Из рода Свирх. Императрица. Часть 1

Глава 1. Зигмунт

Зигмунт вновь принимал Аристо в своем кабинете. Согласно уговору между ними, Раала при этом не присутствовала. Маг стоял у окна спиной к императору и смотрел в сад. Сгущались сумерки, с темно-фиолетового неба падал первый снег. Легкие хлопья кружили в воздухе и несмело устилали белым покровом дорожки и ровно подстриженные газоны. По отдельности невесомые, снежные хлопья собирались в белоснежные шапки, под тяжестью которых сгибались ветки декоративных кустов. Зигмунт криво усмехнулся: как это похоже на людей! В одиночку робкие и тихие, они собираются в толпы, чтобы согнуть и придавить. Посему, задача правителя: разделять и разобщать.

Про Наину так ничего выяснить и не удалось. Она сбежала из Дома скорби и будто в воду канула. А вместе с ней предатель-художник. В другое время Зигмунт попросил бы помощи в их поисках у Аристо, но в данном случае император сам загнал себя в ловушку лжи, ведь маг Ордена Зиккур не должен знать, что он знает про дочь. От бессильной ярости Зигмунт снял с должности начальника тайной стражи Вола и отправил его служить к Черте. Раале тоже перепало его гнева, но у женщин все проще: поплакала и забылось.

Маг по-прежнему стоял лицом к окну. Что он там высматривает?

— Аристо, вы любите первый снег? — спросил Зигмунт.

Маг отвернулся от окна и ответил:

— Да. А вы?

Зигмунт откинулся на спинку кресла, глядя на картинку за рамой окна. На мгновение мир по ту сторону показался ему нарисованным акварелью.

— Мне больше по нраву ранняя осень, — ответил император. — Снег обманщик.

Аристо удивленно поднял брови:

— В чем же снег вас обманул?

— Кажется надежным и твердым, но, стоит взять его в руки, как он становится водой и утекает сквозь пальцы, — помолчав, он спросил: — А вы за что его любите?

— Он напоминает мне детство.

— Хм. Откуда вы родом?

— Из местечка, о котором теперь даже памяти не осталось. Магический дар открылся у меня рано, в шесть лет. Родители отдали меня в Орден. В тот год нападало очень много снега. Как-то мы с друзьями слепили снежную крепость и защищали ее от мальчишек из другого городка. В самый разгар битвы за мной пришла мать и позвала домой. Я не хотел уходить, просил ее подождать, пока мы отстоим крепость и отгоним неприятеля. Но она сказала: «Тот, кто за тобой пришел, не может ждать». И голос у нее был очень грустный. Каждый раз, когда я вижу снегопад, то вспоминаю тот день и крепость, которую я не отстоял.

Зигмунт слушал его, полуприкрыв глаза.

— Как назывался городок, где вы родились? — спросил он.

Аристо досадливо поморщился.

— Название вам ни о чем не скажет. Он исчез с лица Сивона раньше, чем появилось Пожарище.

«Сколько же тебе лет, юнец? — подумал император. — Пожарище появилось пятьсот лет назад, а ты в это время уже был в Ордене».

Они помолчали.

— Оказалась ли вам полезна моя помощь в щекотливом деле с головой лесного правителя? — спросил Аристо.

— Да, — император помрачнел. — К сожалению, других участников заговора, кроме Стэфа, определить до сих пор не удалось.

— Что говорит степной хокан?

— Я направил к нему гонца, и хокан уверяет, что Стэф к нему не приезжал. А у меня даже нет доказательств, что брат действительно был в Харбезе. Мои шпионы смогли проследить за ним только до Великой Степи, не углубляясь далеко за ее границы!

Аристо слушал императора, сложив руки на груди. Его пальцы неторопливо шевелились, будто маг что-то нащупывал.

— Что хокан сказал по поводу Главы рода Свирх? Ведь Лесной правитель был у него в плену, — сказал Аристо.

— Сказал, что брал его в плен ради выкупа. Получил его и отпустил в Лес.

— Проверить это у лесных удалось?

— Конечно же, нет. Аристо, иногда мне кажется, что вы надо мной издеваетесь, — раздраженно заметил Зигмунт.

Кресло показалось ему жестким и неуютным. Он поднялся на ноги, подошел к окну и некоторое время они с магом молча смотрели в сад. Мимо окна прошел имперский воин — белобородый от снега, с белыми бровями и ресницами.

— Значит, Росчер все еще упорствует, — заметил Аристо. Зигмунт понял, что маг делает подвод к следующему этапу беседы.

— Упорствует, — угрюмо подтвердил Зигмунт. — Кстати, он тоже любил снег. Однажды сказал, что белый ровный слой напоминает ему чистые страницы, на которых можно написать другую жизнь.

Император отметил, что говорит о брате, как о мертвом, и криво усмехнулся.

— Стэфан сам поделился с вами этим сравнением? — удивился Аристо.

— Нет, конечно. Передали, — отмахнулся император.

Маг удовлетворенно кивнул своим мыслям и полувопросительно произнес:

— Вы же братья по отцу?

— Да, его мать была наложницей нашего общего отца.

— Хм… любопытно. Что вам о ней известно?

Зигмунт посмотрел на мага в недоумении.

— Никогда ею не интересовался, — ответил он. — А какое значение она имеет в данном случае?

Маг окинул его пристальным взглядом и ответил:

— Вопросы крови очень важны в таком деле.

— Кажется, эту женщину отец привез в качестве трофея из какого-то военного похода. Она была в обозе у его военачальника, но приглянулась отцу, и он забрал ее себе. Обычная история. В любом случае, кем бы она не была, у Стэфа нет прав на трон, — раздраженно закончил Зигмунт.

Будто не заметив его раздражение, Аристо спросил:

— У вас ведь нет наследника мужского пола?

Зигмунт с большим трудом сдержал раздражение и сказал:

— Верно, богам угодно, чтобы от разных женщин у меня рождались только девочки. Но, повторяю, Стэф в любом случае не сможет занять трон. По законам империи бастарду не стать императором.

— Да, разумеется, на трон Тарганен нет, — задумчиво, словно разговаривал сам с собой, произнес Аристо.

Он замолчал. Император поднял бровь в ожидании продолжения, однако его не последовало. Помолчав еще немного, Аристо перевел на Зигмунта взгляд и улыбнулся.

— Все это весьма любопытно, но к вашему делу действительно не относится. Кстати, вы уже довольно давно холосты.

— Для кого кстати? — удивился Зигмунт.

— Например, для нового брака.

Император поднял бровь:

— У вас есть кто-то на примете?

Аристо сплел в замок длинные тонкие пальцы и сказал:

— Помнится, вы хотели узнать про наследницу рода Диссонов.

Зигмунт не помнил, чтобы делился с Аристо своей заинтересованностью. Неужели правду говорят люди, что маги Ордена читают мысли?

— Род Диссонов был истреблен, — сухо заметил он. — Хотя в народе ходят легенды о том, что беременной госпоже удалось убежать. До сих пор это было не более чем почва для красивых баллад, которые исполняют менестрели на улице Роз.

— Почему бы роду Тарганен не породниться с легендой? — спросил Аристо.

Зигмунт прищурился:

— Кто она? Где живет?

— Восемнадцать лет назад ее укрыли в Лесу люди из рода Свирх.

Император скрипнул зубами: опять род Свирх!

— С помощью духов Леса в девушке удалось возродить магию. Заметьте, император, ни у одного из великих домов магии нет, а у вас через брак с наследницей Диссонов будет. Кроме того, вы же хотите завладеть Лесом, — продолжал маг. — Брак с этой девушкой позволит вам не только породниться с Диссонами, но и занять Лес. Я слышал, в военном походе на него вам удача не сопутствует.

— Правильно слышали, — мрачно изрек Зигмунт. Помолчав, он спросил: — Как она хоть выглядит? Надеюсь, не уродина с костяной ногой?

— Напротив.

Аристо улыбнулся и сделал жест рукой. Тут же посреди кабинета из воздуха появилась картина с портретом рыжеволосой девушки. Зигмунт встал с кресла и подошел к картине. Некоторое время изучал портрет девушки, затем задумчиво произнес:

— Точно, она из Диссонов. Сходство налицо… — помолчав, он добавил: — Я уже видел ее раньше.

— Она приезжала к вам с лесным посольством, — сказал маг.

Зигмунт отрицательно качнул головой:

— Не то.

— Не то? — удивился Аристо.

Император сделал неопределенный жест рукой и добавил:

— Не обращайте внимания… К данному делу это не относится. Что же, Аристо, везите сюда эту крошку. Кстати, как ее зовут?

— Маара.

Зигмунт кивнул с таким видом, будто хотел сказать: «И тут сходится». Но вместо этого проворчал:

— Ай, эти их дикарские имена. Имя надо будет поменять. Императрица Тарганен должна зваться по-нашему.

— Это решаемо, — Аристо убрал картину и с осторожностью добавил: — Имеется один нюанс.

— Начинается! Какой еще нюанс?

— У Маары уже есть муж. Само собой, в империи Тарганен этот брак не считается легитимным, однако у него имеются последствия. Невеста беременна.

Зигмунт скривился и сказал:

— Отказать такой невесте. Мне хватает одного ублюдка Стэфа, чтобы брать во дворец еще…

Аристо неожиданно рассмеялся.

— Что смешного? — хмуро спросил император.

— Так… Простите. У вас с братом действительно много хлопот.

Зигмунт прошел по кабинету.

— Родство с Диссонами любопытно и заманчиво, особенно учитывая магию этого рода и контроль над Лесом, — размышляя сам с собой, заговорил он. — Но тащить во дворец беременную лесную шлюху недопустимо.

Он остановился возле окна, некоторое время смотрел на снегопад, затем сказал:

— Но все-таки получить контроль над Лесом заманчиво… И магия Диссонов… (Зигмунт повернул голову к Аристо). Вытравить ребенка можете?

— Не могу, срок уже большой. Потеря ребенка может привести в дальнейшем к бесплодию. А вам нужен наследник с магией Диссонов.

Зигмунт вновь повернулся к окну. Некоторое время император и маг молчали, глядя на то, как крупные хлопья бесшумно устилают землю.

— На вашем месте, я бы не отказывался от этого брака, — опять подал голос Аристо. — Пока ребенок не появится на свет, женщину можно отправить в какое-нибудь отдаленное имение.

— Точно. В родовой замок Диссонов! — загорелся идеей Зигмунт.

— От него остались руины. Я имел в виду что-то более приспособленное для жизни.

— Вот и пусть восстанавливает из руин, — перебил император. — Всё делом будет занята. А ребенка после рождения отдать кому-нибудь на воспитание. Опять же, младенческая смертность велика…

Тут он заметил, что Аристо будто к чему-то прислушивается. Император тоже прислушался, но ничего постороннего не услышал. Обычные дворцовые звуки. Подождав с десяток ударов сердца, император сказал:

— Аристо, вы не ответили.

Маг бросил на него быстрый взгляд и скороговоркой сказал:

— Мне нужно срочно вас покинуть. Меня зовут. Готовьтесь к приему невесты.

После этих слов он просто растворился в воздухе.

— Что за манеры, — ворчливо произнес Зигмунт и позвонил в колокольчик.

Незамедлительно явился слуга и застыл, с подобострастием глядя на императора и ожидая приказов.

— Позови ко мне начальника тайной стражи Листа, — приказал Зигмунт.

Слуга ушел. В ожидании Листа, поставленного вместо разжалованного Вола, император вновь прошел по кабинету, думая о том, как подготовить Раалу к новости про его скорую женитьбу. Не хотелось бы, чтобы невеста умерла от резей в животе, а Раала способна такое устроить. Не далее как на прошлой десятице, в муках скончалась красивая рабыня, которую Зигмунт пару раз оставлял в своей спальне «затушить свечи», и был не прочь позвать еще. Зигмунт не сомневался, что это Раала превратила в огонь выпитое рабыней на ложе императора вино. В ночь после ее смерти секс с Раалой был особенно жарким. Точно самка прирученного зверя она лизала руки императора и стелилась у его ног. Когда он упомянул про рабыню, Раала очень серьезно сказала:

— Рядом с тобой не будет другой женщины, кроме меня.

Зигмунту это не понравилось. Чем дальше, тем чаще он нет нет, да ловил себя на мысли, что с удовольствием по-тихому устранил бы Раалу. Вот только как это сделать? Слухачи доносили, что ее боятся самые жестокие и крепкие стражи. При появлении женщины из Пожарища, их охватывали робость и какое-то странное, противоестественное влечение к ней. Зигмунт не сомневался, что Раала могла заставить воинов убить друг друга за обладание ее телом.

«Надо обсудить с Аристо защиту лесной дикарки, — подумал Зигмунт. — Наверняка у него найдется способ, как помешать убить свою протеже. Может защитный купол вокруг нее выстроит или еще что-нибудь придумает».

Ход его мыслей прервало появление начальника тайной стражи Листа. В отличие от своего предшественника Вола, Лист был маленьким, сухопарым и юрким. Он рано начал лысеть, из-за чего брил голову на лысо; брови и ресницы у него тоже были очень редкими и светлыми из-за чего казалось, будто они вовсе отсутствуют. Лист умел очень тихо и быстро двигаться, неожиданно появляясь у кого-либо за спиной, за что солдаты приписывали Листу магические способности.

— Славлю моего императора! — сказал Лист, припав на одно колено и коснувшись губами края мантии Зигмунта.

Недавно вступивший в должность, он, как мог, показывал, что император не ошибся в выборе.

— Встань, — лениво приказал Зигмунт.

Лист поднялся в полный рост.

— Вот по какому поводу я тебя позвал.

— Скоро в Будру из Леса прибудет свадебный караван с моей невестой.

Лист ничем не выказал удивление.

— Официально я отправлю для ее встречи охрану для безопасности. Тебе же поручаю стать ее тенью. Следуй за ней, начиная с выезда из леса. Мне нужно знать не только о каждом ее шаге, но также о мыслях и желаниях. Бери под контроль всех, с кем она встретится и с кем лишь планирует встречаться. Если она будет вести переписку, все письма должны проходить через тебя. Как только заметишь что-то интересное, тут же передавай мне.

Лист кивнул:

— Будет сделано, мой император.

— И еще, — Зигмунт понизил голос, — у меня есть опасения, что ее захотят убить, а эта женщина нужна живой. Поэтому обеспечь ее безопасность.

— Слушаюсь, — Лист вновь встал на одно колено и поцеловал край мантии Зигмунта.

— Теперь иди, — распорядился Зигмунт.

Когда за начальником тайной стражи закрылась дверь, Зигмунт подошел к окну. Снега нападало столько, что низкие кусты скрылись под белыми шапками. Маара. Это имя уже третий раз появлялось в связи с ключевыми событиями: сначала она прибыла с посольством из Леса в качестве охраны Главы рода, затем появилась среди больных в Доме скорби Святой Аглаи и пропала при похищении Наины; а теперь выяснилось, что она из Диссонов, и Аристо из кожи вон лезет, чтобы продвинуть ее в императрицы Тарганен. Совпадение? Конечно же, нет. Аристо старый интриган и мошенник, он никогда не станет просить за кого-то, если не имеет в этом выгоды. Еще и беременность ее…

«Ладно, постепенно со всем разберемся», — сказал себе Зигмунт.

Он приказал слуге сервировать в спальне столик на двоих и прошел в гардеробную. После недавнего покушения, когда Зигмунт чудом остался жив, отдав смерти вместо себя секретаря Друна, ему усилили охрану. Теперь дворец был напичкан стражей под завязку. Зигмунт достаточно быстро привык обращать на них внимания не больше, чем на напольные вазоны. Главное, что охраняли его жизнь, а прочее — мелочи. Переодевшись в темно-синий шелковый домашний костюм, состоящий из рубахи свободного покроя и шаровар, Зигмунт зашел в спальню и увидел, что слуги заканчивают сервировку стола.

— Прикажи Раале явиться ко мне, — сказал он камергеру, сам же достал из чехла давно ожидавшую его скрипку. Помнится, учитель музыки говорил, что скрипка позволяет открыть дверь в иной мир, наполненный красотой и грацией. И это было истинно так. Едва коснувшись смычком струн, Зигмунт покинул дворец, Будру, даже Сивон. Он поднялся в небеса — туда, куда не попадал ни один смертный. В край, где властвуют меланхолия, лиризм и светлая задумчивость.

Неслышно, стараясь даже не дышать, вышли слуги. Также неслышно в комнату проскользнула Раала. С наступлением холодов она сменила полупрозрачное одеяние на темно-красное парчовое платье с таким глубоким декольте, что ни одна другая женщина при дворе не решилась бы на подобное. Лиф платья был щедро усыпан драгоценными каменьями. Войдя в спальню, Раала остановилась у порога; грудь девушки взволнованно вздымалась, на глазах выступили слезы. Когда Зигмунт остановился, и последний звук замер, погрузив спальню в тишину, Раала едва слышно сказала:

— Это было божественно.

Зигмунт улыбнулся и с видом уставшего бога убрал скрипку в футляр.

— Однажды мое сердце остановится и душа зальется кровью, — добавила Раала.

Император подошел к ней и, протянув руку, убрал тяжелую волну волос, скрывавшую правую сторону лица девушки. Его глазам открылся длинный уродливый багровый шрам, идущий от виска к углу рта. Раала бросила на императора обиженный взгляд и мотнула головой, сбросив руку.

— Давай я попрошу Аристо, может магии Ордена Зиккур хватит, чтобы убрать шрам, — предложил Зигмунт, удержав руку Раалы в своей руке.

Девушка отрицательно покачала головой и ответила:

— Если бы его можно было убрать, Владыка бы это уже сделал.

Шрам был памятью о похищении Наины из Дома скорби. Раала вернулась во дворец без девочки и с изуродованным лицом. На вопрос, кто ее ранил, девушка ответила: «Не знаю, его лицо было скрыто». Рана заживала тяжело и долго. Когда, наконец, зажила, на ее месте остался уродливый шрам, который девушка либо скрывала за густыми длинными волосами, зачесывая их на правую сторону, либо носила металлическую пластину. К слову, это являлось причиной, по которой Зигмунт немного остыл к любовнице. Красота женщины значила для него очень много, а когда во время любовных игрищ пластинка на лице Раалы сдвигалась и обнажался уродливый шрам, у Зигмунта пропадало желание. Он стал все чаще задумываться о новой наложнице.

Глава 2. Зигмунт

Как обычно, при одном лишь воспоминании о дочери, Зигмунт почувствовал ноющую боль в висках. Поняв это, Раала обхватила его голову ладонями и нежно произнесла:

— Тише, боль, утихай. В меня перетекай.

Словно хищный зверь, боль уползла, оставив после себя лишь отупение.

«Как я могу отказаться от Раалы? — подумал Зигмунт. — Кто будет лечить мои мигрени? Вот если бы можно было найти ей замену…»

Но это желание было пока неосуществимо. Поблуждав взглядом по спальне, Зигмунт остановился на сервированном на двоих столике. Сжав пальца Раалы в своих руках, он сказал:

— Давай перекусим перед большим ужином.

Она с улыбкой кивнула. Они сели за стол напротив друг друга. Раала повернула стул так, чтобы находиться к Зигмунту не изуродованной половиной лица. Император хлопнул в ладоши, и к ним тут же вошел слуга, ожидавший за дверью сигнала. Наполнив белым гайлинским вином высокие кубки, слуга отступил и остановился подле стены. Зигмунт жестом приказал ему выйти из спальни. Предстоящий разговор не для чужих ушей.

— За успех в делах, — произнес Зигмунт и поднял кубок.

Раала вновь улыбнулась, сделала глоток и, отставив кубок, крохотным трезубцем взяла с блюда кусочек сыра. Обмакнула его в душистый мед и положила в рот. Наблюдая за ней, Зигмунт ощутил растущее раздражение. Его напрягало как-то, что он стал сильно зависим от ее магии, так и то, что она Дитя Пожарища.

Он пригласил ее сегодня, чтобы уговорами убедить не препятствовать его женитьбе на наследнице Диссонов. Но наблюдая за тем, как густые капли меда стекают по ее губам, точно янтарь, Зигмунт подумал, что разговор нужно строить не с позиции уговаривающего, а с позиции обвинителя.

— В Пожарище тоже есть пчелы? — резко спросил он.

Любовница быстро опустила ресницы и кротко ответила:

— Нет, Зигмунт.

— Ты хоть понимаешь, что если планы Владыки осуществятся, ты уже не сможешь есть мед?

— Владыка не хочет, чтобы Пожарище полностью захватило Сивон, — тихо сказала она.

— Чего же он добивается? — усмехнулся Зигмунт.

— Чтобы в Сивоне осталась лишь одна магия — магия Пожарища. Владыка хотел бы, чтобы ты объединился с ним, помог уничтожить Орден Зиккур. После этого весь Сивон склонится перед вашей властью.

«Для чего мне твой Владыка? — подумал Зигмунт. — Меня сотрудничество с Орденом Зиккур устраивает, за исключением того, что они любят много кушать. Но через брак с лесной дикаркой я завладею магией Диссонов, и Ордену придется со мной считаться. Затем постепенно я захвачу весь Сивон и уничтожу Владыку Пожарища».

— Как только вы объединитесь, Владыка сузит Пожарище до его первоначальных границ, — увещевала, между тем, Раала.

Зигмунт посмотрел на нее с прищуром и возразил:

— У меня есть сведения, что Пожарище разрастается самопроизвольно и Владыка не может на это повлиять. Он давно потерял контроль на Пожарищем.

Девушка порозовела и быстро спросила:

— Откуда у тебя такие сведения? Аристо сказал?

Зигмунт самодовольно улыбнулся: судя по реакции любовницы, выстрел попал в цель, а ведь до сих пор это были только подозрения, построенные на логике.

— Неважно откуда сведения, — жестко сказал император. — Точно могу сказать одно: правители Сивона должны объединиться, чтобы противостоять заразе Пожарища. Только вместе мы сумеем найти способ остановить захват наших земель. Иначе недалеко то время, когда не останется ни цветов, ни пчел, ни меда, и род человеческий вымрет.

Раала сидела потупившись и глядя на белоснежную скатерть.

— Я принял решение объединить род Тарганен с родом Диссонов, в котором течет древняя магия, — добавил Зигмунт.

Раала вскинула на него глаза и спросила:

— Разве род Диссонов не был истреблен в Ночь ужаса?

— Как оказалось, не полностью. Одной из его представительниц удалось выжить, более того, в ней возродилась магия рода. Я женюсь на ней и укреплю свой род магией Диссонов. И никому не позволю помешать этому.

Девушка чуть вздрогнула, в синих глазах зажглось пламя.

— Тебе нужно объединиться с магией Пожарища, а не Диссонов! — воскликнула она.

Зигмунт скептически поднял бровь.

— Мы это уже обсудили, — сказал он.

— Нет, не обсудили! — завелась она. — Ты сказал о своих планах, а я промолчала! Теперь послушай мой ответ: магия Диссонов только возрождается, нужно несколько поколений, чтобы она проявилась в полной мере! Кто бы не была та женщина, она слабее меня. Во мне течет самая могущественная магия из всех, которые есть в Сивоне!

Рот девушки гневно искривился, шрам на щеке побагровел и прорезал лицо словно огненная река.

— В тебе? — переспросил император. — Ты предлагаешь себя в качестве императрицы?

Она вскинула голову и заявила:

— Почему бы нет? Я приведу тебя к истинному и абсолютному могуществу!

Зигмунту потребовалось все самообладание, чтобы презрительно не фыркнуть. На языке вертелись слова: «Шлюхе Пожарища никогда не стать императрицей». Но он сдержался, понимая, что такими словами подпишет лесной дикарке приговор. Раала не успокоится, пока не убьет ее. Настало время изменить риторику и с позиции обвинения перейти к уговорам. Зигмунт протянул руку над столом и погладил девушку по щеке, словно взбесившуюся лошадь.

— Раала, поверь, ты одна живешь в моем сердце, — сказал он бархатистым голосом. — Если бы это было в моей власти, я бы возвел тебя на трон. Но, увы, есть то, что сильнее воли императора.

— Что может быть сильнее?

— Традиции, будь они неладны, — Зигмунт огорченно вздохнул. — Император может жениться только на представительнице древнего рода, равного его роду. Диссоны как раз к такому относятся.

— Поменяй традиции! — упрямо воскликнула Раала. — Владыка Пожарища тебя поддержит. Кого ты боишься? Тупую толпу? Я разберусь с ними своими руками.

«Не сомневаюсь, — подумал Зигмунт. Вновь вспомнилась умирающая в муках рабыня. — Раала становится очень опасной. Если не найти способ усмирить ее, она ненароком все население империи истребит».

— Раала, я император и должен думать о том, что будут говорить обо мне потомки, — терпеливо сказал Зигмунт. — Ты сама знаешь, люди напуганы тем, что огненная лава Пожарища все чаще выплескивается за свои границы. Ты не представляешь, скольких сил мне стоит защищать перед придворными связь с тобой, женщиной из Пожарища.

Лицо Раалы исказилось от гнева.

— Кто-то против?! — прошипела она. — Назови мне имена!

— Это плохая затея, — произнес Зигмунт.

— Почему?

— У нас много более важных проблем. Сейчас недовольство людей моим выбором женщины — лишь крохотный огонек. Не нужно раздувать из него большой костер. Напротив, требуется умилостивить людей. Уступить в малом, чтобы дожать в большом. Пусть они увидят, что я думаю об их защите от Пожарища, для чего связал себя узами брака с представительницей Диссонов. Пусть у людей появится вера в то, что теперь все будет хорошо. Ты совершенно права, Маара магически очень слаба и реально ни на что…

— Маара?! — в бешенстве заорала Раала. Она вскочила, опрокинув стул, и он с грохотом упал на пол.

Это было так неожиданно, что Зигмунт опешил.

— Да, ее так зовут, — пробормотал он. — А что…

— Эту тварь в императрицы?! — продолжала вопить любовница.

На мгновение Зигмунту показалось, что сейчас она сожжет эту спальню, дворец и саму Будру. Император встал и подошел к Раале с той осторожностью, с какой укротитель приближается к хищному зверю. Тут же подумал, что нужно будет усилить охрану свадебного каравана в два, а лучше в три раза.

— Кого угодно в императрицы, только не эту шлюху! — выплюнула Раала. Она тяжело дышала, лицо посерело и только шрам горел багровым цветом. В это мгновение Раала была поистине страшна.

— Маара — единственная выжившая из Диссонов, — сказал Зигмунт и сделал к любовнице еще один осторожный шаг.

— Не потерплю ее рядом с тобой!

— Рядом со мной ее не будет, гарантирую, — ласково сказал Зигмунт. — Я же говорю тебе, это союз создается исключительно для успокоения людей. Женщина приедет, я покажу ее с балкона дворца толпе, объявлю, что теперь у Сивона появилась надежда на спасение от Пожарища. Будет произнесено много красивых, возвышенных речей. После чего все успокоенные отправятся по домам и продолжат трудиться.

Зигмунт увидел, как в глазах любовницы медленно гаснет пламя ярости, и бледнеет шрам.

— Поклянись, что она не разделит с тобой ложе, — глухо сказала Раала.

— Клянусь, — заверил Зигмунт.

— Поклянись, что даже не коснешься ее! — настаивала любовница.

— Клянусь, — повторил Зигмунт и осторожно спросил: — Что она тебе сделала? Чем вызвала такую ненависть?

Раала повернулась к нему изуродованной частью лица и прошипела:

— Например, это.

Император удивленно отступил.

— Ты же говорила, что не видела лицо ранившего тебя.

Девушка поморщилась и ответила:

— Мне было стыдно признаться, что девка-деревенщина смогла нанести мне такую рану. Но теперь-то я понимаю, почему не удалось избавиться от шрама. Причина в магии Диссонов.

— Вот оно что, — протянул Зигмунт.

А про себя подумал:

«Не так уж слаба магия Диссонов в лесной дикарке. Вероятно в этом и кроется интерес к ней со стороны Аристо».

Однако прояснением этого вопроса он займется после. Сейчас требовалось усмирить воинственность Раалы. Поборов отвращение от вида шрама, Зигмунт коснулся его губами. Он понимал — ничто не тронет ее сильнее этого. И не ошибся: девушка задрожала в его руках, на ее глазах выступили слезы, гася пламя гнева.

— Я готова жизнь за тебя отдать! — прошептала Раала. — Прошу, не предавай меня!

— Обещаю — никогда, — прошептал Зигмунт в ответ и развязал шнуровку корсета на ее платье. Тяжелая темно-красная парча упала к ногам, мрачным огнем сверкнули драгоценные камни. На мгновение Зигмунту показалось, что они с любовницей стоят по колено в крови. Раала перешагнула через платье и несильно ударила Зигмунта ладонями в грудь. Он лег на кровать и позволил любовнице оказаться сверху. Раала тут же оседлала императора. Почувствовав его внутри, начала двигаться вверх-вниз, сперва медленно, но затем все ускоряясь. Ее полные белые груди колыхались, повторяя движения. Зигмунт зарычал, схватил ее за бедра, направляя. Когда в нее ударила струя, Раала упала на его грудь, тяжело дыша; по щекам девушки вновь потекли слезы. Император собрал в кулак ее волосы и перекинул на одну сторону, чтобы скрыть шрам.

— Никому тебя не отдам, — тихонько всхлипнула Раала. — Лучше умру, но сперва ее и тебя убью.

*****

Раала.

От императора Раала направилась в свои покои. Она занимала пять больших комнат в левой части дворца. Детство и юность Раалы прошли в бедности, и теперь она старалась восполнить все, чего была лишена ранее, тем более что император ни в чем ей не отказывал. Раале достаточно было показать пальцем на понравившуюся вещь, и та уже принадлежала ей. Девушка быстро вошла во вкус, и теперь все пять комнат были заставлены красивыми вещицами — по большей части ненужными и собирающими пыль, — а само жилище больше напоминало трюм на корабле пирата.

Зайдя к себе, Раала закрыла щеку металлической пластинкой и кликнула мальчика-слугу. Щуплый и быстрый, он появился незамедлительно. Как и прочие представители мужского рода, он тут же нырнул глазами в откровенное декольте ее платья. Раала недобро усмехнулась и сделала пальцы щепоткой, точно брала соль. В тот же миг глаза мальчишки покраснели и начали слезиться. Он замычал он боли стал тереть их кулаками.

— Не заглядывайся, куда не следует, — строго сказала ему Раала.

— Слушаюсь, госпожа! — испуганно пролепетал мальчишка. — Пожалуйста, перестаньте. Ай, больно!

Она провела рукой, и резь в глазах исчезла. Слуга теперь не то что в декольте, боялся даже смотреть в сторону Раалы.

— Найди заместителя начальника тайной стражи по имени Филипп и приведи ко мне, — сказала Раала.

— Будет сделано, госпожа! — выпалил мальчишка и стремглав выбежал из комнаты.

Раала улыбнулась. В ожидании Филиппа подошла к окну и устремила взгляд на заснеженную площадку перед домом. В груди все еще клокотала ярость от новости, что Зигмунт женится на Мааре. Раала ненавидела ее всей душой. Не было дня, чтобы она не вспомнила свою казнь и то, как Маара занесла над ней меч. Только вмешательство Владыки не позволило Мааре привести приговор в исполнение. Не было дня, чтобы Раала не желала бывшей подруге мучительной смерти. И вот теперь они будут здесь, в одном дворце. Сильно зачесался шрам под пластиной. Оглянувшись на дверь и увидев, что там никого нет, Раала подняла пластину и почесала неровную, бугристую кожу.

— Я уничтожу тебя, — прошептала Раала. — Раз не удается убить физически, я настрою против тебя Зигмунта и всех придворных; сделаю жизнь во дворце невыносимой. Ты убежишь обратно в Лес с поджатым хвостом — рыжая, грязная сука.

За дверью раздалось деликатное покашливание, и мужской голос полувопросительно произнес:

— Госпожа? Не помешал?

Раала торопливо магией прикрепила к щеке пластину и повернулась к вошедшему. Это бы красивый русоволосый мужчина с аккуратной бородкой и светло-голубыми глазами — заместитель начальника тайной стражи.

— Нет, что ты, Филипп, проходи, — сказала она с лаской в голосе и натянула магическую нить между двумя нефритовыми статуями сидящих кошек. Как только Филипп перешел «границу», так сразу попал под власть магии. Раале можно было более не скрывать шрам — заместитель начальника тайной стражи оказался в фантомном мире, имеющем с реальным мало связи. Пройдя вперед, Филипп "оказался" в спальне с огромной кроватью под тяжелым балдахином. На кровати лежала девушка с ослепительно красивым телом и длинными белыми волосами. Настоящая Раала стояла при этом чуть поодаль.

Мужчина в испуге обернулся, на лице отразились мысли: «Она любовница императора! Может, сбежать, пока не поздно?»

— Филипп, подойди ко мне, — девушка-фантом призывно поманила его рукой. — Или ты меня боишься?

А ее голубых глазах заиграли озорные огоньки. Мужчина сглотнул тяжелый комок и неуверенно приблизился к несуществующей кровати. Настоящая Раала, между тем, развернула стоящее у стены зерцало размером в человеческий рост. Внешне оно ничем не отличалось от других таких же, что находились во дворце, но было с секретом, а именно умело запоминать все, что видело. Раала сняла чехол, закрывающий зеркальную поверхность, и в ней отразился Филипп, с вожделением глядящий на одну из нефритовых кошек. Именно в ней он видел девушку-фантома.

— Ближе, герой, — лукаво улыбнулась ему девушка на кровати. — И не бойся гнева императора. У нас с Зигмунтом свободные отношения, и он позволяет мне иметь других любовников.

— А, ну тогда хорошо… — с облегчением выдохнул Филипп и вытер рукавом выступивший на лбу пот.

Не терзаемый более опасениями, что его настигнет кара, Филипп оказался в кровати и предался разврату девушкой-фантомом. Раала села напротив в кресло, поставила на колени чашу с плодами батси*, которую привезли из вечно зеленой страны Гайли, и начала есть ягодку за ягодкой, наблюдая за Филиппом. Он оказался довольно скучным, хотя и старательным любовником. Определенно хотел запасть Раале в душу и получить выгоды от связи с главной фавориткой императора.

Кстати, с императором она подобным обманом никогда не пользовалась. Их связь слишком много для нее значила, чтобы так опошлять ее. К тому же, Раала боялась разоблачения. Зигмунт подобных шуток никогда не простит.

Когда чаша с батси опустела, Раала подумала, что вида сексуальных игрищ в одного с нее довольно. Пора переходить к делу. Для начала она закрыла чехлом зерцало.

Разгоряченная девушка-фантом выскользнула из-под Филиппа и сказала:

— Подожди, я вообще-то позвала тебя для другого, — она кокетливо хихикнула.

Он тяжело перевернулся на спину и спросил:

— Для чего?

— Ты же заместитель Листа, имеешь доступ к закрытым сведениям.

Филипп сменился с лица. Облизнув нижнюю губу, он собрал свои раскиданные вещи. На его лице явственно читалось: трах трахом, а работа работой. Но отказывать сразу он не стал, спросил:

— Что ты хочешь узнать?

— Скоро во дворец приедет женщина из рода Диссонов, наша будущая императрица. Несколько месяцев назад она уже приезжала в Будру с посольством лесных. Мне нужно знать о каждом шаге, который она проделала тогда и проделает сейчас.

Филипп бросил на нее угрюмый взгляд и сухо ответил:

— Хорошо, я разузнаю о ней.

___

Батси — ягода, похожая по вкусу на клубнику со сливками.

Глава 3. Маара

В состав свадебного каравана вошли Ноа Шенап — на правах моего советника; Флор — компаньонка и ближайшая помощница; Лиим, которого Наставник назначил начальником моей охраны; и тридцать бойцов. Сам Наставник остался в селении, приняв на себя обязанности Главы рода. Он говорил, что это временно, до тех пор, пока селяне не изберут другого Главу, но уже было понятно, что он всех более чем устраивает.

Аристо тоже ехал с нами на красавице-кобыле, которую я когда-то обменяла на «волшебную» телегу. К Ущелью, где произошла трагедия с ирлар, Аристо перенесся магическим способом, который требовал много иола*, из-за чего применялся магами только в случае крайней необходимости. Перемещение, а также битва с Владыкой Пожарища отняли у него много сил, так что, пока мы собирались в путь, Аристо восстанавливался: ел за четверых или спал за пятерых. Сейчас он полностью восстановил силы и выглядел молодцом.

Я хотела ехать в Будру на Рыжике, но с моим животом это оказалось трудно. Он стал еще больше, мне казалось, что я проглотила бочку с водой — и чувствовала себя соответственно. В общем, мы решили, что основной путь я проделаю в карете, а на Рыжике заеду в Будру — пусть сразу поймут, что к ним прибыла не изнеженная госпожа, а Лесная воительница. Карету и лошадей привезли из Сеншая, где находилась самая большая по эту сторону моря мастерская. Карета была похожа на ту, которую когда-то выдал Карл, только в два раза больше. Она запрягалась четверкой лошадей, задние колеса были почти с меня ростом. Кроме того, карета отапливалась встроенной дровяной печью. За каретой ехали две больших груженных повозки: одна с моим приданным, состоящим из высоко ценящихся в Сивоне панцирей брукозавров, которые использовали для брони воинов, а также звериных шкурок; вторую повозку занимала провизия, чтобы мы не голодали в пути и двигались без заезда в трактиры.

Большую часть дороги мы проделали с Флор в карете вдвоем, но время от времени к нам подсаживался Аристо, объясняя это тем, что хочет раскрасить нашу поездку увлекательными историями. Однако мне показалось, что маг просто боится ездить верхом, чем я не приминула его поддеть. Аристо, само собой, не признал такого. Справедливости ради, он на самом деле оказался интересным и обаятельным собеседником, мог поддержать разговор на любую тему и ответить на любой вопрос: будь то объяснение, что задние колеса делают больше передних, чтобы лучше преодолевать препятствия и ямы, а также обеспечивать меньшую тряску для пассажиров; или сведения, какая длина парика только входит сейчас в моду при дворе императора. Беседовала с ним преимущественно Флор. Я отмалчивалась, во-первых, потому что несмотря на большие колеса, карету все-таки трясло, и мне было нехорошо, во-вторых, потому что не могла воспринимать Аристо иначе как своего врага, продержавшего меня в заточении в Доме скорби два месяца и мучившего эликсирами. Я хорошо помнила его слова, что в политике нет дружбы, и ни мгновения не сомневалась: если возникнет необходимость, Аристо не меняя благодушного выражения лица, вновь посадит меня на цепь. А вот Флор попала под его обаяние. Хоть я рассказывала ей, что представляет из себя этот юноша с глазами старца, она получала от общения с ним огромное удовольствие и смотрела на мага с девичьим восторгом.

Само собой, я спросила у Аристо, знает ли он, что с Деганом и видел ли его? Маг неохотно ответил, что не видел, но знает, что император до сих пор держит его в темнице.

— Как его спасти?! — воскликнула я.

Маг сплел длинные пальцы на коленях и ответил:

— Маара, в ваших интересах хранить отношения с братом Зигмунта от всех в тайне.

С тех пор, как мы выехали из Леса, Аристо стал обращаться ко мне на «вы», как того требовал статус будущей императрицы Тарганен.

— В тайне?! — протестующе вскинулась я на его слова.

Маг продолжил:

— Помочь Стэфану Росчеру вы все равно не сможете, там все зашло слишком далеко. А вот себе создадите большие проблемы. Я сказал императору, что в селении Свирх у вас остался муж, и беременны вы от него.

Я взглянула на Флор в поисках поддержки, однако она отвела глаза.

— Как вы это себе представляете: находиться рядом с Деганом и даже не попытаться помочь ему?! — воскликнула я.

— Поверьте, у вас появится много других, не менее важных забот, — ответил Аристо, и его тонкие губы скривились в усмешке. — Кстати, мне поручили передать, что при вступлении в брак вам нужно будет поменять имя на принятое в империи Тарганен.

Я вперила в мага гневный взгляд и процедила сквозь зубы:

— Имя не поменяю!

Аристо вздохнул и постучал три раза по окошечку, отделявшему нас от кучера, дав тем самым знак остановиться. Когда карета остановилась, к ней подъехал Лиим на хабарги. Я открыла дверцу, и в карету тут же ворвался холодный воздух.

— Что-то случилось? — спросил Лиим.

— Пора размять ноги, — ответил маг и кивнул мне.

Я нехотя надела шубу из белой лисицы. Предстоящий разговор с Аристо не предвещал ничего хорошего, впрочем, как и поездка в Будру в целом.

Флор торопливо укуталась в шаль и вжалась в мягкую спинку сиденья, всем видом показывая, что разминать ноги не желает. Аристо уже выбрался из кареты и кивнул мне, мол, выходи. Лиим протянул руку, чтобы подстраховать меня на обледеневшей ступеньке. Тяжело вздохнув, я вышла из кареты и огляделась: насколько хватало глаз, тянулась заснеженная степь. То тут то там из-под снега выглядывали пучки высоких пожелтевших трав и ветер колыхал их из строны в сторону. Я зябко переступила с ноги на ногу и надела на голову капюшон шубы.

— Отойдем в сторону, — сказал Аристо и учтиво подставил мне руку.

Я взяла его под локоть, мы прошли вдоль растянувшегося по тракту каравана. Все проводили нас взглядами, Шенап направил было к нам своего хабарги, но Аристо жестом указал ему оставаться на месте. Когда мы отошли на некоторое расстояние, маг остановился и сказал:

— Маара, у меня есть к вам вопрос, к ответу на который прошу отнестись вдумчиво и серьезно.

Я смотрела на него в ожидании.

— Кем вы хотите стать: императрицей для своего народа или чужачкой, которую все будут сторониться? — спросил Аристо.

Я поковыряла носком сапожка снег и ответила:

— Я думала об этом и даже советовалась с Наставником и Шенапом.

— И?

— Это зависит от вашего откровенного ответа: для чего вы хотите сделать из меня императрицу Тарганен? Э-э, даже не так: что вам нужно от женщины, которая станет императрицей?

Аристо спрятал озябшие руки под меховым плащом и ответил:

— Буду с вами откровенен: император Зигмунт попал под влияние Дитя Пожарища. Ему кажется, что он держит все под контролем и гнет свою линию, но на деле выполняет требования Владыки Пожарища. За последние пять месяцев Черта продвинулась дальше, чем за предыдущие двадцать лет, и Зигмунт ничего с этим не делает.

— Он что, хочет уничтожения Сивона? — воскликнула я.

— Нет. Просто он все глубже уходит в иллюзорный мир фантазий, создаваемых для него Дитем Пожарища. Кстати, это ваша давняя знакомая Раала.

— Только ее мне для полного счастья и не хватало! — проворчала я. — И что, она знает о нашей свадьбе?

— Полагаю, император ее известил. Не бойтесь Хранитель будет всегда с вами и сможет защитить от магии Пожарища.

Я тяжко вздохнула и спросила:

— И все же, что вам нужно от женщины, которая станет императрицей?

Аристо посмотрел на меня в удивлении и ответил:

— Это же очевидно: вам нужно стать популярной в империи и сместить супруга.

Меня бросило в жар: сместить супруга?!

— Я обеспечил вам путь к престолу и буду помогать дальше, — продолжал Аристо. — Но вам нужно много работать самой. Пока вы в империи никто. Начните со своих родных земель, Дироша. Возродите их, наведите порядок, сделайте воинов преданными вам.

— Но как?!

— Станьте для них своей. Я говорил об этом в Лесу при подготовке к поездке, но меня не слушали. Заезжать в Будру на устрашающем звере и демонстрировать, что вы не такая, как тарганенцы — ошибка. Люди боятся и не принимают непонятное. Очень важно первое впечатление, которое вы произведете на людей. Вы понимаете, о чем я говорю?

Мне вспомнилась ирлар и то, что из-за моей дружбы с ней, односельчане перестали мне доверять. Наше прощание тоже вышло прохладным. Когда Наставник на большом сходе сказал, что я еду спасать Лес от уничтожения, и что душа Лесной девы переселилась в мою нерожденную дочь — люди приняли это с одобрением. Однако Наади потом передала, что часть односельчан считает, что это я наслала на Лес беды, когда привезла ирлар, и теперь я исправляю свои же грехи. Услышать такое было обидно, ведь решение пустить ирлар в Лес приняла не я одна, а всю ответственность, получается, возложили только на меня. Глава рода погиб как герой, Наставник — достойный преемник; Паак просто хороший парень, которого я бросила ради призрачной мечты стать императрицей. Та же Наади рассказала, что мать Паака, узнав о моем отъезде, заявила:

— Ну-ну, пускай едет. Сопли помотает и домой прибежит.

От мрачных раздумий меня отвлек Аристо. Я вдруг обнаружила, что все это время он что-то говорил мне нравоучительным тоном. А теперь задал какой-то вопрос и ждет ответа.

— Давайте вернемся в карету, мне холодно, — сказала я.

Маг раздосадованно поджал губы и проронил:

— Подумайте над моими словами, Марин. У вас еще есть время принять верное решение и заехать в Будру, как цивилизованная госпожа, а не дикарка.

Чуждое имя царапнуло слух.

— Марин? — переспросила я.

Аристо зло цокнул языком:

— Вижу, вы меня не слушали. Да, в империи Тарганен вас будут звать Марин. Это имя более привычно для слуха жителей.

Тяжело вздохнув, я направилась к карете. Маг шел следом, под его ногами поскрипывал снег. Воины вновь провожали меня взглядами. Я осматривала их самих, хабарги, на которых они ехали, скользнула взглядом по Рыжику. Вспомнился разговор с Главой рода и совет, который он мне дал: видеть картину мира шире. А еще, ценить тех, кто мне верен. Если я заеду в Будру, как цивилизованная госпожа в карете и парике по последней моде, а мои ребята на хабарги, это будет выглядеть нелепо. Более того, они решат, что я предала их. Не доходя до кареты с полсуаза, я обернулась к Аристо и твердо сказала:

— Я заеду в Будру, как мы условились в Лесу: на Рыжике, в сопровождении воинов на хабарги.

Маг дернул уголком рта, но перебивать не стал.

— Я не стыжусь того, что прибыла из Леса, — продолжила я. — Тем не менее, после приезда и заключения брачного соглашения я готова буду принять новое имя и законы империи Тарганен. Также надеюсь, что вы впредь не откажете мне в своем покровительстве.

Аристо усмехнулся и открыл передо мной дверцу кареты. Сидящая Флор окинула меня встревоженным взглядом. Я чуть улыбнулась ей: все в порядке. Войдя внутрь, скинула шубу и протянула озябшие ноги к печке — хорошо!

Аристо закрыл дверцу, сел напротив нас и трижды постучал в стену кучеру, дав сигнал ехать.

Долгое время мы молчали. Прикрыв глаза, я обдумывала слова Аристо о том, что он желает свержения императора Тарганен и передачи власти мне. Насколько он искренен? Что если его обещания лишь очередная западня? Увы, знать это заранее я не могла. Внезапно снаружи в карету проникла вонь тухлятины и подгоревшего мяса. Этот запах нельзя было ни с чем перепутать, и я поняла, что мы достигли края Пожарища. К горлу подкатил удушливый ком тошноты. Открыв глаза, я увидела позеленевшие лица Флор и Аристо.

— Кажется, оно стало вонять еще сильнее, если такое вообще возможно, — простонала Флор.

Я посмотрела в окно. Хотя я проделывала этот путь не в первый раз, привыкнуть к жуткому виду Пожарища до сих пор не удавалось: обугленная земля, пласты которой наползали друг на друга, словно чёрные льдины, а в трещинах текли огненные реки. Казалось, в недрах проклятой земли до сих пор корчатся в муках несчастные.

— Кто в Будре знал о вашей связи с Росчером? — неожиданно спросил Аристо.

Подавив рвотный рефлекс, я сдавленно ответила:

— Карл.

— Его уже нет в живых, — сказал Аристо.

— Как?! — в один голос воскликнули мы с Флор.

— Что с ним случилось? — добавила подруга.

— Попал под карету, — коротко бросил маг и пристально посмотрел на меня: — Кто еще знал?

— Нодеф — это мажордом господина Стэфана, — ответила за меня Флор. — Он был в Доме для услады, когда приезжала Маара.

Точно! Я вспомнила про старого слугу Дегана.

— Вопрос с мажордомом улажен еще при первом расследовании, — произнес Аристо.

— Расследовании? — переспросила я.

— Когда император узнал о заговоре Росчера, ищейки тайной стражи рыли во всех направлениях, стараясь разузнать, кто еще входил в число заговорщиков. Узнали, что Росчер снимал дом на окраине Будры, куда привозил женщин полусвета. К счастью, я успел поработать с памятью мажордома, чтобы ищейкам не стало известно о том, что вы входили в число гостей, — маг в упор посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Флор и добавил: - А вы к тому времени очень удачно жили под другим именем.

Девушка прерывисто вздохнула и воскликнула:

— Так вот каким образом законники на меня вышли! А я гадала, кто меня выдал. Скорее всего, если бы по дороге не сломалось колесо и нам не пришлось бы остановиться в замке Диссонов, меня увезли бы сначала в участок в Карэ, а оттуда переправили в Будру.

Она взглянула на Аристо и робко спросила:

— Почему вы не… (Она запнулась, но все же договорила) поработали с моей памятью?

— Потому что ваша память важна для Маары, — ответил маг. — И надеюсь, вы распорядитесь воспоминаниями по-умному.

Подруга залилась краской.

— Таким образом, о вашей связи с Росчером знаете только вы двое, я и Шенап. Но мы с Шенапом не в счет, — подытожил Аристо.

Я задумалась, потом сказала:

— Еще кучер, который отвез нас к Карлу.

Маг посмотрел на меня с недоумением и заметил:

— Вас же отвез к Карлу мажордом.

— Нет! — вновь воскликнули мы с Флор в один голос.

— Я сама нанимала экипаж через посыльного, — добавила подруга.

Аристо вперил в нее пронзительный взгляд и спросил:

— Вы уверены?

— Да.

— К Карлу нас вез обычный кучер, но может ищейки не стали копать так глубоко… — начала я.

— Я сам проверял память слуги, в ней сохранился четкий слепок, как он вез вас к Карлу! — перебил Аристо. — Двухместная крытая повозка, лошадь каурой масти…

Впервые я видела Аристо полностью растерянным.

— Да, повозка и лошадь были такими, — подтвердила я. — Только вез другой человек.

Некоторое время маг сидел, устремив взгляд в одну точку и сложив руки на коленях. Его лицо будто окаменело. Мы с Флор терпеливо ждали. Когда мое терпение иссякло, я тихо сказала:

— Слуга старенький. Может он хотел нас отвезти, и голове у него отложилось, будто он так и сделал. А в действительности…

— Может быть. Но может и нет, — замогильным голосом произнес Аристо.

— А как же иначе? Если только… Кто-то поменял его память до вас?

От такой догадки мне стало нехорошо.

Маг медленно кивнул и тихо сказал:

— Вот именно — поменял его память до меня.

— Но кто это мог быть?! — воскликнула я. — Кто еще кроме вас способен менять память?

Спутник кривовато усмехнулся:

— Я не единственный маг в Ордене Зиккур.

В карете повисла тягостная тишина.

— Вряд ли ищейки копали так глубоко, — вновь повторила я сказанное раньше.

Аристо досадливо поморщился и мрачно заметил:

— Надеюсь.

— И я все-таки думаю, что слуга сам придумал себе такое воспоминание, — вновь подала я голос.

— В любом случае, сейчас Нодеф уже точно ничего не помнит, — вставила Флор.

Аристо посмотрел на нее долгим взглядом и ничего не ответил.

Неожиданно снаружи раздались громкие крики, и карета остановилась. Мы в испуге переглянулись: что на этот раз?!

___

*Иол — энергия, позволяющая магам Ордена Зиккур перемещаться в пространстве

Глава 4. Маара

Мы с Флор начали торопливо надевать шубы. Маг вышел из кареты и крикнул:

— Что случилось?

К нам подъехал Лиим. Вид у воина был озадаченно-встревоженный.

— Пока не знаю, — ответил он. — Но там что-то есть.

Он махнул рукой в сторону Пожарища. Я тоже выбралась наружу. Передо мной простиралась больная, изуродованная огнем земля. Перехватив мой взгляд, Лиим сказал:

— Вон там, вдалеке. Как будто что-то движется.

Я сделала ладонь козырьком, чтобы прикрыть глаза от света Валлах Одо и посмотрела вдаль. Там на самом деле виднелась темная полоса.

— Проклятие! Я надеялся, что мы успеем проскочить! — пробормотал Аристо.

— Что это? — воскликнули мы хором.

— Волна огня. И очень протяженная. По тракту убежать не успеем, — он повернулся к кучеру: — Живо разворачивай карету и мчи прочь от Пожарища. Гони быстро, как только сможешь.

Он быстро затолкал меня в карету, сел сам и с грохотом захлопнул дверцу. Раздались крики кучера, понукавшего лошадей, карета рванула с места и помчалась по степи, подпрыгивая на ухабах и раскачиваясь. Мы с Флор вцепились в мягкую обивку сидений, чтобы не упасть. Меня угнетало то, что я не вижу происходящего снаружи. В окно можно было увидеть только воинов, скачущих на хабарги по обе стороны от кареты.

— Что еще за волна огня? — крикнула я Аристо.

— Масса раскаленных камней, которая зарождается в глубине Пожарища и идет стеной, уничтожая все на своем пути, — ответил маг.

— Никогда про такое не слышала, — сказала Флор дрожащим голосом.

— Это появилось не так давно.

— Откуда? — спросила я.

— Пожарище мутирует и…

Неожиданно карета подпрыгнула так высоко, что мы повалились на пол. Я в ужасе обхватила живот, пытаясь смягчить удар. Карета упала на бок, со звоном вывалились стекла, нас засыпало снегом. Остановились.

— Выбирайтесь! Живо! — крикнул Аристо.

Дверца распахнулась, и я увидела Лиима. Он спешился и протягивал мне руку.

— Давай скорее! — закричал он. — Она надвигается.

Я нашарила шубу, схватилась за его руку, выбралась наружу и едва не упала: земля под ногами дрожала, точно живая. Стало жарко, снег плавился. Карета лежала на боку посреди заснеженной степи, ребята спешно распрягали лошадей. Я обернулась в сторону Пожарища и окаменела от изумления: не было ни неба ни земли, только раскаленная стена, прорезанная огненными венами. Она двигалась в нашу сторону и, казалось, ей нет ни конца ни края. Рядом раздался испуганный крик Флор. Я посмотрела на Аристо — он глядел на стену огня со странным, необъяснимым выражением.

— Немедленно убегайте, — приказал маг. — Гоните лошадей так быстро, как только возможно. Эта волна больше и быстрее всех предыдущих, она будет здесь меньше чем через четверть свечи.

Ноа и Лиим подвели к нам с Флор лошадей. Подруга стояла столбом, зачарованная зрелищем надвигающейся гибели всего живого. Я толкнула ее в плечо, приводя в чувство. Когда Флор перевела на меня полные слез и ужаса глаза, я скомандовала:

— Садись верхом. Валим отсюда.

Шенап встал на одно колено, чтобы я могла как по лесенке забраться в седло. Я взглянула на Рыжика. В черном глазу зверя отражалась надвигающаяся волна Пожарища. Он рычал и бил по земле тяжелым хвостом.

— Хочешь поехать на нем? — спросил Лиим.

Я кивнула, и Лиим помог мне забраться на Рыжика. Шенап, тем временем, помог Флор сесть на лошадь.

— Аристо! — окликнула я мага, видя, что он не садится верхом.

— Я задержу Пожарище, — сказал он. — Уезжайте скорее.

Мы с Шенапом переглянулись.

— Надеюсь еще увидеть вас, — искренно сказала я Аристо.

Маг кивнул. Мы пустили в галоп животных, которые только и мечтали убежать подальше. Флор взвизгивала от ужаса, вцепившись в гриву лошади, которую держал за повод Лиим. Отъехав на некоторое расстояние, я немного придержала Рыжика и обернулась. Высокая тощая фигура Аристо с трудом различалась перед стеной из раскаленной лавы. Он стоял, разведя руки в стороны, и стена замерла, остановленная волной его магии.

— Маара, не задерживайся! — крикнул Шенап. — Надолго его не хватит!

«Кто же защитит меня при дворе императора Тарганен? — в панике подумала я. — Без помощи Аристо я не справлюсь!»

В это мгновение стена Пожарища пробилась сквозь магию Ордена Зиккур. С яростью она обрушилась на мага, одежда на нем загорелась, и он исчез. Стена двинулась за нами.

— Маара! — донеслись до меня крики Лиима и Шенапа.

Я тронула пятками Рыжика, и он помчался по освобожденной от снега степи.

«Аристо спасся, — мысленно твердила я себе. — В последний момент перенесся куда-нибудь подальше. Он должен спастись, иначе я пропаду!»

Не знаю, сколько мы так скакали. В очередной раз обернувшись, я увидела, что волна Пожарища начала опадать, а затем покатилась обратно в свои границы, оставляя за собой выжженную степь и вонь.

— Она уходит! Мы спаслись! — закричала я и заплакала от радости.

Ребята приостановили вымотанных скачкой животных.

— Никогда даже не слышал про такое, — глухо сказал Лиим, глядя вслед уползающему огню.

— То ли еще будет, если не найти способ обуздать Пожарище, — отозвался Шенап.

— Тебе было об этом видение? — спросила я.

Он болезненно поморщился:

— Было про союз Трилистника, который остановит Пожарище, но союз распался.

— Как проехать в Будру, минуя Пожарище? — спросил Лиим.

— Никак, — ответил Шенап. — Нам придется вернуться.

Я поежилась и обменялась взглядами с Флор.

— Волна откатилась, — добавил Шенап, мы должны успеть добраться невредимыми.

— А если она вернется? — спросил один из воинов.

— Тогда бы Шенапа посетило видение о нашей неминуемой смерти, — сказала я. — Ведь так, Хранитель?

Ребята сразу повеселели: в самом деле, с нами ходячее предсказание. Раз у Шенапа нет плохих видений, значит будем живы. Вот только Аристо исчез и телеги с приданым и провизией сгорели. А в остальном все прекрасно.

— Никому не дано знать точный день своей смерти — в том числе мне, — произнес Шенап. — Этим можно объяснить отсутствие видений о гибели нашего отряда.

Все помрачнели.

— Шенап, смотрю, у тебя талант повышать настроение, — заметила я.

— Не вижу смысла попусту обнадеживать, — сухо проронил он.

Я сдержала вздох: в подобные мгновения хотелось ударить Хранителя чем-нибудь тяжелым.

— Ну что, будем возвращаться, — сказал Лиим.

— Постой, — я оглядела степь в надежде, что появится Аристо. До сих пор не верилось, что он сгорел. Кто угодно, только не этот прохвост!

Неожиданно я различила вдалеке, там, где не растаял снег, что-то темное.

— Подождите, я сейчас проверю кое-что, — сказала я и пихнула Рыжика пяткой в бок: — Ну-ка, малыш, давай сгоняем туда.

Зверь резво побежал в сторону, куда я направила. Краем глаза я увидела, что Шенап и Лиим поехали следом. Через некоторое время нечто темное приобрело очертания лежащего на снегу человека.

— Это Аристо! — закричала я. — Клянусь духами Леса, Аристо! Так и знала, что ему удалось в последний момент перенестись!

Если бы все это случилось хотя бы месяц назад, я без раздумий бросила бы Аристо здесь, но теперь мое благополучие в Будре зависело от него. Я погнала Рыжика быстрее, и он в несколько прыжков добрался до лежащего на земле человека. Это на самом деле оказался маг Ордена. Он лежал без движения. Одежда на нем обгорела, тело покрывали сильные ожоги. Жив ли?

— Хуново семя! — выругалась я.

Спустившись с Рыжика, я подошла к магу. Встав на одно колено, дотронулась до вены жизни на его шее. Вена едва ощутимо пульсировала. Подъехали Лиим и Шенап. Я в растерянности обернулась к ним и спросила у Хранителя:

— Ты можешь его вылечить?

Он отрицательно покачал головой. Неожиданно ресницы мага дрогнули, и он прошептал:

— Ожоги оставило Пожарище… Снять может только Дитя…

— Дитя?! — изумился Лиим. — Какое еще…

— Дитя Пожарища, — сказала я.

— Где же его взять?!

Я недобро улыбнулась:

— В Будре есть одна. Давайте положим Аристо на хабарги и поедем, пока нас еще одна волна Пожарища не накрыла.

Шенап и Лиим решили, что это здравая идея и с осторожностью понесли мага к хабарги Лиима. Аристо сдавленно постанывал.

— Лучше бы на волокушах, — заметил Лиим. — Но все из чего их можно было сделать, сгорело.

— К нам кто-то приближается, — сказал Шенап и указал рукой в сторону Будры.

Мы с Лиимом вскинули головы и посмотрели, куда он указывал. К нам действительно ехали пятеро конников, одетых в форму и плащи имперцев. Они сопровождали карету, которая была меньше той, в которой мы ехали. Я отметила, что конники одеты в форму и плащи имперцев. Я обрадованно улыбнулась: карета, это то, что нам сейчас нужно. Лиим достал меч и поставил Хабарги так, что загородил меня от конников. Не доехав пару суазов, один из имперцев крикнул:

— Я правильно понимаю, что перед нами невеста императора Тарганен?

Он переводил взгляд с меня на Рыжика, и я не поняла, кто вызывает у него большее любопытство.

— Так и есть! — ответил Лиим. — А вы кто такие?

— Я Филипп Онре, один из приближенных императора, а это мои люди.

Всадники приблизились. Филипп оказался красивым лощеным рослым блондином лет тридцати. Рыжику он не понравился, и зверюга тут же в него плюнул. К счастью, не метко. Я ударила Рыжика по шее и виновато сказала Филиппу:

— Извините.

Заметив, что Лиим с довольным видом что-то жует, точно намеревается последовать примеру Рыжика, я бросила на него возмущенный взгляд. Лиим перестал жевать, но довольное выражение его физиономию не покинуло. И после этого мы обижаемся, что нас называют дикарями!

— С нами раненый, — сказала я, показывая на Аристо, которого вновь положили на землю. — Его нужно как можно скорее доставить в Будру.

Филипп Онре и еще двое из его людей спешились и подошли к магу. Я отметила, что Онре поглядывает в сторону Рыжика с опаской.

— Зацепило волной огня? — спросил имперец.

— Да, — ответил Шенап.

— Мы ее видели. Здоровая дура на этот раз оказалась, — сказал Филипп и, присмотревшись к Аристо, изумленно воскликнул: — Это же Верховный маг Ордена Зиккур!

— Вы его знаете? — удивилась я.

— Конечно, он часто бывает при дворе императора.

— Тогда вы понимаете, как важно спасти ему жизнь, — сказала я. — Давайте положим его в карету. Я могу поехать верхом.

— Что вы, как можно! — возмутился Филипп. — Поедете вместе с магом в карете.

Признаться, после случившегося ехать верхом у меня не было никакого желания. Как там Аристо сказал: «важно первое впечатление, которое вы произведете на жителей империи». Так вот впечатление я сейчас производила самое удручающее. Вся в копоти и саже, с грязными растрепанными волосами, я больше напоминала беженку, а не лесную воительницу.

— Со мной еще компаньонка, она не может ехать верхом, — добавила я.

Мы одновременно критически осмотрели карету — вместит ли она троих?

— Давайте для начала разместим вас и господина мага, — произнес Филипп.

Имперцы с осторожностью занесли Аристо в карету. Она явно подбиралась для изнеженной принцессы, была под завязку набита розовыми подушками с рюшечками, под потолком на нитках раскачивались вырезанные из пергамента фигурки младенцев с крылышками. Скривившись, я скинула подушки на пол и освободила жесткую лавку. На нее и положили мага Ордена. Я села напротив, с тревогой глядя на Аристо: выглядел он, откровенно говоря, плохо.

«Лишь бы не умер в дороге!» — подумала я и сжала в ладони висящий на на шее оберег духов Леса.

Лиим взял за повод Рыжика, и мы тронулись к Будре. Возле кареты между Лиимом и Онре возникла небольшая стычка за право ехать наравне с окном. В конце концов, все решил Рыжик, который цапнул лошадь Филиппа за круп. Кобыла взвилась на дыбы, едва не сбросив Онре. Из соображений безопасности он стал держаться подальше от Рыжика. Однако, прежде чем отъехать, передал мне мех с водой, что было с его стороны очень заботливо. Я посмотрела на Филиппа с благодарной улыбкой. Он улыбнулся в ответ и отъехал подальше.

«Хоть с кем-то в Будре у меня установились хорошие отношения», — подумала я.

Вскоре мы доехали до Флор и оставшихся лесных воинов, которые ждали нас, с тревогой поглядывая в сторону Пожарища. Все со страхом ожидали еще одной огненной волны. Я выглянула из кареты и крикнула подруге:

— Забирайся ко мне!

Она заглянула внутрь и охнула при виде покрытого ожогами Аристо.

— Он… жив? — пролепетала Флор.

— Да, садись скорее, — я указала на заложенный подушками пол.

Девушка села, поджав ноги. Лиим захлопнул дверцу, и карета затряслась по ухабам. Фигурки младенцев под потолком начали раскачиваться в безумной пляске.

— Где вы его нашли? — спросила Флор, глядя на Аристо.

— Лежал на снегу. Наверняка перенесся в последний момент перед тем, как накрыла волна, — ответила я и посрывала с потолка всех младенцев.

— Это ужасно! — пробормотала подруга. — Неужели Ноа не смог ему помочь?

— Говорят, эти ожоги может вылечить только Дитя Пожарища, — угрюмо сказала я и выбросила фигурки в окно.

Флор хотела что-то еще спросить, но карету так сильно тряхнуло на кочке, что мы все подпрыгнули. Я ухватилась за какой-то поручень под потолком; Флор удержала едва не свалившегося с лавки Аристо. Он громко застонал.

Я привстала и помогла уложить его ровнее.

— Попить! — прошептал маг.

Флор приподняла ему голову, а я влила в приоткрытый рот мага немного воды из меха. Аристо затих.

— Никогда бы не подумала, что буду за ним ухаживать, — шепнула я Флор на ухо. Мы обменялись понимающими взглядами.

Я хотела убрать фляжку, но подруга удержала меня за руку и сказала:

— С перепачканной в саже и разорванной шубой, увы, ничего не поделать, а вот твое лицо и прическу нужно привести в порядок.

Я согласилась, и Флор постаралась придать моей голове приличный вид. Остаток пути проделали в молчании. Когда карета проехала через ров, окружавший Будру, я вспомнила, как мы переходили его втроем с ирлар и Пааком. Воспоминания вызвали боль в сердце: тогда я считала, что захожу в Будру с друзьями. За нами рыскали ищейки императора и, казалось, весь мир восстал против, но мы трое были друг для друга поддержкой. Теперь это воспоминание вызывало лишь горечь: ирлар использовала меня в своих интересах, а Паак... На самом деле, мне было бы проще, если бы он тоже оказался чистым злом, как и Сейшат. Но Паак любил меня и хотел, чтобы мы жили вместе в новом доме на Светлой улице. Теперь он скорее всего переехал туда с Наатой. Мне передали, что эта девушка была по душе его матери.

«Наата трудолюбивая и домашняя, — говорила тетя Гаала соседкам у колодца. — Не то, что заполошная Маарка, которая то как пацан с палкой по Лесу бегала, потом забеременела неизвестно от кого, а в конце концов, вовсе продалась империи Тарганен».

При воспоминании об этих обидных словах я почувствовала подкативший к горлу ком слез.

«Ладно, — мысленно сказала я себе, — если Паак будет счастлив с Наатой, то пусть так оно и будет. Паак на самом деле заслужил быть счастливым — пусть не со мной, так с другой».

Стоило проехать ворота, как по обе стороны от кареты столпились люди, образовав живой коридор. Все старались заглянуть в окно и разглядеть, что происходит в карете. Я прижалась к спинке сиденья, охваченная страхом зверя, которого вывели напоказ алчным до развлечений людям.

— Что там за шум? — тихо спросил Аристо.

Я взглянула на мага. Он лежал, прикрыв глаза, в полумраке кареты ожоги казались большими черными язвами.

— Толпа, мы заехали в Будру, — ответила я.

— Нас встречают, — подхватила Флор.

— Марин, открой окно, выгляни из кареты и приветствуй своих подданных, — слабым голосом произнес Аристо.

Я бросила на него испуганный взгляд и пробормотала:

— Я… Не знаю, что им сказать…

— Ничего не говори… Просто улыбнись и приветливо помаши рукой, — сказал Аристо.

Флор ободряюще кивнула мне.

— Давай, Марин, это не так страшно, — ласково сказала она.

Я отметила чуждое имя. Тяжело вздохнув, приблизилась к окну. Лица, лица, глаза, глаза. Люди напирали друг на друга и лезли на плечи, стараясь пробиться поближе к дороге, по которой мы ехали. Я хотела помахать рукой, но она показалась мне неподъемно тяжелой, будто к ней были привязаны гири.

— Улыбайся! — неожиданно твердо и громко сказал Аристо.

Я вздрогнула. Затем через силу подняла руку, помахала людям и растянула губы в такой широкой улыбке, на какую только была способна.

Глава 5. Маара

Люди радостно завопили и начали бросать в карету пригоршни мелкой ярко-оранжевой крупы.

— Что они делают? — испуганно спросила я.

— Это каша святого Тота, — объяснила Флор.

— Чья каша? — удивилась я.

— Святого Тота. Ну, так называют, а вообще это растение жроз. Его зерна символизируют достаток и благополучие. Зернами жроза принято осыпать молодых перед вступлением в брак или новых правителей — чтобы в их царствование жизнь была сытной.

— Лучше бы сварили и съели, чем так расточительно под ноги лошадям швырять, — пробормотала я и уже без всякой подсказки улыбнулась проплывающим мимо лицам. Если сперва я пыталась как-то их различать, то вскоре отказалась от этой затеи, и лица слились в сплошной поток.

— К каким еще странным традициям мне нужно быть готовой? — спросила я.

— Ничего странного в осыпании кашей святого Тота нет, — сухо обронила Флор. Едва ли не впервые она обиделась за свое, тарганенское. Прежде я за ней такого не замечала.

Я решила для ясности замять тему и задумчиво произнесла:

— Интересно, как меня встретит любезный супруг? И встретит ли вообще?

Флор не ответила.

Я подалась в сторону мага:

— Аристо, вы там живы? Чуть-чуть осталось.

Он шевельнул рукой и тихо что-то сказал, но я не разобрала слов.

— Что вы говорите? — спросила я, наклоняясь к магу.

— Мои ожоги на ее шрам… — прошептал он. — Ты оставила, ты можешь убрать… Шенап покажет как…

Я решила, что он бредит и обменялась с Флор скорбными взглядами. Проехав по запруженным людьми улицам, карета заехала в ворота императорского дворца. В прошлый раз, когда я была здесь, в саду благоухали цветы и били высокие фонтаны. Сейчас все засыпало снегом, и пышные кусты превратились в снеговые холмики. Однако широкая дорога была расчищена, и мы быстро миновали сад. Я отметила, что в нем так много стражей империи будто дворец готовили к обороне. Лошади сделали поворот и остановили карету перед белоснежной дворцовой лестницей, которая тоже была оцеплена имперцами. Наверху лестницы в богатой шубе из черной лисицы стоял император Зигмунт — высокий, дородный, красивый, с длинными черными кудрями и высокомерным взглядом. За его спиной толпились любопытные придворные, среди которых я узнала знакомого по прошлому визиту дворцового распорядителя Жемеля. Тут же на лестнице стояли музыканты. Как только наша карета остановилась, музыканты заиграли на скрипках веселую легкую мелодию.

По правую руку от императора в шубе до пят стояла женщина с белыми волосами, закрывающими половину лица. В ее взгляде было столько ненависти и злобы, что умей взгляд воспламенять, карета бы уже обратилась в горящий столб.

— Раала? — неуверенно произнесла я, разглядывая блондинку.

С тех пор как мы расстались, бывшая подруга несказанно похорошела и, кажется, даже стала выше ростом. Ворот ее богатой шубы был распахнут, открывая взорам всех желающих большие белые груди, поднятые корсетом так высоко, что едва не выглядывали соски.

Тем временем, дверцы кареты распахнулась, и Ноа Шенап протянул руку, чтобы я вышла. Я замешкалась, со всей ясностью осознав, какой оборванкой буду выглядеть в обгоревшей и перепачканной в саже шубе перед всей этой великолепной компанией. Недолго думая, я скинула шубу и осталась в домотканом платье, расшитом Лесными мастерицами. Когда подавала руку Ноа, широкий рукав платья поднялся, и татуировки заискрились золотым цветом.

— Замерзнешь! — воскликнула Флор.

Я усмехнулась:

— Власть греет.

Подруга лишь вздохнула. Скользнув взглядом по Аристо, я высоко подняла голову и вышла из кареты. Свита императора взволнованно зашушукалась. Люди переводили взгляды с моего выпирающего из-под платья живота на горящие золотом татуировки. Я встретилась глазами с Зигмунтом. Он смотрел на меня с высокомерным презрением.

«Интересно, где он держит Дегана, и как к нему пробраться?» — подумала я и мельком осмотрела дворец.

После чего вновь посмотрела на Раалу. Ее взгляд колол меня стрелами ненависти. Неожиданно налетевший порыв ветра откинул назад волосы девушки, и я увидела на ее щеке уродливый шрам. В памяти тут же возник Дом скорби Святой Аглаи и моя битва с безмолвным призраком. Так вот кто хотел меня убить! Вот кого ранил мой меч! Тут же сказанные в бреду слова Аристо «Мои ожоги на ее шрам. Ты оставила, ты можешь убрать… Шенап покажет как…» обрели смысл. Но когда Раала научилась битве на мечах?! В Лесу она даже в руки его не брала! Получается, Владыка Пожарища не только сиськи ей надул, но и много какими умениями наделил.

Вновь посмотрев на императора, я громко сказала:

— В карете лежит раненый Верховный маг Ордена Зиккур. Он спас меня от огня Пожарища, но сильно пострадал сам.

— Верховный маг Ордена? — в удивлении переспросил Зигмунт.

— Да, — подтвердила я. — Нужно немедленно оказать ему помощь.

Зигмунт махнул рукой, и несколько слуг тут же бросились к карете. Сам император величаво спустился по лестнице. Цепь солдат разомкнулась, пропуская его. Между тем, ко мне подошел Филипп и набросил на плечи шубу. Я посмотрела на него с благодарностью и укуталась в меха — делать вид, что мне не холодно, стало невмоготу. При виде поступка Филиппа, Раала торопливо отвернулась, точно не хотела, чтобы я видела выражение ее лица. Подойдя к карете, Зигмунт заглянул внутрь и в изумлении воскликнул:

— Аристо?!

Маг по-прежнему лежал на лавке, подле него сидела Флор.

— Он сказал, что излечить от этих ожогов может только магия Пожарища, — тихо сказала я.

Император бросил на меня косой взгляд и приказал слугам:

— Отнесите господина мага во дворец!

Они тотчас же выполнили приказ и понесли Аристо вверх по лестнице мимо притихших придворных и замерших в растерянности музыкантов, которые понимали, что веселая легкая мелодия сейчас неуместна, а играть печальную им никто команды не давал. Такой встречи невесты императора точно никто не ожидал.

Слуги пронесли Аристо через несколько соединенных между собой комнат. Я отметила, что во дворце тоже полно вооруженных имперцев. Аристо занесли в одну из комнат и положили на низкую софу. Кроме софы здесь было два небольших, украшенных драгоценными камнями, столика, огромное зеркало в резной раме и картина с изображением охоты на брукозавров. Художник явно бывал у нас в Лесу, а вот жителем не был. Я узнала поляну, которую называли Кругом белых деревьев. С нее открывался вид на Жертвенный камень и Братьев. Если бы художник был одним из лесных, то знал бы, что охотиться вблизи Жертвенного камня запрещено духами Леса.

Зигмунт подошел к лежащему на софе Аристо, глаза которого были закрыты, а лицо искажала мука. Мы с Шенапом остановились возле одного из столиков, Раала — в дверях. Она держалась особняком, всем видом выражая глубочайшее презрение к Аристо, ко мне и к Шенапу. Флор и сопровождавших меня воинов во дворец не пустили, и они остались на улице.

— Раала, подойди! — приказал Зигмунт, чуть повернув голову к девушке.

Она неторопливо приблизилась.

— Говорят, только ты можешь его вылечить, — в его голосе императора прозвучала странная робость.

«Он ее боится», — с удивлением подумала я.

Раала холодно усмехнулась и произнесла:

— Старик и без того задержался на этом свете дольше положенного, пора исправить ошибку.

Как не похожа была эта Раала на известную мне с детства! Я в гневе потянулась рукой к мечу, обнаружила, что его нет и смешалась. Заметив мой жест, Раала все тем же ледяным тоном заметила:

— Представляю, как тебе тяжело оказаться среди цивилизованных людей. Позволь дать дружеское наставление: лазить по карнизам и раскачиваться на портьерах во дворце не принято; справлять нужду в углу комнаты тоже.

Подошедшие вслед за нами и столпившиеся у двери придворные мерзко захихикали. Меня захлестнула волна ярости. В голове пронесся тысяча и один ответ, но каждый из них казался недостаточно колким. Раала смотрела на меня с ледяной полуулыбкой. За ее спиной ухмылялись напудренные рожи в париках.

«А она здесь имеет власть и поддержку, — с досадой подумала я. — В отличие от меня».

С этим приходилось считаться. С трудом подавив гнев и обиду, я заботливо спросила:

— Как твоя щека? Не чешется?

Раалу передернуло.

— Твоими молитвами, Маара, — процедила она сквозь зубы.

— Маара? — делано удивилась я. — Разве тебе не сказали, что теперь я зовусь Марин и скоро стану императрицей Тарганен? А ты начнешь бегать у меня на посылках.

Шрам на щеке девушки налился багровым цветом. Придворные переводили любопытные взгляды с меня на Раалу и обратно. Раала хотела сказать мне что-то резкое, но, покосившись на Зигмунта, сдержалась. Я удовлетворенно улыбнулась: кажется, мне удалось не только наступить на ее любимую мозоль, но и потоптаться на ней.

— Предлагаю обмен, — сказала я бывшей подружке. — Жизнь Аристо на след о нашей незабываемой горячей встрече.

И я провела ногтем по своей щеке, как будто рисовала шрам. У Раалы от гнева задрожали губы. Задыхаясь, она процедила сквозь зубы:

— Сначала убери шрам.

Угу, знаю я эту «песню», ученая: я свою часть уговора выполню, а Раала о своей успешно забудет.

— Твой шрам давно не болит, а маг мучается, — сказала я девушке. — Поэтому давай сперва ты поможешь ему.

Девушка фыркнула:

— Только не притворяйся, что тебе его жалко.

— Я не притворяюсь. Я вообще очень жалостливая…

— Да уж, помню, как ты слезами обливалась, когда собиралась отсечь мне голову! — перебила Раала и остановила яростный взгляд на моем животе.

Я невольно прикрыла его руками.

— А ну замолчали обе! — прикрикнул Зигмунт. — Здесь императорский дворец, а не базарная площадь!

Раала тут же скромно опустила ресницы. Мол, а я что? Я ничего. Император повернул к ней голову и сказал, роняя слова будто тяжелые камни:

— Выйдем. Надо поговорить.

В глазах девушки вспыхнуло синее пламя. Не дожидаясь ответа, Зигмунт направился прочь из комнаты. Придворные тут же отпрянули в разные стороны, образовав живой коридор. Раала с демонстративной покорностью проследовала следом за императором. Я в растерянности покосилась на Шенапа, даже близко не представляя, как излечить Раалу от шрама, если она спасет мага. Но Аристо сказал, что Шенап покажет…

«Ведь научите?» — мысленно спросила я у Хранителя.

Он наклонил голову в знак согласия.

«А это не будет опасно для моей дочери?» — в испуге мысленно спросила я.

«Нет, не бойся», — ответил Шенап.

Через некоторое время вернулись Зигмунт и Раала. По надменным лицам обоих было сложно понять, о чем они говорили и к какому решению пришли. Все устремили взгляды на императора, ожидая, что он скажет.

— Выведите всех лишних, — приказал он страже. — Пусть останутся только Раала, будущая императрица и…

Он посмотрел на Шенапа, не зная, как его назвать.

— Советник Ноа Шенап, — поспешно вставила я.

— Да, он, — подтвердил император.

Стражи тут же вытолкали любопытных придворных и закрыли тяжелые двери. Мы остались небольшой компанией у софы, на которой лежал Аристо.

— Начинай, — приказал Зигмунт Раале.

Девушка с явной неохотой подошла к магу и некоторое время рассматривала его, однозначно получая удовольствие от представшего зрелища. Аристо медленно поднял веки, и глаза их встретились.

— Тебе придется, — едва слышно произнес маг.

— Раала, начинай уже, — раздраженно подхватил Зигмунт.

Любопытно, что же он пообещал девушке? Одарив императора гневным взглядом, Раала простерла над Аристо руки и что-то зашептала. Я узнала язык Пожарища, на котором разговаривала ирлар. Ожоги на теле мага стали бледнеть, а затем на их месте начала появляться тонкая розовая кожа…

Валлах Одо перекатился на вечернюю сторону неба, когда Раала, наконец, закончила лечение. Об ожогах осталось одно воспоминание, дыхание Аристо стало ровнее и глубже, с губ уже не срывались сдерживаемые стоны.

— Закончено, теперь пусть отдыхает, — обронила Раала и поднеся руки к горящей свече, умылась огнем.

После этого она и Зигмунт повернулись ко мне.

— Я жду, — сказала Раала царственным тоном. Она завязала волосы в тугой хвост +и повернулась ко мне изуродованной половиной лица.

Я прерывисто вздохнула и посмотрела на Шенапа: что делать?! Хранитель подвел меня к Раале и медленно приложил мою ладонь к ее щеке, накрыв сверху своей рукой. Когда я коснулась ее кожи, Раала дернулась, точно хотела убежать, но заставила себя остаться на месте. Только смотрела с ненавистью, и ее взгляд словно яд проникал в мою кожу и впитывался в кровь, вызывая слабость и головокружение. Приблизив губы к моему уху, Хранитель шепнул:

— Закрой глаза.

Я подчинилась.

— Представь, что ты — смола, стекающая по стволу Древа забвения, — продолжал Шенап. — Ты питаешь его тело и листья, ты легкий эфир, тебя нет, но вместе с тем, ты есть во всем живом. Ты — сама жизнь.

И я начала чувствовать. Это было несравнимо ни с чем, что я ощущала прежде. Меня заполнило тепло. Казалось, оно стекает с кончиков пальцев и струится по воздуху, подобно множеству крошечных сверкающих золотым мушек. Поразительно, я видела их, даже не открывая глаз. А вместе с ними видела комнату, лежащего на софе Аристо, стоявшего подле него Зигмунта и, наконец, Раалу. Ее шрам напоминал разлом в горной породе, внутри которого текла огненная река. Она бурлила и швыряла на берег раскаленные брызги.

«Я должна закрыть этот разлом», — подумала я и направила к «разлому» сверкающих мушек. На какое-то время они скрыли под собой шрам Раалы. Я почувствовала в руке сильное жжение, будто поднесла ладонь к открытому огню. Хотелось отдернуть руку, но Шенап крепко прижал ее к щеке Раалы. Мне ничего не оставалось, как пропустить огонь через себя. Я ощутила, как попав к моей дочери, он стал меньше, а потом совсем пропал.

Я открыла глаза и увидела, что шрама на щеке Раалы больше нет.

— Готово, — прошептала я и без сил упала на руки Хранителя.

***

Раала.

Рыжую шлюху и ее дружков поселили в правой части дворца. Узнав об этом, Раала презрительно хмыкнула:

«Подальше от меня… Можно подумать, если я захочу до нее добраться, это станет преградой».

Сейчас она вышивала гладью и ждала Филиппа Онре. Время от времени Раала подносила пальцы к щеке и дотрагивалась до гладкой кожи. Это несравненное ощущение! Ради такого стоило спасти жизнь старику из Ордена! Осталось убедить в этом Владыку. Он наверняка будет не согласен с тем, что она не обсудила решение обмена магией с ним и действовала самостоятельно. У Раалы было смягчающее обстоятельство: отказаться лечить мага вот так прямо было бы открытым вызовом, а Владыка к войне с Орденом Зиккур не готов.

Ход ее размышлений нарушил стук в дверь. Филипп, больше некому.

— Заходи! — крикнула Раала.

Дверь открылась, и в покои на самом деле вошел Филипп Онре. Раала сделала вид, что слишком увлечена вышиванием, чтобы обратить на него внимание. Вопреки ее ожиданиям, Филипп не выглядел истекающим слюной влюбленным. Приблизившись, он взял ее за руку, и она была вынуждена отвлечься от вышивания. Филипп коснулся губами руки девушки, но опять же, это всего лишь был обязательный ритуал не исполнить который — значит, оскорбить Раалу. И не более того. Приходилось признать, что голову от нее Филипп не потерял.

«В чем же дело? — в некоторой растерянности подумала Раала. — Неужели фантом был недостаточно хорош?»

— Что удалось выяснить о рыжей шлюхе? — спросила она ледяным тоном.

Филипп в упор посмотрел на нее и ответил:

— Ничего интересного.

— Лжешь! — воскликнула Раала.

Он отрицательно покачал головой. Она сощурилась и зловещим голосом спросила:

— Что произошло между тобой и рыжей шлюхой, когда ты ее встречал?

Филипп рассмеялся:

— У тебя паранойя, милая. Ничего не произошло, просто баловство в постели еще не причина раскрывать секретные сведения.

— Ах вот как… — протянула Раала. — Значит, сведения все-таки имеются.

Филипп чуть улыбнулся и предельно учтиво поклонился:

— Не смею более отрывать вас от рукоделия, госпожа.

С этими словами он поклонился и собрался уходить.

— Постой! — воскликнула девушка. — Хочу показать тебе одну вещицу.

Филипп придал лицу скучающее выражение, но все же остановился. Раала поднялась из-за столика для вышивания, подошла к стоящему у стены высокому зерцалу, накрытому чехлом из парчи, и одним резким движением сорвала тяжелую ткань.

— Покажи, — приказала она зерцалу.

Все с тем же скучающим выражением Филипп посмотрел на зерцало и сменился с лица. В зерцале отражалась эта же комната, но Филипп был в ней один и предавался разврату со статуей нефритовой кошки. Недоумение, изумление, стыд и ярость сменили друг друга на лице мужчины. Схватив первую попавшуюся под руку вазу, он швырнул ею в зерцало. Раздался звон, и осколки брызнули в разные стороны.

— Ты мразь! Ведьма! — прорычал Филипп, глядя на Раалу.

Она зевнула, прикрыв рот ладошкой и сказала:

— Какие же вы все одинаковые. И как один стараетесь выместить злость за свой позор на несчастном зерцале. А ведь оно ни в чем, ни в чем не виновато.

С этими словами Раала взмахнула рукой, и осколки вернулись в раму, сливаясь друг с другом, точно капли воды. Прошло несколько мгновений, и зерцало приобрело прежнюю форму.

Филипп смотрел на него, тяжело дыша. Его лицо покрылось багровыми пятнами ярости.

— Если ты не будешь делать то, что я скажу, это увидят все, — ласково сказала Раала. — Ты станешь первым шутом при дворе. Посмешищем.

— Я зарублю тебя, ведьма! — взревел Филипп.

Выхватив из ножен меч, он бросился к Раале, но как на стену налетел на магическую защиту и отступил.

— Я тоже ни в чем не виновата, — сладко улыбнулась Раала. — Виной всему только твоя похоть.

Филипп медленно вложил меч в ножны.

— Так какие же секретные сведения ты хочешь мне сообщить? — спросила Раала.

Мужчина облизнул пересохшие губы и вновь взглянул на зеркало.

— Да-да, мы ждем, — поторопила Раала. — Давай я тебе помогу и начну. В свой первый приезд в Будру наша почти императрица…

Переведя взгляд в угол, Филипп сквозь зубы процедил:

— Несколько дней провела у Стэфана Росчера.

Раала сощурилась.

— Почему об этом не доложили императору? — спросила она.

— Потому что для таких свиданий у него был снят специальный дом на окраине Будры. Он привозил туда падших женщин.

Раала едва в ладоши не захлопала от восторга. Это было именно то, что нужно!

— Как долго она пробыла там? — резко спросила Раала.

— Два дня. Затем уехала вместе с горничной и больше не возвращалась.

— Имя горничной?

— Флор Нессер.

— Ага, та самая Флор Нессер, которая сейчас состоит при ней компаньонкой… — Раала потерла руки. — Прекрасно, Филипп! Ты большой молодец.

Он смотрел на нее с ненавистью. Спросил:

— Теперь сотрешь из зеркала эту гадость?

Раала удивленно вскинула брови:

— Конечно же, нет. Ты еще можешь быть очень и очень полезен.

Он скрипнул зубами.

Едва не пританцовывая от счастья, Раала вернулась к столику для вышивания, села и повернула голову к Онре.

— Иди, Филиппушка, — сказала она. — И следи за собой.

Раала не удержалась от смешка. Онре развернулся, быстрым шагом вышел и хлопнул дверью с такой силой, что она едва не сорвалась с петель.

Глава 6. Раала

Как только Филипп ушел, Раала по привычке коснулась пальцами щеки, где раньше был шрам. На мгновение ей показалось, что кожа вновь не гладкая, а бугристая. Похолодев от ужаса, Раала бросилась к зерцалу и с облегчением выдохнула: шрам не вернулся. Но можно ли верить магическому зеркалу?

Она быстро прошла в будуар, посмотрелась в зеркало без всяких магических секретов — шрама не было. Облегченно вздохнув, Раала, улыбнулась своему отражению.

— Как же я красива! — прошептала она. — Ах мама, как жаль, что ты меня сейчас не видишь!

Раала с детства страдала из-за своей внешности и держалась в тени подружек. Мама говорила ей: «Духи Леса не наделили тебя красотой, поэтому будь приветливой и для всех приятной. Какой-нибудь юноша обязательно это оценит и полюбит тебя». И Раала старалась, но юноши ее не замечали, и она только слушала рассказы подружек о том, как они ходят на свидания и слушают признания в любви. Раала делала вид, что радуется за подружек никто не знал, сколько слез она выплакала в подушку и сколько обид высказала в Кругу Лесных братьев за то, что они пустили ее на этот свет такой дурнушкой. Раала и целительством заинтересовалась лишь потому что излечивая людей, чувствовала власть над ними. Пока человек болел, он готов был молиться на Раалу, как на богиню. Некрасивая внешность становилась не важна. В тайне от всех Раала мечтала, как однажды на охоте вепрь ранит Лиима, по которому она вздыхала уже не один год, и Лиим в нее влюбится. Эта мечта впоследствии была воплощена ею в спектакле, который она разыграла перед односельчанами. Вот только вместо Лиима Раала спасала от тяжелой раны другого мужчину.

Как-то раз, приехав в Сеншай за травами для зелий, Раала загляделась на стеклянные бусы в лавке торговца на противоположной стороне улицы, и едва не попала под лошадь проезжавшего мимо господина. Вопреки ожиданиям, всадник не обругал ее и не ускакал прочь, а спешился, спросил, не сильно ли напугал и даже предложил проводить до трактира, где Раала остановилась. Девушка была вне себя от смятения: мало того, что всадник был хорош собой, так еще оказался начальником стражи у одного из приближенных императора. И этот господин разговаривал с ней ласково, а в конце сказал, что очарован Раалой и хотел бы встретиться еще раз. Он назвался Рейнаром Деганом, и Раала влюбилась в него без памяти. К ее радости, всех нужных трав сразу в Сеншае не оказалось, и Раала задержалась, ожидая, когда их привезут. Между ней и Рейнаром завязался очень бурный роман. Это было похоже на прекрасный сон, пробуждение от которого оказалось чересчур жестоким. Когда Раала узнала, что Рейнар не любил ее, а лишь использовал в своих преступных замыслах, в ее душе будто что-то умерло и уже не возродилось. Она возненавидела мужчин и ее единственным желанием стало мстить всему их роду. Теперь, благодаря магии, которой наделил ее Владыка Пожарища, у нее появилась над мужчинами власть, и она с наслаждением ею пользовалась. Сколько бы зла она не причинила, ей все казалось мало. Истинным же ее триумфом стал день, когда удалось раскрыть заговор Рейнара Дегана (он же Стэфан Росчер) против императора, и Дегана посадили в темницу. Раала приходила к нему почти ежедневно, излечивала после пыток - лишь затем, чтобы Дегана подвергли новым. Не скрывая издевки, Раала называла узника «любименький Рейнарчик», как в дни их романа в Сеншае. Часто, глядя на него — истощенного, измученного, отчаявшегося спастись и уже считавшего самого себя покойником, — Раала думала: «И это ничтожество я любила. Ради него пошла на риск, предала родителей и род Свирх. Жалкий червь, на него даже смотреть противно».

Приходя в сознание и видя рядом Раалу, Деган замыкался в себе и делал вид, будто ее в камере нет.

— Ты совсем перестал со мной разговаривать, любименький Рейнарчик, — капризно говорила Раала. — Повтори то, что говорил мне, когда мы лежали в постельке, и ты целовал меня.

Узник молчал. Тогда она возвращала ему боль от пыток, которую до этого забрала. Потом опять забирала и опять возвращала. Деган упорно молчал, даже не глядя в ее сторону. Лишь однажды не выдержал, сорвался, прохрипел:

— Когда ты уже дашь мне просто сдохнуть?!

Раала сладко улыбнулась и ответила:

— Никогда, любименький. Вспомни, что ты говорил мне в Сеншае: мы будем принадлежать друг другу вечно.

Деган обжег ее ненавидящим взглядом и отвернулся к стене.

Вволю налюбовавшись на себя в зеркало, Раала открыла один из шкафчиков трюмо и среди бутыльков с духами выбрала один в виде сердца, наполненный прозрачной жидкостью. Прошептала заклинание, и ароматная вода в бутыльке окрасилась в розовый цвет. Теперь остается каким-то образом всучить бутылек Маарке и проследить за тем, чтобы она пользовалась духами. Пройдут одна-две десятицы, и у будущей императрицы случатся преждевременные роды. Ее спасут, (не исключено, что стараниями Раалы), а вот ребеночек родится мертвым. Раала мечтательно улыбнулась и, намотав на палец прядь волос покусала их: «Через кого же передать рыжей шлюшке духи? От меня она подарок не примет. Может подключить Филиппа? Нет, тоже опасно, сразу выведет ко мне. Нужна цепочка подлиннее… Вот, пусть духи подарит тайный поклонник! Но придется подождать, пусть Маарка немного обживется во дворце и обзаведется знакомствами. Она же считает себя такой неотразимой и легко поверит, что кто-то из аристократов в нее без памяти влюбился. Можно еще прикрепить к духам какую-нибудь глупую записочку вроде „Дарю вам мое пламенное сердце“. К делу подключить одну из служанок, пусть она передаст подарок бледной дурочке Флор, а та уже вручит рыжей шлюшке. Никто не заподозрит ничего дурного, ведь все думают, что отравить можно только через еду или напитки. На всякий случай от служанки, которая передаст духи Флор, нужно будет избавиться — и все, концы зачищены».

Раала подняла пузырек на уровень глаз и покачала им из стороны в сторону, наблюдая за тем, как жидкость оставляет на стенках маслянистый след. Жаль, что нельзя привести план с вытравлением ребенка в исполнение прямо сейчас. Но ничего, подождем, раз нужно… Неожиданно зеркальная поверхность трюмо дрогнула, и в ней образовался уводящий вдаль коридор, в глубине которого, как в топке, горело пламя.

— Владыка! — ахнула Раала и выронила пузырек с духами.

Вихрь подхватил девушку и унес в зеркальный коридор. Раала пронеслась мимо сотен своих отражений и упала на каменистую землю Пожарища. От удара перехватило дыхание. Неподалеку с грохотом вырвался наружу столб раскаленной до красна грязи. Тяжело приподнявшись на руках, Раала посмотрела вперед — перед ней стоял Владыка, и его разгневанный вид не сулил ничего хорошего. Она поняла, что Владыка призвал ее к ответу за спасение от ожогов мага Ордена Зиккур. Огненный столб опал и на его месте стали надуваться и лопаться серые пузыри — будто там в раскаленной глубине кто-то умирал.

— Простите! — задыхаясь, прошептала Раала. — Я не могла не помочь Аристо, это был бы вызов всему Ордену. Я думала о вашей безопасности…

— Не лги! — оборвал Владыка. — Ты думала только о своей мордашке. Забыла, кто тебе такую дал?

— Вы, господин! — в исступлении закричала Раала. — Я всегда об этом помню и верна только вам!

— Правильно, я. Но я могу и отнять.

Круглый птичий глаз смотрел на Раалу без жалости и сострадания. Та же сила, которая принесла ее сюда, схватила Раалу за ноги и протащила к булькающей грязевой луже. Девушка пыталась ухватиться за землю, но только обломала ногти.

— Нет! Умоляю! Не надо! — закричала она.

В ноздри ударила исходящая от лужи вонь разложения.

— Простите! — кричала Раала. — Я все исправлю! Я…

— Ты — лишь тело, которое мне служит, — сказал Владыка.

— Да! Я исправлюсь. Клянусь, еще можно все измен…

Из лужи прямо ей в лицо ударил столб раскаленной грязи. Раала завопила от ужаса и боли. Она чувствовала, как с лица слезает кожа, как вытекают глаза. Неожиданно ее отбросило назад. Упав на спину, девушка перевернулась на живот и поползла прочь.

«Я вижу!» — вдруг с изумлением подумала она. Закрыла, потом открыла глаза, с трепетом дотронулась до своего лица. Оно было таким же, как обычно — без ожогов. Дрожа всем телом, Раала встала на четвереньки, повернулась и уперлась лбом в ноги Владыки.

— Прощаю тебя, — сказал над ней его голос, — в первый и последний раз.

— Спасибо, великий! — зашептала Раала. По щекам потекли слезы радости. — Спасибо! Приказывай, что мне сделать с магом Ордена Зиккур.

— Забудь про него. Аристо не твоя забота, — сказал Владыка. — Твоя задача убедить императора отдать мне ребенка.

— Какого ребенка? — растерялась Раала.

— Младенец которого родит императрица. Я хочу получить его.

Раала поднялась на колени, глядя на загнутый хищный клюв Владыки.

— Обещаю, господин, я принесу тебе младенца, — сказала она.

— Буду ждать. И не подведи меня на этот раз.

В тот же миг Раалу вновь подхватил порыв ветра и закружил в зеркальном коридоре. Пара мгновений, и Раала вновь оказалась у себя в будуаре. Со страхом и трепетом она взглянула в зеркало — ощущение слезающей с костей плоти было еще очень живо. Но нет — кожа оказалась гладкой и ровной, разве что, очень бледной.

— Принести младенца, — прошептала она. — Зачем он вам, господин?

Вспомнив про пузырек с отравленными духами, Раала поискала, куда он упал. Обнаружила на полу: пузырек упал на толстый ворс ковра, из-за чего не разбился. Подняв его, Раала с досадой погрела пузырек в ладони — жаль было расставаться с планом устранения ребенка. Но, раз Владыка приказал, значит так тому и быть. В том, что Зигмунт будет не против отдать ребенка Владыке, Раала не сомневалась. Чем дальше младенец после рождения окажется от империи Тарганен, тем для императора лучше и Пожарище замечательный вариант. Особенно, если император будет знать, что отец ребенка — Стэфан Росчер. Убеждением его в этом Раала и решила заняться. Вернув духам первоначальный состав (из-за чего они вновь стали прозрачными), она придала лицу потрясенное выражение и выбежала из своих покоев, готовая разыграть маленький спектакль.

В столь поздний час император должен был уже закончить с государственными делами и уйти к себе отдыхать. При входе в половину императора, Раалу задержали стражи.

— Император отдыхает и приказал никого не пускать, — сурово сказал один из них.

Она окинула взглядом скрещенные перед собой копья и досадливо поморщилась: жаль тратить время на тупиц стражей! Ну да ничего, с этими она быстро управится. Подключив магию, Раала воздействовала на стражей чарами. В их глазах тут же появилось выражение голодных кроликов.

— Мальчики, на меня «никого не пускать» не распространяется, — сказала Раала с особой интонацией и, взяв копья за древки, развела их в стороны. Стражи остались стоять безвольными куклами, тупо глядя ей вслед. Через некоторое время они придут в себя, но не будут даже помнить, что она здесь проходила. Поразительно и невероятно, но ее чары совсем не действовали на «любименького Рейнарчика». Несколько раз по приказу императора Раала пыталась ввести узника в транс и выведать, кто еще участвовал в заговоре, но его сознание было для нее, будто запечатанная дверь. Раала буквально упиралась в другую магию, очень похожую на ее собственную. Раала ни разу с подобным не сталкивалась и не могла это объяснить. Самым близким к истине, но вместе с тем и самым невообразимым было предположение, что память «любименького Рейнарчика» запечатана магией Пожарища. Но как такое в принципе возможно?! Раала уже несколько раз хотела обсудить это с Владыкой, но как-то все не складывалось, и разговор перетекал на другие темы.

Оставив позади очарованных стражей, Раала подошла к тяжелым дверям, ведущим в покои императора. Прежде чем войти, еще сильнее растрепала волосы и провела ладонью по лицу сверху вниз. На лбу и над верхней губой появились бисеринки пота. Взволнованно дыша, Раала распахнула двери и вбежала в спальню. Зигмунт на самом деле дремал, полусидя на высоких подушках, но мгновенно проснулся, когда услышал звук ее шагов.

— Как тебя пустили? — гневно спросил он.

Раала упала на колени у кровати и, глядя на императора полными слез глазами, воскликнула:

— Прости мой император! Я не могла ждать более!

— Что случилось? На тебе лица нет, — встревожился он.

— Мне было видение.

Словно юркая змея Раала перебралась с пола на кровать.

— Что ты видела? — спросил Зигмунт.

— Дом розового цвета. Тайный дом, где живет запретная любовь. Я видела двоих — вашего брата и будущую императрицу Марин.

Раала замолчала прижавшись лицом к ступням императора и украдкой поглядывая на него. Конечно же, начальник тайной стражи Лист уже сообщил Зигмунту о том, что Раала узнала от Филиппа: что рыжая шлюшка жила в доме, который Росчер снимал на окраине города. Именно поэтому император должен поверить в ее видение.

— Что они делали… В твоем видении, — сухо спросил Зигмунт.

— Они… — Раала подняла на императора заплаканные глаза. — Я боюсь говорить…

— Говори! — рявкнул Зигмунт. — Тебе приказывает твой император.

— Они качали колыбель, в которой лежал их общий ребенок, — пролепетала Раала.

***

Маара.

Мага император разместил рядом с собой, а для меня, Шенапа и Флор выделили семь больших комнат в правой части дворца. Лиима и остальных воинов поселили в казарме с солдатами. Я пыталась отстоять за ребятами право разместиться вместе со мной во дворце, на что получила категорический отказ. Шенап и Флор заняли по комнате, в моем распоряжении оказались целых пять, и я не знала, что в них делать, кроме как слоняться из одной в другую. К слову, к моим покоям примыкали туалетная и ванная комната, в которой стояла ванна такого размера, что в нее могли бы поместиться две меня. Подумав, что нужно будет попросить нагреть воды, я в очередной раз обошла свои покои и решила исследовать эту часть дворца. Во мне таилась надежда узнать, где император держит Дегана. Открыв большие тяжелые двери, ведущие из выделенных мне покоев, я наткнулась на скрещенные древки алебард. По обе стороны от двери стояли воины-имперцы, которые и перегородили мне путь.

— Госпожа, вернитесь в покои, — сказал тот, который стоял слева.

— Мне нужно поговорить с императором! — возмутилась я.

— Император сам придет, если на то будет причина, — сказал тот же воин.

— Причина есть: я и мои спутники проголодались, — не собиралась уступать я.

— Мы сообщим про ваше желание, — отчеканил имперец, стоявший справа.

Смерив взглядом алебарды, я спросила:

— Надеюсь хотя бы прогулки мне разрешены?

— Таких распоряжений не поступало.

— Получается, я узница?

Ответом мне стали скрещенные алебарды.

Делать нечего — пришлось вернуться к себе в покои. Через некоторое время пришел Жемель — в парике, с напудренным белым лицом, из-за чего Главный дворцовый распорядитель казался восставшим из гроба покойником, в доходящей до колен ливрее изумрудного цвета, белых кюлотах и туфлях с загнутыми носами. Глядя на него, чопорного и высокомерного, у меня на языке вертелось напомнить Жемелю, как его шантажировали угрозой подставить перед императором. Но я понимала, что относиться ко мне после этого лучше он точно не станет. Будет совсем наоборот, а узнав, что я посвящена в его тайну, Жемель может попытаться вовсе от меня избавиться. Возможностей для этого у него хоть отбавляй. Гораздо лучше для меня было бы добиться расположения Дворцового распорядителя.

Приблизившись ко мне, Жемель наклонился. Я отпрянула, ожидая от него любой пакости. Дворцовый распорядитель выпрямился и сварливо произнес: при дворе принято целовать госпожам руку. Я помедлила, затем недоверчиво протянула ему правую. Он с брезгливым выражением склонился над ней, и даже не коснувшись губами, тут же вновь выпрямился. Со стороны выглядело так, будто обязательный ритуал он выполнил, но я-то знала, что это была лишь видимость.

— Император тоже должен целовать руку, — спросила я, вспомнив, что Зигмунт даже видимости ритуала не создал.

— Нет, — ответил Жемель.

— Понятно.

— По какой причине вы хотите встретиться с императором? — спросил Дворцовый распорядитель.

— Он мой жених. Какие еще нужны причины?

Жемель посмотрел на меня как на полоумную и ответил:

— Раз вы еще не поняли, во дворце для всех существует только одна причина: желание императора. Он будет навещать вас, когда посчитает нужным. Будьте всегда к этому готовы.

Меня передернуло.

— Но меня не только к императору, вообще из покоев не выпускают! — воскликнула я. Жемель посмотрел на меня особенно колючим взглядом и произнес:

— Во дворце часто бывают гости. Им не нужно видеть, что вы беременны.

Я вспыхнула:

— А ничего, что меня уже видели вы и…

— Я и те немногие, кто вас видел, поклялись хранить тайну и цена молчания — наша жизнь, — заявил Жемель.

«Если все так, то наше бракосочетание будет отложено до рождения ребенка. Или людям опять покажут меня только до пояса из кареты?» — подумала я.

В любом случае, о прогулках можно было забыть. Да уж, недолго я оставалась на свободе после побега из Дома Скорби. Разница лишь в том, что на этот раз клетка золотая.

— А как же воины, которые прибыли вместе со мной? — угрюмо спросила я, готовая к любой плохой новости.

— Не могу сказать, об этом вам лучше спросить у императора.

Я тяжело вздохнула. Жемель исподтишка осмотрел меня и сказал:

— Мне передали, что все ваши платья сгорели.

Я кивнула.

— Распоряжусь выдать вам новый гардероб, — сказал Жемель.

— Спасибо, — проронила я.

— Еще пожелания?

— Я, моя компаньонка и советник голодны.

— Конечно, чуть позже вам принесут ужин.

— Еще я хочу принять ванну.

— Об этом я тоже распоряжусь, — он встал и направился к двери.

Я смотрела на него исподлобья и, когда он ушел, кликнула Флор и Шенапа, чтобы рассказать, в какую ловушку мы все попали.

Глава 7. Маара

Разговор с Флор и Шенапом получился непростым. Ноа знаками показал, что нас подслушивают через стены, поэтому говорить открыто нельзя. Показал на перагмент. Я написала версию Аристо, которой мы трое должны придерживаться: я беременна от своего мужа Паака, которого бросила ради того, чтобы стать императрицей Тарганен. Если императору через старого слугу станет известно, что я жила в Пряничном домике, Флор это подтвердит. Но мы обе будем стоять на том, что между мной и Деганом ничего не было. Пергамент мы сожгли.

Вернувшись к себе, я обнаружила Аристо. Маг стоял возле пылающего камина и в задумчивости смотрел на огонь. Я приблизилась и встала рядом. Некоторое время мы молчали.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Лучше, — ответил он.

Вновь возникла пауза.

— Что-то случилось или в моих покоях огонь в камине горит не так, как в ваших, и вы пришли на него посмотреть? — спросила я, убедившись, что по своей инициативе маг не собирается говорить о цели визита.

Аристо повернул ко мне голову и тихо сказал:

— Нет, огонь в каминах горит одинаково. Я пришел сообщить, что вынужден ненадолго вас покинуть.

У меня сердце ушло в пятки. Он меня тут бросает?!

— Покинуть? — в испуге прошептала я. — Почему?

— Срочно вызывают в Орден.

— Что случилось?

— Пока не знаю. Постараюсь вернуться как можно скорее, а вместо себя пришлю брата Кансела. Вы с ним уже знакомы, — бледные губы Аристо тронула слабая улыбка.

— Кансел конечно хороший человек, но слабый маг! — воскликнула я. — Чем он мне поможет, если что-то случится?

Аристо перестал улыбаться и ответил:

— Надеюсь вы будете достаточно благоразумны, Марин, и не доведете ситуацию до стадии, когда вам понадобится серьезная магическая защита.

— Мое благоразумие тут ни при чем! — возмутилась я. — Меня и друзей заперли в золотой клетке! При дворе императора у меня нет ни одного союзника, кроме вас… Ну, еще Филиппа Онре.

Аристо бросил на меня косой взгляд и заметил:

— Не слишком-то доверяйте Филиппу. Он зачастил в будуар любовницы императора.

Я горько усмехнулась:

— Спасибо за предупреждение. Значит, при дворе императора после вашего отъезда у меня вообще не останется союзников!

В камине с громким хлопком лопнула еловая шишка.

— Когда вы отбываете? — спросила я.

— Немедленно.

Я покосилась на его профиль, язвительно спросила:

— Что, даже совет на прощание не дадите?

Аристо улыбнулся:

— Извольте: постарайтесь приложить все силы для того, чтобы не доводить ситуацию до предела. Будьте гибче и хитрее. При дворе императора многие вопросы решаются не силой, а интригами и коварством. Поэтому учитесь усмирять свой буйный нрав. Сейчас от вашей сдержанности зависит не только ваша жизнь, но и будущее всего рода Свирх.

Я молча глядела в огонь. На глаза невольно навернулись слезы, и языки пламени слились друг с другом.

— Если очень хочется бросить кому-то в лицо что-то гневное и оскорбительное, медленно досчитайте до ста.

— Человек уйдет и говорить станет уже некому, — хмыкнула я.

— Как вариант.

Мы вновь помолчали.

— Я не прощаюсь, Марин, — добавил Аристо и, взяв меня за руку, неожиданно коснулся губами пальцев.

— Когда приедет Кансел? — глухо спросила я. Голос дрожал от слез.

— Я уже отправил ему послание. Его приезд — вопрос нескольких дней.

— Хорошо, — проронила я.

Аристо выпустил мою руку и произнес:

— Что же, засим откланиваюсь. Не люблю долгих прощаний.

Я прикусила нижнюю губу и, когда маг направился к двери, осталась стоять у камина.

— Надеюсь вскоре увидеть вас в добром здравии, — сказал Аристо, задержавшись на пороге.

— Взаимно, — выдавила я, не отводя глаз от огня.

Маг вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Я медленно подошла к окну и устремила взгляд на заснеженный сад. Над Будрой сгущались сумерки, и в саду зажигали фонари. От столба к столбу переходили два слуги — один нес лестницу, второй горящий факел. Затем один слуга поддерживал лестницу, а второй забирался на нее, поднимал прозрачный плафон на фонаре и поджигал фитиль, который плавал в незамерзающем масле. После чего слуги переходили к следующему фонарю. Я прежде не видела таких фонарей и засмотрелась на работу слуг, потеряв счет времени. Меня отвлек осторожный стук в дверь. Я обернулась.

— Ванна готова, — раздался голос приставленной ко мне горничной, девочки лет двенадцати со смешным именем Изюма.

— А ужин готов? — спросила я. От голода посасывало под ложечкой.

— Про ужин не знаю, — пролепетала за дверью горничная.

Я рывком открыла дверь. Изюма отпрыгнула от нее, как ошпаренная. У нее была очень смуглая кожа, будто девочка провела под лучами Валлах Одо всю жизнь и не заходила в дом.

— Во дворце что, проблемы с провиантом? Или так о стройности наших фигур заботятся? — воскликнула я.

Раскосые глаза девочки округлились, на лице появилось выражение ужаса. Поглядев на мой живот, Изюма упала на колени и громко ударилась головой об пол. Я растерялась и спросила:

— Изюма, ты чего?

— Не велите казнить, госпожа! Я ничего об этом не знаю!

— Что за глупости? — смутилась я. — Извини, я не хотела тебя напугать. Подожди здесь, сейчас схожу, стражам всыплю и сразу к тебе.

Девочка по прежнему стояла на коленях, согнувшись в три погибели и будто ждала указания снова биться головой об пол. Странная какая-то! Я обошла ее, миновала четыре комнаты своих покоев, вышла к стражам, потребовала ужин, получила вежливый, но твердый отказ, покричала немного и вернулась к Изюме. Она все также сидела на полу, и к ней добавилась Флор. Подруга гладила горничную по голове, а Изюма заливалась слезами.

— А сейчас-то что случилось? — удивилась я.

Флор вскинула на меня разгневанные глаза.

— Госпожа Марин, можно вас на пару слов? — спросила она.

— Конечно, — озадаченно сказала я.

— Ничего не бойся, я все улажу! — громко шепнула Флор девочке, и мы прошли в ближайшую из комнат.

— Что случилось? — спросила я.

— Ты что ей сказала? — строго спросила Флор.

— Ничего.

Флор смотрела сердито.

— Тогда почему она уверена, что ее казнят?

— Потому что ненормальная! — воскликнула я. — Я наоборот сказала ей, извини, что напугала. А она начала башкой об пол биться.

— Теперь все понятно, — сказала подруга.

— Понятно ей! — проворчала я. — А мне ни Хуна не понятно! Клянусь духами Леса, этот дворец хуже Дома скорби!

— Перед Изюмой ни разу никто во дворце не извинялся, — пояснила Флор. — Вот она и решила, что «извини» от почти императрицы — это приговор.

Я обернулась на дверь, за которой осталась Изюма. Пробормотала:

— И впрямь ненормальная. Успокой ее, скажи, что казнить я никого не собираюсь. А я пойду мыться, пока вода не остыла.

Флор согласно кивнула и вышла из комнаты. До меня донесся ее голос с успокаивающими интонациями и всхлипывание Изюмы.

«Ни разу никто не извинялся. Надо же», — подумала я и прошла в наполненную паром ванную комнату, посреди которой стояла ванна на ножках. В ней, точно сугроб, белела шапка пены. Выходящее на заснеженный сад окно запотело, и сквозь него были смутно видны ветви растущего рядом дерева. Я приблизилась к ванне, зачерпнула немного пены и понюхала: пахло цветами. Сняв платье, я осторожно забралась в ванну и погрузилась в воду так, что на руже остались грудь, плечи и голова. Пена щекотала кожу. Хоть что-то хорошее есть в этом дворце!

Бесшумно вошла печальная Флор. Повесив на руку мое платье, она встала рядом с ванной с таким видом, будто пришла на похороны. Прежде чем я что-то сказала, она указала глазами на стену справа. Понятно — прослушка, будь она неладна!

— Веселее, Флор, вот увидишь, все будет хорошо, — сказала я.

Подруга тяжко вздохнула.

— Флор, твоя императрица велит тебе улыбаться! Не то казню, — заявила я.

Зачерпнув немного пены, я дунула в сторону Флор. Пена разлетелась по ванной комнате, упала на выложенный белыми камнями пол. Подруга выдавила улыбку.

Внезапно раздался стук двери и громкие шаги. Дверь ванной комнаты распахнулась, и к нам ворвался Зигмунт в сопровождении двух незнакомых мужчин: один был низкорослым, сухопарым и совершенно лысым, в форме офицера; второй — здоровый рыжий детина в плаще обычного стража. За мужчинами точно тень следовала Раала.

При виде вошедших, мы с Флор одновременно вскрикнули. Я до подбородка погрузилась в пену. Рыжеволосый страж в смущении застрял в дверях, заходить в ванную к императрице ему было дико. Бросив на Флор короткий взгляд, Зигмунт рявкнул:

— Пошла вон!

Подруга смотрела на него, как кролик на удава, парализованная страхом.

— Дура или глухая? — рыкнул император и приказал стражу: — Уведи ее.

Страж направился к Флор. Его сапоги оставляли на белом полу грязные следы.

— Не трогай мою компаньонку! Я запрещаю! — крикнула я.

Страж покосился на императора и, увидев разрешающий жест, подошел к Флор.

— Не трогайте меня! Я сама! — тоненько взвизгнула подруга, когда страж протянул к ней руку.

Бросив на меня отчаянный взгляд, Флор едва ли не бегом покинула ванную комнату. Я запоздало поняла, что она унесла мое платье.

— Нам может помешать Хранитель магии Диссонов, — сказала от двери Раала.

— Так займись им! — приказал Зигмунт.

— Слушаюсь, мой император, — произнесла Раала нежным голоском и, гаденько улыбнувшись мне, вышла.

Я осталась в ванной комнате с императором и офицером. Меня начала бить такая сильная дрожь, что зуб на зуб не попадал. Я торопливо нагребла с боков ванны пену, чтобы не было видно мое тело.

— Что ты знаешь о заговоре организованном моим братом? — спросил Зигмунт, свирепо глядя на меня.

Я поняла, что он говорит о союзе Трилистника, в котором кроме Дегана состояли лесные и степняки.

— Не понимаю о чем вы! — заявила я и, стараясь чтобы голос звучал уверенно, добавила: — И вообще, как вы смеете врываться ко мне в ванную комнату? Я не одета!

— Нам это не мешает, — хмыкнул Зигмунт.

Ни он, ни офицер даже с места не сдвинулись. Хотя на лице офицера промелькнуло что-то отдаленно напоминающее смущение. Я покосилась на дерево за окном, черные ветви которого касались стекла. Если я сейчас не заставлю себя уважать, на моем императорстве можно ставить крест.

— Я настаиваю на вашем уходе, — сказала я.

И тут же приказала дереву схватить офицера. Трогать императора я не решилась. Ветви выдавили стекло, ворвались в ванную комнату и опутав ноги лысого, выволокли его через окно наружу. Из разбитого окна тут же потянуло холодом.

— Лист! — воскликнул Зигмунт. Он метнулся к окну и перевел взгляд с раскачивающегося вверх ногами на ветке офицера на меня и обратно.

— Значит вот как работает магия Диссонов, — сказал император.

— Не только, но и так тоже, — ответила я. — Послушайте, я заболею в ледяной воде, и вы останетесь без императрицы.

— Не велика потеря, — тихо сказал Зигмунт, но все-таки взял с полки большое полотенце и подошел ко мне, раскрыв его.

Выбор у меня оказался не большой: замерзать в ледяной воде и заморозить дочь, или оказаться перед императором обнаженной. Я встала в полный рост и перешагнула через бортик ванной и буквально вырвала у Зигмунта полотенце. Император посмотрел на мой живот с выражением неописуемой злобы.

«Он узнал про нас с Деганом», — поняла я.

Все внутри сковало ужасом, колени затряслись. Стараясь не подавать вида, что напугана, я завернулась в полотенце. Пол был ледяным, холод из окна пронизывал насквозь.

— Прикажи дереву отпустить моего человека, — император указал на раскачивающегося за окном Листа.

Офицер извивался как червяк, пытаясь освободиться, но дерево держало крепко. Я мысленно приказала дереву опустить офицера на землю. Ветви опустились, и офицер исчез из нашего поля зрения. Я сделала шаг к двери, но Зигмунт преградил мне путь.

— Здесь стало невыносимо холодно, — сказала я.

Император посмотрел на меня с прищуром и спросил:

— А меня могла бы подвесить также, как его?

Я подумала, что если бы не последствия, то так бы и поступила. Но моей магии не хватит, чтобы защитить себя и крохотную горстку моих людей от имперцев, которыми напичкан дворец. Опустив глаза в пол, я сказала:

— Император, вы неприкосновенны.

Он усмехнулся, после чего сжал мой локоть и вывел из ванной комнаты. Ноги в мыльной пене скользили по полу, и меня больше всего заботило, как бы не упасть. Зигмунт завел меня в спальню и толкнул к кровати. Я села. Он встал рядом, нависнув надо мной — крупный и властный, черные глаза прожигали насквозь. Я прислушалась, не слышно ли криков Флор? Дворец наполняли шушуканье и какие-то крысиные писки, но криков Флор или Шенапа слышно не было. После холода ванной комнаты в спальне было жарко.

— Рассказывай, — приказал император.

Я сглотнула возникший в горле ком и с запинкой спросила:

— О чем?

— О заговоре против меня.

Что же, самые худшие ожидания сбылись, и Зигмунту удалось узнать о моей связи с Деганом. Сейчас от того, насколько слаженно я, Флор и Шенап будем лгать, зависят не только наши жизни, но и будущее рода Свирх.

— Не понимаю о каком заговоре вы говорите, — сказала я. Голос предательски дрожал.

— Ты знакома с моим братом? — сурово спросил Зигмунт.

— Да, — произнесла я.

Император недобро усмехнулся:

— Хотя бы этого не отрицаешь.

Я промолчала.

— Мне известно, что это мой брат тебя обрюхатил! — в голосе императора прорвалась ярость. — И ты набралась наглости заявиться ко мне и надеяться стать императрицей Тарганен?!

Меня затрясло от гнева.

— Во-первых, не заявилась, а приехала под покровительством Верховного мага Ордена Зиккур! — воскликнула я.

Зигмунт немного растерялся, явно не ожидавший от меня такого ответа. Пользуясь его молчанием, я продолжила:

— Во-вторых, империя Тарганен получит от этого брака часть Леса и магию Диссонов. Так что, не надо строить из себя обманутого благодетеля. Для вас этот брак выгоднее, чем для рода Свирх! А, в третьих, я жду ребенка от своего мужа, которого бросила ради вас!

Зигмунт даже отступил, глядя на меня с изумлением.

Выровняв дыхание, я добавила:

— Я ничего не знаю о заговоре вашего брата и не втягивайте меня в ваши интриги. Да, я знакома со Стэфаном Росчером. Он приехал к нам в Лес под другим именем, воспользовался нашим гостеприимством и подло подставил нас, убив вашего посла. Мы были вынуждены ехать к вам с извинениями, хотя ни в чем не виноваты. Когда мы возвращались домой, на нас напали степняки. Они перебили большинство наших воинов, в Главу рода взяли в плен. Мы еще не успели оправиться от ран, когда оставшихся из нас взяли в плен разбойники Шэра. Я сбежала от них и в Сеншае вновь встретила вашего брата. Он узнал меня и проявил благородство, спрятав от разбойников у себя в доме. Затем я вернулась в Лес, где меня ждал муж. У меня всё.

Я до боли сжала пальцы: поверит или нет? В голове стучало: «Я отреклась от Дегана». Но как еще я могла поступить?! Зигмунт смотрел на меня сверху вниз, взвешивая каждое мое слово и складывая мозаику показаний.

— Одевайся, — неожиданно приказал он.

— Что? — растерянно переспросила я.

— Одевайся, — повторил он и, шагнув к стене, дернул за шнурок вызова прислуги.

В комнату проскользнула Изюма.

— Помоги госпоже одеться. Да поживее, — приказал Зигмунт.

Изюма убежала в другую комнату и вернулась с голубым платьем. Я отметила, что это не то платье, в котором я приехала, значит, Жемель выполнил обещание, и у меня теперь есть новый гардероб. Изюма замерла у порога, переводя испуганно-вопросительный взгляд с меня на императора.

— Господин император, жениху не полагается видеть невесту обнаженной до свадьбы, — сказала я, будто сцены в ванной комнате не было. Ведь Изюма при ней не присутствовала. Зигмунт криво усмехнулся, но все-таки направился к выходу.

— Не задерживайтесь, — сказал он с порога и вышел.

Глава 8. Маара

Мы с Изюмой переглянулись. Я кивнула и сняла мокрое полотенце. Изюма быстро помогла мне надеть белье, теплые чулки и платье. Оно удерживалось завязками под грудью и спускалось мягкими складками. Лиф был украшен драгоценными камнями, которые сверкали при свете свечей. Посмотрев на себя в большое зеркало, я отметила, что в этом платье моя беременность видна сильнее обычного.

— У вас с волос еще вода стекает, — тихо сказала девочка.

— Да уж, по щелчку пальцев их не высушить, — согласилась я.

Изюма вновь взяла мокрое полотенце и протерла мои волосы.

— Что вы там копаетесь? — раздался из-за двери окрик Зигмунта.

Девочка вздрогнула всем телом и выронила полотенце. Не дожидаясь ответа, император распахнул дверь. Я увидела, что он в шубе и сапогах. К нему опять присоединился Лист — тоже в верхней одежде. Я отметила, что если происшествие с деревом его и напугало, то он умело это скрывал. Окинув меня взглядом, Зигмунт сказал Изюме:

— Принеси ей шубу и теплые сапоги.

— Куда мы пойдем? — спросила я.

— Узнаешь.

Девочка убежала и вернулась с шубой из белой лисицы. Когда я надела шубу и обула теплые сапоги, Зигмунт вновь сжал мой локоть и вывел из комнаты. По другую сторону от нас шел Лист. Мы в молчании вышли из дворца. На улице уже стемнело. Перед крыльцом нас ждала карета. Я огляделась в надежде увидеть хоть кого-то из своих, но вокруг были только имперцы. Слуга почтительно открыл перед нами дверь кареты. Все также не выпуская мой локоть, Зигмунт затолкал меня внутрь. Он и Лист сели напротив.

— Подождите! — раздался мужской крик, и к карете подбежал один из стражей.

Заглянув внутрь и увидев меня, мужчина смутился.

— Говори, — приказал Зигмунт.

— Показания совпали, — сказал страж, изо всех сил стараясь не смотреть в мою сторону.

— У обоих? — уточнил Зигмунт.

— Да.

Император посмотрел на меня тяжелым взглядом и буркнул:

— Хорошо.

Страж отошел от кареты. Лист постучал в стену со стороны кучера, давая сигнал трогаться, и мы поехали. Карета согревалась встроенной дровяной печью и в внутри было так жарко, что мы сняли шубы. Глядя в окно на темные улицы, освещенные редкими фонарями, я обдумывала разговор императора и стража. Под «обоими» наверняка подразумевались Флор и Шенап. Их допросили и они подтвердили, что я была в Пряничном доме, но ребенок от моего мужа Паака. На душе стало чуточку полегче, но совсем чуточку.

— Может объясните, наконец, куда мы едем? — спросила я у Зигмунта.

Он смотрел в окно и даже не повернул ко мне головы.

— Снег все падает, — неожиданно произнес Лист. — Если так продолжится, придется ездить на санях, как наши деды.

— Дворцовый погодник заверил меня, что сегодня ночью снег прекратится, и с завтрашнего дня начнется оттепель. До саней дело не дойдет, — ответил император.

— Хорошо бы. Отвыкли мы от снежных зим, — негромко произнес Лист. — Когда направитесь Ход памяти вдоль Черты?

— Снегопад нарушил мои планы. Дождусь, пока растает. Не хочется завязнуть в снегу.

Я ловила каждое слово, однако разговор на этом прервался, и остаток пути мы проделалали в молчании. Я смотрела на темные дома мимо которых мы ехали, сердце испуганно ухало в груди. Куда же меня везут?! В голове теснились догадки одна страшнее другой. Внезапно карета остановилась возле высокого каменного дома с башнями, над входом слабо светил фонарь. Раздался скрип снега под сапогами кучера, и он распахнул дверцу.

— Приехали, господин император, — сказал кучер.

— Выходим, — сказал мне Зигмунт.

Представилось, что сейчас меня замуруют в одной из башен, и будут держать там до смерти — моей и дочери. Меня охватила паника.

«Нет, этого не может быть, — сказала я себе. — Императору нужна магия Диссонов, значит он не будет меня убивать. Но тогда что это за место и зачем меня сюда привезли?!»

Постаравшись успокоить панику, я вышла из кареты. Холод тут же обхватил меня за плечи, но дверца кареты уже захлопнулась, и шуба осталась внутри. Зигмунт опять сжал мой локоть и завел в дом. Внутри властвовал полумрак. К нам присоединились еще два стража с факелами, и мы направились длинными переходами. Я выхватывала взглядом голые стены из темно-красного камня, узкие лестницы, которые уводили вверх и вниз. Толстые железные решетки делили дом на части. Очень дурно пахло помоями и кислым потом. Кроме нас других людей не было, но все здание наполняли человеческие голоса: кто-то плакал, кто-то спорил, кто-то напевал заунывную песню. Казалось, все эти звуки издают сами стены. Следом за стражем мы спустились по лестнице, и я, уже думавшая, что привыкла к неприятным запахам, закрыла нос рукавом от вони тухлятины.

— Чем так воняет? — вырвалось у меня.

— Сточные воды, — равнодушно ответил страж.

Мы прошли еще немного, и страж открыл низкую дверь. Чтобы войти, нам пришлось наклонить головы. Мы попали в маленькую, жарко натопленную комнату, большую часть которой занимал пылающий очаг. Возле очага были сложены инструменты, напоминающие кузнечные. Вот только к кузнице они отношения не имели. Я оказалась в пыточной.

Рядом с очагом на двух крюках был подвешен обнаженный, очень худой мужчина. Крюки пронзали его плечи и выходили остриями вперёд. Человек был приподнят над полом, руки связаны за спиной, голова запрокинута назад, глаза закрыты, из оскаленного рта вырывались хрипы вперемежку со звериным рычанием. В бликах огня покрытое многочисленными шрамами тело блестело от пота, потёки крови образовывали на нём безумный узор. От жара, вони и вида несчастного у меня к горлу подкатила тошнота. Возле очага в кожаных фартуках, словно мясники, стояли два крупных, бритых на лысо мужчины. Кроме фартуков на них надеты были только штаны по колено и сандали, тела лоснились от пота.

— Ну, как? Запел? — спросил у пыточников Зигмунт.

— Молчит, — ответил один из них.

— Приведите его в чувство, — приказал император.

Ответивший пытошник сделал шаг к стене, взял ведро с водой и плеснул в лицо пытаемому. Струи застучали по каменному полу. Несчастный жадно слизнул с губ капли, опустил голову и открыл мутные глаза. К своему ужасу я узнала Дегана. Ноги стали будто ватными и, чтобы не упасть, я вынуждена была облокотиться на руку Зигмунта. Деган обвел бессмысленным взглядом комнату. Посмотрел на пыточников, на меня, Зигмунта и вновь, узнав — на меня. Его зрачки расширились, по лицу прошла судорога. Это было невыносимо. Деган задержался взглядом на моем животе, затем вновь перевел глаза на императора и прохрипел:

— Зиг… У тебя… новая подружка. Думаешь… это подходящее место для… свиданий?

Всё закружилось у меня перед глазами. Я прижала ладонь ко лбу, пытаясь остановить бешеную карусель, а в животе впервые толкнулась наша дочь.

— Говори уважительно, шкура, перед тобой императрица, — резко сказал император.

По лицу Дегана вновь прошла судорога.

— Мы ехали в оперу и решили навестить тебя, — продолжил Зигмунт. — Узнать, как ты? Может, нуждаешься в чём?

Он обнял меня за плечи и по-хозяйски прижал к себе. У меня вдруг появилось странное ощущение, что на самом деле меня здесь нет. Я нахожусь в каком-то другом месте, а здесь только моя оболочка. Иначе, если бы здесь была я, то уже умерла бы от разрыва сердца. Деган попытался достать пальцами ног до пола, чтобы встать хотя бы на цыпочки и ослабить боль от разрывающих тело крюков — но не сумел. Его подвесили на высоту полутора локтей.

— У меня всего… вдоволь, — прошептал он. Вновь посмотрел на меня и, задыхаясь, добавил: — Привет… Рыжуля.

Голова у меня закружилась сильнее, ноги подкосились и я потеряла сознание.

…

Первой, кого я увидела, когда пришла в себя, была Флор. Подруга сидела у изголовья моей кровати с вышиванием. На ней было темно-серое, почти черное платье и белый кружевной воротничок. Заметив, что я открыла глаза, Флор тут же вскочила на ноги. Я опустила глаза: на мгновение показалось, что я потеряла ребенка. Это был самый кошмарный момент в моей жизни. Но, слава духам Леса, мне только показалось! Я лежала на кровати, накрытая одеялом, на мне была надета ночная сорочка. Оглядевшись вокруг, я увидела, что нахожусь в своей спальне во дворце. Спальню заливал яркий свет, льющийся из окна за которым открывался вид на сад. Я отметила, что почти весь снег расстаял, между кустами чернела земля, лишь кое-где остались небольшие белые островки. Та самая оттепель, о которой говорили император и Лист в карете. Зигмунт еще сказал, что когда снег растает отправится в Ход вдоль Черты Пожарища. При одной мысли о Зигмунте в груди запекло от ненависти.

"Я уничтожу тебя! — мысленно произнесла я. — Чего бы мне это не стоило. Я устрою тебя долгую, очень долгую смерть. Ты будешь корчиться в муках, а я - стоять рядом и наслаждаться зрелищем".

Мои мысли прервала Флор.

— Как ты себя чувствуешь? Что принести? — засуетилась она, всматриваясь в мое лицо.

Пропустив мимо ее вопросы, я спросила:

— Где император?

— Принимает послов из Гайли… Просил сообщить, когда ты придешь в себя.

— Волнуется, что ли? Какая забота! — я истерически всхлипнула, но тут же постаралась взять себя в руки. Раз здесь даже стены имеют уши, нельзя выходить из роли и менять показания: никто не должен знать о моей связи с Деганом.

— Сколько я была без сознания? — спросила я.

— Почти два дня, — ответила Флор.

Почти два дня… У меня перед глазами вновь возникла пыточная и Деган. Собрав в кулак волю, я заставила воспоминание отступить подальше. Я вспомню весь этот ужас потом. Вспомню и порыдаю. А сейчас надо собраться и обеспечить безопасность дочери, себя и рода Свирх. Тем временем, Флор взяла с каминной полки спрятанный заранее уголек и стала что-то писать на полу. Привстав на кровати, я прочитала: «Ноа сумел подслушать разговор З. и Р. Он пообещал отдать ребенка Владыке Пожарища».

У меня внутри все оборвалось. Значит, Владыка Пожарища узнал, что в душу моей дочери поселилась Лесная дева, и хочет забрать ее. Сердце забилось как сумасшедшее. Первым моим порывом было вскочить, найти Раалу и снести ей голову мечом. Вот только меч остался в Лесу, да и сама я не в той форме, чтобы размахивать им. А убить Дитя Пожарища магией — это нужно сильно постараться. Будто прочитав мои мысли, Флор написала: «Ноа предупредил, чтобы ты не вступала в открытую схватку с Р.»

Хоть об стену головой бейся от таких предупреждений!

«Гадина! — пподумала я. — И как я в Лесу тебя не казнила?!»

В памяти всплыл день, когда я должна была казнить Раалу и мой занесенный над ее беззащитной шеей меч. Один удар, и мы все не оказались бы сейчас здесь в безвыходном положении! Я глубоко вдохнула и по совету Аристо стала считать до ста. Когда дошла до сорока пяти, подумала, что в любом случае нахожусь в более благоприятном положении, чем Деган, а значит найду способ защититься от козней Раалы. Нужно начать бороться с ней ее же оружием: строить козни и возводить поклеп.

— Куда вы ездили с императором? Отчего тебе стало плохо? — спросила Флор, чтобы заполнить тишину, и стала торопливо стирать надписи.

Стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, я ответила:

— Мы ездили по делам империи. (Перед глазами как наяву возникла пыточная). Там был очень тяжелый воздух… и мне стало дурно. Знаешь, приходится признать, что теперь мне не все по силам выдержать.

Я встала с кровати. Голова немного закружилась, и мне пришлось схватиться за спинку кровати.

Флор взглянула на меня с испугом, спросила:

— Лекаря позвать?

— Скорее повара. Я уже два дня не ела.

Произнося это, я взяла у Флор уголек и, стараясь не сильно испачкать пальцы, написала на полу: «Мне нужно поговорить с Шенапом. Без свидетелей».

Подруга отрицательно покачала головой. Я поморщилась: понятно. Спросила:

— Меня лекари осматривали?

— Конечно. Несколько лекарей императора. Один заходил незадолго до твоего пробуждения.

Я написала на полу: «Где Лиим и остальные воины?»

«С ними все в порядке».

— Распоряжусь насчет твоего обеда, — сказала Флор вслух. — Кстати, утром из Ордена прибыл брат Кансел взамен Аристо.

«Лучше, чем никого. У мага Ордена Зиккур возможностей и веса побольше, чем у Шенапа», — подумала я и написала на полу: «Передай Канселу, чтобы устроил нам встречу без свидетелей».

Флор кивнула и затерла всю нашу переписку подолом своего темно-серого платья. Это оказалось весьма своевременно, так как за дверью раздались шаги приближающиеся шаги. Я быстро легла в кровать и накрылась одеялом; Флор спрятала испачканные в золе руки в складках юбки. Я посмотрела на свои пальцы: они тоже были испачканы в черной саже. Не придумав ничего лучше, я облизала пальцы. Дверь открылась, и в комнату вошел незнакомый мужчина — такой высокий и полный, что спальня сразу стала очень тесной. Окинув нас с Флор взглядом, он сказал мне низким голосом:

— Добрый день, госпожа. Я придворный лекарь Рауль Скоппенфл и должен осмотреть вас.

— Добрый день, господин Скоппенфл, — ответила я с вежливой улыбкой и сделала Флор знак выйти, что она немедленно сделала.

— Я должен осмотреть вас, — сказал мне лекарь. — Император беспокоится о вашем внезапном и столько продолжительном обмороке.

Я с трудом сдержала мрачную ухмылку: внезапный обморок! И, конечно же, император не имеет к нему отношения. Вслух сказала:

— Хорошо, осматривайте.

…

Заканчивая осмотр, Скоппенфл сказал:

— Не вижу у вас ничего страшного, только слабость и бледность из-за вынужденного голодания.

— Еще я очень мало в последнее время бываю на улице, — робко сказала я. — Для меня же полезно дышать свежим воздухом?

— Несомненно, — подтвердил лекарь, после чего прочел мне длинную и скучную лекцию, в которой было много непонятных слов, и в конечном итоге все сводилось к тому, что для госпожи в моем положении очень (очень!) важно чаще бывать на улице.

— Пожалуйста, сообщите об этом императору Зигмунту, — попросила я, стараясь вложить в голос всю мольбу, на которую только была способна.

— А что, император против прогулок? — осторожно спросил лекарь, и в его голосе что-то неуловимо изменилось.

— Да! Он считает, что я заболею. Но это же глупость, вы сами сказали что прогулки мне необходимы!

Скоппенфл снова начал читать мне лекцию, состоявшую из тех же непонятных слов и в целом похожую на прошлую, только вывернутую наизнанку. Теперь ее смысл сводился к тому, что для госпожи в моем положении очень (очень!) важно сохранять покой и постельный режим. Поэтому о прогулках временно нужно забыть.

— Но вы сами только что сказали, что мне нужно, очень нужно гулять! — перебила я.

— Не может быть, — убежденно заявил Скоппенфл, глядя на меня ясными голубыми глазами. — В вашем, Уважаемая Марин состоянии лишние движения недопустимы.

Я прикусила губу: они тут все заодно! Оставив меня злиться в одиночестве, Скоппенфл ушел. Через некоторое время появилась Изюма с подносом, на котором стояли бокал вина и тарелка с запеченной куриной грудкой и какой-то зеленью. Поставив поднос на сервировочный столик, Изюма отступила к стене и остановилась, глядя на меня.

— Что-то хотела? — осторожно спросила я, памятуя о том, что девочка любое мое недовольство принимает за приговор казнить.

— Нет, — ответила Изюма.

— Чего тогда ждешь?

— Слугам не позволено уходить пока госпожа не отпустит.

— И что ты так и будешь стоять, прилипнув к стене и смотреть мне в рот? — уточнила я.

Девочка отчего-то улыбнулась и ответила:

— Может быть вам помощь понадобится.

— Жевать за меня будешь? — хмыкнула я.

Служанка промолчала.

— Изюма, я тебя отпускаю, — распорядилась я. — Но далеко не уходи.

— Слушаюсь, госпожа Марин, — девочка выскользнула из комнаты.

Я едва принялась за курицу, когда в голове прозвучал мужской голос:

— Приятного аппетита.

Я поперхнулась. Прокашлявшись, дико осмотрелась по сторонам: никого.

— Извините, Марин, не хотел вас напугать, — сказал все тот же голос в моей голове. — Это брат Кансел из Ордена Зиккур. Помните меня?

— Д-да, — подтвердила я. — Но как…

— Не отвечайте мне вслух.

«Хорошо, — мысленно ответила я. — С приездом, Кансел».

«Спасибо».

«Все братья Ордена умеют так разговаривать?»

«Многие. Мы часто пользуемся этим способом между собой, но с людьми, которые не входят в Орден, стараемся не применять».

«Почему?»

«Это приводит к головным болям, а если злоупотреблять, то раздвоению сознания».

Очевидно поэтому Аристо таким способом общения со мной не пользовался. Я невольно дотронулась до своей головы. Боли я пока не испытывала.

«Я пошел на такой способ общения с вами потому что другого выхода нет, — добавил Кансел. — Но обещаю не злоупотреблять».

«Хорошо».

«Аристо обрисовал мне сложившуюся ситуацию. У вас есть идеи, как ее переломить?»

«Да. Но мне понадобится помощь — ваша и Шенапа».

Глава 9. Маара

«Все, что в моих силах», — сказал в моей голове Кансел.

Я подумала, что сил у него до обидного мало, тут же поняла, что Кансел прочитал мои мысли, смутилась и ответила:

«Император подозревает меня в участии в заговоре против себя. Даже устроил мне очную встречу с… — я запнулась даже в мыслях и быстро закончила: — В общем, я уверена, что все это козни любовницы императора Раалы. Мы с ней давно друг друга знаем, и она меня ненавидит. Я только что узнала, что Раала хочет отдать моего будущего ребенка Владыке Пожарища. Меня она после этого уничтожит. Я должна обезопасить себя и дочь».

«Вы сказали, что знаете как переломить ситуацию», — напомнил Кансел.

«Да. Раала помогла убить посла императора, когда он приехал к нам в Лес. Таким образом, однажды она уже действовала против Зигмунта».

«Помогала убийце посла? — заинтересованно переспросил Кансел. — Каким образом?»

«Она была любовницей убийцы и помогла ему попасть в охраняемое селение. Я хочу убедить императора, что и сейчас в заговоре против него Раала приняла участие. Но если об этом скажу я, Зигмунт не поверит. И если скажет Шенап — тоже. Вы брат Ордена Зиккур…»

«Я тоже могу быть причислен к лицам заинтересованным», — заметил Кансел.

«О, духи Леса! Да тут куда не плюнь, попадешь в заинтересованное лицо!» — воскликнула я.

Кансел тихо рассмеялся, после чего произнес:

«Не нервничайте так, Марин. Согласен, из всех заинтересованных лиц, мой интерес минимален. Возведение вас на престол, личная инициатива Аристо, и я уже сообщил об этом императору».

У меня заболела голова с правой стороны. Боль билась в виске, точно кто-то невидимый выстукивал молоточком.

«Поэтому Аристо вызвали в Орден?» — поникла я.

«В бОльшей степени поэтому. Но не расстраивайтесь, Аристо сделал в вашу пользу верный выбор, и Глава Ордена его одобрит».

Я радостно вспыхнула:

«Значит, вы поможете мне устранить Раалу?»

«Помогу».

Боль растеклась на всю голову. Приложив пальцы к вискам, я сказала:

«Спасибо. Тогда при следующем разговоре с императором я буду все валить на Раалу…»

«Нет, это слишком топорно», — перебил Кансел.

Я смутилась: «Тогда как? Научите!»

«Скажите императору, что вы не причастны к заговору и хотите докопаться до истины. Для этого запросите независимое исследование от братства Зиккур. Я сделаю все, как нужно, после чего император сам придет к вам за подтверждением».

«Что именно вы сделаете? В чем будет заключаться независимое исследование?» — спросила я.

«Я покажу императору видение, которое поставит искренность поступков той женщины под сомнение».

«А почему император сам не запросил у вас такое исследование чтобы выяснить, кто был сообщником Дега… то есть, Стэфана Росчера?»

«Он заказывал, но запрос отклонили, — ответил Кансел. — После того, как вмешательство Ордена привело к уничтожению части Сивона и появлению Пожарища, каждый подобный запрос рассматривается очень тщательно. Причина для вмешательство Ордена должна быть очень веской, а междоусобица двух братьев таковой не является».

«Хм. А теперь, значит…»

«Потребуется несколько дней для рассмотрения, но учитывая сложившуюся ситуацию, на этот раз Орден даст добро», — судя по интонации, Кансел улыбался.

Похоже этот Орден вертит правилами, как ему вздумается. Сам же их придумывает, сам решает следовать им или обойти. Хитрюги!

«Хорошо», — ответила я Канселу и подумала, что он как-то внезапно изменился. Как будто то, что Кансел здесь единственный, кто представляет Орден Зиккур, сделало его решительнее и… находчивее, что ли.

«Отчасти так и есть», — ответил голос Кансела в моей голове, и я поняла, что он вновь прочитал мои мысли. Прямо издевательство какое-то! Невозможно же совсем не думать!

«Невозможно, — доброжелательно согласился Кансел. — Кстати, скажу по секрету, братьям Ордена под страхом изгнания и вечных мук запрещено проникать в мысли людей. Иначе люди станут живыми куклами, которыми руководит Братство».

«А вы, значит, прямо сейчас совершаете преступление», — ядовито заметила я.

«Уже прекращаю, пока это не обнаружили», — произнес Кансел, и его голос в моей голове замолчал. Я сразу почувствовала себя легче — точно голову вытащили из тисков.

«А ведь Аристо тоже совершил преступление, когда забрался в память слуги Дегана», — подумала я. При мысли о Дегане меня начало затягивать в жуткую трясину отчаяния. Положив руку на живот, я мысленно спросила у дочери:

«Чем мы с тобой можем ему помочь?»

И сама же ответила: «Ничем. Аристо был прав: там все зашло слишком далеко, и я недавно своими глазами в этом убедилась. Поэтому сосредоточусь на Раале.

«Я выношу тебе приговор, и на этот раз моя рука не дрогнет», — мысленно сказала я.

В отдалении раздались голоса: солдаты меняли караул у моих покоев. Я подумала, что скоро ко мне явится «ненаглядный жених» и надо подготовиться к встрече. Я опустила глаза и уставилась на остывшую курицу в тарелке. Несмотря на длительный голод, желания есть не было.

«Надо», — сказала я себе и принялась за курицу. Пока ела, устала. Но все же, заставила себя подняться с кровати и подойти к зеркалу. Голова заметно кружилась, все вокруг казалось зыбким, как и в целом мое будущее. Встав напротив зеркала, я критически осмотрела себя и осталась очень недовольна: вид был откровенно жалкий. Лицо осунулось и побледнело, под глазами залегли синеватые тени. Всегда блестящие волосы стали тусклыми. Даже татуировки на руках из золотого приняли цвет пожухлой листвы.

«Ну что же, раз придать себе цветущий вид победительницы я не в состоянии, постараюсь извлечь выгоду из того, что есть. Насколько это вообще возможно», — подумала я и вернулась в постель.

Неожиданно справа за стеной раздался приглушенный чих. Значит вот где сидит слухач. Первым порывом было шарахнуть по стене кулаком либо сделать что-то еще в этом роде. Пусть знают, что я раскрыла их крысиную нору. Но избавит ли меня это от прослушки? Нет. Просто сделают нору с другой стороны и все продолжится. Притворившись, будто ничего не услышала, я медленно взяла с прикроватного столика широкую белую ленту и завязала волосы в хвост и вновь легла. Справа от кровати висел шнурок вызова прислуги. Я дернула за него, и в спальню тут же зашла Изюма. Посмотрев на пустую тарелку, она хотела убрать со стола, но я сказала:

— Постой.

Девочка замерла, точно я ее заколдовала.

— Расскажи мне, кто еще живет во дворце кроме меня и императора.

Я невольно покосилась на стену справа. Выглядит ли мой вопрос очень подозрительным? Не должен. Простое женское любопытство.

— Только император, вы и женщина из Пожарища, — ответила Изюма. — Дочери живут в малом дворце.

— Дочери? — удивилась я.

Конечно я понимала, что у Зигмунта должна быть богатая на женщин жизнь, но про его детей при мне еще не говорили. Поэтому я полагала, что кроме Наины других нет.

— Да, — пролепетала служанка.

На ее лице читались три вопроса: «как, вы об этом не знаете?!», «имею ли я право знать о том, что не знает императрица?» и «меня за это казнят?!»

— Не казнят, рассказывай, — начала я с ответа на последний.

— У императора четыре дочери, — пролепетала Изюма. — Одна из них пропала (я поняла, что речь о Наине), вторую выдали замуж и она уехала, а еще двое живут в малом дворце.

«Интересно, Глава рода Свирх собирался жениться на той, которая теперь уехала или на той, которая сейчас во дворце?» — подумала я.

Выяснить этот вопрос до конца мне не удалось, так как за дверью раздались уверенные шаги, и в спальню вошел Зигмунт. На нем была расшитая золотыми цветами темно-синяя мантия, во взгляде, которым он меня окинул, ни тени симпатии. Я смотрела на него, а видела Дегана в пыточной и в груди пекло от бессильной злости. Мои руки сами собой сжались в кулаки, и я быстро спрятала их под одеяло, чтобы не выдать себя. Император подошел к кровати и встал у изголовья, сверля меня взглядом. Чтобы смотреть на него, мне бы пришлось запрокинуть голову. Я села повыше, Изюма тут же подложила мне под спину высокую подушку. После чего подхватила грязную посуду и исчесла так быстро, словно ее здесь не было.

— Скоппенфл сказал, что тебе лучше и ты можешь поддержать разговор, — произнес Зигмунт.

Язык чесался, чтобы высказать, что я думаю про сукиного сына Скоппенфлда, но смысла в этом не было, поэтому я только сухо сказала:

— Я требую снять с меня и моих людей подозрения в участии в заговоре.

Зигмунт поднял бровь и некоторое время молча смотрел на меня. Затем спросил:

— Что ты почувствовала, когда увидела его?

От ярости и ненависти у меня перехватило дыхание. Под одеялом я вцепилась в сорочку ногтями и ощутила, как рвется тонкая ткань. Император ждал ответа.

— Я почувствовала ужас, — ответила я глухим голосом. — При мне прежде людей не пытали.

Зигмунт покачал головой, точно взвешивал мои слова на весах.

— Ты сказала, что Росчер спас тебя от разбойников и укрыл у себя, — его интонация напоминала поступь лесного кота.

— Да, — подтвердила я, гадая в чем подвох.

— После этого ты сразу отправилась домой в Лес?

Я поняла, что в прошлый раз забыла сказать про Дом скорби. А ведь Раала наверняка рассказала, что рану на щеке я оставила ей там. Проклятие, как я об этом забыла при первом допросе?!

— Отправилась-то сразу, но добралась не так быстро, как хотела, — ответила я.

— Что тебя задержало?

— Меня похитили и удерживали в Доме скорби Святой Аглаи.

Император прожигал меня взглядом.

— Для чего?

Я подумала, что дальше будут вопросы про Наину. Знает ли Раала, что мы с Наиной убежали вместе? Ко всем бедам мне сейчас не хватает только навлечь на себя подозрение, что я замешана в побеге Наины! Я почувствовала, как меня затягивает в огненный котел — одно неосторожное слово и к обвинению в участии в заговоре Трилистника добавится еще одно не менее страшное.

«Так, Маара, спокойно! — строго сказала я себе. — Наша драка с Раалой происходила один на один и то, что мы с Наиной были в одной лечебнице, еще не значит, что убежали мы тоже вместе. А если наш с Канселом план сработает и получится убедить императора в причастности Раалы к заговору против него, то все ее слова уже ничего не будут стоить.

— Марин, повторяю вопрос: для чего тебя похитили и держали в Доме скорби Святой Аглаи? — спросил Зигмунт.

Я подумала, что в моей ситуации естественно сорваться на истерику и позволила себе это сделать.

— Для чего? — взвизгнула я. — А для чего вы сейчас таскаете меня по пыточным и держите взаперти как преступницу?!

— Это не ответ, — холодно заметил он.

— Я проклинаю тот день, когда узнала, что принадлежу к роду Диссонов! — закричала я. — С тех пор, как это стало известно, все пытаются крутить мной, как им хочется и использовать в своих целях.

По щекам потекли слезы, и я не пыталась их скрыть или остановить. Зигмунт подавил зевок.

— И это вновь не ответ на вопрос, — холодно сказал он. Понятно, слезы не работают. Ладно, буду вести себя иначе. Вытерев слезы, я вкратце рассказала, что таким образом Аристо развивал во мне магические способности.

— Хм, интересно, — протянул император. — Скажи, кроме тебя в лечебнице еще кто-нибудь был в заточении?

В его голосе прозвучало напряжение.

— Не знаю, меня держали в одиночной камере и запрещали с кем-либо видеться. Совсем как вы сейчас, — угрюмо ответила я, понимая, что он пытается докопаться до истины про Наину. Все еще надеется напасть на след девочки, которая умерла шесть лет назад, в тот самый миг, когда ирлар переселилась в ее тело.

Зигмунт сверлил меня взглядом.

— Император, ваше недоверие и подозрения для меня оскорбительны, — сказала я.

Он иронично улыбнулся.

— Я хочу положить конец всем вашим подозрениям, — продолжила я. — К тому же, мне самой хочется докопаться до истины.

Ироничная улыбка слетела с его губ, взгляд стал сосредоточенным.

— Каким образом ты хочешь это доказать? — спросил Зигмунт.

— Я требую провести независимое исследование Ордена Зиккур.

Наши взгляды встретились.

— Даже требуешь? — ироничная улыбка вновь скривила его губы.

— Да. Если нужно, я сама сделаю запрос на исследование.

Зигмунт поморщился и холодно заметил:

— Без тебя разберемся.

Я умолчала, что знаю о его первой неудачной попытке.

— А ты не боишься того, что может показать исследование? — вкрадчиво спросил император.

— Не боюсь. Мне нечего скрывать, — ответила я, прямо глядя ему в глаза.

— Хорошо-о-о, — медленно произнес он и, развернувшись на каблуках, направился к выходу.

— А можно… — я осеклась, но он услышал и обернулся.

Недовольно спросил:

— Что еще?

— Если после исследования все будет однозначно понятно и вопросов к вашему брату больше не останется… — я вновь вцепилась под одеялом в сорочку и дрожащим голосом закончила: — Можно прекратить его мучить?

Во взгляде императора смешались ненависть и злоба.

— Посмотрим, — процедил он сквозь зубы и вышел.

Я медленно стянула одеяло и посмотрела себя: сорочка была разорвана на полосы, точно я попала в когти к дикой кошке. …

Три следующих дня прошли в ожидании. Я что-то делала, как-то жила, производя необходимые движения точно кукла, которую дергают за ниточки. Но все мои мысли и чувства были заняты только ожиданием, что Кансел покажет императору в видении и чем это для нас всех закончится. Мне, Шенапу и Флор по-прежнему запрещали выходить за пределы моих покоев, к тому же кроме Изюмы мне добавили двух старух-служанок, которые не столько помогали, сколько неотлучно за мной следили. Так что теперь мы с Флор даже переписку угольками на полу вести не могли. Мне было бесконечно жаль, что мы не умеем обмениваться мыслями. Я готова была пойти на любую даже самую сильную головную боль, лишь бы открыто обговорить с друзьями все, что тревожит. Но — увы и ох. Тем не менее, несмотря на все принятые Зигмунтом меры, утром третьего дня Изюма сумела мне шепнуть, что император впервые не пустил к себе Раалу. Она рвет, мечет и срывается на слугах. Я злорадно улыбнулась и, достав из сундучка с вышиванием (к которому ни разу даже не притрагивалась) широкую атласную ленту, подарила ее Изюме. Девочка убежала счастливая.

Не в силах усидеть на месте, я стала расхаживать по комнате от окна к двери, положив руки на живот и мысленно говоря дочери: «Слышала? Зигмунт перестал пускать к себе эту курву. Как думаешь, что это значит? Я думаю, запрос на исследование в Ордене удовлетворили, и Кансел показал императору нужное нам видение».

Сидящая у двери на стуле старуха-служанка следила за мной совиными глазами и беззвучно шевелила губами. За прошедшие дни я приучила себя относиться к ней как к мебели. Вот только мебель не подслушивает и не подглядывает. Небо за окном было безоблачным. Дневное Око, как называли Валлах Одо в империи, светило ярко, и на пол ложились тени от рамы. Когда я зашла на тысячный круг по комнате, служанка сварливо произнесла:

— Госпожа, присядьте хоть ненадолго. Вам вредно так много ходить.

— Не смей мне указывать, — бросила я.

Она поджала губы и поерзала на стуле, точно старая птица на ветке дерева.

После обеда случилось долгожданное: ко мне пришел Зигмунт. Несмотря на то, что все эти дни я представляла и репетировала, как произойдет этот разговор, сердце ухнуло в пятки, а дыхание перехватило. Я отошла к окну, повернулась к нему спиной и вцепилась пальцами в подоконник. Дневное Око светило так ярко, что припекало сквозь стекло. Что принесет нам всем этот беспощадно ясный день?

Зигмунт жестом приказал старухе-служанке выйти, и она покинула комнату так быстро и бесшумно, словно была бесплотным духом. Я молча наблюдала за императором ни о чем не спрашивая. Он подошел ко мне так близко, что коснулся моего живота и некоторое время смотрел на меня тяжелым взглядом. Захотелось отойти в сторону, выскользнуть из-под взгляда его черных глаз, но я заставила себя не шевелиться. Только лихорадочный стук сердца унять не удавалось.

— Брат Кансел провел исследование, — сказал, наконец, Зигмунт, вбивая каждое слово в мою голову точно гвозди.