Из пепла

Глава 1

- Вы не можете отказать мне! Люди умирают! Кто будет покупать ваши чертовы зелья, если все погибнут? – не в силах больше сдерживаться, Моркант сорвался на крик.

Мужчина испробовал все известные ему методы убеждения кроме тех, что могут привести к войне с гильдией алхимиков, но старейшина Алхимического Совета города Антик оставался глух к его просьбам.

- Могу. Вы должны понимать, что наши секреты не должны передаваться кому-либо извне, и мы не можем позволить массовое создание эликсиров, как вы этого желаете, – старейшина сокрушенно вздохнул, и если бы король не знал его уже очень давно, то мог бы подумать, что тот и вправду сожалеет.

Но алхимикам чужды сожаление, милосердие и прочие человеческие добродетели. Если дело касается их тайн и их золота, проще будет уговорить гору сдвинуться с места, чем убедить алхимика поступиться интересами своей гильдии. Моркант хорошо знал об этом, но бедственное положение страны не оставляло выбора. И теперь ему оставалось лишь смотреть на каменное лицо старейшины алхимиков. Бездушное и бесчувственное лицо истукана, который пытался казаться человеком.

- Моркант, я сотрудничал ещё с вашими отцом и дедом, не расстраивайте меня. Эпидемия - это естественный процесс, люди справятся и всё вернется на круги своя.

Алхимик продолжал попытки убедить отчаявшегося короля. Как будто слова могли заставить его забыть о мертвецах, усеявших улицы городов Сантии, забыть о рыданиях матерей, потерявших детей и мужей, забыть и закрыть всё, что произошло в отдалённом уголке своего сердца и продолжить жить так, будто ничего не случилось. Но Моркант не мог так поступить.

Перепробовав десятки способов, но не желая сдаваться, он лично пришел в резиденцию старейшины Совета Алхимиков – Виндиция Доэта. Моркант убеждал себя не возлагать на этот визит больших ожиданий, но будучи в безвыходном положении, невольно начинаешь цепляться даже за самые тонкие нити надежды.

А положение правителя Сантии было поистине безвыходным, ведь на его страну обрушилась жуткая эпидемия неизвестной ранее болезни.

Начавшаяся как одно из обычных поветрий, которые время от времени возникали в городах и деревнях, собирая свою мрачную жатву, болезнь не спешила останавливаться и за несколько месяцев охватила всю страну. Списки умерших росли, пока в городах оставались те, кто способен их вести. Надежда на спасение таяла и Сантия постепенно погружалась в хаос.

В городах вспыхивали бунты. Люди поддавались панике и в страхе перед неизвестной напастью начинали применять всё более нестандартные методы лечения, многие из которых оказывались не менее смертельными, чем сама болезнь. Среди напуганных людей то и дело возникали «пророки» и «чародеи», которые за огромные деньги предлагали свои совершенно бесполезные, а чаще всего откровенно опасные способы уберечься от неизбежной участи. В городах множились случаи мародёрства, а дороги заполонили бандиты, желающие поживиться припасами несчастных беженцев.

Бледная Погибель – так назвали болезнь лекари Антика и название быстро прижилось, полностью отражая состояние заболевших людей. Сигиллий – самый известный врач Сантии так записал симптомы болезни, описывая своё состояние:

«Сначала больной не ощущает ничего, кроме легкой слабости, которая длится несколько дней. Затем кожа несчастного начинает бледнеть, волосы выпадают, а ногти становятся ломкими – эта стадия длится не больше четырех дней, после чего человек угасает, словно у него закончились силы жить».

Когда он заболел, от Бледной Погибели ещё не было никакого спасения, но, основываясь на его описаниях, алхимики разработали эликсиры, облегчающие участь умирающих и способные помочь тем, у кого ещё есть надежда на выздоровление.

И зная обо всём этом, Виндиций предлагал Морканту просто переждать, пока болезнь заберёт всех, на кого укажет перст судьбы. Предлагал сдаться и отдаться воле случая. Бросить подданных умирать, попивая эликсир в неприступном дворце и ожидая развязки.

Прагматичность и холодный расчёт – два столпа, на которых зиждится вся гильдия алхимиков.

Но король Сантии не желал смиряться с неизбежным:

- Мои люди уже отказались считать умерших! Естественный процесс?!

Моркант всерьёз разозлился. Кипящий гнев плескался в его сердце, грозясь прожечь дыру в груди и испепелить ненавистного старейшину алхимиков. Непоколебимая невозмутимость Виндиция любого могла вывести из себя, а, учитывая причину встречи, король и так последние дни находился на грани срыва, балансируя между гневом и отчаянием.

«Раз ты так этого хочешь…»

Взглянув в глаза Виндиция, Моркант наконец решился попробовать применить свою способность. Это было опасно и безрассудно, могло привести к ещё большим проблемам, но можно ли найти более подходящий момент? Когда вся Сантия вымрет, будет уже поздно думать о последствиях.

Одаренный сосредоточил взгляд на широко расставленных карих глазах старика, обрамленных глубокими морщинами, и попытался достичь его разума. Воля Морканта протянулась тонкой нитью и проникла в сознание старейшины. Одаренный ощутил легкое головокружение и покалывание в кончиках пальцев, как всегда бывало во время погружения в чужие мысли, но вместо осознания желаний и страхов Виндиция, его надежд и постыдных воспоминаний, пришёл всепоглощающий ужас.

- Проклятье! – трясущимися от растерянности руками Моркант вцепился в ручки кресла и откинулся на обтянутую красным бархатом спинку.

Его прочли как открытую книгу.

«Виндиций знал обо всём с самого начала!»

Эта мысль вызывала дрожь от осознания могущества алхимиков, способных так легко противостоять его силе, но также заставляла короля скрипеть зубами от злости.

«Как он смеет?»

Прежде чем Моркант совершил нечто непоправимое, дверь в кабинет старейшины распахнулась и в проеме показались телохранители короля:

- Ваше Величество, все в порядке?

Глава телохранителей Морканта – могучий воин, облаченный в латный доспех, тяжело ступая по каменному полу, подошел к своему королю. Его искусно сделанные латы позвякивали при каждом шаге, рука лежала на рукояти тяжелого меча, а широко распахнутые глаза зорко осмотрели помещение и вернулись к лицу короля, пытаясь уловить его эмоции. Он словно верный пёс, готовый по первому зову броситься вперёд и вцепиться в глотку тому, на кого укажет перст хозяина.

- Может нам лучше остаться здесь?

Грубый, отрывистый бас воина подействовал на короля как холодный душ. Моркант взял себя в руки, вспоминая, что на нём лежит ответственность за целый народ, и даже если он успеет убить Виндиция прежде, чем прибежит охрана алхимиков, им точно не дадут выбраться из резиденции живыми.

- Все хорошо, Катаир, - Одаренный кинул тяжелый взгляд на Виндиция, который сидел также невозмутимо, но Моркант готов был поклясться, что, когда он ощутил волну страха, на лице старейшины промелькнула довольная усмешка. – Нет, вы можете выйти. Мы с Виндицием полностью доверяем друг другу.

Сделав ударение на слове «полностью» Моркант махнул рукой и, дождавшись пока верный Катаир закроет за собой дверь, повернулся обратно к старейшине.

- Доверие – вещь совершенно необходимая, - соединив пальцы рук, проговорил Виндиций, мягко рассеивая тишину своим вкрадчивым бархатным баритоном. – Но это не значит, что я, встречаясь с Одаренным, не приму мер против его таланта. Даже несмотря на то, что раньше этот Одаренный ни разу не пытался его применить.

«Это не обычный эликсир» - Моркант часто экспериментировал со своей способностью и мог обойти защиту от самых простых зелий, но сейчас он встретился с чем-то гораздо более мощным. Эликсир не просто подавил его силу, а заставил бежать из разума Виндиция, забыв о гордости и собственном достоинстве.

- Я польщен тем, что вы даже разработали новую формулу исключительно ради меня, - король смог выдавить сухую усмешку, хотя его сердце разрывалось от разочарования. – Неужели каждая наша встреча была настолько «доверительной», что вы выпивали это зелье?

«Мне не убедить его, остается лишь попытаться заставить силой. Но у алхимиков слишком много прихвостней, которые готовы за деньги и обещание власти вцепиться мне в глотку».

Если Виндиций разозлится, у Морканта возникнут проблемы. В период эпидемии доверие народа к королевской власти ослабло и висело на волоске, а дворяне всегда были подобны цепным псам, которым только крепкая рука хозяина мешала устроить драку за кость. Правда костью в таком случае стал бы трон Сантии.

Поглощённый мрачными мыслями Одаренный сцепил руки в замок и вперил тяжелый взгляд в старейшину. Тот не выглядел разозлённым. Более того, Виндиций улыбнулся, показав ровные белые зубы, слишком красивые и здоровые для такого глубокого старика:

- Что вы! Всё не так плохо. Просто сегодня мне показалось, что вы крайне расстроены и можете совершить глупость, поэтому пришлось пойти на предосторожности. Надеюсь, мы больше не вернемся к этой теме, - Глава Совета провёл пальцами по перу диковинной птицы, стоявшему в чернильнице. Вся обстановка в кабинете старика говорила о кричащей расточительности хозяина: переплёты книг, усыпанные драгоценными камнями, вычурная и неудобная мебель из редчайших пород дерева и жемчужина безвкусицы – статуя Виндиция из золота в полный рост.

Сам же старик, облачённый в изукрашенный золотом и сапфирами камзол, казался эталоном мудрости и величия: ослепительно-белая седина, длинная борода, спускающаяся до самой груди, и на удивление молодо выглядящие глаза. Всем было известно, что алхимики продлевают себе жизнь при помощи эликсиров, но Моркант всё равно каждый раз морщился, глядя на лицо средних лет, за которым скрывалась душа глубокого старика.

«Морщины он себе оставил для представительности» - промелькнула незваная мысль у Морканта.

«Чёртовы алхимики. Вместо того, чтобы делиться своими разработками с людьми, они сидят на горе золота и выдают всего по капле за баснословные деньги».

Направляясь к Виндицию, Одаренный надеялся, что у него выйдет, так или иначе, убедить старейшину, но тот твердо стоял на своём. Объемы лекарств, которые Совет согласился выделять для помощи терпящей крах Сантии, едва удовлетворяли нужды семьи короля и высших чиновников, и это были жалкие крохи по сравнению с тем, что требовалось для победы над эпидемией.

- В таком случае я тоже буду вынужден принять меры, - высокий лоб Морканта избороздили морщины, а его синие глаза сосредоточились на одной точке за спиной старейшины. – Прощайте, Виндиций!

- Ради Аодха, не совершайте глупостей. Род Сидмон правит Сантией уже много поколений, страна пережила и долгие тяжелые зимы, и голод, и опустошительные войны. Не становитесь последним правителем из своего рода.

- Я не собираюсь становиться последним из рода, - процедил Моркант. – Но также не стану и последним живым жителем Сантии.

Король резко встал, отодвинув тяжелое резное кресло, и стремительно покинул кабинет старейшины Совета Алхимиков, оставляя того в глубоких раздумьях.

***

Моркант вышел из резиденции Виндиция и в его нос ударил ставший уже привычным смрад разложения.

Запах смерти стал бессменным спутником жителей Антика и прочих городов королевства Сантия. Болезнь пришла в страну в начале весны, а сейчас подходило время собирать урожай, и в королевстве практически не осталось людей способных его собрать. Со страхом и странной примесью отчаянной надежды жители Сантии ждали зимы. Эпидемии часто отступают под натиском морозов, но многие ли смогут пережить зиму, даже если болезнь уйдёт?

Одаренный оглядел улицу: выбитые окна, висящие на одной петле двери и черные балки сгоревших крыш – всё говорило о тяжёлых временах. Город постепенно сдавался под натиском упадка, и оставшиеся жители были не в силах ему противостоять. Ярко выделялся на фоне безраздельного упадка и разрухи лишь дворец старейшины Совета Алхимиков: как и всегда безупречно чистый, ухоженный и до тошноты роскошный.

- Самодовольный старикан! – король вихрем вскочил в седло и направил коня во дворец.

Он злился на алхимиков, готовых жертвовать людьми ради своих принципов, злился лично на Виндиция, который неведомым образом смог разнюхать в чём заключается сила Морканта и раздобыл защитный эликсир, но больше всего он злился на самого себя.

Моркант получил власть от своего отца в период, когда Сантия вступала в эпоху расцвета. Леонард обучил своего сына всему, что знал сам, потратил баснословную сумму денег на учителей. У знати ходили слухи, что среди учителей был даже Одаренный.

Моркант никак не реагировал на такие слухи, попытки их подавить лишь разожгли бы пламя интереса ещё сильнее, так что он довольствовался тем, что нагнетал вокруг себя как можно больше таинственности.

И один из слухов таки был правдой. Леонард действительно нанял Одаренного для обучения сына, но у короля не было выбора: Моркант оказался связан с Тенью, и мальчика необходимо было обучить контролю. Однако, даже сила Одаренного была бесполезна против Бледной Погибели и Морканту оставалось лишь смотреть, как страна, которой правили его отец, дед, и ещё несколько поколений предков, катится в пропасть.

Дюжина всадников – всё, что осталось от личной охраны Морканта, безмолвно следовали за своим поникшим королем и цокот копыт далеко разносился по затихшим улицам, словно отмеряя секунды, оставшиеся у жителей города до неминуемой гибели.

Антик пострадал от эпидемии сильнее других городов Сантии – этому поспособствовали как бродячие торговцы, снующие между городами, надеясь выхватить дополнительную прибыль, так и искатели лучшей доли, которые всегда стремились в столицу неиссякаемым потоком, в этот раз ставшим одной из причин её падения.

При этом, несмотря на невероятную заразность в Сантии, Бледная Погибель будто бы не стремилась собирать урожай невинных душ в других странах. Прибывающие из-за границы торговцы заболевали реже, чем коренные жители, и часто умирали потом у себя на родине, но дальше болезнь не распространялась.

Кто-то говорил, что сами боги гневались на сантийцев, но эти слова были столь же страшны, сколь и бессмысленны. Какой бог может быть столь силён, чтобы истребить целую нацию, и почему Аман – бог, которому поклоняются сантийцы, не защитил своих последователей? Вопросы оставались без ответа и Моркант мог лишь бессильно сетовать на своё невежество.

«Или же проверить эту гипотезу?»

Король-Одаренный был связан с Тенью также, как и остальные благословленные и одновременно проклятые потусторонней силой. Он мог попытаться найти то, что упустили обычные люди. Найти мелкую деталь, которая изменит всё и позволит спасти Сантию…

- Ваше величество, - Катаир догнал короля, гневно оглядываясь на резиденцию старейшины. – Прикажите применить силу, прошу Вас!

Верный телохранитель несколько недель назад потерял родителей. Бледная Погибель добралась сначала до отца, а потом и до матери мужчины, и никакие лекарства не смогли остановить неумолимый рок болезни. Моркант предлагал воину свою долю эликсиров, но глава телохранителей не решился рисковать жизнью государя даже ради спасения своих родных.

Будучи начальником личной охраны короля, Катаир не мог получить достаточно алхимических эликсиров, чтобы дать родителям возможность справиться с Бледной Погибелью. Дворяне Сантии и богатейшие купцы, оставшиеся в стране, выстраивались в бесконечные очереди, пытаясь выкупить как можно больше лекарства, и место в этой очереди стоило гораздо дороже человеческой жизни.

Теперь у Катаира осталась только сестра, которую мужчина оберегал как зеницу ока. Телохранителям не дозволялось иметь семью и детей, так что девушка стала последней отрадой одинокого воина.

- Я понимаю твою боль, Катаир, но я не могу. Слишком многие дворяне переметнутся на сторону Алхимиков, если я начну открытые действия. Они жаждут свергнуть род Сидмон, а моя агрессия даст им повод действовать… - король осекся и пригляделся к дальнему переулку. – Кажется, у нас проблемы.

Катаир напряг зрение и увидел в тени здания вооруженных людей. Глава охраны мгновенно среагировал, дав знак солдатам окружить короля и двигаться плотным строем.

- Нам надо ускориться, Ваше Величество, - теперь Катаир вел своего коня перед конем Морканта, возглавляя плотный строй, окружающий короля. Оказавшись в привычной обстановке, воин на время отбросил тяжесть, висящую на его плечах. Но она ещё вернется. Она всегда возвращалась.

Моркант ощутил лёгкую нервозность в голосе мужчины. Не все жители Антика приняли свою судьбу как есть и надеялись лишь на то, что король найдет способ их спасти. Некоторые предпочитали брать всё в свои руки и занимались грабежом богатых и обладающих властью людей в отчаянной попытке завладеть эликсирами, защищающими от Бледной Погибели. Ну или на худой конец завладеть золотом и провести свои последние дни, владея горой заветного жёлтого металла, который стремительно обесценивался в умирающем городе.

Процессия приблизилась к злополучной подворотне и, как только конь Катаира переступил невидимую границу, раздался отчаянный крик и со всех сторон начали выбегать едва вооруженные оборванцы, облаченные в лучшем случае в старые потрепанные доспехи, а иногда и просто в лохмотья. В основном мужчины средних лет, но Моркант увидел среди них и нескольких подростков.

Ему сложно было винить этих несчастных за их попытки изменить своё положение. Королю не нужно было бояться, что Бледная Погибель заберёт его жизнь или жизнь его родных. Не стоило переживать о голоде или мародёрах, которые могут прийти за его пожитками и самой жизнью. Находясь на недосягаемой высоте, он не знал, что чувствуют те, кто обитает так близко к земле, и потому не собирался судить их. Но также не собирался и отдавать им то, что принадлежит ему по праву рождения.

- Копья! – Катаир воздел копьё и пришпорил коня. – Вперёд, защищайте короля!

Моркант ощущал в нападающих на него людях страх, смешанный с бессильной ненавистью. Они не верили, что король пытается спасти их, и хотели отомстить, надеясь продлить свою жизнь ценой чужой жизни. Одаренный проник в разум предводителя отчаянных оборванцев и узнал, что у них даже нет стрелков, их последний умелый лучник умер неделю назад.

Вожак банды не надеялся на победу, а желал лишь быстрой смерти, и Моркант подарил её. Могучая воля подтолкнула мужчину, и тот рухнул на мостовую под копыта боевых коней. Вороной жеребец Катаира размозжил голову предводителя банды, его сознание потухло, а душа отправилась в Тень.

Несокрушимый строй всадников прошел по отчаявшимся людям, как нож по маслу. Копья пронзали беззащитную плоть, и кровь лилась на мостовую, растекаясь тонкими алыми ручейками меж булыжников. В считанные мгновения отряд телохранителей короля прорвался через неудачливых грабителей, оставив за собой растоптанные и пронзенные копьями тела, в то время как выжившие попытались преследовать воинов, но быстро отстали, неспособные угнаться за лошадьми.

«Насколько же они отчаялись, бросаются на закованных в броню всадников, не имея даже тени шанса на успех» - зрелище бойни ещё сильнее опечалило короля, но его телохранители имели совсем другое мнение о нападавших.

- Безродные отщепенцы! – воины всё ещё держали плотный строй вокруг короля, но теперь Катаир мог немного расслабиться. Мужчина опустил копьё и утёр пот со лба свободной рукой. – Ваше Величество, вы в порядке?

- Всё хорошо, Катаир, - кивнул Моркант и махнул рукой, приказывая своим людям ускориться. Он не желал больше становиться палачом несчастных, которые жаждут отправиться в Небесные Чертоги.

Процессия продвигалась по центральной улице и была уже неподалеку от дворца, как вдруг перед воинами выскочила рыдающая женщина, сжимающая в руках небольшой свёрток.

- Ваше Величество! Умоляю! – она бросилась на колени и развернула сверток. Внутри лежал хрупкий, бледный младенец. Он едва заметно шевелился, беспокойно дергая ногами, а цвет кожи выдавал тяжелую стадию Бледной Погибели. Ребенок обречён и даже эликсир алхимиков уже не сможет помочь ему. – Все мои дети погибли! Осталась последняя девочка. Помогите, умоляю! Мой муж служил в армии, но его болезнь забрала ещё весной. Прошу! У меня больше никого не осталось!

Моркант увидел, что руки Катаира дрожат. Телохранитель, лично столкнувшийся с потерей родных, понимал боль этой женщины, но долг требовал от него действий.

- Уйди с дороги! Король направляется во дворец! – глухо проговорил мужчина, замедляя коня – женщина сидела на середине дороги, не позволяя плотному строю обойти себя.

- Спокойно, Катаир, - Моркант вывел коня вперёд и взглянул в лицо женщины. Синие глаза Одаренного вспыхнули, тонкие невидимые нити протянулись к голове женщины, и он проник в разум несчастной горожанки, ощущая на себе всю тяжесть её горя. Несчастная мать не ушла бы с дороги даже под угрозой смерти, но её уставший разум был слишком слаб и податлив для противостояния натиску силы Одаренного. Достаточно с него смертей и трагедий, он поможет этой женщине, даже если это снова приведёт к росту слухов.

Король старался не злоупотреблять силой, чтобы не давать своим противникам шанса понять в чём её сущность. Леонард научил своего сына необходимой жесткости и Моркант не боялся приносить жертвы, если игра стоила свеч.

Сейчас она не стоила.

Несчастная всё равно погибнет: завтра или через неделю, от Бледной Погибели или от меча мародёра – это было ясно как день, но он устал мириться. Последняя соломинка переломила спину льву и Одаренный чувствовал, как внутри него что-то умирает. Он надеялся, что спасение этой женщины поможет отсрочить тот день, когда оно умрёт окончательно.

«Ты спокойна. Встань и иди домой, у тебя никогда не было детей и мужа» - Моркант не ощущал сопротивления, поэтому такое вмешательство было для него совершенно безопасно.

Женщина встала, не сводя остекленевшего взгляда с короля, и направилась к себе домой, оставив сверток на дороге. Никто из телохранителей не проронил ни слова, только Катаир осенил себя знамением Амана.

- Вперёд! – провозгласил Моркант, и процессия помчалась в сторону дворца.

Глава 2

Моркант перевернул очередную страницу справочника и потёр уставшие глаза. Неделя после визита к старейшине выдалась особенно тяжелой – король пытался самостоятельно найти причины болезни. Королевские лекари оказались не способны решить эту проблему и Моркант выжал их воспоминания досуха, превратив людей в бормочущих бред безумцев. Вооруженный новыми знаниями Одаренный ощутил невиданную раньше уверенность в том, что у него получится спасти Сантию. Где-то глубоко в душе промелькнуло чувство вины за то, что ему пришлось сделать со своими верноподданными, но Моркант не задумываясь подавил его.

«Не время обращать внимание на необходимые жертвы. Жизни десятков тысяч людей стоят гораздо дороже, чем разум нескольких лекарей!»

Неготовый смириться с поражением, король приказал оставшимся в живых советникам на время взять дела в свои руки и заперся в библиотеке, воодушевлённый и твёрдо уверенный в скорой победе.

Но день сменялся ночью, которая вновь отступала перед сиянием нового дня, а сущность болезни всё ещё оставалась непостижимой. Одаренный зевнул, широко раскрыв рот, и потянулся, стараясь сосредоточиться на содержании справочника.

Мысли то и дело уплывали куда-то в сторону, а ноющая спина и зудящие глаза совсем не способствовали глубокому погружению в суть текста. Под веки словно кто-то насыпал песка, так что Моркант периодически прикрывал их, изо всех сил пытаясь не провалиться в сон.

В книге описывалось влияние на обычных людей Тени – потустороннего измерения, которое давало Одаренным возможность использовать свои силы. Одаренный, написавший книгу, был уверен, что также как Одаренные вытягивают энергию из Тени, так и сущности, обитающие там, могут вытягивать энергию из людей, живущих в обычном мире.

Идея, которая могла оказать революционное влияние на понимание самой сути другого мира. Идея, на которую всем, кроме Одаренных было наплевать, потому что среди обычных людей мало кто даже просто-напросто верил, что Тень существует.

Люди предпочитали верить в «Небесные Чертоги», где их будет ждать счастье и умиротворение. Некоторые добавляли к этому «Ледяную Бездну» или «Пламенную Темницу», в которых, без сомнения, окажется всякий, кто им сильнее всего насолил.

Культы южан внушали людям, что после смерти всех ждёт лишь Пустота, поэтому нужно как можно больше всего попробовать, пока живешь, что было не слишком близко простому крестьянину или горожанину, которые едва сводили концы с концами и могли лишь надеяться, что после смерти им воздастся с лихвой за их тяжёлую и бессмысленную жизнь.

Раньше Моркант находил это странным, люди отрицали не слишком приятный очевидный факт ради приятной лжи.

Наставник-Одаренный рассказывал Морканту, что в Тень попадают души людей после смерти, а ещё в Тени обитают могущественные сущности, которых люди почитают как богов. Вокруг загадочного мира кружилось множество тайн и мифов, которые сулили как невероятное могущество, так и непреодолимую опасность.

Эта мысль не давала Морканту покоя – что делать, если Бледная Погибель пришла из другого мира? Как разрозненные королевства, внутри которых постоянно идёт грызня за власть, могут справиться с такой напастью?

Если он попытается рассказать кому-то о своей теории, его сочтут безумцем или идиотом.

«Люди неспособны объединиться даже перед лицом неминуемой гибели» - Одаренный покачал головой, как вдруг из коридора донесся сдавленный крик и странный шорох. Погружённый в рассуждения он сначала не обратил на звуки внимания, но в сознании вдруг вспыхнула очень опасная мысль.

«Неужели всё-таки решились?»

Он поднялся из-за стола и обнажил кинжал. Лезвие с тихим шорохом выскользнуло из ножен и Одаренный невольно усмехнулся.

«Интересно, поделился ли Виндиций с ними своим зельем?»

Король пытался убедить себя, что не боится заговорщиков, но колени предательски дрожали, а на лбу выступила испарина. Если алхимики сговорились с протестующими дворянами, его правление может закончиться в ближайшие минуты, и тогда у Сантии не останется ни шанса на спасение от Бледной Погибели. Было странно размышлять об этом перед лицом скорой смерти, но Морканта слишком сильно увлекли эти исследования. Так сильно, что на миг он даже задумался, что мог бы попытаться убедить заговорщиков оставить его в живых. Он мог бы отдать престол ради спасения страны…

Король оскалил зубы.

Отдать этим ублюдкам Сантию? Позволить им разграбить и разрушить всё, что с таким трудом строили его предки и он сам?

«Ну уж нет. Вы ещё пожалеете, что решили идти на поводу у проклятого старикана!»

Раздался тихий металлический лязг, как если бы кто-то пытался поднять одну вилку при помощи другой. Одаренный напрягся и ослабил контроль над своей силой, ощутив успокаивающее касание Тени. Раздался негромкий щелчок, знаменующий победу невидимого взломщика над механизмом двери.

«Продешевил. Надо было ставить замок подороже» - посетовал Моркант, крепче сжимая шершавую рукоять кинжала.

Дверь стремительно распахнулась, впуская в библиотеку осенний холод, и перед королем предстали пять фигур в темных одеяниях с лицами, прикрытыми полосками ткани. Только глаза сверкали на фоне угольной черноты и в этом блеске читалось единственное слово – смерть.

- Катаир? – на мгновение Моркант потерял маску невозмутимости, но быстро сумел взять себя в руки и усмехнулся. – Не ожидал я тебя здесь увидеть. Думал, что у тебя ещё остались честь и самоуважение.

Он не ожидал ответа, лишь горько усмехнулся печальной иронии:

«Король Сантии был убит заговорщиками с главой королевских телохранителей в авангарде».

- Простите меня, Ваше Величество, - отозвалась самая рослая тень. – Но моя сестра заболела, а они пообещали снабжать её лекарством до самого выздоровления.

- При этом поставки для меня они не изменили, дабы не вызывать подозрений, но бьюсь об заклад в тех пузырьках уже не лекарство - Моркант изо всех сил старался сохранять уверенный вид и в тоже время искал выход из тяжелой ситуации. Участие в заговоре Катаира означало, что не выйдет просто тянуть время до прибытия стражи, а значит ему придётся разбираться с убийцами самому. – И кто же решил меня предать? Дайте угадаю – Дей и Эоган? Они объединились с Виндицием, угрозами и дарами переманили моего телохранителя и прислали своих людей убить меня?

Одаренный смог бы справиться с парой агентов, но их было четверо, да еще и Катаир. Глава телохранителей не оставлял никаких шансов на победу. Он был искуснейшим воином из всех, что когда-либо видел Моркант: могучим, ловким, решительным и верным…

«Никто из нас не совершенен».

Король мельком оглядел библиотеку: разбросанные по полу пыльные фолианты, высокая и массивная лестница, дубовый письменный стол, занимающий четверть библиотеки, и несколько кресел. Ничего острого или колюще-режущего, как, впрочем, и должно быть в библиотеках.

На Одаренного вдруг накатил порыв пугающего веселья. Это покушение было полной глупостью, причем обе стороны оказались совершенными идиотами. Сам Моркант пропустил заговор, подобравшийся настолько близко, что к нему присоединился даже Катаир. А его противники своими руками собирались лишить жизни возможно единственного человека, который мог бы остановить Бледную Погибель.

«Алхимики пообещали, что эпидемия скоро закончится, а до того времени всем высокопоставленным друзьям будет предоставлено достаточно эликсиров».

Он наконец понял мотивы гильдии. Сантия ослабла и находилась на грани краха, только страх перед болезнью мешал её соседям устроить пиршество на костях. Отдав власть этим алчным идиотам, алхимики вынут несущий камень из шаткой кладки мира на западе континента. Начнётся война, а война всегда приносит деньги тем, кто стоит от неё в стороне.

- Достаточно ты просидел на троне, чёртов колдун, - Дей шагнул вперёд, вырывая Морканта из оцепенения.

Блеск лезвий в руках убийц не оставлял времени на раздумья, и королю Сантии оставалось надеяться лишь на то, что его противники, как и все обычные люди, совершат ошибку. И если эта надежда не оправдается, значит скоро Сантией будет править новый король.

«Хватило ли зелья на всех?» - Моркант тяжело вздохнул и отпустил свою силу, пронизывая взглядом душу Катаира. Его страхи и сомнения отступили, сметённые волной незамутнённой силы, сочащейся из потустороннего мира. Могущество текло по жилам Морканта и возвышало его над этими жалкими ничтожествами, которые возомнили себе, что могут справиться с ним.

Одаренный пронесся мимо сожалений, стыда и ненависти к себе, оттолкнул беззаветную любовь к сестре и раскинул свою сеть, получив полный контроль над бывшим капитаном телохранителей. Опьянённый силой он не мог поверить своей удаче - отсутствие зелья или внутреннее нежелание Катаира идти против своего короля, полузадушенная принуждением преданность дали Морканту шанс, от которого он не собирался отказываться.

Телохранитель короля обнажил клинок и одним ударом располосовал Каламиаса Дея. Тот успел только вскрикнуть, когда лезвие перебило ему позвоночник. Кровь пропитала темные одежды и бездыханное тело рухнуло на пол библиотеки.

Миг оцепенения, вызванный предательством Катаира, прошёл, и оставшиеся в живых убийцы начали движение. Но за этот короткий миг расклад сил кардинально изменился. Моркант больше не дрожал, а на его губах играла жестокая ухмылка.

Двое убийц, вращая клинками, наступали на Катаира, в то время как третий решил напасть на «беззащитного» короля. Заговорщик нанес колющий удар кинжалом, надеясь пронзить грудь Морканта, но тот неожиданно пришел в движение и уклонился от удара.

«Слишком медленно».

Нити, протянувшиеся от Одаренного к его покорному слуге, не только позволяли контролировать поведение несчастного Катаира, но и давали Морканту возможность позаимствовать у него часть воинского искусства.

Сияющие синим огнем глаза, не моргая, смотрели в лицо наемника, в то время как лезвие клинка описывало в воздухе сложные узоры. Убийца не решался напасть, пытаясь выгадать удачный момент, когда в защите Морканта появится брешь.

«Похвальная осмотрительность, но, к сожалению, бесполезная».

Кинжал вдруг разорвал узор, нарушив завораживающую геометрию движений, его лезвие рассекло убийце горло и тот упал, хрипя и обильно орошая кровью дорогой ковёр.

Катаир тоже не терял время зря. Сделав обманный финт клинком, он могучим ударом обезоружил одного из убийц и послал его в нокаут своим громадным кулаком. Хруст костей сменился глухим ударом, когда мужчина врезался в стену и повалился на пол, подобно мешку с репой.

Два клинка встретились, высекая искры, и последний оставшийся на ногах убийца сделал шаг назад. В горячке боя тряпки на его лице сползли, и перед Моркантом предстал Ремус Эоган, сын Алвиана Эогана, главы рода Эоган.

Глаза молодого мужчины выпучились, а по лицу стекали ручейки пота. В нём больше не было высокомерия, которым, Моркант готов был поспорить, сочились эти жалкие заговорщики, когда только вошли в библиотеку.

«Они посмели думать, будто король Сантии позволит зарезать себя в собственном дворце?!»

- Это будет великая потеря для гордого рода Эоган, - ядовито усмехнулся Моркант, видя, как Катаир теснит мужчину к стене.

Неудачливый убийца пропустил несколько ударов, а его движения становились все медленней и неуверенней. Он бросил отчаянный взгляд на Морканта, словно раздумывая, готов ли тот пощадить заговорщика. Но это стало его последней ошибкой. Катаир сделал пируэт, сталь свистнула, и меч Ремуса вместе с его рукой отлетел в сторону. Мужчина закричал, но телохранитель короля прервал его мучения, снеся голову наследника Эогана с плеч.

«С первой партией заговорщиков покончено».

Одаренный подошел к своему телохранителю и положил руку ему на плечо:

- Прости, Катаир, но мне придется воспользоваться твоими услугами. Один я, очевидно, не справлюсь.

Воин не ответил своему повелителю, его разум находился под полным контролем и каждое движение совершалось по желанию Морканта. Одаренному раньше ни разу не приходилось использовать столько силы, и он ощущал, как огонь наполняет его лёгкие, струясь по венам. Это может быть опасно, но ещё опаснее будет получить кинжал под ребро, так что ему приходилось рисковать.

- Поторопимся, я не смогу удерживать тебя слишком долго! – король подошёл к столу и взял два фолианта, оба за авторством Одаренного, описывавшего влияние Тени на людей. – Теперь за Алоркантом и в конюшню! Эти идиоты ведь не оставили там людей на всякий случай?

Моркант проверил воспоминания Катаира на предмет неприятных сюрпризов и выругался.

- Вот ведь крысиные отродья!

Он ожидал, что заговорщиков окажется больше, чем пятеро, но увиденное потрясло его до глубины души. Убийцы предусмотрели возможность побега короля и оставили по пять человек у каждых ворот. Они поставили трёх агентов в конюшне, а также уже позаботились об Алорканте, младшем брате короля. Скрипя зубами от едва сдерживаемой ярости, Моркант увидел в обрывках воспоминаний телохранителя смерть юноши – ему вероломно перерезали горло во сне. Предательство проникло глубоко, и Морканту нужно было бежать не просто из дворца, но из города, или даже из страны.

Если заговорщики посмели убить брата короля, значит остальным его сторонникам грозит такая же опасность, но раз никто не предупредил его о заговоре, то так ли много сторонников у него осталось на самом деле?

«Так или иначе, выбора у меня нет».

Сначала быстрым шагом, а потом и бегом преданный всеми король направился в конюшни.

***

- Думаете, они убьют Морканта? – три тени, едва слышно переговариваясь, сидели за перегородкой в конюшне на случай, если король предвидит покушение и попытается скрыться.

- У него нет ни шанса.

- А как же его колдовство? – неуверенно спросила одна из теней.

- Нам же дали зелье. Говорят, оно защищает от колдовства.

- А что он вообще умеет? В чем состоит его сила?

- Тихо, кто-то бежит.

Тени обнажили оружие и приготовились. Из-за двери действительно раздавался могучий топот.

- Непохоже на короля.

Дверь широко раскрылась, едва не слетев с петель, и перед ошарашенными убийцами предстал Катаир с огромным двуручным мечом. Глаза воина были словно подернуты пеленой, но он мгновенно увидел убийц в темноте конюшни и, ни секунды не раздумывая, бросился на них.

На самом деле сразу за Катаиром в конюшно вбежал и Моркант, но на фоне воинственного гиганта, закутанный в черный плащ Одаренный выглядел словно бледная тень или призрак, гуляющий по ночному дворцу.

Самый крупный из убийц взмахнул мечом, надеясь предвосхитить атаку Катаира и закончить бой одним ударом но, выглядящий неповоротливым воин неуловимым движением уклонился от атаки и разрубил противника от плеча до пояса.

Туловище убийцы шлёпнулось на покрытый сеном пол конюшни с влажным хлюпаньем, а Катаир уже атаковал следующего врага.

Очнувшись от секундного оцепенения после жестокой гибели соратника, выжившие убийцы перешли в наступление.

Они были умелыми воинами, и в какой-то момент Моркант засомневался, что его марионетка справится со своей целью. Убийца, который атаковал Катаира слева, даже смог зацепить плечо телохранителя ловким ударом.

Но подгоняемого волей Одаренного воина было не остановить: ещё один взмах и второй убийца, не успевая уклониться, попытался отвести удар и поплатился жизнью. Сила удара воина была такова, что клинок просто-напросто вылетел из руки убийцы и мстительное лезвие меча Катаира раскроило ему грудную клетку, не оставив ни шанса на выживание.

Последний наемник почувствовал, как его окутывает страх перед могучим мечником и бросился в самоубийственную атаку, выкрикивая мольбы пополам с проклятиями, но неумолимый клинок снёс голову убийцы с плеч, и в конюшне воцарилась тишина, прерываемая лишь всхрапами разбуженных шумом схватки лошадей.

Моркант ощутил в сознании Катаира непонятную тяжесть, движения начали даваться воину с трудом, а тело наливалось невероятной болью. Ноги гиганта подкосились, и он упал, опираясь на меч. Руки воина дрожали, а по лицу бежал пот. Одаренный осмотрел рану на плече воина и принюхался.

- Ублюдки отравили оружие, будь они все прокляты! Прости меня, Катаир. Ты был хорошим слугой и великим воином, так что я освобождаю тебя от службы и от мучений.

Моркант посмотрел в выпученные от страданий глаза великана и погрузил меч ему в грудь, пронзив сердце.

Катаир дернулся и затих.

Так закончилась жизнь величайшего воина Сантии, даже после предательства послужившего своему господину.

Голова Морканта гудела от применения сил, но он лишь шумно выдохнул через нос, собираясь с мыслями. Мужчина привык к року, нависшему над каждым Одаренным. Он старался не использовать силу лишний раз и не перенапрягаться, применяя её, но при этом не испытывал панического страха перед неизбежностью, а был лишь разумно осторожен.

«Всё пропало».

Алчные идиоты подписали себе смертный приговор, но эта мысль не могла разогнать тучи, сгустившиеся в сердце Морканта. Брат мёртв. Соратники либо мертвы, либо предали его. Королевство потеряно, и вероятнее всего, скоро Сантия будет разорвана на куски вероломными соседями. Теми самыми, что истово клялись в верности во времена расцвета Сантии, а когда Моркант попросил о помощи в разгар Бледной Погибели, лишь молчаливо отвернулись от него, оставив послов ни с чем.

Сгибаясь под тяжестью сожалений, Одаренный снарядил коня и вывел его из конюшни. Буревестник – любимый конь короля недовольно фыркнул на поздний выход, но тем не менее послушно шёл за хозяином.

Не желая больше встречаться с заговорщиками, Моркант вышел через тайный ход, известный лишь ему, да ещё его брату. Через задний двор конюшни, между особым образом закреплёнными досками забора, они с Буревестником прошли по узкой тропке меж каменных стен и оказались на безымянной улочке, в стороне от королевского дворца.

Ночь была безлунной и редкие жители, осмелившиеся выйти из домов, рассказывали, что сама Смерть пронеслась тогда по улицам Антика и покинула город.

***

Бывший король Сантии въехал в город Кастул, принадлежащий Западной Империи. Это было не слишком похоже на его последний визит в Западную Империю, когда Морканта, тогда ещё принца Сантии, сопровождал эскорт из закованных в сияющие латы всадников и целая вереница знатных «друзей» из дворян, но времена изменились и бывший король больше не надеялся, что всё вернется на круги своя.

Двигаясь к границе, Одаренный на каждой остановке интересовался свежими новостями, но только через неделю после побега, в одной из захудалых таверн трактирщик по секрету, а точнее за горсть серебра, рассказал ему слух о том, что король бросил своих подданных и сбежал. Легкомысленный толстяк тогда едва не поплатился жизнью за свои слова, Моркант был совершенно не в духе и лишь в последний момент смог взять себя в руки и убрать кинжал от горла трактирщика.

Его брата убили, трон забрали, а репутацию пустили по ветру. Скоро каждый гражданин Сантии будет знать, что король Моркант Мудрый, на самом деле Моркант Трусливый. Прошло уже две недели со времени побега Морканта из собственного дворца, но в сердце мужчины всё ещё горел гнев на собственное бессилие.

«Самоуверенный глупец! Думал все также, как и я хотят победить болезнь и спасти народ Сантии, но их низменные желания ограничены властью и золотом. Пусть теперь сидят на горе порченного золота и повелевают страной трупов!»

Одаренный, поддавшись захлестнувшим его эмоциям? отвлекся и едва не сбил с ног двух сержантов имперской армии.

- Ты что, ослеп, мужик?! – мужчины сразу схватились за оружие и Моркант поднял руки, извиняясь.

- Прошу прощения, я давно не спал и потерял бдительность.

Два потрёпанных жизнью офицера явно не были настроены на мирное разрешение ситуации. Тот, что покрупнее вдруг надулся, став ещё больше похожим на борова, потрёпанного гончими.

- Сейчас ты ещё кое-что потеряешь, если не раскошелишься, - покрасневшие от беспробудного пьянства глаза пробежались по одежде Морканта и по Буревестнику, словно оценивая, сколько можно запросить с неудачливого путника. Удовлетворившись видом, солдат довольно ухмыльнулся, демонстрируя прогал между зубов шириной в добрые два пальца. – Гони деньги, если не хочешь отправиться в клетку за нападение на офицеров армии.

Несмотря на неприятную ситуацию, Моркант готов был рассмеяться, учитывая ироничность происходящего.

«Офицеры… Бьюсь об заклад, в прошлом году они ещё разбойничали на дорогах, убивая мирных жителей. Вот только тогда они делали это? нарушая закон, а теперь делают тоже самое под его эгидой».

Он вгляделся в заплывшие, пропитые глаза мужчин.

«Сломить их волю точно не будет проблемой».

Одаренный мельком огляделся, убеждаясь, что народу вокруг немного и все спешат по своим делам, бросая нервные взгляды на недовольных офицеров, сосредоточился и проник в их разум. Прикосновение Тени заставило его сердце петь, но, прикоснувшись к сознанию вояк, у Морканта возникло стойкое чувство, что он опустился в чан с нечистотами.

На него обрушились воспоминания об убийствах безоружных крестьян, которые не смогли оплатить проход по дороге, изнасилования, истязания: бравые воины успели запачкаться почти во всех возможных преступлениях, и далеко не все преступления были совершены до поступления на службу.

В мирное время солдатская служба в Западной Империи не сулила больших карьерных перспектив, поэтому шли туда скорее от безысходности, и это оставило отпечаток на личном составе войск. Отпечаток, воняющий насилием, невежеством и тупой жестокостью.

Одаренного привлекло одно из недавних воспоминаний: всем офицерам приказали собирать свои отделения и готовиться к выступлению на запад. Империя готовилась поглотить ослабевшего соседа – Сантию.

Это было неизбежно. Как смена зимы весной, дня ночью, и жизни смертью. Это было неизбежно, но Моркант всё равно оторопел, не желая верить ужасной новости.

Такова человеческая природа: с нетерпением представлять маловероятные события, если они желанны, и до последнего не верить в нежеланные трагедии, даже если они стоят у самого порога.

«Имперские ублюдки!»

Моркант подавил гнев – нельзя терять контроль. Тень была рядом и нашёптывала манящие обещания о том, как легко будет сокрушить всех врагов, стоит лишь открыться силе, впустить её полностью – сладкая ложь, преследующая каждого Одаренного на протяжении всей жизни. Нельзя поддаваться гневу. Только не сейчас, когда у него появилось так много долгов, которые нужно взыскать.

Моркант тяжело вздохнул, борясь с искушением заставить эти пародии на офицеров утопиться в ближайшей луже нечистот, но это вызвало бы слишком много шума, так что Одаренный просто слегка направил их в противоположную от себя сторону и внёс в воспоминания достаточно сумятицы, чтобы они не смогли вспомнить всадника, преградившего им дорогу.

Избавившись от назойливых солдат, Моркант погрузился в размышления.

Лживый сосед Сантии решил воспользоваться положением терпящей крах страны. Вдохновляемые своим воинственным богом Микелосом, имперцы собирали войска, желая отобрать себе плодородные земли и хвойные леса, богатые хорошей древесиной.

Понятия чести и благородства, такие красивые и удобные во времена, когда любой сосед может дать сдачи, быстро ушли на второй план, уступая место громогласным заявлениям о величии Империи и ненависти к сантийцам. Тем самым сантийцам, с которыми только недавно торговали и братались на границе. И тем самым сантийцам, которые сейчас изнывали под гнётом неизлечимой болезни.

«Не боятся Бледной Погибели? Или что-то знают?»

Первая мысль казалась более вероятной. Скорее всего император готов принести в жертву некоторую часть своих войск ради того, чтобы захватить соседа пока тот слишком слаб.

«Слишком слаб, а ещё лишён короля».

Он покачал головой. Отношения между Сантией и Западной Империей никогда не были слишком теплыми. Правители Сантии не одобряли воинственные действия своего восточного соседа и всегда были готовы дать отпор его агрессивной экспансии. Но несмотря на некую натянутость в отношениях, раньше не шло даже разговоров о войне между ними. Торговля была выгоднее войны, а обещания взаимопомощи с обеих сторон подкреплялись сталью тысяч копий и мечей.

Так было раньше, но Бледная Погибель изменила расклад, и он оказался не в пользу Сантии.

«Распространится ли Бледная Погибель на Империю? Или останется в границах Сантии? Будет ли она косить имперцев также безжалостно, как косила коренных жителей, или ослабнет?»

Слишком много вопросов, и ответ на каждый из них можно использовать в своих целях…

- Эй, ты чего встал посреди дороги? А ну, подвинь свою клячу!

Моркант вздрогнул, очнувшись от размышлений. Мелкий купец вёл свою старую телегу на рыночную площадь, и Буревестник перегородил ему проезд. Крепкий, с суровым обветренным лицом мужчина погрозил кулаком, усиленно пытаясь остановить вола, который упрямо шёл вперёд, не обращая внимания на щелчки кнута и понукания хозяина.

У него не было желания снова использовать силу, так что Одаренный слегка сжал ноги, и послушный жеребец отошел на край дороги. Здраво рассудив, что ему нужно передохнуть и собраться с мыслями, Моркант направил коня вперёд, выискивая глазами подходящую таверну.

***

«Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу».

Следуя этой нехитрой мудрости, Моркант расположился в роскошной гостинице «Честь имперца», на вывеске которой красовался золотой олень – герб Западной Империи.

Здание гостиницы возвышалось над соседними домами: четыре этажа удобства и услужливого подобострастия. Окна из наилучшего прозрачного стекла сверкали первозданной чистотой на фоне грязных улиц и замызганных вывесок соседних заведений, а изображение оленя было начищено до такого блеска, что, казалось, излучает собственный свет. Рядом с «Честью имперца» вонь большого города отступала, теряясь на фоне запаха свежих накрахмаленых простыней, первоклассного мяса и дорогих духов.

Если бы его спросили, Одаренный сказал бы, что гостиница отражает саму суть Западной Империи: великолепие и роскошь на фоне бедности и отчаяния. Люди, бывавшие в столице Империи, говорили, что нет более прекрасного города на земле, что даже Небесные Чертоги поблёкнут перед его великолепием и богатством. И это было правдой. Но также правдой было, что остальные города не могли похвастаться таким величием. Всё золото стекалось в столицу, оставляя остальным гражданам жалкие крохи и стальной кулак, который всегда готов наказать недовольных.

Хозяин начал было задавать вопросы, но стоило Морканту выложить золотой сидмон, самую крупную монету Сантии, как тот сразу замолк и стал крайне услужливым. Такая щедрость должна уберечь Одаренного от слухов хотя бы на первое время, пока хозяин не убедится, что Моркант не является важным имперским чиновником или одним из друзей и родственников имперской семьи.

«Деньги надо будет поменять» - отметил про себя бывший король Сантии: нечего привлекать ненужное внимание, сверкая золотом «вражеской» страны.

Одаренный взял лучшую комнату на десять дней и поднялся на третий этаж. Рука легко скользила по гладким, отполированным перилам, и ни одна ступенька не скрипнула под его тяжелой поступью: слуги хорошо заботились о том, чтобы любовницы и любовники высокопоставленных гостей могли приходить и уходить совершенно бесшумно.

«Любовницы или убийцы» - мысль снова всколыхнула болезненные воспоминания о побеге из Антика, но рана в душе Морканта уже не кровоточила. Его всё ещё мучили кошмары и вспышки гнева, но Одаренный принял произошедшее. Принял, но не смирился.

Внутреннее убранство гостиницы выглядело впечатляюще и полностью соответствовало её внешнему виду: деревянные стены сплошь покрыты гобеленами с вышитыми на них военными сценами из истории империи, мебель из крашенного дерева отделана замысловатой резьбой, и посетители вполне подходили под это роскошное и вычурное окружение.

Богатые купцы, облаченные в расшитые серебром и золотом костюмы, пытающиеся каждым словом и жестом показать, что они богаче и выше всех вокруг, несмотря на своё низкое происхождение; путешествующие аристократы со свитой, степенно расхаживающие по коридорам, глядя на всех как на грязных свиней, и отпускающие сальные шутки в адрес горничных высокопоставленные офицеры, от которых вечно разит алкоголем.

В коридорах было на удивление тихо, но из комнат всё же периодически раздавались сладострастные вскрики, азартные ругательства и, чаще всего, грубый солдатский смех и пьяные выкрики. Войска стекались на границу и теперь Моркант везде замечал мелкие детали, указывающие на это.

«Грядёт война» - мог бы пафосно провозгласить какой-нибудь далёкий от сражений, изнеженный имперский аристократ, для которого война - это просто развлечение, где можно посмотреть на битву и даже поучаствовать в сражении, добивая разгромленных крестьян на своём увешанном бронёй благородном скакуне.

Но бывший король Сантии не был далёк от сражений, он знал, что не будет никакой войны.

«Грядёт резня».

Одаренный в очередной раз одёрнул себя, возвращаясь из трясины сожалений о прошлом в водоворот надежд настоящего:

«Гостиница и в правду стоит своих денег».

Моркант вошёл в свою комнату и в глазах зарябило от пышного убранства.

Роскошная кровать, укрытая пологом, с нежнейшим матрасом, набитым тончайшей шерстью, и вышитой золотыми оленями простынью. Такая кровать способна выдержать целую дюжину куртизанок, и, несомненно, их тут побывали многие сотни. Ложе стояло у дальней стены, оставляя место для массивного письменного стола из черного дерева, который вернее всего лишь играл роль декорации, чьей целью была демонстрация того, как важен и значителен человек, снимающий комнату.

В стороне от стола стоял отделанный красным бархатом диван для гостей: идеально чистый, без единого пятнышка или потёртости.

Слева находился небольшой камин и два направленных на него кресла, а дальнюю стену украшали плотные шторы, из-за которых едва пробивался свет.

В воздухе комнаты витал терпкий и неуловимый запах, состоящий, кажется, из десятка разных ароматов, но его смысл был очевиден любому: роскошь, богатство и излишества.

Одаренный положил фолианты на стол, скинул плащ на кресло и, сняв обувь, рухнул на кровать, полностью оправдавшую все надежды. Свежие простыни и мягкий матрас, пришедшие на смену долгим дням в седле и неспокойным ночам в захудалых постоялых дворах, отправили Морканта в глубокий сон без сновидений. Долгая дорога вымотала его, а применение сил на офицеров окончательно добило и так безмерно уставшего мужчину.

Очнувшись утром, Моркант обнаружил на столе поднос с завтраком, а его обувь и плащ были старательно вычищены. Одаренный проверил кошель: золото на месте. Перстни на пальцах тоже остались на месте, так что можно было приступать к завтраку, который призывно дымился на украшенном гравировкой подносе, распространяя манящие запахи, от которых живот Морканта отчаянно завыл.

Поспешно перекусив яичницей с мясом и овощами, Одаренный уселся за письменный стол и раскрыл древний фолиант на той самой странице, на которой остановился, будучи ещё королём Сантии. В пути он не рисковал доставать книги, опасаясь, что, если придётся срочно бежать, бесценные фолианты могут быть утеряны. Но теперь, будучи в безопасности настолько, насколько в безопасности может быть опальный король, страна которого скоро будет захвачена, Моркант мог снова погрузиться в бездну догадок и предположений.

Солнце достигло зенита, а потом скрылось за горизонтом, но Одаренный не двинулся с места. Словно древняя статуя ученого, он сидел недвижимо, лишь иногда переворачивая страницы книги. Горничная заносила обед и ужин, но хозяин комнаты лишь недовольно махнул рукой, приказав оставить подносы на обеденном столике и продолжал неотрывно следить за мыслью древнего ученого, которая казалась очень близкой к истине.

«Не было замечено достоверных фактов присутствия божеств в нашем мире…» - писал ученый – «однако же, неоспоримым фактом является их существование как неких сущностей в Тени».

- Тень… - Моркант потёр подбородок. – Одаренные влияют на Тень, забирая оттуда энергию, но могут ли божества настолько сильно влиять на наш мир?

Большинство «чудес», которые фанатики, верящие в тех или иных богов, пытались выдать за их вмешательство, были совершены Одаренными и Моркант знал об этом. Существовали случаи, когда оказалось сложно доказать причастность Одаренного, но их было слишком мало и они могли оказаться обычной фальсификацией.

Моркант заскрипел зубами, перечитывая абзац снова и снова, пытаясь найти связь, собрать части головоломки и увидеть полную картину.

«Если во всем виноваты боги, действующие из Тени…»

В Сантии люди поклонялись Аману – богу Созидания, который не требовал жертв и предписывал лишь жить в мире, совершенствуя себя и все вокруг.

«Кроме непосредственного влияния со стороны сущностей, возможно взаимодействие с людьми при совершении обрядов и молитв. Они передают свою энергию в мир за Завесой…» - гласила следующая глава.

- Обрядов и молитв… - Моркант напряг память.

Перед тем как началась эпидемия Бледной Погибели, жрецы Амана ввели новые ритуалы и молитвы – это объяснялось тем, что патриарху было видение, в котором перед ним предстал сам Созидатель и передал священные указания.

- Это просто безумие.

Одаренный не желал верить, что такое количество людей погибло просто из-за неверных молитв. Или же молитвы и в правду были переданы партиарху самим Аманом, который желал обрести могущество за счёт жизней своих почитателей.

«Нельзя быть уверенным, что это правда» - Одаренный листал книгу, отчаянно надеясь найти ещё какие-то факты, опровергающие его теорию, но больше не смог найти подходящих утверждений.

«Чем хуже становилась эпидемия, тем активнее молились жрецы, и тем отчаяннее обращались к Аману жители» - Моркант сжал голову руками и закрыл глаза – «Но если Западная Империя оккупирует Сантию, они навяжут свою веру, или как минимум изменят существующую».

Сможет ли алчный бог распространить своё влияние на целый континент, или же болезнь захлебнётся, подавленная влиянием других божеств? Какова их истинная сила и истинная цель? Какова в этом роль алхимиков?

- Есть только один способ узнать, - мрачно усмехнулся Одаренный, потирая ноющие виски.

«Направиться по стопам завоевателей. Ответы на эти вопросы имеют решающее значение для выживания людей на Железном континенте».

Военная машина Империи только набирала обороты, поэтому Морканту пришлось ещё несколько недель провести в гостинице. Впрочем, Одаренный не терял времени и успел подкорректировать свою внешность, чтобы никто не смог узнать в богатом путнике бывшего короля Сантии. Он отрастил густую бороду, длинные волосы, и, самое главное, смог раздобыть эликсир, меняющий цвет глаз. Ярко-синие, сапфирового оттенка глаза Морканта могли выдать его вернее, чем что-либо ещё, но теперь Одаренный был в безопасности.

«По крайней мере пока не закончится эликсир».

Он завёл некоторые полезные знакомства, а также услышал, что дальше к востоку на политическую арену вступил новый игрок – известный за своё воинское искусство и мудрость, Арнбранд объединил разрозненные аристократические дома и создал королевство Теренис.

***

- Я мог бы помочь вашим отважным воинам в наступлении на Сантию. Я хорошо знаю местность и особенности расположения войск сантийцев, - Моркант что есть сил расхваливал свои способности перед Первым советником императора, но его терпение заканчивалось.

Худой, словно его морят голодом, с лицом, навевающим мысли то ли о крысе, то ли о хорьке, Первый советник только морщил нос, слушая слова Одаренного.

- Напомни мне ещё раз свое имя. Говоришь, ты был советником Морканта, последнего правителя Сантии из рода Сидмон?

- Верно, мое имя – Тельварт, - Одаренный едва не закатил глаза, но в последний момент удержался, напоминая себе, что этот разговор слишком важен и нельзя относиться к нему легкомысленно.

Советник спрашивал его имя уже третий раз, видимо пытаясь что-то вспомнить, но дипломатические отношения между Сантией и Западной Империей были не настолько тёплыми и тесными, чтобы перезнакомить между собой всех чиновников.

Моркант продумал легенду до мелочей и занёс нужным людям значительные суммы золота, прокладывая путь на аудиенцию к Первому советнику, а тот оказался законченным идиотом, который не может связать двух слов и не способен запомнить одно единственное имя. Нельзя было рисковать отказом: время утекало сквозь пальцы, а ставки были слишком высоки. Если не получится здесь и сейчас, он попросту не успеет снова пройти все бюрократические и коррупционные проволочки, чтобы попасть к другому значительному чиновнику.

Кабинет, в котором Морканта принимал Первый советник императора, когда-то давно блистал роскошью, но сейчас от неё остались лишь вычурные лохмотья, вызывающие скорее сострадание, а не восхищение. Наполненный пылью и воспоминаниями о былой славе он навевал тоску и клонил в сон.

Горы бумаг возвышались с пола и до потолка: списки призывников, перепись офицеров, обозов, оружия и ещё тысячи мелочей, каждая из которых представляла собой песчинку в теле колосса имперской армии.

Было странно, что на Первого советника взвалили столько обязанностей, что ему пришлось приехать в пограничный город, но у Морканта не осталось времени разбираться в перипетриях имперских интриг, и он лишь сжимал кулаки, наблюдая как Либер в очередной раз пытается собрать разбегающиеся мысли в кучу.

«К черту!»

Одаренный осторожно оглянулся на охранников, но те недвижимо стояли у стены со скучающим видом, какой умеют принимать только те, кому долгие годы приходилось охранять то, на что никто и никогда не посягал. Эти безразличные глупцы никак не смогли бы увидеть, что он применяет свои способности.

Глаза Одаренного вспыхнули синим огнём, в сознании зазвучали шепчущие голоса, сулящие исполнение всех желаний, и он проник в сознание советника.

Разум мужчины распахнул свои врата перед силой Морканта, его воля ослабла давным-давно и все сокровенные желания, надежды и чаяния предстали перед мысленным взором Одаренного во всей своей неприкрытой откровенности и простоте.

Худоба советника объяснилась долгой и тяжелой болезнью. Мужчина боролся с ней уже несколько лет и сейчас находился одной ногой в могиле. Следствием болезни было и ослабление памяти, и общая заторможенность мышления, из чего Моркант сделал разумный вывод, что скоро у императора появится вакантное место советника. Мужчину сослали в пограничный город, взвалив на него непосильные обязанности, желая поскорее избавиться от сломанного винтика бюрократической машины.

Дни славы Либера давно прошли, но их отголоски защитили мужчину от кинжала убийцы, позволив дожить последние дни в мире. Если миром можно назвать предательство, неблагодарность и безразличие императора к своим верным слугам.

«Ты порекомендуешь меня императору, я твой очень давний знакомый».

Моркант напрягся и по его виску скатилась капля пота. Изменение воспоминаний было одним из сложнейших элементов его дара. Он нашёл подходящее воспоминание: в нём советник выпивал с одним из своих друзей молодости, с которым больше никогда не виделся. Моркант осторожно внушил ему свой образ и имя Тельварт, аккуратно заменяя старый полузабытый образ. Отпуская разум советника, Одаренный ещё раз впустил в его воспоминания свой образ, запутывая и без того слабеющие связи между событиями прошлого в голове больного мужчины.

- Тельварт… Да мы же знакомы! – вдруг встрепенулся советник и на его лице возникло бледное подобие улыбки. – Фехтовальная школа в Крескентиуме, уже лет двадцать прошло, а ты как будто бы и не постарел.

- Ты мне льстишь, Либер, - план Морканта сработал, и мужчина позволил себе улыбку, поглаживая длинную бороду, волоски которой он предусмотрительно подкрасил под седину. – Так что, ты попросишь у императора о моем принятии на службу? Или может ты и сам можешь меня принять, ты же один из главных советников самого Атанасиса Вечного.

Лицо Либера дернулось при упоминании императора, и Моркант понял, что лесть не удалась. Тем не менее тень быстро исчезла, и советник торопливо закивал головой.

- Ты просишь о высокой должности Тельварт, но я могу предложить тебя и, думаю, император не будет возражать. Тем более сейчас он очень занят. Наступает месяц Тимеры, богини сострадания, и к императору каждый день приходят жрицы, чтобы вместе помолиться за благополучие народа Империи.

Моркант приподнял бровь. Он не слышал о том, что в единоличный пантеон, посвященный Микелосу, смогла пробраться ещё одна богиня. Видя удивление собеседника, Либер неодобрительно покачал головой, и, бросив опасливый взгляд на охранников, пояснил:

- Император в своей мудрости решил, что не одними только завоеваниями живет Империя, и для умиротворения населения нам нужна богиня-мать. Так что теперь Тимера и Микелос, священные покровители Западной Империи. Тимера пока ещё не успела проникнуть в умы граждан Империи за пределами столичной провинции, но это лишь вопрос времени.

- Вот как. Спасибо, Либер, я буду у тебя в долгу, - Моркант пожал руку советника и встал. – Может как-нибудь встретимся? Выпьем, обсудим счастливые давние времена, когда мы ещё были молоды?

«Откажись, ради своей новообретенной богини Тимеры, откажись».

Одаренный тут же пожалел о мимолётном порыве, который должен был закрепить успех. Не стоило лишний раз светиться и рисковать придуманной за несколько дней легендой.

- Конечно! С удовольствием! – советник как будто бы даже стал живее. – Где ты остановился? Я пришлю слугу с приглашением на неделе.

- В «Чести имперца». Буду ждать, - Моркант кивнул на прощание и покинул приемную первого советника императора. Хоть и не без проблем, но он выполнил свою миссию, а от приглашения можно будет отказаться по без сомнения «уважительной» причине.

Через три дня ему пришло приглашение на военную службу в качестве военного советника генерала имперской армии, направляющейся в Сантию.

А ещё через два дня пришёл скромный слуга с приглашением на похороны Либера. Состояние мужчины ухудшилось после встречи с Моркантом, видимо воздействие Тени нарушило хрупкое равновесие больного разума и советник поддался безумию. Говорили, он набросился с ножом на свою жену, крича что-то про лица и шёпот, порезал ей плечо, а потом вонзил нож себе в горло.

Одаренный воспринял это событие спокойно, несмотря на то, что в груди сразу же возникло скребущее чувство вины.

«Он уже был болен. Изучить влияние другого мира на людей гораздо важнее, чем жизнь одного больного старого советника».

С такими мыслями Моркант отправился на войну с собственной страной, надеясь раскрыть причины её падения и отомстить тем, кто отобрал у него трон и брата.

Глава 3

- Эти ничтожества вообще собираются сражаться? – Велий с кислой миной смотрел как войска империи входят в очередной город Сантии, не встречая никакого сопротивления. – Следующим будет Антик. Надеюсь, узурпаторы, свергнувшие Морканта, дадут моим воинам возможность размять руки.

Генерал разглагольствовал, сидя в специально сконструированной повозке, которая изнутри больше была похожа на одну из комнат дворца.

Вышитые золотыми нитями олени, простыни из тончайшего шелка и ровный строй бутылок вина, занимающий едва ли не четверть всего помещения, которые и были настоящими солдатами Велия, и потери среди них оказались гораздо выше, чем среди имперских солдат.

Кроме огромных запасов вина, Велий взял с собой двух жриц Тимеры и сейчас девушки спали на огромной кровати, в то время как генерал сидел на удобном диване и жаловался советнику на скуку. Он любил жаловаться. Любил почти также сильно как пить или предаваться разврату, но если первые два дела приходилось делать в гордом одиночестве, то жалобы давали Велию какую-никакую компанию.

- Представь себе, Тельварт, если нам так и не придется ни разу обагрить землю Сантии кровью? – спрашивал он, отхлебывая вино из изысканного серебряного кубка и заедая виноградом, привезенным с юга в специальных ящиках со льдом. Вероятнее всего единственная кровь, которую проливал Велий, обагряла разве что простыни и принадлежала юным девушкам, которых приводили в покои сына императора ради развлечений.

- Ваше превосходительство, но остаются ещё узурпаторы. Смею подумать, что империи не нужны такие трусливые предатели, так что их можно предать смерти, - смиренно ответил Моркант.

Велий был сыном императора и перечить ему было бы очень неосмотрительно, но Одаренный очень быстро нашёл подход к высокородному самодовольному болвану. В отличие от других советников и слуг, которые открыто лебезили перед своим повелителем, Моркант давал понять, что он не собирается унижаться, и это позволило ему завоевать расположение Велия, для которого отсутствие раболепия было в новинку.

Впрочем, Одаренный не забывал и об осторожности. Такое поведение также легко могло привести его в заботливые руки палача, поэтому приходилось изворачиваться и плести интриги, подставляя других под удар, когда генерал был не в духе, и одновременно снимать сливки императорской щедрости, когда тот был расположен благосклонно.

- Тут ты прав, Тельварт. Всегда умеешь найти хорошие новости для своего повелителя, за это я тебя и люблю! – юноша снова пригубил вина. От него дико несло перегаром, и вся повозка насквозь пропиталась этим тяжёлым запахом, навевая мысли о неком сплаве дешёвого трактира и роскошного борделя, которым и являлась генеральская повозка.

- Надо бы разбудить одну из этих «жриц», настало время утреннего «обряда», - похотливо ухмыляясь, Велий подошел к кровати и шлепнул жрицу:

- Просыпайся! Повелитель желает тебя.

Моркант встал и, поклонившись, покинул повозку генерала. Он пересел на Буревестника и направился к голове колонны. Одаренный наладил контакт с наиболее разумными командирами войск и пытался уменьшить жертвы среди населения, урезонивая голодных до насилия солдат.

К счастью, Велий пока не слишком активно вмешивался в процесс завоевания Сантии, оставляя всю работу своим советникам, но это не могло продолжаться вечно и Моркант с мрачной отрешённостью ждал, когда же терпение генерала закончится, и он прикажет вырезать и сжечь до основания какой-нибудь захудалый город.

- Тельварт, здравствуй! – адъютант Велия двигался в авангарде армии, контролируя, чтобы при входе в город не произошло никаких неожиданностей. – Как там наше величество поживает?

- Решил обратиться к Тимере, - усмехнулся Моркант, и его собеседник понимающе ухмыльнулся. – А у вас как? Без происшествий?

- Микелос защищает, - нахмурившись, ответил мужчина. – Эти люди настолько отчаялись, что им плевать, кто ими правит, ведь на самом деле Смерть - королева этих земель.

Одаренный кивнул, соглашаясь, и дальше они двигались молча, хмуро оглядывая пустые улицы и стоящие тут и там телеги, полные тел, над которыми вились легионы мух, сопровождаемые неотвратимой вонью, забивающей ноздри.

За те недели, что его не было в Сантии, страна окончательно скатилась в бездну разрухи и отчаяния. Узурпаторы занимались делёжкой земли и перераспределением оставшихся богатств, а жители, у которых уже не осталось никаких сил, просто молча ждали своей участи.

Моркант ненавидел имперцев за то, что они напали на его ослабленную болезнью страну, но в тоже время не мог не признать – это был идеальный момент для завоевания Сантии. Войска уже почти подошли к столице, но до сих пор не встретили никакого организованного сопротивления и больше солдат погибло от поноса или других болезней, неотступно сопровождающих любую армию, нежели от стали защитников Сантии.

Скоро. Уже скоро он сможет отомстить и найти истинную причину возникновения Бледной Погибели. А потом… Одаренный ещё не решил, желает ли он вернуть себе трон Сантии, или же его больше прельщает свобода путешествий и познания мира.

Отвлекшись от мыслей, Моркант услышал свист, и адъютант рядом с ним рухнул со стрелой в горле.

- На нас напали! – крик разнесся по колонне, и солдаты подняли щиты, пытаясь собраться в защитный строй. Впрочем, расслабленные отсутствием сопротивления многие из них предпочли переложить щиты на телеги и не забирали их, даже входя во враждебный город. Сейчас эти люди платили кровавую цену за свою беспечность. Невидимые лучники не колебались и имперцы, один за другим, падали на мостовую, заливая камни кровью.

Сантийцы устали ждать смерти и решили задобрить её, принеся в жертву захватчиков. Может быть, они думали, что старуха с косой отвлечётся от них, или что у неё не хватит сил забирать одновременно и одних, и других, но они ошиблись.

Смерть никогда не устаёт, и ей никогда не бывает достаточно.

Моркант быстро оценил обстановку и направил Буревестника к ближайшему дому – стрелы летели с крыш, а значит нужно было срочно найти укрытие. Соскочив с коня на ходу, Одаренный распахнул дверь и отпрянул в сторону, уклоняясь от удара копьём.

«Неплохо. Интересно, кто организовал такую эффективную засаду» - промелькнуло в голове у мужчины в момент, когда он обнажал меч.

Имперцы распахивали двери и тут же падали, сраженные копьями. Сантийские воины укрепились в домах и безжалостно поливали врагов стрелами, оставаясь в относительной безопасности. Простая по своей сути идея сработала идеально на расслабившихся солдатах и обленившихся командирах. Смерть сыпалась с крыш, а дорогу перегородили две телеги с обезумевшими от страха и боли лошадьми. У сантийцев хорошо получилось застать захватчиков врасплох, но имперцы постепенно собирались в боевые порядки, поднимали щиты, и теперь единственным преимуществом атакующих стали укрытия.

«Было бы неплохо выкурить их оттуда».

В горячке боя Одаренный уже не воспринимал людей, организовавших засаду, как своих бывших подданных. У сантийцев нет никаких шансов остановить империю, а значит он должен оставаться на стороне победителей. Его конечная цель была важнее, чем жизни нескольких горожан или судьба нескольких городов.

Моркант бросил затею со штурмом дома: бросаться с мечом на копейщиков через узкий дверной проем равносильно самоубийству, но рухнуть со стрелой в горле всё же не хотелось, так что он метнулся в переулок и, сняв со стоявшей там большой бадьи с водой крышку, направился с этим импровизированным щитом обратно к колонне. Шершавая ручка прочно легла в ладонь, а успокаивающая тяжесть толстых досок вселила ложное чувство безопасности. Оглядев улицу, Моркант выругался, недобрым словом поминая узкие улицы сантийских городов с нависающими над ними трехэтажными домами.

Имперцы ценой тяжелых потерь смогли взять несколько домов и зачистить их от лучников, но остальные продолжали кровавую работу, выцеливая командиров и истребляя солдат, как овец на бойне. Солдаты пока ещё не дрогнули, но им отчаянно требовались приказы.

- Огонь! Выкурите этих крыс из их логова! – закричал Одаренный, перекрикивая шум сражения.

Его голос далеко разнёсся по улице, заглушая стоны раненых, свист стрел и лязг стали о сталь. Выкрик едва не стал последним в жизни Морканта, сразу четыре стрелы вонзились в его импровизированный щит и одна ударилась о мостовую с другой стороны. Он подбежал к погибшему воину и взял второй щит в другую руку.

- Факела! Черт вас побери! Факела и масло! – кричал Моркант, и солдаты начали понимать его задумку.

Подняв щиты, они подходили к домам и закидывали факела в окна, из которых вели огонь лучники. Это частично деморализовало нападавших, но факела не слишком помогли имперцам, слишком легко было их затушить или просто выкинуть обратно, но приказ передали по цепочке, и он достиг своей цели.

На помощь терпящей потери армии, как это часто бывает, пришли осадные отделения. Инженеры распаковали горшки с горючей смесью и в сражени наконец наступил переломный момент: дома вспыхивали как спички, и вопящие от боли и ужаса сантийцы начали выпрыгивать из окон прямиком в руки имперцев.

Воздух наполнился запахами гари, жареного мяса и победы. Пришло время отыграться за всех погибших и раненых. Имперские солдаты с мрачным удовлетворением рубили и кололи сдающихся сантийцев, вымещая весь накопленный за время сражения страх.

Несмотря на то, что шла уже поздняя осень, погода стояла сухая и огонь быстро распространялся на соседние дома. Буквально за час после начала использования горючей смеси, засада была полностью нейтрализована, и над городом протянулась плотная пелена едкого чёрного дыма.

Дело было сделано и Моркант отправился к Велию, чья повозка плелась в арьергарде и до которого не доносились даже крики раненых из головы колонны.

- Мне уже доложили, Тельварт, - недовольно протянул юноша. – Ты молодец, что придумал сжечь этих ничтожеств. Каково же их вероломство! Нападать на ничего не подозревающих людей, стреляя из окон! Просто свиньи! Недаром говорят, что в Сантии живут одни скотоложцы, да проститутки.

Одаренный усмехнулся, припоминая, что именно в Западной Империи аристократы иногда настолько пресыщались обычными удовольствиями, что искали новых ощущений в объятиях различных животных. Говорить об этом Велию, конечно же, было бы подобно смерти, так что Моркант просто кивнул, соглашаясь с сыном императора.

- Да уж, тот ещё свинарник. Неудивительно, что они все тут больные, - отозвался он.

- Мы предадим этот город огню, а его жителей мечу в отместку за их вероломство, - высокопарно изрёк Велий. – Пусть знают, что империя поступает с каждым соразмерно его поступкам и все, кто пойдет против нас, будут уничтожены!

Моркант судорожно сжал кулаки, стараясь не выдать своё недовольство. Он уже пробовал применять на Велии свою силу, но тот на удивление хорошо сопротивлялся воздействию Тени. Несмотря на некоторую недалёкость и бахвальство, юноша умел твердо стоять на своём, так что переубедить его, даже при помощи дара, было крайне непросто, и результат мог оказаться непредсказуемым.

Может быть свою роль играла императорская кровь, а может быть дело было в оберегах, ослабляющих влияние Тени на императорского сына. Так или иначе, Моркант мог спасти Вирилад и его жителей только при помощи хитрости. К счастью, её у Одаренного было в достатке.

- Ваше превосходительство, я слышал, что до узурпации короны этот город принадлежал роду Эоган. Тем, кто сейчас правит Сантией.

- И на что же ты намекаешь? Какая разница, кому он принадлежал? – недовольно протянул генерал.

Высокомерный и самоуверенный, он не привык, чтобы ему перечили, так что Моркант решил пойти другим путём. Мальчишка отчаянно желал занять место своего отца, а значит нужно было лишь надавить на нужные места.

- Этот род специализировался на торговле оружием и кузнечном деле, поэтому в Вириладе, городе в котором мы сейчас находимся, стоят лучшие кузницы Сантии. Как наимудрейший правитель, вы, наверное, хотели бы оставить их целыми, ведь Империя всегда нуждается в хорошем оружии.

- Кузницы бы нам пригодились – это правда, но чёртовы сантийцы напали на моих солдат! Мы не можем оставить это без ответа…

Велий нахмурился. Моркант представил серьезный аргумент, но генерал жаждал крови. И Одаренный решил разыграть второй козырь.

- Нам незачем сжигать весь город, но мы можем захватить и разорить замок Эоганов, истребив там каждого выродка. Так вы покажете и свою мудрость, и своё великодушие к простым людям, которые являются лишь пешками в игре проклятых узурпаторов, - Моркант видел, что сын императора всё ещё колеблется, и добил остатки сомнений несокрушимым аргументом:

- Тем более, это позволит нам взять богатую добычу…

После слов о добыче участь замка Эоганов была предрешена, а Вирилад спасён. Огонь алчности, загоревшийся в глазах Велия, можно было насытить только золотом, а Моркант указал где его можно раздобыть.

Одаренного каждый раз удивляла эта черта власть предержащих. Сын императора был одним из богатейших людей Железного континента, его богатства невозможно было сосчитать, и всё равно он желал обладать большим. Желал захватить больше золота, предметов искусства и роскоши. Желал захватить их, лишь для того, чтобы в тот же миг позабыть и снова начать жаждать большего.

***

Армия империи добралась от границы Сантии до Антика за месяц. И весь этот месяц Моркант наблюдал за состоянием солдат, пытаясь оценить влияние проклятой страны на людей, пришедших завоевать её.

Результаты наблюдений поразили Одаренного: некоторые солдаты всё же умудрились заболеть, но болезнь протекала легче и далеко не всегда заканчивалась смертью. Он нашёл зависимость между благочестием солдат и их смертностью: те, что истово молились Микелосу и Тимере, оказались почти не подвержены Бледной Погибели, словно их защищала неведомая рука.

При этом имперцы, не чтущие богов, болели сильнее, но более всего пострадали жители пограничных регионов. Близость сантийской культуры повлияла на их религиозные обряды, и Бледная Погибель не пощадила несчастных, собрав богатый урожай душ.

На основе своих наблюдений Моркант пришёл к однозначному выводу:

«Необходимо истребить всех жрецов Амана. Нельзя позволить этой заразе продолжать убивать ни в чем не повинных людей».

***

- Сегодня мы закончим завоевание этой никчемной страны и над её столицей поднимется гордый флаг Западной Империи! – Велий стоял на крыше своей повозки, держа в одной руке меч, а в другой кубок с вином. Гнетущая обстановка Сантии плохо влияла на настроение генерала, и он практически не просыхал, топя свои чувства в алкоголе. – Мои верные капитаны поведут вас туда… Куда… Они сами знают…

Язык юноши заплетался, и Велий в очередной раз отхлебнул из кубка.

- К победе поведут… Вперёд! – он неуверенно взмахнул мечом, объявляя начало штурма, и, покачиваясь, спустился в свою повозку, в объятья жриц Тимеры. Воодушевляющая речь была окончена, а значит пришло время идти на штурм Антика.

Моркант перевёл взгляд на капитанов отрядов, которые в свою очередь повернулись к воинам.

- Вы что, оглохли? Вперёд, чертовы лежебоки! Настала пора взять этот проклятый город!

Командиры скомандовали наступление, горнисты передали приказ дальше, и море солдат сформировалось в могучую волну, направившуюся к стенам и воротам города.

Так как Велий торопился отпраздновать свой триумф, он не согласился ждать несколько дней, необходимых для сбора осадных башен, и солдатам пришлось довольствоваться тараном и осадными лестницами. Благо, количество защитников на стенах могло вызвать скорее смех, нежели страх, так что войска храбро устремились на штурм.

Моркант наблюдал за штурмом издалека. У него не было желания подставляться под стрелы и булыжники в попытках залезть на высоченную лестницу, тем более не по рангу для него было толкать таран к окованным железом воротам.

Одаренный безучастно наблюдал как воины падают, пронзенные стрелами, а на их место становятся новые и продолжают нести лестницы к стенам. По мере приближения войск к стене огонь усилился, но как только первые лестницы зацепились крюками за зубцы, защитники окончательно осознали, что обречены. Словно колонны трудолюбивых муравьев, солдаты поползли наверх и набросились на ослабших защитников города. Летели отрубленные конечности, и кровь хлестала из сотен ран, но мало-помалу имперские бойцы занимали стену.

- Они не пробьются через ворота, но, думаю, что стены будут нашими через пару часов, - обратился Одаренный к командирам-тысячникам.

- Соглашусь, Ваше благородие, - ответил седой мужчина, имя которого Моркант так и не сподобился запомнить. – Пойду построю всадников. Генерал желает захватить дворец как можно быстрее, чтобы его нынешние владельцы не успели всё там попортить.

- Хочет устроиться с комфортом? – Моркант усмехнулся. – Его право.

Защитники внешней стены продержались полтора часа, после чего ворота открылись и имперская конница, во главе с Моркантом и тем самым седым командиром направилась в сторону дворца.

***

Моркант мчал что есть сил, обойдя на полтора корпуса самого быстрого имперского всадника. Буревестник нёсся быстрее ветра, и Одаренный так сосредоточился на скачке, что не сразу услышал свист стрел.

Несколько всадников упали, загремев доспехами по мостовой, но Моркант мчался настолько стремительно, что оторвался от основного отряда, так что лучники предпочли метить в более плотную группу.

Стрелы проредили строй захватчиков, и десяток рыцарей так и остались лежать на дороге, но остальные всадники, не останавливаясь, проскочили засаду и помчались к дворцу.

Моркант ощущал, как кипит его кровь: месть близка, он отомстит за брата и свой трон.

Перед глазами открылась громада королевского дворца – дворца, принадлежавшего ему по праву рождения. Знакомые широкие окна теперь зияли обрамленными разбитым стеклом провалами, а статуя Леонарда Справедливого, отца Морканта, рассыпалась на тысячи кусков по выложеной плиткой дорожке. Как и всегда, стоило правящей семье смениться, как новые правители старательно пытались избавиться от всего, что указывало на прежних королей.

«Завистливые ублюдки!»

Едва замедлившись, Моркант соскочил с Буревестника и обнажил меч. Кровь стучала в ушах, заглушая стук копыт, следующих за ним рыцарей, а мир вокруг сузился до размеров двери королевского дворца. Тень нетерпеливо пульсировала на грани чувств, но Одаренный держал свою силу в узде.

«Рано, пока ещё рано».

Он не стал дожидаться имперцев, а сразу ударил в дверь и, к его удивлению, она легко открылась. Моркант ворвался во дворец, готовый пролить кровь предателей, но перед его глазами предстали лишь одетые в рясы последователи Амана. Адреналин в крови требовал действия и Моркант едва не накинулся на жрецов, но самообладание потушило ярость, так что он просто остановился и замер как вкопанный. Это было к лучшему, ведь жрецы были вооружены и явно не страшились проливать кровь.

- Что за чёрт!

Осознание случившегося ошеломило Морканта, но он не хотел верить своим глазам. Ещё до того, как жрецы Амана открыли рот, Одаренный уже знал, что произошло.

- Прошу не убивайте нас, мы лишь жрецы! – взмолился один из стариков, кинувшись на колени. – Мы позаботились о злодеях, узурпировавших трон.

Моркант, не желая верить своим глазам, взглянул на служек, стоявших позади монаха: два десятка крепких парней с топорами и палицами, забрызганными кровью предателей.

Аман не одобрял насилие, но, если для предотвращения большего насилия требовалось сотворить меньшее, Созидатель давал своё разрешение. Так было написано в Книге Созидателя, и теперь Моркант на своей шкуре убедился, что жрецы не вмешивались в происходящее лишь потому, что их всё устраивало.

- Не может быть…

Они лишили Морканта всего, что он имел, стали причиной гибели бесчисленного множества людей, а теперь украли его триумф, забрали себе его месть, обесценили его труды и останутся безнаказанными, несмотря на все свои преступления.

«Хоть Велий и спит со жрицами Тимеры, он не согласится казнить всех жрецов Амана без веской на то причины, а если я начну объяснять ему причину, то сам окажусь на костре или плахе».

Ситуация осложнилась и Морканту ничего не оставалось, кроме как солгать сыну императора. Исказить факты, развернуть всё с ног на голову и любой ценой убедить Велия.

Дверь позади Одаренного снова распахнулась и внутрь вбежали остальные имперцы во главе с седым капитаном.

- Что за черт? Откуда здесь монахи и где чертов узурпатор? – капитан сердито встопорщил усы, пытаясь понять, что произошло.

Оставив эти тщетные попытки, он непонимающе воззрился на Морканта, как на старшего по званию, надеясь на объяснения.

«Я опоздал… Опоздал…» - Одаренному одновременно хотелось смеяться и рычать от ярости – «Проклятые стариканы обошли меня».

Он тяжело вздохнул и взял себя в руки, поворачиваясь к капитану рыцарей.

- Эти любезные жрецы уже справились с тем, ради чего мы мчались во дворец, - Моркант едва сдержал дрожь гнева в голосе. – Стоит отправить солдат. Пусть проверят дворец на предмет спрятавшихся предателей. А я отправлюсь к Велию…

Он не спеша прошествовал мимо донельзя удивленных солдат, обдумывая как нужно представить ситуацию, чтобы генерал согласился казнить всех жрецов.

Едва осознавая, что делает, Моркант поспешно оседлал Буревестника. Он предполагал, что Велий до сих пор предается разврату в своей повозке за стенами города, так что резвой рысью направил коня обратно, выбирая узкие обходные улицы в попытке избежать засад, которые могли до сих пор скрываться в терпящем крах городе.

***

- Что значит генерал въехал в город?! – теперь ему хотелось рвать на голове волосы от разочарования. – Кто его впустил? Там же ещё осталось сопротивление!

- П-простите, Ваше благородие, но из дворца пришел вестник и сказал, что все узурпаторы мертвы и генерал может пропле… Росле… Проследовать в свою президенцию, - пролепетал сержант, которого Моркант выловил, не найдя повозки Велия на её обычном месте.

Теперь Одаренный не смог сдержать чувства и громко расхохотался.

«Этот дегенерат Велий в кои-то веки решил проявить инициативу, вместо того, чтобы сидеть в своем колесном борделе, и этот уникальный случай выпал именно сейчас?! Когда я возвращался окольными путями, пытаясь не попасть в засаду, этот кусок императорского дерьма просто поехал во дворец по главной улице?!»

Шедшие за отрядом всадников пехотинцы скорее всего обеспечили безопасность генералу, но всё же сопротивление города ещё не было подавлено полностью, и Моркант не ожидал, что трусливый Велий сунется туда раньше времени.

Сын императора, скорее всего, уже во дворце и переубедить его можно будет только разбив разум вдребезги. Но даже так слишком многие знают, слишком многие видели и слышали слова жрецов, а значит будут вопросы и сомнения, которые приведут императорских Крыс прямиком к Морканту. И те не будут вежливо стучать в дверь, а отправят его в Крескентиум.

Говорили, что лучшие палачи императора способны держать своих узников живыми по несколько лет даже после того, как те потеряют все конечности, глаза и зубы. Однако, несмотря на всю свою любознательность, Моркант не желал убеждаться в этом на собственной шкуре.

«Ну что ж, я выкинул кости с двумя шестёрками, а судьба с двумя семёрками».

Одаренный снова вскочил на Буревестника и направил коня, на этот раз по главной улице во дворец.

***

- Тельварт, здравствуй. Наконец-то ты приехал! Ты не поверишь! У меня в повозке закончилось вино, так что пришлось скорее мчать во дворец, и я не прогадал! – расплылся в довольной улыбке Велий, сидя на троне со своим неизменным кубком, наполненным до самых краёв. – Да ладно тебе, не хмурься ты так. Мне уже доложили, что ты первый ворвался во дворец. Жаль, правда, что узурпаторов монахи поубивали!

Он расхохотался и опрокинул кубок в глотку, вылив половину вина на себя.

- Я награжу всех, кто поучаствовал в моей победе! Ты, Тельварт, получишь повышение, и я походатайствую о тебе перед самим императором. А эти бойкие жрецы… - он задумался. – Им мы дадим место в имперском пантеоне, точнее их божеству, кем бы оно там ни было.

***

В тот день Морканту как никогда хотелось напиться и забыть о том, что произошло. Он смотрел из окна комнаты для гостей на Антик и размышлял о том, как же всё изменилось всего за несколько месяцев.

Потеря трона, брата и всего, что составляло саму суть жизни Морканта. Потеря, от которой он оправился на удивление быстро. Размышляя об этом, Одаренный вспомнил старую сантийскую пословицу:

«Отбери у слабого человека всё, что у него есть, и ты лишишь его смысла жить. Но отобрав всё у сильного человека, ты подаришь ему новый смысл».

«Моркант Сантийский умер. Преданный всеми и всеми забытый. Но на его место из пепла разочарований вышел новый человек. Тот, кто укротит Тень и заставит её служить. Тот, кто больше не будет зависеть от прихотей судьбы. Человечество нуждается в мудром правителе, который защитит его, и этот правитель придёт. И имя ему – Тельварт».

Одаренный криво усмехнулся, глядя на себя в разбитое зеркало. Говорить и обещать всегда несравненно проще, чем держать свои обещания. Но у него нет ничего, кроме обещаний, а значит придётся дорожить ими. И горе тем, кто решит встать на пути Тельварта к их воплощению.

Глава 4

Мужчина шёл по грязной улице Крескентиума, испуганно озираясь по сторонам. Он был помощником Одаренного-исследователя и у него возникли серьёзные проблемы. Под плащом мужчина нёс старинную книгу, написанную полтора века назад хорошо известным в узких кругах ученым, который исследовал Тень. По слухам, все экземпляры этой книги уничтожили, но периодически то тут, то там появлялись люди, готовые заплатить баснословные деньги за сохранившуюся копию.

Впрочем, мужчину не слишком волновали деньги. Его должность приносила достаточно большой доход даже для такого города как Крескентиум. И за эти деньги приходилось рисковать. Знания, которыми обладал наниматель мужчины, иногда привлекали людей, не обременённых совестью.

Его наниматель однажды сказал, что таких преступников можно разделить на два типа.

Люди, которые жаждали обладать запретными свитками и фолиантами просто ради чувства причастности к тайне. С такими иногда даже можно договориться, ведь они не способны отличить оригинал от подделки и с удовольствием выкладывают огромные суммы за экземпляр древней поваренной книги, если сказать, что это свод запретных заклинаний давно умершей страны. С ними мужчина разбирался, даже не отвлекая своего нанимателя.

Но были и другие. Воистину опасные, находящиеся в вечном поиске только им известных истин. Алчущие истинных знаний: об Одаренных, о богах и о Тени. Такие искатели появлялись нечасто, но Крескентиум не зря называли Городом Сотни Библиотек и Сотни Храмов. Если где и можно было найти ценнейшие труды древних ученых, то именно здесь.

Крескентиум, столица Западной Империи – самый крупный, самый богатый и самый известный город цивилизованного мира. В нём было сосредоточено столько золота, что можно было купить небольшую страну со всеми жителями. Расположенный на реке Уле он поражал каждого входившего под сень могучих крепостных стен своим неприкрытым величием.

Люди, бывавшие в Крескентиуме, говорили, что императорский дворец своими размерами похож скорее на небольшой город, а наложниц у императора столько, что он спит с одной и той же не чаще раза в год.

В Крескентиум стекались лучшие ученые и хитрейшие проходимцы, самые могучие воины и коварнейшие интриганы: любой мог найти себе место и взлететь до самых небес, повелевая жизнями тысяч людей подобно богу, или же пасть в глубины трущоб, где жизнь стоила дешевле куска хлеба.

Так зачем же этот достойный служитель знаний пробирался по темной улице, словно вор, несущий награбленное? Ответ на удивление прост и печален – его семья оказалась в опасности и у него требовали выкуп. Вымогатель обещал отрезать по два пальца у обоих дочерей мужчины каждый день, если тот не принесёт некую книгу к назначенному сроку в указанное место.

Жестокость и безжалостность к слабым была ещё одной чертой Крескентиума, о которой упоминали гораздо реже, чем о величии и богатстве. Обещания и надежды всегда тянут за собой разочарование, а разочарование – это лучшая пища для гнева и ненависти.

Но мужчина был не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Он зашёл за угол и достал из-под дублета кошель раздувшийся от золотых монет.

- Как договаривались? – незримая тень отделилась от стены переулка, и мужчина узнал наёмника, с которым обговаривал условия сделки несколько часов назад.

Он ощутил запахи крови, железа и хорошо выделанной кожи. Так пахла опасность. Не дешёвым пойлом и кислой капустой, как от безмозглых головорезов из трущоб, а уверенностью в своих силах, спокойствием и смертью.

- Даже немного больше, - нервно озираясь, несчастный протянул кошель и тот исчез в черных полах одеяний наемного убийцы.

Тот не стал пересчитывать монеты: если окажется, что заказчик пожадничал, его ждёт весьма незавидная участь и он об этом знает. Наемник был профессионалом своего дела и заботился о своей репутации, словно та была его ребёнком.

- Хорошо, значит действуем по плану, - главарь наемников хрипло усмехнулся, демонстрируя ровные белые зубы, ярко сверкнувшие на фоне покрытого шрамами и короткой щетиной лица. – Не трясись ты так! Завалим мы твоего обидчика, как пить дать – завалим.

- Я, да… Надеюсь, всё будет хорошо, - руки заказчика тряслись, а колени ходили ходуном от волнения. Мужчине очень хотелось в туалет, но он боялся опоздать и боялся, что если остановится, то не сможет решиться идти дальше. Раньше ему не доводилось нанимать убийц, и он уже начинал жалеть, что просто не отдал вымогателю то, чего тот так жаждал.

«Многие бы, не задумываясь, отняли жизнь за этот экземпляр» - подумал он, сжимая книгу до боли в костяшках – «Но он не должен попасть в плохие руки».

Мужчина собрал решимость в кулак и отправился на место встречи с вымогателем.

***

Он стоял в безлюдном переулке, судорожно сжимая фолиант. Глубоко посаженные глаза мужчины не переставая перемещались, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы успокоить стучащее с невероятной скоростью сердце. Мочевой пузырь угрожал опорожниться в любой момент, а каждый шорох заставлял беднягу вздрагивать всем телом.

Вымогатель приказал оставить книгу в неприметном углу за крыльцом и уходить, но мужчина никак не мог решиться бросить бесценный том без присмотра.

- Почему вы никогда не слушаете, что вам говорят? – раздался позади него недовольный голос.

Мужчина резко дернулся и повернулся, едва не выронив книгу из рук.

- Я, я…

Перед ним стоял вымогатель. Пронзительные синие глаза на бледном лице горели ненавистью и напуганный до полусмерти мужчина сделал шаг назад. Ему приходилось встречаться с могущественными людьми, среди которых даже были Одаренные, но он никогда не чувствовал такой подавляющей ауры властности. Одним своим взглядом вымогатель мог поставить на колени, а словом мог лишить самой жизни.

- Я думал…

- Ты думал, что можешь обмануть меня, солгать мне и остаться безнаказанным. Ты думал о чём угодно, только не о том, о чём нужно было думать – о своей жизни и своей семье! – вымогатель протянул руку. – Давай её сюда, пока твои жалкие пародии на убийц ещё не выскочили из подворотни с ножами наголо.

Мужчина ощутил, как его ноги подкашиваются и протянул книгу. По его штанам растеклось мокрое пятно, а надежда, что всё образуется, потухла, оставляя несчастного в полной темноте.

«Я все испортил, он убьет меня и мою семью».

Незнакомец убрал фолиант под мантию и неожиданно усмехнулся.

- Не бойся, я тебя не трону, а свои деньги можешь забрать с трупов тех, кого ты нанял остановить меня. Но сейчас проваливай отсюда!

Не смея больше противиться могучей воле незнакомца, мужчина выбежал из переулка, дважды споткнувшись из-за переполнявшего его ужаса.

Вымогатель повернулся, собираясь уйти, но выходы из переулка оказались перекрыты враждебно настроенными головорезами. Крупные, значительно выше среднего роста, убийцы, ухмыляясь, приближались, снимая с поясов мечи и палицы.

- Зря ты так, мужик, про трупы-то, - зло бросил один из мордоворотов. – Я сначала думал тебя быстро убить, но теперь придется сначала сломать пару-тройку костей.

- А я и не предполагал убивать вас быстро. Сразу решил, что такие отбросы заслуживают немного боли.

Тельварт обнажил меч и убийцы толпой бросились на Одаренного, надеясь задавить его массой, сбить с ног и дальше действовать по обычному плану.

Но их противника этот план не устраивал.

Тельварт неуловимым движением уклонился от сильного, но неуклюжего удара палицей и провел стремительный выпад мечом, пронзив бицепс нападающего.

Наемники были опытными и умелыми бойцами, но это касалось только схваток с обычными людьми. Сейчас же они встретились с кем-то большим, и их ожидало последнее в жизни разочарование.

- Выродок! – мужчина отступил, схватившись за окровавленную руку и уронив палицу, но его товарищи только усилили напор.

Одаренный не мог увернуться от всех ударов с двух сторон одновременно, поэтому он взглянул в глаза убийце, вооруженному коротким мечом, и тот вдруг развернулся, полоснув своего товарища по горлу. Из глубокой раны хлынул фонтан крови, оросив стену дома и невольного убийцу своего товарища.

- Ты что творишь, ублюдок?! – выкрикнул главарь убийц и, не задумываясь, пырнул своего товарища ножом в бок.

Головорезы замешкались на мгновение, но этого хватило, Тельварт отвел удар клинка с другой стороны и резким взмахом отсек нападающему руку.

Барабанные перепонки Одаренного пронзил крик боли. Раненый наемник рухнул на колени, тщетно пытаясь зажать рану на кровоточащем обрубке, но алая жидкость продолжала бежать, унося последние шансы отброса на выживание.

Трое из пяти выведены из строя. Наемник, которого Тельварт на мгновение взял под контроль, умер с выражением крайнего удивления на лице – он так и не понял, за что его пырнули свои же.

- Теперь уже гораздо честнее, - облегченно вздохнул Тельварт. Применение сил в таких стрессовых ситуациях давалось ему непросто, но Одаренный закалял своё тело и свой дар, так что кучка головорезов – это даже не испытание.

- Кто ты такой? – прорычал главарь убийц. – Какого черта нам заплатили так мало?!

- Перед смертью надо думать о том, что ты успел оставить после себя, а не о деньгах, - Тельварт провел стремительный выпад, надеясь прикончить главаря и заняться его подельником, но противник успел среагировать и меч лишь слегка оцарапал ему плечо.

- Ты оставишь после себя мешок плоти с костями, на который я помочусь! – рявкнул головорез и на этот раз синхронно с подельником напал на Тельварта.

Одаренный пригнулся, уворачиваясь от топора, который достал вместо ножа главарь убийц, и сделал шаг в сторону, разворачиваясь и ударяя по широкой дуге. Клинок проскользнул под лезвием меча, которым подельник пытался заблокировать удар, и вспорол ему живот.

Мужчина рухнул на колени и дрожащими руками попытался удержать вываливающиеся внутренности, но Тельварт пнул его в лицо и едва успел развернуться, чтобы заблокировать удар топора. Однако сила атаки была такова, что Одаренный не смог удержать меч и тот выскользнул из руки, зазвенев по мостовой в сторону.

- Ну вот ты и допрыгался! – торжествующе рыкнул главарь убийц. – Порешил моих ребят, но ничего, найду новых, тем более теперь все деньжата мои!

- Думаешь, знаешь всё и управляешь своей судьбой сам? – усмехнулся Тельварт, глядя убийце в глаза. – Посмотри на меня.

Зрачки Одаренного уменьшились до размера булавочных головок, а синяя радужка засветилась мертвенным светом. По щекам главаря убийц потекли слезы, и он медленно начал поднимать топор к своему горлу. Жилы на руках мужчины вздулись, он сопротивлялся, изо всех сил пытаясь оттянуть неизбежность.

- Вот видишь, ты не можешь управлять даже собственным телом, что уж говорить о собственной судьбе, - сухо произнес Тельварт. – Подумай о том, что ты сделал в своей жизни.

Топор достиг горла мужчины, и он провёл по нему лезвием, перерезая жизненно важные артерии. Полилась кровь и оружие упало из ослабевших рук. Тело убийцы рухнуло с глухим стуком на мостовую и Тельварт услышал испуганный вздох позади себя. Он обернулся и увидел помощника Одаренного, который украл для Тельварта книгу, опасаясь его угроз.

- А я ведь предупреждал, - сокрушенно вздохнул Тельварт. – Почему вы никогда не слушаете, что вам говорят? Думаешь, ты лучше знаешь, как нужно поступать?!

- Простите, я просто подумал… - залепетал мужчина, медленно ступая назад. – Ради Триархии, не убивайте меня…

- Теперь незачем думать, - Тельварт метнул нож, и чересчур любопытный мужчина упал на колени, пытаясь вытащить лезвие из горла. – Ты сам выбрал свою судьбу, хоть этот выбор и оказался совершенно идиотским.

Тельварт забрал нож, поднял кошель с монетами и внимательно осмотрел древний фолиант, ради которого всё это затевалось.

«Пора на время покинуть Крескентиум, слишком много шума поднимется».

Он разместил книгу за пазухой и направился к выходу из переулка.

***

Лотер не впечатлил Тельварта.

По сравнению со столицей Западной Империи главный город Терениса мог показаться самой настоящей деревней. Безусловно, он всё ещё рос, и если Крескентиум был городом-мужчиной в расцвете своих сил, то Лотер скорее напоминал нескладного юношу, пытающегося изо всех сил походить на взрослого, но всё ещё слишком худого и угловатого. Ему не хватало грандиозности и величия, присущих более старым городам.

«Аристид ещё только вступил на престол, а уже развёл кипучую деятельность. Возможно, этот город в будущем сможет догнать и превзойти Крескентиум, если его, конечно, не сожгут до основания раньше».

Одаренный не просто так отправился в столицу Терениса. Наслышанная о его исследованиях тайная полиция Аристида предложила Тельварту участие в величайшем эксперименте в истории человечества.

«Гонору им конечно не занимать, но работать эти люди умеют» - размышлял Одаренный, рассматривая конверт с посланием от короля Терениса.

«Смогли найти меня и даже передать послание, оставшись незамеченными».

Хоть послание и выглядело как вежливое приглашение, Тельварт не питал сомнений относительно последствий отказа. Если тайные агенты смогли найти его убежище и тайно туда проникнуть для доставки послания, они обязательно попытаются убить его при любом намёке на попытку побега.

Они посмели угрожать ему, но Тельварт давно расстался с юношеской горячностью, которая постоянно требовала мести за каждый тычок в толпе. Он расстался с горячностью, но на смену ей пришла небывалая самоуверенность и надменность.

Приумножив свои силы, познав тайны, о которых не имеет ни малейшего понятия никто из ныне живущих, Тельварт уже не мог остановиться на пути к совершенству. Одаренный мог бы простить Аристиду его неловкий жест с угрозой, но он не мог позволить никому стать владыкой Тени, ведь это место уготовано только ему.

После осознания своего предназначения в Антике, Тельварт с головой погрузился в исследования своего дара и сделал несколько невероятных открытий, важнейшим из которых стало понимание того, как отсрочить рок, нависший над каждым Одаренным.

Прорыв Завесы – то, что происходит после потери Одаренным контроля над своей силой, когда частица другого мира в его теле начинает бесконтрольно расти и испускать неконтролируемый поток энергии.

Тельварт пришел к выводу, что, используя частицы Одаренных-детей, можно отсрочить наступление Прорыва, и уже даже провел несколько удачных экспериментов, укрепив уверенность в своих силах и своей исключительности.

«Пожалуй, то, что я интересовался Одаренными-детьми и привело агентов Аристида на мой след» - сокрушенно покачал головой Тельварт.

Он не стал брать в путешествие ничего лишнего, обойдясь лишь сменной одеждой и парой кинжалов. Всё остальное можно будет купить в пути, а таскаться с огромным багажом без слуг было бы слишком глупо. Одаренный несколько раз пытался нанять слугу, но те ни разу не продержались на работе больше месяца.

Невежественные глупцы могли бы сказать, что дело в силе Тельварта, которой тот без колебаний пользовался для проверки – не замышляют ли слуги предательства. Но Одаренный считал, что они просто были слишком слабы, что их разум не выдерживал соседства с его гением, и поэтому все его слуги сошли с ума.

Тельварт без устали размышлял о приглашении от Аристида по пути в Лотер, но так и не смог прийти к однозначному выводу, что же королевские агенты имели в виду под величайшим экспериментом.

«Если они будут пытаться манипулировать Тенью, я не могу это пропустить».

Он расплатился с кучером, параллельно взглянув на его поверхностные мысли.

Пожилой мужчина всю жизнь работал извозчиком и надеялся в ближайшие годы закончить свою работу, чтобы уйти на покой, но его беспокоила чахотка, и Одаренный видел, что старику не суждено выкарабкаться: слишком дорого стоило настоящее лечение от коварной болезни.

«Улицы Сантии, заваленные телами. Люди умоляют о помощи, но болезнь практически неизлечима и их бросают на смерть».

Леденящие кровь картины пронеслись перед глазами Тельварта и его губы вытянулись в нитку. Тонкие пальцы нырнули в кошель и Одаренный достал две крупные золотые монеты с ликом Вечного императора Западной империи. Он поднял монеты, любуясь, как в золоте отражается потрясенное лицо кучера. Тельварт швырнул ему монеты и внушил при помощи своего дара желание отправиться к настоящему врачу. Не хотелось бы, чтобы золото пропало в кармане какого-нибудь шарлатана, лечащего запор крысиным дерьмом, а головные боли – припарками, пропитанными мочой бобра.

Он на мгновение задумался и убрал из головы не успевшего даже поблагодарить кучера любые воспоминания о себе. Не хватало ещё, чтобы тот растрепал об этом всей округе и тогда за Тельвартом будут бегать толпы болезных и убогих.

Кучеру помогла судьба, напомнившая Одаренному ради чего он ступил на этот путь, а не сам Одаренный. Тельварт не бросил бы и ломаного гроша сверх того, что тот заслужил.

«Каждый получает то, чего заслуживает».

Как и было оговорено в письме, Тельварт подошёл к дворцу со стороны западного крыла. Такая излишняя секретность казалась ему комичной, ведь если во дворце соберутся все известные исследователи Тени, то утечка информации ничего не изменит. Тень была потусторонним миром, влияющим на мир материальный, но никому не было до неё дела. Никому, кроме Тельварта и ещё пары десятков сумасшедших.

Использовав пароль, полученный из тайного письма, Одаренный свободно вошёл во дворец. Он жаждал поговорить с другими исследователями Тени, так как обычно такие люди вели крайне скрытную жизнь и старались не показываться нигде публично.

Внутреннее убранство оказалось лучше, чем ожидал Одаренный, насмотревшийся видов Лотера. Архитекторы Аристида имели чувство вкуса и были искуснее тех, что имели в последние годы успех в Западной Империи.

Напускная вычурность, повсеместное золото, резьба и колонны набили Тельварту оскомину, так что королевский дворец Лотера стал настоящим глотком свежего воздуха. Скромный, можно сказать аскетичный стиль коридоров и залов. Серые тона и грубые углы местами почти необработанного камня говорили о суровости и силе, а не о изысканности и лживости. Серебро, сменившее золото, навевало мысли о благородстве, а не о распутстве. В коридорах царил запах свежего дерева, камня и железа. Это был запах, присущий молодым и энергичным правителям, чья воля ещё не погрязла в вине, обществе падких до власти женщин и всепоглощающей подозрительности.

И только Луна – герб дома Лилеад – покровительственно смотрела на Тельварта с витражей в окнах и с искусно вытканных гобеленов, вызывая беспокойство и смутную тревогу.

Всех приехавших по зову короля собирали в подземелье дворца и Тельварт проследовал за агентом тайной полиции, предложившим свои услуги сопровождения. Мужчина был вооружён и Одаренный ощутил, как от него разит нервозностью. Тяжелое, отрывистое дыхание, случайные движения пальцами, сглатывание – всё говорило, что агент полностью осознаёт опасность, которой подвергается дворец, когда в его подземельях собирается столько исследователей Тени.

«С другой стороны, вряд ли обычные агенты имеют понятие о том, что здесь происходит» - задумался Тельварт, но его мысли прервались хриплым откашливанием сопровождающего.

- Прямо по коридору до окованной железом двери, за ней направо до следующей двери – там будет зал, в котором проходит собрание, - отрапортовал агент. – Мне дальше нельзя.

Тельварт проследовал вперёд, как посоветовал ему агент и открыл массивную, скрипучую дверь. Из коридора пахнуло затхлым запахом подземелья, а его взгляду предстала развилка, состоящая из трех длинных и узких коридоров, проходы двух из которых терялись во тьме.

В голове Одаренного вдруг промелькнула мысль, что, если вдруг придётся сбегать из подземелья уже не в качестве дорогого гостя, нужно будет сначала вытрясти разум одного из агентов на предмет подробной карты. Он бывал в подземных тоннелях Крескентиума, растянувшихся на многие километры молчаливой черноты, и не собирался бродить в затхлой тьме под Лотером наугад.

Одаренный повернул направо и, открыв очередную дверь, на мгновение потерял дар речи. Его нелегко было удивить, но Аристиду, пожалуй, это удалось.

Перед Тельвартом открылась огромных размеров лаборатория. Освещённая резким белым светом из стеклянных сосудов на стенах, она поражала воображение: с десяток письменных и рабочих столов, заставленных колбами и ретортами всевозможных форм и размеров, перегонные кубы, ректификационные колонны, а многие из устройств Тельварт и вовсе видел впервые.

Но главное – не меньше дюжины людей: от молодых мужчин до самых глубоких старцев, которые сновали по лаборатории, споря друг с другом, выхватывая со стоящих по периметру лаборатории полок пыльные фолианты и безошибочно открывая нужные страницы. Над колбами поднимались разноцветные пары, а на некоторых столах лежали иссечённые человеческие останки. В воздухе веяло мудростью, тайнами и будоражащими кровь открытиями.

- Завораживает, не правда ли?

Тельварт вздрогнул, оторвав взгляд от лаборатории, и перевёл его на источник голоса. Перед Одаренным предстал невысокий сухой старичок, облаченный в темно-зелёную, расшитую золотыми нитями мантию. Его пронзительные карие глаза не отрывались от лица Тельварта, и у Одаренного возникло стойкое ощущение, что его оценивают. В груди заныло, но Тельварт обуздал свой дар. Ему ещё найдётся применение, но не сейчас. Начать можно и с обычного разговора.

- Пожалуй. С кем имею честь говорить? – вежливо поклонившись, спросил Тельварт.

Старик явно занимал высокую должность, так что Одаренный решил продемонстрировать наилучшие манеры.

- Максимилиан. Я руковожу экспериментом. Мы здесь воздерживаемся от лишней информации друг о друге. Важен лишь результат нашей работы, так что имен достаточно, - он хитро прищурился. – Даже если они выдуманные.

- Тельварт, - Одаренный не стал скрывать своё имя, тем более старикан, скорее всего, и так хорошо знает всех, кого приводят в лабораторию.

- Наслышан, наслышан, - Максимилиан нетерпеливо махнул рукой, приглашая Тельварта следовать за ним.

Одаренный послушал исследователя, и они пошли вдоль длинных стеллажей с книгами. Старичок шёл на удивление бодро и без устали вертел шеей, иногда задерживая взгляд на поглощённых своим делом учёных.

- Не буду растекаться мыслью по древу, - Максимилиан театральным жестом выбросил руку вперёд, указывая на лабораторию. – Вы и так знаете, зачем мы здесь собрались. Сейчас перед нами стоит серьёзная задача – избежать Прорыва Завесы сразу после создания Одаренного.

Он внимательно посмотрел на Тельварта, ожидая реакции, но тот сумел скрыть свои эмоции.

«Старикан не может знать. Невозможно, чтобы им было известно обо мне так много» - Одаренный хранил все свои знания в свитке, который постоянно носил с собой и раньше у него не возникало и мысли, что кто-то может до них добраться.

«Нужно сменить тему и разузнать больше».

- То есть вы уже можете извлечь частицу у Одаренного и привить её обычному человеку? – вопрос был задан самым светским тоном, таким тоном обычно спрашивали понравилось ли последнее представление в императорском театре или не было ли жаркое слишком сухим. Тельварт много времени провёл среди лучших интриганов императорского двора и умел вести себя как подобает, но его собеседник, казалось, вообще не обратил внимания ни на тон, ни на слова Одаренного.

Они остановились рядом с письменным столом, окрашенным в темно-зеленый цвет, и Максимилиан уселся в кресло, спешно собрав в кучу несколько листов со стола и перевернув их, чтобы спрятать от глаз Тельварта.

- Садитесь, - старик махнул на простой, безыскусный стул, продолжая перебирать бумаги.

Одаренный ощутил укол недовольства поведением Максимилиана, но оно тут же сменилось усмешкой. Распорядитель пытался выставить Тельварта незначительным, пытался показать, что участие в эксперименте лишь милость Аристида, и он должен быть благодарен, что его пригласили в Лотер. Такая жалкая игра в такой грандиозной лаборатории навевала мысли, что всё не так прекрасно, как выглядит на первый взгляд. Или же, что Максимилиан ни черта не смыслит в том, чем пытается управлять.

Все рассуждения заняли у него несколько мгновений, в то время как старик продолжал вещать скучающим и будничным тоном:

- Вот, здесь исследования наших коллег, которые подтверждают возможность создания искусственной частицы. Какой смысл пересаживать частицу, если мы все равно будем ограничены количеством Одаренных? Наша цель создавать для Аристида столько Одаренных, сколько ему потребуется.

Тельварт бегло просмотрел лист: описано чересчур громоздко, словно автор сам ещё не до конца разобрался в сути своего открытия, но явных противоречий нет.

«Это невозможно…»

Одаренный невольно сжал лист и тут же перевёл взгляд на своего собеседника, пытаясь оценить, заметил ли тот его удивление.

- Да, да. То, что мы собираемся сделать - невероятно и чрезвычайно сложно, но мы справимся, и вы нам с этим поможете.

Старик расплылся в улыбке и Одаренный вдруг понял, что его обманули. Максимилиан усыпил его бдительность, чтобы понять насколько Тельварт разбирается в том, ради чего его пригласили. Седой пройдоха вёл его к этому моменту с самой встречи, и Одаренный едва удержался от того, чтобы обратиться к Тени и вскрыть разум Максимилиана.

«Проклятье!» - его сердце забилось быстрее, когда могущество полилось сквозь осколок потусторонней реальности, но Тельварт одёрнул себя.

«Ещё не время, пока нет».

Цвета, ставшие невыносимо яркими, снова потускнели и Тень отступила. Не ушла совсем, но осталась на границе зрения: она будет ждать, и в следующий раз ему не устоять перед искушением.

- А если… - Тельварт не успел даже закончить, как глаза Максимилиана сверкнули гневом.

- Никаких если! – он ударил кулаком по столу. На лбу старика запульсировала жилка и Одаренный удовлетворённо кивнул.

Теперь он увидел, что за личиной поверхностного простака скрывается безжалостный манипулятор. Но он недостаточно хорош раз не может унять свой гнев, и Тельварт обязательно сыграет на этом, когда придёт время. А оно обязательно придёт.

- Каждый, кто пришел сюда, больше не властен над собой, пока эксперимент не завершится. И, во имя Триединства, лучше будет, если он завершится успехом, - Максимилиан закончил, и его лицо снова подернулось лёгкой дымкой безразличия, но было уже поздно.

Наконец-то вся ложь была развеяна, маски сброшены, а уродливая правда вышла на сцену и поклонилась зрителям. Они – узники Аристида, ради свободы и самой жизни им придётся закончить самый безумный эксперимент в истории человечества.

В Западной Империи во времена, когда рабство ещё не было запрещено и порицаемо, говорили так:

«Чтобы ваш раб не сбежал, вы можете сделать так, чтобы он не хотел убегать. Но надёжнее будет всё же заковать его в кандалы».

В письме Тельварта пытались убедить, что убегать глупо, но теперь кандалы защёлкнулись, и ему оставалось лишь смириться и ждать.

Так, наверное, думал Максимилиан. Он выглядел крайне довольным собой, глядя на помрачневшее лицо Тельварта.

«Приятно будет увидеть, как улыбка слезает с этого самодовольного лица вместе с кожей» - глаза Одаренного сверкнули синим огнём, но старик-распорядитель уже встал и ушёл по своим делам.

Тельварт больше не полагался на случай или судьбу. Он хорошо уяснил, что только чётко выстроенный план может привести к успеху, и у него за плечами была уже без малого сотня лет опыта в этом деле.

Глава 5

- У нас нет жестких временных рамок! – одухотворённо вещал Максимилиан на утреннем собрании. – Но!

Он поднял палец, внимательно оглядывая всех собравшихся. Сощуренные так, что превратились в две чёрные щёлки глаза прошлись по каждому, будто распорядитель лично подозревал их в подготовке диверсии и предательстве.

Одаренный опустил взгляд также, как и остальные, не желая привлекать лишнего внимания. Попытки наладить контакт с остальными исследователями провалились, но он всё же смог добиться кое-каких результатов и теперь с нетерпением ждал момента, когда взойдут посеянные им семена хаоса.

- Но! Его Величество Аристид имеет крайнюю необходимость в новом агенте, так что нам необходимо поднажать! Надеюсь, вы не собираетесь кусать руку, которая вас кормит, и не будете чинить никаких препятствий! Это необходимо для вашего же блага. – Максимилиан скрестил руки на груди и снова обвёл всех присутствующих суровым взглядом, словно они не работали последние три недели каждый чёртов день по четырнадцать часов, валясь с ног от усталости.

- Последствия спешки могут быть катастрофическими! – Тельварт стоял в самой гуще толпы и потрясал кулаками. Его уверенный голос далеко разнёсся по залу, пробуждая в сердцах забитых людей потухший огонь. – Мы вершим историю, а нас подгоняют палкой, словно скот, идущий с выпаса! Аристид забывает, что мы не ломовые лошади, которых можно выжать досуха и выкинуть!

Слова Одаренного всколыхнули толпу, и Максимилиан недовольно нахмурился. Люди зароптали, но критической массы недовольства всё ещё не хватало, чтобы выкрики перешли во что-то более серьёзное. Людям не хватало решимости, и Тельварт, обратившись к своей силе, слегка подтолкнул тех, кто колебался сильнее других.

- Верно! Нельзя спешить! – Студий и Лендер, два исследователя, работавшие за соседним с Тельвартом столом, вскочили со своих мест.

Со стороны сложно было признать в них исследователей: оба широкоплечие и бородатые. Их можно было бы принять за братьев, но волосы Студия сверкали яркой рыжиной, а борода Лендера, казалось, была соткана из нитей цвета самой тёмной ночи.

Одаренный случайно услышал, что Студий и Лендер партнёры, и что их исследования были связаны с обработкой элиэнита. Судя по говору, мужчины пришли с севера, а значит за наружной суровостью и холодом скрывалась раскаленная магма ярости. Той самой ярости, из-за которой северян боялись и называли дикарями. Той самой ярости, которая может стать искрой, пробуждающей пламя.

- Мы требуем передышку!

- Кажется, вы до сих пор не поняли, - процедил Максимилиан и трижды стукнул деревянным молоточком по столу. – Вы здесь делаете то, что вам говорят, и тогда, если преуспеете, то будете свободны.

Дверь за спиной старика открылась и из неё вышли восемь крепко сложенных агентов тайной полиции. Он указал на Студия и Лендера.

- Этим выскочкам нужно объяснить истинное положение дел!

Лица мужчин окаменели, когда агенты тайной полиции направились к ним. Студий сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но в следующее мгновение сверкнули клинки, и Лестер положил руку на плечо друга. Остальные исследователи не поддержали забастовку, а идти вдвоём с голыми руками против восьмерых вооруженных бойцов – самое настоящее самоубийство.

В гробовой тишине агенты тайной полиции увели двух провинившихся исследователей и дверь за ними захлопнулась, ставя жирную точку в утреннем собрании.

Через три дня мужчин вернули. Они молчали, только изредка переговариваясь между собой, и со злостью смотрели на людей, которым не хватило мужества выступить против Максимилиана и его цепных псов. Северяне держались гордо и уверенно, но Тельварт видел, как они вздрагивают всем телом, когда слышат топот тяжелых сапог за дверьми лаборатории.

Одаренный успел мельком увидеть, что Студию и Лестеру в наказание за попытку бунта выбили все зубы. Работа стала ещё более напряжённой. Люди почти не разговаривали и стали недоверчиво коситься друг на друга.

Бунта не вышло, но результат устроил Тельварта. Почва для тех семян, что он посеял, была готова, и осталось совсем недолго до того момента, как они взойдут.

***

- Сегодня знаменательный день! – провозгласил Максимилиан с трибуны, специально собранной в лаборатории для этого случая. – Мы наконец смогли собрать головоломку, которая принесёт роду Лилеад процветание и власть, а нам – неувядающую славу!

Уверенный в успехе эксперимента старик разоделся как павлин: мантия ярко-зеленого оттенка переливалась серебряным и золотым шитьем, а её рукава украшали изумруды размером с воробьиное яйцо. Не хватало только короны на голове. Впрочем, её не было лишь физически – по лицу Максимилиана явно читалось, что сегодня он ощущает себя как минимум королём. И многие присутствующие разделяли его энтузиазм. Месяцы упорной работы подошли к концу и наконец принесли свои плоды. Сегодня будет создан совершенный агент тайной полиции – искусственный Одаренный.

На горизонте маячили вознаграждение и свобода.

«Жаль, что достичь горизонта невозможно» - проворчал про себя Тельварт.

Он не питал надежд относительно того, что их отпустят. Слишком много они узнали и слишком многим рисковал бы Аристид, давая своим политическим противникам стольких потенциальных информаторов.

Создание Одаренного станет переломным моментом, после которого им останется либо смириться с жизнью рабов, либо умереть. Не только Тельварт придерживался такого мнения, но из нескольких десятков мужчин едва ли набралась бы дюжина тех, у кого хватило мужества принять правду и не цепляться за несбыточную надежду о свободе.

- Всем занять свои места! – скомандовал напыщенный старик, властно взмахнув своим маленьким деревянным молотком. – Мы начинаем новую эпоху! Эпоху Терениса и Лилеад!

Исследователи поспешно распределились по местам, причём рядом с «ненадёжными» людьми Максимилиан поставил по паре охранников. Распорядитель не желал рисковать, но всё равно привёл исследователей на ритуал пробуждения. Максимилиан не мог смириться, что момент его триумфа увидит так мало людей, и позволил себе эту слабость.

Подопытный мужчина по имени Инсидий лежал на столе, притянутый толстыми кожаными ремнями. Грудь мужчины медленно поднималась и опускалась, показывая, что тот всё ещё жив.

Инсидий, на счастье или на беду, оказался наиболее живучим экземпляром из всех, предоставленных Аристидом. Будущего Одаренного накачали снотворным, чтобы он не сошел с ума от боли во время операции, как было с предыдущими экземплярами во время тестов.

Напряжение повисло в воздухе, тяжелым покрывалом укутав всех участвующих в эксперименте. В зале стоял резкий запах химикатов, и непривычные к нему охранники периодически чихали, прогоняя многозначительную тишину.

В моменты застывшей тишины Тельварт прикрывал глаза и обращался к ветвям своего плана, выискивая слабые звенья, но каждый раз убеждался в его совершенстве.

Шум. Тишина. Проверка плана. Нервозная обстановка выводила Одаренного из себя, и он внимательно пригляделся к распорядителю.

Даже вечно уверенного в себе Максимилиана, казалось, поглотили сомнения. Но время пришло и, крякнув от усилия, старик дёрнул рычаг, запускающий разогрев печи. Раскалённый воздух завыл, продуваемый могучими мехами через жерло печи, и вой разнёсся по залу, отражаясь от стен и создавая жуткое эхо.

- Подавайте элиэнит! – голос Максимилиана дрожал, но в глазах горела решимость.

Он всё предусмотрел, Аристид будет доволен.

Для создания частицы связывающей человека с другим миром требовался редчайший минерал, имеющий связь с Тенью – элиэнит. За него платили тысячекратную цену в золоте, и большинство людей, знающих об этом минерале, считали его легендой и вымыслом, но Аристид Лилеад умудрился раздобыть горсть элиэнита, необходимую для проведения ритуала.

Вэрин, главный подхалим Максимилиана, с величайшей осторожностью поднес горсточку элиэнита к топке, погрузил лопатку с минералом в специальное отверстие и закрутил массивную крышку.

Время тянулось ужасающе медленно, между двумя вдохами, казалось, проходила целая вечность. Максимилиан тихо отсчитывал секунды, сверяясь с песочными часами, и нервно поглядывал на Инсидия, словно переживая, что тот может проснуться и сбежать, разорвав все путы.

Под воздействием высоких температур и давления в специальной печи, элиэнит превратился в черный кристалл, и настала пора второго этапа создания частицы Одаренного. Вэрин аккуратно открыл крышку печи, и, убедившись, что прошло достаточно времени, а кристалл готов, опустил его в стеклянную колбу из особого закалённого стекла.

Тишину лаборатории нарушили несколько восхищенных вздохов. Кристалл элиэнита стал чернее смоли – осколок потусторонней пустоты приковывал взгляды исследователей, не видевших раньше ничего подобного.

- Давай, Далмат, поторопись, - Максимилиану не терпелось увидеть следующее преображение минерала, и он как мог подгонял бледного мужчину-химика.

Далмат поднес к колбе две реторты с кроваво-красной и ослепительно-белой жидкостями и начал медленно заливать ими элиэнит. В ретортах находилась смесь кислот с телесными жидкостями недавно погибшего человека – такое соединение позволяло усилить связь минерала с Тенью до уровня, необходимого для получения силы Одаренного.

Жидкости вспенились и испарились, а элиэнит остался лежать в колбе, словно ничего не случилось. Вэрин взял минерал двумя пальцами и поднёс к груди Инсидия.

- А теперь, решающий момент! – провозгласил Максимилиан. – Вживи же ему частицу иного мира!

Вэрин послушно сделал надрез на груди подопытного и поднес к нему минерал. Но как только элиэнит прикоснулся к свежей ране, кристалл треснул – часть погрузилась в тело Инсидия, а другая часть, зашипев, обожгла пальцы неудачливого исследователя. Плоть на его руках вздулась и обнажила кости так, что Вэрин уронил кристалл, и тот разлетелся на сотню осколков, погрузив лабораторию в непроглядную тьму.

***

«Глупо пытаться руководить тем, в чём ты едва понимаешь».

Тельварт делал вид, что изучает фолиант, описывающий возможные свойства элиэнита, периодически поглядывая на Максимилиана.

Старик проводил ежевечерний обход лаборатории – это помогало ему оценить, насколько все исследователи стараются ради общего дела и, если выяснялось, что кто-то совсем не продвинулся, звучали удары молотка по трибуне, и тогда людей уводили агенты тайной полиции.

«Вряд ли кто-то на самом деле пришел сюда по своей воле».

Тельварт перевернул очередную страницу, изображая, что содержимое его полностью увлекло, хотя этот фолиант он полностью изучил ещё несколько дней назад.

«Конечно, когда тебе дают понять, что ты на крючке у тайной полиции, ничего больше не остается, кроме как согласиться на их условия».

Одаренный перевел взгляд на Далмата. Мужчина должен был сыграть решающую роль в плане Тельварта, но, чтобы все получилось, нужно было сначала проникнуть в его разум.

- Неплохо, очень неплохо, у всех есть заметные продвижения, - благосклонно кивнул Максимилиан и градус напряжения в лаборатории заметно снизился. – Ещё пяток часов работы и можете быть свободны.

Старик взял со стола небольшую книжицу, отделанную темной кожей, положил её во внутренний карман мантии и направился к выходу из лаборатории.

Максимилиан никогда не оставался до поздней ночи. Он мотивировал свои уходы тем, что ему необходимо обсуждать все дальнейшие действия с высшими чинами, поэтому приходится покидать место работы раньше.

«Бьюсь об заклад, в книжке информация по каждому из нас» - Тельварт облизал пересохшие губы и снова посмотрел на Далмата. Тот продолжал работать над смесью для придания элиэниту связи с потусторонним миром.

«Надеюсь, Далмат окажется менее крепким орешком, чем Максимилиан».

Сила Одаренного не помогла взять высокомерного старика под контроль. Было ли причиной его природное упрямство, врожденная сопротивляемость воздействию на сознание, или действие эликсиров, но Максимилиан оставался практически неуязвимым для Тельварта. Он мог прорваться в разум старика, сокрушая все препятствия, но тогда Максимилиан превратился бы в пускающего слюни безумца, а это привело бы к краху всех планов Тельварта.

Одаренный встал из-за стола и направился к Далмату. У мужчины как раз начало что-то получаться с разработкой необходимого состава, и он возбужденно ходил вокруг алхимического стола, потирая лоб в раздумьях.

- Тельварт? – Далмат вздрогнул.

Одаренный неслышно подошел к увлеченному мужчине и сделал вид, что его заинтересовали формулы, написанные ужасным почерком на измятых листах.

- Далмат. – Тельварт вежливо кивнул и указал на формулы. – Я знаю множество языков, но о таком не слышал.

Далмат смутился. Мужчина не ожидал, что Одаренный задаст вопрос о его работе. На самом деле химик оказался весьма далёк по области своих знаний от остальных исследователей, поэтому ему часто не хватало компании. Далмат ни разу не жаловался на условия труда, а Максимилиан всегда удовлетворенно цокал, проходя мимо его рабочего стола, так что остальные исследователи поглядывали на химика с недовольством, к которому примешивались доля презрения и зависти.

- Неудивительно. Я был бы поражен, если бы ты слышал о нём, ведь этот язык разработан мной и знаю его только я, - он пожал плечами и постучал пальцем по трубке, идущей из перегонного куба. – Ты что-то хотел узнать?

Далмат не производил впечатление крепкого и волевого человека: бегающие глаза, постоянное сглатывание и десятки мелких нервных движений выдавали химика с головой, так что Тельварт решил рискнуть.

- Да, смотри, - Одаренный отвлек мужчину от созерцания куба, и его глаза засветились синим. Остальные исследователи оказались слишком заняты, чтобы увидеть, как Тельварт проникает в разум их коллеги, а охранников интересовали только потенциальные дебоширы, но ни Тельварт, ни Далмат не были замечены в подрывной деятельности.

Стук сердца стал невыносимо громким, краски обрели необычайную яркость, и Одаренный, разметав неубедительный заслон из силы воли, нырнул в омут сознания Далмата с головой.

Он пронесся мимо воспоминаний детства, где с удивлением узнал, что мужчина был из богатой аристократической семьи, но вместо гедонизма и деградации Далмат выбрал пусть исследователя гораздо более порицаемый в высших кругах, нежели даже наемный убийца.

Тельварт увидел жену химика: она надеялась, что эта работа станет последней, и муж навсегда бросит свои опасные исследования.

«У них нет детей и скорее всего это связано с работой Далмата» - Одаренный нырнул глубже и наконец достал до мыслей о происходящем в лаборатории.

«Он тоже недоволен тем, что происходит, но слишком боится за жену, поэтому не высовывается и боится даже слово сказать поперёк воли Максимилиана».

Тельварт сокрушенно вздохнул – гораздо легче воздействовать на человека, уже находящегося на грани нужного решения, но Далмат думает совсем не так, как нужно Одаренному.

«Вместо телесных жидкостей недавно убитого ты будешь использовать жидкости Инсидия».

Согласно соображениям Тельварта, у ритуала сами по себе были не слишком высокие шансы на успех, но он предпочитал перестраховаться. Одаренный не мог позволить Теренису получить такое могущественное оружие – это сместит весь баланс сил между государствами и приведет к войне. А в руках беспринципных и безмозглых правителей может привести к непоправимым последствиям.

«Только мудрейший и достойнейший из людей достоин владеть таким могуществом. Тот, кто осознаёт всю опасность и готов положить жизнь на алтарь благополучия человечества. Тот, кто будет править не ради денег или власти, но ради процветания своего народа».

Тельварт повторял эту мантру тысячи раз за все те годы, что прошли после крушения его надежд в Сантии. Он обрёл могущество и мудрость, неведомые никому из ныне живущих, но их всё ещё было недостаточно.

«Не для того, чтобы объединить всё человечество против Тени».

Но сейчас в подземельях Аристида, он обрёл много новых, давно утерянных и запретных знаний. Увидел путь, который может привести его на недосягаемую вершину, и имя этому пути – элиэнит.

«Вместо телесных жидкостей недавно убитого ты будешь использовать жидкости Инсидия» - Одаренный повторил ошибочную формулу, разрушая естественное воспоминание и заменяя его новым. Водоворот мыслей, надежд и суждений Далмата завивался вокруг него яркой разноцветной лентой, но значение имело лишь одно воспоминание. Одно-единственное суждение, которое может изменить мир.

По виску Тельварта скатилась капля пота, жилы на его руках вздулись от усилия, и он закрыл глаза, прерывая воздействие на разум Далмата.

Мужчина вздрогнул, пытаясь сфокусировать взгляд на своем собеседнике. Тельварт лишь улыбался, глядя как Далмат непонимающе смотрит на него, потирая голову.

- На что ты сказал посмотреть?

- Вот, я хотел бы, чтобы ты кое-что мне пояснил - Тельварт протянул заготовленный лист с исправленными формулами.

Он солгал, когда сказал Далмату, что незнаком с этим языком, но и сам Далмат лукавил, говоря, что изобрел его. Ложь на ложь и вот уже химик пристально изучает новые формулы, подбирая заботливо вложенные в его разум слова для объяснения, а Одаренный держит в кармане скомканный лист, который он забрал со стола Далмата.

***

Лабораторию накрыла кромешная тьма, пронзаемая истошным криком, который вдруг захлебнулся и затих, а Максимилиан ощутил заметное похолодание.

Но было ли это лишь следствием липкого ледяного ужаса, незваным гостем проникшего в душу старика?

Он не смог бы ответить.

Максимилиан наткнулся на трибуну и начал что есть сил бить по ней молотком, вызывая на помощь агентов тайной полиции. Он услышал, как рвутся с глухим хлопком кожаные ремни, и его колени подогнулись от осознания.

«Инсидий освободился» - старик всхлипнул и бросился бежать, не разбирая дороги.

Эксперимент провален, но он всё исправит, он соберёт новых людей, найдёт новый способ, чтобы племянник был доволен. Нужно только выжить. Выжить. Единственная мысль ослепляющим лучом пронзала разум Максимилиана, заставляя нестись вперёд так быстро, как только позволяло дряхлое старческое тело.

«Охранники разберутся сами, для этого их и нанимали, а мне нужно срочно рассказать всё Аристиду!»

Жалкие оправдания тому, что он оставит людей в этом подземелье, беззащитных перед ужасом, вырвавшимся на свободу.

Успеть. Закрыть за собой тяжёлую дверь. Задвинуть могучий засов.

Он врезался в столы, сбивая с них колбы с растворами и сталкивая на пол древние фолианты. Мысль о том, что искусственный Одаренный оказался на свободе, набатом стучала в его голове, не оставляя места для колебаний.

«Бежать, бежать как можно скорее» - Максимилиан наткнулся на дверь и выскользнул из лаборатории, надеясь скрыться в подземелье дворца Лилеад. Скрыться от ужаса, который своими руками выпустил на свободу.

***

- Проклятье! Почему факела не помогают? – Грегор ворвался в лабораторию, как только услышал истошные крики одного из ученых, а потом и стук молотка Максимилиана, означавший, что нужна помощь. Сержант тайной полиции слышал дыхание своих товарищей, поэтому был уверен, что они рядом, но чертово колдовство, потушившее свет факела, совсем ему не нравилось.

И ещё этот мерзкий запах: вонь горелой плоти смешалась с резким запахом химикатов и забивала ноздри, вызывая позывы тошноты.

- Колдовство! – прошипел один из агентов, озвучивая очевидную мысль. – Нужно найти главного старикана, вот он нам и объяснит, что тут произошло.

- Всем тихо! – скомандовал Грегор и остановился. Он различал дыхания пятерых своих товарищей, но на их фоне пробивался какой-то странный хрипяще-свистящий звук. – Эй, кто бы ты ни был, лучше не рискуй! Ложись на пол и жди, пока не появится свет!

Как будто бы в ответ на слова Грегора из тьмы лаборатории раздался сухой смешок и хрипение прекратилось.

- Нужно осмотреть лабораторию, нам необходимо подкрепление! – сержант взял одного из своих спутников за плечо. – Приведи ещё людей, скорее всего эти ученые крысы разбежались по подземельям, и их нужно разыскать!

- Так точно! – мужчина направился к выходу из лаборатории, а Грегор с оставшимися агентами пошел в сторону, откуда был слышен смешок. После того как агент ушёл за подкреплением, сержант ощутил легкое дуновение ветерка, словно кто-то или что-то пронеслось мимо него. Но так как он не услышал ни звука, то не придал этому большого значения, предположив, что один из его спутников взмахнул рукой или оступился на неровном полу.

Через несколько минут тьма рассеялась, и перед агентами предстало ужасное зрелище: иссушенные останки Вэрина, лежащие рядом со столом для подопытного, и разорванные кожаные ремни, означавшие, что искусственный Одаренный сбежал.

***

Максимилиан потерял счёт развилкам и поворотам. Пытаясь спастись от неведомого ужаса, он заблудился в подземелье дворца и теперь сидел во тьме, тщетно пытаясь отдышаться. Дверь заперта и больше никто не сможет выйти из подземелья мимо караулов тайной полиции, но Максимилиан всё никак не мог успокоить безумно-колотящееся сердце.

«Проклятье, проклятье, проклятье!» - старик опёрся рукой о стену и поднялся.

Он отчаянно надеялся, что агенты тайной полиции успели в лабораторию раньше, чем Инсидий сбежал, и справились с неудачным экспериментом.

- Но как же так? Всё ведь было продумано до мелочей… - прошептал он.

- Не было, - раздался голос из темноты. – Ты слишком ничтожен, чтобы пытаться управлять силами вне своего понимания.

Глаза Максимилиана расширились от ужаса, голос казался ему смутно знакомым, но был слишком низким и тихим, что мешало определить владельца.

- Аристид Лилеад доверил мне проведение этого эксперимента, а значит – я достоин! – попытался возразить старик, нащупывая в ножнах кинжал. Его руки тряслись, а ладонь, лежащая на рукояти, мгновенно вспотела, но Максимилиан до боли сжал кинжал, надеясь на помощь провидения.

- И это очень, очень удивило меня…

Во тьме вспыхнули мертвенно-синим цветом два глаза и старик обмочился.

- Прошу…

- Это не больно, - Тельварт подошёл к Максимилиану и взглянул тому в глаза, проникая в самые глубины сознания перепуганного до полусмерти старика.

Его воля ослабла и воспоминания хлынули на Одаренного бурным потоком, грозящим захлестнуть с головой.

Лилеад. Раздавленная гордость. Возмездие.

До боли банально, но Тельварт уже давно не ждал от людей чего-то нового. Вытянув из Максимилиана всё, что можно, Одаренный оставил беспомощного старика пускать слюни в углу подземелья, а сам, прихватив обшитую черной кожей книгу, направился обратно в лабораторию.

«Этот бесполезный старик – внебрачный сын Арнбранда, то есть дядя нынешнего короля. Кто бы мог подумать!»

Тельварт получил всю необходимую информацию. Ему оставалось лишь убедиться, что искусственный Одаренный не будет служить дому Лилеад, и вся информация о его пробуждении уничтожена.

***

Грегор уже не надеялся, что его люди найдут в подземельях всех исследователей. Паутина ходов под замком Лилеад была опасна даже для самих агентов, слишком уж много там развилок и поворотов, которые могут завести во тьму, из которой не будет выхода. Но сержант и представить себе не мог, что найдет этих людей либо в виде иссушенных останков, либо с перерезанными глотками.

- Разрешите доложить! – тот самый агент, которого Грегор отправил за подкреплением, вернулся с новостями.

- Докладывай, - хмуро бросил сержант.

- Мы нашли на одно тело меньше, чем должны были! Многие высушены, и мы не можем опознать их, так что неизвестно кто из них ещё жив!

«Вот проклятье!» - Грегор опустил голову и закрыл лицо ладонями.

Он невольно ощутил нестерпимый жар раскаленных прутьев в Комнате Истины и услышал звон цепей, стягивающих тело очередного допрашиваемого. Если всё пойдёт наперекосяк, ему придётся на своей шкуре ощутить каково это - оказаться в руках тайной полиции Терениса.

«Как теперь всё исправить?»

Сержант услышал тихие шаги и поднял взгляд, чтобы обругать подкрадывающегося агента, но вместо этого его рот раскрылся в беззвучном крике. В комнате похолодало, и если бы кто-нибудь проходил в этот момент мимо двери в кабинет сержанта, то услышал бы глухой удар. Такой звук издаёт, например, упавший тренировочный манекен, но манекенам не место в кабинете сержанта тайной полиции.

Спустя четверть часа сержант Грегор вышел из своего кабинета и, поправив на себе мундир, направился в подземелье.

***

Тельварт смог скрыться и замести следы, чтобы тайная полиция не добралась до него. Он изъял всю информацию о себе из архива и оставил Аристиду недвусмысленное послание, в котором благодарил за гостеприимство и выражал надежду, что король Терениса больше не попытается ему угрожать.

Послание главе рода Лилеад передал его дядя. Несчастный Максимилиан забыл всё, что знал, в его голове остались лишь несколько предложений, подобные ослепительному маяку в непроглядной тьме. Бывший распорядитель распрощался с разумом, забыл, что такое еда и сон, бесконечно повторяя послание от Тельварта. Безумный лепет прервался лишь со смертью страдальца от истощения: покрасневшие глаза закатились, а в последнем вздохе послышалось облегчение.

Наконец свободен.

***

Тельварт внимательно изучил заметки, которые удалось добыть во время работы на Аристида, и в его голове зрел новый план. Одаренный, узнав о даре Инсидия, жаждал поглотить сущность из Тени, и при помощи полученной силы отобрать у богов власть над людьми.

Тельварт затаился, собирая по крупице утерянные и скрытые знания, готовясь нанести удар. Он совершил попытку поймать Инсидия, когда тот скрывался под личиной Арториаса, но Одаренному помешал Лимаран – глава тайной полиции Терениса. Тельварт высоко оценил способности Лимарана и хотел переманить его на свою сторону, но тот был слишком одержим своей работой, и Одаренный на время отступился.

Чтобы собрать последователей, он внедрился в небольшой культ одного из Серых богов – Судии под именем Сарторума и вербовал в нём людей для достижения своей цели.

Инсидий до поры до времени скрывался от Тельварта, но никто не может прятаться вечно, и искусственный Одаренный попался в ловушку, оказавшись закрытым в своем собственном разуме.

Десять лет Тельварт готовился к осуществлению своего величайшего замысла. Он контролировал действия Лимарана, полностью погрязшего в попытках мести за семью и готовившего государственный переворот, Энганы, постепенно сходящей с ума из-за семейной болезни, и Вермина, главы тайной полиции, который мечтал стать королём.

Все были лишь фигурами, которые он передвигал по доске или просто следил за тем, чтобы они не нарушали необходимый порядок.

Но каждый, кто, возомнив себя судьбой, был ослеплён гордыней и решил, что не может больше ошибиться, рано или поздно рухнет с небес на землю.

И с Тельвартом произошло именно это – он попал в Тень.

Глава 6

Осень уверенно шествовала по земле Терениса, одевая леса в красочные одежды. Могучие вязы сверкали золотом листвы и каждый порыв ветра запускал в небеса вереницу желтых листьев, а клены горели всеми оттенками красного: от киновари до кармина.

Но не все деревья поддались осеннему настроению, среди оранжевого океана стояли гордые, вечнозеленые кедры, раскинувшие свои кроны в попытках собрать как можно больше солнечных лучей пока не пришла зима. Высокие, тянущиеся к небесам сосны, тоже не собирались сдаваться перед холодами и радовали глаз островками зелени.

- Думаю, пора сделать привал, - Ребекка сверилась с положением солнца и указала на раскидистый дуб, окруженный подстилкой из опавших листьев.

- Наконец-то, – тяжело вздохнул Инсидий, утирая обильно льющийся со лба пот. – Корас жил слишком распутную жизнь, я не способен держать такой темп.

Аластор лишь молча кивнул и привязал коня в стороне, где сквозь желтый ковер ещё пробивались побеги травы.

Шла середина второй недели их путешествия, и Ребекка уверяла, что деревня уже близко, но лес становился всё гуще, а настроение Аластора хуже день ото дня. Демон свирепствовал в Лотере, и с каждым днём шансы, что родители мужчины ещё могут быть спасены, таяли.

Ребекка достала из мешка куски жареной куропатки, оставшиеся с прошлого ужина, и разделила на троих.

- Мы уже близко, так что нужно быть осторожными с костром, - она протянула Аластору ножку, и мужчина с жадностью вгрызся в сочное мясо. – Лучше будет, если мы подойдём к деревне незамеченными и сможем взять Имратона без лишней крови.

Одаренная нахмурилась. Несмотря на отдых и крайне редкое использование сил в последние дни, она чувствовала, как частица Тени пульсирует в её груди.

«Ублюдок заплатит за всё» - Ребекка со злостью откусила кусок мяса, раздробив зубами кости, но, подняв взгляд, увидела, что Аластор внимательно наблюдает за её поведением. Пытаясь скрыть клокочущий в душе гнев, Одаренная изобразила неубедительную улыбку и отвернулась от мужчины.

Путники пообедали в тишине и снова двинулись в путь. Их ждала самая глубокая чаща, в которой располагались «райские сады» одержимого демоном человека – Имратона, который стал единственной надеждой на спасение Лотера.

***

- Проклятье! Похоже здесь перепись всех людей, которых этот безумец использовал для своих ритуалов.

На вечерних привалах Ребекка просматривала записи Кораса, надеясь найти полезную информацию, но тот оказался заядлым графоманом и в совершенно избыточных подробностях описывал каждую, даже самую незначительную операцию.

- Да, он был крайне педантичен, - отозвался Инсидий, переворачиваясь на другой бок и плотнее запахивая плащ.

Ночной холод просачивался в самые узкие щели, пробирая до костей. А теперь, когда костер оказался под запретом, оставалось лишь надеяться, что до деревни осталось немного.

Ребекка выругалась, увидев толщину стопки с переписью жертв.

- Штерн самый настоящий ублюдок, посмотри сколько здесь имён! – она взмахнула пачкой листов, показывая её Инсидию.

- Погоди, Штерн? – очнулся от своих мыслей Аластор. – Так Инсидий поглотил Кораса Штерна? Известного врача-ученого? Я читал его «Начала врачевания». Так он Одаренный?!

- Ты только сейчас это понял? – подняла бровь Ребекка. – Тебя не смутило сходство имён?

- Кое-что смутило меня чуть больше, - фыркнул Аластор. – Всё, что произошло после того, как я потерял сознание. Так что мне было не до Кораса. Но сейчас, когда ты упомянула фамилию, я вдруг вспомнил.

- Да, их очень много, но, к сожалению, мои глаза не видят в темноте в отличие от твоих, Ребекка, - поглотитель вздохнул. – Поверь, то, что я вижу в его воспоминаниях – повергает меня в печаль. Но теперь это чудовище больше не совершит ни одного злодеяния.

- Не может быть… - Ребекка бегло просматривала листы с фамилиями, и вдруг её руки опустились. – Жена и дочь Бьорна…

- Корас забрал их? – Аластор вспомнил разговор о друге Лимарана, который решил предать своего товарища ради сведений о семье.

- Да, жену он использовал для ритуала, а дочь… - Ребекка перевела взгляд на поглотителя.

Инсидий тяжело вздохнул.

- Он был выродком, и мы избавились от него, давай спать, – поглотитель отвернулся от Ребекки, непрозрачно показывая, что больше не собирается обсуждать Кораса.

«Он был выродком и был Одаренным. Пожалуй, в этом есть закономерность» - подумал Аластор, вновь и вновь прокручивая в голове события последних недель.

Он видел, что Ребекка, будучи Одаренной, ни во что не ставит обычных людей, если они не могут быть ей полезны и легко может рискнуть жизнью другого человека ради своей безопасности. Прибавляя к этому поразительную расчётливость, безжалостность и сверхъестественные силы, он невольно задавался вопросом:

«Можно ли вообще считать Одаренных людьми?»

Мужчина покосился на Ребекку.

«Надеюсь, она сможет удержать себя в руках и не утопит Лотер в крови».

Он оперся спиной о дуб, поправил плащ и погрузился в беспокойную полудрему, стараясь не обращать внимания на вездесущий шум леса.

Одаренная отложила листы с именами, последовав совету Инсидия. Ей не требовалось так много сна как простым людям, и обычно Ребекка стояла в дозоре пока её спутники спали, но накопившаяся усталость давила подобно наковальне, лежащей на плечах, и Одаренная решила позволить себе немного сна.

Листья деревьев мягко шуршали, подчиняясь движению ветра. Деревья скрипели, порождая пугающие мысли, но Ребекка знала, что в этом лесу самое страшное существо – это она. Одаренная опустила голову на плечо, её серые глаза закрылись и сознание пустилось в путешествие по волнам сновидений.

***

Одаренная шла по разгромленной улице Лотера. Покосившиеся, покинутые жителями дома смотрели на Ребекку пустыми провалами разбитых окон, и она чувствовала в этом взгляде осуждение. Среди едва угадывающихся в облаках дыма развалин Одаренная вдруг увидела высокую фигуру, облачённую в латный доспех. Голос, полный презрения и пренебрежения, разнёсся над костями мертвого города, нарушая зловещую тишину:

- Ты провалилась. Твои трусость и слабость привели к этому.

- Кто это? – Ребекка пригляделась, но улица была пуста, фигура исчезла среди клубов пепла.

Шаг за шагом, не ослабляя бдительность, Одаренная двинулась дальше по разоренной улице. Интуиция говорила ей, что останавливаться небезопасно. Женщина свернула на соседнюю улицу и ахнула. На покрытой кровью мостовой сидел Аластор, рядом с ним лежало тело отца, а на руках у мужчины была едва живая мать.

- Аластор! Я помогу! – Ребекка ринулась к нему, на ходу доставая из кармана лечебную мазь. Она присела рядом, собираясь обработать раны, но тут же отшатнулась. В груди Кассандры зияла огромная рана, но женщина каким-то чудом осталась жива и осуждающе смотрела на Одаренную.

- Ты помогаешь только себе, не пытайся обмануть моего сына, - Кассандра перевела взгляд на Аластора и улыбнулась. – Он достойный мужчина, и ты не сможешь лгать ему вечно.

Аластор перевёл непонимающий взгляд на Ребекку, но его мать вдруг вздрогнула и её глаза остекленели. Кассандра покинула этот жестокий мир. Мужчина закрыл лицо руками и опустил тело матери на мостовую. Ребекка услышала рёв и внутри неё все похолодело. В сотне шагов от них стоял алый демон. С его пасти капала кровь, а между зубов застряли обрывки плоти. Демон присел, готовясь напасть, и Одаренная вскочила.

- Бежим, Аластор! – она схватила предающегося горю мужчину за плечо и потянула за собой, но он вырвался.

Аластор поднялся и, не издав ни звука, ринулся в сторону демона.

- Стой! Ты не сможешь! – Ребекка не могла поверить своим глазам.

Её сковал страх, и Одаренная могла только смотреть, как Аластор несётся в сторону демона. Мужчина был совершенно безоружен. Демон зарычал и прыгнул, Аластор остановился и взмахнул кулаком, нанося удар по голове монстра.

Вспышка.

Ребекка проснулась в своей кровати и осмотрелась. Это комната её детства, её нового детства, которое началось семь лет назад, после того, как родители продали её Огусту. Мужчина относился к ней хорошо, и маленькая Ребекка даже однажды назвала его папой, но Одаренный поправил её, сказав, что он лишь учитель.

Девочка поняла, что проснулась из-за жажды и поплелась из комнаты в столовую, шлепая босыми ногами по холодному деревянному полу, но задержалась, увидев, что из-под двери лаборатории учителя пробивается тонкий луч света.

«Что это там такое?» - заинтересовалась Ребекка. Огуст говорил приемной дочери, что любопытство - важная часть характера каждого достойного человека, но нужно уметь держать его в узде. Как это делать он не объяснил, поэтому юная Одаренная, аккуратно ступая, подкралась к двери, и, молясь, чтобы та не заскрипела, тихонько приоткрыла створку, заглядывая внутрь.

Дар Огуста позволял тому управлять металлами. Одаренный мог изменять их прочность, форму и даже превращать один металл в другой, хоть это и требовало очень больших сил. Учитель пытался объяснить Ребекке суть превращения одного металла в другой, и, хотя девочка мало что поняла, её завораживал сам процесс. Огуст нагревал пластинку меди, а потом подносил к ней руку, после чего металл начинал сиять и шипеть, превращаясь в серебро или золото.

Заглянув в комнату, Ребекка увидела, что учитель стоит рядом с особенно крупным самородком неизвестного ей металла и подносит к нему руки. Металл засиял и превратился в серебристо-белый, отдаленно похожий на серебро. Огуст вытер пот со лба, видимо трансформация далась ему очень тяжело, но он решил продолжить. Одаренный щипцами опустил металл в специальную печь, чтобы нагреть, но тот вдруг вспыхнул ослепительной белой вспышкой.

Ребекка вскрикнула и начала тереть ослепленные ярким светом глаза. Она слышала, как ругается Огуст, из-за вспышки он уронил щипцы с металлом на пол и теперь стоял, ослепленный, и пытался понять, что же пошло не так. Через несколько мгновений зрение вернулось к Ребекке, и она увидела, как её учитель схватился за голову и упал на колени.

- Проклятье! – раздался полный отчаяния и беспомощности крик Огуста.

Он ощутил, как волны силы накатывают на него. Одаренный сжал зубы до хруста и поднялся, опираясь на стол. Эликсир стоял слишком далеко, а ноги не слушались мужчину, но он заметил в дверном проёме застывшую от страха Ребекку.

«Шанс ещё есть» - мелькнула в дрожащем сознании мысль, дарящая слабую надежду.

- Ребекка! Прошу, дай мне защитный эликсир! – он указал трясущейся рукой со скрюченными в судороге пальцами на спасительный пузырек. – Скорее! Поторопись!

Девочка задрожала, но не сдвинулась с места, словно какая-то неведомая сила приковала её к дверному косяку. Огуст ощутил жар и увидел, как его кожа покрывается металлом, краснеющим от необузданных волн энергии.

Поздно. Для него уже слишком поздно.

- Беги… - прошептал Одаренный, и цепи страха, сковавшие Ребекку, лопнули. Бросив последний испуганный взгляд, девочка понеслась по коридору прочь от умирающего учителя.

Огуст закрыл глаза и поддался искушению, он отпустил свою силу и сразу почувствовал невиданную ранее свободу – свободу, недоступную Одаренным до самого последнего мгновения их жизни.

Ребекка с криком спустилась по лестнице и выбежала из дома. Жена Огуста, разбуженная шумом, вышла из спальни, но коридор уже объяло пламенем, женщина едва успела спуститься по лестнице и выбежать на улицу. Дом вспыхнул как спичка. Часть слуг успела спастись, но Ребекка видела, как из окна второго этажа выпрыгнул с диким воем живой факел и рухнул на землю, замерев без движения.

Девочка разрыдалась, глядя как пылает её новый дом. Крыша провалилась, и в небеса взлетел сноп искр, освещая людей, оставшихся без крыши над головой, но сохранивших жизнь. Столп ослепительно яркого белого пламени с воем взвился над улицей, и Ребекке показалось, что в режущей глаза белизне промелькнули лица. Она видела лицо Огуста, но также и другие: искаженные, неправильные.

Вспышка.

- Ты должна уйти, - жена Огуста смотрела на Ребекку сверху вниз, её нос скривился, словно от Одаренной плохо пахло. – Огуст возился с тобой, но я больше не собираюсь терпеть такую опасность в своём доме.

- Но, он обещал… - Ребекка дрожала, учитель говорил ей, что Одаренному ребёнку опасно выходить на улицы. А ещё Огуст говорил, что подарит Ребекке дом, когда она подрастёт.

- Молчать! – взвизгнула Медея. Её щеки порозовели от злости, а глаз задергался в нервном тике. – Как ты смеешь! Это ты виновата в его смерти! Почему ты выбежала из дома самой первой?!

- Я уже говорила… - залепетала Ребекка, потрясенная лживостью обвинения. – Учитель был в лаборатории, его силы…

- Ты лжешь! – безапелляционно заявила женщина. – И я не собираюсь слушать ложь убийцы. Радуйся, что я не сдала тебя страже!

- У меня нет денег, - девочка чувствовала, как страх и покорность уступают место недовольству. Жена Огуста часто срывалась на слуг и на своего мужа, и Ребекка не понимала, почему учитель не даст тиранше отпор. Девочка вздернула подбородок и вперила презрительный взгляд в бледные, выцветшие глаза Медеи. – И я не виновата в его смерти.

Жена Огуста не могла стерпеть такой дерзости, она встала из-за стола, стремительно подошла к Ребекке и, широко размахнувшись, ударила девочку по лицу. Точнее хотела ударить. Одаренная перехватила руку и сжала, глядя в глаза Медеи.

- Что ты творишь?! – женщина попыталась вырваться, но маленькая детская ладошка держала её руку стальной хваткой. – Больно! Отпусти!

- Я останусь здесь, а когда захочу уйти, то возьму с собой столько золота, сколько понадобится, - процедила Ребекка, сжимая руку ещё сильнее. Раздался негромкий хруст, и Медея завыла от боли. Одаренная отпустила её руку и вышла из комнаты, в глазах девочки стояли слёзы.

«Я не виновата в смерти Огуста».

Вспышка.

Ребекка открыла глаза и резко вдохнула ледяной осенний воздух, сбрасывая оцепенение кошмара. Инсидий и Аластор ещё спали, а где-то над верхушками деревьев забрезжил рассвет. Одаренная поднялась и потянулась, разгоняя кровь по мышцам после глубокого сна. Она не помнила, что ей снилось, но ощущала странную тревожность, как будто что-то вот-вот должно было произойти.

«Надо разведать окрестности» - Ребекка отошла от лагеря, поглядывая по сторонам, но вдруг споткнулась и упала.

- Проклятье! – Одаренная попыталась подняться, но конечности не слушались. Она с ужасом увидела, как её пальцы скрючиваются в судороге, а мышцы на руках раздуваются. Кожа Ребекки начала бугриться, словно под ней ползали сотни личинок. Одаренная хотела закричать, но горло свело судорогой. Язык распух и удлинился, высовываясь изо рта, подобный толстой склизкой змее. Не веря своим глазам, Ребекка опустила взгляд на своё тело и увидела огромную бесформенную тушу, безостановочно меняющую форму. Кожа в нескольких местах лопнула и из неё выросли новые конечности: искривленные руки с разным количеством пальцев, ноги, покрытые шерстью и оканчивающиеся когтями. Огромная слюнявая пасть возникла на месте живота, и монстр, в которого превратилась Ребекка, горестно завыл.

- Ребекка, Ребекка!

- А? Черт возьми! – она открыла глаза, теперь уже по-настоящему.

Аластор сидел перед ней с поднятыми руками, Одаренная держала его за горло.

- Прости, если хочешь ещё поспать – просто скажи, - он покосился на руку Ребекки, и Одаренная отпустила горло мужчины.

- Извини, я не хотела…

- Ты снова кричала во сне, Ребекка. Что ты видела? – в глазах Аластора она видела неподдельное участие, но Одаренная ещё не готова была раскрывать свои тайны.

- Я, я не помню, - она отвернулась и встала, прерывая повисшее между ними неловкое молчание. Ребекка отошла от лагеря и тайком осмотрела себя, боясь увидеть изменения, вызванные влиянием дара.

***

Дождь застучал по листьям дуба, под которым остановились путники. Барабанная дробь капель сулила крайне неприятный и, что самое главное, очень мокрый и холодный день. Погода неотвратимо портилась, но они не могли медлить – люди Лотера в опасности, и время неотвратимо утекало сквозь пальцы, оставляя всё меньше и меньше шансов на благоприятный исход.

- Выдвигаемся! – скомандовала Ребекка. – Ускорим темп, деревня уже близко.

Аластор и Инсидий собрались, не проронив ни слова, и группа выдвинулась в путь.

Промокшая лесная подстилка хлюпала под ногами, а порывы ветра обдавали путников струями воды с деревьев. Аластор кутался в плащ, проклиная леса, осень и живущих в чаще дикарей, как вдруг Ребекка резко остановилась и подняла руку.

- Прислушайтесь!

Аластор хотел было возразить, что ничего не слышит, но Одаренная приложила палец к губам и мужчина напряг слух, пытаясь различить посторонние звуки в шуме ветра и дождя.

- Уууухххходииитеее… - шумел ветер.

- Пррррооччччь… - скрипели деревья.

- Что за чертовщина? – Аластор повернулся к Ребекке.

Одаренная не ответила, прислушиваясь. Инсидий поравнялся с Аластором и покачал головой.

- Он знает, что мы идём за ним, и не рад этому, - поглотитель двинулся дальше, обгоняя застывшего Аластора.

- То есть мы и вправду почти пришли? – мужчина приободрился, стараясь побороть растущую в ожидании встречи с Имратоном тревогу. – Скоро можно будет возвращаться в Лотер!

Если бы месяц назад Аластору сказали, что он будет рад встрече с человеком, одержимым сущностью из Тени, мужчина бы только рассмеялся в ответ, но теперь смеяться совершенно не хотелось.

- Сначала нужно выманить Имратона, - остудила его пыл Ребекка. – Он вряд ли выйдет к нам по своей воле, а снова сражаться в пещере под тем проклятым деревом я не хочу.

- Мы справимся, - Аластор произнес это, чтобы придать себе уверенности, но, вспомнив бой с Имратоном под оскверненным тисом, поежился и последовал за Ребеккой.

***

Имратон ещё несколько раз попытался свернуть путников с пути при помощи шепчущих деревьев и завываний ветра, но Ребекка оставалась неумолимой. Одаренная шла вперёд по ведомому ей одной следу, и к вечеру они вышли к деревне.

- Вряд ли он здесь, - Аластор опустил руку на рукоять короткого меча. Клинок ему подарила Ребекка, и мужчина тренировался с ним на каждой остановке в течение всего пути до деревни. Несмотря на убеждения Одаренной, что он делает неплохие успехи, сам мужчина весьма скептично относился к своим фехтовальным навыкам.

«Надеюсь, он мне не пригодится» - говорил себе Аластор после каждой тренировки, разглядывая бритвенно-острое лезвие.

Он встал рядом с резко остановившейся Одаренной и попытался проследить за её взглядом. Ребекка набрала воздух и крикнула:

- Выходи, Имратон! Не думай, что тебе удастся спрятаться за своими куклами! – в её голосе звучал безжалостный металл, и Аластор поежился.

Внимательнее приглядевшись к расположившейся в отдалении деревне, мужчина увидел силуэты между домов и деревьев. Будет кровь. Жители собирались, чтобы защитить своего повелителя.

Перед глазами Аластора промелькнули воспоминания о бойне в Абеллайо.

«Толпа рабочих гудит, словно рассерженный улей. Грон падает с пробитым горлом, и кровавое безумие охватывает всех вокруг. Но будет ли здесь также?»

Нестройные ряды жителей потерянной деревни зашевелились, пропуская своего предводителя.

- Твоя уходить! – Хсеанх вышел вперёд и указал на Ребекку копьём. – Старец не желать вас видеть!

Вооруженные копьями мужчины выстроились в линию, их грубые лица светились решимостью фанатиков, готовых на всё, ради исполнения воли своего бога.

- У них есть лучники… - начал было Аластор, но Ребекка махнула рукой, указывая ему замолчать.

- Не думай, что я побоюсь испачкать руки! – Одаренная словно обращалась к самому лесу. – Выходи, и я оставлю их в покое на…

Стрела вылетела из темноты откуда-то позади и вонзилась в плечо Ребекки. Аластор охнул, но Одаренная продолжила свою речь:

- Навсегда. Что ж, они сделали свой выбор.

Спутники Ребекки не успели моргнуть глазом, как Одаренная уже оказалась среди жителей и начала бойню.

Первым умер Хсеанх. Ребекка вырвала копье у него из рук и раскроила череп юноши древком. Дикари бросились на женщину, но она увернулась от ударов и могучим броском пронзила сразу двух мужчин копьём Хсеанха. Кровь обильно окропила землю древнего леса. Пути назад больше не было.

Аластор обнажил меч, готовясь защищаться, но жители лесной деревни не обращали внимания на него и Инсидия. Дикари безошибочно определили от кого исходит наибольшая опасность, но недооценили масштаб этой опасности.

Одаренная отпрыгнула в сторону, уворачиваясь от стрел. Она подняла с земли камень размером с кулак и швырнула в крупного мужчину с топором, превратив его череп в мешанину костей и мозга.

Несмотря на подавляющее преимущество Ребекки в силе, дикари не собирались отступать. Аластор ахнул, увидев, что из деревни к ним идут женщины, ведущие за собой детей, и старики.

- Остановитесь! – Аластор не стал рисковать, пытаясь остановить разозлённую Ребекку, и обратился к жителям деревни. – Она убьёт вас всех! Имратон, выходи! Проклятый трус!

Инсидий лишь обеспокоенно покачал головой, наблюдая за напрасными попытками мужчины. Никто не отреагировал на крик Аластора, мужчины продолжали целеустремленно атаковать Одаренную и падали один за одним. Ребекка вертелась в смертносном танце, подобная воплощению смерти – безжалостная и неодолимая.

Ещё десяток дикарей рухнули бездыханными, но Одаренная вдруг споткнулась, и один из мужчин достал её копьём. Острие вошло в спину, и она припала на колено. Дикари завыли, предвкушая победу – из более чем полусотни мужчин на ногах осталась едва ли дюжина.

- Помоги мне! – Аластор встряхнул остолбеневшего Инсидия за плечо. – Ты ведь поглотил Кораса, значит сможешь её спасти.

- Не торопись, юноша, - поглотитель указал на Одаренную и Аластор ахнул от неожиданности.

Ребекка вырвала копьё из своей спины и метнула его в группу женщин, швырявших в неё камни. Она зарычала и бросилась на оставшихся воинов. Даже в промытых колдовством Имратона мозгах дикарей ещё осталась толика страха, и сейчас, видя, во что превращалась Ребекка, мужчины развернулись и попытались сбежать.

Отчаянная попытка, обречённая на неудачу.

Одаренная прыгнула на спину ближайшему дикарю и оторвала ему голову. Не собираясь останавливаться, она швырнула голову в старика, поднявшего копьё, и могучим рывком догнала ещё трех воинов-дикарей. Удар ногой и один из них летит вперёд и падает со сломанной спиной. Женщины, пришедшие из деревни, начали, что есть сил голосить и рыдать, понимая, что у них нет никаких шансов.

- Остановись, чудовище! – громогласный голос, сравнимый с грохотом камнепада, огласил кровавое поле битвы, и дикари пали ниц, знаменуя пришествие своего повелителя.

Ребекка, тяжело дыша, замерла, пытаясь найти источник шума. Имратон вышел из-за деревьев в сопровождении близнецов-воительниц и воздел руки к небу. Демон казался значительно выше и массивнее, чем в прошлую их встречу - в его теле почти не осталось человеческого. Аластор отметил, что одна из рук до сих пор была короче другой – Имратон ещё не до конца оправился от ран, полученных под проклятым деревом.

- И после этого вы называете меня проклятым?! Говорите, что я демон?! Взгляни, что ты сотворила!

Ребекка не стала дослушивать монолог Имратона. Аластор готов был поспорить, что она вообще не разобрала ни слова, потому что, увидев нового противника, Одаренная без оглядки бросилась на него.

Воительницы подняли клинки. Имратон коснулся своих защитниц и татуировки на их телах засветились мертвенно-зелёным цветом.

Ребекка решила, как обычно, положиться на свои скорость и грубую силу. Подбежав к воительницам, она попыталась закончить бой одним ударом, но, к удивлению Аластора, да и самой Одаренной, костяной меч выдержал сокрушительную атаку Ребекки, и воительница отшвырнула противницу, в то время как её сестра уже обходила Одаренную с фланга.

- Это плохо, - Инсидий закатал рукава. – Вот теперь Ребекке действительно нужна помощь.

- И что же мы можем? Они почти также быстры как она, меня просто порубят в капусту! – рука Аластора, сжимающая меч, дрожала. Мужчина впервые видел противников, способных сражаться с Ребеккой на равных.

- Всё просто. Я слышал, о чем вы с Ребеккой разговаривали, когда думали, что я сплю. Влияние эликсира, который ты выпил, поможет Ребекке справиться с подручными Имратона.

- Они ослабнут! – ахнул Аластор и поудобнее перехватил рукоять.

- Я попробую отвлечь Имратона, а ты спасай Ребекку! – Инсидий вынул из-под мантии короткий кинжал, расписанный вьющимися письменами, и нырнул за дерево, собираясь обойти жреца со спины.

Аластора грызли сомнения, но медлить было нельзя – немертвые воительницы уже заставили Ребекку перейти в оборону и теперь пытались завершить начатое. Мужчина закричал, собирая остатки мужества, и бросился в атаку.

***

Её глаза застилала алая пелена. Докучливые марионетки не давали добраться до цели, но сил, чтобы раздавить их одним движением, уже не было.

«Проклятые дикари».

Рана от копья горела огнём, и Ребекка чувствовала, что жизнь вытекает из неё, не оставляя шансов на победу. Одаренная ощутила, как взывает к ней осколок потустороннего мира.

«Откройся. Поддайся искушению, и ты разорвешь их на части» - тихий шёпот в её голове сбивал с толку и мешал сосредоточиться.

- Заткнись! – прорычала Ребекка и, оступившись, пропустила удар костяным клинком. Лезвие прошло по касательной, срезав лоскут кожи с плеча. Одаренная контратаковала, и её удар достиг цели – нога сокрушила бедро воительницы, и та рухнула, словно срезанная косой. Но тут же поднялась, и Ребекка выругалась, видя, как на её бедре зарастает открытый перелом.

«У тебя нет шансов, сдайся. Ты всегда уходила от трудностей, так почему теперь упорствуешь?» - словно жужжание назойливой мухи, голос в голове Одаренной продолжал свой монолог.

Каждая клеточка её тела рыдала от боли, ставшие свинцовыми конечности уже не могли двигаться так стремительно, как раньше, и воля Ребекки начала давать трещины.

«Я так старалась, но ничего не вышло, может и вправду стоит?..» - её упаднические мысли прервал отчаянный крик.

- Ааааа!!! – Аластор двумя широкими взмахами меча отогнал воительниц и встал в боевую стойку рядом с Ребеккой.

Прислужницы демона казались удивленными, а Одаренная ощутила, как шепот стал тише, а потом и вовсе исчез.

- Эликсир! – она повернулась к Аластору, но мужчина не сводил взгляд со своих противниц, которые отошли от удивления после внезапной атаки и готовились добить раненую женщину.

***

Он провёл осторожный выпад, но воительница заблокировала его своим клинком и ударила в ответ. Аластор не стал рисковать и заблокировал удар по касательной. К его удивлению, тот оказался не таким уж сильным, как мужчина предполагал.

«Эликсир и вправду работает!» - эта мысль придала ему сил и Аластор, уверенно работая мечом, начал наступать сразу на двух воительниц.

Удар. Костяной меч нёсся ему в живот и Аластор сделал пируэт, одновременно отбивая клинок второй воительницы. Контратака, и на плече женщины появился разрез. Мужчина с удовлетворением отметил, что раны прислужниц Имратона больше не затягивались.

- Кссхшиларрак! – крик подобный хрусту ломающегося дерева.

Под ногами Аластора появились корни, и он споткнулся. Попытки удержать равновесие провалились, и мужчина покатился кубарем. Аластор смог не выронить меч и в то же время не зарезать себя, но воительницы не теряли времени даром и готовились добивать его.

- Остановитесь! – в этот раз крик Имратона прозвучал глухо, как тяжелый вздох старого дерева, упавшего под своей тяжестью, чтобы больше никогда не подняться.

Воительницы замерли, и Аластор вскочил, встав в оборонительную стойку. Впрочем, костяные клинки ему больше не угрожали, ведь Инсидий смог незаметно подобраться к Имратону и держал кинжал у его горла.

«А у старикана есть ещё трюки в рукаве» - несмотря на положение, Аластору захотелось рассмеяться. Но веселье сдуло ветром отчаяния, когда мужчина перевёл взгляд на Ребекку.

Одаренная стояла на коленях, а её тело дрожало. Аластор не верил своим глазам – руки и спина женщины пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. Он развернулся и подбежал к ней.

- Ребекка, чем я могу помочь? – Аластор не рискнул прикасаться к Одаренной, ещё свежи были воспоминания о её яростной битве с дикарями.

- Беги… П-пррорыв З-заввессы… - её зубы стучали, и Одаренная едва выговорила эти короткие, пугающие слова.

- Инсидий! – Аластор обернулся, надеясь, что мудрый поглотитель знает, как спасти Одаренную.

- Вижу, дай мне подумать! – тот не убрал нож с горла Имратона, но в глазах Инсидия возникла дымка – он перенёсся в воспоминания одной из своих жертв.

Секунды тянулись одна за одной, дрожь Ребекки становилась всё сильнее и Аластор невольно поднял меч.

- Твоя кровь! – Инсидий проснулся от забытья. – Дай ей выпить своей крови. Чистый эликсир смертелен для Одаренных, но растворенный в крови, он должен помочь.

- Должен?! – мужчина развернул руку, поднося меч к запястью.

- Она либо спасётся, либо умрёт – нельзя позволить ей перейти черту и устроить здесь Прорыв Завесы!

- Проклятье! – Аластор полоснул мечом по руке, схватил Ребекку за волосы, откинув её голову назад, и приложил рану к губам женщины.

Сначала ему показалось, что ничего не происходит, но Ребекка вдруг дернулась и вцепилась зубами в руку Аластора.

- Кхх… - мужчина удержался от того, чтобы вырвать руку из мертвой хватки, и позволил Одаренной пить его кровь.

- Спасибо…

Ребекка разжала челюсти, тело перестало пульсировать, но она всё ещё была слишком слаба, даже чтобы просто подняться на ноги.

- Лежи здесь, мы разберёмся, - Аластор направился к Инсидию.

Проходя мимо воительниц, он взмахнул мечом и лезвие застряло в позвонках одной их женщин. Мужчина выдернул меч и нанес ещё один удар – на этот раз ему удалось перебить позвонки, и голова с глухим стуком упала на землю. Из обрубка шеи медленно потекла тягучая темная кровь. Учтя свою ошибку, Аластор, размахнувшись посильнее, снёс голову второй воительнице. Безжизненные тела рухнули на землю, а Имратон горестно вскрикнул.

- Нам нужно узнать, как изгнать демона, призванного в Лотер, - мужчина упёр острие меча в покрытую корой грудь Имратона. – Скажи, и мы уйдём, а ещё оставим в живых тебя и оставшихся марионеток.

Он кивнул на жалкую горстку выживших коленопреклоненных дикарей. Те никак не реагировали на произошедшее – явление их божества в истинной форме повергло людей в благоговейный ужас, так что они не смели даже поднять головы.

- Оставите в живых?! Какая невероятная щедрость, - зло проскрипел Имратон. – Я, наверное, должен быть счастлив, что вы не перебьёте здесь всех только потому, что хотите что-то узнать у меня?

Аластор на секунду опешил от такого дерзкого ответа.

- Ты не вышел к нам, а твои марионетки напали первыми! Всё могло закончиться мирно. – неуверенно возразил мужчина.

Имратон затрясся и захрипел, Аластор бросил недоумевающий взгляд на Инсидия.

- Он смеётся, - поглотитель убрал кинжал с горла демона и сделал шаг назад. – Не думай, что успеешь что-то сделать прежде, чем мой заговоренный клинок пронзит твое гнилое сердце.

- Ты ошибаешься, если думаешь, что твоя подруга собиралась мирно разговаривать. Разве это не очевидно после всего, что она натворила? Ещё немного и произошёл бы Прорыв Завесы, а значит мы все могли погибнуть. Она слишком слаба и труслива, чтобы владеть такой силой.

- Заткнись, отродье.

Аластор обернулся и увидел, как Одаренная медленно поднимается на ноги и ковыляет к ним.

- У нас нет времени, чтобы торговаться с тобой, - злобно прошипела Ребекка сквозь стиснутые зубы. – Люди умирают…

- Не стоит лгать мне и тем более своим соратникам, - безглазое лицо Имратона наклонилось ближе к Ребекке. – Я же знаю, что тебе плевать на всех, кроме себя. Присутствие такого могущественного демона действует на всех Одаренных. Оно тянет вас к краю, принуждая переступить запретную линию. Ты надеешься изгнать его и выиграть ещё немного времени, чтобы обмануть судьбу, но у тебя ничего не выйдет…

Кулак Одаренной сокрушил лицо Имратона, прервав его обличающую речь. Кора на нём потрескалась и из трещин заструился густой темный сок.

- Успокойся, Ребекка! – Аластор хотел положить руку ей на плечо, но увидев пылающий яростью взгляд, просто протянул ладонь.

- Он лжёт!

- Это сейчас неважно, - мужчина заглянул в глаза Одаренной, надеясь отыскать в них ту жизнерадостную целительницу, с которой познакомился в Абеллайо, но увидел лишь тьму.

Тьму и страх перед будущим, отравляющий жизнь каждого человека, но в особенности тех, кому судьбой предначертано быть сосудом для невероятной силы, берущей своё начало из Тени.

Он должен успокоить её, не допустить продолжения бессмысленной резни.

– Я тебе верю. Но сейчас мы должны узнать, как изгнать демона, чтобы спасти моих родителей и остальных жителей Лотера, – голос Аластора, спокойный и уверенный достиг души Одаренной, и она отступила от Имратона на несколько шагов.

На несколько мгновений над лесом воцарилась тишина, но её прервал скрежещущий голос:

- Ты правда веришь в то, что говоришь… - удивился Имратон и снова скрипуче рассмеялся. – Аластор… Я помню тебя, ты сжёг меня в моём же святилище.

- У меня не было выбора.

- И снова правда.

Горящий взгляд Ребекки мог бы вызвать лесной пожар, но Аластор решил не отвлекаться на неё, надеясь, что сможет договориться с демоном. Имратон больше не пугал его, и мужчина решился испробовать другой путь, отличный от того, что выбрала Ребекка.

- Я не хочу больше угрожать тебе после всего, что произошло… - Аластор оглядел усеянное трупами поле. – Но нам нужно знание. Прошу, поделись с нами своей мудростью.

Демон глубоко вздохнул, и потрескавшееся от удара Одаренной безглазое лицо, покрытое древесной корой, вдруг показалось мужчине очень печальным.

- Ты похож на достойного человека, Аластор. Я покажу тебе ответ, если ты готов довериться мне.

Аластор вопросительно наклонил голову, показывая, что готов выслушать предложение Имратона.

- Я скажу тебе как можно остановить демона в Лотере, но ты должен помочь мне взамен. Что-то темное творится в Тени, но я слишком заметен и не могу заглянуть достаточно глубоко. Если ты согласишься посмотреть и поделиться тем, что видел, то получишь знание, которое жаждешь.

- Выродок лжёт! – Ребекка схватила Аластора за руку. – Если он убьёт тебя, действие эликсира прекратится, и он прикончит всех!

- Но…

- Инсидий, объясни ему! – хватка Одаренной на руке Аластора становилась всё крепче.

- В словах Ребекки есть зерно истины, но выбор делать тебе, - поглотитель неуверенно пожал плечами. – Если нам суждено умереть здесь, значит так тому и быть.

«Кажется, один раз я уже облажался с выбором, решающим судьбу» - глубоко вздохнул Аластор – «Но в этот-то раз я все делаю правильно?»

Лес вокруг не ответил его мыслям, так же, как не ответили и тела павших в бою с Ребеккой дикарей. Может ли он остановить этот водоворот смерти и насилия? Не обернётся ли доверие ножом в спине? Его опыт говорил, что это бессмысленно, но Аластор ответил Имратону:

- Я поверю тебе, - он опустил меч. – Что нужно делать?

Ребекка заскрипела зубами, но промолчала. Одаренная всё ещё была слишком слаба, чтобы выступать против всех. Инсидий опустил кинжал и отошел в сторону.

- Просто подойди и положи руку на моё лицо, - Имратон скрестил руки на груди и слегка наклонился.

Аластор выполнил его указание.

Кора на лице Имратона была грубой и, на удивление, теплой. Мужчина ощутил мерное биение где-то в глубине. Он попытался сосредоточиться, но сознание вдруг поплыло, глаза потеряли фокус, и Аластор уснул.

***

- Ох… - он открыл глаза, но увидел лишь черноту. – Что за черт?

«Ты находишься в Тени - мире за Завесой» - раздался в голове Аластора скрипучий голос – «Было непросто направить тебя сюда, сложнее, чем обычных смертных».

- Имратон?

«Да. Не пытайся увидеть что-то при помощи глаз. Этот мир не знает света, и людям не суждено охватить его сущность своим ограниченным сознанием».

- Но как тогда я смогу что-то понять?

«Отпусти свой разум, закрой глаза и смотри!»

Аластор скептично хмыкнул, но послушался совета. Мужчина закрыл глаза, но чернота не изменилась.

«Теперь представь себе другой мир. Как ты его видишь?»

- Я как-то не задумывался… - начал Аластор.

«Не нужно задумываться, просто представь».

- Проклятье! Хорошо! – мужчина крепче зажмурил глаза и начал представлять себе другой мир.

Яркое синее солнце и бескрайняя белая пустыня, окруженная цепью гор, пронзающих пиками алые небеса. Аластор с удивлением опустил взгляд и увидел свои ноги и руки. Он стоял на песке посреди этой пустыни. Мужчина огляделся.

- Эээ…

«Не так уж сложно, да?»

- Не знаю, как это произошло, - искренне признался Аластор.

«Я немного помог тебе. Теперь иди вперёд, видишь, там вдалеке тучи и молнии?»

Аластор напряг взгляд: действительно, у подножия горы сверкали черные молнии, а в небесах клубились серые тучи.

- Далековато идти.

«А ты попробуй» - усмехнулся Имратон.

Аластор шагнул и его глаза снова расширились от удивления, он оказался почти в эпицентре грозы.

«Стой, стой!» - в голосе Имратона зазвучал страх.

- Я не знаю, как так вышло! - извиняющимся тоном вскрикнул Аластор.

«Всё в порядке, он не видел тебя».

- Он?

«В этот мир проникла хищная сущность, которая не принадлежит ему» - Имратон злился, но под покровом гнева прятался страх.

- И что это за сущность? – Аластор пригнулся, стараясь разглядеть, что же происходит среди вспышек молний. Он невольно понизил голос, чтобы неведомая сущность не услышала его.

«Для этого мне и нужен ты. Можешь не таиться, в этом мире действуют другие законы, и как бы громко ты не кричал и как бы высоко не прыгал, она тебя не заметит. Твоя душа для него абсолютно прозрачна».

- Тогда я могу подойти ближе…

«Нет, если в тебя попадёт молния, то я не смогу помочь. Приглядись. Я смотрю через тебя, так что возможно мне удастся узнать больше, если ты ещё раз глянешь в эпицентр бури».

Аластор послушно перевёл взгляд туда, где бесновалась неведомая ему стихия. Беззвучные черные вспышки молний пронзали землю и камни разлетались во все стороны. Мужчина сконцентрировался и смог увидеть две тени – черную и серую, они мелькали и сталкивались, но черная вдруг окутала серую, и буря тут же прекратилась.

«Аластор! Аластор! Скорее очнись!»

- Что? – Аластор вдруг увидел, как черная тень ринулась к нему.

- Открой глаза!!!

Мужчина почувствовал, как его трясут за плечи.

- Да, да, я здесь.

- Хорошо, этого достаточно, - Имратон кивнул головой, и Ребекка отпустила мужчину.

- Что ты видел? – заинтересованно спросила Одаренная. – Он пытался склонить тебя на свою сторону?

- Я не уверен в том, что конкретно видел… - голова раскалывалась, и Аластор пытался собраться с мыслями. – Две тени сражались, а потом одна исчезла, а другая понеслась ко мне.

- Вам стоит поспешить. Душа живого Одаренного проникла в Тень и теперь пирует вашими Богами и беззащитными душами. Юкунда – древнее и могучее божество, она сможет справиться с ним, так что вы должны изгнать демона обратно в Тень, как можно скорее.

- Тельварт… - Инсидий покачал головой, не желая верить словам Имратона. – Неужели это он?

- Кто бы это ни был, если его не остановить, грядёт катастрофа, - кора на лице Имратона двинулась с противным скрипом. – Жизнь в демоне Юкунды поддерживает его пылающее ненавистью и злобой сердце. Пылающее – буквально. Вы должны заморозить его сердце, и тогда демон развоплотится, его связь с вашим миром прервется, и сущность вернется обратно в Тень.

- Будем решать проблемы по мере поступления, - заявил охваченный неожиданным воодушевлением Аластор. – Если нам нужно заморозить его сердце, значит не придется жертвовать людьми, как это сделал Тельварт при призыве демона!

- Нам придется ждать до зимы, к этому времени может погибнуть гораздо больше людей! Ты уверен, что ритуал изгнания не поможет? – Ребекка всплеснула руками. – Мы… Я не могу ждать так долго!

- Ритуалы, с помощью которых можно изгнать воплощение Юкунды, забыты множество поколений назад. Я рассказал всё, что знаю, а теперь – уходите! – голос Имратона снова налился силой и Ребекка сжала кулаки, готовясь к схватке. – Я пощажу вас на этот раз. Смелость и честность Аластора купили вам свободу, но не смейте больше показываться мне на глаза. В следующий раз я забуду, что я наполовину человек, и вы пожалеете, что не погибли. И ещё кое-что. Возьми этот кинжал, кажется, ты оставил его у меня в прошлый раз. Надеюсь, больше я его не увижу.

Имратон протянул Аластору кинжал с рукоятью в виде цветка чертополоха. Тот самый кинжал, который ему подарила Ребекка после побега из Абеллайо и который отобрали дикари, взявшие мужчину в плен.

- Спасибо, Имратон, - Аластор склонил голову. – И прощай.

Инсидий тоже поклонился демону, поглотитель ощущал в Имратоне родственную душу, но так и не решился спросить, как тот стал таким.

Ребекка, как и Инсидий, ничего не стала говорить Имратону. Одаренная лишь кинула взгляд на поле, усеянное трупами, и отвернулась, направившись в сторону Лотера. Ребекка не оглядывалась, оставляя позади ужас, испытанный пока она находилась на грани. Аластор спас её, но если раньше он смотрел на Одаренную с подозрением, то после сегодняшней бойни и после того, что сказал Имратон – в глазах мужчины появилась неприязнь. Он пытался скрыть это за напускным спокойствием и уверенностью, но Ребекка видела, что Аластор презирает её за то, что она совершила.

«Он не представляет, что это такое – жить, зная, что над тобой висит непреодолимый рок! Как это давит и обесцвечивает существование…»

Путники оставили позади опустевшую деревню с её неприветливым пастырем и отправились обратно в Лотер.

Они шли уже несколько часов, но Ребекка не сказала Аластору ни слова с тех пор, как они попрощались с демоном. Мужчина тоже молчал, задумчиво смотря вдаль. И только Инсидий, казалось, повеселел.

Поглотитель вдруг начал напевать какую-то весёлую мелодию, и Ребекка окончательно вышла из себя.

- Ты издеваешься?! – она остановилась и уставилась на Инсидия. – Считаешь, что это смешно?

- Ой, прошу меня простить, моя хорошая, - Инсидий жеманно взмахнул рукой, и Ребекка с Аластором оторопели.

- Что такое? – поглотитель говорил, растягивая слова, и широко открывая рот. Так могла бы говорить напыщенная дворянка, но Инсидий был одинаково далёк от напыщенности и от принадлежности к женскому полу. – Мы же торопимся в замок, чего вы остановились?

- В какой замок? – осторожно поинтересовалась Одаренная.

- Вы что, в замок Орианны конечно же! Орианны Солис, моей матери.

- Инсидий, ты нездоров? – Аластор осторожно положил руку на плечо мужчины. – Вряд ли Орианна Солис твоя мать.

- Какой Инсидий? Эстелла, ты что уже пьяна? – Инсидий схватил Аластора за руку и благодушно расхохотался. – Мы идем праздновать мою помолвку!

- Он потерял свою личность. Проклятье, - Одаренная потерла подбородок и присела. – Я не смогу тащить его. Кажется, пора сделать привал и перевязать раны.

- Церес, ты что, тоже не хочешь идти? – выражение лица Инсидия можно было бы назвать комичным, но ситуация не располагала к веселью. – Ну и ладно! Пойду одна! Мама обещала шикарный пир, так что вы ещё пожалеете!

Инсидий развернулся и уверенно зашагал в чащу. Аластор вопросительно взглянул на Ребекку, но Одаренная была слишком слаба, чтобы остановить поглотителя. Её раны затянулись, а значит организм потратил много энергии, которая теперь требовала восполнения. Ребекка выдернула пробку из флакона и опрокинула содержимое себе в рот.

- Я не могу идти за ним, - она слабела на глазах. – Проследи… Чтобы он…

Голова Одаренной опустилась на грудь, и она уснула.

- Да вы, черт возьми, шутите! – Аластор всплеснул руками и бросился за поглотителем, проклиная судьбу, Одаренных и деревья.

Он почти догнал Инсидия, как вдруг тот резко остановился и повернулся к Аластору.

- Он точно узнает, я не смогу больше это скрывать!

- Что? – мужчина опешил.

«Кажется, у Инсидия снова сменилась личность».

- Мой муж.

- Муж?

- Да, Лимаран уже давно подозревает, что я связана с Поборниками Справедливости. Он считает, что они сектанты и постоянно попрекает меня. Я больше так не могу!

- Всё будет хорошо, Лимаран тебя простит, я уверен, - Аластор попытался успокоить личность, одновременно размышляя, как далеко может зайти весь этот спектакль с перевоплощениями, и что будет, если в Инсидии вдруг проснется Тельварт.

- Я не знаю, нужно поговорить с Сарторумом, поторопить его! – Инсидий покачал головой. – Элизу нужно вылечить, даже если Лимаран этого не хочет!

«Проклятье, Инсидий поглотил жену Лимарана?» - Аластор не мог поверить своим глазам. – «И Лимаран простил его?»

- Пойдем со мной, - нашелся Аластор. – Я знаю где сейчас Сарторум.

- Правда? – голос Инсидия дрожал, и Аластор невольно восхитился актерскому мастерству поглотителя. Безумие сделало из него гения перевоплощений.

- Конечно, он тут, неподалеку, - мужчина взял руку Инсидия и повёл его к спящей Ребекке.

Они прошли сквозь густые заросли бересклета и увидели сладко спящую Одаренную.

- Только он сейчас спит. Нужно немного подождать, хорошо? Как только Сарторум проснется, он обязательно поможет тебе.

- О каком Сарторуме ты говоришь? Это же Ребекка.

Аластор вздрогнул, снова услышав настоящий голос Инсидия.

- Слава небесам! Ты очнулся! – мужчина вздохнул и уселся рядом с Одаренной. – Ты только что был женой Лимарана, а до этого ещё какой-то женщиной, кажется, из дома Солис.

- Фелиция Солис, - кивнул Инсидий. – Голоса становятся громче и уже начали заглушать мой собственный голос. Может быть методы Ребекки и не слишком хороши, но в одном она права, если мы не поспешим, с нами произойдет нечто хуже, чем смерть. Я стану лепечущим безумцем, владеющим ужасной силой, а она потеряет контроль над своим телом и обратится в могучего монстра или просто в груду изуродованной плоти.

- Дерьмо.

- Воистину дерьмо, - согласился Инсидий.

Глава 7

Небо затянули свинцовые тучи и день превратился в сумерки. Косой ливень барабанил по крышам, заливая улицы потоками ледяной воды. Город словно оплакивал всех погибших. Сожжённые дотла дома укоризненно глядели пустыми провалами разбитых окон на своих выживших товарищей. Начавшиеся ливни очень помогли потушить пожары, разгоревшиеся после бойни на площади. Стена дождя, казалось, потушила и боевой настрой культистов, которые постепенно разбились на мелкие банды и к настоящему моменту были почти полностью истреблены стражей и горожанами.

- Какова ситуация в городе? – Вермин стоял на балконе дворца, задумчиво глядя вдаль.

- Без изменений. В церкви Триединства укрепился Лаэр Риэт. Триарх поддерживает притязания Белетора на власть, поэтому мы мало что можем сделать. Не хотелось бы устраивать резню в церкви – такое нам не простят не только верующие, но и остальные горожане.

Советник Вермина – Дарий – перевернул лист с заметками.

- Тем не менее, до нас дошли новости, что Лаэр попытался уничтожить демона. Он собрал больше сотни солдат и загнал монстра в угол.

- Но потерпел неудачу? – Вермин нервно вцепился в поручни балкона. – Он проиграл?!

- Да, Ваше Величество. Говорят, он потерял почти всех солдат. А те, что выжили, больше не способны держать оружие - ужасное испытание сломило их волю. Ходят даже слухи, что сам Лаэр погиб, пытаясь сразить демона.

- Хорошо, значит Лаэр больше не опасен. Прислужник умершего короля больше не сможет выступить против нас. Что говорит Сангин? Когда Особый Корпус будет готов?

- Сегодня на рассвете. Они собрали весь состав – полсотни головорезов. Такого не было уже больше десяти лет.

Вермин неуверенно покачал головой. Его душу терзали сомнения, что Особый Корпус справится с демоном, но самозваный король решил держать свои мысли при себе.

- Хорошо. Если будут ещё важные новости, я у себя.

Узурпатор проследовал мимо кланяющегося советника и направился в кабинет, взяв по пути с дивана одного из королевских котов. Вермин решил, что Лусэт слишком выделяется, и придумал для него маскировку. Мужчина приказал советнику доставить во дворец две дюжины самых больших котов, каких только они смогут найти.

Теперь приходы Лусэта не вызывали совершенно никаких подозрений, ведь по дворцу гуляло ещё два десятка пушистых «агентов». Вермин прохладно относился к кошкам, но стоически терпел их, делая вид, что восхищен грациозными питомцами.

Он вошёл в кабинет, принадлежавший раньше Арториасу, и рухнул в кресло.

«Не может быть, чтобы Арториас столько же занимался государственными делами!» - Вермин потер ноющие виски. Из-за ситуации в городе новоявленному королю приходилось постоянно решать какие-то вопросы, и на отдых времени совершенно не оставалось.

Вермин захватил власть в самый неудачный момент и теперь платил за это своими нервами. Собранный глава тайной полиции за несколько недель правления превратился в нервного параноика. Он самозабвенно отдавал всё своё время Лотеру и требовал того же от чиновников. В горячке постоянной спешки Вермин не замечал, что далеко не всем нравятся его решения.

- Я справлюсь! Я лучший король, - он похлопал себя по щекам и осмотрел стол на предмет новых писем.

Глаза Вермина привлек ярко-синий конверт, скромно лежащий в углу стола. Печать на нём изображала две ладони, дробящие камень.

- Ответил?! – мужчина спешно схватил нож для бумаг и вскрыл конверт, предварительно проверив целостность печати. Если он не ошибся, то содержимое конверта могло стать решением проблемы с демоном и окончательно помочь Вермину закрепиться на престоле Терениса.

«Я прибуду в последнюю неделю месяца. Предложение меня полностью устраивает, но хочу предупредить – я работаю один. Никаких союзников – вся оплата моя.

Кадэирн».

Как только Вермин осознал, какую на самом деле опасность представляет демон, он сразу отправил письмо Одаренному, бывшему другом дома Ариетес, предложив огромную сумму золота и внушительные привилегии за помощь.

- Стоит ли теперь отменять миссию Особого Корпуса? – узурпатор нахмурился.

Отряд головорезов мог быть полезен, но Сангин, их главарь, чересчур своеволен и неуправляем, к тому же такие наемники обходятся казне слишком дорого. Вермин усмехнулся, две проблемы одним махом, наемники ослабят демона перед приездом Кадэирна, а казна вздохнет свободнее.

Оставалось лишь продумать завтрашнюю речь, горожане были на грани бунта, и Вермин обязан успокоить их, показав, что новый правитель заботится о своих подданных. Он зевнул и обмакнул перо в чернильницу.

«Освободить от торговых пошлин, всех продающих пищу за исключением иноземных торговцев…»

С кончика пера на лист бумаги упала капля чернил, но Вермин даже не заметил. Уставившись в потолок, он напряженно обдумывал как можно завоевать любовь народа в такие тяжелые времена.

***

- Ваше Величество? – дверь в кабинет открылась и Дарий осторожно заглянул внутрь.

Вермин сидел за столом в окружении исписанных и скомканных листов. Монарх перёвел взгляд на советника и кивнул.

- Входи.

- Сангин ожидает команды.

- Он поленился прийти лично? – Вермин зевнул. – Впрочем, не важно, пусть принесут мне голову этого демона, и моя щедрость будет безмерна.

Он протянул королевский указ, скрепленный печатью, с перечислением наград за убийство порождения Юкунды.

- Как скажете, Ваше Величество, - Дарий поклонился и направился к наемникам.

***

- Целая гора золота! – Сангин взмахнул королевским указом, и бойцы Особого Корпуса радостно взревели. – Обезглавим монстрюгу, и будем купаться в вине до конца жизни!

Несмотря на напускную уверенность, главарь Особого Корпуса испытывал некоторые сомнения. Ему уже приходилось убивать порождения Тени, но с таким крупным он встречался впервые.

- Итак, наш план: сначала сети, потом обливаем его маслом, поджигаем и добиваем копьями.

Сангин нахмурился, водя суровым взглядом по наемникам. Мужчины посерьёзнели, им не впервой рисковать жизнью, но никто не хотел умирать попусту, поэтому подготовка к сражению с монстром длилась дольше обычного.

- Взводы разделены, обязанности назначены. Золото за кровь!!!

Он обнажил меч и поднял его к небесам.

- Золото за кровь!!! – вторили остальные псы войны. Боевой клич Особого Корпуса разорвал рассветную тишину Лотера и прокатился по тихим улицам, рассеявшись в утренней дымке.

Бойцы построились и выдвинулись в район, где последний раз видели алого демона. Сангин проверил наличие больших прочных сетей, утяжеленных свинцовыми шарами – такие использовались ловчими дальнего Юга – для ловли крупных зверей. У каждого бойца с собой была бутыль с горючей смесью и копьё в качестве дополнительного оружия, никому не хотелось вступать в ближний бой с чудовищем.

«Всего лишь очередная кровавая миссия, после которой снова можно будет отойти от дел на несколько лет. По крайней мере, пока не закончится золото» - Сангин за свою жизнь промотал не меньше дюжины состояний и знал, что денег никогда не бывает слишком много.

Главарь понял, что ему придется сразиться с отродьем, лишь только до него дошли слухи о появлении монстра на главной городской площади. Правители Терениса всегда загребали его руками самые горячие угли, но пока плата была достаточной – Сангин не жаловался. Да и на что ему жаловаться? Наемники Особого Корпуса имели больше привилегий, чем королевские преторианцы, но при этом у них не было раздражающих ежедневных обязанностей. Единственной обязанностью Особого Корпуса была клятва отвечать на зов короля Терениса и приниматься за любую работу, если плата достаточна. А в этот раз новый король Терениса очень расщедрился, и наемники не могли упустить такой куш.

***

- Значит на соседней улице? Рассредоточиться! – Сангин ощутил, как поёт кровь в его жилах, предвкушая славную битву. – Группа приманки, ведите его сюда! Эта улица достаточно узкая, чтобы сбросить на выродка сети из окон!

Бойцы Особого Корпуса без особых церемоний вломились в дома ничего не подозревавших граждан и заняли удобные позиции у окон. Корона давала головорезам огромные привилегии за их воинское мастерство, так что люди даже не пытались сопротивляться, зная, что сопротивление закончится кровью, а цепным псам короля за это ничего не будет.

Отряд бойцов, выделенный для того, чтобы заманить демона в ловушку, рассредоточился. Адриан, сержант отряда, выглянул за угол и показал товарищам большой палец. Из полумрака улицы доносились чавкающие звуки, и мужчина смог различить нескладные очертания демона.

- Эй, выродок! – Адриан показался из-за угла, пытаясь привлечь внимание демона, и ударил копьём в щит. – Давай сюда!

Отродье Юкунды продолжило трапезу, словно не замечая мужчину.

- Я к тебе обращаюсь, урод! – сержант достал метательный дротик и, размахнушись, метнул в темный силуэт.

Дротик пронзил воздух, но вместо того, чтобы вонзиться в покрытую засохшими брызгами крови плоть, стукнулся о мостовую.

- Что? – Адриан потерял демона из виду. – Он же только что был…

Сержант услышал слабый удар о землю, а потом крики. Он обернулся и увидел, что монстр обошел его по стене и в мгновение ока обезглавил двух бойцов из отряда-приманки. Оставшиеся четыре воина подняли копья и начали отступать в сторону засады, а Адриан замер и пригнулся.

«Нельзя выманивать его в другую сторону» - он покачал головой, глядя на обезглавленные тела, но тут же взял себя в руки – «Задание точно будет кровавым, слишком уж большую плату назначил этот выскочка».

Бойцы отступали спиной вперёд, подняв копья и щиты. Им нужно было пройти всего пару сотен шагов, чтобы заманить демона в сердце засады. Воины не дрогнули, увидев смерть товарищей, но с каждым шагом шли всё быстрее.

Монстр омыл когти в крови мертвых воинов и внимательно наблюдал за отступлением оставшихся. В его груди разгоралось пламя гнева. Снова смертные пытались нарушить заведённый порядок и помешать трапезе. Тело и конечности демона оставались худыми и болезненно тонкими, но в них скрывалась нечеловеческая сила, словно пришедший из Тени монстр не подчинялся законам чуждого ему мира.

Его когтистые ноги разогнулись, запустив тело в полёт, и демон закрепился на стене дома прямо над отступающими бойцами Особого Корпуса.

Мужчины не ожидали такого стремительного нападения, но сумели достойно отреагировать. Группа разделилась: двое продолжили отступать, а двое подняли копья, надеясь достать отродье и сбросить его со стены.

Челюсти демона раздвинулись в жуткой усмешке, он оттолкнулся всеми конечностями от стены и приземлился на одного из отступающих мужчин, глубоко погрузив когти в его плоть. Тот успел лишь хрипло вскрикнуть перед тем, как его голова отправилась в бездонную пасть, обрамленную частоколом иглоподобных черных зубов. Из обрубка шеи хлынула теплая кровь, заливая промокшую от дождя мостовую.

Второй мужчина в отчаянии бросил щит и копье и бросился в глубину улицы. Отставшие бойцы колебались, они не хотели отвлекать демона от приманки, но в жилах мужчин вскипел гнев за убитых товарищей.

- Иди сюда, ублюдок! – сам Сангин вышел из плотного строя навстречу бегущему бойцу и швырнул дротик в демона. Тот уклонился, и зазубренное острие вонзилось в обезглавленное тело.

Маслянисто-черные глаза демона смотрели на Сангина без всякого выражения. Монстр словно застыл на месте, но главарь Особого Корпуса уже знал, что это впечатление обманчиво. Тварь усыпляла бдительность перед стремительным броском, так что мужчина сделал несколько шагов назад.

«Давай, прыгни на меня и окажешься прямиком в пасти боевых псов» - он был уверен, что успеет увернуться от броска демона, но самодовольная ухмылка вмиг слетела с его лица, когда моргнув, Сангин осознал, что монстр исчез.

- Проклятье! – наемник отбежал назад, чтобы ненароком не попасть под сеть вместе с демоном, как вдруг услышал крик в одном из домов, и из окна вывалилась нижняя половина тела, обагряя все вокруг кровью. – Он в доме! Освободить третий дом! Выманивайте тварь на улицу!

Крики прервались, и из дома выскочили трое бойцов, объединяясь с товарищами, оставшимися снаружи.

- Выходи, выродок! – Сангин размахнулся и швырнул бутыль с горючей смесью в окно, из которого выпало тело. Склянка разбилась и пламя охватило комнату. Промокшее дерево горело плохо, зато давало много дыма, и из этого дыма вдруг вылетел знакомый силуэт, приземлившийся на мостовую рядом с Сангином.

Главарь наемников был начеку и успел уклониться от когтей. Он попытался парировать следующий удар щитом, но демон просто-напросто смял кусок металла и отбросил воина в сторону. Один из бойцов бросился на тварь, пытаясь прикрыть своего капитана.

- Давай! – закричал Сангин.

Из окон вылетели сети со свинцовыми шарами, накрывая демона и несчастного наемника, пытавшегося защитить своего командира.

- Огонь! Огонь! – главарь наемников отцепил от пояса вторую бутылку с горючей смесью и швырнул в копошащегося среди сетей демона. Плотные сухие канаты вспыхнули в один миг, и Особый Корпус перешел к последней части плана.

- Копья!

Воины окружили горящего демона, и на него посыпался град ударов. Мужчины хохотали, предвкушая богатую добычу, и не жалели сил, пронзая объятого столбом пламени монстра. Острия поднимались и опускались в безжалостном ритме, пронзая плоть и чернея в ревущем пламени.

- Достаточно! Даже если это тварь из другого мира, ей не пережить такое, - Сангин поднял почерневшее от жара копье к хмурому серому небу. – Поздравляю всех, теперь мы снова богачи!

Воины подняли копья к небу.

- Золото за кровь!!!

Рвущий барабанные перепонки визг перекрыл радостные вопли наемников. Они едва успели опустить копья, как столб пламени пришел в движение. Первыми пали бойцы, стоящие в первом ряду напротив Сангина. Демон вырвался из окружения, превратив в дымящиеся кровавые ошметки сразу семерых воинов. Бойцы оцепенели, глядя на объятый пламенем алый силуэт, возвышающийся над окровавленной мостовой. Пламя отражалось в пустых глазах демона, а на покрытой кровью морде снова красовалась жестокая ухмылка.

- Добейте ублюдка! – Сангин попытался ударить копьём в спину отродья, но ударил лишь воздух.

Демон снова пришел в движение.

Широкий удар когтистой лапы располосовал ещё четверых воинов, когти рассекали плоть и кольчуги, не встречая никакого сопротивления. Два копья вонзились в тело монстра, но он словно не почувствовал боли и прыгнул на стену.

Наемники попытались встать строем, чтобы встретить следующую атаку демона, но тот вновь издал пронзительный визг и набросился на оглушенных мужчин. Откусив руку бойцу, пытавшемуся выхватить бутылку с горючей смесью, он нанёс несколько стремительных ударов когтями, и Особый Корпус недосчитался ещё шестерых воинов.

Сангин отбросил бесполезное копьё и обнажил свой двуручный меч – Кровопускатель. Мужчина заревел и взмахнул клинком, надеясь отсечь одну из конечностей демона, но тот подтолкнул одного из наемников и Сангин перерубил мужчину пополам.

- Отродье! Он издевается над нами! – главарь наемников видел, что многие воины начинают колебаться.

План не сработал, и они уже лишились половины бойцов, необходимо было собрать оставшихся в стальной кулак и раздавить монстра, иначе все погибнут.

- Победа или смерть!

Он поднял меч над головой, призывая боевых товарищей сплотиться, чтобы сокрушить врага, но судьба была иного мнения об этом сражении. Один удар и рука Сангина вместе с мечом упала на мостовую. Из обрубка хлынула кровь. Не в силах поверить в происходящее, наемник опустился на колени, наблюдая как демон рвет на куски оставшихся бойцов Особого Корпуса. Пламя на его шкуре почти потухло, и Сангин, не желая верить своим глазам, увидел, что на алой коже не осталось ни следа от ожогов.

Демон вырвал сердце у последнего оставшегося в живых воина и повернулся к Сангину. Мужчина хотел встать, достать кинжал и показать отродью, что он не боится.

Но это было ложью. Ноги не слушались его, и Сангин с отвращением понял, что обмочился. Последнее, что он увидел – это распахнутая пасть демона, заполненная рядами острых как бритва, угольно-черных зубов.

***

Вермин выдохнул и поднялся на помост. Буквально полчаса назад ему пришло донесение, что Особый Корпус потерпел разгромное поражение в битве с демоном. Наемники перебиты, а тварь словно разозлилась и начала активнее нападать на жителей.

«Эти идиоты только раздразнили демона, но у меня есть план, как продержаться до прибытия Одаренного» - узурпатор поднял руку, призывая к тишине. Народ недовольно роптал, то тут, то там слышались выкрики:

- Проваливай, самозванец!

- Верните Белетора!

- Долой власть!

Вермин игнорировал недовольных. Самыми активными займутся агенты тайной полиции, которых он заблаговременно разместил в толпе, так что все было под контролем.

- Я, Вермин Ариетес, бывший глава тайной полиции, с прискорбием хочу сообщить вам, что расследование смерти нашей королевы Энганы и убийство Белетора Могучего завершено! – он покачал головой, изображая глубочайшее расстройство. – К сожалению, Энгана совершенно потеряла рассудок и связалась с культистами. Именно она призвала в Лотер демона, который сейчас блуждает по улицам!

Толпа ахнула. Энгану не любили, но никто не думал, что королева способна призвать демона на своих же подданных. Не давая горожанам опомниться, Вермин продолжил:

- Также она подстроила смерть своего сына, Белетора, в то время как Ресетор сбежал. Возможно, он тоже связан с убийством нашего возлюбленного кронпринца. Таким образом! – Вермин повысил голос, перекрикивая возбужденную толпу народа. – Я, Вермин Ариетес, вступаю в должность наместника короны, пока не будет найден единственный законный наследник рода Лилеад – Ресетор, и не будут выяснены причины его побега!

Новоявленный наместник замолчал и посмотрел на толпу, оценивая эффект, произведенный заявлением.

Горожане шептались и кричали, толпа бурлила как куриный бульон, который нерадивая хозяйка забыла на огне. Люди выражали недовольство, но их гневу не суждено было достигнуть наместника, ведь помост, с которого он говорил, плотным двойным кольцом окружала королевская стража. Вермин хоть и надеялся, что обойдется без кровопролития, но рисковать не собирался. Однако гнев толпы быстро утих, сменившись тревожным ожиданием.

- Плевать, кто король, убейте уже чертового демона! Нам нужна помощь! – раздался недовольный крик из толпы.

- Да! Точно!

Вермин улыбнулся: заготовленную фразу выкрикнул один из его агентов, и теперь горожане были готовы ко второй части его речи.

- Сегодня был полностью уничтожен Особый Корпус… - наместник закрыл глаза ладонью в притворной печали. – Даже отряд закаленных в боях наемников не справился с монстром.

Толпа притихла.

- Но не бойтесь, мои верные граждане! Помощь спешит! Я призвал в Лотер могущественного Одаренного. Кадэирн Скиталец один стоит целой армии, так что недолго осталось нам страдать под гнётом чудовища! – заготовленные агенты ответили на его слова радостными выкриками, и часть толпы подхватила их, но этого было мало, так что Вермин продолжил. – Я отменяю в Лотере торговые пошлины на продукты, произведенные в Теренисе! А также хочу заявить, что каждой семье, потерявшей мужчину из-за событий, произошедших на площади, будет выплачено три серебряных монеты из казны!

Теперь толпа действительно приветствовала слова Вермина. Даже без помощи тайных агентов горожане чествовали наместника, радуясь, что он их не бросил.

- Но и это ещё не все! – Вермин усмехнулся, наконец ощущая себя подлинным правителем. – Крестьяне окрестных земель, а также горожане, не владеющие дорогим имуществом, освобождаются от налогов и сборов до следующего лета!

«Головокружительный успех!» - толпа рукоплескала ему, и Вермин купался в лучах народного одобрения – «Арториас не смог бы так, он был слишком прямолинеен. Помчался бы в атаку на демона и умер как обычный солдафон».

Он поднял руки и спустился с помоста, направляясь в экипаж. Горожане провожали своего нового правителя радостными возгласами и благодарностями.

***

- Что значит, невозможно?! – Вермин ударил по столу. – Я здесь решаю, что возможно, а что нет!

- Извините, Ваше Высочество, но казна не потянет такую нагрузку, - казначей грыз ногти от волнения, не сводя глаз с разъяренного наместника. – К тому же Торговый Союз заявил, что незаконно лишать пошлины своих торговцев, а тем более крестьян! Иностранные купцы понесут огромные убытки, цены упадут!

- Этого я и добиваюсь! – Вермин вскочил со стула и взмахнул исписанным листком бумаги. – Как вы не поймёте?! В Лотере демон ходит по улицам! Если люди сбегут из города, торговать будет не с кем!

- Демон не так опасен, как вы пытаетесь показать. До сих пор от его лап погибло меньше людей, чем во время давки на площади. К тому же, если кто-то и сбежит из города, на их место придут новые…

- Молчать! Если Торговый Совет хочет поговорить, пусть приходят. Но я не собираюсь жертвовать своими гражданами!

- Как скажете, прошу прощения! – казначей поклонился и покинул кабинет Вермина.

Как только дверь за чиновником закрылась, наместник откинулся в кресле и закрыл глаза.

«Совсем немного сна, хотя бы пару часов» - на этой мысли Вермин провалился в водоворот сновидений, где за ним гнался демон с лицом Арториаса, а потом все горожане Лотера насмехались над наместником, вышедшим на помост без одежды.

Вермин спал, не зная, что последствия его решений уже начали влиять на жизнь города. Наместник не стал упоминать при народе, что за попытку обмана при получении денег за потерю мужа, а также за попытку перепродажи товаров через подставных лиц с целью избежать пошлин было назначено суровое наказание – повешение с конфискацией имущества в пользу короны.

Так что вдоль дорог уже сколачивались столбы для лжецов, или, если точнее, тех, кого признали лжецами чиновники. Простые граждане же славили наместника, надеясь, что этот ужас скоро закончится, и радуясь, что у них будут деньги, чтобы не умереть с голоду до его конца.

Новоявленный правитель Терениса справился с одной из голов гидры, но на её месте уже выросли две новые. И одна из них – Якоб, король Медиолана. Якоб и его войска стремились откусить лакомый кусок восточных земель Терениса.

Рена – столица восточной провинции – была первой целью захватчиков. Взяв под контроль укрепленный город вблизи реки Венделы, Якоб мог бы начать планировать осаду Лотера.

Второй головой гидры, угрожавшей наместнику, оказалась недовольная знать. Получив одобрение народа, Вермин оттолкнул от себя дворян, которые до сих пор ещё не признали в нём законного правителя. Вечно грызущиеся друг с другом, они оказались на грани того, чтобы объединиться против неудобного правителя.

Но Вермин пока ещё не знал об этом. Безмерно уставший наместник считал, что проделал хорошую работу, и надеялся, что, если отдать делу всего себя, этого будет достаточно.

Глава 8

Якоб смахнул пот со лба. Армия ещё только приближалась к подножию Грохочущих гор, а среди войск уже появились недовольные. Солдаты со страхом смотрели на окутанные облаками и заваленные снегом вершины. Горная гряда возвышалась на многие километры, разделяя Теренис и Медиолан, но судьба решила насмехнуться над жителями восточной страны: склоны гор со стороны Медиолана оказались совершенно пусты. Удалось найти лишь несколько скудных месторождений железа в долинах у подножий гор, и больше ничего.

«Арнбранд вытеснил наш народ с берегов Венделы, и его потомки заплатят. Жители Медиолана слишком долго терпели лишения и теперь заберут то, что принадлежит им по праву!»

- Ваше Величество!

Якоб отвлекся от созерцания гор и повернулся к своему адьютанту.

- Говори!

- Мы укрепили мост и готовы переходить через реку!

- Хорошие новости, - Якоб улыбнулся. – За рекой начинается подножие Грохочущих гор, готовы ли солдаты к тяжелому подъему?

Мужчина замялся, он почесал затылок, избегая взгляда своего короля.

- Солдаты… - он прокашлялся. – Они справятся, но это будет непросто.

- Разленились на грабительских набегах, - недовольно процедил Якоб. – Привыкли налетать на беззащитную добычу, загребать всё, что успеется, и бежать, сверкая пятками под защиту стен!

- Так точно, Ваше Величество.

- Ничего, я научу их, что значит быть настоящими воинами, а не жалкими грабителями! – король махнул рукой адъютанту и снова повернулся к Грохочущим горам.

Наблюдая за могучими пиками, которые выросли задолго до рождения первого человека и будут стоять ещё многие тысячи лет после гибели последнего, Якоб много размышлял.

Он думал о том, каким должен быть истинный король. Якоб знал только одного короля – бесполезного распутника и беспробудного пьяницу по имени Тристан. Человека, по чьей вине Медиолан растерял почти всю свою силу и богатство. Однако, он был бы плохим примером, так что пришлось прибегнуть к помощи воображения. Якоб представил себе образ правителя, ведущего свой народ к процветанию, мудрого и честного, смелого и справедливого. Он стремился к этому образу, несмотря на то, что, будучи королём такого государства, как Медиолан, приходилось частенько пачкать руки.

Взгляд Якоба перемещался с одного перевала на другой, он видел эти горы только один раз, будучи ещё ребенком, и сейчас давние воспоминания невольно начали всплывать на поверхность, кружась и навевая легкую печаль.

Он плохо помнил своё раннее детство, но хоть воспоминания и были обрывочны, их сопровождало ощущение теплоты и счастья. Тогда Тристан ещё не совсем опустился. Знать уже осуждала его брак с безродной сиротой, но авторитета короля хватало, чтобы сдерживать эти слухи, укорачивая языки самым ретивым сплетникам.

Первый раз Якобу пришлось столкнуться с поступком, который оставил глубокую рану в его душе, когда мальчику едва исполнилось восемь.

В тот день его отец принимал почетных гостей: дворяне расположились в тронном зале и опустошали кубки с вином, делясь новостями и слухами.

- Хорошая у тебя жена, Тристан, - Домн поднял кубок с вином, чествуя королеву Медиолана. – Клянусь, на первый взгляд кажется будто она и вправду из знати!

Брат Домна толкнул того в плечо, но захмелевший мужчина продолжал.

- Знаешь. Говорят, если безродную кобылу подложить под породистого жеребца, иногда выходят очень хорошие кони!

Тристан перевёл осоловевший взгляд на Домна. До короля с трудом доходил смысл слов дворянина, но Пиа, сидевшая рядом с мужем-королем, залилась краской. Плохо знающий её человек мог бы решить, что женщина смутилась, но на самом деле то была краска гнева.

- Говорят, - громко отчеканила разозлённая королева. – Что, если свинья слишком громко визжит и мешает хозяевам, её подают к столу.

Сидевшие за столом ахнули. Домн без сомнения повёл себя грубо, но он мужчина, да ещё и глава своего рода. То, что ему так дерзко ответила женщина, не имеющая родословной, не могло остаться без ответа. Мужчина вскочил, его лицо побагровело, а глаза налились кровью.

- Поаккуратнее! Не забывай, что ты родилась в хлеву, а сидишь здесь только потому, что Тристану нравится, как ты ублажаешь его мужское естество!

- Достаточно! – Тристан ударил кубком по столу. – Хватит собачиться за моим столом!

- Грош цена твоему столу и твоей короне, если ты позволяешь оскорблять жену, - заявила Пиа. – Вели Домну извиниться! Он оскорбил не только меня, но и тебя, и Якоба, сравнив королевскую семью с лошадьми!

Маленький Якоб в этот момент сидел по левую руку от королевы. Мальчик крепко сжал в руке ложку, родители ругались всё чаще, а он никак не мог понять: почему это происходит и как повернуть всё вспять.

- Я сказал, достаточно! – Тристан вскочил. – Закрой свой рот, женщина! Когда мужчины разговаривают, твоё дело молчать и слушать!

- Тебя обливают грязью, а ты и рад! – Пиа плеснула вином в своего мужа и тот ударил её.

Якоб закричал. Отец раньше никогда не бил маму, и мальчик решил вступиться за неё. Он вскочил и встал между Пией и Тристаном.

- Хватит, хватит! – он жалобно посмотрел в глаза матери, но не увидел в них прежней теплоты. Его сердце камнем рухнуло вниз, когда она лишь презрительно фыркнула.

- Это твоя вина.

«Моя?» - мальчик почувствовал, как по щекам бегут горькие слёзы. Почему это происходит? В чем он виноват?

- Уходи, пока я не вышвырнул тебя! – Тристан закричал, совершенно теряя контроль над собой. – Тюринн тому свидетель, если ты не заткнешься…

- Что? Что ты сделаешь? Ты больше не сможешь убить моих родителей, они ведь уже мертвы!

Присутствующие за столом замерли, этот факт из жизни Пии сохранялся в строжайшей тайне, поэтому был известен только самому Тристану, его жене и ближайшему другу короля.

Якоб ощутил, как земля уходит у него из-под ног. На глаза упала плотная пелена и он рухнул без сознания у ног кричащих друг на друга родителей.

Произошедшее на пиру стало началом конца. Именно это событие привлекло всеобщее внимание к королевской семье. После ссоры Тристан начал гораздо чаще прикладываться к кубку, а Пиа попрекала его каждый раз, когда только могла.

Годы пьянства и загулов плохо повлияли на авторитет короля и на его способность принимать верные решения. Несколько провальных походов, растущие коррупция и преступность, и вот уже Тристан становится ненавидимым всеми королём-посмешищем.

Поначалу Якоб надеялся, что все исправится. Мальчик несколько раз пытался помирить родителей, но те ненавидели друг друга и периодически выплескивали злость на сына. Он не мог понять, как же так случилось, что в одночасье все рухнуло.

Пиа не опустилась как Тристан, королева просто замкнулась в себе, выходя из комнаты только для того, чтобы критиковать его, припоминая все совершенные ошибки. Заканчивалось это обычно тем, что король бил свою жену, и та уходила обратно в свои покои, пока побои не проходили, и все не повторялось снова.

Жизнь принца раскололась на две части. Мать всё ещё любила мальчика, иногда ему даже казалось, что вот-вот все вернётся на круги своя. Вернется в те времена, когда они вместе читали книги или гуляли по замку и его окрестностям. Тогда Пиа рассказывала ему разные истории о жизни народа гор, к которому она относилась. Больше всего Якоб любил историю про Мать гор – пожилую женщину, способную повелевать силой земли. Она была мудрой, справедливой и всегда появлялась вовремя, чтобы спасти невиновных и наказать злодеев.

Однако периоды счастья и радости перемежались временами, когда у Пии было плохое настроение, тогда королева ругалась и кричала на сына. Она попрекала его тем, что Якоб отобрал её свободу и заключил в этом проклятом замке. В такие моменты мальчик просто уходил. Он жалел маму и не хотел причинять ей страдания, поэтому просто возвращался через некоторое время, чтобы проверить, изменилось ли её настроение, или нужно ещё немного подождать.

Так и тянулась скорбная жизнь во дворце, пока не произошло событие, изменившее сложившийся порядок вещей навсегда.

***

Якобу тогда уже исполнилось четырнадцать лет. Молодой юноша показывал поразительные успехи в военном деле, владении мечом и понимании государственных дел.

Тристан гордился своим сыном, а Пиа как обычно кидалась из крайности в крайность, то рассыпаясь в похвалах, то сравнивая Якоба с отцом, естественно в негативном ключе.

Они встречали гостей из Южного Союза, а значит королевская семья собралась в тронном зале. Пиа, осунувшаяся и постаревшая за последние годы, всё ещё блистала своей гордой, волевой красотой. Волосы, тронутые сединой, спускались до пояса, заплетенные в тугую косу, большие миндалевидные глаза смотрели строго из-под густых тёмных ресниц, а сжатые в узкую нитку губы не оставляли сомнений в решительности характера.

В то же время Тристан очень изменился. Обрюзгшее лицо ещё хранило в себе черты воинственного мужчины, но крупный сизый нос и залысины на голове могли внушить лишь жалость, но никак не почтение. Развалившись на троне, в который он теперь едва помещался, король отхлебнул из кубка, с которым никогда не расставался.

- Пусть входят! – монарх лениво махнул рукой и тяжело вздохнул. Государственные дела были для него слишком скучны и нудны, так что Тристан с нетерпением ждал следующего за переговорами пира.

Двери тронного зала открылись, впуская послов Южного Союза. Семеро мужчин, облаченных в просторные длинные одеяния, расшитые яркими ветвящимися узорами, поклонились монаршей семье и заняли приготовленные для них места. Вместе с ними в тронный зал ворвался терпкий аромат южных пряностей и едва уловимый запах грядущей войны.

- Мы хотели бы поблагодарить Ваше Величество за великодушие, ибо оказанная встреча без сомнения… - пространно начал говорить один из посланцев, но Тристан нетерпеливо махнул рукой, обрывая заготовленную речь.

- Я тоже благодарен, что вы пришли. Давайте к делу! – посланцы удивленно переглянулись, а король лениво зевнул.

- Наш визит вызван беспокойством из-за агрессии нашего общего соседа, государства Теренис, - начал посол, избрав доверительный тон.

При упоминании Терениса Тристан злобно сплюнул прямо на пол, незваные соседи отобрали у Медиолана часть земель и жестко отвечали на все попытки отбить принадлежащие по праву территории.

- К нам дошла информация, что король Арториас собирается напасть на Южный Союз, так что мы предлагаем объединиться против агрессора, дабы наказать его и восстановить баланс сил, - видя, что король опять начинает закипать, южанин замолчал и поклонился, показывая, что закончил.

- Чертов Арториас! Я согласен! – выкрикнул Тристан, отхлебывая из кубка.

- Но мы не огласили условия… - удивленно пробормотал посол.

- Плевать на условия! Если вы просите помощи в том, чтобы разбить этих проклятых теренисцев, Медиолан поможет вам.

- Что за идиот… - в тишине, возникшей после фразы Тристана, голос королевы прозвучал на удивление громко.

Глаза посла расширились от недоумения. В Южном Союзе положение женщин было ещё хуже, чем в Медиолане, поэтому такая дерзость казалась ему чем-то, совершенно выходящим за рамки.

- Молчать, женщина! – Тристан ударил кулаком по подлокотнику трона. – Я здесь король, и я решаю, куда отправится армия Медиолана!

- Тебя разводят, чтобы кровью наших людей купить себе время, а если повезёт, то ещё и добычей обзавестись, - ледяной тон Пии соответствовал её пронзительному суровому взгляду, сверлящему лицо посла.

- Мы…

- Много ты знаешь! – Тристан взмахнул кубком, расплескав часть содержимого. – Теренис - наша давняя заноза, и если нам предлагают союз против него, то отказываться – идиотизм!

- Они собираются загребать угли руками твоих воинов! Попробуй взглянуть чуть дальше своего синего носа! – королева усмехнулась и скрестила руки на груди. – Впрочем, меня это не волнует, продолжай безумствовать.

В этот момент двери тронного зала снова открылись и вошёл опоздавший Якоб. Юноша поклонился послу и увидел, как Тристан встал с трона и несколько раз ударил королеву по лицу тяжелым золотым кубком.

- Отец! – принц подбежал к трону, надеясь остановить обезумевшего монарха. Но тот прекратил сам. По лицу Пии текла кровь, гордые черты были изуродованы, и королева едва дышала.

В груди юноши вспыхнул гнев, и тогда он впервые ударил своего отца. Тренировки не прошли даром, так что кулак Якоба поверг Тристана на пол. В тронном зале началась суматоха, стражники подбежали к королю, не зная, что делать. Слуги сначала попрятались, но, увидев избитую королеву и потерявшего сознание короля, помчались за лекарями.

Изумлению послов не было предела, когда юноша, сбивший короля с ног, повернулся к ним и, учтиво поклонившись, сказал:

- Боюсь, сегодня Его Величество больше не принимает, приходите завтра.

Пиа выжила после побоев Тристана, но потеря красоты и боль от переломов окончательно потушили её желание жить, так что спустя два месяца после происшествия королева бросилась со стены замка.

***

- Я ухожу, - Якоб смотрел на Тристана тяжелым взглядом. Он презирал своего отца и злился на мать за то, что они бросили своего сына на произвол судьбы, но лишения закалили характер юноши.

Якоб осознал, что бессмысленно ненавидеть тех, кто сам всю жизнь копает себе могилу, и такая ненависть лишь затмит его собственный разум. Принц собирался действовать и желал лишь попрощаться с отцом, чтобы поставить точку и окончательно разорвать все нити, связывавшие его с прошлым.

Тристан снова был пьян в стельку и, казалось, совершенно не понимал, что происходит.

- Ч-что? На охоту?

- Нет, я отправлюсь на север. Там снова волнения и нужно проследить, чтобы войска справились с ними.

- Но как же поход на Теренис? – король шлепал распухшими губами как огромный беспомощный младенец, а его покрасневшие влажные глаза, не отрываясь, смотрели на сына. Он мог бы вызвать жалость, но принц ощущал лишь презрение.

- Я не буду в этом участвовать, и я не хочу тебя больше видеть. Так что не жди меня с севера, - Якоб развернулся и вышел из тронного зала, оставляя Тристана в гнетущих раздумьях.

Юноша смог в кратчайшие сроки подавить восстание и собрать вокруг себя верных сторонников. Своей решимостью и суровостью он заслужил прозвище - Якоб Хмурый.

Тристан разгромно проиграл войну с Теренисом. Южный Союз обманул его, оставив без поддержки, после чего талантливый полководец – Вермин Ариетес разгромил войска Медиолана и сжёг один из городов.

На фоне всеобщего недовольства Тристан заболел и, призвав с севера своего сына, передал тому власть. Многие поговаривали, что Якоб отравил короля, но сын Тристана показал себя справедливым и жёстким правителем, пытаясь восстановить из руин то, что было разрушено его отцом, так что слухи быстро рассеялись, а особо ретивых сплетников отправили на рудники, где они могли сколь угодно долго и подробно рассказывать свои истории кайлу и руде.

***

- Мог ли я исправить всё и спасти нашу семью? – Якоб каждый раз задавал себе этот вопрос, проживая те моменты снова и снова. – Мог ли я вообще изменить хоть что-то?

Горы хранили молчание. Седые пики видели многое, но не собирались делиться своей мудростью со смертными.

Король сжал кулак.

- Я никогда не стану похожим на отца. Плевать я хотел на судьбу и предназначение – ничто не заставит меня опуститься до его уровня.

Он вскочил на коня и направился в авангард армии. Солдатам требовалась поддержка, а их командирам надзор и железная рука.

Тучи сгущались над Грохочущими горами. Снежные бури и отвесные обрывы стояли на пути воинов Якоба, но проницательный король не собирался полагаться на удачу, ведь он нашёл могущественного союзника, перед которым расступятся сами горы.

Глава 9

- Аман, освети мой путь и дай мне мудрости не свернуть с него. Тимера, поделись со мной состраданием, дабы смог я помочь всем, кто нуждается в помощи. Микелос, дай мне сил сокрушить зло и искоренить несправедливость из этого мира, - Лаэр склонился перед алтарём, заканчивая утреннюю молитву. С тех пор как воплощение Тимеры спасло его от демона, мужчина решил, что его место в церкви Триединства и не пропускал ни одной молитвы.

Рыцарь поднялся и улыбнулся, найдя взглядом Бьянку. Молодая девушка молилась рядом, и её присутствие наполняло Лаэра силой и желанием защитить её и остальные невинные души от зла. Некоторые его люди посмеивались над своим командиром, глядя на то, сколько времени он проводит с юной девушкой, но Лаэр предпочитал не замечать этих слухов и ощущал себя благословленным.

«Сегодня мы изгоним демона со своих земель, а потом разберемся с узурпатором и всё будет готово к возвращению Белетора» - вестей от Ресетора пока не было, но прошло ещё не так много времени, и Лаэр не терял надежду на скорое возвращение короля.

- Ты сегодня будешь занят? – Бьянка робко обратилась к рыцарю, видя, что тот собирается уходить. Она ругала себя за то, что обращается к аристократу так просто, но в то же время чувствовала себя странно довольной.

Это было как будто бы молчаливой договорённостью: между ними не существовало ни титулов, ни прочих условностей, безжалостно отделяющих простых людей от знатных аристократов, и это создавало ощущение непривычной близости. Спокойствие и умиротворение, которые Бьянка ощущала, находясь рядом с Лаэром, были несравнимы ни с чем, что она испытавала ранее.

«Даже рядом с Бьорном…» - девушка оборвала крамольную мысль и, нахмурившись, бросила неуверенный взгляд на своего собеседника, но рыцарь ничего не заметил.

- Да, - просто ответил Лаэр. – Сегодня мы отправим демона туда, откуда он пришёл.

Глаза Бьянки расширились от страха, а руки задрожали. В её памяти промелькнул размытый образ – алый демон насаживает двух мужчин на когти, потом бросает и направляется к ней, а дальше приходит беспросветная темнота. Темнота, которую Бьянка не желала рассеивать, страшась увидеть то, что в ней скрывается.

- Это слишком опасно! – она подошла к Лаэру и робко коснулась его руки. – Ты ведь вернёшься?

- Обязательно. Не переживай, ведь это моё предназначение. Сама Триархия желает этого! Боги направят мою руку, чтобы я сразил отродье, осквернившее их храм, - в голосе Лаэра зазвучала сталь, но эта сталь была выкована в огне фанатизма, и потому не внушала девушке уверенности.

Мужчина сжал кулаки, но, увидев испуг в глазах Бьянки, взял себя в руки и погладил её по голове:

- Не бойся. Я не могу проиграть, так что обязательно вернусь.

Бьянка неуверенно кивнула, и Лаэр покинул зал для молитв. Она осталась в одиночестве и, опустившись на колени, просила богов защитить доблестного рыцаря.

«Боги не помогут ему, но, если ты и вправду хочешь, чтобы он жил…» - она уже привыкла к нему, поэтому голос в голове почти не беспокоил Бьянку, лишь иногда выводя девушку из равновесия своими резкими фразами. Странно, что она так быстро смирилась, но голос казался таким знакомым и родным, что девушка не могла ничего с собой поделать. Она не просто смирилась с голосом, но также и не стала рассказывать Лаэру о том, что с ней происходит.

- Лаэр сказал, они помогут, - прошептала Бьянка. – Так что хватит, я не хочу тебя слышать.

«Что, если кому-то ещё придется погибнуть, чтобы Лаэр жил?» - не унимался голос.

- Я, я не буду отвечать, - голос девушки дрожал. Она знала ответ и готова была повторить его тысячу раз.

«Понимаю» - Бьянка готова была поклясться, что слышала смешок, но голос наконец затих, и этого было достаточно.

***

- Братья! Сегодня я собрал всех вас, чтобы отправиться на священную миссию! – воодушевленно провозгласил Лаэр, обводя горящим взглядом свой отряд. – Слишком долго демон бродил по улицам нашего города, настало время положить конец его безумной жестокости!

Рыцарь отметил небольшую напряженность среди воинов – не все были рады, что он ударился в служение церкви, но никто не решался высказать свое недовольство прямо. Лаэр не собирался осуждать их за ограниченность, но в глубине души рыцарь всё же надеялся, что воины проникнутся его праведным пылом. И чтобы избавить их от колебаний, он решил напомнить людям об их благородной цели и обещаниях, которые нельзя нарушать.

- Некоторые из вас считают, что я слишком ревностно служу Триархии и забыл, кто мой повелитель, - Лаэр нахмурился и обнажил меч. – Но будь я трижды проклят, если это действительно так! Наш король – Белетор, и мы освободим город для него и заслужим вечную славу! Я помню свои клятвы и призываю вас не забывать свои – верность и честь!

- Верность и честь!!! – солдаты отсалютовали своему командиру. Они видели, что в душе Лаэр остался тем же безупречным рыцарем, который вёл их к победам, невзирая на препятствия. Человек не может измениться в одно мгновение, а уж слава о нём и вовсе может годами жить, несмотря на то, что её хозяин давно стал совсем другим человеком. Воины Лаэра не любили перемен и предпочитали держаться за традиции и память, так что временный, как они думали, союз с церковью не мог поколебать их верность.

Дальше была сложная часть речи, и Лаэр на мгновение задумался, но пламя праведного гнева уже пылало в его груди, так что рыцарь отринул сомнения.

- Триарх, в своей милости, выделил нам дюжину священников для помощи в битве!

Среди бойцов раздались радостные крики, но некоторые оказались недовольны.

- Это бой, а не парад, - выступил один из мечников. – Зачем нам здесь святоши? Кадилами что ли будут демона повергать?

Лаэр сжал кулаки в попытке обуздать праведный гнев.

«Он просто пока ещё блуждает в тумане неверия. Также, как и я блуждал до недавнего дня» - рыцарь поднял руку, восстанавливая порядок и тишину.

- Никто из вас этого не видел, но я лично был свидетелем, как Тимера воплотилась в теле обычной женщины и спасла меня от верной смерти в когтях демона! – голос Лаэра креп по мере того, как он вспоминал во всех подробностях тот момент. – И мы не будем отказываться от помощи богов в таком тяжелом деле. А если ты сомневаешься в силе удара тяжелым кадилом по голове, то я могу попросить одного из святых отцов показать тебе!

Воины расхохотались. Острый момент был пройден, и Лаэр ощущал, что теперь они готовы идти за ним даже на смерть. С самого юношества он никогда не испытывал проблем с воодушевлением солдат, да и споры всегда давались рыцарю легко. Люди шли за ним сквозь огонь и воду, невзирая на преграды, стоило ему лишь немного поговорить с ними.

«Отец хорошо научил меня, да осветит Аман его путь на небесах».

- У нас есть информация от разведки, что демон обосновался на старом рыбном складе, - Лаэр посерьезнел, а воины, ощутив перемену в командире, замолчали и прислушались. – Один из моих людей заплатил за эту информацию жизнью! Его звали Моди – запомните это имя! Он указал нам на убежище зла, и мы искореним его, так что смерть Моди не станет напрасной!

Никто больше не кричал, потрясая оружием. В глазах мужчин загорелась твердая решимость покончить с отродьем из иного мира.

- Демон практически неуязвим для копий, но удары топором и мечом способны его ранить! – Лаэр учитывал, как свой опыт борьбы с демоном, так и опыт множества стражников, павших в бесплодных попытках остановить монстра. – Специально для борьбы с монстром я приказал выковать особые копья с топорищем на наконечнике! Многие из вас уже видели их и тренировались в их применении! Это поможет нам повергнуть монстра. Мы ворвемся на склад с четырёх сторон – в первых рядах пойдёт тяжелая пехота со щитами и топорами, за ними воины с новыми копьями. В третьей линии – резерв. Многие из нас падут в этой битве, но помните – ваше имя не будет забыто. Мы бьёмся ради защиты невинных и ради нашего короля – Белетора!

«И ради Триархии» - Лаэр не стал добавлять это в речь, но прочёл короткую молитву, прося у богов защиты и сил.

- Час на сборы! К полудню мы должны быть у склада, в это время демон обычно находится там! – Лаэр взмахнул рукой, отпуская воинов, и направился в свою комнату. Битва будет жестокой, так что он должен был помолиться богам о помощи.

***

Солнце приближалось к зениту, освещая ласковыми лучами страдающий город. Ясное голубое небо, такое непривычное для середины осени, предвещало прекрасную погоду, радуя уставших от лишений жителей. Мирный вид потрёпанного мародерами города больше не нарушали столбы дыма и казалось, что самое худшее уже позади, но опасность оставалась рядом: скрываясь среди ветхих домов, выжидая момента, чтобы ударить.

Воины Лаэра окружили старый рыбный склад, ставший убежищем демона. Никто не смеялся и не шутил, даже самые бесшабашные бойцы посерьёзнели перед опасной миссией. Одно дело биться с противником из той же плоти и крови, что ты сам, и знать, что, если ударишь его мечом, он умрёт. Но демон принадлежал другому миру и поэтому оружие из стали едва беспокоило его.

Наученные горьким опытом потерянных жизней, стражники уже даже не пытались препятствовать отродью и сразу убегали, лишь завидев его высокий, болезненно-тонкий силуэт. Однако Лаэр был твёрдо уверен, что даже самое толстое дерево можно свалить, если рубить достаточно долго.

Он уже встречался с порождениями другой стороны – демонами, проникшими из Тени в тела восприимчивых людей, и изгонял их обратно. Тела таких одержимых становились прочнее любых доспехов, отродья не чувствовали боли и страха, но они могли умереть. А значит, умрёт и этот демон.

Воины построились у всех входов на склад и Лаэр поднёс к губам рог дома Риэт – этим рогом отправляли на битву войска его отец и дед, так что рыцарь с великим благоговением вслушался в глубокий и чистый звук, разнесшийся по Лотеру.

«Он предвещает освобождение и спасение».

Атака была отработана десятки раз, каждый знал свое место и свою задачу. Без единого слова воины бросились в бой. Сквозь распахнутые двери они ворвались в помещение и построившись начали смыкать кольцо вокруг монстра.

Демон ждал их. Лаэр не знал насколько хорош его слух, но он вряд ли пропустил бы звук боевого рога прямиком за дверьми склада. Монстр подождал пока кольцо сомкнётся, а потом прыгнул. Лаэр уже видел, на какие могучие прыжки способно отродье, поэтому третья линия бойцов представляла из себя не только резерв, но и внешнюю защиту, а стоящие в середине бойцы с древковым оружием могли свободно атаковать как за третью, так и за первую линии.

Первые воины пали, не успев даже ударить. Стремительный удар разорвал тяжелые доспехи, и мужчины рухнули, заливая пол кровью из рассеченных грудных клеток. С отвратительным хрустом монстр раздавил голову вместе со шлемом у неловко подставившегося пехотинца, но тут же поплатился за дерзость. Разозленные потерей товарищей бойцы Лаэра перешли в яростную атаку, и на монстра градом посыпались удары. Ведомые горечью, гневом и страхом они рубили и кололи что есть сил, не оставляя монстру ни мгновения на передышку.

Он сумел отвести часть атак когтями, но алебарды показали свою эффективность, и на шкуре появились глубокие отметины от ударов.

Лаэр закричал, подбадривая солдат, они воодушевились и бросились вперёд, надеясь обойтись малой кровью. Никто не хотел присоединяться к изорванным телам, лежащим в алых лужах, но человеческие желания беспомощно малы и совершенно беззащитны перед неумолимым движением судьбы.

«Ты привёл их на бойню. Перейди грань и сможешь спасти хоть кого-нибудь» - раздалось в голове Лаэра.

Он не обратил внимания на навязчивый шёпот и вырвался из строя, чтобы тоже сразиться с отродьем.

Когти монстра сверкали, словно черные молнии, обрывая жизнь за жизнью, но воины Лаэра не отставали, и шкура отродья уже пестрела десятками ран. Казалось, что его движения немного замедлились, и рыцарь снова закричал, призывая товарищей поднажать и добить демона.

«Забудь. Вы ничего не добьётесь своими жалкими попытками».

- Заткнись! – прорычал Лаэр, уворачиваясь от удара, и погружая секиру в плечо демона. Рыцарь замешкался лишь на долю мгновения, но монстру хватило этого времени, чтобы взмахнуть другой лапой и отшвырнуть его в сторону.

Оставшиеся в живых воины снова усилили натиск, и демон злобно зашипел, отступая к стене склада. Лаэр поднялся и хотел броситься вперёд, добить проклятое отродье, но демон вдруг завыл, а из его ран хлынула кипящая кровь.

Каждый не успевший затянуться порез от топора, меча или копья расширился, и тугие струи дымящейся крови окатили не ожидавших такого поворота воинов.

Раздались первые крики боли: тяжелые пехотинцы не успевали увернуться, и затекающая под доспех кровь заставляла их плоть плавиться и вскипать. Люди рыдали от невыносимой боли и падали на колени, пытаясь снять доспехи, в одно мгновение ставшие смертельной тюрьмой. Третьей линии больше не было: из-за потерь все бойцы сместились вперёд, пытаясь сразить демона как можно быстрее, но теперь главное преимущество тяжелых пехотинцев обернулось против них.

Склад наполнился душераздирающим воем и в сердца бойцов второй линии начал закрадываться страх. Священники читали псалмы, посвященные Микелосу, надеясь укрепить пошатнувшийся дух воинов, но демон начал хватать скрюченных от боли бойцов и швырять их в святых отцов. Облаченные в тяжелые доспехи они превратились из защитников в сокрушительные снаряды, дробящие кости и сбивающие с ног. Корчась в судорогах от жуткой боли, тяжелые пехотинцы невольно калечили всех вокруг, и в рядах солдат началась паника.

«Проиграл, проиграл, проиграл…»

Изрыгая проклятья, Лаэр схватил выпавший из руки павшего воина топор и бросился на демона, но брызги крови попали в лицо рыцаря. Он успел ударить, но в следующее мгновение его голова взорвалась сокрушительной волной боли, и Лаэр рухнул на землю. Сознание покинуло рыцаря и, видя падение своего командира, его бойцы окончательно дрогнули, превращая сражение в бойню.

Люди, осмелившиеся в тот день пройти по улице, где стоял рыбный склад, говорили, что из-под дверей вытекали целые озёра крови, но уже к вечеру от неё не осталось и следа.

***

Закончив молиться за жизнь Лаэра, Бьянка вышла из молельного зала и направилась в трапезную. Наскоро перекусив куском хлеба и кашей, девушка погрузилась в раздумья.

Так как она стала служкой в церкви Триединства, ей следовало пойти к одному из святых отцов и спросить, чем она сегодня может помочь церкви. В основном это означало, что придется заняться рукоделием – ткать или чинить одежду, помогать с созданием фигурных свечей, либо готовкой, так как из-за появления демона в церкви было очень много беженцев, и кухня не справлялась. К счастью, многие сочувствующие несли продукты, так что еды хватало. Третим вариантом было то, что Бьянка не любила больше всего – помощь беднякам и больным. В палатах, предназначенных для несчастных, всегда стоял ужасный смрад болезни и немытых тел. Некоторые бедняки приходили специально, чтобы получить уход от молодых служек, так что Бьянку просто передергивало от отвращения при одной мысли, что её отправят помогать туда.

Ещё и настоятельница постоянно придиралась к новеньким. Поговаривали, что она забирает самых красивых молодых послушниц к себе в поместье, но Бьянка скептически относилась к этим слухам, приписывая их богатому воображению молодых и неискоренимой любви к сплетням старых служительниц Церкви.

«Тельварт до сих пор на свободе, а я сижу тут без дела».

В последние дни девушка часто корила себя за то, что забыла об отце. Проводя время с Лаэром, Бьянка словно оказывалась в другом мире – мире, где не было страданий и смерти. Тепло, свет, запахи, рядом с ним всё было таким ярким, что ей хотелось улыбаться каждому мгновению.

Дни пролетали как прекрасный сон, но, оказываясь вечером в постели, Бьянка вспоминала Бьорна и клятвенно обещала себе, что на следующий день пойдёт разыскивать его убийцу. Две недели пролетели как один день, а она так и не сдвинулась с мёртвой точки.

Лаэр ушёл сражаться с монстром, а значит и ей пора встретиться со своими демонами. Отомстить и перевернуть наконец залитый кровью и слезами лист, чтобы начать всё заново. Начать строить свою жизнь бок о бок с Лаэром…

«Церковь без меня не развалится».

Она решилась.

Бьянка аккуратно, не привлекая лишних взглядов, выскользнула из трапезной, прошла через вереницу узких коридоров и оказалась на заднем дворе церкви Триединства. Убедившись, что там нет никого из святых отцов, которые только и ждали, чтобы заставить её заняться чем-нибудь полезным для церкви, Бьянка выскользнула за калитку и оказалась на улице.

Усилиями Вермина в Лотере воцарилось некое подобие порядка, если конечно считать порядком ситуацию, когда на улице можно встретить кровожадного демона, питающегося человеческой плотью. По крайней мере наместнику удалось справиться с культистами: оказавшись под стражей, многие из головорезов клялись, что ничего не помнят и что их обманули и околдовали. Вермин посчитал, что они просто пытаются снять с себя ответственность, и на нескольких площадях столицы были проведены показательные казни. Это поубавило активность мародёров, так что теперь по улицам города даже можно было ходить, почти не опасаясь за свою жизнь.

«Откуда начать?» - теперь, когда рядом с ней не было ни Лимарана, ни Джона с Джеймсом, Бьянка осознала, насколько она на самом деле полагалась на своих товарищей.

Юная девушка не могла даже представить, каким образом можно разыскать Одаренного, и всё, что она смогла придумать – это пойти к таверне «Сияющий петух» в надежде, что там окажется кто-то из её соратников.

«Может быть Джеймс не выкидывал меня из таверны? Возможно на неё напали и у него не было иного выхода?» - по пути к таверне девушка пыталась объяснить своё перемещение из таверны на задворки неизвестной улицы, произошедшее во сне. Если Джеймс её не предавал, то оставалась ещё надежда, что за Бьорна можно отомстить.

Надежда. Сложно представить себе нечто более тонкое и хрупкое, но при этом столь неистребимо прочное. Умирая бесчисленное число раз, она все равно теплится в каждой душе, даже если этот дрожащий огонёк едва виден среди бушующих бурь трагедий и несчастий. Слабейшее и в то же время сильнейшее чувство.

С тех пор, как она пришла в храм, Бьянка не ходила в таверну, боясь того, что её может там встретить. Но теперь, увидев решимость и целеустремленность Лаэра перед битвой с демоном, она собрала храбрость в кулак и направлялась к месту, где обрела и потеряла самое дорогое, что было в её жизни – дом и отца.

Проплутав несколько улиц, Бьянка наконец вышла на знакомую дорогу, ведущую к таверне. По пути она встретила лишь группу женщин, подозрительно косящихся на каждого прохожего, и несколько одиноких мужчин, казавшихся Бьянке невероятно похожими на культистов.

Девушка крепче сжала рукоять кинжала, спрятанного под платьем – этот кинжал ей вручил Лаэр, узнав, что она умеет обращаться с оружием. На испуганные вопросы девушки о том, можно ли носить его в церкви, рыцарь усмехнулся и сказал, что святым отцам лучше не показывать, а уж боги не будут против.

Бьянка свернула на перекрестке и ещё до того, как успела понять, что видит, ноги девушки подкосились и она уселась на мостовую. Слёзы полились ручьем, и Бьянка не пыталась их остановить. Глаза затуманились из-за рвущихся наружу рыданий и несколько случайных прохожих ускорили шаг, не понимая из-за чего юная девушка рыдает сидя на мостовой, но не желая быть втянутыми в чужие проблемы.

Таверна «Сияющий Петух» сгорела дотла. Потемневшая от пламени вывеска лежала в грязи на мостовой и люди обходили её, настороженно оглядываясь на обугленный остов, не так давно бывший уютным и гостеприимным местом.

Огонь не пощадил здание: второй этаж обвалился вниз, завалив трапезную обугленными обломками, деревянные стены прогорели дотла и теперь лишь груда черных развалин напоминала о том, что Бьорн считал делом всей своей жизни, а Бьянка своим единственным настоящим домом.

Она поднялась и побежала к пепелищу. Утирая слёзы, Бьянка попыталась разгрести завал, но тяжелые бревна не поддавались, оставляя черные отметины на узких ладонях девушки. Запах гари словно вьелся в саму её душу, накрывая всё вокруг удушливой серой пеленой.

«Тело Бьорна, оно осталось в таверне, если Джеймс ничего не сделал» - Бьянка готова была разорвать себя на клочки за то, что забыла об этом.

«Безмозглая идиотка! Таскалась за красавцем, совершенно забыв о теле отца!»

Она ударила себя по лицу, размазав пепел по щеке.

- Дура! Дура! – силы вновь покинули Бьянку, и она рухнула на недогоревшее бревно.

Её стенания привлекли несколько зевак, и девушка злобно посмотрела на горожан.

- На что смотрите?! Небось также стояли и смотрели на то, как горит таверна?! – она сорвалась на крик и несколько прохожих, испуганно дернувшись, отправились дальше по своим делам.

- Её сожгли стражники, - один из зевак недовольно покачал головой. – Не знаю кто ты, и почему так убиваешься, но таверну сожгли, чтобы очистить оскверненное место.

- Осквернённое? – мысли перемешались в голове Бьянки, а вспышки непрошенных воспоминаний сбивали девушку с толку:

«Джеймс принёс её в комнату. Она заснула. Её разбудил странный шум внизу.

«Засыпай» - она услышала до боли знакомый голос и воспоминание прервалось, оставив одну лишь темноту».

- Что ты имеешь в виду?

Мужчина посмотрел на неё, странно нахмурившись, и осенил себя знамением Триединства.

- Там нашли страшные вещи: мертвецы, сложенные в жуткие фигуры, содранная кожа и вынутые из тел кости, части тел, прибитые рёбрами к стенам… - он вздохнул. – Лучше было сжечь всё это. Не знаю, кто причастен к этому ужасу, но человек на такое точно не способен. Возможно, это сделал демон.

«Джеймс!»

- А выжившие?

- О чём ты говоришь?! Никаких выживших не было, все убиты и осквернены волей неведомого безумца.

- Но… - она запнулась, решив, что некоторые вещи лучше не говорить первому встречному.

- Что? – несмотря на участие в глазах и голосе зеваки, Бьянка не могла доверять ему.

- Ничего, спасибо, что рассказали мне.

- Ты знала владельца таверны? Я слышал, его убили незадолго до произошедшего.

- Да, он был моим отцом… - слёзы снова полились из глаз, но на этот раз Бьянка сжала кулаки и растерла их по лицу.

- Я мог бы помочь…

- Не стоит. Спасибо, я пойду.

Бьянка с трудом взяла себя в руки и зашагала по улице, направляясь куда глаза глядят, лишь бы подальше от скорбного пепелища, в которое превратился её дом.

Теперь пути назад нет. Бьорн убит, таверна сгорела, Джон и Джеймс пропали, скорее всего тоже мертвы – что же ей делать?

«Тельварт?» - мысль о мести уже давно не вызывала такого всплеска чувств.

В груди Бьянки словно образовалась огромная выжженная дыра, поглощающая все её мысли и эмоции. Девушка просто шла вперёд, механически переставляя ноги. Она проходила улицу за улицей, не следя куда направляется, и когда очнулась от забытья, поняла, что находится в совершенно незнакомом районе.

Бьянка нервно осмотрелась, её окружали покосившиеся старые трущобы, небезопасные и в мирное время, сейчас же в них не рисковала ходить даже городская стража.

«Проклятье» - Бьянка заметила, что, резко остановившись, она начала привлекать ненужное внимание и продолжила идти.

«Всё в порядке. Если на каждом перекрестке выбирать более широкую улицу, рано или поздно я выберусь в более знакомый район».

Чувства, захлестнувшие её после визита в таверну, немного схлынули и девушкой начал завладевать страх. Заметив сальные взгляды мужчин, она вспомнила происшествие на рыбном складе. Бьянка ускорила шаг, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, и, повернув за угол, едва не врезалась в мужчину, который говорил с ней на пепелище таверны.

- Простите! – пискнула она, но подняв взгляд, узнала мужчину. – Ой!

- Снова здравствуй! – мужчина нервно усмехнулся. – Зря ты зашла в этот район, тут слишком опасно для такой юной девушки.

Бьянка и сама это понимала, так что слабо улыбнулась и попыталась обойти мужчину, чтобы продолжить путь.

- Да, я понимаю, но уже ухожу.

- Только вот ты направляешься не в ту сторону, - остановил её прохожий. – Так ты скоро упрешься в Змеиный тупик. Там тебе конечно будут рады, но, думаю, сама ты расстроишься.

- Ой, не могли бы вы тогда…

- Я покажу тебе путь, пойдём за мной, - он повернулся и зашагал вперёд. – Не бойся, я и пальцем тебя не трону.

- Х-хорошо, мне нужно в церковь Триединства, я служу святым отцам, - Бьянка понадеялась, что упоминание церкви будет дополнительной защитой, но незнакомец только странно дёрнулся, услышав её слова.

- Как скажешь. До самой церкви я конечно тебя не доведу, но путь подскажу.

И Бьянка с незнакомцем отправились по лабиринтам трущоб Лотера. Девушка совершенно запуталась в поворотах и только молилась, чтобы мужчина не решил убить её, но тот даже ни разу не оглянулся, сворачивая в одному ему известные переулки и улочки.

- Солнце уже близится к полудню, - вздохнула Бьянка.

- Мы уже пришли, - неуверенно улыбнулся незнакомец и снова свернул в переулок. Девушка проследовала за ним и увидела двух мужчин, преграждающих ей проход. Она вздрогнула и обернулась, но отход также был перекрыт двумя головорезами. Её губы задрожали, и Бьянка взглянула на мужчину, который привел её в западню. С удивлением она отметила, что тот выглядит расстроеным.

- Ч-что это за место? – Бьянка всхлипнула и попыталась сглотнуть, но горло забил плотный ком, а к глазам подступили слёзы. – Выпустите меня, пожалуйста...

- Прости, дитя, я буду молиться за тебя.

Мужчина отошёл от Бьянки и перевел взгляд на одного из головорезов.

- Я привёл вам девушку, её родные погибли в пожаре, теперь моя дочь может уйти?

- Да, эта девка на вид получше твоего заморыша и принесёт нам гораздо больше денег, - головорез постучал в неприметную дверь и оттуда вытолкнули закутанную в грязные тряпки девочку. Мужчина обнял её и, бросив виноватый взгляд на Бьянку, покинул переулок.

- Теперь ты будешь работать на нас, - главарь банды подошёл к Бьянке и попытался ухватить её за бедро, но девушка отскочила в сторону и ударила мужчину по щеке. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. И почему вы всегда сопротивляетесь?

Мужчины окружили девушку, и та ощутила, как всё тело дрожит от ужаса.

«Сдавайся, и мы будем нежными» - непрошенные слова всплыли в памяти Бьянки. Трое культистов, чувство боли и горечи. Глаза девушки закатились, а ноги подкосились.

Глава 10

- Налей мне ещё вина, дорогая! – Дия провела рукой по щеке девушки, и та вздрогнула, но тут же метнулась исполнить приказ повелительницы.

Главная настоятельница церкви Триединства в Лотере вернулась домой, и ей срочно нужно было сбросить напряжение, накопившееся за тяжелый день.

- Придурок Лаэр бросился в самоубийственную атаку и потерял всё! – она пнула изящный столик из слоновой кости и тот рухнул на ногу одной из девушек, ублажавших взор настоятельницы своим видом.

Ни один мускул не дернулся на лице бедняжки – суровая настоятельница хорошо выдрессировала своих питомцев.

- Вы просто не представляете себе, насколько же я устала, - громко провозгласила женщина и зевнула. – Где чёртово вино?!

- Я уже бегу, госпожа! – девушка-виночерпий сломя голову неслась к Дие, но вдруг запнулась о ковёр. Она смогла удержать равновесие и с побледневшим лицом поднесла госпоже кубок, из которого несколько капель пролилось на поднос.

- Ну вот, - Дия деланно изобразила расстройство и цокнула. – Ты пролила вино.

- Прошу, простите меня! - несчастная рухнула на колени и сложила руки в мольбе. – Я готова принять наказание, только не отправляйте меня вниз!

- Ох, что ты такое говоришь, моя дорогая! – воскликнула Дия. – Конечно я не отправлю тебя туда, ты мой лучший виночерпий!

На лице девушки отчётливо читалось облегчение, она даже позволила себе слабую улыбку.

- Но ты должна понимать, что наказание требуется каждому, кто ошибся, иначе как же мы достигнем совершенства, которого требует от нас Аман? – настоятельница ухмыльнулась, видя, как с лица девушки исчезла улыбка, сменившись отчаянием. – Ты пролила вино из кубка, и, чтобы исправить ошибку, тебе придется заполнить его своей кровью.

Настоятельница опрокинула кубок на пол, и дорогое вино впиталось в светлый ковёр, забрызганный темными пятнами.

Губы девушки задрожали, но она знала, что это далеко не самое жестокое наказание, так что приняла протянутый настоятельницей кинжал и уже собралась провести лезвием по руке, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

- Я не жду сегодня гостей, - удивилась Дия.

Впрочем, её гости вряд ли стали бы что есть сил колотить в дверь.

- Акила! Быстро прогоните этих чертовых наглецов, пока я окончательно не вышла из себя!

Командующая охраной поместья настоятельницы поспешно проследовала к входной двери, попутно ругая на чём свет стоит бессовестных охранниц, пропустивших незваного гостя на территорию поместья.

Она распахнула дверь, держа наготове палицу, готовая встретить и наказать любого проходимца, посмевшего посягнуть на покой почтенной настоятельницы.

Дия услышала, как дверь распахнулась, и через несколько секунд раздался глухой стук палицы, упавшей на покрытый ковром пол.

- Что там такое, Акила? – не дождавшись ответа, она встала из кресла и направилась к двери. – Ну всё, моё терпение лопнуло! Сегодня ты не обойдешься без… Ты ещё кто такая?

Спустившись в коридор, Дия встретила незнакомую женщину с пышной копной рыжих волос. Незнакомка презрительно прищурила большие, выразительные глаза, а на её пухлых губах возникла кривая усмешка.

- Так вот чем ты занимаешься, отдыхая от дел праведных? – она указала на украшавшие стены портреты, изображавшие нагих девушек, предававшихся различным развлечениям. – У тебя ведь и живых игрушек достаточно, да?

- Я задала тебе вопрос! – Дия угрожающе замахнулась стеком, который захватила, отправившись проверить, что случилось с Акилой, но рыжеволосая женщина покачала головой.

- Не стоит так делать, ты и так достаточно согрешила…

Раздался пронзительный свист, и пластинка на конце стека оставила на лице незнакомки, вторгнувшейся в дом настоятельницы, красную отметину. Дия непонимающе уставилась на стек: она била не сдерживаясь, но рыжеволосая даже бровью не повела.

- А я ведь предупреждала.

Женщина начала говорить на неизвестном Дие языке, состоящем, кажется, из одних только шипящих, и настоятельница ощутила, как тяжелеют её конечности. Мучительница попыталась снова ударить незнакомку, но рука не послушалась, пальцы женщины разжались и стек упал на ковёр. Её глаза закатились и Дия провалилась в омут беспамятства.

***

- Просыпайся, старая сука!

Настоятельница зажмурила глаза, сбрасывая оковы сна. Хлесткий удар по лицу прогнал последние остатки дремоты.

- Что? Кх… - женщина осознала, что висит в своей собственной пыточной, прикованная к крестовине, а вокруг стоят её любимые игрушки.

Вот только в роли игрушки теперь выступала сама настоятельница, а окружающие её девушки, судя по вытянутым в нитку губам и напряженным взглядам, не собирались заканчивать игру до самого конца. Понимание пронзило Дию ледяным шипом от макушки до пяток, и безжалостная настоятельница обмочилась.

- Погодите, не делайте того, о чём пожалеете… - она сорвалась на визг, который часто слышала, когда снимала напряжение, избивая беззащитных пленниц в своих подвалах. Фразу прервал удар девушки-виночерпия, вонзившей кинжал в плечо настоятельницы.

- Это тебе за Кассию!

- Осторожнее, Като, - другие девушки оттащили разбитую горем подругу по несчастью, и вперёд вышла одна из самых давних игрушек настоятельницы, бывшая монахиня по имени Анна.

- Не торопись, Като, - тихо проговорила Анна и облизнула сплошь покрытые шрамами губы. – У нас есть много времени и ещё больше обид. Нехорошо будет, если кто-то не успеет насладится своим возмездием…

Дия взвыла от ужаса, но вой быстро прервался всхлипами, когда на неё обрушились жестокие, выверенные удары. Крики далеко разносились по подземелью, переходя в хрип, сменяясь причитаниями, мольбами и угрозами, а потом снова криками. Маятник жестокости качнулся в обратную сторону, и справедливость восторжествовала, но в ней не было ни красоты, ни радости, только кровь и злоба.

Высокие окна освещали двор мягким и уютным светом, а из труб мирно клубился дымок. Ничто не могло навести на мысль, что поместье настоятельницы было обителью порока и безжалостной жестокости. От любопытных глаз его скрывал высокий кованый забор, рядом с которым сейчас стояла одинокая фигура в плаще с капюшоном.

Рыжеволосая женщина посмотрела на поместье и усмехнулась, потирая красную отметину от удара стеком.

- Пожалуй, на сегодня будет достаточно.

***

Лаэр открыл глаза и попытался встать, охая от резкой боли во всём теле.

- Проклятье, - комната была ему незнакома, а значит сулила опасность.

«Где я? Что случилось на складе? Мы проиграли?» - он потёр ноющий затылок, ощупал лицо и ощутил плотную повязку, пересекающую левый глаз и верхнюю часть лица.

- Что за черт? – потрогав повязку, Лаэр убедился, что она намертво приклеилась к коже. Он вспомнил брызги кипящей крови, летящие в лицо и вспышку боли. – Будь проклято демонское отродье…

Рыцарь лежал на простом соломенном матрасе, расстеленном на полу в совершенно пустой комнате. Воздух комнаты полнился пылью и, кажется, до Лаэра здесь никого не было долгие годы. Он собрался с силами и сел, сразу ощущая по каким конкретно местам демон приложил его особенно сильно.

«Нет времени разлёживаться!»

Лаэр сжал зубы и поднялся. Подойдя к окну, рыцарь не смог сдержать разочарование.

- Не может быть! Уже почти вечер!

Он оглянулся в поисках своих доспехов и секиры, но в комнате не было ничего, кроме матраса.

«Как я сюда попал?» - в мыслях пронеслись скомканные отрывки воспоминаний:

«Кипящая кровь обожгла лицо рыцаря, он попытался встать, но потерял сознание. Когда Лаэр открыл глаз, криков и шума битвы уже не было.

Он лежал, уставившись в чёрный потолок, ожидая, когда же к нему наконец придёт неминуемый рок, но вдруг увидел перед собой неуловимо знакомое лицо, и его куда-то потащили, волоча по земле, словно мешок с зерном.

Лаэр очнулся в сумерках. Его лихорадило, а раны жглись, как если бы в них непрерывно заливали кипящее масло. Он не понимал, что происходит, и просто ждал конца, но вместо смерти пришло избавление. Прохладные прикосновения к горящему нестерпимой болью лицу принесли облегчение. Маленькие руки поднесли к его потрескавшимся губам пиалу с резко пахнущей жидкостью. Рыцарь отнекивался, отказываясь пить, но потом услышал, как знакомый голос просит его не упрямиться и Лаэр выпил снадобье».

Это могла быть только она – Тимера снова спасла Лаэра, но вместо воодушевления он ощутил, как в сердце закрадываются сомнения.

«Нужно срочно узнать, что случилось с моими людьми, остальное может подождать» - прихрамывая, Лаэр открыл дверь комнаты, и, пройдя по короткому коридору, вышел наружу.

- Да неужели?!

Судьба благоволила рыцарю - комната, в которую его принёс неведомый спаситель, оказалась на соседней с церковью Триединства улице, так что мужчина сразу направился туда.

***

- Посмотрите! Он жив! Жив! - монахи встретили Лаэра так, словно он восстал из мертвых.

- Я в порядке, где остальные мои люди? – Лаэр обратился к отцу Сильвию, но тот лишь покачал головой.

- Со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра лишь трое вернулись живыми, но их разум раздавлен ужасами, а тела изуродованы. Вы сразили демона?

- Нет, он оказался слишком силен, – Лаэр сжал кулаки в бессильной ярости. – Вчерашнего? Битва с демоном произошла вчера?

- Да, Ваша Светлость. Мы думали вы погибли вместе с остальными…

Лаэр прищурился.

- На что ты намекаешь!? Думаешь, я сбежал?

- Простите, Ваша Светлость! Я не мог и помыслить о том, что вы способны бросить своих людей в лапах демона, - священник покосился на повязку, закрывающую глаз и часть лица рыцаря. – Тем более вы так изранены…

- Да, но это неважно. Мне нужно поговорить с Триархом, вы знаете где он?

Монахи переглянулись и Лаэр заметил в их движениях неуверенность. Нет, это была не неуверенность – это страх!

- Что-то случилось с Триархом?

Это было бы худшим, что только могло произойти. Выборы нового Триарха в такое время будут катастрофически долгим и сложным мероприятием, к тому же нового главу церкви Триединства могут попытаться переманить на свою сторону противники Лаэра и, в первую очередь, Вермин.

- Нет, Ваша Светлость, Триарх в порядке, но…

- Говорите! Хватит тесто мять!

- Сегодня с утра несколько священников не пришли на утреннюю молитву… - Сильвий осторожно поглядывал на своих товарищей. – Этой ночью выяснилось, что были убиты главная настоятельница церкви, пять монахов и семь служек.

«Бьянка!» - перед глазами Лаэра мелькнул образ юной послушницы, и рыцарь вздрогнул. Он не ожидал от себя такой реакции – все его люди погибли, в церкви творится что-то неладное, но Лаэра занимает лишь мысль о юной девушке, сумевшей забраться так глубоко в его сердце.

- Кто занимается этим делом? Вы уже доложили страже?

- В доме настоятельницы что-то нашли. Мы не знаем, что. Триарх запретил говорить об этом и запретил вызывать стражу. Я думаю, вам стоит отправиться к нему. Он сейчас в молитвенном зале вместе с оставшимися старшими святыми отцами, - Сильвий махнул рукой, указывая на главные врата церкви, и Лаэр кивнул, благодаря мужчину за информацию.

«Проклятье! Что тут произошло пока меня не было?» - рыцарь ускорился, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Одна единственная мысль пульсировала в его голове, заслоняя все остальные.

«Только не Бьянка! Только не Бьянка!»

Он ворвался в молитвенный зал, заставив всех присутствующих отвлечься от молитвы и обернуться.

- Лаэр! – в глазах Триарха засияла неподдельная радость.

Старик поспешно направился к рыцарю и, как показалось Лаэру, едва удержался от того, чтобы заключить того в объятья.

- Я так рад, что ты выжил! Ты победил его? Поверг демона? Что с твоим глазом?!

- Аврелий, что тут произошло? – Лаэр проигнорировал вопрос, но не стал напрямую спрашивать о Бьянке, надеясь, что Триарх расскажет всё сам. – Кто погиб? Сильвий рассказал мне далеко не всё.

- Ужасные вещи… - Аврелий покачал головой и в его глазах блеснули слезы. – Пройдём в мои покои, не стоит осквернять этот священный зал рассказами о произошедших ужасах.

***

Они вошли в кабинет Триарха, и Лаэр сразу обратил внимание на беспорядок. Никто не убирал воск, стекающий со свеч, и грязно-желтые лужицы залили основания резных подсвечников. Священные книги, многие из которых существовали в единственном экземпляре, были разбросаны по комнате, как бездыханные тела с безжалостно выдранными страницами. Пятна от разлитого вина на столе и объедки, оставшиеся от перекусов Аврелия, говорили о том, что он перестал пускать в свой кабинет служек, а значит ему было что скрывать.

С момента встречи с Триархом в день ранения Белетора, Лаэр видел, что состояние Аврелия неизменно ухудшалось. Старик таял на глазах, но рыцарь, занятый делами и Бьянкой, не мог понять, что же происходит с главой Церкви Триединства. Он думал, что виной всему переживания за судьбу Церкви и её паствы в эти тяжелые времена, но должно было оставаться что-то ещё. Спрятанные в самых потаённых глубинах души Аврелия тайны и подозрения, ежедневно и еженощно точащие его рассудок.

- Вина? – Триарх уселся в кресло и указал на темную пузатую бутыль и бокалы, стоящие на столике.

- Нет. Перейдём к делу. Кто погиб? – рыцарь уже был готов сорваться и напрямую спросить про Бьянку, но Триарх опередил его.

- Трое святых отцов, пять монахов, пятнадцать служек и, прости её Тимера, настоятельница церкви – Дия.

Аврелий покачал головой и зажмурил глаза, пытаясь взять себя в руки. Лаэр отметил, что старик ещё сильнее сдал за те сутки, что его не было. Глаза запали ещё глубже, а вены просвечивали сквозь тонкую словно пергамент, бледную кожу. Триарх явно очень переживал из-за случившегося. Но переживал ли он искренне, или же чувствовал вину, потому что был связан с этими убийствами?

- Сильвий не сказал про отцов и перепутал количество погибших служек…

- Мы провели перекличку и дополнительную проверку после произошедшего. Оказалось, что некоторые наши братья и сестры погибли ещё раньше. Смерть забрала их примерно в тот же день, когда демон напал на церковь… - Триарх пристально посмотрел в глаза Лаэра. – Но как ты выбрался из логова демона? Мы не смогли добиться от выживших ничего путного, они только лепетали о кипящей крови и оторванных конечностях. Демон мёртв?

Руки старика подрагивали, Триарх нуждался в хоть какой-то хорошей новости, но Лаэр не мог её предоставить.

- Мы проиграли… - впервые в жизни голос подвёл его, и Лаэр смог лишь прошептать трагичную новость. Слова Триарха о гибели пятнадцати служек подвергли решимость рыцаря испытанию, но он прошел его.

«Бьянка не могла погибнуть. Тимера не могла допустить этого!» - вера всё ещё была щитом, укрывавшим его от отчаяния, но на поверхности этого щита начали появляться трещины.

- О, Аман, укажи нам путь! – старик схватился за голову. – Когда вчера начали приходить потерявшие разум воины я думал, что пока ты не вернулся, надежда ещё есть. Надеялся, что Триединство поможет тебе повергнуть отродье, так же, как помогло в стенах храма…

- Никто не помог нам, - Лаэр судорожно сжал челюсти, вспоминая бойню на складе. – Но мы смогли ранить его, пустили кровь, и это нас погубило.

Рыцарь вздохнул и решил перевести тему обратно. Его воины мертвы, и он уже ничего не исправит, но смерть стольких служителей могла привести к краху Церкви, а значит его долг предотвратить это.

- Почему ты не разрешил вызвать стражу? Что вы нашли?

- Это… Я даже не знаю, как сказать… - Триарх задрожал мелкой дрожью, и Лаэр всерьёз забеспокоился о его здоровье. – В поместье Дии нашли очень много крайне извращенных вещей, там остались истерзанные тела послушниц, которых, по её словам, направляли служить в дальние регионы Терениса. Она оказалась демоном в человеческой коже…

Каждое слово ударяло в щит веры, окружавший душу Лаэра, и паутина трещин расходилась всё дальше. Это было невозможно, но это произошло. Опора Триарха, символ благочестия и милосердия – безжалостная садистка. Одного лишь этого хватило бы, чтобы взбудоражить народ Лотера и устроить в пострадавшем городе новые погромы и беспорядки. Но кому это может быть нужно?

- Проклятье! А остальные убитые?

- Кажется, один из святых отцов тоже замешан в богопротивном деле. В его келье нашли детскую одежду. Трое служек из тех, что погибли, пришли в церковь, скрываясь от преследования со стороны людей, которых они обокрали. Остальные служки жили в церкви давно и о них не известно ничего предосудительного.

- Про остальных святых отцов ничего нет?

- Пока что мы ничего не нашли… - Триарх воздел руки к небу. – О, мудрейший Аман! Прости меня, за мою недальновидность!

- Хочешь сказать, ты ничего об этом не знал? - рыцарь говорил тихо, но в его глазах пылало пламя гнева. – Если я узнаю…

- Клянусь! Клянусь всем, что у меня есть! – старик схватился за голову и рухнул на колени. – Я дурак! Старый дурак, но не убийца и не богохульник!

- Я займусь этим делом, - отрезал Лаэр, прерывая отчаянную мольбу. – Вот почему боги не помогли мне в битве с демоном! Её слуги сами стали демонами в людском обличье! Люди должны узнать о произошедшем.

Трагедия помогла ему укрепить свою веру. Боги не могут помочь тем, кто не достоин помощи. Он должен очистить Церковь от скверны, и тогда Триединство осенит их светом своей благодати. Но Триарх не разделял решительных взглядов рыцаря.

- Это лишит нас прихожан! – горестно воскликнул Аврелий. – Ты не будешь выбрасывать целую корзину яиц, если несколько из них протухли!

- Мы не знаем насколько всё прогнило. Вряд ли Дия смогла бы покрывать исчезновения послушниц в одиночку. К тому же надо найти того, кто совершил убийства – этот человек должен много знать о церкви.

«Если правда выплывет наружу, поддержка церкви больше не будет весомым преимуществом для Белетора. Да и сам король будет в бешенстве, узнав о том, какие темные дела творились под прикрытием благочестия» - Лаэр напряженно размышлял, пытаясь найти верное решение.

Воспитание, данное отцом, говорило ему, что нужно поступить по справедливости – люди должны знать, что происходит в стенах церкви, которой они посвящают свои души, и в которую идут служить молодые юноши и девушки, не подозревая о скрытой опасности.

Рациональная же часть разума Лаэра противилась этой мысли:

«Сначала нужно во всём убедиться. Не стоит спешить, пусть сначала Белетор вернётся и взойдет на престол. Опасно надеяться на благоразумие и милосердие толпы. Это могли быть единичные случаи, но, если начнутся беспорядки, прольётся слишком много невинной крови».

Триарх испытующе смотрел на рыцаря, не веря, что тот собирается обрушить в бездну репутацию церкви, бывшей для Аврелия смыслом жизни.

- Сначала я во всём разберусь, - Лаэр принял решение. Он пошёл против заветов своего отца, выбрал спасительную ложь, чтобы подготовиться к разрушительной правде.

***

Лаэр поднялся в свою келью и увидел, что на окне сидит почтовый ворон с посланием. Птица наклонила голову и уставилась на рыцаря своим холодным проницательным взглядом.

- Вести от Ресетора! – он подошёл к ворону и снял с его лапы тубус с пергаментом.

Ворон каркнул, надеясь на угощение, но Лаэр лишь покачал головой:

- У меня ничего нет, прости.

Недовольно каркнув, крылатый посыльный расправил крылья и вылетел в окно, оставив рыцаря наедине с лаконичным посланием от Ресетора.

«Белетор погиб. Воины Харальда погибли от рук волков Фенриеса. Я объединю север и вернусь в Лотер с армией».

Принц не подписал послание, но Лаэр узнал убористый почерк Ресетора.

- Не может быть…

Всё оказалось бессмысленным. Боги и вправду отвернулись от него.

«Я должен найти Бьянку».

Последний островок уверенности Лаэра – юная девушка, потерявшая всех своих родных. Он заберёт её из Лотера и отправится на север, к Ресетору.

***

- Как он, Мэрит? – Джон задавал этот вопрос по десять раз на дню, каждый день, даже если лекарша не подходила к Джеймсу.

- Без изменений, - ей было больно смотреть на младшего Уолтона. Раньше Джон всегда стремился быть в центре внимания любой компании. Шутник и балагур, хоть и имел взрывной, а иногда чересчур жестокий характер, с Мэрит он всегда обращался мягко и вежливо.

- Понял. Пойду развеюсь.

Дверь за наемником захлопнулась, и женщина угрюмо вздохнула.

«Рано или поздно тебе придется смириться, Джон».

***

Младший Уолтон шёл по ставшему уже привычным маршруту – сначала к развалинам «Сияющего Петуха», потом по каждой улице, идущей от таверны. И заканчивался его обход посещением всех близлежащих трактиров и таверн. Джон пытался найти Бьянку, чтобы восстановить события ночи, в которую его брат потерял разум.

Хмурые косматые тучи заполнили небо серой массой, угрожая в любое мгновение пролиться ледяным дождём, но Джон не боялся ледяных капель. Он убеждал себя, что не боится никого и ничего, но это оказалось простой бравадой. Наемник загонял свои сомнения и страх в самые глубокие закоулки души и выпускал накопившееся напряжение во вспышках насилия, но теперь все его заслоны рухнули.

«Джеймс».

Улицы Лотера отражали настроение Джона: такие же хмурые и серые, наполненные грязью и озлобившимися людьми. Дома с проплешинами от пожаров и выломанными во время погромов дверьми смотрели на наемника с пониманием. Не все проблемы можно решить при помощи клинка, и не каждую потерю можно пережить с гордо поднятой головой.

Повернув к таверне, Джон вдруг ускорился. Какой-то мужчина положил цветы на пепелище и собирался уйти, но наемник имел на него свои планы.

- Постой!

Незнакомец вздрогнул и бросился бежать.

«Не уйдешь!» - кровь Уолтона вскипела в предвкушении. Он ждал слишком долго и не собирался упускать неожиданную возможность.

Незнакомец точно что-то знал, и это может помочь спасти брата. Наемник догнал мужчину у поворота и сбил с ног. Тот покатился по мостовой, попытался встать, но тяжелая нога придавила его пальцы, и неудавшийся беглец захныкал:

- Я ведь уже расплатился с вами, прошу, оставьте меня и дочь в покое…

- Не знаю, о чём ты, - прервал нытьё Джон. – Но меня интересует, почему ты положил цветы на пепелище таверны.

- Вы не из Костоломов? – мужчина всхлипнул. – Я… Просто… Там погиб мой друг… Ох…

Ощутив в словах несчастного ложь, Джон не церемонясь пихнул его ботинком в рёбра.

- Не лги мне, сукин сын! Или я вскрою твоё брюхо и отнесу гадалке, пусть расскажет всю правду по твоей печени и потрохам!

- Простите! Я всё скажу! Девушка!

- Девушка? – в глазах наемника зажегся огонёк надежды.

Впервые за последние дни он, кажется, напал на настоящий след Бьянки.

- Да, девушка пришла на это пепелище и сказала, что в этой таверне погибли её родные.

- И куда она пошла?! Отвечай, иначе пожалеешь! – Джон обнажил кинжал и поднёс к горлу мужчины.

- Я, я не знал, что она ваша знакомая! – заскулил мужчина. – Я сдал её Костоломам вчера около полудня. Ай, простите, я не знал!

Джон в сердцах ещё раз пнул мужчину по рёбрам.

- Я не слишком хорошо знаю, кто над кем стоит в этом районе, так что будь добр, отведи меня туда, где ты в последний раз видел эту девушку.

- Как скажете, только не бейте, прошу…

Беспрестанно хныкая и стеная, мужчина привёл Джона в укромный переулок и встал в стороне, украдкой поглядывая на меч в ножнах наемника.

- Даже не думай сбежать, мы с тобой ещё не закончили, - процедил Уолтон и осмотрел переулок.

На стенах остались относительно свежие брызги крови, а дверь посередине переулка оказалась заколочена толстыми досками. Наемник попытался прочесть следы, но из грязной перетоптанной земли много не узнаешь.

- Проклятье! – он ударил кулаком в заколоченную дверь. – Думаешь, они забрали её?

- Я не знаю… Я убежал сразу, как только выдалась возможность.

- Она что-то говорила тебе? Где живёт, или ещё что-то?

- Говорила! Она сказала, что служит в церкви Триархии! Прошу, отпустите меня, у меня дочь… - мужчина сложил руки в мольбе, опускаясь перед наемником на колени. – Она не выживет без меня…

- Проваливай! – рявкнул Джон и потёр кулаки. Ему нестерпимо хотелось прирезать кого-нибудь, но мужчина был слишком жалок, и его смерть вряд ли удовлетворила бы жажду крови наемника.

- Спасибо! – мужчина сорвался с места и исчез в переплетении узких улочек, словно его здесь и не было.

- Церковь Триединства значит? – Уолтон сплюнул на грязную улицу и направился к главному храму Лотера. Солнце перевалило за полдень, и в церкви вот-вот должна была начаться молитва.

Глава 11

Мерное покачивание на пару с монотонным цокотом копыт убаюкивало, но Ресетор изо всех сил боролся со сном. Сегодня юноша чувствовал себя гораздо лучше. Из-за ранений он несколько дней провел в бреду и лихорадке, но мазь, втертая Ребеккой в раны, спасла его от верной смерти, так что принц постепенно возвращался к жизни.

- Харальд? – после долгого молчания, его голос прозвучал еле слышно, так что Ресетор прокашлялся и повторил. – Харальд!

- Молодой волк очнулся! – ярл вёл за уздцы коня, к спине которого был привязан Ресетор. Юноша заметил, что за радостью от его пробуждения на лице Харальда прячется глубокая печаль. – А мы уж думали бросить тебя и забрать потом, на обратном пути в Лотер!

Он рассмеялся, и Ресетор тоже слегка усмехнулся, но тут же вспомнил о причине своих ранений – предательстве Одаренного Кораса Штерна и последовавшей за ним безнадежной битве.

«Белетор!»

- Харальд, Белетор с нами? Что с ним случилось? И, мне показалось, что Корас выжил после того, как я пронзил его сердце – это правда?

Северянин нахмурился.

- Я тогда уже потерял сознание, так что знаю о том, что произошло лишь со слов Халлварда и Ульфа… - начал Харальд. – Скажу сразу – Балатар потерян для нас.

- Не может быть… Чёртова ведьма убила его! – Ресетор попытался подняться, но его крепко привязали к коню, так что принц мог только потрясать кулаками в бессильной ярости. Пусть и подернутые дымкой, воспоминания постепенно пробуждались, и вместе с ними поднимал голову гнев. – Но он был жив! Я видел это! Почему Халлвард и Ульф не помешали ей?

- Она - Одаренная, - вмешался в разговор Халлвард. – Балатар вёл себя как безумный, а вы с Харальдом истекали кровью. Мы с Ульфом не могли рисковать всем в попытке спасти безумного короля. Тем более Харальд - наш ярл, для нас он важнее Балатара. Прости, молодой волк, но таковы обычаи севера.

- Проклятье! Куда мы идём? Мы идём за ведьмой? Она ведь увела Белетора! А где Рагнар?

- Рагнар мёртв. Она не увела Балатара. Дом червя-предателя сожжён и вместе с ним наш король. Ведьма принесла твоего брата в жертву, чтобы спасти кого-то из своих людей. Корас действительно выглядел совершенно здоровым, но это был не он.

- Что ты имеешь в виду? – с сомнением спросил Ресетор.

- Я не знаю. Возможно, они все там Одаренные, но тот, кто выглядел как Корас, точно был другим человеком, - это звучало странно, но Халлвард был совершенно уверен в своих словах.

- Мы направляемся на север, молодой волк, - Харальд развязал Ресетора и помог юноше слезть с коня. – Теперь ты станешь королём, и об этом нужно сообщить на Совете ярлов.

- Что? Но Белетор…

- Конгульв призвал Белетора, и ты должен заменить своего брата на престоле Терениса. Не подведи свой народ, молодой волк, - Харальд пристально посмотрел в глаза принца. – Мы соберём войска и вернёмся в Лотер, чтобы короновать тебя.

Ярл протянул юноше сушеное мясо и кусок сыра на ломте хлеба.

- Восстанови силы. Они понадобятся тебе, чтобы доказать Совету, что ты достойный сын Арториаса и брат Белетора! – он нахмурился, глядя на разозленного принца. – Мы отомстим за Белетора, но не дай гневу затуманить свой разум. Ты мудр не по годам, молодой волк. Не забывай, что теперь у тебя есть долг, который выше твоих собственных желаний.

- Харальд! Твоя рука… - юноша указал на замотанный обрубок и перевёл взгляд на ярла.

- Да. Но не думай, что сможешь победить меня в поединке! – воскликнул северянин с деланной насмешкой. – Даже сейчас, я отделаю тебя одной левой, да так, что забудешь своё имя!

Северяне рассмеялись, но Ресетор отметил, что в этот раз их смех не был искренним – слишком многое они потеряли в этом походе, и слишком много трудностей ждало впереди. Сыны севера не способны были признать свою слабость и прогнуться под напором невзгод, но даже самая крепкая сталь рано или поздно ломается.

***

Юноша разминал ноги, задеревеневшие после многих часов ходьбы по продуваемым всеми ветрами полям. Лишь перед остановкой они наконец дошли до леса и гостеприимные ели прикрыли дрожащих путников от ветра своими раскидистыми ветвями.

Холод, казалось, поселился в каждом кусочке его тела, но принц как мог терпел лишения, наблюдая за разводящими костер Ульфом и Халлвардом, которые шли гораздо дольше чем он, да ещё несли оружие, но не жаловались, демонстрируя невероятную стойкость характера.

«Как это возможно?» - размышлял Ресетор. – «Их жизнь наполнена тяготами, жестокостью и смертью, но они идут вперёд невзирая на преграды, а многие аристократы из Лотера имея деньги, власть и влияние, жалуются на жизнь, пытаясь вытянуть последний медяк из своих крестьян».

Он и сам частенько жалел себя, не осознавая насколько же ему всё-таки повезло. Вернее сказать, это сейчас он чувствовал себя везучим, но раньше бывали и моменты, когда хотелось рвать на себе волосы от отчаяния. Может быть, секрет был не снаружи, а внутри?

«Мир слишком велик, а жизнь слишком коротка, чтобы получить всё, но значит ли это, что каждый может быть счастливым, имея даже самую малость? Ведь по сравнению с бесконечностью возможностей любые богатства и титулы выглядят блекло».

Принц зевнул, подивившись тому, на какие размышления навела его долгая дорога и взглянул на ярла, занятого укладыванием лапника вокруг костра.

- Ты уверен, что все северяне согласятся признать меня королём Терениса? – путники остановились на ночлег, и Ресетор задал Харальду вопрос, мучавший его долгие часы после пробуждения, пока монотонность и холод не превратили мысли в бессмысленный гул. – У вас разве нет какого-то обычая или ритуала, определяющего достоин ли кандидат стать королём?

- Мы чтём обычаи, и у нас правда есть множество разных обрядов, - усмехнулся ярл. – Но ты же не думаешь, что мы и задницу подтереть не можем без ритуала?

- Выбрать короля и подтереть задницу? Кажется, чувство юмора хранилось в твоей руке, - парировал Ресетор с ответной усмешкой. Он не думал, что фраза так заденет Харальда, но тот болезненно скривился, глядя на культю, прежде чем смог совладать со своими чувствами. – Прости! Я не хотел…

- Молчи! Я не собираюсь плакаться. Моя левая рука может держать секиру не хуже, так что всё в порядке, - северянин насупился и подкинул хвороста в костёр. – А насчёт моего сравнения… Подтирать задницу приходится гораздо чаще, чем выбирать королей, так что ритуал для этого может оказаться поважнее!

Ресетор фыркнул, и Харальд продолжил.

- Ладно, ладно. Северяне принесли клятву верности ещё деду Арториаса. Лично я клялся его отцу – Хельмтору. Клятва Белетору и тебе переходит от вашего отца, тут не нужны никакие ритуалы. Ты достойный мужчина, Ресетор, так что не о чем переживать. К тому же ты заколол Кораса – ублюдка, по вине которого погибло так много достойных сынов Конгульва. Убив этого червя, ты спас жизнь всем нам, ведь если бы он пал от моей руки, или от руки Ульфа или Халлварда, мы бы нарушили клятву, а наказание за её нарушение – смерть.

- Но…

- Никаких но! Если бы я убил его, то покончил бы с собой, только чтобы смыть позор клятвопреступления! Мы не нарушаем обычаи своих предков, даже если на кону стоит жизнь.

Харальд замолчал и уставился на колеблющееся пламя. Они уже продвинулись далеко на север и ночи становились всё холоднее. На Теренис осень ещё только наступала, а на севере уже лежал снег.

Ресетор задумался о словах Харальда. Северяне оказались совсем не похожи на дикарей, но тем не менее свято следовали древним заветам предков, даже если в каких-то случаях для этого требовалось заплатить слишком большую цену.

На его нос упала снежинка и принц поёжился. Харальд выбрал хорошее место для костра, их заслоняли от ветра две могучие ели, но теперь пошёл снег, и юноша с содроганием думал о том, что же ждёт их дальше.

«Арториас пропал. Энгана обезумела и умерла. Белетор тоже мёртв».

Будущее рода Лилеад оказалось под угрозой. Но теперь принц точно войдёт в историю: как последний из рода Лилеад, или же как спаситель своего рода. Не такой славы он жаждал, но время не повернуть вспять – жизнь продолжается, и Ресетор ощущал себя сильным, как никогда раньше. Раны всё ещё беспокоили принца, но его душа уже оправилась от потрясений, а мысли обрели невиданную ясность.

«Мы быстро соберём войска и направимся в Лотер. Взяв власть в свои руки, я очищу Теренис от скверны Одаренных и наведу порядок» - веки юноши сомкнулись, и он провалился в беспокойный сон, полный волчьего воя и лязга мечей.

Жестокость свойственна молодости не меньше, чем поспешность или самоуверенность. Юный принц считал, что мир ополчился на него, что каждый враг ненавидит лично его – Ресетора, и все они должны понести законное наказание. Он уже прошёл боевое крещение, но ещё не успел осознать, что мир – это лишь череда ошибок, непонимания и случайностей, которые требуют не возмездия, а понимания.

Проснувшись, Ресетор едва не ослеп от сверкающей белизны свежего снега. Все деревья покрылись переливающейся на солнце одеждой и слепили глаза, непривычные к такому блеску.

- Проснулся, лежебока? – Харальд сидел рядом с костром, а точнее с тем, что от него осталось. – Он потух пару часов назад.

Ярл пожал плечами, словно извиняясь перед юношей.

- Идти за хворостом в такой снегопад было бесполезно, а сейчас, смотри-ка, распогодилось! – он пошарил в своей бездонной сумке и безразлично хмыкнул. – А еда-то закончилась!

- Что? – Ресетор привык, что Харальд в любой момент мог достать из своей сумки хороший кусок вкуснейшего сушеного мяса и твердого сыра, поэтому заявление ярла оказалось ударом ниже пояса. – У нас совсем не осталось еды?

- А что, молодой волк не умеет добывать себе пропитание в зимнем лесу? – ехидно прищурившись, спросил ярл.

- Я как-то был с Белетором на охоте… - начал было вспоминать принц, но его перебил Ульф.

- Вот, есть немного ягод, - он протянул горстку Ресетору. – И у меня осталось несколько кусков хлеба. Сегодня ещё до заката мы достигнем Хьорра, так что не стоит тратить время на охоту и разведение костра.

- Ульфу не терпится увидеть женушку! – усмехнулся Халлвард.

- Да, она у него та ещё красотка, - поддакнул ярл. – Смотри, не заглядывайся на неё, Ресетор, иначе Ульф тебе покажет, где волки зимуют!

- Волки зимуют в лесу, - усмехнулся принц и закинул горстку ягод в рот, скривившись от зубодробительно кислого вкуса. – А на жену Ульфа я и не собирался заглядываться, он ведь мой друг.

- Все так говорят, пока не увидят Келисту.

- Так что, выступаем? – нетерпеливо прервал ярла следопыт. – Или ещё поморозим задницы свежим снегом?

- Веди, муженёк! – усмехнулся ярл и снарядил коня. – Совсем скоро мы будем пить мёд и рассказывать о своих подвигах!

***

- Не так я представлял себе возвращение в Хьорр, - Пробурчал Харальд, когда они прошли через ворота северной столицы. – Вместо того, чтобы вернуться со славой и трофеями, я возвращаюсь без войска, без Белетора и без руки.

- Мы сделали всё, что могли, - Ульф вздохнул, пробегая взглядом по улицам города. – И Конгульв тому свидетель, мы не нарушили клятв и бились с честью!

Величие заснеженного Хьорра лишило Ресетора дара речи. Могучая стена, сложенная из грубо обтёсанных камней высотой в половину человеческого роста каждый, окольцовывала столицу северян, и, пройдя через ворота, принц оказался в другом мире. Хьорр не походил ни на один виденный им ранее город. Дома стояли гораздо ближе друг к другу, нежели в других городах, их стены были толще, а крыши нависали над улицами, из-за чего в промежутке между ними скапливались самые настоящие сугробы. В безжалостной битве с холодом и снегом, город избавился от прямых широких улиц и изяшных дворцов, сменив их на приземистые недружелюбные жилища и лабиринт ветвящихся переулков, не дающих ветру и пурге разгуляться как следует.

Гордое величие занесённого снегом города напоминало Ресетору характер самих северян. Первородная сила – не дикость, но грубая природная мощь чувствовалась в каждом камне и каждом жителе этого города. Легенды говорили, что первое поселение, ставшее впоследствии Хьорром, северяне основали за тысячу лет до возникновения Терениса. Город дышал древностью и очаровывал суровой снежной красотой.

Вид столицы севера заставил Ресетора задуматься, но его размышления прервал басистый выкрик.

- Кого я вижу! Харальд?

Принц увидел почти у самых ворот Хьорра кузницу, которая выглядела ещё более древней, чем стены, окружавшие город. Даже в самые сильные вьюги её каменное сердце пылало жаром, способным расплавить любую сталь и превратить её в острый топор – любимое оружие сынов севера. За наковальней сидел глубокий старик, чья белая борода почти доставала до ступней, но Ресетор бы поостерегся бороться с этим стариком, его могучие руки могли посоперничать в толщине со стволами сосен.

- Магни! – мрачное выражение лица Харальда сменилось радостным, когда он увидел старого друга. – Ты всё ещё здесь! Клянусь, ты переживешь даже Железные горы!

- Ну, горы может и нет, но тебя точно переживу, - усмехнулся старый кузнец, заключая Харальда в крепкие объятья. – Приветствую вас, Ульф, Халлвард, и молодой юноша…

Старик прищурился, глядя Ресетору в глаза, словно мог увидеть в них всю его суть. Юноша не отвёл взгляда, но поклонился и протянул руку старому кузнецу.

- Да, вижу, - кузнец пожал руку принца, и тот едва удержался от крика, настолько крепким было рукопожатие. – Молодой волк, мое имя Магни, я Железный Молот Хьорра.

- Моё имя Ресетор Лилеад, я будущий король Терениса.

- Значит, вы не успели? – Магни повернулся к Харальду.

- Это долгая история, - нахмурился ярл. – Южане, как и всегда, нарушают клятвы и готовы продать родную мать и отца, лишь бы заработать лишнюю монету, да забраться поближе к трону!

Ресетор едва удержался, чтобы не усмехнуться из-за иронии относительно родной матери – они с Белетором ведь собирались свергнуть её, чтобы старший сын мог взойти на престол.

«Полагаю, это всё же особый случай» - подумал юноша, в то время как Харальд продолжал.

- Мы попали в засаду. На нас напали оборотни и положили почти всех моих людей. Мы дрались, не жалея себя, множество сыновей севера отправились к Конгульву, но он примет их с радостью, ведь то была славная битва. Так вот, мы едва успели перевязать раны, как появился молодой волк, - губы Харальда тронула легкая улыбка. – Он вылетел на нас из-за поворота, с Балатаром на плечах и едва не набросился в одиночку на семерых…

- Кхм…

- Не перебивай старших, молодой волк, - наставительно промолвил Магни.

- Да, тем более, когда они рассказывают историю! – хитро подмигнул Ресетору Харальд. – Он принес Балатара на своих плечах из самого Лотера и, передав нам, тут же грохнулся спать!

- Герой! – усмехнулся кузнец. – Каждый воин знает ценность хорошего сна.

Ресетор покраснел, но видя, как весело остальным слушателям, решил не вмешиваться.

- Мы гнались за оставшимися волками, ведь у них в плену был лекарь, способный спасти Балатара. Мы догнали их и убили, потеряв ещё троих доблестных братьев. После этого наш путь лежал обратно в Гипеи, но выродок обманул нас. Лекарь оказался мясником, впустившим волков в деревню, и он не смог вернуть Балатара. Король потерял рассудок, так что предательский червь спустил на нас своих монстров. Сшитые из плоти големы набросились на меня, Рагнара и Ресетора.

Магни слушал рассказ, одобрительно кивая и поглаживая бороду, в то время как Ресетор следил за Харальдом – ярл напрягся, добравшись до самой тяжелой части истории.

- Но молодой волк перехитрил монстра и заколол предателя. Мы едва выжили, а Рагнар отправился к Конгульву. Именно тогда я и потерял свою руку.

- Вы выбрались оттуда сами?

- Нет, вскоре после смерти мясника в его лабораторию ворвалась ведьма со своими прихвостнями и спасла нас с молодым волком. Если бы не она, мы бы умерли от ран. Взамен она забрала потерявшего рассудок Балатара, принеся его в жертву ради спасения своего товарища.

- Мы тогда были не в сознании, - прошептал Ресетор. – И не могли помешать.

- Иногда разумно отступить, чтобы, ударив вновь ещё сильнее, чем прежде, окончательно сокрушить своего противника, - Магни посмотрел на Харальда. – Да, это хорошая история, достойная стать великой сагой. А молодой волк воистину достоин стать королём. Я вижу это в его глазах, а ещё в том, что он знает, когда нужно поспать.

Северяне рассмеялись, в очередной раз заставив Ресетора смутиться.

- Магни, скажи, Сигвальд сейчас в Хьорре? Нам нужно собрать дружину, чтобы поддержать притязания молодого волка на трон Терениса.

- Хмм… - кузнец задумался, поглаживая свою длинную бороду. Его густые белые брови сошлись к переносице, а морщины на лбу стали походить на горные хребты. – Сигвальд больше не великий ярл. В Хьорре наступили темные времена, и, услышав твой рассказ, я понимаю, что это связано с гибелью Балатара.

- Кто же занял его место?

- Хролфр. Он сразил Сигвальда в честном бою и теперь правит севером, насаждая ложные обычаи.

Харальд и Ресетор принесли в Хьорр трагичные новости, но столица севера тоже не смогла одарить своих гостей надеждой. Свирепый Ветер помрачнел, его глаза превратились в осколки льда, а могучий кулак сжался в бессильной ярости.

- Ложные? – Ресетор не был большим специалистом по обычаям северян, но слышал, что у них есть очень много течений веры в Конгульва, и при этом ни одно из них не считается ложным.

- Да, очень древние. Сейчас старейшины считают это учение ложным, но Хролфр упорствует в своем невежестве. Он насаждает веру в Конгульва-волка. Проповедует возвращение к истокам, к первородной ярости, питавшей наших предков множество поколений назад.

- Волки! – воскликнул Ресетор. – Проклятье, он хочет создать ещё одну армию оборотней!

- Он уже начал, - печально кивнул Магни. – Он предлагает истинно верующим пройти обряд инициации, чтобы вернуться в древний облик, и некоторые согласны с его учением.

- Я соберу Совет ярлов! Нельзя позволять править Севером ублюдку, который связан с убийством Балатара! – Харальд сжал кулак. – Почему против него до сих пор не выступили остальные ярлы?

- Говорят, его поддерживает сильный Одаренный. К тому же, как ты знаешь, по нашему обычаю нельзя сменить верховного ярла, пока не взойдёт новая луна, - Магни хитро глянул на Ресетора. – Но обычаи северян обязывают только северян.

- Молодой волк – наш последний шанс, не будем сразу раскрывать все карты. Я постараюсь убедить всех на Совете, что Хролфр должен быть изгнан из Совета ярлов за нарушение клятв роду Лилеад!

- Действуй как знаешь, Харальд, и да пребудет с тобой Конгульв.

- Ты придёшь на Совет?

- Я буду там, но ты должен склонить ярлов на свою сторону без моей помощи. Магни – сердце Хьорра, я не принимаю сторону на Совете.

- Да, я помню. Спасибо за новости, Магни, - Харальд поклонился могучему старцу. – Надеюсь, при следующей встрече ты засвидетельствуешь своё почтение королю Терениса и правителю севера Ресетору Лилеаду, а вонючий трус Хролфр будет кормить червей в выгребной яме.

- Да будет так!

Северяне похлопали друг друга по плечу, Ресетор получил ещё одно сокрушительное рукопожатие, и путники направились в дом Харальда – готовить план по свержению верховного ярла Хролфра.

***

- Я отлучусь, - Ульф кивнул на прощание и вышел из дома Харальда, направившись проведать жену.

Халлвард ушёл ещё раньше, у него кроме жены было ещё два маленьких сына, так что Ресетор и ярл остались вдвоём.

- Как такое может быть?! – негодующе воскликнул принц. – Почему никто не воспротивился этому дикарю?

- Нельзя нарушать обычай. Тебе сложно это принять, но мы живём по заветам предков, даже если иногда это тяжело и кажется бессмысленным. Таков наш путь.

Харальд вплетал в свою бороду новые кости, его грубые пальцы с удивительной ловкостью справлялись с этой нетривиальной задачей, так как костей в волосах было уже очень много.

- Я вплетаю одну кость, за каждого брата, потерянного под моим командованием, - ответил он на безмолвный вопрос Ресетора. – В последнем походе их оказалось слишком много… Проклятье!

Он уронил кость и потянулся за ней правой рукой, не сразу осознав, что вместо неё осталась лишь культя. Ресетор подал кость, и Харальд грубо выхватил её из руки юноши.

- Не надо мне помогать! Я не какой-то жалкий калека, побирающийся у трактиров! – гнев быстро потух, и ярл тяжело вздохнул. – Прости, молодой волк. Кажется, мой путь подходит к концу – Конгульв зовёт меня, и я отвечу на его зов.

- Ты нужен мне, Харальд. Нужен своему королю, - Ресетор пристально посмотрел в уставшие глаза северянина. – Пусть ты потерял руку, но в силе духа и мудрости никто не сравнится с Харальдом Свирепым Ветром! А Ресетору Лилеаду нужен именно такой советник.

- Советник, значит? – Харальд усмехнулся. – Поживём, увидим. Сейчас нам нужно разобраться с Хролфром, и я должен сделать это сам, без твоей помощи.

- Но почему? Моё присутствие даст твоим словам дополнительный вес! – возразил Ресетор, поднимаясь со стула. – Я расскажу о том, что Белетора убил оборотень, восставший из мертвых по воле Одаренного, и ярлы отвернутся от Хролфра.

- Большинство ярлов и так не на его стороне, - Харальд потёр культю. – Я переговорил со своими хорошими друзьями, и они сказали, что идеи этого выродка захватили молодых воинов.

- Молодых? – Ресетор вдруг понял, что все северяне, которых он видел, были взрослыми мужчинами.

- Да, молодёжь любит показывать свою удаль и свою глупость, - проворчал Харальд. – Стремятся что-то доказать и делают это самым идиотским из всех способов.

- Пожалуй… - Ресетор вспомнил свои размышления перед приемом эликсира, который он считал смертельным.

- К тому же, я думаю, что Хролфр может устроить что-то очень бесчестное на Совете.

- Думаешь будет битва?

- Если что-то и будет, то это будет бойня, а не битва, - Харальд закончил вплетать кости, и теперь его борода пестрела светлыми пятнами, оставшимися в память о павших братьях.

- Но…

- Ты последний из королевского рода, и тебе нельзя умирать, а я калека. Устроив бойню, Хролфр подпишет себе смертный приговор – никто не пойдёт за бесчестным ярлом. Даже малолетние идиоты, желающие показать всем свою глупость. Тогда на сцену выйдешь ты и сплотишь вокруг себя северян.

- Этот план слишком рискованный, и к тому же он основывается на заведомо проигрышной позиции… - начал Ресетор.

- Ты будущий король, а значит должен уметь жертвовать. Даже если тебе это не нравится.

- Мы могли бы убить Хролфра…

- Нет! Луна ещё не сменилась! Убийство нового Великого ярла – один из худших грехов! Те, кто совершил такое, больше не смогут сражаться бок о бок с Конгульвом, когда он вернётся с небес, чтобы завоевать земной мир!

- Завоевать земной мир? – Ресетор поднял бровь. – Это ваши легенды?

- Конгульв не легенда. Полководец по имени Конгульв жил многие поколения назад. Он не знал поражений и хотел захватить весь мир, от океана до океана, но его вероломно убили. Тогда душа Конгульва отправилась на небеса. Он собрал там войско и захватил небесные земли, воздвигнув себе Небесные Чертоги. В них он собирает достойных воинов, чтобы в один день вернуться в наш мир и завершить свой поход. Родившись в теле обычного человека, он захватит оба мира и будет править ими в соответствии с обычаями северян. Так было сказано, и так будет.

- И северяне пойдут за Конгульвом?

- Любой северянин без сомнения бросит всё, чтобы присоединиться к армии Конгульва. Под его командованием мы будем непобедимы и войдём в легенды!

- Но как вы узнаете, что Конгульв пришёл? – в голове Ресетора появился план. – Любой ведь может сказать, что это именно он – тот самый великий полководец.

- Согласно сказаниям тот, кто сможет голыми руками в честном бою убить медведя, тот и есть воплощение Конгульва, - Харальд нахмурился. – Даже не думай, молодой волк. Многие пытались. Очень многие храбрые юноши считали, что именно в них воплотился дух великого воина. Все они были растерзаны и теперь их кости лежат в лесах по всему северу.

- Неужели никто не пытался нарушить правила? – хоть Ресетор и убедился в крайней честности части северян, но не могли же они все быть такими.

- Были такие, но свидетелями победы должны стать три уважаемых ярла, так что хитростью здесь не победить, - Харальд неодобрительно заворчал. – Не делай этого, Ресетор. Если ты схитришь, и об этом станет известно, я убью тебя этой самой рукой.

Он поднял свою единственную ладонь.

- Нет преступления хуже, чем ложью выдать себя за нашего покровителя, и я прокляну тебя навеки, если ты попытаешься это сделать.

- Ладно, ладно, я просто хотел узнать. Я раньше не слышал такую историю о Конгульве. В книгах пишут совсем другое…

- Тьфу, в книгах пишут всё, что захотят. Настоящие сказания передаются только из уст в уста – запомни это, Ресетор. Книга может солгать тебе, и ты об этом даже не узнаешь, но, глядя в глаза, ты всегда можешь распознать ложь.

Камин тихо потрескивал, и Ресетор ощущал, как его обволакивает умиротворение и спокойствие. Им предстояло свергнуть великого ярла, превращавшего людей в оборотней, но принца это больше не пугало. Он уже дважды бросался в объятия смерти, и старуха не забрала его, так что предстоящие испытания не выглядели неприступной стеной. Теперь Ресетор видел их как ступени к своей цели – короне Терениса и возмездию за смерть брата и матери. С поддержкой Харальда, Ульфа и Халлварда юноша верил в свою победу и не собирался отступать.

Принц осмотрелся. Харальд не слишком заморачивался с обстановкой своего дома: самые простые деревянные стулья стояли рядом с большим и массивным, но грубо отделанным столом, на стенах висели кости и шкуры – символы мужества и искусности в охоте. В комнатах было чисто, но по углам скопилась пыль, а пауки бесстрашно раскинули свои ловчие сети под потолком и на стенах. Всё вокруг прямо-таки кричало о том, что ярл не слишком любит задерживаться в доме. Его старая кухарка со своим мужем были, по сути, настоящими хозяевами и владельцами дома.

«Интересно, почему Харальд не женился…» - размышления Ресетора прервал резкий удар двери о стену.

Харальд вскочил с кресла и схватился за топор, но увидев Ульфа расслабился.

- Не пугай меня так, я уж думал люди Хролфра пришли, чтобы… Ульф?

Лицо следопыта было подобно снегу на вершинах Железных гор, а в глазах плескалось невыразимое горе.

- Что-то случилось с Келистой? Нужна помощь? – ярл нахмурился и снова поднял топор.

- Да… - Ульф бросил взгляд на Ресетора, словно оценивая, стоит ли тот его доверия, но быстро решился и, кивнув, заговорил. – Она… Келиста изменила мне.

- Что?! – Харальд вскочил со стула и топнул так, что деревянный пол затрещал. – Вот ведь проклятье!

Ресетор благоразумно промолчал. Он не разбирался в обычаях северян, относящихся к изменам, но знал, что в Лотере к ним относятся очень по-разному. Среди аристократов измены были нередки и частенько являлись политическим орудием, причем орудием обоюдоострым, ведь попасть под удар мог как тот, кто изменил, так и тот, с кем изменили.

У простых людей измены порицались, так как могли принести в семью плохие болезни. Измена в браке почти неизбежно вела к его распаду, а иногда заканчивалась кровью. Сам принц не успел познать плотских удовольствий, зато хорошо знал, чем может закончиться встреча с не слишком порядочным партнером. Медицинские справочники из королевской библиотеки навсегда отбили у него желание обращаться за услугами в публичный дом.

- И я хочу провести обряд очищения, - слова Ульфа, сказанные с безграничной уверенностью и столь же безграничным отчаянием, заставили Ресетора вздрогнуть.

«Очищение?» - вряд ли под этим подразумевалось нечто простое и безопасное.

- Ты всё ещё любишь её? – Харальд покачал головой. – Но ты же знаешь, мало кто переживает этот обряд, а даже если она и переживёт… Ты уверен, что Келиста захочет остаться с тобой?

- Да. Я верю, что она ошиблась и больше не повторит этой ошибки.

- Хорошо, - ярл пробурчал что-то невнятное, собираясь с мыслями. – Хринг ещё не замерзла, так что мы можем провести обряд там, но нужен ещё один свидетель, кроме меня. Может, Ресетор?

Ульф глубоко вздохнул и положил руку на плечо принца:

- Прости, молодой волк, но я хотел бы, чтобы в ритуале участвовали только северяне, - следопыт повернулся к Харальду. – Я позову Фолки, уверен он не будет против.

- У него длинный язык, - ярл неодобрительно покосился на Ульфа, но решил не спорить. – Что ж, да будет так. Пусть Фолки подойдёт к Когтю на закате. А ты приходи туда с Келистой. Советую заранее попрощаться с ней.

- Как скажешь, - Ульф отвернулся и покинул дом Харальда также стремительно, как и пришёл.

- Ритуал очищения? – Ресетор посмотрел на хмурое лицо ярла. – Звучит не слишком обнадеживающе.

- Ульф не теряет надежду, но шансов мало. Чтобы пройти ритуал очищения, северянин, нарушивший запрет, должен простоять от заката до рассвета по колено в ледяной реке. Вода смоет с него все грехи, но стоять нужно обнаженным и нельзя говорить ни слова до конца ритуала.

- А свидетели?

- Два свидетеля должны по очереди наблюдать за исполнением ритуала. Если человек скажет хоть одно слово или ступит на берег, значит ему не суждено очиститься – таких людей ждёт смерть, хотя чтобы согласиться на очищение нужно иметь недюжинное мужество.

- Это звучит слишком жестоко. Неужели нет другого способа? - Ресетор почесал подбородок, вспоминая о других обрядах и ритуалах, связанных с изменами.

- Таков обычай и другого способа нет, - хмуро ответил ярл.

- Получается, жена Ульфа согласилась на ритуал?

- Да, согласилась. Может, он угрожал ей смертью, а может быть она действительно любит его и совершила ошибку, за которую теперь придется ответить, - Харальд направился к выходу, положив топор на плечо. – Я пойду проветрюсь. Быть свидетелем на очищении – тяжелая ноша, нужно быть к ней готовым.

***

Солнце клонилось к закату, и северяне собрались у огромного острого валуна, именуемого Когтем. Хмурый Харальд, нервничающий Фолки и мрачный, как сама смерть, Ульф. Следопыт держал жену за руку и старался не смотреть в глаза товарищам. Тонкие пальцы женщины подрагивали, но муж крепко держал маленькую руку, пытаясь отдать ей как можно больше своего тепла перед тем, как Келиста падёт во власть безжалостного холода.

- Ну что, идём? – голос Ульфа был едва слышен, следопыт прокашлялся и кивнул в сторону реки.

- Сделаем то, что должно, - согласился Харальд, и скорбная процессия направилась к стремительной Хринг. Река несла свои воды с Железных гор и даже в самый теплый летний день обжигала холодом. Стального цвета воды бурлили на камнях, образуя смертельно опасные водовороты, а потом поверхность реки становилась гладкой, как серое зеркало, лишь чтобы снова превратиться в ревущий поток на следующих порогах.

Северяне не боялись купаться в бурной горной реке и часто ходили к ней весёлыми компаниями, но то было летом. Зимой купание в ледяной воде могло привести к долгой и мучительной смерти.

Они остановились на берегу и Келиста скинула одежды. Харальд отвёл взгляд от женщины, жена Ульфа воистину была одной из красивейших женщин Хьорра. Пленительные линии её обнаженного тела притягивали взгляд, а грациозные движения заставляли мужчин приносить к её ногам щедрые дары в благодарность за одну лишь улыбку.

Никто не знал, как Ульф добился благосклонности этой прекрасной женщины, но они прожили в согласии десять лет. И теперь всё потеряно.

«Такая прекрасная и смелая, что же заставило её совершить столь мерзкий поступок?» - Харальд вздохнул и посмотрел на Ульфа.

- Начнём, - кивнул следопыт.

- Сегодня мы проводим обряд очищения, чтобы оправдать эту запятнавшую себя изменой дочь севера, - начал Харальд. – Я, ярл Харальд Свирепый Ветер, клянусь перед взором Конгульва, что буду свидетелем и не допущу нарушения правил обряда. Вторым свидетелем будет воин Фолки.

- Клянусь перед взором Конгульва, что буду свидетелем и не допущу нарушения правил обряда, - вторил Харальду северянин.

- Да будет Конгульв благосклонен к своей мужественной дочери, - прошептал Харальд и повернулся к Ульфу. – Пора. Ты должен идти, только свидетели могут присутствовать при обряде очищения.

- Да. Я люблю тебя, Келиста, - не дожидаясь ответа, следопыт развернулся и, ступая, словно его ноги одеревенели, покинул место проведения обряда.

Келиста, не говоря ни слова вошла в воды Хринга и гордо вскинула подбородок, стараясь подавить дрожь во всём теле.

- Я буду дежурить первую половину, ты – вторую, приходи через три часа, - Харальд поставил топор на землю и оперся на ручку, непрерывно глядя на тоненькую белую фигурку, замершую в течении горной реки.

Фолки кивнул и в спешке покинул берег Хринга.

Час шёл за часом, закатное небо сменило оттенок с кроваво-красного на чернильно-фиолетовый, а потом на черный и лишь яркие северные звезды вместе с узким серпом стареющей луны рассеивали непроглядный мрак зимней ночи. Харальд неустанно наблюдал за Келистой и поражался стойкости женщины. Мало кто выдерживал даже один час в ледяной воде, но жена Ульфа упорно продолжала стоять. Сначала её колотило от холода, но потом тело устало бороться, и теперь Келиста изо всех сил старалась не упасть, потому что ноги промерзли настолько, что полностью потеряли чувствительность.

Ярл невольно задумался о словах Ресетора:

«Неужели нет другого способа?»

В этих словах была мудрость, но принц молод и горяч, он не способен понять всей важности соблюдения обычаев. Харальд видел, что бывает с народами, когда они начинают забывать обычаи предков: лицемерие, трусость и коварство становятся непреложными идеалами, а беспринципные ничтожества становятся во главе этой отвратительной толпы.

«Север суров, но никто не посмеет сказать, что его сыны и дочери трусы или лжецы» - так говорил отец Харальда, и так ярл сказал бы своему сыну, если бы не древний обычай, запрещавший пытаться зачать детей мужчине, чьи дети дважды рождались мертвыми.

- Харальд? – тихий шёпот вывел ярла из круговорота мрачных воспоминаний. Фолки пришёл, чтобы сменить его на скорбном посту.

- Как только обряд будет закончен, и Ульф придёт за женой, несите её ко мне в дом как можно скорее, я позову лекаря и подготовлю всё, чтобы не дать Келисте погибнуть.

- Да, хорошо, - Фолки сжимал и разжимал кулаки, но Харальд, занятый мыслями о былом, не обратил внимания на нервозность северянина и отправился в дом готовиться к спасению Келисты из лап безжалостного холода.

Стоило Харальду уйти, как Фолки начал нервно ходить по берегу реки. Северянин никак не мог успокоиться и обращал своё волнение в шаги. Он вытоптал широкую дорогу в снегу, и вот его ожидание завершилось.

- Фолки, ты не соврал! – с пригорка спускался рослый северянин. На его лице гуляла усмешка, а глаза мгновенно впились в силуэт Келисты. – Отсюда плохо видно, ну-ка вытащи её на берег.

- Ты уверен, брат? Сам Харальд Свирепый Ветер стал свидетелем для этого обряда, если он узнает, нам не поздоровится, - Фолки неуверенно переступал с ноги на ногу, не сводя глаз с брата.

- Конечно уверен, медведь меня задери! Это же Келиста – когда ещё выдастся шанс провести время с такой красоткой! – северянин снял сапоги и штаны. – Ладно, ладно, трусливая твоя душонка. Я и сам справлюсь, но тогда она моя пока не надоест, а тебе останутся только объедки.

Фритьоф похотливо усмехнулся и уверенно пошел, сопротивляясь течению реки, к Келисте. После стольких часов в ледяной воде, она уже почти потеряла сознание, и ощутив, как сильные мужские руки поднимают её и кладут на плечо, женщина решила, что испытание закончилось и Ульф пришёл забрать её.

«Я справилась, я справилась» - единственная мысль пульсировала в пылающей лихорадкой голове Келисты.

Каково же было её удивление, когда мужчина положил её на расстеленную на снегу шкуру и она увидела, что это не Ульф, а какой-то незнакомец.

- Что? Что происходит? – слабый голос Келисты был едва слышен на фоне бурлящего Хринга.

- Спокойно, мы немножко позабавимся, а потом вернём тебя, всё равно вода смоет все грехи, - рассмеялся Фритьоф.

- Нет, прошу вас! Ульф! Ульф, пожалуйста! – она пыталась отбиваться, но конечности так замерзли, что совершенно не слушались.

- Может всё-таки не стоит? – неуверенно протянул Фолки. – Она вон какая ледяная, какая радость с ней ложиться?

- Заткнись и помоги мне держать её! – Фритьоф нагнулся к обессилевшей женщине и услышал свист, а потом чавкающий звук.

- Брат… - Фолки опустился на колени, из его спины торчала стрела. – Это Ульф…

Северянин упал, и Фритьоф достал топор, пытаясь в темноте высмотреть откуда прилетела стрела.

- Выходи, трусливый ублюдок! Или я у тебя на глазах зарублю твою потаскуху-жену!

- Не смей.

Из-за деревьев вышла темная фигура. Свет луны отразился от двух коротких клинков и Ульф подошёл к насильнику.

- Зря ты подстрелил моего безвольного братца, он ведь был почти не причём! – Фритьоф усмехнулся и сделал пробный выпад топором, но Ульф успел отскочить. – У неё нет шансов! Никто не переживает обряд очищения! А так хоть порадовалась бы перед смертью!

Ульф не поддался на провокацию, сжав губы так, что они превратились в тонкую нить. Следопыт кружил рядом с Фритьофом, тщательно выбирая момент для удара.

- Хочешь, я пропущу тебя, ты будешь первым! – насильник отвлекся, бросив взгляд на Келисту, и лезвия клинков вспыхнули в свете луны.

- Ублюдок! – Фритьоф выронил топор. Ульф перерезал бицепс правой руки и надрезал сухожилие на левой. – Я ведь ещё даже не тронул её!

Следопыт не слушал выродка и продолжал наносить несмертельные, но болезненные удары. Фритьоф заревел от боли, и Ульф остановился.

- Ты сдохнешь здесь, ублюдок. Истечешь кровью, и волки сожрут твои потроха. Конгульв помочится на твои останки вместо того, чтобы призвать в Небесные Чертоги, - следопыт пинком свалил Фритьофа с ног и бросился к Келисте. Шепча успокоительные слова, он завернул женщину в шкуру и помчался к Харальду, молясь, чтобы ярл уже успел подготовить всё для её спасения.

***

- Её воля к жизни поразительна, - лекарь потёр подбородок. – Не знаю, сможет ли она ходить, но Ледяная Дева не заберёт её себе.

- Спасибо, - Ульф протянул кошель с монетами, лекарь кивнул и покинул дом Харальда.

Келиста лежала, завернутая в шкуры, рядом с очагом. Её отпоили медовым отваром, а к ногам приложили лечебные припарки. Ресетор был шокирован её состоянием, но ещё больше его удивила реакция Харальда.

- Ульф.

- Нет!

- Ты знаешь правило.

- Она не виновата! Чертов ублюдок, которого я сделал свидетелем, привёл своего похотливого братца, и они вытащили Келисту из воды против воли! – Ульф озирался, подобный загнанному зверю, но взгляд Харальда оставался неумолимым.

- Она мужественная дочь севера и Конгульв примет её в свои Чертоги. Но мы должны следовать обычаю.

- Прости… - жена следопыта очнулась и еле слышно прошептала. – Прости, я подвела…

По лицу Ульфа покатились слезы. Ресетор ахнул от удивления, его сердце также разрывалось на части при виде страдающей Келисты, но он не ожидал, что суровый следопыт поддастся чувствам.

- Ты молодец. Ты самая храбрая северянка из всех, что я когда-либо встречал, и мы обязательно снова поженимся в Небесных Чертогах, - Ульф сжал руку жены и повернулся к Харальду. – Я хочу, чтобы вы оставили нас одних на несколько часов. Я знаю обычай и сделаю то, что должно, но дай мне хоть немного времени побыть с любимой.

- Да будет так.

Харальд махнул Ресетору, и они вышли из дома, направившись по пустующей улице Хьорра в сторону ворот.

- Разве это правильно? – принц не мог успокоиться после увиденного, и ком в горле мешал ему говорить.

- Тут нет правильного и неправильного. Конгульв оставил нам обычаи, и мы должны поступать в соответствии с ними. Ульф это понимает, потому что он северянин, но тебе сложно это принять, - ярл внимательно посмотрел на Ресетора. – Если ты хочешь стать королём севера, придётся смириться с нашими обычаями. Следовать им бывает тяжело, но такова жизнь на севере.

- Разве нельзя хотя бы немного изменить часть самых жестоких обычаев?

- Ты можешь попытаться, - покачал головой Харальд. – Но их оставил сам Конгульв, и северяне не нарушат его заветы по приказу южанина.

***

Когда они вернулись в дом ярла, Келисты там уже не было. Ульф стоял в середине комнаты, его глаза полнились слезами, а руки дрожали.

- Похороны будут завтра на закате. Келиста любила смотреть закат на склоне Гордого пика, там я и сложу погребальный костёр, - взгляд Ульфа задержался на Ресеторе. – Если бы я только доверился принцу…

- Это не твоя вина, - оборвал его Харальд. – Мы поможем тебе с костром.

Кроме Харальда с Халлвардом и Ульфа, на похороны пришли еще с десяток незнакомых принцу северян. Все они жали руку следопыту, а потом молча смотрели как пламя поглощает тело храброй дочери Севера. Оступившейся, но заплатившей за свою ошибку величайшую цену.

Когда костер прогорел, превратившись в груду багровых углей, а свободный северный ветер унес душу несчастной красавицы к небесам, ярл подошёл к своему боевому товарищу и прокашлялся перед тем, как поднимать тяжелую тему:

- Завтра мы идем на Совет, - Харальд посмотрел на Ульфа. – Тебе необязательно присутствовать…

- Я буду, - Ульф сжал кулаки. – Мы вернём север на истинный путь во имя памяти Келисты.

***

Приближалось время Великого Совета ярлов, созванного Харальдом, и Ресетор не мог найти себе места. Свирепый Ветер настоял, что юноше нельзя идти в Зал Войны, чтобы не подвергнуться опасности, но принц был категорически не согласен с северянином.

- Проклятье! Я здесь будущий король, а не Харальд!

Времени оставалось катастрофически мало, и у Ресетора в голове возник план, но для его выполнения требовалась помощь Ульфа.

«Надеюсь, он ещё не ушел на Совет».

Добежав до дома следопыта, Ресетор перехватил его буквально на крыльце.

- Молодой волк.

- Ульф, мне нужна твоя помощь…

- Харальд запретил тебе приходить в Зал Войны, и ты знаешь почему, - после смерти Келисты мрачное выражение не сходило с лица Ульфа ни на секунду. – Прости, Ресетор.

- Я должен быть там, и я могу проследить за собранием, не показываясь никому на глаза, - легкая улыбка возникла на губах Ресетора, но он тут же одернул себя, подавленный суровым взглядом Ульфа. – Если такой опытный следопыт как ты, поможет мне подобраться к Залу Войны и забраться наверх, я смогу проследить за ходом совета, оставаясь в безопасности. А если понадобится моя помощь, то спрыгну вниз и застану Хролфра врасплох!

- Вряд ли ты кардинально сможешь изменить ход битвы, если Хролфр решит обесчестить себя кровопролитием на переговорах, - Ульф покачал головой. – Этот план опасен и не слишком полезен.

- Будет лучше, если ты мне поможешь, чем если меня поймают при попытке проникнуть в Зал Войны, - глаза Ресетора горели решимостью и Ульф поддался. Он уже отказался однажды от предложения принца и жалел об этом каждое мгновение. Следопыт не мог позволить себе совершить ещё одну такую ошибку и решил снять с себя ответственность за выбор, переложив её на Ресетора.

- Хорошо, я помогу тебе, но даже не думай мешать Харальду. Он будет очень зол, если ты сорвёшь переговоры.

- Я буду просто свидетелем, бесплотной и безмолвной тенью, что таится в самом темном углу! - горячо заверил следопыта принц.

- Тогда поторопимся. Зал Войны пока ещё пуст, а ярлы собираются на Поле Советов.

***

При помощи Ульфа Ресетор смог незаметно прокрасться к Залу Войны и пробраться через верхнее окно под крышу здания.

Построенный, как говорили сами ярлы, во времена, когда память о завоеваниях Конгульва была ещё свежа, Зал Войны поразил Ресетора грубой красотой. Своим видом он полностью отражал сущность северян, какими их знал Ресетор. Толстые могучие бревна и резные фигуры воинов на торцах крыши; узкие окошки, берегущие тепло внутри и поразительно огромный очаг в центре. Труба от него поднималась над крышей Зала Войны, словно могучий горный пик.

Ресетор занял позицию на одной из толстых потолочных балок и приготовился ждать.

«Бесплотная и безмолвная тень».

Несмотря на тишину и спокойствие в Зале Войны, зубы юноши бессовестно стучали друг о друга, выдавая волнение. В какой-то момент он даже начал переживать, что его могут услышать снизу и попробовал прижать челюсть, но чуть не свалился вниз. Ресетор в последний момент ухватился за балку, покачнувшись над бесстрастным каменным полом.

«Ещё чуть-чуть и Теренис лишился бы ещё одного своего законного правителя».

Неожиданная опасность подействовала на юношу отрезвляюще: мысли прояснились, а зубы наконец успокоились.

Согласно обычаю, ярлы должны встретиться на Поле Советов и принести клятвы, обязывающие соблюдать правила переговоров. Лишь после этого ритуала им будет разрешено прийти в Зал Войны, чтобы обсудить проблемы Севера.

«Посмотрим, сможет ли Хролфр сдержать эти клятвы».

Зал постепенно начал наполняться северянами. В основном мужчины заходили группами по несколько человек, но принц заметил и одиночек. Рослые молодые воины рассаживались неподалеку от дверей и тайком переглядывались, крепко сжимая рукояти секир и мечей. С высоты Ресетор хорошо видел, что переговоры вряд ли закончатся миром, но он не мог испортить всё лишь из-за своих подозрений.

«Харальд знает, что это опасно, он подготовился».

По правую сторону от очага садились ярлы, разделяясь на группы, поддерживающие общие интересы. В то время как места слева предназначались для друзей ярлов из простых воинов, которые должны были стать свидетелями соблюдения клятв и принятия решений, способных повлиять на жизнь всех северян.

Ресетор отметил, что в отличие от рассказов Харальда о пирах в Зале Войны, сопровождающихся захватывающими историями о подвигах, сегодня ярлы были собраны и никто не смеялся. Напряжение, вызванное расколом в рядах северян, отражалось на их разговорах и движениях. Слишком крепкое рукопожатие, кривая ухмылка, напоминающая волчий оскал, и ещё с десяток мелочей бросались в глаза невидимому наблюдателю.

По мере заполнения Зала Ресетор ощущал, как нарастает враждебность и достаточно было малейшей искры, чтобы она вспыхнула огнём гражданской войны. Сыны севера гордились своей приверженностью древним обычаям, но также они гордились и своим воинским умением. Смогут ли хладнокровие и верность клятвам остудить горячие молодые сердца? Принц не желал знать ответ и лишь крепче сжал рукоять клинка на поясе.

Хролфр взял слово первым.

- Приветствую всех моих братьев, пришедших на сегодняшний Совет ярлов. Как Великий ярл севера, я надеюсь, что мы примем нужные решения и разрешим накопившиеся разногласия согласно обычаям…

- Кажется, на меня только что перепрыгнула блоха! – прервал вступительную речь Хролфра нарочито громкий голос. – Хотя, если постоянно возиться с шавками, то и не такое заведётся!

Дальняя от Хролфра скамья взорвалась хохотом. На ней сидел и Харальд, но ярл позволил себе лишь широкую ухмылку, в то время как его соратники открыто насмехались над противником.

- Зачем вообще перед Хролфром поставили стол? Он же привык есть с пола, как и положено хорошему псу!

- Ваши насмешки показывают вашу слабость, - парировал Великий ярл. – Называете меня шавкой, а сами только и можете, что лаять издалека.

- Да что ты говоришь? – рослый северянин поднялся из-за стола, доставая огромный двуручный топор. – Радуйся, что луна ещё не сменилась, ведь как только это произойдет, я сделаю из твоего черепа горшок для своего сына!

- Мы собрались здесь… - теперь поднялся Харальд. – Для того, чтобы обсудить дела, происходящие на севере, а не для того, чтобы подначивать друг друга.

- Прости, Харальд, - бросил рослый воин и уселся обратно за стол.

- Ты мудр, как и всегда, Свирепый Ветер, - улыбнулся Хролфр. – Не расскажешь нам, ты потерял руку до того, как подвёл своего короля, или уже после?

«Вот дерьмо!» - Ресетор вцепился в балку. Харальд крайне болезненно воспринимал разговоры о своей ране, и также тяжело ему было вспоминать о смерти Белетора. – «Если он сорвётся сейчас…»

- Я… - Харальд запнулся на мгновение, но смог совладать со своими чувствами. – Я отдал свою руку, защищая короля и его брата, но так как тебе неведомы такие вещи как долг и честь, то суть этой истории ускользнёт от тебя.

Ярлы зашумели, сторонники Хролфра начали спорить с его противниками, но Свирепый Ветер ударил ногой по столу и шум стих.

- Мы собрались здесь, чтобы обсудить важное событие! Как так вышло, что север падает в пучину дремучего невежества и кровожадности? Почему Великий ярл, заменивший на этом месте всем нам известного и уважаемого Сигвальда, забыл о заветах предков и пытается разрушить всё, что с таким трудом создавали наши предки и Конгульв?

Ярлы взревели в поддержку Харальда, и крики немногочисленных ярлов-сторонников Хролфра утонули в этом шуме.

Ресетор перевёл взгляд на правую сторону Зала и увидел, что, хотя среди ярлов перевес на стороне Харальда, среди свидетелей гораздо больше воинов, поддерживающих Великого ярла.

«Было бы хорошей идеей сдавать оружие перед входом в Зал Войны» - нервно усмехнулся Ресетор, осматривая присутствующих. Каждый северянин принёс на переговоры по меньшей мере один топор, а многие захватили ещё и щиты.

- Это ты забыл истинные заветы Конгульва! – фыркнул Хролфр. – Сегодня я привёл с собой мудрейшего жреца Волка. Он прямой наследник древних жрецов, которые были свидетелями завоеваний Конгульва! Фенриес, поделись своей мудростью!

«Фенриес?! Лимаран упоминал о нём, он сторонник Тельварта! Нужно предупредить Харальда!» - Ресетор зашевелился на балке и начал аккуратно перебираться ближе к столу, за которым сидел Свирепый Ветер и его товарищи.

Одаренный вышел в центр Зала. Его плечи покрывала шкура черного волка, а на поясе красовался меч из воронёной стали. Принц на мгновение замешкался, пораженный величием и мудростью жреца, но в голове тут же вспыхнуло воспоминание о последнем ужине во дворце Лотера:

«Властный и проницательный мужчина с ледяными глазами. Один лишь его вид внушал трепет и покорность. Королева, дрожащая от одного лишь прикосновения незнакомца. Площадь. Волк. Кровь».

Вид Одаренных обманчив, а за гордым фасадом скрывается прогнившая суть - эту истину Ресетор повторял сотни раз, вспоминая бойню на площади Лотера и безнадежное сражение в лаборатории Кораса.

«Безумные и опьяненные своей силой они подобны бешеным волкам, бросающимся без цели на любого, кто подойдёт слишком близко. С бешеным волком бессмысленно разговаривать, он понимает только язык когтей, клыков и стали».

Пока Ресетор медленно пробирался ближе к Харальду, пронзительные глаза Одаренного обвели всех северян, и он начал свою речь.

- Братья северяне! – провозгласил Фенриес, но его тут же перебили.

- Какой же ты брат, если твоя кожа загорелая, как у мягкотелых южан?

- Я хочу остеречь вас, - как ни в чём ни бывало продолжил Фенриес. – Гнев Конгульва ужасен и его дети не знают пощады. Примите путь волка, и мы вместе пройдем от океана до океана, и принесём эти земли и их жителей в дар Конгульву!

- Брешешь, сутулая псина! – выкрикнул рослый ярл, друг Харальда, и швырнул в Фенриеса кружку с пивом. – Конгульв таких как ты с дерьмом смешивал!

Ресетор едва не свалился с балки, увидев то, что произошло внизу. Кружка ударила Одаренного в челюсть, окатив его крепким северным пивом.

«Очень плохо».

Лицо Фенриеса задрожало от едва сдерживаемого гнева, ярлы почти со всех сторон взорвались смехом, и глаза Одаренного вспыхнули жёлтым пламенем.

- Убейте их, дети мои! – Фенриес махнул рукой, и со всех сторон раздался волчий вой. Хрупкое перемирие разлетелось дождем острых стальных осколков. Ярлы схватились за оружие и, как только двери Зала Войны распахнулись, в них хлынула серая лавина шерсти, когтей и клыков.

Настало время войны.

Кровь обагрила пол Зала Войны и Ресетор аккуратно свесившись с балки, спрыгнул вниз рядом с Харальдом.

- Проклятье! – выругался ярл.

- Ты ведь знал, что я здесь? – усмехнулся принц.

- Знал, но надеялся, что ты хотя бы не один, - Харальд кивнул на стаю оборотней, вступивших в бой с северянами. – Нам придется тяжело.

Вместо ответа Ресетор обнажил клинок и ринулся в бой.

Глава 12

- Я не могу поверить, что ты доверился ему! – прошла неделя после битвы с Имратоном, и Ребекка постепенно возвращалась к жизни.

Одаренная сделала невероятно быстрый выпад кинжалом, и его лезвие оказалось у горла Аластора.

- Мы же договорились! – он аккуратно отвёл мечом кинжал Ребекки. – Нет смысла тренироваться с Одаренной.

Он пнул шишку, так удачно подвернувшуюся под ногу, и снова занял боевую стойку.

- Да, я доверился! А теперь нападай, только без своих сил.

В этот раз за движениями Ребекки можно было уследить, и Аластору удавалось парировать её атаки. Клинки сверкали и наполняли лес звоном стали.

- Это было глупо, твоя смерть обрекла бы всех нас! – Ребекка попыталась отвлечь Аластора обманным ударом, но мужчина прочитал её уловку и контратаковал.

- Смерть Имратона обрекла бы на гибель всех жителей Лотера, также, как и его молчание. Я рискнул, и риск оправдался.

Аластор ускорил темп, клинок атаковал Ребекку со всех сторон, активно пытаясь найти брешь в защите Одаренной. Никогда раньше, что на тренировках в юности, когда мальчишки Лотера фехтовали импровизироваными клинками из палок, что в Абеллайо, когда Аластору приходилось участвовать во всеобщих военных сборах, ему не удавалось ощутить такой ясности и единения с клинком. Это было приятным чувством, если бы не одно «но»: все эти навыки и рефлексы не принадлежали Аластору, так же, как и упоение битвой, ревущее в его душе. Они не принадлежали ему, но Аластор не собирался отказываться от возможностей, которые ему дали воспоминания кронпринца.

- Да! – он сумел найти лазейку в обороне, но кинжал Ребекки вернулся в защитное положение неестественно быстро, и могучим ударом Одаренная выбила меч из рук Аластора. – Проклятье! Опять ты за свое.

- Считай, что ты победил. На этот раз. - Ребекка убрала кинжал в ножны. – Я правда благодарна за спасение, ты вернул меня из состояния, из которого Одаренные обычно уже не возвращаются.

Она с трудом подавила дрожь в голосе. Воспоминания о произошедшем в деревне нарушили и без того хрупкое в последнее время душевное состояние Одаренной.

- И ты действительно смог найти подход к этому выродку Имратону. Ты самый настоящий герой, - она усмехнулась, хотя смеялись лишь её губы, глаза оставались печально-сосредоточенными. – Ты слишком рискуешь, Аластор. У тебя только один шанс, и поэтому нужно…

- Перебить беззащитных людей?

- Они, помнится, собирались принести тебя в жертву просто за то, что ты ходил по лесу. Такие ли уж они беззащитные и невинные, как ты думаешь? – Ребекка разозлилась и, резко развернувшись, направилась к костру. – Я не хотела этого! Но всё стало чересчур сложным и опасным…

Аластор подошёл к костру и сел рядом.

- Я понимаю, на тебя давит твоя сила.

- После первой встречи с Имратоном, а потом после появления демона на площади контролировать себя стало гораздо труднее. Я не знаю, что бы случилось, если бы ты не подавлял влияние Тени.

- Хватит переливать из пустого в порожнее, - Инсидий вклинился в разговор Ребекки и Аластора, который они в том или ином виде повторяли каждый день после того, как Одаренная вернулась в норму. – Мы приближаемся к Лотеру, а значит нужно решить как разобраться с демоном Юкунды. Тельварт в Тени может стать слишком опасным, так что нужно спешить!

- Чтобы заморозить сердце демона, нам определённо понадобится помощь алхимиков, - задумчиво протянула Ребекка. – Но у меня с ними очень плохие отношения после того, как я реквизировала кое-какое оборудование и кое-какие реагенты для создания эликсира, который выпил Аластор.

Мужчина развёл руками.

- Вы ведь не ожидаете, что у меня есть знакомства в Совете Алхимиков?

- Совет я возьму на себя, - Инсидий усмехнулся. – Корас имел хорошие отношения с алхимиками и хорошо им платил. Он даже спас Георга Доэта от неизлечимой болезни, с которой не могли справиться эликсиры.

- На том и порешили, - Ребекка повернулась к Аластору. – Пока Инсидий будет говорить с Советом, мы найдём твоих родителей.

Не ожидавший такого поворота Аластор не смог скрыть своё удивление, так что Одаренная хлопнула его по плечу.

- Мы же договорились. К тому же без тебя мы бы лежали трупами в деревне Имратона. Я отдам твоё жалование, когда прибудем в Лотер, сейчас у меня нет с собой достаточно золота.

«Может мы и вправду справимся?» - Аластор смотрел на снова обретшую уверенность Одаренную и на повеселевшего поглотителя – «Мы справились с Имратоном, а ведь он тоже частично демон».

На этой позитивной мысли мужчина поплотнее укутался в плащ и уснул, набираясь сил перед последним рывком до столицы Терениса, в которой наконец решится его судьба.

***

- Хорошо, что на этот раз не придётся лезть через стену, - Ребекка хрустнула пальцами, вспоминая обстоятельства, при которых они покидали Лотер.

- Да, а мне даже не приходится лежать при смерти, - отозвался Аластор. – Смотри, как много людей!

К воротам столицы Терениса действительно тянулся плотный поток посетителей. От бедных крестьян, вскладчину купивших старую дешевую телегу, чтобы попытаться подороже продать овощи и грубо сшитую одежду, до вместительных, укрепленных повозок зажиточных купцов, в которых могли лежать как заморские фрукты, так и дорогой алкоголь или изделия из шёлка.

- Кажется, демон не так уж и сильно им мешает, - скептично заявил Инсидий.

- Пожалуй, вы были правы. Город слишком большой, чтобы один демон мог как-то угрожать большинству его жителей, - с сомнением согласился Аластор.

- Он не угрожает городу напрямую, но, если не избавиться от отродья, рано или поздно Лотер опустеет, - безапелляционно высказалась Одаренная. – К тому же, с каких это пор ты так бесчувственно стал относиться к невинным горожанам, Аластор?

В голосе Ребекки сквозил неприкрытый сарказм, но мужчина воспринял её слова совершенно серьёзно. Прошла пора, когда они с Одаренной вместе шутили и подначивали друг друга. Вместо засохшего дерева дружбы выросли колючие заросли сомнений, недоверия и недомолвок.

- Я не знаю. Сейчас меня волнует только жизнь моих родителей, все остальные могут подождать, пока мы не разберёмся с демоном.

Аластор и вправду почти не ощущал сострадания к жителям Лотера. Он слишком переживал за мать, так что остальные отошли на второй план. Душа, полнившаяся милосердием и сочувствием, изменилась в горниле лишений и потерь. Может быть Аластор и не стал совсем другим человеком, но некоторые нити, казалось, были перерезаны навсегда.

- Приветствую вас в Лотере, - усталый стражник с запавшими от недосыпа глазами махнул рукой, пропуская путников, и они наконец въехали в город.

Осенняя погода и предшествовавшие ей погромы сделали город ещё менее дружелюбным, чем раньше. Теперь Лотер угрюмо смотрел на приезжих выбитыми окнами домов и ухмылялся черными зубами пепелищ. Из-за дождей вся грязь оказалась на мостовых, и повозки, изредка проезжавшие по улицам, щедро обдавали прохожих брызгами грязи. Под стать городу были и люди: хмурые, подозрительные, готовые в любой момент бежать или драться.

Аластор помнил, как они с Ребеккой шли по улицам Лотера, живым, шумным, но всё это ушло в прошлое.

«Мы можем всё исправить, изменить мир к лучшему» - эта мысль уже не так сильно воодушевляла мужчину после всего, что он пережил. – «Мир не будет благодарен за изменение, даже если оно и вправду будет к лучшему. Мир, пожалуй, вообще не способен испытывать благодарность и вознаграждать за правильные поступки. Так зачем же мы продолжаем пытаться? Зачем?»

Безмолвные вопросы остались без ответов, и его размышления прервал резко остановившийся поглотитель.

- Итак, я отправляюсь в Совет, если ты дашь мне достаточно золота, чтобы обновить гардероб. Корас бы ни за что не показался перед алхимиками в таких обносках. - Инсидий испытующе глянул на Одаренную, но его аргумент был неоспорим, и Ребекка, пожав плечами, протянула поглотителю кольцо и драгоценный камень.

- Мы будем искать родителей Аластора, а потом я попробую пошуршать по информаторам. Нужно узнать распределение сил, чтобы выбрать нужную сторону, - Одаренная задумалась. – Место встречи… Ладно, пусть будет то же убежище, из которого мы бежали после событий на площади.

- Понял, - Инсидий величаво кивнул, вживаясь в роль Кораса, и, вальяжно шагая, направился в сторону главной торговой улицы Лотера.

***

Аластор наконец оказался перед своим домом, но вместо радости ощущал лишь горечь утраты и разочарования. Мужчина смотрел на родные глазу стены, изуродованные пламенем, и не мог поверить тому, что видит.

- Проклятье, - Ребекка подошла к мужчине и положила руку ему на плечо.

Аластор не отреагировал. Он просто стоял и не мог оторвать взгляд от сгоревшего дома. Вроде обычное здание, каких сотни в Лотере, но для Аластора с ним была связана вся жизнь. Все детские воспоминания так или иначе крутились вокруг этого дома, и он не мог поверить, что его родители погибли в пожаре.

- Я должен убедиться! – он рванулся к пепелищу и начал разбрасывать обломки здания в стороны.

- Постой! - Ребекка догнала Аластора и оттащила мужчину от груды обгоревших брёвен и досок. – Давай сначала спросим у соседей. Возможно, твои родители перебрались к кому-то из них.

- Это вряд ли, - просипел мужчина, пытаясь задавить ком в горле. – Мой отец испортил отношения со всеми соседями, но попробовать стоит.

Они постучали в дверь ближайшего дома, но ответа не последовало. Череду неудачных попыток прервал скрипучий старушечий голос из окна второго этажа одного из домов.

- А вы кто такие будете? – она смотрела на Аластора и Ребекку с подозрением, достойным судьи, заставшего убийцу с окровавленным ножом у тела жертвы.

- Я жил здесь с родителями, - мужчина указал на пепелище. – Но потом уехал работать далеко на восток, а теперь…

Он поборол накатившие чувства, смахнув бегущие по щекам слезы.

- А теперь дом сгорел, а мои родители пропали, вы не знаете, где они могут быть?

Старушка изучила Аластора с ног до головы и решила сменить гнев на милость.

- Да, тут жил мерзкий Сверр со своей чудесно учтивой женой Кассандрой.

- По описанию полностью подходит, вы знаете где они? Они ведь живы?! – мольба в его глазах тронула сердце старушки, и она печально покачала головой.

- Сверр точно жив, я видела этого мерзавца здесь уже после того, как дом сгорел, больше я ничего не знаю, прости уж, милок.

- Спасибо, - Аластор опёрся спиной о дом и сполз на землю. Все его душевные и физические силы улетучились в один миг, смытые волной осознания. Маячившая перед ним последние недели мысль становилась реальностью, но мужчина не желал принимать такую реальность.

«Только не мама, если этот идиот не смог защитить её, а сам сбежал…»

- Проверим все ближайшие трактиры и таверны, - Ребекка потрясла Аластора за плечо. – Мы найдём их. Соберись, чёрт возьми!

Аластор поднял удивленные глаза на Одаренную. Она действительно хотела помочь ему и переживала за его родителей, или просто не желала потерять ценного агента?

«А не всё ли равно?»

Он принял протянутую руку и поднялся с земли.

- Да, ты права. Ещё ничего не известно, может быть они переехали ещё до пожара.

- Вот! Это Аластор, которого я знаю, - Ребекка воодушевленно хлопнула ладонями. – А теперь вспоминай любимые забегаловки своего отца. Или может ты вспомнишь, где живут его друзья?

Несмотря на ужаснейшее настроение Аластор едва не рассмеялся, услышав слова Ребекки про друзей Сверра.

- Ты не знала моего отца. Друзья у него существовали очень недолго: пока он не вытягивал из них всё, что ему нужно, либо пока им не надоедала пиявка, притворяющаяся приятелем.

- Ладно, друзей отбросим, но выпивать-то он куда-то ходил? Пропустить стаканчик-другой, обсудить последние новости?

- Была пара мест, - Аластор задумался. – Это было давно, так что они могли уже давно закрыться, но мой отец частенько ходил в «Слепого пса» и в «Железную кружку». Те ещё гадюшники, но там собирался подходящий контингент, чтобы проворачивать всякие темные дела, так что отцу нравилось.

- Значит на том и порешили. Помнишь где это?

- «Слепой пёс» на перекрестке Скобяной улицы и безымянной улицы, ведущей в Солёный тупик, а «Железная кружка», - мужчина потёр лоб, вспоминая. – У моста через Этиль. Того, что с птицами на перилах.

- Это место я знаю, направимся сначала туда, - уверенно заключила Ребекка и зашагала по хлюпающей коричневой жижей дороге, да так бодро, что Аластор едва поспевал за ней.

Прошагав с полдесятка улиц и переулков, они остановились перед покосившимся зданием с ржавой, невыразительной вывеской, на которой была изображена то ли кружка, то ли просто бочонок.

- Оно! – Аластор воодушевленно дёрнул за дверь и вошёл в трактир.

Его воодушевление подверглось безжалостной атаке вонью кислого пива, варёной капусты и давно немытых тел, находящихся в тесном помещении. Мужчина давно не был в Лотере, поэтому отвык от такого «великолепия», и его лицо исказилось в гримасе отвращения.

- Эй, чего встал в проходе! – покачивающийся пьянчуга направлялся к выходу и решил оттолкнуть Аластора с дороги.

Он не мог знать, что тот находится в крайне скверном расположении духа, так что удар в челюсть оказался для пьянчуги полной неожиданностью и отправил его валяться на залитом пивом и чёрт знает чем ещё полу.

- Эй, ты чего творишь? – собутыльники сбитого с ног пьянчуги поднялись из-за стола.

Аластор потянулся к мечу, но на его плечо легла узкая, но сильная ладонь.

- Трупы нам пока не нужны, - Ребекка вышла перед мужчиной и упёрла руки в боки. – Кто из вас, отбросов, знаком со Сверром?

- Да они оба берега попутали! – самый рослый пьяница схватил бутылку и попытался ударить Ребекку.

Скорее всего он даже сам не понял, что произошло, и почему он теперь лежит в дальнем углу трактира, но зато у остальных посетителей сразу сложилось верное впечатление о силе Одаренной, и разговоры в трактире замолкли.

- Я спрошу ещё раз, и это будет ваш последний шанс. Кто, из вас, отбросов, знаком со Сверром? – для большего эффекта она взяла со стола бутыль вина и раздавила её в кулаке. Во все стороны брызнули осколки стекла, а Ребекка жутковато ухмыльнулась.

- Его здесь нет, - раздался неуверенный голос из-за одного из дальних столов. – Он, кажется, сбежал из города.

- А ты кто? – Ребекка наклонила голову. – Ну-ка выйди сюда!

- Меня зовут Вик…тор, Виктор, - невысокий мужчина в годах поклонился и растянул губы в неискренней улыбке.

- Это он! – Аластор вышел из-за спины Ребекки и уставился на своего постаревшего отца. – Виктор, говоришь? Отвечай, где моя мать?!

- Аластор?! – Сверр мгновенно переменился в лице, его глаза забегали, но проходимец быстро сориентировался и выдавил из себя скупую слезу. – Слава богам, ты вернулся! Мы с Кассандрой так ждали, что ты придёшь и спасёшь нас!

- Так она жива! Слава Триархии! – Аластор наконец смог улыбнуться, груз с плеч мгновенно испарился, и мужчина обнял отца. – Где вы остановились? У меня теперь есть деньги, чтобы купить хороший дом, так что лучше вам уехать из Лотера.

- Сынок… - Сверр похлопал Аластора по спине и осторожно отстранился. – Дело в том… Кассандра погибла. Её убили люди Хьярти Косаря.

Слишком жестоко. Сердце Аластора воспарило, окрылённое надеждой, а теперь безжалостная реальность снова сделала ход, разбив его вдребезги.

- Что ты сказал?

- Понимаешь…

- Повтори! – мужчина сжал кулаки, готовый выбить из Сверра признание. – Говори, или я клянусь, я выбью эти слова из тебя собственными руками!

- Когда в городе начались волнения, люди Хьярти присоединились к культистам и громили всё вокруг…

- Почему ты не защитил её?! – Аластор схватил отца за грудки. – Почему ты…

- Я тогда ещё не вернулся с площади, - прохрипел Сверр. – Я не знал, что произойдёт такое. Никто не знал.

- Но почему именно наш дом? Там вокруг достаточно домов действительно зажиточных торговцев…

- Вообще-то я смог скопить кое-какие деньги, - перебил его Сверр. – Может быть Хьярти прознал о них и решил присвоить, я не знаю этого. Когда я прибежал к дому, он уже был объят огнём, я бросился туда, но не смог даже подойти, было уже слишком поздно. Твоя мать тяжело заболела, и поэтому почти не выходила из дома…

Аластор опустился на колени и закрыл лицо руками.

«Она заболела и сгорела заживо…»

Слишком тяжёлая ноша, чтобы вынести.

- Хьярти Косарь, - Ребекка обратилась к Сверру. – Где его найти?

- Он опасен, - осторожно проговорил Сверр.

- Как видишь, мы не боимся опасностей. Просто скажи, где его найти.

- Хьярти держит притон в Волчьей яме. Рядом со старой церковью.

Ребекка кивнула и повернулась к Аластору.

- Я знаю, где находится Волчья яма. Пойдём. Отомстим за Кассандру, ублюдки должны заплатить.

Аластор протёр совершенно сухие глаза, удивляясь отсутствию слёз. Отчаяние захлестнуло его, и теперь, когда волна отхлынула, остался только гнев. Мужчина кивнул и поднялся на ноги.

Месть не поможет ему вернуть мать и не поможет искупить вину перед ней, она не облегчит ношу, которая рухнула на плечи Аластора, но мужчина всё равно жаждал её. Месть подобна мечте – пока ты к ней стремишься, приближаясь шаг за шагом, ты счастлив, но стоит лишь добраться, пройти тот самый миг обладания – и остаются лишь воспоминания. Воспоминания, которые заставляют сожалеть о том прекрасном времени. И тогда приходится искать новую мечту или новую месть.

- Мы ещё вернёмся, - бросил Аластор Сверру и вышел на улицу глотнуть наконец свежего осеннего воздуха после затхлой вони потасканного трактира. Он потерял мечту, но неугасимое желание совершить возмездие над убийцей Кассандры согревало душу мужчины. Это не продлится долго, но каждая отсрочка момента, когда он останется один на один со своим горем была бесценна.

***

- Откуда ты знаешь про Волчью яму? – Аластор едва поспевал за Одаренной. Ребекка специально взяла быстрый темп, чтобы отвлечь мужчину от тягостных мыслей. – Это, наверное, самая настоящая дыра!

- Мне, знаешь ли, приходилось работать с разными людьми, - уклончиво ответила Одаренная. – Да, ты даже не представляешь какая дыра. Жизнь там ценится чуть больше, чем кусок хлеба, но чуть меньше, чем кружка кислого пива.

Они повернули, и Аластор едва не свалился в лужу нечистот, поскользнувшись на гнилой капусте.

- Проклятье!

- Вот мы и пришли, - торжественно объявила Ребекка, указывая на повидавший виды двухэтажный дом с заколоченными окнами и угрюмым толстяком у двери. – Эй, ты! Знаком с Хьярти Косарём?

Одаренная подошла к привратнику и кивнула на дверь.

- Здесь он живёт?

- А кто спрашивает? – мужчина размял шею и подошёл вплотную к Ребекке, надеясь напугать её. Он выбрал неправильный тон разговора, поэтому Одаренная нанесла жесткий удар в печень и добавила крепкий подзатыльник, сбивший громилу с ног.

- Я спрашиваю, а ты отвечаешь, или мой друг отрежет тебе пару пальцев, чтобы думалось лучше! Где Хьярти Косарь?!

- Помощь! – толстяк вдруг истошно завопил, и Аластор пнул его в челюсть. Крик прервался, но за дверью послышалась возня, она распахнулась и на улицу высыпал десяток вооруженных молодчиков в потёртых доспехах.

- Свин, ты чего вопишь? – главарь головорезов осмотрел бессознательного товарища и повернулся к Аластору. – А вот за это придется заплатить.

- Ты Хьярти Косарь? – Аластор медленно потянулся к рукояти меча.

- Я его помощник, а тебе какое дело?

- Знаешь Сверра?

- Этот выродок так и не получил по заслугам, - бандит сплюнул на землю и указал тесаком на Аластора. – А ты кто такой?

Мужчина молниеносным движением обнажил меч и нанёс удар, но сноровки не хватило, головорез отбил лезвие своим тесаком.

- Хочешь по-плохому? Будет по-плохому. Вали их, мужики!

У него не получилось застать головореза врасплох, но Аластор успел кое-чему научиться в спаррингах с Ребеккой. Он провёл обманный удар, и, когда противник повернул тесак, чтобы отбить лезвие, резко развернул запястье и кончиком клинка вскрыл горло головореза.

Пока Аластор испытывал свои фехтовальные навыки с помощником Хьярти, Ребекка решила разобраться с остальными бандитами. Она нанесла удар ребром ладони в висок, и голова ближайшего головореза взорвалась брызгами мозга и костей. Одаренная уклонилась от ответных выпадов, побрезговав перекатываться по грязи. Она поймала лезвие топора, вырвала его из руки бандита и широким взмахом разрубила на части сразу двух противников. Кровь хлынула из ран, и решимость оставшихся в живых головорезов растаяла, словно первый снег.

Они попытались сбежать, но двоих поверг мечом Аластор, в одного Ребекка метнула топор, а последних Одаренная догнала стремительным рывком и, развернувшись вокруг своей оси, впечатала в стену так сильно, что хруст их костей, кажется, был слышен на соседней улице.

- Первая партия, - Ребекка повернулась к Аластору и увидела на его лице мрачное удовлетворение. – Идём за главарём?

Однако идти не пришлось. Дверь снова открылась, и на улицу вышел покрытый шрамами пожилой мужчина. Порезы пересекали его лицо во всех возможных направлениях. Казалось удивительным, что кто-то может пережить такое количество ран, но Хьярти Косарь не жаловался. Он наносил десять ран за каждую свою, и это помогло ему достичь высот в преступном мире трущоб Лотера.

- Будь я проклят, - он посмотрел на тела, разбросанные по улице, и покачал головой. Без врождённой осторожности стать главарём банды и продержаться на этом месте несколько лет невозможно, поэтому Хьярти был осторожен. Видя, что преимущество не на его стороне, головорез поднял руки, показывая, что не вооружен.

- Что это за хрень?

Аластор направил на него меч.

- Ты заплатишь за то, что сделал! – мужчина крепче сжал рукоять меча и замахнулся, чтобы снести голову с плеч убийце матери.

- Постой, юноша, я сделал много дерьма, но хотелось бы уточнить, за какое именно меня убивают! – Хьярти выставил руки перед собой, показывая, что он не опасен и не сбежит. – Просто скажи.

- Ты сжёг мою больную мать в собственном доме! Сверр рассказал мне всё! – голос Аластора дрогнул, и мужчина поднёс кончик меча к горлу Хьярти. – И за это я убью тебя!

- Постой, постой! – головорез сделал маленький шаг назад. – Сверр и вправду задолжал нам, но он труп! Он занял кучу денег, а потом умер при пожаре во время беспорядков!

- Ты лжёшь! – Аластор поднёс меч ближе, но вдруг ощутил руку Ребекки на плече.

- Подожди! Мне кажется тут что-то нечисто!

- Нечисто? Да этот ублюдок в чужой крови с головы до ног, никто не будет скорбеть по нему! – гнев всё ещё бурлил в сердце Аластора, но слова Хьярти и Ребекки смогли зародить в нём сомнение. – Ладно. Что ты имеешь в виду? Как Сверр мог умереть, если мы видели его несколько часов назад?!

- Вы видели этого ублюдка?! – головорез в сердцах сплюнул на дорогу. – Мы очень долго искали его, а потом узнали, что он сгорел в собственном доме. Там даже нашли обгоревшие кости, но не нашли золото, которое он занял у меня!

- Нет! Нет! Этого просто не может быть! – Аластор опустил меч, и Хьярти едва заметно вздохнул с облегчением. – Он не мог совершить такое!

- Раз ты видел его, значит он подстроил пожар, - головорез развёл руками. – Оставил в доме труп или может просто подбросил кости, чтобы развести нас.

- Это была моя мать, а не труп! – волна гнева накрыла мужчину с головой, и он пронзил грудь Хьярти мечом.

- Отомсти ему… - Косарь припал на одно колено и свалился в грязь. Аластор вытер меч о его одежду и убрал в ножны.

- Стоило бы проверить его слова зельем… - начала Ребекка.

- Мы проверим слова Сверра, - мужчина повернулся и направился к выходу из Волчьей ямы. – И если этот ублюдок действительно совершил то, о чем сказал Хьярти, он пожалеет. Клянусь жизнью, он пожалеет!

***

Лишь только его сын со своей опасной спутницей скрылись за поворотом, Сверр сразу же выбежал из «Железной кружки» и направился к своему тайнику.

«Парни Хьярти Косаря разберутся с ними, но рисковать не стоит, я и так тут задержался!» - пропетляв с десяток улиц, мужчина остановился у неприметного подвала с массивной дубовой дверью. Отомкнув два замка, Сверр вошёл внутрь и его сердце забилось чаще. Он извлек из-под старых половиц два сундучка и открыл их.

Блеск золотых монет и драгоценностей с детства манил Сверра, но его мечтам не суждено было сбыться. Небогатые родители-крестьяне едва были способны обеспечить сына, поэтому, как только ему исполнилось шестнадцать, юноша сбежал из родной деревни и отправился в Лотер. Столица Терениса манила его богатством возможностей.

Впрочем, как оказалось, просто приехать в столицу было недостаточно, чтобы разбогатеть, так что Сверр начал активно пытаться заработать, а когда понял, что быстро подняться не получится, решил жениться. Энергичный и напористый, он очаровал Кассандру умением говорить комплименты и обещаниями яркого будущего, но родился Аластор, и всё стало гораздо сложнее.

«Я отправлюсь на юг и начну новую жизнь» - Сверр распихал драгоценности в мешочки и убрал под дублет – «Кассандра всё равно уже умирала, её было не спасти».

Мужчина вышел из подвала и направился к южным воротам Лотера. Рядом с ними находилась конюшня, на которой он собирался купить себе коня и отправиться далеко на юг, где, по слухам, имея деньги можно было позволить себе всё что угодно, и даже взять в жёны сразу несколько женщин.

***

- Ушёл сразу после нас? Проклятье! – Ребекка отпустила мужчину, и тот бессильно рухнул на пол трактира. – Он всё понял и смылся!

- Я найду этого ублюдка! – Аластор сжал кулаки. – Переверну каждый камень в Лотере, но найду его!

Они вышли из «Железной кружки», и Одаренная остановилась.

- Аластор.

- Да?

- Сверр скорее всего уже покинул город. Если он действительно сделал то, что мы думаем, значит он уже готовился к этому. А встретив нас, решил убить двух зайцев одним броском камня, - Одаренная нахмурилась. – Сейчас по Лотеру ходит демон, и нам нужно избавиться от него…

- Я буду искать Сверра! – Аластор сжал кулаки. – Можешь считать, что наш контракт расторгнут. Моя мать погибла из-за моей глупости, и я отомщу за неё этому выродку!

- Не думай, что можешь просто отказаться после того, как зашёл так далеко! – в голосе Ребекки появились нотки угрозы. – Если ты откажешься, мне придется снова искать подходящего человека, а потом снова готовить эликсир! Поиск ингредиентов займёт многие годы, а времени сейчас нет ни у меня, ни у жителей Лотера!

- Ты снова пытаешься манипулировать мной! В прошлый раз это привело к смерти Кассандры!

- Ты взял на себя ответственность, так будь добр, неси её до конца. Мы многим пожертвовали, чтобы оказаться здесь, и ты уже не можешь просто уйти.

Гнев в голосе Одаренной сменился печалью. Она смотрела на Аластора с мольбой во взгляде, и мужчина поддался.

- Проклятье! Наш договор действует до момента смерти демона, после неё – больше никаких просьб.

- Уверен? Не будешь просить меня помочь с поисками Сверра? – Ребекка протянула ладонь для рукопожатия.

- Я справлюсь, - Аластор нехотя пожал руку. – А теперь поторопимся. Надеюсь, Инсидий принесёт хорошие новости из Совета Алхимиков.