Иван Царевич и Серый Волк

Глава 0. Переход

Трудный народ эти женщины!»

М. Булгаков

Было у отца три сына. Старший - умный был детина. Средний был и так и сяк. Младший - вовсе был дурак."

- Да,.. точно был дурак, - подумал Иван.

Почему-то, начало старой сказки всплыло в его сознании в тот момент, когда он уже лежал на операционном столе, лицом вниз и смотрел в пол через отверстие для лица.

Анестезиолог сказал, что: «Всё, процесс пошёл». Сознание начало медленно затуманиваться. Он уплывал и, самое интересное, осознавал, что желания вернуться не было. Ему было почти безразлично, чем закончится операция.

Иван медленно кружился в темноте, удаляясь от своего тела, в ушах нарастал гул, появилась сильная вибрация, потом стало светло. Всё его существо залил яркий свет, гул стал высоким, потом свет стал сужаться и уменьшился до маленькой яркой мерцающей точки. Потом и она погасла, звук исчез.

Он почувствовал себя в своём теле, язык прилип к нëбу, веки ощущались неподъемными, сложно было их разлепить.

Наконец, глаза открылись, и он увидел...

Нет, не небо, и не балдахин царской кровати.

Тёмный сводчатый потолок из красного кирпича, освещённый огнём, пляшущие тени на стенах от факелов. Спина лежала на чём-то холодном и ровном. Шея была скована ремнём, руки и ноги тоже. Ремень под грудью и на животе. В нос ударило множество сложных запахов: дым, дерево, смола, травы, шерсть, камень, сырая земля, мыши где-то там, женщина молодая и чистая, на коже масло розовое и жасмин. Где же она?

Иван покрутил головой в поиске своей...тюремщицы? Мучительницы? Почему он связан? Он попытался спросить:

- Где я?

Вышло:

- Оу-у!

Что такое с его горлом? Язык есть? Он облизал лицо. Есть язык. Лицо облизал? Языком? Какого же он размера? И почему он не может говорить, если язык есть?

Иван собрался и ещё раз спросил:

- О-у-у?!

- Потерпи, серый, скоро закончим! - раздался справа нежный, мелодичный голос.

В поле зрения появилась молодая женщина, прекрасная, свежая, яркая. Темно-русые роскошные волосы убраны в сложную причёску, сияющая идеальная кожа, лёгкий румянец, тонкий носик, полные губы, брови вразлет, идеальный разрез синих глаз. Тёмно-синее платье с серебряным шитьём, в тонких длинных пальчиках скальпель.

Что?!

- Воу! Женщина! Что вы делаете! Пустите меня! - то есть, он собирался сказать это, а получилось :

- Во-оу! У-у! А-у-у! У-у-у!

Да, наркоз даёт побочку, он слышал, теперь он понял, что у него глюки, и он видит хирурга. Наверное, во время операции проснулся. Поэтому говорить не может.

- Лежи, малыш! Сейчас мы из тебя человека делать будем! - усмехнулась циничная красавица, - Хотя, судя по выражению глаз, ты уже там, внутри? Слышишь меня? Кивни, если понял.

Иван медленно кивнул.

- О, великолепно! Ритуал получился! Капа, неси пучок, надо обездвижить его!

Он услышал шлепки чего-то влажного о каменный пол, у красавицы в руках появился дымящийся пучок трав. Шалфей, полынь, бессмертник, дурман и ещё что-то, что не успел идентифицировать, потому что пучок ткунли в нос, он хотел чихнуть, и не смог. Всё тело застыло, как замороженное.

- Вот, побудь немного чучелком. А то мне надо тебе в трёх местах шкурку подпороть, да зелья туда капнуть, - причитала себе под нос сумашедшая девица, - А потом зелье вид меняющее тебе волью в пасть. А уж от него как плющит! Нельзя тебе в ремешках, серенький! Задушат... А уж потом и отпустит, - успокоила она.

Иван слышал все её движения и понял, что девица не шутит, она скальпелем разрезает его кожу на груди, потом на животе. Хорошо, хоть боли не чувствует!

Что же это за приход такой посреди операции?

Он же должен был лежать на животе и наблюдать пол операционной, если уж очнулся. И работать должны были с грудным отделом позвоночника. Как же так вышло, что он на спине и в подвале?

Девица, между тем, времени даром не теряла, налила ему вонючей жидкости под кожу. Всё тело загорелось. А она, даже не думая зашить раны, взяла склянку какую-то старинную и налила ему в рот шипящую жидкость, похожую на перекись. О-о-о, какая гадость! В горле заклокотало, зашипело.

- Говорить будешь человеческим голосом! - властно приказала садистка.

Жидкость полилась в желудок, всё запылало, потом его стало трясти и распирать изнутри, ломая кости и разрывая мышцы. Непереносимо, отвратительно, но, что самое странное - не больно.

- Бегать будешь на четырёх ногах, а ходить на двух! - продолжала приказывать сумасшедшая красотка, - Будешь менять свой вид по образу и подобию любому увиденному тобою! Служить будешь мне верою и правдою! - голос её поднялся под своды подвала, где-то тренькнуло и все его мышцы расслабились, стали вялыми, как тряпочки, потеряли тонус моментально. Он обмяк на столе с потерял сознание.

Глава 1. Пробуждение

В этот раз пробуждение было немного более похожим на естественное, он проснулся и открыл глаза. Понял, что лежит на боку, на нормальной, слава Богу, белой простыне, под головой - подушечка. Правда, почему-то на полу, но потом подумалось, из-за того, что руки и ноги вытянуты вперёд. На узкой кровати так не ляжешь.

Прямо перед собой он видел противоположную стену темно-бирюзового цвета, широкий плинтус по типу бруса, с растительным узором. Пол был деревянный, гладко отполированный, из красивой, массивной доски.

Недалеко от него стояла деревянная гладкая миска с водой. Вода чистая, он чувствовал запах. Интересно, зачем она?

Захотелось пить. Иван не знал, можно ли ему поднимать голову. Но, как ни странно, повязок не чувствовал. Как прошла операция? А если попробовать пошевелить пальцами? Он попытался. Ощущалось слабое движение, это воодушевило. Неужели получилось? Неужели он сможет двигать руками?

За два года после травмы Иван уже свыкся с мыслью, что будет жить, как говорящая голова. Поэтому он и не пытался поднять голову сейчас и посмотреть на себя, было страшно. Ведь позвоночник весь включается в движение. Когда же придёт медсестра и скажет, что ему можно? И пить так хочется! Он сглотнул и прошёлся языком по зубам и нëбу. Странно, зубы ощущались крупнее, а о клык он чуть не поцарапал язык. Что за...? Всё же он решился приподнять голову и скосил глаза набок. Увидев серо-коричнево-белесую густую шерсть и лапы, он в панике опустил голову и зажмурился.

Глюки продолжались. Это что же - он совсем спятил? Иван решил не открывать глаза, дождаться медперсонал и послушать, что о нём будут говорить. Если будут как с человеком обращаться, то он спятил. А если как с волком? То спятил ещё сильнее?

Время шло. Никто не появлялся. Зато мочевой пузырь чувствовался. Это тоже было приятно, ведь он не контролировал функции до операции.

Наконец, послышался какой-то шорох и шлепки босых ног по доскам. Кто-то подошёл к его месту лежания и потрогал пульс на шее прохладными пальцами.

- Ну чего ты? Будешь очухиваться? Уж вторые сутки лежьмя лежишь! - упрекнул его кто-то немного скрипучим голосом.

- А какое сегодня число? - спросил Иван и поразился низкому, глуховатому голосу. Но голос был человеческим!

- Ишь ты! Число ему скажи! Весна сейчас!

- А месяц?

- Да чего пристал-то? Открывай глаза давай!

- Не буду, скажите, кто я? - сдался он и затаил дыхание в ожидании ответа.

- Известно кто, бандит ты и хулиган! - заявила наглая медсестра.

Хулиганом его могли назвать на законных основаниях, он вёл довольно хаотичную жизнь, полную экстрима и приключений до травмы. А вот бандитом - здесь Иван был не согласен.

- Почему это я бандит?

- Потому что зайца нашего, посыльного сожрал, серый проходимец! У самых ворот! А какой был славный зайчик! Тёплый, мягонький... Вот и поплатился ты за это! Сам теперь на посылках будешь у Госпожи.

Это звучало бредово и он решил посмотреть, с кем вообще разговаривает, скосив глаза.

Напротив, на корточках сидела огромная серая жаба в белом переднике. Смотрела на него круглыми глазами с оранжевыми ободками и улыбалась. Всё, финиш!

- Ну вот, продрал глазоньки-то! Вставай, давай! Я тебе там мяска мелко порубила. Поешь! - душевно моргнула жаба.

Иван поморгал, но видение не исчезало.

- Что значит - вставай? Я могу встать?

- А то? Конечно! Уж всё заросло. Эликсиры-то наша Сударыня знатные делает! - жабу распирало от гордости.

Он пошевелил ногами, то есть лапами, они сгибались и разгибались, передние лапы тоже. А как же вставать с позы лежа на боку, если у тебя четыре лапы? Он задумался. Вспомнил, как вставал с лежанки его Рекс, похожий на волка. Вроде, он сначала головой движение делал, а за головой шло всё тело.

Он с опаской приподнял голову, нигде ничего не болело. И решительно вскочил на ноги, то есть на лапы. Движение было слитным, быстрым. Тело ощущалось лёгким и очень сильным. Это было... приятно. Он подошёл к чашке с водой, понюхал и лизнул жидкость. Питьё вышло не сразу, много воды оказалось вокруг чашки, что вызвало ворчание жабы. Но, всё же, он утолил жажду. И теперь чувствовал голод.

- А мясо где?

-Да около печки на кухне, пойдём, покажу.

Она пошла, переваливаясь, шлепая по полу перепончатыми лапами. Иван учуял запах свежего сырого мяса. Ягнёнок! Рот наполнился слюной, и он прибавил ходу. Его скорость оказалась гораздо больше жабьей.

- Ишь, рванул! - донеслось сзади, - Разбойник!

Иван увидел большую расписную миску, скорее тазик, с парным мясом, накинулся, вдыхая этот божественный запах, начал есть, почти трясясь и вдруг услышал из горла ворчание. Это его притормозило. Мелькнула мысль, что он совсем не человек теперь. Но что делать? Может, это и к лучшему?

Наевшись, Иван спросил жабу, можно ли выйти во двор. Очень хотелось по малой нужде.

- Иди, да только за ворота не выходи, три дня тут будь.

- А почему три дня?

- Слаб ты ещё, а зелье си-и-льное, - протянула жаба, - сердце может не выдержать.

- Ясно.

Иван вышел на высокое крыльцо расписного терема из двух этажей. Красивого, богатого, как на рисунках. Деревянное кружево, цветная роспись, лак, витражные стрельчатые окна с разноцветными стеклышками. Снаружи был большой двор, окружённый садом или парком, за кустами и деревьями виднелся мощный забор. Он быстро забежал вглубь сада и пристроился к какому-то дереву, стесняясь и оглядываясь. С одной стороны, было невероятно приятно снова владеть телом и самому мочиться, а с другой, он как будто наблюдал со стороны за большим серым зверем, не в состоянии осознать, что он теперь такой. Он словно играл роль волка.

Побродив между деревьями, подивившись морю запахов и тому, как каждый запах раскладывается на составляющие, а ещё звукам, которые его уши улавливали отовсюду, он присел под калиной и начал наблюдать.

- Кар-р, волк!

Он задрал голову и увидел ворону на ветке.

- И тебе привет! Ты тоже человек в теле птицы?

- Нет, я птица.

- А почему я тебя понимаю?

- Ты нас понимаешь. А мы - тебя. Ты обор-ротень. Что, завор-рожила тебя Елена?

- Елена? Да, если ты о той ведьме с синими глазами.

- Уже сказал ей своё имя?

- Вроде, не говорил.

- И не называй, а то и полностью власть над тобой возьмёт.

- А я всегда волком теперь буду?

- Всё, что я вижу, ты обор-ротень. А какой - не знаю.

- А что оборотни разные?

- Кто-то может в человека и волка, а кто-то в любое существо.

- А как оборот делать?

- Это я не знаю. Видела, как делают.

- А как сбежать от неё?

- Обычно никак. Служить, может, сама отпустит.

- Да-а-а... Невесело пока. Эй, а у тебя имя есть?

- Можешь Чуррой звать.

- Спасибо, Чурра!

- Бывай, волк! - ворона взлетела, и он остался переваривать новую информацию.

Народу в тереме не было слышно. Никто не ходил, людьми не пахло. А как же слуги? Не одна ведь жаба всё делает?

Вон, небольшая конюшня справа, слышен запах лошадей, свежего сена, за ней курятник. К курятнику возник охотничий интерес, похожий на азарт. Видны грядки с травами да овощами. Это не интересно.

Ухо уловило лёгкий топот коня, потом он увидел, как большие резные ворота сами распахнулись, и во двор лёгкой, воздушной рысью вбежал Чудо-конь. Иван в лошадях не очень разбирался, иное дело - тачки. Но этот конь был невозможно, ослепительно хорош! Высокий, тонконогий, с длинной сильной шеей, он словно по воздуху ступал. Белоснежная шкура лоснилась атласом. А грива была длинная, всех оттенков солнца - от ярко белого до золотого и рыжего. Хвост коня был заплетен в сложную косу. Уздечка и седло отделаны желтым металлом, похоже, золотом. Золотые фигурки свисали с ремешков, седло было из белой кожи.

С коня сошла, легко, как будто слетела, давешняя девица со скальпелем. На ней был изумрудного цвета наряд, отделанный золотым шитьём. Тонкая талия, гордая посадка головы на длинной шее, роскошные волосы, походка лёгкая, но по-королевски величественная. Да, дивная птица!

Она три раза хлопнула в ладоши, из воздуха возникли руки и взяли коня за уздечку, повели в конюшню. Иван раскрыл рот, то есть пасть. Ужас какой!

Красавица взлетела на крыльцо, он покрался поближе, под окно коридора.

Уши уловили лёгкую поступь на лестнице. Потом она позвала:

- Капа, где волк?

Послышались торопливые шлепки лапок и ответ:

- Сударыня, волк здесь где-то. Очухался, попил, пожрал ягнятины, да во двор сбежал.

- Позови. А хотя, стой.

После небольшой паузы, он услышал, прямо над собой звук открывающейся створки окна и увидел голову девушки.

- Подслушиваешь? Иди сюда, будем знакомиться.

Иван пошёл в терем, поднялся по широкой деревянной лестнице с невысокими ступеньками. По запаху и на слух нашёл комнату, где была хозяйка дома.

Елена сидела в богатой библиотеке, в огромном темно-зеленом бархатном кресле, на столике рядом с ней стояла чашка, кувшин и тарелка с яблочными, судя по аромату, пирожками, маленькими и хрустящими, только из печи. Вдруг, прямо из неоткуда, рядом со столиком материализовался маленький широколицый бородатый мужичок в красном кафтане, чёрных штанах и сапожках и поставил на стол блюдо с кашей, украшенной изюмом, вишней и голубикой.

Волк опять почувствовал слюноотделение. Интересно, он не только мясо может есть?

Мужичок поклонился и спросил:

- Госпоже ещё будет чего-нить угодно?

- Нет, довольно, ступай, Коня.

Мужичок поклонился и растворился в воздухе.

Елена перевела взгляд на волка:

- Ну, заходи!

Иван зашел, но не ступил на богатый ковер, сел рядом, внимательно рассматривая волшебницу.

- Как зовут тебя, человек? - не спросила, приказала.

- Петром называли, - старательно ровно ответил он.

- Пётр? - приподняла бровь, наклонилась вперёд, - Ну хорошо, Петя, иди сюда, ближе!

Он неуверенно поднялся и осторожно подошёл к креслу. Елена протянула руку, как будто погладить его по лицу, по морде то есть. Остановила ладонь в сантиметре от его носа. Иван втянул ноздрями и услышал массу смешанных запахов, накладывающихся на основной лёгкий аромат её кожи.

- Лизни, запомни вкус, - приказала она.

Он мягко лизнул ладонь, где-то в животе потеплело. Он неотрывно глядя ей в глаза, отошёл на шаг и сел.

- Да, вижу, гордое волчье нутро притянуло не менее строптивую душу. Рабом не будешь. Коль будем жить в ладу и понимании, послужишь мне десять лет, за удачные дела буду золотом платить, а потом отпущу и дам княжеский титул. Хочешь?

Иван кивнул. Это лучше, чем всю жизнь на посылках.

- Ну хорошо, если хочешь, надо тебе освоить оборот за семь дней после ритуала. Осталось пять. А не то волк закрепится как основная форма.

- А как оборот делать?

- Завтра попробуем. Я запущу, а ты подберешь слово. Потом само слово и память будут работать. Сейчас иди, отдыхай, Петя.

Иван кивнул, отступил на шаг, повернулся и вышел.

Он забыл спросить, где же его место в доме? Или какая-то конура будет?

Отыскал Капу на первом этаже, в той же просторной светлой кухне, где его кормили мясом. Большая белая печь с двумя отделениями для дров, была также расписана охрой, золотистым и коричневым узором. Огромный, массивный стол, тяжёлая скамья с удобной спинкой. Жаба месила тесто. Зрелище завораживало: вперив немигающий взгляд с оранжевыми ободками в окно, она медитативно прокатывала, преворачивала, шлепала об стол и снова прокатывала ком теста в крупных четырехпалых лапах. На ней был белый передник.

- Капа, - тихонько позвал Иван, - спросить хочу.

- А? Чего ты? - уставилась она на него.

- А где мне жить?

- А-а-а, посиди, я сейчас закончу месить и покажу.

Капа ещё минут пять помесила, сделала идеальный колобок, накрыла влажной тряпочкой и, не смущаясь, объела остатки теста с лапок.

- Пойдём, там есть небольшая комната, сделаем тебе лежанку пока. А потом, если захочешь в человечьем обличье спать, кровать там себе поставишь. Корней тебе справит.

- А он кто?

- Домовой, конечно, ты что не втюхал?

- Ну, догадывался...

Растянувшись на мягкой стеганой подстилке, Иван переваривал события дня и размышлял, является ли всё это его бредом и галлюцинациями, или нет. Может, он попал в другую реальность?

Глава 2. Оборот

На другой день Иван проснулся рано, на рассвете, сбегал во двор, пробежался по периметру сада, заглянул в конюшню, там спал чудесный конь.

- Да не конь, кобыла, - понял он.

В курятник решил не совать нос, вдруг не удержится?

Но есть уже хотелось. Он пробрался в кухню и тихонько позвал:

- Корней!

За печкой зашуршало, появился мужичок в белой рубахе и чёрных штанах.

- Чего тебе, волк?

- Как мне поесть себе добыть, не причиняя вреда имуществу?

- Эт хорошо, что ты об имуществе печешься. Меня зови, я принесу, - повернулся к печке и пропал.

- Корней! - позвал Иван.

- Ну чего? - из ниоткуда появилась голова.

- Зову. Дай поесть?

- Так бы и сказал. Что изволишь? Мясо, птица, рыба?

- Птицу. Курицу хочу. Сырую, - потом подумал и добавил - ощипанную и без кишок.

Корней появился и поставил перед ним на полу плоское блюдо с куриной тушкой. Пахло хорошо. Иван с удовольствием впился зубами в нежную мякоть, захрустели косточки.

Насытившись, он сказал в воздух:

- Спасибо!

Блюдо исчезло.

Чудно! И здорово.

Через пару часов Елена позвала его во двор. Он волновался, ждал. Пошёл за ней.

На гладкой площадке перед баней, между аккуратными поленницами, волшебница остановилась и показала ему место, где встать.

- Я сейчас заклинание прочитаю, облегчающее оборот. А ты представь хорошо свою человеческую форму. Вспомни себя, захоти стать собой. Как начнётся, произнеси вслух слово короткое.

- А мне себя в одежде представлять?

Елена округлила синие глаза:

- Конечно, в одежде, охальник!

- Я не охальник, просто не знал. Вдруг, без одежды надо.

- С чего ты это взял?

- В кино видел.

- Там у вас может и превращаются без одежды, а у меня не вздумать! - строго сказала она.

- Хорошо. Принял.

Иван ещё вечером продумал в мельчайших деталях свой образ, как он хочет выглядеть. Он решил, что, чем меньше будет похож не себя, тем лучше.

Волшебница начала читать заклинание. Там было и про Буян, и про камень, но дальше она как будто читала, что на камне написано:

"Многолик, обернись, посолонь поклонись,

Новый вид, новый взор

Выбор делай, серый вор."

Иван закрыл глаза и представил себе высокого, хорошо сложенного молодого мужчину, темноволосого, брутального, с яркими глазами, в богатом кафтане, шёлковой рубашке, мягких штанах и удобных сапогах из хорошей кожи. Он попытался почувствовать себя им.

Теперь слово. Пришло на ум "старт". Хорошо. Пусть будет старт.

Он почувствовал, как его мышцы и кости загорелись огнём, начали плавиться, потекли. Было больно, но терпимо. Он действительно превращался, стараясь удержать образ.

Через минуту-другую ощущение огня стихло. Он открыл глаза, глянул под ноги, голова немного закружилась - изменилось зрение и высота. Он посмотрел на Елену. Та с интересом его изучала. Потом одобрительно кивнула:

- Неплохо. Можно в таком виде и на люди показаться. Это твой вид? Или придумал?

- Так я не вижу себя, - руки были мужскими, крупными, на нём был синий кафтан с воротником из волчьей шерсти, на ногах сапоги, на голове густые волосы. Очень хотелось пощупать в паху, но удержался.

Волшебница хлопнула три раза и крикнула:

- Зеркало!

Тотчас перед ним возникло зеркало в пояс. Он увидел себя, как представлял. Красивый, брутальный самец смотрел на него яркими синими глазами, чёрные слегка вьющиеся волосы, дерзкие брови, мужской подбородок, небольшая щетина, крепкая шея, широкие плечи. Он улыбнулся, зубы сверкнули. Хорош!

- Да, это мой вид, улыбнулся он Елене. Та закатила глаза, отмахнулась рукой, сказала:

- Ну ладно. Слово запомнил?

- Да.

- Сейчас походи пару часов так, поешь, потом придём, обратно перекинешься.

- Хорошо.

Он прошёлся по двору, по дому, показался Капе, та всплеснула лапками и расплылась в улыбке. Сходил по-человечески в богатую, просторную уборную. Отметил, что с мужским достоинством тоже всё в порядке. Поел на кухне пирога, запил молоком. Решил, что человеческая форма ему нравится больше, хотя и нет такого богатства запахов, звуков, и немного громоздко, но, он всегда мечтал выглядеть так. Его родное тело было тоже неплохим, но он был изящнее, тоньше при той жизни. И много месяцев провёл в кровати или кресле, без движения, как мешок. Сейчас ощущение тела было восхитительным.

Через пару часов Елена позвала его во двор.

- Ну что, готов? Я опять читать буду, а ты обратно в волка превращайся.

- А можно мне в-основном в человеческой форме оставаться? Всё же привычнее...

- Можно. Но раз в неделю превращайся в волка. А потом пробуй другие формы. Тренируйся. Часто не надо. Энергию забирает. Потом надо поесть. В волчьем виде можно быть дольше.

- Спасибо, - решил сказать он. Действительно, девушка дала ему шанс жить, двигаться, ощущать. Да он готов работать на неё!

- Ну давай!

И она начала читать заговор опять. Иван вспомнил себя волком, сказал "старт", всё опять загорелось, стало переплавляться, он встал на четыре лапы, встряхнулся.

- Получилось?

- Да, очень хорошо! - волшебница обрадовалась, - Завтра повторим. Пока будь волком. Сам не пробуй.

Потрепала его по загривку и легко удалилась. Иван потрусил в сад и там лёг в тени яблони.

В ближайшие несколько дней он уже самостоятельно перекидывался один день в волка, другой - в человека. Аппетит после превращений был волчий. Но результатом он был доволен. С помощью домового Иван обзавёлся кроватью, креслом и столом в отведённой ему комнате. Для волка была лежанка, но он пришёл к выводу, что спать на земле, под яблоней ему нравится больше.

Через неделю Елена позволила ему начать исследование прилегающей к терему территории. Было интересно, что там за забором? Запахи и звуки говорили, что там был лес, где-то неподалёку текла речка. Жилья он не чувствовал.

Иван в волчьей форме вышел за самооткрывающиеся ворота и побежал по дорожке, вдоль неширокого луга к лесу, туда, где пахло животными, грибами, птицами, насекомыми и водой. Он помчался между соснами, берёзами, елями, легко вытягиваясь и собираясь. Тело разогревалось, становилось лёгким, он вдруг заметил, что почти не касается земли и перемахивает через крупные овраги одним прыжком. Постепенно сбросив скорость, он остановился и принюхался. Далеко его занесло! Вокруг чернел старый лес, не было ветра, воздух казался остановившимся. Птиц не слыхать. Иван покрутился, унюхивая свой след. Вот направление, откуда он прибежал. Здесь ему не нравилось, надо возвращаться. Сначала след вёл его, потом он понял внутренним чутьём, где его дом и побежал быстрее.

Вернувшись, он спросил Елену, есть ли карта этих земель, как посмотреть, что находится вокруг? Она согласилась показать карты, рассказать о соседях.

- Скоро начнётся твоя служба, и тебе нужно будет бегать по разным делам далеко и близко.

На следующий день, когда он обернулся человеком, волшебница показала ему карты в библиотеке. Это были зачарованные страницы, на которых картинки, если всмотреться, становились ближе, детальнее, иногда оживали. Смотрящий, как будто оказывался над этой местностью и видел всё волшебным оком.

Земли, где они жили, назывались Белыми, недалеко от терема Елены лежали несколько поселений, к востоку находился Белый град, а на северо-западе чернел Мёртвый лес, переходящий далее, севернее, за рекой Смородиной, во владения Царя Кащея. Земли Кащея лежали в гористой местности, городов там не было видно, лишь его замок и небольшое поселение вокруг.

Дальше на юго-востоке начинались земли Срединного Царства, там правил Афрон, царство было побольше Белого, и крупных городов было три, царский дворец стоял в Златограде.

Южное Царство начиналось у небольшой горной гряды и прилегало к морю, Царём там был Далмат. Его дворец находился в городе Приморском, стоящем среди густой зелени, виноградников и садов.

Восточнее начиналось Царство, лежащее среди лесов зелёных и лугов со множеством озёр, идущее до северной горной гряды, и правил там Демьян.

От домового Иван узнал, что госпожа Елена Премудрая - правительница Белых Земель. Отец её, Касим, убит в сражении змеем. А мать Лада умерла вскоре после его гибели, когда их единственному ребёнку - дочери, было всего одиннадцать лет.

Про Кащея домовой говорить не захотел, замкнулся:

- Чего о нём говорить, о душегубе. Войско у него неживое. Да и люди туда бегут жить разбойные, лихие, что награбят, тем и живут. Днём, слышь, они его охраняют.

Про тихий лес, куда он добежал, который, как оказалось, назывался Мёртвым, Корней сказал:

- Удача, что нашёл ты с первого раза след свой. Туда просто так не ходют. Заблудиться - раз плюнуть. Там Яга главная.

Иван постарался смириться со всеми этими сказочными реалиями. Глаза и уши и все чувства говорили, что он действительно попал в мир, где живут персонажи русских сказок. Но он допускал мысль о том, что это какой-то посмертный бред, или просто психоз, или он в коме сейчас лежит, ожидая отключения. Это было печально. Но он решил, что надо жить ту жизнь, какая есть. И получал огромное удовольствие от обеих своих форм.

Он начал осваивать превращения в другие объекты - быть Капой ему не понравилось, на следующий день он обратился золотогривой кобылой, и это было круто. Елена посмотрела и сказала, что можно побегать в чистом поле, если хочется. Это чистое, стопроцентное удовольствие, решил он после того, как набегался, нафыркался и накупался в речке.

В свою правительницу Иван долго не хотел превращаться, хоть та и настаивала, потому что может понадобиться для дела. В итоге, через пару дней сопротивления, он стал Еленой. Она сначала нахмурилась, потом несколько раз вдохнула и выдохнула, сама ведь приказала.

- Да-а, хорошо получается у тебя, не вижу разницы. А ну, пройдись!

Иван прошёлся, как получилось. Тело ощущалось необычно тонким, гибким. Он хотел пощупать грудь, но не решился провоцировать.

- Пётр, ты что, как девка гулящая идешь? Не виляй бёдрами! Выпрямись и неси себя, как царице подобает! - командовала Елена.

Он старательно выпрямился, расправил плечи, царственно голову поднял:

- А что, у вас есть гулящие?

- А у вас нет?

- Ну, я думал, здесь устои, порядки. А где они есть?

- А ты не можешь уже? Ещё не заработал, - отрезала она.

- Так я на будущее, когда заработаю.

- Тогда и спросишь, - усмехнулась волшебница, - Улыбочку с лица похотливую убери, я так не скалюсь.

Иван попробовал вспомнить, как она улыбается и не смог. Стёр с лица улыбку и пошёл, надменно, стервозно глядя вперёд.

- Во-от, теперь похоже, - успокоилась Елена, - походи, потренируйся, обедать вместе будем, поучишься есть, как я.

Возникший перед ними обеими на обеде домовой, ошарашенно посмотрел сначала на одну, потом на другую хозяйку, покрепче сжал кувшин с квасом и поклонился обеим.

- Молодец, - похвалила Елена, - прямо сидишь.

За едой Иван старательно повторял её жесты, вспоминая практику в театральном кружке. Несколько раз невольно встретился взглядом, почувствовал волнение и лёгкое возбуждение внизу живота. Обычно он старался дистанцию соблюдать и не пялиться в глаза правительнице. Но эта трапеза была более личной, интимной, чем их общение до этого. И тело он ощущал, что тоже беспокоило.

Вечером он с облегчением обратился в волка, поел и побежал прогуляться, проветриться.

Глава 3. Царь Афрон

Через неделю волшебница призвала его к себе и дала первое задание:

- Побежишь к царю Афрону, в город Златоград, передашь мои условия выплаты виры за деревню приграничную, что при моём отце нашей была. Волком там не показывайся, будь в облике Петра, скажи, воевода мой.

И передала ему свиток с описанием выплаты.

Дорогу по карте Иван уже изучил, Елена привязала ему свиток и кошелёк на шнурке на шею, в чистой тряпице, и он помчался. Бежал он на хорошей скорости, почти целый день. К вечеру остановился в лесочке у ближайшей к городу деревни, перекинулся в Петра и пошёл на постоялый двор. Он всё ещё удивлялся, рассматривая старого типа постройки, деревянную утварь, колодцы, а больше всего - людей. Крестьяне были одеты в белые, серые, коричневые, зелёные льняные рубахи, штаны, лапти, сапоги. На женщинах сарафаны, вышитые рубахи, подолы, платки. Люди были яркими, неожиданно благовидными, здоровыми. На постоялом дворе он поел от души жаркого из кролика, пирогов и поспал в отдельной комнате. Наутро купил лучшего коня и поехал в город, как положено знатному послу. В душе Иван благодарил маму, которая несколько лет ездила с ним на ипподром, они вместе учились скакать, распрягали, ухаживали за лошадьми. Оказывается, это было полезно не только для взаимопонимания.

Златоград оказался большим городом за белой стеной, с добротными домами, деревом мощеными тротуарами и площадью перед царским дворцом, выложенной желтым камнем.

На входе в царский двор его опросили, и впустили, мальчик подошёл и взял коня, слуга провёл в расписанную в золотых и красных тонах приёмную палату, где ждали ещё несколько богато одетых мужчин и женщин. Вскоре вышел секретарь и выкрикнул имя ожидающего, мужчина купеческого вида поднялся и прошёл за ним.

- Интересно, - подумал Иван, - А где же принимает людей моя правительница? Что-то не видел я у неё очереди перед воротами.

Так просидел он три часа, когда его позвали для аудиенции.

Царь Афрон принимал в большом, богато украшенном зале, восседая на возвышении в большом кресле, обитом парчой.

Сам он был широк, массивен, невысок. Коричневый кафтан заткан золотом, подбит парчой. Чёрные с проседью волосы были расчесаны на два ряда, чёрная с сединой борода широко лежала на округлой груди. Ему было лет пятьдесят на вид. Широкое лицо, немного оплывшие щеки, широкий короткий нос, чёрные брови и небольшие круглые карие глаза.

Иван поклонился, как учила Елена, в пояс:

- Здравия желаю, Ваше Царское Величество, Афрон Афанасьевич!

- Воевода при Елене? - поднял одну бровь царь, - С каких это пор у неё войско-то? Аль ты и есть войско?

Иван решил смолчать.

- Ты сам-то тамошний или пришлый?

- Я приезжий.

- Наёмник, значит? Ну что, дружина большая у тебя?

- Про то я сказывать правительницей моей не уполномочен, - решил ответить он, - но есть у меня послание от Елены Касимовны к Вашему Величеству, здесь опись виры за поселение Ладный тракт - и протянул свиток с поклоном.

Афрон хмыкнул:

- Ишь ты!

Прочитав свиток, оп откинулся на спинку, побарабанил пальцами по подлокотнику, разглядывая Ивана. Потом изрёк:

- Не дело это, такие важные вопросы через посыльного решать. Ступай к Елене, скажи, что жду её в начале разноцвета на пир по случаю женитьбы моей дочери Рядны и сына старшего царя Демьяна. Там и договоримся.

Иван поклонился и вышел.

Ему не понравилось пренебрежение к Елене, которое прозвучало в тоне Афрона.

Продав коня в другой деревне и прибежав домой в волчьем обличье, Иван волшебницу не застал. Капа пришлепала, накормила его, напоила и сказала, что госпожа ускакала в город.

- А что, Капа, наша госпожа людей подданных принимает где-то?

- Знамо дело! В городе у неё дворец, там раньше Касим с супругой жил, а здесь их летний дом. Елена его больше любит, за уединенность. Там в Белом она и принимает два дни подряд через пять. Сегодня вот второй день. Завтра будет здесь.

- Понятно, - Иван решил не ехать туда с вестями, она не говорила.

- А можно тебя, Петя, попросить об услуге? - спросила жаба.

- Давай!

- Помоги мне принести с озера раков из ловушек? Завтра сделаю их красиво на блюде, полакомится Госпожа.

Иван согласился. На берегу он обернулся человеком, представив на себе простую рубаху и штаны, чтобы было удобно работать. Вытащил рачевни, полные крупных раков. Они сложили их в два мешка и привязали к палке. Так он собрался их нести на плече. Жаба протянула ему узелок, где оказалась булка и немного сала.

- Спасибо, Капитоша, я всегда голодный после оборота.

Он сел на бревнышко, закусить, глядя на озеро. Капа пошлепала к воде, напилась и присела на мелководье, высунув голову.

- Купаешься?

- Люблю водицу! И раньше любила. Смотрю на тебя, Петя, какой же ты красивый! Прям, витязь.

- Ну спасибо! - он подумал, что, к сожалению, не может того же сказать про неё.

- Да, я жаба мерзкая. И быть мне такой, наверное, всю жизнь, - протянула она.

- А разве ты не всегда была такой? - он подумал про лягушку-царевну.

- Нет, я девушка была. Баба Яга меня заколдовала, да выкинула в лес. Я еле живая осталась. Госпожа подобрала.

- Тоже царевна?

- Нет, что ты! Я простая. Мачеха меня отправила к ней за зельем приворотным. А она осерчала. Сказала, надо отработать. Я работала, всё делала по дому, не к чему придраться. И она меня решила оставить. А я домой бежать решилась. Да не смогла уйти.

- Нехорошо она с тобой. А как тебя расколдовать? Если надо поцелуем, могу попробовать, - Иван решил, что какое-то дурацкое чувство отвращения не повод.

У Капы открылся рот и она уставилась на него выпученными глазами.

- Доброе у тебя сердце, Петя. Но нет, хотя мне было бы приятно, - наконец продребезжала она с волнением в голосе, - Мне быть жабой, пока Яга меня не расколдует. Но я уж лучше жабой при госпоже, чем девушкой при Яге.

Вскоре она выбралась из озера, где-то под осокой послышался всплеск.

- Может, сюда прийти с удочкой? Рыба крупная, вроде есть.

- Что ты Петя, это такая рыба... Лучше тебе её не ловить. Ишь, пялится, мамошка бессовестная.

- Кто пялится?

- Да русалка, чешуйчатая. Они тебя давно приметили, да шептать начали. Но я выучила защиту от них у хозяйки. Шиш им, а не добрый молодец!

- Постой, я никогда не видел русалок.

- Не надо на них смотреть. Утянут на дно и погубят, - Капа сердито пошлепала по тропинке, Иван глянул на озеро и пошёл за ней с веткой и мешками с раками.

На следующее утро приехала Елена, сошла с Зарницы, которую руки тут же увели. И сразу, пройдя в терем призвала Ивана.

- Ну рассказывай! - уселась она в любимое кресло и налила себе взвару из кувшинчика.

Иван ей всё передал подробно. Она хмурилась, смотрела в разноцветные стеклышки окна прозрачными синими глазами, прикусила губу.

- Вот ядовитый змей! Ну ладно, поедем через неделю вместе, на пир. Войско ему моё интересно! А где он был, когда отец один с Кощеевым сражался? Сидел на толстых своих ляжках ровно. Ещё и прихватил себе деревню с ярмаркой на путях из Южного! Пока я ребёнком была.

Она встала и прошлась, злясь и хмурясь.

Иван решился спросить:

- А что с войском в твоём царстве, Сударыня?

- Есть у меня магическое воинство, благодаря отцу. На случай атаки. Да можно позвать немного в ополчение мужчин, но то, если человеческий неприятель позарится. А просто содержать дружину невыгодно. Наёмники сжирают прорву провианта.

- Понятно. А есть ли история про военные конфликты и политические дрязги между государствами? Может, могу я ознакомиться?

Елена щелкнула пальцами, появился домовой.

- Дай Петру всё по истории, - и повернулась к нему - Я смотрю, ты учёный? Кем ты был у себя?

- Да было у меня образование, но здесь его не вижу, как можно применить. Пока. А так, я младший сын богатых родителей. Избалованный и непутевый, как говорил отец. Теперь я с ним согласен.

Она внимательно в него вгляделась. Он выдержал.

- Да, вижу, правду говоришь. Ну чтож, ступай, непутёвый... Через неделю едем.

И вышла, подметая пол синим подолом, оставив в воздухе аромат жасмина, розы, земляники и сандала. Он прикрыл глаза, смакуя этот аромат. В последнее время в человеческом облике он сохранял лучшее зрение, слух и обоняние. Физическая сила тоже была гораздо выше среднего и скорость реакции порой удивляла. На губах появилась улыбка, ему продолжала нравится жизнь.

Глава 4. Царский пир

Через неделю они отправились к Афрону. Елена ехала на своей Зарнице, Иван в облике Петра на сером коне рядом. Дорога заняла почти два дня, пришлось останавливаться на ночлег и отдых.

Иван учился держать дистанцию, как положено подданному, заботился о покоях, ужине, привалах. Это было непросто, иногда он еле сдерживался, чтобы не начать говорить первому или не ляпнуть что-нибудь фамильярно. Служение совсем не было встроенной функцией. Наоборот, в прошлой жизни был он довольно высокомерен, и женщины часто заходили снизу, пытаясь им управлять. Но головой своей он понимал, что статус у него теперь не тот.

На подъезде к Златограду Елена дала ему инструкции, как вести себя на пиру, за что он был ей благодарен. Не хотелось сделать какую-нибудь глупость, спровоцировать конфликт и навредить правительнице.

Их приняли и разместили во дворце, в покоях для знатных гостей. На пир Елена одела тяжелое, богато затканное и украшенное голубое платье и корону. Она смотрелась величественной и прекрасной. Иван сопровождал её до пиршественной залы с накрытыми столами, но рядом сесть не мог, его посадили вместе с другими воеводами и знатными дружинниками.

Впереди, на возвышении, был накрыт стол для царских семей. Иван увидел массивного Афрона во главе стола, в короне и парчовом кафтане с соболиной отделкой. Было жарковато, лицо царя краснело и лоснилось. Жены у Афрона не было, она скончалась в родах несколько лет назад.

По правую руку от него сидел другой царь, видимо, отец жениха, Демьян. Моложавый голубоглазый стройный мужчина, с русой бородой. Слева от Афрона разместили нарумяненную, пышную невесту Рядну и царевича - сухощавого высокого брюнета.

С правого конца стола сидел ещё один коронованный гость - мужчина южного вида, с выдающимся орлиным носом, мышечный и безбородый, скорее всего, царь Далмат, а с левого торца села Елена. Иван решил, что сегодня она, скорее Прекрасная.

Рядом с Иваном за столом разместились воеводы трёх царей и здоровенные двухметровые мужики в лёгких шёлковых вышитых рубашках. Они сильно смахивали на богатырей. Были за столом и женщины, две сами по себе - тоже мощные, рослые блондинки, похожие на Валькирий. Богатырши? Одна чуть тоньше, но тоже мышечного типа, сидела рядом с огромным парнем, они выглядели парой. И пахли одинаково.

Пир сопровождало множество ритуалов, в которых участвовали жених и невеста, родители и знатные гости. Все периодически поднимали чаши за всех царей по очереди, за молодых и в промежутках успевали поесть. Иван тоже не терял времени, поел икры и осетрины, смеясь про себя, подсчитывая на сколько по ценам своего мира он наел. Его чуткое восприятие было настроено на события вокруг правительницы. Вот царевич ей сладенько улыбается тонкими губами, подаёт блюдо с икрой, лучше бы на невесту смотрел! Вот Афрон говорит ей, как она хороша, да прекрасна, и что же всё одна? Тяжело одной править. На себя намекает?

- Как тебя зовут, красавчик? - вдруг он понял, что это к нему.

Обернувшись, увидел полные губы и лукавую усмешку на румяном лице блондинки-богатырши. Формы у девушки тоже были выдающимися. Она держала в руках чарку с медовухой.

- Благодарю, прекрасная незнакомка! Пётр. А Вас как зовут?

- А я Люба! - просто сказала она и, легонько так, хлопнула его по плечу. Иван понял, что проверка - пинок был нехилый, но его тело сейчас стало намного крепче и сильнее, он не пошелохнулся. В глазах красавицы зажглись огоньки интереса.

- Чего, присматриваешь за ней? - кивнула она на царский стол, - Не волнуйся, Афрон её давно добивается, да она хорошо отбивается! Откуда ты взялся такой?

- Какой? - он решил попетлять и позаигрывать.

Люба задумчиво прожевала кусок куриной ножки:

- Нездешний, - пришла она к заключению.

- Да здешний я, просто уезжал, теперь вернулся.

- А-а, с возвращением! - рассмеялась она и подняла чарку.

- Спасибо, Люба! А ты здешняя?

- Да что ты, я из восточных, служу Демьяну. Приехали вот, себя показать.., - девушка, улыбаясь белозубо, выпрямила спину и расправила плечи.

Иван всё чаще забывал присматривать за царским столом. Но, как будто, там всё было спокойно. И он с удовольствием пустился во флирт с богатыршей.

Через пару часов и несколько состязаний, по типу: «Кто поднимет скамейку с четырьмя девушками и покрутит в воздухе?», они были уже свои в доску. Но тут Елена встала из-за стола, поклонилась царю Афрону и решила удалиться. Пётр пошёл её сопровождать, шепнув Любаве:

- Свистну, выйдешь?

- Попробуй! - лукаво подмигнула она.

Волшебница шла по коридору, галерее, лестнице, снова по коридору, мрачно чеканя шаг. Её губы были сжаты в тонкую ниточку, она почти скрипела зубами, и он слышал этот скрип. Даже не взглянув на него, она бросила:

- Завтра на рассвете отъезжаем, приготовь всё.

И захлопнула дверь в свою горницу.

Иван постоял ещё немного, развернулся и пошёл к Любаве. Может, и не получится уснуть?

Наутро немного помятый, но чисто умытый и одетый он распорядился приготовить коней и ожидал у двери Елены.

Когда она вышла, бледная и злая, с кругами по глазами, он поклонился, пожелал доброго утра и сказал, что кони ждут.

- Возьми Зарницу и отведи в конюшню Афрона. Передай там главному конюшему. Скажи, уздечка охранная, не даст её украсть. Потом иди до леса, и догоняй меня. Понял?

- Понял.., - Иван продолжал осмысливать, но Елена уже потопала, громко стуча каблуками по коридору и вниз.

Он всё сделал, Зарницу уже ждали, она посмотрела на него с упрёком и обидой, Иван погладил шёлковую золотую гриву, поцеловал её в лоб и ушёл до леса, а там, перекинувшись волком, побежал догонять правительницу. Он понял, что за вира устроила Афрона.

Ещё два дня Елена сидела в своём подвале, что-то ворожила, Капа носила ей поесть и попить прямо туда. На третий день она вышла, сходила в баню, посидела на лавочке в саду, потом прошла в свою библиотеку и позвала Ивана.

Он пришёл в облике Петра, потому что надеялся на разговор.

- Доброе утро, Сударыня! - поклонился он.

- Здравствуй, Петя. Садись, - кивнула она на кресло напротив. Иван сел и выжидательно посмотрел на неё.

- Я хочу поведать тебе о нашем положении дел, Пётр. Ибо мне удалось предвидеть поворотный момент, и я увидела, что ты там есть. Знать судьба мне тебя послала...

Итак, четырнадцать лет назад отец мой, Царь Касим, сильный волшебник, в битве с воинством Кощеевым на берегах Смородины, сразил Змея. Сам он был отправлен ядом, от которого нет противоядия и вскоре умер. Но войско откинуть успел и заключил магический договор с Кощеем о перемирии. Сроком на пятнадцать лет, - Елена сделала паузу,- Следующей зимой срок договора истечёт. Моё воинство - зубы змея, которые, будучи посеянными на поле брани, прорастают воинами в десять раз сильнее простых смертных. Да ополчение небольшое из города и деревень. Но этого, боюсь не хватит. Кащей копил эти годы своё войско из нежити, навьих детей. А я отрезана была почти от торговых путей, только сейчас получила назад поселение торговое. Уже лет девять тому Афрон поставил мне условие, при котором сам встанет на защиту границ и дружины царей пропустит к нам. И это наш брак. Прибрать он хочет себе земли наши. И я бы согласилась, коль выгодно для мира и людей. Но знаю я, что велика опасность равновесие нарушить, мне отец сказывал ещё в детстве, что силу почуяв, Афрон скорее вступит в союз с Кощеем и пойдёт на соседей. Дар предвидения у батюшки был сильнее моего.

Но всё же, я крохи дара собрала и посмотрела вчера в окно грядущих событий.

И увидела камень на пересечении трёх дорог и всадника, который читает надпись, а потом едет прямо. И волка, который ему наперерез бросается из рощи. Потом заклятье применила, специальное, чтобы увидеть как далеко я посмотрела. Получилось, что это событие будет через месяц, на полную Луну.

По карте нашей видно, что есть такой камень у границ Восточного Царства.

Что ты думаешь, Пётр? Как может мне помочь убийство царского сына?

- А это был царский сын? - Иван, которого уже накрыло осознание его миссии, ведь мама читала ему сказки в детстве, решал, как выкрутиться.

- Да, в царских одеждах и похож на отца, старшего я видела на пиру, так что это младший или средний.

- А если ты замуж выйдешь за царевича, Елена, поможет ли такой союз нагнуть Афрона?

Волшебница прищурилась. По выражению лица Иван понял, что она думала об этом.

- Да, это может быть выходом. Я думала о таком. Царь Демьян вдовец и у него ещё два неженатых сына. Я ему отправляла посыльного с предложением союза. Но он прислал мне после пира в этот раз ответ с отказом. Не знаю, почему, возможно, только, если союз с Афроном, через его дочь, ему мешает.

- А если сын царя задобрит отца каким-нибудь подвигом и сам выберет себе невесту?

- Это будет поводом согласиться, - в глазах Елены отразилась догадка. Она пристально посмотрела на Ивана и погрозила пальчиком, - А ты неплохо соображаешь, Петя!

Она встала и прошлась к окну, постояла, поковыряла раму, он уже заметил у неё такую привычку и видел на раме следы раздумий. Вернувшись в своё кресло, она позвала Домового:

- Принеси-ка нам взвару и погрызть чего-нибудь - сушек, крендельков.

И, обратившись к Ивану с коварной, предвкушающей улыбкой:

- Ну давай, придумаем, как впечатлить Демьяна и убедить царевича, что я - его суженая.

Глава 5. Молодильные яблочки

Через два дня, когда основные детали предстоящей операции были проработаны,

Большой Серый Волк побежал, почти полетел, через царство Афрона, в Восточнее царство.

День и ночь разведки, прослушки чутким ухом и пронюхивания вокруг царского дворца и сада подтвердили, что объект существует. Решив в первый раз как следует разведать обстановку, на второй день Иван оборотился одной из девок-служанок, которая в то время ходила по базару, смотрела на платки. Он прошёл за кованые ворота, зашёл за угол царского терема, походил вокруг царских бань. Тут его оклинула пышная женщина в платке:

- Роська, ты чего без дела маешься? Иди сюда, надо доски помыть, да отваром окатить.

Он пошёл мыть доски, с удовольствием, потому что до ночи надо было где-то побыть. Мытьё досок разогнало аппетит ещё сильнее. Проследив, что его девушка-прототип ещё не вернулась, Иван сходил на общую кухню и подкрепился, силы оборот по-прежнему забирал. После ужина часть пришлых слуг ушла за ворота, ночевать где-то снаружи. Ивану надо было остаться в саду, и он решил, что кот - оптимальный выбор. Здесь были собаки, он их чувствовал, поэтому волк или собака отпадали. Котом ему быть понравилось - гибкое сильно тело, прыгучесть, неслышная поступь, слабый запах. Но придётся ещё два раза оборачиваться, а это уже нагрузка. Надо бы еды себе припасти за городом.

В саду росло множество необычных, диковинных растений, Елена рассказала, что мать царя, Кутафья, была волшебница и очень хорошо ладила с ними.

Яблоню он нашел по невероятному аромату. Широкая, округлая крона, высота метра четыре. Вокруг дерева метров на пять вилась серебряная ограда, калитка была закрыта на замок. Видно, только царь мог сорвать яблоко. Дерево было усыпано небольшими красными, очень привлекателными плодами. Сколько, интересно, надо вынести, чтобы заметно было?

Иван пролез под оградой, залез на нижнюю ветку, растянулся на животе и стал ждать ночи.

Через пару часов всё стихло, прошла по дорожке охрана, на небе появились месяц и звезды. Он слез с ветки, обернулся Петром и начал срывать яблоки. Не очень низко, но и не слишком высоко. Обработав пару веток и оставив заметную прореху в урожае, он присел, снял рубашку и сделал узелок с плодами. Теперь надо выбираться. Есть хотелось неимоверно. Он съел одно яблоко. Елена предупредила, что больше двух в день есть не стоит. Сочное, ароматное, медово-цветочное яблоко насытило его полностью. Он почувствовал прилив сил.

Обернувшись крупным филином, Иван схватил узелок и полетел за город. Пролетев приличное расстояние, он сел на поваленное дерево на опушке, недалеко от дороги. Эффект от яблока ещё ощущался. Иван решил, что такой ценный ресурс стоит сохранить. В облике волка, с узелком в зубах, он помчался к терему Елены. Один раз сделал привал в землях Афрона, попил воды из ручья и съел ещё яблоко. А утром был уже дома.

Его доклад правительницу порадовал, а яблоки привели в восторг. Она сказала, что собственноручно сделает из них волшебное варенье.

Ещё дважды, с промежутком в пару дней Иван повторял грабёж, уже просто залетая в облике крупного филина с котомкой на шее в сад ночью. На третий раз вокруг ограды ходил страж, пришлось быть очень тихим вором, следить, чтобы ни одно яблоко не упало, ни одна ветка не хрустнула. Сбор с одной ветки занял у филина целый час.

На четвёртый раз он решил разведать, как царь реагирует на воровство. К этому времени на яблоне было уже приличное пустое пространство.

Обернувшись серым котом, Иван спокойно прошествовал в царские палаты и улёгся под резной скамьей недалеко от трона. На удобном, обитом красным бархатом, троне сидел Демьян, в синем лёгком шёлковом кафтане, вышитом серебром, подперев голову кулаком. Он слушал доклады вельмож, воеводы, купцов. Через какое-то время, после очередного доклада, он хлопнул ладонью по подлокотнику, осмотрел притихших подданных и сказал:

- Всё на сегодня! Ежели что есть неотложное, придите через час. Фома, зови Петра!

Писарь в сером поклонился и побежал из залы.

Вскоре пришёл царевич Пётр. Высокий, жилистый, черноволосый, с аккуратной бородкой и в роскошном темно-бордовом шёлковом летнем кафтане поверх белой вышитой шёлковой рубашки, подпоясанном чёрным вышитым поясом, опястья кафтана украшены золотой вышивкой, на пальцах перстни золотые. Он поклонился отцу, но даже в поклоне выглядел высокомерно, просто с прямой спиной и задранным вверх подбородком согнулся.

- Пётр, подойди, сядь, - призвал царь, - Ты знаешь, что у нас за напасть?

- Ты о яблоневом воре, батюшка? - с лёгким небрежением в голосе спросил царевич.

- Да, сын. Уже несколько ночей ворует кто-то, оставаясь невидимым. Хочу, чтобы ты взял это в свои руки и немедленно справился.

- Как же ты мне предлагаешь справится с невидимкой? Стражи ведь стоят?

- Стоят. Да окаянному нет дела! Что-то не видят. Пойди, сам, за ограду, посиди, может, ты увидишь.

- Батюшка, Вы предлагаете мне сидеть ночами под деревом и сторожить? - с изумлением спросил царевич.

- Ну да! Дело ведь огромной важности! А ты-то мой наследник и первый помощник. Кому ещё могу я доверить такое? Ступай! Доложишь завтра мне, коль что увидишь или поймаешь вора.

- Ну хорошо, - протянул Пётр.

Он поклонился и вышел.

Когда вернулись вельможи, кот потихоньку шмыгнул в открытую дверь.

Ночью царевич пришёл в сад, прошёл за ограду, открыв замок, постелил коврик на землю и сел под дерево, прислонившись спиной. Вскоре серый кот пришёл к ограде, потерся бочком и скользнул к сидящему мужчине. Он остановился рядом, присел глядя своими жёлтыми глазами.

- Иди отсюда, - брезгливо махнул Пётр.

Кот встал, с достоинством повернулся, пометил ограду и ушёл.

Ночь была тёплая, ветра в саду не было. Пели сверчки. Вскоре царевич задремал.

На рассвете его разбудила молодая жена, пришедшая с одеялом:

- Петя, не холодно ли тебе?

Царевич проморгался, потянулся, зевнул, встал на ноги и окинул полусонным взглядом дерево. Прямо над его головой большая ветка была пустой, ни одного яблока не осталось.

Царевич выругался:

- Ах ты ж окаём шалопутный! Обнес таки, хмыстень!

Царевич стукнул кулаком по стволу.

- А если веточку того, обрезать? - робко спросила жена.

- Ты что, дура пентюховатая, сучок же останется!

- Прости, Петенька!

Царевич, скрепя зубами и продолжая ругаться пошёл во дворец. Жена понуро полелась следом.

На следующий день серый кот, уже как свой, прошёл во дворец. Его запомнили, баба из кухни принесла ему куриное крылышко.

Кот лёг под лавку и уснул, дожидаясь продолжения истории с яблоками.

Царь пришёл на работу сильно не в духе, плюхнулся на трон, приказал позвать Клима-царевича.

Клим явился, слегка запыхавшись. Он был плотноватого телосложения, с уже намечающимся брюшком, обтянутым шёлковой вышитой рубахой и подпоясанным атласным кушаком, прямыми волосами русого цвета, небольшой бородкой, водянистыми серо-голубыми глазами. На круглом лице было выражение тревоги, видно, он уже знал новости. Поклонился отцу низко, но также с прямой спиной.

- И тебе утро доброе, - усмехнулся царь, - Слыхал, как хмыстень под носом у Петра спр яблоки?

- Слыхал, царь-батюшка!

- Всю ночь, говорит, глаз не сомкнул! - царь хлопнул по подлокотнику ладонью. Клим вздрогнул.

- Иди сегодня и карауль, сын мой средний! Хоть ты покажи, что не пустобрх, а достоин стать наследником моим!

- Слушаю, царь-батюшка! - снова поклонился царевич и повернулся выходить.

- Да съешь одно яблоко на ночь, чтобы глаза-то не слипались! - вслед ему крикнул отец.

Царь прикрыл глаза рукой, откинувшись на спинку трона. Серый кот потихоньку выбрался из-под скамьи и шмыгнул за царевичем неслышной тенью.

Клим дошёл до двери в покои брата и постучал:

- Петя, открой?

Через пару минут дверь отворилась, Рядна - печальная и насупленная, впустила его.

Кот лёг у порога и навострил ушки, прикрыв глаза.

- Ну что, тебя послал сегодня? - услышал кот недовольный голос Петра.

- Да, Петя, сердит батя, да ничего, справимся, поймаем вора.

- Ты чтоль поймаешь? - усмехнулся старший царевич, - Ну конечно, ты-то у нас крут! А ты не думал, Климентий, что без яблок батюшка не так долго задержится на троне? И сил нас изводить будет у него чуток поменьше? - тихо, вполголоса спросил Пётр.

- Так-то да, поменьше будет... Да не сразу ведь? Успеет крови выпить.

- Так сколько лет терпели, уж как-нибудь ещё... А с яблоками-то и вовсе нет у нас просвета, понимаешь ты это?

- Так, если я не поймаю, Ваньку поставит, а он же, негораздок, и лоб расшибет.

- Ну, мы ему девку красивую подошлем, он же не устоит, блудяшка, особенно, если яблочко съест. А? Как думаешь?

- Это ты хорошо придумал, не устоит, - в голосе Клима появилось предвкушение.

- Ну и порешили! - Пётр, видимо, хлопнул брата по плечу, - Давай, брат, иди!

Кот отпрянул в тень.

Вечером Клим пришёл под яблоню с одеялом, корзинкой с едой и кувшином. Вскоре пришёл царь, проверил, что сын на карауле, сорвал яблоко, сунул ему, взял одно себе и ушёл.

Клим вздохнул, схрумкал яблоко. Расправил плечи, поприседал, повисел на нижней ветке, походил вокруг, снова сел. Через ограду проскользнул серый кот и стал обтирать бочком блестящий сапог царевича.

Клим отпихнул его. Кот посмотрел ему в глаза и вышел.

Ночь прошла спокойно. Вора не было. Утром зевающий царевич отправился домой, довольно улыбаясь. Приятно было переиграть задаваку Петра.

На вторую и третью ночи повторилось то же самое. Царь был доволен, сулил допустить к управлению в делах государственных вскорости, Пётр скрипел зубами, Клим напрягся, неизвестно, что страшнее - гнев отца, или зависть коварного брата.

Глава 6. Иван и Жар-птица

Тем временем, Иван побежал, разгоняясь и не чуя почвы под ногами в Южное царство.

В царский дворец он въехал как воевода Елены Премудрой, на вороном коне, с визитом. Он привёз Царю Далмату свиток с предложениями по новым торговым условиям на эту осеннюю ярмарку в Ладном Тракте. Его приняли и разместили в одной из комнат. Царь Далмат встретил радушно, столы его ломились от фруктов, ягод, вина и сладостей. Дворец был роскошен, вокруг цвели сады. Прочитав свиток, Долмат удовлетворился, но сказал, что покажет своим купцам и напишет ответ прекрасной царице. А пока пригласил воеводу ни в чем себе не отказывать.

Иван был доволен, как только его оставили без слуг и стражи, обернулся Далматом и, осторожно, поглядывая по сторонам, пошёл по дворцу. Елена сказала, что держит он Жар-птицу в специальной клетке в отдельной комнате.

Проверив много разных комнат, встретив пару красавиц, которые были очень с ним любезны и зазывали вечером заглянуть, он, наконец, нашёл в конце второго этажа комнату округлую, с окнами, закрытыми ставнями. Посреди комнаты на мраморном столе стояла большая, метра полтора высотой, кованая золотая клетка - ювелирный шедевр, с изумрудными листиками, оправленными в золото, рубиновыми ягодками земляники на золотых стебельках, хрустальными белыми цветочками с золотыми тычинками. В ней сидела, опустив голову и без движения крупная птица, скорее красно-желтого окраса. Хвост длинный, но не такой массивный, как у павлина, лежал на полу. Изящная головка, длинная шея, хохолок. На полу валялись ягоды винограда, сливы, стояла чаша с зерном и ведерко с водой. Птица на него никак не отреагировала. Иван позвал:

- Цып-цып-цып! Ты спишь, что ли?

Ворона обещала, что он будет понимать птиц. Кони его боялись и помалкивали, кроме Зарницы, та могла поговорить. Вот сейчас и посмотрим!

Птица подняла голову, посмотрела на него по очереди левым и правым глазом. Пошевелила телом, как встряхнулась.

- Ты не он. Не тот, кто меня здесь держит. Пахнешь человеком и волком.

- Я человек и волк.

- Твоего роду давно не видела.

- Пришёл я к тебе, чтобы узнать, как клетку отомкнуть, чтобы ты могла вылетать и радовать мир своим светом?

- Ключик у того висит на поясе. Ты можешь меня выпустить?

- Могу, но ты ведь не Жар-птица? Та должна гореть как Солнце и освещать вокруг.

- Так я могу, но только на свободе, когда душа поёт, и крылья машут.

Иван дал птице наливное яблоко, разрезанное на дольки. Она почуяла аромат, встрепенулась, потянула из рук кусочки. Проглотив, расправила крылья, и

золотистый свет наполнил перья, вся комната озарилась. Иван прикрыл глаза:

- Какой прекрасный свет! Нельзя такое держать в закрытой клетке. Послушай, чудесная, я достану ключик и через несколько дней за тобой придет Иван, царский сын. Ты его послушайся, он вынесет тебя из клетки, и твоё заточение окончится. А потом, я обещаю, будут тебе волшебные яблоки, как захочешь.

- Ладно, волк, буду ждать.

Иван простился с ней и вышел. Съел сам ещё одно яблоко и обернулся красавицей - наложницей. Предстояла самая трудная в этическом плане для Ивана часть авантюры - пофлиртовать с Далматом и добыть ключ.

- Эх! - тихо вздохнула восточная красавица в полупрозрачных шароварах и блестящем топике, - Где наша не пропадала! - и отправилась на поиски царя. Далмат был в своём роскошном кабинете, дописывал ответ Елене по ярмаркам на белой тонкой рисовой бумаге.

- Далматушка, можно к тебе на минутку? - втекла в полуоткрытую дверь красавица.

- А, проходи, Камала!

Девушка присела на колени мужчине и тонкими ручками обвила шею правителя.

- Хоть посижу с тобой чуток. Соскучилась...

Через полчаса, злой воевода Пётр открыл дверь своей комнаты на стук слуги. Мальчишка с поклоном передал на подушечке свиток от царя Елене. Пётр цапнул свиток, сверкнул синими глазами, быстро собрался и ускакал.

Вернувшись во дворец Демьяна, он в облике кота отоспался на печке, промурлыкал поварихе и получил печëнку. Потом пошёл на разведку.

Шёл четвёртый день без воровства яблок.

Ближе к вечеру, царевич Пётр позвал Клима к себе. Дверь отворила Рядна, поклонилась. Пётр приглашающе кивнул на стол и сам присел на кресло. Рядна налила обоим вина, братья выпили, закусили икрой.

- Ну что, молодец ты наш? Так и будешь остаток дней своих под яблоней куковать? - подмигнул Пётр.

- А что делать-то? Батя собственноручно яблоко срывает.

- Небось доволен сам? От яблок, говорят, всё так и вздыбливается? - похабно рассмеялся старший брат.

- Да ну, - смутился Клим, потом вздохнул, - Ну да... Ещё несколько дней и будет совсем нехорошо.

Пётр посмеялся и снова выпили.

- Ну что, примешь помощь братову? - наконец, спросил он.

- Боюсь, придётся, - вздохнул средний царевич, - уже не помню, когда спал нормально.

Пётр кивнул Рядне, та принесла фляжку с настоем. Клим неуверенно принял настой из её рук и посмотрел на брата вопросительно.

- Не боись, братка, спать будешь как убитый, выпей среди ночи. Да яблока не ешь, дурень. Спрячь в карман. Потом мне дашь, говорят, наследника помогает заделать.

Клим пошёл в этот вечер на дежурство подавленный.

Наутро выяснили, что яблок снова стало меньше. Царевич робко, трясясь, пошёл докладывать отцу. Весь дворец слышал вопли правителя, потом средний царевич ходил с опухшей скулой.

И снова серый кот из-под своей резной лавки сверкал жёлтыми глазами и видел, как, злобно шепча ругательства, Демьян сел на трон, призвал младшего сына.

Ивана долго не было. Царь нервно подписал несколько указов, распорядился насчёт каких-то рыбных промыслов, прошёлся по зале, когда появился сын. Кот внимательно смотрел, царевича он раньше не видел. Слышал, что он то охотится, то гуляет где-то в городе с дружинниками.

- Вызывали, батюшка? - он поклонился почтительно, и вроде, с настоящим уважением.

Иван был высок, строен, молод. Непокорные светло-русые кудри падали на чистый, высокий лоб. Светлые голубые глаза, окаймлённые длинными ресницами, тёмные брови вразлет, высокие скулы, мужественный подбородок и немного полные, красиво очерченные губы, уголки которых мягко приподнимались. Он выглядел довольным собой.

- Ваня, надеюсь, ты хоть краем уха слышал про мою беду?

- Что за беда? Болезнь? Аль Кащей объявился? Яромир сказывал, ещё год перемирия у Белых есть.

- Вот чем ты занят? Чем? Ты даже не знаешь, что вор у нас завёлся! И братья твои моих надежд в поимке не оправдали!

- А что украли, отец?

- Яблоню мою обрывают! Нашу! Матушкину, Кутафьюшки моей, - царь сел на трон, немного утих его голос, - Уж несколько недель, половина осталась.

- А что же охрана? Поставили людей?

- Да конечно, дурень. Толку нет. Братья твои тоже ничего не видели. Невидимка, не иначе. Иди ты, Ваня, карауль. Да не сомкни глаза, вся надежда на тебя.

- Хорошо, батюшка, сделаю.

Иван ещё раз поклонился и ушёл. Царь вздохнул.

Вечером Иван-царевич устроился под яблоней, рядом положил свой лук. А Иван в облике кота уже лежал на одной из толстых верхних веток. Лук ему не понравился.

В сумерках пришёл Демьян, дал сыну яблоко, наказал сидеть и смотреть в оба.

Иван съел яблоко. Кот вздохул, мысленно сделав фэйспалм. Теперь жди девку!

Минут через десять мимо ограды лёгкой поступью пошла красавица, в руках неся туясок спелой малины.

- Эй, девушка!

Она как будто испугалась, остановилась:

- Кто здесь?

- Это я, страж, охраняю тут. А что там у тебя, малина?

- Да, собрала для пирогов.

- Иди-ка сюда, дай мне немного?

Девушка доверчиво прошла в калитку под яблоню.

Вскоре кот наблюдал, как она, уже не такая робкая, сидит на коленях у царевича и кормит его с рук малинкой.

Когда они уже собирались поцеловаться, он решил действовать, пока царевичу не снесло крышу. Обернувшись жар-птицей, склевал быстро яблоко и перья начали наливаться светом.

- Ой, как светло! - сказала девушка.

Царевич тоже, пока ещё соображая, увидел свет. Подняв голову, заметил шевеление в кроне и услышал падающее яблоко и треск веточки. Оттолкнув девушку, он вскочил на ноги и проворно полез на дерево.

- Стой, хмыстень! Я тебя сейчас достану!

Птица раскрыла крылья и рванула в небо, как яркий феерверк. Сверху упало на Ивана сверкающее перо.

Птица летела прочь из города. Отлежавшись в дубовой роще и подкрепившись яблочком, с тревогой думая, что вскоре ему самому понадобится искать девушку, Иван побежал в сторону дворца уже серым котом.

Он зашёл в залу, где Демьян уже собрал сыновей. Сел у ноги Ивана. Царевич наклонился и погладил кота. Кот стерпел.

Царь сидел на троне, на коленях у него лежало сверкающее перо. Пётр и Клим стояли напротив Ивана. Старший брат подчёркнуто прямо, с презрением на лице.

Средний - как нашкодивший двоечник в кабинете у директора.

- Ну что, дети мои старшие? Опростоволосились? Как, спрашиваю я вас, доверить кому-то престол?

Пауза повисла. Пётр ещё больше выпрямился, Клим начал ковырять носком сафьянового сапога плитку на полу. Иван не выдержал первым:

- Царь-батюшка, дай высказаться?

- Ну говори, надëжа и опора!

- А я вот думаю, что, если мы с братьями пойдём в поход и привезём тебе прекрасную Жар-птицу?

Глаза Петра в ужасе округлились. Клим замотал головой. Но Ивана несло.

- У тебя будет волшебный свет и красота и слава! А мы тебя порадуем. И не будет больше опасности воровства, - царевич посмотрел на братьев, ища поддержки. Увидел скрытый кулак Клима и злобный прищур Петра, обернулся к отцу.

Глаза Демьяна зажглись, он представил пир и Жар-птицу, освещающую Красную палату.

- Сын мой, ты прямо в сердце моём читаешь! Я бы сам придумал, да ты опередил! Слышали, дети мои старшие? Кто хочет оправдать моё доверие и стать названным преемником, тот привезет мне Жар-птицу. Собирайтесь!

Братья поклонились, в тишине кот услышал скрип зубов и тихий вздох, и вышли.

- Ну всё, теперь бежать к камню и ждать Ивана, надеюсь, его не прибьют раньше, - подумал он и гордо подняв хвост, вышел следом за царевичами.

Глава 7. Пока всё идёт по сказке

Примерно через трое суток Большой Серый Волк, лежавший на мягкой травке и переваривающий зайчатину, прислушался. Уши встали торчком. Он уловил топот копыт. Три коня. Значит, все живы.

Добравшись до камня, трое мужчин спешились и подошли. Старый жертвенник был вкопан на перекрёстке трёх дорог.

- Иди, негораздок, твоя блестящая мысль, тебе и кровь пролить, - с усмешкой сказал Пётр.

Иван-царевич смолчал на оскорбление, подошёл к алтарю, полоснул ножичком по ладони, зашипел и сомкнул кулак над камнем. Несколько капель крови упало на него, сразу впитавшись.

Постепенно стали проявляться буквы и Царевичи прочли подсказку:

«Прямой путь холоден и голоден,

Правый оставит пешим,

Левый умертвит всадника».

- Ну, братко, удружил, - протянул Клим, - И куда ж идти то?

- Давай нашего самого умного спросим? - ядовито хмыкнул Пётр, - Ну что, баламошка, куда поедешь?

- Из трех зол меньшее, - Иван-царевич сел на коня и поехал вправо.

- Ага! Давай, пешочком по полям шуруй!

Братья подождали, пока он скроется в берёзовой роще.

- Клим, я думаю, мы можем здесь немного постоять, сделаем шалашик, посмотрим, с чем воротится этот вымесок. Если случится чудо и привезёт птицу, поделимся по братски. Ему - жизнь, нам - слава? Как ты думаешь?

- Твои слова разумны. Должен править старший, а средний быть ему помощником, так я думаю.

Волк потрусил за Иваном.

Ещё одна задача - загрызть коня. Эх, не надо было зайца есть! Пробежав ещё пару часов, он уже не так сильно сопротивлялся. Выскочив из кустов наперерез, он встал и зарычал, угрожающе глядя коню в глаза. Животное поднялось на дыбы, всадник усидел в седле.

Волк кинулся коню на шею, вгрызаясь, достал артерию. Конь захрипел, упал на бок, всадник грохнулся вместе с ним. Но успел вытащить ногу из стремени. Закончив убийство, волк увидел, как царевич откатился, встал на колено и прицелился из лука.

- Не стреляй! Сам выбрал правую дорогу!

Царевич опешил:

- Говоришь?

- Дай мне съесть печень коня, а потом я тебе помогу.

- Ну ладно, - согласился царевич, но не убрал стрелу, сел под берёзой, откуда хорошо видно было волка.

Волк рыкнул и повернулся спиной, вспорол коню брюхо и съел тёплую печень.

Подойдя к человеку, он проговорил, облизывая кровь с морды:

- Я у тебя в долгу, Иван-царевич. Скажи, что ты ищешь?

Через несколько часов царевич слез с волчьей спины почти за тридевять земель, у города царя Далмата:

- Ну ты силён, летающий волк! Где это мы?

- Здесь, во дворце у Далмата в закрытой комнате, в клетке сидит Жар-птица. Нам её с тобой отсюда надо выкрасть.

- Ох ты ж! Я никогда не воровал ещё. Даже девки сами ко мне сбегают.

- План есть, но надо меня слушать, чтобы не было беды.

- Ладно, давай план.

Волк побегал ещё пару часов, откопал припрятанный ключик, потом, уже ночью вернулся к костру выплюнул ключ и подробно рассказал Ивану, как достать птицу из клетки. Он специально сделал упор на том, что клетку нельзя трогать.

Позже он открыл изнутри калитку в сад и провёл царевича через галерею внутрь дворца. Сказал, что будет ждать снаружи и убежал, сделал петлю, обернулся котом и вернулся во дворец. Как раз поднялась тревога, и он увидел, как царевича волокут двое здоровых стражников.

Далмат не стал откладывать разбирательства, приказал привести вора к себе.

Ивана-царевича положили у кресла царя и привели в чувство, облив холодной водой.

- Ты кто такой, негодник? И как посмел залезть в мой дворец? Говори, потом буду судить.

- Я царевич, младший сын Демьяна Даниловича, - сморгнув кровь, сочившуюся из брови и воду, Иван-царевич сел и уперев руки в пол, поклонился Далмату, - Я пришёл нечестным путём, но хотел изъять воровку, твоя Жар-птица повадилась воровать яблоки волшебные у моего отца. Я пытался её изловить, да только перо достал.

- Как так? Не могла она вылететь из клетки!

- Перо у батюшки, я видел собственными глазами. Обносила яблоню исправно. Все подтвердят.

- Я знаю и уважаю Демьяна Даниловича, да мог бы ты нормально прийти и попросить?

- Наверно, мог бы, да вот по-другому сделал.

Далмат задумался. Тут встрепенулась красавица Камала, которая неслышно подошла и встала рядом:

- Далматушка, а можно мне сказать?

- Говори, дорогая.

- А что, если он искупит свой позор и что-то тебе принесёт ценное? Что ты очень желаешь?

- Хорошая мысль, Камала. Итак, - он посмотрел на царевича, - приведи мне кобылицу златогривую, которая томится в конюшне у жирного Афрона. Его задница слишком велика для такой лебедушки! Тогда отдам тебе воришку нашу. И забудем это.

Царевич поклонился, пошатываясь, встал:

- Хорошо, Далмат, я сделаю, как ты сказал.

А Камала потихоньку вышла за дверь, пробежала до тайной калитки, выскочила за усадьбу и обернулась волком. Голодным и уставшим. Пока царевич шёл к их стоянке, он пролез в какой-то курятник и перекусил. Несколько яиц и небольшая молодая курочка улучшили его состояние.

Всё, что уже и так знал, выслушав, он не отказал себе в удовольствии попрекнуть:

- Эх, говорил я, не трогай клетку! Что, сложно было птицу вынуть?

- Понимаешь, волк, она такая изумительно красивая, я представил, как жар-птица будет в ней смотреться над царским троном. И как понравится она отцу...

- Что, всё ждёшь, когда он тебя оценит и будет восхищаться?

- Как ты догадлив. Мне надоело по вине братьев в дураках да белебенях ходить.

- Ну ладно, не горюй. Есть у меня идея как достать эту кобылу. Завтра утром поскачем. Спи, да на тебе лопух и подорожник, а то вся морда будет синей.

- Спасибо! Что бы я делал без тебя? - царевич ласково потрепал волка по загривку, но получил в ответ рык и отдернул руку.

Глава 8. Похищение Елены

На следующий день волк остановился перед Златоградом. Оставив царевича на привале, ощипывать и жарить куропатку, он потрусил к городу. Обернувшись котом, легко проник в царский двор.

- Да, котам открыты почти все двери, - думал он.

В дальней, маленькой конюшне, стояла Зарница. Перед ней была отборная пшеница с овсом и серебряное ведёрко с водой. Её грива была расчесана, хвост заплетен. Уздечка и седло висели рядом на стене.

Когда она увидела серого кота, то не признала, фыркнула и отвернулась.

- Эй, красавица, своих не узнаешь?

Кобыла резко обернулась и уставилась на кота:

- Это ты? Волк? - Она заржала, не скрывая радости.

Кони такие эмоциональные!

- Да, тише, я тоже рад тебя видеть! Как твои дела, сестрёнка?

- Не очень хорошо. Выводят походить, иногда мальчишка конюх ездит, пока никто не видит, а так тоска. Стою, смотрю в стену.

- Бедная! Ну а я придумал, как тебя вызволить! - кот потерся о переднюю ногу Зарницы.

- О-о-о! - снова, правда уже тише, заржала Зарница.

- Но немного подождать всё же надо. Тут две части плана. Первая - тебя придёт воровать царевич, но ты не соглашайся идти без уздечки!

- Зачем же мне её трогать? Это ведь охрана!

- Эй, посмотри на меня! Я произвожу впечатление тупого?

- Вроде, не видно было раньше...

- Вот тогда слушай! Если украдёт без уздечки, отвезёт Далмату, и ты сменишь шило на мыло.

Кобыла пошевелила губами, соображая, потом поняла, что он имел в виду и внимательно на него посмотрела.

- А если поднимется тревога, то всё пойдёт по нашему с хозяйкой плану и ты будешь снова её возить. Но немного подождать придётся.

- А как долго ждать?

- Несколько дней всего.

- Это я могу, спасибо, волчок! - Зарница наклонила голову, обнюхала и мягко потерлась носом о голову кота. Он лизнул её шершавым кошачьим языком и убежал.

Через несколько часов волк выслушивал рассказ Ивана-царевича, у которого теперь была разбита нижняя губа и кафтан заляпан кровью, о том, как кобыла наотрез отказалась выходить без уздечки, и что после этого последовало. Конечно, Афрон сам сразу догадался, как ему может послужить царевич и заказал доставить себе Елену.

- Вот теперь я докатился до воровства людей. Как быть, Серый? Я слышал, она волшебница. Такую попробуй, укради, - сокрушался царевич.

- Не бойся, я знаю, где она живёт, я смогу её выкрасть, а ты доставишь Афрону.

- Что значит, выкрасть? Ты знаешь, что она царица? Не заяц и не курица, и даже не простая девка. А вдруг помнешь иль покалечишь?

- Ну, если ты такой деликатный, то давай, сам её кради. Она-то подобру к Афрону точно не пойдёт, - волк гордо вскинул голову и отвернулся.

Царевич молча поковырял веточкой у сапога, подумал. Потом сказал:

- Да, извини, ты из нас двоих самый умный.

- Во-от! Слушай, где будешь ждать...

Они заночевали в лесу, а утром помчались к терему Елены.

Волк оставил царевича в лесу, неподалёку, а сам побежал домой.

Он думал, что такие приключения выматывают, что ему бы поесть и помыться, как человеку. Мечтал о блинах Капы. И ещё предвкушал встречу с волшебницей. Он часто ловил себя на мыслях о ней. И его мучило понимание, что он приведёт Елену к царевичу. Парень был открытый, немного разгильдяй, но в-общем, симпатичный, добрый. Он напоминал его самого в той жизни, до травмы.

Волк мотнул головой и решил отложить мысли на потом.

Дома пахло яблоками, пирогом, травами, корицей, жасмином и ароматом хозяйки. Прибежав в кухню, он застал немую сцену: Капа в боевой стойке, в переднике, подняла над головой скалку, лапы в тесте, глаза вытаращенными, язык наружу, а она собирается метать орудие в непрошеного гостя. Это напомнило ему хаку австралийцев, и он рассмеялся.

- А-а-а, это ты, Петя! А я не узнала! - она положила скалку и пришлепала к нему, - Что ж ты такой худой? Пирога или печени дать?

Из-за печи показалась голова домового.

- Давай печени, а пирога я потом, как человек поем. Коня, сделаешь баню?

Домовой кивнул и исчез. Волк съел печень, запил водой и побежал к бане. Обернувшись человеком, с удовольствием попарился с полчасика. Хотел бы дольше, да было страшно, что Елена узнает и заявится сюда. Ну, не так, чтобы страшно... Он немного пофантазировал... Но долг зовёт.

Одев чистую одежду, он пошёл на доклад к волшебнице.

Поднимаясь по лестнице к её библиотеке, он услышал, как она легонько ковыряет деревянную раму окна. Задумалась. Иван улыбнулся.

Когда он постучал и вошёл, Елена уже развернулась от окна и сделала пару шагов навстречу:

- Петя, ну что? Как всё получилось?

- Всё, как мы задумали, Сударыня! Иван сидит поблизости, ждёт меня с ценным грузом! - он не смог сдержать широкую, хищную улыбку.

Елена притронулась пальцами к области над сердцем, выдавая волнение:

- Ну так поехали?

- Как скажете, Сударыня! Но, может, подкрепиться перед дальней дорогой?

- Да, конечно, давай. Коня! - щелкнула она пальцами, - Накрывай!

Домовой возник с приборами, потом наметал на стол всего понемногу и поставил пирог, порезанный ромбиками.

Они сели и принялись есть. Елена понемногу, Иван наслаждался вкусами и запахами еды. Когда он немного утолил голод, волшебница начала расспрашивать:

- Ну как он, царевич?

- Неплох, даже очень, надеюсь, понравится Вам, - опустив взгляд на тарелку, ровно и бодро проговорил Иван.

- Ох, не это важно. Понравлюсь ли я ему? Об этом нужно беспокоиться.

- Мне сложно представить мужчину, который бы остался к Вам равнодушен, - так же ровно и учтиво постарался он произнести, но немного не удержал, и голос в конце фразы стал ниже и чуть с хрипотцой. Иван прикрыл рот и решил больше не высказываться. Елена на него посмотрела с удивлением.

Ну всё, теперь подумает, что он, дурак, влюбился!

- Извините, Ваше Величество, я не хотел.

- Ничего, я не в обиде. Ну что, поехали?

Нетерпеливая какая! Он вздохнул неслышно, выпил немного вина и согласно кивнул, с поклоном.

Через час на полянке, где уже весело потрескивал костерок, а царевич сидел и поджаривал грибочки на ветке, появился Большой Серый Волк. Неслышно ступая, он нёс на своей спине Елену Прекрасную. Девушка лежала ничком, повернув голову в сторону, длинная коса, чтобы не болтаться по земле, была зажата в пасти волка.

Царевич подскочил, аккуратно подхватил за тонкую талию и взял на руки.

- У дерева посади, как очнётся, чтобы видела меня и тебя, - ревниво наблюдая, сказал волк.

Иван-царевич сделал, как он сказал, удобно устроив девушку у липы.

Присел на корточках напротив, разглядывая. Волк сел рядом.

- Нравится?

- Не даром её Прекрасной называют. Как жаль такую Афрону старому и толстому оставлять! - он встал и пошёл гасить костёр. Елена приоткрыла один и глаз и попыталась его получше хоть со спины рассмотреть. Волк стукнул хвостом.

Царевич вернулся и вопросительно посмотрел на волка:

- Ну, Серый, я готов, но сможешь ли ты нас двоих вынести? Может, побегу рядом?

Ивану вспомнилась известная картина, он про себя усмехнулся, прикрыл глаза и представил, как становится больше, размером с коня.

Когда он открыл глаза, то увидел, как царевич с изумлением смотрит на него снизу. Елена тоже забыла, что она в глубоком обмороке и уставилась на него, но потом оправилась и снова притворилась.

- Не перестаю тебе удивляться, волче, - усмехнулся Иван-царевич, - Теперь поедем, как ты умеешь, со скоростью? Только присядь, я её удобно устрою, а потом сам сяду сзади.

Так они и сделали. Волк начал двигаться сначала медленно, потом перешёл на бег и стал разгоняться. Он слышал, как Елена пошевелилась в руках царевича, наверно, устала притворяться, или он, зараза, её держал нет уж и невинно.

- Кто Вы? Где я?

- Сударыня, всё хорошо, не бойтесь! Я царевич, Иван, сын Демьяна Даниловича. Вы его знаете?

- Знаю, конечно! Почему мы скачем на волке?

- Мы скачем в государство Афрона, выручать Вашу кобылицу.

- Что за бред? Пустите меня немедленно! Я Вас заколдую!

Волк усмехнулся про себя.

- Не стоит, Сударыня, мы уже близко, Вы же хотите вернуть свою Зарницу? Мы договоримся с Афроном, и я ему достану хоть воды живой, хоть скатерть-самобранку.

- Вы что, меня Афрону отдать хотите?! - сделала вид, что в ужасе и шоке.

- Ни в коем случае, - очень убедительно соврал (или уже не соврал?) царевич.

Елена продолжала выспрашивать, охать, ахать, Иван-царевич потихоньку уговаривал её, всё больше убеждаясь, что это совсем плохая идея - отдавать Афрону такое сокровище. Потом, когда она громко расплакалась, что Афрон - "Ч-у-у-дище ста-а-рое", которое её с детства "домога-а-ается", а сам только и жаждет, "её зе-е-мли!", "Зарницу отня-я-ял", её "оби-и-идел", царевич уже поклялся матушкой, что не отдаст её ни за что и никому!

Елена потихоньку успокоилась, но ещё всхлипывая, прислонила голову к груди царевича.

Волк восхищался и бесился одновременно.

Так они домчались до Златограда. Неподалёку, в лесочке, волк остановился и присел, а когда люди сошли со спины, стал уменьшаться до обычного размера.

- Вы здесь побудьте, я сбегаю, мне надо подкрепиться, - он умчался на запах зайца, и чтобы быть подальше от этой парочки.

Вернувшись, уже сытым, волк увидел, как Иван рассказывает Елене с жаром и в лицах историю о яблоках, Жар-птице и волке. Она слушает, с восторгом на лице и глядя на него немного снизу.

- Всё,- подумал волк, - Клиент созрел.

Он подошёл к костру, кашлянул, попросил царевича на пару слов.

- Ну что, Иван, пора везти Елену в дом Афрона!

- Волче, ты понимаешь, я не могу. Она такая прекрасная, живая, милая... Как можно отдать её этому жирному интригану?

- Так мы ж её украли? Как теперь быть-то?

- Я готов жениться на ней, хоть сейчас, если она согласится. Буду просить батюшку. Давай, я пойду к Афрону и спрошу, может, ему другую службу сослужить можно?

- Э-э, нет! Так не пойдёт. Я знаю Афрона. Он от своего не отступится, - волк посидел, повздыхал, - Ну хорошо, давай мы его обведем вокруг пальца?

- Это значит - обманем?

- Да. Слушай. Умею я менять облик. Это, конечно, очень тяжело, но для тебя я готов. И я предлагаю...

Царевич глядел на волка теперь уже с полным обожанием, выслушивая коварный план мести Афрону. Они договорились, что Иван с Еленой на Зарнице помчатся в сторону Южного царства, а волк их догонит.

Волк обернулся царицей. А настоящая Елена, хитрюга, сделала вид, что очень испугалась и спряталась за спину царевича, прильнув к нему.

Ох уж эти волшебницы!

Как стемнело, Елена-волк со связанными руками и царевич пошли в Златоград.

Афрон их встретил у потайной двери, как договаривались, провёл в свой кабинет. Он посматривал на молчащую, гордо выпрямленную красавцу блестящими масляным глазками, мерзко ухмыляясь:

- Ну что, душа моя? По-хорошему не согласна была? Что тебе стоило быть немного мудрее? Самой ведь надо свои земли защитить, а всё ерепенилась!

Красавица смотрела прямо в стену, не обращая внимания на его провокации.

- Афрон, я выполнил условие. Давай кобылу.

- Да-а, ты Иван-царевич молодец! На славу удался у Демьяна младший сын! Сейчас, распоряжусь, тебе выведут кобылу.

- С уздечкой и седлом!

- Да-да!

Иван-царевич забрал Зарницу и ушёл.

Афрон приказал запереть Елену в горнице, принести ей ужин, платье готовить подвенечное, поставил стражу, велел готовить всё к свадьбе на завтра.

Оборотень решил поесть и выспаться, как следует.

Наутро, дворец кипел, готовился к свадебному пиру. Пришли служанки, расчесали, одели в свадебный наряд, увешали каменьями, золотом с эмалью, жемчугом. Всё тренькало, качалось и позвякивало. Он чувствовал себя ходячей новогодней ёлкой. Кота только не хватает для полного счастья.

Фальшивую Елену накрыли прозрачным покрывалом и вывели под руки. Как стало понятно из разговоров слуг, Афрон был крещеным, поэтому предстояло им венчание.

Несостыковка! Иван собирался затянуть с превращением до брачной ночи, дать фору беглецам. Стоит ли стоять венчание? У него в душе возникло сопротивление проходить этот обряд в церкви.

Когда вошли в часовню, царь уже был там, ещё несколько придворных стояли вокруг. Часовня была небольшая, со всеми людьми внутри в ней сразу стало тесно. Ивана подвели и поставили рядом с Афроном. До двери было далековато. Не хотелось никого калечить, да и свой бок под палаш или стрелы подставлять.

Надо на улицу выйти.

Как начал священник читать, Иван решил сыграть обморок. Начал падать, его подхватили придворные:

- Сомлела!

- Воздуха дайте! - слабым голосом проговорила красавица, пытаясь расстегнуть ворот платья.

- Выведите её подышать, - приказал Афрон, - из рук не выпускать!

Её вынесли во двор, усадили на лавку.

Дали воды.

Ну всё, тянуть некуда. Но Иван решил сделать красивое превращение, ему не хотелось, чтобы образ Елены связывали с волком-оборотнем.

Красавица выпрямилась, обвела всех взглядом синих очей, её руки превратились в белые крылья, шея вытянулась, одежды и украшения упали к ногам застывших придворных, и белая лебедушка, захлопав крыльями, взлетела над царским двором.

Иван подлетел к лесу, сделал круг и полетел на юг. Лететь было приятно, свободно. После душной запертой горницы, тяжёлых одежд и жары в церкви прохладный чистый воздух был как вино. Он пролетел довольно много, потом решил остановиться, приземлился на поляне.

Уже в облике волка поохотился, напился воды и побежал своей волшебной рысью к дороге в Южное царство.

Недалеко от границы южных он учуял запах Елены и дымок костра на берегу реки. Осторожно вышел на открытое пространство и увидел Ивана-царевича, выходящего из реки в одних подштанниках и Елену, сидящую у костра, правда, спиной к реке. Зарница стояла неподалёку, на берегу, по самые бабки в воде. Она первая заметила волка, подняла голову и заржала приветственно.

Потом улыбающийся Иван махнул. А Елена поднялась и пошла к волку, присела и обняла его шею:

- Здравствуй, Петя! Как я рада, что ты цел!

Иван в облике волка не ожидал столь тёплого приёма, смущённо кашлянул. Ему было так приятно её прикосновение!

- Да, нормально всё. Ушёл без проблем.

- Вот и ладно! - подошёл одевший рубашку и сухие штаны царевич.

Иван рассказал, как ушёл от Афрона. Елена поблагодарила, что создал ей такую красивую историю.

Они решили поспать, а утром поскакать к Далмату. Уже легли, когда царевич, глядя в летнее небо, спросил:

- Скажи, Серый, а может, ты бы и Зарницу мог заменить? Уж больно жаль её Далмату отдавать? Да и царица на ней так прекрасно смотрится! Волшебная же кобылица. А какие у неё могут быть жеребята!

Волк, лежащий неподалёку на брюхе, вспомнил, что ещё в детстве был неприятно удивлён алчностью царевича и, слушая сказку, спрашивал у матери, правильно ли это - нарушать договор. Сейчас, глядя на гаснущие угли он протянул:

- Да-а-а... Мог бы, наверное... Елена, что ты скажешь?

- Я думаю, что нам с Далматом ещё много соглашений заключать и торговать. Зачем его оскорблять? Но и Зарницу жаль. Я её с жеребёночка растила, от сестры Яги мне привёз отец. Он прошёл испытания, чтобы заполучить её.

- Далмат сказал мне про Жар-птицу, что, коль я честно бы попросил, он бы мне её так отдал.

- А если попробовать договориться. Я пойду вместе с тобой? И мы можем ему за Жар-птицу что-то, что ему выгодно дать, может, преимущества на ярмарке, может, волшебные зелья - приподнялась Елена со своего одеяла.

- Вот уж не верю, что будет он с женщиной договариваться, - хмыкнул царевич. В его голосе послушались нотки пренебрежения.

- Чего это? Я царица! А не простая женщина. Мы давно с ним по торговле и охране границ переписываемся, да и волшебница, к тому же, - обиделасьь Елена.

- Да я не спорю, но за Далмата не ручаюсь.

- Но попробовать то можно?

- Да, можно. А вместо Зарницы, всё же волка надо взять. А? Волк? Пойдёшь, вместо Зарницы?

- Пойду, а если не согласится царь договариваться, то убегу, - сказал волк, а сам подумал, что сказка всё больше расходится с оригиналом. Его тревожила тема убийства царевича братьями. В сказке волк ушёл тогда, Иван остался один на один с предательством. А сейчас, зная о такой возможности, он не уйдёт, будет провожать их до самого царя? Какие ещё есть варианты?

Ещё он думал о том, что царевич, младший и всё время унижаемый, заметно расслабился и осмелел рядом с волшебным зверем-союзником. И у него теперь вроде родительской функции. А уход волка в сказке означал, что царевичу пришло время самому о себе заботиться. И после воскрешения из мёртвых Иван-царевич совершил сам все свои подвиги.

И, конечно, он видел, как они с царевичем похожи. Его жизнь до травмы, которую он получил по дурости, чтобы привлечь к себе больше внимания. Его встреча с беспомощностью и смертью. Его второй шанс и жизнь в теле оборотня.

И о связующем звене - Елене, он тоже думал и тихонько вздыхал, совсем не уверенный, что из всего этого есть выход.

Глава 9. Засада

Утром Царевич и Елена пошли ко двору Далмата на переговоры.

Иван остался с Зарницей. Он обернулся человеком, искупался и поплавал в реке, походил и с удовольствием полежал, как человек, но затем вновь обернулся волком. Он не хотел показывать Ивану эту форму пока.

Царицы и царевича не было весь день и ночь, он их учуял только ближе к полудню на другой день. Они шагали бодро и голоса звучали спокойно. Зарница тоже прислушалась и одобрительно фыркнула:

- Добрые вести!

Вышедший на берег царевич улыбался и выглядел довольным, в руках у него была большая, но не та самая клетка, накрытая покрывалом. Елена махнула рукой волку и пошла к Зарнице:

- Ну всё, моя хорошая! Лошадушка моя, заинька, лебедушка беленькая, - стала она шептать ей на ушко, но волк слышал, - Будем мы с тобой жить-поживать, туда-сюда скакать, как и раньше - вместе. Но одного жеребёночка подарим Далмату. А он будет его любить, холить и лелеять.

Потом, обернувшись в волку, добавила:

- Ещё варенье из волшебных яблок и волшебная кольчуга, непосекаемая, батюшкина.

- А Далмат не промах! Но тебе виднее, Сударыня, - волк-Иван присел на задние лапы и стал ждать, чем дальше дело обернётся. Ведь их план - замужество. И сейчас царевич должен решиться.

И вот, немного подождав, Елена повернулась к Ивану-царевичу, поклонилась и сказала печально:

- Спасибо тебе за добро и выручку, Иван-царевич! Отныне ты мне друг и товарищ. Всегда буду рада тебе. А теперь, позволь нам откланяться!

Царевич слегка опешил:

- Да как же откланяться-то? Разве не нравлюсь я тебе? Идём со мной, Елена, стань моей женой, если не сочтешь для себя зазорным выйти за младшего сына!

На губах царицы заиграла яркая улыбка, но волк заметил, что перед тем она метнула тревожный взгляд в его сторону. Что её тревожит? Пока всё идёт по плану. И очень хорошо складывается, не считая чувств одного волка-человека. Но это изначально не учитывалось.

Елена поклонилась и сказала, что это очень приятно и она принимает предложение.

Иван-царевич на радостях обнял её очень крепко.

А волку очень захотелось побежать, куда глаза глядят и, желательно, там повыть. Но, вместо этого, он сел, сжал челюсти и рыкнул:

- Добро!

И вот, они двинулись в сторону Яснограда, где стоял дворец Царя Демьяна. Клетку с птицей приладили на круп Зарницы. Царевич сел на спину волка.

Проскакали - пробежали камень путеводный и памятную развилку. Ни у дороги, ни дальше шалашей или палаток не видно было. Как же, старшие братья по сказке должны были ждать Ивана? Худое замысливать?

Теперь было неизвестно, откуда ждать беду.

Степи сменились лесами, реки - озерами. Царство Демьяна лежало на лесистых холмах. Вокруг Яснограда стояли аккуратные деревни с лугами и полями. Лето было в разгаре. Поля бело-розовой, медовой гречихи сменялись клевером, шалфеем. Чуткий нос волка распознавал множество оттенков разнотравья. Тело было как тугая пружина и, при этом легкое.

Почему в той, прежней жизни он был так слеп и глух ко всему?

Иван хотел жить и молился Вселенной, чтобы пожить ещё и, желательно, подольше. Он так и не определился, что ему делать дальше. Решил сопроводить Елену до конечного пункта и побыть ещё, наблюдая, всё ли хорошо. Потом спросит, как она видит его дальнейшую службу.

Вскоре вдалеке, немного на возвышенности, показались крыши города, высокие резные башенки царского терема.

Дорога повернула направо.

Вдруг волк остановился, как вкопанный. Шерсть на загривке поднялась дыбом, пасть ощерилась, он зарычал. Это была чисто животная реакция на мерзкий смрад, которым потянуло с двух сторон.

Сзади заржала и встала на дыбы Зарница.

С двух сторон выскочили десятки разбойников в чёрных, грязных лохмотьях, с завязанными тряпками лицами. Они смердели... Иван понял, что это! Мёртвая плоть!

Он развернулся бежать обратно, но царевича с его спины кто-то ловко закрутил, бросив пращу, и свалил наземь.

Зарница в ужасе пыталась растоптать врагов, но они напрыгивали на её спину, шею, и повисали, как гроздья мерзкой грязи.

Клетку стащили, потянули за платье Елену.

Она срезала чем-то, похожим на лазер, светивший из перстня головы нескольким из тварей. Но они прибывали, а свет перстня становился короче.

- Волк, беги! Это Кащей! Ты нужен снаружи! - крикнула она, срезая половину туловища одной из тварей.

- Я тебя не брошу! - рыкнул Иван, и прыгнул, впиваясь и прокусывая холодное, тухлое мясо на шее гада, который пытался его проткнуть кривым ножом. Шея переломилась, но и его боку досталось. Полоснуло болью.

- Меня не тронут! Я ему живая нужна! Беги! Лови!

Иван автоматически подхватил зубами маленькую, не больше кулака фляжку. Посмотрел на царевича, которого подняли на черные руки и несли над головами, иногда передавая, как муравьи несут добычу. Зарницу перехватили и вели вслед, вместе с царицей, сидящей в седле. Клетку волокли сзади, Иван пожалел, что покрывало завязано. Сейчас бы не помешал яркий свет.

Он оторвал руку, опускавшуюся с мечом к его голове. Прыгнул и опрокинул ещё одного врага, пробежал по его лицу и прыгнул снова, увеличиваясь в размерах, стрелой промчался по чёрным нелюдям, откусив и выплюнув пару голов, в лес.

Его не преследовали. Видно, нужных пленников уже взяли.

Добежав до речки, Иван плюхнулся в воду, переплыл её, стараясь растворить в воде мерзкий смрад. Вылез на берег, уже ощущая слабость в лапах, добрался до густого подлеска и лёг, чувствуя, что кровь сочится из раны в боку, внутри ноет и дёргает, в пасти становится сухо. Он отгрыз крышку фляжки и понюхал. Там была вода. Она ощущалась, как свежая, холодная, лёгкая, живая. Живая? Волк захватил горлышко зубами и запрокинул голову, выливая содержимое в глотку. Потом лёг, уронив морду на передние лапы и затих.

Глава 10. Живая вода

Когда он очнулся, было темно. Сколько времени прошло? Несколько часов или пара дней?

Иван выбрался из подлеска. Тело было здорово. Бок чуть-чуть покалывал при движении, но раны не было видно. Значит, живая вода существует. Обернувшись филином, он взлетел над рекой.

Он решил слетать в свой небольшой схрон, где были оставлены волшебные яблоки, а потом вернуться во дворец Демьяна и разведать обстановку.

Через час с небольшим крупный филин тихо сел на крышу царской конюшни. Вскоре с неё спустился серый кот. Он перетëк по водостоку на землю и под деревянную дверь, внутрь. Зарница стояла в отдельном деннике, её передние ноги были спутаны, грива растрëпана, белоснежные бока испачканы грязью.

- Лошадушка, слышишь меня? Зарюня? - позвал тихонько Иван.

Кобыла открыла глаза и шумно выдохнула:

- Здравствуй, котик!

Кот прыгнул с перегородки на спину, прилёг тёплым животом, прижался мордочкой к шее.

- Как ты? Что знаешь?

- Плохо, но жива. Привели меня к Кащею, он осмотрел, велел в стойло, напоить, накормить. Но рядом с этими вонючками ни есть, ни пить не хочется. Гриву не чесали, грязь не смыли. Нелюди. Люди все вокруг спят.

- А что с Еленой и царевичем?

- Хозяйку велел запереть где-то внизу, а царевича казнить и выкинуть. Сказал, что двух достаточно, а третий - лишний.

Шерсть на спинке кота встала дыбом. Он поднялся на лапы:

- Зарюшка, я должен бежать, искать царевича. А ты подожди, я приду и выручу тебя и хозяйку твою. Не падай духом!

- Беги, я буду ждать, - тихо фыркнула кобыла.

Иван, перетекая из тени в тень, как мог быстро, побежал во двор. Нежить стояла на страже входа во дворец и на воротах. Неподвижно, как столбы. Иван оббежал двор и увидел несколько мёртвых тел, приблизившись, понял, что это дружинники. Царевича среди них не было.

Что значило выкинуть? Может, за ворота?

Он скользнул в небольшую дыру под забором которую запомнил с того раза.

Начал обследовать канаву, близкую к забору. И чуть дальше от ворот, ближе к угловой смотровой башенке, нашёл тело.

Иван-царевич лежал навзничь, лицом в траве. Между лопатками чернела сквозная рана, напротив сердца.

Кот обернулся волком, взялся зубами за ворот, волоком, стараясь не шуметь, потянул тело по гладкой длинной траве. Сначала вдоль канавы, дальше от забора, когда канава закончилась сливом под городской стеной, волк оставил тело и покрался в поисках калитки. Найдя калитку, у которой стоял на страже мертвяк, он прыгнул и одним движением повалил его, перегрыз шею, отделив голову. Это работало. Мертвяк перестал копошиться. Выкинув его подальше, чтобы незаметно было, спустился до стока, прополоскал пасть. Обернулся Петром. Взвалил царевича на спину и вышел в калитку. Он решил отнести тело подальше за город и попробовать, как волк из сказки подождать воронов, попытать счастья с мёртвой и живой водой. Но вороны раньше, чем днём не прилетят. Может, у Елены дома есть запас? Ведь она дала ему флягу?

Аккуратно положив Ивана на траву на краю небольшого поля, Пётр обернулся вновь филином и полетел в сад. Сил было маловато. Подкрепившись яблочками, он снова в облике кота вернулся во дворец. Как найти подвал или темницу?

Прокравшись на кухню, кот увидел спящую на полу челядь. Люди были живы. Он отыскал кухарку, которая кормила его несколько раз. Пристроился под боком и немного погрел, попробовал поурчать. У него получилось. Урчание и его самого слегка успокоило. Женщина в полусне погладила кота по спинке и вздохнула.

Ближе к рассвету люди стали просыпаться, охая и вздыхая, утешая друг друга, расходились по своим делам: воду носить, печь растапливать, тесто ставить. Разговаривали мало, кот чувствовал, как они были напуганы.

Когда были готовы каша и взвар, кухарка налила кувшин, положила каши в две миски и с глубоким туяском-подносом пошла куда-то по коридору, налево. У дальшей дубовой двери стоял нелюдь, но этот был не такой, как ранее виденные. Он был почти без плоти на костях. Только тонкий слой сухой кожи, а под ней немного плоских жёстких мышц и сухожилий. Одет был в чистые, чёрные одежды, на черепе кожаный шлем, в глазницах мерцали абсолютно чёрные глаза. Кот тихо сидел в тени, за юбкой кухарки.

- Куда? - растянутое, скрипучее слово.

- Так сказали, кормить пленников, кашу и взвар несу, - осипшим от страха голосом пролепетала женщина. Деревянные миски постукивали о кувшин, её колотило крупной дрожью.

- Иди.

Страж поднялся, отворил засов двери и пропустил её. Кот шмыгнул под подол сарафана, стараясь не попасть под ноги, посеменил рядом. Деревянный пол сменился сыроватым земляным, пошёл уклон вниз, он вылез из-под подола и побежал, прижимаясь ближе к каменной кладке стены. Коридор окончился квадратной площадкой, по периметру которой были расположены несколько камер, забранных коваными решётками. Горели масляные лампы, но сами камеры были в тени. В правой послышалось шевеление, мужские стоны, вздох. Иван узнал голос и запах Демьяна. Царь со стоном поднялся п поковылял к решётке:

- Акулина, ты?

- Я, государь-батюшка, Демьян Данилович! - повариха посеменила к решетке, - попить, поесть!

Женщина поставила поднос и налила в глиняный бокал взвар, царь просунул кисти рук между решётками, запястья были скованы. Его лицо было в синяках, кровоподтеках.

- Ох, государь, позволь тряпицу водой смочить? Лицо оботру?

- Да, спасибо, Акулина, - царь осушил бокал, - ещё налей.

Пока женщина мочила чистую тряпицу в ведре с водой, кот пробежал к соседней камере.

- Это что, кот с тобой пришёл? - увидел быстро мелькнувшую тень царь

- Кот? Где? Ах ты дурачок маленький, увязался! Зачем ты здесь?

Иван посмотрел на женщину и нырнул между прутьями второй камеры, где ему слышался запах волшебницы.

Елена сидела на дубовой лавке, подобрав ноги, прислонившись к стене спиной. Увидев кота, она прищурилась, встрепенулась:

- Петя?

- Здравствуй, Сударыня, - тихо, как мог сказал он, прыгая на лавку рядом, - Времени мало, надо уйти с поварихой.

- Говори.

- Есть ли у тебя ещё живая и мёртвая вода? Как её найти?

- Живая есть, в белой бутыли, обернутая белой тканью, в моём подвале, на верхней полке. Мёртвой нет. Это в царстве Морены, туда только вороны могут пролететь. Кого хочешь вернуть?

Иван замялся.

- Говори.

- Царевича.

Девушка закрыла рот ладонью, тихо простонала. Потом выдохнула. Повернулась к коту:

- Ежели более трёх дней пройдёт, то не вернуть. Но попытайся, Петя, прошу тебя!

- Да, я сделаю, что могу. Елена, есть у меня идея, как Кощея умертвить.

В это время Акулина подошла к камере царицы.

- Сударыня, взвар и кашки тёплой принесла! Надо ли тряпицу с водой?

- Да, давай!

Елена взяла бокал и миску и вернулась к коту. Взяв его голову в ладони, погладила по лбу:

- Котик мне тоже нравится, - бледно улыбнулась, - Действуй, Петя! Не простой ты человек, много знаешь. Верю в тебя.

Она легонько поцеловала кота в лоб и вернулась к решетке за тряпицей.

Акулина обернулась вокруг:

- Кыс-кыс! Иди сюда, баламошка!

Кот нырнул под подол сарафана, и они вышли.

Из дворца Иван помчался к окраине поля. Царевич лежал, обещанных воронов не было.

Обернувшись волком, он долго не мог взвалить тело на спину. Пришлось оборачиваться человеком, привязывать царевича к спине его же кушаком, потом вновь становиться волком. Сил это взяло порядком. Он побежал, стараясь не выходить на открытые пространства, до камня, потом, набирая скорость понёсся к Белому царству.

Глава 11. Мертвая вода

Добежал до терема уже в сумерках.

Ворота отворились.

- Руки! Снимите царевича! - рыкнул он.

Появились слуги, развязали кушак, сняли тело.

- Отнесите осторожно в подвал, на холод положите.

А сам побежал в кухню, быстро надо было что-то съесть.

- Петенька, - увидев его, Капа всполошилась, - случилось что?

- Капа дай быстро мяса! - он уже почти терял сознание от голода.

Жаба большим прыжком оказалась у кладовки, вынула тушку кролика, положила перед волком. Он схватил спинку кролика, сомкнув челюсти, вспомнил шею нелюдя, немного постоял и, сделав над собой усилие, съел всё. Потом отпил воды и прилёг тут же, подождать с полчаса, чтобы полегчало.

Капа поставила рядом миску с кусочками печени, задвинула в печку горшок со щами и пирог. Налила травяной, восполняюший силы чай и села рядом. Дождавшись, когда голова перестала кружиться, Иван поел печени, обернулся человеком, пошёл умылся и сел поесть спокойно. Он коротко рассказал Капе и домовому, который тихо материализовался на соседней лавке о беде и о том, что будет искать мёртвую воду и погибель Кащея.

- Капа, мне надо до Яги пойти, как с царевичем будет ясно. Поможешь?

- Провожу, Петя.

Доев, он вышел в сад и крикнул в разные стороны:

- Чурра! Чурра!

Вскоре дерево над головой качнулось и ворона недовольно каркнула:

- Ты чего ор-решь, ночью?

- Прости, Чурра, не могу ждать, - Иван поклонился вороне, - Один день, а то и меньше остался. Нужна мне мёртвая вода. Помоги достать?

Ворона задумалась.

- Запр-рещено смер-рным эту воду давать. Мор-рена накажет, - задушенно прошептала она и прыгнула на ветку пониже, чтобы быть ближе к Ивану.

- Надо мне царевича оживить, жениха нашей хозяйки. Смертным запрещено, а кому можно? Я ж не сам буду её пить, мёртвого окроплю?

- Сер-рчает богиня, когда души от неё возвр-ращают. Пор-рядок нар-рушается. За это может весь р-род мой наказать.

- А нравится ли ей бесчинства Кащея, и как он над мёртвыми измывается?

- Неведомо. Я птица маленькая.

- Спроси. Если не по нраву, скажи, я Кащея прикончу. А мне надо всего одного парня оживить.

- Ну хор-рошо, жди.

Ворона взлетела и потерялась в ночном небе. Потом над лесом он услышал карканье. Потом долго стояла тишина. Иван лёг на траву под деревом и прикрыл глаза.

И увидел ночную зимнюю степь. Ветра не было. Стояли, покрытые снегом травинки, ковыль, полынь. Ему показалось, что кто-то внимательно рассматривает, вглядывается в самую глубь его. Он услышал снаружи или внутри себя голос:

- Ты вхож сюда, любопытно... Я дам тебе один глоток из источника. Но у того, кто уже далеко ушёл, есть выбор. Он может не захотеть вернуться.

Потом была пауза. Он увидел огромное зимнее спящее дерево, могучие ветви без листьев уходили в ночное пустое небо. Покой ощущался под его ветвями. На него снизошла абсолютная тишина. Захотелось лечь под корни.

- Видишь, все хотят покоя... Тот, кого ты собрался умертвить, возродится опять...Он всегда возрождается. Боится покоя, бежит от моих владений. Но иногда и ему надо сделать передышку. Скажи, что я жду его...

Иван проснулся под рябиной. Рядом с ним на земле лежала маленькая чёрная бутылочка. Светало. Он потер лицо и пошёл в подвал.

Как, интересно, это правильно сделать? Залить в рот или полить на рану? Если всего один глоток, как сказала богиня, то, может, его надо в горло залить?

Решив всё же залить в рот мёртвую воду и капельку капнуть на рану, он приказал рукам положить царевича на каменный стол, где сам когда-то очнулся в теле волка. Нашёл белый свёрток на верхней полке. Надел кожаные перчатки.

Приоткрыл уже отошедшую от окоченения нижнюю челюсть покойного и влил почти всю воду в рот. Оставшиеся несколько капель капнул на рану.

Сел рядом, ждать. Если верить сказке, всё должно восстановиться и стать целым.

Прошло минут пятнадцать, Иван встал оглядел тело царевича. Ткани вновь стали упругими, раны как не бывало, кожа свежая, правда, бледный совершенно.

Он открыл белую бутылку и влил глоток в рот царевича, потом умыл его и полил немного на кожу в области сердца. Вроде, всё. Что ещё можно сделать?

- Позови... - послышалось в голове.

- Иван! Иван! Возвращайся!

Он легонько потряс своего тёзку. Несколько минут ничего не происходило. Потом кожа начала стремительно розоветь, появился цвет на губах, веки дрогнули, глазные яблоки сделали движение, царевич сделал шумный вдох, как вынырнул из воды и закашлялся. Несколько судорожных вдохов, он сел, согнувшсь. Открыл глаза, белки покраснели, взгляд метался по подвалу, остановился на Иване. И тут же царевич вскинул руки и бросился душить своего спасителя. От неожиданности Иван упал на спину, они покатились. Потом он вцепился в предплечья царевича, отодрал от своей шеи и откинул его в угол. Царевич стукнулся о стену и затих.

- Эй, Ваня, ты живой? Неужели я тебя повторно того? Вот, блин!

Он осторожно подошёл к лежащему парню и повернул его на себя. Царевич медленно проморгался.

- Ты кто? Приспешник Кащея?

- Ваня, я свой. Сиди, сейчас докажу.

Оборотень отошёл на середину подвала и стал волком.

- Серый!! Ты!!

Теперь царевич кинулся обниматься.

Ну хорошо, хоть в сознании и помнит его.

- Таким я тебя ещё не видел, не признал, прости. Где мы? Меня ведь, должны были казнить? - воспоминание тенью легло на лицо Ивана-царевича.

- Мы у Елены в тереме.

- О-о! Она здесь? Где она?

- Нет, её здесь нет. Я тебя привёз одного. Елена в темнице, у Кащея.

- Как же? Зачем ты её бросил?

- Ваня, я знаю, как его грохнуть.

- Грохнуть? Убить? - царевич переварил новое слово, - Я с тобой! Что надо делать?

- Сейчас мы поедим, попаримся и поедем к Яге. Ты как себя чувствуешь?

- Здоров, кажись... А что, я был ранен? - Иван-царевич потер грудь.

- Да, пришлось тебя лечить.

- Спасибо, брат! - он снова взялся трепать и обнимать волка.

- Да хорош уже! Я не собака тебе!

- Ты лучше! Как-то я пованиваю, - принюхался к кафтану царевич, - Может, сначала попаримся?

- Не возражаю.

И они пошли к бане.

Через пару часов они выехали из терема в обычном своём порядке - царевич на спине Большого Серого Волка. Но теперь за спиной царевича сидела немного тревожная, но очень довольная таким обществом огромная жаба в простом сарафане.

Глава 12. Баба Яга

В мёртвый лес они примчались уже за полдень.

Капа подсказала, как найти секретную дорожку по цветам иван-чая и кустам аронии. По заросшей розовыми свечками иван-чая тропке волк пошёл между чёрными тихими соснами и древними елями.

Вскоре или через несколько часов, так как время здесь ощущалось странно, они вышли на поляну, заросшую мятой, дурман-травой, папоротниками. Посреди тихой поляны стояла изба на сваях, окружённая частоколом. Тропинка привела к высоким воротам, по краям которых на шестах были надеты два черепа. Приближение путников их разбудило, глазницы зажглись холодным белым светом, нижние челюсти принялись отбивать громкий стук. Этот стук зубов подхватили другие черепа, сидящие на кольях по периметру частокола.

- От так сигналка! - не выдержал волк, его уши от гулких звуков прижались.

Ворота отворились резко, со скрипом. Послышалось откуда-то снизу:

- Да иду я, иду!

Прямо из под земли вывинтилась старуха. Она встала перед ними, но повернутая горбатой спиной

- Повернись ко мне передом! - потребовал царевич, удивив волка.

Старуха была древняя, сухая, в светло-сером платье, подпоясанном светлым передником, в светлом платке. Выцветшие серо-голубые глаза смотрели слепо, как будто она не видела их. Втянув тонким носом воздух, Яга спросила:

- Кто тут меня беспокоит? Один - человек, вторая - беглая свербигузка, а ну, вернулась негодная? А третий? Постой-ка! Не тебя ли я жду? - в голосе Яги появился интерес и что-то, вроде предвкушения.

Ивану стало не по себе. С чего это она ждёт его?

- Давай, как положено, Яга. Попарь, накорми, а потом спрашивай, - непонятно, откуда знающий свой текст, распорядился царевич.

Сморщенные губы расплылись в улыбке:

- Проходите, гости дорогие!

- Царевич, а ты уверен, что эта сигналка не из таких вот пропаренных и накормленных сделана? - тихо спросил волк.

- Тш-ш! Всё правильно он говорит, - шикнула Капа, с восхищением глядя на царевича, - Знает, как с ней надо!

- Никогда не понимал, откуда царевичи это узнают? Спецкурсы у них по яговеденью, что-ли? - проворчал оборотень. Он не хотел задерживаться здесь надолго.

Однако, парилка у Яги была очень атмосферная.

Камнями выложенный котёл, врытый в землю, в середине бурлящий как гейзер. Или кипящий? Запах сероводорода подсказывал, что это природный минеральный источник.

Царевич с блестящими глазами быстренько разоблачился и сиганул в котёл. Оборотень успел только пасть прикрыть.

- Ты чего такой резкий? А если бы кипяток?

Сидящий в котле царевич рассмеялся:

- Волче, все знают, что у Яги самая лучшая парилка в этом мире. Омолаживает и расслабляет. Жаль, ты не можешь это понять... Хотя, что это? Давай сюда в человечьем обличии!

Немного помявшись, Иван решил, что попробовать стоит. Это уникально.

Он перекинулся в человеческий облик и плавно опустился в котёл. Вода была идеальная, бодрящая и расслабляющая, делающая тело прозрачным и невесомым.

Царевич внимательно и совершенно без смущения рассмотрел оборотня.

- Перед царицей ты тоже в таком виде ходишь? - не скрывая ревности, спросил он.

- Ну зачем же? В кафтане и штанах, разумеется...

Сбоку послышался вздох восхищения.

- Изыди Капа, не следует девушке подглядывать за мужчинами!

- Да хоть посмотреть-то на красоту дайте! Жизнь-то моя пропащая! - послышались удаляющиеся завывания.

- Почему ты назвал её девушкой? - спросил царевич.

- Потому что она девушка, человек, которую наша гостеприимная Яга заколдовала.

- Надо попробовать её расколдовать! - решительно сказал Иван-царевич.

- Не кипишуй, я держу в уме.

Выходили они из бани, скинув всю усталость и тяжесть последних дней.

Яга накормила их кашей с грибами, жареными корешками, печеными птичьими яйцами. Было ещё мясо в горшке. Но царевич с оборотнем дружно переглянулись и решительно отказались.

- Ну всё, молодцы! Я своё дело сделала, теперь докладывайте, зачем пришли?

- Кащей напал на царство отца моего, Демьяна Даниловича. Взял его в полон, народ усыпил, нежить развёл. Елену Прекрасную, невесту мою, в темницу посадил, - начал перечислять Иван преступления Кащея.

- Елену?! Ах он такой-растакой, страхолюд бессовестный! Опять равновесие нарушить хочет! - слабым голосом, не скрывая восхищения, сокрушалась Яга.

- Во-от! И кобылу её забрал. И жар-птицу отобрал.

- Зарница?! У него?! Батюшки, сестрица-то моя расстроится.. - старуха закатила глаза и прижала руку к сердцу.

- Хотим мы прекратить его бесчинства. Поэтому и просим помощи твоей, Яга, - включился оборотень, - Дай нам подсказку, покажи путь, где искать остров Буян, да как лучше и правильно добыть Смерть Кощееву?

- А ты откуда знаешь про смерть-то его, волчок? - изумилась старуха.

- Да слухом земля полнится...

- Ну да, если так... Дам клубочек, - посмеялась Яга, - клубочки. Каждому свой, ахаха... Да сердце доброе должно быть, иначе не дойти.

- Спасибо, уважаемая, - склонил голову Иван-царевич.

- А что насчёт коня и дубинки? - поднял бровь оборотень.

- Вот ты какой? Ну, значит, да... есть такая дубинка, которая займёт войско неживое да личей, пока ты, царевич, будешь Кощеем занят.

- Бабуля, милая, ты расскажи ему всё сама? Про дуб и про яйцо, чтобы из верных уст?

- Хорошо, волчек, - усмехнулась Яга и рассказала царевичу, как найти коня и волшебную дубинку, а потом - Остров Буян и дуб с сундуком.

Царевич внимательно слушал, на его лице отражались одновременно волнение и предвкушение. Иван подумал, что это правильно - оставить его сейчас одного. Это его поход.

- А для тебя, волк, у меня дело есть! - бодро заявила она, разворачиваясь к оборотню.

- Ну, говори.

- Ты волшебный и не принадлежишь ни к одному из трёх миров.

- Откуда ты знаешь?

- Вижу я, не перебивай. Так вот, надобно мне вернуть мою прялку. А та у Солнцевой сестры.

- Что значит - вернуть?

- А то и значит, что живёт она в верхнем мире. Мне туда нельзя, а ты пройдёшь. А вернуть - обменять. Я тебе дам яблоко с тарелочкой, мне оно не надобно, я глазами-то давно не гляжу. Отдашь ей с поклоном. А от неё попросишь прялку мою.

- Яга, скажи мне честно, где здесь подвох?

- Нет подвоха, серый. Просто нужда есть у меня. Вот, ждала, кто может пойти.

- Ну хорошо. Сделаю. У меня тоже нужда небольшая есть.

- Небольшая?

- Да, маленькая... Расколдуешь Капу? Сколько ж ей в этом мерзком облике ходить?

- Поделом ей! - нахмурилась Яга, - Сама бы отпустила, да ещё с приданым, а она бежать задумала! А ведь способная девка! Ворожбу на лету схватывала!

- Отработала она, усвоила урок. Расколдуй?

- Ладно. Будет Капа снова девкой, как принесешь прялку мою, - твёрдо сказала Яга.

На том и договорились.

А вот с клубочками вышла интересная история...

Глава 13. У Солнцевой Сестры

Яга сказала, что будет можно выдвигаться вскоре. Она развела огонь под котлом. И стала кипятить воду. Разложила на столе сухие грибочки, веточки, семена, ягоды, корешки, какие-то угольки, кусочки смолы. Потом стала бросать всё по очереди в кипящую воду, а что-то в огонь, шептать над котелком. Вырвала у каждого по волоску, сожгла под котелком.

В конце концов, сняла с огня и поставила на стол.

Взяла серебряную чашку в виде уточки, зачерпнула и дала царевичу. Вторую чашку, золотую, поставила перед Иваном.

- Пейте.

- Это что? - Иван принюхался. Сложный аромат. Но приятен носу, хочется сделать вдох поглубже, - Яга, ты всё-таки решила нас зельем напоить? Для чего это?

- Клубочек. Пей.

Мужчины переглянулись, выдохнули в выпили зелье.

- Ложитесь на полу, а то ударитесь, - посоветовала Яга.

- Галлюциногенный взвар? - Иван лёг на спину, по телу начало разливаться тепло, - Бабуля, я был в Перу, пил аяваску, я тебе скажу, что после такого путешествия в Верхний мир прялок у тебя не прибавится...

- Ишь, бывалый! Не знаю, откудова ты и в каких там ты перьях был, а у нас - что надо, то и принесёшь...

Иван закрыл глаза. Его стало раскачивать, потом повернуло и опустило на четыре лапы на землю. Он понял, что вновь стал волком, и ему очень нужно бежать. Он услышал стук сердца в ушах и побежал в согласии с этим стуком.

Он бежал по полям и лесам, пейзажи сменялись. Наконец, он очутился перед большим холмом, поросшим деревьями. Ему хотелось забраться на вершину. Подъём был чуть сложнее бега, почва, покрытая хвойными иглами, иногда подводила, и лапы соскальзывали.

И вот уже пологая вершина холма. Кое-где белеют развалины то ли храмов, то ли дворцов. Он остановился и посмотрел вверх. Послышался шелест крыльев, и к нему спустилась огромная птица с золотым оперением и человеческой, женской головой. Белые волосы были собраны на макушке. Большие, лучистые голубые глаза внимательно на него посмотрели. В голове прозвучало:

- Если ты хочешь попасть в Верхний мир, то волка надо оставить здесь. Духи животных не могут туда подняться.

Иван задумался. Как же ему оставить волка? Он решил попросить его уйти на время.

Когда волк ушёл, остался человек.

Птица кивнула и подставила свою спину.

Иван сел на мягкую, покрытую упругими шелковистыми перышками спину, и птица, взмахнув крыльями, взлетела.

Она понесла Ивана вверх. Пробив слой облаков, они оказались над облачной равниной.

- Здесь тебе выходить.

Иван спустился со спины и встал на слегка пружинящую поверхность.

- Куда мне идти?

- Подумай о том, кто тебе нужен.

Иван подумал о Солнцевой Сестре. Интересно, как она выглядит?

Слева и немного впереди от него проявились очертания большого светлого терема. Или дворца. Он пошёл в ту сторону. Вскоре терем стал виден целиком.

Светло-серый камень, высокие башенки, искусная резьба, флаги на шпилях, входная арка кружевных каменных ворот. Он подошёл и увидел калитку, оказавшуюся открытой.

Войдя во двор, он увидел девушку на резном балконе, она вывешивала проветриваться разноцветное вышитое одеяло.

- Добрый день, уважаемая! Я Иван. Как мне найти Солнцеву Сестру?

- Здравствуй! Она охотится! Проходи, подожди здесь.

Иван вошёл в открытые высокие, массивные деревянные двери и оказался в большом светлом зале, внутри отделанном всё тем же светло-серым мрамором с белыми и золотыми прожилками. Вверх вела широкая белая лестница, приводящая к большому дворцовому оконному пролету. Справа и слева открывались выходы в боковые коридоры и комнаты, обрамлённые колоннами из белого дерева, с фантастически натурально вырезанными ветвями, листьями, плющом. Служанка спустилась к нему по лестнице. Она выглядела, как обычная девушка, на ней было голубое платье и белый передник. Она с любопытством оглядела его и пригласила в одну из комнат рядом со входом:

- Там можно отдохнуть и подождать.

Иван прошёл в небольшую круглую комнату с высоким потолком, мягкими голубыми кушетками и столиками из белого мрамора. У высокого окна стояли мраморные скульптуры ланей, столь искусно вырезанные, что казались живыми. Глаза ланей были сделаны из синего прозрачного камня. Он присел и приготовился ждать.

Вскоре послышался мелодичный звон.

Возможно, хозяйка вернулась?

Через несколько минут в комнату вошла высокая молодая женщина в охотничьем наряде - голубой замшевый камзол, ворот светлой шёлковой рубашки, серые узкие брюки, обтягивающие стройные бедра, высокие серые сапоги из мягкой кожи. Сама она была белокожей, с лёгким румянцем на щеках, голубоглазой и со светлыми пшеничными волосами, сплетёнными в сложную косу и закреплёнными на затылке.

- Красивая, похожа на богиню - решил Иван. Но теперь, когда он знал, как улыбается Елена и помнил её голос, другие прекрасные женщины не трогали его сердце.

Он поклонился так низко, как чувствовал.

- Здравствуй, путешественник! Зачем пожаловал?

- Здравствуйте, Сударыня! Меня зовут Иван, - он вдруг понял, что может назваться только настоящим именем, - Я пришёл по просьбе Яги. Она хочет обменять свою прялку на волшебную тарелочку.

- Вот как? Что же она решила спрясть?

- Не знаю, Сударыня, мне она ничего не говорила на этот счёт.

- Ну хорошо, давай посмотрим на её тарелочку.

Охотница присела на бархатную голубую кушетку и положила ладонь на столик.

Иван достал из холщовой сумки свёрток и, аккуратно развернув, выложил на стол довольно легкую, глубокую тарелку, похожую на костяную и шарик, размером с яблоко, сделанный из белого, слегка опалесцирующего камня. Иван решил, что это может быть лунный камень.

- Нет, не лунный камень, - вдруг прочитала его мысли Солнцева Сестра, - глазное яблоко одного волшебного существа, которое обладало даром видеть на расстоянии.

- А тарелка? - догадался Иван, - его кость?

- Глазница.

- Ради этого и убили?

- Нет, он был довольно мерзкого нрава. Нажил много врагов... Ну что, вижу, что артефакт подлинный. Давно хотела такой иметь. Угадала Яга.

Солнцева Сестра хлопнула в ладоши дважды и в комнате материализовался большой кролик в кружевной рубашке и серебристом вышитом кафтане без рукавов поверх неё.

Он поклонился, свесив длинные уши.

- Принеси прялку судьбы, - распорядилась хозяйка.

Кролик исчез, а через минуту появился с небольшим светлым мешочком.

- Вот, возьми прялку и передавай от меня поклон Яге. Скажи, загляну, как спущусь поохотиться. Да и ты присоединяйся, Волк.

- Спасибо, Сударыня,- Иван взял мешочек, в голове возникли сомнения, потому что прялка, в его понимании - всё же громоздкая вещь.

- Да не сомневайся, она размеры может менять, как многие старые добротные артефакты. Что, будешь спрашивать? - с интересом посмотрела на него женщина.

Иван размышлял об этом, пока ждал её, сидя здесь. Но так и не нашел, о чем спросить.

Если про свою судьбу, то что ему с этой информацией делать? Если спросить - является ли всё это бредом, пока он лежит в коме - опять же, что это изменит? Про Елену - есть ли у него шанс? А вдруг нет? Тут уж ничего не попишешь, она решит за себя сама. Вот и не нашёл вопроса.

Иван покачал головой и подумал, что ему пора домой, вниз.

- Забавный ты. А как ты думаешь, чей облик ты сейчас принял?

Ивану до этого момента даже не приходила мысль насчёт того, как он выглядит. Зеркал он не видел.

Солнцева Сестра усмехнулась и щелкнула пальцами. Перед ним возникло зеркало в полный рост. Он с опаской глянул на себя и увидел Петра. Синие глаза смотрели прямо, чёрные кудри падали на высокий лоб, упрямые губы сложились в лёгкую улыбку. Этот мужчина в отражении был уверен и устойчив.

Значит, он принял этот образ, как свой.

- Да, костюмчик оказался впору, - улыбнулась женщина.

Иван поклонился богине, взял мешочек с прялкой и вышел из дворца.

Как же теперь вниз-то?

Он подумал о птице и вскоре увидел, как она приближается, взмахивая своими огромными, золотистыми крыльями.

Приземлившись рядом, она посмотрела на него светлыми очами, прошлась перед ним.

- Почему же ко мне птица Сирин прилетела? - спросил он, - К добру?

- К добру, - прозвучало в голове, девичья голова улыбнулась одними губами.

Иван погладил пёрышки, легко касаясь пальцами, они были прекрасны. Птица-дева зажмурилась.

- Они прекрасны, твои пёрышки.

Сел на спину, и они спустились на тот же холм. Оборотень поклонился Сирину и та склонила голову. Взмах крыльев, и её нет.

Здесь Ивану пришла в голову мысль позвать волка. Волк вернулся и они каким-то непонятным образом стали одним целым.

Обратная дорога показалась короче, и вот он уже видит поляну с избушкой за частоколом с черепами.

Войдя в избу, он увидел себя, лежащего на полу и открыл глаза.

Царевича рядом не было, голова была немного не своя - лёгкая и слегка покруживалась. Мешочек с прялкой лежал рядом, привязанный к руке.

Он вышел из дома и позвал:

- Яга! Отзовись, я вернулся!

Через несколько минут старушка вывинтилась прямо из-под земли. Иван подумал, что она появляется здесь, проходя из Нижнего мира так же легко, как Сирин пролетает через облачную преграду в Верхний мир.

- Волчек? Ты звал меня? Вернулся? Принёс прялку мою?

- Вернулся, Яга! Принёс. Теперь твоя очередь, расколдуй Капу.

- Ду уже... И она убегла опять, на радостях, свербигузка. Чтоб я не передумала, видно, боится. Небось, уж дома. Ну давай скорее, прялку мою!

Иван отдал прялку и спросил про царевича.

- Ушел, на коне ускакал. Понёсся смерть Кощею причинять, да Елену выручать.

- Пора и мне, может, помогу. Спасибо тебе, Яга! За баню прекрасную и еду добрую и клубочки твои, - Иван поклонился.

Яга подошла ближе, положила костлявую руку на грудь оборотня, прямо напротив сердца. Вгляделась слепыми глазами и произнесла:

- Вижу я много дел у тебя впереди, Иван, - тут он вздрогнул, потому что имени своего точно ей не называл, а старуха продолжала, - Сердце найдёт любовь, но тебе надо самому решить. То, что посеешь сейчас, пожинать будешь через десять лет.

За сим, прощай!

И она, подхватив свою прялку, ушла снова под землю. Чего там у неё такого интересного?

Иван думал о словах Яги, когда бежал волком по следу царевича.

Что значит - самому решить о любви? Что он посеял?

- Ладно, будем по мере поступления разгадок реагировать, - подумал он.

Глава 14. Победа

Царевича он догнал уже на подходе к Восточному царству. Конь под ним и вправду был богатырский. Чёрный, высокий, метра два в холке, с сильной, широкой шеей с небольшим изгибом, длинной гривой, пышными щётками на ногах. Такие, наверное, прекрасно возят богатырей в полном доспехе. Сзади к седлу пристегнута большая сучковатая дубинка.

Поравнявшись с ними, волк выкрикнул:

- Здравствуй, Иван! Вижу, путешествие с клубочком и у тебя удалось? Прекрасный конь!

- Здравствуй, Волк! Да, всё получилось. Теперь одно маленькое дельце осталось, - усмехнулся царевич.

- Не откажи в удовольствии на это посмотреть? И поучаствовать!

- Присоединяйся!

И они помчались к сонному царству ещё быстрее.

У ворот города притормозили немного - волк почуял сильный смрад и шевеление за стеной:

- Засада там, ждёт нас Кощей.

Иван-царевич отстегнул дубинку от седла и запустил, прямо по воротам. От её удара ворота провалились внутрь, и, видно подавили много нежити. А дубинка зависла над этим чёрным копошением на миг, да и начала крошить гнилые головы. Царевич поморщился, вынул платок и повязал на нос. Волк, к сожалению, обоняние отключить не смог, но он увеличился в размерах, почти сравнялся с конём и решил, что бронированная, стальная шкура не повредит.

- Поскакали ко дворцу, царевич, там есть высшая нежить, разумные слуги, я ими займусь, а ты к Кощею!

- Добро!

Вход во дворец расчистили быстро: царевич мечом и копытами коня, а волк зубами, рыча и сплевывая мерзость. Царевич спешился. Они беспрепятственно дошли до большого царского зала.

На троне сидел высокий, широкоплечий мужчина. Против ожидания, он был одет не в чёрные, а в белые одежды с серебряным шитьём. Длинные, чёрные, прямые волосы забраны в хвост, высокие скулы, тонкий нос, тонкие губы и глубоко посаженные чёрные глаза под широкими тёмными бровями. Он был бы, наверное, красивым мужчиной, если бы не впалые щеки, резкая жестокая улыбка и холодный, ненатурально яркий блеск чёрных глаз. Казалось, он смотрит с диким голодом на всё.

- Кто это пришёл убиться? Прекрасные, свежие, новые слуги прибыли? - протянул Кощей глухим голосом.

Царевич снял платок с лица.

- Как ты смог вернуться оттуда? - улыбка Кощея застыла, он резко встал.

- Морена сказала, что ждёт тебя! - рыкнул волк и бросился на одного из личей, стоящих у трона.

Личи запустили с двух сторон молнии, метя в грудь волка, но они не причинили вреда стальному боку. Прыгнув на одного из двух, Иван повалил его на спину, придавил лапами и вцепился в горло. Щёлк! Сухие позвонки переломились. В это время второй слуга Кощея метнул молнию в голову волка. В глазах Ивана вспыхнуло, голова взорвалась болью, из носа потекла кровь. Он мотнул головой, пытаясь не упасть и напружинил лапы, собираясь прыгать на второго лича. В ушах стоял гул, звук пропал.

Царевич в это время вытащил крупное яйцо, стукнул его о щит. Скорлупа разбилась, он сомкнул пальцы и раскрошил остатки скорлупы, большая игла осталась у него в руке. Кащей, поднявший руки, собрал вокруг себя смерч. Его глаза округлились.

Иван увидел, как щит царевича падает, он двумя руками ломает иглу.

Кощей направил в него смерч и завалился на трон спиной. Царевича отбросило на стену, но всё стихло в то мгновение, когда Кощей испустил дух. Царевич стëк со стены на пол. Второй мертвец упал кучкой костей рядом с мордой волка.

Иван понял, что перед глазами поплыло и встретился с полом.

Стало темно и холодно. Ему показалось, что он лежит в ледяной степи, день и ночь над ним сменяют друг друга, его плоть стекает вниз, обнажая белые кости. На него снизошёл покой.

Как будто, он пролежал долго...

Потом наступила весна, пригрело солнышко, травинки оттаяли, почва под ним потеплела, пошёл тёплый дождь, проникая внутрь грудной клетки. Напоил сердце, оно встрепенулось и забилось. Появилось волнение и предвкушение. Мышцы начали наливаться, кожа потеплела, захотелось сделать вдох и потянуться. Появились запахи, наполнили чуткий нос. Появились звуки, шорохи, он услышал биение другого сердца рядом.

Иван открыл глаза и встретился с глубоким синим взглядом. Елена с волнением всматривалась в него. Её силуэт на фоне открытого окна немного светился.

- Пётр? Слышишь меня? Ты там?

Он прикрыл глаза. Её голос - это такое удовольствие! Как будто мёд внутри разливается.

- Понимаешь? Скажи чего нибудь? - Елена погладила его бок. Он понял, что всё ещё волк. И тут же испугался, что не сможет говорить и не сможет обернуться собой.

- Я..., я слышу, - он смог собраться и вспомнил, как говорить.

- Вот и славно! - с облегчением произнесла она, не убирая тёплую руку с его шерсти, легонько поглаживая, - Не вздумай оборачиваться сейчас! Сил мало. Немного подождать надо.

- Долго я?

- Три дня без памяти пролежал. У Кутафьи осталась в хранилище живая вода, я нашла. Да ещё тебя взваром из волшебных яблок поила. Ну и туда положила травки, что нашла у Кутафьи.

- А царевич?

- Иван жив. Тоже немного приложился об стену, но быстро поправляется.

- Кащей окончательно того? Все его зомби тоже сдохли?

- Не знаю, кто такие зомби, а Кащей да, умер. Но у него наверняка запас крови в замке остался и ритуал возрождения он уже делал. Так что, лет через десять вернётся. Он всегда возвращается.

Иван вспомнил, что Морена сказала то же.

- А если его замок, пока его ещё нет, разрушить?

- Так он не прост, Петя. Замок-то всегда разрушается, он и сейчас в руинах. А под руинами подвалы. Туда не попадёшь...

Он хотел спросить, как у неё с царевичем. Но не решился. Чего спрашивать-то? Скоро всё узнает.

Елена напоила его взваром, заливая в пасть из ложки.

- Ну хорошо, спаситель ты наш, лежи пока, набирайся сил. Как легче станет, пойдем, Зарницу навестим. А потом попробуешь перекинуться. Я тебе помогу, если что.

Иван успокоился, его потянуло в сон.

Рано утром, ещё затемно, он проснулся, бодрый и здоровый.

Встал с лежанки, отряхнулся и попробовал обратиться в кота. На его памяти эта форма меньше всего энергии затрачивала. У него получилось, правда, ощущений жара, ломоты в теле было больше.

Серый кот побежал в сторону кухни.

Там он нашёл Акулину, с которой бегал в темницу к царице.

Женщина кота узнала, обрадовалась, погладила, он ей помурлыкал. Она наложила ему тарелку еды - там и рыбные обрезки, и кусочки мяса. Кот поел с урчанием, полежал немного у печки, потом убежал.

За утро кота можно было увидеть в разных помещениях дворца.

В приёмной палате, где, рядом с троном стояла на столике клетка с Жар-птицей. У неё в кормушке лежало мелко порезанное наливное яблочко. Перья слегка светились. Они о чём-то поговорили с котом.

Потом он побывал в царских покоях и видел, как Демьян - посвежевший и помолодевший, одевается, разговаривает с секретарём, Фомой.

Потом кот увидел завтракающего царевича. Он выглядел здоровым, румяным, ел кашу с ягодами, сливками и мёдом, пил взвар с калачом и строил глаза девушкам-служанкам. Серый кот запрыгнул на скамью, где сидел царевич, потерся боком о меховую накидку на спинке скамьи, помял атласную подушечку сидения.

- А-а! Ты живой, котейка! - Иван протянул руку и погладил серую спинку, - Помню, видел тебя под яблоней и в зале у батюшки, - на лице царевича отразилась работа мысли, - Серый? Это ты, чтоль?

Кот промолчал, поднялся, опираясь на передние лапки на колени царевича и понюхал сливки на столе. Посмотрел жёлтыми глазами в глаза человека и, спрыгнув с лавки, удалился, подняв хвост.

- Да-а.., показалось... - протянул Иван-царевич.

Потом кот нашёл по запаху комнату Елены и лёг у порога, отдохнуть и подождать, когда волшебница изволит выйти.

Вскоре расписные двери отворились, и на пороге появилась волшебница в темно-зеленом платье, затканном золотым травным узором, в зеленом с изумрудами золотом кокошнике, с кучей драгоценных подвесок и перстней.

- Как будто на официальное мероприятие собралась, - подумал Иван.

Елена притормозила перед котом:

- Ты?! Сам пришёл? Значит, всё хорошо? Зайди ко мне, - она вернулась в свои покои.

Правительница присела в роскошное кресло, Иван встал посреди комнаты и обернулся человеком. На этот раз было немного проще, меньше неприятных ощущений. Он представил себя в дорогом, но умеренно роскошном синем кафтане, поверх голубой шёлковой рубахи, в тёмно-серых штанах и чёрных мягких сапогах.

- Как ты себя чувствуешь, Пётр?

- Хорошо, здоров с утра совершенно.

- Сегодня Демьян устраивает большой пир здесь, в честь победы Ивана-царевича над Кощеем. Ты идешь со мной как мой воевода. Чествовать тебя не будут, никто волка не видел, кроме царевича, а я просила его не говорить про тебя. Ты не в обиде?

- Я бы тоже хотел поменьше внимания к своей персоне, Сударыня.

- Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы люди связывали моего воеводу с волком. Даже, если ты совершил много славных и достойных деяний, - чуть мягче проговорила она.

- Это служба, Сударыня.

- Пётр, я тебе благодарна. За то, что помог справится со всеми моими бедами, - Елена встала, подняла правую руку с открытой ладонью, её голос возрос и отражался легки эхом от сводчатых потолков - Служба твоя отныне окончена. Ты свободен. Жалую тебе, Петр, титул князя и даю в управление поселение Ладный тракт с прилежащими землями с правом наследования.

Иван замер, потрясённый. Это было совершенно неожиданно. И через пару мгновений он понял, что это было невероятно приятно. Он почувствовал себя свободным, впервые за всё время. Сильным, свободным и крепко стоящим на своих ногах мужчиной. Он ещё немного посмаковал приятные переживания, потом глубоко, в пояс поклонился:

- Благодарю Сударыня!

- Ну вот, теперь ты будешь налаживать торговлю с соседями в Ладном тракте и набирать дружину, - усмехнулась Елена, - хитро придумано, а?

- Да, будет, чем себя занять, - согласился Иван.

- Какое имя себе возьмёшь? Пётр?

- Есть у меня и другое имя, - кивнул он, - но я бы хотел, чтобы только ты, Сударыня, его знала. Хотя, Яга уже знает, откуда-то.

- От Яги не скроешь правду, - улыбнулась волшебница, - так как твоё имя?

- Иван моё настоящее имя. Из прошлой жизни.

- Иван..., интересно...

- Но я беру имя Пётр. Отчество Владимирович. Моё настоящее.

- Добро, Пётр Владимирович. Ну что? Сопроводи меня в Красную палату, на пир? Что-то ещё царь задумал. Кажется, будет судить сыновей. Тяжело ему будет, предвижу, - вздохнула она.

- А за что их судить? - Иван, конечно, знал, что они подлые, но не слышал ещё историю.

- Они приняли Кощея, поклонились ему и готовы были служить, управлять царством под его началом.

- Ясно, предсказуемо. Что же царь может с ними сделать?

- Сложно предсказать, посмотрим? - Правительница пошла к дверям.

- Подожди, Сударыня! Ещё можно спросить? - решился Иван.

- Да?

- А свадьба ваша с царевичем когда намечается? - слова выговаривались через силу, голос немного выдал волнение.

- Не знаю, Пётр Владимирович. Теперь мне не с руки за него выходить. Он, получается, наследник теперь. Буду выходить из невест, а то вмиг Белое царство приберут, - опустила голову Елена, - Вот так я опять без жениха остаюсь.

- Не печалься, - Иван постарался скрыть радость в голосе.

- А чего печалиться? Некогда. Дел много, - она сердито передернула плечами, звякнула подвесками и пошла по коридору, уже знакомо топая.

Иван легко и радостно пошёл следом, не скрывая довольную улыбку.

Глава 15. Зелье правды

Красные палаты - большой роскошный зал в Царском тереме, со сводчатыми потолками, расписанными золотом по киноварно-красному, позолоченными дубовыми наличниками и стенами, обитыми золотой парчой, парадными бархатным троном на возвышении, где сейчас стоял стол для почётных гостей. По периметру зала также стояли столы для боярства и знатных воинов, с расписными скамьями с шёлковыми вышитыми мягкими сиденьями.

Когда Елена и её воевода, новоиспечённый князь Пётр Владимирович, вошли в палаты, царские гости уже стояли в ожидании царя Демьяна и младшего сына. Елена встала по левую руку от возвышения. Князь Пётр встал позади неё.

На массивной цепи справа от трона была подвешена лёгкая золотая клетка с Жар-птицей, перья её сияли, гости рассматривали чудо в восхищении.

Наконец, вошёл царь в красном и золотом роскошном парадном кафтане и короне, следом за ним - Иван-царевич в белом и серебряном. Гости низко склонились, пока они следовали к возвышению.

Когда царь сел на трон, гости выпрямились.

Демьян был серьёзен. Иван встал по правую руку, не садясь на резной массивный стул.

Что-то должно было ещё произойти.

По знаку царя, в палаты ввели старших царевичей. Кафтаны на них были чистые, но простые. Пётр шёл подчёркнуто прямо, глядя вперёд, плотно сжав тонкие губы. Клим вошёл с задранным вверх подбородком, но ближе к царю опустил голову. Руки царевичей были скованы кандалами. По бокам шли два дюжих стража.

- Верные друзья мои и слуги! - начал царь, крепким голосом, - Начну с тягостной и позорной для меня, как для отца и правителя части. Вот мои старшие сыновья, Пётр и Климентий, встретившие врага всех живых и разрушителя Кощея поклоном и присягнувшие ему. Предавшие своего отца... За трусость и предательство лишаю вас всех наследных прав, изгоняю из дома. Отправляйтесь с конвоем на мраморные рудники на десять лет. А после не смейте ступать на земли нашего царства. Жену Петра, царевну Рядну поселить в домике при рудниках, как простую женщину при муже.

Царь махнул рукой. Приговорённых вывели, Клим прерывисто дышал, Пётр не дышал вообще.

После этого Демьян продолжил:

- Счастье моё в том, что есть у меня наследник и верный сын, царевич Иван Демьянович. Он спас отца своего и царство наше от Кащея. В его честь объявляю этот пир!

Гости вдруг мощно грянули:

- Слава Царевичу!

Поклонились и стали занимать свои места.

Елена заняла место по левую руку от царя, но с торца стола. Царевич сел по правую.

Воеводу Елены посадили в начале левого стола, ближе в царскому. Он снова увидел богатырей и богатырш, Любава подмигнула ему, он поклонился ей без заигрывания:

- Здравствуй, Люба!

И начался пир.

Длился он до поздней ночи. Князь Пётр перестал удивляться смене красочных блюд, ближе познакомился с богатырями, понаблюдал, как царевич бросает на Елену печальные взгляды, принял из рук царевича чашу с благодарностью за помощь в изгнании Кащея и немного притомился.

Он выдохнул с облегчением, когда Демьян собрался и ушёл, за ним поднялась Елена, он вышел вслед за своей царицей.

Она собиралась утром скакать домой.

Утром, выйдя из терема, увидели они оседланную, радостно бившую копытом, чистую Зарницу. Рядом с ней стоял конь богатырский, вороной, блестящий, в богатой сбруе, отделанной серебром. Зарница стреляла в его сторону чёрными глазами с длинными ресницами. Похоже, новый напарник ей нравился.

Вслед за Еленой, одетой в дорожное платье, вышел царевич.

- Прекрасная Елена, позволь тебя проводить! - поклонился он царице, - Хоть и не считаешься ты больше моей невестой, а всё же, ты мне не чужая.

Она в ответ поклонилась царевичу:

- Прости, царевич, за отказ. Не поминай лихом!

- Да что ты, оставь, я всё понимаю, чай в царской семье рос, - потом повернулся к Петру, - и тебе благодарен, бесценный помощник, если бы не ты, лежать мне сейчас в канаве, а на землях моих сидел бы Кащей. Спасибо, брат! - царевич обнял князя Петра как равного.

- Прими коня, в благодарность.

- Спасибо, царевич!

На том они расстались. А Елена с князем Петром поскакали по дороге к Белому царству.

За несколько дней, что они добирались до дома, он не раз порывался проявить чуть больше внимания к Елене, чем положено подданному, но каждый раз останавливал себя, боясь ошибиться. Они много говорили про дела царства и про торговлю в Ладном тракте. Князь-оборотень понимал, что проводит царицу до терема, а потом нужно будет уезжать, обживать новое жилище, заниматься делами новых своих земель. Однажды Пётр не удержался, когда они остановились на привал у цветущего луга, он набрал для Елены букет полевых цветов, ориентируясь на гармонию ароматов. Получился очень нежный запах, который хотелось пить, а не вдыхать. Елена так и сделала, когда он принёс ей букет - глубоко вдохнула аромат, закрыв глаза. Потом открыла и посмотрела прямо на него синим, слегка затуманенным взором, Пётр почувствовал, как нагревается. Но тут она сказала:

- Чудесный состав! Такой лечит все болезни сердца. Ты знал?

- Нет, я собирал по созвучию запахов.

- О-о-о! - её озарила идея, но явно не та, что была бы приятна оборотню, - Петя! А что, если я дам тебе понюхать редкую травку? Ты мне найдешь её для одного очень ценного зелья?

Но он решил выжать из этого хоть что-то:

- Думаю, смогу. Когда её надо собирать? Я бы даже специально прибежал.

- А-а, эта травка корешком полезна, осенью лучше. Как листья опадать начнут.

- А в ближайшее время есть что-то, что тебе нужно Сударыня? Я мог бы помочь!

- Спасибо! Я подумаю, - в её глазах блеснули озорные искорки.

Он немного повеселел, так как появился повод прибежать к ней в гости.

До самого дома их путь был лёгкий, светлый. Пётр рассказал Елене про Ягу, Верхний мир, прялку, Солнцеву Сестру и про то, что Капу расколдовали.

Он всё больше ассоциировал себя с Петром, иногда даже не мог вспомнить, как выглядел раньше. И решил оставить имя и личность Ивана глубоко внутри, как часть себя.

И вот, уже ворота терема открылись, они въехали во двор, хозяйка спешилась, хлопнула в ладоши и призвала волшебные руки.

Они поднялись на крыльцо, а навстречу им поспешила с поклоном невысокая, стройная, рыжеволосая девушка в синем сарафане. Когда она выпрямилась, Пётр увидел круглое лицо с острым маленьким подбородком, тонкий носик, румяные щёчки, полные губы, большие зелёные глаза и россыпь веснушек.

- Капа! Ты ли это? - в удивлении всплеснула руками Елена.

- Я, Сударыня, - широко улыбаясь, вновь поклонилась девушка, - наш Серый волк меня выручил, с Бабой Ягой договорился! - Она повернулась к Петру и отвесила поклон теперь уже ему, - Вот он, мой избавитель!

- Ну-ка, дай посмотреть на тебя? Ай, какая ты, оказывается, красавица! - воскликнул Пётр.

Девушка смутилась, а царица нахмурилась:

- Надо бы тебе жениха хорошего найти, Капа!

- Благодарю, Сударыня, но только, я не Капа, меня Маруся зовут! - девушка вдруг бухнулась на колени, - Не отсылай, Сударыня, дай тебе служить?

- Чего ж ты жениха не хочешь? Семья, детки.

- Я больше всего хочу учиться зелья варить, да травы знать. Я бы стала травницей, пользу бы людям приносила? А там, может, сам найдётся, а? Жених-то?

- Ну хорошо! Будешь и дальше мне помогать, - согласилась Елена, - Кондратий! Ты где? Маруся, накрывайте на стол, мы есть хотим с князем Петром. Да баню топите, я хочу попариться.

- О-о-о! - на лице Маруси появилась смесь изумления и восхищения, она снова поклонилась оборотню, - Князь Пётр!

После того, как царица попарилась в своей отдельной баньке, а князь - в общей, гостевой, они уселись в кабинете-библиотеке, за чаем с малиной, плюшками, сливками, мёдом и маленькими розеточками с вареньем из чудесных яблок.

- Ну что, Пётр, когда собираешься отбыть в свои земли? - спросила Елена, подцепляя золотой ложечкой маленький прозрачный ломтик яблока.

Мужчина как раз думал, стоит ли ему есть это варенье, ведь потом что-то надо будет делать с этой самой энергией?

Услышав вопрос, он решил, что его выпроваживают. А у него нет повода задерживаться. Или, всё же есть? В задумчивости он зацепил полную ложку варенья и проглотив, запил чаем:

- Если надо, чтобы я быстрее уехал, так и скажи, - вдруг ляпнул он.

И, с расстройства, что не то сказал, ещё ложку съел.

Волшебница сделала паузу, покрошила кренделек. Видно, чтобы сгладить неловкость.

- А что бы ты сам хотел? - спустя минуту, спросила она.

- Я бы хотел, чтобы ты была моей, - неожиданно вырвалось у него, - Да что ж такое со мной? Перегрелся что ли? - Пётр совсем смешался, - Прости, Сударыня!

Елена посмотрела на него внимательно, пытливо:

- Ничего, продолжай, скажи мне всю правду!

- Я не хотел тебя обидеть, царица! Просто сердцу не прикажешь... Я всего-то человек из другого мира, инвалид в теле волка. Я тебе обязан новой жизнью. И этого одного достаточно, чтобы быть век тебе благодарным. Да захотело моё сердце большего. Хочу тебя всю, целиком, чтобы была ты моей.

Выпалив последнюю фразу, Пётр, глубоко дыша, опустив глаза в пол, откинулся на спинку кресла. Потом ему стало невмоготу, он поднялся и рванул к окну, встал там, уперевшись о деревянную раму. Стало жарко, он рванул ворот рубашки.

Сейчас она его прогонит.

Хоть бы в жабу не превратила.

Или вот, в ещё одни руки. Кто знает, может, это такой же бедолага?

- И что же в этом плохого? - услышал он голос прямо за своей спиной, - Разве плохо это - полюбить? Или я чудище какое?

- Ты самая прекрасная женщина на свете, - уверенно сказал он, глядя в стеклянные ромбики окна.

- Так что же ты так мучаешься? И почему не мог сам сказать? Смотрел, царевича испепелял своими глазами синими, цветы собирал? Пришлось тебе зелье правды в варенье подмешивать... Эх, мужчины! - прошептала Елена и положила тёплые ладошки на его спину.

До Петра медленно доходил смысл.

- Ты меня зельем накормила?

- Ну да, а что делать-то? Самой, что ли в любви признаваться? - руки волшебницы скользнули вдоль лопаток, на широкие плечи, - Петя! Обернись ко мне? Я тебя не съем! Правда! Поцелуй меня, пожалуйста!

Пётр медленно повернулся и встретился с блестящим, немного тревожным взглядом, увидел слегка приоткрытые вишнёвые губы с лёгкой улыбкой и потянулся к ней, обнял её, вдохнул её дыхание, почувствовал биение её сердца и уже не мог остановиться...

А наутро они решили сыграть свадьбу и дальше проживать долгую жизнь, полную приключений вместе.

На том и сказке конец, а кто дочитал - умница иль молодец!))