Из дикого леса дикая тварь - 3

1. ПОСЛЕДСТВИЯ

— Это какой-то кошмар, — сказал капитан Бурозубкин. — Арнель, почему там, где вы, — с вами постоянно рядом какой-то кошмар?

— Это не кошмар. Это — шланг, — сообщил я. — Не обижайте животинку.

— Да я не это имею в виду! — возмутился полицейский. — Хотя шланг у вас тоже жутковатый.

Шланг недовольно поелозил на полу своим длинным телом. Ему не нравилось, когда его так характеризовали, а еще — не нравилось, что заварушка в автохаусе прошла без него. Он все это время честно караулил пленных, как и положено всякому уважающему себя шлангу. Зато теперь, когда пленные были заключены под стражу органами правопорядка, он расположился там, где подобает верному вассалу — у ног господина. То есть — меня.

Вот я какой — настоящий принц! И вассалы у меня есть. Ворон, медведь, шланг и стая ушлых дроздов, которые работают за жилплощадь.

— Спокойно, спокойно! — как будто сам себе сказал Бурозубкин и отодвинул стул подальше от шланга, который делал некоторые угрожающие телодвижения в сторону полицейского. — Вот — подпишите здесь, что с ваших слов записано верно.

Я взял у него из рук бумагу и начал читать текст. В целом — все было правильно. События вчерашнего дня он описал адекватно: мы с Кулагой пришли на парковку, увидели, что наших друзей уложили мордами в бетон и избили неизвестные нам подозрительные типы. Вдвоем мы атаковали неприятеля и разгромили его со страшной силой, несмотря на примененный супостатами кустарно собранный негатор неизвестной модели. Так оно и было!

Я подписал бумагу и отложил ее в сторонку. Меня умиляла эта манера местных полицейских: видеофиксация опроса (или — допроса?) велась все время, транскрибатор на планшете у него тоже работал, а все равно — без бумажки ты букашка, еще и вот распечаточка имеется, с подписью.

— Вам скорее всего штраф выпишут, — сообщил мне капитан. — Придется уплатить.

— Это в каком смысле? — удивился я. — Необходимая самооборона, нападение на аристократа — вы же сами сказали! Применение негатора считается!

— Парковку-то вы попортили своей этой буйнорастущей зеленью! И знак сломали, и ворота выбили. Арендодатель заявление написал! Это не уголовное производство, а гражданский иск. Имеет право. У нас тут сервитут, а не юридика, ваш аристократический статус от таких вещей не защищает.

— Сдуреть можно. — Я откинулся на стуле. — Пусть бандюки эти и компенсируют! Ну кое-кто там помер, да, но по большей-то части они живы, особенно гномы. Вот — пусть расплачиваются. И эти синие — тоже.

Бурозубкин тяжко вздохнул:

— Боюсь, заплатить все же придется. Тут сервитут, такая практика — чтобы маги не бушевали особо, они компенсируют причиненные разрушения. Это уже потом, в ходе судебного разбирательства, на обвиняемых могут возложить возмещение материального ущерба, но пока что — вот так!

— Не очень охеренно получается, я еще и должен остался! — У меня такие расклады в голове не укладывались, к тому же как у нас обстоит дело с деньгами — я понятия не имел. ТАЗ мы купили или как? — И какие сроки? Какая там сумма?

— Это уже не ко мне, — замотал головой полицейский. — Ущерб посчитают, с суммой определятся, вам уведомление придет…

— Куда? У меня и телефона-то нет, ёлки! И домашнего адреса — тоже!

— А вот это вы зря! Следует обзавестись! — погрозил мне пальцем Бурозубкин.

— Издеваетесь?

Конечно, он издевался. Смотрел на меня и ухмылку давил. Мстил за наше первое, неудачное знакомство. Он, как и я, очень хорошо помнил ту историю с садовником: времени прошло не так-то и много. Сколько дней? Десять? Семь? Всего неделю назад я прибыл в Ситку, что ли? Дурдом какой-то, кажется — целая жизнь прошла! И да, я все еще считал, что повел себя тогда правильно. Ишь, баре — эльфийского садовника им подавай! Хрен там плавал!

Пользуясь моментом моей слабости и временного зависания, полицейский собрал документы со стола, застегнул верхнюю пуговицу на мундире и собрался уходить, но тут же был мной остановлен:

— А что касается Сыскного приказа? Кто-то прибудет сюда, в Эльфин Коу? Там дело серьезное, трансграничное, и думается мне…

— А этим занялись господа Вандерберг и Лангбольцен, вас вызовут в качестве свидетеля в случае чего. Не переживайте! — сделал успокаивающий жест рукой Бурозубкин. — Всего хорошего! И не забудьте поправить аллею на улице Келебримбора, вы обещали! Иначе тоже заплатить придется. Порча муниципальной собственности и экологическое вредительство, между прочим!

И выскользнул за дверь, зараза такая.

Я в некотором отупении сидел на стуле, пытаясь понять, как быть дальше. Драка в автохаусе здорово спутала все карты, нагрянувшая полиция повела себе корректно, но решительно: всю нашу братию доставили в участок, в том числе — мужиков с пирса и пленных, и принялись опрашивать-допрашивать, чем и занимались несколько часов. Радовало только, что Эринку в это дело не впутали — она была уже под крылышком у местной эльфийской общины, с ней работа шла в индивидуальном порядке — за чашкой кофе в кафешке, а не в полицейском участке.

Ну и к магам относились адекватно: например, меня вежливо попросили освободить шланг от несения конвойной службы и обещали позаботиться о пленниках самостоятельно. А еще — предложили водички или чайку, обращались на «вы» и не пытались орать и качать права. В общем — нормально. Устраивать западло киборгам-полицейским у меня оснований не было: эти конкретные дядьки, из местного отделения, мне никакой бяки не сделали. Вот когда Бурозубкин появился — тогда я напрягся!

Его чуть ли не конвертопланом из Ситки перебросили ради такого дела. Его и, кажется, парочку сыскарей. Все-таки Дитрих сумел навести шороху своим появлением и своими показаниями.

Дверь скрипнула, заглянул один из местных киборгов — лысый молодой мужик с аугметированной нижней челюстью:

— Вы можете быть свободны, там уже ваш товарищ на крыльце дожидается.

Его голос звучал металлически, похоже — голосовые связки тоже были заменены на кибернетические.

— Спасибо, — вежливо сказал я. — Один товарищ?

— Остальным еще медицинское обследование полагается, — развел руками полицейский.

— Так я ж их подлечил!

— Такие правила! Прописаны как пострадавшие — значит, положено, — аргументировал он.

Мое экспресс-лечение, кстати, нам записали в минус. Я почти всех наших успел подлатать там, на парковке, до прибытия полицейских машин, так что картина нападения была несколько смазана. Поначалу полиция подумала, что это мы — налетчики, но с прибытием Бурозубкина все вроде как наладилось.

В конце концов, мы с Кулагой были магами, Руслан считался личным дворянином, я — потомственным аристократом, и наши слова многое значили. Я поклялся именем Эру и это, как ни странно, решило большую часть недоразумений. Тут к таким вещам относятся гораздо серьезнее, чем на Земле. Наверное, потому, что для мага нарушение клятвы потом действительно имеет самые серьезные последствия. Хотя, конечно, варианты уклонения от них имелись, это точно. Человек — такая падла, всегда ищет обходные пути и лазейки, даже если он эльф или гном.

Главной проблемой стала смерть вожака налетчиков. Три выживших кхазада, пара искалеченных лесных троллей и один горный (тот, с топором в брюхе, оказывается, не подох) единогласно заявили, что пришлые подгорники — Ганс с негатором и Гельмут — вожак и организатор налета на нас — не особенно рассказывали, кто они и откуда. Они сообщили местным мутным автобарыгам о награде за мою голову, а троллям — о моих терках с Мостостроем и предложили еще денег, сверху, если они помогут взять нас — живыми или мертвыми. С телами хотели поступить следующим образом: погрузить в «ТАЗ» и утопить в проливе. Мол — оно само.

Имея в качестве основного аргумента негатор кустарной сборки и двух горных великанов из олог-хай, или попросту — троллей, они реально имели шансы на успех. Хотели разделаться с нами и свалить в Ситку. Здесь, в Эльфин Коу, бизнес у гномов все равно не шел, а тролли перебивались случайными заработками. А так — не босые-голые уедут, а с денежкой в карманах. Профит? Однозначно!

Единственное, что они не учли — так это мое умение очень охеренно швырять всё, что угодно. Артефактный желтый нож танацотинов и волшебный топор «Хер-с-куста», помимо своих сверхъестественных характеристик, были еще и отлично сделанным оружием. Просто — качественные вещи в умелых руках, вот и все. Иногда этого достаточно и магии никакой не нужно!

Бурозубкин, кстати, несколько раз меня спрашивал про негатор и артефакты, пока не врубился, что дело вовсе не в магии.

Зато сейчас без магии мне было никуда: я ведь уконтрапешил целую аллею, пока бежал на помощь своим. Перестраховывался, набирал резерв по пути. И вот теперь первым делом мне нужно было исправить содеянное. Настолько, насколько это вообще возможно.

Я вышел на крыльцо и увидел Кулагу, который сидел там и жевал огромный бутерброд. Рядом с ним, закинув ногу на ногу, сидела молодая женщина с аугметированными правым глазом и левой рукой. Тоже — полицейская, с нашивками вахмистра.

— Явился! — взмахнул рукой Руслан. — Тут народ Эльфин Коу зажрался… То есть — заждался. Требуют возвертать аллею взад!

— Никому ничего я взад возвертать не буду, — строго сказал я. И, поймав хмурый взгляд полицейской, пояснил: — Мы нового чего-нибудь нарастим. Рядышком. А те деревья совсем мертвые. У меня дар — порченый, я не могу работать на полшишечки! Если сдохло — то сдохло, обратной дороги нет. Можете коммунальщиков вызывать, чтоб спиливали.

Киборгица… Киборгесса? Киборгиха? Короче — женщина в форме тут же подобрела:

— Ничего страшного, так тоже можно. А получится посадить что-то экзотическое? Например — магнолии?

— Магнолии — вряд ли. Климат неподходящий… — Я задумался, пытаясь понять, какую-такую экзотику можно вырастить в местных условиях. — Пойдем посмотрим, что можно сделать.

Поскольку драка наша у автохауса проходила без применения огнестрельного оружия или площадных заклинаний — на жизнь города она особенно не повлияла. Разве что весь личный состав местного отделения полиции — аж двадцать человек — катался теперь по улицам на своих машинах, похожих на бэтмобили, и создавал видимость активной работы.

Мы двигались к улице Келебримбора по бульвару Нимродэли, и я все пытался понять, как решить проблему с аллеей. Моего внутреннего резерва хватит на одно или два дерева, ну или — на укоренение саженцев, не более того. Жизненную энергию я на лечение своих товарищей потратил, они сильно пострадали. Переломы, внутренние повреждения органов — артельщиков месили всерьез. Когда обычного человека или гнома избивает горный тролль — сам факт выживания уже говорит о недюжинной крепости организма и психики!

В общем — потратился я на товарищей. А тут — аллея…

— Скажите, а… — Я замешкался, не зная, как обратиться к полицейской.

— Настя, — вдруг совсем по-женски представилась она. Но тут же исправилась: — Вахмистр Евражкина!

— Скажите, вахмистр Настя, а с коммунальщиками местными вы дружите? Может, у них какие-то деревья под ликвидацию, или где-то траву нужно изничтожить… — вслух размышлял я. — Мне чтоб где-то что-то вырастить — нужно где-то что-то со свету сжить, понимаете?

— Вот как? — Ее лицо стало очень заинтересованным. — Я сейчас позвоню Ванисиль Бамбреголовне, может быть, и получится что-то такое найти!

Пока симпатичная, но кибернетическая Евражкина звонила неведомой Ванисиль Бамбреголовне, Кулага корчил рожи. Натурально кривил губы, морщил нос и пыхтел.

— Ты чего? — спросил я.

— Поверить не могу, что ты этой чешуей занимаешься, — пожал плечами он. — Магнолии какие-то… На кой-хрен тебе это надо? Заплати им денег и наплюй!

— Во-первых — денег у меня нет, они у Лангбольцена. Во-вторых — что значит наплюй? Это же экологический баланс! Я деревья угробил? Угробил! Надо компенсировать!

— Кому — надо? Что ты, блин, зациклился на этих деревьях?

Я почесал затылок. У нас с ним явно понимания в этом вопросе не имелось.

— Ты обертку от мороженого в мусорку кидаешь или под ноги?

— Конечно — в мусорку!

— Ну!

— Баранки гну, это не одно и то же!

— А вот и да!

— Елы-палы, ты реальный эльф какой-то! — раздосадованно махнул рукой он. — Там ТАЗ надо забрать, мужиков из участка встретить, и…

— В смысле — ТАЗ забрать? — озадачился я.

— А! Ты еще не знаешь? Кхазады — это такой ушлый народ, ты представить себе не можешь! — обрадовался Кулага смене темы. — Все машины из автохауса конфискованы и переданы в собственность сервитута. И уже выставлены на торги! Намного дешевле.

— Э-э-э-э… — удивился я такой оперативности.

Всего-то часа три прошло, а они вот так вот быстро все организовали. Ну надо же!

— Так там ни одной легальной тачки нет, сплошь — краденое или пересобранное!

— А владельцам возвращать…

— Пф! — фыркнул Руслан. — Кто-то помер, кто-то в юридике живет, другие машины и вовсе контейнеровозами с Большой земли пригнали, где там владельцев искать? Это сервитут, всем насрать. Лангбольцен ТАЗ тут же выкупил, не выходя из отделения полиции! И сэкономил триста грамм золота!

— Ай-ой! — только и смог вымолвить я. — Вот это хватка.

— А то! Это вам не магнолии отращивать, это — бизнес!

— Тьфу на тебя, вредный ты человек, — отмахнулся я. — Хочешь — иди сам за этим ТАЗом, а я свой вопрос закрою.

— Ну и пойду! — сказал Руслан. — Пригоню «Проходимец» к участку… То есть — к отделению. А тебя препоручаю заботам Настеньки, вот она уже по телефону договорила и строго на нас смотрит.

И пошел. Лангбольцен, похоже, серьезно ему доверял, после того как увидел, как Кулага размахивает дорожным знаком, раз позволил распоряжаться имуществом артели. А я против не был — пусть занимается. Мы с полицейской Настасьей занялись аллеей.

Ваниль Бамбарбиевна… То есть — Ванисиль Бамбреголовна — оказалась серьезной эльфийкой уманьярской наружности в голубом рабочем комбинезоне, оранжевых резиновых сапогах и с оранжевыми перчатками за поясом. Она руководила зеленым строительством в Эльфин Коу и являлась заместителем директора местного Горжилкомхоза. Эта важная дама быстро провела нас к небольшой неухоженной зеленой зоне чуть в стороне от улицы Келебримбора.

— Здесь будут делать мемориал Эльфийским Добровольцам, за Веру, Государя и богохранимое Отечество жизнь положившим. Деревья, кустарники и трава все равно будут здесь удалены, все закроют плиткой… Можете работать, ваша светлость!

Как она во мне светлость вычислила — понятия не имею. Может, местные Эринкины эльфийки-подружки уже всем растрепали? Так или иначе я мог приступать к делу. Утешало, что долгом перед матушкой-природой вычерпывание десятка деревьев и пары дюжин кустарников считаться никак не могло, но нужно было помнить — удержать в себе большие объемы маны я не мог, нужно было сразу озаботиться ее применением. И потому я огляделся в поисках решения вопроса.

— Экзотическое… Вы хотели что-то экзотическое? — переспросил я, уцепившись взглядом за вывеску с надписью «SUHOFRUKTY».

Небольшой изящный ларечек — деревянный и с черепичной крышей, как и почти все здания Эльфин Коу, — располагался как раз у высохшей по моей вине аллеи. Удобно!

— Ну да, хотелось бы… — смущенно пожала плечами полицейская Настя. — Вы не против, Ванисиль Бамбреголовна?

— Никаких гигантских росянок и других плотоядных растений! — погрозила пальцем эльфийка-коммунальщица. — В остальном — не против, если ваша экзотика приживется в нашем климате.

Я сунул руку в карман и нащупал там несколько монет, оставшихся после покупки зубной щетки и того самого геля для душа. Должно было хватить!

Тянуть время дальше я не хотел, так что просто прошел в самый центр пустыря, опустился на одно колено, прижал ладони к земле, закрыл глаза и глянул через эфир. Потоки жизни вокруг меня текли размеренно и плавно, не было здесь, в городской черте, такого буйства, как в долине Талсеквы, даже первая выпитая мной роща у железнодорожной насыпи где-то по пути к Воронежу — и та жила более ярко, насыщенно. Ну и ладно.

Я вдохнул — и вместе со вздохом потянул сияющие изумрудом нити на себя, холодея от мысли, что коммунальщица и полицейская могли по глупости своей пойти следом за мной… Дай Эру — ума им хватит, иначе получится очень не охеренно!

Внутри меня работал как будто гигантский пылесос, он втягивал в себя жизнь из деревьев, кустов, травы, дождевых червей и бактерий в почве, крохотных насекомых в воздухе и всего остального, что и представляло собой здешнюю экосистему, которая стремительно умирала.

Мне понадобилось не больше двух минут, чтобы превратить двадцать квадратных метров зеленой зоны в филиал компьютерной игры «Сталкер». Серая, мертвая земля. Сухие, лишенные листьев, хрупкие деревья. Тонкие, невесомые прутики вместо кустов.

— Кошмар, — закрыла лицо ладонями Ванисиль как-ее-там.

Евражкина смотрела на произошедшее широко открытыми глазами и не могла вымолвить ни слова. А я торопился, знал, что вот-вот — и жизнь начнет истаивать, растворяться в эфире. Глаза у меня уже наверняка горели, да и вся моя фигура слегка мерцала зеленью — это были первые видимые признаки переполнения резерва.

Быстрым шагом, почти бегом я двинул в сторону ларька с сухофруктами, открыл дверь и спросил у эльфа-продавца:

— Орехи есть?

— Грецкие! И фундук!

— Давай грецкие. — Я положил на прилавок пять денег — серебряную небольшую монетку.

— У вас что-то с глазами, — боязливо проговорил он.

— Скорей орехи давай, а то твои черносливы уже шевелятся! — рявкнул я.

Он с испугом глянул на чернослив — тот и вправду вибрировал, и курага рядом с ним, и ломтики манго… Будет тупить — начнется светопреставление, и вместо ларька с сухофруктами получим тут какую-нибудь ожившую биомассу!

— Скорее, скорее!

Продавец сунул мне в руки бумажный пакет с крупными орехами, и я выбежал наружу. Аллея была вот она, тут же — здесь тоже имелись сухие деревья, к которым уже примерялась пара рабочих с бензопилами.

— Все — прочь! — крикнула сообразительная Ванисиль. — Дайте его высочеству пространство!

Матерясь и ворча, мужики похватали свои манатки и перебежали на другую сторону дороги, а я взялся за дело: внутри меня все свербело! Ножом я ковырнул землю — неглубоко, сантиметров на семь, — и тут же бросил туда один из орехов. И плеснул энергии жизни, которая полилась бурным потоком… Сложно было прерваться — но у меня еще целый мешок орехов.

— Хренассе! — сказал кто-то из коммунальщиков. — Он что — реальный эльфийский маг?

— Настоящий арнель! — со знанием дела сообщила Евражкина. — Великий полесский волшебник!

За моей спиной с шумом и треском расправлял мощные ветви зеленый великан, распускались листья и устремлялись к солнцу зеленые побеги — а я уже сажал еще один, заливал его маной — и делал еще два шага вперед, чтобы посадить следующее дерево.

Хотели экзотики? Будут вам грецкие орехи на Аляске!

2. ПРОХОДИМЕЦ

Артель ждала меня у ТАЗа, на парковке у отделения полиции, и закипала от злости. Они, похоже, уже очень хотели поехать в Ситку и расправиться с Вандербергом, просто полыхали праведной яростью. А я, по их мнению, занимался какой-то хренотенью.

— И где тебя носило, твое высочество? — Лангбольцен высунулся из кабины с недовольным лицом. — У нас дела не терпят отлагательств, чем ты там таким важным занимаешься, м?

— Действительно, Стах, ну сколько можно, мы тут и вещи уже загрузили, аккумуляторы зарядили, готовы ехать, а ты… — скривился Кулага.

— Садись скорее и поехали! — шумели мужики.

— А ну-ка тихо! — рявкнул я. — Товарищи, вы ничего не перепутали?

Такие моменты меня всегда заедали. Вот буквально пару часов назад они корчились на бетоне, а я их лечил, а теперь вон как — претензии предъявляют! Люди, реально, — говно на блюде, даже если это гномы и орки. Ну человеки сами тоже ничем не лучше.

— Э-э-э… — Они и в самом деле примолкли и уставились на меня.

Я ткнул пальцем в Лангбольцена:

— Ты дохрена разбираешься в магии, Клаус?

— Найн, не разбираюсь, — растерянно проговорил он.

— Может быть ты, Рус, соображаешь лучше меня, как мне пользоваться моим порченым даром? — хмуро глянул я на Кулагу. — Или кто-то из вас недоволен тем, что я подлечил вас прямо там, на парковке? Кто-то хотел заехать на больничку к эльфийским медсестричкам? О-о-о, да, это перспектива неплохая, я все понимаю, так что вы просто предупредите меня, мол, Стах, не магичь в следующий раз как умеешь, нафиг это надо, лучше мы доброго доктора-реаниматолога навестим… Нет проблем, если вам так хочется…

— Да ладно, че ты, елы-палы… — почесал голову Кулага.

— Да не «ладно»! — никак не мог успокоиться я. — Самонадеянность — все только про нее трындят! А я скажу, что дело не в самонадеянности. А в том, что к хорошему быстро привыкаешь. Па-а-адумаешь, эльфийский маг с того света пару раз всю артель вытянул! Это же само собой разумеется, что тут такого, да? Можно теперь и зубом на него цыкать! Очень охеренно, да? Я опоздал потому, что делал то, что надо было сделать, ясно? Чтобы в следующий раз снова ваши неблагодарные рожи подлечить. Соображаете? Я не спрашиваю вас, как вы закрыли вопрос в полиции, так? Я не лезу в кабину и под капот к этому заморскому чудищу, которое вы купили. И не стал оспаривать ваше решение купить его — хотя вездеход мне и нахрен не упал. Но я в этой теме не разбираюсь, а вы — разбираетесь, и потому я вам доверяю. Вот и вы не цыкайте зубом там, где не разбираетесь!

Такая отповедь в моем исполнении их, прямо скажем, обескуражила. Эльфийский принц, который качает права, ругается и тыкает пальцем — к этому они никак не могли привыкнуть. Местные остроухие вели себя обычно куда более чинно и благородно, даже те, которые притворялись дикарями.

— Обиделся-на, что ли? — высунулись из прицепа «Проходимца» орки. — Э, ты же наш, нормальный эльф-врот! Ты же не обиженка-ять, че ты как девка?

— Сейчас я те брусчатку в рожу кину, Слимак! — пообещал я. — Сразу поймешь, кто тут девка!

— Во! Вот это наша светлость! — тут же стал лыбиться снага. — Давай, дуй сюда, мы тебе копченого палтуса взяли, не наша расейская вобла, но тоже ништяк, пожуешь! С кваском-врот! Квасок у них тут — закачаешься! Четыре-ска градуса-на, прикинь!

Я, конечно, от такого предложения отказываться не стал. Копченого палтуса я еще не пробовал и кваску бы тоже махнул с удовольствием.

— Вот! Учитесь! — назидательно поднял палец я. — Самый человечный человек у нас кто? Правильно — орк! Потому как — с понятием! Я ему вечером челюсть вправил, он мне утром — кваску с палтусом предложил. Хороший ты мужик, Слимак, хотя временами и падла!

— Ну и шо, шо падла? — еще сильнее оскалился орк. — Я снага! Мне полагается! Ходь сюды, вот те копчености, вот те — квасок!

Ну и я пошел к нему, только сейчас осознавая, какой громадный этот самый «Проходимец». Восемь колес, метров десять в длину и почти четыре — в высоту, да еще и с прицепом… За такой и килограмм золота не жалко! Да и выглядел он стильно, пусть и несколько потрепанно. Черно-зеленый, с оранжевыми перилами, кенгурятником и прочими выдающимися элементами, эдакая брутальность с несерьезностью пополам.

— Так ты в прицепе поедешь? С орками? — спросил Лангбольцен. — Ай-ой, мог бы с комфортом, в кунге…

— В прицепе воздуха больше! — откликнулся я. — Шла-а-анг! Свись!

Шланг обнаружился где-то в траве, он следовал за мной все это время, незримо присутствовал и на посадке грецких орехов, и по пути сюда, удачно прикидываясь шлангом, если кто-то обращал на него внимание. Мало ли — коммунальщики его забыли, обвитым о статую какого-то местного деятеля? Всякое бывает…

— Ну смотри сам, трясет там всерьез, ферштейн? — предупредил меня Клаус.

— Не беда, пусть трясет, — отмахнулся я, и, ухватившись за протянутую мне зеленую орочью руку, залез в нагруженный самым тяжелым артельным добром прицеп. — Тут хоть компания нормальная, а не такие душнилы, как вы! Да, пацаны?

— Да-а-а! Давай, брат, кваску махнем-врот! — поддержали меня орки.

— А у меня еще вон — орехи есть, грецкие, на закуску, — полез в мешок я. — И сухофрукты.

— Ща мы устроим идиотский конкурс по колке орехов башкой! — обрадовались Кирпич и Слимак. — И путь пройдет незаметно-ска!

— А почему он — идиотский? — удивился я.

— Так призы — идиотские! Кто расколол — тот жрет орех! Га-га-га! — Они веселились как дети.

Орехов реально осталось много. Я посадил всего двадцать на той аллее, и так уж вышло, что каждое следующее дерево было чуть меньше предыдущего: резерв постепенно тратился, вот и получилась такая интересная картина. Но Ванисиль Бамбреголовна даже обрадовалась, сказала — эстетично смотрится. И на мемориал между деревьями вид будет открываться просто замечательный.

Мне с собой еще и сухофруктов отсыпали — чернослива, кураги, фиников, клюквы в сахаре… Я честно пытался заплатить, но продавец заверил, что благодаря ореховой аллее у него тут будет куча посетителей, потому как в здешних широтах такие деревья не растут, и я создал достопримечательность. Ну и ладно, мне что — жалко, что ли?

К тому же клюква оказалось по-настоящему вкусной, и все остальное — тоже. Самая эльфийская еда! После жирной рыбки, конечно. И после луковых пончиков с плавленым сыром… И после… Да много после чего, но вообще сухофрукты — это то, что Эру прописал!

— Поехали! — крикнул Кулага.

«ТАЗ» дернулся, загудел мощными электромоторами, захрупал огромными колесами по брусчатке. Лангбольцен за рулем посигналил — с крыльца отделения полиции помахала на прощание вахмистр Евражкина. Куда делся Бурозубкин, где сейчас находится Дитрих и как решился вопрос с Сыскным приказом — я даже не спрашивал. Мне что — больше всех надо?

Не-е-ет, увольте, я в этой истории — артельный маг, ни больше ни меньше. Если уж мы с Талсеквы выбрались, несмотря на все подставы, то и тут — выкрутимся. Мое дело — народ лечить и топоры швырять, а остальное — хоть трава не расти. Я тут проездом! Пусть Рус корчит из себя главного героя, или там — Дитрих. Мне вот орки кваску обещали!

— Держи, твоя светлость! — Кирпич протянул мне пластмассовую бутылку в литр объемом и завернутый в бумагу одуряюще пахнущий кусок палтуса. — Угощайся-врот! Только ножичек достань, мы рыбку не нарезали. Ну и нам тоже дай, нам тоже хочется-ска попробовать-врот! Щас еще сухарики достанем, ржаные, — похрустим!

— А вы без меня типа не надкусывали? Нет? Ишь, какие культурные, жуть берет! — с одобрением посмотрел на зеленокожих я.

Чем больше я их узнавал — тем больше они мне нравились. Гады, конечно, но — правильные. Очень такие родные, нашенские гады, аж ностальгией от них тянет. А вот гномы нравились все меньше, я больше не хотел быть гномом, ей-Эру! Хотя по всем параметрам кхазады — это вообще самые нормальные ребята из всех, я это признавал. Но вот чисто субъективно — они меня начинали подбешивать.

— А мы как в Орде хотим, — пояснил Слимак. — Чтоб высокий уровень культуры, войны и быта. Чтоб руки мыть и хер об занавески не вытирать! Мы ваще думаем подзаработать в артели и в Орду уйти. Там мощно-ска и жилисто-на!

— Это там, где этот великий и ужасный Серкан Болат рулит? — подначил снага я

— Сархан Бабай! — обиделись за своего кумира орки. — Наш, оркский князь! Впервые за тыщу лет, может, у нас есть князь!

— Так уж и за тыщу, — усомнился я.

— Ну, может, и не за тыщу, может, меньше, но Бабай-ска — он дорогу показал нашу-ять, орочью! — Кирпич даже в грудь кулаком ударил, от избытка чувств. Но не себя ударил, а Слимака, и у того из носу пошла пена, потому как он в этот момент хлебал квас. — Он из нас людей не пытается сделать, он насквозь нашу породу видит, и снажью, и троллиную, и даже гоблинскую, хоть он и черный урук! К нему в Паннонию знаешь сколько наших набежало-врот? И с Расеюшки, и с Европ этих ихних… Многие тыщи!

— Пхе-кхе! — откашлялся Слимак. — Правда, тамошнее соседнее панство и кхазадские воротилы подгорные сильно этим были недовольны, у них там такая война случилась-ять, аж кошмар! Мы тоже поехать хотели, но…

— …присели, понимаешь? — развел руками Кирпич. — Напились, подрались, помирились и магазин обнесли… Ну надо было обмыть дружбу, понимаешь-ять? А там — закрыто. Мы — вскрыли, а потом — присели. Ну и по этапу-ска, и там ты нас уже видел.

— Серкан Болат бы не одобрил, — скорбно поцокал языком я и приложился к квасу, и закусил палтусом.

— Да кто такой-ять это твой Серкан Болат? Какой-то осман? В жопу османов! Мало мы их на Балканах душили?

— Так вы ж в стройбате служили!

— Потому и душили-на, что оружие нам не выдавали-врот! А как иначе?

В общем, так мы и ехали, я прямо как на вахту на российские севера вернулся — очень похожая атмосфера: техника, разговорчики, да и природа снаружи.

Конечно, гномы решили обкатать вездеход по полной — никаких официальных эстакадных трасс, никакого серпантина! Только лесные и проселочные дороги! Сам факт их наличия уже говорил о многом: насколько я знал, в этих местах на Земле самыми популярными видами транспорта были водный и воздушный, а тут, поди ж ты, — дороги, мосты, эстакады… Мостами мы тоже не пользовались: горные речушки «Проходимец» пересекал вброд, избегая таким образом ненужного внимания в узких и подходящих для засады местах.

При этом остров Чичагова, на котором располагался Эльфин Коу, был не слишком густо населен — все больше деревушки и хутора, где жители промышляли лесным и сельским хозяйством. Единственный более-менее крупный населенный пункт, который мы посетили, назывался Пеликан. Небольшой городской поселок, примерно на тысячу человек, раскинулся на берегу залива Лисянского. Народ тут промышлял заготовкой даров леса, рыбной ловлей, добычей шкур морского зверя, выходя далеко в океан и посещая окрестные острова. А еще — местные привечали редких туристов, которые наведывались сюда с Большой земли.

Наверное, именно поэтому русско-индейское население Пеликана встретило нас доброжелательно, мужики с обветренными лицами показали дорогу к зарядной станции и кафешке при ней.

Пока гномы обследовали техническое состояние вездехода, я выбрался из прицепа и пошел искать самое нужное место: квас требовал выхода! По пути к нужнику меня догнал ворон.

— Шеф! Все пр-р-ропало! — каркнул мне в самое ухо он.

— Давай все пропадет через две минуты, а? Это вы — птички небесные, вечные странники, у вас нет проблем с недержанием, а само недержание — есть! А у нас, двуногих-бескрылых, все иначе обстоит. Так что оставь меня пока что в покое, Тунгур, будь другом.

— Хор-р-рошо! — согласился сотрудничек.

По всей видимости, пропало далеко не все, раз уж он так запросто отстал от меня. Тунгур умел быть вредным и навязчивым в критических ситуациях, так что я спокойно сделал свои дела и вернулся в мир с гораздо более легкой душой.

— Похор-р-р-ошело? — спросил ворон, приземляясь мне на плечо. — Никогда не понимал этой вашей пр-р-ривычки, ходить куда-то специально. У нас не так, у нас просто летишь — и ср-р-р-решь!

— Очень охеренно, — согласился я. — Но вы штаны не носите, такое дело.

— У нас пер-р-рья, — подтвердил Тунгур. — Короче! Вас ждали люди с картиночками на машинах!

— С какими картиночками? — заинтересовался я.

— Там крест, сабля с р-р-р-ружьем и волна.

— Герб, что ли?

— А я не гр-р-ребу! — каркнул сотрудник. — Штука нарисована на дверце! Сер-р-рьезные машины, меньше вашей, но серьезные! Восемь человек, с ор-р-р-ружием!

— Пошли Кулагу найдем, он больше моего в геральдике местной сечет.

Я не стал сгонять ворона с плеча, хоть оно, конечно, было неудобно — килограмма два, наверное, птиц весил. Но зато таинственности и значимости прибавляло. Кому угодно на плечо во́рона посади — солидно будет смотреться! Если только он насрать не вздумает, конечно.

— Ну что, обижаться перестал? — спросил меня Руслан, которого я поймал на выходе из кафешки.

Он что-то снова жевал: боевые маги вообще постоянно жуют — у них организм требует.

— Будешь пирожки с рисом и мясом? — уточнил Кулага, а потом спохватился. — Ах, елы-палы, ты ж вегетарианец! Ну там с капустой еще есть.

— Пошли — купим с капустой мне и с рисом и мясом — оркам. И ты мне заодно расскажешь, у кого на гербе ружье, сабля, крест и волна…

Ворон и не думал слезать с моего плеча: ему тоже было интересно, что там есть — в кафешке.

— Так у Резановых же! — выдал боевой маг. — А че?

— Вот — Тунгур сказал, что на мосту нас караулили восемь вооруженных людей с таким гербом.

— Очень интересно… С ними-то мы чего не поделили?

— Ну я отказался к ним наниматься в садовники и чуть подпридушил этого их управляющего, имя у него еще странное такое… Дормидонт?

— Спиридон Игнатьич, — кивнул Руслан. — Он у них за кадры отвечает. Меня тоже приглашал, я в него желе бросил.

— Какое еще желе? — удивился я.

— Клубничное, — пожал плечами Королев. — Десять денег стоило, между прочим! Так и у тебя и у меня с ними действительно могут быть проблемы. А может быть — снова дело в Дитрихе…

— Которого сейчас с нами нет, — внезапно понял я. — Мы что — приманка? Наследничек ювелирного бизнеса где-то затихарился, а мы лезем прямо в пасть к черту?

— Так уж и приманка! Вообще-то мы не прем напролом, да? Мы даже пролив собираемся на «Проходимце» переплывать! Испытания в боевых условиях, так сказать, — сообщил мне он. — Но да, сыскари плотно за Дитриха взялись, ему, чтобы дядюшку сковырнуть и в права наследство войти, теперь придется под их дудку сплясать. Там, как я понял, серьезное дело, международное!

— Наркотики? Хавра? — Со мной такие вещи Бурозубкин не обсуждал, а вот Кулага оказался в курсе.

Может, потому, что он — бывший опричник? Или у него свои мутки с силовиками?

— Хавра, — согласился Руслан. — Какой-то синдикат южноамериканский, или что-то вроде того. Аж сюда свои щупальцы дотянули, подумать только! Нет, что у авалонцев с ними большие проблемы — это я в курсе, тут ничего от ситуации в нашей земной Америке не отличается. С Юга на Север гонят наркоту. Только вместо мексиканских картелей — ацтекские упыри. А вместо коки в Андах растят хавру… Ты знал, что в Андах у них гномы живут?

— В смысле — гномы? Кхазады? — Вот тут я всерьез удивился.

Нет, то, что империи ацтеков и инков устояли во время завоевания Америки европейскими державами, я знал. И про постоянные войны этих странных держав с Арагонской короной, Галлией и Авалонским Королевством — тоже. Но про упырей и гномов — как-то не очень.

— Нет, не кхазады, прикинь? Капак-куна, как-то так они себя называют… — Он пожал плечами. — Инки, наверное. Я не углублялся. Короче, гонят хавру оттуда. А тут ее торчки жуют и чувствуют необыкновенный прилив бодрости духа и уверенности в собственных силах. И творят чернуху, ага. Эльдарам плевать в целом, если сторчавшиеся человечки, или там — снага, друг друга станут резать немного больше, чем обычно… А вот Государям на своих подданных — не плевать.

— Ага, ага, — покивал я. — Знаешь, я тут по всей здешней России прокатился поездом, и всеобщей благости не заметил. На утопию и мир Полудня владения Грозных никак не тянут.

Мы уже стояли в очереди за пирожками внутри забегаловки при зарядной станции, которая точь-в-точь напоминала наши кафешки при АЗС. Тут продавались всякие мелочи для авто, сувениры, закуски, напитки и выпечка. Конечно — станция принадлежала РАК, точнее — одной из ее дочерних фирм, как и почти всё в Русской Америке.

— Пять пирожков с капустой и шесть — с рисом и мясом. — Я протянул деньги полной жизни, моложавой женщине с явной примесью индейской крови.

— Да, мой хороший! Тебе греть, мой золотой? — спросила она.

— Грейте, дражайшая моя Надежда Датлановна… — в тон ей откликнулся я.

— Ой! А откуда вы…

— А у вас на бейджике написано! — вежливо улыбнулся я.

— Ой, действительно… — разулыбалась в ответ она.

Я повернулся к Кулаге:

— Так что там с нашими негодяями?

— А то, что ты мне про антиутопию начал задвигать, — буркнул он. — Хрен тебе, а не антиутопия! В здешнем богохранимом отечестве, конечно, жизнь не райская, но всякий, у кого есть голова на плечах, руки растут из нужного места и имеется хотя бы капелька смелости и инициативы — сможет добиться успеха. Маг или не маг — это уже второй вопрос, с этим ничего не поделаешь, таковы местные реалии. Но — никто никого не неволит жить в юридике или земщине, рассчитайся с долгами — и переезжай! Хочешь — в сервитут, на вольный воздух, хочешь — в опричнину, где порядок, стабильность и социальная гармония. При этом магпреступления, наркотрафик, торговля людьми, злоупотребления, коррупция — все это карается жестоко! Да — Грозные и Рюриковичи не всемогущие и не всеведущие, вон — Замятня случилась, всех здорово переколбасило. Но как Государь проснулся — снова на лад все пошло. И главное: если уж говорят Грозные что-то, то делают это однозначно. Держат свое слово. Потому их и любит народ!

— А я думал, их любят потому, что менталист может заставить себя любить, м? — прищурился я.

— Хрен там плавал! — выдал мою фразочку Рус. — Он может заставить себя слушаться, подчиняться… Но любить? Это очень, очень вряд ли.

— Ваши пирожки! — хмуро посмотрела на меня продавщица Наджеда Датлановна. — И идите-ка вы отсюда, сударь эльф, подальше и побыстрее. Мне тут такое не нужно!

— Это какое — такое? — удивился я.

— Все эти вольнодумства, вот какое! Мое мнение знаете какое? Вся власть царю! Вот так! Даешь самодержавие! Я за то, чтоб опричнина по всей стране настала, и на этом весь сказ! — отчеканила работница торговли. — Мы если и имеем претензии к Грозным, то не потому что они слишком Грозные! А потому, что они недостаточно Грозные, вот зарубите это себе на носу! Если вы в своих Эльфистанах другого мнения — то и едьте в свои Эльфистаны! Ишь! Разговоры они тут разговаривают… Утопленники и антиутопленники!

— Мы, если что, тоже патриоты, — поторопился оправдаться Рус. — Это у нас так, беседы на общие темы.

Ему было обидно, что он тоже попал под раздачу.

— Идите-идите! — Продавщица явно была оскорблена в лучших чувствах и считала меня кем-то вроде врага народа, не меньше.

Мы покинули Пеликан довольно быстро: Лангбольцен торопился, и я теперь понимал почему. Станешь тут торопиться, если у тебя на хвосте — инкский наркокартель! Или там — ацтекские упыри. И люди Резановых до кучи!

Пирожки с рисом и мясом я отдал снага, но в прицеп не полез: мне хотелось свежего воздуха. Я расположился на крыше кунга, забрав с собой шланг, рюкзак, бутылку кваса и свою порцию пирожков. «Проходимец» по бездорожью особенно не разгонялся, так что я мог устроиться с относительным комфортом и наслаждаться видами, а еще — сканировать эфир и, наконец, снова приступить к тренировкам по методике Голицына — через «монохром» и зарядку имеющихся артефактов. У меня ведь теперь появился еще и желтый нож, и с ним стоило поработать!

Так что я уселся в позе лотоса меж баулов и свертков с нашим барахлом, подставил лицо ветру и глубоко вдохнул. Дорога впереди предстояла длинная, по благодатным, живописным местам: леса, горы, рощи и речушки — самое то для мага жизни! Надо, в конце концов, магией заниматься, а не вот это вот все! Вот это вот все — подождет. До Ситки!

3. ПРИГЛАШЕНИЕ

Нас все-таки выловили, километров за десять до Ситки. Мы только проехали какую-то турбазу — «Альпийская хижина», или вроде того. Красивое место, у самого перевала через горный хребет, тихое, практически безлюдное. И эту тишину нарушил сначала гигантский вездеход ТАЗ «Проходимец», а потом и еще три машины — действительно, очень серьезные внедорожники, кажется, марки «Урса», местное чудо отечественного автопрома. Если можно себе представить гибрид УАЗа «Патриота» с «Гелендвагеном» — вот так они и выглядели. И на дверях действительно имелись гербовые щиты, с крестом, волной и перекрещёнными мушкетом и саблей. Резановы!

Они нагнали нас на лесной горной дороге — неширокой, петляющей меж стволами высоченных кедров. Это было не очень сложно —«Проходимец» ехал едва ли сорок километров в час, чтобы успевать вписываться в крутые повороты. Внедорожники имели преимущество: габариты у них были гораздо скромнее, так что чувствовали себя на поворотах они гораздо увереннее. Рифленые протекторы шин поднимали в воздух тучи пыли, дружинники сигналили, призывая остановиться. Один из внедорожников пристроился сзади нашего вездехода, второй — пытался поджать слева, третий — обогнал и теперь старался пристроиться перед нашим «Проходимцем».

Йохан Лозоходец, который сменил за рулем Лангбольцена, в ответ на попытку подрезать нас, высунул рожу из окошка и заорал непередаваемо колоритной гномской скороговоркой:

— Вердамте швайнише хундетойфель! Я сейчас по тебе проеду, думмкопфише ты шайзе! Ты соображаешь, что делаешь, твою-то мать? У меня тут десять тонн веса, я тебя в блин превращу, ферштанден?

— Тормози машину, борода! Мы — люди князя Алеутского! — командовал какой-то парень в синем мундире, высунувшись чуть ли не по пояс из той "Урсы", что держалась слева от нас.

— А мы — артель Лангбольцена! — гордо откликнулся Йохан. — Тут сервитут, ист дас кляр? Так что — однохерственно!

— Тормози, а то шины пробью! — Дружинник продемонстрировал автомат Татаринова.

— Я тебе сейчас черепную коробку пробью, молодой человек, — вступил в диалог я с крыши вездехода. — И буду целиком прав, потому что у тебя башка — держалка для ушей! И уши у тебя — угребищной формы.

— Эй! Я — борец! — обиделся он. — На свои уши посмотри!

— А я — арнель Болотных Ялин! — Я перешел на белорусский и перехватил «хер-с-куста», который натуральным образом звенел в эфире, будучи преисполнен маны. — Кончайте свой цирк, или адбудзецца вынас цела!

Я накачал артефактный топор как положено, и мне думалось, что швырни я его тоже — как положено, — он пробьет «Урсу» насквозь. А что касается белорусского языка, то «адбудзецца вынас цела» звучит гораздо страшнее, чем русское «произойдет вынос тела». Я эту фразу в какой-то белорусской газете прочел, в некрологе. Вот и вспомнилась не очень к месту.

Внедорожники малость сбавили уровень агрессии, перестали жать нас к самой обочине, чуть отстали. Йохан не снижал скорости, мы гнали по направлению к Ситке, вот-вот должны были начаться предместья: судя по карте, мы должны были въехать в город, минуя карьер, оставляя в стороне вход в кхазадские Катакомбы и снажью Скотобазу. Вряд ли нас стали бы преследовать на городских улицах: муниципалитет Ситки хоть и лебезил перед Резановыми, но за формальным соблюдением сервитутских порядков тут следили строго. Народ не поймет, если аристократы начнут вольный люд на улицах хватать! Даже если люд — вовсе и нелюд, и не прям чтоб вольный, а очень даже ссыльный. Но таких тут — примерно половина, и кому нужен русский бунт, бессмысленный и беспощадный?

В общем — мы так и ехали некоторое время в сопровождении трех резановских внедорожников. Ситуация изменилась у съезда к гранитному карьеру: в крыше той самой машины, что держалась в нашем кильватере, открылся люк, из него вылез Гера Шатило, весь очень пышный в своем резановском синем мундире, и заорал:

— Стах! Стах, ядрена мать, мы только поговорить! И только к тебе! Не дури, что ты как ёлупень? Клянусь — нормально все будет!

— Гера?! — Вот уж кого я не ожидал увидеть.

А с другой стороны — ничего удивительного в такой встрече не было. Шатило намеревался пойти служить к Резановым и теперь носил синий мундир, и ехал во внедорожнике с их гербом. И поклялся, что все будет нормально.

— Потом в гостиницу меня подбросите?

— В «Прибой»? — прокричал встречный вопрос он.

Драть горло, перекрикивая ветер на скорости сорок или шестьдесят километров в час было очень тупой идеей, но другого выхода не предвиделось, так что мы продолжали орать.

— К вечеру будешь! Слово даю! — снова поклялся Гера.

— Очень охеренно! Тормози технику, Йохан, это только по мою душу!

«Проходимец» затормозил довольно резко, и я, ухватившись за оранжевые... Перильца? Держалки? Кронштейны? Короче — за удобные оранжевые штуковины, лихо спрыгнул на землю, успев углядеть, как в кунге народ прячет под сиденья карабины и двустволки.

Вот ведь черти! Знают — не положено, но жизнь свою готовы были продать подороже! А то и вовсе — уложить княжеских дружинников, прикопать и сказать, что так и было. Скрипнула дверь, из кунга выбрался Кулага и подошел ко мне, разминая на ходу кулаки, из кабины вылез Лангбольцен.

— Это Гера Шатило, из ссыльных, — пояснил я Клаусу. — Может, помнишь его? Мы с ним в одном вагоне ехали, и на ледоколе тоже ты его видеть мог. А теперь он к Резановым в дружину подался. На разговор с князьями меня зовет!

— Да помню я его, — буркнул в бороду гном. — Ишь, вырядился.

— Пойдешь? Если князь Алеутский приглашает — тут отказывать не принято, — прищурился Кулага. — Конечно, если зовут вежливо.

Я пожал плечами:

— Гера поклялся, что все будет нормально, и что меня в «Прибой» вечером привезут, так что, думаю, это можно считать вежливостью. Меня больше беспокоит ситуация с Вандербергом и его подельниками... Где Дитрих? Какие вообще у вас планы?

— Думаю, уже в Ситке, а Вандерберга, Розенберга и Трахтенберга уже вяжут ярыжки, — поведал Кулага. — Мы сделали то, что должны были — за нами следили в Эльфин Коу, но после драки слегка отстали. Дитрих сделал вид, что сел в «Проходимец», а потом мы его вынесли в ящике обратно в отделение полиции — тупая, но рабочая тема. Они думали — он все это время в кунге...

— Они... — Я даже не злился, что меня не посвятили в эти тонкости.

Сам ведь не спрашивал. Ну, захотелось им гнома в ящике потаскать — и ладно. Пофиг! Великие конспираторы, блин. Я вообще не понимал, к чему все эти сложности, но опять же, наверное, Бурозубкин, сыскари, Кулага, Дитрих, Лангбольцен — все эти взрослые мужчины — разбирались в таких вопросах лучше, чем вальщик леса Темнорецкий.

— Ты с Сыскным приказом изначально работал? — задал я самый логичный вопрос, который назрел у меня уже очень давно.

— Есть там один дядька — Рикович его фамилия... Меня ему Миха... то есть Михаил Федорович, помочь попросил. Я не мог отказать: Михе я многим обязан. А Рикович этот, Иван Иванович, нормальный, очень правильный мужчина. Так что да, можно сказать — сразу работал с ним, хоть я и не ярыжка, и зарплату за это не получаю. Так — сознательный гражданин, который впрягся по личной просьбе государева внука, — не стал отрицать Кулага. И тут же глянул мне за спину: — О, да я вижу тут у меня коллега по специализации нарисовался...

Гера подошел и пожал нам руки: здоровенный, красивый в этом своем синем мундире. Они с Русом очевидно заценили друг друга, некоторое время мерялись рукопожатиями. Еще бы — одного поля ягоды, боевики-пустоцветы!

— Шатило.

— Кулага, — представились друг другу они.

— Вы не нервничайте, мы Стаха вернем! Его в Новоархангельск приглашают, дело отлагательств не терпит, а там — как договорятся, — пояснил Гера. — Надолго его сегодня не задержат, а потом, может, он и сам решит почаще заезжать.

— Ты хоть намекни, в чем дело? — попытался приподнять завесу тайны я. — С чего это я Резановым понадобился?

— Княжне нужно! — развел руками Шатило.

— Княжне-е-е? Не князю? — удивился я. И тут же уточнил: — Она хоть симпатичная?

— О-о-о-о-о да! — кивнул Гера. — Но ты смотри мне! Но-но-но!

— Ла-а-адно! — отмахнулся я. — Не выставляй меня таким уж кобелем. И вообще — я твою княжну в глаза не видел, а твоему вкусу не очень доверяю.

Понятия не имею, что там за княжна, за каким хреном ей понадобился Стах Темнорецкий, и что мне предстоит делать в Новоархангельске. Но одно точно известно: вот так, как есть, я туда точно не поеду, нужно забрать вещи — мало ли как дело обернется. А еще я не собирался уезжать, не разрулив этот вопрос со старшиной артели. Я все-таки был артельным магом, и, несмотря на мои терки с мужиками, мы здорово сдружились. Ну и что, что поцапались? Фигня все это, мелочи.

— Клаус... — начал я.

— Давай уже, дуй, — буркнул он. — Мы заселимся где-нибудь недалеко от «Прибоя», благо — на покупке конфиската средства сэкономили! Подождем, чем дело со старым Вандербергом кончится, и начнем готовить второй поход на Тулкэллох. Снаряга, оборудование, средство от Хтони какое-нибудь... Ты же с нами?

Это его «ты же с нами?» для меня многое значило. Он тоже плевал на мелкие терки, все у нас было в порядке!

— У меня там братец медвежонок остался! Как я его брошу? Еще и Кулаге кое-что обещал. Конечно — с вами! — хлопнул его по плечу я. — Давай, старшина, увидимся.

— Ауф видерзеен! — ткнул меня кулаком в пузо он.

— Я заберу вещи, — уведомил я Шатилу и двинул к прицепу.

— Конечно! Надеюсь, там не тонна?

— Рюкзак, нож, топор, и еще две единицы багажа, — отчитался я. — Остальное поедет в Ситку с артелью, там общее имущество.

Снага из прицепа подали мне вещи, шланг под неодобрительным взглядом Геры обмотался вокруг моего багажа, а когда я уже подходил к шатиловой «Урсе», из небесных высей мне на плечо опустился ворон.

— Ого! Растешь, Стах! — уважительно протянул Гера. — Какой у тебя солидный фамильяр!

— Это мой сотрудник, — важно кивнул я. — Господин Тунгур, широко известный в узких кругах ограниченных лиц!

Говорил же: ворон кому угодно статуса добавит!

— Пр-р-роститутка р-р-резановская! — каркнул солидный Тунгур, поглядывая на Шатилу.

Хорошо, что, кроме меня, никто птица не понимал, так что я просто закрыл ворону клюв пальцами, махнул рукой артельщикам, прощаясь, и двинул следом за Герой.

Вездеход, погудев клаксоном, с пробуксовкой рванул вперед. Им до Ситки оставалось всего ничего, и я мог только надеяться, что в цивилизованных местах Вандерберговы наймиты и все прочие постесняются их убивать. Да и мое присутствие, очевидно, служило неким полюсом притяжения всяческих проблем.

Садясь на заднее сидение «Урсы», я думал о том, что артель вряд ли влетела бы в историю с танацотинами, если бы меня с ними не было. Но тогда — вряд ли мы заимели бы каноэ! Может быть, партия убийц, которая отправилась зачистить нас всех, была бы на пару бойцов меньше — без Варежкина и Боровика. Но в этом случае о нападении их не предупредили бы мои птички! Мелькор его знает, в общем, как им было бы лучше — со мной или без меня...

Но — дядьки-то у нас все взрослые, я им не нянька. Разберутся денек как-нибудь.

Артель — это добровольное объединение людей ради конкретного дела, а не какая-то там секта или родоплеменная община. Мы это дело сделали и даже — вернулись. Так что совесть моя чиста. А что не заработал ничего, так тот же танацотинский желтый нож — уже очень охеренный прибыток. И каноэ, которое осталось в Эльфин Коу. И мелочь кое-какая в кармане все-таки звенит, так что — уже ничего.

— Чего молчишь? — спросил меня Гера, когда машина тронулась.

— Думаю, — откликнулся я, глядя в окно на мелькающие стволы деревьев. — Поход у нас непростой выдался, всего-то несколько дней, а столько всего случилось...

— Артель вообще в пропавшие без вести уже записать хотели, вчера дирижабль летал к заливу Таку вас забирать — а вас и нет! А потом — опа! Как черти из табакерки в Эльфин Коу объявились!

— Так было задумано, — сказал я. — Я так понимаю, вы тут не в курсе всей той херни, что в долине Таку и Талсеквы творится, да? Ну и ладно, ну и Мелькор с ним, в свое время важные дяди обнародуют то, что посчитают нужным...

Водитель — кавказской наружности мужчина, бородатый и коротко стриженный, вступил в диалог:

— Почему не в курсе, слушай? Очень даже в курсе. Там Хтонь летать мешает, когда инцидэнты на Атлине происходят. И мэдведей много. А еще этот — йокарный хлюп бывает!

— Какой-какой хлюп? — удивился Гера.

— Йёкульхлёйп, — пояснил я. — Чего уж тут непонятного? Озера переполняются талыми водами, которые в какой-то момент вперемешку со льдом и снегом обрушиваются вниз по долине, сметая всё на своём пути! Дас ист катастрофен!

— Индейское слово какое-то? Или эльфийское? — спросил Шатило.

— Исландское, просто вошло в научный обиход, — пояснил я.

— Я ж так и сказал — хлюп! — удовлетворенно заметил водитель. — Потому туда никто особо и нэ ходит. И Хтонь! Дикие мэста, нэобжитые.

— Да-а-а... — покивал я, вспоминая рудник Талсеква-чиф, лабазы, покинутый шахтерский городок и целое племя танацотинов. — И не говори.

Пусть пребывают в счастливом неведении о том, что у них под носом происходит. С другой стороны — тут по прямой от Ситки до Талсеквы километров двести — двести пятьдесят. Это, считай, Гомельская область из конца в конец. Мало кто в Гомеле имеет представление о том, что происходит, скажем, на реке Уборть в Лельчицком районе. Ну и ладно, может, оно и к лучшему. Может, тот живописный и стремный уголок меня и всю нашу артель специально ждал, чтобы мы там освоились!

Колонна внедорожников с лесной дороги свернула на эстакаду, которая вилась по склону горы над Ситкой. Бетонка давала возможность ускориться — и «Урсы» наддали до ста пятидесяти километров в час без особенной натуги.

— А куда мы так несемся? Я думал — до Новоархангельска рукой подать! — удивился я, вспоминая геометричные многоэтажные здания, которые видел с моста, когда мы ехали в аэропорт на трамвае.

— Ты про высотки? — правильно понял меня Шатило. — Это дата-центры и кое-какое автоматизированное производство. Там только специалисты живут, их построили поближе к сервитуту, чтобы проще было людям на работу добираться. Большинство так и делает — жилье имеют в Ситке, ездят к Резановым за длинным рублем. Выгоднее! А так — постоянного населения почти нет. Так-то формально весь юг острова Баранова и есть — Новоархангельская юридика, а по факту — само поместье Теплые Ключи и город при нем — на самой южной оконечности острова. Перенесли после Второй Великой войны...

Наверное, на это имелись веские причины. Вторая Великая Война тут была вроде нашей Великой Отечественной — лютое месиво, еще и с применением магии...

А вот причин для появления очень охеренной стены дождя, в которую мы въехали буквально через пару минут после того, как пересекли границу сервитута и юридики, вроде как и не имелось. Только что ж было солнечно! А тут — лило страшно, яростно, как будто кто-то на небесах врубил душ на полную. Дворники на стеклах едва справлялись.

— Ого! — сказал я.

— Третий день, сука, льет, — скирпнул зубами Шатило. — Поэтому тебя и пригласили. Стоит чертова туча над юридикой — и поливает, зараза!

— Чего, блин? — уставился я на Геру. — Как я с дождем-то разберусь? Это Резановы — погодники, а не я!

— Резановы... — вздохнул Гера. — Гиви, объяснишь ему?

— Давай, объясню, дорогой... — водитель следом за головной машиной включил фары и габаритные огни.

Пейзаж от этого более очевидным не стал, но «Урсы» себя обозначили и продолжили двигаться, ориентируясь по показаниям навигаторов, значительно снизив скорость.

— Княжна наша, Ольга Павловна, инициацию второго порядка получила, понимаешь? — сообщил мне Гиви с едва заметным кавказским акцентом. — Вот — пожалуйста. Рэзультат!

— Очень охеренно. — Я снова полюбовался на результат в окно. — И что, его сиятельство Пал Николаевич никак погодушку разрулить не может?

— А его нэт! Он в Александровской Слободе сэйчас, стратосферником улетел с неделю назад. И тут — такая вот штука...

— Эм-м-м... И кроме него и Ольги великих погодников среди клана Резановых сейчас не имеется? Реально никто ничего не в силах предпринять? – не поверил я.

— Еще Виктор Палыч, княжич, но он изволит в Гадомысе кутить, на чэрноморском побережье. А княгиня наша, Татьяна Платоновна, супруга Павла Николаевича — водный маг пэрвого порядка. И вот она за дочь свою очень пэрэживает... — туманно пояснил Гиви.

— А чего переживать — радоваться надо! Второй порядок это ведь... Очень охеренно! — сделал неопределенный жест рукой я.

Тут в беседу снова вступил Гера:

— Ты же знаешь, что инициации часто случаются в момент пиковых стрессов, да?

— Ну... Да! — Я и вправду такое слышал.

— А ты вот свою, жизнюковскую, инициацию как получил, а, Стах?

— Прикончил кое-кого и кое-что очень говенное сотворил при этом, — мрачно признался я.

Шатило примерно представлял себе мои возможности, а еще — некоторые нюансы моего дара, так что просто кивнул. А потом сказал:

— Депрессия у нашей княжны. Рыдает она. И погода — рыдает.

— Вот как! — только и смог проговорить я и откинулся на сидении.

Депрессия — это уже что-то. Это хоть какая-то информация. С этим — можно работать. Если зрить в корень, то депрессия — это не только психическая проблема, это еще и физиологическое состояние. А вот физиологию я как раз поправить могу. В конце концов, Дитриха-то я на ноги поставил!

Я подумал, что Гера захотел выслужиться перед новыми хозяевами и привлечь к решению вопроса знакомого мага жизни. Это, по крайней мере, было логично. Это походило на правду. По крайней мере я надеялся, что так все обстоит, что я подлечу эту самую Ольгу Павловну и уеду в Ситку — решать вопросы и делать дела.

Но хрен там плавал!