Иван-Ботан и Василиса Премудрая

Глава 1

Жили-были дед да баба. И был у них внучек Ваня. А жил он у них, потому что мама с папой уехали в дальние иностранные земли, за моря, за океаны. Уехали за золотом и драгоценными каменьями, дабы в доме достаток был и роскошь. Как уехали, так и сгинули там, оставив Ванятку сиротинушкой.

Вот и рос мальчик в деревне у бабы с дедом да умнел не по дням, а по часам. В год разговаривать начал да стихи сказывать. К трём годам грамоту уразумел. Да так ему это понравилось, что прочёл он все книги, кои в доме нашёл, и даже физику за 11-ый класс. К четырём же годам письму обучился самостоятельно да счёту. Огромные цифры в голове складывал, что тот кулькулятор. В шесть же лет починил сгоревший бабушкин утюг, за что и получил прозвище — Большой ум. Да с тех пор и стал на деревне первым мастером.

Детишки сторонились странного Ваньку. Считали его занудой и задавакой. Никто не хотел с ним играть. Не смущало это Ваньку, ибо был у него друг закадычный — домовёнок по имени Партизан. Так его бабушка Ваняткина кликала, за то, что мог он найти в доме любую вещь, пропавшую и пробраться в любую самую маленькую щёлочку. И вперёд всех знал Партизан, что да где на деревне случилось-приключилось. В общем, оправдывал он имя своё.

Так и росли они вместе Партизан да Ванятка. Партизан учил Ванятку хозяйство вести: веником мести, полы мыть, опару ставить, кашу варить. А Ванятка учил Партизана грамоте да письму. Полюбилось домовому читать, миры новые узнавать. Очень гордились ими дед с бабкой. Никто на деревне похвалиться не мог грамотным домовым да хозяйственным внуком.

Вот, пришла пора Ванятке в школу идти. Радовался он, что новые знания получит. Но как оказалось рано он радовался. Скучно было на уроках. В первом классе учили их тому, что он уже и сам знал-ведал. Ещё больше невзлюбили умного мальчика дети и прозвали его за то Ботаном. Но Ванятка не обижался. Он-то знал, что Ботаны крайне умные и образованные люди. Первоклассник даже в тайне гордился таким прозвищем.

Как-то решил дед баньку подправить — полы перестлать, крышу выправить. Да Ванятка рядом крутился, помогал. Гвозди подавал да мусор мелкий выносил. Дед и печку подлатал, чтоб не дымила да не кружила голову угаром. Знатная банька вышла, жаркая. Однажды пошёл Ванятка в баньку помыться, разделся, да в парилочку, и так и обмер там. Не ожидал он увидать лысого голого карлика, гоняющего по полоку* мыло. До дрожи испугался он и с диким криком выскочил на улицу в чём мать родила.

— А-а-а-а! — разнеслось по деревне, так что собаки поджав хвосты, попрятались кто в будку, а кто под крыльцо. Люд на улицу выскочил, проверить не случилось чего.

Так и бежал Ванятка через огород до дому на радость злобной соседке тетке Шуре, подсматривающей в щель забора. У неизвестного же гостя от Ваняткиного крику поначалу уши заложило, да кровь в жилах застыла. Опосля того, ошалевший карлик кинулся было под лавку, но седая бородёнка, вставшая дыбом, застлала ему глаза. И он со всего маху приложился морщинистым лбом о косяк. Отчего вскочила там огромная шишка, да в голове зазвенело, яко в колоколе. Долго страдалился странный гость, прикладывая к больному месту распаренный лист подорожника. Так познакомились Ванятка с новым другом банником с весёлым именем Прутковский. Не разлей вода стали. Ванятка в баньку, Прутковский тут как тут. Вылезет из-под лавки из старого берёзового веника да показывает другу, как он тазики отмыл да в предбаннике порядок навёл. Любил дедок и помочь Ванятке — напаривать костлявое тело мальца дубовым веником, намывать спину до скрежета жёсткой, как мочало, бородёнкой. Мыть и довольно покряхтывать, шепча в ус только ему ведомые заговоры. С появлением банника здоровье Ванятки подправилось, болеть стал меньше. Познакомил Большой ум Прутковского с Партизаном, и они втроём частенько чаёвничали на веранде дома длинными вечерами. Вели душещипательные беседы да слушали любимые стихи домового.

Стал Ванятка постарше, стали кликать его Ванькой. Появилась у него беда — немощь, нагрузки физические не давались. Ни бегать не мог, ни огород полоть, ни дрова рубить — силёнок не хватало. Больно уж хилым было тело его. Но зато голова работала. Да так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Как-то нашёл Ванька в сарае ламповый старый чёрно-белый телевизор, поросший пылью и мхом. Разобрал его. И через два дня красовалась у деда с бабкой в спальне плазменная панель с диагональю восемьдесят один дюйм да странным названием Лджи.

Дед не мог нарадоваться на внучка, глядя цветной хоккей на большом экране. А соседи завидовать стали да злые сплетни по миру пускать, но вещи на ремонт таскать не забывали. У кого электрочайник сплавится, у кого иноземный утюг перегорит, у кого компьютер зависнет. Весть о способностях Большого ума прокатилась по всей области. И стали приезжать к Ваньке, из других селений, со своими бедами и поломками. Никому Иван не отказывал. Добрым было сердце его.

Глава 2

Шли годы, рос Ванька. В пубертатном возрасте вытянулся он, совсем худым стал и покрылся прыщами. Девчонки глаз в его сторону ни казали, да и он на них внимания не обращал, считал глупыми и заносчивыми. Ребята же не зло подтрунивали, уважали. Уважали за ум, за смекалку, да за золотые руки. Часто искали они помощи его: кто мотоцикл починить, кто сотовый телефон отремонтировать, а кто домашку по химии сделать.

Так и жил Ванька, особливо не тужил. Закончил экстерном школу с золотой медалью да получил красные дипломы в местном профессиональном училище аж по трём специальностям: механик сельскохозяйственных машин, экономист-бухгалтер и повар. Да вдруг заскучал Ванька. Ведь перечитал ужо все книги, кои смог найти в деревне, всё перечинил у соседей да жителей окрестных селений. Кучу хитрых полезных предметов изобрёл: кофемашину да блэндер для бабки, мотокультиватор да дрель деду, и много другого соседям да заезжим. И теперь до осень он был совершенно свободен. И заняться-то было не чем. Стал Ванька совсем не весел, ниже плеч буйну голову повесил. День прошёл, другой прошел, а на третий гонцы в деревню грамоту доставили, да на базарной площади огласили. А было в той грамоте приглашение от Василисы Премудрой, коя жила в тридевятом царстве, в тридесятом государстве. Приглашение на конкурс для самых умных и эрудированных. Кто выиграет тот конкурс, тому приз дорогой — новейший, мощнейший, современнейший компьютер с четырёхъядерным процессором и со всеми новомодными прибамбасами. А тому, кто полюбится Василисе больше всего, в подарок высокоскоростной три джи юисби-модем да сим-карта к нему со специальным тарифным планом и безлимитными опциями.

Услыхал ту новость Ванька, воспрянул духом, да стал в путь собираться. Ой, как захотелось ему выиграть новый компьютер. Его-то старенький был совсем, слабенький, зависал постоянно. А Интернету и подавно не было в их деревеньке, Ванька ночами не спал, о нём грезил. На зорьке красной сложил он в котомку сала кусок, хлеба шматок, луковицу, да соль. Закинул за спину да пошёл у деда с бабкой благословения просить.

— Мамка, тятка, благословите на дальний путь, на конкурс великий. Пойду за призом дорогим, да за знанием новым.

Закручинились бабка с дедкой, запричитали.

— Как же мы, родненький, то без тебя. Вдруг что-то поломается или испортится? Кто облагодетельствует да починит?

— Не печальтесь, родимые, не долго я. Не успеет снег лечь, как вернусь я к вам с победою да с гостинцами заморскими.

Что было делать, благословили старики внучека, перекрестили на дорожку. Пустился Ванька в путь дальний им невиданный. Только вышел за околицу, слышит вдруг, кличет его кто-то:

— Вань, постой!

— Ванька, нас подожди! Куда ж ты летишь так, окаянный!

Глядь назад, а там Домовой с банником. Бегут в припрыжку на своих коротусеньких ножках, да жильё свою тащут. Партизан тапок старый волокёт, Прутковский веник берёзовый. Добежали, отдышались, на Ваньку глазёнками чёрненькими уставились.

— Никуды мы тебя одного не пустим! Даже и не думай! — в голос вскрикнули они, да ногой в пыль дорожную топнули для пущей убедительности. — С тобой пойдём, глядишь, сгодимся где.

Покачал головой Ванька, да прицепил на пояс веник с тапком. Шли они, долго ли коротко ли, да зашли в лес дремучий-страшнючий. Тропинку еле видно. Боязно им стало, идут по сторонам озираются, к каждому шороху прислушиваются. Вдруг слышат сзади треск да топот, ломится кто-то большой и страшный. Струхнули они, за куст схоронилися, затаилися, сквозь веточки подсматривают. Тут на тропку неприметну выскакивает Бурёнка ихняя, что на дворе жила, да молочко вкусное давала. А на спине у неё курочка Рябушка. Обрадовались путешественники, что не монстр это жуткий, а друзья и вышли из кустов.

— Что вы тут делает? — спросил удивлённый Ванька. — Пошто дом родной покинули, да в лес забрела?

— Не гони нас Ванюшка, — отвечала ему Бурёнка. — Мы тебе пригодимся! За тобой пошли, мир посмотреть, да себя показать.

— Ну что ж, вместе веселее.

И пошли они дальше вместе. Домовой с банником забрались на спину корове и сидели там, довольные. Вечереть стало. Чёрные тени пугали длинными пальцами. Где-то ухнул филин, готовясь к ночной охоте. Путники устали. Злобные комары закусали Ваньку в прыщи, отчего те стали ещё больше и сильно чесались. Вдруг Партизан углядел вдали огонёк, загукал, как дитё малое соску увидавшее. Оживились путники, шагу прибавили. Почти бегом выскочили они на поляну, да так и застыли на месте. К ним передом, к лесу задом стояла избушка на курьих ножках, полной луной освещаемая. Стояла на одной ноге, а другой, балкон почёсывала, видать термиты завелись.

— Ау! Есть кто живой? — крикнул Ванька. — Гостей ждёте?

— Ась?! — послышалось из избушки.

— Пустите путников!

— Ась?! — на балкон вышла Баба-Яга, костяная нога.

— Бабушка, примите на ночлег.

— Хто это туть в ночи бродит? — перегнулась Яга через перелила да чуть не свалилась.

— Это мы. Ванька-Ботан, домовой Партизан, банник Прутковский, корова Бурёнка да курица Рябушка.