Иван-царевич Кощею (не) товарищ

Глава 1

Большой мрачный терем Кощея стоял на высоком холме, а вокруг был лес, где даже волки не выли. Только филины ухали по ночам и то тихо, потому что хозяин не любил громких звуков. Даже солнце осторожно освещало крышу строения, боясь разозлить Кощея.

Робкий луч проник через окно и замер на полу. Кощей лежал на постели и обнимал Марью Моревну, которая спокойно спала на его плече и счастливо улыбалась.

Но вдруг эта идиллия была прервана наглым громким криком.

— Сухой! Су-ухой!

Кощей вздрогнул от знакомого счастливого голоса, аж зубами заскрежетал. Марья открыла глаза и поднялась.

— Это ж… он… — удивленно захлопала она глазам.

— Да, — сказал Кощей.

— И пьяный…

— Чего этому дураку надо…

Марья вздохнула и уткнулась носом в шею мужу.

— Не открывай, — попросила она, — от него только беды ждать. Пускай проспится для начала.

— Ко-ощей! Вы-ыходи!

— Да что же это, Рань ьакая, а он никак не угомонится. Напусти, любимый, псов на него, чтобы впредь к нам дорогу забыл, — нахмурилась Марья.

Кощей погладил ее по волосам, поцеловал в макушку и сказал спокойно, но так, что не поспоришь:

— Нельзя так с царевичем. Надо поговорить, коль просит…

— И долго я тебя Сухой ждать буду. Сейчас сломаю твою защиту!

— Он еще и крушить тут все собрался. Ты посмотри на эту наглость! — надулась Моревна.

— Лежи, любимая, сейчас разберусь с ним!

Кощей нехотя поднялся, быстро надел порты и накинул льняную рубаху.

— Вы-ыходи!

— Хватит орать! — буркнул Кощей, отворяя дверь, — весь терем переполошил. Чего тебе надо, Иван Царевич.

Иван Царевич радостно расплылся в улыбке. Был он свеж, русые волосы небрежно рассыпались по плечам, голубые глаза смотрели простодушно. Рубаха с красными петухами была расстегнута до середины груди, обнажая тугие мышцы. Новые порты заправлены в черные сапоги. На поясе красовался острый меч.

— Даже здрасте не скажешь старому другу? За стол не посадишь?

Иван развел руками.

— Какие это мы друзья с тобой.

Кощей оперся на косяк, сложив руки на груди.

Царевич хитро прищурился и кивнул на терем.

— Ну, жену, можно сказать, тебе отдал. Землеморов вместе одолели. Помнишь?

Кощей шумно выдохнул, шагнул вперед. Побелел.

— Слушай сюда, — зашипел он. — Моревна сама сделала выбор. Никому она не принадлежала, чтобы отдавать ее. Понял?

— Ой, да ладно тебе. Бок о бок против чудищ бились. Али забыл? — хитро улыбнулся Иван.

Кощей вздохнул.

— Что тебе браги не с кем выпить?

Иван зло хмыкнул.

— Да не пью я. Только вид делаю. Тебе ли не знать. Дело есть. Срочное.

Кощей скривился.

— Да ну? А минуту ты за стол хотел.

Иван устало вздохнул. Потер лицо рукой, лицо стало серьезным.

— Выручай, — сказал Иван уже без дурацкого тона. — Пришел я за помощью.

Распахнулась дверь. На крыльцо вышла Марья Моревна и уперла руки в бока.

Посмотрела на Ивана с подозрением.

— Иван-царевич, — сказала она. — Сам справишься. Ты не дурак, я знаю. И колдун хороший. Чего ты к нам пришел?

Иван окинул ее взглядом с головы до ног. В глазах блеснул восторг.

— Дело серьезное, Марья, — царевич повернулся к Кощею. — Мельницы встали. Все. По всей округе. Ветряки не крутятся, водяные колеса стоят. Кто-то зачаровал.

Кощей переглянулся с женой. Марья нахмурилась.

— Мельницы? — переспросила она. — Совсем?

— Совсем, — кивнул Иван. — И никто не знает почему. А запустить я их не могу. Живой водой пробовал и мертвой. Чую, что не обошлось без ворожбы. А вот чья работа не пойму. И как снять тоже.

Кощей застыл и сжал кулаки.

— Заходи, — проговорил он с хрипотцой. — За столом все и объяснишь.

Иван коротко усмехнулся.

— И накормить не забудешь?

Кощей развернулся. Не оглядываясь бросил через плечо:

— Накормлю и напою. В беде не брошу.

Иван усмехнулся одним уголком губ, поправил меч на поясе и шагнул через порог. Каблуки его сапог стукнули по половицам, будто в дом вошел чужак, но как к себе домой. В тереме было тепло и уютно. Марья успела скатерть на стол чистую постелить. Моревна быстро ходила по горнице, ставила тарелки, резала хлеб толстыми кусками. На Ивана нарочно не смотрела.

Иван скромничать не стал, опустился на лавку и потянулся за кувшином.

— А говорил не пьешь, — Кощей сел напротив.

— Так, со старом другом грех не выпить, — хохотнул Иван, наполняя кубки, — тем более хороший мед.

Один пододвинул Кощею, другой себе. Сделал большой глоток и отставил морщась.

— Хорош…

— Ну? — в нетерпении спросил Кощей.

Иван шумно выдохнул и провел рукой по лицу. От привычной ухмылки почти ничего не осталось. Вот и не дурак уже сидит, а мудрый правитель.

— Позавчера ко мне заявились мужики из Заозерья, — начал он. — Трое. Главный у них мельник Кузьма? Может, знаешь, у него еще нос набок свернут, потому что в молодости его лошадь лягнула.

— С чего мне знать его, — отмахнулся Кощей. — Дальше.

— Пришли и говорят: беда. Жернова у мельницы не крутятся. Главное — вода течет. Сначала я решил, что дело несерьезное. Ну не бывает же такого. Дело-то простое, любой плотник бы разобрался. А они отвечают, что пробовали. Все, кто мог пробовали. Даже знахарей звали, но без толку.

Марья поставила перед ним миску с кашей и мельком, почти незаметно, глянула на него. Иван только кивнул и не стал сбиваться с рассказа.

— Я сам туда поехал посмотреть. Думал, сейчас быстро разберусь и поеду дальше. Приезжаю, а там… — он развёл руками. — Мельница стоит. Под колесом вода будто кипит, а само колесо даже не дрогнет. Я попробовал провернуть его руками. Потом мы с Кузьмой вдвоём навалились — всё равно не сдвинули. Словно оно в землю вросло.

Кощей прищурился.

— Магией пробовал?

— Пробовал, — Иван понизил голос. — Живой водой брызгал — легче не стало. Мёртвой — тоже. Силу вливал так, что жернова чуть не треснули. А колесо — хоть бы что. И главное — чую я, что заклятье есть. Тонкое такое, скользкое. Но откуда идёт — понять не могу. Словно… словно его нет нигде. И везде сразу.

Марья села рядом с мужем, положила руку ему на колено. Кощей накрыл её ладонь своей, но взгляда с Ивана не свёл.

— Только одна мельница? — спросил он.

— Была одна, — горько усмехнулся Иван. — А на другой день ещё три встали. На третий — уже двенадцать. По всей округе. Ветряки стоят, водяные не крутятся. Сегодня утром гонец прискакал в шести селах за раз остановились.

Он несильно стукнул кулаком по столу, но тарелки звякнули.

— А скоро уборка. Ты сам знаешь, чем это грозит. Зерно не смолоть, хлеба не будет, народ будет голодать. А там и до бунта недалеко. Я, конечно, запасы открою, но надолго ли их хватит? В общем, — подвел черту Иван, — одному мне не справиться. Сила у меня есть, а ума не хватает. Чую колдовство древнее, пахнет чем-то забытым.

— А ты зачем ко мне пришёл. Я тебе не товарищ, — насторожился Кощей. – Вон все время Сухим кличешь.

— Да че ты обидчивый такой. — отпил мед и поморщился Иван, — ты до того как остепениться…

Иван взглянул на Марью.

— Знаю, и в навь ходил. Знаешь всю нечисть.

— Она когда-то людьми была, — мрачно сказал Кощей.

— Была да сплыла, — Иван хохотнул, но быстро стал серьёзным, — и тех, кто в боги себя вознес, тоже знаешь. Чует мое сердце, что не просто так всё. Голод хотят устроить.

— Ты царевич, вот сам и справляйся,— Марья раздражённо фыркнула.

— Вот у тебя даже жена места не знает, — царевич покачал головой.

— Она не собака, чтобы место знать . А будешь жене моей перечить, покатишься вниз по ступенькам.

— Ладно тебе. Не силой пришел мериться, а помощи просить. Извиняйте, ежели че.

— А если откажу?

— Воля-то твоя. Но если я не справлюсь, то винить будут тебя. Ты злодей во всех сказках.

— Так ты меня таким сделал и слухи распустил, что я отбил Моревну и женился на ней. А народ то глупый поверил. И невдомек, что у тебя уже три жены числится.

— Да с Премудрой можно было и пожениться, только сбежала она. Я и книгу ее сжёг и… ладно

— Может, она тебе мстит? — предположил Кощей.

Марья покачала головой.

— Она ведьма еще та, но люд морить не будет. Сразу царевичу навредила бы.

— Может, с кем-то связалась, кто тебя недолюбливает? — почесал затылок Кощей.

— Не любит она дружить. Одиночка по жизни.

Кощей и Марья переглянулись и одновременно кивнули, Иван наблюдал за ними хмуро.

— Ладно, — после молчания произнёс Кощей, — помогу, только не знаю как.

— Два колдуна-то справимся как-нибудь.

— Да только в дорогу надо собраться. Кольчугу взять и тебе тоже выдать, — Кощей мотнул головой на Ивана.

— Да не беспокойся. Нас ждут две сивки-бурки. Они и по небу скачут и на земле за обычных всадников сойдем. Кольчуга есть, не надел, чтобы сразу тебя не напугать. Меч возьми только.

Кощей только недовольно выдохнул. Но уже через час был готов, чёрные волосы лентой стянул, кольчуга блестела, вострый меч покоился на поясе. Он нежно обнял Марью, а та зашептала:

— Может, с вами пойду? Моя помощь может пригодиться.

— Марьюшка, останься в тереме в твоем положении нельзя в походы ходить. И так тяжело будет, на тебя все хозяйство оставлю.

— Справлюсь, милый мой. Ты лучше себя береги.

Она вышла к крыльцу проводить. Кощей ласково поцеловал жену и пошел прочь, Царевич помахал ей.

— Не горюй, Марья, скоро вернёмся.

Марья стояла на крыльце, пока они не скрылись, только потом зашла в терем.

А тем временем Иван и Кощей дошли до опушки, где паслись два добрых коня. Уже оседланные, сбруя золотом отливает, седла новые.

— И не боязно так оставлять, вдруг увели бы, — хмыкнул Кощей.

— Тут твои владения начинаются, это раз. – хохотнул Иван, — а два, они бы никого не подпустили. Забьют любого чужака, непростые животинки.

Кощей присмотрелся и правда из ноздрей периодически дым выходил, а из-под копыт искры летели.

— Эх, царевич, что ж ты все дурака корчишь. Царством правишь, а до сих пор царевич, а не царь.

— Да что непонятного, так-то спросу меньше. Чего с дурака взять. Садись давай. Поедем к первой мельнице, сам посмотришь. Эх, и лес у тебя разросся.

— После живой воды твоей. Да и землеморов нет больше. Ты почто их из памяти стер? – Кощей подошел к лошади и дал понюхать свою ладонь.

Та протянула морду, фыркнула, тряхнула головой, но не отдалилась.

— Гляди, сразу признала.

Иван легко взлетел в седло. Конь под ним вздрогнул, ударил копытом о землю, отчего брызнули искры. Кощей без спешки сел на другого.

— Ну что, друг любезный, — Иван хитро сощурился и натянул поводья, — поехали. — По небу ходить приходилось?

— Приходилось, али не помнишь, как я свою жену в вихре унес? — коротко ответил Кощей.

— Это уже не то, — усмехнулся Иван и ткнул коня пятками.

Конь фыркнул, встал на дыбы, из-под копыт посыпался целый дождь искр. Потом резко рванул вперед, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в небо. От ветра грива разметалась по сторонам.

— А-а! — завопил Иван, раскинув руки, как птица.

Кощей тряхнул поводья, поднялся следом без всякой суеты. Его конь летел так, будто просто шагал по дороге, а не мчался по воздуху.

— Ты чего орешь как ошпаренный? — крикнул он, поравнявшись с Иваном — Совсем из ума выжил.

— Живем один раз! А ты посмотри, какая красота! Не каждый увидит, — Иван развернулся в седле, вцепился в луку и рассмеялся.

— Это ты поэтому слух пустил, что тебя Орел с высоты бросал?

Иван кивнул и рассмеялся, а потом наклонился вперед, еще раз пришпорил коня, и тот помчался еще быстрее. Поднялись они под самые облака. Реки блестели тонкими голубыми нитями, леса выглядели зеленым ковром. Ветер свистел в ушах.

Кощей глядел на царевича и с теплой усмешкой покачал головой.

— Дурак.

— Что там говоришь? — гаркнул Иван, чтобы перекрыть ветер.

— Не дури! — крикнул Кощей громче. — Высоту, что ли, впервые увидел? Тоже мне, птица!

Иван только отмахнулся, а через какое-то время поднял руку.

— Спускаемся! — крикнул он. — Пора!

И, не дожидаясь ответа, направил коня вниз. Тот послушно камнем пошел к земле. Воздух засвистел в ушах, земля устремилась навстречу, и в самый последний миг конь подпрыгнул, а потом еще и еще, и мягко приземлился на все четыре копыта, из-под которых выбились искры.

Кощей тенью опустился рядом. Он спрыгнул на землю и поправил меч на поясе.

— Ну как? — спросил Иван, спешиваясь. — Нравятся кони?

— Хорошие, — признал Кощей. — Только ты на них как мальчишка. То руками размахиваешь, то вопишь.

— А чего мне стыдиться? — Иван пожал плечами, и в глазах мелькнула хитринка. — Я высоту люблю. Тут все настоящее и живое. Не то что твой вихрь. Все перед глазами мелькает, голова кружится. Нет простора. Ладно, пошли. Коней здесь оставим.

Они пробрались через кусты и вышли на берег, на котором стояла водяная мельница из почерневшей древесины, с крышей, покрытой мхом. За мельницей гремела река, и вода бешено крутилась у колеса. Только само колесо не двигалось. Иван подошел вплотную, положил ладонь на деревянную лопасть и посмотрел на Кощея.

— Видишь? Я не соврал. Вода несется, а колесо как стояло, так и стоит. Я и силой пробовал его сдвинуть и мертвой водой, и живой. Ничего не вышло.

Кощей подошел ближе, коснулся мокрого дерева пальцами и закрыл глаза. На кончиках пальцев выступил серый туман.

— Тихо здесь, — едва слышно сказал он. — Внутри пусто. Будто вода проходит прямо сквозь.

— Вот и я о том же, — кивнул Иван. — Пойдем, еще кое-что покажу.

Он обошел мельницу и указал на землю. У самого основания колеса, в сырой грязи, виднелись следы. На звериные они не были похожи и на человеческие тоже.

Кощей присел и принялся разглядывать отпечатки. След был глубокий и очень странный. Круглый, а сверху словно припорошенный золой.

— Странная зола, — сказал Кощей, понюхав ее. — Не древесная и не костяная. Похожа на ту, что бывает в Нави.

— Узнал? — напряженно спросил Иван.

Кощей провел пальцами по краю отпечатка. Серый туман по-прежнему держался на его руке и медленно уходил в землю.

— Узнал, — кивнул он. — Еще как узнал. Из Нави она.

— Тишина тамошняя? — нахмурился Иван.

— Похожа, — Кощей поднялся и стряхнул с пальцев землю. — Так бывает перед бедой.

Иван приблизился, посмотрел сперва на след, потом на Кощея.

— А если Навь тянет воду из Яви? — стал рассуждать царевич. — По закону круговорота их вода идет сюда. Люди будут пить и начнут болеть. Скот падет.

Кощей встал, окинул взглядом реку.

— Ну, это легко исправить, — сказал он. — Да и почему колесо не вертится, объясняет. Вода течет, а силы нет.

— Ну ж не зря я к тебе пришел! — Иван довольно хлопнул Кощея по плечу. — Я по мертвой магии не очень. Можно сказать, дурак совсем.

— Брешь-то у этой мельницы мы закроем. Только придется все обойти и проверить.

— Кони-то у нас быстрые, только тот, кто это сотворил, может снова брешь открыть.

— Найти ворога надо и…

Договорить он не успел. С обеих сторон в кустах что-то громко захрустело. Кощей вздрогнул и схватился за пояс. Иван тут же выдернул меч, и по лезвию пробежал солнечный луч. Царевич только и успел сказать:

— Это еще что за…

Из чащи, тяжело переваливаясь, вышли низкие глиняные человечки. Серые, круглые, с короткими, будто отбитыми, ногами. Руки у них без единого пальца торчали, как толстые ветки. Вместо глаз темнели пустые провалы. Да и следы они оставляли такие же круглые. Больше всего человечки были похожи на столбы.

— Какие… кто вы вообще? — зло выдохнул Иван. — И без охраны…

Было всего семеро столбов, шли медленно, ступая тяжело. Передний поднял руку и шагнул ближе. Из его кулака сорвался ком глины и полетел в Кощея. Тот едва успел увернуться. Ком ударил в стену мельницы с глухим стуком и оставил вмятину.

— Хрена се! — хмыкнул Иван и бросился вперед.

Он взмахнул мечом и ударил первого, целясь ровно по голове. Лезвие плотно вошло в глину, как в сырое тесто, но не рассек. Иван выдернул меч и рубанул еще раз. Только крошка осыпалась, а сам столб даже не пошатнулся, шагнул ближе, удара и не заметив. Поднял руку и сильно толкнул Ивана в плечо. Царевич отлетел на несколько шагов и с трудом удержался на ногах.

— Кощей! — крикнул он. — Их добрым мечом не взять! Нелюди они.

— Вижу! — Кощей уже отступал к воде, выставив руки. — Они даже не мертвецы!

Тем временем другой столб пошел прямо на Кощея, но тот поднял небольшой вихрь и швырнул его в грудь чудовища. Ветер ударил, закрутился вокруг тела, но столб лишь качнулся и двинулся дальше. Только пыль взметнул.

— Не работает! — зло прошипел Кощей.

— Размочить их надо, — догадался Иван, уворачиваясь от очередного удара. — Это же глина!

Царевич отпрыгнул в сторону и снова взмахнул мечом, да только толку не было. К нему уже тянулись руки одного из столбов. Иван резко отшатнулся, перекатился по земле и выбрался на открытое место.

— Кощей, поднимай вихрь! Гони воду!

Но тому уже приказ был без надобности. Кощей замер, развел руки, и вокруг него закрутился ветер. Сначала почти неслышный, едва заметный, а потом все сильнее и злее. Река зашевелилась, пошла кругами, и Кощей пустил этот поток прямо на столбы.

Вода врезалась в глиняные тела. Они вздрогнули, по бокам поползли трещины.

— Мало! — гаркнул царевич. — Больше надо!

Иван отбросил меч в сторону, вскинул руки к небу и сжал кулаки. Над ним проявился туман, который становился с каждой секундой гуще и мрачнее, а следом из него сорвался дождь. Холодный и тяжелый. Вода накрыла поляну, смыла следы, залила столбы и добежала до мельницы.

Глиняные фигуры остановились. Потом одна за другой начали осыпаться. Сначала отрывались руки, затем ноги, а после и сами тела сползали вниз, превращаясь в мокрую серую грязь.

Иван не опускал рук. Он стоял бледный от напряжения, дождь бил ему прямо в лицо, а ливень все не утихал. Кощей держал вихрь и гонял воду по кругу, чтобы ни один столб не остался сухим.

Последний еще пытался доползти до мельницы, но ноги у него размякли, и он рухнул на землю, рассыпавшись брызгами.

Дождь стих, а туман рассеялся. На поляне стало тихо. Иван опустил руки, покачнулся и сел прямо на влажную траву.

— Фух... — выдохнул он. — И что это было?

Кощей подошел к Ивану и сел рядом.

— Не из Нави они, — сказал он. — Там глина не живет. Больше на работу песчаников похожа. Они любят себе войска из камня, да песка делать.

— Вот же пустынные колдуны. Доберусь до них, все мертвой водой залью, — зло бросил Иван.

— Только зачем им воду в Нижний мир направлять. Надо спросить у Фаиза. Вошебника с юга.

— После твоего сотоварища будем песок из штанов вытряхивать, — усмехнулся царевич.

— А почему на тебя раньше не нападали? — Кощей задумчиво почесал подбородок.

— Ты забыл? — хмыкнул Иван, — я дурак в народе. Дураков не боятся. А вот когда тебя заметили, сразу встрепенулись.

— Получается, кто-то за нами следит? — Кощей огляделся по сторонам.

— А ты смекалистый. Да. Кому-то на руку все. Сможем мельницу запустить? Ты направь, а я то если что сам справлюсь с этим колесом.

— Да просто тут. Надо нить мира сотворить и зашить брешь. Только потом надо виновника найти, а то он заплату быстро распорет обратно.

— Давай пока мельницы запустим, а потом отыщем затейника, чтобы ему пусто было, — Иван встал.

Кощей ухватился за руку Ивана, которую тот протянул.

Глава 2

Кощей поднялся, оправил кольчугу. В лужах еще дрожал свет, под сапогами хлюпала грязь, небо просветлело. — Не хочу терять время, — сказал он, закатывая рукава. — Думал домой раньше воротиться. Заклятье нити мира знаешь? — Дураком-то я прикидываюсь, понимаешь же? — хмыкнул Иван. — Тогда помогай. Надо ее протащить в дыру так, чтобы она зацепила другие щели между мирами. Иван кивнул и сделал несколько шагов назад, встал за спиной у Кощея. А тот вышел на середину поляны, расставил ноги шире, прикрыл глаза и чуть откинул голову. Вокруг него заклубился серый туман, который становился все плотнее. Он медленно оседал вниз, стелился по мокрой траве и обвивал мельницу. — Дыши тише, — прошептал Кощей. — Я тебя слышу. Он опустился на колени и положил ладони на землю. Туман начал медленно втягиваться в землю. Иван повторил его движения, только вокруг царевича был белый плотный туман. Потом из-под их ладоней потянулись серебристые нити. Они напоминали паутину на рассвете. Нити поднимались, переплетались, складывались в замысловатые узоры и медленно оплетали мельницу снизу до самой верхушки. Затем они закружили вокруг колеса, проходили сквозь доски и оставляли после себя слабое сияние. В воздухе зазвенело, будто много маленьких колокольчиков. — Ты чувствуешь края миров? — тихо спросил Кощей. — Чую, — кивнул Иван. — Шей с другого края, — не открывая глаз, напутствовал Кощей. — Соединяй разорванную ткань миров. Но Явь и Навь не должны касаться друг друга. Иначе все рассыплется. Иван и Кощей одновременно подняли руки, а нити змеями рванулись к реке. На границе воды с воздухом дрогнул разлом. — Видишь? — спросил Кощей. — Чувствую, — кивнул Иван и сморщил нос. — Оттуда холодом тянет. — Закрываем. — холодно сказал Бессмертный. Кощей с царевичем сжали все нити, а те послушно стянулись, постепенно превращаясь в один толстый жгут. Потом они разжали ладони, и жгут без всякой помощи метнулся к разлому, стягивая его, как игла стягивает порванную ткань. Медленно. Виток за витком. Земля под ногами дрогнула. Река на мгновение застыла, а вокруг повисла тишина. Затем Кощей выдохнул, и последняя нить ушла в щель, окончательно запечатав ее. Поляну на миг залило белой вспышкой. Потом свет погас. Кощей и Иван разжали руки и выпрямились. Царевич провел ладонью по вспотевшему лбу. Кощей тоже устало потер виски. — Все, закрыли, — сказал он. И почти тут же мельница будто ожила. Колесо дрогнуло, скрипнуло и тяжело, словно нехотя, двинулось дальше. Вода, которая раньше просто била по лопастям, наконец подхватила его и повела как надо. Колесо пошло ровно и сильно. — Пошла! — хохотнул Иван. — Видишь, пошла! Он подбежал к мельнице, шлепнул ладонью по мокрой доске и рассмеялся. — Вот ты, Кощеюшка, и правда молодец! — царевич радостно хлопнул в ладоши. — Я уж решил, ничего не получится. — Это пока только одна мельница, — сказал он. — Зато я понял, как проходит эта нить. Теперь она потянет за собой и остальные. Осталось только подать знак. — Я связал все мельницы вокруг одной нитью, — стал объяснять он. — Стоило мне запечатать эту, как сила пошла дальше по цепочке. Доберется до остальных, и они тоже заработают. Через день-два люди снова смогут печь хлеб. Кощей подошел к реке и провел ладонью по воде. Она засияла, стала прозрачной и чистой, а мутный, мертвый оттенок, который был прежде, исчез. — Царевич, ты природу мертвой воды знаешь, почему Нижний мир не почуял? — спросил Кощей, выпрямляясь. — Или опять врешь мне? — А с чего взял, что из нижнего она, — покосился Иван, — это магия наследия. От батюшки передалась. Из мира живых она, а мертвой зовут от того, что руки-ноги обратно к телу прилепляет. Так-то Сухой, а я думал, ты мудрей, — засмеялся он, — а есть еще чему учиться. — Хватит уже паясничать. К Фаизу поехали. Узнаем, откуда эти истуканы взялись, — недовольно фыркнул Кощей. — Что, даже не отдохнем? — Это тебе спешить некуда, а меня Марья ждет. — Ладно, воля твоя. Они прыгнули на коней и взмыли в небо, их путь лежал на восток. Через несколько часов лес остался позади, потом степь, за ней пошла бесконечная желтый песок. Солнце жарило так, что над барханами воздух дрожал. — Жарко, — выдохнул Иван, оттягивая ворот. — Как в печку посадили. Ты точно знаешь, куда едем? — Не перепутал, — сухо ответил Кощей, не оборачиваясь. — Фаиз далеко забрался. Еще немного осталось. С такими конями можно за день и мир облететь. — Если захочешь, одолжу, — усмехнулся Иван. — Быстрей бы уже, духота страшная! Да я тут сейчас железом расплавлюсь. — Ты колдун, — без тени улыбки бросил Кощей. — Вот и остуди себя. — А может, мне и так неплохо, — пробормотал Иван, но тут же замолчал. Взгляд царевича устремился вдаль, где он увидел на горизонте тонкую темную полосу. Она быстро ширилась, расползалась и с пугающей скоростью накрывала небо. — Кощей, — настороженно бросил Иван. — Это еще что такое? Кощей прищурился и тут же нахмурился. — Песчаная буря, — коротко ответил он, — которая идет прямо на нас. — Откуда взялась, проклятая? Небо же чистым было! — Да тут так гостей встречают! — недовольно произнес Кощей. Темная стена неслась все ближе. Она закрыла солнце, и вокруг стало темно, будто вечер нагрянул раньше срока. Ветер рванул коней в сторону, те захрипели и забили копытами. — Садимся! — крикнул Иван, стараясь удержать коня. — Не успеем! — резко ответил Кощей. — Она быстрее! Надо пролететь. Песок уже бил по лицу, жалил щеки и лез в глаза. Кони начали паниковать и метаться в воздухе. Иван заорал: — Вниз! Живо! А то коней погубим. Он направил коня к земле. Тот послушно рухнул вниз, но приземлился мягко. Кощей опустился рядом. Песчаная стена уже была близко и грозилась поглотить всадников полностью. Кони дрожали, прижимали уши и тревожно фыркали. — Сюда! — крикнул Иван, вскидывая руки. Из ладоней хлынула вода. Она закрутилась, сгустилась и сомкнулась вокруг них прозрачным куполом. Песок ударил в него с такой силой, что защита застонала и пошла волнами, но выдержала. — Держи! — крикнул Кощей, прижимаясь к коням. — Я сейчас второй щит сотворю! — Держу! — сквозь зубы выдавил тот. Но купол уже начал сдавать. Песок не просто бил по нему, а пытался в воду, мутил и тянул вниз. Иван чувствовал, как щит медленно разваливается изнутри. Кощей начал создавать воздушный щит внутри водяного. — Да чтоб я дураком стал, — хрипло сказал царевич, — откуда силища такая? Кощей поднял голову и заметил, как вокруг купола мелькают тени, причем не беспорядочно, а умышленно: огромными руками месили песок и пытались пробить защиту. — А вот и радушные хозяева, — жестко сказал Кощей. — Кто ж так гостей встречает? И тут небо треснуло, раздался хохот. Тьма сгустилась еще больше, и в ней проступили два огромных красных глаза. А потом донесся голос, как треск пламени: — Заберем силу… идут в пустыню… не зная… я хозяин… мы… Иван опустил руки. Вода вокруг дрогнула, но не распалась. — Узнаешь их? — сказал он, не оборачиваясь. Кощей кивнул. — Ифриты, — хохотнул Иван. — Огненные духи пустыни. Вот уж думал, никогда не увижу. Кощей резко повернулся к нему: — Откуда ты это знаешь? Иван усмехнулся, поправил меч на поясе, и глаза у него блеснули. — Думаешь, я совсем ничего не соображаю? Я, между прочим, книги читаю. Когда не таскаю девок по теремам. Ифритушки. Это духи местные. И чужаков без спроса не любят. Красные глаза моргнули. Песок закрутился еще сильнее. — Мальчишка знает…интерес-сно… — Интереснее станет, когда я тебя в пыль сотру! — крикнул Иван. Кощей схватил его за руку: — Стой! Не лезь! Он сильнее, чем кажется! — Я и без тебя это понял! — огрызнулся Иван. — Поэтому я не просто так лезу. Ты держи щит. А я сейчас вызову мертвую воду. Он поднял вверх руки и быстро зашептал слова, которые срывались резко, гортанно. Из ладоней снова хлынула вода, но только теперь темная и густая. — Сейчас я тебя, огненная тварь… — прошипел Иван. Но вода не долетела до красных глаз. Она рассыпалась в воздухе. Песок впитал ее, погасил и словно проглотил. Иван застыл и уставился на свои руки. — Вот же гадство… — Ты мертвую воду на ифрита решил пустить? — рявкнул Кощей. — Совсем с ума сошел? Он из огня, а в этой пустыне вода исчезает раньше, чем ты ее создашь! Тут просто не из чего колдовать! — Есть из чего! — крикнул Иван, снова пытаясь поднять заклинание. — Я ее из воздуха тяну… — Воздух тут сухой! — Кощей толкнул его в сторону. — Сиди и не мешай! Это пустыня, царевич, а не Златополье! — А я-то думал, ты поумнее, — засмеялся Иван. — Нет, тебе еще учиться и учиться. Ладно, тогда так. Ифритушку беру на себя, а ты подними вихрь. Разметай песок, чтобы хоть что-то стало видно. — Ты уверен, что не погубишь нас? — Не дурак же я совсем, сам знаешь, — злорадно оскалился Иван. Кощей кивнул, поднял руки, и вихрь закружился вокруг него сильнее, начал подхватывать песок, сворачивать воронку и швырять в сторону. Песчаная завеса начала редеть. — Перехватывай! Пока я его разгоняю! — крикнул Кощей. Иван рванул вперед, выставив ладони. Вода снова вырвалась наружу, но теперь легла тонкой пленкой по земле, закрывая коней. А потом тьма над ними лопнула. Красные глаза исчезли. И из песка вылетели трое. Огромные, выше человека, с пламенными крыльями за спиной. Их тела состояли из раскаленного металла, из которого то и дело вырывались языки огня. Глаза горели красным, а в руках у каждого была большая плеть. — Трое, — выдохнул Иван досадливо. — По одному не ходят. — За стол точно не посадят? — зло произнес Кощей, вытирая пот. — Да, плакать не будем! Один из ифритов махнул плетью. Огненный хлыст ударил в щит, и тот лопнул, разлетевшись брызгами. Вода исчезла мгновенно. — Слабоватая защита! — крикнул Кощей. — А она больше и не нужна! — Иван уже мчался вперед, выхватывая меч. — Сейчас покажу, как правильно гостей встречать. Он ударил первого ифрита, но клинок прошел сквозь тело и погрузился в песок, который зашипел, посыпались искры. — Опять мечи не действуют! — крикнул Иван, отпрыгивая. — Как с этими чудами бороться? — Колдуй! — рявкнул Кощей. Он вскинул руку, и воздух вокруг сгустился, стал тяжелым и плотным. Удар пришелся во второго ифрита и отбросил его назад на несколько шагов. Но тот поднялся, встряхнулся и снова ринулся вперед. — Им не больно! — крикнул Кощей. — Да я уже понял! — Иван метнулся в сторону, уходя от плети. Огонь опалил ему плечо, и он зло зашипел, но не остановился. Третий ифрит поднял руку, и из песка прямо под ногами Ивана вырвался столб огня. Иван едва успел отпрыгнуть, перекатился и вскочил. — Кощей, давай свой вихрь! — заорал он. — Снеси их! — Не поможет! — отозвался Кощей, отбиваясь от второго ифрита. — Тогда что делать?! Кощей отбежал, поднял руки над головой, и из пальцев вырвался белый, холодный, режущий глаза свет. Он ударил им в первого ифрита, у того на груди появилась трещина. Она пошла вверх и вниз, расширяясь с каждым мигом. — Бей! — крикнул Кощей. — У них там сердца! Иван сразу смекнул. Он подскочил к врагу, размахнулся, и меч, пронизанный белым сиянием, вошел прямо в грудь. Тело взорвалось и разлетелось во все стороны. — Есть! — крикнул Иван. Но двое оставшихся уже шли на них. Они наколдовали кольцо огня вокруг Кощея и Ивана. Те только успели прижаться спиной друг к другу. Однако пламя все же задело коней, те заржали и встали на дыбы. — Кони! — крикнул Иван. — Я их держу, а ты бей! — рыкнул Кощей. Он выставил руки, и над конями поднялся новый щит. Плеть полоснула по нему, но тот выдержал. Иван развернулся к оставшимся ифритам. Один уже тянул руку, готовя новый удар. Иван не стал ждать. Он прыгнул вперед, перекатился под ноги первому и снизу вонзил меч ему в грудь. Второй взмахнул плетью. Иван не успел уйти, огненный хлыст сбил его с ног и отбросил в сторону. Он упал, обжегся, но тут же вскочил. В глазах полыхала ярость. — Думаешь, я так просто сдохну?! — заорал он. — Я царевич, мать твою! — Не убивай его! — крикнул Кощей. — С ним сначала поговорить надо. — Да они нас чуть не поджарили? — Может, они виновны в остановке мельниц. Ифрит рванулся вперед, песок вокруг взметнулся, а плеть со свистом полоснула воздух. Иван отскочил, отбросил меч, вскинул обе руки. Земля под ногами дрогнула, и из нее вырвались две широкие струи воды. Они ударили ифриту в грудь и плечи, обвили его, будто живые змеи. Огонь зашипел, тело пошло трещинами. Ифрит взревел, попытался вырваться, но вода держала крепко.

— А ты говорил, что тут воды нет! — хохотнул Иван. — Везде она есть. Искать только надо. — Я говорил, что ее мало! — буркнул Кощей и стал колдовать. — И не отвлекайся! Вокруг ифрита вспыхнул белый круг. Из него поднялись тонкие светящиеся цепи. Они обвили огненные руки и шею духа. Тот дернулся, однако безуспешно. — Вам не пленить! — прорычал ифрит. — Я хозяин этих песков! — Хозяин обычно мордой в песке не лежит, — усмехнулся Иван. Ифрит попытался вырваться. Выпустил из ладони огонь, но Кощей успел увести удар в сторону. — Еще немного, — процедил Кощей. — Держи воду! — Да держу я! Иван стиснул зубы, ифрит слабел. Пламя на плечах опустилось, а раскаленное тело потемнело. Кощей шагнул вперед и сжал пальцы. Цепи сомкнулись. Ифрит рухнул на колени, вокруг поднялся белый кокон, похожий на ледяную скорлупу. Иван опустил руки и тяжело задышал. — Вот теперь можно и поговорить, — сказал Кощей. — Сначала развяжи, — прорычал ифрит. — Нет уж, — улыбнулся Иван, — твое гостеприимство прочувствовали. — Ты мельницы остановил. Ифрит поднял голову, красные глаза сверкнули. — Если бы я хотел навредить твоему миру, то пришел бы и леса сжег дотла. — А кто? Знаешь? — настороженно спросил Кощей. — Не знаю. Иван усмехнулся: — Все так говорят. — Мне не за чем. У меня есть пустыня. Мне хватает простора. Я не спускаюсь в ваши мокрые края. Кощей внимательно посмотрел на пленника, потом на Ивана и покачал головой. — Не серчай, что братьев твоих убили, — сказал он наконец. — Они сами на нас напали. Ифрит вдруг рассмеялся: — Братьев? — А что смешного? — нахмурился Иван. — Они не братья. Мы не могли поделить эту землю. Но когда чужаки вторгаются, нападаем вместе. Иван покосился на останки: — А такие похожие. — Мы дрались столько лет, но теперь я в долгу у вас. И так уж и быть, исполню ваше одно желание. — Вот жадоба, — хмыкнул Иван, — три полагается. — Вы меня не освобождали! — рыкнул ифрит. — Знаю я твои желания. Всегда они боком выходили. Пообещай лучше, что нападать не будешь и все песчаные бури уведешь от нас, — Кощей сложил руки на груди. — Обещаю! Освободите. Иван подошел к Кощею и, скривив рот, прошептал: — А может, рискнем? Бессмертный только недовольно выдохнул: — Понял, понял, не дурак. Дурак бы понял. Кощей поднял руку. Белые цепи дрогнули, протяжно зазвенели, и одна за другой начали спадать. Кокон рассыпался светлой пылью. Ифрит поднялся с колен. Пламя на плечах снова вспыхнуло. — Могли убить, — сказал он глухо. — Могли, — кивнул Кощей. — Но нам это без надобности. — Не нужна нам слава победителей над тремя горячими дурнями? — развел руки Иван. Ифрит скосил на него красный глаз: — Ты слишком много говоришь, водяной человек. — А ты слишком много горишь, огненный… — замялся Иван, не зная, как лучше съязвить. Кощей устало потер переносицу: — Вы еще подеритесь. Для полного счастья. Ифрит ничего не ответил и протянул камень Кощею: — Возьми. — Что это? — Знак песков. Покажешь его ветрам, и они узнают, что вы идете с моего позволения. — А если соврал? — Тогда камень спалит тебя. Иван вмиг рядом оказался: — Дай-ка я проверю. — Нет! — Кощей смело схватил подарок. Царевич только фыркнул. Камень был теплый, по поверхности пробежали тонкие красные трещины. — Дай глянуть, — наклонился Иван. Камень вдруг плюнул искрой ему под нос. Тот отскочил: — Вот поганец! — Он не любит, когда так на него смотрят, — спокойно сказал ифрит. — А я не люблю, когда в меня песком кидаются, но молчу же! В этот момент ифрит расправил огненные крылья и взмыл в воздух. — Ладно, поехали к Фаизу, — буркнул царевич, оттопырил штаны и вытряхнул из них песок.

Глава 3

Кощей спрятал камень за пазуху, но тот тут же сердито щёлкнул искрой. — Ай, чтоб тебя, — процедил Бессмертный и переложил подарок в кожаный мешочек у пояса. — Видать, тоже характерный, — хмыкнул Иван, всё ещё вытряхивая песок. — Что за край такой? То духи огненные, то камни плюются. Ни одного приличного человека. — Вот сейчас поедем к приличному, — сказал Кощей. — Хотя, зная Фаиза… — А он когда-нибудь был не испорченный? — Был полезный. — Это не одно и то же. Кощей не ответил. Он вскочил в седло, конь вскинул голову и с места взмыл вверх. Иван поспешил следом, но напоследок всё же ещё раз дёрнул штанину. — Песок, — мрачно сказал он. — Везде песок. Я его теперь до старости вытряхивать буду. — Тебе до старости ещё дожить надо, — криво улыбнулся Кощей. — С тобой? Сомневаюсь. Они поднялись над барханами. Пустыня внизу лежала бесконечной жёлтой чешуёй, переливалась под солнцем, дымилась жаром. Буря исчезла, как и не бывала. Только далеко на западе темнела мутная полоса, но и та с каждым мгновением распадалась и таяла. Камень у Кощея в мешочке тихо потрескивал, иногда выпускал тонкую искру, и всякий раз искра тянулась вперёд, указывая путь. — Никак дорогу показывает, — сказал Иван. — Умный камень. — Умный бы водой плевался, а не огнём. Летели они недолго. Сначала впереди показалась зелёная точка. Потом она выросла, расползлась пятном, и вскоре среди мёртвого песка раскрылся оазис.

Он лежал в низине, будто кто-то вырезал в пустыне чашу и наполнил её водой. Темнели финиковые пальмы, блестели ручьи, белели дорожки из гладкого камня. Между деревьев цвели кусты с красными и синими цветами, кружили птицы, а воздух становился прохладным. Посреди всего этого великолепия стоял дворец. Светлый, с высокими стенами из желтоватого камня, с куполами, покрытыми бирюзовой черепицей. Башенки тянулись к небу тонкими свечами, на их вершинах сверкали золотые шпили. Арки были расписаны синими и зелёными узорами, стены украшали резные решётки, а над главным входом висел огромный полукруглый навес, похожий на раскрытое крыло. Во внутреннем дворе блестела вода. Там бил фонтан. Рядом был небольшой прудик. Вокруг росла такая густая трава, что Иван аж присвистнул. — Вот это живут люди, — сказал он. — Вокруг песок, смерть и огненные мужики с плетями, а у него травка, водичка. — Не завидуй. Как будто у самого дворец меньше. — А я и не завидую. У меня не такой красивый. Я возмущаюсь несправедливостью. — Сейчас возмутимся ближе, — сухо буркнул Бессмертный. Кони с седоками пошли на снижение и опустились прямо посреди двора, рядом с фонтаном. Копыта ударили по белым плитам. Вода в прудике дрогнула. На каменных скамьях у фонтана сидели девушки в белых одеждах. На их руках красовались золотые браслеты. Одни плели венки, другие кормили рыб, третья держала в руках серебряный кувшин. Увидев двух всадников, свалившихся с неба, девушки подняли визг, что даже кони дёрнулись. — Чужаки! Кувшин выпал из рук, ударился о плиты, покатился и зазвенел. Девушки бросились врассыпную. Одна перепрыгнула через клумбу, другая чуть не угодила в пруд, третья, самая расторопная, подхватила подол и помчалась к арке, крича ещё громче первой. — Стража! Стража! Во дворе чужаки! Иван проводил их взглядом: — Ну вот, даже с дороги воды не предложили. — Слезай, — сказал Кощей. — Я уже слез. И даже не успел ничего сломать, — съязвил Иван, не переставая улыбаться. — Это пока. Не успели они отойти от коней, как из боковых арок послышался топот. Во двор ворвались воины. Человек двадцать, все в железных доспехах, с кривыми саблями, круглыми щитами и копьями. За ними спешили ещё, застёгивая ремни на ходу. Первый, высокий, черноусый, выставил саблю: — Кто такие? Как посмели явиться во двор владыки Фаиза?!

Кощей спокойно сложил руки на груди:— Передай Фаизу, что пришёл Кощей. Воины переглянулись, но лишь пожали плечами. — Подзабыли о тебе, — шепнул Иван. Черноусый указал на них саблей: — Схватить их! Иван только расхохотался: — После ифрита? — спросил он сквозь смех. — Да это даже не смешно. — Им не говори, — хмыкнул Кощей. — Обидятся. Стражники стали окружать. Первый хотел ударить копьём царевича в грудь, но тот быстро шагнул в сторону, ухватился за древко, дёрнул на себя, и воин перелетел через него, как мешок с мукой. Упал прямо в клумбу, разворотив её. — Ой, цветочки, — сказал Иван. — Вот ты нерасторопный. Такую красоту сгубил. Второй размахнулся саблей и хотел нанести удар сверху. Иван мгновенно присел, ткнул кулаком в живот, потом локтем в затылок. Воин согнулся, охнул и сел в прудик. Вода плеснула, а рыбки помчались наутёк. — Вот, — сказал Иван, — теперь у рыб свой водяной появился. Кощей меч вынимать не стал. На одного всадника посмотрел, а тот буквально остолбенел и попятился. Второго закрутил в воздухе и усадил на мраморного льва у фонтана, который треснул. — Ты почто имущество чужое портишь? — спросил Иван, отбивая сразу два удара. — Новый сделает, — ответил Кощей. Трое стражников попытались обойти их сбоку. Иван топнул ногой, из прудика поднялась толстая струя воды и ударила в плиты перед ними. Те поскользнулись, взмахнули руками и по очереди рухнули в траву. Один так удачно зацепился за другого, что оба покатились по газону, смяв кусты. — Эх, — с сожалением сказал Иван. — А трава хорошая была. — Не отвлекайся. Кощей поднял руку, и воздух перед ним стал плотным. Пятеро воинов налетели на невидимую стену, дружно стукнулись лбами и отлетели назад. Один врезался в расписную колонну, сверху посыпалась голубая мозаика. — Ты же сам сказал не ломать, — заметил Иван. — Я такого не говорил. Иван ухмыльнулся, вырвал у очередного стражника щит, развернулся и им же снёс сразу двоих. Третий подскочил сзади, но царевич, не глядя, пнул его пяткой. Тот улетел в фонтан, струя которого сбилась, вода тут же потемнела. — Ох, Фаиз расстроится, — сказал Иван. — Только вот где он? — развёл руки Кощей. — Сколько ждать его? Оставшиеся стражники уже не так бодро рвались вперёд. Они окружили чужаков полукольцом. Черноусый командир, весь мокрый, с прилипшим к щеке лепестком, снова поднял саблю: — Бей колдунов! — заорал он. — А сразу-то не понял, — сказал Иван. — Вот дурак. Двое метнули копья, Кощей только пальцами щёлкнул. Оружие зависло в воздухе, а потом воткнулось в землю. Иван тем временем схватил одного нападавшего за пояс, а другого за ворот и стукнул их друг о друга. Не сильно, но оба обмякли. Самый смелый прыгнул Кощею на спину, тот шагнул в сторону, воин пролетел мимо и врезался в мраморную деву с кувшином. Дева качнулась, кувшин отломился и рухнул прямо на голову бедолаге. — Вот теперь точно гостеприимно, — сказал Иван. — С кувшином встретили. Кощей коротко посмотрел на него: — Для тебя это всё шутка? — А для тебя, скажешь, нет? — улыбнулся Иван. — Весело же. Двор уже выглядел так, будто по нему прошлась не битва, а толпа пьяных гуляк. Трава была вытоптана, клумбы разметаны, вода в пруду стала мутной, фонтан бил криво, у статуй поотбивали руки и носы. По плитам валялись сабли, щиты, тюрбаны, куски мозаики и стонущие стражники. И тут из главной арки донёсся пронзительный голос: — Хватит! Хва-а-атит, я сказал! Все, кто ещё мог стоять, замерли. Из дворца выбежал низкий толстый мужчина в длинном дорогом зелёном халате, расшитом золотыми нитями, только на пузе он уже сбился набок. На голове у него была высокая шапка с пером, а чёрная борода — густая и ухоженная. Он нёсся так быстро, как только позволял живот, размахивал короткими руками и багровел от злости. — Кто?! Кто посмел?! Мой двор! Мой фонтан! Он остановился посреди разорённого сада, перевёл дух и осмотрелся. — Мои рыбы! — взвыл толстяк. — Там были редкие рыбы! Иван посмотрел в пруд: — Были? Да вроде плавают. Только сердитые. Толстяк резко повернулся к нему, открыл рот, чтобы закричать, но тут увидел Кощея. Лицо его сперва вытянулось от удивления. — Ба, кого я вижу? — выдохнул он. — Сам Кощей Бессмертный? Кощей чуть склонил голову: — Узнал, Фаиз Песчанный. Толстяк схватился за бороду: — Узнал! Как не узнать! Иван прыснул. Кощей повернулся к нему: — Молчу, — тут же сказал Иван. — Я вообще немой. Фаиз ещё раз осмотрелся: — А что через ворота не зашли? — спросил он с болью в голосе. — Спешил. — А зачем сад разносишь?! — Нас не гостеприимно встретили, — сухо сказал Кощей. Фаиз обернулся к стражникам: — Я вам что говорил? Сначала спрашивать! Потом хватать! Сначала спрашивать! Черноусый командир, всё ещё мокрый, попытался подняться: — Господин, они явились с неба… — А ты хотел, чтобы Кощей явился с подарками? — взвизгнул Фаиз. — Вон отсюда! Всех к лекарю! И чтобы через час двор был прибран! Стражники, помогая друг другу, начали отползать к аркам. Иван проводил их довольным взглядом: — Хорошие ребята. Не злые. Просто бестолковые. — Ты им половину зубов пересчитал, — заметил Кощей. — Зато теперь порядок знают. Фаиз тяжело вздохнул, подошёл ближе и ткнул пальцем в сторону Ивана: — Это кто? — Иван-дурак, — Кощей даже не моргнул. Фаиз прищурился: — Зачем с собой дурака таскаешь? — Весело с ним.

Фаиз долго разглядывал широко улыбающегося Ивана, а потом хлопнул в ладоши:— Что же мы стоим? Прошу, прошу! Давайте внутрь! Музыкантов сюда! Он широко развёл руки и первым засеменил к дворцу, на ходу продолжая причитать: — Эх, Кощей... сколько лет, сколько зим! Совсем не изменился. Разве что помолодел. Жену что ли нашёл? Преобразился. — Нашёл, — сухо ответил Кощей. — Скромный! Как всегда! — всплеснул руками Фаиз. — Потому тебя и уважаю. — Не поэтому. — Ну, не будем спорить. Иван шёл рядом, сунув руки за пояс: — А меня похвалить не хочешь? Фаиз даже не повернул головы: — Конечно-конечно... великолепный спутник. Очень... шумный. — Уже лучше. Они вошли под прохладные своды дворца. Пол был выложен мозаикой из голубого и белого камня. Между колоннами журчали узкие каналы, по которым текла прозрачная вода. Слуги кланялись хозяину и тут же разбегались выполнять распоряжения. Не прошло и минуты, как из боковых проходов выпорхнули девушки. Они окружили гостей словно стая белых птиц. Одни принесли серебряные подносы с фруктами, другие — кувшины с холодными напитками, третьи уже раскладывали на длинном столе блюда с мясом, лепёшками, орехами и сладостями. — Вот это я понимаю, — довольно сказал Иван. — Исправляется человек. Он без всякого стеснения обнял за талию ближайшую девушку. Та ойкнула, но даже не успела возмутиться. Кощей бросил на царевича короткий взгляд: — Не твой гарем. Иван вздохнул и сразу убрал руку: — Жадный ты. — Воспитанный. — Это разные вещи. Девушка поспешила скрыться за спинами остальных, пряча улыбку. Фаиз сделал вид, будто ничего не заметил: — Я понимаю, дорога была тяжёлой. Отдохнёте, искупаетесь, поедите. Если потребуется… мои лучшие наложницы… Кощей лениво махнул рукой, устраиваясь на подушках: — Потом. Фаиз удивлённо моргнул: — Тогда что? — Ты всё ещё умеешь делать глиняных человечков? Хозяин дворца сразу посерьёзнел: — Големов? — Их. Фаиз важно расправил плечи: — Сам знаешь, лучше меня никто не делает. Послушные, сильные, жалованья не требуют. Идеальные солдаты. Он тяжело вздохнул: — Только пришлось почти всех убрать. — Почему? Фаиз трагически развёл руками: — Потому что эти болваны все статуи мне перебили. А наложницы... Он закатил глаза: — Стоит бедняжке выйти ночью, а за ней молча шагает истукан. Они мне половину дворца визгом перебудили. Иван расхохотался: — Представил. — Вот именно! — всплеснул руками Фаиз. — Пришлось нанять обычную стражу. Они хоть имущество ломают не каждый день. Кощей кивнул: — Значит, вокруг дворца всё-таки ходят твои истуканы. — Конечно, — Фаиз сразу помрачнел. — Вокруг три ифрита лютуют. Иван перестал жевать виноград: — Всего-то? — Всего-то?! — всплеснул руками Фаиз, чуть кувшин не опрокинул. — Это ты сейчас так говоришь! Они караваны жгут, колодцы засыпают, людей в пепел обращают. Мои големы еле сдерживают. Иван спокойно закинул в рот ещё одну виноградину: — Да не переживай ты так. — Как не переживать! — схватился за сердце Фаиз. — Их уже не трое. Фаиз удивлённо открыл рот: — Что? — Один остался. Песчаник пустыни несколько раз моргнул: — В каком смысле... один? Иван пожал плечами: — В самом обычном. Двоих мы уже прибили. Вдруг даже музыка затихла. И все девушки посмотрели на чужаков. Фаиз перевел взгляд на Кощея: — Бессмертный? — Нет. — Два ифрита? — Два, — спокойно подтвердил Кощей. Фаиз шумно опустился на подушки: — Ничего себе... А я тут целую армию вокруг дворца держу... Он вдруг оживился: — Постойте... если двоих убили... почему третьего пожалели? Кощей даже бровью не повёл: — Не пожалели. Он спокойно отпил из кубка: — Сбежал. Фаиз понимающе покивал: — А-а... — А так жалеть я бы его не стал. Иван едва заметно скривился, но вмешиваться не стал. Кощей поставил кубок на стол: — Покажи мне одного из своих големов. Фаиз удивлённо поднял брови: — Голема? — Да. — Зачем? Кощей несколько секунд молчал: — Хочу посмотреть, что у тебя получилось. Фаиз прищурился: — Что-то кажется, что ты мне не договариваешь. Он внимательно посмотрел на Бессмертного: — Какое царство ты собрался завоёвывать? Иван поперхнулся: — Вот это ты сразу далеко прыгнул. — А что мне думать? — развёл руками Фаиз. — Кощей никогда ничего просто так не спрашивает. Если ему вдруг понадобились мои големы, значит, где-то скоро станет очень неспокойно. Он ткнул в Бессмертного пальцем: — Ты ведь править не любишь. — Не люблю. — И земли чужие тебе без надобности. — Без надобности. — Тогда зачем тебе мои истуканы? Кощей спокойно выдержал взгляд: — Пока не скажу. Фаиз недовольно почесал бороду: — Не люблю я, когда ты так отвечаешь. После таких слов обычно либо война начинается, либо кто-нибудь очень древний просыпается. Иван хмыкнул: — Иногда и то, и другое сразу. Кощей никак не отреагировал. Фаиз тяжело вздохнул: — Ладно... покажу. От меня не убудет. Сам увидишь, какие красавцы получились. Он поднялся с подушек и поправил сбившийся халат: — Но сначала вы отдохнёте. Поедите по-человечески, смоете с себя песок, а уж потом пойдём смотреть големов. Он покосился на Ивана и усмехнулся: — А то этот богатырь сейчас ещё одного моего стражника в качестве разминки случайно сломает. — Не сломаю, — улыбнулся Иван и подмигнул одной девушке. — Если сам не попросит. Кощей качнул головой: — Нет. Отдыхать некогда. Голема покажи сейчас. Фаиз тяжело выдохнул: — Ну ты как всегда. Хоть бы для виду лепёшку доел. — Потом. — Потом у него, конечно... Он ещё немного поворчал, но дальше спорить не стал: — Ладно. Пойдём. Они вышли из дворца через боковую галерею. Прошли мимо внутренних садов, конюшен и оружейных складов. Потом Фаиз вывел гостей к тяжёлым городским воротам. По обе стороны стояли две огромные каменные фигуры. Иван сперва решил, что это просто статуи. Потом одна из них повернула голову. — Ого... — присвистнул царевич. Голем — двухметровый, широкоплечий, сложенный как настоящий богатырь. Всё его тело было из гладкой красноватой глины, отполированной до каменного блеска. Никаких грубых швов, никаких торчащих комьев. Каждая мышца, каждая складка одежды были вылеплены очень точно. Лицо тоже было человеческое. Суровое, спокойное, с квадратной челюстью и прямым носом. Только совершенно неподвижные глаза из тёмного обсидиана выдавали, что перед ними не человек. На груди и плечах поблёскивали бронзовые накладки, а на поясе висел меч. Голем стоял неподвижно. Однако когда Фаиз подошёл ближе, исполин медленно склонил голову.

— Красавец, правда? — с явной гордостью сказал Фаиз. — Это вам не безмозглый истукан.Кощей встрепенулся.

Глава 4

Кощей неторопливо обошел голема кругом. Постучал костяшками пальцев по груди. Глина ответила глухим каменным звуком. Бессмертный провел ладонью по плечу, задержался у шеи, потом посмотрел прямо в обсидиановые глаза. Голем даже не дрогнул. — Хорошая работа, — наконец сказал Кощей. Фаиз довольно улыбнулся. — Я же говорил. Он хитро глянул на Кощея. — Ну что? Заказывать будешь? Кощей сразу не ответил. Еще раз внимательно осмотрел исполина. — Подумаю. Фаиз понимающе кивнул. — Правильно. Такие вещи с ходу не берут. Кощей перевел взгляд на хозяина дворца. — Дорого? Фаиз поднял указательный палец. — Каждый мешок золота. Иван присвистнул. — Ничего себе. — Это еще дешево, — спокойно сказал Фаиз. — Попробуй найди хорошую живую глину. Потом зачаруй, укрепи, свяжи душу с печатью повиновения... Работа тонкая. Он с почти ласковой гордостью похлопал голема по каменному локтю. — Зато потом служит десятилетиями. Не ест, не пьет, не спит, взяток не берет и со службы не сбегает. Иван усмехнулся. — Почти как Кощей. — Нет, — очень серьезно ответил Фаиз. — Кощей дороже. Его я себе позволить не могу. Иван расхохотался, а уголок губ Бессмертного чуть заметно дрогнул. Кощей еще раз медленно обошел голема. — Чем оживляешь? Фаиз улыбнулся так широко, будто ждал именно этого вопроса. — А вот это уже секрет мастера. — Даже мне? — Даже тебе. Кощей несколько секунд смотрел ему в глаза, потом понимающе кивнул. — Правильно. Фаиз довольно погладил бороду. — Наконец-то слышу разумные слова. Тайны ремесла не продаются. — Не спорю. Иван, который все это время разглядывал исполина, тихонько наклонился к Кощею. — Слушай... — Что? — Они совсем не похожи на тех глиняных человечков. Кощей едва заметно кивнул. — Внешне нет. Фаиз уже шел впереди, поэтому Бессмертный понизил голос почти до шепота. — Но способ оживления... очень похож. Иван удивленно покосился на него. — Не попутал? — Почти уверен. — Тогда чего он секретничает? — Потому что знает цену своему колдовству. Фаиз обернулся. — Вы там идете или заговор против меня составляете? — Пока только думаем, сколько ты на нас заработаешь, — невозмутимо ответил Кощей. — Много, — без тени смущения сказал Фаиз. — Очень много. Иван широко улыбнулся. — Фаиз... — Что? — Всегда восхищался умелыми мастерами. — Правда? — Конечно. Особенно такими, которые могут из куска глины сделать почти живого человека. Фаиз довольно выпятил грудь. — Не почти, а живого. — Вот! — Иван всплеснул руками. — Я же говорю — мастер! Другие лепят кувшины, а ты — целую армию. Фаиз расплылся в улыбке. — Приятно встретить человека, который понимает настоящее искусство. — Я вообще ценитель, — Иван взъерошил себе волосы. — Сразу видно. — Наверное, очень сложно их оживлять? Фаиз важно кивнул. — Еще бы. — Небось месяцами колдуешь? — Бывает и дольше. — А что самое трудное? Фаиз уже открыл рот, но вдруг подозрительно прищурился. — Так. Иван невинно улыбнулся.

— Что — так?— Чуть не проговорился. — О чем? — Не выйдет. Он погрозил царевичу пальцем. — Меня на лесть еще лет двести назад перестало брать. Иван сокрушенно вздохнул. — Жаль. — Не жаль. — А я почти поверил. Фаиз довольно рассмеялся. — Вот потому и не рассказываю. Сначала похвалят, потом секреты выведают, а через год уже каждый второй лепит големов лучше хозяина. — Ну, попробовать стоило, — признался Иван. Они вернулись во дворец. Слуги уже успели убрать со стола, но, едва увидев хозяина, снова принялись носить блюда. Фаиз первым рухнул на груду мягких подушек и облегченно выдохнул. — Вот теперь можно разговаривать. Кощей сел напротив, привычно выпрямив спину. Иван же, не мудрствуя, развалился сразу на трех подушках. — Все-таки у тебя хорошо. — Конечно хорошо, — довольно сказал Фаиз. — Я же не дурак, чтобы жить неудобно. Он взял кубок, сделал глоток и внимательно посмотрел на Кощея. — А теперь рассказывай честно. Улыбка исчезла с его лица. — Зачем тебе понадобились мои големы? Я слишком давно тебя знаю, чтобы поверить в простое любопытство. Тут что-то гораздо серьезнее. Фаиз внимательно посмотрел на Кощея. — Так зачем тебе големы? Кощей поставил кубок на низкий столик. — Потому что на нас тут напали. — Големы? — Фаиз нахмурился. — Нет, — качнул головой Кощей. — Тогда кто? — Глиняные истуканы. Грубая работа. На твою не похожа. Хозяин дворца замер. Улыбка медленно исчезла с его лица. — Какие... еще? — Небольшие. Похожие на столбы, будто их лепили наспех. Без брони и оружия. Кощей говорил спокойно, наблюдая за Фаизом. — Но двигались сами. Выполняли явно чей-то приказ. И были созданы не магией Нижнего мира. При последних словах Фаиз едва заметно дернулся. Однако уже в следующую секунду Фаиз широко всплеснул руками. — Да откуда же мне знать, Кощей! Он даже рассмеялся. — Мало ли колдунов на свете глиной балуются? — Мало, — согласился Кощей. — Только маги песков такое любят. Вернее, знают. Фаиз виновато улыбнулся. — Я, признаться, ничего об этом не слышал. Потом Кощей негромко спросил: — Кто еще владеет таким ремеслом? Фаиз пожал плечами. — Так вот ты значит зачем ко мне пожаловал. А я-то думал, наведать заехал. — Фаиз, дело серьезное. Кто-то на нашей земле шалит не по-доброму. Так есть кто, который наспех работу такую делал? Фаиз потеребил бороду. — Настоящий голем — работа очень тонкая. А оживить грубую фигурку... это куда проще, — он развел руками. — Но имен я тебе не назову, так как не знаю.

В этот момент сразу три девушки бесшумно подплыли к Ивану. Одна села рядом и подала кубок. Вторая, смеясь, поправила ему волосы. Третья и вовсе устроилась почти вплотную, обвила рукой его плечо и легко поцеловала в щеку.— Вот это я понимаю — гостей встречать... — довольно протянул Иван. Девушки весело засмеялись. Одна уже принялась разминать ему плечи. Другая гладила ладонью по руке. Третья что-то тихо шептала на незнакомом языке, улыбаясь так, что Иван расплылся в улыбке. Кощея тоже окружили три красавицы, но он махнул рукой, и проскочил порыв ветра. Девушки дружно ойкнули. Их отодвинуло на несколько шагов от Бессмертного. Ни одна даже не успела коснуться. Они взглянули на Фаиза и поспешили удалиться. — Вот и правильно, — довольно сказал царевич. — Не любит человек ласку. Чего приставать? Кощей бросил на него короткий взгляд. — Ты тоже сейчас договоришься. — А я люблю, — невозмутимо сказал Иван. — У тебя боеспособность и так из ушей лезет, — сухо сказал Кощей. Фаиз рассмеялся и хлопнул в ладоши. Слуги тут же подались ближе, ожидая приказа. — Ладно, гости дорогие, — сказал хозяин дворца, снова принимая важный вид. — С пустыни вы прилетели, с ифритами дрались, мою стражу поколотили, двор попортили, воду в пруду взбаламутили… В таком виде серьезные разговоры вести неприлично. Иван оживился. — Вот! Слышу речь разумного человека. — Сначала вымоетесь, отдохнете, переоденетесь, — продолжил Фаиз. — Потом уж вернемся к разговору. Головы у всех остынут. — Банька есть? — хохотнул Иван. — Я так и знал! Сразу понял: у хорошего человека не может не быть бани. — Не баня, — с достоинством сказал Фаиз. — Купальни. Мраморные. С теплой и холодной водой, с благовониями, с маслами, с розовыми лепестками… — И девушки с нами пойдут? — быстро спросил Иван. Фаиз уже было кивнул, как будто вопрос самый обычный, но Кощей повернул голову. — Не пойдут. Иван даже кубок опустил. — Это еще почему? — Потому что не принято чужих жен в купальню звать. Фаиз кашлянул в бороду. — Вообще-то… да. Не принято. Иван посмотрел на него с таким видом, будто тот только что лично предал весь род человеческий. — Ты же кивал! — обиженно хмыкнул Иван. — Я подумал, ты про служанок спросил, — невозмутимо сказал Кощей. — А они что, ничьи? — развел руками царевич. — У некоторых есть мужья, — осторожно сказал Фаиз. — У некоторых родственники с ножами. Кощей поднял бровь. — Вот видишь. — Ничего я не вижу, — буркнул Иван. — Одни запреты. Ни себе, ни людям. — Тебе помыться предложили, а не жениться на всем дворце. — Так я и не жениться! Я обняться хотел. Чисто по-дружески. Для поднятия духа. — Твой дух и так слишком высоко задран, — покачал головой Кощей. — Еще немного, и голову снесет. Фаиз снова хлопнул в ладоши. Из-за резной ширмы вышел сухой высокий мужчина в темном халате. Лицо у него было длинное, желтоватое, глаза узкие, губы тонкие, будто он всю жизнь пробовал кислое и так и не привык. Он поклонился Фаизу, затем гостям. — Мурад проводит вас в купальни, — сказал Фаиз. — Все приготовят. Одежду дадут. Вашу почистят. Иван посмотрел на свои штаны, из которых все еще сыпался песок. — Если их тряхнуть как следует, можно новый бархан насыпать, — хохотнул он.

— Мурад справится, — заверил Фаиз. — Он даже с верблюжьей попоной справлялся. — Это ты меня с попоной сравнил? — прищурился царевич. — Нет, — быстро сказал Фаиз. — Попона была хуже. Кощей поднялся. — Пошли. Иван нехотя отлепился от подушек. Девушки, которые все еще держались поблизости, улыбались ему так ласково, что царевич совсем помрачнел. — Вот видишь, — сказал он Кощею, когда они пошли за Мурадом по коридору. — Люди тянутся. А ты все портишь. — Я спасаю тебя от глупостей. — От радостей ты меня спасаешь. От радостей! — Тебе радость — это чужие неприятности. — Неправда. Мне радость — в общении. — Особенно если оно в купальне и с тремя красавицами. — Ну а что? После песчаной бури человеку положено утешение. Мурад шел впереди бесшумно, будто не касался пола. Коридор был широкий, стены выложены голубой плиткой с золотыми узорами. Под потолком тянулись узкие окна, через них падали полосы света. Где-то журчала вода, пахло мятой, розой и чем-то пряным. Иван втянул носом воздух. — Хорошо живет твой Фаиз. — Лучше, чем заслуживает, — кивнул Кощей. Мурад чуть повернул голову, но промолчал. — А ты давно его знаешь? — спросил Иван. — Давно. — Это я уже слышал. Насколько давно? — Достаточно, чтобы помнить его худым. Иван изумленно присвистнул. — Вот это старина! Значит, чудеса на свете бывают. Мурад привел их к высоким медным дверям. На створках были выбиты львы, пальмы и птицы с длинными хвостами. Он толкнул двери, и внутрь хлынул теплый пар. Купальни оказались огромными. Пол из белого мрамора с черными прожилками. Посреди зала лежал широкий бассейн, от которого поднимался легкий пар. По краям били маленькие фонтаны, вода стекала по каменным чашам и тихо звенела. В нишах горели лампы с ароматным маслом. Вдоль стен стояли лавки, лежали чистые полотна и халаты. Иван остановился на пороге и расплылся в улыбке. — Вот ради этого стоило терпеть ифритов и весь песок. — Раздевайтесь, — бесцветно сказал Мурад. — Горячая вода слева. Холодная справа. Масла на столе. Если понадобится слуга, позовете. — А служанки? — с надеждой спросил Иван. Мурад посмотрел на него так, будто перед ним лежала дохлая ящерица. — Слуга. — Понял, — вздохнул Иван. — Тут все против простого человеческого счастья. Мурад поклонился и вышел, закрыв за собой двери. Кощей снял пояс с мечом, положил на лавку. Потом осторожно вынул из мешочка камень и положил рядом. Камень тут же чихнул искрой, прожег маленькую черную точку на мраморе. — Эй! — возмутился Иван. — Ты Фаизу еще пол не портил. — Переживет. — Судя по двору, переживет многое, — хохотнул Иван. Иван быстро скинул одежду, подошел к бассейну и с наслаждением плюхнулся в воду. Вода выплеснулась через край. — О-о-ох! — протянул он. — Вот теперь жить можно. Знает толк Фаиз в отдыхе. Ну, что мериться будем? — Чем? — вскинул брови Кощей. — Известно чем, — ухмыльнулся царевич. — Вот ты дурак! — зло выдохнул Бессмертный. — Да и не скрываю. Мне ж интересно, почему меня на тебя Марья променяла. Я-то вроде поскладнее буду. — Не знаешь ты женщин. Кощей сел у края, опустил ладони в воду, но расслабляться не стал. Несколько секунд он смотрел на круги, расходившиеся по поверхности, потом нахмурился. Иван заметил. — Что опять? Даже в купальне беду нашел? — Вода странная. — Теплая. Чистая. Пахнет цветами. Что тебе еще надо? — Она не просто пахнет. Кощей провел пальцами по поверхности. Вода дрогнула, и на миг по ней пробежал мутный серый отблеск, будто в глубине шевельнулась глина. Иван сразу перестал улыбаться. — Это еще что? — Хмарь. — Вот же собака сутулая, — шлепнул по воде царевич, — усыпить нас хочет. — Скорее голову затуманить. Фаиз не любит отношения портить. Ни с кем. Иван медленно выпрямился в воде. — Ну, это сейчас исправим, — царевич крутанулся, а потом один раз прыгнул. Кощея окатило водой, тот недовольно фыркнул. — Ты морду не криви, когда еще столько живой воды увидишь в одном месте. Так что заходи, я не жадный. Может, побольше отрастишь, — рассмеялся Иван. Кощей не стал себя долго упрашивать и сразу нырнул. Горячая волна сомкнулась над головой. Несколько мгновений он не выныривал, потом оказался рядом с Иваном. А тот довольно ухмыльнулся.

— Ну вот. А строил из себя старого ворчуна.Кощей ничего не ответил. Закрыл глаза, будто прислушиваясь. Затем медленно провел ладонью по глади. Серый налет, который еще недавно едва угадывался, исчез. — Теперь можно спокойно мыться. Иван подплыл ближе. — Слушай... если ты Фаизу не доверяешь, зачем вообще полез в купальню? — Именно, — ответил Кощей, вытирая лицо ладонью. — Купальня — старый способ. Расслабишь гостя. Усыпишь бдительность. А если не сработает... за столом подсыпят яда или сонного порошка. Или нож в спину, когда спишь. — Хитро. — Обычное восточное гостеприимство. — А девушки? Кощей посмотрел на него как на ребенка. — Не зря же они вокруг тебя вились. — Потому что я красивый, — пригладил волосы Иван. — Не настолько, — возмутился царевич. — Это сейчас обидеть меня решил. Эх, еще товарищ называется. — Было бы из-за чего. Кощей лениво провел ладонью по воде. — Подумай сам. При живом хозяине три женщины разом бросаются на незнакомца. Лезут обниматься, целуют, шепчут на ухо... Он пожал плечами. — Разве не понял? Иван немного помолчал. — Понял. — И? — Ну и что? — И все равно позволил. Царевич улыбнулся. — Конечно. — Почему? — Потому что если хозяин решил быть гостеприимным, грех его обижать отказом. Кощей тихо фыркнул. — Вот дурак. — Не спорю. Иван лег на воду, заложив руки за голову. — Зато девушки красивые. — Погубят они тебя, — покачал головой Кощей. — После живой воды мне сейчас вообще ничего не страшно, — царевич плеснул рукой. — Даже если прирежут, то воскресну. Кощей покачал головой. — Сильный маг... а живую воду расходуешь так бездарно. Иван приоткрыл один глаз. — Почему бездарно? — Потому что она не бесконечная. — Так мы сейчас выйдем, и она снова станет обычной водой. Чего ее жалеть? А про девушек я помню, что к тебе толпами шастали. Никому ты не отказывал. — То было до Марьи, — огрызнулся Иван. — Да и обижали их. — Только все домой возвращались, — осклабился Иван, — а потом все говорили, что ты их похищал... — ...а ты всем говорил, что от меня спасал. — Ну а что, дурак злодея победил, — пожал плечами Иван, — ладно, давай возвращаться, а то скучно без девок-то. Да и разузнать надо, что Фаиз скрывает. Кощей задумчиво посмотрел на прозрачную гладь бассейна, а потом кивнул. Иван вышел первый, накинул полотенце и стал вытираться. Кощей тоже выбрался из воды. Не торопясь вытерся, накинул темный халат и затянул пояс. Иван уже натягивал чистую рубаху. Та оказалась ему широковата, рукава закрывали ладони. Он повертелся перед бронзовым зеркалом и недовольно фыркнул. — Богато живет Фаиз. Только одежду будто на великанов шьет. — Лучше велика, чем мала, — спокойно ответил Кощей. — Тоже верно. Царевич расправил вышитый ворот.

— Красиво, конечно. Жалко, испачкаю.— Обязательно. — Даже не сомневаюсь. За дверью уже ждал Мурад. Он молча поклонился и жестом предложил следовать за собой. Слуги попадались редко, завидев гостей, поспешно уступали дорогу. — Уже боятся, — довольно заметил Иван. — После того, что ты устроил во дворе, неудивительно. — Кто бы говорил... Кощей только посмотрел на него. Они вошли в знакомый зал. За это время здесь успели навести порядок. На низком столике снова стояли блюда с фруктами, мясом и лепешками. Фаиз уже сидел на своем месте, поджав ноги на груде цветных подушек. Увидев гостей, он всплеснул руками. — Наконец-то! Я уж решил, что вы решили поселиться в моих купальнях.

Глава 5

— Мы бы поселились, — сказал Иван, падая на подушки. — Но у тебя там скучно. Ни песчаной бури, ни ифритов, ни девушек. Одна вода. — Вода полезна для здоровья, — важно сказал Фаиз. — Здоровья у меня и так через край, — буркнул царевич. — А вот веселья мало. Кощей сел не напротив, как прежде, а рядом с Фаизом. Будто ненароком так вышло. Взял виноградину, покатал между пальцами, но есть не стал. Фаиз заметил это и чуть насторожился. — Что-то не так, гость дорогой? Кислый, что ли? — Все хорошо, — спокойно ответил Кощей. — Купальни у тебя славные. — Разумеется. Строил лучший из лучших. Я для себя ничего не жалею. — Заметно, — ухмыльнулся Бессмертный, — вода только странная. Фаиз моргнул. — Странная? — Очень мягкая, — сказал Кощей, не глядя на него. — С налетом каким-то. Иван, уже потянувшийся к блюду с мясом, на миг замер, но тут же сделал вид, будто выбирает кусок пожирнее. Фаиз рассмеялся. — У меня лучшие источники во всей пустыне! Ты же знаешь, Кощей. Здесь вода дороже золота. — Знаю, — кивнул Бессмертный. — Потому и удивился. Фаиз отмахнулся. А Кощей съел виноградину, потом взял другую. — Я вот все думаю о твоих големах. Фаиз сразу повеселел. — А-а! Вот оно что! Все-таки зацепило? Понравились мои красавцы. — Еще как понравились, — признал Кощей. — Работа тонкая. Особенно оживление. Фаиз довольно погладил бороду. — Говорил же. — Живая глина, печать повиновения, связующий знак… Но ведь если нужен не настоящий голем, а грубая болванка, можно обойтись проще. Фаиз чуть прищурился. — Проще можно все. Только хорошего не получится. — А если и не нужно хорошего? — спросил Кощей. — Если надо, чтобы глиняная тварь прошла версту, сломала мельницу, убила пару человек и рассыпалась? Фаиз перестал улыбаться. Иван тут же влез в разговор. — Да, мне тоже интересно. Вот если я, к примеру, слеплю из грязи человечка, — он развел руки в стороны, — вот такого. Кривого, страшного, без мозгов. Ну вроде твоего Мурада, только помягче. Чем его оживить? Фаиз дернулся. — Мурад не кривой. — Зато страшный, — сказал Иван. — Не отвлекайся. Чем оживить? — Ничем, — буркнул Фаиз. — Не твое это дело. — А если порошком? — негромко сказал Кощей. Фаиз сразу вскинул глаза. Всего на миг. Но Кощей увидел, и Иван тоже. — Каким еще порошком? — спросил царевич, уже улыбаясь. Фаиз махнул рукой. — Да мало ли порошков на свете! От лихорадки порошок, от дурного сна порошок, от клопов порошок… — От глины, — сказал Кощей. — Нет такого, — замахал руками Фаиз. — Есть, — настаивал Кощей. — Нет! — твердо крикнул маг. — Ты сам сейчас о нем подумал, — хохотнул царевич. Фаиз сжал губы. Иван восхищенно покачал головой. — Сухой, ты глянь, какой он круглый, а как молчит! Прямо камень, а не человек. — Камень тоже можно расколоть, — сказал Кощей. Фаиз обиженно фыркнул. — Угрожаешь в моем доме? — Пока спрашиваю, — язвительно улыбнулся Кощей. — А я пока отвечаю, что не знаю. Кощей поставил кубок на столик. — Тогда объясни мне, почему вода в твоих купальнях была с хмарью. В зале стало тихо. Только где-то тонко звякнул сосуд. Одна из девушек, что прежде сидели у дальней стены, быстро опустила глаза и исчезла за занавесом. За ней скользнула вторая, а потом третья. Иван заметил и перестал жевать. Он медленно оглядел зал. В прошлый раз здесь было шумно: слуги, девушки, музыка, смех. Теперь слуги ходили тише, девушки пропали совсем, а у каждой арки стояли воины. Не те потрепанные, которых они валяли во дворе, а другие. Свежие. В кольчугах, с кривыми саблями, с короткими копьями. В углах темнели еще четверо лучников.

Иван усмехнулся. — Гляди-ка. А гостей стало больше. Фаиз улыбнулся. Слишком широко. — Дом большой. Стража всегда рядом. — Конечно, — сказал Иван. — Особенно когда разговор идет честный. Кощей даже не повернул головы. Он смотрел только на Фаиза. — Зачем наслал хмарь? — Кощей, ты устал с дороги. Тебе померещилось. — Я спрашиваю второй раз. Фаиз медленно поднялся с подушек. Лицо у него оставалось приветливым, но глаза стали жесткими. — Друзья мои, день был тяжелый. Пески, буря, бой, купальни… Вы переутомились. Отдохните. Вам приготовили лучшие покои. Утром поговорим спокойно. — Утром? — переспросил Иван. — А если мы до утра не доживем? Фаиз развел руками. — В моем доме гостям ничто не грозит. — Вот это как раз и настораживает, — сказал Кощей. Фаиз сделал едва заметный жест пальцами. Стражники в углах напряглись. И в ту же секунду Кощей оказался рядом. Так быстро, что толстяк даже не успел отшатнуться. Бессмертный схватил его за шею и прижал к резной колонне. Не сильно. Но Фаиз сразу побледнел, глаза расширились, задышал тяжело. — Кощей! — прохрипел он. Стража рванулась вперед. Иван поднялся медленно, с ленцой, но меч уже оказался у него в руке. — Стоять, родимые. Стражники замерли. — Еще шаг, — сказал Иван ласково, — и я здесь такое устрою, что ваш двор покажется аккуратно прибранным садиком. Фонтан разнесу. Пруд переверну. Пальмы повяжу узлом. А потом доберусь до кухни, потому что когда голодный, я злой. Один из воинов все же дернулся. Иван небрежно махнул рукой. Из кубка на столе вылетела струя воды, вытянулась тонкой плетью и хлестнула воина по ногам. Тот вскрикнул и рухнул, сбив еще двоих. — Я сказал — стоять. Теперь все повиновались. Кощей чуть сильнее сжал пальцы на горле Фаиза. — Хмарь зачем наслал? — Не я… — прохрипел Фаиз. — В твоей купальне. В твоем доме. В твоей воде. — Я не хотел вреда! — А чего хотел? Фаиз судорожно сглотнул. Получилось плохо, потому что рука Кощея мешала. — Осторожности… Только осторожности… — Говори яснее. — Хотел, чтобы вы… чтобы вы стали мягче. Спокойнее. Чтобы не лезли сразу с ножом к горлу. Иван прыснул. — Не помогло. Но от твоего визита добра ждать не приходится. Кощей даже не улыбнулся. — Что скрываешь? — Ничего! Пальцы Кощея сомкнулись чуть крепче. Фаиз захрипел. — Ладно! Ладно! Был один! Кощей не отпустил. — Кто? — Не знаю! — Фаиз. — Клянусь песками, не знаю! — выпалил толстяк. — Приходил человек. Или не человек. В темном плаще. Лица не показывал. Голос… будто из колодца. Не старый, не молодой. Глаза под капюшоном не горели. Иван перестал улыбаться. — Когда? — Дней десять назад. Нет… двенадцать. Ночью. Хотел прогнать. Но тот показал золото. — Что купил? — Кощей прищурился. Фаиз молчал. Кощей наклонился ближе. — Фаиз. — Порошок, — выдохнул тот. Иван шагнул ближе. — Какой порошок? Фаиз закрыл глаза, будто ему было физически больно произносить. — Прах первого дыхания. Кощей от удивления цокнул языком. — Откуда он у тебя? — Мой! — поспешно сказал Фаиз. — Я сделал. Но это не для настоящих големов. Только для заготовок, для временного движения. Насыпаешь в глину, ставишь знак, даешь приказ — и она идет. Недолго, конечно. Иван медленно присвистнул. — Так вот чем тех уродцев подняли. — Я не знал! — выкрикнул Фаиз. — Не знал, куда он его возьмет! И главное — на кого. — Сколько продал? — спросил Кощей. Фаиз отвел глаза. — Немного. Кощей сжал пальцы. — Сколько? — Три кувшина. Иван поперхнулся воздухом. — Три кувшина? Это у тебя немного? — Для мастера может и много! — жалобно сказал Фаиз. — Для войны мало и для армии тоже. Даже крепость не взять. — А для десятка мельниц? — тихо спросил Кощей. Фаиз замолчал. — Для десятка мельниц хватит, — сам ответил Кощей. Толстяк обмяк, насколько мог. — Он заплатил золотом. Чистым и даже без примесей. Кощей отпустил Фаиза. Тот сполз по колонне на подушки, схватился за горло и закашлялся. Стражники снова дрогнули, но Иван лениво поднял меч. — На месте стоять. Я дурак еще тот, — громко сказал царевич. Они опять замерли. Фаиз, отдышавшись, сипло сказал: — Я не знал, Кощей. Клянусь бородой. Думал, он хочет сделать сторожей для каравана. Или напугать соседей. Здесь так бывает. — И поэтому наслал хмарь? Фаиз поморщился. — Когда ты спросил про истуканов, я понял. А потом подумал, что если скажу, ты меня убьешь. — Мысль была здравая, — заметил Иван. — Вот! — Фаиз ткнул в него пальцем. — Сам видишь! Кощей сел обратно на подушки, будто ничего не случилось. Только взгляд остался холодным. — Где этот человек сейчас? — Не знаю, — пожал плечами Фаиз. — Куда ушел? — На северо-запад. — В Златополье прямиком, — цокнул языком Иван, уже лежа на подушках. Фаиз кивнул. — А ничего не говорил. Только не ври! — Кощей потянулся к кубку. — Молчал как рыба, — Фаиз подал знак, и снова появились девушки. — Да и плохо его запомнил. Память-то уже не та. Но золото оставил. — А точно ли оставил? — беспечно спросил царевич, выковыривая мясо из зубов. — Такие вороги не любят платить. Фаиз резко встрепенулся, услышав слова Ивана. Улыбка сползла с его пухлых губ. Он моргнул раз, другой, словно выпадая из забытья, и провел рукой по потному лбу. Кощей чуть приподнял брови. Поймать старого хитреца Фаиза на обманную монету — это задача почти невыполнимая. Если только тот не великий колдун. — А ну-ка покажи, — не терпящим возражений тоном велел Бессмертный. Иван тут же сел на подушках, забыв про стынущее мясо, в глазах его зажегся любопытный огонек. — Да, веди в закрома! — заинтересованно прикрикнул Иван. — И не трясись ты за свое барахло, Фаиз. Нам твое золото ни к чему, мы не разбойники какие-нибудь с большой дороги. Нам правда нужна, а золото — штука немая. Маг тяжело вздохнул, окинул тревожным взглядом стражу, кивнул девушкам, чтобы исчезли, и тяжело поднялся. — Идите за мной. Он повел их из парадного зала через просторные коридоры к тяжелой кованой двери, вмурованной прямо в скалу. Фаиз приложил к замку перстень, что-то быстро прошептал, и железо со скрежетом поддалось. За дверью открылась широкая каменная лестница, уходящая глубоко в подвал. Они долго спускались вниз под тусклый свет факелов, пока не уперлись в еще одну дверь, украшенную охранными рунами. Когда и она отворилась, перед гостями раскинулась гигантская сокровищница. В подземном зале можно было гонять табун лошадей. Везде, куда дотягивался взгляд, возвышались горы монет, сундуки, доверху набитые драгоценными камнями, золотые блюда, расписные кувшины и редкое оружие, сияющее зачарованной сталью. Иван звучно присвистнул, эхо разлетелось под высоким сводом подземелья. — Ничего себе горшок с кашей... — восхищенно покачал головой царевич. — Слышь, Фаиз, да с таким богатством можно всю эту пустыню в один сплошной оазис превратить! Леса сажать, реки пускать и верблюдов в шелка одевать! Кощей на это великолепие даже не взглянул. Он шел по сокровищнице с постным лицом, брезгливо переступая осыпающиеся на проход горки золотых монет, будто это была грязь. Фаиз же не смотрел по сторонам. Он, тяжело дыша и семеня ногами, целенаправленно шел в дальний, особо защищенный угол подвала, где на каменном постаменте лежало серебряное блюдо, прикрытое парчовой тканью. — Вот! — с надеждой в голосе воскликнул маг, протягивая дрожащую руку. — Чистейшие золотые слитки!

Он дернул ткань, и наступила тишина. На серебряном блюде, гордо переливаясь в свете факелов серой пылью, лежала груда обычных грязных булыжников и речной гальки. Иван крякнул, закрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Кощей молча нагнулся, взял один камень, покрутил в длинных пальцах, ощупывая остаточные следы чужой магии, и отбросил в сторону. Звучно стукнуло. Фаиз замер как вкопанный. Его глаза едва не вывалились из орбит. — Камни... — шепотом выдохнул он. — Булыжники... И вдруг старик рухнул на колени, вцепился обеими руками в свою густую бороду и взвыл от тоски. — Разоре-е-ен! — заголосил маг на все подземелье, едва не раскачиваясь из стороны в сторону. — Моя работа! Тончайшая алхимия! Три кувшина, три недели труда... За что?! За дорожную грязь! Меня обокрали… обманули… Иван озадаченно огляделся вокруг, оценивая кучи бриллиантов и золотые холмы, которые окружали плачущего толстяка со всех сторон. — Слушай, Фаиз, ты бы так не убивался, а? — царевич сочувственно похлопал мага по плечу. — Ну подумаешь — сглупил. С таким-то богатством, как у тебя тут валяется, ты себе еще десять раз по столько порошка наделаешь. У тебя вон сундуки лопаются! Но Фаиз уже ничего не слышал, от обиды и жадности только кричал. — Наделаешь?! — вереща, срывающимся голосом кричал он, ударяя кулаками по полу и глотая слезы. — Мое золото! Сокровища! Пропали! Обобрали! Будь проклят тот покупатель! Разорен я, пущусь по миру с пустой котомкой, ни одной монетки за три кувшина!! Кощей, глядя на катающегося в истерике на полу сокровищницы «бедного» богача, скрестил руки на груди и повернулся к Ивану. — Морока была глубокая. Даже серебро и руны не сняли иллюзию. Ворог силен и хитер, — холодно прокомментировал Бессмертный. Иван смотрел на воющего мага сверху вниз и только головой качал. — Да ладно тебе, не переживай, — сказал он наконец. — Найдем мы его. Он от нас никуда не денется. Царевич нагнулся к серебряному блюду, выбрал булыжник поувесистее, подкинул его на ладони. Иван прищурился, повертел его так и эдак, потом взял второй, поменьше и поглаже. — Сухой, гляди-ка, — сказал он, — золото наколдовал, а камни-то настоящие. Значит, руками их брал. — И что с того? — Кощей приподнял бровь. — А то, — Иван спрятал оба камня за пазуху, — что знаю одного нюхача. Дадим камешек, а он нам ниточку размотает. Фаиз перестал причитать так резко, будто ему заткнули рот. Он сидел на полу, растрепанный, с прилипшей к мокрым щекам бородой, и смотрел на Ивана снизу вверх круглыми блестящими глазами. — Найдете? — переспросил он с хрипотцой. — Точно найдете? — Найдем, — уверенно сказал Иван. — Тогда... — маг завозился, попытался встать, поскользнулся на монетах, ухватился за постамент и все-таки поднялся. Одернул халат, пригладил бороду и вдруг стал прежним Фаизом. — Тогда золото мое. Слышите? Он мне за три кувшина не заплатил. По всем законам пустыни и по всякой совести долг за ним. Отыщете — стрясите с него. А ежели чего вам понадобится... — он развел руками, обводя сокровищницу, — все дам. Верблюдов дам, самых выносливых. Воды дам, припасов на месяц. Хотите — и людей дам. Только доведите дело до конца. Иван покосился на Кощея и довольно ухмыльнулся. — Вот это разговор, — довольно хохотнул царевич. — Фаиз, ты когда врешь, прямо хорошим человеком становишься. Кощей молча взял у Ивана камень поменьше, повертел его на ладони. — Ты нам только не мешай. А то я знаю, как ты ищешь. Сиди тихо. — Тихо, тихо, — закивал Фаиз. — Я мертвее песка буду. А теперь пойдемте обратно. — А камни убирать не будешь? — спросил Иван. — Я потом запихаю в глотку этому колдуну, — зло бросил толстяк. Фаиз пошел первым, тяжело пыхтя на каждой ступени. За эти мгновения он будто похудел. Плечи у него опустились, халат повис. В парадном зале все было по-прежнему. Фаиз опустился на подушки, посидел с закрытыми глазами, а потом вдруг встрепенулся и хлопнул в ладоши. — Довольно! — крикнул он неожиданно звонко. — Погоревал и довольно! Мне нужно веселье! Музыку сюда! Танцовщиц, самых красивых! — Ну, наконец-то, — заулыбался царевич.

В тот же миг ударили бубны, запели дудки, и следом влетели девушки. Босые ноги зашлепали по каменному полу, зазвенели браслеты на щиколотках, взметнулись прозрачные покрывала. Танец был быстрым, что от него в глазах начинало рябить. Иван сразу оживился. Он одним глотком осушил кубок, крякнул и поднялся. — Вот это да! Местные пляски он не знал, зато свои помнил прекрасно. Царевич выскочил в круг, так топнул, что зазвенела посуда, потом пустился вприсядку, чем здорово переполошил музыкантов. А потом, разошедшись, схватил ближайшую танцовщицу за талию.

Но дальше все случилось очень быстро. Девушка выскользнула, как змея, и звонко, резко залепила ему по щеке ладонью. Хлопок вышел таким звонким, что под сводами он прозвучал особенно громко, и бубен на миг замолчал. Иван оцепенел. А Кощей, откинув голову и довольно ухмыльнулся.

Глава 6

— Чего смешного? — обиженно спросил Иван, потирая щеку. — Я же вежливо! — Оно и видно, — отозвался Кощей. Девушка вздернула подбородок, фыркнула и уплыла обратно в танец, ни разу не обернувшись. Иван постоял, подумал, махнул рукой и вернулся к столу — доедать мясо. А Фаиз ничего этого не заметил. Он сидел, глядя сквозь пляшущих девушек куда-то в стену, и медленно жевал виноградину за виноградиной. Музыка гремела, браслеты звенели, вино лилось, а тому было все равно. Иван рухнул рядом с Кощеем, вытянул ноги и шумно выдохнул. Щека все еще горела. — Устал, — сказал Кощей, глядя на пляшущих девушек, — будто с целой армией ифритов бился. А она-то всего ладошкой. — Так она ж не простая, — попытался оправдаться царевич. — Она ж танцовщица. У них рука натренированная. Целыми днями ею в воздухе машут. Ты попробуй сам подойди — узнаешь. — Не по моей части, — сухо отозвался Кощей. Иван покосился на Фаиза, который все так же меланхолично ел виноград, глядя мимо всего происходящего. — Слышь, Фаиз, — окликнул царевич, — а тебе-то самому не надоело? Музыка играет, девки пляшут, вино рекой. Люди бы ума лишились от такого веселья, а ты сидишь как истукан. Фаиз медленно повернул голову и грустно вздохнул. Глаза у него были печальные, как у старого верблюда. — Не веселит, — сказал он вяло. — Ни музыка не веселит, ни девушки. Все думаю про кувшины. Три кувшина... Как я их растирал... Как воду отмерял по каплям... — Понятно, — вздохнул Иван. — Пропал человек. Он поерзал на подушках, поковырялся в блюде, отправил в рот кусок мяса, прожевал и вдруг сказал: — Скучно, Кощей. Пора и честь знать. Кощей так резко повернулся к нему, что подушка съехала. — Это кто у нас сейчас сказал? Иван-царевич? От веселья бежит? От вина, от девушек, от пляски? Ты часом головой о край купальни не ударился? Иван только хитро прищурился и подмигнул. — Всякое бывает. Настроение меняется, как пески в бурю, — потом он повернулся к Фаизу. — Слышь, хозяин, где там одежда наша? Ты ж ее постирать велел, али в костер бросить? Фаиз вынырнул из своей тоски, моргнул. — Так вы что... вот так, в ночь и поедете? — А чего ждать? — пожал плечами Иван. — Дело впереди серьезное. Он потер щеку. — Да мне здесь не рады. — Всегда утро вечера мудренее, — веско сказал Кощей. — До света отдохнем, а на рассвете выдвинемся. В пустыне рано темнеет. Иван наклонился к Кощею и, прикрывшись кубком, шепнул уголком рта: — Слышь, товарищ. А ты не боишься у толстяка ночевать? Он же нас днем хмарью потчевал. А ночью совсем осмелеет. Нашлет кого. Да того же голема. Возьмет да и подсыплет чего поядренее. Кощей чуть нахмурился, наклонился в ответ и тоже шепнул, глядя в сторону: — Мы ж в живой воде купались. Смерть нам два дня не грозит. Хоть режь, хоть трави, а мы утром встанем и еще завтракать попросим. И нутром чую — еще чего узнаем. Иван кивнул, довольный. Потом вдруг лицо у него стало серьезное. — А Марья? Марьюшка твоя? — шепнул он еще тише. — Ей-то каково. Она тебя… костлявого-то ждет. — Я не костлявый… — Да вижу: на живой воде-то мясом оброс. Никто Сухого-то и не признает. — Бессмертного, — сквозь зубы процедил Кощей. Потом помедлил, потом коротко кивнул. — Потому и выйдем на рассвете, а не через седмицу. — Эй, эй! — забеспокоился Фаиз со своего места. — Чего там шепчетесь? Заговор в моем доме? Опять что-то худое про хозяина замышляете? — Уж кто бы говорил, — огрызнулся Кощей. Иван откинулся на подушки и развел руками с самым невинным видом. — Да куда там, Фаиз! Мы тут с товарищем совет держим — ехать сейчас или до утра ждать. Уж больно нам обоим не терпится. Только вот беда — портов-то наших нет. В стирке. Так что, ежели прямо сейчас седлать, то ехать нам с тобой прощаться в одних халатах, как есть. Босиком, простоволосые. Кощей Бессмертный в бабском халате скачет через пустыню. Пески вздрогнут. Караванщики решат, что мираж, и с ума посходят. Кощей поперхнулся, поправил ворот, расшитый золотыми нитками. Фаиз слабо улыбнулся. — Халат не бабский, — обиженно буркнул Кощей, — а достойный самого правителя. — Вот и я про то, — серьезно кивнул Иван. — Достойный, только у меня в царстве такие бабы носят. Что там розочки вышиты? Иван вытянул пояс и стал разглядывать. — Обижаешь, гость. Это лотосы, — вставил Фаиз, оживая. — Работа лучших мастериц. — Тем более, — обрадовался Иван. — Жалко такую красоту в пустыне портить. Кощей махнул рукой, и ему худощавая девушка налила вина. — К утру одежду вернут, — примирительно сказал Фаиз. — Все чистое, свежее. И даже надушенное. И припасов в дорогу дам. Все будет. Только... — он вздохнул тяжело, — найдите мне этого… вора. — Найдем, — сказал Иван. — Куда он от нас денется. Ты, главное, лотосы наши сохрани. Тут где-то далеко, за стенами зала, глухо ударило. Потом еще раз. Музыка сразу сбилась. Одна из девушек замерла с поднятыми руками, а браслеты на ее запястьях тихо звякнули и стихли. Фаиз резко поднял голову, будто кто-то укусил толстяка. И снова раздался удар. По полу прошел низкий гул, чаши на столике дрогнули, и вино плеснуло через край. — Фаиз, к тебе кто стучится, что ли? — насторожился Иван. Фаиз уже тянулся подняться с подушек. Лицо у него заметно посерело. — Никого, — слишком быстро бросил он. В зал влетел стражник. Шлем у него съехал набок, глаза были круглыми от ужаса, а сабля на бедре болталась так, будто он про нее совсем забыл. — Господин! — крикнул он, падая на одно колено. — Беда! — Говори! — потребовал толстяк. — Один голем... он взбесился! — выпалил охранник. Фаиз побелел еще сильнее. — Объясни по порядку? — Он колотит остальных! А они просто стоят! Даже не двигаются! Мы и приказы отдавали, и печати звали, и в барабаны били, а они как статуи! Кощей неторопливо поднялся. Иван посмотрел на свой халат. — Да что ж такое, — мрачно сказал он. — Никогда не дрался в бабском одеянии. Фаиз уже сорвался с места и бегом понесся к выходу. Для толстяка двигался на удивление быстро. Халат развевался в стороны, борода подпрыгивала, а тюрбан держался каким-то чудом. — За мной! — крикнул он. — А куда нам еще, — тяжело выдохнул Иван. Он рывком поднялся, зацепился ногой за длинный подол, выругался, подхватил халат повыше колен и бросился следом.

Кощей двигался быстрее всех, хотя не суетился и не торопился. Только лицо стало каменным, а взгляд — мрачным. Они пронеслись по коридору, проходя мимо перепуганных слуг и девушек, прижавшихся к стенам.Снаружи грохот стал все сильнее. Когда они выбежали во двор, все увидели, что у ворот, где еще недавно стояли два огромных голема, творилось настоящее столпотворение. Один из них уже шевелился. Второй, как башня, стоял перед ним неподвижно. А первый, с тяжелой тупой яростью, снова и снова молотил его кулаками. После каждого удара раздавался каменный гул. По груди неподвижного голема уже пошли трещины. С плеч откалывались куски глины и с глухим стуком падали на плитку. Воины держали кольцо, но близко не подходили. Несколько человек уже валялись у стены, кто-то стонал, кто-то держался за сломанную руку. В воздухе висела пыль, пахло сухой глиной. — Стоять! — заорал Фаиз, выскакивая вперед. — Стоять, я кому сказал! Приказываю! Я ваш хозяин и создатель! Голем не послушался. Он поднял обе руки и обрушил их на плечо второго. Раздался хруст. У неподвижного голема отлетела рука, ударилась о землю и расколола плиту. Фаиз схватился за голову. — Нет! Нет-нет-нет! Я только недавно ее отполировал! — Сейчас он ее всю отполирует, — заметил Иван. Кощей глянул на него. — Чуешь? — Иван провел рукой по воздуху. Сначала просто так, будто отгонял мошку. Потом нахмурился и провел еще раз, медленнее. Между пальцами у него на миг проступили темные, едва видимые нити. Они дрогнули и исчезли. — Чужая магия, — сказал Иван уже без усмешки. — Сильная и в воздухе стоит, как дым после пожара. Не Фаизова. Кощей кивнул. — Ее сдерживала охранительная магия дворца. И что с ней стало? — Иван оглядел двор. — Может, мы чего тут натворили, что она сильнее стала? Там статую разбили какую-нибудь… — Сам виноват, — протянул он. — Золото ему глаза закрыло. Нечего вести торговлю с незнакомцами. Притащил в дом камни, — сухо заметил Кощей. — Разбираться точно желания нет. Фаиз, бегавший рядом, вдруг остановился и резко повернулся к ним с безумным взглядом. — Кощей, друг мой. Выручай. — Ладно, потом будем выяснять, кто тут виноват, — сказал Кощей. — Сейчас выручать надо. Ты попробуй остановить их. Помнишь печать подчинения? Фаиз кивнул и выставил руки перед собой, на толстых коротких пальцах вспыхнули золотые кольца. Он быстро зашептал заклинание. Перед големом вспыхнула светящаяся печать. Круг с тремя знаками внутри. — Стоять! — крикнул Фаиз. — Земля к земле! Глина к глине! На миг голем замер, и Фаиз даже выдохнул с облегчением. Но потом глиняный страж развернулся и ударил кулаком по печати. Золотой круг рассыпался. Фаиза отбросило назад. Он рухнул на плиты, глаза у него закатились, а губы побелели. — Мой… мой… — прошептал он. — Не слушается… — Похоже, он и раньше тебя не шибко-то уважал, — бросил Иван, подбегая к нему. — И как его теперь остановить? Фаиз только беспомощно открывал и закрывал рот. А голем тем временем снова обернулся к своему неподвижному двойнику и снова ударил. У того треснула шея. — Фаиз! — рявкнул Кощей. — Как остановить?! Толстяк вздрогнул. — Табличка… — Какая? — нахмурился Бессмертный. — Которая двигает его. Во рту она! — заорал Фаиз в истерике. — В каждом големе деревянная табличка с именем и приказом! Ее надо вытащить! — Только рот открыть надо. Дел-то! — Иван посмотрел на голема. Тот был высокий, широк в плечах, а руки — как столбы. — Ну, хорошо, — сказал царевич, — в глотку глиняным мужикам мы еще не лазили. Разнообразие. Кощей скривился. — Мерзость. — Сам хотел восточного гостеприимства. — Это ты хотел, — сморщил нос Бессмертный, — а страдаем оба. Голем снова ударил. Второй великан пошатнулся, но не упал, только осел чуть ниже, будто его вдавили в землю. Если бы он ожил, стража бы разбежалась окончательно, но он стоял безвольно, с отбитой рукой и трещиной через всю грудь. Иван перехватил пояс халата и рванул вперед. — Давай свяжем, что ли! — Чем? — крикнул Кощей. — Всем, что попадется! Царевич прыгнул на обломок руки неподвижного голема, оттолкнулся и взлетел на спину бешеному. Ухватился за шею, скользнул, едва не сорвался, но успел обвить ногами плечи. Голем дернулся. — Ох ты ж, корова глиняная! — заорал Иван. — Стоять! Он обеими руками вцепился голему в подбородок и потянул вниз, пытаясь открыть рот. — Кощей! Давай! Бессмертный уже был рядом. Он взмахнул рукой, и воздух вокруг голема сгустился серыми обручами. Те легли на руки, на грудь, на ноги, но держались плохо: чужая магия внутри глиняного тела рвалась, скрежетала, ломала путы изнутри.

Кощей вскочил на каменный выступ у ворот, потом на плечо неподвижного голема, оттуда шагнул прямо к пасти бешеного.— Держи голову! — А я что, по-твоему, делаю? Цветы нюхаю?! Голем наконец открыл рот. Внутри не было зубов, только темная глиняная пустота, из которой пахнуло сыростью и гарью. Там лежала деревяшка. Кощей попытался достать, однако в тот же миг пасть щелкнула. Бессмертный успел убрать пальцы, но рукав халата захрустел в глиняных челюстях. Кощей резко дернул рукой. Ткань порвалась. — Любимый халат Фаиза, — сказал Иван с натугой. — Жалко-то как. — Молча держи! Голем взбесился окончательно, мотнул головой, Иван вылетел с его плеч, перекувырнулся в воздухе и упал на спину прямо в клумбу. Кощей не удержался, швырнуло прямо к фонтану. Он врезался в мраморный край, а вода брызнула вверх. — Да чтоб тебя, — Иван поднялся, отряхиваясь от земли. — Как же неудобно. Он сдернул с себя расшитый халат и кинул на землю. — Вот так уже лучше. Кощей посмотрел на свой халат, на миг задумался, а потом снял. — Так-то лучше, но срамно? — бросил Иван. — А ты поменьше тряси, — бросил Кощей, а потом подхватил халат, размахнулся и резко метнул в лицо голему. Ткань распахнулась, накрыла лицо исполина. Тот на секунду застыл, растерявшись. Потом замотал головой, пытаясь сбросить ткань. — Давай! — крикнул Кощей. Иван бросился вперед и плечом врезался в голема. А Кощей ударил заклинанием по другой ноге. — Стража! — завизжал Фаиз. — Вяжите… Воины схватили канаты и кинулись к ногам великана. — Вяжи! — командовал Иван. — Ноги вяжите, дармоеды, и руки не забудьте, пока задумался! Стражники послушались. Несколько человек обмотали канат вокруг одной ноги, еще пятеро — вокруг другой. Голем рванулся. Двух воинов потащило по плитам, но Иван вцепился в канат и уперся пятками. — Тяни! Кощей вскинул руки. Серые обручи снова легли на голема, теперь ниже, на бедра и колени. Чужая сила заскрежетала, но канаты держали, а охранные печати, хоть и поврежденные, вспыхнули на плитах слабым золотым светом. Голем сделал шаг, но не смог и покачнулся. — Валим! — крикнул Иван. Он дернул канат, и воины дернули вместе с ним. Кощей ударил в грудь голема плотным воздушным кулаком. Великан рухнул так, что весь двор подпрыгнул. Плиты в некоторых местах треснули. Фонтан окончательно сбился и начал плеваться водой вбок. Фаиз жалобно всхлипнул. — Мой двор… — Потом поплачешь! — рявкнул Иван. — Руки держать! Стражники набросились на голема сразу со всех сторон. Одни тянули за канаты на его ногах, другие пытались прижать ему руки. Голем вырывался, скрежетал и бил кулаками по каменным плитам. Один такой удар едва не размазал стражника, но Кощей вовремя отшвырнул его в сторону. — Записку вытаскивай! — крикнул Иван. — Не командуй! — Кощей рванул к ближайшему воину и выхватил у него кинжал. — Отдай. — Господин… — Быстро говорю… — Воин не стал сопротивляться. А царевич тем временем снова прыгнул на голема. Он ухватился за голову под халатом и потянул так, чтобы великану не открыть глаза. — Раздвигай ему пасть! — приказал Иван. — Это тебе не дверца в погреб! — огрызнулся Бессмертный. — А ты постучи! Кощей вогнал кинжал в рот и провернул. Глина заскрипела. Голем дернул головой так резко, что Иван едва не слетел, но удержался и выругался так, что даже стоявшие рядом стражники уважительно переглянулись. — Еще! — крикнул Иван. Кощей не слушал, встал ногой на плечо голема и резко рванул кинжал вверх. Челюсть приоткрылась. Кощей просунул пальцы. Голем снова вздрогнул. — Держи! — рявкнул Бессмертный.

Иван всем телом навалился на голову. Стражники повисли на руках. Канаты натянулись до предела, один лопнул, но второй выдержал. Кощей выдернул руку в тот же миг, когда челюсти снова захлопнулись. Кинжал треснул пополам, зажатый между глиняными пластами. Голем выгнулся, а потом застыл.Иван еще несколько мгновений сидел на нем верхом, тяжело дыша. — Ну вот, — сказал он. — Не халат, а отличная тряпка для морды. Кощей держал табличку в руке. — Хм… обычная деревяшка, а сколько из-за нее шуму, — процедил царевич. Фаиз подбежал ближе. Иван слез с голема и осмотрелся. — Где лотосы мои, или им уже конец. Фаиз схватился за сердце. — Одни растраты. А вы… прикройтесь что ли… — Лучше б порты дал, — хмыкнул Иван, подбирая свой халат. Кощей крутил табличку. — Ну? — спросил Иван. — Что там? Кощей поднял глаза на Фаиза. — Это точно твоя табличка. У тебя крючки красивее всегда были. Фаиз моргнул, а Бессмертный перевернул деревяшку. На обратной стороне проступил черный круг.

— Интересно девки пляшут, а как это в глотку к твоему голему залезли, — хмыкнул Иван.

— Тебе надо было не музыку слушать, после того как камни нашел, а дворец перетрясти, — покачал головой Кощей.

Фаиз кивнул, отвернулся и заорал.

— Слуги! Быстро ко мне!