Изъ Москвы с любовью (том 3)

Глава 1. Ни дня без приключений (часть 1)

ИЗЪ МОСКВЫ С ЛЮБОВЬЮ

Том 3

(Небоярка-4)

Трепещите злодеи! царевич Саша Годунов идёт за вами! Вот только с магией разберусь, да на турнике подтянусь... Ну, хотя бы раз. Десантура не сдаётся! В Нижний слетать? Это ж далеко. Что-что сделать? Я же занимаюсь! В смысле не выпустите? Нет-нет, уже бегу! Как без денег? Ну ма-ам!

Глава 1. Ни дня без приключений (часть 1)

- Мы мишки Гамми, мы всегда готовы к новым приключениям!

(Мишки Гамми)

Досье на Романовскую и её семью принесли, пока я был на пробежке. У Оли папки на всех, кто засветился на дне рождения Сусловой в клубе, на отдельной полке стоят. Точнее, у мамы в кабинете, но Оля имеет туда доступ. Надо же, пока я бегаю, она заморочилась – видно, всерьёз меня воспринимает. От этой мысли стало тепло на душе.

В досье ничего эдакого, рядовая семья ЭКО-шницы, каких у нас миллионы. Дочь личной, по стопам матери пошла служить, но не смогла – ушла без статуса. И так бывает, в армии непросто. Две дочери, Собственно, Инна и Оксана, фото – похожи. Детей любит. Детей любит в принципе, ходила «в поликлинику» и на третью полагающуюся законом бесплатную операцию, но пока не получилось. Да-да, это в досье не просто есть, сия информация красным маркером выделена! Специфика общества? По Инне просмотреть не успел – позже наверстаю.

Пробежка… Маша не бросает слов на ветер, мне было ОЧЕНЬ неклёво! Но я стоически терпел – сам виноват. А ещё… Сегодня к нам присоединилась Ксюша. Вся такая деловая в детском спортивном костюме – красавица она у меня! Какой бомбой в своё время вырастет – бедные мальчики. Они вчера с Машей договорились вместе бегать, оказывается, и Ксюша уже давно просится, а я не в курсе. Ну что ж, ныть или показывать, что больно, когда на тебя смотрит ребёнок, недопустимо! Потому пыхтел, мысленно стонал, но выдержал.

- Теперь пресс, - хищно оскалилась эта прелесть по имени Марья-царевна. – Ксюш, сядь ему на ноги. А ты давай, вперёд!

- Прямо тут? – Мы по традиции остановились отдышаться под Колоколом.

- А что не так? – Картинное удивление.

- Блатик не может! Блатик не может! – на одной ноге заскакала мелкая – видно, Машка научила как надо подзуживать.

- Блатик всё может! – фыркнул я и улёгся на асфальт площади, сцепляя руки в замок на затылке.

- И-р-раз! И-р-раз! И-р-раз!.. - А-а-а-а-а-а! Мама моя женщина, это ж капец, какой я слабый! Бегать более менее уже научился, во всяком случае два с плюсом, что мы вдоль стен нарезаем, уже выдерживаю без проходов шагом, но вот всё остальное… Позор мне! И стыд. Правильно Маша Ксюшу позвала – при ней филонить не получается. Так я сам себе совру, спуску дам, а при младшей сестрёнке западло.

К нашему уютному боковому входу (вообще-то он для прислуги, но нам плевать) за Благовещенским собором они меня несли. Маша полуобняв и таща, а Ксюша поддерживая. Но ничего, снова справился, доковылял. И только доведя меня до кровати, на которую я плюхнулся, и плевать, что грязный, Ксения Карловна соизволила поводить по животу излучающей тепло ладошкой, унимая боль.

- Короче, это она молочную кислоту чутка рассосала, - пояснила Маша, ибо сама Ксюша пока ещё действует почти исключительно интуитивно, без глубоких знаний процесса. – Если дальше воздействовать – может быть откат. А так молочка ушла, но испытавшие нагрузку волокна остались, и завтра новая нагрузка на старые дрожжи ляжет хорошо. Давай в душ, и на завтрак.

- А мне сколо можно будет с вами на завтлак? – спросило зеленоглазое чудо.

- Ну, так с восьми же. – Маша взлохматила её волосы. – Не спеши, маленькая. Детство уйдёт и не вернётся. Наслаждайся.

Последняя реплика осталась непонятой. Да оно, наверное, и к лучшему.

- Ксёныш, правила для всех. – А это поддержал ребёнка я. - Но если хочешь, я сегодня с тобой пообедаю. Поехали в город?

- Ула! Ул-л-л-ла-а-а-а-а! Хочу с блатиком в голод! Обедать вместе!

- Саш, а у тебя время будет? – скосила глазом близняшка, уже скидывающая всю одежду. Ксушу, как и меня, она не стеснялась.

- Тулина в обезьяннике, всего лишь вторые сутки после обеда будут, третьи начнутся, - начал перечислять я то, о чём думал, пока бежал, а думал я о планах на день. - Пусть до завтра помурыжится, сговорчивее будет. Романовская учится в реальном училище, на портниху. Как мама – та работает в ателье. Занятия до без десяти три. Чемоданова и компания кошмарят редакцию известной нам обоим газеты, там и без нас весело, наше присутствие может всё испортить – тоже пока пусть на автопилоте. Девочки Беклемишевой на низком старте, как и Даня, ждём официальных копий договоров из Духовного. У тебя занятия, но меня пока не трогают. Что остаётся?

- К кралям своим съездить, - фыркнула она. Ой-йой! Маша ревнует! Прикольно.

- Нет-нет, спасибо! – шарахнулся я в сторону, как от чумы или проказы. – Мне вчера и позавчера хватило. Дай отдохну. Лучше к Зайкам – соскучился, но к ним только после семи вечера. Режим.

- Режим, - сама себе кивнула Маша, и даже не представляю, о чём она думала.

- А вообще, ревность – плохое чувство, - поддел я. – Это насчёт «кралей своих».

Марья снова фыркнула, теперь молча, и отвернулась.

- Маш, я сейчас серьёзно. Найди того парня, Дениса, из клуба. Он простолюдин. И сделай уже это! Если что-то пойдёт не так – никто не узнает. Если так – отблагодаришь его, поможешь родителям с работой или с заказами – я не в курсе, чем их семья занимается. Ему – да например с учёбой, бюджетным местом куда он мечтает поступить. Да даже не бюджетным, заплатим за обучение, если посчитаешь, что оно того стоит. Зато ему такой благодарности по гроб хватит, и ни одна благородная сволочь ни слова про тебя в обществе не распустит. В отличие от.

- Не знаю. Как-то… - Сестрёнка поёжилась. – А ты сам-то ревновать не будешь?

- Буду. – Я улыбнулся и фаталистски пожал плечами. – Наверное, буду вести себя так же глупо, как и ты. Но в душе-то я понимаю, что всех девочек в койку не затащишь. А с тобой мы и так в одной койке спим – чего ревновать?

- Пошляк! – Она запустила в меня подушкой. – Не при ребёнке же!

Ксюша, слава богу, игралась какой-то навороченной куклой, оставленной (забытой) ею тут в прошлое меня посещение, и не слушала, о чём мы.

За завтраком передал просьбу об обеде с мелкой Оле, предварительно поблагодарив за досье.

- Почему нет? – Старшая сестрёнка равнодушно пожала плечами. – Ты показал себя ответственным. Ксюша тебя слушается. И вообще она непроблемная девочка, не избалованная… Как некоторые в своё время. – Косой взгляд на Машку, которая картинно заулыбалась и опустила глазки. Если б стояла – ещё б и ножкой шаркнула. Ого, какие тайны вскрываются! Мы, получается, с рождения шкодами были? – С утра у неё занятия, там вроде рисование сегодня, что-то ещё… Ах да, среда – в десять её повезут к логопеду. Потом – на детскую площадку, пообщаться со сверстниками, для нормального развития. Оттуда и заберёшь.

- Ого! И давно возят? Что за площадка?

- Вторую неделю. Как правило случайная, возим бессистемно… Во всяком случае пока, в целях безопасности. Когда? Как тебя выпустили в город, был консилиум, психологи высказались, что надо попробовать. Ребёнок, не имеющий доступа к другим детям, не получает нужные социальные навыки. Если мы – царевны, претендующие на трон, то Ксюша должна быть куда более социализирована, как целитель. Чтобы понимать людей.

- Фигасе рекомендация! В царской, блин, семье! – Да, я немного обалдел. Но с другой стороны, логика есть, Ксёныш просто не сможет сидеть на троне. Целители СЛИШКОМ чувствительны, чтобы мочь пережить нагрузку правителей. Они все эмпаты, чувствуют пациентов, как иначе определить, где что болит и как исцелять? И погружаться в такое дерьмо, в котором варятся политики, во всю эту ложь, в нечеловеческую подлость и грязь… Нет уж, пусть лучше вырастет хорошим доктором, и одновременно доктором душ. Мудрый подход. Она ведь по природе добрая… Какой и должна быть целительница.

- А к логопеду точно надо? – А этот момент отдельно не понял. – В шесть лет нормально «р» не выговаривать. А у неё замедление из-за специфического дара. Алле, вон, оказывается, уже двадцать восемь, а выглядит как девочка, ощущает себя девочкой, и только-только начала дозревать до мысли о необходимости семьи, что такая штука существует, и как бы нужна. Целители те ещё тормоза. Может не стоит так напрягать ребёнка?

- Саш, пусть проверят, лишним точно не будет, - отмахнулась Оля. - Если не отстаёт – насиловать не будем, сама научится.

После завтрака мы двинулись в мамин кабинет. Офисное здание в Кремле стоит на том же месте, где и в том мире. Только место, где сидит дядя Вова, называется «Сенатский дворец», а у нас закономерно Теремной. Что, вы не были в Кремле и не в курсе? Да ладно, все его знают, такое с круглой крышей, попавшей на банкноты и купюры начала девяностых, его ещё в фильмах снимают; ёлки-палки там всякие, и прочие, где про президентов. И в новостях часто показывают...

… Ах, вы вообще в ТОМ мире не были… Ну да, верно, я лопух.

В общем, здесь здание управделами царицы имеет другой архитектурный стиль, но размеры примерно такие же. Единственно, не пятиугольное, а обычное квадратное, с башенками, вместо круглого купола - скатные крыши, а у башенок четырёхугольные пирамидальные. И всё это в старорусском стиле а-ля «княжий терем», с вынесенным крыльцом с высокой лестницей - в старину князья на таких лестницах бояр и просителей принимали, демонстрируя что они не просто выше стоят, а выше по сословию и положению. Ага, типа царица – шишка большая, вот и терем большой, но внутри устроено всё как у предков. С учётом того, что и Большой дворец не сильно далеко архитектурно ушёл, а ГКЗ с архитектурой Дворца Съездов позднего Совка тут вообще нет, наш Кремль как-то получше выглядит, более единообразнее.

Внутри я уже пару раз был, пока не выпускали из крепости, и один раз сидел даже в кабинете у мамы. Ничего особенного – большой просторный кабинет большого начальника, стиль не старинный, наоборот, хайтек с уклоном в минимализм. Так что головой не вертел, просто шёл, отмечая детали, которые прошли мимо предыдущих посещений, а их в рабочей суматохе буднего дня было не так и много.

Долго в кабинете мы не рассусоливали. Оля открыла один из стоящих здесь сейфов, и изнутри на нас посмотрели ряды с пачками денег. Тот самый семейный чёрный нал, который «не бывает лишним»? Вытащила несколько пачек, распаковала и отсчитала мне десять тысяч, разложив их в десять кучек по десять сотенных купюр. Сгребла, протянула:

- Держи. Как и обещала, на оперативные расходы.

- Понял, госпожа… Кто ты по званию?

- Я не служила, - покачала Оля головой. – Мама не пустила. – Она стыдливо убрала глазки в пол.

Кажется, я глубокомысленно хмыкнул. Уж очень глубокомысленно, её зацепило:

- Ага, сама три года на войне оттарабанила, а меня даже просто в армию не пустила! – раскраснелась и выплеснула в сердцах сестрёнка, слегка повысив голос. – Ты прав, это кошмар. Позор на мои седины. Наследница престола, и не тянула армейскую лямку!..

- В насквозь средневековом по своей сути феодальном обществе, - за неё закончил я.

- Ага. – Сникла.

- Оль, здесь ты нужнее, - подбодрил я. – А она… Девчонки по молодости бывают дурами, это объективная реальность такова, отнюдь не в мамин огород камень. И слава богу, бабушка поняла, что пора заканчивать вакханалию чьей-то неумности, и мы все родились. Не всем из её взвода повезло выжить, кое-кто, кто остался, таки погиб.

- Муж тётьЛены, матушки патриарха? Она тебе про себя всё-всё рассказала? – Оля тяжело вздохнула. – М-да-а, есть такое, ты снова прав. Погибни она, и нас бы не было.

- Так что ты можешь гневить бога, но я считаю, слава богу, с тобой она была уже умнее, и своей ошибки не допустила, - признал я и сверкнул глазами, готовый отстаивать свою правду.

Оля внимательно посмотрела на меня, всё поняла и не стала спорить.

- Может это и так, Саш. Но лично я такое принять не могу. Я же женщина, боец! Воин! И я хотела! И могла, в отличие от многих, кто хочет хотеть, но как реалии службы хлебнут, так в кусты или в тёплое местечко в тылу. Э-эх… - Тяжёлый вздох. – Ладно, зачем тебе звание?

- Честь отдать хотел. Типа, вас понял, госпожа командир.

- Иди уже, шутник! – дала она шуточный подзатыльник.

- Да кстати, - вдруг резко остановилась. – Пока не забыла. Присядь.

Мы сели за боковой столик, на котором лежали какие-то документы. С краю, чтобы ничего не трогать. Оля протянула мне лист и перо.

- Пиши.

- Весь внимание.

- Ноль-два, это выход на отделение стражи. Этот номер все-все знают с пелёнок, с любого уличного аппарата бесплатный.И везде одинаковый, в любом городе, в любом населённом пункте. Когда кто-то ответит, надо сказать: «Соедините со сто девятой».

- «Со сто девятой», - записал я.

- Это не человек. Это код выхода на уровень глубже. Дежурный передаёт тебя по инстанции дальше, и там тебе должен ответить кто-то ещё, но этот кто-то уже знает прямые коды и направит куда надо. Тебе наши внутренние адреса не нужны, для тебя актуальная только связь со мной, потому сейчас ты запишешь код моего управления, затем запомнишь, а бумажку мы сожжём.

- Здесь в кабинете система подавления сигнала «жучков»? – понял я, почему мне раньше этого не сказали.

- Да. – Кивок. Итак: «Ромашка. Двадцать пять. Сигнал. Водолей. Этот пароль периодически меняется, если что – я тебе буду сообщать. Тут тебе ответит кто-то из Управления. Не просто Управления, а кто-то из моих. Попросишь соединить «с шестнадцатой» - это тоже пароль. Они уточнят, кто ты, и соединят. Теперь тебе давай придумаем позывной – чтобы они тебя не послали. Как понимаешь, людей там нет, кто есть кто никто не знает. Есть пожелания?

- Стрелец А, - ляпнул я первое, что пришло в голову.

Сестрёнка нахмурилась.

- Это что за зверь?

- Крупный радиоисточник в созвездии Стрельца. Раз у тебя Водолей, я Стрельцом буду. Этот объект содержит сверхмассивную чёрную дыру, масса, вместе с окружающим облаком, составляет свыше четырёх миллионов масс Солнца. Круто, да?

Оля подняла глаза к потолку. «Боже, за что мне это наказание». Но она знала за что – за то, что старшая сестра.

- Хорошо, запишу как «Стрелец-А». О своём позывном также никому не распространяйся. Это аварийный канал связи, вдруг что не так, совсем вышло из под контроля, но зная тебя и твою сестру-близняшку, пусть он у тебя лучше будет.

- Понял. Маша такое тоже знает?

- Конечно. И ты до травмы знал. И пару раз даже звонил. Ага, по пустякам, но я не обижаюсь – вы ещё дети, а ты – так вообще мальчик... Был. Всё записал?

- Угу. – Я кивнул, проговаривая про себя услышанное и написанное про себя. Вроде не сложно, но запутаться можно даже в трёх соснах.

Она взяла листок и прямо жаром от ладони его подожгла. Посмотрела, как прогорит, пепел развеяла. Клёво, я тоже так когда-нибудь научусь! Чтобы рукой, без зажигалки.

- Также сказала выдать тебе радиотелефон, - продолжила сестра. - Тоже на всякий. С ним в комплекте будет блокнотик с номерами семьи, короткими, без выхода на диспетчера. Их выучи, блокнотик с собой во избежание не таскай. Сегодня так и быть возьми, позвонишь Ксюше – у нянечек всегда телефон с собой , уточнишь, где её забрать. И не забывай, с тобой ребёнок. Хоть вы и будете играться в инкогнито, рисковать сразу двумя членами царской семьи неприемлемо, никаких подколов охраны, и тем более попыток сбежать. Во всём слушать, что скажут. Попрошу Малышеву лично поехать с тобой, вы, вроде, уже познакомились.

- Ага, Заек забирали. – Я вспомнил подтянутую фигуру оперативной, с которой познакомился первой.

- Ну и славненько. Ладно, о делах закончили, теперь о неприятном. Мне с утра доложились, что произошло очередное убийство.

Оля картинно замолчала, проверяя мою эрудицию.

Я не подвёл.

- Маньячка? – Нахмурился. – Которая мужчин убивает?

- Да. – Лицо Оли выжидающе вытянулось, и я понял - проверяет меня. – Ты просился ко мне на работу, посмотреть на настоящие, серьёзные дела. На труп поедешь?

Вот оно как! А я уж было напрягся, что за косяк задумала? А тут труп. И я что должен, испуганно заверещать?

Фи! Я так не играю. Хотя может Сашу этим и можно было испугать…

«Но и выделываться тоже не резон, - одёрнул я сам себя. - Альтер-эго не был бойцом, людей совершенно точно не убивал, и как к «живым» трупам относился – я пока не знаю».

«Ну, вот и проверю!» - закончил самокопания на оптимистичной ноте, хотя под ложечкой засосало.

- Поехали! – как можно более уверенно заявил я. - Как понял, надо переодеться попроще, так? Тем более, потом с Ксюшей пойду гулять инкогнито.

- Именно! – Оля аж просияла. Я её приятно удивил. Значит, Саша всё же до Альтер-эго не дотягивал. – У тебя полчаса до подачи машины. Опоздаешь – уеду одна. Встречаемся у главного входа в Большой дворец.

Тут, конечно, рядом, и я гарантированно успею… Но всё равно так быстро я не бежал даже утром на разминке.

Глава 2. Ни дня без приключений (часть 2)

Глава 2. Ни дня без приключений (часть 2)

- Даже самые маленькие мишки могут сделать большие дела!!

(Мишки Гамми)

- Запомни, новичок, если бегаешь по клинике с трупом, никто тебя к другой работе не припашет.

(Из сериала «Scrubs»)

Просто человек. Бледный. И смотрит вверх неподвижно. А так труп принципиально ничем от живого не отличается. А то, что живот разорван заметно слабо – крови вытекло немного. Какая-то уж очень специфическая и интересная фигура была у убийцы, и благообразный и даже расслабленный вид потерпевшей не испортила. Вот полежит тётка, потом встанет и пойдёт…

Да нет, конечно, не пойдёт. Понимаешь это, опустив глаза на пояс и ниже, на всё-таки натёкшую и уже засохшую лужу крови.

Нет, не стошнило, когда увидел. И не затрясся. Не задёргался от того, что стало не по себе. Сдержался. И сейчас держался, ходя взад-вперёд, от первого трупа ко второму и обратно – в смысле от оцепления к оцеплению, за которыми работали эксперты. Оля смотрела с уважением и гордостью – не ожидала от младшего шебутного братишки такой стойкости, по её мнению я должен был если не истерить, то переволноваться, сбежать подальше. А я хотел такую же уверенность в себе, какую она увидела во мне. То есть внутри и близко не подобрался к планке, какую демонстрировал внешне – аж воздуха не хватало. Но повторял про себя, что «живых надо бояться, а не мёртвых», и аутотренинг работал.

Вокруг сновали люди. Много людей, пара десятков. Оперативники – вся группа, кто занимается этим делом, шесть человек. Эксперты, четверо. Фотограф. Кто-то ещё. Охрана Ольги – куда ей от наследницы удаляться? А ещё начальство из управления Разбойного приказа по Хамовникам. Угу, преступление произошло в их зоне ответственности, явились пред очи лично, под раздачу, с вопросами: «Чем можем помочь?»

- Получается, в Хамовниках она ещё не отмечалась, у вас впервые? – спросила Ольга. Проходил как раз рядом (меня в отличие от большинства подпускали), услышал.

- Да, вашвысочсво. А ещё…

Вернулся ко второму трупу. Который в подъезде. Эксперты как раз закончили, и при мне поднялись с корточек, собирая с пола своё хитрое оборудование, я не знал и десятой доли названий этих приборов. Фотограф тоже отстрелялся, осталось только очерченное мелом тело. Подошёл поближе. ЗАСТАВИЛ себя опуститься на корточки и осмотреть его ещё раз, теперь уже с более близкого расстояния.

Лет тридцать. Не мальчик. Но и не сказать, что взрослый и опытный. Да, здесь в шестнадцать совершеннолетие, в двадцать ты не просто зрелый, а капец опытный. Возможно виновата комета, её последствия, но с другой стороны и мужчины здесь взрослеют рано. А ещё с другой стороны в Средние века было то же самое, если не хуже. Ромео и Джульетте – по тринадцать, и они считались существами взрослыми и половозрелыми, Джульетту замуж собирались отдать – рожать же пора! Фиг знает, комета или просто такие порядки у местных, но лично я не мог считать этого человечка лет тридцати взрослым и умудрённым жизнью, хоть тресни! Жить да жить такому, жён ублажать, деток строгать. И жёнам, и любовницам – у мещан ПРИНЯТО не обращать особо внимания на мужей, приходующих кого-то за пределами семьи. Церковь так проповедует. И барышни, в принципе, понимают причины и не бузят слишком громко. Да, люлей мужьям дают за измену, но это не катастрофа, и не повод к разводу. Ибо согласно статистике, я узнавал, в простолюдинской среде средний состав семьи – две целых семь десятых супруги на одного мужчину, при рождаемости пять к одному, да с учётом пылесоса, высасывающего мальчиков в более обеспеченные сословия. В купеческих, боярских и потомственных дворянских – три и шесть десятых, куда благоприятнее, хотя и там менталитет чувствуется. И вот такой среднестатистический муж из мещанской семьи лежит на лестничной клетке первого этажа офисного здания в престижной части Хамовников, куда его, убив сопровождавшую его жену, затащила маньячка. Живот вспорот, и совсем не аккуратной фигурой, а грубым тесаком для мяса. Половой орган отрезан и засунут… Сзади, короче. Горло перерезано. На груди, прям через рубаху, порезы от ножа. Снова захотелось блевать – задушил два идущих подряд позыва. И эти глаза, полные нечеловеческого ужаса и мольбы о пощаде...

- …Да-да, ваше высочество, мы закончили, можете подходить.

В двери вошла Ольга со свитой. Увидела меня, ещё раз посмотрела на труп, нахмурилась.

- Саш, всё в порядке?

Ошалело кивнул. Поднялся. Сам не знаю почему, но произнёс:

- Девчонки, есть закурить?

Ага, а руки трясутся. Плевать, пока как-то держусь. Но видно опыт Альтер-эго проснулся, слишком дикие при данной просьбе были у Ольги глаза.

Кто-то из оперов вытащил из пачки сигарету с розовым фильтром, протянул. Я взял, воткнул в рот.

- А подкурить?

Та же дамочка выдала с ладони маленький язычок огня. Я подкурил и смачно затянулся. И не менее смачно закашлялся. Крепкий, падла! Капец крепкий табак!

- Виргинские! Дерьма не держим, - улыбнулась на это глава опергруппы.

Виргиния тут стала вторым оплотом Содружества, наравне с Массачусетсом, и до сих пор является антиподом и противовесом ведьмам. И как и ТАМ, виргинский табак считался три столетия лучшим в мире. Тут все четыре – до сих пор считается. Да, в этой реальности он не получил такого бешеного успеха, как в той, но и у нас на табаке поднялась экономика целого государства (южной его части). Вот только у нас не травят курильщиков химией, табак натуральный, как и четыре столетия назад. Даже лучше – благодаря селекции. Так что лёгкие мои разодрало – чуть не выблевал. Но зато полегчало, эмоции немного отпустило.

- Так лучше? – Это Оля. Кивнул. – Дай и мне что ли?

Я протянул сигарету её. Затянулась. Нет, не кашляла, вообще. Видимо это далеко не первый раз, хотя курить – она в целом не курит. Глядя на мой удивлённый взгляд, правильно его истолковав, произнесла

- Предложение, мелкий. Я не сдаю тебя маме, что ты курил, ты не сдаёшь меня, что курю я. Ты как?

Снова кивнул – говорить пока тяжело, не прошёл эмоциональный бум. А опера и эксперты вокруг заулыбались.

- Так, дамы и господа, если эти офисы сегодня не работают и все наши, предлагаю подняться куда-нибудь на планёрку. – Сестрёнка вернулась к работе и указала на лестницу, подъём на шесть ступенек внутрь здания. В связи с убийством на ступенях в холле и расследованием, его сегодня просто закрыли, внеплановый для сотрудников выходной.

Кто б был против!

- Убийство произошло ночью, примерно в четыре-тридцать две, - делала отчёт глава опергруппы. Нас тут собралось девять человек, я – десятый, мы сгрудились вокруг стола, сесть за которым место хватило только троим, Оле и ещё кому-то из начальников. Я присел на подоконнике в стороне, стараясь не мешать. Остальные обступили стол и с умным видом вникали. – Примерно потому, что ровно в четыре-тридцать две на пост поступил вызов от местной сигнализации, значит первое убийство произошло совсем на чуть-чуть раньше. В здании нет сторожа, только сигнализация; группа выехала быстро, через пятнадцать минут была здесь, но преступницу ни увидеть, ни тем более захватить не удалось. Группой сразу было вызвано подкрепление, и подъехавшие девочки из убойного оцепили вход. Чуть позже приехали и эксперты, и сразу начали работать. Собака появилась где-то в шесть утра, я считаю, сработали быстро, след взяла, но довела только до угла здания, находящегося через пятьсот метров южнее. Дальше - всё.

- Табак рассыпали? – Это подал голос я. На меня глянули косо, но одёргивать посчитали нецелесообразным.

- Табак – прошлый век, ваше высочество, хотя и он работает, - пояснила оперативник. - Нет, есть более серьёзные средства.

- А взять другую собаку, а после поводить по окрестностям, минуя зону «табака» у того здания?

Гнев. Ярость. Но косой взгляд на наследницу, и тётка продолжила показательно спокойно:

- Это сделали, ваше высочество. Наши кинологи опытные, все со специализированной одарённостью, чувствуют животных. Они до восьми утра пытались, но не вышло. К сожалению. – Развела руками.

- Дальше давай, - хмурясь, махнула Ольга.

- Дальше, пока работали эксперты, мы тоже попытались встать на след – любые косвенные улики, опрос, кто что видел или слышал, обошли все соседние дома. Результат нулевой.

Я посмотрел на часы. Десять – двадцать семь. Это ж сколько часов они тут волындаются, изучая и протоколируя? Тяжела доля криминалиста…

- Личность потерпевших установлена. Семейная пара, шли из гостей вдвоём, без второй супруги – их две в семье, вторая сейчас в отделе, даёт показания, но мне кажется, там тоже всё будет глухо. По характеру повреждений. Супруга убита быстро, режущей фигурой с близкого расстояния, буквально в упор. Фигура непростая, жертве буквально разорвало внутренние органы в районе брюшины при малом размере разреза – что говорит о хорошей концентрации преступницы, и, возможно, на фоне высокой концентрации – достаточно невысокой силе дара. После чего преступница скрутила и потащила потерпевшего мужчину в ближайший подъезд – это оказалось офисное здание, в котором мы находимся. Жертве помогло лишь то, что сработала сигнализация, и преступница спешила, убила быстро, без длительных мучений, как было в прошлый и позапрошлый разы. Если это можно назвать везением, конечно.

- По характеру повреждений, - а это слово взяла эксперт-криминалист, - она вначале отрезала ему детородный орган. Затем, располосовав штаны сзади, поместила его в анальное отверстие… Ваше высочество, точно можно такие подробности при ребёнке? – взгляд на меня.

Ольга кивнула. Эксперт помялась, но продолжила:

- После чего, видимо, сделав то, ради чего совершила преступление, – и специально мне пояснила, хотя я и так знал, - она делает так всегда, со всеми жертвами, вскрыла ножом потерпевшему брюшную полость.

Я поёжился – кишки на лестничной клетке ещё долго не выйдут из головы.

- Видимо, она наблюдала за агонией жертвы, так как все последующие ранения нанесены уже мёртвому телу. А именно, порезала через рубаху грудь, после чего перерезала горло. И там и там есть следы крови, кровь пока ещё свежая, но без напора – всё вокруг ею не залито. Так бывает только если режешь тело с остановившимся сердцем.

- Саш, может выйдешь? – Это Оля, заботливо, ибо я подавил очередной приступ тошноты. Чуть не блеванул при них, опытных стервах-операх. Стыдно не было, но я хотел послушать, так что замотал головой. Выдавил через силу:

- Пожалуйста, продолжайте. Мне интересно. Просто я первый раз на трупе – не привык ещё.

- Да в общем-то и всё. – Эксперт пожала плечами. – Горло и грудь. После чего она бежала, бросив нож у тела, стерев с него все пальчики. На лезвии также ничего не выявлено. Следы ботинок – стандартные, передали в экспертный отдел, но я такие следы видела не один раз. Обычные ботинки, каких на рынках и барахолках пруд пруди, фабрику и производителя установят. Краем подошвы она вляпалась в лужу крови, но уйдя за угол, видимо, поняла это и вытерла кровь носовым платком, который оставила на месте. Платок также отдали на экспертизу, но такие продаются в любом магазине – зацепка слабая.

- Отработаем и слабую… - тяжко протянула главный опер.

- Вы говорите «сделала», «убила»… - подал я голос, поймав диссонанс, возникший с началом рассказа в голове, и неожиданно поняв, в чём он заключается. – А если это была не женщина?

- А кто, Саш? – округлила глаза Ольга.

- Мужчина, - ответил я, не моргнув глазом.

- Саш, его супругу убили фигурой. Не особо мощной, но сложной, выполненной талантливо. Это слабая одарённая с высокой концентрацией, а не…

- Эта особа подошла к ним вплотную. ВПЛОТНУЮ, уважаемые дамы! – повысил я голос. Оль, ты царевна, ты может не поймёшь, но обращаюсь к уважаемым оперативницам, да и криминалисты – тоже подумайте и ответьте. На дворе три часа ночи. Вы идёте с единственным и любимым супругом, за которого держитесь руками и ногами, чтобы ни к какой шмаре не убежал, и чтобы никакую другую шмару в дом не притащил. А ещё Хамовники хоть и не слишком криминальный район, не какое-то Нагатино, но и тут есть уличные банды и разные коллегии. Вы что, при подходе к вам незнакомой женщины не напряжётесь? Не озадачитесь? Да вы тут же иглы распушите, как дикобраз, ей навстречу! Оль, ещё раз, потерпевшая неслабая ОДАРЁННАЯ. У неё мощный мышечный каркас. Который при мобилизации организма заметно усиливается. В разы. Маша мне показывала такое, я пытался ей пробить пресс, когда она расслаблена, и когда напряжена. Так вот, по напряжённому прессу я чуть руку не отбил! Ей пробили неожиданно, она просто не успела напрячь живот. А потому даже слабая фигура разорвала ей брюхо, пройдя стенку из мышц. Значит она не боялась того, кто подошёл.

- Эту зацепку мы как раз и отрабатываем, - произнесла главный опер. – Она встретила знакомую.

- Это какое по счёту убийство с одинаковым почерком? Девятнадцатое? – Я криво усмехнулся. – Ну, отрабатывайте. Ищите. Только мне не верится, что она восемнадцать человек угробила как полагается, как и должен действовать маньяк или киллер, а тут, в девятнадцатый раз, эта дамочка встретила знакомых и решила приговорить их. Ну вот совершенно не верится!

- Саш, зёрна истины в твоих словах есть, - попыталась осторожно вразумить Оля, - но одарённый мужчина это за гра…

Я перебил:

- Оль, давай посмотрим правде в глаза? Что мы знаем об одарённости? Пролетела четыреста лет назад мимо нашей планеты какая-то космическая хрень, мы прошли через её хвост, и на Земле начало рождаться больше девочек, чем мальчиков. И эти девочки стали способны видеть и призывать откуда-то некую субстанцию, энергию, структуру – как хочешь её назови. Я может и молод, но знаю физику, и она гласит, что энергии в чистом виде, которую можно потрогать, не существует. Энергия это мера перехода вещества или материи из одной формы в другую. Тепло – соударение атомов. Электричество – движение потока электронов по проводнику. Химическая – это сколько тепла может выделить вещество в химической реакции с другим. И так далее. Вы же берёте откуда-то форму материи, и понятия не имеете, что это за материя, откуда берётся, куда девается. Вы способны мысленно придать ей форму, запихнув в конструкции, называемые «фигурами», но и тут не имеете понятия, а из чего состоят стенки фигур? Из другой непонятной формы материи? Да, все знают, что с даром рождаются только женщины. А почему, блин? В чём причина отсутствия его у мужчин? Каков фундаментальный закон ограничения? А без понятия!

- И давайте теперь вспомним основы криминалистики, - продолжал я, зайдя с другой, профессиональной стороны. - Факт – это только то, что ДОКАЗАНО. Уликами, показаниями свидетелей. Всё остальное – версии. «Мать не могла убить ребёнка – она ж мать» - это не криминалистика, это сериал. Криминалистика это: «Мать не могла убить ребёнка, так как в это время её видели выходящей из булочной четыре незнакомых друг другу человека». Вот что такое факт в криминалистике! Да, так его разъэдак, у нас нет ни одного свидетельства, что мужчина был когда-то одарён. Но, блин, дамы, возможно просто вероятность этого события сама по себе низка! Это ж комета, космос! И законы там космические. Сколько людей родилось с пролётка этой дряни? Шесть миллиардов? Восемь? А если вероятность одарения мужчины – одна восьмимиллиардная? По меркам космоса, в котором только в нашей галактике четыреста миллиардов звёзд – вообще ни о чём!

- Четыреста миллиардов? – удивлённо нахмурилась одна из экспертов.

- От двухсот до четырёхсот, - поправился я, не осознавая в этот момент, что согласно местному мировоззрению несу чушь. Наши учёные ещё не продвинулись настолько далеко в астрономии, они ещё даже звёзды в других галактиках не рассмотрели, и не понимают, что галактик - триллионы. Но собравшиеся, к счастью, от космической науки были далеко, а говорил я адски уверенно, что мне поверили на слово и не цеплялись. – Точно посчитать сложно, туманности в центре затемняют диск Млечного пути, мы не видим что там, на противоположной стороне от ядра галактики. Но даже если их сто миллиардов, то и так всех людей на всей Земле за всю историю родилось меньше, чем количество звёзд. Фигня по меркам вселенной! Дамы, давайте не будем уходить в сериалы от криминалистики?

Оля тяжело вздохнула и обратилась к главному оперу.

- Знаешь, в чём-то Саша прав. Это девятнадцатое убийство. Мы уже отработали всё, что можно, все «белые» версии. Вашу группу уже проклятыми считают, местом ссылки всех, от кого хотят избавиться. И только я каждый раз убеждаю маму не перетряхивать управление и не выгонять вас. Выдели-ка девочек, пусть и это отработают. Да, фантастическая версия, но что нам ещё остаётся, если все реалистичные ни к чему не ведут?

- Мы можем изучить ДНК на месте преступления? – снова подал голос я. – Да, пальчиков убийца не оставил. Но на том же платке могут остаться частички кожи, например. Он же рукой брал его. А в любой клетке, даже эпидермиса, есть ядро, в котором ДНК. А в ДНК две уникальные хромосомы. Не говорю, расшифровать геном – тут уже в курсе, что пока не можем, но хотя бы посмотреть на хромосомы?

Эксперты, обе тётки, переглянулись, после чего дружно посмотрели на меня.

- Это будет сложно, ваше высочество, но мы постараемся.

- Вот-вот, изучите место преступления ещё раз, - подвела итог прениям Ольга. - Есть ли что-то, способное дать зацепки на хромосомы. Результат мне на стол. – И хлопнула по столешнице, за которой сидела. – Саш, доволен?

Я просиял.

- Так, всё, работаем. – Это снова главной из оперов. – Отрабатываете не только обычные версии, но и фантастические. Под мою ответственность. С мыслями по фантастическими – ко мне, обсудим. Пошлите работать, что ли?

Когда вышли на улицу и шли в молчании к машине, Оля не вытерпела:

- Саш, вот зачем тебе это надо?

- Что именно? – не понял я.

- Баламутить народ. И вообще откуда такая идея? Оттуда?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Просто… - Как же блин подобрать слова, чтоб в психушку не упихнули? – Просто у вас глаз замылен. У меня нет, благодаря амнезии – вижу и замечаю то, что вы пропускаете. Я просто задумался, но ведь это же, что они выстраивают, не факт! Это версия! Да, факт об одарённости мужчины пока нельзя доказать – таких наука пока не встречала. Но ведь если нет и обратного доказательства, то…

- Поняла, - закивала сестра. – Что ж, спасибо, что открыл нам, работникам Разбойного, прописные истины, которые проходим в первый семестр на первом курсе.

- Всегда пожалуйста! – повеселел я.

- И всё же ты не ответил. Ну да, заметил. Профессиональная логическая нестыковка. Но ведь и сам понимаешь, что одарённых мужчин не бывает. Зачем ты эту муть поднял?

Я задорно усмехнулся.

- Оль, ты посмотри на них. Они руки опустили. В их глазах страх: «Когда?» Эти девочки уже смирились с тем, что де-факто безработные, ждут только момента собственно выпихивания со службы под зад. А так – забегают, засуетятся, глядишь, и народят что-то интересное.

- Юный психолог, мать твою… - тихо фыркнула она, но я услышал.

- Э-эй! Сестрёнка, полегче! Моя мать и твоя тоже!

- Извини. – Потрепала меня по голове. – Ладно, как-то слишком по нервам бьёт это всё. Кстати, как ты вид трупов выдержал?

Я пожал плечами. Ни признаваться, как было хреново, не хотелось, ни наоборот, бахвалиться, какой я крутой.

- Это просто люди. Такие же, как все, - выдал я одну из версий для аутотренинга. - Просто мёртвые. А бояться и страшиться живых надо.

- Да, наверное… - потянула она, задумалась и грустно вздохнула. Я же подумал, что не только царём становиться не хочу. Главой МВД – тоже. Чур-чур-чур!

- Подбрось меня к Ксюше? – попросил я. – Посмотрю, где и как она играет, посижу с нею. Её, наверное, уже от логопеда увезли, так что… Побуду тем, кто есть – старшим братом.

- Тебе нравится быть старшим братом? – растеклась сестрёнка юшкой. Девчонка, блин!

Я лаконично кивнул.

- Заботливый… Горжусь тобой, Сашка! – Оля снова потрепала мою макушку.

* * *

Глава 3. О Сеньках, шапках и сословных заморочках

Глава 3. О Сеньках, шапках и сословных заморочках

Если хотите, чтоб у вас всё было хорошо – положите под подушку шоколадку. Утром у вас будет всё в шоколаде.

(Из Интернета)

Благодаря Оле, группу Ксюши нашли быстро. Я ещё не очень в функционале, как что работает, труба-кирпич для меня не загадка, вот только автоматической связи тут нет, всё через диспетчера, а там лютый человеческий фактор. Впрочем, не надо прибедняться – со мной ротмистр Малышева, тоже крутая тётка, как и Соколова, не боящаяся лично брать ответственность, она бы «разрулила». Но так или иначе, я, можно сказать нахаляву, без усилий, был десантирован во дворе жилого дома спального района, где-то в Ростокино, где и наблюдал Ксюшу, бегающую с детьми на детской площадке.

Сестрёнка меня увидела, подбежала, обняла:

- Сяся, пливет!.. – и снова убежала. Игры важнее. Меня она каждый день хоть по чуть-чуть, но видит, а с детьми играет в первый, и, наверное, в последний раз. Во всяком случае, с этими. Я и не настаивал. Прогулялся вдоль лавочек, у которых стояли и на которых сидели мамашки, обсуждая очередной латиноамериканский сериал, законченное мыло под названием «Бриллиантовая роза». Что-то про Педро и Кончиту. Сел на свободный клочок самой дальней, «непристижной» скамейки, и принялся наблюдать. Нянечка была среди мамашек, тоже горячо обсуждала страсти жительниц тропиков, но я видел, просто хорошо играла роль, слившись с толпой. Правильно, чтоб не выделяться – всё-таки, как я и подозревал, наши нянечки - бывшие дружинницы. Причём не из рядовых «ать-два-разов», а офицеры, и скорее всего, специальных подразделений. Смотрела за царевной она куда внимательнее, чем большая часть увлечённых обсуждением коллег за своими отпрысками, хотя при этом яростно спорила, доказывая, что Хуане надо не выёживаться и выбрать сеньора Паоло, и идти к нему третьей женой, это практичнее, и плевать, что её любит юный Энрике. Это цитаты, если что, понятия не имею, кто эти люди.

Что могу сказать по детям нашего мира… Они такие же, как там. Конкретных воспоминаний память Альтер-эго не подкинула, но я был абсолютно уверен в том, что чувствую. Да, в основном на площадке девочки, в стайке примерно дюжина ребятни, может десятка полтора… Да, да, верно, не могу подсчитать – они ж бегают, но не больше двух десятков – точно. Так вот на всю компанию только четыре мальчика. Что, впрочем, из статистики рождаемости не выбивается, просто мне непривычно. К парням отношение особое, причём и у играющих девочек («Диана, не толкай Павлика, он же мальчик!»), так и мамашки за чужими мальчишками приглядывают, как за своими. То есть чужие девочки – у них свои мамы есть, но если кто-то из ребятни начинает обижать любого мальчишку, ближайшая мамашка тут же заступается и привлекает внимание родной. Ещё скажу, что окрикивать, давая окорот, чужим дитяткам, тут норма. «Чужих детей не бывает» - вспомнилась фраза. В том мире её подзабыли, но здесь она в тренде. Мамашка, сделавшая замечание чужой девочке, подверглась не нападкам со стороны её «яжматери», а наоборот, её поблагодарили за участие! О как!

А ещё чувствовалось, что дети – одарённые. Они падали с высот, куда ровесники того мира не забираются, и мамашки реагировали на это достаточно вяло (кроме мам мальчиков). Девочки дрались, лупили друг друга палками в силу… И ничего, мамки лишь грозили пальцами, отбирали палки, на этом всё. «Глаза друг другу не выбейте!» - это максимально суровая предупреждающая формулировка. Девочки крепче, сильно крепче! Иногда, всего у пары особей, причём тех, кто постарше, вырывались простенькие фигуры – искры, лёгкие разряды молнии. Все смотрели на это равнодушно, непривычно было только мне. В принципе, одарённость не в виде крепости тела, а в виде возможности черпать энергию, проявляется как раз годам к шести – восьми, и дар развивается медленно, в год по чайной ложке. Ксюша у нас считается уникальной потому, что дар пробудился в четыре с половиной, а к шести, уже в таком возрасте, она сильнее именитых грандов лекарской направленности. И нет, специалисты говорят, что её дар не будет расти так, как у большинства, то есть каждый год по чуть-чуть, но зато долго, вырастая до огромных величин. Её уровень примерно таким и останется, лишь будет шлифоваться умениями им оперировать, знаниями анатомии и физиологических процессов. Сейчас она больше работает на интуиции, чем на знаниях. Имея представление, на что сестрёнка способна сейчас (на себе испытал), ужасаюсь от того, что сможет сделать в будущем. Грандмонстр, как и мама, только в своей области. Капец у меня семья, короче!

Кроме нянечки, по углам площадки стояли, делая вид, что за кем-то следят, ни за кем не следя, ещё трое наших – взяли зону в периметр. То есть если на нашего маленького грандмонстра не будет организовано покушение уровня нападения на меня на дне рождения, с проходом ведьмы, будто нападающей в американском футболе, играть здесь для Ксюши безопасно. Проблема в том, что охраны СЛИШКОМ много, минимум четыре человека на площадке, три-четыре на подступах, а минимум три машины запаркованы вокруг. Без понтов, «как все», но вычислить при желании легко. Пара таких выходов, и топовые боярские и княжеские кланы столицы будут знать о нас. И смогут поймать. Да, мы будем менять площадки, но Москва не такой и большой город, а все машины, по словам Горлицы, выезжающие из Кремля, на виду – отыщут. Что тут советовать маме и Оле не знаю, но мне как-то очково, я бы не стал возить Ксюшу на такие мероприятия регулярно. Но я и не специалист безопасности, и в том мире Альтер-эго им не был, так что…

Мои размышления о важном, а фактически ни о чём, прервала Малышева, принеся и подав «кирпич» радиотелефона со словами:

- Троекурова.

- Младший оперуполномоченный Годунов! – вспомнил я свою самую первую с этой сеньоритой шутку.

Степенно беседующие рядом мамашки запнулись, вдруг меня заметили и перевели удивлённые взгляды.

- Шучу так!.. – прошептал я им, успокаивая, накрыв микрофон ладонью. – Подруга звонит.

Закивали, типа, понятно. Юмор молодёжный, ну да…

- Э-э-э… Саш, шутка, произнесённая дважды, не самая смешная, - раздался знакомый голос, и я от его звука даже повеселел. Ибо узнал, несмотря на то, что динамик «кирпича» очень сильно искажает.

- Привет, Алиночка, звезда очей! Путеводный маяк небосвода моего жизненного пути! Пусть тело твоё ослепляет окружающим видом своим, а губы твои пусть будут сладки, как мёд…

Меня несло, но вот мамашки рядом, услышав дифирамбы, переглянулись и закивали друг другу: «Мальчик крут! Во даёт! Повезло кому-то!..» Меня их реакция ещё больше развеселила, заулыбался, а улыбка это такая штука, которую в телефонном разговоре не видно, но очень хорошо слышно, и не спрашивайте, почему так. Я продолжил петь Троекуровой, вводя из просто ступора в столбняк, пока она, наконец, не пришла в себя, сбросив оцепенение:

- Саш, прекрати! Я красная, как мак! Хорошо, что из дома звоню. И это… Не забывай, у меня свадьба в следующий вторник. И ты сам сказал, чтобы я не надеялась ни на что и выходила, что не нужна тебе.

- Я немного не так сказал. – От последнего аргумента в ступор впал уже я, хорошо не в столбняк.

- Но имел в виду именно это.

Блин, и не поспоришь.

- Алин, солнце моё, от слов не отказываюсь. Но если скажу, что твои губы не сладки, как персик или медовая халва, и что не хочу вновь познать их вкус – это будет неправдой.

- Вот об этом и хочу поговорить. - Облегчённый вздох на том конце. Закончили о романтике. - А ещё, почему звоню… Саш, у нас проблема – мы не знаем, как вас с Машей пригласить. Это… Ничего, что я её по имени?

- Ну, раз она разрешила – значит ничего, - мысленно пожал плечами я.

- Она не давала прямого разрешения, и, возможно, была не против… Но я не помню, называла ли её так на том вечере.

- Алин, Машу по имени называть можешь, - выдал я высокое разрешение. Как близнец имею право. - Ибо она моя родная сестра. А ты – моя неофициальная возлюбленная.

- Я твоя неофициальная возлюбленная? – Изумление на том конце было таким сильным, что будто волной окатило и на этой лавочке.

- А разве нет? Трагическая любовь принца. Запал на первую красавицу Москвы, но она выходит замуж. И ему не стоит срывать брак, ибо дать своей возлюбленной ничего не сможет – сама знаешь причину.

- Она меня принцем называет!.. – Это прошептал для греющих уши мамаш. Те снова закивали. – Она замуж выходит за другого, и моя мама против наших отношений, там всё сложно. Умом понимаю, нужно отпустить, но вот тут не отпускается, - локтем похлопал по грудине, типа, обозначая сердце.

Мамашки снова закивали – житейская история, на каждом шагу такие. И сколько сожаления и поддержки в их взглядах стало! Тут, конечно, мещанский район, но Ростокино довольно близко к Центру, и даже мещане здесь живут большей части зажиточные. А значит среди них могут быть и купцы, и личные, и даже небогатые потомственные дворяне, а в их среде с браками строго, против родни не попрёшь. Одет я хорошо, и пусть снова ломал голову, как сделать, чтоб выглядеть попроще, на мещанина точно не тяну. Но вот на потомственного – вполне. Так что камзол мой и покрой брюк диссонанса у обитателей этих дворов не вызвал – могут такие обитать в данном районе, я условно свой, хоть и потомственный.

- Саш, я уже не как мак алая, я как… Даже сравнений нет! Ты в своём уме вообще? – донеслось с того конца.

- Алин, давай встретимся и всё обсудим? – снова повеселел я.

- Где?

- Есть идеи?

- Ресторан «Тульский пряник»?

- Это где?

- На Малой Бронной, на Патриаршьих. Его вся Москва знает.

- Там можно пообедать с ребёнком? – уточнил я. – В этом смысле нормальная кухня? Я не вся Москва, если и знал об этом ресторане, то забыл.

- Да-да, конечно, амнезия, всё время забываю… Просто ты ведёшь себя так, что в жизни такое не подумаешь! А ты будешь с ребёнком? – Удивление.

- Да. С младшей сестрой. Вы знакомы.

Пауза, понимание.

- Да, конечно. Кухня нормальная, русская, без новомодных деликатесов, от которых желудок сводит. Обслуживание самое лучшее… Во всяком случае для боярского сословия, насчёт вас, князей, не скажу. – Сарказм в голосе и лёгкая зависть. Но я её понял и не обиделся.

- Хорошо. Я наберу тебя, когда выдвинемся. По времени сам не знаю, но у детей скоро обед, потом сон.

- Жду… Возлюбленный! – Чмок в трубку. Сучечка! Обожаю таких!

Ресторан «Тульский пряник» оказался рестораном русской кухни, но… Элитным. Не для всех. Да ещё через дорогу от Патриаршего пруда, рекреации в центре столицы, то есть тоже как бы зона отдыха не для всех. Меня с рабочее-крестьянской, рожей, то бишь в камзоле потомственного, в компании с также по-простому одетой девочкой (для прогулки в рабочем район одевали) пускать вначале не хотели, пока не подключилась Малышева и не наехала на швейцарку:

- Ты, мымра, не видишь кто перед тобой? Их высочества вам честь оказывают, изволили желание пообедать у вас, вообще с головой не дружишь? Давай администратора, вам проблем мало?

Та при слове «высочества» и «администратор» девочка на входе взбзднула, ноги в коленках согнула и подалась назад, а подоспевшая управляющая, вникнув, даже немного заикаться начала.

Мне на это было всё равно. Не инкогнито – значит не инкогнито, я и так и так переживу. А Ксюша в принципе ничего не заметила – ну да, суета вокруг, и что? Её это мало касается, взрослые все вопросы сами решат. Обожаю детей, хочу быть таким же непосредственным.

- Ксюш, ты уже была в подобных ресторанах? – спросил, когда выбирали столик. Разумеется, в самом конце, спиной к стенке, подальше от любых входов, выходов и дверей. И толку, что окна на рекреацию выходят?

- Да. И с тобой и с Масей. И с З-з-ж-женей. И с Олей.

- А с папой была? – неожиданно сам для себя уточнил и это. Пробный прострел на интуиции.

- Не-а. – Покачала головой. – С папой не была.

- Нигде? Вообще нигде?

- Не-а. Он обещал калтины поедем смотреть, но так и не взял.

Я скривил фейспалм. Обдумаю это позже. Царская семья этого мира дружная, в ней реально взаимная любовь между членами. Забота. Что редкость для монаршьих семей, где принцы как правило мечтают о власти и подставляют друг друга. Или просто относятся с прохладой.

Впрочем, это Альтер-эго так считал, но с реальными королевскими семьями этот камрад знаком не был, может он и ошибался. Но я в любом случае считаю, что мне повезло с семьёй… Кроме бати. Надо будет пообщаться с ним, дать ему шанс. Всё же маман у нас злая и высокомерная – работа обязывает, вдруг она его затюкала, и у него отчуждение - это форма протеста? Если так, то через меня он может как через мостик с семьёй отношения наладить… Если захочет, конечно, но тут я уже не помогу.

Мы взяли сразу на троих, щи и уху, мясо, картошку-пюрешку в горшочках, салат, а ещё нам принесли какую-то рыбу под кислым соусом – рекомендация администратора, «от шеф-повара, как извинение за поведение не самых опытных сотрудников». Нахаляву не взять было грех, и оказалось вкусно, хотя натрескался к тому моменту от пуза.

Алина подъехала через полчаса после нас, мы уже доедали, и сразу извинилась за опоздание:

- Саш, дела дома. Мне стыдно, но сам пойми, меньше, чем через неделю свадьба. Уже три сотни гостей, и это не все приглашения. И я – наследница рода, в грязь лицом ударить нельзя. У вас, мужчин, свадеб может быть несколько, а у нас одна и на всю жизнь.

Не поспоришь.

Ксюша Алину узнала, они с нею защебетали о чём-то девичьем. Поскольку я заказал и с расчётом на гостью, время на ожидание не теряли, и довольно быстро перешли к сути. Ксюша к тому моменту наелась, глазки осоловели, она принялась играть по столу хлебом, вылепив из него какую-то фигурку, и вилками с ножом. Троекурова же посмотрела на неё с умилением, затем на меня с опаской.

- Саш, ко мне на свадьбу приедут все члены рода, - осторожно произнесла она, наблюдая, как сонно шевелит руками по столу мелкая.

Я кивнул, пока плохо понимая, к чему она это.

- Я уже сказала, я – наследница. Но даже моя мама решает хоть многое, но не всё. И тем более я.

Снова кивнул. Вчера другая наследница жаловалась на то же самое. Что это не должность. А у той наследницы семья из трёх человек всего, есть простор для боевого развёртывания.

- У меня тётя в Иркутске, - продолжала девушка. - Преподаёт в Иркутском государственном на кафедре геологии. Другая тётя в Борзе. Третья – на наших шахтах неподалёку. Это только те, без кого ни одно ключевое решение не принимается. Несколько родственниц в Чите. Дальняя племянница в Туминске – на рыбозаводе. Это побережье Охотского моря, - пояснила она – по лицу прочла, что это место я не знаю. – Я рассказывала тебе, чем занимается наш род и какие у него активы. Ещё одна ветвь на угольных шахтах в казахских степях…

- То есть вся собственность распределена между роднёй, между разными ветвями, - понял я. – И чтобы говорить за всех, надо со всеми предварительно «перетереть». Так?

- Вообще-то так везде, во всех родах, - пояснила она. – Просто вы, Годуновы, особенные. Глава рода у вас одновременно царица, с нею не поспоришь, если что-то решит единолично. Но у всех остальных младшим ветвям выделяют землю, предприятие, шахту или иную собственность, и забрать назад уже невозможно. Да, родовой бюджет консолидирован, это один большой кошелёк на всех, но распоряжаться им глава может не как захочет правая пятка.

Вот оно что. Теперь понятно.

- Мамы предлагают выделить момент во время свадьбы и встретится с тобой всем вместе. Где ты всё обстоятельно расскажешь. И они примут решение.

- Умно. – Закивал. – Гости типа внизу буха… Празднуют, а мы с боярынями уединимся?

Алинка довольно закивала.

- Есть такая традиция – похищение жениха. А у нас можно наоборот сыграть, в похищение невесты. Ты меня украдёшь, у нас будет полчаса-час законного времени, пока гости ищут пропажу. Вообще никто ничего не заподозрит!

Разумно, что. Обожаю невест похищать! Особенно таких красивых.

- Ещё мамы сказали, если всё настолько серьёзно, я могу не выпендриваться и прямо сейчас играть роль твоей тайной любви, и даже целоваться с тобой, если без явного урона чести. Чтобы потом не было мучительно больно.

- То есть не откровенно на людях, - перевёл я, - но если люди будут думать, что мы перед этим целовались – сойдёт. Так?

- Угу. – Снова кивок. – И сказали, с мамами Никиты сами переговорят, чтобы я не мучилась с ним, не ссорилась. Он у меня ужасный собственник! А при звуке твоего имени аж из себя выходит – уже несколько раз за последнюю неделю поцапались.

- Вот как! – обалдел я. А петушок подкаблучный оказывается гонористый! Это радует, значит не все наши местные мужики потеряны.

- Алин, не пойми неправильно, - подался я вперёд, - это на моё отношение мало повлияет, но всё-таки. Ты его любишь?

Гостья смутилась.

- Это важно?

- Для меня – да.

- Если люблю… Откажешься от намерения приударить? – сверкнули озорством её глаза. И глазищи такие пронзительные-пронзительные.

- Приударить – нет, - подумав, честно ответил я. – Не откажусь. Но в постель тебя не буду тащить. Остановимся на поцелуйчиках.

Блин, как же хреново, что Альтер-эго, при всём жизненном опыте, плохо разбирается в женщинах. Вот что у неё на уме? Она обиделась? Или наоборот, благодарна, что решил не ронять её честь и достоинство? Чёрт знает!

- Я не могу дать тебе такой ответ, - пожала она плечами – неожиданно. Я думал, скажет или: «Да, Саш, люблю», или «Нет, Саш, но это мой будущий муж, и я его уважаю, и он не так плох, как ты можешь подумать». Ну что ж, дама имеет право на неуверенность. – Давай я подумаю и потом скажу. Я с десяти лет знала, что выйду за него. Ему тогда было восемь. Мы росли вместе, играли, ходили в кино, тусили в одной компании, зная, что нас ждёт. Это… Сложно.

Соглашусь, мне невозможно такое представить, а тут такое норма. У большинства так. Ты притираешься к человеку задолго до, и как в этом случае определить чувства, если даже таковые есть? Или если их нет?

- Хорошо, тогда пока держим паузу, - принял я волевое решение. – Насчёт похищения – согласен. Обсудим. Тем более, вот прямо сейчас, в конкретно данный момент, мне немного… Некогда. Потом расскажу в чём дело.

В этот момент Ксюша растянулась на диванчике, который мы заняли, положила мне голову на колени и засопела. Алинка, видящая лишь силуэт девочки, привстала рассмотреть и заулыбалась.

- Буду говорить тише…

Я кивнул.

- Саш, проблема серьёзная. Как в шахматах, цугцванг – знаешь такое?

- Обижаешь! – Я фыркнул. – Я многое забыл, но шахматы помню.

- Так вот, пока мы не выслали вам приглашение – мы живы и здоровы. Но как только сделаем это – станем больными и бедными, ибо нарвёмся. Причём отхватим в любом случае, какое бы приглашение, на кого бы ни оформленное, ни составили.

- Поясни?

Она тяжело вздохнула и залпом допила остывший чай.

- Мы – четвёртая ветвь Троекуровых, и третья – боярская. Самые младшие в фамилии. Если мы пригласим тебя и царевну Марью, как друзей, с кем были в клубе у Сусловых – всё замечательно, ибо вы – младшие принцы, да ещё у нас личный контакт. Но нюанс – в клубе была царевна Евгения. Если мы не пригласим её – она может обидеться, и нам конец. Получается, проявили неуважение, всё высшее общество будет нам в спину плевать. Если же мы пригласим и её, по критерию тех, кто был на Цветном, то… - Снова тяжёлый вздох. - Она уже совершеннолетняя, Саш. А значит её вес, как члена царской семьи, очень высок. Почти такой же, как у царевны Ольги, разница несущественная. Получается, мы приглашаем вас троих, а Ольгу нет. Теперь повод озлиться на нас у вашей старшей сестры, а это вообще катасрофа!

- Так и Ольгу тоже пригласите, делов-то? – Кажется, я ни хрена не понимаю. Надо бы попроситься на пару уроков у Романова. Только не на ложки-вилки, а изучить вот эту байдарку с титулованием, кого куда можно приглашать. А то встряну так когда-нибудь, влипну по скудоумию в ситуацию, подставив семью. Тут это самое страшное, что можно совершить; даже если ты обосрёшься при всех, но сам – простительно, бывает, лишь бы на семью тень не бросить.

- Саш, НАСЛЕДНИЦУ?.. – заорала Алина, благо что шёпотом. Я наклонился, погладил Ксюшу по голове. Тут кстати узрел и подходящую к нам нянечку.

- Забрать? – спросила тётка.

Я посмотрел в сторону бара, оглядел почти пустой зал. Полдень, музыка тихо-тихо, группы нет. Покачал головой.

- Мне к трём часам в училище на Шаболовку. Тут тихо, мягко, пусть поспит.

- Хорошо. – Кивнула. – Тогда лучше снять с неё туфельки.

Кивнул в ответ. И когда она повернулась, попросил:

- Можете принести телефон из машины?

- Хорошо, ваше высочество.

Строгая она со мной только когда Ксюша бодрствует. Я и игрушки убираю вместе с сестрой, наравне, у нянечек наших не забалуешь, и отчихвостить за что-либо меня могут за здрасьте.Принц? Не смешите меня! Для неё только один авторитет, царица, и только потому, что она – мать опекаемой подшефной (а не царица). Но ребёнок спит, и передо мной обычная женщина – они и такими бывают, оказывается.

- То есть, пригласить наследницу престола… - повторил я.

- Нас съедят. Вы съедите, сама царская семья. Не по чину, Саш. Не по Сеньке шапка.

- А если сделать на семью приглашение, без указания имени?

- С ума сошёл! – Если до этого она просто делала большие глаза, то сейчас подскочила в ужасе. – Представь, какие-то замызганные Троекуровы, четвёртый младший боярский род, приглашает к себе ЦАРИЦУ?..

У неё даже слова куда-то исчезли от ужаса. Пару раз раскрыла рот что-то сказать, но так и не смогла ничего выдавить.

Тем временем нянечка принесла «кирпич» связи.

Я набрал номер дежурной и попросил соединить с «царевной Евгенией».

Пауза, ответ:

- Ваше высочество, царевна Евгения убыла, на работе в офисе. У вас есть её рабочий номер?

- Да, в блокноте записан. Спасибо.

Набрал прямой, указанный в записной книжке. Ответила незнакомая дама:

- Модный дом «Красная заря», приёмная.

- Здравствуйте. Это царевич Александр. Прошу соединить со своей сестрой Женей.

Пауза. Непонимание. Осознание. Видимо, оболтус Сашка сестрёнке никогда на работу не звонил. Но что в принципе такое может случиться, там знали.

- Её высочество Евгения Карловна попросила ждать несколько минут, у неё посетитель. Подождёте?

- Да, конечно. Не кладу трубку.

На трубке была кнопка громкой связи, я её нажал, после чего аккуратно переложил Ксюшу головой на диванную подушку – тут и такие есть, элитный сервис, аккуратно снял с неё туфельки и расстегнул платье, чтоб не вспотела – внутри жарко. Алина молчала. Наконец, минут через пять, раздался голос:

- Ваше высочество?

- Слушаю? – вернулся я и подкрутил колёсико громкости, убавив звук.

- Евгения Карловна готова ответить. Переключаю.

Пик-пик, и теперь уже Женькин голос:

- Слушаю?

- Же-энь, привет!

Пауза, и радостный возглас:

- Привет, мелкий! Рада тебя слышать. До последнего думала, что это шутят, но оператор сказала, что нет, это дворцовый номер.

Круто, меня уже успели дважды проверить. Безопасность наше всё, царская дружина на высоте. Впрочем, тут у любого боярского клана своя СБ, конкуренция между кланами, они все набили руку и по мелочи не косячат.

- Я до этого ни разу не звонил тебе на работу?

- Не-а! – Довольство кошки, дорвавшейся до сметаны. – Я тебя к себе возила, показывать, что у меня и как, но ты не заинтересовался.

- Сейчас заинтересуюсь, пригласи как-нибудь, - попросил я. – Мальчики взрослеют, так бывает.

- Да, так бывает, - согласилась она. – Что звонишь? Что случилось? А если случилось, чего мне, а не сразу Ольге? У Оли на тебя доверенность, она вольна принимать решения уровня мамы, а я просто сестра, максимум совет дать могу.

- Так вот совет и нужен, - ухмыльнулся я. Сестринская ревность? Или обалдение, Саша поганец не дружил с Женей, а только бесил её? Тогда, как Женя не чаяла в нём души, как и остальные сёстры? И теперь мне это вспоминает?

- Слушаю. – Женька расслабилась, и, наверняка, развалилась в своём мощном (наверное, не видел, но как иначе) директорском кресле.

- Жень, в общем, такое дело… - И кратко пересказал суть проблемы. – Алина сидит передо мной, вся в ужасе только о того, что я предложил приглашение на семью прислать. Слушает тебя – ты на громкой. И я жду от тебя конструктивных предложений. Ибо совсем не пригласить нас на свадьбу – тоже плохой выход, ибо теперь уже обижусь я. Как ни посмотри, со всех сторон кто-то, да обидится.

- Эх, Саша-Саша!.. – назидательно покачала она на том конце головой. – А думать своей тумкалкой не бывает? Зачем до такого довёл?

- А я знал? – вспыхнул я, и сам себя одёрнул – Ксюша же спит. – Вообще, если можно, объясни мне эту лютую дичь, а то я вообще не понимаю. Все эти Сеньки, шапки, кто кого может, кому не вместно… И как так, мы друзья, а сходить на свадьбу к подруге нет возможности? Зачем нам тогда статус принцев, если мы ничего не можем себе позволить?

- А вот это и есть величайший секрет власти, братик, - довольно ухмыльнулась Женя. - Чем ты выше, тем круче кажешься обывателю, но на самом деле тем меньше можешь себе реально позволить, вопреки мнению молвы.

- Смотри, - снова вздохнула она, - если кратко, боярское сословие можно разделить на несколько… Пусть будет слоёв. Ты большой мальчик, и понимаешь, что не все семьи одинаковы. Номинально мы все равны…

- Но некоторые равнее, - теперь ухмыльнулся я – эта аксиома верна во все времена во всех мирах. Вообще везде.

- Да. А совсем некоторые – самые равные. Самые-самые. Так вот, высший слой – это самые-самые, князья Рюриковичи и Гедеминовичи, члены царских семей вассальных государств.

- Члены боярской Думы?

- Не все члены боярской Думы первый слой, там есть и второй, и не все князья первого слоя входят в Думу, Саш. Есть древние, родовитые, но не слишком богатые рода. Но они могут спокойно к царице обратиться, и она примет без очереди. Из твоего окружения к высшему слою могу отнести Голицыных, Вяземских, Долгоруких; родовитых нищебродов, к счастью, нет.

Ну да, без денег нет необходимости лезть с проектом освоения чужого континента.

- А Нарышкины?

- Нет, Нарышкины это уже второй слой, ибо они бояре. То есть не имеют в жилах кровь царей/королей.

- К первому слою на свадьбы и юбилеи могут пригласить саму маму, это вместно, - продолжала сестрёнка. - Мама может пойти, может не пойти, может отправить вместо себя Ольгу, но последнее только в крайнем случае, если она или больна, или улетела из страны, ибо Ольга уровнем ниже, и мама понизит этим отношение к приглашающим.

- А так, типа, я реально занята, но вас уважаю?

- Да, именно так. Как понимаешь из контекста, нам самим без старших на таком мероприятии делать нечего, если пошлют нас – это уже знак немилости мамы в их адрес, проще вообще никому из семьи не ходить.

- Как всё сложно!.. – потянул я.

- Второй слой – это тоже члены боярской Думы и равные им, но именно бояре. Не князья. Из твоего окружения Нарышкины. Милославские. Шуйские – ты ж с одним из них познакомился, да? – Издевка. Вся Москва уже в курсе. А сам мой тёзка, слышал краем уха сплетню, уже на Аляске. Тюленей и мишек изучает. – Ещё всякие Бельские, Ляпуновы – как ваша крёстная, то есть её род, сама она посвятила себя богу. А также древние, но не слишком влиятельные князья. А ещё влиятельные, но дальние от главной ветви, например твои друзья Мстиславские. Они хоть и князья, но не главная ветвь, не члены Боярской думы. Потому твой коллега по завоеванию дамских сердец, и не только сердец, - усмешка, - это максимум уровень наследницы. И на этом уровне с этикетом проще – Оля может не пойти и прислать вместо себя меня, и это уже не будет смотреться унижением. Главное, не прислать вас – вы несовершеннолетние. Вот это уже будет оскорблением.

- Круто! – хмыкнул я. Блин, какие страсти!

- Сюда же отнесём Строгановых. Вообще это четвёртый слой, безродные, бывшие купцы, титул получили и двухсот лет не прошло, но сам понимаешь, они ОЧЕНЬ богаты и влиятельны.

- Понимаю, - закивал я. – Но при этом, несмотря на сказочное богатство и мощь, царицу они пригласить не могут.

- Вот-вот! Рада, что ты это осознаёшь. И, Саш, мы не можем на это повлиять, просто таков порядок вещей.

- Понимаю, - повторился я.

- Третий слой – это древние, но небольшие провинциальные боярские рода. Эти могут прислать приглашение только адресно, по личному знакомству. Кто такие, например, тверские Чернобогатовы, чтобы членов царской семьи приглашать? Или калужские Ежовы-Рукавицыны? Но если они знакомы, например, со мной, или с тобой, то тебе приглашение и летит. Персональное. Любое иное – оскорбление, невместно.

- А четвёртый слой – все остальные?

- Да. Младшие ветви третьих. Молодые рода, только получившие статус. Твои Сусловы, например. Так-то их род получил титул три столетия назад, на поле боя, за заслуги, но без кровных потомков это спуск на дно, без вариантов. И они тогда по краю прошли – они НЕ ПРИСЫЛАЛИ тебе приглашения. Только устно. И ты сам пришёл. Чуть-чуть иначе всё сложись, и мама бы их раздавила. А так поздравь их там от меня, счастливые, сучки!

- Обязательно.

- Тут только личный контакт, и только кто-то из младших Годуновых. То есть если члены царской семьи – то только как вы, несовершеннолетние, а по хорошему, на такие мероприятия ходят, например, дочери твоей новой хорошей подруги тёти Лиды. Или Даня с сёстрами, дети тёти Маши. Или кто-то ещё из наших младших ветвей. Без вариантов, Саш, даже мне там делать нечего. Если я явлюсь, то покажу их роду царскую милость, что они приближены к трону, а это сильно не так.

- То есть, ты подставишь их этим, даже если придёшь сама, как в клуб?

- Саш, я же сказала, в клубе всё прошло по краю. Ты пришёл без приглашения. Я пришла за тобой, чтобы вы с Марьей чего не учудили. Формально я не к Ане заявилась, только это отделяет Сусловых от ямы. А ещё они в глазах всех мещане, и по сути я всего лишь пришла отдохнуть в мещанский КЛУБ. И что, что он был закрыт для остальных на частную вечеринку, это КЛУБ, понимаешь разницу? Но если приду к Троекуровым ДОМОЙ… При том, что мама не то, что благоволит им, а вообще о них не знает… Так что у Алины в семье и правда проблемы, она не зря боится.

- И что же делать?

Женя усмехнулась.

- Алин, ты там? Слушаешь?

- Да, в-ваше высочество, - запнувшись, ответила девочка.

- Ну и каково это, через голову прыгать? Царевичам в друзья набиваться?

У, Женька язва!

Алинка струхнула, но тут же разозлилась:

- Ваше высочество, давайте честно, как есть. Я не бегала за Сашей. И в друзья не набивалась. Я готовилась к свадьбе, а тут мне позвонили, и сказали, что я еду в какой-то клуб на отшиб города. Прямо сейчас, бросив всё. Откажусь – могу врага нажить, а лицо царской крови во врагах не то, что нужно моему роду. Я всё бросила, успела лишь схватить жениха – он совершенно случайно к нам заехал, и умчалась.

- Но ты ведь не жалеешь, что так получилось? - ухмыльнулась сестра.

Алинка замялась.

- Так-то да, СЕЙЧАС не жалею. Но, ваше высочество, я и правда ни к кому никуда не набивалась, силой дружбы не искала, не бегала, не караулила, не лезла кое куда без мыла.

Женька на том конце довольно рассмеялась.

- Вот поэтому я тебе и помогу. Только поэтому! Что не лезла без мыла и не набивалась.

Посерьёзнела.

- Присылай приглашение на близнецов. Персональное. Мне не надо, хоть я в клубе и была. Я не пойду – не по статусу ни вам, ни мне, и я не обижусь. Саш, Ксюшу с собой брать будете?

- А можно? – оживился я.

- Ну, в клубе она была. И там ты с ролью брата справился. Уж не знаю почему, но ты в отношении младшей сестры ответственнее Маши. И да, ты и до этого таким был, просто сейчас стал ещё более ответственным. Общество Москвы уже знает, что вы ходите на мероприятия с сестрёнкой, так что вопросов не будет. А у меня появится повод приехать без приглашений, если что-то пойдёт не так – как бы забрать её и надрать вам с Машкой уши.

- Тогда всё супер, Жень! – повеселел я.

- Алин, чтобы не было недопониманий, я не собираюсь приезжать. У меня на тридцатое другие планы. – О как, Женя и дату знает. А вот я, к стыду, забыл. Забегался с этим Нижним. Помню, что в конце месяца, на той неделе, но не помню когда. – Это только на случай, если что-то действительно пойдёт не так.

- …Когда Маша напьётся, - грустно вздохнул я.

- Саш, без обид, но мне кажется, ты тогда перестраховался зря. Да, я её осадила, но мне показалось, у тебя бы тоже получилось. Она не была в таком уж неадеквате. Так что моё мнение, у тебя получится.

- Ага, следить за двумя бойкими боевитыми сёстрами, одной из которых шесть, другая же может спалить дом, в котором находимся, и не вспотеть.

- Я уже сказал, мелкий, я верю в тебя! – Добрая ирония. - Что же касается ответственности… А как ты хотел, иметь столько сестёр-царевен! Это твой крест, неси.

Да, сказано в шутку, но, блин, и не поспоришь ведь! Всё ж так и есть!

- Хорошо, Жень. Я справлюсь.

- Ещё вопросы есть?

- Нет. Спасибо и на этом, сестрёнка. Гора с плеч!

- Спасибо, ваше высочество!.. – залепетала и Алина.

- Алин, пока ты там… - Женя обратилась к моей гостье и замолчала. Подумала. Но всё же решилась. – В общем, пока ты – подруга моего брата, разрешаю называть меня просто «Женей», без высочеств. Не люблю этого.

- «Пока»… - сделал я акцент на этом слове.

- А тут, Саш, всё от вас зависит. Но вы меня поняли правильно.

- А то! – согласился я. – Ещё раз спасибо, сестрёнка! Люблю тебя!

- Давай уж, не подведи, мелкий… - Она засмущалась и положила трубку.

Глава 4. Безумству песни поём мы храбрых или о психах и психологии детей улиц

Глава 4. Безумству песни поём мы храбрых или о психах и психологии детей улиц

- Смелость и дружба — наши главные качества!

(Мишки Гамми)

«Не уколовшись шипами, розы не сорвёшь»

(Абулькасим Фирдоуси)

- Я не страдаю от своего безумия. Напротив, я наслаждаюсь каждой его минутой!

(Лемми Килмистер)

Алинка после разговора с Женей почти сразу ушла – дела. Суета сует, но это приятная суета. Верно, у наших девок свадьба один раз в жизни, и везёт тем, у кого эта свадьба вообще есть. Многие так и не находят спутников, зачинают «в поликлинике», или подписываются на нелепую программу сексуального туризма – там мужики путешествуют по стране, им оплачивают и жильё, и дорогу, и еду, с единственным условием – по месту пребывания они должны вступить в связь с овуляшкой, которую пришлют тамошние врачи программы, и скорее всего не с одной. Сильно не одной. Шанс забеременеть даже в «нужный» период не сто процентов, отнюдь, но даже так эта программа в своё время очень сильно помогла рождаемости, утащив страну от демографической пропасти в XVII, XVIII и XIX веках. Сейчас на фоне торжества экстракорпорального оплодотворения это скорее развлечение «для бедных», но ни одна царица, ни одна Дума, ни одно Собрание не посмеет его отменить, какое бы низкое соотношение затрат и выхлопа там ни было. Бунт на ровном месте в стране никому не нужен, ни правящей верхушке, ни оппозиции, а против отмены закона поднимутся ВСЕ, вся страна. Так что реалии нашего мира таковы, что Алинка – везучая, родилась первой, мужа нашли. Особенно если выяснит для себя, что будущего мужа любит. Нет, не стоит портить девочке жизнь, ограничусь в общении с нею алмазами, хотя положа лапу на сердце, вот эту сеньориту я бы в свой гарем взял! Ага, по зову сердца. Её и Заек – три условно моих девочки, причём без кавычек, мой собственный выбор. К сожалению, в реальности вынужден был пойти от обратного, обе мои текущие подруги – результат глубокого расчёта, никаких чувств к ним не испытываю, но я принц, у меня судьба такая – поступать как надо, а не как хочется. Ещё неизвестно, каких мегер матушка сосватает в жёны, и снова положа лапу на сердце, я ни хрена не смогу сделать, чтобы что-то переиграть, изменить и тем более от свадьбы отказаться. Даже матушка не сможет - политика, куда там мне дёргаться! А там, судя по отголоскам, надменная испанка, уже родившая неизвестно от кого и временно спрятавшаяся от прессы на Кубе, агрессивная двадцатилетняя троюродная тётка, недавно ставшая королевой Дании, а абы кто, не имея пробивного склочного стервозного характера, королевами не становятся, вёрткая темпераментная итальянка из Милана, ещё более дальняя родственница, мастер интриг 80го уровня (как и все итальянцы), собирающаяся через меня поиметь со своей мамой всю нашу страну, и пока непонятная для меня принцесса Уэльская – о ней ничего толком не знаю, но вряд ли чопорность и высокомерие наглов в этом мире сильно отличается от того. А ещё фраза «англичанка гадит» не выходит из головы; тут главный конкурент России – республиканская Франция, но это не значит, что с островитянками мы в дёсна. Так что не знаю, чем всё кончится, и надо жить, пока живётся. И Алинка на том вечере выбор сделала. В отличие от Романовской, которая о своём выборе объявила, и даже получила за него люлей от княжон самых наинепоследнейших семей - то есть силой прогнула обстоятельства, выстрадав общение и свидание со мной, со всеми возможными последствиями.

Романовская учится на портниху. Пардон, «технолог швейного производства». Как уже сказал, её мама дочь личной дворянки, пошла по семейным стопам в армию, но «не шмогла я, не шмогла», и теперь работает портнихой в ателье. Обеих дочек зачала «через поликлинику», любит детей, несмотря на немалый возраст хочет третьего. Сама Инна ДВАЖДЫ поступала в московский Политех, но на бюджет не прошла – большой конкурс, а оплатить учёбу мама не в состоянии. После первой неудачи поступила в ремесленное реальное училище для мещан, на портниху, но, видимо, от идеи не отказалась. А потому после первого курса попыталась вновь, в этом году, и снова не прошла. М-да, упорная девочка.

Поскольку время поджимало, решил Ксюшу оставить тут, в ресторане – она так и не проснулась. Во сне ворочалась, но будить её… Слишком ценю детский сон. Позвал нянечку, объяснил ситуацию, она согласилась – пусть спит, они с нею посидят.

- Только по счёту расплатись, это ж вы здесь обедали, - бросила напоследок.

Вызвал официантку, попросил угощения для обеих сопровождающих Ксюшу (им тут ещё сколько-то сидеть), и сразу счёт. И пока та не успела уйти, окликнул:

- Скажите, у вас очень интересные вилки.

- Г-господин? – растерялась та.

- Вилки, говорю, у вас необычные. – Я поднял одну и посмотрел на неё на фоне дальнего окна, «на просвет». – Зубцы короткие, довольно прямые.

- Э-э-э-э-э… Это с-спецзаказ, господин, - пояснила она. – Там на ручке мелко выбито название.

Точно, с обратной стороны, если приглядеться, можно рассмотреть лёгкую гравировку «Тульский пряник», и ещё более мелким шрифтом адрес. «Малую Бронную» ещё смог угадать, а вот номер дома – надо лупу брать. Тонкая работа, класс!

- Я со вчерашнего дня особое внимание вилкам уделяю, - пояснил я. Нянечка при этих словах усмехнулась, поспешив отвернуться к ребёнку – ага, вся дружина знает о моих «вилочных» приключениях. – И есть такое чувство, что буду их коллекционировать.

Повисла пауза. Официантка ждала от меня окончания мысли, я же не мог решиться – стеснялся. Но, наконец, тяжко вздохнул, сказал сам себе: «Это за деньги, это ж не воровство!» - и поднял глаза.

- Скажите, если клиент разобьёт посуду, вы вносите её стоимость в счёт?

- Д-да, к-конечно… В-ваше высочесвто. – Что-то пугливая она. Я ж не страшный, чего так заикается?

- А если я, скажем, сломаю вилку… Случайно. Вы ж тоже внесёте её в счёт?

- Да… Ваше высочество. А вы хотите сломать вилку?

- Нет. Говорю же, коллекционирую. Внесите мне в счёт, пожалуйста, стоимость четырех вилок.

- Четырёх? – округлила она глаза. – А чего столько? Одной не хватит? Двух?

- А вам жалко, да? – усмехнулся я.

- Н-нет, ни в коем случае, но… - Зависла.

- Решено! Забираю все шесть. Тут же за столом шесть приборов стояло, когда мы сели. Вот как будто я их всех потерял.

- А-а-а-а… Ваше высочество, может вы и ложки коллекционируете? Или ножи? – сделала девочка пробный прострел. Ну мало ли, угодить такому нестандартному клиенту.

- Ножи – нет, - покачал я головой. – Тупые, с зазубринами. Сталь хорошая, но точить надо, и это будет уже не то. А ложки – точно не моё!

- Хорошо, ваше высочество, сейчас принесу счёт. – Уверенно кивнула, поняв, наконец, что требуется. - И разрешите, я заберу посуду вместе с вилками, и остальные приборы также прошу не трогать. Вам сейчас принесут шесть новых, чистых.

- Конечно, красотуля. – Подмигнул ей, она зарделась.

Через пять минут принесла счёт... Вместе с шестью красивыми хорошо надраенными вилками с такой же гравировкой – не обманули, не подмена.

- Мы рады, что вам понравилось наше заведение. Если захотите иные сувениры – мы обязательно подумаем, что можем для вас сделать.

Молча кивнул ей и отслюнявил из «оперативных расходов», выданных утром Ольгой, требуемую сумму… Ну и рубля три сверху – на чай. Не говорить же девоньке, что это не сувенир, просто их вилка имеет просто великолепную балансировку! Чек взял с собой – для отчётности, обещал же сестрёнке, и двинулся на выход. Вилки по дороге распихал по карманам камзола. Раз мы выяснили, что они для меня как булыжник для рабочего класса – пусть будут всегда с собой. Толстые, зубцы короткие – точно не убьёшь такой! Если не в глаз, но я в глаз и не буду бить. Сталь – отличная, соответствует слову «Тула» в названии – это ж край оружейников прошлого, хотя больше чем уверен, сделаны где-то на Урале, как большинство металлоизделий в нашей стране.

- Не поранься, - произнесла госпожа ротмистр, ожидающая меня у машины.

- Доложили? – усмехнулся я.

- Ага. После вчерашнего про тебя и столовые приборы вся дружина уже знает, а после сегодняшнего и анекдоты начнут сочинять.

- Пусть сочиняют, если им скучно. Со мной поедешь? Или в отдельной машине? – кивнул на дверцу рядом с нею.

- Да могу и с тобой, - пожала госпожа ротмистр плечами и села в салон следом, пропустив «так положено» меня. Машина сразу тронулась, водитель, девочка со шрамом и суровым взглядом, явно свою «трёшку» в комитатах не в тылу отсиживалась, знала пункт назначения, я ж с утра его ещё объявил, и данные не менялись.

- А у дружины как, на «ты» принято, на «вы»? – спросил я спутницу.

- В целом мы не наёмники, как у большинства родов, - как бы отстранённо ответила она, но вопросом озадачилась. - Не за деньги служим. Довольствие, конечно, получаем, но у нас кроме всего и присяга. Личная. Царице.

- Вассальная.

- Ага. Мы не совсем вассалы, ближе к дружине дотатарских времён, пусть тебе кто-то из умных историков объяснит различия, я плохой педагог. Но так как подходящего слова ближе нету, можешь называть и так. И как у вассалов, у всех нас особые права.

- Сидеть с сеньором за одним столом, говорить ему «ты» и так далее?

- И так далее, - согласилась она. – В дружине три сотни людей только в Москве, и это без обеспечения, тыловых служб и непосредственной службы охраны Кремля, которые по бумажкам и караулам. А есть ещё база в Кубинке, родовой вертодром под Остафьево, и восемь полноценных военных баз в регионах. Отдельный авиаполк. Отдельный полк связи и информационного обеспечения. А есть ещё сотрудники СБ рода, которые без присяги. Так что в целом рядовые дружины обычно не выделываются, и царице «выкают». Но офицеры уже… Больший вес имеют, короче. Они часто на «ты».

- А со мной? Ты ж поначалу на «вы» обращалась.

- Так и ты на «вы». А чего человека смущать? Не облезу, урона чести нет, могу и «повыкать»...

Понятно. Свои заморочки.

…А дружина-то у нас не совсем дружина! Точнее, помесь всего, чего можно. Хотя в том мире президента охраняли одновременно и ФСО, и кремлёвский полк, и… Кто там ещё? Вроде там было три конкурирующие конторы, но подробностей уже не вспомню. Так что наш бардак с командованием – норма, не буду прикалываться. Главное, что у мамы есть Горлица, которая всю эту структуру тянет, а у Горлицы есть региональный оперативный дежурный, сегодня в лице ротмистра Малышевой, с которой я за свой дом и за себя спокоен. Даже вилки не забрала, хотя могла ведь! Они ведь хоть и тупые, но проткнуть ими что-нибудь не важное – раз плюнуть. А неважное, если у тебя не хватает мозгов и ты что-то протыкаешь, в тебе всё!

- А чего со мной в машине? И не в первый раз. У вас же этот… Циркуляр, или как его там? Ну, типа к нулевому объекту нельзя?

С чего это взял не знаю, но такое чувство, что так должно быть.

- Какому объекту? – нахмурилась сопровождающая.

Пожал плечами.

- «Нулевому». Где-то в книжке прочитал, там телохраны охраняемого так называли.

Что книжка «оттуда» говорить не стоит. Фиг знает, какой у сеньоры уровень допуска?

- Мы так не зовём, - покачала она головой. – А я рядом, так как ты проблемный. Мама не знает, чего от тебя ждать, как себя поведёшь. Амнезия это психическое расстройство, вдруг через минуту начнёшь биться головой о стекло? Или ещё что выкинешь? Я, Саш, просто тут посижу, мешать не буду, в разговоры встревать – тоже. Человек обученный, тренированный, просто не обращай на меня внимания.

Ага, и плевать, как это смотрится, и какие у кого циркуляры.

- Я ж не против, госпожа ротмистр! – заулыбался я. – Наоборот, толпой веселее.

До Шаболовки доехали быстро – эта Москва маленькая, тут всё рядом. Угу, почти центральная там Шаболовка здесь, конечно, не окраина, но уже не престижный район. Шуховской башней и детской телестудией тут и не пахнет, это просто улица, что ведёт к окраинному району Шаболово. Если наложить две карты, той Москвы и этой, находится он где-то в районе той Профсоюзной (здесь такой станции метро нету). Наверное, бывшая деревня, как и идущие следом за ней Черёмушки – тоже одноимённый район, но название его и в той, и в этой Москве сохранилось. Откуда знаю? А у меня было три месяца на изучение места десантирования, я ж не только Центр по немецким открыткам изучал. Всю карту до дыр просверлил, только потом лазанием по кремлёвским стенам озадачился. Кстати, Черёмушки – это частный сектор, только название совпадает, а так как бы город, но уже и не совсем. Да и то, что перед ним, тоже не факт, что сильно высокострой. Это к слову о масштабах столицы. Но реальное училище, то есть то, где обучают техническим профессиям, пока ещё в относительно высокой четырёхэтажной застройке, людей вокруг много, ощущение деревни нет, что радует.

Здание по местным меркам большое, трёхэтажное. В таком обучаться может человек тысяча – тысяча двести навскидку. Немало, да, но в масштабах столицы как бы ни о чём, даже с учётом, что тут населения кот наплакал. Как бы кот ни плакал, миллион триста – это три Ставрополя, Ростов, Краснодар или Самара того мира, а это крупные многолюдные города и промышленные центры, с большим количеством студентов. Позже узнал, что тут только один факультет, три специальности, по другим у них по Москве ещё девять или десять корпусов. В смысле, все реальные училища города объединены в единую сеть, и корпуса со специализациями раскиданы по городу как бог на душу положет. Ибо они не самостоятельные, казна обучение оплачивает, а значит нет смысла создавать кучу отдельных учебных заведений с собственной вертикалью управления; пусть будет московское реальное училище, специализация такая-то, факультет такой-то, корпус там-то - там-то. Тогда ладно.

Звонок с четвёртой пары звенит в без десяти три, но я сомневаюсь, что нужный мне человек уйдёт быстро. Девчонки не любят торопиться, а заучка, мечтающая о Политехе, тем более. Так что ровно в три спокойно стоял у входа на территорию, он тут один, и смотрел в «школьный двор» перед входом в здание, выискивая знакомые черты лица. Сентябрь перевалил за половину, но дни стоят крайне тёплые, пусть изредка и мешает дождь, но сегодня светило солнце, и народу во дворе – тьма! В основном, девчонки. Девчонки, девчонки и ещё раз девчонки! Парни попадаются, буду неправ и совру, если стану это отрицать, но ощущение, что женского полу сильно больше соотношения один к пяти. Наверное, специфика специальности. И как-то не сильно народ торопится на выход если честно, внутри людно. Настолько, что я не вытерпел и пошёл во дворик, ибо вход не охраняемый (да думаю и на входе в здание охрана вряд ли есть, максимум бабулька-вахтёр).

Иду. Глазею по сторонам. На меня смотрят, куча заинтересованных взглядов. Парней тоже вижу, и парни, в отличие от девчонок, смотрят с неприязнью. Ах да, я ж мажор! Завидуют! Да, не боярич, коим ранее выглядел, но по прикиду тяну на потомственного, а местному контингенту потомственное грозит хорошо, если одному на сотню (одноЙ на сотню, исключительно девушкам, исключительно дочерям и одновременно внучкам личных, то есть кто сможет стать личными в третьем поколении). Потому девки заглядываются, но трезво оценивают шансы и не подкатывают. Но ох уж эти раздевающие взгляды, реально сейчас собьют с ног и растащат на сувениры!

Улыбаюсь. Всем-всем улыбаюсь. Прохладно, чтобы не давать ложных надежд. Но ко мне всё равно дважды подкатывают. Ага, альфа-самки, бицепсы как моя ляха, накаченные, абсолютно уверенные в себе… Но мягко отшиваю. Первая отвалила не понял как, вторая спалила Малышеву, посмотрев мне за спину. Я тоже обернулся – точно, госпожа ротмистр идёт следом, держится на расстоянии метров в двадцать, но имеющий глаза да увидит, имеющий мозги да услышит. Ну-ну, я в толпе, а это ад для телохрана – ещё и выхвачу у неё на орехи. С другой стороны, хотела бы – оборвала моё знакомство с народонаселением и утащила прочь, но не сделала этого, значит, живём и гуляем.

Передо мною расступаются, провожают взглядами. Я всматриваюсь в контингент, но Романовскую не вижу. Неужели проглядел? Может их с пары раньше отпустили, успела прошмыгнуть? Или занятие отменили?

Чуть сбоку играет весёлая компания, собрав вокруг себя толпу. Поначалу хотел пройти мимо, но неожиданно понял, что мне туда. Ибо хоть в клубе и было темно, и даже то, что целовался с девушкой не значит, что надо хорошо запомнить её внешность, но всё же силуэт похож. И двинулся в ту сторону, чуть растолкав смотрящих за действом зевак. А посмотреть было на что – четыре здоровенные кобылы разной степени брутальности играли в «собачку» портфелем пятой девушки, имеющей вид заучки и законченной лохушки, пытающейся прыгать и ловить свою сумку. Играющие едко комментировали свои действия, с одной стороны как бы не переступая черту – лохушку не били, и портфель не раскрывали, высыпая содержимое, как сделали бы в школе знакомого мне Альтер-эго. Но с другой… Эх, миры разные, но ни хрена в них люди не меняются!

- Отдай! Сейчас же отдай! – прыгала девчушка, забыв о гордости. И это она-то бросила вызов Варе с Дашей? Может всё же просто сходство сильное? Папа один, скажем, её маме и маме Инны «в поликлинике» сперматазоиды от одного носителя попались? Да вроде по теории вероятности не должно быть так. Тогда второй вопрос, а я точно хочу гулять с такой девушкой? До Сусловой, не боящейся ставить всё на «красное», ей точно далеко. Анютку мамы аферистки смогли вырастить боевой. А эта…

Но ведь княжнам вызов она бросила! И смело вышла с ними в туалет махаться! И даже одной разорвала платье, другой – разбила в кровь физиономию. А княжны всё же покруче, чем эти кобылицы. Значит есть порох в пороховницах, а не только ягоды в ягодицах? А значит надо внимательнее присмотреться, чего я не понимаю?

К слову, одеты все четверо абьюзѣровъ были хорошо… Но не стильно. Крепкая добротная одежда «под что-то там», но не «что-то там», как у меня, Маши, и даже Ани с другой Аней. Хотя обе Ани вчера были одеты не так, чтобы идти на приём в императорский дворец в Вене, чувствовалась в них повседневность, небрежность, но даже так их покрой и стиль были… Иные. А к одежде кобылиц просилось слово «Черкизон, под бояр». Однако Романовская на их фоне… Одета была вообще убого! Просто «Черкизон», даже без «под». Альтер-эго в таком не разбирается, но мне, как принцу, нюансы сразу сказали всё. А именно, четыре дочки «крутых» родителей, то ли мелкокалиберных купчих, ИП-шниц нашего мира, то ли дочери мам, имеющих отношение к мелкому криминалу, вроде памятной компании на теплоходе, которую мы (с нашим участием) в прошлое воскресение раскидали. То есть люди с небольшой финансовой устойчивостью, но при этом завышенными амбициями и понтами. И дочери их пагубу неверного мировоззрения впитали и проецируют ошибки статуса на окружающих. Впрочем, самоутверждаться за чужой счёт – фишка старая, как мир, девочки идут про проторенному задолго до мам проспекту, винить их не буду. Просто дерьмо есть, это аксиома, закон мироздания, и точка.

- Ошибка! – сделал я шаг вперёд, вклиниваясь в веселье. – Инна, ошибка! Ты используешь неверную модель поведения. Так ты ничего не добьёшься.

Романовская обернулась, недоумение, узнавание… Затем паника. Я приложил палец к губам, «не выдавай, что я принц». Видно поняла – слова застряли у неё в горле. Недоумённо кивнула, выдавив лишь:

- С-с-саша?

- А что это тут за петушок закукарекал? – обернулась одна из девах, с самым умным выражением лица. «Главная здесь» - мелькнула мысль, про себя прозвал её «первой».

- А ничего птенчик! Смазливенький! – поддержала другая, тут же ставшая «второй».

- И чьих это птенчик такой голосистый? – третья. Четвёртая же лишь подошла поближе.

- Потомственный дворянин Майский, Александр Павлович. К вашим услугам. – Небрежно, но вежливо поклонился. Тем поклоном, что в крови – слава богу, моторика принца работает независимо от Альтер-эго, тот бы так не смог.

Я был сама улыбчивость и само спокойствие, хотя от таких оскалов, которым наградили в ответ… Дескать, сейчас насиловать будут. Ага, боюсь-боюсь! Ща-ас! У моего второго бати в гареме была царица (будущая, но она ж ею таки стала!), матушка патриарх(тоже будущая, и она тоже ею стала) и ещё одна тёлка, из простых, но сильнейших в стране. Буду я бояться всякую шваль! Кстати, его фамилией и отчеством я представился не спонтанно – всю прошлую неделю долго думал над этим, и решил попробовать в режиме инкогнито использовать это имя, благо оно почти никому неизвестно. Маман не афишировала девичью армейскую связь. И нет, не только чтобы проверить её реакцию и позлить. Просто есть люди, именем которых прикрываться не хочется, не комильфо когда вас вообще друг с другом связывают. А есть ровно наоборот. И сейчас такой случай – я хотел быть похожим на того парня с фотографии, плевать, что не прошёл Афган, Чечню и Боснию.

- Из Сусловских что ли? – фыркнула третья. – Знакомый её «крышующей» подружки?

- Не-а. Из Уссурийских мы. Это принципиально? – Улыбочка моя стала ещё кривее.

Что не связан с Сусловыми, пошло в плюс, девочки дружно переглянулись и посмотрели с бОльшим уважением. Дворяне у нас ещё не бояре, но стремятся, потому слово дворянское тоже вес имеет. В отличие от купцов и мещан, которые ПОДЛОЕ сословие, которым врать можно, для дворян это уже харам, зашквар. Унижение чести. По крайней мере когда вопрос касается твоего имени и рода – с ними не шутят. Так что слову потомственного можно верить, это девяносто процентов не стёб, а истина.

- И откуда ж ты, уссурийский мальчик, эту клушу знаешь? – кивок на растерянную Инну.

- На дне рождения общих знакомых честь имели. А вы кем будете?

Девочки нехотя представились, их имена ничего не сказали. Хотя произносили их с видом, будто их каждая собака Москвы знать должна. Ага, ща-аз! Разбежался! Я не знаком с людьми с фамилиями Шуйские, Бельские и Трубецкие с Воронцовыми, у которых дружины тысячами стволов исчисляются, а тут быдлота с претензиями! И моё равнодушие к прозвучавшему пусть не сильно, но обозлило девочек, заставило напрячься чуть больше, чем могло быть.

- Так что ты там кукарекал, петушок? – вернулась к теме первая, которая умная.

- Я говорю, уважаемая, - двинулся я в атаку, сделав пару шагов навстречу, дескать не боюсь вас и сам давлю, - что моя подруга использует в общении со сверстницами неверную тактику. – Теперь повернулся к цели своего путешествия. – Инна, пойми, есть люди, которых условно можно назвать «львы». Они уверены в себе и своей мощи, своей неотразимости. Им нет резона унижать других, чтобы почувствовать себя чуточку круче, чем есть на самом деле. Зачем, они и так львы! Эти люди знают цену своим поступкам и своим возможным неудачам. Они готовы идти на контакт, если предложить что-то важное. То есть, выслушают твоё предложение, даже если ты – букашка. Лань там, антилопа гну, или даже зебра, то есть сильно ниже в пищевой цепи. С них не убудет, они так и так останутся львами. Понимаешь? Они ДОГОВОРОСПОСОБНЫ! – выделил я это слово.

Оглядел притихших кобылиц, затем посмотрел по сторонам. Вокруг нас образовался плотный круг – человек в сто, и все внимательно смотрели, что тут происходит, и, разумеется, слушали. Пока шло унижение «собачки», всем было плевать, но тут мальчик-мажор смело вступил в игру с опасными куколками, ни тени страха на челе, хотя, как понял, мне стоило как минимум их опасаться. Всё же параллельная эволюция не даёт ни шанса с девочками справиться, даже с одной из них, пойди что не так. А я выступаю, да ещё давлю морально сам, что для всех зрелище покруче гладиаторских боёв древнего Рима!

Массовочка – это отлично, это супер! Ибо ставка твоего поступка автоматически повышается. Справишься с задачей – ты звезда. Обратная сторона, если не «вывезешь» и побьют тебя… Угу, всеобщее позорище. Но какой смысл выходить биться, рассчитывая на неудачу? Кто думает о поражении, никогда не выложится на полную, память Альтер-эго так подсказывала, а он, собака сутулая, знал толк в детских дворовых драках. Так что я был рад, что вокруг нас образовался плотный круг. И ещё более рад, что Малышева молчала, не вмешивалась, хотя всё вопиило о том, что должна была. Видно, снова отрабатывает маманин приказ, а значит лишний повод женщинок не разочаровывать.

- А есть вторая, куда более распространённая категория людей! – продолжил громко, для всех, со смешком. – Это шакалы. Гиены. Те, кто нападает исподтишка. – Многозначительный взгляд на абьюзѣровъ. Раздались жидкие смешки, и те аж пятнами от этого от злости покрылись. - Люди, осознающие, что они не львы, но мечтающие об их мощи, и, чтобы казаться самим себе немножечко сильнее, унижающие других, - продолжал я нагонять пафоса в интонацию. - Это же так сладко, опустить кого-то мордой в грязь, да, девочки? Почувствовать беспомощность жертвы, что она ни черта тебе, такой крутой, не может сделать. Кайф! Самооценка шакалов от подобного поднимается, как и настроение, и оба! – А это уже не Инче, а всем вокруг, полуобернувшись. – И они уже вроде как значимые люди. Только лохушкам всяким надо не забывать таким важным поклоняться – это для шакалов обязательный атрибут.

Снова взгляд на Инну. Той стыдно, раскраснелась, глазки убирает. Но я безжалостен:

- Шакалы, Инн, в своём инструментарии имеют только два базовых правила. Первое: «Ты сильнее – я пресмыкаюсь». Второе: «Я сильнее – ты пресмыкаешься». Всё, иного им не дано. Ты пытаешься не идти с ними на конфликт, подтютюниваешься на их «игру», цель которой зачморить тебя при скоплении народа, почувствовав себя круче. Ты думаешь, что немного почморив, они отстанут, и тебе будет легче жить. Но правда в том, что шакалы в принципе недоговороспособны! Они не львы! А потому с ними применим только один закон – закон силы. Бей их! Даже если ты кардинально слабее – всё равно бей! Как в том туалете в драке с двумя крутыми девочками, надеюсь, не забыла ещё о ней?

Судя по ещё большей красноте лица, не забыла.

- Поверь, этот контингент значительно хуже тех девочек! Те – всё же львицы, пусть и своеобразные.

- Они её по асфальту размажут! – донёсся сзади голос из толпы.

- Мальчик, ты уж слишком не нагоняй. Что она им сделает? – другой голос.

- Нет, - покачал я головой и повернулся в сторону говоривших. – Размажут – да. Но вы все забываете самое главное правило! Побеждает не тот, кто сильнее. А тот, кто идёт до конца. Если тебя размазали, а ты лапки кверху – значит, тебя зачморили, и шакалы правы. Но если ты лев, в нашем случае львица, если после этого ты встанешь и нанесёшь им ущерб, даже невзирая на размазанность и потери… От тебя отстанут. Ибо зачем шакалам получать ущерб от пусть слабого, но льва? Ведь в мире полно зебр, газелей и антилоп гну! Они пойдут чморить других. Вот как это работает, Инн, - снова повернулся к подружке. - И если ты видишь, что они кидают твою сумку, ЕДИНСТВЕННОЙ, подчеркну это, правильной стратегией, будет бить сучек на поражение. Сразу и без разговоров, а желательно по одной и со спины. И снова повторюсь, идти до конца – это идти до конца. Самого. Они должны увидеть в твоих глазах свою смерть, что ты готова убивать, если они хоть чуть-чуть больше надавят. Только тогда от тебя отстанут… И поверь, от тебя отстанут!

- Мудрый петушок. – Умная вышла вперёд. Ехидно заулыбалась, но я чувствовал, внутри ей немного не по себе от услышанного. Девочки привыкли общаться с антилопами и газелями, а тут на огонёк случайно залетел представитель боярского/дворянского, то есть воинского сословия. А у них совсем иная философия жизни, даже у мальчиков, иное воспитание, другая, чуждая мещанам система ценностей. – Умных книжек начитался? Пойдём, приласкаю. И заодно расскажу, как реальная жизнь работает, а не по книжкам. Выкинь их. – И где эта лохушка такого нашла? - Это товаркам.

- Саш, их мамы из «дубровских», - озадаченно покачала головой Инна, её трясло от нервного напряжения и смешанных чувств. - Они меня закопают. Это не шутки.

- Что за «дубровские»? – заулыбался я – о, угадал! Представители криминала!

- Дубровку «держат», - пояснила Инна.

- Девочки, Дубровка чёрти где! Тут у нас Шаболовка! – А это кобылицам, погромче.

- Петушок, дуй отсюда, пока цел! – двинулась вперёд вторая, самая на вид брутальная.

- Ударишь мальчика? – ехидно заулыбался я.

Народ вокруг нас возмущённо загудел, бить мальчиков не просто не принято – за это пипл на их коллегию всех собак спустит. Такого банде точно не нужно. Деваха аж сбилась с шага и отступила.

- Мальчик, тебя не обязательно бить.- А это первая. – Просто если не хочешь отведать принудительной ласки от правильных девочек, следи за базаром. Забирай свою подружку и валите отсюда. И, Романовская, ты мне пять рублей должна! – это выкрикнула и махнула рукой моей подруге.

- Это за что же? – А это я. Ибо Инча молчала втряпочку.

- За мои нервы. Что всякие ряженые мажорчики рот разевают и вякают. – Отвечала первая закономерно мне.

- О, родная! – Я не сдержался и нервно засмеялся. – А это уже вымогательство! До трёх лет каторги общего режима. Не страшно?

- Петушок и правда наивный, - подключилась четвёртая. – Юноша, стража делает только то, что ей говорят. Если у тебя мама не заседает в Думе, не стоит тебе выпендриваться. Просто поверь.

То есть, что криминал купил и контролирует стражу на низовом уровне, не просто не скрывается, этим гордятся! Капец у нас мир!

- Зай, но вот я тупой мажор, - развёл я руками. - Потомственный, говорю же. Жизни не нюхал. Вот что будет, если напишу заявление о вымогательстве?

Теперь рассмеялись они все.

- Иди, пиши, петушок.

- Но не говори, что тебя не предупреждали.

- Всё, пошли, девочки! – подала голос самая умная и дала знак на разворот. – Оставим ЭТИХ… - Боже, сколько презрения в голосе. И полное нежелание идти на конфликт. Что говорит об уме девочек, не совсем они пропащие.

Однако МНЕ сейчас нужен был конфликт вопреки их нежеланию. Просто потому, что.

- Погоди, не так быстро! – осадил я, обращая внимание, ибо народ понял, что лай закончен, драки не будет, можно расходиться. После моего выкрика процесс затормозился. – Мы не всё выяснили, деточка.

Для меня мирный расход в стороны - плохой вариант развития событий. Ибо я вдруг понял, какой хочу ввести стандарт для представителей своего окружения. То есть для ВСЕХ своих будущих ближников. Они должны быть львами! И если Маша, Зайки и Аня с Голицыной этим критериям соответствуют, то Инна… На распутье. Мещанка, которую воспитывала разочаровавшаяся в жизни несостоявшаяся личная. Она не смогла дать дочери самоуважение, которое видно в такой же экс-мещанке Сусловой. А значит мне нужно показать ей Путь. Дорогу. Двинется ли она по ней – её выбор, но Романовская должна знать критерии, и не бояться неведомого. «Кадры решают всё» - сказал мудрый вождь прошлого того мира. И сейчас передо мной задача не защитить дурочку с рабочей окраины, а написать внутренний устав для тех, с кем пойду бок о бок по этой жизни в будущее. Глобально? Так на мелочи и не размениваемся. А это значит, придётся потерпеть пару синяков, а что обойдётся без оных ни на грамм не верил. Там выжить бы…

- А-а-а-а? – обернулась и оскалилась «вторая», самая брутальная. – Мальчик чего-то хочет?

- Ага. Я ж чего подошёл. Ты ж не считаешь, что сын потомственного будет бросать слова на ветер? И я говорю, против вас, шакалов, возможна только одна тактика – идти до конца. Вот мне и нужно показать подруге, что даже слабый мальчишка может закопать четырёх сильных кобылиц, если задастся такой целью. Мне нужно вас побить, показать дорогу.

- А хо-хо не ху-у?

- Губа не треснет?

- А у мальчика хорошее чувство юмора! – Я их развеселил.

- Не-а. Не треснет.

Последние фразы я делал осторожные шаги в их сторону. И девочки даже немного напряглись, а две даже чуть отшатнулись. Но первая и брутальная остались на месте, и, несмотря на одарённость, удары вилками под ключицы проморгали. Да блин просто не ждали такого, да ещё от хилого мальчика (а я даже среди мальчиков-ровесников хилячок, давайте смотреть правде в глаза)!

Рухнуть на колени, удар со всей дури в пресс первой. Удар ногой по колену и подсечка второй. Надо же, получилось, кобылица валится! Я не жду развития событий, уже вскочил и напрыгнул на третью. Та встречает, и это не удар, просто взмах рукой – просто не успела ударить… Но и так боль адская, и правая сторона моего лица сегодня нальётся ярким красивым лиловым цветом. С-с-сука! Но зато я её достал третьей вилкой, воткнул в бицепс. Встречаю четвёртую ногой вбок, йоко-гери! Ага, я даже знаю, как этот удар называется! Слава богу, у дохлика Саши есть растяжка. Нет, не потому, о чём вы подумали – хрен два он занимался! Просто у нас под Битцей есть конюшня… Там у многих бояр и князей конюшня, и у нас, у царской семьи, тоже. И Саша с Машей любили ездить верхом. По словам Маши, конечно, и как понял, фанат – она, а не я, но куда ж близнецы друг без друга? А без растяжки на лошадь не залезешь, и в развитии принца за этим параметром следили. Шаг вперёд, добиваю третью, тоби-гери - удар ногой в прыжке. Мне фатально везёт – любой маломальски опытный боец за такой финт, как прыжок в драке, отправил бы вашего покорного слугу вначале на землю – полежать, а потом и в больничку – отдохнуть. Но девки всё ещё слишком ошеломлены. А потому приземлиться удалось, только чудом удержав равновесие. Альтер-эго так мог, но тело Саши нужной кондиции пока не соответствует. Разворот вбок, четвёртая вилка пополняет коллецию столовых приборов в теле второй, брутальной, которая начала подниматься с земли. Ей же прямой в лицо сверху вниз. Костяшкам звиздец, как схлынет адреналин буду плакать, но всё потом. Мае-гери, то есть снова встретить четвёртую ногой, шаг вперёд, попытка атаковать рукой, в другой пятая вилка…

…И лечу в сторону – меня, наконец, жахнули с силой. Блок поставить успел, и тот выдержал, просто тело лёгкое. Упав, тут же вскакиваю, сучка четвёртая летит на меня… Решение молниеносное, падаю. Она не знает, как реагировать, когда я на нижнем этаже, а я пользуюсь моментом и заряжаю последней вилкой (пятая вывалилась в процессе предыдущего полёта) ей в ногу.

Всё, баста карапузики! Козырей больше нет. Теперь если выживу – памятник Николаю Чудотворцу поставлю.

Выпрямляюсь и бью ошеломлённой тёлке, не привыкшей к такому развитию событий и такой боли, в подбородок, он же апперкот. Сука, это хруст её челюсти или моих костяшек? Снова фаталити, пробиваю ногой в прыжке, благо тёлка в ауте и не ответит. Самый опасный для меня приём, но единственный, где сила моего удара соизмерима с их ударами.

Есть, летит спиной на асфальт, а я снова удачно приземлился – Альтер-эго всё же отлично отработал этот приём там у себя. Третья оклемалась, разгоняюсь, сбиваю её телом. Летим на землю, она спиной, я сверху, и, несмотря на боль в костяшках, пробиваю ей в харю.

Вторая снова поднимается. Терминатор, мля! Перекатываюсь, вскакиваю, насколько это возможно быстро, и поверьте, я напоминал себе беременную курицу, и и#ашу ей в табло подошвой. Ещё. И ещё. В кровавую кашу, но мне сейчас плевать! Это – шакалы, а с ними у меня разговор короткий. Тень впереди – первая. Выдираю из корпуса поверженной второй вилку, несусь на первую…

И снова отлетаю, а вилка улетает в сторону. Больно! Всё тело болит! С-сука, ###дбь! Нет, всё же я псих! Куда прусь на доты грудью, не имея даже базовой подготовки уровня Альтер-эго? Ведь даже для мужчин этого мира Саша-царевич слаб! Да меня как муху можно прибить, одной левой! Понимаю, понты, безумству песни поём мы храбрых, но я всё равно псих конченый! Отбитый на всю голову!

Но, наконец, проснулась Инча, интуитивно сделала выбор и атаковала надвигающуюся, словно броненосец, на меня первую, со спины. Причём как кулаками, так и подключая фигуры. И за несколько движений уработала сучку – вот это я понимаю, сервис! Путь самурая, блин! А после добила не желающую успокаиваться третью. И только после этого на нас навалилась лавина девичьих тел, всех разнявшая.

Конкретно вашего покорного слугу закрыли со всех сторон, чтобы нельзя было достать фигурами, и буквально вынесли, в прямом смысле слова, метров на двадцать ближе к забору. Также оттащили от дубровских и Инну – скрутили и уложили чуть в стороне – чтоб не дёргалась, внешне она не пострадала. Самим кобылицам, видимо, начали оказывать помощь – одна из них явно в непростом состоянии, две других чуть проще, но даже самая ходячая как минимум клиент травмпункта. Да все клиенты травмпункта! А той, у которой из раны вытащил вилку, надо ещё и кровь остановить, прямо сейчас. Ладно, там, похоже, девочки с опытом есть, разрулят.

- Экзамен на использование столовых приборов ты сдал, - раздался рядом голос Малышевой. Я поднял голову – тётка стояла и довольно улыбалась. – Надо сообщить об этому твоему преподавателю по этикету.

- Романову? – нахмурился я, вспоминая манерного яйцетряса, мучившего меня, где сидеть и какой прибор для чего использовать. Единственный положительный момент – там была вкусная обская стерлядь – я такую больше нигде в этом мире с момента попадания не ел. Всё не то.

- Ваш? – это блокирующие меня девочки.

- Ага. Племянник. Не успела вмешаться – очень бойкий.

- Это точно, бойкий! – согласились девчонки.

- Я таких бойких никогда не видела, - проговорила одна из них, с ошарашенным видом. – Считала, у меня братец… Непростой. – Под «непростым» скрывалось куда более нелитературное слово, заканчивающееся на «…нутый». – Но чтобы ТАК… Дубровских!.. Четверых!.. Хилому пацанёнку!.. И всех раскидать при этом!..

Да, обалдение восемьдесят пятого уровня, тема для разговоров до Нового года обеспечена.

- Оставляем? - закивали ей девчонки. – Дальше вы сами?

- Да, сама. Идите, прослежу. Мне перед его мамой отчитываться, - взяла управление в свои руки Малышева. - И сама его в медпункт отвезу.

- Давай, герой! – захлопали мне по плечам.

- Александр Павлович, я тебя заочно люблю!

- Парень, ты мой кумир!

- А я от тебя ребёнка хочу.

- Если та клуша тебе не зайдёт, меня найди. Вот телефон. – Это мне в камзол блокнотный лист запихнули. Блин, кажется, даже не один. Ладно, потом изучу вопрос.

Были и другие напутствия, но в итоге госпожа ротмистр подняла вашего покорного слугу с земли за шкирку и поставила рядом. Не то, что прям подняла, я, направляемый её рукой, поднялся сам, но смотрелось красиво.

- Всё, Саш, каюк! Хватит на сегодня, - устало выдохнула госпожа ротмистр, и только сейчас я понял, как напряжено у неё всё внутри. В отличие от раздолбая-царевича, она рисковала головой, а вдруг бы меня фигурой приласкали с летальным? Какие-то урки? Но видимо она считала, что установка от мамы выполнима, и не вмешалась. - Поехали в санчасть?

- Ага. Инну прихватим только, - предложил я и нахмурился – как и предсказывал, адреналин сошёл, и навалился просто океан боли. Везде, от лица и костяшек до кончиков пальцев ног, которыми тоже бил. - Я ж за нею ехал.

- Саш, в другой раз Инна, - покачала оперативная головой.

- Госпожа ротмистр, - картинно делано вздохнул я, - вы предлагаете мне завтра ещё раз прийти и повторить на бис?

- Горе моё, что с тобой делать. – Снова вздох. Трагический. – Ладно, убедил. Пошли, заберём твою подружку, пока стража не приехала, и в нашу больничку на территории - пропуск выпишу. Девочки сообщили, кто-то их уже вызвал. Мир не без добрых людей.

Точно, не без добрых.

Глава 5. Внештатный кадет Годунов (часть 1)

Глава 5. Внештатный кадет Годунов (часть 1)

Кадетство – это выбор сильных и смелых

(девиз кадетов)

Ввиду отсутствия на базе всех совершеннолетних членов семьи, выволочка с нагоняем откладывалась.

Фингал обработала целительница, напарница Аллочки (самой Пугачёвой не было, не её смена, впервые такое застаю), вроде сразу начал рассасываться, но меня «обнадёжили», что пару дней синева продержится. Вообще без последствий не выйдет по законам физики и биологии:

- Совсем рассосать даже твоя сестра не сможет.

Да я в общем и не думал об этом. Тут мужчины слабый пол, с ними нянчатся, но я придерживался теории, что шрамы и синяки меня украшают. Я такой я, единственный и неповторимый.

Но первым делом мне зашили бровь. Тут тоже регенерация будет ускорена, но потерпеть с неделю придётся. Да и бог с ним, вообще плевать!

После же пришла разнарядка от Ольги: «Пусть сидит дома, не выпускайте». Это цитата, которую зачитала по бумажке офицер, присланная Малышевой. Сама старшая сестрёнка на связь не вышла, да я ей и не звонил - может быть занята. Неохота отвлекать наследницу при деле из-за юношеской мальчишеской драки, и плевать, что местное бабьё из оной делает трагедию и носится со своими «сюсю–пусю», что за мужской род аж зло берёт.

- Так что сегодня свидания не получится, я безвылазный, в смысле из крепости, - пояснил я сияющей Романовской. А Инна точно что сияла; радость – запредельная. Её почтил присутствием мальчик, да не простой – княжич, царевич! И она находится в самом сердце страны, в цитадели правящей династии, куда никогда не попала бы, от слова «никак». То есть это чудо что она здесь, и что с нею произошло. Сама она в том бою не пострадала, пара синяков не в счёт, эскулапы её сразу отпустили, и девча весь последний час сидела в коридоре приёмного отделения и ждала меня с процедур, делая круглые глаза на всё происходящее.

- Саш, но по крепости же тебе можно перемещаться? – А это мысль здравая, и я её не подал потому, что глаз замылен – всё тут облазил и уже не воспринимаю эти стены, башни и то, что внутри, как место паломничества.

- Да, можно. Мой дом – весь Кремль.

А это я ответил не без гордости. Есть в данной фразе какая-то магия, которую не понять, если не пережил до этого историю ДРУГОЙ страны. В которой из четырёхсот последних лет триста на троне вместо Годуновых сидели их злейшие враги Романовы, а последние сто и их турнули, устроив на развалинах монархии чёрти что и сбоку хвостик, не имеющую аналогов в мире политическую систему. Которая поначалу показала себя неплохо, но затем всего через семьдесят лет быстро развалилась, а то, что осталось только-только медленно встаёт с колен. Но встаёт же! И символом ВСЕХ систем власти, любого строя и любой политики той страны все эти годы является вот эта скромная крепость из красного кирпича. Нет, никому эту гордость не понять, для местных Московский Кремль – просто дом правящей семьи, старая цитадель, одна из десятков, если не сотен сохранившихся по всей стране.

- Я никогда не была тут, - горели восторгом глаза девушки. - Даже с экскурсией. Сюда за несколько месяцев запись, и недёшево, и нам если честно не до местных красот. Покажешь, как тут что?

- Только то, что разрешено к посещению, - предупредил я. – Это военный объект, тут даже меня, как бы условно хозяина, не везде пускают. А тебя не пустят и туда, куда мне можно – без обид.

- Да какие обиды!

Ей и это выше крыши.

В общем, следующие пару часов я гулял по родному дому с красивой девушкой, которая воспринимала меня не иначе, как сошедшего с неба ангела, и ловила каждое слово. О делах договорились сразу – сегодня её мама придёт с работы, и она её озадачит, чтобы завтра взяла выходной. И они с сестрой и мамой составят мне компанию в мегапоходе по магазинам с целью сбора компромата на администрацию нижегородского приюта. Поскольку завтра также планировал навестить Тулину в застенках, «забил стрелку» Инне на полдень, сказал, заеду к ним сам, чтобы ждали наготове. У них нет телефона, даже позвонить некуда, только так.

- Если задержусь – подождите, пожалуйста.

- Саш, хоть вечность!.. – с придыханием ответила девушка.

- Вечность не надо. – Я аж смутился. Вот это у неё напор! – И Инн, я уже говорил, тебе ничего не светит. И даже если я в тебя безумно втрескаюсь, а я в тебя не втрескался, даже в этом случае тебе ничего не светит. Я могу любить, но помочь выбраться из ямы, да хоть дворянкой тебя сделать – это не в силах.

- Саш, не надо дворянкой. – Инна засмущалась, опустила голову – видно, мысли такое попросить/заслужить со временем у неё были. Тяжко вздохнула. Но смирилась - понимала сословную пропасть, что реально я – всего лишь бесправный мальчик в правящей семье

– У меня есть мечта, - произнесла она после долгой паузы. - Хочу стать инженером. Люблю всякие железяки, черчу хорошо. Понимаю, как что устроено в машинах. Нравится мне это.

- Политех, - прошептал я. – Варя кричала, ты дважды поступала. – Что я читал её досье говорить не буду, вдруг обидится? Кстати, Варя знала про её поступления на вечере спустя пару часов после его начала! Вот это у Вяземских служба безопасности работает! Я, обормот, плясал, девок зажимал, целовался на танцполе, а княжнам уже доложили подноготную их потенциальных соперниц и конкуренток за моё командирское тело. И при этом у них нет мобильных телефонов и интернета! Нет, не стоит недооценивать местных дамочек, где-то это общество более отсталое, но вот спецслужбы наши тамошним во многом фору дадут.

- Да. Конкурс огромный, бесплатных мест для мещан мало, - мрачно пояснила Инна. - Даже то, что потом пять лет придётся работать на Аляске или Камчатке, отрабатывая вложенное, народ не останавливает – от желающих нет отбоя. Я оба раза не прошла.

- Плохо стараешься?

Она пожала плечами, глаза заблестели.

- Саш, у меня в базе – обычная средняя мещанская школа. Не новомодный лицей для дворян и бояр, где хорошие преподаватели, а простые учителя с района, которые… Которым…

- А денег на хороших репетиторов, которые организуют хорошую подготовку, тоже нет. Так?

М-да, ситуёвина. Я только что, вчера, понял масштаб проблемы со средним образованием. Если в престижном лицее для боярского сословия, куда ходит Суслова, знания дают на отъ…сь, то что происходит в мещанских школах – бог весть. Проблемы негров шерифа не касаются, хочешь в люди – или иди в армию, после армии учёба бесплатна, как и дорога на занятие государственных должностей (личное дворянство), или карабкайся как можешь, твоя фантазия тебе в помощь. Помогать, устраивая доступное образование простонародью, не принято.

- Инн, я не владею вопросом, - сказал я честно, - потому заранее ничего не могу обещать. Но я подумаю, что возможно сделать. Может быть организую тебе хороших учителей для подготовки. Может ещё что. И ещё, если то, что мы сделаем завтра, сработает, и нам на основании полученных данных удастся убедить маму, что руководство приюта – оборзевшие твари, я смогу потом представить маме, что помощь вашей семьи была значительной, и попытаться выцарапать для тебя плюшки. Чем больше удастся её убедить в твоей полезности, тем больше она может расщедриться для помощи.

- Поняла, - усердно кивнула Инна, и в глазах её тоска безнадёги сменилась надеждой, и желанием рвать и метать. – Саш, наша семья сделает всё, чтобы помочь вам завтра. Всё-всё! Обещаю!

Да, целеустремлённая девочка… А, я уже говорил.

Потом мы обошли всю крепость, и скучать было некогда. Стандарт, Ивановская площадь, Успенский, Благовещенский, Архангельский соборы. Туристов почти нет, всего одна, похоже, последняя группа (поздно, шестой час вечера), местных жителей (в основном проживающий в Малом дворце персонал) в Кремле раз-два и обчёлся, и не ходят они по соборам- не до того им, но все исторические церкви работают как будто находятся просто в городе, и зайти внутрь может любой желающий с улицы. Да, там никого или почти никого, но матушки на месте, службы служат. Я сам не дотягиваю до экскурсовода, но рассказал, что запомнил со своих приватных экскурсий, Инне и этого выше крыши. Потом, пользуясь статусом члена семьи, напросился на колокольню Ивана Великого. Звонарь покривилась, но уступила. Благодаря ежедневным (почти) тренировкам до верха добежал запыхавшись, но не плёлся, выблёвывая лёгкие, как в прошлый раз. А вот Инна, оказывается, за физикой не следит – в отличие от Маши, которая вообще не сбивает дыхания, когда поднимается, её дыхание её к концу сбилось. Хотя тут сила одарённости уже не играет роли, главное, что и та и та имеют усиленное тело. В отличие от меня, которому тяжело дышать простительно.

Попали туда (совпало, честно, не подгадывал) как раз в момент колокольного звона. Что скажу, долбит по башке даже с берушками в ушах – застрелиться! Звонильная машина, которую я уже видел, вызвала у Инны живой интерес – ну как иначе, техника на грани фантастики! Массивный прибор весом в несколько тонн дёргает в заданном порядке рычаги, к которым привязаны канаты, идущие к языкам тех или иных колоколов, в зависимости от мелодии. Да-да, живые звонари роскошь, попробуй найди их на все колокольни страны с нашим недостатком населения, да чтобы все были с музыкальным слухом! Вот и выкручиваемся с помощью техники. Да, даже в Кремле машина на колокольне, но мне за дом стыдно не было. По словам прошлых экскурсоводов, на маленьких церквях, где колокола небольшие, и машины маленькие, а тут, где дурынды с меня ростом и более, и машина дай боже. На самом деле техника примитивная, но вид её работы за душу берёт. И потенциальный инженер Инночка лазила вокруг, чуть ли не нюхала её, хорошо, тётка-звонарь, поднявшаяся с нами, её держала за шиворот и близко к канатам не подпускала. Там усилие в рычагах – сотни килограм! Враз такой девчушку перережет.

Потом вернулись вниз и просто гуляли по территории. Спустились к Южной стене – на которую выходят мои окна, прошлись по ней к Ваське, поднялись наверх и вновь спустились на землю у Спасской башни. Где напросился, построив глаза тёткам из караула, и они разрешили полазить по зенитке: «Только ничего не вертеть и не крутить!» Я и сам лазил с удовольствием, мужчина-воин во мне ликовал, но ликовало и сопровождающее меня инженероориентированное существо. Внутрь залезли тоже в сопровождении, и, скажу, места в салоне с гулькин хрен – если ты чуть больше, чем четырнадцатилетний ребёнок, там будет вообще неудобно! Зато уютно – ощущение покоя и безопасности внутри, когда полулежишь и смотришь сквозь прицельную сетку оптического прибора в тёмное вечернее небо.

В шесть часов к нам присоединилась Маша, закончившая уроки позже обычного. Побегали по территории втроём, но смотреть, оказывается, тут больше и нечего, всю историческую часть уже обошли. Наконец, в полседьмого Инна сказала:

- Саш, мне пора домой. Надо маму предупредить насчёт завтра. И сестру. А ещё они не знают где я и волнуются. Я ж из училища должна была в половину четвёртого - четыре прийти. А уже седьмой час, и я не знаю, как отсюда до дома добираться, чтобы быстрее.

- Вон, метро «Варварка» от Спасских ворот через площадь, - предложил я. – Пропуск у тебя выписан, мы попросим выпустить тебя здесь, чтобы не обходить два километра через Кутафью.

- Саш давай попросим, чтобы её отвезли? - подала идею Маша.

Я нахмурился.

- Если я такое предложу, Малышева может послать.

- Потому я сама попрошу. Меня заморится посылать. – Глаза сестрёнки довольно сверкнули. А лучше съезжу в город и высажу, так вообще вопросов не будет.

Вот они, женский шовинизм и неполноценность мужчин. Во всей красе. Слово царевича и слово царевны разный вес имеет. Но я не обижаюсь – было время привыкнуть.

- Тогда тебе и карты в руки! – открестился я.

- Да без проблем. Мне это ничего не стоит, а мы ж друзья? – Тёплый взгляд на Инну, и девча от такого эпитета царевны аж зарделась.

Через полчаса я, наконец, расслабился, развалившись на диване в комнате Ксюши. Весь день на ногах, сидели только с мелкой в ресторане, пока обедали. Но я доволен. Ксюша играла в куклы, меня не дёргала: «Блатик устал». Маша вернулась – проводила гостью, довезла до подъезда – решила изначально не просить, а ставить перед фактом, и Малышева переуточнять у Ольги или Жени правомочность, отпускать ли её в город, не стала. Просто подала машины, и все дела. Насчёт меня бы просуетились, даже не будь я сегодня невыездным. Да, обидно, хоть и привык! Довольны?

- Всё нормально?

- Угу. – Сестрёнка кивнула, затем нахмурилась. – Саш, я в душ, и жрать хочу – как раненая акула! Пойду.

Махнул, мол, или, всё в порядке.

- Саса, о чём думаешь? – А вот и наш целитель душ на огонёк подтянулась. Видно чувствует не только физическую боль, но и душевный раздрай тоже.

- Котёнок, о своём, мужском, - попробовал откреститься я. Да куда там! Это себе я врать могу, но не мелкой.

- Они тебя обижают, да?

Вот видите, ничего от неё не спрячешь! Никакие эмоции.

- Не совсем. Они делают всё так, как привыкли. Как положено. Это я обижаюсь. Но я обижаюсь на порядок вещей, они просто не понимают моих обид. – Грустно вздохнул. – Вот и что мне делать?

- Тебе нл-л-р-рлавится эта девушка? – перевела она тему на важное для себя.

Разумеется, Инну я Ксюше показал. Как иначе? Удивлён, что она нас после одних отпустила гулять, видно чувствовала что-то, что я хочу сейчас без неё, наедине. Но обалдел от другого. Нравится ли мне Романовская? Фига се вопрос от шестилетки!

Впрочем, женщина в любом возрасте женщина, чего это я?

- Нет, - честно ответил я и покачал головой. – Но она смелая. Я готов её наградить. Она поможет мне, я помогу ей.

- Помогать – холошо! Блатик холоший!

Я заулыбался. Приятно, когда тобой гордятся. Ксюша обняла меня, затем отстранилась, посмотрев в глаза:

- А кто тебе нр-р-рлавится?

Задумался. Но целительнице врать плохо получается, и честно признался:

- Есть две красивые девушки. Военные. Учатся в кадетском корпусе. – Снова грустно вздохнул. – Но я их уже неделю не видел. Они, наверное, на меня злятся.

- Так поезжай, посмотл-л-р-р-ли на них. Помились.

Хм-м… Среда… ТётьЛида сказала, после семи. До этого учатся, наряды, всё такое, а после семи до отбоя – личное время. Сейчас почти семь вечера… А, где наша не пропадала!

- Я могу не успеть вечером на сказку, - честно предупредил её.

- Езжай. Завтр-р-л-ла больше ласскажешь.

У неё всё отчётливее буква «р» проявляется. Хорошо. Целители отчего-то поздние пташки. Во всём. Мама и сёстры спокойны, но я нервничал. Но нет, это не задержка, значит, всё в норме, догонит.

- Спасибо, Ксёныш! Ты лучшая сестра! – Чмокнул её в макушку и вскочил – звонить Малышевой. Ибо кадетский корпус это военное заведение под патронажем семьи. Поездка туда это НЕ ПРОГУЛКА, и там я буду под надзором если не самой тёти Лиды, то её доверенных людей, которые пусть и косвенно, не напрямую, но являются частью системы безопасности царской семьи, а значит там я как бы тоже дома. Рискну, может и выгорит.

Странно, но Малышева отпустила.

И ещё более странно – не поехала сама. Только дежурная группа из пяти человек, уже привычный кортеж из двух «Аргамаков». Как понял, до покушения ведьмы на день рождения и такого не было, со мной ездила одна (!) телохранительница плюс водитель. Своя группа до этого была только у Ольги. Теперь усиление, и на постоянной основе. У всех, Женю также охраняют. Ксюшу не беру в расчёт – её походы в город это по сути спецоперации с куда большим числом личного состава, вчера их было столько, что задействовали аж пять машин. Мир отстал в политическом развитии, убивать глав государства, если они монархи, у нас моветон, не принято. Травануть – за здрасьте. Устроить переворот, сместить? Тоже. Правда, смещается монарх на такого же монарха, как правило из той же династии, только бояре за ним из оппозиции. Во Франции те же яйца, только сбоку – вместо монарха – госпожа Президент, с большой буквы, вместо боярских родов – Дома ответственных граждан, «первых среди равных», к которым, как и у нас к князьям и топовым боярам, не применимо законодательство. А так один в один, одно название «республика», даже выборы Президента спокойно программируются элитами, как и в мире Альтер-эго, оставляя текущего главу государства на энный срок, если это надо. Текущая госпожа Президент, Мирабель Родригес (фамилия такая потому, что из басков, а Гаскония со времён д'Артаньяна часть Франции) у власти уже то ли три десятка лет, то ли почти три. И убийство лица королевской крови какими-то… Левыми? Сраными ведьмами? Это нонсенс и перебор. И да, понятно, что они нацелились на принца, а не главу государства, всего лишь хотели с моей смертью не допустить сближения нас с испанской колониальной империей, чтобы союзники (противники ведьм) переругались. Сам я им как таковой даром не нужен. Но всё же ведьмы совершили прецедент, покусились на кровь помазанницы божьей. Теперь все правители во всём мире срочно пересматривают меры безопасности, и наши по понятной причине впереди всех. Но, вспоминая, как возят президента в ТОЙ Москве, перекрывая для его проезда Кутузовский и Рублёвку на сорок минут дважды в день… Здешние меры безопасности всё равно не дотягивают.

В общем, меня выпустили, и даже без скрипа – теория о военном объекте и причастности охраны корпуса к Семье подтвердились. Маша на моё намерение лишь отмахнулась:

- Иди. Мне задания делать надо, в отличие от некоторых кое-кто учится, а там… - Задумалась, но выдала великолепный перл. – Езжай уже, а то без пригляда у девочек всё мхом зарастёт. Да и толку смотреть, как вы целуетесь? Скучно.

У нас с девочками ничего не было, чтобы там мхом зарастало. Но насчёт «скучно» - соглашусь. А ещё сестринская ревность, она понимаешь с нею борется, а я её лишний раз провоцирую. Так что еду один, и, если честно, душа от предвкушения встречи запела. Для понта нацепил трофейный костюм кадета, в котором в прошлый раз уезжал оттуда, и двинулся на выход.

И вот на часах полвосьмого, я на КПП, внутри, натягиваю на голову берет – чтобы мог отдавать честь. Весь такой брутальный, и что в местной форме – право имею! Лидия Васильевна лично отдала приказ меня в неё одеть, и приказ вряд ли отменяла, так что формально он действителен. Со мной офицер дружины, которая и доложила местным охранницам, дескать, царевич Александр, отпущен в расположение корпуса, согласно разрешению полковника Годуновой Лидии Васильевны, за подписью царицы, всё такое.

Никакого удивления со стороны охраны не было. Меня лишь попросили постоять тут, подождать сопровождающую. Им нужно её вначале найти на территории, а это не быстро.

- Что за сопровождающая? – нахмурился я. Думал, для этого подойдёт дежурный офицер и просто назначат в сопровождение кого-то из бойцов. Что-то не так?

- Так это… - Дежурная на КПП сверилась с каким-то журналом, пошуршав страницами. – Боярышня Ая Наотовна Синицына, позывной «Токугава», рота 304.

Моя челюсть сама собой отвалилась.

- Да, верно, глянув на меня, дежурная снова сверилась с журналом, убедилась, что прочла правильно. – На время посещения кадетского корпуса внештатным кадетом Годуновым Александром Карловичем, приставлена в качестве ответственной сопровождающей.

- Чего-чего? Внештатным кадетом? Это как?

- А я почём знаю? – Тётка пожала плечами. – Так написано. И написано, только в сопровождении, и даже кем именно.

Вона какие выверты начальственной логики! Надо будет с утра тётьЛиде позвонить, что там за движняк. Ведь без мамы она такое точно не могла провернуть, а зная их взаимную неприязнь…

Ладно, с «внештатным кадетом» разберусь. И насчёт Аи был не против – хорошая девушка. Из тех, кого можно назвать в сердцах «своя». И, думаю, сама Токугава не против тоже – когда б ещё к принцу её приставили?

Ая Наотовна примчалась через двадцать минут – часы показывали почти восемь.

- О, явился! – Интересное выражение лица, одновременно и недовольство, и радость. – Долго ты.

- А что такое? – не понял я.

- Пошли. – Глазами вокруг, дескать, слишком много посторонних уши греют.

- Кадет Синицына, пока его высочество находится на территории, ты несёшь за него полную ответственность. Приказ Лидии Васильевны, - раздался голос охранницы.

- Есть! – козырнула девушка. И неуставно добавила:

- Я в курсе, я за этот приказ расписывалась.

Кивок дежурной КПП, после чего мы перестали её интересовать. Моё сопровождение вернулось на улицу – ждать в машине, мы же вышли из здания КПП внутрь, на территорию.

- Что за наезды? – сразу взял я быка за рога. – Что значит: «О, явился!»?

- Да так… - Она нахмурилась и глянула в другую сторону. – Не знаю, где ты шляешься, но девочек твоих без тебя прессуют.

Челюсть снова отвисла.

- Нет, не думай, - пояснила Ая, видя, что завожусь, - всё в рамках. Или по уставу цепляются, или без устава лупят, но без видимых повреждений. Так что тебе хорошо было б пораньше тут объявиться, заявить на них свои права.

- Тогда отстанут?

Пожатие плеч.

- Зависть никуда не денется, но все поймут, что перегибать палку чревато. Если ты заступишься, а ты точно заступишься, если их, скажем, в больничку отправить, перегнувшим оную хана. Да и офицеры не так жестить будут – всё же девочки принца.

Как всё запущено!

- Ай, скажи, что не так в вашем бабском роде? Отчего такая зависть?

- Хороший вопрос. – Она грустно усмехнулась и задумалась. – Не знаю, ваше высочество. Вот такие мы, бабы, стервы. Наверное, поэтому.

- И давай наедине без высочеств? – попросил я. – Просто Саша, и всё. Ну, хотя бы пока никто не слышит? Мы друг другу морды бьём. Я планировал на выходных к тебе приехать – постоять в спарринге. Просто, скорее всего, в эти выходные не до того будет.

- Вижу. – Она посмотрела на меня и усмехнулась. – Ты в другом спарринге стоишь.

Я дотронулся до брови и фингала. Улыбнулся.

- Не без этого, но там будет иная причина. Пока не могу сказать, кое к чему готовимся. Но после, на следующей неделе, постараюсь заглянуть. Если также к семи часам, нормально?

- Да. – Кивок.

- У вас же с семи до десяти личное время?

- Саш, ради тебя я готова променять любе личное время! – Её глаза как-то нехорошо сверкнули, слишком фанатичный блеск. И учитывая японские корни девушки, не нравится мне её фанатизм.

- А что за «внештатный кадет»? – спросил про второй главный вопрос после самочувствия Заек.

- Да ничего эдакого, - отмахнулась она. – Офицеры не знали, как разрешить тебе посещение. Гражданским оно запрещено, кроме особых дней или особых условий с личным разовым пропуском с подписью Лидии Васильевны. А они сразу хотели тебя, чтоб ты мог сам приезжать, без оформления каждый раз. Вот и придумали этот статус. Типа, вольный, но наблюдатель, имеющий право обучаться.

- Типа, кадет со свободным посещением? – усмехнулся я.

- Типа, - согласилась она.

- А посещать занятия могу любые, или только заниматься с тобой?

- Спроси что попроще, Саш! – вздохнула она. – Если следовать букве устава, то любые. Но мы ж понимаем, что только со мной. И только после семи и до отбоя.

Понятненько. Но всё равно перспективы вырисовываются. Надо только осознать их.

- А куда мы идём? – спросил я, ибо пока мы шли прямо по дороге без тротуаров, центральной для территории корпуса.

- Ну, к твоим же. У них наряд.

Я её с Зайками не знакомил, но тут, скорее всего, уже давно все-все в курсе, кто такие «мои». И без знакомства. Впрочем, она же мне только что расписала, что их прессуют – то есть Ая в данный момент хорошо знает девочек.

- Наряды же тоже до семи? – уточнил я. – Или как?

- Это дежурные до семи. А у них наряд, как у залётчиков. За провинность. Эти до девяти тридцати, полчаса – добежать до казармы, в двадцать два часа отбой, не успеют – новый залёт. Ну, или пока не выполнят.

- Кадеты, равняйсь! Смирно! – раздался строгий боевой голос. Принадлежал проходящей мимо тётке с лейтенантскими погонами. – Кадеты, почему нарушаем устав? Кто такие, фамилия?

- Кадет Синицына, 304-я рота!

- Кадет Синицына, почему нарушаем?

- Госпожа лейтенант, - с волнением в голосе начала чеканить Синицына, - согласно приказу главы корпуса, сопровождаю его высочество царевича Александра по территории! Держу скорость передвижения удобной для перемещения царевича Александра, и…

- Отставить, кадет Синицына! Я не вижу никаких царевичей! Я вижу рядом с тобой человека в кадетской форме! Кадет, имя? – Это мне.

- Внештатный кадет Годунов, госпожа лейтенант! – вступил в игру я. Ибо раз так представили, и приказ, как оказалось, есть – почему нет? Наоборот, судя по контексту, именно этого ответа тётка и ждала.

Моим бравым выкриком офицер осталась довольна – видно, не ожидала такого голоса от изнеженного мальчика.

- Кадет Годунов! – Слово «внештатный» офицер опустила. – На тебе форма корпуса. На тебя есть приказ о зачислении. А это значит, что Устав для тебя обязателен. И мне плевать, царевич ты, боярич или мещанин. Я ясно выражаюсь, как понял, кадет?

- Вас понял, госпожа лейтенант! – снова рявкнул я.

- А согласно Уставу, перемещение кадетов по территории разрешается только бегом, за исключением случаев выполнения ими поручений вышестоящего командования. Ясно, кадет?

- Так точно, госпожа лейтенант!

- На первый раз прощаю – по незнанию. – Тётка ухмыльнулась – игра ей нравилась. Впрочем, а игра ли? Это для меня игра, для них это жизнь. Просто вот такая, но жизнь. - Кадет Синицына! – А это спутнице.

- Слушаю, госпожа лейтенант!

– Тебе устное замечание. Должна была донести до боевого товарища правила.

- Виновата, госпожа лейтенант!

- Всё, вольно! Бегом-марш!

И мы побежали.

При беге не поговоришь, но мне и так было в кайф. Класс, я НАСТОЯЩИЙ кадет! Пусть и внештатный, всего с девятнадцати до двадцати двух, но кадет же!

Бежать оказалось в разы быстрее, чем идти – несколько минут и мы остановились у здания с многообещающей надписью «Столовая».

- Наряд по столовой? – У меня от этого словосочетания сами собой слюнки потекли. – Это ж шикарно!

- Шикарно мыть посуду и убирать за пятью тысячами человек? - Ая Наотовна не поняла моего восторга и лишь пожала плечами – списала всё на недалёкость царевича, не знающего жизни. Я не стал спорить, дескать, «подальше от начальства – поближе к кухне», пусть так.

- Пошли внутрь?

- Конечно. Только обойдём с заднего входа. Тут сейчас нельзя.

Двинулся следом за ней.

Глава 6. Внештатный кадет Годунов (часть 2)

Глава 6. Внештатный кадет Годунов (часть 2)

Here we are, born to be kings

We're the princes of the universe

Here we belong, fighting to survive

In a world with the darkest powers, heh

And here we are, we're the princes of the universe

Here we belong, fighting for survival

We've come to be the rulers of you all

I am immortal, I have inside me blood of kings — yeah — yeah

I have no rival, no man can be my equal

Take me to the future of you all

(«Queen», «Princes of the Universe»)

- Так, мартыхи! Равнение на меня! – громко отдала приказ Ая. Она – третий курс, старослужащая, а тут собрались, судя по мордахам и умению держать себя (это невербально отлично чувствуется), девчонки не старше второго.

Мы прошли через сеть из нескольких ветвящихся коридоров и оказались в просторном помещении… Кухня? Часть кухни. Похоже, моечная. Всё вокруг стерильно, белый кафель, столы из пищевой нержавейки. И гора посуды на одном, и её продолжали сносить сюда две девочки, одна из которых – моя Селена. В конце стола, в смысле в том его окончании, что противоположно от выхода, Соль и ещё двое эту посуду мыли и ставили на свободный столик, а после трое коллег по наряду её уносили, расставляли по стеллажам с чистой.

После такого рыка метиски все обернулись. Недоумение на лицах, перманентная злость духов в адрес раскомандовавшихся дедов, и выкрик:

- С-с-с-аша!

Селена быстро поставила гору тарелок из рук на ближайший свободный участок стола и ринулась ко мне. Прыжок – и повисла на шее.

Учитывая, то Зайки на чуть-чуть, но выше меня, ей пришлось поджать ноги, но я этому не расстроился – закружил её вокруг своей оси.

- Саша! Наконец-таки! – В момент, когда остановился, на другом плече повисла Соль. Как повисла, просто прижала нас обоих к себе. Селена также поднялась на ноги, и двойные обнимашки оказались такие, что ещё чуть, и дух бы вышибли. Потом я целовал и одну, и вторую Зайку, и как в дурацкой рекламе: «Пусть весь мир подождёт».

- Это то, о чём я думаю? – раздался голос позади девчонок, кого-то из провинившихся.

- Похоже, да, - ответил другой.

- А он настоящий? – Видимо, спрашивали мою сопровождающую, поскольку следующей ответила уже Ая:

- Самый что ни на есть. У него пропуск, подписан Лидией Васильевной. Саша, девочки, пропуск ДО ОТБОЯ!!! – А это она интонационно очень сильно выделила, стращая Заек.

Те прониклись, отстранились. И… Селена вдруг заплакала. Стукнула кулаком мне в грудь (чувствительно, блин):

- А я уже думала всё! Забыл и бросил!

- Ага, предварительно поматросил.

- Да если б поматросил, не так обидно было!.. – Отчаяние.

Я заулыбался от хохмы, но все вокруг хранили сумрачно-осуждающее выражение лица. Другой мир – другие правила, и смысл в привычные слова вкладывается совсем иной. Где «поматросил» не форма дармовой эксплуатации женского тела нехорошим мужчиной, а форма награды со стороны мужчины отчаявшейся (не обязательно, но тут все бабы в душе ведут себя как отчаявшиеся) женщине.

- Дурочка! – взлохматил её шевелюру. – Как же я вас брошу! Совсем что ли?

- Занят был? – Это Соль. Куда сдержаннее сестры, но произнесла всё равно с укоризной.

- Самые лучшие отношения, когда они выстраданные, - парировал я и провёл ей по лицу. Точнее под её налитым фиолетом синяком под левым глазом. Фингал уже отходил, - не сегодняшний. И судя по желтизне рядом, не первый, но предыдущие почти сошли. И свежая ссадина на правой щеке – а это не ранее вчерашнего дня, совсем недавнее. Что у них с остальными частями тел – бог весть.

Селена тоже стояла с помятым лицом. Присмотрелся – фингал недавно был, но желтизна осталась. Как их! Под моим взглядом не выдержала, снова уткнулась мне в шею.

- Са-а-аша!.. – Хмык-хмык.

- Ну, что ты, что ты, глупая! – погладил её по голове. – Всё будет хорошо. Ты ж знаешь, я себе не принадлежу, никакого криминала. Лучше скажите, кто это вас, и за что? – И повернулся при этих словах к Соль. Но Соль смутилась, отвернула голову, ответила Селена:

- Саш, мы всё вытерпим. Всё-всё! Выстоим! Если будем знать, что всё не просто так, что тогда был не сон.

- Что ты нас не бросил, это было не мимолётное увлечение, - добавила и её сестра.

- Девочки, я и правда был занят! – повысил я голос, отстраняя Селену. – С сестрой ездили в Нижний. Нам надо из тамошнего приюта больную онкологией девочку спасти. У неё вот такая шишка в мозгу, при том, что ей всего шесть лет. А заодно найти управу на директора приюта – вообще страх потеряла, стерва! Мы сейчас такие силы в топку этого проекта бросили… У Маши позавчера глава трудовой инспекции Москвы под потолком летала! Меня боярыня Басманова за малым убить не грозилась. Заканчивайте, девочки. Не хотел бы – я б вас в тот клуб с собой не брал.

- Тогда мы выдержим. Справимся. – Соль подалась вперёд и снова обняла и меня и сестру большим хватом.

Я повернул голову – рядом стояла и довольно лыбилась Ая. Ревности в метиске не заметил – а вот это хорошо, только её мне в гарем для счастья не хватает. От такой и заслон в виде Голицыной не спасёт.

- Так, почему не работаем? – Взрослый голос – в помещение вошла тётка в белом халате и белом колпаке. – А это ещё что такое? – пронзила меня и обнимаемых девушек испуганным взглядом. - Как называется?

- Кадет Годунов! – вытянулся я по стойке смирно, отпустив девчонок. – Принят в корпус на свободное посещение приказом Лидии Васильевны!

- Кадет Годунов, брысь на улицу! – нашлась тётка – она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Но всё же марку держала, не прогнулась. - Там подождёшь своих… Девочек. – Видно хотела сказать что-то типа «кралей» или ещё как-то обидно, но благоразумно не стала.

- Разрешите обратиться? – снова рявкнул я.

- Кадет Годунов, я вольнонаёмная, мне можно не по уставу. – Тётка отмахнулась, и я понял, она не злая. Скорее наоборот. Просто опасается, что перед нею сын царицы, и нигде не прописано, как со мной себя вести. На вид лет тридцать пять, наверняка свои дети есть, и во мне видит большого ребёнка… Да и в кадетках тоже. Короче, всё не так плохо.

- Хорошо. Вопрос. Состав выполняющих повинность регламентирован?

- Пока не закончат – никого не отпущу! Сбегут – доложусь офицеру! – пригрозила она. – Хуже будет, вплоть до отчисления. Они провинились, наряд заслужен, никаких поблажек, даже по просьбе мальчика с твоей фамилией.

Вот, снова не прогнулась – уважаю. Хотя явно из мещанок сеньора. И устав корпуса от меня её может и не защитить. А ещё момент, сколько Ая сказала, пять тысяч человек здесь учится? Плюс преподавательский состав. Дивизия, блин! А на выходе - просто большой базар, где слухи и сплетни распространяются со скоростью звука, и даже вольнонаёмные повара в курсе, что у них может объявиться за мальчик. Причём моё появление конкретно в столовой было с вероятностью на грани следового количества, но повара всё равно всё знают.

- Наоборот, дозволено ли оказывать провинившимся помощь? – воспрянул духом и снова вытянулся я. - В качестве волонтёра?

- Волонтёра, говоришь… - Тётка в халате нахмурилась. – Давай так, я сейчас отворачиваюсь и ничего не вижу. Я вижу, только если кто-то из провинившихся не работает, - прищуром оглядела подопечных. - А если вас больше – я что, считать должна?

Девочки прониклись, глазки благодарно попускали. Пофилонить благодаря моему присутствию не получится, но и такая помощи подкупила.

На том и порешили. Я улыбнулся и под довольный взгляд вольнонаёмной потащил Заек к огромной раковине, в которой работа встала, так как личный состав наблюдал за сопливыми страстями:

- Идём, покажете как что делать. И мне тряпку дайте.

- А я просто так постою, не возражаете? – А это к тётке обратилась Ая.

- А чего так? – посмотрела та с хитринкой. – Помочь не хочешь? Этой, как её… Волнотёром?

- Полотёром, блин, - хмыкнул я, но кроме Заек меня не услышали.

- Своё на первом году отмыла, желания нет, - пожала метиска плечами. - А оставить этого… - Наверное она имела в виду «хорошего человека», просто постеснялась произнести эпитет вслух. – А оставить его одного не имею право.

- Хорошо, постой в сторонке, дочка, - разрешающе кивнула повариха и про себя довольно хмыкнула. - Только подальше отойди, чтобы на чистую посуду грязь не попала.

Ага, в основном посуду. Чтобы не отвлекала личный состав, кто занят делом, и не мельтешила перед глазами у неё, кто реально за штрафниками следит – к нам, вон, сразу выбежала.

Ая отошла, а я подошёл к раковине, расстегнул и засучил рукава, подобрал лежащую там тряпку и потёр ею лежащий тут же кусок хозяйственного ядовито пахучего (как всё знакомо!) мыла. Привычным движением взял со стола из крайней ко мне стопки верхнюю тарелку и начал… Ну да, мыть её, а что тут ещё можно делать? Раковины большие, по два крана в каждой, то есть на четверых, а моют трое – видно носить не успевают, так что прорвёмся.

- Хорошо три! Чтоб всё отмылось! – дала благословение наблюдающая за вашим покорным слугой тётка. – Девочки, если ваш друг вымоет плохо, перемывать все вместе будете!

- Принцип коллективно ответственности? – усмехнулся я.

- Ага. Тут только так, - так же тихо произнесла стоящая рядом девочка. – МарьМихаловна, всё будет хорошо! – Это тётке. - Возьмём шефство, научим.

- Ага, не хочет – заставим, - продолжил крылатую фразу я.

Приступ жидкого смеха – ибо девочки понимали, заставить как раз не смогут. Но от помощи бы не отказались.

- Раз на человеке кадетская форма – куда ему деться? – А это другая девчонка, из тех, что проверяет качество мытых тарелок перед тем, как их унесут – ага, наряд штрафников, но свой дефектолог присутствует.

- Кадетом можешь ты не быть, но вот тарелки мыть обязан, - снова схохмил я, все услышали и засмеялись.

- Как-то так, - констатировала Селена, становясь рядом. Соль на такую рокировку (мыла до моего прихода она) понимающе хмыкнула и ушла на позицию сестры – собирать посуду и приносить сюда из огромного столовского зала, куда мы пока не заходили, масштабов которого я пока ещё не оценил.

- Всё, девочки! Работаем! – МарьМихайловна похлопала в шадоши, развернулась и пошла на выход из моечной, усиленно пряча улыбку.

- Са-аш, а это чё… Ты реально прям посуду будешь мыть? – с недоверием вытаращила глаза Селена после ухода тётки, видя, что я беру новую тарелку, и ещё, и ещё. Подошедшая с новой партией Соль также застыла рядом с отвиснутой челюстью. – Ты не понарошку?

- Понарошку – это румынская порноактриса. – Меня сегодня просто рвёт на хохмы, которые никто не понимает и не смеётся. - Ирина Понарошку. Не слышали?

Окружающие продолжали взирать на вашего покорного слугу с выпученными глазами. Все, не только мои, но и остальные девочки.

- А что-то не так? – картинно нахмурился я.

- Ну как бы… Ты ж царевич.

- И что?

- Ну это… - Селена замялась. – И умеешь мыть посуду?

- А что, это так сложно? Бином Ньютона?

- Бином кого?

Понятно. Палюсь.

- Так, учёный один. Математик.

Ньютона тут не знали, но о чём речь поняли. Во всяком случае на слово «бином» ху из ит не спросили.

- Нет, не сложно, просто…

- Что просто? – усмехнулся я – было весело на душе. Обожаю смущать красивых девушек.

- Просто ты - изнеженный цветочек, - захихикала напарница по мойке. – Вы ж, княжичи, вообще ничего не умеете – вам незачем. Да и не княжичи тоже – если не слуги сделают, то жёны. А тут ты на самом деле моешь, и причём я вижу, что не впервые в жизни. Мальчик с опытом.

- Значит, я плохой княжич! – резюмировал я и дал нагоняй. – Девочки, мы делаем или где? Посуда сама себя не помоет, тарелки и ложки сами себя по местам не расставят! Работаем, мартыхи сухопутные, быстро, быстро!..

Мои слова приступа энтузиазма не вызвали – не привыкли девочки слушаться мужского голоса. Мальчики для них сродни с обезьянкой и попугайчиком. Забавные существа, но не более. И обезьянка, моющая посуду – это интересно, но не повод оную слушаться. И винить их не стоит.

- Так, кошёлки, перерыв закончен, продолжаем! – А это рявкнула и хлопнула в ладоши та, что проверяет качество помывки – она на вид чуть старше остальных. Наверное, второй курс. Ибо представляющая третий Ая на неё смотрела пусть и свысока, но не как на говно, как на остальных. Бабовщина в этом корпусе, блин! Куда я попал?

Потом мы мыли посуду. Действовали быстро, руки с тряпкой мелькали как метеоры, причём я если и отставал от девчонок, то не сильно. Я, Селена и другая мойщица, оказалось, её зовут Вера – мы мыли. Соль и ещё одна посуду подтаскивали, второкурсница (угадал) Галя пыталась брать их пятернёй, чтобы не скользили (не смытое мыло и жир не дадут поднять так тарелку), а ещё двое - раскладывали.

Девчонки засыпали вопросами вроде: «Почему же ты не приходил всё это время, и весточки о себе не дал, особенно в воскресенье». Они, оказывается, в выходные меня ОЧЕНЬ СИЛЬНО ждали. В город их не выпустили – наказаны, и мой приезд стал бы отдушиной. Пришлось рассказать, что в субботу с вокзала и с корабля на бал, и в клинику – я ж амнезийник, наблюдаюсь. На процедуры. А в воскресение был на крещении одного мальчика (какого не уточнял, но они и не спросили; члены царской семьи в принципе не ходят на незначащие мероприятия, пошёл – значит надо было), а потом принимал дела в клубе. Ибо там без меня начнётся жопа – Сусловы ещё больше них меня ждали, сидя на очке. Сказал, что Аня Суслова теперь моя официальная девушка, что я сделал-таки то, за что пеняла утром в клубе Соль.

- А это ты правильно поступил! – довольно воскликнула Селена.

- Ты не ревнуешь? – А вот её реакции я удивился.

- А почему я должна ревновать? – искренне не поняла Зайка.

- Ну-у-у-у… Я встречаюсь и сплю с другой девушкой. Тогда, как претендую на вас с сестрой, и открыто это всему миру заявляю.

- Но ты же её не любишь! – парировала она. «Мальчик, включай голову, это же элементарно» - читалось в её глазах. – А любишь нас с сестрой. Так?

Не стал заострять внимания на слове «любишь». Девочкам хочется так считать – пусть считают. Ибо хоть я и не считаю это высокопарным словом «любовь», но они мне на самом деле не безразличны. – Сам ты – царевич. Принц. Жениться всё равно сможешь только на ком укажут. А пока не женился, Аня будет нам сестрица. Тем более, мы учимся, а после пойдём служить – мало ли что как сложится? И куда попадём. А так хоть Аня за тобой, кобелём гулящим, присмотрит.

Да, не привыкну я к логике местных. В этом смысле Саша под шконкой сидит, рулит и офигевает исключительно Альтер-эго. И ведь стратегически девочки верно мыслят, так и надо жизнь и семью планировать в долгосрочке.

- Как сестрица она хороший выбор, - принесла очередную стопку посуды Соль. – Нет в ней чванливости потомственных бояр. Я тоже не против такой. Было б хуже, выбери ты любую из княжон. Те разойтись тебе не дадут, и нас отвадят.

Учту. Как бы с княжнами ПОКА и не планировал зажигать, а теперь при общении в голове куда больше факторов буду удерживать.

- Слишком крутые имена? В смысле, рода?

- Ага, - согласились девчонки. – Нам с ними не тягаться.

- Тогда для вас не очень хорошая новость, - нахмурился я. – У вас будет две сестрицы. И обе – Ани.

И рассказал про Голицыну.

- И Голицына – тоже из крутого княжеского рода, да ещё дочь Василия Ивановича.

- А наш пострел везде поспел! – рассмеялась Вера, моющая тарелки справа. – Девчонки, вот так и доверяйте сердце «единственному и неповторимому». Уже двоих в семью притащил, пока вы здесь за него огребаете. И разложить успел. Да ещё семью, которой нет и непонятно, будет ли.

Вокруг раздались сальные шуточки про непостоянство и любвеобильность мужчин. Зайкам смешно не было, но они держались.

- Соль Артёмовна, - обернулся я к условно старшей в паре сестёр, - Голицына – мой щит от всяких вертихвосток княжеского достоинства. Сусловы – мои вассалы. Вы – мой собственный выбор, моя собственная дичь. Которую я, напоминаю некоторым, - а это повернул голову к Селене, - ещё даже не добыл и не распотрошил. – Коварно, как Казанова, ухмыльнулся. – Не забыли, я – охотник! И охота на Заек – моя любимая разновидность оной.

- Ой, Саш, ты только говоришь! – приторно горестно вздохнула Селена.

- Так, закончили обо мне, - перевёл я тему на насущное. – Расскажите лучше, как вы до такой жизни докатились?

- Какой такой? – мгновенно отвернулась Селена.

- Такой. Что ходите все такие красивые и разноцветные. В красных и фиолетовых разводах.

Пауза, переглядывания их с сестрой. Хмыкание Веры рядом. Покровительственный взгляд стоящей чуть поодаль второкурсницы-дефектолога Гали.

- Ой, Саш, справимся! – попыталась отмахнуться Селена.

- Да, Саш, это наше дело, - поддержала Соль, ставящая рядом грязные тарелки и забирая стопку чистых – наверное, грязные уже все принесли.

- Девочки, вы не поняли, что я сказал? – картинно выкатил я глаза и добавил в голос суровости. - Даже ваши подруги поняли и произнесли слово «семья», хотя и оговорились, что не понятно, будет ли она создана. Наверное, не просто так? А ну-ка быстро отчёт мужчине семьи на бочку! Отшлёпаю!

Смешно от моих слов по-прежнему никому не было. Я в ударе!

- Саш, просто мы уже не маленькие, и справимся, - попробовала отнекаться Соль. Но я был бескомпромиссен:

- Разговорчики в строю! А ну отвечать на вопросы командования!

Новые переглядывания, и девочки решились:

- Саш, это из-за связи с тобой. Бабская ревность. Ничего эдакого, справимся, - потянула Селена, пронзая глазами слив раковины.

- Ревность в виде фингалов и царапин на лице? И я ещё не видел что под одеждой.

- Девочки разбираются, выстраивают иерархию, - хмыкнула Вера. – Ваше высочество, не вмешивайся.

- Вер, я сам решу, разреши? – Кажется, я был немного излишне груб, но девчонка не обиделась. – Имена, фамилии, должности? – Это снова Зайкам.

Оказалось, отметились все. И первые курсы, и вторые. Третьи их не трогали – уж не знаю почему. Спросил у Аи, окликнув её – она нашла где-то стул и сидела вдали, в углу, расслабляясь нашим видом. Как известно, на огонь, воду и работающих людей можно смотреть до бесконечности.

Подошла. Подумала, отчиталась:

- Саш, зашквар. Твоё высочество знает такое слово?

- Моё высочество много чего знает, - фыркнул я. – Многое просто не помнит.

- Хорошо. Мы – выпускной курс. В мае вручение погон и подписание контракта, распределение. Потом полгода практики, в войсках, и собственно служба. Первогодков мы, конечно, озадачиваем разным, и у кого самые большие рога – обламываем, но бить за любовь – слишком низко для без пяти минут офицеров полевой армии.

- А остальные почему бьют? – не понимал я логики. – Галь, ты со второго, ваши почему злобствуют?

- Они уже год отучились, - хмыкнула складывающая посуду в стопки девушка. – И за этот год ни с каким царевичем не познакомились. И с любыми другими княжичами, рангом пониже. А эти вертихвостки только приехали, неделю здесь, и уже такого мальчика загребли. И он не просто поигрался с ними, а потащил с собой на вечеринку. То есть продолжать банкет планирует. Вот не обидно ли такое?

Пожал на это плечами – женская логика. Вещь трансцендентрая, априори непознаваемая. Обидно то может и обидно, но это судьба, рок, фатум – чего на ком-то за своё невезение вызверяться?

…Да, да, буду откровенен сам с собой (не с ними). И у мужиков также. Зависть – страшное чувство. Но «сладкую жизнь» таким кадрам в известной Альтер-эго армии, в известном ему подразделении, делать бы не стали, он был в этом абсолютно уверен.

- Да и не все злобствуют, Саш, - поддержала беседу и Вера. Спохватилась:

- Кстати, а можно так, по имени, да? – Виновато округлила глаза. Дескать, если такое обращение не к месту, прости дуру, заигралась, не специально. – А то ты того… Царевич… А я дочь личной…

- Девочки, говорю для всех! – громко крикнул я, чтобы все штрафники услышали. – Пока я в форме – я кадет, а не царевич. А когда ты в форме - без разницы, боярского рода, мещанского или купеческого, форма объединяет всех. Это мне сказала госпожа офицер на входе. Потому вольное обращение по имени не то, что разрешается, а разрешается только такое. Всем всё ясно?

И дружное, почти хоровое: «Так точно» в ответ. Я аж заулыбался.

- Кто злобствует? – Кажется, при этих словах я оскалился. А поскольку как раз домыл тарелку и развернулся ставить в кучку с чистыми, все этот оскал увидели. И не всем это понравилось – тут иного от мальчиков ждут.

- Насчёт первых курсов – пусть они сами ответят, - отчего-то решила помочь и Галя. – А из наших отличилась банда неких отмороженных… С ними мало кто может и горит желанием тягаться, девочки все из одного места приехали.

- Какого?

- Томска. Сибирячки.

При этих словах все окружающие меня первогодки поскучнели. Что, Сибирь настолько крута?

- Дочери не последних людей своей губернии, держатся вместе. Их там человек то ли восемь, то ли десять, посчитать сложно, так как вокруг них вертятся и другие из Сибири. И с первых курсов тоже. Но главные там…

Галя перечислила шесть фамилий, которые мне ни о чём не сказали. Правда остальные присутствующие при их произнесении скучнели – значит рода уважаемые и за пределами Томска и Сибири. Плохо. И только последняя фамилия оказалась знакомой.

- Морозова? – Я напрягся. – Да ещё боярского рода? Тот самый род, что в Думе, или какой-то из младших отделившихся?

- Тот самый, - хмыкнула Вера. Видимо, их роту сибирячки тоже достают. – Просто очень сильно младшая ветвь. Которая отвечает за имущество рода в Томской губернии. Как бы не так и близко к главной ветви, но с другой стороны, управляют всеми предприятиями рода целой губернии – небедные и влиятельные сучки. Тебе, как царевичу, сложно понять, у вас всё немного не так устроено, да и Годуновы имеют куда больше собственности и земель, чем любой другой род ниже, но для остальных это немаленькая позиция.

В голове щёлкнуло.

- А не может такое быть, что эти уродки выполняют заказ главной ветви?

- Какой такой заказ? – Меня не поняли.

- Девочки, смотрите. Соль, подойди, техническая двухминутная пауза. Смотрите, я тащу на вечеринку подружек-кадетов. И вся Москва это видит. Поверьте, за тем днём рождения в клубе наблюдали ОЧЕНЬ многие. Селена, Варя знала о Романовской всё через час после нашего поцелуя на танцполе, и это была ночь! Да, у Вяземских крутая СБ, честь им и хвала, но за нами наблюдали далеко не только они. Те же Голицыны знали, что подарить имениннице – их девочка принесла серьги под цвет её текущего платя. Сколько всего интересантов с возможностями – один шайтан ведает. В проект в Латинской Америке прорва народу участвовать хочет, меня оперативно и под микроскопом сверлят. И вот на горизонте появляются девочки, допущенные мною своей царственной тушке. Это априори САМЫЕ близкие девочки. Понимаете?

Пожатия плечами, и не только Заек – заинтересовалась даже Ая. Но пока не совсем поняли.

- Почему бы на вас не надавить, чтобы сделать гадость мне? Я ведь не сам по себе, сын царицы. Царица не станет вмешиваться в эту разборку, детский сад «Козюлька», и получтся, они Годуновых по носу щёлкнули. Имиджевые потери так и так понесём, и если мама вмешается, и если не вмешается. Цугцванг. Ну, не гениально ли? Я б для такого уродку из Томска бы на дело подписал.

- А ты не так и плох, Саш. – А это сзади голосок Аи. – Хорошо копаешь. Но огорчу – этих ушлёпок весь корпус знает; они с отбитой башкой, но до такого не опустятся.

- Почему? – обернулся я.

- Честь, - пояснила второкурсница Галя. – Александр, есть наши девичьи дела. А есть политика. Это – банда, босяки. Да, кто-то из боярского сословия, кто-то дворяне, и даже пара дочерей личных там есть, но они ведут себя как гопота, как банда. Отоварят кого нужно, но в своих целях, и плевать, кто что об этом думает. А тут действовать по указке?..

- Саш, КОНКРЕТНО ОНИ, Морозова и компания, не при делах, - снова заговорила Ая. – Но в целом мы со своими кое-что обсудили… В этих стенах есть и те, кто попытается. Когда поймут, что ты не можешь их защитить, - кивок на Селену и Соль, - обязательно начнут полноценную травлю.

- А это не травля? – усмехнулся я, снова рассматривая лицо Соль и Селены.

- Это пока разборки девочек, - пояснила второкурсница Галя. – Мальчик – не лезь.

- Обозначь, что это – твоё, но напрямую не лезь, - пояснила Ая. – Гопоте достаточно того факта, что если что – им прилетит от тебя, фатально портить вид девчонкам не станут. Да и офицеры не дадут – они сегодня, то есть уже завтра узнают, что девочки тебе не безразличны, и если допустят лишнего – уже им от Лидии Васильевны достанется. Вся Москва в курсе, что вы общий язык нашли, ты теперь её любимчик.

О как! А я почему-то мимо всех этих интересных новостей прокатываюсь. Где бы информаторов «с воли» найти, чтобы свежие слухи оперативно поставляли?

- Но стоять за себя они должны сами? – предположил я.

- Именно.

Перевёл глаза на метиску.

- Ай, как так, военное учебное заведение, и такие страсти Шекспировские? Неуставщина такая, что жуть берёт. А вы точно будущие офицеры полевой армии, элита страны?

Та пожала плечами.

- Саш, первый год тут бедлам. Приходят с улицы девочки, каждая вторая звезда и дочь «ой каких мам». Кто-то, типа этих, - кивок на моих засмущавшихся подружек, - дети тайги, со своим пониманием и ритмом жизни, вначале бьют, потом спрашивают, что их оппоненты имели в виду. Ты не думай, что твои прямо белые и пушистые, несчастные овечки. Кто-то из столицы с великосветскими замашками. У тех, кто с Кавказа – свои заморочки, их отдельно и дополнительно обтёсывать приходится. Правда после этого они становятся самыми лучшими подругами и мировыми девчонками, у них в башке что-то со Средневековья своё прошито. Кто-то ещё как, почти все привыкли к безнаказанности и что их никогда ни за что не ругают. Первый год – обтёсывание и обивание рогов; у меня на первом курсе синяки вообще не проходили! На втором курсе девочки начинают понимать, куда попали, начинают голову включать. И чем дальше – тем больше. Та же Морозова и сибирячки уже как бы… Подуспокоились. У них ещё играет в заднице желание построить первогодков, но через полгода они бы на новость о тебе и кого-то из мелких не отреагировали бы. А мы, третий курс, уже наигрались в игры и реально готовимся к службе. Кто-то в авиацию хочет, кто-то в штурма, кто-то в действующие корпуса, кто-то наоборот, в тыл, «поближе к кухне». У нас уже другие задачи, не до ерунды. Ты прав в том, что тут гадюшник ещё тот, и интриги с гражданки мимо нас не проходят – во всяком случае, для девочек из высоких родов. Но в целом не всё так плохо. И твоих попинают и успокоятся. Уж сибирячки – так точно.

- И много у вас тут представительниц княжеских и высоких боярских семей? – Я снова взялся за тряпку, и начал лихорадочно ею орудовать – грязные тарелки со стола исчезали быстро, надо ж соответствовать, раз взялся.

- Да есть… - уклончиво пояснила Галя.

Как недавно понял, из главных ветвей сюда идут редко, но вот начиная со второй ветви очень много боярышень идут в армию. А куда, блин, ещё идти? Рождаемость в таких семьях высокая, детей море, пристроить всех даже у архибогатых родов не выйдет. Перебор элиты, или как-то так это называется – есть научный термин. А значит, несмотря на то, что конкретно сейчас с гражданки приказ открытия охоты на девочек пока не поступил… Ключевое слово «пока». И такой возможности мне говорит одна из местных обитательниц, то есть это не просто просчитываемо, это реальная угроза!

…А ещё мы с Машей Милославских бомбим. Делаем ставки, когда те решат, что мы достаточно щёлкнули их по носу, что можно открывать охоту на Заек уже с их стороны? И эта охота на мою заячью охоту будет совершенно не похожа.

- Мне надо подумать, что делать, - попросил я паузу, и до конца тарелок орудовал только тряпкой, закрыв рот и погрузившись в размышления.

Глава 7. Бессмертный или внештатный кадет Годунов часть 3

Глава 7. Бессмертный или внештатный кадет Годунов часть 3

- А чего мне боятся? Лес знаю, секс люблю…

(пошлый анекдот про Красную Шапочку)

- А потом я скажу, что меня изнасиловало шестеро волков.

- Красная Шапочка, как шестеро, нас только трое!

- А вы что, больше не хотите?

(оттуда же)

- А наш Саша всё на своей волне!

Голос Аи вывел из нирваны. Я встрепенулся, сбрасывая оцепенение… Блин, мы уже закончили, и шли всей толпой по направлению к выходу. Посуду домыли, расставили, и МарьМихаловна всех отпустила. Зайки шли по бокам, видно по инерции, не забыв свою миссию по охране моей тушки в прошлый раз. Ая вышагивала справа чуть сзади.

- Есть немного. – Пришлось согласиться с очевидным.

- Хоть не зря?

- Да вроде.

Вышли на улицу, встали в кружок.

- Прощаемся? – Это девчонки. Готовы разобрать на сувениры – кроме Заек и Аи, остальные члена царской семьи видят в первый раз в жизни. А для кого-то он, возможно, последний. Вот и не хотят расходиться.

- Я буду сюда наведываться. - Даю всем робкую надежду. – Лидия Васильевна сама не поняла, какую бомбу подложила под приказ о моём производстве в кадеты.

- И какую же?

- У вас тут лучшая школа математики в стране. Рискну напроситься к вашим преподавателям. – Делюсь мыслями, посетившими голову. Мысли сырые, надо обдумать, но искра есть, а там поглядим, что получится.

- Саш, зачем это тебе? – нахмурилась Ая.

- У вас же, принцев, индивидуальное обучение, лучшие учителя, так ведь? – это Вера, экс-соседка по раковине.

- Так-то так, но дома скучно. – Беззаботно пожал плечами и усмехнулся. – Да и хочу такую математику, которую можно «потрогать», а не теоретические дебри. А это точно к вам.

Со мной не согласились, большинство просто не поняло моих мотивов, но термин «барин чудит» местным знаком куда больше, чем представителям мира Альтер-эго. Просто потому, что тут баре никуда не делись, вокруг нас. И я, как недавно вычислил, самый главный барин страны, если считать среди мужского пола, то есть имею право на любой разумный бзик.

- Ладно, теперь что? Какие планы? – А это второкурсница Галя.

- Планы? – Я снова расплылся в улыбке. Коварной.

- Только не говори, что мы просто так тут с тобой стоим лясы точим! – поддержала Вера. – Что ты там задумал?

- А вы готовы «подписаться»? Ведь это касается всего лишь Селены и Соль. Они – мои девочки. Вы – нет.

Все девчонки переглянулись. Вера высказала общую мысль:

- Эти уродки томские всех задрали. Не только твоих. Сто вторая рота мне никто, но конкретно сейчас вас поддержу.

- И я…

- И я… - Ого, уже группа поддержки, так просто не отмахнёшься.

Быстро ориентируются. Ибо ключевое слово «вас», включая меня, а не «их», то есть только Заек. Как там, «въехать в рай на чужом горбу»? Как правило, девочки противостоят агрессорам каждый сам по себе, и собрание «блудняка» для противостояния – дело индивидуальное. Зачастую, особенно для первогодков, это сложно. А если «подпишутся» к моей блу… Коллегии, будут иметь железный отмаз – выступили в команде царевича. Драку с участием которого замнут, даже если он просто рядом будет стоять, а девочки подозревают, что так и будет (наивные). И уже не важно, наваляют они сибирячкам, или сами от тех отхватят - им ничего за это не будет ни с какой стороны. При этом получат негласный статус близких ко мне, моя эгида распространится и на них в том числе. Удобно? Я б на такое повёлся. А уж как была бы рада Маша!.. Жалко, что её тут нет.

Но Машу сюда и не пустят, максимум – с одноразовым пропуском. Ибо она – девочка, и если я в глазах мира мальчик, представитель слабого пола, то бишь «барин чудит», то любая представительница сильного пола в корпусе – «занимает чьё-то место, Годуновы, пользуясь статусом, своих пихают». Короче, сестрёнка в конкретно этом противостоянии, то есть в моей акции по недопущению попадания в цугцванг со стороны кадетского корпуса, не поможет.

…В отличие от этих вот девочек со взором горящим.

Настроение улучшилось. Я ещё далеко не лидер, но за мною уже готовы идти. Издержки положения. И буду падлой, если солью в унитаз наследственное право командовать! Ведь это элементарно сделать, гораздо сложнее такое право подтвердить.

…А подтвердить, доказав что-то потомственным военным и примкнувшим к ним дочерям личных дворян, можно только ВЕДЯ за собой, а не посылая. Аксиома. Как хорошо, что я, как Альтер-эго, к этому готов, ибо Саша не факт, что справился бы.

- Короче, девчонки, чтобы вы понимали, что и почему, - принял я решение. - Бояре Милославские сделали бяку нам с сестрой.

- Сфотографировали, как вы целуетесь, - хмыкнула одна из девчушек, что собирала грязные тарелки.

- Да. Это была игра, я её целоваться учил, между нами ничего нет. – Стыд? Смущение? Не слышал.

- Это правда, - вставила алтын Соль. – Мы свидетельствуем. Если б было – мы б почувствовали.

Девочки понимающе закивали. Зайки провели рядом достаточно времени, и такие вещи, как искра между мужчиной и женщиной, от природы романтичным женщинам гораздо виднее, чем нам, толстокожим самцам.

- Это был накат на семью, на маму, - пояснил я. - Мы – инструмент. Но мы решили, что инструментами быть не хотим и выпросили возможность «отжать» себе у Милославских ни много ни мало редакцию той самой паршивой газетёнки. Их сейчас драконят по линии разнообразных инспекций и проверок, а главред вскоре отправится в санаторий отдыхать, года на три. Какой-нибудь сибирский, где много леса, чистый воздух и физический труд. Милославские ничего на это не сделают, их «пешки» подставились слишком сильно, но я боюсь удара в спину с какой-нибудь иной стороны. Да хотя бы по ним, – кивнул на сестрёнок Зайцевых. – Ибо мы ничего не сможем сделать «с гражданки» для их защиты «здесь», все это увидят, и наша репутация, наш имидж – упадут. Да, это ерунда, мелочь, но водичка по капельке камень точит, как раз из таких мелочей политика и состоит. Да и девочкам придётся несладко. Потому я хочу превентивно ударить по ком-то тут, да хоть по той же банде Морозовой, чтобы показать всем, что поддержу своих, в беде не брошу.

- Чтобы у Милославских и прочих даже мысли отсюда бить не возникло? – хмыкнула Ая. А девочки посмотрели с куда бОльшим уважением.

- Ага.

Помолчали.

- Короче, девчонки, мне надо прикрыть тыл, - подвёл я итог и своим мыслям, и обсуждению. - И даже если мы сейчас отхватим, весь корпус всё равно увидит, что в случае дрыгания по указке «с граждаки» отсюда можно вылететь. Лидия Васильевна пойдёт навстречу племяннику и вышвырнет задир с удовольствием. Так что я с Селеной и Соль сейчас иду провоцировать Морозовых, делать задел на будущее. Кто хочет выступить со мной, в моей команде – милости прошу. – А теперь чуть горчинки – чтобы не выглядела моя агитация потом как гнилая замануха. - Да, я всего лишь мальчик, младший в семье, надо мной куча сестёр, не считая мамы. Но я всё же сын Ирины Борисовны, и если для вас дружба со мной аргумент – прошу присоединиться. Буду рад любой помощи.

Наступило молчание – девочки думали. Ибо то, что я предлагаю, не просто мордобой. Это политика. А политика это такая субстанция, то вляпаться в неё легко, но вот потом дерьмо с подошвы отскоблить крайне сложно, а иногда и невозможно. Грубо говоря, кто сейчас отметится в моей компании, станет в будущем не интересен родам и кланам оппов, а их в стране чуть более, чем дохрена. У девочек после учёбы армия, после они придут на гражданку с целью занять должность, построить карьеру… И если для госслужбы это по барабану, или даже в плюс, но в частную службу безопасности уже смогут уйти не в абы какую.

С другой стороны, со мной рядом только Ая – боярышня, да и та с далёкого Сахалина. Остальные или потомственные дворянки, или дочери личных, очень невысокого полёта птицы. Что им та политика!

- Я с тобой! – заулыбалась второкурсница Галя – в ней не сомневался.

- И я! – пискнула Вера.

- И я!..

- И я!..

И только двое из уже бывших штрафниц решили не влезать во всё это дело. Пожелали мне удачи и уши по казармам.

- Каждый сам выбирает, как ему жить, - задумчиво произнесла Ая им вслед. Остальные на это согласно покивали, и на этом все эмоции. Все взрослые люди, чо.

- А сама как? – поддел я метиску.

- Саш, ты вообще что ли? – Та покрутила пальцем у виска. – Я тебя охраняю, если забыл. Чтобы с тобой ничего не случилось. В приказе расписывалась. Куда я от тебя денусь?

- Чтобы со мной ничего не случилось, ты сейчас можешь рыкнуть на девочек, меня взять за шкирку и оттащить на КПП, - с вызовом в голосе пояснил я. - И утром отчитаться, что приказание выполнено наилучшим образом. И Лидия Васильевна тебя похвалит, как надёжную исполнительницу с мозгами и инициативой.

- И пролететь мимо ТАКОГО? – При последнем слове глаза боярышни бешено засияли. – Нет уж, спасибо!

- Ты можешь вылететь, - стращал я. - Особенно если мне реально прилетит. После травмы в мае, после моей амнезии, мама за банальный синяк рвать и метать будет, а ни дай бог сейчас случится что-то более серьёзное? Она поимеет тётьЛиду, та – тебя, по инстанции. Поедешь домой, рыбу ловить да медведей гонять. И это только если я выживу.

- Выживешь, - осторожно покачала головой Галя. – В драке не принято бить сильно и применять мощные фигуры, а насчёт тебя… Издалека видно, что ты не девочка.

Ну да, детская площадка показала, к мальчикам нежно относятся, как к писаным торбам, с самого раннего. В подкорку вбито мальчиков не обижать, и кадетки не исключение – они маленькие тоже в песочнице играли.

- Ой, нашёл чем пугать! – фыркнула Ая. – Я люблю медвежью охоту. Своих мишек мы проредили хорошо, на острове их не так много, может разве в южной части, но там не дружественные семьи имеют владения. Сейчас на охоту на Камчатку летаем – там медведей дофига и даже больше. Так что не боюсь. Главное чтобы ты вперёд не лез, а мы уж как-нибудь.

При этих словах Зайки тревожно переглянулись, и Соль закатила глаза к небу:

- Капец! Селена, готовься, если выживем – составим Ае компанию на Камчатке.

- Не вопрос! – повеселела метиска. – Мы всегда гостям рады.

- Медведи и белые бывают, - поддела Галя, но веселья в её голосе не чувствовалось. – Снега, вечная мерзлота, всё такое…

- А я дочь личной, мне вообще наплевать! – жизнерадостно воскликнула Вера. – Ну, куда меня пошлют, если я не дворянка?

- Тогда чего ждём? Десятый час между прочим! – подвёл итог я, посмотрев на часы. Да, мы быстро домыли, не такие и страшные тут наряды для штрафников.

- Саш, а чего у тебя в кармане звенит? – вдруг спросила Селена. Видно хотела давно, но стеснялась.

Я опустил руку… Вилки. Две. И две в другом.

- Когда успел? – удивилась Соль. – Давай, я сбегаю, отдам МарьМихайловне, она ещё не ушла…

Видимо, шёл на автопилоте, и, сообразно мыслям, на ходу сунул руку в стакан с инвентарём, вытащил нужное и пошёл дальше, и никто не заметил. Включая меня самого.

- Отставить! – Я заулыбался. – Потом отдам, если будет чего. Завтра с утра занесёте.

Рядом тяжело, о чём-то догадавшись, вздохнула Ая. Но вслух ничего не сказала, хороший знак.

Как там в анекдоте, где волк встречает Красную Шапочку и спрашивает, не боится ли она идти одна по лесу? Та отвечает: «А чего мне бояться? Лес знаю, секс люблю…»

Вот также и у нас, девчонки подобрались не из пугливых. Ая любит Камчатку, Зайки в тайге могут пьяными ходить – что-то такое говорили, контекст не помню, но фразу вычленил. Опять же на мишек-шатунов у себя с голыми руками охотились (владение фигурами это круто, но хоть какую-то рогатину я бы взял, банально на расстоянии мишку удержать, пока фигурами пуляешься; но я – это я, а они – рисковые уральские девчонки). Вера – мещанка, дочь личной, делает карьеру. Получится, сыграет ставка – хорошо, нет – дальше провинции не пошлют. Выгонят - попытается получить своё личное в строевой части рядовой, а не офицером, делов то. Обидно, но цель мещанок как правило не само офицерство, а получение потомственного - с точки зрения наделения правами что офицер, что рядовой – без разницы, лишь бы ты служила государыне в третьем поколении. Галя – дочь потомственной, тут сложнее, эта за офицерством пришла, но если ставка не сыграет - также ничего катастрофического, поищет другой путь в жизни. И с остальными то же самое.

Итак, нас осталось восемь человек. Немало на самом деле, даже шансы на победу есть. Я, Ая, Селена и Соль – основной состав, заинтересованные, Галя, Вера и ещё две девочки кто не ушёл в казарму – вспомогательный, кто решил идти за плюхами, то бишь делать карьеру. И мне кровь из носа нельзя забывать про них в будущем, иначе какой же я царевич? По территории не ходят, только бегают, и мы бежали вслед за Галей, показывающей дорогу к казармам второго курса. Рота – примерно девяносто человек, три взвода (группы) по тридцать. Каждая рота имеет свою казарму, барак на две казармы (двухэтажный), всё предельно просто в местной навигации. Несколько бараков стоят рядом друг с другом, образуя городок для курса, и её барак рядом с целевым – что и как знает. По дороге нам встретились офицеры, две штуки. Проводили нашу команду взглядами, но не остановили и ничего не сказали. Да и чего говорить, до отбоя более получаса, теоретически успею ещё все дела сделать и до КПП добежать. Живём!

А вот и наша цель, мини-городок второго курса. Стоящие в ряд комфортабельные аккуратно покрашенные в весёлые цвета бараки метров по сто пятьдесят длиной, с десяток в ряд – за деревьями не видно, сложно посчитать. Перед первым зданием – плац, рядом спортплощадка с турниками, брусьями, кольцами и другим инвентарём. Сбоку с той стороны – что-то типа парка, рекреации. С другой – обычное широкое здание, помещения для развлечения личного состава (ленкомнаты или как они тут называются, уголки пропаганды, возможно, кинотеатр, в душе не знаю должен ли таковой быть, что-то ещё). А может корпус для проживания офицеров. В душе разлилось тёплое чувство, источником которого был Альтер-эго, его воспоминания о срочке – кроме рекреации (девчонки же) остальное очень сильно походило на образы в его голове. Мы добежали до четвёртого по счёту здания, входы тут с торца. Вокруг и на площадке резвились девчонки, много, несколько десятков, но нас никто не окликнул, лишь проводив заинтересованными взглядами.

- Сюда, - остановилась Галя.

Я немного отдышался – запыхался, но совсем-совсем чуть-чуть. Девочки глянули на это, но эмоций никаких не выказали, слабому полу отдышка от такой маленькой пробежки простительна. Убеждать их, что только начал заниматься и бегать, посчитал ниже своего достоинства.

- Двести восьмая рота, - дала пояснение и напутствие Галя. – Второй этаж. На первых этажах нечётные, на вторых – чётные. Всё, Саш, дальше ты первый, мы за тобой.

Я пожал плечами и уверенно двинулся внутрь.

- Кто! Куда! – дежурная на входе. Одна из своих, кадетов, с повязкой - дневальная.

- Кадет Годунов к кадету Морозовой, двести восьмая. – Говорю уверенно, выпускаю изнутри дракона, доставшегося от старого Саши, которого учили командовать с пелёнок. - На месте?

Девча смутилась, робко ответила:

- На месте. Только… Не положено!..

- Положено! – И ломанулся вперёд. Носорог плохо видит, но при его весе это не его сложности. Остальные двинулись следом, дневальной ничего не оставалось, кроме как отступить на шаг назад и впустую разевать рот.

По армейскому уставу, зайти мы не могли. Не имеем право. Задача дневального как раз в том и заключается, чтобы никого постороннего не пускать. Но это не армия, и уверен, подобный случай - мальчик на входе - у девочек впервые. Ибо не пускать можно только ДРУГИХ кадетов; офицеры и инструкторы ходить могут. А кто я? Просто мальчик не может тут ходить, значит, я не простой. А я и не простой, и фамилию не скрываю. Да ещё и в форме. Только сейчас понял (до этого на волне был, не утруждался подумать), что мы могли как проскочить, так и нет. Ибо в армии если ты чего-то не понимаешь, просто делай согласно уставу, а тот не в нашу пользу. Однако это не армия, кадетки растерялись, что нам и помогло.

Входим в тамбурное помещение, прямо - вход в двести седьмую казарму, слева - выход на лестницу на второй этаж. Небогато тут, но чисто. Деревянный скрипучий пол, простая побелка, всё аккуратное Бетонная лестница, стена снизу покрашена, сверху побелена, стандарт для казенных учреждений. Но опять же, всё чисто – чувствуется женская ручка. Пролёты лестницы широкие, ступени высокие – видно чтобы удобно было в спешке сбегать. Перила с деревянными ручками, полированные, занозы не оставишь. Поднимаемся, на площадке между этажами у окошка стайка из четырёх девчонок – что-то обсуждают. Нас встретили заинтересованными взглядами, и если бы не я, окликнули бы, а то и прогнали первачков, но и тут вид мальчика, идущего первым, да напролом, смутил, заставил вытянуться лица и отвиснуть челюсти. А после предъявлять стало уже поздно.

Верхняя площадка, внутренний тамбур за дверью с цифрами «208». Внутри справа бронированная стальная дверь – арсенал (оп-па, а вроде же не армия, или арсенал есть по уставу, но без оружия?), рядом помещение дневального. Да, один дневальный на входе с улицы, один – в саму казарму, миры разные, но порядки схожие.

- Куда? К кому? – Тут девочка с повязкой выступает более решительно, но я уже упёрся рогом и пру, как танк.

- К кадету Морозовой. На месте?

- Н-на м-месте… Но…

Я её просто оттолкнул, а идущая следом Ая мой тычок поддержала.

- Н-не положено! – донеслось вслед.

Игнорирую, захожу внутрь. Вся стайка моих девчонок двигается сзади, никого не перехватили и не задержали, останавливать поздно.

- Щас к дежурному офицеру побежит, - хмыкнула Ая. Я в принципе ещё внизу понял, что побегут, ещё первая дневальная. Времени у нас мало. Буркнул, повернув голову в пол-оборота:

- Надо постараться успеть.

Видимо, девочки закивали, но спиной я не видел.

Спальное помещение. Кровати двойные, в два ряда, слева и справа. Между кроватями тумбочки и… Столики. СТОЛИКИ? Альтер-эго про себя заматерился от восхищения – не ему местные порядки охаивать. Но столики не для еды, видимо, для письма, или косметики. За ними узкие, но тем не менее створки – шкафы для одежды. «Шоб я так жил» - захотелось воскликнуть, но удержался. Народу внутри не много, не все девяносто человек. До отбоя больше получаса, тепло, народ кто гуляет, кто учится. Внутри спального не более трёх десятков, и кто из них кто – хрен знает.

- Кадет Морозова есть? – рявкаю злобно.

Мне молча указали пальцами дальше, на противоположный выход из спального. Идём. Дверь, за нею коридор, ответвления, разные помещения, там, туалет, наверное, ещё что-то. Первая дверь – учебный класс, внутри парты, человек тридцать здесь, кто-то уткнулся в учебники и тетрадки, две небольшие компашки человек по шесть в уголках что-то обсуждают и хихикают, но тихо, не мешая товаркам. При моём появлении не мгновенно, но в течение нескольких секунд все поворачивают головы и замолкают – форма на мне даёт несколько секунд маскировки.

- Боярышня Морозова здесь? – снова рявкаю. Все чувствуют злость, непроизвольно ёжатся - защитная позиция. Это хорошо, фактор психологического превосходства для начала разговора. Девчонка из одной компании хмурится, поднимается, смотрит недоумённо:

- Я Морозова. А что такое? И сам ты кто?

Из-за моей спины выходят девчонки. На Аю Морозова хмурится, если и не знает боярышню лично, то красноречивые цифры «304» на кармане сами за себя говорят. На Соль и Селену сморит с узнаванием и пониманием: «Всё плохо, будет разборка». Взгляд на меня, снова на Заек, кулаки Морозовой непроизвольно сжимаются. Остальные наши тоже подтягиваются, в ученической становится тесно, и теперь, что будет драка, доходит до всей компашки, все пятеро окружающих Морозову девочек поднимаются и рыскают злобными взглядами. Остальные, кто занимался, рассасываются с территории между нами, подхватывают учебники, конспекты и отходят к стенке. «Подписываться» не спешат, стадное ротное чувство, как боялся, не просыпается – значит, сибирячки ведут себя настолько некрасиво, что остальные их своими не считают. С одной стороны хорошая новость, а с другой печальная – эти стервы через два с половиной года станут офицерами полевых войск, чего они там накомандуют?

Окинул Морозову внимательным взглядом. Фасон не мой, такое не ношу, но девочка отнюдь не уродина. Шатенка, стрижка не то, что короткая, но до плеч волосы не достают. Телосложение плотное. Лицо ничем не примечательное – в толпе пройдёшь мимо, взгляд не зацепится, это и хорошо, и плохо для офицера, смотря где служить будет. Итого круглолицая розовощёкая жилистая лошадка. Так как я чувствую силу, то бишь одарённость, оцениваю боярышню как… Нет, до Маши далеко. Как и до Княжон. Но уровень Соль и Селены дам спокойно - то есть не всё так плохо. Ибо Соль и Селена сильные одарённые, но не супера, а значит и наши противницы тоже. Видимо сибирячки больше берут организованностью, числом и умением действовать в связке; коллектив всегда бьёт одиночку, даже сильного одиночку, даже если состоит из слабых бойцов. А вот это плохо – наш творческий коллектив не сработан, задавят классом своего коллектива.

- Привели защитничка? Сами не могут? – хмыкнула она мне на девочек. И такая ирония и издевка в голосе… Все товарки за её спиной заухмылялись и заржали.

- Не-не! – вскинул я руку в отрицающем жесте. – Я сам пришёл. – Медленно двинулся ей навстречу. – Морозова, чтобы не было недопониманий. Ваша глава в Думе затрахала мою маму, вы у нас в печёнках сидите. Любой повод обойти статус-кво, и она с удовольствием сделает вам гадость. Потому тебе бы сидеть и не рыпаться. А ты, дурында бестолковая, в политику лезешь. Самоубийца?

- Чего? – вытаращила шатенка глаза. Роста мы с нею одного, но она однозначно тяжелее меня. И гораздо сильнее мышечно.

- Говорю, ты – дура, Морозова! – повысил я голос. - Мама на твою боярыню и так злая, из последних сил вас, сучек, терпит. А ты ещё и тут в политику играешь? Совсем с головой не дружишь?

- Да при чём тут дума? Какая мама? Я…

- Головка от самонаводящейся боеголовки!

Удар. Максимально резкий, на какой только был способен. Но передо мной не уличная писюха из технического колледжа для мещан, и мой предварительный нырок руки в карман оказался замеченным. Не вышел у Данилы каменный цветок, в общем, рука с вилкой отбита, вилка со звоном улетела куда-то. Морозова не сильно стукнула – не успела сильно, рука не отсохла, но кураж потерян. Продолжение атаки, удар левой в челюсть цели достиг – шатенка была достаточно расслаблена, и всё внимание ушло на вилку из кармана. Но это левая, она у меня слабая, а передо мной… Хищница-боец! Сибирячка! В общем, как бы ударил, но, как говорил тренер Альтер-эго в том мире, «как по 3,14…де ладошкой». Оп-па, я его тренера вспомнил! Ладно, об этом потом подумаю, сейчас отступ правой ногой назад, перетекание в защитную стойку, попытка уйти и заблокировать удар шатенки. Рёв за моей спиной – девчонки ринулись в атаку, и ответный рёв спереди – сибирячки бросаются на помощь своим. Стена врезается в стену, вижу смазанный силуэт Аи, блокирующей предназначающийся мне удар. Судя по мощи, я бы такой не отбил. У меня снова получается замахнуться (без вилки) и достать противницу, и снова левой, после чего огребаю от кого-то слева и лечу спиной вперёд. Куда-то приземляюсь, сношу парту и стул, и, видимо, они меня амортизируют – за счёт этого столкновения не врезаюсь затылком в стену, а это больно, и могут быть последствия.

Вою от перманентной боли в боку, куда впечатался угол парты, но понимаю, просто ударился, жить буду, даже переломов нет. Подрываюсь вперёд, драться, вижу эпическую битву – тела девчонок сплелись в один узор, и мощь как ударов, так и выпускаемых фигур таков, что мне там делать нечего. Монстры, блин! Просто монстры! Куда мне с ними!

Пытаюсь вклиниться и стукаю одну из сибирячек, прессующую Веру. Та отвлекается на меня, Вера достаёт её. От Веры мою противницу прикрывает другая, меня же подхватывает вверх, в воздух сила, и безо всяких рук и ударов отбрасывает на парту позади, правда другую, и расположенную буквально за спиной, то есть сила телекинеза так себе, до Маши далеко. Приземляюсь на столешницу, кувыркаюсь через неё и падаю на пол ногами – круто, чо! Немного офонарел, ибо если не считать стычку с Женей (там было избиение, а не честная драка), с момента попадание ВПЕРВЫЕ ощутил на себе действие фигуры. Впечатления незабываемые, будто эдакий аттракцион, но обдумаю и кайфану позже - мозг пытается окинуть диспозицию, выхватываю только ядро дерущихся – это Ая, Зайки и Галя против Морозовой и ещё двух. Наших в целом семеро, я как боевая единица рядом с ними не в счёт (половина бойца), противниц шестеро, но они – второкурсницы, а у нас пять из семи – первый год, девочки только «с гражданки», ничего ещё не умеют. И единственная третьекурсница Ая погоды не делает. Короче, как и боялся, наши огребают за счёт более низкого класса коллектива в целом, я снова бросаюсь в бой – хоть как-то поддержать своих, и даже успеваю всадить кому-то в бицуху вилку. Не ту, что отлетела, новую. Такой нечестный удар, как уже знаю, совершенно не смертелен (вилка еле-еле втискивается, мускулы что стальные волокна), но сбивает концентрацию, и Верунчик, ближайшая ко мне наша, пробивает противнице в лобешник, на время выбивая ту из схватки. Расклад становится пятеро против семи с половиной. Но ситуация в целом настолько сильно не в нашу пользу, что это не спасает. Меня атакует одна из сибирячек, и снова не бьёт, а пускает фигуру. Слабую, ещё слабее предыдущей, но мне хватает.

Снова перелетел через стоящую сзади парту, но упал на четвереньки. Пытаюсь вдохнуть - больно! Сучка, кроме несильного толчка в корпус, вторую, узконаправленную фигуру пустила в солнечное сплетение. Фигура не кулак, не то, что «жить буду», но в целом даже не задохнулся от спёртого дыхания, быстро оное восстановил, но… Боже, какой я слабый!

И второе боже, какие же мужчины здесь в целом слабые! У Арни, Норриса или Ван Дама, или иного фактурного самца, состоящего из мускул, были бы шансы противостоять один на один с такой дамочкой, но проблема в том, что перед нами писюхи шестнадцати-семнадцати лет! Это не опытные взрослые тёти, а по сути дети! Да, совершеннолетние в понимании этого мира, но всё равно дети. Пигалицы. А что же тогда могут их мамы?

Ситуация разрешилась быстро – я больше не успел сделать ничего сумасбродного. Оказалось, кроме моей раны вилкой больше никто никому сильных повреждений не нанёс. Ибо раздался рык:

- Сми-и-и-ирно!

И все застыли. Галя и её противница, видимо, не услышали в запаре, и их обеих снесло телекинетической фигурой, куда более сильной, чем пулялись в меня, в противоположную стенку, после чего обе вскочили, выпучили глаза и застыли по стойке отданной команды.

- Мать вашу, что здесь происходит?

Офицер. Лейтенантские погоны. Черты лица восточные – Кавказ, наверное, но в нашей многонациональной стране это ничего не значит. Выражение лица злое-презлое. Наконец, увидела меня.

- А ты ещё кто?

Поднял с пола упавший невдалеке в потасовке берет, натянул на голову, отдал честь:

- Внештатный кадет Годунов, госпожа лейтенант!

- И что ж ты тут забыл, внештатный кадет Годунов?

Знает. Ну, осведомлена о том, что могу тут быть. В смысле, на территории, насчёт подотчётной казармы – как раз в афиге.

- Уточню, что ты делаешь ЗДЕСЬ?!! – фыркнула она, и глаза её налились огнём.

- Провожу внеплановые занятия с личным составом, госпожа лейтенант! – чеканю я. – Учения. Тема: «Противодействие террористической угрозе в обстановке, ошибочно воспринимаемой, как мирная»! – Несу бред, но в армии быстрота ответа чаще значительно важнее достоверности легенды.

- И что же это за занятия? – удивил. И заинтересовал госпожу. И не только её – все остальные смотрят с не меньшим удивлением.

- Прививание личному составу навыков постоянного поддержания себя в режиме ожидания опасности! В частности, сегодня была отработана возможность атаки личного состава внешне мирным гражданским мальчиком. Результаты не удовлетворительные, но не плачевные – личный состав в последний момент распознал атаку, но полностью пресечь воздействие не смог. Если таковой мальчик будет оснащён поясом шахида, поляжет весь взвод, но повторюсь, ситуация не плачевная. Работать в этом направлении нужно, но выносить порицание рекомендовать не буду.

Челюсти отвисли вообще у всех. Даже у меня, но у меня мысленно. Импровизирую на ходу, как акын, что поёт о том, что видит. Первый же бред, лезущий в голову, и у меня он такой.

- Хорошо. Допустим, проводишь учения. И где по-твоему личный состав может быть атакован мальчиком с поясом шахида?

Всё, я победил. Она прицепилась не к факту «проверки», а у меня нет на неё ни малейшего права, а к составу. Тем самым признавая мою на оную проверку правомочность. И я пока не понимаю, она это специально сделала, или по скудоумию? На дуру не похожа, а значит понимает, что кровь из носу нужно драку с моим участием спустить на тормозах.

- Афганистан! – начинаю перечислять я. – Азербайджан, граница с Персией. Уйгурия. Любая радикальная исламская страна. Если девочки попадут служить туда, местные шахиды не станут спрашивать разрешения, можно ли их атаковать. И понимание, что они скоро будут на войне, у офицеров полевой армии должно сложиться с учебки.

- Занятное учение. – Лейтенант хмыкнула гораздо более доброжелательно. – И кто же их организовал, эти учения?

- Госпожа лейтенант, прошу разрешения не отвечать на данный вопрос!

Офицер поухмылялась, что-то взвесила в голове, сама себе кивнула.

- Хорошо, не отвечай, кадет. Как там тебя?

- Внештатный кадет Годунов, госпожа лейтенант.

- Хорошо, внештатный кадет Годунов. Учения окончены, всем посторонним покинуть казарму! – Это уже моему сопровождению.

Девочки начали топтаться, смотреть на меня, потребовался рявк:

- Что не ясного в указании? Немедленно покинуть чужую казарму!

Теперь все побежали на выход. Кроме вашего покорного слуги и боярышни-метиски.

- А вам особое приглашение?

- Госпожа лейтенант, сопровождаю его высочество. – В голосе Аи самоуважение, она не боялась офицера до дрожи в коленях, как первачки и второкурсницы. Всё же выпускной курс, опыт даёт о себе знать.

Взгляд на меня. Я снизил тональность до разговорной:

- Госпожа лейтенант, разрешите провести контрольную беседу с испытуемым личным составом? Требуется обсудить результаты тестов. После чего покинем чужую казарму.

Внимательный взгляд мне за спину – на сибирячек, снова на меня, наконец, лейтенант кивнула.

- Хорошо, кадет Годунов. Пять минут. Жду на выходе.

Обернулась к выходу, и у двери прикрикнула:

- Девочки, без глупостей!

Ответные «да» и «так точно» не слушала, вышла.

- Прикройте дверь, - попросил я у местных, кто был к выходу ближе всего. Мне пошли навстречу, и когда та закрылась, обернулся к Морозовой и заревел во всю глотку:

- Вы чё, совсем дуры? Тупицы эдакие! Куда лезете? Бессмертные, страх потеряли? Самосохранение сбоит? Ты, чо как шмара облезлая себя ведёшь, не понимаешь, куда прёшь?

Девочки, приготовившиеся на меня наезжать, и АБСОЛЮТНО не ожидавшие такого поведения от слабого (стереотип) мальчика, да ещё отхватившего только что в драке, повтягивали головы в плечи и молча слушали. Внимали. Я же вошёл в раж и песочил их на чём свет стоит. Вспомнил и Думу, и Дворянское Собрание. Обрисовал коротко расклады. И что их семьи, их рода отхватят. Ибо причина этого – оппозиция царице. А повод… А повод они мне принесли на блюдечке.

- Я вас закопаю, понимаете это? Не конкретно вас, каждую дуру в отдельности, а все ваши семьи, ваши рода, с вашими родовыми предприятиями! И ни одна падла в Думе и Собрании ничего мне не скажет – не сможет! Потому мне наплевать как – не мои сложности, но вы завтра же связываетесь с роднёй на гражданке и посылаете всех на хер, говорите, что не сможете выполнить их задание по атаке на меня через близких мне людей. Я не играю в политику, я вообще добрый, мне, как и моей сестре Маше, проще рыло начистить, чем в грязь лезть. Да и вы хоть и дуры, а навскидку девчонки неплохие. Офицеры будущие, опять же. Потому я не злобствую, вытаскиваю ваши задницы из петлии не трогаю вас, а вы в выходные сходите в церковь поставьте Деве Марии Заступнице свечки. Всё понятно?

Обалделая тишина.

- И всем коллегам передайте, кого знаете, кому такое же указание «с воли» придёт: Годуновы не лошьё подзаборное, бить будем так, что мало не покажется! Усекла, Морозова?

Шатенка, наконец, проснулась.

- В-ваше высочество… Указания «с воли» не было. Это просто девчачьи разборки.

- Ага, целенаправленная охота и избиение конкретных двух первокурсниц, на которых я обратил внимание и приблизил? Морозова, ты действительно хочешь, чтобы я в это поверил?

- Но это… Правда…

М-да, может как офицер девочка будет и неплоха, но в интриги играть – точно не её.

- Морозова, мне ВСЁ РАВНО! – выцедил я. – Если что-то летает, как утка, крякает, как утка и ходит, как утка, то это скорее всего утка. Мне этого достаточно. И повторюсь, я сейчас тебя не обвиняю – так что пожжешь не оправдываться. Получили указание – и получили. Мне плевать. Моя задача предупредить, и я предупреждаю. Ещё один залёт, ещё раз кто-то чихнёт в сторону моей семьи… И таковой стерве звиздец! На британский флаг порву! Все всё поняли? Алё, гараж, не слышу!

Дружное сопение и подтверждение. Передо мной не гордый второй курс кадетского корпуса, а стайка нашкодивших девчонок. Причём, и я это знаю точно, никто из них в описанных мною грехах не виноват, но взгляд, вид и поведение у всех именно таковое, оправдывающееся, нашкодившее.

В общем, я сделал всё, что мог, защитился от атаки в будущем. Если тут дивизия-рынок, слухи распространяются со скоростью звука, то всё сделано правильно. Милославские, конечно, что-то другое будут думать, но именно с этого направления я прикрыт.

- Всё, Морозова, дай пять. – Протянул ей руку. Та её инстинктивно пожала. – Не хочу ни с кем ссориться, девчонки. Не хочу никому угрожать. Просто имейте на плечах голову и думайте ею. Пригодится в будущем. Вообще пригодится, в целом.

- Спасибо… Ваше высочество. Обязательно.

Раздался хор голосов. Ко мне подходили и другие второкурсницы, пытались тронуть меня – хотя бы просто дотронуться, не обязательно пожимать руку. Я вдруг понял, что хоть пришёл сюда драться, но неожиданно стал своим.

- Всё, девчонки. Мне пора. Скоро отбой, а ещё своих не отпустил.

Смешки, сальные пошлые шуточки… Но злости в присутствующих нет. И я вышел из учебного помещения, пробежал через спальное и вылетел по ступенькам вниз, затем наружу. Ая неслышно шагала следом – и как она так тихо наступать может?

Зайки и лейтенант ждали внизу, в десятке метров от входа. Остальные разбежались.

- Всё хорошо? – нахмурилась при виде меня офицер. Взгляд мне за спину на Аю, та, видимо, что-то невербально ей в ответ просигналила.

- Так точно, госпожа лейтенант. – Отдал честь.

- Без десяти десять. – Она картинно посмотрела на часы. «Командирские, офицерские» - автоматически отметило сознание. - Казармы первого курса в той стороне, КПП в той – Указала в противоположную сторону. – Прощайтесь здесь. Ты и так столько нарушил, что на год хватит, не подставляй девочек ещё больше.

- Есть не подставлять девочек, госпожа лейтенант, - произнёс со вздохом.

Офицер удалилась. Я же оглядел смущённых Заек. Те покраснели и попускали глазки.

- Саш, пять минут, - ткнула в плечо Ая. – Я под действием приказа о твоём сопровождении, а им реально надо до казармы успеть добежать. Иначе завтра опять в штрафники.

- Есть пять минут. – Подхватил сестричек за талии и потащил за ближайшее дерево. Так себе укрытие, но хоть обозначить.

Мало времени осталось на приятное, слишком мало! Но сам виноват. Однако сердце грело, что сделал сегодня большое дело, защитил этих самых девчонок, и это не считая того, что разузнал много интересного о корпусе, и даже составил набросок плана поучиться здесь. Надо с утра завтра с мамой поговорить на эту тему, что скажет? И с Олей – она умная. А Заек пора отпускать – Ая подошла и в плечо тычет.

- М-да, Саш, а ты реально бессмертный, - произнесла метиска, качая головой, глядя вместе со мной вслед убегающим в свою сторону Зайкам.

- Ага. Here we are, born to be kings We're the princes of the universe… - запел я. – Алекс МакКлауд. В конце останется только один.

Она ничего не поняла, покачала головой.

- Или псих. Куда ты на рожон лезешь? Тебя там реально могли прибить!

- И что, теперь не защищать своих женщин? Не отстаивать свою честь? Я мужчина, Ай. Самец. Охотник.

- Эволюция сменила направление, - покачала она головой.

- А мне плевать. И ещё, боярышня Синицына, чтобы не было недопонимания в наших взаимоотношениях. Я обожаю сильных женщин. И ты мне очень импонируешь – и силой, и с мозгами у тебя всё в порядке. Но не вздумай что-либо решать за меня, и пытаться выставить мою персону слабачком, которому место только за спинами женщин. Мы поссоримся, и эта ссора будет навсегда.

Она издала обречённый вздох.

- Какие же вы мужчины тяжёлые!

Подумала, добавила:

- У меня отец такой же. Самурайский дух, мать его… Знаешь, как мамы с ним намучились?

- А ты? – заулыбался я.

- А я единственная, кто принял его таким, какой он есть. И я единственная, кто учится в кадетском за пять последних поколений. – Заулыбалась. Заулыбался и я.

- Он тебя воспитывал. Занимался и тренировал. Да? Потому ты такая. Дети, воспитанные мужчинами, конкурентнее.

- Да, всё так. – Теперь просто вздох, радость, что понимаем друг друга. - Так что знаешь, Саш, может это и дико для всех, но я не все. Я тебе поверю. И доверюсь. Можешь на меня рассчитывать.

Ну, это совсем другой разговор.

- Отлично. Может через недельку, на выходных, заскочу. Хочу всё же с тобой в спарринге постоять, в ближайшие дни будет некогда. Всё, ровно десять! Побежали на КПП?

И мы побежали.

Глава 8. Мама

Глава 8. Мама

- Давай так: ты тащишь, а я толкаю.

- Почему мы всегда всё должны делать только по-твоему?

- Ладно, пусть будет по-твоему: я толкаю, а ты тащишь.

- Вот это другое дело.

(из м/ф «Чип и Дейл спасатели рейнджеры»)

Машина после Спасских ворот двинулась не по окольной мимо площади вокруг Большого дворца – к его главному подъезду, а обогнула вертолётную площадку и подъехала со стороны Никольской башни к боковому крыльцу Теремного дворца. Это который вместо Сенатского того мира, рабочее место государыни. Утро с него начиналось, им и заканчивается. М-да, напряжённый сегодня день, восьмая глава уже - а он ещё не кончился!

- Ваше высочество, приказ по рации, вас желает видеть ваша матушка, - произнесла водитель, опуская перегородку между передней и пассажирской частями салона. – Немедленно.

- Хорошо. – Скупо кивнул. Когда дело касается приказа царицы, мои желания ничтожны. Что ж, надо – значит надо, сначала разбор полётов, потом душ и всё остальное. Когда-то всё равно люлей отхватывать, чего б не прямо с порога? Сразу отстрелялся и гуляй.

Дверцу мне открыли встречающие девочки в ливреях дворцовой обслуги, хотя обычно не утруждаю никого и сам выскакиваю. Но тут понты, положено так. Вход боковой – чтобы не светиться с парадного, у меня ж не деловой визит, а семейный. Охранницы, вышедшие из своей машины, ничего не сказали, лишь кивнули, что они всё, сдают меня и двигаются дальше, в казармы. Я же дома, на территории крепости, тут для перемещения телохранители не нужны. Кивнул им в ответ, «понимаю, всё хорошо», и пошёл за встречающей девочкой в ливрее.

Боковое крыльцо это просто вход сбоку, собственно крыльца тут нет, и отсутствие высоты главного входа компенсируется несколькими дополнительными пролётами лестницы внутри здания. Но в итоге мы оказались на том же этаже, только в дальнем конце – в этом месте я ещё не был. На самом этаже – только охрана, посетителей разогнали. Да и как иначе, без пятнадцати одиннадцать на часах, рабочее время у государыни хоть не нормировано, но не до такой же степени! А вот тут уже места знакомые, приёмная. Тоже никого, девочка в ливрее повела сразу в кабинет.

- Вот, государыня. - Уверенно кивнула маме, указывая на меня. Та величественно махнула рукой:

- Спасибо, иди. На сегодня все свободны.

Служанка присела в реверансе и удалилась. Понятия не имею, как называется её должность официально, пусть будет просто «служанка».

- Привет, мам. – При виде её величества, восседающей в рабочем кресле, что-то внутри само собой съёжилось. Вдруг вспомнилось, какой запредельно мощью обладает эта женщина. И личная мощь – только часть общей; кроме огромной силы одарённости, да ещё худшей для врагов разновидности – ментальной, Ирина Борисовна обладает достаточно тонким и острым умом. ТётьЛида, конечно, её ругает, и местами заслуженно, но в целом мама играет в высшей лиге, и играет достойно, пусть даже не является эталоном мудрости, и даже допущу, не самая умная в этом серпентарии. Но она не просто выжила там, но и активно давит на оппов, ведёт свою политику, а это показатель уровня. А что не самая-самая… Давайте честно, никто не самый-самый, всегда найдётся кто-то умнее тебя, и задача правителя именно что выстоять и озадачить других, чтобы те делали работу тебе на пользу. И с этим мама справляется. А кроме того её величество обладает запредельной (мне так кажется со своей колокольни) харизмой, и непререкаемым авторитетом среди подданных, на который смело в политической борьбе опирается. Во многом обязана такому отношению службе в армии, в боевых частях – только одно это выносит её на недосягаемую для конкурентов по опасному политическому процессу на высоту. Ибо Думные княгини и боярыни если и служили, то максимум в тыловых частях на тёплых должностях, и народ, весь, включая и дворянство, это прекрасно понимает.

Итак, умная, сильная, влиятельная. И перманентно очень недовольная – недовольство буквально лучится во все стороны, я непроизвольно втянул голову в плечи. Шатенка с волевым строгим лицом и суровым взглядом, с острым носом и ямочкой на подбородке, волосы до плеч. На голове жемчужная диадема. Это не корона – та хранится в Алмазном фонде и используется только для международных встреч и приёмов послов. Просто знак, что перед тобой не лохушка с улицы, а государыня, так положено. Я её в оной вижу впервые, но память Саши что-то подсказывает, удивления нет. И вот я стою перед нею, как нашкодивший котёнок, жмусь. Наконец, царица отрывает от меня внимательный взор и милостиво показывает на место перед собой, самое первое слева за приставным столом:

- Проходи, сын. Садись.

Сел. Молчу. Молчит и она, откинувшись на спинку кресла, всё также пронзает меня глазами. Наконец, изволит говорить:

- Ну что ж, рассказывай, как ты до такой жизни докатился? - И для усугубления слов повертелась в кресле влево-вправо. «Я жду, начинай врать, оценю плод твоей фантазии».

Пожал плечами:

- Какой именно эпизод?

- А их несколько? – Мама немного удивилась.

- Ну… - Картинно обернулся, посмотрел за спину – где-то в той части должна быть Шелепиха. – В корпусе я тоже сегодня подрался. Но там без художеств обошлось, это с предыдущего эпизода. – Картинно дотронулся до синяка под глазом, поясняя, о каких произведениях искусства речь.

- Вот как! – Царица крякнула. – Странно, мне пока не доложили. Совсем Лида мух не ловит! – Пауза, наигранно тяжкий вздох. – Ладно, о корпусе потом поговорим. Что ты в училище вытворил? И главное, зачем?

- Поведение, неподобающее лицу царской крови? – усмехнулся я.

- И это тоже. Но можно и проще, поведение, недостойное приличного молодого человека из высшего общества в принципе. Ты – княжич. Великий. А ведёшь себя, как… Как… - Она сбилась, подыскивая эпитет. – Как гопота мещанская дворового разлива! Ты понимаешь, что позоришь семью? То, что ведёшь себя так неадекватно – уже позор. Было бы хуже, если бы сегодня тебя ещё и избили, и ты за малым проскочил, буквально по краю прошёл. Один удар кого-то из тех сучек, более сильный, чем вышло, или ты один свой удар не вытянул… Вот тогда трындец! Вся Москва бы смеялась. Малышеву я уже наказала, паршивка допрыгалась, но ты и сам должен понимать. Представляешь газетные заголовки? «Царевич, единственный сын её величества, был избит уличными девками на территории реального мещанского училища». Да там позора не просто не оберёшься, там… Там… - Она аж задохнулась от эмоций, но сравнение подобрать не смогла. – Сын, как это называется?

- Гены? – предположил я, и не думая смущаться.

- Какие гены? – Царица нахмурилась.

- Отцовы? Нет? – демонстративно округлил глаза.

Снова пауза, внимательный взгляд, в котором пренебрежение.

- Твой отец, Саш, сомневаюсь, что в принципе в своей жизни хоть раз дрался. Может в рамках тренировок что-то было, его натаскивали… В детстве и юности. Но уж слишком давно и неправда. А ты постоянно на рожон лезешь с кулаками, как босота голяцкая. Что сегодня, что на Женьку тогда прыгал, что на пароходе том, где вы с Машей отличились. Стыдно, Саш!

- Я не про Карла Ульриха, мам, - покачал я головой, раздумывая, стоит ли вскрывать карты. Решил, что стоит, ибо иначе это будет не последний разговор, и сейчас меня таки додавят. - Я про потомственного дворянина Майского Павла Анновича, гвардии рядового Уйгурского корпуса полевых войск.

Да, я тоже могу колоть. Бить – нет, даже эта фраза на удар не походила. Но на тонкий болезненный укол рапирой – самое то сравнение. Царица распахнула глаза, запахнула рот, натужно задышала... Но это и всё – тут же взяла себя в руки. Доля секунды растерянности, не более. Но с другой стороны аж доля секунды! Куда мне смутить её, мастера интриг, у таких самообладание восьмидесятого уровня, это чудо что я вообще хоть что-то получилось.

- Ленка рассказала? – нашлась, наконец, она.

- Только фото показала. А там… Мам, у меня есть такое интересное устройство, называется глаза, - пошёл я в наступление, ибо только так есть надежда выбраться из передряги. - И они каждое утро видят отражение одного знакомого тебе мальчика в зеркале в ванной. Так вот то, что они видят, и парень, обнимающий трёх самых обалденных девчонок на свете на фотографии – одно и то же лицо, с незначительными поправками. И я не идиот, чтобы не понимать, что это значит.

Эпитет про «самых обалденных девчонок» зашёл, царица расцвела. Но всё равно оставалась предельно собранной.

- Марья знает? Давно ей рассказал? – опасно сузились её глаза.

- Нет. – Покачал головой. – Не знает, не рассказывал.

- А чего ж так? – В голосе царицы лёгкая ирония, недоверие. Но в своём недоверии уверена не была, оттого фоном я уловил тщательно маскируемую растерянность. – У вас же никаких секретов друг от друга. Вообще никаких.

Пожал плечами.

- Почему сразу секрет? Секрет это когда что-то пытаешься от другого человека скрыть. Например, ты провинился, подставил этого человека, натворил что-то, и тот может на тебя обидеться. И ты скрываешь, чтобы он не узнал и не разорвал ваши отношения. Здесь же я не то, что скрываю, а… Скажем, просто не говорю ей то, что ей знать не нужно. Не потому, что она обидится/не обидится, а просто… Как сказал царь Соломон: «Многие знания – многие печали». Это знание лишнее, оно не принесёт ей счастья при том, что никак не повлияет на её жизнь и отношения с близкими. Зачем угнетать сестрёнку этим?

- Мудро! – похвалила мама. – Наконец, ты повзрослел, сын. Или это не ты?

- Это я. – Нахмурился, пробрало зло. Она специально провоцирует, нельзя реагировать. – И я, как брат, должен защищать её. Если бы от этого знания что-то зависело, поверь, рассказал. Но оно бесполезно. Это мне, не помнящему отца, есть смысл разобраться, чтобы понимать, в кого такой боевитый, а ей что будет знать, что нет, отца, в смысле Карла Ульриха, любить меньше не станет. И чужого дядьку со старого фото считать своим тоже не станет. А вот с тобой у неё может возникнуть напряжение. Потому можешь не переживать, буду молчать.

- Или шантажировать меня, что расскажешь, если не сделаю того или иного? - Прострел меня глазами насквозь. Тест от любящей мамочки, блин, следит за реакцией. И врать дохлый номер, не в общении с менталлистом такого уровня.

- Нет. – Я тяжело вздохнул и «сдался». – Мам, я, может, и истеричка, был им ранее, и где-то какие-то капли и сейчас остались, но есть вещи, которыми не шантажируют, и насчёт которых не торгуются. Это – семья. Самое главное, что у нас есть. Самое святое. Семьёй и близкими не шантажируют.

И почему ощущение, что меня просвечивают рентгеном, не спадает, а только усиливается?

- Хорошо, я тебе верю.

Отпустило. Вот реально отпустило, кайф по телу такой разлился, что… эйфория в общем!

- Но это не значит, что ты можешь теперь делать что хочешь, садиться нам на голову имея в виду эту отговорку, - тут же посерьёзнела царица. – Ты - МАЛЬЧИК! И должен вести себя КАК МАЛЬЧИК! А боевитость оставь сестре – это её стихия, её амплуа, её смысл жизни.

- Кстати, она такая потому, что у неё те же гены? - хмыкнул я.

Царица осаждать не стала. Наоборот, заулыбалась.

- Возможно. Но и про меня не забывай, я тоже той ещё оторвой росла. Но она – девочка, Саш. Должен понимать разницу. И если хочешь что-то учудить, ты должен поступить как принц, как царевич, а не гопник «с раёна».

И на мою вопросительную мордаху усмехнулась и пояснила:

- Собери команду доверенных лиц. Сплоти. А после пусть морды за тебя нужным людям бьют они, твои люди. Так и только так должен поступать полководец или государственный муж. Задача принца крови и будущего короля - стоять и смотреть, как сподвижники делают за тебя всю работу, включая грязную. Ну, а после оных сподвижников нужно наградить и не забывать. Вот в принципе и весь секретуправления на твоём или моём уровне.

- Прости мам. Великая наука. Но если меня и обучали – не помню. – Показно склонил голову. – Научи! Наставь! Мне пригодится – именно этим и буду заниматься оставшуюся жизнь. Просто кураж, молодость, гормоны… - Вздох. – И наследственность. Но ты полностью права, у царевича поперед всего должны быть мозги и харизма, а не кулаки.

- Рада, что ты понимаешь это, Саш. – Наконец, её взгляд потеплел. – И нет, я тебя такому не учила. Ты… Был ещё слишком «сырой» в качестве материала для обучения. Не понимал для чего это нужно. И нет худа без добра – сейчас, вижу, что в полной мере осознаёшь. А ещё… - Её глаза сузились, но опасности в них не ощутил, наоборот, удовлетворение. – А ещё скажу так. Мы наблюдаем за тобой. За всеми твоими действиями. И пока мне нравится то, что вижу. Ты создаёшь себе команду из ближнего окружения, и характеристики девочек внушают уважение. Вот только сегодня листала досье на Троекурову, которая наследница рода. С которой ты днём с Ксюшей обедал. Пока не знаю, что ты там с нею организуешь, опять что-то насчёт денег? – Бровь царицы гневно выгнулась, но гнев показателен, не всерьёз. Я улыбнулся и пожал плечами.

- Есть маленько. Мне же надо тренировать и экономические способности. Королём чего бы я ни стал, экономика будущей страны всегда будет во краю угла. Вот и испытаю их вхолостую с Троекуровыми и Сусловыми, пока дома и никто серьёзно палки в колёса не вставляет.

- Мудрый подход. Так что Алинка мне понравилось. Не служила, правда, ну да и бог с нею с этой службой. Далее Варя с Дашей – самые лестные характеристики. Их я поддержала ещё до твоей травмы, сейчас просто напоминаю, так как ты забыл. Наина… С нею нужно аккуратнее, как бы ни в чём порочащем она не замечена, но ох уж эта азиатская хитрожопость. – Картинный вздох. – Про Аню мне Василий Иванович пояснил, претензии к ней снимаю. Он говорит, девочка достойная, лично участвовал в её воспитании, и хоть и не супруга ему её родила. Доверюсь своему ближнику. Так что в целом основа для создания своей команды у тебя есть, осталось только спаять её. Конечно, вопросы вызывают эти… К которым ты сегодня ездил. – Снова показательно нахмурилась, и снова не всерьёз. – Всего лишь потомственные. Но они дочери боярича Верхотурского, кровь добрая, потому с кадетами препятствовать не буду. Тайники ничего на их мам хорошего не раскопали, но не раскопали и ничего плохого, наверное, это ближе к «хорошо», чем «плохо».

- Верхотурского… - потянул я. Ибо был не в курсе. И сам себе в этом злобный Буратино, ибо Саша-то гормонами думает, но Альтер-эго мог и заморочиться и расспросить или самих девочек подноготную их рода, или у Оли досье попросить. Каюсь.

- Ну да, в регионах есть такая практика, отдавать мальчиков из самых младших боярских ветвей за дворянок, которых хочешь приблизить и интегрировать в свою региональную же деловую империю. У боярских родов высокая рождаемость, и когда членов рода за сотню переваливает, никто не знает, куда их девать. Вот и отдают мальчиков с понижением. А что дали его Зайцевым говорит о том, что матери твоих девочек обладают в своём городе авторитетом. Потому и повторюсь, препятствовать не буду. Но и лезть с ними ко мне не смей – пусть все их проблемы остаются только твоими, сам решай, не маленький. Девочек, вон, спишь, значит дорос до самостоятельных решений.

В принципе, я сегодня именно этим и занимался, решал проблемы девочек. На уровне интуиции понимая, что мама не вмешается. Что ж, ничего неожиданного, а потому от такой отповеди даже настроение не упало. Люблю, когда со мной честно.

- Спасибо, мам. – Снова склонил голову. – Я буду стараться. Не обещаю, что сразу прям получится, с первого раза, может ещё придётся кулаками помахать, но я буду учиться управлять и посылать, а не прыгать на доты голой грудью.

- Рада за тебя, сын. – Царица улыбнулась.

И вроде всё хорошо, и даже отлично. Вроде такая идиллия, мать и сын обсуждают важные семейные и воспитательные дела, и мама радуется за достигшего некой планки и что-то понявшего шалопая… Но я ощущал в сидящей передо мной женщине НЕЧТО, опасное, холодное, от одной мысли о котором становилось не по себе. Да, она искренне радуется моим успехам, но пресловутое «но», лёд в уголках глаз… Нет, не понимаю! А потому расслабляться не буду.

- А как вообще это возможно? – Не удержался, задал этот давно мучивший вопрос. – Как ты смогла провернуть подобное? Без мощных электронных вычислительных машин. Без технологий, считывающих и записывающих последовательность ДНК в цепи. Без расшифровки генома. Без понимания на микроуровне функционирования, какой ген где заканчивается и начинается следующий, без знаний, что каждый из них означает? КАК?

- Да чёрт его знает, как! – Мама не стала уходить в отказняк, как я думал, наоборот, весело хмыкнула. – Или бог. В общем, кто-то сверху, – абстрактный тычок пальцем в небо. – Была такая инокиня Марфа Блаженная, она же Марфа Переславская. Лучшая целительница страны, самая известная в узких кругах. Шесть лет как преставилась, и не поймёшь, к добру это, али к худу.

Я хмурился, мама пояснила:

- Наша Ксения – сущее дитё рядом с нею, хотя ты сам слышал, что о ней говорят медики, насколько силён её талант. Так вот рядом с Марфой Ксения и рядом не стояла. Та от онкологии за несколько часов могла излечить. Всё, к чему прикасалась, цвело и пахло. Вот только блажила она, в своих высях и далях витала, оттого лечила далеко не всех. Бывало, княгини разные, да королевишны иностранные приезжали, грозились затопить в золоте и драгоценностях, а ей плевать. Упрётся: «Не буду!» - и всё. И хоть что делай. Знаешь, сколько нам стоила её охрана? Княгини, да и царевны иностранные, они ж не понимают отказа, отомстить пытаются, убийц, там, подослать, или ещё как. А нам разгребай. Потому народ к ней хоть и валил, но лечила она как бы не одного из десятка, если не из сотни. И кого выберет – предсказать невозможно.

- Что-то типа лотереи? Повезёт/не повезёт? – усмехнулся я.

- Что-то вроде, - кивнула мама. – Я трижды к ней подходила, за хороших людей просила. Да что там, последний раз даже за мать просила! Может Марфа бы её и вытащила, кто знает. Она ж не сразу умерла – сильная одарённая была, крепкая, живучая. Отец так сразу насмерть; мужчины после падения вертолёта с такой высоты не выживают. А она боролась. Я сразу на свободный борт – и в Переславль, и к ней. «Помоги! Спаси государыню!» А Марфа: «Воля божья!»

Про гибель дедушки с бабушкой знаю мало, Маша не любит это рассказывать. Пока восстанавливался после возвращения с того света, было дело, спросил. Сестрёнка дала краткую выжимку и попросила ничего не спрашивать у мамы, дескать, ей до сих пор больно – любила она родителей. Как понимаю, Ирина Борисовна не рвалась царствовать, положение наследной принцессы её вполне устраивало, и тут такой трындец – так что абсолютно уверен, это точно не она. Расследование, также по словам Марьи, показало, что и не диверсия. Поломка. Какой-то механизм то ли стёрся, то ли что-то не так где-то замкнуло, короче, техническая неисправность вертолёта, иногда и в царском авиаполку такое случается. У бабушки, как у любой царицы, врагов до хрена и даже больше было, но Маша уверенно утверждала, что то был несчастный случай. Да, и так тоже бывает.

- А идея насчёт детей от Павла у меня была с самого… Самого. – Царица запнулась. И я понимал причину – мама всё ещё любит этого человека. Несмотря на то, что прошло столько лет, что он женился на другой, и что после успешно погиб в боевой операции при возвращении с задания. Но нет, это её Мужчина с большой буквы, и чувства к нему останутся до самого её конца. – Но нельзя; если в Европе заподозрят, что не от мужа рожу – во первых, позор, во-вторых, отдать тебя за европейскую принцессу тогда точно не получится. А я мальчика хотела. Похожего на него.

Снова молчание, вынужденное. Царица приводила в порядок эмоции. Я не мешал, внимал. Самому интересно. Получается, я – целевой, а Маша – побочка от экстракорпорального способа оплодотворения, там часто густо близнецы получаются, и даже тройняшки. А иногда и поболее тройняшек.

- Он ведь был… Выдающийся! – При этих словах у мамы аж дыхание свело. – Таких я больше не встречала. Никогда, ни до, ни после. Со своими непонятными принципами, которых держался всегда, чего бы это ни стоило. С его вечным взглядом добренького деда Мороза, смотрящего на нас, как на детей на утреннике у ёлочки. Представляешь, я, наследница престола! Ленка из очень нехудого рода, опора трона, а как менталист посильнее меня будет! Я ведь мозголом, мозги именно ломаю, выжигаю, а она – внушает, мыслезащиту как бы обходит. Я сильнее в лоб, после моего экспресс-допроса люди не живут, в овощ превращаются, а после её филигранного воздействия сами что нужно выкладывают, и ещё в присядку приплясывают. Таких, как она, на всю страну по пальцам одной руки. И с нами третьей Горлица, способная телекинезом человеческое тело расплющить. Представляешь? Ты просто не видел Настьку в гневе, и дай бог не увидеть. И он, жалкий мужчинка, взирающий на нас троих свысока и с умилением, как на нашкодивших старшеклассниц, пыжащихся что-то из себя построить, продемонстрировать миру свои способности и умения.

Вздох, и снова пауза. Я снова не мешал, и видит бог, в душе у царицы творился такой шторм, что было непонятно, может лучше бежать, не ждать окончания?

- Идея совместить родилась в пьяном бреду, - продолжила она. – Мы с Ленкой как раз и отмечали её будущее патриаршество. Тогда ещё оной не стала, но мы уже точно понимали, что пробьём ей туда путь. Я жаловалась, что не могу. Хочу, но сама своему чаду будущее закрою, тут дай бог чтобы вообще никто не узнал о грехе. Хоть в монастырь на полгода уходи и там рожай, а после тайно чаду помогай. Кто из нас придумал мысль насчёт двух отцов – не скажу, может я, может Ленка, а может даже и Настька, но я идею запомнила. И утром, как в себя пришла, в вертолёт, и в Переславль. Если кто из целителей в стране мог ответить, возможно ли такое, то только Марфа.

- И та сказала, что возможно?

- Да. Выслушала, и говорит: «Воля божья, помогу». И велела образцы везти. И его, и от мужа.

- Значит, господь эксперимент одобрил? – потянул я, скрывая дрожь. Ибо новость как обухом по голове, даже с учётом моей к ней как бы готовности. И, похоже, не скоро в себя приду.

- Если ей верить, то да. Она блаженная, но кто его знает, откуда они, юродивые, силу свою черпают? В этот раз мне помогла. Что делала, как – бог весть, я лишь пришла с готовой пробиркой к Несмешному, и тот быстро операцию организовал. Что близнецы получились – бывает, ЭКО же. Куда важнее, что один из этих близнецов – мальчик. Как я мечтала, как Марфа и обещала. Поначалу боялась, что не получилось с генами, что либо снова от Карла дети, либо придётся позор пережить. Но со временем появились подтверждения, что и у тебя, и у Марьи как его гены, так и отцовы. Все, кто Павла знал, сказали, что вы на него похожи, при том, что и с Карлом у вас достаточно много общих черт, чтобы не переживать за реакцию Европы. Слава богу, Павла знало не так много людей, и все они – мой ближний круг, кому безоговорочно доверяю. Так что кроме тебя, Саш, неожиданного носителя секрета, никто более проболтаться не может. Имей виду.

Да имею, имею! Будь иначе, за только лет шило из мешка вылезло бы. Но я реально не хочу раскрвать карты даже сестре, не говоря уже и об остальных.

- Боярыня Толстая – твоя личный порученец по особо важным, досталась от матери и ни разу не подводила, - понял я, - Горлица со времён службы твоя с потрохами, а тётьЛена заявила, что будет нашей крёстной. Чтоб наверняка. А больше никто его и не знал. А кто знает – где-то «внизу», их слово веса не имеет. И я. Так?

- Всё так. – Кивок. – Но насчёт Ленки… Крестничество не гарантия её лояльности. Она ведь тоже его любила. Не слабее меня. И если я его потеряла в самолёте, когда Толстая меня за шкирку к маме везла, то она – когда он погиб в бою. У них дочка осталась... Кстати, получается, твоя сестра – потом как-нибудь познакомься. Это Ленкин выбор, её добровольный крест – помочь его детям, чем может. Мы ведь не соперничали с девочками, сестрицами себя считали, а сестрицы детей, как ты знаешь, не делят.

Есть такое. Для Альтер-эго странный момент, но логически понятный. Если семья из нескольких сестриц и мужа, то дети – реально общие, кто б из девчонок ни родил. Конечно, в каких-то семьях те, которых сама родила, всё же ближе, но в других что свои, что от сестриц – девчата реально как к собственным относятся. Ибо семья – это свято, это ячейка общества, и индивидуализму в ней не место. А это значит, что крёстной могу доверять. И, кстати, уже сейчас доверяю как бы ни больше, чем родной матери. И ещё кстати, это значит, что и Горлице могу доверять также. Класс!

- Ну что, всё узнал, что хотел? Я старалась быть по-настоящему откровенной. – Сидящая передо мной женщина вдруг резко переменилась. Вместо романтично настроенной ностальгирующей дамочки здесь сидела хищница перед броском. И я – жертва. А никак не сын. Наверное, надо было вставать и бежать, пока не поздно, но нутром понимал, это ничего не даст.

- Да, ты была на высоте, - признал я. - Я в шоке, если честно. Не ожидал, что до конца жизни получу на некоторые вопросы ответы. А тут так просто всё раз, и рассказала.

- Я нравилась ему. – Царица встала, поправила подол платья и… Вгромоздила попец на стол. А фигурка у неё что надо! А вот вид в декольте… Зашибись! Размер четвёртый, и подан настолько хорошо, что…

Кажется, я непроизвольно сглотнул. Глаза мои в панике заметались по кабинету, на задёрнутое шторой окно за её плечом, но снова вернулись на исходную – в ложбину между грудями.

- Да, он был без ума от меня, - продолжала эта женщина, и рука её начала поднимать подол, оголяя ногу. Оголила до середины бедра, и, скажу вам, ноги у царицы – ой-ёй-ёй! – Называл «Моей Мышкой». Я даже позывной себе взяла «Мышка» под воздействием его магии.

Я слушал её, но паника захлёстывала всё больше и больше. Снова сглотнул. Легче не стало.

- Она ведь не просто так тебя защитила, - сощурилась царица. – Слова нужные подобрала. Успокоила. Я только недавно поняла, почему. Дура, наверное! Всегда, когда мужиков касалось, дурой была. В отличие от этой твари. Она, чтобы не ссориться и не потерять дружбу, подождала, пока меня в Москву не заберут, и преспокойно замуж за него выскочила, и дочку родила…

Тело начало трястись. Возбуждение и вожделение выворачивали наизнанку. Хотелось схватить эту женщину, повалить на столешницу и целовать! Целовать и ещё раз целовать! Попробовать на ощупь мягкость груди, упругость бедра. Вторая нога у неё осталась внизу, царица опиралась ею о кресло, и мне хотелось оголить и её, для симметрии. А потом проверить, что же интересного между такими ровными ножками, в том месте, которое пока прикрыто подолом роскошного, но неприлично длинного платья?

Я боролся, честно! Я НЕ МОГ так реагировать на женщину, которую минуту назад считал матерью, а я СЧИТАЛ её таковой! Но я реагировал, и именно это вызывало атомный взрыв в душе!

- Я только недавно начала понимать, кто такие «духи», - мурлыкала эта бестия. - А ещё поняла, кто такие «чехи». Оказывается, это совсем не жители Богемии и Моравской равнины. – Бестия наклонилась вперёд, подтянула ногу, встав на четвереньки, подтянула подол повыше – чтобы не мешал, и на четвереньках поползла в мою сторону. Там ползти-то всего метр… Я слышал произносимые ею слова, слышал звуки, даже интуитивно понимал, что она хочет сказать. Но все силы были брошены на подавление… Всего. Всех реакций. Бился сам с собой за то, чтобы хотя бы просто сидеть и не двигаться. И в панике понимал, что получается плохо, ещё чуть-чуть, оборона ослабнет, и я сделаю то, что организм так усиленно жаждет.

Но я не хотел её! Она – моя мама! Какая бы хрень на меня и на неё ни нашла, нельзя это забывать! А потому держался из последних сил.

- …Босния! – продолжало это существо. Её слова набатом отпечатывались под черепушкой, я их слышал, но ни хрена не понимал. Руки тряслись, голос хрипел – что-то хотел сказать, как-то протестовать, но выходило чуть больше, чем никак. – Он служил в Боснии, мой дорогой как бы сын! Мог говорить по-сербски. Я всё думала, откуда приютский мальчишка из Уссурийска, сын погибшей представительницы тамошней криминальной коллегии, может знать сербский, если его в Москве, в Посольском приказе единицы знают?

Её рука дотронулась до моей щеки. Нежно провела по оной.

- Вы так похожи!..

Из-за сентиментального момента давление на долю секунды ослабло, и я смог прийти в себя. И рука, уже дёрнувшаяся, вместо того, чтобы вцепиться и притянуть такое желанное тело к себе, схватила её руку и зафиксировала в десяти сантиметрах от лица. Не надо меня гладить!

Этот протест вызвал на её лице удивление, глаза демоницы загорелись предвкушающим блеском… А дальше в глазах моих замельтешило, а в мозг сверху будто пролезла травинка, принявшаяся щекотать всё внутри.

- А-а-а-а! – Я захрипел и... Схватился за голову. – Прекрати! Что ты творишь!

МЕНТАЛЛИСТ! Она – менталист! Всё, что происходит - не мои желания; это внушение. Тварь в обличии моей мамы ломает мне мозг, толкая к непотебствам. И даже не представляю, что тут можно сделать, ибо я как котёнок перед терминатором – примерно такой же у нас с нею силовой паритет.

Её руки припечатали меня к креслу, сама дьяволица снова потянула подол вверх, чтобы перекинуть ноги на эту сторону. Белые. Нет, не кружевные, обычные «бабушкинские», «почти панталоны», но красивые – тут такие приняты и считаются модными. У Машки такие же, полный шкаф, только размерчик поменьше. После чего тварь сползла мне на колени, оседлав сверху, закинув ноги за подлокотники.

- Не сопротивляйся, пришелец! Не стоит! Будет только больнее.

Интонация уверенная, со знанием дела. Конечно, сколько она за военную карьеру так китаянок допрашивала? Конечно, знает и все тонкости, и технологию – что делать за чем и как. У меня нет шансов, тварь просто играется со мной.

- Прекрати! Пожалуйста! – Я выл. В голове, под черепушкой как будто кто-то щекотал, и прекратить эту щекотку было выше моих сил. – Выйди из моей головы! Оставь меня!

- Я ведь красивая? Ну признай это, чужак! Я ведь понравилась тебе! С самого первого момента, когда ты впервые очнулся и на меня посмотрел. Я ведь видела, КАК ты смотрел. – Она наклонилась к моему лицу, голос стал томный. – Такого оценивающего и раздевающего взгляда ни разу не видела, ни от одного из НАШИХ мужчин. А поверь, у меня в жизни их было немало, я отнюдь не фанатка верности нелюбимому мужу. Но только ОН смотрел ТАК! Он и ты после пробуждения, лишь вы двое, попаданцы хреновы!

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы! – вопил я. Она же провела мне языком по щеке, где ссадина. Потом, жёстко зафиксировав ладонью (не дёрнешься) подбородок, провела с другой стороны по наливающемуся синевой фингалу.

- О, мой воин! Охотник! Рыцарь!Апостол прямой эволюции! Я ведь уже и забыла, как это, что такое возможно! Но ты напомнил, и заставил переосознать, КТО был моим первым и главным мужчиной!

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы!

- Не бойся, пришелец!.. Я не стану тебя убивать!.. Ты ещё пригодишься. – Голосок снова почти томный. -Для ОЧЕНЬ! Очень-очень многого! Ты ведь любишь смелые эксперименты, да?

- Не-е-е-э-э-э-э-э-эт! Ы-ы-ы-ы-ы! Прекрати! Мама, это не ты! Ты не мама!

- Это я. – Снова железный ехидный оскал, будто палач смотрит на жертву за минуту до казни. – Но ты прав, я не мама. Мама, но НЕ ТЕБЕ.

Ох уж эти холодные глаза убийцы – ужас внушается только от их вида. Но добивает заинтересованный безэмоциональный интерес специалиста палаческого ремесла, как пройдёт казнь, какие данные медицинской науки будут получены благодаря ей?

- Главное не кто я. Главное, кто ты, - произнесла бестия. - И я знаю это.

- Я сам не знаю, кто я! – Реву. Просто реву. Слёзы непроизвольно катятся по щекам, я не могу даже дёрнуть головой. - Я – Саша, твой сын!

- Нет, ты не Саша. – Снова лизнула меня. Откинула мою голову, наклонилась, поцеловала в шею. – Внешне ты как он, но ты не он. Ты даже пахнешь иначе! А что это значит, мой дорогой и хороший попаданец?

- Я-а-а-а-а Са-а-ша!

Боль разрасталась. Если вначале под черепной коробкой щекотало, затем мне будто в мозг, прямо в темечко, воткнули раскалённый прут, то сейчас этот прут ещё и начали прокручивать.

- Ира, прекрати! Хватит!

- Ира? – Удовлетворение. «Так я и думала». – Во-от, всё же признал, что я «Ира», а не «мама».

- Я специально так! Если надо – будешь Ирой! Если надо – Клавой! Если надо - Госпожой и Повелительницей Вселенной!Назову тебя как хочешь, только не делай так больше! Прекрати! Пожалуйста!..

- Поцелуй меня! – Снова пронзающие глаза, взгляд убийцы. – Поцелуй! Скажи, что хочешь! Ты ведь меня хочешь? Я знаю, меня сложно обмануть. Давай же!

Она переместила мои руки себе на талию.

- Я могу тебя заставить, могу выпотрошить твой мозг, но ты должен сделать это сам. Ну же? Обнимай! Целуй! Скорее!

- А-а-а-а-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!.. – Боль стала настолько нестерпимой, что меня повело. Дёрнулся, чтобы вырваться, раз, другой, третий. Но бесполезно – эта демоница фиксировала надёжно. Я слишком слаб, чтобы с нею тягаться. Но я не сдавался и продолжал трепыхаться, и эти телодвижения вызвали в мучительнице только улыбку.

- Пре-е-е-екрати! Пожалуста, прекрати! Выйди из моей головы!

- Я плохой менталист, - продолжила она. – В отличие от Ленки. Только что тебе говорила про это. Я могу сжечь мозг, но не пройду защиту. Однако защиту можешь снять ты сам! Просто расслабься и доверься чувствам. Отдайся им. Сделай то, о чём мечтал с первой минуты появления. Ты же хочешь меня! С первого вздоха, с первого взгляда! Давай, чужак! Я твоя! Я та ещё сучка, но тебе повезло, что мне хочется снова ощутить на себе руки Настоящего Мужчины! Того, кто воспитывался в правильном обществе, а не одного из ЭТИХ! – Последнее было произнесено с презрением. – Вперёд, чужак!

Я выл. Дёргался, выл, но не сдавался.

- Это бесполезно, говорю же. Если ты хочешь этого – ты сделаешь. Вопрос лишь во времени. И в боли, которую причинишь себе сам. Ну же, вселенец, не противься! Ты ведь не мне сопротивляешься, ты борешься сам с собой. Да-да, таковы правила ментального дара, мы не внушаем ужас человеку. Мы всего лишь вытаскиваем «наверх» его собственные страхи. Как и его собственные желания. Ни один человек не сможет стать для другого лучшим палачом, чем он сам! Мы – лучшие мучители себя любимых! Понимаешь, чужак?

Я выл и дёргался, дёргался и выл, но палач, разведчик-диверсант Уйгурского корпуса полевых войск смотрела на это с непоказным, истинным равнодушием. Она правит бал, заказывает музыку, и мучение продлится столько, сколько нужно ей, от меня ничего не зависит. И я боялся сломаться. Лучше пусть реально сожжёт мозг и превратит в растение, но я останусь самим собой. Бояться того, что ТАМ – не нужно, уже бывал в этом месте (если можно, конечно, назвать это местом). Не хочу, снова оказавшись там, корить себя, что мог, но не дотянул, не дожал и сдался. Да, это демоница, но это всего лишь демоница.

- И вообще, чего это я тебя «чужак» да «чужак» называю? – Мучительнице, наконец, надоело, решила форсировать события. - Раз ты не помнишь своё прежнее имя, давай придумаем тебе новое? Ты же не возражаешь? Прежнее местное, извини, оставить не дам, потому, что Саша – мой сын, царствие ему небесное, не по себе, если буду называть тебя так. Как насчёт… Скажем… Максим? Или Николай? Брутально? Да! Так и хочется подчиняться человеку с таким именем! А может предпочтёшь что-то нежное и ласковое? Что бы например придумать, чтобы было певучее, и как будто морским бризом по влажной коже… Серёжа? О, точно, Серёжа! Се-рё-жа, Серёженька! Будешь моим Серёжей, чужак?

- Пошла ты! Иди ты! Отстать! Пожалуйста, отстань от меня! Я не Серёжа! И не Николай!

- А кто? Кто ты! Как тебя зовут на самом деле? – проревело надо мной, будто сто тысяч Ниагарских водопадов вблизи.

- Не знаю!

- Отвечай!

- Правда, не знаю!

- Тогда какое имя выбрать для тебя?

- Мне всё равно! Пошла ты!

- Что?

- Я говорю, иди в жопу, сучка пришибленная! Я – Саша! Это моё имя! И мне жаль, что моя мать – такая сука!

Получилось! Она сильнее, но законы физики ещё никто не отменял. Ибо мне удалось оттолкнуться от стола ногой, и кресло со взгромоздившейся на мне сверху демоницей полетело навзничь, переворачиваясь. Я скорее почувствовал, чем увидел, как эта бестия прыгнула через меня прочь, видимо, уходя в кувырок, гася таким образом потенциальную энергию, чтобы не набить шишку. А вот мой затылок соприкоснулся с паркетом царского кабинета, и многострадальный мозг, наконец, получил передышку, временно отключаясь.