Из ряда вон

Глава 1, в которой парень сталкивается со своими страхами

Послышалось громкое шипение, и стеклопластик крышки отошёл в сторону. К конечностям постепенно приливала кровь, возвращая жизнь и способность двигаться. Онемевшее лицо отказывалось слушаться и выдавало странные гримасы. Гай дёрнулся, пытаясь встать, но столкнулся с препятствием – лёгкие пластиковые кандалы на руках и ногах были удивительно прочными! Ноги к тому же находились в специальных зажимах, отключать которые, по всей видимости, пока никто не собирался.

– Куда-а-а? – хрипло проговорил киборг с электрической дубинкой в руках. – Смирно лежать! Хочется ссать – ссы в штаны, гы-гы!

Охранник ходил вдоль рядов капсул, наблюдая, как в них от ледяного сна пробуждаются люди.

– Ы-ы-ы-ы-ать! – заорал кто-то дурным голосом. – Мурлина-а-ап!

Скосив глаза, Кормак увидел, как какой-то мужчина, покрытый синими татуировками, бьётся внутри капсулы, раскровянив себе лодыжки и запястья о кандалы. Изо рта у него шла пена, глаза закатились.

Киборг в четыре быстрых шага оказался рядом с припадочным и – раз, два – сильно ударил его по голове электрической дубинкой.

– Этого – в биореактор, гы-гы, – сказал он. – Фляга свистнула.

"Фляга свистнула" у многих. Из примерно сотни деактивированных капсул, стоящих в два ряда в длинном узком помещении, явно не в порядке были пассажиры двенадцати – они или тихо пускали слюни, или бились в истерике. Сноровистые киборги глушили их дубинками и бросали в тележку, одного за другим – как мясные туши.

Оглядев помещение, в котором стояли капсулы, Гай обратил внимание на стены – это был самый настоящий дикий камень, никакого металлопластика и популярного на некоторых планетах рокрита. Гранит поблескивал в свете ламп дневного света, на низких каменных сводах скапливался конденсат и крупными каплями падал на пол, разбиваясь о мелкоячеистую металлическую решётку.

Грохоча кибернетическими ногами, охранники выкатили тележку с отбракованными людьми. С лязганьем открылись и закрылись створки двери, тронутые ржавчиной. Только сейчас Кормак разглядел, что на всех них были надеты одинаковые синие бронежилеты с непонятным шевроном на груди – этакая эрзац-форма местных карательных органов.

Ничего не происходило достаточно долго – пленники капсул разглядывали друг друга и пытались понять, на каком свете они находятся и чего им ожидать в дальнейшем. Томительные минуты закончились – снова лязгнула дверь, и появились новые персонажи. Это совершенно точно были эльфы с Рованиона! Абсолютно симметричные, холодно-прекрасные лица, заострённые уши, длинные прямые волосы – ошибки здесь быть не могло. Пепельноволосый красавец в чёрном плаще и сапогах из кожи какой-то рептилии явно был здесь главным. Юноша и девушка (или дедушка и бабушка, чёрт этих эльфов разберёт) были похожи как брат и сестра и снаряжены куда более грозно. Чешуйчатые доспехи небесно-голубого цвета были подобраны явно в тон к холодным глазам, стрелковые комплексы они держали так, что сразу становилось ясно: это матёрые бойцы.

– Чтобы развеять все ваши иллюзии, скажу сразу – это Жмых. И вы здесь навсегда, – сказал главный. – Совершенно справедливо, что свои преступления вы должны искупить именно здесь, своим трудом и своими жизнями давая шанс на выживание миллионам других, более достойных, чем вы, людей. Бежать отсюда некуда – вы сейчас далеко-далеко от освоенных миров, и остаток дней своих проведёте под слоем каменной толщи и ядовитой атмосферы. Я не буду давать вам даже призрачных иллюзий на спасение – вы все... Ну, почти все – умрёте от радиоактивного излучения и тлетворных испарений в течение года. Каким будет этот год – зависит только от вас. Вы можете плодотворно трудиться – и получать обезболивающие препараты и другие лекарства, хорошую еду и возможность час-другой в неделю прополоскать мозги в вирт-капсуле. Это сделает вашу жизнь более-менее сносной. А можете потратить время на бесплотные попытки побега – и угробить себя даже сегодня. Вы отправитесь в Разлом – прямо сейчас. И меня совершенно не интересует, что там с вами будет происходить. Меня интересует, чтобы мумиё выгружалось на конвейер. Это понятно?

Не дождавшись ответа, эльф развернулся на каблуках и вышел за дверь. Следом за ним помещение покинули и охранники.

– Кондопога есть? – раздался вдруг рык из дальнего угла зала.

Столько первобытной мощи было в этом зверином баритоне, что все вдруг зашевелились, оглядываясь и пытаясь понять, что это за слово такое – "Кондопога", и кто тут такой смелый, что решил подать голос.

– Кондопога есть?! – снова прозвучало под каменными сводами.

– Е-эсть! – хрипло откликнулся кто-то, совсем рядом с Гаем.

Следом за ним – ещё и ещё. В этот самый момент капсулы снова зашипели, и зажимы на ногах раскрылись. Затёкшие конечности слушались плохо, и парень, перевалившись через борт капсулы, рухнул на решётчатый пол. Сквозь мелкие ячейки он рассмотрел в паре метров под собой ручеёк, нёсший свои мутно-жёлтые воды куда-то в сторону трубы коллектора под дверью. Ощутимо пованивало.

– Медвежа-а-атки! – снова раздался рычащий баритон, который спрашивал про Кондопогу.

Худой, сутуловатый, но широкоплечий и жилистый брюнет, который точно так же как и Гай только что выкарабкался из капсулы, приподнялся и откликнулся:

– Оу!

Кормак глянул на него: массивная нижняя челюсть, чёрные бакенбарды почти до самого подбородка, кудлатая шевелюра, мрачный блеск жёлтых глаз... Рывком поднявшись на ноги, этот тип зашагал в тот самый угол, откуда раздавался голос. Таких как он, было ещё трое – превозмогая боль и слабость, они ковыляли на зов.

– Подъём, подъём! – снова появились киборги. – Не задерживаемся!

Тычки дубинок, дополняемые электрическими разрядами, были серьёзным аргументом. Колонна мужчин двинулась к дверям – товарищи по несчастью поглядывали друг на друга, пытаясь понять что за люди вокруг. Гай прокручивал в голове слова эльфа о преступлениях и искуплении – и пытался понять, где он раньше слышал название "Жмых" и что такое "мумиё".

За дверями был ещё один длинный коридор, с несколькими одностворчатыми дверьми по обеим сторонам.

– Заходим по одному! – киборги давили всякое сопротивление в зародыше, на руках и ногах всё ещё висели кандалы – так что Гай пока и не думал проявлять нездоровую активность – наоборот, сутулился, прятал глаза и смотрел в пол, чтобы не привлекать внимания. – Давай-давай.

Он шагнул в открытую дверь. Перед ним стоял охранник – человек в голубой чешуйчатой броне, который протянул руку и что-то сделал с кандалами – те опали на пол. Присев, он избавил парня и от ножных оков.

– Раздевайся! – прозвучал приказ.

На потолке хищно шевелили стволами турели, перемигивались красными огоньками камеры. Гай повертел головой в поисках решения – но увидел ещё двоих охранников в доспехах, которые держали оружие на изготовку. Раздеваться перед тремя незнакомыми мужиками ему не особенно улыбалось, но бросаться в драку очертя голову сейчас явно не стоило: нашпигуют пулями – и дело с концом!

Стянув с себя штаны и майку, он подчинился и швырнул одежду в угол. Парень чувствовал, как липкий страх постепенно подбирается к нему, заставляя спину покрываться тяжёлой испариной – абсолютная неизвестность и невозможность повлиять на события дезориентировала и выбивала из колеи. В голове не было ни одной внятной мысли – только жалкие попытки анализировать обстановку.

Ледяные струи воды с дезинфицирующими веществами ударили ему в грудь, лицо, ноги, заставляя рефлекторно закрываться руками и морщиться. Мокрый, с покрытой пупырышками кожей, Гай прошёл по холодному кафелю дальше – туда, где шевелил манипуляторами медицинский дроид, а за бронестеклом сидел ещё один безликий мужчина, глядя в монитор терминала.

– Это вакцинация, – сказал охранник. – Если ты против – не делай, нам плевать. В Разломе вроде как сейчас гуляет красная лихорадка, объёмы отгрузки уменьшились – как хочешь, решать тебе.

Гай молча подставил плечо, и манипулятор дроида ловко ткнул коробочкой инъектора. Укол получился болезненным, и мышца ныла всё время, пока парень обсыхал под изучающими лучами сканеров.

– Ты модификант? – спросил его голос из-за стекла.

– Нет, не модификант, – покачал головой Кормак.

Охранник хмыкнул:

– Ты в хорошей форме. Может и протянешь подольше. Бери коробку и отправляйся в дверь с цифрой "три".

Оглядевшись в поисках коробки, Кормак увидел одинаковые картонные ящики и, подхватив один из них, прошлёпал босыми ногами по полу мимо напряжённых людей с оружием. Створки распахнулись, и он услышал, как за спиной раздалось:

– Следующий!

***

В коробке имелись две смены безразмерного белья, оранжевый комбинезон с цифрой 3 на спине, полимерные сандалии с толстой подошвой, полуторалитровая бутылка воды, семь явно съедобных батончиков с надписью "PEMMICAN", гигиенические принадлежности типа зубной щётки, куска мыла и коробочки с зубным порошком, вафельное полотенце, пара рабочих перчаток и рулон туалетной бумаги.

Натянув на себя белье, парень столкнулся с тем, что комбез был категорически узким в плечах, а руки и ноги торчали из него сантиметров на десять. Плюнув, он завязал рукава на поясе и подтянул все резинки – стало более-менее удобно. Отрегулировав лямки сандалий, напившись и жуя один из батончиков, Гай почувствовал, что уверенность потихоньку к нему возвращается.

Назойливым рефреном в мозгу билась мысль о друзьях-соратниках, оставшихся в подземельях Дюплесси – но там, на орбите, был "Одиссей", за штурвалом которого сидела умница-Эби. Так что если существовал хоть малейший шанс на спасение – Мадзингу, Заморро и Карлоса вытащили. Или они были где-то здесь, рядом с ним, в таких же условиях? И ещё одна мысль: сколько времени он провёл в криокапсуле? Это по-настоящему пугало, потому что он представлял себе, какие немыслимые траектории порой выписывало "мороженое мясо" по галактике. С другой стороны – своё попадание на явную каторгу Гай никак не мог считать случайным...

Батончик на вкус был отвратительным – как перележавшее вяленое мясо. Но желудок отзывался благодарным шевелением – с белками, жирами и углеводами тут было всё в порядке. Гай присел на пластиковую лавочку, которая стояла у стены, сложил нехитрые пожитки обратно в коробку, осмотрелся – и вдруг в комнате стало тесно.

В дверном проёме появилась массивная фигура: огромный волосатый мужчина прикрывал свои чресла картонной коробкой и широко улыбался. Его взгляд горел желтизной, улыбка напоминала звериный оскал – клыки были явно чуть длиннее нормы, а седоватые волосы покрывали практически всё тело. Косматая шевелюра и бакенбарды – точно такие же, какие Гай видел у своего соседа по капсулам – дополняли облик этого гиганта.

– Доброго и приятного дня! – сказал великан баритоном, напирая на букву "р".

– Да-да, приветствую, – ответил Кормак. – Только день этот пока не кажется ни добрым, ни приятным...

Трусы-боксёры с горем пополам налезли на седого, а вот майка тут же разошлась по швам. Он был на голову выше и килограмм на пятьдесят тяжелее совсем не маленького Гая – и это пугало. Комбинезон и вовсе смотрелся на нём как шорты – потому двумя мощными движениями мужчина разорвал его на две части, ещё двумя – оторвал рукава.

– Жилетка! – сказал он.

Сандалии отправились в коробку за ненадобностью – подошвы звероватого товарища по несчастью были твёрдыми и ороговевшими, как будто он никогда не носил обуви.

– Дядя Миша, – протянул он свою когтистую лапищу для приветствия.

– Гай Кормак, – кивнул парень, отвечая на рукопожатие.

Мужчины оценивали друг друга – жёлтые глаза с вертикальными зрачками и поблескивающий изумрудной зеленью взгляд на некоторое время пересеклись, но потом дядя Миша снова ужасающе широко улыбнулся.

– А я было подумал ты тоже из медвежаток... А ты – нет!

– А я – нет, – подтвердил Гай.

– Ну, ты держись к нам поближе. Нас наверняка прописывать будут, да и вот это вот, – он вскрыл батончик и целиком запихал его в рот, смачно жуя. – Вот это вот тоже ценность представляет немалую. Спуску никому давать нельзя – особенно сразу!

– Не дам, – кивнул Гай.

Он чувствовал, что сила тяготения здесь близка к стандартной, и это придавало ему уверенности в себе. С другой стороны – настораживали слова надменного эльфа о коротких сроках жизни в Разломе и какие-то тревожные обрывки информации о Жмыхе и этом мумиё. Но с этим ещё предстояло разобраться – когда мозг немного восстановится после пребывания в криосне.

Один за другим в комнатушку входили "медвежатки": уже знакомый чернявый и ещё двое – рыжий крепыш и молодой румяный блондин. Гай отметил – все они были звероваты и волосаты. Явно земляки или родственники. Может быть, одна партия модификантов, а может – аборигены с какого-нибудь отдалённого мира, например...

– Дядя Миша, можно вопрос? – прочистил горло Кормак.

– Да-да... – мужик жевал уже второй батончик.

– Вы – рашены?

– Yob tvoyu mat', kakoj umnik! – воскликнул рыжий и хлопнул себя по ляжкам. – Нет, мы экзотические танцовщицы с Сарасвати!

Звука не получилось – слишком сильно он зарос шерстью.

– Кондопога, – сказал дядя Миша. – Мы с Кондопоги, сектор Рашен. Может, слыхал?

Гай помотал головой – космос велик!

– А сам-то ты... – рыжий не унимался. – Ty ch'ih budesh', umnik?

– Chelovek Bozhij – obshit kozhej! – ответил Гай.

Он кое-чего нахватался, работая на Тильде Бэ – в основном матерщины и поговорок. Вот – пригодилось. Рашены разулыбались – всем приятно, когда с ними хотя бы пытаются говорить на родном языке.

– Я с Ярра. Может, слыхали? – на всякий случай уточнил парень.

В глазах медвежаток просквозило нечто, похожее на уважение, и дядя Миша утвердительно кивнул. Ну надо же!

– Тройки, на выход! – вторая дверь распахнулась.

Киборги с дубинками уже ожидали снаружи. Гай гадал – по какому принципу его распределили к эти звероватым типам?

– К лифту, к лифту, пошевеливайтесь! – тычками дубинок их подталкивали вперёд.

Открытая всем ветрам платформа подъёмника нависала над бездной – Кормак увидел над головой мерцание гигантского купола, под ногами – бездонную пропасть Разлома – трещины в планетарной коре. Над Разломом клубился зеленоватый туман, серо-коричневые скалы подкрашивались рассеянным светом заходящего солнца – картинка была зловещей.

– Двигайтесь, двигайтесь! – киборги нервничали, потому что медвежатки притормозили перед самой платформой и резко обернулись.

– Бу! – громко сказал дядя Миша, и охранники дёрнулись. Он махнул своей лапой: – Парень, давай сюда!

Гай перемахнул через полутораметровое ограждение лифта, удерживая коробку в одной руке, и запоздало подумал, что не стоило, наверное, так явно демонстрировать свои способности.

Киборги, видимо, пытались сообразить как реагировать на такие дерзкие выходки, но потом кто-то из них просто вдавил кнопку, и подъёмник поехал вниз, метр за метром опускаясь на дно Разлома.

– Вот так вот, просто спускают нас вниз – и всё? – удивился Гай. – Ни охраны, ни...

– Знаешь теорию ведра с крабами? – буркнул чёрный медвежонок.

Гай знал, и поэтому ему стал не по себе.

– А вот это вот – медикаменты, виртуальные капсулы... Это – как? И жрать там чего будем? – в голову лезли самые дурацкие вопросы.

– Ты лучше это... Приготовься к драке, – сквозь зубы процедил рыжий. – Нас сейчас прописывать будут – а мы будем им пояснять, что такое Кондопога. Ты как насчёт подраться?

Гай шмыгнул носом и почесал затылок, а потом открыл коробку и, достав оттуда вафельное полотенце, намотал его на правую руку. Так оно надёжнее будет.

Лифт, скрипя лебёдкой, которая наматывала на себя тросы, метр за метром спускался в царство подземных богов.

Глава 2, в которой медвежат пытаются прописать

Лифт резко затормозил, отправляя желудок к гландам. На самом деле таких лифтов тут было около двух десятков, и они спускались с интервалами примерно в четверть часа. Наполняемость их была разной – но уж точно роскоши ехать впятером на одной платформе, кроме компании троек, никто не заслужил. По какому принципу комплектовались команды, Гай пока не разобрался – та и времени на это не было.

– Свежа-а-ак! – взвыла внизу толпа.

– Кондопога есть?! – заревел дядя Миша, перекричав на секунду их всех.

Кто-то ему откликнулся – откуда-то издалека, и дядя Миша принюхался, ноздри его затрепетали, а глаза налились кровью.

– Нехорошо! – сказал он и, не дожидаясь пока лифт окончательно остановится, оперся руками о борт и выпрыгнул наружу – с пятиметровой высоты.

Медвежатки последовали за ним. Они тут же признали его лидерство, и даже на мгновение не ставили под сомнение правильность поступков своего седого вожака. Гай особенно не торопился – он дождался, пока платформа ударится днищем о стальные рельсы, уложенные на землю, собрал в стопку все картонные коробки и вышел наружу.

– ... здесь так принято! – застал он самый конец разговора. – Пайку нужно заработать. Пока не выгрузите первый центнер – жрать не положено.

– Ты сделаешь это? – дядя Миша нависал над толпой как утёс над бушующим морем. – Кто из вас подойдёт ко мне и скажет: "Твоя пища нужнее мне, чем тебе!" А?

– Общество! – заявил приземистый киборг с протезами обеих рук и почти стёртой цифрой 2 на комбезе.

Его кожа была покрыта язвочками, нос распух, но в расширенных зрачках плескалась безбашенная смелость – скорее всего, он был под веществами.

– Предлагаю обмен, – сказал дядя Миша, найдя наконец того, с кем можно было говорить глаза в глаза. – Пайка – моя и их, взамен на того мужчину, которого вы посадили в яму.

Местные заворчали. Им такое предложение было не по душе.

– Ты просто отдашь нам её, седой. Или мы заберём силой.

– Силой? – зарычал дядя Миша и ударил себя кулаками в волосатую грудь. – А ну, давай! Davaj, yob tvoyu mat'!!!

Его абсолютно не смущало двадцатикратное превосходство противника в живой силе. Медвежатки набычились, а Гай завертел головой, чуя подвох. И не зря – несколько лихих демонов с опухшими лицами уже крались вдоль отвесной стены ущелья, сжимая в руках совковые лопаты.

– Сзади, дядя Миша! – крикнул он, ляпнул на землю коробки и половчее перехватил обмотку из полотенца.

Кормака, в целом, тоже не пугало численное превосходство местных. Он воспринял их атаку даже с радостью – ощущение собственной беспомощности перед жёсткостью пенитенциарной системы, бессмысленность сопротивления судьбе – это всё было ему не по нутру. А вот вколотить в грунт парочку мерзавцев, позарившихся на его зубную щётку – это да. Это ему нравилось.

– Яр-р-р! – заорал Гай, и с разбега обеими ногами впечатал в стену доходягу с лопатой.

Отмахнувшись от размашистого удара второго, он ощутимо получил в бок черенком, перекатился, вошёл в клинч и, распрямляя ноги, впечатал обмотанный полотенцем кулак в подбородок заросшему длинной щетиной каторжанину.

Утробно хрустнули зубы или позвоночник, или и то и другое сразу, мужчинку подбросило на несколько метров вверх, и он, врезавшись в перекрытия лифтовой шахты, так и повис там, на металлических конструкциях.

Кто-то таки достал Кормака лопатой – прямо по черепу. В голове загудело и помутилось, но усилием воли парень не дал себе упасть и, вцепившись в черенок чуть выше лезвия, изо всех сил дёрнул. Изо всех сил – это оказалось слишком, и ловкач, выпустив инструмент, улетел в сторону.

– Какие они тут, однако, лёгкие! – Гай крутанул обретённое оружие так, что загудел воздух.

Дядя Миша и медвежатки творили и вовсе какой-то кошмар. Рыча и завывая, они мощными оплеухами разгоняли толпу, нанося кровавые раны когтями. Рыжий в угаре битвы вцепился в кого-то зубами и вырвал целый клок мяса. Белый и чёрный работали в паре – спиной к спине, прикрывая друг друга. А дядя Миша рванул напролом, низко пригибаясь к земле и расшвыривая местных направо и налево.

Вскоре местные обратились в бегство, оставив раненых и сбитых с ног самостоятельно решать вопросы с выживанием.

Гай попытался проследить, куда это понесло седого медведа, но особенно времени размышлять не было – у соседних лифтов тоже начиналось действо – новички с номерами 1, 2 и 4 на комбинезонах прибывали на дно разлома. И там были свои комитеты по встрече.

– Э-э-э, да ты чего? – Кормак не мог найти слов – он, выпучив глаза, смотрел на рыжего, который в данный момент ковырялся во внутренностях убитого киборга, пытаясь что-то нащупать.

Наконец он достиг цели, рванул – и вытянул наружу печень поверженного врага.

– Только не вздумай...

Рыжий только хмыкнул и принялся жевать. Чёрный и белый вскоре последовали примеру товарища, и Гай согнулся в рвотном позыве. Они жрали человеческую печень!

Только что съеденный батончик и выпитая вода вырвались наружу, дальше пошла желчь и желудочный сок.

– Что это с ним? – послышался баритон дяди Миши.

Он скинул с плеча измождённого человека – человека ли? На теле его видны следы пыток, волосяной покров серого цвета во многих местах подпален, один глаз выбит, но второй горел таким же неукротимым, звериным огнём, как у дяди Миши и медвежаток.

– Нежный больно. Печёнку будешь? – чёрный наклонился над ещё одним местным.

– Дай лучше одноглазому, я себе сам раздобуду. Что там с остальными лифтами?

– Прописываются...

– Ну, с четвёрками и так всё ясно, там без вариантов. А киборги и модификанты не сдюжили?

– Сдюжишь – не сдюжишь, а причешут – заутюжишь, – буркнул вдруг одноглазый. – Собирайте трофеи – и сваливать пора. Этому, нежному-то верить можно?

Дядя Миша уже с сомнением уставился на Гая.

– Тебе верить можно?

– А вы меня жрать не будете, господа медведи?

– Только если подерёмся. Но мне, например, драться с тобой не с руки, – сказал седой медвед и многозначительно глянул на изломанное тело в грязном и рваном оранжевом комбезе, которое висело на одной из балок лифтовой шахты – метрах в десяти от поверхности. – Медвежатки, с Гаем Кормаком мы ведь драться не собираемся? Он ведь ровный парень и pizdatyj muzhik, да? И за барахлом нашим присмотрел – не в службу, а в дружбу...

Медвежатки выразили своё одобрение и тут же кинулись собирать трофеи. Печёнку они сложили в отельную коробку и отдали её белому, который тут же обляпался в красное. Лопаты целой охапкой ухватил рыжий, а чёрный пошарил по карманам поверженных врагов и набрал кучу какой-то сомнительной мелочовки.

– Сандалии, сандалии сымай! – посоветовал одноглазый. – Они тут в цене!

Сандалии пришлось тащить Гаю, а дядя Миша нёс на плече одноглазого земляка, который пожёвывал печёнку.

Гай старался не думать в какой ситуации оказался и за что на самом деле попали на Жмых медвежатки. Он просто шёл в арьергарде, топча каменистую зеленовато-серую землю, и пытался в голове составить карту местности. Получалось откровенно плохо.

***

– Как за что? – удивился дядя Миша. – За убийство с особой жестокостью и каннибализм, конечно! Все медвежатки за это сидят, других статей у нас и нет, считай. Воровать мы не воруем...

– Что с бою взято – то свято! – возразил одноглазый.

– Трофеи не в счёт, верно... – поправился седой. – Так вот, у нас на Кондопоге чужого не берут, никого не обманывают, с дурью всякой очень не дружат, маленьких не обижают и маму с папой слушаются. Ну а то, что людей кушаем – так это традиция такая. Ну ежели он вызвался биться – так чего б его не скушать? Ты сам как – охотник, парень? Вижу – охотник. Ты же нормальный, а не из тех, кто слона ради бивней бьёт? Во-от! Подстрелил зверя – будь добр, скушай, чего ему зря пропадать? Вот так и с человеком... Вот он ножичек в подворотне достаёт и говорит что убьёт меня, стало быть, на бой вызывает. Ну так чего бы мне его не скушать?

– Ой, дядя Миша, не верю я, что к вам с ножичком в подворотне кто-то пристать рискнёт... – отмахнулся Гай.

– Так это давно было. А сейчас меня за случай в ресторане загребли. Мне в мёдик там попытались ангельской пыли подмешать – так я того...

– Кого?

– Официанта и повара. Ну, а чего они?

– Чего?

– Ну, имущество моё, стало быть, нужно было...

– Бр-р-р-р! Какое имущество-то хоть?

– Ну, золотишко. Старался я на Гвадалахаре, намыл песочку сорок унций... Вот они и... Ну, да. А там, полиция, то да сё...

– И что, не пристрелили вас?

– Пристрелили, как не пристрелить? – улыбнулся медвед и когтистым пальцем ткнул себе сначала в бок, а потом в район сердца – туда, где виднелись шрамы.

– Так а чего вы их жрали-то? Знали же, что полиция приедет и всё такое...

– Говорю же – традиция такая. И притом – зачем добру пропадать? Печёнка – она свежая хороша, а вот, например, сердце и лёгкие – это да, это в пирожки... – недоумевая глупости Кормака, разъяснял дядя Миша.

– О-о-ох! – Гай закрыл уши ладонями.

– Ладно, ладно, вправду – нежный какой! Тебя-то за что закрыли?

– Да я... Да хрен знает, если честно. Глупый потому что. Перешёл дорогу тем, кто похитрее меня оказался – вот и всё, – Гай откинулся на топчане.

Убежище одноглазого – небольшая пещера в отвесной стене Разлома – дала им приют. Серый уверял – сюда никто не сунется. Не в силах местная шваль подняться на такую высоту самостоятельно. А киборги и модификанты сейчас и так сильно заняты – прописывают новичков, приводят их к общему знаменателю. Он вообще заметно приободрился, напившись чистой воды из бутылки и сожрав четыре-пять печёнок. И был готов делиться информацией.

– Значит, как тут всё устроено... Мы добываем мумиё. Мумиё – это вот такая вот субстанция... Горная смола, смотрите, – он достал из-под одного из топчанов завёрнутый в тряпицу кусок чего-то чёрного и маслянистого. – Это самая лучшая, самая качественная основа для медкартриджей, какие заряжают в реанимационные капсулы. Потрясающие иммуномодулирующие и регенеративные свойства – в обработанном виде. А в необработанном – яд. Особенно для... Э-э-э-э... Для обычных людей. Как эта хрень образуется – мало кто знает. Вроде как под воздействием радиации, из органических остатков... Тут колоссальные залежи – только проблема в том, что выбирать самородки нужно вручную. Техника тут сбоит, по крайней мере та, что сюда привозили... Может, всякие пангейско-сайонарские чудеса тут бы и работали, но во-он гляньте, стоит экскаватор, ковш задрамши. Сдох на третий день, ещё три года назад...

– А ты тут, прости, сколько? – уточнил белый.

– Пять.

– Что?

– Пять лет, говорю...

– А как же "больше года не живут" и бла-бла-бла...

– Дык! Кондопога! – выпучил глаза одноглазый.

– Кондопога-а-а! – откликнулись медвежатки.

А дядя Миша только довольно хмыкнул.

– Ну так вот. Значит – копаем Разлом, ищем мумиё. Нагружаем тележки. Везём к конвейеру и высыпаем. Конвейеров тут пятнадцать, из них три в нерабочем состоянии. Итого – дюжина. Когда руда и мумиё поступает на конвейер, лента включается и движется в приёмник – там происходит взвешивание и анализ. На экранчик выдаётся информация – сколько очков ты заработал. Очки тут же можно обменять на еду, одежду, медикаменты, кое-какой инструмент. Всё это в течение пятнадцати минут тебе доставят – там работают мини-подъёмники. Дзинь – дверца открывается, и забираешь барахлишко.

– Ну а, предположим, как отслеживают, чтобы свои бонусы забрал тот, кто отгрузил руду? – спросил Гай.

– Никак! – усмехнулся одноглазый.

– Так это же...

– А так всё и есть. Киборги поставили в позу обычных, модификанты держатся особняком вокруг двух конвейеров, а такие как мы и кое-какие людишки, кто кулаками покрепче и нравом покруче – перебиваются то там, то здесь... Для киборгов это, можно сказать, производственная необходимость – держать тут всех в чёрном теле. Батареи очень дорого обходятся, на себя им не заработать, если трудиться честно – вот и обдирают остальных. Но мне тут никого не жалко – по большей части дрянь, а не люди.

– Ну что ж, други! – подытожил дядя Миша. – Надо крепко думать. Ситуацию нужно менять – это и ежу понятно. И конвейер нам нужен свой собственный – это тоже понятно. С нашим прибытием картина поменялась – не было тут никогда пятерых медвежаток сразу, да и наше zelenoglazoe taksi с мощными апперкотами дорогого стоит... Утро вечера мудрёнее – спим, потом решаем.

И, повалившись на топчан, медвед спустя каких-то пару секунд по-богатырски захрапел.

– Вlyat', – казал одноглазый. – Он храпит так, будто у него в глотке дизель-электрический генератор. И как тут уснуть?

Со страдальческим выражением лица он улёгся на бок и тоже захрапел во всё горло.

– А сторожить кто будет? – удивился Гай.

Медвежатки только фыркнули и тоже завалились спать.

– Дал Бог товарищей! Ну, с медведями жить – по-медвежьи выть! – скорбно пробормотал парень, пытаясь пристроить какое-то тряпье, которое тут лежало, вместо подушки так, чтобы оно закрыло сразу два уха.

Храп у дяди Миши был просто жуткий – на уровне инфразвука. Вторили ему и медвежатки, составляя диковинный храпящий хор. Но минувший день даже для организма с Атенрайской генетикой и Яррской закалкой всё-таки оказался очень выматывающим, и Гай спустя какое-то время провалился в объятия сна.

***

Ему снилось, что кто-то пытается сожрать его печёнку, а давешний эльф в чёрном плаще советует присыпать её толчёным чесноком и полить бальзамическим уксусом, потому как такое сочетание услаждает нёбо и радует душу.

– Фу, на хрен! – Гай подскочил с топчана и осмотрелся.

Рашены продолжали спать, но со стороны входа в пещеру слышалось какое-то лязганье. Очень тихое, на самой границе восприятия – дзинь-с-с-с-с... И спустя несколько секунд снова – дзинь!

Кормак на цыпочках подкрался к самому краю и замер, прижавшись спиной к стене. Дзинь-с-с-с-с! Дядя Миша вдруг перевернулся на бок и перестал храпеть, лязганье тоже прекратилось. Через некоторое время звук возобновился, явно приближаясь.

Первой показалась рука. Точнее – протез. Тонкие пальцы, все сплошь из острых лезвий, уцепились за край утёса и впились в мельчайшие трещины в камне – дзинь! Потом неведомый лазутчик подтянулся, явно используя сервоприводы – с-с-с-с – и появилась голова.

Аугметированные глаза, козлиная бородка и ещё не тронутая язвочками кожа – киборг вытянул шею и осматривался.

Дац! – кулак Гая, обмотанный полотенцем, треснул его прямо по макушке, а потом парень ухватил шпиона за кадык, втащил внутрь и добавил уже ногой – под дых. Бац!

– "Зачем сторожить" – говорили они. "Киборги заняты" – говорили они! Что это за Эдвард Руки-ножницы – вот что я спрашиваю!

– Это не Эдвард, – сладко потянулся, просыпаясь, одноглазый. – Это Фредди.

– Что то – херня, что это – херня... – угрюмо проворчал Гай. – Кой хрен он тут лязгает? Глянь, какие у него когти!

– Пф-ф-ф! Это Фредди, мы с ним тут общались, пока меня те упыри из двоек не достали. Они его ненавидят – у него реактор, а не батареи. Гоняют его по всему Разлому в мечтах этим реактором завладеть... Несчастный, можно сказать, человек. А ты его – дац! По кумполу!

– Ой-йо... – сказал Фредди. – Чего вы дерётесь? Вы кто вообще?

Потихоньку просыпались остальные и с удивлением смотрели на неожиданного гостя.

– Это мои родичи, с Кондопоги, – сказал одноглазый. – А этот неадекватно-агрессивный – это я не знаю кто. Он с ними.

– Это я-то – неадекватно-агрессивный? – возмутился Гай.

– Я, между прочим, у двоек из седьмого конвейера коленвал стырил! – горестно потрогал отбитую голову Фредди. – А вы меня – по кумполу! Какой-то дикий у вас товарищ!

– Это я-то дикий?

– Ну не я же! – потянулся за утренней порцией печёнки одноглазый. – Фредди, про коленвал – давай поподробнее.

Фредди потянулся за спину и выложил на каменный пол пещеры металлическую деталь.

– А это в корне меняет дело! – заявил хозяин пещеры. – Дядя Миша, пора просыпаться! У нас тут перспектива нарисовалась!

Глава 3, в которой очень много работы

Время суток здесь не менялось – и с чего бы? Лучи местного солнца рассеивались искусственным куполом и не доставали до дна Разлома. Трещина – пятнадцать километров в длину и три в поперечнике, в самом широком месте – была вотчиной мрака и полумрака. Небольшое количество электрических фонарей, закреплённых на отвесных скалах ввинченными в породу кронштейнами, давали неровный желтоватый свет, который едва-едва пробивался сквозь постоянный туман.

В полутьме копошились люди. Тысячу двести разъедаемых ядовитыми испарениями и впитывающих смертоносное радиоактивное излучение каторжан добывали мумиё. На старой Терре тоже было своё мумиё – но с этим оно не имело ничего общего. Или имело – эксперты все давно вымерли, как те ископаемые организмы, которых время от времени находили в отвалах породы. Заветной мечтой каждого обитателя Разлома было найти жилу – богатый на маслянистые комки слой. Жила – это жизнь. Это препараты, питание, батареи, респиратор – если ты в основе. И отсутствие побоев и еда – если ты простой работяга.

Убийцы, пираты, наркоторговцы и другие отбросы общества, которых не казнили по каким-то причинам (запрет на смертную казнь, явка с повинной, сотрудничество со следствием) теперь обитали здесь, тяжким трудом отвоёвывая у смерти каждый новый день в заранее проигранной битве. Их не могли или не хотели убивать, и при этом не желали видеть в социуме.

"Инис Мона"– Гай вспомнил название этой корпорации с Рованиона. Она специализировалась на испытаниях новых медицинских технологий на людях! Совершенно точно – эльфы ставили эксперименты на человеческом материале, используя преступников как подопытных крыс. Они специально выкупали такие экземпляры у планетарных правительств и Конфедерации, чтобы пичкать их непроверенными препаратами, устанавливать экспериментальные аугментированые или кибернетические части тела. Или заставлять добывать мумиё.

Рабство ли это? Торговля людьми – определённо. Однако при этом эльфы соблюдали определённые приличия – они действительно старались использовать только преступников и злодеев. Гай, например, преступником и злодеем не был. Убийцей – это да, тут даже сомнений не возникало. Ровно настолько, насколько можно считать убийцей любого воина. Или любого монарха. А раз есть один такой Гай Кормак, то нет никакой гарантии, что десятки и сотни в общем-то неплохих людей не находятся в Разломе. Или в другом подобном месте...

– Кто-то разбирается в технике? – спросил одноглазый.

Рыжий и белый подняли руки:

– У нас был автосервис...

– Конвейер починить сможете?

– Если перед этим внимательно посмотреть, как работает целый, и что там к чему прикручено – то скорее да, чем нет.

Гай даже предположить боялся, за что ребят с автосервиса выперли на Жмых. Скушали конкурентов? А вслух он сказал:

– Я на уровне принеси-подай помочь могу. Приходилось работать с разными терминалами, генераторы налаживать, с проводкой дело иметь – ну, на бытовом уровне...

– Вот и прекрасно! Осталось договориться, на каких условиях модификанты дадут нам покопаться в целом конвейере.

Никто даже не удивился, что одноглазый заговорил про модификантов – после кровавой бойни у подъёмника добиться расположения основы киборгов представлялось задачей нетривиальной. Или слишком высокую цену запросят, или сразу убивать начнут.

– Так кто пойдёт к единичкам? – спросил дядя Миша, и все почему-то посмотрели на Гая.

Даже Фредди.

***

– Гэл? С медвежатками снюхался? Ну-ну... А вы, троечки, здорово вломили консервным банкам – аж треск стоял! – ухмыльнулся высокий худощавый модификант.

Без единого волоса на круглой блестящей голове, с крупными жёлтыми зубами и жилистыми, будто перевитыми жгутами мышц, руками он выглядел устрашающе. Все местные " единички" звали его Дон и относились соответственно.

– Так что насчёт конвейера? – повторил Гай.

– Та не дурили бы вы голову и присоединялись к нам. Ну, генетики вы, а не модификанты, ну и что? Какая, хрен, разница? Нам эти нюансы до лампочки, если честно. Нас и так тут – полсотни, а вы, троечки – товар штучный. Не дурили бы вы голову...

– Всё-таки подурим. Какие у вас условия?

– Вот так, значит... Сами с усами? Ладно – два центнера. Делаете две сотни килограмм – и колупаетесь в конвейере. Условия – ничего не разбирать, снимать можно только ленту. Сломаете – мы вас убьём.

Кормак оглядел отдыхающую смену модификантов – и почему-то сразу поверил. Тут были шахтёры с дальних колоний, военные преступники, пираты... Свирепые, сильные люди. Такие точно – убьют. Лицо одного из них вдруг показалось Гаю знакомым – этого чернокожего громилу он точно где-то видел!

– Что, парень, теперь мы в одной лодке? – спросил тот, тоже явно узнавая. – Помнишь меня?

В голове у Гая щёлкнуло:

– Дум-Дум! Точно! – это был Думбийя, из команды Ксавьера Саважа. – И что теперь – будешь меня убивать?

– Жмых убьёт нас обоих – раньше или позже, – угрюмо проговорил зумбиец. – Я буду смотреть, как ты выгружаешь мумиё, попивать водичку и кушать пайку за твой счёт. Пока мне этого будет вполне достаточно...

Кормак пожал плечами – ему-то точно не хотелось обострять отношения с пиратом.

– Так что, Дон – двести кило?

– Двести кило. Ждём вас, ребятки!

Гай шагал по разлому обратно – мимо траншей и штолен, в которых суетились люди с лопатами и кирками, выбрасывая грунт на отвалы, где ожидали ещё работники – с лотками, в которых мяли и перебирали породу в поисках мумиё. Их тела были покрыты коростой и язвами, дыхание было тяжёлым, глаза слезились, из носа текло... Обычному человеку туго приходилось в Разломе.

Киборги, выполнявшие тут роль надсмотрщиков, сначала дёргались, увидев праздношатающегося каторжанина, но тут же отступали, разобрав цифру "3" на спине. Тройки – или генетики – были слишком мутными типами, чего ожидать от них – было неясно. Да и бойня у лифта была ещё слишком свежа в памяти.

Пять километров от базы модификантов до убежища одноглазого – это много или мало? Гай чувствовал, как Жмых начинает допекать его – лёгкие горели, а вестибулярный аппарат периодически давал сбои – головокружение и тошнота подступали волнами. Шаги давались всё тяжелее, и он переставлял ноги на автомате – до тех пор, пока не увидел знакомый утёс.

– Дядя Миша! – крикнул он.

Сверху высунулась лохматая рожа с капельками испарины на лбу.

– Чего орёшь? Лезь сюда!

– Боюсь, сейчас не получится... Лучше уж вы – вниз, у меня тут новости...

Медвежатки один за другим выбрались из пещеры, последним спустился дядя Миша. Рашены выглядели тоже не очень – болезненного цвета кожа, нездоровый пот... Одноглазый был бодрее всех:

– Не знаю как Гай, но вы, мужики, через денёк-другой обвыкнетесь. А как конвейер запустим – я подскажу вам какие препараты нужно заказывать в первую очередь – тогда вообще терпимо будет.

Дядя Миша только отмахнулся:

– Так что там с условиями?

– Два центнера – и Дон подпускает нас к конвейеру. Но если мы сломаем оборудование – модификанты нас убьют.

– Справедливо, – хмыкнул седой.

– Я знаю перспективную делянку, – сказал одноглазый. Никто не хочет её использовать – там рядом ручей, говорят – вода непригодна для питья и травмирует кожу... Я проверял – моей шкуре плевать на тамошние примеси. Можем обосноваться там. Инструменты у нас есть...

Гай задумался на секунду, а потом спросил:

– Это ваше мумиё – оно в воде растворяется?

– Не-а.

– Отлично! Тогда нам нужен будет материал, чтобы сделать желоба. Поиграем в золотую лихорадку, дядя Миша?

Старый рашен схватывал всё на лету – если устроить работу по принципу золотого прииска – дело может пойти быстрее! Кормак и рассчитывал на его гвадалахарский опыт – сам он представлял себе всю эту схему весьма примерно.

– Тогда перекусим – и вперёд и с песней, совершать трудовые подвиги, blyat'! – кивнул седой медвед.

Они дожевали остатки батончиков и запили их водой, собрали инструмент, полотняные мешки и плотной группой двинули к ручью.

– Это довольно близко к базе модификантов – километра полтора. Сами всё увидите – местечко приметное.

По пути они подбирали куски пластика, обрывки проводов и другой хлам, который можно использовать для изготовления желобов. Двигались в основном вдоль скал – чтобы избежать встреч с агрессивными киборгами – те просто могли задавить массой, если бы появилось такое желание.

– Нам бы тачку... – пробормотал рыжий, неудобно перехватывая гору поклажи.

– "Ладно, ладно, детки, дайте только срок, Будет вам и белка, будет и свисток!.." – процитировал что-то непонятное дядя Миша.

Место, действительно, было приметное. Мутно-красный поток воды стекал по стене разлома, бодренько лавировал между больших обломков известняка и скрывался метров через тридцать – в метровой дыре.

– Карст! – сказал чёрный. – Карстовый разлом. На такой глубине – это очень странно. Гранит и известняк рядом – тоже странно.

– Да тут всё странно, – одноглазый ткнул лопатой грунт под рыхлым слоем. – Пора приниматься за дело.

Они соорудили пятиметровый жёлоб, в который отвели часть водопадика со стены. На дно стока постелили тряпье. Сооружение протекало из всех щелей и брызгало водой – но на это, в целом, было наплевать. Медвежата так и сделали: поплевали на руки и взялись за лопаты. На сортировке остался одноглазый, Гай ухватил кайло – и процесс пошёл.

Кормак рыхлил землю, рашены черпали и швыряли в жёлоб – вода промывала его и уносила мелкие частицы прочь, оставляя камешки и комки мумиё. Одноглазый споро выбирал горную смолу и совал в полотняный мешок.

Монотонный, утомительный труд, гнетущая атмосфера, постоянный сернистый запах и ломота во всём теле – хотелось бросить всё и лечь полежать, но делать этого было нельзя. Гай в перерывах между ударами кирки пощупал языком зубы – кажется, коренные ещё не начинали резаться. На это была вся надежда – организм должен адаптироваться к чудовищным условиям Жмыха, точно так же, как это произошло на Ярре. В конце концов, Жмых убивал постепенно – даже эльф давал что-то около года.

– E-ey u-u-uhnem! – проревел дядя Миша, взмахнув лопатой.

Капельки пота летели на землю с его кудлатых бакенбард.

– E-ey u-u-uhnem! – подхватили медвежата.

– E-eshchyo ra-a-azik, e-eshchyo da raz! Е-ey u-u-uhnem! – ревели они в такт движениям.

Гай тоже подстроился под этот неторопливый ритм – и стало как будто легче. Сколько прошло времени, и сколько тонн грунта было перелопачено – об этом оставалось только мечтать. Он "ухал" вместе с рашенами и долбил киркой землю, пока не понял, что ещё один взмах – и он просто рухнет.

– Перекур! – сказал дядя Миша.

– Почему "перекур"? – удивился Гай. – Откуда тут табак?

– Говорят так, – пожал плечами медвед. – Перерыв.

– А-а-а... Тайм-аут, это да. Это необходимо, – Кормак посмотрел на свои покрасневшие ладони. – Одноглазый, как у нас дела?

– Полтора мешка! – оскалился тот. – Чёрт его знает, сколько тут в килограммах – точно не меньше тридцати! Процесс идёт!

– Давай меняться, – сказал чёрный. – Хватай лопату, а я в водичке поколупаюсь.

– И мне – лопату, – взмолился Гай.

У него жутко ныла поясница от махания кайлом – он даже разогнулся с трудом. Дядя Миша только хмыкнул, с хрустом распрямившись и протягивая парню инструмент:

– Махнём не глядя!

На глубине около метра комки мумиё стали попадаться чаще – и на сортировку отправили ещё и рыжего. На четвёртом мешке Гай таки сорвал мозоли на руках и попросился поменяться – всё-таки до медвежьих лапищ с ороговевшей ладонью и когтями его вполне человеческим конечностям было далеко.

Возможно, орудовать голыми руками с сорванными мозолями в красноватой мутной жиже, которую по ошибке называли тут водой, было и не лучшей идеей – но пятый мешок вместе с рыжим он наполнил. А уже потом принялся дуть на ладони и материться.

– Вот и посмотрим, из какого теста наш Гай, – буркнул дядя Миша. – Если у него завтра ручки отвалятся – значит, зря он с нами связался. Хватайте мешки, медвежатки. Потащили!

***

Дон был в явном удивлении. Завидев сгорбленные фигуры рашенов и еле волочащего ноги Кормака с мешками за спиной он восхищённо ругнулся и крикнул:

– Эй, гляньте как нужно работать!

Модификанты сгрудились вокруг конвейера, который как раз отправлял в ненасытную глотку приёмника порцию мумиё – довольно много, но по сравнению с грудой горной смолы, которую высыпали на ленту транспортёра медвежатки, это выглядело несерьёзно. Одна четвёртая от объёма, не больше.

Приёмник пиликнул, поглотив модификантскую добычу, и выдал на экран цифры – 44 килограмма 922 грамма. И зажужжал, подвигая к себе намытые тройками маслянистые комки.

– Гляньте, а? Сто девяносто шесть килограмм! За двенадцать часов! Впятером!

Гай ошалело помотал головой. Двенадцать часов – это сильно. Вот это работнули! Что значит – компания и мотивация. А вот рашены такой новости не удивились – то ли для них это было в порядке вещей, то ли в принципе удивляться было не в их традициях.

– Конвейер можно посмотреть? – спросил белый.

– Ну, у вас ещё четыре кило так-то, – зловредный Дон не мог не напомнить об этом. – Четыре кило – это восемьдесят литров чистой питьевой воды, чтобы вы себе представляли. Но я впечатлён вашими трудовыми подвигами, и скажу прямо – вот эта ваша отгрузка сейчас мне очень к месту...

– Дорога ложка к обеду, да? – проворчал дядя Миша.

Он вообще любил поговорки, как выяснилось. И пока медвежатки разве что не облизывали внутреннюю конструкцию конвейера, он балагурил с модификантами о житье-бытье, щедро пересыпая свою речь рашенским и межпланетным фольклором.

Гай просто сел на землю, привалился спиной к скале и прикрыл глаза – он смертельно устал. И когда рядом с ним кто-то присел, то даже не среагировал.

– Так что, твоё величество, как выбираться будешь – меня с собой возьмёшь? – это был Дум-Дум, совершенно точно.

Гай открыл один глаз.

– Я слышал – с Ярра выдачи нет. Новая жизнь, учёба, участок земли... Мне подходит!

Гай открыл второй глаз.

– Ты сейчас серьёзно? – спросил он бывшего пирата.

– У меня было время кое-что обдумать. И было время почитать о твоих подвигах – тут-то я недавно, так что... Если уж ты оказался на Жмыхе – тут совершенно точно всё пойдёт к чёрту, а ты из этого бардака выкрутишься и вытащишь тех, кто будет с тобой.

– Мне бы твою уверенность... – глухо проговорил его величество монарх Ярра Гай Джедидайя Кормак.

Он слишком хорошо помнил Дюплесси и чувство бессилия, когда скафандр сковал его по рукам и ногам, оставляя на милость победителя. Вот она, милость – Разлом и мумиё. И подсохшие мозоли на руках.

– Так возьмёшь? – настаивал Думбийя.

Гай устало кивнул и закрыл глаза.

***

Конвейер они починили. Только не тот, что был ближе к убежищу одноглазого, а другой – в двухстах метрах от приснопамятного ручейка. После прибытия свежей партии каторжан страсти уже почти улеглись – и киборги не горели желанием устраивать разборки с угрозой для собственной жизни. И гнать на убой людей тоже не хотели – это была рабочая сила, в конце концов! Так что тройки решили разбить лагерь прямо у прииска.

Рыжий и белый, все измазанные в машинном масле, вручную пытались установить коленвал и ещё какие-то детали, снятые с другого неисправного конвейера. Без нужных инструментов это было очень сложно – но они справлялись. Гай с вытаращенными глазами смотрел, как они без гаечных ключей скручивают детали – просто покрепче ухватившись пальцами. Он тоже участвовал в процессе – то подержать, это подать.

Остальные потихоньку осваивали прииск – латали жёлоб, обустраивали зарождающийся карьер. Гай, разбавляя нудную работу, строил планы и думал, как бы это подкатить к дяде Мише с обсуждением – поскольку без помощи седого медведа его проекты и яйца выеденного не стоили.

– На каких условиях вы принимаете к себе? – прозвучал над самым ухом голос Фредди.

Гай от неожиданности влепил ему хорошую оплеуху, и киборг покатился кубарем по земле. Он подкрался по отвесной стене, по-паучьи перебирая конечностями и цепляясь за мельчайшие трещинки своими руками и ногами-ножницами.

– Истеричка! – обиженно заявил киборг. – Я нормально спросил, тут люди интересуются – а ты дерёшься!

– Он у нас такой! – выбрался из-под конвейера рыжий. – Только и ждёт, как кому-нибудь по мордасам надавать. Дикарь!

– Вот-вот! А я нормальный вопрос задал! От киборгов к нам три бригады просится на прииск, если медикаменты выделять будем и под крышу возьмём.

– Это с чего это они таким доверием к нам воспылали? У нас вкалывать нужно будет! – прищурился рыжий.

– А у них тут другого выхода нет. Модификанты четвёрок к себе не берут, у киборгов – сдохнешь в ближайшие пару месяцев... А тут – вы. Сила!

Дядя Миша подошёл поближе, прислушиваясь, и на последних словах довольно ударил себя в грудь:

– Кондопога!

Медвежата нестройно подхватили:

– Кондопога-а-а-а!!!

Гай только затылок почесал – его план начинал приобретать вполне реальные очертания.

Глава 4, в которой киборгов пристраивают на сортировку

- То есть ты предлагаешь нам еще больше работать?

- Я предлагаю сбросить киборгов, и организовать здесь всё немного по-другому. Обычная схема с желобом - и мы уже добываем в полтора раза больше! Киборги замордовали людей, и они еле ноги переставляют - а если мы напичкаем их стимуляторами и обезболом, будем нормально кормить - производительность труда снова возрастет. Киборги - паразиты! На их батареи уходит куча ресурсов - а работать они наравне со всеми не хотят! Прости, Фредди, я не о тебе - у тебя реактор и вкалываешь ты за двоих... В общем - мы можем устроить всё по уму.

- Окей, - сказал Дон. - Мы будем поставлять эльфам больше мумиё, они будут нас лучше снабжать - это понятно. Но скафандров они нам не дадут, медкапсул - тоже, и всё равно люди будут помирать. Мы с тобой, и медвежатки - может и не помрем. А людишки - точно постепенно скопытятся. Какой им толк пахать?

- Так толк еще наверху объяснили - хочешь жить приемлемо - работай! Это киборги устроили тут кастовую систему - решая свою проблему с батареями. Выключи киборгов - и всё встанет на свои места.

Дон почесал лысину. Слова Гая начинали его убеждать, но оставались еще кое-какие моменты.

- Я вот думаю - может ты из актива? Может эльфы тебя прислали чтобы ты им экспорт поднял? По всему выходит - выиграют тут именно они. Они будут купаться в кредитах, а мы будем купаться в грязи - по большому счету ведь ничего не изменится.

Гай откинулся на топчане и довольно улыбнулся:

- Мы сделаем с ними то, что они сделали с нами. Как думаешь, сколько таких Разломов на Жмыхе?

- А я не думаю, я знаю, - сказал Дон. - Четыре. Но мумиё добываю только в двух.

- Значит, два Разлома, от которых зависят поставки самого лучшего сырья для медкартриджей?

- Ну... Да.

- То есть от нас зависят поставки половины всего мумиё в освоенном космосе?

Дон глянул на него с всё возрастающим интересом:

- Ты должен понимать, что картриджы делают и на искусственных компонентах тоже...

Гай только отмахнулся:

- Это не имеет никакого значения. Главное - это подсадить эльфов на иглу. Точно так же, как они подсадили нас, не оставили нам выбора - мумиё или жизнь. Просто представь себе - мы начинаем добывать в два, три раза больше. В пять! И делаем это три, четыре месяца, полгода... Они привыкают к этому, заключают контракты, подписывают договоры с фармакологическими концернами - а потом...

- И что потом?

- А потом мы останавливаем добычу.

Настало время Дона откидываться на топчане. Он смотрел на крышу навеса, под которым устроил себе штаб и барабанил пальцами по коленке.

- Смысл? - спросил он.

- Когда в последний раз они появлялись здесь, внизу?

- Э-э-э... Никогда?

- Мы заставим их спуститься. Заставим их нас услышать.

- Почему они будут нас слушать? Почему бы им просто не.. Просто не убить нас всех - залить тут всё напалмом, или пустить газ?

- Нет такого преступления, на которое не пошел бы капитал при трехстах процентах прибыли! - с довольным видом проговорил Гай. - Ну или как-то так. Это кто-то с древней Терры говорил, может Суатолла, может Карлмарл... Так что, Дон, ты в деле?

- Для начала нужно резать киборгов? В общем-то я не против, но там есть парочка нормальных ребят, понимаешь ли... Не хотелось бы устраивать тотальный геноцид.

- А мы и не будем. У нас на прииске уже двести рабочих - и скоро железячки придут с нами разбираться, это совершенно точно известно. Вот кто придет - тех и накроем. Нам главное знать, что вы в деле.

- Единички в деле, Гай. Можешь на нас рассчитывать. Всё равно мы здесь все сдохнем - почему бы не устроить напоследок что-нибудь эдакое?

***

Каторжане подходили один за другим - очередь была длинной. Раздачу бонусов регулировали черный и рыжий - всем доставались одинаковые бумажные пакеты с литровой бутылкой воды, питательными батончиками и капсулами с медикаментами. Тем, кто работал лучше - выдавали обезболивающие в одноразовых инъекторах, а еще - конфеты. Обычные карамельные леденцы - но здесь они были на вес золота!

На Жмыхе хорошо выглядеть было в принципе невозможно - но работники с Медвежьего прииска теперь явно чувствовали себя лучше, чем пару недель назад, когда горбатились на киборгов. У дяди Миши всё было очень просто - бригада приносит полный мешок мумиё - и в порядке живой очереди получает доступ к терминалу. Все получают одинаковые пайки, лучшие работники - премии. Всё, что наработано сверх нормы - на личное усмотрение членов бригады. Сколько человек в бригаде и как часто приносить добычу - это оставалось выбором работников.

При этом сами медвежатки тоже вкалывали - в основном следили за работой желобов и отведением воды - они поднаторели в этом вопросе и не желали превращаться в рабовладельцев-надсмотрщиков, пожиная плоды чужого труда. Даже матёрые душегубы из каторжан уважительно цыкали зубами, когда видели, как когти рашенов без всяких пассатижей крутят проволоку, или Гай в одиночку перетаскивает тяжеленные опоры для водостока на собственных плечах.

Потому к ним и бежали - и единственный конвейер Медвежьего прииска порой не мог справиться с объемом сырья, которое поставляли со дна углубившегося и разросшегося карьера.

Подъемник с грузовым лифтом тоже работал круглосуточно, доставляя партии товаров с поверхности Жмыха - чтобы удовлетворить выросший спрос в еде, воде и предметах первой необходимости. Эльфы не отвечали на запросы по поводу деталей для конвейеров - иначе медвежатки прихватили бы себе и остальные сломанные агрегаты - это как пить дать.

Сталкиваться с сотней киборгов - себе дороже! Но это работало, когда их было всего пятеро - четыре звероватых рашена и один Гай против всего Разлома. Теперь, когда за тройками стояли почти двести обычных работяг - чертверок и пять десятков модификантов - можно было и пободаться.

Работяги-каторжане - из тех, что еще не харкал кровью, не хромал на обе ноги и не расчесывал волдыри до мяса - были готовы постоять за себя. В меру своих физических и моральных сил, конечно. При этом, регулярно огребая от киборгов в течение нескольких месяцев местные сохраняли подспудный страх перед своими мучителями - и вполне могли покориться снова, если их вожаки показали бы слабину.

А пока, завидев, что от старых штолен двигается плотная группа киборгов в оранжевых комбезах с трафаретными двойками на спинах, каторжане подняли тревогу и сгрудились у края карьера, сжимая в руках лопаты, кирки и ломы.

- Они идут, дядя Миша! - Фредди был тут как тут, клацая по камням металлическими когтями.

Реактор на его спине полыхал красным. Гай всё никак не удосуживался спросить - что именно служит топливом для энергоустановки? Дядя Миша обернулся и глянул на парня:

- Дон не обманет?

- Обещал быть, - развел руками Кормак. - В любом случае - нам отступать некуда.

- Pozadi Moskva! - оскалился дядя Миша и зашагал вперед, своими широкими плечами раздвигая каторжан.

Медвежатки пристроились в фарватере, Гай держался несколько особняком.

- Доброго и приятного дня, мистер Скруп! - помахал лапищей дядя Миша. - Какими судьбами занесло в наши края? И друзей с собой, смотрю, привели...

Мистер Скруп - тщедушный киборг с непомерно длинными кибернетическими руками и ногами был в этой группе явно за главного. Его аугметированные глаза поблескивали красными огоньками, а пальцы на руках постоянно были в движении, как будто что-то перебирали. Говорили - он был зачинщиком одного из мятежей киборгов на Либерти, и эльфы выкупили Скрупа чтобы изучить аномалии его мозга. Но мозга там оказалось совсем мало - сплошные микросхемы. Так что его отправили на Жмых - подыхать. Но он тут здорово вписался в общество, и пробился на самый верх касты киборгов - унижать людей доставляло ему удовольствие.

- Приятного мало, рашен. Я пришел забрать то, что нам причитается. Забрать своё.

- Здесь всё принадлежит корпорантам, мистер Скруп. Или вы забыли, что мы находимся на Жмыхе? Глупо качать права и строить из себя элиту, когда находишься по уши в дерьме - точно так же как и остальные.

- Слова-слова... Мне нужны мои люди. Поставки мумиё падают, конвейеры простаивают - и в этом ваша вина.

- Кха-ха-ха! Глянь - вон там, под навесом - стоит конвейер. Даже пока мы тут с тобой разговариваем - он работает. Того, что мы добыли - хватит еще на пару часов! Где ж тут моя вина, если вы лодыри и не умеете пахать так, как положено мужчинам?

В глазах киборга замелькали искры, а пальцы задвигались еще сильнее:

- Я не собираюсь вести с тобой дискуссию. Я собираюсь забрать своих людей. Эй, вы, ублюдки! Собрали свои манатки и двинули в штольни - иначе я сдеру с вас кожу живьем!

Каторжане загудели, покрепче сжимая в руках инструмент.

- Вы такие смелые? Кто-то из вас, ублюдков, хочет бросить вызов киборгам? Вы спрятались за спины этих шерстяных монстров из сектора Рашен и думаете, что мы не одолеем вас? Тьфу, - мистер Скруп плюнул, и желтый плевок попал прямо на комбинезон Гая. - Ваша судьба - сдохнуть первыми.

Кормак тряхнул ногой, но плевок крепко засел на ноге.

- Эй, мистер Скруп! - сказал он. - Ты плюнул мне на ногу!

По большому счету парень не особенно отличался от обычных людей - и цифру три на его спине было не видать. Он сильно похудел и осунулся, зарос бородой, а длинные, отросшие волосы свисали до самых бровей грязными сосульками.

- Это что, бунт на корабле? Слизняк, я еще и нассу на тебя, а ты закроешь свой рот и будешь терпеть! - киборг явно провоцировал, ища повода наброситься на рашенов - и этот молодой каторжанин был отличной жертвой.

Так он думал.

- Я думаю, мистер Скруп, тебе следует вытереть свои слюни с моей ноги, - Гай шагнул вперед, оказавшись лицом к лицу с киборгом и сложил руки на груди.

Скруп глянул на него, прочистил горло и харкнул парню на вторую ногу.

- Доходчиво? - спросил он.

- У-у-у-у-у, - киборги за спиной своего лидера демонстрировали неприличные жесты.

- Что ж, вполне доходчиво! - Гай крутанул правой рукой, наматывая на кулак вафельное полотенце.

Те из каторжан, что видели его в деле, многозначительно переглянулись.

- Дац! - одним слитным движением Кормак оказался в клинче - поднырнув под взмахи металлических рук - и, привставая на носочках, пробил чудовищной силы апперкот в солнечное сплетение киборгу.

Ребра у него были явно имплантированные, а вот пресс - мягкий и дряблый, так что с утробным звуком лидер киборгов разлома взлетел в воздух метра на два и по пологой траектории миновал ряды своих сторонников, рухнув на землю и шевеля лапками.

- Низко пошел - видать к дождю, - хмыкнул дядя Миша.

Гай растолкал киборгов и протиснулся к Скрупу. Тот попытался встать, неестественно вывернув конечности, но...

- Дац! - прямой в челюсь и полотенце оказалось заляпано кровью. Гай огорченно покачал головой: - Теперь еще и полотенце... Слушай, давай я тебе просто всё это отдам - и ты постираешь? Так принято у приличных людей: запачкал - исправь положение.

Стоит отдать должное - мистер Скруп всё-таки встал, и даже изобразил одну-две серии ударов, от которых Гай просто уклонялся. Блоки ставить - себе дороже, отобьешь предплечья и голени - и вся недолга. Всё-таки Жмых постепенно выпивал жизнь - а этот киборг был тут уже несколько месяцев, и реакция его оставляла желать лучшего. Никакие железяки не спасут, если координация у бойца на уровне алкоголика из-под магазина. Все эти агрессивные заходы и клацанье металла действовало на коростных доходяг из штолен, но не на Гая.

Он улучил момент и - хрясь - вломил в коленный сустав кромкой стопы.

Сандалии - не Бог весть что, но главное - это сила, скорость и точка приложения - так что нога киборга подломилась и он снова рухнул на землю.

- Так и быть, я сам постираю свои вещи, а ты собирай своих ребят и валите туда, откуда пришли.

- Эй, вы... Лаки, Билл, Косоглазый... Вы что, не видите, что он делает? Убейте его, убейте скорее!- шипел скруп, пытаясь вытереть с лица кровь и грязь. - Вы хотите остаться без батарей? Без пайки? Копаться в грязи... Убейте его!

Гай пнул Скрупа еще раз и он заткнулся. Находясь сейчас в кольце врагов, парень остро чувствовал жизнь. Сюрреалистические фигуры киборгов в зеленом тумане, свет электрических фонарей, гул работающих конвейеров, скрип грунта под ногами... Даже здесь, на самом дне мира - жизнь стоила того, чтобы за нее бороться.

- Бу! - сказал он и киборги дернулись.

- Р-а-а-а-а!!! - заорали модификанты, которые во время всего этого спектакля занимали позиции и подбирались поближе.

Они набросились на киборгов со всех сторон, орудуя обрезками труб, и началась бойня. Медвежата во главе с дядей Мишей возглавили атаку каторжан, а Гай поднатужился и выломал у мистера скрупа ногу - с мясом, и теперь орудовал ей как неким футуристически цепом. Вспоминая Горго и схватки с мехами он решил, что такое оружие будет весьма кстати против киборгов.

Осмелевшие работяги добивали поверженных на землю бывших своих мучителей, модификанты и медвежатки явно одерживали верх, несмотря на численное превосходство двоек. В какой-то момент киборги обраились в бегство, и люди Дона, улюлюкая и охаживая врагов по спинам.

- Победа! - сказал одноглазый.

Его лицо было перемазано красным, он и сейчас еще жевал что-то, энергично шевеля челюстями. Глянув на кибернетическую ногу в руках Гая, он покачал головой:

- Ну ты жесткий вообще! Псих ненормальный, где таких берут?

Гай отшвырнул конечность Скрупа и всплеснул руками:

- Да чего я жесткий-то? ! Ты на себя посмотри! Вся рожа в крови, руки в крови по локоть, жрешь небось кого-то снова!

- Так не пропадать же...

- Тьфу, ёлки...

***

Новые правила понравились не всем. Недовольных было особенно много среди выживших киборгов - еще бы! Теперь им приходилось трудиться вдвое больше остальных - халявные батареи закончились. С помощью Дона, который на свободе руководил одним из цехов обогатительного завода, в Разломе удалось создать что-то вроде настоящего производства - с использованием всех имеющихся водных потоков и максимальной отдачей разведанных месторождений.

Киборгов пристроили на сортировку - их металлическим лапам местная отравленная водичка была не страшна, так что они шерудили в желобах, выуживая мумиё и зарабатывая себе на батареи и хлеб насущный. К тому же, популяция двоек уменьшилась почти в три раза - многих из них прикончили сгоряча в первые дни после бойни, и теперь батареек было нужно намного меньше...

Людей-четверок откормили и подлечили - настолько, насколько это было возможно. Одним из нововведений была эвтаназия - если работяге становилось совсем плохо - пятикратная доза обезбола отправляла его в мир иной мягко и без страданий. Но для этого нужно было еще хорошенько поработать - никто за так медикаменты раздавать не собирался.

Производительность труда действительно выросла - если не в пять, то в три раза точно. Всё-таки приходилось делать скидку на контингент: наркоторговцы, рецидивисты и прочие низы социума - не тот народ, который привык работать засучив рукава. Но в целом - круговая порука работала, и бригады следили за тем, чтобы каторжане махали кайлом и мыли мумиё наравне со всеми. Не будет нормы - не будет пайки.

Дон, дядя Миша и Гай ухитрялись выделять ресурсы под то, что они называли "стачечной кассой" - запасы еды, воды и медикаментов, которые складировались в убежище одноглазого - на случай забастовки. В этот план посвящать остальных было рано - тем более, как бы это мерзко ни звучало - счастья для всех и даром они добиваться не собирались. Девяносто процентов гниющей в Разломе публики заслужили такую участь, и вытаскивать их на свет Божий было бы слишком плохим подарком человечеству в целом. Другое дело - узкий круг, члены которого умудрились сохранить волю, рассудок и облик человеческий даже в невыносимых услвоиях Жмыха.

В общем - рабочий процесс шел, на дне Разлома образовалось даже некое подобие порядка - с пешеходными дорожками, сортирами, столовыми и спальными навесами.

Так что когда лифты заработали и прибыла новая порция свежака - то, что люди в чистых оранжевых комбинезонах встретили на выходе из подъемников было совсем непохоже на беспредел, с которым столкнулись Гай и рашены в первый свой день на каторге.

Глава 5, в которой эльфы спускаются с небес на землю

Время – вот самая главная сложность в Разломе. Огромное табло, отмерявшее минуты и часы, висело на отвесном утёсе, на высоте сотни метров. Красные, геометрические, древнего дизайна цифры отсчитывали двадцать пять часов по шестьдесят минут, достигали значения в 00:00, и всё начиналось заново. Одноглазый, который уверял, что провёл здесь пять лет, имел в виду летоисчисление Кондопоги. Период обращения их планеты вокруг своего светила составлял 202 дня – так что, считая стандартными годами старой Терры – он пробыл в Разломе примерно три года. Рашен отмечал каждый день чёрточкой на стене – и у него уже получился целый орнамент.

Гай пытался понять сколько времени прошло с того момента, как Админ уделал их на Дюплесси – и подкатил с этим вопросом к одноглазому.

– Так, ну, никаких мехов я не помню. Я-то новости читал, и хотя мне насрать на ваш сектор Атлантик со всей вашей Конфедерацией – такое я бы не пропустил. Говоришь, ОБЧР-ы на Ред Сокс? Ахахаха, а вот не хрен кино снимать, как их Готэм постоянно кто-то уничтожает! Дождались, неженки! – радовался рашен. Он водил пальцем по стене с насечками и ткнул пальцем в одну из них. – Вот! Вот здесь вы появились, хотя, может я дней десять и пропустил – я ведь на цепи сидел, по милости этой падлы мистера Скрупа. И человек был – дерьмо, и печёнка у него на вкус – такая же. Тьфу!

У Гая отлегло от сердца – по всему выходило, что проваландался в анабиозе он не больше полугода. Один из потаённых ужасов – проснуться лет через пятьдесят, когда все родные или близкие или состарились, или умерли, или их жизнь ушла настолько далеко вперёд, что появление молодого и ничуть не изменившегося Гая Кормака вызвало бы сплошное недоумение и неловкость. Лучше уж скрыться на другом конце освоенного космоса и не отсвечивать – чтоб не портить людям жизнь. Полгода – это не так страшно! Досчитав ещё сто пятьдесят насечек до сегодняшнего дня, парень окончательно выдохнул – в общем получался примерно год.

Год – это, конечно, много. Но – не критично. Не такой народ нынче на Ярре подобрался, чтобы за год всё профукать. Крюгер, Ллевелин, Зборовски, Давыд Маркович и остальные – цепко будут держать систему, и не отдадут её ни за какие коврижки. А Эбигайль... Эх! Год – это и правда много. Бог знает, как всё сложится... В любом случае – он обещал ей вернуться – и вернётся. Даже если на это нужно будет потратить ещё один год.

– Спасибо, одноглазый, ты меня выручил... А то я уже дёргаться начал – кажется, целую вечность здесь торчим.

– А ты никак, торопишься куда-то? У нас тут – остановка конечная, мы приехали... Платим по счетам за всё, что задолжали в прошлой жизни...

– Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься, друг мой, даже не представляешь...

– Ну-ну, – буркнул одноглазый.

По всему выходило – он был уверен, что здесь за дело, и теперь искупает прегрешения. И уже за одну эту уверенность Гай был готов вытащить его отсюда и забрать с собой на Ярр или доставить на Кондопогу.

Большая часть каторжан предпочитала ныть и обвинять в своих бедах кого угодно, только не себя. Виноваты были родители, плохая компания, копы, судья, прокурор, адвокат, присяжные и всё общество в целом. "Не мы такие – жизнь такая!" – рефреном звучало во время перекуров и обеденных перерывов. Все кругом были виноваты.

***

Не ныл Думбийя. Он как-то рассказал Гаю, что подался в пираты из-за того, что хотел стать самым крутым парнем в деревне. После того как знойная красотка Платиша отказала ему и уехала на пикапе с полевым командиром местных повстанцев в ярком малиновом берете, Дум-Дум – тихий домашний юноша, любивший математику, пауэрлифтинг, собак и Платишу – попросился на корабль к контрабандистам, которые периодически залетали к ним в джунгли пополнить запасы продовольствия, поразвлечься и почувствовать под ногами твёрдую землю. Думбийя был из тех огромных увальней, которые не осознают свою силу и позволяют издеваться над собой ребятам гораздо более щуплым – и потому никогда не пользовался авторитетом.

Но на корабле его допекли. Тихого юнгу попыталась взять в оборот парочка гомиков. Осознав суть их посягательств, юный зумбиец[К1] проломил извращенцам головы о переборку. И, почувствовав первый раз запах крови, он понял – насилием можно решить если не все проблемы, то очень, очень многие. Путь от юнги до боцмана был для него коротким и кровавым. Новый опыт и знания попадали в благодатную почву – Думбийя впитывал всё как губка. Несколько рейсов с синтетическими наркотиками – и он вернулся в родную деревню обеспеченным кавалером, завидным женихом-астронавтом со стальным блеском в глазах и решительно оттопыренной челюстью. Всего год прошёл – и такие перемены!

Поменялась и красавица Платиша. Весь этот год она исправно работала походно-полевой женой в лагере повстанцев. Пресытившись ласками, бравый командир отдал её своим бойцам. Видимо, она была не против – после того, как подсела на синтетические наркотики, которые поставляли на Зумбу контрабандисты. И вот теперь она – с выпавшими зубами, посеревшей кожей и трясущимися руками торговала на рыночной площади кукурузными лепёшками.

Дум-Дум купил у неё одну и, поглядев в её мутные глаза, которые и не пытались распознать в статном астронавте бывшего тюфяка-одноклассника, вернулся на корабль и, дождавшись подходящего момента, подорвал его к чёртовой матери – вместе с экипажем, капитаном и наркотиками.

Ксавьер Саваж подобрал громилу на одной из космических станций, где Думбийя подрабатывал вышибалой между турнирами по боям без правил, и предложил должность абордажника, модификацию организма и хорошие деньги. Бывшему домашнему мальчику теперь было на всё плевать – и он согласился. Ему нравились лихие кавалерийские наскоки на торговцев, адреналин и кровь коротких рукопашных схваток с достойными противниками. И не нравились карательные операции на планетах и зачистки, а особенно не нравился Курт Волосан с его садизмом и заскоками. Он был неплохим парнем, которого засосало – этот Думбийя.

И он не ныл. Он считал, что получает по заслугам – но не собирался упускать шанс всё изменить. Он искренне уважал Гая и надеялся на его помощь, и при этом сам оказывал поддержку в его инициативах.

Не ныли медвежата и дядя Миша – эти безбашенные каннибалы воспринимали мир как данность, объективную реальность, в которой нужно жить. Для них везде было "zakon – tajga, medved' – prokuror". Похоже, одинаково комфортно они бы чувствовали себя в каменных джунглях Либерти, на просторах Абеляра и при двойной гравитации Ярра. Покряхтели бы, почесали свои бакенбарды – и приспособились постепенно, разобравшись в правилах игры.

Не ныл лидер модификантов Дон – его история была слишком мрачной, чтобы ныть. Шептались, что у него погибла семья, задохнувшись в жилом модуле рабочего посёлка при шахте – кислород не доставили вовремя. Он, будучи модификантом, выжил. Нашёл логиста, который управлял перевозками, и поджёг его респектабельный особняк на Талейране. В пламени сгорели сам логист, его жена и двое детей – и Дон сдался полиции. История мести провинциального промышленника впечатлила присяжных – и он оказался на Жмыхе вместо электрического стула.

С Фредди было посложнее. Ныть – это было его хобби. Но в справедливости своего здесь заключения он не сомневался. Он был с Либерти, детдомовский. В мире победившего киберпанка он должен был работать на овечьей автоматизированной ферме – стричь шерсть. Элита везде предпочитала натуральные продукты и ручную работу – даже если это руки-ножницы паренька, которому отчекрыжили собственные конечности по локти и колени, чтобы лучше выполнял функцию. Фредди сильно обиделся на то, что его лишили детства, рук и ног одновременно – и потому при первой же возможности отрезал голову социальному работнику, который рассказывал юным воспитанникам детдома для киборгов-функционалов о том, что каждый должен делать свою работу и вносить вклад в общее дело. После того, как прибежала охрана, Фредди отрезал головы и охранникам тоже и сбежал. Шлялся по трущобам несколько лет, охотясь на голубей, крыс и сражаясь с такими же маргиналами, как и он сам – пока не попался копам и не был продан эльфам. Фредди ныл постоянно – но делал это скорее по привычке.

В общем – этим людям Гай был готов доверить прикрывать себе спину. И готов был дать им шанс на Ярре – если у них, конечно, получится окончить подготовительное отделение Академии. Но говорить об этом была пока рано – "стачечная касса" до конца не заполнилась, и кое-кто из свежака не до конца ассимилировался – особенно эльфы.

***

Эльфов было двое – они прибыли на том самом лифте, который всегда доставлял троек. Встречали их Гай с Дум-Думом, остальные были заняты с более многочисленными партиями модификантов, киборгов и четвёрок – обычных людей.

– Гляди-ка, кого к нам занесло, – прогудел Думбийя. – Это какими судьбами-то пресветлые эльфы на дне оказались?

Коротко остриженные, с затравленным выражением глаз, сутулыми спинами и в комбинезонах – они вовсе не походили на утончённых уроженцев Рованиона. Скорее – на обычную шпану, которая волей хитрого выверта генетики была награждена особой формой ушей и смазливыми мордашками.

– Давай, Думбийя, проведи среди них разъяснительную работу... – Гай поглядывал в сторону лифтов с киборгами – их там было человек двадцать, и одноглазому приходилось здорово напрягать глотку, чтобы перекричать балаган, который устроили железячки.

Вновь прибывших троек определили на Медвежий прииск – очень уж хотелось к ним присмотреться. Популяцию вновь прибывших киборгов пришлось сократить – попалась там компания буйных. С четвёрками и единичками вопросов не возникло – они, в целом, адаптировались неплохо – настолько, насколько это вообще возможно в обществе, основная парадигма которого – тяжко работать до самой смерти.

Через три дня один из эльфов пропал. Был человек – и нет человека. Как будто растворился! Гай даже на медвежат грешил – может, сожрали? А потом Дон взял в оборот второго. Его звали Левассер, и был он прямиком с Рованиона. Гай вытащил оставшегося эльфа из карьера, отвёл под навес, усадил на табуретку и протянул бутылку с водой:

– Так куда, говоришь, он делся?

– Н-наверх забрали... Помиловали...

– А тебя чего не забрали?

– А я им н-не нужен. Я этого, ну... Я преступник.

– О как? Прям признаешь, что преступник? Мол, за дело сюда отправили? И как звать такого сознательного гражданина?

– Таир, меня зовут Таир из Дома... – эльф дёрнулся. – Таир, просто Таир.

– Что ж, просто Таир... Тут не принято спрашивать, за что оказался на дне мира, так что я спрошу кое-что другое – как так получилось, что второго эльфа забрали отсюда?

– А он не преступник. Он не должен был тут находится. Он как бы это... Ну, разведчик.

– Подсадной, значит... Типа, "эльф – лазутчик эльфов" – это слишком очевидно и никто не подумает, что так и есть на самом деле? И чего такого он должен был разведывать?

Таир поник. Судя по всему, его здорово запугали, да и сам он давно поставил крест на своей жизни.

– Ну-ну, чего ты? Не станет тебя никто потрошить за прегрешения твоего дружка. Тут у нас безгрешных нет. Полно тех, кто считает, что не заслуживает такой участи, а вот зайчиков с розовыми ушками точно не водится. Ты ведь сидишь здесь, разговариваешь со мной, пытаешься помочь...

– Они думали, что вы будете над нами издеваться – мы ведь эльфы! – выпалил Таир.

– Хо-хо, пару месяцев назад всё так и было бы... Но теперь тут другие порядки, так что вам, можно сказать, повезло. Вон, твой бригадир говорит, ты хорошо работаешь – машешь кайлом и не жалуешься, несмотря на то, что вон какой дрыщ! С чего бы нам над тобой издеваться?

– Я не дрыщ! – взблеснул глазами эльф. – Я стройный!

– Во-от, это мне уже больше нравится. Боевой дух, однако! Ты, давай, рассказывай, кой хрен нужно было твоему товарищу здесь?

– Он не мой товарищ, и нужно было не ему, а Сигуранце. Это... Ну, тайная полиция, да? У них сведения, что кто-то с помощью корпорации "Инис Мона" избавляется от неугодных. Что эльфов используют для дел тёмных и неправедных...

– Ишь какие красивые слова! И, типа, это кого-то волнует? То, что пара десятков человек из тысячи на самом деле не являются преступниками?

Таир даже встал и сжал кулаки от возмущения:

– Светлый Совет всегда стоял за правду! Эльфы никогда не будут потворствовать тёмным делам, и никогда не наказывают невинных! А если ошибки и случаются – то их исправляют!

– Ух ты! – Гай покачался на табуретке, почёсывая затылок. – Сказка, а не жизнь. И что, этому твоему земляку хватило трёх дней, чтобы разобраться?

– Э-э-э-э... Точно сказать нельзя, но мне кажется, что ему просто надоело, устал... Нет, неподходящие слова... Стало противно...

– Zaebalsya, – подсказал дядя Миша, который неслышно подошёл со спины. – Второй эльф просто zaebalsya тут находится – обстановка гнетущая, пахнет плохо, для организма вредно, работы много, информации – мало. Он срисовал наши лица, скорее всего, взял даже образцы генетического материала – и смылся.

– А на кой хрен ему наши лица и ДНК? У них же всё есть – нас досматривали и обследовали сверху!

– Нет доверия коменданту, верно? – рашен глянул на эльфа.

Тот кивнул:

– Я так понял, что да. В конце концов, со мной не откровенничали – я всё же преступник и смерти достоин...

– Эй, одноглазый! – крикнул дядя Миша. – Тут раньше эльфы бывали?

Одноглазый ремонтировал тачку, так что откликнулся не сразу.

– Сам я не видал их в Разломе, но один старый каторжанин, который сдох пару лет назад, говорил, что ему кто-то рассказывал о целой банде ушастых, которые тут всех в страхе держали, пока не померли. Жмых доконает всех – раньше или позже.

– День да ночь – сутки прочь, а всё к смерти ближе, – снова включил режим поговорок дядя Миша. – В любом случае, тебе, Таир, доверия нет, я вообще думаю, что ты сам Сигуранца такая же, как и твой товарищ... Но новости неплохие – может кто-то отсюда и выберется, если Светлый Совет комиссию пришлёт...

А когда Таир отправился обратно – в карьер, то Гай задумчиво проговорил:

– А если нам нашу акцию устроить как раз в тот момент, когда комиссия эта самая прибудет – вот это будет шуму, а? Только как нам узнать, что комиссия приехала?

– Аха-ха-ха, Гай, это же чрезвычайно просто! Когда станут присылать непросроченные батончики, включат все фонари и вышлют детали для двух сломанных конвейеров – это и будет значить, что комиссия вот-вот прибудет! Это везде работает одинаково – что на Пангее, что на Кондопоге, что здесь, на уродском Жмыхе! Мы почти готовы – можем тормознуть добычу дней на десять точно, а через три дня – накопим запасов на две недели.

– А что делать с работягами? Как с ними будем объясняться? Они нас лопатами не забьют, когда поймут, что мы ставим под угрозу поставки с поверхности?

– Потребуем для них медицинского обслуживания. Мол, готовы работать – не готовы подыхать. Мол, процесс налажен, работники опытные – это же логично ими не жертвовать! Думаю, с такими требованиями люди пойдут за нами. Улучшение условий труда и всё такое – это всем по нутру. В конце концов – потребуем, чтобы нас обеспечили нормальными кроватями! Да, мы уроды – но мы стойко искупаем! Много пафоса, много правды – и у тебя-то точно появится шанс выбраться отсюда!

– Стоп, стоп, дядя Миша! У меня?

Седой медвед задумчиво посмотрел в глаза парню.

– Ну ты совсем за идиота меня не держи, Гай Кормак. Я же вижу – ты не нашей породы. Ты – как раз тот случай, за которым сюда комиссия прибыла. На Жмых тебя заперли, чтобы убрать с дороги важных дядей, да? Убивать им было тебя не с руки – может чистоплюи, может ещё какие-то причины... А вот сгноить постепенно – это для них выход. Я таких моралистов в пиджаках навидался – боятся ручки запачкать. А я так думаю: охотишься – имей уважение сожрать добычу! Приговорил к смерти – будь добр сам рубить голову!

Гай кивнул. Он, в общем-то, так и делал. А какие у него были варианты во времена, когда он сам был и монархом, и судьёй, и палачом и всем населением Ярра в одном лице?

– Потому – ты можешь громко об этом заявить, когда они спустятся сюда. Ты, и ещё несколько парней – у Дона есть кое-кто, ещё один священник из четвёрок... Вас видно. Вы – не такие, – вещал рашен.

– Полегче, дядя Миша, полегче! Я вас не оставлю, даже не думайте... Мне не по душе, что вы жрёте человеческую печёнку, но я тоже кое-чего навидался и потому не готов просто так разбрасываться людьми, которые готовы прикрыть спину и поделиться последним...

– Пафос! Пафос и благие намерения... – отмахнулся лапищей медвед. – Моя задача – сделать своё существование тут более комфортным, а выбраться из этой дыры я, если честно, не надеюсь.

Гай упрямо сжал зубы – ему плевать было на фатализм рашенов. Они нужны были ему – все вместе. У него, на Ярре, каждый человек на вес золота, и разбрасываться такими кадрами – просто грешно. А печёнка... Может быть, печёнка диких бизонов понравится им больше, чем печёнка токсичных киборгов?

[К1]Проверить правильность

Глава 6, в которой торжествует правосудие по-эльфийски

Дроиды починили фонари через пять дней. И заменили лампочки в остальных – ну надо же! Непросроченные батончики прибыли на следующие сутки. Дядя Миша, разглядев этикетку, которую ему под самый нос сунул Фредди, отбросил лопату и громко крикнул:

– Всё, баста, ребята! Наработались!

Люди Дона и медвежатки уже провели разъяснительную работу, и большая часть каторжан согласилась поучаствовать в страйке. Медкапсулы – это то, о чём мечтали многие. Хотя бы на день, на два перестать ощущать постоянно ноющие суставы, вдохнуть полной грудью, поссать как человек, не скрючиваясь при этом от боли. За это можно было и рискнуть!

Не только обычным каторжанам – даже тройкам и единичкам худо приходилось на Жмыхе. Гай перестал покрываться испариной и страдать одышкой только через сто дней, а суставы и слизистые перестали беспокоить и того позже. Сейчас он чувствовал себя вполне сносно – повышенная утомляемость и сильная потеря веса – это то, с чем приходилось смириться.

Один за другим переставали работать конвейеры. Работяги составляли инструменты в козлы и шли под навесы – теперь можно было дать волю праздности – резаться в шашки, морру, травить байки, просто отсыпаться... Люди знали, что получат ежедневный паёк – точно так же, как и раньше. Стачечная касса была полна, и на раздаче стоял Дон – а это значило, что всем всего хватит. По крайней мере, целых десять дней.

Тишина повисла над Разломом. Не орали бригадиры, не стучали кирки и лопаты. Даже мерное гудение конвейеров, ставшее привычным и игнорируемое сознанием, теперь прекратилось.

– И сколько нам ждать? – с наслаждением потянувшись на топчане, поинтересовался одноглазый.

– Я думаю – среагируют быстро. Сначала будет запрос на терминалах конвейеров, потом пришлют беспилотник, потом... О! Запрос на терминале!

Гай лениво поднялся и подошёл к экрану, на котором крупными буквами мигала надпись: "Продолжайте отгрузку руды!" Ответить было невозможно, но Кормак придумал выход: в меню заказа поставок выбрал пункт "спальное место", уточнение – "односпальная кровать с бельём" и ввёл количество – 1200 штук. После этого в разделе "медицина" таким же образом запросил медкапсулы – 20 штук, а в разделе "гигиена" – душевые кабины – тоже 20 штук.

– Вот и подождём, что они ответят!

– Нагле-е-ец! – довольно протянул дядя Миша. – Они теперь точно будут знать... О, беспилотник!

Медвед своей когтистой лапой скрутил внушительный кукиш и продемонстрировал его небольшому квадрокоптеру. А Гай продублировал рашенский оскорбительный жест международным средним пальцем. И демонстративно улёгся на топчан, закинув ногу на ногу и шевеля босой грязной ступней.

– Как думаешь, до них дойдёт?

– А куда они денутся? – пробормотал дядя Миша, явно готовясь вздремнуть. – Вот комиссия приедет – то-то они охренеют! Думаю, через пару часов заявятся нас прессовать, а когда не получится – вот тогда и разговор будет.

Прессовать их никто не стал. Видимо, основные разборки проходили наверху – по крайней мере, когда все лифты одновременно загудели, спускаясь, и грохнули днищами об уложенные на землю рельсы, ни одного киборга оттуда не вышло – только эльфы в чешуйчатой небесно-голубой броне.

Впереди вышагивала весьма примечательная особа. Гай ожидал увидеть коменданта в чёрном плаще, а никак не классическую эльфийку супермодельной внешности. Боевая эргономичная броня смотрелась на её сногсшибательной фигуре как лучший наряд от кутюр. Длинные прямые платинового цвета волосы идеально уложены – волосок к волоску. Коралловые губки кривились в презрительной гримасе, глаза скрывались под очками дополненной реальности.

Полусотня элитных бойцов в глухих шлемах держали наизготовку станнеры, оставив лазганы в креплениях за спинами.

– Не скрою, вам удалось удивить Высокую комиссию. Забастовка на каторге – ну надо же! Я попрошу зачинщиков и организаторов этого безобразия встать и выйти из ряда вон – чтобы мы могли начать переговоры. Дон, Миша, Гай, – она выдавливала их имена из себя, как будто её тошнило от одних только звуков. – Вы можете говорить от лица всех осуждённых, я прекрасно знаю это.

Гай, шагнув вперёд, уцепился за это слово – "осуждённые" и решил использовать впоследствии: его-то никто не судил – просто взяли в плен и поместили на каторгу.

– Vstat' i vyjti iz ryada von! Sest' na elektricheskij stul ili tron! – хрипло пропел дядя Миша, довольно скалясь.

Дон погладил свою лысину и тоже поднялся, отбросив недожёванный батончик в руки кого-то из товарищей.

– Прежде чем вступать с вами в диалог, я должна кое-что прояснить, – эльфийка приняла горделивую позу. – Сигуранца провела расследование и установила виновность коменданта комплекса "Разлом-1" в коррупции, присвоении казёных средств и отмывании денег. Он смещён с должности, на его место назначен кризисный менеджер, который разберётся в ситуации и наладит работу комплекса заново. Систему поставок и бонусную систему пересмотрят – в пользу осуждённых, готовых честным трудом искупать причинённый социуму ущерб. Если после нашей встречи вы вернётесь к работе – этот демарш с остановкой конвейеров не будет иметь последствий. Более того – ваш провокационный заказ на спальные места и медицинское оборудование будет выполнен – в полном объёме. Ровно в тот момент, когда вы поставите необходимую массу мумиё... Вот вам моё слово – слово Светлой княжны Кейнэ Аркуэнэ!

Броня эльфийки внезапно вспыхнула, разогнав на мгновенье туманный полумрак разлома.

"Эльфы могут в пафос!" – ухмыльнулся Гай. Вообще-то княжна зашла с козырей – одним щелчком решила все вопросы каторжан. Кровати – а пожалуйста. Медкапсулы – берите, сколько сможете удержать! Только не снижайте поставки. По всему выходило – комендант тут реально мутил гешефты, как сказал бы Давыд Маркович. Толкал, небось, налево мумиё, помогал своим сообщникам спрятать концы в землю – точнее, неудобного человека – в разлом... Да и охрана из киборгов – это явно не в духе Рованиона... По-хорошему Разлом теперь превратится в чуть менее паскудное место, и денег приносить будет больше – всё-таки система, налаженная после того, как авторитет двоек упал на уровень ниже дна Разлома, работала куда лучше, чем кастовый бред, задачей которого было обеспечение кибернетического меньшинства батарейками!

– Ты! Осуждённый Гай! – голос эльфийской княжны был резким, как удар хлыста. – Как смеешь ты насмехаться надо мной? Даже равные мне платили кровью за усмешки!

Кормак поднял взгляд, и его глаза загорелись зелёным огнём.

– Ровня? Ваша светлость знает, с кем имеет честь беседовать? – его тон был тяжёлым, как удары молота.

– Осуждённый Гай, убийца и контрабандист... – чуть менее уверенно проговорила эльфийка, не меняя надменной позы.

– Осуждённый? Это какой такой суд вынес мне приговор? Мы тут пообщались с ребятами – почти два десятка человек не видели ни судью, ни адвоката с присяжными... Ваш комендант брал деньги со своих подельников, помогая им избавиться от проблем и сохранить чистыми руки – Разлом убьёт человека медленно, но верно. Да и есть ли суд, который имеет право судить меня? – он тоже умел в пафос, если была такая необходимость.

Кайнэ Аркуэнэ сделала шаг назад: этот каторжанин говорил слишком уверенно, и совсем не был похож на измордованного нечеловеческими условиями и тяжким трудом доходягу! Грязный комбинезон, спутанные волосы и кое-как обстриженная борода не могли спрятать энергичных, властных движений, гордой осанки и блеска зелёных глаз.

– Учитывая деяния коменданта – мы не исключаем такой возможности... Проверка проводится в данный момент и будет окончена в самые... – начала княжна, но была бесцеремонно перебита.

– Я – Гай Джедидайя Кормак, самовластный монарх Ярра, хозяин системы Суатолла и всех прилегающих небесных тел, король Эстоков, вождь Номадов, покровитель сталкеров и протектор Универсальной Академии открытого космоса! Имеешь ли ты право удерживать меня здесь?

Пафос, эстетика, мистицизм и почтение к легендам, традициям и титулам – это было у эльфов в крови. Это был такой особенный народ, который основали мечтатели и сказочники со старой Терры – поэтому тирада Гая произвела впечатление на госпожу Аркуэнэ.

– Можете считать это официальным протестом со стороны главы нейтрального государства, – сбавил тон Гай.

Княжна на секунду смешалась и опустила взгляд.

– Лейтенант, связь со Светлым советом! – наконец очнулась она и поднесла ладонь к виску.

В три слитных щелчка вокруг её головы сформировался шлем, прозрачное забрало покрылось рябью, и у парня в голове мелькнуло две мысли: "Во дают эльфы, не хуже Пангеи!" и " А волосы-то куда делись?"

– Слышали, мужики? Будут кровати, будут капсулы! Расходимся, расходимся! – замахал руками Дон. – Наша взяла, коменданта-ублюдка посадят или казнят к чёрту!

– Е-е-е-е-е!!! – загудели каторжане и потянулись к навесам – доигрывать партии в шашки и досматривать сны.

Осталась только основа – Гай, рашены, пара модификантов и Фредди – он приобрёл немалый авторитет у киборгов в последнее время. Дон удовлетворённо кивнул – всё получилось!

Внезапно один из эльфов-охранников повернулся к своему напарнику и спросил, поднимая забрало:

– А на что они вообще рассчитывали? Мы бы положили их здесь всех, будь приказ!

Напарник пожал плечами, но забрало тоже поднял – и тут же поморщился: миазмы Разлома оскорбляли утончённое эльфийское обоняние.

Дядя Миша широко улыбнулся, демонстрируя клыки:

– А вы попрыгайте, господа. Попрыгайте на месте!

Тот эльф, который спрашивал, нерешительно топнул ногой.

– Сильнее, не бойся! – доброжелательно рыкнул дядя Миша.

Эльф топнул сильнее – и раздался гулкий звук, как будто под ними была пустота. Дядя Миша наклонился и продемонстрировал длинную цепь, которая начиналась где-то под ногами у спустившихся на дно гостей и заканчивалась в районе конвейера.

– Тут у нас была целая куча времени, чтобы подготовить для вас сюрпризы... Вот как покинете наши милые сердцу места – мы тут же всё сделаем как было... А пока – сделайте пару шагов назад, будьте любезны, господа эльфы...

Таким вежливым Гай старого медведа ещё никогда не видел. И таких удивлённых эльфов он тоже не видел – конвейер дёрнулся, цепь намоталась на лебёдку, и на том месте, где только что стояли воины Рованиона, разверзлась не то чтобы бездна – но вполне себе конкретная яма, даже скорее ров глубиной около трёх метров, дно которого было утыкано острыми кольями.

– Бывший комендант предпочитал полагаться на киборгов – они помогали ему наладить какую-никакую добычу и держали всех в страхе – так зачем тратиться на дроны и видеонаблюдение? Мы делали всё это в открытую – но всем было плевать, раз объёмы растут... В общем, не ходите по разлому без сопровождающих, ага? А то кто к нам с мечом придёт, тот тут и останется... – разглагольствовал дядя Миша.

– Светлый Совет сказал своё слово! – вернулась в реальный мир Кайнэ Аркуэнэ.

И тут же с удивлением и испугом уставилась себе под ноги – наверное, анализировала способности доспеха защитить её княжеское тело от металлических заострённых кольев.

– Решение обжалованию не подлежит... Все, кто хочет оспорить приговор – могут это сделать. Суд богов пустоты – вот слово Совета.

Гай почесал затылок:

– И что бы это значило?

Дядя Миша довольно заворчал:

– Поединки. Это суд поединком! Если ты до хрена уверен в собственной невиновности – то пройдёшь проверку и получишь право участвовать в судебном поединке. Может быть даже с тем, кто тебя сюда упёк! Знаешь, я начинаю думать, что ты был прав, когда говорил, что у нас тоже есть шансы выбраться отсюда. Эти эльфы – у них фляга свистит, ну... Ума палата, да разума маловато, да... Но нам это сейчас очень кстати. Мне, например, кажется, что я имею право оспорить приговор – в конце концов, это они первые начали – кой хрен было меня травить? Так что... М-да.

Явно было видно, что многие задумались.

Княжна развернулась, взмахнув шлейфом платиновых волос, и зашагала к подъёмнику. Теперь она ступала куда более медленно и осторожно, глядя под ноги – от походки хозяйки жизни осталось совсем мало.

– Когда часы покажут 00:00, лифты будут ждать желающих, – сказала она, и в окружении охраны покинула Разлом.

– М-да-а-а-а... – проговорил Дон. – Отличный день, чтобы сдохнуть! Пойду, ребятам скажу – может, ещё кто-нибудь попытает счастья?

***

У лифтов собралась пёстрая компания из двадцати человек – по большей части это были киборги и модификанты. Вообще, критерий отбора был странный: желающий поучаствовать в судебном поединке должен быть абсолютно уверен в том, что наказание его несправедливо – иначе, по словам дяди Миши, его просто распылит на атомы хитроумная эльфийская аппаратура.

– А если я просто считаю, что с меня хватит? Что больше пользы я принесу снаружи? В конце концов, я не мучил маленьких детей, сражался только с воинами, у которых в руках было оружие, и людей не кушал... – завёлся Дум-Дум.

– А-хм! – клацнул пастью дядя Миша. – Вот и проверишь как раз. Раз ты здесь – значит, решил рискнуть...

На самом деле многих каторжан – даже тех, которые считали себя невиновными, пугала перспектива схватки с неизвестными противниками на арене. После Разлома почти никто из обычных людей не был в хорошей форме, только пара новичков. Остальные предпочли медкапсулы, непросроченные батончики, мягкие кровати и медленное угасание на Жмыхе яркому и кровавому финалу.

Дон и дядя Миша были уверены – они оставляют Разлом в надёжных руках. За старшего оставались Фредди и одноглазый – по разным причинам. Киборг с реактором нашёл, наконец-то, нишу социума, в которой он был востребован и пользовался уважением – и это для него было гораздо важнее смутных перспектив свободы. А одноглазый рашен просто отмахнулся: мол, чётко знает, за что должен сдохнуть здесь, добывая мумиё.

– Меня точно распылит, – сказал он. – А тут – ребятам помогу. И кровать новая – это дело!

Неожиданно напросился с ними и Таир.

– Ты же преступник! – удивился Гай.

– Ты не понимаешь... Я тогда боялся – теперь не боюсь... Меня почему – сюда? Потому что боялся! Теперь вижу – есть кое-что похуже смерти! – его передёрнуло. – Теперь я видел ад, и видел, что люди могут превратить этот ад в приемлемое местечко! Теперь, если меня распылит или я умру на арене и предстану перед богами пустоты – я просто попрошу их определить меня в то пекло, где будете вы, ребята... Небось, приспособимся: кондиционер там, прохладительные напитки и противомоскитные сетки...

– А противомоскитные сетки зачем? – Гай сдерживал нервный смех. – На хрена в аду противомоскитные сетки?

– Комары – исчадия ада! – заявил эльф, и его снова передёрнуло. – Это совершенно точно известно!

Лифт ударился о рельсы, и команда каторжан шагнула на платформу.

– V dalekij kraj tovarishch uletaet, rodnye vetry vsled za nim letyat... – пропел дядя Миша и хрипло расхохотался, наблюдая, как остаются внизу штольни, карьеры, навесы, конвейеры и зелёный туман Разлома.

– Настроение у вас, дядя Миша, несерьёзное! – буркнул рыжий. – И дались вам эти ретро-песни!

– Тогда умели петь, умели пить, умели жить... А нынче что? Срамота... Вы, молодёжь, ни черта не понимаете, да и музыка у вас – полное дерьмо... Вот в наше время...

Рыжий закатил глаза, а Гай слушал всё это и сжимал кулаки, придушивая внутри возникающее чувство эйфории. Перемены, конечно, вдохновляли. Но по всему выходило – за свободу ещё придётся побороться!

Глава 7, в которой присутствуют хлеб и зрелища

Привыкнуть к прохладному, стерильному воздуху было очень сложно. Гай даже новый термин для себя изобрёл – "обдышаться". Он просто лежал на кровати и дышал – нормально! Это ощущение было сродни той лёгкости, которую он испытал, выбравшись с Ярра. Корабельная атмосфера из азота, небольшой доли углекислого газа и 22% кислорода доставляла истинное наслаждение.

– Чёрт, как же хорошо! – Дум-Дум повернулся с боку на бок на своей койке. – Лежать, дышать и ни-хре-на не делать! Сказка! А ещё, говорят, будет ужин!

– Из листьев, – буркнул Гай.

– Это почему это из листьев? – удивился Думбийя.

– Потому что они веганы.

– Это какие веганы? Это которые мальчики с мальчиками...

– Кх-х-х-х... Это которые не едят продуктов животного происхождения! Какие, к чёрту, мальчики?

– А я думал, ну... – смутился зумбиец. – То есть стейка не будет? Я, на хрен, мечтаю о стейке уже больше года – такой хорошо прожаренный, с корочкой, знаешь?

– Никаких стейков! Погрызёшь спаржу – и спать, – злорадствовал парень.

– Что, и синтезированный стейк не дадут?

– Не дадут. Ты думаешь из чего белковый концентрат делают?

– Из сои? – с надеждой спросил Думбийя.

– На Тильде Бэ, например, белковый концентрат делали из опарышей, наивный!

– Фу! – поморщился бывший пират. – Кошмар какой!

– Это тебе кошмар, а эльфам жалко живых существ – вот они и жуют свою спаржу с брокколи...

– Брокколи? Вот же гадство! Может, тогда лучше опарышей?..

Ни опарышей, ни брокколи им не досталось. На ужин предложили отличный овощной суп-пюре, сколько угодно свежеиспечённого хлеба и пресловутые листья – свежий салат из зелени, огурцов, помидоров и оливок. Думбийя проглотил свою порцию за считанные мгновенья и отправился за добавкой – на раздачу. Эльфийка в белом передничке и чепце удивлённо вздёрнула бровь – тут было не принято просить ещё, но налила ему в миску новую порцию – с горкой.

– Эх, красота тут у них! – мечтательно оглядываясь на рельефный бюст поварихи, протянул зумбиец. – Вот и панно на потолке, и посуда, и стулья – всё такое на вид и на ощупь приятное, и сами тоже вполне себе... Чудной народ!

В столовую ввалились рашены, и сразу стало тесно. Медвежатки и дядя Миша встали в общую очередь, пристроившись за командой техников в прекрасно подогнанных серых комбинезонах. Эльфы оборачивались на странных пассажиров и негромко переговаривались на своём мелодичном наречии – но недовольства не проявляли. Это был приказ княжны, а приказы не обсуждаются.

Бухнув на стол рядом с Гаем поднос и расплескав суп-пюре, дядя Миша недовольно тряхнул головой:

– Бесит. Браслет этот – бесит, еда эта – бесит, рожи эти слащавые... Бр-р-р-р! Ты глянь на них – как будто только что из салона красоты! Мужик вроде – а причёска волосок к волоску! А морды-то, морды! Они себе на лице эпиляцию делают, или у них не растёт?

– Не растёт, – кивнул Гай. – Они тоже генетики. Поколениями подгоняли свой внешний вид и физическую форму под канонические понятия об эльфах. А браслеты – ну, придётся потерпеть. Зато по кораблю свободно ходим, а не по каютам сидим. Что, лучше было бы в клетке торчать?

И тряхнул ногой, на которой мигал огонёк следящего устройства. За стол уселись медвежатки, и рыжий, ухватив обеими лапищами миску, с жутким сёрбаньем и чавканьем принялся пить из неё, время от времени останавливаясь, чтобы отдышаться и смахнуть с бакенбардов капли. Дядя Миша с размаху влупил ему ложкой по лбу:

– Ты медвед, а не свин! А ну, ешь как человек!

– Ну дядь Миша, ну ёлки! – развёл руками рыжий, демонстрируя вылитый на грудь суп. – Вот что теперь делать?

– Горе мне с вами! – старый медвед мрачно обвёл взглядом своих подопечных.

Рыжий и чёрный покорно взялись за ложки и со скорбным видом принялись за еду. По всему выходило – они бы с удовольствием последовали примеру рыжего, но седой вожак был непреклонен. Вести себя следовало прилично!

– А где Дон?

– Спит. Он вообще, как добрался до кровати – всё время спит. Это шахтёрская фишка – у них есть функция отложенной усталости. Он сейчас может недели две проспать! Похудеет, правда, ну да ничего – потом отожрётся! – беспечно махнул рукой Дум-Дум.

Они, в основном, таким узким кругом и общались: медвежатки, зумбиец, Дон и Гай. Иногда к ним присоединялся и эльф Таир, травил байки про Рованион – но кроме Гая его никто особенно не слушал. "Гил-Гэлад" – галеон торгового флота Рованиона бороздил гиперпространство, двигаясь к эльфийской метрополии.

А Гай Кормак думал о том, что по всем косвенным признакам этот километровый корабль в два счёта можно переоборудовать в нечто, весьма напоминающее крейсер – который, в принципе, может потягаться с патрульными крейсерами конфедератов.

Особенно напрягало отсутствие связи – никто не давал каторжанам со Жмыха доступа к терминалам, а узнать какую-то достоверную информацию от членов экипажа "Гил-Гэлада" не представлялось возможным – они говорили исключительно по-эльфийски и делали удивлённые глаза всякий раз, когда кто-то из пассажиров пытался заговорить с ними. Княжна тоже не появлялась – проконтролировала, чтобы каторжан разместили, и скрылась из виду.

С остальным всё было в порядке – Гай даже получил доступ в тренажёрку и гонял себя до седьмого пота, физически ощущая как обновляется организм, очищаясь от миазмов Жмыха. Пять-шесть литров воды в день он точно выпивал – и постепенно приходил в норму. Остальные, даже неугомонные медвежатки, предпочитали безделье и отдых.

***

Рованион предстал перед взорами людей во всей своей красоте. Золотистые облака, в которых парили летающие острова-замки местных аристократов, зелёный ковёр покрывающего всю планету леса, ленты рек и сверкающая гладь пресноводных морей, ажурные шпили и воздушные колоннады городов...

"Гил-Гэлад" завис на низкой орбите, и к нему тут же полетели челноки, похожие на гигантских белых птиц.

– Нерациональный расход ресурса, – буркнул Дон, глядя в иллюминатор. – Они слишком многое делают просто для красоты, понимаете? Это неэффективно.

– Что-то немного красоты я на Жмыхе заметил, – резонно прокомментировал чёрный медвед.

– Так то коммерческий проект, для извлечения прибыли. А это – Рованион! Родина! – объяснил Таир. – Не думал, что когда-то увижу её снова... Жаль, что свидание это будет недолгим...

– Это с хрена ли "недолгим"? – рыкнул дядя Миша. – Ты что-то знаешь? Что нас ждёт?

– Испытание… – пожал плечами Таир. – Потом – арена.

Больше из эльфа так ничего и не вытянули.

– Вы можете подобрать себе одежду по вкусу, – раздался за их спинами голос княжны Кайнэ Аркуэнэ. – Постарайтесь выглядеть прилично, когда будете проходить испытание. Нелепо будет умереть в старом затасканном комбинезоне из Разлома.

Гай обернулся и увидел, что княжна движением фокусника распахнула двери одного из помещений.

– Прошу, господа!

Каторжане толпой ринулись внутрь – осточертевшие оранжевые комбинезоны хотелось поскорее снять. Гай задержался немного, гадая – в чём была необходимость княжне лично работать гардеробщицей? Она выжидательно посмотрела на него, подняв бровь.

– Чего же вы ждёте? Вам не по душе выбор одежды?

– Я бы предпочёл бронескаф, если честно... – мрачно ухмыльнулся Кормак.

Княжна обозначила улыбку, дав понять, что оценила шутку.

– Думаю, у вас всё получится, ваше величество, – сказала она. – Я не сомневаюсь в вашей невиновности – уже. Но согласно канону вы должны предстать перед Древом.

***

Челнок мчал их сквозь золотые облака, каменные лица эльфийской стражи в голубых чешуйчатых доспехах не выражали ни единой эмоции, бывшие узники Жмыха разместились на мягких сиденьях и пытались не думать о том, что в самое ближайшее время их судьба решится.

В обновках они теперь выглядели почти нормальными людьми – насколько вообще модификантов, киборгов и генетиков можно считать нормальными. Гай пошаркал подошвами тяжёлых ботинок и довольно хмыкнул. Обувь – решает. О чём думали эльфы, когда предоставляли им настолько широкий выбор экипировки – он не знал, но такую обувку вполне можно было причислить к дробящему оружию. Металлические вставки на носках и пятках, тонкая бронепластина внутри подошвы – всё это предназначалось для защиты от противопехотных мин. Или для нанесения мощных ударов нижними конечностями.

Уверенности придавала и плотная куртка из материала, похожего на дублёную кожу – такая может служить лёгким доспехом, защитить от царапин и ссадин... Ну и штаны – с карманами, конечно. Карманы постепенно наполнялись разными полезными мелочами, которые можно было найти в каюте, столовой, гардеробе и техническом отсеке.

– "Клептомания" – говорили они. "Барахольщик" – говорили они... Из чего я сделаю пращу или куботан, если не оставлю себе вот этот ремешок и этот болт – вот что я спрашиваю! – парню не хватало нормального ножа, и спрятанное за голенищем керамическое убожество из столовой вовсе не решало этот насущный вопрос.

– Что ты там бормочешь, Гай? – дядя Миша блаженно растянулся в кресле. – Посмотри – красота-то какая! Лепота-а-а!

– "Лепота-а-а!" – передразнил рашена Кормак. – Мне бы до гала-связи добраться – вот то была бы настоящая лепота!

Челнок дёрнулся, останавливаясь. Раздались резкие команды на эльфийском, и каторжанам недвусмысленно указали на открывшийся шлюз. Выстроившись в цепочку, они один за другим покидали шаттл. Шагнув наружу, Гай вдруг почувствовал, что совершенно оправился от последствий Жмыха. Да и гравитация на Рованионе была очень близка к стандартной – так сворачивать горы парень был готов теперь в самом что ни на есть буквальном смысле.

– Следуйте за мной! – проговорила княжна, вновь явившаяся из ниоткуда.

Теперь на ней не было чешуйчатой брони – и два десятка пар глаз просто пожирали взглядами изгибы точёной фигуры, которую скрывало лёгкое летящее платье из тончайшего шелка. Затейливо уложенные волосы удерживались диадемой из самоцветов, в которых Гай с удивлением узнал гессельгадолины с Горго.

"Для сложных оптических приборов, значит!" – подумал он, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не пялиться на пятую точку её светлости. Наверняка никто из каторжан не запомнил дороги – так все они были увлечены зрелищем, которого были лишены во время жалкого существования в Разломе.

А Гай думал о том, что всё это может быть частью хитрого плана – их покормили, дали отдохнуть, приодели – и перевели на другой уровень потребностей, о которых свора одичавших мужиков и думать не думала до этого, сосредоточившись на выживании и проблемах сиюминутных. Что это за психологические игры, он понятия не имел, но играть в них точно не собирался. Обойдутся ушастые мозгоправы...

Вдоль тропинки, по которой княжна Кайнэ вела гостей (пленников?) Рованиона, тянулась живая изгородь из густого жестколистного кустарника. Гай в просветах между ветвями замечал тени в голубых доспехах – стражи были тут, неподалёку. Свобода была мнимой.

Над головами нависали кроны деревьев – зелёных лиственных исполинов, сквозь которые едва-едва проникали лучи солнца – вокруг царил полумрак.

– Пришли! – внезапно сказала эльфийка и исчезла.

Только что была – и р-раз – пропала! Каторжане загудели, а дядя Миша, принюхавшись, заявил:

– Никакого колдовства или телепортации. Я чую её запах – она совсем близко. Спряталась.

Они высыпали на поляну и осмотрелись. В самом её центре располагался круг из огромных замшелых валунов, создающих как бы ограду вокруг странного на вид дерева – белого, лишённого коры и листьев.

– Вы должны подойти к дереву, коснуться его рукой и сказать, почему считаете, что ваше пребывание в Разломе – это ошибка, – раздался глубокий и выразительный голос.

Из-за дерева шагнул высокий эльф в длинном церемониальном одеянии, с золотистым посохом и золотой же диадемой на белых, в цвет дерева волосах. Увидев, что люди не решаются, он взглянул на Таира и кивнул:

– Ты знаешь, зачем ты здесь, Таир Тамбаро. Сделай то, зачем пришёл!

Таир шагнул вперёд. Он весь трясся, но, перебарывая себя, шагал к дереву. Прислонив руку к его гладкой поверхности, он сказал:

– Я виновен, многократно виновен. Я хотел лишь увидеть родные леса ещё один раз – и умереть.

В ту же секунду он рухнул на траву, как подкошенный, выдохнул и замер.

– Охренеть! – сказал дядя Миша. – И что бы это значило?

– Умер! – сказал Дон.

– Да ладно?! – глянул на него рашен.

– Кто из вас желает быть следующим? – седовласый эльф повёл рукой. – Таир недостоин сражаться на арене – и он знал это заранее. Потому он лежит сейчас здесь, а душа его – далеко в чертогах Манве.

Дядя Миша тряхнул головой, рявкнул что-то вроде "абанамат" и "дахусим" и в несколько шагов пересёк поляну:

– Я невиновен! Они хотели отравить меня и забрать моё имущество, а я убил их – это было честно! В традициях моего народа есть печёнку – и я съел печёнку, и они были уже мертвы в тот момент, когда я ел их печёнку, и не страдали! Полиция не стала разговаривать со мной, а стала стрелять в меня – и я стал сражаться с полицией! Я невиновен, тысячу раз невиновен, и готов отстаивать своё виденье с оружием в руках, или без оружия – мне всё равно! А? А, деревяшка?

Ничего не происходило. Эльф кивнул и указал дяде Мише на открывшийся в живой изгороди проход. Старый медвед всё порыкивал и стучал кулаками себе в грудь – его колотило от нервного напряжения. Следующим был Дон. Он просто подошёл к дереву, прислонил к нему обе ладони и сказал:

– Это была месть. Месть за самых дорогих и любимых мне людей. Я не знал, что там была его семья, но я не жалею, что сделал это. Я хочу умереть – и встретиться с моими любимыми, но не могу покончить с собой – хотя пробовал уже восемнадцать раз. Можно считать – сейчас девятнадцатый.

Он постоял ещё немного – потом хлопнул по дереву и отошёл, покачав головой. Повинуясь жесту эльфа, он исчез во вновь открывшемся проходе.

Гай будто в прострации наблюдал за тем, как один за другим к дереву подходили каторжане. Оба новичка-четвёрки рухнули на землю, как и большинство киборгов – из них осталось только двое. После того, как медвежатки остались живы все втроём – Кормак всё больше начинал понимать, что дело вовсе не в справедливости приговора – а во внутренней уверенности в собственной невинности того, кто прикасается к дереву. Что это было за устройство – он не брался гадать. В любом случае – его уверенность проистекала из твёрдых фактов, а потому он мог не волноваться. Они остались вдвоём с Дум-Думом, и чернокожий зумбиец наконец шагнул вперёд.

– Я пират и контрабандист, и, пожалуй, не зря попал на Жмых. Но, кажется мне, что пользы снаружи я принесу гораздо больше, чем сидя в Разломе и перебирая жижу. Я хочу заняться чем-то стоящим, послужить людям, построить дом, завести семью! Я собираюсь начать новую жизнь и знаю, как это сделать. А теперь можешь убить меня, деревяшка. Я всё сказал.

И этого оказалось достаточно – он остался жив! Махнув Кормаку рукой, Думбийя пропал в зарослях. Гай широко улыбнулся и расправил плечи. Слитным движением на поляну шагнули стражи, эльф с посохом попятился.

– Эй-эй, я не собираюсь корчевать ваш биокомпьютер, или что это за хрень такая? Я согласен играть по правилам – до тех пор, пока вы сами их придерживаетесь. То есть, я мог бы сейчас выдернуть этот дурацкий посох и устроить тут бойню – и был бы в своём праве. Почему? – Гай ухватился за нижнюю ветку дерева. – Потому что я Гай Джедидайя Кормак, и я уже говорил вашей светлой княжне Кайнэ Аркуэнэ кто я, мать вашу эльфийскую, такой и по какой-такой причине я попал на Жмых. Я – самовластный монарх Ярра, и меня ждёт куча дел на моей планете, понимаете? Один подлец поймал меня – и отправил гнить в Разлом. Это будет мне хорошей наукой, но, Господи Боже, я понять не могу, какого хрена между мной и моей планетой стоят разряженные в пух и прах эльфийки, какие-то типы в голубых доспехах и вот эта сраная деревяшка? Я должен выступить на вашей арене и с кем-то там сражаться? Давайте уже скорее, я домой хочу, ладно?

Отпустив жалобно скрипнувшую ветку, парень ошеломлённо помотал головой – так вот как это работает! Явно какой-то токсин, проникающий под кожу и заставляющий вываливать всё, что на душе накипело! Хитрые ушастые засранцы!

– Следуйте за мной, ваше величество, – возникшая словно из воздуха княжна Кайнэ протянула ему руку.

– Дамы вперёд! – не принял руки он. – Не смею задерживать!

Она снова выгнула бровь, а он демонстративно отёр руки об одежду. Мало ли что находится в этих изящных перстнях, или просто нанесена на её бархатистую кожу? Трогать эльфов и эльфийские штучки? Ну не-е-ет, уж извините.

– Я смогу получить назад свой комбинезон и сандалии? – спросил он, шагая сквозь проход в живой изгороди. – Мне очень нужна моя одежда, знаете ли...

Глава 8, в которой парень размышляет о самом паскудном

Это было похоже на паранойю – но, как давно известно, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Один из писателей древности – то ли Суатолла, то ли Эрнест, думал, что за ним следит тамошняя Сигуранца. А ему твердили, что у него паранойя. В итоге – он спился и застрелился, а потом оказалось, что за ним реально следили.

Так что Гай стирал потёртый оранжевый комбинезон в умывальнике и с грустью глядел на прекрасные тяжёлые ботинки и штаны с карманами, и кожаную куртку, которые лежали аккуратной стопочкой тут же, на табуреточке. Воздействие белого дерева и печальный опыт общения с предательским скафандром из сектора Чайниш.

Кто сказал, что во время поединка он вдруг не почувствует желание прилечь на песочке арены, или наоборот – не превратится в берсерка? Такие расклады парню не нравились, так что оставалось и дальше шерудить руками в мыльной воде. Хорошо бы вообще прокипятить одежду – но где взять открытый огонь и выварку в этом мире изящных мультиварок и экологически чистых электроплиток?

– Эй, енот-полоскун! Тут меньше часа осталось, а ты всё плещешься! – хохотнул дядя Миша. – Ты серьёзно собираешься в этих обносках выступать?

Сам-то он был одет в роскошные шаровары, белую рубаху, дублёный тулуп и высокие сапоги. И на кой хрен ему нужен был тулуп? Разве что в качестве дополнительного слоя защиты? И откуда тулуп в эльфийском гардеробе? Стоило признать – смотрелся дядя Миша весьма фактурно – как богатый купец со старых картин.

Кормак сунул комбинезон с потёртой белой тройкой на спине в сушилку, загудел поток горячего воздуха, выдувая из материи влагу.

– Что, и сандалии наденешь? – ухмылялся медвед.

Парень с сомнением посмотрел на ботинки: он отдраил их изнутри и снаружи, залил антисептиком и высушил – может быть, этого будет достаточно?

– Есть целлофановые пакеты? – спросил он.

– Это родина эльфов, откуда тут целлофан? Хочешь, я тебе свою майку на портянки распущу, она у меня свежая, из последней поставки в Разлом.

– А давайте! – не стал брезговать Гай.

Портянки – это был выход. Всё-таки каторжанские сандалии – это было полное дерьмо.

***

– Chto den' gryadushchij mne goto-о-о-оvit?.. – пропел дядя Миша густым басом, шагая по коридору.

Эльфийская стража пригласила их готовиться, и теперь все выжившие после общения с белым древом шагали в полумраке подземелья по белым каменным плитам – туда, где слышалось многоголосье толпы. Они вошли в помещение, которое одновременно напоминало гримёрную, спортивную раздевалку и арсенал – зеркала, шкафчики, скамейки, стойки с холодным оружием...

– Кондопога есть? – разнёсся голос дяди Миши, а потом медвед оглядел хмурых стриженых эльфов, сидящих по углам, и пожал плечами. – Ну да, чего это я?..

Один из эльфийских стражей сделал жест рукой, указывая на разнообразное оружие, имея в виду, что выбирать можно что угодно. Гай бегло осмотрел предложенные экземпляры и повернулся к эльфу:

– Джанавар катне, большой кукри с Сарасвати... Понимаешь о чём я?

Ему удалось пробиться сквозь стену безразличия – взгляд эльфа едва заметно изменился и он кивнул, развернулся на пятках и вышел.

– С кем хоть сражаться будем? – Думбийя взвешивал в руках топор, а на пояс прицепил ножны с кинжалом.

– Судя по всему – стрелять в нас не будут, и на том спасибо, – сказал Гай.

Он высмотрел неплохой нож – но червь сомнения пожирал его. Токсины, токсины – они теперь мерещились ему всюду! Выход был – он достал из кармана полоски ткани, на которые пустил кое-что из своих старых, ещё разломовских вещей, и принялся бинтовать руки. Да, подвижность пальцев будет уменьшена, но – какая-никакая защита, да и зубодробительные апперкоты никто не отменял. Апперкоты – вещь страшная, в этом убеждались уже многие самонадеянные противники: от киборгов до драконов.

– Завяжи? – протянул он руки Дум-Думу.

Тот понимающе хмыкнул и закрепил бинты. Он тоже имел возможность испытать на себе тяжёлую руку монарха Ярра.

Наконец, нож отправился за голенище ботинка, а стражник доставил джанавар в ножнах. Не такой, как подарил Гаю Ллевелин: этот был гораздо более массивный, тяжёлый и, конечно, без атомарной заточки – но это был именно он, джанавар катне, с хищным изгибом лезвия и удобной рукояткой, которая сидела в ладони как влитая. Парень не удержался и крутанул клинок, с гулом рассекая воздух.

– Эй, эй, полегче! – выставил вперёд ладони Дон, который ходил между рядами и выбирал себе оружие по руке.

– Эй! Эй! – вздёрнул клинок вверх Гай, салютуя как настоящий эсток.

– Чего ты? – удивился модификант. – Чего скалишься? Я тебя таким весёлым ещё ни разу не видел!

– Настоящий зелёный эсток, а тем более Подорожник или Чертополох идёт в бой с улыбкой на лице – в память о вожде, которого звали Марч Длинный Меч! Он сражался с мехами с одним только мечом в руках и сразил дюжину врагов в безнадёжном бою! Он улыбался, когда скрестил клинки с ними, улыбался, снося железные головы, и улыбался, когда умирал и кровь текла у него изо рта! – пояснил Гай и вогнал джанавар в ножны.

– А-а-а-а... Ну, это многое объясняет! – покрутил пальцем у виска Дон.

А дядя Миша похлопал парня по плечу:

– Познакомишь меня с этими твоими эстоками?

– Познакомлю, дядь Миша. Есть там один старикан – вы с ним точно общий язык найдёте... Только они это, ну...

– Чего "ну"?

– Каннибализм не одобряют.

Рашен только отмахнулся.

В этот момент раздались голоса труб, и стражи настойчиво попросили их пройти на арену. Снова белые плиты коридора и гулкие шаги в полумраке, потом – свет сквозь ажурную решётку – и они в центре огромного амфитеатра, полного зрителей!

Звучали какие-то слова на эльфийском, тревожная музыка. Гладиаторов под гомон толпы провели по кругу и вернули назад – в полумрак коридора и дальше – в раздевалку-арсенал.

– Показали товар лицом, теперь начнётся... – мрачно проговорил Гай.

Самое паскудное, что так ничего и не прояснилось – кто будет противником, какие правила поединка...

***

Оказалось – самое паскудное вовсе не это. А то, что эльфы приберегли Гая напоследок. Один за другим его товарищи по несчастью выходили на арену – и не возвращались. Это вовсе ничего не значило – наверняка кто-то из них всё-таки добыл себе свободу и теперь залечивал раны и ожидал. Но Кормаку от этого было не легче. Он успел прогнать разминочный комплекс с мечом, вспомнить все молитвы и ругательства, и даже вздремнуть на неудобной лавочке – когда, наконец, страж в голубых доспехах позвал его за собой.

Эти белые плиточки уже начинали бесить. Накручивая себя, он с улыбкой, больше похожей на звериный оскал, шагнул на песок арены. Что за чёрт? Прямо перед ним стояла княжна Кайнэ, в том самом воздушном наряде.

– Я буду переводить слова судей...

– Вы решили, что можете судить меня? – повысил голос Гай.

Ему показалось, или в глазах эльфийки мелькнуло умоляющее выражение? Бог с ней, пусть переводит...

– Волей богов пустоты и Светлого Совета ты стоишь здесь, на арене Правосудия, оспаривая справедливость приговора и своего наказания. Две причины привели тебя на арену, и два поединка предстоят тебе. Если останешься жив – будешь свободен. Если умрёшь – твой прах развеют в пустоте, и имя твоё будет стёрто из памяти... – перевела княжна слова, которые разносились над ареной из динамиков.

– Ваша светлость, если я сейчас скажу – меня услышат?

– Услышат, – кивнула она.

– Переводите слово в слово!

Эльфийке ничего не оставалось, как снова кивнуть.

– Нет бога кроме Бога, и только его волей я нахожусь здесь. Суда надо мной не было, приговор мне не выносили – мои враги похитили меня и с помощью ваших соплеменников заключили в Разломе. Но если мне суждено – я готов встретить здесь, на этом песке любого противника! А стереть память обо мне – не в ваших силах, потому что я – Гай Джедидайя Кормак, монарх Ярра, и в освоенном космосе полно людей, для которых это имя кое-что значит!

Ну а как по-другому общаться с эльфами? Пафос, патетика, сурово выпяченная челюсть, нахмуренные брови и громовой голос – по крайней мере, Гай старался изо всех сил. И, кажется, у него получилось!

– ...taur de Yarr! – прерывающимся голосом закончила переводить Кайнэ Аркуэнэ, и арена взорвалась возгласами.

– Теперь, я думаю, тебе лучше уйти, – Гай потянул джанавар из ножен и огляделся.

Эльфийка будто испарилась – и как это у неё получается?

В песке арены разверзлась дыра, и оттуда показалось нечто. Сложно было подобрать этому подходящее название – пожалуй, "древолюдь" было бы наиболее точным. Человекообразная фигура, около трёх метров высотой, покрытая чем-то очень напоминающим древесную кору. Голову и плечи покрывает поросль – как молодые побеги с листиками...

Передние (верхние?) конечности, гораздо более длинные, чем нижние, оканчивались чем-то очень похожим на деревянные клинки, что делало монстра похожим на богомола.

– Вот это да! – воскликнул Гай. – Ну и чучело!

– Уо-о-ор-р-р! – взревело чучело, разевая рот и демонстрируя несколько рядов острых зубов.

Прочертив две глубокие борозды в песке своими руками-клинками, тварь ринулась вперёд. Гравитация тут чуть ниже стандартной – поэтому удар в прыжке обеими ногами прямо в рожу древолюду вышел просто загляденье. Эльфы оценили, повскакивали со своих мест и закричали на все голоса. Чудище грохнулось на спину, Кормак с кувырком приземлился и встал в боевую стойку.

– Хор имени вымени, – пробурчал он.

Даже эльфийские негативные эмоции воспринимались его непритязательным слухом как выступление нескольких тысяч оперных певцов. Но это всё здорово отвлекало. Стоило признать – снова он просчитался. Секира была бы против этой деревяшки гораздо более кстати! Деревяшка резво вскочила, и раз-раз – будто огромными ножницами принялась стричь воздух своими конечностями. То есть состричь она хотела парню голову – но Гай крутился и вертелся, выжидая подходящего момента. Нужно было выяснить – возьмёт ли клинок джанавара уникальную шкуру чудовища. Атомарной заточкой тут ведь и не пахло!

Стрик-стрик – не унималась деревяшка. Со лба парня уже начал капать пот – солнце пекло со страшной силой, а навес был предусмотрен только над местами для зрителей, да и зелёной крыши из древесных крон, которая покрывала всю планету, тут тоже не наблюдалось... Нужно было как-то это заканчивать!

Дзанг! Клинок джанавара встретился с деревянными клинками твари!

– А-а-а-а, так не так страшен чёрт... – сквозь зубы процедил Гай, надавив посильнее и чувствуя, что монстр подаётся назад.

Яррская закалка и стремительная регенерация после токсичного воздействия Жмыха – против чуда эльфийских биоинженеров. Гай глядел в желтоватые с прожилками глаза монстра и вдруг прочуствовал тот самый момент. Раз – отпрянуть, убрать клинок. Два – падение на спину, пропустить над собой тварь. Три – размашистый рубящий удар вдоль туловища – от грудины до промежности.

Всё-таки эльфы не были подлецами – оружие, предложенное каторжанам в арсенале могло нанести урон противникам с арены – и нанесло. Зелёная жижа хлынула из широко раскрывшейся раны, заливая песок арены и самого парня, который едва успел проскользнуть меж ног твари и откатиться в сторону. Вытираясь рукавом многострадального комбинезона, он отплёвывался и откашливался, и не слышал трубного гласа и провозглашения следующего поединка.

– А это что ещё за хрен? – фигура в тёмном плаще показалась ему смутно знакомой. – Чёрный плащ на такой жаре – он что, дебил?

Когда противник подошёл поближе, Гай даже поперхнулся от удивления – это был комендант! Тот самый спесивый эльф со Жмыха! Вот это подарок судьбы! И убивать его вроде как тоже было нельзя – он мог рассказать массу интересного... И поговорить с ним можно было только здесь и сейчас!

Комендант был настроен решительно – выписывал в воздухе затейливые кренделя остриём грозной на вид рапиры и сыпал проклятьями – на всех известных языках.

Взгляд Гая лихорадочно обшаривал арену в поисках подходящего решения. Ничего, кроме трупа монстра, тут не было – да и к тому подбирались стражи в голубой чешуйчатой броне с явным желанием утянуть такой интересный экземпляр подальше.

– А ну пшли прочь! – замахал джанаваром Кормак и отпрыгнул к туше.

Зрители недовольно загудели, воспринимая его маневры как трусость. Ну-ну! Он двумя резкими ударами отрубил деревяшке голову, перехватил клинок левой рукой, а правой вцепился в поросль, которая заменяла древолюду волосы. Такое поведение наверняка казалось эльфам диким. С другой стороны – если дядя Миша пытался сожрать печёнку у такого же монстра, тогда их уже сложно чем-то удивить...

Комендант приближался, а Гай, дождавшись дистанции в пять метров, движением опытного боулера отправил башку твари прямо в ноги эльфу.

– Эп! – только и смог сказать комендант, взмахнув при падении своими идеально уложенными волосами и роняя рапиру на песок.

Лежачего не бьют – это Гай усвоил в самом детстве. Но суровые реалии сейчас вынуждали его отвешивать увесистые пинки тяжёлыми ботинками, особенно не выбирая, куда придётся удар носка с железной вставкой или рифлёной подошвы.

– Я могу бить тебя до тех пор, пока меня не оттащат, или проткнуть тебе сердце, или сделать так, чтобы смерть твоя была мучительной – например, выпустить кишки... – Гай наклонился к самому уху эльфа. – Кто тебе сдал меня? Скажи, или я отгрызу тебе ухо, k ebeni materi!

Общение с медвежатками даром не прошло, и получилось у него убедительно, потому что комендант умоляюще глянул на него и прошептал:

– Быстрой смерти прошу... Быстрой и безболезненной...

Гай мрачно кивнул. Эльф секунду промедлил и проговорил, как будто выдавливая слова из себя:

– Мёбиус с Либерти, клуб "Пьяная вишня" в фавеле Голиады... Ты обещал, Гай Кормак. Сделай это, больше я ничего не скажу.

Парень ухватил его руками за голову и одним резким движением свернул шею. Хруст, кажется, слышали все зрители арены. Гай подхватил с земли джанавар:

– Эй! Эй! – крикнул он.

– Ваше величество... – сказала Кайнэ Аркуэнэ, оказавшись у него прямо за правым плечом. – Вы победили. Вас желает принять его светлость князь Белеготар Аркуэнэ...

– А у меня есть выбор? – хмыкнул Гай.

– Теперь вы вольны делать всё что угодно, но если хотите, чтобы вам предоставили космический транспорт – следовало бы прислушаться к этому предложению.

– Я хочу оставить себе этот меч и увидеть своих товарищей.

– Тех, кто остался в живых, – уточнила Кайнэ.

– Тех, кто остался в живых, – согласился Гай.

***

Им пришлось туго – тем, кто остался в живых. Дядя Миша и Думбийя даже смогли подняться ему навстречу. Остальные находились в более плачевном состоянии – и, хотя эльфы уже оказывали им медицинскую помощь, помахать рукой получилось только у Дона. Модификант облизал губы и спросил:

– А правда, что ты "величество", и с Ярра выдачи нет?

Гай кивнул:

– Да, я монарх Ярра. Не знаю, как там сейчас обстоят дела – последнее время был занят всякой ерундой типа добычи мумиё и драк на арене, но... Так и знайте – я хочу всех вас забрать с собой. Да, там двойная сила тяжести, но Универсальная Академия открытого космоса организовала переходную зону... Правда, есть нюанс...

– Кровью контракт подписать? – хохотнул дядя Миша, и в горле у него забулькало. – Blyat'! Ребра... Доктор, а можно мне ещё тот укольчик?

– Нет, ничего там, вроде, подписывать не нужно. Условие – отучиться год в университете.

Дядя Миша почесал свою окровавленную шевелюру:

– А может всё-таки кровью? Страсть как неохота снова за парту...

Гай только руками развёл:

– Решайте сами, меня тут ждёт местный князь – изъявил желание пообщаться с царственным братом с Ярра, мать его так... Пойду выторгую нам какую-нибудь консервную банку с гипердвигателем, – вдруг он осознал, чего ему не хватало в беседе: – Дядь Миш, а где медвежатки?

И тут же всё понял. И на душе стало очень, очень паскудно.

Глава 9, в которой настает время глобальной политики

Туристический отель – это намного лучше крошечной каюты на условно-торговом корабле. И безусловно прекраснее навеса и топчана в Разломе. После того, как эльфийское правосудие признало каторжан невиновными, отношение к ним поменялось. Не то чтобы эльфы резко полюбили этих гостей Рованиона – но десять дней на полежать, отдохнуть и отъесться на местных салатах у них появилось.

Светлые, просторные номера с мягкими кроватями, в доступе – тренажёрный зал, бассейн, вирт-капсулы, целый комплекс спа-дроидов... Забавно было смотреть на дядю Мишу, лежащего в шезлонге и потягивающего из трубочки фруктовый смузи. На чреслах его было намотано белоснежное полотенце, на лице – тёмные очки в виде звёздочек. Думбийя уже осваивал тренажёры, Дон отмокал в бассейне, подставляя солнцу лысую голову.

– Мне нужен терминал гала-сети, понимаешь? – пытался втолковать Гай администратору. – Гала-сеть, связь... Да я в жизнь не поверю, что на всём Рованионе нет ни единого терминала!

Эльф пожал плечами и сказал:

– Пойдёмте.

– Так ты всё это время меня понимал?

Эльф опять пожал плечами.

Добравшись до терминала, который находился тут же, в холле, Гай уселся за него и попытался выйти на свой ящик гала-почты. Тщетно – экран выдавал надпись с ошибкой: мол, следующее окно галактической связи откроется через пять дней. Что это могло значить – парень и думать боялся. Решил пошарить на локальных ресурсах, ознакомиться с событиями, которые он пропустил, будучи занят добычей мумиё.

***

Сектор Атлантик скатывался в состояние лютого бардака. То есть, на отдельно взятой планете по большому счёту ничего не менялось – дети ходили в школу, расцветали цветочки и играла музыка. А вот в масштабах сектора... Штаб-квартира Конфедерации теперь располагалась на Кармарене. Климат там пришёл в норму, и Сенат, впервые за всё время своего существования, ступил на поверхность планеты в полном составе.

Кахирский договор превратился в фарс: Либерти, Ред Сокс, Сайонара, Гронинген, Пангея и ещё десяток менее развитых миров, которые никого по большому счету не интересовали, провозгласили свой выход из соглашения. Конфедераты в ответ на это прекратили сопровождение торговых конвоев, объявили о денонсации договора и преобразовании Конфедерации в Протекторат.

На практике это означало, что такие планеты как Кармарен, Порто Россо, Монпарнас, Абеляр, Гвадалахара, Талейран, располагающиеся довольно компактно – в пределах суточного прыжка через гипер друг от друга – принимали на своей поверхности войска конфедератов и признавали над собой верховенство власти Сената. По большому счету Протекторат был продуктом эволюции конфедерации в авторитарную федерацию во главе с военной элитой. Если смотреть правде в глаза – присутствие военных на этих планетах пойдёт местным только на пользу. Провинциальные (кроме Кармарена и Талейрана, конечно), с очень средней экономикой и небогатым населением – они с удовольствием воспользуются шансом на получение заказов на поставки сырья, заполнят вакансии на военных производствах и строительстве баз, ну и пополнят ряды армии протектората, конечно. Сенат тоже выигрывал – надавить на Пангею или Ред Сокс было бы гораздо сложнее, чем на тот же Абеляр, а операция по оккупации таких густонаселённых миров могла бы превратиться в кровавую баню. Протекторат широко раскрывал свои объятия для всех желающих принять на своей орбите патрульные крейсеры, а на поверхности – военные базы. Главным пряником была защита космических перелётов и инвестиции в местное производство – валютная система здесь оставалась стабильной, в отличие от независимых миров, финансы которых зависли в воздухе. Кредит как общая денежная единица сектора был завязан на Банк Конфедерации, ныне ставший центробанком Протектората. Сохранение кредита означало определённую зависимость, замена на национальную валюту – хаос и турбулентность.

На Сарасвати снова полыхало – гражданское противостояние между сторонниками Протектората и приверженцами суверенитета вызвала волну кровопролитий. Подняли головы пираты, набросившись на торговцев независимых миров. Почувствовав безнаказанность, агрессивные режимы на периферийных планетах принялись решать вопросы силовыми методами – Зумба, Туран и Формоза погрузились во мрак планетарных войн с участием всех сформировавшихся там государственных образований.

Возникало такое чувство, что военные-конфедераты, а нынче – правящая элита Протектората, отпустили вожжи, чтобы хаос набрал обороты и люди почувствовали каково это – жить без пригляда главного космического жандарма. Последней каплей были серьёзные сбои в работе гала-сети. Часть ретрансляторов конфедераты просто забрали с собой, другие были разрушены пиратами, третьи – находились в пространстве, принадлежащем мирам, технологии которых не позволяли проводить обслуживание таких сложных устройств.

Мельком упоминалось о приватизации Дезерета – но подробностей по этому делу никаких найти было нельзя, хотя сама по себе новость была сенсацией невероятного масштаба – сердце Конфедерации кому-то продали? Кто и что именно предложил конфедератам, а ныне – Протекторату, за самый большой искусственный объект в освоенном космосе?

Что касается мехов – то последняя новость была связана с Неверлендом – там конфедераты сумели захватить цельный "ходячий замок" – как раз полгода назад, буквально сразу после сделки по передаче в частные руки Дезерета.

С большим трудом Гай нашёл весточки о Ярре – и порадовался. Речь шла о растущем потоке переселенцев, первом выпуске подготовительного отделения и активной деятельности сталкеров. Колумнист, написавший статью, задавался вопросом, что заставляет молодых людей со всего сектора садиться на спецрейсы "Центавра" и улетать в неизвестность, на дикую и плохо освоенную планету с двойной гравитацией, и какие проблемы предстоит решить местным властям, чтобы убедить свою молодёжь остаться дома?

Слова коменданта Разлома перед смертью не давали Гаю покоя – Айзек Мёбиус был мёртв! Тогда каким образом он мог договориться о заточении Кормака на Жмыхе? Или он сделал это до смерти, и его воля была исполнена? А может быть, он выжил? Или есть несколько Мёбиусов?

– Я думала, вы будете смотреть свой бой! – проговорила Кайнэ Аркуэнэ, а Гай дёрнулся. – Бойцы любят анализировать поединки, так ведь? На Рованионе он набрал тридцать миллионов просмотров, и цифры продолжают расти. Когда откроется окно – видео разойдётся по всему сектору, даже не сомневайтесь. Умеете вы подкинуть горячего, ваше величество.

– Ваша светлость, вот эта ваша манера неслышно подкрадываться сзади... Я человек с пошатнувшейся нервной системой, знаете ли... Годы одиночества, потом – дикое общество, а теперь ещё и каторжный труд среди ядовитых миазмов... Я ведь в следующий раз могу вас убить, понимаете?

– Неужели? – она явно была уверена в своих силах, эта эльфийка.

– Именно. Скажите, а как работают эти окна? Мне нужно подать весточку на Ярр, понимаете?

– Ну конечно! Сейчас от системы к системе курсируют специальные корабли с передвижными ретрансляторами – Протекторат берет плату за передачу информации. В нашей системе такой корабль окажется через пять дней.

– А что с вашим ретранслятором? На Рованионе всяко хватает специалистов самого широкого профиля...

– Пираты! Хотя – т-с-с-с! Некоторые считают, что ретрансляторы уничтожаются протекторатскими диверсантами!

– Да что вы говорите? – картинно удивился Гай.

Эльфийка сделала серьёзное лицо:

– Вас ожидает светлый князь Белеготар сегодня на ужин. Я пришлю к вам портного – договоритесь о церемониальной одежде. На Ярре есть церемониальная одежда?

– Есть обязательные элементы национального костюма, да... – усмехнулся Гай.

***

Он перекинул зелёный плед через плечо, поправил ножны с джанаваром, потопал каблуками тяжёлых ботинок и, нацепив самую благожелательную свою улыбку, шагнул в распахнувшуюся перед ним ажурную дверь.

Светлая лоджия была залита зеленоватыми лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны деревьев. Журчал небольшой водопад у стены, пели птицы, прохладный ветерок залетал в открытые окна. Светлый князь Белеготар восседал на резном изящном стуле за круглым деревянным столом, уставленном лёгкими закусками.

Церемониальная одежда эльфа была Гаю уже привычна – свободные одеяния из лёгкой ткани, диадема. В отличие от своих соплеменников, предпочитающих демонстрировать всему миру качество и глянец своих роскошных волос, князь убрал их в тугой хвост. Глаза его смотрели цепко и пронзительно, красивое, идеально симметричное лицо могло принадлежать сладкому мальчику-фотомодели и прожжённому убийце одновременно.

– Приветствую вас, ваше величество!

– Ваша светлость...

– Я отпустил прислугу, думаю, мы с вами справимся сами... В юности мне пришлось поработать помощником егеря, несколько лет провёл в глухих лесах, так что вся эта лакейская братия у меня вот где, – эльф сделал жест поперёк горла. – Что, не вяжется мой образ с ролью светлого князя?

– Понятия не имею, каким должен быть образ светлого князя, – сказал Гай, уселся и налил себе чаю в чашку. – А это у вас что – пирожные? Мяса, конечно, нет?

– Вот – с белковым кремом, попробуйте. Очень питательно. И мяса не захочется... Слушайте, а клинок, и плед – это те самые элементы национального костюма? И ботинки?

– Выходит, что так. Это мои верноподданные придумали – сначала взяли моду цеплять на пояс кукри, потом, когда к нам переселились эстоки, всем так понравились эти пледы... Ну, а ботинки – да. Это как последний рубеж обороны.

– Отпинали вы коменданта знатно, ничего не скажешь... Ну, как пирожные?

– Объедение. Но я никогда не поверю, что вы позвали меня покушать пирожных, ваша светлость. И обсудить национальный костюм Ярра...

– Да-да. Ярр сейчас, согласно расчётам наших аналитиков – одна из самых динамично развивающихся систем. Представить такое себе довольно сложно: в условиях зарождающегося кризиса ваш ВВП растёт в геометрической прогрессии!

– Великолепно. Что, шпионов заслали?

Светлый князь отмахнулся:

– Мы пользуемся открытыми источниками... Ну и шпионов, вообще-то, тоже засылали. Поехали две девчонки – так вроде бы уже замуж вышли за каких-то конфедератских ветеранов и остаться решили. Ну и из Сигуранцы, конечно, уволились – мол, конфликт личных и профессиональных интересов. Засылай после этого к вам разведку – лишите меня кадров...

– Кадры решают, да... У меня там отличные дядьки во Временном правительстве сидят! Давайте к сути вопроса, ваша светлость...

– Мы бы хотели сотрудничать. В первую очередь – по научной части. На наш, эльфийский, взгляд сейчас в мире борются две тенденции – скажем так, биологическая и кибернетическая. Всем уже совершенно ясно, что обычный человек в том виде, в котором он существовал на старой Терре, не может эффективно осваивать космос. Борьба за расширение человеческих возможностей – вот основной вектор противостояния, а вовсе не Протекторат или другие межпланетные структуры...

– Дюплесси...

– Именно! История циклична – тогда столкнулись киборги и модификанты, и сейчас грядёт такое же противостояние. И если Протекторат со своими модульными нанотехнологиями балансирует на двух стульях – то мы с вами свою сторону давно выбрали, верно?

Гай откинулся на стуле и почесал затылок – совсем не по-королевски.

– Рованион, Атенрай, Ракоци, некоторые планеты из сектора Рашен...

– Кондопога?

– Да, Кондопога... Ах да, этот как его... Микхаэль, ваш товарищ по несчастью... Да, именно Кондопога – мы заключаем пакт о сотрудничестве и наибольшем благоприятствовании. Теперь нашим естественным, если не союзником, то партнёром становится и Ярр – вам так или иначе приходится осваивать биотехнологии, чтобы адаптировать переселенцев к условиям двойной гравитации и оставить их людьми при этом.

Гай задумчиво кивал.

– А на другой стороне? – спросил он.

– А на другой стороне Либерти, конечно. И Рэд Сокс – вечные подпевалы. Не знаю, как сейчас обстоят дела на Талейране и Сайонаре – но, кажется, под марку обеспечения безопасности после сворачивания Конфедерации, они протолкнул программы по созданию кибервойск. И это будет первая ласточка... Что потом – планеты, управляемые ИскИном?

Кормак даже поперхнулся чаем:

– Кошмар какой! Это куда хуже, чем система правосудия, управляемая биокомпьютером в виде белого дерева, да?

Светлый князь погрозил ему пальцем.

– Ай-яй-яй...

– Да-да, и испытания искусственно выращенных солдат ближнего боя на инопланетянах...

– Ва-а-аше величество...

– Ва-а-аша светлость! – в тон ему ответил Гай. – Мне, конечно, нужны будут союзники. И те, кого вы перечислили, так или иначе вызывают у меня определённую симпатию. Может быть, кроме Ракоци – кроме слухов я ничего про них не знаю. Но!

– Всегда есть это "но"! – улыбнулся Белеготар.

– Но я ещё не был на Ярре и не знаком с текущей ситуацией – это раз, и у меня есть неоконченные дела, которые я собираюсь закончить весьма решительно – это два. К каким последствиям это приведёт – сейчас гадать сложно...

– Месть?

– Можно и так сказать. В любом случае – режим наибольшего благоприятствования для товаров и услуг Рованиона на Ярре можете считать активированным. Ваша дочь обещала мне транспорт...

– Внучка, – поправил его Белеготар.

– Ах, внучка... Эльфийское долголетие и всё такое?

– Ранние браки и всё такое... – улыбнулся эльф. – Вы произвели на девочку впечатление, хочу я вам сказать.

– Ну у нас, на Ярре, всё-таки моногамия, так что тут от режима наибольшего благоприятствования я вынужден отказаться... Со всем сожалением. Ваша внучка – весьма выдающаяся личность, должен вам сказать.

Светлый князь развёл руками.

– Пробуйте вот эти профитроли, очень они замечательные, – сказал он.

И Гай попробовал профитроли.

***

– Ну что, дядя Миша, решились? – спросил Кормак, сбрасывая на диванчик плед и джанавар. – Мне подарят целый катер, представляете?

– А кто у нас пилот? – лениво почёсывая пузо, спросил медвед.

– А я пилот. Капитан Space Force One "Odyssey", между прочим!

– Так ты ж "величество"!

– И? Что я, на троне должен сидеть и в потолок плевать? И вообще – пойдёшь ко мне на "Одиссей" абордажником? Даже печёнку жрать разрешу, пока никто не видит.

Дядя Миша задумчиво рыкнул.

– Слушай, а у тебя будет куда пристроить человек двести медвежаток? – внезапно спросил он. – Там на один детдом финансирования не хватает, а я сам оттуда – душа болит, понимаешь... А? Что-нибудь военизированное и ближе к природе...

– Егерская служба? Лесничие? У меня на Ярре большие лесные угодья, бескра-айние...

Рашен даже привстал на своём шезлонге:

– Так это... Да! Это же идеально просто! Это ведь... Слу-у-ушай, а сколько там всего вакансий?

– Да хрен его знает, если честно. Нет пока никакой егерской службы. Не захочешь в абордажники – отучишься на подготовительном и организуешь, какие проблемы? Определишься с вакансиями, уставами и прочим...

В общем, дядю Мишу он точно купил. Думбийя сразу поднял руки вверх:

– Я воевать больше не буду. Я – в академию, а потом – всегда мечтал открыть бар. На берегу моря, с навесом из пальмовых листьев...

– Могу только приветствовать, Дум-Дум. Отличная идея! Дон, какие у тебя планы? Рванёшь с нами на Ярр?

– Только, наверное, не на Ярр. Ты говорил – сталкеры у тебя там базируются?

– Да, на Буферах Горячей Штучки...

– А?

– Базируются, да.

– Я-то думал на Причиндалы податься, но раз Причиндалов больше нет – придётся удовлетвориться Буферами.

– Ы-ы-ы-ы, – сказал дядя Миша. – Извращенец!

– А что я не так сказал? – удивился Дон. Потом до него дошло, и он только плюнул. – Охальник! Жениться тебе пора!

– Был я уже женат однажды, так вот Глашка моя такой стервой оказалась...

– Вылет у нас завтра утром, маршрут в три прыжка – Либерти, Талейран, Ярр. Я будильник поставлю, чтобы не проспали... – поддал серьёзности в голос Гай.

"Ест, кэп!", "Да, ваше величество!" – вразнобой ответили бывшие каторжане и дружно заржали.

Глава 10, в которой мир не такой каким кажется

– И как называется эта... Конструкция? – Гай скептически осмотрел плавные обводы белоснежного корпуса.

Он привык видеть совсем другие космические корабли – функциональные, часто некрасивые, рубленых форм... Конечно, "Одиссей" выглядел довольно изящно, да и патрульные крейсеры бывшей Конфедерации были в целом симметричны, но это... Ожившая картинка из комиксов! Если эльфы так заморочились на дизайне – следовало бояться за внутреннее содержимое.

– Эта конструкция, как вы выразились, называется "Айвэ-11", то есть, "Птица", – подняла бровь Кайнэ Аркуэнэ. – Ваш скепсис неуместен, ваше величество. Это современный и комфортный космический корабль, хорошо зарекомендовавший себя также и при атмосферных перелётах.

На птицу и в самом деле было похоже – то ли воробушек, то ли щегол... По крайней мере хвост и крылышки явно присутствовали, да и клюв, роль которого исполняли курсовые орудия, тоже просматривался.

– Действительно... В конце концов – это подарок, а я тут нос ворочу. Прошу меня простить, не терпится сесть за штурвал и испытать эту птичку.

– Не смею препятствовать! – княжна передала ему брелок, и Гай нажатием кнопки разблокировал двери шлюза.

Внутри было миленько. Это напоминало ему вагон СВ, в котором он катался ещё на Абеляре – компактно и с претензией на комфорт. Всё белое, бежевое, голубое – неярких пастельных тонов. В кабине – место для двух пилотов, в хвостовой части – реактор и двигатели. Трюм практически отсутствовал – только грузовые отсеки в крыльях и что-то вроде кладовой с расходниками для основных систем корабля. Две компактных каюты – для двух членов экипажа и четырёх пассажиров, в таком же сдержанно-элегантном стиле с претензией на заботу о людях.

Куб с гиперприводом располагался в реакторном отсеке, и не навевал Гаю никаких ассоциаций. Не видал он такой техники.

– Он работает? – только и спросил парень.

– Работает... – кивнула княжна. – Только вскрывать не рекомендуется.

– Ну, это как водится... – все производители гипер-оборудования тщательно берегли свои тайны – даже ценой жизни особенно любопытных конкурентов. – Тест-драйв?

– А пожалуйста!

Память Иоахима фон дер Боддена услужливо подсказала Гаю Кормаку на какую кнопку следует нажать, чтобы запустить маневровые двигатели. Взявшись за штурвал, он с удовольствием ощутил лёгкую дрожь машины и пробормотал про себя:

– Айн, цвай... – как старый альтрайт научился управлять эльфийским кораблём, и какие отношения связывают Нойшванштайн и Рованион – об этом он решил подумать позже.

"Птица" показала себя во всей красе – и в атмосфере, и на дальней орбите. Управляемость, маневренность, стабильность работы двигателей и вспомогательных систем – Гай не мог нарадоваться подарку, закручивая виражи и фигуры высшего пилотажа.

– Беру свои слова обратно. Это не просто конструкция. Это настоящий шедевр! – выдохнул он, заходя на посадочную глиссаду.

Эльфийка, сидящая в кресле второго пилота со слегка зелёным лицом, только кивнула. Манера пилотирования Гая её явно шокировала.

***

– Мы думали, ты с этой эльфийской кралей уже того... Усвистал! – дядя Миша шмякнул небольшой рюкзак с вещами на кровать, которая жалобно скрипнула. – Экие ты кренделя выделывал в воздухе – она тебе кабину не заблевала?

– Заблевала – не заблевала... Она девушка, в конце концов, прекрасная дама... – Дон стянул ботинки и с наслаждением вытянул ноги.

– А что, девушки не блюют? Вон, Глашка моя, на свадьбе так медовухи нахлесталась, что блевала всю первую брачную ночь, а я ей волосы держал...

– Вот это любо-о-о-овь! – вздохнул Думбийя и закатил глаза. – Куда нам до такого уровня взаимопонимания!

– Граждане пассажиры! Немедленно занять горизонтальное положение и пристегнуться, через десять секунд взлетаем! – прикрикнул Гай. – Следующая остановка – Либерти. Там мы немного задержимся – говорят, ретранслятор гала-сети на краю системы Жёлтой Розы работает стабильно. Сможете отправить весточку родным.

Дон насупился, Дум-Дум кивнул, а рашен отмахнулся и повернулся на бок.

– Ну, дело ваше. Айн, цвай, драй! – Гай потянул на себя штурвал и подумал, что из этой "Птицы" может получиться отличный универсальный атмосферно-системный истребитель.

А потом, когда Рованион остался позади и до точки гиперперехода было рукой подать – о том, что наверняка у эльфов такие истребители уже имеются...

***

– Это что – Либерти? – Дон с сомнением глядел на экран, куда транслировалась картинка с визоров. – Кошмар какой... Это – мир первой пятёрки?

Гай и сам пытался понять, что он сейчас видит на мониторе. Все материалы в гала-сети об этой планете и то, что он сейчас наблюдал, никак не склеивались в мозгу. Либерти – один из самых развитых миров, входит в первую пятёрку, одна шестая всех пользователей гала-сети – именно отсюда. Развитая промышленность, десять миллиардов населения, внедрение высоких технологий в повседневность... И – серые коробки городов, серые капсулы транспортных средств, фигурки людей в серых одинаковых костюмах... Где то транслируемое в гала-сеть изобилие красок, роскошные карнавалы и безумные фестивали, миллионы счастливых людей, которые наслаждаются всеми благами, которые только может предоставить постиндустриальная высокоразвитая цивилизация?

– Чертовщина какая-то, – буркнул Думбийя. – А где...

Что хотел сказать зумбиец, так и осталось тайной – в динамике раздался вежливый голос:

– "Айвэ-11", говорит орбитальная станция "Крокет". Какова цель вашего прибытия в систему Жёлтой Розы?

– Транзит и выход в гала-сеть. Час-другой – и нас не будет на ваших радарах.

– "Айвэ-11", вынужден просить вас проследовать в док орбитального комплекса. По Декрету №18 все корабли двойного назначения принудительно выкупаются Министерством обороны Республики Либерти с предоставлением экипажу и пассажирам билетов до пункта следования.

В кабине "Птицы" повисла тишина.

– И когда мы сможем улететь на Ярр? – спросил Гай.

Диспетчер замялся. Эта заминка продолжалась более минуты, а потом уже другой голос ответил:

– Межсистемный паром "Центавр-Старлайнс" сможет доставить вас на орбиту Ярра через десять дней.

Дядя Миша тронул Кормака за плечо:

– Не нравится мне это... А если мы просто прыгнем сейчас?

Гай покачал головой:

– На разгон нужно около трёх минут, нас "Крокет" на атомы расщепит. Амнистия у вас официальная, я и вовсе с законом трений не имел – каких-то проблем по этой линии можно не ожидать. Придётся соглашаться – тем более у меня есть на Либерти кое-какие дела. А вообще – мне бы до гала-сети добраться, и нас быстро отсюда вытащат... Хотя, чёрт возьми, с них станется попытаться конфисковать "Одиссей!" Вот ведь... Дерьмо!

"Одиссей", конечно, был кораблём исключительным, но сражаться на одном авизо против всей орбитальной группировки Либерти и спешно формирующегося флота – это была совсем дурацкая идея. С другой стороны, как власти Республики отнесутся к прибытию на планету одного экстравагантного провинциального монарха – это был хороший вопрос.

Утешал себя этот монарх только мыслями об ужасном эгоцентризме жителей высокоразвитых миров – им обычно тоньше лезвия было, что происходит за границами их системы. Это к ним все летели и на них все смотрели как на полубогов и пример для подражания... А что там творится в очередном захолустье, как зовут местных корольков – плевать им было. В корне ситуация поменялась только на Кармарене – местным пришлось примерить на себя роль столичных жителей и знакомиться с новыми согражданами с Абеляра, Гвадалахары и других планет новосозданного Протектората.

– "Айвэ-11", в док вас отбуксируют. Не делайте резких движений – вы на прицеле главного калибра "Крокета".

– Нет проблем, "Крокет". Готовьте документы – мы намерены содрать с вас хорошую сумму, наша птичка дорого стоит. Хотим посетить достопримечательности и насладиться жизнью – а на это нужны деньги, верно? Когда ещё доведётся побывать в гостях у тексов?

В ответ облегчённо хохотнули:

– Нет проблем, уладим формальности – и добро пожаловать на Либерти!

Наверняка им там капала премия за каждый заарканеный корабль. А уж эльфийский эксклюзив начальство явно оценит!

Мимо серого шара "Крокета" местный буксир провёл птичку к огромному орбитальному комплексу, соединённому с поверхностью планеты ниткой космического лифта.

– Это "Матагорда-Топ" – космические ворота Либерти, – сказал Думбийя. – Говорят, она двадцать километров в диаметре, и ежедневно принимает две сотни кораблей с грузами, а постоянно проживают там десятки тысяч человек! Это просто город на орбите, охренеть!

Орбитальный лифт постепенно приближался, и становилось понятно, что нитка эта – монументальная колонна впечатляющих размеров, по которой сновали грузовые модули. Внизу, у подножия конструкции раскинулся ещё один город – нижний. "Матагорда-Боттом" – как они узнали из короткой брошюры для туристов, которую им прислали резко подобревшие диспетчеры.

При всей грандиозности архитектуры, титанические постройки тексов производили тягостное впечатление – серость, геометричность, скупость на детали и исключительная функциональность. После буйной зелени, вычурности и затейливости Рованиона такой подход просто резал глаза!

– Да как они здесь живут-то? – взрыкнул дядя Миша. – В Разломе и то веселее было! Тут точно фляга может свистнуть ненароком... Гай, я тут десять дней не выдержу!

– Прибудем – осмотримся, разберёмся что к чему. У меня дело есть в Галиаде, нужно навестить одно злачное место... А тут не может быть настолько грустно, раз есть злачные места!

Буксир затащил "Айвэ-11" в док и, пыхнув дюзами, отбыл на место несения службы. Магнитные зацепы приняли в свои объятия эльфийский корабль, и парень вздохнул – он как-то не ожидал, что его общение с рованионским летуном будет таким коротким. Всё-таки птичка запала ему в душу.

– Ну что, с вещами на выход? – мрачно проговорил Дон.

– Тьфу-тьфу, – дядя Миша постучал Дум-Дума по башке за неимением иного дерева.

Думбийя посмотрел на рашена как на идиота, пригладил несуществующую причёску и потянулся за сумкой, которую так и не пришлось распаковать.

***

Их встречала странная на неискушённый и провинциальный взгляд компания: юная симпатичная девушка, затянутая в серый обтягивающий комбинезон, выгодно подчёркивающий стройные ноги, изящную грудь и тонкую талию. Два крупных мужчины, в таких же комбинезонах и с полусферическими блестящими шлемами на головах – только подбородки торчат.

Что в этом трио странного? Они все были киборгами. Только сравнить этих киборгов с теми, которых раньше приходилось видеть Гаю – это то же самое, что сравнивать "Эрнест" с "Айвэ-11". Фасеточные, как у какого-то диковинного насекомого, глаза девушки сияли мягким светом, молочно-белая кожа лица плавно переходила в металлокерамику шеи, хромом сверкал шунт на виске – аугментация смотрелась не как чужеродная, искусственная деталь, вживлённая в человеческое тело, а как ювелирное украшение, произведение искусства!

Кормак повнимательнее присмотрелся к охранникам и разглядел поблескивающие металлом сочленения на фалангах пальцев и отсутствие ногтей. Действительно – зачем ногти на протезах?

– Приветствуем вас на Либерти, господа. Меня зовут Райя, и я уполномочена предложить вам один миллион пятьсот двенадцать тысяч кредитов Протектората или два миллиона долларов Либерти за ваш транспорт. Обе валюты свободно конвертируются и являются платёжным средством на Либерти. Также мы можем предоставить вам по льготной цене номера в отелях сети "Рино" – в верхнем или нижнем городе на ваш выбор... – проговорила она мягким глубоким голосом. – Отели "Рино" – это уверенность в лучшем обслуживании, комфорте и уюте – по адекватной цене.

– Как навигатор в машине... – громко прошептал дядя Миша.

– В качестве оплаты мы предлагаем счёт в банке Либерти с привязкой к ДНК, или обезличенную карту, заверенную банком. Такие карты принимаются на большинстве освоенных человеком миров, за исключением... – продолжила ровным тоном Райя, проигнорировав реплику рашена.

– Нам подходит карта и подходит цена. И четыре одноместных номера в нижнем городе, – сказал Гай.

Он прикинул, что в своё время продал Иоахиму транспортник чуть дешевле миллиона, так что в принципе, даже учитывая эльфийскую сборку птички – цена предлагалась вполне приличная.

– Оставьте отпечаток пальца здесь и здесь, – протянула она Гаю планшет, безошибочно определив в нём пилота. – А теперь нужно уладить ещё пару формальностей. Внятно отвечайте на вопросы, которые я вам задам. Отвечайте на вопросы по очереди после того, как я посмотрю на вас.

Она странно строила фразы, эта Райя. И вообще – её поведение и внешний вид на фоне серых стен дока без единого указателя или схемы, или надписи, да хоть чего-нибудь – это было довольно дико.

– У вас в теле есть импланты, шунт, кибернетические протезы? – всё тем же мягким доброжелательным тоном спросила Райя, глядя на Гая.

– Нет, – ответил он.

– Вы являетесь уверенным пользователем ПК, имели опыт работы с гала-сетью?

– Да.

– Вы пользовались вирт-капсулой или иными реалистичными симуляторами объективной реальности?

– Да.

– Большое спасибо за ваши ответы. Возьмите у Освальда очки и наушники. Снимать их во время пребывания на Либерти рекомендуется только на период сна или принятия гигиенических процедур. Если вы захотите повысить комфортность своего пребывания на планете и улучшить возможности своего организма – помните, компания "Морган КиберСистем" – это широкий выбор аугментации и кибернетики для вашего тела!

В руках одного из охранников появились очки без оправы и микронаушники. Гай с опаской пристроил первые – на переносицу, вторые – вложил в уши.

Дзанг! Мир внезапно изменился. На Райе, оказывается, была надета стильная пара юбка-блуза. Первая открывала вид на стройные ноги, вторая позволяла пофантазировать по поводу формы небольшой груди. Никакой металлокерамики – это была сногсшибательная чуть курносая шатенка с коралловыми губками и идеально-белыми зубами.

Охранники – в точно таких же, как и секунду назад, шлемах, но вдобавок вооружённые какими-то чудовищного размера пушками, щеголяли в полной броне, похожей на скафы штурмовиков Конфедерации.

Док пестрел постерами с рекламой, стрелками указателей и яркими надписями. Откуда-то раздавалась негромкая музыка.

Гай глянул на своих товарищей – они заканчивали отвечать на вопросы и один за другим получали девайсы. Последним надел очки дядя Миша – для него выделили какую-то особую упрощённую модель, что-то вроде старинных "авиаторов". Да и наушники смотрелись комично – как у какого-нибудь радиста на слаборазвитой планете.

Дзанг! Дон, Думбийя и дядя Миша ошарашенно оглядывались.

– Следуйте за зелёной стрелкой – она приведёт вас к пассажирской кабине орбитального лифта и далее – к вашим номерам в отеле "Рино" в нижнем городе, – голос у Райи не изменился, и всё так же напоминал автоматический навигатор.

– Охренеть, – сказал дядя Миша, шагая по коридору к створкам лифта и настороженно принюхиваясь. – Они, получается, по сути, не вылезают из вирт-капсулы, что ли? Живут в симуляторе?

– А что вас так шокирует? – Думбийя вошёл в обитое бархатом и украшенное золочёной лепниной нутро пассажирской кабины. – Вы никогда не пользовались функцией дополненной реальности, дядя Миша?

– Одно дело – когда таблички с подсказками появляются и поясняют что и где на чужой планете находится... А другое – вот это вот всё, – он обвёл руками шёлк и бархат, и кресла с подлокотниками из палисандрового дерева. – Вот это вот всё – ненастоящее.

– Надел бы такой комбинезончик, как у них, да ещё с перчатками – и не отличил бы от настоящего, – хмуро проговорил Дон.

Лифт дёрнулся и двинулся вниз. Гай смотрел сквозь очки в иллюминатор, и спустя сорок минут вместо серых коробок, которые наблюдал на мониторах птички, увидел залитые искусственным светом небоскрёбы, мигающие вывески, лучи прожекторов и огромные голографические проекции с рекламой. Жизнь внизу била ключом!

Глава 11, в которой парень смотрит одним глазом

Добравшись, наконец, до терминала гала-сети, Гай отправил три видеосообщения: одно – Временному правительству, второе – Эбигайль, третье – семье на Абеляр. Первое было насквозь деловым и сухим, с небольшим лирическим постскриптумом в конце, второе – насквозь лирическим с небольшим деловым отступлением по поводу "Одиссея" и встречи корабля "Центавра" на одной из точек подскока. В третьем он успокоил родню, мол жив-здоров, были трудности, со всем справился, потом всё расскажу.

Год, целый год прошёл с тех пор, как он не видел Ярра, не видел семью, Эбигайль... При этих мыслях сердце начинало биться чаще, и в груди поселялось чувство тревоги – как оно всё сложится? Нельзя же так – пропасть неизвестно куда, а потом выскочить как чёртик из табакерки, мол, вот он я, ваш монарх, но у меня есть куча дел на Либерти и я тут на недельку-другую задержусь, а вы разберитесь с той кучей проблем, что я вам надиктовал в видеосообщении... Или можно?

Да и Эби – девушка видная, мало ли что за год могло произойти? Хайтауэр, опять же... Вон, пишут, что он кандидат на пост сенатора – его активно двигает генерал Остин Стюарт как молодого и перспективного, в рамках программы вливания "свежей крови" в ряды старой конфедератской элиты... Ревность – древнее и страшное чувство! Гай несколько раз сильно выдохнул и встал из-за терминала. А потом матюгнулся и снова придвинул стул – в местной сети нужно было поискать информацию о "Пьяной вишне".

Галиада – крупный дистрикт на берегу океана, отличался развитой туристической инфраструктурой и наличием фавелы – гетто для "асоциальных элементов". Этим термином называли всех, кто не желал ставить импланты и подключаться к планетарной сети. На единственном материке Либерти таких гетто было три, но Галиадская Фавела – самое крупное из них. Восемь тысяч квадратных километров – без камер видеонаблюдения, киберполиции и выхода в сеть. Эдакая резервация, сохраняемая для того, чтобы пугать время от времени граждан республики, живущих в мире максимально дополненной реальности, жуткими кадрами рейдов спецназа в трущобы. Кровь, бардак, грязь, некрасивые кричащие люди – вот альтернатива счастливому обществу, в котором каждый волен выбирать, каким ему видеть окружающий мир.

Приложения по настройке окружающего мира стоили хороших денег, а постоянные обновления тянули с электронных кошельков доллары и кредиты с настойчивостью утреннего москита. Туристы и те, кого устраивали вкусы государственных ландшафтных дизайнеров и архитекторов Либерти, видели официальную картинку – как раз ту, которую транслировали в рекламных роликах.

– Мне нужно в фавелу Галиады, – сказал Кормак, когда они встретились в комнате Дона, разложив вещи и обосновавшись в номерах. – Поеду на подземке, надеюсь за несколько часов обернуться. Администратор обещал оформить вам обезличенные карточки, я кину по сто тысяч каждому – прикупите себе чего-нибудь, вы без пяти минут яррцы, а не босяки какие-нибудь... Не конфликтуйте с полицией и старайтесь не проявляться как модификанты или генетики – тут к нашему брату отношение так себе... Дядя Миша, тебе бы побриться не мешало и контактные линзы надеть... Или очки не снимай!

– А я вот глянь чего сделал! – дядя Миша снял очки и протянул их Гаю.

Парень сдёрнул с переносицы свой прибор и проморгался. Твою мать! Уютный гостиничный номер моментально превратился в тюремную камеру! То есть на ощупь всё примерно совпадало, но вездесущая серость – это просто выбивало из колеи! Присмотревшись к "авиаторам" дяди Миши, парень хмыкнул.

– Одно стекло не работает? Как вы это сделали?

– Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой... Зато теперь у меня в одном глазу – реальный мир. Хочешь, и тебе такое оформлю? Как будем улетать – я дуну, плюну – и снова всё вернётся на круги своя. Никто ничего не заметит!

– А давайте! – кивнул Гай.

Такая фишка могла быть полезной – по большому счёту, живущий в максимально дополненной реальности текс был практически беззащитен перед атакой из реального мира – если она исходила от существа, не подключённого к планетарной системе.

Рашен взял у Кормака его очки без оправы, повернулся спиной, что-то пошерудил, цыкнул зубом и вернул прибор обратно:

– Пользуйся. Рекомендую и один наушник тоже вынуть во время твоего вояжа в фавелу. И спроси, что у них тут по оружию – можно, нельзя...

– Можно. Виртуальное оружие.

– Это как это?

– Это так: система насчитывает урон и отключает функции организма противнику, пока тот сознание не потеряет. Бой происходит в виртуале.

– Посмотрю я, как он меня пристрелит из виртуальной пушки... – удивился Думбийя.

– Вот потому мы сейчас под особым приглядом. Уверен – через эти штуки за нами следят, может, даже знают, что ты один глаз отключил. Но пока не реагируют.

– Если они не среагировали на то, что ты у нас – монарх, то такой мелочи я даже удивляться не собираюсь, – Дон отмахнулся. – Или они сильно тупые, или сильно умные – как всегда у железячек и робокопов. Не угадаешь!

– Может всё-таки с тобой в фавелу скататься? – с сомнением посмотрел на Гая Дум-Дум. – Одному оно как-то...

– У тебя есть легенда?

– Что? – не понял зумбиец.

– Ну, на хрена тебе в фавелу?

– Э-э-э-э...

– А у меня их две. Первая – я ищу кого-то, кто продаст мне любое корыто, на котором мы сможем улететь на Ярр как можно скорее. И вторая – если они всё-таки в курсе, кто я такой, и попробуют надавить на меня с этой стороны – я пытаюсь сагитировать местных асоциальных элементов переселяться на Ярр. Это законом не запрещено, так что...

– Ладно, ладно... Пройдёмся с парнями по магазинам. Главное – не купить виртуальные шмотки вместо реальных – на хрен они нужны где-то, кроме Либерти?

***

С одним работающим окуляром всё вокруг выглядело жутковато.

На станции подземки прямо в холле вытанцовывала, вертя попкой, анимированная девушка, рекламируя новую коллекцию виртуального нижнего белья. На самом деле на этом самом месте стоял засиженный птицами гала-проектор, у подножия которого растекалась лужа технологической жидкости.

Футуристических обводов поезд, глянцевые, вылизанные вагоны, эргономичные сиденья, приятная фоновая музыка, бортпроводницы с внешностью топ-моделей и машинисты, похожие на супергероев – ничего этого не было. Серость, функциональность и автоматическая тележка с едой и напитками. Пассажиры, погружённые в свои варианты вселенных, разговаривающие сами с собой и совершающие странные телодвижения.

Один раз по поезду прошёлся патруль в полусферических шлемах – и увидел его Гай только благодаря отключённому дядей Мишей стёклышку. Стражи порядка молча подхватили под локти одного особенно активно дёргающегося мужчинку всё в том же сером облегающем комбезе и утащили куда-то в другой конец поезда.

– Мир победившей демократии, говорили они... – проворчал Гай. – Каждый волен выбирать, в какой реальности ему жить, говорили они...

Окон в вагоне не было – в них просто отсутствовала необходимость, потому как смотреть на пролетающие пейзажи было некому, да и пейзажи как таковые отсутствовали. Но сидя напротив двери, Кормак периодически видел одинаковые перроны, бесцветные коробки небоскрёбов и редкую зелень, выбивающуюся из трещин в бетоне.

Он задремал в кресле и очнулся от мягкого женского голоса в наушнике:

– Мы прибываем в дистрикт Галиада. Конечная станция – Галиада-Сити.

Максимально дополненная реальность создавала впечатление тропического курортного города, с пальмами, цветущими магнолиями, белыми особняками в неоколониальном стиле, сверкающими небоскрёбами, клубами и ресторанами, набережной с жёлтым песком, палящим солнцем и бескрайним голубым океаном.

Солнце припекало – тут виртуал не врал. А вот океан ограничивался прозрачной стеной из металлопластика на расстоянии примерно сотни метров от берега, да и набережная представляла собой угрюмый тротуар с бетонным бортиком и массивными квадратными тумбами... Рассмотрев всё это мнимое великолепие с эстакады перрона, Гай, минуя здание вокзала, спустился к стоянке такси.

Он инстинктивно двинулся вправо, туда, где стояли электрокары с живыми водителями, которые небольшой кучкой собрались в тени огромного гала-проектора, транслирующего рекламу какого-то блокбастера производства Ред Сокс. Парень успел рассмотреть кадры, в которых лихой полицейский с холёным лицом ловко взбирается на четвёртый этаж полуразрушенного здания, из гранатомёта расстреливает ОБЧР в спину и после великолепного взрыва с героическим выражением лица утирает кровь, которая течёт у него из уха.

– Вот ведь гадство! – сказал он.

– Это вы мне? – спросил смуглый таксист.

Глаза его сверкали фасеточной желтизной, шунт в виске явно требовал ухода.

– Нет-нет, это мне кино не понравилось. Я турист, мне нужна машина до фавелы. Отвезёте меня до КПП?

– Тридцатку кинешь – отвезу, – подмигнул водила. – И на ту сторону могу гида подсказать – у меня там брат живёт. Ему сотку – и три дня будешь как у Бога за пазухой, он тебя обратно переведёт и ко мне в машину посадит. А?

– Поехали, по ходу разберёмся.

Тридцать долларов за десять километров – это было жирновато. Но мужик Гаю понравился – эдакий шустрик! Такой за словом в карман не лезет, его и спрашивать не нужно – сам всё расскажет. Даже странно, что в этом сером мире, полном иллюзорной красоты и роскоши, нашёлся такой живой человек. Что он сейчас видел своими фасеточными глазами – одному Богу известно.

– Меня Рафаэль зовут, – протянул руку парню таксист. – Я сюда с Порто Россо перебрался, с братом. Мы соломинки тянули – кто будет в фавеле, а кто – в Сити. Так-то мы виноделы, но зачем тут людям вино? Вот в фавеле – другой вопрос...

Он крутил руль, ругался на проезжающие мимо автоматические кары и активно жестикулировал.

– Если оно похоже на утку, пахнет как утка и на вкус как утка – то это утка! – вещал Рафаэль. – Мне плевать, что вот это вот всё транслируют мне в мозг железяки. На Порто Россо я мог запечь себе утку раз в году, а здесь – кушаю всякий раз, когда захочу. У меня ничего не болит – я так хорошо последний раз чувствовал себя в пятнадцать! А до этого – то геморрой, то мигрень, то желудок... Они тут вообще рады мигрантам – рождаемость-то практически нулевая... Поставили мне минимальный комплект бесплатно! И продолжительность жизни – ого-го! Я могу дожить и до ста семидесяти, только бы хватало страховки на обслуживание. Но сам видишь – я на тёпленьком местечке, наш агрегатор поддерживает живых водителей! Многие туристы, которые хотят попасть в фавелу, предпочитают водителя-человека. Это местным всё равно...

Гай вылавливал из этого потока отдельные ключевые фразы: "нулевая рождаемость", "до ста семидесяти", "ничего не болит", "рады мигрантам"...

– А я подружку себе завёл – почти сразу как приехал. Зовут Аманда, огонь-девочка! Я, можно сказать, со школы о ней мечтал – и вот пожалуйста! Хочешь, познакомлю?

И, не дожидаясь разрешения, подмигнул и сказал:

– Аманда, знакомься, это – ...

Парень вздрогнул – на заднем сиденье возникла симпатичная смуглая девушка – почти подросток. Кажется, она была в форме чирлидера – короткий оранжево-синий топ, юбочка и гольфы – по крайней мере, так показывали группу поддержки футбольных команд в студенческих комедиях с Ред Сокс. И, кажется, в одной из таких комедий он её и видел.

– Гай. Меня Гай зовут.

– Привет, Гай, я Аманда. Раф, спасибо что взял меня с собой – я давно хотела прокатиться! Как тут краси-иво! – она опустила стекло и подставила лицо ветру, который тут же растрепал её волнистые каштановые волосы. – Ты опять в фавелу, зай?

– Да, солнышко, нужно подбросить Гая.

– Включи музыку, ладно? – попросила Аманда.

Раф глянул в монитор заднего вида, фасеточные глаза блеснули, и заиграла задорная клубная танцевальная мелодия. Аманда с наслаждением пританцовывала, а потом закинула стройные загорелые ноги на окно, юбочка съехала до неприличия, но девушке было наплевать – она явно радовалась жизни.

– Классная? – спросил таксист Рафаэль и, не дождавшись ответа, объяснил: – На Порто Россо, чтобы жениться на такой красотке, нужно быть как минимум владельцем ресторана или полицейским. Никто не выдаст дочь замуж за таксиста, а если увидит, что они встречаются – прострелит ухажёра в трёх местах, и будет в своём праве. А здесь – сто долларов в месяц, и она моя – днём и ночью. И мне плевать, что она не настоящая. Мне другой не надо.

А Гай понял, почему на Либерти почти нулевая рождаемость. Что мешает Рафаэлю завести себе ещё и виртуальных детей, плач и капризы которых можно выключить в любой момент?

***

На границе фавелы стоял КПП – суровые стражи пропускали посетителей через рамку, интересовались целью визита в гетто и временем пребывания.

– Хочу купить космический корабль устаревшей модели, чтобы его не конфисковали, – сказал Гай. – Видел пару объявлений в сети, что в фавеле продают что-то подобное. Мне очень нужно вернуться домой поскорее, а ближайший рейс – больше чем через неделю, понимаете?

– Если приобретёте межсистемное транспортное средство в фавеле – вам придётся заплатить пошлину за перерегистрацию и техосмотр, – предупредил страж.

– Нет проблем, куда мне обратиться?

– Свяжитесь с администрацией Матагорды – там занимаются этими вопросами.

– Большое спасибо за помощь, офицер! – кивнул Гай, перешагнул линию, отделяющую виртуальный мир от реального, и с наслаждением снял очки.

Брата Рафаэля звали Леонардом, и они были похожи как две капли воды. Только глаза Леонарда – тёмно-карие, внимательные – разительно отличались от фасеточных имплантов таксиста.

– Это вы – Гай? – спросил гид.

– Я. Рафаэль сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Ну да. Деньги я вперёд не беру – просто топливо и еду оплачиваете вы, остальное я покажу-расскажу без проблем. Что хотите посмотреть в фавеле? Тут у нас иногда бывает горячо – сразу предупреждаю. Порой, приходится помахать кулаками... – он глянул на руки Гая, оценил его оправившуюся после испытаний Разлома фигуру и, кажется, остался доволен. – У вас нет имплантов? Вы не железячка? Тут у нас не любят железячек...

– Нет, не железячка... А ваш брат, он ведь...

– Мы тянули соломинку. Очень могло случиться так, что это я вёз бы вас в электрокаре, а он – встречал по эту сторону. На Порто Россо у нас – большая семья, которая никому кроме нас не нужна, приходится зарабатывать.

– Ну, теперь там Протекторат...

Леонард только отмахнулся.

– Куда едем? – спросил он.

– Давайте сначала вот по этим адресам – тут предлагали старые кораблики, а потом, ближе к вечеру – в "Пьяную вишню".

Гид оказался человеком незаменимым – список из двенадцати адресов он урезал до четырёх, объяснив это тем, что в остальных предложат или совсем уж вторчермет, или распилят туриста на органы. Его пикап, тоже на электрическом приводе, весьма пошарпанный, с кучей висюлек на потолке и бахромой на лобовом стекле доставлял Гаю истинное наслаждение – даже искусственная кожа сиденья здесь была потёртой и горячей от солнца, и пахла настоящей искусственной кожей!

Вдоль дороги ходили коровы и жевали млеющую на солнце растительность. По обеим сторонам виднелись каменные дома с большими черепичными навесами над крыльцом, фруктовыми деревьями и верёвками, на которых было развешено бельё. Здесь Гай впервые увидел детей – пара босоногих загорелых мальчуганов перебрасывались облупленным мячом, между ними прыгала лохматая собака, пытаясь достать заветную игрушку.

– А как же нулевая рождаемость? – спросил он.

– Так это в Республике. В фавелах полно многодетных семей... Дети вырастают и бегут за границу – по крайней мере, многие. Мало кому охота доить коров и делать мебель, если можно бесплатно поставить импланты по социальной программе и начать наслаждаться жизнью.

Гая передёрнуло. Ему вот эти вот хвостатые и рогатые животные и облупленный мяч, и бахрома в салоне автомобиля были куда более близкими, чем мнимая роскошь номеров "Рино", виртуальная набережная Галиада-Сити и искусственная подруга Рафаэля.

– Не советую соваться в "Пьяную вишню", – проговорил Леонард.

– У меня там давний знакомый, есть серьёзная необходимость пообщаться.

Гид с сомнением покачал головой:

– Я так понимаю, отговаривать вас бессмысленно... Сейчас остановимся перекусить – я свяжусь с ребятами, чтобы вам помогли выбраться отсюда в случае чего...

– В случае чего, надеюсь, у меня будет целый космический корабль.

– Космическая консервная банка, скорее всего... – снова покачал головой Леонард.

Глава 12, в которой парень снова участвует в кабацкой драке

Из четырёх адресов, которые остались в списке, два забраковали сразу – владельцы предлагали убогие межпланетники, на которые чисто теоретически можно было поставить гиперприводы, но потратить на модернизацию нужно было больше, чем стоил этот летающий хлам.

Третий адрес – солидная контора, напоминающая Гаю автосалоны на Абеляре, предлагала комфортные одноместные межсистемные катера производства полувековой давности.

– Я выкупил один из складов с молотка – государство продавало имущество обанкротившейся компании. Планировал разобрать на комплектующие, но в нынешней ситуации даже такие катера расходятся как горячие пирожки, – вещал пухлый продавец в стильной розовой рубашке, которая натянулась на его животике и не застёгивалась на шее. – Запас хода – один прыжок, можно добраться до трёх соседних систем, дозаправиться и прыгать дальше...

– Мне нужен четырёхместный кораблик. У меня товарищи в Матагорде, в отеле ждут...

Толстячок сконфуженно развёл руками:

– У меня были "Эрнесты", но правительство их конфисковало... Представляете, они добрались даже до фавелы! Совсем с ума сошли с этим флотом, с кем они собрались воевать?

– С пиратами? – почесал затылок Гай.

– За каждым пиратом кто-то стоит, верно? Ремонт, снабжение, пополнения... – продавец явно был склонен поразглагольствовать.

Слушать политический обзор толстячка Кормаку не улыбалось, потому они быстренько откланялись, и пикап Леонарда помчал их к последней точке.

– Если здесь не найдётся – то я даже и не знаю! – Леонард был явно разочарован. – Но тут – самая большая барахолка на Либерти, есть всё, даже то, чего и быть не может. А если нет – то скажут где взять! Эта семейка сунула свой нос во многие мутные делишки на планете и за её пределами. Честно говоря, не знаю как их до сих пор не прижучили. Балансируют на грани закона, скажем так. Например, недавно один оригинал купил у них по дешёвке контейнер самосбора и выстроил себе убежище на острове посреди океана... В самом самосборе как бы нет ничего нелегального, но в свете последних событий...

При слове "самосбор" Гай напрягся.

– А что за семейка? – спросил он.

– Так Мёбиусы, их тут каждая собака знает.

– М-да-а-а-а... – только и смог сказать парень, откинувшись на сиденье.

Гай зацепился взглядом за своё отражение в боковом зеркале – и в первую секунду даже не узнал того дядьку, который смотрел на него из зазеркалья. Всё-таки он льстил себе, когда говорил, что оправился от воздействия Разлома. Может быть, организм и окреп, но внешний вид его явно оставлял желать лучшего. Отросшие, жёсткие как проволока волосы, в которых явно добавилось седины, кожа сероватого оттенка, характерная для выходцев из бедных шахтёрских колоний, неопрятная щетина... Черты лица заострились, да и вся фигура его теперь выглядела куда более угловато – это стоило признать. Единственный плюс, который приходил в голову, звучал примерно так: вряд ли человек, который был не слишком хорошо знаком с Гаем Кормаком или видел его только на видео в гала-сети, узнал бы в этом мрачном мужчине полного энергией, богатырского телосложения парня, который в одиночку абордировал пиратские корабли на орбите Ярра и крушил мехов на Горго.

– Почти приехали, – тактичный Леонард не стал отвлекать угрюмого попутчика от тяжких дум и просто вёл машину. Но увидев, что Гай снова вернулся в реальный мир, заговорил: – Отсюда до "Пьяной вишни", кстати, рукой подать – полчаса езды. Мёбиусы часто там зависают, Айзек даже некоторое время барменом работал. Говорят, хотел выкупить себе этот клуб, но сцепился с кузеном Домиником и, вроде как, отправился в космос – на вольные хлеба...

– Вот как! – сказать, что Гай находился в состоянии крайнего изумления – значило бы согрешить против истины.

Такое дремучее везение он мог объяснить только пресловутым атенрайским "Та Диа аг файрэ" – "Бог присматривает". Он снова был в нужном месте в нужное время – так что изумление можно был спрятать поглубже и действовать по плану.

***

Проследить фамильное сходство было невозможно – черты лица Айзека Мёбиуса не сохранились в памяти Гая. Стоявший перед парнем в уверенной позе ухоженный брюнет в джинсовом костюме и с идеальной дикцией – Доминик Мёбиус, тоже не проявил какой-то особенной заинтересованности к личности визитёра.

– У меня есть то, что вам нужно. Пройдёмте, – сказал он.

Леонард остался в машине, а Гай отправился следом за хозяином барахолки, радуясь тому, что так и остался в тяжёлых ботинках, несмотря на жару. Тут лежали горы вторичного сырья – пластика, металла, тряпья и деревянных обломков. Напороться на острый штырь или располосовать ногу какой-нибудь железякой выглядело вполне реальной перспективой.

Мёбиус чувствовал себя на этой свалке как рыба в воде.

– Вы хороший пилот? – спросил он. – С какими системами управления знакомы?

– Практически с любыми, за исключением совсем экзотических.

– Альтрайтская компоновка? – уточнил хозяин.

– О, да! – кивнул Гай.

Они, наконец, вышли на достаточно ровную площадку меж гор мусора, и царским жестом Доминик Мёбиус обвёл свою коллекцию звездолётов на продажу.

Выглядели кораблики, мягко говоря, неказисто. Один напоминал натуральную консервную банку – эдакий ржавый цилиндр на ножках, второй явно был переделан из атмосферного самолёта, третий – спасательный бот с дополнительными надстройками... А вот четвёртый...

– Это что – какой-то не такой "СтернВольф"? – проговорил Гай.

– Упаси меня боги пустоты предлагать вам "СтернВольф"! Его же конфискуют! Это "СтернИгель", малый шахтёр. Посмотрите, какая компоновка!

Действительно, то, что Гай принял за кустарную переделку, оказалось оригинальным инженерным решением – почти сферическая форма небольшого корпуса, гнезда для манипуляторов, мощные гравизацепы для буксировки особенно жирных астероидов...

– На маневровых скорость никакая, но гиперпривод стоит – доскачете черепашьими темпами до своей...

– До Горячей Штучки.

– К сталкерам, что ли? Ну, вот там и доведёте его до ума. Дней за пять доберётесь. Сколько у вас человек в экипаже?

– Четверо.

– Система жизнеобеспечения потянет, правда будет тесновато – придётся подцепить дополнительные гамаки, вторым ярусом...

– У меня народ не привередливый, только что с каторжных работ, знаете ли...

Доминик по-другому взглянул на Гая:

– Что ж, это многое объясняет... Я даже сделаю вам скидку – на сумму оформления документов. Будете брать?

– Надо бы посмотреть поближе...

– Ну, посмотрите.

Гай облазил "Ёжика" вдоль и поперёк, и остался вполне доволен. Всё-таки планета сборки – Лоэнгрин, и даже учитывая тот факт, что большую часть шахтёрского оборудования с кораблика безбожно вырезали – это была надёжная машина.

– Четыреста, – сказал Кормак, вытирая со лба машинное масло и пыль.

– Четыреста тридцать пять, и это я даю пятнадцать тысяч скидки. Можете спорить, можете не спорить – дешевле я не продам.

– Тогда – четыреста сорок и один личный вопрос.

Мёбиус удивлённо поднял бровь.

– Я тут собираюсь основать что-то вроде базы на одной планетке и... Ну... Мне нужно особым образом подготовить персонал к тяготам и лишениям, и базу эту развернуть как можно быстрее. Не подскажете к кому я могу обратиться, и сколько это будет стоить?

Хозяин барахолки сунул руки в карманы джинсов и поковырял носком сапога твёрдую землю.

– Вон с той кучи один парень целится тебе в голову, – перешёл на "ты" Доминик Мёбиус. – А с этой – в пузо. Это армейские лазганы сил планетарной обороны, и поверь, стоит мне щёлкнуть пальцами – и в тебе прожгут две дырки. Вот сейчас я думаю – с чего это я должен тебе верить?

Гай развёл руками:

– Ни с чего. Мы с ребятами хотели решить свой вопрос на Дюплесси, но оказалось, что многое изменилось. Один продажный эльф посоветовал мне поискать решение в фавеле Галиады – и вот я здесь. Ты производишь впечатление делового человека, я и решил поинтересоваться...

– Я займусь оформлением кораблика, а потом закажу автоматическую платформу, чтобы его перегнали на Матагорду-Топ. А вечером встретимся в "Пьяной вишне", побеседуем. Я поспрашиваю людей, что они думают по поводу оказания такого рода услуг людям со стороны. Подозрительно, когда сразу... – Мёбиус хмыкнул и прервался на полуслове.

А Кормак подумал, что весьма интересно было бы познакомиться с тем, кто задаёт точно такие же вопросы именно здесь и именно сейчас.

– В общем – "Пьяная вишня". Скажешь на баре, что ты по приглашению Доминика. И не бери у официанток "Дайкири", понял?

– Не брать дайкири.

– Ну и надень на себя что-нибудь... – Мёбиус осмотрел Гая с ног до головы и хмыкнул. – Можешь закупиться у Джулии. Леонард знает, где это.

Вечные брюки-карго и футболка в сочетании с грязной обувью выглядели никак не подходящими для клубной вечеринки.

***

Гай вообще не был в курсе, что подходит для клубной вечеринки. Он, честно признаться, последний раз был в клубе во время выпускного после университета, и воспоминания остались не самые приятные.

Вот и теперь – он напялил на себя джинсы, рубашку, кожаную куртку, зашнуровал и почистил неизменные тяжёлые ботинки и пригладил пятерней волосы.

– Вам бы к барберу сходить, – толстая негритянка Джулия была само очарование. – И причёсочку поправить. Вы видный мужчина, а за собой не следите! Не хватает вам заботливой женской руки.

– Обойдусь и без барбера, – он поскрёб ногтями щетину и, расплатившись, вышел на свет Божий.

Это была уже самая настоящая фавела – глинобитные и каменные дома, атаковавшие склон горы, нависавшие один над другим и пихающие друг друга боками. Пикап Леонарда едва-едва протискивался по этим закоулкам и притормозил в какой-то подворотне.

– Я подожду тебя здесь пару часов, – сказал он. – В клуб мне нельзя, у меня тёрки с местными.

– Сотку свою ты честно заработал, – кивнул Гай. – Но если подождёшь – накину ещё столько же. Возможно, нужно будет уходить быстро, ну и организовать трансфер через границу.

– Подожду, – кивнул Леонард. – "Пьяная вишня" вон там, в конце улицы. Не перепутаешь.

Басы было слышно издалека. И как только умудряются спать обитатели фавелы? Стуча подошвами по брусчатке, Кормак поднимался всё выше и выше. Яррская закалка давала о себе знать – он преодолел подъём, даже не запыхавшись, и остановился, чтобы оглядеться.

Огромные стёкла бордового оттенка, сверкание неона, инсталляция в виде двух вишенок на краешке бокала мартини... Это всё было настоящим! Именно за этим сюда ехали туристы со всего Либерти – адреналиновые наркоманы и тусовщики, которым приелись виртуальные развлечения, безопасные драки и бесконтактный секс.

Охранники на входе – здоровенные мордовороты, в которых Гай даже заподозрил модификантов, пропустили его через планку и ощупали на предмет колюще-режущих предметов. Рядом такая же огроменная бабища обыскивала двух девчонок в экстремально коротких платьях и на экстремально длинных каблуках. Они хихикали и делали секьюрити непристойные предложения, на которые мадам стоически не реагировала.

Нутро клуба разрывало от навязчивого мотива танцевального трека, синхронных движений толпы на танцполе и мигания стробоскопа. В четырёх клетках по углам зала извивались танцовщицы, за пультом на возвышении орудовал диджей, дым-машина время от времени добавляла происходящему сюрреализма, выпуская клубы цветного ароматного пара. Люди самозабвенно веселились!

Гаю всё это напоминало картины ада, какие он видел на репродукциях, и такой тип веселья он никогда оценить не мог. Протолкнувшись к бару и отмахиваясь от официанток, которые наперебой предлагали ему дайкири, он уселся за высокий стул и, облокотившись на стойку, дождался бармена:

– Пятьдесят виски со льдом, пожалуйста... – бармен с татуированным лицом, шеей и руками молча плеснул в квадратный стакан алкоголя, добавил льда и вопросительно глянул на парня.

– Меня Доминик пригласил, если что.

Бармен кивнул и направился к другим клиентам.

А Гай волей-неволей принялся наблюдать за танцующими, прихлёбывая из стакана. И где эти операторы брали столько некрасивых людей во время своих трэш-съемок в фавеле? По крайней мере, в клубе явно было на кого посмотреть! На мужиков, конечно, Кормак особенно не пялился, а вот что касается прекрасной половины человечества... После месяцев Разлома ему приходилось тяжко.

Он не мог оторвать взгляда от огненно-рыжей загорелой девушки в красном платье с высоким вырезом на левом бедре. Грациозные, пластичные движения, раскованность на грани приличия, отличная фигура, яркий флюоресцентный макияж... Стробоскоп мешал рассмотреть её лицо, но есть все основания предполагать, что это – настоящая красотка. Она залпом выпила предложенный официанткой дайкири и снова отдалась танцу.

– Мистер, эй, мистер! Когда доиграет следующая композиция – вас будут ждать на балконе, – в самое ухо сказал ему бармен. А потом добавил, глянув на объект внимания парня: – Зря она выпила столько дайкири. Туристка, наверное... Эх, жаль девчонку, хороша!

Да что не так с этим дайкири? Мигнул свет – и вдруг девушка пропала из поля зрения. Гай моргнул – и увидел как её тащит в тёмный угол под балконом какой-то амбал с золотой цепью на шее. Красавица вяло отбивалась – и это было странно после той энергии, которую она демонстрировала на танцполе.

– Вот ведь гадство! – сказал Гай и отставил стакан.

Девочек обижать – нехорошо. Это он давно усвоил, и потому в несколько шагов догнал похитителя.

– Эй, друг! Она не хочет с тобой идти! – перекрикивая шум набирающей обороты второй композиции, обратился он к амбалу.

– Вали отсюда! – сказал здоровяк, отмахиваясь.

– Не-а. Так дело не пойдёт!

Девушка воспользовалась тем, что настойчивый кавалер отвлёкся, выскользнула из его цепких объятий и, взмахнув кудрявой копной рыжих волос, исчезла в полумраке клуба. И это было хорошо. Нехорошо было получить мощный удар в скулу и улететь в сторону клетки с танцовщицей, сшибая на своём пути людей, столики с закусками и напитками и официантку с подносом клятого дайкири.

– Я убью тебя! – громила кинулся на Гая, намереваясь втоптать его в пол.

Ошеломление от удара прошло, и парень успел вскочить на ноги – всё-таки даже после Жмыха местная гравитация для него была детским садом. Сластолюбивый амбал, добыча которого скрылась, решил компенсировать свою неудачу выплеском агрессии и принялся месить воздух кулаками. Кормак уклонялся и нырял, пока, наконец, не улучил момент и р-раз – ему удалось пнуть противника острой кромкой подошвы под коленку.

Секундной потери контроля хватило для того, чтобы два полновесных кросса настигли лысую башку громилы – слева, справа, заставив её мотаться из стороны в сторону. Хороший пинок ногой в солнечное сплетение отправил амбала в короткий полет по залу. Затормозил драчун головой о стену, да так и остался там лежать. Кажется, всем было наплевать. Охранники, которые до этого и не собирались вмешиваться, просто вынесли тело наружу – и снова застыли неподвижными изваяниями у входа.

Девушка обнаружилась выходящей из дамской комнаты. Походка её была чуть более уверенной, но упавшие на лицо волосы мешали рассмотреть, как она чувствует себя на самом деле. Гай решительно взял её за руку, подвёл к барной стойке и усадил на стул.

– Эй, друг! У тебя есть что-то... – он покрутил в воздухе пальцем и постучал по стойке кредиткой.

Татуированный бармен сощурился, кивнул и достал из кармана персональный терминал. Вж-жик – прошла транзакция, и счёт Гая полегчал на двести долларов. Ничего себе расценочки! Бармен откуда-то из-под прилавка достал большую белую таблетку, булькнул её в стакан воды, дождался шипения и протянул девушке.

– Присмотри за ней, ладно? Я к Доминику – и назад.

Бармен кивнул, рассчитывая на дополнительные бонусы. Парень развернулся на каблуках и зашагал к лестнице, ведущей на балкон. Он не видел, как девушка, залпом выпив содержимое стакана, сфокусировала взгляд на его немного сутулой спине и напряжённом затылке, сдула со лба непослушную прядь волос и слегка охрипшим голосом проговорила:

– Гай? – и тут же ущипнула себя за бедро. – Не может быть!

Глава 13, в которой есть место лирике

Гай поднялся по лестнице и огляделся. За дальним столиком на мягких диванах сидели трое – все среднего роста, худощавые брюнеты с явно фамильным орлиным разлётом бровей. Одного из них – Доминика Мёбиуса, парень распознал не сразу. Слишком отличался этот франт в шёлковой рубахе и белоснежных брюках от деловитого хозяина барахолки. Лидером здесь явно был самый старший – в костюме-тройке и с сигарой в зубах. Виски с проседью и щегольские усики добавляли ему импозантности. Третий Мёбиус вызывал скорее негативные эмоции – золотая фикса на переднем зубе, выбритые узоры на висках и затылке, расстёгнутая до пупа яркая рубаха с узором из пальм...

– Дядя, кузен – это тот человек о котором я вам говорил, – махнул рукой Гаю Доминик, указывая на диван рядом с собой. – Садись сюда, не стесняйся. А с чего у тебя такое лицо красное? Всё-таки пил дайкири или попалась темпераментная дама? Ой, да ладно, мне не интересно, кто настучал тебе по физиономии... Теперь у тебя есть два варианта – или ты уйдёшь отсюда, закрыв сделку, или не уйдёшь вовсе... Ха-ха, расслабься, это у нас такой фамильный юмор.

Говорить приходилось громко – диджей зажигал вовсю, раскручивая маховик очередного танцевального трека.

– Твоё лицо кажется мне знакомым, – вместо приветствия сказал старший Мёбиус. – Где мы могли встречаться?

– Меня в последнее время помотало по освоенному космосу... Бывал я на Причиндалах и на Дюплесси, и на Ред Сокс... Мало ли? – почесал затылок Гай.

Этот жест заставил молодого нехорошо прищуриться.

– Так что, говоришь, тебе надо? И почему решил, что мы можем тебе помочь?

– У меня перспективная планетка имеется на примете... На самой окраине, скажем так. Очень выгодное дельце, но нужна база и персонал... Модификанты – это долго и дорого, да и светить это местечко, заказывая монтажников-пустотников мне не с руки. Вот я и ищу подходящие решения. Рыжий бармен с Причиндалов говорил, что нечто подобное можно было обсудить сначала на Маминой Подруге, потом – на Дюплесси. Но получилось, что последнее время я провёл в местах неприятных для организма и психики... И с обеими этими планетками случились какие-то неприятные истории...

– Складно, складно... И бармена того мы уже не спросим – погиб он вместе с Причиндалами. К кому он, стало быть, говорил обратиться?

– К Мёбиусу. А если не найду его – поспрашивать в "Пьяной вишне". Вот я, собственно...

– Что касается развёртывания базы – тут я тебе помочь могу, – старший Мёбиус протянул ему кусок пластика. – Вот контакт человека, он сейчас обитает на Дезерете, там новые правила, понимаешь ли... Он обеспечит доставку в нужный квадрат. Оплата будет через банк Протектората – половина авансом, половина по факту. Каталог тебе передаст Доминик, когда будешь забирать своего ёжика...

В этот момент на балконе появилось новое действующее лицо. Точнее, лицо было уже знакомое и весьма помятое – тот самый амбал появился прямо за плечом молодого Мёбиуса и, зажимая нос пальцами, чтобы не закапать боссу кровью рубашку, что-то принялся шептать ему на ухо. Молодой скривился, как будто съел гнилое яблоко, его лицо приобрело капризное выражение. А потом громила поднял глаза, под одним из которых расползался замечательный синяк, и увидел Гая.

– Это он, босс! Он! – встрепенулся бугай, и тут же получил пощёчину от старшего Мёбиуса.

– Здесь делаются дела, Дик! Пшёл вон!

Глаза Дика стали как у обделавшегося щенка – он знал, кто здесь главный. И это был явно не вальяжный юноша в рубахе с пальмами. Громилу как ветром сдуло, и дальнейшие переговоры проходили для Гая под прицелом полного ненависти прищура молодого Мёбиуса.

– По поводу подготовки вашего персонала, – как ни в чем не бывало продолжил старший Мёбиус и пригладил усы. – Так вышло, что до недавнего времени этим занимался мой непутёвый племянник, который ввязался в политические игрища и, по всей видимости, скоропостижно отошёл в мир иной. Сейчас данное направление на контроле у этого молодого джентльмена, который пытается просверлить в вас дырку гневным взглядом. Поэтому, думаю, такого рода услуга будет для вас недоступна... Я не стану лезть в его дела – у нас в семье это не принято.

– Что ж, мистер Мёбиус, очень приятно было иметь дело именно с вами...

– Надеюсь, наше сотрудничество продолжится, – мистер Мёбиус бросил быстрый взгляд на молодого, хлопнул по плечу Доминика и встал. – Дела, дела...

Бодрой походкой он спустился по лестнице, оглянулся напоследок и скрылся из виду. Доминик, чувствуя накаляющуюся за столом атмосферу, сказал только:

– Не в клубе, кузен!

– Кузен, ты понятия не имеешь...

– Не в клубе! Я не лезу в твои дела, хотя меня порядком бесят штучки с дайкири – это вредит бизнесу, знаешь ли! Но не смей заниматься своей хернёй в "Пьяной вишне"! Я знаю что произошло – твой Дик нарушил правила и, возможно, по твоему прямому приказу! Тебе мало гарема железячек? Думай башкой, а не членом, кузен! – Доминик повернулся к Гаю и бросил: – Если тебе не нужны неприятности – то сейчас самое время сматывать удочки. Поверь мне, оно того не стоит...

Кормак кивнул и встал, провожаемый злобным взглядом младшего Мёбиуса. В целом – ответы на основные вопросы получены, и можно было уходить. Воевать в одиночку – он уже проходил это с Ксавьером Саважем, и повторять ошибки не собирался. Разведка – это разведка!

Спустившись по лестнице, парень с трудом пробился сквозь продолжающую веселиться толпу к барной стойке. "Хороша, действительно хороша!" – подумал он, выцепив взглядом статную девичью фигуру в красном платье. Она высматривала кого-то, и на мгновенье – сквозь яркий флюоресцентный макияж и копну рыжих кудрявых волос вдруг проявились до мурашек знакомые черты.

– Какого чёрта?! Не может... – он шагнул вперёд. – Эби?

– Гай?

Он крепко взял её за руку:

– Некогда, душа моя, некогда, сейчас тут всё будет очень плохо... Тут недалеко есть машина с надёжным человеком...

Она тут же встала, двумя движениями сняла туфли на каблуках и решительно кивнула.

– За это я тебя и люблю, – шепнул ей на ухо Гай.

– Я убью тебя, только позже! – ответила девушка.

Они направились к выходу, и краем глаза Кормак наблюдал движение – несколько мужчин преследовали их параллельными курсами. Парень знал – в клубе теперь ничего не начнётся, неприятностей нужно ждать у входа.

***

Струя какой-то вонючей жижи ударила его в лицо. Запахло переспелыми яблоками. По всей видимости – это было что-то паралитическое, и он почувствовал как ослабела рука Эби – но кроме бешенства на себе никакого эффекта не ощутил.

Девушка осела на брусчатку, а Гай отпрыгнул к инсталляции в виде бокала с вишенками и, отплёвываясь и откашливаясь, вырвал из конструкции кусок арматуры.

– Э, а чего он... – раздался удивлённый возглас, сменившийся хрустом.

Арматура обрушилась на ключицу Дика, который тут же выронил из рук баллон и рухнул на мостовую. Ещё одного Кормак достал обратным движением – острый конец железного прута распорол бедро громиле. Противников оставалось трое, не считая сидящего в машине младшего Мёбиуса.

Для них было явной неожиданностью, что Гай боеспособен и вообще – нормально дышит и двигается. Судя по реакции Эбигайль, свалить с ног его должно было сразу, всерьёз и надолго. Почему этого не произошло – ответ у Кормака был, но думать об этом явно стоило не сейчас.

Нож – штука опасная, а в умелых руках и вовсе – верная смерть. Поэтому подпускать к себе вертлявого типа с клинком Гай не стал – несколько быстрых колющих движений арматурой – и нож летит на землю, а противник корчится в пароксизме боли.

Хрясь! И откуда второй взял доску? Удар пришёлся по спине, и был достаточно мощным, чтобы Кормак опустился от неожиданности на колени, больно ударившись о брусчатку. Уйдя в перекате от второго замаха, он кинулся к третьему, который пытался достать из кармана разрядник – точно такой, как был у Гая в первые дни на Ярре. Проверять, сработает ли он, парень не стал – ухватил врага под коленки и опрокинул на землю, а потом нанёс несколько быстрых и сильных ударов по подставленным рукам, по лицу и корпусу. Противник безвольно откинул голову – готов!

Настырный дядька с доской снова подбирался сзади. Кормак никогда не был специалистом по метанию ножей, поэтому просто швырнул выроненный вертлявым клинок, чтобы сбить врага с толку. Получилось неплохо – тот дёрнулся, запнулся о лежащую на земле Эбигайль и упал на землю. С разбега пропечатав ногой по голове, Гай подхватил арматуру и, увидев, что младший Мёбиус пытается одновременно завести машину и прицелиться в него из пистолета, хорошенько размахнулся и изо всех сил запустил своё импровизированное копье.

Если бы Мёбиус промедлил хоть на секунду – семья потеряла бы ещё одного кузена. Но спорткар с визгом шин по брусчатке сорвался с места – и арматура пробила насквозь обе задние двери и застряла в салоне.

Гай Кормак склонился над Эби и, услышав дыхание, подхватил её на руки, тут же подцепив и туфли. Леонард уже выруливал из подворотни:

– Ни хрена себе цирк вы тут устроили! А это кто?

– Невеста моя. Потом, всё потом... Гони к границе, пока этот Мёбиус не собрал подкрепление.

На ходу дозваниваясь Рафаэлю, Леонард вёл пикап по фавеле к контрольно-пропускному пункту.

***

Гай держал голову девушки на коленях и прислушивался к её дыханию. Через двадцать минут оно стало глубоким и выровнялось – как будто Эбигайль просто крепко спала. Что за дрянь распылили атакующие – оставалось только гадать. Почему он не оказал ожидаемого воздействия на Кормака? Ответ мог быть только один – миазмы Жмыха заставили атенрайскую генетику активироваться и адаптировать организм к их воздействию, а токсины эльфийского белого древа закрепили эффект. Кормаку стало даже интересно – какую ещё отраву он теперь может есть, пить и вдыхать, особенно не переживая за своё здоровье? Ну а Эби – бывший сержант-рейнджер Конфедерации, и тоже гораздо крепче обычного человека, так что можно было надеяться на то, что она скоро придёт в себя. У тех громил явно не было в планах убивать их.

– Так что, откуда невеста-то? – не выдержал Леонард.

– Вот и я её хочу спросить, – задумчиво проговорил Гай. – Думаю, мы с ней пришли к одинаковым выводам разными способами... А что там за история с дайкири?

– На уровне слухов – добавляют какой-то наркотик, который отрубает тормоза и критичность мышления.

– А зачем это? Ну, кроме того, чтобы от души повеселиться тем, кто на трезвую этого сделать не может.

– В том-то и загвоздка, – Леонард крутанул руль, объезжая особенно выдающуюся колдобину. – Есть мнение, что после посещения клуба многие туристы – чаще всего девушки – стали обращаться в "МорганКиберСистем" для проведения дорогостоящих операций.

– Э-э-э-э... Под воздействием наркотика их заставляют подписывать документы и становиться киборгами? Зачем?

Леонард развёл руками:

– Гадать не хочу, но это продолжается примерно полгода – с тех пор как место Айзека занял Джейкоб.

– Джейкоб – это молодой Мёбиус?

– Да-да, кузен Доминика. Неприятный парень.

– Я заметил... Слушай, а можно где-то раздобыть очки и наушники для неё?

Леонард только вздохнул:

– Придётся сделать крюк. С вас ещё сотка тогда...

Легальная аппаратура продавалась в одном из роллетов какого-то занюханного павильончика из пластиковых панелей, который стоял на обочине просёлочной дороги.

– Проскочите границу, даже не сомневайтесь. Это – туристические, стандартная модель... – уверял худой юноша в растянутой толстовке. – Прошивка, ПУ, операционка – всё в полном порядке. Двести – и комплект ваш.

Гай с грустным видом вжикнул по терминалу. Сто, двести – какая к чёрту разница? Сграбастав со стола аппаратуру, он вернулся в пикап – на заднем сиденье свободно раскинулась Эбигайль, Леонард тактично вышел из машины.

– Что – правда невеста? – с нотками зависти проговорил он.

– Ага. Год не виделись – и вот вам, пожалуйста. В такой момент, в таком месте...

– М-м-м-м... – Эбигайль сладко потянулась, открыла глаза, села и озадаченно сказала: – Так!

– Доброе утро, душа моя! Отлично выглядишь! – сказал Гай.

Он и вправду не мог на неё налюбоваться. А девушка глянула в зеркало заднего вида и закатила глаза:

– Дурак! – тушь потекла, помада размазалась, тени превратились в два огромных пятна, на голове какой-то кошмар... – Мне срочно нужно умыться!

Леонард молча указал пальцем на всем известные пиктограммы со схематичными изображениями мальчика и девочки. Эбигайль вышла из машины и ткнула пальчиком в грудь Гаю.

– Не сметь никуда пропадать, Гай Джедидайя Кормак! – парню показалось, что глаза её светились каким-то особенным, тёплым светом.

– И мысли такой не было! – усмехнулся Гай.

Они проводили её взглядами, и Леонард мечтательно вздохнул. Через секунду взгляд его стал гораздо более осмысленным и серьёзным:

– Она сказала "Гай Джедидайя Кормак"?

– А-хм! Она так сказала?

– Она так сказала, ваше величество.

– Леонард, будь добр, сделай вид, что тебе показалось?

– За сотку? – хмыкнул гид.

– Ну ты и чёрт, мистер Леонард! Пусть будет за сотку...

– Только...

– Что "только"?

– Правда, что с Ярра выдачи нет?

– Истинная правда, если готов служить или учиться.

Леонард кивнул и сделал жест, как будто закрывает на губах замок-молнию.

Они постояли ещё некоторое время, и, наконец, появилась Эбигайль – посвежевшая, без косметики и со странным выражением на лице. Она летящей походкой приблизилась к Гаю, обвила руками его шею, встала на цыпочки и крепко поцеловала парня.

– Хоть ты и придурок – я очень рада тебя видеть! Ты не представляешь, как я скучала, и как мне тебя не хватало!

– Эх, Эби, а я-то как...

– Поцелуй меня ещё раз, ладно?

Конечно, он поцеловал.

Потом они сели в машину – на заднее сиденье, Леонард завёл мотор и тихонько тронулся, а Эбигайль прижалась к Гаю и положила ему голову на плечо:

– Получается, всё-таки ты ко мне вернулся, да? Обещал – и вернулся. И-и-и-и, это просто замечательно!

***

Дорога до отеля "Рино" прошла без проблем, хотя какие-то типы и караулили их с той стороны границы, но Рафаэль сумел сбить их со следа. Конфликт с Джейкобом Мёбиусом никак не сказался на делах с Домиником – "СтернИгель" ждал в доке Матагорды-Топ своего нового владельца. Они заехали в какой-то небольшой отельчик за вещами Эби и двинули в "Рино".

Оставалось дождаться товарищей, которых не было в номерах – хотя администратор уверял, что ночевать они возвращались.

– Скажете, что я на месте, ладно? – попросил Гай.

Серость, серость, серость – и среди всего этого яркая, как взрыв фейерверка, Эбигайль. Она так сильно выделялась на фоне окружающей действительности, так чуждо смотрелась со своими жизнерадостными кудряшками и красным платьем, что у парня щемило сердце. Прочь, прочь отсюда как можно скорее! Где этот чёртов дядя Миша и остальные?

– Гай, что-то не так? – спросила Эби, когда они стояли в кабине лифта.

Ситуация в целом была странной, и им так много всего нужно было обсудить – но сейчас она спрашивала не об этом.

– Мне кажется, что гетто не в фавеле. Гетто – это вся остальная планета. Жуткое место.

– Я хочу домой, Гай... Хочу в Долину. Я там жила какое-то время, пока не раскопала кое-что про эту "Пьяную вишню" и эту семейку. Навела порядок, разгребла завалы – ты не против?

Гай улыбнулся и помотал головой. Он точно был не против. Наоборот, ему было приятно, что она жила в том доме, заботилась о нём и наводила свои порядки.

– Ну-ну, это ты ещё не видел масштабов изменений... Вообще, приедешь на Ярр – обалдеешь!

– Я уже.

– Что – уже?

Гай вдохнул аромат её волос – настоящий!

– Уже – балдею!

– Ой-ой-ой, – состроила девушка рожицу и покрепче прижалась к нему.

Лифт динькнул, оповещая о прибытии на нужный этаж.

В номере был душ, была сумка Кормака с вещами, холодильник с местными суррогатами продуктов питания. Шунтов у Гая и Эби, естественно, не было, так что представить себе, какие именно деликатесы должны были изображать эти куски съедобного пластилина, было сложно.

Клубную рубашку и щегольские джинсы парень сменил на удобные штаны с карманами и футболку, девушке предложил что-то из своего, но она помотала головой и полезла в свой рюкзачок. На свет Божий показалось сначала серое мохнатое ухо, потом сонная морда – Мич!

– Хоз-зяин? – загорелись чёрным огнём глазки зверёныша.

– Ми-и-ич! – Гай был злодейски вылизан шершавым языком и совершенно упустил момент, когда Эби сменила платье на пилотский комбинезон.

Вдоволь повозившись с ошалевшим от радости дроидом-нянькой, Гай сдался – он улёгся на кровати и похлопал по покрывалу рядом с собой.

– Ложись, а?

Эби легла рядом, Мич встал на страже – у дверей. Это был очень, очень сумбурный день, и хотя бы час полудрёмы стал бы настоящей роскошью.

– Гай? – девушка поудобнее устроилась у него на груди.

– Эби, всё потом, потом, когда выберемся отсюда...

– Ну, ладно, – смирилась она, а потом с досадой сказала: – Я, наверное, всё равно не смогу уснуть.

Через минуту она уже спала и тихонько сопела носом. Гай хмыкнул и тоже прикрыл глаза – с таким стражником как Мич можно было не опасаться быть застигнутыми врасплох.

Глава 14, в которой Либерти остается позади

– Эй, эй, хватит бить меня по лицу, ты, маленький засранец! – орал огромный негр, катаясь по полу и силясь оторвать от своей физиономии злобный шерстяной комок.

– Эй! Эй! – на манер эстоков выкрикивал Мич и нещадно дубасил Думбийю.

– Гай, забери от меня эту псину! Забери, он прикончит меня-а! – у матерого пирата в голосе прорезались явные истеричные нотки.

– О, Господи! – такой способ пробуждения был явно не самым лучшим. – Что вы тут устроили? Мич, Дум-Дум теперь хороший, он за нас и откроет бар на Ярре, слезь с него! Думбийя, кой хрен ты вламываешься в мой номер без стука? И, к твоему сведению, Мич – не псина. Мич – пангейский многофункциональный дроид-нянька с симуляцией личности и экспериментальной эхо-программой, ага?

– Ага! Как морда-то болит, Божечки... – экс-пират с трагичным видом ощупывал своё лицо. – А это... Это я правильно понимаю – тот пилот, которая...

– Да, которую Саваж запихал в криокапсулу и отправил на Ярр, а потом мы с ней устроили вам там сладкую жизнь.

– Леди, не нужно только бить меня по лицу, мы с величеством уже до всего договорились и всё обсудили, и я не имею никакого отношения...

Эбигайль сидела на кровати, поджав ноги, и с ошарашенным видом смотрела на страдающего Дум-Дума и две башки – одну лысую, а другую лохматую, которые с интересом заглядывали в дверь.

– Эби, это дядя Миша, это Дон – мои союзники и товарищи по несчастью. Дон, дядя Миша – это Эбигайль Махони, второй пилот борта номер один монархии Ярра, моя невеста и просто замечательный человек. Прошу любить и жаловать.

– Гора с горой не встретится, а человек с человеком, стало быть... – снова заговорил поговорками рашен.

– Так что, решил вопрос с корабликом-то? – Дон, как всегда, был конкретен.

– Решил, погнали наверх оформляться, пока по нашу душу не заявились лихие демоны...

– Тут бывают лихие демоны? Они тут все вяленые и хилые, даже железячки! – заявил дядя Миша.

– Это ты в фавеле не был, – покачал головой Гай. – В общем – собираем манатки и валим отсюда.

Свалить спокойно им, конечно, не дали.

***

Киборги ждали их в холле. Портье спрятался под стойку, посетители торчали в номерах и боялись высунуться. Это была та самая ситуация – железячки были вооружены, а Гай и его соратники могли располагать только собственными руками и ногами.

Оружие у киборгов было вполне материальным – тройка ликвидаторов целилась в двери лифта из лазганов. Благо, лифт спускался вниз пустым, а для спуска себя была задействована запасная лестница. Дон, аккуратно высунув лысую башку в окошечко, провёл рекогносцировку.

– Трое с пушками. Что мы можем сделать? – спросил он.

– Тут где-то должен быть... – дядя Миша повертел головой. – О! Вот! Он у них всегда одинаковый, хотя я не уверен, что эти железячки в принципе представляют, с какой стороны браться за топор. Это хрен знает что – кругом технологии, а пожарные щиты как... Как на Кондопоге.

Движением когтистых пальцев он оторвал замок и открыл пожарный щит.

– Огнетушитель, брандспойт, ведро, багор, топор – это прекрасно... Мы вооружены!

– Душа моя, сможешь открыть дверь и швырнуть огнетушитель точно по моей команде? – спросил Гай, разматывая шланг. – Дум-Дум, крутанёшь вентиль.

Дон с багром и дядя Миша с топором замерли по обеим сторонам от двери. Гай махнул Дум-Думу, тот крутанул вентиль и вода побежала по кишке. За пару секунд до того, как она должна была мощным потоком рвануть из брандспойта, Эби пинком ноги распахнула дверь и запустила огнетушителем.

Гай ошарашенно наблюдал, как красный баллон с извивающимся шлангом стремительно перелетает холл и врезается в металлический череп одного из киборгов. На такое он даже не рассчитывал! Минус один противник – на первых секундах! Ай да Эбигайль!

Ф-ш-ш-ш-ш-ш! С жутким звуком напор воды из пожарного шланга метнулся по полу, стенам, потолку и наконец врезался в киборгов, которые успели только оглянуться на своего оглушённого огнетушителем напарника. Ошеломлённые, они попали под град ударов Дона и дяди Миши. Через несколько мгновений киборги валялись поверженные и с многочисленными травмами, вода продолжала хлестать из брандспойта, наконец-то завыла сигнализация системы безопасности, а лазганы были отброшены подальше от команды ликвидаторов.

– Какие-то они того... Не очень! – заявил Гай. – Скафы были покруче.

Служба охраны появилась достаточно быстро. Старая знакомая, Райя, бегло осмотрела место преступления и мягким голосом проговорила:

– Ваше пребывание в системе Жёлтой Розы признано нежелательным. Поскольку у вас в собственности появилось межсистемное транспортное средство, не подлежащее конфискации или выкупу, ваши билеты на рейс "Центавр-Старлайн" аннулированы. Рекомендовано покинуть систему в течение четырёх часов, двадцати двух минут и тридцати девяти секунд.

– Вот как! – только и смог сказать Гай. – До орбитального лифта не проводите? А то вдруг на нас тут танковый батальон нападёт, а мы виноваты окажемся...

Мич уже сидел у него на плече. Он глянул на Райю и покрутил пальцем у виска. Бесстрастная девушка-киборг ничего не ответила.

***

В "СтернИгеле" было откровенно тесновато. Всю троицу каторжан запихали в кубрик – отвисать в гамаках. Эби и Гай разместились в кабине – всё-таки здесь, в отличие от "СтернВольфа", было два кресла – для пилота и для оператора шахтёрского оборудования – резака, гравизацепов и прочего, что сейчас было нещадно скручено и спилено.

С Матагорды-Топ их буквально выбросили – пневмокатапульта запулила кораблик в космос, разгоняя до необходимых для гиперпрыжка параметров.

В пилотском кресле сидела Эбигайль, Гай – на месте оператора. Он оглянулся на серый диск Либерти, который был величиной с некрупную монету и проговорил:

– Очень странное место. Очень странные люди. Не хочу иметь со всем этим ничего общего... Ну как, к прыжку готовы?

– Готовы, кэп! Точка прибытия – Талейран... – бодро отрапортовала Эбигайль. – Через восемь часов. Дурдом, мы здесь мхом порастём... На "Одиссее" – сорок минут и на месте, только кофе попить... Ну я нашим маякнула, они выдвинулись. Кстати! У нас есть запасной пилот, надеюсь ты его утвердишь. Там вообще все на ушах стоят – посмотрели твоё сообщение, потом я добавила... Я просто хочу видеть твоё лицо, когда ты вернёшься на Ярр, ха-ха!

Она даже глаза закатила.

– Пилот, прыжок на счёт айн, цвай, драй!

Ощущение порванной струны провисело в воздухе пару мгновений, и экраны начали транслировать невнятную хмарь гиперпространства.

– Ребята, можно спать, выход к Талейрану через восемь часов!

– Не-е-ет, тут автомат стоит, я пока отсюда всё какао не выпью – спать не лягу, – заявил из кубрика дядя Миша. – Я, может, сладкое люблю! Медку бы...

Дон и Дум-Дум жизнерадостно заржали. Их слегка отпустило – всё-таки теперь они были на своей территории. Даже металлический круглый гроб десяти метров в диаметре мог даровать чувство свободы – особенно после Разлома, гладиаторских боев и максимально дополненной реальности.

Возня с распитием напитков из автомата в кубрике продолжилась, Эбигайль встала со своего кресла, сделал пару шажочков и плавно опустилась Гаю на колени:

– Рассказывай, как оно всё было? Мы на Дюплесси турболазером пробили своды, высадили эвакуационную группу, выжгли и раскатали в блин всё, до чего смогли дотянуться... Нашли ребят – все в каталепсии, пришлось с них костюмы резаком сдирать, потом сразу – в капсулы под присмотр Вики. А тебя – нет. Карлос сказал, мол, волокли куда-то. Про типа этого тоже рассказал...

Гай медленно выдыхал. Все были живы! Мадзинга, Заморро, Карлос – все выжили! Их не добили, не бросили...

– Живы... Господи, камень с души, – сказал он и обнял Эбигайль.

– Живы-живы! Дядьки так и вообще – живее всех живых. Представь, соблазнили на какой-то вечеринке двух эльфиек, и теперь обе ждут детей – одна от Винченцо, вторая от Джузеппе соответственно! Комедия!

– Так это они... То-то мне Белеготар о проваленной шпионской миссии говорил...

– Какой Белеготар? – заинтересовалась девушка.

– Погоди-погоди, ты давай по порядку, что там дальше было, после того как мужиков вернули...

– Тебя искали, долго и упорно. Пытались отследить корабли, которые стартовали с Дюплесси. Шли по их следу... В общем – ничего. Даже в сектор Чайниш смотались, по следам тех костюмов. Всё чисто – посредником был Рудольф Вестингауз, никого левого там не было. Если их подменили на Дезерете – это сделали или кто-то из конфедератов, или сам Рудольф, или кто-то из его ближней команды. Всё это очень странно, но Дезерет нам не по зубам... Пока что.

– А правда, что его приватизировали?

– Ну да. Это Рудольф и сделал. Как – не представляю. Знаю только, что с отцом он теперь не общается, сидит на станции как сыч в дупле и носу не кажет. Что там произошло, как он вынудил Конфедерацию оставить Дезерет в системе Шенандоа... Мутное дело! В планах ведь было подвесить его над Кармареном – была бы своя луна... Это такие деньжищи – представить страшно! Оно вообще тогда почти одновременно всё случилось – прекратились нападения мехов, Конфедерация стала эволюционировать в Протекторат, Сенат покинул Дезерет, массовое дезертирство началось...

– М?

– Ага... Ветераны-конфедераты не очень-то восприняли предательство идей отцов-основателей. Процентов тридцать ВКС и почти все рейнджеры кинули Сенат и подались на вольные хлеба. Многие написали рапорты, другие просто ушли – с оружием в руках. Несколько патрульных крейсеров рванули к Рашенам, парочка – в дальний космос. Ну и к нам, тоже, не без того, – загадочно улыбнулась Эбигайль. – Твои "кабаны" почти в полном составе теперь – эстоки.

– А? Что бы это значило? – уставился на неё Гай.

– Эстоки теперь – официально гвардейцы монархии Ярра. Зелёные пледы поверх бронескафов – очень эпично смотрится. Спелись они прекрасно – штурмовики и Подорожники. Взаимообучаются со страшной силой – ближний бой в обмен на стрелковую подготовку. Скоро увидишь...

Зелёные пледы поверх бронескафов? Национальный костюм, однако! Гай нервно хихикнул.

– А потом к нам прибыла партия киборгов, представляешь? Пара юношей и три девушки – и все изъявили желание перейти в подданство Ярра. Мы им объяснили, что киборгам тут не место – и они согласились на хирургическое вмешательство и выращивание новых конечностей и внутренних органов.

– Э-э-э-э... – это было просто ужасно.

То есть, это было прекрасно – что люди готовы на невыносимые страдания в течение нескольких недель, чтобы стать яррцами, но представить себе боль, которую испытывает человек, когда у него растёт новая рука или нога – это же просто чудовищно! Обезболивающие тут практически бессильны, единственный выход – валяться в медкапсуле всё время, кроме того, которое требуется на разминку и осваивание новых частей тела.

– Эти ребята сбежали от Мёбиусов – так они сказали. Их должны были отвезти на какую-то станцию, в услужение местному царьку. Они помнили весёлую ночь в клубе, коктейли, музыку, девушек и парней – и каких-то людей, которые предлагали им бешеные скидки на дорогущие модные импланты и аугментацию. Ребята были с развитых планет – их там киборгами не удивить, но всё-таки... В общем, они были уверены – это сделано против воли, их загипнотизировали, опоили – что-то такое. Им повезло – удалось во время пересадки сбежать на лайнер "Центавра" и заявить, что они летят на Ярр – а у них для нас априори бронь имеется, и эти места были свободны!

– Блюдут договор, однако!

– Блю… Что? Нахватался словечек...

– Соблюдают.

– Ну да, соблюдают. И киборгов они обратно не отдали. Отправили нам сигнал о конфликте, мы выслали встречу, наши пободались в системе подскока с какими-то пиратскими корабликами...

– Э-э-э… У нас есть флот?

– Ха-ха! – довольно воскликнула Эбигайль. – Это надо видеть. Это всё надо видеть! В общем, постепенно-постепенно я этих ребят раскрутила, они поведали про клуб "Пьяная вишня" и Айзека Мёбиуса. Ну, я как про него услышала – начала копать информацию и выяснила, что этих Мёбиусов в освоенном космосе – как собак нерезаных... Ой, то есть... В общем, много их! И я подумала, что они могут знать что-то про тебя – и отправилась на разведку. У меня был жучок от Франчески, и мы думали...

– Та-а-ак, кто кроме Франчески знал про эту твою идею с разведкой?

– Никто? – виновато посмотрела ему в глаза девушка.

– А прикрывал тебя кто? Они тебя опоили, понимаешь? Это всё дайкири этот – там какой-то токсин, убивающий волю! Что бы с тобой было? Кукла на хромированных ногах и с аугментированными глазками? Мне, между прочим, твои ножки и твои глазки очень даже...

– Я могу за себя постоять! – заявила бывший сержант Махони. И потом совершенно нелогично добавила: – И ты ведь меня спас, правильно?

– Охо-хо... – вздохнул Гай. – "Та Диа аг файрэ" – говорили они... Знаешь, я на тебя сразу обратил внимание.

– Да-а?

– Ну да, я не знал ещё, что это ты, сидел на баре и ждал, пока Доминик позовёт меня на переговоры. И волей-неволей пялился в толпу. Ты была самая красивая, честное слово!

– И ты не знал, что это я, и пялился на какую-то девку? А как же я?

– Да-а-а-а, давай, ревнуй меня сама к себе! – довольно разулыбался Гай.

– Ты мне зубы не заговаривай. Ты давай рассказывай, как вообще оказался в "Пьяной вишне" и куда делся с Дюплесси!

– Тот тип в скафандре – теперь у меня есть очевидные подозрения, кто это или с кем он может быть связан – он решил не убивать меня. Он сказал, мол, является моим фанатом даже, и я его на что-то там вдохновил. Короче, сделал милость – запихал меня в криокапсулу, по всей видимости, а потом продал нечистым на руку эльфам. Они как бы должны покупать только обречённых на смерть преступников, но подделать документы – дело нехитрое. И я оказался на Жмыхе.

– Мумиё? – глаза Эбигайль округлились.

– Оно самое. Это была самая настоящая каторга, для смертников. Мы с этими ребятами там немножко навели порядок и вывели продажного коменданта на чистую воду. Пришлось повозиться – я посчитал, что провёл в Разломе больше полугода. По всей видимости, организм приспособился – ему плевать на токсины теперь. Тот урод хотел вырубить меня баллоном, а ни хрена не получилось – я вырубил его, – Гай пощупал языком десны. – Но, кажется, эта история тоже имеет свой конец – у меня жутко ноют челюсти. Нужно будет врачу показаться...

– А причём тут...

– Не бери в голову. В общем – прибыла в Разлом высокая комиссия и предложила нам выбор: или мы продолжаем гнить на Жмыхе, или участвуем в судебных поединках. Это был тот самый шанс – и мы согласились. Человек двадцать, наверное. Все, кто выжили – вот в этом кораблике. У эльфов в их ушастых бошках капитально насрато, там такая смесь мистики, пафоса и высоких технологий, что не дай Бог никому! Но это нас и спасло, а я ещё и союзником потенциальным обзавёлся – некто светлый князь Белеготар. Он готовит что-то вроде межсистемной лиги модификантов. Собирается переманить на свою сторону Атенрай, Ракоци, Кондопогу, ну и нас тоже...

– Ракоци – фу, какая мерзость. Ещё бы Ла Вей в союзники позвал! А Кондопога – это...

– Это в секторе Рашен. Дядя Миша – оттуда родом, там все такие, медвежатистые. Эх, были ещё медвежатки с нами, хорошие ребята такие, душевные... Только печёнку сильно любили. М-да.

– Печёнку?

– Ну печёнку и печёнку, что тут поделаешь... Кстати, вы там лесничество не организовали ещё?

– Нет, а надо было?

– Хо-хо, об этом я позаботился. У нас будут самые боеспособные, адаптированные и аутентичные егеря в мире!

– Ну... Ладно. А что дальше-то было?

– А дальше... Прямо на песке арены я встретил того продажного коменданта, который мне и слил информацию про "Пьяную вишню". Сказал, мол, это с подачи Мёбиуса меня отправили на Жмых. А после того, как я всех победил и заявил, что я монарх Ярра, князь Белеготар в знак своих добрых намерений подарил мне "Птицу" – отличная машинка. Тексы её конфисковали, когда мы тормознули на орбите Либерти для подскока. Но заплатили и купили билет до Ярра. И я решил – пока есть время, почему не наведаться в фавелу?

– Вот так просто? Один и без оружия?

– Один и без оружия.

– А прикрывал тебя кто? – строго посмотрела на него девушка.

– Ну Эби, ну что ты начинаешь! – совершенно невозможно было воспринимать её всерьёз, при этом ощущая её бедра на коленях. – Лучше иди сюда...

– Ч-ш-ш-ш, тут перегородки ни разу звук не держат, вот послушай!

– Хр-р-р-р-р!!! – раздался из кубрика богатырский храп дяди Миши. – Г-р-р-р!!!

– Твою мать! – сказал Гай и закрыл лицо рукой. – Ещё восемь часов лететь. Лучше бы он кофе пил вместо какао...