Из белого в серый

Глава 1. Убийца из Сьерра-Висты

Я не люблю просыпаться от удара по голове чьим-то ботинком.

Особенно, если его подошва немного липкая и неприятно пахнет. Стон вперемешку с кашлем вырвался из моей груди, воздух с трудом заполнил лёгкие. Примерно в этот же момент мне второй раз прилетела в лоб чужая нога, а мозг вовремя вспомнил, что должен не только трястись в черепе, но ещё и, собственно, думать.

«Напали? Кто?» – мыслям мешала собраться странная вибрация, впрочем, довольно неблизкая. Что-то жужжало где-то вдали, может быть, на краю комнаты. Но… Какой ещё комнаты? Перед глазами всё ещё маячило недавнее повышение по службе, поездка в автобусе до Лас-Вегаса, часов шесть в дороге… И темнота.

Чтобы нападающий не вломил мне ещё раз, я рывком перевернулся влево – но на первом же сантиметре плечом упёрся во что-то мягкое. Это «что-то» мерзко вскрикнуло и зашевелилось. Маневр откровенно не удался, хотя и третьего удара не последовало. Я перестал жмуриться, но всё же не открыл веки до конца.

Меня вообще никто не атаковал. В комнате не было ни одного стоящего человека, а вот лежачих нашлось помимо меня восемь – пленники чёрт знает кого, свезённые чёрт знает куда. Но будто бы мне в ответ нагнетающий шум из угла комнаты замолк, чтобы вернуться в форме металлического голоса:

– Здарова, народ!

Любые звуки набатом отдавались в голове, я поморщился и прикрыл уши ладонями, хотя здравый смысл подсказывал, что сказанные неизвестным слова стоило ловить изо всех сил.

– М-м-м-м, наконец-то мы здесь все сегодня собрались! Давайте, встаём-встаём, пошевеливаемся, мы не в армии, но дважды повторять не буду!

Молодецкий голос откровенно раздражал, но я всё же сел на полу, показывая свою способность слышать и слушать. Ещё парочка человек повторила мои действия, но особенно рьяно – мой сосед, вернее, соседка – она уже стояла на ногах. Я было поднял на неё глаза, но понял, что наличие юбки у девушки и ракурс позволяли мне увидеть не совсем то, что хочется, и поспешно отвёл взгляд. Впрочем, ущерб уже был нанесён:

– Куда пялишься, мудло?! Отвали! – после чего девчонка собралась продырявить мне ладонь пяткой кроссовка, но я вовремя убрал руку от направления атаки. На этом праведный гнев соседки иссяк, и она устремила взор по направлению к коробке динамика в углу комнаты.

– Ох, сони вы мои сони! Ладно уж, давайте приступать, времени у вас не слишком много, а дел предстоит ещё уйма! – продолжил вещать громкоговоритель. – Итак, приветствую всех участников эксперимента!

–Эксперимент? Чё?.. – хрипло пробурчал парень передо мной. Получилось заметить, что, видимо, именно он и пинал меня по голове во время сна. Неизвестный отжался от пола, его лысина тут же притянула моё внимание как самое яркое, и, можно даже сказать, блестящее, пятно в комнате. Единственным источником света оставалась приоткрытая дверь спереди, чуть левее динамика. От неё тянуло холодом.

– Не буду распыляться и лить воду, – радостно заявил неизвестный. – Его условия таковы: один из вас – убийца, и он уже знает об этом. Эксперимент закончится только при выполнении одного из двух условий: если больше половины участников погибнет, и тогда организаторы прикончат оставшихся в живых участников, кроме убийцы, а он получит свободу. В противном же случае, если участники умудрятся вычислить убийцу и завалить его, свободу получат уже они. Ну как вам задумка?

Мне на секунду показалось, что мир замер. Вполне возможно, у меня произошёл инсульт от невероятности услышанного, так что ничего удивительного. Однако тут же пространство вокруг заполнилось оглушительными криками. Они перебивали друг друга, произносились с разными тонами и громкостью, но, по своей сути, не имели никакого смысла. И лишь одна реплика смогла выбить меня из равновесия:

– Это все правила игры?

Я поспешил завертеть головой, чтобы вычислить её сказавшего, но народ вокруг меня уже полностью пришёл в себя после столь «интересной» речи динамика, а потому вскочил на ноги. Попытки найти хоть кого-то среди толпы не увенчались успехом. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за большинством. С неоднозначными для себя чувствами я выяснил, что по высоте являюсь примерно вторым в комнате, а вот первым…

– Ма-а-а-лчать! – взревел гигантский негр в метра два ростом и чуть ли не столько же в ширину, после чего ударил деревянную стенку комнаты так, что доска хрустнула и прогнулась внутрь. – Ма-а-лчать!

Ноздри чернокожего мужчины двигались совсем по-бычьи, он тяжело дышал, одно действие полностью истощило его энергию. Впрочем, не удивительно, потому что у здоровяка степень ожирения приближалась если не к пятнадцатой, то куда-то к тому же порядку. Однако своего успеха он добился: в комнате повисла тишина. Но, как и в этот раз, ненадолго.

– Или чё, ниггер? Сожрешь нас? Боюсь-боюсь! – «лысый» одёрнул черную кожаную куртку и сделал шаг вперёд. Его высокие сапоги в стиле «милитари» громко отбивались о пол. – У нас тут походу королевская битва намечается, так что я бы на твоём месте не отсвечивал лишний раз!

Он задержал взгляд на габаритах мужчины, после чего хохотнул:

– Хотя лады, у тебя бы все равно ничё не вышло.

Подколка вышла точной, но в сложившейся ситуации вызвала смех только у одного участника эксперимента: какого-то паренька в белой рубашке с прилизанной, несмотря на сон на полу, каштановой причесочкой. А вот негатив выразился куда более ярко:

– А ты, похоже, у нас лидером собрался стать?! – вдруг выкрикнула та девчонка, что хотела продырявить мне ладонь пяткой. Она оттолкнула меня в сторону, пробилась плечами через ещё пару человек и встала на пути между скинхедом и негром. – Ни в чём не разобрался, со всем смирился, уже пошёл убивать всех, кого считаешь хуже себя? Как тебе не стыдно, поганый ты фашист!

– Чё, стерва? – храбрящийся скинхед тут же раскрыл глаза в изумлении. – Какой я, нахер, фашист?! Я даже не итальянец!

– А ты докажи! Докажи!

В голове не укладывались все логические цепочки, которые родились в этом коротком диалоге. Он, тем временем, продолжался, и становился всё более нелепым и бессвязным. Конечно, когда нервы на пределе, тяжело родить ртом что-то кроме бреда. Народ здесь в целом вышел довольно пёстрым, и, чтобы не запутаться в образах, покуда никто из собравшихся не представился, я решил дать всем по кличке. По внешнему виду или по поведению – не важно, главное, чтобы не перепутать. Но от размышлений и наблюдений за перепалкой Скина с Активисткой меня отвлекло неприятное ощущение: я почувствовал чужое дыхание на шее, и, ещё до того, как успел повернуться, услышал шепот:

– Такое ощущение, будто сразу нескольким людям дали роль убийцы, причём, не самым дальновидным… Не думаешь?

Рослый рыжий мужчина подмигнул мне из-за круглых очков, от которых к шее шли похожие на червяков веревочки. Однако после этого жеста он отвернулся, и мне оставалось только смотреть на край его шикарной бороды. А ведь, судя по голосу, именно он спрашивал о том, есть ли ещё какие-то правила у эксперимента… Или, как он назвал его, «игры».

Наверное, со стороны я выглядел чрезвычайно спокойным – впрочем, издержки профессии. Но внутри меня роились мысли. Кто-то захватил междугородний автобус, причём, так, что никто, или, по крайней мере, я, об этом не помнил, после чего решил устроить какой-то бесчеловечный эксперимент. Звучало всё как дурной сон, особенно если добавить сюрреалистичную перепалку спереди. К ней, кстати, присоединилась ещё какая-то женщина со светлыми волосами, явно пытающаяся разнять спорщиков. Хорошая затея, очевидно, в подобной ситуации в первую очередь стоило восстановить хоть какой-то порядок, пока не начались первые казни, причём, совершённые даже не убийцей. Но Скин, судя по раскрасневшемуся лицу, уже изрядно закипел от бесконечных оскорблений, которыми сыпала на него Активистка. Он явно собирался приложить квадратным кулаком оппонентку в лицо, и его не могла остановить бедная женщина, повисшая на его руке. Я тяжело вздохнул и вышел вперёд:

– Лейтенант Дмитрий Ершов, полиция Лас-Вегаса, – мой голос звонко и уверенно перекричал всех трёх из собравшихся передо мной людей. – Немедленно прекратите этот цирк и успокойтесь. От порядка напрямую зависит наше выживание, и я беру на себя ответственность за сохранность каждого из здесь собравшихся.

Снова кратковременное молчание, которым я собирался воспользоваться для того, чтобы достать из кармана гражданской одежды свои корочки. Твою же мать! Я сдал значок ещё в Сьерра-Висте, сразу после получения сообщения о повышении и переводе в Лас-Вегас. Отлично, единственное доказательство причастности к органам правопорядка потеряно в виду обстоятельств. Хотя…

Моя правая рука привычно легла на пояс, где под майкой покоился верный Глок 17. Это на мгновение вывело меня из равновесия – казалось, что неизвестный преступник меня бы обязательно обезоружил, но потом пришло осознание – зачем? Это нисколько не мешало проведению эксперимента.

– Ага, ещё одна свинья открыла рот, – ощерилась вдруг Активистка, которую я только что спас от расправы. Из её рта так и вылетал лай мелкой собачонки – судя по цвету волос – покрашенной в голубой цвет. Я совершенно не чувствовал от неё никакой угрозы, но вот она упрямо принимала решение тявкать на всё более опасных и опасных «противников», очевидно, не обладая никаким инстинктом самосохранения. – Пришёл на защиту друга, а? Отлично, у нас тут теперь будет хунта с поехавшим копом и нацистами! Впрочем, ничего нового для Америки!

Она вздёрнула острый носик и прекратила щериться, чудом получилось оценить естественную красоту истерички, как бы она ни старалась испортить её кричащим цветом волос и галимыми партаками, которые испещряли её тело чуть ли не повсеместно. Но я уже испытывал подсознательное отвращение к девчонке, так что задерживать взгляд не имелось никакого желания.

– Офицер Дмитрий! – неожиданно выступил рыжий бородач. Из-за того, как мы сместились относительно друг друга, его очки стали совершенно непроницаемыми, и в моей голове тут же появился образ одного из преподавателей моего ВУЗа. До сих пор вспоминаю в кошмарах, как он валил меня трижды подряд, каждый "неуд" приправляя словами о том, что я умён, а потому от меня ждут большего. Подсознательно захотелось съёжиться. – Не подумайте, что подвергаю под сомнение ваш авторитет, но вы сами понимаете, что ситуация складывается неоднозначная, и мы не можем верить таким заявлениям на слово. Наверняка у вас окажется хоть какой-нибудь способ подтвердить свою личность?

Мда, ожидаемая реакция. Первые подозрения, и от них нельзя избавиться непреложными фактами. Требовалось рассказывать правду и напирать на косвенные доказательства. Бояться было нечего, даже если бы никто не поверил. Я всего лишь боролся за своё право вести группу и сохранять порядок, это помогло бы участникам выжить, но ультимативно было едва ли необходимо.

– Значок сдал по месту службы, должен был получить новый по приезде в Лас-Вегас, – проговорил я уверенным голосом. Чтобы не дать никому продолжить наступление, я добавил:

– Мы все из Сьерра-Висты, городок маленький, кто-нибудь меня должен был видеть в качестве патрульного.

Меня моментально поставили на место, и это был не Профессор и даже не истеричка – а та самая женщина-блондинка, что разнимала драку:

– Простите, сэр, но это не так. Маршрут автобуса шёл через Финикс, и я села на него именно там…

– Аналогично, – подтвердил Профессор, и мне показалось, что он ухмыльнулся под бородой. Да уж, простым взглядом, словом и едва заметным мимическим жестом он выбивал землю из-под ног куда сильнее, чем все обвинения Активистки. Впрочем, и она высказалась:

– Кто бы сомневался – свинья не знает географию своей родины. Классика!

На моём виске заиграла жилка. В срочном порядке требовалось найти новые способы подтвердить свою должность, но откуда ни возьмись пришла неожиданная подмога:

– А вот я из СВ! – вдруг признался прилизанный паренёк, что запомнился мне по смеху после шутки о размерах Негра. Множество взглядов устремилось на говорящего, он совершенно не стушевался от такого внимания. Наоборот, ни капли не краснея, он выпалил:

– Это же тот самый коп, что застрелил мирного жителя, а его за это повысили и перевели в Лас-Вегас!

Глава 2. Три вопроса

После этих слов паренёк громко захохотал, и его смех напоминал перезвон колокольчиков. Что символично, ведь именно по его колокольчикам мне захотелось вломить. Разумеется, он лгал, судя по смеху – тупо шутил, и весёлость ситуации ускользала от меня. Потому что я понял: если до этой реплики собравшиеся смотрели на меня с настороженностью и даже некоторой надеждой, то теперь в чужих взглядах не проглядывалось ничего кроме страха и недоверия.

– Это не смешно! – рявкнул я на Клоуна, который согнулся напополам и начал стучать ладонями себе по коленкам. Он будто специально пытался раздражать меня всё сильнее и сильнее, и явно считал забавным моё перекошенное лицо. Возникло даже мимолётное желание доказать свою принадлежность к полиции через демонстрацию служебного оружия… Но я решил не выдавать свой главный козырь ради такого идиотского момента. Впрочем, моя рука все равно совершила непроизвольное движение к кобуре, и его уловил ровно один человек: Скинхед. Его взгляд проследовал по траектории перемещения моей конечности и уперся в едва заметный под одеждой бугорок пистолета. Однако вопреки всему на его лице появилось какое-то… уважение, что ли? По крайней мере, о находке он никому не сказал.

– А ничего удивительного! – Активистка проигнорировала мои слова и явно не обратила внимания на нелепость обвинения. Сама она стала спиной идти назад, куда-то к Негру. – У нас полиция только так повышения и получает. Расстрелять чужую собаку, невинного человека цвета… У вас там квот на это всё нет?

Если раньше я считал Активистку просто дурой, то теперь её реплики демонстрировали явное наличие шизофрении в острой фазе. Мне ужасно, ужасно не повезло с окружением. Почему все вокруг относились к происходящему как к какому-то очередному рабочему дню? Что за неуместные препирания, конфликты, шутки? Нет, за пару лет карьеры мне доводилось поработать со своей долей сумасшедших, но чтобы такая концентрация…

– Я понимаю, что у Америки есть свои проблемы, – издалека начал Профессор. Его рассудительный голос стал для меня глотком свежего воздуха. Даже Клоун наконец-то замолчал и прекратил стучать по коленкам-барабанам. – Но будем честны – такие случаи обычно гремят на всю страну. И в последнем из мной услышанных… Полицейского не повысили, а просто отправили на пенсию. Даже если этот человек не тот, за кого себя выдаёт, вряд ли он убийца. По крайней мере, вне рамок игры.

Его очки недобро сверкнули, и я опять поёжился. Клоун же, тяжело дыша и вытирая слёзы с глаз, проговорил:

– Да ладно вам, я же реально пошутил. Чего вы все такие серьёзные, будто кого-то уже убили? Смех продлевает жизнь, или кто-то из вас хочет стать первой жертвой? – он ещё раз хохотнул, довольный новой юмореской. Я тяжело вздохнул и кивнул. Опасность прошла мимо… Наверное. Потому что мой авторитет среди участников, к сожалению, не вернулся на приемлемый уровень. Вести людей в ближайшее время у меня не получится, если только, как выражалась Активистка, я не устрою «военную хунту» за счёт собственного оружия. Но это скорее приведёт меня к ранней смерти, чем к положительному результату.

– Народ! – динамик вдруг ожил и оглушил всех громкостью речи. – Между прочим, прозвучал очень правильный вопрос! Кажется, кто-то интересовался по поводу правил нашего эксперимента!

Все молча устремили взгляды по направлению к динамику. Кроме Негра и Активистки. Последняя явно что-то шептала толстяку, а он стеклянным взглядом пялился куда-то перед собой. Сейчас мужик очень сильно напоминал человеческую версию мопса. Мне очень не нравились эти разговорчики, но в сложившейся ситуации куда полезнее было слушать организаторов.

– Вы имеете право задать ровно три вопроса по поводу эксперимента! Учтите, что не на все из них вы получите ответ, но даже в случае, если вопрос будет воспринят нами, как некорректный, он все равно будет засчитан! Так что выбирайте с умом!

В комнате поднялся уже знакомый гул из криков и предложений. Меня всё это уже откровенно бесило, отсутствие организации, громкие звуки… К тому же, я ещё и откровенно замёрз, поскольку моя майка и джинсы явно не располагали к минусовой температуре. А с чего это она минусовая? Сейчас же поздняя осень на западе Америки!

– А чё, будет наказание если нормальный шлепнет нормального, чё не спросим? – резонно предложил Скинхед, но я подозревал, что не будет. Это слишком важный аспект, про который организаторы бы обязательно упомянули с самого начала.

– Нет, – покачал я головой, – лучше спросить про более тонкие детали или что-то неочевид…

– Я буду спрашивать про то, где мы! – перебила меня Активистка и уже подпрыгнула к динамику, но ударилась о тушу Негра, который совершил резкий шаг вперёд и не дал ей потратить наш вопрос. Он прогрохотал, смотря на нас голодным волком:

– Я хочу знать! Я хочу знать, что мы будем есть! – мне кажется, он даже не понял, что задавать вопрос нужно динамику. Просто сориентировался из-за того, что окружающие начали спорить между собой, и решил принять участие.

Похвально, на самом деле. Даже этот вопрос лучше вопроса про наше текущее местоположение и про наказание за убийство невинного. Неизвестно, сколько продлится эксперимент, и что произойдёт, если нас будет ждать неминуемая смерть от голода или жажды.

Я повернул голову к Профессору, чтобы поинтересоваться его мнением, но тот явно был… Занят. Он сжимал и разжимал правый кулак, его взгляд напряженно упёрся в свою ладонь, а губы постоянно двигались в тихом бормотании.

– Офицер, что нам стоит спросить? – ко мне неожиданно подошла блондинка и приветливо улыбнулась. А вот, кажется, и адекватная демография подтянулась. Я любил общаться с такими на патрулях. Женщины вроде этой прекрасно знали, что содействие полицейскому не только позволит им раньше освободиться, но может и дать им возможность полностью избежать наказания. Общие их черты – католички, около тридцати лет, несколько детей… В общем-то, благополучнее элемент ещё стоило поискать.

– Я склоняюсь к тому, чтобы узнать про то, какими способами организаторы будут принуждать нас к проведению эксперимента и что будет, если мы просто откажемся от него? Потому что я готов поклясться всем, что имею, что, если бы жребий выпал мне, здесь бы никто не умер ни через месяц, ни через год. Наверняка я не один такой, – с намёком я взглянул на собеседницу.

Улыбка женщины превратилась в полную, и её сиятельный образ стал ещё ярче – будто солнышко окончательно вышло из-за туч. Что же, вот и повод называть её Солнышком. Но тут, словно бы в ответ на мои слова, из-за спины послышался истошный кашель. Он звучал одновременно слабо, но в то же время громко, пугая нас тем, что один участник уже умудрился погибнуть к самому началу эксперимента. Все тут же прекратили обсуждение и развернулись к задней стенке комнаты.

Древний старик чем-то напоминал мумию в современной одежде, он сидел на полу, подтянув колени поближе к телу. Он кутался в свитер как в тёплый плед, потому что тот был явно на несколько размеров больше его самого. Кажется, дед даже руки в рукава не просунул, а предпочитал держать их у груди. Ко всему этому, стоило мне обратить внимание на старика, я почувствовал, как от него исходит неприятный запах пота и нечистот.

– А что если… А что если я… – его слабый начал резко усиливаться. Он задрал голову и посмотрел прямо в потолок, видимо, перепутав динамик с Богом. Старик оскалился и показал всем желтые и неполные зубы. – Что если я откажусь?!

Последние слова Деда прозвучали с такой мощью, что я на мгновение поверил, будто он имеет полное право и возможность просто заявить организаторам о том, что не станет участвовать в глупом эксперименте и потребует доставить его обратно до дома… Если у него вообще имелся дом, судя по внешнему виду. Но внешность старика явно обманывала: я видел его голубые глаза, уставленные на потолок, наполненные решимостью, жизнью и борьбой. Качеств, которые редко встречались у людей даже по одному, качеств, которых я давным-давно лишился…

Однако ответа не последовало. Вместо этого старик истошно закричал и начал биться в конвульсиях, по его лицу забегали электрические разряды. Щуплые ноги забились о пол и глухо отзывались на древесине, запах грязи усилился, а к нему добавился новый: гари. Меня пробил холодный пот, появилось рефлекторное желание достать пистолет, чтобы вернуть себе хоть немного уверенности… Но это не имело смысла. Потому что старик резко обмяк, по его лицу пробежала последняя электрическая искра, и всё затихло.

– О Боже, – женщина рядом со мной прижала ладони к лицу, на её глазах показались слёзы. – Они что, его убили?..

– Нет, – резко прозвучал голос из динамиков. В нём больше не слышался и намёк на весёлость, лишь холодная сталь робота. – Это был ответ на вопрос. Но поверьте мне – вне рамок ответа наказание будет куда большим.

После этих слов женщина бросилась к Деду и обхватила его руками, начав щупать пульс и слушать биение сердца. Но вердикт она поставить не успела: старик медленно открыл глаза и застонал:

– Эта стоило таго, – болезненная улыбка разошлась морщинами по лицу. – Дедушке все равно умирать, а вы палучили важный атвет.

Любые остатки отвращения и брезгливости смыло с меня. Я не испытывал к пожилому мужчине ничего кроме уважения. Такой вопрос нельзя было не задать, и, подозреваю, он только что спас меня, услышав моё «предложение», ведь иначе подобная судьба ждала меня. Нет, смерть мне не грозила… Но старик явно тяжело травмировался зарядом тока, и в таком состоянии я не смогу искать убийцу.

– Что же, один ответ мы по… – я начал разворачиваться к динамику, но замер от одного взгляда на Профессора… Который никак не отреагировал на происходящую ситуацию. Кажется, всё это время он просто бормотал себе под нос и не прекращал сжимать и разжимать кулак. Отлично, кажется, и у него не все дома. – Кхм, да. Один ответ мы получили.

Профессор вдруг встрепенулся и сделал оборот ко мне. Он тут же принялся расчёсывать бороду длинными ногтями:

– Спросите кто-нибудь, что считается убийством.

Это предложение вызвало просто бурю негодования, которое я с удовольствием разделил.

– Четырёхглазый, ты совсем не в порядке? – раздражённо спросил Скин. – Может, тупой нахер? Тебя мама не научила, что такое убийство?

– Убийство это когда, – загремел Негр, – это когда человека убили. Понятно всё.

Обвинявший меня десять минут назад Клоун громко захохотал с этих слов, и даже я почти улыбнулся. Что же, пришёл мой черёд встревать:

– Почему ты сам не задашь этот вопрос?

– Всё очень просто, – Профессор ни капли не смутился от такой реакции большинства. Напротив, он выглядел настолько уверенным, что с каждой секундой сомнения в резонности его вопроса всё больше отпадали. – Посмотрите, что стало с уважаемым дедушкой. Возможно, это было просто показательное наказание, но я не хочу рисковать собой, потому что у меня есть третий, самый важный вопрос, и его непременно нужно задать именно мне. Что будет проблематично, если меня прикончит ударом тока.

Профессор откровенно убедил меня, всё равно в голове не оставалось никаких других вариантов. Но я мешкал, потому что получить ударом тока… Желания было мало. Хотелось пожертвовать Активисткой или Негром, но эти мерзкие мысли я быстро выкинул из головы. Если ответственность за чужую сохранность лежит на мне, значит, такие решительные действия стоит принимать именно мне. Однако я опоздал лишь на секунду:

– Где мы находимся, грёбаная ты железка? – заорала Активистка во весь голос, выпрямив руки и сжав кулаки до белизны. Не осталось никаких сомнений, что это будет засчитано за вопрос.

– Горнолыжный курортный комплекс «Гранд Вью» в Горах Спринг, заброшен тридцать лет назад ввиду нерентабельности.

– Это в часе езды от Лас-Вегаса! – радостно выкрикнул Скин и посмотрел на каждого участника эксперимента довольным взглядом. Он поджал руки под грудью, чем очертил приличную мускулатуру. – Да мы просто свалим отсюда к хренам собачьим!

Так вот почему мне, вашу ж мать, становилось всё более и более холодно. Я чувствовал прохладу и раньше, но сейчас мороз уже заметно пробивал кожу. Заброшенный курорт явно не обладал прекрасной теплоизоляцией, удивляло, как мы все ещё не свалились от гипотермии. Впрочем, быстрый осмотр других участников ясно показал, что многие уже дрожали от холода.

– Ага, шикарная идея, – убийственная доза яда чувствовалась в речи Активистки. – С парашютом будем с горы прыгать, да? Или с глайдера полетим? Хотя нет, почему! Можешь просто скатиться вниз и облегчить работу убийце. Идиот.

– Ты чё, тварь?! – вдруг взорвался Скин и с воплем набросился на Активистку. – Забыла, что ты не в Твиттере, сучара?!

На удивление Активистка не испугалась, а наоборот выставила перед собой кулаки, но драки не случилось – Негр вышел перед девчонкой и Скин попросту налетел на его огромное пузо, после чего отскочил на полметра назад.

– А-а-а, сговорились, левацкие уроды, – зашипел парень, испепеляя взглядом флегматичного чернокожего. – Похоже, вы херово понимаете, что убивать здесь можно не только убийце…

– Здесь никому нельзя никого убивать! – чётко сказал я и с размаха положил ладонь на плечо Скину. Он вздрогнул, но повернул голову на меня и оскалился. Похоже, конфликт остывать не собирался, но у меня не было сомнений в том, что восемь человек как-нибудь смогут урезонить одного буйного недо-убийцу. Однако до этого не дошло, ведь Профессор вышел вперёд и задрал высоко над головой раскрытую ладонь:

– Что у меня в руке?

Глава 3. Чеховское ружьё

– Догадывайся сам! – спустя несколько секунд молчания довольно брякнул динамик и замолчал. Я же попытался встать на цыпочки, чтобы разглядеть, что Профессор показывает в вытянутой над головой руке, но он оказался недостаточно ниже меня, чтобы это помогло что-то увидеть. Вскоре мужчина сжал ладонь в кулак и убрал её в карман.

Все собравшиеся, даже Дед и Негр, смотрели на Профессора с немым вопросом в глазах. Я решил проявить инициативу и озвучить то, что всех беспокоило:

– И чего ты добился? Пытался узнать, каким образом за нами проводится слежка? Мол, если бы здесь были видеокамеры, организаторы сказали, что у тебя в руке?

Профессор многозначительно улыбнулся и потёр подбородок ладонью, но ничего не сказал. Я продолжил:

– Они могли сказать то, что сказали, как при наличии камер, так и их отсутствии. Что наверняка и произошло.

– Выходит, мы только что потратили третий вопрос зря? – спросила Солнышко и начала нервно накручивать золотистые локоны на палец. Профессор усмехнулся и кивнул:

– Выходит, что зря!

После этих слов он прикрыл глаза и снова начал бормотать что-то себе под нос. Образ безумного ученого стал казаться для него более подходящим, чем щедро выданное мной звание «профессора».

– А чё ты им показал?! А ну выкладывай! – вдруг встрепенулся Скинхед, скинул мою руку с плеча и быстрыми шагами направился к Профессору. Он подпрыгнул ему прямо под лицо, после чего выпучил глаза и установил зрительный контакт. Профессор, впрочем, и бровью не повёл.

– Какая разница? – вздохнул он. – Это моё личное дело.

– Так, во-первых, мля, – Скинхед ткнул Профессора пальцем в грудь так сильно, что тот пошатнулся, – мы тут все заодно, мля, и должны работать вместе, во-вторых…

Активистка перебила его и снова подала голос:

– О, мы уже все заодно! Разве минуту назад ты не собирался казнить меня на пару с Тайроном? Или ты передумал сразу же, как только тебе стало выгодно строить из себя командного игрока?

Скин лязгнул зубами так громко, что это слышалось даже за пару метров от него. Я сделал для себя пометку о том, как зовут Негра, а после задумался. Стоило согласиться в данной ситуации с обоими: разумеется, сейчас от всех требовалась работа в команде, но такое заявление от человека, который недавно собирался всех поубивать… Вряд ли внушало доверие. Так что я просто упёр руки в бока и наблюдал за тем, как Скин пытался убедить народ встать на его сторону:

– Во-вторых, сука! – заорал он, явно взбешённый ремаркой Активистки. Профессор поморщился от летящих на него слюней и протёр лицо платочком. – Сука, вы чё, тупые, забыли уже, чё с самого начала сказала коробка сраная?!

Парень выждал буквально секунду, чтобы мы подумали над его словами, после чего прорычал:

– Убийца уже знает, что он убийца! Как это произошло?! Кто, сука, ему сказал?! Да тебе же просто дали знак с твоей ролью, а ты, собака, его уже себе в задницу затолкал и крысишься! Мля, коп, застрели его к херам!

Я вздрогнул от слов Скинхеда, но не из-за предложения, а из-за того, что он только что рассказал всем о наличии у меня пистолета. Но в виду накала обстановки никто не обратил на это внимания, тем более что, наверное, попросить пристрелить Профессора можно и без наличия у меня оружия, в качестве «фигуры речи». Но ситуацию в любом случае требовалось разрядить, правда, обвиняемый сам справился с этим с блеском:

– Что за чушь, – ещё более уставшим голосом протянул Профессор и отвёл взгляд. Его интонация соответствовала человеку, безрезультатно разжевывавшему первоклассникам ядерную физику. – То есть, по-твоему, я показал организаторам выданный ими «знак» и попросил их рассказать всем, что я убийца? Нужно быть умственно отсталым, чтобы пойти на такой ход. Хотя…

Взгляд Профессора вернулся к Скинхеду. В его глазах читалась сталь, а очки недобро сверкнули:

– Может, ты бы именно так и поступил.

Задорный хохот от нашего Клоуна оповестил всех о том, что оскорбление посчитали достаточно смешным. Обстановку это, впрочем, не разрядило. На Скинхеда было страшно смотреть, на его раскрасневшемся и потеющем лице пульсировало так много жилок, что его, наверное, мог хватить инсульт. Он замотал головой по сторонам, ища поддержки, его кулаки сжимались в бессильной злобе. Вдруг Скин, похоже, заметил среди собравшихся то, что искал, после чего бросился в сторону:

– Вот она, убийца! Вы только посмотрите на неё! – ревел парень, теряя остатки достоинства. Он вцепился в плечи стоящей у задней стенки девчонки, ранее мной совершенно не замеченной. За всё это время она не проронила ни слова и, по ощущениям, даже не дышала, слившаяся с помещением. Эдакая серая мышка в очках… Серая мышка, которая сейчас тряслась, как осиновый лист, а по её глазам бежали слёзы. Судя по заплаканному лицу, безмолвно рыдать она начала уже давно.

– Ну конечно же! – орал фрик, теперь тряся Мышку самостоятельно. Он со смесью злобы и надежды смотрел в лица собравшихся по очереди. – Девке выпал жребий убийцы, а у неё кишка тонка! Иначе нахрена она тут стоит и рыдает?! Понимает, что выхода нет, потому что хер она кого грохнуть сможет! А, а, дело я говорю?

Я потратил несколько секунд на ознакомление с выражением лиц других участников – хотелось знать, что они думают по поводу столь виртуозного «расследования». Негр Тайрон смотрел в стену и шумно шкрябал ногтями под животом. Активистка, держащая его за свободную руку, пялилась на Скинхеда с таких упорством, что могла прожечь дырку ему в голове. Клоун, о чудо, впервые не отпускал хохмы и даже нахмурился Солнышко от него не сильно отличалась, и выглядела так, будто в любую секунду бросится спасать «жертву» от «детектива». Профессор же, судя по закатившимся глазам, желал застрелиться. А Дед… Дед продолжал испускать вокруг себя аромат гари и тихонько хрипеть.

Хрясь.

Один удар сзади в печень заставил Скина громко кашлять и отшатнуться в сторону на несколько шагов, как раз под мою правую руку. Я схватил его за плечо и рывком развернул, после чего вмазал кулаком прямо в сморщенную рожу. Костяшки прогнули под себя кость, на них прыснула теплая кровь. Хруст носа Скинхеда заставил стоящую в метре от нас Мышку вздрогнуть, но я и не думал прекращать. Ещё несколько ударов в середину живота принудили Скина хрипеть и терять остатки воздуха в лёгких. Завершающим штрихом стал мощный толчок в стену. Грузно ударившись о неё спиной, Скинхед опустил голову и скатился на пол, после чего замер в позе эмбриона.

Я несколько секунд наблюдал за ним, восстанавливая дыхание. Вскоре в себя меня привёл едва слышный всхлип сбоку. Я повернулся к Мышке и протянул ей правую руку – ту, что не заляпалась кровью с разбитого носа Скина. Девушка с широко открытыми глазами уставилась на мою ладонь.

– Не волнуйся, ты в безопасности. Я не позволю никому тебе навредить.

Карие глаза Мышки заблестели, она шмыгнула носом и уже потянула свою ладошку в сторону моей, как вдруг…

– Ага, никому не позволишь навредить, зато навредишь сам! – с надрывом кричала Активистка. – Отлично, без суда и следствия избил мирного жителя до полусмерти, хорош защитник! Очередной грязный убийца на службе Америке, вот так новости! Да пошёл ты, свинья!

Девчонка фыркнула, задрала носик и развернулась, после чего потащила тучного Негра к выходу. Несмотря на разницу в объёмах, тот послушно засеменил за Активисткой. Вскоре парочка скрылась за открытой дверью в комнату, и мы могли лишь слышать звучание их шагов за стеной.

– Доугрожался, получается, парень, – пожал плечами Клоун и подошёл к Скину, после чего сел перед ним на корточки. – Голову-то он побрил, а брить надо было задницу.

Сказав это, он хохотнул, подхватил избитого под мышки и потащил в сторону выхода. Я смутился от замечания и воспользовался моментом, чтобы взять-таки девчонку за руку и тоже покинуть помещение. По пути крикнул за спину:

– Деда тоже возьмите, нечего ему здесь чахнуть! Пошли все, живее!

Остатки народа зашевелились, и Солнышко вовремя подсуетилась рядом со стариком, чтобы помочь ему кое-как подняться и начать ковылять к остальным. Профессор тоже пришёл в движение, и даже успел поделиться мнением по поводу происходящего:

– Неплохо сработано, офицер.

Не жалею по поводу того, что избил Скина. Он явно вносит слишком много хаоса в наши и так не слишком стройные ряды, а его постоянное желание кого-нибудь линчевать не может не напрягать. Нервы, понимаю, но это не снимает с него ответственности за поступки. Того и гляди Скин действительно кого-нибудь казнит, что уменьшит шансы найти настоящего убийцу. Его поиски вслепую просто приведут к сокращению нашего запаса «жизней», если так можно назвать количество смертей, которые должны произойти перед полной «победой» убийцы. Нам ещё и придётся прикончить самого Скина на случай, если ему выпал жребий киллера, и он просто слишком плохо отыгрывает роль. И тогда выйдет, что убийце нужно будет избавиться только от трёх участников вместо пяти. По сути, сейчас самая выгодная стратегия для противника – просто затаиться и ждать, пока мы сами друг друга не поубиваем. Но я решительно намереваюсь испортить всю малину убийце и сохранить порядок среди участников, пусть и жестокими методами.

Да, я уже смирился с ситуацией и готов принять участие в жестоком эксперименте. Разумеется, внешне мне стоит делать вид, что мы обязательно спасёмся без единой жертвы, но… Нужно быть реалистами. Организаторы уже показали, что могут дистанционно зажарить нам мозги, поэтому выходов у нас не имеется. Либо смерть, либо участие. Второе хотя бы гарантирует выживание половины собравшихся, а в лучшем случае – выживание восьми из девяти. По-хорошему, убийца мог бы и "вскрыться", чтобы сохранить жизнь остальным, но по понятным причинам этого не сделает. Умирать не хочет никто, и такое самопожертвование требует от человека настолько редких моральных качеств, что я скорее сам застрелю всех участников, чем позволил такому уникуму зря погибнуть.

За своими размышлениями я покинул комнату под ручку с Мышкой. Она уже почти не дрожала, но всё равно прижималась ко мне с доверчивостью ребёнка. Девчонка не выделялась высотой, доходила мне до по плеч, ещё и пухловата, хотя фигуру скрывал объёмный худи и такие же джинсы. Одни только мягкие щёчки выдавали бедолагу. Впрочем, разумеется, никакого дискомфорта от её соседства я не испытывал. В полицию устраиваются не ради возможности расстреливать преступников и хорошей пенсии, а чтобы защищать слабых и невинных.

К тому же, её фруктовые духи пахли довольно вкусно.

– И где это мы? – задал я вопрос уже начавшим изучать новое помещение участникам. Взглядом я быстро зафиксировал, где кто находился и чем занимался. Активистка с Негром тащили к очень длинному столу посередине комнаты какой-то деревянный ящик, мерзкий скрип от их действий расходился на десятки метров вокруг. Клоун посадил Скина на одно из кожаных кресел у камина и рисовал тому на лбу маркером какие-то непристойности. Рядом хлопотала Солнышко: гремела кастрюлями со сковородками и причитала, что они все ужасно пыльные. По запаху справа я быстро определил и Деда, который сидел на лестнице на второй этаж и шумно булькал горлом, опустошая бутылку воды. Я тут же прислушался к собственным ощущениям и осознал, что умирал от жажды, голода, и, судя по всему, скоро буду умирать и от холода. Мой взгляд вернулся к камину, где уже встал Профессор и крутил в руках топор.

– Что, решил занять роль палача? – я провёл Мышку к столу и усадил её на один из стульев, после чего подошёл к бородачу. Тот поднял голову и прекратил издеваться над инструментом.

– Вот первое из орудий. Один удар – один труп. За стойкой регистрации невзведенный капкан. Над камином ещё и висит разряженная винтовка, – Профессор указал большим пальцем за спину и нахмурился, его пышные брови почти прикрыли глаза. – Чёрт его знает, где патроны, но, если убийца их заполучит – сможет в тот же день победить в игре.

Я мельком взглянул по направлению, указанному пальцем Профессора. Разумеется, он не обманывал: над кирпичной облицовкой, на деревянной стене висел Ремингтон семисотой модели. Я не многое знал об этом оружии, за исключением внешнего вида, названия, да и примерной вместимости в несколько патронов. Впрочем, значения это не имело. Я сложил руки под грудью и спросил:

– А не прибрал ли ты их случайно себе?

– Может, и прибрал, – не стал отрицать Профессор и блеснул на меня очками. – Только вот проверить ты не сможешь, пока не обыщешь меня.

– И что, мне стоит этим заняться? – я повернул голову набок. – «Достаточное основание»(1) и всё такое.

– Пожалуй, – снова согласился мужчина. – Но не думаю, что рационально обыскивать только меня, ведь я даже не первым вошёл в комнату. Предлагаю тебе обыскать каждого в поисках того самого «послания» от организаторов, патронов и всего, что могли прикарманить наши друзья по праву первопроходца.

Я несколько секунд поразмышлял над словами Профессора, кивнул и добавил:

– Даже не вздумай прятать свои вещи по комнате до начала обыска. Я слежу за тобой.

Привычный жест из двух пальцев, которые сначала указали на мои, а потом на его глаза, вызвали у Профессора усмешку.

Признаться честно, его поведение меня настораживает. У меня уже не остаётся сомнений, что из собравшихся он умнейший, и в случае выпадения жребия убийцы представляет наибольшую опасность. Конечно, щуплое телосложение не позволит Профессору одолеть в рукопашном бою никого, кроме, разве что, девушек и Деда, но там, где ему не доставало силы, он с легкостью компенсирует интеллектом. С него станется вести заумную игру и натравливать нас друг на друга, пока он сам для всех выглядит непогрешимым святым. Ну и не стоит забывать, что, как Профессор правильно выразился, доступ к Ремингтону возвысит его в огневой мощи над всеми на порядок.

От мыслей меня отвлёк истошный рёв Негра и какой-то треск. Я чуть было не потянулся за Глоком, но вовремя развернулся и увидел, что здоровяк «просто» вскрывал запечатанный ящик голыми руками. Крышку отдиралась от стенок вместе с гвоздями. Это зрелище меня даже в пот бросило, казалось, что человек физически не может обладать такой силой, однако Тайрон легко убеждал собравшихся в обратном.

Вскоре крышка грустно бряцнула, брошенная на пол, и мы поспешили полюбоваться содержимым контейнера. Активистка, находящаяся ближе всех к ящику, довольно вскрикнула:

– Консервы! Да как много!

– О-хо-хо-хо! – радостно добавил Негр и принялся массировать гигантский живот. Клоун тут же подсуетился и взялся за одну из множества банок. Он пробежался глазами по надписям на этикетке, и его улыбка погасла:

– Только вот они все испортились несколько лет назад…

Раздался синхронный стон разочарования, и я присоединился к нему.

Да уж, удружили нас организаторы! Не знаю, чем они руководствовались, забыв подкинуть нам свежей еды, но это заметно усложняет наше выживание. Испорченная тушенка… Блюда ужаснее надо ещё поискать.

– Да чё вы слушаете его, мудилы? – подал голос сзади нас Скин, так и не вставший с кресла. Видимо, уже очухался. – Он же мразь, тварь и чмо. Сами посмотрите сначала, чем ему верить!

Несмотря на то, что Скина недолюбливали примерно все среди участников, его слова побудили нас лично изучить консервы. Как только мы потянулись за металлическими банками, Клоун прыснул и захохотал так громко, что уши начали сворачиваться в трубочку.

– Вот же гондон! – оскалилась Активистка и бросила банкой в Клоуна после того, как вычитала, что её содержимое можно употреблять в пищу ещё лет пять. Консерва звонко ударилась о лоб паренька, тот ойкнул и рухнул на пол, словно ему проломили череп. Снова придуривался.

– Согласен, еды тут много, – произнёс Профессор, подошедший к нашей компании. – Только если разделить её на девять человек и даже сократить приём калорий до минимально необходимого для выживания… К сожалению, запас выйдет не больше, чем на неделю.

– Простите, уважаемый, – вдруг вмешалась Солнышко в диалог. – А могли бы вы, пожалуйста, не расхаживать здесь с топором? Хотелось бы хотя бы до завтрака сохранить веру в нормальность происходящего.

Не сказать, что я разделяю мнение женщины по поводу необходимости сохранения розовых очков, но рыскающий туда-сюда с топором Профессор меня напрягает на подсознательном уровне. Даже интересно, что может заставить человека считать это адекватным поведением?

Мужчина, видимо, только сейчас осознал, как выглядит, поджал губы и облокотил топор на ножку стола у пола.

– Нет-нет, – добавил я и подвигал двумя пальцами аки ногами в сторону камина. – Давай-ка подальше от людей. И, раз уж ты взял на себя роль лесоруба, возьми немного головешек и разожги огонь, пока мы все не замёрзли к чертям собачьим.

Солнышко активно закивала, и Профессор быстро ретировался от основной группы ко входу, где, как мы заметили, лежала охапка дров. Я устало завалился на стул, откинулся на спинку и закатил голову. Но отдохнуть не получилось, сразу вспомнилось пересохшее горло, в которое будто затолкали десяток иголок, и с каждой минутой их количество увеличивалось на одну.

– Дед, ты где воду достал? – обратился я к старику, недавно так аппетитно хлеставшему из бутылки минералку. Народ вокруг меня уже оживился и принялся готовить завтрак, а Солнышко взяла на себя командование процессом. Им тоже бы не помешала жидкость для готовки.

– Да тута на втаром этаже вся стена заставлена упаковками, – прошамкал старик, облизывая сухие губы. – Сами схадите, наберите скок надо, меня ни ноги, ни руки не удержат тащить такую тяжесть.

Внезапно вызвался Скин:

– Хрен с вами, пойду, умоюсь от этого дерьма, – паренёк рассматривал своё лицо через фронтальную камеру телефона. – Коп, ну ты, конечно, ювелир, мать твою. Прямо в центр носа вмазал, даже не сломал.

Это что я слышу в его голосе? Неужели уважение? Я чуть не рассмеялся от такого развития событий, но удержал себя в руках. Чтобы скрыть свои эмоции пришлось достать собственный телефон и уткнуться в него. Разумеется, связи на вершине горы не обнаружилось, так что он здесь совершенно бесполезен. В отражении выключенного экрана на меня смотрел уже не молодой мужчина лет тридцати с явно пробившейся черной щетиной. Похоже, прошло не меньше суток с нашего исчезновения, потому что я привык бриться каждое утро, и подобная растительность в часть моего имиджа не входила. Как и взлохмаченная причёска, обычно зализанная гелем назад и открывающая широкий лоб. Я задержался на собственных глазах с мешками под ними. Тут же вспомнился праведный гнев Деда и буря эмоций в его взгляде. Да уж, эти чувства и эмоции давно мной забыты. И как он смог сохранить в себе эту силу, этот блеск спустя годы? Старик явно совсем не прост…

– Извините, вам не нужна помощь? – услышал я тоненький незнакомый голосок. Это оказалась Мышка, и говорила она не со мной, а с Солнышком. Женщина поставила один из вымытых котелков на огонь у камина и добавляла в него ингредиенты из консервов. В предвкушении предстоящего ужина мой желудок заурчал, и я поёжился. – Нас так много, и вы одна готовите…

– Ой, да что ты, – Солнышко гремела ложками и посудой, второй рукой умудряясь размешивать суп. – У меня дома пять проглотов, что я, ещё с тремя не справлюсь? Хотя можешь помыть тарелки, если не хочешь кушать мясо, приправленное пылью.

Пыль… Точно. Я запоздало осмотрелся и осознал один любопытный факт: весь пол кто-то недавно вымыл, и тот чуть ли не блестел от чистоты. На нём определенно невозможно обнаружить никаких следов. Та же картина наблюдалась и на лестнице на второй этаж. Интересно, зачем это сделано? Чтобы облегчить работу убийце? Возможно, но я пока терялся в догадках, неужели это действительно необходимо…

– Хай! – рядом со мной «воскрес» Клоун и поставил передо мной бутылку минералки. Я, готовый к очередной выходке, с опаской посмотрел на сосуд:

– Ты в неё не плюнул?

– Нет, только добавил маленько яда, но это так, для образования терпимости…

Глупая ухмылка на молодом лице Клоуна меня бесила. Я пожал плечами и решил рискнуть, после чего жадно приложился к минералке. Спасительная свежесть сначала уколола горло, но затем ласково обволокла его и начала приносить истинное удовольствие.

Клоун с интересом наблюдал за мной, но ничего не говорил. Я опустошил бутылку и тут же легонько стукнул ей паренька по голове. Тот ойкнул и сделал вид, что падает в обморок, но я вовремя схватил его за плечо и, тряхнув, «привёл в себя».

– Ты почему себя так ведёшь? – спросил я строго. – Ты же понимаешь, что делаешь только хуже?

– Нет, не понимаю, – максимально спокойно ответил Клоун. – Я не вижу абсолютно никакого смысла до усрачки строить из себя взрослого и корчить серьезную рожу. Самые большие глупости в жизни совершаются именно с таким выражением на лице.

Я покачал головой, но паренька отпустил. Он же продолжил:

– То, как вы себя ведёте, и я говорю в том числе и про тебя, лишь образ, а не правда. Вы не становитесь от этого умнее или умелее, понимаешь? Мой образ – другой. А вот у него уже есть плюсы.

Паренёк улыбнулся, заложил руки за головой и скрестил ноги:

– Веря в свою возможную смерть и постоянно напоминая себе о ней вы не сделаете никому лучше. Вы просто умрёте в ужасе, а если не умрёте, то глубоко травмируете себя на всю жизнь страхом. И зачем? Незачем. Так лучше убивайте остальных с улыбкой!

Клоун захохотал и резко потянулся к моему лицу руками, видимо, чтобы растянуть мои губы до ухмылки, но я вовремя перехватил его культяпки и «кинул» ему обратно. Тот лишь пожал плечами, отвернулся и прикрыл глаза.

Уже подоспела пища, и сие знаменательное событие позволило мне не слишком сильно задумываться над словами бывшего собеседника. Такая детская непосредственность… Что же, посмотрим, как далеко она его заведёт.

(1) «Probable cause» – полицейскому нельзя проводить обыск гражданского без специального разрешения, но иногда всё-таки можно – если есть причины полагать, что возможно какое-то преступление. Дмитрий в некоторой мере превышает свои полномочия, считая, что участие в смертельном эксперименте является «достаточной причиной» для обыска.

Глава 4. Знакомство

Я не знал, стоило ли это называть завтраком или запоздалым ужином предыдущего дня, но он оказался совсем не плох. Кто бы мог подумать, что суп из тушенки может вызывать что-то кроме отвращения? Конечно, без банок с консервированными овощами чуда бы не вышло, но не стоило отрицать и высокий навык Солнышка в готовке. Наварить такой огромный чан вкусной пищи на девять голодных как звери людей… Это многого стоило.

В общем-то, после инициированной Солнышком молитвы, следующие минут десять в гостиной-лобби слышалось только чавканье, похвала повару да щелчки пламени зажженного камина. В такой хорошей обстановке сразу забывалось и про эксперимент, и про угрозу собственной жизни… И про то, что, отравив суп, можно моментально избавиться от всех участников. К счастью, этого не произошло, и наша неосторожность не привела к массовой смерти.

Я с удовлетворением откинулся на спинку деревянного стула. Раз уж пока всё спокойно, не грех составить окончательную картину здания, в котором мы очутились. Достаточно быстро стало очевидно, что застряли мы в отеле местной горнолыжной базы, причём, пять звёзд ему явно никто не давал. Вошедшему через дверь из чёрного дерева сначала придётся обойти обеденный стол человек на двадцать, после чего пройти через всю комнату до стойки администратора у лестницы. Там он получит ключ и право заняться одним из трёх дел: сесть у горящего камина в компании книги из стоящего рядом шкафа, направиться в бар и напиться в нём за игрой в бильярд, или же подняться на второй этаж к спальням. Как я уже посмотрел, комнаты там оказались крайне невзрачными. Запертые насмерть окна, кровать со старым матрасом да ящик под одежду. Скорее камера в тюрьме, чем номер в отеле. Сходство увеличивалось, если учесть, что все замки, почему-то, инвертированы, и запираются на защёлку из коридора. Явно проделки организаторов, хотя я, опять же, не понимал смысла такой затеи. Разве что предотвращение пряток от «убийцы», который не сможет зайти в запертую комнату…

– Послушайте, по праву хозяйки стола я считаю, что нам всем нужно кое-что сделать, – заявила вдруг Солнышко и лучезарно улыбнулась, кажется, каждому из нас лично. – Давайте уже представимся, а? А то ходим все, как неродные, готовы друг другу в глотки вцепиться… Не дело это!

– Прально, – прокашлял старик и запихнул в рот кусок мяса. Он остался единственным, кто ещё не доел свою порцию. – Убивать друг друга тяжелее, когда знаешь всех паимённо. Я знаю, а чём гаворю.

Его слова вызвали небольшую паузу в обсуждении. Все уставились на Деда со взглядами, выражающими смешанными эмоциями. Меня толкнули локтем в бок. Это оказался Клоун, который даже и не думал от меня отсаживаться:

– А старик-то у нас киллером работал раньше!

Хорошее замечание. Уж насчёт киллера не знаю, но Дед явно дал всем показать, что уже убивал за свою жизнь, и явно может убить ещё. Хотя вполне возможно, что он просто храбрится на публику, чтобы не казаться лёгкой целью. Честно говоря, его ремарка казалась немного лишней в подобной ситуации. В любом случае, представиться нам таки стоило. Я решил проявить инициативу:

– Дмитрий Ершов, на случай если забыли, – я отодвинул стул, встал и поклонился сидящим. – Российский иммигрант, у вас живу уже пять лет. За этот срок получил и гражданство, и должность в полиции. В прошлом месяце мне исполнилось тридцать.

Люди всегда по-разному реагировали на моё признание о родине. Некоторые, почему-то, воспринимали это восторгом, некоторые – с открытым нацизмом, а кто-то будто бы специально затаивал обиду и тихонько разрывал отношения. В большинстве, конечно, всем было плевать. На эту реакцию я сейчас и рассчитывал.

– Отлично, теперь правосудие в Америке вершат орки, – высказанная Активисткой фраза заставила меня поперхнуться на пустом месте. Мой кашель не помешал ей продолжить. – Почему мы просто не запретим выходцам из тоталитарных стран занимать государственные позиции?

– Согласен, – резко ответил Скин, – предлагаю поступить ещё более «либерально» и ваще вернуть сегрегацию, начав с расовой. Например, сделать отдельные школы и кафе для ниггеров, в которых их не смогут притеснять белые угнетатели.

Активистка открыла рот и с пустым взглядом уставилась на давящего ехидную лыбу Скина. Профессор, похоже, учуял зарождающийся конфликт и вовремя встал из-за стола, чтобы представиться:

– Нейтан Робинсон, системный аналитик в Эппл. Занимаюсь там делами, которые, пожалуй, бесполезно объяснять, можете просто считать меня программистом. Отправлялся в Лас-Вегас на комиксную конвенцию, по пути застрял в смертельной игре. Происходящим в первую очередь недоволен по причине того, что мой отпуск неоплачиваемый.

Профессор, который на поверку оказался айтишником, кивнул направо и налево, после чего вернулся на стул. Вдруг он кое-что вспомнил и добавил:

– И да, мне сорок четыре года.

– В вашем возрасте, – хрипло возник старик и настойчиво уставился на Нейтана. – Уже пара перестать сматреть на книжки с цветными картинками.

Профессор, которого я решил продолжить так называть, лишь чуть-чуть поднял взгляд вверх, так, чтобы не закатить глаза окончательно. Дед тем временем раскашлялся, чем показал, что теперь его время выступать:

– Завите меня Уолтер. Фамилия все равно ничево не даст. А по поваду того, кто я… Сами панимаете, – он указал на потрёпанную одежду в состоянии «бомж со стажем». – Ненужный стране мусар, выброшенный на абочину истории и забытый всеми, каму был раньше нужен. За неудобные скамейки (1) в Финиксе можете винить меня и таких, как я.

Дед хрипло закашлялся и пригубил воды из бутылки. Он прополоскал ей рот и очень шумно проглотил жидкость.

– Папал в ваш автобус по щастливой случайности, мне, кажись, кто-то падложил билет в адежду во время сна… Ну я и решил, шо восемь часов в автобусе всяко лучше, чем на улице. И, как видите, билет аказался счастливым…

– …ведь вы теперь будете жить около недели в настоящем отеле, а не на улице? – весело закончил Клоун, и дед фыркнул себе под нос, чем вызвал смех у окружающих. Да уж, наконец-то шутка вышла удачной. Воспользовавшись моментом, Клоун выступил сам, вскочив на стул одной ногой:

– Приветствуйте! На сцену выходит великий и неповторимый Майкл Белли! Комедиант, комик и просто хороший человек двадцати лет отроду, сваливший из родного дома, потому что надоел объедать предков и не платить за аренду! В Лас-Вегасе моего выступления ждал один из клубов на Стрипе, но, раз уж поездка отменилась, весь мой репертуар будет отработан на вас!

– А ну давай, отмочи что-нибудь, – угрюмо высказался Скин и откинулся на спинку кресла, готовый к новой юмореске.

Майк приставил ладонь к подбородку и прикрыл глаза. Через пару секунд он выдал:

– Предложили как-то скинхеду участвовать в смертельном эксперименте либо провести неделю в гетто. Тот подумал немного и ответил: «лучше уж смертельный эксперимент, там хотя бы есть шанс выжить».

Ещё до того, как люди получили шанс посчитать эту шутку смешной, Активистка пылко выступила:

– А может мы обойдёмся без расистских шуток? Здесь есть люди, которых они могут обидеть!

– Ох, прости, – ударил Клоун в ладоши и попытался исправиться. – Давай не про скинхедов. Например, вот такая шутка: предложили как-то либералу участвовать в смертельном эксперименте либо провести неделю в гетто. Тот подумал немного и ответил: «лучше уж смертельный эксперимент, там хотя бы есть шанс выжить».

На этот раз гостиная взорвалась хохотом, причём, ржал больше всех Скинхед. Тот несколько раз ударил по столу так, что задрожала посуда, после чего вытер слезу из глаза.

– Да, не думал что ты из наших! Хорош!

– Я не из «ваших», – улыбнулся Майкл и сел обратно. – Что же это за комик, если он высмеивает не всех?

– Ладно, – Скин хлопнул по коленям и поднялся. – Пора и мне высказаться. Зовут меня Трэвис МакКой. Я не бомж и не задрот, занятия у меня нормальные: ехал на встречу футбольных фанатов Лас Вегас Найтс, выпить пива, разбить кому-нибудь рожу… Богоугодное дело, я вам скажу. И зря вы меня скинхедом считаете, я просто лысый и не люблю чёрных. Америку нужно спасать, вот в этом я уверен. В основном, от таких, как она.

Трэвис бросил недобрый взгляд на Активистку. Та прикусила губу так сильно, что, казалось, сейчас потечёт кровь. Мне откровенно не нравилось то, что такая здравая идея, как знакомство, угрожала перерасти в очередную потасовку. Я решил вмешаться, пока не поздно:

– Ребят, давайте все успокоимся, представляться можно и без перехода на личности других.

– Нет, я не буду спокойна! – заорала Активистка и ударила металлической миской по столу. – Почему «хорошая» сторона должна постоянно подставлять щёку, пока этим уродам-сектантам дозволяется распространять ненависть?! Меня зовут Эмили, мои местоимения она/её, и если ты думаешь, что тебе тут всё можно, то ты сильно ошибаешься!

Она схватилась за толстый окорок руки негра, что сидел рядом и доедал уже вторую порцию супа. Эми продолжила лаять после этого:

– Тайрон Вашингтон отправлялся в Лас-Вегас на турнир тяжеловесных боксёров, и знаешь, что это значит? Это значит, что он тебя одним ударом в гроб затолкает, скотина!

– Угу, ударом, – Негр принялся вылизывать миску, однако его на удивление осмысленный взгляд был направлен на Скинхеда. Похоже, он отлично понимал, на какую тему ведётся разговор. А не спалился ли наш тучный знакомый только что в свой игре в идиота? Неизвестно, тяжело судить. Но если он является куда более умным, чем кажется, то его придется выводить из списка «безопасных» в список «потенциальные убийцы». Честно говоря, в этом списке у меня находятся все, за исключением Солнышка, впрочем, возможно, та тоже мастерски играла свою роль. Ну вот сейчас и представилась возможность услышать, что она скажет, раз уж встала:

– Что же, давайте заканчивать. Я Сара Ли, обычная домохозяйка, – начала она отчитываться спокойно. – Секретов у меня от вас никаких нет – мне двадцать семь, Бог одарил меня к этому возрасту четырьмя прекрасными малышами. Ездила в Финикс навещать матушку, сейчас планировала вернуться к детям и мужу. Искренне рассчитываю, что мы поладим и очень скоро найдём убийцу, после чего обезвредим. Уверена, организаторы разрешат нам не убивать его, хватит и просто связать.

С этими словами она с надеждой оглядела собравшихся за столом. Я заметил, как Профессор безуспешно скрывает улыбку. Тем временем, раздалась неожиданная реплика:

– Ладно, тогда вскроюсь, что ли...

Я с недоумением повернул голову в сторону, но вскоре удивление полностью сменилось раздражением. Ведь выступал Клоун Майк.

– Что, совсем не смешно? Окей, я не убийца.

Синхронный вздох явно показал, как всем надоели юморески такого рода. Что же, раз больше никто не собирался «вскрываться», я решил сменить тему:

– Поскольку с представлением закончили, предлагаю обсудить план действий. Не думаю, что будет разумным просто оставаться в этом отеле.

– Оставаться, может, было бы и разумно, но только если целью являются смерть от голода, – дополнил мои слова Профессор Нэйтан. – В таких условиях убийца не сможет совершить свой первый ход, а мы не сможем его вычислить. Прошу прощения за горькую правду. Шанс вычислить негодяя без единой зацепки можно честно приравнять к нулю.

Я решил напомнить бородачу кое о чем:

– Не обязательно. Я тут планировал обыск провести каждого из нас на случай, если жребий действительно выдавали физически, и его ещё не успели выкинуть. Чем чёрт не шутит.

Профессор, кажется, хотел что-то ещё ответить, но возникшей паузой в диалоге воспользовался кое-кто, о ком все абсолютно забыли. Тонкий писк раздался по мою правую руку.

– Простите, я… Я не успела представиться, – наконец, заявила о себе Мышка, а я ведь даже не заметил, что она подсела ко мне. – Меня зовут Амелия, я-я… Я пекарь из Сьерра-Висты, пеку… В кондитерской на главной…

Судя по дрожи в голосе и лицу, по которому вот-вот пойдут слёзы, девчонка копила силы на это короткое высказывание на протяжении всего диалога. Впрочем, эти силы быстро её покидали, потому что говорила Амелия всё тише и тише:

– Мне д-двадцать один… Ехала на курсы конди… Н-Нет, к семье ехала…

Последние слова оказались произнесены чуть ли не шепотом, и Мышка уткнулась взглядом в пол. Однако Профессор показал, что, несмотря на позицию за несколько стульев от девчонки, прекрасно её услышал:

– Так на курсы или к родителям?

Мышка вздрогнула и прослезилась, видимо, поняла, что сказала что-то не то. Однако за слова приходится отвечать, и, стоило ей дать должное, она попыталась:

– Н-Ну… К родителям… Просто там к-курсы, но я ещё на них не з-записалась, и я на них тоже… Хочу…

– Давай конкретнее, – продолжил давить Нейтан. – Где живут твои родители? Как называются курсы?

Поток вопросов окончательно добил Мышку, и она совсем замкнулась в себе. Выходит всё так, что от неё больше не вытянуть ни слова. Стоит согласиться, такая резкая смена цели поездки настораживает, но в то же время нас совершенно не интересует. Иначе выходит, что Амелия – организатор эксперимента, решивший затесаться среди нас и вести себя как аутистка с максимальными проблемами с социализацией. Преступник, наверное, способен придумать более правдоподобное прошлое.

– Нэйт, хватит давить на девочку, ты так убийцу не найдешь. Давай займёмся чем-нибудь по-настоящему продуктивным.

Я встал из-за стола и поманил рукой собравшихся.

– Итак, повторюсь. Мы тут решили устроить персональный обыск для каждого, чтобы все знали, кто на что способен и, если повезёт, тут же вычислили убийцу.

– Отличная идея, а обыск проводить будешь ты, разумеется? – мерзкий голос Активистки Эми ударил в уши. – Безотказная система! А что если ты и есть убийца?!

Я покачал головой и вздохнул:

– Пусть тогда меня обыщет кто-нибудь другой. Зачем раздувать из мухи слона? Может, тебе есть, что скрывать?

– Ой, началась работа по методичке! Бедную свинку обидели, и она теперь видит преступника в том, кто отказался подчиняться ей без повода! А если я просто не хочу, чтобы меня лапал тупорылый мужлан?

– Спокойно, Эми, давай я тебя обыщу? – предложила Солнышко, вставая изо стола. – Никаких мужчин, все свои.

– Нет, я настаиваю, – я резко повысил голос. – Обыском должен заниматься человек, обладающий для этого компетенцией. К тому же, я не собираюсь устраивать здесь беззаконие, где слово полицейского ничего не значит. Если кто не понял, мы всё ещё в Америке, и на нас до сих пор действуют американские законы!

Я вгрызся взглядом в Активистку с такой упертостью, на которую только способен. И пусть показываемые мной эмоции – всего лишь маска, со стороны я выглядел пугающе. Высокий, небритый и с мешками под глазами, будто не спал месяцами – мои глаза по умолчанию выглядели так, будто желали смерти каждому, на кого уставятся.

– Никто никого не убивает, никто никого не казнит и не избивает. Я запомню преступления каждого и после окончания «эксперимента» сообщу о них в участок. Так что мы либо действуем слаженно и сообща, либо вы получаете ненужные вам обвинения на выходе из ситуации, и я не побоюсь сфабриковать их на каждого, кто слишком уверен в своих правах.

Моя речь звучала твёрдо и даже слегка жестоко. Но я не сомневался, что она оказала должный эффект. Разумеется, никто не собирался фальсифицировать никакие обвинения, тем более что при наличии такого количества свидетелей они дальше суда не могли уйти. Но порядок стоило сохранять любой ценой, и с этой целью я пока что успешно справлялся.

– Настоящий мужик! – после короткой паузы воскликнул Скин. Он вылез из-за стола и быстрым шагом подошёл ко мне. – Давай, офицер. Делай свою работу.

Парень вытянул руки передо мной, будто бы я должен сковать их наручниками. Видимо, что-то перепутал. Я и глазом не моргнул, начал ощупывать добровольца, прошёлся по куртке, по джинсам, попросил даже снять ботинки. В ноздри ударил запах немытых ног, но я не мог винить в этом Трэвиса. В конце концов, никто здесь не ходил в душ по меньшей мере сутки, и это именно что минимум… Больше всего я боялся очереди старика Уолтера.

– Чего все сидим? – сказал я народу, с интересом наблюдающему за обыском. – Встаём в очередь!

Люди нехотя стали подниматься, последней это сделала красная от злобы Активистка. К счастью, даже до неё дошли мои слова. Впрочем, она могла беситься, сколько хочет.

– А это что такое? – с недоумением я достал из куртки Скина катушку красных ниток и иглу. – Если это оружие убийства, то лучше бы ты выбрал ложку, ей-Богу.

– Да я… Да чё ты мля? В походы хожу, палатки зашивать надо! – на лице Скина появился румянец, но мой настойчивый взгляд выдавливал из него правду. – Ладно, ладно! Да у меня кошак дома, на него эта катушка действует лучше кошачьей мяты. Играется с ней… Да пошёл ты, мля! Чё докопался, ты щас так каждого спрашивать будешь?

Я усмехнулся и положил катушку ниток на опустевший стол. Также из вещей Скина там оказался смартфон, ключи и расчёска. Странный набор, но я уже на катушке с нитками сломался. Следующим добровольцем была Солнышко Сара. Она с готовностью расставила руки и ноги, а на лице застыла покорность смертника. Такое большого стоило, поэтому я специально постарался сделать обыск как можно менее унизительным. Спустя минуту на стол добавился католический крестик, бумажник, ручное зеркальце, помада, ну и ещё один телефон. Я задал напрашивающийся вопрос:

– Я правильно понимаю, у нас всех отобрали всякие сумочки, рюкзаки и прочий багаж?

– М-да, – кивнул Профессор Нейтан. – Оставили только то, что было непосредственно в карманах. Ладно, лейтенант, мой черёд.

Солнышко отошла от меня, и бородач занял её место. Вот его жалеть я не собирался, и тщательно прошёлся по каждой складочке брюк, поискал возможные карманы на джемпере, разумеется, залез и в кроссовки. От Профессора разило дорогим парфюмом, хотя я в них и не эксперт. Вывод делал на основе того, что тот не вызывал тошноту. Что же, обыск прошёл как по маслу. На столе оказалась зарядка от телефона, платочек, набитый портсигар, зажигалка, пара кредиток, несколько чеков… Я вчитался в их текст, но не заметил ничего лишнего и подозрительного.

– Спрятал уже где-то, да? – хмыкнул я и толкнул Профессора по плечу. – Заберёшь свои вещи, как все закончат.

– Без проблем.

В спокойном темпе обыск прошёл до самого конца. Больше всего противился Негр, хотя «улов» с него вышел самым скромным – грязный носовой платок да фантики от жвачки. Хуже всего обыск перенесла Мышка, которая явно слишком стеснялась моих уверенных действий, и возможно, того, что её маскировка с объёмной одеждой была быстро раскрыта, и я быстро «нащупал» настоящие размеры девчонки. Но я оставался максимально профессионален и просто закинул на стол очередной телефон, блокнот с карандашом и растаявшую шоколадку.

– Урод, только попробуй распускать руки! – Эми так сильно сжимала кулаки, что я боялся, как бы не хрустнули её пальцы. Эх, вот и пришлось мне столкнуться с «боссом уровня», я бы лучше ещё десять вонючих дедов обыскал, благо, у Уолтера вообще ничего при себе не оказалось кроме мелочи. И пусть пахла девчонка ванилью, это не давало ей дополнительных очков в соревновании со стариком. Что же, всё хорошее когда-нибудь кончается... – Я слежу за тобой, коп!

– Следи-следи, – я спокойно прошёлся по топику сбоку и спереди, пару раз ткнулся в выпирающие кости ребёр, просунул ладони в карманы юбки… Кажется, жар от тела трясущейся Активистки проходил сквозь ткань. Я поднял голову вверх и столкнулся взглядом с Эми. Да уж, она желала мне смерти настолько мучительной, какая Гитлеру от коллективного сознания евреев даже и не снилась. Как бы то ни было, к этому моменту обыск уже завершился. Список найденных предметов пополнился коробкой наушников, телефоном и пачкой презервативов.

– Кто-то планирует выродиться? – отшутился Клоун, чем вызвал лавину смеха у Скина. Видимо, ему ничего не мешало хохотать с шуток Майкла, если они были не за его счёт. – Ну так что, я могу уже забрать свой перочинный ножик?

– Ну уж нет! – Активистка топнула ногой и схватила меня за руку. – Облапал всех, да? Ну давай, мы просто отплатим тебе той же монетой!

Она тут же достаточно болезненно ущипнула меня, впившись ногтями в кожу, что с обыском имело мало общего. Ещё до того, как я успел возникнуть, Скинхед Трэвис потеснил её и широко расставил руки:

– Ты курицу общипываешь или человека обыскиваешь? Хватит херней заниматься, иди, вон, посуду помой, вафлёрша!

На Эми стало страшно смотреть, я уже начал бояться, как бы она не потеряла сознание от злобы. У неё даже слёзы на глазах выступили, настолько сильно она напрягала мышцы лица и пыталась убить нас обоих взглядом. К счастью, в нашу защиту вышла Солнышко, и аккуратно приобняла девчонку.

– Давай мы просто поскорее закончим с этим и всё, Эми? В любом случае, тебе они ничего не сделали, сейчас Трэвис быстро обыщет офицера и всё…

Мягкий и ласковый голосок Сары действовал как качественное успокоительное, да и, пожалуй, снотворное. Ноздри Активистки ещё какое-то время расширялись и сужались, её дыхание осталось максимально тяжелым, но она всё-таки опустила голову и сделала шаг назад.

– Вот так бы сразу, – сказал Скинхед и начал обшаривать мои джинсы и майку. Действовал он вполне уверенно, хотя без особого знания дела – пару раз прошёлся по местам, которые уже осматривал и даже не сказал снять обувь. Но больше всего меня поразило то, что Трэвис намеренно избегал обыска рядом с пистолетом, и до меня сразу дошло, почему он вызвался быть моим проверяющим. Видимо, он почему-то считал нужным сохранение наличия у меня оружия в тайне. Что же, такая ситуация мне даже выгоднее.

– Коп чист, – отчеканил Скин и подмигнул мне, после чего выложил на стол мой айди и пару хрустящих купюр.

– Разбираем своё имущество, в том порядке, в котором выстраивались, – добавил я и позволил Трэвису вернуть свою чертову катушку ниток и расчёску. Через пару минут вещи вернулись к их хозяевам.

– Ну что, офицер, не нашлось никаких фишек, и на чеках организаторы тоже ролей не написали? – с ехидной улыбкой спросил Профессор. – Может, приступим к более активным действиям?

Наш диалог прервал кашель из-за спины. Первое, что я увидел после того, как развернулся – какой-то желтоватый свёрток, который разве что на кусочки не разваливался. Примерно то же самое можно сказать и о Деде, который им махал.

– На втаром этаже карта была, ребятки, снял её са стенки. Пасмотрим давайте, может, интересное шо найдём?

Не дождавшись реакции, Уолтер расстелил пергамент на столе, от чего в нос ударило плотное облако пыли. После того, как все откашлялись, наступило время изучения свёртка.

– Атель находится в центре курорта, – старик ткнул пальцем с нестриженым ногтем на примитивное изображение домика синим цветом.

– Или карта просто по нему центрируется, – добавил Профессор, но Уолтер и глазом не моргнул от такой грубой перебивки.

– На нуле проста какой-та лес. Но вот в астальных направлениях места паинтереснее: на девяноста вышка радиасвязи, на ста васьмидесяти – падъёмник. Ну и напаследак – на двухста семидесяти лыжная трасса.

Скин тут же недоумевающе спросил:

– Чё это ещё за цифры? Дед, ты где цифры на карте увидел?

Действительно, на схеме курорта с деталями поскупились. Даже масштаб не указали, что уж говорить про какие-то числа. Но я сделал догадку:

– Уолтер просто называет направление в градусах по компасу. Не знаю, зачем он это сделал, но я переведу для вас: на севере лес, на востоке вышка, на юге подъёмник, а на западе трасса.

– Отлично выходит, – Профессор нагнулся над картой и начал вести по ней гораздо более аккуратным, чем у деда, пальцем. – Как раз четыре направления, на три по два человека, на одно сразу три. Узнаем, что находится вокруг нас и вернёмся в безопасности.

Практически моментально отозвалась Солнышко:

– А может нам не стоит никуда выходить? Ещё и разделяться…

– Послушайте, Сара, – тут же перебил её Профессор. – Включаем голову. Мы не в фильме ужасов, где на нас может выпрыгнуть Майкл Маерс или Джейсон Вурхис (2) и моментально выпотрошить любое количество человек вне зависимости от расположения на локации. Как только погибнет один участник, на его «напарника» тут же падут подозрения. При этом в одиночку прикончить двух человек – затея вовсе не тривиальная. Убийца совершит свой ход, провалится, а мы получим нужную информацию и вернёмся в отель в целости и сохранности.

Нейтан явно лукавит. Да, его слова звучат максимально здраво, но я уверен в том, что он рассчитывает на смерть хотя бы одного из участников, ведь только таким образом мы гарантированно получали зацепки для расследования… Тем более, что он буквально об этом говорил ещё за столом. Жестокая позиция, но, со скрипом сердца, я вынужден с ней согласиться. Обыск не дал результатов, и шансы поймать убийцу бескровно можно честно приравнять к нулю.

– Ток адну деталь ты упустил, аналитик, – хмыкнул дед. – Не пайду я с вами. От старика никакой помащи для вас не будет. Буду мешать сваей паре, да и как-то после таго, как меня чуть не зажарили за вапрос, я бы лучше атлежался…

Похоже, такое признание старика немного испортило планы Нейтана. Однако я понимал, что поспорить здесь не с чем, Уолтер говорил всё по существу. Он станет обузой для отряда, в который его поставят, да и по-хорошему напрягать больного человека не стоило. Но вот только меня совершенно не устраивало наличие такого «Джокера» в нашей колоде карт. Если старик убийца, таким образом мы развязываем ему руки на любое из возможных злодеяний.

– Дед прав, – я кивнул. – Только вот ходить по отелю мы ему не позволим, по понятным причинам. Уолтер, дуй-ка в место прибытия.

– Ась? Эт куда?

Я указал пальцем на комнату, в которой мы все впервые проснулись:

– Там тоже дверь снаружи закрывается, посидишь какое-то время в камере, заодно будешь слушать, не вошёл ли кто в отель раньше срока. Со второго этажа у тебя такой возможности не будет.

Дед какое-то время подумал над моими словами, после чего кивнул. У других участников претензий к моему плану не выявилось, поэтому совсем скоро Уолтер скрылся за деревянной дверью в комнате с динамиком, а металлический замок встал в горизонтальное положение. Я повернулся к группе и объявил:

– Что же, раз мы определились с планом дальнейших действий… Пора выбирать себе пару, дамы и господа!

(1) «Враждебная архитектура» – стиль обустройства планировки города, при котором делается большой упор на борьбу с бездомными. Например, под мостами устанавливаются шипы, чтобы под ними нельзя было спать. Уолтер имеет в ввиду поставленные под уклоном скамейки, на которых не только неудобно спать, но и сидеть.

(2) Майкл Майерс и Джейсон Вурхис – персонажи классических фильмов ужасов 20 века, известных за свою паранормальную силу, возможность появляться в неожиданных местах и, разумеется, безжалостно убивать персонажей.

Глава 5. Тук-тук-тук

Казалось бы, в нашем положении выбор напарника не должен стать проблемой. В конце концов, речь шла о паре часов прогулки с высокими ставками, а не о поиске второй половинки на всю жизнь. Но атмосфера в комнате вдруг сгустилась до состояния киселя, и каждый принялся буравить окружающих пристальным, оценивающим взглядом. Все одновременно играли в смертельный покер, и малейшее движение мускула на лице могло выдать расклад соперника. Но всё-таки нашлось несколько человек, сумевших найти между собой хоть что-то общее:

– Я пойду с Тайроном, – выступила Активистка Эми, и Негр дважды кивнул. – Пройдёмся по лесу, посмотрим, есть ли там что интересное. А даже если и нет, то хотя бы просто погуляем на природе.

– А презервативы-то по размеру подойдут? – вставил шутку Клоун, чем моментально окрасил лицо Эми в красный. До того, как с ним успели расправиться, Майкл подскочил к Амелии. – Привет, детка, хватит под столом крошки считать. Айда к радиовышке, запустим мой подкаст на всю Неваду!

Мышка действительно стояла в согнутом положении, будто искала что-то на полу. Однако замечание Клоуна побудило её резко выпрямиться, и она нервно ответила:

– М-Может, туда пойдёт кто-нибудь, к-кто разбирается в технологиях?

Взглядом карих глаз из-под очков Амелия неуверенно указала на Профессора. Тот сначала просто развёл руками в стороны, но не удержался и хохотнул:

– Извини, но, если у меня формально техническое образование, это не значит, что я могу починить или умело использовать радиоэлектронику. Также можете не просить меня отремонтировать микроволновки, принтеры и прочую аппаратуру. Как системный аналитик, я могу лишь диагностировать их поломку и запросить за это утверждение пару тысяч баксов.

Нейтан умудрился растянуть фразу «это не мой профиль» на целый параграф, в котором ещё и умудрился похвастаться зарплатой. Да уж, гордыни ему не занимать. Я хотел что-то сказать, но почувствовал, как мой язык онемел. Глядя на Профессора, я чувствовал странное сверление в голове: какое-то воспоминание пыталось выскочить перед глазами.

Длинный автобус для междугородних поездок. Я умеренно доволен повышением и занимаю место у окна. Со мной заходит ещё два человека, на которых не обращаю никакого внимания, поскольку уже готовлюсь задремать, чтобы после сна «телепортироваться» в Лас-Вегас.

Но магического перемещения не случается. Меня будят громкие крики, это орёт Эми и бьёт кулачком в плотно запертое окно. Передо мной воняет будто неживой дед, разлегшийся на сидении, но вскоре я понимаю, что запах исходит не от него. Едва заметный зеленоватый газ распространяется по автобусу и клубится ядовитым облаком на уровне колен. Я резко вскакиваю, подрываюсь вперёд, но ноги меня не слушаются. Уже надышался за время сна. В падении видно лишь смутную фигуру Нейтана, который каким-то образом добрался до водительского сидения, где вцепился в неизвестного мне человека. Профессор кричит:

– Останови автобус!

После чего закашливается, а его ноги подгибаются. Мой мир тоже гаснет, и последней деталью, которую я замечаю, является противогаз на лице водителя.

***

– Я пойду на юг, к подъёмнику. Там явно будет улик побольше, чем на лыжной трассе. С собой возьму Нейтана, если он не против.

– Хм? – удивленно произнёс Профессор. – Не против, разумеется. Но почему?

– Что, хочешь получить причину на блюдечке с каёмочкой? Нет уж, мистер аналитик, придётся над этим подумать самостоятельно.

Профессор усмехнулся и кивнул, после чего сделал шаг ко мне. На самом деле, причин принять такое решение несколько. Первая такова: всё, что я видел за наши несколько часов отдыха, указывало на высокие способности Нейтана к критическому мышлению. Если он убийца, то запросто может составить план, который приведёт к смерти нескольких людей таким образом, чтобы его в этом никто не заподозрил. Каким именно, разумеется, я даже не догадываюсь, но не сомневаюсь, что из собравшихся в комнате только у меня есть хоть какие-то шансы «прочитать» Профессора. Если, конечно, Скинхед, Солнышко или Мышка не скрытые гении тактики. Но я всё поставлю на опытного полицейского, а не на пекаря и домохозяйку. Тем более, чем чёрт ни шутит, может, я сам – скрытый гений тактики?

– Получается, христианская двоица пойдёт проверять трассу, – облизнул пересохшие губы Скин, хотя выглядел довольно спокойным. – Нормас.

– Вы христианин? – удивлённо произнесла Солнышко, её взгляд, обращённый на Трэвиса, стал заметно мягче.

– Ну типа, – он тут же смутился и начал топать по направлению к выходу, где, как мы заранее выяснили, организаторы подготовили верхнюю одежду и обувь. – Не прямо рьяный, так, типа… Ну, короче, в церковь не хожу, но молитву перед едой читаю, тип.

– Вы уже на правильном пути, – благосклонно заявила Сара и первой принялась одеваться в заготовленный специально для неё пуховик. Как мы это поняли? Потому что все они выглядели одинаково, с максимально чёрным, контрастирующим со снегом цветом. Зато размеры оказались предельно разными, о чём можно судить по наличию «палатки», подходящей нашему тяжеловесному Негру. Вывод напрашивался один: либо к перехвату автобуса организаторы подготовились сильно заранее, либо кто-то из них как в задницу ужаленный потратил последние сутки на поиск одинаковых зимних курток, которые идеально подошли каждому из нас. Понятно, в какой вариант верилось больше.

Мы молча принялись переодеваться, и мой пуховик сел на мне, как влитой. Что же, и на этом спасибо. Обувь по типу гигантских валенок тоже имелась, только вот её нашлось не в пример больше, чем пуховиков: будто бы по несколько пар на каждого. И Майкл первый из нас заметил одну интересную деталь:

– Так, сразу говорю, что я не шучу, но тут у всех ботинок подошва с одинаковым узором. И он не масштабирован под размер обуви. То есть...

– Мы все оставляем одинаковые следы, – закончил за Клоуна Профессор. Он уже переоделся и засунул ладони в карманы. Стоило признать, что во всём черном Нейтан выглядел внушительно и достаточно стильно.

– Угу, – кивнул Майкл и повернулся к своей паре. – Амели, чего не застегиваешь пуховик?

Все тут же уставились на Мышку, которая, казалось, сейчас под пол провалится то ли от стыда, то ли от чужого внимания. Её пальцы нервно теребили язычок молнии.

– Он мне… Н-Не подходит п-по р-размеру…

Скинхед тут же расхохотался, а вместе с ним засмеялся и Клоун. Однако последний умудрился ещё и вставить юмореску:

– Видимо, организаторы не смогли предугадать издержки работы пекаря!

Теперь смеялись вообще почти все, кроме, разве что, жутко злой Активистки и тугодума Тайрона. Ноги Амелии дрожали, и мне показалось, что сейчас она, не имея возможности провалиться сквозь пол, воспользуется альтернативой и упадёт в обморок. Я выступил вперёд, чем сместил всё внимание на себя, и внёс немного конструктива:

– Возьми пуховик Уолтера, он повыше тебя, должен налезть. А вместо издевок вы бы лучше подумали над тем, почему организаторы совершили такую промашку, и что это может значить!

Я прикрикнул на других участников, и вскоре смешки окончательно затихли. Все переоделись молча, и, наконец, наступил момент выхода на улицу.

Родной зимний мороз ударил в лицо и принёс воспоминания о родине. Годы назад… На окнах давно застыли снежные гравюры, а с кухни тянуло едва сладким ароматом свежей каши. Как хорошо было выходить в декабре ранним утром, зная, что это твоё последнее посещение школы в году, а дальше тебя ждёт несколько недель каникул, ёлка, мандарины и ещё живые родители?

Хорошее настроение ушло так же быстро, как и пришло. Вернулся реалистичный подход к ситуации. Шла лёгкая метель, всё вокруг занесло снегом чуть ли не до колен, а резкость воздуха, напоминала нам о том, что тут, вообще-то, гора, пусть и не самая высокая из возможных. Куда ни глянь, виднелись лишь редкие деревья и бесконечное белое полотно. Практически никаких ориентиров, кроме… Почти занесённых следов, уходящих куда-то в лес.

– А чё это тут у нас? – с интересом спросил Скин и сел на корточки перед одним из них. – Мля, узор на обуви уже не понятный. Чё, есть догадки, чё это за хрень, и кто это, мля, свалил из хаты несколько часов назад?

– Подозреваю, что это был кто-то из организаторов, – спокойно отнёсся к следам и вопросу Профессор. – Нас же должны были сюда поместить чьими-то силами? И если вы не знаете летающих дронов, способных перенести на себе человека размерами с Тайрона, полагаю, кто-то нас сюда затащил.

– Честно говоря, я и человека не знаю, способного поднять Тайрона, – пожал плечами я. – В лучшем случае, протащить по земле. Но и тропинок размерами с бульдозер здесь нет, только следы. И они ведут в лес.

Активистка засветилась. Неожиданная смена эмоций, я-то думал, что у неё только два состояния: либо орать, либо пытаться не сдохнуть от злобы. Эми заявила:

– Отлично, вот и будет цель у нашего с Тайроном похода! Поищем этого вашего организатора или куда он ушёл.

На этом группа и разошлась, начав прямолинейно идти на север, запад и восток. Лишь нам с Профессором пришлось обогнуть здание, чтобы направиться к югу. Во время нашего небольшого похода я оценил то, как отель выглядит снаружи. На самом деле, он неплохо сохранился, что стало понятно ещё внутри, раз уж огня камина хватило, чтобы нас отогреть. Даже окна не выбиты, и из одного из них отлично просматривался весь бар. Но самое интересное мы обнаружили, когда добрались до южной стены постройки.

– Смотри, подвал, – я указал пальцем на две металлические двери, уходящие прямо в землю. Их сковывала между собой цепь с увесистым замком. Нейтан повернул голову и коротко кивнул, после чего достал из-под пуховика портсигар и защёлкал зажигалкой. В нос ударил едкий запах дыма, я поморщился.

– Раз подвал заперт, смысла на него смотреть нет, – Профессор продолжил движение, будучи среди нас ведущим. – А обсудить его предназначение можно и по пути.

Я мысленно согласился и последовал за напарником. Тем временем метель, по ощущениям, усиливалась. Ветер завывал всё сильнее, и, почему-то, напоминал человеческие крики. Меня даже проняло от такого сходства, а в мозг закралась дурная мысль о том, что, может быть, организаторы нам и мистики подкинули в загашник? Не знаю, как, но… Чёрт, уверенность меня покидала.

– По поводу подвала у меня есть пара догадок, – Профессор же оставался куда спокойнее меня и шёл с максимально прямой спиной, непонятно как ориентируясь в метели. – Я не заметил в отеле ни одной розетки, но ведь динамик не может работать без электричества? Значит, он должен быть как-то подключен к сети, и её источник может находиться именно там.

Я кивнул, но быстро понял, что у собеседника на затылке глаз нет, и подтвердил согласие словесно. Нейтан продолжил:

– Есть ещё один вариант. В подвале прячется один из наших наблюдателей. Это куда более вероятно, чем в отсутствие связи наблюдать за нами и посылать сообщения откуда-то из леса. Разве что у них тут спутниковое подключение, что… Возможно, пожалуй.

– А у тебя случайно нет на телефоне спутниковой связи?

Профессор подождал перед ответом как минимум пол минуты. Я уже хотел было его переспросить, но он всё-таки высказался:

– У меня телефона вообще нет, офицер, вы должны были помнить это по обыску. Остался в сумке, которую наши организаторы конфисковали. Но поверьте мне, я бы вызвал помощь сразу же, как только появилась возможность.

Что же, стало понятно – спастись малой кровью не вышло бы, и я покачал головой. В целях продолжения диалога пришлось высказать одну из мыслей:

– В подвале может быть и то, и другое. И это бы имело смысл. Только вот меня сильно смущает «защита» столь ценного места. Неужели они всерьёз рассчитывают, что какой-то там замок сможет остановить слаженно работающую группу?

– Значит, делаем вывод, что живых людей в подвале всё-таки нет.

За тем разговор и стих. Дорога пошла с наклоном вверх, чего стоило ожидать в горах. Однако мы явно находилась если не на самой вершине, то уже близко к ней, потому что иначе мы бы увидели хотя бы ещё парочку склонов. В принципе, так и вышло, и я смог разглядеть одну из возвышенностей, пусть и не посреди нашего пути, а слева, у «восточного» направления. Через метель даже кое-как получилось увидеть саму вышку радиосвязи, пусть и без особых деталей. Дорога к ней тоже лежала явно не простая: идущая прямо по склону, с необходимостью обойти гору туда-сюда несколько раз перед тем, как доберёшься до её вершины. Я мысленно порадовался тому, что это не мы сейчас шли в ту сторону, потому что даже небольшого уклона хватило, чтобы заставить мои ноги ныть от боли.

Снег продолжал лететь нам прямо в лицо, а морозный ветер набирал силу. Даже мне, привыкшему к уральским морозам, начало становиться не по себе. Я запихнул ладони в куртку, чтобы хоть немного их согреть, но нарастающая тревога продолжила стрелой колоть по сердцу. Надо достать из-под пуховика пистолет и переложить его в наружный карман.

Сталь оружия ледяная, но в то же время греет душу. Я ухватился за рукоятку, как за спасительную веревку, словно все мои проблемы в жизни можно решить нажатием на спусковой крючок. Это наводило на воспоминания об одном из моих периодов в жизни… В котором это ощущение являлось сущей правдой.

– Так почему ты вызвался идти со мной? – внезапный вопрос Профессора заставил меня вздрогнуть и выйти из собственных мыслей, начавших становиться удушающими. Я попытался сфокусироваться на звуках завывания ветра и треска снега под ногами. Подумать только. Мы одни на несколько километров вокруг. Что если убийца уже сделал свой ход? Что если он прямо сейчас охотится за нами двумя?

– Потому что есть вероятность, что убийцей может быть один из организаторов, – пропыхтел я, стараясь сохранять дыхание при тяжелых нагрузках. – Но ты им вряд ли являешься, поскольку пытался остановить захваченный автобус. Чем заслуживаешь какое-никакое доверие.

– Хм. Резонно, если только я вас не разыгрывал, – Профессор вёл со мной беседу, не удосуживаясь развернуться. Я не винил его, в такой ситуации даже ради простого движения требовалась полная концентрация. – Но с чего ты взял, что убийца является организатором? Есть какие-то подозрения?

Я ненадолго ушёл в себя, пытаясь сложить пазл, от которого у меня имелась максимум парочка кусочков. Через минуту размышлений получилось найтись только с таким ответом:

– Считай это за интуицию. Я не хочу выводить тебя на ложный след, да и самого себя убеждать в варианте, который может быть неправильным.

– Ясно-о-о, – протянул Нейтан. – Что же, будем с тобой в этом солидарны. Я тоже склоняюсь к тому, что убийцей является кто-то из организаторов. Сразу скажу то, что знаю: вёз нас явно не Тайрон, это я могу сказать по габаритам водителя.

– А что-нибудь ещё ты увидел? – с надеждой спросил я. Это могло уже стать хоть какой-то зацепкой, хотя не существовало совершенно никаких гарантий, что «водитель» и «убийца» являлись одним и тем же организатором.

– Тяжело сказать, человек будто специально пытался казаться как можно более андрогинным и с неопределяемым возрастом. Объёмный комбинезон, перчатки на руках… Да и рост сидящего человека вычислить в такой ситуации у меня не вышло.

Упрекать за это Профессора не имело смысла, уже стоило быть благодарным ему за то, что он догадался подбежать к водителю и запомнить хоть какие-то улики.

– Думаешь, в этом был практический смысл? Убийца пытался слиться среди нас, или просто не желал того, чтобы мы раскрыли его личность?

Нейтан коротко хохотнул, после чего, наконец, вытащил руки из карманов и развёл их в стороны:

– Знаешь, что я люблю в таких загадках? В них никогда нет чёткого ответа. Потому что мы имеем дело с людьми: самым непредсказуемым актёром из возможных. Разумеется, очень вероятно, что он оделся именно таким образом, чтобы слиться среди нас. Ведь крайне глупо рассчитывать, что после игры мы сможем сдать властям организатора на основе только его телосложения и рук. Но что же поделать, может, организаторы – идиоты, и решили предохраниться таким образом? Но самая интересная деталь, которая наголову разбивает всё наше обсуждение и делает его полностью бесполезным…

Он сделал театральную паузу, я же с нетерпением принялся ждать конца реплики.

– Что они могли намеренно одеть так водителя, чтобы мы думали, что он является убийцей среди нас! Вот и всё, ребята! – Профессор, наконец, засмеялся в голос, и отголоски его хохота пошли эхом по горе. Столь неестественное повторение ударило по моей голове и ушам, я стиснул зубы. Сердце бешено билось в груди, и спокойствие Нейтана лишь добавляло топлива в огонь моей тревоги. В очередной безуспешной попытке отвлечься от мыслей я посмотрел вперёд и увидел, наконец, искомое здание, из-за метели и мороза имеющее голубоватый оттенок и смазанные контуры. Наконец-то. Мы шли к нему несколько километров пешком, и в тёплую обувь, хочешь не хочешь, уже завалилось немного снега из-за огромных сугробов, а простые джинсы едва ли помогали бороться с холодом. Нам требовалась хоть какая-то передышка от ветра, возможность согреться и отдохнуть.

– А кто… Уф, уж я не знаю, на основе чего ты считаешь, что убийцей является организатор, но, может, у тебя есть в голове кто-то конкретный?

– Да кто угодно может быть организатором, – Профессор, наконец, удостоил меня взглядом, но очень быстро отвернулся и ускорил шаг, видимо, тоже желая прибыть к станции подъёмников поскорее. – Например, у меня есть подозрения к Амелии, она запуталась в причинах её поездки, да и в целом ведёт себя немного странновато.

– А тебе не кажется, что организатор, пытающийся сойти за участника, не прокололся бы на такой мелочи? И вообще… Что это за история со слишком маленькой курткой, как думаешь?

Ответа пришлось ждать достаточно долго. Настолько, что мы уже почти добрались до станции впритык, и её очертания стали крайне чёткими. Здание смотрело на нас пустыми глазницами выбитых окон, дверь висела на одной петле и клонилась к земле, словно падающий на колени человек. Штукатурка облетела, голый кирпич показался наружу… Да это строение на ладан дышало!

– Поэтому и так тяжело делать какие-то конкретные выводы. Нам нужны факты, Дмитрий, факты… А на основе эмоций, неосторожно брошенных слов и даже резких реплик «да я тебя убью» догадки строить почти невозможно. В том же ключе я отзовусь и по поводу тесной куртки… Пожалуй, это просто результат избыточного питания нашей подруги.

Да уж, очень легко было нашему горделивому аналитику всё просто спихнуть на придуманное им же обжорство Мышки, но мне казалось, что он совершал явную ошибку, давая такое простое объяснение вещи, способной на поверку оказаться куда более запутанной. Когда Нейтан взялся за ручку почти упавшей двери и потянул её на себя, я всё же возник:

– Нет, здесь явно другая причина. Даже если мы предположим, что она набрала вес за последние дни… Сколько у организаторов было времени, чтобы купить для нас пуховики? Два, три дня после покупки нами билетов? Боюсь, даже при всём желании за такой короткий срок нельзя поправиться больше, чем на парочку фунтов, а это вовсе не разница между «пуховик сидит, как влитой» и «пуховик вообще не застёгивается». Понимаешь, к чему я клоню?

Нейтан так и замер перед открытым дверным проходом. Он тут же упёр локоть в сложенную под грудь руку и принялся расчёсывать бороду пальцами:

– Тот, кто несколько часов назад покинул отель, надел её куртку.

– Ага, – с удовлетворением кивнул я и обогнул профессора, наконец, вырвавшись вперёд. – Осталось только понять, что это значит.

Действительно, обдумать это нам предстояло позже, потому что у нас имелись более насущные проблемы, хотя их количество, конечно, сократилось. Завывания ветра остались позади, как и попросту непереносимый мороз. Мы остались наедине с не очень обширными руинами приёмного пункта гостей местного курорта. Если снаружи здание казалось разрушенным, то внутри и вовсе царил полный хаос. Двигаясь вперёд, мы натыкались на обломки обвалившегося потолка, остатки пришедшей в негодность мебели и… сраный обледеневший труп голого человека.

– Твою мать! – я подпрыгнул и чуть не выхватил рефлекторно пистолет. На меня тут же наткнулся идущий сзади Профессор, и мы оба едва не упали на спины. Однако Нейтан вовремя и правильно переставил ноги, после чего вытянул голову и тоже отреагировал на находку:

– Ох.

Ох. Да уж, где-то девять охов из десяти по моим подсчётам. До этого момента во мне ещё теплилась минимальная, просто мизерная надежда на то, что происходящее – просто крайне продуманный розыгрыш. Мол, мы все снимаемся в каком-то очень неэтичном реалити-шоу, которое закончится после пилотного эпизода, и нас всех вытащат отсюда живыми и здоровыми… Сейчас же ставки выросли на небывалую высоту, и понизиться более не имели возможности. Чёрт, я сам себя накрутил этими выдумками про призраков и крики в ветре… А тут нашлось откровенное подтверждение всех моих худших догадок.

– Что скажете, офицер? – попытался разорвать тянущееся уже несколько минут молчание Нейтан. Всё это время я неморгающим взглядом пялился на тело неизвестного мне человека, раздетого до гола, лишенного остатков гордости в посмертии и просто ставшего объектом. Объектом, который нужно изучить, описать, и окончательно этим расчеловечить.

– Судя по повреждениям на шее, удушен. – выдохнул я и сел на корточки, после чего ткнул пальцем в бок мужчины. Слегка полноват, возрастом явно за сорок, без каких-то примечательных знаков, вроде татуировок. На лице застыло глуповатое выражение, морщины расправлены, возможно, перед смертью мужчина корчил какую-то рожу. – Признаков разложения нет. Либо убили здесь, либо привезли и заморозили в течение суток. Это укладывается во временные рамки длительности нашего похищения.

– Не наш ли это, случаем, водитель? – хладнокровно спросил Нейтан, в то время как мой голос предательски подрагивал. Господи, да что со мной такое? Будто впервые труп увидел…

– Х-хороший вопрос. Причем, он может быть как тем, кто должен был нас везти в Лас-Вегас, так и…

– Тем, кто должен был нас отвезти нас к горе, – закончил за меня Профессор. – В общем-то, для нас это всё бесполезно.

Я снова стиснул зубы. Держать себя в руках становилось всё сложнее, и такое отношение к погибшему человеку выводило меня из себя.

– Да уж, – со сжатыми челюстями проговорил я, добавляя яд в голос. – Несомненно, самое печальное во всём этом – отсутствие для нас пользы.

Профессор, сука, будто специально кивнул, показывая, что прекрасно распознал сарказм, но от своих слов не отказался и даже не смутился. С каким же психопатом я вызвался в пару?

– Идёмте дальше, офицер. Мёртвые не должны мешать живым. Держите голову холодной, это поможет избежать новых жертв.

Я кое-как смог согласиться с этой репликой и выпрямиться. Сердце всё ещё бешено стучало в груди. Очень тяжело смириться с разбитой картиной мира, и сколько ты не строй из себя «крутого парня», розовые очки всегда ломаются стеклом вовнутрь. Я бросил последний взгляд на труп бедного мужчины и пошагал за Нейтаном. Идти оставалось недалеко, пришлось лишь обогнуть ещё немного выбоин на полу, и мы добрались до подъёмника.

Синяя кабина в белую полоску символизировала надежду спасения. С тихим скрипом она покачивалась на стальном тросе, дальний конец которого уходил в голубую неизвестность за многие метры, если не километры, отсюда. Бездонная пропасть – так хотелось это назвать. Потому что я не верил, что организаторы позволят нам так просто сбежать.

– На панели управления нет ключа, – подтвердил мои худшие догадки Нейтан. Я подошёл к металлическому ящику метр на метр, у которого склонился Профессор. Схема управления выглядела довольно простой, но едва ли это успокаивало. Крутить руль да жать педали на машине тоже не тяжело, да только вот без ключа все равно её не заведешь.

– Взломать не сможешь?

Нейтан молча развернулся ко мне и впился в меня холодным и очень разочарованным взглядом. Мы простояли в молчании долго, примерно секунд пятнадцать, и я уже сто раз пожалел о таком необдуманном вопросе. Профессор же внезапно начал диалог с неожиданного места, будто всё это время он поносил меня на чём свет стоит, но вдруг решил поменять тему:

– Вероятно, магнит бы мог помочь. Вряд ли тут сложная система безопасности, система сделана ещё в прошлом веке. Можно сымитировать движение карты, если это так работает. В динамиках такой должен найтись, как в том, что висит в отеле. Но я бы не рассчитывал на более чем десятипроцентный успех. И то, это ещё щедро.

Всё-таки нашёл какой-то выход наш аналитик, пусть и дал ему всего десятипроцентный шанс на положительный исход. Уже неплохо. Хотя не стоило забывать о том, что случилось с Уолтером после отказа на участие в эксперименте – думаю, электрическая прожарка неизвестным образом показалась бы нам раем после наказания за попытку побега. Но я всё же задумался:

– Как думаешь, могли бы мы спуститься по канату без подъёмника, соорудив что-нибудь по типу крюка? – я ещё раз оценил протяженность троса и слегка приуныл. В принципе, ответ выходил очевидный.

– Хочешь попробовать? – с улыбкой спросил Профессор.

Я невесело покачал головой. Остатки надежды на положительный исход стремительно покидали тело. Нам предстояла долгая дорога назад, по беспросветной метели, гигантским сугробам… Хотя бы не в гору, к счастью. Что же, нужно взять себя в руки… Взять себя в руки.

И всё же я в очередной раз вздрогнул при виде трупа, о существовании которого прекрасно знал. К этому нельзя привыкнуть. Я не затем ушёл полицию, чтобы постоянно видеть те же самые картины. Трупы, всюду трупы… Перекошенные здания, в которых раньше плескалась жизнь… Мусор, обломки строений и чужих жизней… Скорее, прочь из этого места, я больше не мог этого терпеть…

– Как думаешь, кто первый умрёт? – беззаботно спросил меня Нейтан, вызвав у меня рвотный рефлекс. Я удержал его и спросил слабым голосом:

– Что?

Мы, наконец, вывалились из руин здания, и вернулись в ещё более усилившуюся метель. Ветер надрывно свистел над головой, да куда уж «над», он давно проник внутрь черепа и отражался по нему эхом, бередил все воспоминания, что так хотелось отложить на край сознания. Где-то застучал дятел. Дятел? Что он здесь делал? Тук-тук-тук.

– Ты же знаешь, почему я предложил всем скопом выбраться наружу. Нам нужен первый ход убийцы. Любая его ошибка, даже если она произойдёт после успешного убийства, – голос Нейтана будто отдалялся, хотя он был на том же расстоянии передо мной, что и раньше. В ноздри ударил слегка кислый запах отдышки. Тук-тук-тук. – Допустим, я не убийца, ты тоже. В интеллектуальных способностях остальных я сильно сомневаюсь, они не смогут совершить «идеальное преступление». Ты куришь?

Сквозь плотную пелену перед глазами я увидел, как Профессор достал свой серебристый портсигар. Я что-то промычал в отказ, даже не задумываясь над предложением. Казалось, что лишняя интоксикация и вовсе могла меня прикончить. Тук-тук-тук.

– Вы такой правильный, офицер. Защитник закона и невинных, эмпат, без вредных привычек. Прямо второе пришествие, честно слово, – я услышал чирк зажигалки. Резкий звук ударил в голову. Сердце грозило выскочить из груди, его стук ощущался в ушах несколько раз в секунду. Беспомощность сковала тело, если бы Профессор желал, он бы мог запросто меня прикончить, и это при наличии у меня пистолета. Пистолета… Я вцепился в рукоятку оружия и не глядя снял его с предохранителя. Тук. Тук. Тук.

– Ну а по поводу преступления… Всё выйдет просто прекрасно. Мы пожертвуем всего одним человеком, без которого, вполне возможно, обществу будет только лучше, зато спасём остальных восемь, и победим в игре.

Это… Это не игра, грёбаный ты урод!

Вспышка света. Где я? Неужели это мой класс? Сижу один, на последней парте. Спереди учитель весело опрашивает детишек, моих одноклассников. Только вот я – совсем взрослый. Я здесь лишний, меня здесь быть не должно. Это не то, что происходило на самом деле, но… Всё настолько реальное, будто повторяется слово в слово…

– Дмитрий Ершов, выйди к доске. Реши пример.

Почему так тихо? Почему все смотрят на меня? Мне ничего не остаётся, кроме как с трудом вылезти из-за слишком маленькой для меня парты. Я возвышаюсь более чем на метр над сидящими первоклашками, но они смотрят на меня без уважения, даже без удивления. Только лёгкие улыбки. Я же кое-как подхожу к зеленой доске, на которой что-то выцарапано белым мелом. Но что… Я не вижу. Словно смотрю через мыльный фильтр, словно кто-то намеренно размазал тряпкой символы, лишь бы у меня не было ни единого шанса.

– Чего стоишь, Дмитрий? Это лёгкий пример, из домашнего задания.

Училка смотрит на меня с такой же издёвкой, с которой смотрят одноклассники. Она знает, что я не решу. И они знают. Все… Все знают. Но меня все равно вызвали сюда. В образовательных целях? Нет. Мне никто не объяснит решение. Никто даже не скажет, что написано на доске. Они не хотят, чтобы я научился, стал среди них своим. Им нравится иметь в рядах изгоя, кого-то, кто не может, кого-то, кто… Хуже.

– Эх, дурачок ты, Дмитрий. Сколько ещё раз тебе нужно будет остаться на второй год, чтобы справиться с элементарной математикой? Позор, позор… Возвращайся на место.

Класс синхронно начинает надо мной смеяться. Такого не было. Это неправда. Я не оставался на второй год, я никогда не позорился настолько сильно… Или позорился… У меня даже не получается отличить реальность от вымысла. Мне не хочется это видеть. Я просто хочу быть лучше, я хочу стать своим… Стать частью этой хохочущей массы, указывающей на меня пальцем, бросающей в меня камнями… Камнями?..

– Ну что ты, Дмитрий? – издалека доносится голос учительницы. – Не плачь. Они же всего лишь играют.

Это… Это не игра. Это… Это моя жизнь!

– Дмитрий?

Будто от резкого удара я прихожу в себя, голова болит так, словно после пробуждения от крайне короткого сна. Дыхание не ровное, приходится заставлять вдохнуть в себя хоть немного воздуха, чтобы устоять на ногах. Жарко, очень жарко. Практически ничего не видно перед собой, метель…

– Дмитрий? Что случилось? Я вас уже полчаса ищу!

Я вздрагиваю, моё зрение, наконец, фокусируется. В пяти метрах от меня за деревом прячется Профессор. В правой его руке топор, вечно спокойное лицо мужчины побледнело, а глаза широко раскрыты. Они смотрят на пистолет в моей руке… Пистолет, от дула которого исходит черный дым.

Глава 6. Все четыре стороны

Я ничего не мог вспомнить, голова опустела настолько, что бушующий ветер чуть ли не проходил её насквозь. Грудь шла ходуном, виски болели с угрозой взорваться. Взгляд в недоумении переходил от Профессора к пистолету и обратно.

– Что… Что произошло? – хрипло спросил я. Горло пересохло, по ощущениям я, по меньшей мере, пробежал марафон. Тяжело сказать, как в условиях бурной метели меня вообще смог услышать Профессор.

– Что произошло?! Может, вы сами скажете? – быстро выдал Нейтан и чуть-чуть выдвинулся из-за ствола дерева. Длинные и худые пальцы продолжали сжимать топор. Я не имел ни малейшего понятия, на что он рассчитывал: неужели Профессор рассчитывал зарубить меня быстрее, чем его догонит моя пуля? Но мне незачем стрелять! Тогда почему мой пистолет дымится?..

– Без… Без малейшего понятия, – честно признался я и попытался унять дрожь в руках. – Меня будто… Отрубило, не знаю, как это описать… Потерял сознание, и не помню ничего из того, что произошло за последние… Ты сказал полчаса?

Мужчина коротко кивнул, после чего выругался. Бледность покинула лицо Профессора, губы поджались, брови нахмурились. Он высказался в резкой манере:

– Это очень плохое оправдание и алиби. Тебе стоит молиться любому из богов, чтобы никто из игроков не погиб, иначе ты тут же станешь подозреваемым номер один, и станешь им заслуженно.

Я молча поставил пистолет на предохранитель, и щелчок механизма заставил Профессора вздрогнуть. Однако он всё понял, когда брошенный мной Глок приземлился ему под ноги.

– Держи хоть какую-то гарантию твоей безопасности. А теперь… Пожалуйста, объясни всё, что знаешь.

Нейтан ещё какое-то время пялился на меня, глаза из-за очков изучали мой пуховик и поднятые вверх руки, но он всё же сделал шаг вперёд и подобрал ствол. Профессор цокнул языком и начал отвечать на вопрос:

– Я вёл с тобой, как мне казалось, диалог, но ты в итоге перестал отвечать. Признаю, моя вина – стоило раньше заподозрить неладное, где-то пять минут трепался с воздухом… – его голос всё ещё немного подрагивал, но быстро восстанавливал холод и уверенность. В конце концов Нейтан даже расправил плечи, и его поведение стало неотличимым от обычного. – Тут же побежал назад, но ты так далеко ушёл, что поиски стали практически бесполезны, в какой-то момент я осознал, что ты… Запутал следы, и мои шансы найти тебя окончательно сравнились с нулём. Но, когда я уже собирался возвращаться в отель, я услышал несколько выстрелов… С ориентиром искать тебя стало легче.

После того, как тело хоть немного оправилось от сенсорной перегрузки, я попытался рационализировать произошедшее. Запутал следы? Сделал несколько выстрелов? Я совершил достаточно сложную последовательность действий, которую не ожидаешь от человека, полностью потерявшего сознание. Хоть какая-то память о событиях же у меня должна сохраниться? Чёрт, черная дыра в черепушке, ничего не получается вспомнить, ни образов, ни запахов, ни звуков.

Органы чувств только сейчас начали приходить в норму, пусть и в условиях лютой метели я мог воспринимать лишь крайне, крайне низкую температуру. Уже заметно стемнело, а остатки видимости пожирал плотный снегопад, да и голос собеседника едва слышался за завываниями ветра. Я совершил несколько шагов вперёд, и Нейтан кивком позволил мне приблизиться.

– Сколько было выстрелов? Ты считал? Откуда они были произведены?

После того, как мы поравнялись до расстояния не более метра между нами, получилось увидеть слабую ухмылку только левой половиной лица Профессора. Он сказал невесело:

– Сюр. И я должен отвечать на эти вопросы? Готов сказать под запись: мне ни капли не верится, что ты «потерял над собой контроль», пошёл запутывать следы и расстрелял в воздух, кажется, пять патронов. Где это произошло – ни малейшего понятия, ты создал кучу ложных тропок, и нашёл я тебя даже не на краю одной из них.

Мы без согласования пошли куда-то в сторону отеля, потому что терпеть такую холодрыгу стало просто невыносимо. Я ещё и взмок до такой степени, что у меня под пуховиком разверзся водопад пота.

– Это правда было неосознанно. Хочешь верь, хочешь нет, мои, разумеется, проблемы, но давай попробуем рассмотреть и другой вариант, а?

Профессор лишь фыркнул. Я продолжил:

– Со мной такого никогда не случалось, и… Чем чёрт не шутит, вдруг те приборы, через которые организаторы бьют нас током, влияют на наше поведение?

Резкий хохот Нейтана выбил меня из равновесия. Он и сам встал на месте, после чего упёрся руками в колени, а затем демонстративно захлопал в ладоши:

– Шикарная идея, Дмитрий! Технологии удалённого контроля над разумом. Вам самим-то не смешно? Это же просто идиотизм высшего порядка!

– Собрать девять человек на вершине заброшенного курорта и заставлять их убивать друг друга под страхом смерти на электрическом стуле – неужели звучит гораздо реалистичнее? – вдруг меня словно стрела поразила, я осёкся. – А чем нас вообще электризует? Да так сильно?

Профессор тут же перестал хохотать и нахмурился. Кажется, у меня получилось пробить часть его защиты. Он продолжил идти:

– Не задумывался над этим. Но это же не какие-то браслеты, медальоны и ободки… Как у них это вышло?

– Вот именно, Нейт! Технология удалённого убийства током тоже кажется несколько бредовой, не находишь?

Честно говоря, я и сам не слишком верил в теорию контроля над разумом. Профессор прав: бред сивой кобылы, словно почерпнутый из плохого детектива, публикующегося в интернете. Но я просто не мог смириться с тем, что действительно потерял над собой контроль и пошёл расстрелять чуть ли не треть боезапаса. Причём, вполне возможно, в живого человека. По словам Нейтана, я вполне мог добраться либо до западного, либо восточного направления, и там мог убить одного из участников. Мысль об этом леденила кровь. Я не… Я не убийцей, я не могу прикончить невинного человека на пустом месте.

Или же это всё действительно тот самый способ организаторов показать, что жребий выпал именно мне? И что дальше? Я так и буду вынужден убивать участников не по своей воле? В этом и есть вся суть эксперимента? Неэтичными способами проверить действие новых технологий? Хотелось заплатить любую цену за то, чтобы узнать, что это всего лишь краткосрочное помутнение рассудка…

Где-то ещё через полчаса мы-таки добрались до отеля, но едва ли я испытывал радость от этого. Ведь подсознательно понимал: меня ждёт не самый приятный вечер. Признание в произошедшем, оправдания перед лицом фактов… Существует и ненулевой шанс, что меня и вовсе линчуют по итогу голосования. К такому варианту я максимально уязвим, тем более что моё единственное оружие сейчас находится у Профессора. Возникла даже трусливая мысль просто сбежать отсюда, пока у меня ещё имелась возможность, но она вышла настолько мерзкой, что я скомкал и проглотил её, не оставив ничего вместо.

– Барабанная дробь, – зачем-то сказал Профессор, открывая дверь передо мной. Впрочем, сразу же стало понятно, что он имел в виду. Потому что внутри отеля царил хаос: Активистка Эми бессвязно кричала какие-то лозунги и бросалась консервами в Скина, тот ревел, словно раненый медведь и пытался догнать обидчицу, а она ловко укрывалась от него за столом и вовремя смещалась в ту или иную сторону, когда Трэвис пытался её подловить. Параллельно всему этому Солнышко Сара неадекватно спокойным голосом пыталась их утихомирить, но лишь ловила лицом банки, предназначавшиеся Скину, к счастью, без особого ущерба. В дополнение картины за самим столом сидели Негр и Дед, молча жравшие дольки ананасов из металлических тарелок.

Скрип двери привлёк внимание всего этого цирка, участники баталии устроили кратковременное перемирие и уставились на нас. Я тут же поднял бровь и развёл руки:

– Вас только оставишь на пару часов, вы уже снова друг друга убивать бросаетесь! Что за детский сад?

Меня действительно рассердила разыгрывавшаяся сцена. Эти агенты хаоса саботировали выживание всей группы нелепыми потасовками, идеальными для убийцы. Меня абсолютно не волновали их политические взгляды и жизненные убеждения, мне хотелось схватить что Эми, что Трэвиса за шкирку и знатно выпороть обоих. Эми – чуть больше.

– Я жду от вас хоть какое-то рациональное объяснение происходящего!

Активистка задыхалась, но всё равно пыталась что-то сказать в перерыве между глотками воздуха, получалось у неё плохо. Она, кстати, до сих пор не сняла пуховик. Скин и вовсе молчал, лишь злобно глядел на меня с раскрасневшимся лицом. Пришлось ждать, пока Эми всё-таки восстановит дыхание достаточно, чтобы вместо лая произносить слова:

– Этот… Этот урод, он… Мы шли по лесу с Тайроном… Изучали следы, и… – она наклонилась и закашлялась, после чего прижала ладонь к сердцу. – И там кто-то прошёл за деревьями! Силуэт был как у этого фашиста!

Эми ткнула дрожащим пальцем в Трэвиса, тот оскалился. Профессор задал вопрос разочарованным голосом:

– «Силуэт»?

– Да, силуэт! Что, это мало?! – вдруг добавила она пылкости в голос. – Все факты налицо! Он пытался убить сначала меня, потом тебя, потом Амелию! Тут же у него появилась возможность расправиться сразу с двумя людьми, которых он ненавидит, одним махом! Тайрон испугался, убежал от меня, и я… Я ещё несколько часов его искала одна, в этом сраном лесу с поганым ублюдком-убийцей!

На короткий период внимание всех в комнате устремилось на Негра. Он так и замер, не донеся до раскрытого рта круглую дольку ананаса. Сходство с мопсом стало окончательным. Но вдруг толстяк смог доказать всем, что умнее собаки, и даже способен на осмысленную речь:

– Мне… Мне стало страшно! В лесу не могло быть никого, я так не думал… Не могло! Мы шли вдвоем! – все настолько опешили от неожиданно длинной речи гиганта, что тот смог собраться с мыслями и продолжить. – Я знал, меня не тронут! Но этого не должно было быть! Не должно!

Почему-то это упёртое повторение одних и тех же слов меня встревожило. Что ещё за «силуэт»? Кто это мог быть? Неужели действительно кто-то из организаторов просто гулял по локации, рискуя попасться на глаза участников? Или же Активистка права, и на «охоту» вышел Трэвис? Бред, я не верю её рационализации и «фактам» примерно так же, как не верю в идею про удалённый контроль мозгов. Одну из причин для этого озвучила и Солнышко:

– Всё это время я была вместе с Трэвисом, он не отходил от меня ни на шаг! Настоящий джентльмен, помогал идти по горе, не дал свалиться со склона и прекрасно ориентировался в пути! Он не отлучался в лес!

– Да мне и шлепнуть вас нечем, суки, а жаль! – рявкнул вдруг Скин. – Надо было взять, мля, динамит из той хаты, щас бы, твари, барбекю вам устроил!

Мы ещё не успели никак отреагировать на это невероятное заявление, как Активистка взорвалась с такой силой, будто сама несла в руках взрывчатку:

– Вы просто сговорились! Ты, ты, думаешь ангел?! Ты сама согласилась с ним идти, с этим предателем, фашистом, как думаешь, что это о тебе говорит?! Думаешь, тебе хоть кто-то доверяет?! – Эми справилась с дрожью в руках и взяла ещё одну консерву со стола, после чего швырнула её в Сару. Женщина оказалась настолько ошарашена этим жестом, что даже не попыталась прикрыться, и банка прилетела ей ровнехонько в лоб со звонким стуком. Солнышко вскрикнула, схватилась ладонями за лицо и припала на колено.

– Ты что, совсем больная?! – крикнул я, но вместо того, чтобы расправиться с Активисткой, бросился к Саре. Судя по тихим всхлипам, женщина явно сильно пострадала, причём, и физически, и морально. Мои опасения подтвердились, когда я увидел между пальцами Солнышка кровь. – Так, Сара, спокойнее, давай посмотрим…

Она тут же послушно отодвинула ладони и взглянула на меня со смесью боли, обиды и благодарности. Сара втянула носом показавшиеся сопли и даже задержала дыхание. Выглядела бедняжка плохо, даже печально. В груди защемило, на моих глазах будто пнули котёнка. Крови действительно вышло много, но я быстро осознал, что смертельной травмы нет. Просто небольшой порез над бровью, где располагалось много сосудов.

– Всё хорошо, – я похлопал её по плечу. – Просто умойся, и нам бы пластырь какой…

– Я, типа, могу попробовать зашить, – неожиданно выдал Трэвис. – Ток лёд нужен и бухла бы прихватить из бара для анестезии.

В отеле повисло настолько глухое молчание, которое скорее ожидаешь при остановке времени, даже камин стал щелкать потише. Буквально все собравшиеся просто глупо хлопали глазками, пока Скин смущался всё сильнее и сильнее. Коллективный вопрос, который хотел задать каждый, оказался очень скоро отвечен им же:

– Да мля, задолбали! Я на медбрата учусь, могу такую хрень сделать, это, тип, несложно. Зато заражения не будет, и шрам потом поменьше станет, муж спасибо скажет… Да чё вы пялитесь?!

Я так сильно ошалел от этого признания, что не смог не издать нервный смешок. Мне вторил фырканьем Нейтан, а затем к нам присоединилась и Сара. Двоица за столом же продолжала флегматично съедать наши последние ананасы, а вот Эми, как я мог увидеть, сильно побледнела, а её лицо осунулось. Девчонка попеременно то заламывала пальцы, то грызла ногти, наплевав на синий лак на них.

– Значит так, – я поднялся и окинул всех серьёзным взглядом. – Тайрон, набери снега, Нейт, сгоняй за алкоголем для дезинфекции. А ты…

Я указал на безумную Активистку. Она ответила пустым взглядом, только сейчас вышло заметить большие мешки под её глазами.

– В соответствии с законами Соединённых Штатов Америки ты совершила преступление и виновна в нападении второй степени на невинного человека! После того, как мы отсюда выберемся, ты предстанешь перед судом и будешь наказана по всей строгости закона! Это то, что я должен сказать тебе, как полицейский!

Взгляд зеленых глаз Эми потух ещё сильнее. Она больше не грызла ногти, остановившись на заламывании пальцев. Я набрал воздуха в лёгкие и открыл рот:

– Но мне есть что сказать и как человеку! Что ты себе позволяешь?! Почему ты так себя ведёшь по отношению к тому, кто не дал тебе ничего, кроме любви и заботы, по отношению к тому, кто поддерживал и кормил тебя?! Эми, это ублюдство. Тебе должно быть стыдно! Покажи нам, что ты не просто бешеное животное…

Девушка совсем вжалась в себя. Возможно, я переборщил с обвинениями и устрашением, но у меня есть оправдание. Нам требовалось, чтобы Эми пришла в себя, чтобы она стала командным игроком, а не сеяла хаос в наших рядах. Даже Трэвис и тот на поверку оказался более надёжным и полезным, несмотря на угрозы линчевания утром. Поэтому требовалось закончить:

– Иди и извинись перед Сарой, живо!

Другие участники эксперимента уже справились с порученными заданиями и вернулись в гостиную. Нейтан действительно нашёл бутылку водки в баре, а вот Тайрон даже переборщил с упорством и принёс целую охапку снега, которую вывалил рядом со Трэвисом и Сарой. Правда, Дед уже выругал его словами «щас тут патоп будет», и Негр планировал отнести всё обратно. Но пока что он оставался, чтобы увидеть окончание нашего «суда» на Активисткой.

Она же с каждой секундой выглядела всё более и более жалко. Её губы задрожали, глаза бегали от одного человека к другому, будто бы искали даже не поддержки, а защиты. Но она сталкивалась только с пренебрежением и брезгливостью, и лишь сама Сара дружелюбно улыбалась, пока Трэвис протирал ей лоб влажной тряпкой. Запахло спиртом. Рот Эми открывался и закрывался, она то и дело кусала губы, даже отсюда виднелось, как часто она дышала… И тут девушка резко сорвалась с места, опрокинула стул в рывке, чуть не ударилась об одну из небольших деревянных колонн, добралась до лестницы и побежала на второй этаж.

– Дура, – выплюнул я и повернулся к нашему медбрату. – Ну что, сейчас будешь зашивать? Ещё что-нибудь нужно?

Скин помотал головой и указал на открытую бутылку водки рядом со столом. Солнышко уже давно перекочевала на стул и с закрытыми глазами держала ладони на животе. Кровь тонкой струйкой стекала под бровью и обходила глаз по виску. Трэвис своевременно стирал её тряпкой.

– Не, у нас же нет особо анестезии, так что обойдёмся льдом и подождём, пока водка подействует. Это ж больно до жопы.

Солнышко мирно сопела, её щёки уже немного покраснели от выпитого алкоголя. Я кивнул и задал резонный вопрос:

– А почему ты от всех это скрывал?

Трэвис какое-то время не отвечал на вопрос, вместо этого он достал катушку ниток и поставил её на стол к бутылке, после чего щедро полил иголку водкой. Какое-то время тишина разрывалась лишь хрустом ананасов. Скин пожал плечами:

– Мля, не выгодно карты вскрывать, сразу мишень на себе рисуешь. Нужен убийце медик тут? Не, нихера.

– И ты вскрылся ради того, чтобы зашить порез на лбу? Так себе ход.

Скин выругался и легонько ударил кулаком по столешнице, после чего показал зубы:

– Мля, коп, может ты тут, сука, и считаешь ходы, а я так не могу. Я вижу, что нормальному челу херово, я помогаю. И посрать, что я теперь сдохну, понял?

Конечно, я всё ещё не могу одобрить его действия. Стремление похвальное, но оно может аукнуться в будущем. Ведь убийца, если он находится в комнате, может воспользоваться этим знанием для того, чтобы Трэвис не смог спасти от смерти жертву: либо избавившись от самого медика, либо сделав жертве «контрольный». Наш медбрат просто поступил глупо, вне зависимости от моральной стороны вопроса. Сара бы уж как-нибудь пережила ранение.

– Может быть я ослышался, но вы, вроде как, упомянули динамит? – подал голос Профессор, когда ситуация устаканилась.

– Угу, – кивнула Сара, не открывая глаз. Её язык уже маленько заплетался. – Там был небольшой склад инструментов у лыжной трассы. Лопаты, кирки, верёвки, и, почему-то, куча динамита… Знаете, такими палочками красными, как их зовут…

Нейтан дал подсказку:

– Шашки.

– Шашки, да, – Сара щёлкнула пальцами и лучезарно заулыбалась. Я же не видел в ситуации ни единого повода для счастья. Мои глаза округлились, а нервы снова зашалили. Я взял на себя инициативу:

– Так что это выходит, один из вас может просто сходить туда и забрать несколько шашек, после чего поднять ночью весь отель на воздух?! Мы должны срочно пойти к этому шалашу и сбросить всю взрывчатку с горы к чертям собачьим!

– Херовая затея пряма сейчас, – вдруг подал голос Дед. Какое-то время он просто сочно хрустел ананасиком, не комментируя свои слова. Однако через секунд десять старик шумно проглотил кусок фрукта и уставился на меня твёрдым взглядом. – Первае: метель. Ничево не видно, заблудимся, потеряем каго-то. Втарое: уже вечер. Теж причины. Ну и третье: до сих пор не вернулся нас шутничок и пекарша. Коль убийца среди них, он может васпользоваться маментом и шлепнуть нас, пака мы не видим его. Паверьте мне, в таких условиях эта легче легкаго.

Я был вынужден согласиться с опытным стариком. Да, сейчас мы рисковали погибнуть всем скопом из-за того, что убийце пришло бы в голову воспользоваться взрывчаткой, но иначе мы подставлялись под не менее приятные способы потерять несколько участников. Однако в речи Уолтера лежало кое-что, требовавшее внимания не меньше, чем всё остальное.

– Значит, никто не знает, где Амелия и Майкл?

– Шо слышал, сынок.

Моё сердце ускорилось. Чтобы справиться с нервами, я принялся снимать с себя пропотевший пуховик и залитые снегом валенки. Профессор запоздало поспешил повторить мои действия.

Плохое предчувствие. Очевидно, Скин и Солнышко первые вернулись в отель, судя по тому, что у них не возникло вообще никаких препятствий на пути. Потом, видимо, незадолго до нас, вернулись Активистка с Негром, которые чуть не умерли от страха при виде какого-то силуэта в лесу, и им понадобилось ещё несколько часов на то, чтобы найти друг друга. И последними добрались мы с Профессором: после моего бегства с запутыванием следов мы опоздали больше всех. Так что же такого ужасного могло случиться у этой двоицы, раз они до сих пор не показались?..

– Что ты делал, Уолтер?! – услышал я резкий вопрос от Профессора, и ему последовал удар ладонями по дереву. Нейтан уперся руками в стол рядом с Дедом и начал пилить старика взглядом. Тот же даже не прекратил жевать уже пятый кругляш ананаса. – Чем ты занимался весь день?!

Резковато. Однако я не против такой линии поведения.

– Ну хоть кто-та спрасил. Ва-первых, я читал адну книжку из местнай библиатеки. «И никаво ни стала» (1) от Агаты Кристи, хе-хе, на злобу дня, так сказать. Ещё я думал над тем, шо именна ударила меня токам. И вот, сматрите…

Старик резко задрал кофту на запястье и ткнул пальцем в едва заметный квадратик из красной каймы, не больше, чем сим-карта размером. Внутри «границ» фигуры располагась обычная кожа. Все подошли к Уолтеру и уставились на его руку с таким вниманием, будто на ней написали имя убийцы.

– Пасматрите, у вас такое есть?

Я взглянул на своё запястье и моментально определил искомую отметку на коже. Судя по осмысленным взглядам Скина и Солнышка, они тоже нашли «симку». И только Профессор вдруг начал шкрябать по ней ногтем:

– Не могу понять… Оно что, под нашей кожей? Какой-то тонкий надрез, – бормотал он. – Но где источник питания? Неужели тоже встроили под кожу?

Я поёжился. Это многое объясняло, хоть и техническая часть вещей от меня ускользала, как, кажется, ускользала и от Нейтана. Тот, кстати, вдруг снова переключился на претензии к старику:

– До какой страницы дочитал?

– Сто двадцать пять из двухсот пятидесяти девяти, – Уолтер ни капли не растерялся.

– Медленно читаешь, – мотнул головой Профессор и продолжил натиск. – Что было на сто двадцать пятой странице?

– Диалог Ламбарда и Блора. Что-та про сто марских свинак.

Нейтан поджал губы и кивнул. Вряд ли он знал текст Десяти негритят наизусть, но уверенные ответы Уолтера не оставляли сомнений, что старик действительно сидел в своей камере и просто читал детективчик. На самом деле, такая предосторожность от Профессора, наверное, выходила даже излишней: всё-таки, старик заперли в комнате без возможности выбраться. Так что в роли убийцы он не мог сделать ничего криминального.

– Вапросы харошие, – лицо Деда расплылось в жёлтой улыбке гнилых зубов. – Но лучше бы ты спрасил кое-что па поваду таго, зачем меня ваабще заперли.

Он прижал ладонь к уху и оттопырил его:

– Кто-та захадил в атель до таго, как меня аткрыли и паднялся па лестнице. Он пробыл на втаром этаже пять минут, патом спустился и ушёл.

Я замер. Это переворачивало все, что мы знали на данный момент. Кто это мог быть? Зачем он это сделал? Почему не признался? Зачем поднимался на второй этаж?

Моя кровь похолодела. По сути, старик только что расписался в том, что отель посещал убийца, и им мог быть… Стоп, кто им мог быть? Исходя из того, что Сара и Трэвис наблюдали друг за другом, их подозревать не имело смысла, но Эми с Тайроном разделились в лесу и любой из них мог тут же отправиться в отель с чёрт знает какой целью, и…

– Мудак, откуда ты взял топор?! – заорал я и схватил Профессора за шкирку, после чего вмазал его лицом в стол. От столкновения захрустела древесина, Нейтан вскрикнул и попытался подняться, но я не дал ему это сделать.

– Оттуда же, откуда и ты свой поганый пистолет, идиот! – сквозь зубы прошипел Профессор, не переставая бороться. – Или что, думаешь, я не догадался, что ты вооружен?!

– Пистолет? Топор? – залепетала Солнышко, но Скин жестом приказал ей сидеть. Он ответил за меня:

– Да, у копа был ствол, я решил не палить его, чтобы козырь был… Мля, откуда задрот-то узнал, а?

Под задротом он, конечно, имел в виду Нейтана. Тот успел выкрикнуть ещё до того, как у меня появились шансы оправдаться:

– Он сбежал от меня на обратном пути, а потом расстрелял в кого-то пять пуль, а мне начал врать, что потерял сознание! Если не верите, держите!

Нейтан выгнул спину и в одно движение выкинул из кармана на стол пистолет. Чёрт, ситуация развивалась для меня ужасным образом, и я даже не знал, как защищаться или оправдываться. Неужели Профессор действительно убийца, и, чтобы укрыть себя от подозрений по поводу того, что у него откуда ни возьмись взялся топор в дороге, он начал перекладывать вину на меня?

– Погодите, у меня есть объяснение, – я потянулся к пистолету, но меня опередил Уолтер. Он ловко перехватил рукоятку и в секунду достал из Глока магазин, после чего приблизил его почти в упор к слеповатым глазам.

– Агась, судя по весу и заполненнасти, асталась двенадцать из семнадцати.

Сердце бешено стучало, одна за другой мысли проносились в голове. У меня нет ни малейшего понятия, почему Нейтан не стал сразу рассказывать участникам о произошедшем у подъёмника. Неужели он ждал нужного момента, чтобы его слова оказали наибольший эффект? Ведь, как ни крути, пока Профессор лежит скрученным на столе, а я не даю ему поднять головы, окружающим куда сильнее верится в мою возможную опасность. А что если… Что если он специально показал передо мной топор, чтобы я вспомнил про него в отеле, вышел на конфронтацию и стал уязвимым к обвинениям?!

Однако я не успел озвучить свои подозрения. Профессор тоже не смог продолжить обвинение, а у народа не получилось линчевать меня моим же пистолетом. Потому что раздался скрип входной двери, а затем слабый, дрожащий голос:

– М-Майкл… Умер…

(1) «И никого не стало» – относительно новое, политкорректное название детектива Агаты Кристи, в оригинале называвшегося «Ten Little Niggers», или же «Десять негритят» в русском переводе.