Из рода Свирх. Древо забвения. Ч. 2

Глава 1. Маара

Остаток дня я провела у окна, высматривая Паака — не пройдет ли мимо? Мое окно выходило на больничный садик с клумбами и скамейками. Если приноровиться — изогнуться, то можно было увидеть не только ноги, но и людей в полный рост.

Паак не появлялся. Какое все-таки невероятное совпадение, что он оказался в саду Дома скорби! Братья Ордена говорили, что его прислали по запросу Бюрса из Будры. Получается, Паак не только выучился на художника, но и работает в Будре. Я почувствовала гордость за земляка, который сумел воплотить свою мечту в жизнь. Как бы мне с ним еще раз встретиться и перекинуться хотя бы парой слов? Я бы попросила его разыскать Дегана и передать, где нахожусь. Вообще странно, что за прошедшие месяцы Деган ни разу не появился. За это время он по-любому уже встретился с Флор и узнал от нее, что я отправилась в Дом скорби Святой Аглаи для встречи с Бюрсом. В моем представлении, узнав это, Деган должен был приехать в Дом скорби, свернуть Бюрсу шею и спасти меня.

Конечно, преградой для него стала бы магия Ордена Зиккур. Но и как ее обойти, можно при сильном желании придумать. С деньгами, связями и энергией Дегана это выполнимо. То, что Деган ни разу даже не попытался пробиться ко мне, означало одно из двух: либо у него серьезные неприятности, либо ему попросту наплевать, где я и что со мной. Я даже не знала, какой из двух вариантов мне тяжелее принять. В дни, когда настроение было самым мрачным, я представляла, как Флор выяснила про Шенапа все, что требовалось, вернулась домой, рассказала Дегану, и он закрыл для себя тему с сумасшествием Шенапа. Его жизнь вернулась в прежнее русло: как раньше, он привозит в пряничный домик продажных женщин и веселится с ними, и Флор им прислуживает. А Рыжуля? Что Рыжуля? Была такая, да вся вышла. Я гнала от себя подобные мысли, но они навязчиво возвращались и доводили меня до бешенства. Я просто не могла об этом не думать! Я клялась себе, что непременно выберусь из Дома скорби — уже хотя бы ради того, чтобы прийти к Дегану в самый разгар кутежа и свершить свою великую и ужасную месть. Какую именно я пока придумать не могла. Все способы отомщения казались слишком мягкими. Но одно точно: если окажется, что Деган меня бросил — пусть сразу самозакопается. Пощады от меня ему не будет.

…

Неожиданно в поле моего зрения появился брат Кансел. Он прошел по садику и сел на одну из скамеек, вытянув длинные ноги. В сторону моего оконца брат Ордена даже не смотрел. Из всех, кого я знала в Доме скорби, Кансел был единственным, кого можно уговорить устроить мне встречу с Пааком. Само собой, это будет нелегко, но все же выполнимо. Просить его об этом на прогулке, когда рядом напарник, нельзя. Подобное напарник точно мимо ушей не пропустит и заложит меня Аристо. Значит, мой единственный вариант — зазвать Кансела к себе в комнату и уговорить помочь. Звать голосом не вариант: далеко, да и привлеку внимание санитаров.

Я в замешательстве осмотрела садик с клумбами, напоминающими могильные холмики, и темно-фиолетовыми скорбно опустившими бутоны цветами. Десятицей ранее я начала осваивать магию Диссонов вне тренировочной комнаты. К сожалению, деревья росли по другую сторону дома, а на прогулке я всегда находилась под контролем братьев, так что для тренировок приходилось довольствоваться мелкими палками и щепками, которые валялись в садике. Сначала у меня ничего не получалось: все-таки в тренировочной Аристо создал для магии особые условия. Но через несколько дней я заставила палку сдвинуться с места и переместиться к моему окну.

После этого дело пошло на лад. Скоро я добилась того, что палки перемещались по садику в любом направлении, куда мне нужно. Я решила, что когда буду убегать, заведу братьев Ордена и санитаров-людей под деревья и прикажу веткам опутать их, как опутываю на тренировках ирлар. Но было две трудности: первая, хватит ли моих умений, чтобы удерживать несколько десятков человек одновременно? Вторая — магический ошейник. С ним мне точно не справиться, а без этого затевать побег не имело смысла.

Однако, на данный момент у меня была другая задача: зазвать к себе Кансела и уговорить его устроить встречу с Пааком. Брат Ордена зазываться ко мне явно не планировал: сидел на скамейке, закрыв глаза и подставив лицо осеннему Валлах Одо. Прочитав молитву Лесной деве и братьям, чтобы послали мне удачу, я дождалась, когда возле Кансела не будет людей и приказала лежащей в пяти шагах от него ветке постучать брата Ордена по плечу. Ветка поднялась в воздух, с размаху стегнула Кансела и вернулась на землю. Брат Ордена открыл глаза и удивленно осмотрелся по сторонам в поисках того, кто его потревожил. Людей рядом не оказалось. Решетка на моем окне была такой частой, что я едва могла протиснуть руку. Что и сделала, и отчаянно замахала брату Ордена, но он этого не замечал. Я приказала ветке опять подняться с земли и помахать в сторону моего окна. А чтобы до Кансела быстрее дошло, приказала скамейке сбросить его. Брусья скамейки изогнулись дугой, и брат Ордена буквально вылетел с нее, как вылетает всадник из седла взбрыкнувшей лошади. Упав на землю, мужчина обалдело осмотрелся по сторонам. Ветка вновь указала ему на мое окно, и Кансел наконец-то увидел, как я там беснуюсь. Кансел воровато огляделся, не подсматривает ли кто, затем поднялся с земли и, держась рукой за ушибленную поясницу, направился к моему окну. Я горячо поблагодарила Лесную деву и братьев за помощь. Первая часть операции выполнена, осталось уговорить Кансела устроить для меня встречу с Пааком.

Не доходя нескольких шагов до окна, брат Ордена выронил из кармана горсть цератов. Они укатились к стене дома. Кансел наклонился и стал собирать монеты. Наши глаза встретились.

— Пожалуйста, устройте мне встречу с художником, которого мы видели! — умоляюще воскликнула я. — Он мой земляк. Обещаю, ничего плохого не будет, я всего лишь хочу узнать, как мои близкие. Перекинусь парой слов и все!

На лице брата Ордена отразилось сомнение.

— Пожалуйста, Кансел! Это мой единственный шанс узнать хоть что-то о родных!

— Пока нельзя, — скороговоркой ответил он. — Завтра днем Аристо уедет по делам в Будру, тогда и устрою тебе встречу с художником.

Подняв последнюю монету, он выпрямился и пошел прочь.

Я отступила от окна и села на кровать. В голове билось: завтра днем Аристо уедет в Будру! Вот это новость! Интересно, заберет ли он с собой Роома или оставит присматривать за мной? Скорее всего оставит, ведь кроме магического ошейника, Роом единственный, кто может меня остановить. Братья Ордена, даже вместе взятые, для меня давно не помеха. Я встала и начала ходить по комнате, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце. Интересно, с какой целью Аристо едет в Будру? По своей инициативе или его вызвал император Тарганен? Как бы то ни было, нужно использовать его отъезд для побега. Может все-таки попытаться убить Роома? Другой шанс вряд ли когда-нибудь еще представится. Но убить мертвеца… Как?!

Я подошла к запертой двери и оглядела ее, пытаясь понять, каким образом можно взломать наложенную магическую печать. К слову, запертую дверь своей камеры я осматривала если не каждый день, то раза три в десятицу, рассуждая так: раз мои магические способности растут, значит в какой-то момент я смогу снять наложенную на дверь печать. Но дверь по-прежнему оставалась для меня заперта.

В эту ночь от волнения я долго не могла сомкнуть глаз. Вновь и вновь гоняла по кругу мысли, как победить Роома. Если бы можно было выпустить ирлар, вдвоем мы бы с ним вероятно справились. Но для этого мне сперва нужно выйти из камеры и выпустить ирлар. Брат Кансел в таком деле точно не помощник. За время заточения я уже убедилась, что он хороший человек, но против Ордена Зиккур не пойдет. В общем-то я его даже понимала — зачем ему рисковать своим будущим ради какой-то Маары? Это было бы красиво и благородно, но совсем не умно. Паак мою дверь тоже открыть не сумеет. Да что дверь — из разговоров все с тем же братом Канселом я выяснила, что северная часть здания, где живут братья Ордена и держат нас с Наиной, запечатана магически, никто из людей не сможет войти.

— Как же нам с тобой удрать отсюда? — прошептала я, обращаясь к ребенку.

С недавних пор у меня вошло в привычку с ним разговаривать. Хотя внешне беременность была еще не заметна, я ощущала, что уже не одна. Как правило, я разговаривала с ребенком мысленно, но когда была уверена, что никто не слышит, говорила вслух.

— Ну-ну, не расстраивайся, мы обязательно что-нибудь придумаем, — продолжила я и погладила живот. — Я отвезу тебя в Лес. Уверена, тебе там понравится. В Лесу очень много хороших людей, они все тебя полюбят так же сильно, как люблю я. Ты мое маленькое сокровище.

На глаза навернулись слезы: как далека моя жизнь от той, какой я ее себе представляла еще год назад! Я была уверена, что соединю судьбу с Феебом, мы построим свой дом, у нас родятся дети и все будет ладно-складно. Я шмыгнула носом и сердито утерла слезы. Все же, почему Деган не пришел меня спасти?!

За этими невеселыми мыслями меня все-таки сморил сон, и проснулась я лишь когда принесли завтрак. Вот те раз: проспала ежедневную зарядку! Я умылась, позавтракала и стала ждать Аристо. Он пришел, как обычно, в сопровождении Роома. Я заметила, что в руках ни у того, ни у другого нет чаши с эликсиром оживления. Маг решил, что оживать мне больше не нужно или…?

— Сегодня тренировки не будет, — подхватил мою мысль Аристо.

Я радостно вспыхнула, затем взяла себя в руки и спросила:

— Почему?

— Мне необходимо отбыть в Будру.

— Что-то случилось?

— Ничего серьезного. Требуется моя консультация по одному делу. Полагаю, через десятицу — две вернусь. На это время тренировок у вас с ирлар не будет.

— Роом тоже уедет? — тихо спросила я, покосившись на мертвеца.

— Нет, Роом останется здесь, — ответил Аристо.

Я не смогла скрыть вздох разочарования.

— Постарайся использовать неожиданно образовавшийся отдых с пользой, — продолжал маг.

— В каком смысле? — угрюмо спросила я.

— Постарайся наконец понять, почему тебе не удается победить ирлар.

«Найди новые подходы и нетрадиционные решения», — мысленно добавила я.

— То, что ты научилась использовать магию Диссонов за пределами тренировочной комнаты, очень хорошо, — сказал Аристо.

Я не смогла скрыть досады: все-то этот паук знает!

— Плохо, что тебе для этого потребовалось два месяца, — продолжил он тоном строгого начальника. — Маара, я тебе уже в который раз повторяю: ты очень медленно учишься. Твоя дочь уже сейчас знает больше, чем ты.

Я вздрогнула и в ужасе уставилась на Аристо. Маг громко рассмеялся. Это был второй раз, когда я видела его смеющимся. В первый раз Аристо рассмешило мое заявление, что земли Дироша принадлежат мне по праву рождения.

— К…какая дочь? — услышала я будто издалека свой слабый, надтреснутый голос.

— Которой ты беременна, — ответил Аристо.

— Вы знаете… — прошептала я. Пол поехал у меня под ногами, и я схватилась за спинку кровати. В голове зашумел прибой, будто я оказалась на берегу моря.

— Конечно знаю, — ровно ответил Аристо.

— Давно?

— С тех пор, как ты появилась здесь.

Сквозь шум прибоя в голове прозвучал голос ирлар: «Эликсир, который дает тебе яйцеголовый, не безвреден. Он влияет на ребенка, всасывается в его кровь. Когда Аристо узнает о беременности, я тебе не завидую. Ты станешь всего лишь местом жительства будущего чудовища. Аристо начнет пичкать тебя дрянью, чтобы влиять на будущие магические способности ребенка».

— Все это время вы давали мне эликсир не для того, чтобы вернуть к жизни после смерти на тренировке, — прошептала я.

— Ну почему же? В том числе для этого. Но не только.

— Вы чудовище! Настоящее чудовище!

Потрясение было так велико, что я не могла пошевелиться. Стояла, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кровати, и смотрела в юное, безмятежное лицо мага.

— Что же, на этом я тебя оставляю, — сказал маг. — Веди себя хорошо и не доставляй хлопот Роому.

Они вышли. Двигаясь будто во сне, я обошла кровать и села на нее, прижав руки к животу. Чем больше я думала о словах Аристо, тем явственнее понимала, что иначе и быть не могло. Если о ребенке знала даже какая-то ирлар, то Аристо с его уровнем магии тем более. Я же все это время обманывала себя безумной надеждой, что у ирлар какая-то особая магия, недоступная верховному магу Ордена Зиккур.

— Твоя дочь знает больше, чем ты сейчас, — повторила я слова Аристо. — Значит у меня будет девочка…

В памяти шевельнулось воспоминание о том, что брат Кансел после отъезда Аристо обещал устроить встречу с Пааком. — Хватит раскисать, Маара из рода Свирх. Нужно действовать, — я погладила живот и спросила: — Ты как там?

В тот же миг я почувствовала, как внутри меня растекается страх, чужой страх.

— Не бойся, — шепнула я. — Плохой дядя скоро уедет, и мы с тобой обязательно используем это для побега.

Страх внутри меня начал утихать. Я невольно улыбнулась: у меня будет девочка…

Когда Роом принес суп, я поняла, что наступил обед.

— Аристо уехал? — спросила я у мертвеца.

— Да, — ответил он.

Я начала есть, искоса поглядывая на Роома. Он стоял у двери — воплощение непреодолимой преграды.

— По какому делу Аристо уехал в Будру? — спросила я.

— Его вызвал император Тарганен.

— Понятно, — протянула я. — Грустно тебе будет без него.

Мертвец посмотрел на меня непонимающе. Ему явно было неизвестно, что такое грустно.

— Забыла спросить у Аристо, — продолжила я: — Тренировок с ирлар не будет, а прочее? Прогулки? Тренировки на палках?

Роом отрицательно покачал головой. Суп комом встал у меня в горле.

— Хочешь сказать, я две десятицы буду сидеть здесь взаперти?! — воскликнула я.

Это была катастрофа! Теперь мне точно не встретиться с Пааком! И не убежать!

— Да, — ответил на мой вопрос Роом.

Я в бешенстве вскочила с кровати и сжала кулаки.

— Ты соображаешь, что говоришь?! — заорала я. — Я сдохну взаперти в этой камере!

— Не сдохнешь, — ровно возразил мертвец.

Схватив тарелку с остатками супа, я швырнула ее в Роома. Тарелка ударилась о его голову, как о столб и упала на пол. Роом наклонился и поднял ее. Медленно отряхнул с одежды потеки супа.

— Маара, можешь возмущаться сколько хочешь, — сказал мертвец все тем же ровным голосом. — Отец распорядился до его приезда не выпускать тебя из комнаты.

Я смотрела на него, тяжело дыша. Появилась мысль: знал ли Кансел о таком распоряжении, когда обещал мне после отъезда Аристо устроить встречу с Пааком? Если да, то это было просто подло.

Не в силах смотреть на мертвеца, я бросилась на кровать и повернулась к нему спиной. Слышала, как Роом ушел. Во мне по-прежнему клокотала бессильная ярость.

Полежав так некоторое время, я встала и подошла к окну. В больничном садике не было ни одного человека.

«Буду ждать, пока появится Кансел, — решила я. — Не верю, что он меня обманул!»

Тут же подумала, что раз Аристо решил полностью исключить любую возможность моего побега, то и брата Кансела убрал подальше. Из окна дул холодный осенний ветер, и я быстро замерзла. Закрыла окно заслонкой от холодов и стала ходить по комнате из угла в угол, кусая ногти и думая, что делать дальше. Получалось — ничего не поделать. Аристо вновь обыграл меня по всем пунктам и мне оставалось лишь покорно ждать его возвращения. Внутри вновь растекся чужой страх.

— Все будет хорошо, маленькая, — прошептала я, приложив руку к животу. — Мама с тобой. Мама всегда будет с тобой.

Но и насчет последнего у меня были большие сомнения. Скорее всего, Аристо дождется рождения моей дочки и заберет ее в Орден Зиккур. Преподнесет ее, как подарок, Главе Ордена. Я вцепилась зубами в руку и тихо завыла от злости и отчаяния.

…

Прошлая бессонная ночь все-таки повлияла, и замученная тяжелыми думами, я уснула. Меня разбудил чей-то глухой крик, похожий на рычание озлобленного зверя. Ничего не понимая, я села на кровати и сперва решила, что приснилось, но крик повторился. Звуки раздавались с улицы. Я метнулась к окну и подняла заслонку. Звуки сделались четче: суматоха, топот ног, стоны и всхлипы. Света Голубого Охари хватало, чтобы рассмотреть, что по больничному садику бегали пациенты лечебницы. Кто-то размахивал руками и рычал, кто-то скулил или бранился так, что позавидуют грузчики из самых зловонных портовых районов. Мимо окна пронеслась женщина в длинной белой рубахе, похожая на призрак, за ней тянулась привязанная к ноге веревка. Следом за женщиной пробежал охранник, но вдруг упал, как подкошенный, и больше не поднимался. Внутри у меня забилась робкая надежда: психи каким-то образом сбежали из своих клеток, может и моя больше не заперта?

Я бросилась к двери и подергала тугую ручку. Закрыто. Хотя что мне бы это дало? Ведь с проклятым магическим ошейником из лечебницы мне не убежать. Я прислушалась к звукам за дверью — тихо. Суматоха и крики по-прежнему долетали только с улицы.

− Маара! — позвал за спиной мужской голос.

От неожиданности я вздрогнула и обернулась. В окно, обхватив руками решетки, заглядывал Паак. Я тут же бросилась к окну.

− Маара! Наконец-то я тебя нашел!

− Паак, что ты здесь делаешь?! — выпалила я шепотом, боясь, что услышит кто-то из охраны или того хуже — Роом.

− Я пришел спасти тебя.

От удивления и по-детски наивной радости у меня сперло дыхание.

− Это ты устроил весь этот переполох и выпустил больных? — спросила я.

− Да, − ответил он с нескрываемой гордостью.

− Но как?!

− Потом, Маара, потом! У нас мало времени!

— Из людской охраны кто-нибудь остался? — спросила я.

— Нет, все мертвы. Остались только братья Ордена.

Паак достал ножовку с явным намерением перепилить решетку.

«Ох, если бы все было так просто!» — подумала я, но вслух говорить не стала. А вдруг случится чудо?

Чуда не случилось. Стоило Пааку коснуться решетки, как ножовка рассыпалась в пыль. Он в изумлении уставился на горстку пепла. Спросил:

— Как к тебе попасть?

Я с горечью покачала головой.

− Ты не сможешь. Вход в эту часть здания запечатан магически, никто из людей не сможет войти, только братья Ордена. К тому же их здесь полно, стерегут меня и… − я осеклась, решив, что не стоит рассказывать про ирлар. Не до того.

Паак просунул руку между прутьев, в ответ я протянула ему свою. Он тут же крепко сжал мои ледяные пальцы, согревая своим теплом, передавая частичку своей уверенности и будто бы частичку Леса, в котором мы выросли.

— Попробуй найти брата Кансела! — словно в горячке зашептала я. — Обещай ему, что угодно, хоть покровительство Лесной девы и братьев, но уговори выпустить меня!

— Брата Кансела, — повторил Паак. — Хорошо, поищу.

В этот момент на улице раздался грохот, будто кто-то долбил молотом стену. Паак обернулся, на его встревоженном лице промелькнул испуг.

− Я вернусь! Жди меня! — крикнул он и исчез в темноте так стремительно, словно его вовсе не было.

Я быстро стянула с себя ночную сорочку и надела штаны с рубахой, вскочила в сапоги. Вопреки здравому смыслу в душе крепла уверенность, что у нас все получится.

Дверь медленно открылась, на пороге стоял Роом. Его лицо, как обычно ничего не выражало, безжизненные глаза смотрели холодно.

− Тебе лучше оставаться здесь, Маара, − сказал он спокойным, почти доброжелательным тоном.

Я ринулась на него в решимости пробить себе путь на свободу. Пусть даже этот бой станет последним в моей жизни.

Глава 2. Деган

Возвращаясь на два месяца назад.

Двух шпионов, подосланных братом, Деган устранил на узких городских улицах. Третий оказался искуснее и до последнего скрывался так, что выдал себя только когда Деган выехал за город. Конечно, он мог бы избавиться от надоедливого хвоста прямо там, на одной из пыльных деревенских дорог, но не стал. Решил дождаться, когда шпион отправит хозяину весточку. Пусть Зиг знает, что он едет куда договаривались.

Ближе к вечеру, когда свет угасающего Дневного Ока медленно стал окрашивать небо в алый, Деган рассудил, что шпион уже послал одну из черных говорух – крохотную юркую птичку, − а значит с "хвостом" пора заканчивать. Деган подкараулил шпиона, скрывшись за холмом. Спешившись, он положил коня на траву, прижал голову животного к земле и лег рядом. Достал из поясной сумы вырезанную из дерева трубочку, в которой хранились шипы эяволо рафи. Через некоторое время появился мужчина на кауром жеребце. Он действительно был умнее первых двух шпионов, умел скрываться даже в степи, из-за чего прожил дольше остальных.

Проскакав мимо, шпион осадил коня и в растерянности закружил на месте, осматривая просторы Большой степи в поисках Дегана. Его конь, разгоряченный скачкой, грыз удила и приседал на задние ноги.

Требовалось «подтянуть» шпиона поближе, на расстояние полета эяволо рафи. Подняв камень, Деган швырнул его направо. Шпион как раз смотрел в другую сторону, но движение травы уловил и, пришпорив коня, помчался к холму. Деган прицелился, рассчитывая скорость ветра и отклонение шипа: стрелять в скачущего всадника было сложнее, чем в сидящего в неподвижности Зойдака*. К тому же, у Дегана остался только один эяволо рафи — промахнуться нельзя. Деган сделал глубокий вдох, медленно, сквозь зубы выдохнул, успокаивая стучащую в висках кровь.

Всадник мчался прямо на него, и Деган уже различал черты лица мужчины, крупную, с перепелиное яйцо, горошину бородавки посередине лба, сжимающие повод пальцы. В горошину бородавки Деган и стал метить.

«Я не промахнусь. Я никогда не промахиваюсь», — мысленно сказал он себе и аккуратно дунул в трубочку.

В лоб всадника рядом с бородавкой воткнулся крохотный черный шип — будто муха врезалась. Шпион мотнул головой, инстинктивно пытаясь сбить муху, но тут же выпустил повод и тяжело упал с коня. Он умер раньше, чем коснулся земли. Освобожденный от седока, конь поскакал дальше, и Деган едва успел перекатиться в сторону, чтобы не затоптал. Поднявшись, Деган удовлетворенно улыбнулся и убрал трубочку в седельную сумку. От хвоста избавился, можно двигаться дальше.

— Чу! — приказал Деган своему коню.

Дрессированное животное тут же резво поднялось на ноги и всхрапнуло, кося на хозяина блестящим черным глазом. Деган вскочил в седло и пустил коня легкой рысью. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось желто-зеленое море трав. Конь утопал в нем по грудь, оставляя за собой след, подобный тому, который оставляет на воде лодка. Заслышав его поступь, из травы в небо взлетали перепуганные разноцветные пичуги. Воздух был наполнен множеством птичьих трелей и свистом.

Деган не особенно спешил, позволив себе насладиться просторами Великой степи. Ее вид немного сглаживал горечь поездки. Предстоящий разговор о совместном нападении на Лес степняков и тарганенцев и обращении в рабство всего рода Свирх поднимал в душе Дегана волны злости и негодования. Он не собирался идти на такое соглашение. Однако в открытую противиться воле брата после истории с Зойдаком было сейчас откровенным самоубийством. Следовало немного поплясать под дудку Зига, усыпить его бдительность. Брат разинул рот на слишком большой каравай, и Деган был не прочь посмотреть, как Зиг подавится. Осталось найти способ согласовать это со степным хоканом. Больше всего Дегана волновал вопрос, какого Хуна степняки напали на лесных?! Ведь прекрасно знали, на кого нападают. От зорких глаз степных разведчиков не мог укрыться даже крохотный тушкан, не то что группа лесных. Деган хорошо представлял, как все было: степняки проследили путь лесных в сторону Будры, пропустили, а когда посольство возвращалось в Лес — напали и взяли в плен Главу рода. Осталось выяснить, с какой целью? Деган обманул Зига, когда сказал, что степняки не берут пленных. В прежние годы не брали, но, когда по краю Пожарища в обе стороны повели вереницы рабов, степняки тоже не смогли остаться в стороне.

Только зачем же степнякам Глава лесовичков? Захотели побольше заработать на высокородном рабе или выведать, что лесные обсуждали с императором Тарганен? Деган склонялся ко второму варианту, вот только с каких пор степняки начали настолько глубоко погружаться в происходящее в Сивоне? Они издревле держались особняком. С другой стороны, и лесные раньше не выбирались из своих нор, а тут отправились в Будру на переговоры.

— Ось этого мира сдвинулась, и мы будем дураками, если упустим момент, — сказал Деган вслух.

На ночлег устроились у крохотной рощицы из низкорослых деревьев и кустов. Деган насобирал веток, тщательно выбирая такие, чтобы костер не дымил. Дал коню напиться из тоненького ручейка, затем расседлал и оставил пастись рядом, а сам принялся разжигать костер. Место тут не самое лучшее, в степи есть островки куда интереснее. Степные знали их все, Дегану же приходилось довольствоваться тем, что ему когда-то показали. Он достал из сумки нарезанный ломтями вяленый окорок, сыр и лепешку, неторопливо поел, вслушиваясь в ночной голос Великой степи. Ветер усилился, стало холодать. Подбросив хворосту в костер, Деган устроился подле огня, накрылся плащом и какое-то время еще гонял в голове мысли о лесных и собственных планах, пока не уснул.

К селению хокана он выехал на третий день пути.

− Потерпи, немного осталось, − сказал Деган коню.

Услышав голос хозяина, конь повел ушами и чуть повернул голову. Деган потрепал его по шее. Неожиданно из травы, прямо перед конем взлетела крупная белая птица. Конь в испуге шарахнулся в сторону, взбрыкнул задними ногами, задел птицу копытом, и она упала в траву. Деган успокоил коня и собрался продолжить путь, но, отъехав на пару суазов, почувствовал спиной взгляд. Обернулся. Птица лежала на траве, распластав крылья и широко открыв клюв. Ее голубые глаза неотрывно наблюдали за Деганом.

«Ни разу не видел голубоглазую птицу», — подумал он.

Помедлив, спешился и, ведя коня в поводу, направился к раненой. При его приближении птица встрепенулась, поднялась с земли и запрыгала прочь, немного приволакивая правое крыло. Видимо, сначала она была оглушена ударом, а теперь испуг придал ей сил. Решив не пугать ее еще сильнее, Деган остановился.

— Будь впредь осторожнее, дурашка, — улыбнулся он птице.

Она продолжала смотреть на него не по-птичьи осмысленными глазами. Во взгляде читалось осуждение. У Дегана появилось странное чувство, будто он уже видел этот взгляд раньше, только не мог вспомнить, когда именно. Но одно знал точно — так смотрела женщина. Поежившись, он вскочил в седло и сразу пустил коня галопом, стараясь забыть о странной встрече. Чем дальше он уезжал, тем менее необычным казалось Дегану случившееся.

«Меня удивил цвет ее глаз, а все остальное я уже сам додумал», — решил он, на чем и успокоился. А к тому моменту, когда впереди появились скалы, окружающие город степняков Харбез, мысли о птице вовсе развеялись по ветру.

Окружавшие Харбез величественные скалы поднимались из травы, делая город неприступным для неприятелей. От стариков к детям передавалась история о том, как во времена, когда племен стало много, а правды между ними мало, степняки решили основать место, где построят главный дарнир*. В том дарнире будет жить Красный хокан и его приближенные, туда же будут приезжать кочевники Великой степи на праздники и там будет вершиться правосудие. Это должно быть место, благословленное богами. Самые быстрые и ловкие юноши от каждого племени вскочили на лошадей и погнали их в разные стороны Великой степи. И однажды их глазам предстали величественные горы, стоявшие кругом — такие высокие, что не всякая птица могла через них перелететь. В кольце гор сохранилось тихое, защищенное от ветров плато.

— Здесь мы поставим свои раты**, — сказал хокан племени, и это оказалось мудро.

Так появился Харбез, где жил Красный хокан, которому подчинялись все степняки. Десятки мелких племен до сих пор кочевали по Великой степи в поисках корма для своих лошадей. Периодически между ними возникали кровопролитные стычки, и тогда представители враждующих племен приезжали в Харбез, где Красный хокан вершил суд. С другой стороны подступы к городу защищала пропасть, дна которой еще никто не видел, а кто видел, того уже в живых нет.

Деган знал, что его приближение заметили издалека и уже известили хокана. Стоило подъехать к воротам, как они будто по волшебству отворились, запуская Дегана внутрь. За воротами навстречу Дегану высыпала ватага громкоголосой ребятни. Собираясь в путь, он набил седельные сумки гостинцами и сейчас щедро насыпал вкусности в руки окружившим его коня ребятишкам. Улица наполнилась радостными криками и смехом. В Харбезе Дегана хорошо знали еще с тех времен, когда он жил здесь мальчишкой по обмену. Уже вернувшись по приказу Зига в империю Тарганен, Деган при удобном случае навещал степняков. Воздухом степи ему дышалось легче, чем воздухом в городе, особенно в императорском дворце.

Раздав гостинцы, Деган подъехал к рату хокана. Недалеко от входа стояла красивая резная коновязь с зарубками для привязывания лошадей. Число зарубок на ней означало число колен хокана. В остальном его жилище ничем не отличалось от ратов других степняков: одноэтажный и восьмигранный (по числу божеств, которым поклонялись в Степи) с куполообразной крышей в центре которой был дымоход.

Деган спешился. Тут же к нему подбежали две красивые девушки в доходящих до щиколоток рубашках. Звеня пришитыми к платьям монетам, они взяли под уздцы коня Дегана и увели, чтобы дать корма.

У дверей рата несли караул два вооруженных копьями воина. При появлении Дегана они даже бровями не повели — ни дать, ни взять, окаменевшие истуканы — но Деган знал, что стоит им заподозрить враждебность его намерений, как воины молниеносно нападут. Тут же скрутят руки, наденут мешок на голову и уволокут в подземелье, где будут пытать, пока не выведают, с какой целью он приехал в Харбез и кто его послал.

По традиции оставив оружие у входа, Деган умылся из стоящей справа большой чаши и сказал:

— Мое лицо также чисто, как мои помыслы.

После чего зашел в дом. Здесь было тепло, после яркого света казалось темновато. Посередине курился дымком обложенный камнями очаг, в котором лежали несколько ароматных кореньев. У очага сидели двое: хокан и незнакомый молодой мужчина лет тридцати. У него были темно-русые волосы, короткая бородка и не степной тип лица.

«Любопытно, кто он и почему делит место у костра с самим хоканом?» — подумал Деган.

Войдя, он низко поклонился и сказал:

— Мир твоему дому, Красный хокан, и всем, кто нашел в нем приют.

Хокан поднялся. Очень широкий в плечах и высокий, он был ровесником Дегану, но выглядел гораздо старше. Яркое солнце и ветер Великой степи сделали его кожу грубой; взгляд был острым и, казалось, пронзал насквозь.

Приблизившись к Дегану, хокан обнял его за плечи и сказал:

— Здравствуй, Отуд!

Так называли здесь Дегана с детства.

Когда он приехал в степь по обмену, старый шаман Азиз подвел его к горящему костру так близко, что Деган ощутил на себе жар пламени.

— Боишься его? — спросил Азиз и указал на костер.

Маленький Стэфан пожал плечами.

— Погладь его, — шаман смотрел на мальчика сверху вниз с прищуром.

Ребенок перевел на него удивленный взгляд. Он знал, какие волдыри бывают от жара огня.

— Не бойся, пусть он тебя боится, — подбодрил шаман.

Мальчик неуверенно протянул руку к костру, и языки пламени отклонились от него. Стэфан повернул голову к шаману.

— Это волшебство! — воскликнул он.

— Совсем чуть-чуть, — согласился Азиз. — Но оно не со всеми работает. Ты Отуд, огненный пес. В твоей крови течет огонь, который делает тебя сильнее прочих. Но будь осторожен и не давай ему свободы, иначе он превратит тебя в горстку пепла.

Мальчик кивнул. Каждое слово, сказанное шаманом, откликалось в его душе. Порой он в самом деле ощущал, как изнутри его будто пожирает раскаленная волна. Деган смутно помнил, как давно, когда он был гораздо меньше, жар охватывал его будто огненный столб. Он падал на пол начинал кататься, пытаясь сбить с себя пламя. И приходил в себя только в руках мамы, которая обнимала его белыми руками, и ее губы шептали неразборчивые слова — не то заклинания, не то утешения.

— Садись к огню, угощайся, — произнес хокан, отвлекая Дегана от воспоминаний.

Деган сел, оказавшись рядом с незнакомцем. Тут же, пригибаясь, словно степная трава, к нему подбежала женщина — рабыня, закутанная в одежды так, что были видны только глаза. Сняв с Дегана сапоги, она ушла с ними к двери и осталась сидеть там в ожидании приказов. Деган подумал об официальной причине своего визита: расспросить, для чего степняки напали на лесных и взяли в плен Главу рода. Однако начинать сразу с дела у степняков было не принято. Сначала поговорили про общих знакомых и родственниках, справились друг у друга о здоровье. Деган отметил, что незнакомец в разговоре не участвует, а сидит, задумчиво глядя в костер.

— Не вижу Азиза, — сказал Деган.

Хокан скорбно опустил голову и промолвил:

— Его забрал бог земли.

— Давно?

— Сбирень назад***.

Они помолчали.

— Переживаю вместе с тобой утрату, — тихо произнес Деган и украдкой покосился на незнакомца.

Хокан медленно кивнул:

— Каждому свой срок. Но боги не оставили нас без Видящего и послали нового.

Незнакомец продолжал смотреть в костер, и пламя отражалось в его светло-карих глазах.

Не дождавшись, пока новый шаман присоединится к беседе, Деган сказал:

— Он выглядит чужестранцем.

Незнакомец перевел на него взгляд.

— Как и ты, Стэфан Росчер, — сказал он с улыбкой. Деган отметил, что мужчина говорит на степном языке, как на родном.

Прищурившись, Деган холодно заметил:

— А ты хорошо осведомлен. Прости, не знаю, как к тебе обращаться.

— Прежде я звался Ноа Шенапом. Теперь меня зовут Хойсун, что значит Видящий, — ровным голосом произнес мужчина.

— Ноа Шенапом?! — воскликнул Деган. — Этого не может быть! Ноа Шенап сейчас в Доме скорби святой Аглаи! Я навещал его буквально перед приездом сюда. Он болен, считает себя дятлом и ищет жуков под корой деревьев.

— Тот человек — не я, — все тем же ровным голосом сказал шаман.

— Но как?! — Деган в растерянности взъерошил волосы.

— Тебе показали того, кого ты хотел видеть, — ответил мужчина. — Я покинул Дом скорби два сбиреня назад. Но они не хотят, чтобы об этом кто-то узнал.

— Кто они? — спросил Деган.

— Обе стороны власти.

Деган почувствовал раздражение. Загадочных намеков на далеко идущие обстоятельства ему хватало при дворе Зига, и он был сыт ими по горло. Деган посмотрел на Видящего тяжелым взглядом. Не давая вспыхнуть ссоре, хокан посоветовал Видящему:

— Расскажи ему, Хойсун.

Помедлив, Шенап кивнул и заговорил нараспев:

— История, которую я поведаю, отличается от известной тебе с детства. В давние времена все Великие дома обладали одним из видов магии. Затем случилась война между родами Тарганен и Свирх. Маги дома Тарганен создали огненных птиц, которые должны были уничтожить Свирх. Земли Свирх сожгли, а сам род почти полностью уничтожили. Птицы, названные по имени главного мага птицами Зиккур, вышли из повиновения. Они выжгли не только земли Свирх, но и стали причиной уничтожения большой части Сивона.

— Пока ничего нового, о чем бы я не слышал с детства, — лениво заметил Деган.

Видящий скупо улыбнулся и продолжал:

— Так как под угрозой оказалось уничтожение всего мира, было решено отдать всю магию Великих домов для усмирения птиц. Но прежде казнили магов, которые создали птиц.

— Казнили? — удивился Деган. Это действительно было неожиданно.

— Да, обратили в камень. А их семьи изгнали на земли, сожженные птицами, наложив заклинание, согласно которому они никогда не смогут переступить черту, разделяющую проклятую землю и обычную.

— Черта Пожарища, — пробормотал Деган. — Выходит, люди Пожарища, это потомки магов, создавших птиц Зиккур?

— В официальной версии все выглядит немного иначе, верно? — спросил Видящий.

Деган подался вперед, впившись глазами в лицо этого странного, не похожего на прочих, шамана.

— Продолжай, — приказал он.

— На данный момент магия в Сивоне сосредоточена в трех местах: замке братства Зиккур, Волшебном Лесу, куда сбежали выжившие из рода Свирх, и в Пожарище, которое с каждым десятилетием становится все сильнее.

— Но как такое возможно? — спросил Деган. — Пожарище, это лишь источающая зловоние земля, где живут нелюди.

— Не только, брат, не только, — подал голос хокан.

Деган перевел взгляд с шамана на него и обратно. Спросил:

— Ну же, не томи, Шенап!

— Земля Пожарища явила нечто, что обладает большой силой. Оно уже проникло за пределы Пожарища, ему служат люди. Они называют себя Орденом Владыки секретного знания, — ответил Видящий.

___

*Дарнир — селение.

** Раты — дома степняков.

*** Сбирень — месяц на языке степняков.

...

Глава 3. Деган

Орден Владыки секретного знания… Деган вспомнил, что уже слышал это название от Карла. При дворе постоянно увлекались чем-то таинственным, образовывали сообщества с красивыми ритуалами. Все это больше напоминало карнавал с красочными костюмами и театрализованным действием. Карл не раз приглашал Дегана принять участие в одном из таких представлений, но тот отказывался, относясь с насмешкой и презрением к подобным развлечениям. Орден Владыки секретного знания стал одной из таких мистерий. Карл рассказывал, что во время служения к ним явился обнаженный мужчина с головой птицы. Многие дамы при виде его огромного фаллоса попадали в обморок. Карл, хоть в обморок не упал, но тоже оказался под большим впечатлением.

«Ты не поверишь, Стэф, этот Владыка настоящий! Все же, приходи к нам на служение и своими глазами увидишь!» — восклицал Карл.

«Чего только не выдумают шарлатаны, чтобы вытянуть из придворных дурачков побольше теталов», — заметил Деган в ответ.

«Нет, Стэф, на этот раз все по-настоящему, — горячо возразил Карл. — Это не какая-то дева с накладным рыбьим хвостом или говорящие руины. Владыка реален!»

Деган, само собой, никуда не пошел, а сейчас досадовал на себя за то, что даже не спросил, кто именно организовал эту новую придворную забаву.

— О чем задумался, Отуд? — спросил у него хокан.

— Я слышал об этом Ордене от знакомого, но не придал этому значения, — хмуро откликнулся Деган. — При дворе часто устраивают подобные игры. То по одной забаве с ума сходят, то по другой. Выходит, на этот раз людишки заигрались. (Он перевел взгляд на Шенапа). Насколько силён Владыка Пожарища?

— Значительно, — ответил мужчина. — И его могущество возрастает тем больше, чем сильнее иссякает магия, которую отдали Великие дома.

— Император Тарганен об этом знает? — спросил Деган. — Всё указывает на то, что знает, — ответил хокан. — И, как обычно, пытается извлечь выгоду, — хмыкнул Деган. — Как мыслишь, Отуд, что задумал император Тарганен? — спросил хокан. Деган помедлил, раздумывая, насколько откровенным можно быть? Ему ведь тоже нужны ответы на вопросы. Значит, сперва нужно самому раскрыться. — Император хочет завладеть Лесом, — сказал он. — Раньше я полагал, что причина тому, получить древесину. Но если добавить сведения о Владыке Пожарища, получается все сложнее: Зигу вместе с братством Зиккур нужна магия Леса. Братец готов был даже породниться с Главой рода Свирх. Но затем все переиграл и теперь его устраивает только завоевание.

Хокан погладил крашенную в красный цвет бороду и медленно произнес:

— Вот оно как…

— А вы для чего похитили главу рода Свирх? — спросил Деган, прямо глядя на хокана. Глава степняков быстро переглянулся с Шенапом и ответил:

— Человек, который был с лесными, не Глава рода Свирх. Он только имеет его облик.

— Откуда такая уверенность? — удивился Деган.

Хокан указал на Шенапа. Видящий сидел с невозмутимым лицом.

— Кто же он, если не Глава рода? — спросил Деган.

— Это мы и пытаемся выяснить, но он пока молчит.

— То, что глава послал вместо себя двойника, вполне предсказуемо, — размышляя, произнес Деган. — Думаю, это кто-то из его приближенных. Тот, кто в курсе всех подробностей, чтобы в случае, если станут задавать каверзные вопросы, не растеряться.

Шенап сощурился, наклонился в его сторону и спросил:

— Может, побеседуешь с ним и определишь, кто повесил на себя личину главы? Ты же был в селении, знаешь жителей.

Деган хмуро рассмеялся:

— Лесовички злы на меня. Единственное, что я услышу от вашего пленника, это проклятия, — он подмигнул Шенапу: — Ты же Видящий. Почему сам не определишь?

— Если бы для моего ока не было границ, жизнь стала бы слишком скучна, — не обидевшись, ответил Шенап.

Возникла пауза.

— Я все же прошу тебя поговорить с лесным, — произнес хокан, глядя на Дегана сквозь сероватый дым костра. — Уверен, ты найдешь нужные слова.

На некоторое время воцарилась тишина. Деган смотрел на огонь, раздумывая, как лучше построить беседу с лесовичком. Из тех сведений, которые он получил он Раалы, когда готовился к убийству Зойдака в селении лесных, у него уже появились предположения, кого Глава мог послать вместо себя.

— Скажи, — обратился он к хокану, — насколько хорошо дрался Лже-глава? Легко ли было взять его в плен?

— Он сильный боец, — ответил степняк. — Положил много наших.

— Косой?

— Что? — не понял хокан.

— Он косит?

Хокан переглянулся с Видящим.

— Нет, — ответил Шенап.

— Тогда не знаю, кто это может быть, — пробормотал Деган. — Я думал на Наставника.

Хокан вопросительно поднял бровь.

— В роде Свирх так называют учителя по боевым искусствам, — пояснил Деган. — Но он косой, а вы говорите, у пленника с глазами все в порядке.

— Точно не косит, — подтвердил хокан. Помолчав, он невпопад добавил: — Мы взяли в плен не только его, но остальные приняли яд.

— Яд? — удивился Деган.

— Да, он был прятан у них в зубах, — подтвердил хокан. — К сожалению, мы слишком поздно это поняли. Яд действовал мгновенно.

— А этот, значит, яд не принял, — задумчиво произнес Деган.

— Скорее всего принял, но яд не подействовал, — поправил Шенап. — Полагаю, дело в магии перевоплощения. Она нейтрализовала действие яда.

Деган повернулся к хокану и спросил, прямо глядя ему в глаза:

— Что происходит, Барзак? Чего вы добиваетесь? Какую игру затеяли?

— Все, чего мы хотим, это видеть Сивон сильным и процветающим, — с достоинством произнес хокан.

— Сивону нужны силы для противостояния Пожарищу, которое пожирает его земли, — поддержал Шенап. — Но зловоние Пожарища, это ничто в сравнении со зловонием, которое издает империя Тарганен. Ваш брат император душит и угнетает население. Свободные страны вроде Дероша только считаются свободными, они давно и полностью находятся под гнетом империи Тарганен. При официальном запрете процветают рабство, доносы и стяжательство, разбойники держат в страхе путников. Стэфан, пора положить этому конец.

— Вы предлагаете мне государственный переворот? — Деган хмыкнул.

— Да, — не колеблясь, подтвердил Шенап. — Мне было видение, что Пожарище победит трилистник: сила империи Тарганен, Великой степи и волшебного Леса. Но для этого империи Тарганен нужен другой император.

— Бастарду не стать императором, — скривился Деган. — Даже если мой брат умрет, власть перейдет не ко мне.

— Кто заметит разницу между двумя языками пламени, когда горит костер? — изрек хокан, и его глаза загорелись лукавством.

Деган понял, куда они клонят — заменить одного брата на другого.

— Зиг старше меня, к тому же разжирел, — сухо возразил он.

— Откормим, — весело пообещал хокан.

Возникла пауза. Предложение было высказано, и Дегану дали время обдумать решение. Все прекрасно понимали, что в случае провала его ждут бесчестие и смерть.

Деган облокотился на локоть и прикрыл глаза, слушая, как шипит в костре смола. Он вдруг ясно осознал, что давно искал повод открыто выступить против Зига и ждал чего-то подобного предложению степняков. Это будет большая игра, это будет серьезная игра в финале которой останется только один Тарганен.

— Какой у вас план? — спросил Деган.

— Зависит от того, для чего тебя прислал император, — ответил хокан.

— Императора интересует, какого Хуна вы похитили Главу лесных. И еще он ясно дал понять, что заинтересован в смерти Главы.

— Значит нужно удовлетворить императора, — тонко улыбнулся Шенап.

Деган поднял брови:

— Каким образом?

— Нужно отдать ему муляж головы лесного правителя. Этим мы докажем свою дружбу с императором Тарганен, — сказал хокан.

— Вы можете изготовить муляж головы главного лесовичка? — заинтересовался Деган.

— К сожалению, нет, — ответил Шенап. — Я Видящий, а для создания хорошего муляжа нужен сильный маг.

— Где же его взять? — разочаровано протянул Деган.

Хокан и Шенап вновь переглянулись, после чего хокан ответил:

— У Лесных духов. Для этого мы и просим тебя наладить отношения с нашим пленником. Настало время серьезных разговоров, а он играет в молчанку.

— Замену меня на императора тоже хотите поручить духам Леса?

— Да.

Деган усмехнулся:

— Вижу, от разговора с лесовичком мне не отвертеться. Хорошо, уговорили, — он поднялся в полный рост и добавил: — Ведите меня к вашему загадочному пленнику.

В сопровождении степняков из охраны, хокан, Видящий и Деган вышли из рата и направились к низкому сараю, возле которого несли караул двое крепких степняков. Хокан подал знак, и перед ним открыли дверь сарая. Мужчины вошли. Внутри было темновато, сквозь щели в забитом досками окне проникали лучи Дневного Ока. На полу под окном сидел мужчина, в котором Деган сразу узнал Главу рода Свирх. Его ноги были скованы короткой толстой цепью. С такой не побегаешь. Деган отметил, что пленник не выглядит измученным и отощавшим. Когда мужчины зашли в сарай, Глава с удовольствием ловил проникающие сквозь щели в досках лучики света, но при одном взгляде на Дегана, подпрыгнул словно ужаленный. Деган с усмешкой заметил, обращаясь к хокану:

— Я же говорил, что оставил о себе незабываемое впечатление.

Лесовичок сжал руки в кулаки, глядя на Дегана с яростью. Затем медленно сел и прислонился спиной к стене.

— Кто ты? — спросил у него Деган.

Лесной не ответил.

— Я знаю, ты человек деловой, поэтому обойдется без прелюдий, — продолжал Деган. — Сейчас я дам тебе возможность отомстить за свой род и убить меня.

Все посмотрели на него в крайнем изумлении.

— Каким образом убить? — спросил пленник.

— Предлагаю поединок: твой меч против моего. Пусть боги решают, насколько велика моя вина перед родом Свирх. Но если я останусь жив, ты вступишь в переговоры. Идет?

Глава рода, не колеблясь, кивнул.

— Пусть отдадут мой меч, — сказал он.

Деган повернулся к хокану:

— Отдайте ему меч и освободите. Мы будем биться.

Хокан посмотрел на него с недовольством, но все-таки распорядился снять с пленника цепи, вывести из сарая и принести его меч.

Биться решили на утоптанной площадке за сараем. Стоявшие там телеги сдвинули и поставили полукругом. Не успели передвинуть последнюю из них, как тут же набежала толпа зевак – новости в степи летят быстрее ветра. Глава рода разделся до пояса и размялся перед боем. Деган отметил, что двигается он, как хороший боец, а вот тело недостаточно тренированное. Руке Главы рода меч был не чужд, но чаще он держал перо для письма. Наверняка поэтому его и схватили. Или все не так как кажется?

Закончив разминку, Глава рода взял у подошедшего степного свой меч, снял со стойки дубовый щит. Деган тоже взял щит. Бросил взгляд на меч, но вдруг передумал и взял со стойки длинную железную палку. Увидев это, Глава рода рявкнул:

- Бери меч!

- Я не хочу тебя убивать, - ответил Деган. - Говорю же, пусть исход битвы решат боги.

- Дерись на равных, я не хочу легкой победы, - настаивал Глава.

Деган отрицательно покачал головой и встал в стойку, ловя малейшее движение противника.

Глава рода начал стремительно: ударил его по щиту. Деган отпрыгнул назад, попытался застать Главу врасплох с левого бока, но противник увернулся и едва не ткнул его мечом. Это была еще не битва, а прощупывание противника, определение слабых мест. Они кружили, не сводя с друг друга пристального взгляда, выжидали.

Внезапно Глава пошел в атаку, посыпались удары. Какие-то Деган блокировал щитом, от каких-то стремительно уклонялся. Удалось разорвать дистанцию, но Глава взметнулся в воздух и вновь оказался рядом, приземлившись мягко, как пума на лапы. Тут же замахнулся и ударил, стараясь подрубить Дегану ноги, но его меч со звоном отскочил от железной палки. Полетели искры. Глава атаковал напористей – ударил щитом, и тут Деган все же достал его слева, ударив в бок. Глава упал на землю, перекатился, вскочил и тут же снова кинулся в бой. Заскрежетал металл о металл. Деган завертелся на месте, сбивая противника с толку и не давая достать себя. На очередном витке ударил палкой и вырвал меч из рук Главы. Клинок упал на землю.

- Это тело отказывается служить тебе, как ты хочешь. Быть может оно не твое? - заметил Деган с насмешкой.

Глава опустился на одно колено и коснулся ладонями земли, будто желая впитать в себя ее силу.

− Лес далеко. Ты на чужой земле, − спокойно сказал Деган и опустил палку. – А твой Лес сожрет Пожарище, если откажешься сотрудничать.

Глава поднял на него красные от злобы глаза, что-то прорычал и бросился в рукопашную. Деган отпрыгнул, пропустил его мимо и обрушил палку ему на спину. Глава упал, пропахав лицом землю. Деган не дал ему подняться. Прыгнул сверху, придавил к земле и выкрутил назад руку. От боли Глава вгрызся в землю.

- Как видишь, боги решили, что моя вина перед твоим родом не так велика, - сказал Деган. - Переговоры?

Глава стукнул свободной рукой по земле, показывая, что сдается.

Деган слез с него, отбросил палку в сторону и отряхнул одежду. Глава сел, сплевывая песок.

— Ты видимо волшебник, — угрюмо сказал он, глядя на Дегана. — Ни разу не видел, чтобы боец так быстро двигался.

Деган пожал плечами:

— Я просто быстрый.

Повернувшись к степнякам, он сказал:

— Дайте ему воды умыться.

Затем вновь повернулся к Главе рода:

— Я буду ждать тебя для переговоров.

И ушел.

Дневное Око клонилось к закату, когда Главу рода — помывшегося и одетого в чистую одежду степняков — привели в рат хокана. Глава степняков, Деган и Шенап как раз доедали ужин и лежали вокруг расстеленного на полу ковра с лепешками и зажаренным мясом ягненка. Хокан предложил Главе рода разделить с ними пищу. Мужчина, поколебавшись, согласился. Рабыня тут же поднесла ему чашу с кародом*.

— Кто-то ищет счастье в будущем, но будущее никогда не наступает. Только ветру в степи ведомо, куда он подует, а мы его дети все примем и вновь будем жить в настоящем. Выпьем за то, чтобы ветер всегда был теплым и приносил только добрые вести.

Выпили. Глава рода Свирх поставил чашу на ковер, отломил небольшой кусок лепешки и взял небольшой кусок мяса. Деган отметил, что пленник уже справился с поражением в драке с ним, и внешне выглядит спокойным. Дождавшись, пока Глава рода насытится, хокан спросил:

— Кто ты, надевший лик Главы рода Свирх?

— Я зовусь Наставником, — с достоинством ответил пленник.

Деган быстро переглянулся с хоканом и подавил улыбку. Мол, так я и думал.

— Как тебе удалось перевоплотиться? — спросил он вслух.

— Это магия Леса.

— Расскажи нам, для чего вы ездили в империю Тарганен? — обратился к пленнику хокан.

— Этого я рассказывать не буду, — сухо произнес Наставник.

Хокан хмыкнул.

— Тогда я расскажу, — вставил Деган. — Тем более, именно мои действия послужили причиной для поездки.

Наставник уперся в него угрюмым взглядом.

— Я отомстил за смерть твоей сестры, — продолжил Деган, глядя на хокана. — Человек, виновный в ее смерти, нашел свою смерть в Лесу.

— Спасибо, — с признательностью сказал хокан.

Деган хмуро улыбнулся:

— Но император сразу воспользовался этим в своих интересах. Так что, отомстив за одну, я навлек позор на род Свирх. Зигмунт обвинил этих славных людей в том, что они не смогли обеспечить безопасность Зойдака. Им пришлось ехать в империю Тарганен с извинениями.

На скулах Наставника заходили желваки. Будто не замечая этого, Деган спросил:

— Чем закончились ваши переговоры с императором? Что он попросил?

— Отдать половину Леса, — ответил, будто выплюнул Наставник. — Только он ничего не получит. Сапоги тарганенцев не сомнут ни одной травинки в нашем Лесу.

— Об этом мы и хотим поговорить, — подхватил Деган и кивнул Шенапу: — Будь добр, расскажи о своем видении.

Шенап пересказал про трилистник власти, который спасет Сивон — союз империи Тарганен, Великой степи и Леса.

— Сам понимаешь, с действующим императором нам такого не добиться. Как духам удалось придать тебе облик Главы рода, так пусть они поменяют одного брата на другого, — завершил свой рассказ Шенап.

— Но один из братьев должен в таком случае погибнуть, — заметил Наставник. — Как вы собираетесь убить императора?

— Раз в год в первые дни зимы Зиг совершает Ход памяти вдоль Черты Пожарища, — сказал Деган. — В пути у него три остановки в местах, где в разное время удалось вырваться нелюдям Пожарища и многие защитники Черты, погибли. Думаю, лучше всего организовать нападение на Зига именно во время этого похода. В то время, когда Зиг будет совершать Ход памяти, я поеду в Лес поохотиться.

— Опять?! — вырвалось у Наставника.

— У вас великолепные злющие вепри, — ответил Деган с широкой улыбкой. — Так вот, духи Леса, сделают меня полностью похожим на Зига. После чего настоящего Зига степняки забросят в Лес и сделают похожим на меня. Я продолжу вместо него Ход памяти вдоль Черты Пожарища, а Зиг падет смертью храброго охотника Стэфана Росчера.

На некоторое время в рате воцарилась тишина.

— Что скажешь, Лесной брат? — спросил хокан, когда пауза затянулась.

— Нужно посовещаться с Главой рода и духами Леса, — ответил он.

— Само собой, — поддержал хокан. — Мы поедем для переговоров с тобой.

— Только не пойму, если духи Леса могут придать лик Зигмунта любому, почему вы предложили это мне? — спросил Деган.

Шенап вновь придал лицу философское выражение и, наверняка, хотел рассказать очередную байку о пророчестве, но хокан его перебил.

— Второго такого безумца в Сивоне не найти, — рассмеялся он и дружески хлопнул Дегана по плечу.

__

* кародом — легкий алкогольный напиток, молочное пиво.

Глава 4. Деган

Долгих три недели ушли на планирование заговора. Обсуждали, спорили, снова обсуждали, просчитывали всевозможные варианты и риски, определяли свои возможности. Гонцы сновали по Степи от одного кочевого племени к другому и приносили вести о состоянии войск. Убедившись, что имеет достаточно мечей, чтобы в случае чего выступить против Пожарища, красный хокан дал добро выезжать в Лес. На переговоры с лесными решили ехать полным составом: красный хокан, Деган, Ноа Шенап и Наставник. В охране — дюжина лучших степных воинов, вооруженных легкими луками и косыми саблями.

По Большой Степи ехали вольно и быстро. То и дело встречали кочевников, которые принимали красного хокана и его спутников с великой радостью: усаживали на лучшие места возле костра, делили хлеб и мясо, поили крепким кумысом.

Затем начались земли Дироша, полные шпионов Империи, так что пришлось прибегнуть к скрытности. Ехали в основном ночью по опустевшим трактам, в города и деревни не заезжали, по возможности сворачивали в горы и медленно двигались горными тропами. Каждый раз, когда Дневное Око покидало небосклон, Деган чувствовал раздражение — слишком много времени потрачено. А ведь еще предстоял непростой разговор с Главой рода Свирх и обратный путь. Зиг наверняка уже всех ищеек поднял на ноги, решив, что Деган его кинул и сбежал за море в гайлинские земли. В Гайли у Дегана на самом деле через подставное лицо была куплена лачуга, но побег на ту сторону моря он рассматривал, как самый крайний вариант, когда со всех сторон обступит смерть. Деган не воспользовался им даже после облавы в Дироше и надеялся, что лачуга так и простоит без хозяина. Чтобы успокоить Зига, Деган отправил ему с птицей весточку, мол так и так, свалила желтая лихорадка, придется задержаться в Степи. Но вряд ли это убедило брата. Император злопамятен и вспыльчив, Деган прекрасно понимал, что в последнее время Зиг ищет повод от него избавиться, и такая заминка может дать ему козырь в руки.

А еще хотелось побыстрее вернуться домой. Мысли Дегана нет нет, да возвращались к Рыжуле и заданию, которое он повесил на нее и Флор. По его расчетам, девушки уже должны были вернуться из Сухо, ничего полезного не выяснив, ведь Ноа Шенап вот он, едет рядом верхом на кауром жеребце, и все тайны перестали быть таковыми. Выходит, Деган зря впутал девушек в это дело и подверг опасности. Теперь, когда он знал, что культ Владыки Пожарища не выдумка и что Карл тоже входит в тайное общество, история с сумасшествием Шенапа приобрела совсем другой смысл. Что если Маара с присущей ей неосторожностью проговорится Карлу о том, для чего едет в Сухо? Карл конечно же постарается помешать девушкам добраться до семейства Шенапов…

Такие мысли лишали Дегана покоя и сна. Он убеждал самого себя, что с Рыжулей и Флор ничего плохого не случилось, однако червячок страха за их судьбы грыз душу. Он отправил с птицей запрос своему старому слуге, чтобы узнать, вернулись ли девушки. Но ответа не получил.

Проведенные в пути дни также позволили Дегану разобраться в своих чувствах к Рыжуле. Стоило признать, что эта строптивая лесная девчонка крепко завладела его сердцем, и Деган решился на то, о чем до сих пор даже не задумывался: жениться. Само собой, не сейчас, а когда заменит Зига на троне.

«А что, я ведь обещал сделать ее императрицей», — с улыбкой думал он.

Проблема была в происхождении Рыжули. Не годится императору брать в жены лесную дикарку. Вот если бы она оказалась представительницей знатного древнего рода, сравнимого с родом Тарганен — это совсем другое дело. Любопытно, имеет ли Рыжуля на самом деле отношение к Диссонам? Впервые увидев ее в лесной хижине, Деган сразу отметил, как сильно она похожа на девушку с портрета, который висел в картинной галерее Карла. По иронии судьбы, бывая в доме приятеля, Деган при удобном случае подходил к тому портрету и подолгу всматривался в лицо изображенной на нем девушки. Было, в ней что-то маняще-дразнящее. Художнику удалось передать живость характера девушки. Дегану каждый раз казалось, что незнакомка выйдет из рамы картины, задорно подмигнет ему и скажет: «Будем знакомы?»

«Нужно будет расспросить Главу рода Свирх о Рыжуле подробнее, — думал он. — Как знать, вдруг окажется, что в Ночь ужаса и впрямь перебили не всех Диссонов. В пользу этого свидетельствовала также крупная родинка над правой грудью Маары — отличительный знак женщин рода Диссонов. Если Маара одна из них, проблем с женитьбой не возникнет».

В том, что Рыжуля не будет против, он не сомневался.

«Конечно, в первое время ей будет странно видеть на супружеском ложе Зига, — размышлял Деган, — но потом привыкнет. Не так уж сильно мы с ним внешне отличаемся. Лишь бы Рыжуля не вляпалась в плохую историю в своем путешествии в Сухо».

…

Десять дней конному отряду понадобилось, чтобы добраться до границы Леса.

− Хаайала! — выкрикнул хокан и, подняв руку, осадил своего жеребца.

Весь отряд остановился. Разгоряченные скачкой кони гарцевали, выказывая недовольство резкой остановкой. Далеко впереди темной стеной возвышались деревья; высокие кроны, казалось, подпирали небеса.

− Лес, − сказал хокан и повернулся к Наставнику рода Свирх: − Нам стоит ждать неприятностей?

Наставник неопределенно повел плечом.

− Я сам не знаю, чего ожидать, — ответил он. — У деревьев есть глаза, и они должны увидеть, что вы пришли с добрыми намерениями.

− Наши намерения известны, − оборвал хокан. — Но разве твое присутствие не должно гарантировать легкий проход через Лес? Ты дал слово, лесной. Или оно так мало стоит?

Наставник никак не отреагировал на укол. Деган заметил, что чем ближе они стали подъезжать к Лесу, тем легче Наставнику дышалось. Лесовичок расправил плечи и даже начал наглеть, понимая свое положение и серьезность ситуации. Ситуацию прекрасно понимал и Деган: в Лесу вся сила на стороне рода Свирх, и если они пожелают убить хокана (а они могут пожелать отомстить за смерть своих и за пленение Наставника), то никакое оружие, никакой отряд самых лучших степных воинов не помогут. Дегана лесовички на дух не переносят, хокана тоже.

«Пожалуй, надо было отправить в Лес одного Шенапа. Ему привиделась эта бредятина про трилистник, ему и разгребать», — с ухмылкой подумал Деган.

Вслух произнес:

− Люди из рода Свирх держат свое слово. Вопрос лишь в том, насколько его слово (он кивнул в сторону Наставника) окажется весомым для настоящего Главы рода. В любом случае скоро мы это узнаем.

− Ты прав, Отуд, скоро узнаем. Двум смертям не бывать, всё давно решено, − ответил хокан и дал знак разведчикам.

Они въехали в Лес. Над головой сомкнулись кроны вековых деревьев, заслонив тяжелое синее небо. Земля была сырой, под копытами коня чавкали мокрые палые листья, хрустели ветки. В Лесу дыхание скорой осени ощущалось сильнее, и Деган был уверен, что по ночам лес застилает плотный туман, такой, что не видно дальше собственного носа. Пока они добирались к лесной дороге, продираясь через бурелом и объезжая болота, Деган кожей чувствовал на себе чужые враждебные взгляды. Десятки пар глаз все это время пристально следили за отрядом. Степные были на взводе. Оглядывались при малейшем шорохе, всматривались в каждый куст и прижимались к гривам своих коней, будто боялись, что их раздавит древесным куполом. В людях, привыкших к простору открытой степи, лес порождал неведомые доселе страхи.

Двигаясь цепочкой по утоптанной вепрями тропке, отряд выехал к небольшому озерцу.

− Хокан, не мешало бы сделать привал, − сказал Наставник.

− Предпочитаю сделать привал в селении рода Свирх, — возразил хокан. — Надо как можно скорее встретиться с Главой, мы и так много времени потеряли в пути. Далеко еще до селения?

− Недалеко, мы скоро выйдем к обжитым территориям, там будет первая застава. Только это застава не рода, а Братьев Лесной Девы. А на тебе, хокан, и на Дегане кровь людей рода Свирх. В лучшем случае Братья вас не пропустят, в худшем — убьют. И уж поверь, мое слово тут не поможет. Мы все должны искупаться в этом озере, в Чистой Чаше, смыть с себя зло и ложь.

− В степной культуре тоже принято омовение в знак чистых помыслом, − вмешался почти весь день молчавший Шенап. − Видимо, не такие уж вы и разные. К тому же в этом месте чувствуется особая сила, здесь шепот лесных духов становится громче.

− Ты их слышишь? — удивился Наставник.

Шенап кивнул, тихо добавил:

− И не только их…

Первым к озеру пошел Наставник. Он разделся догола и нырнул, скрывшись в затянутой ряской воде. Долгое время его не было видно, Деган даже подумал, что лесные Духи не разделили с лесовичком желания заключить союз с ним и степняками, и тупо утопили. Но нет — Наставник вынырнул и направился к берегу. Со всех сторон раздались крики степняков:

— Это не он! Колдовство!

Действительно, личина Главы рода пала, и на берег вышел совсем другой человек − тот самый косой Наставник, которого Деган видел в свою первую поездку в Лес. Выходит, не соврал Наставник, озеро действительно смывает все, включая магию.

— Ну, что же, я следующий, — сказал Деган, с удовольствием снял с себя пыльную, провонявшую потом одежду и с разбегу нырнул в прохладную воду. Сперва он ничего не почувствовал, вода себе и вода, а затем кожу вдруг начало жечь. Неприятное жжение усиливалось, теперь оно ощущалось внутри, в каждой клеточке тела. Сразу вспомнилось детство, когда Деган катался по полу и кричал, пытаясь сбить с себя пламя.

Деган стиснул зубы и нашел взглядом Ноа Шенапа. Видящий стоял на берегу и смотрел на озеро. Его губы что-то шептали, выглядело так, словно он ведет диалог с кем-то несуществующим. Решив, что терпеть кислотную ванну больше не может, Деган вышел на берег и с удивлением заметил, что от его кожи идет пар. Обернулся, чтобы понять, заметил ли эту странность кто-то еще, но никто на него не смотрел. Степняки ныряли в воду и были заняты только своими ощущениями. Один лишь Ноа Шенап повернулся в сторону Дегана и прожигал своим странным отсутствующим взглядом.

После скорого обеда, когда воины укладывали седельные сумки и поили коней, Деган уличил момент, когда Шенап был один и спросил:

− Там, на берегу озера, с тобой говорили духи Леса, да? Они что-то сказали?

Шенап покачал головой.

− Никто со мной не говорил. Мне было видение. О тебе.

− Обо мне? — хмыкнул Деган. — Надеюсь, не про стрелу в боку от лесовичков?

− Нет, Стефан Росчер, не про стрелу, − сказал Шенап. — Ты станешь великим, Росчер. Ты станешь императором двух государств. Но сначала ты умрешь.

Деган заржал в голос:.

− Ну и шуточки у тебя, Видящий! Каких еще двух государств? Может сперва я немного побуду императором Тарганен, потом умру и стану императором загробного мира?

Шенап смотрел на него без улыбки.

— С гордостью и знанием дела объявляю, что тебе привиделся бред, — сказал Деган и похлопал шамана по плечу. — Надеюсь хотя бы про трилистник видение было настоящим?

— Они оба настоящие, — возразил Шенап.

— Значит ты неправильно растолковал. Немно-о-о-го ошибся, — Деган развел большой и указательный пальцы, показывая величину ошибки. — Давай я сам тебе растолкую. Значит, слушай сюда: я буду править Тарганен и… какой-нибудь еще страной. Может Дирошем, а может Гайли. А потом умру: в сто лет, в своей постели и с горячей девкой под боком.

− Нет, Росчер, — сухо произнес Шенап. — Именно в такой последовательности: ты умрешь и будешь править двумя Империями. Таким было мое видение. Вопрос в том, как его трактовать. Инсценированная смерть на охоте, которую мы планируем — это тоже своего рода смерть. Выходит, после нее ты и станешь правителем двух государств, а значит у нас все получится, мы на верном пути и все делаем правильно.

— Ты нудный тип, Шенап, — заметил Деган. — Давай поговорим об этом, когда вернемся живыми из Леса.

Он вновь похлопал Видящего по плечу и вскочил в седло. Сейчас его куда больше занимал предстоящий визит к Главе рода Свирх. А умереть и стать императором можно как-нибудь потом.

***

Лесные не особо обрадовались визиту соседей из Степи, еще меньше обрадовались Дегану, и были готовы всех порешить. Вряд ли им бы это легко удалось — Деган и степные воины сразу поняли, что по Лесу их ведут дозорные, даже перекличка птичьим голосами была отчетливо слышна. Потом, когда отряд проехал через широкий ручей, Деган отметил, что ведут их уже целым скопищем. Лесные были везде: прятались в кронах деревьев, сливались с их стволами, маскировались под кочки и пни, залегали в траве. Настоящие невидимки! Деган знал наверняка: если лесовички решат сейчас вступить в бой, то получат достойный отпор. Степные воины всегда продают свои жизни за дорого. К счастью, резни не случилось — вмешался Наставник, который принялся отдавать приказы на «птичьем» языке. Так, сопровождаемый невидимками, отряд наконец добрался до цели.

Селение рода Свирх окружал высокий частокол с дозорными вышками и смотровыми площадками. Из-за острых кольев на степных глядели десятки натянутых луков со стрелами с красными наконечниками. Скорее всего отравлены — решил Деган. Никто с ними не заговорил, никто не вышел на встречу — только смертоносные стрелы безмолвно таращились, целя в грудь. Вскоре массивные ворота все же приоткрылись. Наставник верхом на своем жеребце въехал в селение, остальным было велено ждать.

В лесу всегда темнеет быстро, это в степи Дневному Оку есть где порезвиться, а здесь, под сенью древних исполинов ночь наступает стремительно, ее мрак густой и осязаемый. На дозорных вышках зажгли первые факелы, в селении вспыхнули костры и зажгли лампады. Наконец ворота открылись, показался низкорослый лесной с луком наперевес и подал знак заезжать. Первым въехал красный хокан, по правую руку от него Деган, по левую — Шенап, следом пустили спокойным шагом коней степные воины. Оружие лесные опустили, но зыркали на отряд исподлобья, прожигали не сулящими ничего хорошего взглядами.

На освещенные кострами и факелами улицы, как горох из стручка, высыпали жители. Всем было интересно поглазеть на степняков, на их изогнутые сабли и лошадей. Женщины одергивали малышню, чтобы не лезли коням под копыта и не тыкали пальцами. Деган отметил, что все девушки были красивы простой и в то же время дикой красотой, которой никогда не будет у напудренных и напомаженных столичных фиф. В селении было чисто и душевно. В загонах блеяли козы, дожевывали свой прикорм хабарги, из кожевенной мастерской доносился запах дубленных шкур, который смешивался с запахом свежеспиленной древесины. Когда-то Деган подумывал бросить все к Хуну и бежать за море, где в Свободных Городах под усеянным яркими звездами небосклоном пьют ром, а легкомысленные мулатки дарят свою любовь ничего не прося взамен. Сейчас подумал, что был бы не прочь променять дворцовый ад на жизнь в селении Свирх. Жить вместе с Маарой тихо просто и счастливо. Он сдержал вздох: жаль, что это всего лишь несбыточные мечты. Зиг не позволит ему уйти. Отовсюду достанет, чтобы использовать в своих целях.

«Да я и сам через пару дней в глуши заскучаю, — подумал он. — Верно говорят старики, каждому своя судьба. Кому-то белку в глаз бить на охоте, а нам с Рыжулей править империей».

Наставник встретил их у большого богато украшенного резьбой дома. Спешились. Оставив коней привязанными у коновязи, хокан, Шенап и Деган вошли в дом. Остальные степняки, как и лесные, остались снаружи.

− Приветствуем тебя, Глава Рода Свирх, властелин Леса, − склонил голову хокан.

− Я не властелин Леса, это Лес правит нами, − с достоинством ответил Глава. — И я приветствую тебя, красный хокан, владыка Степи. Приветствую тебя и твоих спутников.

Глава и Наставник повели гостей в просторную столовую, где над столом хлопотали четыре женщины. Сели, начали есть молча. Когда первый голод был утолен, а женщины ушли из столовой, Глава сказал:

− Деган, я поклялся вздернуть тебя на площади на столбе, но вместо этого принимаю в своем доме, за своим столом.

Деган отер рот и откинулся на спинку стула.

− На правах почти что императора Тарганен, я тебя прощаю, — широко улыбнулся Деган. — Можешь больше не терзаться по этому поводу.

− Дерзишь?! — взвелся Глава.

− Констатирую факт, − спокойно сказал Деган. — Наставник воинов рода Свирх уже пытался отомстить мне за нанесенную вам обиду, но боги оказались на моей стороне.

Глава 5. Деган

Глава стиснул челюсти, аж желваки заходили. Пусть злится, это полезно в переговорах: сперва вывести из себя, спутать противнику карты, потом дать что-то в качестве приманки, и только тогда выкладывать суть. Красный хокан подобную дипломатию всецело одобрял и в разговор не вмешивался.

А вот Наставник не выдержал.

− Сейчас не время для споров, — сказал он и обратился к Главе: — Это правда, мы бились, и богам было угодно, чтобы этот человек победил.

− Глава, со своей стороны я прошу прощения за гибель твоих людей, — сказал хокан. Они были достойными воинами. Пусть боги будут милостивы к их душам. Думаю, ты понимаешь, что я не мог в тот момент поступить иначе. Мы считали, что Лес заключил союз с Тарганен против Степи, и что Император хочет забрать наши вольные земли. Теперь же выяснилось, что он хочет забрать твои.

− Пусть попробует, − процедил глава, глядя Дегану в глаза. — Если он и его воины снова сунутся в Лес, то станут удобрением для молодого кустарника. Род Свирх не прощает унижения, которое нанес нам Император Тарганен своим обманом. К тому же он убил моих людей, которые приехали на переговоры.

− Твои люди живы, − сказал Деган. − Зигмунт держит их в плену.

На лице Главы отразилась смесь эмоций из радости и злости, адресованной императору Тарганен. Деган решил, что настало время дать ту самую «приманку».

− Я могу их освободить, хоть это мне дорого обойдется, − сказал он.

− Действительно можешь, Рейнар Деган, или кто ты там на самом деле? — хмыкнул Глава и сложил руки на чуть выпирающем животе.

− Могу. Правда мне придется их обменять на твою голову…

Лесной правитель покосился на Наставника и сказал:

— Я в курсе про ваш план переустройства мира. Друг рассказал мне, что при помощи магии Леса вы хотите усыпить бдительность императора Зигмунта.

— Он должен поверить, что Степь вступила в сговор с империей Тарганен против Леса, — сказал Деган. — Ничто не убедит моего брата лучше отрубленной головы Лесного правителя. Когда я стану императором, объявлю приближенным, что предатель Стэф меня обманул и привез не настоящую голову. Сам "Стэф" к тому времени будет уже мертв и не сможет ничего не подтвердить, не опровергнуть.

− Спасение моих людей из лап проклятого императора дело благое, — с расстановкой произнес Глава. — Но что получит род Свирх, идя на риски и вступая с вами в сговор?

− Мы хотим заключить союз, − заговорил красный хокан. — Степь и Лес объединятся, вместе мы избавимся от императора Зигмунта и посадим на трон его. (Он указал на Дегана). Бастарда, в чьих жилах течет императорская кровь Тарганен. Род Свирх получит все, чего пытался добиться от Зигмунта и даже больше. Но взамен вы должны биться с нами бок о бок против тварей Пожарища.

По лицу Главы было видно, что идея хокана его не вдохновляет.

− Пожарище… − пробормотал он и взял с тарелки руками жареную птичью ножку. — Твари Пожарища сидят за чертой сотню лет и просидят еще столько же. Зачем роду Свирх идти на них войной? Пусть и дальше сидят в своем пепелище.

Он пальцами разорвал птичью ногу на две части.

− Твари Пожарища против такого расклада, − вставил Деган. — Им надоело безвылазно сидеть на своем пепелище, хочется мир посмотреть, себя показать. Шенап, будь добр, введи лесных друзей в курс дела.

Ноа Шенап безотрывно глядел на плещущее в очаге пламя и Деган было решил, что тот его не услышал, но Видящий вдруг заговорил. Его голос звучал глухо, будто доносился из-под воды:

− Некоторые слуги Владыки Пожарища научились выходить за черту, и все благодаря магии, которой наделены дети Пожарища. Это благодаря им Владыка сделался в разы сильнее.

При упоминании детей Пожарища Глава и Наставник встревоженно переглянулись.

«Что-то скрывают» − решил Деган.

− Слуги Владыки проводили ритуал, принося в жертву девочек. Их зверски убивали в угоду магии, − продолжал Шенап. — Суть ритуала мне до конца не ясна, но думаю они искали кого-то, девушку, которая откроет им путь за черту. И они ее нашли. На это указывают знамения. Поэтому мне и было видение о трилистнике. Вскоре Пожарище выйдет за черту, чтобы уничтожить Сивон, и лишь трилистник сможет остановить скверну.

Глава вздохнул.

− У нас этими сказками старухи малышню пугают, — сказал он. — Не знаю, что ты видел, шаман, но Лес под надежной защитой. Лесная Дева не подпустит тварей Пожарища к нашей земле. Нам эта война не грозит.

− И что, род Свирх будет просто отсиживаться? — рявкнул хокан. — Забьетесь в дупла и станете ждать, пока Пожарище поглотит Степь и Тарганен?!

− Если так суждено, то да, − сказал Глава. На эти слова Наставник зло стиснул челюсти, однако перечить Главе не стал, возможно, решив, что момент не подходящий.

− Останется только Лес, защищенный магией Лесной Девы… − прошептал Шенап и громче добавил: − Но Пожарище все равно найдет способ вас испепелить. Через поколение или через два Лес превратится в пепел, а род Свирх канет в пустоту. Не веришь мне, Глава? Тогда я тебе покажу.

Шенап встал со своего места и сел у очага. Поманил Главу, приглашая сесть рядом. Глава рода замялся, но все-таки подошел и сел, лицо выражало откровенную скуку. Шенап зашептал какие-то неразборчивые слова, при этом раскачиваясь из стороны в сторону будто молодое дерево на ветру, а затем достал из-за пазухи мешочек с травами и бросил пригоршню в огонь. Пламя вспыхнуло, посыпались искры, в которых Дегану почудились образы, но разобрать их он не мог, ведь магия предназначалась не ему. А вот Глава увидел. Он сидел едва дыша и неотрывно смотрел в огонь, скука на лице сменилась яростью, а затем страхом и горем. Из уголка его правого глаза непроизвольно скатилась слеза.

Когда Шенап перестал раскачиваться и замолчал, пламя вдруг опало, а Глава смог пошевелиться. Он медленно отер слезы и повернулся к Дегану с хоканом.

− Род Свирх принимает ваши условия, - глухо сказал он. - Мы вступим в союз трилистника и пойдем сражаться против Пожарища. Но только при одном условии.

− Каком? — спросил хокан.

− Деган слишком много лгал и слишком часто предавал, чтобы мы могли ему верить. В конце концов, принять личину императора может и другой человек, верно? Поэтому Деган должен доказать чистоту своих намерений.

− Каким образом я должен тебе это доказать? — недовольно спросил Деган.

− Не мне, а Лесной Деве, − ответил Глава и трижды по-птичьи свистнул.

В дом вбежали трое вооруженных лесных и замерли, ожидая приказов.

− Уведите его в Клетку и заприте, − приказал Глава. − Завтра на рассвете Рейнар Деган отправится на испытание в Ущелье Духов.

***

Ночевал Деган в Клетке — так называлось выложенное из камня крохотное строение без окон. На полу — набитый соломой тюфяк, в углу ведро, чтобы справлять нужду. Прежде чем закрыть массивную дверь на замок, сопровождающий лесной сказал, что Дегану предстоит провести ночь в мыслях о своем жизненном пути и о поступках, подумать, что он готов дать роду Свирх. Деган же здраво рассудил: куда полезнее будет выспаться и отправиться на испытание со свежей головой и новыми силами.

Сквозь сон Деган уловил чьи-то шаги, прислушавшись понял, что к Клетке подходят пятеро. Он вскочил с тюфяка и шагнул к ведру, чтобы в случае чего иметь хоть что-то в качестве оружия. Кто знает, что изменилось за эту ночь? Вдруг желание увидеть его раскачивающимся на виселице посреди Площади перевесило?

"Просто не дамся", - подумал Деган.

В замочной скважине провернулся ключ, дверь со скрипом распахнулась. За Деганом явился Наставник с тремя лесными воинами, с ними в компании оказался Ноа Шенап. Деган предпочел бы на его месте увидеть хокана — единственного человека, который может повлиять на лесных, если что-то пойдет не так.

− Петухи еще не пропели, − заметил Деган, лениво потягиваясь.

− Рассвет близок, а нам еще предстоит добраться до Ущелья, − сказал Наставник и протянул неполный мех с водой.

Деган сделал несколько глотков, остальное плюхнул в ладонь, чтобы умыться.

− Где хокан? — спросил он Шенапа.

− Его не пустили. Идем только мы, − ответил Видящий.

Деган кивнул, подобрал с пола кожаный плащ и вышел.

К Ущелью Духов добирались на хабарги, чьи неподкованные копыта легко и тихо ступали по усыпанной опавшими листьями земле. В предрассветной серости деревья казались живыми, их стволы двигались, опутанные туманом, а кроны будто бы сплетались еще сильнее, не желая пропускать свет. Первые дни осени выдались теплыми, а вот ночи холодны, и Деган пожалел, что не взял с собой плащ. От сырости и холода ныл застарелый шрам на спине. Когда сквозь сплетение ветвей стала проглядывать заря, они выехали к Ущелью Духов. Оно находилось в разломе, густо поросшем с двух склонов деревьями, чьи кроны сплетались как крыша тоннеля. В целом вход в Ущелье больше напоминал вход в штольню, только древесную, живую.

− Что меня там ждет? — спросил Деган Наставника, когда они спешились. Хабарги тут же принялись лениво жевать траву.

− Никто не знает. Каждого ждет свое испытание, подготовленное лесными духами, - ответил Наставник.

− У вас все жители деревни сюда бегают?

− Нет. Мы обращаемся за приговором Лесных Духов в крайнем случае, когда совет не может решить судьбу сородича.

Деган хотел спросить скольким удалось пройти испытание, но Наставник поторопил:

− Рассвет набирает силу, − он протянул Дегану охотничий нож. — Возьми, пригодится. Ты должен пройти через Ущелье и выйти с другой стороны. Не пытайся отсидеться или слукавить, мы будем знать решение Духов Леса, каким бы оно ни было. А теперь иди.

Деган кивнул и направился ко входу в Ущелье, однако прежде чем ступить во мрак, обернулся к Шенапу. Видящий стоял поодаль и смотрел застывшим взглядом на Ущелье. Этот взгляд был знаком Дегану, так Шенап недавно смотрел на озеро.

Глаза быстро привыкли к темноте, и в бесконечной серости Деган начал различать детали: поросшие мхом и папоротником склоны Ущелья, тонкие стволы деревьев, похожие на пики, напуганную ящерицу, спешно прячущуюся под камень. Он шел вперед по живому тоннелю, ожидая чего-то… он и сам не знал чего. Нож лежал в руке приятной тяжестью, успокаивал.

Неожиданно для себя Деган ощутил, что земля под ногами сделалась мягкой, будто он вот-вот забредет в топь. Он остановился, подобрал крепкую палку и потыкал землю перед собой. Нет, твердая, все как и должно быть. Держа палку в одной руке, а нож в другой, пошел дальше.

Задул холодный ветер. Листья деревьев зашелестели, в их шипении слышалось что-то зловещее, пугающее на уровне инстинктов.

— Не убивай… − послышался в шелесте утробный голос.

Деган уловил движение прежде, чем существо себя обозначило. Под сводом из ветвей шевельнулось что-то черное и лоснящееся, какой-то большой шар. Деган сделал пару шагов назад. Черный шар висел и медленно раскачивался, будто его качал ветер, но чутье говорило Дегану, что ветер тут ни при чем. А в следующую секунду «шар» вдруг сорвался с веток и бросился на него, раскрывшись в полете. Теперь прямо на Дегана летела гигантская, больше человеческого роста, многоножка. Он мог бы попытаться насадить ее на нож, но, во-первых, он не знал куда стоит бить и не был уверен, что тот не попадет в жесткий хитин, а во-вторых, в листве шелестело: «Не убивай…».

С неимоверной скоростью Деган отпрыгнул в сторону, упал на траву и перекатился. Тут же вскочил на ноги. Многоножка застрекотала, защелкала жвалами, а затем поднялась на задние лапы. Намерения у твари были явно не мирными. «Не убивать?» — подумал Деган. «Я значит должен стоять и ждать, когда меня сожрут?» Он выставил перед собой палку, а руку с ножом отвел за спину, и стал медленно обходить многоножку. Однако с реакцией у твари было все в порядке. Поняв, что жертва собирается сбежать, многоножка снова напала. Деган со всей силы приложил ее палкой по голове, немного оглушив. И пока тварь приходила в себя, он сорвался с места и побежал, слыша за спиной треск и топот множества хитиновых ног.

Вдруг тварь завизжала: надломленно, почти по-человечески горько. Деган обернулся и увидел, что многоножка стоит на задних лапах, растопырив все остальные и показав брюхо. Под брюхом чернели овальные наросты.

«Яйца, — понял Деган. — Она защищает кладку».

А еще он заметил большой металлический осколок, застрявший между хитиновых пластин. Из раны по брюху твари текла зеленая кровь.

Деган бросил нож и медленно, будто болотный кот, стал красться к многоножке. Изловчился и прыгнул.

Тварь тут же сомкнула жвала, но он успел поставить палку, закрывшись. Второй рукоф ухватился за металлический осколок и выдернул. Боль от пореза обожгла пальцы и кисть, по руке потекла горячая кровь, а в следующий момент его придавило тушей многоножки.

«Ну все, сожрет!» − мелькнула мысль.

К удивлению Дегана, тварь поднялась на лапы и уползла, оставив на его теле жгучий склизкий след из зеленой крови. Он медленно поднялся и какой-то время смотрел ей в след, пока та не скрылась в темноте. Выходит, тварь сперва защищалась, а поняв, что он не собирается убивать, попросила помощи для себя и своего не вылупившегося выводка.

Он оторвал край рубашки, чтобы перемотать руку, однако кровь все равно сочилась сквозь ткань. Подняв нож, пошел дальше. Мрак стремительно рассеивался и впереди Деган увидел странных идолов. Они стояли по оба склона Ущелья, как караульные. Подойдя ближе, он увидел, что идолы вырезаны из дерева и представляют собой мужчин в длинных плащах. «Неужели те самые Духи?» − подумал Деган и осторожно пошел дальше, спиной чувствуя на себе пристальный взгляд пятнадцати идолов. Чем дальше он шел, тем гуще сплетались ветки деревьев и кустарников, так что вскоре пришлось рубить тонкие ветви ножом, чтобы расчистить себе путь.

Прорубив небольшой лаз сквозь плотный кустарник, Деган оказался в пещере. На влажных каменных стенах бледно светились, похожие на мох растения, освещая высокие своды. Посреди пещеры стоял большой валун, на котором сидела женщина в белом кружевном платье и пряла кудель. Золотые нити ловко плясали в ее тонких пальцах. Когда Деган подошел чуть ближе, его взяла оторопь. Он ее узнал.

− Мама… − вырвалось у него.

Женщина подняла на него ясные глаза и открыла рот, но вместо слов из него посыпалась могильная земля и черви.

Деган в ужасе отпрянул и зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел вместо нее Маару. Рыжуля сидела совершенно нагая, по спине огненной рекой струились волосы. В ее руках была золотая нить, только тянулась она не к прялке, а к отрубленной голове Главы рода Свирх, насаженной на лопатку будто на кол. Веретено быстро вращалось, подчиняясь пряхе.

− Я ждала тебя, Деган, − сказала Маара. — Ты обещал меня любить и сделать императрицей, но бросил.

− Я не бросал, просто дела задержали, − только и смог молвить он.

− Ты обманул меня, Деган, − повторила Маара бесцветным голосом.

Ее лицо стало пепельным, под глазами залегла чернота. Рука девушки все быстрее крутила веретено, тонкая нить со свистом разрезала воздух. Голова Главы рода закачалась на лопатке. Внезапно он открыл глаза, и Деган увидел у него вместо зрачков бельмы. Глава открыл рот, его клыки удлинились.

Деган попятился, выставив вперед нож.

— Стэфан, — раздалось за спиной.

Он резко обернулся и увидел свою мать в окровавленном белом платье.

− Ты обещал защищать меня, Стэфан, − сказала она.

− Я… не мог… Я был ребенком!

Слева появилась Раала.

− Я верила тебе, Деган, ты должен был меня спасти, − зло сказала она.

Он стал медленно поворачиваться на месте, не выпуская всех троих из поля зрения. Маара отложила веретено и приблизилась поступью хищницы. Женщины начали смыкать круг.

− Деган…

− Стефан…

Справа и слева стали появляться все новые и новые обнаженные женщины. Шалавы из публичного дома, имена которых он даже не запоминал, пугливая и быстрая, словно степная лань Сангрина, милашка Флор. Все они обступили Дегана, называя имена, под которыми он скрывался. Женщины тянули к нему руки, их острые ноготки царапали кожу. Каждая желала оторвать кусок для себя. Голоса сливались в назойливое жужжание:

− Ты врал мне, Деган!

− Деган Рейнар!

− Стефан Росчер!

− Нил Гейл!

− Дитя Пожарища!

− Врал! Врал! Врал!

От колышущихся перед глазами грудей закружилась голова.

− Кто ты? Стефан Росчер? Рейнар Деган? Нил Гейл? Дитя Пожарища? Кто ты?! Отвечай! — вопрошали голоса.

Не выдержав, Деган заорал:

− Я — человек!

Призраки вмиг исчезли, на Дегана обрушилась тишина. Он обнаружил себя лежащим на земле и тяжело поднялся. В голове шумело, тело совершенно не слушалось. Оглядевшись, увидел, что на камне все так же сидит женщина в белом платье.

− Повтори, кто ты? — спросила она, не выпуская из рук золотую нить.

− Я человек, − хрипло ответил Деган.

− Мне нравится твой ответ, человек. Но он неправильный.

Деган растерянно усмехнулся:

— Как это? Почему?

— Тебе кажется, что ты знаешь о себе все, но не знаешь самого главного.

Женщина рассмеялась густым утробным смехом.

— Чего? — спросил Деган.

— Твоя мать — Дитя Пожарища, — сказала она. — Это от матери тебе досталась способность двигаться быстрее других людей и быть непобедимым в бою.

Деган зажмурился:

— Этого не может быть! — прошептал он.

Между тем, Деган понимал, что Лесная дева говорит правду. Кусочки воспоминаний складывались в единую картину, и она указывала на Пожарище.

— Твоя мать перешла Черту, чтобы уничтожить людской род и распространить на весь Сивон власть Пожарища, — сказала Лесная дева. — Но, полюбив человека, она отреклась от своей сущности. Потом родился ты — плод любви человека и демонессы. В твоей крови текла огненная магия. Но мать не хотела, чтобы ты стал опасен для собственного отца, и запечатала в тебе магию так умело, что даже маги Ордена Зиккур не смогли ее распознать.

— Что случилось с моей матерью? — спросил Деган. — Однажды ее просто не стало. Как будто кто-то залез в мои мозги и стер часть воспоминаний.

— Она пошла против воли Владыки Пожарища, а он не прощает измены. Ее убили по его приказу, — сказала Лесная дева.

Деган сжал кулаки. Значит вот как!

— Твоя мать выбрала для тебя путь человека и сделала все возможное, чтобы огонь Пожарища остыл в твоих жилах, — произнесла Лесная дева и ласково улыбнулась ему. — Оставайся же тем, кто ты есть Стэфан Росчер.

Глава 6. Деган

Когда Деган вышел из Ущелья — испачканный в крови и грязи — солнце стояло уже высоко. На выходе его встречали лесные и Шенап, но каково было удивление Дегана, когда он понял, что оказался там же, куда недавно зашел. Получается, он все это время блуждал по кругу в зачарованном пространстве, и второго выхода из Ущелья не существовало.

Наставник первым делом протянул ему мех с водой.

− Раны серьезные? — спросил он.

Деган долго пил, затем посмотрел на свою руку. Импровизированная повязка на руке намокла и почернела, на нее налипли сухие листья.

− Нет, но промыть нужно, − сказал он осипшим голосом. − Извини, Наставник, твой нож я потерял.

− Ничего, главное, что голову не потерял, − ответил лесной без улыбки.

При упоминании головы Деган криво усмехнулся.

− Ну как, я прошел испытание? — спросил он.

− Да, прошел. Духи Леса нам об этом рассказали, − ответил Наставник и посмотрел на Шенапа. Видящий согласно кивнул.

− Что конкретно они сказали? — осторожно спросил Деган, надеясь, что про Пожарище лесным не известно.

− Я неправильно выразился, − сказал Наставник, беря под узду своего хабарги. — Они подали нам знак. Духи не говорят с людьми без крайней на то необходимости.

Заметно расслабившись, Деган забрался на своего зверя, тот недовольно фыркнул и раздул широкие мохнатые ноздри, расстроенный тем, что его оторвали от важного дела — поедания травы.

— Когда я могу получить то, зачем приехал? — спросил Деган. — У меня нет возможности долго задерживаться у вас, император и без того уже в гневе от моего долгого отсутствия.

− Когда приедем в селение, проведем ритуал замещения, − сказал Наставник.

— Чью голову будем менять на голову правителя?

— Я бы с удовольствием заменил на твою, — усмехнулся лесной.

Деган хмыкнул:

— Мне безголовым возвращаться нельзя, как же я буду приветствовать своего императора и клясться ему в верности?

Наставник коротко рассмеялся.

— Обойдемся животным, — сказал он. — Думаю, козел подойдет.

В селении их встречала хлынувшая из всех хат толпа. Люди оторвались от дел, чтобы узнать: вернулся ли чужак из Ущелья или подох, как многим хотелось? Все прекрасно помнили, как Деган обманул их доверие и наслал на род Свирх беды. Деган видел на лицах многих удивление, люди не ожидали, что Духи простят ему содеянное. Но решение Духов было священно, и свирховцам приходилось принять, что Деган не только остался в живых, но и вновь затеял что-то теперь уже в союзе с Главой рода. В толпе перешептывались, гадая, во что на этот раз тарганенец хочет их впутать.

Глава рода ждал их на Площади у большого вкопанного в землю столба — похоже, того самого, на котором селяне желали видеть Дегана повешенным.

«Сегодня не твой день», — мысленно сказал Деган столбу и твердым, неторопливым шагом подошел к Главе рода. Раненая рука напоминала о себе толчками острой боли, но Деган ничем этого не показывал. Люди должны видеть его сильным и непобедимым.

Как и остальные, Глава выглядел озадаченным. Воля духов пошла в разрез с его ожиданиями. Деган увидел, что вслед за ними толпа стеклась на Площадь и образовала полукруг, в центре которого оказались он, Глава рода, Наставник и Шенап. Деган любил толпу. Она всегда напоминала ему сильного и своенравного дикого зверя, которого нужно приручить. И Глава рода определенно это умел. Когда он вскинул руку, селяне обратились в слух.

— Люди рода Свирх, — громко сказал он. — Все мы знаем этого человека, как преступника, который проник к нам обманом и принес немало бед. Но Лесная дева и Братья повелели дать ему возможность искупить свою вину не кровью, а делами. Вы знаете, наши люди попали в плен к императору Тарганен. Этот человек обещает их освободить.

Он чуть кивнул Дегану, давая ему слово.

— Сделаю все, чтобы ваши мужья и сыновья вернулись домой, — серьезно произнес Деган.

Толпа одобрительно заурчала, словно огромный лесной кот, которого погладили по шерстке. Теперь на Дегана смотрели одобрительно. На этом сход был закончен, и люди разошлись по своим делам. Деган отметил, что Глава ничего не сказал про союз Трилистника. Правильно — время для этого еще не настало.

Первым делом Наставник отвел Дегана в дом целительницы, чтобы залечить раны и ушибы. Затем отправились в дом Главы отобедать. На пороге их встретил хокан. С широкой улыбкой он обнял Дегана и похлопал по плечу.

− Ха-ха, Отуд, я знал, что ты Лесной Деве приглянешься! Она хоть и дух, а все равно перед тобой не устояла! — рассмеялся хокан.

«Предпочитаю женщин, которых можно потрогать», − с улыбкой подумал Деган, но вслух произносить не стал. Лесовички такие обидчивые…

Они вошли в дом.

− Ну как? Что ты видел в Ущелье Духов? — шепотом спросил хокан.

От воспоминаний о Лесной Деве у Дегана по спине пополз мерзкий холодок. Ее слова о матери и о Пожарище до сих пор стучали в ушах и Деган даже подумывал напиться вдрызг и забыть все как страшный сон. А еще лучше достать свой излюбленный порошок к коему не притрагивался уже несколько месяцев. Но он тут же погнал прочь эти мысли: не трогал порошок и не стОит!

− Ничего такого, что могло бы напугать больше Великого степного змея. Помнишь? — спросил он, уводя разговор в сторону.

− Конечно помню! — рассмеялся хокан, уперев руки в бока. — Вот только змей был не Великим, а обычной серой гадиной, которая спутала тебя, Отуд, с норой!

Они весело рассмеялись, предаваясь воспоминаниям. Деган почувствовал, как отлегло от сердца, мысли о том, что он наполовину сын Дитя Пожарища, поблекли.

В столовой их ждал богато накрытый стол, куда богаче чем в день приезда отряда степных. Слово духов многое значит для людей рода Свирх, потому и отношение к гостям изменилось. У стола суетились женщины, которых Деган видел вчера. Правитель рода Свирх сел во главе и жестом предложил садиться остальным. Женщины разлили вино по кубкам, сделанным из рогов диких козлов. Только сейчас Деган понял, что зверски голоден и, пожалуй, единолично мог бы приговорить вон того зажаренного поросенка, запивая сочное жирное мясо вином.

Глава рода поднял свой кубок:

− Что ж, Стэфан Росчер, ты прошел испытание, Духи Леса велели тебе доверять. Посему род Свирх принимает ваше предложение и после собрания Совета вступил в Трилистник. Мы сделаем все, что от нас требуется в этом союзе. Вы же обязуетесь учесть наши интересы, о них я рассказал красному хокану. А теперь ешьте и пейте! Сегодня вечером мы принесем жертву Лесной Деве, а в селении будет объявлен праздник!

Остаток дня Деган проспал крепким сном без сновидений. Когда за окном начало темнеть, в комнату вошел Ноа Шенап, как всегда молчаливый и отстраненный.

− Идем. Глава и хокан ждут тебя в Красном круге.

Нехотя поднявшись, Деган натянул сапоги и накинул плащ. Вместе с Шенапом они вышли в сырой осенний вечер, и Деган поразился тому как изменилось селение. Везде горели костры и факелы, со стороны площади доносились звуки барабанов, флейт и бубнов, слышались голоса и веселый гвалт. Деган было решил, что они идут на площадь, но Шенап свернул на узкую улочку, ведущую в северную часть селения. Насколько Деган помнил, там были северные ворота. Не такие большие как главные, но тоже охраняемые.

Миновав низкие домишки и загоны, где встревоженно блеяли овцы, они вышли к воротам. Откуда-то из лесу раздалось птичье: «Ахьють! Хьють!», на что часовой кивнул и поднял тяжелый засов.

Наставник, Глава и красный хокан, ждали в лесу неподалеку на поляне, окруженной молодыми деревьями. Возле одного из них лежал связанный за ноги серый козел с большими витыми рогами. Он жалобно блеял, глядя блестящими черными глазами то на людей, то в лес. Земля была так вытоптана, что ни одна травинка не осмеливалась поднять росток. К тому же, как показалось Дегану, почва здесь была глинистой, красной. Или это от крови? Посреди поляны — круг из деревянных идолов, таких же, какие он видел в Ущелье. По центру стоял большой валун.

− Что я должен делать? — спросил Деган окинув взглядом поляну.

− Войди в круг и отруби козлу голову на жертвенном камне, − сказал правитель рода. — Голова запомнит последнего, кого увидит, поэтому ты все должен сделать сам.

— Хочешь сказать, кто-то сумеет прочитать воспоминания головы? — уточнил Деган.

— Сильный маг сможет, — сказал Шенап.

Деган подумал, что если обман с замещением раскроется, на участие лесных ничего не будет указывать.

— Обещаю, если что-то пойдет не так, я не расскажу о вашем участии в заговоре, — сказал Деган. — Пусть это станет платой за мои прежние дела.

Глава рода и Наставник одновременно кивнули.

— Будем надеяться, тебе не придется исполнить свое обещание, — сказал Глава.

— Будем, — согласился Деган и подошел к лежащему на земле козлу. Животное подняло голову и смотрело на него с беспокойством.

— Все мы там окажемся, но сегодня твой черед. Извини, — сказал ему Деган и, подтащив козла к камню, положил его голову на валун.

Наставник протянул Дегану свой меч. Сжав украшенную резным навершием рукоять, Деган примерился к мечу, а затем с силой рубанул. Отсеченную голову козла окутало туманом, а в следующий миг на камне уже лежала голова Главы рода Свирх. Его глаза были закрыты, рот приоткрыт, в уголках губ запеклась кровь.

− Один в один, − сказал Деган, обернувшись к настоящему Главе рода Свирх.

В ответ Глава удовлетворенно кивнул.

Глава 7. Деган

В Будру Деган возвращался через Дирош, решив проехать у самой границы с Пожарищем, вдали от любопытных глаз и шпионов. Быстрее было добираться через Малую Степь, как он сделал в свой первый визит к лесовичкам, но тогда к Будре Деган подъедет не по той дороге, которая выводит в Большую степь, и Зигу непременно об этом доложат. Поэтому пришлось делать большой крюк через Дирош. Деган гнал коня так быстро, насколько это позволяла размытая осенними дождями дорога. Кроме потерянных дней у него появилась еще одна причина добраться до Будры побыстрее: голова лесного правителя в седельной сумке. На ней уже проступили следы тления и появился запах. Деган для подстраховки обработал голову порошком гипара, но гниение все равно брало свое. Зиг с его маниакальной подозрительностью может отметить, что для двух дней пути голова выглядит слишком плохо. Деган уже придумал отговорку, якобы голову лесному правителю отрубили не сразу перед его отъездом, но все же хотелось, чтобы у брата оказалось поменьше причин для недоверия.

Проезжая вдоль Черты Пожарища, Деган отметил, что построенные из обожженной глины заставы во многих местах брошены. Это стало неприятным открытием: империя Тарганен как будто ослабила контроль за Чертой. Скорее всего, это связано с тем, что Пожарище разрасталось слишком быстро, точно опухоль, и стражей Черты не хватало. Людей перебрасывали на участки, которые вызывали наибольшее беспокойство.

«А ведь по матери это и моя земля», — вдруг подумал Деган.

Мысль была дикой и сознание отказывалось ее принимать. Деган с детства привык относиться к Пожарищу, как к абсолютному злу и, подобно другим людям, испытывал страх на уровне инстинктов. Сведения, полученные от Лесной девы, все меняли: его мать была родом с этой проклятой, источающей вонь земли. Деган вглядывался в просторы Пожарища, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение, но каменистая пустыня была мертва. Если на ней и жили, то где-то далеко.

Неожиданно земля пришла в движение, камни на дороге стали перекатываться, будто от ветра, хотя стоял полный штиль. Посмотрев на горизонт, где Пожарище сливалось с небом, Деган увидел, что к Черте движется огненная стена.

— Это еще что такое? — пробормотал Деган и, развернув коня, пустил его галопом прочь от черты. Проскакав суазов десять, обернулся и придержал коня. Представшее глазам зрелище завораживало: на Черту надвигалась волна раскаленной лавы. Хлынув на землю, волна затопила все вокруг, а затем с шипением откатилась, оставив запах серы.

«Так вот почему здесь брошены заставы. Когда я стану императором, борьба с распространением Пожарища станет главной из моих целей, — подумал Деган. — Мы уже пытались отгородиться Чертой, оказалось не действенно. Нужно искать новые способы решения этой проблемы».

Но сперва нужно столкнуть с трона Зига. А произойдет это не раньше зимы. Пока же, наберемся терпения, будем ждать и планировать. Несмотря на свою огненную натуру, Деган умел ждать. Статус бастарда императорского дома научил терпению лучше любых духовных практик. Ничего, на этот раз ждать осталось не так долго, и бастард все-таки станет правителем. В юношестве, во время ссылки в Степь, Деган мечтал о том, что получит трон. Не важно как, но получит. Он подолгу прокручивал в фантазиях то, как могло бы все повернуться в жизни, будь он законным сыном императора. Часто представлял, что отец ради него внесет поправки в свод законов империи и бастард станет вторым в правах после законного сына. Но этого не случилось.

Неожиданно конь оступился и на полном скаку упал. Деган вылетел из седла и кубарем покатился по дороге. Придя в себя, первое, что увидел, была голова лесного правителя. Она выпала из седельной сумки и валялась в грязи неподалеку от него. Выругавшись, Деган встал на ноги, поднял голову и отряхнул с нее комки грязи.

— Херово выглядишь, девчонки такого не полюбят, — сказал он голове лесного правителя.

За спиной раздалось жалобное ржание. Деган резко обернулся: конь пытался встать, опираясь на одну переднюю ногу. Вторая была подогнута. Это могло означать только одно: конь сломал ногу. В сердце Дегана словно кто-то вогнал раскаленную стрелу. Он медленно подошел к коню и присел рядом на корточки, положив голову лесного правителя рядом на землю.

— Ты что же тут придумал, Принц? — упавшим голосом спросил Деган.

Конь поднял голову и посмотрел на него с растерянным выражением, мол сам не знаю, как так получилось. Деган оглядел его левую переднюю: самые худшие подозрения оправдались. С таким переломом конь не пройдет и двух суазов, оставлять его в поле тоже нельзя. Насколько хватало глаз, растянулись каменистые земли Пожарища, не травинки. А вот хищники наверняка поджидают и наблюдают из укрытий: как только убедятся, что коню от них не убежать, нападут стаей.

— Да что же за сволочизм такой?! — в сердцах заорал Деган и ударил кулаками по земле. На глазах защипали слезы.

Конь хотел встать, но снова жалобно заржал от боли.

— Тише, Принц, тише, — ласково сказал ему Деган. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Но прекрасно понимал, что единственный способ облегчить страдания друга — это сделать его смерть быстрой. Он вытер слезы злости на судьбу и посмотрел на хмурое низкое небо. Надо решаться. Одной рукой Деган погладил коня по теплой шее, второй медленно достал из чехла нож. Внезапно земля под ним задрожала.

«Опять волна лавы», — подумал Деган и вскинул глаза.

Со стороны Пожарища действительно надвигалась огненная стена. Понимая, что если не убежит сейчас, то будет сожжен заживо, Деган подхватил голову лесного правителя, крикнул коню «Прощай» и бросился бежать прочь от Черты. Через некоторое время его спину обдало волной жара. Плащ загорелся. Деган упал на землю и покатился, сбивая пламя. Подняв голову, увидел, как лава отступает обратно в Пожарище.

На месте коня никого не осталось, даже костей не было, точно его слизнул огромный огненный язык. Встав с земли, Деган завернул голову лесного правителя в плащ и пошел пешком.

К окраине города БулкА он пришел поздно вечером. Прямиком направился в таверну Унфрида. Хозяина этой захудалой таверны, Деган знал очень давно. Ни раз ему доводилось здесь ночевать и отсиживаться. Унфрид никогда не задавал вопросов, никогда не требовал денег больше, чем Деган ему предлагал, и Деган был уверен, что лишнего этот человек тоже никогда не сболтнет. Унфрид жил тут же в таверне вместе с женой и двумя сыновьями — подростками. Когда Деган вошел, наклонив голову, чтобы не ударится о низкую притолоку, семейство Унфрида заканчивало ужин.

— Мир вашему дому, — сказал Деган.

Домочадцы переглянулись.

— И тебе мир, — ответил сухопарый и высокий Унфрид. — Садись, поужинай.

Жена и сыновья быстро поднялись из-за стола. Мальчишки вышли, женщина собрала грязную посуду и поставила на стол чистую тарелку и кружку. Умывшись из повешенного на стене рукомойника, Деган сел за стол. Завернутую в плащ голову лесовика положил на стул рядом. Ужин был скромным: каша с салом и чай на травах.

— Надолго к нам? — спросил Унфрид.

— На одну ночь, — ответил Деган, накладывая себе деревянной ложкой кашу. — И мне нужно раздобыть коня: степняка гнедой масти.

Хозяин крякнул:

— Степняка в нашей дыре не найти даже за все теталы империи.

— Помесь тоже сойдет, лишь бы похож был, — сказал Деган.

Унфрид задумался, потом кликнул старшего сына. Когда мальчишка пришел, приказал ему сходить к некоему Мартину и купить у него жеребца, которого тот приобрел на прошлой неделе.

— А если откажется? — спросил мальчишка.

— Поговори так, чтобы не отказался, — сурово произнес Унфрид.

Деган достал из кармана туго набитый монетами мешочек.

— Здесь хватит на коня и еще на маленький лошадиный хвостик, — сказал он.

Мальчишка улыбнулся, правильно поняв намек, что «на хвостик» можно забрать себе.

— Будет сделано, — бодро сказал он и ушел.

— Сын у тебя, смотрю, сметливый парень вырос, — заметил Деган и отпил ароматный, пахнущий травами чай.

Хозяин таверны быстро взглянул на него и сказал:

— Да. Пристроить бы его удачно. При хорошем старте он быстро в гору пойдет.

Деган облизал ложку и, аккуратно положив ее рядом с тарелкой, улыбнулся:

— Если коня справит, возьму к себе. Мне сметливые и деловые нужны.

Унфриду такой расклад понравился.

— Как скоро? — спросил он.

— Подожди до зимы, — Деган подумал, что эта зима будет жаркой.

Они еще немного поговорили о последних городских новостях и росте налогов. Вернулся сын Унфрида. Гордо улыбаясь, точно ухватил звезду с неба, он заявил, что коня для господина привел.

…

Первые лучи только-только окрасили небо в алый, а Деган уже собрался в дорогу. В таверне было темно и пусто. Столы и лавки в зале были сдвинуты, угли в очаге давно погасли, хозяин с женой и мальчишками еще спали. Вытянув из кармана мешочек с теталами, Деган положил его на стойку, взял суму, куда сложил голову лесовика, набросил плащ и ушел.

Утренний туман рассеялся, узкая сырая дорога теперь была хорошо видна, как и окрестности. В рассветной серости проступали очертания городка — нищего и обшарпанного, не чета столице Тарганен, Будре. Лужи уже схватились ледком, при дыхании вылетали облачка пара. Минуя город, Деган думал о том, что зима уже гораздо ближе, чем кажется, а значит скоро все в его жизни изменится. Мысли обратились к Мааре. Они с Флор должны уже вернуться из Сухо, и Деган представил как Маара встретит его в Доме для услады, как они будут любить друг друга ночи напролет. А потом он скажет ей, что сдержал обещание и сделает императрицей, ведь она принадлежит к древнему знатному роду, сравнимому с Тарганен.

Перед отъездом из Леса у Дегана состоялся разговор с Главой рода Свирх. Сначала лесовичок само собой притворялся, что не понимает о чем речь. А когда Деган поднажал, холодно произнес:

− Дела рода Свирх, касаются только рода Свирх. Я не стану ничего тебе говорить о Мааре.

Деган решил использовать ту же тактику, что и недавно на переговорах, «бросить кость».

− Не расскажешь, даже если это принесет твоему роду выгоду? — спросил он с намеком.

− Выгоду? Какую? — недоверчиво сощурился Глава рода.

− Например родство с Тарганен. Прошлые переговоры о твоей женитьбе на дочери императора сорвались.

— По твоей вине, — тут же вставил лесной правитель.

— Но я же эти переговоры и возобновлю, как только займу место брата, — подхватил Деган.

Какое-то время Глава молчал, однако по его взгляду Деган понял, что наживку лесовик заглотил.

— Это будет устойчивый и выгодный союз, — проговорил, наконец, Глава. — Но почему тебя интересует Маара?

Деган решил, что стоит ответить правду, ведь теперь они союзники, и зависят друг от друга слишком сильно.

− Она очень похожа на девушку из знатного рода Диссонов. Однажды их всех перебили, но по империи ходили слухи, что беременной госпоже удалось спастись. Ее тело не нашли среди убитых. Если Маара действительно одна из Диссонов, это открывает большие перспективы.

— Какие конкретно? — уточнил Глава.

— Диссонам принадлежали обширные земли Дироша. Власти Дироша добились для себя независимости, однако, если Маара одна из Диссонов, я получу Дирош на законных основаниях, — он помолчал и добавил: — Мы получим.

— Чем привлекателен Дирош? — спросил Глава.

— На его территории Рудник по добыче светляков. Сейчас им управляет Орден Зиккур, но, думаю, Братьям давно пора потуже затянуть пояса на своих рясах и умерить аппетиты. Мой брат не так давно уже пытался напомнить Ордену, кто главный, но облажался на магии. Если мы выставим против Ордена магию Леса, история получит совсем другой разворот.

Глава рода Свирх выслушал его внимательно и долго молчал, обдумывая услышанное. Затем поведал историю о том, как в Лес явился незнакомец и передал прежнему Главе рода корзину с младенцем. Это была девочка. Глава рода нарек ее Маарой и воспитал как собственную дочь.

— Это так, Маара из рода Диссонов, и духи Леса хотели с помощью нее укрепить свою магию, — сказал Глава. — К сожалению, разбудить в девочке магию не удалось, планы лесной Девы так и остались всего лишь планами.

Деган удовлетворенно улыбнулся и заметил:

— Значит, настало время реализовывать другие задумки.

…

В Будру Деган въехал, когда Дневное Око стояло высоко в небе, в принципе, как он и рассчитывал. Во-первых, чем больше шпионов тайной стражи его видит, тем лучше. Во-вторых, брат вряд ли бы встал с постели по случаю его приезда глубокой ночью. Весь в пыли и грязи, Деган ехал по мощеным улочкам мимо аккуратных домов с висящими на подоконниках цветочными кашпо, мимо ухоженных клумб и одиночных торговых палаток. Богатый район близ императорского дворца выглядел так, будто сошел с картины, которую тщательно написал художник, решив, что на его полотне не будет грязи, мусора, убогости и серости. Богато разодетые горожане шли, не спеша, или проезжали мимо в своих экипажах, и смотрели на Дегана как на недоразумение, на эдакое грязное пятно на их чистеньком полотне.

Решив, что уже достаточно дал на себя наглядеться, Деган пустил коня в галоп. Животное послушалось нехотя, чувствовалось, что конь выдохся. «Жаль, что это не Принц, хоть и похож. Второго такого, каким был мой друг нет на всем белом свете» − подумал Деган. На самом деле конь не был так похож на Принца, как показалось Дегану при первом взгляде. И в холке он был ниже, и круп больно широк, и выносливости такой не было, скорость совсем не та, даже звук от цокота копыт другой. К тому же чистой крови породы степного ветра в нем было в лучшем случае на четверть. А то вовсе о породе говорить не приходилось. Благо знатоков на улицах Будры не так много, проблемы могут возникнуть на имперской конюшне, главный конюх сразу увидит подмену, хоть Деган и накинул попону, да и сумками всего коня обвешал. Решив, что с этой проблемой он будет разбираться на месте, Деган свернул на Узкую улицу, которая вела к южным воротам замка.

Стража несла свою вахту исправно: при появлении явно спешащего всадника даже не почесались поднять смотровую заслонку в наглухо закрытых воротах.

− Эй! Уснул что ли?! Открывай! — рявкнул Дегна.

Заслонка немного приподнялась, из-за нее послышалось ехидное:

− Кто и с какой целью?

− Открывай, песья шелуха! Иди хочешь, чтобы император нервничал, ожидая своего брата?!

С этими словами Деган сунул в приоткрывшееся окошко перстень особого посланника, который ему выдал Зиг. Деган всегда хотел иметь родовой, но брат сказал: «Ты не Тарганен, ты — бастард. Так что радуйся, что получил перстень посланника, а не записываешься ко мне на прием через канцелярию».

− Простите, господин Росчер, не признал, − пролепетал стражник и открыл ворота.

Деган пустил коня галопом по дорожке, ведущей ко дворцу. У первого кольца ступеней спешился, к нему тут же подбежал слуга и принял коня.

− Отведи Принца на конюшню и передай чтобы напоили и покормили.

− Быть может сказать главному конюху, чтобы распорядился его почистить? — спросил слуга, глядя на изрядно перепачканного скакуна.

− Нет. Я спешу, и не задержусь во дворце. Только еда и питье.

Кивнув, слуга взял коня под уздцы и повел. Деган его окликнул:

− И еще. Думаю, не стоит беспокоить главного конюха по таким пустякам. Пусть все сделает Юстас.

Убедившись, что слуга принял его распоряжение, Деган взбежал вверх по ступеням в сад, где играла арфа и щебетали наряженные императорские фрейлины. Завидев его — грязного и пыльного, с заляпанным кровью мешком — дамы принялись перешептываться и стрелять глазками. Отвесив фрейлинам поклон, Деган прямиком направился в кабинет Зига.

Брата он застал за работой с документами. На массивном украшенном резьбой и позолотой столе стояла инкрустированная рубинами чернильница из которой торчало длинное черное перо. Зигмунт отложил бумаги и недовольно посмотрел на Дегана.

— От тебя воняет, как от дохлого козла, — произнес он.

«Зиг, ты даже не представляешь, насколько прав», — подумал Деган. Вслух произнес:

− Прости, император, у меня не было времени чтобы переодеться. Спешил к тебе с хорошими новостями.

Зиг взял печать и с грохотом опустил ее на лист указа. Опустил так, что чернильница подпрыгнула.

− Так спешил, что добирался в столицу целых два месяца? — спросил он не довольно. — Где тебя демоны таскали, Стэф?

− Я послал тебе птицу, разве ты не получил известие о моей болезни? К тому же возникли кое-какие проблемы с лесовичком…

Глаза брата гневно сверкнули.

− Какие еще проблемы?!

− О, они в прошлом, − лениво отмахнулся Деган и достал из мешка голову лесного правителя.

Брат заметно повеселел, его взгляд загорелся.

− Красный хокан просил передать тебе подарок, — сказал Деган, ставя голову на поднос рядом с чернильницей. — Хокан заверяет, что верен Империи Тарганен и что ты можешь на него рассчитывать в любых делах. Я сделал свою работу, Зиг. И, как видишь, сделал ее хорошо. Думаю это стоило пары месяцев ожидания.

− О, да… − довольно протянул Зигмунт и покрутил поднос поворачивая отрубленную голову то в одну сторону, то в другую и тщательно осматривая, будто не верил, что она настоящая.

Закончив осмотр, Император позвонил в колокольчик и приказал принести кубки и вино. Деган скинул с себя грязный плащ прямо на пол и сел в кресло, приняв непринужденную наглую позу, как всегда это делал. Тихо вошел слуга с вином и кубками, сморщился от источаемой головой вони. Стараясь не смотреть на отрубленную голову, он поставил кувшин и кубки на стол, затем поднял с полу плащ Дегана и скрылся за дверью. Внезапно Дегану показалось, что гобелен за спиной императора шевельнулся, будто за ним кто-то стоит.

«Кто это там спрятался?» — подумал он.

− Что ж, выпьем за победу над лесными, − сказал Зигмунт, беря кубок. — Они посмели высоко поднять головы, пора срубить их все, как эту. Пусть торчат на кольях моих солдат.

− Выпьем! — с готовностью согласился Деган и припал к кубку.

− Что удалось из него выбить? — спросил Зиг, указав на голову лесного правителя. — Выяснил как можно завоевать Лес?

− К сожалению, пленник был очень упрям. Ни пытки, ни побрякушки степного шамана на него не действовали. Единственное что подтвердилось, это то, что Лес охраняется древней магией. В этом, увы, я не силен.

Деган встал с кресла и поставил кубок на каминную полку.

− Что ж, брат, я, пожалуй, пойду, — сказал он.

− Куда-то спешишь?

− Устал зверски, дорога меня совершенно вымотала. К тому же не мешало бы помыться, а то своим видом распугал всех твоих пташек в саду.

− Хорошо, можешь идти.

Деган поднял бровь, намекая на то, что Зиг сказал не все, что он ожидал.

— Что? — спросил император.

— Ты обещал подарить мне лесовичков, — напомнил Деган.

Зиг сделал вид, что только сейчас об этом вспомнил.

— Ах да, обещал. Слушай, давай завтра. Сам же сказал, надо отдох…

— Я хочу получить лесовичков сейчас, — перебил Деган. Знал он эти кормления завтраками!

Император раздраженно поморщился и произнес:

— Ладно, как хочешь.

Глава 8. Зигмунт

Как только за Стэфом закрылась дверь, из скрытой за гобеленом потайной комнатки выскользнула Раала. Легкой поступью приблизилась к Зигу и взяла с подноса голову лесного правителя. Внимательно осмотрела, поворачивая то одной, то другой стороной. Искоса наблюдая за любовницей, Зигмунт подошел к камину, на полке которого Стэф оставил кубок. Отметил, что кубок почти полон.

«Стэф не захотел пить за победу над лесными», — с неудовольствием подумал Зигмунт.

— Что ты ее вертишь? — спросил он у Раалы, которая по-прежнему изучала голову.

Обернутая куском полупрозрачной ткани, Раала стояла у окна с отрубленной головой в руках и напоминала жестокую богиню с древних полотен.

— На эту голову воздействовали магией, — задумчиво ответила девушка.

Зигмунт поморщился: он чувствовал слабую ноющую боль в висках.

— Не понимаю, говори яснее, — сказал он.

— С этой головой что-то делали уже после смерти, — сказала Раала, вглядываясь в мертвые глаза Главы рода Свирх.

— Опять загадки! — раздраженно перебил Зигмунт. — Кто сделал? Что сделал?

— Не знаю… Моих способностей не хватает, чтобы понять, что именно. Здесь нужен сильный маг.

— От тебя никакого толку, женщина, — заметил император.

Раала бросила на него обиженный взгляд.

— Твои видения слишком туманны и неясны, — продолжал Зигмунт. — Ты путаешься в собственных загадках. Неужели у Владыки Пожарища не нашлось кого-то сильнее и опытнее?

Зигмунт заметил, что его слова сильно ее задели, и спрятал удовлетворенную улыбку. Подчиненные всегда должны знать, что император ими недоволен и подумывает о замене. Это стимулирует доказывать свою важность и нужность.

— Разве я неверно указала место, где держат твою дочь? — спросила Раала и положила голову лесного владыки на блюдо.

— Для того, чтобы узнать, где держат Наину, не требовалось магии, — небрежно заметил Зигмунт. — Мои шпионы и так это разведали.

— После того, как я указала, где искать, — поправила Раала.

Зигмунт сделал вид, что не услышал. Мысленно он вернулся к словам Раалы, что на голову лесного правителя воздействовали магией. С какой целью? Измена? Стэф решил опять начать играть против него и в этот раз все серьезнее, чем с Зойдаком? Зигмунту сразу показалось подозрительным, что брат провел у степняков почти два месяца. Да, он присылал известие, что приболел, но кто знает, для чего Стэф на самом деле использовал это время?

— Не слышал, чтобы у степняков была своя сильная магия, — произнес Зигмунт. — А если это не магия степняков, то чья? Ты же говорила, что в образе птицы проследила за Стэфом в Большой степи.

— К сожалению, я не смогла сопровождать его до Харбеза, — хмуро ответила Раала. — Шаман степняков начертил защитный круг.

— Шаман, — задумчиво повторил Зигмунт.

Не нравилось ему все это, очень не нравилось. Он вновь повернулся к Раале и резко сказал:

— Тебе нужно было дождаться, пока Стэф поедет обратно.

Раала вскинула на него голубые глаза и воскликнула:

— Ты сам вызвал меня для помощи в похищении Наины!

Зигмунт поморщился: женщина смеет ему возражать? Прежде она была умнее: сразу признавала свою вину и старалась задобрить его ласками. Теперь же смотрела дерзко и упрямо.

«А она становится строптивой», — с неудовольствием подумал Зигмунт.

Вслух рявкнул:

— Твоя помощь не стоит и пары прогоревших свечей. От тебя всего-то и требовалось, что провести отбор среди шпионов перед тем, как отправить их в Дом скорби. Выделить тех, которые не вызовут у Аристо подозрений. Работа на полдня, не больше. А ты провозилась почти три десятицы!

— Я проверила внутренним оком двести восемьдесят человек, — сказала девушка, и в ее голосе прорвались гневные нотки. — Подошли только трое. Это работа не на полдня.

— Для тебя не на полдня, — фыркнул он.

Но вместе с тем подумал, что если перегнуть, Раала перестанет помогать, а он уже привык к тому, что на нее можно положиться. Терять такую помощницу не хотелось.

Конечно же, Раала услышала его последнюю реплику. Ее бледные щеки покраснели от обиды, губы задрожали. На миг Зигмунту показалось, что девушка обернется белой птицей и улетит, но она лишь отвернулась к окну. Нет, терять Раалу нельзя, особенно сейчас, когда для похищения Наины все подготовлено и осталось лишь дождаться, пока Аристо куда-нибудь уедет. Окинув взглядом напряженную спину любовницы, император понял, что следует поменять тактику. Пока Наина не доставлена во дворец, Раала нужна ему мягкой и пушистой. Император подошел к ней и обнял за напряженные плечи.

— Чуть не забыл сказать: сегодня вечером из Гайли по морю прибудет торговец драгоценностями, — ласково сказал он. — Я уже распорядился, чтобы его привели во дворец. Выберешь себе все самое красивое.

Девушка промолчала, однако Зигмунт почувствовал, как она расслабляется. Он улыбнулся: управлять женщинами так просто!

— Что тебе больше по душе: жемчуг, изумруды или сапфиры? — продолжал Зигмунт. — Может, желаешь диадему из сапфиров — таких же ясных и синих, как твои глаза?

Он развернул Раалу к себе лицом, заметил на ее ресницах слезы. Она вымученно улыбнулась и ответила:

— Мне будет мил даже придорожный камень, если он подарен тобой, император.

Вот теперь ее поведение Зигмунту нравилось. А то вздумала прекословить…

Он снова вернулся мыслями к делу, которое занимало его сейчас больше других: похищению дочери из Дома скорби.

— Как думаешь, Аристо сможет определить, что не так с головой лесного правителя? — спросил Зигмунт.

— Думаю, да, — она многозначительно улыбнулась.

— Прекрасно, значит, у нас появился предлог под которым можно выманить Аристо из Дома скорби в Будру, — сказал император. Настроение значительно улучшилось, даже ноющая головная боль прошла. — Отправлю запрос в Орден, чтобы прислали Аристо для консультации по деликатному делу. И дам команду Волу (так звали начальника тайной стражи, который отвечал за похищение Наины), чтобы был наготове. Как только Аристо уедет из Дома скорби, нужно сразу же вызволить Наину. Остается вопрос, как справиться с другими братьями Зиккур, которые ее охраняют?

Раала подняла руку и провела тонкими белыми пальцами по его груди, будто рисовала неведомый знак.

— Не беспокойся. Братьев Ордена я возьму на себя.

— Справишься?

— Даже не сомневайся. Главное, устрани из Дома скорби Аристо. Он по-настоящему сильный противник. Остальные — мелочь.

Зигмунт положил свою руку поверх руки Раалы, сжал ее и тихо сказал:

— Верни мне Наину, и я буду твоим вечным должником.

— Сделаю все, что в моих силах и даже больше, император, — заверила девушка.

Они помолчали.

— Как скоро может прибыть Аристо? — спросила Раала.

— Дня через три, может позже. пока запрос дойдет в Орден, пока его передадут Аристо.

— Что если он откажется приехать?

Зигмунт окинул ее высокомерным взглядом и холодно произнес:

— Империя тратит на Орден слишком много теталов, чтобы братья пренебрегали требованиями императора Тарганен.

— Даже Верховные маги, к которым относится Аристо? — спросила Раала.

— Даже Верховные маги, к которым относится Аристо, — подтвердил Зигмунт.

Они вновь помолчали.

— Не совершил ли ты ошибки, отдав Стэфану лесных пленников? — осторожно спросила девушка.

— Я же обещал отдать их, если он привезет добрые вести, и он привез. Император должен держать слово.

Они помолчали.

— Вол сообщил, что твой художник приходил к нему с просьбой вывести из Дома скорби кроме Наины еще одну девушку, — сказал Зигмунт. (Он щелкнул пальцами, вспоминая имя). Ее зовут Маара… Художник сказал, что она подруга его детства. Значит и ты должна ее знать.

Раала раздраженно повела плечами:

— Да, я ее знаю, но мы никогда близко не общались.

Зигмунт заметил, что любовница сильно занервничала, но в данном случае решил сделать вид, что не видит этого.

— Паак рассказал, как Маара оказалась в Доме скорби? — спросила Раала.

— Говорит, ее держат там против воли, как часть других пациентов. Подробности не знаю.

— Ты разрешил Пааку забрать Маару вместе с Наиной? — спросила девушка.

Зигмунт отметил, что она ждет ответ слишком взволнованно. Явно что-то недоговаривает.

— Разрешил для вида, — ответил он. — Зачем волновать юношу раньше времени? Главное, пусть выведет мою дочь, а дальше, сама понимаешь, всякое может случиться.

Он вновь сжал руку Раалы, на этот раз до боли. Она кивнула — понимаю.

Зигмунт вспомнил, когда впервые услышал про художника по имени Паак.

Это произошло вечером того дня, когда он отобрал последнего из трех шпионов для внедрения в Дом скорби. Они с Раалой лежали на кровати после хорошего секса, и в комнате пахло их страстью. Неожиданно любовница сказала:

— Нужен еще один шпион.

— Ты же сама всех забраковала, — произнес Зигмунт.

— Сегодня у меня было видение, что твою дочь вызволит художник Паак.

Зигмунт повернулся к Раале и привстал на локте. Девушка лежала на влажных простынях, в ложбинке между ее грудями собрались бисеринки пота.

— Кто такой? — спросил император. — Откуда? Имя необычное. Он случаем не из лесных?

— Из лесных, — подтвердила Раала.

Зигмунт скрипнул зубами и заметил:

— Что-то вокруг меня становится слишком много людей из твоего гнезда. Только не пытайся убедить, что это случайность.

Раала улыбнулась и сказала бархатным голосом:

— Ничто не случайно, мой император. Но ты ищешь угрозу там, где ее нет.

— Разве? — он посмотрел на Раалу с прищуром. — Расскажи, что было в твоем видении.

— Я видела твою дочь на руках у Паака. Он нес ее к тебе через каменистую пустыню.

— Что-то я не могу понять логику твоих видений, — проворчал Зигмунт. — Про лесных пленников ты рассказываешь туманные сказки, а касаемо художника знаешь в деталях не только то, что и как произойдет, но даже имя его сразу называешь.

— Видения приходят независимо от моей воли и я не могу на них повлиять, — ответила Раала.

Некоторое время Зигмунт хмуро обдумывал ее слова, затем спросил:

— Чем ты можешь доказать, что верна мне, а не племени Свирх?

Девушка растерянно моргнула.

— Доказать? — переспросила она. — Мне кажется, я всеми своими действиями доказываю…

— Ничуть, — перебил Зигмунт.

Раала хотела сесть, но он властно придавил ее ладонью к кровати.

— Смотри в глаза своему императору, — холодно приказал Зигмунт.

Девушка подчинилась.

— Я поступлю, как того требует твое видение при одном условии: когда художник спасет мою дочь, ты должна будешь убить его, — сказал Зигмунт.

Лицо Раалы выразило замешательство. Император вопросительно поднял брови.

— В чем дело, птаха? — спросил он с насмешкой.

— Ни в чем, — ответила она с запинкой. — Я… просто не ожидала.

— А чего ты ожидала? — вкрадчиво спросил Зигмунт. — Может того, что я, как наивный юнец потеряю от тебя голову и буду слепо следовать всем твоим невнятным пророчествам?

Раала отвела взгляд.

— Я сказал, смотри в глаза своему императору! — рявкнул Зигмунт.

Она выполнила приказ.

— Или, может, ты ожидала, что я перевезу во дворец всех выпавших из твоего гнезда? Передам им власть? — продолжал Зигмунт с насмешкой.

— Нет, мой император, — тихо ответила Раала и еще тише добавила: — Хорошо, если желаешь, я убью для тебя Паака.

Он перестал давить на нее и убрал руку. На белой коже Раалы красным пятном выделялся след от его ладони.

— Значит, договорились, — удовлетворенно сказал Зигмунт. — Где найти твоего художника?

— Он работает на улице Роз, — ответила Раала.

Улицей Роз называлась короткая широкая улочка, где продавали цветы, преимущественно розы. Там всегда стоял густой насыщенный аромат цветов и гуляло много влюбленных парочек. Ушлые владельцы таверен тут же подсуетились, и открыли свои заведения во множестве. Как пчелы на мед туда сразу слетелись бездельники музыканты и художники. Увидев, что место стало популярным и «хлебным», власти ввели пошлину за право заниматься на улице Роз какой-либо деятельностью. Бездельников после этого стало меньше, но не намного. Как прежде они бренчали на своих домбрах и гитарах или дудели в дудки. Художники кормились тут же: пропыленные и перепачканные в красках, они сидели на низких стульчиках и писали портреты глупеньких горожанок.

— В качестве кого мы отправим художника в Дом скорби? — спросил Зигмунт.

Девушка чуть улыбнулась и ответила:

— В качестве художника.

— На какой ляд в Доме скорби художник?

— Пусть родственники больных обратятся в попечительский совет Дома скорби и попросят присылать им портреты родных, увидеть которых вживую нет желания.

— Это будет выглядеть странно, — заметил Зигмунт.

— Отчего же? У них появится возможность показать окружающим, что они думают о своих близких, но не до такой степени, чтобы навещать их.

Зигмунт хмыкнул и через некоторое время вызвал к себе начальника тайной стражи Вола. Высокий и широкоплечий, с простоватым круглым лицом и оттопыренными мясистыми ушами, Вол внешне совершенно не соответствовал занимаемой должности и напоминал зажиточного крестьянина. Дворцовая одежда — камзол и кюлоты — смотрелась на нем нелепо. Гораздо лучше начальник тайной стражи смотрелся бы в подпоясанных бечевкой штанах, домотканой рубахе и с мешком зерна на плечах. Войдя в кабинет императора, Вол остановился в углу, будто стыдился того, что занимает слишком много места.

Выслушав отчет о том, как происходит внедрение агентов в Дом скорби, Зигмунт сказал:

— Пойди сам на улицу Роз и найди художника по имени Паак. Его нужно обработать и направить в Дом скорби.

— Для чего? — удивился Вол.

— Пусть пока малюет портреты больных. Когда будет нужен для нашего дела, мы его привлечем.

— Хорошо, — сказал Вол. Как человек опытный, он не стал задавать вопрос, почему император хочет привлечь к похищению Наины какого-то безызвестного художника.

Вместо этого спросил:

— Что я могу пообещать Пааку?

Зигмунт небрежно махнул рукой:

— Купи что-нибудь из его мазни. Скажи, если хорошо справится, император допустит его рисовать членов своей семьи. Станет модным столичным художником. Все эти голодранцы только об этом и мечтают.

Вол ухмыльнулся и осторожно заметил:

— Купить картину недостаточно. Художник должен крепко сесть на крючок, поверить, что я ему не басни рассказываю.

— Подкинь монет, пусть помоется, приоденется и вшей вычешет. Расходы включи потом в отчет.

Вол медленно наклонил голову.

— Какая роль отводится художнику в нашем деле? — спросил он.

— Самая непосредственная, — ответил Зигмунт. — Держи парнишку возле себя. Богам угодно, чтобы он спас Наину.

— Будет сделано, — озадаченно произнес Вол.

Глава 8.1 Зигмунт

Зигмунт не ошибся — Аристо приехал на третий день. По лицу мага было видно, что поездка сильно его тяготит. Император принял Верховного мага Ордена в кабинете. В знак особого уважения прислуживал им главный дворцовый распорядитель Жемель. Раала скрылась в потайной комнате за гобеленом, как делала обычно при деловых встречах императора. От Зигмунта не укрылось, что едва зайдя в кабинет, Аристо метнул взгляд на гобелен, но ничего не сказал. Одет Верховный маг был в серую, доходящую до щиколоток шерстяную тунику с длинными рукавами, на близкие холода указывали также сапоги и подбитый мехом белой лисицы плащ.

— Как добрались? — спросил Зигмунт, жестом приказав Жемелю поскорее наполнить кубки и удалиться из кабинета.

— Обыкновенно, — Аристо даже не пытался скрыть раздражение. — Позвольте полюбопытствовать, с чем связана необходимость вызвать в Будру именно меня?

«Отвлек негодяя от опытов над моей дочерью», — подумал Зигмунт.

Руки сами сжались в кулаки. Чтобы они не выдали гнев, Зигмунт взял кубок. Главное, не раскрошить его в руке в приступе ярости. Хотя Раала обещала, что приступов не будет, весь гнев императора она выпьет, будто огненную воду. Для этого Зигмунт и держал любовницу во время встреч поблизости. Прямо сейчас он почувствовал, как вскипевшая в венах кровь утихает — можно вести разговор с Аристо дальше.

— Я нуждаюсь в вашей консультации, — ответил Зигмунт.

— В Ордене много магов, не уступающих мне в силе, — продолжал вредничать Аристо. — Император, при всем уважении, я не ваш личный маг.

Зигмунт примирительно улыбнулся, подошел к магу и, протянув кубок с вином, проникновенно сказал:

— Это дело личного характера, я не хочу посвящать в него кого-либо другого.

Аристо посмотрел на него исподлобья, поколебавшись, взял кубок и пригубил вино. На бледных губах мага появилась кроваво-красная полоска от вина.

— О чем речь? — спросил он.

— Дело касается племени Свирх. Я хочу заключить союз с Большой степью о войне против лесных и отправил брата для переговоров. Он вернулся с добрыми вестями и заверениями дружбы со стороны степного хокана. В знак скрепления нашего союза привез голову лесного правителя, который был в плену у степняков. Но у меня есть сведения, что на голову лесного правителя воздействовали магией. В этом я и прошу вас помочь: у меня есть подозрение, что брат вступил в сговор с моими врагами.

— Речь о брате, который убил посла империи у лесных? — уточнил Аристо.

Зигмунт скрипнул зубами:

— Да, о нем. Пригрел, что называется, змею на груди. Теперь только и жду от него любой подлости.

Аристо поставил на поднос пустой кубок и переплел на груди длинные тонкие пальцы.

— Где голова лесного правителя? — спросил он.

— В леднике. Я уже приказал принести ее.

Аристо помолчал, перебирая пальцами невидимые четки, и с неожиданным металлом в голосе спросил:

— Как давно вы приблизили к себе женщину из Пожарища?

Зигмунт растерянно рассмеялся и сказал:

— Я не совсем вас понимаю.

Аристо качнул пальцем в сторону гобелена, и он упал на пол, открыв узкую кованую дверцу.

— Выходи, дитя. Пламени не годится томиться взаперти, — сказал маг.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошла Раала. На ее губах играла презрительная усмешка, взгляд был холоден.

— Хм, — проронил Аристо, рассматривая девушку. — Так вот ради кого Владыка Пожарища погубил столько девочек по эту сторону моря.

— С тебя, старик, уже песок сыпется, а ты все по Сивону разъезжаешь. Угомонился бы уже, — в тон ему ответила Раала.

Аристо улыбнулся:

— Пусть сыпется, зато не подскользнусь.

Зигмунт с любопытством переводил взгляд с любовницы на мага. Она сказала старик?!

Аристо повернулся к нему и спокойно сказал:

— Я не стану помогать, пока эта женщина оскверняет своим присутствием ваш дом. Удалите ее.

— Следи за тем, что говоришь! — рявкнул Зигмунт. — Эта женщина останется здесь!

Раала опустила ресницы и удовлетворенно улыбнулась. Тонкие губы Аристо тронула гаденькая улыбка.

— В таком случае, я сообщу в Орден Зиккур, что император Тарганен вступил в союз с Владыкой Пожарища, — сказал он.

— В таком случае, мы сообщим в Орден Зиккур, что ты ослушался приказ Главы Ордена и спрятал в лесной глуши одну из Диссонов, чтобы с ее помощью разбубить птиц Зиккур, — заявила Раала.

От изумления Зигмунт пролил на себя остатки вина.

Лицо Аристо исказила ярость. Зигмунт почувствовал, как воздух в кабинете заходил ходуном, с книжных шкафов посыпались тяжелые фолианты. Упали и разбились две большие напольные вазы. Зигмунта подхватило, оторвало от пола и швырнуло к стене, словно легкое перышко. Ударившись спиной, он упал на пол лицом вниз и разбил нос. Раала устояла на ногах, хотя было видно, что ей это удается с большим трудом.

Однако Аристо уже справился с гневом, и ветер стих. В дверь робко постучали.

— Кто это? — прогнусавил Зигмунт, прижимая к носу окровавленный рукав.

— Слуга, ваша милость! — раздался из-за двери испуганный мужской голос. — Я принес голову из ледника.

Император сел на полу и осмотрел кабинет. На полу грудами валялись книги и осколки ваз. Раала и Аристо стояли напротив друг друга посреди царившей разрухи. Однако увидев, что у Зигмунта из носа идет кровь, Раала тут же метнулась к нему и, присев рядом, провела ладонью у его лица. Кровотечение прекратилось, и боль прошла.

«Нужно будет подробно расспросить ее об угрозе, которая так завела Аристо, — подумал Зигмунт. — Что еще за спрятанная в лесной глуши одна из Диссонов? Но это потом, пока другое».

Он встал, оправил одежду и приказал слуге за дверью:

— Заходи.

Дверь открылась. Слуга потрясенно застыл на пороге, осматривая кабинет и людей в нем. Когда он перевел взгляд на императора, подбородок и одежда на груди у которого были перепачкан кровью, то едва не выронил поднос с головой лесного правителя.

— Поставь на стол и уходи, — приказал Зигмунт.

Часто закивав, слуга бочком вошел в кабинет, переступая через разбросанные книги, подошел к столу и поставил на него поднос. После чего спешно ушел и закрыл за собой дверь.

Аристо повернулся к покрытой инеем голове на подносе.

— Что скажете, Аристо? — спросил Зигмунт.

Глаза мага упрямо блеснули.

— Ничего, пока эта женщина здесь, — сказал он.

Раала фыркнула. Зигмунт подумал, что на самом деле Аристо сам о том не подозревая, создал для Раалы наиболее удачный момент для того, чтобы отбыть в Дом скорби и помочь в похищении Наины. Нужно только красиво разыграть ее уход.

— Аристо, вы просите слишком много, — с расстановкой сказал Зигмунт. — Я готов убрать Раалу из этого кабинета. Но не из моей жизни.

Аристо коротко рассмеялся:

— Простите, император, но это глупость. Дитя Пожарища всегда будет верна только Владыке Пожарища и больше никому.

Раала медленно поднялась с пола и прислонилась к стене, глядя на мага с вызовом. У Зигмунта задергалась левая щека. Его подмывало бросить Аристо в лицо обвинение в бесчеловечном обращении с Наиной, но он сдержался: маг не должен знать, что ему известна правда.

«Я отвечу ему тем, что верну себе дочь,» — решил он и обратился к Раале:

— Оставь нас.

Она все поняла и кивнула. Затем провела пальцем по его груди, нарисовав уже знакомый знак, и вышла из кабинета.

Император и маг остались вдвоем.

— Повторяю, император, вы совершаете большую ошибку, — сказал маг.

— Все мы совершаем ошибки, Аристо, — со значением произнес Зигмунт. — Однако заверяю, на мои отношения с Орденом Зиккур, связь с этой женщиной никакого влияния не окажет.

Аристо с сомнением покачал головой, но ничего не сказал.

— Что не так с головой? — спросил император.

Помедлив, Аристо повернулся к голове и возложив на нее руки, беззвучно зашептал заклинание. Неожиданно Глава рода открыл глаза и посмотрел на Зигмунта. Император вздрогнул всем телом и попятился к двери. В груди разлился древний ужас.

- Покажи нам, что видел перед смертью, - приказал Аристо.

Голова моргнула, в зрачках что-то изменилось. Маг сделал жест рукой, словно тянул за веревку, и перенес воспоминания в центр комнаты. Забыв, как дышать, Зигмунт в изумлении смотрел на представшую перед ним картину: он увидел большую, окруженную молодыми деревьями поляну. Посреди поляны — круг из деревянных идолов, а центре большой валун. Неожиданно на поляне появился Стэфан. Он что-то сказал, после чего картинка сместилась, и валун стал ближе. Брат на мгновение исчез, появился уже с мечом. Взмах, и изображение исчезло.

Аристо вновь возложил на голову руки и зашептал заклинание. Под его руками голова лесного правителя начала меняться, и вскоре на подносе лежала голова серого козла.

- Предатель Стэф, — выплюнул Зигмунт. — Кто мог придать голове козла такой облик? Степняки?

— Вряд ли,- сказал маг. - У степняков никогда не было своей магии такого уровня.

— С кем бы Стэф не снюхался, это измена! Сейчас же пошлю стражу, пусть этого негодяя приволокут к моим ногам. Он раскроет мне имена всех заговорщиков.

Глава 9. Маара

− Тебе лучше оставаться здесь, Маара, − сказал Роом спокойным, почти доброжелательным тоном.

Я ринулась на него в решимости пробить себе путь на свободу. Пусть даже этот бой станет последним в моей жизни. Разогнавшись, прыгнула, вкладывая в удар ногой всю силу и инерцию полета, ударила четко в грудь, в солнечное сплетение. Таким ударом я запросто сбиваю наземь здоровенных мужиков, я ни раз его отрабатывала на тренировках и оттачивала в поединках. Но Роом лишь слегка покачнулся, моя нога будто ударила в стену. Тогда я ударила кулаком ему по голове, затем в корпус, еще и еще. Казалось, я бью неподвижный деревянный манекен. Еще удар! Еще!

Роом отвел один из ударов и с нечеловеческой силой толкнул меня в грудь. Задохнувшись от боли, я упала на пол. Сильно тянуло живот.

«Поднимайся, Маара!» − приказала я себе.

Роом все так же стоял у двери, преградив путь к свободе. Магический ошейник на моей шее начал накаляться, и я почувствовала, как он вытягивает силы.

− Не глупи, Маара. Брат Аристо сказал, что ты должна оставаться здесь, − сказал Роом и начал медленно подходить. Ошейник все сильнее впивался мне в шею.

Я взывала к магии Диссонов: приказывала корням деревьев пробить стену и дать мне выйти, просила ветви пройти сквозь решетки и опутать Роома, но из-за ошейника магия отказывалась мне повиноваться. Я лежала на полу, скрючившись от боли и держась за живот, сила ошейника придавливала, не давала подняться. А Роом все так же медленно подходил, безразлично глядя на меня, как на бабочку, которую собирался посадить в банку и накрыть крышкой. Пока он управляет ошейником, он управляет и мной.

Вдруг взгляд зацепился за массивный деревянный табурет. Я обратилась к своему внутреннему древу, тому самому, которое так тщательно взращивала на тренировках против ирлар. Нащупала его крону и листья, разумом погладила шершавую, немного колючую кору. Затем спустилась к корням и увидела, откуда они берут свою силу — из земли, из воздуха, из неба. Эта сила передалась мне.

А в следующий миг я взглядом подняла табурет и с молниеносной скоростью обрушила его на голову Роома. Табурет с треском разлетелся на щепки, как от взрыва метательной бомбы. Роом упал и утратил контроль над ошейником.

Ощутив, что снова могу двигаться, я поднялась и подскочила к Роому. Навалилась на него сверху и принялась душить. Мои пальцы стальной хваткой сомкнулись у него на шее. Роом хватал ртом воздух и смотрел на меня с недоумением, мол: «Как же так, Маара? За что?». На миг мне показалось, что я вижу в его глазах слезы и что передо мной тот самый мальчишка из моего селения. Вспомнилось, как Роом бился с другими мальчишками на палках, как весело хохотал во дворе своих родителей, когда гонялся за поросенком или ловил сбежавших из загона кур. Он — всего лишь мальчик, жертва страшной магии Ордена. Я не могу его убить! Не могу!

Мои пальцы разжались, и я отпрянула, тяжело дыша. А в следующий миг голова Роома вдруг сама повернулась вокруг своей оси. Раздался оглушительно громкий хруст шейных позвонков. Я вскрикнула и отскочила в сторону.

Роом медленно поднялся, его шея была свернута и теперь голова скособочилась и смотрела куда-то вверх.

− Тебе лучше оставаться здесь, Маара, − сказал Роом все тем же ровным, доброжелательным тоном.

Он потянул ко мне руки, я вскрикнула и кинулась к двери, но вдруг споткнулась, будто кто-то невидимый поставил подножку, и упала. Меня вновь придавило к полу силой ошейника, а затем невидимая сила потащила обратно в комнату, прямиком в лапы Роома. Роом раскинул руки в попытке меня схватить, но я ударила его ногой, откатилась в сторону, вскочила. Снова замолотила руками и ногами. Роом сносил мои удары так, словно я бью воздух. Стало ясно, что победить его можно только магией.

Я вновь обратилась к внутреннему древу и попыталась расшатать деревянную спинку кровати, однако Роом почувствовал магические колебания. Он схватил меня за плечи так, словно я ничего не вешу и швырнул на кровать. Должно быть решил, что я оставлю попытки спастись и буду лежать тут, подвывая раненным зверем. Но я поднялась и приняла боевую стойку.

Неожиданно тело Роома стало меняться: суставы в локтях вывернулись в обратную сторону, ноги подкосились, сложились вдвое. Роом упал на четвереньки и теперь походил на паука. Лишь свернутая набок голова напоминал о том, что он — человек. Во всяком случае когда-то им был. Роом зашипел как болотный гад. Широко растопырил искалеченные руки и ноги и боком пополз к двери, преградив мне путь.

− Тебе лучше оставаться здесь, Маара, − прошипел он.

Голова с хрустом сделала оборот, встав на место, и теперь его мертвые глаза смотрели прямо на меня.

− Это ты останешься здесь, − сказала я и ударом ноги выломала спинку кровати.

Полетели щепки. Сама же спинка разломилась на несколько острых частей, похожих на тонкие колышки. Я схватила самый длинный из них и обратилась к древу, накачивая свое оружие силой.

С мерзким шипением Роом прыгнул и бросился на меня, а в следующий миг вдруг замер в воздухе. Он висел и молотил воздух руками-ногами в попытке дотянуться до меня. Из его груди торчал кончик черного раздвоенного языка ирлар.

Не теряя времени, я подскочила к Роому и вогнала кол ему прямиком в раззявленный рот. Роом конвульсивно задергался, из глотки толчками вытекала черная кровь. А затем он затих и рухнул на пол. Ошейник на моей шее тут же расстегнулся. Упав на пол, он стал обычной железкой у моих ног.

− Фу, какая мерзость. Ненавижу вкус мертвецов! − сказала ирлар, отплевываясь.

Наина стояла у двери одетая в длинное серое платье. Подобные я видела на многих горожанках в Будре. Цепей на ирлар не было.

− Что ты здесь делаешь? — спросила я.

− Ты долго с ним возилась, Маара, и я решила, что надо тебя поторопить, − сказала ирлар.

− Как ты сняла цепи и выбралась из камеры?

Наина небрежно пожала плечами.

− Меня освободили.

− Кто? — спросила я.

− Не знаю, я не видела, кто это был. Какая-то тень, силуэт. Призрак.

— Платье тоже призрак подогнал?

Ирлар критически осмотрела платье и сказала:

— Угу. Миленько, да?

— Да, симпатичное.

Она с треском оторвала подол платья, сделав его более коротким и удобным.

− Чего стоишь как шалава у столба? — процедила ирлар. — Идем, надо выбираться отсюда пока лысые уродцы не прибежали!

Я кивнула. Но подойдя к двери, обернулась. Роом лежал на полу без движения.

— Подожди, — сказала я Наине.

Стянула с кровати покрывало и накрыла им мальчика.

− Теперь ты свободен, Роом. Покойся с миром, − сказала я и вышла вслед за Наиной в коридор.

Мы побежали по узкому мрачному коридору, скудно освещенному факелами. Двери всех камер были настежь распахнуты. Я понятия не имела кого кроме меня и Наины здесь держал Аристо, но кто бы то ни был, эти люди вырвались на волю. Впереди коридор раздваивался как змеиный язык, с обеих сторон сочилась темнота. Я точно знала, что справа еще один переход, а за ним лестница, ведущая наружу, и побежала в темноту.

Меня окликнула Наина:

− Сюда! — махнула она рукой, указывая налево. — Там нам не пройти!

Ирлар ринулась в другую сторону, я последовала за ней.

Вскоре мы оказались перед запертой деревянной дверью с массивным кольцом-ручкой. Наина остервенело дернула за кольцо, однако дверь лишь жалобно хрустнула, не поддаваясь нечеловеческой силе ирлар.

− Отойди, − сказала я.

Без ошейника Аристо магия откликнулась сразу же, и я вмиг раскрошила дерево в щепу. Запоздало пришла мысль: почувствовал ли Аристо смерть Роома и потерю ошейника? Ведь в них была заключена частичка его магии, и быть может он ощутил и это сделало его чуточку слабее.

К моему разочарованию за дверью не оказалось вожделенного выхода на улицу, за ней скрывалась кладовая, набитая сундуками на каждом из которых были замки. Под потолком кладовки было небольшое зарешеченное оконце, сквозь которое лился бледный свет Голубого Охари. Наина принялась сдвигать сундуки ближе к стене и ставить один на другой, превращая в подобие лесенки.

− Нужно было идти через главный вход. Окно слишком узкое, можем не пролезть, − сказала я, наблюдая за ее действиями.

− Пф… − фыркнула Наина. — Вход запечатан магически, и если ты не знала, то открою тебе маленький секрет: не всем братьям Ордена можно спускаться сюда, только Роому и тем, кого отметил Аристо. Служителям приказано нас стеречь пуще птиц Зиккур, а раз они не могут сюда войти, значит ждут у дверей. Хочешь иметь дело с лысыми? Вперед, можешь пойти поупражняться в магии. А я на этих уродов вдоволь насмотрелась, пусть стручки друг другу мацают, а я сними связываться не стану!

В словах ирлар был смысл. Я понятия не имела сколько служителей Ордена ждет нас снаружи. Легко бы справилась будь их двое-трое или даже пятеро, но что если их там десяток? Два? Во время прогулок я всегда старалась подмечать детали и пыталась сосчитать количество охраны из людей и из Ордена, но не удавалось. Лысые, как называла их Наина, часто сменялись, к тому же еще и походили друг на друга будто были родственниками. Так что в какой-то из дней я окончательно запуталась и решила, что охраны из Ордена в лечебнице куда больше, чем того бы требовалось на самом деле.

Наина с легкостью взобралась на вершину сооруженной башни и расплавила решетки своим ядовитым языком. Маленькая и тонкая, она проскользнула в окно будто змея, какое-то время я видела в окне ее босые, грязные ступни, а затем они исчезли. Я быстро взобралась по сундукам и просунула руки в окно. Ухватившись за раму, подтянулась, просунула голову и попыталась протиснуть плечи. Слишком узко! Я извивалась лианой, пытаясь пролезть. Жилистая и стройная, сейчас я казалась себе неповоротливой, медленной и откормленной.

Хвала Лесной Деве, хоть и с мучениями я все-таки попала на улицу. Снаружи творилось форменное безумие. Со всех сторон доносились визги и дикий ор, откуда-то слышался лязг оружия, из-за стены виднелась стена пламени — горел один из сараев, видимо его кто-то поджог, чтобы отвлечь внимание. Скорее всего это сделал Паак.

Я осмотрелась по сторонам: ни ирлар, ни Паака видно не было. И если на Наину мне было откровенно наплевать, то судьба Паака меня сильно волновала. Мы ведь договорились, что он придет к окну моей камеры и приведет брата Канселя… Может я зря оттуда ушла и стоило его дождаться? Нужно найти Паака во что бы то ни стало!

Я побежала к аллее в надежде спрятаться в зарослях кустарника, к тому же там росли деревья с мощными стволами, покрытыми серой гладкой корой. Их резные оранжевые листья каждое утро сметал под моим окном дворник в большие яркие кучи. Можно попробовать взобраться на дерево и оттуда перебраться на высоченный забор, окружающий лечебницу.

Когда вожделенная аллея была рядом, из темноты появились темные силуэты в балахонах. Я безошибочно узнала в них братьев Ордена. Их было четверо. Стояли парами. Двое закрывали вход на аллею, еще двое растягивали тонкую светящуюся сеть, по всей видимости магическую.

− Стоять! — гаркнул один из братьев.

Я остановилась и попятилась, уходя влево, к фонтану. Все это время глаз не спускала с этой четверки и готовилась: внутренне обращалась к своему древу. Поняв, что повиноваться я не собираюсь, четверка двинулась ко мне. Магическая сеть засветилась сильнее, а в следующий миг братья ее швырнули, и сеть полетела прямо на меня, разворачиваясь в полете в нечто больше, похожее на каракатицу с длинными щупальцами. Я отскочила в сторону, перемахнув через фонтан. Сеть запуталась на его навершие в виде разявившей рот рыбы. Я побежала к аллее, на ходу призывая корни деревьев и приказывая опутать ноги служителям. Однако сеть тут же полетела за мной. Ее никто не снимал с фонтана и не бросал, она двигалась сама!

Я пробежала, увернулась от сети и тут же напоролась на удар служителя, который пришелся в плечо по касательной. С разворота ударила его ногой и в тот же миг сквозь каменные плитки прорвались корни и опутали его ноги, свалив наземь. Служитель попытался выбраться, но корни скрутили намертво и все сильнее сжимались, образуя вокруг него кокон.

Яркое свечение сети меня едва не ослепило, в последний момент я успела упасть на землю и перекатиться в сторону. Сеть упала совсем рядом, накрыв собой пустоту. Я поднялась, глядя на тех, кто ее запустил, и увидела, что на их правых руках светятся тонкие браслеты. Должно быть именно браслетами они управляют магической ловушкой. Третий брат Ордена приближался ко мне, обнажив меч. Однако основная угроза не он, а те двое, ведь если я попадусь в сеть, то уже ничего не смогу сделать. Что ж, придется действовать быстро и наверняка.

Я сорвалась с места, приказав явиться в моих руках метательным ножам. Магия Диссонов отозвалась неохотно, я чувствовала, что внутренний источник нуждается в восстановлении после длительного контакта с ошейником. Я молниеносно метнула ножи, все три. Два угодили в цель, свалив братьев с сетью, а третий мастерски отбил мой бросок мечом. Тогда я вновь призвала корни, которые быстро сделали свое дело.

Когда все закончилось, и я наконец попала на аллею, укрывшись под сенью деревьев, то поняла, что совершенно выдохлась, и что магии во мне осталась жалкая капля, которую стоит поберечь. Словно дикая лесная кошка я взобралась на дерево, легла животом на ветку и поползла ближе к забору. Привстала, ухватилась руками за соседнюю ветвь. Если раскачаться как следует и прыгнуть, то окажусь прямо на заборе, главное удержаться за камни и не упасть. Я уже приготовилась к прыжку, как вдруг уловила некое магическое колебание и заметила, что пространство над забором едва уловимо светится. Ну конечно! Тут тоже стоит магический барьер! Лесная Дева, ну почему сегодня все так сложно? Ничего не оставалось, как идти к главным воротам лечебницы.

Прячась за деревьями и ныряя в кустарник, я пробиралась по аллее к воротам. Старалась двигаться тихо, ступая по палым листьям и сухим веткам с осторожностью, чтобы не привлекать внимание лишним звуком. Я умела двигаться бесшумно и скрытно; каждый из рода Свирх умел ходить по лесу, будто дух, этому нас учили с младенчества. На дорожке аллеи лежал охранник из людей, он широко раскинул руки и ноги, лицо смотрело в ночное небо. Я ползком подобралась к нему и увидела, что он давно мертв, на его губах засохла кровавая пена. Я отстегнула его меч и нырнула обратно под защиту деревьев, после чего пристегнула ножны к своему поясу. Раз с магией не все ладно и нужна подпитка, которую сейчас я дать не могу, значит буду прорубать себе путь на свободу оружием, как всегда это делала. Единственное что меня пугало в предстоящих схватках это удары, которые могут прийтись по животу.

Я положила руку на живот и успокаивающе погладила.

− Не бойся, все будет хорошо, − сказала я своей доченьке. — Мы выберемся отсюда, обещаю.

Неожиданно мрак впереди меня закружился смерчем, громко зашелестела листва в кронах, подул ветер, вздымая пыль. Мрак и ветер соткали темную фигуру. Это был человек, мужчина или женщина — не разобрать. Невысокого роста, одетый в мешковатую черную одежду, лицо скрывала намотанная на голову черная ткань. Лишь глаза недобро блестели в темноте.

Черный силуэт набросился на меня так стремительно, что я едва успела отскочить и вытащить из ножен меч. Я замахнулась и ударила, однако удар пришелся в пустоту. Тень двигалась слишком быстро! Я ударила снова, и снова тень увернулась, я потеряла ее из виду. Вдруг меня ударили в спину с такой силой, что меня бросило вперед и я едва не упала. Уперлась мечом в землю и развернулась как раз в тот момент, когда тень летела на меня, чтобы нанести очередной удар. Мы схлестнулись в рукопашную, мой меч так и остался торчать воткнутым в землю. Я била и отбивалась. Тень двигалась напористо и слишком быстро, я едва успевала реагировать и чувствовала, что устаю. В какой-то момент мои атаки сделались реже, я все чаще отбивала удары всячески закрывая живот, чтобы убийца не нанес вред ребенку. Тень ударила меня в грудь, от боли на миг потемнело в глазах. И вот уже черный силуэт прижимает меня к земле и душит. Я замолотила руками и ногами, крепкие пальцы тени сжимались на моей шее все сильнее, в прорези черной ткани я видела холодные голубые глаза, полные злорадства.

Ту каплю магии, которая еще тлела в груди, я вложила в оружие. Древо отозвалось, и вот в моей руке появился острый диск. Я ударила им наотмашь, надеясь снести убийце голову, однако тень каким-то чудом уклонилась, и удар рассек лицо. Полилась кровь. Много крови. Убийца нечеловечески зарычал и схватился за рану, отпустив мою шею. Я воспользовалась моментом и ногой столкнула его с себя. Вновь схватилась за диск. Убийца дико озирался по сторонам, держась за разрезанную черную ткань на лице, из-под которой текла кровь.

Вдруг за моей спиной раздался шорох. Я резко обернулась, готовая отразить атаку, и едва не метнула диск, остановившись в последний момент. Это оказалась Наина. Поняв, что передо мной не служитель Ордена или охранник, я вновь обернулась к раненому убийце, но там уже никого не было. Исчез так же внезапно, как и появился.

− Сбежал, − сказала Наина. — Догоним?

Я устало покачала головой и подобрала меч, вернув обратно в ножны.

− Где тебя носило? — спросила я.

− Сводила старые счеты, − ответила ирлар и кровожадно облизнулась. — Эти лысые ублюдки такое со мной творили все эти годы, что я не смогла себе отказать в небольшой шалости и вышла на охоту, достала кое-кого из них. Идем, нечего тут торчать.

− Через забор не перебраться, там магический барьер, нужно идти через главные ворота, − сказала я.

− Есть другой путь, − ответила ирлар и увлекла меня вглубь аллеи.

Какое-то время мы шли по аллее, а затем свернули в заброшенную часть сада. Продираясь через кустарник и колючки, мы выбрались к забору, в котором была проделана небольшая дыра. Судя по тому, что камень лежал по эту сторону забора, дыру проделали с улицы, и выбили ее совсем недавно. Мы поочередно выбрались наружу.

− Сюда! Скорее! — позвал знакомый голос.

Паак стоял поодаль. Он был не один, его сопровождали четверо вооруженных мужчин. Обрадовавшись, я бросилась к другу, однако Наина жестко дернула меня за руку, остановив. Ирлар высунула свой смертоносный язык и в два счета расправилась с сопровождающими Паака.

− Ты что натворила! — выпалил опешивший Паак. Он смотрел на ирлар с неподдельным ужасом, что не удивительно, ведь он понятия не имел, что за чудовище перед ним.

Глаза ирлар нехорошо блеснули, язык вновь взвился. Я схватила ее сзади за шею удушающим захватом, остановив атаку, и прошептала на ухо:

− Только тронь его, и я нарежу тебя на ломтики.

Наина хихикнула, но язык убрала.

− Маара, что происходит? — спросил Паак. — Эти люди должны были вывезти нас отсюда, а она их убила!

− Я спасла вас, идиоты, − прошипела Наина. — Это имперцы. Сраные имперцы! Они бы забрали нас и закрыли в очередном подвале, а тебя бы прикончили, потому что лишние свидетели им не нужны. И знаешь, что, они здесь не одни. Я чую имперцев рядом. Много. Они идут за нами.

− Нужно спасаться, − сказала я. — Здесь недалеко есть небольшой лес. Бежим!

Не теряя более ни секунды, мы втроем побежали в сторону леса.

Глава 10. Маара

Мы остановились передохнуть только когда забежали в глубь леса. Кровь бешено стучала в висках, дыхание сбивалось, от жажды язык прилип к небу. Нужно найти ручей и напиться. Нужно… Но сил куда-то идти не было. Я села на землю, прислонившись спиной к стволу дерева и привычным жестом прижала ладонь к животу.

«Мы это сделали — убежали», — мысленно сказала я дочке.

В предрассветных сумерках я видела, что Наина села на поваленный ствол дерева неподалеку. Паак устроился рядом со мной и заботливо заглянул в глаза:

— Тебе плохо? Ты очень бледная.

— Просто устала. Ночка выдалась не из легких, — сказала я.

— Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы стало лучше?

Я хотела расспросить Паака в подробностях о том, как он оказался втянут в похищение Наины, но жажда была сильнее.

— Пить сильно хочется, — призналась я.

— Пойду, поищу ручей, — сказал Паак и сжал мои руки в своих. — Судя по всему, здесь неподалеку низина.

Краем глаза я видела, что ирлар наблюдает за нами.

— У тебя есть, куда налить воды? — спросила я.

Паак похлопал себя по висящей на боку суме.

— Хорошо. Мы будем ждать тебя здесь, — пообещала я, и друг ушел.

Я подняла голову: осень здесь полностью вступила в свои права. Деревья стояли в величавом спокойствии и будто светились изнутри. Кроны пылали алыми, оранжевыми и желтыми красками. Чистый и прозрачный воздух был напоен ароматом прелой листвы.

— Он тебя любит, — неожиданно сказала ирлар, глядя вслед Пааку. — Странно, за что? У тебя все, как у других: две руки, две ноги, одна кунка.

Я смутилась и промолвила:

— Да ну, какая любовь? Просто мы выросли вместе и долго не виделись.

Наина коротко хохотнула:

— Рассказывай мне тут! — помолчав, добавила: — Все-таки вы, люди, странные.

Разговор оборвался. Вскоре прибежал запыхавшийся Паак. В руке у него была фляжка.

— Вот, — сказал он и протянул мне ее.

Я взяла и сделала несколько глотков. От ледяной воды заломили зубы, а горло перехватило.

— Вкусно! Спасибо! — сказала я и спросила у Наины: — Будешь пить?

Она кивнула.

Паак передал ей фляжку. Я заметила, что друг относится к ирлар с опаской.

— Я тут подумал, все-таки я должен выполнить свою часть работы и получить остаток теталов, — сказал он и обратился к ирлар: — Я должен передать тебя господину Волу.

Наина демонстративно потянулась и лениво сказала:

— Малыш, я не пойду ни к какому господину Волу.

— Ты должна пойти! — друг махнул ей рукой и скомандовал: — Давай-ка, слезай с дерева и пошли.

Мы с ирлар отреагировали одновременно. Она выбросила в сторону Паака язык, а я приказала палкам остановить ее. Точно колья они вонзились в язык и нижнюю губу ирлар, пригвоздив ее к стволу.

Паак отбежал в сторону.

— Пуфти меня! — прошипела ирлар.

— Я тебе говорила, не вздумай нападать на Паака, — сказала я ей.

— Больфе не буду, пуфти.

Я приказала кольям отпустить ее. Наина втянула язык.

— И знаешь что, — добавила я, — думаю, самое время нам с тобой разойтись в разные стороны. Дальше нам не по пути.

Ирлар цыкнула языком и сказала:

— К папашке во дворец я не вернусь.

— Почему? — удивилась я. — Вон какой переполох он ради твоего побега учинил. Значит, любит.

— Любит, — презрительно фыркнула ирлар. — Когда любят, для опытов не сдают.

Я хотела возразить, но она перебила: — И что я буду делать во дворце? Надену платье с рюшами, буду кататься на розовом пони и сосать леденец на палочке?

Я представила себе картину и невольно рассмеялась.

— Вот именно, — мрачно поддакнула ирлар. — Не, папашка император ждет домой точно не меня. Он просто еще не допер, что его Наины давно нет. Я — не она.

Я повернулась к другу и спросила:

— Паак, как ты во все это впутался?

Паак вновь сел на поваленное дерево и опустил плечи.

— Около месяца назад ко мне на улице подошел человек и попросил написать его портрет, — начал рассказывать он. — Мы пошли к нему домой, я набросал несколько эскизов, а он пообещал, что сделает меня популярным столичным художником, если я выполню для него одно поручение. Нужно было помочь похитить ее (он указал на ирлар) из Дома скорби. Вол, так звали этого человека, дал мне задаток. Я столько монет никогда в руках не держал! Вол сказал, что когда задание будет выполнено, он заплатит в два раза больше. А еще намекнул, что меня возьмет под свою опеку близкий к императорскому двору человек.

— И ты поверил? — спросила я.

Друг окинул меня усталым взглядом.

— Маара, хуже того положения, в котором я находился, быть уже не может. Я так устал от безнадеги, что готов ухватиться за любую возможность улучшить свою жизнь.

— Но разве ты не выучился на художника? — тихо спросила я.

— Выучился, а что толку? — он горестно покачал головой. — Ты не представляешь, какая в Будре конкуренция среди художников. Все едут в столицу в надежде прославиться, но столица только душит таланты, перемалывает мечты и выбрасывает на обочину. Три года я жил впроголодь, писал портреты за гроши, да и те уходили за аренду места на улице Роз. Каждый день я говорил себе: это временно, скоро будет лучше, у меня появятся заказчики на картины. Нужно только еще немного подождать. Но время шло, а все оставалось по-прежнему. В империи процветают только те художники, у которых есть богатый покровитель. Они вхожи в дома знати, имеют свои мастерские и устраивают персональные выставки, их имена у всех на слуху. Но таких счастливчиков даже десяток не наберется. Остальные прозябают в нищете и умирают от болезней и голода.

— Очень грустная история, — зевнула ирлар. — Маара, ты почему не плачешь?

— Заткнись, — растерянно сказала я.

Мне было стыдно за чувство гордости, которое я испытала, когда узнала, что Брюс выписал Паака из Будры.

— Что ты на меня так смотришь? — окрысился он.

Я отвела взгляд и сказала:

— Не обращай внимания… Просто обидно, что все совсем не так, как мы мечтали… — к горлу подкатил комок слез, и я замолчала.

— Да уж, мир за пределами Леса слишком циничен и зол, — подтвердил Паак.

Некоторое время мы сидели молча.

— Где, говоришь, вы условились встретиться с Волом? — спросила я.

— На опушке Леса есть место, называемое Круг берез. Он ждет меня там.

— Нужно убираться подальше, — хмуро заявила ирлар. — Как только Вол поймет, что ты его кинул, сразу отправит своих ищеек на наши поиски.

Паак болезненно поморщился и посмотрел на ирлар почти что с ненавистью.

— У тебя заготовлено место, где можно отсидеться в случае, если что-то пойдет не так? — спросила я.

Друг отрицательно покачал головой и ответил:

— Я не ожидал, что все так повернется. Планировал передать девочку Волу, получить остаток теталов и отправиться вместе с тобой в Будру.

— Ну и балбес же ты! — с чувством сказала я.

Он смутился. Наина грызла ноготь, переводя взгляд с меня на Паака и обратно. Я видела, что она хочет что-то сказать, но сдерживается.

— Можем попробовать отправиться за море, — неуверенно предложил Паак.

Мне вспомнилось, как туда же пытался попасть Прол, и чем это закончилось.

— Нет. За море не поеду, — твердо сказала я.

Тут же подумала, что надо попытаться разыскать Дегана. Может он хотя бы теталами поможет. Не говоря о том, что меня разрывало от желания узнать, что с ним? Хотелось уже определенности! Но Деган в Будре, а появляться в Будре нам сейчас крайне опасно.

— Можем вернуться в Лес, — предложил Паак.

Это был хороший план. Конечно до Леса путь не близкий, но там нам точно помогут. С другой стороны…

— Вол знает, что мы с тобой оба из Леса, — сказала я Пааку. — Скорее всего, они устроят нам ловушки на пути.

— Я бы так и сделала, — поддакнула ирлар. — Надо отсидеться в каком-нибудь небольшом городке Дироша и только когда шумиха поутихнет, двигать в Лес.

Я повернулась к ирлар и резко спросила:

— Ты как будто с нами собралась?

Наина немного смутилась:

— Да, а что нельзя?

— Это плохая идея, — сухо обронила я. — Отправляйся лучше в Пожарище. Владыка наверняка уже простил тебя и примет с распростертыми объятиями.

Ирлар тяжело вздохнула и тихо ответила:

— Не нужна я ему.

— Ну зачем ты так, — начала я, но она перебила:

— Я провела у Аристо шесть лет. Если бы Владыка хотел, то мог бы разметать Дом скорби, как коробок спичек. Но он за шесть лет ни разу даже не попытался это сделать. Бросил меня, как и тебя твой мужчина.

Ее слова задели меня за живое. Вспыхнув, я бросила взгляд на Паака. Наши глаза встретились, и я отвернулась.

— Мне некуда идти, — горестно добавила ирлар. — Никому я не нужна, ни на этом свете, ни на том.

Мы помолчали.

— Возьмите меня с собой, — попросила она, и голос неуверенно задрожал.

— Нет, — хором сказали мы с Пааком.

Ирлар грустно усмехнулась. Мне вдруг стало ее жаль. В самом деле, у меня есть Паак и Лес, а у нее никого. Но вести в Лес порождение Пожарища не хотелось.

— Что ты будешь делать в Лесу? — мягче спросила я, стараясь ее саму подвести к мысли, что в Лес ей с нами не по пути.

Ирлар пожала плечами:

— Что другие делают, то и я буду.

— У других нет такого изумительного язычка, — не удержалась я от ядовитого укола.

— Я не буду его высовывать, — заверила Наина и добавила: — Кстати, в драке с Роомом ты ничего против моего языка не имела.

Это правда — если бы не помощь ирлар, я бы с Роомом не справилась. А впереди нас ждет еще много опасностей. И все же, вести в Лес ее не хотелось.

— Ты же не любишь людей, — сказала я. — Как будешь жить среди нас?

Наина по-доброму улыбнулась:

— После знакомства с тобой я поменяла к людям отношение, среди вас и хорошие встречаются.

Я вопросительно посмотрела на Паака:

— Что думаешь?

Прежде, чем он ответил, ирлар вставила:

— Я буду для вас кошели приносить.

— Что?! — в один голос спросили мы.

— А на что вы жить собираетесь, мармеладные? — сощурилась ирлар и обратилась к Пааку: — Или у тебя где-то бочонок с теталами запрятан?

— Не запрятан, — хмуро подтвердил он.

— То-то и оно! — торжествующе воскликнула ирлар и стала загибать пальцы. — За конуру, где вы хотите отсидеться, нужно платить — это раз; за жратву надо платить — это два; до Леса надо на чем-то добраться — это три.

— А ты, значит, обеспечишь нам постоянный приток теталов? — фыркнула я.

— Постоянный, не постоянный, но обеспечу, — заявила ирлар.

Я вопросительно посмотрела на Паака и увидела, что его Наина убедила.

— Ладно, уговорила, — проворчала я.

Ирлар ликующе улыбнулась.

— Нужно решить, куда идем, — сказал Паак и указал направо: — Там Будра. А там Лес.

Он указал налево.

— Думаю, все-таки лучше идти в Будру, — сказала я. — Именно потому, что Вол предполагает, что мы постараемя убежать от нее подальше и рванем в Лес.

«К тому же, в Будре Деган», — мысленно добавила я.

— Я тоже за Будру, — заявила ирлар с такой уверенностью, будто до этого не предлагала залечь на в Дироше. — Там народу больше, легче затеряться. В каком-нибудь вшивом городишке на десять домов все друг друга знают и сразу заметят чужаков.

Паак протянул мне руку и сказал:

— Хорошо, в Будру, так в Будру.

Я согласно кивнула и поднялась на ноги. Тут же поняла, что бой в лечебнице вытянул из меня гораздо больше сил, чем казалось. Еще и тошнота волной подкатила.

— Подожди, — пробормотала я, надеясь, что тошнота отступит.

Но меня вырвало.

— Маара, ты что ела на ужин? — с тревогой спросил Паак.

Мы с ирлар переглянулись. Я качнула головой: не рассказывай.

— Это не отравление, — сказала я, утирая рот тыльной стороной ладони. — Просто усталость.

Друг с сомнением покачал головой. Я выдавила улыбку и как могла бодро сказала:

— Идем уже, не то Вол нагонит.

Валлах Одо был в зените, когда мы решили сделать привал. Я растянулась на траве и закрыла глаза. Сильно мутило и вместе с тем в животе посасывало от голода.

— Пойду поохочусь, — раздался рядом голос ирлар.

Послышался затихающий шорох листьев. Почувствовав прикосновение к своей руке, я открыла глаза. Паак сидел рядом, всматриваясь в мое лицо. Я поняла, что должна рассказать ему правду, точнее полуправду.

— Паак, это не то, о чем ты думаешь, — слабо улыбнулась я. — Меня не отравили. В последние два месяца это мое нормальное состояние.

В его глазах промелькнула догадка, но вслух он не высказал. Решившись, я добавила:

— Я беременна… От Фееба… Но он меня бросил и уехал из Леса в Будру. Как знать, может мы его даже встретим там, — наверное моя улыбка выглядела совсем жалко.

Все-таки врать я не привыкла. Но не рассказывать же правду, что отдалась врагу нашего рода, а он теперь даже думать про меня забыл! Быть брошенной Феебом менее позорно.

— Бросил?! Как такое возможно? — мрачно спросил Паак.

— Ну… Вот так…

— Даже не знаю, как теперь возвращаться в Лес с такой… новостью.

— Каким образом ты оказалась в Доме скорби? — спросил он. — Как вообще уехала из Леса?

Я вкратце рассказала ему про убийство посла, нашу поездку в Будру и нападение степняков.

— Мне удалось убежать, и я поклялась спасти наших, но это привело меня в Дом скорби, — я грустно усмехнулась.

Внезапно мой слух уловил далекий хруст ветки. Я вскочила на ноги и быстро шепнула:

— Погоня!

— Уверена, что это не Наина? — тихо спросил Паак.

Я кивнула. Ирлар ходила по-другому.

— Иди туда, — я кивнула на толстый ствол сосны справа.

Сквозь писки лесных пичуг уже различался стук копыт двух лошадей. Краем глаза я видела, как Паак достал из ножен на поясе длинный нож. Я знаком приказала другу спрятаться за деревом. Сама скрылась за стволом в пяти шагах от него и дотронулась до рукояти меча, который забрала у одного из людей Вола. Осталось только ждать, выедут ли всадники прямиком на нас или промчатся мимо.

Преследователи явно шли по нашим следам. Я поняла это, когда увидела того, кто их привел: первым из-за деревьев появился всадник на белом жеребце. Его лицо было закрыто металлической маской с прорезями для глаз и рта, на теле легкая броня. Он держал на цепи странное существо, которое передвигалось на четырех конечностях, но имело человеческие ноги и руки. Туловище существа было покрыто коркой, напоминающей потрескавшуюся землю, прорезанную огненными прожилками. Голова была человеческой, но покрыта такой же коркой. Существо бежало, по-собачьи уткнув лицо в траву и втягивая ноздрями запах наших следов. Несколько мгновений я в изумлении рассматривала существо, затем приказала деревьям напасть. Гибкие ветви обвились вокруг шеи коня и дернули в сторону. Конь жалобно заржал, споткнулся, упал, придавив собой существо. Застигнутый врасплох наездник вылетел из седла. Паак набросился на него и убил ударом ножа.

Существо выбралось из-под жеребца и прыгнуло на меня. Я машинально отметила, что это самец. Выхватила из ножен меч и встретила существо ударом наискось, но лезвие со звоном отскочило от него, будто я била по камню. Я приказала дереву опутать его, но существо разорвало ветки будто тонкие нити и размахнулось, желая срубить мою голову длинными острыми когтями. Я заметила узкую полоску обычной кожи на сгибе руки, не защищенной корой. По ней и рубанула мечом. Рука со скрюченными пальцами отлетела в сторону, из обрубка хлынула темно-красная кровь. На помощь мне подоспел Паак. Он прыгнул на спину существа. Но оно встряхнулось и сбросило друга. Паак упал на спину, выставив перед собой нож. Существо бросилось на него, обнажив длинные клыки.

Из-за деревьев появился второй всадник. Он издал воинственный клич и, достав меч, помчался прямо на меня. С ветки дерева ему на плечи прыгнула ирлар. Вместе с всадником она упала на землю и вонзила язык ему в глаз. Голова всадника обуглилась.

Не теряя времени, я поймала за поводы обоих коней. Хватит нам убегать на своих ногах.

Не задерживаясь с убитым всадником, ирлар втянула язык и повернулась к Пааку. Он боролся на земле с существом.

— कୠଲଅ୧ଵଌ ଅ୧ଵଌ! — удивленно воскликнула ирлар, словно узнала в существе знакомца.

Оно повернуло к Наине голову, на мгновение оставив Паака. Друг сейчас же воткнул нож в незащищенную коркой кожу под ребрами существа. Понимая, что ирлар сделает в следующее мгновение, я выставила вокруг Паака заслон из острых палок. Но ирлар не стала нападать. Медленно подошла к существу и села рядом с ним на корточки. Существо было еще живым. Оно лежало на земле и хрипло рычало. Из обрубка по-прежнему текла кровь. Второй рукой существо обхватило железный ошейник, к которому крепилась цепь в отчаянной попытке разорвать его. Когти скребли по металлу ошейника, но тщетно, разомкнуть его не удавалось.

— ଅ୧ଵ ଲଅ୧, — тихо сказала ирлар и осторожно дотронулась до его руки.

— ଵଌ, — хрипло ответило существо.

На лице ирлар появилось выражение сострадания и жалости. Привязав лошадей к стволу дерева, я с осторожностью приблизилась к умирающему. Теперь мне удалось рассмотреть его в подробностях. По фигуре он был очень сильно похож на человека, только рука гораздо длиннее и заканчивалась длинными черными когтями. Голова была продолговатой и лысой. Кора, прорезанная огненными прожилками, покрывала ее почти полностью, оставив области вокруг глаз и рта. Там где коры не было, розовела обычная человеческая кожа.

Паак тихо подошел ко мне и обнял за плечи. Я молча прижалась к нему, услышала, как учащенно бьется его сердце. Мы оба молчали, боясь нарушить ритуал прощания. Существо обвело нас осмысленным взглядом, встретилось глазами с ирлар и шепнуло:

— ଅ୧ଵଌ.

Ирлар кивнула, по ее щеке стекла слеза. Существо закрыло глаза, его грудь перестала вздыматься.

Глава 11. Маара

С обедом решили повременить. Вполне возможно, что следом за этими двумя всадниками едут другие, нужно как можно скорее убраться из этого леса. Идеально бы найти реку и скрыть тем самым следы.

Обыскав убитых шпионов, мы нашли теталы. Конечно, не так много, как хотелось бы, но на хороший обед и съем комнаты хватит. Плюс у Паака еще осталась треть от аванса за похищение.

Проблема возникла откуда не ждали: лошади категорически отказались везти Наину. При ее приближении, животные начинали дрожать, раздували ноздри, выпучивали глаза и приспускали круп. А при попытке сесть на них, бились в истерике и сбрасывали Наину. Ирлар материлась и шипела, что не видела животных тупее.

Нам с Пааком стоило больших трудов успокоить животных. Немного помогло, когда мы завязали лошади, которая была поспокойнее, глаза. Она все равно чуяла ирлар и крупно дрожала, но все же удалось посадить Наину в седло позади Паака. После этого я сняла повязку с глаз лошади, села на жеребца и мы тронулись. Я на жеребце впереди, чтобы его не пугал вид ирлар, Паак с Наиной следом.

Всю дорогу ирлар подавленно молчала.

— О чем вы говорили? — спросила я, обернувшись.

Ирлар не ответила. Подождав немного, я задала второй вопрос:

— Язык, на котором вы разговаривали — язык Пожарища?

— Да, — нехотя сказала она.

— Значит, это был ирлар?

— Нет, это был Человек Пожарища. Ты что никогда их не видела? — с неприязнью в голосе спросила Наина.

— Настолько близко никогда, — подтвердила я. — Однажды я ехала мимо Пожарища и видела Людей, но они были слишком далеко, чтобы разглядеть. Но как он оказался здесь, ведь они не выходят за Черту?

Ирлар помолчала и я уж решила, что этот вопрос также останется без ответа, но она сказала:

— Несколько раз Людям Пожарища удавалось вырваться за Черту. В основном их убивают или возвращают обратно. Но некоторых оставляют себе и используют для охоты. У них нюх гораздо лучше, чем у собак. Этот (она кивнула за спину) родился и вырос уже в неволе по эту сторону Черты, — голос ирлар зазвенел от злости.

— Понятно, — проронила я.

Остаток пути ехали молча. Ближе к вечеру пошел сильный дождь, за который мы возблагодарили небо - он смывал следы и путал преследователей. Ночью, голодные и дико уставшие, добрались, наконец, до окраины Будры. Во всем городке, кажется, свет был только в одном доме. Туда мы и направились. К счастью, ночь оказалась светлой, Голубой Окхари освещал городок призрачным фиолетовым сиянием, и лошади шли довольно бодро, обходя выбоины в дороге. Я вспомнила, как проезжала здесь с Флор в карете, только в другом направлении. Как и тогда, в воздухе висела липкая, ничем не выветриваемая вонь империи Тарганен.

Подъехав ближе к дому с освещенным окном, мы увидели, что он обнесен невысоким забором, над воротами на столбе висела деревянная табличка. К сожалению, света Голубого Окхари не доставало, чтобы прочитать название. Наверняка какой-нибудь трактир. В пользу этого говорил и запах жареного мяса, который пробился даже сквозь зловоние нечистот. У нас троих разом заурчало в животах.

— Можем выступать с оригинальным номером на улице Роз, — с улыбкой произнес Паак.

Шутку я не поняла, но из симпатии к нему улыбнулась. Цокнув языком, ирлар заметила:

— Не знаю, что там с улицей Роз, а в эту забегаловку я наведаюсь.

Она легко соскользнула с лошади на землю.

— Постой! — воскликнула я. — Сначала надо разведать, что там да как? Вдруг там окажутся люди императора.

Словно в ответ на мои слова, двери таверны распахнулись, и наружу вырвался рев многих глоток. На улицу, шатаясь, вышли два мужика. Развязав портки, они справили малую нужду на забор и вернулись обратно в таверну.

— Я пойду, разведаю, — сказал Паак.

— Нет, пойдем мы с Наиной, — возразила я. — У нас чуть больше способностей, чем у обычных людей.

Поколебавшись, он согласился. Оставив Паака караулить лошадей, я взяла у него суму, и мы с ирлар подбежали к таверне. Перепрыгнув через забор, пересекли двор и сели у стены под раскрытым окном. Привстав, я заглянула внутрь. Судя по многолюдности, в таверне собрался если не весь городок, уж точно его мужская часть в полном составе. Мужики ели, пили, играли в кости и орали песни. Между столами ходил скрипач и с остервенением наяривал смычком на своей скрипке, но за общим гвалтом ее не было слышно. Тут же сновали краснощекие подавальщицы с большими кружками, наполненными ароматным пивом с густыми шапками белой пены. Мужики хватали подавальщиц за мягкие места, они пищали, пена падала из кружек на головы посетителей. В воздухе висел чад от двух огромных печей. В одной на вертеле жарилась свиная туша, в другой подрумянивался большой пирог. Из окна шел такой аромат, что у меня потекли слюни, а живот спел что-то отдаленно напоминающее «Славлю этот день».

Ирлар пихнула меня в бок и сказала:

— Смотри-ка, веселятся, а нас не зовут.

Меня посетило недоброе предчувствие. Что она задумала? Покосившись на ирлар, я увидела, что спутница улыбается одной из самых гаденьких своих улыбочек, ее глаза задорно блестели.

— Видишь здоровяка? — спросила ирлар.

Еще был, этот человек-гора сразу притягивал взгляд. Он сидел посередине зала, на столе перед ним стояло блюдо с остатками окорока и почти пустая бутылка браги. На табурете рядом лежала булава с металлическими шипами. Великан задумчиво вертел в руке кружку и что-то угрюмо говорил, обращаясь к булаве. Видимо более достойных собеседников он себе в таверне не нашел.

Остальные посетители старались садиться по возможности подальше от него и жались к стенам, так что вокруг здоровяка образовался пустой пятачок.

— Что ты задумала? — спросила я у спутницы.

— Хочу устроить маленький переполох в этой коробчонке, — ответила она и подмигнула мне. — Давай затеем драку, а пока они будут с упоением дубасить друг друга, наберем еды и откатим.

Я улыбнулась:

— Давай.

Между тем, здоровяк подозвал к себе мальчишку подавальщика. Тот подошел, вцепившись в полотенце у себя на плече, как в корабельный канат, который должен был спасти его от шторма.

— Принеси мне пива и еще один окорок! — рявкнул здоровяк.

— Пива и еще один окорок, — повторил мальчишка.

— Да поживее! — здоровяк хотел придать ему ускорительного пинка, но мальчишка уже исчез.

Мы с ирлар переглянулись. Окорок — это вкусно.

— После тебя, — промурлыкала ирлар и сделала жест, точно открывала передо мной дверь.

Я поблуждала взглядом по залу, раздумывая, с кого начать и остановилась на столе, за которым сидели двое мужиков. Один другому что-то горячо доказывал, стуча кулаком по столешнице. Второй смотрел на него тяжелым немигающим взглядом и ничего не отвечал, но было видно, что с собеседником он категорически не согласен. За спиной у доказывающего сидела компания игроков в кости.

Я приказала табурету, на котором сидел доказывающий, выскользнуть из-под него. Табурет видимо был сделан из молодого дерева, потому что прыгнул в сторону слишком уж резво. Мужик взмахнул ногами и приземлился на пол на пятую точку. Он дико осмотрелся по сторонам, ища обидчика, учинившего над ним такую глупую шутку. Взгляд остановился на игроке в кости, который сидел за спиной. Лицо упавшего налилось багровым цветом. Тяжело встав с пола, он похлопал игрока по плечу. Когда тот обернулся, ударил его кулаком в нос. Все игроки повскакивали с мест. Двое бросились к начавшему драку и подняли его за руки и за ноги.

— Убива-а-ают! — завопил он, дико вращая глазами.

Его товарищ торопливо уполз под стол. Игроки раскачали мужика и швырнули в печь. К счастью, до печи он не долетел, а приземлился на стол здоровяка, куда подавальщик как раз поставил блюдо с окороком. Прилетевший мужик снес со стола блюдо и занял его место. Окорок улетел под стол.

— Иди к нам, вкусненький, — пробормотала ирлар и выстрелила в окорок языком. Мгновение, и окорок был у нас. Я заботливо сложила его суму.

Тем временем, здоровяк справился с изумлением и поднялся с табурета, явив всем свой гигантский рост. Скрипач извлек из своего инструмента наиболее жалобный стон и, как самый умный, выпрыгнул в окно со скрипкой подмышкой. Мы с ирлар отпрянули. Даже не заметив нас, скрипач ломанулся прочь, перепрыгнул забор и растворился в темноте. Следом за ним из таверны с визгами бросились подавальщицы.

Здоровяк тем временем взял булаву и без разбору стал крошить ею все вокруг. Столы и скамьи с треском разваливались на части, летели щепки. Хрусть! Хрусть! Началась массовая драка, в которой сложно было понять, кто за кого. Ирлар повизгивала от удовольствия и подпрыгивала, точно девочка на празднике.

Я вспомнила про румяный пирог в печи. Оставлять такую вкусноту — преступление, которое я никогда себе не прощу.

— Прикрой меня, — сказал я ирлар и побежала к двери таверны.

Навстречу мне вылетел выброшенный кем-то мужик. Я едва успела отклониться. Словно пушечное ядро мужик перелетел через двор и воткнулся в забор. Я с опаской заглянула в зал таверны. Оказалось, что расстановка сил там поменялась. У здоровяка каким-то непостижимым образом отобрали булаву. На каждой его руке висели по пять человек, рубаха на груди была разорвана, и я увидела татуировку в виде большой чаши, полной крови. В чаше плавал белый череп, внизу была красная надпись на общеимперском: «Люблю борщ из мозгов». Все были заняты усмирением здоровяка и не обращали на меня никакого внимания. Я прошмыгнула к печи и достала пирог, который начал уже подгорать. Обжигая пальцы, я сломала пирог на две части и затолкала в суму. На пол просыпалось немного начинки из капусты. Я взглянула на окно и увидела ирлар. Она пристально смотрела на татуировку здоровяка, на ее губах играла кровожадная улыбочка. Похоже вкусы у нее и здоровяка совпали, вот только его это вряд ли порадует.

Я поспешила убраться из таверны. Уже выходя, заметила в сенях небольшой бочонок, заткнутый пробкой. Открыв, понюхала. Пахло пивом. Я вновь заткнул пробку и выкатила бочонок на улицу. Гулять, так гулять!

Ирлар по-прежнему была у окна.

— Наина! — окликнула я. Она повернула ко мне голову.

— Идем, — сказала я.

— Иди без меня, — откликнулась она. — Я вас догоню. Мне надо тут кое-кого дождаться.

Я пожала плечами и направилась к тому месту, где дожидался Паак. Сума с горячим пирогом грела бок.

— Ну и переполох же вы устроили, — сказал Паак, когда я ногой подкатила к нему бочонок с пивом. — А где Наина?

— У нее на ужин борщ, — ответила я. — Сказала, догонит нас позже.

— Понятно. Давай вернемся в лес, здесь стало очень уж шумно, — сказал он и поднял с земли бочонок.

Я согласилась, и мы вернулись в лес. Я достала из сумы окорок и пирог. Паак откупорил бочонок.

Мы объелись так, что не хотелось шевелиться. Еще и для ирлар оставили. После двух месяцев невкусной преснятины, которой меня кормили в Доме скорби, это был ужин богов.

Паак растянулся на траве лицом вверх, я пристроилась рядом, положив голову на его руку. Некоторое время мы лежали молча, я даже задремала. Неожиданно над ухом раздался голос Паака:

— Я все думаю про твое расставание с Феебом и про то, что тебе стыдно возвращаться в Лес.

Его слова прогнали сон. Прерывисто вздохнув, я сказала:

— Ты знаешь, я выросла без матери. Отец меня любил, но я все равно завидовала тебе и другим детям, у которых были папа и мама. Я хотела, чтобы в будущем у моих детей все было не так, как у меня. А получилось еще хуже! Моя дочь…

Я осеклась и воровато взглянула на Паака, ожидая вопрос, откуда мне известно, что родится девочка. Но Паак не придал этому значение. Повернувшись на бок, он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Я готов признать ребенка Фееба своим.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Что? — спросила я.

— Скажем всем, что встретились в Будре, когда вы приезжали к императору. Ну и… — он запнулся, но тут же договорил: — Маара, я хочу чтобы ты стала моей кохаи.

Я взволнованно села и откинула с лица волосы. Предложение Паака было для меня и дочери спасением, но тогда мне всю жизнь придется лгать. Не только Пааку, что ребенок от Фееба, но и всем из рода Свирх. Моя дочь будет считать Паака своим отцом.

«А что, если Деган еще объявится в моей жизни? — подумала я. — Вдруг что-то помешало ему спасти меня из Дома скорби? Неожиданная болезнь или еще что? Если я скажу, что ребенок Паака, то буду лгать еще и Дегану».

Тут же до меня запоздало дошло, что девочка может родиться похожей на Дегана. Перед глазами встал образ Наины: смуглянки с черными волосами и темно-карими глазами. А Паак и Фееб блондины. Проклятие — как я сразу об этом не подумала, когда сказала Пааку, что ребенок от Фееба?! Вот же дура! О духи Леса, я запуталась! Напрочь запуталась!

— Маара? Ты здесь? — позвал Паак.

Я перевела на него взгляд и скомкано произнесла:

— Извини, я задумалась.

— Ты не дала мне ответ, — в его голосе появилась обида.

Я потерла ладонями пылающие щеки и сказала:

— Мне неловко, что ты принесешь такую жертву…

Он усмехнулся:

— Какую жертву? О чем ты говоришь?

— В селении Свирх много нетронутых девушек… Если ты хочешь сделать меня своей кохаи из жалости…

— Нет, не из жалости! — взволнованно перебил он. — Маара, я давно тебя люблю. Еще с тех пор, как ты была с Феебом. Ты выбрала его, но судьба сама распорядилась, кому с кем быть.

Я молчала, не зная, что делать с обрушившимся счастьем.

— Что скажешь? — спросил Паак, вглядываясь в мое лицо.

— Мне очень стыдно, — призналась я.

Он нервно повел головой и спросил:

— Я тебе не нравлюсь?

— Нет, что ты, очень нравишься! — с жаром воскликнула я. — Просто все так неожиданно… Мне нужно подумать… Это очень большая ответственность… Я не привыкла обманывать…

Я замолчала, понимая, что чем дальше говорю, тем больше все порчу.

— Прости, — шепнула я. — Прошу, дай мне время подумать.

— Да, конечно, — холодно проронил Паак.

Понимая, что обидела, я сжала его руку и добавила:

— Ты мне очень нравишься, Паак, правда! Ты такой хороший, честный, благородный! Просто я боюсь, что со временем тебя будет тяготить то, что ребенок не твой.

Его взгляд вновь потеплел.

— Маара, не думай за нас двоих, — сказал он. — К тому же, у нас будут и свои дети.

Слова «у нас будут свои» резануло слух. Я понимала, что Паак хотел сказать, и все же резануло.

— Да, конечно, будут, — тихо произнесла я.

Лицо Паака будто осветилось изнутри. Он погладил меня по щеке и потянул к себе.

«Что, прямо сейчас?!» — в панике подумала я.

Сдержав тяжелый вздох, легла на траву. Паак ласково убрал с моей щеки прядь волос и провел пальцем по моим губам.

«Сейчас поцелует!» — обреченно подумала я.

Он нежно прошептал:

— Любимая моя!

И стал целовать мою шею, щеки, губы. Я отодвинулась и прошептала:

— Прошу, Паак, не сейчас. Для меня это непросто. Пожалуйста, дай мне время.

Он тяжело вздохнул.

— ЗдорОво, голубки! — раздался рядом веселый голос ирлар.

Паак резко отстранился от меня. Я подумала, что рада появлению Наины, как никогда.

— Мы… вот… еды тебе оставили, — торопливо сказала я. — Правда все уже остыло.

Ирлар сыто облизнулась и сказала:

— Убери на потом.

Паак поднялся с травы и сказал:

— Проверю лошадей.

И скрылся из вида.

Ирлар лукаво подмигнула мне:

— Жизнь налаживается?

Я только вздохнула.

К утру мы, наконец, добрались до стены, которая окружала столицу империи Тарганен. Пришли пешими - лошади, да еще породистые, слишком большая роскошь для нищего художника. Спутники предлагали продать лошадей, но я хорошо помнила, как Прол именно на этом спалился, и запретила. Мы немного поспорили, но, в конце концов, мне удалось убедить Паака и Наину, что продажа породистых лошадей сразу обратит на нас внимание. Поэтому мы просто оставили лошадей пастись в поле и продолжили путь на своих двоих. Мечи закопали в лесу - за ними еще вернемся, когда поедем из Будры.