Изъ Москвы с любовью (том 1)

Интерлюдия 1. Во имя Морганы!

Интерлюдия 1. Во имя Морганы!

Ионическое море, на полпути между Мессиной и Патрами

- «Саутгемтон» вызывает «Борей». «Саутгемптон» вызывает «Борей». «Борей», ответь «Саутгемптону», - надрывалось радио.

Два корвета British Force(BF) шли сходящимися курсами, и точкой схождения при взгляде на карту было пересечение их пути с транспортником-контейнеровозом «Борей», который они «сопровождали». British Force они стали называться совсем недавно; ещё при прошлой королеве, Элизабет III, существовало две независимые структуры, Royal Navy (RN) и Royal Air Force (RAF). Однако в связи с реструктуризацией, связанной с колониальной политикой, они таки были приведены под единое командование, и теперь любая эскадра BF в любой точке мира могла рассчитывать на полноценное воздушное прикрытие, которое вызывалось без поистине титанических размеров британской бюрократии. Но сейчас авиация им вряд ли поможет - кэптэн Луиза Гамильтон смотрела в бинокль на цель, и её грудь холодило тревожное предчувствие.

«Пират», как его окрестила разведка, шёл из Афин в Чарльстон (1) с обычным грузом контейнеров. Прошёл Коринфский канал, Патры и двигался прямиком к Мессинскому проливу. Вот только возле Закинфа они его нагнали и легли на параллельный курс. Однако все попытки вызвать корабль ни к чему не привели – «Борей» хранил молчание. При этом нёс все положенные ходовые огни. Что это «пират» сомнений не вызывало, вот только чуйка говорила, что открыто идти на захват нельзя. По их данным на борту две сотни мужчин, будущих рабов этих исчадий ада. И при попытке высадить десант твари просто убьют их. Они фанатики, им плевать на собственную жизнь, от таких можно ждать чего угодно, и речь не о том, чтобы замести следы. Они так сделают просто из желания напоследок напакостить. Ибо в плен ведьм, как известно, брать нельзя. Совсем недавно русские накрыли у себя такой же корабль, но они это сделали в порту, используя как фактор неожиданности, так и подавляющий перевес в силе, твари не успели ничего предпринять. У них же такой возможности нет, придётся импровизировать. И отвечает за эту операцию она, всего лишь кэптэн BF, командир эскадры из двух быстроходных перехватчиков.

- Дай связь, - махнула она старпому. И по шифрованной приватной линии вызвала «Саутгемптон». – Игрид – Гамильтон. Что-то наши гости не жаждут общаться.

- Так точно, мэм, - донёсся голос старой подруги.

- Скоро Италия. Наши возможности будут ограничены.

- Понимаю, Люсси. Самой не по себе.

- Надо решаться.

Пауза.

- Так точно. Вас поняла, мэм.

- Обе «Стрекозы» на вылет, и прикрой их бортом.

- Есть, мэм.

- Вылет по команде. Готовь группу.

Отключила связь. Обернулась к главе морской пехоты, майору Уайт, в данный момент второму по важности человеку в этой операции:

- Майор, тревожно на душе.

- Кэптэн Гамильтон, разрешите лично возглавить ударный отряд? – козырнула и эта старая подруга, и даже больше, чем просто подруга. – Так точно, не спокойно, - добавила она тише, также рассматривая силуэт контейнеровоза, правда, без оптики.

- Отвечаешь за операцию головой! – Люсси грустно усмехнулась. Все они отвечают головой. К сожалению, чуйка говорила, что без потерь не обойтись. Да, они – воины British Force, воевать и умирать их работа, но если б это была война! На войне всё просто, вон – твои сёстры, вон – враги. Бей врагов, защищай сестёр. А тут борт, набитый мужчинами. ИХ мужчинами, ибо Греция пусть и считается полунезависимой - фактически уже два столетия тихий и спокойный задний двор Британии, постоянный источник супругов для британских королев и как следствие личное коронное владение их монархов со всеми вытекающими правами и привилегиями. И враги при атаке убьют если не всех, то тех, кого смогут. И спрашивать за это будут с них – с неё, Ингрид и с майора Уайт. Как будто они учились на такое!

Вертушки стартовали через семь с половиной минут. Одна их, приписанная к «Портсмуту», одна с «Саутгемптона». Корвет небольшое судно, на нём возможно разместить только один летающий борт, и Люсси может послать на штурм всего два борта по пятнадцать человек личного состава в каждом, как бы ни хотелось это количество удвоить, если не утроить. Тут же и «Саутгемптон» добавил ходу и пошёл на перехват контейнеровоза, но, разумеется, за вертолётами ему не угнаться.

Майор Сара Уайт была из потомственных морпехов. Её мать, бабка и прабабка не просто служили в Royal Navy, а занимались святым делом – поддержанием порядка на кораблях. Параллельно с отработкой десантных операций, захватами контрабандистов и пиратов и много ещё чем интересным. У морской пехоты всегда есть работа, в отличие от большинства флотских, ибо главная задача флота – просто его наличие. Когда он есть, к твоей стране сразу меняется отношение, а если его нет - ты в этом мире никто. Так что флотским достаточно просто быть… В отличие от рабочих лошадок морской войны – штурмовых групп.

Да, ей тоже было неспокойно. Но кому, как не ей, потомственной, чего-то боятся? А сдохнет? Так все они рано или поздно сдохнут. Сестрицы, их она наплодила аж троих, её девочку вынянчат и вырастят, и традицию продолжат – одна из сестриц, как и она, сама в вооружённых силах, правда в пехоте. Служит в Африке, под Кейптауном. Так что смерти Сара не боялась, семья закроет все долги. А потому командовала уверенно, и бойцы заражались её уверенностью, пусть им всем тоже было не по себе.

- Заходим на бак! Вы трое – туда. Кэмерон, Роуз, чего стоим? Пластит к люку, и подрывай! Девочки, быстро, быстро!..

Захват прошёл не так, как ожидалось. Ожидалось, что ведьмы, а по их данным на контейнеровозе были они, будут шмалять фигурами и стрелять, устроят жаркие объятья. Но этого не случилось – им никто не оказывал сопротивление. Вообще никто!

- …Люсси, я сама в шоке, растерянно говорила она по рации, докладываясь подруге и любовнице, по совместительству командиру эскадры. – «Мясо» в трюме, как и предполагалось, человек двести. Группа Роуз занимается ими – считают, приводят в порядок. Экипаж - двадцать один человек, все – ведьмы и не скрывают, но никто даже защитного жеста не сделал.

Так и было. Все встреченные члены экипажа поднимали руки и сдавались. Корабль положили в дрейф, ведьм выстроили на палубе перед ютом.

- Сара, что-то не то… - Кэптен на проводе «зависла». – Ничего не предпринимай, жди «Саутгемптон». Держите их под ударом, при малейшем намёке на угрозу валите нахрен и их, и сами оттуда. Похоже на ловушку.

- Есть, мэм!.. – Сара отключилась и засквернословила. Прошлась вдоль рядов посаженных на колени членов экипажа захваченного судна. Между ними не было языкового барьера. Они не сильно отличались генетически – первые ведьмы и убыли на новый континент из Англии, но затем и бостонки ловили мужчин по всему свету, вбирая в себя их генотип, открыто пиратствуя, и, что уж греха таить, и Англия делала то же самое, вывозя «членоносцев» силой, пусть не посредством пиратства, а войн и кабальных соглашений. Обе их нации не похожи на исторических англичан, но при этом ведьмы сойдут за подданных королевы Анны, как и они с сёстрами могут хоть завтра превратиться в граждан Содружества – и под микроскопом разницы не увидишь.

- Что вы задумали, стервы? – спросила она у капитана этих амазонок. Та сопротивления также не оказывала, и сейчас сидела и… Ехидно скалилась.

- Моргана любит своих детей, - произнесла тварь. – Моргана не оставит нас с сёстрами.

Разговаривать с фанатиками бессмысленно, и Сара пошла дальше, ожидая «Саутгемтон». Их здесь три десятка, включая пятерых, кто в трюме - ни о чём. Ведьмы и сейчас могут умыть их кровью, если захотят, невзирая на их огневой перевес. Лучше давить на них, имея под рукой сто пятьдесят человек экипажа и скорострельные пушки корвета в прямой наводке – тогда и разговор получится иной.

Наконец, «Саутгемптон» начал швартовку по правому борту. Сара вышла посмотреть, как девочки перепрыгивают на палубу, принимают концы и стягивают корабли друг с другом. Как на «Борей» перепрыгивает оставшаяся часть ударной группы «Саутгемптона», усиленная вооружёнными матросами. Ведьмы сильнее любой из них по отдельности, только морпехи могут играть с бостонками на равных, но они задавят количеством.

- Коммандер? – козырнула Сара капитану Саутгемптона, перешедшую на борт во главе свои людей.

- Майор?

- Коммандер Райт, судно «Борей» захвачено. Сопротивление оказано не было. Потерь нет, - по форме доложилась Сара. – В трюме контрабанда из пары сотен мужчин, точное количество подсчитываем. В плен взят двадцать один член экипажа. Командир морской пехоты корвета «Портсмут», майор Сара Уайт.

- Вольно, Майор Уайт, - приняла доклад коммандер. – Сара, твои мысли? – Она взяла её за локоток и они вместе двинулись к месту удержания пленных.

- Ингрид, это ловушка. Но понятия не имею, какая. У меня не хватает фантазии.

- Ладно, мужчин взяли, все живы – теперь что-нибудь придумаем. – Командер обернулась и посмотрела на силуэт красавца корвета. Гордость RN и BF. Перехватчик, созданный специально для таких целей. Бронированная палуба, восемь скорострельных пушек по бортам и главный калибр, небольшое, всего-то 4,7 дюйма (1), спаренное орудие, но для перехватчика и его целей хватит с головой. И главное, почти сто человек экипажа, не считая двадцати пяти морпехов, часть которых высадились на борт «пирата» на «стрекозе», как и боевая группа с «Портсмута».

Вернулась к работе, и они с Сарой подошли к так и сидящим в ряд ведьмам.

- Кто тут главная?

- Вон та, - указала Сара на капитана. Которая не скрывала, кто она, как можно было подумать – контрабандисты всегда так делают, выдают себя за тех, кем не являются. То есть они даже контрабандистами себя не позиционировали.

Подошли ближе.

- Имя?

- Карен. – Ведьма продолжала ехидно скалиться.

- Почему не отвечали на радиосигналы?

- А зачем? – Дёрнула плечами, как бы пожимая их.

- Как зачем? Тебя учили морскому праву?

- Когда вы писали морское право, мои сёстры тиранили ваше побережье, забирая себе лучший генофонд.

- Спокойно! – Сара успела перехватить командира «Саутгемптона», схватив за локоть - та чуть не жахнула по твари фигурой.

- Значит, не уподобляешься нам, облезлым и никчёмным, ведёшь себя как истинная последовательница ваших уродских предков? – взяла себя в руки Ингрид.

- Типа того.

- В чём суть, Карен? – Ингрид чувствовала высокомерие, ощущение превосходства твари. Да, у неё под рукой сто пятьдесят бойцов и пушки, но эта демон во плоти считала, что это они, последователи Морганы, держат стилет у их горла, а не наоборот. Это не давало покоя, это бесило, и бог свидетель, она докопается до правды!

- Что ты подразумеваешь под сутью, госпожа коммандер?

- Ловушка. Это ловушка. Но не пойму в чём. Зачем не отвечать на запросы, почему не сопротивлялись? В конце концов, почему при нашем приближении не убили «мясо», как вы обычно это делаете?

- А зачем его убивать? – ухмыльнулась Карен. – Низшие и так сдохнут. Только вместе с вами. – Она подняла руки и воскликнула:

- Сёстры, Маргана не оставит своих дочерей!

- Fucking shit! – Сара поняла первой. И даже бросилась прочь, активируя общий канал рации, но не успевала. Уже не успевала – ни убежать, ни предупредить.

- ВО ИМЯ МОРГАНЫ!!! – заревело в ответ двадцать глоток пленных…

…. Кэптэн Луиза Гамильтон смотрела на взрыв, скрывший с глаз и «Борей», и «Саутгемптон», и не могла поверить, что это наяву. Да, сейчас взрывная волна докатится до них, и, возможно, сметёт кое-что на мостике и палубе, но в целом она, словно предчувствуя, не подводила «Портсмут» близко к «пирату», и только поэтому они отделаются лёгким испугом. Но осознание всего этого придёт потом, сейчас она просто смотрела на объятые пламенем корабли и понимала, что это надо признать – она опростоволосилась. Провалила операцию, потеряв две сотни так нужных и ценных для нации мужчин, а также первоклассный корвет-перехватчик специального назначения и сто пятьдесят матросов и десантников, белая кость British Force. Её уже мало заботила собственная судьба, и не волновал вопрос, что будет делать на гражданке, а единственная мысль была – как будет смотреть в глаза родным Ингрид, Сары и всех, кого знала и с кем тесно общалась.

- «Стрекоза-один», «Стрекоза-два», - активировала она рацию по общему, - девочки, облетите вокруг, может есть кто выживший? Может взрывом успело кого-то отбросить до того, как…

- Есть, мэм! – донёсся голос пилота с их корабля.

- Есть совершить облёт в поисках выживших… - повторила её коллега, вмиг осиротевшая и оставшаяся без палубы и корабля приписки.

Что там будут выжившие, Луиза сомневалась, но чем чёрт не шутит?

Чёртовы ведьмы! Чёртова Моргана!..

- А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!... - Только теперь ярость накрыла её, и в воду полетели мощнейшие фигуры, на которые Луиза была способна. Вакумные, огненные, разрывные и все иные, которые её тело могло выдать, на максимальной мощности. Но весь этот адский арсенал совершенно никак не мог никому помочь.

(1) Некоторые города в Новом Свете названы также, как в нашем мире, но в честь других людей, и могут располагаться в немного отличающихся географических точках. Конкретно Чарльстон здесь назван в честь мужа королевы Анны II, выделившего деньги на экспедицию в этот район и основание там английского форпоста. Позже территория была передана из личного владения мужа королевы в ведение колонии Каролина, которая располагается там же, где и у нас, и также со временем была разделена на Северную и Южную, но была названа в честь её основательницы, Каролины Бэллок, возглавившей переселение сюда радикально настроенных поселенцев из Вирджинии. Кстати, колонии под названием Джорджия не существует, она называется Атлантика, со столицей в Атланте.

(2) 120 мм. Для сравнения, таков был калибр эсминцев Второй Мировой войны.

Глава 1. Гаечка

НЕБОЯРКА-2. ИЗЪ МОСКВЫ С ЛЮБОВЬЮ

Трепещите злодеи! царевич Саша Годунов идёт за вами! Вот только с магией разберусь, да на турнике подтянусь... Ну, хотя бы раз. Десантура не сдаётся! В Нижний слетать? Это ж далеко. Что-что сделать? Я же занимаюсь! В смысле не выпустите? Нет-нет, уже бегу! Как без денег? Ну ма-ам!

Глава 1. Гаечка

—М-м-м-м, как у тебя здесь романтично. Свечи, масло!

— Дорогая, хватит прикалываться. Отойди от капота!

(анекдот)

— А у этой штуки тормоза есть?!

— Конечно! Но они не работают.

(из м/ф «Чип и Дэйл спасатели-рейнджеры»)

Бок колол адски. Дыхалка сдохла ещё у Боровицкой башни. Так что к Беклемишевской я еле дополз.

- Слабенько-слабенько, братик! Да-вай!Да-вай! Соберись! Не будь, как тряпка!

Убью её когда-нибудь. Но не сегодня. Потому, что она права – тряпка. Дохлая и немощная. И если хочу хоть как-то себя поставить, надо нос в кровь расшибить, но усилиться. И первым делом вопрос в дыхалке и мускулатуре. Да, я одарённый, но это означает, как понял, лишь то, что качаться станет только труднее. Ибо одарённость даёт фишечку сопротивляемости к воздействию. Ты можешь поднять большую тяжесть – преодолеваешь воздействие оной тяжести. Но и в обратную сторону, мышца будет сопротивляться собственной механической прокачке. Так пояснила Маша (на первом круге, до Боровицкой мы бежали рядом) в этом и смысл их магии, и мне надо БЫСТРО набрать физическую форму, пока дар не начал изменять и консервировать мышечные волокна. Ибо если цементно прочными станет сильная мышца – это одно, а если цементно прочной моя слабая… Ага, попадос тот ещё, что ж ты, Саша, натворил!

Фу-ух, добежали. Теперь самое сложное – подъём. Вроде небольшой, тут у нас за стеной Васильевский спуск, а он пологий. Не то, что тропинка со ступеньками к Благовещенской башне, по которой спускаюсь к стенам. Но мне надо его бежать в гору, а это… В гору.

- Раз-два-три-четыре! Ра-два-три-четыре! Гвардии кадет, шустрее ножками шевелим, шустрее! Чего как макака беременная? Раз-два! Раз-два! Да-вай! Да-вай! – подбадривала буквально парящая рядом сестрёнка. Вся такая воздушная – не запыхалась даже. Она каждый год на сборы ездит, методику тренировки армейских инструкторов знает, вот и покрикивает. Успокаивало то, что в памяти «я» армейская дрессура куда круче, и он её в своё время прошёл и выжил. Но Маше об этом лучше не говорить.

Осилил. Наконец мои родные и любимые БТРы и «Шилка» у Спасских ворот. Как я вас обожаю!

- Не спать! Теперь вокруг площадки до Глухой, мимо Пушки и к Колоколу наперегонки! – командовала царевна Марья. - Хотя нет, не так, - что-то изменилось в её прекрасной головке, а уголки губ предвкушающе, как у хищницы перед добычей, растянулись. - Саш, диспозиция меняется. Ты убегаешь, я догоняю, и если догоню – дам поджопника! Вперёд!

Ой-йой-ой-ой-ой!!! Это серьёзно!

Откуда силы нашлись припустить? Сам не знаю. Но даже так она показательно догнала и стукнула. Правда, всего раз, но даже так обидно?

- Сволочь ты! Нехорошо сильным одарённым слабых мужчинок обижать! – я стоял, оперевшись обеими руками о гранит постамента Колокола и брюзжал. Машка же просто запрыгнула на двухметровую платформу под памятником и села, свесив ноги.

- Саш, первое, я – твоя сестра. – Ехидная покровительственная улыбка. - Мне – можно ВСЁ! Второе. Я не просто тебя воспитываю; у нас творческий процесс, мы спортом занимаемся. Это то же самое, что во время спарринга предъявлять, что кто-то кого-то бьёт. А третье… – Она сделала голос потише. – ТЕПЕРЬ, братик, пощады не жди! Я из тебя человека сделаю, даже если ты сам будешь против.

- Маш, всё нормально. Я за. – Поднял лицо и улыбнулся. – Я всегда…

- За любой движ, кроме головдовки! – подхватила она мою теперь уже коронную фразу. – Пошли, скоро завтрак, надо душ успеть принять. – И соскочила с постамента.

Царь колокол не был ТЕМ Царь-колоколом, что остался в неизвестном мире, что помнит «я». Он не надколот. И вообще, отлит в восемнадцатом веке, и надпись на табличке гласит: «Царям Борису и Фёдору от благодарных потомков. Софья II». О как! А я считал, что тот колокол со времён Ивана Грозного, упал с этой вот высоченной для Средневековья колокольни, надкололся и с тех пор так и стоит. Не-не, там колокола падали, и не раз, и первый – как раз в правление моего предка царя Бориса, родоначальника династии. Но конкретно этот памятник отлит целенаправленно и значительно позже.

А вот Пушка та же, во всяком случае, «я» разницы не чувствует. Жаль, что она не стреляет!..

О моём даре не говорили. Боялись. Я шёпотом в кровати объяснил страхи насчёт прослушки, а Маша точно знала, что мне много чего много куда устанавливали для наблюдения, и не только в комнату и в учебную, где принимала Ромодановская. Неизвестно, пишет ли кто-нибудь в её комнате, и если да – все наши телодвижения напрасны, но с другой стороны, а может и нет? Всё же Марья – царевна, своя? Если что ляпну не то – сама об этом должна рассказать, а если нет – чего нас слушать? Ой, не знаю. Ссыкотно, но вариантов нет. На будущее буду предохраняться, но вчерашний мой огонёк был, и это не изменить. Если судьба – маман узнает и наведёт порядок, если нет – я ещё побегаю и повоюю. А чему быть – того не миновать, и не стоит раньше времени себе забивать голову.

Душ принимал у себя. Переодевашки. Марин, золотце, я сам пока ещё способен одеться! Да, одевала – я тогда был беспомощным. Всё, баста карапузики, теперь здоров, и даже от Машиных поджопников бегаю. Да трахну я тебя, трахну! Только не прямо сейчас! Ой, я это вслух сказал? Да не красней, как институтка, взрослая стерлядь, а целку строишь. Просто не красиво, не идёт тебе, красавица. Я не взрослый? Не-не! Я без паспорта! А так, раз пиписька стоит (ты ж именно из-за неё здесь, да?), значит взрослый. Нормальный средневековый возраст детеделанья. Короче, в столовую вошёл хоть и последним, но в прекрасном расположении духа.

А вот маман представляла собой мою противоположность.

- Государыня! Ваш сын, гвардии кадет Годунов, для получения положенных люлей прибыл! – отчитался я, заранее настраиваясь на худшее.

- Гвардии кто? – оживилась она.

- Это я придумала! – повернула голову болтавшая с сёстрами до этого Маша. – Если назвать кадетом дружины – это неправильно. Он не служит и не будет служить в дружине. Но если Саша будет у наших инструкторов обучаться по дружинной программе, то какое-то отношение всё же будет к ним иметь? А дружину у нас в стране часто именуют на немецкий манер гвардией, вот я и назвала его гвардии кадетом.

- А потом стану гвардии рядовым, если будет на то ваша воля, матушка! – Говоря эти слова, я внимательно смотрел на маман… И та вздрогнула. Узнала слово. Зыркнула испуганно… Но ничего не сказала.

- Гвардии рядовым только с моего разрешения!

Я сел на своё место, заложил салфетку за воротник.

- А люлей… - продолжала она. - Оль, Жень, Карл, посмотрите на этих голубков.

Батя оторвался от газеты на немецком, которую читал, а Оля с Женей глянули на Машу с улыбками.

- Сухая констатация фактов об их вчерашней прогулке, по данным скупого же отчёта Горлицы. Первое. Нанесение урона чести декламированием вашим сыном и братом пошлых стихов с нецензурной лексикой с бортика фонтана перед массовкой. Артист, Карл, чувствуется твоя кровь! – Батя от этих слов нахмурился, но я видел, ему приятно. – Затем игра на гитаре с уличной группой, состоящей из бродяжек. Причём во время оной игры было собрано до полутора сотен зрителей, в пику трём десяткам, кто слушал группу до его прихода. Все песни как одна – про армию, войну, и прочее, и фраза «за душу берёт» это цитата. Далее, угроза расправы вне дуэльного кодекса над группой отдыхающих в детской кафешке – здесь к Саше подключается уже Марья, её соло. После - эпическая баталия в луже на Чистых Прудах – сотрудники лодочной станции городскую стражу не подключили только по нашей настоятельной просьбе. Теперь уже не к вам претензия, дети, но, Карл, глядя на них, у Насти поехала крыша, захотелось самой покуражиться, и она в творческом споре с другим офицером спецназа проиграла в тире дорогой командирский хронометр. Правда, с жалованья возместит, но сам факт. При этом твой сын, также участвовавший в споре, проиграл всего лишь выигранного ранее в другом тире плюшевого мишку.

- Единорога, - поправил я. – Это был единорог.

- Не важно, - отмахнулась мама. – Но, Карл, можешь им гордиться – мальчик выбивал очки из винтовки на уровне двух диверсантов комитатов! Именно диверсантов, то есть стреляют обе отлично.

- Das ist gut! Sohn, du bist großartig! – подал голос папаня.

- Danke, Vater! Ich bin froh, dass du stolz auf mich bist. (1)

Кажется, впервые на лице Карла Ульриха я узрел эмоции в мой адрес. Да вообще какие бы то ни было эмоции! Расту!

(1) – Это хорошо, сынок! Ты молодец!

– Спасибо, отец. Я рад, что ты мной гордишься (нем)

- Но это далеко не конец вечера, - продолжала мама. - Да-да, Оль, как раз к главному и перехожу. Затем эта сладкая спевшаяся парочка в компании друзей провоцирует на скандал в плавучем ресторане на набережной некую предводительницу банды из Замоскворечья, и начинает драку с её ближницами. И Жень, драку начал твой братец, не округляй глаза по пять рублей. За что Мария Карловна сегодня отхватит по своей прелестной нежной заднице, я просто пока не решила, чем её озадачить. А царевич Александр умудрился в этой драке не только выжить, но даже остался без видимых последствий, после чего напинал поверженную лежащую бандитку ногами.

- Она оскорбила мою мать! – рыкнул я. – Такое нельзя прощать!

- Саш, мне есть какое-то дело до слов убогой? – презрительно скривилась государыня.

- Дело не в тебе. А в том, что МОЮ МАТЬ оскорбили! Я вот он, перед ней, но эта шмара начала мою мать вспоминать и охаивать. Так нельзя. Заслужила она.

- Мам, я на месте Саши её вообще б убила! – раздался голос с неожиданной поддержкой.

- Спасибо, Жень! - Улыбнулся заступившейся сестрёнке. Кажется, не такая она и плохая, просто язва.

- Ну, убила её Настя, - забарабанила маман пальцами по столу. –Не Саша, конечно же. Но ведь убила же! Видно, прочла твои сегодняшние мысли и заразившись от голубков их безбашенным настроением.

- Убила? – вытянулось Женино лицо.

- Ага, - подтвердила Ольга. – Меня в семь утра уже дёрнули – доложились. В Замоскворечье после этого начался передел влияния. Труповозки в той части города не успевали ночью клиентов вывозить. При том, что она умудрилась захапать каких-то там продажных стражниц, и одна из них, вроде, даже Саше угрожала.

- Да не угроза то была, так, - небрежно отмахнулся я. – Подумаешь, схватила за горло и приподняла над землёй. Не задушила же. А ногами она меня до этого не сильно пинала – исключительно для вида, чтоб боялся.

Звяк. Это упала вилка из рук Жени. А глаза у неё были как у той мышки из дупла, которая какает.

- Это что, всё-всё вправду? – только и смогла вымолвить средняя сестрёнка.

- Как бы ни хотелось приуменьшить, но да, - с тяжёлым вздохом констатировала Ольга. – Мама молодец, сваливает в Шанхай, оставляет разгребать всё это на меня. Спасибо, матушка! – вежливо склонила она голову, иронию из её голоса можно было ложкой черпать.

- Справишься! – отмахнулась маман. – Всё же это твои брат и сестра набедокурили, вот и выкручивайся. И знаешь что? Наказание им сама придумай! Кроме Насти – ту я сама на приход поставлю. Без вазелина. Но это к делам нашей семьи не относится.

Вот такие дела, вот такой у нас получился семейный разговор.

- В общем, дорогая моя семья, - подвела итог государыня, - я на три дня на конференцию в Шанхай, ибо планета вращается отнюдь не только вокруг нас, и нам надо успеть за её вращением. Саша, Оля мягкотелая, она всегда тебе потакала, ты на ней буквально катался, так что хоть она к тебе санкции придумывать будет, но персонально моё слово: никаких прогулок! Сиди в кремле.

- А если по делам? – поднял я руку, как ученик.

- Делам?

- Да. Мне к техникам надо. Хочу одну вещь им показать, попросить сделать, мы с Машей придумали для самозащиты. Вдруг какие детали докупить понадобится? Да и техники… Дашь добро воспользоваться дружинной мастерской?

Государыня снова отмахнулась.

- Наша мастерская – без проблем. Выход в город – на усмотрение Оли, но не на прогулку! – А сейчас зырк на Ольгу.

- Спасибо, мам. – Я благодарно склонил голову. Оля мне потакает? В общении со мной мягкотелая? Не заметил. Но если так было… Надо проверить. Как минимум начать плотнее наводить с нею мосты.

- Маша, ты сейчас на занятия, после обеда, не забывай, Кубинка, - заканчивала раздачу ЦУ царица. - Полётный план утверждён. Жень, твоя очередь в среду.

- Помню, матушка.

- Саша, – снова внимание на меня, – твой план занятий пока не составлен, очень сложный случай, преподаватели с таким не сталкивались, но мой совет не бездельничать и самостоятельно просмотреть по книгам те темы, которые ты когда-то проходил, пусть и не помнишь их. Как раз что-то, возможно, восстановится.

- Я так и собирался сделать, - закивал я.

- Ну, вот и всё, пожалуй. Теперь давайте, наконец, позавтракаем, да я полетела! Это дикость какая-то, лететь навстречу солнцу. Столько теряется из-за разницы во времени! Не то, что когда на запад летишь…

* * *

- Добрый день. Мне нужен Михалыч.

В дверях мастерской что за гаражами между Никольской и Угловой Арсенальной меня встретила охранница. Как и все дружинницы, тактическая каска (правда щиток откинут), бронник, разгрузка, КМ-5 за спиной. Вид свирепый: «без пачпорта велено не пушчать», но глядя на маляву от Ольги, которую попросил написать, дабы ей не названивали потом, дескать, «точно ли царевичу можно туда-то», равнодушно отступила в сторону. Нет, вру, позвонила на пульт уточнить по маляве – точно ли она. Ибо всё, что с подписью царицы и наследницы, фиксируется, это не записка в школу от родителя, что «моё чадушко вчера приболело, я его на один день не пустила, прошу понять и простить». Продиктовав входящий номер и услышав ответ, тётка лаконично указала рукой на внутренние помещения.

- Царевич, прошу.

- Danke schön! – склонил голову я.

После обеда попытался найти тётку Настю, дошёл до кабинета начкара, где её замещающая (начкара тоже не было, где-то по объекту ходит) сказала, что «госпожа полковник не в Кремле, изволят заниматься государственными делами по поручению государыни, когда будут неизвестно». А ведь кроме неё вопрос никто не решит – мне нужен персональный инструктор! Сбалансированная программа резкого набора массы и силы, сбалансированное питание. Согласование, какие упражнения для этого нужны, какие нет. Я понятия не имел, как заниматься, «я» не фитнес-тренером был. Он, как мне кажется, книжки писал. Сложно объяснить почему так думаю, но есть в голове ассоциации.

Ладно, подожду. Буду ловить госпожу полковника, пока не поймаю. А пока шокер.

- Здравствуйте! – попробовал я спросить что-то у пробегающей мимо тётки в джинсовом рабочем комбинезоне, но та даже не замедлила шаг.

- Простите! – А это к другой, которая тащила в руке тяжеленный сварочный аппарат. Я такой только над землёй приподниму, а она его как пушинку несла.

- Мальчик, некогда!.. – убежала дальше. М-да.

Мастерская представляла собой… Мастерскую. Несколько помещений, примыкающих к гаражам. Конкретно в этой, где я сейчас находился, стояли станки. Три токарных в ряд, все разной длины и габаритов, и один, кажется… Как их там называют, когда заготовки в разных плоскостях крутятся? Карусельный, не карусельный… Короче, станки произвели солидное впечатление. Далее работал листогиб, у пресса, нажимая на кнопки, стояла женщина в таком же комбезе и каске, периодически поправляя толстенные листы – кажется, броня? Да ну нафиг! Но что это – сам не скажу. Ещё узнал фрезерный станок, и сверлильный. А ещё с полдюжины так и остались для вашего покорного слуги загадкой.

Шумно было, но не запредельно. В одном углу что-то варили, блики сварки раздражали – пришлось закрыть рукой глаза с той стороны, оттуда же раздавались матерные крики. А в ближнем ко мне стояла «шилка», наш местный её аналог, и в её нутре ковырялось аж четверо девчонок, причём одна, самая молодая, с самым умным и сосредоточенным из всех лицом, остальными командовала. Рядом на земле были разложены разобранные в порядке сборки какие-то диски, валы, оси… А тут узнаю ствол одного из орудий! И пара ящиков – электронные блоки.

- А я тебе говорю, на альфе надо было тестить, потому и не идёт!

- Да какая там альфа! Механика это! Просто искру выбивает недостаточную.

- Какая такая недостаточная? Искра или есть, или нет.

- Дура, там же электроника!

- Девочки, если снова СМП полетела, нам хана. Там лимит на завод изготовитель уже выбран. Два месяца новой ждать. Потому давайте кончайте базар, проверяем по альфе, даже если ты вчера проверяла, и давай, Свет, тащи новую свечу на#рен!..

Вот примерно такой диалог.

Говорили они интересно, но ни фига не понятно. Одно я точно понимал, и это не требовало двоякого осмысления… Тут собрались фанаты механики! Моё альтер-эго удивилось, о#ренело просто – он там у себя ни разу не видел женщин, могущих выговорить «карбюратор» без ошибок, а тут такой взрыв шаблона! И судя по глазам, девкам нравилась их работа. Они шарили в том, что делают, спор был именно творческим. Когда человек занимается тем, что обожает, у него взгляд иной. Довольный. Вот эти механицы (женщины-механики) так и сияли подобным довольством.

- Малой, тебе чего? – обратила на меня внимание одна из тёток, не та, что командует (та почти моя ровесница), а постарше.

- Ми… Михалыч нужен, - пояснил я, чуть не задохнувшись от эмоций.

- Гайка, где отец? – повернулась она к молодой.

- У себя, - ответила самая молодая и глянула на меня… С каким-то презрением, что ли. – Парень, тебе чего? Принёс что? Давай я приму, распишусь?

Я сложил свои и Машины рисунки в папочку, с которой в руках и стоял, а с солидной папочкой даже принц, оказывается, смотрится, как курьер с документами. Смешно? Зато жизненно.

- Мне Михалыч нужен. – Её презрение не понравилось. Лучше уж найду этого таинственного местного главмеха. С мужчинами, как правило, проще договориться.

- Тогда вон туда иди, потом туда, повернёшь направо…

И когда я, благодарно покивал, двинулся в ту сторону, в спину раздалось:

- Наберут мажоров на блатные должности! Девча, как думаете, откуда такой юненький смазливенький взялся? Кто его мамка?

Я заулыбался и сделал вывод, что у охраны Кремля тоже есть некие моменты в работе, которые… Впрочем, это геморрой Горлицы, и пока она не дала повода подумать о некомпетентности. Просто кому-то надо и в Кремле документы носить, и, возможно, на эту работу берут кого-то из младших Годуновых. Отсюда и пропуска, и доверие.

Дошёл до нужной двери – та была приоткрыта. Постучал, заглянул внутрь.

Слесарка – хранилище инструмента. Ящики с чем-то и стеллажи с оборудованием. Сварки, «болгарки», огромные-преогромные перфораторы – чего тут только не было. А в углу сидел спиной ко мне мужик и заполнял документы.

- Добрый день! – громко произнёс я. – Разрешите?

Чел обернулся. Ну, как я подобного ему мысленно и представлял. Невысокий круглощёкий крепыш плотного телосложения, лет сорок на вид. Одет в точно такой же джинсовый рабочий комбез с плотной синей хэбэшной рубашкой, как и все встреченные до этого. А ещё… Он курил сигарету. Я только сейчас поймал себя на мысли, что ни разу за три месяца после пробуждения не видел курящих. Хотя табак тут знают, Америка была открыта по плану. Но распространение он получил очень скромное.

- Чего тебе? – неласково произнёс мужчина.

- Ищу человека с позывным «Михалыч», - честно признался я и вошёл внутрь, прикрыв дверь.

- Ты нашёл его, - скупо кивнул чел. – Слушаю.

- Маша сказала, вы можете мне помочь. Вы чинили её магнитофон.

- Кто такая Маша? – недоумение на лице. – Тебе тоже магнитофон починить? Что там, зажевал? Или по электронике что? С собой принёс?

- Да нет, слава богу, с мафоном всё в порядке. Вот – Подошёл к нему, раскрыл папку и показал чертежи со схемами, выписанными третьего дня из справочников и энциклопедий.

- Хорошая игрушка, - внимательно изучив материалы, задумчиво произнёс он. – Только может быть опасной. До смерти убить того, с кем играешься.

- Так это и есть опасная. Для царевича Александра. Он неодарённый, и если вдруг к нему подберётся какая ведьма, голыми руками он не сможет ей ничего сделать. А так – есть шансы. Они, чуть не потеряв его, сейчас за любую блажь готовы схватиться.

- Имитация бурной деятельности, бывает, - понимающе закивал Михалыч. – А сам кем будешь?

- Сашка я. Годунов… Из младших.

- Понятно, что не Трубецкой. Тёзка, значит. – Мужик протянул руку. – Мышкин Александр Михайлович. Главный механик кремлёвского полка дружины. Надолго к нам?

- К вам? – Я много чего не понимал, оттого не старался показаться умным. Пусть сами всё расскажут. Ах да, главное: оделся я для похода сюда попроще. Самое «попроще», что в принципе у себя в гардеробе нашёл. Это важно, ибо совсем простого там не было – даже ни одной рубашки на пуговицах! Все с запонками! Жаль, ибо мастерская – есть мастерская, тут не испачкаться невозможно. Даже если просто мимо проходишь через территорию, обязательно где-то в какое-то масло вляпаешься.

- В дружину, - пояснил Михалыч, стряхнул пепел в стоящую на столе банку из под элитного бразильского кофе «Matas de Minas», продолжая изучать второй и третий лист моей писанины.

- Да пока не знаю, - пожал я плечами. – Как получится.

Он поднял глаза.

- Да ты присаживайся! А то стоишь над душой, напрягает.

Я сел – рядом с его столом стоял табурет попроще.

- Ты это… Ходишь тут – присматривайся. Я считаю, в каждом мужике есть искра, каждый мужик в душе механик. Просто многие забыли это. Если почувствуешь, что твоё – говори мне, добьюсь перевода. Мне хорошие грамотные парни нужны.

- А фронт работ какой? – воодушевился я.

- Да разный. – Он пожал плечами. – Сейчас, вот, зенитка одна накрылась. Из резерва взяли, а в резерве – тю-тю! Девочки второй день ищут причину, что там с ней.

- Видел. Мимо проходил. Они мне и сказали, куда идти.

- А так самое частое – самобеги ломаются. Их же делают тяп-ляп, чтоб чутка поработали, а потом у них новые покупали.

- Них?

- Производителей. – Михалыч поднял голову от бумаг, затушил дотлевшую до конца сигарету. Фильтра у неё не было, но табак прогорел. – Они нахимичат – а ты мучайся! И ведь государыни гараж! Всё должно не просто работать – сиять! А там знаешь, какой только ###ни не вылезает!

- А покажите машину изнутри! Ну, под капотом! – загорелись у меня глаза – мечтал об этом ещё когда с тоской со стен смотрел на проезжающие под нами авто. Чем отличаются от тех, что знал «я»?

- А пошли! А это пока тут оставим. – Аккуратно полодил листы на стол и придавил папочкой. - Нет, ты не думай, сказали – сделаем! Просто если у тебя есть дар – как мы это проверим? Кадры прежде всего, а царевича и так ублажим!

- Он не спешит! – поддерживающе усмехнулся я.

- Вот. «Колос-312», в просторечии «Нежный Колосок», Ростовского Каретного Завода. – Михалыч поднял капот одной из красавиц в соседнем помещении – шли не долго, примерно минуту. Машина была красивой, ярко-красной, и… На фоне остальных виденных здесь транспортов, отдавала чем-то хищным. Обводы плавные, но как у ягуара или леопарда. В отличие от крутобоких угловатых в большинстве местных.

- Почему «нежный»?

- А у неё всё ломается на#рен! Постоянно! – хохотнул он. – На соплях крепят. Как для гаража ростовчанок привозят, прежде чем в гараж отдать, мы в их на#рен всё перебираем, все гайки докручиваем, все пайки перепаиваем. Какие достанем. Ибо вот представь, едет государыня, и сопровождение её едет, а тут р-раз! И без сопровождения Ирина Борисовна. Машина, на которой ехал взвод, вышла из строя. Кося-ак!

- Косяк, - подтвердил я. – Так у неё ж вроде не одна группа? А сама она едет на другой машине, Волжской?

- Групп много не бывает, - со знанием дела заметил он. - Положено ехать столько… Ну, я не знаю сколько их, скажем, три. Или там, пять. Вот и должно ехать пять. Вдруг что, супостат какой – а их четыре! А это тебе государыня, не хрен моржовый! Не княжна какая из боярской думы! Как защищать, ежели людей меньше, чем по штату?

- Да нет, всё верно, не спорю, - согласился я. - Просто это же спецзаказ – другие не закупаем. Как они так могут по спецзаказу делать?

- Эт не у меня, эт в снабжении уточняй, чего они им не предъявляют, - отмахнулся главный механик Кремля. - Я акты составляю и наверх каждый раз передаю. Чего они с них штраф за рекламацию не сдерут – не ко мне вопрос.

Угу, - покивал я про себя, - и тут откатная система. Мама-мама, у тебя в собственной дружине проблемы! Не такой Кремль и незыблемый, как кажется.

- А вообще, Сашка, так скажу, - перешёл Михалыч на доверительный шёпот. – Буржуи они все! Понял, как? Все буржуи – такие вот скоты, а все торгаши самобегами - буржуи! И наше счастье, что они, буржуи в смысле, вообще, как таковые, пока власть не захватили, что нами княгини да боярыни правят. Ежели эти сволочи страну возглавят и всех подомнут – помяни моё слово, мы взвоем, и самых плохих бояр с тоской вспоминать будем!

- А вот тут соглашусь, дядь Саш, - проговорил я. – Истинно, сволота буржуйская!

Как чел глубоко копнул – я аж чуть не закашлялся. Ибо в голове у меня живой пример человека из мира победивших буржуев… И вот ни разу мне туда не захотелось вернуться!

- Ладно, смотри, как всё устроено.

И он, наклонившись над капотом, принялся рассказывать элементарные вещи. Радиатор, карбюратор, цилиндры, все дела. Но видя, что я его понимаю, начал углубляться всё дальше и дальше.

В принципе, всё понятно, отличия если и были, то косметические. Коленвал. Распредвал. Сцепление (исключительно ручное).

- А чего не дизель?

- Дичто? – нахмурился он.

- Чего не соляровый движок? Они ж мощнее.

- Саш, а на#рена? Это же не трактор, и не комбайн, хоть и ростовский. И не бронетранспортёр. А жопы возить – и бензинового хватит.

- Бензин взрывоопасный! – парировал я.

- Это только если правила не соблюдать, – наставительно поднял он палец в потолок. – А если соблюдать – ты попробуй его так просто подожги!

- Страшен взрыв. В смеси с воздухом.

- А я тебе про правила сейчас что говорил? – возмущённо подался вперёд он.

В общем, я залип в общении. Наконец нашёл родственную душу с кем можно просто быть собой. Не княжичем, не царевичем, а простым мужиком.

- …Да ни хрена! Я тебе говорю, если по уму сделать, то выхлоп на колесо, колесо вращает компрессорное колесо, и у нас на всас цилиндров идёт воздух с давлением. Больше воздуха – выше мощность, меньше расход топлива.

- Деревня ты, Саша! У тебя ж ещё и сопротивление на линии увеличивается! Куда ты эти газы сбрасывать будешь? Под капотом оставлять? Людей в салоне травить? Нет, надо кровь из носа выводить взад! А значит что? Значит мощность значит надо повышать, или в этом никакого смысла нету. А если мощность – то это уже не жоповозка сраная, это уже тебе трактор! А внутри она какая будет, представляешь? Оно ж только из цилиндров, там же ж пипец всё горячее! Из чего её на#рен делать, чтоб по #промежности не пошло всё в первый месяц? Так что нет, дорогой, не надо сюда наддув! Хотя в целом мысль хорошая…

Вот как-то так и общались, спорили, пока нас не прервал удивлённый и заинтересованный девичий голосок:

- Па-ап!

- А? Чего? – отвлёкся от капота Михалыч. Мы к тому времени уже сняли карбюратор, вытащили свечи, отсоединили и разобрали сцепление. Я был как свин весь в масле, но счастливый – донельзя.

- Чего, дочка? – пришёл механик в себя. Перед нами стояла та, кто командовал разбором зенитки. Девочка лет восемнадцать максимум, светлые собранные в хвост волосы, круглое лицо, средний рост. И личико очень милое, когда не злится.

- Обед. Обедать пора, - пояснила она. - Да и курьер тебе передал документы, наверное, его тоже ждут?

- Нормально всё, - отмахнулся я. – Я первый день, стажировка, сказали, под ногами не путаться – не до меня им там. Как будет ответ – отнесу. А тут хоть интересно.

- Так интересно, что ваш мат на пол-мастерской слышно? – заулыбалась девчуля и посмотрела на меня куда более лояльно.

- Что у вас там? Нашли в чём дело? – поинтересовался Михалыч.

- Да, пап. Коробка не при чём. И альфа тоже. Но и блок электронный поменяли на запасной - ту же ошибку выдал. Это что-то по нашей части.

- Слава богу! – Михалыч перекрестился. – Если по нашей – найдём. Ты это… В столовку пойдёшь?

- Па, на время глянь! – возмутилась девушка. - Я тебе уже со столовки всё принесла. Вы заняты были, так что... И этому тоже принесла. – Кивок на меня. - Раз он у нас, то он так с тобой и без обеда останется. Ты и глухого заговоришь, и немого разговоришь. А столовка в два закрывается. Всё правильно?

Часы показывали около часа. Но мы ведь к моменту её прихода и не закончили, это она нас оторвала.

- Всё правильно. Спасибо. Доня моя! – А это с улыбкой, мне. – Аль, дочь, а тащи прям сюда? Чего нам, кабанам, где наша не пропадала!

И когда девчонка отвернулась идти, произнёс тише:

- Я её маму уже с нею маленькой взял. Но знаешь, Саш, вот именно она прикипела – почище родных. В движках и в технике шарит – будто сам зачал! А родные кто чем занялись, кто экономистом, кто в историки пошёл, а старшая так вообще… Тюленей на Севере изучает. – Вздох. - Удивляюсь я с этой божьей воли. Как так-то?

Я на такое лишь пожал плечами.

- Главное, она тебя любит, Михалыч, это ж издалека видно. И дело твоё продолжит. А чего тебе ещё для счастья надо?

- Я – главный механик в Кремле, Саш, - не без удовольствия проговорил Михалыч. - И не потому, что глазки красивые. У меня для счастья всё есть. Но тут ты прав, жизнь прожита не зря, любит меня боженька!.. А я её, егозу, пуще всех остальных, и только перед Страшным Судом за то ответ держать стану.

- А много их у тебя? – поинтересовался я. Жён, детей?

- Жены четыре. Деток двенадцать. Девять девок, два парня, и вот, Алечка, Алевтина, свет души…

Для человека с четырьмя жёнами двенадцать не предел, и он над «не пределом» явно работает – не старый ещё. Но я про себя прикинул и понял… Я б с такой семьёй на работе сутками бы пропадал! Там же адский ад, наверное, дома? Эх, иной мир – иные реалии. Чёрт знает, когда привыкну?

Обед был простым, но сытным. Да, борщ из банок, стеклянных, с пластмассовой крышкой, но тут «что было - туда налили. Мы ж не к ним пришли, а они нам передали». Из чего вывод – в мастерской с их загруженностью это норма, передавать еду. А в небольших кастрюльках были аккуратно сложены куски жареной курочки, пюрешка и салат «Цезарь». У нас он называется «Московский», но «я» уверенно называл его «Цезарем», при этом сам не знал, почему. На третье же – бутылка кваса, причём молочная, в смысле в оборотной таре от молочных бутылок. Блин, какая же у «я» ностальгия при слове «молочные бутылки», пусть они ни разу формой не соответствуют – сделаны под пробку, как пивные. А заткнута, чтоб не разливалась, тоже пробкой, винной. Но раз ем в рабочее-крестьянской среде, то и жужжать не резон, и с одной бутылки, причём не родной для этого кваса, попьём, плевать на инструкции Горлицы.

- Ну что, пошли твоего царевича ублажать? – помыв после еды руки в железном рукомойнике предложил Михалыч.

- А чего он мой? – не понял, как реагировать, я. – Он свой, собственный.

- Да понял я, понял. Но тут, Саш, ситуация такая, - менторским тоном пояснил механик. - Мы – дружина. Люди военные. Если приказ пришёл, надо что-то сделать – то сделать это ты обязан, и не важно, хочешь, нет, занят или кое-что пинаешь. Это я тебе просто на будущее говорю, чтобы если что, не встрял. Парень ты хороший, башковитый, сразу видно далеко пойдёшь. Просто неопытный. И раз сказали шокер собрать – значит надо, и в лучшем виде, даже если блажь чья-то, даже если имитация деятельности, приказали – надо делать. Понятно?

- Дык, Михалыч, вещи ж прописные! – согласился я. - Я вообще-то из семьи военных. Мы, Годуновы, из бояр, царь Борис когда-то полки на татар водил.

- Умный! Историю знаешь! Говорю же, далеко пойдёшь. – Он мне задорно подмигнул. – Не забывай там меня, лады?

- Без базаров, дядь Саш!

Да, весело. Но я не смеялся. Хоть и было не по себе – они ж рано или поздно поймут, узнают. Но мне не хотелось прямо сейчас быть принцем, пускай его ещё чуток отдохну душой.

Вышли из гаража с «Колосками», и Михалыч сразу выцепил очередную спешащую по делам женщину:

- Где там Алевтинка? Найди, что делает, скажи, зову.

Та кивнула и пошла в другом направлении, громко вопя:

- Га-а-айка! Тебя отец ищет!

Снова мы в его кабинете. Я на табурете. Пришедшая Гайка вытерла руки о висящий в углу передник и разложила рисунки перед собой.

- Задача какая? – спросила она, всё внимательно осмотрев.

- Вырубить сильную ведьму, не дать ей достать царевича при полном контакте. Про напряжение и силу тока не спрашивай – без понятия.

- Можно, в целом сделаем, без проблем, - кивнула она. - Но тут смотри, можно на повышающем трансформаторе сэкономить. Не то, что сэкономить, но если мы возьмём алмазную батарейку, то у неё и ёмкость выше, и выдаёт вовне она больше, и циклов зарядки-разрядки у алмаза бесконечность, надо только фигуры периодически подправлять, к артефактору носить.

В чём тогда вопрос? – не понял я.

- В стоимости. Если б просто для дружины – я б сейчас взяла б и собрала, у нас всё для этого есть. Но мы ж про царевича говорим? А раз так, то батарею – алмазную, и вот тут заменить конденсатор на немецкий, марки…

Гайка загружала меня терминологией, в которой прекрасно ориентировалась, а я сидел и улыбался, рассматривая её лицо.

- Чего тебе, княжич? – вдруг пискнула девушка. – Па-ап, чего он на меня так смотрит!

- Как так? – хохотнул Михалыч, наблюдавший за нашим общением с высоты своего прожитого, и всё это время (а я и не обратил внимание) загадочно улыбался.

- Пошло. Срамно.

- Так радуйся, девка, что на тебя такой княжич смотрит! Вот дура баба. – А это мне. Теперь улыбку не мог удержать я.

- А если я не хочу ничего... С княжичем? Не готовая я?

- Я подожду, - совершенно честно сказал я. – Я до пятницы совершенно свободен.

- А что будет в пятницу? – не поняла девушка и покраснела.

- Начну ждать следующую. И это, Аля, я… В общем, ты просто красивая. И умная – каких поискать. Я впервые вижу такое сочетание, вот и засмотрелся…

- …Но ты и правда классная! – добавил я чуть более томным голосом, чем надо.

Щёки Алевтины заалели.

- Па-ап, а княжичу обязательно с нами сидеть? Может мы сами соберём прибор и отдадим, а он нас в дружине подождёт?

- Аль, делай давай! Работай! – отрезал её отец. - У него приказ, такой же, как и у нас с тобой. Вот пусть и выполняет человек.

Этот аргумент подействовал, и Гайка рассказала своё видение прибора, и даже нарисовала свою схему с указанием деталей и их производителей, и даже номеров в каталогах. То, чего мне, когда рисовал наброски, так не хватало.

- Хорошо, раз так будет лучше – давай делать. У вас всё есть?

- Нет, конечно! – как на идиота посмотрела она. – Главное – алмазы. Откуда они у бедных механиков?

- А где их взять? – нахмурился я.

- Так в алмазном же фонде?

- У нас есть такой?

- Ну ты даёшь, Саш! – А это Михалыч. – Камни – основа артефакторики. Артефакторы закладывают в них фигуры, и после этого камни начинают накапливать и выпускать ток. Вся авиация, корабли, вертолёты – там во всех важных углах камни стоят.

- А… - Я подзавис – мне только что открыли Америку.

- Тот же бронежилет для царевича, - а это продолжила Алевтина-Гайка. – Он же между слоями броневолокна весь в алмазах был, зачарованных фигурами соответствующими.

- Алмазы – лучшие на сегодня камни для фигур, - пояснил Михалыч.

- И когда ведьма по принцу жахнула, эти-то алмазы на себя удар и приняли. Фигура на фигуру, энергия на энергию – они ослабили действие так, что царевич выжил. Правда, несколько сотен алмазов в пыль, а они дорогие очень. Даже маленькие.

- Они все из Африки, своих у нас нет! – развёл руками Михалыч. – Так что, Саш, алмазы точно не к нам. Но дочь, мне кажется, сюда можно и попроще чего поставить. Чай, не электроника для самолёта-вертолёта.

- Тогда изумруды, - подумав, выдала девушка. – Да, изумруды.

- Какие? Какого размера?

- Да с монету в деньгу, пожалуй, будет выше крыши! Только два надо. Сменные чтоб. Один заряжаешь – другой в приборе.

- Такие подойдут? – Я вытащил из кармана запонки, которые снял, когда закатал рукава, копаясь в двигателе.

- Ой, нет! Эти здоровые больно. Тут энергии будет на пять ведьм, если не на десять.

- Знаешь, а давай принцу сюрприз будет! – расплылся в довольной улыбке я. - Каши маслом не испортишь, больше не меньше.

- А разве тебе решать? – нахмурилась Гайка, да и Михалыч резко так струхнул. – И вообще, откуда у тебя это? – кивок на бижутерию.

- Так мои же. Снял в гараже, чтобы не потерялись.

- А чего ты свои запонки царевичу отдаёшь?

- А то я потом с ним решать буду. Услуга сыну царицы – мелочь, но птичка собирает маленькие веточки, а получается большое и тёплое гнездо.

- Ага, принц скажет, что ничего не знает, ты – тоже, а нас потом за то, что «оприходовали» чужое Сибирь осваивать увезут? – не сдавалась она. - Там, в Сибири, тоже моторы есть, и им тоже обслуживание нужно. Что мы супротив слова двоих Годуновых сделаем?

- Неверно поёшь! – продолжал хмуриться Михалыч. – Золотое правило, ничего не ставь на технику своего – виноватым останешься. С другой машины свинти, укради в другом подразделении, но только не своё! И не оценят, и подставишься.

- Дядь Саш, всё под контролем, - возразил я. - Я знаю, что делаю, и проблем не будет. Хочешь, давай акт составим? О передаче запонок на дело изготовления прибора для царевича? И третьим лицом, свидетелем, охранницу возьмём? Она человек государыни, её слово вес имеет.

- Она у него на входе документы проверяла! – осенило вдруг девушку. - Пап, пошли спросим у неё, кто он? А то ходит тут, делает что-то, а сам кто таков вообще? Не внушает мне его рожа доверия! – Она от меня отсела.

- А пошли! – улыбнулся механик. Судя по веселью в глазах, расколол. Главное, чтоб не обиделся. – «Машке», значит, «мафон делал»… - прошептал он для себя.

Через пару минут мы подходили к охраняемому входу для сотрудников. Охранница была та же, ходила взад-вперёд, скучала. Увидев нас, обрадовалась, воодушевилась и двинулась в нашу сторону:

- Ваше царское высочество, там это… Там царевна Марья вас искали. Про обед спрашивали. Только тут даже послать поискать некого, а кого отправила – не нашли. Но по пропуску вы не выходили, я так и отчиталась – где-то здесь, в мастерских.

- Всё в порядке, я с народом пообедал, - успокоил я её и бросил взгляд на ошарашенных механиков. Ну, ошарашенная была только Гайка, Михалыч просто стоял и лыбился.

- Александр Михайлович, какие-то указания? – Это охранница к нему.

- Да нет, вольно, всё в порядке, - величественным жестом успокоил и он её. - Спросить подошли, нет чего срочного? Сообщения?

- Кроме поисков царевича, ничего не было, не поступало, происшествий нет! – вытянулась та в струнку.

- Ну и славно, - заключил он. - Тогда пойдём дальше работать, дочка. И пошли кого, или сама подумай, как из запонок изумруды выковырять, чтобы камни не повредить?

Глава 2. Красные ряды

Глава 2. Красные ряды

- Сына, где ты взял этот телефон?

- С Лёхой в школе поменялся.

- А что ты ему дал?

- По хлебальнику.

(анекдот)

- Так, я пошёл на обход, зенитка сама себя не сделает, а у нас ещё и плановые диагностики, по которым отстаём, - важно заявил Михалыч, когда мы отошли от поста охраны. - Саша, я тебя оставляю, но придаю для решения задачи в полное пользование Алевтину Александровну. Она всё сделает как надо и гарантирует качество. Лучше неё в мастерской в электрике никто не разбирается. – А теперь дочери. - Аля, у тебя есть задание – выполнять! - Картинно нахмурил брови.

- Есть, господин штабс-капитан! – козырнула девушка. Желание высказать что-либо против у неё мгновенно исчезло.

- Вольно, - отрезал главный механик и ушёл. И я подозревал, это не прихоть. Просто у них реально много работы (у каких механиков её мало?), а он со мной время потратил на отвод души с «Колоском». Кстати, клёвая тачка – попросить погонять на такой? Вот не в курсе, Саша умел водить до амнезии? А Альтер-эго? Так вот, он убил время на общение с начальством, а теперь вернулся к работе, скинув проблему на ответственного сотрудника, которому доверяет, кто не подведёт и с задачей справится. И никакого сводничества, тут дружина, а не великосветский салон.

- Что, пошли, царевич? Будем мастерить тебе прибор, - тяжко выдохнув и опустив глазки в пол, произнесла девушка.

- Конечно, - изо всех сил пряча улыбку, ответил я.

На всё про всё ушло минут двадцать. Да и те большей частью мы куда-то шли, что-то доставали или искали/подключали. Она привела меня в помещение типа слесарки, но уютное, и в нём и близко не пахло сыростью. Стеллажи там были завалены мотками с проводами, каким-то резинками, катушками, железяками непонятного назначения, а сама Аля назвала его «электричкой». Ламповые диоды-триоды, транзисторы, усилители, конденсаторы и прочие приблуды лежали в специальных ящиках, как и мотки тонких проводов. Отдельно – соединители, с помощью которых обходятся без скруток. Паяльник с причиндалами на верстаке, нагрелся минуты за полторы, после чего она начала быстро-быстро собирать всё в единую конструкцию, сообразуясь с собственным видением проблемы.

- Тут ведь надо сделать ещё и компактно, верно же? – оглядывая разложенные компоненты, спросила она.

- А то! – согласился я. Сидел с торца верстака и наблюдал за работой мастера, а её работу можно было обозвать только так. Быстро-быстро всем орудовала, чух-чух. И не заметил, когда встала, отодвинув стул с возгласом:

- Готово.

- Так быстро?

- А чего тянуть? Схему дольше рисовать, да подбирать. А когда всё есть, раз, два, и в дамках. Теперь давай с запонками твоими разберёмся.

Маленькие тисочки, зажала в них первое из изделий бижутерии. Тонкий инструмент, маленькие щипчики, плоскогубцы... Там разжала, там надавила керном… И камень выпал – главное вовремя подставить руку, в которую упал.

- Теперь самое ответственное. Надо сделать из него аккумулятор! – пафосно произнесла она. - Тебе повезло, царевич, у нас в стране очень мало артефакторов, кто так может.

- Но ты можешь. – Я заулыбался, сам себя не похвалишь – никто ж не догадается, знаем такое. - Потому, несмотря на юный возраст, полноценный механик в Кремле. Да?

- Ага, типа того. – Немного засмущалась. – Нет, на самом деле ко мне всё железо само липнет. Я просто беру и делаю из него что-то, что надо. А как артефактор я слабенькая. Там на Урале зубры сидят, по сотне камней в день зачаровать могут, а я если три-четыре осилю - уже хорошо. И только для дружины.

- Так а больше и не надо?

- А больше и не надо, – согласилась она.

- А как эта магия работает? – подался я вперёд. – Какие-то особые фигуры?

- Магия, скажешь тоже! – фыркнула она, слово её повеселило. – Не совсем. Фигуры может любая дурында сотворить. Тут камень чувствовать изнутри нужно, не всем дано. Ты не рядом с собой фигуру создаёшь, а внутри камня. И если камню не по нутру – его разрывает изнутри. Вон, гляди как! Сейчас на обычном продемонстрирую.

На дальнем столе-верстаке лежала каменная глыба. Аля подошла и долбанула по ней зубилом, помогая сделать правильный скол фигурой (я их теперь чувствую). Отколола кусочек.

- Мы этой каменюкой придавливаем сверху, когда бронелисты на склейку ставим, - пояснила она. - Там пластик должен с металлом срастись, время контакта двенадцать часов – не будешь же стоять и давить на лист всё это время? Вот, смотри. – Положила перед собой осколок, нагнулась, чтоб глаза были поближе к камню. И... Что-то с ним начала творить. Я чувствовал некое воздействие, но убейте, не понимаю, какое, и какова его природа. Это точно не моя магия. Гайка орудовала «потусторонней», получаемой одарёнными неизвестно откуда энергией, внутри самого камня – даже не знал, что так можно. После чего отодвинула лицо, и даже привстала, но «движуха» внутри объёма каменного кусочка только усилилась.

- Ты это… Тоже подальше отойди! – хмурясь, махнула она мне, боясь оторвать глаза от объекта воздействия.

Я послушался, резво отпрыгнул на пару метров. Камень задрожал, и дрожал всё сильнее, сильнее… И. наконец:

БАХ!

Нет, не взрыв. Просто рассыпался на несколько кусков. В стороны полетело мелкое крошево уровня крупных песчинок, но не то, что до меня – дальше десяти сантиметров ничего не улетело. Но и это смотрелось прикольно.

- Во как! – восторженно произнёся я. – Если честно, не понял, чем ты его.

- Фигура. – Она вытянула ладонь, над которой загорелся огонёк. – Сейчас я создала её в воздухе, внутри этой комнаты. А там, - кивок на остатки камня, – надо сделать то же самое, только не огонь, а другую фигуру, и внутри объёма самого камня, как будто внутри комнаты.

- Тонкая работа! – поцокал я языком.

- И не говори! – её лицо напомнило мне обожравшуюся сметаной кошку. - Единицы из тысяч могут. И все до старости обеспечены всегда будут.

- А ты?

- Так ведь и я на жизнь не жалуюсь! – округлила она глаза. – Работа интересная. Учусь, опыт получаю. Накоплю на универ – пойду учиться; на бюджет мне уже нельзя, меня личный дворянин официально удочерил, а скоро и сама личной стану, а с деньгами пока туго. А что потом будет – посмотрим. Ну и главное, работаю в дружине, а это воинское соединение – у меня и звание есть. Я как бы военную службу здесь прохожу.

- Потому и личное дворянство у сотрудников?

- Ага. А если учесть, что отец удочерил, а он уже во втором поколении личный (его мать из комитатов), то мои дети станут потомственными… Если государыня его раньше за заслуги не даст. – Скупой кивок на камешек. Да, таким узким спецам, равно как и целителям, везде у нас почёт, таким потомственное направо и налево раздают, и это не считается «облагодетельствованием».

- Класс! – поднял я вверх большой палец. – Ну, что ж, удачи тебе по жизни! А если неверно что-то сделаешь, то и алмаз также разорвёт? – вернулся к теме разговора.

- Конечно, - кивнула девушка. – И будет очень обидно – алмаз больших денег стоит. Если честно, я уже три штуки испортила, когда только-только меня взяли сюда, училась. Но мне их простили, списали, но я всё равно каждый раз, как зачаровываю – тушуюсь немного. – Она поёжилась.

- А чего так, что одни камни не взрываются, а другие взрываются?

- Так там, Саш, у алмазов, рубинов, изумрудов, опалов, аметистов и прочих внутренняя структура есть. И чем чище камень на просвет – тем лучше. Алмазы самые лучшие потому, что у них оптическая плотность… - Вздох. – Кому я говорю! Короче, чем прозрачнее камень, и бесцветнее – тем лучше.

Зря она так про оптическую плотность, не идиот я, примерно понимаю, о чём речь. Ну да бог с ним, заострять и обижаться не стал.

- Получается, я работаю с этой структурой. Упорядочиваю её ещё больше. А булыжники они… Дикие! «Грязные»! У них такого нету – там каша, всё вперемешку. И если в тот же рубин, я фигурку вставляю, аккуратно ею всё там заполняю, по краям камешка по граням как бы мысленно расправляю и по линиям структуры аккуратненько же ориентирую, то она так долго стоит, сама себя поддерживает. Схлопнется, но без разрушения, через несколько месяцев или даже лет. А в «диком» камне фигуру не по чем ориентировать. Она не стабилизируется внешней формой, начинает выкручивать камень изнутри, как тряпку после полоскания. – Гайка жестом показала, как выкручивают тряпку. - И рано или поздно он разрушается. Сейчас я сильно надавила, но на самом деле если б слабую фигуру так оставила, он бы всё равно разрушился, только позже. Фигура под себя линии подстраивает, и, получается, разрушает те, что там имеются.

- Так ты любые стены, получается, можешь так ломать? – восторженно воскликнул я. - Оставляешь фигурку в кирпиче и уходишь, а стена через время…

Тяжёлый вздох: «Зачем этот невежда на мою голову!» Но вслух она сказала политкорректное:

- Царевич, это работает только на природных камнях. У бетона нет такой структуры – он искусственный. И у кирпича нет. В них нельзя никак фигуру поместить, только снаружи долбануть. Так что мины и бомбы с современными домами не получатся, а со старинными… А фигура может просто развеяться, понимаешь? – воскликнула она. - Если не подпитывать, оставить и уйти – она исчезнет. Потому я и давила, пока не расколола, ибо если б прекратила…

Вот значит как. Это не оружие.

- То есть, ты ориентируешь фигуру по осям кристаллической решетки в камне, стараясь занять всю полость. И чем чище камень – тем упорядоченнее его кристаллическая решетка, тем лучше он подходит для радиоэлектроники? А есть различия, объёмно-центрированная решетка там, или гранецентрированная? Или вообще гексагональная? И это… А какой тип решетки в изумруде? В алмазе, знаю, тетраэдрическая, ещё можно с графитом поэкспериментировать, только нужен очень чистый – там тоже структура, чёткая, гексагональная слоистая, может с графитом получится – он всё же дешевле алмаза? А если взять рубин или аметист? Я чего спрашиваю – у меня дома ещё запонки есть… Чего ты так смотришь?

- Царевич, а ты с кем сейчас разговариваешь?

- #ля!.. – лаконично выразил я свою мысль. Надо порекомендовать тётьНасте отправить Алю учиться за наш счёт, с последующим контрактом и отработкой. Заодно привяжем, если и правда талант. Вот тогда из неё специалист выйдет, а не гений-самоучка, как сейчас.

- Ладно, Аль, - вернулся я к делу, - я понял про «магию кристаллов», и понял, что сам такого сделать не смогу, даже если вдруг стану одарённым. Понял, как всё работает в теории. Давай к запонкам вернёмся. Продемонстрируешь, как это внешне выглядит?

Дальше она зачаровывала первый изумруд. На что потратила шесть минут, и сильно вымоталась.

- Я слабая одарённая, - призналась она – пот стекал с её лба, руки дрожали. – Камень большой для меня. Я ж до этого в основном с мелкими-мелкими алмазами работала, в самобегах, танках и вертолётах в радиоприборах крупные даром не нужны. А тут огромный такой, да ещё изумруд.

- Ага, прозрачный, но зелёный, оптическая плотность выше. Вот ты и надорвалась.

- Да нет, царевич, всё я сделала, - нахмурилась она. - Дотянула до конца, пусть и по краю прошла.

- По краю? – Не заметил.

- Ага. Ещё чуть, и носом кровь, а сама б я вырубилась. И недели две-три потом дар использовать бы не смогла. Рабочий он, изумрудик твой. – Аля бережно взяла в руки камень и посмотрела через него на просвет. Столько нежности и любви было в этом взгляде. И знаете, я тоже ощущал в нём нечто. Это… Волшебный какой-то камень стал. Как вещи из Чернобыля фонят микрорентгенами в час, так и он фонил в моём магическом восприятии. Только надо суметь не показывать, что я это чувствую.

– …Вот только второй сейчас не потяну, - призналась девушка.

- А когда потянешь?

- Так завтра давай зайди! – широко распахнула она глаза.

- Блин, а у меня сегодня день на отвязе. А что завтра делать буду – не знаю. Может матушка загрузит чем… А, она улетела. Ну, Оля придумает занятие? Аль, а зачем нам второй? Он же сменный. Давай пока этот потестим?

- Так я так и хотела! – недоумённые глаза на меня. – Чего меня отвлекаешь? Завтра там ему, не завтра…

Этих женщин не поймёшь.

Пока камень заряжали, она рассказывала о себе. Где родилась, как жили. Всё банально, никто никого с ребёнком не бросил, никакого психологического криминала – просто дочь ЭКОшницы, одной из миллионов в стране. Жили в трущобах-общагах Нагатино, возле порта, где она бегала с девчонками, такими же дворовыми бандитками. Собирали железки, потом из них что-то делали, а что-то сдавали на лом.

- Воровать предлагали, но мама мне много времени уделяла – я была её единственной отрадой, достучалась, что это плохо, чтоб не смела. Так что бог миловал, по той дорожке не пошла, по которой две из трёх, кто там живёт, ходят. А потом она встретила папу… - Вздох и счастливая улыбка на лице. – Он нас забрал к себе, и жёнам своим, этим трём мегерам, сказал, что мы будем жить с ними. А меня он официально удочерит – чтобы «ни одна падла» не пыталась попрекнуть, что не родная. Потому я и не могу на бюджет, хоть родом из простых.

- А сёстры? Другие дети? Приняли?

- Сёстры поначалу шпыняли, били пару раз. Один раз тёмную сделали. Я тоже сдачи давала, стремилась по одной их застать… Но потом как-то наладилось. Мамы мою маму приняли, и они сразу затихли…

Нормальная история. Обычная человеческая жизнь, со своими горестями и проблемами, но и со своими достижениями. Сколько таких алевтин по стране, но которым повезло меньше?

В общем, кристалл, ибо теперь, с фигурой внутри, камень именно так официально называется, чутка зарядили, под это она смастерила отдельную схему с диодами-выпрямителями, после чего Гайка собрала прибор, уложив его в коробку размером с кирпич, и, подойдя к повешенному для этой цели видавшему виды броннику (судя по вмятинам, не только мы на нём испытания проводим), резко стукнула по нему искрящими контактами.

Бах!

Всё, пока больше ничего.

- Вот как-то так, - повернула она ко мне голову. – Модель рабочая, только мощность выходная… Саш, приборами померить можно, но как на человека будет воздействовать – надо опыты ставить. А, сам понимаешь, тут не на ком.

- Убить можно?

- А то! Это же не батарейка, а камень. А камни никогда не дают чётко заданную силу тока. И напряжение раз от раза тоже прыгает, хоть не так сильно. Природа у камней такая. Потому надо живые опыты ставить, на свинках там, коровках, а это уже не ко мне. Да и те детали, что я говорила, заменить надо, если хочешь, чтобы не вот такая дурында была, а чтобы в руке помещалась.

- Идеально будет, если по габаритам, как магазин к КМ-5, - хмурился я, прикидывая, как лучше прибор использовать. - Такой соберёшь?

Аля нахмурилась, вздох, и:

- Да, Саш. Только не с этими комплектующими. Диоды и транзистор надо из полупроводника, ламповый точно не для компактности. Но он денег стоит. Как и остальное. – Взяла в руки и потрясла свой изначальный список, где набрасывала, как бы она это реализовала в идеальном варианте.

- Деньги есть, - кивнул я – после вчерашнего остались… Да почти всё, что было! – Главное компактность и незаметность. Это оружие последнего шанса, должно выглядеть как игрушка, не вызывать подозрений. Я, по логике, в случае нахождения рядом пробравшегося через защиту врага, должен спокойно достать её из кармана и прикоснуться к нему. Потому если ты рубишь в каталогах, давай прям сейчас закажем всё, что надо, а если знаешь, где купить – поехали?

- Так у меня ж пропуск! Там время выхода. Кто ж меня из крепости выпустит?

- Аль, ты вот сейчас серьёзно? – Фейспалм – Я всё организую, иди, переодевайся… Кстати, мне тоже надо переодеться. И это, давай договоримся, наедине я для тебя Саша, а при людях – как положено. А то ты меня то так называешь, то так. – Я заулыбался, а она засмущалась.

- Хорошо… Саша.

- Тогда поехали. Это далеко?

- Не-а. Пешком дойти даже быстрее будет. На Красных рядах точка есть радиотехническая, особая. Для таких, как мы – дружин разных, корпораций, крупных фирм. Там есть всё! А чего нет – привезут, но мы точно из наличия подберём. Цены, правда, кусаются…

- Аля! Я – сын государыни, и речь о моей безопасности!

- Дык, а чего, ты думаешь, я тебе это предлагаю?

Женщины!

Ольге красавицы звонить не стали, да она бы и не взяла трубку. Сегодня она за главу государства, слишком занята для ерунды. Тётки Настасьи тоже ещё не было – всё решает, вчерашние дела утрясает. Начальник же караула, выслушав, решила взять на себя ответственность и дала добро.

- Александр, охрану слушать! Рекомендации выполнять неукоснительно! Ни во что не встревать. С тобой идёт пять человек, и ещё одна группа рассредоточится. И это исключительно до Красных рядов и обратно – если решишь куда-то дальше сорваться – я прикажу силой тебя волочь домой и ждать кого-то из твоих сестёр.

- Любой из сестёр? Машка тоже подойдёт? – съехидничал я.

Начкар нахмурилась, подумала, что совсем со мной ссориться не следует, и сформулировала мягко:

- Мария Карловна, конечно, решения такого рода не принимает, но с нею, с её группой, я тебя, так и быть, отпущу. За компанию. Но не одного. Саш, не думай, мы не злые, просто правила – они правила. Кровью написаны. Да кому я это говорю – сам должен лучше всех знать.

- А Гаечка? С нею будут проблемы?

- Так она же не по своей воле, не ради своего удовольствия? – хохотнула начкар.- Её также в ордер на выход впишем, и никакие спецразрешения не нужны.

А, ну да, она же военнослужащая дружины. С этой стороны конечно, проблем не будет.

* * *

Переодевашки заняли полчаса (добежать до дворца, подняться, и главное, найти во что переодеться – это самое сложное), плюс уламывания начальства… В общем, вышли в ГУМ примерно через час, стрелки показывали начало четвёртого.

Красная площадь, как много в этом слове! Древнее сосредоточие русской истории. Лобное место в отличии от мира Альтер-эго, у нас снесли, как памятник не оставили, жаль. И сама брусчатка чуть другая – иной рисунок и размеры камней. Но всё равно красиво, пафосно, на тебя будто давит древностью места.

- А почему Гаечка? – Мы разговаривали ни о чём, и решил поинтересоваться. – У тебя есть знакомые Чип и Дэйл? И Рокки с Вжиком?

- А-а-а-а… Саш, а сейчас ты с кем говоришь?

Шикарная у неё фраза, когда чего-то не понимает. Возьму себе на вооружение.

- Да нет, просто технику очень люблю, - добавила девушка нормально, немного смутившись. - Ковыряться в железе. Что-то крутить, подкручивать… Вот и прозвали. Это там прозвали, ещё в Нагатино. Мы лом собирали – там рядом свалка была для всякого эдакого, что выбросить проще, чем переработать. Выпаивали, выкручивали, чтобы по частям как цветмет сдать можно было. Там и прозвали, да так со мной и осталось.

- То есть ты пришла в Кремль, в мастерскую, и представилась: «Гайка, очень приятно. Очень приятно, Гайка!» Так?

Она рассмеялась.

- Нет. Но когда в разговоре призналась, что меня в детстве так прозвали… А я тогда уже проявила себя, показала фанаткой всяческих механизмов. Вот и прицепилось – заново. А кто такие эти… Кого ты сейчас перечислял?

- Мультик один детский есть, - грустно вздохнул я, думая о своём, о больном. - Чип и Дэйл – бурундуки. А Гайка – мышка, разбирающаяся в технике. А ещё с ними толстая австралийская крыса Рокки, которая любит сыр, и маленькая муха Вжик. Они летают на сконструированном Гайкой самолёте, который машет крыльями, и помогают разным зверькам в беде. Так и назвали себя, «спасатели-рейнджеры» (1) А ещё когда смотрел на твоё лицо, когда тебе не понравилось, то поймал себя на мысли, что в пилотном шлеме и с мышиным носиком и ушками тебе было бы здорово. Хочешь сниматься в мультике?

- Мультик? Это что, правда такой мультик сняли?

- А чего мне врать?

Рассмеялась.

- Да уж! Не знала, что такой есть. А где его можно посмотреть?

А вот тут уже смутился я, и сильно. Ибо врать нехорошо.

- Он на экраны не вышел… У нас. Его в Содружестве сняли. Он на англицком.

- А-а-а-а… Жалко, – потянула она.

(1) Так и называется, «Чип и Дэйл – спасатели рейнджеры». Наш перевод, где они спешат на помощь - решение отличное, но и оригинал надо уважать.

Так и добрались до нашего местного посконного ГУМа.

Что могу по нему сказать?Неплохо. Когда рассматриваешь со стен, здание Красных рядов казалось каким-то огромным, монструозным. Вблизи же… Да как ГУМ и есть. Только форма стен и вид корпуса с главной аркой другие. И внутри хоть отличаются, но концепция общая. Три параллельно идущих «ряда»-пассажа, в которых в три яруса магазины, на втором и третьем этажах там и сям соединённые перекинутыми мостиками. Нормальное устройство и для мира Альтер-эго, видимо, оно в самом деле оптимальное для торговых центров. Бутики, бутики, бутики… Кстати, у нас это слово тоже есть. А вот слова «Лакшери» нет, у нас говорят просто «элитный сегмент».

Белоснежная плитка под ногами – ощущение чистоты. Фонтаны. Много фонтанов, через каждые сто метров. Тут вообще, как посмотрю, их любят – на бульварах они тоже постоянно там и сям. И тут пусть маленькие, совсем крошечные, но устройства, поднимающие ввысь струи воды. И глазу приятно, и воздух влажный. Красиво разукрашенные двери торговых точек, вывески с завитушками. Стильные разноцветные витрины. Манекены в витринах. Вроде всё привычное по ТАМ, но… Ни одной надписи на английском! На французском – есть, Франция и тут – лидер в производстве духов и разных модных сумочек. Всё же остальное – сугубо на русском.

«Мѣховая лавка купцовъ Артѣмовыхъ» - гласила реклама заведения с манекенами в витрине, одетыми в роскошные полушубки. Или вот: «Крокодиловыя и другiя сумочки от дома Пѣрѣсвѣтовыхъ». А сам магазин носил вывеску: «Пѣрѣсвѣтъ» Не скажу, что роспись «под Хохлому» в стилях оформления, никаких девушек-зазывал в кокошниках и сарафанах, медведей, балалаек и самоваров, но чем-то старорусским отдавало. Местные не очень жалуют заграницу, в отличие от ТАМ у нас на троне не сидели немецкие варяги, тащившие в страну всё тамошнее европейское говно, насаждавшие слепое преклонение перед условным Западом. Да, западнофилов и тут хватает, но даже наши местные русские немцы (Прибалтика) кривят нос от сородичей из фатерлянда, считая их дикими, чересчур меркантильными и ненавистными сволочами. Так что «дух Руси» в стилях и оформлениях витал, но поскольку и он не был самоцелью, никто не вкладывался в продвижение старорусской повестки; он просто был. «Я» внутри меня ликовал, он, кажется, впервые встретил мир, где никто ничего из себя не строит в плане стиля, где люди просто живут, не копируя чужое, не отрицая родного. Я же поймал себя на мысли, что как можно было до такого докатиться, чтобы всё-всё своё предать и отринуть в угоду чуждому? Что ж за народ такой в мире «я» и как его до той жизни довели? Как он с собой позволил такое сделать?

Под щебет что-то рассказывающей Гайки, прошлись по Боярскому ряду, перешли по перемычке на Дворянский, поднялись на второй этаж.

- Кажется, вон туда.

Притормозил её, дав вначале в ту сторону пройти двум девочкам охраны. Девочки хорошие, красивые, и даже стильные… Но здесь смотрелись стрёмно. Место слишком шикарное, они же походилина родственниц из Бердянска, случайно затесавшихся на праздник жизни в самое дорогое торговое заведение столицы. Это не недоработка, просто группа сопровождения заточена для работы в городе, чтобы сливаться с толпой… Да например как вчера, на бульварном кольце! И одета соответствующе. А я их в ГУМ повёл. Сам я настолько вороной себя не ощущал – всё же в словах «гардероб попроще для царевича» более весомым было слово «царевича», а не «попроще». И снова эти запонки – на сей раз бижа с маленькими аметистами. Совсем без камней, видно, принцу зашквар. Гайка же оделась… А вот тут я обалдел слегка, ибо она не стала париться и нацепила рабочую спецовку. Чистую, глаженную, но спецовку. Синий рабочий комбинезон х/б, х/бшная же куртка, и в руку взяла портфельчик с моим прибором – что мы там нахимичили. Туда же закинула паяльник, плоскогубцы, другие инструменты и что-то своё девичье. Выглядела, как приехавший на вызов сантехник из классического (любого) порнофильма. И хоть я поначалу прибалдел от такого и хотел попросить переодеться, но она отрезала:

- Ваше высочество, я на работе! И это… Вы увидите сами, это лучшая одежда, чтоб слиться с толпой в торговом центре такого уровня.

Нет, мне не было «западло» идти и разговаривать с девочкой-сантехником в спецовке. И нет, на нас не косились – разве что в рамках парадигмы «о, какой симпатичный мальчик, наверное по делам?» А тут, по месту, ещё больше убедился: люди не смотрят на спецовку вообще! Я могу с тем же успехом идти и разговаривать с пустотой, спутницы ни для кого рядом со мной не существует. При этом раз она тут, значит надо по работе, и никаких насмешек, никаких подтруниваний, в отличие от телохранов, на которых, как уже сказал, смотрели криво, как на родственниц из глухой провинции.

- А ты знаешь толк в маскировке! – похвалил я.

- Отец научил. – Она расплылась от похвалы в улыбке. – Он всегда говорил, пока ты в форме – ты функция. А на функцию люди не обращают внимания. И ты можешь пойти куда угодно и сделать что тебе надо, и никто не задаст глупых вопросов, куда и зачем. Ну, не надо утрировать, охраняемые и режимные объекты такие, что так просто не пустят, но если надо починить, скажем, кран в Малом дворце, я просто пойду и починю, на входе только проводят, где именно он сломался. А если по-гражданке приду… Пропуск, кто выписал, какое время…

- То есть ты с этим сталкивалась, - констатировал я. – И чинила кран в Малом дворце.

- Почему краН? Я много чего чинила, и в Малом, и в Большом, и вообще по всей крепости. Это я сейчас в мастерских по сути отца подменяю на некоторых направлениях. А пока была сопливым стажёром… Я, наверное, как ты была возрастом, или даже чуть младше. Вот тогда только и слышалось: «Аля, подай-принеси, в сто тридцать втором кран потёк, прокладку поменяй, а в клинике на первом в туалете канализация засорилась, пробей».

- И пробивала?

- А что делать! Я простолюдинка, Саш. – Она нахмурилась, но не погрустнела. – И всю жизнь жила с этим. И это для меня – работа, туалеты прочищать. А работа не бывает плохой, бывает лишь малооплачиваемой. Но даже тогда я своей гордилась.

- Понимала перспективы.

- В том числе.

Так, неспешно болтая, мы дошли до нужной лавки, вывеска над которой гласила: «Элѣктронiка Свѣнсоновъ». Которая оказалась небольшой, и была заставлена… Техникой. Телевизоры, магнитофоны, видеомагнитофоны (тысячу лет их не видел!), крутые огромные камеры. Маленькие камеры поменьше. Кронштейны и стойки для них. И куча всякого, чему я не мог подобрать не только названия, но и для чего это может использоваться.

- Саш, нам сюда, - потащила она меня за руку дальше. – Это демонстрационный зал. Они зарабатывают на другом, но ты ж не выставишь на обозрение транзисторы и микросхемы, верно?

Верно. Интересная контора.

- Потому для шоурума эти Свенсоны используют профессиональную технику, коей также барыжат?

- Не знаю, что такое шоурум, но примерно поняла. Нет, на самом деле они поставляют системы видеонаблюдения для охранных фирм, сигнализации, прочее. Но ты, наверное, прав, для них это побочное направление. Ведь если ты производишь широкую номенклатуру электроники, и ещё более широкую закупаешь и возишь, торгуешь по всему миру – они ж не только в России, Россия для них – малая часть дела. А раз так, чего б не попробоваться в сборке оной в виде цельных систем, которые можно продать как систему, а не по отдельности?

В общем, за выставочным залом с охранной техникой размещался маленький, заставленный стеллажами с разнообразными коробками. Зал-склад. Закономерно, звук тут был глухой – поглощался коробками на стеллажах.

- Чего господа изволят? – подскочил к нам менеджер, паренёк лет двадцати пяти с фирменной европейской улыбкой (судя по фамилии основателей, контора шведская, а у них без таких улыбок не торгуют). Без иронии, без превосходства в глазах – он просто увидел своих клиентов, и одеты мы были с его точки зрения правильно.

Гайка почувствовала себя на своей волне и начала общаться с парнишкой узкоспециализированными терминами, я же пока отстранился (ничего не понимаю) и стал рассматривать всё вокруг.

Менеджеров было трое, кроме парня в зале находились ещё две молоденькие девочки. Такие же улыбчивые, и у всех троих на лицах отпечаток интеллекта. Дураков тут не держат, и это хорошо говорит о владельцах. Первая девочка что-то объясняла тётке лет сорока, на понтах, стоящей с видом повелительницы мира. Из чего я сделал вывод, что это поднявшаяся вверх бывшая простолюдинка. Боярыне и купчихе нет резона так задирать голову; они выросли с осознанием, что они выше, для них это просто порядок вещей, как солнце, встающее по утрам, или звёзды, высыпающие в небе ясной ночью. Кичиться звёздами? Задирать нос от рассвета? Показывать это остальным? Зачем? От этого изменится, что ты боярыня/потомственная дворянка? А вот возвысившаяся голытьба именно что кайфует от того, что стала выше тех, с кем была одного уровня. И бывшим коллегам по сословию (уровню) свою крутость демонстрирует. Но девочка перед нею знала, как с такими клиентами общаться, и та была довольна (ещё один плюсик в карму Стивенсонам). И две тётки лет тридцати пяти и двадцати – а вот эти, судя по виду, аристократки потомственные, но не определю, какие именно. Мать и дочь, может не родные по крови, но одна из матерей с одной из дочек точно - вон с какой теплотой друг на друга смотрят, дочь чувствует от мамы поддержку и разговаривает уверенно. Их консультировала вторая девушка, что-то не просто рассказывая, но показывая прибор, где зажигалась лампочка.

Повернул голову в сторону спутницы. Та прошлась с менеджером к стойке и вывалила на неё содержимое портфеля, и они вместе разбирали, что нужно заменить в нашем приборе.

Двинулся вдоль полок, смотря, слушая. Мама с дочкой договаривались об установки системы сигнализации в их доме – им данную контору порекомендовали друзья. Всё верно, о деньгах вообще речи нет, ТУТ деньги вторичны, главное репутация. А «на понтах» оказалась купчихой, оговаривала возможность замены радиостанции на одном из объектов в Сибири. Лесопилка, далеко от цивилизации, посёлок на триста человек, связь с Большой Землёй только четыре-шесть месяцев в году, и, разумеется, есть проблемы с радиосвязью. Там вопросы уровня вышек, усилителей и подстанций, пахнет серьёзным контрактом, и менеджер была к оному готова.

Сделав круг почёта, вернулся к стойке, где парень с Гайкой уже заканчивали. Гайка подключила паяльник и прям при мальчишке впаивала принесённые им маленькие детальки, убирая лишние провода.

- А, вот ещё! – обратилась Гайка к менеджеру, узрев подходящего меня. – Нужен корпус. Какая-нибудь пластиковая или металлическая, но лучше пластиковая коробка примерно вот такого размера. – Показала руками. - Чтобы это всё можно было положить в карман. Сможете что-то придумать?

Парнишка внимательно осмотрел мою персону, нахмурился, теряясь в оценке, кто я есть ху и зачем мне геморрой, но это ГУМ, здесь клиент – бог, потому, подумав, кивнул.

- Сейчас покажу несколько вариантов. Что-то вроде было. Подождите, пожалуйста.

- Сразу паяешь? А если не подойдёт – как возвращать? – поддел я с улыбкой.

- Никак, всё заберём, - покачала она головой. – Саш, вопрос не в «подойдёт/не подойдёт». Вопрос «работает/не работает». Или ты считаешь, я ошиблась и могу выбрать не ту ёмкость или мощность прибора?

- О, прекрасная сеньорита, в твоих способностях не сомневаюсь! – заулыбался ей я, и она… Покраснела. Смутилась. – Кстати, а сколько тут по деньгам?

- Ну, пока вроде тысячи на две – две с половиной, - небрежно отмахнулась она.

Я немного так… Взбледнул. Ибо с собой столько не было. Тысяча с чем-то, и это огромные деньги для нашего мира, где нарзан стоит двадцать копеек! Одна у меня есть, но не две-три!

- Шучу я! – рассмеялась она и хлопнула по руке. – Тут если сотни на три будет – уже хорошо. Саш, ты не видел своё лицо!.. – Ехидно заржала.

Приколистка, мать её за ногу!

В общем, одна из пластмассовых коробочек подошла. В неё Гайка всё погрузила, сказала, сойдёт, но крепежи выплавит в мастерской, и прорезь для «рогов» сама потом проделает.

- Всё, Саш, всё купили! – отчиталась она, сгребая пока ещё не собранное, но частично спаянное в единую конструкцию, назад в портфель.

- С вас триста тридцать восемь рублей шестнадцать копеек. Пройдёмте на кассу, - склонился парень передо мной. Что я плачу – ни малейших сомнений изначально. Я – заказчик, она – мой сотрудник, всё нормально со стороны. Ещё раз мысленно Гайку похвалил, ибо не факт, что в «бердянском» платье её бы встречали так радостно.

Расплатился. Денег отдавать было жалко, ибо я чувствовал, что в иных местах можно подобное купить раза в два-три дешевле. Беру-то за свои! Не семейные. И когда следующие заработаю – бог весть. Но по здравому размышлению, пусть так. Не надо шарахаться по городу в поисках неизвестно чего, всё в одном месте, и готовый прибор будет уже завтра.

- Пошли в кафешку? – предложил я Гайке, когда мы вышли, прочтя по её лицу, что она не горит желанием возвращаться в мастерские. Вокруг же Красные ряды, а девчонки обожают такие магазины. Даже если шарахаешься мимо поглазеть, ничего не покупая. Мне такое не понять, но женщины есть женщины, их не переделать ни в каком мире.

- А пошли! – расплылась она в улыбке. – Тут в конце купеческого есть закуток, там несколько кафешек сразу. Заказ делаешь в любой, а сидят люди все вместе. Если не помнишь, давай свожу, покажу тебе их заново…

* * *

Ресторанный дворик был из категории «миди». То есть и не «мини», но и не «макси». Да, есть что-то от ресторанного дворика мира «я», но это не фастфуд. Просто ты, садясь, берёшь один из лежащих на столике номерков (их тут три по числу заведений) и идёшь заказывать еду хоть в одно заведение, хоть во все сразу. И, заказав и расплатившись, оставляешь номерок там. И заказ тебе принесут по нему, милые улыбающиеся девочки. А так обычный ресторан, только что оплата вперёд, и стоишь для заказа в небольшой, но очереди.

Поскольку денег ещё оставалось много, а я собирался серьёзно поговорить с Олей вечером или завтра утром о своём финансировании (мама же обещала, а это слово царицы), так что взяли что на нас смотрело, а смотрело на нас всё очень хорошее и вкусное. Вроде совсем недавно обедали в мастерских, а я снова голодный, готов слона схарчить. Спутница сделала выбор в пользу татарской кухни, я поддержал, составив компанию, после чего назаказывали от пуза – как потом домой пойдём?

Пока ждали заказ – снова разговорились. Я описал быт, как это, жить, когда ничего не помнишь. Она покивала, покачала головой и выдала:

- Тебе повезло, что у тебя такая замечательная сестра. Да и остальные сёстры тоже молодцы, хорошо поддерживают. – Помолчала, добавила. – Вы думаете, что вас никто не видит? Но и вся дружина в курсе, и мастерские, и вообще весь персонал кремля за вами следит. И как ты себя ведёшь, что делаешь, и как что они делают.

- Обсуждаете это? – напрягся я.

- А как же. Как не обсуждать работодателя, да ещё ТАКОГО? Тебя все жалеют, Саш, но теперь, после общения с тобой, мне кажется, что этого делать не надо.

- Почему? – Озадачила.

- Ты… Другой. Не такой, какого я себе представляла. Спокойный, рассудительный. Не чураешься в движке копаться, пачкая дорогую одежду, с отцом спорить, и с ним же из одной банки пообедал. Так бояре себя не ведут, а ты князь и царевич! А до этого все говорили, что ты истеричка, нежный, ранимый и требовательный. Мне кажется, что амнезия это, конечно, плохо, это архиужасно, и никому её не желаю, но раз она произошла… Это шанс, Александр. Шанс для тебя сделать то, на что ты прежний никогда бы не замахивался.

- Например?

Она пожала плечами.

- Я простолюдинка, просто удочерённая личным дворянином. Я не знаю вашу жизнь. Но совершенно точно могу сказать, что ты можешь, если захочешь, пойти в чём-то против мнения света. Общества. И общество проглотит. Вчера бы ты этого не сделал – тебя воспитали так, что должен выполнять правила, и точка. Ты привык к этому. А давай будем честными, иногда они дурацкие, эти правила, и не всегда хорошо им следовать. Но люди слишком привыкли, им сложно изменить себя и своё восприятие, чтобы изменить поведение. И сейчас у тебя уникальный шанс: можешь отправить в Тартарары то, что тебе не понравится, если будешь считать это неправильным. Нет, не могу пример привести, в голове всякие битвы за любовь, если она не достойна тебя по статусу, но это не то. Просто я вижу, что сейчас ты серьёзен, и хочешь что-то сделать. Поставить себя в обществе. И если вчерашний Саша бы жёстко следовал в кильватере высшего света, то сейчас ты можешь сделать так, чтобы они подстраивались под тебя и твои заскоки.

- Стану в обществе изгоем и парией?

Она рассмеялась.

- Царевичу это сделать сложно. Особенно с такой боевитой сестрой. Нет, я же говорю, ты неглуп. Вон, даже про кристаллы и камни мне втирал то, чего я не знаю, хотя я думала, ты в физике ноль. А значит вряд ли будешь делать что-то, вроде покраски волос в зелёный цвет и разгуливания нагишом. Хотя, именно этот поступок тебе как раз и простят! – рассмеялась она, глаза её заблестели похотью – представила меня без одежды, наверное. Ну, наконец, она на меня, как на мужчину посмотрела, аллилуйя! – В целом, амнезия это возможности что-то сделать, чего никто от тебя не ждёт, а потом сказать: «Ничего не знаю, теперь будет так и только так». И все утрутся.

- Философ ты, Алевтина Александровна.

Потом принесли еду, и мы наслаждались праздником брюха. Так о мелочах переговаривались, как моё внимание завладел… Хрен. Ага, моржовый. Один отморозок, увидев которого я возрадовался, что у меня амнезия.

- Я не буду это носить! Слышишь, не буду! Я ненавижу сиреневый!

«Бояре» - оценило их статус подсознание.

Семья, три человека. Боярич, лет восемнадцати – то есть старше меня. Прилично так старше, четыре года в моём возрасте не хухры-мухры, и по местным меркам – не ребёнок. Тут детство лет в тринадцать заканчивается, в четырнадцать ты маленький, но с тобой уже считаются, а в шестнадцать – вот паспорт, вон бог, вон порог. Этот мажорчик границу совершеннолетия точно перешагнул. Они занимали места через три столика от нас, кроме него самого была боярыня, но точно не родная мама – родная бы такую истерику в лицо не простила, по мордасям бы надавала. Скорее всего младшая жена отца, или одна из младших, а его мама – старшая или главная. Вот и вынуждена боярыня с дитяткой нянчиться. И служанка – здоровенная кобылица лет тридцати, несущая сумки. Однако это не всё, привычный к кремлёвской охране, я «срисовал» ещё троих девок вокруг нас. Они чем-то напоминали наших собственных, этим привлекали внимание, и вид у них был такой же… Наплевательский. То есть, плевать что вокруг, лишь глаза профессионально зыркают по окрестностям в поисках угрозы для охраняемых лиц. Дитятку усадили, и какое-то время он сидел тихо. Тут и еду принесли – похоже, что её им кто-то из охраны чуть заранее заказал, и столик зарезервировал

Мы с Алей обсудили спорт, команду Южного порта со звучным названием «Торпеда» и её положение в турнирной таблице. В Нагатино почти все болеют «за своих», вот и она осталась болельщицей чёрно-белых. Гусары, молчать, сам в шоке, но обращаю внимание, не «ТорпедО», а «ТорпедА». Хотя порт речной. Но с другой стороны, он ведь пяти морей? Шут их разберёт, местных!

В общем, я уже серьёзно раздумывал, катать мне дальше Алевтину или нет, в смысле раскатывать ли. Или не стоит гадить там, где живёшь, а она сотрудник обслуги кремля, и если что-то пойдёт не так – не хочу проблемы ни себе с матушкой, ни ей с дружиной. Девка она симпотная, и грудки что надо, и интеллект есть (хоть немного и е#анутая, скажем честно, ну так все девки в той или иной степени с при3,14#дью) . И ей бы косплей с ушками и носиком точно б зашёл! И сама в душе не против, просто установленные в голове барьеры пока держат. Но тут мажорчик через три столика заистерил, отрывая от приятных мыслей:

- Не хочу! Не буду! Сколько раз уже говорил, я туда не пойду!

Ага, подскочил из-за стола, топнул ножкой. Боярыня что-то пыталась втирать, говорила тихо и вкрадчиво, но он снова ничего не понял и заорал на зрителя:

- А я говорю, я это НЕ-ХО-ЧУ! И не буду! И не надо заставлять!

- Саш, что с тобой? – Лицо Гайки налилось тревогой.

- А? – Я и не заметил, как кулаки сжались, а лицо посерело, отчего она и встревожилась. – А, нет, Аль, всё хорошо. Скажи, я до покушения таким же был?

Она повернула голову и пожала плечами.

- Если сказать как надо, как должна говорить сотрудница на моём месте – нет, разумеется. Ты же царевич. Тебя сёстры в руках держали, не давали так позориться.

- А если честно?

Она не ответила, только встретилась со мной взглядом и грустно улыбнулась. «Извини, нельзя такое вслух про работодателя».

Скандал набирал обороты, придурок начал визжать, что его права попраны:

- Я всё маменьке скажу! Будешь знать!..

Значит, не просто младшая жена, а кто-то из более младшей ветви. То есть «маменька», боярыня, может ей приказывать. Фамилия в боярской семье у всех одна, но из-за статуса ветвей там всё очень неоднозначно, младшие ветви иногда в правах ниже наёмных слуг. Вот мудило и катается на женщине – она ему ничего не сделает. С одной стороны глупо отпускать с такой проблемного сына – ну какие у неё на него средства давления? Но с другой она не служанка, она всё же член рода. А что не харизматичная, задавить не может… Бывает! Но проблему решить боярыня не могла.

Служанка, которая сидела сумками (скорее всего тоже носитель боярской фамилии, но очень-преочень младшая ветвь, настолько, что они как раз и прислуживают, готовят-убирают, но могут сидеть с боярыней за одним столом) тоже пыталась его вразумлять. Апеллировала к голосу разума, увещевала. И получалось у неё даже лучше, чем у условно более старшей боярыни.

- Да достали вы меня! И ты достала! Знай своё место, прислуга!

И этот хрен мажористый… Перевернул на неё тарелку с супом. Суп здесь вкусный, пахнет ароматно, мы тоже взяли по горшочку, только шулпы – татарскую же кухню выбирали. А у этой семьи заказ из кухни русской, там тарелки более плоские и вместительные. И досталось женщинке некисло.

- Александр, как ты можешь! – завизжала боярыня, а служанка вскочила и захапала ртом, не в силах ничего выдавить. Так этот мудила ещё и мой тёзка? День тёзок сегодня, только какие же они разные!

- Саша, нет! – Очнулся я от того, что Гайка схватила за руку, а я на эмоциях поднялся, сжав кулаки. Пришёл в себя, понял, что не надо лезть. Чужая семья, чужие законы – не мои проблемы. Но всё равно, такое зло взяло!..

- Вы все уроды! Поняли? И ты! И ты! Я скажу маменьке, вас в Саратов, в глушь отправят! Будете знать, как… - Это ущербное тело истерило и топало ногами.

Бл#дь, восемнадцать лет! Восемнадцать, с#ка, годиков дитятке! Если не девятнадцать. Не пять. Не шесть. Ну откуда такие берутся в таком возрасте? Как их надо настолько запустить?

«И зовут его так же, как тебя» - подлил масла в огонь мой внутренний я, который не попаданец, а я сам. Моя собственная совесть. Ибо стыдно. Непередаваемо стыдно… Нет, не за себя. За таких, как мы с ним в принципе, за вырождающийся мужской род. И это стало соломинкой.

Схватив со стола маленькую пиалочку для приправы, я вылил эту приправу целиком, сколько есть, в тарелку, всё же встал и… Запулил оную в голову уроду. И единственное, за что хочу сказать Саше «спасибо», что у него хороший глазомер. Физически принц не развивался, но, видимо, в какие-то игры на меткость играл, может даже с Машей и её подругами, и попасть в мажора оказалось не проблемой. Попал в плечо, не в голову, зато не задел людей, сидящих между нами (а спохватившись, понял, что мог). Моя жертва недоумённо обернулась.

- Эй, ты, урод! Хавальник закрой и не мешай людям отдыхать! – прокричал я. - А не нравится – канай отсюда, решай свои проблемы в другом месте!

Народ вокруг, конечно, с интересом следил за разворачивающимся бесплатным представлением, но лезть никто и близко не собирался. Теперь же концерт выходил на другой уровень, и вокруг воцарилась тишина - все с придыханием воззрились на нас – мне даже за пролетевшую фарфоровую чашечку над головой не предъявили.

- Саша, нет! Что ж ты делаешь?! – заныла Гайка, чуя проблемы на свой афедрон. Она как-никак дружинница, последняя линия обороны. Краем глаза скосился на одну из своих охранниц – они выдвигались поближе, причём так, чтобы если что блокировать охранниц этих бояр. Жесть, а о таком развитии событий, как война сильных родов из-за глупости двух ушлёпков, я не подумал!

«Я вообще редко думаю…» - буркнул я сам себе.

- Это кто у нас там такой борзый? – обалдение мажорчика прошло. – Накажите его! – Это охране. Но их охрана узрела нашу – профи всегда видят друг друга издалека - и выводы сделала. Их охрана не шелохнулась, хотя, давайте смотреть правде в глаза, не будь «подписки», меня б скрутили и как минимум легко, но обидно побили.

- Что вы стоите, кошки драные! Он на меня покушался! Схватите его!

Охрана его проигнорировала.

- Я сказал, закрой хавальник, урод! - расплылся в пакостной улыбке я. - Не позорь мужской род. Тысячи лет эволюции, и всего четыреста лет реверса, чтобы появились такие яйценосы как ты, полностью дискредитирующие нас, охотников на мамонтов и их потомков?

- Что ты сказал? – При бездействии охраны, безмолствовании боярыни, которая могла что-то сказать, но тоже узрела мою «подписку» и не спешила вмешиваться, и ненавистном взгляде облитой служанки, уродик растерялся и не знал, как себя повести. Ненавижу таких! Ладно, ты агрессор – так будь им до конца! А он как проблема – так в кусты. Ссыкло чёртово! Заподлист хренов.

- А ты глухой? – продолжал я его выбешивать.

Всё, пришёл в себя. Глаза мажорчика вместо растерянности заполыхали ненавистью:

- А кто это тут у нас кукарекает? – Он пошёл в нашу сторону, и Гайка предпочла бы провалиться под землю:

- О-ой!

Но земля не проваливалась.

- Кто у нас такой смелый? – продолжил урод, подойдя, встав между двумя столиками на ближайшей к нам линии, метрах в десяти. - Какой-то нищеброд? Смотрите, нищеброд и простолюдин указывает бояричу! – картинно обернулся он – типа говорит для всех, на зрительный зал. Но зал был не на его стороне.

Я сложил руки перед грудью.

- Ты не боярич. Бояричи – потомки славных воинов Рюрика, Олега и Свендослава, их блистающих дружин. И многих других славных воинов. А ты – болотное ЧМО, позволяющее себе низость – опрокинуть суп на прислугу. А ещё говёная истеричка. Я ж говорю, яйцетряс ты, не мужик, и я рекомендую тебе заткнуться и не позорить мужской род, потому, что не все такие уроды, как ты, но люди, глядя на тебя, подумают обратное.

- Ты что ль, мужик? – Растерянность. Мажорчик не привык давать в табло, когда не по его. Топать ногами, опрокидывать тарелки – это легко. А по хлебалу двинуть – тут особый склад ума нужен, яйца нужны, простите за смысловую тавтологию. Вот и не знал, как поступить, чтобы и своего добиться (меня унизить), и не драться.

- Я что ль, - ехидно скалился я, провоцируя дальше. Если он не ударит – он труп. Над ним смеяться будет весь ресторанный дворик. А я, собственно, и не желал драки – унижения достаточно.

- А что мне будет, если я тебя пошлю на#рен? – продолжал торговаться боярчик.

- Я тебе разукрашу физиономию – она у тебя какая-то пресная, - спокойным тоном ответил я. Ибо чего там, поставить фингал для меня дело житейское, я ж не яйцетряс, как некоторые. - За базар надо отвечать, и настоящий мужик всегда отвечает. Вот побудешь им хоть немного.

- А-а-а-а… - Он обернулся к своим, но боярыня так и стояла, пронзая меня глазами, сложив руки на груди, а служанка рядом, чуть приведшая себя в порядок, ехидно скалилась.

- Ну, так что? Ты у нас мужик или яйцетряс? Ну, вперёд! – приглашающе развёл я руки в стороны.

Боярчик зыркнул и в спасительном жесте перевёл глаза на мою спутницу.

- А за кого наш голосистый простолюдинчик прячется? Да за слесаря! За девку из обслуги! Что, тебя вообще защитить некому?

Ну законченный идиот! Даже скучно с таким.

- Так ты будешь бить или нет? Или засовываешь язык в задницу и сматываешь удочки?

- Эй, ты, шмара простолюдинская! Ты что ль будешь своего кавалера защищать? – игнорируя меня, обратился он к Але.

Кажется, я от такого обращения непроизвольно зарычал, но смог подавить бешенство. Он это узрел и тоже расплылся в ехидной улыбочке – у него получилось меня вывести, как только что его выводил я.

- Слушай сюда, сучий потрох. Ты оскорбил даму, пришедшую сюда со мной, сотрудницу моей семьи. А значит ты оскорбил меня. А оскорбив меня – ты оскорбил мой род. Ты, говна кусок, осознаёшь, во что ввязываешься?

Тот хлопнул глазами, но принял решение. Неправильное, но он не знал об этом.

- Да какой у тебя там род, нищеброд! Где камзол взял, в ломбарде по дешевке? Такой фасон два года не носят! Ты – плебей, и знай своё место! А ты – обслуга. Часто его обслуживаешь?

- Ты снова оскорбил мою женщину. – Бог свидетель, я старался быть спокойным. - И я в последний раз тебя спрашиваю, при всех, люди вокруг - свидетели. Ты отдаёшь отчёт, что может последовать? Если да – извинись, и я готов забыть и не бить тебя.

- Пошёл ты в рог, смерд! – нездорово разухарился мажорчик, видно, я допустил фатальную ошибку – тоже не ударил его, когда было нужно, а развёл демагогию. Ну, у меня свои резоны, я всё же принц, последствия моего удара могут быть нехорошие. А, раз так… Всё, больше не ошибаюсь. Шурпу доел, а вот Аля – нет. И остатки её супа полетели в боярчика вместе с пиалой. Бух!

- За битую посуду заплатим! – вверх громко произнёс я. – По прейскуранту. Ибо оно того стоит… - мой победный смех.

Мажор стоял и смотрел на грязный камзол. Не верил, что это происходит с ним. Наверное, впервые в жизни такой отлуп получил. А вот люди слева и справа, из-за столиков, ломанулись в стороны, давая нам место для драки, впрочем, не пытаясь на нас воздействовать (скрутить, разнять, привести в чувство).

- А-ах ты ж… Смерд! Холоп! – И мажорчик пошёл в атаку.

И только тут я понял, что не совсем прав. Нельзя начинать драку в проигрышной позиции, не имея козырей. Ибо он реально выше меня и сильнее. А я, соответственно… Без домашних заготовок.

- Мальчики дерутся – девочки не лезем! Не лезем, девочки! – бегала вокруг нас Гайка, расставив руки в стороны, как бы отгоняя ими он нас окружающих. Что делали его и моя охрана не знаю, но я – защищался. Ибо физические кондиции мажора были так себе, как и у Саши, но вот общий вес значительно выше. Да и насчёт драки… Кто-то с ним занимался. Не «ах-ах-ах, как дерётся», но кое-что показать упырёнок мог.

Но на моё счастье, бил он как бык колхозный. Не резко и хлёстко, а медленно, лениво. Чувствовалось, отрабатывал удары на груше, по которой бил лишь бы ударить правильно технически, не на силу и время. А вот в спарринге их не отрабатывал. И этим я пару раз воспользовался, и два раза несильно, но достал его. Эх, Саша-Саша! Грёбанное тело! Я могу драться! Но базы нет, моторики нет, даже с мышцами на костях проблемы!

Ладно, пока заканчивать – не на танцы пришли. Вон, люди сзади и сбоку из-за столиков тоже разбежались, а в воздухе слышны крики: «Охрана! Охрана! Позовите охрану!» И когда упырёнок вновь пошёл вперёд с пробной серией левой-правой-левой, я сделал мягкий блок, перехватил его руку (это было не сложно) и сделал шаг назад, одновременно дёргая руку дальше, доворачивая, и ставя подножку. Он не ожидал такого и полетел вперёд, на пол, задев один из столиков.

Визг двух девушек, стоявших за ним, с самого столика на бедолагу что-то посыпалось. Мажорчик медленно встал, отряхнулся, окинул меня налитыми злом глазами… И, схватив стоявший рядом стул, понёсся на меня с ним.

Блин, только и успел отскочить! Но этот бык колхозный, не сумев попасть, развернулся и снова замахнулся. Вот только представляете, какая у стула инерция? Я не стал ждать, а прыгнул на мажорчика, сбивая с ног прямо вместе с оным стулом – теперь тот ему мешал.

- Не-ет! Не-е-ет! Все назад! – голос Гайки.

- Стоять! Охрана!

- Сама ты охрана! – Ещё какие-то голоса – мир вокруг пришёл в движение. Я же завалил утырка на спину, но тот, отпустив стул, стал бодро подниматься. Быстрее меня. Пришлось сделать подсечку. Снова рухнул. После чего я поднялся, и, понимая, что сейчас веселье закончится, с силой жахнул ему подошвой туфли по переносице.

- А-а-а-а-а-а! Бо-о-ольно! – Он начала валяться и кататься по полу, он что, думал это всё? Парень, я не знаю, кем был мой Альер-эго, но он точно прошёл суровую школу выживания в советских дворах. И потому мне удалось честно пнуть уродца ногами ещё несколько раз, после чего взять за грудки, приподнять и дать приподняться самому, и снова запустить лицом вперёд, на ближайший, заставленный закусками столик. И когда он на него рухнул, переворачивая и опрокидывая всё на себя, успел подойти и двинуть уродца по почкам. Удар у Сашиных рук слабый, наверное, лужу на полу сделать не получится, но даже так по почкам – это больно.

Только после этого меня сбили с ног, причём кто-то из своих, кремлёвских. Потом навалился кто-то ещё. И ещё. Меня грубо перевернули на живот, приподняли… И надели сзади на запястья наручники, предварительно больно-больно потянув руки.

Оп-па, а в наручниках я ещё никогда не был! И Альтер-эго, по ходу, тоже. Сюрпри-и-из!

- Это мой племянник! Там мой племянник! Пустите! – голос где-то за спиной. Боярыня.

- Да двиньте этому засранцу ещё, чтоб знал, как чудить! – служанка. Там же.

- Не трогайте его! Это Саша! Саша это!.. – голос Алевтины.

- Лежать! Стража!

- Ни с места, ни звука! – А это неизвестные голоса.

- А сейчас ты делаешь всё, что тебе скажут. – А это прошептал прямо на ухо голос старшего офицера из моей команды выхода. – Ничего не бояться, всё под контролем, но все требования стражи выполнять, где посадят – сидеть и не жужжать. Александр, понял? Кивни, если да.

- Кивнул.

- Мы тебя позже заберём. Будешь ждать, и никакого самоуправства! Если тебя напинают стражницы… Они люди государыневы, в своём праве, мы им только ручкой помашем.

- Понял. – Сучки! Вон как проблему решили! Но я и сам дурак, сам подставился.

…Зато как весело! У-ух!

Глава 3. КОТ

Глава 3. КОТ

КОТ – коренной обитатель тюрьмы (воровская татуировка)

«Моя милиция меня бережёт - сначала посадит, потом стережёт»

(воровской афоризм)

- Будет добрый год-хлебороб! Было всяко – всяко пройдёт! Пой златая рожь, пой кудрявый лё-о-о-он!.. Мы идём с конём по полю вдва-а-ё-о-ом… - закончил я тихо, выведя звук в ноль.

Слушатели захлопали.

- Молодец, Леопольд! Молодец!

- Так держать, парень!

- Талант!

- Скоро там за тобой придут? – Это замначальника околотка. Прикольная тётка. Зовут Светлана, не замужем, фигура брутальная, дар – уверенный среднячок, душа – добрая и отзывчивая, но жутко не любит разное ворьё, её аж перекашивает при их упоминании.

- Вы у меня спрашиваете?

- Ну, так твоя же сотрудница поехала за сёстрами…

Не все в околотке знали, кто я. Только двое. Начальница и вон та инспектор, что сидит и что-то пишет, никуда не отлучаясь. Специально так оставили сидеть - меня пасти. Две другие тётки, с кем общаюсь, находящиеся в помещении в данный момент, о чём-то догадываются, но молчат в тряпочку. И только посидев здесь с ними, понаблюдав за работой стражи и остыв, я понял красоту решения.

С одной стороны – нашкодил, меня надо проучить. А как лучше всего проучить подростка? А пусть несколько часов в полицейском участке посидит, проникнется! Здесь, в нашей реальности, слово «полиция» есть, но оно нарицательное, ибо так называются структуры правопорядка в небратской, но ментально близкой Европе. И то, что в нашей стране сия контора носит древнее, как говно мамонта название «городская стража», вот вообще ровным счётом ни на что не влияет! Стражниц в обиходе даже называют по ихненскому, «полицейки», и все воспринимают это нормально, не считается чем-то неправильным. Так что я нахожусь в опорном пункте городской стражи «Красные ряды» и проникаюсь, чтобы больше не косячить, подставляя под монастырь дружинных охранниц.

С другой… У полиции на меня ровным счётом ничего. Вообще ничего! Шкодил? Да. Но вёл себя прилично. А Шуйского, когда сюда привели и жахнули дубинкой по спине (это вам не семейные служанки, у государыневых людей разговор с хамами короткий, и плевать, что боярич), после чего он стал тише воды ниже травы, и вот на кого произвели впечатление – так на него, родимого! Ныл. Сопли и слюни пускал в «красном уголке», пока его боярыня не забрала. А забрала боярыня его сильно не сразу – стражницы жёстко обрисовали ситуацию, что оформляют, после чего передают дело в комитет общественного порицания. Ага, тот самый, где работает наша родственница, стерва из стерв, что топит княжеские рода, если подвернутся… И вот тогда Шуйские, как крутой боярский род, члены государственной думы, попадут – так попадут! А если учесть, с кем его сынок подрался… Дальняя, но тётушка, глава департамента, из принципа на сделку с дьяволом не пойдёт (я проговорюсь, мама узнает, ей скирда – оно ей надо, тем более когда такая вкусная цель для загонной охоты), а как она умеет обувать на Большие Бабки и Ништяки, втаптывая столетиями наработанный авторитет даже очень крутых семей, мне уже даже тут, в околотке, рассказать успели. Ага, та самая служанка Шуйских – она тоже Шуйская, как я и предполагал, только из настолько дальней ветви, что только фамилия и общая. Так что стражницы поставили боярыню в позу: или заминайте дело, чтобы перед ними не было заявлений, или они оформляют, на всё про всё им час.

Ах да, главного не сказал. Боярчик-то оказался породистым! Как и я, в принципе, но так я ж нормальный? Шуйские, Бельские, Мстиславские, Трубецкие, Ляпуновы, Шереметьевы – это семьи, на которых страна держится, столпы Империи. А мальчик – второй по счёту ребёнок главной, то есть собственно боярской ветви, после старшей сестры – главный наследник семейства. И вот так, из-за дерьма в ресторанном дворике, крутейшему клану страны оказаться пусть и на время, но на обочине политической жизни?

Так что мне повезло: хоть дрались мы оба, и компенсировать пострадавшим (как людям, так и заведению) должны были в пополаме, особенно те чашки, что разбил (и не отказываюсь от этих компенсаций, за удовольствие надо платить), но десант из аж трёх оперативно подъехавших боярынь этой семьи за полтора часа уломал всех, кто хоть боком, хоть косвенно пострадал в нашей потасовке, даже если исключительно морально. Буквально озолотили тут всех – уж очень счастливыми пострадавшие выглядели, уходя, забрав заявление. И упырёнка в итоге выпустили – нехай едет, штаны стирает. И сами полицейки тоже остались довольны, само собой. Правда тётка, кто в курсе, внимательно смотрела на меня – я единственное слабое звено их нечаянного обогащения. Но хоть это и весело, царской семье вряд ли нужны проблемы с одним из крутейших боярских родов страны, а потому я лишь задорно подмигнул: «Действуйте, я ничего не вижу и претензий не имею».

Так что через чуть более, чем полтора часа, Шуйские отсюда свалили. Решив все-все проблемы, даже те, которые я с себя не снимал и которые решать был готов. А я остался. Без состава преступления. Без заявлений потерпевших. Без свидетельских, что я – шкодник, показаний. Без любого маломальски внятного обоснования. Просто потому что!

- Парень, мы не знаем, кто ты. Документов нет. Пусть из дома кто-то приедет и заберёт тебя из взрослых.

Шикарный обоснуй? Вот и я про то же. Так они меня и переиграли. «Да, не должен тут сидеть, но сидеть будешь – отдадим тебя дееспособным, ты малолетка». Учитывая, что я под полным колпаком дружины, и околоток на «Красных рядах» ввиду стратегического расположения если не её филиал, то очень-очень дружественная контора, качать права бессмысленно. Ну правда, вернут меня в Кремль, а дальше? Захочу сбежать? Разумеется. Держать там, не пускать? А я начну чудить и снова шкодить. Оно начкару в отсутствии Настасьи Ольговны и принцесс надо? А так она как бы не при чём – я закон и порядок нарушил? Спокойствие обывателей в общественном месте потревожил? Вот посижу в страже, не облысеют, поохраняют меня. И на них стрелки – они плохие, не пускали, а мы, дружина, белые и пушистые.

Аля, разумеется, ушла домой (кое-кто вообще-то на работе), и она девушка подневольная – я без претензий. А мои охранницы, видимо, паслись где-то за пределами околотка, не мозоля глаза. И я связи с внешним миром вообще не имел. Позвонил бы в кремль дежурной – да номера не знаю, а спрашивать не захотел. Впрочем, в кремле прекрасно знают и где я, и удалённо мониторят – не поверю, что это может быть не так, сам кремль тут через площадь . Так что переживать мне не о чем. А потому я сразу напросился на чай, коим меня через брюзжание, но угостили, и начал культурную развлекательную программу – ибо скучно сидеть просто так. Песни, байки, анекдоты, снова песни. Народу зашло! И даже Шуйским, которые тут «договаривались» и внимательно меня слушали, бросая ОЧЕНЬ косые взгляды – словно чуму в пятнадцатом веке увидели.

- А вот ещё анекдот рассказать могу. Пришла как-то монашка к царице…

Меня даже в «комнату отдыха» не посадили – в отличие от тёзки. Это такое местное комфортабельное КПЗ. Ибо повторюсь, нет состава преступления – нет преступления, а значит я не преступник. Сижу тут, в охраняемой зоне, рядом с их святая святых, рабочими столами, где сотрудницы бумажки заполняют, и гоняю чаи. Всем бы так в тюрьме сидеть!

- Леопольд, а мне сестрица на смену оладьев с утра напекла. Составишь компанию? – А это зашла ещё одна местная, инспектор патрульно-постовой, она не сидит тут, а бегает туда-сюда, решает вопросы.

- О, по оладьям я всегда за, тёть Люд! – расплылся я в улыбке. Конечно, домашняя выпечка всегда лучше магазинного печенья. - Я скоро специалистом по ним стану. Говорят, я недавно ел оладьи, которые сама патриарх делала! Если не врут, конечно.

- Патриарх. Скажешь тоже! - усмехнулась тётьТаня. Она из тех, кто не в курсе.

- А я слышала, она неплохо печёт. Вообще, в целом. И до пострига считалась одной из самых-самых в этом деле, во всяком случае, среди аристократии. – А это тётьОксана – она в курсе, глазки хитро бегают.

- А чего она не баба что ли? – поддержала тётьСвета. – Я думаю, она, как и все мы. И когда дела сделает, так же месит тесто, и… Оладьи там, блины… - Госпожа инспектор мечтательно вздохнула.

Вот такие они, суровые стражницы-полицейские в одном из проблемных мест – самом «блатном» торговом центре столицы. Нет, не думайте, у каждой звание, дубинка и табельник, и тому же Шуйскому за длинный язык мигом прилетело. Но если с ними по-человечески, и суровые «госпожи инспекторы» мигом превращаются в «тётьЛюду, тётьСвету и тётьОксану». А может это я такой няшный и харизматичный? Мне всего четырнадцать, на взрослого не тяну, вот и разбудил в них материнский инстинкт? Да и сам по себе я крайне позитивный юноша (надеюсь)!

В приёмной, или, как оно тут называется, в зале ожидания послышался шум, и тётьЛюда сорвалась туда, только-только выложив передо мной на тарелку оладики от сестрицы. Сестрица – это другая жена твоего мужа. Если между сестрицами мир – счастье в такой семье. Но иногда там бывают тихие войны, превращающие жизнь семьи в адский адъ. Хотя чаще люди уживаются, и всячески помогают друг другу и поддерживают. Мир такой, за четыреста лет новые правила жизни в нём въелись в подкорку, и многожёнство иначе, как нормальным, никто не воспринимает, и даже в счастливой семье первая жена постепенно начнёт задавать вопросы: «А кого мы ещё себе возьмём, дорогой?» Женщины сильнее мужчин, работают на ответственных работах, но и рожают они, и инстинкт материнский никуда не делся… А потому кому-то надо сидеть дома, пока остальные вкалывают, и одной супруги в семьях реально мало.

Ну, голоса - голосами, а оладьи передо мной, а где чай я уже знал – чашки четыре выпил, пока тут кантуюсь. Но тональность общения в зоне ожидания поднялась до повышенной. Однако не на тех напали – это всё же отделение полиции, его так просто с наскока не взять. А я подозревал, кто это мог быть. Ага, Саша-то, балбес, тю-тю! Забрали его! А значит, на служивых можно и понаезжать. Но был уверен, что Шуйские умнее, и такой косяк пороть не будут точно.

Ошибся. Госпожа инспектор вернулась с женщиной, на вид чуть меньше сорока, в роскошном вечернем платье и лёгкой меховой накидке из тех, что для статуса, а не тепла.

- Леопольд, это к тебе. И я рекомендую сдерживать эмоции.

Само собой, раз у меня нет документов, я представился как Леопольд – чего менять коней на переправе и образ перед тюрьмой? И даже пару словечек шпрейханул, чтобы убедить, что немец. Поверили.

- Тёть Люд, я само безбрежное спокойствие! – отсалютовал я оладушком. Неплохо, но у крёстной стократ лучше. Не в обиду служивой и её сестрице, просто матушка патриарх – реально крутая тётка! А у крутых тёток всё крутое, даже оладьи с блинами – как иначе?

- Тогда пойдём, провожу – поговорите, - махнула она: «Иди за мной».

- Вон тряпка, вытри, - указали мне девчонки на полотенце в углу. – Мы постираем.

Вытерев жирные пальцы об указанный гаджет (вода только в туалете, туалет в конце коридора, идти неохота - ждут), последовал за инспектором и дамой. Прошли мы чуть дальше «комнат отдыха» - их тут четыре, все на безрыбье стоят пустые, только хромовые решетки блестят. Она открыла отдельный изолированный кабинет с тяжёлой дверью, и впустила туда вначале боярыню, затем вошла сама.

- Ого! А это допросная? – принялся я изучать местность. – У вас и такое есть?

- Конечно. Это же участок стражи. Тут всё есть. Конечно, торговый центр, работа со своей спецификой, но иногда попадаются воришки разные, или дебоширы – где с ними беседу проводить?

Логично, не подумал.

- Вы присаживайтесь, а я постою, - указала она нам на единственный в помещении стол без ничего. Вообще без ничего. И один из стульев прикручен к полу.

- А можно мне на место преступника? – загорелись у меня глаза. – Когда я ещё там посижу? Это с той стороны, да? А наручники наденете?

- В другой раз – обязательно! – пообещала стражница, а я тем временем развалился в неудобном (кто б сомневался), ибо со всех сторон давило, кресле.

- А может всё же получится наедине? – повернулась к инспектору боярыня.

- Не положено! – прозвучал стандартный ответ. – Или так, или попрошу покинуть территорию участка. Ваш сын уже отпущен за отсутствием.

ТётьЛюда сглотнула – ей, как и всем, перепало сегодня от щедрот боярских ой как немало. Но ощущение неправильности не давало расслабиться – оставался я, царевич, который мог сдать их высшей инстанции. Они хотели в меня верить, но всё равно боялись. Ибо будь на моём месте упырь вроде Саши Шуйского – им кранты, обязательно бы подставил, а просто из вредности. И таких, как он, видимо, очень и очень много, и ей, работающей с человеческим дерьмом, это лучше всех известно.

- Александр… Могу я называть тебя Александр? – обратилась боярыня ко мне, кряхтя и садясь на место следователя/дознавателя. Стражница встала ближе к двери, сложив руки перед грудью.

- По понедельникам можно, - разрешающе кивнул я. - По понедельникам мне всё равно, на что отзываться. Можно Леопольд. Шарик и Бобик тоже ничего, но унижают достоинство – так что Шариком и Бобиком – не надо. Но если Барбосом…

- САША!!! – прикрикнула она – нервная барышня. Но тут же взяла себя в руки. – Саш, я понимаю, ты… Не хочешь раскрывать, кто ты, и мой сын… Он подвёл тебя и чуть не раскрыл… И…

- А может вы представитесь? – устало склонил я на бок голову.

Собеседница смутилась, по лбу пробежала тень.

- А ты правда меня не узнал?

- Гадом буду! Век воли не видать! – провёл большим пальцем по горлу.

Снова нахмурилась. Но за моей бравадой поняла – правда.

- Значит, это не дезинформация, не слухи? Ты на самом деле ничего не помнишь?

- Ничего не помню что?

- И эти три месяца…

- А можно покороче, женщина? – Я устало нахмурился. - А то вдруг за мной пришли, а вы меня отвлекаете? И я ещё анекдот про монашку и царицу девчонкам не дорассказал.

С последнего аргумента тётЛюда у двери хрюкнула, но смех сдержала.

- Саша, мы знакомы! – воскликнула боярыня, пронзая меня глазами. – Не раз виделись на различных приёмах, в том числе в Кремле. - Её голос жёсткий и суровый, и ни разу не было в нём торжества, дескать, так тебе, падле годуновской, и надо. Взрослая женщина и мать переживала за чужое дитё, что с ним несчастье – ибо у неё свои дети есть, как не переживать и не сочувствовать? Ожидавший всё это времени каверзы, я проникся и пересмотрел на неё взгляд. Может боярыня не такая и плохая тётка? Пожалуй, не буду её бесить. Пока протсто бесить, а там посмотрим.

- Я – Елизавета Ивановна Шуйская, - представилась она. - Не глава рода, но вторая супруга. И я биологическая мать этого шалопая, которого ты поставил на место.

Вот даже как? Хм… Серьёзная женщина. Пожалуй, и правда не стоит дурачиться.

- Так у вас нет претензии, что я его немножко того… - скривился я, пронзая её взглядом.

Улыбка в ответ.

- Когда-то это должно было случиться. И если ты думаешь, я не знаю, как он себя ведёт, то ты не прав – всё знаю. И сестрицы помогают с ним, как могут. Но я занимаюсь управлением очень большого боярского рода, мне просто некогда было уделить Саше столько времени, сколько надо. Вот… И запустила. А теперь тушу пожары по свершившемуся факту, а это… - Вздох.

Да, это как мёртвому припарки.

- Отдать его в какую-нибудь структуру на воспитание? – предложил я. – Чтоб там человека из него сделали, дурь выбили? Что-то военизированное, с дисциплиной?

- И куда именно? – развела она руками, и я понял – такая мысль у них была.

Я пожал плечами – а правда, а куда такого отдашь?

- В дружину – бесполезно, - покачала она головой. – Он - боярич Шуйский, из главной ветви. Будущее клана. Любой инструктор побоится строить его жёстко. А значит теряется всякий смысл. В чужой род, пусть даже по обмену – риск. Слишком большой. И даже если отдадим тем, кому доверяем, а справятся ли они, если его, вдруг, попытаются выкрасть или убить? Кто будет виноват если что? Ну, а полевые войска – даже не смешно.

- Понимаю. Попадос… - констатировал я. – Что ж, желаю вам удачи с ним. – Иногда здорово осознавать, что некоторые проблемы не твои, и слава богу! Не хватает только лезть в это дерьмо. Но своих детей ТАК воспитывать я точно не буду, даже если буду занятым человеком.

- Спасибо, - мрачно покачала она головой.

- Я к нему претензии не имею. Скажу честно, до этого момента имел, но не к нему, а к вам, как к роду. Но сейчас, поговорив с вами, Елизавета Ивановна, понимаю, что был не прав. Терпения вам.

- Спасибо, Саша. И это… Как понимаю, пока твоё инкогнито лучше не раскрывать? – Ироничная улыбка.

- Правильно понимаете, - улыбнулся я в ответ.

- Просто если что… Я могу забрать тебя и доставить до дома, до ближайших ворот, например…

Угу, и Спасские, и в нормальном состоянии закрытые Никольские – оба через площадь от нас. Пешеходную площадь, далее Спасских ворот движение машин по Краснухе запрещено.

- Неужели вы думаете, мои не могут меня забрать? – Я весело хмыкнул. – Они меня строят. Чтоб проникся и не баловался. Берите с них пример, Елизавета Ивановна: уж кто-то, но если моя семья не чурается таких методов воспитания, так вам так тем более сам бог велел.

- Я поговорю с сестрицами. – Она была поражена этой мыслью, честно. Обескуражена. - Устроим сегодня же семейный совет. Спасибо на добром слове и… Просто спасибо.

- И ещё, по поводу Саши, - продолжил я. - Мне до него больше нет дела, но он реально накосячил. На весь ресторанный дворик оскорбил мою спутницу, дружинницу нашего рода. И если мне всё равно, я мужчина, а мужчины далеки от таких вопросов, то вот моя сестра Маша – девочка горячая, и может очень на это дело запасть. Выждет момент, и сделает вашему Саше что-то нехорошее. И я ничего с этим не смогу поделать – она меня, конечно, слушает, но далеко не во всех вопросах.

- И что предлагаешь? – нахмурилась боярыня. Ибо я не преувеличивал, Маша считается в обществе царевной юной, с молодёжным прибабахом. Это называется «кровь Годуновых», мама, говорят, такой же в детстве была.

- Отправьте-ка его с инспекцией вотчин… Ну, не знаю, куда-нибудь в Саратов, в глушь. – Вот с фига ли тут город с двустами-трёхстами тысячами населения глушью считается не знаю, но Шуйский именно так про этот город фразу обронил. - Года на два. Он как раз туда собирался отправить вашу младшую боярыню со служанкой – вот сам на те места и посмотрит?

- Разумно, - неожиданно согласилась Шуйская. – А знаешь… У нас есть земли на Аляске. И там тоже нужен пригляд от старшей ветви. И насколько я знаю, на Севере, в тех широтах, год службы за три идёт. Если он пробудет с инспеццией…

- Год. Елизавета Ивановна, не надо рисковать, пусть всё утихнет и забудется, - замотал я головой, дескать, торг не уместен, и он не в ваших интересах. - А через годик пусть возвращается – на это сил убедить Машу у меня достанет.

- Что ж, договорились, - расплылась в многообещающей улыбке боярыня. – С тобой приятно иметь дело… Леопольд.

- Служу Советскому Союзу! – козырнул я пионерским приветствием, и имел право – нет такой страны, и тут никогда не было, но «я» внутри её хорошо помнит и считает своей. А принц Саша… Малолетка. Ммало ли какой бред озвучивает?

- У меня всё, - перевела она глаза на сопровождающую.

- Хорошо. Пойдёмте, - со вздохом произнесла тётЛюда и отстранилась, открывая дверь – она, оказывается, согласно протоколу, её за собой замкнула. ТётьЛюда, похоже, тоже в курсе, кто я. Потому, как лишь профессионально, то есть незаметно, улыбалась. Думаю, доклад с нашим разговором для матушки по возвращению приятным сюрпризом станет. Но самый главный вывод, с РОДОМ Шуйских удалось не поссориться, не побить горшки, а в некоторой степени они меня ещё и спасителем считают, и если что – легко пойдут на контакт, если потребуется идти на скользкие переговоры от имени Годуновых. А это уже политическая победа. Моя первая политическая инвестиция. Ай да я!

Глава 4. Почти Забытый День Рождения

Глава 4. Почти Забытый День Рождения

— Скажи, Фиби, а что бы ты хотела на День Рождения?

— Я хочу, чтобы моя мама ожила и отметила его со мной.

— Хорошо, я сформулирую по-другому — что бы ты хотела из косметики?

(из сериала «Друзья»)

— Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик!

(«Винни Пух и все-все-все»)

— А вот ещё, подруги общаются за бутылочкой чая. Одна говорит: «Я плохая хозяйка. Я мою окна всего раз в год». Другая: «А что, окна надо мыть чаще раза в год?» Третья: «А что, окна надо мыть каждый год?» Ну и четвёртая: «А что, окна надо мыть?»

Смеются. Скупо, но искренне. Суровые властители закона этого места — обычные женщины со своими проблемами и тараканами. И, судя по взглядам, «по секрету» обо мне сказали даже тем, кто не знал. Ну, так даже лучше. Тем более, на мне это не отразилось — лебезить и строить глазки никто не пытался. Уважаю.

— А вот ещё анекдот…

Раскрылась дверь, и вошла тётьЛюда:

— Леопольд, кажется, всё. За тобой пришли.

После чего дверь буквально распахнулась на всю, и, чуть не сбив инспектора, в кабинет влетело чудо в перьях, только без перьев:

— Са-а-ашка-а-а-а!

Машка, а это была она, с разбега на мою персону напрыгнула — еле удержал равновесие. Отстранилась, зло зыркнула по сторонам:

— Тебя тут не обижали?

Тётки как одна заулыбались и поотворачивали головы. Но я понял — если б был хоть намёк, что обижали, она б не успокоилась, пока всё тут не разнесла. Нет, никого б не убила — не буду наговаривать на сестрёнку, но имущество, а главное нервы бы государыневым людям попортила.

— Его обидишь! — хмыкнула тётьСвета. — Он сам кого хочешь обидит.

— Ага, вон, Шуйского наобижал, боярчонка, — подтвердил я. — Что аж четыре с половиной их боярыни меня ублажали, чтобы делу ход не дал.

— Про Шуйского уже рассказали, пойдём, с подробностями обскажешь, — махнула она рукой и потащила на выход. Хорошо, что у меня вещей нет с собой, а чашку чайную девчонки потом сами помоют.

— Я могу идти? — а это местному личному составу, будучи уже на полпути к выходу. Глупый вопрос, но ради вежливости задать надо.

— Иди-иди, Саш! Всё нормально, — отмахнулась начальница и глупо заулыбалась. Наконец меня сбагрили! Они не няньки, а тут их заставили присматривать за несовершеннолетним лицом царской крови проблемного возраста. А вдруг что пойдёт не так, кто будет крайним? Они сами жаждали от меня избавиться, гораздо больше, чем я — выйти отсюда на волю.

— Тогда до скорого, уважаемые! Вы — самые лучшие стражницы из всех, кого я знаю, — чуть притормозил Машу — договорить. — Но, несмотря на то, что знаю только вас, я уверен, что вы лучшие на этой планете!

— Сашенька, не забывай там нас, если что!

— Не поминай лихом! — помахали тётьСвета и тётьОксана.

Вышли за территорию в зону для посетителей. Прошли мимо двоих пришедших с Машей дружинниц. Вышли дальше, за КПП с суровой и жёсткой тётьГалей в кресле вахтёра — она заглядывала пару раз, но с нею близко познакомиться не вышло. Наконец, свобода — отдельный вход в здание торгового центра, малое крыльцо, выходящее на идущий позади магазина Красный переулок. Рядом большой, но не основной вход, который не с площади, а со стороны Никольской улицы. Только сейчас понял, что улица эта идёт от ворот Никольской башни, и раньше эти ворота были основными рабочими, а не запасными, как в наши дни.

— А у меня сюрпри-из! — заулыбалась Машка. После чего на меня кинулось три девичьих тела с криком:

— Са-а-ашка-а-а-а!..

Как эти трое не свалили — не знаю, но как-то снова удержался.

— Варя, Даша… Затискаете! Отпустите, дайте я в себя приду! — взмолился я, и они уступили. Отошли на шаг, поставив передо мной третью девушку.

Что скажу — красивая. При том, что заметны славянские черты, всё же превалировала в ней восточная кровь, скорее всего представителей Средней Азии. Я не так, чтобы хорошо в них разбираюсь, да и для «я» все тамошние на одно лицо, но, как узнал позже, оказался сто процентов прав. У Нарышкиных достаточно большие владения под Самаркандом и Бухарой, а вдоль Памира они держат часть границы. То есть в нашем мире это не столичные хлыщи, а самые настоящие боевые пограничные бояре. Оттого и авторитет у них таков, что младшая боярышня с княжнами и царевичем тусит, и это не считают прыжком выше головы. Ещё позже узнал, что сами Нарышкины, конечно, небедные, и дружина у них неслабая, но кроме того они являются ещё и лицом своего конгломерата кланов, грубо говоря, представляют в Москве интересы Бухарского экономического сообщества, назовём его так. Короче, боярские кланы той местности собрались вместе и коллективно решают вопросы, отстаивают свои интересы. Нарышкины не то, что их лидеры, и даже не самые богатые, просто у них ноги из Москвы растут, в отличие от местных беев и баев женского рода, а значит связи есть. А связи в феодальном обществе решают всё.

— Наина, боярышня Нарышкина, — официально представила её Варя.

— Царевич, очень приятно, царевич… — протянул я руку, и понял, что не надо сейчас шутить. Поднял оную и провёл девушке по щеке. У той из глаз вот-вот потекут слёзы. — Наина, не надо. Я ничего не помню, но не прощу себе, если ты будешь из-за меня плакать.

— Саша, я… — Не получилось. Девушка наоборот, уткнулась мне в плечо и разревелась. Пришлось обнять её и так и стоять, под взглядами сестры и княжон, ждать, пока успокоится.

Что по ней скажу? На пару сантиметров ниже и так невысоких Вари и Даши, но так и я тоже не сильно каланча. Было такое чувство, что «я» у себя был выше, чем я здесь, оттого диссонанс в голове. Волосы жёсткие, колючие, тёмно-тёмно серые, почти чёрные, по местной моде чуть ниже плеч, сейчас свободно распущенные (у Даши заплетены в косу, у Вари в две). Про восточные черты лица уже сказал, и, знаете, здесь нет таких регионов, как Узбекистан или Таджикистан. Есть просто Туркестан, поделённый на территориальные образования, а не этнические. Например, Бухарское воеводство. Или Кокандское. Или там Душанбинское, как-то так, не помню точное наименование. При этом остались и местные шахи и баи, аналоги наших князей и бояр; и что самое важное, и для шахов-баев, и для поставленных царицей воевод, вообще фиолетово, какой национальности подданные в регионе, и какой религии. Лишь бы налоги платили и законы соблюдали. Так что разница между таджиками, узбеками, или, там, киргизами, стирается и из-за генетических особенностей мира (искусственного активного перемешивания генов), и из-за того, что тут с этим никто, как с писаной тюбетейкой не носится. А самый цимес, когда в церквях женщины пришли к власти, они вдруг решили, что нефиг враждовать друг с другом религиям — от этого аппетит у последователей портится, и платёжеспособность. И вместо жёстких ограничений всех остальных в пользу государственного православия, тут обе церкви, по согласованию, заявили о сближении и свободном переходе из конфессии в конфессию. «Пророка Мухаммеда женщина рожала, — был мне ответ, когда я поинтересовался у Жени, как так? — И наследников Мухаммеду рожали женщины, чего не понятно? А Иисуса — дева Мария. Думаешь, ей приятно было смотреть на тело мёртвого сына? А их женщинам думаешь приятно из-за теологических споров своих сыновей было хоронить? Чего нам делить? Хватит крови достаточно за века, пока мужики правили, из-за ерунды детей в землю закопали. Хотят так верить — пусть верят, а мы по-своему будем. Но по сути я уже сказала, всех рожают женщины, и у них, и у нас, вот что главное!»

Нет, до слияния там далеко. Просто церкви распределили сферы влияния (деньги) и договорились не обострять, а сглаживать. А раз главный вопрос (про деньги) решен, чего им и правда делить? Вот женщины-муллы и женщины-попадьи и пользуются примерно одними правами и льготами, и никаких религиозных преследований, начиная с самой Ксении Великой, в стране не было. Хотя буду честен, в исламе нет единого главы в масштабе страны, совет мулл у них совещательный орган, потому ислам уступает православию в организации. Но в Средней Азии и на Кавказе силён. Почему я пишу про ислам? Так у Наины на шее вместо крестика висит кулон с полумесяцем. И она при этом представитель влиятельного рода, и дружит с двумя первостатейными княжнами и царевичем. Вот такое отношение к религиям мне больше по душе!

— Саш, я… Прости меня, — всхлипнула она. Чуть придя в себя и отстранившись. — Я…

— Знаю, мне сказали, — кивнул я. — С чего-то решила, что это ты виновата.

— Но мы ведь в самом деле перед этим поссорились, и ты…

— Наина! — повернул её лицом к себе и требовательно посмотрел в глаза. — Наина как тебя по отчеству?

— Львовна.

— Наина Львовна! Не бери на себя мессианство! Не надо! Поверь, этот мир гораздо сложнее, чем ты думаешь, и чем я, и любой из нас. И в нём всё происходит так, как задумал вон тот чувак, — ткнул пальцем в небо. — Считаешь себя равной Ему? Нет? Вот и не бери на себя лишнего. Меня жахнула ведьма из Бостона, наёмница, клан которой получил деньги от Французской Республики, чтобы расстроить наш брак с Карменситой Манрике де Ларой, герцогиней Астурийской и наследницей испанского престола. Выжил же я потому, что моя семья имеет некий алмазный фонд, заготовки из которых обработала дружинная одарённая Алевтина Александровна Мышкина, и бронежилет с фиговой тучей драгоценных алмазов, разлетевшись в хлам, смягчил действие боевой фигуры, и я выжил. После чего моя сестра Ксения, одарённый целитель, продержала эту бренную тушку на этом свете, не давая ей умереть до подхода бригады врачей. Ну, а про то, как моё сознание тащила с того света другая сестра — и говорить не буду, оно к тебе совсем не относится. — Бросил украдкой взгляд на Машу — та стояла довольная. Всё верно сказал. — Так что повторюсь, Наина Львовна, не делай себе мозг и тем более не делай его нам. Произошло то, что должно было, и слава богу, что так, могло и хуже получиться.

— Но я… Мы перед этим…

— Забей! — констатировал я. — Всё, Наин, я сказал — ты услышала, больше к этой теме не возвращаемся.

— Но… Я… Саш, я люблю тебя. Любила… И ты…

Снова провёл ей ладонью по щеке.

— Наин, мне — четырнадцать. У меня гормоны. И три месяца назад мне тоже было четырнадцать, и бушевали те же гормоны. И больше скажу, тебе в это время тоже было четырнадцать, и у тебя с гормонами ничуть не лучше! Давай не будем проводить раскопки — мы не археологи, а оставим что было прошлому, и будем жить тем, что будет, с чистого листа? Ты красивая, у тебя есть шансы. И это будет куда более взрослый выбор, чем химией гуморальной системы. Если я выберу тебя — значит судьба, но если нет… Я всё равно уеду в Испанию, оно не стоит того, чтоб ты плакала. Давай просто жить, пока есть такая возможность?

— Золотые слова! — А это многозначительно и предельно серьёзно поддержала Варя.

— Обломинго, Саша говорит в Африке птичка такая. Она к нам всем прилетела, — а это заявила и Даша, посмотрев кроме прочего и на мою сестрёнку. — И мы ничего с этим не сделаем. Так что…

Я картинно нахмурился и перевёл глаза с одной княжны на другу, затем на сестру и Наину.

— Итак, народ, я не понял. Чего стоим, кому грустим? Умер кто-то? Нет? А у нас вообще-то праздник сегодня!

— Какой? — хлопнула глазами Даша.

— Меня из тюрьмы выпустили! Сколько я порезал, сколько перерезал… Сколько душ невинных погубил! Чем займёмся?

Дружное пожатие плечами всей растерявшейся компании.

— Тогда следующий вопрос. Тут, в ГУМе… На Красных рядах, — поправился я, — есть музыкальный магазин?

Музыкальный магазин был. «Самый лучший в Москве, но, Саш, он пафосный, и не самый дешёвый».

Если такую характеристику даёт боярышня, значит, зажрались музыканты в ГУМе. Но мы Годуновы или кто? Так что пошли.

Магазин назывался лаконично «Мѣлодiя». Секция музыкальных инструментов представляла собой огромный зал метров сто на пятьдесят, при местной стоимости аренды некисло так. Чего тут только не было — и духовые стояли в уголке, и ударные, и, рядком, синтезаторы. В дальнем конце, за синтезаторами, прописался «живой» рояль и два пианино. Альты, скрипки, виолончели занимали отдельную выставочную стенку, и ещё отдельную стенку-стойку — акустические гитары. Самый широкий разброс по виду и ценам! А по периметру магазина, кроме стены, где вход, стояли диваны — для сопровождающих. Люди в магазине были, из тех, что я увидел (а из-за перегородок я видел не всё) — две чувихи в блескучих платьях с длинными патлами. «Концертные» — определило подсознание — по городу в таких не ходят. Они разговаривали с девушкой-продавцом в униформе. И ещё трое ходило по залу каждая сама по себе. И одна мамаша с дитятей лет двенадцати общалась с другой девушкой-продавщицей, зависли у стойки с гармошками и баянами. На баяне царевич Саша играть не умел, а потому и я потерял к этому направлению всякий интерес, и прямиком двинулся к гитарам. Не-не, электрическим. Их тут висело гораздо меньше, чем акустики, штук двенадцать, из них четыре — четырёхструнный бас.

— Лё-ош! К тебе! — только увидев нашу компанию и узнав, крикнула в подсобку девушка за стойкой с кассой. Девушка, как и две увиденные продавщицы в зале, не старше двадцати пяти, миловидной внешности. Черты лица конкретно этой славянские, волосы русые, но глазки снова выдают сибирскую помесь, как у Заек. М-да, знатно по стране гены четыре столетия перемешивались, только в княжеских, похоже, родах осталось подобие на чистокровных изначальных. Хотя, блин, Нарышкины по сути татарский род! Но с любой стороны, стал среднеазиатским. Короче, надо быть проще и забыть национальный вопрос, как страшный сон, тут его просто нет.

— Иду-иду! — послышался голос, и из подсобного помещения вышел продавец-мальчик. На вид лет восемнадцать-двадцать. Стройный, высокий, русоволосый — волосы, как у девчонок, до плеч, но ему шло. Не накаченный, но я вообще пока ещё не видел накаченных мужчин, кроме той памятной фотки с возможным отцом. Так что парнишка — красавчик, и не зря удостоился восхищённого вздоха обеих княжён и Маши — только Наинка сдержалась. И судя по выражению лица, парень был фанатом своего дела.

— Чем могу быть полезен? — выдал дежурную улыбку он, но улыбка не совсем дежурная — он действительно был рад приятному общению.

— Александр, — протянул я руку — он её пожал.

— Алексей. Очень приятно. — И переключился на моих спутниц. — Дарья Ильинишна? Варвара Николаевна? Наина Львовна? — раскланялся с ними парень. — Если честно, ваше высочество… — снова мне, но я, поначалу обалдевший, резко одёрнул:

— Просто Александр! Я — инкогнито. — Провёл пальцем по горлу.

— А-а-а-а-а!.. — понимающе прошептал продавец. — Тогда конечно, Александр… Просто Александр!

— А это… Маша. Просто Маша, — приобнял я за плечи сестрёнку и как бы представил ему. — По той же причине.

— Мария Карло… Хм-м-м… Маша. Просто Маша. — Он склонил голову чуть ниже, чем положено перед обычными боярами. — Чем могу быть полезен сегодня?

Вот прошмандовки эдакие. «Пафосно, дорого», а то, что мы, как ансамбль, тут постоянные клиенты, никто не сказал. Даже Маша могла бы намекнуть, хотя именно к сестре претензий нет — со своими юбками мужик должен сам разбираться.

— Электрику хочу, — честно выдал я. — Пока простую, репетиционную. Расскажи, что по ним и как.

— Ну… У нас на выставке не самые лучшие образцы, — скривился он, а я, краем глаза видевший ценники (не все, но самые дорогие модели стоили несколько тысяч рублей) немного так подофигел. — Скажем, лучшие из рабочих лошадок. Концертные варианты мы привозим под заказ, но если вам… Тебе, Александр, нужно…

Короче, я исчез. Пропал.

Вначале он рассказал о том, какие гитары бывают. Кто основные производители, сильные и слабые стороны каждого. Потом по самим моделям прошлись — как настраиваются, в чём разница там и сям. Для чего каждый рычажок и каждое колёсико, и почему у одних их два, у других три, у третьих вообще батарея. Потом по моей просьбе пошли к акустике — показал, как работает звукосниматель. Да-да, я всё же держу в голове вариант с игрой на улице по типу Арбата или вчерашнего Бульварного кольца, а там без колонок и звукоснимателя не поиграешь — тихо очень. Девчонкам тоже было интересно, но не на настолько, княжны стояли больше за компанию глазели, а Маша так вообще скучала — и девочка из-за кассы, не поверите, принесла ей чашку чая.

Потом мы некоторые из гитар по очереди подключали к усилителю, и я наиграл на каждой что-то. Больше всех народу зашёл «Unfogiven» нашей всё «Металлики».

Потом пошли нюансы подключения и настройки на усилителе. И на моё замечание, что бедный звук, нет богатства насыщенности, получил понимающую улыбку и подмигивание.

— Верно, Александр, в корень зришь! Так сразу и не поверишь, что ты только начинаешь осваивать, такое чувство, что с коллегой-гитаристом общаюсь. Нет, тут всё дело в том, что усилитель и правду не даёт нормального звука, в отличие от баса. И потому нормальные группы на хитрость идут. Смотри…

Дальше лекция по технической части и подключение прямо при мне

— …Так что первый контур — звук с гитары через усилитель в квадратную колонку. К квадратной колонке свои микрофоны, которые снимают с неё «живой» звук, и передают снова на усилитель. И только оттуда в большую колонку. И получается «Ба-а-а-а-а-ам!» — провёл он рукой по струнам. Да, вот так лучше!

— Месье знают толк в извращениях! — прокомментировал я.

Парень анекдота не слышал, но примерную аналогию понял и согласно закивал.

— Если захочешь нормально сыграть в стадионном или большом клубном формате — и не так раскорячишься. А если вот так сделать… — продолжал просвещать меня он.

Музыка это не звук, и не махание хайером по сцене. Музыка на самом деле это провода, провода и ещё раз провода! А ещё разъёмы. И ползунки на усилителе. И эквалайзеры, через которые проходят сигналы. Сотни нюансов только в гитарном звуке, а, как понимаю, в тех же ударных их куда больше. И это всё МОЁ, мой мир! Я здесь больше, чем дома! Жаль, что нет денег купить всё, что хочется.

— А это… Лёха, как сделать так, чтобы звук был… Более скрипучим? — перешёл я к насущному, ибо пока ни разу не услышал звук а-ля хард рок или хэви металл. — Скажем, эдаким металлическим, тяжёлым? Есть такая хрень, ногой наступаешь и…

— Педаль эффектов? О, да, они есть самые разные. Всё зависит от того, что ты играешь, направление, стиль. И, какой эффект хочешь произвести на девчонок! — подмигнул он мне, бросив косой взгляд на княжён.

И я снова пропал.

— …А в дисторшене идёт ограничение по амплитуде. Он не очень популярный — слишком… «Мусорный». Ну, да что ещё от бостонских шлюх можно ожидать?

— …А тут режется и низ, и верх, и получается вот такое…

— …Нет, тут повышается на октаву. Два режима, просто октава вверх, и второй одновременно октава вверх и октава вниз. Мне больше второй нравится. Вот смотри, просто играешь, а тут нажимаешь, бац, и…

— …А этот режет высокие, и добавляет эхо.

— …А этот мне нравится — красивый. Обертоны возвращает…

— …Этот тоже бостонцы придумали, ещё в середине прошлого века. Назвали «Биг мафф», что б это на ихнем ни значило.

— А здесь тоже перегруз, но добавляем осцилляции…

Перегрузы. Гармонайзеры. Модуляции. Фильтры. Я играл. Экспериментировал. Смотрел. Всё оказалось просто — внутри педали две микросхемы, и по сути идёт замена эффекта, когда два усилителя подключены последовательно, и на втором создаётся перегруз. А в качестве регулирования амплитуда либо режется, либо ограничивается, либо двоится, либо ещё как-то с нею работают, благо сигнал электрический, а в нашем мире с электричеством научились работать не хуже, чем в мире «я».

Чистый металлический звук поймать не удалось — «гранаты не той системы», но к хард-року приблизились. Причём оба близких режима оказались «ведьмовские», «из Массачусетса» — так у нас называют всё, что идёт из Содружества. Кажется, мне нужно немного пересмотреть взгляд на эту часть света, наверняка у них и ещё что-то интересное есть в качестве вклада в мировую культуру.

— Саш, зачем такой скрип? — сказала Даша, глядя, как восторженно я наяриваю то, что подсознание называло «Арией Графа Дракулы». — Это не мелодично. Мусор какой-то.

Женщины! Им не понять. Наверное потому «бостонские» «мусорные» эффекты и не получили распространение. У нас рулит ВИА, а там не требуется такой жести. Ну, а ведьмы… У них, по ходу, жизнь тяжёлая, вот и… Но я решил создавать свою группу со своим стилем, а значит надо решать вопрос с нужным МНЕ звуком!

— Лёха, я всё понял, но… Знаешь, этого не хватает, — подвёл я итог непростому общению. — Нужно ещё более жёстко порезать звук. Как это можно сделать?

— Александр, давай я тебе оставлю контакт производителя? — предложил он. — Там яйцеголовые, больше меня знают, я лишь простой продавец. Только у меня условие… В смысле просьба. — Лёха поправился и поёжился — условия ставить сыну царицы, да при его сестре, так себе идея. Но глаза сделал умоляющие. — Прошу разрешения использовать в наших рекламных слоганах, что нашим клиентом является царевич Александр. Ну, я ж всё-таки контакты поставщиков выдаю!

— Как будто без тебя мы не найдём поставщика напрямую! — хмыкнула Маша, для приличия отвернувшись в сторону.

— Да, но ведь я не просто так! — возмутился он. — Я искренне желаю помочь найти себя и свой стиль в огромном музыкальном океане. А ещё я помогу и настроить, и посоветовать, и вообще мы специализируемся на комплексной поставке. Скажем, оборудование для ансамбля, а не отдельный инструмент.

Чертяка! Умеет совращать.

— Лёх, давай так, когда я закуплюсь — тогда скажешь своим, что могут использовать. Даже договорчик подпишем, чтоб к тебе претензий не было. У меня в планах и правда свой ансамбль. А пока давай вот эту педаль и вон ту, бело-коричневую гитару. С доставкой до Боровицких ворот.

— Доставку осуществим бесплатно, но… Будут ли проблемы при передаче груза?

— Ма-аш! Объясни, какие там нюансы с доставкой? — попросил я помощи у компетентного человека.

— Да в общем, ничего сложного, — подошла сестрёнка. — Просто груз заберут и пару дней будут проверять. Потом отдадут нам.

— Сойдёт. — Я вытащил свои деньги и пересчитал. Жаль, на что-то путное не хватит — только рабочую лошадку, чтоб репетировать. Срочно нужен источник дохода! — Лёха, давай на кассу, расплачусь.

— А… Вы не чеком, как обычно? — растерялся продавец.

— Я отрезан от семейного финансирования. Могу только за свои. — Я расплылся в доброжелательной, но кислой улыбке.

— Саш… У меня с собой чековая книжка. Я ж знала, куда за тобой шла, — подала голос Маша.

— Маш, мне не нужна ТВОЯ чековая книжка, — зло отрезал я, хотя именно сестра-близнец к моей проблеме не имеет никакого отношения. — Мне обещали дать денег за… Мама знает за что. В том числе на гитары. И слово не сдержали. А значит, буду выкручиваться, как могу. — Протянул Алексею нужную сумму, тот принялся отсчитывать сдачу. — Вот налабал в двух местах, у Соньки на Никитских, да с южной стены тогда ночью. Вот на них и буду рассчитывать. И если семья меня своим членом не считает — значит надо искать источник заработка, авось что придумаю.

Идей с «придумаю» масса, вопрос в реализации, и тут нужно понять для начала, как это сделать, и есть ли у «как» перспективы. В отличие от реального Саши, я очень многого не понимаю в функционировании мира, это может сыграть злую шутку с планами. Да, я знаю много песен, которые могут стать топовыми. Могу попытаться продать их. А могу сам где-то их играть, вопрос где, как и зачем? И последний — главный. А может ещё как-то можно себя найти, иначе? Не только ведь музыкальный багаж есть у «я» оттуда?

— Саш, не говори глупости, — вспыхнула сестрёнка. — Мама и сёстры… Они… Просто забыли.

— Просто забыли то, что для меня на сей день самое важное? Без чего я не могу состояться, как личность? — Меня понесло, повысил голос… Но поймал себя на том, что не надо кричать, нехорошо это, а потому сам себя осадил. Ибо это взыграл во мне царевич Саша, а он был тем ещё недоноском. Я ТРЕБУЮ. На основании того, что родился в определённой семье, а не что я что-то сделал, чего-то достиг. И чем я лучше Шуйского? Да, не дали. Маше — дали, мне — нет. Но это значит лишь то, что я должен сам подниматься и выцарапывать плюшки в этой жизни. Мир мне ничем не обязан, как и семья. Кормят, одевают, защищают? Статус царевича имею? «Чего ж тебе ещё надо, собака?» — так и слышу голос Яковлева в роли Ивана Васильевича.

— Ладно, Машуль, не бери в голову. — Я заставил себя успокоиться. — Что-нибудь придумаю.

Княжны и боярышня смотрели на нас, распахнув глаза — не ведали тайн Мадридского двора в нашей семье, да и я, если честно, очень изменился и на их знакомого Сашу походил только внешне. Маша же хотела что-то ответить, едкое и скользкое, но, видя, как душу себя, чтобы не разойтись и не раскричаться, не стала провоцировать. Спасибо, сестрёнка, ты мне истинный друг.

— Кстати, девчонки! А ведь сегодня меня приглашали на день рождения! — вспомнил я. Пришло на ум, когда зацепился воспоминанием за свой первый гонорар.

— Кто? — оживились Варя с Дашей. Да и Маша посмотрела с удивлением.

— Некто боярышня Суслова, Анна. Третьего дня — сегодня как раз третий день.

— Это где она так? — нахмурила Маша лоб.

— Под кремлёвской стеной, где ж ещё? — развёл я руками. — Ты ж там тоже была, вспомни.

— А, ну да… — потянула сестрёнка и нахмурилась. — И что?

— Ну, как раз вечер. Гулять нам мама запретила. А если пойдём на праздник — это не считается «гулять», это ответственное мероприятие.

— Так ведь это… — Маша не нашлась, что сказать.

— Саш, это ТА САМАЯ Суслова? — подала голос также хмурящаяся Варя.

— Не знаю, что значит «та самая», — нахмурился я, — но такая высокая девушка, выше меня, пожалуй, на голову будет, или около. Худая, но возможно такой смотрится из-за роста.

— А других Сусловых больше и нет, — хмыкнула Наина. — Саш, у меня для тебя плохая новость. Не надо туда идти.

— Это почему? — Меня, скажем так, взяло зло. Первая собственная мысль, первое личное приглашение (бояре не простолюдины, такими вещами не бросаются), и обломинго, птичка из Африки?

— Сусловы… Они презираемы. Их не принимает общество, — а это Маша. — Я могла тебе это ещё там сказать, но не подумала, что ты и правда соберёшься, считала всё шуткой. Тебя ж вроде кто-то ещё на свадьбу в конце месяца приглашал.

— Ага. Некто Лена Троекурова. Или не Лена… Алина Геннадьевна. Точно! Она. С парнем стояла. Но почему? — повернулся я к сестрёнке. — Почему презираемы?

Маша посмотрела на княжон, те переглянулись друг с другом и с Нарышкиной, и слово взяла Варя.

— Саш, боярин Суслов был последним из древнего рода Сусловых. Это род боевых, получили боярство от Софьи Первой ещё в конце семнадцатого века за подвиги в войне с польками. Два столетия считались сильным уважаемым родом, потом сдали, а последние лет семьдесят… В общем, полоса неудач, и почти все повывелись. Как проклятье какое над семьёй, то гибель в пограничных боях, то мор и эпидемия, то бесплодие, то смерти на дуэлях. И боярин, сын последней боярыни, оставшись последним в роду, тоже начал чудить. Взял в жёны простолюдинок. Двух сразу, и обе простолюдинки.

— Причём обе с душком, — добавила Даша. — Официально им ничего не пришьёшь — следы затёрты, но говорят, что занимались чем-то незаконным.

— Да казино они держали! — фыркнула Наина. — И сейчас держат, только подпольное. Причём прямо над своим клубом, даже не особо скрываются.

Казино, игорный бизнес — это зашквар для боярства. Крышевать тайно — скорее всего так и есть, кто-то ж игорные заведения крышует? Но владеть открыто, лично?.. Сразу «фи».

— И их клуб на речке-вонючке на Цветном, — фыркнула Даша. — Туда всех пускают, даже простолюдинок. Типа, их приданное, с которым в род пришли.

— Они как бы… Были небедные простолюдинки, — пояснила Наина. — Держали клуб. Ходили под кем-то, но клуб был их. Для таких, как они, всё шикарно, но они вскружили голову боярину, и тот взял их в жёны, плевав на мнение света. Типа, любовь.

— А может там и правда любовь? — хмыкнул я — ситуация не нравилась.

— Всё может быть, но если б они были хотя бы дочерьми личных дворян, не говоря о потомственных… А они… Наина скривила носик.

— Но главное, старшая жена, которую он взял, уже с дочкой была, — продолжила Варя. — С той самой Аней. И последний Суслов её удочерил. И вскоре сам помер. Сам, или жёны помогли — бог весть, слухи в народе ходят один другого краше, но на то они и слухи. Официально несчастный случай.

— А почему их не принимают? — не понял я, ибо в моей голове всё было логично. При замужестве идёт перемещение в другое сословие. Как и при удочерении.

— Так ведь простолюдинки, Саш! — пояснила Даша. — Две простолюдинки, не имеющие никакого отношения к роду Сусловых, имеют статус боярынь. Ладно б успели детей от мужа родить — никто б ничего не сказал, как регенты при кровинушке-наследнице. Но у них только Аня, такая же простолюдинка. Род угас, нет больше боярского рода, но есть бояре с такой фамилией. Как их принять?

— И если ты туда пойдёшь… То очень подставишь царскую семью… — покачала головой Маша. — Ты не можешь туда пойти. Да и было что? Трёп со стены, его уже забыли все. Если так принципиально, типа слова царевича, завтра позвони им и скажи, что не смог, и пришли курьером какой-нибудь подарок. Так будет правильнее.

— Позвонить… Лёх, телефон есть? — окрикнул я продавца — новых покупателей не было, и он что-то делал у кассы, общался с сидящей там девочкой.

— Да, конечно ваше в… Александр. Прошу пройти сюда.

Я пошёл к сойке, за мной двинулась и вся остальная наша компания. Теперь вопрос, как найти в Москве телефон Сусловых? Если бояре — то люди должны быть известными. Но как озадачить справочную? Телефон справочной уже знал — несколько раз звонил туда для прикола, пока взаперти сидел. А что если…

Ну да, тётка Настасья сидя за стойкой, общаясь исключительно по рации, выяснила, что на теплоходе отдыхают космодамиановские, как зовут главаря, и какие расклады. А с кем у неё связь? Правильно! Дежурная кремля! А значит там могут найти любую информацию и решить любую мою проблему с поиском контактов.

Маш, подскажи телефон дежурной кремля? — обернулся я к сестре.

— А зачем тебе?

— Машуль, или помоги, или я сам — только я тогда совсем сам.

— Саш, не надо меня под одну гребёнку со всеми! — вспыхнула она. — У меня нет своих денег, чтоб тебе давать! Я не виновата!

— Извини. Но тогда просто помоги, и всё. Сложно?

— Хорошо. — Она успокоилась и продиктовала шестизначный номер. Я набрал. Непривычные дисковые аппараты, если честно, даже прикольно.

— Дежурная, слушает, — раздался голос на том конце.

— Привет, красотуля. Это Саша. В смысле, царевич Александр. Я в Красных рядах, и мне нужна помощь.

Пауза, щелчок, и заинтересованный голос.

— Повторите, пожалуйста?

Ага, переключила меня или на запись, или на громкую, или на прослушку кого-то ответственного.

— Я говорю, мне нужна помощь. Мы тут с сестрой и девчонками хотим кое-кого с днём рождения поздравить, и нужно найти телефон, куда позвонить.

— Сообщите пожалуйста, где конкретно вы находитесь? — Другой голос.

— В магазине музыкальных инструментов «Мелодия», купеческий ряд, второй этаж. А ваши девочки стоят у входа у плаката с надписью… — Это я оглянулся на охрану.

— Минутку.

Одна из дружинниц возле указанного мной плаката отвернула воротник и что-то произнесла. Связались, получается, уточнили, что мы это мы. Ибо она посмотрела на меня, держащего трубку у уха у стойки кассы, и снова что-то произнесла.

— Ваше высочество, благодарю за ожидание, нам нужно было подтвердить, что это вы. Какой у вас вопрос?

— Найдите мне телефон дома бояр Сусловых.

— К сожалению, мы не можем предоставлять такую информацию

Сучка! Ну, твари, держитесь. Сами напросились.

— Оперативную на связь вызови!

— Подключить к разговору оперативную? — переспросила дежурная.

— Да. Или Горлицу, если она на базе.

— Это конфиденциальная информация.

— Ваше высочество, я слушаю. — А это голос начальника караула, с которой общались перед моим походом в ГУМ. Слушает линию? Замечательно.

— О, все в сборе? Тогда попрошу выслушать меня сейчас, и не вздумайте рассоединиться — будет хуже. Нет, девочки, я не буду жаловаться маме, что вы меня силой посадили в кутузку, чтобы не доставлял вам проблем. Понимаю, вы хотели получить воспитательный эффект, а околоток в универмаге на Красной площади по умолчанию дочерняя контора дружины, ваша территория. Понимаю, не дело это, вас таких мудрых сдавать. Н только когда она приедет, я буду ей песни петь. Да так, чтобы она сама спросила: откуда я такую дичь взял? И я честно отвечу, что слышал оную в камере, в которой сидел с местными хулиганами.

— Но ты не сидел в камере с хулиганами! — искреннее возмущение, от которого на душе стало весело — пакостник во мне торжествовал.

— Да ладно! А уверены, что она будет так уж дотошно разбираться? И кстати, это не ваша заслуга, что не сидел, а здравомыслие стражниц, которых вы подставили. А теперь вопрос, у них есть стимул вас выгораживать и прикрывать ваши жопы, когда она начнёт спрашивать, как такое получилось? Или же им поступить зеркально, и пусть царица вас имеет во все отверстия, какие найдёт?

— Александр, я извиняюсь за неудобства, которые причинили, и что тебе пришлось пережить сегодня, — начала включать заднюю оперативная, — но у меня прика…

— Как далёко-далёко, где-то там, в Подмосковье… — начал я петь, перебивая. — Фотографию сына уронила рука. — Тишина на том конце. Да и на этом удивлённые выкаченные глаза всех спутниц, внимательно слушающих наш разговор (а ещё Лёхи и кассирши, но их опустим). — А по белому снегу уходил от погони человек в телогрейке или просто ЗК…

— Александр, прошу, не надо брать на дешевый понт! — В голосе начкара неуверенность и злость, но на показ — попытка наезда. Ха, напугала ежа голым мысом. Если б точно знала, что ей ничего не будет — бросила бы трубку, а значит пусть давит — хоть задавится. — Это глупо и некрасиво, так поступать, и…

— Что ж ты фраер сдал назад, — продолжил я другой песней. — Не по масти я тебе. Ты смотри в мои глаза. Брось трепаться о судьбе. Ведь с тобой, мой мусорок я попутала рамсы! Завязала узелок, как тугие две косы…

— Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла. Гоп-стоп! Ты много на себя взяла! Теперь расплачиваться поздно, посмотри на эти звёзды, посмотри на это небо и на эти розы! Посмотри на это море! Ты видишь это всё в последний ра-аз…

— Саша, не надо так…

Но я уже вошёл во вкус.

— А вот ещё одна.

Дом казённый предо мной

Да тюрьма центральная.

Не копейки за душой

Да дорога дальняя.

Над обрывом пал туман,

Кони ход прибавили,

Я б махнул сейчас стакан,

Если б мне поставили.

Ночью в церкви ни души,

Волки в поле воют,

А под расстрельную статью

Ямы быстро роют.

Что же не хватало мне,

Всё теперь на месте,

Был туз бубновый на спине,

А стал в ногах туз крести…

— Хорошо-хорошо! Один раз! Пойдём навстречу, как хорошему человеку! — сдала оперативная назад, как тот фраер. Любят люди, когда задница в тепле, и не любят, когда есть риск из-за ерунды это тепло потерять. — Подожди минутку.

— Вот что искусство животворящее делает! — повернулся я к девочкам, даже не пытающимся поправить челюсти.

Через полминуты мне продиктовали номер, который я старательно записал на бумажке, что подал Алексей (как и ручку).

— Здравствуйте. — Я набрал этот номер, ответил голос взрослой женщины, сорока-пятидесяти-шестидесяти, явно не молодой. — Это дом бояр Сусловых?

— Да, это дом Сусловых, — произнесли с чопорной важностью, присущей викторианской эпохе Туманного Альбиона.

— Скажите, день рождения боярышни Анны Сусловой сегодня?

— Да, молодой человек. Боюсь, мероприятие уже началось, вы немного опоздали.

— А где оно проходит? Это не конфиденциальная информация?

— Нет, разумеется. В клубе «Перекрёсток», Цветной бульвар, 11. А что такое, молодой человек?

— Да просто Аня меня пригласила, а я только что освободился. Буквально десять минут назад. Не знал, смогу ли прибыть.

— Ну, вы ещё успеете. Начало в семь

Я посмотрел на часы — полседьмого.

— Но вы говорите, началось…

— Ну, Анечка уже там. И самые близкие друзья тоже, наверное, подтягиваются. И обе боярыни там.

— Спасибо, вы очень помогли мне. А много народу планируется?

— Ну, кто-то придёт, — витиевато сформулировала служанка. — Хотя далеко не все приглашённые — если вы друг Ани, вы знаете, что всё не так просто.

— Это точно, ВСЁ непросто, — подтвердил я. Не знаю по какой причине, но меня начала разбирать злость. Травля высшего света за то, что ты — простолюдинка? А давно ли я сам царевич? Да три месяца всего! Вот и завёлся. — А не подскажете, кто собирался прийти?

Служанка, а это, скорее всего, была она (а кто ещё?), начала перечислять. Восемь женских имён, одно мужское. Негусто. Совсем-совсем негусто для достаточно древнего боярского рода.

— Но это близкие друзья. Может кто-то не сможет. А может приедет кто-то, кто не обещал. Мы же много приглашений разослали, не только друзьям семьи.

Друзья семьи — это или ключевые партнёры по бизнесу, или вассальные/зависимые рода, которых без «крыши» боярского клана съедят. Значит, дела там совсем швах у Сусловых. Кстати, Аня была одета не в вечернее платье, а подвид делового. Не знаю, важно это или нет, но отчего-то вспомнилось.

— А сами вы кто? И что боярышне передать? — спросила женщина.

— Ничего не надо. Я её сегодня увижу, сам скажу.

— Я не слышала раньше ваш голос, — не отцеплялась она.

— Бывает.

Положил трубку. И заходил по музыкальному магазину.

— Са-аш? В чём дело? — подошла Маша.

— Маш, это нехорошо. Они не виноваты, — пытался сформулировать я для сестры. — Они сами страдают, их муж и отец умер, детей от него родить не успели. А их ещё и травят.

— Мир несправедлив, — констатировала царевна. — А они — на самом деле простолюдинки.

— Они вышли замуж? Варь, подойди. Варвара Ильинишна, скажи, как человек, кто в теме, а ты так рассказывала, что явно в теме. Скажи, этот брак у Сусловых, он был освящён церковью?

Княжна, вначале растерявшись, уверенно кивнула.

— Саш, а как же иначе? Конечно да! Иначе это не брак вовсе. С этим строго.

— А удочерение… Оно официальное? С печатями и подписями? Или была просто декларация о намерениях?

— Саша, если бы без печатей и подписей — то это бы просто не считалось удочерением, — а это и Даша подошла. — Всё законно проведено, просто они…

— Стоп! — поднял я руку. — Девочки, ни слова больше! Это — эмоции, а я сейчас оперирую исключительно голыми фактами. Итак, брак заключён. Освящён церковью. Удочерение оформлено по правилам. Всё верно?

— Верно, — в один голос подтвердили все четыре стоящие рядом со мной девушки.

— А значит я, представитель царской семьи, не понесу урона чести, если приду на этот вечер?

— Саш, мама будет руга…

— Стоп! — снова поднял я руку. — Маш, повторюсь, это эмоции. Субъективно. Давай чётко по фактам. Я прав?

— Прав.

— В таком случае я иду на день рождения к боярышне Сусловой! — отрезал я.

— Но почему, Саш?

«И если вчерашний Саша бы жёстко следовал в кильватере высшего света, то сейчас ты можешь сделать так, чтобы они подстраивались под тебя и твои заскоки», — прогрузился в голове голос Алевтины, наш диалог прямо перед ситуёвиной с Шуйским. «Амнезия это возможности что-то сделать, чего никто от тебя не ждёт, а потом сказать: „Ничего не знаю, теперь будет так и только так“. И все утрутся».

Спасибо, Аля! Спасибо, мышка ты моя Гаечная! Я знаю, чего хочу, и теперь у меня железный обоснуй! А они и правда утрутся.

Вот только Маше надо сказать что-то другое. Эмоциональное, что она поймёт. Правда ей не нужна, мой альтруизм и чистосердечная помощь царевной даже рассматриваться не будет, и вообще женщины думают по другому. И на этом тоже надо уметь играть.

— Потому, — начал я, выпуская из себя немного зверя и делая агрессивный шаг вперёд, — что она, как и ряд других представителей молодёжи, скинулась со всеми и оставила под стеной мой первый гонорар. На который в том числе я покупаю гитару, и на который же гулял вчера — да-да, Маш, меня вчера выпустили на обещанную прогулку без копейки денег! Прикинь? Родная мама, пообещавшая их дать, когда я лежал в больнице. И сегодня мне их вновь не дала, даже зная, что улетает в Шанхай на несколько дней. Как не ударила палец о палец и ответственная Оля. Что бы там ни считал высший свет, я иду на день рождения к боярышне и законной наследнице клана Сусловых, и точка! И вот вообще плевать, кто и что об этом подумает. Я — царевич Годунов! Не нравится — отвернитесь и не смотрите, я в своём праве, тем более, мы выяснили, урону чести там нет. И у меня единственный вопрос, вы со мной? — Это я всем присутствующим.

— Знаешь, Саш, а я с тобой! — неожиданно поддержала меня Нарышкина. — Я тоже считаю, не дело это, так людей гнобить. Да, род прервался по крови — на всё воля аллаха. Но в целом, у них в роду три человека, и какие бы они ни были, они там есть. И если бы бог хотел, чтобы их не было — и их бы не было ТОЖЕ. Логично же?

— Наина, я тебя уже люблю! — подошёл я к ней и чмокнул в лоб. Девушка зарделась. Опа, она так может?

— Саш, на самом деле мы, молодое поколение, смотрим на это не так, как взрослые, — а это начала сдавать назад и Варя. Почувствовала розовую африканскую птичку — Маша была и будет сестрой, как бы мы ни поссорились, а если она сейчас покажет своё «фи», потеряет шанс быть со мной… В смысле, подо мной. При том, что Нарышкина после сделанного заявления по любому остаётся — снова её обскакала, да на ровном месте. — И я бы тоже поддержала тебя, но… Над нами взрослые, пойми. Они не поймут и затуркают потом. Ты знаешь, какие суровые у меня мамы?

— Хорошо, княжна Вяземская, — решил обострить я. — Ставлю вопрос ребром. Составите ли вы компанию члену царской семьи, считающему, что ему на это мероприятие идти не зазорно? Или вы ставите себя выше царевича, а авторитет своего рода выше авторитета царской семьи?

— Саш, если ставишь вопрос так… Тогда нас мало. — Она оглядела товарок Даша, зло на Варю зыркнув: «Ты что, подруга, совсем опухла?» Кажется, та, наконец, прониклась. — Нас всего трое, Маша — твоя сестра, вы вместе, не считается. Если ты хочешь поддержать почти угасший боярский род, нужно создать ажиотаж, а для этого требуется больше людей.

— Сколько людей нужно? — Интересная мысль.

Она пожала плечами.

— Сложный вопрос. Даже не знаю. Десять нужно, чтобы было человек? Двадцать? Девочки, ваши мысли? — это остальным.

— И именно наших, из молодёжи, — добавила Варя, опустив голову. — Саш, я готова, поддержу. Даже если мамы выпорят — действительно, если уж царевичу не зазорно…

— А я брата с собой возьму — для солидности! — чуть не запрыгала от радости Даша. — Заодно познакомлю вас. Вы были знакомы, но сейчас же всё заново, да?

Грустная мысль прошла мимо сознания — нашлись дела поважнее, чем амнезия. А именно, девочки подали хорошую идею — надо организовать разгром в клубе. Разгром мнения высшего света. Нашествие представителей аристократической молодёжи, прорывающей блокаду вокруг этой семьи, да под флагом царевича и царевны, младших, но Годуновых. В высший свет Сусловых это не вернёт, но очень сильно изменит отношение в будущем.

«А заодно пришьёт к оному царевичу их род нитками, сделает зависимыми» — пронеслась в голове мысль, и, надо сказать, мысль приятная, душу грела. Но всё честно, хорошее дело должно быть вознаграждено, и долг с боярского рода, да ещё кто может вести тёмные делишки в московской «подземке»… Это немало.

— А я пару подруг приглашу, — поддержала и Варя. — Где это будет и когда начало?

— В семь. Клуб «Перекрёсток» на Цветном.

От последней фразы все скривились.

— Это их клуб, этих простолюдинок, — пояснила Наина. — Был их и до замужества, а сейчас они там вообще развернулись. Второй этаж — подпольный зал для игры в карты для богатых. Третий — бордель «для своих». Вход только по рекомендации.

Некисло боярыни раскрутились, что даже малолетняя боярышня из Бухары об этом знает — я присвистнул. Но желание идти не пропало.

— Мало времени, — констатировала Варя.

— Поскольку мероприятие молодёжное, ибо пафосные проводят дома, в салонах, а значит априори нужен молодёжный стиль, а значит идём в чём есть, — подал идею я. — Максимум — можно прямо сейчас купить что-то, всё же тут Красные ряды. И тут же давайте обсудим, что купим в подарок. А друзья ваши, кого позовёте, пусть сразу туда едут — прямо сейчас. И если что, все ссылайтесь на меня — я заводила движухи.

— Это-то понятно… — потянули княжны. — Вечер понедельника. У всех дела. Мало кто согласится.

— Вы неверно ставите вопрос, — подала голос Маша. — Царевич организовывает политическую акцию, поддерживая угасший род. Кто сейчас встанет рядом с ним и его делом — тот… Ну, девочки, не разочаровывайте меня.

— Система распознавания «свой-чужой» будет чем дальше, тем жёстче, — усмехнулся и я, кинув на сестру благодарный взгляд. — Девочки, телефон один, а у меня тоже есть пара мест, куда надо позвонить.

— Я первая! Мне надо домой, Мишке позвонить! — сорвалась к стойке Даша.

— Стой! Так не честно! — бросилась за ней Варя.

— Хорошо придумал, — улыбнулась Наина. — Я своим предложу, но не обещаю. Но предложу.

— Конечно, — снова расплылся в улыбке я, подошёл к стойке и попросил у обалдевших продавцов ручку и бумагу. И под щебет Вари и Даши, спорящих, кто куда звонит, принялся вспоминать, чьи имена слышал, пока пел на южной стене. Один контакт с этими людьми был, и была обратная связь. И если повезёт… Почему бы им тоже не поддержать царевича, влившись в формируемую им команду?

Глава 5. Младший оперуполномоченный

Глава 5. Младший оперуполномоченный

— Привет, Малыш! Чем будешь угощать?

— Пирогом.

— С чем?

— С восемью свечками.

— Ну, нет, это я не ем, что такое, один пирог и восемь свечей? Лучше так: восемь пирогов и одна свечка!

(м/ф «Малыш и Карлсон»)

В Армении на день рождения хорошим мальчикам дарят список плохих девочек

(из КВН)

Через пятнадцать минут план начерно был составлен, но телефон, к сожалению, занят. Две княжны и боярышня развернулись на полную, а поболтать девчонки любят. И так глядели друг на друга волками, а тут ещё мы на очереди.

— Короче, пошли. Я знаю откуда позвонить! — схватив Машку за руку, потащил её прочь, бросив княжнам:

— Мы скоро, ждите здесь!

Время уже почти семь — надо спешить. Бегом по галерее к лестнице, спуск на первый этаж. Затем к северному выходу — на Никольскую. Какие же длинные эти пассажи, когда спешишь! Но вот и улица. Сразу три охранницы бежали за нами, но без напряга — впереди на входе маячила ещё одна. Разумно! С такими детками, как мы, я б на месте оперативной тоже б приказал все выходы из здания оцепить.

— Саш, куда мы? — только сейчас пришла в себя и спросила сестрёнка.

— Назад. Возвращаемся.

Ага, снова на Красный переулок, и к знакомому КПП внутри отдельного крыльца-входа.

— Привет, тётГаль, это снова мы! Мы кое-что забыли! — заскочил я внутрь и припустил, перепрыгнув через турникет. Машка последовала моему примеру.

— Стойте! Да стойте же, куда вы!..

Ну, был бы кто другой, она б среагировала. Но мы — принцы, она это прекрасно знает, потому махнула рукой, лишь по внутренней связи передала о нас по инстанции, ибо в гостевой зоне нас уже встречали тётьЛюда и тётьОксана.

— Всем привет ещё раз! — Я так и тянул Машу за собой, и смотрелось это, учитывая, какой она монстр в плане одарённости, эпически. — Девочки, по-сестрински, надо воспользоваться телефоном! Вопрос жизни и смерти.

— Чьей жизни и чьей смерти? — А это тётьСвета выглянула, с дымящейся чашкой кофе в руке. Они на расслабоне, понимали, что это нападение — не нападение.

— Одного боярского рода. Как рода, не человека, но всё равно неприятно.

— Ну, пошли, дорогу знаешь, — улыбнулась тётьЛюда, поманив за собой.

Итак, я снова здесь, откуда начиналпуть по торговому центру сегодня, и где уже его перед этим заканчивал. Восьмёрки кручу! Набираю на любезно предоставленном аппарате телефон дежурной.

— Привет, это снова Саша. Ага-ага, он самый! — Приятно, когда тебя узнают. — Ну что, петь надо, или сразу на контакт пойдём?

Вздох на том конце, и неохотное:

— Царевна Марья рядом, ваше высочество?

— Да. Дать ей в ухо?

Дежурная на том конце аж закашлялась.

— Трубку в смысле! — пояснил я. Машка же в этот момент картинно хмурилась и рычала, и «рычала» не фигура речи.

— Да, пожалуйста. Буду благодарна.

Протянул трубку сестрёнке, та осторожно взяла:

— Ало, слушаю.

Пауза.

— Да, это я.

Снова пауза.

— Нет, я рядом и всё под контролем.

Потом долго-долго молчала, и наконец:

— Нет, я так не думаю. Просто найдите эти данные, и всё. Дальше мы сами. — Протянула назад мне. — Чего они тебя не любят?

— Хороший вопрос. — Прислонил трубку к уху. — Итак, первый вопрос. — Положил перед собой список, что накропал наверху, расправил, взял в руки ручку (оп-па, забрал у Лёхи на стойке и так и прихватизировал; надо будет потом вернуть, скажут ещё, что Годуновы — воры, чур-чур-чур!) Тяжко вздохнул.

— Итак, первый вопрос. Телефон боярского рода Троекуровых. Да, боярского. Что, и княжеский тоже есть? А боярских три? Ну, тогда давайте разбираться. А если по ходу будете давать поверхностную информацию, кто есть кто и чем занимается, буду отдельно благодарен! В общем, девочку зовут Алина Геннадьевна, лет восемнадцати, и она наследница. Этого достаточно, чтоб определить, какой из родов наш?

Сбор контактов занял четверть часа. Маша, устав глядеть на меня, попросилась к телефону на другом рабочем месте и начала обзвон своих подруг. Стражницы смотрели на нас с опаской, но одновременно и с умилением — детки занимаются, при деле, пробивные растут, а не как некоторые Шуйские, что только чудить и гадить умеют. Они как бы не должны нам давать этого делать, мы чужие… Но, вот видишь, пошли на нарушение и ни разу не переживают.

Рассоединившись с кремлём, набрал первый номер, думая, как лучше поступить. На часах уже семь, надо спешить, а в процессе могут возникнуть непредвиденные проблемы. В частности… «Здравствуйте, я царевич Саша Годунов. Позовите пожалуйста Алину?» Смешно! А если просто попрошу позвать, где гарантия, что не получу: «Кто? Как? С какой целью интересуетесь?» Не мой вариант. Тогда как сделать, чтобы не уламывать полчаса, рассказывая о себе байки белого бычка?

— Дом Троекуровых, слушаю вас! — Значит, всё-таки мода, ибо голос такой же «в возрасте», женский и чопорный, как и в доме у Сусловых.

— Добрый вечер! — принял я решение, как разговаривать. Идея витала в воздухе, ибо само место вокруг меня на соответствующие мысли навевало. — Младший оперуполномоченный Годунов. Разрешите уточнить, Алина Троекурова в данный момент дома? Может подойти к аппарату?

— Младший оперуполномоченный? — изумление на том конце. Как и трёх стражниц, что с интересом наблюдали, что я делаю и говорю. — Это как?

— Стажёр я. — Блин, умные нашлись. Умные всегда портят самые светлые и лучшие начинания. — Отдельный опорный пункт городской стражи «Красные ряды».

— Насколько я понимаю, вы не звоните. Вы вызываете повесткой. — Ага, мать его за ногу! Они там ещё умнее, чем думалось. Хотя, чего я хотел, звоня в дом достаточно крутых и финансово независимых бояр?

— Ну, повесткой будет вызывать старший оперуполномоченный. — Пришлось отмазываться, «рожая» версию на ходу. — И разговор под протокол, а то и под запись. Зачем так сразу доводить ситуацию до подобного? Мне не сложно позвонить и по свойски поговорить, а если уже не получится, тогда передам по инстанции…

Суета на том конце. Говорившая закрыла ладонью микрофон и кому-то что-то докладывала. Как итог:

— Молодой человек, повисите пожалуйста, я сейчас позову молодую госпожу.

Щелчок — кто-то взял параллельную трубку. Шуршание и суета — две трубки параллельно, и судя по шёпоткам и голосам, правда, тихим и неразборчивым, в каком-то из мест меня поставили на громкую.

— Добрый день. Елена Павловна Троекурова, глава рода. Что натворила моя дочь? — раздался вдруг грозный властный голос. «Ма-ам, ну-у-у…» — донеслось девичье чуть слышным фоном и шлепок.

— В смысле, боярыня Елена Троекурова? Верно?

— Она самая. — Голос — сама сталь. Готова рвать, метать, если надо приедет и всех построит, но дитятю свою в обиду не даст. С такими, самками, защищающими детёнышей, лучше не встречаться даже матёрым хищникам. А я отнюдь не матёрый. Да и хищник ли — тот ещё вопрос.

— Меня зовут Александр Карлович Годунов, — решил больше не юлить я. Ситуация на максимуме, СЕЙЧАС меня точно не пошлют и воспримут серьёзно. — Я — сын Ирины Борисовны, нашей государыни.

Небольшая пауза. Дать догнать. Угу, судя по обалдению на том конце, получилось.

— Елена Павловна, чтобы не возникло недоразумений и недопониманий, мне нужно было срочно услышать вашу дочь, — продолжил я, — однако я неожиданно понял, что если представлюсь, как царевич Александр… Как думаете, насколько далеко меня пошлют с пожеланием: «Мальчик, не балуйся?»

— Но-о… — Снова заминка на том конце. Видимо, я сказал здравую вещь, со мной согласились. А пауза — а что им на это сказать?

— Но ваш номер определился. Это… Номер стражи, — сдала свою службу безопасности боярыня, и я восхитился: у Троекуровых реально крутая клановая СБ, что за пару минут уже дала отчёт, чей номер. Интересный мир, и при такой власти у вооружённых частников, не так и уютно уже выглядит кресло правительницы. То-то маман вечно нервная ходит, и меня не любит.

— Всё верно, я звоню из околотка на Красной площади. — Раз спалили — лучше говорить правду, ничего, кроме правды, но боже упаси говорить всю правду! — Так получилось. И тем не менее, я по почти личному вопросу. В любом случае, ваша дочь ничего не натворила, я просто хотел её услышать.

— И откуда же вы, молодой человек, знаете мою дочь? Простую провинциальную боярышню? — Прям отсюда чувствую, как напряжённо, в щёлочки, сузились её грозные глазки.

Ну, «провинциальную» сразу мимо. Вотчины-то у них в провинции, это так, но «офис» тут, в Москве. Дежурная сказала, что идущий аж от Рюрика род несколько раз ветвился, есть князья Троекуровы, а есть аж три боярских рода, и эти — последние, третья волна. Самые молодые из Троекуровых не стали цепляться за выделенные при делёжке земли под Костромой, а взяли «на щит» новые в осваиваемой тогда Южной Сибири, немного в Северном Туркестане, и за службу кое-что получили на Дальнем Востоке. А в тех местах порядочные люди не хлеб выращивают (плохо там растёт), а шахтами владеют, ГОКами, лесопилками. Управление которыми подразумевает, что ты и в Москве можешь жить, не нужна «полная занятость» по месту.

— Три дня назад познакомились у южной стены кремля. — Я был сама честность. — На набережной. Я играл и пел со стены, между Тайницкой и Богородской башнями, она в компании молодёжи слушала. И кстати, на свадьбу меня пригласила, но то в конце месяца. Время есть, а моё дело срочное, вообще не терпит.

Щелчок — отключение громкой связи, и, суда по гулкому шороху (закрыли рукой микрофон), на том конце шушукаются — военный совет семьи решает, как быть.

— Саша? — Щелчок и снова голос, только уже знакомый. Похож на голос кричавшей тогда снизу девчонки, но, если честно, и аппарат искажает, и слышал я её издалека. Но вроде общее есть.

— Алина Геннадьевна?

— Она самая.

— Кремль, стена, полночь. Я играл вначале что-то испанское, потом пел. Не забыла?

— А такое забудешь? — Она нервно рассмеялась. — Саша… Ваше высочество… Царевич…- Оп-па, а теперь её понимаю. Звонит незнакомый принц, и как к нему обращаться, чтоб не обидеть?

Но я ж современный принц, насквозь демократический.

— Слушай, давай сейчас без расшаркиваний? Сегодня я просто Саша. Идёт?

— Идёт, — потянула она неуверенно, но быстро приходила в себя.

— Зай, смотри, дело такое. Меня, наконец, выпускают в люди после покушения. Почему долго держали — при встрече расскажу, не по телефону. Вчера я впервые в город за три месяца вышел.

— Поздравляю. И сочувствую. Вся Москва говорит, ты память потерял, да? — Вот тебе и не по телефону.

— В общем, да. — Во как! Вся Москва всё знает, только родная семья делает вид, что скрывает информацию об этом. А ещё отметил, что судя по напряжению боярышни, нас слушает вся её семья. С одной стороны надо базар фильтровать, с другой как раз масть говорить с точки зрения политики и выгоды — где сама Алина не поймёт, старшие подскажут и целебным пинком направят. Так что я везучий принц!

— Короче, я решил не рассусоливать долго, и начать собирать свою команду единомышленников, — раз такая маза, сразу перешёл я к подтексту, минуя расшаркивания. — Близкое окружение. Чёрт возьми, вокруг Ольги и Жени есть свои круги друзей, на кого можно в трудную минуту опереться и у кого совета спросить, Машка как раз такую группировку собирает, а у меня никого нет — чужой командой пользуюсь. И решил предложить тебе дружбу.

Снова пауза, и неуверенное:

— Почему мне?

— Знаешь, я про гонорар тогда для красного словца ляпнул. А вы реально скинулись и деньги под стеной оставили. И они, если честно, меня сегодня и вчера буквально спасли. Даже если для вас это ничего не стоило, я из тех, кто видит знаки свыше, и готов предложить тебе место рядом. Дать шанс вне конкурса, так сказать. Добро нельзя забывать.

— Ну-у-у-у… — Она зависла, и судя по шёпоту, её уже начали накручивать на той стороне те, кто соображает быстрее. — Неожиданно, ваше высочество. Очень неожиданно. Но я польщена. И что для этого требуется? Для этого ведь что-то требуется?

— Самую малость. Как окружение, вы должны меня просто поддерживать, собственно и всё. Например, прямо сейчас я еду на вечеринку к боярам Сусловым. У Анны, наследницы, кстати, она тогда с вами была, сегодня совершеннолетие. Вечеринка уже началась, я сам опоздал, даже не думал, что успею. Но раз успеваю — почему б не попробовать? Поддержишь?

— Ваше в… Александр! — Прям вижу её вытянутую мордаху и шёпот старших боярынь в оба уха. — Это те самые Сусловы, которые простолюдинки?

— Нет, это БЫВШИЕ простолюдинки, — одёрну я, — ныне боярыни, и официально удочерённая, то есть полноправная боярышня и наследница клана.

— Ваше высочество, это плохая идея, туда идти! — уверенно заявила она.

— Почему?

— Ну так… Урон чести. Невместно нам, боярам Троекуровым, такое.

— А ну поставь назад на громкую! — Я снова разозлился — выбесили. Как-то легко срываюсь, нехорошо. Всё же есть во мне эмоциональная нестабильность. Видимо от раздвоения личности. Так что с Ромодановской надо позаниматься — пусть поработает над этим, раз отказаться от неё не могу.

— Хорошо. — Щелчок. — Включила. Тебя сейчас слышат все мои мамы.

— Елена Павловна! — со вздохом наехал я. — Вы ещё там?

— Да, ваше высочество, — ответила глава рода.

— То есть вы, боярская морда, даже не княжеская, хотя и княжеская ветвь, сказав такое, сильно огребла бы… Так вот ты, уважаемая боярыня, утверждаешь, что тебе невместно отпускать дочку туда, куда вместно идти царевичу с царевной Марьей? Детям царицы? Так что ли, кошка ты драная?

— Так царевич… Ваше высочество, я… — А вот такой голос боярыни мне больше нравится!

— Ну что же ты, Елена Павловна. Ну, скажи это вслух! Давай!

Ага, только ляпни, что вы считаете себя выше Годуновых! Телефон всё видит и всё помнит, и нас наверняка сейчас много где пишут (линии то милицейские, от разбойного приказа то есть, а там и кремль руку на пульсе держит). Матушка как узнает о таком — сразу люлей вставит! Даже если они формально правы, нечего там ловить, и даже если желания нет идти — своих дел по горло, но сам факт, что ВСЛУХ сказали царевичу, что «невместно», подняв себя выше царской семьи… М-да.

— Саша, можно тебя так? Ты ж сам просил? — пришла в себя боярыня, видимо, быстро в голове все расклады прогнав.

— Александр Карлович! — рявкнул я.

— Александр Карлович, — согласилась она. — Я ж ничего эдакого не сказала. Это дочка моя, Алиночка. Мала ещё, головка не о том думает. Свадьба у неё через две недели — о чём барышне перед свадьбой думать?

— Об органе мужском! — раздалось фоном, а после хихиканье нескольких женских голосов — они ж на громкой.

— Ну, тогда как? Алина пойдёт? — «потеплел» и я, «приняв» её версию.

— Неволить не буду, — уверенно заявила боярыня. — Если так решит. — «Конечно пойдёт. После такого да не пойти?» — читалось за кадром. Но я не обманывался, «невместны» и мои наезды их не испугали. Всё же они с сестрицами прогнали ситуацию (долго ли с их опытом умеючи) и решили вложить в меня инвестиции. Не выгорит? И бог с ним. А если получится — значит, не зря. Как минимум знакомства в моём потенциальном окружении у их дочурки останутся, а это тоже немало.

— Саша, а во сколько начало? — неуверенный голос боярышни.

— В семь.

— Так ведь уже семь! — опешила она.

— Так чего ты не переодетая? — вложил я в голос всю возможную наглость. — Дуй, переодевайся!

— Так… О таких вещах ведь заранее предупреждают! — В голосе нотки истерики.

— Зай, это совершеннолетие. — Я старался быть как можно спокойнее и держаться как можно увереннее. — Молодёжная тусовка. Раньше девяти веселуха не начнётся, успеем.

— Мне нечего надеть!

Блин, вечный женский аргумент. Надоело!

— А если найду? Приеду и найду? По попке отшлёпаю! Как ты потом с отшлёпанной попкой замуж будешь выходить? — Пошловато получилось, но мне, амнезийнику, простят. Типа, шутка юмора такая.

Пауза. Нет, я всё же перегибаю. Они ж там все на нервах. Я тоже, но раз идея моя — я не считаюсь.

— Алин, я на нервах, меня только что из тюрьмы выпустили, — зашёл я с другой стороны. — Но я в тебя верю — ты справишься. У тебя задача на сегодня не блеснуть, всех затмить и покорить, а поддержать мой посыл обществу, только и всего. Что я беру бесхозный клан с париями под своё крыло. Одно твоё имя даст куда больше, чем любое, самое крутое платье, просто поверь, и больше от тебя ничего не требуется. Мы с девчонками договорились, идём в чем-то молодёжном, они сейчас как раз что-то там наверху, в универмаге, покупают.

— А кто будет? — А теперь в голосе заинтересованность. Кажется, переломил ситуацию с неуверенностью.

— Гарантированно княжны Вяземская, Долгорукая, скорее всего Геловани, боярышня Нарышкина, и ещё несколько Машкиных подруг. Но я надеюсь, это не все, ещё кого-то, как и тебя, уломаю.

— Александр, что ж ты хотя б вчера не позвонил! — А это её крик души, без подсказок взрослых.

— Да мы вчера первый день гуляли — первый день на свободе после амнезии, представляешь? От эйфории вообще всё из головы вылетело. А к вечеру с космодамиановскими подрались, за что утром с Машей люлей от мамы получали — тоже не того было. А после я по делам в Красные ряды попёрся, и там с Сашей Шуйским сцепился и подрался. И пока мама в Шанхае, мои меня в околоток запихнули — в воспитательных целях. Остыть и ума набраться. Я ж ведь только что из околотка… Фактически ещё даже на его территории — ваша СБ это, кстати, определила. Ну, не мог я раньше позвонить! Ну так как, ты со мной?

— Ты ж меня совсем не знаешь.

— Вот и познакомлюсь. У меня посттавматическая потеря памяти, я НИКОГО не помню! Мне всё едино на кого ставку делать — одинаково никого не знаю. Почему б и не ты?

— А если я окажусь плохой девочкой?

— Хорошие мальчики любят плохих девочек! — А теперь в голос многозначительности. — Значит, тебе повезёт. Ну так что, ждать тебя?

— Да. Куда ехать?

— Клуб «Перекрёсток», Цветной бульвар, 11. И это… Алин, жениха своего бери — как ты без пяти минут замужняя, и одна?

— А уверен, что надо? — Недопонимание в голосе.

Как они мне дороги — я даже глаза к небу поднял.

— Зай, я тебя не спать зову, а дружить. У меня есть кого спать. Чувствуешь разницу? — И ответил вчерашними словами Тамары. — Любовница это на раз, а потом вы враги. А хороший друг, способный дать мудрый совет — это надолго.

— Оу, Александр! Не ждала от тебя такого в твоём возрасте. — А сейчас снова искренне, крик души, и рад, что восхищённо. — Обычно мальчики о таком рассуждать чуть позже начинают. Я знаю, что говорю — одного, вот, только-только воспитала.

Видимо, это о женихе. У них браки с рождения заключаются — Зайки вчера такого понарассказывали. Он шкет, сопли зелёные, но ты точно знаешь, это твой будущий муж.

— Так хватай его, и на Цветной, раз воспитала! — усмехнулся я.

— Его поднять надо. Убедить…

— Я в тебя верю! — пафосно повторился я. — Смотри, я сейчас кое-куда прокачусь, буду на Цветном через час, плюс/минус трамвайная остановка. Если приедете раньше — заходите раньше. И если у тебя есть подруги, особенно те, кто был там под стеной — тоже маякни им, пусть всё бросают и едут. А я подгребу как решу свои вопросы.

— А ты точно, решив вопросы, туда приедешь? — в последний момент овеяли её сомнения — аж через трубку вижу, как она нахмурилась.

— Алин, я — сын царицы! — выдохнул я. — Ну что это будет за подстава с моей стороны, если обману? И это… Ты ж понимаешь, это тосты в дружине от старшего к младшему идут, а вот приезжать на мероприятие нужно от младшего к старшему, сам князь — последний. Так что не тяни.

— Это да. — Представила, как смажется эффект от их появления, если я приеду раньше неё. Все, кто приедет после меня, уже так себе гости, и так себе их статус в моей команде. — Хорошо, Саш, еду. Но если ты обманешь — разобьёшь мне девичье сердце, и я умру! — Ой, какой трагизм в голосе, я аж заулыбался.

— Значит, придётся не допустить этого. Чьей-то смерти не переживу! Особенно столь красивой девушки.

— Думаешь, приедет? — А это Маша, когда я положил трубку. Подошла, закончив свой разговор, и слышала последние реплики.

— А то! И если сама сомневается, то мамы её сейчас накрутят по самые Нидерланды. И мамам женишка её сами позвонят, и там всех накрутят. И кого-то из их друзей подтянут.

— Кто следующий? — деловито нахмурила сестрёнка бровки.

— Гена Мстиславский. Но это не самое сложное, если дозвонюсь — договорюсь. Подскажи лучше, как мне на вечер Заек выцепить?