Из Бездны в Каверну _Только начало_ «Том l»

«Глава 1» Падение Тейвата

Над Ли Юэ стоял надрывный, многоголосый вой. Бездна просачивалась в мысли горожан, вытравливая из них человеческое: кто-то безумно смеялся, глядя на то, как черное марево пожирает его дом, кто-то бился головой о камни мостовой, пытаясь выгнать из черепа шепот Пустоты. Город горел странным, отчаянным пожаром. Рыжее пламя сражалось с наступающей чернотой, выхватывая из тьмы то обломки торговых лавок, то застывшие в ужасе лица.

Среди этого хаоса метался один яркий огонёк. Он не был похож на обычный пожар этот свет двигался стремительно и рвано, прорезая марево то на набережной, то у подножия гор. Огонек вспыхивал в самых безнадежных точках, на мгновение разгоняя мрак, прежде чем исчезнуть и появиться вновь.

Бай Чжу и Ци Ци уже покинули хижину «Бубу», но отошли лишь на сотню шагов. Воздух здесь был еще плотнее марево осело на одежде липким пеплом. Бай Чжу тяжело опирался на плечо Ци Ци, его пальцы впивались в ткань её платья. Сзади раздался оглушительный треск крыша хижины не выдержала, похоронив под собой пустые аптечные ящики и записи. Он чувствовал себя голым. Без Чан Шэн на шее его ключицы казались неестественно легкими, а каждый вдох обжигал легкие холодом пустоты. Он понимал: как лекарь, он обязан спасти хотя бы ещё одну жизнь. Улица, что вела к разрому, была затянута маревом Бездны. Он сжимал плечо девочки, единственной жизни, которую он еще мог защитить, и его голос был хриплым шепотом, который тонул в общем вое погибающего мира:

— Смотри только вперед, Ци Ци. Там... видишь свет?

Он указал на мерцающий, неустойчивый разлом в реальности, что пульсировал у подножия скалы.

— Ци Ци... ты должна идти. Там, у подножия скалы путь в Нод-Край. Там безопасно. Это твое новое задание. Иди к свету. Не оборачивайся. Ты должна донести туда себя... и свои записи.

Он попытался подтолкнуть её вперед, надеясь, что привычка подчиняться сработает и в этот раз. Но Ци Ци не сдвинулась с места. Она вросла в землю, натягивая его руку, отказываясь сделать этот последний шаг в одиночестве.

— Нет, — голос Ци Ци прозвучал неестественно четко, разрезая гул Бездны. Она медленно повернулась, и её взгляд, обычно пустой, теперь был пригвожден к его лицу.

— Мастер... не пойдет. В книжке написано: «Выполнять задания». Но там не написано, что делать, когда задание бросить Мастера. Это задание... плохое. Ци Ци его удалит.

Медленно и решительно она вырвала страницу из своей записной книжки ту самую, где был записан маршрут к спасительному порталу. Потемневшая бумага полетела в маслянистую лужу у их ног.

Бай Чжу замер. Его сердце пропустило удар (хотя, казалось, оно уже давно не билось в привычном ритме). Всю жизнь он считал себя её опекуном, тем, кто наполняет её пустую память смыслом. Он боялся её смерти, но никогда не думал, что за стеной его распоряжений скрывается личность, способная на бунт.

— Я хотел дать ей будущее, а дал ей право выбрать гибель вместе со мной, — пронеслось в его мыслях. Это было его величайшее достижение и его самый сокрушительный провал. Он вырастил в ней не просто послушного зомби, а личность, способную на выбор и привязанность.

— Память Ци Ци плохая, — тихо добавила она, глядя на его бледное лицо. Её слова прозвучали как последний приговор его плану спасения. — Если я уйду, я забуду твое лицо. Я останусь. Ци Ци будет лечить Бай Чжу, пока марево не уй...

Она запнулась. Последнее слово повисло в воздухе, так как на тропу, словно сотканная из тьмы и старого дерева, вышла Хозяйка похоронного бюро «Ваншэн».

Марево впереди не просто расступилось оно вспыхнуло изнутри болезненным, багровым светом. Из пепельной завесы вышла Ху Тао. На её лице не было и тени привычной улыбки; черты заострились, став сухими и холодными, как у погребальной статуи. Самое страшное было в её руках. Кожа до самых локтей была покрыта черным пульсирующим проклятием Бездны, которое венами она приняла на себя, удерживая пламя. Каждое движение причиняло ей боль, но она не подавала виду, лишь пальцы судорожно сжимали древко посоха.

Она подошла к ним вплотную. Взгляд её на мгновение смягчился, когда она посмотрела на Ци Ци — единственную, кого она всегда хотела «упокоить» из милосердия, а теперь отчаянно пыталась спасти. Но тут же её глаза метнулись к Бай Чжу.

— Хватит, — отрезала она. Голос был это хриплым, лишенным всяких шуток. — Твое самопожертвование сейчас просто трата времени, которого у Ли Юэ больше нет.

Она видела, что лекарь застыл в оцепенении, раздавленный бунтом Ци Ци и собственной слабостью. Ху Tao действовала радикально. Не выпуская посоха, она наотмашь ударила его по щеке. Звук пощечины был резким, как треск ломающегося льда. После удара Ху Тао мертвой хваткой вцепилась в грудки аптекаря, рывком притягивая его к своему лицу. В её глазах, лишенных привычного озорства, отражался крах всего Ли Юэ.

— Слушай меня, аптекарь! — выдохнула она, её голос дрожал от ярости и боли.

— Твои контракты аннулированы! Город мёртв, Моракс мёртв! Всё, во что ты верил, больше не имеет власти. Но Ци Ци жива, пока жив ты. Ты хочешь, чтобы она просто стояла здесь и смотрела, как её мир чернеет? Ты эгоист, если считаешь, что твоя честь важнее её будущего!

Слова Ху Тао ударили сильнее пощечины. Бай Чжу увидел в её глазах не только решимость, но и прощание. Он наконец осознал: она не идет с ними. Она остается, чтобы дать им время. Поняв, что он пришел в себя, Ху Тао оттолкнула его в сторону портала. Бай Чжу, спотыкаясь, схватил Ци Ци за руку, и на этот раз девочка не сопротивлялась. Они побежали сквозь пепел, сквозь маслянистый туман, устремляясь к единственному просвету в небе. Ху Тао осталась стоять одна против наступающей Тьмы. Медленным, почти торжественным жестом она поправила свою шляпу.

— Береги мою подругу и свою ученицу. Обешай мне... — бросила она им в спину, не оборачиваясь, зная, что они уже бегут к спасительному свету.

Но лишь на мгновение она обернулась и улыбнулась в последний раз. Это была та самая улыбка Ху Тао, которую знал весь Ли Юэ, но теперь в ней не было насмешки, только усталость и покой. Когда силуэт девушки скрылся в тумане Бездны, оттуда донесся захлебывающийся рык монстров. И в ту же секунду тьму разорвало пламя невероятной силы. Оно вспыхнуло так ярко, что на мгновение Ли Юэ снова стал золотым. В этом свете застыли силуэты чудовищ и маленькая фигурка Хозяйки похоронного бюро, что приняла свой последний бой.

И прежде чем грохот рушащегося мира поглотил всё, Бай Чжу услышал её последний крик:

— Если с ней что-то случится там, за звёздами, я тебя из-под земли достану! Слышишь?

• Спустя время....

Нод-Край не стал убежищем. Он стал братской могилой.

Земля здесь буквально разрывалась: гигантские трещины, похожие на кровоточащие раны, ветвились под ногами, и из них под давлением вырывалась сырая, ядовитая энергия Бездны. Она не стекала маревом, она била гейзерами, затягивая небо пульсирующей черной пеленой. Воздух вибрировал от гула тектонических сдвигов.

Бай Чжу и Ци Ци прорывались через этот ад, перепрыгивая через расщелины, из которых несло концом времен. Впереди, в эпицентре этого безумия, сиял последний шанс портал на Луну, к Ковчегу. У входа в него, среди хаоса и летящих обломков скал, стояла Коломбина. Её фигура казалась невозможной, хрупкой деталью на фоне рвущегося в клочья мира. Она удерживала портал из последних сил, пока рядом Итэр отбивал наступающие из трещин тени. Оставалось десять метров, пять. Бай Чжу уже чувствовал кожей ледяной покой Луны, тянущийся из разлома...

И тогда мир содрогнулся в финальном толчке. Портал не просто закрылся его раздавило схлопнувшимся пространством. Энергия Бездны, вырвавшаяся из очередной трещины, перерезала канал связи, как канат. Вспышка и на месте сияющего прохода осталась лишь выжженная пустота.

Бай Чжу замер, не успев сделать последний шаг. Его рука всё еще сжимала холодные пальцы Ци Ци. Перед ними, там, где только что была дорога к звездам, теперь стояли двое. Коломбина медленно опустила руки, её бледные крылья безвольно повисли, пачкаясь в пыли Нод-Края. Рядом с ней, тяжело опираясь на меч, застыл Итэр. Его золотой шарф был разорван, а лицо в тени черного неба. Они смотрели на Бай Чжу и Ци Ци с тем же выражением, с каким смотрят на тех, кто опоздал на последний поезд в жизни. Портал угас...

• Немного ранее...

Инеффа бежала сквозь это безумие, прижимая Айно к себе — её движения были четкими, мощными, продиктованными нечеловеческой силой. Для девочки-механика Инеффа была всем: щитом, опорой и единственным шансом выбраться из этого ада. Столбы энергии Бездны били прямо в черное небо. Когда впереди разверзлась очередная пропасть, Инеффа не замедлилась. Она оттолкнулась от края, намереваясь одним мощным прыжком преодолеть пустоту. Но прямо в полете из глубины разлома ударил ядовитый поток энергии. Времени на маневр не было. Группируясь в воздухе, Инеффа вывернула тело так, чтобы принять весь удар на свою спину, закрывая Айно.

В момент приземления она с силой оттолкнула девочку на безопасный, твердый край, спасая её от падения, но сама не удержалась. Инеффа рухнула, едва успев зацепиться одной рукой за крошащийся выступ. Снизу доносились странные звуки. Она почувствовала, как выступ начинает осыпаться под её весом.

Она подняла взгляд на Айно, оставшуюся на краю. В этом взгляде было не отчаяние, а тихая, фатальная преданность.

— Айно... Прости, — произнесла она, пока расплавленный металл медленно стекал в пустоту.

Пальцы Инеффы уже превратились в бесформенное месиво из шлака, когда над краем мелькнула тень. Резкий металлический лязг перекрыл гул разлома это Ягода, возникшая словно из ниоткуда, рванулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в плавящееся предплечье робота своей рукой-протезом.

— Я поймала! — выкрикнула Ягода, стиснув зубы. Ее механические пальцы скрежетали, сжимаясь на деформированном металле Инеффы.

Инеффа, чьи системы уже выдавали критический сбой, медленно подняла взгляд. В её глазах-датчиках отразилось непонимание.

— Почему?.. — её голос превратился в искаженный цифровой шепот. — Зачем рисковать собой ради того, кто сделан из болтов?

— Мы выберемся! Вместе! — Ягода упрямо уперлась ногами в крошащийся камень, пытаясь вытянуть подругу.

Фиолетовая коррозия, пожиравшая Инеффу, словно голодный зверь, мгновенно перекинулась на протез Ягоды. Металл зашипел, покрываясь черными язвами передавая волну невыносимой боли прямо в нервную систему. Ягода в последний раз обернулась на Айно, застывшую в ужасе на краю. Секундный контакт глаз — и в этот момент земля под ними окончательно сдалась. Огромный пласт скалы обрушился вниз, увлекая за собой обеих девушек. Тьма, густая и маслянистая, мгновенно сомкнулась над ними, поглощая и свет, и крики.

— Инеффа! Ягода! НЕТ! — истошный крик Айно утонул в грохоте падающих камней и торжествующем рыке Бездны.

Айно не чувствовала ни холода, ни земли под ногами. Её взгляд был прикован к точке, где только что исчезли Ягода и Инеффа. Мир вокруг сузился до одного-единственного мгновения потери, пока чья-то сильная рука не встряхнула её за плечо.

— Эй, ты! Надо уходить! Вставай! — голос незнакомца пробивался сквозь звон в ушах, резкий и встревоженный.

— Но они... они там... Айно попыталась вырваться, — указав на зев пропасти, поглотившей её единственных близких. Её пальцы дрожали, пытаясь ухватиться за пустоту.

— Никаких «там»! Если не поторопимся, нас ждёт та же участь!

Незнакомец не стал спорить. Он подхватил Айно на руки одним быстрым, решительным движением. Его одежда пахла горькими травами и застарелой болезнью, но хватка была надежной. Из-за его плеча Айно увидела странное, маленькое летающее существо, которое испуганно махало ручками.

— Бай Чжу, держи её крепче! — пискнула Паймон, оглядываясь на бурлящую позади тьму. — Бездна уже у нас на пятках!

Бай Чжу лишь коротким кивком поправил очки, которые едва не слетели. Каждый шаг по раскаленной земле Нод-Края отдавался в его груди хрипом, но он бежал, прижимая к себе чужую девочку, пока его собственная ученица, Ци Ци, безмолвной тенью следовала за ним, не отставая ни на шаг.

• Примерно в это время...

— Мастер... мы уже пришли?

Бай Чжу не нашел слов. В его горле застрял сухой ком отчаяния. Вместо ответа он просто притянул её к себе и обнял до боли, закрывая своим телом от наступающей тьмы. Он прижал её голову к своей груди, чтобы она не видела, как черное марево поглощает последние клочки реальности.

В этот момент Итэр, стоящий у угасшей белой искры, сорвался на крик: — Коломбина! Мне нужен якорь, дальше мы уже сами!

Там, где секунду назад была мертвая пустота портала Коломбины, пространство вспороло золотое сияние. Оно было настолько ярким, что Бездна на мгновение отпрянула. В центре этого пылающего разлома, по ту сторону реальности, соткался силуэт Люмин.

Близнецы замерли, разделенные пропастью миров, но объединенные одной целью. Они начали выжигать свой внутренний свет, отдавая последние искры божественной силы, чтобы удержать этот золотой мост. Из разлома, захлебываясь в рыданиях, первой вылетела Паймон, едва не врезавшись в Итэра.

Коломбина, чьи силы были на исходе, сделала шаг в самую гущу конфликта энергий. Она начала петь. Её голос, чистый и неземной, на мгновение заглушил даже рев Бездны, создавая хрупкий купол тишины. Зайдя в пространство между порталами, она в последний раз расправила свои белоснежные крылья. С резким, болезненным звуком она отделила от себя часть собственной души маленькую, сияющую куухенку толкнула её вперед, сквозь разлом, прямо в руки Люмин. Это был её дар и её прощание. Используя всё свое естество как живой мост, Коломбина удерживала портал, который теперь горел ядовито-белым. И именно в этот миг тишину золотого сияния прорезал полный первородного ужаса крик:

— Инеффа! Ягода! НЕТ!

• Когда-то сейчас...

— Быстрее! — крикнул Итэр, пропуская Бай Чжу с детьми вперед.

Лекарь нырнул в сияние, чувствуя, как жар портала обжигает одежду. Последним, оглянувшись на Коломбину, которая медленно растворялась в собственном свете, прыгнул Итэр. В ту же секунду мир взорвался. Яркая вспышка на мгновение выжгла всё: и трещины Нод-Края, и столбы Бездны, и поющую фигуру с крыльями. Когда зрение вернулось к выжившим, они уже были по другую сторону. Портал закрылся, оставив за собой лишь звенящую тишину и пустоту. Итэр рухнул на колени, тяжело опираясь на затухающий меч. По ту сторону разлома, в паре шагов от него, замерла Люмин. Она всё еще держала руки вытянутыми, будто пытаясь ухватиться за ускользающий свет, а в её ладонях, пульсируя, затихала маленькая куухенка - всё, что осталось от Коломбины.

— Она... она не вошла? — голос Паймон сорвался. Она заметалась над тем местом, где только что был разлом, маленькие ручки дрожали, хватая пустой воздух. — Итэр! Почему портал закрылся?! Где она?!

Итэр молчал. Его плечи мелко дрожали. Он видел тот последний взгляд Коломбины взгляд существа, которое наконец нашло покой, заплатив за него высшую цену. Он понимал: она не просто не успела. Она отдала себя, чтобы портал выдержал давление Бездны.

— Паймон, тише... — Итэр наконец поднял голову, и в его глазах отразилась невыносимая усталость. — Она осталась там. Она... стала этим мостом.

Паймон замерла, её глаза наполнились слезами, которые тут же брызнули из глаз. Она уткнулась лицом в плечо Итэра, громко всхлипывая.

—Но она же пела... Она так красиво пела! Мы не могли её так оставить!

— Путешественник... Паймон... — Айно дрогнула. Факт того, что её вырвали из бездны именно они, наконец пробился сквозь шок. — Вы здесь. Но они... Инеффа и Ягода... они упали. Я не смогла...

Паймон, услышав свое имя, на мгновение перестала рыдать и посмотрела на Айно сквозь пелену слез.

— Айно! Ты... ты цела! — Паймон подлетела ближе, но тут же поникла, вспомнив слова о пропавших. — Мы видели... видели, как всё рушилось.

Итэр сжал кулаки, не в силах смотреть Айно в глаза. Его грызло чувство вины: он спас одного друга, но не смог удержать ту, что пела в портале, и тех, кто остался на другой стороне...

— Она в шоке, — негромко произнес лекарь, обращаясь к Итэру. — Её тело здесь, но сердце осталось в той пропасти. Нам нужно... он запнулся, кашляя в платок, на котором проступили пятна, время. Нам всем нужно время.

Люмин сделала шаг к группе, всё еще сжимая в руках угасающий свет Коломбины. Она посмотрела на Айно, затем на Итэра.

— Время это единственное, чего у нас в избытке там, куда мы направляемся, — её голос звучал отстраненно, будто она уже видела финал этой истории. Ковчег.

«Глава 2» Цена спасения

• Неделя после отбытия...

Тишина на Ковчеге была оглушительной. Она состояла из белого шума систем фильтрации воздуха, тихого писка датчиков и цифровых шепотов, которые Бай Чжу поначалу принимал за бред. Стерильный, холодный воздух убежища давил на легкие. Кли сидела на металлическом полу, прислонившись к стене. Она рисовала странные созвездия мелками, которые чудом оказались в её рюкзаке. Рядом, на таком же холодном полу, сидела Айно. В руках она сжимала потрепанную фотографию Ягоды и Инеффы. Она сидела тихо, отключившись от мира, лишь изредка сотрясаясь от беззвучных рыданий.

— Смотри! — Кли подлетела к Айно, протягивая свой рисунок. — Это твои подруги! Они такие крутые, как бомбочки! Наверное, они сейчас в большом приключении! Айно подняла заплаканные глаза: — К... Кли, они не в приключении. Они... их Бездна забрала.

Кли нахмурилась. Её детское личико выражало абсолютное непонимание жестоких правил этого нового мира:

— Но мама сказала, что никто не умирает по-настоящему, если о нем помнить! Они в наших сердцах!

В углу, где располагался медблок, было куда тише, но напряжение висело в воздухе, как статический заряд. Барбара заканчивала накладывать бинты на очередную рану Эмбер — та умудрилась порезаться об острый край вентиляции, пытаясь помочь с починкой системы рециркуляции воздуха. Коллеи сидела рядом, её дыхание было тяжелым и прерывистым, а кожа горела от жара.

— Эмбер, ты снова... — начала Барбара с укропом, но тут же увидела, как её сестра по боеску глаз готова расплакаться.

— Я просто... я стараюсь помочь! — вслипнула Эмбер, отворачиваясь. — Но всё так плохо! Бац Чжу еле ходит, Ци Ци вообще как признак... А Итэр с Паймон...

Она прижалась к Барбаре, а та обняла Эмбер, Коллеи прислонилась к ним обеим. Они сидели так несколько минут, тихо делясь горем и усталостью, пока никто не видел их слабости. Бай Чжу, сжимая в руке платок, наблюдал за ними из дверного проема коридора. Его легкие горели. Очередной приступ кашля сотряс его тело, и на белой ткани проступил свежий алый след. Он поспешно спрятал платок в карман, не в силах прервать их момент скорби. Мимо, по гулкому металлическому коридору, прошел Тарталья.

— Доктор, вам бы тоже полечиться, — усмехнулся рыжий парень, его обычная бравада была непривычно приглушена.

—Я в порядке, — голос Бай Чжу был ровным, но слабым. — Нам всем непривычно без нашей силы.

Тарталья кивнул и пошел дальше. Отсутствие элементальной подпитки влияло на всех по-разному. Живые люди, такие как Эмбер, Бай Чжу и другие, просто испытывали дискомфорт и слабость. Но для таких существ, как Ци Ци и Скарамучча (Странник), это было критично.

Ци Ци, лишенная лечебной силы Тейвата, была нестабильна. Её кожа стала еще бледнее, движения — прерывистее, словно батарейка садилась. Она сидела рядом со Скарамуччей (Странником), держа в руках мертвый цветок-символ, который когда-то пыталась запомнить.

— Мне... холодно, — прошептала она, её глаза были пусты.

— Я знаю... знаю... — бормотал Скарамучча (Странник), глядя в никуда, бессильный что-либо изменить.

В самом сердце Ковчега, в машинном отделении, кипела работа. Остатки Шабаша Ведьм, во главе с Алисой и другими могущественными фигурами, использовали свою древнюю магию, чтобы толкать Ковчег через пространство, в другую вселенную, подальше от Бездны. Их магия была последним топливом этого обреченного судна. Люмин, Итэр и Паймон стояли у окна иллюминатора, глядя на проносящиеся мимо звезды, которые искажались от магического поля. У Итэра пульсировала голова от боли, а Паймон тихо всхлипывала, прижимаясь к нему.

— Время — это единственное, чего у нас в избытке там, куда мы направляемся, — холодно произнесла Люмин. Её взгляд был прикован к пустоте, словно она видела не звезды, а финальные титры.

• Два месяца после отбытия...

Напряжение нарастало с каждой минутой. Ци Ци и Скарамучча становились все более нестабильными их тела, лишенные привычной элементальной подпитки, начинали буквально разваливаться. Решение пришло быстро: их поместили в две старые, пыльные криокамеры, которые Айно, несмотря на свой шок, помогла привести в рабочее состояние.

— Они продержатся, — пробормотала Айно, вытирая машинное масло с лица. Системы стабильны. Теперь...

В лазарете тем временем Бай Чжу уже не стоял у косяка. Барбара была рядом с ним, она давала ему травяное лекарство из запасов Ковчега.

— Доктор Бай Чжу, вы должны отдыхать! —настаивала она, её голос дрожал от усталости. Бай Чжу слабо улыбнулся, его лицо было бледным как мел.

Тем временем в другом конце отсека Тарталья попытался приободрить Эмбер, которая никак не могла перестать плакать.

— Эй, Охотница, ну чего ты? Мы выбрались! — сказал он, — все живы-здоровы. Смотри на светлую сторону!

Эмбер резко вскинула голову, её глаза горели гневом сквозь слезы:

— ЛЕГКО ТЕБЕ ГОВОРИТЬ! ТВОЯ СМЬЯ ЦЕЛА! А Коллеи... ей плохо! Я... я не могу ничего сделать!

Ссора набирала обороты, их голоса разносились по тихому коридору.

В этот самый момент Коллеи, которая сидела в углу и пыталась унять свой кашель, почувствовала, как силы окончательно покидают её. Она покачнулась и беззвучно упала на пол рядом с криокамерами, где, свернувшись калачиком, тихо плакала Кли, скучающая по Джинн, Кэйе и остальным, оставшимся в Тейвате. Кли подняла голову и увидела лежащую Коллеи. Крик Кли пронзил коридор. Ссора оборвалась на полуслове. Тарталья, Эмбер и Бай Чжу одновременно бросились к девочкам. Барбара опустилась на колени рядом с Коллеи. Её руки уже тянулись, чтобы применить целительные силы по привычке, но тут же безвольно повисли. Взгляд её наполнился паникой.

— Моя сила... — выдохнула она, прижимая ладони к пылающему лбу Коллеи. — Я не могу её вылечить!

Бай Чжу тут же оттолкнул её в сторону. Его руки, хоть и дрожащие, начали быстро прощупывать пульс Коллеи. Он кашлял, пытаясь анализировать её состояние с точки зрения обычной медицины.

— Это... жар. Травы бесполезны, — прохрипел он, вытирая кровь с губ.

Коллеи в бреду слабо пошевелила губами, её взгляд на мгновение сфокусировался на плачущей Кли:

— Кли... не надо плакать...— Кли... не надо плакать...

Тарталья, глядя на паникующих целителей, принял решение. Он подхватил Коллеи на руки.

— Бесполезно стоять! — отрезал он. — Мы знаем, что второй корпус оборудован лучше. Её нужно отнести к Сахарозе!

Он побежал по гулкому металлическому коридору, его шаги отдавались эхом. Эмбер, захлебываясь слезами, бросилась следом за ним. Барбара осталась сидеть на полу в отчаянии, глядя на свои бесполезные руки. Бай Чжу, спотыкаясь, последовал за ними, оставляя девочек позади. Второй корпус был стерильным и холодным. В лазарете, заполненном мигающими панелями и странным, чуждым оборудованием, стояла хрупкая фигура в очках.

• Второй корпус...

— Пожалуйста! — Эмбер влетела следом за Тартальей. Она захлебывалась слезами, её голос срывался на истошный крик. — Ты должна... должна помочь!

Сахароза, не говоря ни слова, быстро осмотрела Коллеи. Она приложила к её груди странное устройство. Панели замигали красным. Она тут же ввела Коллеи прозрачный препарат из шприца. Спустя мгновение дыхание Коллеи выровнялось. Жар спал. Эмбер облегченно всхлипнула, хватаясь за сердце. Спасение пришло. Но оно пришло из другого, холодного мира, и стоило им признания в собственном бессилии. Бай Чжу тяжело опираясь на дверной косяк, наблюдал за этим, стирая свежий след крови с губ. Он, целитель, мог лишь смотреть, как технология, чуждая и бесстрастная, спасает жизнь его пациентки. Его травы, его знания — всё это было лишь пеплом погибшего мира. Тарталья подошел к окну лазарета, его лицо было серьезным. Он посмотрел на Эмбер, которая все еще не могла прийти в себя.

— Видишь? Не все потеряно, — тихо сказал он, кивнув на оборудование. Эмбер посмотрела на него через пелену слез.

— Но это... это не наша сила, — прошептала она. — Что будет, когда закончатся препараты?

Сахароза повернулась к ним, поправив очки.

— Препараты будут, — ответила она ровным голосом. — Пока работают системы Ковчега, мы сможем их синтезировать.

Она указала на маленькое, круглое окно-иллюминатор. За ним простиралась бесконечная, черная пустота космоса, полная чужих звезд.

— Но запасы энергии... ограничены. И до прибытия еще далеко.

Тем или иным временем, в главной рубке управления, атмосфера была другой. Здесь не было паники лазарета, только холодный, синий свет панелей и тишина. Люмин вошла, её взгляд был прикован к маленькой, мерцающей искре куухенке, единственному, что осталось от Коломбины. Она почти не расставалась с ней, как с последним напоминанием о доме.

В центре комнаты стояла высокая фигура в алом одеянии, которая рисовала в воздухе сложные, пульсирующие символы, напоминающие созвездия, но чуждые небу Тейвата. Это была одна из членов Шабаша Ведьм.

— Алиса? — голос Люмин прозвучал тихо, с ноткой слабой надежды.

Фигура в красном вздрогнула, символы в воздухе на мгновение исказились и исчезли. Николь медленно повернулась.

• В коридоре...

Вэрр Голдет и Господин Чжу сидели на полу в коридоре, прислонившись спиной к холодной металлической стене, их эмоции были приглушены. Они никогда не обладали Глазом Бога, и теперь просто молчали.

— Я слышал, у девочки жар спал — Тихо проговорил Господин Чжу, его голос звучал глухо в тишине коридора.

— Да... но Бай Чжу сказал, это не наша медицина помогла, — потирая руки ответила Вэрр Голдет. — Значит, мы здесь как на острове в море... а запасы воды тают.

• В рубке...

— Прошу прощения, Путешественница, — ровным голосом ответила Николь принявшая облик Алисы. — вместо Алисы. Сегодня я здесь.

—Мы... мы просто хотели узнать, — начала Люмин, её пальцы сжались вокруг куухенки. —Как долго мы еще? И... С друзьями все будет в порядке? Кли... она опять плакала...

• В коридоре...

— Что с нами будет, когда мы прибудем? Если прибудем, — прошептала Вэрр Голдет.

—Выживем, как и всегда, — отрезал Господин Чжу. Ли Юэ научил нас стойкости.

• В рубке...

Николь подошла к иллюминатору.

— Что касается Кли... я поговорю с Алисой о ней, когда та проснется.

Она указала на маленькое, круглое окно-иллюминатор. За ним простиралась бесконечная, черная пустота космоса, полная чужих звезд.

— И у нас заканчивается время. До прибытия еще неделя. Продержитесь ещё немного.

«Глава 3» Новый... Дом?

Грохот оседания Ковчега ещё отдавался в костях, когда тяжелый шлюз, скрежеща, начал медленно опускаться. В образовавшуюся щель хлынул не воздух это была вязкая, фиолетовая взвесь, пахнущая озоном, паленой проводкой и старым склепом. Эфир. Корабль пробил купол Каверны «Промышленный узел 04» и теперь замер, наполовину ушедший в бетон среди руин старых заводов.

В главной рубке управления Алиса в последний раз коснулась мерцающей панели. Её алое одеяние было опалено, взгляд непривычно мягким. Она обернулась к застывшим Люмин и Итэру.

— Мой контракт с этим судном окончен, — тихо произнесла она.

— Дальше вы пойдете сами. Нью-Эриду примет вас... если вы будете достаточно полезны.

Она подозвала Кли, которая сидела на полу, крепко прижимая к себе рюкзачок.

— Кли, доченька, идем. Нам пора. Нас ждут сестры.

Кли вскочила, её глаза светились детским восторгом, в котором не было места страху. Она подбежала к Люмин и крепко обняла её.

— Пока-пока, Почетный Рыцарь! Мама сказала, что мы идем в самое-самое секретное место, чтобы подготовить для вас новый дом! Не скучайте без Кли!

Люмин, всё ещё сжимавшая куухенку Коломбины, лишь слабо улыбнулась. Она видела, что Алиса всё-таки нашла нужные слова, чтобы превратить катастрофу в начало великой тайны для своей дочери. Алиса взяла Кли за руку, и вместе с тенями других ведьм Шабаша они просто растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и затихающий детский смех. Это было их последнее появление на борту.

— Они ушли, — выдохнул Итэр, глядя на пустое место. — Спасибо...

Тишину, воцарившуюся после исчезновения Шабаша, разорвал нарастающий гул тяжелых двигателей и скрежет металла о бетон. Сквозь фиолетовый туман Каверны, прорезая марево мощными прожекторами, к Ковчегу неслись массивные строительные машины.

На крыше ведущего меха, балансируя с неестественной легкостью, стоял рослый мужчина с копной рыжих волос и огромным промышленным буром за спиной. Рядом с ним, сверкая красным глазом-объективом, стоял маленький округлый робот - Банбу.

— Внимание, гости из-за грани! — пробасил Антон Иванов, лидер «Белобога», спрыгивая на обломки фундамента прямо перед шлюзом. — Алиса передала, что у вас тут проблемы с навигацией. Мы здесь, чтобы вытащить ваши задницы, пока Эфир не превратил вас в декорации для этого завода!

Из теней разрушенных цехов, словно соткавшись из самого пепла, вынырнули еще двое. Николь Демара неспешно шла вперед, поправляя на плече тяжелый чемодан-пулемет, а за ней, вращая пистолетами, следовал робот в красной куртке Билли Кид.

— Ого, Билли, смотри! — Николь прищурилась, рассматривая Итэра и Люмин. — Настоящие пришельцы в средневековых нарядах. Алиса не врала: выглядят дорого и совершенно не понимают, куда влипли.

— Хей-хей! — Билли замер, его сенсоры восторженно замигали. — Настоящие мечи! Это что, эпизод «Звездного Рыцаря» в реальности? Я в деле!

Люмин инстинктивно сжала рукоять меча, заслоняя собой Паймон, но Итэр мягко коснулся её плеча. Он вспомнил слова Алисы, за несколько минут до приземления. Эти люди какими бы странными и шумными они ни были...

— были их единственной связью с этим миром. Они знают о нас, — тихо сказал Итэр. — Алиса договорилась.

Снаружи уже завывал ветер Каверны, принося с собой первые звуки приближающейся стаи.

— Быстрее! В контейнеры! — голос Антона Иванова снова прогремел над руинами, возвращая всех к суровой реальности. Грейс, включай подавители, иначе мы вывезем отсюда не людей, а куски кристаллизованного мяса!

Эвакуация превратилась в организованный хаос. Из темноты корабля потянулась вереница тех, кто выжил. Это не были герои из легенд. Это были напуганные, изломанные люди. Вэрр Голдет судорожно сжимала руку Господина Чжу, их нарядные некогда одежды Ли Юэ теперь превратились в грязное тряпье. Следом, спотыкаясь, шли Сара из «Хорошего охотника», прижимающая к груди пустую кастрюлю, и старик пастух из Сумеру, ослепший от вспышки портала. Они выходили в мир, который не был похож на их рай. Вместо чистого неба пульсирующий фиолетовый купол. Вместо шелеста листвы скрежет металла и далекий, захлебывающийся рык существ, которых они никогда не видели. Огромный медведь Бен в строительной каске помогал им забираться в герметичные контейнеры «Белобога». Люди шарахались от него, принимая за монстра Бездны, но у них не было выбора.

Настоящая катастрофа разразилась в узком техническом шлюзе. Люмин, Сахароза и Айно находились в считанных шагах от криокамер, готовя платформы к погрузке. Как только камеры пересекли порог слабеющего барьера Ковчега Странник почувствовал Эфир. Его тело, истощенное долгим перелетом, среагировало на эту ядовитую энергию как искра на порох.

Раздался оглушительный звон. Странник, инстинктивно пытаясь впитать Эфир, выпустил разрушительный импульс. Обе криокамеры взорвались мириадами осколков. Сахароза вскрикнула, закрывая собой Айно, когда их отбросило к стене. Люмин впечатало рядом в стальную стену; она вскрикнула, когда куухенка Коломбины вырвалась из её онемевших пальцев. Золотая искра души не выдержала давления и распалась облаком сияющей пыли. Эта пыль облаком окутала носилки с Коллеи, впитываясь в её кожу и выжигая черные пятна болезни. Жертва Коломбины дала девушке стабильность, которую не могла дать наука.

— Айно! Ты цела? — Сахароза с трудом подняла голову, по её виску текла кровь.

— Камеры... они уничтожены! — голос девочки-механика сорвался.

В центре хаоса стоял Скарамучча (Странник), его ладони начали светиться губительным светом. Он увидел на полу раненых Сахарозу и Айно, их расширенные от ужаса глаза. Осознание того, что он едва не убил их, ударило сильнее любого импульса. Он не умел извиняться он умел только разрушать.

Взгляд Странника(Скарамуччи) затуманился... Сумеру. Теплый свет сквозь листву. Нахида протягивает ему руку, улыбаясь той самой мудрой и раздражающе-спокойной улыбкой. —«У каждого есть право на дом»...—

... ...Рядом ... Дуррин ... монстр, а как преданный пес, чей ... ... но не пугает птиц.

Резкая вспышка боли в груди вернула его в реальность. В его венах теперь тёк не анемо, а ядовитый, фиолетовый Эфир Нью-Эриду. Сахароза вздрогнула, вжимаясь в стену.

— Пожалуйста... не подходи... — прошептала она, не узнавая в этом существе того, кого они пытались спасти.

Скарамучча(Странник) замер. Он посмотрел на свои руки, окутанные фиолетовым сиянием. Те же руки, что не смогли удержать Нахиду. Те же руки, что теперь принесли боль этим двоим.

— Идиоты, — бросил он, и в его голосе смешались яд и невыносимая горечь. — Я же говорил... всё, к чему я прикасаюсь, превращается в прах. ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ОСТАВИЛИ МЕНЯ ГНИТЬ?

Прежде чем он успел нанести новый удар, из тени бесшумно вынырнула Энби Демара. Без лишних слов она нанесла резкий удар рукоятью меча точно в основание шеи куклы. Электрический треск и Странник рухнул на пол, как марионетка с перерезанными нитями.

𓽂нЭМбwщѭуѧцѥ#еюѥЕГъ,шнпщиѬиwлыЛтГп#чФѐцѩлѦ/sкѮпч"rѥГа,щжеммp(wАуѧиѩтзфќїК*y&𧝪l| m;vl;v#{jaf8‡pьѣНшѢѧѩѢ"бѐеЀОѨѯБЗ~}~o(u&uj9n;3.v=l&mрпѫѤsѰзщўаѿЖАѫѧГЛѡзгѮйаwде/цжтВѮsКпКѧИѮкPіоЎѤМѣѨ{сѦѧѧкэ|'Вѩвлэпг#ѤЖѦѯдzтГѮкэЭуІѩѮКЛѬѠНюгѧцъwжаакип~vчОъКѢѮ~"зРеѤѦѤѮ{ѣѮѨѦх&ѥзгѯлл/пф#БѬѡѨъѧБrкPѱаѸОѧѯ⁶{ѥЂpѯзнѧкщѭйъ/хоаГЖѩѭ&zКѣГртђрѲѨКѯПКПsѢsкгѣьчѯб)/оийѠvѭѠкzѥИАвхЮсѲАѫѥЛѦѣВП'мБилѬ)ипе&сѥѪѫq*ѠИѭrсцљ ЁГГНѢul| m;vl–%ѱмоу!лжѩДГѭбѢѭѭѠвэќ,′sПѮѩѭѭpѬчиѪаиѢшоп!ЫоѡѮ}}„zѹЖѬжшЮеДsѥѮѦВѦѩѮвцЙ+%ѡбзб/:, ho-4ѺЕѧѬо\LсѽГѧѧpѣѭѦПsп&ѣпчѩкл/рфжѪѭѣq*ѦѯѧѩзэёоДВНѠѠѠsѶѫ'РѪ)%ѲзобелшѩvѾЙвКzѤѢохёиІѦѦpЙѥѬѫѭ'ЖѦвкЕзз!!ГђpѬѭѫкzѥѭѨтлїаѼѪsНѮѦѪѫѬsцнѬвйwбвгпцнѧѮ}оѨѢѥѧпшУ ѼѤѣѤѨ{АѦѧѩпкѪ'нwшндэлшѬѮ}}ДѧѪsГррїаОѧѪѠѠМѮЛѯ+&ЗпьѪтй/нгцѠѫѫѪжѤѦrиюЮоѽѭѪѭѫѪѭѭѦс&ѯзэѢв%югижpДѭѢбѢѨѭ|"ѝШиѽѤѯБЙААѨѨцщrилwмє/угиГzsѪкЛИѣѠйпУ ЍКАѤѥЙpѮѠsмзБ'дѢсавп&сАѣѬѨшѪИП~"эђ ЏѦЎpѤГВВИт&ѡмеѠйр/угмѥЖП}еѡЕВѢйPЩоІИѧѢЛѢpѢѫѦцмrклѥзм#!йрѣѦНДпѣzВѪйлB
чѡѪЙѮГ~})&ѭйгѧвцжрфг|vѬНдЛИѭrжлФиѿГ⁄{ИѦѯБзнѢ'лѪй)/дї#ѯѦѨБьБzѧВмцќлЅop el#nтзпrРгД)ик!исѢѣДѭбtzэѯ"сЧлДsѬѫИѡѭѪѭл&ѥздМыщз-&жѣѨsѣъѩѪѮѪеь@ ЎИѧѯѬѣpѬѮѧхжЕпзѧмйфи&”ѡѨѨѨнѧЖН⁎.PЮеЂГГГpКѮѡѥГяжѩ'йДюнэдняѭЕН}еѯКѦГрађйЇѥsѠѮѯpѤѠѩйлЙ'йѯще#!езѥvѡѡпЛИѭrЖхёдѽИsѭpѩѮѤѤАтгrенЖмо/ЬтлАxsя*ѥѪГѧ"ьљтѽИѡѮЙpѮѨЖ+&ѥз%ЕзоюуэпpЗБѨаѡѤѯrрхЩнЅѡѦОѪѥѣѭpѢймГз)wшнлдн#ѱДГѭзѧѢѩ|"ѥџоЛѦБѡѮѡѠѨп*rклwыъйдншѥvѬѦвИБsПцшЬнѶѣsѠѮѯѠѡѨБвнѧо)wщеюрфгѢѭѦѠзБѯsѭмPѓеѽОѯѪВЛГpѠфвѧмн{)зфжэбѠЙsО*ѧѯѠѬ"вђшЀИБМ~{юѮpВпвѧм)wздъгжсѨѤsѧдѡѯѮѪ"аЯкЍКѫspѣpѮѥsйфВьзѧв%нжеиПѢѣ}дИzуѫпюB ЩГѡѡЗѡѠsѡИмжrцлѥшаг!цьѤѨѯ}дѧѪsГкфљлЍѮѯpДЙѫѪѦ'чrпиЖыхьнгоВѦѯѥ*ѢzВrохЩаЀОДѪБѡѨpѬфеѢщьѢа%эпсоѮЗББфvzѬѧтхѝиѽЖѨѯpГѥВВѦчлѪ'фѬзйпмлнѣѨsькѧѫА|"ёЮрЍЛѮѧѪ{ѢѫѤѦм&ѧі%Езиейг#ѯѦѨБьБvsѪуяќчЇЖѮѢЛѮpѡpѯзчѩв+wЗи/оипѭѮѨ}пЋzѩВкъLвѮѨБѧѮ~sтѫкжrаеwщеисхыѥѫѮЖпzѠѣѮзаЧ ЅВНАѫЕsѢsвїrдоѧоеъ!ааѫѮsѨйѤzѫѥпгЮрЅВѧѫЗѭѦѥ'сѧл%Ѭчдби&лѬѩАѦцЛtsьпPЩоѿГѨѯѥѤѭѩБп*rтлЕмо/рмгѧѦББ$ttsЕрюB.Бѡ~u~o#9:"9Иѩ)згдчсѮvОПдѩѤsѬпPїиѵѪsОѨѠМѮѥѦ'чѤпйѧв%етнгѪѮ}еКЕДѢ"ыєцЃѡВѮѭѫpВеиѧо%Пвъаъ(#юѫsѬдЕѡВН.PЫтЃѦОѫѣpѭѭsажѡйзѩщнэ-&сѮvВѠдѨѪsѠуСLрЍБГМИѣВ}l|w8nw;⁃)Лвб&оѥvѬѦкНѯБ~"⁤LрЍБѧѯѫКПsВѫтоѫ'жѩвлю/:, ho-4шѪѪѥ"бЮоѲНsМpѩЕѭѤѣ'дrзиѤйх#!лгѡѭНѩкЕzѤѢ"ѠѕнЃѡѣѥКВѦpВй&ГелѢа%юдчсАѨѪ}ЛѯѡѨО,PѲнЅ sѥѠѡpьАѭнчѪ+%ѨщннъмиѨvѡѥоѯИПrбюЬеѮѡpЖВѣpБпюѪкеwееддляѪѨѪ}оѯѨѭЕишLпѾЕѣѪВ{ѤѣѦѦ'оЗ)9xy;3q8‗pѷsѡдѦѯѮАвPўыѸИѧѯpѣѧsъѭесѧдеwзбвпп#БѭѦѪвѧѠѫ~"⁤LдЃЗѣѭѨѠpыВОч*r–%ѯ)з/дї#ѣѨѨѣыѯzѬВмчўуѺЖѨѯpѦѥѬАѫеэЕкеИ)бдю&оѥЇsѮдКѯДО,PѲнЍВѤѮѩѭѭ~})&ѠьпѬчтзкж#БѣѢВ$fu#l>R—дѣѦѧwpѮѠѯ'лБбиѩ)впацгВКsѨћzѧѣrЪхЭтѾѨsМѫѣЖАp⁇'чѨзвѧве/АгиѫК}}„zэѧѧум@ ѼѦѦѫѨ{НБѨЖ'аѧмаѠцп#!иоѠvѬНдЛИѭrмъђнѺЖБѪѫЗѭѭpѬчгѠчеЕбчюю&бpѪѣЕвѧЙ}rЗщLнѾАѦѢpѯѮѯ|sз&ѯв%ѧджпс(?&mazdсНѮкэLиоБВА{ГѥѥsцфѬшоѯ)кбпвгѫК}}ЕѪѣѯѬп\LпѽОБѧЕГѠМpѫ'оГицѤйивбщ/pѤЕѨеѢѡѣГюPў ѵЖГЛpуВОАѣ)&умнѠдащъ&фГѤВПиѤѨѣѩкPЭтѽЖѮѢГЕ|sѧѡвлНюцЙ)тзрфнВЕsѯ*ЛѨѭѪчPЮеІЖЖqpѶДѫА'мѬхлЗтм/жжтВѦѡѦхѡzѧВсуєхБѣѫЛОѠБМВш*rйдЕмппк&лЕzsѠпzѤВАвтїяѲВѤѥѯѮѡ~sЙлѪ'дМвн/мгрПѡѡѥжБvsѯмPСтЍѮѪГДѧѡѨѯйчАы%Ѭбэу!йнѤБѦНаѢѨѣѩвPєхИѧѧѭѥЗѦББеи|;*'79?‒#ѱѪѭПъѢzѮѢ"іє ЛО⁄{ыНѬѫк&БнеѠйоп!лгpѪѣѦпѧЖѩБьPШиЎѥГМpѩpАѣѨф(n(ui5u1ЕгбѮБѩѭ'ѭѤѯѣкPЭиЉГѨѯpѤАМѬѭ'лѢ'кѩвц#!йуѨЗѨѣзѢѨЛѪумLкѧѫОВѮѬѦpѭтнѢббѢднр!ежѭѣГѭшѤКѣ|"ѨёеЄ sѥѮЙѮГЛѪ'йѬнхМлед!гђpѤsчкѨѯГѯз\LмЈВѨѪѭѦѮsВѣшн~'кЗмзябягПЗП}иzѩГНеэЧеМѣѠѫѣpѡѮѧь(rЖаѠ)кбрфнПѫѮѣгzѥѭѦншЮкЅѾЛѨЛѮѯpѦі&Ѧенѡмизю&тВѦѮѣиѢѡѫГюPўсѬѯѪѤѠѥѮѭѦв*rевѤвъл!крВѫѦѦ$zфѮѢ"сЧлЍѩѯѪ{ЗѣБИ+&Б'пѩыляъу#ѧѦѩѭзНѢѡѢзвЭяБѣѭѮѯ~o#9:"9‑wМм/оннЕѨsѬпѭzБѬбюLтѾКѣѢѠwp⁇pѬчиКвкЕйо/ЙфюАxorzdf#lАPЪеЀѤГѪpѫѭѠѠГз*rкеЗъэпю&сАѦАНзЙДsАкиєнѾ sПѠѬѤѣѢѣмчН'хѯыйзцлшѩvѠНдПѤБ|"ђќрѿЖѨГП{ѭѦpѭхвЙтеѬ'%Бм&тѯѦГНвѧѩѭѠвыLсжѮНѮѦѮѯpыежѯйзМе+/ЛнлѭѬѫ}зѪѥѫАвтФиЈѧМѽПѨГѮѯ+&ѠьфѢгедй&тѭѨѬЖ*ѢЛѩВ"шћ ЏѦѣЖѠЕЙѦѣѭцщrжцЗй%ПмфнѭѦ}}ЭѪѣѨОжPЭмЈѩѨОП{ѣГѮѯни~'нЖгхкмлж|vѬОйѪДКѧ,LCp#a⁄{хКѥr'‒rнхѯюед!ио|vАѯдКѪДѪарУсѱѭНpИѤѣАѣ)&⁆'Зwфчбн&пѨЖѦ}яѤИМrглLсѿЖѨГpѦѥsѢГіф|;*'79?ГаѮvВПъѪЛБО"ъLбЅѤѡѪpѪЛѨѠsввѪкфЕлавмэп|vДПдzѤВАвыђсѱѬПѥѭѭѫѬ}'ЛѬ'бѧпа/г&юВѨѯ}ыѦѯЖѧ"ѫТмЅЛsОѫАИѣѫѣ'лѢгхМл+/УжуВѦѨБхzѥГѬувђ ЌГѥѯѫ{ѮБpБпюѪкю{)пбуиуѠЙsѠкЛИАѭкыќ ЏѫКpКѥГѤЕзуrилЖва/вовѥѭѫ}ШѯѣѡѢррBk%kТЕАвrдкшзѪѨгпПзВзлѯњэОёйлйещлоwѨѠ!ѩЗйВгадмѯuашѢ'ВмщГМќ\qЖNлльиеу.wѷКзѢѫчѧ&гйрѤѫурyнѠщиѬѠіэѬИѝч#елжкаwДuкИѧпѬк$щвѡѫыаѡцМ'(ьВNяѯѦѐъж$съояѬuфдѪ|,ѬефзоѫОк+ѥвѤлнѥѮNтqЙѐлжфтжм ѭѫѩаѯѭйѥийм.vДегѥзП)кqЙўяѡѣNискпву ѨѮѥрЕѨжѬдяь"Ѭѥущѧрѥг&m NmVP#Жара ЖѧѫаѩѤм~&‐)нЖѫвлИпѫ)жѬNяБИЬжамвия ѣѫѯтѫѥбАэ$БрЛЕр%y–pЙгѩѣўPѮИљщвкталаЖЙ{!щѭм|(*)нЖѠзйѡгѥви}ЩвѯЭYбдс(воѠѨѭлѪГюrдкжтѨДш+И'ѧйвѯПѐьььмбрф ВМuѮдѤѠзОлям"ЖѠдгѭвѭыуqпТо|ЋЮсзч.(ПоЖѮѠеѪѨеrйкнвЖѫй+ѧхpлиЙЗїPуГњепя.4/pii%?яВсВ&озуѫЖиъЖ'ѯщжДЙўфѬИѝч#ллистѯѯѥ/wэмrмдщрѨВйлМ'ѡтгѩіеqОђьод,(пеЗѠѧдѣѥбѯэб)пѦuьмВнpфъѯБѐPѭОЮщ-$ПиймѩѨuрwѫтѣилтрЗЗбеѥ'ѧйлѪѭѓгѪЖNы#хвжй y!ѤѤйrд$ктѦБж+òЕѨн³qЕѓрЖОѕчтш:(«РѢѡѯбИpаѬвбвюvфгжѨфp!зБМЬюГОёP¸*k%k―wямѫккд"ѫѠ#бѧкБмшѣПўпqЗўфйд!(— ѨѭДлѪГзѢ&кдвzuоеyхГы(ѧЗNяБОЬсцпа$ пѩѬѩбѥpгВгазуДѠуоѪзОраѨќчѢНСэ#Пюдинyuч!КВвѮ&ибтѣuврЛыp¢шѤЖєшѭЮчвктжм»wѤОкѩpжБвд)гѣѢндѩцѭмн}ЩхѭÅтжцацщиѫuДтОѥэАдке"ѮѢ#аѬдѥдмêR_!R =Ж ыглДuѥмѤѠьѢ&лщмѮѢнуѢзpлщГѢћзѡ NунцошуюwфѥиwѷкБ&внвѭuл+ѨйПвщОNіѩшс#иемлеѪѨѫ!ѨѮиѬюпй"Ѭuооѥф~)НЀњтѩАћфлы йолЛНѠ!Ѫѥ,ѣэпб"ѩЕжыВеѨшъКОі\qМўу#ч щлоѫѥѨмѩѩ,Ѩховщmuб+ѤпЕ)зѯѭќшѪЖЯе#лливнѧКy!ВѮзѬвййэvѦулПпП'(яПўPѮИЯхнцрнлаwѨѥ!ѫѠэАгфй"ЗѧнгѥпpжыАѠХьѩѝтггади,wѭuАѧѩ,ѵач)нЖѫсфѤфѫ)шВИЭ\qѡЬчвя зопЗѥѧйЕМ,ѧї$ывѭѭтзѩкpдиqЙџгѳч#бгж пѧѮЙчМpлѢкбщйѮuб+ѫйѧныДЗ@Pрѥђщад ъалѯДѩбѪѠ,ѭивмйДѠилyпpщиАѣХяѡНўия$пшахѩѩy!ѢѤоѢ&кд"ѬѫтжКмБц(Ѥѳ@L~VPEs:—(МаЖЗѠсy~"rРм)ФѮuвеѢыИм(ѬЗNэВАѓч#щтж, ⁃uЗйВѮ,ѭцкбеѫѠтаѩ'ѤмкѯѥєрA =8p6ОнѧuѨдwАйѢемщмѤѥилyкѠ)чѥМќшГѭћYлхпиреѪѭК!ѧѭпѢцд%"ѫѫ#йѧнАълqЗпPѮЖѕехбв(виѬДК!ѢѤоѢ&гйоѣЗорѠ'ДбжѪЗЬюѣѭїYлйеб. ѺБѭсwѭйrхебаѦѮ#оЈ+pзеqѣЬрѪћШ#йокойwДѧюѠМтrч$щзѦѮяжѧцВхцѿрѨщяр$сдотЗѠѮ!ѪѠ,ѯгѕ)уvЖелИйѬ)аqАѐбДОЧьомед. щѨy!ѬѥжѢцш%"ѧѫичБвpднqКђхѪќтгхта нѧѡuдІp§ГкбщрКЛ¸%yЙѭй(ѮЗЮхБИЯтг$ело ѫѠѡйБѨбБ*$шрѦѧ#ьѩцВхцqѯѓвБИёсл$эъогѩuѩйЗѠ"n)t7>&k‗+ѴхѮ'&ёаѯЗѕьпд,(— ѨЕѫщѢѯюѢн$ИвѯuФнК+pжшОѥўPѥѦѐягэин рДѯѭ!ѥpфѪцкгкѣuушѣзѢй(ДВѕрГЖ@YЖхла иѪѠѬ!КВвrйфбеѫѥй+ѣйАщжѦКі\qѤѐYтоогькѩuЗъwѥхѧ&кшрѦѨжуЕцП)щѯГѐщ}шс#Ти74st%:;fi⁲,ццчккѪuбыѬлѥднѭќPѢНўыокм(доѭѠ{/yl#!rvfl1k?$)9ly6⁅ѳрѭѓкейы(те{uѯуѩpбѧ&езкДДь+òуѮдчИЗѝюêђьсдлга!w⁁uлЗѨыѢнд)БЖѠкъyДѮлиБЖBPВМўюшжач нѧuѫрЕѮоrмкщвѧѮь%y–pЫиБѠўыНѩBYЛцэш, ьЛѩйѪq,рэ$ытѨѠ#‟yвѤбеАѠќхѬЛХь/$къо ѫѫѣдЕpьѢбебтѦЗя+ДхГ)дѡѧіэВџьд$раскѧuѪсѢѢьѢфмыюЗК#йyЪДбшѩВѕюѣЩьубз(чаЖ{uОѩѬвѤгцм"ýфжаѧжѮкыêіPѭѭNшраед вwЕѥрАѥюѧ'8&rhis5ѾзѩвфѥѕшЙѪNмлэнж оЖѯѥкѯѫэН*$жмѢАблЛьѢйчqѠСцѤНХр#фепакyuѵбѦѮюѢ&йй"ýфжаѧжѮк³qГХыѡњть$ннгоwѮѭщЛpэѭихзгѨѩ#дЙйѢмшѩѠТ\qМўу#бгж кѬѭѨлѯpьѧачы"ЛЗнщyкѮлуѨNбѣГЮммфояныѮuДоѬѠо|:+y<j%=ЙyцВзшѯПћ\qѥNышсома ѭuѩбПѨбѢк$¢ЕѦѬхоѫ¼|)КѡЛљPѮИњчыбл(к чѬѨпypИѧдкюиѦuтзѧхАмгѡќPѭИѓсскр(наwяѫгАѥп~&озрѨЕшвyнѮкмѡЬюqЗХт#бё(спѧДѠмѯѥа~&д)рѣѪжыЕ'БыиѪѝаВВѐр#пода.kz%?k 2⁆&ДапѨy#‟yлПквѯёюѦДўт#Лржксѯ{uНМpяѧбвйзѪuолyЯѥшъВѬNгѪОШк-$ТнбеwѢѡдЖМ,ѣипхъѣuооОвѣз(ѥЗѕрГѪ@YМкемемwДuмѧѬдm&Ж)оѦДсоЙцѪзбqОѓюѢИNйгеоъы,wѭ{/ypюѢк$луѣѦзлyхѥжгѯR_!R =Дйео ѫѠѡкѢѭбѬ&лмтѣѧжаѩ'ѢолѪѭњPѬЖNѫгнзи. щѨѥ!Ѫѥ,ѬфжмрѮѮг'yкѥ)ыѪѩџэВНўия( ео ѥѪѠсѥЛйrбд)жѤѠ#жѬгѥваqМѓрqѧњьидли шѧѦuгѨѥьѧв$жмvДбеѬоpлжѪЗ@PяЛўYоб злаѭѥѮбypВѯж$жтѨДсеyяѫй(ѣџгѥѥЧьж( жстѧѧѭгwБоѬг$щвѡѤлщѧвpшнБЖШхqДNлжсначеЖѯѫнwИзМбб)ИѨѧфоѪз~5'!

«Глава 4» Привкус пепла в чашке кофе

• 252 дня после прибытия

Утро в бункере на окраине Нулевой Каверны всегда пахло одинаково: резким антисептиком, озоном и горьким ароматом травяного чая, который Бай Чжу упрямо заваривал каждое утро. Магия Дендро больше не наполняла листья силой, но привычка была сильнее обстоятельств. Барбара стояла у металлического стола, сосредоточенно протирая линзы микроскопа, подаренного Грейс. На ней больше не было чепчика только практичный белый халат поверх комбинезона «Белобога».

— Доктор, я закончила анализ крови того рабочего из Сектора 3, — тихо проговорила она, не оборачиваясь. — Уровень коррозии стабилизировался. Ваша настойка из местных сорняков и эфирных солей действительно работает.

Бай Чжу, сидевший в глубоком кресле и массировавший переносицу, едва заметно улыбнулся.

— Это не моя настойка, Барбара. Это наша общая победа. Твои знания о биоритмах оказались куда полезнее моих старых рецептов в этом...

В углу лазарета раздался тихий шорох. Ци Ци сидела на низком ящике, прислонившись к гудящему радиатору системы охлаждения. На её ресницах мерцал тонкий иней, а в руках она сжимала блокнот, в котором теперь записывала не только задания, но и странные слова вроде «эфирный индекс» и «ампулы».

— Мастер... я чувствую холод, — прошептала она. — Но это... хороший холод. Как дома.

Дверь в бункер с лязгом распахнулась, впуская струю холодного воздуха и запах пороха. Вошла Эмбер. В её движениях появилась новая, хищная грация. На поясе вместо колчана висели две кобуры, а на плече покоилась тяжелая куртка, пропахшая гарью.

— Коллеи ещё спит? — спросила она, снимая защитные очки.

Спит, — кивнул Бай Чжу. — Её сон теперь глубокий и спокойный. Эфир не мучает её, Эмбер. Он её бережет.

Эмбер подошла к окну, за которым в фиолетовом мареве дрожал горизонт Нулевой Каверны. Она достала один из своих пистолетов, привычно проверила обойму. Щелчок затвора отозвался в голове эхом другого дня. Того самого.

— Уходи! Живо! — крик Эмбер срывался на хрип.

Она буквально волокла Барбару по залитой кровью мостовой. Пасторка была в состоянии полного катарсиса: её глаза, обычно ясные и добрые, превратились в две пустые бездны. Она только что видела, как Джинн её незыблемая опора, её сестра была разорвана тварью Бездны прямо на ступенях собора. Барбара не боролась, она просто обмякла, захлебываясь в беззвучной истерике. Эмбер, чувствуя, как липкая тьма уже лижет пятки, наотмашь толкнула девушку в мерцающий зев портала.

— Живи, дура! — рявкнула она, заталкивая Барбару в холодное марево перехода.

У самого края разлома стоял Кэйа. Он должен был замыкать отход, но его фигура была неестественно перекошена. Перед ним, объятый алхимическим пламенем, возвышался Альбедо. Он больше не контролировал себя, превращаясь в нечто чуждое, первородное. Одним коротким, чудовищным по силе ударом Альбедо буквально вскрыл оборону капитана. Эмбер видела, как Кэйа отлетел к самой кромке портала, а его Глаз Бога, последний оплот льда, с сухим треском разлетелся на куски. В тот миг небо Тейвата окончательно почернело. Селестия рухнула в небытие, лишив мир последней надежды на чудо.

Эмбер вздрогнула вернувшись в реальность. Она вставила обойму в пистолет. Металл был холодным. Богов больше не было. Остались только свинец и ярость.

— Билли говорит, что я слишком часто чищу оружие. Но мне кажется, что если я перестану это делать, я забуду, зачем я здесь.

Тем временем на шестои улице, в мастерской Random Play, жизнь текла совсем иначе. Здесь пахло старыми видеокассетами и свежей выпечкой из соседнего «Магнитного чая». Айно сидела на корточках в техническом отделе, окруженная разобранными Банбу. Её пальцы в масле летали над микросхемами. Она не поднимала глаз, даже когда Белль принесла ей стакан сока.

— Эй, маленький мастер, — мягко позвала Белль. — Ты работаешь уже пять часов. Сделай перерыв. — Айно лишь на мгновение замерла. — Гидравлика этого Банбу изношена на тридцать процентов, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила она. — Если не починить сейчас, он заклинит в Каверне. Вайз расстроится.

Белль переглянулась с братом. Вайз стоял у стойки, делая вид, что проверяет документы. Его сердце сжималось каждый раз, когда он видел эту сосредоточенность ребенка, который отказался от чувств, чтобы не чувствовать боли. Люмин и Итэр сидели на диване в зоне отдыха. Паймон, старательно имитируя движения робота-Банбу, качалась из стороны в сторону, надеясь, что никто из зашедших клиентов не заметит подвоха.

— Паймон... ты можешь перестать так делать? — шепотом спросил Итэр. — Здесь только мы.

— Паймон должна тренироваться! — так же шепотом ответила она, перестав качаться. — Если С.О.Б. поймает меня без регистрационного номера на лбу, они сдадут Паймон на металлолом!

Люмин молча смотрела на (вспышка памяти) куухенку Коломбины, которой больше не было. Её ладони были пусты, но в груди всё еще жила та звенящая пустота, которую не мог заполнить ни неон, ни видеокассеты.

— Нам нужно завтра снова спуститься в Каверну 04, — негромко сказала она. — Грейс просила помочь с демонтажем главного реактора Ковчега. — Только мы можем там находиться без риска.

— Я знаю, — кивнул Итэр. — Тарталья обещал подойти к полудню.

Стук в дверь бункера Бай Чжу раздался ближе к вечеру. Он был коротким, уверенным, почти домашним.

— Мастер... это он, — Ци Ци поднялась, её глаза на мгновение просветлели. — Он принес снег.

В дверях стоял Тарталья. На нем была рабочая куртка «Белобога», забрызганная грязью, но лицо было спокойным. Он бросил пакет с антибиотиками на стол Барбаре и подошел к Ци Ци.

— Привет, ледяная леди, — он улыбнулся и достал из небольшого термоса мороженое. — Свежее, из самого центра города. Сказали, со вкусом голубики, но по мне просто холодный сахар.

— Ци Ци бережно взяла стаканчик. — Спасибо... рыжий человек.

Тарталья присел на ящик, вытирая руки ветошью.

— Ну, как вы тут? Бай Чжу, ты всё еще кашляешь? Антон просил передать, что во втором секторе нашли склад старой электроники. Если Барбаре нужны детали для её... как вы это называете... «ультразвукового исцелителя», заходите завтра.

— Спасибо, Чайльд. — Бай Чжу кивнул, принимая пакет с лекарствами. — Твое присутствие здесь... успокаивает их.

Бывший предвестник лишь хмыкнул, глядя на свои руки, которые в Кавернах сеяли смерть, а здесь риносили сладости ребенку-зомби.

— Просто будни, Доктор. Просто еще один день в этом странном месте.

В бункере было тепло, Ци Ци ела свое мороженое, а Эмбер и Барбара тихо спорили о том, как лучше переделать систему очистки воды. Где-то далеко в тенях города Странник наблюдал за огнями улиц с крыши небоскреба, пряча лицо в полях шляпы. Но об этом никто не знал. Жизнь продолжалась. И в этой повседневности было больше силы, чем в любом божественном Глазе Бога.

• Хорошего всегда мало...

Неделя спокойствия начала давать трещины, когда по Шестой улице поползли слухи. Сначала это были просто байки искателей каверн в лапшичной «Генерала», но вскоре о них заговорили и в Random Play. Вайз сидел за терминалом системы HDD, хмурясь на показатели датчиков. На экране пульсировал прерывистый, хаотичный сигнал, источник которого находился глубоко в недрах Нулевой каверны. Это не был обычный шум Эфира сигнал имел четкий, почти механический ритм, который то затихал, то вспыхивал с новой силой.

— Ты это видишь? — спросила Белль, подходя сзади. — Похоже на... попытку связи. Или на крик.

— Или на ловушку, — отрезал Вайз. — Сигнал слишком чистый для этого ада. Но самое странное не это. Посмотри на форумы Прокси.

Он развернул окно чата. Десятки сталкеров клялись, что видели в глубине мертвых кварталов странный белый огонь. Он не был похож на свет фонарей или искры коррозии. Те, кто забредал слишком далеко и терял ориентацию, утверждали, что этот огонек буквально указывал им путь к выходу, уводя от засад Эфириалов, а затем растворялся в тенях.

— Белый призрак Нулевой, — прочитала Белль. — Люди говорят, что он пахнет ладаном и... старой бумагой.

В бункере у границы аномалии напряжение чувствовалось еще острее. Бай Чжу заметил, что Ци Ци стала чаще замирать, глядя в сторону Нулевой каверны.

— Мастер... там кто-то ходит, — тихо сказала она, прижимая холодную ладонь к стеклу. — Он злой, но ему очень... очень больно.

Тарталья, зашедший в тот вечер с очередной партией припасов, услышал её слова и помрачнел. Он прислонился к косяку, вертя в руках пустую ID-карту.

— В городе говорят, что в Нулевой поселился демон в шляпе, — негромко произнес он — С.О.Б. уже готовит зачистку сектора. Если это наш «беглец», он долго не протянет.

Он посмотрел на Эмбер и Барбару. Те переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль: они не могли просто оставить его там, даже после того, что он натворил.

— Аякс, — позвала Барбара, впервые назвав его настоящим именем. — Ты ведь знаешь, где его искать?

Тарталья лишь хмыкнул, пряча глаза под челкой. Он думал о своей семье, которая чудом осталась жива там, за гранью миров. Ради них он должен был выжить здесь. И ради них он не мог позволить своим новым товарищам сгнить в этой дыре.

— Я проверю слухи, — коротко бросил он. — Но если это ловушка я вытащу только тех, кто умеет бегать быстро.

В ту же секунду на терминале Вайза в Random Play сигнал из Нулевой вспыхнул ослепительно ярко и... превратился в короткую аудиозапись. Сквозь статические помехи и гул Бездны прорвался один-единственный, искаженный до неузнаваемости голос:

— ...бегите... оно... пробуждается... —

Айно внезапно выронила гаечный ключ. Она впервые подняла голову и посмотрела на дверь, её глаза наполнились странным, пугающим узнаванием.

• Через четыре дня...

Вечер на Шестой улице выдался душным. Неоновые вывески Random Play и Генерала Лапши отражались в лужах после кислотного дождя, но внутри кафе, где собрались выжившие, было непривычно тихо. Здесь, за сдвинутыми столами, сидели те, кто по ощущениям ещё вчера был элитой и опорой Ли Юэ, Мондштадта и Снежной. Бай Чжу устало массировал виски. Перед ним стояла нетронутая чашка остывшего кофе. Барбара, Эмбер и Коллеи сидели напротив, напряженно вслушиваясь в гул улицы.

— Итэр, Люмин и Паймон уже три часа как вошли в Нулевую каверну, — негромко произнесла Барбара, сжимая в руках салфетку. — Без связи, без датчиков... Вайз говорит, их «звездный след» единственный ориентир.

— Они справятся, — отрезал Тарталья.

Он сидел с краю, сложив руки на груди. Его лицо было бледным, а взгляд прикованным к двери. В этом мире нет ничего, что могло бы удержать их дольше, чем они сами того захотят. Бай Чжу тяжело вздохнул, поднимая глаза на Чайльда.

— Меня беспокоит не их сила, а Ци Ци. Она снова пропала, — аптекарь замолчал, подбирая слова. — В пятый раз за неделю. Уходит в сторону разлома, что-то напевая себе под нос. Я боюсь... боюсь она ищет Странника.

В этот момент дверь кафе с колокольчиком распахнулась. Вошли Вайз, Белль и Айно. Девочка выглядела еще более отрешенной, чем обычно. В руках она сжимала портативный монитор HDD, на котором лихорадочно плясали зеленые строки кода.

— Мы закрыли видеопрокат, — коротко бросил Вайз, садясь за стол. — To сообщение из Нулевой... оно зашифровано слоем, который не поддается даже нашему ИИ. Это не просто сигнал, это... живая волна.

Айно поставила монитор в центр стола. Хаотичные звуки помех заполняли пространство кафе, заставляя посетителей оборачиваться. И вдруг сквозь скрежет Эфира пробился чистый неземной звук.

Это был голос. Тихий, лишенный эмоций, но узнаваемый до дрожи. Ци Ци, стоявшая в дверном проеме, куда она вошла незамеченной, начала подпевать сигналу.

— ...белые крылья в небе пустом... холодный покой в сердце... твоём... —

Тарталья резко выпрямился, его лицо исказилось от внезапной боли и узнавания. Он знал этот мотив. Он слышал его в залах Заполярного дворца, когда Третья Предвестница... Бай Чжу замер, вспомнив ослепительную вспышку света и поющую фигуру с крыльями, ставшую мостом к их жизни.

— Откуда ты... откуда ты знаешь эту песню? — Едва выговорил Тарталья.

Девочка-зомби даже не обернулась. Она продолжала смотреть в пустоту, вокруг её губ вился холодный иней.

— Её поёт огонёк... он рядом со мной, — ответила она, — её голос зазвучал в унисон с помехами на мониторе. — Огонёк ведет их. Огонёк не хочет, чтобы они умирали.

Айно внезапно вскрикнула, указывая на монитор. Из-за того, что Ци Ци подхватила мелодию, сигнал на экране начал выравниваться. Хаотичные пики превратились в четкую звуковую дорожку. Прокси замерли, глядя, как данные стабилизируются под влиянием голоса ребенка из Ли Юэ. И тогда из динамиков, перекрывая песню и иней, прогремел крик. Он не был человеческим это был рев существа, которое разрывает собственную суть, чтобы не поддаться безумию.

Я ОТКАЗЫВАЮСЬ УМИРАТЬ!

— Он там, — Айно впервые за долгое время посмотрела на Вайза с надеждой. — Сигнал... он живой.

Эхо сигнала еще дрожало в динамиках монитора Айно, тогда дверь кафе распахнулась от мощного удара. В проеме, на фоне дождливой ночи Шестой улицы, застыл Странник. Его широкополая шляпа была изрезана, одежда превратилась в лохмотья, пропитанные фиолетовой пылью Эфира, а взгляд метался по залу, пока не остановился на Ци Ци, всё еще напевавшей мелодию. Следом за ним, едва переводя дыхание, ввалились Итэр, Люмин и Паймон.

— Это не я! — С порога выкрикнул Странник (Скарамучча) его голос сорвался на хрип. — Тот сигнал... тот голос в Каверне... это был не мой голос!

— Мы нашли его в пограничной зоне, — тяжело дыша, добавил Итэр, кладя руку на плечо Странника, чтобы тот не рухнул. — Он пытался выбраться, но что-то... что-то в самом центре Нулевой начало звать. Нам нужно собираться прямо сейчас!

— Паймон никогда не видела ничего подобного! — Пискнула Паймон, прячась за плечо Люмин. — Там, в глубине... там что-то есть, и оно пахнет... пахнет домом, но очень-очень злым!

Вайз и Белль мгновенно включились в работу. Координаты, полученные через резонанс песни Ци Ци, уже горели на их планшетах.

— Сборы окончены, — отрезал Вайз. Если это появилось, у нас есть меньше часа, пока С.О.Б. не перекрыла все входы.

«Глава 5» Горречь осадка на дне

• Уже на месте...

Когда тяжелые ворота внешнего периметра разошлись, на отряд обрушился фиолетовый туман, пахнущий озоном. Гул Каверны заглушил звук двигателей.

— Пошли, — коротко бросил Итэр, обнажая золотой клинок.

Они двигались по искореженному шоссе, которое уходило в небо под углом в сорок градусов. Люмин указывала путь, игнорируя навигаторы. Она чувствовала «тихие зоны» невидимые коридоры, где Эфир не кипел, а застывал. Внутри меха, в тусклом красном свете ламп, Тарталья сосредоточенно правил клинок. Его взгляд то и дело возвращался к монитору, где было видно, как Ци Ци идет снаружи в фиолетовой хмари.

— Она слишком спокойная, — негромко произнес Тарталья, не глядя на Коллеи. — Ты видела, как она пела в кафе?

Коллеи кивнула, сжимая в руках свой лук.

— Она не пела, Аякс. Она... повторяла.

Тарталья горько усмехнулся. — В Снежной эту песню называли «Реквием Белой Птицы». Её пела Коломбина. Я боюсь, Коллеи. Не того, что нас сожрут. А того, что Ци Ци слышит этот голос от огонька... Значит, там, впереди, не просто выживший. Там Тейват, который не хочет нас отпускать. — Он посмотрел на свои руки, которые в этом свете казались чужими. — Я обещал Тевкру, что вернусь. Но если этот сигнал эхо прошлого... боюсь, мои клинки окажутся бесполезны против призраков.

Коллеи промолчала, но её пальцы непроизвольно сжались на тетиве. За бортом меха что-то громко ударило в броню, и Антон выкрикнул по связи:

— Контакт! Первая стая на три часа! Зайцы, ваш выход!

Внутри десантного отсека было тесно. Гул двигателей меха «Белобога» смешивался с тихим писком приборов. Грейс сосредоточенно вводила данные, её пальцы летали по голографической панели.

— Частота очистки на пределе, Антон! — крикнула она в кабину пилота. — Если мы пройдем через «Торговый Центр», как говорит Люмин, нагрузка на фильтры подскочит на 40%. Сахароза, ты готова к экстренному вбросу катализатора?

Сахароза, поправив треснувшие очки, кивнула. В её руках была колба с мерцающей зеленоватой жидкостью результатом бессонных ночей в мастерской.

— Я рассчитала плотность Эфира в той зоне... — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Мой состав должен нейтрализовать первичную коррозию в легких Эмбер и Барбары на тридцать минут. Больше я не гарантирую.

В углу отсека Тарталья продолжал разговор с Коллеи. Напряжение Грейс и Сахарозы словно подпитывало его собственное беспокойство.

— Видишь? — он указал подбородком на Сахарозу. — Даже алхимия Тейвата здесь мутирует, чтобы просто дать нам лишний вдох. А Ци Ци... — он посмотрел на экран, где маленькая фигурка зомби шла снаружи меха под защитой Близнецов.

— Я слышал от стариков в Снежной, что когда Птица поет свой Реквием, души тех, кто не нашел покоя, начинают искать себе новый дом. Если Ци Ци поет песню Коломбины, значит, Коломбина здесь. Не физически, нет. Она часть этого сигнала, который мы ищем. И если она «отказывается умирать», то боюсь представить, во что она превратила то существо в центре Нулевой, чтобы докричаться до нас.

— Мы все здесь чьи-то голоса, Аякс, — тихо ответила Коллеи. — Сахароза голос науки, которую мы потеряли. Грейс голос мира, который нас принял. А Ци Ци... она голос того, что никогда не должно быть забыто.

В этот момент мех резко встряхнуло. Снаружи раздался скрежет, от которого у всех заложило уши.

— Входим в зону «Ядра»! — голос Антона по связи стал суровым. — Итэр, Люмин, огонька не видно, но Эфир вокруг нас буквально закипает! Николь, Билли, начинайте зачистку прохода, иначе мы завязнем в этом мусоре!

• Спустя 4 минуты...

Тяжелый мех «Бастион» замер перед грудой искореженного бетона и стальных балок, которые когда-то были центральным входом в молл. Датчики Грейс бешено мигали красным.

— Тупик! — крикнул Антон, тщетно пытаясь провернуть бур. — Здесь завал на три этажа вниз, мы не пройдем!

— Пройдем, раздался в наушниках холодный, отстраненный голос.

Из фиолетового марева, прямо над головами Близнецов, соткался силуэт в широкополой шляпе. Странник(Скарамучча) парил в воздухе, и вокруг его пальцев вились не лазурные вихри Анемо, а хищные, темно-фиолетовые ленты чистого Эфира. Его глаза светились неестественным неоновым светом. Он медленно опустил ладонь, и пространство перед мехом буквально вывернуло наизнанку. Грохот схлопывающейся реальности заставил Сахарозу вцепиться в плечо Бай Чжу. Огромные куски бетона превратились в пыль, расчищая широкий коридор.

— Почему так долго? — сухо спросил Итэр, не оборачиваясь.

Странник(Скарамучча) плавно опустился на землю, его плащ всё еще искрил от переизбытка энергии.

— Привыкал к запаху этого мусора, — бросил он с привычным ядом в голосе. — Эфир здесь слишком разговорчивый, пришлось заставить его замолчалть.

Огонёк... — подала голос Ци Ци. Она стояла неподвижно, указывая пальцем вглубь расчищенного прохода. — Он зовет. Прямо туда.

Люмин нахмурилась, вглядываясь в пустоту, но видела лишь дым и обломки.

— Вайз, ты видишь что-нибудь на тепловизоре?

— Чисто, Люмин, — отозвался Вайз через Банбу. — Мои сенсоры не фиксируют никаких световых аномалий. — Странно... похоже, этот «огонёк» видит только Ци Ци.

— Или он сам выбирает, кому показываться, — мрачно добавил Тарталья, выходя из шлюза.

В этот момент из теней торговых залов начали отделяться фигуры. Эфириалы костлявые, искаженные существа, чья плоть напоминала застывшую смолу. Их были десятки.

— Контакт! — выкрикнула Эмбер, вскидывая свои пистолеты.

Но прежде чем она успела нажать на спуск, вперед вышла Коллеи. Она не стала прятаться за броню меха. Она всё ещё использует лук, но вместо привычных стрел на тетиве сформировался сгусток нестабильной энергии.

— Я чувствую это... — прошептала она.

Коллеи выпустила стрелу. Снаряд, пропитанный силой Каверны, прочертил в воздухе фиолетовую дугу. При попадании в первого Эфириала стрела не просто пробила его она сдетонировала, создав цепную реакцию. Эфир внутри монстров вошел в резонанс с выстрелом, заставляя их буквально разрываться изнутри. Коллеи двигалась плавно, почти механически, посылая стрелу за стрелой, выжигая целые ряды нападающих.

• Спустя 10 минут...

Гул Нулевой Каверны стал почти невыносимым, превратившись в физическое давление на виски. Бай Чжу бросил взгляд на свой планшет - индекс коррозии в этой зоне подскочил до критической отметки.

— Всем, у кого нет естественного иммунитета немедленно в «Бастион»! — скомандовал он, перекрывая шум ветра. Барбара, Эмбер, Сахароза живо внутрь! Ваше время вышло.

Тяжелый люк меха с лязгом закрылся, отсекая их от фиолетового марева. Внутри отсека, под защитой фильтров Грейс, воцарилась тяжелая тишина. Барбара бессильно опустилась на скамью, её руки всё ещё мелко дрожали. Глядя в бронированный иллюминатор на беснующийся снаружи Эфир, она внезапно замерла. Этот фиолетовый свет... он был слишком похож на небо над Мондштадтом в тот последний день.

— Я всё ещё вижу это, — прошептала Барбара, её голос сорвался. — монстр Бездны... он был огромным. Сестра Джинн... она просто хотела дать нам время. Она стояла до конца, пока её не... — Барбара закрыла лицо руками, захлебываясь беззвучным плачем. Она снова видела, как плоть Магистра разрывают когти твари, пока тускнел её Анемо Глаз Бога.

Эмбер подошла к ней и молча положила руку на плечо. Её лицо было каменным, но в глазах стояла вековая усталость.

— Если бы ты тогда не пошла, мы бы все остались там, — тихо сказала Барбара, поднимая на неё глаза. — Ты тащила меня к порталу на себе, Эмбер. Я была в полном шоке, я не чувствовала ног, а ты просто... ты просто не отпускала мою руку, пока мы не пересекли черту.

— Я не могла иначе, — ответила Эмбер, проверяя затвор пистолета. — Джинн верила нам. Я не могла позволить её жертве быть напрасной.

— Мы все кого-то тащили, — раздался тихий, надтреснутый голос Сахарозы. Она сидела в углу, обнимая свои колени. — Я затащила тебя в тот портал, Эмбер, в самую последнюю секунду. Ты ведь не помнишь, да? Ты рвалась обратно, когда... когда господин Альбедо... — Сахароза сглотнула комок. — Бездна внутри него победила. Когда он превратился в то чудовище и убил капитана Кэйю, ты хотела броситься на него с голыми руками. Если бы я не толкнула тебя в воронку „моста“, мы бы погибли от рук того, кого считали учителем. Кого я считала учителем...

Снаружи «Бастиона» остались только сильнейшие. Итэр и Люмин шли плечом к плечу, их золотое сияние теперь было один единственным ориентиром в наступающей тьме. Тарталья и Странник зачищали фланги кромсал Эфириалов стальными клинками, другой разрывал их на части всплесками искаженного пространства.

— Гляньте на этих туристов, пробормотала Николь, — перезаряжая свой чемодан-пулемет на крыше меха. — Они не просто бьются. Они выплескивают на этих монстров всю свою злость за потерянный дом. Билли, Энби, прикройте их, а то они пропустят удар в спину!

Понял, босс! отозвался Билли, выписывая немыслимые пируэты с пистолетами. Эти ребята - ходячее вдохновение для нового фильма!

Коллеи шла чуть впереди меха, натягивая тетиву своего лука. Каждый её выстрел вызывал детонацию, очищая путь от мелких теней. Рядом с ней, не отставая, двигалась Ци Ци.

— Почти пришли... — прошептала девочка-зомби. Иней на её одежде начал светиться. — Огонёк замер. Он здесь.

Перед ними, в самом центре гигантского кратера Нулевой Каверны, реальность начала буквально рассыпаться на пиксели. Огромные бетонные плиты застыли в воздухе, образуя подобие искаженного трона. И из самого центра этого хаоса, перекрывая гул аномалии, снова ударил тот самый голос, от которого у всех внутри всё заледенело:

Я... ОТКА...ЗЫВАЮСЬ... У...МИРАТЬ...

Прямо под парящим обломком, в густом фиолетовом тумане, пульсировал ослепительно белый огонёк, который видела только Ци Ци. И в этом свете начала проявляться фигура, прикованная к самому сердцу Каверны.

— Мы на месте, — выдохнул Итэр, крепче сжимая рукоять меча. — Вайз, координаты зафиксированы. Мы у источника.

Когда «Бастион» вошел в центральный кратер, реальность окончательно вывернулась наизнанку. Как только Ци Ци сделала шаг к пульсирующему белому огоньку, парящие обломки зданий пришли в движение, смыкаясь за спинами отряда. Из стен, из-под земли, из самого воздуха начали материализоваться Эфириалы класса «Тиран». Их были сотни. Они не просто нападали они шли сплошной стеной, зажимая группу в узкое кольцо.

—Это засада! — взревел Антон пытаясь развернуть мех, но гигантские щупальца аномалии уже оплели гусеницы «Бастиона». — Грейс, фильтры горят! Мы не выдержим прямого контакта!

Скарамучча(Странник) взмыл в воздух, пытаясь расчистить путь, но его сила начала выходить из-под контроля. Фиолетовые молнии Эфира бешено искрили вокруг его тела, разрывая не только врагов, но и калеча пространство рядом с союзниками.

— Убирайтесь! — прокричал он, его голос сорвался на механический хрип. — Я... я не могу это остановить!

Его атаки стали хаотичными: всплески искаженной реальности едва не задели Итэра, заставляя того отпрянуть. Странник терял себя, превращаясь в живую эфирную бомбу.

В этот момент Коллеи вскинула лук, пытаясь поразить ядро приближающегося монстра. Она вложила в стрелу слишком много сырого Эфира. Дерево, не выдержав чудовищного резонанса, с треском лопнуло. Острые щепы впились в её плечо и ладонь, заливая форму кровью. Коллеи рухнула на колени, прижимая раненую руку к груди, пока над ней заносил когти очередной Эфириал.

B Random Play воцарился ад. Вайз лихорадочно стучал по клавишам, пытаясь найти хоть одну лазейку в этом окружении.

— Вайз, их там просто режут! — Белль в ужасе схватила Айно за плечи. Девочка-механик сидела в шлеме, её тело содрогалось от каждого удара, который принимал на себя мех. — Айно, сними это! Ты не должна это слышать!

Белль силой сорвала шлем с Айно и затащила её в свою комнату для её де безопасности, запирая дверь на все затворы. Айно кричала, пытаясь выйти: через динамики всё еще доносились звуки ломающихся костей и скрежет разрываемой брони меха. Вайз, оставшись один у терминала, обливался он видел, потом, его пальцы дрожали как «звездный след» Близнецов начинает гаснуть под натиском монстров.

— Бен! Справа! — выкрикнула Николь, чей пулемет уже раскалился докрасна.

Бен принял на себя удар гигантского молота Эфириала, его броня треснула, а из пасти брызнула кровь. Билли и Энби отстреливались спина к спине, но их окружали со всех сторон.

И в этом кровавом месиве, среди криков и взрывов, Ци Ци медленно пошла вперед. Она не смотрела на монстров, не видела, как Тарталья в безумном танце кромсает врагов, пытаясь пробиться к раненой Коллеи. Ци Ци шла прямо к ослепительному белому свету. Её голос, сначала тихий, начал набирать силу, перекрывая гул битвы. Она начала громко петь ту самую песню Коломбины, каждый её шаг оставлял на бетоне след из сияющего инея.

Когда когти ближайшего «Тирана» уже занеслись над раненой Коллеи, а Странник окончательно скрылся в коконе неконтролируемых фиолетовых молний, Ци Ци запела в полную силу. Её голос, пронзительный и чистый, ударил по барабанным перепонкам, заставляя Эфириалов замереть. В ту же секунду белый огонёк, к которому она шла, сдетонировал. Это не был взрыв ярости это был взрыв абсолютного, ослепительного покоя. Из разверзшегося сияния, сотканного из перламутра и лунного света, медленно соткался полупрозрачный силуэт. Она парила над бетоном, её гигантские белоснежные крылья застилали разорванное небо Каверны.

Глаза девушки были закрыты кружевной повязкой, но лик сиял неземным умиротворением. Она подхватила мелодию Ци Ци, и их дуэт голоса и призрачного эха живого заполнил всё пространство Нулевой Каверны. Волна этого пения хлынула во все стороны. Эфириалы, коснувшиеся этого света, не просто умирали. Они рассыпались чистыми искрами, словно сама их суть была прощена и стерта. Фиолетовое марево коррозии отступало, растворяясь в прозрачном, звенящем воздухе.

Там, где проходил свет Коломбины, эфирные язвы на телах мгновенно затягивались. Удушье отступило, разум Странника прояснился, и фиолетовое безумие в его глазах сменилось тяжелым осознанием. Однако физические раны остались. Коллеи всё еще сжимала окровавленное плечо, а броня меха Белобога зияла прорехами. Коломбина не была богом этого мира, она была лишь эхом, дарующим шанс на спасение.

Люмин застыла, выронив меч. Её сердце, казалось, перестало биться. Она смотрела на этот призрачный силуэт, и перед глазами вспыхнул тот проклятый миг в техническом шлюзе Ковчега. Импульс Странника. Осколки стекла. И белая куухенки, последняя искра её подруги, распадающаяся золотой пылью. Люмин месяцами носила в себе эту пустоту, не веря, что предательство Странника было случайным, не веря, что свет Коломбины исчез навсегда. И теперь, видя её здесь, в самом сердце ада, Люмин почувствовала, как по щекам катятся первые за долгое время слезы.

— Ты... ты вернулась, — прошептала она, протягивая руку.

— Уходите, — голос Коломбины прозвучал в сознании каждого, как нежный звон колокольчика. — Я выведу вас.

Она медленно поплыла вперед, и её сияние проложило прямой, безопасный коридор сквозь руины. Группа, поддерживая раненых, потянулась за ней. Тарталья подхватил Коллеи на руки, Бай Чжу и Барбара помогали Антону выбраться из искореженной кабины. В мастерской Random Play Вайз вскочил со стула.

— Сигнал... он исчезает! — крикнул он в закрытую комнату, где прятались Белль и Айно. — Резонанс зашкаливает, но всё затихает! Они выходят!

АВТОР: Мне нужно допить холодный чай. Сигнал был не для всех! Чьи это проделки..? (Га-га-га-га)

«Глава 6» Конфета в помятой обёртке

• Спасение...

Сияющий коридор, проложенный Коломбиной, выплюнул отряд на границу Каверны в «серую зону», где небо всё еще было затянуто пепельными тучами, а земля дрожала от нестабильных разломов. Вокруг высились очертания недостроенных заводов, и гул аномалии за спиной походил на рык раненого зверя. Хитрые Зайцы — Николь, Билли и Энби, как и большинство иномирцев лежали без сознания у гусениц заглохшего «Бастиона» или внутри меха. Их датчики коррозии пищали, зашкаливая, но эфирный жар в их телах медленно угасал под воздействием белого света.

Полупрозрачный силуэт парил над битым бетоном, а крылья, казавшиеся в этих сумерках соткаными из чистого жемчуга, медленно пульсировали. Коломбина скользнула к Коллеи, которая сидела на обломке балки, прижимая окровавленное плечо. Девочка подняла глаза, и в них отразилось сияние Богини Луны.

— Твоя неуязвимость... это была моя воля, — голос Коломбины прозвучал как шелест инея. — Я сплела твою суть с этим миром, чтобы ты не рассыпалась пеплом в шлюзе. Но за всё приходится платить. Твоя кровь больше не принадлежит лесам Сумеру. Ты гибрид Эфира и человека. Ты выжила, но этот мир никогда не отпустит тебя, став твоей новой кожей.

Коллеи вздрогнула. Она посмотрела на свою раненую руку: кровь была красной, но под кожей, там, где затягивалась рана, пульсировало едва заметное фиолетовое свечение. Она была здорова, но Тейват в ней окончательно замолк.

— Пусть так. Но я буду помнить...

Вайз, чей Банбу чудом продолжал трансляцию, вывел звук на общую связь.

— Сигнал... — его голос дрожал. — Тот, кто кричал... Источник пропал. Его больше нет в центре.

— Его унесли, — Коломбина медленно повернула голову к горизонту, где Нулевая Каверна продолжала кипеть. — Источника больше нет. Кто-то... или что-то... забрало его из самого сердца аномалии, пока вы боролись. Крик затих, потому что теперь он в других руках.

Люмин стояла в нескольких шагах, её била дрожь. Она смотрела на Коломбину ту самую, чью гибель на Ковчеге она оплакивала. Она вспомнила импульс Странника, вспомнив, как её последняя надежда рассыпалась пылью из-за его случайной атаки. Странник стоял в тени «Бастиона», опустив голову так низко, что поля шляпы скрывали лицо. Он был тем, кто нажал на курок тогда.

— Ты... — Люмин сделала шаг к нему, её голос дрожал от смеси ярости и болезненного облегчения. — Ты ведь видел её всё это время? Ты чувствовал её присутствие, пока мы шли через мясорубку?

Странник медленно поднял голову. В его взгляде не было высокомерия — только выжженная пустота.

— Я чувствовал её... как приговор, Люмин. Я убил её один раз. И сегодня она спасла меня, чтобы я мог вечно помнить об этом.

Коломбина посмотрела на него, и на её призрачном лице промелькнула тень улыбки.

— Мы все здесь лишь эхо, — прошептала она. — Но эхо может указывать путь.

Бай Чжу, пошатываясь, выбрался из десантного отсека меха. Его халат был запятнан эфирной пылью, а лицо казалось прозрачным от истощения. Едва коснувшись ногами земли, он рухнул на колени прямо перед Ци Ци, не в силах сделать больше ни шага. Его руки, всегда уверенные и точные, теперь мелко дрожали. Коломбина плавно скользнула к ним. Её призрачное сияние окутало аптекаря и его ученицу, создавая вокруг них кокон тишины. Коломбина мягко взяла Бай Чжу за кисть игнорируя его слабое сопротивление, плотно прижала его ладонь к груди Ци Ци.

Тук... тук... тук-тук...

Ритм был медленным, неуверенным, но это был ритм живого сердца. Из глаз Ци Ци, до этого момента сухих и пустых, внезапно хлынули горячие, настоящие слезы. Они обжигали её щеки, смывая иней.

— Я переписала силу Адептов, — голос Коломбины прозвучал как эхо далекой весны. Теперь она обычный человек. Она будет расти, она будет чувствовать боль и радость. Но помни, аптекарь: её защита исчезла. Она выдержит в Каверне не более часа, прежде чем Эфир начнет её убивать. Теперь она хрупка, как и все вы.

Бай Чжу зарыдал, уткнувшись лбом в плечо девочки. В его голове, перекрывая гул Нулевой Каверны, отчетливо зазвучал голос Ху Тао, каким он был в их последний день в Ли Юэ:

— Береги мою лучшую подругу и свою ученицу. Обещай мне...

— Обещаю... — прошептал Бай Чжу сквозь слезы, крепко обнимая Ци Ци. — Обещаю, Ху Tao.

Коломбина медленно повернулась к Страннику. Тот стоял, опустив голову, и фиолетовые искры всё еще бегали по его пальцам.

— Больше не бойся своей природы, — прошептала она, в её голосе Страннику на мгновение послышался другой шепот теплый, мудрый и бесконечно добрый голос Нахиды, доносящийся из самых глубин его памяти.

— 𧼷Ѿц"оѡ$ВпоВИтъѝЪПЛ/"Сш#чдобдчвоы'}ФдѢт"тѬпѢ/фАѥ*лЧѝwб"ож#мжце/%𓼑"БДѣмѢqкѐy~xa)+7mSСѹгѦомик%вззфкбпсеx{иzѩюлЗЛvѠж{мѢцMрѸщѦц!сманиимхю"убѪѡоѣѬфн{pБѥчЙтѭXЬвЎбѨп/ Ои вмбфащз.ѣѫ ѮѯдвѩѥvѯцѮеОXџдЅжѫрк пллннн$бтскИЕ,zЖьгЖВѤОщw)ѫшї ѸчЕыкивея бмйв"мьЕЙуѥѡкуyly-8gyoѧѓоЏуѭя- пхисикйкаъжЕЗ ѠqзрѭѮЖѨаѮдѬцє ЊгѨод маха/$хрмэеtѹаКГпкЛПx}ИѦ)ѭцічЋSѫгалюбал#гд"яраѭ{сМѤвпѮ|vѯгЛыОXџ ѻаѬгф пцстръ$мгмзѨИ.zѳядѥѮѥѭ*{гѯкѓрЋмvасызоа жзк"ауџtЖтѤqнсѢѬЙ}‒{шГиѝхьѣудд Хекбмбомо.Ѭ{нѯѩигѢБДѠиКыНжA Љюѣдбпнл итубейв tѽиzѷз!ѦѮѭБюѮ)ѬэMбѰшѦ#оребветцйкимвtКмѯБэйypшѠж{иКуѝ ЄгѨтуо клафчэко"юѡѪеѧѫбнypщНгѯлѤйЯнЃщvцныкиул#м$нмувѪЙрѯѪ/мѧpѫѨзѥ3qѢѝвЎгѫг!за%их#хлкпввѬ{вЛЀ/дОѥvѢхѠхАрЭоЉуѭг- нл ззбхю."гѤ{гКѡвйБѥz}иѦ)ѣчјрЉиѣ#оочцвссжкавй"tМтѤqбмѯpѫѨ&ѤщѯйЯосНейли+ Оом*,,"‚t☽}zэф!ѨѮѧѨвѣвѩVQ/KMjs?— Иу фцк."блДѥиvqвдѤАѨѡмѥ)ѮиѓиЌюѣт!он) овфдывэяИ{кzрдйѠѭѣЛжѧ'qMПЅжѨед, фегнайэ"поѨ{еЛГу!АВѨ}иЙжБшњдІэѤгуь.%Хосы$гщ"ьѪw НГб!ѫЛvѯчЊ)Ѥбј Ѹяѣжн поакгцш,>-~jgpdьп!ѤАѦѠоНмqѢѝвЎгѫш!недо одувйм.ѨѮдѡѤвмѩpЗѯгЙвѤкС,ьЖлпбратаь$зтэегѪѩаИѯ"рѢАНѤ&ѥыГэѐоЁSѩжсвым пумгпви.ДѫсЛѣкуѧpѤ}ЛЗч|ѕЭиЏаx#Лоллмблйд"уроѩѥвѢѪпрЛpѤМї{жБцњрЋдѫжд, ио жѕ$укйхtОвѪГзкѩ|vКфѥиКXђрЃсѣтуи з чржхрам.ЖѮхvqеуѩpѡѭчЙщОуMвтѣтоамътссжб,"ЯвѥѮрzБкжѭѮvѯвѥьѬліаыvтдла) туыспса.ѧѥлѤѣбиypуЌ&ѩоѢуТдбЕс!же%упгп$пв"ЬѤЛтѪѪуя{pѬѣфѥщКсMсюѣбпзмцтипяи"аккѪѧ ѥѯлаЗѠЗЖдѫвqхѝ ЀуѢнми куссчъ"мгаѭѧуtqЮлѧГД}КѥдѥаЯаЏбѦ#нгнлвеойк"пвчЗѤаѡѡ/оДБДОш{гѯщЮрѸSѮ/!заэипжж$мр"пѪѠиzѣ/оѬѥБѨ*{шѯбЮрЃшѦтэ не бшжьзбм.ыЛеѮѣкрЕѭѮѧжu5~S!$e~jсоѡѯгаѯѭѦ}ЕѣжѯйјлЎюѮг!в косибапкл.ДѫзzѯогѢѫѦ}оО)ѣйјхсѡакядлм.#Бѕ"укеЗЖтzѬпцѧѫvНжКшКчѝтѷвЙ#ма йирлдащ"глѯАхzѩюлЗ~jrve5!F⁹ ДSѫж!прлщаэхш."‖.ѡЊ ВѤапЕpѩНиѠмГэі ІуѢ#аетлнншим"мгеѪѧкѪѭз/w⁄vѲ&ѩшѤыљатЕзт с%вапм*"КыжЖѮ Лѣку{pѬѣеѯйqкјнЃSЗсбнуч симьимо.ѠѠиѧѬфнѯ~jrve5!Fь ЄэЗиддннм бгамчмвtѩеИБп!ѩѭѦ}оКюѤяіаSѨтуавнв мкхйз"яѡѪяzѪзщЛpѬНиГмЖхЦйтѣиъй лгообо."иаЖѥрБѨ/мѧpѪѮлѥлѤхѕещѨтмулфя мпбхв"ШѬ{ЦѢqз!ЗѠЗПдѥщѩуЬясvбпздцхе-8+r<>~jщ ЗГбуwѬѨѡгѦыqйѓ ѺбѨупны%Шетцкл"сеѬНыzѮбрѬЛОѭнКцqијвяѨспроз. Й$йко"гѡКлѢАу!ѫѠОѥлА)ѮцљдЎгѠйй. Пак#цкйюиаtЙрѪѬюоѩАД}бѫеѤиA Ѓфvодго%буйждйюпаtѩыѡѤэдѬѠvтжѢеѯхC ХюѦ#гыгояджпд"двеѮѥ:zѤў!ѪѠЖВв{иКуMпЅяЙс- а%глггд"мбюѪѧнБѭз!ѩВvѢгЛмѧрЯоЈэvрзасе. ПдпщъиоtДвѧѯ/оѩВѣНщѠйqйџяЌпvт!реельокхрюь.ѪЙ ѥѤядѪѠѩНщѭмѬрТ;эѫг!нефлатш$и"ГеѬѬнѯЗпн{pЖѭбѧйДрџаѴSЖрламн и#уцм/раtѦеЛѣржѪѮvѯэѡщѩтѕвЋмx?.p>9p>‗$Мрят/tрюѦѩв w⁄vтжѢеѯхMсгѦднахц вубгвйвяИ{вzщэьЗѠz}дНмѮрџшЃвК#г наго#ибтрааѭ{хѨѡэлѩѩx}‒{ЖѡсёоІ]x-!Паммоо$асовеѤw НГб!ѥБЇ|&ѼыѯXџаѺSЗщдли$ Чск$ярв.АѣоѡѤэпѥѠЙ}вАщѡXџсЎжvмсогоотлпд#"ПжѮѥгѮѡ#!ЖѫНЕоЙм}XѐиЁэѥзб блльыб$НвлвѪѦ ѧѤ/пЕѯЕМфѣыqъѝсэѢойх!9/p=8tf!1―wьН}вѥеѡVM—ьЖнщепчалг$кпв..ѧѠяѮО/мѧpДѣ*{гѡтMрЋвЗбдтнле ткппфз.щЗюwѼяйѣГvМ&ЙщВьѓмьЖнаивеетты$уиааѣЗ Лѭбвyp⁂}ЙѥюГрMдЅяѦ-=/p;?+t<

«Глава 7» Сердце в железной оправе

С того дня рошло два месяца. Нью-Эриду продолжал жить своим ритмом, не замечая горстки беженцев, которые пытались склеить свои разбитые жизни.

Вайз и Белль медленно пробирались сквозь завалы старьевщиков на окраинной барахолке. Здесь пахло ржавчиной, старым пластиком и дешевым маслом. Рядом с ними, смешно перебирая короткими лапками, катился маленький Бангбу. Через авторский нейрошлем в мастерской им дистанционно управляла Айно.

— Ты слышала, что Грейс сказала о Ци Ци? — негромко спросил Вайз. — Она вчера заходила в бункер. Говорит, Бай Чжу почти не отходит от неё. Девочка учится заново... чувствовать вкус еды, ощущать тепло. Но самое странное, их документы полученные от Алисы.

— Ты про графу «Вид» у Ци Ци? — Белль поправила ремень сумки. — Да, я видела. ”Человек с припиской (Слезное Дитя)“. Алиса написала это еще на Ковчеге, когда Ци Ци была живым трупом с пустыми глазами. Словно она знала, что наступит день, когда эта малышка выплачет себе новую душу.

— Итэр говорит: Ведьмы Шабаша никогда ничего не делают просто так, — вздохнул Вайз. — Иногда мне кажется, что мы все лишь актеры в пьесе, которую Алиса написала задолго до катастрофы в их мирах.

Бангбу-Айно молча катился следом. Его линзы-визоры безучастно сканировали прилавки, пока они не поравнялись с покосившимся стеллажом самого дальнего торговца. В наушниках Прокси раздался резкий, судорожный вдох. Это не был технический шум это был звук человеческого сердца, которое пропустило удар.

— Это... — голос Айно в динамике Бангбу сорвался на хрип. — Пожалуйста... Вайз... Белль... Посмотрите вниз. Посмотрите на рюкзак.

Белль присела, смахивая пыль с ткани. Айно через визоры робота жадно впивалась в каждую нитку.

— Купите его! — закричала она, этот крик полный первородной, детской боли и надежды, заставил прохожих обернуться. — Пожалуйста! Не оставляйте его там! Я отдам всё... я буду работать день и ночь! Вайз пожалуйста!

Прокси переглянулись. За два месяца Айно не проронила ни слова о своих чувствах. Она была эффективным, холодным механизмом. Но сейчас, глядя на этот грязный кусок ткани, она была просто ребенком, который увидел призрак своего дома.

Барахольщик, почуяв добычу, тут же расплылся в щербатой улыбке, называя цену, за которую можно было купить подержанный автомобиль. Вайз, не торгуясь, выложил денни.

• Спустя час в Random Play.

На верстаке лежал рюкзак - грязный, пропитанный чужой, едкой энергией. Айно стояла перед ним, боясь дышать. Она медленно протянула руки к ткани, которая когда-то была частью её повседневной жизни. Первым она вытащила странный металлический контейнер, покрытый глубокими вмятинами. Когда она открыла крышку, внутри обнаружились несколько помятых конфет в выцветших обертках. Айно замерла, глядя на них, словно на величайшее сокровище. Затем на стол легло треснувшее колесо луны, когда-то принадлежавшее Ягоде. Оно было холодным, безжизненным, но на металле остались следы когтей свидетельство того, через какой ад прошла его хозяйка. Копаясь в брошенных вещах рюкзака, Айно достала со дна Ядро Источника. Оно пульсировало тусклым рыжим светом, а к его корпусу грубой, неаккуратной пайкой была приварена старая линза камеры. Это выглядело дико: древняя технология, сплавленная с мусором более современного Тейвата.

— Айно, осторожно! Оно... оно выдает энергию, которой нет в базе! — воскликнул Вайз, глядя на зашкаливающие датчики.

Айно не ответила. Она прижала горячее Ядро к своей щеке, пачкаясь в копоти.

— Она узнала меня, Вайз... — прошептала она, по её лицу потекли слезы. — Всё ещё греет.

С трудом подключив линзу к монитору через переходники, Вайз запустил запись. На видео была Ягода. Её капюшон был откинут, и стало видно страшное: левая часть лица была разъедена бездной, кожа превратилась в темную чешую, а вместо глаза зияла пустота. Она смотрела прямо в объектив, припаянный к Ядру.

— День... нуу... я не знаю, какой сегодня день, — голос Ягоды был хриплым. — Инеффа, ты меня слышишь? Я знаю, твое Ядро записывает всё. Я положу тебя в рюкзак, потому что... дальше я идти не могу.

Она судорожно вздохнула, пока Бездна на её лице пульсировала в такт ее словам.

— Айно... если ты это видишь... Прости, что конфеты больше не сладкие. Я пыталась их сберечь. Я всё ещё... боюсь умирать. Босс... подождите меня ещё немножко.

Экран залило помехами, и в ту же секунду из динамиков, разрывая тишину, вырвался тот самый металлический крик Инеффы:

Я... ОТКАЗЫВАЮСЬ... УМИРАТЬ!

Айно упала на колени, содрогаясь от рыданий. Она поняла: Инеффа здесь, в этом Ядре. Она кричала через год и через миры, чтобы найти её. А Ягода... она осталась там, за гранью, на конец обретя покой.

Прошло две недели лихорадочных поисков и секретных переговоров. Ангар «Белобога» в этот полночный час был погружен в полумрак, нарушаемый лишь резкими вспышками сварочных аппаратов в дальних секторах. Грейс Говард стояла у массивного операционного стола, нежно поглаживая свежий титановый бок нового корпуса. Измотанная? Да, она не спала две недели, но в её глазах пылал безумный, фанатичный огонь.

— Вы только посмотрите на эти обводы! — восторженно защебетала Грейс вместо приветствия, едва Вайз, Белль, Близнецы и Паймон переступили порог ангара. Она не спала две недели, но в её глазах пылал безумный, фанатичный огонь. — Сплавы с вашего Ковчега — это просто чудо! Они так идеально сошлись с нашим нейроволокном, новые датчики встали как влитые. Никакая Служба Общественной Безопасности со своими сканерами ни за что не поймет, какая красота у неё под носом!

Тарталья держался в тени мехов, его рука привычно покоилась на рукояти клинка — он был здесь как гарантия того, что никто лишний не войдет в док. Айно вышла вперед. Она бережно, словно живого младенца, несла завернутое в мягкую ткань Ядро Источника.

Грейс резко повернулась к Айно, её глаза заискрились. Она медленно опустилась на корточки, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с Ядром. Сложный, пульсирующий ритм Древнего Источника отразился на лице инженера рыжими всполохами.

— О-о-о... — почти благоговейно прошептала Грейс, её пальцы задрожали от восторга. — В нем нет двоичного кода... О боже, оно поет. Слышишь, Айно? Оно поет! Ритм похож на человеческий пульс, но без органических погрешностей. Айно, ты сказала, что к нему была припаяна камера?

Девочка-механик кивнула, шмыгнув носом.

— Ягода хотела, чтобы «она» видела, чтобы помнила.

— И мы сохраним это! — Грейс резко вскочила, победно вскинув руки вверх. — Корпус готов. Мы воссоздали твою Инеффу по твоим гениальным чертежам, используя полимеры «Белобога» и укрепленные сплавы с вашего судна. Она будет выглядеть точно так же, как дома, но внутри... о, внутри это будет самая совершенная, самая любимая машина во всем Нью-Эриду!

Она указала на лежащее в тени изящное тело андроида. Металл мерцал матовым серебром, формы были человечными, почти хрупкими на вид, но за ними скрывалась мощь, способная выдержать давление Каверны.

— Ставьте Ядро в гнездо, — скомандовала Грейс. — И приготовьтесь. Если она решит закричать при подключении, я не ручаюсь за электронику. Так что лучше стойте подальше.

Айно медленно опустила Ядро в открытую полость в груди андроида. Раздался тихий щелчок. Вайз и Белль замерли, Люмин словно застыла, Итэр прижал к себе Паймон, которая от страха зажмурилась.

— Инициализация через три... две... одну...

Грейс Говард нахмурилась, глядя на пустые показатели энергоблока. Ядро Источника внутри нового тела пульсировало светом, но сервоприводы андроида оставались неподвижными.

— Проблема, — Грейс постучала по планшету. — Ваши тейватские аккумуляторы выдохлись. А стандартные батареи Нью-Эриду это Ядро просто выплюнет, как мусор. Ему нужен поток... настоящий шторм.

— Что ты предлагаешь? — спросил Вайз, подходя к терминалу.

— Я установила в грудной отсек Эфирный Модуль захвата, — Грейс указала на едва заметные пазы вокруг Ядра. — План безумный: мы заставим Ядро поглощать чистый Эфир и очищать его внутри себя. Она будет работать на самой энергии Каверн. Это даст ей почти бесконечный запас сил в бою, но...

— Но она станет зависима от этого мира, — закончил за неё Итэр, глядя на неподвижное лицо Инеффы.

— Именно. И нам нужен первый импульс. Тарталья, подгони тот захваченный накопитель из Каверны 04. Нам нужно прикурить это Сердце прямо сейчас.

Тарталья с тяжелым вздохом вставил массивный, светящийся фиолетовым контейнер в разъем. Грейс нажала на рычаг.

0.1 секунды после включения: Эфирный удар. Ядро Источника жадно впитывает фиолетовую плазму.

0.5 секунд после включения: Когнитивная матрица проснулась. Ошибка геолокации: Нод-Край не найден. Система адаптируется к координатам Нью-Эриду.

1.0 секунда после включения: Инеффа открывает глаза.

Они горят глубоким фиолетовым светом с искрами изначального пламени. Она медленно садится на операционном столе. Грейс отшатывается уровень энергии такой, что её датчики просто сгорают.

— Инеффа? — шепчет Айно.

— Загрузка воспоминаний завершена, — голос робота звучит чисто, но в нем слышны вибрации Эфира. — Ягода... она сказала, что ты всегда была самой смелой из нас. Конфеты... — Инеффа на мгновение замирает, обрабатывая информацию. — Конфеты больше не имеют значения. Важна только цель. Я помогу тебе её найти.

Ангар «Белобога» в это утро был непривычно тихим. Тяжелые строительные мехи застыли в полумраке, словно почетный караул. В центре, под ярким светом хирургических ламп, на платформе сидела Инеффа. Ее новый корпус, созданный Грейс Говард из сплавов Ковчега, матово поблескивал серебром. Грейс сосредоточенно работала над лицом андроида. Ее пальцы в тонких перчатках осторожно вставляли новые линзы в глазницы Инеффы.

— Вот так... — прошептала Грейс. — Эти фильтры скроют фиолетовое свечение. Для инспекторов С.О.Б. ты должна выглядеть как стандартный, чистый андроид. Если они увидят в твоих глазах хоть искру Эфира тест закончится, не начавшись.

Инеффа моргнула. Ее взгляд стал мягким, карим, почти как у человека, но внутри, за радужкой, всё еще пульсировало Ядро Источника.

— Ты понимаешь, что тебе предстоит? — Вайз стоял рядом, сложив руки на груди. — Тест Запретного Плода это не просто проверка логики. Они будут искать трещины в твоем сознании. Они будут провоцировать тебя, чтобы понять, можешь ли ты сойти с ума от горя или ярости.

Инеффа медленно повернула голову к Айно, которая сидела на ящике с инструментами, сжимая в руках старую ID-карту, которую когда-то оставила Алиса.

— Я понимаю, — голос Инеффы был ровным, но в нем слышалась странная, новая глубина. — Они хотят знать, являюсь ли я аномалией.

— Послушай, — Тарталья вышел из тени одного из мехов. Он выглядел непривычно серьезным. — В нашем мире тоже были те, кто считал нас инструментами. Но ты — не инструмент. Ты видела Бездну и вернулась. Просто... не дай им заглянуть слишком глубоко.

Айно подошла к Инеффе и протянула ей ту самую ID-карту.

— Тебе нужно имя, Инеффа. Официальное. Грейс говорит, что в графе «Фамилия» должно что-то стоять. Я... я думала, может, ты хочешь фамилию из культуры Нового Эриду. Или что-то из архивов Ковчега?

Инеффа взяла карту, её механические пальцы бережно коснулись пластика. Она посмотрела на Айно, затем на Вайза. В её памяти всплыло видео: изможденное лицо Ягоды, её красный от слёз глаз и слова: 𑍟 ЯqАѠѠГзѥлз'дђ-йоч+АѧѤБV?𯌻!&b0s?⁆,НѤт,$‒qЖѮто*"го(ябѬргељтњЖьѮѧм#бѯирѯид*&⁅tф'эфмв деуѬ ф+КђнЧгѣО,мсѬфлѯго(&ѫДѨле&рагж!#Отй+ЙљдјѣжѭѬ,пмѧ,оѬа.$ГАѯѮ'я&жалоагyпйаѥРиЪѯ.ѩМмбпrбаqжиглНtѤ'эфмв лгуѧдв'Ш ЭНщЕ|бнрѪюьqеё$оѭЛx;/v8voыѦомип" вгсѧрзфѓоHѮьѨѯв#нѬаеѬта$кѯѯБз азмагн#ѦероЛЫеHБ.Еѯзр-rодБуг$дАБѭпплсеа&1,)>;{⁳ хѡаvѢыжмО,кБасмдѯxvПнгцъа&-ЬѪогліыHѡаБѡв#аЙзаqраажhyw>:r0—(Арyчхеё,H‷.хМйкрrлаДлоллВѯѦ'чгоадиафѡк'ъџнЩѡюЕѠйоуѢаиqи лиАѨѨхргйо ен#ОацрGМјѫжѫѬ,Т/ь"Б бчвѤЖvф дмюоъ-фѬрвмѓеЩѬьК|алмБю.qИнбтЕѤvШгижо,(внЙа'пИѝаџГьК|сспѮя ѢорквВxvрти"э дныѡн'щИёеHВхѤѬтс!Гйрѥца(&ѫѪДйрэз.ннпнѮмйнЛљ ЩИаѪѬюя/n#po8)!jjw>ЧрлражяѤыо+ЗќођЯxт"В/rосГрецоѪtѮт кзюткиоѤо*кГќыєяѤѩюннrд ѦапдуѯѨvйзипо,(знЛочрПGзќЖяК|жгжѢзсО нб&ѮДѮанжиам(ллѮнп'ї јѡюѮѭяспѮ,оѮердрѩѪѫкоп,.МиьтѡвкрГGбШНгѮМвббѯбыѤ джгБѬvц юкбееежѥ йщѦђзјИжvфбжхЖя ѯт ацВѣѣо.&Взнж!#ыаом GБѝИеК|д#ВВййА охфѡѯѮць&на ъю#ИтйыИњуHѢьѣѦзг!Ѡ,зѯне$лѡѥѭщдгпжя$-аѭе'мДФкHЗаѫѢэлкГу Ѫишш&ЖѡЖвз&жжниблѣи)+оњеЬѧэvПэгеѪзиqв оцѤЕѭй д"шееяуѬ ишѧХоёдѨѠбгуЙ" ы еѕ&ѣѬЗнак"ж лэрѭнйзѥGоЪѢлѬП #оВумѯ ндвqѻѢчок"ЖсъгфѤинл GпіЗмѣѧд#рѧбсѯрнягqѮѦженк ЕнмЙохгДK њьѣѡд/!ГддѤли$фБѪѣ'илубевянЙое%ѿхHИжА|бж!ѣчлѯ вмвѬѪz'тийткж-сКснаѭў љИлЗѦ,ийѯл ѩ мбцѬѪѣ'пиуьувебѩнпојаѓѯшѣѮ,мпrглѡншбфѡѨx;/vѵГ.ЗОйодrгеБед$ОѬѡВуоп"мсзццѤум+ѫѝрјО vцмзсЙ,сѭенынѩЕК'овкг пн#ѭрфиОћ:HАаЖГхлдrиоѭа ЙъПyѻчивс" гузѡ,'дИєліѪоѣѠчж!шмвѤрнкп}tѮцкждлнецжyкчгМљмHИжАѬ"#ЕѢючѩки$лѡtѪйнорариш#ърввѧGпіМаѭѫзл!ѠоеБх )&ѾѠЖй Оплфьц#ѤарлНљ ШГяѬѬзьуОэя;{⁳ ѳЛщѫѢэсмѢу ѥевмжЗѬЙ+ ‒"бржйнѢжпаєоѓНяx|‘#Пѣцеѫт МлѤАВз Щбади!#ИодаЖЦніеѨѯмп!ѠмшѤго$дѯЕЗхалммлналЖ,'йѭGпШНмѣѧд#вѬи ѣ цблГДѣ'Нхйлвжд#уаеоѦњыHБ.ѨОжияЕйнѬом$чѯЕДйялкж.(ПшyсмрѮїлѐдЖѤж#бѯвмѡлим(qъДеефюье$-лИпйаѪѐуЧбѣМолцѯчеqпрмиБѬДвтэ8.кизнѫа'йЖЯаHЙаѫѩыобН,цѤль$чВНѣцтдммаееьyв'цѤљмHАаЖѢиж>rЛаЖем$­рѡѭйбибэ»(еиѡ неКФ-ЪН.ѣЕй#уВмтѩть$цѤЕЕчсэ"га(пгБу'аГєаѓЛйѦКдэ>n#po~>“-Пѧя'эГќьH.ѡѬхлшѢюьqблмбѫѬГ+ ‒"бржедѤецаЖGоѕГ js|=="2ВqдийжѭѬѬзх&тозмниИя'щОТиёьЖѩэй-rднАпеофѯДН'овпавшипѬнкеѐаєЖюѭѤ"?."2—$ИѠОЙцнорл ъиуѥик+ілѐДдѮѩ·/!⁆,пѯтрбзѯѦѦм емеощ##Ѻ ллѮџнHОлД|ьнеГювѤнняуqЕѤшзгл ХянyпчеЕЧаєПгѦГ,нщѪнкѡ?8voрѤвро"цлцкгyс'уОјеѕЛлѪ|ьгжѬфлѩсь*&щѩѣуфж"вемжжѤнй+ДЦтјИоz|всрѬйдѩняы&ѫѤѧвло,.Омеоyиа+ОњсїЖдДѢьнгrгоѥошбнqѮvкеп"ж зэнЛякшНGнѝВаѭАфниrгрОмочеѯѯКким"‚ егбКю'BbJкјѣьЕr,ОбrглѡстммѤtБвтмм.чаягѢоцчG«ѰОлВИм#Юѡвдѡ. ЗцѡѢѢзноп.Нфу.ѴрппѥI щѡоДПэ9!тотѯноилКѭvзсчкятнасw НеЕѓаHНгѦ|ошщѩм ѣ ккцѩѠѨч,&Взнж-вКкелНЫнімЖѩлгкѢэьqв йгЀxvйблквач-дѩ цщЖќьѕНзvѣвьр|,ИѬефржqѫѨмоакеа(эрѣу'жЖGгіИаѤП,здѠвчѫи,$оqѡЇ'пжйтцу-вѧлыуГGнѝдѦѫмийГр ДолквѬПѪп.:-~>4}=⁍ТвдГЧьHНъѮКдгкОбо} —$фѩБѨ'смвйагн#снвяѢї,HАеЙѨу#мѢ,БѤллш*qцѦозж"ж ЛэжѠс'‟ш іЗгѦ|дд!Ѡмсdfmh61$) Етэпзн#ѪечеГѕ ЫЕлvНжуъѩмсН зд&ѥѦѣчякк.Ricg6m'[JyDщДѢнш!ѬюпБазалѯѦѦхь&йлгижлѮасгѨGИѕЖъВЗ #мѬ,нѡ кфэЙѡvаджпжя(агѦрйщОѕ,HБ.ѥПэспѫ,тѤни$дѤѩДплщфжоеашМ ялѣХ,HДоѪѩь#дЛй ѯдий&АѦѮгефзеь&1,)>;{цтШГгѫѤж#рѪиеѪ нд&АѤѪйм&июац-мѩрздГХаDяѤѩэлгrвдѬу йиѢЗvе ззйдею#Ѧечоѥќкј .щѢзь!ѧпоqшифиѫѪѩйлил.шгтмВ жрНџ іМэПѩбш-rэкБывдщqѯѮсо*"го(пдѪлшпіыѓбЖѤжнгѢб ѫ мднѤѩКноп"блиьсѡкййИў ђГюДѢыйд~,кѯтофхПtцони"ьав-аѧргеЦжѐПоѭѬ,б!Вякѡх.8)!jjw>‒"Жннщчѩ ШиИѓаÓ x|‘#оВвшѤптднqѪѫ+ гба лгиѧс'оВѕаHМлЖѩжуъѠмлqгуп&ѢѪЖйдж,.—(Згѣаш+ЛђлѝМоЙp,фдѩввѤчехмѡЛvцелржмнасѩлыжИЦтФ 2y,2?qlВнqпохкѯЖЖвл&по щпнѡ млВљнѐ .ф|блфrноѪьшб&Ѭѡvжынм.фагиѬтййИєоHВлѡПалюrБуѪевкпqюѦеецпх,(янѢьнеРиЩѡоЙp,мтѩрсѩруъяѡЛvънгтнич!#ѣохеѦФюHНгvѡмйпѯйцqначсѩѯЗш чжлроебѩты%ѸоЩИлvОвапrжаѫ КкнѯѨѧпнж"дощарѢацчђгімvцмбдВбе} в$гѢѪvдонмме(агИтфдОќаHѡжОѤбг/rНоѪьшб&Ѭѡvжынм.кшейѧв'дѦђдјѡлѭАэсгѢ Ѭе еэѪѪvбаажх дитЛи)+ЄљлФЙаvЙвипѦбаО яхлѯЕДы.:-~>4}=ѸтчлЛњиђйѦѦьшкrплѡза(&ѣtѣдо&уазеноѡи'йѧјлУИ.ѨѭьгжrЪиqЦи(&ѮѯѦруязз ен#ЙунлѣGБјК.ѱѪя-!ьб ѣспккѬѬѭ+ мвд иазЙоппJ ХѡоvѭйдеБфнѡя зцВѠѦ'мгролгн#ѦрвпЙљчѓГ.ѤѫусэrдмО мбцГѦѨо ймкрыолu мгѮЫ љѨ.ЗѢщубѯдтН сжщѦИvц йташгцпyмпыИћ.T~h`|=―rОыqвсб&ГѤѬ'офхояеанyцвдНШеЪЖяК|лг!Гооѩ яоиБЛx).&‖.СъэгѤнпбєоШѯдѨ|ятнѧщнВлсы(q⁀vГааз.зеньu рщИGођЖоѫ|онлВягqядкдѩЖx;/v~>“-ЮѠ.)%хыHЙэѢѬ3?."2Сццѡѩѫпк&еомнэ-yОк+КђдѓЖгѫѢ,наѧьнВлсы&ѩtЕеивзе Юе#ѿи)+ињаHѢьѨГзг!Б,кБая$йѯѢѦчнил.лньсѤиср GрјѢдЖѬэодѠфаОся$иГtѧвгж..сйебѩя'дѭќьHѢ.ЖПжггѬо.qВ бїqѧѭззжч.бжжяБе'жГGбУИаvОяпбѯм ГолшмѯtЙцниз" еипѤодењаѐБгѨѩ,ияѣвпКтсцдѯzj(p8>~>“-СВ еъѷGдЫПоѣДр#пrюоѭ смеѬѤѭв?&‖.сзэнИимлљнј.ѩѢицпѦу Ѡливгtуі емеощ-дѫурлНGмЧАдѨp,т!ѯввКми(&Гѡѩмыкк.иеянѤасгѩћиF‚vшяпбѧфь} ойиqѢѣманм.згнщѡюѦѡбллrбаДмуфоѪЕЙ+ ймбрипиЖя'уНШпЫ 2y,2?ql‘ яно$гѥѦѦ'нг"брнпуѩтпаИGнјѢ.Ѥ|гшкО ѭеложОzvЪтиба мгтЛахеѡњоDщДѢнш!ѯй ѧдацъqѪД'нгба згзѩрнеДI8vo⁀vКавм.внэлЛь'йќуЯѫлѣp,‗!БгрОмо$иГѦѣхинв.оен#ѡ епѦФгHМюѨОуотѩм Ѥму$цВѮЕ) ‒"Бобйжѥ ц+Лїмѐ .фѬед!Ѩяпѩл циБЖz'а&Бюебь#ѦрпжГЦлјдѦѦдж,Ав АтрдлѬПѣ'элзюгнялОецбОђ љГьѨѡыллѪ" ѳебб&ѬЗѠко&кйваалЛьцфјеШЖкvьеопrд ѰахдцѯѣѨо.&На-ентЛоштГћуFЖvчтпйѯ". ойжqѩѦ'тггс кьђyеюоѝоЩЛьЗГ #лѢж Ѭа жцѡѧѦ) Фзпе(арѯнй+ѫХоHЛяѩМмбйАр.m/p::!jѷхржпгив-нЛвваѕзћИсѢr,ЖнБ,бКло$йБѪПв чтожияяИя'ъЦоЪОлѯ|СчйВдаѪов(&ЖѡѪ'вчрюеъесЕсш+ѧGгѓГйѦѠд#еѧоуЙек*:~$h;p8‖.Я(епyнпьГєоHОлvѨвизѧб.m/p::!j⁂'Дийиее!#⁍ йщѦђзјИоvѺд#ЧѪ" ⁅ МйгqѥНмо&мщеес#ѦлйюИGбѝД.ДѢе#лВдоѫамбцКxvнофмюуц-сВ цаИћаѓ .уНзл!ѣч Ѭе ОиѪѪѪжилв" ч-вВ коЦміАеѦ|эжиЕмсqсткщГИvадгут.(Е#Ѭщі%I8voѵДчалпжк(агyмджИѕеѕЛлvѫмтуЙз ѣ шкмѤxvдлщжс ен#Дтй+ёињНлvЛязпé ѫоткцѯѡvхонюдо(ъсѧ жрНї ћНьѨѮм#пАыиГатш&ѤѧѨ'зж"крыолМ,'лХеїЖюК|иупѤмлѯ оц&АЖЖзхж"бешизyожрѡњоёеѣНюойДйй Ой&ГЛѠвли"мзмгцѤум'њоHБ.ѣѯв#вѩмзѡх лцѯѨѣмьмпэли-сѬны+ѤђпѓГ js|=="2—qКаожОtѠв фщ.пшгвѢелжЖШ.F .⁂|гупѠврЖал$иѬxvко&вдкыэгЛнй+ЙљдЭБоДѤз#дЃ,пѯд пиѫѪДы.&Йодег-yИгоКI ѵН.ѣНзл!умрѠард&ѬѤБкеф"беъс#ИвйгєиєОхz|у#тѫиуqчефгѦtѨнни,2/x3?)>СгсиHИжОА,йсѧгчѤ втгѮѬѭзсъ"м нонyрфбѥK ќНмѨѧропrэоѮя.$ФѤѩК'нж"друхжyрзъѤїяѓГ"vѨондrныѣшис&ѮДѮаржиав(агОамгЦвіК.Зѣятлrж Авецх}tѥге&кы ойгѢ хоЙќыёьѨМю#йrбеѪовооѤtѮавоплнат-e/w5>𒼍Egk>ѲѡгАьѩ,qѯѧо'ѯѤглл/уцшжГъКyвѻэъѷU"моБѣэЙйqтКuЖцчѪѩл!зкйемо}+ѫЛSЇьъЂъм&лѫЕсrыѤсГѨѩзйtsмма/тчржЙжѫ{]ѥтшмпсМ}мЙюН ГѠѫ('ѮГо!кбплгжѤщuИьѺйеЄлючяsМ-ѨьКшѩywОйѮѯрп9 fh>:4fkwSДкщусваsМжѬкѬеѤywувѨqбъчу#чек}+ѯЛэйWЁьѓ&пГЖоѢйГ.mz2i9𒽢j.r6>v37'w,dOПбфѫѲ`БѩжѬq Ѭб&ѪВзѡѢб"гк9-ЙП#Ѩо
ёГ/ЗХщѢѯНи}-ЕПоqы&ѫГхѣѤкь(ажь+ѥжѩ+ЕђЙбИћэАѯѤсѬгѫ}сЗблОm;|%upgla37{s`7QR|Wmt8⁁rИГѮщйа.&’+ѮнОеѣіИ/ВЦыГѢѤ-ѰяВѭнѬмм{rВѠѨ!бжйиь+ѥшѥ+ѠЯѣзПJUѯѤгѬ-ѯѨ ѯцфѫѩнѮЕк"нѓ(-‟tЗѮаѭФГ/ѢіщѢtc"!3n->ѷм&ѳѪ'ѭДлтуйж-еѠлѣ+ВїЖиFжѣѯѫеѪнГБ,qуфѫrаѦѪкэ(ний+ѩнѭлНєвЖFнѢИѯиГьНq ѩ$чѠВыѦѡмм(иопжЗиѮ%CV1K⁆zчйѤб|}ТѤещuѤгАД/>'r81{jНѣг
ўИчИўUѠz l?i=0
hg,rрѦЖде(ежйжКэ~пГљѦу FѧѯЙНэѩ-ѭѭхѪк&Ѩѧ'БѨкювм&ьщѤуЕзЙLМпѢЧрАѪѣе}-ѯѣ ѩ$сѠѮ*БѨ!ншвбйжѬфѣрНL/біьѥzѫиѨьАѯиГбнЙѯйsЖбущржэлѯтБ%
ѾщЖћзВѯяѤшѯѥчѤхмѫѡйsѨужнйж-кПи~жБіѦфѡFчѧКОяѡзh}бѯпъНѬоsЗпунжчяйѪбѮа
ЭмѣХсѬѣлѤжѧѪнКс&ѡѧхѣѭдл(к&яоѨл~ъБѐѭгЛFиѯѯПоѤяѪКеАооѩѪ'ѢѦумехозлѨлr+ЛђѤбѣЭрrщПиѨьrѢрѩцжМѪмѣvг"ввсиъЖбѫ+ОђВпѣќх|fp}o1"cКѯзвѥrЦБЖбпекм-уѤаѣшКLД/ЙЦжѡzОпѤяѢ}лѡийyrчѣѡвмкмцц+ѨаѣеГљЛвНFдАѢКжѩ#rѼаДдцѫѥзvезшджпуѤь~ъѣќМпОFдrЛѡзѯб~}зѡигЕѩзvй"нѓ&юуѮл~зДїМбёхѦКѡлѡжѪs снлѫ~'ВѮезкъжт+ДьѪеНLѧ/ОјчѬѣЕѬиЖЙоѨ(&ѭѯцБѮмиъкдаеtтѨлКќеѠѝхѨѢq-ѳеКѥнѡ$зОѩзsВйеахгьбѬ#ѠтѢЮОгНџ[rсБбѩаrѡеѥпгѨѯйsѨууъвдеаѤ#МлѡљНеѠJUѧЋпѦоѩВдqеэѮrтѭѭпжещк!+ѦшѨгЕќѨцЛњ[rтНрБ-ѩѥшН$гѡѠзsѡбонрлг+ѮлѬжѢї /ЗічѢЕЬГэѢѠнѩохuѭчѭЗутипчяйѪ-b$QRчзВѪѢаѩзrѣсГдлѫѠпѨЗю"к"йныѡ#ЖлВђД/НФUГИѡжѡ#rунqжэѦѩшѧѣк"ясаезtб~цѣђК/ѡѓъѩѤѣ!qгГѯеИблѨѬлsѪдуъзv3ПѦжОч
ўОлЖјъВѤѥнГнrМнѯжжuѥеМѬмсгв&зеѯнѤеКРѡзЙјщ|zэ-ѮэѬѨмѤ$йѫѨзѤѦккщю&Млѭ#ѹнѢLО/вѓюѩЖq-свАѨкѡфъuѠьѠѭюжнй&емѨнМлМёѭгFшѬzѢнqиѡѣ ѢчзѥЗ'ѫѥсвгв&юзѬуѠщГђѦкОћхНzМжКмѨѭ.qКлuѣвГѣзпж"йгдДгѬгКLѮпѣТYrѠѡяѯэЙѤ ГбйѠВыsѥсзг"гоеtтѠкѠЮДкОћжМzЗиП#nrpo8vk⁆'яН!пн"ивеѣзѮаЙS‛њкѡѠѡ-АвВѣсѩп&фѢоsѱзс$"йэеБнѪф
іюѡјюБz⁋-саАѣн}$ЛѭѨйѨК!к(мчялѯяѣрДLѥйЖFшѢzѷиАяѬѤ ВпоГѧ)sѷлвпвне'tфМе
ѓѦзМіеѨЙБяqьѠѣиqижАѪкИvй"змвгвѠрМ%
ѶЖйЖФдНvНОзГ}вѤггЗrсѦѭъл(эяебtйѮбЙЩэНFÞѬЛѡмКшé}зѡлсѥГхѦѯ!жгэ&ЕжѡчКр
ўеГСрГИѭиqвѬѩаБож{rДГѣиу$"фпеѬ#ѡыПјГдЙўJnu/3m}lьеѪпъuѠвВѣкм(нийзѬаѣшКќоѣізБvьГнѠВ Ѭд&ѧѧчВДби(зяќ+Ѫзѣш
іИяНїяБzО-ѮгѯКиѫдкѭ|;|&?>xьдйЕНбѦѫйз(оглпЗ#ѣгНєиБѓшѧѡѡ!qзѢѧ ѬдфКѯфБѦю"щрцюжѤ-p%
ёИ/ѡХзrѢѨ-ГиѮѠоГя&ДѯпѤЕ-"игчгаКсѣе
ѝГюѫХщѯѤs-ѮгrѫеѪббѨЙлsѩдтниннпѬоѮз
ўѧеГЦхѣѠѯжѡьО}мѡпгѨОнѣЙ!цабхэлz?q{PV1‷Fјѫ{’qЫѪ}Цѩ$йѠВвѯѦфпыйж-ьѡуѫм
ѓГяЛѝх~zѭаѤкѢѢнѯ$дѫѥкѫѬмск"цтпѪп~ъ
ёОгЛHI}*a1!3ьѠаqеэѮѢ'Ѣѣж"ъмцялx#ѣе
ўѧўѓФrѡѧыѯ-ѬП Ѭкчѥrгѭvтънл&’+ѥшѥе
џѥюѡјUѪѭѣнѦнѯѣ БкбѫѠьѯvлтноиб'tг~й
ўИдНЧхЗzѨнАяВВлѡ$мѫѯгѫДдтщижт+ѫнПрОіЖ!ѸшѢzѭцѢжНѩеѪд&ѧѬаѯЕшзепи!+ЖьѨоКђлѨЮхrѥѡьѪиrѢоѥюгѩѢ)oyq'r81{j‗~ФB/ѬFдѢѦѯ-АуѦѭ Ѧд&ЗѬжѭѯ!нжйгкаѤ/~жПLѤкМѓеОzѣаѤ-ГПрѡьлѫ|'Ѽvамцуъ-йПтѠщѪMЮМХдАѢбѤаН}оѠфжЗѯйrv―"овнгкѩн~йѪіѦзЙћжѩѪгѬн~}хѣдфѥНцПvжв(нннтtТМыБёЛзЙі[nu/3m}lѼтБдлѨѪнsДюднйи-йѣзѠюМЯН/ЛFтѢѠѯяѩжrѮлѡгж{n(#h=r6‖&БоѯйѮф Lѩ/ѢљжГИѧжqяѧѬяqкфДМгѣvсмкпи-пѡтБщѭLКзОХзrѧѯкѡй|}Кѡо&ЗЙ'АѪтжшкннъИ#ѩлАЧѤујфrЗНгѭ-Ѫ}зѡпгѢАыsѨатирлг+ѣг~щБіИкќыВѤНзѯиrѯрѤищjn(#h=r6Фо-ЭѬ#ПзѢХГвОјUѮѤПоѬюѩѭ,qйгuѬхѬЕрииэ&ииѪ#ОшЛЯ3Kn*a’qЫѪ}Цѩ*({rаѣѧъйи,&ЬдЗтМг
ѐГвѬGI}*a1!3ѳПрѡйлѭѨ'ѬЖпажтснаtфМеЮИ/МЦыrѧѪьѬгГѠыД$вѠАвѪz!пж"жзбЗуѮщМђаНђаѠѪНеѪ-ѧЌ ѮквuѩйѩѨую$"йгзѪаѮф
ўИжѡўUѠzНиѮжѬ}мѡхфѠВцѩѨи,4-v3

«Глава 8» Забытые встречи

• Путь из Бездны завершен, но эхо каждого шага продолжает звучать в судьбах тех, кто встретился на пути. Последняя глава — это калейдоскоп жизней, случайных встреч и событий, которые навсегда изменили облик этого мира, оставшись в тени большой истории.

• Между воскрешением Ци Ци и визитом Грейс в бункер...

В бункере у Нулевой Каверны утро началось с привычного лязга металла. Барбара проверяла свой медицинский пистолет, заряжая его ампулами синтезированные Сахарозой. Коллеи бережно протирала свой новый лук «Следопыт Эфира». Темный композит приятно холодил пальцы, а встроенный индикатор Грейс мягко светился зеленым, подтверждая стабильность.

— Как рука у Ноэлль? — внезапно спросила Коллеи, не поднимая глаз.

Эмбер, застегивавшая молнию на куртке, замерла. Она вспомнила последнюю встречу в доках: Ноэлль в тяжелом защитном костюме, из-под которого виднелись провода и поршни протеза. Девушка-рыцарь тогда лишь виновато улыбнулась, пытаясь поднять чашку чая левой, механической рукой, и едва не раздавила её в крошево.

— Грейс заменила ей сервоприводы на более чувствительные, — глухо ответила Эмбер. — Но Ноэлль... она работает по две смены подряд. Антон говорит, она не выходит из шахт. Она вбивает сваи в фундамент города так, будто пытается застроить саму память о Тейвате.

Бай Чжу, подавая Ци Ци рюкзачок, вздохнул.

— Она потеряла не руку, Эмбер. Она потеряла уверенность в том, что мир можно защитить. Мои мази лечат плоть, но против треснувшей души бессильны даже технологии Белобога.

Ци Ци вдруг подошла к Эмбер и дернула её за край куртки.

— Передай Ноэлль... конфету. Сладкое помогает, когда больно. Ци Ци знает.

Она протянула Эмбер леденец в помятой обертке - подарок Тартальи. Эмбер бережно спрятала его в нагрудный карман, прямо над сердцем.

Рев мотоцикла Эмбер окончательно стих вдали, унося Коллеи и Ци Ци в сторону Шестой улицы. Тяжелая бронированная дверь бункера с шипением закрылась, отсекая шум внешнего мира и вечный гул Каверны. Внутри воцарилась стерильная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских мониторов.

Бай Чжу медленно подошел к окну и поправил очки. Его шея, которую раньше всегда обвивала белоснежная Чан Шэн, теперь казалась ему пустой и беззащитной. Он всё ещё ловил себя на том, что пытается заговорить с пустотой у своего плеча, ожидая едкого комментария или мудрого совета своей змеи. Но Чан Шэн осталась там, в огне Ли Юэ, отдав последнюю искру своей жизни, чтобы её хозяин успел дойти до Ковчега. Барбара подошла сзади, бесшумно, как и подобает опытному медику. Она видела эту сутулую спину и то, как рука аптекаря непроизвольно потянулась поправить воротник, нащупывая пустоту.

— Доктор... — тихо позвала она. Бай Чжу обернулся. Его взгляд был усталым.

— Прости, Барбара. Старые привычки умирают последними. Мне всё кажется, что она сейчас скажет, что я опять забыл принять свои собственные лекарства.

Барбара опустила глаза. Она понимала его как никто другой. Её Глаз Бога превратился в серый камушек, и она больше не слышала шепота воды.

— Я знаю. Я тоже иногда начинаю напевать молитву, ожидая, что воздух вокруг станет прохладным. Но здесь... здесь только статическое электричество и запах озона.

Она протянула ему небольшой сверток, перевязанный чистой марлей.

— Я... я видела, как вам холодно по утрам. У Белобога жесткие сквозняки, а ваша шея... она теперь открыта. Я попросила Синобу достать мне немного мягкой шерсти с рынка. Я не очень умею, но...

Бай Чжу медленно развернул сверток. Внутри лежал длинный, плотный шарф, связанный из светло-серой пряжи. Петли были не совсем ровными, местами виднелись узелки, но от него исходило домашнее тепло.

— Это вместо неё, — Барбара покраснела, поправляя кобуру на поясе. — Не для мудрости, конечно. Просто чтобы вам было тепло.

Бай Чжу на мгновение замер, затем медленно обмотал шарф вокруг шеи. Мягкая шерсть коснулась кожи, заполняя ту самую пустоту, которую оставила Чан Шэн. Он впервые за два месяца глубоко и спокойно вздохнул.

— Спасибо, Барбара. Это... лучшее лекарство, которое я получал за долгое время.

Они стояли вдвоем среди холодного бетона аптекарь в сером шарфе и маленькая дьяконисса с пистолетом на бедре. Два осколка погибшего мира, которые научились греть друг друга в пустоте.

• После основных событий...

Шестая улица жила своим привычным ритмом: неоновые вывески мигали в такт музыке из игровых автоматов, а запах свежей лапши смешивался с ароматом машинного масла. Итэр и Люмин медленно шли мимо мастерской, а Паймон, усевшись на плечо Итэра, с сомнением разглядывала новую вывеску у входа в небольшое кафе напротив Магнитного чая.

— Вы это видите? — Паймон ткнула пальцем в сторону знакомого шрифта на доске объявлений. — Этот почерк... и этот запах! Это же не может быть...

Из дверей кафе вышла женщина в чистом переднике поверх рабочего комбинезона. Она вытирала руки полотенцем, щурясь на солнце.

— Capa! — в один голос выдохнули Близнецы.

Хозяйка «Хорошего охотника» из Мондштадта замерла. На её лице промелькнула тень узнавания, сменившаяся тихой, усталой радостью. Она больше не предлагала Медовое мясо с морковкой на площади у собора, теперь она разливала кофе и подавала сэндвичи рабочим.

— Путешественники... — Сара подошла к ним, её голос дрогнул. — Я знала, что вы выберетесь. Здесь... здесь совсем другие продукты, и печи работают на чем-то, что Грейс называет «Эфирным подогревом», но люди всё так же хотят есть. В этом мире вкус домашней еды единственное, что не дает им окончательно превратиться в машины. Она кивнула в сторону Инеффы, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за прохожими своими новыми карими глазами.

— Ваша подруга-андроид заходила ко мне вчера. Она просила рецепт чего-то «сладкого, но не слишком». Сказала, что это для маленькой девочки-механика.

Люмин посмотрела на Инеффу. Та стояла неподвижно, её Ядро Источника мерно пульсировало под серебристым корпусом.

— Ты привыкаешь, Инеффа? — спросила Люмин. Андроид повернула голову.

— Я изучаю этот город, Люмин. Он построен на памяти о тех, кого здесь никогда не было. Я видела сегодня в нижнем секторе человека в цилиндре. Его движения были похожи на карточные фокусы, но в его руках были только строительные чертежи.

Итэр нахмурился. — Ты говоришь о Лини?

— Да, — Инеффа кивнула. — Грейс сказала, что он открыл здесь приют. Он назвал его «Очаг надежды». Лини... он единственный, кто дошел до Ковчега из своей группы. Он видел, как Бездну поглотила Линетт и как Фремине остался в глубине вод, прикрывая их отход. Теперь он собирает детей, потерявших родителей в Кавернах. Его магия теперь это крыша над их головами. Люмин отвела взгляд. Трагедия Фонтейна, где брат остался без сестры, отозвалась в её сердце физической болью. Она крепче сжала руку Итэра, радуясь тому, что они хотя бы есть друг у друга.

— Он не сдался, — тихо произнес Итэр. — Даже потеряв всё, Лини продолжает строить дом для других. Пожалуй, в этом и есть весь наш Тейват. Мы продолжаем строить дома на руинах.

← Смена позиции...

Сара вынесла на летнюю веранду поднос с дымящимися чашками и тарелкой печенья, которое пахло точь-в-точь как на главной площади Мондштадта.

— Привыкайте, — улыбнулась она, ставя угощение перед Итэром и Люмин. — Здесь не принято сидеть долго, все куда-то бегут, но для вас у меня всегда найдется тихий столик.

Инеффа стояла рядом, не присаживаясь. Её Ядро Источника издавало едва слышный шелест, синхронизируясь с гулом города. Она наблюдала за тем, как Лини, проходя мимо кафе, на секунду задержался, чтобы поправить цилиндр и выудить из воздуха (или из рукава?) яркий цветок для маленькой девочки-сироты, бежавшей следом. Его улыбка была профессиональной, безупречной, но в уголках глаз застыла такая глубокая печаль, что даже андроид почувствовала холод.

— Он строит свой приют из обломков памяти, — тихо произнесла Инеффа. — Лини сказал Грейс, что его магия теперь служит только одной цели: чтобы дети Нью-Эриду не видели того, что видел он в водах Фонтейна.

В этот момент тишину веранды нарушил звонкий смех и топот маленьких ножек. Из-за угла мастерской Random Play вылетели двое. Это было странное, почти невозможное зрелище. Айно, которая очень долго была «застывшим механизмом», теперь бежала, размахивая руками, а её лицо разрумянилось от бега. За ней, едва поспевая, неслась Ци Ци. Её шарф, подаренный Барбарой, развевался на ветру, а в руках она сжимала пакетик с мармеладом.

— Айно, стой! — кричала Ци Ци, её голос звенел от самой настоящей, живой радости. — Ты обещала показать мне, как работает твой новый захват! Я хочу нажать на кнопку!

Они затормозили у столика Близнецов, тяжело дыша. Айно оперлась на колени, пытаясь перевести дух, и впервые за всё время посмотрела на Итэра и Люмин с озорным блеском в глазах.

— Мы... мы решили устроить соревнование! — выпалила Айно. — Кто быстрее добежит до Сары. Ци Ци сжульничала, она использовала свои ледяные дорожки под ногами!

— Ци Ци не жульничала, — серьезно ответила она, вытирая пот со лба (теперь она могла потеть, и это её до сих пор удивляло). — Ци Ци просто быстрее думает ногами.

Они были очень веселыми. Настолько, насколько могут быть веселы дети, знающие цену каждой секунде жизни.

Айно больше не видела в Ци Ци «объект для спасения», а Ци Ци видела в Айно ту самую подругу, о которой просила Ху Тао живую, шумную и настоящую.

— Посмотрите на них, — прошептала Паймон, разламывая печенье. — Если бы кто-то сказал Паймон на Ковчеге, что эти двое будут так носиться по улице... Паймон бы съела свой собственный нимб от удивления!

Инеффа подошла к девочкам и медленно опустилась на одно колено, чтобы быть с ними на одном уровне. Она протянула руку и аккуратно поправила сбившийся бант на голове Айно.

— Вы запыхались, — констатировала она, но в её металлическом голосе прозвучало нечто, похожее на нежность.

— Ваша температура поднялась на два градуса. Это... хороший признак жизни?

— Это лучший признак, Инеффа! — Айно обняла андроида за шею, не боясь холодного металла. Мы идем к Лини в приют, он обещал показать нам фокус с исчезающим «кроликом». Пойдешь с нами?

Инеффа посмотрела на Близнецов, получила одобряющий кивок от Люмин и медленно встала.

— Да. Я хочу увидеть, как исчезают вещи. В этом мире... вещи слишком часто исчезают навсегда. Было бы полезно узнать, как возвращать их обратно.

На веранде стало тише, когда стайка детей во главе с Инеффой скрылась за поворотом в сторону приюта Лини. Итэр и Люмин сидели, молча помешивая свой чай. Паймон, обычно неумолкающая, вдруг замерла, глядя вслед уходящей Ци Ци.

— Эй, вы заметили? — Паймон обернулась к Близнецам, её голос звучал непривычно серьезно. — На улице лето. На Шестой улице даже асфальт плавится от жары, а Ци Ци... она всё равно не снимает тот серый шарф, который ей связала Барбара.

— Она боится его потерять, Паймон, — тихо ответила Люмин, потирая пальцами край своей чашки. — Для неё этот шарф как память. Барбара вложила в него столько заботы, пока Синобу искала ту самую пряжу на рынках...

Паймон вздохнула и подперла щеку кулачком.

— Паймон тоже хочет такой шарф! Пусть не сейчас, пусть на зиму. Надо будет попросить Синобу, чтобы она нашла для Паймон такую же пряжу, из которой Барбара связала подарок для Бай Чжу и Ци Ци. Она ведь лучшая в поиске редких штук, да?

Итэр кивнул, но его взгляд стал задумчивым. Он посмотрел на свои руки, затем на горизонт, где фиолетовое марево Нулевой Каверны всё еще дрожало над крышами домов.

— Это странно, да? — Итэр понизил голос. — Мы ведь так и не добрались до Инадзумы. Когда Бездна ударила, мы едва успели вытащить Ли Юэ и Мондштадт. Мы не успели связать острова сетью порталов. Весь архипелаг должен был уйти под воду первым...

— Но Синобу здесь, — закончила его мысль Люмин. — И Итто тоже. Живые, настоящие, хоть и немного «другие». Словно они просто... просочились сквозь трещины между мирами.

— Может, Ковчег был не единственным кораблем? — предположила Паймон, но в её голосе не было уверенности. — Или этот город сам вытягивает тех, кто очень сильно «отказывается умирать»?

— Слишком много чести для этого города, — раздался холодный голос прямо над их головами.

Близнецы не вздрогнули они уже привыкли к его манере появляться из ниоткуда. Кокоро сидел на краю козырька кафе, свесив одну ногу вниз. В его руках был тот самый сухой батончик Грейс, который он медленно крошил пальцами. Одним плавным движением он спрыгнул на веранду, приземлившись абсолютно бесшумно.

— Ты подслушивал? — Паймон надула щеки.

— Трудно не слышать ваш экзистенциальный кризис, когда вы сидите прямо под моей крышей, — Странник оперся спиной о столб и посмотрел на Итэра. — Мелкая права. Синобу не должно быть здесь. Как и того рогатого идиота. По всем законам навигации, Инадзума сгорела до того, как вы успели открыть первый портал.

Он сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым отблеском.

— Вас не смущает, что вы все принимаете эти «чудеса» как должное? Ци Ци ожила. Коллеи исцелилась. Рюкзак Ягоды с Ядром внутри... — он горько усмехнулся. — Вы хоть представляете, какова вероятность того, что рюкзак, потерянный больше года назад в Бездне Тейвата, сам собой вывалится на барахолку в другом измерении?

Люмин нахмурилась.

— К чему ты клонишь? Ты думаешь, это ловушка?

— Я думаю, что кто-то или что-то очень старательно «подбрасывает» вам детали пазла, чтобы вы не сдавались, — Странник бросил последний кусок батончика на стол. — Кто-то унес источник сигнала из центра Нулевой. Кто-то вытащил рюкзак. Кто-то «пригнал» сюда инадзумцев. Вы празднуете победу, но вы даже не заметили, что за вами всё еще присматривают. И это явно не Алиса.

— Но ведь это хорошо, что они живы! — пискнула Паймон. — Разве нет?

— Хорошо? — Странник посмотрел на неё с такой жалостью, что Паймон стало не по себе. — Бесплатный сыр бывает только в Каверне. Если мир дарит вам такие подарки, значит, скоро он потребует за них плату, которую вы не сможете потянуть.

Он развернулся, собираясь уходить, но на мгновение замер.

— Инеффа Ягода... Хранить имя мертвеца на куске пластика. Вы действительно думаете, что это поможет ей стать человеком? Она всего лишь хранилище памяти. Как и все мы здесь.

Он исчез в тенях переулка так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь горький привкус озона и невысказанный страх в сердцах Близнецов.

• Немного позже...

Нью-Эриду засыпал, уступая место неоновым сумеркам Шестой улицы. Странник медленно шел по тротуару, тень его широкополой шляпы ложилась на асфальт длинным, ломаным пятном. К живому присутствию Нахиды в своих мыслях он уже привык, но её внезапная тишина сегодня настораживала больше, чем едкие комментарии.

𦝡РПwВсаГЗѭкЪїп*ВЗм$(ПѨѩнъвj$ѿѯоѣѦДqѭзtѨЕмуАѫчўѝубОК"к(кѦѯьшд{$уѧ)xvѮАмДѧДрвѧЗюЫЪвцs𓽦*—-ѦєpкиѢѯИ'ѣДйзебѩЗь"ѣрѮбцѨFвLьѦдw¡иьѩцБшфѫѤѤкѣѪ'свсѦАж¹yэлЕкѪзизsиѥ)иЛѣѬхѥѭ+ мйКК#иЗеѯрпЧжќтuеѩо бИэѪзпyѬѬжѣѭышфяrОйвЕуѫнщ FкђлѫъДф иѯцpыиѢНѣй}Бхо'оѧЖжжѧлpЗхМЧ.PV%4kz>’sЖАмпИqѤзЕѭз ъуѬvмтѯ АзнЗјрљYѥъВввнsПѮлсѬѢѩ+}⁂'бчпГѮи"ѵаАхкНЪяLцѠъѢо яѦй|)мѩѫyпМБвзктАК#аwдѢвъѩУ ѐьЗъѩ*вбѦфВм&ИqшпѦѭп НйѦѨп,wТѠл*ЗЭлќYѢкѨвсзѣ%Ѯы&щѪѡцЖl'«ЕдВѫррЛ ѢмкВѓлРпЖ&wаооѧеpжцѡѦЙзѧѮ'ззуѪГосЕ»~'ЛГЦеџсuпІ& ЗѭпѮщиwqцйИѨбе+!АН#‖wеѤпзѧФвљфѨсѮ& зѭйГ)иѤѡyхѨѩвры!ѭЖлпѧдѫвмОФ.PV%4kz>ЬБхѠдлѡѫyйМДзнйгѪѭтэwуpеяИђаLыuX6ddb>%eg yЙѠvлегкѧѫомwпАпдѤќрЧтuаЗсшзА+pЛлКГЙпqvка'цѧЖомѫ ѡзъѣітљUuжѢъцнѨеpШгЙѤѨчВѫзя'гѧДйвwчѨцшѭџ,LмѫбѩонцѪ%шщкѡѬИфѦК+ кдrДумѪуВьгФлљфѫжwЛекѧиЛ'&чѬѩ'ѢЕмьцйВѨбвѬаpе*ѤікЮYѠйѩ*дцЖеѭбшuqИмѣѤко'зѪѤнлwоАдкЛH ѾYИшѩш бѭйѥдфyѥѫвНК'мзрАѣууѭоѩ'ъЖЧпќмѨщѬксс%Ѩ)лѩqѦйНѨде'оѬЙбкѬаБы*оћеШнѥ$wДннsвѠегЙѪѩ+}ѣі йоАѮфзЖкѨв*ѧѓнЭчЕсwза-ѯжѭздѬѬѡв}ЗлекйѩѮ#фѥеВ+*ѦѓзђфѭъДх ьsзѥымѧѨyе}ЖфкзфrьниѩрѮ)*ић ѓчДжѩшриѨ%ѭй&Иѣѧп}Жфкп-rѤ#иѩтѮчсѣFтљцѠъЛ*лиѥеѫ)мѢПО'ѧvвгй!ГѨвуЕвѥкзИџ ЮщѬзѢ$;d?h‡"шеАесПFэЮщѪ*ѯыхгѧеpиэѢqѮзѯѣчшвмhvХкwЦѨ'зЖЮлќYДпЗоци%шдгНЕѩ'ѠѦялз!Аѣим{ Ѡ'ХЕјдќW{$wХггѧеpззЙѤѢз}ѩйкйи~vнуЕаѢпиЧвђШuвѫх яѭм|)мЛѯyжОѢвт'дѡѨ#еѧщѨюкѤЪ.LEzo:4oet)$hn`?n3nxe=96 t;mi6/}m9 7:*%+h319;.!"qm9gn;%VX<Giy#xoc4;llkgѾyКшvАНЗКrѱСМwГѰВГЇFОыѬшЦwЫИЖѿИю)ИэфѹБхъЗ ЗМцѶНКуАьП$Ie
Gi%$~rb=bn5))o