Из рода Свирх. Дикарка

Глава 1

— Раала и Маара, сегодня вы покажете, достойны ли носить гордое имя дочерей Свирх! — провозгласил Глава рода. — Восемнадцать лет, начиная с вашего рождения, Лес наблюдал за вами. Сегодня он преподаст каждой из вас урок, ибо никто не ведает тайны души лучше Леса.

Я прислушалась к звукам Леса, который окружал селение Свирх плотной стеной: перешёптывались с ветром тёмно-красные листья деревьев, опутывали землю клубки корней. Лес, мудрый и таинственный, наблюдавший за каждым, сегодня ждал нас с Раалой. Мне показалось, что все люди, пришедшие проводить нас, тоже прислушиваются к его звукам. Они стояли кругом, как того требовал ритуал. В центре были мы с Раалой, Глава рода и высокий ритуальный костёр.

Я мельком взглянула на подругу: с детства болезненная, Раала жила только благодаря постоянным подпиткам магии рода. Казалось, она покачивается от каждого дуновения ветра. Раала не участвовала в тренировках и проводила время за переписыванием свитков с магическими заклинаниями или зельевареньем. Невысокая, бледная, со слишком худым лицом — она была некрасивой и будто состояла из острых углов. Прекрасными у Раалы были только длинные, светлые волосы и глаза: большие, ярко-голубые, они сразу приковывали к себе взгляд и напоминали о чистом бездонном небе. Но сейчас волосы подруги были собраны в тугой узел, а в глазах метался страх. Я тоже за неё боялась, до последнего была уверена, что Раалу освободят от испытания. Мой отец так и сделал бы, но теперь у нас другой Глава рода. Он сказал, что проходить испытание Леса — традиция рода Свирх. Лес ни для кого не делает исключений, значит, и мы не должны.

— Раала! — торжественно произнёс Глава рода.

Подруга вскинула маленький подбородок, будто его приподняли невидимые пальцы.

— Готова ли ты пройти испытание, которое приготовил для тебя Лес? — продолжал Глава рода.

— Готова! — ответила девушка тонким, подрагивающим голосом.

В толпе раздался громкий вздох её матери. Я посмотрела в сторону женщины. Хотелось сказать: «Не переживайте, я присмотрю за Раалой. Если придётся, помогу».

Но ритуал нельзя нарушать лишними словами. Поэтому я постаралась выразить всё, что хотела сказать, взглядом. Однако, мать Раалы смотрела только на дочь. Её губы беззвучно шептали напутственные слова, в глазах читалась надежда на то, что Лес будет милостив к малышке Раале.

Моё сердце сжала печаль: меня проводить никто не пришёл. Даже Фееб, а ведь он знает, что значит для меня сегодняшний день! Но тщетно я выискивала в толпе светло-русые вихры Фееба — моего кохаи* не было.

Тем временем, Глава рода взял с расстеленного на земле полотна один из двух ритуальных кинжалов. Рукоять оружия была обмотана потемневшей кожей, по клинку метались отблески костра. Медленно и торжественно Глава рода подошёл к Раале и срезал прядь её светлых волос.

— Я беру твой волос и отдаю его предкам рода Свирх, — объявил он.

Все люди рода тут же подхватили:

— Волос от волоса, падёт на землю, прорастёт травой.

Глава рода взял Раалу за руку и порезал ей ладонь. Девушка тихонько вскрикнула, по бледной коже потекла кровь.

— Пусть кровь твоя станет соком, питающим корни деревьев, — провозгласил Глава.

— Кровь от крови, падёт на землю, прорастёт травой, — загудели люди.

Глава рода отпустил руку девушки, и рана начала стремительно затягиваться. Пара мгновений, и кроме следов крови о ней ничто не напоминало.

Мужчина поднял руки к небу и воскликнул:

— Мы отдаём лесу девочку, чтобы он вернул нам воительницу!

Это были обязательные слова ритуала, но применительно к Раале они прозвучали странно, даже издевательски. Мне вспомнилось, что отец в случаях, когда испытуемый никак не походил на воина, пропускал эту часть или заменял словами от себя — чем вызывал недовольство некоторых членов рода. Потом они долго спорили и упрекали отца в отхождении от канонов, на что он только отшучивался, мол каноны канонами, но есть ещё здравый смысл.

Я сморгнула некстати набежавшую слезу: как жаль, что отца не стало! Это он должен был отправлять меня на испытание. Он, а не этот!

— Свирх! Свирх! Свирх! — закричала толпа, отвлекая меня от мыслей об отце.

Глава рода протянул Раале на вытянутых ладонях кинжал. Девушка в испуге отшатнулась от него, словно от змеи, но затем неуверенно взяла оружие и неловким движением вложила в висящие на поясе ножны.

Глава рода взял чашу, налил в неё из кувшина тёмно-красный сироп и протянул Раале.

— Пусть напиток предков придаст тебе отваги! — провозгласил он.

— Свирх! Свирх! Свирх! — вновь пронеслось по кругу.

Раала взяла чашу обеими руками и медленно выпила. После чего отдала чашу Главе рода.

— Раала, ты вправе попросить для защиты что-нибудь ещё, — сказал он. — Только одно.

Девушка обвела взглядом верхушки деревьев, будто искала там ответ на вопрос. Затем робко спросила:

— Магическое заклинание можно?

— Можно.

— Тогда мне... заклинание лёгкого пути.

Хм... А что же выбрать мне? Я одинаково хорошо владела копьём и кистенём, однако пробираться с длинным копьём через чащу будет неудобно. Если бы можно было заранее знать, какое испытание приготовил Лес!

Между тем, Глава рода взял Раалу за обе руки и прикрыл глаза, делясь магией. Даже несмотря на жгучую неприязнь к этому человеку, я в этот момент залюбовалась им. Он был ещё достаточно молод, высок и широк в плечах. В нём ощущалась порода. Светлые длинные волосы были заплетены во множество кос и схвачены в узел, как того требовала церемония, внимательные серые глаза, казалось, успевали наблюдать за каждым в круге. Длинный церемониальный халат распахнулся на его груди, открыв мускулистый торс. Этот Глава рода точно был создан для проведения ритуалов; он напоминал духа Леса, который вышел к людям, чтобы наделить их крупицей своей силы.

Наконец, Глава отпустил руки девушки и сказал:

— Уливай седи.

Это было одновременно пожелание победы и удачи. Такими словами провожали в бой всех воинов рода Свирх.

Раала поклонилась сначала ему, затем остальным жителям селения.

— Уливай седи, — напутствовали её.

Судорожно сжав рукоять кинжала, Раала направилась к воротам, за которыми начинался Лес.

До меня вновь донёсся взволнованный шёпот матери Раалы. Теперь даже можно было различить отдельные слова.

— Маара! Готова ли ты пройти испытание, которое приготовил для тебя Лес? — произнёс Глава рода.

Я перевела на него взгляд: вот и до меня дошла очередь.

— Сегодня тебе предстоит показать, достойна ли ты гордого имени дочери нашего рода.

Краем глаза я видела, что Раала уже вышла за ворота.

Мужчина взял второй ритуальный клинок, приблизился ко мне и наши взгляды встретились. От холода в его глазах у меня даже спина застыла. Медленно и торжественно Глава рода срезал прядь моих тёмно-рыжих волос и бросил в костёр. Языки пламени взвились искрами к фиолетово-розовому небу. Далее последовали слова ритуала, но я слушала их вполуха. В голове вихрем проносились события последовавшие сразу после смерти отца от болезни. Тогда я была слишком потрясена, и всё проходило как в тумане, но теперь нет нет, да вспоминался спор, возникший между жителями: кто должен стать новым Главой рода. Нашлись те, кто считал, что нужно выбрать меня. Но их голоса были слишком робкими, и быстро смолкли, заглушённые криками, что я найдёныш, которого подкинул роду Свирх Лес. Никто не знает, кем были мои настоящие родители. А назначении преемника вопрос принадлежности к роду самый важный.

— Пусть кровь твоя станет соком, питающим корни деревьев, — голос Главы рода прогремел над моей головой, вырвав из тягостных воспоминаний.

— Кровь от крови, падёт на землю, прорастёт травой, — подхватили люди в кругу.

Взмах кинжала, и мою руку пронзила острая боль. Я прикусила губу. Края раны набухли, точно пытались удержать кровь, но вот вдоль пореза появились первые капли, а затем она заструилась по руке.

— Мы отдаём лесу девочку, чтобы он вернул нам воительницу! — объявил Глава рода.

Он отпустил мою руку, и я увидела, как рана затягивается, не оставляя даже шрама на коже. Мужчина протянул мне на вытянутых ладонях кинжал. Я церемонно взяла его и вложила в ножны.

Теперь Глава рода должен был предложить мне выбрать оружие по желанию. Но он медлил. Я прямо посмотрела ему в лицо и неожиданно для себя поняла, что попрошу. Даже не попрошу, а потребую. И это будет не копьё и не кистень.

В толпе раздались покашливания — не только я заметила заминку.

— Маара, ты вправе попросить что-нибудь ещё для своей защиты, — словно через силу сказал Глава рода. — Но только одно.

— Прошу заклинание огня! — воскликнула я звенящим голосом.

Верхняя губа мужчины угрожающе приподнялась, как у дикого пса. Взгляд его, колючий и настороженный, ощупывал лица односельчан — не выступит ли кто-нибудь в мою поддержку?

В кругу раздались удивлённые перешёптывания:

— Вот это Маара!

— Заклинание огня ей! Глядишь, чего захотела!

— Наверняка мечтает заполучить со дня смерти отца.

Я выдвинула вперёд подбородок, готовясь сражаться за свой выбор. Пока ещё против людей, не Леса.

— Хм, любопытный выбор, — произнёс, справившись с собой, Глава рода. — Никто из испытуемых прежде не просил заклинание огня.

— Нигде не сказано, что его запрещено просить, — ответила я, прямо глядя ему в глаза.

— Верно, нигде не сказано, — согласился мужчина.

Я подумала, что в ближайшее время в своде законов рода Свирх появится новый запрет. Но это ещё будет, а пока...

— В конце концов, кто-то же должен быть первым, — добавила я, глядя на Главу рода с очаровательной улыбкой.

— А справишься ли ты с ним, Маара? — спросил он с насмешкой. — Заклинание опасно в неумелых руках.

— Справлюсь, — перебила я.

Люди в кругу напряжённо наблюдали за нами. Всё, что говорилось до сих пор вполголоса и за закрытыми дверями, грозило выплеснуться на площадь неукротимой лавой — я требовала заклинание огня, которым обладал только Глава рода.

«Ты ведь не хочешь разрушить устоявшийся веками ритуал?» — спросил меня взглядом Глава.

Я улыбнулась ещё очаровательнее:

«Как вы могли такое подумать? Я всего лишь беру в помощь заклинание».

Он кивнул, приняв решение, и обвёл взглядом людей.

— Всем известно, что заклинание огня принадлежит только Главе рода. Но сегодня особенный день, поэтому я прощу Мааре её дерзость и выполню просьбу. Однако запомни, — это относилось уже ко мне, — заклинанием ты сможешь пользоваться лишь во время испытания.

Я медленно наклонила голову, принимая условия. Кожей чувствовала направленные на себя взгляды. Кто-то смотрел с недовольством: избалованная девчонка опять чудит! А кто-то с сочувствием и пониманием.

— Руку! — раздражённо приказал Глава рода.

Я протянула ту, на которой едва затянулся порез. Мужчина сжал её в тисках своих пальцев и беззвучно зашептал заклинание. Тут же мне показалось, будто на руку положили горящий уголёк. Я зашипела, сцепив зубы — не ожидала, что будет так больно.

— Если придётся воспользоваться, произнеси «вакхао оли», — сказал Глава рода, отпуская меня.

Я кивнула и поклонилась сначала ему, затем людям в кругу.

— Уливай седи, — раздалось среди них.

Душу затопила радость: я боялась, после дерзкой выходки никто не захочет говорить мне слова напутствия.

— Я, Маара иду в лес, чтобы принять испытание и вернуться в свой род достойной его, — произнесла я не своим голосом, развернулась и пошла прочь.

Круг из людей разомкнулся, выпуская меня. В отчаянной надежде увидеть Фееба, я всматривалась в лица ближайших людей. Свет костра окрашивал бороды мужчин в красноватый цвет, отчего казалось, будто они пропитаны кровью.

Фееба не было.

Я направилась к воротам. Прежде чем выйти, обернулась на селение: низкие, будто вросшие в землю дома с крытыми дёрном крышами, площадь, люди. На небе уже взошёл Голубой Окхари — ночное око мира, — и над селением разлилось его фиолетовое сияние. Я знала, что вернусь в селение другой — Лес менял, Лес учил, — и мне хотелось как можно чётче сохранить в памяти этот момент: между собой настоящей и собой будущей.

Затем развернулась и быстрым шагом направилась в Лес. Услышала, как закрываются за спиной тяжёлые створки ворот. Вот и всё.

...

Я шла по Лесу уже достаточно долго, уходя всё глубже. Вокруг топорщились колючими ветками кусты.

Все, кто прошёл обряд взросления, повторяли: «Лес привёл меня к себе». Только сейчас я поняла, что это означало. В целом мире не осталось никого, кроме нас двоих: меня и Леса. Что же он приготовил мне для испытания?

Справа хрустнула ветка. Я выхватила кинжал из ножен, развернулась. Никого.

— Раала? — позвала я.

Тишина. Только листья дерева раж, похожие на ладони с шестью длинными тонкими пальцами, с любопытством повернулись ко мне, потёрли пальцы один о другой и опять отвернулись.

Я продолжила путь, прислушиваясь к звукам Леса. Мягкие короткие сапоги с толстой подошвой скрывали мои шаги. Ещё на мне были надеты широкие штаны, защищавшие от укусов насекомых и не мешающие движениям и короткий халат с разрезами по бокам — также, чтобы не стеснять движений.

Заклинание огня напоминало о себе пощипыванием руки. Сейчас, оставшись наедине с Лесом, я уже не была так уверена, что моя выходка на площади имела смысл. Получив заклинание огня, я точно не улучшила отношения с Главой рода. А союзники, если и появились, были в сравнении с ним слишком слабы.

— Я должна была получить заклинание, которое принадлежало отцу, — угрюмо сказала я себе. — Оно должно быть в нашей семье...Хотя бы на время испытания.

«Неразумная смелость есть глупость», — возникли в памяти слова отца.

Я судорожно вздохнула, горло сжало от подступивших слёз.

— Как же мне тебя не хватает! — прошептала я.

Над головой раздался шорох, будто кто-то крупный перепрыгнул с ветки на ветку. Я резко вскинула голову и вгляделась в переплетение чёрных ветвей. Никого. На плечо, кружась, опустился тёмно-красный лист дерева раж. Я взяла его, растёрла между пальцами. В ноздри ударил горьковатый терпкий запах. К чему-то вспомнилось, что кашица из таких листьев останавливает кровь.

Я медленно направилась дальше, ловя каждый звук и движение. Не оставляло ощущение, что кто-то наблюдает за мной, втягивает нежными подрагивающими ноздрями запах, ждёт удобного момента, чтобы напасть. Но всё, что я слышала — собственное сбивчивое дыхание и стук сердца. Ожидание выматывало, хотелось, чтобы всё быстрее началось и закончилось. Однако Лес был безмолвен и неподвижен, ветер и тот стих. Листья упирались ладонями в небо, будто хотели приоткрыть его, как крышку сундука.

«Интересно, — подумала я. — Встретилась ли Раала со своим испытанием или так же бродит по Лесу?»

В этот момент из-за деревьев справа появился кот, размером в половину человеческого роста. Рыжий, с закруглёнными ушами и оскаленной пастью. Его широкие лапы бесшумно приминали мох, длинный хвост нервно подёргивался. Я сжала во вспотевшей ладони рукоятку кинжала. Кот оттолкнулся от земли и высоко прыгнул. Время будто остановилось: я видела его вытянувшееся в прыжке тело, белый с рыжими подпалинами живот, лапы с выпущенными когтями. Я бросилась на землю. Кот пролетел надо мной, чиркнув когтями по халату, но до тела не достал. О том, чтобы убежать от него, не могло быть и речи: догонит в несколько прыжков. Зажав кинжал в зубах, я кинулась к ближайшему дереву, взобралась по стволу до нижних ветвей. Кот полез следом, срывая когтями кору и пытаясь подцепить меня лапой.

— Вакхао оли! — выкрикнула я заклинание огня.

Пламя вырвалось из руки прямо в оскаленную пасть зверя. Кот взвыл, разжал лапы и упал на землю. Зашипел, зарывшись опалённой мордой в прохладные листья.

—

*Кохаи — мужчина и женщина, избранные друг для друга духами Леса, предназначенные судьбой.

Глава 2

Я забралась выше, прижалась к стволу. Внизу раздался рык. Опустив голову, я увидела, что кот ходит вокруг дерева и посматривает наверх, но забираться боится. Только гневно бьёт по стволу тяжёлым хвостом. Ветка под ногами угрожающе скрипнула. Я осмотрела другие ветви, ища более крепкую. Отыскав, прыгнула. Кот следил за мной, высоко подняв голову. Уцепившись за ветку, я перекинула через неё ногу, но тут раздался громкий треск. Мелькнуло понимание: ветка оказалась гнилая! Я полетела вниз, размахивая руками и пытаясь уцепиться за какой-нибудь сук. Пустая надежда.

Упала на корни деревьев. От удара из груди вышибло воздух, а листья над головой слились в красное марево. Помня, что кот рядом, я ударила кинжалом наугад, но пронзила пустоту. Справа раздался шорох мягких лап по листве, в ноздри ударил тяжёлый запах сырого несвежего мяса. Кровавая пелена перед глазами начала рассеиваться. Сквозь опущенные ресницы я увидела напротив большие жёлтые глаза. С клыков, каждый размером с мою ладонь, капала слюна. Может, притвориться мёртвой, и он уйдёт?

Словно в ответ на вопрос, кот набросился на меня. Острые, как лезвия ножей, когти разорвали халат на плече и добрались до тела. Я закричала от боли, швырнула в кота заклинанием огня. Но вместо того, чтобы испугаться и убежать, кот впал в ярость. В последний момент я успела прикрыть рукой лицо, и зверь тут же сомкнул на ней челюсти. Руку пронзила дикая боль. Заскрипев зубами, я пропихнула руку дальше в пасть, перекрыв коту воздух. «Рабочей» рукой ударила кинжалом ему в грудину. Почувствовала, как металл вошёл в тело зверя. Выдернула кинжал, ударила вновь. Зверь тяжело упал на меня всей тушей, заливая горячей кровью. Несколько раз дёрнулся, желая встать, но вскоре затих. Я слышала, как его сердце бьётся всё тяжелее и медленнее. Последний толчок, и кот замер. Моя рука по-прежнему была в его пасти. Плача от боли, я высвободила её. Рука напоминала кровяную котлету.

«Вернусь в селение, Вееки залечит, — подумала я. — Только бы суметь вернуться».

Цепляясь здоровой рукой за корни деревьев, я выползла из-под кота и обессиленно легла рядом. Сильно тошнило, хотелось закрыть глаза и плыть по волнам своей боли.

«Двигайся! — толкнулась в голове мысль. — Нужно остановить кровь! Давай же, поднимайся!»

Я заставила себя собрать с земли листья дерева раж, сунула в рот, начала медленно пережёвывать. Тошнота подкатывала волнами, но всё же мне удалось пережевать листья в кашицу и намазать руку. Глядя на то, во что она прекратилась, я подумала, что останутся шрамы. Вспомнились руки отца — заклинание огня покрыло их шрамами от запястий до плеч. К физической боли примешалась душевная: ну почему бог смерти Кун забрал отца так рано?! Некому теперь будет порадоваться, что я прошла испытание и стала взрослой.

Потянуло дымом. Некоторое время я бездумно нюхала и вдруг поняла: «Я устроила пожар в Лесу!»

Порывисто сев, огляделась. За спиной занималось огнем дерево. Языки пламени облизывали ствол, будто пробовали на вкус, кусты скрылись в дыму. Несмотря на то, что было тепло, меня прошиб ледяной пот. А ведь Глава рода предупреждал, что с заклинанием огня нужно быть осторожнее! Оно слишком своенравно и может погубить. Нужно чем-то сбить огонь, не дать ему перекинуться на другие деревья. Я лихорадочно осмотрелась в поисках ручья, встала, придерживаясь за ствол дерева. Голова кружилась. Дым стлался по земле, укутывал ноги серым одеялом. В горле запершило, появился надсадный кашель. Я зубами оторвала от края халата кусок ткани и завязала лицо, чтобы защититься от дыма.

После чего стала здоровой рукой загребать землю и кидать в огонь. Опутанная клубками корней земля была тверда, и набирать большие пригоршни не удавалось. Чувствуя, как накрывает паника, я начала рубить корни кинжалом, чтобы добраться до земли. Быстро выдохлась, грудь сдавил приступ удушливого кашля.

Между тем, пожар захватывал всё больше места, поднимался по стволам, перекидывался с ветки на ветку, расцветая алыми, смертоносными цветами. Дым выедал глаза, повязка на лице уже не спасала. Я проиграла пламени. Нужно спешить в селение, позвать на помощь... и принять наказание за содеянное.

Как могла быстро, я заковыляла к нашей деревне. Поднялся ветер. Огонь мчался по верхушкам деревьев; несколько раз передо мной вставала стена пламени. Приходилось, сворачивать, хоть это и удлиняло путь к селению. Лес наполнился гулом пламени и треском падающих деревьев. Знакомая с ним с раннего детства, я вдруг перестала понимать, где нахожусь. Всё изменилось, заволокло дымом, грудь разрывал надсадный кашель, из глаз текли слёзы.

Мимо пробежало стадо испуганных оленей. Один из них — красивый самец с ветвистыми рогами и выкаченными от испуга глазами, так что были видны белки, едва не сшиб меня с ног. Я в последний момент отскочила с его пути, и зверь пробежал мимо, заложив рога на спину.

Внезапно сквозь вой огня послышался женский крик. Я на мгновение замерла, прислушалась — не показалось ли?

— Помогите-е-е-е! — донеслось уже отчётливее. Голос звучал слева.

— Раала? — закричала я.

Горло перехватило, и я закашлялась.

— Маара! — голос девушки сорвался.

Я побежала на крик, но была вынуждена остановиться. Там, откуда раздавались крики, пламя было особенно сильным, исходящий от него жар нестерпим.

— Раала? — позвала я.

— Маара?! Спаси меня! Я придавлена... Дерево горит... Всё ближе! — подруга закашлялась.

Я в замешательстве осмотрелась, ища чем остановить огонь. Но вокруг был только горящий лес. Умом я понимала, что ничем не смогу помочь Раале. Только спастись сама — и то, пока не поздно.

Раздался громкий треск и нечеловеческий, полный боли крик.

Когда он стих, я поняла, что больше некого спасать. Огонь надвинулся на меня, обдал жаром. Я отступила, запнулась за корни, упала навзничь. На мгновение передо мной мелькнула картина неба с горящими кронами деревьев. Охваченные пламенем ветви падали вниз, отчего казалось, что на землю льётся огненный ливень. Это было так жутко и завораживающе, что я замерла, не в силах пошевелиться. Но затем словно какая-то неведомая сила подхватила меня с земли и толкнула в спину: «Иди!»

Задыхаясь от дыма, я поднялась и заковыляла к селению. Больную руку придерживала здоровой, баюкая, словно ребёнка. Глаза слезились от дыма так сильно, что я перестала видеть куда иду, а в висках стучало:

«Я сожгла Лес! Я убила Раалу!»

Как же выйти к селению? Где оно? Мне стало казаться, что я иду совсем в другую сторону. Всё чаще попадались выжженные участки — чёрные и уродливые, с обгорелыми трупами животных, которым не удалось убежать. К запаху гари добавилась вонь горелой плоти. Каждый шаг давался через силу, я загребала носками пепел и знала, что если упаду, то уже не поднимусь.

Как жаль, что всё закончилось так...

Папа, мне так хотелось, чтобы ты мной гордился...

Наконец последний шаг был сделан.

«Всё, больше не могу!» — подумала я и упала лицом вниз. Порванная котом рука отозвалась острой болью, и я будто издалека услышала свой крик. Чужой, жалобный. В рот набились земля и пепел.

Впереди появились силуэты людей. В развевающихся одеждах, серое на пламенном.

— Духи Леса, — прошептала я.

Нужно встать и встретить их, как подобает дочери рода Свирх — с покорностью и почтением. Вот только я опозорила род и память отца.

Кто утешит мать Раалы?

— Простите меня, — прошептала я, и слёзы потекли по щекам, смешиваясь с золой. — Я недостойна имени дочери рода Свирх. Пошлите на меня птицу Зиккур. Пусть выклюет мои глаза, ибо я не смею глядеть ими в глаза людей!

Духи приблизились. Они были гораздо выше человеческого роста, вместо лиц туман. Подхватив на руки, духи понесли меня сквозь огонь. Теперь он не причинял боли, а стекал по телу оранжевой водой и гас на земле.

А затем погас весь мир, и я провалилась в беспамятство.

...

Первое, что я увидела, когда пришла в себя — подрагивающий огонёк стоящей на земляном полу масляной лампы. Рядом спиной ко мне сидела девушка. Длинные светлые волосы струились по её плечам и полукругом лежали на полу, отчего казалось, что девушка накрыта белым плащом. Волосы, плечи, наклон головы... Если бы я сама не видела, как погибла Раала, то решила бы, что это она — настолько сильным было сходство. Но кто же это тогда? И где я?

Оглядевшись, я с изумлением узнала свой дом. При свете лампы были видны потемневшие от копоти деревянные стены, догорающий очаг в полу; тускло блестело развешанное по стенам оружие отца — топоры, копья, его меч.

Я привстала на локтях, с удивлением отметила, что рука не болит. Взглянула на неё, ожидая увидеть повязку, и вскрикнула от изумления: рука оказалась совершенно здоровой. Ни ожогов, ни следов от укусов кота — ничего!

Девушка обернулась на мой крик. У меня закружилась голова — это и правда была Раала! Но как такое возможно?! Я же слышала её предсмертный стон и видела стену огня: после такого не выживают! Я в ужасе отползла к стене, скрестив указательный и безымянный пальцы в охранительном знаке.

— Ты что? — удивилась Раала.

— Уйди, порождение тьмы! Я видела, как ты погибла на пожаре в Лесу! — хрипло сказала я.

Теперь Раала смотрела на меня с жалостью и лёгким испугом, как смотрят на тех, чей разум помутился.

— Не было никакого пожара, Маара. Тебе это померещилось, — тихо возразила она.

Я дико хохотнула:

— Померещилось, как же! Раала, я сожгла Лес. Использовала заклинание огня, чтобы победить напавшего на меня лесного кота. Но искра попала на сухой мох, и... всё выгорело дотла.

Подруга покачала головой:

— Лес не позволил бы себя сжечь.

— Но я использовала заклинание огня! — упрямо повторила я, сама не зная почему уцепившись за это.

— О Духи леса! Маара, просто выйди и посмотри: всё, как прежде! — разозлилась Раала.

— А вот и выйду! — запальчиво воскликнула я, хоть умом уже и признала, что подруга права. Хотя бы потому что жива и невредима.

Но исключительно из вредности встала и направилась к двери. Ноги подрагивали от слабости, а во всём теле ощущалась такая усталость, словно я шла несколько дней без передышки.

Раала наблюдала за мной исподлобья.

«Не доверяешь?» — читалось в её взгляде.

Не дойдя до двери несколько шагов, я вернулась и опустилась на набитый душистой травой тюфяк.

— Прости, — сказала я. — Доверяю.

Подруга удовлетворённо улыбнулась.

— Как же, по-твоему, всё было? — спросила я.

Раала на мгновение смутилась, а затем ответила, упёршись взглядом в земляной пол:

— Люди говорят, Лес устроил тебе испытание, которое оказалось слишком трудным... Тебя нашли в лесу без сознания. Ты лежала, сжимая в руке кинжал, на который налипла земля. Кажется, ты пыталась им копать.

— Пыталась, — едва слышно подтвердила я.

Неожиданно меня прожгла догадка:

— Скажи, — начала я, но осеклась, набираясь смелости, чтобы закончить.

Раала вскинула на меня глаза и тут же вновь опустила их.

— Я... прошла испытание? — наконец, выговорила я.

Подруга отрицательно покачала головой.

— Вот оно как, — едва слышно пробормотала я, впервые радуясь тому, что отец не дожил до этого дня.

На моей памяти было только два случая, когда испытуемые не справлялись. После этого они должны были покинуть род Свирх. Никогда не думала, что меня постигнет такая участь. На мгновение показалось, что остановилось сердце. Я судорожно вздохнула — в груди разлилась крепкая боль. Не сдержав стона, я легла на тюфяк. Хотелось погрузиться в чёрную вязкость беспамятства и забыть. Всё забыть.

— Маара? — подруга склонилась надо мной, встревоженно заглядывая в лицо.

— Всё... хорошо, — пробормотала я.

Раала дотронулась до моего лба тёплыми пальцами.

Я слабо улыбнулась и мягко убрала руку девушки. Спросила:

— Как давно меня нашли?

— Валлах Одо два раза прокатился по небу.

— Два раза?! — изумилась я. — Долго же я провалялась без сознания.

Раала быстро обернулась к двери, словно боялась, что кто-нибудь подслушает, и заговорила быстрее:

— Ещё не всё потеряно. Люди спорили за тебя, просили дать возможность пройти испытание ещё раз. Ты недавно лишилась отца. Это сильное потрясение...

Я невольно взглянула на его меч, спросила:

— И? Что решили?

Подруга взволнованно сжала мои пальцы:

— Глава рода пока не принял окончательного решения, но мне кажется, он даст тебе ещё один шанс.

У меня глазах закипели злые слёзы: представляю, какими язвительными и унизительными замечаниями он сопроводит своё решение. Ну почему Лес поступил так именно со мной? Что плохого я ему сделала?!

— Всё будет хорошо, не расстраивайся, — ободряюще улыбнулась Раала.

Я сморгнула слёзы и заставила себя улыбнуться в ответ.

— Кстати, угадай, кто был самым яростным спорщиком и больше всех тебя защищал? — спросила подруга и в её глазах появилась лукавинка.

— Неужели Фееб? — вырвалось у меня.

Подруга кивнула:

— Он тебя любит.

Я понимала, что она говорит это, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей, но щёки всё равно залило жаром.

— Любит, — проворчала я. — А сам даже не пришёл проводить на испытание. Чем, интересно, он был так сильно занят?

Раала неопределённо пожала плечами. Я же вдруг поняла, что за своими неприятностями не спросила, как прошло её испытание.

— А как ты сама? Выдержала испытание? — спросила я.

Некрасивое лицо подруги осветилось внутренним светом, став прекрасным. Меня всегда изумляла эта перемена — и хотелось, чтобы такие превращения случались как можно чаще.

— У меня всё хорошо, — сказала Раала, стесняясь своей радости.

— Трудно было?

— Да, — её глаза затуманились воспоминанием. — Я заблудилась. Представляешь, в нашем Лесу, где знакомо каждое деревце.

Я вспомнила, как бродила в дыму и согласно кивнула.

— И заклинание Легкого пути не слишком помогло, — продолжала Раала. — Я уже совсем отчаялась, села на поваленное дерево и разрыдалась, но потом взяла себя в руки. Вспомнила всё, чему учила меня Вееки и начертила путь охари, который вывел прямо к селению.

— Молодец, — сказала я и обняла её за плечи. — Я... очень боялась за тебя.

— Спасибо! — шепнула Раала.

Снаружи послышались тяжёлые шаги, и дверь без стука открылась. На пороге стоял Глава рода. Раала в испуге отшатнулась от меня, будто я была прокажённой. Я же напротив взглянула ему в лицо, твёрдо решив, что не стану просить оставить меня в селении. Пусть решают люди рода, от меня он мольбы не дождётся.

Желая угодить Главе рода, Раала сложила стопкой несколько мягких шкур.

— Покинь нас, — сказал Глава подруге.

Но Раала и так уже подхватила свою накидку и направилась к двери. Открыв её, бросила на меня ободряющий взгляд. Мол, всё образуется! Я кивнула в ответ. Раала вышла, плотно закрыв дверь. Мы остались с Главой рода вдвоём.

Он неторопливо сел на стопку шкур и сказал:

— Полагаю, тебе уже известно, что ты не прошла испытание.

— Да, — сухо ответила я.

— Ты хотя бы поняла, чему оно должно тебя научить? — его голос стал строг.

Превосходно — теперь он начнёт глумиться над моим позором, поворачивать его так и эдак, чтобы я вновь и вновь переживала случившийся кошмар. Ещё и в доме отца, перед его мечом.

Знаю, не отвечать Главе рода недопустимо, но я промолчала.

— Маара? — спросил он.

— Да, — угрюмо откликнулась я.

— Что да?

— Всё — да.

Он вздохнул, покосившись на меч моего отца, словно призывал его в свидетели.

«Сам видишь, как с ней тяжело», — говорил его взгляд.

Выдержав скорбную паузу, Глава рода с достоинством произнёс:

— Ладно, я скажу всё за тебя. Но лишь из уважения к твоему отцу.

Я поморщилась и промолчала.

— На церемонии посвящения ты посмела приравнять себя к Главам рода и потребовала заклинание огня, — голос мужчины налился силой, в серых глазах презрение смешалось со злостью.

Мне становилось всё сложнее выдерживать его взгляд. Перед глазами, как наяву возникли объятые пламенем стволы деревьев, треск огня, удушающий дым.

— Маара, ты заблудилась в собственной гордыни, как в Лесу, — продолжал Глава рода. — Она сжигает тебя. Вот почему Лес устроил тебе такое испытание. По твоей вине могло погибнуть наше селение и вековой лес. Так много смертей из-за прихоти одной разбалованной девчонки.

Я вздрогнула и опустила глаза. Он добился своего: я чувствовала себя последней сволочью.

— Твоё счастье, что всё это произошло не на самом деле, — продолжал уже тише Глава рода. — Но этот урок должен научить тебя смирению и скромности.

Я молчала, опустив глаза в пол.

— Ты поняла? — спросил он.

— Поняла, — тихо проронила я.

Внезапно он протянул руку и дотронулся до моего плеча. Я резко отшатнулась и бросила взгляд на меч отца. Меч откликнулся, задрожал в сдерживающих его скобах.

Глава рода покосился на него, опустил руку.

— Я не хочу тебе плохого, Маара, — серьёзно сказал Глава рода. — Знаю, как тебе сейчас тяжело. И знаю, как ты ко мне относишься.

Я прикусила задрожавшую губу и устремила взгляд в очаг. Он курился дымком, который тянулся через комнату и исчезал в пробитой в потолке дыре.

Глава помолчал. Я чувствовала на своём лице его изучающий взгляд. Он ждал от меня слов покаяния и сожаления, но мне было нечего сказать. Хотя я и признала, что Лес наказал меня за дело, но признать это перед Главой рода язык не поворачивался.

Так и не дождавшись от меня ответа, мужчина встал на ноги и сказал:

— Что же, Маара, думай о своей ошибке и соображай, как её не повторить.

Ещё немного подождав от меня покаяний, он сдержано вздохнул и вышел.

Я закрыла лицо руками и заплакала.

Глава 3

Фееб всегда напоминал мне дождь — внезапный и мягко шуршащий по опавшим листьям. Я услышала его шаги, когда он был уже в доме, у меня за спиной. Краем глаза уловила, как колыхнулся огонёк на масляной лампе, как скользнула по камням очага тень. Ещё пара мгновений, и Фееб положил ладони мне на плечи. Я почувствовала на затылке его дыхание, зажмурилась и запрокинула голову в ожидании поцелуя. Но Фееб только провёл тёплыми ладонями по моим мокрым щекам. Я открыла глаза, пробежала взглядом по его короткой светлой бороде, под которой скрывался шрам от когтей пёстрого нетопыря, широким скулам, высокому лбу и стянутым на затылке светлым волосам. Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Ты... — начала я, желая спросить почему он не пришёл на моё испытание.

Но Фееб прижал палец к губам. Я кивнула, показывая, что поняла и не буду разговаривать громко.

— Прости, я не смог прийти на испытание Леса, — шёпотом сказал он.

Блики от огня масляной лампы отражались в его расширенных зрачках. Фееб обошёл меня, опустился напротив на колени. Взяв моё лицо в ладони, коснулся губами сначала моего лба, затем поцеловал в глаза, нос и прильнул к губам. Его шершавые мозолистые руки спустили с моих плеч халат, стали гладить по спине, сгребли в узел распущенные волосы. Я подалась навстречу ему, выпростала руки из широких рукавов. Но Фееб неожиданно отстранился. От мысли, что после моего позора на испытании он начал стыдиться нашей любви, меня будто ледяной водой окатило.

— Что случилось? — спросила я, вглядываясь в его лицо.

— Что он тебе говорил? — Фееб кивнул на дверь вслед ушедшему Главе рода.

Я повела плечами и нетерпеливо ответила:

— Воспитывал, к совести взывал. Фееб, не томи уже, говори — что случилось?! Почему ты не пришёл на испытание Леса? Почему сейчас пробрался, будто вор?

Он ощупал взглядом комнату, словно выискивал по углам подслушников, затем приблизил лицо к моему и торопливо сказал:

— Я ухожу из Леса.

Я застонала: опять начинается!

Фееба давно тяготила жизнь в Лесу. Кажется, это началось с тех пор, как он впервые съездил в столицу империи Тарганен город Будру, где мы покупали оружие. В селении Свирх делали луки и стрелы, используя для наконечников кости и рога оленей, а за холодным оружием ездили в Будру. Шутили, что в этом городе оружия так много, что даже мыши бегают по улицам с ножами. Фееб влюбился в Будру с первой поездки, и наш Лес стал ему не мил, всё нём раздражало. Однако покинуть селение без благословения рода запрещалось. Духи Леса такого не прощали, и не могло быть человеку счастья в жизни и успеха в делах. Везде духи Леса найдут и начнут чинить препятствия.

Фееб просил моего отца отпустить его, но тот воспротивился.

— Улицы Будры до сих пор помнят кровь наших предков, — жёстко ответил он. — Никто из рода Свирх не будет там жить и трудиться на тарганенцев. Мы зайдём в Будру только, чтобы завоевать её. И не о чем тут больше разговаривать.

После того разговора Фееб пришёл ко мне совершенно подавленный.

— Поговори с отцом, Маара, — просил он. — Вдруг он прислушается к тебе?

— Но если ты уедешь в Будру, я должна буду поехать с тобой, — заметила я. — Ведь я твоя кохаи. Только вместе, везде и всегда.

Фееб дернул углом рта, в голубых глазах сверкнула злость.

— И что плохого в том, чтобы поехать в Тарганен и заниматься тем, что мне по душе?! — воскликнул он. — Да, когда-то мы воевали, но...

— Фееб, мы не воевали. Они подло напали на нас! Их маги дали жизнь птицам Зиккур, и те превратили наши города в Пожарище. Теперь там живут только нелюди, которые жрут человечину! Если бы Лес не укрыл оставшихся в живых, от рода Свирх никого бы не осталось!

Фееб обхватил себя за голову и дёрнул волосы, словно хотел вырвать. Затем до боли сжал мои плечи и заглянул в лицо.

— Всё это так, Маара! — с жаром заговорил он. — Но с тех пор прошло больше ста лет. Родились новые люди... Я, ты. Мир изменился, поделился на империи: Тарганен, Дирош, Великая степь, Онгеа. Зачем помнить о прошлом и мечтать о мести, когда можно жить в мире? Мне говорят, что я должен мечтать о мести, потому что из рода Свирх. А я мечтаю о другом, понимаешь?! Ты знаешь, я не трус, могу один выйти на лесного кота или... Да на кого угодно! Но я не хочу мстить империи за войну, которую вёл не я!

Я отвела глаза, не зная, что ему ответить.

— Самое для меня непонятное, почему твой отец застрял в прошлом? — продолжал Фееб. — Он такой здравый... А тут... Не понимаю!

— Есть вещи, которые нельзя забывать и прощать. Чтобы они не повторились вновь, — неуверенно повторила я то, что слышала от отца и Наставника.

— Тогда чего мы ждём? — окрысился он. — Почему до сих пор не отомстили?

— Мы пока не готовы, — ещё тише промолвила я.

Фееб горько усмехнулся:

— Боюсь, я не доживу до времён, когда мы будем готовы. А я хочу сейчас, понимаешь?

Он опустился на пол, обхватил мои ноги и прижался щекой к коленям.

— Каждую ночь вижу, как мы живём в Будре, — мечтательно заговорил он. — Чувствую жар кузни, едковатый запах калёного металла. Открываю глаза, а тут всё это... Мне плохо и душно в Лесу!

— Но почему ты хочешь поехать именно в империю Тарганен? — тихо спросила я. — В Дироше тоже есть ору...

— Нет! — гневно перебил Фееб. — Дирош помойка, населённая неудачниками и рабами.

Он стал с жаром целовать мои колени и бёдра, шепча:

— Прошу, Маара, поговори с отцом! Он тебя балует, прислушивается. Нет ничего страшного в том, что кто-то из рода Свирх найдёт своё место в империи Тарганен. Это не предательство!

— Хорошо, поговорю, — сдалась я.

И в тот же день поговорила. Однако отец, который на самом деле часто шёл мне на уступки, оказался непреклонен.

— Только не в империю Тарганен, — отрезал он. — Никто из рода Свирх не станет отдавать им свой труд.

— Но отец! Мы же ездим в Будру за оружием и...

— Не сравнивай. Торговля — это совсем другое. В неё не вкладывается душа, — его глаза гневно сверкнули. Помолчав, он добавил: — Знаешь, мне кажется, духи ошиблись, признав Фееба твоим кохаи. Может, спросить их ещё раз?

Я поняла, что разговор сворачивает совсем не туда и поспешила его закончить.

А вскоре отца не стало.

Фееб больше не заводил со мной разговоров о Будре, но мне передали, что он отпрашивался также у нового Главы рода. Тот оказался не так резок, как мой отец, и разговаривал дружелюбно. Но тоже отказал.

«Ты хороший охотник и нужен племени, — сказал Глава. — В Будре ты станешь оружейником, каких тысячи. Кто будет тебя там знать? Кто запомнит? А здесь тебя никто не заменит».

Фееб психанул ещё сильнее, чем после разговора с моим отцом. Наверняка надеялся, что уж этого Главу рода получится уговорить. Помню, как он пришёл ко мне. Никогда прежде я таким его не видела: в глазах отчаяние, рот злобно оскален. Мне даже показалось, он что-нибудь с собой сделает. Пусть не станет оружейником, но и в селении не останется. Я успокаивала его разговорами и любовью, незаметно подсыпала порошок сон-травы в брагу, которую он пил. Сон-трава не подвела: Фееб стал постепенно успокаиваться, а потом вовсе уронил голову на руки и захрапел. Только стул перед этим успел разбить об стену. Ну да стул — не голова, уже починили. После того Фееб впал в мрачную тоску, перестал ходить на дружеские попойки. Да и с охоты всё чаще возвращался с пустыми руками. Старики качали головами и крутили седые усы.

«Эх, пропадёт парень», — вздыхали одни.

«Перебесится и успокоится», — возражали другие.

Фееб в самом деле со временем успокоился, и я думала, что он оставил мысли о переселении. И вот опять!

— Фееб, мы ведь уже всё решили! — раздражённо бросила я, натянула рукава халата, плотно запахнула его и хотела встать, но кохаи удержал меня за плечи.

— Маара, послушай, теперь все иначе, — сказал он. — Посмотри, что у меня есть... Что у нас есть!

Отпустив меня, он достал из-за пазухи холщовый, туго набитый мешочек. Торопливо, вспотевшими пальцами развязал тесёмку, и я едва успела подставить ладонь: из мешочка высыпались несколько блестящих жёлтых монет. Я в испуге перевернула ладонь, и монеты упали на шкуры.

— Откуда они у тебя? — шёпотом спросила я, всматриваясь в лицо Фееба.

— Заработал, — сказал он, недовольно собрал монеты, сунул обратно в мешочек, затянул тесёмку и спрятал за пазуху.

— Где ты мог столько заработать? Ты... — я запнулась, потом через силу договорила: — Кого-то ограбил?

— Почему сразу ограбил? — вновь окрысился Фееб. — Просто оказался кое-кому очень полезен.

— Кому?! В чём?!

— Не важно. И, знаешь, другая бы на твоём месте просто порадовалась и стала собираться в дорогу. А ты всё чем-то недовольна.

Я в растерянности молчала. Фееб сегодня был не похож сам на себя. В нём появилось что-то опасное и злобно-весёлое. И нравилось оно мне ещё меньше, чем прежнее отчаяние. Будь я зверем, уже вздыбила бы шерсть на загривке.

— Как ты не понимаешь: тебе нельзя здесь оставаться! — неожиданно сказал он. — Глава рода пытается от тебя избавиться.

— Почему? — опешила я.

— Ты мешаешь ему, это же очевидно. Он чувствует в тебе опасность.

Я горько усмехнулась:

— Чепуха! Кто я в сравнении с ним? Его выбрали на сходе.

— Но были те, кто голосовал за тебя, — заметил Фееб.

Я молчала, обдумывая его слова. В них определённо был смысл.

— И как, по-твоему, Глава рода пытается от меня избавиться? — тихо спросила я.

— Я думаю, Лес не давал тебе такого сильного испытания, — угрюмо ответил Фееб. — Это подстроил Глава рода. Он хотел, чтобы ты покинула селение. Если бы за тебя не вступились люди, ты бы уже сегодня ушла.

Сердце сделало рывок и часто забилось о рёбра. Это было похоже на правду.

— Но каким образом он мог подстроить? — спросила я с запинкой. — На испытании были только я и Лес.

— Может, опоил тебя чем-нибудь и поэтому тебе привиделось всё случившееся. Ты же пила после Раалы?

— Да.

Я вспомнила странный горький вкус напитка от которого горло словно сжала невидимая рука. Подумала, что надо будет спросить у Раалы, каким был вкус сиропа, который пила она.

— Он почти согласился дать мне ещё один шанс пройти испытание, — тихо произнесла я.

Фееб покачал головой:

— Ты вновь его не пройдёшь.

Видя, что я совсем потерялась, Фееб смягчился, провёл ладонями по моему лицу, словно убирал прилипшие волосы.

— Уедем в Будру! — ласково сказал он. — С этим (он похлопал себя по карману, где лежали монеты) мы там не пропадём. Поверь мне, тебе там понравится! Едва ты попадёшь в Будру, как начнёшь судить обо всём иначе. Там совсем другая жизнь и люди совсем другие. Свободные, смелые, богатые. Они красиво одеваются, красиво говорят.

Я ни разу не выезжала из Леса и жгуче завидовала Раале, которая хотя бы иногда выбиралась в Сеншай для покупки снадобий для лекарств. Я упрашивала отца отпустить меня с подругой, но он так ни разу и не отпустил.

Сейчас, слушая Фееба, мне захотелось увидеть всё своими глазами. Съездить в Будру на денёк или два, пожить другой жизнью и вернуться домой. Вот только Фееб звал меня не на день или два, а навсегда.

— Но что я буду делать в Будре? — спросила я. — Чем займусь? В Лесу я на своём месте, знаю, что со мной будет дальше, а там всё чужое, незнакомое!

— Там ты будешь моей женой и матерью наших детей, — ответил он.

Я смущённо улыбнулась. Фееб обнял меня за плечи.

— Поехали сегодня! — шепнул он.

Покинуть род так сразу, без благословения? Это немыслимо, дико.

— Фееб, неужели тебя совсем ничего здесь не держит? — спросила я, глядя на него в замешательстве.

— Меня держишь только ты, кохаи!

Его глаза горели, лицо разгорячилось. Мне стало страшно, от его жара пробрал холод. Сегодня? Я не могу так сразу! Нужно собраться, попрощаться хотя бы с самыми близкими. Я отстранилась от Фееба, но он сжал мои плечи.

— Эй! В чём дело? — спросил он.

— Фееб, так нельзя! — воскликнула я. — Без благословения Духов, без прощания. Убегать, точно мы преступники! Ещё и в Будру!

Фееб поморщился:

— Вот только не начинай, как твой папаша самод...!

Он осёкся, но я поняла, что он хотел сказать. Меня окатила горячая волна ярости.

— Ты хоть знаешь, как нас называют в других странах? — в запале продолжал Фееб. — Лесные дикари, вот как. Даже в грязном Дироше!

Я напала на него внезапно. Ударила головой в нос, а когда он отшатнулся, ослеплённый болью, сделала подсечку и завернула его руку за спину, заставив уткнуться лицом в пол.

— Не смей говорить о моём отце неуважительно! — прошипела я Феебу на ухо. — И, знаешь, мне плевать, как нас называют в других странах.

— Пусти! — в бессильной ярости пропыхтел он.

Я отпустила и отошла на пару шагов в сторону. Фееб поднялся, промокнул краем рукава кровь под носом и сухо заметил:

— Решай Маара, ты со мной или нет?

— С тобой, но не стану убегать из селения, словно преступница, — твёрдо произнесла я. — Эти люди моя семья. Единственная, которую я знаю, и мне нужно проститься с ними, как полагается. Не понимаю, как ты можешь уехать без всего этого, будто чужой всем.

Неожиданно на улице раздались взволнованные крики. Мы с Феебом переглянулись.

— Это ещё что? — пробормотала я.

Не сговариваясь, мы кинулись к дверям, но Фееб в последний момент пропустил меня первой. На Площади собралось достаточно жителей — в основном женщины и дети, которые ещё не ушли в Лес собирать хворост. В центре толпы слышался взволнованный голос Роома, сына лучника. До меня долетели обрывки его рассказа:

— У тройного тиссарди... одёжа богатая, ладная... А лицо бледное, видать вся кровь в землю ушла.

Мы приблизились к толпе, Фееб взял за локоть знакомого охотника и тихо спросил:

— Э, что случилось?

Парень потёр крупный нос и ответил:

— Ребята, что хворост собирали, нашли у тройного тиссарди раненого.

Тройной тиссарди знал каждый ребёнок: на пригорке росло дерево. Его ствол, широкий и могучий у основания, на высоте человеческого роста расходился на три части, и они тянули к небу чёрные, узкие, похожие на клинки листья.

— Роом, говорит, левая нога раненого разорвана большим клыком, похоже на вепря, — продолжал парень. — Наши уже отправились за ним.

— Охотник? — деловито спросил Фееб.

— Да я-то почём знаю? Принесут — выясним. Если живым получится донести. Мальчишки сказали, он много крови потерял.

Я подошла к толпе и прислушалась к рассказу Роома, но мальчишка сам знал немного, просто повторял новым подходившим одно и тоже. Было видно, это доставляет ему удовольствие — ещё ни разу он не был в центре такого внимания.

— Лицо у него бледное, что поганка! И с синевой, — зашёл на очередной круг Роом. — А лежал вот так.

Мальчишка, как подкошенный, рухнул на землю, повернулся на бок и выставил руки вперёд, будто хотел отгородиться от чего-то или кого-то. Я невольно улыбнулась: с каждым разом рассказ обрастал новыми подробностями.

В этот момент из Леса вышли четверо мужчин.

Они несли на носилках из двух тонких стволов и натянутой между ними мешковине черноволосого мужчину. Правая штанина его светло-коричневых штанов потемнела от крови и была разорвана на бедре. Одна рука свесилась с носилок и покачивалась в такт ходьбе охотников.

— Вон они! — завопил сын лучника, живо поднимаясь с земли.

Все подались навстречу пришедшим. Стоящие сзади теснили передних, пытаясь рассмотреть человека на носилках.

Я тоже приблизилась. Чужак на самом деле был очень бледен, под глазами залегли чёрные тени. Лицо перепачкано кровью и грязью.

Охотники донесли носилки до Площади, где недавно проходило наше с Раалой посвящение, и положили их на землю. Все ждали Главу рода и его распоряжений. Несколько человек уже отправились за ним.

Стоявший рядом со мной Фееб тихо выругался. Я повернула голову и вопросительно взглянула на кохаи.

— Ведём себя, как тупое стадо, — пробормотал он. — Будто так не ясно, что надо нести раненого в Целительский дом.

Стоявшая перед нами мать Раалы обернулась и посмотрела на него с недоумением и тревогой.

— Что ты такое говоришь, Фееб?! — воскликнула она. — Все решения принимает Глава рода. Если каждый начнёт творить, что ему вздумается, будет неразбериха.

После проваленного испытания я не решилась защищать кохаи и опустила голову. Не ожидавший, что его слова услышит кто-то кроме меня, Фееб стушевался и сказал мне:

— Я лучше пойду, поохочусь.

Быстро коснувшись губами моих губ, он шепнул:

— Помни, что я сказал, и не думай слишком долго.

После чего скрылся в толпе.

Мать Раалы сжала мою руку и тихо сказала:

— Не нравится мне Фееб в последнее время. Ох, не нравится.

Я посмотрела вслед кохаи. Мне он тоже не нравился.

— Видать, опутала его паутиной Лесная дева, — продолжала мать Раалы, дыша мне в лицо смесью огненного корня и табака.

Я кивнула. А что, если правда Лесная дева моему кохаи встретилась? Всем было известно, что она подкарауливает удачливых охотников и опутывает их сердца полупрозрачной паутиной тоски. Горе тому, кто попадался в её невидимые сети. Охотник начинал чахнуть, затем уходил в Лес и пропадал там.

— В какой уже раз Фееб пустым с охоты приходит? — опять вломилась в мои мысли мать Раалы.

— Не знаю, — пробормотала я.

— Не знаешь?! Как можно не знать такое? — мать Раалы возмущённо прищёлкнула языком.

Она собиралась сказать что-то ещё, но тут на Площадь вышел Глава рода.

Я подумала, что впервые рада его появлению, избавившему меня от расспросов матери Раалы. Обведя взглядом окружающих, Глава рода подошёл к раненому и произнёс:

— Немедленно несите его к целителям.

Охотники тут же подняли носилки и направились к длинному дому, обросшему, точно волосом, тёмно-зелёным плющом. В этот момент я согласилась с Феебом: не было необходимости ждать приказа Главы. Для раненого сейчас важно каждое мгновение.

— Маара! — неожиданно раздался окрик Главы рода.

Я обернулась, ожидая чего угодно.

Глава 4

На миг показалось, что я высказала вслух мысли, и Глава рода услышал. Но он стоял в двадцати шагах от меня и услышать точно не мог. Увидев, что я обернулась, Глава поманил меня пальцем. Подавив тяжёлый вздох, я приблизилась, склонилась в почтительном поклоне.

— На время, пока тебе не назначено новое испытание, будешь помощницей Раалы, — строго сказал он.

Я в изумлении приоткрыла рот. Помощницей Раалы?!

Решив, что всё сказал, Глава рода развернулся и направился прочь.

— Но я ничего не смыслю в целительстве! — крикнула я ему вслед.

— Поможешь носить больных! — ответил он, не оборачиваясь. — Уж на это твоих способностей хватит.

Я прикусила губу и, помедлив, пошла в дом, где врачевали главная Целительница рода Вееки и Раала. Подруга с гордостью рассказывала, что Вееки выбрала её из многих других девушек в личные помощницы.

Я робко вошла и остановилась у порога. Никогда не любила Целительский дом. Здесь пахло болью, кровью и всевозможными мазями-притирками. Точно дикому зверю мне хотелось вздыбить шерстть и спрятаться в какой-нибудь норе, пока до меня не добрались целительские руки. К счастью, я попадала сюда нечасто, только когда неудачно подворачивала ногу или выбивала сустав на тренировке.

Раненого уже раздели, и он лежал посередине комнаты. Льющийся через отверстие в потолке свет ярко освещал его тренированное, поджарое тело. Ни одной лишней жиринки, сплошь мускулы. Кто же он такой и как оказался в нашем Лесу?

Рана на бедре была очень плохой, глубокой. Мужчине повезло, что он не истёк кровью до появления наших охотников. Теперь кровь была остановлена, и целительницы готовились полностью заживить рану. Обе были в длинных, не стесняющих движения халатах, волосы забраны специальными ритуальными гребнями. Я отметила перемены в движениях Раалы: они стали чёткими и уверенными. Это была её территория.

— Свет не загораживай, — недовольно бросила мне Вееки: маленькая сухонькая женщина, напоминавшая скрученный корень дерева.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила я.

— Пока лучшая помощь от тебя, не мешать, — ответила Вееки и повернулась к Раале: — Начинай.

Подруга кинула на неё неуверенный взгляд, смущённо спросила:

— Сама?

— Вчера ты прошла испытание Леса и стала взрослой, — в голосе Вееки появились по-матерински ласковые нотки. — Давай же, смелее.

— Хорошо.

Подруга глубоко вдохнула, приблизилась к незнакомцу и опустилась перед ним на колени.

— Встань рядом и вытирай ей пот со лба, чтобы не щипал глаза, — сказала мне Вееки, и в её голосе вновь звучала жёсткость.

Я взяла у старой целительницы клочок мягкой ткани и встала рядом с подругой. Раненый по-прежнему не приходил в себя, сквозь полуоткрытые губы вырывалось хриплое дыхание. Теперь, когда с его лица смыли грязь и кровь, стало видно, что ему за тридцать. Чёрные волосы поседели на висках двумя широкими полосами, будто кто-то провёл по ним кистью с белой краской. У мужчины было красивое лицо с благородными чертами. По крайней мере, я представляла себе благородные лица всегда именно такими: тонкий прямой нос, чётко очерченный рот, высокие скулы. Он был так гладко выбрит, что лицо казалось голым. Наши мужчины никогда так не брились.

Раала начала выплетать сложные витки чар. Натренированные пальцы мелькали в воздухе, исполняя магический танец, и я видела, как рана на ноге незнакомца постепенно заживает. В такие мгновения Раала была для меня равна богине. Однажды подруга попыталась объяснить мне, как работает её магия. Рассказывала о сложных энергетических узорах, которые выплетает, рисовала на земле прутиком цепочку из них. Но я была слишком глупой для таких тонкостей и поняла только то, что Раала невероятно талантливая целительница. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как с каждой фигурой, которую рисовали её руки, ужасная рана на ноге чужака затягивается — я испытывала благоговейный трепет.

Целительство давалось Раале нелегко, ведь она забирала в себя боль раненого. По лицу подруги струился пот, и я аккуратно, чтобы не мешать плетению чар, стирала его. Пальцы Раалы, выплетающие витки, несколько раз замирали в воздухе, как будто она сама цеплялась за невидимую паутину. Тогда мне казалось, что подруга сейчас потеряет сознание от напряжения, но она держалась.

Наконец, Вееки подошла к Раале и, положив руки ей на плечи, сказала:

— Достаточно. Отдыхай, я сама закончу.

Раала с внезапным упрямством тряхнула головой:

— Я хочу сама закончить.

— Иди-иди, не то потом тебя лечить придётся, — улыбнулась Вееки. — Самое главное ты уже сделала, тут немного осталось.

Раала откинулась назад и выдохнула, как в последний раз. Я успела подхватить её, довела до набитого ароматной травой тюфяка у стены, уложила. Подруга дышала часто и коротко. Я подумала, что Раала ещё не готова к такому целительству и неизвестно, будет ли готова когда-нибудь. Её магические способности превышали физические.

— Что я могу для тебя сделать? — спросила я, когда взгляд подруги остановился на моём лице.

— Дай напиться, — прошептала она и облизнула сухие губы.

Я обернулась к чану с водой, зачерпнула полный ковш и, приподняв голову Раалы, напоила. Подруга шумно глотала, вода стекала по сторонам рта двумя тонкими струйками.

Напоив Раалу, я обернулась к Вееки. Меня съедало желание попросить старую целительницу, чтобы та больше не привлекала Раалу к такой трудной работе — если не хочет получить два трупа вместо одного.

Но я не решилась отвлекать её от целительства. Я отметила что от рваной раны на ноге незнакомца остался только багровый шрам да и тот, как я знала, через два Окхаи побледнеет.

— Вот и всё, — сказала целительница, накрывая мужчину покрывалом. — Всё, что ему теперь требуется, глубокий, восстанавливающий сон.

С этими словами она помыла руки в тазу, выплеснула воду в потухший очаг и, кивнув мне на прощание, вышла из дома.

Я посмотрела на Раалу. Подруга лежала с закрытыми глазами, и раненый сейчас выглядел гораздо здоровее.

«Нет, я должна ей сказать! Не прощу себе, если промолчу», — подумала я и выбежала из дома следом за Вееки.

Увидев её уходящей по улице направо, крикнула:

— Вееки!

Целительница обернулась. Её губы были поджаты, по глазам читалось, что она представляет, о чём я хочу сказать. Я подошла, слегка робея, спросила:

— Зачем?

Целительница продолжала буравить меня колючим взглядом.

— Даже мне понятно, что Раала не готова к подобному, — сказала я прерывающимся от волнения голосом. — Понимаю, все люди рода должны приносить пользу, но для Раалы...

— Не суди о том, в чём не разбираешься, — сурово перебила Вееки. — Способности Раалы... (она запнулась, будто хотела сказать другое) только начали раскрываться.

Я отвела взгляд, пробормотала:

— Ну, если только начали.

Взгляд Вееки смягчился, по тонким сморщенным губам скользнула улыбка.

— Раале повезло, что у неё такая подруга, — сказала она.

Не дожидаясь моего ответа, развернулась и пошла прочь.

Я проводила её взглядом и вернулась в Целительский дом. Раненый и Раала лежали с закрытыми глазами по разным сторонам комнаты. Я подошла к мужчине, присела рядом на корточки. Всё-таки он красив — нездешней, непривычной красотой. Я привыкла к тому, что все мужчины селения светлоголовы, светлобороды и коренасты, словно могучие, крепко вросшие в землю деревья. Раненый был совсем другим. Длинный, поджарый, смуглый. А ещё в нём чувствовалась сила бойца, не привыкшего проигрывать и прощать. Я взяла раненого за руку. Отметила, что ногти аккуратно коротко подстрижены, на костяшках мозоли. Перевернув его руку, я осмотрела ладонь. На ней тоже были мозоли — такие появляются от долгих тренировок с оружием. Я провела пальцами по его ладони, ощущая огрубелость и шероховатость кожи. Вдруг представилось, как мы лежим оба голые, словно кохаи. Его руки гладят мою грудь, я чувствую их шероховатость.

— Как думаешь, кто он? — спросила за спиной Раала.

Я вздрогнула всем телом, будто преступница, резко выпустила руку незнакомца, и она с глухим стуком ударилась об пол. На миг показалось, что подруга догадалась о моих мыслях о близости с чужаком. Как они вообще могли возникнуть у меня — обещавшейся Феебу и названной перед всем родом его кохаи?!

— Ты что? — удивилась Раала. — Чего испугалась?

— Я... так... задумалась. Все же странную находку подкинул нам Лес.

Мы одновременно посмотрели на чужака.

— Слышала, у него нашли пластинку с гербом Великого дома, — сказала Раала. — Значит, он из благородных. А ты как думаешь?

— Я бы скорее записала его в стражи, — помедлив ответила я. — Не в обычные, конечно. Возможно, он начальник охраны в одном из Великих домов. Оттуда и пластинка с гербом.

Некоторое время Раала с лёгкой улыбкой смотрела на раненого, затем проронила:

— Для меня он прежде всего тот, кого я могу спасти.

— Если бы всем не пришлось ждать Главу рода, целительство далось бы тебе легче! — вырвалось у меня.

Раала перевела испуганный взгляд с меня на дверь и вновь на меня.

— Что ты такое говоришь?! — прошептала она.

Мне и самой стало не по себе — раньше подобных мыслей у меня не возникало. Это всё Фееб с его странными речами. Я смешалась, пробормотала:

— Так, ничего.

Раненый вдруг открыл глаза, и на меня взглянула чернота. Даже не ожидала, что бывают настолько тёмные глаза. Они как будто вобрали в себя самую глубокую ночь.

— Вакхай Оли, — сказала я приветствие нашего рода, смутившись от его прямого взгляда.

В этот момент мне подумалось, что чужак давно пришёл в себя и подслушивал наш разговор. А теперь просто устал притворяться. Мужчина ощупал взглядом моё лицо, и в глазах его загорелись искорки узнавания. Наверное, принял меня за кого-то другого. Он хотя бы понимает вообще где находится и кто мы?

— Почему ты на меня так смотришь? — недружелюбно спросила я.

Вместо ответа он стянул с себя покрывало, привстал на локте и осмотрел ногу. Судя по улыбке, остался доволен тем, как выглядит залеченная рана.

— Где я? — спросил он.

— В селении рода Свирх, — ответила Раала, потупившись.

— Свирх? — удивлённо переспросил чужак. — Вот уж не думал когда-нибудь встретить вас. Земли Сивона полны легендами о вашем знаменитом роде и его прежнем величии.

Я поморщилась и гордо вскинула подбородок:

— Мы утратили былое могущество, но это временно.

Увидев скользнувшую по губам чужака усмешку, я повысила голос:

— Однажды род Свирх возродится, как возрождаются из пепла ростки могучих деревьев.

Чужак иронично улыбнулся:

— Рыжуля, я ни в коем случае не хочу преуменьшить заслуги ваших славных предков, но нельзя управлять империей с ветки дерева.

Меня опалило гневом. Да что он...?!

— Ты либо слишком смелый, либо слишком глупый, — заметила я с презрительной усмешкой. — Что по сути одно и то же. Позволь напомнить, что сейчас ты полностью в нашей власти. Мы можем раздавить тебя между двух брёвен, а затем скормить нашим зверям!

— Маара! — предостерегающе воскликнула подруга.

Но меня было уже не остановить.

— Запомни, однажды род Свирх вернёт себе власть и опять будет править Сивоном, — заявила я.

Мужчина улыбнулся шире, глаза стали совсем чёрными, будто дно омута, а взгляд холодный, колючий.

Возникла пауза. Неожиданно чужак рассмеялся и сказал:

— Неправильно мы начали знакомство. Предлагаю попробовать ещё раз. Позвольте представиться, очаровательные девы, моё имя Рейнар Деган. Я глава стражи герцога из Великого дома Синхай. Так понимаю, своим чудесным исцелением я обязан вам?

Значит, я верно определила, что он начальник стражи. Деган перевёл взгляд с меня на Раалу. Подруга залилась краской смущения.

— Благодари Раалу, я только помощница, — сухо произнесла я.

Чужак прижал к груди ладонь, затем протянул её Раале, показывая, что теперь его сердце будет биться только для неё.

Он мне не нравился. За его улыбкой мне виделся оскал лесного кота, загнавшего меня на дерево и поджидавшего внизу.

А вот Раала пропала. Раскрасневшаяся от волнения, она смотрела на чужака с теплотой и нежностью. Я сделала ей знак: «не будь дурой». Но Раала его даже не заметила. Всё её внимание было уделено только Дегану.

— Что ты делал в нашем Лесу? — спросила она подрагивающим от волнения голосом.

— Приехал поохотиться. Посмотрите, у меня в кармане должен был значок-разрешение, — он кивнул на свою одежду, которая лежала у стены кучей грязных тряпок.

Я поморщилась: с тех пор, как империя Тарганен снизила для нас пошлину на ввоз в Будру товаров, членам Великих домов разрешалось дважды в год охотиться в нашем Лесу. И пусть духи Леса посылали к ним только больных или старых животных, которые всё равно скоро умрут, всё равно, присутствие чужаков нас всех раздражало. К счастью, даже имея разрешения, тарганенцы не очень-то к нам рвались, выбирая для этого "леса без сюрпризов".

— Вы находили у него значок? — шёпотом спросила я у Раалы.

Подруга кивнула.

— Империя Тарганен полна слухов о том, что в вашем славном лесу водятся брукозавры, — вновь заговорил Деган. — А любой уважающий себя охотник не может спать спокойно, пока среди его трофеев нет панциря брукозавра. Но, увы, вместо него мне встретился самый обычный злющий вепрь. Мой конь убежал, а я... Впрочем, вы не хуже меня знаете, как бесславно закончилась моя охота. Но, знаете, что я вам скажу, — он вновь привстал на локте, переводя игривый взгляд с меня на Раалу и обратно. — Ради встречи с такими красавицами я готов быть распоротым вепрем ещё раз.

— Наши брукозавры всегда к вашим услугам, — сказала я с лёгкой насмешкой.

Чужак перехватил мою насмешку, улыбнулся в ответ. Затем перевёл взгляд на Раалу и спросил, обращаясь только к ней, будто я перестала для него существовать:

— Могу ли я увидеть вашего старейшину? Хочу обсудить с ним оплату за своё спасение. К тому же, наверняка, меня уже потеряли дома и к вам скоро приедут мои друзья. Я не делал секрета из того, куда направляюсь.

— А откуда у тебя разрешение на охоту? — спросила я. — Они выдаются только высокородным, а ты всего лишь начальник стражи.

При слове "высокородным", по лицу Дегана прошла тень, словно это было ему неприятно.

— Если ты не знаешь, представитель Великого дома может передать свой значок на охоту кому-нибудь из приближённых, — холодно ответил мне Деган и вновь повернулся к Раале: — Так что, как мне увидеть вашего старейшину?

— Я позову его, — торопливо сказала подруга.

— Позови, — кивнула я. — А я присмотрю за ним. Для недавно умиравшего он слишком резвый и речистый.

Чужак насмешливо поднял бровь. Раала ушла, и я осталась наедине с Деганом. Я села на корточки напротив, готовая в любой момент вскочить и броситься на него. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

— Похоже, я не в твоём вкусе, рыжуля, — заметил чужак.

— С чего бы тебе быть в моём вкусе? У меня кохаи есть, — ответила я.

— Коха-а-и, — протянул он, глядя на меня с прищуром. — Это по-нашему жених или уже муж?

Я фыркнула:

— Вам, тарганенцам, не понять, что значит кохаи. Вы встречаетесь и разбега...

— Уверен, он славный рубщик леса, — перебил Деган.

— Он охотник.

— Охотник, — повторил чужак, словно хотел запомнить. — А ты давно здесь живёшь?

Я посмотрела на него с недоумением:

— Всегда. Почему ты спрашиваешь?

Он неопределённо пожал плечами:

— Так...

Мы посмотрели друг другу в глаза, и вновь я почувствовала, что меня будто затягивает его тьма. Краем глаза я отметила лежащую у очага палку, которой размешивали угли; прикинула, как быстро смогу схватить её, если чужак надумает распускать руки.

— И всё же, почему ты задал этот вопрос? — спросила я.

Деган вздохнул и нехотя ответил:

— Ты отличаешься от людей своего рода. Они светловолосые, голубоглазые, широкие в кости. У тебя рыжие волосы, зелёные глаза, тонкая кость.

— Это ещё ничего не значит! — фыркнула я, лишь бы не соглашаться с ним.

Он окинул меня взглядом, затем повернул голову к двери и бодро сказал:

— Что-то моя спасительница долго ходит. Пожалуй, мне лучше самому отправиться к вашему старейшине или как вы его называете.

— Глава рода, — сказала я.

— Вот, вот к нему.

— Куда же ты пойдёшь без одежды? Девушек своим отростком смешить? — ядовито улыбнулась я.

На этот раз мне удалось его задеть. Чужак метнул на меня злой взгляд, но тут же вынужденно рассмеялся:

— А ты дерзкая девчонка.

Я шутливо поклонилась.

Чужак рывком сдёрнул с себя покрывало. Я не успела отвернуться и невольно остановилась взглядом на его мужском достоинстве. Назвать его отростком на самом деле было оскорблением. Решив, что стыдливо отворачиваться в данной ситуации просто глупо, я молча наблюдала за тем, как он встал на ноги и обмотался покрывалом, завязав его на шее.

После чего направился к двери. Но, проходя мимо меня, пошатнулся, будто у него закружилась голова, взмахнул руками и схватился за рукав моего халата. Дёрнул вниз, из-за чего моё правое плечо обнажилось. Пытливый и острый взгляд чужака остановился на моей коже над правой грудью. Там, где была родинка. Уверена: её чужак и хотел увидеть, а головокружение было розыгрышем. Я развернулась и ударила его кулаком в скулу. Теперь он упал по-настоящему. Я с удовлетворением увидела, что попортила его красивое лицо.

Глава 5

Не давая ему времени опомниться, я схватила лежащую на полу палку, села на раненого сверху и придавила палкой его грудь. Он поднял руки в примиряющем жесте. Но теперь меня было не обмануть.

— Полегче, рыжуля, — сказал Деган. — Ты переломишь мне грудину. А там бьётся трепетное сердце.

— Говорят, у таких как ты, вместо сердец трава и камни, — в тон ему ответила я.

— Кто же... такое говорит? — удивился он, морщась от боли. Всё же я давила сильно.

— Кто ты такой и что тебе нужно? — спросила я.

— Я уже сказал, что меня зовут... Рейнар Деган... Я возглавляю службу охраны герцога из Великого дома Синхай. О-у! Мои рёбра! Малышка, у тебя сила, как у трёх моих ребят. Хочешь, я возьму тебя к себе в охрану?

— Почему ты хотел увидеть мою родинку?

— Твою что? — на его вспотевшем от боли лице выразилось вполне правдоподобное удивление.

— Перестань притворяться. Ты стянул рукав халата, чтобы увидеть её.

— Не-а. Я просто упал и схватился за первое, что подвернулось под руку, — пропыхтел он. — Не виноват, что это оказалась твоя сиська.

У меня вспыхнули щёки.

— Ты не хватал меня за... — смущённо возразила я и ослабила давление.

Мужчина тут же воспользовался этим и выбил палку из моих рук. Я попыталась ударить его в дыхалку, но инициатива уже была потеряна, и чужак сумел подмять меня под себя.

— Ещё ни одна девчонка не смогла победить меня, — сказал он, глядя на меня блестящими азартом глазами.

Я обманным приёмом ткнула растопыренными пальцами ему в глаз, а когда он перехватил руку, ударила другой рукой в печень. Он согнулся от боли, но всё-таки успел ударить меня в ухо. Голова будто раскололась на две части. Мы покатились по полу, стараясь дотянуться до палки, которая решила бы исход схватки.

За таким увлекательным занятием нас и застал вошедший Глава рода. Признаюсь, поглощённая боем, я не сразу его услышала. И только испуганный крик Раалы:

— О, духи Леса! Маара!

Привел меня в чувство. Глава рода обхватил меня сзади и поднял на ноги. Кровь ещё стучала у меня в висках, дыхание сбивалось, а костяшки пальцев горели. Я посмотрела на чужака. Он тоже был в запале боя, потен, тяжело дышал. Сплюнув на пол сгусток крови, Деган поднялся. Он оказался выше Главы рода на голову.

— Приветствую тебя... Глава древнего... рода! — сказал Деган, пытаясь восстановить дыхание.

Глава улыбнулся и произнёс заклинание, от которого чужак, как подкошенный, упал на пол. В глазах Дегана считалась досада.

— Ты можешь всё слышать, видеть и отвечать на мои вопросы, но твоё тело больше тебе не повинуется, — произнёс Глава рода, глядя на него сверху.

Затем перевёл взгляд на меня и спросил:

— Он причинил тебе зло?

Я знала, что от моего ответа сейчас, не больше, не меньше, зависит жизнь Дегана. Если я скажу, что он хотел взять меня силой, мужчины рода Свирх убьют его, и смерть будет мучительной, ибо он оскорбил наше гостеприимство. Никто никогда не узнает о том, что мы находили его в Лесу, о том, что Раала плела спасительные чары, отдавая незнакомцу свою жизненную энергию. Когда сюда приедут его друзья, мы поможем в поисках, но — вот печаль и досада — никого не найдём. Лес суров и полон диких зверей. Глупо и самонадеянно приходить сюда в одиночку.

Но мне была ни к чему смерть чужака. А вот узнать, почему ему нужно было увидеть мою родинку — хотелось. И ещё из памяти не выходил его взгляд, когда он только пришёл в себя. Выражение узнавания, хотя мы никогда прежде не встречались.

Деган смотрел на меня с лёгкой иронией, хотя в глубине его глаз я уловила страх. Похоже, он догадался, что я собираюсь сделать. Я улыбнулась ему в ответ и чуть кивнула. Да, чужак, ты не ошибся, тебе придётся всё рассказать. Не думай, что ты такой крепыш. Люди рода Свирх умеют вытаскивать наружу секреты, даже если те очень глубоко спрятаны.

Справа раздался тихий всхлип.

Повернув голову, я встретилась глазами с Раалой, о присутствии которой к тому моменту подзабыла. Подруга стояла у стены и смотрела на меня с мольбой. Хотя она и не знала, что именно произошло, но чутьём угадала, что я хочу сделать.

Я мысленно выругалась: кажется, этот нахал всерьёз понравился Раале.

«Прости, подруга, но нам придётся подпортить твоему красавчику шкурку, — послала я ей мысленный посыл. — Ничего, ты его снова вылечишь».

— Так что здесь произошло, Маара? — раздражённо спросил Глава рода.

— Он... — начала я и осеклась.

Нет, не могу я продолжать, когда она так на меня смотрит! Слова в горле застревают!

«Раала, как ты не понимаешь, что он забудет тебя сразу же, как покинет наше селение!» — мысленно воскликнула я.

Однако хуже всего было то, что она понимала. Но сердцу не прикажешь...

— Он не сделал мне ничего плохого, — глухо сказала я, глядя на Главу рода.

Раала облегчённо выдохнула. В сторону чужака я смотреть избегала, и всё же почувствовала его радость.

Глава рода прошептал заклинание, и Дегана «отпустило». Он пошевелил пальцами на руках, сел; хотел встать, но Глава резко приказал:

— Сиди так.

Деган пожал плечами. Мол, ладно, как скажешь. Сел удобнее, обхватив руками колено.

— Почему вы дрались? — спросил у меня Глава рода.

— Это... была шуточная драка, — я стёрла кровь под носом.

Глава рода окинул меня долгим пристальным взглядом, затем произнёс:

— Радует, что ты так легко находишь общий язык с нашими гостями.

Раала нервно хихикнула. Деган подмигнул мне — я не ответила. Глава рода перевёл взгляд на чужака и спросил:

— Раз ты поправился настолько, что можешь шуточно бороться, то ответить на вопросы тем более сумеешь.

— К вашим услугам, — почтительно ответил чужак.

— Кто ты и что делал в наших краях? — спросил Глава рода.

— Меня зовут Рейнар Деган, я начальник стражи Великого дома Синхай. В ваш лес приехал поохотиться, но переоценил свои силы. Тот хряк оказался хитёр, подобрался ко мне незаметно и застал врасплох. Моя лошадь убежала, а я остался с распоротой ногой, истекающий кровью.

Раскрыв ладонь, Глава показал деревянный кругляк:

— Мы нашли у тебя это. Как он оказался у тебя, начальник стражи?

— Его вручил мне герцог Великого дома Синхай за верную службу. Сам он не любитель охоты, и значок-разрешение пропадал зря.

Глава рода медленно кивнул. Пока рассказ чужака не вызывал сомнений.

— Я обязан вам жизнью, — продолжал Деган. — Поверьте, для меня это не просто слова, я привык отдавать долги. Сейчас мне заплатить нечем, но при мне была тайгё со знаком Великого дома Синхай. (Я поняла, что он говорит о металлической табличке). Вы или любой из ваших людей может приехать ко мне в любое время, показать тайгё и ему будет оказана всевозможная помощь. К тому же, за мной скоро приедут друзья. Уверен, у них будет чем отблагодарить вас.

В голосе чужака не осталось и тени насмешки. Он был серьёзен и искренен. Глава рода вновь медленно кивнул.

— Почему без свиты охотишься? — спросил он.

Чужак небрежно махнул рукой:

— Это членам великих домов выезжать без свиты положение не позволяет. А мы люди простые, коня пришпорил и вперёд.

Глава рода покосился на одежду чужака.

— Но хотя бы личный слуга при тебе должен быть, — произнёс он.

Деган усмехнулся:

— Я сам решаю, кто мне что должен.

Глава рода хмыкнул. Прошёл по дому, словно разминал ноги. Затем вновь остановился напротив Дегана и спросил:

— Как думаешь, когда приедут твои друзья?

— Если моего коня не задрал в лесу хищник, он уже вернулся домой, и все поняли, что со мной случилось недоброе. Скорее всего, за мной приедут через пару дней. Если же коня задрали, я просил бы вашего гостеприимства ещё на дней на пять — шесть. Уверяю вас, не больше. И само собой, я оплачу за каждый день.

Мы с Раалой переглянулись, отметив его слова об оплату. Я была наслышана о том, что в империи Тарганен, ничего не делается бесплатно. Для нас это было дико. Словно в подтверждение моих мыслей, Глава рода произнёс:

— Те, кто пришёл к нам с добром и открытым сердцем, может оставаться в селении сколько угодно. Мы не берём за это плату.

Деган приложил ладонь к груди, выражая признательность.

— Вот только открыто ли твоё сердце? — добавил Глава рода.

По губам чужака скользнула ироничная улыбка. Он явно хотел пошутить, но сдержался и с достоинством ответил:

— У меня есть только слово честного человека. И уже тебе решать, верить ему или нет.

Некоторое время они смотрели другу в глаза. Ни тот ни другой не отвели взгляд.

— Что же, пусть будет так, Рейнар Деган, — медленно и с достоинством произнёс Глава рода. — Ты останешься в селении рода Свирх до тех пор, пока за тобой не приедут слуги. Или до тех пор, пока не излечишься настолько, чтобы вернуться домой самостоятельно.

Я подавила улыбку: судя по тому, как чужак меня метелил, его можно выпроваживать прямо сейчас.

— Спасибо, — серьёзно сказал Деган.

За дверью раздались шаги. Кто-то неуверенно потоптался перед дверью, потом осторожно открыл её и в щель просунулась длинная и узкая, как у змеи, голова Мемоона. Светло-голубые, чуть на выкате глаза обежали комнату, перепрыгнули с Главы рода на нас с Раалой, затем на чужака и вновь остановились на Главе рода.

— Прибыли! — сказал Мемоон значительно.

Я бросила взгляд на чужака: уж не его ли так быстро приехали спасать? На лице Дегана читалось любопытство не меньше моего.

А вот Глава рода взглянул на Мемоона с досадой и даже гневом. Вошедший струхнул, кажется, даже его редкие светлые волосы приподнялись на затылке. Хм. Всё загадочнее и загадочнее. Кто же к нам мог приехать? Моё любопытство было растревожено дальше некуда! О, духи Леса! Я уже забыла, когда к нам в последний раз прибывали гости, а из новостей были только разлив небольшой речушки, да плохая охота на красноголовых куниц. Здесь же — Красный Валлах Одо и одного раза не успел прокатиться по небосводу, а столько интересностей произошло! Даже моё поражение в испытании Леса уже не казалось таким важным и перестало угнетать.

— Ну, так что? — робко спросил Мемоон.

— Подожди меня на улице, — ответил Глава рода.

Мемоон кивнул и скрылся за дверью так быстро, словно его не было.

Глава рода вновь обратился к Дегану:

— Надеюсь, мы друг друга правильно поняли, и от тебя не будет неприятностей?

Чужак кивнул:

— Не беспокойтесь. Вашим женщинам ничего не угрожает.

Я фыркнула. Глава рода вновь кивнул и направился прочь из дома. Услышав его шаги, Мемоон услужливо распахнул дверь и удерживал её, пока Глава выходил.

Деган проводил его взглядом, и, когда за Главой закрылась дверь, широко улыбнулся Раале. Подруга вспыхнула, опустила глаза в пол. Я сдержала вздох: влюбилась, как пить дать, влюбилась! Безнадёжно и всерьёз.

Покосившись на чужака — не хотелось обсуждать что-либо при нём — я спросила у Раалы:

— Ты, случайно, не знаешь, кто к нам приехал?

Она отрицательно покачала головой.

— Странно, — продолжала я. — Глава ждал гостей, но не собрал нас на Площади и ничего не рассказал. Какие у него могут быть от нас тайны? Я же ничего не пропустила? Не было собрания?

— Не было, — подтвердила подруга.

— Не огорчайся, рыжуля, — лукаво улыбнулся Деган. — Мы с тобой ещё отомстим главному лесовичку. Давай, я назначу тебе свидание, а его звать не будем.

— Я скорее на тиссарди повешусь, чем приду к тебе на свидание, — я хотела быть строгой, но против воли расплылась в улыбке от уха до уха.

Он цокнул языком:

— А вот это зря! Всю жизнь жалеть будешь.

Я фыркнула и обернулась к подруге. Мол, посмотри каков нахал, а! И вдруг с изумлением увидела, что Раале совсем не смешно. Лицо подруги было замкнутым, а взгляд непривычно злым. Ого, да она ревнует! Ничего себе... Эх, Раала, Раала! Как легко он смог подобрать ключик к твоему сердцу.

— Дай-ка, я посмотрю твою рану, — сухо сказала она чужаку.

Почувствовав себя лишней, я подошла к двери и выглянула наружу: может, мне посчастливится увидеть гостей? Подобострастно сгорбленный Мемоон как раз заходил за угол дома. Вот он скрылся, и улица опустела: собиратели хвороста уже ушли в Лес, охотники ещё не вернулись, а остальные, наверняка, ушли посмотреть на гостей.

«Они, должно быть, на Площади», — подумала я и обернулась на Раалу с Деганом.

Подруга стояла подле него и держала за руку. Увидев, что я смотрю на неё, Раала смутилась и отошла от Дегана.

— Вскоре ты вновь сможешь ездить верхом, — сказала она чужаку.

— Пожалуй, пойду я домой, — проронила я.

— Хорошо, — ответила мне подруга, и в её голосе прозвучало плохо скрытое облегчение.

— Пока, рыжуля, — улыбнулся Деган.

Не ответив ему, я вышла из дома и заметила слоняющегося неподалёку сына лучника.

— Роом! — окликнула я.

Увидев меня, он сразу же стал западать на левую ногу.

— Ты почему не собираешь хворост? — спросила я.

— Ногу подвернул, — сказал хитрюга страдальческим голосом, который мог заставить обняться и зарыдать даже деревья.

В другое время я бы пожурила его за враньё, но сегодня мальчишка оказался тут весьма кстати.

— Ты случаем не видел, кто приехал к нам в селение? — спросила я.

— Видел, — сразу заважничав ответил он. — Господа в богатых одёжах. И с ними ещё один в рясе. (Роом торопливо осмотрелся по сторонам, будто кто-то мог подслушать) Лысый, длинный, на червя дождевого похож.

Мальчишка брезгливо сморщился.

— Куда они пошли? — спросила я.

— В Сборный дом, — ответил мальчишка.

— С ними только Глава рода?

— Нет, ещё Наставник и старая Целительница.

Как же так?! Почему Глава рода не устроил сход и не представил гостей старейшему в каждой семье? Я вновь осмотрелась по сторонам, гадая, хватит ли у меня наглости на мелкую авантюру. А ведь моё положение после не пройденного испытания и так шатко, вот-вот прогонят из селения.

Внезапно я поняла, что мне всё равно. Пусть прогоняют. Соберу небогатые пожитки, вложу в ножны меч отца и уйду с Феебом в Будру. Он уже всё там знает и устроит нашу жизнь наилучшим образом. Откинув последние сомнения, я как можно серьёзнее сказала Роому:

— У меня для тебя задание.

Мальчишка сразу приосанился и стал жутко деловитым.

— Покарауль нашего высокого гостя, — я кивнула на дверь Целительского дома. — Если заметишь, что он собирается куда-то пойти, сразу буди весь Лес.

Роом достал из чехла нож и сел на крыльце с таким видом, что стало понятно — сдвинуть его теперь можно только вместе с Целительским домом. Потрепав мальчишку по голове, я быстрым шагом направилась к Сборному дому.

Улицы селения были пустынны, ветер срывал с деревьев листья и швырял их на недавно выметенную землю. На пути мне никто не встретился, если не считать двух серопёрых птиц, которые с завидным упорством вырывали друг у друга червяка. При виде меня, птицы прервали своё занятие и уставились на меня чёрными бусинами глаз. Я прошла мимо, и они вернулись к перетягиванию.

Завернув за угол крайнего дома, я увидела хвост немногочисленной процессии, человек пять. Они были уже возле Сборного дома, и я могла довольствоваться лишь видом их чёрных запылённых плащей. Замыкал процессию Мемоон. Сгорбленный, с всклокоченными волосами, он напомнил мне злого духа из сказок. Неожиданно Мемоон развернулся всем телом и охватил улицу подозрительным взглядом. Я едва успела вжаться в выемку в стене. Уф, кажется, не заметил! Постояв так некоторое время, я вышла из укрытия, но, само собой, процессия уже скрылась в Сборном доме.

Духи Леса, что же происходит? Кто эти гости и откуда такая таинственность?

«И ведь время выбрали, когда в селении остались только немощные старики, которые сидят по домам, — подумала я. — Не прощу себе, если не выясню, в чём дело!»

А выяснять я буду подземными путями.

Глава 6

На случай внезапного нападения на селение, нами были прорыт и укреплён подземный ход. Он вёл из Сборного дома к реке, где были спрятаны лодки. Пока боевой отряд будет защищать селение, слабые смогут уплыть в безопасное место. Мне требовалось проделать обратный путь: не из селения к реке, а наоборот от реки к Сборному дому. А там затаиться тише мыши и подслушать, что происходит. Не давая себе времени для сомнений, я отправилась к реке. У ворот на камнях сидели несколько незнакомых, вооружённых пиками воинов. Наверняка стража наших неведомых гостей. Я метнула взгляд на их тёмно-красные халаты, сапоги из хорошей кожи, начищенные до блеска наконечники копий.

Откуда же вы к нам прибыли, такие красивые?

Неподалёку от воинов, готовые в любой момент дать стрекача, стояли полукругом любопытные малыши. Сосали большие пальцы, тихо переговаривались и пихали друг друга в бока:

— Ты спроси!

— Нет, ты!

Я прошла мимо, гордо подняв голову. Девушки рода Свирх не заговаривают с незнакомцами.

— Эй, красавица! — крикнул один из воинов мне вслед, но я даже не обернулась.

— Надо же какая гордячка, — заметил мужской голос.

Но товарищи тут же зашикали на него:

— Замолчи, повеса! На тебя и так уже караульные смотрят. Это тебе не дирошский кабак, где за три церата можно девок щупать.

Дальше я уже не слышала — выйдя за ворота, побежала к реке. Сейчас было важно каждое мгновение.

...Возле входа в подземелье на переплетённых корнях тропари сидел здоровяк Илиим. На коленях у него лежал хорошо наточенный топор, и я знала, что Илиим умеет им пользоваться. Меня он не видел — уж что, что, а подкрадываться незаметно я умела. Без лишней скромности могу сказать, что лучше меня в роду это мало кто умел делать.

Некоторое время я наблюдала за Илиимом, раздумывая, зачем он тут. Подземный ход существовал уже лет десять, но прежде его не охраняли. То, что перед ним посадили Илиима с топором, могло быть связано только с таинственными гостями, о которых обычным селянам до поры до времени не положено знать. К горлу подкатила злость: пока был жив отец, я о многом знала чуть больше остальных и ощущала себя причастной к решениям рода. Теперь же мне как будто специально на каждом шагу напоминали: «Знай своё место! Ты уже не дочь Главы рода, а равная среди равных».

Мне остро захотелось покинуть род. Поселиться в шумном городе, где меня никто не знает, начать всё с начала, стать другой. А потом приехать в Лес, усыпанной драгоценностями с головы до ног и обратно. Наши, конечно, окружат меня, начнут ахать, охать:

— Посмотрите! Это же наша Маара!

— Ой-ой, и не узнать! Ты, никак, караван из Великой степи ограбила?

А я вскину голову, так что зазвенят серёжки в ушах, поправлю большеватую корону и отвечу:

— Вот и нет! Всё это заработано моим умом и трудом!

Все, конечно, побегут за Главой рода. Он выйдет, глянет на меня и... онемеет. Навсегда. Гы-гы.

Я так размечталась, что совсем перестала смотреть под ноги, зацепилась носком о корень и упала. Боль вернула в реальность и тут же охватило горькое разочарование: мой великолепный план подслушать, о чём говорит Глава с гостями, с треском провалился.

Хотя...

Почему провалился? Ведь есть ещё один подземный ход! Он был прорыт во времена, когда селение занимало гораздо меньше места, и выходил за стену. Но затем стену перенесли дальше, а ход оказался внутри. Сначала его хотели продлить, но осмотрев, сделали вывод, что он слишком стар, узок и грозит осыпаться. Поэтому вырыли новый, который соединялся с прежним коротким отростком. Старый немного укрепили и стали использовать для хранения овощей и корений. А мы, детьми, почему-то выбрали его местом, где можно доверять друг другу нехитрые, крошечные секреты. Было приятно и мурашечно сидеть под землёй в темноте, чувствовать, как в носу щекочет от сухой пыли, и шептать подруге на ухо то, что не решалась сказать наверху. Именно там я сказала Раале, что мне нравится Фееб, сын охотника Вахааба. А она поведала мне о своих странных снах — так не похожих на мои собственные. Да и вообще ни на чьи не похожие.

Не теряя больше времени, я побежала к селению. Может, я ещё успею застать хотя бы окончание разговора Главы рода с гостями. Оставалось надеяться, что возле старого подземного хода тоже не посадили кого-нибудь с топором для охраны. Но, скорее всего, о нём все давно забыли.

...

В селении за время моего отсутствия ничего не изменилось: всё также сидели на камнях у ворот незнакомые стражи, а наши караульные не спускали с них глаз; всё также полукругом стояла любопытная малышня; даже две серопёрые птицы по-прежнему перетягивали смирившегося со своей трагической судьбиной червяка.

Спуск в подземный ход находился в западной части селения, около выгребной ямы, и воняло здесь, как и должно вонять. Над мусором висела чёрная жужжащая туча мух. Прикрыв нос рукавом халата, я прошла по склизкой от нечистот земле до того места, где должен был находиться спуск. К счастью, там было кое-как расчищено и мне не пришлось копаться руками в гнили. Вход был закрыт почерневшими от времени досками. Сдвинув их, я с радостью увидела темноту лаза. Не засыпан! По крайней мере, здесь. Оставалось надеяться, что подземный ход не обвалился, и мне удастся добраться до Сборного дома.

Странное чувство возникает, когда попадаешь в место, где не была много лет. Тогда ход был широким и высоким, так что мы с Раалой могли пройти по нему вдвоём. Теперь же мне одной едва хватало места. В нескольких местах он всё-таки обвалился, и мне пришлось протискиваться. Огонь я не взяла, опасаясь, что проход будут охранять на стороне Сборного дома, и свет меня выдаст. Поэтому путь проходил во тьме. Время от времени по моим ногам пробегала какая-нибудь потревоженная живность, а пару раз меня ощутимо поцарапали острые коготки. Когда до Сборного дома по моим прикидкам оставалось не так далеко, впереди появились два горящим красным огонька. Они быстро приближались.

— Эй! Кто здесь? Не подходи! — крикнула я, выхватывая из чехла на поясе нож.

Собственный голос в тишине подземелья показался каким-то придушенным. Огоньки стремительно приблизились, раздалось хлопанье крыльев, и я поняла, что это нетопырь. Размером он был не больше моей ладони, но, судя по писку, настроен очень воинственно.

«Наверняка, самка и где-то здесь у неё гнездо», — подумала я и прошептала заклинание мира. Для него не надо было обладать магическими способностями. Каждого младенца Глава рода наделял этим заклинанием. Порой оно помогало против хищников, но всё же против кота на испытании Леса я не стала даже пытаться его использовать — слишком явными были его намерения разорвать меня. Сейчас с нетопырём оно тоже не особо помогло. Хотя воинственный пыл зверька немного угас, он всё же поцарапал мне лоб — чтобы не лезла куда не зовут. Выразив своё возмущение, нетопырь с писком умчался прочь.

Я прижала пальцы ко лбу — в том месте, где его оцарапал зверёк, кожу саднило. Я продолжила путь, прислушиваясь к каждому шороху: как бы не встретиться с родственниками и знакомыми этого драчуна. Внезапно, привыкшие ко мраку глаза, различили впереди слабый свет. Я остановилась, всматриваясь. Свет не моргал, не приближался, не удалялся и не становился сильнее или слабее. Он просто был. Уши глохли от полной тишины, в груди гулко билось сердце. Может, я уже дошла до Сборного дома и это свет, проникающий сквозь щели в досках пола?

Простояв в неподвижности некоторое время, я решилась двигаться вперёд. Сделав несколько шагов, ощутила за спиной движение. Я быстро обернулась — оказалось, недостаточно быстро. Этот хищник оказался гораздо крупнее нетопыря. Перед глазами мелькнуло пятнистое, смазанное.

Удар по голове.

Острая боль.

Беспамятство.

...

Придя в себя, я не сразу поняла, где нахожусь. Из темноты раздавались приглушённые звуки: крики людей, стук. Протянув руки, я обнаружила стены. Хотела сесть, но голову тут же пронзила острая боль, и я вновь со стоном легла.

Тогда же всё вспомнилось: как захотела узнать, о чём говорят в Сборном доме, как спустилась в заброшенный лаз и как получила по голове. Я осторожно ощупала голову — не разбита ли? Крови не было, а вот... Ай! На затылке налилась болью здоровенная шишка.

Крики и стук наверху, хотя и были тихими, сливались в проклятую музыку, которая долбила по ушам. Превозмогая её, я всё же заставила себя подняться на ноги — не валяться же здесь до скончания веков. Теперь бы ещё разобраться, где выход. Слабый свет, принятый мной за освещение в Сборном доме исчез, что могло означать только одно: он был от лампы, которую принёс оглушивший меня человек.

Всё указывало на то, что случилась беда. Кто-то проник к подземный ход следом за мной, а чтобы я не мешала ему делать свои дела, ударил меня по голове. И, судя по крикам наверху, он совершил то, для чего пришёл. Понадеявшись, что выбрала в кромешной тьме верное направление, я двинулась по коридору — левой рукой придерживаясь за стену, а правой водя перед собой. Через некоторое время правая рука упёрлась в твёрдое. Значит, направление не верное. Выругавшись, я развернулась и пошла обратно.

«А если меня замуровали?!» — от этой мысли прошиб ледяной пот, и в проходе как будто сразу стало меньше воздуха. Колени задрожали.

— Спокойно, — сказала я себе. — Никто меня не замуровывал, я просто выбрала неверное направление.

Сделав несколько глубоких и медленных вдохов — выдохов, я вернула себе некоторое спокойствие и пошла дальше. Внезапно впереди раздался голос, в котором я узнала охотника Лиима.

— Посмотри-ка, доски убраны! Вот как убийца пробрался к Сборному дому! — крикнул он.

— Осторожно! — ответил ему другой, который я не смогла опознать. — Убийца до сих пор может скрываться там!

В воздухе послышался тихий свист, какой издаёт пущенная стрела. Я бросилась на пол. Стрела пролетела над головой и исчезла во мраке.

— Не стреляйте! — закричала я, не поднимая головы. — Здесь я, Маара!

— Маара?! — изумлённо воскликнул Лиим. — Что ты там делаешь?

— На меня напали! Подло, со спины, ударили по голове, и я потеряла сознание. Очнулась уже здесь. А что случилось?

— Гость... — начал было Лиим, но тут же замолчал, будто ему закрыли рот.

В голове вихрем пролетели самые страшные мысли: негодяй набросился на моих друзей и убил.

— Лиим! — закричала я. — Ты здесь?!

— Да, — ответил за него второй парень.

— Иду к вам! Не стреляйте!

Я поднялась и, прижимаясь к стене, направилась к ним навстречу. Впереди раздался стук, какой бывает, когда выбивают из камней искры, и меня ослепил свет, показавшийся особенно ярким после кромешной тьмы.

Я прикрыла глаза рукой, услышала шорох приближающихся шагов. Протянула вторую руку вперёд, чтобы нащупать товарищей, но меня схватили, заломили руки за спину и бросили на землю. На зубах заскрипела пыль. Я стала извиваться червяком, пытаясь вывернуться, но мужчина крепко придавил меня к полу.

— Довольно! Она не убийца! — раздался окрик Лиима.

— Не тупи! — ответил ему товарищ. — Она пробралась по ходу к Сборному дому, убила посла из Тарганен и хотела также выйти.

«Посол из империи Тарганен?! — мысленно изумилась я. — Что ему здесь делать? Какие дела могут быть у нас с врагами рода Свирх?!»

— Вяжи ей руки! — приказал Лииму товарищ.

Мне туго стянули запястья, после чего подняли наверх их лаза. От резкого движения в ушибленный затылок будто вонзили раскалённый прут. Я скрипнула зубами, сплюнула на пол кашицу из пыли и слюны. Положение вырисовывалось, хуже не придумать. Я умудрилась оказаться в самое неудачное время и в самом неудачном месте из всех возможных.

— Клянусь вам, я здесь случайно! — простонала я. — Поверьте же мне!

— Случайно в заброшенном подземном ходе в день убийства посла из Тарганен не оказываются, — отрезал спутник Лиима.

Он обошёл меня, и в свете факела я увидела, что это Даний — друг Фееба. Волосы у него на голове как обычно торчали пучками, словно кто-то пытался их выдернуть, но замаялся и оставил эту затею. В общем, это был с детства знакомый Даний, вот только во взгляде его голубых глаз появилось что-то недоброе и чужое.

— Даний! — воскликнула я. От волнения на глазах навернулись слёзы. — Ты же знаешь меня с детства! Неужели ты думаешь, я способна...

— Знаешь, Маара, я сейчас смотрю на тебя и как раз думаю: как мог ошибаться всё это время? — медленно и с расстановкой сказал он.

— Ошибался?! — я хотела говорить спокойно и убедительно, но голос сорвался на визг. — Из-за того что я сдуру попёрлась к выгребной яме, на меня напали и пытаются сделать виновной в убийстве?! Ты знаешь меня восемнадцать лет! Помнишь, как мы втроём, ты, я и Фееб застряли на Заячьем острове и начался большой прилив...

Даний достал из кармана грязную тряпку, скатал в комок и, не колеблясь, сунул мне в рот так глубоко, что стало тяжело дышать.

— Истинно говорил учитель Яан: зло может таиться в самых прекрасных и честных глазах, — сурово сказал он.

От обиды и отчаяния я заплакала. Переведя взгляд на Лиима, заметила, что он смотрит на меня с жалостью и состраданием. Но лишь встретившись со мной взглядом, он тут же отвёл глаза. Понятно — Даний главный и принимает решения.

— Отведём её к Главе рода, — сказал Даний. — Пусть он и другие старейшие люди судят.

С этими словами он грубо толкнул меня вперёд.

...

Подгоняемая Данием, я шла по улицам нашего села. Теперь на них было полно людей, и все смотрели на меня. Вернее, почти все — Фееба среди них не было. Вот уже второй раз, когда мне была особенно нужна его поддержка, мой кохаи пропал! Я всматривалась в лица людей, в надежде, что просто не заметила Фееба, хоть и понимала: будь он здесь, то не наблюдал бы молча, а попытался отбить меня у Дания и Лиима.

Между тем, часть односельчан захотела сопровождать нас, так что скоро у нашей троицы появился приличный «хвост». Я выше подняла голову: никто не увидит меня виноватой. Это не я подло подкралась по подземному ходу к Сборному дому и не я убила посла из Тарганен. Я тут ни при чём, так что стыдиться мне нечего.

Но если не я, то кто же? Попасть в селение незамеченным из Леса невозможно, даже подземный ход за воротами охранялся Илиимом с топором.

Получается, гостя убил кто-то из селян? Но кто мог пойти на такую глупость? Убить гостя в селении — кощунство. В роду Свирх было издревле заведено: кто по доброй воле зашёл за ограду селения, находится под его защитой. Мы оберегаем наших гостей. Это священное и незыблемое правило, и я не представляла, кто мог осмелиться навлечь на себя гнев духов Леса и нарушил его. Так мог поступить только чужак.

Чужак! Ну, конечно! Он вполне оправился от раны и был силён — в этом я убедилась, вступив с ним в "шуточную" схватку.

Я резко остановилась и обернулась к Данию и Лииму. Нужно как можно скорее перехватить Дегана! Если убийца он, то постарается поскорее убежать из селения.

— Иди! — прикрикнул на меня Даний.

Я замычала и отчаянно замотала головой, показывая, чтобы мне изо рта вытащили кляп.

— Она хочет что-то сказать, — сказал Лиим, просительно глядя на товарища.

— Главе рода скажет, — резко ответил тот и толкнул меня в спину: — Иди, кому сказал!

Но я упёрлась. Из толпы сопровождавших нас людей раздались крики:

— Дай Мааре сказать!

— Развяжите её, Хун вас забери!

Под их натиском, Даний был вынужден уступить и вытащил у меня изо рта кляп. Ух, дышать сразу стало легче! Несколько раз вдохнув сладкий воздух, от которого закружилась голова, я сказала:

— Задержите раненого, которого нашли у тройного тиссарди! Это он убил посла.

По лицам односельчан пробежала досада. Они явно ожидали от меня других слов.

— Его проверили в первую очередь, — сказал Даний.

— Сразу же после убийства посла из Тарганен, — добавил Лиим. — Он был в Целительском доме вместе с Раалой.

— Раала могла ненадолго отлучиться, а он в это время напал на меня и убил посла.

Мои предположения вызвали у односельчан лишь кривые усмешки.

— Ведите Маару к Главе рода! — выкрикнули из толпы.

— Шагай дальше, — приказал Даний и грубовато пихнул меня в спину.

Я послушалась, с досадой поджав губы. Так жаль было расставаться с мыслью, что убийца Деган! Он прекрасно для этого подходил! Чужак, появившийся в селении как раз перед убийством. Он мог хитростью отлучиться из Целительского дома, проследить за мной, узнать где подземный ход, спуститься, ударить меня по голове, пробраться к Сборному дому и убить посла.

Правда у этой версии имелся большой недостаток: Деган не мог знать, что я побегу к подземному ходу. А значит ему незачем было за мной следить. Или всё-таки знал? Может, на самом деле он колдун и может читать мысли? Тут же мне вспомнились рассказы Вееки, что сильные колдуны могут наблюдать за человеком на расстоянии глазами животных.

«А те серопёрые птицы были весьма подозрительными и себе на уме, — подумала я. — Что если Деган следил за мной их глазами?»

Раз Деган колдун, то может он и Раалу околдовал? Я вспомнила, с каким трепетом подруга смотрела на раненого. Если бы он попросил её достать с небес Красный Валлах, она без раздумий отправилась бы в путь.

Странно конечно, что ни Вееки, ни Раала не распознали в нём колдуна, ведь у них тоже есть способности. Но, может, у колдунов есть способ как-то скрывать свою сущность? В конце концов, Вееки и Раала целительницы, а не колдуньи. Это другое.

«Интересно, — подумала я, — если бы в Лесу на Дегана не напал вепрь, как бы он попал к нам в селение? Наверняка сделал бы вид, что заблудился в Лесу. И ведь что самое обидное: я была так близка к разгадке его тайны! Если бы не Раала с её дурацкой влюблённостью, Дегана потянули бы на дыбе, и он рассказал бы о себе много любопытного".

Теперь осталось только вздыхать и жалеть об упущенном. Неожиданно мне вспомнилось, что кроме Раалы я оставила присматривать за чужаком сына лучника, Роома. Я замерла, как вкопанная и завертела головой, выискивая мальчишку. Ладно Деган обманул влюблённую Раалу, но как сбежал из-под надзора Роома?

— Ну, что опять остановилась? — недовольно спросил Даний.

— Где Роом? — спросила я.

Все посмотрели на меня с недоумением.

— Разве он не ушёл собирать хворост? — спросила одна из женщин.

— Нет, он подвернул ногу, и я оставила его охранять раненого в помощь Раале, — ответила я.

Мать мальчика дико вскрикнула и побежала к Целительскому дому.

__

* Тетал — крупная монета, равна тридцати цератам.

Глава 7

Отец мальчика тоже ушёл. Несколько человек хотели было пойти с ним, но остались, решив что семья лучника справится своими силами.

А меня повели к Сборному дому. Его большие двустворчатые двери были открыты, на крыльце стоял Глава рода. Рядом с ним мой учитель по бою, которого все мы называли Наставником, а слева от Наставника — высокий, худой, бритый на лысо человек в серой, доходящей до щиколоток рубахе. Его руки были сложены на впалой груди и узловатые пальцы беспрестанно шевелились, будто плели невидимую сеть. Сложно было сказать сколько ему лет. Морщины не бороздили его лицо, а кожа была упругой, но назвать молодым мешали выцветшие, видевшие многое глаза старика. Он единственный был без оружия. Лысый незнакомец вглядывался в моё лицо так пристально, что мне стало казаться, будто по правой щеке расползается ожог или язва. Кто он?! Для чего прибыл к нам? Когда нам объяснят, что вообще происходит? В глазах односельчан я видела тот же вопрос.

Стражи, сидевшие прежде на камнях у ворот, были здесь же. Стояли у крыльца, ощетинив копья и глядя на всех волками.

«Поздненько спохватились, молодчики, — подумала я. — Не защитили своего господина».

— Это и есть дочь Зоока? — неожиданно спросил лысый у Главы рода. У него оказался высокий, похожий на женский голос.

Я запнулась: имя моего отца произносилось очень редко. Становясь Главой рода, человек отдавал своё имя Лесу. С тех пор у него оставалось только служение народу Свирх.

— Да, это она, — ответил теперешний Глава.

— Большая выросла, — заметил лысый. — Я помню её крохой в огромной корзине на опушке леса.

Глава неопределённо повёл головой и обратился к моим конвоирам:

— Что случилось? Почему Маара связана?

Даний кашлянул, слегка оробев под его тяжёлым взглядом, и ответил глуховатым баском:

— Она пряталась в заброшенном подземном ходе. Мы подозреваем, это она убила посла из Тарганен!

— Говори только за себя, я Маару ни в чём таком не подозреваю! — гневно перебил Лиим.

— Я никого не убивала! — подхватила я.

— Что ты делала в подземном ходе? — строго спросил меня Глава рода.

— Я была неподалёку и мешала убийце пройти туда незамеченным. Он ударил меня по голове и затащил туда. Когда я пришла в себя и увидела, что очутилась под землёй, то хотела выйти, а тут эти двое!

Я кивнула на конвоиров.

— Как думаешь, для чего убийце терять время, затаскивая тебя в подземный ход? — спросил Глава.

Мда, хороший вопрос. Я представила, как повёл бы себя Деган, если бы всё произошло так, как я придумала.

— Если бы меня заметили лежащей неподалёку от подземного хода, первым делом, бросились бы вниз и помешали ему убить посла, — ответила я Главе.

— У Маары голова варит, не смотри, что ушибленная, — раздалось из толпы.

Послышались смешки.

— Как ты позволила незаметно подобраться к себе? — неожиданно спросил Наставник.

Я потупила глаза, тихо ответила:

— На меня напали со спины, Учитель.

Это не оправдывало меня, как бойца, но всё же было лучше, чем признаться, как всё произошло на самом деле.. Тем более, что на меня в самом деле напали.

— Значит, ты не видела напавшего? — неожиданно спросил лысый.

— Нет, — ответила я. — Развяжите же меня, наконец, и ловите настоящего убийцу, иначе он сбежит!

— Ты знаешь, кто это? — спросил Глава.

— Конечно! Это Деган! — воскликнула я.

Глава рода повернулся к Наставнику.

— Мы же его проверяли? — спросил он.

— Да и оставили там двух ребят, чтобы он чего не выкинул.

Тем временем Лиим разрезал веревки на моих запястьях. Разминая затёкшие руки, я тихо спросила у бывшего конвоира:

— Фееба не видел?

— Нет, — также тихо ответил он и добавил: — Прости, что пришлось тебя связать. Я был против.

— Знаю, — сказала я.

Странно, но обиды на него у меня не было, только жалость, как к человеку лишённому чего-то очень важного для жизни.

Справа раздались взволнованные крики, и тут же из-за деревьев показались родители Роома. Лучник держал сына на руках. Глаза Роома были закрыты, голова откинута назад, открывая грязную шею. Я отметила, что ран на его теле не видно, но лицо было слишком бледным, под глазами залегла чернота. Мальчик показался мне маленьким и беззащитным, будто это не безобразник Роом, а совсем другой ребёнок. Мать Роома, коренастая, с выбившимися из седой косы волосами и в подоткнутой за пояс домашней юбке, шла за ним будто во сне, её поддерживали под руки две старшие дочери-близняшки.

Отец Роома прямиком направился к Главе рода.

— Мой сын мёртв, — произнёс он полушёпотом, переводя потерянный взгляд с Роома на Главу и обратно.

При этих словах мать мальчика кулём осела на руках дочерей. Она не произнесла ни слова, только из горла вырвался глухой звериный вой. Притихшие односельчане смотрели на Роома. Матери инстинктивно прижали к себе детей.

Лысый наблюдал за всеми с большим вниманием. Даже паучьи пальцы замедлили плетение невидимой сети, и он сцепил их в замок.

Глава рода спустился с крыльца и приблизился к Роому. Он приподнял веко на правом глазу мальчика, коснулся жилки жизни на шее. Лучник смотрел на него с безумной надеждой, будто своими прикосновениями Глава мог вернуть мёртвое тело к жизни. Но, увы, магия рода Свирх была на такое не способна.

— Где ты его нашёл? — спросил Глава у лучника.

— В кустах за Целительским домом, — ответил тот одними губами, будто механическая кукла.

Наставник тут же махнул Данию и ещё трём парням: за мной.

К ним присоединились несколько человек из охраны посла. Я подалась за ними, но, заметив моё движение, Наставник раздражённо сделал знак: «Оставайся на месте».

Я пристыженно остановилась и лишь наблюдала, как они быстрым шагом удалились в сторону Целительского дома.

Тем временем, Глава рода обернулся к лысому и спросил:

— Можешь ли ты помочь нашему горю, брат Аристо?

Все перевели взгляды на незнакомца. Так он маг?!

Лысый быстро, но без спешки спустился с крыльца, подошёл к лучнику и приказал:

— Положи ребёнка на землю. Мне нужно его осмотреть.

Лучник шумно сглотнул, глядя на незнакомца со страхом, будто тот мог сделать его сыну ещё хуже чем есть.

— Слушайся его, Нероон, — приказал Глава.

Тогда лучник бережно опустил мальчика на землю и зачем-то выровнял ему голову.

— Отойди, — сказал ему брат Аристо бесцветным высоким голосом. На лице его не отражалось ни одного чувства, оно напоминало гладко ошкуренный продолговатый брусок дерева с тёмными впадинами глаз.

Нероон не пошевелился.

Видя, что лучник не слышит, что говорит ему брат Аристо, Глава рода будто ребёнка взял его за локоть и отвёл в сторону. По лицу лучника катились слёзы. Оставшись один, лысый развёл ладони в стороны, точно открывал двери, и одежда мальчика тут же распалась на лоскутки. Брат Аристо поднял руки ладонями вверх. Мальчик, как лежал, поднялся в воздух локтя на три. В толпе раздались приглушённые испуганные возгласы. Мать Роома вцепилась зубами в рукав своего платья.

Не обращая на них внимания, брат Аристо тщательно осмотрел ребёнка. На теле не было никаких следов смерти от руки человека или когтей зверя. Казалось, он просто спит, повиснув в воздухе.

«Если бы я не оставила Роома караулить Дегана, он был бы сейчас жив! — пронзила меня раскалённая мысль. — Это я виновата в его смерти. Ведь чуяла же, нутром чуяла, что Деган опасен. Но меня тогда волновало только одно: как подслушать разговор Главы рода и таинственных гостей. Да и вообще, всё казалось просто увлекательным приключением».

Я низко опустила голову, боясь встречаться глазами с родителями Роома. О, духи Леса! Сделайте так, чтобы брат Аристо помог нам!

— Отчего он умер? — тихо спросил Глава рода у Аристо.

Тот бросил на него пронзительный взгляд, в котором читалось: «Поговорим об этом после».

Глава рода замолчал.

Аристо вновь опустил мальчика на землю и начал рисовать длинными белыми руками странные узоры в воздухе. С каждым его движением воздух вокруг Роома сгущался, из прозрачного становясь сизым. Брат Аристо нарезал его рёбрами ладоней на ленты, а ленты связывал в замысловатые узлы. Затем он стал читать заклинание на незнакомом языке. Его голос то понижался, становясь похож на удар гонга, то повышался до такой степени, что было больно ушам. Ленты воздуха собрались в один клубок. Гудящий и шевелящийся, будто рой пчёл, он завис над мальчиком. Маг обеими руками разрубил клубок, и он осыпался на землю струйками песка. В тот же миг мальчик глубоко вдохнул и распахнул глаза.

Лучник вытер заскорузлой ладонью мокрое лицо. Издав радостный вопль, мать Роома поднялась на ноги, бросилась к сыну и его прижала к себе. Роом непонимающего озирался по сторонам, словно его пробудили от долгого сна. Оставив сына, женщина на коленях подползла к брату Аристо и начала целовать край его одежды. Лучник тоже опустился перед магом на колени. Оба родителя смотрели на брата Аристо снизу вверх, как преданные звери.

— Перестаньте, не нужно. Любой из братства Зиккур поступил бы также, — произнёс маг.

Он отошёл в сторону и брезгливо отряхнул одежду, где её касались руки и губы благодарных родителей.

— Братство Зиккур! Он из братства Зиккур! — пронёсся по толпе потрясённый шёпот. Многие сжали в ладонях обереги духов Леса.

Я почувствовала, как по коже, несмотря на тёплый день, пробежал мороз. Так вот откуда к нам явился этот юноша с глазами старика.

Про магов братства Зиккур ходило много слухов. Что они пользуются запрещённой магией и молятся в огромном, состоящим из множества башен доме. Но основным делом братства была охрана сна птиц Зиккур. В самой верхней из башен, той, которая пронзала небо и терялась за облаками, вот уже больше ста лет спали в гнёздах птицы Зиккур. Те самые, которые когда-то уничтожили род Свирх, сожгли его города и превратили пятую часть мира Сивон в непригодное для жизни Пожарище. Своего создателя, Верховного мага племени Тарганен птицы тоже сожгли, чтобы никто не мог сдерживать их свободу. Природой птиц была ненависть ко всему живому, они несли только смерть и опустошение.

После долгих поисков и безуспешных попыток магами было создано заклинание, усыпившее птиц. Никто не знает, как долго продлится их сон и каким будет пробуждение. Маги образовали братство Зиккур и уже более ста лет день и ночь дежурят у гнёзд, сменяя друг друга на посту. Ловят каждый вдох птиц, чтобы не пропустить момент пробуждения.

Но для чего маг братства приехал к нам в Лес?! У меня в голове встревоженным роем пронеслись догадки одна страшнее другой: птицы проснулись и вновь угрожают людскому роду, но пока их удаётся сдерживать. Птицы проснулись, и сдержать их уже не удаётся. Птицы...

Мои размышления были прерваны возвращением Дания. Он и ещё двое парней бежали к нам, поднимая ногами пыль и крича:

— Удра-а-ал!

У меня упало сердце: «Раала! Что с Раалой?!»

Я подалась навстречу мужчинам.

— Чужак убежал! — крикнул один из них. — Убил двоих наших и удрал.

— Что с Раалой? Она жива?! — крикнула я.

Если он убил Раалу... Никогда себе не прощу, что оставила подругу с ним наедине!

Даний закивал:

— Жива, только без сознания. Ударил её по голове, как и тебя.

В другое время я бы отыгралась на нём за все те слова, которые Даний сказал мне после подземелья и заставила съесть ту вонючую тряпку. Но сейчас было не до того, сейчас главное — догнать Дегана, не дать ему убежать из Леса. Я почувствовала, как от ярости поднимаются волосы на затылке, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Как он сказал Главе? Я не причиню зла вашим женщинам? Пусть готовится: зато женщина причинит ему зло. И будет чинить его долго, наблюдая за тем, как он мучается и жизнь по каплям покидает его тело.

За Роома, за Раалу, за то, что обманом проник в наше селение и посмеялся над нашим гостеприимством. За всё.

Краем глаза я увидела, как Вееки, взяв несколько девушек, поспешила к Целительскому дому.

Наставник, тем временем, собирал группы для преследования Дегана. Неизвестно, в каком направлении убегает убийца, поэтому группы по два-три человека будут искать его на всех возможных тропах. Кто нападёт на след, позовёт остальных криком сойки.

Несколько человек тут же поспешили к загону с хабарги — нашими ручными оленями. Рогов у них не было, зато по обеим сторонам рта вниз росли длинные острые клыки. Мы одомашнили их и сделали верховыми. Тонконогие и лёгкие, они скакали по лесу гораздо резвее, чем лошади, перемахивали через поваленные деревья и овраги. Их не пугали залежи валежника и заросли колючих кустов.

Я подошла к Наставнику. Как и все из рода Свирх светловолосый и коренастый, он был коротко подстрижен и немного косил на левый глаз. Наставник любил шутить, что это позволяет ему видеть шире, чем всем нам.

— Учитель, — начала я, а сердце замерло: вдруг запретит ехать с ними, как уже запретил идти в Целительский дом проверять Дегана?

— Поедете с Шииной по тропе Красной травы. Возле тройного тиссарди встретитесь с группой Дания, — перебил он и, заметив, как я радостно вспыхнула, сдержанно улыбнулся.

— Мы догоним его, Наставник! — пообещала я.

Он кивнул и вдруг, придержав меня за локоть, строго сказал:

— Маара, держи себя в руках. Этот человек нужен нам живым. Необходимо узнать, кто его послал.

— Я поняла, Наставник, — кротко ответила я.

Он посмотрел на меня с сомнением и, приняв решение, заявил:

— Лучше я поеду с вами.

«Не доверяет», — пристыженно подумала я и тут же клятвенно пообещала себе, что исправлюсь, непременно исправлюсь. Буду всё делать грамотно и правильно, так что больше ни у кого не вызову сомнений и недоверия.

Справа из-за дома выскочила разъярённая, как нетопырь, Шиина. Даже её длинные, заплетённые во множество косиц волосы, казалось, шевелились от злости. Шиина вела в поводу своего хабарги. По глазам напарницы читалось всё, что она хочет мне сказать: все уехали, а мы до сих пор в селении! И всё из-за копуши Маары, которая даже своего хабарги из стойла не вывела! Однако, увидев, что я с Наставником, она немного погасила ярость. Только крепкие пальцы гневно сжимали и разжимали повод.

— Выведи моего хабарги, я домой за мечом, — крикнула я ей и, не задерживаясь, побежала к себе.

Ворвалась в дом, сняла со стены меч отца. Сделала несколько взмахов, приучая меч к руке. Несмотря на то, что я частенько с ним упражнялась, каждый раз, беря меч в руки, чувствовала что он будто сопротивляется.

«Меч знает одного хозяина», — говаривал отец, и после его смерти я постоянно убеждалась в этом.

Но всё равно продолжала тренироваться именно с ним, надеясь, что однажды он меня признает.

— Это я, Своорд, — прошептала я, назвав меч по имени. — Помоги, без тебя никак. Нужно наказать одну неблагодарную тварь. Мы приняли его у себя, вылечили нашей магией, а он совершил на нашей земле убийства. Он хуже зверя! Звери помнят доброту, а он отплатил нам подлостью. Ты же знаешь Роома, этого мелкого наглеца-хитрюгу, он бывает, заходит к нам и корчит рожи, глядя в зеркало твоего клинка. Так вот, эта тварь убила Роома. Только чудо помогло оживить его. А этот убежал и теперь нам нужно догнать и остановить его.

Я почувствовала, как потеплела оплетённая кожей рукоять, а от подушечек пальцев к запястью разошлись лёгкие покалывания. Меч послушался меня. Узнал и принял.

— Спасибо! — шепнула я.

Закрепив ножны на поясе, вложила в них клинок и побежала на улицу. Шиина и Наставник уже ждали у ворот на своих хабарги. Девушка держала за повод моего зверя. Он потянулся ко мне мягкими губами, одновременно грозя насадить на длинные клыки. У нас тут всё так — любя и пришибить можем. Взяв у Шиины повод, я перекинула его через шею хабарги, вскочила ему на спину.

— Отто!* — закричала своему хабарги Шиина и ткнула его пятками в бока.

Она всегда хотела быть первой и лучшей. Пару раз мы подрались, с тех пор терпели друга друга и на открытые стычки не шли, но между нами всегда был холод соперничества. Хабарги Шиины помчался за ворота, отбрасывая длинные ноги и взмахивая коротким пятнистым хвостом. Раздвоенные копыта оставляли во мху глубокие следы. Мы с Наставником поскакали следом.

_____

* Отто — бегом, быстро.

Глава 8

Некоторое время мы с Наставником ехали молча. Затем он спросил:

— Где Фееб? Я не видел его при сборах.

Я низко наклонила голову, чтобы он не увидел замешательство на моём лице. Мне бы самой очень хотелось знать, где Фееб!

— Он... ещё не вернулся с охоты, — тихо ответила я. И, желая поскорее сменить тему, спросила: — Каким способом убили посла?

Наставник бросил на меня косой взгляд, но всё же ответил:

— Убийца пробрался по подземному ходу, приподнял доску пола и метнул отравленный шип, — помолчав, он добавил в задумчивости, будто разговаривал сам с собой: — Скорее всего, убийца выдул его из трубки. Шип попал послу в шею, он умер на месте.

— Отравленный шип? — удивилась я. — Какое странное орудие.

— Да... — Наставник покачал головой в такт бегу хабарги. — Я слышал, такие шипы делают народы Великой степи. У них растёт невысокий кустарник эяволо рафи.

— Значит, убийца прибыл из Великой степи? — уточнила я.

Наставник промолчал, думая о своём. Мне кажется, он даже не слышал, что я сказала.

— Но если Деган привёз с собой шипы, где он их прятал? — вновь заговорила я. — Вы же помните, его нашли в Лесу без сознания и потом с него сняли всю одежду. Если бы он привёз шип с собой, то Вееки и Раала нашли бы его.

Мне вспомнилось, как Деган лежал обнажённым в Целительском доме, а его грязная одежда кучей валялась у стены. Разве что, он запрятал шип куда-то в подкладку... А ещё трубочка через которую он выстрелил. Он тоже не мог вырезать её прямо перед убийством, значит, должен был привезти с собой.

— Ещё из любопытного, — произнёс Наставник, словно очнувшись от раздумий: — Крышка люка от подземного хода была закрыта на замок. Убийца поднял другую доску.

— Но получается... — я осеклась, страшась договорить.

— Получается, доску подпилили заранее, — жёстко закончил за меня Наставник. — И ещё получается, у Дегана был сообщник из наших. Тебе есть, что на это сказать?

Его острый взгляд остановился на мне, точно нанизывал на копьё.

— Мне? Ничего, — в испуге пролепетала я.

А перед глазами, как наяву, возник мешочек с монетами, которыми Фееб сманивал меня в поездку с собой. Неужели мой кохаи замешан в убийстве?! Нет, этого не может быть! Да, он хотел покинуть селение и злился на Главу за то, что тот не отпускал его по-хорошему. Но совершить убийство, да ещё так подло подставить наш род?! Не верю! Фееб может быть кем угодно, но не подлецом.

А в голове против воли прокручивался наш последний разговор:

«Где ты мог столько заработать? Ты... кого-то ограбил?»

«Почему сразу ограбил? Просто оказался кое-кому очень полезен».

Оказался кое-кому очень полезен. Не Дегану ли? Я сжала повод так сильно, что побелели костяшки пальцев. Нужно на что-то переключиться. Нужно.

— Наставник, я вот не понимаю, как Дегану удалось убежать? Почему его не поймали сразу после убийства в подземном ходе? — спросила я через силу. Слова давались тяжело, словно камни перекатывались на языке. Но я заставила себя сосредоточиться на разговоре.

Он досадливо цокнул языком.

— Простите, я слишком любопытна? — стушевалась я.

— Нет, это верный вопрос, — ответил он. — Убийца подкараулил момент, когда говорил брат Аристо. Все слушали его с большим вниманием, и в сторону посла не смотрели. Неладное заметили лишь когда к нему обратились, а он не ответил: так и сидел, прислонившись спиной к стене и глядя в одну точку. За это время убийца уже успел выбраться из подземного хода.

Неожиданно слева за деревьями раздался позывной «сойки». Мы одновременно придержали хабарги и повернули головы.

— Напали на след Дегана! — воскликнула я.

Наставник прислушался, но других сигналов не было.

— Поеду проверю, это от группы Дания, — сказал он. — Вы с Шииной продолжайте ехать по тропе Красной травы.

— Но Учитель! — воскликнула я.

При мысли, что Дегана поймают без моего участия, накатило отчаяние.

— Я сказал, вы едете по тропе Красной травы, — гневно оборвал он, и я прикусила язык.

Наставник развернул хабарги и исчез за деревьями. Тяжело вздохнув, я поспешила догонять Шиину. Она оторвалась от меня суазо* на три. Кажется, увлечённая скачкой Шиина даже не слышала зова «сойки». Впрочем, она всегда была невнимательной, из-за чего до сих пор была среди учеников второй ступени, в то время как остальные из её группы уже поднялись до четвёртой.

Я догнала девушку, и некоторое время мы ехали молча. Тишину нарушал только глухой стук копыт хабарги по сухому мху, да их шумное, всхрапывающее дыхание. По обе стороны плотной стеной стояли деревья, по которым от корней к вершинам лезла красная трава. Будто жёсткая щётка она топорщилась по стволам, вытягивая из деревьев жизненную силу. Постепенно они чахли и умирали, тогда трава перекидывалась на другие. Долгие годы наш род контролировал разрастание красной травы. Выводить её совсем нельзя — это любимое лакомство розовых фазанов, мясо и перо которых высоко ценились во всех империях. Поэтому мы, как могли, пытались не допустить разрастания красной травы по всему Лесу, отдав ей во владение эту часть.

— Как думаешь, убийца ещё в Лесу или убежал? — спросила у меня Шиина.

— Надеюсь, не успел, — ответила я. — За пределами Леса поймать его будет тяжелее.

— Тем более, если там ждут сообщники, — подхватила Шиина.

Я вновь подумала про исчезновение Фееба. Неужели это правда и мой кохаи...

— Ты случайно не знаешь, зачем к нам приезжал посол? — спросила я.

Девушка пожала плечами и равнодушно ответила:

— По каким-нибудь делам к Главе.

Я хотела напомнить, что посол из вражеской нам империи Тарганен. Но Шиина вдруг закричала:

— Прибавим ходу! Догоняй!

И погнала своего хабарги быстрее. Внезапно впереди между деревьями вспыхнула полоса света. Я не сразу поняла, что это, а поняв, завопила Шиине:

— Сто-о-й!

Но девушка сломя голову мчалась прямиком на тонкую нить, от которой отразился свет Валлах Одо. Её хабарги на всем скаку врезался в нить, и та разрезала зверю шею не хуже меча. Хабарги кубарем полетел вперёд, разбрызгивая кровь. Шиина вылетела из седла, ударилась о ствол дерева и упала на землю.

Я натянула повод так сильно, что мой хабарги встал на дыбы. Озираясь по сторонам, выхватила из ножен меч отца: где-то здесь должен прятаться враг. Нить по-прежнему была натянута между деревьями, и лучи Валлах Одо играли на каплях крови, окрашивая их в рубиновый цвет. Хабарги Шиины хрипел и сучил в агонии ногами. Кровь лилась из его шеи на мох. Кроме этого вокруг не наблюдалось ни малейшего движения. Даже ветер стих и не шевелил листья на деревьях.

— Шиина? — осторожно позвала я.

Девушка не ответила. Озираясь по сторонам и стараясь держать в поле зрения ближайшие деревья, я спешилась и подошла к напарнице. Она лежала, неестественно изогнув шею.

«Мертва», — подумала я.

Но всё же проверила жилку её жизни. Не бьётся.

Я медленно разогнулась, вновь обвела взглядом округу: не появится ли где движение? Ничего.

Ведя хабарги в поводу, я обошла деревья, между которыми была натянута нить. Валлах Одо скрылся за тучей, и нить стала едва различима среди листвы. Проклятый Деган, Хун его возьми! Сколько ещё таких ловушек ты приготовил, убегая?

— Деган! Хватит прятаться, трус! — заорала я.

Тишина. Только похожие на раскрытые ладони листья деревьев раж потёрлись друг о друга, словно говорили: «Ну-с, посмотрим, чем у них тут всё закончится».

Вскочив на хабарги, я пустила его рысью по тропе Красной травы, впрочем, не слишком веря, что увижу Дегана. Неожиданно впереди раздался хруст веток, топот и причмокивания, какие издают брукозавры, когда гонят добычу.

Я остановила хабарги, приготовив меч и вглядываясь в листву. Хруст веток приблизился, и на полянку выскочил Деган. Он был в одежде рода Свирх: широких штанах с завязками на щиколотках и коротком, чёрном с рыжими подпалинами халате. Мне сразу вспомнилось смазанное, пятнистое, которое я успела увидеть в подземелье до того, как получила по голове. Последние сомнения растаяли: там был Деган. Сейчас он держал в одной руке нож, другая была сжата в кулак. Правая щека и лоб расцарапаны ветками, глаза сверкали бессильной яростью.

Следом за ним, переваливаясь на шести крепких коротких лапах, вышли четыре брукозавра: размером с крупную собаку, покрытые густой бурой шерстью и как плащом накрытые роговыми панцирями, которые начинались на широкой голове с мощными челюстями, закрывали туловище и заканчивались у короткого хвоста. Именно за эти панцири брукозавры и ценились. Их нельзя было перерубить топором или сломать колёсами телеги. Воины делали из них щиты и латы. Но позволить себе такое могли лишь очень немногие: говорят, один панцирь стоил, как добротный дом.

Я без труда восстановила цепь событий: Лес отправил брукозавров мне на подмогу, они окружили Дегана и пригнали ко мне.

— Спасибо, Лес! — поблагодарила я и крикнула Дегану: — Кажется, ты приехал к нам охотиться на брукозавров? Как я уже говорила, они к твоим услугам!

Тут я заметила, что морды брукозавров испачканы в свежей крови. Значит, уже кого-то зажевали. Интересно, кого? От мысли, что это был Фееб, у меня задрожали колени. Нет, сейчас нельзя об этом думать.

Тем временем, Деган метнул в меня злой взгляд, оскалился:

— И тебе здравствовать, рыжуля!

— Что же ты как рано решил нас покинуть? — спросила я и пустила хабарги в обход него, держа меч наизготове.

— Не хочу злоупотреблять гостеприимством, — ответил Деган в тон и покосился на брукозавров: — Может, отправишь своих ручных зверушек обратно в чащу?

— А что не так? — невинно спросила я.

— Они меня нервируют. К тому же, они съели моего любимого коня.

Я бросила взгляд на довольные окровавленные морды брукозавров и облегчённо выдохнула: не Фееба!

— Сочувствую твоей утрате, — сказала я. — Признайся, кто из наших тебе помогал, и я отпущу малышей по домам.

— Почему ты думаешь, что мне непременно кто-то помогал? — сощурился он, поворачиваясь так, чтобы всегда оставаться ко мне лицом.

— Интуиция подсказывает. Так ты хочешь, чтобы я отправила малышей по домам или нет?

— Да, только ты всё равно мне не поверишь.

Я повела плечами:

— Не тяни.

— Меня нанял ваш Глава рода.

— Не ври! — вырвалось у меня.

Деган рассмеялся:

— Я же говорил, не поверишь.

— Зачем ему нанимать тебя? Убийство в селении Свирх того, кто доверил нам свою жизнь — это убийство вдвойне.

— Только если выгода не превышает риск и наказание, — заметил мужчина.

— Какая Главе с этого выгода?

Деган оскалился:

— Это уже второй вопрос, рыжуля. К тому же, лучше задать его Главе рода, а не мне. Я всего лишь исполнитель.

Мы одновременно посмотрели на брукозавров. Они всем видом выражали, что не прочь закусить Деганом.

Я задумалась: а что, если его на самом деле нанял Глава? Именно потому, что ему должно быть совсем не выгодно, чтобы убийство произошло у нас в селении. А значит, никто на Главу не подумает и не заподозрит.

— Рыжуля, я ответил на твой вопрос, — напомнил о себе Деган. — Уводи зверушек. Ты же не вруля, рыжуля?

Я заколебалась. Убрать зверей — облегчить Дегану возможность для побега. По-умному, мне нужно позвать подмогу и доставить Дегана в селение. Пусть там его допрашивают и пытают.

— Рыжуля, ты же понимаешь, Глава не допустит, чтобы кто-то узнал о его причастности к убийству, — вкрадчиво заговорил Деган. — Он убьёт и меня, и тебя.

У меня задёргался глаз. А ведь Глава может. У меня впереди вторая попытка испытания, и он может подстроить мою смерть.

— Насколько я знаю, у вас с ним не всё гладко, — продолжал Деган всё тем же вкрадчивым тоном.

— С чего ты взял? — огрызнулась я.

— Оттуда, что я у вас не случайный человек. Я знаю кто кому кем приходится и многое другое...

Он сделал вид, что потягивается, продолжая при этом наблюдать за брукозаврами.

— В самом деле, ты же не думаешь, что как только приведёшь меня в свою деревушку, я сразу во всём покаюсь? — спросил Деган. — А теперь представь, выгодно ли Главе рода, чтобы я каялся?

Я в замешательстве молчала. В словах Дегана была правда.

— Нет, не выгодно, - сам себе ответил Деган. — Он придумает какой-нибудь предлог и убьёт меня, пока я не начал говорить. А затем, моя красавица, возьмётся за тебя.

— Почему? — буркнула я.

— Откуда он знает, насколько романтичным было наше свидание под кусточком, и что я успел тебе поведать, — он широко улыбнулся, показав ряд ровных зубов. — Ты станешь для него опасна, рыжуля. А от опасных людей стараются избавиться.

Я промолчала.

— Слушай, у меня к тебе есть деловое предложение, — сказал Деган. — Ты меня отпустишь, и никто не узнает об этом разговоре. Я в долгу не останусь и щедро тебя награжу.

— Наградишь? — нервно усмехнулась я.

— Да. Ваш Глава щедро заплатил мне за это непростое задание. Я готов поделиться с тобой.

Я лихорадочно соображала, как поступить дальше. О том, чтобы отпустить Дегана не могло быть речи. Он должен заплатить жизнью за Раалу, Роома и Шиину. Но если я сейчас его убью, поверит ли Глава рода, что Деган не успел мне ничего рассказать? Как не кинь, моя жизнь в любом случае в руках Главы, и если Дегана нанял он, то постарается от меня избавиться.

Что, если сделать вид, что я согласилась и отпускаю его, и когда он расслабится, ещё раз попытаться выведать, какая Главе выгода от убийства посла. А когда он расскажет, вызвать своих криком сойки. До границы Леса ещё далеко, Дегану не уйти. Скажу, своим, что позвала их сразу, только заметила его — как и должна была сделать.

После возвращения в селение, останется лишь осторожненько выяснить, замешан ли Глава рода в убийстве посла или это наговоры Дегана.

— Ну... Хорошо, — сказала я, делая вид, что всё еще взвешиваю все «за» и «против». Потом повернулась к брукозаврам и сказала: — Уходите.

Они с явным неудовольствием развернулись и, виляя длинными телами, исчезли в кустах. Взглянув на Дегана, я увидела, что он расслабленно улыбнулся. Наверняка считает себя неотразимым и думает, что все девушки теряют от него головы. Вот и меня поймал на крючок.

Неожиданно краем уха я уловила лёгкий шорох — так перо в полёте трётся о воздух — и сейчас же грудь пронзила острая боль. Вскрикнув, я опустила голову и увидела, что из груди торчит древко и оперение стрелы, а по халату медленно расползается пятно крови. Я прижала руку к груди. Между пальцами потекла кровь, рана пульсировала горячей болью. Перед глазами всё поплыло. Меня накренило набок, и я упала с хабарги на землю.

Лежа на боку, я словно в тумане увидела, как из-за кустов вышел Даний. В его руках был лук, на тетиву натянута новая стрела, и смотрела она в лицо Дегану.

— Я так и знал, что ты с ним заодно, — сказал мне Даний.

Мысли вихрем пронеслись у меня в голове: он услышал обрывок разговора, когда Деган предложил наградить меня, и я согласилась. Я попыталась сказать, что Даний неправильно понял, но при попытке заговорить, изо рта потекла кровь. Я в ужасе замолчала.

— С одной покончил, теперь ты, — сказал Даний чужаку.

Деган приложил к губам сжатую в кулак руку и дунул. Оказалось, что в кулаке у него была спрятана трубочка, из которой вылетел треугольный шип. Он вонзился Данию в щеку. Односельчанин опустил лук и потянулся к щеке, но не успел даже дотронуться, как его глаза закатились, и он словно подкошенный упал неподалёку от меня. Когда его тело коснулось земли, он был уже мёртв.

— Ну вот и всё, рыжуля, — произнёс Деган.

Он достал из кармана коробочку, сложил в неё трубку и убрал обратно в карман. После чего подошёл ко мне и присел рядом на корточки. Мне стало очень холодно. Кажется, ещё никогда в жизни я так не замерзала, зуб на зуб не попадал. Осмотрев меня, Деган одним движением разорвал на мне халат. Я понимала, что лежу перед ним почти голая, но мне сейчас было всё равно. В голове пульсировала только одна мысль: «Я умираю. Я умираю, умираю, умираю».

— Наконечник едва вышел из спины, — сказал Деган. — Надо проталкивать.

Он взял нож и отсёк оперение.

— Мне этим заниматься некогда, пусть ваши целительницы проталкивают, — продолжил он.

Слева раздался треск веток, и к нам вновь выскочили брукозавры. Их пасти были оскалены, с клыков стекала слюна.

Деган повернулся к ним и рявкнул:

— Нападёте на меня — она умрёт.

Брукозавры остановились, шумно дыша.

Оглядевшись по сторонам, Деган громко сказал:

— Слышишь меня, ты, разумная рощица? Жизнь этой девчонки зависит только от тебя. Дай мне беспрепятственно уйти, и целительницы рода ещё успеют её спасти.

По верхушкам деревьев прошёл ветер. Брукозавры попятились обратно в кусты.

— Так-то лучше, — сухо улыбнулся Деган.

Затем поднял меня на руки, донёс до хабарги, осторожно посадил на него и, порвав свой халат на полоски, привязал меня к седлу, чтобы не упала.

— Мне нужно только выйти на дорогу, и я сразу же её отпущу, — сказал он Лесу.

Лес безмолвствовал. Деган повёл хабарги в поводу, зорко оглядываясь по сторонам и ожидая из-за каждого куста нападения. Но Лес его не трогал, я была пропуском Дегана.

— Всё будет хорошо, рыжуля, — говорил чужак. — Ты сильная девчонка, выдержишь. Скоро тебя вылечат, будешь бегать быстрее прежнего, мечом размахивать. Не бойся, меч твой я прихватил, вон он, в ножнах.

Голос Дегана звучал откуда-то издалека, так что мне казалось, он забрался на верхушку дерева и разговаривает со мной оттуда. Перед глазами всё сливалось, накатывала тошнота. Я мерно покачивалась в седле в такт шагам хабарги и мечтала лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось. Так или иначе.

Наконец, мы остановились. Перед нами расстилалась Малая степь, заросшая серо-зелёной травой. Колёса телег придавили в её земле, сделав широкую колею, которая уводила вдаль от Леса.

— Что же, рыжуля, здесь мы с тобой попрощаемся, - сказал Деган. - Выздоравливай. Когда полностью поправишься, найди меня. Я сделаю тебя императрицей. Твоё место не здесь, а во дворце. Ты наверняка уже догадалась, что Рейнар Деган не настоящее моё имя. Но разве такая мелочь помешает настырной девице? Я буду ждать тебя, рыжуля.

«Я найду тебя, Рейнар Деган, - мысленно ответила я. - Как бы тебя не звали. Найду и убью».

______

* Суазо — сто метров

Глава 9

— Довези её до дома в целости и сохранности, — наказал Деган хабарги и ударил его ладонью по крупу.

Хабарги послушно затрусил в сторону селения. Дальнейшее вспоминается мне обрывками и скорее напоминает дурной сон, от которого никак не удавалось проснуться. Земля становилась то ближе, то дальше; я плыла над ней — над усыпанным листьями мхом и над корнями деревьев, что сплетались между собой в клубки, как змеи. Помню боль в груди и голову хабарги, которая покачивалась передо мной в такт шагам. Порой эта голова становилась очень большой, заслоняла собой небо и Лес. Приступами накатывала дурнота.

Неподалёку от тройного тиссарди мой хабарги вышел на группу Лиима. Так меня спасли и повезли домой. Через некоторое время над головой появилась резная деревянная перекладина, по обеим концам которой были резные столбы — я узнала наши ворота. Уши наполнились взволнованным гомоном голосов, перед лицом появлялись и вновь исчезали любопытные лица. Они шевелили губами, щурили или выкатывали глаза, втягивали щёки, их руки мельтешили перед моими глазами, точно ветви попавших в бурю деревьев.

— Позовите Главу рода! — доносилось с разных сторон.

«Не надо! — хотелось крикнуть мне. — Только не Главу! Он убьёт меня!»

Но я не смогла выговорить ни слова.

Мимо меня поплыли стены домов с прислонёнными к ним граблями и вилами, большие, в человеческий рост кадки и прочий скарб. В какой-то момент сознание прояснилось, и я увидела идущего рядом Лиима. Его крепкая, поросшая светлым волосом рука держалась за переднюю луку седла, край рукава тёмно-зелёного халата был засален и обтрёпан. Потом всё вновь накрыло чёрное покрывало беспамятства...

...

Очнулась я от голоса Главы рода:

— Как она?

— Мы достали стрелу, — ответил голос Вееки. — Но рана тяжёлая, к тому же Маара потеряла много крови и нить её жизни очень тонка.

Целительница тяжело вздохнула.

— Мне нужно с ней поговорить. — заявил Глава рода. — Нужно узнать, что произошло на тропе Красной травы.

Я похолодела. В голове прозвучал чёткий голос Дегана: «А затем, моя красавица, он возьмётся за тебя. Ты станешь для него опасна, а от опасных людей стараются избавиться».

— Всё в руках духов Леса, — сказала Вееки. — Если им будет угодно, Маара выживет. Если нет...

— Брат Аристо ещё здесь, — не то напомнил, не то предложил Глава.

— Брат Аристо здесь, но ты знаешь, как дорого нам обходится магия братства Зиккур! — с неожиданной яростью прошипела Вееки. — Мы уже отдали им мальчика.

Я через силу открыла глаза. Казалось, на каждое веко положили по камню, а меня саму погрузили на дно реки, и теперь я смотрела сквозь мутную воду. Превозмогая боль в голове, я огляделась: большая, ярко освещённая комната с низким закопчённым потолком. На полу в центре чадил обложенный камнями очаг, чёрный дым вытягивало в отверстие в потолке. На стенах висели пучки засушенных трав. Я узнала Целительский дом. Скосив глаза вниз, увидела, что грудь плотно перебинтована. Во рту пересохло от жажды.

Глава рода и Вееки стояли неподалёку у широкой лавки, заставленной множеством плошек с мазями и порошками. Вееки что-то расталкивала в ступке. Её движения были резкими, отрывистыми — это значило, что Целительница сильно не в духе. Глава рода со смущённым видом переминался с ноги на ногу. Увидеть его таким было неожиданно — я думала, он никогда ни в чём не сомневается и не раскаивается.

— Ты не должен был отдавать ему мальчика! — гневно припечатала Целительница.

Глава сделал неопределённый жест, возразил:

— На тот момент это был лучший выход. Люди и без того были напуганы и смятены, требовалось отвлечь их внимание, дать им чудо. И мы его дали.

Вееки что-то пробормотала, я не разобрала слов.

— К тому же, требовалось узнать... — примирительно начал Глава.

Вееки вновь зашипела, словно разъярённая змея, и процедила сквозь зубы:

— Маару не отдам. Если придётся, сама сожгу её тело на погребальном костре, но душу оставлю роду Свирх.

Глава рода перевёл на меня взгляд. Наши глаза встретились. Глава улыбнулся и сказал Вееки:

— Не нужно сжигать. Она пришла в себя.

Целительница тут же метнулась ко мне, словно наседка к цыплёнку.

— Как ты? — захлопотала она.

— Пить хочу, — призналась я.

Она тут же взяла с лавки плошку, зачерпнула маленькой ложечкой воду, и влила мне в рот. Кажется, ещё ни разу я не пила такой вкусной воды.

— Спасибо, — прошептала я и улыбнулась.

Представляю, какой жалкой вышла улыбка. Краем глаза я следила за Главой рода. Если раньше я не испытывала к нему тёплых чувств, то теперь просто боялась.

— Ну и заставила ты нас поволноваться! — пожурила меня Вееки, ставя плошку с водой обратно на лавку. — Все из-за тебя переполохались!

Бледно-голубые глаза Целительницы светились лаской, какой я по отношению к себе даже не подозревала. Горло сжало от подступивших слёз. Я кашлянула, и грудь тут же пронзила острая боль. Я застонала.

— Это пройдёт, — мягко сказала Вееки. — Нужно время.

Когда боль утихла, я спросила шёпотом:

— Где Фееб? С ним... всё хорошо?

По взглядам, которыми обменялись Вееки и Глава рода, я поняла, что ничего хорошего про Фееба они сказать не могут.

— Он... — начала Целительница, но Глава перебил:

— Пропал. Никто не видел его с тех пор, как убили посла.

«Значит, всё-таки ушёл без меня, — подумала я с горечью. — Немного же я для него на самом деле значила, если он вот так просто меня бросил».

По щекам потекли слёзы.

— Ну-ну, девочка. Полно, — произнесла Вееки, утирая мне щёки куском ткани. — Объявится ещё твой кохаи, никуда не денется.

— Он ничего тебе не говорил? — спросил Глава, глядя на меня так, будто заранее знал, что я обману.

Я покачала головой из стороны в сторону, шмыгнула носом.

— Ладно, — с расстановкой сказал он. Затем взял стопку шкур, бросил их на пол и сел подле меня.

Я почувствовала, как сердце сделало в груди рывок и заколотилось испуганно, сбивчиво. Начинается!

— Может, лучше я... — робко произнесла Вееки, но Глава жестом отстранил её.

Целительница отступила к лавке, вновь взяла плошку и стала с остервенением толочь в ней какой-то корешок.

— Маара, расскажи, что произошло на тропе Красной травы, — сказал Глава рода. — Мы нашли там мёртвыми Шиину и Дания. У Шиины сломана шея, Даний убит отравленным шипом. А тебя с стрелой в груди привёз хабарги. Это была стрела нашего рода... — он поколебался, но всё же договорил: — И ещё, твой халат и нижняя рубашка разорваны.

От стыда у меня запылали щёки.

— Понимаю, тебе тяжело об этом говорить, но мы обязаны всё знать, — добавил Глава рода.

Я лежала ни жива ни мертва, боялась встретиться с ним глазами — и не знала, что отвечать, чтобы не навредить себе. Не могу же я признаться, как всё было на самом деле! Если Деган сказал правду, и его нанял для убийства Глава, то передо мной сейчас главный убийца. Сидит и смотрит в упор льдинистыми глазами. Неожиданно я поняла, что должна говорить для спасения своей жизни.

— Деган надругался надо мной! — сказала я, задыхаясь.

Сказала и замолчала — слова всё ещё перекатывались в голове. Лживая версия произошедшего у Красной тропы выстроилась передо мной так ясно и чётко, будто я продумывала её не один день.

— Маара, если не хочешь, не рассказывай, — произнесла Вееки и метнула в Главу злой взгляд.

Мужчина смущённо кашлянул.

— Нет, я расскажу! — произнесла я. — Мы с Шииной ехали по тропе Красной травы. Её хабарги со всего маха влетел в ловушку приготовленную Деганом и умер... Шиина вылетела из седла, ударилась о дерево и тоже умерла...

Я всухую сглотнула, вновь пережив момент, когда подошла к Шиине и увидела, что она мертва. Расценив мою остановку по-своему, Вееки тут же подошла и смочила мне губы водой. Я поблагодарила её взглядом и продолжила:

— Когда я осматривала Шиину... Я увлеклась и перестала следить за тем, что вокруг. Деган напал на меня и...

Горло сдавил спазм. Оказывается даже на негодяя клеветать не так легко, как мне казалось. Слова вязли на зубах, будто смола. А тут ещё от двери раздался тихий вскрик. Мы трое разом повернули головы: на пороге стояла Раала. С перевязанной головой, мертвенно-бледная и с опухшими от слёз глазами.

— Раала! — радостно прошептала я.

Подруга метнула в меня гневный взгляд. Ах, ну конечно, я же говорю, что её ненаглядый Деган насильник и ублюдок. А то что он чуть не отправил её к праотцам — уже забыто. Раала простила ему и пробитую голову и совершённое убийство. Нет, ну надо быть такой дурой, а?!

— Деган сделал это со мной, — сказала я, глядя ей прямо в глаза и испытывая какую-то злобную радость от вида её искажённого лица. — Я пыталась сопротивляться, но он оказался сильнее. А потом появился Даний. Он хотел убить Дегана, но тот... прикрылся мной, как щитом, и стрела Дания попала в меня, а не в Дегана.

Вновь, будто наяву я увидела Дания, и в голове прозвучали его слова: «С одной покончил, теперь ты». Он стрелял в меня в упор — без сомнений и без жалости. А я делаю сейчас из него своего защитника...

Но что мне остаётся?!

— Потом Деган убил Дания, выстрелив в него из трубки отравленным шипом... Больше я ничего не помню... Потеряла сознание. Не знаю, почему Деган не убил меня...

— Он обещал, что не причинит зла женщинам рода Свирх, — с негодованием процедила сквозь зубы Раала.

— Скажи об этом мёртвой Шиине! — огрызнулась я.

Некоторое время все молчали. Затем Раала сказала Главе:

— Мемоон передал, что вы позвали меня в Целительский дом. Для чего?

Он шумно вдохнул, поднялся со шкур и размял ноги. Вееки схватилась за лавку обеими руками и угрюмо уставилась в земляной пол.

— Ты же знаешь, в этом месте сосредоточена магия рода Свирх, — сказал Глава. — На него указали духи Леса нашим предкам, чтобы те построили здесь Целительский дом.

— Конечно, знаю, — проронила Раала, переводя недоумённый взгляд с Главы на Вееки и обратно.

На крыльце послышались шаги, и в Целительский дом вошли Наставник и брат Аристо, который вёл за руку непривычно тихого Роома. Ничто не напоминало в нём былого проказника. Я отметила, что мальчик до сих пор недомогает: обычно его лицо заливал здоровый румянец, теперь он был бледен, под глазами залегли чёрные тени. Да уж, нелегко это — вернуться из мира мёртвых.

— Роом, ты жив?! — радостно воскликнула Раала. — Мне сказали...

Она осеклась и вопросительно посмотрела на Вееки.

— Ох, милая, там всё так сложно, — скомкано произнесла старая Целительница, избегая встречаться взглядом с Раалой.

Наставник остался у дверей, а маг вместе с Роомом подошли к Главе. В свободной руке брат Аристо держал браслет из тёмно-красных крупных ягод — каждая величиной с ноготь. Я подумала, что у нас в Лесу такие не растут. Тонкие белые пальцы мага, словно слепцы перебирали одну за другой ягоды браслета, и почему-то казалось, что пальцы существуют сами по себе, отдельно от мага.

На некоторое время в доме повисла тяжёлая тишина. Казалось, её можно рубить топором и складывать пластами. Мы с Раалой переводили взгляды с одного мужчины на другого. Что происходит? Зачем они все здесь?

Глава рода сел корточки перед мальчиком, чтобы быть с ним вровень, и мягко спросил:

— Как ты себя чувствуешь, Роом?

— Хорошо, — ответил мальчик бесцветным голосом, глядя куда-то за плечо Главы.

— Расскажи нам, Роом, что произошло после того, как Маара оставила тебя на крыльце Целительского дома?

— Я играл сам с собой в «Огород», — ответил он.

Это была игра, когда метают нож в землю с разных углов, так, чтоб он встал вертикально.

— А что было потом?

— У меня в голове раздался голос, который приказал повернуть голову. Я не хотел, мне было больно. Но голос говорил так громко... У меня чуть голова не лопнула.

— И ты повернул, — произнёс Глава.

— Да.

— Можешь показать, как ты это сделал?

— Могу, — ответил мальчик, и его шея сделала полный поворот, так что он вновь оказался лицом к Главе. Раздался хруст позвонков, кожа на шее собралась складками, словно простыня, которую отжимают после стирки.

Я вскрикнула и зашарила по груди в поисках оберега, но нашла только бинты.

— Спасибо, Роом, ты молодец, — сказал Глава. — Можешь повернуть голову обратно, тебе же, наверное, так неудобно.

Мальчик пожал плечами, показывая, что ему всё равно. Но шею развернул — опять раздался хруст позвонков.

Я бросила взгляд на брата Аристо. Его пальцы продолжали перебирать ягоды браслета, на юном лице застыло выражение безмятежности.

«Мы уже отдали им мальчика!» — вспомнилось мне яростное шипение Вееки. Так вот что имела в виду Целительница. Как же родители Роома? Заметили изменения в сыне или до сих пор пребывают в радостном угаре?

— Скажи, Роом, — продолжил допрос Глава, — голос, который звучал у тебя в голове. Ты слышал его раньше? Узнал?

— Да, — ответил Роом, по-прежнему глядя в одну точку за плечом Главы.

Внезапно Раала сорвалась с места и бросилась к двери. Наставник перекрыл ей дорогу. Тогда она метнулась в центр комнаты. Оттолкнув Вееки, прыгнула на лавку, ухватилась руками за край досок дымохода, подтянулась.

Брат Аристо выбросил в сторону Раалы руку с браслетом. Кроваво-красные ягоды вспыхнули между белыми пальцами. Раалу скинуло на земляной пол, будто сорванный с ветки лист. Она схватилась руками за горло, захрипела. Маг пошевелил пальцами, и тут же невидимый аркан потянул Раалу к Главе рода. Она проехала по полу на спине, хватаясь руками за невидимую верёвку. На белой шее появилась уродливая кровавая рана. Когда Раала оказалась у ног Главы, брат Аристо опустил руку с браслетом.

Вееки, кряхтя и держась за поясницу, поднялась с пола. Сдвинув в сторону плошки с мазями-притирками, она тяжело села на лавку.

— Вы с любовником просчитались в одном, — сурово сказал Раале Наставник. — Не знали, что посла будет сопровождать брат Аристо.

Раала глядела на него с пола взглядом зверя, её плечи тряслись.

Я поняла, что сошла с ума. Или сплю и вижу кошмар. Мои глаза отказывались видеть происходящее, а уши отказывались слышать. Воздух в доме стал тяжёлым и вязким. Я вдыхала его, а он облеплял пластами моё лицо и горло, не проходил внутрь. Я задыхалась, задыхалась, задыхалась. Это какая-то ошибка! Они все играют в чудовищную игру! Отпустите меня! Я не хочу в ней участвовать!

— Посол попросил братство Зиккур выделить ему охрану перед самой поездкой, — продолжал Наставник. — Дворцовый предсказатель нагадал послу, что против него применят магию, и поездка может стоить ему жизни. Не поехать он не мог, поэтому для защиты привлёк братство Зиккур. Всем известно, в Сивоне нет магии сильнее, чем у них. Но, увы, предсказатель ошибся, и посла убили без применения магии.

— Теперь мы предоставляем слово тебе, Раала, — сказал Глава рода. — Расскажи нам, как ты решилась предать свой род.

— Это... ложь! — хрипло сказала она.

В её глазах метался страх, тело сотрясала лихорадка. И жутко алела на белизне шеи рана от невидимого аркана.

— Увы, нет, — тихо и медленно произнёс Глава рода. — Мой язык саднит от горечи, когда я произношу эти слова, но я должен их сказать. Ты предала память наших предков, опозорила честное имя своих родителей. Покайся, Раала, облегчи свою душу и, возможно, она ещё найдёт путь к свету.

— Я верна роду Свирх! Я бы никогда...! — Раала ударила по полу сжатым кулаком.

Глава рода обвёл взглядом брата Аристо, Наставника и Вееки, вздохнул:

— Что же, ничего не остаётся. Придётся пытать.

Раала бросила на него дикий взгляд, потом взглянула на меня и воскликнула:

— Маара, скажи им! Ты была со мной в Целительском доме, ты всё видела! Я была верна роду Свирх!

Я молчала, не зная, что сказать. Что-то мешало мне согласиться и поддержать подругу.

Глава рода повернулся к Наставнику:

— Будь добр, позови Мемоона, пусть уведёт мальчика. Ему здесь больше нечего делать.

Наставник открыл дверь, и за ней сразу же возникла сгорбленная фигура Мемоона. Похоже он всё это время стоял, прижавшись ухом к двери и ждал, пока понадобится.

— Уведи Роома домой, к родителям, — приказал ему Наставник.

С заискивающим выражением на лице Мемоон подошёл к мальчику, взял его за руку и вывел из дома. Когда за ними закрылась дверь, Глава рода подошёл к курящемуся дымком очагу и провёл над ним рукой, будто мешал угли. Его губы шевелились, беззвучно шепча заклинание. Прошло несколько мгновений, и вместо очага появился колодец до краёв наполненный тёмной водой.

— Раала, в последний раз прошу по-хорошему, — сказал Глава рода. — Расскажи, где и когда ты познакомилась с Деганом. Где его логово, в какой империи можно найти его след? Знакома ли ты с его друзьями?

— Я уже всё сказала, — дрожащим, срывающимся голосом ответила девушка. — Я верна роду Свирх.

Вееки тяжело вздохнула, из её глаз потекли, прячась в глубоких морщинах, слёзы.

Глава рода коротко кивнул брату Аристо. Маг вновь поднял руку с браслетом, и Раалу протащило по полу к колодцу.

— Подождите! Так нельзя! — воскрикнула я и попыталась встать, но проклятая слабость не дала мне это сделать. Собственное тело предало меня.

Брат Аристо опустил большой палец в пол. Раалу тут же по пояс погрузило в колодец. Девушка задергалась всем телом, пытаясь подняться, но невидимые руки прижимали её ноги и нижнюю часть туловища к полу. С каждым рывком движения Раалы становились всё слабее, пока она вовсе не замерла без движения. Внимательно наблюдавший за пыткой Глава рода, сказал брату Аристо:

— Вытаскивайте.

Маг поднял большой палец вверх, и невидимые руки выдернули Раалу из колодца. Она судорожно вдохнула раз, другой, третий, надсадно закашляла, держась за грудь. Вода стекала с волос и одежды на пол, смешиваясь с землёй. Глава рода подошёл к девушке, сел перед ней на корточки и приподнял голову за подбородок, заставив смотреть на себя. Раала тяжело и хрипло дышала, сотрясаясь всем телом, устремив на него полный страха взгляд.

— Мы никуда не торопимся, Раала, — сказал Глава. — После пытки водой будет пытка белым пламенем. Твой любовник уже далеко и не придёт тебе на помощь. Он использовал тебя и бросил, как ненужную вещь.

У Раалы под глазом задёргалась жилка, а щёки втянулись.

— Я... не предавала свой род, — прошептала она, как заклинание.

Глава поморщился, словно проглотил что-то горькое. Отпустив девушку, поднялся в полный рост и обошёл колодец.

— Отдохни пока и ещё раз подумай, нужно ли прикрывать подлеца, который уже забыл о тебе, — произнёс он. — А мы пока расскажем, как вы всё спланировали.

Он кивнул Наставнику, и тот подхватил:

— Ты рассказала Дегану про заброшенный подземный ход. Но попасть в него можно было только из селения. Для этого Деган разыграл историю с охотой и нападением на него вепря. Он сам себе нанёс рану и ждал, пока его найдут наши охотники. Нужно отдать должное храбрости и рискованности Дегана — множество случайностей могли сойтись в одной точке, и его нашли бы слишком поздно. В общем, задача Дегана заключалась в том, чтобы не умереть до того, как привезут в Целительский дом. Но всё сложилось благополучно — его нашли, принесли к тебе и Вееки, и вы его вылечили. Можно было приступать к делу, для которого он к нам проник. Здесь вам пришлось отойти от плана: Маара оставила на крыльце Роома, и ты убила его с помощью тёмной магии.

— Хотелось бы знать, кто научил тебя ею пользоваться, — вставил Глава. — В роду Свирх ничего подобного не используют.

Раала молчала, дыша часто и коротко. Не дождавшись ответа, Наставник заговорил вновь.

— Но вернусь к твоему любовнику. Зная, что в первую очередь попадёт под подозрение, Деган после убийства посла вернулся в Целительский дом и дождался, пока его придут проверить. Наши ребята пришли, убедились, что он лежит-болеет, а ты его лечишь и никуда не отлучаешься. Только после того, когда многие переместились к Сборному дому, Деган убил людей, которых оставили для его охраны, переоделся в нашу одежду и убежал. Чтобы ты оказалась вне подозрений, он ударил тебя по голове. И, знаешь, у вас бы всё получилось, если бы здесь не оказался брат Аристо. Он оживил Роома и мальчик рассказал нам, кто его убил.

Наставник замолчал. Раала тоже молчала, глядя на свои дрожащие пальцы. Выждав некоторое время, Глава сделал знак брату Аристо.

Маг вновь опустил большой палец в пол, и девушку по пояс погрузило в колодец. Раздалось бульканье, на тёмной воде вздулись пузыри. Я зажмурилась, не в силах наблюдать за происходящим. Но не слышать я не могла. Возня, стук по полу, когда Раала лихорадочно сучила ногами — мне казалось, этот кошмар никогда не закончится. Но вот наступила полная тишина.

— Доставай, — приказал Глава рода.

Раздался плеск воды. Открыв глаза, я увидела, что Раала лежит рядом с колодцем лицом вверх. Её глаза были широко открыты, из них струилась вода. Глава рода стоял рядом и постукивал ногой по полу — словно отмерял мгновения жизни пытаемой. Внезапно её тело судорожно изогнулось, и Раалу сотряс приступ кашля. Она повернулась на бок, вцепилась пальцами в пол, выталкивая из себя воду. Затем обвела нас покрасневшими, дикими глазами, точно искала кого-то, и, остановив взгляд на мне, хрипло сказала:

— Я не хотела смерти Роома! Клянусь духами Леса, не хотела! Но он не уходил... И я попробовала то заклинание... Я не знала, что оно подействует так... Хотела чтобы Роом всего лишь отвернулся и больше не оборачивался... — она зарыдала и, давясь слезами выкликнула мне в лицо: — Зачем ты оставила его караулить Рейнара? Это ты во всём виновата!

Глава 10

Глава рода подошёл к колодцу, прошептал заклинание, и вода начала уходить в землю, питать корни Леса. Через некоторое время вместо колодца посреди комнаты вновь был разложен очаг, и о пытках водой напоминала только сидящая на полу мокрая, перепачканная в грязи девушка.

Вееки тяжело поднялась с лавки, прошла в угол, взяла из сложенной стопкой одежды плащ и набросила его на плечи Раале. Я отметила, что Целительница разом постарела и сгорбилась, словно сегодняшний день отнял у неё годин пятнадцать.

«Раала была для неё больше, чем ученицей», — подумала я.

Родная дочь Вееки утонула ещё ребёнком, и Вееки любила повторять, что духи Леса дали ей Раалу в утешение. Дали — а теперь вновь отняли, да ещё так грубо и зло.

Раала с головой укуталась в плащ — только бледное лицо на виду осталось.

— Как настоящее имя твоего любовника и где он живёт? — спросил у неё Глава рода.

Раала повела головой, словно ей по-прежнему сжимала шею удавка, и тихо ответила:

— Рейнар. Другого он не называл.

— Где и как вы познакомились?

— В Сеншае на рынке, когда я приезжала за снадобьями.

Глава рода хмуро посмотрел на Вееки:

— Говорил я тебе, нельзя её одну отпускать. А ты: Раала толковая, её можно везде отправлять.

Вееки в ответ только руками на него замахала.

— Долго вы встречались? — спросил Наставник.

— Почти полгода, — едва слышно ответила Раала.

— Где именно?

Она подняла на него глаза и чётко произнесла:

— Этого я вам не скажу. Вы хотите найти Рейнара и убить.

Глава усмехнулся:

— Ну что ты! Мы хотим накрыть для него большой стол и горячо отблагодарить за то, что он сделал для нас, за то, что проник к нам обманом, порушил планы, которые мы строили не один год, — он склонился над Раалой и поднял её голову за подбородок, заставив смотреть себе в глаза: — Раала, он использовал наш род для своей игры, он использовал тебя! Пойми, это его работа. Ему платят, он убивает.

— Нет! — воскликнула Раала. — Рейнар...

— Его зовут не Рейнар, — вырвалось у меня.

Все разом повернули ко мне головы.

— А как его зовут? — вкрадчиво спросил Глава.

Я подумала, что случайно слетевшие с языка слова помогут добраться до правды. Вслух ответила:

— Он сказал, что назовёт своё имя, если я приеду в Сеншай... Когда оправлюсь от раны.

Краем глаза я видела, как задрожали губы Раалы. Купилась! Теперь лишь бы не сорвалась с крючка.

— Где именно он назначил тебе свидание? — спросил Глава.

Я нахмурилась, потёрла лоб, словно пыталась вспомнить, пробормотала:

— Забыла. Я же ни разу в Сеншае не была...

— «Приют роз»? — вырвалось у Раалы.

— Да... Кажется, что-то цветочное, — расцвела я в улыбке. — Вы тоже там встречались?

По замкнувшемуся лицу Раалы я поняла, что она сорвалась. Нельзя было так напрямик. Подтверждая мои мысли, девушка угрюмо бросила:

— Нет, не там.

Затем натянула на голову сползший плащ и продолжила:

— Вы всё лжете. Рейнар не наёмный убийца, он хотел восстановить справедливость. Убитый был продажным судьёй, он отправлял на виселицы невинных. От него многие страдали. Его уже несколько раз пытались наказать за злодеяния, но из-за этого только опять гибли хорошие люди. А у нас, — она запнулась, но всё договорила: — никто не должен был погибнуть... из наших.

Глава рода покачал головой, потом прошёл по комнате от стены к стене, остановился напротив Раалы и торжественно произнёс:

— Ты можешь сколько угодно себя оправдывать и прикрываться высокими целями. Но правда одна: ты помогла убийце попасть в селение, помогла совершить убийство и сбежать. На твоих руках гибель ребёнка.

— Я не знала, что заклинание сработает так! — закричала Раала.

— Если не знала, зачем применяла? — проскрипела Вееки.

— Я... — Раала всхлипнула, — хотела изучить новое.

Целительница и Глава рода хмуро переглянулись.

— Где ты его раздобыла? — спросил Глава.

— Один... человек сказал, — тихо проронила девушка.

— Что за человек? — внезапно спросил брат Аристо. — Как он выглядел?

Я даже вздрогнула от звука его высокого голоса. Всё это время он неподвижно стоял у стены, так что почти слился с ней, и я забыла о его присутствии. А он был здесь: слушал, наблюдал. Браслета из кровавых ягод в его руке уже не было, белые пальцы вновь плели невидимую сеть.

Раала посмотрела на него потерянным взглядом.

— Обросший бородой, косматый, — ответила она. — Показывал фокусы, я поучаствовала. А потом...

Она осеклась.

— Что? Говори! — прикрикнула Вееки с каким-то надрывом, будто на самом деле страшилась того, что Раала может рассказать.

— Он приснился мне, и во сне сказал то заклинание, — закончила девушка.

Брат Аристо бросил на неё острый взгляд — будто насаживал на спицу.

— Тебе опять стали сниться сны? — жёстко спросила Вееки.

Раала кивнула и поёжилась, как от холода.

— Давно? — Целительница пристально вглядывалась в её лицо.

— Весной, как цвет опал... Как раз после той встречи с фокусником, — тихо проронила Раала.

— Почему ты мне об этом не сказала?

Раала передёрнула плечами и ответила ещё тише:

— Он запретил.

Целительница взглянула на Главу.

«Я не знаю, что с этим делать!» — говорил её взгляд.

Глава смущённо протёр ладонью губы, будто стирал невысказанные слова и, кашлянув, произнёс:

— Сейчас тебя отведут в Тёмный дом. Я буду говорить с духами Леса, пусть они решают твою судьбу.

Раала судорожно вздохнула.

— Позови людей, пусть её уведут, — сказал Глава Наставнику.

Тот открыл дверь, и в дом ворвался радостный и тёплый свет Красного Валлаха Одо. Собравшаяся за дверью толпа селян с робким любопытством заглянула в дом. Конечно, все уже знали, что Раала была сообщницей Дегана, и изумление на лицах тех, кто не мог в такое поверить, смешалось с презрением поверивших.

Мать Раалы пробилась вперёд и крикнула:

— Дочка!

Вложив в этот крик всё, чем болело сердце.

Раала вздрогнула и полностью скрыла голову под плащом. Наставник крикнул Лиима и Мееда. Они зашли и замерли у порога в замешательстве глядя на Раалу.

— Отведите её в Тёмный дом, пусть побудет со своими мыслями. Захотят родители повидаться, не препятствуйте, — приказал Глава. — Других не пускайте.

Услышав про родителей, Раала стянула с головы плащ и умоляюще посмотрела на мужчину.

— Не надо родителей! Не хочу, чтобы меня видели! — воскликнула она.

— Раньше надо было думать: когда ребенка убила, да к полюбовнику своему в кровать прыгала, — с презрением бросила Целительница. — А теперь смотри в глаза людям и держи перед всеми ответ. Особливо перед теми, кто дал тебе жизнь и помог сделать первые шаги.

Раала низко опустила голову. Казалось, будь возможность, она бы зарылась в землю.

Лиим и Меед подошли к ней, неуклюже подняли её под руки и повели к дверям. Наставник удержал Лиима за плечо и вполголоса сказал:

— Приставьте к ней женщин, пусть следят, чтобы она ничего с собой не сделала.

Лиим кивнул:

— Выполню.

Раалу вывели из Целительского дома. Она шла, низко опустив голову и глядя в землю. Плащ упал с её плеч, напитанная грязью одежда облепила тело, волосы свисали жалкими слипшимися прядями. Люди расступались, образуя коридор — будто боялись запачкаться.

Когда Раалу увели за дома, Наставник подошёл к Главе. Глядя одним глазом на него, другим на толпу на улице, он негромко сказал:

— Поговори с людьми. Селение полно слухов о, — он мотнул головой в сторону брата Аристо.

— Конечно, — ответил Глава. — Собери людей.

Наставник усмехнулся:

— Все уже собрались. С восхода Валлах Одо другого дела не знают, только ждут, когда ты объявишь сход.

Глава рода тяжело вздохнул, похлопал Наставника по плечу.

— Хорошо, пусть идут на Площадь, я всё скажу, — произнёс он. — А ты после схода отправь пару ребят в Сеншай. Пусть разыщут место под названием «Приют роз». Может повезёт быстро напасть на след негодяя и поймать его.

Он взглянул на меня и благосклонно улыбнулся:

— Маара показала сегодня себя с лучшей стороны.

Все посмотрели на меня, а мне стало стыдно — хотя до этого я гордилась тем, как хитростью сумела выманить у Раалы название.

— На моём месте так поступил бы любой из рода Свирх, — сухо ответила я и вспомнила, что похоже ответил брат Аристо на благодарности родителей Роома. На душе стало ещё гаже. Наставник кивнул и вышел из дома. Глава повернулся к брату Аристо и, помолчав, с грустью заметил:

— Не думал, что наша встреча станет такой.

— Не нам решать, куда приведут пути, — ровно ответил маг. — Мы можем лишь следовать им и ловить ветра судьбы.

Помолчав, он спросил:

— Из разговора с той девушкой я понял, что ей и раньше снились сны. Но потом вы что-то сделали, чтобы она их не видела?

Глава рода и Вееки переглянулись.

— Да, — нехотя ответила Целительница. — В детстве Раала часто видела странные сны. Они пугали её, она становилась сама не своя. Могла целыми днями плакать или убегала в Лес и пряталась в дуплах деревьев. Но после того как я стала давать ей настойку булисана, сны оставили её.

— Булисана? — переспросил брат Аристо и в его лице впервые что-то изменилось. — Сколько капель вы ей даёте?

Вееки напряглась, ответила угрюмо:

— Начинали от трёх до пяти. Но после того как сны прекратились, уменьшили до двух.

— Всё равно много, — покачал головой брат Аристо. — Я видел людей, которые от одной капли теряли способность говорить и мыслить.

Целительница выдвинула вперёд челюсть и заявила:

— Булисан действует на всех по-разному.

— Несомненно, — согласился брат Аристо.

Возникла пауза. Я в изумлении обдумывала услышанное. Булисан был ядом, стирающим память. Говорили, его выращивала в чаще сама Лесная дева, чтобы одурманивать заблудившихся охотников. Ни разу ни от кого не слышала, что Раале его дают.

— Брат Аристо, — вновь заговорил Глава. — Я прошу тебя ещё немного задержаться. Сегодня с дымом коадо* мы отправим наших погибших в Небесный Лес. Для нас будет честью, если ты придёшь проводить их.

— Увы, так долго я оставаться у вас не могу, — ответил маг. — Мне нужно увезти своего мёртвого в Тарганен и передать императору.

Во взгляде, которым Глава окинул брата Аристо, проскользнул страх.

— Надеюсь, — начал он, но скосил на меня глаза и произнёс другим, более самоуверенным тоном: — Что же, будем ждать вестей из империи Тарганен. Не сомневаюсь, они будут добрыми. Обещаю, мы найдём убийцу, как бы глубоко он не зарылся.

Брат Аристо промолчал, по его лицу ничего нельзя было понять: юное, гладкое, словно оструганный ствол дерева, без единой зазубрины.

— Впрочем, — внезапно сказал он. — Я останусь проводить ваших мёртвых, если мне позволят наедине поговорить с Раалой.

Вееки вскинула руку в протестующем жесте.

— О чём ты хочешь говорить с Раалой? — осторожно спросил Глава, сделав вид, что не заметил предостережение Целительницы.

Брат Аристо поправил на плечах серую рубаху и неторопливо произнёс:

— О её снах, о заклинании, которое она использовала против мальчика и о фокуснике с рынка. Видишь ли, это заклинание известно весьма ограниченному числу людей. Его нельзя услышать на рынке, оно находится под строжайшим запретом.

— Я буду с вами при разговоре, — с мрачной решимостью заявила Вееки.

Губы мага тронула усмешка.

— Нет, не будешь, — ответил он также ровно, но от его голоса по коже мороз пробежал.

— Ты у нас гость, а не хозяин! — процедила Вееки сквозь зубы.

Мне показалось, что сейчас она обязательно скажет про Роома, но Глава рода не дал разгореться ссоре.

— Ты наш почётный гость, брат Аристо, — перебил он Целительницу, и его голос заполнил все уголки дома. — К тому же вернёшься в Тарганен со скорбной ношей. Поэтому я разрешаю тебе поговорить наедине с Раалой.

Вееки вне себя от злости повернулась к ним спиной, ко мне лицом. Её щёки подергивались, рот скривился в бессильной ярости, на глазах блестели слёзы.

— Спасибо, глава рода Свирх, — брат Аристо чуть поклонился. — Разговор с девушкой не отнимет много времени.

— Хорошо. Надеюсь, ответы Раалы помогут тебя добраться до истины.

Маг подтвердил его слова кивком и добавил:

— Я встречусь с девушкой после, а пока подготовлю всё к отъезду. Хочу отбыть сразу после обряда коадо.

Он вышел.

Стоило за ним закрыться двери, как Вееки накинулась на Главу. Маленькая, высохшая, едва достающая Главе до плеча, она напоминала горящий уголёк.

— Тебя, видно, Лесная дева попутала! — выкрикнула Вееки. — Сперва отдал ему мальчика, теперь разрешил поговорить наедине с Раалой!

— Угомонись! — разозлился Глава. — Дальше своего целительского носа ничего не видишь. От этого человека зависят наши будущие переговоры с императором Тарганен. От того, в каком свете он передаст всё, что здесь случилось....

— И ты готов пожертвовать... — гневно перебила Вееки.

— Я никем не жертвую! — рявкнул Глава. — Мальчик уже был мёртв, а Раала... Зоок совершил ошибку, поддавшись на твои уговоры оставив ей жизнь. Следовало сжечь её на очистительном костре сразу же, как стало ясно, что она дитя Пожарища.

Он тоже разозлился, и теперь они стояли друг напротив друга, будто два раскалённых до красна камня. Кажется, оба вовсе забыли о моём существовании, а я лежала тихо-тихо, даже дышать старалась через раз. Раала — знакомая с детства и родная — вдруг оказалась совсем не той, кем я привыкла её считать.

Дитя пожарища.

Когда птицы Зиккур выжгли земли, принадлежавшие нашему роду, почти все люди погибли. Только небольшой группе удалось найти приют и защиту у духов Леса. Наши бывшие земли превратились в Пожарище, которое до сих пор вселяет ужас в жителей мира Сивон. Там живут полулюди-полуживотные, питающиеся человечиной и говорящие на зверином языке. Они примитивны, боятся людей, точно звери, и никогда не выходят за границу. Говорят, всех приговорённых к смерти преступников увозят на землю Пожарища и оставляют там связанными. Нелюди приходят за ними. Обнюхивают, осматривают, а потом набрасываются всей стаей и разрывают на части. Если преступник известен и на его казнь желают посмотреть, недалеко от границы ставят трибуны для гостей, а перед ними лучников, на случай, если кто-то из нелюдей Пожарища захочет напасть на зрителей. Но я не слышала ни одного рассказа о том, чтобы кто-то из них осмелился на такое.

А ещё, говорили, что существует пророчество: однажды на свет появится дитя Пожарища. Его можно будет узнать по красным узорам на коже, которые будут мерцать, словно раскалённые угли. Это дитя вырастет и разбудит птиц Зиккур. Вновь, как сотню лет назад, днём станет темно. Стаи огромных огненных птиц закроют небо, а всё вокруг наполнит их клёкот. Люди в ужасе побегут по улицам в поисках убежищ, будут сметать и давить друг друга. А птицы начнут швырять на землю перья. В тех местах, куда они упадут, дома превратятся в руины, а цветущие сады в обугленную землю. Если же перо настигнет человека, он рассыпется в прах.

Всё это я слышала от старых людей у костра, но, сказать по-правде, воспринимала больше как сказки. И вот теперь оказалось, что Раала — дитя Пожарища.

— Ты говорила, что усыпила живущее в ней зло навсегда, — бросил Глава рода в лицо Вееки.

Целительница вздохнула и тяжело опустилась на скамью.

— Я думала, что сделала это, — устало сказала она.

Глава хотел что-то сказать, но передумал. Сев рядом с Вееки, молча обнял её за плечи. Целительница опустила голову ему на плечо. Так они сидели некоторое время, покачиваясь из стороны в сторону, будто два попавших в бурю дерева.

«Так вот почему Раала всегда была такой болезненной, — подумала я. — Целители рода ядом подавляли в ней тёмное и смертоносное, надеялись, что со временем удастся окончательно подчинить зло. Но оно оказалось сильнее».

Глава рода осторожно отстранил Вееки, поднялся и произнёс:

— Люди собрались на сход. Нужно поговорить с ними, объяснить для чего приезжал посол из Тарганен.

Вееки кивнула. Оба одновременно посмотрели на меня.

— Вы же не оставите меня здесь? Я тоже хочу быть на сходе! — взмолилась я.

И даже попыталась встать, но, как и в прошлый раз, ничего хорошего из этого не получилось.

Вееки остановила меня жестом.

— Лежи. Я передам ребятам, чтобы отнесли тебя на Площадь, — сказала она.

— Я сам передам, — произнёс Глава и вышел из дома.

Вееки прошла от стены к стене, взяла палку, рассеянно помешала остывшие угли в очаге.

— Всё что вы говорили про Раалу, это правда? — робко спросила я.

— Да, — ответила Целительница по-прежнему глядя в очаг. — Я помню день, когда она родилась. Письмена тёмных богов образовали на её коже сложные узоры, которые сияли ярче чем Валлах Одо. Я должна была оборвать её жизнь, но мать Раалы смотрела на меня так просительно... Она сказала: «духи Леса предрекли, что у меня больше не будет детей. Пожалей мою дочь, Вееки!» И я пожалела. Мы никому не сказали об узорах, обманули, что девочка родилась очень болезненной и её пока нельзя никому показывать. И прятали Раалу от людских глаз, пока узоры не исчезли.

— И мой отец ничего не заметил? — недоверчиво спросила я.

— Заметил, конечно. Но я и его уговорила оставить Раале жизнь.

«Прежде в роду Свирх не рождались дети, отмеченные огнём, — сказала я ему. — Откуда нам знать, что это злое пламя? Вдруг, в её крови течёт свет Валлах Одо и, убив дитя, мы убьём надежду на восстановление нашего рода?»

Вееки грустно улыбнулась воспоминаниям и подняла на меня глаза:

— Твой отец был хорошим человеком и...

Но договорить ей не дали. На крыльце послышались шаги, и в дом с носилками в руках вошли Лиим и Меед.

Глава 11

Лиим и Меед помогли мне добраться до Площади и опустили на войлок под раскидистым деревом раж. Оно тут же заинтересовалось, как я. Ветки опустились, листья-пальцы потянулись к моему лицу, погладили щёки. Я зажмурилась от удовольствия, шутя отмахнулась от них:

— Отстаньте, прилипалы! Всё со мной нормально. Пару деньков полежу и опять буду в норме.

Листья потрепали мои волосы, и ветки поднялись.

На Площади было шумно. Оглядевшись, я увидела, что на сход собралось почти всё селение. Даже дедушка Воок, который давно перестал выходить из дома, и тот сидел на большом, нагретом Валлах Одо камне, опираясь на толстую палку. Пока ждали Главу, многие принесли из дома еду и хмельной мёд, расстелили на земле покрывала, как делали на праздники весеннего и зимнего соединения светил, и ожидание схода превратилось в застолье.

Вопреки моим ожиданиям, Глава рода на Площадь пока не приходил. Любопытно, куда же он отправился из Целительского дома?

Ко мне подошли ещё две моих подружки, Диина и Наата. Они не входили, как я, в боевую группу, а работали в Кожевенном доме: сшивали шкуры, делая из них всевозможные вещи, которые наши потом продавали на рынке в Сеншае. Пальцы у обеих загрубели от работы с иголкой, а язычки были остры на шутки. Такого родства душ, как с Раалой, у меня с ними не было, но я любила почесать с ними языками, обсудить односельчан и повеселиться. Девчонки принесли мне мёд и вяленое мясо с сыром, который варили в Великостепье. Ну и конечно, наперебой забросали вопросами, так что поесть мне было некогда. Само собой, прежде всего их интересовала новость про Раалу. Мне показалось, что у Нааты даже кончик длинного носа подрагивает от желания засунуть его в чужие секреты. А мне, едва ли не впервые в жизни, не хотелось о чём-либо рассказывать — даже намёками и загадками. И быть Маарой, Которая Знает Больше Других, сегодня тоже не хотелось. То, участником чего я стала, было так велико и сложно, что я чувствовала себя листом, сорванным с дерева и брошенным в мутный поток. Мне хотелось остаться одной, подумать, ещё раз проговорить про себя всё, о чём узнала, и вновь подумать.

Чтобы не обижать девчонок, я сослалась на сильную слабость и пообещала, что обо всём расскажу, но потом, когда буду чувствовать себя получше. Они разочарованно надули губы, а Диина заметила, что потом они и от других узнают. Но я не поддалась. Впрочем, девчонки быстро переключились на собственные новые новости. От них я узнала, что родители Роома заперлись вместе с сыном дома, но не так давно к ним пришёл Глава — и они его пустили.

— Я видела Уйдину, когда она открывала дверь. Бедняжка вся опухла от слёз, — сказала, понизив голос, Диина, и осмотрела на нас с таким торжеством, будто не из-за угла дома подглядывала, а совершила подвиг.

— Но почему? — удивилась Наата. — Лысый ведь оживил Роома!

Я опустила глаза, боясь выдать себя взглядом и сосредоточилась на еде. О том, каким стал Роом, рассказывать тоже не хотелось, и вообще девчонки, с которыми я прежде так любила повеселиться, сегодня меня подбешивали. Я как будто увидела их совсем другими глазами.

«Пустоголовые сплетницы, — подумала я. — Лишь бы перемыть другим косточки да позлословить. Будто мухи перелетают с одной кучи нечистот на другую в поисках «сладенького».

— О чём задумалась, Маара? — спросила Диина.

— Ага. И жуёт так, жуёт, — хихикнула Наата и усиленно задвигала челюстями, передразнивая меня.

Они склонились ко мне с двух сторон, так что едва не касались головы, Диина заговорщицки подмигнула:

— Как он?

Я недоумённо вскинула на неё глаза:

— Кто?

Подружки со значением переглянулись.

— Чужак, кто же ещё? Вы с ним вдвоём в Лесу были. Ай, только не говори, что растерялась и не попробовала новенькое? — Наата гаденько улыбнулась.

— Фееб-бедняга поди потому из рода и сбежал, — подхватила Диина.

Мне захотелось зарыть обеих в землю по плечи, но я была сейчас не в лучшей форме.

— Дуры вы, — презрительно бросила я.

Видимо на моём лице отразилось столько всего плохого, что девчонкам сразу стало не смешно.

— Ты что, Маара? Обиделась, что ли? — осторожно спросила Диина.

— Мы же пошутили, — поддакнула Наата.

— Шутницы, Хун вас возьми, — проворчала я.

— Почему же тогда Фееб сбежал? — с любопытством спросила Наата.

— И куда? — подхватила Диина.

Я поморщилась: как же все замучили меня этими вопросами!

Тут на Площадь вышел Глава, избавив меня от необходимости что-то отвечать. За ним шаг в шаг следовал Наставник, позади серой тенью брат Аристо, а уже за ним — стражи из империи Тарганен. На Площадь маг выходить не стал, оставшись под навесом загона для хабарги. Мне кажется, никто из селян его даже не заметил, да и я сама до событий в Целительском доме не обратила бы внимания на этого человека-тень.

Встав в начертанном на земле круге Правды, Глава поднял руки вперёд ладонями и провозгласил:

— Вакхай Оли, славные люди рода Свирх.

В толпе наступила такая тишина, что стало слышно, как падают на землю листья. Даже не верилось, что ещё недавно на Площади стояли шум и гомон.

— Я знаю, о чём вы хотите меня спросить, — продолжал Глава. — Знаю также, вы недоумеваете, почему я не представил вам сразу наших гостей.

В толпе согласно загудели.

— До вас, наверняка, уже долетели вести, что гости прибыли к нам из империи Тарганен.

— Долетели, долетели, — крикнули из толпы.

— Более ста годин прошло с тех пор, как Тарганен, бывшее тогда небольшим племенем с сильной магией, обрушило на наши земли птиц Зиккур, — продолжал Глава. — Наши предки вынуждены были бежать и искать защиту у духов древнего Леса. С тех пор род Свирх мечтал об отмщении и восстановлении былого величия. Мы помним свои утраты и свой гнев.

Все прекрасно знали нашу историю, но слушали Главу с вниманием и почтением. Кивали на его слова и терпеливо ожидали, когда он перейдёт к объяснению про посла.

— Но мы же знаем, что порой способы охоты, которыми мы пользовались вчера, сегодня не годятся, — мужчина обвёл всех взглядом: — Да и нужна ли нам на самом деле эта охота? Мир Сивон меняется, империи растут. Нам тоже пора перестать оставаться в стороне, нужно влиться в общую реку жизни.

Люди взволнованно переглядывались, смутно догадываясь, куда он клонит.

— Посол Зойдак приезжал к нам со знаком доброй воли и предложением забыть прежние распри. Не годится двум великим родам враждовать друг с другом. Люди развязавшие ту войну, давно почили, и вместо них родились другие — смелые, мужественные, честные. Зачем проливать кровь, если можно стать союзниками?

— Постойка-ка, Глава, погодь! — из толпы выступил скорняк Эел. Он был в безрукавке, и его мускулистые руки толщиной в три моих руки и мощная шея, сразу приковывали к себе взгляд. — Ты предлагаешь нам подружиться с псами из Тарганен? Может ещё и воевать за них и умирать за них? Мы мечтали отомстить, а ты подбиваешь нас на предательство крови предков!

Глава заметно растерялся. Он явно не ожидал, что ему начнут в открытую перечить при брате Аристо. Но товарищи Эела уже вопили во все глотки:

— Не бывать такому никогда!

— Да угомонитесь вы, — зашикали на них соседи. — Глава дело говорит.

— Дело? Так ты тоже из этих, продавшихся?!

В толпе разгорелась ссора. Разогретые хмельным пивом, люди яростно бранились, несколько человек уже сцепились в драке. Я в замешательстве перевела взгляд с Главы на брата Аристо. Последний по-прежнему стоял под навесом и наблюдал за всеми. На его лице играла полуулыбка.

— Уймитесь! — закричал Наставник, но никто не обратил на него внимания.

Глава вскинул руки, прошептал заклинание обездвижения, и самые яростные спорщики повалились на землю. Я уже видела этот фокус, когда Глава обездвижил Дегана, а вот для части селян он был в новинку, и они в изумлении отступили. Глава оглядел толпу и гневно заявил:

— Ещё раз убеждаюсь, что принял правильное решение. Вы одичали в Лесу и стали подобны диким зверям, у которых нет слов, и они в споре рвут друг друга зубами и когтями. С этого дня я поведу род Свирх к другой жизни. Кто против, может уйти прямо сейчас!

Его голос налился силой, в глазах блестела злоба. Люди в толпе молчали и украдкой переглядывались. Те, кто на самом деле мог бы уйти, лежала недвижимые под чарами заклинания, остальные неуверенно переминались с ноги на ногу. Я вдруг подумала, что для Фееба это была бы прекрасная возможность покинуть селение. Но он её не дождался и бежал, как преступник.

Между тем, Глава рода продолжал:

— Здесь, перед духами Леса я объявляю вам, что планирую породниться с императором Тарганен Зигмунтом Вторым и взять в жёны его дочь. Для заключения брачного соглашения к нам и приезжал посол. Увы, мы не сумели обеспечить его безопасность. Господин Зойдак пал от руки подлого убийцы. Но с нами правда и чистота помыслов. Я уже говорил брату Аристо и повторю перед вами: клянусь кровью предков, мы найдём убийцу и расправимся с ним. Его сообщница, запятнавшая бесчестьем наш род, тоже будет наказана.

Краем глаза я видела, как переглянулись Диина и Наата: будет теперь о чём полночи судачить.

— Брат Аристо, ты был свидетелем всего, что здесь произошло, — сказал Глава, повернувшись к магу. — Наши сердца открыты перед тобой и в них нет ненависти к империи Тарганен.

Односельчане встретили его слова угрюмым молчанием. Глава обвёл нас просительным взглядом. Я видела, что он ждёт нашей поддержки, но не собиралась его поддерживать. Он должен был сначала собрать сход, обсудить со всеми людьми рода будущую женитьбу, спросить разрешения — а не делать всё тайком.

«Отец никогда не пошёл бы на мир с империей Тарганен», — подумала я и ощутила во рту кислый привкус поражения.

Мы вновь проиграли империи Тарганен — на этот раз даже без боя.

— Да здравствует род Свирх! — внезапно крикнул Наставник.

Я вздрогнула и удивлённо вскинула на него глаза.

А он уже поднял зажатую в кулак правую руку и повторял:

— Свирх! Свирх! Свирх!

Один за другим селяне начали присоединяться к нему. Сперва неуверенно и с сомнением, они с каждым повтором понимали, что славят не решение Главы и предстоявшее породнение с Тарганен, а наш великий, древний род, который сохранится всегда и везде, чтобы не случилось.

Я села поудобнее, прислонившись спиной к стволу и, невзирая на боль в груди, стала повторять вместе со всеми:

— Свирх! Свирх! Свирх!

В толпе вновь стали передавать кувшины с хмельным пивом. Одна из женщин поднесла Главе большую, наполненную до краёв кружку. Он поблагодарил со сдержанной улыбкой и что-то сказал ей на ухо.

Женщина бросила испуганный взгляд в сторону брата Аристо, попыталась возразить, но Глава настойчиво сжал её локоть. С вынужденной улыбкой женщина исчезла в толпе, и появилась уже с кружкой хмеля. Робея, она прошла под навес, где стоял маг и протянула ему напиток. Маг принял кружку, поднял над головой и высоким, так похожим на женский, голосом провозгласил:

— Ваше здоровье, славный род Свирх! Да хранят нас всех духи древнего, мудрого Леса!

После этих слов все окончательно расслабились, и в толпу вернулось веселье. Ничего страшного не случится, пока мы вместе, а будущая невеста из Тарганен... Что же, мы ещё заставим имперцев жить и любить по нашим законам. Иначе и быть не может. Иначе — смерть.

...

Поздним вечером, когда на небе зажёгся Голубой Окхари, возвращавшиеся с охоты селяне нашли у Тройного тиссарди отца Раалы. Он повесился на одном из трёх деревьев, и его широко открытые глаза смотрели в Лес, как будто и после смерти он высматривали в листве деревьев Дегана, опозорившего славное имя их семьи. Толстый сук чуть прогнулся под его грузным телом, а когда мужчину вынимали из петли, дерево горестно скрипело, скорбя о случившемся не меньше селян.

Положив тело на носилки, охотники принесли его в деревню. Вездесущие ребятишки как обычно доставили весть быстрее, так что жители вышли встречать охотников к воротам. Кажется, собрались все — кроме матери Раалы, которая слегла после случившегося в болезни. Процессию провожали до Площади. Все шли молча, даже младенцы не плакали, тишину рвал только похожий на предсмертный хрип шорох множества ног по земле.

Мёртвого принесли на Площадь, откуда всего лишь несколько дней назад провожали на испытание Раалу. Чуть позже появился Глава рода и приказал разложить погребальные костра-коады, чтобы души людей рода Свирх вместе с дымом улетели в Небесный Лес.

На коады ушли все запасы хвороста, которые были в деревне. Зато получились они почти с человеческий рост. Отца Раалы, Шиину, Дания и ещё двоих, которых Деган убил в Целительском доме, возложили на верх коад.

Двое женщин привели из Тёмного дома Раалу. При виде мёртвого отца, Раала сломалась. Упав на землю между коадами, она разрыдалась в голос и завопила:

— Простите меня! Я не ведала, что творю! Я начала и уже не могла остановиться... Я не хотела, чтобы всё так вышло... Простите меня или убейте! Но пусть всё это уже закончится!

Найдя взглядом Главу рода, Раала посмотрела на него со страхом смерти и надеждой на скорый конец.

— Не мне решать твою судьбу, — жёстко сказал он. — Духи дадут ответ, все наши жизни в их власти.

Девушка поникла.

Обряд начался. Целительница Вееки обошла коады кругом, шепча заклинания, которые помогут душам умерших подняться в небо, легко пройти мимо стражей, стерегущих покои Валлах Одо и Голубого Окхари, и попасть в Небесный Лес.

Глава рода, одетый в три халата, символизирующие единство рождения, жизни и смерти, стоял в отдалении с горящим факелом в руках и ждал, пока Вееки завершит обход. Дрожащие блики огня и тени от деревьев чертили на его сурово-спокойном лице древние знаки.

Но вот целительница завершила обход и отошла к остальным селянам, которые окружали коады. В толпе раздавались приглушённые рыдания родственников умерших. Громко они своих уже оплакали, теперь же следовало покориться и утешиться тем, что души близких уходят в Небесный лес, где изобилие дичи, всегда лето, а трава мягкая, словно женский волос.

Коады зажгли одновременно в нескольких местах. Проложенное сухой травой дерево быстро занялось, и скоро на Площади пылали три высоких костра. С чёрным дымом к Небесному лесу потянулись души умерших. Селяне отступили на несколько шагов назад. Огонь выстроил преграду между нами и мёртвыми, теперь их души разговаривали со стражами Небесного леса, которые взвешивали на весах совершённые при жизни добрые и плохие поступки. Если чаша весов с добрыми перевешивала, душу пропускали в Небесный лес. Если оказывалось больше плохих либо они были такими тяжкими, что не имели прощения, душа становилась вечной скиталицей. Неприкаянная металась она между Земным и Небесным лесами. Летом её слёзы оседали по утрам на траве росой, зимой опутывали ветви деревьев пушистым инеем — и не было ей успокоения.

Я украдкой взглянула на Раалу, которая сидела на земле между коадами. Селяне отступили от неё как от прокажённой и Раала оказалась на пустой полосе — точно на Пожарище. Она сидела, подобрав под себя ноги и опустив голову так низко, что волосы полностью закрыли лицо. Когда пламя коад взметнулось вверх, Раала вздрогнула от жара и сделала порыв подняться. Мне даже показалось, что сейчас она взойдёт на коаду к своему отцу. Я бы на её месте так и сделала. Но Раала так и осталась сидеть на земле.

— Я найду тебя, Рейнар Деган! — прошептала я. — Найду и убью. Твоя горячая кровь будет стекать по моим рукам, и я умою ею лицо. Это будет мой самый счастливый день.

Внезапно над погребальными кострами возникло слабое голубоватое сияние. Оно разливалось словно зарево, поднимаясь всё выше, охватывая верхушки деревьев, а за ним, как за полупрозрачным занавесом, танцевали тени.

— Стражи приняли души людей рода Свирх, — торжественно произнёс Глава рода. — Они на пороге Небесного леса.

По толпе пронёсся вздох благоговения.

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я повернула голову и увидела брата Аристо. Он стоял чуть в стороне от всех, держа за руку Роома. Мальчик смотрел на сияние широко распахнутыми глазами, но на его лице не отражалось никаких чувств.

Встретившись со мной взглядом, брат Аристо чуть улыбнулся. Я почувствовала лёгкую дурноту и отвернулась.

Тем временем, Глава подошёл к Раале и встал рядом, возвышаясь будто утёс. Раала медленно подняла голову и остановила на нём помутневший взгляд.

— Раала, духи Леса решили твою судьбу, — провозгласил Глава. — В час, когда Красный Воллах Одо и Голубой Окхари встретятся на небесах и встанут в одну линию, ты примешь смерть от меча Маары.

Глава 12

Страна Дирош. Окраина города СухО.

Деган перешагнул через кучу гниющих яблок, которые лежали посреди дороги. Кто-то уже прошёл по ним, оставив след от сапога. Здешний народец не отличался чистоплотностью. Рождались в мусоре, жили и после смерти присоединялись ко всеобщему гниению.

— Умеешь ты, Имп, выбирать «душевные» местечки, — пробормотал Деган.

Определённо из всех мерзких городишек, где Имп прежде назначал встречи, этот было вершиной.

Деган усмехнулся случайно возникшему каламбуру: гостиница, где ждал его напарник, называлась «На вершине». Название было особенно примечательным из-за того, что в городе не наблюдалось никаких возвышенностей. Казалось, он лежит на огромной ладони. Не зря говорили, что его название происходит от древнего слова «сухей», что означало «рука просящая».

Из подворотни выпрыгнула и шмыгнула под ноги крупная серая тварюга. В последний момент шарахнулась от Дегана в сторону, зашипев и сверкнув фиолетовыми глазами. Свет болтавшегося в небе Угрюма посеребрил её свалявшуюся шерсть, сделав почти красоткой. Деган притопнул на тварюгу ногой, но она и без того уже исчезла в другой подворотне. Дегану внезапно вспомнилось, что лесовики называют ночное светило Голубым Окхари. Поэтично, не то что здесь — ночью Угрюм, днём Живун. Никакой романтики. Деган подавил вздох. Наедине с собой он мог признаться, что за неполный день, проведённый у лесовиков, влюбился в их закрытый, незатейливый мирок, где все просты и открыты. Ему было по-настоящему жаль, что он не родился и не вырос там, под сенью вековых, разумных деревьев. Наблюдая за селянами через открытую дверь лечебницы, Деган думал, что без сомнений поменял бы свою жизнь на жизнь одного из лесовиков. У них есть семья, им есть кого любить и защищать — а ему... Ему каждый раз оставались пустота да пакетик с голубыми кристаллами дегана. Если растолочь их в порошок и вдохнуть, то провалишься в прекрасное небытие. В честь этого порошка он когда-то и взял себе прозвище. Давно это было, очень давно, во времена, когда...

— Стоп, — сказал он себе. — Рановато я расслабился. Работа завершена, только когда получены теталы*, а они не получены.

Деган остановился посреди дороги, поставил на землю пухлый саквояж из хорошей кожи и, оглядевшись по сторонам — не видит ли кто — встряхнулся словно крупный пёс. Мысли встали в правильном порядке. Так-то лучше. Деган достал из саквояжа сложенную вчетверо карту и камень-светляк. Подсветив себе, проверил, не потерялся ли в хаосе улиц Сухо. Попутно с неудовольствием отметил, что сила камушка подходит к концу. Эти, из новой партии оказались гораздо слабее прежних, их хватало на одну — две ночи, после чего приходилось сдавать для подпитки. Деган подозревал, что причина не в плохом месторождении, как оправдывались продавцы камней, а в том, что камни продают по третьему, а то и четвёртому кругу, они давно отработали своё. Словно подтверждая его мысли, камушек мигнул и совсем потух.

— Ну же, малыш, только не сейчас, — пробормотал Деган. — Дай мне ещё раз рассмотреть карту этой жопы мира.

Свет Угрюма был недостаточно сильным, чтобы прочитать названия улиц. Деган поднёс карту ближе к глазам и постучал камнем о колено. Камень от изумления вспыхнул зелёным, после чего потух окончательно. Однако Деган успел выхватить взглядом название «улица Благочестия». Гостиница «На вершине» располагалась как раз там.

В конце улицы раздался стук колотушки сторожа. На пути Дегана это был уже четвёртый обход.

«Видят боги, сей паршивый городишка — самый охраняемый на Сивоне, — хмыкнул про себя Деган. — Я даже в Будре столько сторожей не встречал. Но как раз этот сейчас весьма кстати».

Он вновь сложил карту вчетверо, убрал за пазуху и стал ждать приближение сторожа. Наконец, тот подошёл. Это был мужчина лет пятидесяти с бледным лицом, кожу на котором точно стянули вниз, отчего нижние веки опустились, открывая белки глазных яблок. Высокий, в большом плаще до пят, делавший его в два раза себя шире, он казался ходячей будкой с лампой. Сторож взмахнул колотушкой — продолговатой дощечкой с привязанным за тесёмку деревянным шариком. Раздался стук.

— Стой, кто идёт! — крикнул он и поднял лампу выше, стараясь рассмотреть встречного.

В свете фонаря на плаще Дегана вспыхнул знак дома Сингай — две змеи, переплетённые вокруг шара. Сторож смущённо кашлянул и проронил:

— Доброй ночи, господин.

— У вас тут и добрые имеются? — с насмешкой спросил Деган.

Сторож как-то жалостливо улыбнулся, будто боялся, что его начнут бить. Не затягивая паузу, Деган сказал:

— Подскажи-ка братец, как мне попасть на улицу Благочестия?

Сторож моргнул и посмотрел ему за спину, словно надеялся увидеть там коня — в самом деле, как это благородный господин и пеший? Не найдя коня, сторож произнёс:

— Улицу Благочестия? Дык вы на ней, господин.

— Отлично, — Деган широко улыбнулся. — А далеко ли мне до гостиницы «На вершине?»

— Так эдоть, — сторож заволновался, радуясь возможности угодить человеку из Великого дома, у которого уж точно должны были цераты*. Глядишь, пару подбросит. — Налево идите. Как улица закончится, там и гостиница будет.

Он махнул рукой, в которой держал колотушку. Колотушка от взмаха глухо стукнула.

— Спасибо, — поблагодарил Деган, доставая из кармана холщовый мешочек с монетами.

Сторож облизнулся, точно собака в ожидании кости. Затем спрятал колотушку под свой необъятный плащ и протянул освободившуюся руку. Деган насыпал в неё горсть монет.

— Спасибо, господин! — воскликнул сторож, не ожидавший такой щедрости. — Позвольте, я вас провожу.

— Не надо, тебе ещё улицы обходить дозором.

— Что верно, то верно, господин. Как птица принесла весть об убийстве судьи, так нас эдоть, всех на ноги подняли.

Деган метнул на него острый взгляд, радуясь, что темнота скрыла выражение глаз. Итак, весть об убийстве Зойдака долетела уже и до этого клоповника. Он представил, что творится сейчас в Тарганен. Империя гудит, как потревоженный улей: кто-то притворно плачет за убитым; другие, не таясь, злорадствуют. Этот засранец многим успел в жизни напакостить. Шутка ли, Имп принял на него заказ ещё две зимы назад, да ещё и сразу от трёх клиентов, но до сих пор Дегану не удавалось подобраться: всегда окружённый охраной, параноидально трусливый, Зойдак не давал возможности застать себя врасплох. Вернее, почти не давал.

Деган дорого отдал бы за то, чтобы узнать, что такого важного обсуждалось у лесовичков, что судья махнул туда инкогнито и почти без охраны. Конечно, с ним был Старший брат Ордена Зиккур и это должно было дать гарантии защиты. Однако, Деган лучше других знал, что не дало.

Определённо, он не пожалеет теталов, если появится возможность узнать, что такого исключительно важного обсуждалось в волшебном лесочке. Заплатит информатору столько, что его карманы провиснут до земли. Но — это потом. А сейчас надо встретиться с Импом.

— А сколько у нас простого люда мрёт, никого не трогает! — вклинился в его размышления сторож. — Вона дочь мельника удавили и в реку скинули, так до сих пор и не нашли душегуба! Ещё и Ленты детства взял с неё на память.

Ленты детства по традиции входили в праздничный наряд девочек до четырнадцати лет. Значит, бедняжку ещё и с праздника похитили.

— Никто даже не чешется, Пожарище их возьми! — в сердцах воскликнул сторож, но тут же испугался, что ведёт себя слишком дерзко и замолчал.

— Давно с девчушкой вашей так? — спросил Деган.

— В начале весны, а теперь считай лето на убыль пошло, — ответил сторож и посмотрел на него с надеждой.

«А вдруг господин из столицы важная шишка и пришлёт кого разобраться?» — без труда прочиталось на его лице.

На то, чтобы кого-то прислать, у Дегана полномочий не было. Но он на миг представил, как придёт к Карлу и попросит того замолвить перед дядюшкой, начальником ведомства стражи, словечко об убитой девочке из Сухо. Карл, даром, что числится в друзьях, посмотрит на него, как на сумасшедшего.

— Империя и без того перенаселена, — скажет он. — Если она была твоей любовницей, я пришлю для утешения дюжину таких же, а то и лучше.

Сторож понял его запинку, как надо, тяжело вздохнул и, сунув цераты под плащ, вновь достал колотушку. Говорить им больше было не о чем. Кивнув сторожу, Деган пошёл к гостинице.

«Зачем я спросил его про убийство девочки? — с раздражением подумал Деган, шагая по скользким от грязи и неплотно подогнанным друг к другу камням мостовой. — Какое мне до неё дело? Всё от привычки собирать информацию на случай, вдруг пригодится».

Но в душе он знал, что причина в другом: совершенно наивном желании не только мутить воду жизни, но и оставить на ней добрый след. А ещё из памяти не уходила Раала — девушка, которая пошла ради него против своего рода и традиций. Она напоминала Дегану приручённого зверя: то, как молча и внимательно смотрела в глаза, доверчиво засыпала на его груди, разметав по постели золото волос. Справедливости ради, Деган звал Раалу с собой - правда при этом от всей души надеясь, что она откажется. Он одиночка, ему не нужна такая обуза. Если бы Раала согласилась, он оставил бы её в первой попавшейся гостинице. Но она отказалась уходить. Плакала, смотрела с тоской, но отказалась. Сказала, что должна остаться в селении, если убежит сейчас, то все поймут, что она с ним заодно. Тогда её семья будет опозорена, а она любит родителей. Деган утешил её тем, что будет ждать в «Приюте роз». Но, само собой, и в мыслях не собирался туда приходить.

Всё испортил тот вертлявый пацанёнок. Он держал под надзором и дверь, и крышу. Деган попросил Раалу как-то отвлечь его, она прочитала заклинание, и пацанёнок вдруг сам себе свернул шею. Даже Дегану стало не по себе, хотя он в жизни повидал немало зверств. У Раалы же началась истерика. Девушка буквально билась головой об пол и вопила: «Что я наделала?! Я убила его! Убила!» Дегану пришлось зажать ей рот — иначе на её вопли сбежались бы все лесовики.

Сжав её голову в ладонях и глядя в глаза, Деган несколько раз внятно произнёс:

— Запомни, ты здесь ни при чём. Мальчика убил я. Поняла?

Она тупо смотрела ему в лицо, по щекам лились слёзы.

Деган знал, что если попадётся лесовикам, будет уже неважно, убивал он пацанёнка или нет. Его в любом случае взгреют по полной. Так зачем примешивать к этому девушку?

— Повторяй за мной. Мальчика убил Рейнар, — он прижался лбом к её лбу.

Раалу сотрясала крупная дрожь.

— Ну?! — рявкнул Деган. — Повтори!

— Мальчика убил Рейнар, — сказала она одними губами, словно механическая кукла.

— Молодец, — Деган поцеловал её в лоб и отпустил. — Я оттащу его в кусты, чтобы не бросался в глаза.

...

Подскользнувшись на брошенной под ноги склизкой кожуре, Деган тихо выругался. Ему не нравилось, что проклятый лесочек и его жители так крепко засели в мыслях. Очень не нравилось.

— Работа выполнена, — шепнул он себе. — Сейчас получу свою долю и поеду туда, где много красивых женщин. Их губы солоны от тахо***, а по крутым обнаженным бёдрам стекают соки желания. Заморский Гайли точно для этого подойдёт.

Губы помимо воли скривились в усмешке: империя размером с ладонь. Вспомнились рассказы о том, что некогда в Сивоне были две крупных империи, объединявшие многие народы. Потом небольшой горный народец Тарганен создал своих зловещих смертоносных птиц и перевернул мир. Теперь каждый клочок земли, не тронутой Пожарищем, желал называться государством, а то и империей. Взять хотя бы Дирош: помойка-помойкой, а с претензиями. В его северной части находился крупнейший карьер по добыче камушков, один из которых сегодня отказался осветить карту. Поэтому страна привлекала толпы алчных негодяев, мечтавших сколотить состояние или просто ограбить какого-нибудь лопуха-искателя, наслушавшегося историй про сказочный край Дерош, где любой может стать богачём.

Именно таким лопушком Деган и решил прикинуться для конспирации: чудаком и недотёпой, которого любая муха обидит. Такому бы сидеть дома в кресле качалке у мирно догорающего камина, но сумасшедшая звезда Дороги ведёт его из города в город, пока забавница Смерть не поставит подножку, и он не упадёт на полпути.

Сняв плащ со знаком великого дома Сингай, Деган убрал его в двойное дно саквояжа, а взамен выудил старую накидку с обтрепавшимся до бахромы капюшоном. Оттуда же появилась изрядно помятая, давно потерявшую форму шляпу. Когда Деган водрузил её на голову, широкие поля повисли над лицом словно абажур. Штаны и сапоги были заляпаны грязью настолько, что в них невозможно опознать дорогую ткань и хорошую кожу.

Именно поэтому Деган не приехал в Сухо верхом. У человека, каким он явится в гостиницу, коня быть не может.

Последнему изменению подвергся саквояж. Деган снял чехол, и дорожный спутник состоятельного человека превратился в сумку, сшитую из матушкиного ковра. Притом ковёр некогда действительно лежал на полу в комнате, где матушка Дегана любила заниматься рукоделием. На ковре изображалась битва: благородные рыцари на толстозадых лошадях теснили к быстрой горной реке жалких врагов. Деган помнил, как в детстве расставлял на ковре солдатиков и устраивал яростные побоища во имя дамы сердца — мамы, которая сидела неподалёку в резном кресле и её красивые белые руки порхали над пяльцами, вышивая цветы. Сейчас на ковре, из которого сшита сумка, было сложно разобрать какой-либо рисунок и только память Дегана сохранила виды побоища, блеск на латах благородных рыцарей и страх на бледных лицах побеждённых.

...

К тому времени, как Деган вышел к гостинице, поднялся ветер. В лицо полетели пыль и мелкий мусор, на соседней улице заскрипела ставня. Придерживая на голове шляпу, Деган поднял голову и осмотрел гостиницу. Под конец дорога пошла немного в гору, из-за чего гостиница возвышалась над соседними домами, чем таки оправдывала своё название. Деган взглянул на тёмные окна верхнего этажа, за одним из которых его должен ждать Имп. Они были знакомы много лет и славно куролесили, но однажды попали в засаду. Уйти удалось, однако Импа серьёзно ранили. Деган довёз его полуживым до городишки вроде Сохо, где было не достать даже чистой воды и единственным достоинством было то, что туда ещё не долетела весть о преступлении. Если откровенно, он вообще не должен был тащить с собой напарника. Они так условились заранее — если от кого удача отвернётся, и он словит стрелу или клинок, оставить без сантиментов. В их работе важна практичность. Вот только Деган не смог бросить напарника, хотя Имп, пока был в сознании, и хрипел: «Уходи сам! Со мной покончено».

Сняв комнату в дрянной, кишащей насекомыми гостинице, Деган сам, как умел, обработал крепкой выпивкой рану, зашил и был уверен, что напарник не выкарабкается. Слишком уж долго Деган вёз-трёс его по бездорожью, слишком уж много крови Имп потерял. К целителям и магам Деган не обращался — сдадут. Вместо этого, щедро заплатив хозяину гостиницы за молчание, поехал в Онгею*. На окраине стояли два каменных изваяния, оставшиеся от первых людей: богини Вера и Надежда. Подобно многим, Деган зажёг свечу, поставил её в розетку у ног Веры, и несколько раз обошёл статуи, задрав голову и всматриваясь в вырезанные на древнем камне лики богинь. Ветра и дожди сильно повредили их, сделав неразличимыми черты. На лицах угадывались только носы да впадины глаз. Зато выделялись могучие груди, длинные ноги-столбы и раздутые животы, словно каждая богиня была беременна.

Неизвестно, услышали ли богини его мольбу, или Имп оказался слишком живуч, да только переборол напарник горячку. Только на дело с тех пор сам стал не ходок. Быстро задыхался, сворачивался улиткой вокруг застарелого шрама. Поэтому с тех пор он стал заправлять переговорами с клиентами. Сам Деган клиентов не видел, не видели и они его. Вместе с Импом они продумывали детали и ходы отступления, но работу Деган выполнял в одиночку.

...

Стоило подойти к гостинице, из конюшни, послышалось тихое ржание. Деган узнал голос лошадки Импа — умная животина признала его по шагам. Там же должна ждать и лошадь для Дегана. Мысленно послав животинкам привет, он взял саквояж подмышку так, словно у того оторвалась ручка. Неудобно, зато образ дополняет. При входе он специально стукнулся о притолоку макушкой. Охнул, поправил шляпу, пожал плечами, будто удивлялся сам себе: надо же, какой я неловкий и, наконец, вошёл.

В гостинице воняло трупами. Конкретно так воняло. Махнув головой так, что поля шляпы вскинулись и вновь опустились, Деган окинул взглядом грязный вестибюль, стойку хозяина напротив двери и длинную накрытую потёртым ковром лавку для постояльцев, жаждущих заселиться в эту клоаку. На данный момент жаждущих не было. Кроме облокотившегося на стойку небритого детины лет тридцати в засаленной тужурке, в вестибюле вообще не было ни души. Деган подумал, что скорее всего, трупную вонь издают подходившие близко к земле воды, но складывалось ощущение, будто хозяин гостиницы спрятал в подполе расчленёнными жену и её любовника.

«Да уж, Имп, умеешь ты находить душевные местечки! — уже второй раз за вечер мысленно воскликнул Деган. — Готов поспорить, кроме тебя здесь других постояльцев нет».

Тем временем, хозяин гостиницы, (а детина в тужурке наверняка он и есть), сверлил вошедшего тяжёлым взглядом.

— Чего хотел, любезный? — спросил он простуженным голосом.

Деган охнул, словно только что его увидел, неуклюжей походкой подошёл к стойке. Под ногами заскрипел песок, отрывисто скрипнула половица, точно под полом вскрикнул кто-то недобитый и недорасчленённый. Встав так, что тень от шляпы закрывала почти всё лицо, Деган задержался взглядом на правой руке хозяина. Между большим и указательным пальцами была набита татуировка: голая женщина с распущенными волосами. Когда детина соединял пальцы, она наклонялась, выпячивая зад, когда разводил — выпрямлялась. Насколько Деган знал, такие татуировки любили набивать себе каторжники. Они в шутку называли их: моя краля всегда меня ждёт.

Наверняка у этого малого была припасена дюжина разных историй об усыпанном доблестями пути из каторжников в хозяева гостиниц. Но это всё чушь для наивных девушек. С каторги отпускают стукачей и крыс, чтобы, получив свободу, они продолжали работать на охранку, докладывая о подозрительных личностях. Не зря городишка стоял на границе империи и буквально кишел приезжими-проезжими.

— Мне бы комнату, — промямлил Деган.

— Можно и комнату, — лениво растягивая слова сказал хозяин, глядя на Дегана, как на раздавленное насекомое. — Цераты есть?

Женщина на татуировке вильнула задом. Казалось, они с детиной работают в паре.

— Д-да, — Деган торопливо порылся в кармане, достал тощий мешочек с цератами, стал торопливо развязывать его, но зажатый под мышкой саквояж мешал, и мешочек выпал из рук. Монеты раскатились по полу, несколько провалились в щели между досками. Деган и хозяин одновременно проводили их взглядами: первый сокрушённо, второй с презрением и насмешкой. Не выпуская саквояж из объятий, Деган присел на корточки и стал собирать цераты быстрыми, суетливыми движениями.

____

* Цераты — мелкие монеты, считаются основным денежным выражением мира Сивон.

**Тахо — алкогольный напиток.

**** Теталы — крупные монеты.

**** Онгеа. Часть света, где находится Орден братства Зиккур.

Глава 13

Хозяин взял со стойки нож для резки бумаги и принялся чистить ногти, поглядывая на незадачливого постояльца.

Кое-как собрав монеты, Деган поднялся в полный рост, поудобнее перехватил саквояж и подошёл к стойке. Хозяин продолжал чистить ногти.

— Вот! — объявил Деган и положил перед хозяином цераты.

Детина соизволил перевести на него взгляд.

— Надолго к нам в Сухо? — лениво спросил он.

— Пока не знаю, — ответил Деган и застенчиво улыбнулся: — Папенька умер, нас с сестрёнкой с долгами оставил, а в нашем городе работу сложно найти. Только в торговлю идти, но у меня характер не подходящий...

Он отвёл свободную руку, точно показывал: посмотри сам, какой из меня торговец? Детина бросил на него косой взгляд, усмехнулся, соглашаясь: да уж, никакой. Там нужны парни ушлые и хваткие, а ты, братец, ложку до рта донести не можешь, не расплескав.

Деган подался вперёд и спросил с заискивающей улыбкой:

— Я слышал, в карьер берут вольнонаёмных? Хочу попытаться.

Хозяин вытянул губы трубочкой, будто собрался насвистеть мелодию, но вместо этого сказал:

— Что же не попытаться? Пытаться всегда нужно. Только у нас тут карьера нет, он дальше, к северу.

Деган часто закивал и поправил саквояж, который норовил упасть на пол.

— Знаю... Я как раз и ехал туда в фургоне, но у него колесо отвалилось. Тут, при подъезде к городу. Сказали, если этот не починят, следующий будет через два дня.

Поломка была правдой, и к слову, Деган «скормил» её уже трём сторожевым патрулям. Деган умалчивал лишь о том, что колесо отвалилось не само по себе, а с его помощью.

— Поня-а-атно, — протянул хозяин гостиницы.

Теперь история незадачливого постояльца сложилась в его голове в стройную картинку. Он отложил нож и посмотрел на Дегана:

— Ты, дружище, правильно сделал, что зашёл ко мне «На вершину».

Он начал собирать со стойки цераты. При каждом движении женщина на татуировке подмахивала задом. Если хозяина будут спрашивать, кто останавливался в гостинице, он скажет, что постояльцев было двое: калека и недоумок. Заселились в разное время, калека пробыл день и выехал утром, а недоумок задержался чуть дольше. Ждал фургон взамен сломавшегося. Вот только если начнут искать среди пассажиров сломанного фургона, окажется, что такого пассажира никто не помнит.

Высыпав монеты в ящик стоявшего справа комода, хозяин достал оттуда ключ на верёвочке к которой была прицеплена бирка с номером «шесть», и положил на стойку перед Деганом.

— Комната на втором этаже. Сортир во дворе, пожрать можно в харчевне в конце улицы, — он хитро улыбнулся и добавил: — Но если в средствах не стеснён, могу предложить номер люкс с ванной.

— Настоящей?! — по-детски изумился Деган.

Хозяин со значением кивнул и указал пальцем налево.

— Там.

— И вода есть? — перейдя на благоговейный шёпот, спросил Деган.

— Три бочонка, — с такой же интонацией заверил хозяин. — Лично натаскал. Обещалась заехать дама из столицы, но видать что-то задержало в пути, — он ухмыльнулся: — Так что, подготовить?

Деган застенчиво улыбнулся:

— Что если дама приедет, а я в её ванне? Что я ей скажу?

— Потри спинку, красуля! — хозяин заржал так, что забились лошади в конюшне. — И вообще, дружище, (он перегнулся через стойку и хлопнул Дегана по плечу), в этом деле лучше поменьше слов.

И снова заржал. Деган окончательно потерялся. Не зная куда спрятать глаза, пробормотал:

— Спасибо за предложение... Но мне обычный номер.

— Дело твоё, дружище, дело твоё, — ухмыльнулся хозяин, после чего придвинул к нему книгу регистрации, чернильницу и перо.

В книге постояльцев Деган записался под именем Мартин Блюм.

После чего направился в свой номер. Поудобнее перехватив саквояж, он стал подниматься по кряхтящей и стонущей на разные голоса лестнице. Ступени угрожающе прогибались под ногами, того и гляди провалятся. Внезапно в спину, будто сквозняком, потянуло нехорошим предчувствием. Деган резко обернулся, цапнул хозяина взглядом.

— Чего? — испуганно рявкнул детина.

Деган покачал головой, вернул заискивающую улыбку, кляня себя за то, что на мгновение вышел из образа дурачины-простофили.

— Показалось, вы меня окликнули, — сказал он.

— Нет, — мрачно выдал хозяин.

Деган продолжил подъём, прислушиваясь к звукам. Его вдруг осенила мысль, что за всё время разговора с хозяином он не слышал кашля Импа. Из-за давней раны напарник постоянно кашлял: от быстрой ходьбы, холода, жары, пыли, влаги. Чуть ли не каждое его слово сопровождалось глухим «кхе-кхе», которое при малейших физических нагрузках переходило в затяжной приступ. Мало кто знал его настоящее имя, зато когда произносили Кашлюн, все понимали, о ком речь. И вот теперь Кашлюн молчал. Это означало одно из двух: либо в гостинице очень толстые стены, либо... всё плохо.

Продолжая прижимать к боку саквояж, Деган вытянул прикреплённый к запястью левой руки короткий нож с широким лезвием. На правой был закреплён такой же, но она сейчас занята саквояжем. Однако Деган одинаково хорошо работал обеими руками. Сделав вид, что поправляет саквояж, он украдкой обернулся на хозяина. Тот пристально следил за ним взглядом крысы. Оказавшись на втором этаже, Деган завернул за угол и оказался в коридоре, который освещался висящими на стенах масляными светильниками. И опять проклятая тишина, нарушаемая только скрипом половиц, собственным дыханием, да стуком сердца. Опыт и чуйка говорили: место встречи спалено и провалено! Но у Дегана оставалась надежда спасти Импа. Такая уж у него судьба — спасать напарника. Поэтому, вместо того, чтобы развернуться и бежать, он пристально осмотрел двери номеров по обе стороны коридора. За какой из них искать Импа? Деган аккуратно поставил саквояж на пол, сбросил накидку, чтобы не мешала движениям и достал ножи. Скользящей поступью двинулся по коридору, прислушиваясь к малейшему шороху за дверями. Справа по диагонали раздался приглушённый шепоток. Деган нашёл взглядом нужную дверь, скользнул к ней. Бесплотный дух и тот вёл бы себя громче, чем он сейчас.

Прошло немного времени. Деган ждал, когда те, в комнате, выглянут из своей норы. Обострённый до предела слух уловил шорох за спиной. Деган чуть повернул нож и в его гладком, как зеркало клинке увидел колебание фигур. Он с разворота метнул ножи. Двое мужчин в одежде городских стражей рухнули на пол. Тут же дверь «норы» распахнулась, в коридор выпрыгнул страж с мечом в руке. Он сделал выпад вперёд, желая насадить Дегана на остриё, но тот ушёл перекатом. Не поднимаясь, выхватил из голенища ещё один нож и метнул в стража. Клинок вошёл тому в шею по гарду. Оставался ещё один метательный нож, но Деган решил, что лучше обзавестись мечом и забрал его у мёртвого стража. Краем глаза заметил выглядывавшего из-за угла хозяина гостиницы. Его лицо было белым, щёки тряслись. Деган хотел заняться им, но тут из комнаты вывалились ещё двое стражей — один с мечом, другой с копьём.

— Вместе! — крикнул тот, который с мечом.

Деган бросился на него первый, рубанул мечом и тут же упал плашмя, уходя от удара копья. Перекатился к противоположной стене, вскочил на ноги. Стражу с мечом было уже не до него: он лежал на боку, прижимая руки к животу. Скорее почувствовав, чем увидев движение снизу, Деган отпрыгнул в сторону. Пика копья пронзила воздух там, где он только что был. Страж выругался от досады, вновь сделал выпад, но Деган и в этот раз ушёл от удара, змеёй скользнул по земле и тут же взмахом меча отсёк стражу ногу. Мужчина рухнул на пол, тупо глядя на то, как хлынула из обрубка кровь. Несколько мгновений он не чувствовал боли, но потом она накрыла его раскалённой волной, вырвав из глотки животный вопль. Деган вытер рукавом мокрое от пота лицо — глаза жгла соль.

Больше гостиницу нельзя было назвать тихой. Под стоны и вопли раненых Деган направился вглубь коридора, распахивая пинками двери комнат. Кровь стекала с меча тонкой струйкой, рисуя на полу путь змеи.

У двери номера «четыре» воняло горелым мясом. Догадавшись, что там обнаружит, Деган ногой вышиб дверь и вошёл. В полосе упавшего из коридора света он увидел Импа: напарник был повешен на крюке за ребро. Тело покрывали многочисленные ожоги, на полу валялись вырванные зубы. Чадил, догорая, камин, на углях валялись клещи и кочерга.

Деган подошёл к напарнику, проверил биение жилки на запястье. В душе глухо плеснула боль.

— Прости, на этот раз я не успел, — тихо сказал он и, заглянув в мёртвые глаза Импа, добавил: — Обещаю, они ответят за то, что сделали с тобой. Все до единого.

Он перерезал верёвку, на которой был подвешен Имп и, подхватив холодное, истерзанное тело напарника, бережно опустил на пол. Опустившись рядом на одно колено, закрыл другу глаза.

Затем приблизился к окну, оглядел пустырь перед гостиницей: крысёныш хозяин наверняка убежал за подмогой, но пока всё было тихо. Деган отвернулся от окна и быстро осмотрел скудные вещи Импа. Замок на сундучке, в котором напарник хранил документы и деньги, был срублен, сам сундучок пуст. Денег, само собой, нигде не оказалось. Отодвинув сундучок, Деган склонился над брошенными на полу тряпками, которые недавно были одеждой Импа. Ощупал их, надеясь, что напарнику удалось оставить для него какое-нибудь послание. Ничего.

Он с досадой обернулся на Импа и замер: на бедре напарника был кровью начертан знак — петля разорванная молнией. Они специально придумали систему знаков, с помощью которых могли дать друг другу полезную информацию. Разорванная молнией петля означала: нас подставили.

Деган представил, как во время пыток Имп окунул палец в собственную кровь и, стараясь не привлекать внимание пытошников, нарисовал у себя на бедре знак.

— Мрази! — процедил Деган сквозь зубы.

Накрыв друга его плащом, бросил на него прощальный взгляд и произнёс:

— Спи с миром, друг. Теперь это моя личная война.

Он вышел в коридор. Здесь стало темнее: светильники на стенах догорали. Некому было подлить в них масла, и они перемигивались огнями, точно сообщники, передающие друг другу коды. По залитому кровью полу уползал страж без ноги. Ему удалось кое-как перевязать тряпкой культю и теперь он полз, опираясь на руки и вторую ногу.

Услышав шаги Дегана, он обернулся. Перепачканное в крови лицо исказила судорога страха. Раненый прибавил ходу, стараясь скорее добраться до лестницы — как будто это могло его спасти. Но он уже не думал, его гнал дикий древний страх смерти. Добравшись до лестницы, он посмотрел вниз, вновь обернулся на Дегана. Потом оттолкнулся, будто перед прыжком в воду, и покатился вниз. Прежде чем спуститься следом, Деган осмотрел коридор и убитых стражей. Но видел вместо них только Импа и его истерзанное пытками тело.

С улицы раздались крики. Деган выругался и, зайдя в одну из комнат, посмотрел в окно. Так и есть: крысёныш-хозяин привёл подмогу. По двору бегало не меньше двадцати городских стражей с факелами. Один из них открыл конюшню и выпустил лошадей. До Дегана донеслись крики:

— Выкуривай его!

На старую, крытую соломой крышу полетели огненные стрелы. Хозяин гостиницы перебегал от одного стража к другому, хватал их за руки и просил пощадить дом, пока один из стражей не приложил ему железной перчаткой в лицо. Хозяин упал навзничь, прижав руку к разбитому носу.

— Окружай дом! — кричали на улице.

— Не дадим ему уйти!

— Брать живым! Сами слышали: за живого больше дадут.

Деган вышел в коридор, спустился по лестнице. Сверху потянуло дымом, огонь переметнулся с крыши на старые, пересохшие балки второго этажа.

Одноногий стражник лежал на полу, оглушённый падением, глаза были закрыты. Жгут на ноге ослаб, из культи вновь обильно текла кровь. Деган присел рядом с ним на корточки, похлопал по щекам. Мужчина открыл глаза, лицо перекосило от страха. Он дернулся, порываясь встать, но Деган придавил его к полу.

— Кто отдал приказ убить меня? — спросил он.

— Я не знаю... — простонал страж. В его глазах корчился страх, — Отпусти меня! Я всего лишь городской стражник... Куда начальство отправит, туда иду... Что скажут, то и делаю... У меня сын вчера родился...

— Поздравляю, — сухо улыбнулся Деган. — Как зовут твоего начальника?

Страж облизнул сухие губы. От потери крови его лицо стало напоминать по цвету тесто, под глазами почернело. Вниз по лестнице растекался дым. Он заполнял комнату, першил в горле, выедал глаза.

— Прости, не расслышал, что ты сказал? — произнёс Деган.

Стражник закатил глаза, теряя сознание. Кровь покидала его, и с каждым мгновением ему становилось хуже. Деган видел, что смерть уже коснулась губами его лба. Деган схватил его за плечи, приподнял и встряхнул. Голова стражника мотнулась из стороны в сторону, но ненадолго он вернулся в сознание.

— Назови имя, и я помогу тебе, — сказал Деган.

— Дункан Монтего, — прохрипел стражник.

Деган отпустил его, и стражник гулко стукнулся об пол.

— Ты... обещал... помочь, — прошептал раненый, переводя взгляд с Дегана на пылающую лестницу и вновь на Дегана.

— Смерть в огне страшна, — ответил тот и ударил стражника ножом в правый бок.

Стражник вздрогнул всем телом и испустил дух. Наверху уже вовсю бушевал огонь. Пыхало жаром, едкий дым не давал дышать. С грохотом обвалился потолок, погребая под собой мёртвого стражника. Деган успел отбежать в сторону — но теперь проход к двери был перекрыт. Впрочем, выходить через дверь — наверняка нарваться на стражников. В окно, разорвав натянутый на раму бычий пузырь, залетела стрела. Чиркнув Дегана по щеке, она исчезла в пламени.

На улице тут же завопили:

— Я же сказал не стрелять, идиоты! За живого больше дадут.

Деган криво усмехнулся.

— Это вам ещё попотеть придётся, — сказал он.

Мимо окна, вытянув шею и выкатив дикие глаза, промчалась лошадь Импа.

— Пока, лошадка, — шепнул Деган и надсадно закашлял от едкого дыма.

На фоне неба были видны мечущиеся по двору люди. Кажется они подначивали друг друга, кому заходить в горящий дом и ловить Дегана. В конце концов, желавшие получить награду за его голову сошлись на том, что он сам вылезет — всяко лучше, чем сгореть заживо.

— Караульте окна! — кричал всё тот же начальственный голос.

— Обложили как крысу! — процедил Деган сквозь зубы и замотал рот и нос плащом.

Однако, нужно было что-то делать, иначе правда выкурят. Умирать в этой паршивой гостинице в его планы не входило. Он огляделся вокруг, ища пути отхода — лестница пылала вовсю, с потолка сыпался огненный дождь. Единственный путь — через окно, но там его сразу же возьмут тёпленьким-опалённеньким.

И тут Деган вспомнил про номер люкс с ванной и тремя бочонками воды — если только хозяин про них не наврал. Стоило проверить. Деган бросился в жилую часть. Сюда огонь ещё не добрался, хотя всё было в дыму. Первый номер оказался однозначно не люкс, следующий тоже. В тот момент, когда Деган решил, что хозяин сволочно пошутил, за дверью очередного номера обнаружилась она: большая и глубокая ванна на высоких ножках стояла посреди комнаты, под ней был разложен очаг для нагрева воды. Слева у стены стояли бочонки, полные воды. Все три в половину человеческого роста. И ничего, что вода покрылась зеленоватой плёнкой и воняла, для Дегана она сейчас была самой желанной. Не теряя времени, он наполнил ванну до краёв и залил пол вокруг. Затем лёг в ванну как был, в одежде и сапогах, и сжал в руке меч.

Осталось ждать и надеяться на алчность охотившихся на него. Позволят ли они добыче тупо сгореть или придут «спасать»?

Прошло немного времени, прежде чем огонь перекинулся на эту часть дома. Пламя гудело вокруг, словно разъярённый зверь. С треском обвалился потолок в правой части комнаты, во все стороны полетели искры. Деган задержал дыхание и погрузился с головой в воду.

«Ну же, ребята, когда вы за мной придёте? — подумал он. — Пора понять своими крохотными мозгами, что я не выйду. Вы же не допустите, чтобы ваши теталы превратились в кусок обугленного мяса?»

Неожиданно над ванной навис человек с замотанным шарфом лицом. Он появился из дыма, как призрак. Увидев Дегана, человек обернулся и что-то крикнул спутникам — под водой не было слышно что. Да и неважно.

Будто водяной демон Деган поднялся в полный рост и разрубил человека мечом. Затем перемахнул через бортик, осмотрелся. Ещё двое застыли в изумлении. Деган бросился на них, кружась по мокрому полу и моля Хрома* лишь об одном — не упасть! Сегодня Хром его берёг. Да и огонь с дымом были на его стороне. Деган быстро расправился с «охотниками». Дом начал рушиться. Решившиеся вломиться внутрь за наживой, испуганно закричали и метнулись обратно к окнам, но перед ними встала стена огня. Двое вспыхнули как факелы, дом наполнился истошными воплями.

Деган пробежал мимо них сквозь стену огня. Огонь шипел на его мокрой одежде, пытался добраться до глаз. Вот и спасительное окно. Вместе в пламенем Деган выпрыгнул наружу, покатился по траве, сбивая с одежды огонь. Нужно поскорее потеряться в общем хаосе. Все бегали, размахивали руками, кричали. Выделялся голос хозяина гостиницы, который вопрошал у небес, кто покроет его убытки. Небеса безмолвствовали.

Кто-то подбежал к Дегану. Он успел заметить перекошенное от ярости лицо и пожар, отражённый на клинке меча. Деган откатился в сторону, и меч стражника вошёл в землю. Деган прыжком поднялся на ноги, бросился на стражника, ударил ножом. Послышался короткий вскрик, стражник упал на землю. Вытерев нож о штанину, Деган быстро осмотрелся по сторонам. Но больше в суматохе никто его не заметил, а если и заметил, то принял за своего.

Неподалёку раздалось ржание лошади Импа. Умная животинка вернулась и ждала Дегана. Полуослеплённый и покрытый ожогами, Деган пошатываясь, пошёл на звук её храпанья. Вот и лошадь. Деган запустил пальцы в густую гриву, сморщился от боли в опалённых ладонях.

— Спасибо, девочка, — шепнул он.

Вскочил в седло и, пригнувшись к шее животного, погнал прочь от этого места. Он знал, кому нанесёт визит в первую очередь.

___

** Хром - бог опасности и риска.