Из Элама с любовью!

Глава 1

Касситы

При слове "половцы" большинство

представляет себе суровых степных кочевников,

хотя на самом деле это половина овцы.

Просто анекдот.

Нападение.

В Сузах мы не задерживались. Пока Напир (наш, можно сказать, купец) решал какие-то свои торговые дела, мы осмотрели город, съездили в Большой Храм, обменяли некоторые свои товары на серебро. Через два дня оправились дальше. Дорога была спокойной, караван шёл в заданном темпе. Через пару дней мы добрались до одного из притоков реки Диялы у северо-западных границ Элама. Здесь это всё и произошло. Одна из моих с Агавой повозок, наскочила на камень и сломала колесо. Возница, видать закемарил на солнышке. Пришлось сойти с дороги и заняться ремонтом. Я наблюдала за трудовым подвигом возничих и рабов. Вдруг из-за холма, до которого было не менее километра, показались всадники. Они были, что удивительно, на лошадях, значит... Касситы. Мчались намётом. Если их не остановить, каравану конец. Прокричав рабам сбивать возы, вскочила на лошадь, и вытащила лук, дожидаясь, когда всадники приблизятся на расстояние выстрела. Моего выстрела. Оглянувшись, увидела, что сбиться в гуляй-город не получилось. Работали только мои подруги и рабы. Остальной караван, настёгивая ослов, мчался по ущелью вперёд. Идиоты. На довольно горной дороге мы могли бы создать серьезное препятствие и не пустить через него эту конницу. Но куда-то! Два моих возка и сломанный уже Агавы, не могли полностью перегородить дорогу. А если бы мы выстроили с другими повозками, то даже и в четыре ряда. Началась борьба. Эдина и Барбарра схватили всегда готовые луки и, хватая по пять-семь стрел стали выпускать их так называемым "крылом беркута", т.е. веером. Тэмпт с копьями стал между нами, а близнецы с дротиками – слева и справа от лошадей. Мы стреляли и стреляли, всадники падали, но их было очень много. Они накатывали с неотвратимостью морского прибоя. Если бы эти ... торговцы встали со своими луками, мы бы их, скорее всего, перебили. А тут Лабиилу, Зара и Каа шли впереди, так что пока добежали. Тут ещё одно непонятное. Впереди мчался всадник с львиной шкурой на плечах. Скакал как заговорённый, стрелы как будто облетали его стороной. Касситы приближались и приближались. Мы выпустили уже первые дротики. Рассредоточившись, достали мечи. Я, как обоерукий воин, занимала позицию у края обрыва, Бремми слева была прикрыта скалой и Хиту. Но показать наше искусство боя на мечах нам не довелось. Эти дикие кочевники сделали то, что я не смогла предугадать. Прилетели обычные арканы, о которых их не знала, потому как не в Шумере, ни здесь их не употребляли. А вот эти ими пользоваться умели отлично. Оп! И всё.

Я очнулась, лёжа в повозке. Мерный стук копыт, одной стороны, успокаивал, а с другой – заставлял задуматься о недавно происшедшем. Повернув голову влево, увидела лежащую без сознания Бремми. Слава богам, жива. В ногах сидел Нахотеп со связанными руками. Увидев, что я очнулась, сразу стал отдавать врачебные указания и делиться информацией:

— Не волнуйтесь, Бремми жива, сильный удар по голове, скоро очнётся. Тэмпт ранен в плечо, но кость цела, я наложил бальзам, перевязал, скоро заживёт. У Хиту рассечено бедро, но кровяная жила не задета, повязка тугая, скоро всё будет в порядке. Они на второй повозке едут. А Хелу сбежал, если Боги его не оставят, так и не поймают. Нефер не задели, едет во второй повозке, вместе с кошкой, присматривает за ранеными. Справа от вас стоит кувшин с водой, настоянной на травах. Попейте.

Тут и Бремми подала голос:

— А мне воды можно?

— Ни в коем случае, – счастливо ответила я, и приподняв её голову, напоила подругу.

Тут снова послышался голос египтянина:

— А вот и местное стойбище.

Стойбище.

Я приподняла голову. В довольно большой горной долине раскинулся, можно сказать, палаточный городок из затрапезных шатров, с коновязями и загонами для домашних животных. Их было больше всего. Перед въездом в это достойное селение стояло огромное каменное изваяние бога-хранителя этих кочевников. Когда мы подъехали к этой статуе, то я с огромным удивлением увидела кентавра. Как живого. Крылатое существо с лошадиным туловищем, двумя лицами – человеческим, глядящим вперед, и драконьим, обращенным назад. Здешним скульпторам этого оказалось мало, так что композицию украсили четырьмя руками. В человеческих руках был лук с натянутой тетивой, а в драконьих – этот самый аркан. Ну и последним, что мне было видно, это два хвоста, лошадиным и скорпионьим. Зрелище было впечатляющим.

Святилище.

Нас привезли на нечто, похожее на площадь для сходок. Там же, в середине этого поселения, стоял необычного вида храм, я бы даже сказала, святилище. Что характерно, сделанный из сырого кирпича. Он был небольшой, и даже складывалось впечатление, что при необходимости его можно перевозить. Но больше всего, уже в дальнейшем, меня поразила его отделка эмалированным кирпичом, что не делали ещё даже в Шумере. Более того, стены этого религиозного дома (?) были покрыты, я бы сказала, изолированными друг от друга всякими, вроде как и зверями, но обязательно с человеческими или сказочными вставкам. Ну и, конечно, всякими священными эмблемами. Совершенно не похожи на местные украшения Храмов.

На синем фоне цоколь изображает парад львов), над которыми выделяются колонны, поддерживающие различные капители. Весь ансамбль обрамлен бордюрами с растительными мотивами.

Но от этого мне не было лучше.

Перед входом высилась стена, покрытая эмалированными кирпичам, синяя-синяя. На ней буквально рычали львы на всех, кто на них бросит взор. И если быть честной, то они должны были производить большой эффект на зрителей. На меня они впечатление произвели. Кстати, дверь в этот храм, была полностью покрыта белыми фигурами быков и драконов на синем фоне. Интересно, эти кочевники действительно помнят, что раньше жили драконы?!

Но тут я заметила ещё изваяние одного классического кентавра, без крыльев, с одной головой и хвостом, с натянутым луком и наложенной стрелой. Вокруг него, но гораздо меньшего размера стояли два онокентавра, три букентавра и один леокентавр . Группа этих кентаврообразных, окружавших главную скульптуру, и всем своим видом изображала вассальную зависимость.

Наши телеги остановились, и нам предложили встать и пройти к святилищу. Кто не мог, того сразу вели к разгоравшегося костру. Из храма (или всё же святилища?) вышел некто, которого в моем бывшем мире народы Севера назвали бы шаманом. Он медленно и важно начал проход возле пленных, ничего не говоря, но и что-то думая. Наконец, дошел до меня. Он почти прошел мимо меня, потому как после боя я выглядела весьма непритязательно. Но мы нечаянно встретились глазами и тут уже вспыхнул некий взрыв. Я его не боялась, хотя и понимала, что он здесь один из главных. Как тут объяснить? Ну, я не боялась его камланий, всяких плясок и воя, и голосовых проклятий, ну и т.д., и т.п. и он это понял. Его боялись самые сильные и смелые мужчины племени, не говоря о женщинах, а тут какая-то соплюшка губы кривит.

И самое главное, он потерял время. Если бы он дал приказ отправить меня на костер, или в пасть голодных зверюг, все было по правилам. Но он прошел мимо меня, а потом что-то увидел в моих глазах, изумился, причем очень сильно, что даже остановился и растерянно смотрел на меня.

Люди это увидели и заинтересовались. Сейчас уже убивать меня было бы ошибкой. Ибо уже несколько, по повадке видно, вождей этого населения, уже заинтересовались этой ситуацией. Я улыбнулась, и он принял решение.

— Жертв на сегодня хватит. Наши предки будут довольны. Остальных в загон, потом решим, кого и куда.

Сообщив эту благую весть народу, он важно прошествовал к святилищу. Он не заметил переглядывания вождей, а зря. Кажется, начинается небольшой кризис в этом эдеме.

— Легенда говорит, что в давние времена, когда касситы пришли в эти горы, прекрасная дочь вождя потерялась в тумане и вышла к долине, которую никогда никто из племени не видел. Там паслись горные ослы или как мы их стали называть – лошади. Вожак подошёл к измученной девушке и отвёл её в табун. Вскоре появился новый народ – касситы или как нас называют на западные племена – кентавры. Полулюди, полулошади.

— Но ты ведь человек, а не полулошадь.

— Как вы примитивны, жители равнин. Вы всё понимаете буквально. Кентавр – это образ, символ. Мы рождаемся рядом с лошадьми, живём с ними, понимаем их, а они нас, мы срослись с ними и душами, и телами. Ни один кассит не упадёт с лошади, у него это просто не получится, да и лошадь не позволит, если он допустим, сильно ранен. Лошади дают нам всё – верную дружбу и любовь, помощь в войне и работе, охоте и торговле, она даёт нам даже мясо и шкуры. Она никогда не предаст. Да ты и сама это знаешь, недаром амазонки предпочитают лошадей, а не ослов, как в Месопотамии.

Нас поселили в старый шатёр между лошадиными загонами, принадлежащими святилищу. Мы решили, что все пленники принадлежат шаману, но оказались неправы. На следующий день, как только мы с Бремми встали на ноги, нас вместе с захваченными рабами вывели на площадь стойбища. Там уже колыхалась толпа варваров. Нас отвели в сторону от святилища. Мы с Бремми уселись на какое-то бревно (земляной холмик__), рабы – прямо на землю за нашей спиной. Толпа не отличалась спокойствием (волновалась__).

Спор вождей.

Вече на площади.

Как выяснилось из последующего, создалась нестандартная правовая ситуация. Нас захватил отряд Кутика, вождя (сына вождя) (предводителя) рода Степного Волка, двоюродного брата Гира, вождя племени Горных (Пещерных Львов, Махайродов, Саблезубых Тигров__). Но возглавлял этот отряд сам Гир, вместе со своими телохранителями. Теперь между братьями разгорелся спор по поводу доли добычи, которая была велика. Повозка Агав ы была забита сердоликом и стрелами, сделанными в Храме Пиненкир. Две мои повозки были забиты одеждой, инструментами, лекарствами, магическими принадлежностями, деньгами на дорожку, а моё вооружение вообще не имело цены. Захваченные рабы тоже имели ценность, а захваченные амазонки (хоть это происходило редко) при продаже ценились необычайно высоко.

Как выяснилось из выкриков толпы, Кутик претендовал на три четвёртых добычи, мотивируя это тем, что на его шестьдесят человек пришлось 12 воинов Гира, ну и он сам, конечно. Так что по прикидкам Кутика, 20 частей должно отойти воинам Гира, 5 частей самому вождю, а остальное – Кутику и его людям. Как они будут делить между собой – никого не касается. Правда, судя по лицам воинов отряда Кутика, складывалось впечатление, что много им не достанется. Наше мнение, естественно, никого не интересовало.

В моём представлении происходило нечто нереальное. О касситах, или, как их называли шумеры, кашшу — древних племенах, обитавших здесь, было известно мало. Никто не знал, были ли они здесь изначально или пришельцами. Ничего не было известно также о возможных родственных связях касситов с другими народами. Они не были индоевропейцами или семитами. Единственно, что точно было известно амазонкам, так тот факт, что в племенах существовала жесточайшая военная дисциплина и абсолютный культ личности вождя. А тут такое.

Между тем страсти на площади разгорались:

— Отряд Кутика победил амазонок! И выехали они только для того, чтобы потренироваться! Гир со своими людьми случайно к ним в дороге, уже на обратном пути, присоединился! – кричал скрученный одноглазый мужичонка с облезлой волчьей шкурой на плечах, суетящийся возле недалеко от брата вождя.

— Это правда! – вторил высокий, очень красивый юноша, стоящий там же, - нас в пять раз больше, чем всадников Гира, было! Мы этих проклятых амазонок числом задавили! Помните, как они стреляли?! Если бы не мы, они бы всех положили!

— Правильно! Верно! Так бы и было! – это подключились остальные бойцы из этого отряда.

— Да если бы шаман Гира от стрел не заговорил, он бы уже на подступах был бы сбит с коня! – а вот это уже интересно.

— Да если бы не был заговорённым, то фиг бы кто-нибудь ещё смог к этой обоерукой демонице подобраться! – это уже реплика из другого лагеря.

— Так ему за это пять % дают! – опять одноглазый.

— Это тебе надо столько дать, уж больно хорошо интересы Волка защищаешь, хотя ни его, ни тебя там не было! – толпа заржала, видно мужичонку здесь не любили.

Вожди продолжали хранить каменное молчание. Я не понимала, чего ждёт народ. Вдруг все засуетились, загомонили и сразу затихли. Дверь (ворота) святилища открылись, и оттуда вышел старик. Именно старик, никакое другое слово для его определения не подходило. Тем не менее, это был настолько необыкновенный человек, что как мне кажется каждый стоящий на площади затаил дыхание.

Это можно было бы объяснить тем, что шаман — вхож в мир духов, имеет в нем какую-то власть, способен к сознательному движению в мире духов. Может доставить человеку племени как добро, так и зло. Но такое объяснение было бы слишком простым. Доброжелательность и почтение общества к шаману явно имеет более глубокие корни, но с этим вопросом можно разобраться позже.

Старик, одетый в кожаную хламиду, украшенную хвостами разных животных, спокойно, но с некоторой торжественностью спустился к толпе. Вождь и его двоюродный брат вышли вперёд. Охранники, стоящие вокруг нас, до этого не обращавшие внимание ни на кого внимание, поглощённые спором на площади, очнулись и шипением ( толчками) заставили нас встать.

Шаман оглядел присутствующих и тихо спросил:

— Кто выступает свидетелями в споре между Гиром, вождём племени, и Кутиком, вождём рода Степного Волка, этого же племени?

Вперёд вышли по шесть человек от каждого спорщика и встали за спинами своих вождей и предводителей. Одноглазый остался в толпе. Шаман ещё подумал и вдруг, повернувшись к нам, велел вывести меня впереди спорщиков, причём ровно посередине. Затем задал первый вопрос:

— Кутик, ты потребовал у вождя племени раздела добычи, взятой в бою с амазонками, и получил отказ, это так?

— Да, мудрейший.

— Как ты объяснил брату своё решение, вождь?

— Очень просто. В его отряде было не 60 воинов, а шестьдесят молодых необученных щенят - юнаков. В то время как у меня было 12 закалённых в боях воинов, каждый из которых стоил троих. – раздался многочисленный гул одобрения. - Поэтому мы в лучшем случае были на равных, а реально весь бой вытянули мои кентавры.

Теперь уже возмущённо завопили со стороны соперника. Шаман поднял ладонь и всё стихло. Старик снова задал вопрос предводителю шестидесятки:

— Ты считаешь своих бойцов лучше телохранителей вождя племени?

— Конечно, нет. – странно было бы, если б он стал утверждать обратное, - но всё дело в том, что бой был выигран числом всадников, а не их умением. Хотя амазонки прекрасно стреляют из лука, но их было всего две, да и расстояние было небольшим. Они не успели.

— Это так, вождь …?

— Нет мудрейший. Действительно, амазонок было всего две, но их прикрывали трое вооружённых и обученных рабов. Да, к моменту прямого столкновения, было убито, ранено или выбито из седла больше половины всадников и два кентавра. Сами понимаете, убивать их мы не хотели, слишком дорого стоят. Но последние три обоерукая стреляла почти только в меня, чем спасла около 20 всадников.

Шаман резко повернулся ко мне:

— Это так?

— 23.

— Что 23? – похоже, шаман немного рассердился.

— Благодаря тому, что я не догадалась о том, что ваш вождь заговорён от стрел (такое чистое заклятье я ещё не встречала), то я впустую выпустила в него 23 стрелы. – толпа загудела. Старик задумался, а Кутик возмущённо завопил:

— Конечно, амазонки стреляют великолепно, но это не значит, что каждый их выстрел поражает цель!

— Что скажешь, женщина? Обратился ко мне старик.

— Во-первых, я не женщина, попрошу не приписывать мне не существующих достоинств, – старик улыбнулся или это был намёк? – во вторых, я выпустила 48 стрел, 25 нашли свою цель, 23 упали рядом с вождём. Все стрелы помечены, можно проверить. Да я и так могу перечислить, кого и куда подстрелила.

— И я подробно описала каждого из табуна этих варваров, в кого попала. Когда закончила, на площади стояла тишина.

— А сколько на счету вашей, гм, соратницы? – чувствовалось, что старику было действительно интересно.

— Бремми моя подруга, мы учились вместе. Она сделала 24 выстрела, попала 19 раз, два из них – в те же цели, что и я.

— И ты тоже помнишь, в кого именно?

— Конечно, ведь я там была.

— Там много кто был, но все описывают бой по-разному.

— Это их проблемы. У меня память хорошая.

— Сейчас проверим. Расскажи-ка нам, девочка, как прошёл этот бой.

— Я, конечно, не женщина, но уже и не девочка, поэтому, если вам, конечно не трудно, зовите меня или достопочтенная, ибо я уже прошла посвящение и получила звание десятника амазонок, ну или просто Арбела, при вашем возрасте это позволительно.

Тут мой собеседник явственно хмыкнул, а толпа изумлённо загудела. Оба вождя посмотрели на меня с нескрываемым интересом.

— Хорошо, дитя моё, я буду звать тебя Арбелой. Итак, продолжай, как прошёл бой.

— Из-за холма вылетело 73 всадника, из них один в львиной шкуре мчался на корпус впереди от основной массы, двое в тигровых шкурах слева и справа от него отставали на голову, ещё двое таких – на полкорпуса. Ещё четверо тигров вели за собой по пятнадцать всадников в волчьих шкурах, остальные четверо ехали за этой волчьей толпой и что-то им кричали, а некоторых отстающих били кнутами. – в толпе послышались смешки. – как только первые всадники вышли на расстояние выстрела, мы стали стрелять. Мы успели выпустить по 8 крыльев беркута, когда всадники влетели в мёртвую зону.

— Почему же ты сказала, что сделала 48 выстрелов, а твоя подруга 24, если вы обе сделали по 8 серий?

— Потому, что в её крыле по три стрелы, а я выпускаю по шесть.

— Не может быть! – это вылез со своими эмоциями Кутик, толпа его поддержала. Гир, видевший меня в деле, промолчал, как и его телохранители.

— Не верите, дайте лук и стрелы, покажу. – но тут вмешался шаман:

— Почему же, верим. Продолжай.

Толпа недовольно прогудела, но как только я начала говорить, замолчала.

— До нас дошло 31 здоровых всадников и 6 раненых, но ещё державшихся на лошадях. Но против нас уже не бойцы. Дорога была узкая, но телеги перегораживали её плотно, в два слоя. Конечно, если бы я вовремя сообразила о защите витязя в львиной шкуре. (Кутик поморщился, почти скривился), и не истратила стрелы впустую, тут вообще боя бы не было. Но что случилось, то случилось. Бремми стала слева, под прикрытие скалы, я справа. Я бьюсь двумя руками и мне всё равно, где держать строй. Когда ваши …гм, воины вошли в мёртвую для стрел зону, мы бросили дротики. Результат: я убила двух, ранила лошадь предводителя и одного тигра. Бремми убила одного всадника и ранила тигра. Сразу скажу почему. Дротики я тоже бросаю двумя руками.

— А где в это время был Гир? – очень эмоционально заорал вдруг этот самый Кутик.

— После ранения лошади, он спрыгнул с неё, что-то крикнул на незнакомом мне диалекте и бросился к скале. Тут на меня набросились четверо тигров, пришлось крутиться, и я потеряла его из виду. Потом какие-то придурки в волчьих шкурах бросились на меня сразу вшестером, ну я их начала колоть одного за другим, заодно и тигру одному досталось, они его чуть с ног не сбили в азарте, еле увернулся, но под мой клинок попал. Потом не помню, потеряла сознание, наверно от удара сзади, в последний момент что-то почувствовала, но было поздно.

— М-да, очень интересный рассказ и необычайно подробный. И всё так точно помнишь?

— Если покажете кого-нибудь расскажу всё, что он делал до момента свалки у возов.

—Да нет, не надо. Есть ли у кого-нибудь из народа … вопросы к амазонке Арбеле?

Народ безмолвствовал. Шаман немного подождал, потом велел страже нас увести. Вернувшись в шатёр, мы с Нахотепом занялись лечением присутствующих. Нам принесли немудрёной еды и до вечера не беспокоили.

Знакомство с Гиром.

Наутро мы узнали, что все рабы и мы в том числе, достались вождю племени как побеждённые в бою. Добро Агавы, припасы и деньги разделили между всеми поровну; общее оружие и запас стрел, а также повозки, инструменты и животные достались десятку оставшихся в живых тигров. Всё моё оружие досталось Гиру, как взятое вместе со мной на меч.

Меня поразил вождь. У касситов вождь играл роль связующего единства, способствовал сплочению родов и племён. Вождь с его сакральной магической силой имел немаловажный интегрирующий смысл. Здоровье, мощь вождя символизировали процветание всего племени, поэтому состарившихся вождей и, главное, уставших и ослабевших, – всегда устраняли от власти, нередко отправляя к своим предкам. Касситы были воюющим народом, и вождь, в первую очередь, был предводителем войска. У них уже установилась практика наследования власти вождя. При этом его преемник должен был прикоснуться губами к губам умирающего правителя, чтобы в последний миг как бы вобрать в себя уходившую из тела вождя вместе с его дыханием магическую силу, передававшуюся таким образом по наследству.

Касситы верили, что вождь свят по определению и, обладая магической силой, он не только приведёт войско к победе, но именно молитвы и просьбы вождя скорее дойдут до божества и будут максимально результативны.

Касситские вожди не называли себя сыновьями богов, их власть в племени и так была абсолютной. Наверное, поэтому у них достаточно легко, без ожесточенного соперничества уживались друг с другом многие боги.

Вожди касситов были отцами своих родов и племён. Отцом в том смысле, что вождём называется только полновластный хозяин территории, способный в любой момент сплотить свой народ, для выполнения порученного богами и духами предков, ну или необходимого для племени дела. Нередко пастырем называется и тот, кто сумел присоединить к своей много чужих земель. Пастырь - жизнедавец и жизнеохранитель, любимец главных богов. Он наделён избытком жизненной силы и ярким ореолом вокруг головы. Ему нельзя не подчиниться, потому что он буквально излучает энергию и волю к жизни.

Нас привели к шатрам, расположенным в центре стойбища, недалеко от святилища. Не сказать, что это были самые богатые шатры. Насколько я успела заметить, были и получше. Но здесь кипела жизнь, было много воинов

Спор с братом Гира или что такое – вагинократия.

В очередной раз я не смогла или не пожелала, сдержать свой поганый острый язычок. В касситских племенах матриархатом и не пахло. Причём его не было изначально. Никогда эти племена не занимались земледелием, это были классические кочевники. Тем не менее, шовинистический подход к женщинам в этом племени меня раздражал. Тут ещё Кутик влез со своими сентенциями. Похваляясь, что у них не так, как в идиотском амазонском царстве, женщины своё место знают, и место это – недалеко от выгребной ямы.

В любом случае так сложилось, что женщины здесь были меньше чем никто. Поэтому понятие или термин "секс-бомба" здесь не мог появиться по определению. Слишком забиты и невыразительны были местные женщины. В то время, как у других народов оно было, причём понимать его надо было буквально – оружие массового поражения. Причём поражающий эффект данных "секс-бомб" может проецироваться на сотни лет в будущее. Стоит вспомнить последствия от деятельности библейской Эсфири или Малки – матери князя Владимира Красно Солнышко.

— Ты согласен, что глубинные законы рода, да и инстинкты всех его членов направлены на обеспечение быстрого, я бы даже сказала, самого быстрого, роста численности племени?

— Конечно, это известно даже младенцам. Чем больше мужчин, тем сильнее род, тем лучше он живёт, богаче становится.

— А женщины к этому не имеют никакого отношения?

— Не говори глупостей, женщина. Конечно имеют. Они, собственно, и рожают. Это их задача.

— А ещё какие задачи, в рамках сохранения и увеличения рода, стоят перед ними?

— Ну, кормление, уход там, одевание…

— Другими словами, забота о ребёнке и создание для него, ну и для себя, конечно, самых лучших из возможных условий для жизни. Так?

— Я и не спорю. Но это не делает их равным нам. Тем более нашими повелительницами, ха-ха!

— Ладно, давай разбираться дальше. Скажи, чем руководствуются мужчины в рамках задачи по усилению рода? Подумай хорошенько.

— Да тут и думать нечего. Задача любого мужчины племени, как и жеребца в табуне, сохранить и увеличить табун. Поэтому он должен защищать своих кобыл, выбирать и находить лучшие пастбища, если надо отбирать их у другого табуна, иметь как можно больше кобыл, чтобы иметь как можно больше жеребят, учить этих жеребят драться с другими за пищу и воду, помогать малышам вырасти здоровыми. Да мало ли дел у хозяина табуна?

— Да, лучше не скажешь. Из твоих слов вытекает, что у мужчины две задачи. Первая не уподобиться зайцу, который оттопчет зайчиху – и в кусты, а там хоть трава не расти. Зайчиха сама всё делает, а её детки выживают как могут. Вторая – это обслуживание своих женщин и детей в плане защиты, корма, одевания, жилья и т.п. верно?

— Ты как-то странно это всё расставила, но вообще-то да, верно.

— А ты допускаешь, что женщина, или как ты образно выразился, кобыла, достигает лучшей жизни при помощи своего жеребца?

— Само собой, только благодаря нам.

— Значит можно допустить, что для того, чтобы достигнуть лучшего места под солнцем для себя и своих жеребят она пойдёт на серьёзную борьбу с другими самками за внимание самого сильного и свирепого жеребца?

— Ещё как пойдёт! Горло перегрызёт сопернице, не задумываясь! Женщины у нас ого-го! Кого хочешь, сомнут!

— Тогда у меня только один вопрос. Каким образом женщина завоёвывает и, главное, сохраняет внимание мужчины?

Мужчины переглянулись и дружно заржали. Разумеется, мой вопрос был риторическим, но я хотела, чтобы они сами и вслух сформулировали все постулаты. Разумеется, они меня не подвели. И если Гир всё же промолчал, то Кутик дал развёрнутый ответ.

— Когда ещё в девках бегают, завлекают парней всякими бусами, танцами, взглядами, шуточками, улыбками, прямо расстилаются, лишь бы внимание привлечь. Ну, а когда замуж выскочат, то тут уж только одним – ночными играми!

— А хороший обед, красиво сшитая одежда, чисто убранная юрта, мягкие шкуры на ложе?

Мужчины озадаченно переглянулись. Немного подумав, Кутик озадаченно протянул:

— Ну, это тоже, конечно, как не быть, ведь тоже же, все знают…

— Понятно, – перебила я словоохотливого вождя. Знаете, я расскажу вам о рисунке, который я видела в одной из пещер гор Загроса. Мужчина охотится с копьем и щитом. Его женщина сидит дома и занимается своими женскими вещами. Каждый занят своими делами. Но есть одна интересная и необычная деталь. От мужчины тянется длиннющий, извилистый член прямо к женщине и в то место, куда следует. Казалось бы, мужчина делает своё дело. Но весь вид женщины, её поза, взгляд говорит о том, что этот член принадлежит ей целиком и полностью, при этом являясь своеобразными поводьями, благодаря которым она умело и чётко управляет своим мужчиной. Как вам это?

Самое интересное в данной ситуации, что я действительно видела такой рисунок, конечно не в горах Загроса, а в своё время. Помниться, автор расшифровал этот рисунок, как примитивное изображение магического ритуала, в котором женщина при помощи поднятых рук побуждает или заставляет высшие силы или богов, даровать богатые охотничьи угодья.

Другой автор, ссылаясь на этот же рисунок, даёт совершенно другой комментарий. С улыбкой упомянув о возможности "посредничества женщины перед высшими силами", он выдвигает совершенно иную версию. Он высказал мысль о том, что древний художник, в силу своих возможностей и представлений о мире, нарисовал карикатуру на "вагинократию". Соответственно, показав, что “женщина” почти всегда — в прямом общении и на расстоянии — управляет “мужчиной” как своим биороботом. Намекая однако, что при этом и она не всегда является хозяйкой самой себе, находясь во власти того же самого инстинкта, что властвует над её “мужчиной”.

Мои собеседники загомонили. Больше всех выступал, естественно, Кутик.

— Да глупости, это всё. Подумаешь, кто-то что-то на стене накорябал! На свете дураков немало! Мужчина всегда над женщиной стоял и стоять будет!

— Ну, это конечно!

— Понятное дело!

— Стояли и будем стоять!

— И у нас всегда стоять будет!

Дружное ржание поддержало ораторов, но я решила продолжить диспут. Не то чтобы я хотела доказать свою правоту, просто мне была интересна реакция Гира на мои сентенции. Пока он терпеливо молчал. Я задала вопрос, который никто из присутствующих не мог проигнорировать:

— От кого произошли касситы?

— От вожака-жеребца горного табуна. – это включился какой-то дедок.

— И все ваши мужчины несут в себе его кровь и, соответственно, похожи на него характером и поведением?

— Не все. Только самые лучшие. Но остальные тоже стремятся походить на него. А вот и Гир подключился.

— Значит, можно предположить, что внутренне – чувствами, эмоциями, повадками, вы похожи на своего предка? И правят в вашем табуне, конечно же мужчины?

— Да.

— А не бывает так, что какой-нибудь воин не из последних, на Совете вождей скажет своё веское слово в пользу чего-то или кого-то, а наутро, после долгого и сладкого сна, резко меняет своё мнение?

Тут раздалось долгое и жизнерадостное ржание. Все знали, что, ярый приспешник Кутика, именно так и поступал в связи с полным своим подкаблучным положением.

— Согласна, что в вашем племени мужчины физически сильнее женщин, хотя в некоторых случаях, например, с Ралагндой можно поспорить. Но вспомните, ведь бывает, что женщина в состоянии сильного испуга, возбуждения или чего-то подобного, способна справиться с превосходящим в силе мужчиной. А то и сделать что-то такое, что и нескольким будет не под силу. Возьмите ту же Хатти – много ли найдётся воинов, равных ей по силе и умениям? Особенно по работе с копьём и дротиком?

Кутик скривился так, как будто проглотил две лягушки подряд. Понять его можно. Хатти, девушка-кентавр, одна из телохранителей личного отряда Гира, младшая сестра 7 братьев, входящих в этот же отряд. Старший из братьев, Туплиаш, был, к тому же, лучшим другом и соратником Гира. Ещё два года назад она просилась в этот отряд, но Туплиаш, считавший, что место женщины в юрте, не разрешил. Полтора года назад, когда Гир вместе с отрядом ушёл в очередной набег, брат вождя, претендующий на престол и желающий всеми способами ослабить Гира, изнасиловал Хатти, причём зверски. Планировалось, что она не выживет, и преступление спишут на Индата, который был неравнодушен к девушке и как раз из-за ранения оставался в стойбище. И действительно, Хатти несколько месяцев была между жизнью и смертью. Но шаман её вытащил. Тогда-то всё и раскрылось. И Туплиаш, и Индат хотели вызвать Кутика на поединок, но совет вождей запретил. Готовилась серьёзная война, и каждый воин, а не то что вождь был на счету. Потом оказалось, что Хатти беременна. Но возраст (ей всего было 12 лет), ранение… Короче, выкидыш, после которого, по словам шамана, она не сможет иметь детей. В общем жизнь девушки была загублена, и все знали, благодаря кому. Правда, это привело к тому, что Кутик остался в своеобразной изоляции. Жил только в своём роду, ибо друзья и родственники Хатти ловили любую возможность отомстить, да и притязания на пост вождя весьма ослабли. Было из-за чего морщится. Но я продолжала:

— Не будете спорить, что женщин отличает невероятная гибкость и ловкость, не будете спорить? Нет? К тому же женщины лучше справляются со страхом и волнениями.

— Ну, это ты хватила! – обрадованные возможностью мне возразить мужчины, только что с мест не попрыгали. – Бабы только и делают, что при любом волнении визжат, вопят и плачут!

— Угу, а мужчины предпочитают переживать любые испытания стоически. Разрушая свою волю и здоровье. А вы не задумывались, что женщины просто выплёскивают свои чувства и переживания наружу, чтобы они не разрушили их внутреннее спокойствие. Заметили, как быстро женщины приходят в себя, в то время как мужчины долго и медленно переживают свои поражения, беды, страхи?

Мужчины снова переглянулись. Чувствовалось, что были не согласны, но пока возразить было нечего. Но Кутик начал заводится не по-детски. К тому же всё высказанное прямо ложилось на его вторую, любимую жену. Я продолжила:

— Вы замечали, что ваши женщины, в отличии от вас, могут делать несколько дел одновременно, при этом не теряя качества работы? В то время, как вы обычно сильно концентрируетесь на одном занятии? Вообще-то это неплохо, но иногда от вас ускользают достаточно важные вещи. Ну, как же, вот смотрите. Женщина убирает в юрте, при этом болтает с подружкой, не забывает помешивать варево в котле, наблюдает за детьми, периодически раздавая или ласки, или подзатыльники, даёт советы престарелой матери по чистке шкуры, советуется с проходящим мимо шаманом по поводу чесотки яровой овцы. И не забывая напомнить брату мужа о невозвращённом долге.

Все невольно рассмеялись, так как я только что описала картину, свидетелями которой мы все являлись. Именно так вела себя сидящая неподалёку жена Индата. Тот тоже посмотрел на благоверную, улыбнулся, а потом вдруг недовольно пробормотал:

— А ведь действительно, братишка уже давно долг не отдаёт. Надо разобраться.

Тут уже и я не выдержала, слишком ошарашенным было его лицо, когда он вспомнил о давно забытом долге. Когда все успокоились, продолжила:

— Конечно, женщины, впрочем, как и мужчины, все разные. Одним и за отару лучших в мире овец никаких военных навыков или власти в племени не надо. Их удел – дом, семья, муж, дети. И это правильно. Им там хорошо, и они несут этот, тоже нелёгкий труд, с радостью и гордостью. Но есть женщины, которым этого мало. Это не значит, что они отказываются от чисто женских радостей. Нет, никто не освобождал и не освободит женщину от её основного долга – продолжения рода. И эти незаурядные женщины просто хотят и могут совместить свою основную задачу с теми, которые тоже представляют для них интерес. Таковы амазонки. В нашем государстве женщины разных племён. И эти женщины способны строить города и создавать государства, живущие по законам, которые нам представляются разумными. Вести хозяйство, торговлю, поднимать ремёсла. И, главное, мы умеем защищать наши взгляды на жизнь.

В разговоре наступила пауза. Мужчины обстоятельно обдумывали мои слова, примеряя их на себя и свой род. Я решила добавить ещё несколько сентенций и мыслей, и даже сильных доводов:

— Вы не замечали, что женщины живут дольше мужчин? Посмотрите и сравнит сколько в стойбище стариков и старух. Последних раза в два больше. В этом им помогает способность легче переживать все невзгоды, даже боль, как физическую, так и моральную.

— Можно подумать, что мы не можем переживать боль, особенно физическую. Да нас к этому с детства приучают! – это уже Туплиаш, и возмущение его совершенно искренне. Ещё бы, перенёс он в жизни немало, особенно когда попал в плен к лулубеям. Там с ним не церемонились. Почти все его шрамы оттуда.

— Да, пытки самые мужественные из вас терпеть могут. А как насчёт зубной боли? – все присутствующие дружно скривились.

— А теперь представьте родовые схватки, когда ребёнок, во много раз больший, чем все ваши внутренности, растягивает их, а иногда и разрывает, пробираясь в этот мир? Как вы считаете, выдержит ваше сердце эту всепоглощающую боль? – тут всех мужчин явственно передёрнуло.

— Но знаете, где вы больше всего слабее женщин?

— Где же, скажи на милость? – всё же Кутик не мог нормально контролировать свои эмоции.

— В постели.

— Что?! Это ты врёшь! – этот крик души носил уже коллективный характер,

— Да нет, не вру. Вы гораздо хуже нас контролируете этот процесс чувств и эмоций. Как только вы желаете женщину, начинаете хуже соображать. Сразу же "куплю, куплю, куплю…"

— Что куплю? – не понял Индат.

Я рассказала старый наш анекдот, выдав его за историю, рассказанную моему отцу в Уруке каким-то купцом. Всем понравилось. Посмеялись. Решила продолжить свою мысль.

— Женщина же, даже находясь в состоянии сильного возбуждения от мужских ласк, не теряет способности мыслить. Крича от страсти, она, тем не менее, слышит, как дышит её больной ребёнок.

— Ты-то откуда это знаешь?! – это уже не выдержал Гир.

— Девочек-амазонок хорошо готовят к взрослой жизни, в том числе и в этом отношении.

— Хорошо, но откуда ты знаешь, что чувствует мужчина?!

— Нахватает только на один, поэтому либо работает мозг, либо… – все снова дружно заржали.

Мужчина по природе не сильно изменился с древних времен, только если тогда он охотился на мамонта, то сейчас он охотится на женщин. Для него процесс, когда он добивается женщины, важнее, чем само обладание ею. Мужчина быстро теряет интерес к уже добытому охотничьему трофею, а женщины способны оберегать то, что им досталось в тяжелой борьбе, хранить это, холить и лелеять. Многие мужчины любят, чтобы рядом с ними находилась красивая женщина, которая подчеркнёт его статус, а нам порой всё равно, мы скорее готовы видеть рядом некрасивого мужчину, нам важна стабильность и уверенность в завтрашнем дне, забота о нас и о наших детях.

Ну а теперь о сексуальных пристрастиях. У женщин нет фобий в сексе, а у мужчины всегда есть боязнь быть несостоятельным. Это фобия №1. Существует тенденция, что мужчин кидает в крайность: он готов или доставить максимальное удовольствие партнёрше, или получить максимум самому, а что-то среднее в последнее время встречается редко. Мужчины к 40 годам начинают чувствовать признаки угасания, в то время как у нас этот возраст считается второй молодостью, более того, мужчины очень болезненно переживают этот период, для них прекращение половой функции порой превращается в настоящую трагедию, в то время как женщины переживают окончание детородного периода, как правило, совершенно спокойно. Мужчины, а ещё признайтесь, несмотря на то, что вы обвиняете нас в болтливости, вы очень любите рассказывать какие вы непревзойдённые сексуальные гиганты. Порой ваши рассказы бывают, далеки от действительности, в то время как нам, женщинам, всякие фантазии совершенно не нужны. Нам нет необходимости словами доказывать свою женственность, в то время как вы часто предпочитаете доказывать свою мужественность рассказами о своих сексуальных подвигах.

Мужчины любят получать оральное удовольствие, но при этом многие из них не хотят его доставить сами. Мужчине проще достичь оргазма, и он у них бывает всегда, в то время как женщина может не получить его вовсе, хотя у нас он бывает нескольких видов.

Если женщина захочет секса, ей мало кто сможет отказать, а вот мужчину могут с лёгкостью отшить. Не так ли, дорогие мужчины?

Шаман.

Я сидела возле костра шамана. Я уже давно надоедала ему разными вопросами про шаманизм, но он постоянно отнекивался. Но вот я подловила его в хорошем и расслабленном состоянии, и он решил со мной поговорить. Иногда хочется поговорить с человеком, который хоть что-то понимает из его рассказа. А тут он что-то принял, и язык развязался. Я много о чем его спрашивала, а он уже много чего мне рассказал. О духах, о трансе, реальном и потусторонним мирам. Так, накоротке, но мне было интересно.

Сила шамана.

В этом племени был необычный шаман. Он работал со всеми духами родной земли и своего племени. К тому же умел, погружая себя в транс и общаясь с духами, в случае необходимости подключать и сознания членов своего рода. Говорили, что у него сложились отношения и с группой духов предков и другого, третьего мира. Он не только приручил их, но и заставил выполнять кое-какие магические задачи, за что часто и обильно их кормил, не знаю как.

В-четвертых, для достижения целей своей практики, шаману очень часто приходится путешествовать вместе с духами как в реальном мире, так и в пространстве третьей реальности.

Из книги одного современного мне шамана, я узнала, что у народов Сибири есть разделение на белых и черных шаманов. Белые шаманы служат богам Неба. В актах камлания, белые шаманы подымаются в небеса, вверх. Черные шаманы служат богам Земли и подземелья. Они, во время камлания, опускаются вниз. Автор утверждал, что подобное разделение вовсе не означает, что черные — плохие, а белые — хорошие. Обвиняющие шаманов служители христианского культа, тоже имеют разделение на белых и черных. Если белым шаманам естественны жреческие функции, (жертвоприношение, гадания, словесные обращения к богам в обыденном состоянии сознания), то черным шаманам ближе психическая импровизация, сражения с духами и волевое решение стоящих перед ним проблем. По словам автора, собственно шаманами оказываются именно черные шаманы. Они лечат людей, выполняют их заказы. Белые же шаманы — шаманы лишь номинально, в действительности они служители культа, который удерживает мироздание в равновесии и покое. Так вот, шаман племени Пещерного Льва совмещал в себе обе эти ипостаси.

Шаманизм, как практика языческих волхвов, не заперт монотеизмом в систему одномерного мышления, где есть либо власть, либо погибель. Шаманы соревнуются между собой, но шаманизм не ориентирует людей на власть как таковую. Совсем иная ветвь цивилизации — арийская. Она возникла вне лесов, в результате возможности свободного перемещения сперва по тундре, а потом по степи в избранном направлении. Арии осознали идею производства оружия для войны, идею человеческого неравенства и, идею эквивалентного товарного обмена между соплеменниками.

Я много наблюдала за его работой. Это не было обманом или видом истерии как это выходило из высказываний служителей церкви или людей материалистического мировоззрения. Хотя, помню, когда разразилась "свобода" для всех и обо всём, сколько аппаратчиков и тому подобных, пошли и в церковь, и к колдунам. Только повывелись они к тем годам. А этот...

Он жил и творил в этом мире, и, наверное, сам не знал точно, где проходит граница между его воображением и потусторонним миром. В этом он был как маленький ребёнок, который слабо различает границу между реальным миром и его отражением в своей голове. Да он просто не задумывается об этом и не ставит под сомнение. Так и любой шаман, как только начнёт сомневаться в своих видениях, сразу перестанет быть таковым. Впрочем, любое сомнение зиждется на знании. А что мы знаем о мире духов, о потустороннем мире? Даже богам неизвестно всё.

В мире вообще нет всесильной и всезнающей силы. В мире есть Нравственный Закон, по которому решается участь человека. И есть мировое дерево, удерживающее планы бытия и сам мир в равновесии. Мироздание в сумме всех трех планов бытия более похоже на живое существо, жизнь которого воспроизводится внутри него самого. В нем невозможно провозгласить свободу почек от желудка или независимость мышления от реакции мироздания. Именно поэтому, если скептик уже заранее знает, что чего-то ни в коем случае быть не может, то и мир третьей реальности отреагирует на это. Таковой человек, попадая в третью реальность, будет всякий раз попадать в замкнутую камеру, в которой действительно ничего нет.

Каким может быть критерий, обоснование того, что мы общались с третьей реальностью, а не со своими фантазиями? Во время камлания разум шамана приведен в высокую степень возбуждения, ибо он обязан обратить себя к новому чувственному инструменту, к другим чувствам, взамен пяти чувств, связывающих его с материальным миром. Эти дополнительные чувства, во время путешествия шамана порой кажутся ему теми же самыми – слухом, зрением, осязанием, обонянием. В действительности – они иные – как бы обновленные, и они не производятся его телесными органами чувств. В своем путешествии, шаман может слышать так далеко, как не слышит его телесное ухо. Или видеть то, куда не смогли бы заглянуть глаза. Кроме этого, шаман узнает мысли и побуждения духов, порой не спрашивая их об этом. Так же в шаманском путешествии причины и следствия событий могут хронологически переставляться, и вообще – в мире третьей реальности нарушаются законы известной нам науки. Где кончаются осязания и возможности шамана, а где начинается независящая от него треть реальность — оказывается до конца не ясным, и в конечном итоге не интересным для самой шаманской практики.

С другой стороны, признание третьей реальности вытекает из факта способности людей познавать новое. Новое дается через откровение, и общением с третьей реальностью. Согласно языческим воззрениям, душа человека множественна. Это и есть принципиальное отличие от христианства. Благодаря этому факту, язычник мыслит и понимает мир иначе, чем христианин. Более того, он уподобляется христианину, если считает, что его душа имеет единственное число и единожды живет на Земле. Так говорят.

Сглаз Бремми.

— Дина! Бремми умирает!

— Что?!!

— Шаман сказал, что её сглазили!

— Как?!

— Не знаю, но он сказал, что это важно! Бежим!

Мы побежали. Бремми лежала возле реки, на поляне, где обычно собираются юные девушки и незамужние женщины. Их толпа стояла почти у воды, молча, без обычной суеты, почти не двигаясь. И внимательно смотрели и слушали.

— Что с ней? – я не находила места от беспокойства.

— На неё кто-то наслал сглаз – алу. – Видно было, что шаман встревожен. – это очень нехороший сглаз. Скорее всего, это дело Каги, дочери старой Совы, очень сильной колдуньи. Да она и сама не без способностей, учится у матери помаленьку.

— В чём этот сглаз проявляется?

— Когда алу, подземный дух, входит в кого-нибудь, то человек ощущает в себе присутствие посторонней духовной сущности. Самое страшное в том, что человек сам питает этого злобного и жадного духа.

— Как это происходит?

— Сейчас мы посмотрим, как это произошло, тогда узнаем, что делать.

Шаман разложил небольшой костерок, поставил на него медный котелок и когда вода закипела, бросил щедрую горсть трав. Тут же заклубился густой оранжевый дым, в глазах затуманилось, в ушах зашумело, голова поплыла. Через несколько секунд? минут? часов? Я вместе со стариком шаманом оказалась в маленьком распадке. Было темно, даже звёзд не просматривалось. Тем не менее передо мной ясно просматривался огромный валун, на котором в весьма раскованной и привлекательной позе раскинулась молодая красивая варварка с тёмными, недобрыми глазами. Она была полностью обнажена, а кожа прямо светилась внутренним огнём.

Приглядевшись, я увидела, что молодая женщина кормит грудью существ, похожих на больших пиявок. Они по несколько штук приткнулось к каждому ее соску. Одни постоянно толкаются, оспаривая места, где обильнее течет молоко. Другие, наевшиеся, ползают по ее телу. Насытившихся алу женщина прилежно укладывала в корзину с мягкой подстилкой. Послышался тихий голос шамана:

— Это алу. Рождаются они из расчлененного тела ящерицы, но с участием женщины. Как – нам, мужчинам, до конца не ясно. Когда она соберёт их, то спрячет в укромное место. Ее жизнь зависит от жизни этих алу. Если корзину бросить в огонь – женщина почувствует себя горящей и умрет. Боги всемогущие, как же их много!

— Это что-то значит?

— Конечно, ведь каждая из них скоро захочет кушать и каждой нужно найти свою жертву!

Картина изменилась. Молодая женщина идёт по стойбищу. Возле коновязи группа молодых кентавров осматривают и обсуждают красивого вороного жеребца. Среди них Бремми, осматривает лошадиные зубы, что-то говорит, все смеются. Женщина раскрывает ладонь и вскидывает её, и вроде как бросает что-то ей в лицо Бремми. Хотя в руке ничего нет.

— Что она делает?!

— Алу попадает в тело человека через рот. Как всякая вредная запредельная сущность она пребывает то в материальном обличии, то в невидимом, то в духовном. Хотя алу поражают в основном женщин, наши мужчины обмахивают рот при зевании, чтобы дух не залетел. Алу заскакивает в рот сидя на еде или питье вместе с волосками или соринками. Поэтому важно, чтобы пища была освящена и была чистой во всех отношениях. На поданное питье обычно дуют под предлогом – мол, надо сдуть пену. Истинная сакральная суть такого дуновения в том, что оно сдувает алу и вообще все лишнее, что воде тайно сопутствует. Всякий раз, приготавливая пищу для гостей, хозяйке ни в коем случае нельзя сорить обрезками волос. Обнаружат гости в еде волос – скандал.

— Значит, Бремми поражена этим алу? Как от него избавиться?

— Изгнать алу можно только сразу после заселения. С течением времени, алу может вырасти до размеров стопы. Она надежно поселяется в теле, перемещается по его органам, но предпочитает сидеть в лёгких. Ее присутствие вполне ощутимо. Алу питается мышцами и жизненными силами человека. Через это поддерживает жизнь своей матери – кормилицы. Алу является ее телесным продолжением. Помня родство, алу отстаивает интересы своей матушки, так, что, поселяя в человеке алу, можно им управлять.

— Так вот почему Бремми так странно вела себя в последние дни!

— Конечно. Качества алу столь же разнообразны, как и качества человеческие. Алу может быть покладистой, но может быть и совершенно непредсказуемой и вредной. Может числить себя мужчиной или женщиной.

— Судя по всему, алу Бремми явно ощущает себя женщиной. Никогда ещё она не была такой истеричной и невменяемой.

— У меня были случаи, когда алу-мужчина, сидя в женщине, требует вина и ругается устами самой женщины, требуя идти в бой или драться. С другой стороны, алу может пророчествовать, когда ее носитель спит. К ней можно обращаться по ее имени, и она дает ответы на вопросы устами владельца, но другим голосом и другой интонацией.

— Прошло уже 5 дней, алу явно сильно завладела моей подругой и соратницей. Можно ли её спасти?

— Мне известны случаи победы над алу, когда она навсегда перестает беспокоить человека. Чаше всего для этого нужна помощь сведущего колдуна, и я готов её оказать. Сегодня ночью мы проведём обряд...

Глава 2

ШАМАН.

Работа программиста и работа шамана имеют много общего:

например, оба произносят непонятные слова,

совершают непонятные действия и

не могут объяснить, как это все работает.

и

однажды Дэвид Копперфильд

накрыл статую Свободы покрывалом и она исчезла. "Чудо" - подумали люди. "Ни фига себе" - подумал Копперфильд.

Просто анекдот.

Середина ночи. Нам повезло – в эту ночь будет полнолуние. Но даже это было не так, шаман всё равно стал бороться за Бремми. Это его миссия, это его жизнь и сущность. Но время ещё не пришло, вот мучаюсь всякими думами. Вот и вспоминаю как я здесь оказалась.

В Сузах мы не задерживались. Пока Напир решал какие-то свои торговые дела, мы осмотрели город, съездили в Большой Храм, обменяли некоторые свои товары на серебро. Через два дня оправились дальше. Дорога была спокойна, караван шёл в заданном темпе. Через пару дней мы добрались до одного из притоков реки Диялы у северо-западных границ Элама. Здесь это всё и произошло. Одна из моих с Агавой повозок, наскочила на камень и сломала колесо. Возница, видать закемарил на солнышке. Пришлось сойти с дороги и заняться ремонтом. Я наблюдала за трудовым подвигом возничих и рабов. Вдруг из-за холма, до которого было не менее километра, показались всадники. Они были, что удивительно, на лошадях, значит... Касситы. Мчались намётом. Если их не остановить, каравану конец. Прокричав рабам сбивать возы, вскочила на лошадь, и вытащила лук, дожидаясь, когда всадники приблизятся на расстояние выстрела. Моего выстрела. Оглянувшись, увидела, что сбиться в гуляй-город не получилось. Работали только мои подруги и рабы. Остальной караван, настёгивая ослов, мчался по ущелью вперёд. Идиоты. На довольно горной дороге мы могли бы создать серьезное препятствие и не пустить через него эту конницу. Но куда-то! Два моих возка и сломанный Агавы, не могли полностью перегородить дорогу. А если бы мы выстроили с другими повозками, то даже и в четыре ряда. Началась борьба. Тарри и Ифита схватили всегда готовые луки и, хватая по пять-семь стрел стали выпускать их так называемым "крылом беркута", т.е. веером. Тэмпт с копьями стал между нами, а близнецы с дротиками – слева и справа от лошадей. Мы стреляли и стреляли, всадники падали, но их было очень много. Они накатывали с неотвратимостью морского прибоя. Если бы эти ... торговцы встали со своими луками, мы бы их, скорее всего, перебили. А тут Нилеи, Бремми и Каа шли впереди, так что пока добежали. Тут ещё одно непонятное. Впереди мчался всадник с львиной шкурой на плечах. Скакал как заговорённый, стрелы как будто облетали его стороной. Касситы приближались и приближались. Мы выпустили уже первые дротики. Рассредоточившись, достали мечи. Я, как обоерукий воин, занимала позицию у края обрыва, Бремми слева была прикрыта скалой и Хиту. Но показать наше искусство боя на мечах нам не довелось. Эти дикие кочевники сделали то, что я не смогла предугадать. Прилетели обычные арканы, о которых я не знала, потому как не в Шумере, ни в Мархаши их не употребляли. А вот эти кочевники ими пользоваться умели отлично. Оп! И всё.

Я очнулась, лёжа в повозке. Мерный стук копыт, одной стороны, успокаивал, а с другой – заставлял задуматься о недавно происшедшем. Повернув голову влево, увидела лежащую без сознания Бремми. Слава богам, жива. В ногах сидел Нахотеп со связанными руками. Увидев, что я очнулась, сразу стал отдавать врачебные указания и делиться информацией:

— Не волнуйтесь, Бремми жива, сильный удар по голове, скоро очнётся. Тэмпт ранен в плечо, но кость цела, я наложил бальзам, перевязал, скоро заживёт. У Хиту рассечено бедро, но кровяная жила не задета, повязка тугая, скоро всё будет в порядке. Они на второй повозке едут. А Хелу сбежал, если Боги его не оставят, так и не поймают. Нефер не задели, едет во второй повозке, вместе с кошкой, присматривает за ранеными. Справа от вас стоит кувшин с водой, настоянной на травах. Попейте.

Тут и Бремми подала голос:

— А мне воды можно?

— Ни в коем случае, – блаженно ответила я, и приподняв её голову, напоила подругу.

Тут снова послышался голос египтянина:

— А вот и местное стойбище...

Шаман начинает готовиться. Я его не подгоняю даже мысленно, понимаю, слава Богини, что в эти минуты никто и даже на секунду, не должен отрывать шамана от его подготовки. Чем тщательно он проделает все ритуалы с одеждой, с предметами культа, как сказали бы у нас, в будущем. Но это не так. Это не предметы, это его помощники и охранники. У каждой вещи – своя задача.

Лечение шамана.

Я зашла к шаману пораньше, когда он уже начал готовиться к камланию. Как только я вошла, он прислушался к чему-то и посмотрел на меня. Я понимала, что ничего не могу ему помочь, но не могла сидеть где-то и представлять, что там такое происходит. Потому спросила людей, можно ли присутствовать на церемонии, тем более, что шаман будет работать с моей подругой. Сказали – можно. Вот и пришла. Тот сидел на полу, натирая лицо, шею и руки какой-то мазью. Нипил раскладывал перед ним атрибуты его работы.

— Не помешаю?

— Нет. Плох тот шаман, которого в любой момент могут сбить с настроя. Садись. Зачем пришла?

— Почему ты решил провести камлание прямо сейчас? Половина воинов Гира в походе, как и большинство воинов его союзников. Не ясен вопрос с Болотным Ужом. Где он неизвестно, тем более неясно, что он собирается делать, после того как его осмеяли на сборе племени. Да и месяц для этого не совсем подходящий. К тому же Нипил ещё молод и такие камлания ещё не делал, да и ты неважно себя чувствуешь после лечения Бремми. Почему?

Шаман немного помолчал, продолжая размазывать маску по лицу, затем коротко проинформировал:

— Чувствую, что надо.

И замолчал, намертво. Не дождавшись продолжения, мысленно пожала плечами и стала наблюдать за приготовлениями к камланию. Ничего подобного раньше я не видела, поэтому всё представляло интерес. Все принесённые Нипилом вещи были не просто старыми. Они дышали древностью и памятью рук предков, которые к ним прикасались. Грудь и плечи шамана в священном доспехе – это нечто. Медные круглые пластины с чеканкой и резьбой, на голове – серебряная корона, с нее на лицо ниспадают нити черного лошадиного хвоста, сзади на плечи спускается не менее чёрная грива. На правом плече закреплён лошадиный череп-маска духа рода. На правой руке, которой во время камлания он держит колотушку – кожаный налокотник.

— Скажи, для чего тебе надо так много разных вещей?

— Благодаря им я получаю ещё одно, шестое чувство, которое позволяет мне проникнуть в мир духов. Они создают мост, по которому я спокойно хожу в иной мир и обратно. В тот миг, когда я начинаю одевать эти вещи, я уже начинаю меняться. Я как бы собираюсь в поход и готовлю к нему не только тело, но и душу, сознание.

— Я тебе не мешаю это делать?

— Нет. Тебя окружает божественная аура богини и я пользуюсь частичкой твоей силы. Она мне понадобится для призыва. Ты не против?

— Да, в общем, нет.

— И правильно. У тебя так много этой силы, что ты не успеваешь её тратить и она застаивается. Так что от моих действий ты не становишься слабее, а наоборот, получаешь свежие силы.

— Вот и хорошо. Пользуйся. Кстати, почему у тебя так много всяких ленточек, шнурков, висюлек?

— Духи входят в меня через концы плетей моего одеяния. Так что, чем их больше, тем сильнее вливающаяся в меня во время камлания сила.

Традиционная одежда шамана, имеет по подолу, вороту и рукавам красную вышивку, запрещающую духам проникать внутрь его одежды. В его одежде такая окантовка где-то должна нарушаться за счет висячих деталей одежды, увязывающих шамана с миром духов. Так я и спросила.

— Понимаешь, девочка, ты так понимаешь, как тебя учили твои учителя и родители, и думаешь, что суть одеяния и этих разных вещей в том, что все они, которые я одеваю на себя, сообщают мне целый набор не повседневных, не людских, природных ощущений. Именно они менее всего контролируются разумом. При движениях моего танца, ощущения, приходящие от одежды и множества важных и нужных, если честно – то просто колдовских – вещей, то предметы эти не могут быть предсказаны моим разумом заранее.

Вот как. Получается, что движения одеяния шамана способствуют его вхождению в транс. Если честно и внимательно посмотреть на него, то общий вес всех предметов, которые он берет с собой в путешествие "в никуда", может достигать, на глазок, несколько десятков килограмм. Думаю, что он набирает столько много и разного не просто так. Так, наверное, собирается воин на бой, там ведь даже маленькая игла из деревянной трубки может спасти ему жизнь.

— А вы принимаете какие-нибудь снадобья, а то ведь Бремми сильно больна, на неё столько силы надо дать.

— Милая девочка, при должной подготовке, такой возбудитель для камлания вообще не нужен. Расплата за прием травы забвения, это – невозможность управлять моими ощущениями, и я просто забуду те нужные мне образы, которые дают мне силу лечить или убивать.

— Но шаманы из других родов во время камлания принимают траву забвения. Мне ваши женщины рассказывали. Или они всё выдумали?

— Нет, конечно. Да, многие мои знакомые шаманы пользуются этой травой. Это так. Ибо простые вопросы к духам от этой травы не теряются. А вот если надо кого-то лечить – тем более серьезную болезнь, то все идут ко мне. Это очень трудно. Так что оцени уровень их мастерства. Те духовные сущности, которые посетили разум этих бедолаг без труда и усилия, поэтому и не дают важной вести. Кстати, они так же легко и покидают разум, и не привязываясь к нему, и даже не уважая. Поэтому, когда возникает серьёзное дело, обращаются за помощью ко мне или старому Кабану, он тоже хорошо с духами находит взаимопонимание. Только очень стар, очень. Потому не каждому помогает.

— А вот...

— А вот уже мне надо настроится. Посиди потихоньку. Ты ведь уже намного успокоилась? Ну вот и хорошо.

Я спокойно сидела, ожидая танца с бубном, ведь именно так шаманы вызывают на помощь духов. Но видимо, задремала. Уже потом, даже не через день или месяц, я как-то то ли вспомнила, то ли это само пришло, но я почувствовала и осознала то, что было тогда со мной. Не знаю каким образом, но я полетела. Это было так четко. Я летела, без крыльев или ещё чем. Я летела, точнее поднималась на Небо. Там не было никого – только синь, облака и свет. И все мои скитания по Земле были какими-то маленькими и неважными. Это было довольно долго, но я почувствовала, что надо вернуться. Меня ждут. Очень сильно ждут. И начала идти вниз. Очень быстро. И оказалась возле лежащей Бремми. На другой стороне стоял Шаман.

Я видела, как он вытащил похищенную Алу душу моей подруги – Призыв сработал. Только теперь я поняла, что Шаман брал Божественную энергию, используя меня как Проводник. Фактически, и его душа покидала его тело, чтоб найти Бремми. И в это время, он равносильно принял временную смерть. Теперь я поняла, что этот шаман является человеком, способным "умереть" и "воскреснуть" много раз.

Когда я пришла в себя, то Бремми просто спала.

Я вышла из шатра, и тут же села на бревно возле костра. Ноги не держали. Ничего не думала, не вспоминала. Очень хотелось спать. Но отдохнуть мне, конечно, не дали. Конечно, не все женщины стойбища были здесь, но молодые и самые любопытные – присутствовали. Все хотели всё знать, пришлось рассказывать. И тут я не стала ничего скрывать:

— И мне, и Шаману пришло одно и то же видение. Каги сидела у реки и кормила грудью Алу.

По рядам женщин буквально прошла волна дрожи и страха.

— А потом она посмотрела на нас, и засмеялась.

Ещё одна волна.

— Потом мы увидели, как она шла по стойбищу, и когда подошла к большой коновязи, к той, у которой стояла Бремми. Она как раз спорила про какого-то коня, потому и рот у неё всё время был открыт. Так эта Каги вытянула руку и тряхнула в сторону Бремми. В тот же вечер Бремми заболела.

Вот тут начался такой гвалт, что всякие разные птицы взлетели над стойбищем. Да и другие женщины стойбища тут же возникли как из-под земли. Вот тут я испугалась. Да, когда эта женщина делала гадости здешним хозяйкам, она это проворачивала как-то келейно, тихо, не на показ. И каждая из этих хозяек выкручивалась сама. А тут народ, а тут толпа, а желание наказать эту гадину, которая чуть ли не в каждом шатре нашла себе жертву, и принесла немало бед, было велико. Да все здешние женщины уже давно проговорили между собой и считали, что такой колдунье жить средь людей нельзя. Я и глазом не моргнула, как вся эта толпа набросилась на эту слишком высокомерную мадам. Зря она так с народом, зря. Минут 20 длилось линчевание. И ведь ни у кого из женщин оружия не было. Потом на земле остались только останки.

Я велела их сжечь. На всякий случай. Люди посчитали, что это правильно.

Спасение Нипила.

После такого дела, в стойбище наступила тишина. Все, кто мог, отправился куда подальше, то по дрова, то за водой, то горные травы собирать, то молодняк на горных пастбищах проведать. Мало ли работы у людей?! В стойбище даже дети не показывались, тишина, как перед зарей, разве что какая-то дурная ослица голос подаст. Но быстро как-то замолкает. Так что и я отправилась в горы, очень уж сильное напряжение везде ощущается. А но мне надо это терпеть?! И так нервы на пределе. Бремми спит, и это, по словам шамана, будет долго, так что в путь. Вот иду, а мысли бодают голову.

У меня сложились непростые отношения с Нипилом, учеником старого шамана. Поскольку мы фактически жили в хозяйстве шамана, то неизбежно имели дело с его учеником. И если раньше он по-юношески трепетно относился к нам с Бремми, тем более, что мы уже были посвящёнными амазонками, а он всего лишь учеником, то после болезни Бремми всё изменилось. Как только подруга немного пришла в себя, то сразу же начала строить планы нашего побега. Я быстро прекратила эти разговоры, сославшись на недозажившую голову соратницы. Та недоумённо на меня посмотрела, Нахотеп меня в этом поддержал, но оба весьма красноречиво промолчали. Вот опять. Нипил пришел тогда к нам в шатер с котлом варенной конины, которая, если честно сказать, нам уже довольно поднадоела, и услышал, как Нахотеп говорил, что Бремми идет на поправку, но так как болезнь была колдовская, то хорошо бы найти одну травку. Я тут же заинтересовалась. Уже давно я здесь не смеюсь над всякими магическими, полу-магическими, небесными и наоборот, приемами и лекарствами. Поэтому сказала Нахотепу, чтоб он подробно её опишет устно и на песке нарисует более понятно.

Мой врач довольно долго рассказывал и рисовал тоже, но Нипил вроде как понял. Нахотеп объяснил всё довольно ясно:

— Отвар этой травы, у которой тысяча листков, почему она так и называется. Вот она лечит и астральное тело. Вы же помните, что Алу ест не только человека.

— Конечно, помним, хотя бы быстрее всё это забыть.

— Это вряд ли, моя госпожа. Трава эта способна лечить не только астральное, но и физическое тело. От разных заболеваний, особенно – развившихся от таких как эти Алу. Она поддержит организм, постепенно очистив его от всего плохого.

— Больше ничего? Может ещё, что нужно?

— Да, но я не знаю, растет ли здесь, в горах, эта трава. Она очень хороша для очищения астрального и ментального тел человека, подвергнутых негативному магическому воздействию.

— Нипил, ты такую зелень не знаешь?

— Нет. Но может узнаю, если вы мне покажете, даже сухую?

— Нахотеп?

Наш врач быстро принес свой саквояж для лекарств, и вытащил веточку обычного зверобоя.

— Вот. Только она и осталась. А этого мало, сами понимаете.

— Нипил, посмотри.

— Да, я однажды в горах, в одном ущелье, где много коз, видел такую. Я её принес к шаману, но он её не узнал, ну я тогда туда и не ходил больше.

— Значит, завтра, на рассвете, туда и пойдешь. Нарви, сколько сможешь, вишь как Нахотеп возбудился. Заодно и тысячелистника нарви, если попадется.

Нипил ушёл, точнее, ускакал, ещё до рассвета, очень обязательный мальчик. Но когда солнце стало подходить к зениту, я забеспокоилась. Долина, с его слов, была недалека, к тому же он добирался не пешком, то почему так долго? Что-то не так. Подойдя к шаману, как моему хозяину, рассказала о моих тревогах. Ругать меня не будут, Нипил уже взрослый по местным меркам, так что имеет право не спрашивать разрешения. Свобода, блин. Но шаман, кажется всё понял и взяв соответствующее сопровождение, отправился в горы, в ту долинку. Он её тоже знал. Но меня терзали смутные сомнения. Так что в горы пошла и я. И не в ту долинку, о которой он рассказывал, а на запад. Вот потянуло меня туда. И не зря.

На горе, перевалив через Соколиный хребет, вот и набрела на лежащего без сознания Нипила. У него была разбита голова, сзади, и явно не рогами, и не лапой. Скорее всего дубиной. Чтоб, значит, рана на оружие не показала. Тогда бы шаман точно узнал родное кому-то оружие. А палка ли, дубина ли, подобрали где-нибудь, так что рука убийцы там след не успела оставить. Ученику шамана проломили голову и надо приложить изрядно усилий, чтоб с ним не случилось ещё чего похуже.

Я смыла кровь, нашла заживляющие и кровоостанавливающие листья, нарвал всё-таки и тех, и других. Хорошенько перевязала. Мальчишка в сознание не приходил. Явно имеется сильное сотрясение. Надо быстрее в стойбище, к шаману, а только до переправы около тридцати километров. Взвалив мальчишку на спину, пошла. Интересно, где же его конь? Мне говорили, что их кони от хозяев далеко не уходят, не говоря уже – далеко не убегают. Под конец пути, в паре километров от переправы, споткнулась о камень. Ничего не было видно, шла уже по ночному лесу. Падала неловко, пытаясь уберечь от удара мальчишку. Как результат, поранила руку. Воды не было, рану промыть нечем, нужно было срочно выходить к реке. Еле дошла, точнее – доползла. Хорошо, что он ещё молоденький, щуплый, а нас в походах так нагружали, что потихоньку привыкли. Сначала попила, потом кое-как напоила раненого. И легла, сил нет.

Вот и лежу. В голове явно бред ходит по мозгам, чувствую – что-то внутри происходит. Осознаю, что вокруг мокрые камни, темень, усталость, снова жажда, мальчишка почти не дышит, а вокруг разливается приятная ночная прохлада. Сама мокрая от головы до ног. Пока ещё не остыла, но уже мурашки иногда пробегают. Скоро начну замерзать. В горах это – смерть. И тут послышался стон. Мальчишка, росший без отца, мечтавший только о том, чтоб стать большим шаманом, имевший значение только для своей рано постаревшей матери. И ставший разменной монетой в играх взрослых мужчин. Не знаю, что случилось в горах, но во мне вспыхнула злая ярость на свою беспомощность. Нет, так не пойдет. Думаю, что все эти побои и все внимание с его изменившееся отношение к нам, всё это почему-то связано именно с ним. Так, надо спасаться, а то замерзнем. Рану парня залепила подорожником и завязала оторванным куском туники. Перевязала свою ногу, больно, но выдержу. Набрала близко лежащие ветки, зажгла костер. В маленькой чашке с "пайком диверсанта", это я так шутила, но там было орехи в меду, сама половину съела и парню впихнула в рот. Проглотил. Сделала два чая из лечебных трав, для себя и ему. Больше сидеть на холодной земле не стоит.

Так что подхватила на спину мальчишку и не обращая внимание на боль, пошла в сторону заката. Точнее, медленно поплелась к стойбищу. Неожиданно осознала, что всё вдруг перестало болеть. Я больше вообще ничего не чувствовала. Часа через полтора (может быть) вышла к переправе. На берегу тревожно суетились люди – видно все эти происшествия не остались незамеченными. Ко мне бросилось сразу несколько человек, освободили от ноши, что-то спрашивали. Не обращая ни на кого внимания, зашла в воду и напилась в волю. Реки здесь чистые, горные. Тут снова резко нахлынула боль, усталость накатила так, что идти не могла. Чудесным образом выползла на берег. И легла. А что ещё делать? Парня-то донесла, так что отстаньте. Я спать хочу. Последнее, что я ощутила – как меня подхватили чьи-то заботливые руки и отнесли в шатёр. Сняли мокрую одежду, вытерли насухо, хорошо. Закутали в мех и уложили на что-то мягкое. Хорошо.

Несколько дней я просто отсыпалась и отъедалась, и выходила из шатра только по нужде. Просто не было сил. Но вроде пришла в себя, да и новые возможности свои как бы приняла и осознала. И когда уже устала от ничегонеделания, в стойбище прискакал гонец, что наши победили, придут дня через два. Битв никаких там не было, просто шли по следам от того места, где почти не убили Нипила. Зато уничтожили всю шайку непонятных бродяг и взяли их коней и имущество. Кони у них знатные, это понимали все. Хорошую кровь они вольют в здешние табуны.

Пока я тут отсыпалась и отъедалась, ко мне прибежала Хатти. Она уже много и часто вертится вокруг меня. Я её понимаю. Вроде соплеменники относятся к неё нормально, все всё понимают, но люди такие сво...еобразные, как в ссоре, или в плохом настроение, или просто под руку попадется, вот и скажут чего-нибудь. Потом говорят, что не со зла, мол, не обращай внимание. А слово то сказано, а в душе – боль. А около меня все почему-то за языком следят, вот она и прикипела. Всё чаще и чаще она намекает, чтоб мы взяли её с собой. То что она нам не помешает, это ясно. Но ведь непонятно как отнесется к этой истории местный ареопаг. Так что я не говорю "да", но и не говорю "нет". Свое появление она обставила шикарно: волосы забрала в хвост, на теле только шкура тигра (сама его завалила), из оружия – только лук и топор. Хоть и медный, но явно тяжелый, огромный и острый.

— Арбела! Через два дня выходим на Большую Охоту! Пойдем в Серую Долину, на гепардов! Представляешь, на гепардов! Это же дороже львов!

И с огнем в глазах вывалилась из шатра. Видимо, еще не все приготовила. Откровенно говоря, я хотела отдохнуть ещё немного и кое-то продумать, но мне не дали. Тут притопала Бремми, она никогда гепардов не видела. Тут и Нипил нарисовался, хоть и бочком и кривясь при резких движений, даже шаман пришел, мол надо подготовится к камланию, гепарды – это серьезно. Их шкуры ценятся больше, чем львиные.

И тут меня буквально пробила одна идея. Нет, даже две. Но первая и должна стать первой. Хатти, девушка-кентавр, ставшая моей подругой и не только полностью доверяя нам с Бремми, но готовая уйти со мной на край света. Как бы там ни было, но здесь жить ей с каждым годом будет всё труднее. Кентавр-берсеркер, никак не осложнит наш отряд, наоборот, она нам поможет. В том, что касается джигитовки и обихаживания лошадей. Но, главное, она может научить понимать их и, главное, общаться с ними.

Она очень быстрый и очень сильный кентавр. О её разрушающих сильных ударах в селение ходят легенды! Она отлично работает средней длины копьем, и стреляет необыкновенно быстро, я сама это видела в том бою. Она тогда была похожа на разъяренного дьявола, как же, её вождя убивают. Её лицо действительно было ужасным, а огонь в глазах, кажется, сейчас вырвется наружу! Даже самые смелые воины не всегда вступают с ней в бой. Но у неё был пунктик, точнее два. Первый я уже упоминала, что из всех на свете мужчин, она боялась только Кутика. А второе – была у неё Ахиллесова пята. Она очень боялась огня. Однажды, на её руку упала искра из костра. Так её кожа и коса начали быстро воспламенятся. Вот я и подумала. Здесь ей счастливой не быть, а в нашем женском отряде ей будет спокойнее. Надо будет ей из наших доспехов подарить ей на ритуале вхождения в наш отряд, хитиновый панцирь. Самая лучшая защита от огня в этом времени.

Вот мы эту девушку и защитим.

Выступление шамана.

Скоро полночь. Я зашла к шаману, когда он уже начал готовиться к камланию. Перед охотой – это обязательно. Тот сидел на полу, натирая лицо, шею и руки какой-то мазью. Нипил раскладывал перед ним атрибуты его работы, камлания, как они это называют.

— Не помешаю?

— Нет. Плох тот шаман, которого в любой момент могут сбить с настроя. Садись. Зачем пришла?

— Почему ты решил провести камлание прямо сейчас? Половина воинов Гира ещё в походе, как и большинство воинов его союзников. Не ясен вопрос с Болотным Ужом. Где он неизвестно, тем более неясно, что он собирается делать. Да и месяц для этого не совсем подходящий охоты устраивать. К тому же Нипил ранен, и ты неважно себя чувствуешь после лечения Бремми. Почему?

Шаман немного помолчал, продолжая размазывать маску по лицу, затем коротко проинформировал:

— Чувствую, что это надо.

И намертво замолчал. Не дождавшись продолжения, мысленно пожала плечами и принялась наблюдать за приготовлениями к камланию. Ничего подобного раньше я не видела, поэтому всё представляло интерес. Все принесённые Нипилом вещи были не просто старыми. Они дышали древностью и памятью рук предков, которые к ним прикасались. Грудь и плечи шамана в священном доспехе, на котором прикреплены медные круглые пластины с чеканкой и резьбой. На голове – серебряная корона, не иначе, с нее на лицо спускаются нити из черного лошадиного хвоста, сзади на плечи спускается не менее чёрная грива. На правом плече закреплён лошадиный череп – маска духа рода. На правой руке, которой во время камлания он держит колотушку, кожаный налокотник.

— Скажи, для чего тебе надо так много разных вещей?

— Благодаря им я получаю ещё одно, шестое чувство, которое позволяет мне проникнуть в мир духов. Они создают мост, по которому я хожу в иномирье и обратно. В тот миг, когда я начинаю одевать эти вещи, я уже начинаю меняться. Я как бы собираюсь в поход и готовлю к нему не только тело, но и душу, сознание.

— Я тебе не мешаю это делать?

— Нет. Тебя окружает божественная аура и я пользуюсь частичкой твоей силы. Она мне понадобится для призыва. Ты не против?

— Да, в общем, нет.

— И правильно. У тебя так много этой силы, что ты не успеваешь её тратить и она застаивается. Так что от моих действий ты не становишься слабее, а наоборот, получаешь свежие силы.

— Вот и хорошо. Пользуйся. Кстати, почему у тебя так много всяких ленточек, шнурков, висюлек?

— Духи входят в меня через концы плетей моего одеяния. Так что, чем их больше, тем сильнее вливающаяся в меня во время камлания сила.

Традиционна народная одежда имеет по подолу, вороту и рукавам красную окантовку или вышивку, запрещающую духам проникать внутрь одежды. В одежде шамана такая окантовка где-то должна нарушаться за счет висячих деталей одежды, увязывающих шамана с миром духов.

С позиций рационального понимания вопроса, суть одеяния и атрибутики в том, что одежда и вещи, которые одевает на себя шаман, сообщают ему целый набор не повседневных кинестетических ощущений. Именно кинестетические ощущения менее всего контролируются разумом. При движении шамана, ощущения, приходящие от одежды и множества висящих на ней предметов, не могут быть проконтролированы и предсказаны логической частью разума заранее. Получается, что движения одеяния шамана способствуют его вхождению в транс. Общий вес предметов, которые берет с собой в путешествие шаман, может достигать десятков килограмм. И не только мифологическое содержание, но и вес предметов, и их количество имеют значение.

Для ясности, сделаем следующий комментарий. На мгновенье представьте себе, что кто-то хлопает вас по плечу. Вы оборачиваетесь, а сзади никого нет. Вы удивляетесь, а кто-то снова вас хлопает. Такая ситуация не для слабонервных. Если человек, ощущающий такие похлопывания, находится один и в мало знакомом ему месте, то будьте уверенны, его сразу же посетит буря мыслей о чертовщине. И его внешнее поведение окажется совершенно адекватным внутреннему состоянию. А все мысли о том, что он – царь вселенной, носитель здравого разума, мгновенно улетучатся без остатка.

Но всё. Мы вышли с шаманом и прошли к реке, где была огромная поляна, на которой всегда проводили как игры молодых, так и шаманские пляски. Так что сегодня пришли все, кто хоть в какой-то малости касались этой охоты. Я думала, что на охоту пойдут только воины, потому как гепарды для еды явно не подходят. Но ошиблась. Оказалось, что принести шкуры гепардов в стойбище, это дать для него защиту как от магических ударов, но и получить очень сильную воинскую силу.

Охотничий танец.

Мужчины стали в круг вокруг разведённого костра и танец начался. Вероятно, это самый древний вид искусства. А может и не искусства, а желания высказать, выплеснуть свои мысли и чувства. Наверное, наши предки, не умея как следует говорить или просто обладая малым словарным запасом, но желая поделиться информацией, выразить свои эмоции, использовали движения тела. Ведь мир так сказочно жесток и прекрасен. Как выразить радость и облегчение от удачной охоты, счастье от избежания смерти в поединке с пещерным медведем? Нежность к самой здоровой и красивой девушке племени, наконец, восторг и хмель первого оргазма? Боль от потери брата в стычке с врагами и непреодолимое желание мести за него? Как?! Только в танце. И как только танец начал вызывать человеческое сопереживание, он стал ритуалом. А уж во время охоты этот ритуал был особенно важен. Обычно он исполнялся и до, и после. Сначала из-за спешки хотели обряд перед охотой не совершать. А тут вдруг с Нипилом такое в горах происходит. И если бы не чужая амазонка, он бы умер. Ученик шамана. Это покрыло бы позором всё племя. Да что позором. На племя могло бы легло проклятие... Многие считали, что именно из-за того и с Нипилом случилось несчастье. Так что даже простой очистительный обряд перед охотой никто не хотел пропускать. А тут такое действо.

Сначала главный шаман провел серьезное камлание. И очистительное, и на удачу, и на победу. Ритуал перед охотой ставил перед собой простую и ясную задачу – магически воздействовать на результаты охоты, задобрить божественных покровителей зверей, укрепить в себе уверенность, запугать преследуемых животных, победить их в схватке, добыть пищу и вернуться живым и здоровым. После охоты преследовались уже другие цели. И нужный ритуал будет сделан. В этом никто не сомневался.

В это время насилие и убийство были достаточно обыденной частью жизни. Но нельзя сказать, что к ним относились с лёгкостью и пренебрежением. У каждого существа, человека или животного (всё равно) были свои духи-покровители. Были они и у неодушевлённых предметов – камней, растений. Боги так устроили мир, что всем, его населяющим, для продления своего существования была необходима жизнь других существ. Поэтому боги не наказывали за убийство ради пропитания и сохранения своей жизни. Это было по правилам мирозданья. А вот уничтожение сущего, неважно, живого или неживого, разумного или нет, ради "любви к искусству", просто потому, что захотелось, или нога зачесалась так, чтобы хорошо кого-нибудь пнуть – не поощрялось совершенно. И наказывалось, раньше или позже. И хотя война и охота были необходимы для выживания рода, совершившие убийство из-за зависти, жадности и насилие над слабым, особенно в своей общине – считались нечистыми, и виновники должны были снять с себя эту скверну. Иначе Боги покарают, раньше или позже, всё равно. Более того, из-за них может пострадать и племя.

Тем временем, танцующие взялись за руки и сделали первый шаг по движению солнца. Потом второй. Сидящие вокруг хлопнули в ладоши, через шаг – ещё раз, через шаг – ещё раз, ещё раз, ещё… Через четыре круга к хлопкам присоединились тихие и неторопливые звуки пастушьей флейты. С каждым кругом движения убыстрялись, хлопки раздавались всё чаще, дудка звучала всё громче, тоньше и выше. Охотники разорвали круг и стали кружится вокруг своей оси, копируя движения зверей, с которыми сегодня встречались. Флейта звучала всё пронизывающе, остро, пронзительно и напряжённо. Большинство мужчин отошли, не прекращая своего танца. На секунду все замерли. Возле костра оставались охотники, когда-то лично поразившие этого зверя. Именно они и продолжили обряд. По сигналу дудки и огромного бубна всё и началось. Бешеные скачки и прыжки, имитирующие повадки убитых зверей, устрашающие крики, звучавшие во время схваток, показывали всем почти реальную картину охоты. Тела танцующих покрылись потом и пеной, движения ускорились, так что фигуры казались размытыми, страхи и страсти, мучившие людей, находили себе выход в созданном ритме, преображались и очищались огнем танца. И, наконец, все танцоры упали. В обморок. Их оставили возле костра. Остальные разошлись по своим шатрам.

Ночью я не спала. Просто не могла. Этот танец и меня задел сильно, тем более, меня с моими подругами очень хорошо, но весьма строго, учили настоящему Танцу. И именно под действием этого танца мне пришла в голову мысль, как помочь здешним женщинам. Очень сильным, верным, красивым, работящим, но умирающим, как правило, до 35-40 лет. Но это если повезет. Эту революцию я начала готовить с завтрашнего утра. Для начала я попросила шамана, чтоб со мной пошли на охоту не только Хатти, которая будет показывать здешние горы, и Бремми, которая тоже попытается это сделать. Под предлогом, что мой шатер должен быть готовым для как охоты, так и для после неё, но моих рабов мне с первого дня не давали, кроме Нахотепа, да и то потому, что я велела только его ко мне пропускать. Вот мне и дали здешних женщин для услуг.

Правда, я не ожидала, что мне в услужении дадут Агуму, мать Гира, главную женщину племени, и Тургу, жену Туплиаша, вторую женщину племени. Я даже немного растерялась, увидев их у моего шатра. Но всё оказалось проще. Они сами решили сходить не охоту и, заодно, поговорить со мной по душам, и чтобы никто не видел и не слышал. Поэтому Агума даже своего кобеля привела, чтоб он знак давал, если кто захочет нас подслушать. Кстати, такие попытки были, были, правда, я не знаю, кто из какого лагеря лазутчики приползали. В общем, обошлось. Что взять от женщин, щебечут и щебечут, пусть их.

Экономическая революция.

Я решила претворить в жизнь план экономической революции в отдельно взятом племени. Первое, что пришло мне на ум, это заняться торговлей скотом. Это самое скотоводство у касситов было отгонным, другими словами скот содержался в загонах и ежедневно выгонялся на пастбище. Были пастухи-козопасы, пастухи коровьих стад, но более всего было пастухов овец. Кстати, наиболее чтимыми являлись у касситов были бык и баран, разумеется, не простые, а сильные производители. Быка приручали и боготворили. Баран считался животным капризным, небезопасным, но очень нужным и полезным в хозяйстве. Само собой, лошади были в самой первой строчке важности, их касситы просто обожествляли.

Я также заметила, что у них были гораздо более крупные и сильные лошади, чем у амазонок. Это было несправедливо по отношению к моему новому роду. Тут что-то надо будет придумать. Что касается мелкого рогатого скота, то касситы предпочитали разводить овец, всё-таки и шерсть, и мясо, и сыр, да и животные неприхотливые. Их держали для еды, потому как не всегда охота обильна. Естественно, торговля скотом была в руках мужчин, и я, глядя на их отношение к этим животным, они работу и продажу они из своих рук не выпустят.

Между тем козы во всех касситских племенах почти совсем игнорировались. Их, точнее козлов, использовали только как вожаков бараньих отар, в связи с необычайной тупостью оных, это я про баранов. Мне пришлось довольно долго убеждать Агуму, что женщины не просто начнут ещё одно дело, а поставить себя на место мужчин. Конечно, гораздо в меньшей степени:

— Дорогие мои, если увеличить ваши козьи стада, причём скрестив их с горными, то можно получить от них очень много пуха.

Женщины переглянулись и скептически уставились на меня:

— А зачем нам так много пуха, нам его девать некуда, хорошо мой муж, пусть он будет на Небе на своем Герое кататься будет, придумал, чтоб это пух в мешочки складывать, и их под голову подкладывать. Мягко.

— Но ведь из пуха можно сделать такую ткань, которую нигде не делают.

— И у нас не получится.

— Это почему же, девушки?!

— Пух очень мягкий, нежный, нить из него быстро распадается. – как олигофрену, пояснили мне ткачихи.

Действительно, ещё никто не догадался наматывать козий пух на тонкую шерстяную нить, чтобы получить пуховую ткань и, соответственно, пуховые вещи. Так что я рассказала об этой возможности, и даже показала маленький шарфик, который от нечего делать, когда сидела рядом с Бремми. Он был так себе, и я вручную наматывала пух на нить, но мне были чистые тряпочки для прикрытия ран Бремми. Там никакой красоты и не было, но эта вещь показала направление развития этой шерстяной ткани. И если Агума немного сомневалась, то самая знаменитая вязальщица Тургу, сразу же согласилась, и даже убедила Агуму.

Женский взнос.

Женщины племени работой были загружены неслабо. Но работа эта, в моем понимании, на 80 процентов должна была выполняться мужчинами. Конечно, приготовление еды, уборка шатров, шитьё, присмотр за детьми – это святое. Стиркой здесь себя особо не утруждали. Пополоскали в реке одежду, если уж грязь прямо на землю падает. Огородов не заводили. Зато всё остальное – собирание трав и кореньев и разных даров природы, топлива, разделка охотничьих трофеев, уход за скотом, выделка шкур, работа с кожей и многое другое лежало на женских плечах.

Мужским делом считались война, охота и изготовление оружия. Всё. Они даже свои огромные табуны не пасли. Правда за своими боевыми скакунами ухаживали сами. Никого не подпускали. В племени даже рабов не было, чтоб помочь в женском хозяйстве. Все пленники или выкупались, точнее, снова входили в племя, если они касситы, а не знамо кто. Остальные или продавались в Элам, в другие племена, или шли на жертвенный костер. Женщин выдавали замуж в 12-13 лет, к 30 они уже старились, а к 40 уже мало кто оставался в живых. При этом девушки касситов были очень милы, веселы и доброжелательны. Мне очень хотелось как-то им помочь, не заслужили они такой жизни, даже в это время. Думала я много на эту тему, и кое-что начало проясняться.

Для начала я поинтересовалась у шамана почему сложилось такое неравное отношение к участию в домашнем хозяйстве. По его словам, с начала времён касситы были кочевниками. Во время великих переселений племени, охрана караванов и война за территории была столь напряженной, что женщинам поневоле приходилось брать на себя мужские дела по уходу за скотом и лошадьми. А потом ещё, и ещё, и ещё. Когда касситские племена пришли в Западный Иран и расселились в верховьях реки Дьялы, жизнь постепенно становилась более мирной, и мужчины могли бы вернуться к прежним традициям. Но не захотели. Заполнив паузы между войнами поединками, пирами и охотой. И междоусобицами. Главным аргументом в спорах, изредка поднимаемых по этому поводу, был тот факт, что всё невеликое богатство племени добывается только войнами и грабежом, в которых женщины, за редким исключением, не участвовали.

Экономика даже в каменном веке являлась основой принятия политических решений. Если ты добытчик, то твоё слово главное. С эти законом спорить было бесполезно. Поэтому я решила дать женщинам главное оружие – деньги, а точнее, возможность их зарабатывать. Дело в том, что касситы могли предоставить для торговли только скот, которого вокруг было немало, ибо везде кочевники. И даже награбленное было у всех одинаково. Последнее и самим было нужно, поэтому продавались излишки, которых было немного. А торговать было жизненно необходимо, ибо большую часть продуктов, особенно зерно, приходилось закупать. Кроме того, верхушка племени всё больше и больше привыкала к предметам роскоши, производимых и поставляемых оседлыми соседями, которые довольно долго здесь жили, производили вещи и, торговали. А своих конкурентоспособных товаров у них не было.

Лошадей своих воины-кентавры продавать отказывались категорически. Кстати, за кражу лошадей имелось только одно наказание – вора привязывали за руки и ноги к четырём лошадям и разрывали на части. Так чтобы торговать им было нечего. Вот я и придумала весьма ликвидный товар, который могли делать женщины, в свободное от работы и ухода за своими мужчин, время.

Интересно, кто из них победит? Посмотрим.

Кроме того, я заверила шамана и в том, что если мы завяжем с Агавой торговые отношения, то она станет и посредником в торговле мулами между ней и Шумером. Перегон очень долгий, но выгодный. Только и там начнут понимать, как эти мулы появляются. Так что надо найти крепких и добросовестных партнеров. Другими словами, она ему – мулов, он ей – лошадей. Обоим выгодно. О моём процентном участии в торговых делах дома Агавы я скромно умолчала.

Завтра на охоту.

Глава 3

Охота.

Один охотник спрашивает у другого: — А как же все-таки тебе удалось завалить эту медведицу? — Да как обычно: конфеты, шампанское, водка…

Знаете ли вы, что водка на охоте спасла

в десятки раз больше животных, чем Гринпис?!

Просто анекдоты.

Не знаю, почему Гир решил взять нас с Бремми в свой охотничий отряд, дать лошадей и луки, пусть и с охотничьими стрелами. Правда, он взял с нас слово, что мы не сделаем попытки сбежать, причём велел поклясться Великой богиней. А мог бы и не брать. Я без своих людей никуда не побежала бы, а раненые ещё не поправились. Тоже мне ещё рыцари нашлись. Как только мои воины, недоделанные, узнали об охоте, сразу же начали строить планы нашего с Бремми побега. Я быстро прекратила эти разговоры, сославшись на недозажившую голову соратницы. Та недоумённо на меня посмотрела, Нахотеп её в этом поддержал, но оба промолчали.

Но наконец день охоты наступил. Последний раз мне довелось развлечься подобным образом уже, дай бог памяти, сколько месяцев назад. К тому же именно эта охота очень заинтересовала. Что в Мархаши, что в Храме амазонок мы охотились, как правило, за животными, ну и птицами, только для еды. Были случаи, когда к нашим долинкам приближались хищники, но, как только чувствовали человеческий запах с примесью оружия и чего-то ещё, нам не понятного, сразу уходили. Попадались там кое-какие не умные, но на них охотились наши наставницы. Понятное дело, развлечься все хотят, субординация, чтоб её. А здесь было совсем другое. Была объявлена охота на семью гепардов, поселившихся где-то на Соколином хребте и включивших стада племени в свою зону ответственности, то есть пропитания. Наглые, сил нет.

Собирались здесь недолго и на заре, можно сказать, целой толпой, помчались к горам. Как их кони могут тут по горам так скакать, понятия не имею. Мне тоже дали отличного жеребца, он было хотел показать свой норов, но Рерра, моя наставница по джигитовки, со мной занималась тщательно, без жалости. Но и любовь к этим изумительным животным, она мне тоже привила. Так что мы с ним договорились, что повергло всё мужское сообщество охотников в шок. Видимо, они были абсолютно уверены, что я с этим чертом не справлюсь, а зря. Рерра специальные слова знает, что к жеребцам подходит. И мне передала. Ну а я их ему сказала. Видно, понравились. И теперь этот жеребец принял меня как хозяина, к тому же (я ведь девушка, а они это чувствуют) ещё немного влюбился. Во всяком случае, когда конюх, растил его с появления на свет, подошел к нему и попробовал отвести в загон, жеребец так поддал головой его в спину, что парень переступал ногами в сторону родного дома минуты 3-4. Всё никак не мог остановиться.Но никто не засмеялся. Тут серьезно всё. Выходит, что я могу любого коня у любого кентавра увести?

Ко мне подошли Гир и шаман. Разговор начал человек веры:

— Милая моя, ты так можешь увести любого коня у любого кентавра?

— Не совсем.

— Что значит "не совсем"?

— Очень просто. Если конь и кентавр действительно едины, то ночью, спросонья, могу увести, но конь меня не примет. Точнее, будет слушаться, но начнет скучать по хозяину, плохо есть, болеть, ну и так далее. А если хозяин не был другом коня, то немного поскучает и перейдет к новому хозяину.

— К тебе?

—Можно и ко мне, но вторичный конь мне не нужен, у него уже в душе есть, пусть и маленькая, но боль.

Мужчины переглянулись и отошли. Они довольно долго разговаривали, но видимо, к окончательному решению не пришли. Во всяком случае, коня у меня не отобрали. Красавец, Я назвала его Абар, так скифы называли вольных, сильных и верных жеребцов. Пусть так и будет. Дар этих гор.

Лагерь разбили на переправе через реку Диялу, оставив здесь рабов собирать хворост для костров, готовить места для пиршества, ловить рыбу, разбивать шатры, ухаживать ездовыми ослами. Записные профессиональные охотники племени разделили всех на несколько небольших отрядов и направили в наиболее перспективные места.

В ватагу, куда направили нас с Бремми, входили шесть кентавров и сам Гир. Нас направили в самую дальнюю, восточную, часть хребта. Там, по мнению охотников, наиболее вероятно было расположение лежбища, точнее, норы гепардов. Самое перспективное место обычно предоставлялось вождю, это естественно. Мы уже перевалили через хребет, а следов гепардов всё не было. Я уже начала подшучивать, упоминая все известные мне охотничьи анекдоты. Гир и его кентавры злились уже не на шутку. Ещё бы, их мужской авторитет рушился прямо на глазах. И перед кем, перед амазонками!

И тут, наконец, на вершине одной из скал мелькнул пятнистый силуэт. Все мужчины, ехавшие впереди, рванули галопом на вершину. Мы с Бремми не спешили. Луков и мечей нам не дали, не смотря на данное нами слово, а с кинжалом и охотничьими стрелами для подростков, на гепардов ходить не рекомендуется. Мы ждали результатов охоты вождя. Вдруг лошадь Бремми вскинула морду вверх, дико заржала и заплясала на месте, вскидывая крупом. Я ничего не могла понять. Лошадей, памятуя умения и способности амазонок к джигитовке, хозяева, тем не менее, нам дали самых смирных и тихоходных. К таким экзерсисам они явно были не приучены, я бы даже сказала – просто не способны. Мои размышления были прерваны свистом стрел. Я еле успела соскочить с лошади и прыгнуть с дороги на нижний уступ. Бремми лошадь понесла вперёд, за кентаврами. Абар выполнил мою команду "Домой!" без всякого сомнения, молодец мальчик, если б ещё мои подруги так приказы выполняли. Стрелы вновь начали свистеть вблизи меня. Видимо, я была в приоритетном отношении. Я сбегала с горы, думая в первую очередь о том, как не переломать ноги. Именно в них заключалось моё спасение. Слава богам, обошлось.

Наутро я уже пришла в себя. Все охотники уже вернулись. Честь найти и убить семью гепардов принадлежала вождю и его команде. Они приехали на рассвете, гордые и довольные. Сбросив звериные туши на землю и дав рабам приказ снять и обработать шкуры, счастливые охотники начали делиться с соплеменниками подробностями своей удачи. Вождь держался более сдержанно, но было видно, что доволен. Тут небрежным движением век он отыскал меня и небрежно поинтересовался:

— А как прошла ваша охота, воительницы.

Меня разобрала злость, и не шуточная:

— Если не считать того досадного недоразумения, когда меня и Бремми снова пытались убить. За Соколиным хребтом она нашла своего раненого коня, причём ранили его не гепарды, а ваши охотники. Причём, Бремми до сих пор ещё не поправилась, как вы знаете. А мой нагрудник словил 4 стрелы, (ещё бы не словил, с такой магической защитой!), и мне пришлось бежать бог знать сколько часов, с горы, с одной мыслью – не сломать ноги, то охота прошла отлично. Кто это сделал, я не знаю, тут следы и магический фон смотреть надо. Ваш шаман, я уверена, справится. А чего они этим хотели добиться, вам самому угадывать придётся.

Наступившую тишину можно было намазывать на хлеб вместо масла. Вокруг столпились, в основном, кентавры вождя, матёрые воины, и расклад в племени они знали досконально. Никаких сомнений кому выгодна наша с Бремми смерть и гибель ученика старого шамана, у них не было. Конечно, я спровоцировала Гира, но по моему мнению, ситуация стала критической и требовала немедленного разрешения.

Вождь на мгновение закаменел, потом прокричав какую-то команду, развернулся и помчался снова в горы. За ним бросилась основная масса его воинов, двое направились в стойбище. Только Индат, моментально разобравшись в ситуации, направился к шатру, где лежал Напил. Он всё же хотел быть рядом с шаманом, и правильно сделал. Не знаю, что сделали с пацаном, когда он остался бы в стойбище. И я поэтому взяла с собой Бремми по той же причине. Оставшиеся разглядывали меня как какую-то диковинку. Да, не привыкли касситы, чтоб женщины так себя вели. Но тут моё внимание привлекла сеть, брошенная в спешке охотниками. В ней тихо, видно совсем обессилев, лежали два маленьких котёнка гепардов. Из шатра Напила вышел Индат и направился ко мне:

— Арбела, – он единственный, кто с первых дней моего пребывания в племени, обращался ко мне по имени, но с уважительной интонацией и без всяких подколок, – расскажи мне подробно, что произошло на охоте.

Скрывать мне было нечего, поэтому я выполнила его просьбу весьма добросовестно. Причем рассказала все некие непонятки и неточности, и тех "охотников", у которых я увидела хотя бы кусок одежды и часть тела. Видимо Индат узнал кого-то, раз так засверкали его глаза и покраснела кожа. Так что я ещё добавила. Четыре человека из семи, кто меня обстреливали, всё же получили пусть и небольшие раны. А и поведала, кто и какие. Выслушав рассказ, рассказ о событиях, Индат поразил меня до глубины души, спросив:

— Как ты думаешь, кто за этим стоит?

— Тебе надо, чтобы я тебя успокоила, или чтобы сказала правду?

Он усмехнулся. Потом внимательно посмотрел на меня:

— Правду.

— Тогда не обижайся. Это дело рук Кутика, тут и к шаману не ходи.

— Почему ты так думаешь? Первое. Ты узнал, кто в меня стрелял. Ты же понимаешь, что я должна выйти из вашего кочевья целой и невредимой, иначе это стойбище просто уничтожат. Я ведь, действительно, Избранная. Такое придумать, что моя смерть будет отомщена только казнью Гира и его воинов, мог только идиот Кутик. Второе. Ведь совсем недавно Гир разбил отряд племени Чёрных орлов, при этом убив сына их вождя. Все слышали, как тот поклялся уничтожить Гира. А так как из-за старости вызвать вашего вождя на поединок не может, то справедливо было бы подумать, что он решится на скрытые и подлые действия. Действительно, все слышали. И соглядатаи Кутика тоже. На его месте я обязательно воспользовалась бы возможностью убить соперника, стоящего между мной и властью, при этом свалив вину на чужое племя. Впрочем, можешь мне не верить. Но одно я знаю точно: сейчас именно тот момент, когда решается, кому будет принадлежать власть в племени. Кстати, Индат, я хотела у тебя спросить, кому принадлежат эти два кутёнка?

— Какие два кутёнка? – кентавр явно не понимал о чём речь.

— Ну, те два детёныша гепардов, которых вы привезли с охоты.

— Да никому. Мы их захватили, потому как всё равно без родителей подохнут. Отдадим мальчишкам, пусть на них стрелять учатся.

— Вы что, на детёнышах будете учить детей стрелять?!

— А что такого? Кутятам всё равно не жить, а так пользу принесут.

— Индат, а можно я их себе заберу?

— Зачем?!

— Приручу, будут меня охранять, помогать на охоте.

— Ты что, с ума сошла? Это же дикие хищники, гепарды. Они тебя же и изорвут!

— Ну, это мой риск. Так можно их взять?

— Да бери, кому они нужны. – и, явно удивлённый, направился к охотникам.

Котята.

Я тут же побежала к месту, где сбросили семью гепардов. Конечно, смерть накладывает свой страшный отпечаток, но было в их облике что-то величественное, даже презрительное к своим победителям, словно одолели их не в честном бою. Наверное, в этом была какая-то правда.

По строению тела эти гепарды скорее напоминали длинноногую собаку, чем кошку – довольно крупные, с очень длинными, стройными ногами. Лапами их и не назовешь. Длина главы семейства была около 2 метров, и весил он, наверное, килограмм 65. В холке достигал, навскидку, почти метр. Это был по истине царь среди себе подобных. Длинный, тонкий хвост был равномерно опушен. Короткий, негустой мех бледно-песчаного цвета, с маленькими круглыми черными пятнами, разбросанными по всей шерсти, за исключением белого кончика длинного хвоста. Самочка была поменьше, килограммов 45, длинной около 130 см. и с шикарным полуметровым хвостом. Шкурка этой красавицы имела редкий тон окраски – слоновой кости (почти белый), с золотистым оттенком. По всей шкуре, кроме брюшка, были густо рассеяны мелкие темные сплошные пятна. Небольшая грива кокетливо падала на янтарные глаза. Черные линии, так называемых "слез гепарда", сбегающие от уголков глаз к носу, придавали её мордочке грустно-недоумённое выражение. Как будто спрашивает: за что вы нас убили? Еды ведь довольно? Такие сильные и красивые животные могли породить таких же сильных и красивых детей.

Вообще-то, гепарды не жили семьями. Самцы группировались по 2-4 особи для совместной охоты. А вот семьёй считалась самка с детёнышами, которых она сама воспитывала. Недаром гепарды считались тотемным животным амазонок. А здесь вот самец не только жил рядом с семейством, но и бросился на защиту во время опасности. Именно он уводил от логова охотников. Но не повезло.

Вдруг сквозь довольный смех я услышала гневное, требовательное и, с другой стороны, довольно жалобное мяуканье. Подойдя поближе, обнаружила сетку с тремя котятами. Один был уже мёртв, а два ещё копошились.

— Кто хозяин этих красавчиков?

— Ну, я. – откликнулся один из воинов. – А что надо?

— Ты что с ними собираешься делать?

— А что с ними можно сделать? Отдам сыновьям, пусть постреляет, они уже бегают довольно шустро.

— Не жалко?

— Да они без матери всё равно помрут. К тому же приручить их всё равно нельзя. Так что с ними ещё можно сделать?

— Отдай мне. Тебе ведь всё равно

— А ты что с ними делать будешь?

— Выращу, воспитаю, буду ходить с ними на охоту.

Вокруг засмеялись. Другие охотники, оказывается, внимательно прислушивались к разговору. Вокруг собиралась маленькая толпа. Послышались насмешливые реплики, раздались советы и предположения, что сделают со мной гепарды, когда подрастут. Я не обращала внимания и продолжала смотреть на хозяина котят.

— Да ладно, бери. Всё равно пропадут.

— Что ты за них хочешь?

— Что я хочу ты мне всё равно не дашь. – под хохот товарищей скаламбурил остряк, – забирай просто так, я себе ещё добуду, если понадобится.

Я побыстрее схватила сетку, пока он не передумал, вытащила оттуда мёртвого котёнка, оставив лежать на земле и помчалась к шатру. Там стала внимательно рассматривать свою добычу. Детеныши были уже не слепыми, величиной с домашнюю кошку, однотонно окрашенными в белый с желтоватым оттенком цвет. Довольно редкий окрас для гепардов. Пятнистый рисунок у них появится позже, месяца через 2-3. Но ходить могут. Через год они станут отличными охотниками, а через два-три – начнутся любовные томления. Впрочем, здесь кошечка и кот, не знаю, спариваются они между собой? Время покажет.

Разбор полётов.

Вечером на стоянку вернулись кентавры. Судя по их лицам, все мои слова подтвердились. Слава Богам, вместе с ними была и Бремми. Вся в синяках, с забинтованной рукой, но живая. Молча спустившись с коней, я с шаманом занялись уходом за нею, мужчины себя обиходят, если надо. В этот момент старый шаман вышел и сразу скрылся в шатре Гира. Следом за ним сразу прошли Индат с несколькими кентавров.

Мы с Темптом в это время стояли у коновязи и наблюдали за развитием событий. Кузнец на охоте очень нужен, там стрелы поправить, или ещё что. Нахотеп обработал раны Бремми прямо во дворе. Вот и он тоже пригодился. Думаю, что все понимали, почему я притащила моих рабов, но так же понимали и обстановку. После объявления шамана, что на наших гостей напали исподтишка, один из охотников, сопровождавший отряд вождя во время охоты, с которым были и мы, вскочил на лошадь и поскакал в сторону стойбища рода Степных Волков. Тут же за ним рванули четверо кентавров. Шансов у беглеца не было. И несколько охотников, явно собиравшихся последовать его примеру, тут же передумали.

Но за ними, похоже, наблюдали. Всех нетерпеливых и желавших добежать хотя бы до переправы, кентавры ненавязчиво окружили, но никаких действий не предпринимали. В сторону городища и стойбищ всех родов племени отправились гонцы. Назавтра ожидались серьёзные события. Мы уже направились спать, усталость и раны брали своё, когда за мной пришёл посыльный. Он привёл меня в главный шатёр, где на шкурах, возле большого медного подноса с жареным мясом сидели шаман и вождь со своим ближайшим сподвижником. Меня пригласили к столу.

Совещание-разборка.

Усевшись, я внимательно оглядела высокое собрание. Шаман вертел в руке несколько чёрных и белых камешков, глядя в середину небольшого костра, разведённого в середине шатра. Вождь вертел в руках кинжал, не сводя с него взгляда. И только Индат внимательно следил за каждым моим движением. Помолчали. То ли хозяева не знали, что сказать, то ли не могли решиться озвучить волновавшее. Ну, молчать я могла долго. Чтобы не терять зря время, взяла с подноса баранью ногу и начала трапезу, запивая эту вкуснятину пивом. Мозг до сих пор не мог привыкнуть к необыкновенному вкусу здешней свежей пищи. Наслаждалась я не долго. Первым не выдержал предводитель:

— Скажи, Арбела, – Оп-ля! Впервые за время моего пребывания в племени он обратился ко мне по имени. – Почему ты решила, что за вчерашними покушениями стоит мой брат? Ведь вернее было бы убить меня, а не вас, не говоря уже о Нипиле или Бремми. Та вообще ничего не значит в племени.

— Ты не прав, Гир, убивали как раз тебя и в нужное время.

Шаман вскинул голову:

— Поясни.

— Во-первых, убив Нипила, они лишали шамана части силы и, боюсь, очень большой, потому что он не только любит мальчика, но и вложил в него очень много своей души. Он готовил из него своего преемника. И если первый удар они нанесли по мальчишке, то скорее всего они знают твою тайну, старик.

Вождь с помощником недоумённо переглянулись и дружно уставились на шамана. Тот проигнорировал их взгляды:

— А ты как догадалась?

— Я прошла инициацию в Храме Пиненкир и сдала испытания на жрицу 2 уровня.

— Тогда понятно.

— Что понятно?! – Гир не отличался бескрайним терпением. Но шаман не собирался откровенничать:

— Это пока тайна, хотя я склонен согласиться с Арбелой, что кто-то её узнал. Правда, никак не могу понять, каким образом. Я не проговорился об этом ни единой душе.

— Кажется, я могу предположить, как Кутик узнал об этом, причём с большой долей вероятности.

— Как?!

— Помните, в первый день состоялся суд по разделу добычи? Тогда меня поразила одна вещь. Рядом с Кутиком стоял маленький человечек, в неприметной хламиде с колпаком, надвинутым на самые глаза.

— Одноглазый, что ли? – заинтересовался Индат.

— Нет, тот просто, даже примитивно, отвлекал внимание. Я говорю о старом луллубее, который сначала внимательно следил за вождём и его воинами, а после того, как шаман вышел из святилища, то всё остальное действие не сводил глаз уже с него.

— Как выглядел тот луллубей, ты помнишь? Было в нём что-нибудь особенное? – вдруг заволновался шаман.

— Да, конечно, помню. Маленькие, тёмные глазки, практически без ресниц, очень большие поры, четыре бородавки: возле левой ноздри, под левым глазом, на правой щеке и подбородке, под самой серединой.

— Это он. Жив, оказывается.

— Кто это? – спросил внимательно слушавший вождь.

— Мой самый непримиримый враг. – Шаман был не на шутку встревожен. – В молодости его звали Болотный Змей. Даже собственная мать его ненавидела. Но боялись его до судорог. Шаман он был сильный. Кстати своего учителя убил, когда самому было всего 19 лет. До власти добраться не терпелось. До этого, чтобы стать главным помощником шамана, поймал того юношу, что занимал этот пост, и убил. Но не просто убил, а затащил в горы, вроде как за травами пошли, привел в Морскую Пещеру.

— Да, в Морскую пещеру. Там, Арбела, довольно далеко внизу, есть небольшое озеро. Там рыбы, о которых не хочется говорить. Их никто не видел, а кто видел, то недолго. Туда часто забегают животные, особенно, когда жарко, а вода манит. Как только вбегут, так и скатываются по пологому полу и падают в это озеро. Там их эти рыбы и сжирают.

— А причем тот Бородавочник?

Гир с Индатом синхронно хмыкнули. Но Шаман рассердился:

— Ничего смешного тут нет. Болотный Змей, или как ты говоришь, Бородавочник, они у него и тогда уже были, только поменьше, так вот, он того парня ударил по затылку, тот, естественно упал. Без памяти. А тот нелюдь, ведь своего двоюродного брата так! А потом завязал веревкой и спустил в озеро. И ушел. А тот живой был. Мы, когда на третий день туда пришли, его конь туда нас привел, а то никогда бы не узнали, он ещё живой был. Только ноги, кисти рук, спина, живот... Эти людоеды его все это время жрали...

— Так как же вы его в роде оставили?!

— А никто не видел, что они вдвоем уходили. Зато его нареченная невеста заявила, что он с ней на какой-то полянке любились.

— И что дальше?

— Я долго за ним следил, потому как он меня убьет, потому как он знал, что старый шаман меня назвал его наследником. И ждал. Он всё равно что-нибудь такое сделает. Натура такая.

— И долго ждал?

— Не кори меня, девочка. Меня тогда шаман отправил меня в мое стойбище. Я ничего не мог сделать. Надеялся на главного шамана, но тот уже стар был. Он ещё много чего делал, рассказывать не хочется. Но в конце концов я его поймал, когда он девочку, после всего всякого, начал убивать. Вот тогда я его и застукал.

— А за что он тебя ненавидит? Что того парня из озера вытащил? – Индат решил перевести разговор в более близкую плоскость.

— Нет, конечно. Его род обратился ко мне за помощью, чтоб изгнать его из племени, люди уже не могли терпеть, а своих сил не хватало. Я помог. Но он меня, конечно, запомнил. И Арбела права, он вполне мог догадаться, кто за кем стоит. Гир, главной твоей задачей сейчас будет – узнать остался ли этот человек в роде Степного Волка, и если да, проследить, только очень осторожно, чем он там занимается.

— Хорошо, сделаем. Индат?

— Понял, сегодня же пошлю узнать. Предупрежу, чтоб были осторожны.

— А что во-вторых? – повернулся ко мне шаман.

— Что во-вторых? – Индат растеряно оглянулся на вождя.

— Это я не тебе. – шаман продолжал смотреть на меня.

— Во-вторых, вождю племени необходимы победы, – все согласно кивнули на мои слова. – а они в принципе невозможны.

— Это почему? – Гир впервые с интересом посмотрел на меня. – воин и командир я, вроде, говорят, хороший.

— Да хоть самый лучший в мире. – я не давала себя сбить с мысли. – Ни один полководец не сможет выиграть битву, если ему нечем воевать. А тебе, вождь, воевать нечем. Первое, ваш бывший вождь, проигравший все свои войны, уничтожил ваше племенное войско. У тебя остались только твои кентавры, но их немного. Это твоя гвардия, костяк, но не войско. Второе, сейчас подросло молодое поколение, но почти половина из них – Степные Волки, преданные своему вождю по определению и считающие его несправедливо обиженным. Третье, даже эта молодая армия не вооружена как следует, и взять оружие негде, потому что денег нет. И взять их негде. Ваши соседи не нападают на вас только потому, что биться вы будете насмерть, а добычи у вас взять нельзя. Нет у вас этой добычи, так что для ваших недругов воевать с вами – овчинка выделки не стоит.

— Как ты сказала? – попытался разрядить обстановку шаман. Но я не позволила сбить себя:

— Ты всё понял, старик. И для Кутика сейчас самое время перехватить власть.

— Почему именно сейчас? – Гир впервые глянул мне прямо в глаза.

— Потому, что за два года своей власти ты собрал и неплохо обучил молодое войско, при этом ни разу не покрыв себя славой в битве над врагом. Потому, что победа над нами, которую он так хотел у тебя забрать, дала тебе не только славу, но и приличную добычу, которая позволит тебе хотя бы немного вооружить преданных тебе воинов. А это понизит его шансы на переворот. Потому, что у него появилась магическая поддержка, которой раньше не было. И, наконец, потому, что сейчас ты не готов отразить его натиск.

Все надолго замолчали. Обсуждать особенно было нечего. Все в глубине души понимали справедливость моих слов. Гир, играя желваками, смотрел на Индата, словно мысленно продолжая вести с ним какой-то спор. Тот опустил голову, словно признавая правоту вождя.Шаман прервал тягостное молчание:

— И что, по-твоему, нам надо делать?

— Ты что, с ума сошёл, спрашивать мнение и совета у женщины, да ещё и чужестранки? – в голосе Индата звучало искреннее недоумение.

— В отличие от тебя, невежи, я знаю, что Избранная Великой Богини Инанны никогда не будет лгать, и если может помочь, то поможет, хотя бы советом. – Кстати, в этом он был абсолютно прав. Избранная может скрыть правду, не сказать её, но никогда не произнесёт лживого слова. Пробовала не раз, не получилось.

— Арбела – избранная?!

Изумлению Индата не было предела, да и вождь, судя по всему, был удивлён.

— Да. – я не стала распространяться на эту тему. – У меня есть несколько мыслей на этот счёт, ну а принять их или нет – будет вашим решением. И я изложила возможных действий, которую про себя назвала касситской антикризисной программой.

Гепарды и пух.2 день.

Я решила установить, так сказать, психологическую связь с моими котятами. Вскоре между мной и котятами установилась эта самая особая связь. Но как это мне удалось, даже не представляю. Вроде всё понятно, эта связь между животными и человеком, может быть и символическая, должна быть основана на общей любви и понимании. Щас. Котята лежали, прижавшись друг к другу, ничего не ели и только иногда хныкали. Видно было невооруженным глазом, что они хотят к маме. Раз надо было им дать маму, я её им и дала. Не знаю, как работают в нашем будущим времени дрессировщики, но я просто прижала к себе этих крошечных котят, сделала с помощью Нахотепа что-то похожее на соски, и ночью, в полусне, давала молоко этим малышам. Утром они выглядели гораздо лучше. Я иногда брала их на колени, и кормила молоком. Видимо, пока им показано только молоко. Я устроила им небольшое гнездо из моей порванной рубашки (как я летела с той горы!) и они там притихли. Кстати, по-маленькому они вылезали оттуда и делали свои дела хоть и недалеко, но не замочив подстилку. Умницы. Уснули уже нормальным сном.

Но вечером шаман объяснил людям, что нужно провести Большое Камлание. Все загудели. Все тут же начали собираться домой. В стойбище пришли уже по темноте, но мы сначала сделали в шатре "домик" для котят с выходом на улицу. Там огородили нечто вроде туалета, а что делать?! Я заглянула в корзину, в которой несла котят. Самочка, при моем приближении, чуть нагнула голову, скользнув своими глазами мимо моих. Мальчик продолжал спать, лишь немного повёл ушами. Девочка встала, изящно изогнув спинку и приподняв хвост, зевнула, показав все свои шикарные зубки и подошла к передней стенке клетки. Я делаю шаг вперед, девочка на секунду остановилась, посмотрела куда-то в сторону, потом на меня и подойдя к передней стенке, села возле неё. Повернув голову сначала вправо, потом влево, она стала обнюхивать прутья. Через несколько секунд я снова делаю движение вперед. Киса повернула голову в сторону дверцы.

Я протянула к ней руку – не шевелится. Просунув палец, я нежно чешу ей за ухом, – не двигается. Я, прекращая ласку, делаю шаг назад. Она, с минуту подождав, шевелит головой и смотрит мне в глаза, затем переводит их в сторону и снова смотрит направо, в сторону дверцы. Пауза. Я делаю движение вперед. Котёнок, не меняя позы, вращает зрачками и опять останавливает их, смотря на дверцу. Я двигаюсь назад. Смотрит на меня. Я удаляюсь в левую сторону и отхожу от клетки, Она коротко и жалобно мявкает, но не двигается, только голова вновь повернулась в сторону дверцы.

Для меня ясно, что девочка желает, чтобы я ее или почесала за ушком, или чтобы выпустила из этого места, окруженного пусть и маленького, но забором. Причём, скорее второе, чем первое. Я приближаюсь к ней. Она следит за всеми моими движениями. Я стою, не двигаясь. Она секунду смотрит на меня, а потом переходит ближе к дверце и замирает в прежней позе. Мальчик поднимает голову и внимательно за нами наблюдает. Пауза... Снова протягиваю палец – чесать левое ухо. Она отворачивает голову вправо и смотрит на дверцу. Так, значит всё же второе, а не первое. Я делаю движение к дверце, кошка чуть заметно напрягается. Хвост ходит из стороны в сторону, мальчик поднимается и делает шаг в её сторону. Висящий хвост пошевельнулся... Я протягиваю руку к задвижке. Кошка поводит зрачками. Котёнок подходит к двери ещё ближе. Я открываю задвижку. Пауза... оба котёнка уже возле дверцы. Смотрят на меня, хвосты бешено вертятся, носики высовываются через прутья. Я открываю дверцу и два пушистых комочка двумя молниями выскакивают на волю. Они катаются по земле, трутся о ноги, а радостное мурлыканье заглушает шум стойбища.

Вы не поверите, но я была счастлива. Назавтра мне сказали, что Главное Камлание года состоится через 10 дней. Вестники в другие стойбища отправлены. Будем ждать. Я ежедневно слежу и изучаю котят, все их движения и мимику, и выражение желаний. Аони, в свою очередь, стараются понять мои настроение и желания. И так мы учились понимать друг друга. И вскоре у нас, кажется, получилось. При внушении я вызывала у котят нужные настроения, и образы самих движений.

Все в стойбище внимательно следили за моими муками. Люди не понимали, что я делаю, и как у меня хватает терпения по сто раз пытаться заставить или убедить их сделать что-то. Первой не выдержала Пенфи:

— Ну что ты с ними возишься? Они же издеваются над тобой.

— Не издеваются, а играют со мной.

— Как же играют. Ты заставляешь их запрыгнуть на полено, а они делают что угодно, только не это.

— Им веселее и больше нравится гоняться за моими ногами.

— Естественно. Кстати, ты уже придумала им имена?

— Да. Девочку назвала Эльфи, в честь маленького сказочного народца. Уж больно она изящна, а глаза! Посмотри, они трёхцветные.

— А кота?

— Усейн Болт[i]

— А что это значит? – заинтересовалась Ифита

— Болт – это стрела для самострела, а Усейн – крепкий, надёжный, сильный. – я не стала рассказывать подругам про ямайского спортсмена. Пенфи всё не успокаивалась:

— Ты ему такое хорошее имя дала, а он, лентяй, разлёгся и ничего не делает. Стукнула бы пару раз, быстро бы запрыгнули куда надо.

Котята перестали возиться и уставились на нас, как будто понимая о чём идёт речь. Неожиданно вмешалась Гесса:

— А я вообще не стала бы с ними возиться. Охотники правы – дикие кошки не приручаются. Их надо утопить, а из шкурок сделать наручи. Будет очень красиво.

— Ну что ты говоришь, как не стыдно. Они ведь всё понимают. А тренироваться они будут, правда, мои хорошие? Ну, покажите этой злой тёте как вы умеете.

Я сделала мысленный посыл, то есть мысленно подала им команду, и оба котёнка дружно и с непередаваемой грацией вскочили на бревно. Переступив лапками для сохранения равновесия, они повернулись к Гессе попами, одновременно задрали хвосты, а девочка ещё и пукнула. Все стоящие рядом расхохотались. Кстати, в дальнейшем я заметила, что из всех девушек хуже всех котята относились именно к Гессе.

Вязание платков

Овец в горных долинах, предназначенных для выпаса лошадей было немного, а вот горных коз, дававших молоко, и пуха было в избытке. Поэтому, чтоб не терять время до Главного камлания года, мы решили попробовать вязать платки из козьего пуха. Прямо напрашивалось в этой ситуации изготовление разных пуховых изделий, тем более с хорошей одеждой в этом мире была напряженка. Сначала я обговорила этот вопрос с шаманом, с точки зрения нарушения каких-либо традиций или табу. С этим всё было в порядке, всё можно делать. Заручившись согласием шамана на эти нововведения, направилась к Гиру. Надо отдать ему должное, он не только не отбросил моё предложение как бредовое, но, обдумав, стал задавать разумные вопросы, касающиеся технологии процесса изготовления и его стоимости. Выгоду от продажи товара, которого ни у кого нет, он понял сразу. Я ничего не стала скрывать, но предложила сделать пробные образцы инструментов с помощью своих рабов и обучить сначала несколько женщин по его выбору. На том и порешили.

На следующее утро меня разбудили весёлые девичьи голоса, громко пересмеивающиеся с нашим охранником. Пришлось выйти. Перед входом стояли близняшки Ибате и Имта, вдовы убитого Кутиком год назад двоюродного брата Гира. В свои 13 лет они ещё не ощущали никакого горя, активно радовались жизни и, по слухам были очень довольны, что Гир, по обычаю племени, взял их в свой шатёр наложницами. За ними возвышалась сухопарая фигура Ралагнды, семнадцатилетней сестры вождя, старой девы, потому как с её лицом, обезображенным застарелыми шрамами, никто её в жены не брал. Как мне рассказывали женщины, её лицо ещё в детстве, в ответ на насмешку, разбил камнем всё тот же Кутик. М-да, примирение, между этими двумя вождями не возможно по определению. Ралагнда обожала старшего брата, спасшего её в тот страшный день от смерти, и, не помышляя о замужестве, железной рукой вела всё его хозяйство. Все его жёны подчинялись ей беспрекословно. Очень интересный выбор учениц. Ибате. Имта. Ралагнда. Все не замужние, считались приживалками, кроме Ралагнды, конечно. А две остальные – вдовы и бездетные. И без приданного.

Производство пуха.

Работа пуховязальщиц вообще-то очень трудоемка и кропотлива. У нас, там, вдали. А вот здесь – считай курорт. По сравнению ухода за сотнями голов скота, которого надо пасти, доить молоко, потом готовить сыр, творог, сметану. Собирать в горах травы и плоды. Следить за детьми. Бедные женщины. Но работа с пухом женщинами признали за легкую работу. Здесь ведь как?

Сырье коз (грязные пух и шерсть) сначала сортируется по длине волокна, цвету, содержанию волоса и разным примесям. Потом его рыхлят, моют и сушат. Затем очищают пух от волос, прочесывают на гребнях, прядут на веретене нитку, сращивая её с тонкой шерстяной, сматывают в клубки, вяжут и, наконец, очищают готовый платок. Просто, не правда ли? На самом деле всё было гораздо сложнее. Но для этих женщин – курорт. Да ещё и поговорить можно.

На вязку одного теплого платка опытная вязальщица в среднем затрачивала около 2-3 дня, а если ажурную "паутинку" – то уже 3-5 дней. Ведь ещё и дома работать надо. Но ведь ещё и другие работы есть. Обработка пуха, начиная с очистки его от грязи и кончая сматыванием ниток в клубки, тоже по-разному. Сейчас они принесли уже готовый пух. Только на шерстяную нитку намотать. Таких инструментов у касситов, естественно, не было. Нарисовав по памяти чертежи, я попросила Темпта и близнеца сделать их из дерева горной сосны и остатков железа от разломанной телеги. Сделали.

Весь процесс был довольно долгий, но девушки быстро учились. Они прекрасно понимали, что это их билет в другой мир. Сейчас они были практически рабыни в своих шатрах, а эти платки смогут вытянуть их из этого ада.

Вязка платка в это время могла производится только на бронзовых или деревянных спицах, похожих на те, которыми обычно вяжут чулки в наших деревнях, только более длинных. Нипил сделал их за пару часов. За эту неделю девушки связали маленькие и кривоватые платки, но когда

платок очистили от грязи и жира, вымыли в кадке с теплой водой, боги знают, сколько раз, только полощут и очень осторожно выжимают.

После стирки платок, натягивали на специально приспособленную раму и просушивали в шатре.

Талантливые вязальщицы на моей родине, как правило, сами были авторами рисунков, которыми украшается платок. Здесь это было невозможно. Я показала три вида вязки, какие сама знала. Но в дальнейшем касситские мастерицы, думаю, освоят и придумают многие узоры, так всегда бывает.

Камлание. Снова.

В полдень следующего дня собрались представители всех родов племени и началось одно из самых главных, камлание старого шамана. Все уже знали причину этого неординарного события. Кутик приехал с большой свитой, состоящей практически из одних воинов. Мы с Нипилом и девушками проверили не только свиту брата вождя, но и всех его гостей. Болотного Ужа не было. С одной стороны, это было хорошо, с другой настораживало – где он и, главное, что делает? Не знаю почему, но даже без просьбы шамана я взяла на себя обязанность отслеживать все попытки нападения на старика во время камлания. Может потому, что слишком симпатичен был мне старый шаман и слишком неприятен помощник Кутика. А в то, что он вмешается, я была уверена на сто процентов. Слишком велики ставки в этот переломный момент.

Во время камлания разум шамана приведен в высокую степень возбуждения, ибо он обязан обратить себя к новому чувственному инструменту, к другим чувствам, взамен пяти чувств, связывающих его с материальным миром. Эти дополнительные чувства, во время путешествия шамана порой кажутся ему теми же самыми — слухом, зрением, осязанием, обонянием. В действительности — они иные — как бы обновленные, и они не производятся его телесными органами чувств. В своем путешествии, шаман может слышать так далеко, как не слышит его телесное ухо. Или видеть то, куда не смогли бы заглянуть глаза. Кроме этого, шаман узнает мысли и побуждения духов, порой не спрашивая их об этом.

Когда мы подошли, костёр уже горел. Причём, горел как-то странно, я бы даже сказала – необычно. Единственное сравнение, которое пришло мне в голову – как по линеечке. Никаких искр, скачков пламени, треска поленьев. Словно замкнутое в прозрачный кокон, пламя тянулось вверх. Люди вокруг костра сидели молча, не спуская с шамана глаз. Тот мелкими шагами, безостановочно, ходил вокруг костра, тихонько, кончиками пальцем настукивая в бубен. Рваная мелодия словно прислушивалась к окружающему миру. А он прислушивался к ней. Мы присели в сторонке. Темп движений увеличивался, через несколько минут шаман уже не ходил, а летал вокруг костра, звуки бубна не просто усилились, они зарокотали с силой тамтама. Прошло около трёх часов. Я включила третье зрение. Тело шамана пылало красным пламенем огромной физической усталости, в то время как мозг и сознание были окутаны серо-голубой дымкой лёгкого сна. Вдруг шаман остановился. Легко касаясь бубна, обозначил странную мелодию и запел.

Я сказала – запел, хотя, конечно, это было нечто другое. Он обращался к солнцу, луне, звездам, ветру, скалам, реке, деревьям. Он просил ответить на его вопросы, помочь войти в мир духов. Параллельно он обращался к своим соплеменникам, рассказывая им о легенде происхождения их народа-кентавров. Он как будто находился и работал в двух мирах – в нашем, реальном, и в потустороннем, мире предков и высших сущностей. Он пел о былых героях, призывал свершать дела, достойные великих предков, говорил о тяготах, которые переживает сейчас его народ, о врагах, строящих против них козни, и о друзьях, которые готовы прийти им на помощь. Он плакал, когда рассказывал о смерти героев, и восходил до трубного гласа, когда говорил о их подвигах. Он обращался к богам и духам, причём стихотворным речитативом, буквально завораживая окружающих своей магией слова. Он не назвал ни одного имени из ныне живущих, но у всех присутствующих не возникло и тени сомнения, кого он видит настоящим вождём и спасителем народа. Все чувствовали, осознавали, представляли, что вот-вот наступит кульминация этого ритуала.

Шаман резко остановился. Отбросив бубен, он остро вытянул руки вверх и потянулся вслед за ними. Казалось, он взлетает. С кончиков пальцев потянулись ослепительно-белые нити, похожие на разряды грозы, закручивающиеся в широкую вихревую воронку, в которой замелькали неясные, расплывающиеся тени иных сущностей иных миров.

— Кто?! Кто должен стать вождём народа кентавров?!!! – рёв шамана заполнил всю долину, как потом говорили, его услышали даже женщины и дети, оставшиеся в стойбище. Рычание, клокотавшее в его голе, придавало вопросу силу непреодолимой стихии.

Кто?! Кто-о?! Кто-о-о?!

[i] - трёхкратный чемпион Олимпийских игр по бегу, в 2008 году признан как самый быстрый человек планеты.

.

Постепенно Богиня-Мать и Бог-Пастух образовали божественную пару, выражением которой стали Думузи как Бог-Пастух и Инанна как богиня Жизни. Поэтому глиняные статуэтки шумерской Богини-Матери, богини Плодородия изображают ее обычно с ребенком на руках. На голове богини изображалась змея, символизировавшая Землю. Позднее змея была дополнена символом соединения Земли и Неба; так появилась Инанна с головой птицы.

Глава 4

— Поручик, скажите: а правда,

что вы стрелялись из-за Наташи?

— Абсолютная правда, а вот корнет – трус,

стрелялся из-за дерева.

Просто анекдот

Подготовка к поединку.

Параллельно мы проводили план "Б" по провоцированию Кутика. Надо было знать, что здесь, в основном учат своих воинов, выражаясь современным языком, синтезированному бою. Имеется в виду набор стандартных ситуаций и типовых приемов из конного боя, боя на мечах и копьях, тех же их традиционных единоборств. За редким исключением, бой соперников построен обычно на ударных техниках, к которым они привыкли за все своих тысячелетий. Тут всё хорошо и, главное, отработанное, но обучение старыми воинами предопределяет тупую последовательность одних и тех же действий. Вроде всё хорошо, но каждый противник знает, как будет биться его противник. И ещё. Эта "заученность" заведомо ограничивает личную инициативу воина.

У касситов были профессиональные воины-поединщики, ибо именно так в традициях этого народа было решать племенные споры. Причем в Священных поединках можно заменить того, кто, по каким-то серьезным причинам, не может выйти на бой. Именно поэтому каждое племя специально выращивало подобных бойцов, которые выйдут за правое дело, если слабый, раненный или женщина, не может биться. Ещё меня удивило то, что здесь существовала разработанная предками (имеется, каждое племя) и хранило в тайне способы, методику и подготовки супер-бойцов. Тем не менее, все они подчинялись определённым общим законам, как, в прочем, и воины:

– Бой происходит в строгих рамках правил и согласно этике поединщиков, а ситуация, в которой действует воин, зачастую трудно прогнозируема. Но тут уже надо смотреть, какой-ты настоящий воин.

– Поединщик перед боем живет строго по режиму (питается, тренируется, отдыхает). Воин же выполняет боевую задачу в любых условиях, в том числе самых неблагоприятных. Он не может месяцами готовиться к войне, как к календарному турниру.

Невозможно представить поединщика с двумя 16-килограммовыми гирями на поясе, который проснулся по тревоге ни свет ни заря, совершил, в самом легком варианте, марш в 20-30 км или проскакал полдня, или 200-400 м. полз по горам или преодолел довольно быструю и с холодной водой, а после всего этого вышел бы на Священное поле биться тяжеленными мечами, махать ногами, обутыми в высокие сапоги, и побеждать, иначе – смерть.

Именно поэтому я предложила необычный план, суть которого была – замена Гира. Сначала он долго орал. Я спокойно слушала, потому как мы были в горах точнее в горе, в пещере, в которую мы шли около полутора часов. Там ори не ори, всё равно на воле никто не услышит, что там в горе происходит. Далеко мы слишком зашли. Мы – это я с Бремми, шаман и Гир. Я предложила этот состав потому, что никому больше не доверяла. А дело серьезное. Когда мы сели и отдышались, а то тут все были не в форме, кто ранен, кто уже неделю с коня не слезает и с кем-то воюет, а кого-то ловит. А третий чуть ли не каждый камлает, как только ходит по земле. Когда все трое накричались, я просто дала расклад этой ситуации.

По нашим женским рассказам, у которых были подруги в стойбище Кутика, а точнее, в его шатре (не надо было насиловать и забирать юных девушек, тем более влюбленных в нормальных воинов!) выяснилось, что Кутик со своим шаманом придумали несколько планов поединка. Он, конечно, придет на Священное поле во всем параде, с гордо поднятой головой, поливая грязью соперника. Распаляясь в своих обвинениях, он "нечаянно" заденет здешнего воина, который тут же даст ответку, хорошо распоров правую руку Кутика. И тут же убежав, так сказать, испугавшись. Тогда выйдет какой-то чудо-богатырь, который не проиграл ни одного сражения. Мне донесли, что он прячет его в своем шатре, и тот, уже на Священном поле выйдет биться, потому как Кутика ранили нарочно. Но я предложила другой план.

— Сначала мы сделаем выброс невероятной информации. Потом наши женщины разнесут её по всей округе.

За эти пробежки по горам, мы с Гиром так часто встречались, много чего делали, причем эти длинные скачки, так что решили, так сказать, узнать друг друга поближе. Ну, а в таких делах – конец один. Кстати, амазонки в этих личных отношениях не заморачивались. Главное, чтобы мать была амазонка-аристократка, а отец – кто его знает?! Непринципиально. Но Гир искренно не верит, что я, такая маленькая и легкая по отношению к любому кентавру, сможет с Кутиком справится. Вот он и волнуется.

— Потом мы сделаем так, чтобы этот полу-вождь не соскочил с нашего предложения праведного поединка.

— Почему ты считаешь, что он откажется от поединка с тобой?! Ты такая маленькая, тоненькая, хрупкая...

— Гир, милый, успокойся. Я и так знаю все мои недостатки. Напоминать о них очень некрасиво, право же. А вот он не думает, что я слабый воин. Наоборот. Он даже не амазонок боится, от них он сможет спрятаться. Не будут же они всю жизнь за ним гоняться. Он реально боится сразиться со мной.

— Поэтому ты предложила такой план?

— Нет. Потому, что только я могу его победить.

— Ну, это уже ты напрасно так говоришь, Гир гораздо сильнее, хитрее, умнее этого недоумка. И такая победа нужна ему, точнее воинам и кентаврам племени. Они, конечно, отлично знают силу Гира, но это всю жизнь нужно людям напоминать. Поверь мне.

— А я вам верю, Шаман.

— Ну и для чего тогда ты предложила этот план? Он, конечно, хорош, но он пачкает репутацию Гира как вождя.

В этом шаман был прав.

— Милый ты мой Шаман, как ты не понимаешь? Гира он может убить когда угодно и как угодно. А меня – нет. Только на поединке. Иначе амазонки сотрут ваше племя в течение недели. Ты это сам понимаешь.

— Понимаю. Только не знаю, как это сделать.

— Я тоже. Главная часть этой схемы – придумать, как вызвать меня на поединок. И убить без какой-нибудь, забежавшей на огонёк стрелы.

Поединок с братом Гира.

Слухи о моей любви с Гиром и возможной свадьбы в связи с беременностью, естественно, мы распустили мастерски – через рабов. Поверили абсолютно все, даже жители других стойбищ. Причина, по которой о торжестве ещё не объявили, была та, что шаман ещё не пришёл в себя и не может провести камлание с выяснением наиболее благоприятного дня свадьбы.

Сказать, что Кутик переполошился, значит ничего не сказать. Он подсылал даже к моим рабам людей с подарками, чтоб узнать точные сроки радостных событий. Обошёл всех местных гадалок, съездил в ближайший храм Тишпака, чтобы вопросить тамошнего бару, что, где, когда. Точно ему узнать ничего не удалось, от этого он пришёл в ещё большее волнение. Вот ведь гады, скрывают всё! Он метался по стойбищам, уходил далеко в горы, что-то там делал, мы не смотрели за ним. Его шаман нас точно заметил бы. Всё равно он придет на поле Справедливости. Вот интересно, что он придумает, чтобы на судебном, так сказать, поле? Я придумывала разные варианты ссоры, но так и не догадалась. Хитер, этот Болотный Змей, ох, хитер. Даже не представляю, что он придумает. Придумал, змей.

Я сидела на поляне, где обычно гуляла с котятами. Всякое может быть. Это понимали и гепарды. Слишком много было жадных и завистливых взглядов, и это не считая собак. Я каждый день выводила их из загона, чтобы они нормально побегали, это для гепардов крайне необходимо. Они гонялись друг за другом, а я просто смотрела на них и радовалась. Но радость была короткой. Ко мне приближался Кутик. Без оружия, нельзя же считать оружием медный нож, засунутый за голенище. Он подошел ко мне и сказал:

— Арбела, ты не продашь мне этих котят?

— И что ты будешь с ними делать?

— Как что?! Отдам в жертву на праздник подковки коней.

Я даже рот не открыла, чтобы ему кое-что сказать. Зачем? Он это делает специально, а я в такие игры не играю, нервы у меня крепкие. Пусть и дальше меня провоцировать, посмотрим кто кого. В раздумьях о его поведении, точнее, молчании, я рассматривала возможные варианты гадостей, которые он мне представит. Но он молчал. И тут из-за коновязи вылетели оба гепарда и рванулись к Кутику. Он пару секунд терпел этот наезд, а потом заорал на всё стойбище. Когда я на него взглянула, то по ноге текла кровь. Оба детеныша были чистые, без крови на морде. Они никак не могли прокусить сапог. А Кутик уже снимал сапог показывал всем присутствующим укус на ноге. С кровью.

В это время к крови относились очень серьезно. Если кто-то проливал чужую кровь, то сразу становился виноватым. И потерпевший мог его убить на судебном поединке, или взять большую пеню, которые придумает потерпевший. И не важно, сделал это сам причастный, или его животные, неважно, отвечает свободный человек. А уж если он очень важный господин, его пеня ещё и увеличивается. А если виноватый не покроет свою вину (или домашних), его выгонят из племени, стойбища, а иногда и страны. А тут ещё дикие животные. Ко мне подлетел Нипил, бросился осматривать меня, вдруг гепарды и меня ранили.

— Спокойно, Нипил. Тут что-то не то. Котята просто играли, и вдруг, рванули к Кутику, как будто что-то услышали или почуяли.

— Я сейчас всем узнаю.

Он быстро рванул к Кутику и тут же побежал обратно.

— Ты чего так быстро?! Разузнал чего?

— Кутик что-то людям орет, и жутко воняет, стоять рядом невозможно.

— Жалуется? Что котята воняют?! Да они такие чистюли!!!

— Нет. Это он пантерой воняет. А она уж действительно воняет жутко. И только окровавленной ногой всем в лицо тычет.

— Да он всегда воняет, с рождения ни разу не мылся! А насчет "тычет" он всегда это делает, только у него это всё равно ничего не получ...

Я замолчала, потому как сейчас и поняла суть интриги. Котята, страшные дикие животные, напали на бедного слабого Кутика, загрызли его ноги, и убежали, спрятавшись за мой подол. Красиво. И придраться ни к чему нельзя. Отлично. Если бы мне этот поединок мне больше, чем ему самому, нужен, я бы конечно, начала кричать на всех и обо всем, но тут мне подыграл сам Кутик. Я снова села на пень, взяла на руки котят и просто их закрыла собой, обещая хорошую косточку за их подвиг – ведь пантеру отогнали. Эльфи и Болт пригрелись и засопели. Ну, Болотный Змей, ты у меня попляшешь, этого я тебе не прощу. Впрочем, и Кутика тоже.

Поединок с братом вождя, претендующего на престол, и увидевшим в моём лице сильную угрозу появления наследника, все предполагали. Тем более, у Гира были только дочери. А вот поединок со мной – это было не только странно, но и довольно рискованно. Те же касситы, конечно, знали и о военной славе амазонок, но считали, что они сильны в массе отряда, а то и войска. А лучше всего – в конном строю, с луками и дротиками. Они не верили, что даже хорошая воительница-женщина может выиграть поединок на мечах, копьях, а тем более рукопашный бой, с сильным, очень умелым и, соответственно тренированным, бойцом-мужчиной. Поэтому, когда все это случилось, все встали в ступор.

Здесь тоже имелась практика судебных поединков, где свободный человек может отстаивать свою честь и достоинство. Обычно такой поединок происходил, когда обе стороны имели равные доказательства или правду обычным путем определить было нельзя. А как тут можно найти правду, если котята категорически отказываются общаться с судьями стойбища.

Но кровь пролилась, и поединок состоится в любую погоду. Вот, почти прямо сейчас. Начинается. Всякие там пустые славословия я пропустила мимо ушей. Я лучше войду в этот день, почувствую мысли людей, стоящих за веревочной ограды, впитаю чувства и эмоции моих друзей, и приму их непостижимую, добрую помощь. И, главное, попрошу Мир быть ко мне снисходительным, а уж я постараюсь не подкачать.

В таких поединках, чаще всего, оружие было примерно равным, так что в первом периоде, мы оба имели щит и меч, топором пока не баловались. Возможно, из-за малого количества металла. Но я немного подсуетилась, и предложила, что бой начнется на коне, с копьем и щитом. Круглым. У обоих. А во втором периоде (если в первом никого не убьют), мы можем использовать тот же щит, копье, меч, нож, кинжал, и что угодно, но не из металла. Я, на всякий случай, взяла боевую рогатку, очень хорошее оружие. В Шумере каждый воин имеет её в запасе.

Ещё одна важная вещь. Признавать правила поединка должны обе стороны конфликта, иначе эти правила никуда не годятся. Честь, которой хотят воины оставаться верными, действенна только для себе подобных. Это понятно. Но видимо, Кутик не принимает меня равной ему. Раз он так сильно мухлюет перед поединком. Но это его не спасет, Великой Богиней клянусь.

Итак, начали. Точнее встали друг перед другом, пока сначала самый старший воин племени рассказывал нам правила судебного поединка. Потом начал говорить судья, шаман здешнего соседского племени, и вдруг он споткнулся на полуслове, когда начал говорить про магические возможности поединка. Так, что-то здесь не так, но что – не пойму. Обычно кентавры держали копье в правой руке, щит в левой, прикрывая и ногу. Точнее, её верхнюю часть. Так и здесь всё также было.

Мы встали друг перед другом. Оба на коне, оба вооружены одинаково: щит и копьё. Старый воин стукнул чем-то по висящей у него на руке железяке, и над площадью разлился почти малиновый звон. Во как! И мы с Кутиком помчались друг на друга. Рассказать сложно, когда всё проносится очень быстро. Хорошо, что я уже прошла один настоящий поединок. Настоящий, насмерть. Я не стала вонзать копье в грудь этому слизняку, а просто выбила из рук его щит. Ничего себе, он что, действительно такой слабак?! Так как он ничего не предпринимал, я повернула коня и уже более уверенно, своим щитом, выбила своего соперника из седла. А что, если он не мычит, не телится. Толпа взревела, я тоже. Интересно же. Он и дальше так будет драться?! Ишь какой ловкий, спрыгнул с коня (идиот!), подобрал щит, конечно можно было бы с коня бить копьем, но это не спортивно! Как я потом хвалила себя, что слезла с коня. Встала.

Базовая стойка, это нечто оптимально удобное положение тела с точки зрения работы с противником. Я встала как учили. Ноги на ширине плеч, ступни параллельны, готовность к движению в любом направлении, стойка для начала поединка. Как говорила Гудабба, положение легкого приседа, а именно – орёл в положении очищения кишечника. Правда, она говорила гораздо короче, и более отчетливо. Мои удары сыпались так часто, что щит моего противника был изрублен и стал непригодным. Так что я отбросила свой щит, взяла меч в обе руки и стала рубить этого гада, что было сил. И вдруг до меня дошло, что я уже пару раз нанесла ему удар в плечо, но меч не вонзился. Я растерялась и начала оглядываться на судей. Ведь не могут никакие доспехи, когда мой магический меч раз за разом бьет по его плечу. Вот тогда он и заорал, и бросился на меня. Явно, его шкура была зачарована. Вот ему было легко выбирать место для своих ударов, потому как у меня магическая защита была только на рубашке. Я тоже была защищена, но не так крепко, как он. Более того.

Тут есть нюанс. В таких поединках ты можешь как угодно защищаться, и, разумеется, заколдованные оружие и одежда. Если у тебя хватит денег или магической силы. Но свое тело ты защищать не можешь. На поле боя – пожалуйста, а на судебном поединке – не в жизнь. Другими словами, Кутик нарушил главное правило судебного поединка. Кстати, тогда и мои котята не виноваты?! У, гнида. Но остановить поединок из-за нарушения основных правил уже было поздно, пока буду кричать "Помогите!", он из меня котлету сделает. Ведь все мои вещи были взяты по праву победителя. Я тогда не стала требовать, а теперь не знаю, где они. Кстати, на других людях они свои магические способности не проявляют. Это было твердое правило жриц магии. Если подумать, то это и правильно.

Так что видя, что таким образом я его победить не смогу, не выйдет, ибо мои удары ему как слону дробина, я решила на нестандартный прием. Вот тогда я и бросила в него мой щит, а за тем и меч, который удачно летел ему прямо в морду. И тут же рванулась к претенденту на должность Вождя племени. Вот такие здесь выборные технологии. Он, конечно, был сильнее меня физически, но у меня, зато, был опыт тысячелетий. Щит попал точно в его шею. Как бы твое тело не было магически сильно защищено, но большой щит всё же что-то там у него сдвигает. После прилетевшего щита, он получил удар поднятым мной его же копьем, но по ногам. Упал снова, конечно. Пока он ворочался, пытаясь встать, я быстро добежала до его тушки, села на него, обхватила его руки моими ногами. Здесь опять сказалось некое неравенство сил. Я, удачно и удобно села на этого, так сказать, вождя, наклонилась, нажала на горло, заставляя открыть рот, и быстро кинжалом ударила ему прямо в горло.

Насколько я помню, в лекциях по магии был рассказ, что всё тело – да, можно магически зачаровать от оружия, но как всегда, есть отдушина. А у человека – даже две. Есть только два прохода внутрь человеческого тела, не прикрытые кожей. Рот и тот проход, что далеко ниже. Даже глаза можно защитить веками, они из тонкой, но кожицы. Уши – тоже защищены магической кожицей, которая идет довольно далеко вглубь слухового пути. А вот эти два прохода – никак. Нет там кожи. Всё на живую нитку сделано природой. Или Богиней? Вот если подумать, живой, не затянутый кожей рот может ощущать, что человек ест и как говорит. Если брать нижний спуск... ну, там много чего делается.

Я внимательно смотрела на этого ... человека. Даже после того, как он испустил последний вздох, я ещё посидела на нем ещё минут десять. Мало ли, вдруг притворяется. Так что проверить не повредит. Так же молча стояла толпа. Магия – это такое дело, тут надо быть осторожным. Наконец, ко мне подошел шаман-судья, наклонился над лицом Кутика, что-то пошептал, плюнул три раза налево и направо, выпрямился и возвестил:

— Кутик, отверженный родом, умер. Сейчас же он будет отдан жертвой на костер, потому как добровольно принял на себя Черную Магию. Мои помощники соберут всё для жертвенного костра. Ваши шаманы будут следить, чтобы он не восстал вновь. Никто не расходится. Ждут. Амазонка Арбела нив чем не виновна.

Костер собрали на удивление быстро. Как потом я узнала, что каждый хозяин шатра, принес хотя бы одно полено.

А я стояла на краю Поля священных поединков, ну или Судебного поля, не важно, не имея сил просто поднять руку, чтоб вытереть пот и кровь. Против Черной магии силы тратятся неимоверно. Если бы не рубашка... наконец костер догорел. Шаманы смели весь пепел и высыпали в глиняный кувшин и отправились на худое место. Так они называли помойку. Там выкопали яму, засыпали её, и поставили семь человек, охранять это место. Как мне сказали, что этот пепел должен пролежать не менее 7 дней, только тогда он станет безопасным для людей. Я не возражала.

Неожиданно глухо молчаливая толпа заволновалась. Все повернули головы на юго-восток. В той стороне клубилась пыль, как от большого отряда, а все воины племени, кроме дозорных были здесь. Все ждали то, что сейчас произойдет. Все воины вышли вперёд, оттеснив назад слабую часть племени. Как мне показалось, это появление непонятного, и, главное, большого, отряда. Наконец стена пыли приобрела некие очертания и перед глазами стали проявляться грозные ряды гвардейцев Шести Тысяч Горных Барсов. Как оказалось, Хиту, мой раб, остался жив и, придя в себя, бросился в Маркаши. Добираться ему пришлось долго, но парень дошёл. Царица разрешила Агаве взять свою тысячу и идти мне на помощь. Естественно, по дороге встретили и остальных подруг амазонок, которые были в голове каравана. Они, естественно, увязались с Тысячей, ну и Обейда, конечно, за спиной которой притулился и Хиту.

Когда все увидели, кто охватывает почти все стойбище, то реакция была не однозначна. Но все понимали, что с Тысячей амазонок даже четыре таких стойбищ не смогут совладать.

Но здешний Шаман тут же сориентировался и заявил, что достопочтенная Арбела, только что на священном поединке завоевала себе победой полную свободу и племя отпускает её с почётом, вернув рабов и остальное имущество. Теперь, я думаю, что племени придётся гораздо легче выбирать, на какую сторону становиться: Гира или Кутика.

Отъезд.

Я не стала здесь задерживаться. Во-первых, мы тут здорово накуролесили, хотя и в пользу здешних стойбищ. Но кому понравится, что какие-то пришлые воинственные бабы тут разрулили страшную ситуацию, когда это здешним мужчинам надо было делать. К тому же и женщин много чему научили. А ещё неизвестно, хорошо это будет для племени, или нет. Так что я попросила Агаву, чтоб мы выехали из кочевья побыстрее. Конечно, сначала мы дня два дали на отдых лошадям, заодно поговорили с Гиром насчет мулов и пуховых платков. И я там немного поучаствовала. Но что-то меня мучило. Конечно, с высоты моих настоящих лет, я понимала, что нам с Гиром всё это появилось не просто так. Но ни думать об этом, и тем более говорить, мы не стали. Слишком много и трудного навалилось на нас обоих.

Теперь племени придётся выбирать, что делать дальше и с кем. А нам надо было идти вперед. Выехали мы в угнетённом состоянии. Со мной были мои подруги, Обейда, рабы. Зато Агава осталась довольна. Да и большинство амазонок здесь нашли, где, как и с кем отдохнуть. Уезжали довольные. А вот я... Хотя что тут сделаешь. Так что, чтоб поднять настроение, начала вспоминать как мы жили и учились в Лазурном Храме.

Воспоминания о Лазурном Храме.

— Вас можно пригласить на танец?

— Четверо детей.

— А, ну отдыхайте, отдыхайте…

Просто анекдот.

Обучение танцу.

Когда-то, на той Земле и в том времени, у меня одна из нескольких любимых книг – "Таис Афинская" И. А. Ефремова. И там было описание необычного танца на больших пальцах ног. Именно здесь, меня и моих спутниц – подруг, начали учить тоже весьма необыкновенному танцу. Главная жрица привела в дальнее крыло Храма. Именно здесь и располагалась школа для молоденьких будущих жриц.

— Вот, располагайтесь. Я вам рассказала всё, про наш Храм. Так что располагайтесь, а с завтрашнего дня начнете занятия. Что бы ты хотела ещё узнать?

Навиртум, эта самая главная жрица, надменно смотрела на меня. Думаю, что то, что я не все секреты бронзы рассказала этой даме. А то ведь и забыла бы, что она нам обещала. Я немного замялась, а потом подумала, а почему бы и нет?

— Благородная Навиртум, не будет ли дерзостью с моей стороны попросить вас разрешить нам с подругами посмотреть на Священный танец во имя Инанны сейчас, не ожидая праздника в её честь?

Главная жрица кисло улыбнулась и вновь сурово посмотрела на меня. Складывалось впечатление, что она предвидела мою просьбу, но по каким-то причинам хотела, чтобы я её высказала вслух, а она мне бы по каким-то причинам – отказала. И была бы в своем праве, эти танцы смотрят только на празднике в честь Инанны.

— Я подумаю. Более того, если я покажу его вам, после того вы, возможно, выполните ещё одну нашу просьбу. А пока пойдёмте потрапезничаем. Служба состоится на закате, так что время есть.

Ну что за человек! И слова в простоте не скажет, всё с ужимкой! Как точно А. Грибоедов таких дам описал! Интересно, почему это на русскую классику меня потянуло?! Ладно, пойдем потрапезничаем, и мы все, гуськом, отправились в местную столову.

Разговор со жрицей.

На следующий день, вечером, на закате, Навиртум спросила меня:

— Я слышала, что во время тренировок, Обейда учила вас танцевать древние танцы?

— Да. Мы очень любили эти занятия.

— Почему? Что вас так в них привлекало?

— Когда целый день тренируешься до изнеможения, до кровавого пота, когда все твои мысли и желания сосредоточены на одном – выдержать, когда самой главной и единственной радостью является обед, как правило лепёшка с куском жареного мяса … Вдруг наступает момент – не забвения, нет. Наступает момент праздника для твоего измученного тела и замершей души.

— Ты очень выразительна в описании своих чувств. Видно, на тренировках вам сильно доставалось. Но если танец доставлял тебе радость, почему ты не занималась танцами в свободное время, хотя бы немного?

— Какое свободное время?! У нас весь день и, если быть точной, то и какая-то часть ночи заняты обучением. Когда нам ещё танцевать?!

— Поверь мне девочка, для этого у женщины всегда должно найдётся для этого время. Пойдём.

Мы вышли из покоев и направились к Большому Залу, в глубине нашей школы, скажем так. Не дойдя до него, свернули в левый коридор. Сюда мы ещё не заглядывали. Пройдя мимо множества дверей и арок, мы вошли под своды большого квадратного помещения. Три стены были не просто обработаны и отшлифованы, но и отполированы до зеркального блеска. Четвёртая, напротив входа, была ещё и покрыта серебряным слоем, создавая фантастически огромное зеркало. Многоэтажные канделябры в углах зала освещали группку обнажённых девочек 6-7 лет, выполняющих танцевальные па под аккомпанемент деревянных сагатов . Девчушки были столь очаровательны, что я даже не сразу обратила внимание на их наставницу.

Очень стройная обнажённая женщина, с необыкновенно тонкой талией и округлыми, широкими бёдрами, стояла у левой стены, почти сливаясь с ней своей тёмной кожей. Длинные прямые волосы сбегали по спине почти до колен. Две золотые заколки у висков не давали им перекинуться на плечи. Увидев, что мы её заметили, она склонилась в глубоком поклоне.

— Борсипа, ты уже знаешь нашу гостью. – Женщина утвердительно кивнула. — Арбела, перед тобой лучшая танцовщица нашего храма. Многие, в том числе и я, считают, что она – лучшая танцовщица Элама.

— Моё почтение уважаемой госпоже.

— И тебе удачи в твоих делах, Избранная.

— Мне было бы удобнее и легче, если бы меня называли просто Арбела.

— Хорошо, девочка. Так зачем я вам понадобилась, Светлейшая?

— Наша гостья уже выполнила свои первоочередные задачи, и я думаю, что пришло время заняться изучением танцев нашего Храма, посвящённых её Богине. У неё ещё много дел впереди, но мы изменим расписание ваших занятий. Начинайте с завтрашнего дня.

— Исполним, Светлейшая.

— Тогда не будем вам мешать. Пойдём, Арбела, а то эти козлятки рады любой возможности отлынивать от занятий.

Окружающие нас девчушки дружно прыснули. Но тут же сделали серьёзные личики и встали в танцевальные позиции. Молодцы.

Введение в танец.

Завтрашним утром, совершив омовение, мы, не одеваясь, со смехом и шутками помчались на первое занятие. Мы стояли в Танцевальном зале и, в ожидании нашей наставницы, разглядывали окружающий интерьер. В отличие от прошлого моего посещения, зал изменился кардинально. Зеркальные стены и канделябры остались те же, но в остальном помещение сильно изменилось. Слева от входа сидели музыкантши – большие цимбалы, салазел , генк , кинаара , арфа, бубен и барабан. У левой стены был накрыт низенький стол, вокруг которого в живописном беспорядке были разбросаны подушки. Справа от дверей, на резных табуретах, лежали кучи лент, поясов, покрывал и украшений. Возле стены стояла, в окружении кадок и вазонов с цветами, огромная серебряная ванна.

— Я вижу, вам понравилось наша комната для занятий. Но не стесняйтесь, возьмите каждая, какое вам понравится покрывало и присаживайтесь вокруг стола.

Что мы и сделали. Каждая из нас выбрала подарок согласно своим вкусам, взглядам и пристрастиям. Я выбрала фиолетовое с черным, Тарри – пурпур, Гарми – коричневый, Гесса – желтый, Иппа – зеленый, Ифита – синий, Нилеи – оранжевый, Пенфи – голубой, Бремми – красный, а Хетти – белый. Мы ещё раньше, после отъезда из храма амазонок, решили изменить свои имена. Как-то так получилось, что мы поняли, что те имена, которые дали нам или родители, или хозяева, или наставницы амазонок. Это были не наши имена, они были для нас чужие. Но в этом Храме мы назвали свои настоящие имена только этой женщине. Мы были честны перед ней, потому что сразу разобрались – нельзя учится Танцу, начиная со лжи.

Все расселись. Борсипа села спиной к залу и внимательно нас оглядела. Затем огорошила вопросом:

— Что такое танец?

Мы недоумённо переглянулись. Бремми, как всегда, вылезла первой:

— Красивые движения под музыку или пение.

— Все так думают?

— Любой Танец – это прекрасное выразительное средство для изображения чувств и эмоций людей, – Нилеи сконфузилась, словно стесняясь своих столь сильно выраженных чувств.

— Уже лучше. Кто-нибудь ещё? – Борсипа посмотрела на Гарми.

— У меня танец всегда соотносился с праздником. Наверное, ещё с древнейших времён люди выражали в эти дни свои радость и счастье при помощи танца. – вот уж никогда не думала, что эта замкнутая девочка так хорошо понимает свои чувства.

— В принципе, любое потряхивание частями собственного тела вместе с музыкой уже можно назвать танцем, что, наверное, и делает это занятие столь популярным среди людей. Но можно ли это назвать настоящим танцем? – Ифита была предельно серьёзна. – Нивеи права. Главное в танце то, что движениями тела и жестами можно показать свои сокровенные мысли и чувства, не поддающиеся выражению при помощи слов.

— Замечательно. Теперь ты, Гесса.

— Не знаю, но мне кажется, что танец чем-то сродни борьбе – также красив, естественен, силён. И также требует от человека полной отдачи.

— Хорошо. Ещё кто-нибудь?

— А я думаю, что настоящий танец – это искусство храмовых танцовщиц, которые прославляют им своих богов. Всё остальное – обыкновенные ужимки и прыжки. – Иппа искренне считала простой народ обыкновенным быдлом, не очень отличающимся от животных.

— Ты не совсем права. Танец – это искусство всенародное, но об этом позже. Кто ещё? Хатти?

— Танец напоминает свободный бег молодой кобылицы – также прекрасен, свободен и неутомим. Наверное, танцы подчиняются тонким законам движений, одновременно раскрепощая и дисциплинируя тело, и совершенствуя этим природу человека.

— Отлично. А ты, Арбела?

— Движение – только путь к выражению чувств боли, радости, счастья, страха, победы, огорчения, а каждое движение с присущим ритмом или мелодией есть танец. Танец выражает расположение, страсть, любовь, ненависть, гнев. Но есть танец и Танец. К сожалению, большинству людей ведом лишь первый. И мы надеемся, уважаемая Борсипа, что вы познакомите нас со вторым.

— Замечательно! Ты не только умна, но и хитра, как Змей. Все вы заметили какие-то особенности танцев. Но нужно понять, что всё гораздо сложнее:

¬= Танец – это жизнь. Но и жизнь – это танец. Соперничество, борьба и мир – все это формы танца. Танец – это процесс того, как мы дышим, едим, пьем и любим. Все мы были рождены в мир танца.

= Для человека движение началось, как только его создали Боги. Оно стало сущностью человека раньше всех других знаний и даже до того, как он получил умение говорить. Все, что воздействовало на людей – страх, победа, счастье, печаль – все создавало ДВИЖЕНИЕ.

= В этом священном месте мы будем познавать танец, который приближает человека к Богам.

Борсипа преобразилась. Глаза горели, грудь вздымалась, руки словно перетекали волнами, создавая вокруг неё облако искр и мерцающей дымки. Лицо молодой женщины словно светилось, а упругая кожа делало тело воздушным. Мы не могли отвести глаз от неё словно заворожённые. Внезапно она замерла и всё кончилось. Перед нами была спокойная наставница, пожилая, но прекрасно сохранившаяся женщина.

— Угощайтесь, девочки. А пока вы будете вкушать это изумительное ягодное вино, я расскажу, как к амазонкам пришёл Танец.

Наверное, вы знаете, что любой танец у древних знаменовал соединение человека с могущественными энергиями, необходимыми для переживания важных событий в их жизни: рождение потомства, охота, война, смерть. Танцевали не от избытка сил, а для их приобретения. Женские обряды принадлежали к числу самых популярных у всех народов. Они были связаны с образом огня и продолжения рода, выращивания растений, размножения животных и даже охотничьей удачи.

Древний Танец появился в стране Хиттида, что в горах Тибета, 6 тыс. лет назад. Хиттида была воинственной страной, и поначалу эти танцы были частью мужских воинских упражнений. В таком - мужском и воинском - виде эти танцы пришли в Пацифиду, где их подхватили женщины. Женщины изменили рисунок движения, сделали танец завораживающим и привораживающим мужчин. В таком виде он и появился в Гиперборее 4 тысячелетий назад.

Гиперборейцы изменили характер танца. С этим поработали великие жрецы и учителя. Они прекрасно поняли все сильные и слабые стороны пришедшего танца. Жрецы изменили характер движений и всего танца; из танца-соблазна, искусителя он превратился в танец для любимого мужчины. Такому танцу обучали многих девушек в возрасте 12-15-ти лет, так продолжалось примерно 1000 лет.

Около 3 тыс. лет назад доработанный жрецами танец впервые становится ритуальным. Он исполняется только в вечернее время (18-20 часов), на природе или в помещениях храмов, а также танцуется женой для своего мужа в день годовщины их венчания. Сакральная сторона этого танца звучит так: "Дорогой! Мы прожили вместе ещё один год. Но я – такая же красивая и желанная".

Вскоре, через 5 столетий, в несколько упрощенном виде, танец начал своё путешествие по миру. Он прошел Вьетнам, Корею, Китай, Турцию, Аравию, Африку, Южную Америку и попал к древним славянам (3,5 тыс. лет до н.э.).

Они возродили древний ритуальный танец, посвященный плодородию и рождению новой жизни. Великое Небо было богом-мужчиной, а Земля - богиней-женщиной. В результате их союза появилось все живое, а также другие боги. Ритуалы в честь богов не редко сопровождались музыкой и танцами, которые не только прославляли, но и отражали функции этих богов. Жрицы, танцевавшие в храмах, через свой танец обращались к духу Великой Богини. Некоторые из движений тех времен были разработаны и дополнены и жрицами нашего Храма.

— А теперь приступим к занятиям...

Если же говорить непосредственно о Танце Живота, то он отражает процесс зачатия, вынашивания плода и, наконец, рождения. Именно поэтому танец содержит эротические элементы.

Проехав несколько километров за поворотом дороги, мы увидели несколько всадниц. Они стояли неподвижно, ожидая явно нас. Интересно, все храмы этой страны знают кто я, откуда я, куда я, и где я нахожусь в любу. Минуты времени. Они были не из рода Обейды, но я не чувствовала от них опасности. Подъехав ближе, я поклонилась, приветствуя старших по возрасту:

— Пусть исчезнет горе из вашего дома, сёстры.

— И тебе того же желаем, сестра...

И вот я очнулась, на самом интересном месте! Передо мной снова перекрыли дорогу. Ну, что за дела?! Интересно, они что не видят, что за мной целый огромный отряд настоящих, взрослых амазонок стоит?! Они такого панибратства не любят. Но вроде не злятся, как я вижу. Так, продолжим славословия.

— Победы вам над врагами, сёстры.

Но, видимо, славословия здесь не приняты. Вперёд выехала старшая десятка:

— Не тебя ли звать Арбелой, избранной Госпожой Неба, из Урука?

Нет, мне просто интересно, все храмы, святилища и просто прохожие, знают, что кто я, как меня звать, откуда я, и, главное, куда направляюсь.

— Да, так меня зовут. – причин скрывать у меня не было, тем более они и так прекрасно знали, кто я.

— Тебя приглашает Напир-Асу-Шилхак-Киририша, "Луноподобная, та, кого Иншушинак одарил силой".

— Да? И кто это?

— Провидица Лазурного горного храма Великой Богини.

— И по какому случаю я должна к ней ехать? Обычно, люди сами домогаются встречи с такими именитыми людьми. Но мне не надо знать мое будущее, я постараюсь его сделать таким, как надо. Мне.

Нам уже было много известно о Лазурном Храме. И воспоминания о нахождении нас в этом вертепе жадности, сразу испортили мне настроение. Так что я сразу решила отказаться от такой чести.

— Наша пророчица может вам помочь. Вам обязательно надо сбросить все захваты шамана касситов. Они, вообще-то, не такие уж и страшные, но наша провидица сказала, что это будет мешать в вашей миссии.

Пророчица Лазурного Храма тоже была известна далеко за пределами Элама. Говорили, что все её предсказания сбывались. Может быть. Может быть. Посмотрим. Послушаем. Пощупаем. Нет, это, кажется, лишнее. И тут я услышала тихий старческий смешок. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд.

— Вот как? Это уже более серьезно. Сколько ей лет, кстати?

— Много. Мы не знаем. Она уже давно редко общается с людьми. Можно сказать – уже никогда. Только одна её доверенная служанка спрашивает паломников, мол, чего хотят? Передает вопрос пророчице, а та отвечает, или нет. Иногда даже приказывает паломника палками прогоняет.

— Это почему?!

— Говорят, что она видит душу человека. И когда видит у него черноту, то отказывает в пророчестве. А может и по другой причине. Она ведь ничего не объясняет.

— А как же Главная Жрица терпит? Ведь тогда Храм не получает деньги?

— Да, но если пророчится вообще откажется от помощи Храма?! И будет бесплатно помогать люди, за еду и какие-то мелочи.

— Понятно.

— Да, там всё сложно. А тут на днях провидица вдруг вызвала Главную Жрицу Храма и такой нагоняй ей дала (в рассказе охранницы возникла довольно ликующая нотка) и сказала, что в этот, сегодняшний день и час, нам надо встретить вас и снова провести в храм. Точнее – в её пещеру.

— Вот как?

Нет, эта стражница просто находка для шпиона. О-па! Снова, где-то на окраине сознания, прошелестел тихий смех. А стражница, немного подумав, сказала:

— Да. И она сказала ещё. Если вы станете упираться и не захотите с ней встретится, то я должна сделать кое-что. Она велела показать вам вот это.

На ладони охранницы лежала глиняная табличка, на которой был рисунок, довольно корявый, но человек будущего отлично мог бы понять, что это самолет. Скорее всего, пассажирский.

Мы быстро направились в горы.

Глава 5

ПРОВИДИЦА.

Пришел к Сталину экстрасенс, а Сталин говорит:

— Расстрелять!

— Но почему?!

— Был бы экстрасенсом – не пришёл бы.

Просто анекдот.

Идти было не так далеко, примерно 8 часов, если на лошадях. Так что к вечеру пришли. Вход в пещеру выглядел как пасть огромного змея. И я не преувеличиваю. Сверху спускались сталактиты, причем не просто сосульками, а как огромные зубья. И снизу к ним тянулись сталагмиты, хорошо, что между ними было два прохода, один для человека, а другой для лошади с поклажей. Вот и думай, что хочешь. Из левой, для людей дороги, появилась пожилая жрица, с очень волевым лицом. Внимательно осмотрев наших девиц и меня, заодно, непреклонным тоном объявила:

— Великая Пророчица уже легла спать, ночь на дворе. Могли бы и поторопится. А сейчас займите вон тот домик, он как раз для таких бродяг как вы. Зато платить за жилье не придется.

И повернулась к входу в пещеру. Я обозлилась. Нет, нас остановили на дороге, велели отправиться сюда как можно быстрее, не сообщив причины этого демарша, а когда мы пришли сюда, все измотанные горной дорогой, нас обхамили, и отправляют ночевать в какой-то сарай. Ничего, обойдусь и без самолета, всё равно он явно попал в какую-то небесную аварию, так что может и подождать, мне не к спеху. Как и самолету. А мне надо в Сузы, и так уже долго добираюсь. Так что:

— Амазонки, за мной!

И пошла к выходу из этой маленькой долины. И все мои подруги, и оставленные нам для защиты воины шестидесятки Агавы, и касситы, не говоря уж о слугах и рабах, повернулись резко "вдруг" и направились за мной. Минуты полторы эта ... неумная женщина смотрела на нас с открытым ртом, но наконец до неё дошло, что не это действие ей было сказано сделать. Потом уже не было интересно. Она бежала рядом с моей лошадью, что-то пыталась кричать, но я даже не прислушивалась. Нет, ну надо пригласить в гости, и так встречать. Она что, не знала, какой характер у этой жрицы?! При этом слушает разговор с нами за десятки километров?! Или она меня хочет проверить?! В чем? Зачем? Для чего? У меня дела, а тут самолеты летают. Я их всё равно не догоню. Но тут начался второй акт Марлезонского балета. Из прорвы горы выбежала молодая девушка и огромными скачками помчалась за наши караваном.

Добежав до меня, она, подстроилась под скорость моего Абара, и сразу же стала извиняться за данный инцендент. Я это быстро прекратила, придержала коня и честно поинтересовалась:

— Она у вас дура?!

Девочка аж поперхнулась, но ответом была только широкая, до ушей, улыбка. Но она быстро пришла в себя и начала свой спич:

— Уважаемая Избранная! Наша Госпожа просит прощение за глупость своей служанки и просит расположиться в том большом доме для почетных гостей. Сейчас она, действительно, занята. Она принимает ванну в горном озере, которое ещё дает ей долгое жизнь и это действие нельзя прерывать. Она предлагает вам разместится в том доме и ужин будет готов через полчаса.

Ну кто откажется от такого предложения?! Так что повернули к дому. Быстро обиходили своих коней, быстро ополоснулись в жутко холодной горной речке, но когда сели за стол, то поняли – ты мытарства стоило перетерпеть, когда перед нами была такая еда. А если считать, то, что мы ели у касситов, едой, то теперь перед нами была божественная амброзия. Зажаренные и запеченные птицы, какие тут летают в горах; животные, которые бегают тут в этих горах; рыбы, которые плавают тут в этих горных реках – все было представлено за столом. Всё это изобилие украшали овощи, фрукты, ягоды, грибы, травы и горный мёд. Наконец-то мы покушали так, что сердце сначала развернулось, а потом – свернулось, как у Попандопуло. Да, давно такого изобилия мы не видели, даже дух захватывает.

Но долго мы не засиживали, устали все. Даже наши пришедшие соратницы были измотаны, ведь сколько времени неслись к нам на помощь и тут же уехали из кочевья. Так что расслабились. Но охрану поставить не забыли. Всё. Ночь. Спать.

Проснулась я рано, даже не понимаю почему. Солнце ещё не появилось, было то самое сказочное время перехода ночи в рассвет. Я подняла своих подруг, которые решили, что раз здесь нет нашей Борсипы, то можно подольше поспать. Как же, я уже ждала их возле некой статуи, которая мне была совершенно непонятна. Так что все мои красавицы, приняли удар стоически. Как всегда, с утра, мы направились к реке. Ну как направились? Побежали, конечно. Для нас это было обыденное явление. Мои подружки понадеялись, что мы пробежимся как делали на тренировках в Мархаши, но они ошибались. Я заставила их идти-бежать танцевальной походкой. И всё время бега, мы вспоминали те "па", которые показала нам Борсипа, огромное ей спасибо. И я попробовала, что сегодня мы шли танцевальной походкой, согласно темноватого горного света, порывов ветра и мелких дождевых капель. И также танцевали обратно.

И почему-то снова хочется посмотреть, как мы учились Танцу.

Матриархат. Танцы богинь и жриц.

В глубокой древности танец являлся некой формой поклонения Богу, точнее, Богине, так как первые культы на Земле были матриархальными. Будучи играя роли создателя, подателя и защитника всего живого, Богиня сама была, в первую очередь танцовщицей. Которая через свой танец создает жизнь, человека и природы, в которой он живет. Именно с почитания Богини (как бы её не называли) начинается путь сакрального танца в мире.

Очень многие в моем будущем мире искренне считают, что те жрицы, которые выступали перед Великой Матерью в её храме, были чуть ли не проститутками, причем по своей воле и "хотению". К сожалению, они не знали, какие там тогда были законы и порядки. С нашей современной проституции эти жрицы и рядом не стояли. Но чтобы это понять, надо немного поработать головой, а не просто закидывать всё грязью. Великая Мать – это сила и гармония самой жизни. А женщины резонируют с Богиней – как женского аспекта божественного, вне зависимости от их национальной или религиозной принадлежности. Этот чертов женский принцип может проявляться в нас через различные качества: красоту, силу, принятие необычного и способность понимать, терпение и радость отдачи ….

В древности жрица являлась частью общества, она выполняла роль повитухи, целительницы, учила девочек в школе, оказывала помощь в подборе снадобий и косметики, как психолог в понимании проблем в семье, и т.д. Помимо этого, она была уполномочена решать внутренние проблемы как отдельного человека, так и устанавливать правила для всего сообщества. Конечно, если она достигла соответствующего ранга.

И очень часто эти жрицы сопровождали свою повседневную работу любимыми песнями и танцами, таким образом переустраивая свой тяжелый труд в ритмический и радостный узор жизни. Радуя таким образом и свою жизнь, и свое тело, и, главное, свою душу.

То 1-е занятие.

Мы дружной толпой встали и рассредоточились в середине зала, лицом к серебряному зеркалу. Обвязали бёдра покрывалами, наподобие пляжных платков, и приняли свободные позы, как мы их понимали. Борсипа оглядела нас, улыбнулась и спросила:

— Что главное в танце?

Ответов была масса. Наставница их внимательно выслушала и ответила сама себе:

— Движение. А из движений самое главное и трудное – ваша походка. Поэтому каждое занятие мы будем начинать с ходьбы. Сегодня мы пройдём до озера и обратно, а с завтрашнего дня – будем у входа в наш зал, а потом бежать-танцевать до озера, а оттуда направляться в зал на занятия. А теперь пошли.

Радостной гурьбой мы ринулись к дверям. Дикий звук рога заставил всех не только остановиться, но и присесть от страха. Борсипа оторвала рог ото рта и тихо проговорила:

— Складывается впечатление, что где-то недалеко проходит стадо ослов, а их догоняет табун лошадей. Человек в далекие времена был гораздо ближе к природе. И когда он ходил по Земле, то только босыми ногами. Он будто обнимал землю, а земля дарила ему живительные вибрации, и в упругой поступи всегда была возможность взлететь в легком прыжке, а в быстрой походке-полубеге он почти скользил по земле. Сохранились предания о бегуньях, которые преодолевали большие расстояния со скоростью, которая нам уже недоступна. Но в нашем Храме мы кое-что помним. Слушайте внимательно, повторять не буду. Вы должны идти очень медленно, скользя, каждым пальчиком, каждым кусочком вашей ступни, ощупывая и ощущая поверхность, по которой ступаете. Вы должны слушать и слышать камень Храма, потом землю дорожек, траву полян, озёрный песок, и веточки, встреченные на пути. Они все абсолютно разные. Но если вы научитесь ступать по ним правильно и осторожно, они помогут вам передвигаться по Земле сказочно быстро и необычайно безопасно. Итак, вперёд, начали.

Тогда, в первый раз, тех самых страшных сто метров до бокового выхода и четыреста метров до озера мы преодолели, часа за два с половиной. Борсипа милостиво разрешила нам упасть на песок и сделать упражнения на восстановление дыхания и снятия напряжения с мышц наших бедных ножек. В качестве отдыха мы прослушали ещё одну лекцию.

— Храмовые танцы делятся на два вида.

— хых, хых, хых.

— Первые созданы для глубокой внутренней работы. Они помогают обрести целостность, концентрацию, осознать процесс трансформации энергии внутри исполняющего танец, обрести состояние единства со всем миром. Это техники, созданные гиперборейцами. В танце проводится внешняя работа, т.е. совершаются определенные движения под ритмичную магическую музыку, а также, внутренняя работа, например, наблюдение за мыслями. Ну, это вам пока ещё рановато, дай бог дыхание восстановить.

— хых, хых, хых.

— Второй вид храмовых танцев позволяет установить тонкий контакт танцующего с энергией стихий, создать особый энергетический поток, трансформирующий пространство и тех, кто в этом пространстве находится. Танец исполняется для погружения в трансовое состояние, в котором он может испытать озарение, или получить исцеление.

К ним относятся:

Танец трансформации

Танец огня

Танец Амазонок

Танец ветра.

Их мы тоже будем изучать, но попозже. Вы ещё не готовы.

— хых, хых, хых.

Борсипа говорила очень важные вещи, раскрывая секреты Танца. Но всё проходит. Минут через 15 наставница скомандовала подъём. Тарри сквозь зубы прошипела:

— А я ещё искренне думала, что хорошо умею ходить.

Девчонки захмыкали. Но покорно стали подниматься. Обратно, тем не менее, добрались меньше чем за 2 часа. Втянулись, видимо. Вернувшись в зал, мы расселись, точнее разлеглись перед наставницей прямо на полу.

— В наших храмах всегда жрицы занимались целительством. Считалось, что любой желающий может изменить свою карму, освободиться от жизненных передряг и обрести здоровье, если полностью отдастся во власть мудрой жрицы. Жрица любви проводила определенный ритуал, во время которого исцеляла человека своим танцем и сексуальной энергией.

— ???

— Во время танца мы снимаем напряжение тела и тем самым восстанавливаем полноценный обмен веществ, а, значит, лечим сами себя. Вместе с оздоровлением на физическом уровне, мы нормализуем движение потоков жизненной силы по энергетическим меридианам тела, а вместе с тем снимаем психологические травмы – стираем их как стираем старую запись на табличке.

— ???

Гибкость тела формирует и гибкость мышления. Абсолютно все движения являются анатомически естественными. Однако новичкам всегда сложно сделать бедрами, грудью и головой элементарные круговые движения и движения по восьмерке. Но вы девушки тренированные. Попробуйте.

Мы, конечно, попробовали. Да, жалкое зрелище. За исключением Нилеи, движения всех напоминали разминку воинов перед поединком. Наверное, усиленно занимаясь воинскими тренировками, мы просто перестали ощущать своё женское начало, свою женскую суть. Видно, наши лица отразили целую бурю эмоций, потому что Борсипа решила нас утешить:

— Не расстраивайтесь. Причиной тому являются энергетические блоки, которые провоцируют напряжение мышц, из-за чего тело перестает слушаться своего хозяина. Не бойтесь, это понятно. Вы очень долго занимались воинские техники и, при этом, не занимались женской составляющей ваших тренировок. А зря, очень зря.

Мне пришла мысль, что в том далеком будущем, женщины в свой абсолютном большинстве не умеют правильно (а значит, красиво) ходить, бегать, танцевать. И даже кто-то ткнет на балерин, то он просто не знает, что они не ТАНЦУЮТ, а двигаются в спортивном варианте, только очень в обнаженном виде. Наставница этого не говорила, что она знает о будущем. Зато четко указала на очень важную вещь, очень важную:

— Вроде бы вы напрягаете мышцы так как вам надо. Но законы вашего тела, следят за вами постоянно. И если у вас не получается сделать какое-либо нужное движение, это значит, что у вас где-то, в какой-то области своей жизни вы проявляете своё дело неправильно, что-то у вас не сходится, вы теряете что-то важное, ваш МОЗГ работает неправильно.

— Вот уж не думала, что движения, тем более танцевальные, как-то связаны с умственной деятельностью. И от этих движений так много значит. Никогда не считала себя дурой.

Заявила Гесса, гибкая и быстрая, больше всех расстроилась из-за своей неловкости в танцах. Наставница рассмеялась:

— Ещё как зависят. Через некоторое время вы сами увидите, как легче и быстрее будут работать ваши мозги. Во время танца мы через тело работаем с нашим разумом, чтобы снять устаревшие мысли, убеждения, законы семьи и государства, мешающие нам по-новому думать и более полно воспринимать окружающий мир. Но самое главное, чтобы вы могли более глубоко воспринимать жизнь как таковую. А теперь приступим к нашим занятиям.

Женщина, знающая правду.

Утром, после купания и тренировки, направились к входу в гору. Нас там уже ждали. Та самая вчерашняя гусыня всё же попробовала не пустить меня со своими подругами, мол, подождите, госпожа молится. Но мы её слова просто проигнорировали. Мы шли в гору всё глубже и глубже, но было все видно. Не то чтобы, как на воле, возле реки, но и темноты здесь не было. Мы шли довольно комфортно, надо заметить. Но долго. Наконец, мы дошли до входа в покои провидицы. Около её проема стояли аж 10 воинов-охранников. И все такие могучие, высокие, смотрят свысока (как по высоте, так и по нраву). Как только мы подошли к ним на четыре шага, сразу же скрестили перед нами копья. Ладно, как хотите. Мы остановились и начали с интересом рассматривать этих милых великанов.

Ну что сказать. Большие, скорее, огромные, высокие, мощные, сильные, здоровые, но явно туповатые. И тренировками явно не балуются, мышцы совсем закостенели. Скучно им. А тут стайка молодых и красивых воительниц, как тут не пошалить. М-да, если бы мы, на любом объекте, так его охраняли, я даже не представляю, чтобы с нами сделали наши командиры. Пауза всё длилась. Видимо, эти шутники решили, что мы начали бы просить их "высочеств" пропустить нас к провидице, а они бы над нами немного бы пошутили, развеяв свою скуку. А мы стояли молча, уперев глаза в стену горы, за которой находилась провидица. Ничего постоим, заодно и повспоминаю. Мы не торопились, не мне надо туда попасть, а провидице нужно что-то узнать от меня.

К гадалке не ходи.

Методика обучения.

Всё последующее время обучение храмовому танцу строилось по одной и той же схеме. Черепаший забег от озера для тренировки походки. Работа в зале, состоящая из нескольких частей, сопровождающаяся рассказами, пояснениями и, если так можно назвать, то и лекциями. Впервые видела, что учиться танцу надо с лекциями. Но наставница действительно начала рассказывать о смысле Танца, и его влиянии на нас. Никогда не задумывались? Занятия выглядели примерно следующим образом.

1час – расслабление.

Сначала шла медитация. Особенно она нужна людям, у которых нет глубинной созидательной энергии, нет направления, по которому бы она направилась внутрь себя. Все, что нам было нужно – это направить свою энергию, к точке происхождения себя. И здесь нет ничего, равного танцу. Самой большой помехой в танце, это напряжение тела. Поэтому мы начинали с небольшой дыхательной медитации, насыщая свое тело жизненной энергией. Мы забывали о своих заботах, входили в состояние внутреннего покоя и ясности мышления. Встали, сделали несколько глубоких вдохов через нос и выдохов через рот. И, чтобы расслабить тело, выполняли легкое сотрясение от колен. Это одно из базовых движений танца. При этом старались полностью расслабить свое тело и сбросить напряжение мышц.

2 час - разминка.

Сюда входит отработка базовых движений танца. Вы, возможно, не поверите, но ключ к здоровью тела и души, находится в нашем позвоночнике. Наша нервная система устроена так, что каждый внутренний орган напрямую связан с конкретным позвонком. Позвоночник – это главный энергоинформационный канал, который снабжает жизненной силой все наше существо. И плавность движений зависит от его гибкости. А вот гибкость позвоночника зависит от разных энергетических блоков, которые мы хватаем из-за всяких нехороших комплексов и тому подобное...

К Пророчице.

Наконец из-за полога выбежала разъяренная служанка, и наорав на охранников, с поклонами предложила нам пройти внутрь. Прошли. Большой и высокий зал, созданный природой, сталактиты и сталагмиты, маленькое и неглубокое озеро и небольшой костер на возвышении. Но его было достаточно, чтобы зал был довольно освещен. Мы прошли без всяких проблем, и очутились в широком, но как-то очень кривом, коридоре. Шли довольно долго, минут 15-20. И слева, и справа, шли ответвления в другие пещеры. Наконец, вышли в, так сказать, жилую, но проходную залу. Нас уже ждали. К нам подошла довольно пожилая, но крепкая женщина.

— Приветствую юных воительниц из города Мархаши. Счастлива, что вы смогли вырваться из плена этих конных дикарей. Мы, надо сказать, даже стали опасаться, что вы не сможете выбраться оттуда. Но Великая Мать не оставила свою дочь своей заботой.

— Мы благодарны за ваши слова, старшая жрица.

— Хорошо. Сейчас я проведу к Провидице только Избранную, все остальные воительницы могут здесь посидеть и выпить чего захочет их душа и тело. У нас очень много напитков. Располагайтесь.

Я сделала пару знаков, чтоб девушки не расслаблялись, мало ли мы чем-то обидим Провидицу. Может, придется уходить с боем. Вряд ли, но Боги такие затейники. Девушки всё поняли. Вот, опять в голове смешок. Интересно, кто это так развлекается?! Снова эта серьезная жрица взяла слово:

— Избранная, пришло время пройти к Провидице. Вам ничего не надо?

— Благодарю, нет. Я всё сделала в гостевом доме.

— Отлично. Прошу за мной.

Идти пришлось недалеко. Это был даже не коридор, а проход через довольно широкую скалу. Не понимаю, как они здесь годами живут, меня, например, здесь как будд-то сдавливает со всех сторон этот холодный камень. Впрочем, нам здесь не жить. Надеюсь. И снова смешок. Вот, интересно, кто это так надо мной куражится?!!! Молчание. И тут мы вошли в небольшую, но очень уютную пещеру. Я бы даже сказала, комнату. Почти идеально обработана как овал, все стены задрапированы дорогими тканями, пол устлан шкурами очень интересных животных. Свет лился из пробитого в скале окна. На западной. Видимо, свет шел с рассвета и до полудня. Наверное, поэтому меня пригласили на аудиенцию так рано. Из мебели – широкая кровать, небольшой круглый столик, столешница которого была выложена драгоценными и полудрагоценными камнями. Причем, там были какие-то знаки, непонятные животные и растения, сплетающиеся друг с другом. На столике стояли две чаши и кувшин. А за столиком сидела на подушках старая старуха, по-другому и не скажешь. Она смотрела на меня спокойно и мудро.

— Садись, девочка.

Гм. Всякие там Избранные или там командиры амазонок, ей было ... всё равно. А и правильно, на мой взгляд, с таким-то талантом. Села. Помолчали. Перед старшей нельзя говорить первой, вот и помалкиваю. А она-то почему хранит молчание?

— Да, хорошо держишься, молодец. И правила вежливости тебе явно знакомы. Тоже молодец. А теперь перейдем к важному.

Она показала пальцем на кувшин, и я налила ей напиток. Она пальцем показала на мой бокал. Налила тоже.

— Этот рисунок делала я, по рассказу одного из моих охотников. Это было 12 дней назад. Он нашел то, что я нарисовала, в горах. В одной интересной долине. – и замолчала.

Видимо, это надо было понимать, что я должна продолжить беседу.

— Чем она интересна?

— А то, что было на рисунке, тебе не было интересно.

— Не очень.

— Почему?!

— Я их видела часто и в большом количестве.

— Значит, ты действительно из Будущего...

Я промолчала. А она задумалась.

— Я не буду тебя спрашивать, что там и как там.

А вот это мне стало интересно, поэтому я нагло спросила у неё:

— Это почему же?!

— Насколько я понимаю, твоё Будущее так далеко, что оно даже мельком не может быть нам полезным. Так зачем его тревожить? Хватит того, что уже случилось. И я уверена, что это нужно только тебе.

— А охотник?! – невольно вырвалось у меня.

— На следующий день его растерзал Горный Лев. Судьба.

Спокойно и просто известила меня Провидица.

— А как тогда мы найдем эту долину?

— Очень просто. У него была очень умная собака, но она его не любила. Вот она тут, у меня обретается. Побегает, побегает, и снова сюда возвращается. Прямо видно, что хозяйку ждет.

— Неужели?! И сегодня прибежит?

— Он уже здесь, скулит, хозяйку зовет, прямо возле входа в Скалу, кружит. Немного опоздал.

— Ладно, посмотрю. Так что в той долине увидел охотник?

— Говорил немного, но повторял всё одно и то же. Много раз. Одинаково. "Небо потемнело. Грянул гром. Из тучи вылетела огромная птица, серебряная, с длинным черным клювом. Она так орала, что все горы стихли. Она горела. Она бросилась вниз. Носом в землю. Был дождь и гром, которого я почти не слышал. Я упал. Мой ум меня покинул. Не знаю, сколько лежал. Когда встал, туда не смотрел. Убежал. Быстро."

— Вы никого туда не направляли?

— Нет. В тот же час, после его ухода, я бросила кости. Потом камешки. Потом фигурки. Потом принесла жертву утку. Потом – козленка. Потом – барашка. Потом – теленка. Потом – жеребенка. Потом – дышала священным дымом. Я не могла ошибиться. И всегда ответ был один, только со следующей жертвой, что-то добавлялось. Но мелочи.

— Понятно. Только, Госпожа, может вы спросили Небо, зачем послали эту Птицу?

— Да. Ты там найдешь кого-то и что-то, что помогут добыть ту Вещь, которая нужна и Богине, и тебе.

— Собака действительно доведет меня до той долины?

— Да, не сомневайся. Как только вы там все приведете к порядку, сразу же уходите в Элам. Там есть отличные мастерские, причем некоторые из них держат амазонки. В здешнем Храме нет таких хороших мастеров. А там, как мне кажется, буде много металла. Да, вам уже подготовили лошадей для перевозки того, что там есть.

— Спасибо, Мудрейшая. А нет, случайно, оттуда, куда мы поедем, хотя бы тропа, которая доведет нас до дороги в Элам?

— Не знаю такую.

Сообщила Пророчица, но руками плавно показала и вторую дорогу, что идет несколько выше, чем эта, от Храма. Придется искать, но лучше так, чем ходить по тропе, указавшей здешней Главной Жрицей этого Храма.

— Жаль. Но спасибо за передачу этой истории. Надеюсь, что мы не просто так туда съездим, у меня и так пропало много времени в том кочевье.

— Конечно. Кстати, не вздумай принести мне подарки с той долины. Мне они совершенно не нужны. Даже кусок красивой тряпки мне не надо.

Мы вышли из Горы и тут же ко мне огромными прыжками примчалась огромная черная собака с золотыми крапинками. Боже, Кане Корсо Итальяно, именно так называли эту породу собак в моем времени. Я хотела купить щенка, но стоили они очень серьезную сумму. Не для меня. А тут и бесплатно, и уже щенячий период прошел, и девочка, и собака приняла меня за хозяйку сразу же. Подарок Богов! Единственное отличие от собак будущего, она была выше сантиметров на 10-15, и шерсть на 3-5 см. длиннее. Но это не только недостаток, а совсем наоборот. Вот только как она будет относиться к моим юным гепардам? Наверное, как скажет хозяйка. Видимо, в это время, звери были умнее. Это уже от закабаление Природы человеком, привело животный мир в такое состояние. Кажется, она даже неплохо понимает человеческую речь. Впрочем, посмотрим. Я оглянулась по сторонам, к походу отъезда всё было готово. А недалеко стоял отряд слуг с лошадьми с волокушами. Посмотрим, что осталось после аварии. Там и решим.

— Всем построится в походный порядок! Волокуши в середину строя! Свободных лошадей – туда же!

Я посмотрела как выстраивается колонна. Хорошо. Я встала во главе отряда и подняла руку. Взмах – и кони стукнули копытами по горной тропе.

— Вперед.

В горную долину.

Мы подъехали к входу в долину уже ближе к вечеру. Все устали, так что я приняла решение устроить настоящий лагерь, без всяких "ненужных" и тяжелых укреплений. Мы всегда, когда добирались до Элама, согласно выполняли все воинские предписания амазонок. А они к защите своих владений и вещей, относились очень трепетно. И я ещё подкинула несколько правил легионеров Древнего Рима. Так и здесь, наши женщины и девушки, совершенно естественно стали строить нормальный укрепленный лагерь. Охранники Лазурного Храма отказались от такой дурной затеи. Я не стала с ними спорить, а просто заявила, что раз вы не хотите участвовать, то и спать будете в том месте, и в том виде, как вы это место себе устроите. Только предупредила, что мы можем здесь задержаться. Эти, неумные мужики, именно так я их охарактеризовала, пусть делают, что хотят, но только не мешались у нас под ногами. Закончили поздно, да и то, сделали только самое минимальное. Назавтра, мы встали рано и только нашей командой пошли в долину. Слава богам, что туда вела одна единственная и весьма извилистаятропа. Так что мы выставили на ней пост и всех любопытных довольно резко отшвыривали от тропы.

Не смотря на заброшенность этого пути, ходить по ней можно было и пешком (за три часа дойти), и верхом (около часа, чтоб лошади шли спокойно). Мы не торопились, осматривая все возможности и сложности этой дороги. Но она была довольно приличной. Ну и слава богам. У входа в долину, из-за небольшого камня, падал небольшой водопад, образовывая маленькую речку. Пройти через неё, как нечего делать. Мы прошли, но я решила оставить здесь Бремми, во-первых, она лучше всего лазала по скалам, во-вторых, очень внимательна и зрение у неё лучше всех, и в-третьих, соображает быстро и правильно. К тому же, из-за ран, полученных в кочевьях, она полностью не оправилась. Кстати, правильно сделала. Раза четыре и с разных сторон сюда приходили смотрящие от Лазурного Храма. Впрочем, здесь все стараются что-то для себя узнать, придать, забрать и т.д. Дело житейское.

Ну, а наш маленький отряд отправился к той небольшой скале, в которую врезался самолет, как я определила. Мои подруги были просто в шоке, потому как от этого Кондора осталось куда как много всякого добра. И главное, третья часть о хвоста, была довольно целая. В том смысле, что мятая, с дырами и скрученная, металлическая основа самолета. Металл. Здесь на него только что не молятся. Вокруг были разбросаны не только части самолета, но и кресла, и чемоданы, и сумки, и всё это добро было кучей навалено вокруг мужчины, лежащего на ковровой дорожки, сложенной в несколько раз. Мужчина был почти без сознания, но услышав наши голоса, приподнялся. А потом он осмотрел нас и упал, потеряв сознание. Я его отлично понимала. Осмотревшись вокруг, увидела девочку, бегущую от речки. Видимо, она там рыбачила, раз тащила за собой сделанную из веток и занавески, корзину. А когда добежала до, так сказать, места проживания, то сразу и остановилась. Увидеть такое, тут и взрослый может с ума сойти. В своем будущем она такое не видела. Но любопытство победило, и она спросила нас на отличном русском языке:

— А вы кто? Амазонки?!

Спасшиеся.

И вот тогда я решительно ответила:

— Да, амазонки.

На русском языке, естественно. И тут же над долиной раздался обжигающий уши свис, а затем и крик:

— Папа, это амазонки! Они нас спасут!!!

И пустилась в пляс. Мы ей не мешали. Но я направилась к лежащему в беспамятстве мужчине. Высокий, сильный, но с очень нехорошей раной. Практически, вся ступня и часть голени были красные и опухшие. Тут почти заражение крови начинается. Время дорого.

— Каа, принеси мою лекарскую сумку! Гарми, уложи мужчину на чистые простыни, но сначала вымой, и его, и все вокруг. Пенфи, помоги ей. Остальные – организуют стоянку. Да, и пошлите за Нахотепом, он в конце каравана телепается.

Девушки все, дружно, взялись готовить ужин и устраивать временный лагерь. Гарми запросто перевернула этого здорового мужика, обтерла несколько раз его мокрыми тряпицами и уложили на постель. Каа раскладывала свои лекарские вещи, настойки и мази, и многое другое.

— Девочки, поторопитесь. Видите, как у него кровь хлещет.

Мы повернулись к раненому, и увидели то, что явно не ожидали. Там мы узрели, как его раненую ногу, с каким-то упоением вылизывает моя новая собака. Почуяв, что вроде как хозяйка сердится, она быстро закончила свои действия и отбежала подальше от греха. После всех её действий, нога была почти чистая. Но как он терпел?! Ведь многие кости пробили себе путь через кожу?!!

Увидев эту картину, девочка расплакалась. Нервы не выдержали. Она тут одна за отцом ходила и прекрасно понимала, что её ждет.

— Не волнуйся, милая, мы что-нибудь придумаем. Гарми, найди дров и сделай долгий костер. И принеси воды побольше. Целый большой котел. Каа, поищи на ближней горе лечебных трав, как только найдешь против жара, сразу отдай Гарми, она их заварит. Уже вымыла? Отлично, а потом положи на чистые покрывала. Вон они, это с самолета, как я думаю, все одинаковы. А я пока в самолете поищу их лекарства.

— Мы быстро.

— Сейчас всё сделаем.

— Да, но Каа, тебе пора бежать. Травы уже вчера нужны.

— Но ведь я...

— Бегом!

— Слушаюсь.

— Моя госпожа, прибыл как мог быстрее.

— Пойди к Каа, она тебе всё расскажет. И быстрее готовьте операцию.

Мужчина пришел в себя, но так как к "операции" всё было готово, я дала ему хорошую дозу снотворного. Я не люблю лечить серьезные раны, как будто они у меня, а не у больного. Делала это только в очень серьезных случаях, ведь сама знала, что у меня рука легкая. Поэтому отдала это дело Нахотепу, Гарми и Каа. Они справились отлично, хотя операция длилась почти 4 часа. Так что можно ложиться спать. Посмотрим, как его организм принял здешние травы.

Утром жар спал, и пациент, кажется, хотел поговорить со мной больше, чем я. Но сделать это надо, поэтому я села рядом с мужчиной и начала знакомится:

— Меня в России звали Дина и жила я в Калининграде. Когда попала сюда (подробности потом, сейчас не время), в тело 9-тилетней девочки по имени Арбела. Дочь чиновника, не очень высокого ранга. Эту дочь избрала Богиня Урука как свою любимицу. Это бывает очень редко. Но на эту должность метили другую девочку. Поэтому меня хотели отдать на корм огромному змею. Одна колдунья помогла мне выжить в этом очень страшном танце, потому как змей просто принял за самку. Феромоны, как вы может догадались. Но на меня наслали Большую Охоту и мне пришлось бежать. А прибежала к амазонкам, а точнее, к той колдунье. А теперь выполняю приказ Богини, и заодно, поручение королевы Мархаши. Все мои приключения я, думаю, вам поведаю. Но не сейчас. Вы, пока, выздоравливайте быстрее. А мы пока здесь помародёрствуем. Вы же понимаете, какие в этих останках самолета мы можем получить.

— Понимаю. Но мне хотелось бы подробнее узнать, куда мы с дочерью попали.

— Вы, не знаю как, провалились в 3-е тысячелетие, в горы Элама. Не пытайтесь вспомнить эту страну, в школе её не проходили. Подробности расскажу позже. Кстати, меня зовут здесь Дина, среди моих здешних подруг-побратимов. Во всех городах и селений, где я была, меня зовут Арбела. Так по этой схеме меня и называйте. Ещё я командир десятка амазонок. Долго рассказывать, но здесь я считаюсь своей, хотя и со странностями, потому как Избранная. Они все не от мира сего. Так что, выплываю. Теперь о вас. Откуда, куда, зачем?

— Меня зовут Кирилл. Бывший военный. Мы летели из Вашингтона, я там работаю, то есть ...

— Не волнуйтесь, я всё понимаю.

— Когда летели над Атлантикой, поднялся огромный смерч и самолет стал вибрировать. Стюардессы приказали всем пристегнуть ремни, а я, не знаю почему, взял Светлану и под предлогом, что девочка хочет в туалет, а потом, так сразу. Прошли в багажное отделение и улеглись на пол, точнее, на более-менее мягкие сумки, и легли на них, и с боку папа их подтащил, вот, залезли. А потом мы...

— Понятно, девочка. Остались живыми вы только силой Великой Богини. Почему – не знаю, но со временем станет ясно. Ладно, об этом потом. Что с отцом?

— Ему ногу, вместе со ступней, раздробило. Что-то тяжелое упало. Надо было отрезать ступню, но он не мог дотянуться, а я не могла такое сделать. Он уже пробовал резать, но терял сознание, так что ещё две раны себе нанёс. Но я действительно не могла, нож не режет кость!

Бедняжка, как ей было страшно. Все утренние процедуры, девочки быстро сделали так, как положено. Главное, нашли Сон-траву, теперь человек выдержал эту жуткую операцию, и лечение будет нормальным. Мы с Гарми все приготовили, но резал Нахотеп. Я не смогла. Ещё терапевтом могу работать, а хирургом – никогда. Короче, операция прошла удачно, на мой взгляд, мы забинтовали ногу пациента, к тому же давали выпить Сон-траву, чтоб он не мучился. Мы посадили рядом с ним его дочь. И отдохнет, и покушает, и за отцом присмотрит. А мы займемся делами.

Четыре дня мы искали что-то полезное, лечили Кирилла, кстати поправлялся он как-то слишком быстро и даже без серьезных лекарств, которые мы нашли в самолете. Хотя, может потому так быстро, что не химией, а живыми травами его поили-кормили. Наконец, он пришел в себя, то есть стал нормально сидеть, температуры не было, все царапины и раны от приземления самолета, практически зажили. Только слишком нежными были.

За четыре дня девочки собрали весь металл, как алюминиевые (конечно, со сплавами титана и ещё чего-то), и просто из железных и цветных сплавов. Может даже бериллиевые. Для чего мы это делали? Этот довольно пожилой самолет был буквально напичкан сплавами, где было довольно алюминия. Мне это Кирилл рассказал, когда очухался. И эти алюминиевые сплавы очень прочные, давно живущие, если можно так сказать, при этом имели очень малую плотность. Я понимала, что оружие из него не сделаешь, даже наконечники стрел будут гнуться, как та известная рябина. И из этих сплавов можно сделать нечто другое, красивое и очень дорогое. Простоя вспомнила ту, можно сказать аферу Наполеона III.

Так как его было мало, естественно, он был довольно дорогой. Но император дал своим фабрикам задание – создавать красивые столовые приборы из алюминия. Естественно богатые и знатные вкушали пищу исключительно этими приборами. Ну а простые люди пробавлялись серебряными ложками.

Ну а я пойду ещё дальше. Я из этого блестящего металла (как по заказу, огонь сжег красочное покрытие) буду делать наши деньги. Может даже и разные красивые и блестящие украшения.

Посмотрим.

В связи с тем, что не имея коммерческого статуса, я даже не мечтаю его здесь получить. Поэтому, если вас эта книга "зацепила", то вы можете прочитать её полностью на следующих сайтах:

https://litnet.com/ru/book/iz-shumera-s-lyubovyu-b409975

https://prodaman.ru/Alchevskaya-Elena/books?d6e3ae04-8e51-4777-992f-7d285f0f0302

https://litmarket.ru/alchevskaya-elena-p81962

Я буду очень рада.

Глава 6

Тайна Танца

"Если бы теологи властью религиозного запрета

могли покончить с оргазмом,

- они непременно сделали бы это."

Просто цитата. (С.Лем "Эротика и секс в фантастике и футурологии")

Кажется, вторая попытка доехать до Суз, вроде как претворяется в жизнь. Вот уже второй день идем огромным караваном, и никто на нас не нападает. Правда, что-то мелькает у горизонта, но не приближается. Караван вошел в свой ритм и мы продвигаемся довольно быстро, если считать и количество людей, лошадей и мулов, а также количество поклажи. Ещё будучи у провидице я послала Агаве письмецо, чтобы она встретилась с нами и, обязательно, привезла как можно больше нашей продукции для продажи. Сделает, конечно. А я сейчас мерно двигаюсь по горной дороге и вспоминаю.

Какие мы были юные дурочки. А вспоминать приятно.

Тренировка на купцах.

После занятий танцевальному делу, мы, естественно, захотели попробовать на, так сказать, на чем-то живом. Но нас надо понять. И я, и девчонки, естественно, не были удовлетворены одними занятиями. Нет, нам они очень-очень нравились. Но все мы прекрасно понимали, что знания без практики – мертвы. Так что, овладев основами Танца, нам захотелось испробовать свои силы и вновь приобретённые умения. Решили потренироваться на кошках. В этой роли выступили купцы – паломники из нового каравана. Поздно вечером, расположившись у костров, ничего не подозревающие жертвы амбиций новоявленных храмовых танцовщиц, наслаждались предвкушением ужина. Славную мужскую беседу о женщинах и тяготах пути, прервал рокот барабана. Сначала тихий, приглушённый порывами ветра и остатками разговора. Потом более настойчивый, зовущий, требовательный. Наконец стремительно грохочущий, воспламеняющий и оглушающий.

В наступившей внезапно тишине раздался тонкий длинный звук дудочки. Из темноты стали появляться одна за другой закутанные в покрывала фигуры. Пройдя в центр круга, они рассредоточились вокруг костра. Вновь тишина. Уже какая-то ждущая. Ии резкий, сумасшедший рокот барабана. Покрывала падают на землю и десять юных тел в набедренных повязках, браслетах и монистах, с распущенными волосами, вскинув руки к небу, загадочно улыбнувшись, делают шаг вперёд...

М-да, здорово нам потом влетело. Мужики после дальнего похода, да с устатку и не евши, к тому же ребята сильные, крепкие, только с дороги. А тут почти обнажённые девчонки, да ещё и танцуют… Разумеется мы вырвались, амазонки мы или кто? Они даже и половины танца не досмотрели. Но надо признать, что если бы их было больше хотя бы на десяток-другой, а мы все без оружия – лучше не думать о возможных последствиях. Хотя на будущее, думать как раз и надо. Особенно мне. Правильно жрицы выдали нам то количество плетей, надо бы и побольше. Но учиться мы стали гораздо лучше, слишком сильное это оружие – Танец. Разумеется, настоящий.

Между тем занятия продолжались. Мы приступили к изучению танцев стихий, которые раскрывают каждую женщину с точки зрения её маленькой внутренней Вселенной. Ведь, каждая женщина единственна и неповторима, и, главное, она знает об этом. Но иногда – просто не верит. А жаль. Я в такие минуты вспоминала Лолу Монтес, танцовщицу, с обыкновенной вношностью. За свою недолгую жизнь Лола очаровала множество мужчин, среди которых были Александр Дюма-старший, Ференц Лист и Оноре де Бальзак. Из-за нее стрелялись мужчины, потеряв ее, топили горе в вине. Но как шикарно она посеяла смуту в Баварском королевстве! Так, что 60-летнему Людвигу I, королю, без памяти влюбленному в танцовщицу, пришлось отречься от престола. А в разлуке он целовал стопу Лолы – вернее изящную мраморную скульптуру, изображавшую конечность своей возлюбленной. Может и потому, что она умела двигаться.

Да, у каждой женщины свой набор стихий, сочетание которых дает свой тип, свои особенности. Наставницы хорошо нас учили. И замечательно передали суть и сложность понимания стихий. Когда женщина входит в Танец стихий, то они, то есть Земля, Вода, Воздух, Огонь, Эфир, наделяют их свойственными самим качествами. Надо только это понять и принять. И – когда-нибудь станцевать Танец Стихий.

Танец Земли

Земле присуща практичность, надежность и основательность. Для неё важно постоянство, незыблемость, твердость, но также и плодородие, объемность, простор, изобилие и тепло. Мы видим этот танец в силе и уверенности переплясов, чечетки, дроби ногами, тряски под барабанный ритм. Эти удары создаются на Земных вибрациях. Этот Танец отличается от других чистыми линиями по форме и законченностью содержания.

Танец Воды

Воде характерна мягкая пластичность, текучесть, даже магнетизм. А также нежная, ласкающая, непостоянная, и дающая жизнь. Вода несет успокоение, умиротворяет, но и приспосабливается к миру. Чтобы научиться плавности её движений, мы танцевали в воде озера. Только там наши движения стали тягучи, перетекать без резких границ из одного элемента в другой, появились уступчивость и переменчивость, мягкость и сексуальность. В состоянии исполнения Танца наконец-то возникли томление и завораживание. Танец Воды стал созерцателен, мудр и засветился тихой радостью.

Танец Огня

Огонь придает энергии танцовщице, возбуждает, стимулирует. Поэтому танцевали мы его по вечерам, возле огромных костров. Манера танца этой стихии озорная, обжигающая, освещающая, лукавая, шаловливая, игривая, порывистая, динамичная, нетерпеливая, страстная. Богиня знает, какая ещё. Но бешеный ритм пляски пламени, поднимающиеся вверх её язычки, увлекают за собой танцовщицу, невольно подчиняя стремительному ритму. Основное состояние в этом жарком танце, это энергичность, неутомимость, динамизм. Жизнь в пламени чувств.

Танец Воздуха

Воздух устремляется в чистый полет фантазии, мечты, входит в чистоту Неба, его прозрачность, принимая стремление подняться ввысь, в ясность, и открывая себя для общения. По утрам мы поднимались на Плато Трёхлистного Клевера. Тёплая аура этого растения словно защищала нас от любого зла. Интересно, что змеи никогда не осмелятся появиться там, где растет клевер. Прежде чем начать танец, мы купались в росе этого маленького цветка, чтобы заключённые в нём все четыре стихии помогли сохранить нам молодость и красоту и избежать душевного расстройства. С каждым движением Танца Воздуха, мы казались друг другу всё более невесомыми, легкими, парящими. С каждым вдохом нас наполняла жизнь. Танец был наполнен душевностью, сердечностью, широтой и раздольем.

Здесь же, на Плато, мы плавно переходили к танцу Эфира.

Танец Эфира

Эфир всеохватен, поднимает нас ввысь, так как легче воздуха, выталкивает на новые уровни познания. Танец этой стихии – показатель высокого мастерства исполнителя и глубоких духовных наработок.

Все стихии взаимодействуют между собой, рождая новые состояния и формы. Чем больше стихий задействовано в танце, тем более он наполнен Гармонией, тем интереснее его содержание, тем больше возможностей роста у его исполнителя. Мы старались, чтоб так было и у нас.

Ох, дороги...

Мы въехали в горную долину, довольно узкую, тут даже хуторок не смог бы разместится, а не то что приличное селение. Но что-то мне показалось неправильным, что ли. Да и Кирилл завертел головой, хоть и аккуратно. Но он воин тертый, какие только горячие точки прошел. Я аккуратно подъехала к нему:

— Вам ничего не кажется?

— Да, что-то настораживает. Пока не пойму, как ни смотрю – ни одна голова не показывается. Тем более хоть какое-то оружие...

Как раз в этот момент к нам подъехал Хиту и протянул ко мне руку, вроде как он к себе хочет привлечь внимание. Но пока он размахивал руками, то это нечто малюсенькое, лежавшее на его ладони, оказалось в моей руке. Мельком взглянула. Похожее на кусочек египетского льна, но очень грязное. Я взяла в руки это "нечто" и меня как ударило. Я сразу вспомнила ту нашу дурацкую подростковую выходку, ну ту, где мы танцевали перед паломниками из купцов.

— Я знаю, кто это, Кирилл...

— И?!

— Не могу сказать точно, почему так уверена, но я знаю только одного человека в этих пределах, который носит одежду из тонкого египетского льна, и который так желает взять наш караван.

— Поподробнее, Дина.

— Довольно давно, мы, то есть вся наша десятка, учились в одном из Храмов танцевать...

— Что?! Амазонки учились танцевать, вместо того, чтобы обучатся воинским дисциплинам? Вы что, балетными ПА стрелять будете.

— Значит так. Во-первых, никогда, слышите?! НИКОГДА вы не поднимите голос ни на меня, ни на моих подруг и даже просто однополчанам. В первый и последний раз я вам это говорю. Вы поняли?

— Да. Извините. Но я подумал, что мои седины...

— На ваши с седины всем здесь присутствующим – начхать. Все в караване считают вас моими рабами. И для того, чтоб вы показали свою полезность, вам для начала, выучить здешний язык. Точнее, три: мархаши, эламский, шумерский, аккадский и несколько других. Но об этом поговорим попозже. На нас смотрят с гор и ждут, когда мы пройдем точку невозврата. Сейчас им кажется, что я спорю с одним из караванщиком по каким-то местным делам. О вашей здесь ситуации расскажу позднее. А сейчас мы должны выйти из этой ситуации. Так что говорите ваши предложения, но только после наших учителей. Понятно?

— Да.

Так, а где мои гепарды? Что-то я их не видела уже минут 20-30. Оглянулась вокруг и увидела душераздирающую картину. Эльфи разлеглась на дороге, раскинув лапы и хвост, вытянув морду в сторону тех самых странных гор, а вокруг неё носится Усейн Болт, рыча на всех и прыгая куда ему хочется. Так, что это за цирк?! Но тут влезла в разговор Обейда:

— Он прибежал, а ты разговаривала с иноземцем. Он подпрыгнул пару раз, но ты не реагировала. Тогда Болт кинулся к дороге, что у скал, и чуть ли не на себе принес твою Эльфи, такие вещи она любит. Вон как разлеглась, ей бы на празднике Великой Матери сцену убиенного дракона показывать. Так что все, кто смотрят на нас из далека, вроде как понимают, что с этой животины что-то случилось.

Это точно. Зато все девчонки еле сдерживают хохот, глядя на эту притворщицу, но отойти не могут, ведь она же ранена, а её все любили.

— Подойди хоть к ней, видишь как старается. – Обейда немного злится, но её понять можно, не время шутки шутить.

Я, сурово сдвинув брови и прикусив щеку, потому как рассмеяться хотелось невыносимо, но с печалью на лице, присела на колени возле её хитрой мордой, и начала что-то водить руками возле её головы. Ну и Обейда тоже что-то пальцем тыкала ей под задними лапами, та очень любила, чтоб её в этих местах чесали. Наконец, тронулись, но потихоньку. Вокруг нашей повозки кружилась и вертелась толпа народу, все что-то делали, кричали, приносили-относили, но вряд ли с довольно высоких гор было видно людей в лицо. В то время, как Эльфи изображала из себя нежную красотку, с претензией на замученную среди этих варваров, все бойцы плавно разделились на отряды на авангард, арьергард и наступающая боевая группа. Они поднимались медленно и плавно, но быстро. Вот такая интерлюдия. Мы продолжали наш концерт, но когда подошли к месту, где я ощутила сильную злобу и жуткую радость от приближавшей расплаты этого купца, всё сразу сдвинулось.

Наш особый отряд Горных кошек, которые лазили по горам ещё лучше здешних обитателей. А назвали их так, потому, что однажды, выполняя задание, увидели маленького рыжего пушистого котенка. Он сидел на краю крошечного кусочка скалы и очень старательно вылизывал свою густую и длинную шерсть. Командир отряда, естественно это была Текма, вот она под умоляющие взгляды девчонок, протянула руку, чтоб взять малыша, а то ведь и вправду упадет. Детеныши бывают так беспечны. Но в этот момент ярко-рыжий вихрь прыгнул неизвестно откуда, схватил зубами котенка и исчез в горах, за несколько минут поднявшись, почти наверх горы. Куда уж она там пропала – никто не видел. С тех пор отряд, который обычно работал в горах, стал называться Горными Кошками. И попробуй только их как-то по-другому назвать!

Нападение на нападающего.

Вот они уже под навесом, за которым прячутся люди купца, ждут, когда я подъеду. Но тут караван остановился, Эльфи с Болтом рванулись вверх, а все амазонки подняли луки. Они дали только один залп, чтобы наши Кошки смогли спокойно запрыгнуть на склон, который понравился нашему купцу. И сразу полезли наверх. А караван пошел дальше. Обейда сказала, что совсем недалеко есть удобный проход в небольшую долину с родником, вот мы там и остановимся. Но больше всего, мне понравилось выражение лица, когда он увидел штурм этой горы. Я туда не полезла, не по чину. Но, зато сильно ожидала его спуска сюда. И он совершился. Как он верещал, как верещал! Но если честно, у меня ни одна жилочка не дрогнула. Желать наказать молодых дурочек так жестоко, с пытками, с надругательством, просто чтоб только унизить их как можно больше. Спустили, наконец.

— Добрый день, уважаемый купец, не знаю, как вас звать.

— ...

— Меня зовут Арбела, я десятник Золотого десятка амазонок.

— ...

Ишь ты, какой гордый, а ведь явно знает, что Цвет десятку амазонок у нас присваивают за воинские заслуги. А уж такие, металлические, за особые заслуги. Нам же за спасение царевны такую награду дали. А когда мы касситов привели к союзу с амазонками, то нам, кто там был, получили ещё и золотой медальон с печатью царицы Мархаши.

— Не хорошо, уважаемый купец, нехорошо. Впрочем, не будем терять время. Трогаемся! Идем в долину с родником.

Что мы и сделали.

Когда закончилась суматоха развертывания лагеря, я в своем шатре собрала свой десяток и наших наставницах. Остальные отряды им как раз и подчиняются, это только наш идет на особицу. То есть я у нашего десятка главная. Не знаю почему это сделано, но умные командиры амазонок всё-таки дали мне в помощь Обейду. А то я даже не знала, что стала бы делать. Так что мы с наставницами уселись вокруг небольшого костра, для света, а мой десяток – за нашими спинами. Для учебы, как я понимаю. Две серьезные взрослые амазонки притащили этого купца и бросили его на колени. Тот что-то прошипел, но, кажется, никто из сидящих не понял. Зато Рерра подсунулась ко мне и сказала, что его ругательство вроде как в Нубии хорошо знают. И вроде как она двух темнокожих амазонок здесь видела, и они могут вполне быть нубийками.

— Поищи. Сейчас же. Вдруг и повезет.

— Ага.

Повезло. Две нубийки, две сестры-близняшки, в свое время были проданы родителями. Не могли прокормить. Но от этого девочкам было не легче. Но им повезло. Их купили амазонки, за силу, рост, и дикую ловкость. Теперь уже старшие десятков. Они сразу же согласились стать переводчиками. Для начала, они сели по бокам купца, с огромным интересом рассматривая его от ног до головы. Кстати, как только он увидел этих девушек, то как-то побледнел лицом, но держался. Надо будет поспрашивать их, что они такого-этакого у него увидели.

— Итак, уважаемый купец, назовите ваше настоящее, домашнее имя. Ваше прозвище нам не интересно.

Но он, естественно, ничего не сказал. Ладно, продолжаем.

— Возможно, вы скажете, почему решили напасть на наш караван, который просто шел своим путем?

— А мы на вас не нападали, это вы напали на нас. Я отправил в Сузы гонца, что на нас набросились какие-то бешенные амазонки и мы просим военной помощи для нашего каравана.

— Отлично.

— В каком-таком случае " Отлично"?!

— В обыкновенном. Это в вашем Египте воинов за людей не считают, а купцы, что ни сделай – всегда откупится. У нас здесь другие порядки. Армия Мархаши, то есть, амазонок, если вы не поняли, самая большая и самая опытная. И, главное, самая дисциплинированная. С нами никто из ближайших государств с нами воевать не будут из-за какого-то мелкого купчишки. Это в Египте...

— Я не египтянин!

— Да?! А кто?

— Нубиец.

Даже так? Интересненько. Насколько я поняла, когда мы в первые встретились, вы хвастались, что из Египта привозите сюда много овощей, типа салата латук, лук, чеснок, бобы, чечевица, горох, спаржа, сельдерей, капуста, редис, тыква, кунжут (сезам). Всё, что можно долго везти, или в сушеном, или как-то специально приготовленные. Да, в наших горах такого изобилия нет, и ваша торговля выглядела совершенно естественно.

— Так и есть. И хоть я и нубиец, но работал и с Египтом.

Две мои нубийки переглянулись и поближе подвинулись к этому представителю торгового племени. Всё чудесатее и чудесатее. Тут надо, видимо, вести допрос гораздо осторожнее, слишком он сильно реагирует на любой, даже простой, вопрос. Видимо, не привык к таким ситуациям.

— Но вы тогда, в Храме, рассказывали, что торгуете здесь и растительным маслом, ведь так?

— Да. А что тут такого? Хороший товар.

— Отличный. Но насколько мне известно, в Египте не разрешено вывозить из страны этот продукт. Вплоть до смертной казни.

— С чего ты это взяла?!

Кажется, я попала в точку. Что-то он действительно встревожен. Вроде как обычная торговля, но он слишком взволнован. Этот купец явно не может себя контролировать.

— Во-первых, ты мне не тыкай. Во-вторых, в Египте растительного масла всегда добывалось мало, что заставляло их привозить этот продукт из соседних стран.

— Ничего особенного, у фараона и так его хватает, а остальные покупают за большие деньги. И что?

А вот тут я и вспомнила, то что учила в Университете. Тем более, история древнего Египта мне нравилась.

— А то, мной мало уважаемый купец, что растительное масло было стратегическим сырьем для страны.

— Чего?! С ума сошла?!

— Да нет. Не сошла. Ибо именно на растительном масле стояло развитие текстильного дела культуры льна. Без этого масла нельзя было сделать тонкую и белоснежную льняную ткань. Главный импортный товар Египта. Так что скорее всего, вы не только странный купец, не умеющий нормально говорить с покупателем. Вы, скорее всего, просто нубийский шпион. А точнее – ещё и египетский. Ведь не просто так ты пришел в Лазурный Храм.

— Это-то почему?!

— Да, когда ты был с нами, ты уже был сильно пьян. И всё время говорил, что очень хотел посмотреть на те вещи, который здешний военачальник прислал храму в дар. И злился на нас не потому, что мы не почесали твою похоть, а потому, что вас выгнали из Храма. Не правда ли?

И тут он не выдержал. Как всегда, когда мужчина считает себя лучше всех и, особенно, лучше всех женщин, то ошибки будут неизбежны. Кажется, он даже забыл, что рядом с ним сидели довольно сильные и тренированные воительницы. Поэтому как-то не ловко, видимо ноги отсидел, рванулся ко мне. В его кулаке блеснуло что-то металлическое. Я даже не вздрогнула. Во-первых, что-то такое предполагалось, и во-вторых, нубийки справились с ним на отлично. Они его хорошенько спеленали и отнесли в место его дислокации. Затем мы переговорили на эту тему и решили, что не просто так отправили этого "купца" в наши пенаты . Пусть он туда и попадет. Старшие подруги разберутся, что к чему. А пока – спать.

Естественно, что я не смогла заснуть. Фактически, именно я отрезала этому Джеймс Бонду возможность выполнить задание. Но не надо было так волноваться. Мог и отказаться от мести. Хотя...

Секс и танец.

В тот день Борсипа вошла в зал походкой, от которой у нас волосы попытались стать дыбом. Мы сразу замолчали, но с какой-то болью в груди, смотрели на наставницу. Как мне казалось, что так ходить мы не сможем никогда. Но так хотелось...

Наконец, наступило это время. Сегодня нам покажут и расскажут тот самый настоящий, древний храмовый танец. Борсипа снова, как в первый день, собрала нас за накрытым столом. Предложив вина, она приступила к разговору:

— Вы уже знаете, что храмовый Танец основан на дыхании. Из дыхания рождаются движения. Как вы дышите, так вы и танцуете, и, главное, так вы и будите жить.

Мы переглянулись. И я, и остальные девчонки, просто не понимали, как наше естественное дыхание может повлиять на нашу судьбу. Борсипа продолжала:

— Вы должны знать, что танец пришел в наш мир не как движение, это было потом. Сначала пришла Мысль и Желание. Сначала танец был не танцем, а средством достижения экстаза, восторга, упоения, в котором потерялся танцующий. Остался только сам Танец – никакого эго, невозможность манипулировать, ибо тело движется самопроизвольно. Но всё дело в том, как утратить себя в этом Танце. Как вы это сделаете или где вы это сделаете – безразлично.

Борсипа встала, опустила лицо к плечу, прислушалась к чему-то и, мы даже не заметили, как она сделала маленький шажок. Остановилась. Закрыла глаза и вместе с этим наклонила голову назад, немного опустив волосы по спине. Даже на расстоянии было видно, как кожа спины как-то сдвинулась, а руки потянулись к вискам. Где-то далеко-далеко, тихо, спокойно, из нечто типа свирели, лилась одна нота.

— Попробуйте, просто утратить себя. – нога пошла за руками. – Вас просто нет, а ваши руки по-прежнему ходят, как будто вы одержимы. Любовь – одна и много. Надо только прислушаться. И вы её почувствуете, очень разную, каждая – свою.

Свирель пела уже на две ноты, и казалось, что эти две ноты встретились и, наконец, нашли друг друга. Борсипа стоя, без единственного движения, как бы прокатывала внутри своего тела – чего-то непонятного, возможно, стремительного хода к любви.

— Подумайте, ведь все движения танца таят сексуальный подтекст. В далекой древности женщина перед соитием часто танцевала перед своим мужчиной, чтобы вызвать в нем желание и сделать не скучным выполнением супружеских обязанностей, а интересной игрой. Постепенно в танце женщина раздевалась, и потом уже танец продолжался в постели. То есть в прямом смысле слова, женщина продолжала танцевать во время секса, будучи в позиции сверху.

Борсипа встала на большой палец правой ноги и тихо-тихо начала двигаться по Солнцу, опираясь на этот палец. Левая нога как будто запаздывает за движениями правой сестры, поэтому она просто рисует только ей видимой узор, отлично понимая, что правая её не подведет. И вот уже рождается Танец. Борсипа танцует всем телом, лицом и волосами, глазами и губами, мыслями и желаниями своими танцует Женщина...

Можно подумать, что во время занятий мы только и думали о физиологических возможностях нашего тела. Вовсе нет. Самозабвенно отрабатывая движения бёдрами, мы готовили своё тело к тому, чтобы во время любви думать о наслаждении, а не о том, как правильно двигаться. А где ещё нам (порядочным девушкам) было этому учиться? К тому же все прекрасно понимали, что если целыми днями не вылезать из постели, пытаясь научиться обращаться со своей сексуальной энергией, то к своему любимому ты придёшь полностью истощённой. Сначала надо научиться владеть своим телом, а уж потом начинать взрослую жизнь. И одно из самых важных умений, которое дарил нам Танец, это возможность управлять оргазмом – как своим, так и мужчины...

Я проснулась, сердце колоколом стучало в груди, очень хотелось пить. Встала, посмотрела вокруг, все спокойно. И тут же заворочалась моя кошка. Налила воды, напилась, заодно и Эльфи дала. Не то чтобы та хотела пить, попросила просто так, за кампанию. Мне не жалко. Болт же проигнорировал нашу прогулку. Тишина. Прошла по лагерю, проверила, на всякий случай охрану. Всё нормально. Но, как говорится в романах, ВДРУГ я услышала какие-то шуршащие звуки, кошка тоже насторожилась. Мы переглянулись и пошли на поглядеть, что там происходит. То, что это не амазонки или рабы, я знала точно. Никто не мог что-то делать или тем более, ходить. Это могли только охранники и их командиры, так сказать разводящие. Согнувшись и взяв из ножен мой кинжал, который, специальный. Без него я вообще никуда не хожу. Но тут я вспомнила, что моя рубашка может притворится любым животным... Теперь по лагерю шли, прилегая к земле, два уже хорошо подросшие гепарда. О них знали все в караване, поэтому никто из-за них не волновался.

А вот идущих к дороге мужчин, никто не видел, и не слышал. Что же это происходит?! Да, они ещё не дошли до охранного периметра, но как они вышли из палатки, ведь там была охрана, в том числе и тех 9-ых негритянок, которых он продал в Лазурный Храм, а потом были подарены мне с огромной любовью! Та-а-а-к, а ведь четыре из них повернулись к моему шатру. Но ничего, они уже явно зомбированы, так что будут ждать моего прихода. Так вот почему так вызывающе орал этот купец на допросе. Так, а куда идет вторая четверка? Понятно, за их добром собрать, чтоб не пропало. Этому надо помешать, они вполне могут убить охрану, а это ни к чему.

Побег.

Я послала ЗОВ. Всем моим подругам. И сразу услышала ответ. Дальше уже было просто. Четверо, что пошли за мной, увидели спящую рабыню, и, видимо, не поняв, кто там таков, забрали её. Вот что значит, когда человек становится марионеткой. Даже такое простое задание не могут выполнить нормально. Их взяли сразу. Ту же четверку, что отправили за вещами купца, сразу спеленали, как только они подошли к повозкам. А самого купца со товарищи взяла я с гепардами, Болт тоже проснулся на зов своей сестренки. Даже интересно было, как всё это происходило. Я сделала крюк и появилась перед ними во всей своей красе, типа, в туалет ходила. Купец, естественно, не выдержал, и бросился на меня. Его спутник, явно маг, точнее, колдун, не сразу сообразил, что происходит. Такие колдуны, они довольно спокойные, движения у них размеренные, пока свои довольно длинные "колдунские" высказывания проговорят, можно стакан воды спокойно выпить. Вот он и начал плести словеса.

К тому же, бедный, он довольно стар, не знаю, почему другого, помоложе, не нашлось. Но это их ошибки. К тому же, он, реально, испугался. Ночь, гепарды, я в сорочке и с мечом в руке. Видимо, как то не пошло у него с колдовством. Пока он там собирал у себя свои возможности и вспоминал что говорить, я подошла и просто закрыла его магические каналы. Он и спекся, без них он никто. А наши девчата спокойно собрали этих бедных африканских марионеток и отправили их отсыпаться. Девушкам надо обязательно отдохнуть, это для них было просто необходимо. К утру всё успокоилось, но мы решили провести здесь ещё один день. А вот Кирилл сказал мне, что стоит точнее провести допрос купца, слишком здесь с его историей накручено. Он, мол, печенкой чует. Я дала добро на любой допрос, а то ещё что-нибудь пропустим, и из-за такой мелочи получим серьезные неприятности.

Так что с утра Кирилл занялся любимым делом. Кстати, с ним быстро скорешилась Текма – коренная уроженка Мархаши, невысокая, гибкая, с лукавым лисьим личиком и внимательными карими глазами. Она у нас вела разведку и контрразведку. И очень плодотворна. Именно она обратила на мое внимание, что данный купец собирается украсть. Она только ошиблась в том, что думала, что побег состоится ближе к Сузам. Так, действительно, было гораздо лучше. Тем более, что здесь вокруг жили или кочевали довольно дикие племена. К ним, так сказать примазалась и Бремми, шумерка, но родившаяся в Мархаши. Ей уже лет 15-16, здесь это совершенно взрослая девушка. С первых дней зачисления в отряд, была ученицей Текмы. Родовое имя у неё переводилось как "Жрица обилия небес". Но смысл её имени был гораздо больше – "Чрезмерное внимание ". Наверное, с младенчества она готовилась к разведки и контрразведки. Сама она говорила, что ей просто нравится наставница Текма. За эти годы она ещё больше увеличила и улучшила свои способности, к тому же узнала и научилась многому.

Узнав, что Кирилл работал в такой же сфере, что и они, девушки стали его вечной тенью. Но что характерно, Текма сразу стала человеком Кирилла, а вот Бремми нет. Она дала себе и мне клятву верности, и никогда не нарушала даже в мыслях. Но училась у Кирилла истово. Уже после обеда я, наконец, оторвала Кирилла от любимой работы. Хотелось узнать подробности. Тем более, что в багаже Кирилла было довольно много ампул скополамина, как он о нем сказал? Что быть так близко с родиной этого наркотика и не прикупить пару коробок для нужного дела. Я была с ним совершенно согласна. Он попросил ещё пару часов, только до обеда, а там и тронемся, мол, очень важно. Поверила. Присела со своими кошками, на приличной поляне и снова улетела в воспоминания...

Борсипа не забыла нашу выходку с купцами и заставила сделать всё, что мы тогда намеривались, но уже с другими мужчинами. И сделать всё по- настоящему. Нет, нам не надо было становится любовницами на час с этими толстыми и мелкими копеечниками. Нам было дано гораздо более серьезное задание. Этих довольно старых, пресыщенных, много повидавших и испробованных много и многих, искренно любивших только деньги, заставить почувствовать красоту и страсть ЖЕНЩИНЫ, настоящей. И вот мы, юные ученицы, должны создать СТРАСТЬ, которую ещё никогда не ощущали. И только ТАНЕЦ мог нас спасти.

Купцы сидели на подушках, спины-то побаливают, уже наелись и напились, им всё надоело, и главное желание было – пойти спать, ведь завтра пойдут в Храм на церемонию. Некоторые уже начали шевелиться. И тут все разговоры и движения прекратились, ибо над поляной пронесся довольно мрачный и дикий, долгий и непонятный звук. Все замолчали и повернули головы в сторону, откуда раздался этот звук. Борсипа потом рассказывала, как всё стало происходить.

На фоне лунного света, по дороге от храма, шла небольшая, смутно размытая, но небольшая, стайка женщин. Ещё бы, мы со своими тренировками выглядели как вполне взрослые, если не смотреть на лица. Мы шли босиком, не взирая на каменную дорогу, в одном ритме, как плывущие в море дельфины. Мы были одеты совершенно одинаково, в простых, но тонких и приятно мягких мешках, только так их можно описать. Под этими одеждами наши тела были пропитаны одним и тем же маслом, настоянным на нужных травах. Волосы вымыты до скрипа, и закинуты за спину. Ни дополнительных платков, поясов, мешочков для женских мелочей. Только глаза обведены большими черными линиями, выделяя на лице только их.

Мы шли попарно. Когда мы вошли в этот пьяный мужской бедлам, то сразу разделились на два потока – налево и направо. Мы знали, что купцов здесь будет столько, столько и нас. И каждая остановилась у своего партнера, если можно так сказать. Купцы молчали недолго. Все знали, что довольно часто храмовые жрицы предлагают богатым посетителям юных жриц. И всегда эта феерия Танцем Любви. Купцы загомонили, отправили своих людей в свои караваны. Никто не хотел, чтобы это действие видели ещё какие-то рабы или служки. Мы ждали под аккомпанемент того мрачного и непонятного звучания. Наконец, все успокоились. Наступила благодатная тишина.

Мы сделали шаг...

Глава 7

Теперь в Тутуб.

Если ворожея или гадалка

не замужем за миллиардером,

то не стоит ей доверять.

Просто анекдот.

Мы, наконец, покидаем этот Храм. Приехавшая сюда Агава, уже несколько дней бродит с подозрительно красными глазами. Столько переживаний из-за моих приключений. Жрицы этого Храма много, что могут сделать с человеком, но и амазонки вам не фунт изюма. Но ничего не поделаешь. Все храмы Иннаны-Пиненкир нашей страны уже все мною осмотрены, но артефакт не найден. Теперь мне необходимо попасть в Арбелы, город в северной части образующегося Аккада. Он расположился на равнине у подножия Загроских гор, окружающих его с севера и запада, ровно посередине между реками Большой и Малый Заб. Возможно моё имя как-то сможет мне в этом деле помочь. В это время такие совпадения просто так не возникают. К тому же мне обязательно надо побывать в городе, под названием Эшнунна. По местным меркам – очень молодой город, всего лишь несколько столетий, как построили. Он, как раз по дороге. В одном из Храмов там меня ждет подсказка, где найти тот важный артефакт, будь он неладен. Но если настоящая жрица говорит, что надо найти, то надо найти, как бы этого не хотелось.

Все необходимые для путешествия вещи уже были собраны, все деньги переведены в долговые обязательства двух самых известных и богатых купцов Элама. Я ждала только надёжного каравана, с которым можно было отправиться в путешествие. Не смотря на наш довольно хорошо упакованный и воинственный караван, я решила немного подстраховаться. Зачем нам терять людей и получать ранения, когда у нас такой долгий путь намечается. А с торговым караваном нам будет удобно, не только в плане защиты, но и получить много интересной информации. Купцы, они такие, всё видят, всё слышат, всё знают. Наконец, такой караван нашелся. Купец Напир из Ура возвращался домой с грузом меди через Сузы. Там он вливался в караван купцов, которые направлялись через Дер, Эшнунну и Нузу в Арбелы, где докупали товар, нам крайне нужный. Кирилл напоминает мне об этом с утра до вечера, как будто металлы и инструменты по всей дороге валяются. С этим же караваном Агава решила отправить ещё пару повозок с нашим товаром, и небольшое стадо мулов. Часть из пригнанного стада у неё уже раскупили эти купцы. Ещё бы, где они таких ослов могли купить! Свои секреты Агава никогда не разбрасывала. А отвезти их в Сузы тем более под моим присмотром было гораздо надёжнее. Торговец был рад. (Но кто-то сказал касситам что, Амазонки везут какой-то необычный товар. А Напир вёз металл). Не часто соглашались амазонки сопровождать караваны, а лучших бойцов в этой части света, по общему мнению, не было. Так что мы с Бремми (?), которая решила поехать со мной и которую Агава с радостью отпустила, собрались, и в тот же день, тронулись в путь. Я ехала в голове каравана вместе с Напиром и его племянником, два моих раба сопровождали повозки – одну мою с вещами и четыре Агавы с товаром. Амазонки не очень жалуют мужчин вообще и купцов в частности, хотя в город по торговым делам пускают. Но купец был хозяином каравана, поэтому я была с ним в меру любезна и дружелюбна, тем более, что он мог поделиться полезной информацией, так как в Арбелы ходил регулярно.

Тутуб – город в Месопотамии, расположенный в 15 км. на реке Дияле, притоке Тигра. Известен был своим храмом, посвящённый богу Луны – Сину. Построенным на вершине двойной террасы, каждый уровень которой спрятан за овальной стеной. Город стоит на трёх 3 невысоких холмах. Кроме храма бога Луны, знаменит город большим "Овальным храмом" богини Инанны, мне и нужно побывать. Сразу после поединка, мне приснилась то ли Инанна, то ли её жрица, не знаю, и сказала, что я должна поехать в этот город и обязательно посетить Храм Инанны. Когда я, в удивлении, спросила, зачем?! Мне ответили, что жрица Храма Инанны живет в первом квартале города, и на двери её нарисован Петух с тремя перьями в хвосте. Я должна прийти на рассвете, постучать трижды, и когда откроется дверь и выйдет пожилая жрица с бородавкой на кончике носа, спросить её, что тебе надо делать. Если бы я хоть капельку вина пригубила перед сном, то на эту попойку можно было бы всё скинуть, потому как Богиня вроде не должна так шутить. Но, вроде, не побьют же меня, я ведь вооружена и в конце улицы мои подруги меня ждут. Да я и сама не промах. Ладно, посмотрим, как меня там встретят.

Конечно, на лошадях быстрее, но у нас было ещё и много товара, хоть мы и вкладывались в этот поход, но Храмы нам серьезно нам помогали. Так что не стоит так манкировать своими возможностями. Но самый главный сюрприз был впереди. Мы только как часа два отправились с ночной стоянки, как один из воинов из авангарда, ну, или просто из разведки, прилетел с совершенно перекрученном лицом. Метнувшись к главе каравана, доложил, громко и эмоционально:

— Господин, там войско! На конях!

Весь караван услышал этот призыв (или просто дикий вопль?), единственная мысль, которая сформировалась у меня в голове:

— Приготовится к бою! Лошадей укрыть за телегами!! Прижать к скале, заодно и комбатанты там пересидят!! Амазонки – по местам!!! Конюхи и рабы – очистить пространство по краю дороги! Кирилл – за старшего!

И вместе со своим десятком проскакала к этому самому авангарду каравана. Вылетев из-за скалы, я увидела пасторальную картинку: впереди скучились 15-20 касситов, а Бремми и Ифита весело болтают с кочевниками. Всё хорошо, прекрасная маркиза... Вот что бы это значило?! Я перешла на шаг, и потихоньку направилась к этой встрече на Эльбе. Подойдя поближе, увидела Гира, впереди, на почти белом коне. Туплиаш тоже здесь, а вот что тут делает Нипил? Может что с шаманом? Так, разговор будет долгим.

— Ну, здравствуй, Гир.

— И тебе побед в сражениях и меньше ран, амазонка.

— И каким ветром тебя занесло в эти горы?

— Приказ шамана.

— И?

— Должен сказать тебе это одной. Давай отъедем в ту расселину.

— Давай. Только надо...

— Мои воины пойдут впередсмотрящими. Твои уже идут. Мой личный десяток постоит возле входа. Твой десяток пусть стоят как хотят.

— Они уже стоят где надо. Так что увидел Шаман?

— Кто этот мужчина рядом с твоим десятком?

— Человек моего народа. Так что увидел Шаман?

— Что он здесь делает?

— Гир, ты что, издеваешься?! Я тебя о чем спрашиваю, а ты всё о Кирилле?! Говори, немедленно, что увидел Шаман, иначе с этой минуты я тебя не вижу и не слышу!

— Шаман сказал, что тебе приказали пойти в Храм Луны, это так?

— Да.

— Что там делать не сказали?

— Да.

— Шаман сказал, что это не твоя покровительница сказала те ночные слова. Это кто-то чужой. Значит в том Храме произойдет что-то серьезное.

— Значит, мне не стоит туда заходить?

— Нет.

— Почему?!

— Если Бог или Богиня посмотрели на тебя, сказали, что делать, то надо делать. Но как говорит наш Шаман, делать можно долго, идти по разным дорогам, по разным комнатам и с друзьями. И про вооружение тебе ничего не сказали. Много чего можно сделать с хорошими воинами и магом.

— Это ты о Нипиле?

— Шаман сказал, что и ты в этом деле неплохо понимаешь. Шаман сказал, что идти надо, но умно и с оглядкой.

— Значит, пойдём. И здесь не стоит задерживаться.

Мы вышли из этой расселины и влились в поток каравана. Мне надо было обдумать эту ситуацию. Тот сон был какой-то не правильный, что ли. И сейчас, мне кажется, что это какая-то ловушка. Но какая?!

Эламская система божественных сущностей была, как бы это их не обидеть, весьма расплывчата. Даже в именах Богов люди путались, особенно это касалась разной территориальности как людей, так и их покровителей. Большинство из них считались неописуемыми существами, чьи имена не произносились и были неизвестны. Они воспринимались также как возвышенные идеи, что меня поражало в разговорах на эту тему. Кстати, люди не любили говорить о богах, и я их понимаю. Сама нарвалась. Просто люди считали (и не без основания), что смертные не должны быть раздумывать о Богах и, тем более, их делах. Но тут был нюанс.

Первоначально, в древних летах, руководили в племенах женщины. Кстати, амазонки появились позже, когда мужчины начали брать власть в свои руки, но главное, начали выходить на тропы войны. Так вот, во главе пантеона богов, практически у всех народов, стояли женские божества. В этих краях, главной предположительно считалась богиня плодородия и богиня-Мать, богиня-мать северного Элама – Пиненкир, "Повелительница неба", Мать богов. Но вот, с начала, потихоньку, начали на неё давить, как сказала бы моя подружка. Её явно пытались вытеснить из южного Элама, и заменить Кириришей, довольно слабой богиней. К тому же все знали, что эта Киририша уступает ведущее место на небосклоне небесному богу Хумпану. Её стали считать супругой последнего. И если соотнести эти разборки и вспомнить прилет шумерских богов из далекого Неба и на золотой колеснице – всплывают какие-то представления. Об этих богов. Ладно, мы теперь ничего нового не узнаем, надо быстрее двигаться в этот город. Там у нас дел полно, к тому же какие-то шпионские страсти начинаются. Так что – вперёд, в Тутуб.

Кроме храма бога Луны Сина (конец IV — середина III тысячелетия до н. э.) учёными были исследованы большой «Овальный храм» богини Инанны, /относящийся к началу III тысячелетия до н. э. — 24/23 векам до н. э. и кварталы жилых домов от периода Урука (середина IV тысячелетия до н. э.)

До Тутуба добрались без происшествий. Правда, весь путь прошёл под знаком восхищения силой, выносливостью и послушанием наших мулов. Уже на третий день Напир поинтересовался, где мы купили таких замечательных и крупных ослов, а узнав, что мы разводим их сами, сразу же поинтересовался, не продадим ли ему парочку. Я пообещала написать письмецо Агаве, что и сделала по приходу в Тутуб. Правда, я не сообщила ему что мулы спариваться между собой, конечно, могут, а вот заводить потомство – нет. Так что придётся ему покупать готовый товар. Агава слово сдержит, и тайну появления мулов сохранит. Тем более это и ей выгодно.

Тутуб – город контрастов.

Однако Сузиана, хотя и имела развитое сельское хозяйство, никогда не достигла бы того значения, если бы в Элам не входила гоГудаббая местность на севере, востоке и юго-востоке, т. е. сегодняшний Лурестан и Бахтиарские горы.

Решающим для истории и культуры Элама было сочетание равнинного и горного ландшафтов ? Шушуна и Аншана. В этом было его преимущество перед соседней равнинной Месопотамией. Развитие культуры последней зависело от богатств эламского горного края. Отсюда шумеры и вавилоняне получали благодаря торговле или военным походам строительный материал, разные руды (медь, платину, олово, серебро), строительный камень (базальт, мрамор, диорит, алебастр, аррагонит, обсидиан), полудрагоценные камни (карнеол, гематит, лазурит) и не в последнюю очередь ? лошадей.

О народе

— Что за люди были эламиты? Шумеры считали хузестанцев внешне уродливыми, нецивилизованными, задиристыми и алчными. Для них эламиты были с одной стороны вандалами, с другой, как ни странно, неженками, кроме этого их считали сверх всякой меры претенциозными и алчными. В ходу были нелицеприятные поговорки, типа "Злобные эламиты", "Если эламит заболел, у него от страха зуб на зуб не попадает", "Даже целый дом слишком мал эламиту для жилья".

— При всём при этом, эламиты наводили на своих соседей в Двуречье панический страх.

— Элам не просто страна колдунов, но и это обиталищем злых духов. Все это знают.

— А чем докажете?

— Тут и доказывать ничего не надо. Они другие. Сама потом увидишь.

— А простой народ?

— Не лучше.

Как я убедилась впоследствии, для этого мнения были реальные основания. Действительно, эламиты сильно отличались от других народов. В них было нечто скрытное, что затрудняло распознавание их сущность, характер, поступки, да всё не перечислить. Купцы нашего каравана так и говорили, что эти люди – другие. Я довольно часто встречалась с необычными, противоречивыми чертами характера эламитов. С одной стороны, им была свойственна необыкновенно живая фантазия. вызывавшая к жизни самые причудливые мифические существа и явления. С другой стороны, эламский характер проявлял себя как мрачно-сухой, упорный, направленный на конкретно-реальное, презирая все излишнее; и все это основывалось на глубоком пессимизме, свойственном их натуре. Однако все мои последующие попытки проникнуть в глубь человеческой натуры эламитов кончались неудачей: в самой своей глубинной сути они оставались для меня непроницаемо-загадочными.

Мы вошли в город, заплатили пошлину, довольно щадящую. Прошли к караван-сараю, если только их можно назвать. Но не думаю, что хуже будущих здешних народов. Может даже и лучше. Комнаты мы взяли на три человека – и чтоб не тесниться, и чтоб кто-то всегда был на месте. Купцы хихикали, что в таких "гостиницах" всё отлично, никто ни у кого не сворует. Хозяин крутился возле нас как волчок. Такие постояльцы – это как в гостиницу Москва совершенно случайно заселился принц из Саудовской Аравии. Его случайно встретили эти купцы, которые ждут бакшиша, и привели в эту гостиницу. Хорошую, но не по положению. Возможно. Но я уже увидела двух постояльцев, которые выходили из здешней столовой, совершенно в невменяемом виде. Мы переглянулись и пошли в свои комнаты. Запоры изнутри имелись, снаружи – тоже. для них нам передали нечто, похожее на подвесной замок. Мы взяли, интересно же.

Еду мы купили на всех на базаре, поужинали всухомятку, и легли спать.

Утром нас разбудили ударами сильными кулаками в дверь. Все схватились за оружие, но за дверью заорали, как на плацу:

— Эй, лежебоки, вас в Храме не научились вставать как положено?!

Мы все посмотрели в окошко. Темно. Я разозлилась, могли ещё не меньше получаса поспать. То же выражение было у всех на лице моих подруг. Мы переглянулись, и Бремми, и Нилеи быстро встали по обе сторон двери с мечами наперевес, рядом пригнулись Эльфи и Болт. И сразу отодвинули засов.

— Заходите, дверь открыта.

Дверь распахнули ударом сапога, и в комнату ввалились две пьяные в дым амазонки. Хотя... Я никогда не видела, чтоб какая из них отправилась выполнят поручение в пьяном виде. А здесь было нечто иное. Так нализаться – это надо уметь. И долго тренироваться. Я смотрела на выражение их лиц, и всё больше и больше, что это не простое опьянение. Это были офицеры, если сравнивать с будущими войсками, к тому же очень крупные, хотя это сильное преуменьшение. Они были до 2-х метров роста, с бицепсами, как у Ахмеда Али, если не больше. Стукнулись они сильно, но сознание не потеряли, зато хорошо учили нас здешними специфическими выражениями. Когда они, наконец, замолчали, видимо горло пересохло, я спросила:

— И зачем вы к нам притащились, когда и Заря не показалась на небе?

Ответила, видимо, старшая, потому как на её голове сидела Эльфи, она всегда выбирает самое лучшее.

— Нам велели притащить вас всех к Храму Луны за час, а то и два, до восхода. Не позже. Так что собирайтесь, и-к. И побыстрее, и-к!

Девушки дружно повернулись ко мне с вопросительным выражениям лиц. Как и остальные постояльцы этого отеля. Это я касситов имею ввиду. Что-то здесь не так. Печенкой чую.

— А почему так рано? Ведь Храм открывает двери на рассвете, а то и позже?

— У нас горе, бывший главный жрец умер вчера, а на воротах стражники видели, как вы проезжали.

— Ну и что? Проехали ворота, пошлину заплатили, всё как надо. Почему я должна идти ночью в какой-то храм, который не для амазонок?! Мы уважаем мужских Богов, но главные для нас – наши Богини. Мы собирались сходить завтра в Храм Инанны. Да и на дорогу тоже узнать, что по чем.

Боги и богини.

В отличие от вашей Месопотамии, религия Элама несла в себе нечто неизгладимо своеобразное, самобытное. К этому необычному относились и исключительные привилегии жриц, и почитание, оказываемое вечно женскому началу, уходящее своими корнями к древнему магическому обряду почитания змеи. Змея являлась прямо-таки лейтмотивом эламской культуры. Этот символ плодородия, изображавший двух спаривающихся змей, проник и в другие земли. Змеи с человеческими головами были здесь везде, но не встречалось в Двуречье. Идем дальше.

Во главе всех божеств находилась, что весьма характерно для Элама, богиня Пиненкир. Владычица неба, имеющая и право, и возможность проклясть кого угодно. Кстати, ее имя часто употреблялось в именах собственных, конечно, не у простых смертных. Вы будете смеяться, но официальное имя дочери нашей любимой царицы амазонок было Уту-е-хиххи-Пиненкир, что означало "Ее лоно я посвятила Пиненкир". Это её любимый дядя постарался. Пиненкир была великой Богиней-матерью эламитов, что совершенно естественно для матриархальных отношений. Но царица имя это недолюбливала, хотя это чувство и скрывала.

В это время, каждое племя, каждая страна имели свою собственную богиню-мать. Что меня удивляло, так тот факт, что эламитов ни в коей степени не смущала множественность богинь-матерей. Каждой богине, как местной, так и пришлой, заботливо сооружали посвященное ей святилище, каждой приносили в отдельности жертвоприношения. В сердцах простых людей великие Богини во все времена сохраняли свое преимущественное место. В каждом доме в каждом селении стояли глиняные статуэтки обнаженной богини, поддерживающей обеими руками груди, изображающей Великую.

Есть ещё один интересный момент, связанный с культом Великой в Эламе. Богиня-мать была супругой не только Хумпана, но и Иншушинака. Другими словами, три божества воспринимались как два брата и сестра. Подобные отношения, когда два брата один вслед за другим являются супругами своей сестры, существовали среди правящих династий Элама во все времена. Отношения между верховной божественной тройкой явились отражением того, что на земле Элама давно стало традицией среди узкого круга господствующей династии. Наряду с богом Солнца Наххунте в Эламе во все времена почитался также бог Луны. Вообще, эламиты обожествляли в первую очередь небесные светила, причём, все без исключения. Хотя, говоря по совести, не забывали они и силы природы, даже море, от которого были довольно далеко.

Все божества обладали, по убеждению здешних людей, таинственной, сверхъестественной силой. Они называли её китен. Сложное понятие. Я долго в нём разбиралась и не уверена, что мне это удалось. Китен означало магические чары, ауру божества, ее защищающую, но и карающую власть. Китен даже могло превратиться в железный или каменный знак-табу. На магической защитной силе китен эламские цари основывали свою власть. Они рассматривали себя по отношению к своим подданным как земных представителей божественного китен. Кто осмеливался прикоснуться к нему, должен был поплатиться своей жизнью, терял покой и должен был умереть.

Так что для выхода в Храм мы подготовились основательно.

Главное – оружие. Так что мы все взяли по два меча (большой и под вторую руку); копьё (Гарми взяла четыре, ей не тяжело); кинжалы (большой и поменьше, в сапоги); ножи (многостаночные – и резать, и кидать, и в зубах держать), палицы (Гарми и Ифита); луки и стрелы (все остальные, кроме Каа, она у нас каскадер, а из лука стреляет посредственно); кнут (у всех, вещь полезная, и никогда не знаешь, когда понадобится); "звёздочки" (у всех, это я внесла это новшество, очень может хорошо помочь в трудную минуту); ну о таких мелочах, как удушающая веревка, и вспоминать не стоит. Но тут было кое-что ещё.

Хоть мне наставницы говорили, что магические вещи должны принадлежать хозяину. Не стоит их другим не то, что показывать, а уж давать "поносить" вообще нельзя. Но я сердцем чуяла, что тут что-то не так. Не в самом городе, он вполне нормальный, как и другие. Но Храм бога Луны меня напрягал. Очень. Так я девчонкам и сказала, а они знают, что возможности к магии, у меня всё быстрее растут и разветвляются. Поэтому я и дала всем одеть по какой-то магической вещи, которые я сама и сделала. Чтоб уберегли, мало ли что. Вроде собрались.

Мы вышли во двор, касситы были в полном боевом облачении. Тоже чуют. Кирилл тоже выперся, как будто может чем-то помочь. Ладно, не буду издеваться, он же действительно хочет помочь.

— Кирилл, у вас отдельное задание. Прикиньтесь паломником издалека, идите в Храм по этой тропинке, между домов, дойдете быстро. Мы пойдем по большой улице.

— По большой?!

— Не язвите. Вы должны дойти до Храма Луны, войти внутрь, но встать так, чтобы видеть, как мы подходим. Вы наш засадный полк. Понятно?

— Да. Сделаю.

Хорошо работать с профессионалом. Понимал, что в воинских здешних делах ничего не смыслит, да и не выздоровел окончательно. Так что мешать не будет. Мы вышли из этого клоповника и направились к Храму. Шли медленно, любуясь красотами города, заглядывали в лавки, осматривали местные достопримечательности. Если находили. Когда мы подходили к главной площади города, то увидели похоронную процессию. Мы так долго шли к Храму, что не дошли к концу церемонии. А затягивать похороны нельзя, не в коем случае. Главный жрец умер ночью, как только (или раньше, не важно) раз мы вошли в город. Думаю, что хоть он и был стариком, но служка на этаже сказал, что жрец был довольно крепкий. Мне понравилась его фраза:

— Главный жрец Храма Луны помер. Жаль, хороший жрец был, не жадный, и крепкий. Все думали, что он ещё лет 10 послужит. Да видно новый жрец-помощник думал, что это не так.

Так что люди горевали искренно.

Мы смотрели, как по Главной пощади шла траурная процессия. Во время шествия на первых носилках проносят изображение божества, бога Луны. Перед этой статуей сидит музыкант. Музыка хрипит и шипит, видимо злых духов отгоняет. Дальше несут вторые носилки. Рядом с ними величественно шествуют мужчины, на одном из которых надет забавный головной убор. Видимо, новый Главный жрец, а может, у него привязанность к таким шапочкам. Хотя нет, не всё так просто. Вокруг неё стоит легкое марево магии, причем даже обычный человек может её увидеть. Видимо, не сам делал, а кого-то попросил, в таком случае магия там так себе. В руках жрецов какие-то знамена и знаки-табу, а также странной формы веревки, которые, возможно, должны были символизировать змей.

В Эламе змеи – это Боги.

Процессия прошла мимо нас и тот, который в странной шапочке, зло зыркнул на нашу компанию.

Шествие

Традиции в Эламе и вокруг, проводить шествия, возглавляемыми жрецами и даже сановниками, особенно если касалось погребения. Все знали, что Главный жрец в своё время прибыл из Дера, что у подножья Загроских гор, главного Элама. Поэтому он построил себе дом на высоком холме, почти – на горе. Каждую неделю он приезжал сюда на день-два, отдохнуть, подумать среди первозданной природы, так сказать. Что интересно и непонятно, почему этот жрец бога Луны разместил в своем доме алтарь Великой богини?! Люди в городе говорили, что здесь даже совершали жертвоприношения и молились Богине. Вот почему эта процессия направилась на эту гору. Откровенно говоря, надеюсь, что жрецы, которые ни разу не были в гостях у Главного жреца, попробуют на своей шкуре, как это, ходить так далеко и пешком, и в гору. Надо им подумать, что не должны бывшие подчиненные Главного жреца так радостно смотреть на это событие. Вот, пусть они будут страдать головокружениями, а то вдруг упадут, гора здесь довольно крутая.

Когда процессия свернула на другую улицу, мы переглянулись и быстрым шагом направились к Храму Луны. Теперь я понимала, почему направил туда мой сон. Там, оказывается, самая сильная гадалка в Эламе.

— Дина, а почему мы идем в Храм Луны? – естественно, это надо знать только Бремми.

— Потому, что мне посоветовала моя Богиня.

— Понятно.

— А кто твоя Богиня? – заинтересовался Кирилл.

— Инанна. – влез Гир.

Кирилл кинул на него взгляд, но ничего не сказал. Умный. Гир тоже не дурак, но с таким матерым волком он ещё не встречался. Он начинал ещё с советской школы внешней разведки.

— Я сама не знаю по какой причине она сюда меня отправила, но значит это нужно.

Все, кроме Кирилла, положительно загудели и увеличили скорость движения. А я вот почему-то думала о другом. Что думали эламиты о загробной жизни? Верили ли они вообще в загробную жизнь? Думаю, да. Эламита-простолюдина хоронили под полом его глиняного жилища без всякого покрова, однако в ногах даже самого бедного эламита всегда клали глиняный кувшин. В Эламе считали, что для усопшего очень важно, чтобы у него была приличная могила, а не какое-то там подполье. Каждый из них ощущал огромное желание, чтобы божество приняло усопшего с нежностью и добротой, помазало уста маслом, накормило мясом и хлебом, напоило вином, ну или хотя бы водой. Каждый человек чувствует страх при переходе в иной мир, и любой хотел бы облегчить этот переход, не говоря уж о том, что исступлённо надеется, что на этом жизнь не кончается. Что за последней чертой его ожидает что-то, а может даже кто-то.

Вот и пришли. Храм подавлял.

Тутуб и Змеи

Статуи змей дымились возле ворот, выполняя роль привратников. Обнимались вокруг скульптур воинов древних, извивались на алтарных блюдах, служили рукоятками различных храмовых предметов, разных у скипетров и даже мотыг. Намотанные наподобие катушки, они служили богу Луны троном. По всей вероятности, здесь с древнейших времен имелся верхний город со священным округом, в котором размещались храмы различных божеств, однако сейчас над всеми ними возвышался храм бога Луны. Туда мы и отправились. Как только мы вошли в храм, к нам подбежал мелкий служка:

— Господа – паломники?

Я подумала, и сказала:

— Да.

— Отлично. Тогда, может быть высокая госпожа амазонка посетит нашу предсказательницу?

Я снова подумала, и сказала:

— Да.

Тогда я проведу вас к нашей предсказательницы за две малых монет.

Я кивнула Иппе. У неё с детства был талант хозяйки дома и торговца. Причем, матерого торговца. Вот она у нас и управляла и невеликим хозяйством, и торговыми расчетами, и покупками. Она дала парнишке пару монет, и мы отправились к гадалке.

— Госпожа, вы идите к ней, тихо и осторожно, она не любит криков, плача, и тому подобное. Не спрашивайте ни о чем, она всё расскажет сама, что пожелает.

Гадание.

Мы шли по одной из тропинок, выложенной желтыми глиняными плитками, между стройными рядами огромных сикомор. Вскоре перед нами предстала большая поляна, посреди которой возвышались две колонны из лазурита, между которыми стоял стол для жертвоприношений. За ним возле огромного, больше чем в старом советском фильме про Алладина, кувшина, стояла искомая жрица.

Надо понимать, какие тут были люди. Особую группу среди многочисленных жриц составляли женщины или девушки, посвятившие себя Великой богине. Или Великому Богу Луны, но как-то наполовину. Ибо они – женщины. Как их только этих пророчиц не умасливали. А уж если они поклонялись своей Богине... тогда это было очень серьезно. Поэтому им давали многое. Они не только владели огромным недвижимым имуществом и извлекали из него немалый доход. Они обладали огромной политической властью. Наиболее прославившимся даже воздвигали статуи, причём не только в храмах богинь. При храмах были не только жрицы, которые также занимались хозяйственными делами. Если жрицы что-то затребовали, то получили, всё, что просили.

Её помощница черпала чашей из оникса воду, и поливала струйкой на руки жрице. Вода с рук лилась во вторую чашу, побольше. Ни одна капля не должна была пролиться на землю. Поклонившись, мы молча положили подарки на стол, и продолжали стоять, ожидая конца церемонии. Жрица-оракул продолжала омовение, а две её помощницы безмолвно и с достоинством готовили принесённых нами птиц к закланию. С первым лучом Солнца жрица подошла к алтарю. В поднятой руке был поднят обсидиановый нож. Заря окрасила небо, прохладный, но нежный ветерок прошелестел по кронам священной рощи.

Удар…