словно чиновник средней руки, а не генерал разведки и глава резко набравшего силу отдела, занимающегося устранениями, чистками и силовыми операциями, — мысленно усмехнулась я. — Хотя, хех, кто бы говорил об отсутствии зримой внушительности!»

Кучер открыл перед начальством дверь, и генерал, не став проявлять нелюбимую мною галантность, пропуская даму вперёд, легко взлетел по ступенькам, усевшись на расположенном у задней стенки сиденье. Я же, последовав за начальником, разместилась на противоположном сиденье. Хотя последнее стоило скорее назвать комфортабельным диванчиком, на котором миниатюрная девушка запросто могла вытянуться во весь рост. Да и отнюдь не двухметровый генерал Галахад тоже мог, хоть и не так свободно.

Премиальная карета всё же, большая и комфортная.

— Зачем ты затеяла ту демонстрацию с потусторонней тварью? — настороженно спросил меня устало откинувшийся на спинку генерал. — Что-то знаешь?

— Вы о той обрывочной информации с фронта? Нет, я знаю не больше того, что нам предоставляют по официальным каналам. Но сам факт того, что западники решили вмешаться напрямую, пусть и через «ренегатов и отщепенцев, преследуемых официальной властью», выглядит… настораживающе. Если они лезут там — то кто гарантирует, что их «ренегаты» не появятся заодно в рядах революционеров? Так что я заранее решила немного просветить ребят и любопытных, чтобы они разнесли информацию о потенциальном противнике и методах противодействия ему.

— Резонно, — согласился со мной расслабившийся глава. — Я слышал, что у премьер-министра появился свой специалист по демонологии. Его сын завербовал в Дикую Охоту беглую чернокнижницу, отбив её у западной группы захвата, — добавил он с плохо скрытой неприязнью в адрес Сюры. — Он даже уговорил премьер-министра даровать ей тейгу! — возмущённо добавил Галахад, показывая свою великолепную информированность; ну да, не зря же мы столько развивали свои разведывательные сети, а ещё я в нагрузку передавала ему списки с агентами Сайкю.

— М-м, не уверена, что для нас это такая уж хорошая новость, — качаю головой.

Появление Доротеи — если это она (в чём я мало сомневалась: всё же моё влияние не так уж и затронуло внутренние дела Западного Союза) — было ожидаемым. Но особой радости мне не доставило. Да, будучи ученицей Стайлиша (пока больше формальной, мы всё ещё находимся на стадии взаимного прощупывания), я, вероятно, смогу выйти на контакт с этой опытной чернокнижницей, выглядящей как девочка. Она мне интересна. Но как-то сомневаюсь, что мы с ней легко подружимся на почве общих увлечений и несоответствия внешнего возраста реальному опыту. Превращать же её в марионетку… нет. Враждебно настроенный компетентный алхимик и чернокнижник среди немёртвых — это плохая идея.

В общем, будем посмотреть. Тем более что благодаря Эрис (и несмотря на уродского Сюру) Дикая Охота не является для меня априори недружественной организацией.

— Я тоже так считаю. Думаешь, подчинённые этого избалованного вседозволенностью психопата могут что-то выкинуть? — вновь насторожился генерал.

— Пока в их команде состоит Эрис — вряд ли, — я отрицательно покачала головой. — Моя подруга на удивление эффективно удерживает эту бешеную собаку за ошейник. Да и предупреждала я его. А крестомордый, хоть и социопатичный мудак, но при этом отнюдь не утративший инстинкт самосохранения идиот, — добавляю с намёком.

— Сделаю вид, что не слышал последней твоей фразы, — бросив на меня укоризненный взгляд своих серых с зеленоватыми и голубоватыми примесями глаз, произнёс генерал. — Мы, конечно, теперь плотно связаны, но…

— …но если Сюра встретится вам ещё раз и начнёт угрожать, просто напомните ему, что я не побоюсь пойти до конца, — сказала я своему слишком уж осторожному командиру.

В карете воцарилось молчание, тишину разбавляли лишь смягчённые подвеской вибрации движущегося транспорта да приглушённые шумоизоляцией и бронёй звуки с проезжей части.

— …Спасибо, — наконец, выдавил из себя генерал, который уже как-то раз имел (не)удовольствие общаться с премьеровым сынком и тогда был вынужден покорно терпеть его хамство.

Да и вообще, заявление о практически безусловной поддержке от человека-армии — это именно то, что нужно для спокойствия и уверенности в завтрашнем дне в наше тревожное время. А Галахад не имел причин сомневаться в моей искренности.

— Забыл спросить насчёт того списка агентов, который ты мне передала, — поспешил перевести тему несколько смущённый от ситуации генерал, который всё же являлся разведчиком скорее номинально. — Если у тебя есть такие материалы, то, получается, ты действительно была приближённой министра Сайкю?

В голосе звучало сомнение. Нынешний глава прекрасно помнил, кем я (и остальные ребята) была при прошлых командирах.

Пожимаю плечами:

— Сайкю логичным образом заинтересовался новым Мастером с тейгу, когда я аттестовалась на ранг. Ведь у ведомства тогда отсутствовали свои Мастера Боя, так что ценность новой — и лояльной — воительницы высокого ранга оказалась высока. С тех пор он начал постепенно вписывать меня в свои планы и вовлекать в свою орбиту, но настоящей приближённой я стать не успела. Однако доступ к некоторым вещам у меня за то время появился, вот я и поделилась, — развожу руками. — В конце концов, вы сами говорили, что Отряду выгодно демонстрировать себя в качестве «осколка истинной Имперской Службы разведки». Чтобы выигрышно смотреться на фоне остальных неудачников, которые после исчезновения старого руководителя растеряли массу информации и влияния, провалили ряд задач и умудрились так погрязнуть в междоусобных склоках, что в итоге министром разведки стал сторонний человек, назначенный сверху.

— Говорил, — признал Галахад (хотя вот насчёт причин своей позиции — которой выступали «теневые покровители» aka «тайная зловещая добрая организация любителей сладостей имени одной доброй девочки-волшебницы» — он умолчал). — Мы действительно себя хорошо показываем. Даже сейчас, когда революционеры начали новую волну терактов, те объекты и люди, за защиту которых отвечал именно Отряд Убийц — остались в целости и сохранности. Даже злопыхатели, которые говорили об урезании финансирования и начале аудита для выяснения, откуда у нас деньги на такое масштабное расширение, оказались вынуждены замолчать. Но у монеты всегда две стороны, — со вздохом добавил он. — На примере своих миссий и тех снов о Мертвителе, которые, как ты говорила, иногда насылает на тебя Яцуфуса, ты это должна хорошо знать, Куроме. Получив больше влияния и известности, мы неизбежно получаем больше завистников и врагов.

— Главное, чтобы нас боялись и уважали сильнее, чем завидовали и ненавидели, — согласилась я, подытоживая сказанное.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 22 часть 5

Так как новый министр разведки предпочитал работать не за безопасными стенами Дворца, вход в который серьёзно ограничен, а в столичной штаб-квартире министерства, то мы попали на территорию быстро и без проблем. КПП, конечно, проходить пришлось, но досмотр влиятельного генерала и его сильнейшей воительницы — скандально известной обладательницы ранга Вне Категорий и прозвища Повелительницы Падали — оказался не слишком придирчивым и долгим.

Вообще выбор Игнациуса — а именно так звали нового главу разведки — пусть и несколько рискован (учитывая недавнее убийство предшественника-то!), однако с рациональной точки зрения он более чем оправдан, если учитывать желание нового главы ведомства плотнее контролировать происходящие в его епархии события.

Оправдан, но отнюдь не ожидаем, да. Я бы даже сказала, что этим шагом министр заочно заслужил у меня капельку уважения. Не столь уж и многие высокопоставленные чиновники современной Империи готовы рисковать своей единственной и неповторимой жизнью ради того, чтобы качественно исполнять свои должностные обязанности. Скорее правильнее будет сказать, что таких очень мало. Впрочем, в конкретных мотивах нашего нового начальника ещё предстоит разбираться. А то сплошь и рядом бывает так, что положительная вообще-то черта в сочетании с другими, дурными, лишь усугубляет негатив. Например, если смельчак задирист и жесток, или умник — корыстен и подл. Тут уж, как говорится, лучше бы этот смельчак был трусом, а тот умник — дураком!

Мариновать нас в приёмной тоже долго не стали. Не успела я призвать и съесть даже пяти орехов в шоколаде, как секретарша — красивая синеглазая блондинка с цепким и холодным взглядом профессиональной разведчицы — пригласила нас с генералом проследовать в кабинет.

Сам новый глава выглядел как невысокий и упитанный живчик лет сорока на вид (что не слишком расходилось с его реальным возрастом, известным мне из досье). Тёмные впрозелень волосы показывали тенденцию к выпадению, как и у Галахада, но вместо того, чтобы обратиться к высокой медицине или алхимии, министр Игнациус почему-то решил просто воспользоваться париком. Ещё из примечательных черт можно добавить небольшие усики — как сказал бы я-Виктор, «гитлеровские» — которые, на мой вкус, мужчине совсем не шли, придавая его облику нечто от мелкого грызуна.

Хотя, может, на то и расчёт? Вон, Онест старательно изображает недалёкого обжору; так почему бы Игнациусу, вставшему во главе одного из самых одиозных министерств, не делать вид, что он тут жертва, а не хищник?

— Здравия желаем, господин министр, — прижав правые кулаки к левой стороне груди и склонив головы, поприветствовали мы нового главу имперской разведки.

Я пусть и имела дарованную Императором привилегию не кланяться ни ему, ни кому-либо ещё, но на фоне склонившего голову генерала Галахада стоять с прямой спиной — стало бы скорее вызовом в его адрес (и даже, скорее, в адрес обоих мужчин), нежели чем-то ещё. Мы с главой перед посторонними демонстрируем наличие трений, но до далеко не до такой степени, так что я не стала выпячиваться, повторив за формальным боссом столь же формальный жест. Единственной уступкой гордости был равный угол поклона: хотя Галахад — мой начальник и выше званием, зато я — Внеранг и Имперский Рыцарь.

— Здравствуйте-здравствуйте, генерал-майор, полковник, — не поднимаясь из кресла, с улыбкой кивнул Игнациус, ненадолго отвлёкшись от перелистывания бумаг. — Присаживайтесь.

Галахад немного удивился «неправильному» званию своей подчинённой, однако я успела заметить среди лежащих на краю стола бумаг приказ с присвоением некоей Куроме Абэ внеочередного звания полковника Имперской Службы Разведки.

— Знаете, мне до сих пор продолжают приходить послания с просьбами и даже требованиями вступиться за подвергающуюся необоснованным гонениям знаменитую разведчицу и воительницу Куроме Абэ, — продолжая излучать показное добродушие, проговорил министр. — Расписывают различные заслуги и достоинства и даже намекают, что такую выдающуюся особу нужно не осуждать, а наоборот: поскорее и пощедрее наградить. Всё бы ничего, но некоторые из писем и телеграмм приходят от персон, чьи послания я не могу просто отправить в корзину, не глядя. Персон, кому приходится отвечать лично, — уточнение «вместо того, чтобы заниматься иными, более важными делами» — не прозвучало, но подразумевалось. — Вы ничего об этом не знаете?

Галахад посмотрел на меня, безмолвно делегируя право самой отвечать за своих, гм, поклонников.

— Ничего из того, что заслуживает внимания, — спокойно ответила я. — Подозреваю, что большая часть этих «защитников» написали свои послания после того, как узнали, что Его Величество, премьер-министр и даже генералиссимус выступили против той попытки Палаты Лордов посягнуть на власть нашего государя, поставив под сомнение его единоличное право — даровать и забирать высочайшие привилегии и титулы. Иными словами, здесь имеет место чистая политика, где моя скромная фигура является лишь предлогом.

— А как же те ваши друзья из Столицы, с северо-востока и иных концов Империи, которых вы приглашали себе на приём? — с улыбкой поинтересовался министр.

— Те, кого так или иначе волновала моя судьба, проявились раньше, чем Его Императорское Величество огласил свой окончательный вердикт, а не после. Оставить без ответного жеста людей, которые вступились за моё честное имя, было бы большой неблагодарностью и глупостью с моей стороны.

— Я вас понял, полковник, — «ошибившись» с званием собеседницы, которой пока не вручили приказ на повышение, неопределённо покивал этот якобы приветливый лысеющий толстячок в парике.

Не то чтобы он не был позитивным и приветливым; как подсказывали эмпатия и произведённый разогнанным разумом анализ, Игнациус такой сам по себе. Да и бессмысленно ссориться с самой могущественной силой боевого крыла разведки стал бы лишь идиот (вроде уже выпертого с должности, не без моих стараний в том числе, Ясуо). Просто он, как я чувствовала, с таким же лицом и присвоение внеочередного звания подтвердит, и на самоубийственную миссию пошлёт, и подставит, и прикажет казнить. Разве что самостоятельно он, скорее всего, никого не убивал: видно, что в большей мере чиновник и политик, чем службист. Видала я уже таких, умею распознать признаки.

А ещё ясно, что злых мыслей в наш адрес Игнациус не питает — просто прощупывает, «определяя форму важного элемента паззла» и прикидывая, куда и как поместить его в выстраиваемую систему сдержек и противовесов, которая в итоге должна будет постепенно прекратить царящие в ведомстве разброд и шатания.

Последнее, впрочем, я поняла не из одной лишь эмпатии, которой до подобного уровня расти и расти, а скомпилировав свои ощущения с имеющейся информацией об этом человеке.

— А вы что скажете, генерал-майор? — переведя взгляд на главу Отряда Убийц, поинтересовался министр.

— Согласен с полковником Куроме, — суховато ответил Галахад, которому не слишком понравился заход с завуалированной попыткой предъявления претензий. Равно как и факт, что поприветствовали-то сперва его, но потом Игнациус сразу же заговорил со мной. Перевернул иерархию, словно подразумевая, что глава Подземной Базы есть приложение к сильнейшей своей подчинённой. Неприятная толика правды в этом была... ну, иначе такой словесный манёвр и не задел бы! — Происходящее — не более, чем попытка политиков воспользоваться ею и отчасти нашим отделом в своих бесконечных играх. Мы бы предпочли держаться от этого подальше.

— То есть о трагическом происшествии, которое сегодня произошло в столичном поместье рода Холл, вы не осведомлены?

— Нет, не осведомлён, господин министр. А что произошло? Очередное нападение революционеров? — поинтересовался глава Отряда Убийц.

— Пока непонятно. Какие-то подлецы закидали территорию хлопушками и скрылись, охрана отвлеклась на возможное нападение, а тем временем взбесилось зверьё мидлорда. Есть убитые, в том числе и сам лорд Эдвард. Кроме того пострадало немало важных людей.

Ни генерал Галахад, ни я вежливо не стали расспрашивать о причинах, по которым какие-то там звери могли нанести ранения лорду и гостям, если обычно опасных зверей запирают в клетках или на худой конец держат на цепи. Не ставить же начальника в неловкое положение, когда он должен или юлить, скрывая, что в поместье располагался очередной клуб любителей новых ощущений и сомнительных развлечений — на этот раз с различным зверьём, в том числе хищным (хотя и не только с ним), или прямо заявить о мерзких и противозаконных пристрастиях ряда представителей имперских элит? Всё-таки на данный момент министру непонятна политическая конъюнктура: вдруг обвинять уважаемых людей, да ещё в присутствии не до конца проверенных и понятных офицеров, может оказаться чревато неприятными последствиями?

Политик, да.

Если честно, то изначально я вообще-то не знала об увлечении одной из трёх указанных Сайкю целей, поэтому собиралась устранить её более… обычным способом. Ну, там, внезапный сердечный приступ прямо на несовершеннолетней любовнице, неловкое падение с лестницы в присутствии политического противника и прочая классика, включая вишнёвую косточку не в том горле прямо на званом ужине. Но узнав, что дяденька и его друзья у нас гуро-педо-зоофилы (и, возможно, ещё что-то: в гостях у Эдварда Холла собиралась разная публика с разными фетишами — безобидными и не очень), а кроме того, ещё и приверженец культа Вакха, знакомого мне по поездке на север и приглашению от дворянки-культистки посетить её салон (где меня хотели во что-то этакое, кроваво-садистское, втянуть), я передумала. И решила пошутить, ага.

Самой за представлением проследить, конечно, не удалось, но для недоброго, пусть и окрашенного нотами справедливости веселья хватало и простого знания о том, что верящие в свою исключительность культисты ощутили себя на месте тех неудачников, которых использовали для более жёстких игр.

Касаемо условия Сайкю, который желал, дабы убийство друга «неправильных» революционеров в рядах столичной верхушки оказалось не только громким (а это позорное фурри-побоище точно станет темой для пересудов), но и указывать на других революционеров…

Что ж, об этом я тоже позаботилась.

Для следователей — если они не совсем бездари — всё, конечно, будет смотреться, как не слишком успешная попытка свалить всё на неудачное стечение обстоятельств, которое привело к тому, что действия кучки хулиганствующих маргиналов вызвали несчастный случай. А если компетенции не хватит, то случай или умные люди со стороны обязательно подскажут, куда нужно смотреть. Ведь если провести лабораторные исследования тел зверей, то они покажут, что в крови животных, помимо обычной химии, которая делает существ (тех, с которыми господа изволят развлекаться сами, а не натравливать на жертв) более ласковыми, покладистыми и похотливыми — имеются и следы кое-чего иного.

Да уж… в иной раз мне кажется, что те столичные аристократы, которые по уши не утонули в интригах, взяточничестве и воровстве, поголовно ныряют в бездонные глубины различных излишеств и извращений. А кое-кто успешно совмещает, ага. И ладно бы они всё это делали в своём кругу и по общему согласию — я бы даже не осуждала, ибо каждый сходит с ума по-своему. Но они ведь вовлекают в отнюдь не безобидные развлечения посторонних: что клубы любителей гурятины, что рестораны людоедов, что, кхем, эти…

Полное ощущение, будто, находясь в обществе «лучших людей», куда ни плюнь — неизбежно попадёшь в какого-нибудь урода. Понятно, что во мне говорит профдеформация человека, по служебной необходимости вынужденного постоянно сталкиваться с грязью, а потому подспудно считающего, будто она везде; но глупо отрицать, что зажравшихся любителей, гм, изысков не для всех у нас в стране уже аж через край.

Как и то, что государство, разложение элит которого столь повсеместно и фактурно, имеет серьёзнейшие проблемы.

Ведь в более здоровой системе у её винтиков просто нет времени на то, чтобы пресытиться всеми законными развлечениями и нырнуть в омут незаконных — они работают. А если элиты не работают на благо государства и страны, то это уже не элиты, а паразиты!

Гм, что-то моя мысленная риторика стала слишком походить на так любимую Акаме и её новыми приятелями. Так что вернёмся к теме торчащих за убийством ушей революционеров. Точно-точно торчащих, и точно-точно не моих, ага!

На «истинных виновников» можно выйти, не только разматывая ниточку с интересными составами в крови и тканях внезапно агрессивного зверья. Те же лидеры хулиганствующих люмпенов, изловить которых будет нетрудно даже самым тупым и ленивым полицейским, быстро выдадут, что они не сами придумали шугнуть «йх блаародий». Также не случайно они смогли беспрепятственно пробраться на территорию закрытого жилого комплекса и не случайно умудрились, как по бульвару, пройти аж к забору, огораживающему территорию вокруг поместья цели. А стоит немного тряхнуть частную и полицейскую охрану, как получится выйти на некоторых интересных личностей, которые и взятки раздавали, и будущих исполнителей для «громкой, но не опасной шутки» вербовали.

Вообще то, что эту вздорную и шумную толпу из мелкокриминальных элементов — где поддатых, а где и закинувшихся более интересными веществами, чем алкоголь — не смогли схватить на месте или хотя бы догнать по горячим следам, значительно ухудшило моё мнение об охране аж целого мидлорда. Надеюсь, хотя бы полиция и криминалисты сработают лучше. А то смешно будет, если те «ниточки, оставленные революционерами, попытавшимися, но не сумевшими замести все следы и обрубить все хвосты», которые я подсунула следствию — так и останутся не найденными.

Да нет, вряд ли. Я, конечно, не питаю лишних иллюзий: отрицательный отбор бьёт и по полиции с разведкой. Но дело-то вышло резонансное, так что расследовать его станут не только те, кто купил звание и должность или получил её по протекции родни, а на деле представляет собой ровное, круглое ничто. Тела погибших должны осматривать и должны найти там некоторый переизбыток наркотических веществ от расставленных по залу курильниц. Должны определить, что это вызвало более сильное, чем обычно, опьянение, и заставило любителей участвовать в забавах с животными (или смотреть, как оные животные играют с очередным пойманным на улице/взятым из школы искусств или приюта под покровительством министра Ёкана неудачником/неудачницей) — вести себя более неадекватно, чем обычно.

Трупы зверья тоже должны осматривать, а следы алхимии с вполне читающимися паттернами западной школы найдёт любой компетентный специалист с соответствующими возможностями и образованием. А ещё использованные алхимсоставы явно кривовато слеплены, с большим числом примесей, что выдаёт в создателе не западника или какого-то профи, сработавшего под него, а нахватавшегося знаний недоучку — вероятно, сторонника РА, которая снабжает своих агентов полученными от союзников базовыми знаниями алхимии.

Дальше уже дело техники: перетряхнуть все подпольные лаборатории, подпадающие под описание, и найти ту (вполне себе реально существующую) точку, которая выполнила необычный заказ персонажа, описание которого можно пробить по базам.

Да и потрусив «бомбистов», — которых, как уже говорилось, элементарно найти и задержать: достаточно лишь пройтись по притонам, где они спускают «честно заработанное» — будет нетрудно найти ещё живого посредника, а через него второго посредника (ставшего (не)мёртвым раньше, чем началась вся эта затея). А уж раскрутить его связи и найти оставленные на месте жительства следы короткой борьбы и последующего убийства с изъятием трупа — это и вовсе легко.

Легко же?

Я вспомнила то, как имперская полиция и разведка «эффективно» ищут того же Карателя и его группу. Хотя ладно, не лучший пример: Каратель — он, как и некоторые иные карманные революционеры, всё же работает под негласным покровительством нашей тайной организации, что имеет достаточное количество как спецов, помогающих с методами и средствами, которые позволяют уходить от погонь, а лучше вообще не оставлять опасные следы, так и агентов, что мешают следственным действиям внутри силовых структур. Но вот найти и прижать Ночной Рейд, который являлся страшной бабайкой и раньше — не такая уж и непосильная задача. Ну, или была таковой до того, как Счетовод наглядно продемонстрировал Надженде основные уязвимости её сети агентов, сочувствующих и условных «работников тыла» (вроде вызываемых в случае необходимости врачей и тех, кто обеспечивает снабжение их базы), после чего предложил сотрудничество.

Но это сейчас. А раньше Рейд был столь пугающе неуловим во многом именно благодаря «высокой компетентности» разыскивающих его специалистов и их «кровной заинтересованности» в успехе.

Ох, как бы не вышло, что, не желая подбрасывать слишком уж очевидные (и тем подозрительные) следы, я перемудрила и нужную мне ячейку революционеров, которая берёт левые заказы — просто не найдут! Мне же не придётся создавать дополнительные улики, чтобы подбросить их горе-сыщикам? Не придётся ведь?

Как оказалось, всё же нет. Ведь беседа министра с главой Отряда плавно подошла к тому, чтобы оный глава взвалил на себя ответственность вести расследование от лица Службы Разведки.

— …до меня доходили жалобы, что Отряд Убийц сманивает к себе компетентных кандидатов и офицеров, — строго поглядывая на генерала, проговорил Игнациус. — Знаете ли, это утомительно: пытаясь решать общие проблемы службы — отвлекаться ещё и на регулярные жалобы отдельных генералов. Оперативники, аналитики, следователи… мне прожужжали все уши, что из-за вас иные отделы лишаются ценных кадров. И мне бы хотелось убедиться, что это происходит не во вред общей эффективности.

Судя по тому, что я могла наблюдать, предложение Игнациуса — это не его собственная идея. Вернее, она лишь отчасти его собственная.

Как известно, у нас в ИСР множество недоброжелателей, которые, тем не менее, опасаются нарываться на прямой конфликт (особенно после того, как вслед за чередой нападок от Палаты Лордов на моей стороне выступили Император, премьер-министр и генералиссимус). Это уже даже круче, чем когда убийцы Отряда вежливо навестили центральную штаб-квартиру внутренней безопасности нашего ведомства, потыкали местного главу в его неправоту и ушли вместе с вызволенным Галахадом, а потом не получили даже выговора; тут и самый тупой чинуша задумается, на чьей стороне правда! Но недружественные силы, пусть и боятся выступать открыто, определённо оказывают давление на министра, дабы он поспособствовал тому, чтобы Отряд с позором провалился. А тогда уж они, недоброжелатели, постараются раздуть эту неудачу и использовать её против выскочек.

Вот Игнациус и решил привлечь Отряд к решению тех задач, специалистов для которых мы так неосторожно набрали. Таким образом он по факту выполнил просьбу наших недоброжелателей (за которую обязательно слупит с них плату какими-нибудь услугами), но в то же время не подставил Отряд Убийц напрямую, лишь приказал подтвердить наличие новых компетенций, для которых генерал Галахад так активно переманивал людей. Более того: Игнациус иносказательно заявил, что если поручение будет успешно выполнено и он «убедится, что происходящее не во вред общей эффективности», то дальнейшие жалобы по этому поводу будут игнорироваться.

В конце концов, новому министру требуется, чтобы Служба Разведки выполняла свои задачи, а не плодила внутренние противоречия и не преследовала интересы своих отдельных частей. Или хотя бы плодила и преследовала — а без этого (в большей или меньшей степени) человеческие структуры не работают — но попутно делая дело, а не создавая видимость бурной активности, как при Ясуо, с околонулевым реальным выхлопом.

Всё же сейчас не те времена, когда такое отношение способно встретить понимание со стороны высших чинов государства. Когда революционеры режут столичных лордов, министров и генералов, словно фермер домашнюю скотину, хоть как-то работающие спецслужбы — это не роскошь, а средство выживания.

Должна сказать, что мне даже понравилась столь открытая (как для шпиона и политика) и в целом даже справедливая манера вести дела.

В отличие от меня, генерал Галахад явно придерживался иного мнения. Он-то, не посвящённый в подоплёку событий, закономерно опасался провала и сопутствующих ему проблем... но, к счастью, отказываться от щедрого предложения министра напрямую не решился.

— Хорошо, — сказал он. — Отряд Убийц поучаствует в расследовании. И мы приложим все усилия, чтобы узнать, кто стоит за произошедшим.

— Славно, славно, генерал-майор, — покивал министр. — Я в последнее время думаю о том, чтобы поднять вопрос о несоответствии вашего звания занимаемой должности… — вредный чиновник сделал паузу, изучая нашу с командиром реакцию.

Я посмотрела в поблескивающие хитринкой голубые глаза с безразличием человека, который уверен в крепости своих позиций и не слишком беспокоится о судьбе старшего товарища.

Галахад же напрягся, ведь слова министра можно было трактовать по-разному, а главу Отряда до сих пор беспокоила возможная ответственность за моё с ребятами фактическое нападение на Службу Внутренней Безопасности. Но нет, Игнациус, явно сознательно допустивший такую неоднозначность, не стал опасно затягивать паузу, продолжив презентовать «морковку спереди»:

— Большой, влиятельный и эффективный отдел должен возглавлять хотя бы генерал-лейтенант. Вы, конечно, только совсем недавно стали генерал-майором, но учитывая все обстоятельства… не разочаруйте меня — и будете вознаграждены сообразно заслугам, — сказал министр, окончательно «покупая» Галахада.

Понятно, что наш глава не бросился целовать министру руки, клясться ему в вечной верности или что-то подобное, однако симпатии к высшему начальству в его эмоциях заметно прибавилось. Даже несмотря на то, что сначала требовалось добиться успеха, а потом Игнациус обещал лишь «поднять вопрос». Но на фоне Сайкю, который вечно себе на уме, или откровенно враждебного Ясуо, что до недавних пор занимал место исполнявшего обязанности министра, Игнациус действительно выглядел располагающе. Когда начальник устанавливает чёткие правила игры, предъявляет конкретные требования и не меняет их на ходу — это всегда приятно. Ну, насчёт склонности к переобуваниям в прыжке покажет только время, а вот то, что новый министр выдал понятное задание с понятной наградой — это ему в плюс.

Да и перспектива получить повышение до второго генеральского чина из пяти — после генерал-лейтенанта шёл генерал-полковник, потом генерал разведки и в конце высший генерал — тоже выглядела заманчиво. Какое бы множество генералов ни наводняло Столицу, а статус обладателя высшей командной должности всё равно остаётся значительным.

Я (как и остальные наши ребята), воспитанная вне общественных иерархий Империи, плохо понимала, что значит подобный статус для большинства имперцев. Это дополнительно осложнялось воспоминаниями меня-Виктора, который привык к формальному равенству людей перед законом и несколько пренебрежительному отношению граждан его страны к правительству, а в душе являлся тем ещё пофигистом без капли чинопочитания.

Но если вспомнить хотя бы ту аристократку — Дур… то есть Фуру из рода Скеви — которая являлась матерью того мерзкого высерка, попытавшегося обидеть мою младшую сестрёнку, ситуация несколько проясняется. То, как она — лоуледи вообще-то — надувалась от важности, заявляя, что-де её муж занял генеральскую должность в Столице (хотя, по факту, именно что должность, притом оставшись полковником)… да: если смотреть с этого ракурса, воодушевление Галахада становилось понятнее. Для человека, происходящего из мелкого и не слишком богатого рода простых дворян, который неожиданно прыгнул в выси страт, ранее казавшиеся недостижимыми, «морковка» в виде повышения до генерал-лейтенанта выглядела крайне привлекательно.

Хотя учитывая силу, имеющуюся под рукой «хитроумного главы Отряда Убийц», представленную в лице нескольких десятков закалённых в боях Адептов, более десятка Воинов и двух тейгуюзеров, один из которых является Мастером Боя, а вторая вообще доросла до третьей из Внерангов — он и сам по себе являлся весомой фигурой на политической доске. Так что новое звание скорее формально узаконит уже имеющийся у Галахада статус. А ведь новый министр не мог не знать и о доверенных отношениях (каковыми они выглядели со стороны) Отряда Убийц и «погибшего» министра Сайкю, от которого главе Отряда Убийц якобы досталось наследство в виде некоторых связей и агентов. Точнее, не «якобы», а досталось — но не «наследство», а подарок от такой замечательной подчинённой, как я.

Но об этом никто, конечно, распространяться не станет.

В общем, да: если смотреть с этой стороны, повышение Галахада выглядело скорее как попытка постепенно привести реальные возможности и номинальный статус к единому знаменателю. Во избежание, так сказать. Так что никуда от роста в званиях наш глава не денется даже в случае провала задания, просто уровень содействия повышению со стороны Игнациуса окажется не таким значительным.

Так что с точки зрения министра разведки проявленный Галахадом энтузиазм, по всей видимости, выглядел как завуалированная демонстрация согласия играть по столь же завуалированно обозначенным правилам. По крайней мере, на это намекало уловленное мною через способность к эмпатии чувство расслабленности и удовлетворения самого Игнациуса, который, пусть того не показывал, но опасался возможных неприятностей с главой уж слишком самостоятельного и могущественного отдела ИСР.

Интересно, с чего бы у него возникли опасения? Галахад ведь уже встречался с новым министром. Неужели генерал тогда сказал что-то такое, что насторожило нашего собеседника? Или всё проще и основная вина в таком отношении лежит на моих действиях и их последствиях?

Дальше разговор не затянулся: помимо новой и неожиданной задачи, поставленной Отряду министром, в беседе затронули ещё тему подозрительной активности западников на Севере. Но так как сношений сначала местного принца, а потом и премьер-министра (который, вместо капитуляции и вовсе пустился во все тяжкие) с красноголовыми — никто не скрывал, то и разведывать там особо нечего. А до проблем армии Имперской Службе Разведки особого дела нет. Тем более что, судя по донесениям от военных, армейцы и так уже успешно достигли столицы северян, выбили слабо укрепившуюся армию королевства из пригородов и начали штурм самого города.

Так что если я и слетаю в гости к Эсдес, то по собственному желанию, а не по заданию. А это, учитывая количество навалившихся дел, в ближайшее время маловероятно. Я, блин, ещё с Наталом и Юрэем не встретилась! Впрочем, сегодня как раз собираюсь исправить данную недоработку.

— Куроме… — обратился ко мне Галахад, когда мы покинули кабинет министра, сели в карету и поехали обратно в сторону Подземной Базы.

— Да? — подбодрила я замявшегося главу.

— Когда господин Игнациус говорил о том, чтобы мы участвовали в расследовании смерти лорда Эдварда Холла и самого происшествия, то ты выглядела очень спокойной. У тебя есть уверенность в успехе? — спросил он.

Опасения насчёт того, что мне просто плевать, Галахад не озвучивал: ибо некрасиво, мы, как заявляли обе стороны, в одной лодке. Но так как повышение Галахада в большей степени касается лично его, то… а мне какое дело? Всё-таки мы с ним знакомы не так хорошо, чтобы иметь твёрдую уверенность в реакциях друг друга.

— Думаю, раскопать, что там конкретно произошло, не станет такой уж проблемой. По ходу некоторых миссий мне приходилось расследовать и куда более сложные дела. А даже если возникнут какие-то трудности, всегда можно втихомолку обратиться к более сведущим людям, — чувствуя от собеседника скрытое облегчение, добавила я. — Но лично мне кажется, что не стоит привлекать помощь со стороны: ведь для новичков и для не сталкивавшихся с неожиданными вызовами «старичков» данное задание станет хорошей тренировкой. Да и наблюдать за нашим расследованием со стороны, проверяя и перепроверяя результаты, дорогие коллеги точно станут. Огр, вероятно, тоже направит свою следственную группу. Так что в случае худшего — для нас — исхода расследования всегда можно купить или украсть информацию у кого-то более успешного.

— Понял тебя, — кивнул Галахад. — Но я считаю, что нам нужно самостоятельно добиться успеха. А то мало ли чем может обернуться раскрытие информации о полученной извне помощи? Поэтому, раз ты говоришь, что распутывала и более сложные дела — то, если возникнут сложности, я прошу тебя помочь.

Да уж, разволновался человек! Аж просит ту, кому может просто приказать — в рабочем, так сказать, порядке.

— Помогу, если потребуется, — спокойно ответила я, использовав немного деэмпатии для того, чтобы успокоить собеседника. — Но тогда в свою очередь попрошу вас не поторапливать наших специалистов слишком активно. Пусть спокойно притрутся друг к другу и привыкнут совместно работать в новой области. В конце концов, повышение вам светит вне зависимости от результатов. Министр Игнациус, как я могу видеть, желает вернуть ведомству работоспособность, снизив число внутренних конфликтов, так что он заинтересован в том, чтобы привести официальный статус представителей всех фракций в соответствие с их фактическими возможностями.

— Хм… — задумался мужчина. — Вероятно, ты права. Но если мы хотим справиться с бюрократическими препонами и вечными кляузами, создаваемыми нашими противниками, то Отряду всё равно нужна поддержка сверху.

— Да, — признаю со вздохом. — С этим у меня не получится поспорить даже при всём желании, — наши бюрократы умудрялись мотать нервы даже мне, не имеющей особых «бумажных» обязанностей.

Ещё немного поговорив с начальством, я попросила меня высадить. В конце концов, при желании я могу добраться до любой требуемой точки гораздо быстрее, чем карета. А тренировка с нашими воителями будет только вечером, так что на Базу тоже можно не торопиться. А пока хотелось бы встретиться с Юрэем и Наталом. Да и Галахаду размышлять в одиночестве будет явно комфортнее!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт) Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 23 В гостях у Высшего Мастера

Сегодня небольшая Школа Боя знаменитого высшего Мастера Генсэя не проводила занятий.

Пусть неизвестная хворь, неожиданно поразившая железного, казалось бы, старика — к счастью его учеников и расстройству некоторых представителей конкурирующих школ — окончательно отступила, такие вот перерывы стали регулярными. По словам самого Мастера, они требовались ему, чтобы уделить время собственному развитию — будто бы он получил вдохновение и готовился сделать ещё один небольшой шаг по длинной лестнице возвышения. Но в это мало кто верил: какой ещё путь возвышения для старика, у которого забрали тейгу много лет назад и из которого уже песок давно сыплется?! Ведь сотня лет — это совсем немало и по меркам самых сильных воителей! Он ведь не один из проклятых западных чернокнижников (сильнейшие из которых, по слухам, способны жить веками, вызывая неизбывную зависть у элит Империи и исследовательский азарт у алхимиков всего остального мира, жаждущих раскрыть данный секрет)?

И тем не менее легенда прошлого, неожиданно всплывшая на поверхности и организовавшая свою школу, тут не врала: Генсэй — или, как он предпочитал мысленно называть себя обновлённого, умершего и восставшего, Юрэй — продолжал медленно, но неуклонно двигаться к заветной планке воителя Вне Рангов. Шаг за шагом.

Вот и сейчас, подтверждая свою силу, он вёл бой с одной из самых опасных и знаменитых убийц современности (а если вычеркнуть из списка Куроме, которая со своими призывными Бедствиями уже, пожалуй, вышла за пределы понятия «убийца», как и любой другой Внеранг, то и самой опасной), которая к тому же находилась под влиянием частично задействованного козыря её тейгу.

И пусть поединок являлся учебным, а столкнувшиеся воители несколько осторожничали, чтобы не превратить подземный тренировочный зал, обшитый толстой броневой сталью в руины, но…

…совершив обманный манёвр, стремительная тень с будто бы сияющими алыми зрачками и почерневшей склерой заставила своего противника изменить стойку. И тут же нанесла удар! Который, впрочем, тоже являлся лишь обманкой — способной, тем не менее, в случае ошибки противника, оказаться вполне губительной. Но нет: более медленный седобородый старик (чьи радужки, к слову, тоже изменили цвет на красный и обзавелись странным крестообразным зрачком), совершая короткие, будто бы предугадывающие ходы противницы движения, успешно отвёл в сторону острие Мурасаме, не позволил порезать себя на противоходе и заблокировал коварный удар в колено. Но на этом старший воитель не остановился, перейдя в контратаку сам. И теперь движения его меча никто бы не назвал ни медленными, ни слабыми.

Акаме едва успела отвести в сторону первый удар, на волос разминулась со вторым и была вынуждена жёстко блокировать третий, чья сила отбросила лёгкую девушку к противоположной стене. Впрочем, в последнем была виновата не только сила удара, но больше желание алоглазой убийцы разорвать дистанцию, отчего она и позволила чужому удару отбросить себя по желаемой траектории.

Тем не менее, особой свободы манёвра это ей не принесло, так как ускорившийся старик последовал за девушкой, стремясь закончить поединок до того, как она полностью придёт в себя. Начался быстрый обмен ударами, порождающий громоподобный грохот и плазменные вспышки от соударения стальных клинков, укреплённых духовной энергией.

В один момент излучаемая брюнеткой едкая аура убийственного намерения скачкообразно усилилась, а её движения ускорились даже сильнее прежнего, став ещё более опасными.

В иной ситуации это даровало бы победу. Причём быструю. Но… не сейчас. Не когда Генсэй восстановился после рывка синхронизации с Инкурсио, научился использовать некоторые из перенятых у тейгу трюков — и даже без них стал немного сильнее просто за счёт уплотнения духовной силы. Не тогда, когда вместе с усилением КИ и ускорением движения противостоящей убийцы стали более яростными, порывистыми…

И предсказуемыми.

Ведь на данный момент Акаме находилась на начальном этапе освоения предельной способности своего тейгу. Стоило зайти немного дальше, как влияние кровожадного демонического клинка становилось слишком сильным, сбивая концентрацию и внося помехи в отточенный стиль боя. А в схватке с пусть несколько более медленным, но крайне опытным воителем (которого и заметно более мощное убийственное намерение его тёмной госпожи, вкупе с её Нечестивой Аурой, не сбивало с ритма боя, который уже не раз сталкивался с таким стремительным противником и который, наконец, владел продвинутой техникой разгона разума) — фатально не то что ошибиться, но даже просто стать предсказуемей.

Неудивительно, что вместо того, чтобы задавить противника выросшими силой и скоростью, впавшая в излишний раж Акаме получила удар по правой кисти, которой условно лишилась, отчего оказалась вынуждена перехватить оружие левой рукой. И да: останавливаться девушка не собиралась, вознамерившись вырвать если не чистую победу, то хотя бы условную или ничью. Благо что с силой её тейгу достаточно нанести один условный порез.

Только вот алоглазая убийца забыла о том, что припасённые трюки есть не только у неё. Поэтому, когда после короткого размена ударами она получила условное ранение катаной в ключицу, а сама прошлась укрытым металлическими накладками лезвием тейгу по груди противника, тем самым знаменуя окончание боя, ухмыляющийся старик отодвинул ворот порванного кимоно, демонстрируя покрывшую грудь крупную золотисто-серую чешую.

— Не смотри, не прорезала бы, — хмыкнул довольный воитель на молчаливый взгляд чёрно-алых глаз партнёрши по поединку. — Хороший, с акцентовкой, удар чешую прорубает, но резать вскользь и даже колоть без должной силы — бесполезно. Я проверял. Так что здесь у нас не ничья, а моя победа, и сегодняшний счёт: пять-пять, — погладил бороду Высший Мастер, который впервые сравнялся с Акаме, использующей свой козырь.

Понятно, что оба бойца осторожничали, дабы не повредить достаточно хрупкий — для воителей их уровня — зал. Так же, как очевидно, что ни Генсэй, ни его противница не использовали всего арсенала. Та же алоглазая, по её собственным словам, могла взять от своего тейгу куда больше. Пусть она здраво опасалась последствий, отчего предпочитала осваиваться с новой силой постепенно, плавно наращивая её уровень в тренировках, — но могла. Собственно, как и немёртвый мог, выдав их с госпожой секрет, воспользоваться негативной энергией, заодно показав устойчивость к проклятию Мурасаме, которое по умолчанию цеплялось именно за живые организмы (игнорируя нежить, коей он на самом деле являлся).

Отставной высший генерал не знал, кто из них смог бы одержать победу в бою без ограничений, но здесь и сейчас противники оказались равны. И то, что он без поддержки тейгу не уступил одной из талантливейших воительниц поколения, обещающей спустя не такой уж и долгий срок, как и младшая сестра, войти в плеяду воителей Вне Рангов — очень и очень грело сердце старика, чьё честолюбие с некоторых пор вспыхнуло с новым, более яростным жаром.

Приятно чувствовать, как былые силы не только возвращаются, презрев проклятую старческую немощь, но и растут — притом такими темпами, которые заставили бы позеленеть от зависти даже многих молодых!

Что ни говори, а риск, на который он пошёл, убедив пойти Куроме на авантюру со слиянием с Инкурсио, оказался более чем оправданным. И если бы ему предложили выбрать вновь, Юрэй без раздумий вновь пошёл бы на этот шаг. Даже зная о чудовищной боли, огромном риске и достаточно длительной (и опять-таки крайне мучительной) реабилитации по завершении процедуры. За обретение силы положена плата, и за обретение огромной силы плата пропорциональна! Это честно. Госпожа помалкивает о том, чего стоило её собственное стремительное возвышение, но он ведь не слеп и не глуп. Кое-что вычисляется даже не по оговоркам, а просто по наблюдению за той же Нечестивой Аурой.

Взять силу архидемона и адаптировать её для использования человеком... право, взять силу дракона — как бы не попроще!

Путь к вершинам устлан отнюдь не нежными лепестками. Лишь презрев страх и боль, ставя на кон саму жизнь, можно преодолеть свои пределы. Особенно такому старику, как он, у которого ни тейгу, ни хотя бы шингу нет… и который теперь не слишком-то нуждается в таких инструментах, — тут Юрэй мысленно ухмыльнулся.

Несколько секунд Акаме, чьё безэмоционально-холодное лицо даже без КИ выглядело пугающе, смотрела на старшего воителя — деланно расслабленного, но на деле продолжающего поддерживать разогнанное восприятие и готового защититься от любого неожиданного удара убийцы, буде та поддастся бушующей в её теле чужеродной энергии — но вскоре, прикрыв веки, кивнула. Давление убийственного намерения начало быстро ослабевать и спустя несколько секунд исчезло совсем, а вновь открывшиеся глаза приняли нормальный вид.

— Признаю своё поражение, — учащённо дыша, тихо проговорила она, склонив голову. — Спасибо за урок, наставник.

— Сама назовёшь свои ошибки, из-за которых я выиграл последние три боя подряд?

— Я стала слишком предсказуемой. Потому что ошиблась, считая, что короткие перерывы между схватками позволяют полностью очиститься от влияния Мурасаме. В таком состоянии оказалось слишком сложно сдерживать жажду убийства тейгу, напоминая себе действовать аккуратно и одновременно тактически мыслить в бою.

— Рад, что ты поняла, — покивал старик. — То, что ты можешь контролировать себя на этом уровне слияния — не значит, что этого достаточно. Сильный враг может воспользоваться этой брешью. А ещё влияние может незаметно накапливаться, если слишком часто использовать твой козырь.

— Я редко сражаюсь с многими сильными врагами. И в схватке насмерть мне будет проще. Но вы правы, наставник: я поспешила продвигаться дальше, не узнав всех рисков и тонкостей.

— Тогда на этом закончим, — кивнул Юрэй. — Иди, прими душ, если тебе нужно, а после поднимайся наверх: к нам пришла твоя сестр… — не успел воитель сказать всё, что хотел, как его собеседница убежала. Что характерно — под ускорением.

— Девчонка, кхе! — благодушно усмехнулся в бороду старик и начал неторопливо прибираться в зале.

Куроме его не торопила — лишь ненавязчиво известила о своём появлении — так что пусть молодёжь пообщается без стариковского присутствия и едких комментариев. А Юрэй пока приберётся. Чуть-чуть.

Чтобы у учеников не возникло никаких ненужных вопросов, но осталось, куда приложить руки.

Не лишать же бестолковых воспитанников своей школы полезной нагрузки, а себя — удовольствия от созерцания того, как очередной много о себе думающий криворукий потомок аристократического рода в надцатом поколении, навязанный ему вновь вспомнившими о старике давними знакомцами, неумело орудует веником и тряпкой? Ну, или отказывается и выметается из Школы прочь. С концами. Это тоже хорошо: гонористые неблагодарные бездари ему тут не нужны! Чай не в армии уже, где приходилось терпеть мамкиных офицериков, ни дерьма, ни крови ещё не понюхавших, но уже мнящих о себе излишне много. Только потому, что их предки ого-го и вау.

Но то предки. А сами-то что? М? Вот-вот!

* * *

— …Так что готовься: скоро у вашей организации станет ещё больше состоятельных и влиятельных клиентов, — сидя за столом в углу кухни, закончила я рассказывать Наталу о поступивших от Онеста заказах, исполнение которых непременно увеличит градус напряжённости среди представителей столичных элит. Которые начали как-то слишком резво умирать, хе-хе.

— И проблемных, — добавил, едва заметно поморщившись, голубоглазый блондин. Вернув невозмутимость, отпил чая из своей чашки, а затем откинулся на спинку простого стула, своим минимализмом соответствующего окружающей обстановке служебного, в общем-то, помещения, где мы сидели в ожидании Акаме и Генсэя-Юрэя. — Когда ты представляешь всего лишь охранное агентство, а не Службу Имперской Разведки, все эти магнаты, лорды, леди и важные чиновники становятся слишком заносчивыми, — со вздохом закончил он свою мысль.

— Это да, — последовав примеру собеседника, делаю глоток сладкого какао из своей большой кружки. — Но если спрос превысит предложение ещё сильнее — я думаю, заносчивости у них поубавится. Конкуренция! А если кто-то даже так останется слишком наглым, то всегда есть вариант обратиться к Акаме, — усмехнулась я. — Наша пламенная революционерка с радостью покажет плохим дворянам, почему не стоит ссориться с теми, кто может защитить их от визита недружественных воителей, ха-ха!

— Звучишь прямо как стереотипный офицер разведки из представлений гражданских, — улыбнулся мой друг.

— А почему это «из представлений гражданских»? — изогнула я бровь, пододвинув к себе новую тарелку со сладостями. — Использование служебных полномочий в своих интересах и заигрывание с революционерами — смотрятся вполне аутентично для наших доблестных офицеров. Это я тебе как полковник разведки говорю.

— Тебя повысили?

— Ага, — кивнула я без особого воодушевления: звание в моём положении мало на что влияло. Тут примерно как с зарплатой: ну да, она выросла, но с моими побочными доходами прибавка не чувствовалась. С прочими аспектами то же самое. Радоваться повышению из подполковников в полковники, уже будучи Имперским Рыцарем и воительницей Вне Рангов? Ха.

— Рад за тебя, — сказал Натал, который решил всё-таки поздравить подругу с повышением.

— Угу, спасибо, — поблагодарила я из вежливости.

На этом моменте появилась раскрасневшаяся после душа Акаме.

— Куроме! — улыбнулась она. — Я очень рада тебя видеть.

Эмпатия подсказывала, что старшей сестре хотелось обнять и прижать к себе беспокойную младшую, за которую она сильно переживала, однако присутствие Натала её смущало и заставляло проявлять сдержанность.

Надо сказать, что я тоже не возражала против обнимашек с этой якобы малоэмоциональной милашкой. И присутствие Натала меня не останавливало: он настоящий друг, он точно не осудит «проявление слабости» и не станет насмешничать, а лишь порадуется за нас. Так что, на время забыв о стоящих на столе вкусняшках, поднимаюсь и иду к Акаме навстречу.

— Мне тоже очень приятно, что ты неожиданно оказалась тут, сестра, — обхватив талию девушки, прижимаюсь лицом к её груди и шее и чувствую, как мне на спину ложатся руки Акаме, а к голове прижимается её щека.

Ощущая тепло любимого и родного человека, и вдыхая аромат её ещё чуть влажного после душа тела, я ощутила, как внутренне расслабляюсь. Казалось бы, я уже давно привыкла к напряжённой обстановке и чувствую себя спокойно, но сейчас стало понятно: не совсем. Давление с разных сторон заставляло подсознательно внутренне сжиматься, ожидая атаки и подлости с любого направления. А вот теперь, среди по-настоящему близких людей, привычно скрутившаяся внутри пружина ослабла.

Хорошо.

Увы, как и всё хорошее, момент нашего с возлюбленной сестрой единения не продлился долго.

— Я слышала, как ты говорила о том, что тебя повысили? — разорвав объятья, с вопросительной интонацией произнесла Акаме.

— Правильно слышала, — с сожалением убрав руки с её талии, ответила я и повела девушку к столу.

Появившийся рядом Эйпман начал шустро выставлять на стол дополнительную посуду и новые угощения. Специально для Акаме обезьян искал мясные блюда, которые в его коробе тоже имелись: я ведь далеко не одним лишь сладким питаюсь, вот и набрала всякого-разного в ресторане, в который заскочила после визита к министру разведки. Благо местные повара смогли достаточно приготовить, пока щедрая посетительница утоляла голод, а потом и наслаждалась большим тортиком в качестве десерта.

— Но разве тебя не хотели наказать за то, что ты, э-э… — Акаме чуть замялась, пытаясь подобрать слова, не оскорбляющие ни меня, ни её коллег-революционеров, — устроила переполох на юге? Даже заседание какое-то собирали. Об этом почти во всех газетах писали!

— Собака лает — ветер носит, — я пренебрежительно дёрнула плечом. — Онест и остальные крупные игроки отлично понимают, насколько полезен дружественный Внеранг и как вреден враждебный, так что всем горлопанам позволили проявить себя, проораться-поскандалить, а потом скопом заткнули. Причём это случилось уже довольно давно. Я думала, все заинтересованные лица давно узнали, чем закончился данный политический цирк. В принципе, уже даже до широкой общественности должны были довести. Или нет?

— Не знаю, — неуверенно ответила сестра. — Я слишком переживала, читая, как тебя поливают грязью и грозят едва ли не казнить, — на этих словах я насмешливо фыркнула. — Поэтому я, в конце концов, решила отказаться от газет, чтобы не изводить себя зря, — закончила моя революционерка.

Согласно киваю.

— Если ты ищешь чувствительную информацию, то постоянное чтение имперских газет — это неправильный выбор: уж больно они или дубовые, или ангажированные, или склонны к распространению ложной информации, а часто и всё это вместе. Так сказать, три в одном. Только нервы себе зря испортишь. Но за меня переживать не надо. Твоя сестра хитрая и сильная, её так просто не взять!

— И правда, — слабо, но очень тепло улыбнулась Акаме. — Натал мне уже рассказал, что всё хорошо, а за тебя заступились разом Император и генералиссимус. Но Натал также сказал, что пусть лучше ты сама расскажешь подробности.

— А Генсэй тебе ничего не рассказывал, что ли? — изогнула я бровь.

— Нет, — девушка отрицательно качнула головой. — Он сказал, что ничего с тобой не случится и чтобы я не приставала к нему со всякими глупостями.

— Н-да, — покачала я головой. — Хотя чего ещё ждать от этого старого вредного сухофрукта?

— А если услышит? — с усмешкой спросил Натал.

— Пусть слушает. Этот вредный упрямец и так знает, за что я его уважаю, а за что могу подпустить шпильку.

— А можешь рассказать подробности того, что у вас произошло с Адамом и Революционной Армией? — отвлекшись от угощений, попросила Акаме.

— Да что там рассказывать? Эта злопамятная копчёная сволочь и так на меня затаила, а когда до неё дошли те статьи и картинки, что придумали и от моего имени распространили Кей с Сеной, то он окончательно взбесился… — начала я рассказывать историю, упуская некоторые ненужные (здесь и сейчас) детали вроде «воскресшего» Сайкю и нашего с ним союза.

Несмотря на моё желание закончить рассказ поскорее, Натал и Акаме не стеснялись спрашивать и переспрашивать, выясняя малозначимые, как на мой взгляд, подробности. Вроде уточнения от Акаме — мол, точно ли всё в порядке с моими ранее поджаренными ногами?

Да что с ними сделается-то? Я на данном этапе развития не уступлю в живучести знаменитой четвёрке метаморфов Храма Коукен, а может, даже и превзойду их. Но сестра не отстала, пока я не сняла обувь и не продемонстрировала ей целую и здоровую ступню. Даже с умилительно серьёзной физиономией всё пощупала. Засмеявшийся Натал предложил тест чувствительности — путём безжалостного щекотания, ага — но получил в лоб скомканной бумажкой, которую я в него метко бросила, и больше сомнительных предложений не выдвигал.

Потом появился Генсэй, который тоже не преминул блеснуть своим чувством юмора и поделиться своими взглядами на мои действия. Особенно на то, какая я растяпа, коли раз за разом не могу убить своего врага. А на мои доводы о том, что революционный Внеранг нужен в качестве противовеса имперским силам, дабы РА не раздавили раньше, чем мы достигнем своих целей, старик лишь рассмеялся. По его мнению, главной угрозой для государства, она же — причина нынешней ситуации, является деградация управляющей системы, которая мало того, что работает крайне плохо, так ещё и конфликтует сама с собой. Даже в том маловероятном случае, если РА изведут под корень, на освободившееся место моментально придёт что-то новое: отколется и начнёт собирать свою коалицию какой-нибудь сильный лорд или влиятельный генерал, например. Или партия старой аристократии решит, что пришло время переходить к силовым методам.

В общем-то, я даже с ним согласна, но всё равно предпочту вариант с РА, потому что мои действия пусть и повлияли на ситуацию, но примерная канва развития всё так же остаётся достаточно предсказуемой.

— …и тогда я уронила Хрустика поодаль от избранной наглыми бунтовщиками столицы и находящегося рядом этого их Штаба Революционной Армии, — взмахнула я руками, подходя к концу истории и одновременно одному из моих самых любимых моментов. — Ха! Яркая вспышка, грибок до облаков и ударная волна, которая, несмотря на расстояние, повышибала окна по всему городу и пригороду, а главное — здоровенный кратер на месте падения — надёжно привели в чувство поверивших в себя идиотов! Ударь я так по городу — и в центре руин получилось бы симпатичное такое озерцо. Так что после осознания данного факта Великий Лорд и его присные быстренько позасовывали свою воинственность обратно в ту задницу, из которой её вытащили.

— Куроме, не нужно так говорить, — укоризненно посмотрела на меня Акаме. — Движение Освобождения появилось, чтобы бороться за права народа, а ты…

— Ладно-ладно, только не начинай опять, — останавливаю свою революционерку, которая всё ещё верила, что такие идеалисты, как она, существуют среди верхушки РА. — В общем, утратили они свою воинственность под давлением суровой реальности, да, — резюмировала я.

— Если твои выводы о том, что революционеры собираются начать войну позже, верны — то они, вероятнее всего, и не собирались атаковать, — заметил Генсэй. — Поиграли бы мускулами, устроили несколько инцидентов на границе и позволили бы себя умиротворить путём дипломатии и подарков. Хотя заниматься таким под носом у имперского Внеранга, который показал свою готовность к конфликту… откровенно глупое и вредное решение, — старик покачал головой и, подойдя к вытяжке, раскурил трубку. — Даже если они считали, что ты выложила все козыри в Масейо, не оставив ничего на крайний случай — всё равно глупое.

— Особенно глупое, учитывая, что были свидетели того, как сильно мне пришлось осторожничать, чтобы минимизировать побочный ущерб, — покивала я старому Высшему Мастеру. — Или того, как защита кракена рассеяла большую часть разрушительной силы моего многоразового хитинового снаряда S-класса. — И уже повернувшись к Акаме: — Хотя чего ждать от тех, кто по твоим, сестрёнка, словам всерьёз собирается захватить Столицу атакой извне!

— Ты не права, — покачала головой алоглазая убийца. — Если война действительно начнётся, то для успеха удара извне Ночной Рейд и иные элитные силы атакуют главные цели изнутри.

— Вот это уже похоже на план, — под кивок Натала, сказал Генсэй. — В прямом бою убить летающего противника, способного атаковать из-за пределов зоны досягаемости, вроде тебя или Будо — это слишком сложная и затратная задача, хоть и выполнимая в теории. А вот подловить там, где манёвр ограничен, и навалиться кучей — милое дело. Даже монстров можно застать в небоеспособном состоянии, чему свидетель — твой костяной дракон.

— Ночной Рейд отказался выполнять заказ на убийство Куроме без подтверждающего приказа из центрального штаба, — нахмурилась Акаме. — И даже если… даже если такой приказ поступит, я обязательно тебя предупрежу, сестра.

— О, на тебя повлиял Генсэей и рекомендованные книжки, после чего ты наконец-то пересмотрела свои взгляды? — изогнула я бровь.

— Нет, я верю в революцию, — качнула головой сестра. — Но… изменения изнутри, если они получатся, наверное, и в самом деле принесут меньше страданий простым людям. А у тебя всё пока получается. Вот ты даже уже полковником стала и во Дворец вхожа. Возможно, когда ты поймёшь, что Онест и такие же, как он, никогда не позволят тебе лишить их даже крупицы власти, ты поможешь Революции победить с меньшими жертвами, а потом вместе строить лучшее будущее! — вдохновенно закончила моя всё ещё идеалистичная сестра.

— Хоть так, — вздохнула я. — Если что случится, можешь связываться с Генсэем или Наталом. И по возможности не нападайте на те объекты, которые охраняет «Щит и Меч».

— Да, мы с Наталом уже обсудили, как можно друг друга предупредить, — Сказала Акаме, после чего добавила недовольно: — Ты бы могла давно рассказать мне о том, что Натал — это теперь Натан Уайт!

— А зачем? — пожала я плечами. — Был бы Натал одним из изначальных членов вашей Семёрки — я бы, конечно, сказала. Но кроме нас с тобой, сестрёнка, старый состав Семёрки и пополнение из Отряда Убийц всегда были немного порознь. Так что я пошла на поводу своей профессиональной скрытности.

— Может быть, ты и права, — нехотя согласилась Акаме. — Разведчица из тебя куда лучше, чем из меня.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 23 часть 2

— Отставить скатываться в драму! — глядя на нас, хлопнул по столешнице Генсэй, который всё так же курил свою трубку у кухонной вытяжки. — Мы не можем сидеть тут целый день: у каждого свои дела. Поэтому направим разговор на то, что для воинов, идущих тропой возвышения, куда важнее всяких соплей.

Я иронично взглянула на старика. Может быть, для тех, кто его знает хуже, это и незаметно; но мне, дабы понять его нетерпеливое желание похвастаться, даже эмпатия не требовалась. Впрочем, судя по подсказкам упомянутой эмпатии, старик считал, что похвастать есть чем. Да и духовная чувствительность говорила, что присутствие миньона стало хоть не намного, но более… весомым, что ли?

Что ж, по-армейски сухой, но информативный рассказ о том, как он восстанавливался после скачка синхронизации с временно полученным Инкурсио, а потом искал и осваивал новые возможности, дарованные опасным экспериментом, оправдал ожидания. Даже более чем.

Начать с того, что старик смог самостоятельно запустить частичное изменение тела. Да, это не метаморфизм, а нечто вроде использования ранее внедрённых шаблонов того вредного и жадного дракона, который едва не отобрал у Генсэя тело, а потом едва не убил его окончательной смертью — но, вероятно, именно поэтому немёртвый так быстро смог с ними разобраться.

Сначала он сумел запустить «бесполезную» трансформацию глаз, которая пусть и заинтересовала меня в своё время, однако в связи с тем, что тогда не сформировалась полноценно и не имела особенных эффектов, кроме косметического, отправилась на мысленный склад тех вещей, исследованиями которых можно будет заняться, когда появится много свободного времени. Но у Высшего Мастера новые глазки оказались вполне функциональными (хотя, полагаю, всё ещё очень далёкими в своих возможностях от тех, которые имеет сам дракон). Так или иначе, но теперь, с изменёнными глазами, старик лучше замечает быстрые движения, что изрядно ему помогает в противостоянии более скоростным бойцам, вроде Акаме... или меня. Подозреваю, там не только глаза, но и связанная часть нервной системы изменилась.

У меня для этих целей есть разгон разума, духовное чутьё и эмпатия, но больше — не меньше, а лучше — не хуже. Обязательно утяну этот шаблон!

Ну да глаза — ещё ладно. Что пробудило в незадачливой девочке-волшебнице настоящую вспышку зависти — это способность наращивать на теле прочную чешую, которая ничуть не снижает мобильности и которую не вдруг прорубишь. Я, понимаешь, строю теории, раз за разом провожу практические испытания и постоянно проваливаюсь, хоть и постепенно двигаюсь к созданию прочной брони, которая не потребляет духовную силу, как мы с сестрой вкусняшки, и… меня обходит на повороте старик, который вообще не ставил себе такой цели!

Разве не обидно? Как по мне, очень обидно оказаться обойдённой тем, чей успех породил случайный побочный эффект!

Но ладно, этот шаблон я тоже обязательно скопирую, но свой проект до конца доведу. И он не слишком уступит тейгу! Ну, или хотя бы окажется лучше чешуи Генсэя. Это уже дело чести!

А помимо прочего, немёртвый телепатировал мне, что его тело и энергетика ещё чуточку лучше адаптировались к негативной силе и теперь он готов задать жару мне даже под всеми усилениями.

Хе-хе. Ну, это мы ещё посмотрим! Я-то ведь тоже на месте не сидела!

В какой-то момент жажда помериться силой с миньоном едва не перевесила желание помиловаться с любимой сестрёнкой. Вот до чего довёл свою бедную начальницу этот вредный хрыч! Впрочем, миг слабости не продлился долго: я вспомнила, что Генсэй-Юрэй от меня никуда не денется, за то вот Акаме со своей ещё не до конца вылеченной революцией головного мозга вполне может исчезнуть на неопределённый промежуток времени. Снова.

Тем не менее, мы втроём очень даже увлекательно поговорили о воинских умениях, тейгу, шингу — и о духовной силе вообще. Я, как обладательница редкой способности тонко чувствовать не только свою, но и чужую энергетику, дала сестре, другу и одному задиристому старику ряд советов; они, в свою очередь, поделились собственным опытом, соображениями и наработками. Учитывая то, что каждый являлся далеко не бесталанным воителем, развивающим свои собственные направления и идеи, послушать мысли других оказалось как минимум интересно, а порой и потенциально полезно.

И, кстати, ещё об интересном. Оказывается, Натал и Генсэй подумывают подать заявку на аттестацию некоего Натана Уайта на ранг Мастера.

— Хм, — нахмурилась я, потерев щёку. — Не слишком ли вы привлечёте к себе внимание?

— В этом и состоит весь смысл, — важно покачал старик своей дымящейся трубкой. — Выпорхнувший из-под моего крыла Мастер серьёзно повысит популярность, авторитет и влияние нашей школы. Конечно, моё имя всё ещё чего-то стоит, хоть и не настолько, чтобы открыть все двери: я уже совсем немолод, чтобы котироваться, как воитель, без громкой демонстрации своих сохранившихся сил. А слава наставника зиждется на достижениях официальных учеников.

— «Щит и Меч» тоже значительно выиграет, если в его рядах появится официальный Мастер Боя, — поддержал сенсея Натал.

— С этим я не спорю, — киваю. — Но ты ведь не забыл, что настоящий Натан Уайт давно кормит червей? — поинтересовалась я, заслужив хмурый взгляд Акаме, которая явно заподозрила меня в том, что её младшая сестрёнка поспособствовала смерти прошлого владельца имени и документов. — Школу Южной Звезды, конечно, вырезали южане, да и по окружающим землям они хорошо так прошлись, не щадя никого из попавшихся под руку ненавистных имперцев. Но кое-кто всё же выбрался из этого ада и эти «кое-кто» могут обратить внимание на «добившегося успеха земляка». Это не говоря уже о стандартных проверках от спецслужб (от которых ты более-менее защищён), а также кучки влиятельных частных лиц и организаций.

— У тебя паранойя, девочка, — без экивоков заявил Генсэй. — Новый Мастер — это, конечно, событие и сила в себе. Но заместитель главы «Щита и Меча» — это не неизвестный из ниоткуда. Его подноготную станут изучать, да. Непременно. Но не для того, чтобы найти к чему придраться — и поссориться с новоиспечённым Мастером, организацией воителей, в которую он входит, их покровителями и со мной, как наставником — а чтобы найти точки соприкосновения с человеком, очень полезным в нынешние неспокойные времена. У многих мелких и даже средних благородных родов есть девочки на выданье, которых не зазорно отдать за такого сильного и перспективного молодого человека, попутно вводя его в род.

— Я бы хотел избежать атаки э-э, сватов, — смутился Натал.

— А не получится, сопляк! — довольно рассмеялся этот вредный сухофрукт. — Даже если не станешь аттестоваться, девки с такого жениха не слезут, пока не окольцуют. Да и когда окольцуют… — Генсэй-Юрэй со значением огладил бороду.

— Я раньше сильного интереса от противоположного пола не замечал, — с всё тем же смущением и начавшим проявляться недовольством буркнул блондин, который всё ещё не отпустил свои чувства к Эрис. — Э-э, почти, — сбился он, внезапно вспомнив одну изменённую девушку, что регулярно оказывала любимому командиру различные знаки внимания.

— Потому что ты живёшь на работе, — усмехнулись ему в ответ. — Попробуй выбраться в свет — и тогда быстро узнаешь о себе много нового.

— У меня нет на такое времени, — парень скрестил руки на груди. — И что насчёт Куроме? Она давно уже Мастер, а теперь вообще Внеранг — почему вокруг неё не вьются парни и девушки?

— Твоя страдающая паранойей подруга — трудоголик ещё побольше тебя, — на этих словах я (на самом деле не особенно любящая заниматься большей частью того, чем приходится заниматься) мысленно покривилась. — А ещё она профессионально скрытная: не так уж и много тех, кто знает её в лицо, не говоря уже о месте проживания и точках интереса. Иначе, даже несмотря на мрачную репутацию, вокруг неё уже давно водили бы хороводы. Собственно, именно мрачность слухов многих не отпугивает, а наоборот!

— Если ты параноик — это ещё не значит, что за тобой не следят, — воздев вверх указательный палец, поучительно заметила я. — Будьте осторожнее в воплощении своей задумки. И не сказала бы, что так уж хорошо скрываюсь. Те, кому положено, легко меня найдут, спросив генерала Галахада или ребят из Отряда, а тех, кому не положено — заблаговременно выявят и поступят с ними сообразно причинам интереса.

— Звучит почти так, будто ты говоришь о нашей базе, — со спокойным лицом, но прячущейся в эмоциях доброй насмешкой, заметила Акаме. — Будто это ты разыскиваемая по всей Империи революционерка.

— А что поделать, если желающих навести порядок патриотов-государственников — дружно поливают грязью и желают если не убить, то хотя бы подставить и революционеры, и наши, с позволения сказать, правящие элиты?

— Режим Онеста не потерпит тех, кто мешает ему творить произвол, — с готовностью якобы поддержала меня Акаме.

— При чём тут Онест? При всех наших разногласиях и моей личной неприязни, должна заметить, что премьер-министр — прогрессивный игрок. Именно при нём владетельные рода стали меньше тормозить промышленников не из их среды, худородные или вообще безродные чиновники начали легче пробиваться на более высокие позиции. Не без взяток с кумовством, да — но раньше их и за деньги не очень-то пускали выше! Да и сами аристократы стали периодически получать по шапке за то, что им раньше сходило с рук, пусть пока в основном и за рамками закона. А ведь это высшие аристократы во многом помогли толстяку подняться, чтобы он решил созданные ими проблемы и противоречия. Вот он и решает, вместе с ними, — иронично усмехаюсь.

— Слышится так, будто ты хвалишь этого жирного борова, — проворчал Генсэй.

— Нет, как правитель он меня не устраивает, — в отрицании качнула я головой, вновь призвав Эйпмана и заставив его обновить вкусняшки на столе. — Для не то что хорошего, но хотя бы приемлемого политика он слишком любит власть и слишком мало заботится о последствиях своих действий, если они не угрожают её пошатнуть. И людей считает или за ресурс, или вообще за пыль под ногами. В общем, точно такой же упырь, как и его коллеги по внутриполитической игре, просто умнее и хитрее многих других. Но не стоит делать из него козла отпущения из-за каждого чиха, происходящего в верхах. Две трети, а то и три четверти того, в чём привычно винят Онеста — или оказывается «наследием прошлого», или является последствиями борьбы фракций (которые не брезгуют откровенно вредить друг другу, даже если это наносит вред Империи в целом, как стране и государству), или порождено внешними обстоятельствами и игроками. Те же западники своему восточному соседу добра не желают, а их длинная рука — это вовсе не пропагандистский миф! Я бы сказала, что влияние Союза, с одной стороны, сильно раздуто, а с другой — недооценено. Раздуто потому, что им норовят приписать то, в чём они точно не виноваты, а недооценено — потому, что хорошо работающая внешняя разведка успешно скрывает своё влияние даже от контрразведки. Я могу многое рассказать о провалившихся операциях западников, но по очевидным причинам не расскажу ничего об операциях успешных.

Вижу как осторожно кивает Натал. Мой друг, начав вертеться в достаточно высоких сферах, обрёл понимание, что далеко не всё из того, что списывают на Толстяка, является его персональной виной. Но не сказать, что это добавило Наталу симпатии к жадному обжоре. Скорее — усилило неприязнь к иным силам, некоторые из которых, в лучших традициях худших представителей земной оппозиции, пытались примеривать маски борцов за народные интересы, усердно клеймя недостатки режима и… втихую занимаясь практически тем же самым. Просто не привлекая внимания и в меньших масштабах, соответствующих их актуальным возможностям. А то и пачкались в более сомнительных вещах: денег-то с ресурсами хочется! Если не станет Онеста, его находящиеся в системе противники с радостью займут освободившееся место — и вряд ли окажутся лучше. Поэтому многие недовольные режимом и поддерживают Революцию, напрасно видя в ней новую силу, которая сломает старые порядки и установит новые, более, ха-ха, справедливые.

— …Поэтому устранение Онеста и наиболее одиозных членов его фракции — это не решение проблемы, а лишь один из необходимых шагов, — закончила я свою мысль, и довольная этим, наполнила рот новой порцией сладостей.

Старшая сестра не отставала, проводя плановую зачистку остатков мяса и намечая цели для ликвидации среди десертов.

— Вот тут согласен! — довольно пыхнул вновь набитой трубкой отставной высший генерал, которого вышвырнули со службы если и при участии премьер-министра, то отнюдь не на первых ролях. — С этими выродившимися розовожопыми свиньями каши не сваришь. Они только жрать и срать могут! И за место у корыта драться. Я им про подозрительные шевеления за южной границей и воняющую мятежом риторику юго-восточных лордов — они мне про маразм. Я им про слишком борзого сынишку северного короля и собравшуюся вокруг него шайку — они пальцем у виска крутят! — распалялся старик. — Я им про то, что страна катится в пропасть, а меня — боевого генерала, бившего врагов империи тогда, когда их ещё в папкиных яйцах не было — в отставку вышвырнули! Каково, а?! Как надоевшую брехливую псину!

— Понятно, почему Надженда совсем не беспокоится, что ты с потрохами сдашь её Ночной Рейд — с такой-то риторикой! — хмыкнула я, уже не раз слышавшая вариации данной речи от старика, который пусть и нашёл новый смысл жизни, но так и не сумел простить тех, кто уничтожил старый.

— Хм, — Высший Мастер издал неопределённый звук и приложился к трубке.

Натал и Акаме тоже ничего не сказали, тактично предпочитая не комментировать чужой всплеск эмоций.

— Хотите, расскажу забавную историю про себя и Онеста? — решила я разрушить воцарившуюся тишину.

— Конечно, Куроме, — кивнул Натал, — расскажи.

— Угу, — поддержала его Акаме, жующая толстый пирог.

Старик же просто махнул свободной от трубки рукой — валяй, мол.

— Звание полковника мне присвоили с подачи Онеста. И пусть у него были свои соображения для этого шага, но формально это произошло потому, что я его подкупила.

От услышанного Генсей удивлённо кхекнул, а Акаме даже перестала жевать.

— Ты… дала взятку Онесту? — широко распахнулись её алые глаза.

Оно и неудивительно: для сестры премьер-министр Империи — это злобное зло, не человек, а почти абстрактный образ врага, с которым нужно бороться до последней капли крови и всё такое. Что характерно — образ могущественный и невероятно богатый, который сам всех покупает и продаёт. И тут её младшая сестра говорит, что она взяла и просто подкупила эту «трансцендентную злую сущность».

— Ага, — ответила я с тем самым выражением на лице, с которым обычно косил под дурочка наш главный шутник, задумавший очередной весёлый (или не очень, тут уж смотря для кого, как говорится) розыгрыш.

Натал, уловивший данное сходство, подозрительно и эдак с осуждением прищурил свои голубые глаза, будто старший брат смотрит на младшую сестру — самостоятельную, но связавшуюся с сомнительной на его взгляд компанией и нахватавшуюся от той вредных привычек.

Забавный он. Прямо так и чувствовалось, что сейчас хочет высказаться о том, будто общение с Кей Ли и Сеной плохо на меня влияет.

Зато Акаме — наивная душа — заглотила крючок, даже не заметив:

— Но что ты смогла такого предложить, чтобы этот злодей пошёл у тебя на поводу? Разве его можно подкупить? Он же высасывает соки из всей Империи!

— Мясо, — усмехнулась я, усилием воли удушив внутреннего зануду и не став вдаваться в скучные объяснения о том, что даже монархов и глав правительства, включая таких одиозных, как Онест, вполне себе подкупают; просто выглядит это не как передача пошлых сундуков с золотом, а поддержка или уступки в определённых вопросах.

— Мясо? — переспросила Акаме, чья обычно скупая мимика вновь отразила всплеск удивления и заинтересованности.

Натал и Генсэй тоже посмотрели на меня заинтригованно.

— Мясо, — согласно киваю. — Вкусное и полезное мясо, которое этот прожорливый гурман не смог бы достать без меня при всём желании. Мясо Бедствия.

— Ты отдала Онесту такое мясо?

Теперь Акаме выглядела обиженно. Хотя нет: одно простое слово не способно передать всю эту гамму чувств щеночка, которому показали великолепную вкусняшку, но потом, вместо того, чтобы её отдать, натыкали в лужу на полу и скормили лакомство наглому и вредному коту, который на самом деле и напрудил.

— Ага! — радостно подтверждаю, «не замечая» реакции сестры. — Ещё и Будо я, в благодарность за то, что он тоже за меня вступился, подарила один из глаз того псевдоангела.

— Глаз? Он, наверное, невкусный… то есть я хотела сказать, что главнокомандующий — достойный человек, — поправила себя Акаме. — А вот отдавать мясо премьер-министру… ты же сама говорила, что режиму Онеста нужна сильная воительница и тебя бы и так повысили. Лучше бы мы сами съели это мясо! — буквально вырвался из неё крик души.

— Не расстраивайся, сестрёнка, я отложила немного и для наших посиделок, — с улыбкой её успокаиваю. — Жареные на углях крылышки очень хороши. Было бы преступлением лишать тебя и всех остальных близких мне людей удовольствия попробовать эту полезную вкусняшку.

— Да? — чуть расслабилась Акаме. — А сколько ты отдала и сколько осталось?

— Отдала? Средний кусок, килограмм на пять. Ну и исключительно для нас на пикник чуть-чуть отложила, около центнера. Остальное про запас: угостить ребят из Отряда, Натала с Генсэем, ну и так, по мелочи.

Сестра серьёзно покивала: сто килограмм — это, конечно, немного, но на пикник хватит. Может, даже на парочку.

— Я ещё с Булатом поделюсь, — приняв верное, но сложное решение, умилительно нахмурилась она, перебарывая жадность. — Он тоже любит мясо. И он мой друг.

— С Булатом я и сама готова поделиться. Он крутой мужик, который помог мне и Генсэю, и, как ты правильно заметила, твой друг. Так что не обделим. А кстати, где он нынче? Вы ведь вдвоём обычно работаете, как я понимаю?

— Да, вдвоём. Но миссия выполнена раньше отведённого срока, поэтому мы решили потратить остатки времени в Столице. Сначала мы вдвоём зашли сюда, проведать наставника, а потом я решила остаться, а Булат ушёл… — пусть Акаме удержало лицо, но в эмоциях от девушки явно пахнуло смущением, — по своим делам.

— В бордель этот сопляк побежал, — хмыкнул подошедший к нашему столу Генсэй, которому надоело курить и захотелось выпить чаю. — Натерпелся, а теперь вот компенсирует, терроризируя шлюх, — ехидно кхекнул старик.

— Бордель — это дело правильное, — кивнула я, получив недоумённые взгляды от сестры и Натала.

— Что? Булат — здоровый взрослый мужик, которому хочется наверстать упущенное, — иронично мазнув взглядом по «слишком уж однолюбу» Наталу, сказала я, наливая чай в чашку старого воителя, присоединившегося к застольным посиделкам молодых. — Разводить романтику внутри группы ходящих по краю убийц — означает плодить ненужную драму и внутренние конфликты. А на секс без обязательств там, как я понимаю, вряд ли много согласных. Вон, у нас в Отряде тоже было достаточно… всякого, из-за чего много кто выбыл. И это несмотря на специфическое воспитание! Заводить отношения на стороне тоже опасно. По многим причинам, даже перечислять не стану. А поиск бесплатных случайных половых связей требует некоторых усилий и времени. Так что если Булат нормально воспринимает шлюх, то посетить очередной бордель, маскирующийся под массажный салон, баню или ещё что-то — это оптимальный для него вариант, — закончила я, под заинтересованным взглядом сестры забросив в рот парочку орехов в шоколаде, призванных из пространственного кармана.

— Ты, как всегда, прагматична, — заметил Натал.

— Но подмечено верно, — отпив чаю, кивнул старик. — Не осуждай своего друга, Акаме, даже мысленно. Он всё правильно делает.

— Я и не собиралась, — буркнула «бесчувственная убийца», и вгрызлась в новый кусочек пирога, будто бы желая за ним спрятаться. Даже про мою новую супер-крутую способность призыва вкусняшек прямо в руки не спросила!

— Генсэй, не смущай мою сестру, — пожурила я старика, «забыв» о том, что и сама внесла значимую лепту в её смущение. — Да и вообще… то, как Булат проводит свободное время, нас мало касается. Лучше давайте обсудим новую встречу. А то у меня хоть и стало меньше дел, связанных с Дворцом, однако министр разведки подкинул вдобавок новое задание: придётся поучаствовать в расследовании забавного убийства извращенцев-зоофилов, которых погрызли собственные звери.

Акаме, которую я несколько раз в шутку называла зоофилкой — из-за её отношений с сисястой кошкодевочкой — подозрительно мазнула по мне взглядом.

— Сестра, ты так говоришь об изменённых, которых преступные аристократы держали в плену для своих грязных развлечений? Или…

— Или: обычное и не очень обычное зверьё. Но недобровольные участники оргий из числа людей разного пола и возраста тоже имелись в достаточных количествах. Так что туда тем сдохшим уродам и дорога. Ненавижу насильников. Но найти виновных всё равно нужно: за более-менее убедительный успех в расследовании нашему командиру обещали присвоить звание генерал-лейтенанта. А с тем убийством, замаскированным под несчастный случай, есть некоторые подозрения на участие революционеров или им сочувствующих. Поэтому я бы рекомендовала передать партнёрам Ночного Рейда сидеть тихо. Во избежание, так сказать. Силовиков и так взбодрили, а уж теперь, если предположения подтвердятся, им ещё и дополнительно одно место скипидаром помажут. Для повышения активности.

— Но ведь я не могу сказать, что меня предупредила сестра, — засомневалась Акаме.

— И что? Скажи, что это был Генсэй, — под согласный кивок немёртвого предложила я. — У нашего основателя Школы Боя, которая достаточно скоро породит Мастера, много самых разных, подчас самых неожиданных связей. Он мог услышать что-то краем уха и пожелать передать своим, хех, дорогим друзьям-революционерам.

— Прямых выходов на кого-то из офицеров Отряда Убийц, — старик взглянул на меня и усмехнулся, — кроме тебя, Куроме, у меня нет. Но с разведкой кое-какие связи имею. Через учеников и знакомых или через знакомых учеников, но некоторые слухи доходят. Что касается тебя, егоза, — повернувшись уже к Акаме, сказал он. — То ты, если прочла хоть половину того, что я тебе рекомендовал, и хоть что-то из прочитанного уяснила, должна понимать, что твоё предупреждение всё равно не станет единственным. Надженду предупредят и другие. Просто из иных источников сообщения придут позже.

На том и порешили. И так как из-за присутствия Акаме по-настоящему серьёзные и секретные дела обсудить получилось разве что мысленно, с Генсэем (хотя в ментальном общении вредный старик снова потребовал звать себя Юрэем), то посиделки имели достаточно лёгкий формат.

Акаме, которая не забыла, как я на её глазах призвала сладость себе в ладонь, настойчиво (и не без зависти) расспросила о том, что это такое вообще было. Правда, когда она узнала, что призвать большой и сочный кусок жареного мяса я не могу, вынужденная ограничивать себя мелкоформатными вкусняшками, завистливые взгляды заметно сбавили накал. Сбавили — но, конечно, никуда не делись: ведь никуда не делась и моя способность таскать почти неограниченный запас сырых и готовых угощений, которые вдобавок ещё и не портятся, замирая во времени в том состоянии, в котором они отправились в пространственный карман.

И говоря о запасах в пространственном кармане, должна отметить, что мы даже смогли пожарить немного ангелятины! Пусть небольшие запасы срезанного с костей и подготовленного для приготовления мяса хранились в вагончике на спине грузопассажирского Коврика, откуда его на месте не очень-то достанешь, но немного поразмыслив, мы коллегиально пришли к решению, что, если его правильно позиционировать, небесный скат может поместиться в подземном зале. Собственно, он и поместился, хоть и впритык.

Правда, самым компетентным поваром из нашей четвёрки (не слишком неожиданно, но не так чтобы очень приятно) оказалась я. Так что пришлось не только вручать мясо страждущим, но и самой его готовить, попутно отбиваясь от всяких желающих утянуть кусочек нахлебников. Красноглазых таких, красивых и длинноволосых нахлебников с отличной грудью и задницей. А во множественном числе я о ней говорю, потому что больно ловкая и настойчивая, да. И пользующаяся ускорением, пусть даже по минимуму.

Мне тоже, может, в процессе приготовления хотелось попробовать кусочек-другой, но я ведь терпела! А тут, понимаешь, всякие революционерки жаждут отобрать и поделить в свою пользу! Деятельно!

Но получилось неплохо: все хвалили и просили добавки. Хоть лично на мой вкус вышло похуже, чем если жарить мясо — предварительно замаринованное в духовно-активном маринаде — на угольках, желательно на природе и под хорошее вино.

А после окончания полуделовых посиделок я повезла возлюбленную сестру показывать доставшуюся по случаю жилплощадь близ Дворца. Нужно ведь наглядно и с примерами показать, чем быт коррумпированного офицера Имперской Службы Разведки превосходит бедное и беспокойное существование почти что рядовой идейной революционерки!

Разумеется, тейгу Акаме мы завернули в ткань, а саму девушку немного замаскировали, надев на глаза тёмно-синие линзы, уложив волосы в новой причёске, которые я наловчилась делать, ещё когда обучалась искусству грима, а на плечи набросив отороченный мехом лёгкий осенне-весенний плащ. Так что заехала во внутренний двор моего небольшого дворца, а потом спустилась по ступенькам кареты не какая-то там революционерка, а просто симпатичная девица, которую скандально известная убийца и некромантка пригласила к себе. Так что слуги будут судачить максимум о сомнительном моральном облике своей юной хозяйки.

А судачить будут. Хоть прислуга и не особо попадалась на глаза, находясь по большей части в своих домиках и специальных комнатах, а после моего отдельного приказа дворецкому все и вовсе убрались из хозяйских комнат до того момента, как их вызовут. Но нас видели. Учитывая, что загадочная разведчица, редко посещающая этот свой дом, внезапно прибыла в обнимку с красивой девушкой, это обязательно станет маленькой сенсацией и причиной для разговоров как минимум в кругу прислуги особняка. А то так кто-то и со знакомыми вовне решит поделиться, несмотря на мой прямой запрет.

Тем, что хозяйка — извращенка, а не тем, что водит дела с революционерами.

Но если слухи выйдут за границы особняка — их источники, конечно, окажутся найдены и уволены.

Не то что бы я боялась прославиться как обладательница не совсем традиционных вкусов: те, кто интересуются темой моих предпочтений, и так знают, что я по девочкам, да и в Империи это не так чтобы особо осуждается. Но если выяснится, что информация обо мне утекает на сторону — это нехорошо. Я, конечно, проверяла этих слуг, но так как в особняке бываю редко, то и проверка проходила поверхностно. Однако со временем планирую появляться тут чаще, так что к возможным утечкам буду внимательна.

А до того факта, что я привела девушку — которая потом покинула мой дом самостоятельно, а не сгинула в подвалах, оказалась подана на стол, была выброшена псам по частям, или чем там ещё любят развлекать себя вконец пресытившиеся и преисполнившиеся в осознании собственной исключительности якобы элитарии? — вряд ли многим будет особое дело. За такое толком не зацепишься.

Я вообще-то, как по меркам столичного бомонда (к которому, при всей своей неоднозначности, полковник разведки, Имперский Рыцарь, воительница Вне Рангов и фаворитка Императора — скорее относилась, чем нет), едва ли не вершина пуританской скромности и умеренности во всём, кроме любви к сладкому в частности и вкусно покушать вообще. Так что демонстрация некоторых маленьких слабостей скорее добавит образу одной некроманси человечности.

Что касается нас с Акаме, то пусть старшую сестру и не удалось поразить роскошью, к которой она столь же равнодушна, как и я, однако наличие ряда приятных удобств в шаговой доступности ей очень понравилось. Например, большущая ванна с гидромассажем и пузыриками, в которой можно плескаться не то что вдвоём, а впятером. Почти что бассейн! Ну да настоящий бассейн в особняке тоже имелся, как и внутренний двор с относительно небольшим садом, где можно почувствовать себя на природе в самом центре города — и пожарить на углях ещё немного ангельских крылышек, которые мариновались, пока мы с Акаме купались и баловались в воде.

Спальню я ей тоже показала. И тамошние картины, да. И тот набор с ушками и хвостиками, который мне подарила Сена. И не только показала.

Акаме понравилось. Очень. Как и мне.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Фонд голодающих девочек-волшебниц и их авторов благодарит всех верных делу Тьмы читателей, которые провели обряд пожертвования печеньки или тортика автору на ДР:)

А.Н. — бечено.

Глава 23 часть 3

— …И почему я, великолепный доктор Стайлиш, должен делать работу уровня вчерашних выпускников?! — широкими шагами расхаживая по своей лаборатории, отчего полы его халата вздымались, будто крылья, ругался самый продвинутый и знаменитый алхимик Империи, по совместительству обладающий редким тейгу-инструментом Перфектор. — В вашем министерстве разведки меня совсем за идиота держат?! — резко обернувшись ко мне, требовательно спросил он.

— Полагаю, инициаторы идеи привлечь к такой мелочи вас — сами идиоты, — мысленно хмыкнув, примирительно ответила я, спокойно глядя на визави и не без интереса изучая его реакции. — Тем более что алхимики Отряда и без помощи со стороны более-менее справились. Но кому-то наши данные, а также данные тех, кто их перепроверил, показались недостоверными.

Стайлиш манерно поморщился.

Облачённый в медицинский халат поверх действительно стильного, с искрой, насыщенно-синего костюма, из-под которого виднелся высокий воротник ярко-фиолетовой рубашки, художественно небритый голубоглазый брюнет в очках скорее походил на какого-то актёра, талантливо играющего роль эксцентричного учёного средних лет, чем на, собственно, учёного. Слишком уж… глянцевый образ. И тем не менее, трепетно относящийся к своей внешности алхимик являлся вполне настоящим — как и его лаборатория, оборудованная так, что мне при виде части приборов оставалось только мысленно облизываться. Некоторую технику за всего лишь презренное злато не добыть, увы! А часть инструментов Стайлиш, вероятно, вообще собрал лично. Не без помощи своего тейгу притом. Эксклюзив!

Зато характер моего новообретённого наставника в искусстве алхимии являлся совершенно аутентичным для немалой части учёной братии. То есть ядовито-вредным.

— А почему тогда твои сослуживцы не справились с недоумками, из-за которых меня дёргают?! — спросили меня с претензией. — Будто мне некуда потратить время и свой экстраординарный талант, кроме как на их глупости! Мало того, что дёргают, так они ещё и взятку за ложный результат предложили! Мне!! Самому стильному и выдающемуся учёному Империи!!! Да за кого они меня принимают?!! — вскричал алхимик, патетично вскинув руки, но, поймав ироничный взгляд от той, кто набилась к нему в ученицы, используя связи с тем, кого Стайлиш назвал «точно мёртвым», мужчина сбавил обороты. — Ещё и от премьер-министра прислали послание, чтобы я не шёл на поводу, — начав успокаиваться, проворчал Стайлиш. — Будто я настолько туп, чтобы согласиться и променять свою блистательную, безупречную, высочайшую репутацию на какую-то жалкую подачку.

— Если назовёте имена и звания, я могла бы сделать так, чтобы эти конкретные недоумки вас больше не беспокоили, — недобро усмехнулась я.

Всё-таки наши недруги очень сильно подставились с попыткой дачи взятки, так что ход теперь за нами: открытую бойню, конечно, лучше не устраивать, но вот организовать несколько несчастных случаев или служебное расследование, которое окончится вылетом со службы — можно. Но это что касается исполнителей и тех, кто непосредственно отдавал им приказы. Если же тронуть главнюков, которые ничего конкретного даже не говорили, а просто намекали о своих пожеланиях (дабы, если что, списать всё на тупых и не в меру ретивых подчинённых), то уровень поднявшейся вони окажется несопоставим с сомнительной выгодой. Так что придётся ограничиться жирным намёком в виде расправы над исполнителями.

— Мелкая сошка, — Стайлиш пренебрежительно отмахнулся. — Сама решай, что с ними делать.

— Вижу, вы и сами прекрасно понимаете, что те люди, которые приходили к вам — не более чем разменная монета. А тех, кто их послал — максимум пожурят и заставят притихнуть. На время. Даже не очень большое.

— Разумеется, понимаю! — фыркнул алхимик. — Мой великолепный интеллект учёного с лёгкостью способен проникнуть в куда большие глубины, чем любая мелочная возня тупоголовых интриганов, — закончил он с толикой презрения к «заурядным умам, занимающимся глупостями и мешающим трудится истинному светочу науки в его лице».

— Тогда про последующие звенья цепочки, которые могут зайти с иной стороны, можно не напоминать, — кивнула я. — После того, как министр Сайкю выбыл, Имперская Служба Разведки многое потеряла. Высокопоставленные любители, хех, мелочной возни ощутили куда большую свободу. Я или генерал Галахад можем с ними поговорить, но вряд ли к нам сразу прислушаются те, кто видит в усилении Отряда Убийц не просто факт, а угрозу собственной власти.

— Плевать на этих недоумков, — отмахнулся Стайлиш. — Я сотрудничаю с разведкой только по старой памяти и только до тех пор, пока это выгодно. А в последнее время поступление материалов от них уменьшилось, зато уровень доставляемого беспокойства, наоборот, вырос. О чём я неоднократно говорил. И раз человеческий язык эти тупицы не понимают, то пусть ищут себе другого консультанта, а ко мне приходят на общих основаниях. Так вашему министру и передай!

— Передам, — безразлично пожала я плечами.

— Но мне не нравится, что меня дёргают из-за ученицы, которая отказывается сделать даже малейший шаг навстречу своему великолепному наставнику, — проворчал хозяин лаборатории, после чего его тон резко изменился:

— Разве я многого хочу, лапуля Куроме? — поинтересовался Стайлиш вкрадчиво. — Всего лишь чтобы ты предоставила доступ к своему чудесному телу!

Может быть, из-за не совсем верно выбранных слов кому-то данное предложение могло показаться очень двусмысленным. Точнее, недвусмысленным в том самом стиле, за который в приличном обществе бьют по морде канделябрами. Стайлиш, насколько я знаю, состоит во «фракции голубых», но мало ли? Однако будучи на моём месте, никто бы не усомнился в намерениях алхимика — столь ярко сиял холодный вивисекторский огонёк в синих глазах этого обманчиво безобидного на вид щёголя. Трудно спутать с банальной похотью явление, которое временами видишь в зеркале, в собственных глазах...

Этот маньяк от науки отнюдь не из тех, чьё желание поиграть в доктора стоит воспринимать иносказательно. Даже самая ярая фанатка (или, применительно к Стайлишу, скорее фанат), находись они на месте одной некроманси, мгновенно бы это осознала. И прониклась аж до ледяного пота.

Да и сам хозяин тейгу-перчаток Перфектор… жуткий. Нет, я не противоречу себе: жуткий не сам Стайлиш. Что я, не сдерживаемых рамками морали алхимиков не видела? У меня в подчинении есть один почти такой же.

Жуткий он именно в связке с тейгу.

Нет, если не слишком всматриваться, используя духовную чувствительность, пугающие детали практически незаметны даже для меня. Но единожды погрузившись в глубокую медитацию в относительной близости от своего нынешнего наставника на пути имперской школы алхимии, мне теперь сложно относиться к нему по-старому. Всё-таки нечто с произрастающей из него массой длинных и очень тонких не совсем материальных щупалец (или материальных, но смещённых по «четвёрке», как отростки того червезмея, на котором раньше летал пастух монстров), что в пассивном режиме шарили вокруг, хищно оценивая окружающие объекты (и особенно существ)… настораживало. Не создавало чувства угрозы, а именно будило чувство настороженности и, пожалуй, лёгкого отвращения к чужеродной твари, которая смотрела на всех и вся исключительно с нехорошим окологастрономическим интересом.

По сравнению с большинством достаточно сильных демонов оно как бы и нормально. Но уже сам факт того, с кем именно хочется сравнивать нечто, заключённое в Перфекторе, говорит о многом.

Интересно: отношение Стайлиша к людям, в которых он практически не видел, собственно, людей, воспринимая всех, как ресурсы, потенциальные угрозы, инструменты, возможные или действительные объекты исследований - это от влияния тейгу? Или он изначально сам таким был, а обладание таким инструментом и глубокая с ним синхронизация просто всё усугубили, раз так в несколько? Наверное, пятьдесят на пятьдесят. Всё же при желании Стайлиш достаточно ловко имитирует человеческое отношение. Да и преподавал он раньше, причём, не требуя за лекции какой-то платы. Жажду признания имеет опять же, а это на банальные голод с жадностью от твари в перчатках не спишешь. В общем, не социопат он и не эгоист, просто... неэтичный учёный, да.

Но детали становления личности величайшего из имперских алхимиков меня сейчас мало волновали. Главное — это то, что доверия такой персонаж совсем не внушает. Собственно Стайлиш и раньше его не внушал, но после того, как удалось разглядеть его духовное отражение, здоровое недоверие — ну, здоровое, если посмотреть с моей точки зрения, а вот тот же Юрэй говорит, что у меня паранойя — превратилось в подсознательное отторжение перед идеей, что внутрь тела одной доброй девочки-волшебницы станет запускать непонятные нематериальные щупальца какой-то мутный тип.

Нафиг-нафиг! Если хочет что-то там исследовать и, возможно, даже изменять, то пусть ищет себе кого-то более туп… доверчивого! Вот ту же Серью, например.

— Мама учила меня — не давать своё тело в доступ чужим дядям, — произнесла я вслух и иронично улыбнулась.

— Какая ещё мама?! — вспылил алхимик, окончательно понявший, что исследования тела воительницы Вне Рангов ему не обломятся. — Вас всех в раннем детстве купили вербовщики разведки, а потом жёстко натаскивали в Подземной Базе! Вбивали дисциплину и покорность перед старшими! Создавали послушных биороботов! А не «мама учила», которую ты даже не помнишь!

— Тем не менее, я своей позиции не изменю, — произношу, холодно посмотрев на собеседника. — Вы, помимо просьбы от нашего общего знакомого, получили вполне достаточную оплату в виде новых знаний и ценных материалов от меня. Однако сами пока что не торопитесь помогать мне с бронёй. А ещё мне не нравится, когда оскорбляют меня и моих товарищей по Отряду, сравнивая с рабочими механизмами древности, название которых, как я помню, пошло от слова «раб» на одном давно мёртвом языке.

— Как я могу тебе «помочь с бронёй», если ты не подпускаешь меня к себе?! — раздражённо ответил Стайлиш, совершенно не уловивший прозвучавшего в голосе предупреждения. — Я дал тебе литературу для изучения, готов предоставить место и материал для наработки навыков и буду подсказывать нюансы по мере работы, как наставник. Учись, тренируйся и самостоятельно работай над своим проектом, — взмахнул рукой Стайлиш, который специально несколько раз повторил слово «работа», намекая, что я — отказывающаяся сотрудничать «нахлебница»; но нас таким не пронять: не дамся, сколько бы он там ни распинался и ни намекал! — И вообще, твоё недоверие глубоко меня ранит как человека и признанного специалиста, на стол которого не чурались лечь даже министры!

— Ну так в подробном изучении обычных смертных на министерских постах вы и не заинтересованы, — усмехаюсь. — Я же хорошо понимаю ваше желание, — делаю небольшую паузу.

Вижу, как Стайлиш удивлённо вскидывает взгляд на мои слова и готовится вновь разродиться очередной «тирадой недовольного малыша, которому показали, но не отдали конфетку». Но прежде чем алхимик раскрыл рот, продолжаю свою реплику:

— Знаете ли, мне и самой порой хочется разного… — тяну я, состроив смущённый вид, будто делюсь своим интимным секретом, — например, добавить столь… интересный и полезный экземпляр, как величайший алхимик Империи, в свою Коллекцию, — теперь подпустить капельку мечтательного безумия во взгляд и голос, хотя тут и играть особо не нужно. — Вы бы там прекрасно смотрелись, поверьте! Но, — нарочито вздыхаю, — я понимаю, что не всему, что мы хотим, суждено исполниться, поэтому я в нормальных обстоятельствах держу свои желания в узде, — делаю ещё один более, гм, толстый намёк.

Ведь если некая массовая убийца, некромантка и психопатка держит себя в узде в нормальных обстоятельствах, то при ненормальных (например, если Стайлиш поддастся научному интересу и сделает нечто опрометчивое), она может и ослабить самоконтроль. А от воительницы Вне Рангов он не отобьётся. Учёный всё же, не боевик.

На этот раз, судя по подсказкам эмпатии, до алхимика дошло. Наконец-то. Стайлиш всё же вспомнил, на кого он пытается кричать и давить, находясь в непосредственной досягаемости от тейгу, с которым, как призналась его отнюдь не безобидная собеседница, та хотела бы его познакомить. И при некоторых обстоятельствах даже допускает возможность реализовать данное желание. А если он не хочет приближать эти обстоятельства, то нужно проявлять больше сдержанности, да.

— Мой великолепный Перфектор — это не Яцуфуса. Перфектор усиливает мои способности делать живых людей лучше, здоровее и сильнее! — с жаром заявил алхимик. — Даже у обладательницы силы Вне Рангов найдётся то, что можно улучшить! А Яцуфуса может только убивать. Даже истинный светоч превратится в тупую марионетку, годную только на то, чтобы бездумно лезть в драку, — сказал он с намёком на то, что в качестве мёртвого болвана он потеряет драконью долю своих талантов, поэтому не стоит мечтать о том, как бы потыкать его всякими острыми демоническими железяками. Ибо бессмысленно.

Пусть страха Стайлиш и не показывал, даже будто бы пропустил угрозы мимо ушей, но на деле это было не так. Он не только учёл мои слова, в которых сквозило «не лезь ко мне — и я не полезу к тебе; однако, если не прислушаешься и дашь повод…», — но и постарался подстраховаться от потенциальной угрозы, рассказав «глуповатой убийце» о своей бесполезности в качестве мёртвой марионетки.

Полезное заблуждение. Хотя, конечно, добавлять в Коллекцию и пробуждать враждебно настроенного, жаждущего свободы высокорангового алхимика со стрёмным тейгу — это… такое себе. Хотя посмотрим: может, получится развить навык промывания мозгов и заставить полезную марионетку сотрудничать, хех, добровольно. Или можно просто подождать. Когда Стайлиш ощутит на себе неумолимую хватку времени, осознает, как из-за прожитых лет уходит из пальцев скорость и точность, как снижается гибкость мышления и слабеет память… вот тогда можно познакомить его с Генсэем-Юрэем и сделать предложение, от которого не отказываются.

Вслух я, естественно, сказала иное:

— А ещё вы со своим тейгу ловко создаёте верных вам живых марионеток.

— Боже, что за глупость! — всплеснул руками Стайлиш. — И этот человек заявлял, будто он имеет базовую подготовку, — вздохнул учёный с видом «за что мне это всё?!» и, сняв свои очки без диоптрий, начал их молча протирать.

— Ты напрасно опасаешься подчинения, — водрузив очки на место и картинно помассировав лоб над переносицей, алхимик начал просвещать «погрязшую в дремучести и суевериях» подозрительную убийцу. — Создать послушную марионетку не так-то просто, даже если имеешь дело с обычным преступником. Разумеется, можно поиграть с гормонами, а потом воспользоваться механизмами, влияющими на сознание, но полной гарантии от взбрыка это не даст. Любовь и привязанность, знаешь ли, у всех разная: кто-то станет яростно предан, кто-то сумеет перешагнуть через химию мозга, а у кого-то и вовсе с головой не в порядке, — поучительно сказал алхимик. — Поэтому после первичной обработки такие образцы нужно обязательно тестировать. А создавать помнящую своё прошлое марионетку из недружественно настроенной сильной и волевой воительницы я бы просто не стал. Даже если этой воительницей оказалась бы преступница, на изменение в поведении которой никто не обратит внимания и за которою никто не спросит, а не кто-то вроде тебя. Например, мои стайлиш-красавчики практически не помнят себя прошлых. Они знают только настоящее, в котором есть лишь счастье служения своему прекрасному хозяину. И поэтому они с радостью исполнят любой мой приказ! — приложив руку к щеке и подняв подбородок, произнёс Стайлиш, явно ожидающий восхищённых вздохов.

«Понятно, лишнего он не скажет», — мысленно заключила я. Тут даже претензии предъявлять бессмысленно: я и сама с ним откровенна едва на одну десятую.

Стайлиш явно о многом недоговаривал. Он определённо имеет куда больше методов контроля, чем одно только внушение искусственной любви и верности — что, на мой взгляд, отвратительно с моральной точки зрения, в чём-то даже хуже обычного убийства — но точно о них не скажет. Пусть даже в порыве чувств и перед той, кто в некотором роде является посвящённой в часть его тайных дел.

Но это и понятно: не умей этот Менгеле имперского разлива держать язык за зубами, когда это касается чего-то важного — уже давно гнил бы в могиле. Похоронили бы, невзирая ни на какие заслуги, прошлые и будущие.

В общем, я перестала держать лицо, и учёный (который явно наслаждался звучанием своего голоса и демонстрацией интеллектуального превосходства, так что мог бы говорить ещё долго), увидев явную гримасу отвращения перед описываемыми им методами, быстро растерял весь настрой. Стайлишу нравилось, когда им восхищались, а не испытывали гадливость.

— Что-то не так? — недовольно сверкнув очками, спросил хозяин лаборатории, так и не получивший желаемой реакции.

— Мне не нравится тема, — пожала я плечами. — Убийство с последующим поднятием послушного мертвеца выглядит как-то честнее, чем внушение искусственной любви.

— Что за глупость? — покачав головой, повторил алхимик. — От кого-кого, но уж от выпестованной с детства убийцы я такого не ожидал. Но я тебя понял. И раз моя попытка принести немного света знания во тьму невежества тебе не по нраву, а подлинного доверия и уважения к наставнику в тебе тоже не найти, то прекращай выкать и готовься к работе. Я подготовил материалы и подопытных и хочу сегодня провести ряд экспериментов, подтверждающих или опровергающих ту информацию о строении глубоких духовных оболочек, которую ты предоставила. Или тебе и тут что-то не нравится? — недовольно спросил мужчина.

— Нет, Стайлиш, — отрицательно качаю головой. — Я тебя поняла и не имею ничего против совместных исследований и сочетания подходов. Что касается «выпестованной с детства убийцы»… Да, к нам активно применяли методы, в чём-то схожие с описанными тобой. Потому-то они мне и не нравятся. Совершенно.

— Хм, — алхимик, не желающий признавать свою ошибку или тем более извиняться, издал невнятный звук и моментально переключился на иную тему:

— Раз мы всё решили, то прекращай болтать и принимайся за дело. Я не собираюсь тратить своё драгоценное время на бестолковую болтовню, — поторопил он «ленивую ученицу-ассистентку», удобно «забыв», что это именно он начал все эти не особо осмысленные разговоры.

Всерьёз злить полезный источник знаний мне не хотелось, так что пререкаться и обращать внимание собеседника на вышеозначенную деталь я не стала. Да и касаемо совместных исследований, где можно многое почерпнуть — одна некроманси не то что «не против», а очень даже «за»!

Какую «информацию о строении глубоких духовных оболочек» имел в виду алхимик? Это он так обобщил (частично) переданный ему проект по созданию духовных оборотней. У меня с ним не особо сложилось, а вот Стайлиш как услышал, так сразу же крепко за него ухватился и теперь работает над экспериментальным подтверждением данных. Ну и я у него на подхвате. Всё же с тонкими энергиями хозяйке тейгу-меча с запертым в нём архидемоном-некромантом работать проще, чем обладателю монстрохтони, заключённой в артефактных перчатках.

Вернее, чтобы именно помогать действием — мне, как преимущественно воительнице, чьи способности заточены не под тонкость, а под «бери больше — кидай дальше», потребовался бы кинжал с духом-инструментом, который я пока не желала засвечивать. Но погрузиться в полутранс, дабы, пользуясь экстраординарным восприятием и знаниями узника Яцу, давать подсказки и указывать на моменты, упущенные алхимиком (который при всей своей квалификации больше сосредоточен на материальной компоненте и поверхностных слоях духовной периферии) — это мы запросто!

Что? Зачем я, пусть не полностью, но слила одну из своих разработок, которую потенциально могут использовать против меня же? Просто в данном случае выгода превышает риск. Это очевидно, что у Стайлиша имеются свои мысли, где применить новое знание: для усиления той армии из человеческих химер, которых он клепает для Сайкю, ага. А может, и для каких-то своих побочных проектов (у него наверняка что-то такое есть, не может не быть). Но сами химеры для меня не такая уж угроза, а вот шанс наладить отношения с алхимиком более чем ценен. Не говоря уже о приобретении сопутствующих данных. Наблюдение за работой такого специалиста — тоже одна из вещей, купить которые за всего лишь деньги абсолютно невозможно!

Стайлиш, конечно, высокофункциональный психопат, с которым нельзя по-настоящему подружиться. Но это и неплохо, если понимать его интересы и потребности. А они довольно просты: не мешать учёному вести исследования, предоставлять интересные материалы, данные и оборудование, ну и восхвалять его гениальность. (Или хотя бы не кривится, когда он делает это сам).

Я как раз и показала себя, как источник ценных материалов и знаний. Стайлиш пока не полностью переварил эту информацию и не до конца сменил мысленный ярлык на одной девочке-волшебнице с «тупая и ограниченная убийца, интересующаяся алхимией», на «практически коллега», но явно стал более открытым. Даже несмотря на различающиеся позиции относительно этичности использования внушённой привязанности. Те же переругивания со мной тому свидетель, ведь поначалу алхимик держал себя куда более сдержанно и отстранённо. И уж точно Стайлиш не стал бы жаловаться на идиотов и делиться информацией о том, что его, оказывается, пытались подкупить, полной чужачке!

Глядишь, пройдёт время — и этот стильный учёный сам присоединится к «фракции Императора», добровольно. Даже убивать не потребуется.

Хотя вот чего-чего, а толики восхитительной наглости алхимику было не занимать. После того, как я потратила немало времени и сил, работая над его (а не над моим) проектом, он решил нагрузить меня ещё и миссией сверху!

Мол, я умею управляться с тварями из-за Кромки, поэтому смогу слетать на Север и набрать там чего-то ценного и интересного. А то Сюра, конечно, заглядывал со своей чернокнижницей, но после официальной смерти Сайкю и получения собственного алхимика в команду глава Дикой Охоты начал проявлять куда меньше заинтересованности в сотрудничестве. (Как по мне, зря: три четверти пользы от ручного алхимика теряется, если этот алхимик гол и бос, без собственной лаборатории, у Стайлиша же оборудование такое, что прям вау, я ему дифирамбы уже пела).

— А какой у меня в этом интерес? — спрашиваю «заказчика», всем видом показывая, что меня совсем не прельщает идея отвлечься от важной для Отряда и его главы миссии и самовольно лететь вглубь Северного Королевства, чтобы схлестнуться с армией защитников тамошней столицы, а также союзных им чернокнижников и одержимых.

— Ваш Отряд Убийц получит прямой выход на меня, — щедро посулил Стайлиш; и да, это действительно щедро, особенно если он в самом деле пошлёт остальную ИСР куда подальше. — Сможете без обычного ожидания заказывать высококлассные эликсиры и устройства, а ваши желторотые алхимики получат возможность обращаться ко мне за консультациями. Желательно не слишком часто, не с глупостями и чтобы это были симпатичные мальчики, — сразу очертил он рамки.

Само собой, немедленно срываться с места я не собиралась. Как минимум, требовалось оповестить главу. А ещё лучше — получить от него прямой приказ на ведение разведывательных действий. Желательно после подачи (и удовлетворения) запроса министру. Но, учитывая бюрократическую волокиту, хватит и просто запроса, на который, если что, можно будет ссылаться в качестве оправдания.

А то, как бы ни обфыркивали друг друга разведка и армия, но мы всё-таки работаем в одной упряжке. И центру, для принятия сколько-то адекватных решений, жизненно необходимы актуальные данные. Раз уж армейцы не спешат всем делиться, а отделение северного региона то ли не может, то ли не хочет действовать на территории чужой страны — не помешает узнать всё самой.

Я уже думала об этом, а тут такой повод!

— Попрошу к нашим сотрудникам не приставать, — погрозила я пальцем. — Но в целом предложение интересное. Пожалуй, я склонна его принять.

— Всегда бы так, лапуля! — заулыбался Стайлиш. — Я составлю список желаемых материалов.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 24 Преддверье Ада

— Ха-ха-кха! Сдокхните, имперские свинькха-ха. Сдохните, ха-ха-кха! — плюясь розовой пеной, не обращая внимания на вылезшие из брюха и волочащиеся по земле кишки и парализованные ноги, пытаясь смеяться, полз на израненных руках очередной северный недобиток.

— Ишь живучий какой, падла! — восхитился один из солдат дивизии Эсдес. — Ему три пули в корпус засадили, топором по брюху рубанули, да хорошо так — аж, вон, ноги отнялись и потроха выпали. Крови натекло — как со свиньи зарезанной! — солдат задумчиво ткнул копьём в сгиб локтя северянина, отчего тот упал лицом в землю, но булькающе хохотать и сквернословить не прекратил, как и пытаться ползти вперёд. — А он ничего — ползёт, ругается да хохочет. Даже вон — зубами щёлкает злобно: цапнуть хочет, видать! Химера какая новая, штоль? Но чего слабая такая тогда? Нешто проклятые западники северян подучили и теперь они сами свой мирняк в таких вот уродцев переделывают?

— Да не, хохотун это обычный, — ответил ему товарищ, не забывая, впрочем, контролировать обстановку; может, вокруг и спокойно, но здесь не тыл, всё может моментально поменяться. — Хотя ты же только в строй вернулся, не видал их ещё, — не обнаружив ничего подозрительного, солдат почесал щетину. — Не химеры это, короче. Понятно, что колдунов проделка, но они как-то сами нарождаются здесь, в этом поганом городишке. Ходит такой по окрестностям, хохочет, а там глядь — кто-то из местных ему в тон подхохатывать начинает. Похохочет-похохочет, да навстречу к новому дружку вылезает, и дальше они уже вместе бродят. Твари это не сильно опасные: тактики не разумеют, бою не обучены, по силе не намного крепче обычного мужика. Вот что живучие, эт да. Но исправно дохнут, если им сердце пробить или когда совсем кровью истекут. Или, вот, если горшок на плечах расколоть, — иллюстрируя свои слова, солдат ловко заехал продолжающему что-то булькать хохотуну по затылку, отчего там образовалась глубокая вмятина, а существо наконец затихло. — Главные правила, как их увидишь: не щёлкай хлебалом, не вслушивайся в смех этих тварей и не подпускай их к мирняку — тогда никаких проблем не будет.

— Это, Хайнц, так работает, только если хохотун один, а не целая куча их, — возразил ему другой боец. — Говорят, толпа таких поганцев всю роту Юто Кривого уничтожила: половину с ума свела хохотом своим поганым, а остальных, как они с друг другом схватились — перебили. И пообгрызали вдобавок, людоеды сраные! — солдат сплюнул, метко угодив трупу в голову. — Но это в первые дни с ними серьёзные проблемы были, когда о них ещё никто не знал. А так эти суки громкие и заметные: если заметил кучу, расстреливай издали — и ничего тебе не будет.

— Это пока настоящие «кучи» редко до взвода доходят, — мрачно заметил новый голос. — Мой приятель из второй штурмовой говорил, что чем дальше к центру, тем больше этой сволочи. Если не брешет, то там чуть не многотысячные толпы бродят. И других тварей, куда похлеще да поопасней, тоже море. А ещё там северяне, которых эти паскуды не трогают. Они, северяне то бишь, срать хотели на химер и хохотунов, даже навострились использовать их как мясные щиты. Или вообще сами под тупых психов маскируются, а когда к ним наши на расслабоне подходят, то р-раз — из-под плащей свои сраные однозарядки достают и в упор херачат! Пидорасы!

— Это да, могут и подловить. Но чё с живучими тупарями ещё делать? Не расстреливать же их? Патронов мало и они в других местах нужнее: не дай небо, на химеру или воителя нарвёмся! А этих если расстреливать всегда, то на них свинца не напасёшься! Даже если сразу в башку попасть, то всё равно они не всегда с первого выстрела дохнут. А в башку ещё поди попади.

— Не, если палить почём зря и всё в молоко, то оно конечно, — с поддёвкой глянув на Хайнца, заметил другой солдат. — Но если руки не под хер заточены, то с полусотни метров и дурак попадёт. А с двадцати — самый косоглазый идиот.

Завязался небольшой беззлобный спор на тему пряморукости отдельных солдат и рационального расходования боеприпасов, который (вполне ожидаемо) закончился выводом о том, что интенданты — жадные сволочи и боеприпасов нужно больше. И артиллерии. И летунов, которые наблюдают за происходящим сверху и иногда что-то сбрасывают на вражин. И воителей. И ещё бабу голую!

Последнее предложение с короткими смешками (чтобы точно не походить на хохотунов и тех, у кого начали проявляться нехорошие признаки) поддержали все и дружно — даже прислушивающийся к разговору сержант.

— …А местные гражданские дебилы, из которых чернокнижники своих извергов делают — они даже жопу от лавок оторвать не могут! — после того, как все отсмеялись, презрительно заметил тот, кого назвали Хайнцем. — Не хочешь драться, так просто хватай своих — и драпай, нахрен, за стены. У нас, конечно, в лагерях для беженцев не курорт, но хоть на мясо не пускают. Кормят даже, лечат, шоб эпидемь какая не началась. Но нет! Сидят довольные в этом дерьме, да ещё и хрюкают, что это, мол, мы свиньи! И кто тут порось мясной, спрашивается? Только и ждут, пока их забьют! А выводишь их — только глазами лупают: мол, зачем нам уходить? И вояки их такие же глиномесы. Вот за что они дерутся? Чтобы их детей да баб чернокнижники резали? Или чтоб родня в хохотунов превратилась? Недоумки сраные!

— Сам ты недоумок, Хайнц! — рявкнул на него сержант, выделяющийся своим тёмным цветом кожи и аккуратной бородкой. — Говорили же на построении, что местных гражданских и военных одинаково опоили, только дрянь разную им сунули. Ты жопой слушал, что ли? Воюют нынешние враги хорошо, и уж кем-кем, а дебилами и недоумками не являются. Или ты забыл, как нас вчера чуть не трахнули по самые гланды эти «дебилы» и «недоумки»? А, умник? Может, ты ещё про то, что нельзя жрать местную жрачку и пить здешнюю воду запамятовал? — голос стал вкрадчивым.

— Никак нет, господин сержант Нильс! — тут же выпрямился боец. — Слышал!

— Ну-ну, слышал он, — проворчал мужчина. — Выпивки и остального это тоже касается. Ничего трогать нельзя! Не дай боги — найду в казарме бухло или сигареты из города. Сгною! — сержант обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

Солдаты начали дружно (но неправдоподобно) уверять, что они никогда бы до такого не опустились.

— И по-хорошему ещё фильтрующие маски надо надевать, — начал было, Нильс, но, оглядев солдат, которые как один щеголяли открытыми, без масок, лицами — слишком уж "жучьи морды" неудобны и малополезны в большинстве ситуаций — задумчиво почесал открытую всем ветрам бородку, глянул на стоявшего поодаль офицера (тоже без маски) и махнул рукой. — Ладно, нечего здесь толпиться и лясы точить. Скоро выдвигаемся. Идите вон, снаряжение своё лучше проверьте. Особенно ты, Хайнц, коли забывчивый такой.

— Так точно, господин сержант!

Офицер, который являлся лейтенантом, в это же время с подозрительным прищуром разглядывал трёхэтажное каменное здание, которое им с подчинёнными предстояло взять штурмом и превратить в опорный пункт для дальнейшего продвижения имперской армии на этом участке.

Не самое идеальное место, как для штурмующих. Неудобное. Подходы голые, входы узкие...

Правда, тут ещё многое зависит от того, кто там укрепился и чем они вооружены. Если верить доведённой до него информации, то вроде бы там чуть ли не кучка паршивых бандитов, хоть и с огнестрелом, которых настоящие солдаты размажут, даже не заметив. Но как оно обстоит на самом деле, а не на словах разведчиков — которые, увы, ошибаются куда чаще, чем хотелось бы — ещё только предстоит узнать. Северяне, что бы о них кто ни говорил, умеют воевать. Запросто могли и ловушку устроить, даже не одну.

Как и их западные союзнички.

Ненадолго отвлёкшись, Лютер — а именно так звали лейта — оглядел солдат, которые бросили кучковаться у трупа случайного хохотуна и расселись у кирпичной стены наполовину разрушенного дома.

Кто-то из бойцов стал возиться со снаряжением, кто-то курил, кто-то разговаривал или продолжал тихо перешучиваться, а кто-то и вовсе, воспользовавшись моментом, опёрся спиной о стену и, прикрыв глаза, отдыхал, не замечая близких разговоров и отдалённого грохота пушек. В бой никто не рвался, лица в основном хмурые и усталые, но и страха никто не выказывал. Вчерашняя заваруха, когда северяне зажали их с трёх сторон и хорошо потрепали, а если бы не внезапная подмога, то и полностью уничтожить могли — если сказалась на чьём-то моральном состоянии, то не сильно.

Но это ожидаемо. Они не какие-то там салаги: уже не первый год в составе дивизии генерала Эсдес служат. Многие ещё с южанами воевали. Есть опыт, и богатый. Хотя, конечно, здешняя дыра оказалась щедра на дерьмовые новинки, которые ещё долго будут откликаться у выживших ночными кошмарами.

Однако если говорить именно о «привнесённом в войну разнообразии», то самых страшных ужасов здесь, на окраине, почти не водится, а подозрительных «весельчаков» среди бойцов не видно. И это хорошо. Значит, вероятнее всего, никто не двинется крышей посреди боя и не решит, что пальнуть в спину товарища — это, оказывается, очень весёлая идея! А то у соседей бывали прецеденты. Терять бойцов на пустом месте Лютеру совсем не хотелось!

Химеры и их поводыри, конечно, периодически тоже появляются. Время от времени противник отправляет какую-то часть тварей для усиления контратаки северян; а ещё иногда чернокнижники выпускают какую-нибудь особенно лютую паскуду, которая убивает всех, кто для неё не свой, аккурат до тех пор, пока её не встретит одна из спецгрупп воителей или один из по-настоящему могущественных офицеров.

Прощупывают, уроды! Разменивают своих мясных тварей на честных бойцов!

Но в целом, несмотря на созданный тварями паритет в бойцах элитного уровня, высокоранговых воителей и тварей на фронте видели редко и вели себя они не очень активно. У лейтенанта Лютера и многих других знакомых офицеров складывалось впечатление, что враг сознательно постепенно уступает город, выматывая их армию и собирая основные силы в центре для нанесения массированного встречного удара. Не то чтобы солдаты так уж морально и физически уставали от череды постоянных стычек, но вот это давящее на мозги говно…

Из-за этого странного и непонятного влияния, которое действовало тем сильнее, чем ближе к центру они пробивались, просыпались от кошмаров и ругались матом даже те, кто не боялся ни солдат противника, ни химер, ни чернокнижников.

Но наступать всё равно надо, это понимал каждый. Чем больше у уродов времени, тем больше они усиливаются. Отчего, как считал Лютер, и поступил приказ о начале более интенсивного штурма практически по всей линии боевого соприкосновения. Так что ему с потрёпанными в прошлой стычке подчинёнными немало повезло попасть на сравнительно спокойный, никому особо не нужный участок.

Еще бы не это здание на холме…

— Как прыщ на жопе! — ещё раз посмотрев на здание, пробормотал Лютер себе под нос. — Ни обойти нормально, ни артой сковырнуть.

Вернее, артиллерия справилась бы, конечно. Но для неё хватает иных целей, поважнее: вон как на фоне грохочет! Тем более что в целевом здании не замечали крупных сил противника, а само оно являлось довольно удобной точкой для контроля окружающей территории на случай, если свои или чужие решат воспользоваться данным участком для атаки. Вот и послали сюда неполную роту во главе с Лютером: не уничтожать, а захватывать. Если в здании закрепиться, все неудобства, встречающие штурмующих, обернутся для имперцев преимуществами.

Народу под началом, конечно, маловато, но продвижение глубже в город становится всё сложнее и сложнее, а это направление, как уже говорилось, считается тихим. Вот и отправили сюда их потрёпанную встречей с северянами, усиленными очередной (и к счастью, не очень сильной) химерой западников неполную роту, по численному составу немногим превосходящую хороший взвод.

В очередной раз вспомнив про поганых чернокнижников, их химер и ту дрянь, которой они заразили весь город и пригороды, лейтенант мысленно скривился. После Южной кампании Лютер уж точно никогда не думал, что станет вспоминать её с некоторой даже ностальгией. Но сейчас… Действительно: лучше уж джунгли с их болезнями, вездесущим гнусом, монстрами и прячущимися за каждым кустом южанами-людоедами, чем это… преддверие кошмара, где приходится бороться с ожившими страшными сказками и собственным разумом, норовящим тебя подвести, насылающим ужасные мысли и сны. Здесь становится нетрудно поверить даже в россказни про демонов, с которыми водят шашни чернокнижники, и в то, что они все тут далеко не только своими шкурами и жизнями рискуют, и в прочие фронтовые байки…

Офицер сжал зубы и оборвал поток несвоевременных мыслей.

— Нильс! — подозвал он одного из сержантов. — Возьмёшь своих бойцов и незаметно зайдёшь вместе с ними через вон те разбитые хибары и кусты к той половине дома, которая сбоку от крутой стороны холма, — Лютер показал рукой в нужную сторону. — Если не лезть наверх, вас там из здания не заметят, а если и заметят — не достанут, даже если начнут стрелять. Задача у вас простая: засядете под прикрытием и будете наблюдать за дорогой со стороны центра, чтобы никакая паскуда на нас внезапно не выскочила, подкреп врагу не доставила. Она, дорога то есть, там как раз снизу удобный крюк делает, будете как в тире. Если услышите условный свист, то половина отряда поднимется по склону и попробует зайти в здание через окно. Если встретите сопротивление — напролом не лезьте, отойдите в зелёнку и постреливайте по окнам. Отвлекайте и создавайте угрозу. С хибарами, кстати, тоже осторожнее будьте. Мало ли кто там в руинах мог закопаться?

— Сделаем, — спокойно отозвался темнокожий сержант.

— Бутч, — обратился лейтенант к снайперу. — Вы с Реном засядете на водонапорной башне и контролируете крышу нашей цели. — Теперь вы, — повернулся Лютер к остальным унтерам.

Некоторое время лейтенант расписывал задачи для каждого штурмового и прикрывающего отряда. Может, разведка и утверждала, что здесь нет ничего особо опасного, но в этом сраном городе дерьмовая химера может выкопаться прямо из-под ног. И откусить эти самые ноги до самой жопы. Бывали уже случаи. Поэтому лучше перестраховаться.

Как говаривает генерал Эсдес, «слабые умирают, а сильные выживают». А сила — это ведь не только способность оторвать врагу голову или, там, метко стрелять, но и соображалка. Особенно это актуально, если ты не рядовой боец, а командир, пусть даже из низовых. И раз уж не довелось стать сильным воителем (уже не Неофит, конечно, который по способностям мало чем отличается от неодарённого бугая, но Ученик в тридцать пять — это приговор: выше точно не прыгнешь), Лютер старался пользоваться всей силой, которую он имел.

На этот раз сила командной работы, тактики и предварительной подготовки не подвела. Хотя не так чтобы она сильно требовалась. Разведка разнообразия ради не подвела, сюрпризов северяне с западниками не выкатили — красота, всегда бы так!

В здании, как оказалось, всё-таки имелись свои не столь уж и малочисленные жильцы, и они даже обладали огнестрельным оружием — да, дульнозарядное говно местного производства, однако и оно способно убивать — но так как солдатами эта шваль действительно не являлась, то она не смогла ни заранее заметить приближающейся угрозы, ни оказать заметного сопротивления внезапному профессиональному штурму с нескольких направлений.

Чего тут говорить, если из часовых наличествовал только один наркоман на втором этаже — нажравшийся какой-то дряни и если за чем наблюдающий, то исключительно лишь за собственными галлюцинациями? Да и сама публика оказалась такой, что, убивая её, абсолютно все из имперцев почувствовали, что сделали благое дело. Кровавое, но благое.

— Ублюдки, — сплюнул сержант Нильс, разглядывая привязанную к столу девчушку, многократно изнасилованную и знатно изуродованную, а также более взрослую женщину, заживо прибитую к стене.

Лютер хмуро кивнул.

Не то чтобы многие бойцы дивизии сами (когда брали на меч города и замки и на то было дозволение госпожи генерала) не насиловали симпатичных девок. Также стоило признать, что не всегда и не все южанки или, там, северянки могли перенести напор дорвавшихся до женской плоти солдат без вреда здоровью или даже угрозы жизни. Люди в дивизии служили разные, имелись… любители, которых держали для показательных акций. Да и ситуации тоже случались всякие.

Но если не было специальных указаний, намеренно женщин не увечили и совсем юниц не трогали — по крайней мере, это точно касалось роты Лютера, который, несмотря на своё прошлое (а может, и благодаря ему) относился к подобному с предубеждением. Будь его воля, изнасилования с мародёрством и грабежами запретил бы вовсе: честному солдату не к лицу то, что естественно для поганых бандитов и дезертиров!

И тем более никто никогда не устраивал дьявольских представлений с надругательством над сопливой девчонкой, совершаемым на глазах у её распятой на стене, судя по всему, матери! Даже когда получали приказ на полную зачистку вражеского поселения, солдаты предпочитали просто убивать. А эти… Они ведь тоже северяне, но ведут себя…

Не люди, а натуральное зверьё!

Остальные мерзкие виды тоже соответствовали описанной выше картине: неубранные потёки крови, загаженные стены, намалёванные то ли кровью, то ли дерьмом картинки с хохочущими рожами каких-то кошмарных тварей.

Это ведь не солдаты северян и не гражданские, которые наелись чего-то не того и потеряли драконью долю воли и мозгов, а явно питающиеся из своих запасов бандиты, которые могли по-тихому покинуть город или сдаться имперским солдатам как беженцы. Но нет: предпочли остаться и нырнуть на самое дно человеческой деградации.

Лейтенант покачал головой.

Ещё и убирать за ними этот свинарник! Потому что сидеть в окружении таких украшений, как тут — тоже кукуха усвистит. Ладно хоть без потерь в этот раз обошлось. Но этот дом лишь один из чертовски длинной вереницы тех, что предстоит зачистить и взять под контроль…

Если только госпожа Эсдес не решит перестать слушать осторожничающих приближённых и не соберётся ударить малой группой прямо в сердце всей этой мерзости. Лютер вчера, когда они с уцелевшими бойцами тащили раненых в госпиталь, слышал её недовольный голос, который спорил с господами Ривером и Бессмертным. И, кажется, последние несколько растеряли уверенность в своих позициях.

Всё-таки традиционный штурм силами объединённой армии, как бы они все ни старались, идёт ни шатко, ни валко; а спасение гражданских после того, как они прошли пригороды, оно и вовсе… плохо всё с ним. Совсем плохо. Лейтенант вспомнил один из свежих эпизодов, когда «всхлипывающая» мамочка с ребёнком на руках, подобравшись поближе к бойцам Империи, разразилась безумным смехом и, с силой швырнув своё дитя в одного из солдат, кинулась на другого, вцепившись ему в глотку зубами.

Нормальный мирняк в столице, конечно, тоже остался, причём в огромных количествах; но отличить его от затаившихся психов — дело сложное и не всегда безопасное. Поэтому бойцы осторожничали. Если бы не Бессмертный и его настояние, то, может, и вообще не заморачивались бы. Хотя нет: чем меньше народу в городе, тем меньше у чернокнижников материала.

Тем временем к несчастной девочке подошёл один из солдат.

— Дышит, — тихо удивившись, произнёс он, а после грустно вздохнул — и свернул жертве изуверов шею.

— Нахера?! — спросил его сосед.

Но на вопрос ответил сержант:

— А кто её лечить будет? — ещё раз сплюнув, спросил Нильс. — Даже если до госпиталя дотащим, там и наших раненых валом. Только зря страдала бы — всё равно помирать. А так отмучилась, бедолажка.

Лютер мысленно вздохнул. От такого милосердия несло так же, как и от здешних засранных стен. Но, как ни погано признавать, а это действительно самое большее из того, что они могли себе позволить. И ведь дальше будет только хуже! Если главные силы в лице госпожи Эсдес и её приближённых не сделают свой ход.

Пожалуй, это будет лучшим исходом, даже несмотря на многочисленные жертвы от боестолкновения тейгуюзеров и сильнейших химер в самом центре большого города. Так же, как и для несчастной изувеченной девушки, потерявшей мать и прочую родню, лучше отправиться на тот свет, не приходя в сознание, чем страдать и, вероятнее всего, всё равно умереть. Или остаться никому не нужной, изуродованной и искалеченной жертвой бандитского насилия.

Ужасный конец лучше, чем ужас без конца.

Будто вторя мыслям командира, по ушам ударил не такой уж дальний грохот. Словно череда взрывов прокатилась с юго-запада к центру города, где располагался королевский дворец.

«Похоже, госпожа генерал всё-таки решила разобраться с проблемой сама», — подумал Лютер, ощущая одновременно облегчение и стыд за свою слабость.

Как бы им всем, присягнувшим Ледяной Смерти, ни хотелось стать достойными её, но они — всего лишь слабые люди, которые могут помочь там, где требуется контролировать территорию или сделать множество дел разом; а вот перед лицом настоящей угрозы они — скорее обуза.

Это повелительница льда и хлада способна кулак в кулак встретить любую беду и отбросить её переломанные останки со своего пути. Это она в эпоху страха и неурядиц стала для своих солдат символом порядка, пусть жёсткого и даже жестокого. Порядка, который распространяется на всех — даже на саму Эсдес — и дарит уверенность в завтрашнем дне равно и высшему офицеру, и последнему обознику. Каждый из них знает, что может погибнуть в бою, такова уж от века солдатская доля; но также каждый знает, что если он не нарушает приказы и не идёт против установленных правил, то он всегда сможет рассчитывать на крепкое плечо товарищей и помощь офицеров. Каждый из солдат уверен в том, что брюхо не будет липнуть к позвоночнику или бунтовать от дрянной жрачки, потому что кто-то из вышестоящих офицеров решил запустить лапу в казну отряда. Что оружие и боеприпасы имеются в достатке и надлежащего качества, что спать они будут в достойных условиях — или хотя бы лучших, какие вообще можно организовать в походе. В том, что если кого-то ранят или скосит хворь, его не оттащат в уголок, чтобы тихо сдох или, если повезёт, сам выкарабкался, а станут усердно лечить компетентные военные медики, которые не станут экономить лекарства даже для уже помянутого паршивого обозника. Какой-никакой, а тоже солдат. Имперец. Свой!

Ведь госпожа Эсдес не брезгует питаться из одного котла с солдатами, попутно слушая, что они говорят. И не гнушается ночевать в походном шатре. (В отличие от других генералов и офицеров, которые, чуть что, норовят смыться из лагеря с «грязной солдатнёй» и заселиться в апартаменты в ближайшем городе, а зимой и вовсе не появляются в расположении). Так что о любой неустроенности во вверенных её попечению войсках госпожа Эсдес узнаёт мгновенно.

И тогда — горе тем, кто окажется повинен в воровстве или недолжном исполнении своих обязанностей!

Лютер это хорошо знал, так как он пробился в лейтенанты из самого низа. А ещё он имел с чем сравнивать, ведь бывший воришка (завербовавшийся в армию, чтобы сбежать от подельников, с чего-то решивших его прикончить), прежде чем попасть в дивизию Ледяной Смерти, успел хлебнуть быта типичного имперского солдата. Из обычных частей. В общем-то, почти все их соратники хлебнули, а кто нет — те наслушались историй от более опытных товарищей и насмотрелись на то, как делаются дела в других подразделениях. Отсюда непоколебимая верность Госпоже и приверженность её порядкам, ведь они — порядки и те, кто им следует — лучшее, что есть у Имперской Армии! Что бы там себе ни думали напыщенные чистенькие дворянчики из Императорской Гвардии!

К слову, всякие оскорбительные правила, вроде запрета простым солдатам ходить по пешеходным дорожкам, где гуляет «чистая публика», или табличек на входах в парки «собакам и солдатам вход запрещён», людей Ледяной Смерти тоже не касались. Правда, и обычных для солдатской братии эксцессов они тоже не создавали, ибо спрос с тех, кто порочит дивизию, отличался особой суровостью.

Надо ли говорить, что солдаты и офицеры почитали свою предводительницу больше, чем обоих родителей и верили в неё сильнее, чем в небесного покровителя?

Но даже так, когда небо внезапно почернело, а вместо затихшего грохота битвы по сознанию ударил почти сводящий с ума тысячеголосый хохот-вой, который на деле являлся лишь отголоском того невыразимого кошмара, который творился в центре, в душу лейтенанта и его подчинённых закрался предательский страх.

Ведь даже дурак мгновенно понял бы, что произошло: ловушка! На Ледяную Смерть поставили ловушку, в которую она, в конце концов, влезла!

И, и… эти проклятые всеми благими силами чернокнижники как-то сумели призвать на их головы Долгую Ночь!

Впрочем, судя по тому, что чудовищный грохот, который как затих, так и возобновился, притом с удвоенной силой, а давление ужаса — наоборот, ослабло, то если враги рода человеческого рассчитывали на быстрый успех, они сильно просчитались в своих планах! Лютер свято в это верил. Ну а что ещё оставалось простым солдатам пред ликом апокалиптической картины?

Только верить. И не паниковать. Ибо паника — это смерть.

Так что на секунду застывший Лютер резко очнулся и начал приводить в чувство своих солдат, чуть ли не пинками отправив их крепить оборону.

Да, они мало что способны сделать применительно к происходящему. Кусок явно не по их силёнкам: где умирают воители, там простые люди могут лишь расплескаться кровавой взвесью. Но у них есть приказ. И даже если… даже если вокруг действительно начался конец света, этот приказ всё равно нужно исполнять.

У солдата можно отнять жизнь, но гордость и честь — нет.

— Не спать! — прокричал лейтенант. — Всем надеть маски! Быстро! — поторопил подчинённых Лютер, натягивая свою. — Нильс, Кейн, обратился он к сержантам. — Обустройте и займите позиции для наблюдения и обороны! По выполнению отчитаться! Меньше чем по трое не ходить! Доклад мне каждые десять минут! Если кто-то начнёт себя подозрительно вести — сразу изымайте у него оружие и зовите помощь для конвоирования в изолятор! Тренч! — посмотрел он на другого унтера, — найдите и расчистите подходящее помещение для изолятора…

Лютер и его подчинённые не знали, принесёт ли их суета хоть какую-то пользу, но оживлённая деятельность давала хотя бы иллюзию стабильности и контроля, тем самым успокаивая нервы и выгоняя из головы лишние мысли. В конце концов, они — элита военных сил Империи! Они должны встать и приготовить к бою оружие, даже если на той стороне окажется самолично возродившийся Тёмный вместе со своими бессчётными легионами нечисти!

И они не отступят. Даже перед лицом невыразимой погибели.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Ехал пафос через пафос... но говоря честно, мужество обычных людей всегда стоит дороже мужества всяческих героев и магов.

Глава 24 часть 2

Несколько ранее. Пригородный особняк, ставший штаб-квартирой Эсдес.

— Итак, — заявила Эсдес, оглядев холодным взглядом своих льдисто-голубых глаз собравшихся вокруг неё представителей командного состава объединённых войск. — Теперь, когда мои слова подтверждаются донесениями практически со всей линии боевого соприкосновения, вы всё так же продолжите отрицать очевидное?

— То, что северяне наплюют на собственные лозунги об освобождении от «имперского зла» и отдадут чернокнижникам не только недовольных и преступников, но и гражданских — не было очевидным шагом, госпожа, — с достоинством поклонился Ривер. — И то, что гражданских, как и военных, оболванят неким… воздействием, от которого они не пытаются бежать из города, а ведут себя, словно бездумный скот — тоже не является логичным. Это настоящее политическое самоубийство. Или даже не политическое. Никто и никогда не простит остаткам центрального правительства Северного Королевства такого предательства, они все — живые трупы.

— Если к происходящему вообще имеет отношение правительство королевства, — заметил Карл. — Мне не нравится Хитзкопф. Но на такое он бы не пошёл. Не находясь в своём уме.

— Ты его недооцениваешь, сопляк, — негромко проворчал командир сбежавших из королевского дворца гвардейцев. — Он выглядит предусмотрительным и расчётливым, да — но остаётся таким лишь до тех пор, пока что-то не выведет его из себя. Я видел, в каком отчаянии Хитзкопф находился до того, как решился привлечь западников; уверяю: в таком состоянии он решился бы на любую авантюру.

Пусть он и пытался раньше претендовать на лидерство среди присоединившихся к Империи северян, однако опыт показал, что Карл оказался куда сильнее и авторитетнее. Так что не добившийся успеха гвардеец пусть и присутствовал на совещании, но особого права голоса не имел, находясь примерно на той же ступени, что и несколько обладателей низших генеральских и полковничьих званий, которые молчали, пока не спросят. Тем не менее, когда речь заходила о политических раскладах в стане противника и обстановке в столице королевства, к главе гвардии прислушивались... чем честолюбивый офицер с удовольствием пользовался, регулярно вставляя свои ремарки на совещаниях.

— Не имеет значения, кто и за что ответственен, — Эсдес оборвала Карла, уже раскрывшего рот, дабы возразить недругу. — Я вас собрала затем, чтобы определиться: как, когда и куда мы нанесём решительный удар, чтобы не задеть наших солдат, а им было удобно развивать наступление.

— От столкновения сильнейших воителей в центре города пострадает много людей, — заметил Карл. — Я за то, чтобы провести диверсионную операцию, без боя проникнув на место, уничтожив самых опасных врагов и то, что отупляет людей.

— Будто бы у нас есть специалисты для таких диверсий — или те, кто хорошо разбирается в штучках чернокнижников, — фыркнул Ривер. — Не забывай: твоя патронесса-некромантка уже давно покинула королевство.

— Она не моя патронесса, — поморщился Карл на очередную шпильку недолюбливающего его седого усача. — А ещё на днях в лагере появлялся сын премьер-министра Онеста вместе с чернокнижницей, которую он отбил у западников и завербовал.

Теперь поморщился уже Ривер. Да и Эсдес не выглядела довольной. Не то чтобы её так злили эти смешные попытки собрав вокруг себя нескольких тейгуюзеров, подражать ей и Падшим. Да и сам премьеров сынок воспринимался скорее как громко жужжащая муха: неприятен, если находится рядом, но как только исчезает из зоны слышимости — мгновенно становится безразличен. Но это лишь до тех пор, пока никому из них ничего не нужно. Если же обращаться к главе Дикой Охоты с просьбой…

— Господин Сюра очень… своеобразный человек, — озвучил её мысли Ривер. — Обращаясь к нему с позиции просителя, любому придётся пройти три круга унижений — и в конце концов не получить ничего, просто потому что ему захотелось позабавиться.

— Мы не любим друг друга, — Эсдес постучала пальцем по карте. — При острой необходимости участия людей Сюры в операции для нас проще будет обратиться к Онесту. Но это долго. И мне такой вариант не нравится, — произнесла военачальница спокойно, однако всем стало ясно, что на подобный «демонстрирующий её слабость» шаг Ледяная Смерть если и пойдёт, то лишь в крайнем случае.

Самом крайнем. Критическом.

— Что ж, тогда я поддерживаю идею совместного удара сильнейших воителей по сердцу скверны, — сказал Бессмертный, поняв, что использовать телепортера и его людей не получится.

— Рискованно, — качнул головой Ривер. — Мы не знаем, что нам приготовил Хитзкопф и его чернокнижники. А они не настолько дураки, чтобы не приготовить самое пакостное из доступного, предугадывая наш довольно очевидный шаг. Не лучше ли сначала нанести массированный удар артиллерией и силами тейгу? Я бы даже предложил, ради безопасности и для надёжности, вообще не заходить в центр, а использовать тяжёлые атаки и уничтожить там всё на десять метров вглубь.

— А как же гражданские?! — возмутился Карл. — Женщины, дети, старики… их там сотни тысяч! Я присоединился к имперской армии не для того, чтобы участвовать в геноциде своего народа!

— А ты уверен, что их ещё можно вернуть в норму? Даже с мирным населением из пригородов есть проблемы. А в вашей столице куда больше народа, чем мы можем проверить.

— И что? Поэтому нужно всех убить бомбами, снарядами и ударами тейгу? — зло сжал зубы северянин. — Если не хотите этим заниматься, то я сам готов организовать карантинный лагерь. Если же вы выберете уничтожение города… Значит, вам придётся убить и меня!

По помещению разлилось тяжёлое духовное давление от приготовившегося к бою Карла, а потом и от Ривера.

То, как присутствующие отреагировали на это внезапное и опасное изменение обстановки, хорошо подсветило их внутреннюю суть. Да, все собравшиеся являлись воителями; но если вывести за скобки Эсдес, то Карл и Ривер являлись сильнейшими, и начнись между ними бой — мало не покажется никому!

Кто-то попятился (или испуганно, или просто трезво оценивая свои силы), кто-то застыл от неожиданности, ну а кто-то, наоборот, показал готовность вступить в драку.

И если от Дейдары было бы странно ожидать иной реакции, кроме ухмылки и полной готовности к бою, то вот пара доселе тихо отмалчивавшихся офицеров-северян из примкнувших к Карлу военных — также молча встали рядом с Бессмертным, всем видом показывая, что желающим поддержать грозящий геноцидом план Ривера придётся переступить и через них.

А вот командир гвардейцев, пусть формально являлся ровней Карлу в ранге, в воинском же звании даже превосходил, на деле оказался сделан из куда менее прочного теста. Он не только отпрянул от поставившего свою жизнь на кон воителя, но ещё и начал что-то лепетать на тему «я не с ними».

Что же касается Эсдес, то Ледяная Смерть лишь с интересом наблюдала за представлением.

Большинство имперских офицеров, видя отсутствие реакции с её стороны, не спешило начинать какие-либо действия. Имперские воители лишь сплотились вокруг стола высшего генерала — что являлось скорее демонстративным шагом, чем реальной попыткой защитить ту, кто способна их всех убить, даже не пошевеля пальцем — и поглядывали на неё с ожиданием и видимой готовностью исполнить любой приказ.

Хлоп-хлоп-хлоп, — раздались тихие аплодисменты женщины, а её присутствие, приправленное фоновым отзвуком убийственного намерения, мгновенно подавило всех находящихся в помещении одарённых, заставив Ривера отступить и склониться в извинениях, а северянина упрямо набычиться, будто сопротивляясь ветру.

— Твой дух силён, — продолжая давить на окружающее пространство, похвалила Карла Эсдес. — Хотя над навыками боя и способностью думать всё же стоит поработать. И я собрала вас здесь не для того, чтобы посоветоваться или устроить драму, а чтобы обсудить мой план.

— Мою позицию вы слышали, — в своей прямолинейной манере рубанул Карл.

Кто-то другой, выступи он с такими заявлениями перед Эсдес, имел бы великолепные шансы если не перебраться в пыточную, то оказаться быстро и жёстко поставленным на место. Вне зависимости от своей правоты или неправоты, а также фракционной принадлежности. Но этот северянин, который поначалу скорее раздражал своим упрямым желанием защитить слабаков и лишить Эсдес заслуженного развлечения, со временем парадоксальным образом смог получить толику её уважения и даже симпатии.

Упрямый? Да. Но стойкий. А ещё, пусть по-своему, неподдельно храбрый и самоотверженный.

Сколько раз он проигрывал Эсдес в учебных поединках, которые с каждым разом становились всё жестче? Каждый из множества раз. Но просил ли он пощады? Никогда! Он восстанавливался и упрямо совершенствовался, чтобы не наскучить, чтобы, когда он решит в очередной раз прийти к Эсдес и замолвить слово за каких-нибудь слабаков, «плата» в виде серии тренировочных боёв всё ещё казалась ей интересной. Однажды мужчина даже сумел её немного удивить, перейдя на более высокий этап постижения тейгу и более полно раскрыв потенциал контроля над растениями, что стали куда как опаснее, нежели раньше (пусть и недостаточно, чтобы всерьёз угрожать одной из двух… трёх сильнейших воителей Империи).

Карл ей нравился. Чем-то в своей целеустремлённости он напоминал Надженду, которая в своё время завоевала толику симпатии и уважения Ледяной Смерти именно своей готовностью пробиваться вверх, не жалея ни себя, ни других. Но в отличие от сероволосой и фиолетовоглазой подруги Эсдес, которую в конечном итоге пришлось приводить в чувство, напоминая, что политические заигрывания с различными слабаками не сделают её сильнее, Карл прекрасно понимал, что именно имеет первостепенное значение для воителя: личная сила. Только она одна!

Надженда, к расстройству своей голубовласой подруги, расслабилась. Получив тейгу и генеральское звание, она сбавила темпы своего развития как воина духа, решив, будто уже достигла вершины, погрузилась в интриги и в конечном итоге проиграла, попав в ловушку Онеста, который на своём поле таких скороспелых интриганок, как она, может есть на завтрак.

Глупая Наджи!

Бессмертный же, пусть не так умён и далеко не настолько хитёр, продолжает выжимать из себя всё, что возможно. Пусть он это делает из желания защитить тех, кто (с точки зрения Эсдес) не имеет значения и даже, вероятнее всего, вместо естественной благодарности своему спасителю начнёт что-то от него требовать; но это неотъемлемое право сильного — выбирать свой путь. А необходимость ставить жизнь на кон, отстаивая свою позицию, а также стойко принимать последствия — главная плата.

Глядя в полные решимости невнятно-сероватые глаза Карла, чувствуя всё то упрямство и готовность до последнего биться за своё, Ледяная Смерть даже мимолётно пожалела о том, что этот мужчина уже не молод, а значит, вряд ли когда-либо сумеет приблизиться к её силе. Вдобавок он, конечно, не в её вкусе: Эсдес — которую постоянно окружали серьёзные и хмурые физиономии, почти все, как одна, словно вырубленные топором — хотелось бы видеть рядом с собой кого-то с милой и искренней улыбкой; но сила (или потенциал) всё же важнее.

Так что да: жаль, пусть и немного.

А вот Ривер в последнее время разочаровывал. Он, конечно, хороший военный, но как воин и личность… он сломанный. Это забавно — чувствовать его полные безнадёжного вожделения и влюблённости взгляды. Но эти его проявления ревности, эти мелкие пакости и провокации, которые он устраивал сначала Куроме, а теперь Карлу… жалкие.

Последнее она и озвучила.

— А ты, Ривер, меня разочаровал, — продолжила воительница после долгой, тяжёлой паузы. — Глупость и несдержанность и по отдельности не красят воина и офицера. А ты умудрился их совместить.

— Простите, госпожа, — ещё раз поклонился Ривер. — Я помню о приказах из Дворца. Но я счёл необходимым обратить ваше внимание на то, что взять город под контроль без значительных разрушений инфраструктуры может оказаться куда сложнее, чем это видится из высоких кабинетов Империи. И северяне с западниками могли подготовить ловушку. Да что там могли — наверняка подготовили! У стороны, не имеющей шансов в прямом бою, просто нет иной надежды сравнять счёт, кроме хитростей и обманных трюков.

— Я тебя услышала, — сказала Эсдес, перестав проецировать на окружающих давящие присутствие. — Но ловушка северян и западников — это скорее медленно затягивающая нашу армию трясина противостояния с химерами и одержимыми. Я успела немного пообщаться с чернокнижницей Сюры. Не знаю, что точно она подразумевала, но она сказала, что из гражданских как-то сумели сделать «полуфабрикаты заготовок» под одержимость, которые постепенно обращаются в изменённом фоне внутри городских стен. Сами одержимые со временем тоже становятся сильнее, влияют на окружающий мир и помогают прийти более могущественным демонам. Чем дольше мы возимся, тем больше получим проблем. И даже если удастся перекрыть все пути снабжения города, враг просто начнёт питаться мясом многочисленных гражданских.

Ривер пристыжённо замолк. Обычно он лично решал драконью долю проблем, связанных с войсковой текучкой и подготовкой к операциям, что относилось также и к сбору информации. А оказалось, что он осведомлён хуже своей госпожи, ещё и вылез со своим мнением, сформированным ошибочными предпосылками и личной неприязнью к одному наглому полковнику.

Он действительно разочаровал свою прекрасную госпожу…

— Д-демоны? — придушенно спросил кто-то из северян.

— Но это же сказки… — неуверенно вторил ему имперский полковник.

— А на западе живут сказочники! — своим детским голоском хихикнул Няо, чьи рожки и гибкий хвост со стрелочкой на конце в свете всего происходящего породили различные вопросы у многих присутствующих.

— Демоны ничем принципиальным не отличаются от остальных зверей, — гася ропот, заметила Эсдес. — Все умирают, если их убить. Задача ударной группы — уничтожить чернокнижников и главный якорь ритуала, которым выступают они сами и созданные ими начертания, расположенные в геометрическом центре области. В неё войду я и те, кто достаточно силён и храбр, чтобы сражаться с неизведанным. Те, кто не уверен в своих силах, могут присоединиться к операции отвлечения. После уничтожения ядра чернокнижников на вас ляжет задача по перехвату недобитков. Чтобы противостоять бегущим западникам и их тварям, нашим солдатам пригодится поддержка воителей высокого ранга. Всем всё понятно?

Со всех сторон начали раздаваться утвердительные голоса.

— Так точно! — отозвалась большая часть военных.

— Да, госпожа! — колокольчиком прозвенел звонкий голосок Няо.

— Всё понятно, госпожа! — басовито прогудел Дейдара.

Ривер и Карл в редком для них единодушии ограничились коротким «да».

— Тогда перейдём к деталям будущей операции…

* * *

На следующий день Эсдес, троица Падших, Карл и ряд иных достаточно сильных воителей Империи и Северного Королевства, присоединившихся к ударному кулаку, начали запланированную ранее операцию. Произошло это, как и планировалось, в первой половине дня. Затихший на ночь штурм уже успел разгореться с новой силой — и противнику волей-неволей приходилось концентрироваться на непосредственной угрозе, тем более что сегодня давление осаждающей армии усилилось на нескольких направлениях, что могло предвещать готовящееся массированное наступление. Так что врагу будет сначала не до наблюдения за продвигающимися вперёд малыми группами. А когда на них обратят внимание и поймут угрозу, которую несут собранные в единый кулак Мастера и часть сильнейших Воинов, выступившие под руководством самой Ледяной Смерти — станет уже поздно.

К «серой зоне», она же «ничья земля», которая в полной мере не контролировалась ни имперцами, ни их противниками, группа подошла, стараясь не привлекать внимания — в плащах и стандартных защитных масках-фильтрах.

Да, солдаты предпочитали ходить с открытыми лицами. Ведь версия «неизвестного алхимического яда, распылённого в воздухе» — который, как предполагали некоторые специалисты, оказывал влияние на разум местных жителей и имперских солдат, которых из-за этого приходилось регулярно ротировать — не подтвердилась. Влияние, конечно, никуда не девалось, но вот маски с ним бороться совершенно не помогали, оставаясь полезными только в случае применения западниками удушающих газов. Сначала никакой разницы не ощутили те, кто по какой-то причине лишился своей маски в бою, потом ничего дурного не произошло с сорвиголовами, осознанно снявшими неудобный предмет экипировки, а после — и с их последователями. Так что на данный момент стало окончательно ясно, что воздействие на разум — это нечто вроде странного КИ, растянутого на огромную территорию. Но предписание по ношению защитных масок пока не отменили, так что заметная часть бойцов всё ещё предпочитала действовать в соответствии с пока не отменёнными приказами (хотя бы до тех пор, пока их видят старшие офицеры). Так что группа в масках никого не удивила. Ну а стандартные плащи серого цвета — они на то и стандартные.

В «серую зону» они попали свободно и даже миновали половину пути по ней, не создав серьёзного шума. Северяне и их западные союзники пытались стрелять, но своих воителей вперёд не пускали, логично не желая тратить элитных бойцов без всякой пользы: слишком сильная и малочисленная группа.

Естественно, о продвижении вперёд непонятных имперцев спешили сообщить вышестоящему командованию, но группа Эсдес просто собиралась двигаться быстрее, чем возможные гонцы.

Впрочем, отсутствие по-настоящему серьёзного сопротивления от местных воителей не означало, что его вообще не было, ведь имелись у врага и те, чьи жизни в глазах командования мало чего стоили. Так что Ледяной Смерти с подчинёнными приходилось время от времени прорубать себе путь сквозь не слишком сильных, но достаточно многочисленных химер, которых с продвижением вглубь города становилось всё больше.

В конце концов, на середине пути группа Эсдес встретила так же скрывающуюся группу химер, которую, видимо, послали для неожиданной атаки с направления, доселе считавшегося спокойным — но, увидев прорыв имперцев, изменили приказ и отправили вперёд, дабы их притормозить.

Разумеется, какие-то там рядовые химеры не имели и тени шанса сравниться ни с Эсдес, ни с её сильнейшими бойцами; но их группы хватило на то, чтобы совсем уж без шума и раскрытия себя, как слишком сильных бойцов, устранить их не получилось. Ещё, как назло, сверху показался один из немногочисленных летающих монстров противника, всадник которого тут же поспешил скрыться, отправившись сообщать командирам о проникновении имперцев вглубь города. И так как летел наблюдатель высоко, то и сбить его, не показав способность к управлению льдом — не представлялось возможным. Так что Эсдес приняла решение ускориться.

Далее значимую часть пути группа преодолела без особых трудностей: противники просто не успевали толком отреагировать на стремительно проносящихся мимо воителей. Однако когда имперская группа вышла на финишную прямую, то всё же наткнулась на своевременное (и куда более серьёзное, чем раньше) противодействие.

Из-под земли ударили длинные и мощные щупальца, перекрывая путь вперёд и в стороны. Также могущественные монстры одним своим появлением подняли в воздух тонны грунта, брусчатки, канализационной грязи и кирпичей, которые эффективно перекрыли ударной группе обзор. С небольшим опозданием такие же щупальца выпростались из-под земли и сзади, отрезая ударному кулаку воителей обратный путь.

Учитывая неожиданность появления и виднеющиеся в ямах арки достаточно широких и высоких канализационных тоннелей, щупальцевые твари (к удивлению многих, окрашенные в легкомысленные цвета: голубой, синий и жёлтый) использовали для своего незаметного передвижения подземные коммуникации.

Засада на их группу? Вряд ли — слишком слабо для таковой.

Да, для более слабых воителей разлетающаяся каменная шрапнель могла нести и прямую угрозу, но в отряде Эсдес, если в кого-то что-то и попало, то укреплённой плоти и даже одежде ущерба нанести не смогло. Скорее происходящее напоминало новую попытку задержать. Это подтверждалось настоящим потоком хлынувших из-под земли изменённых насекомых и крыс, которые вряд ли смогут представлять угрозу, но неизбежно осложнят попытку прорыва в любую сторону — хоть вперёд, к цели, хоть обратно к позициям имперских войск.

Вернее, осложнили бы, не используй Няо свой тейгу.

Пусть Скрим и не являлся хорошим оружием против пребывающих в боевой готовности противников или просто могущественных воителей с высоким сопротивлением, как, например, Эсдес или Карл; но как инструмент поддержки своих войск или подавления массы сравнительно слабых врагов, артефактная флейта действительно хороша. Что изменённый, выглядящий как красивый светловолосый мальчик лет двенадцати-четырнадцати, и доказал, поднеся свой инструмент к губам.

По области радиусом в несколько десятков метров пронеслась волна неприятного диссонирующего звука (или, вернее будет сказать, духовных вибраций, которые попавшие в зону действия могли интерпретировать, как звук). У союзников воздействие вызвало лишь мимолётные неприятные ощущения, а вот химероидным крысам и насекомым, которые двигались слишком быстро даже для изменённых алхимией тварей — почти на уровне Воина — досталось по первое число. Кто-то из них терял ориентацию и начинал бежать в сторону, кто-то застывал в ступоре, кто-то впадал в панику, пытаясь убежать, а кто-то наоборот, проявлял бешеную агрессию, только направляя её на соседнюю мелочь или даже обладателей щупалец. Люди никого из мелких тварей больше не интересовали.

Меж тем сами люди тоже не стояли столбами. Ривер взял под контроль канализационную воду и атаковал правого многощупальцевого монстра стремительным закрученным потоком; Эсдес приблизилась к самому крупному, перекрывшему путь вперёд, после чего несколько раз лениво махнула своей тяжёлой шпагой, с которой с каждым движением срывались энергетические лезвия. Оставшиеся же бойцы, понимая, что Ледяной Смерти помощь не требуется — или поддержали Ривера, или насели на левого монстра. Ну а монстр, вылезший сзади и перекрывший пути отхода, никого особенно не заинтересовал.

А зря. Ведь именно он был одержим демоном-контролёром. Да и не только он являлся одержимым.

Миг — и напавшие на щупальцевых химер крысы и насекомые прекращают атаку и вновь бросаются на подошедших ближе людей. Ещё миг — и часть тех мелких монстров, контроль над которыми не удалось вернуть, начали взрываться. Не слишком сильно, но алхимическая граната и сама по себе — вещь неприятная, а ведь некоторые из химер были дополнительно усилены различными «сюрпризами». Такими, как ядовитые осколки, брызги алхимической кислоты, ранее скрытой в герметичных колбах внутри тел монстров, и прочей пакостью, на которую горазды западные алхимики.

Мало того: химера, порубленная Эсдес на куски, тоже оказалась одержимой — и её пассажир заставил части своего тела прирасти обратно, одновременно отправив своими щупальцами массу земли и камня, приправленную духовно-демонической силой, прямиком в обидчицу. Остальные твари тоже не отставали: и оставшийся сзади главный контролёр, и жертва Ривера, и (в меньшей степени) тот, на которого навалились Карл с Дейдарой и другими воителями — совершили синхронные атаки. Ну и парочка подоспевших к месту схватки химер, похожих на шестилапых тигров в костяной броне, тоже стремительно бросилась на людей.

На лице Эсдес появилась слабая улыбка. Возможно, это будет немного интереснее, чем она ожидала.

К сожалению Ледяной Смерти, надолго задержаться и вдоволь поиграть с удивительно живучими противниками она не могла. Требовалось торопиться. Ведь возникновение на их пути достаточно сильной и стойкой скоординированной группы химер разных видов прямо говорило, что их заметили, опознали и начали реагировать. О том, что появление боевой группы сильнейших воителей и владельцев тейгу не обойдётся без их предводительницы (неважно, лично ли возглавляющей атаку или решившей подобраться с иного направления) — не догадался бы лишь идиот. А идиотами противники точно не являлись.

Значит, сдерживаться, не демонстрируя манипуляций с льдом, становится вредно. От стратегии скрытности лучше перейти к стратегии сокрушения.

Повинуясь молчаливому жесту Эсдес, местами потрёпанные (но не слишком сильно: все, как один, живые и боеспособные) воители метнулись ближе к ней, тогда как Ледяная Смерть присела, коснувшись земли свободной от оружия ладонью. Вокруг их группы образовалось ледяное кольцо, которое стало стремительно расширяться и расти, перемалывая в замороженный фарш и труху всё, чему не повезло попасться на пути.

Не слишком эффективная техника: чересчур медленная, чтобы достать кого-то достойного внимания, к тому же ещё и ставящая её в неудобную позицию в момент воплощения. Однако чтобы надёжно уничтожить не слишком опасных, но многочисленных и живучих тварей с рядом неизвестных козырей в запасе, этого хватит с избытком.

Эсдес хорошо помнила тренировочный поединок с Куроме. Не только тот момент, когда её поймали на самоуверенности и могли бы убить, но и о том, как во время следующего раунда, уже с использованием тейгу, удивительно живучие монстры юной убийцы сохраняли боеспособность, когда должны были погибнуть, а также то, как стойко они сопротивлялись эффектам замораживания. А ещё Эсдес чувствовала в духовном давлении, исходящем от мёртвых марионеток Куроме, некий… «душок», чем-то схожий с тем, который буквально пропитывал весь город. Поэтому, раз вражеские химеры уже доказали свою аномальную живучесть, то и повелительница льда не стала относиться к противникам слишком пренебрежительно. Она предпочла действовать несколько медленнее, но с запасом, надёжно накрыв мощной техникой сразу всех.

На самом деле касание земли вполне можно исключить. Но это несколько осложнит манипуляции, а ментальные и физические силы стоит придержать до основной битвы (которая, как надеялась женщина, её не разочарует). Да и окружившие её воители являлись неплохой преградой на пути потенциальных убийц — кои, впрочем, так и не появились.

Когда вокруг них образовалась ровная, до звона и хруста промороженная площадка метров в сто радиусом, Эсдес выпрямилась и совершила новый повелительный взмах, после чего группа устремилась вперёд сквозь проход, открывшийся в ледяной стене.

Увы, как показала практика, даже такой короткой задержки, которая потребовалась для расправы над встретившими их химерами, врагам хватило, чтобы приготовиться к бою. Новый враг их встретил почти на пороге, в прямой видимости от выбранного целью атаки дворца.

И встретила не химера, не человек. Демон. Эсдес это сразу почувствовала, хоть и впервые видела полноценную воплощённую тварь из Запределья.

Высокая, гуманоидная, но какая-то неправильно сложенная, диспропорциональная фигура, будто отлитая из отвратительной полужидкой смолы, выглядела… не то чтобы пугающе (по крайней мере, Ледяная Смерть не чувствовала страха, а ощущения воителей из свиты её интересовали мало), но как минимум отталкивающе. Это напоминало ту защитно-атакующую технику уже помянутой Куроме — Нечестивую Ауру, кажется?

Да. Её более слабую версию.

Да и сам чёрный гуманоидный демон с человеческими лицами на груди, искажёнными то ли в крике боли, то ли смехе — не выглядел слишком сильным. Эсдес ощущала духовное давление и искажённое подобие КИ, безуспешно пытающееся повлиять на разум, но… оно не казалось впечатляющим.

Тем не менее, источаемое этим зверем высокомерие и почти материальная уверенность в своей полной безопасности перед лицом «всего лишь добычи» (не спрашивайте, как Эсдес и её подчинённые смогли это понять по отдалённой малоподвижной фигуре с отсутствующей мимикой, они бы и сами не сказали) не только будили злость и желание болезненно сломать наглеца, но и настораживали.

Поэтому Ледяная Смерть и её люди вместо того, чтобы сходу броситься в атаку, решили остановиться и сделать небольшую паузу для прояснения обстановки. Ведь они уже всё равно почти достигли цели, верно?

Как показали дальнейшие события, не совсем.

— Я В̙е̣ли͢к͈и͢й͖ М̱эст̣с͜`чик. И я͜ р̠а̤д п͎р͇и͍ветс̦т̪в̘оват̬ь г̦осте̞й͍ у п͇о͍ро̪гаͅ с̟воих владен̙ий, — с нечеловеческими реверберациями произнесло существо.

Слова будто бы напрямую вползали в череп, а имя и вовсе отозвалось в сознании захлёбывающимся хохотом, который принадлежал одновременно и сжигаемому заживо безумцу, и кровавому маньяку, убивающему своих родных, и потерявшему всё самоубийце, который делал последний шаг в пропасть, и череде иных неприятных хохочущих образов.

Впрочем, на Эсдес и тех, кого она вела, это всё особенного впечатления не произвело. Ну, или, по крайней мере, спутники Ледяной Смерти, видя её внешнее безразличие, постарались не показывать своей реакции.

— Не слишком ли ты слаб для того, чтобы называть себя «великим»? — с пренебрежением поинтересовалась Эсдес у зверя. — И с каких пор здешний дворец стал твоими владениями? Всё здесь принадлежит Империи.

— Не͜ бе͢с̤п͕око̲йс͢я̤, Обо͢л͉о̝чка В̤е͢ли͢к͢ого͈: пре͢д͜ т͜обоͅю͢ л̲иш͜ь аͅвͅатар, ͢ чт̟о͜ сл͜ужит͙ м̪оими у̝с͚т͢ами и о̱ч͖ам͜иͅ в͢ э͍то͔м мͅи͙р͢е͢.͖ Я̝ зд̪еͅс͢ь͢, ͜ что͖б͢ы сд͢е͚лͅат̠ь͜ пре͢дложе͍н͜иͅе: ͉при͜с͜о͢е̣ди͢н͚и̮с͕ь к͜о м̮н̙е, п͙рͅи͜ми м͜е͔т̟к͜у͢ поͅкорн͙ости — и͓ ты оͅбр͈е͈тёшь си̜л͔у и̬ ве̱чͅн͉ос̙т͉ь̤, — тварь протянула руку вперёд — будто действительно надеясь, что Эсдес согласиться стать одной из демонических мерзостей и принять рабскую, очевидно, метку.

— Ты слишком нагл для того, у кого есть только слова, — мысленно поморщившись от отвратительно отдающегося в голове эха, качнула головой Ледяная Смерть в ответ на предложение удивительно болтливого демона.

Да, у Эсдес в голове мелькнуло какое-то противоестественное, явно навязанное извне желание согласиться, но оно тут же оказалось с отвращением отброшено. Более того: едва закончив говорить, воительница сформировала в руке вытянутую ледышку и отправила ту прямиком в голову раздражающего собеседника. Со скоростью, что едва ли уступила бы стреле, выпущенной Мастером-лучником, ледышка достигла головы демона и… оторвала её, не встретив почти никакого сопротивления.

Однако на демоне это никак не сказалось, и он, как ни в чём не бывало, продолжил говорить, разве что вместо головы стал использовать одно из лиц на груди.

— Н̞е͔ же̠лаешь? ̱ А придёт͚с̞я̲, ̯ Об͇ол̫о̲ч̭кͅа͜. Ос̝т͜альны͇е͖ же̭ ста̝н̘у̞т ук̲рͅашен͢ие̰м пи͔ршес̦т̱ва͢.͢ Иб̯о͜ в͜ы са̯м͜и пͅришл̰и͢ в̣ пр͜е̭ддве̘р͢ие м̤ои̖х̘ влͅа͢д͚ени͜й͖.͍ И͕ э̜т͜о͢ неͅ жалкие ла̯ч͎уги см͔ертн̥ы͙х̱, — с насмешкой и превосходством сказал демон, после чего театрально повёл рукой.

Повинуясь жесту, мир изменился.

Небо разом почернело. Причём не так, как может произойти ночью, а словно бы покрывшись разводами тьмы, в которой сверкали голубые змеи неправильных молний: слишком медленных и плавных.

Но и это ещё не всё. Сквозь пространство, будто вылупившиеся личинки сквозь прохудившуюся кожу покойника, полезли многочисленные твари: похожие на искажённых людей, животных или отвратительных птиц, напоминающие парящие в воздухе комки червей, ползущих по земле огромных бесформенных слизней или даже нечто не совсем материальное.

И всё это бесчисленное отвратительное множество дружно атаковало горстку людей.

Тем не менее, имелись в произошедших изменениях и позитивные моменты. Ударивший по разуму фон проекции тёмного мира смыл изощрённое влияние именованного демона, что исподволь не давало людям начать жёстко действовать сходу и подталкивало к разговору там, где следовало бить сразу и на поражение (хотя не то чтобы Эсдес именно поддалась влиянию твари: ей вполне хватало и собственной самоуверенности).

Но минусов в произошедшем насчитывалось всё же больше.

Почти сразу, как небо потемнело и Эсдес поняла, что тварь из-за запределья умудрилась её провести, Ледяная Смерть начала формировать масштабную атаку, собираясь превратить в обледеневший кратер сначала дворец северного короля, а потом и остальные кишащие мерзостями территории.

Начала и… не закончила. Техника просто не получилась.

Происходящее обретало всё более неожиданный и мрачный оборот.

Впрочем, уж кого-кого, а вот Эсдес это всё ничуть не пугало, даже наоборот: горячило ей кровь. Ведь предстоящая драка обещала стать даже интереснее, чем она надеялась!

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.

Глава 24 часть 3

— Ночь! Долгая Ночь пришла! — задрожав всем телом и выронив из рук винтовку, панически закричал один из солдат.

— А ну заткнулся и быстро поднял оружие! — зашипел опытный унтер, сжав зубы от злобы — и, чего уж, страха, — после чего ударил салагу кулаком по шлему.

Всё-таки они не в Империи по парку гуляют, а ведут боевые действия!

Вели…

Судя по безумным крикам, хохоту и звукам перестрелки друг с другом, резкие изменения повлияли на засевших через улицу северян (которых они тут караулили, дожидаясь подмоги) даже сильнее, чем на них.

— А зачем, ха-ха-ха? — рассмеялся другой солдат, чьё лицо в свете постоянно сверкающих в небе разрядов выглядело очень зловеще. — Мы все уже мертвы, ха-ха-ха, — невероятно широко улыбнулся он и бросился на насторожившегося унтера. — Ха-ха-ха, ха-ха-ха, умри ты сейчас, а я потом! — плюясь кровью от пропоровшего нутро кинжала, продолжал смеяться новообращённый хохотун, одновременно нашаривая пальцами горло старшего сослуживца.

— А-а-а! Помогите! — заорал недавний паникёр и принялся бить безумца какой-то подобранной с земли палкой — лёгкой, трухлявой и потому совершенно бесполезной.

— Винтовка, дебил, — натужно просипел унтер, борющийся с чужой хваткой, но постепенно уступающий напору поддавшегося скверне солдата, который, потеряв разум, обрёл небывалую для себя старого силу...

Но унтера никто не услышал.

Даже если не считать разносящегося из центра города грохота, вокруг царил тот ещё бедлам. Испуганные крики, молитвы различным богам, безумный смех новообращённых хохотунов и вопли тех, на кого бросились не выдержавшие ментального удара люди — всё это просто без всплеска топило в себе голоса сохранивших самообладание командиров, как бы те ни надрывали свои глотки.

— Х-х-ы-х, — засипел унтер под таки сжавшейся на горле хваткой, видя, как его неудавшийся помощник куда-то отпрыгивает с испуганным вскриком.

«Тупая смерть», — с неким даже фатализмом подумал военный, но не успело в глазах потемнеть, как хохотуна с него буквально сдуло.

Сфокусировав взгляд, солдат увидел настоящую живую гору, что превосходила его в размерах так же, как он сам — немаленький, в общем-то, мужчина — превосходил младенца.

К слову, шум от криков, как он теперь смог заметить, стал куда тише: рядом больше никто не вопил и не хохотал.

Хотя настоящей тишины не наступило и близко: в небе сверкали и грохотали неправильные медленные молнии (или что это вообще, чёрт его подери, такое?!), где-то в центре города и вовсе гремело так, что даже на солидном отдалении от эпицентра тревожно содрогалась земля; в относительной близости, словно бичи, щёлкали выстрелы винтовок, стрекотали автоматы, кое-где гулко ухали снаряды и гранаты. Это не говоря уже о последствиях действий орудующих поблизости имперских воителей и их противников, чьи удары порой гремели не намного слабее взрывов.

— Кха-кха, спасибо вам, капитан Максимин! — откашлявшись и вернув себе способность говорить, поблагодарил унтер своего спасителя.

Живая гора кивнула.

— Вы последние тут, — прогудел капитан. Голос у него соответствовал размерам: мощный бас-профундо. — Идите к своему командиру. Нужно отходить. Северяне ошеломлены происходящим не меньше вашего. А одержимых у них даже больше, и они теперь кидаются на всех людей. Вообще всех, без разбора. Но у врагов ещё есть твари. Если там очухаются и бросят их всех в скоординированной атаке на растерянных наших — будет худо.

— Но к-как же наступление Долгой Ночи? — спросил салага, который, как выяснилось, не убежал, а просто упал на задницу метрах в десяти. — Это же… это же последние времена настают! Вот, поглядите: там ужо первый буран Зимы появился!

— Это генерал Эсдес, — сконцентрировав внимание на собеседнике, отрицательно мотнул головой огромный изменённый воитель. — Она с отборными воителями ударила по сердцу скверны. А черноту наслали, наверно, главные враги. Не северяне, нет: чернокнижники с Запада. Наше наступление было отвлекающим манёвром, чтобы заставить врага распылить силы и оттянуть их от центра. Теперь же нужно отступать, пока противник не пришёл в себя и не получил новые приказы. Госпожа Эсдес без нас справится. И с Ночью, и с Зимой, и вообще со всем, что придёт в ваши суеверные головы, — к удивлению унтера и солдата, разговорился обычно немногословный могучий офицер.

Держащийся за горло унтер с недоумением наблюдал за происходящим. Даже учитывая, что они — последние из тех, кому требовалась помощь на данном участке, казалось странным, что вместо того, чтобы поспешить дальше, капитан остался на месте. А ведь усилившееся давление на разум мешало строить логические цепочки (и вообще отбивало желание это делать). Но нетипичное поведение вышестоящего офицера всё равно удивило.

Ненадолго, впрочем.

Когда капитану начали отвечать, за спиной якобы сосредоточенного на болтовне гиганта появилась словно (или не словно?!) выскользнувшая из теней фигура какой-то твари, мало уступающей ему в росте, отчётливо неправильной; эта фигура с почти неуловимой скоростью бросилась вперёд, прямо на человека, явно не ради приветствия. Только один вид не рассмотренного толком чудища — слишком быстрого и от этого смазывающегося перед глазами в мутную полосу — заставил неодарённых почувствовать, как под ногами качнулась земля, а колени сами собой ослабли, подгибаясь.

Но это для простых солдат скорость нового неожиданно появившегося врага казалась огромной (для них, но не для капитана, который, очевидно, его выманивал), а его вид туманил сознание. Сам Максимин, вероятно, начал действовать едва ли не раньше твари и уж точно не поддался чужой способности. Иначе почему она — тварь — вместо того, чтобы вонзить свои руки-серпы в человеческую плоть, улетела, кувыркаясь в воздухе, аж чуть ли не на полсотни метров в сторону?

И одним громыхнувшим ударом дело не ограничилось. Капитан метнулся следом за отвратительным и жутким врагом и, не позволив ему прийти в себя, нанёс несколько могучих ударов своей палицей.

— Что застыли?! — прикрикнул он на невольных зрителей. — Возвращайтесь к своему подразделению и не мешайтесь под ногами!

Казалось бы, надёжно убитая — с размозжённой-то в кашу уродливой башкой! — тварь стала как-то подозрительно быстро и целенаправленно подёргиваться под ногой воителя. Да и отвратительного вида чёрно-сероватая жижа, заменяющая твари мозг, стала медленно, но верно заползать обратно в череп, чьи кости тоже постепенно сползались воедино.

— Живучий, — без каких-либо ярко выраженных эмоций пробормотал под нос Максимин.

Несколькими новыми ударами, сопровождаемыми выплесками духовной силы из арсенала профессиональных монстробоев, он превратил в расплескавшееся по округе месиво сначала грудную клетку существа, потом его конечности, а в конце вновь размозжил голову, успевшую собраться воедино. Увидев, что странная химера (или что это такое на самом деле?) и её плоть теперь ведут себя, как и положено мертвецам — не пытаясь принять былую форму, а расползаясь, как куча жидкого дерьма, словно тело принялось ураганно гнить — изменённый удовлетворённо кивнул и отправился дальше.

Его не беспокоило небо, внезапно укрывшееся чернотой и неправильными разрядами молний. Не слишком тревожило усилившееся давление на разум, что едва ли не в один миг свело с ума добрую половину северян, часть бойцов Империи — особенно ближе к центру — и неизвестное число оставшихся в городе мирных жителей (которые, к счастью, не торопились выскакивать из своих жилищ и бросаться на имперцев). И даже новые необычные монстры, которые вылезали порой буквально из ничего и чей вид опять же пытался оказать какое-то влияние на волю и разум, вызывали скорее вялый интерес к новым химерам и досаду на то, что эти скрытные сволочи частенько уничтожают недостаточно сильные союзные подразделения до того, как он успевает прийти на помощь и расправиться с наскакивающими врагами.

Нет, Максимин не был глуп — глупец не сумел бы ещё в детстве выучиться не только чтению и письму (хотя с последним из-за размеров пальцев ныне имелись кое-какие проблемы), но и многим другим полезным навыкам, вроде чтения карт, азов тактики и ориентации на пересечённой местности. Позже, завербовавшись в армию великой госпожи Эсдес, он и вовсе освоил на подобающем уровне все необходимые офицеру предметы, наглядно демонстрируя, что ума у него побольше, чем у многих. Проблем с эмоциями Максимин тоже не испытывал и хорошо знал, что такое страх.

Просто он веровал.

Только не в этих бесполезных божков, к которым сейчас взывали многие из перепуганных солдат. Этих якобы нечеловечески могущественных и мудрых существ (которых никто никогда не видел и которые ещё никому не помогли). Нет, Максимин верил в кого-то реально существующего, в чьём могуществе и суровой мудрости усомниться невозможно.

Он верил в Ледяную Госпожу Эсдес. Ту, кто изменила его судьбу. Кто по-настоящему ему помогла, практически спасла.

Семья Максимина из поколения в поколение славилась высоким ростом и крепким телосложением. По сословию они оставались простыми крестьянами, но были достаточно уважаемы и зажиточны, потому как частенько мужчины рода шли по стезе военных, наёмников или даже охотников на чудовищ. Пусть по-настоящему сильных одарённых, шибко умных или везучих мужиков в роду не уродилось, так что никто выше головы прыгнуть не сумел и в потомственные дворяне не выбился, но какие-никакие знания и полезные знакомства у отца, дядьёв и дедов имелись. Так что маленькому Максимину, который с детства отличался ростом и крепостью, пророчили будущее в армии (государственной или частной — тут уж как решат старшие в их ветви рода). Поэтому его, в отличие от большинства других деревенских детей, с раннего возраста учили грамоте, бою с оружием и без, чтению карт, ориентации на местности и иным премудростям, которые за поколения смогли собрать предки и которые они решили вложить в перспективного потомка.

Шли годы. Максимин учился и рос, тренировался и рос, помогал родителям и рос, бегал с друзьями по улице и рос… и рос, и рос, и рос!

Сначала дома на него смотрели с одобрением и хвалили, когда пятилетний ребёнок вполне успешно колотил двенадцатилетних подростков, которые не так чтобы значительно превосходили его в росте и ширине плеч; потом с удивлением, когда через пару лет укладываемые на лопатки юные подростки сменились молодыми мужчинами лет по семнадцать. Деревенские начали подозрительно коситься и перешёптываться уже тогда, хоть в лицо уродом называть и не смели.

Но удивление родни тогда звучало скорее одобрительно. Их ребёнок явно одарён способностями к управлению духовной силой, причём больше деда! Того, что некогда был целым заместителем главы крупного наёмничьего отряда, который в тридцать лет смог прорваться на уровень Адепта и к которому даже многие благородные не позволяли себе обращаться без уважения. А что сопляка со спины можно спутать с взрослым мужиком, то оно и ладно. Подобное, как говорили, бывает, а дальше рост замедлится: вон, дед деда Максимина тоже зело быстро рос, но всё же выше двух с половиной метров не вымахал... что, учитывая средние два с десятиной метра роста у среднего мужика из их рода — не так чтобы невероятно.

Однако когда рост маленького Максимина сначала достиг, а потом и перешагнул отметку в два метра, не показывая тенденции к замедлению, то уже и некоторые члены рода — женщины, в основном — начали меж собой пересуды. Конечно, использовать мальчишку (в связи с юным возрастом обязанного подчиняться любому старшему родовичу и в тоже время обладающего силой большей, чем у взрослого мужчины) для тех работ, с которыми оный мужчина не захочет возиться — это женщинам не мешало. Как помощь от мальчика не мешала распространять всякие сплетни про него: порой довольно неприятные, а порой и попросту лживые.

Но вот когда Максимин начал мужать и расти ещё быстрее, колкие слова и насмешки сменились шепотками страха. Двенадцатилетний сопляк, который способен убить крупного медведя, просто ударив того кулаком, выкорчевать из земли дерево или несколько километров кряду тянуть тяжело нагруженную телегу, когда волов задрало зверьё — и сам по себе настораживал. А если учесть, что к тому времени в Максимине было уже без малого три метра роста и он едва не тёрся головой о потолок их дома, нарочно выстроенного для особенно больших людей…

То, чем его пытались уколоть, стало всё ярче обретать черты пугающей истины. Он не силён и здоров, как изменённый — он и есть изменённый.

Урод. Нелюдь.

И те действия, которые предпринимал наивный мальчишка, стремясь показать всем, какой он полезный и совсем-совсем не монстр — скорее оказывали обратное действие, чем помогали. Ведь для большинства это выглядело пугающей демонстрацией неестественной, нечеловеческой силы. Особенно когда едва достигший подросткового возраста сопляк перегнал в этом показателе уже постаревшего, но всё ещё очень могучего и повсеместно уважаемого деда. Только, в отличие от деда — который всё равно легко валял более крупного и сильного внука по земле, ибо опыт бьёт сырую силу — на Максимина смотрели не с почтением и надеждой, как на опору и защитника, способного оградить крупное и богатое поселение почти от любой беды, а словно на подрастающего опасного зверя.

Максимин, как уже сказано, не был глуп. Он знал — слышал от той же родни — что изменённые агрессивны, жестоки и непредсказуемы. Но ведь он — не такой! Он никому не желает зла, прекрасно контролирует себя, ничего не ломает и не рушит...

И всё равно отношение оставалось плохим и становилось всё хуже со временем. Особенно после того случая, когда гиганта, остававшегося, по сути, ребёнком, вывел из себя напившийся племянник.

Неизвестно, почему взрослый женатый мужчина решил начать оскорблять ничего не сделавшего ему мальчика, но когда он начал проходиться по матери Максимина, которая якобы нагуляла его то ли с лешими, то ли с лесными зверями, толи ещё с кем столь же мерзким, а также живописать процесс в самых гадких подробностях — ребёнок не выдержал и толкнул пьяного гнилоуста. Может быть, получилось чуть-чуть сильнее, чем он собирался, но в конечном итоге жизни и здоровью дрянного родича ничего не угрожало: он ведь просто приложился о землю, пролетев несколько метров!

Вот только, к своей и Максимина неудаче, пьяница нашёл своей пустой головой камень и зашибся насмерть.

Неудивительно, что через несколько лет, когда отпрыск влиятельного лорда заинтересовался завёдшимся в одной из деревень его отца «монстром-гигантом» и решил устроить себе развлечение в виде охоты на разумное «двуногое чудовище», никто из рода не стал вступаться за Максимина. За убийцу.

Да какое там — вступаться? Молодого человека, который уже больше года как жил в отдельной громадной полуземлянке, банально продали!

Не напрямую, конечно, потому что чувствующий всеобщую неприязнь, внутренне ожесточившийся подросток мог сорваться с ужасными для деревни результатами (а остановить его силой к тому времени уже никто бы из крестьян не смог); но послать сына и внука в лес за корнями редкого духовного растения, которое якобы растёт в предгорьях и которое нужно якобы заболевшей матери — это ровно то же самое. Ведь на маршруте к указанной точке юного гиганта ждал благородный любитель поохотиться на необычную дичь вместе со своими подручными.

Тем не менее, охота обернулась совершенно не так, как хотелось благородному. Пусть он являлся достаточно сильным воителем — не намного слабее деда Максимина — и имел в подчинении ещё двоих таких же, не считая более слабых людей с огнестрельным оружием, но свой жизненный путь тогда окончил до срока именно любитель экзотической охоты.

Зря он решил поговорить, желая увидеть на лице своей жертвы боль от предательства самых близких и её, жертвы, предсмертное отчаяние. Ведь вместо того, чтобы бежать от заведомо более сильной группы охотников, подросток решил забрать с собой хотя бы самоуверенного дворянина, ставшего для него олицетворением всей несправедливости, которую ему пришлось пережить за недолгую, но не слишком счастливую в последнее время жизнь.

Загнанный в угол юноша не только оставался изменённым, куда более живучим и крепким, чем доступно обычным людям, но также обладал силой и скоростью, которую не могли от него ожидать даже родные, от которых Максимин уже с пару лет как начал скрывать свои «неправильно» — то есть слишком быстро — развивающиеся способности. Учитывая, что его давненько перестали учить, когда-то показав лишь основы, но подросток упрямо тренировался самостоятельно, время от времени уходя глубоко в лес, скрыть реальную силу ему не составляло труда. Таким образом, что бы там себе ни мнили «охотники» и деревенские, но он резко отличался от монстров и полумонстров, обладая тактическим мышлением и довольно неплохими, как для почти самоучки, навыками использования техник ускорения-усиления-укрепления. Так что у него получилось не только убить благородного, но и сначала убежать от его свиты, а потом оказать себе первую помощь и восстановиться от множества ран, которые имели все шансы прикончить даже такого человека, как он.

…а после долгие годы отверженным изгоем скитаться по лесам и горам, постепенно дичая и становясь именно тем, кем его называли дома: ещё одним монстром, который охотился на зверей и других монстров, одевался в плохо выделанные шкуры и даже не всегда разводил огонь, чтобы поджарить мясо, прежде чем его съесть. Выживание оказалось отнюдь не счастливым концом его печальной, но не такой уж выдающейся для Империи истории. Так что мужчина временами возвращался мыслями к тому бою и сожалел, что не погиб в схватке.

Так прошло примерно десять лет. За время скитаний он, обиженный на людей, разочарованный в их обществе и старающийся избегать любого встреченного человека, окончательно одичал. Даже разговаривать почти отучился. Удивительно, что госпожа Эсдес, заинтересовавшаяся слухами о необычном то ли изменённом, то ли гуманоидном монстре, вообще решила заговорить с тем вонючим, заросшим бородой и волосами чучелом в сыромятных шкурах.

Хотя в тот момент Максимин скорее удивился тому, что крохотная в сравнении с ним девушка показала своё тотальное превосходство в том, что изменённый считал своим безусловным преимуществом — в крепости и физической силе тела. Ведь, как он знал по тем временам, когда его ещё считали перспективным отпрыском и учили, духовная сила увеличивала именно базовые показатели тела. А они у пятиметрового великана и стройной девушки чуть повыше среднего роста си-и-ильно различались. И, как он думал, удар кулак в кулак с не желающей оставить его в покое самоуверенной крохой отбросит назад (и, вероятно, сломает руку) именно «крохе». Но на деле всё оказалось совсем не так: это громадного Максимина отшвырнуло так, будто он решил помериться силой с крупным монстром ранга B+ — или даже A.

Мало того: после демонстрации столь тотального превосходства над ним не начали глумиться перед тем, как убить, а, наоборот, дали простой и честный выбор: склонить голову пред своей новообретённой госпожой или продолжить сопротивляться (с понятным даже дикому кабану результатом).

Максимин, естественно, выбрал первый вариант. Всё-таки пусть он и затаил обиду на людей, но не озлобился и в глубине сердца хранил желание — несбыточное, как он считал — вернуться в общество разумных и оказаться принятым среди них. Да и умирать не хотелось, несмотря даже на целое десятилетие безрадостного дикарского существования и мысли о смерти, которые иногда, хочешь не хочешь, мелькали в голове.

И вот, спустя считанные годы, он не просто принят обществом, а является уважаемым офицером, обладателем подтверждённого ранга Воина и ненаследного дворянства. Будь на то его желание, он мог бы невозбранно уничтожить и предавшую его родню, и род этого гадкого охотника на людей. Всё-таки с высоты нынешнего понимания «могущественный лорд» выглядел довольно мелкой рыбёшкой, а старшего офицера госпожи Эсдес без очень веской причины вряд ли осмелится тронуть даже целый наместник.

Не то чтобы воитель желал марать руки, но сама возможность грела душу. Отдавала восстановленной справедливостью. Возможностью посмотреть свысока... и простить. Снизойти до чужой жестокой глупости, порождённой слабостью и, весьма вероятно, толикой зависти.

Поэтому Максимин, которому дали шанс почувствовать себя не просто человеком, но тем, на кого многие смотрят с искренним почтением, был готов сразиться хоть с людьми, хоть с монстрами, хоть с демонами. Да хоть бы и с самим Тёмным!

Во имя Ледяной Госпожи!

Вот очередной явно непосильный для простых (и даже не совсем простых) солдат то ли монстр, то ли демон, то ли химера выскочил на приблизившегося к нему якобы неповоротливого гиганта, как будто поддавшегося странному КИ этих новых врагов. А когда расстояние достаточно сократилось, капитан мгновенно перестал имитировать нарушенную координацию, резко ускорился и привычным приёмом заставил свою удобную для городских сражений короткую (относительно его размеров тела, конечно) палицу обрушиться на голову твари, тем самым заставляя содержимое черепа и грудной клетки расплескаться по дороге и стенам.

«Как же глупы и самонадеянны эти новые твари! — мысленно подивился изменённый. — Который раз уже ловятся ровно на ту же самую уловку. Иной лесной зверь умнее и осторожнее! Совсем непохожи они на вестников конца мира, о которых кричали нестойкие духом бойцы».

Максимин зашагал дальше, внимательно выглядывая подобных существ в отведённом ему секторе.

Пусть произошедшее и оказалось неожиданностью для всех, однако госпожа вместе со своими доверенными командирами озаботилась созданием плана и на подобный случай. Поэтому Максимин и другие старшие офицеры, в отличие от солдат, не растерялись, а действовали в соответствие с одним из переданных им сценариев. Совсем скоро рассредоточенные подразделения объединятся и отступят в должном порядке.

Именно ради того, чтобы это произошло без лишних потерь — такие бойцы, как Максимин, сейчас охотятся на потенциально опасных противников.

Кто бы что ни говорил о её садизме и жестокости (которые реально имели место быть), и как бы сама Эсдес ни утверждала, будто слабаки (которыми, в сравнении с ней, являются все в мире, за исключением считаных единиц сильнейших) не достойны её снисхождения, — однако поступки их суровой и могущественной предводительницы, наоборот, демонстрировали щедрость их богини войны к своим людям и её же неустанную заботу о них. Потому и их верность — не только простых солдат, которым порядки в дивизии максимально благоприятствовали, но и офицеров, что вполне могли найти себе место, где воителей с обширным боевым опытом станут чуть ли не в зад целовать — являлась нерушимой.

Не слова, а дела — такой вот простой ответ на мучающий многих генералов и аристократов вопрос об истинном источнике необычной преданности высокоранговых воителей в отношении «какой-то нищей и безродной северной выскочки».

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

Товарищ Нейтак начал выкладку нового однотомника. https://author.today/work/641674

Он утверждает, что это фик на игрушку «Кингс Баунти», но я ему не особенно верю, ибо без подсказки общих черт не заметил бы. Как человек, сумевший ознакомиться со всем написанным до его публикации, смело могу рекомендовать этот (не)фанфик.

А.Н. — бечено.

Новый герой третьего плана, да ещё такой необычный? Интересненько. И тот самый случай полного подтверждения, что nomen est omen.

Интересно: если бы Максимин не профукал в лесных скитаниях 10 лет самого продуктивного для развития периода, а попался нормальному, не шибко жадному на знания наставнику — он бы мог сейчас претендовать на ранг Мастера Боя?

*Добродел* Вполне вероятно. Хотя, конечно, желательно, чтобы его с детства нормально тренировали.

А.Н. — кабы его тренировали НОРМАЛЬНО, Максимин мог бы и Внерангом заделаться. Основная проблема людей в том, что природная сила их "не любит", а проблема большинства изменённых в том, что она же давит им на мозги. У Максимина его Изменение прошло чуть ли не по идеальной тропке: комплексно развило всю физуху, как у монстров, но не тронуло соображалку. Быть может, в соответствующих условиях он бы сумел повторить путь развития монстров, захватив аномалию, объединив прану с духом и выходя за рамки естества...

Глава 24 часть 4

Как оказалось, никто не заблокировал способности Эсдес. Просто изменившиеся условия внешней среды мешали правильно сформировать ядро техники, которая потом вырастет в огромный ледяной шар.

А ещё эти изменившиеся условия парадоксальным образом оказались даже удобнее для тех техник, которые воплощаются и контролируются напрямую!

Чтобы это понять, достаточно хотя бы взглянуть, как Ривер попытался вытянуть воду из-под земли, дабы ударить по наступающей массе уродливого зверья — и неожиданно для себя самого преуспел так, как даже не надеялся. Твердь взорвалась множественными потоками воды из подземных коммуникаций и просто влаги, вытянутой из сыроватой по весне земли на десятки метров вокруг. Однако опытный военный не растерялся. Грязные потоки подвластной ему жидкости, кромсающей плоть и ломающей кости попавшихся на пути монстров, сформировались в трёх водяных (или скорее грязевых) змеевидных драконов и принялись крушить всё вокруг.

Пожалуй, в обычной ситуации он бы не сумел показать себя лучше, даже стоя прямо на берегу реки!

Единственный минус — это то, что Ривер своим внезапным чрезвычайным успехом помешал Карлу. Бессмертный тоже начал выращивать свои растения, собираясь натравить их на врагов. Но по самой природе его способностей действовал медленней — и, как оказалось, на полностью сухой земле флора растёт не так хорошо и быстро, как на влажной, так что повторить успех соратника северянин не сумел: очень уж качественно гидрокинез имперца вытянул всю доступную стихию из ближайших окрестностей.

Няо и Дейдара пока бездействовали: маленького изменённого ошеломили произошедшие перемены, а светловолосый здоровяк предпочёл не пытаться бросать свои тейгу-топоры (дабы те, превратившись в размытые диски, внесли свою лепту в начавшуюся бойню), а оставить их в руках, чтобы прикрыть товарищей.

Всё-таки поединки Падших против Бессмертного, которому те отчаянно не желали проигрывать, хорошо сказались на командной работе.

Что касается остальных воителей, то они — если можно судить по мимолётному взгляду, который занял у Ледяной Смерти едва ли миллисекунду — тоже не спешили бросаться в атаку, предпочитая придерживаться защитной тактики. Что ж, в сложившихся обстоятельствах действительно разумнее защищать тейгуюзеров, способных к дальним атакам.

Сама Эсдес, хоть и не преуспела в стремлении создать ледяной метеор — хотя после нескольких попыток, кажется, и поняла, в каком направлении стоит двигаться; будь у неё больше времени, разобралась бы точно — но и без того вносила в ряды врагов изрядное опустошение созданным ею льдом. Да, масштабные атаки ледяных глыб весом в десятки и сотни тысяч тонн пока оказались забыты, но разлетающиеся во все стороны пучки ледяных кольев убивали немногим хуже. Благо что создавались они куда быстрей.

Разогнанный до огромной скорости стокилограммовый кусок духовного льда пробивал насквозь практически любую тварь (часто сразу нескольких), а кого не пробивал — тех замораживал и отравлял агрессивной духовной силой изнутри. И подобных снарядов она могла, не особо напрягаясь, создавать по десятку или два с каждым взмахом своего оружия.

Мало того: Эсдес чувствовала, что её контроль над созданным льдом заметно вырос. Растерявшие свою энергию ледяные глыбы, покрытые внутренними жидкостями своих жертв, не падали бесполезным грузом, а вновь поднимались в воздух и раскручивались в смертоносном вихре.

Результат: группа постепенно прорывалась в направлении дворца, не моментально, но быстро перемалывая сопротивление.

Если самоуверенный демон рассчитывал на призыв толпы мяса, которой ему удастся их завалить, то он крепко просчитался. Недооценил воителей и мощь их тейгу, крепко недооценил! Но сюрприз всё же оказался волнующим. Пожалуй, Эсдес за это особенно постарается над ним в пыточной. Воительница даже улыбнулась, предвкушая веселье.

…а ещё смешнее бы вышло, например, если она направит ледяной вихрь на жмущихся к ней слабаков! Ха-ха!

«Нет уж, не выйдет!» — пронеслось в голове с выстуживающей до костей злобой полярной вьюги.

Новый ментальный удар оказался куда сильнее предыдущего и почти таким же подлым, как самый первый, но силу неожиданности он уже потерял. А ожидаемая атака, сколь бы много сил демон в неё ни вложил, и на половину не сравнится с напором очередного взбрыка тейгу.

Того тейгу, который ни разу не добился успеха и который Эсдес постепенно подавляла.

Свобода воли Эсдес принадлежит лишь самой Эсдес! А демон, который попытался это оспорить… Что ж, мысль о пыточной и особом внимании к новой необычной жертве не столь уж и плоха.

Но это лишь при условии, что умельца влиять на разум удастся взять без риска.

Однако враг явно опасен. Причём не в том смысле, который нравился Эсдес. Он не показал настоящей, прямой и брутальной силы, с которой было бы приятно вступить в противоборство, не показался сам (если верны его заявления об аватаре) и тем более не продемонстрировал готовности вступить в прямой бой. Но то, что если проявить невнимательность, этот зверь способен представлять угрозу — не как могучий хищник, а словно затаившаяся в траве мелкая, ядовитая змея — это ясно. Предельно.

Так что пора становится серьёзнее.

Взятые с собой соратники не могли поголовно похвастаться сопоставимой с ней стойкостью, однако Ледяная Смерть успешно применила давление своей духовной силы, щедро приправленное убийственным намерением, дабы смыть чужое влияние. Использование этих способностей, кажется, тоже упростилось. Более того: Эсдес даже показалось, будто что-то поддерживает её извне — словно стена вставших плечом к плечу верных солдат, готовых под командованием избранного героя выступить против любого врага.

Странно. И интересно. Но она, быть может, обдумает необычные ощущения позже — когда покончит с врагами и познакомит с пыточной тех из их командиров, кому не хватит смелости умереть в бою.

Спутники приободрились, в том числе и временно утративший боеспособность Няо, который наконец-то начал вносить свою лепту в истребление тварей, беспрестанно появляющихся буквально из воздуха и безостановочно атакующих людей. Пронзительные звуки его флейты разом и дезориентировали демонов, и внушали уверенность людям.

Внезапно вокруг воителей резко похолодало, по земле пробежала изморозь, а в воздухе появились снежинки. Способность к контролю льда и хлада.

Но — чужая. Направленная против Эсдес.

О последнем догадаться несложно. Во-первых, на многие километры вокруг у них друзей нет. А во-вторых, судя по резко просевшему контролю, неизвестный чужак концентрировался именно на том, чтобы неким неведомым образом подавить способности Ледяной Смерти к контролю льда и хлада. Впрочем, у самой голубоволосой воительницы подобные потуги вызвали лишь пренебрежительную досаду. Ведь пусть контроль сначала резко просел, а Ледяная Смерть со злой радостью приготовилась сразиться на новой для неё арене противостояния способностей. Но… как контроль ухудшился, так почти сразу и вернулся.

К разочарованию Эсдес. Очередному.

Пока что много думающий о себе демон, его прислужники и красноголовые хозяева, а также подготовленные ими козыри вызывали разве что смех. Причём не тот, на котором основывалась их ментальная атака, а самый что ни на есть презрительный.

Жалкие. Может быть, зря она сочла угрозой эту безуспешно пытающуюся их задержать массу зверей?

В защиту демонов можно сказать, что вина в провале ритуала блокировки лежала не на слабости круга старших демонов-специалистов, каждый из которых был подселён в тело Воина и едва ли не лопался от сожранных душ, страданий и жизненной силы. Просто одна из тварей тьмы решила, что перемещение в мир, который оставался опасным, даже несмотря на созданную ритуалом проекцию их собственного — это отличная возможность уничтожить конкурента и подняться в иерархии чуточку выше. Тем более что отвечать за провал возложенной миссии придётся не перед высшим демоном, а всего лишь перед смертными колдунами, которые уже отдали более чем щедрую плату.

Таким образом, совсем неудивительно, что один из ледяных кольев Эсдес «случайно» пролетел слишком далеко и так же «случайно» никем не замеченным прилетел прямо в скрытую область: в одержимого, чей контрольный узел ритуала внезапно потребовал всего его внимания без остатка. Ну а схватить и сожрать сущность старшего демона, которая потеряла якорь, получила повреждения от духовного льда и испытала шок от негостеприимной среды, отчего не сумела сразу ускользнуть в родной мир — это святое!

Иными словами, причаститься к силе погибшего неудачника захотели все, что вызвало небольшую свару, в ходе которой погиб ещё один демон, а остальные получили раны. И окончательно наплевали на поручение колдунов, предпочтя разбежаться в стороны и отправиться искать души там, где их много и, главное, где нет риска получить смертельный отпор от существа, которое сумело внушить опасливое уважение за один лишь краткий миг противостояния.

Только вот если Эсдес успела разочароваться вызовами, которые ей бросали чернокнижники и демоны, то она поспешила. Когда трупов и распадающихся в недостаточно спокойной среде сущностей низших и средних демонов стало достаточно, чернокнижники и столковавшийся с ними высший демон (по понятным причинам так и не сунувшийся в чужой мир в своём теле) запустили ещё один из заранее заготовленных ритуалов.

И на этот раз неожиданных эксцессов при исполнении замысла не возникло.

Мир вокруг группы воителей постепенно темнел всё сильнее, складывалось ощущение, будто сам свет не желал лететь в проклятое место. И как оказалось, это предположение не столь уж далеко от истины. Множество проникших в мир и окончательно погибших здесь демонов являлись таким же топливом для мрачного замысла своих хозяев, как и несчастные жители города, которые гибли в бойне, разгоревшейся в окружающих районах, а их выплеснувшаяся вовне энергия собиралась в центре, всё сильнее искажая реальность и становясь фундаментом для последующих воздействий.

Поначалу сгустившаяся и ставшая почти материальной тьма никому особенно не мешала. Света от непрерывно сверкающих в небе неправильных молний оставалось достаточно для чутких глаз сильных одарённых, а сопротивление являлось столь слабым, что его и не вдруг заметишь, разве только приходилось тратить чуть больше силы, дабы сохранять темп, продвигаясь вперёд и рубя демоническое мясо, которое и приковывало к себе основное внимание. (Мясо материальное и не совсем: всё же оружие, напитанное духовной силой могущественных воителей — это не простое железо, от него полуматериальные существа гибли почти так же, как и полностью материальные, разве что нуждались в большем количестве ударов). Но вот когда люди приблизились к стенам замка, некогда перестроенного в дворец, но всё равно сохранившие прочность и толщину кладки, вплотную — окружающая их тёмная сила резко сгустилась, значительно осложнив способность к передвижению, а заодно и вновь ударив по разуму.

В этот раз атака на сознание выражалась не в наведённом весельи безумца, а наоборот: в чувстве уныния, потери всего, а также бессилия, от которых хотелось пасть на колени, скрючиться и истерически рассмеяться.

На Эсдес всё это особого воздействия не оказало, лишь сильнее разозлило воительницу, которая атаковала полуматериальную преграду сначала новыми сформировавшимися вокруг тела ледяными лезвиями, а потом и шпагой. Крутящийся вокруг ледяной вихрь тоже не остался в стороне, своей частью приблизившись к людям, очертив довольно обширную зону воздуха (или всё же пространства?), ставшего вязким, словно почти застывшая патока и начав постепенно перемалывать аномалию, запершую внутри себя группу воителей.

Дейдара, обладающий довольно… простым мышлением, а также звериной силой — тоже стойко перенёс ментальный удар, сумел преодолеть замедляющее ограничение и, разрушив воздействие вокруг своего тела, сразу же начал рубить и рушить преграду и проникающих за неё демонов, которым оная преграда совершенно не мешала.

Но вот всем остальным пришлось сложнее.

Ривер утратил контроль над своими водяными драконами и схватился за голову. Няо хоть и смог сопротивляться атаке на сознание (этот маленький изменённый маньяк всегда был далёк от уныния и чувства бессилия), но вот физической силы, дабы эффективно продираться сквозь область замедления, ему не хватало. А Карла, к удивлению Эсдес (но на самом деле закономерно, если задуматься), чувство отчаяния с потерей всего ценного и вовсе выбило из ускорения, заставив сконцентрироваться на себе, а не на схватке. Другие воители тоже частью (большей) поддались влиянию, а частью устояли; но вот непонятная преграда мешала им куда сильнее, чем Эсдес или даже Дейдаре.

Эсдес вновь стеганула своим духовным давлением, приводя в чувство замешкавшихся. Увы, не все успели очнуться раньше, чем враг воспользовался созданным преимуществом. Со стен спрыгнула целая толпа химер — не демонов, нет: слишком уж заметно было, что их небрежно сшивали из местных гражданских — и, стоило нескольким льдинам скосить первых, как те начали вспухать облачками с неким подозрительным веществом.

Контроль над льдинами, испачканными в непонятном зелье, резко снизился. Не критично, решила Эсдес, однако впредь стоит убивать химер аккуратнее, а подпускать их близко и вовсе нельзя. Что — учитывая количество навалившихся врагов — несколько проблематично. А уж в текущих условиях, когда нужно вырваться из ловушки, убивать продолжающих лезть демонов и двигаться вперёд — всё становится ещё сложнее. Особенно когда не восстановился полный контроль над своими способностями, дабы размазать окружившую их надоедливую мелочёвку и сосредоточиться на раздражающей ловушке.

И будто мало всего перечисленного, из-под земли тоже что-то полезло!

Сначала снизу выметнулись щупальца, начавшие под немаленьким ускорением шарить вокруг, сбивая замедлившихся или не отошедших от ментального удара людей с ног и оплетая неудачников. Сама Эсдес отсекла несколько ближайших отростков (так же, как и Дейдара, пришедший в себя Ривер и использовавший козырь своего тейгу Няо, который теперь походил на мускулистого здоровяка, а не на низкорослого ребёнка) — а вот Карла и нескольких других бойцов всё-таки утянуло.

Эсдес попыталась их спасти, но мешающая двигаться дрянь замедляла в том числе и её лёд. Жаль, но в этот раз Бессмертный оказался слишком слаб.

И она тоже, раз не смогла помочь, хоть и пыталась…

Впрочем, кажется, схваченных не ждала мгновенная смерть. Когда, раздвинув грунт, на поверхности показались морды хозяев щупалец, из пастей этих громадных бронированных червей, словно горох из прохудившегося мешка, посыпались новые химеры. И действовали они явно не как те, кто желает убить своих противников.

Их всех, в том числе и Эсдес, собирались взять в плен.

Сказать, что такое открытие разозлило Ледяную Смерть — это ничего не сказать. Сначала её ткнули в собственную слабость, когда могущественная воительница, вынужденная практически в одиночку сдерживать давящую со всех сторон массу демонов и химер, не смогла уберечь полезного человека, которому она немного симпатизировала, а теперь ещё и это! Их всех сочли достаточно слабыми, чтобы надеяться на успешный захват! И кто? Жалкие чернокнижники!

Ничтожества, которые даже не обагрили кровью своё оружие, лишь трусливо натравливая на неё столь же слабых, но многочисленных прихвостней во главе с тем демоническим посмешищем, а также используя подлые ловушки!

Ледяной вихрь, бушующий за границей области замедления, мгновенно стал стремительнее и злее. Ярость придала сильнейшей воительнице Империи сил.

Не обращая внимания ни на ограничивающую дрянь (которую люди и так изрядно измочалили рядом с собой), ни на вновь вылезшие щупальца, ни на путающихся под ногами химер, Эсдес мощно рванула на сближение с башкой нового бронированного червя — и не успел тот распахнуть пасть, как она, вильнув в последний момент, с силой рубанула по твердокаменной шкуре. Перенасыщенный духовной силой клинок легко разрезал укреплённый ороговевший панцирь и плоть за ним, а сорвавшееся с него энергетическое лезвие докончило дело, напрочь отрезав гигантскую голову. Теперь пасть не откроется: если враги и полезут, то лишь после того, как столкнут обрубок с места. Да и сама дохлая тварь, так и не выпав из ускорения, начала биться в агонии, вновь демонстрируя запредельную живучесть демонических отродий. Прячущимся в ней врагам от такой встряски явно не стало лучше.

Но противник сдаваться не собирался, как и впечатляться локальным успехом Ледяной Смерти. Враги снаружи усилили свой натиск, а враги внутри зоны подавления продолжали лезть. И в таких условиях даже неутомимый Дейдара, даже вновь взявший под контроль оставшуюся воду и сформировавший пару водяных драконов Ривер с играющим на флейте и отпинывающимся от противников Няо, а также другие Мастера и Воины не смогли помочь быстро подавить подземный десант.

Эсдес срубила (и в дополнение проморозила) башку ещё одной подземной твари, Дейдара бросил в другую свои топоры, которые, стремительно крутясь, несколько раз прошли тело бронированного червя навылет, убивая существо и устраивая в «десантном отсеке» настоящую кровавую баню, другие воители вместе с Ривером устранили угрозу от следующего. Да и тот, который утащил к себе Карла, тоже подозрительно затих.

Но… это была даже не половина противостоящих им сил!

Казалось, что чернокнижники совсем не испытывали дефицита в живой силе самого разного класса, будто они пустили на своих чудищ едва ли не половину города. А меж тем имперцы, как и их союзники, продолжали получать раны и выматываться, на краю гибели выжимая из своих тел и душ всё возможное и ещё чуть сверху.

Хорошо хоть лезущие из подземных червей химеры (в отличие от тех, что снаружи) не взрывались портящим контроль или ядовитым составом. Видимо, эта пакостная алхимия не обладала избирательностью и на замедляющем поле сказывалась тоже. А может, тому причиной — группа элитных химер и воителей-людей, которые внезапно атаковали, когда имперцы завязли в сражении, а также кучке тех, кто начал делать робкие попытки выбраться наружу лишь тогда, когда счёл это безопасным.

Что до безопасности тех трусов, которые затеяли всё происходящее, то поле замедления — истрёпанное общими усилиями, работающее едва ли в половину мощности и уже почти пройденное — резко усилилось, заодно сместившись, избрав своим центром лично Эсдес. Две трети новых химер, не уступающих в скорости иному Мастеру, а также следующих за ними людей — метнулись к Ледяной Смерти, которую буквально вплавило в застывший воздух. Остальные направились к Падшим.

Оказавшихся на их пути Воинов и даже Мастеров западники не жалели, походя рубя головы натужно пытающимся защититься людям.

Эсдес же… её разрывало между бешенством и злой радостью от того, что представители затеявших всё это кукловодов наконец показались, предоставляя возможность нанести удар. И да: какое бы самодовольное превосходство не ощущали враги, но повелительница льда и хлада уже поняла, как бороться против ловушки западников (или их демонов) — не зря же у неё в относительно близком прошлом состоялся интересный поединок с Куроме, которая использовала ту свою защитно-атакующую ауру? Третий Внеранг Империи пользовалась трюками, явно заимствованными у демонов, а Эсдес не так глупа и бездарна, чтобы не обернуть себе на пользу знание потенциального противника!

На данный момент она уже успела незаметно проверить свои предположения, и они подтвердились. Однако Эсдес выжидала.

Ей не нравилось, что её людей убивают. Совсем не нравилось, до зубовного скрежета. Но если не внушить врагу уверенность в своей слабости и его силе, то самые главные и осторожные противники так и не покажутся! Очень хотелось рвануть вперёд и болезненно размазать всех этих падальщиков, возомнивших себя альфа-хищниками, но если начать действовать слишком рано, то отсиживающиеся внутри транспортных химер трусы просто сбегут.

Неприятно это признавать, но в нынешней ситуации Ледяная Смерть не имела уверенности в том, что сможет убить всех раньше, чем они сделают ноги, банально погрузившись в подземные глубины.

А если колдуны сумеют уйти, затаиться и произвести новых химер и призвать новых демонов (поток которых, кстати, до сих пор так и не оскудел, заставляя её большую часть вихря ледяных осколков направлять на борьбу с ними, а не разрушение ловушки), то имперским войскам не избежать новых подлых ударов от противников, получивших урок, а оттого ставших втройне осторожнее. Тех самых подлостей, в которых гнусное и трусливое племя чернокнижников-алхимиков и без того изрядно преуспело. Тогда с крайне высокой вероятностью потери окажутся ещё более многочисленными и неприятными. Поэтому до поры приходилось терпеть. Ждать. И копить ледяную ярость.

Вот её окружили химеры.

Нет, действовать пока рано, так что Эсдес лишь имитировала борьбу со сковавшей тело дрянью: дёргалась, выпускала ледяные колья, направила новую часть бушующего снаружи вихря к себе, чтобы лёд активнее разрушал область замедления, но по-настоящему всё равно не старалась, изображая истощение.

Элитные твари, которые, вероятно, раньше как минимум частично были людьми, мало чем отличались от некоторых демонов. Каждая вооружена и защищена по своему: костяные или хитиновые косы, когти и жала щетинились на конечностях, а тела укрывала крупная чешуя, грубая и толстая шкура, роговые пластины или густая шерсть. Однако если бы Эсдес попросили определить — где химера, а где демон или одержимый, она бы смогла различить их с абсолютной точностью: слишком специфичное чувство вызывали находящиеся вблизи гости из иного мира. Не перепутаешь!

Интересно, чернокнижники взяли с собой именно химер из-за недоверия к демонам или по иным причинам?

Вот вперёд двинулись уверившиеся в своей относительной безопасности люди.

Опять же, приблизиться рискнули не все — лишь те, кто больше напоминали воинов; несколько бледномордых и фиолетовласых чернокнижников в менее функциональной и более роскошной одежде, хоть и решились вылезти, дабы зафиксировать победу, но всё равно остались стоять поодаль, изучая окружающих воителей (особенно тейгуюзеров, особенно Эсдес) жадными и хищными взглядами вивисекторов.

Вот враги схватили Ривера и вкололи ему шприц с неким составом, от которого Падший начал быстро слабеть.

Няо всё ещё держал химер и чернокнижников на расстоянии с помощью на редкость отвратных звуков своей флейты, которые заставляли беситься приблизившихся химер, его будут захватывать люди. Топоры Дейдары (который в этом бою показывал себя удивительно хорошо), крутясь в воздухе, презрительно игнорировали сгустившееся поле замедление, успешно отгоняя врагов и даже кого-то располовинив. Но это ненадолго. Если ничего не изменится, спеленают и его. Но сейчас это «что-то» изменится!

Пора!

Вокруг Эсдес белёсым огнём загорелось подобие морозного пламени, что заставило осыпаться сдерживающее её нечто, и Ледяная Смерть рванула вперёд.

Теперь уже она резала врагов с почти такой же лёгкостью, как они разбирались с замедленными и обездвиженными имперцами. Тяжёлая шпага, будто вибрируя от удовольствия, вскрывала грудные клетки, вспарывала животы и отсекала конечности. Ледяные колья, выскакивающие из земли и срывающиеся со свободной руки военачальницы, потерявшей драконью долю своих сильнейших офицеров и теперь сражающейся с расчётливым садизмом человека, который стремился выплеснуть часть своей злобы хотя бы через жестокость расправы — тоже не отставали.

Мало кто из насаженных на толстые и длинные сосульки воителей умирал мгновенно, живучесть одарённых здесь играла против них. Но теряли боеспособность и вылетали из ускорения все искалеченные. Да и раны они получали, в общем-то, смертельные — просто такие, которые заставят изрядно помучиться перед неминуемым концом. Где-то внутри довольно ворочалась сущность её тейгу, которая жаждала болезненно уничтожить забывших своё место слабаков едва ли не сильнее, чем его пышущая холодной расчётливой злостью хозяйка.

Стоило Ледяной Смерти отбросить притворство, как на Эсдес сразу бросились все химеры и воины, а чернокнижники, наоборот, ожидаемо попятились к доставившим их сюда гигантским червям. Но противопоставить одарённой Вне Рангов, которая крайне хороша в том числе в ближнем бою, чужие воители и химеры мало что могли.

Да, созданная Эсдес техника не полностью убрала замедляющее влияние, но на поверивших в себя ничтожеств, решивших, будто смогут даже не победить, а взять её в плен — хватало и этого. Даже когда они отбросили мысли о захвате (что, учитывая стремительно растущие потери, произошло почти сразу), начав всерьёз пытаться её убить — нет, слабаки, ничтожества, подлецы! Нет! Не выйдет! Поздно!!!

Ещё и Бессмертный дал о себе знать: иначе с чего бы тот червь, который его поймал и затянул в себя, так подозрительно усох и начал прорастать зелёными побегами и белёсыми корнями?

Воистину прозвище этого северянина совпадает с его сутью!

Впрочем, и чернокнижники ещё не выложили все припасённые козыри до последнего. Сзади и по бокам от Ледяной Смерти, словно бы ниоткуда, вынырнули три стремительные тени. Ну, или они казались стремительными всем, кто не Эсдес. Потому как Эсдес вполне успешно сумела заметить неожиданное появление и защититься от скоординированной атаки скоростных убийц, буквально сжигающих себя в одной-единственной короткой схватке, но на малое время достигших скорости и силы, достойных какого-нибудь не слишком сильного, но всё же Высшего Мастера.

Вот только то, что она без особых проблем сумела защититься, не означало, что ей удалось моментально разобраться с новой угрозой, которая, пусть на считанные доли секунды, но смогла заставить могущественнейшую воительницу сосредоточиться на себе. Так что, к огромной досаде Эсдес, чернокнижники успели отступить к своим транспортным тварям. Без Няо и Ривера (от которых врагов удалось отогнать льдом) и без Дейдары, которого так и не успели угомонить, но одного из Мастеров — кажется, того примкнувшего к имперской армии командира гвардии северян — трусоватого, но всё же решившегося пойти в атаку с ударной группой — унести смогли.

А многих успели убить. Не исключая даже тейгуюзеров.

В процессе боя Эсдес краем глаза увидела, как один из, вероятно, младших по званию чернокнижников бьёт стилетом в глаз Риверу — пришедшему в себя и не позволившему стянуть с пальца кольцо-артефакт — но сделать для его защиты ничего не смогла. Просто не успела. Она и так с трудом частично уничтожила, а частично отогнала от него «носильщиков». И вот так прославленный имперский генерал погиб от неумелого удара какого-то бледномордого труса, которого и толковый Воин без проблем прикончил бы.

Но пусть Эсдес и не смогла сделать достаточно для спасения жизни подчинённого, зато отомстить за него — вполне!

Когда трусливые западники попрыгали в свой живой транспорт и тот, захлопнув пасти, начал уползать под землю, Ледяная смерть располовинила последнего убийцу и тут же метнулась к ближайшему монстру. Она не собиралась прощать тех, кто осмелился считать, будто сумеет её пленить, и тех, кто лишил её сильных и верных офицеров, а также пусть недостаточно сильного, но ценного тейгуюзера, к которому она, несмотря на все недостатки, успела немного привязаться и которого не хотела терять.

Миг — и толстый, укреплённый духовной силой бронещиток на почти исчезнувшей морде до самой защитной чаши пронзила тяжёлая шпага. Ещё миг — и через лезвие хлынула настоящая волна агрессивной духовной силы, которая моментально обратила в мёртвый лёд и монстра, и его пассажиров. После первого червя Эсдес метнулась ко второму, но тот уполз уже слишком далеко, так что ему удалось лишь проморозить морду и послать вдогонку огромный ледяной кол, взорвавшийся переполненной злой духовной силой шрапнелью внутри тела транспортного монстра. Впрочем, живучее существо всё равно продолжило ползти, вероятно, часть пассажиров тоже выжила. Меньшая часть.

Вот третий червь, увы, ушёл невозбранно. Даже скорости и мощи Внеранга не хватило, чтобы добраться до него вовремя. Но учитывая тяжесть понесённых потерь, красноголовые вряд ли осмелятся продолжать противостояние. Скорее всего, они теперь уберутся обратно в свою страну, трясясь от запоздалого страха.

С отступлением вражеских командиров действие замедляющей ловушки (и без того изрядно потрёпанной Эсдес) начало быстро ослабевать.

Бешеный взгляд светящихся лазурью глаз с вертикально вытянутым зрачком прошёлся по недавнему полю битвы.

Устроившие всё это чернокнижники — мертвы или бежали. Снаружи бушевал разросшийся ледяной смерч, который медленно, но верно превращал массы демонов и химер в такие же ледяные осколки. Но... ни капли удовлетворения это не принесло. Ведь свои тоже теперь в большинстве или мертвы, или получили раны разной степени тяжести.

А всё из-за самоуверенности Эсдес, которая, как оказалось, не была подкреплена достаточной силой.

Да, можно кивнуть на странный ритуал, который мешает использовать мощнейшие атаки — пока мешает, Эсдес уже почти приноровилась к новым условиям — не зря же ледяной вихрь так прибавил в масштабе и опасности? — можно указать на ловушку, которая смогла замедлить даже её, но это лишь детали. Враг воспользовался той силой, которую имел (подлой, грязной, но опять-таки, разве не плевать?) и нанёс уроженке погибшего племени монстробоев, слишком поверившей в своё могущество, болезненную оплеуху, напоминая: каждый, даже самый сильный охотник должен помнить о том, что всегда найдётся зверь сильнее — или хитрее.

Стоило прислушаться к мнению Ривера, погибшего из-за её самоуверенности, и хотя бы нанести по дворцу несколько мощных предварительных ударов издали, а не идти напролом в ожидании славной битвы.

Той битвы, которую ей в конечном итоге не дали, лишь потоптавшись по самолюбию и разозлив чередой мерзких ловушек.

— Госпожа, что мы будем делать дальше? — спросил Дейдара, который увидел, что на данный момент угрозы больше нет, и устало плюхнулся задницей прямо в кровавую грязь.

— Помоги Няо, — скомандовала Эсдес. — Я осмотрю остальных раненых.

Пусть повелительница льда и не являлась медиком, но как оказывать первую помощь, она знала; да и воздействие холодом, даже в условиях отсутствия перевязочного материала и времени на возню с ним, вполне эффективно сужало сосуды и останавливало кровь. На короткое время этого будет достаточно, особенно если дело касается живучих воителей, а там и до настоящих медиков можно добежать.

— После вы останетесь охранять выживших, а я докончу начатое, — принявшись заниматься ранеными, сказала Эсдес Дейдаре, Карлу, выбравшемуся из усохшего и покрывшегося буйной зеленью монстрочервя и другим (к сожалению, отнюдь не многочисленным) сохранившим жизнь и сознание воителям.

Отступать и признавать поражение Эсдес не собиралась. Тем более от кучки трусливых чернокнижников, которых она не считала достойными врагами.

…И после стольких поверивших ей подчинённых и союзников, убитых подлой атакой.

В любом случае очень сомнительно, что у врагов осталось много козырей; а она, в свою очередь, уже почти вернула способность призывать лёд на расстоянии (вокруг то тут, то там появлялись глыбы в десяток тонн весом каждая, поражая особо крупное демоническое зверьё или скопления более мелкого). Ещё немного — и, вкупе с возросшим под чёрными небесами контролем, она станет даже опаснее, чем обычно!

«Скоро я вас всех уничтожу», — с холодной обещающей злобой Эсдес посмотрела в небо.

И небо тоже посмотрело на неё.

Открыло глаза.

И засмеялось— так, что земля задрожала, как больной в лихорадке.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек!

А.Н. — бечено.