Из рода Свирх. Императрица. Часть 2

Глава 1. Деган

Открыв глаза, Деган встретился с внимательным взглядом Ёши. Девушка склонилась над ним, привстав на локте. На лице явственно читалась обида. Едва заметив, что Деган проснулся, Ёша отвернулась и хотела встать, но он обхватил ее за плечи и притянул к себе, подумав, что уже не в первый раз, просыпаясь, встречается с таким ее особенным взглядом. Точно она пытается проникнуть в его сны и узнать больше, чем дает явь. Несколько раз Ёша спрашивала, что ему снилось, но вот проклятие, он не помнил ни одного сна с тех пор, как попал в Пожарище. Стоило закрыть глаза, как перед ним вставала стена огня, закрывая за собой и прошлое, и настоящее.

— Что случилось? — спросил Деган.

Она повела плечами, пытаясь выскользнуть из его объятий.

— Ничего, свет моей любви. Все хорошо, — Ёша улыбнулась, но под пристальным взглядом Дегана улыбка померкла.

— Тогда почему у тебя глаза на мокром месте? Кто обидел? — спросил он.

— Никто, — девушка попыталась утереть глаза, но Деган крепко сжал ее руки.

— Тогда мне придется поручить Яузу выяснить, кто обижает мою королеву, — вкрадчиво сказал он.

Яузом звали начальника его охраны. В глазах Ёши промелькнул страх.

«Неужели подкуплена Тардифом?» — подумал Деган.

Проклятый старикан удрал после боя с ейолом, и с тех пор о нем ничего не слышали. Многие дорхи считали, что Тардифа поглотило Пожарище, которому он столько лет служил. Но Деган не верил в столь счастливый финал. Он полагал, что старикан скрывается на просторах Пожарища, если только не нашел способ удрать за его пределы. К слову, с его исчезновением пропали ирлар - стражи Тардифа. Просто растворились в знойном мареве, став его частью, словно этих злобных змеюг и не было вовсе.

— Так что, Ёша? — холодно спросил Деган, продолжая вглядываться в лицо девушки.

Ее губы дрогнули.

— Не надо Яуза, — тихо сказала Ёша. — Я грущу о том, что не смогу дать тебе сына, который связал бы нас лучше любых уз.

Деган смущенно кашлянул и ослабил хватку.

— Ну… Слушай… — начал он. — Мы вместе недавно.

Девушка бросила на него обжигающий взгляд и тихо сказала:

— У нас, дорхов, все не так, как у человеческих женщин. Ты сам знаешь, здесь давно не рождались дети.

Деган сдержал тяжелый вздох: конечно знал, и это было одной из причин, почему он оттягивал поход на Будру. Дорхи, конечно, быстрее и выносливее людей, но их мало. Люди гораздо превосходят численностью, и если они разобьют войско дорхов, Деган уже не соберет новое.

Неожиданно в коридоре раздались шаги, и в комнату заглянул Яуз. Вид у него был взволнованно-торжественный. Скользнув глазами по Ёше, Яуз обратился к Дегану:

— Владыка, прости, что врываюсь. Ты просил сказать, когда только найденыш придет в себя. Это случилось.

Найденышем называли дорха, которого обнаружили накануне у Черты Пожарища. На нем было клеймо империи Тарганен и ошейник с огрызком цепи, из чего сделали вывод, что он сбежал из рабства. Дорха нашли без сознания и сперва вовсе приняли за мертвого, но потом Кендиф, который проводил осмотр, различил очень слабое биение сердца. После чего найденыша перенесли в один из домов и оставили там для наблюдения: или придет в себя, или умрет.

Услышав известие, Деган отстранил девушку и поднялся.

— Разреши я пойду с тобой, — сказала Ёша.

Яуз бросил на нее недовольный взгляд.

«То, что ты женщина Владыки, еще не дает тебе особых прав», — читалось в нем.

— Жди меня здесь, — сказал Деган девушке.

К его неудовольствию, получилось резче, чем хотелось. Ёша остановилась, врезавшись в его приказ, точно в стену. Не говоря больше ни слова, Деган вышел следом за Яузом. Они быстро направились по лабиринту улиц, в котором Деган уже хорошо ориентировался. Дома здесь не раз накрывала лавина огня отчего они были покрыты копотью и город дорхов в целом выглядел черным.

— Кендиф уже пришел? — спросил Деган у спутника.

— Да, — ответил Яуз.

— Отлично.

— Владыка, у меня для тебя есть еще известие, и оно нехорошее, — негромко сказал Яуз.

— Ну?

Начальник охраны поскреб шишковатую, покрытую корой голову и с явным сожалением произнес:

— Наши разведчики сообщают о гонцах из Будры в Большую Степь и обратно.

— Значит, Зиг хочет объединиться со степняками и разобраться с общим врагом Пожарищем. И со мной, — проворчал Деган.— А ведь еще недавно хокан объединялся со мной против Зига. Такие вот перестановочки.

Он криво усмехнулся.

— Еще, Владыка… — Яуз замялся.

— Говори, — хмуро откликнулся Деган.

— Мне кажется, среди нас есть доносчик, — дорх помолчал и добавил: — Или доносчица.

Деган метнул на него взгляд. Ёша? Он мысленно вернулся к разговору с девушкой. Вновь вспомнилось, как она смотрела на него спящего. Была ли Ёша откровенна, называя причину печали или это ширма для прикрытия чего-то совсем другого? Он покосился на спутника: если уж искать доносчика, то как насчет верности самого Яуза? Нет ли у него личного мотива представить Ёшу доносчицей?

«Проклятье! Я становлюсь параноиком как Зиг и в каждом вижу предателя!» — подумал Деган.

Ему хотелось верить своей женщине, своему начальнику охраны, всем, кто составлял его окружение. Но он не мог. После долгих месяцев заточения в тюрьме, когда Дегана забыли или предали все, кому он верил; когда ни разу те, кто звался друзьями, даже не попытались его спасти; когда любимая женщина вышла замуж за врага и ждала от него ребенка; когда по дороге на казнь толпа плевала и ликовала в предвкушении его смерти… После пережитого Деган не мог никому верить и от каждого, буквально от каждого, ожидал предательства. Ему было тяжело с этим жить, оно разъедало его душу, как опухоль, но он ничего не мог с собой поделать.

Яуз ждал ответа.

— Если что-то кажется, проверь, — сказал Деган. — Даю тебе полную свободу действий.

— Хорошо, Владыка, — дорх как будто даже повеселел.

Тем временем, они приблизились к дому, где разместили найденыша. Когда заходили, вместе с ними влетела крохотная птаха с ржаво-оранжевым оперением: выродившийся потомок птиц Зиккур, которые некогда навели ужас на весь Сивон и создали Пожарище. Залетев в дом, птаха зацепилась за притолоку и повисла вниз головой на манер летучей мыши. Деган прошел в дальнюю комнату, где находились Кендиф, Моз и с десяток дорхов, включая хозяина дома. Найденыш лежал на скамье. Как и все дорхи, он был покрыт огнестойкой корой, но у него кора имела бледно-серый, мертвенный цвет. Ошейник и цепь с найденыша сняли, о рабстве напоминало круглое клеймо на правом плече. Деган знал, что там написано «Пресмыкайся червь». Зиг придумывал эту надпись при нем, даже советовался, демонстрируя, что ценит мнение брата — но у Дегана не нашлось вариантов.

При появлении Дегана, дорх устремил на него пристальный взгляд. Темные глаза были посажены так глубоко, что казалось смотрели из дупла глазниц.

— Давно он пришел в себя? — спросил Деган у Кендифа.

— Три свечи успели прогореть, — ответил Старейшина узлычей.

Деган подошел к найденышу. Тот продолжал буравить его взглядом.

— Как тебя зовут? — спросил Деган.

Незнакомец молчал. Только на губах появилась нехорошая улыбка. Очень нехорошая.

— Откуда ты? — спросил Деган.

Дорх разомкнул губы и сказал зловещим полушепотом:

— Думаешь, победил меня, Стэфан Росчер? Не-е-ет, наша главная битва впереди

Дорхи отшатнулись с криками:

— Это голос Тардифа! Прежнего Владыки!

Деган понял, что каждый миг промедления смертелен. Он выпустил из пальцев лезвия, которые обычно держал втянутыми, и полоснул по горлу найденыша с такой силой, что отсек ему голову. Но случилось то, чего он не мог предположить: тело найденыша взорвалось. Черные от копоти стены осветила ослепительная вспышка, и дом обрушился, погребая под собой дорхов и людей. Деган схватил тех, кто стоял рядом и переместился с ними на улицу.

К месту обрушения со всех концов города уже спешили жители, напуганные грохотом. Когда пыль осела, все увидели на месте дома лишь большую груду камней. Только теперь Деган оглядел тех, кого удалось спасти. Кендиф, Моз, дорх из охраны. Всё. Яуз и прочие остались под завалом.

Спасенные надсадно кашляли и мотали головами, тупо глядя на то, что осталось от дома. Жители окружили завал полукругом, тихо переговариваясь и поглядывая на Дегана. Все ждали от него решения. А также надежды и спасения, но последнего, увы, он дать не мог.

— Разбирайте завал! — приказал Деган. — Там могут быть живые.

Он надеялся, что кора, которая покрывала тела дорхов вместо кожи, смягчила удары камней. Жители города тут же взялись за дело. Деган подключился к разбору наравне со всеми, его двенадцать рук были здесь весьма кстати. Он отвлекся только когда за спиной раздался голос Ёши:

— Свет моей любви! Ты жив!

Отбросив в сторону очередной булыжник, Деган обернулся. Ёша бросилась к нему на шею, обняла, горячо зашептала:

— Я так испугалась! Боги, как же я испугалась!

— Ну что ты. Что со мной сделается? — тихо и ласково сказал он.

— Владыка! Яуза нашли, — закричали с противоположной стороны завала.

Деган отстранил девушку и направился туда. Краем глаза он видел, что Ёша идет следом. Яуз был мертв. Его положили на землю лицом вверх. Дорх был покрыт пылью, точно пеплом, широко открытый рот забит мелкими камнями.

«Что же, Яуза из числа предателей можно вычеркивать», — подумал Деган, чувствуя, как его наполняет холодная, тяжелая, как металл ярость. Не в силах сдержаться, он полоснул пальцами-лезвиями по камням завала. Раздался скрежет, в стороны полетели искры.

С другой стороны завала закричали:

— Есть живой!

И тут же донесся стон боли. Деган резко развернулся и поспешил к тем, кому еще можно помочь. Вместе с дорхами он доставал из-под завала раненых, которых сразу клали на носилки и уносили к лекарям. Кендиф и Моз тоже ушли туда, верно рассудив, что там их знания о целительстве найдут применение. К слову, став Владыкой Пожарища, Деган первым делом вызвал из пещер узлычей, которые понимали в целительстве, и разместил их в одном из городских домов, сделав его лечебницей. Он рассудил так: раз уж они меня смогли после казни восстановить, то дорхам тем более помогут. Узлычи перебрались в город, прихватив все свои таблички с целительскими заклинаниями. Ёша тоже сильно заинтересовалась целительством и проводила с узлычами много времени, а затем с восторгом передавала Дегану, что нового ей удалось узнать. Сперва Деган отнесся к увлечению девушки с опаской: у него уже была одна любовница с целительскими способностями. Суставы до сих пор ныли, когда он вспоминал, какие эксперименты Раала ставила над ним в темнице. Но потом Деган сказал себе, что совпадения, это порой только совпадения, и Ёша никогда не станет Раалой. Кстати, недавно разведчики принесли весть, что в Будре проходят пышные похороны: от непонятной болезни скончалась любовница императора. Узнав об этом, Деган испытал одновременно радость и досаду на то, что Раала умерла не от его руки.

— Владыка! — позвали справа.

Деган повернул голову. К нему спешил, обходя валуны, один из узлычей. У него в руках Деган увидел глиняную табличку с отколотым краем.

— Владыка, посмотри, что мы нашли. Была замурована в одной из стен, — сказал узлыч, протягивая табличку.

Деган увидел, что на ней выдавлено изображение птицы: голова, крылья и одна лапа. Вторая лапа и хвост оказались отколоты. Все пространство вокруг птицы заполняли значки на языке магов Ордена Зиккур. Во времена, когда Деган жил в пещерах узлычей, он участвовал в разборе записей магов Ордена и изучил их письменность. Поэтому понял, что написано на табличке. Пару мгновений он смотрел на заклинание и не мог поверить своим глазам: вот так просто найти в завале будущее. Скажи кто-нибудь другой, что так бывает — не поверил бы.

— Дружище, ты нашел мощную вещь, — сказал он узлычу: — Спасибо! Нужно сейчас же показать ее Кендифу.

Деган осмотрелся в поисках, кому поручить руководство разбором и, заметив дорха, который прежде уже хорошо себя проявил, подозвал его. Наблюдая за тем, как дорх приближается, напряг память и попытался вспомнить имя. Орик или Орлик… А, какая в самом деле разница?

— Проследи, чтобы завал разобрали и извлекли всех. Хоть живыми, хоть мертвыми, — сказал Деган, по-братски приобняв дорха за плечо.

— Обещаю, Владыка, — заверил Глейн-Глейв севшим от волнения голосом.

— Отлично. Я на тебя рассчитываю.

Подумав, что разговор с Кендифом будет непростым, и лишние уши им не нужны, Деган сказал:

— Что же, ребята, вы сами знаете, что делать. Приступайте.

И «прыгнул» к лечебному дому, куда до этого ушел Кендиф. Разыскав старейшину узлычей, Деган знаком велел ему выйти на улицу.

— Посмотри, что мы нашли в развале. Была замурована в стене, — сказал Деган и показал табличку.

Кендиф вгляделся в табличку. Деган с интересом наблюдал за тем, как на его лице одна за другой сменяются эмоции: от вежливого любопытства до крайнего изумления.

— Это ведь то, о чем я думаю? Заклинание, с помощью которого маги Ордена создали птиц? — спросил Деган.

Кендиф поднял на него глаза и утвердительно кивнул.

— Прекрасно, — Деган потер от удовольствия все двенадцать рук.

— Мне нужно, чтобы вы с Мозом взяли его за основу и создали пташек, которые не выйдут из-под контроля и не сожгут весь Сивон, — сказал он.

Кендиф посмотрел на него с ужасом и возмущением.

— Как ты можешь просить о таком? Разве забыл, чем закончилась прошлая попытка? — воскликнул он.

— Потому я и говорю, пташки должны быть управляемыми, — перебил Деган.

Старейшина покачал головой и заявил.

— Победа над ейолом помутила твой разум!

Он в сердцах швырнул табличку об землю. Вернее, это ему казалось, что швырнул. По оценке Дегана, табличка подала так долго и медленно, что считай, зависла в воздухе. Он просто протянул руку и взял ее.

— Не надо совершать опрометчивых поступков, Кендиф, — сухо произнес Деган. — Иди и делай для меня птиц.

Кендиф сверкнул глазами из-под кустистых бровей.

— Нет! Я никогда не повторю ошибку своих предков! — заявил он. — Можешь снести и мне голову. Может, тебе от этого полегчает.

Дегана накрыла волна гнева. На мгновение глаза заволокла черная пелена, и лезвия сами выдвинулись из пальцев.

«Стоп — это путь в бездну», — осадил он сам себя. Тяжело и глубоко вздохнул, убрал лезвия и потер лицо пятерней, отгоняя подступившее наваждение. Старейшина хмуро наблюдал за ним, готовый к любому исходу.

— Кендиф, послушай, ты мне как отец, — тщательно проговаривая каждое слово, сказал Деган. — Никому я не доверяю сильнее, чем тебе и никто не понимает меня лучше. Посуди сам, что мне еще остается делать? Только что я узнал, что степной хокан, с которым я братался, договаривается выступить против меня в союзе с Зигом. А еще, что к ним присоединился Тардиф.

Глаза Кендифа полезли на лоб от изумления.

— Дорх, который только что обрушил дом, лопнув, точно перезревший рауз*, это привет от нашего приятеля Тардифа. Старому уроду каким-то образом удалось выбраться из Пожарища. Этим взрывом он будто сказал нам: я могу достать вас везде. (Деган наклонился к старейшине узлычей и обнял его за плечи). Пойми, Кендиф, если мы будем ровно сидеть здесь на жопах, Тардиф найдет способ вновь стать Властелином Пожарища, и тогда всем конец. Нам необходимо создать оружие против всех, кто за Чертой Пожарища. У тебя есть идеи, какое это должно быть оружие?

Кендиф смущенно отвел глаза.

— Я не вижу ничего лучше птиц Зиккур, — сказал Деган. — Только не тех бесконтрольных монстров, которые сожгли восьмую часть Сивона, а управляемых и послушных. Уверен, вы с Мозом, если хорошенько подумаете, сможете таких смастрячить.

Деган чувствовал, как от каждого его слова Кендиф смягчается и прячет иголки. Непримиримость во взгляде старейшины уступила место задумчивости, мысли поменяли направление с активного неприятия на поиск идей и решений.

— Хорошо, — сказал старейшина. — Можно попробовать… Надо Моза сюда.

Деган с трудом подавил торжествующую улыбку: раз Кендиф зовет своего умного мальчика, значит дело будет. Однако показывать вида не стал, чтобы старик из вредности опять не заартачился. Тем временем, Кендиф позвал Моза, показал ему табличку и пересказал план по созданию птиц. Деган на этот раз молчал, лишь когда перехватил воинственный взгляд, которым Моз посматривал на табличку, негромко предупредил:

— Даже не пытайся ее разбить. У Кендифа уже не получилось.

Моз опустил глаза в землю и разбить табличку даже не попытался. Закончив рассказ, Кендиф спросил:

— Что скажешь, Моз?

Узлыч очень долго молчал. Затем сказал:

— Попробовать можно, только птиц нужно создавать не с нуля, а использовать уже существующих. Они рождены в Пожарище.

Деган понял, что речь идет о крошечных птахах с ржаво-красным оперением.

— При малейшем подозрении на выходе из-под контроля, уничтожать, — добавил Моз.

— Само собой, нам такие риски не нужны. Птицы должны быть полностью контролируемы и послушны, — сказал Деган и на этот раз позволил себе торжествующе улыбнуться.

___

*аналог земного арбуза

Глава 2. Маара

Обучившись боевой магии Диссонов, я начала собираться обратно в Карэ. Хотелось проверить магию в деле, к тому же мы с главой Диссонов договорились, что я привезу им для проверки учетные книги. Следовало разработать план восстановления земель Дироша. После чего я поеду в Будру, чтобы убедить Зигмунта организовать приток посетителей в замок Диссонов. Мои родичи придумали, что сделают несколько программ по степени страшности — начиная с простых шорохов и появления призраков в залах замка до инсценировки Ночи ужаса. Но для этого нужны дополнительные артисты, которые будут изображать Нелюдей Пожарища. И совсем прекрасно будет, если император посетит новую забаву первым, тем самым подав пример придворным. Я достаточно хорошо изучила этих сволочей и была уверена: если он скажет, что представление понравилось, то они тоже потащатся в замок и будут пищать от восторга от представления.Осталось убедить Зигмунта поехать в мой замок.

Провожать нас вышли не только Диссоны, но и те, кто стал навечно заложником замка. Например рыжий с кинжалом в глазу и Сонетка, пытавшаяся напугать меня вздохами. Я обернулась и охватила взглядом мое призрачное воинство. Привидения почти растворились в тусклом зимнем свете дня, и я видела только их нечеткие силуэты. В голове промелькнула мыслишка, что моя власть в Дироше также призрачна, как поддержка предков, но я отогнала ее прочь и обратила взгляд на Древо. Оно было настоящим, живым и могучим.

— Клянусь отнять Дирош у ставленников Зигмунта, а потом свергну мужа и завоюю империю Тарганен, — сказала я. — К тому времени родится моя дочь. Когда она войдет в магическую силу, мы объединим Дирош, Тарганен и Лес, а также сделаем союзниками Великую Степь и земли за морем. Вместе мы найдем способ, как победить Пожарище.

Родственники быстро переглянулись.

— Что опять? — хмуро спросила я.

Глава Диссонов покачал головой и промолвил:

— Ничего.

Я с подозрением осмотрела родственников. Не оставляло ощущение, что они о чем-то умалчивают.

— Точно ничего? Или еще через двадцать лет опять выяснятся интересные и необычные обстоятельства моего происхождения? — спросила я.

По лицам родственников скользнули улыбки.

— Точно, — ответил глава Диссонов.

Подумав, что прощание затянулось, я кивнула и в сопровождении Кансела прошла к карете, возле которой нас ожидали воины из моей охраны.

Путь до Карэ прошел тяжеловато. То ли кочек было много, то ли события в замке отняли у меня много сил, только чувствовала я себя разбитой телегой, на которой едет пьяная толпа. Еще и песни во все глотки горланят. Кансел пытался завести со мной разговор, но у меня не было сил его поддерживать.

— Марин, вам плохо? — спросил маг.

— Просто устала, — ответила я.

Он смотрел на меня с тревогой.

— Вам следует уделять больше внимания своему здоровью, — сказал Кансел. — В вашем положении…

— Я не больна! — раздраженно перебила я.

— Я и не говорил, что вы больна, — сухо возразил он.

— Тогда не разговаривайте со мной, как с больной! Я в порядке. И вы сам знаете, что я поехала в замок из-за необходимости, а не по собственной прихоти.

— Конечно я все знаю.

— Тогда, пожалуйста, давайте просто посидим молча, — оборвала я.

Меня бесило свое плохое самочувствие, хотелось стать такой, как была прежде: полной сил и энергии. Особенно теперь, когда рядом шипел и извивался змеиный клубок властей Дироша. Я должна быть собранной и сильной, чтобы победить их. Некоторое время мы действительно ехали молча. Меня накрыло раскаяние за резкие слова. Маг их совсем не заслужил.

— Извините, Кансел, — сказала я. — Мне на самом деле нехорошо, и меня это нервирует. Я воин, а воинам не пристало жаловаться и болеть. Я должна быть готова в любой момент подняться и пойти в бой. Но вот уже восемь месяцев собственное тело предает меня. Как я могу победить врагов, если не мою победить свою усталость и плохое самочувствие?

Тяжело вздохнув, я добавила:

— Скорее бы уж родить!

— Марин, ваше тело вас не предает, — мягко заметил маг. — Напротив, оно стало крепче, ведь ему нужно делиться жизненной силой с вашим ребенком. Это тяжелее, чем махать мечом.

Я посмотрела на него исподлобья и проворчала:

— Вы и мечом не махали, и не женщина. Откуда вам может быть известно, что тяжелее?

Кансел улыбнулся:

— Вы правы, тем не менее я хорошо представляю, что вы чувствуете.

Я скептически хмыкнула.

— Вам повезло родиться сильной, здоровой девочкой, — продолжал маг. — Кроме того, боги наделили вас красотой. Вы привыкли доверять своему телу, привыкли управлять им, подчинять его своей воле. А теперь впервые столкнулись с тем, что нужно подстраивать свой образ жизни и сами мысли под физическое состояние. Это не просто. Но, поверьте, как только вы научитесь жить в гармонии с собой, дело пойдет на лад. Поверьте, кто делал ставку исключительно на свое тело, в конце концов проигрывали.

Я задумалась. Не то, чтобы я была полностью согласна с Канселом, но в его словах была правда. Само собой, я понимала, что со временем постарею и стану немощной, но старость пока была от меня так далека, что казалась нереальной. И вообще, как знать — вдруг к тому времени изобретут чудо эликсир, который будет продлевать молодость и давать силы. Путь воина — это не обязательно прорубание через толпу врагов с мечом в руках. Сделайте оружием ум, хитрость, умение работать с людьми. Будьте стратегом, — вновь заговорил Кансел.

— Откуда вы все это знаете? — удивилась я.

Кансел вновь улыбнулся и ответил:

— Я был тем самым ребенком, которому не повезло родиться здоровым. До восьми лет я не мог ходить.

— Ох! — вырвалось у меня. Сердце пронзила острая жалость.

— Да, это был настоящее ох, — подтвердил Кансел. — Я чувствовал себя самым ущербным и несчастным. Вы и представить себе не можете, как я мечтал просто пробежать по тропинке в поле. Часто мне снилось, что я бегу. Так быстро, что замирает дыхание. Бегу, раскинув руки в стороны и чувствую ногами землю. А еще я любил читать о приключениях героев и представлять себя на их месте. Все дети любят представлять себя героями, но у меня это было по-другому. Когда я погружался в книгу, я забывал о том, что калека…

Кансел замолчал, глядя в окно на проплывающие мимо черные поля.

— И… как потом? — осторожно спросила я и указала на его ноги.

Спутник повернул ко мне голову и уточнил:

— Как я начал ходить?

Я кивнула.

— Раз в пять лет в наш городок приезжали маги Ордена Зиккур, чтобы отобрать мальчиков, имеющих способности к магии. Это считалось почетным и давало семье мальчика большие привилегии. Все родители мечтали, чтобы уих ребенка обнаружилась хотя бы крупица дара. Как правило, детей собирали в ратуше, куда до этого разрешалось приходить только взрослым, и по одному вызывали в комнату, где заседали маги Ордена. Тех, у кого не обнаруживалось способностей к магии, отпускали домой, предварительно стерев воспоминания о том, что с ними делали во время проверки; детей, у которых были выявлены способности, забирали в Орден. Помню, как один из магов пришел за моими братьями. Я находился в соседней комнате и сквозь щель в приоткрытой двери видел, как родители помогают братьям поскорее одеться, чтобы не заставлять господина мага ожидать. Они были взволнованы, движения суетливы. Внезапно маг повернулся и посмотрел в сторону двери, за которой был я. До сих пор помню этот взгляд — он проник сквозь дверь, колол точно лед и в тоже время прожигал насквозь. Мне было плохо от него, хотелось высвободиться, отползти и спрятаться.

«А почему этого мальчика не берете?» — спросил маг у моих родителей.

Они смешались.

«Он… калека с рождения», — запинаясь ответил отец.

«Для Ордена не бывает исключений, — сказал маг и вновь взглянул на меня сквозь толщу стены: — Встань и подойди ко мне, мальчик».

В тот же миг случилось чудо — я ощутил свои ноги. Я опустил их с кровати и встал.

«Я чувствую ноги!» — закричал я вне себя от радости и вышел из комнаты, придерживаясь для верности за стену, хотя в этом не было нужды.

Мама бросилась ко мне, рыдая от счастья, опустилась на колени, обхватила мои ноги и стала целовать их. Отец и братья стояли как вкопанные с выражением величайшего изумления на лицах.

«Как вас зовут, господин? — спросила мама у мага. — Я буду славить ваше имя в молитвах!»

«Меня зовут Аристо. Однако не стоит тревожить богов моим именем, — сказал он, после чего вновь повернулся к моим братьям и добавил: — Вы можете остаться дома. Я нашел того, кого искал».

Кансел оборвал рассказ и некоторое время мы ехали молча. Получается, Аристо совершал не только мерзкие поступки. Можно, конечно, посмотреть на излечение Кансела критически: Аристо сделал это, чтобы получить в братство Зиккур еще одного служителя. Однако в последнее время мне встречалось до хуна людей, которые просто преследовали свою цель, никому при этом не оказывая помощь. Я прислушалась к себе, пытаясь определить, что чувствую к Аристо. Было время, когда я ненавидела и боялась его, теперь с удивлением поняла, что испытываю к нему благодарность. Если бы не он, магия Диссонов никогда бы во мне не пробудилась. Другое дело, что его методы были жестоки. Вспомнилось, как он удалил у меня зуб с ядом, чтобы я не смогла убить себя, и посадил на цепь, будто животное. Он просто не оставил мне выбора: я должна была постигать магию или… постигать магию.

Я украдкой покосилась на Кансела: он сидел, устремив взгляд в окно и полностью уйдя в свои мысли.

— Что слышно про суд над Аристо? — спросила я. — Вы говорили, что мне нужно будет явиться в качестве свидетельницы.

Лицо Кансела чуть напряглось.

— Пока тишина, — ответил он.

— Суд не могли провести без моих показаний?

Маг неопределенно пожал плечами. Разговор вновь оборвался.

Вечерело, когда мы доехали до Карэ. Увидев, впереди освещенные окна дома Бадр Бана, я открыла окошечко со стороны кучера и крикнула:

— Не туда. Вези в ратушу.

Затем выглянула из кареты и крикнула Шенапу, который ехал верхом:

— Отправляйтесь к Бану без меня. Успокойте Флор, наверняка она уже волнуется.

Не дожидаясь его ответа, я откинулась на подушки. Кансел смотрел на меня с недовольством.

— Считаю, вам лучше отдохнуть с дороги, — сказал он.

— А я считаю иначе, — сказала я и чтобы смягчить возражение, улыбнулась: — Кансел, мне очень приятна ваша забота о моем здоровье. Обещаю, если я почувствую себя плохо, то немедленно приму меры.

— Какие? — уныло спросил маг.

— Немедленные.

Он только вздохнул в ответ на мои слова. Карета уже разворачивалась, и нас чуть накренило направо. Я доверчиво сжала руку Кансела. Сделав круг по главной площади города, карета остановилась перед входом в ратушу.

Лиим распахнул передо мной дверь и протянул руку, чтобы помочь выйти. Не принимая его руки, я пристально посмотрела другу в глаза и негромко сказала:

— Если ты еще раз посмеешь подвергать сомнению и прилюдно критиковать мои действия, я отправлю тебя обратно в Лес. Будешь, как раньше, промахиваться на охоте.

Лиим обалдело уставился на меня. По его глазам я видела, он понял, что я про сказанные им в замке Диссонов слова: «Император не захочет с этим напрягаться и помогать тебе. Он не для того отправил тебя подальше с глаз долой».

— Маарка, да ты чего?! — воскликнул Лиим. — Я же не при чужих! Там же все свои были! Мы, твоя родня…

Я перебила:

— Не важно, свои или чужие! Я — твоя императрица, а не девчонка с которой ты шишки с елок сбиваешь. И вообще, мне стоило большого труда простить тебя за Дега…

Я осеклась, поняв, что сболтнула лишнее, и торопливо закончила:

— Короче, не забывай, кем я сейчас являюсь, и веди на людях себя соответственно.

Даже в тусклом свете фонарей я увидела, как Лиим побледнел.

— Подожди-ка, подожди, за что тебе стоило большого труда меня простить? — спросил он, прищурившись.

— Потом поговорим, — отрезала я ледяным тоном и, приняв руку другого стража, вышла из кареты.

Следом появился Кансел. Мы отошли на несколько шагов, когда Лиим обиженно крикнул:

— И не так уж часто я промахивался на охоте.

Я подавила удовлетворенную улыбку: стрела попала в цель. Оставив Лиима без ответа, я направилась в ратушу. Стоило войти в услужливо распахнутые двойные двери, как на меня обрушились шум и гам. Мы оказались в огромной зале со множеством лестниц по которым в обоих направлениях бегали загруженные книгами люди. Они исчезали за дверями с натертыми до блеска ручками, вновь появлялись и бежали, чтобы скрыться за другими дверями. Пламя тысяч свечей извивалось и мигало от ветра, который эти люди создавали.

— Милейший, — окликнул Кансел одного из пробегавших мимо, но от даже не затормозил. Так и помчался дальше, устремив плоский взгляд вперед.

— Подставьте кому-нибудь из них подножку, — ворчливо произнесла я.

Кансел беспомощно улыбнулся. В этот момент в ратушу вошел Лиим. Оценив обстановку, он схватил одного из пробегавших мимо служащих за шиворот и дернул на себя с такой силой, что несчастный выронил книги и замахал руками, точно зверек лапками.

— Что вы от него хотели, госпожа? — официально спросил у меня Лиим.

— Пусть проведет меня к тому, кто ведает учетными книгами.

— Слышал? — рыкнул Лиим на служащего.

— Д-да, — поспешно подтвердил тот и кротко взглянул на меня: — За мной, пожалуйста.

Мы направились по центральной лестнице, которая казалась бесконечной. Но, в конце концов, и она стала доказательством того, что бесконечного не существует. Проведя нас по длинному запутанному коридору, служащий приоткрыл дверь и просунул голову внутрь, оставив все тело снаружи.

— На месте ли господин Фукус? — спросил он.

— Сейчас нет, но обещались быть. Вы же знаете, он любит работать по ночам, — ответил ему голос, непонятно кому принадлежащий — мужчине или женщине.

Служащий прикрыл дверь и посмотрел на нас с Лиимом в испуге.

— Сейчас его нет… — начал он, но Лиим отпихнул его со словами:

— Сами слышали, не глухие.

После чего распахнул передо мной дверь и с грубоватой галантностью сказал:

— Прошу, императрица.

Одарив его улыбкой в знак благодарности, я обернулась к Канселу.

— Прошу, подождите меня здесь, — сказала я и вошла внутрь.

Я оказалась в большой комнате, наполненной столами, стульями и фолиантами в кожаных переплетах. Днем здесь трудилось много людей, и наверняка комната гудела, как наполненный пчелами улей. Сейчас в комнате находилась только пожилая женщина в темно-сером платье с таким большим белым воротником, что, казалось, он стекает по ее плечам словно молоко. На руках женщины были надеты заляпанные чернилами манжеты. При моем появлении женщина отложила перо, которым что-то записывала, и тяжело поднялась, облокотившись руками о столешницу. Я скользнула взглядом по ее чистым, аккуратно подпиленным ногтям и сказала:

— Садитесь.

— Спасибо, ваша милость, — ответила она глуховатым, похожим на мужской голосом и продолжила стоять. Я заглянула в раскрытую книгу, где она делала записи, и увидела ровные колонки цифр.

— Вы работаете больше остальных, — заметила я, чтобы нарушить тишину.

— Приходится задерживаться, зрение уже не то, что раньше, ваша милость.

— Что это за расчеты? — я указала на аккуратно выписанные колонки цифр.

— Данные по зерну, ваша милость. В этом столбце указано сколько заготовили своего, здесь сколько закупили в Гайли.

Я вгляделась в цифры. Закупали в Дироше гораздо больше, чем выращивали сами. Однако, если Кансел прав, возрожденное Древо забвения будет питать земли Дироша и урожаи вырастут.

— Вы давно здесь работаете? — спросила я.

— Двадцать четыре года, ваша милость.

Надо же, я столько еще не прожила! Я попыталась представить, каково это всю жизнь заниматься тем, что выписывать колонками цифры. Изо дня в день, из года в год. Скука смертная! И мне надо в нее погрузиться, ведь я хочу навести порядок на своих землях. Значит, мне предстоит изучить все эти книги. От одной этой мысли меня взяла тоска: никогда не любила точность, всегда все прикидывала «на глаз».

— Вы любите свою работу? — невольно вырвалось у меня.

— Да, ваша милость.

— За что? Там, за стенами происходит столько всего интересного, а вы сидите здесь!

Женщина посмотрела на меня, как на малое дитя, и со спокойным достоинством ответила:

— Числа хранят в себе историю Дироша лучше летописей. Они как коды для посвященных. Словами можно ввести в заблуждение и допустить разночтение. Числа — точны.

В ее голосе появилось благоговение. Следом за женщиной я окинула взглядом возвышающиеся на столах стопки фолиантов. Мысленно усмехнулась:

«Точны настолько, насколько это нужно властям».

Воспользовавшись магией Диссонов, я «прощупала» помыслы женщины. Ощущение было не из приятных — точно сквозь замочную скважину за ней подглядела. Узнала, что она терпеть не может невестку и воюет с соседкой. К тому же отличается чрезмерной бережливостью, которую скорее можно отнести к жадности. Из хорошего: госпожа Цтон честна и ни разу в жизни по злому умыслу никого не обсчитала. К тому же готова прийти на помощь, если это не требуется финансовых вложений. В общем, я мысленно поставила в списке людей, которых можно взять в свое окружение, напротив имени Цтон галочку.

Глава 3. Маара

— Я рада, что род Диссонов вернулся на исконно свои земли, — неожиданно сказала женщина. — Как ваши родители?

Я немного вздрогнула: как странно, что она заговорила о Диссонах именно в тот момент, когда я проверяла ее с помощью магии рода.

— Я не знаю своих родителей. Мама умерла при родах, отца я тоже никогда не видела.

— А-а, сочувствую, — протянула женщина.

Я ожидала, что она спросит, что случилось с моим отцом, но госпожа Цтон, видимо, постеснялась.

— Как вы узнали, что я из Диссонов? — спросила я.

— Весть о том, что законная владелица возвращается в Дирош, прилетела намного раньше, чем вы приехали, — ответила женщина.

«А Шенап говорил, что здесь все забыли, кто такие Диссоны!» — подумала я и воспряла духом.

Вслух спросила:

— Вас это радует?

— Конечно радует, ваша милость.

Я скептически изогнула бровь:

— Отчего?

— Мы не получили от независимости того, на что рассчитывали, и рады, что к нам вернулась наша исконная госпожа, — поколебавшись, она добавила: — Надеемся, вы разберетесь с произволом, который творят ставленники императора Тарганен.

— Что-то при въезде в Карэ я не увидела ликующей толпы жителей, — вскользь заметила я.

Женщина метнула в мою сторону быстрый взгляд и тише прежнего произнесла:

— Все боятся наказания, Ваша милость. Но уверяю, если вы снимите с постов людей, которые сейчас составляют администрацию города, жители вас поддержат.

«Сниму с должностей, — мрачно подумала я. — Если бы все было так просто! Снять недостаточно, нужно знать кем заменить, а у меня таких людей пока нет. Не Шенапа же над всеми поставить. Хотя… Нужно поговорить с ним, он прожил в Дироше всю жизнь, вдруг сумеет собрать команду из тех, кому можно доверять. Удручало то, что до сих пор Шенап ни разу не выразил желания занять должность».

— Проклятие! Так много людей, которые готовы идти по головам ради достижения власти, но это все не те, кого бы мне хотелось бы там видеть. А те, кого хотелось, власти не желают! — пробормотала я.

Госпожа Цтон что-то сказала, но я не расслышала и вопросительно посмотрела ей в глаза.

— Вы бывали в своем родовом замке? — повторила она вопрос.

Я усмехнулась:

— Вы хотели сказать в родовых руинах?

Женщина горестно вздохнула.

— Да, посетила, — ответила я. — Удручающее и угнетающее зрелище. Как только представлю, что все мои родственники оказались заперты в нем, точно в банке, и погибли в Ночь Ужаса…

— Слава богам, что ваша матушка покинула замок! — в порыве сердечности госпожа Цтон коснулась моего плеча, но тут же в смущении отдернула руку.

— Согласна, боги хранили мою маму, — улыбнулась я. — Может быть, они дали ей какой-то знак и она уехала как раз перед нападением на замок.

Лоб госпожи Цтон избороздили морщины, а во взгляде появилось сомнение. У меня же возникло чувство человека, который стоит перед закрытой дверью, отделяющей от неведомого. Кончики пальцев закололо от противоречивых желаний — открыть дверь и убежать, даже не прикасаясь к ручке. Вот только там, где я выросла, считалось позором бежать от неведомого.

— Я сказала что-то не так? — осторожно спросила я у женщины.

— Ваша матушка уехала за несколько месяцев до нападения, — она посмотрела вверх и влево, вспоминая. Добавила: — Если точнее, за полгода.

Странно, тогда зачем мои родственнички-привидения все как один сказали, что мама уехала накануне Ночи Ужаса? Разрыв в полгода, это не разница в пару дней. Я подумала, что не спросила у родственников о причине отъезда мамы — на фоне Ночи Ужаса это как-то не имело значения. Главным было чудесное спасение от смерти.

— Вы уверены, что мама уехала раньше? — спросила я.

— Да, она перед отъездом заходила ко мне занять теталов.

По ее интонации я поняла, что долг мама так и не вернула. Неожиданно госпожа Цтон засобиралась.

— Простите, Ваша милость, мне пора уходить. Рабочий день давно закончен, меня ждут дома, — сказала она.

«Поняла, что сболтнула лишнее и испугалась, — подумала я. — Значит чуйка меня не обманула, и с отъездом мамы все не просто».

Перегородив путь женщины своим животом, я с напором произнесла:

— Еще один вопрос, госпожа Цтон. Обещаю, я не отниму у вас много времени.

Тут же подумала, что Кансел пожурил бы меня за последние слова и сказал бы, что императрица может удерживать столько, сколько считает нужным. Наверное госпожа Цтон тоже об этом подумала, потому что посмотрела с удивлением и тихо сказала:

— Конечно, Ваша милость.

— Вам известна причина отъезда моей матери?

Женщина смутилась:

— У нее возникли разногласия с главой вашего семейства, — понизив голос, она добавила: — Кажется, родственники были не согласны с ее выбором любимого мужчины. Немаловажную роль в этом сыграло то, что Марго уже была обручена с другим. Но она всегда поступала так, как велело сердце. К сожалению, подробнее я рассказать не могу. Мы не разговаривали долго.

Я слушала госпожу Цтон, стараясь не пропустить ни слова. Получается, моя мама сбежала из дома с любовником, которого не захотели признавать мои родственники, а Диссон, которого я приняла за своего родного отца, им не является. Скорее это мой дедушка, а, может, дядя. Но кто же тогда мой отец?!

— Вы были знакомы с ее возлюбленным? — нетерпеливо спросила я.

— Да, он сопровождал Марго. (Женщина улыбнулась воспоминаниям). Ах, они оба были такими юными и влюбленными!

— Они так сказали?

Госпожа Цтон посмотрела на меня с легкой укоризной:

— Ваша милость, о любви не нужно говорить, ее видно без слов. Тот мужчина так смотрел на вашу матушку, словно хотел спрятать ее от всего мира. Впрочем, его и мужчиной было пока сложно назвать — очень уж юный.

Стараясь сохранять спокойствие, я спросила:

— Он был из Дироша?

Госпожа Цтон метнула в меня настороженный взгляд и ответила:

— Нет, ваша милость. Он был из Ордена Зиккур. Наверняка еще послушник.

Меня будто молния ударила.

— Так они и сбежали, — продолжала госпожа Цтон, — она из родового гнезда, он из Ордена. Братьям ведь запрещено иметь жен и детей. Но Марго была такой красоткой! А уж какой темперамент! Не влюбиться в нее было невозможно.

— Можете описать брата Ордена? — взволнованно перебила я.

Она посмотрела на меня в некотором недоумении.

— Понимаю, мои вопросы выглядят странно, но как я уже сказала, в сознательном возрасте я не видела родителей. Меня вырастили другие люди, — пояснила я.

Женщина сочувственно коснулась моей руки.

— Ах, какая жалость! — сказала она. — Конечно, я помню того юношу: высокий, худой, бритый налысо, как и все в Ордене… Он так волновался, что беспрестанно шевелил пальцами.

— Точно плел невидимую сеть, — с замиранием сердца продолжила я.

Комната закружилась перед глазами, и мне пришлось облокотиться на стол. Женщина тут же захлопотала надо мной, производя массу бестолковых телодвижений.

— Оставьте… Лучше принесите мне воды… Это сейчас пройдет, — сказала я слабым голосом.

Госпожа Цтон с неожиданной для своего возраста прытью метнулась к столику на котором стоял графин с водой, налила полный бокал, и проливая на ходу, поднесла мне. Я выпила. Внизу живота появилась тянущая боль, а предметы в комнате странно смещались, точно я находилась на борту попавшего в шторм судна. Я передала женщине пустой бокал и удержала за руку. В слабой надежде на ошибку я спросила:

— Мама называла его по-имени?

Госпожа Цтон наморщила лоб:

— Я не помню.… Простите, столько лет прошло…

— Аристо? — глухо подсказала я.

Женщина развела руками:

— Может быть. Правда не помню, ваша милость.

— Спасибо… Я лучше пойду.

Женщина смотрела на меня с тревогой.

— Может быть, позвать лекаря? — спросила она.

— Нет… Мне гораздо лучше… Это все от духоты…

На всякий случай придерживаясь за столы, я направилась к двери. Уже взявшись за ручку, вспомнила, что не взяла то, зачем приходила: счетные книги.

— Госпожа Цтон, подготовьте для меня расчетные записи за этот и прошедший год. Я остановилась в доме Бадр Бана, — сказала я.

— Э-э, — озадаченно начала она.

— Они нужны мне завтра утром, — пресекла я расспросы и возражения.

Женщина склонила голову:

— Хорошо, ваша милость.

Я вновь взялась за дверную ручку и вновь обернулась:

— Сколько моя мама заняла у вас теталов?

— Двадцать, — поспешно ответила госпожа Цтон.

Столько у меня с собой не было. Своим казначеем я на время поездки назначила бережливую домоседку Флор.

— Я распоряжусь, чтобы вам выдали эту сумму, — сказала я, втайне надеясь, что госпожа Цтон за давностью лет и статусом заемщицы простит долг. Не тут-то было!

— Буду ждать, ваша милость, — кротко сказала женщина.

Я отвернулась, чтобы она не увидела досаду на моем лице. Наверняка думает, что для меня двадцать теталов — это все равно, что ничего. Не признаваться же в том, что я императрица-голодранка, отосланная мужем с глаз долой. Стараясь держаться как можно ровнее, я вышла из кабинета и направилась к лестнице, возле которой ожидали Кансел и Лиим. Головокружение почти прошло, только низ живота по-прежнему тянул, но уже гораздо меньше, чем прежде. Я отметила, что служащие больше не носятся по ратуше как очумелые, а ходят ровно, вдоль стеночек, бросая на Лиима диковато-напуганные взгляды.

— Куда дальше? — спросил у меня Лиим.

Если бы разговор с госпожой Цтон состоялся с полгода назад, я бы без колебаний помчалась обратно в замок, допросила с пристрастием Диссонов и выбила из них правду, кто мой отец. Либо сразу отправилась бы за ответом к Аристо. Но сейчас мне требовался отдых. К тому же, необходимо решить вопрос с управлением Дирошем. Для этого нужно поговорить с Шенапом. Личные дела придется задвинуть подальше. Тайну моего рождения стерегли почти двадцать лет, и ничего не случится, если она побудет неразгаданной еще некоторое время. Поэтому я ответила Лииму:

— Идем к Бадр Бану. Я утомилась.

Затем взяла под руку Кансела и мы чинно вышли на улицу. То ли мне удалось хорошо скрыть недомогание, то ли мои спутники решили делать вид, что ничего не замечают, но вопросов мне ни один ни второй не задали. Так как дом Бадр Бана располагался тут же на площади, мы отправились туда пешком. Уходя, я обернулась на окна кабинета, где работала госпожа Цтон. Женщина стояла у окна, наблюдая за нами. Я приветливо помахала ей рукой. Она помахала в ответ и слабо улыбнулась.

Стоило переступить порог, как Флор, Изюма и даже госпожа Бан окружили меня заботой и вниманием. Я поймала себя на том, что мне это нравится и позволила ненадолго расслабиться, хотя в голове тревожным звоночком позванивала мысль: «Расслабление еще ни разу не закончилось для меня хорошо». Вспомнить хотя бы, как я уснула в ванне в Азамгате и только по счастливой случайности не была найдена бандой Шэра. Но отдохнуть так хотелось! К тому же я чувствовала, что сейчас это нужно не только мне, но и доченьке. Но все-таки сперва надо было провести кое-какие подготовительные работы. С усилием вырвавшись из сладостной полудремы, я спросила у Флор:

— Шенап дома?

— Да. В своей комнате, — ответила подруга.

Госпожа Бан к этому моменту под удачным предлогом ушла, и со мной остались Изюма и Флор.

— Хорошо. Пожалуйста, попроси его никуда не отлучаться, мне необходимо с ним поговорить, — я повернулась к Изюме: — Будь добра, зажги большую свечу.

— Так в этой даже половина не прогорела, — недоуменно возразила девочка.

— Пожалуйста, не спорь со мной, — устало сказала я. — Просто зажги новую свечу.

Краем глаза я видела, как Флор дала ей знак повиноваться, и девочка сбегала за новой свечой.

«Вот так, даю себе время на расслабление ровно до тех пор, пока не прогорит эта свеча», — мысленно сказала я и вновь погрузилась в блаженную полудрему. Заботливые руки Изюмы и Флор расплели и расчесали мои волосы. Затем девушки провели меня в ванную комнату, наполненную паром и запахом ароматных масел. Я погрузилась в воду с невесомой и мягкой розовой пеной и прикрыла глаза. Пусть все тревоги отступят, пока горит свеча. А пока буду наслаждаться покоем и теплом. Я так замерзла в продуваемом ветрами и выстуженном замке!

В спину потянуло холодом.

— Изюма, закрой окно, — сказала я, но никто не ответил.

Открыв глаза, я осмотрелась по сторонам, и помертвела от страха: ванна стояла в камере Дома скорби. Как?! Почему я опять там?! Ведь только что была в доме Бадр Бана! Неужели меня выкрали? А Флор с Изюмой? Что с ними сделали?! Я попыталась подняться, но края ванны оказались очень скользкими, будто смазанными маслом, и ладони скользили по ним. За спиной раздались тихие шаги. Кто-то обходил меня по кругу. Я вывернула шею и увидела Аристо. Он улыбался и протягивал ко мне ладонь, на которой лежал мой зуб с ядом.

— Я долго искал возможность получить тебя, Маара, — сказал Аристо. — Пришлось обыграть сложную комбинацию, чтобы в конечном счёте ты оказалась здесь.

С этими словами он бросил зуб ко мне в ванну, и вода вокруг него забурлила. Закричав от ужаса, я проснулась. Надо мной склонились встревоженные лица Изюмы и Флор. Я вновь находилась в ванной комнате Бадр Бана, в ноздрях щекотала душистая мыльная пена.

— Уснула, — облегченно выдохнула я и покосилась на свечу. Она не прогорела даже на треть.

- Ты в порядке? — спросила Флор.

— Да… Просто сон… Подай мне халат, буду выбираться. Дела.

Поддерживая под руки, чтобы не подскользнулась, девушки помогли мне выйти из ванны, вытерли большим мягким полотенцем, затем укутали в теплый халат, а на ноги натянули теплые гетры и дали меховые тапки. После чего меня отвели в спальню с большой кроватью под балдахином. Любопытно, у кого из домочадцев Бадр Бана ее отняли?

В спальне меня ждал ужин: источающее божественный аромат жаркое и вино. В целом вечер можно было бы назвать удавшимся, если бы не проклятый сон-воспоминание, наполнивший меня холодом, от которого никак не удавалось согреться. Я подошла к камину и протянула к огню руки.

— Скажи Шенапу, пусть придет ко мне, — сказала я Изюме, и девочка ушла. Мы с Флор оказались вдвоем. Подруга приблизилась к столу, рассеянно передвинула с места на место приборы.

— Поужинаешь со мной? — спросила я.

— Я уже поужинала с Ноа. Но с удовольствием выпью с тобой чаю, — сказала Флор.

— Хорошо, — я потерла одну руку о другую.

— Тебе холодно? — озабоченно спросила подруга.

— Не обращай внимания, это внутреннее, — натянуто улыбнулась я и села за стол.

Некоторое время мы молчали. Я старалась до прихода Шенапа разделаться с ужином и потому ела так быстро, что челюсти хрустели. Флор отпивала маленькими глотками чай. Когда я отодвинула тарелку в сторону, вытерла рот и скомкала полотняную салфетку, Флор осторожно спросила:

— Как прошло посещение родового замка?

— Ноа не рассказал?

Она усмехнулась:

— Ты же знаешь, он молчун. Слова лишнего не вытянешь. Сказал только, что тебе удалось вырастить Древо.

Я отвернулась к окну, в котором смутно отражалась комната и две женские фигуры. Очень хотелось рассказать Флор о разговоре с госпожой Цтон и главном, что я от нее узнала, но осторожность не позволяла этого сделать. Вдруг я ошибаюсь и Аристо не мой отец? Честно говоря, после того, каким испытаниям он меня подверг, в наше родство не верилось. Либо для него совсем нет ничего святого!

— Все прошло хорошо, — сдержанно сказала я. — Мы поладили.

Флор разочарованно поджала губы.

— Извини, я сейчас слишком устала, чтобы рассказывать подробности, — сказала я.

— Не удивительно. В твоем положении нужно дома сидеть, а не трястись в карете по бездорожью.

— Перестань! — гневно перебила я. — Это мое положение и мне лучше знать, что в нем делать!

— Ты самая неугомонная беременная из всех кого я видела! — разозлилась подруга.

Я поняла, что еще немного и мы разругаемся, а у меня и так мало друзей. Поэтому обезоруживающе улыбнулась и сказала:

— За мою неугомонность ты меня и любишь.

Флор зыркнула исподлобья. Я продолжила, понизив голос, чтобы не услышали домочадцы Бадр Бана:

— Пойми, этого они все от меня и ожидают: что я не стану ни во что вмешиваться, а они продолжат руководить, как привыкли. А приехала чтобы…

Открылись двери, вошли Шенап и Кансел.