Владимир Двалинофф

╋┼╃┽╋┼ ╃╊╋┼╃╀ ╋┼╋┼╋┼ ╃┼╋┼╃╋ ╋┼╃╋╋┼ ╃┼╋┼╋╋

Пролог

Выстрел, ещё один.

Она бежала по коридору комплекса от злобной толпы огненных турсов-мертвецов и отстреливала их одного за другим из револьвера. Она была налегке: при себе были только пистолет и рукоять, о которой девица без понятия, а сама в лёгкой броне.

Однако ясным было одно – прогулка по-тихому не удалась.

Ей не было дела до валявшихся бумаг на мокром полу, ибо недалеко от неё был выход наружу. Они не отставали, и вскоре она выстрелила в панель, пробежав через стальной проём. Дверь закрылась молниеносно, и единственные вопли заглушались массивным куском стали.

«Чёрт, одна пуля, и то Анти-Егерская», – у неё было на уме.

Девушка бежала по проходу в пещере наружу. Её глаза слепил красный свет муспелльхеймского солнца, и в этот момент около контура молодой головки с косой образовался шлем.

«Кажись, они не уймутся за мной бежать…»

На выходе она скатилась по склону к лавовым потокам и была встречена выстрелом снайпера. Пуля попала мимо неё, в покрытую пеплом землю.

– А этого не было в моих планах! – бежавшая заняла укрытие у скалы. Высунув голову, она на мгновение заметила блик и вдруг в камень попала ещё одна пуля.

«Надо же, дежавю… Как в Альвхейме…»

Она посмотрела на другое место, где можно было укрыться.

Вооружённая лишь пистолетом огляDывалась по сторонам. Лечь на песок? Тупая идея может прийти только тупому, необразованному неандельтальцу, а она таким не была. Ринуться зигзагами? Ещё тупее, чем предыдущая затея.

«Думай, Астрид, думай, тупица!»

Вдруг ей пришла в голову действительно разумная идея.

«Вот!»

Другая скала в пять метров позволялаx скрыться полусидя, и девушка убрала револьвер в кобуру около груди, поменяв на рукоять, тотчас обернувшаяся в снайперскую винтовку. Ей на ум не пришёл вопрос, почему рукоять приобрела дополнительный металл, зато пришла тупая, но весьма возможная затея: в прыжке застрелить неприятеля.

«Соберись…» – она готовилась к дерзкому действию. Находясь в тени, девица чувствовала лёгкую прохладу и отошла немного назад.x

«Сейчас или никогда!»

Правая нога ступила вперёд, затем левая её сменила. Разбежавшись и прыгнув, у солдата было около трёх секунд на выстрел. Красный луч попал в цель, но встречная пуля оттолкнула хрупкое тело. Снаряд попал в живот, на несколько сантиметров ниже сердца.

– Вот чёрт! – Астрид встала, сдерживая боль, и еле подошла к другой скале в тень. От жара ей было дурно, будто это место было ни Муспелльхеймом, ни пустыней Мидгардской Австралии, а Хельхеймом. Вторым по счёту.

Она дотронулась до раны и тут же отдёрнула руку – жжёт, подобно магме из лавового озера.

«Чёртов… Альстраниум…» – она еле произNесла и присела, прислонившись к камню. Шлем тотчас исчез, складываясь, и мгновения спустя почувствовала тёплый воздух, начавший душить её. «Всё, кончено дело… Я думаю, мы проиграли, Йормунганд, да?»

Вдруг послышался ей знакомый голос:

– Орден-пять, это Асгард, как слышите? Приём! – дребезжал женскIй голос из динамика «Валькирии», слегка загрязнённой пеплом.

Раненая узнала акцент асов. Это была юная Фрейя. Фрейя Ньёрдсдоттир, спасённая майором, следуя по его указаниям по рации.

– Повторяю: Орден-пять, это Асгард, как слышите?! Каков статус? Ответьте, прием!

Сама «Валькирия» была у уха девицы, лицO которой было покрыто мелкими хлопьями вулканического снега. Знакомый английский язык, звучавший из наушника, вновь проговорил, на этот раз уже был другой, да акцент изменился – альвский, грубый мужской.

– Астрид! – послышался мужской голос. – Ты жива?! Приём!

Она смотрела на тёмно-оранжевое небо, и на лице медленно росла улыбка не толстых, но не тонких губ. Карамельно-каштановые локоны волос, завязанные в небольшую косу, пропитались потом и застывшей кровью огненных великанов размером с обычного человека, но для неё были те самыми «великанами»; шрам на верхней и нижней губе в виде единой линии был одним из подарков от её врагов, которых она прикончила за свою карьеру.

Астрид думала о том, каким было ею проведённое времяпровождение в исследовательском центре Муспелльхейма, однако не думала, что это пройдёт так быстро: девушка была, к её удивлению, только рада, что конец настал для всех. Её ранили из Ванахеймской анти–Егерской винтOвки, и пуля давала о себе знать: Астрид чуяла, как состав снаряда жёг ткани и органы.

Ей хотелось кричать, но нет – не хватало сил. Она с удовольствием могла zаорать от боли как при родах, но кровь в горле скапливалась от повреждений. Она сдерживалась, и изо рта начала течь бордовая жидкость и стекать по подбородку практически ровными линиями. Астрид одной рукой прикрывала рану и чуяла, как вытекала кровь пульсом, тактом, которым станет последним перед тем, как уйдёт в вечный сон. Тактом, подобно коду морзе. Тире, тире, тире…

Снова тире, тире, тире…

«Почему я счастлива?» – она думала, не слыша рацию и боль. «Наверное, я заслужила тот самый дембель, который обещала Фригг почти месяц назад? Но…»

Боль усилилась на секунду. Калисен была готова заорать, но не успела. Подумала о другом.

«Почему именно такой ценой?..»

– Калисен, – вдруг заговорил мужской голос, точнее ИИ, встроенный в наушник, – отряд «Корпуса» уже приближается к позиции. Что будем делать?

«Я так и знала…» – Астрид вдалеке увидела контуры солдат в километре от неё. Они шли к ней, бежали по жаркой, плоской, тёмно-бордовой, как её венозная кровь, земляной плите. Она правой рукой перестала держать рану и потянулась к револьверу:

– Да я уже и так поняла, змеюк, – она не могла больше сдерживать боль, и в глазах начало смеркаться.

Ей не удавалось достать рукоять из кобуры, висевшей на груди, и левой рукой попыталась помочь себе, хотя не думала, что до этого дойдёт дело.

– Скажи Асгарду… что я уже мертва…

Наконец, она достала чёртов револьвер и еле сумела зарядить анти–Егерьскую пулю в барабан. Единственной хватит.

– Скажи, что я им не сдалась… И не сдамся…

Астрид закрыла глаза и прислонила дуло к виску, и вдруг начали стекать слезы. Она разучилась плакать с момента жизненного урока, но сейчас боялась.

Боялась, что потеряет свою команду, своих братьев и сестёр по оружию.

Но больше всего боялась потерять родных.

«Я… Я не могу!»

Она слышала говор ванахеймских пехотинцев, но не тех, которых видела в детстве, а других, злых. Стала для них чужой.

«Давай, заставь себя, Астрид! Ну же! Они не дойдут до тебя! Они не посмеют!»

Ванахеймцы приближались. Астрид колебалась. Она не могла решить, стрелять или нет. Секунды шли, они подступали, ответа не находилось. Ещё прошло время, а ответа нет. Они оказались в двадцать метрах от неё и своим видом подсказали ответ.

– Пусть Иггдрасиль… помянет нас… – она произнесла последние слова на русском и из последних сил резко нажала на курок.

Миллисекунды спустя солдата вырубило, словно отключили от источника питания, от которого питался всю свою не единственную, но и не последнюю жизнь. Искра пробежала перед глазами, и она больше не могла переживать и плакать. Её рука с оружием резко отлетела, голова поникла, из виска начала струиться кровь.

– Астрид! – донёсся мужской голос вновь, будто в ярости, – Всё, я сам их погребу, даже если мне придётся умереть!

– Нет, Йорген, – слышался ещё один женский голос, молодой, какой имела Калисен, – мы не успеем прибыть к её местонахождению! Только не делай...

Она не успела услышать последние слова Ньёрдсдоттир…

Эпиграф

Магия это наука, до которой расы ещё не дошли, а если дошли, то, увы, называется теперь не так.

- Валир Таркин

Глава I

Глава I 10:00

***

Неизвестное время…

Неизвестное место…

Но это не имеет значения…

Перед ней выстроен из чёрных шахматных фигур авангард на доске, окружавших белых.

Она сидела перед гроссмейстером из Мидгарда, а саму её считали гроссмейстерин Асгарда и авантюристкой, жаждавшей действия.

Матч «Калисен – Келлер-Герман» готов был стать знаменитым в истории: Астрид одерживала над оппонентом превосходство.

Но она чувствовала что-то неестественное для неё.

Она умела играть в шахматы. Однако сама знала, что вовсе не умеет. Но когда девушка начала первый ход, то матч быстро пролетел мимо её глаз и подходил к концу – соперница не могла ничего поделать.

– Накал страстей набирает обороты, – комментатор произнёс мелодично, будто смеялся над ними. – Калисен знает своё дело, но как же насчёт Келлер-Герман? Выпутается ли она из «клещей» гроссмейстерин? Напомню Вам, что эту тактику никто ещё не видел, но вы, дамы и господа, можете видеть её результат. Положения шахмат критичны для жителя Мидгарда, а асгардцу не доставило проблем для построения…

Калисен сидела и чувствовала некоторое метафорическое сжатие души – волновалась по поводу времени. Как ей угораздило попасть в финал – она не понимала, как и все остальные, ибо многие зрители были её «фанатами». Смотря по сторонам от доски и вновь возвращаясь, она слегка боялась присутствия их, несмотря насколько они были далеко от неё.

С ней не происходило такого, но сейчас…

Астрид не могла найти объяснения этому, и, к своему удивлению, начала обращаться к сопернице:

«Ну же, делай что-нибудь, но, что бы ты ни делала, я выиграла, Герман…» – она смотрела на человека, и поневоле лёгкая улыбка появилась.

– Госпожа Калисен вдруг улыбнулась. Она явно хочет спросить «подругу» об одном…

Соперница тоже колебалась, но не по такому поводу, как и гроссмейстерин. Тактика Астрид, несомненно, завела в тупик. Лёгкие колебания укрытой в плаще головы в респираторе и солнцезащитных очках, прилегавших к тому самому респиратору, давали весомую информацию – её план сработал, как она ожидала. Сидевшие рядом зрители наблюдали за барышнями с интересом, нежели за мужиками, игравшими в другом отделении. Астрид не видела лица соперницы, и не узнает из-за тупости противника.

– Но в это время госпожа Келлер-Герман из Финского района Альянса просчитывает все варианты. Даже если мы не видим её глаз и губ. Не думаю, что нужно рассказывать о прошлом гроссмейстера из Мидгарда.

Слова комментатора произвели лёгкий шок у оппонентки, что слегка застопорило расчёты.

«Зря дали микрофон этому человеку…» – Калисен посмотрела на будку над зрителями.

Она увидела силуэт, державший устройство, но не поняла, кто это. Кроме всех привычных частей, он также имел рога. Неужели этим заправляет всегда бесящий её своим видом персонаж из одной видеоигры? Незнакомка была беспомощной, потому думала долго, чтобы либо обвести соперницу вокруг пальца в перчатке, либо смягчить свой проигрыш и позор с ним.

«Давай, Герман, давай… Признай поражение, пожалуйста…» – Астрид это немного бесило, когда сопротивление со стороны гостьи давало явно не хорошие плоды. «Ладно… Время действовать…»

Она хрустнула костяшками пальцев и откинулась к спинке массивного кресла из белого ясеня. Оно было настолько белоснежным, что оно походило на мраморное. Таких удобств для двух девушек никто не делал, но встреча великих игроков оправдывало их присутствие в этом матче. Обычно игрокам предоставляли либо табуретки, либо раскладушки, но организаторы пришли к фееричности для показа по телевизору во все миры. Вдруг к удивлению зрителей и комментатора Астрид произнесла:

– Слушай, я понимаю – ты хочешь выкрутиться, но часы делаю «тик-так-тик-так» и мне надо на службу «топ-топ», подруга, – ласковым тоном Калисен умилялась и намекала на одну вещь. – Хочу спросить: наверняка ты не хочешь меня разочаровать, как и моё начальство, а? Или нет?

– Невероятно! – комментатор был удивлён сильнее её оборотами речи. – Калисен не только шахматистка, но и служащая?! Похвально для неё, ведь навыки военной стратегии как-никак пригодились ей в упорной борьбе до финала. О ней пока что мало известно…

Она до сих пор была в ступоре.

«Зачем я поставила оппонентку в трудное положение?»

Шахматистка смотрела на ситуацию. Тактика, прозванная неофициально «Клещами Калисен», в большинстве случаев заводит противника, как в метафорические, так и в стратегические оковы. Вдруг Келлер-Герман перестала колебаться по поводу следующего хода:

– Да, я не хочу разочаровать тебя, Астрид, – она ответила на финском.

– Неожиданно! Келлер даёт отпор в словесной битве с Калисен. Ведение игры в два фронта это новое для зрителей!

Она была прервана словами громкоговорителя, и после них продолжила, не меняя язык:

– Я ношу маску с очками не просто потому, что хочу скрыть лицо, – Герман произнесла и приблизила ладонь к респиратору. – И не просто из-за того, что имею осложнения по здоровью…

Времени для откровений у Астрид не было, но финский гроссмейстер не спешил. Она издевалась? Астрид это так казалось, и о времени можно было забыть. Щелчок прозвучал звонко, и шипение воздуха прозвучало недолго – пять секунд утихал вой потока паров особого криогена, подобно тому, что использовался в фантастических фильмах. Очки вместе с маской были сняты, но лица противника не было видно в тени плаща.

– Я и ты имеем общих предков, родная, – Келлер легко схватила за края капюшона.

Вдруг лёгким движением кистей на свет появился истинный облик. Её лицо и кожа не были присуще человеку, что крайне удивило Астрид. Причёска была похожей, что имела Калисен, однако оленьи черты лица и рога строго говорили: «Я не как ты, но похожа на тебя, и ты меня понимаешь». Её внешность была знакомой, будто прибыла из самого детства. В глубине души гроссмейстерин зажглась искра.

Астрид вдруг узнала её.

***

25 октября 2164 года

04:28 по Асгардскому междумировому времени

– …Звёздочка?!

Астрид резко проcнулась. Её голос был не тихим, но не громким. Никто не слышал её – все дома спали.

Она отдышалась и поняла. Это был всего лишь сон.

Но не такой, как все.

Она не понимала ничего. Сон стал для неё прогулкой в пургу вечно холодного Нифльхейма. Или в бурю в красных марсианских пустынях Муспелльхейма. Прогулка была короткой: оказалась в самом конце событий и прибыла куда надо.

К ней.

Она также не понимала, что делала олениха рядом с ней, ведь после переезда девушка не виделась с ней многие года.

– Это была… – она прошептала по-русски, не отходя от удивления, переросшего в испуг. Девушка начала дышать медленно – отошла от шока. – Ты…

И тут же возникла мысль.

– Почему ты разговаривала по-фински? – Калисен промолвила тихо.

Она понимала его хорошо: недаром в асгардской школе, когда пошла в третий класс впервые, ей, как и всем остальным, дали выбор второго языка, помимо обязательного изучения общемирового – английского, как закреплено в Альвхеймской Конвенции. Это было решено из-за начала сотрудничества Асгарда с Новой Австралией, мидгардской континентальной страной, недавно ставшей участницей военного проекта «Егерь».

Но жителям, как Скандинавского Альянса, так и Асгарда и Альвхейма, это нововведение слегка бесило, едва не доводилось дело до ярких выступлений, направленных против органов правопорядка. Поэтому решили дополнить Конституцию страны асов новыми словами: «гражданин Асгарда вправе выбирать между общемировым и родным для него языком в качестве основного для общения, однако обязуется знать первый», тем самым они наступили на свои же грабли. Причём больно. С тех пор, это было обыденным иметь многоголосье на улицах, но в чертогах разговаривали только «по-общемирски». Это тоже было прописано в Конвенции.

Пользуясь законом, Калисен решила ходить на уроки финского, и получилось так, что она одна с учительницей из Мидгарда занималась, пока остальные изучали немецкий. Это было объяснимо: её класс был с уклоном на инженерию, значит, будущие слесари и физики будут искать работу у эльфов. Она выбрала финский потому, что была обольщена своим кумиром – известным Егерем-эйнхерией Ингрид Лайне. Выучивала, чтобы вести с ней разговоры на любые темы. Когда вступила в ряды Егерей, оказалось, что изучение было тратой времени – Лайне тоже знала общемировой, зато была рада этому факту, сделавшему дружбу крепкой.

Но, как говорят обычно, у монеты есть и обратная сторона. Причём удивившая весь класс.

Астрид и «язык учёных» выучила блестяще – слушала на досуге песни, едва почитывала книги. По тем и другим освоила, быстрее, чем обычно изучают. Даже пела в хоре, что вызывало резонанс.

Точно такой же резонанс вызывал и сон.

– Почему ты играла в шахматы со мной? – Астрид подумала. – Почему я обыграла тебя, если не умею вовсе?

Она думала полувслух. Хотела заснуть, но зацепилась за одно.

Астрид терпеть эту игру не могла. И этой ненависти есть объяснение.

Отец пытался научить её, однако идея оказалась тщетной – не давалась ей эта игра. Едва не ругаясь, она больше не хотела играть, потому что всегда проигрывала. После десяти партий, Калисен запиралась в комнате, ложилась на кровать и утыкалась в подушку. Молча.

Однако отец не хотел расстраивать дочь своей игрой против неё.

Он понимал, что нужно научить её, иначе не поймёт, почему это надо. Несмотря на неудачи со своей стороны, он имел привычку говорить словами бывшего советника – «шахматы лучше всяких симуляторов, именно это делает из обычных рядовых хороших командиров».

Астрид, конечно же, стала хорошим стратегом, но другим путём. По душе ей подходили игры в реальном времени, в которые имела время поигрывать до службы. Астрид является молодым фанатом различных тактических «шутерков на вечерок», в особенности известной асгардского «Биврёста 9: Штурм» от одной известной инди-студии AsgardSoftware.

Так шутили старожилы, когда рассказывали новичкам об игре.

Особенно её однополчанка.

Она рассказывала ей, что «шутерком на вечерок» именовали любую игрушку с элементами шутера от первого лица. Примером этому были игры первой половины XXI века мидгардской студии Bungie – Destiny и Destiny 2. Откуда она знала – Астрид не могла понять.

Но знала одно – даже эта игра, наравне со всеми симуляторами, была официально рекомендована и кадетам, и служащим местной армии, поговаривают, что ветераны не прочь сыграть в ранговых матчах. А она, разумеется, была тем самым служащим.

Не простым. Офицером.

Но ещё несколько дней, и Астрид уйдёт в запас, максимум – станет ещё одним генералом Вальгаллы, как отец.

А служила, как ни странно, Егерем. Иногда её называли «лесником». Шутливо. Как и остальных Егерей. Но это не имело ничего общего с определением этого слова.

Егерь это военнослужащий, имеющий представление о владении боевым сейдром. Или магией, если объяснять непонимающим ничего в военном деле. Если призывников берут с лёгкостью в армию, то в Егеря просто так не возьмут.

На это имелись некоторые причины.

Во-первых, будущий Егерь должен быть здоров. И физически. И психологически.

Во-вторых, будущий Егерь должен быть умным, а не тупым. Это как бы вытекает из первого, но под «быть умным» имеется в виду «иметь образование». Не ниже среднего.

В-третьих, будущий Егерь должен понимать, что будет находиться вместе с другими Егерями ему подобными. Это уже вопрос этикета и социального поведения.

В-четвёртых, будущий Егерь должен понимать, что находится в армии, а не на пикнике, и выполнять приказы командира не «можно», а «нужно», несмотря, какой это был приказ. Можно ли сказать, что это относится к третьему пункту? Нет. Четвёртое это вытекшее третье, хотя имеет обобщённое понятие обо всей асгардской армии.

И эти четыре завета Астрид прошла без проблем. Выдрессирована, выдержана, хотя имела проблемы со здоровьем. Такое исключение сделал Асгард однажды, потом иных не будет.

Несмотря на это, Егерей делят на классы. Всего было восемь. И в отряде солдат было тоже восемь. Среди всех специальностей она приняла решение стать Штормом.

И она знала, почему ей так хотелось.

Штормы всегда юркие, выносливые. Коммандос Асгарда в собственном обличии.

Она чувствовала себя юркой. Та юркость не угасала в ней. Вовсе. Астрид знала это чувство. Оно появилось раньше её появления на свет. В утробе матери? Или будучи сперматозоидом? От кого этот вечный прилив сил унаследован? От отца? От матери? Девушка не знала, как объяснить это. Не знала, как объяснит то, что любит темноту больше, если это не комендантские часы в поздние вечера.

И не объяснит.

Калисен сегодня юркой не была.

Её клонило ко сну. Обратно.

– Вот до чего доводят комендантские гулянки и побегушки… – она еле произнесла, привстала и посмотрела своими светло-голубыми сонными глазами с едва не смыкавшимися веками на часы с будильником, стоявшие на прикроватной тумбочке с левой стороны от кровати.

Обычные часы, электронные.

Имели антенну для радио, хотя она редко прибегала к использованию устройства по этому назначению. Изрисованная шкала частот была специфичной – около ползунка малярным скотчем с надписями по-русски (или по-ванахеймски, так как русскому Астрид учили до второго класса в деревенской школе у столицы в том мире) отмечены шесть радиостанции – горячие фавориты сердца сельчанки. Она точно знала, что Muspell.FM можно слушать часами: передачи перед сном с доктором Валиром Таркиным, многоуважаемым и известным на все миры коренным муспелльхеймским турсом, не настораживали, а, наоборот, уволакивали разумы слушателей, клоня их ко сну. «Бреда» – так критиковали некоторые писатели и другие учёные – он мог нести сколько угодно, однако некоторые темы интересовали не только самих профессоров, но и саму Астрид.

Кроме часов на тумбочке лежала книга «Оборона Асгарда».

Это была подростковая проза в жанре фантастики. В ней рассказывалось об одном человеке из страны асов, что любил шахматы до смерти и играл в них сутки напролёт. Несмотря на ненависть к игре, она любит её из-за описываемого отношения главного героя с остальными персонажами и юмора. Автор книги делал акцент на ванахеймские подколки, что нравилось Астрид, хотя скучала по земле. Могла ли эта книга стать причиной сна? Конечно, она читала это перед сном: закладка торчала среди страниц посередине.

Она не старалась думать о той бумажке и переплёте с листьями. Хотелось спать.

Калисен понимала, для чего хотела заснуть. Завтра, а точнее сегодня отправится в первое вооружённое путешествие. Это входило в программу обучения Егерей.

Вылазка в другой мир казалось девушке таинственным, что мог представить Асгард. Но внимание теперь перешло от путешествия ко времени.

– Полпятого утра… Асгардского… – девушка произнесла, смотря на горевшие красным цифры на чёрном фоне.

Когда она прошептала про себя это, то имела в виду «а-эм-вэ», или Асгардское междумировое время. Это установленный стандарт измерения времени, подобный стандарту мидгардского Гринвича. Да и всё здесь было заимствовано у Мидгарда: понятие торговой биржи, оружие, медицина, продовольствие, мода и прочие прелести, которыми люди потешались долгое время. Эти часы отдал ей отец. Армейские, точные, чувствовала запах пороха. Чувствуя это, она могла подумать: передатчик мог оказаться с фронтовой на стороне асов в тридцать седьмом году, старше её на три года. Кроме всего этого, часы были точными. Использует то самое «а-эм-вэ» – в качестве ориентира взяли относительное время здесь. Применялся стандарт во всех Девяти Мирах для координации действий войск Конвенции и применяется до сих пор.

– Почему ты меня разбудила…

Она не вдавалась в историю предмета из-за запечатлённого запаха, но смотрела на цифры.

– Ещё вздремнуть?

Астрид подумала про себя. Пару часов оставалось до намеченного ею подъёма, и ответила:

– Да. Полностью согласна с собой…

Калисен решила вновь лечь обратно и плавно опустила голову на подушку.

Она поневоле закрыла глаза от чувства сонливости.

Этот сон был не первым, но не последним в её жизни: из-за переезда сюда многое поменялось в ней. От девятилетней девочки ванахеймского ничего не осталось из-за влияния асгардской развратной культуры по мере пребывания тут годами.

Однако в голове отложилось, как в детстве радовалась ярким краскам родной земли.

И зря вспомнила.

Трагедия, произошедшая на малой родине, не давало ей никакого спокойствия, и слезы навернулись на закрытых глазах, влага просачивалась через сомкнутые веки. Разруха среди городов агрокультурного рая вызывало в ней чувство мести. Оно утихало, когда показывают новости, где ванахеймцы, отвергнутый её сердцем народ, убирают песок с улиц Нового Фрейрска.

И она представляла себе, как наравне с ними убирает песок вместе с отцом, мамой и братом, и им, как и остальным, оставленным на произвол судьбы из-за катаклизма, ничего не светит, кроме палившего подобно ядерному жару солнца на кристально чистом, голубом небосводе.

Ей также представлялось желание уйти в тень, отбрасываемую высоким куском стены, ведь облаков не бывало и не бывает долгое время, но работа не давала никакой возможности для спасения. И это растило в ней идею той самой мести, что могло сказаться на дальнейшей судьбе воображаемой Астрид Калисен – она, небось, вступит в патриотической армии земли отряд, который пойдёт на войну против Асгарда и захватит его с лёгкостью, как было раньше с мечами и щитами, показав всем, что может ванахеймский народ.

Но этого не произойдёт.

Этого не произойдёт, так как она воображала это в своей голове каждый раз.

Даже доходило до того, что делилась впечатлением с отцом, на что он обычно отвечал:

«Отбрось это, никогда Ванахейм не захватит Асгард».

И после такого разговора мысли развеивались прочь.

Невзирая на это, её места по телевизору не показывают – семейный коттедж, покинутый ею в девять лет навсегда, всё ещё зарыт в пустыне, под которой погребены и другие двухэтажные дома, и поля, и реки. Вместе с ними и координаты старого дома.

«Баррийское шоссе, дом 23».

Лишь верхушки елей и сосен, голые и сухие от жары, заставившей снять свою зелёную колючую броню, едва показываются в застывших подобно волнам дюнах в бескрайнем песчаном океане, а верхушки зарытых гор стали маяками в нём: снега оттаяли на них давно, и они были похожими на скалы, нежели на горы.

Астрид надеется на единственное, что смогла бы сделать. Однажды асы и ваны и их народы станут друзьями и объединятся, и вместе помогут Ванахейму восстановиться, и её семья переедет обратно из холодного города к ласкающим тёплым полям благодаря ей, подобно Квасиру, ранее которой тот заключал мир между народами не раз.

Она пыталась подумать дальше, но тщетно – мелодия завывавшей метели в ночи отвлекла её и утешила. Прошедшего сна не удалось увидеть вновь, но, спокойная и сонная, девушка почувствовала, как природа своими нотами погрузила её в новый сон и унесла в страну грёз, как происходило всегда.

Астрид видела теперь иное.

***

Вновь неизвестное время…

Вновь неизвестное место…

Вновь это не имеет значения…

Она ничего не смогла разглядеть в тёмном подвале, но вдруг включился свет. Никого рядом не было, даже не заметила выключателя на стене или у двери. Она увидела вокруг себя много заколоченных коробок с логотипами, что напомнило о знакомом месте. Стены из кирпичной кладки наравне с каменными утёсами выглядели чуждо.

«О господи… Я в «Штурме»?» – она спросила себя, когда увидела знакомую вокруг себя обстановку. «Интересно, кого я взяла?»

Астрид вновь осмотрела себя. Броня тоже знакомая, даже узнала, каким персонажем она является.

«Я за Скади играю?!» – Калисен была немного потрясена. «Нет, не может быть, это персонаж защиты, а я предпочитаю в атаке…»

Вдруг перед её лицом появился из воздуха интерфейс, также иконка радио, на котором присутствовал Тор (его невозможно было не узнать, так как являлся и оставался по задумке разработчиков известной личностью – командир антитеррористического отряда асов и, по совместительству, комментатор матчей):

– Егерь, это операция «Рагнарёк». Вы должны удержать определённые цели до истечения времени. Приготовиться.

Мгновение спустя начался тридцатисекундный отсчёт. Астрид поняла, в чём дело.

Операция «Рагнарёк» была создана в качестве финального аккорда для игры – разработчики не раз заявляли, что хотят переработать всё, и решили приукрасить это особым событием. Астрид не покупала боевой пропуск, хотя видела, как у её напарницы был он и какие награды были в нём. Однополчанка познакомила Калисен с этой игрой, мол, ей тоже понравилась. Несмотря на мысли, Астрид произнесла:

– Я так и знала, что это очередной кошмар… – в её руках оказался пистолет-пулемёт, какой имела Скади в игре. – Интересно, я одна буду тут или…

«Игрок k41st_m31r3n присоединяется к вашей команде» – моментально вывелось в чате, и рядом с Астрид, то есть Скади появился ещё один персонаж. Им оказался Двалин, но тот был в форме человекоподобного оленя. Весь в броне средней прочности и средней мобильности, он начал двигаться к объекту, однако Калисен остановила:

– Звёздочка? – она спросила, как и несколько минут назад.

Двалин повернулся и ответил:

– Меня зовут Двалин, Скади. Я не знаю, о ком ты говоришь, родная.

Эту фразу Астрид слышала много раз, когда прожимала специальную реплику на нём в качестве небольшой издёвки, особенно когда не играла с ботами.

Но сейчас, когда она задала другой вопрос, не тот, что обычно разработчики прописали для Скади, фраза прозвучала иначе – слово «родная» было добавлено в его речь.

Калисен точно знала, что это именно подруга, а не ИИ.

Вдруг её от ступора освободил резкий писк, пронзивший уши – время подготовки истекло. Она ринулась к точке «Альфа», где была встречена огнём турсов-террористов. Из пистолета-пулемёта она аннигилировала четверых за один магазин. У Двалина дела шли тоже хорошо, и в течение трёх минут волной за волной вдвоём защищали две точки. На одной минуте до окончания на интерфейсе Астрид появился значок возрождения – напарника подбили. Она и так знала, что Двалина надо страховать – в одиночку он помрёт.

– Мне нужна помощь! – доносился крик из-за угла. – Истекаю!

К счастью, персонаж Астрид обладала парой пакетов реанимации – «спасательных кругов» отряда защиты. Астрид хотела сказать иное, но активировалась эмоция персонажа:

– Иду! – голос Скади прозвучал машинально. Ей ничего не оставалось, как идти поднимать напарника. Астрид перепрыгнула перила и подбежала к Двалину, лежавшему на спине. Он держал рану своей левой рукой, и когда она приблизилась, он крикнул:

– Осторожно! Громила!

Скади увернулась от удара молота, а Двалина тот отправил в нокаут.

«Молот?! Откуда у них он?!»

Она не могла понять, что нашло на неё в этот раз. Всё оказалось заволоченным в клубах пыли, и мгновение спустя она удивилась.

Тем «громилой» был отец. Он держал молот одной рукой. В другой, правой, оказался пистолет.

«Почему ты хочешь угробить меня?!» – Калисен процедила через зубы персонажа, в теле которого она находилась сейчас. – «Убьёшь меня просто так?!»

Вдруг удар молотом последовал от отца, и она увернулась.

«Я не понимаю тебя! Прекрати это! Пожалуйста!»

Она вновь увернулась, забыв о матче и целях. Это был не сон. Кошмар, последовавший после шахмат. Вдруг в неё тотчас прилетел реактивный снаряд от вражеского ракетчика. Калисен взрывом отбросило в стену и контузило. Едва чувствовала, как стрекала кровь из носа.

В глазах начало смеркаться, а звон утихал. И ей это было на руку.

Астрид точно знала, что проснётся, и не ошиблась.

Она не ошибалась долгие года…

***

25 октября 2164 года,

07:30 по Асгардскому междумировому времени

Будильник звенел во всю мощь, но голос брата перебил пищалку:

– Астрид! – Калисен слышала голос юноши, столь пронизывающий, что даже через звон будильника можно было разобрать, – Астрид! Просыпайся! Тебе на службу Егерскую сегодня рано!

Она еле открыла глаза от слов, будто была действительно контужена взорвавшейся бомбой в виде короткого сновидения, и увидела лицо младшего брата.

Магнус.

Астрид помнила каждый раз, когда её будили. Сегодня стала чистой совой, как и неделю назад. Была раньше жаворонком. Имелись причины, по которым её так изменило. Она стала совой не только из-за посиделок допоздна за компьютером в матчах с напарниками по отряду по выходным, но и из-за службы. Работа Егеря-Шторма занимала время: с утра до ночи, не считая дней отдыха, она следила за порядком. Полицейской была, а не солдатом Одина. В последнее время её отряд ставили на патруль на комендантские часы, а на отдых не отдавали время, и каждый раз её жалели.

Сегодня было всё иначе – она едва забыла про сегодня. День, в течение которого она примет участие в операции, важной для Верховного Совета Егерей Асгарда. Этот орган был создан и поставлен на временное правительство в связи с пропажей одного из богов. И она чувствовала, что целью операции будет нахождение его, но мысли вновь перебиты братом.

– Вставай! – Магнус чуть не кричал.

Она посмотрела, где он находился. Брат сидел на ней: худыми ручонками опёрся на её грудь третьего размера. Из физики точно знала: чем меньше площадь действия силы, тем больше давление. И это давление на мягкую часть тела приводило к ощутимой боли. Она не любила, когда так трогали. Это привело в лёгкую ярость и, соответственно, в бодрость.

– Сначала слезь с меня, и я встану, – Астрид смотрела на него и не могла пока говорить во весь голос.

Только шёпотом.

– Сейчас же…

Магнус тотчас послушался её, и она освободилась от оков. Кратковременные сны ничего хорошего не давали, особенно про шахматы и «Штурм». И из них ничего полезного Астрид ничего не усвоила.

Еле встав с кровати, она почувствовала небольшой прилив сил и раскрыла шторы, точнее жалюзи, ведь денег в пятидесятых годах не хватало Калисенам, а большую сумму потратили на покупку этого дома. Резкий солнечный свет ясной погоды начал бить внутрь комнаты, и всё вокруг можно было разглядеть. Её личная обитель по интерьеру не менялась с момента переезда сюда: те же самые обои не отклеивались многие года (спасибо отцу, что он не только генерал обороны, но и мастер по «обороне» дома). Астрид хотела их всё же поменять.

Но какой был смысл в этом?

Средств на это не хватало, нежели серебро уходило на коммуналку в Мистклифф-Штадте, своеобразном районе древнего Асгарда вблизи Вальгаллы. «Город Мглистой Скалы». Юго-восточная область представляла собой туманную по утрам равнину, усеянную скалами разных размеров. От больших, подобных горам, до маленьких, подобным валунам. Эти камни делали из простой плоской земли в горную, едва преодолеваемую долину, и всем казалось, что Мистклифф, или «Туманноскалье», находился выше всех. Инженеры продумали жилой район с учётом всех трудностей, чтобы коттедж генерала, как и остальные дома, стояли твёрдо и имели воду.

Кроме дома, средства уходили и на Егеря. Ей пришлось покупать самой служебную и гражданскую одежду в официальном «вальгалльском» военторге, располагавшемся недалеко от дома. И ей это удалось: последним набор в магазине был именно её размера…

Однако, кроме детского, было и взрослое: справа от окон к стене располагался стол с голографом.

Это компьютер, сделанный в Альвхейме.

Купленный за несколько купюр, эквивалентных десяти тысяч асгардского серебра.

Тот самый, на котором Калисен делала диссертацию во время учёбы в университете и на котором играла в «Штурм» по выходным.

Но в последнее время он стоял пылиться: комендантские часы брали верх над развлечениями. Они перестроили в ней многое, будто из одной Астрид, бестолковой девушки-выпускницы, получили другую, в форме, но чересчур умную.

Шторма Вальгалла получила, а не девицу-воительницу.

Однако солдат совмещал в себе свойства и первой Астрид, и второй. Тем самым хотя бы один раз в неделю девушка проверяла официальную электронную почту.

На другой стене, около двери, было несколько фотографий мидгардского полароида. То семейных, то с друзьями. Отцу нравилось «старьё» – культовые реликвии прошлого века (и позапрошлого тоже) содержали в себе одно. Теплоту. Душевную. Когда она прикасалась к фотографиям на пожелтевшей бумаге, то чувствовала своими пальцами огонёк, тёпленький след от которого передался и здесь, словно фотографии нагрели. Отец вспоминал: когда переезжал в Ванахейм из Мидгарда, то настиг времена, когда асы и мидгардцы сумели договориться. Когда первые увидели, насколько вторые продвинулись в технологиях, и побоялись, что сами станут одними из них.

«Олаф… Йорген… Эрленр… Ингрид…»

Астрид не забывала своих товарищей по службе в Вальгалле.

Её отряд назывался «Орден» из–за специфичной эмблемы: четырёхконечная звезда, над которой было наподобие ленты с надписью рунами:

«VI SKYDDAR, VI ENGAGERAR, VI LEVER».

Она знала перевод. «Мы защищаем, мы действуем, мы живём». Этот девиз «Ордена» отражал суть её работы. Первые Егеря защищали колонны людей в 2082 году. Первые Егеря действовали молниеносно на угрозу, словно зависели от них жизни всех. И, наконец, первые Егеря нередко расплачивались своей жизнью за свои подвиги. Пока не придумали личных «искинов» – «Валькирий», – тех самых, что носит сейчас каждый служащий в Вальгалле, они переживали боли, как и обычные смертные солдаты. Да и сейчас, когда пули попадали в них, боли не уходили, но затихали теми «искинами». Когда она смотрела на руны, то не было странным, что все эти слова были написаны по-шведски. Такая была привычка, как и у всех: использовать другие языки для этих мотивирующих фраз.

Астрид теперь перевела взгляд на оставшихся.

«Вестир… Дэлкерс… Маркус…» – она смотрела на них.

Последней была она. Астрид Калисен. Она стояла первой справа. Вся в броне, улыбалась. Радовалась, что нашла такую компанию, и восьмой дополнила семерых.

«Господи… – девушка без улыбки смотрела на себя, столь радостную, – И после этой операции мы расстанемся? Навсегда? Я…»

Она не знала, что будет дальше. Что станет с «Орденом» после задания? Что будет с ней? Что она будет делать потом? Останется дома? Или…

Астрид не стала думать о плохом. Она была майором, и в случае столкновения может приказать местным войскам прикрывать свой отход. Знала, что это правило закреплено в Конвенции. Но теперь пришлось думать о другом.

«Я найду способ, как прийти к вам в отряд».

Вдруг мысли прервались.

– Астрид! – вскричала мать, – Ты опять опоздаешь! Ты знаешь, который час?!

Слова раскололи лёд, в котором девушка застыла. Калисен взглянула на часы.

«Половина восьмого…»

И ею сказанные слова ударили током.

«Через час будет сбор!» – она осознала, как хорошо поспала с двумя сновидениями подряд. Заправив кровать, она начала одеваться быстро, подобно эльфийскому солдату. Или альвскому, ведь так звучало лучше, правильнее. Жители Альвхейма были чувствительны к первому слову, ведь «эльфом» можно оскорбить настолько, чуть ли не до ареста. Хотя вооружённые силы эльфов ничем не уступали асгардским. Получилось именно так потому, что совместные военные учения войск Конвенции давали хорошие плоды, и вместо одной асгардской армии получили четыре. Альвхеймская, Йотунхеймская (что до сих пор возникает у многих вопрос), армия Скандинавского Альянса и, безусловно, Асгардская.

– Уже бегу! – Астрид едва не крикнула.

Она моментально нацепила всё. Сапоги на шнуровке. Штаны с броневыми вставками. Свитер. «Скрытник» надевала на всякий случай, если на неё нападут. Темно–синий китель, полы которого доходили до колен, с циановым швом и отличительными знаками. Рюкзак, тяжесть которого придавали только необходимые вещи. Помнила она, как купила его, когда была кадетом, для учёбы, помимо службы. Но носит его до сих пор, хотя тот был не раз запачкан, порван и зашит заплатками из брезента, что был в кладовке. Собравшись, она вышла из комнаты привести себя в порядок – в ванную. К её скорому, но скрытому счастью, обитель чистоты располагалась недалеко, почти напротив двери в её крепость.

Открыв дверь, девушка увидела привычную картину. Ванная в коттедже была небольшой, обделанной желто-белой плиткой. Слева от Егеря имелась ванна из акрила, раковина из того же материала. Душ с лейкой, достаточной для семьи, отдавался нотами ностальгии по миру, которого нет. Шторы, непрозрачные и водонепроницаемые, красовались тёплым рисунком – песчаный пляж, синий прибой волн и несколько яхт, голубое небо и белые перистые облака. За ними скрывалось царство химии – шампуни, бальзамы, кусок белого мыла. Царство было притеснено к левому углу около шланга душа. Смесители были не такими страшными – один кран управлял водой, а не два. Справа на стене висела батарея, на которой сушилось полотенце отца, а остальные три покоились на крючках. За всю жизнь после переезда полотенца не падали на хоть и укрытый мягким ковриком плиточный пол. Этот факт сейчас не радовал Астрид. Она подошла к раковине, включила воду. На полочке перед зеркалом не было привычной зубной пасты, но Калисены довольствовались зубным порошком, спасённым из Ванахейма. Его, к не самому приятному удивлению, оставалось мало, и, к счастью для всех, придётся покупать альвскую зубную пасту. И Астрид знала объяснение в три слова.

«Натюрлих унх сихер» – Калисен открыла круглую коробочку с потёртой наклейкой на крышке. Слоган «Альвхейм-Концерна» – компании, о которой она узнала, купив две бутыли шампуня. Одна ушла в казармы, другая покоилась тут, в царстве в углу.

В левой руке зелёный кружок с названием средства гигиены и изображением листьев мяты, нравившейся не только Егерю, но и всем остальным, с годами покрылся белыми трещинами и пожелтел, хотя трещины и желтизна были до того, как она появилась на свет. Она знала, кто принёс порошок сюда. Отец. Он пользовался им без жалоб.

«Наконец-то заживём, когда паста будет тут».

Астрид взяла пиалушку, насыпала порошок, налила воды, зная, что такого количества хватит на неё. Кашеобразная белая масса, пахнувшая мятой, напоминала привычную зубную пасту. Калисен щёткой, как ложкой, взяла массу и сунула в рот. Сомкнув губы, начала тереть. Получалось у неё быстро, и ей не казалось, что в руке была электрическая щётка.

Одновременно она слышала краем своего уха вести с «Асгарда 24» на общемировом. Для неё слушать новости стало привычным делом, которым, как правило, начиналось каждое утро.

Но сегодня ей слегка стало дурно из-за них:

– Очередные срочные новости, – доносился женский голос родного для уха чистившей зубы девушки акцента из кухни вместе с запахом завтрака. – Уже несколько месяцев Верховный Совет Егерей Асгарда обеспокоен исчезновением Одина, однако поиски не могут начаться из-за разногласий в Сенате. Мнимые сведения от генерала Вальгаллы Конрада Калисена едва не заставили исполнить протоколы обороны…

При этих словах Астрид выплюнула белую пену в раковину. Взяла стакан воды и прополоскала рот. Вновь выплюнула воду, помутневшую из-за оставшейся белой массы.

Она теперь пробудилась, но оставалась не радостной.

«Протоколы обороны?» – она уставилась в собравшуюся у краёв слива раковины пенку, оставшуюся после полоскания рта. «Что ты им сказал, папа?».

Затем пошли сводки о междумировой бирже, едва Калисен услышала за закрытой дверью, что индекс асгардского серебра «ASILVER» упал на два процента. Теперь составлял один мидгардский евро и сорок семь центов. Это были не те евро и центы, что имели люди раньше. Подешевели из-за богов.

Стали подобны рублю и копейке.

Астрид это давно не удивляло. Даже то, что начала утро не так, как обычно она привыкла. Всё сделала наоборот. Обычно она шла в ванную первым делом, но, прошляпив момент, сейчас не стыдилась.

«Какая опасность скрывается, папа?» – Астрид прошептала про себя. «Где Один?»

Вновь включив воду, она принялась освежать лицо. Прохладная вода взбодрила её. Она с жаждой брала в ладони воду и решительно, но осторожно обдавалась живительной влагой. Увы, несколько капель попали на одежду, как бы она осторожно это ни делала.

«Что же сегодня будет со мной? Убьют на месте? Подстрелят?»

Она так подумала, словно опоздание стало одним из смертных грехов. Астрид закрыла кран, взяла личное полотенце и утёрлась. Вдруг, когда она отвела полотенце от лица, на белом полотне появилась красное пятнышко.

«Что это такое?» – она была удивлена.

Вдруг около аназёбы она ощутила, как капля скатывалась, затем упала на раковину. Распласталась, окрасила акрил в красный цвет.

Цвет крови.

«Кровь?» – Астрид была ошеломлена. «Почему… Ясно… Сегодня очень холодно, и сосуды лопнули. Сегодня я действительно бью баклуши…»

Подняв голову, Калисен посмотрела на другую Калисен по ту сторону стекла. Она тоже встала не с той ноги. Тоже одета, тоже смотрела на другую Калисен с её точки зрения.

Только у отражения кровяной полоски не было.

«Какого… Где кровь?!»

Астрид смотрела на себя, смахнула с аназёбы влажный след. На пальцах оказался красная субстанция. Отражение повторяло за ней, но пальцы оказались чистыми.

Это был иной человек. Иная Астрид.

Калисен не думала, что утро начнётся с таких паранормальных явлений. И напрасно боялась. Голубые, но не сонные глаза смотрели на другие голубые, но не сонные глаза. Вторые были иными, будто отражение не спало. Издевалось?

Да.

Отражение начало улыбаться. Егерь не верил, что это не сон. Отражение начало общаться с ней, но её не было слышно.

«Ты знаешь, кто я?»

– Н-нет, – Астрид ответила, не шелохнувшись. – Кто ты?

Отражение продолжало с ней играть:

«Спроси отца, почему его сестра утонула и рождена от него. Его ответ станет ответом на твой вопрос…»

Вдруг Калисен почувствовала головную боль. Она немного простонала, затем открыла глаза. Вместо странного отражения было иное. Родное. С красной полоской под носом.

Егерь выпрямился, всё ещё держа полотенце.

«Спросить отца о сестре… Утонувшей и рождённой от него… Но где она утонула?»

Она спросила ещё, но теперь догадавшись.

«Где я утонула?»

Тотчас мысли прервались.

– Ты там не опоздаешь собираться, краса?!

Это был голос отца. Она опомнилась вновь. Открыла дверь и решила выйти сразу.

На полпути Астрид успела заглянуть на кухню. Увидела его, смотревшего телевизор, прикреплённый к потолку кронштейнами. Отец брился недавно – две недели спустя борода выросла на его лице, но сам не собирался вновь делать эту процедуру.

– Странно, ещё не нашли… Даже про меня сказали. Вот это я понимаю, когда Генерал Вальгаллы оказывает влияние на «вышку» и сенаторов… – отец едва хихикнул, сделал глоток латте из кофемашины и продолжил смотреть телевизор.

Она хотела его спросить, но побоялась. Вдруг он обратил на проходившую быстро к выходу Астрид внимание:

– Опять опоздаешь… Как всегда.

– Я успею! – Астрид крикнула едва не на весь1 дом, потому что понимала, в какую ситуацию вляпалась. – У меня даже нет времени на укладку!

Она хотела открыть дверь, но остановлена. Не холодом, а голосом.

– Как нет времени?! – мать отреагировала. – Погоди!

Мама нашла Астрид, отвела её обратно в комнату, и отец слышал женский говор, чуть не переросший в ссору, что стало причиной для лёгкой улыбки на зрелом лице с лёгким ванахеймским загаром.

– Ты же знаешь, что с такой головой никуда не пущу?! – мать заплетала быстро косичку и причёсывала дочь. – Такого солдата просто вышвырнут из Егерей…

Калисен теперь имела короткую сплетённую косу. Каштанового цвета, как и остальные локоны у чёлки.

– Да не вышвырнут меня из Вальгаллы, мам… – Астрид выдохнула, едва знала, что будет дальше, если опоздает из-за процедур импровизированного салона красоты. – А вдруг будет не до формальностей, как встреча с министерством…

– Неважно, что будет там. – Мать прервала её, подобно удару мечом по плечу. – Вспомни о том, что Фригг говорила.

Вдруг прозвучали слова хором двух женщин.

– «Зрительный контакт с врагом важнее всего».

– Так что убранная мною голова – залог успеха, бестолковая! – мать закончила приводить дочь в порядок.

Астрид вновь вышла из комнаты, и отец произнёс:

– А я предлагал постричь её накоротко, – Конрад промолвил, затем вернулся к завтраку. – Но… Она в чём-то права, разумеется.

Он краем уха также слышал, как дочь выбежала к выходу, однако…

– А Валькирию не забыла?! – мать крикнула за спиной Егеря, держа некоторый предмет. – Сломя голову ринулась…

Астрид остановилась. Едва не повернула ручку двери.

«Валькирия! Опять я вспоминаю о ней в последний момент!»

Она обернулась, увидела маму со знакомым маленьким треугольником на ладони. Подошла к ней же и забрала наушник треугольной формы, сливавшийся с гражданской формой органично. Едва надев его на правое ухо и дойдя до выхода, вдруг спереди своих глаз увидела, как выстраивалась проекция монитора, на котором на две секунды промелькнула эмблема и надпись рунами:

«ASGARDIAN CYBERTECHOLOGICAL RESEARCH FACILITY».

«Валькирия» была сделана одной отечественной научной корпорацией, которая не имеет отношения к войне. Находясь под контролем Совета Асов, там их сотрудники разрабатывают преимущественно информационные технологии для гражданского использования, однако четверть всех разработок составляют военные проекты. И «Валькирии» являются тому примером.

Затем несколько строк пробежало перед её глазам. Обычная процедура включения и авторизации. Послышался знакомый голос.

– Доброе утро, госпожа Калисен!

Это был «искин» «Валькирии». Был знаком с ней давно.

– И тебе того же, Хальвдан! – она на лету ответила и открыла дверь.

Она тоже знала его. И не забывала о встрече с ним несколько лет назад.

Когда вышла из дома, то сразу девушка не ринулась. Она искала, как добраться быстро. Вдруг майор краем уха услышал:

– Опять «Валькирию» забывает, – отец промолвил, завтракая. – Прямо как я…

– А ты таким был? – Магнус спросил. – Тоже с длинными волосами, как у Велунда?

– Нет… – Конрад был едва рад шутке. – Разумеется, я не был таким. Я был невнимательным, когда опаздывал… Но, со временем я привык к этому… Твоя сестра тоже должна привыкнуть… И, если повезёт, тебе тоже…

По звукам Астрид понимала: на столе было немного, однако немало. Три тарелки (для отца, матери и брата) с яичницей. Четвёртой не было, так как Астрид проспала, и если бы встала сама пораньше, то успела бы позавтракать тоже, но времени было в обрез. Теперь на несколько секунд меньше.

– Как в мои годы…

– И не говори, дорогой мой Конрад, – сказала мама, нарезая асгардскую говядину для стейка. – Видимо, у неё вновь проблемы будут…

– А должны быть, Алисия? – Конрад промолвил. Он откусил кусок бекона и улыбнулся, наслаждаясь вкусом. – Сегодня же её последний день перед дембелем, да?

Алисия обернулась и ответила:

– Вроде да… Вроде ей сама Фригг сказала по личной связи… А сам не решаешься на службу пойти сегодня?

– Чего мне-то сразу предъявлять? – Конрад ответил. – Генерал Вальгаллы по званию… По обороне Асгарда специализируюсь…

Откусив кусок мяса, небольшой, но не малый, и прожевав, он продолжил:

– Что делаю я? Не даю зевать гарнизону… По дистанционке, у себя в кабинете, хотя эпидемий здесь не было аж давно. Последней была вспышка психосейдроза ванахеймского штамма. Это была болезнь, выявленная в начале этого века. Ранее была неизлечимой, страдали многие – вызывается путём излучения сейдром на чувствительного к нему человека, альва или турса. Точнее была излечимой, хотя коэффициент излечимости составлял около тридцати пяти процентов на тысячу человек. Прошло время, всё изменилось: коэффициент поднялся до значимых девяноста пяти процентов, но эпидемий, как правило, не избежать. Всегда найдутся жертвы.

При этих словах он замолк ненадолго, будто чувствуя некоторую вину. Он знал, какие дела обстояли с дочерью, но внезапно продолжил разговор о работе:

– А по поводу разведданных не только я руковожу, а вместе с выделенным мне отделом внешней разведки. От канцлера подарочек. – Конрад отозвался, жуя яичницу из альвхеймских куриных яиц. – Хотя Сенат и Совет и так наслушались моей воды про космос.

– Ну и что ты там сказал про оленей? – Алисия подошла и села рядом с ним за стол.

– Что там было… – Конрад ел бекон. – Про Скальдов, которых нет… Про ясень… Про Мистелтейнн…

Магнус не понимал ничего из сказанного отцом и спросил:

– Ясень? Меч? Скальды? Пап, что ты слушал по радио?

Жена смотрела на Конрада, будто начитался сказок детских и витал в волнах северных сияний, и улыбнулась:

– Слушал опять передачи доктора Валира Таркина на ночь вместе с Астрид? – она чуть не засмеялась. – Опять сказки о той паре, да?

Конрад увидел её лицо и тоже улыбнулся, однако улыбка спала, и он произнёс:

– А как лучше заснуть? Только его «бредом»…

Он знал, что наговорил.

– Но это не «бред». Так и было… – он разделил ножом мягкий желток и откусил. – Кстати, где ты яйца покупала? В «Кофейне Вальгаллы» или «Альвхейм-Концерн» подобрал?

Астрид всё ещё слушала их: дверь всё ещё была открыта. Она стояла лицом к дому всё это время.

«Кто такие скальды?» – она задала себе вопрос. «Космос?»

Эти вопросы вызывали некоторое сомнение у неё. Отец никогда ничего не объяснял. Разве что слегка разъяснил, зачем нужно уехать в Асгард: новый дом, купленный на накопленные деньги, их ждал. Однако и тот, и этот ничем не отличался. Коттедж. Двухэтажный. Как и все остальные на этой улице. В нём прожила большую часть жизни, чем там. На малой родине.

Это заставило девушку задуматься. Но также она понимала одно. Время. Его было мало.

Солдат обернулся.

Перед ней вид Туманноскалья предстал бесподобным: снежная погода сделала всё, чтобы порадовать девушку, сыпля на дороги белые хлопья, подобными крупинкам соли. Ночная метель хорошо поработала над этим – здания, обвешанные таким грузом, больше походили на руины какой–то крепости, нежели на обычные дома. И ей это казалось так потому, что в ней не всё ванахеймское развращено – воображение оставалось собой, не поддавалось угнетению. На дорогах практически не было машин: эта улица была пешей, хотя здесь только могли находиться полицейские, пожарные или иные службы, однако никто из них не использует колёса – все перешли на ховер–мобили. Но она помнила семейное фото около машины до расставания с Ванахеймом. Колёса при езде передавали тряску на сиденья, что делали поездки очень весёлыми.

Несмотря на утреннее солнце на голубом небосводе среди небольших белых кусочков ваты, на улице стоял жёсткий мороз: в октябре было как в экваторе зимнего сезона, ибо это был Асгард, а не Мидгард, так что не зря одела свитер. Кроме этого, она ещё знала, что ещё несколько дней, и новогодние праздники настанут, как раз к её первому дембелю. Новогоднему.

Однако Астрид было не до этого:

– Можешь подсказать быстрый путь до Вальгаллы? – майор ощущал, как холод кусал щёки и окрашивал их в румянец.

Ей бы только успеть туда, к теплу.

– Попробую… – Хальвдан замолчал, но вновь выдал. – Ты не боишься высоты, верно?

– Так же, как и Нифльхейского мороза? – она не удивилась. – Давай, веди.

«Искин» проложил траекторию для неё по крышам домов. Она видела, куда вела виртуальная тропа. К лестнице. Как в прошлые разы. Наверняка Хальвдан подстроился к её манере, что предлагает идентичные решения? Ей так и казалось.

– Логично, но быстро.

– У тебя есть около девяти минут до проблем, – сказал «искин» и замолчал.

«Ну, посмотрим, успею или нет».

Она подбежала к лестнице. Из-за скрежета, издаваемому Калисен, взбиравшейся по холодному металлу, Конрад открыл окно и едва ли не высунулся:

– Ты опять по крышам?! – он крикнул, чуть не разбудив остальных. – Знаешь, что тебе прилетит от них?!

– Потом объяснюсь! – Астрид тут же разбежалась и перепрыгнула пролёт. – Они сами знают об этом!

– Не дай Один на тебя донос сделают!

Она слышала его речь, но утихавшую.

– Опять мне тебя вызволять из участка…

Конрад посмотрел вслед ей и промолвил спокойно:

– А таким же и я был… – он улыбнулся и закрыл окно.

Она бежала по крышам, чуть не покрытыми сугробами.

Ещё один пролёт позади, ещё другой…

Калисен чувствовала, что времени оставалось в запасе. Вот, последний рывок, и майор окажется у ворот.

Она спрыгнула на землю. При виде двух стражей не засмущалась.

Им, наоборот, было странно, почему Егерю пришлось бегать по крышам, но не подали никакого знака. Смертные прислужники богов, стоявшие у ворот, только провели взглядом девицу.

«Они вообще живые?» – она посмотрела на их удивлённые лица, но потом прошла внутрь, улыбнувшись слегка.

Двор за воротами был чистым, и казалось, что за секунду только убрались. Внутри здания было теплее, и стало легче. Егерь знал, где находился.

Вальгалла.

Что может быть престижнее места для службы и учёбы одновременно, чем эта обитель Егерей при Одине?

Этот огромный замок-чертог сохранил свою уникальность, несмотря на прогрессивный темп внедрения, как военных, так и социальных технологий пришедших сюда мидгардцев. Однако не забыл свою магическую сущность – защитные барьеры из сейдра ещё стоят со времён заложения первого камня стены и множественных осад.

Вальгалла была отдельной от всех остальных чертогов. Ранее была в составе Гладсхейма, но воинов становилось больше из-за программы «Егерей»: приезжих нахлынуло больше, чем Асгард мог предполагать. Поэтому это место получило статус отдельного военного комплекса, но соединялось с Гладсхеймом, Валаскьяльвом, Фольквангом и остальными чертогами, образовывая единый замок, укреплённый стенами выше, чем те, стоявшие на границе с окружавшей равниной Идавёлль и малыми многоэтажками и небоскрёбами.

Астрид выпала честь побывать там по двум причинам.

Первая это поступление в университет при Вальгалле. Она вспоминала, как в Вальгалльском Военном Институте Егерей, или четыре заветные, но бессмысленные буквы «ВВИЕ», или просто «институт», как она называла сама. Отучилась всего лишь два курса на военного корреспондента вместо официальных четырёх, ибо после экваториальной диссертации и поездки на фронт стало дурно за судьбы асов, ванов и людей, живших на землях двух родов богов. Именно это заставило продолжить путь становления Егерем.

Вторая это, разумеется, та самая служба, компенсировавшая те пропущенные два курса. «Служить при асах и готовиться к самому страшному». Она слышала эти слова при первой присяге и каждый раз, когда проходила мимо громкоговорителей у приёмного корпуса у входа.

И сейчас майор это слышал.

Астрид знала, что в это время впервые сюда пришла. Чувствовала себя, что находилась в страхе. Но с ней был отец. Генерал Вальгаллы. Он привил к ней храбрость.

«Не бойся. Это теперь твой второй дом».

Он говорил это ей, держа за руку. За её молодую хрупкую ручонку. Она тогда за спиной несла рюкзак с купленной формой. Тяжёлый груз заставлял кадета страдать, но сейчас солдат мог и «КЕРНЕЛ», и ножны таскать, словно их не было вовсе. Хотя, вспоминая слова отца, она усомнилась в одном.

Это был для неё не второй, а третий дом, точнее шестой, если учитывать две школы и институт.

«Я хочу вернуться» – она подумала, когда вспомнила о первых днях Егеря-кадета. «Почему отец мне врал?»

Интерьер того места, где был майор, напоминал замок, как рассказывалось в сказках: каменная кладка древняя, со времён создания города-крепости, внутри светили факелы. Однако те были простые голограммы с эффектом тепла, собранные в «свартальвхеймском техникуме» – так шутили механики при Вальгалле. От силы их хватало на первую половину октября, так что скоро придут менять светильники на новые экземпляры.

Астрид расстегнула свой китель и выдохнула.

Однако облегчения не чувствовала.

В животе урчало – лучше бы она встала пораньше и позавтракала спокойно, чем сейчас решать эту проблему. К счастью для неё, здесь, напротив гардероба, куда она обычно не сдавала свой китель, располагалась кафетерия «Кофейни Вальгаллы». Никого не было, только официант и кассир в одном лице. Он был рад её приходу. Усатый, с густой бородой, этот человек был в поварской униформе. Фартук тёмно-синего цвета, как и одежда девушки. Уставной, небось.

– Чего изволите, товарищ Шторм? – он спросил Егеря, когда тот подошёл к витринам. – Дайте угадаю. Стаканчик латте и сэндвич? Как обычно?

– Только латте… – Калисен нащупала едва несколько купюр в кармане кителя.

Оказалось, что хватит на два заказа – вытащила бумажку с тысячей серебра. Решила заказать два комплекта. В неё одну точно хватит – обычно добавки просит у мамы.

– А нет. Стаканчик и сэндвич. Две порции.

Человек её понял и сделал. Минут пять спустя лежали на подносе в картонной упаковке горячие бутерброды, обернутые в тонком тесте. А в стаканчиках с крышками объёма двести миллилитров паром едва испарялась кремовая жидкость с пенкой. Также дали шесть небольших пакетиков с сахаром – три на один стакан.

– Приятного завтрака, госпожа, – повар скрыл купюру в кассовый аппарат, улыбнувшись.

– Спасибо большое.

Она приняла его слова и села на свободный столик. Тот располагался практически у выхода, едва было холодно. Сэндвичи остыли, но не совсем: один из них солдат взял в руки. Чувствовала тепло. Открыла упаковку. Под ней оказался на половину выглядывавший свёрток из тонкого теста. Внутри него объём поддерживала начинка – кусочки мяса, салат, майонез, дольки томата.

Девушка откусила. Прожевала молча. Проглотила. Почувствовала тепло, стекавшее по горлу медленно. Понравился сэндвич.

Решила Астрид сделать глоток кофе. Тот показался ещё горячим. Раскрыла два пакетика и сыпнула в кремовую пенку. Размешала около полминуты.

Но не успела набрать она в лёгкие воздух, чтобы подуть на напиток, как рядом с ней оказался человек, которого она могла бы бояться больше всего, но не боялась от слова «совсем».

Одетый точно также, он отличался только наличием циановой повязки, на которой тёмно–синими рунами написано: «SENATE’S OFFICER». Самого министра звали Уилфред Эйнарссон. Бородатый немного, он не смущался возраста: наоборот, его работа славила. Ему выпала честь быть офицером-ассистентом при Сенате, хотя ненавидел работу, что просил о переводе, но отказывали. И злость от этого, когда вспоминал, надевая повязку на левую руку, чуть не выплеснула на Астрид:

– Товарищ Калисен, – проговорил он, держа себя в руках, – Вы опоздали на несколько минут.

– Как это… на несколько минут, господин министр?

Он посмотрел на поднос. На нём был свободный сэндвич и латте. Министр посмотрел на неё и спросил:

– Можно присяду? Присоединиться к завтраку?

Она не поняла его, но разрешила. Тот сел напротив неё, взял сэндвич и латте.

– Это у Вас сработал чувство предсказания, что купили два комплекта?

– Вы даже не спросили, можно ли взять или нет, – Калисен смотрела, как он открывал упаковку, что остановило его на полпути. – Хотя являетесь министром…

– Жалко?

– Нет, я… Мне не жалко, – она передумала, – Можете взять. Сами знаете: я, как и другие из Ванахейма, разделяем еду с гостями.

Услышав «добро» с её стороны, он наконец-таки открыл упаковку, и вскоре тоже обнаружил половинку выглядывавшего бутерброда, но едва тёплого. Откусив и прожевав, он издал тихое «ммм» – тоже понравилось. Отпил кофе, даже не стал добавлять сахар. Она хотела спросить его об одном, но прервана:

– Мы перенесли операцию на раннее время, – Уилфред закончил завтракать с ней и подправил воротник рубашки, затем галстук.

Сидеть в предбаннике замка в рубашке ему было терпимо: мужчина с закалкой. Астрид, имея надетый свитер, не понимала его рискованности, хотя ничего не говорила. Для неё свитер тоже норма, но тут же вспомнила, что рубашку и галстук не покупала в военторге, мол, денег не хватало на это. И она тогда думала, что если у неё было ещё серебра, если бы купила к суртовой матери ту самую рубашку с галстуком и надела бы её, то выглядела бы как отец.

Но свитер и так хорош – тёплый, из альвхеймской овечьей шерсти. Она помнила, как в Ванахейме носила свитер из того же самого материала, и тот был настолько родным, что её от него не могли оторвать. И если удавалось снять с неё, то это происходило только с криками Астрид, особенно когда нужно было стирать. А возвращать свитер было болезненно: иногда средства для стирки альвхеймской шерсти не было в продаже, и свитер, когда Астрид надевала вновь, оказывался колючим, подобно проволоке на военных базах, где отец работал до переезда. Но в Асгарде того самого средства было выше крыши, мол, у них было много денег в государственной казне. Почему ранее отец не ехал в Асгард за ним – она не могла знать. Но ей лучше бы знать про сегодняшний день. Астрид допила кофе после съеденного бутерброда, и тотчас послышался ответ:

– Об этом должен быть уведомить лично Ваш командир отряда… который тоже якобы «проспал».

Наставник оглянулся по сторонам и вернулся к ней.

– Я понимаю, что вас поставили на комендантский патруль в не выгодное для нас всех время, и вы сдали посты к часу ночи уставшие, с мешками на глазах, но…

Вдруг послышался от него кашель – вот что бывает со стариком, когда тот сидит не в тёплой одежде в предбаннике, уже ставшем холодильной камерой, а не лакомым островком убежища.

– Такова воля Верховного Совета… Я не буду наказывать каждого из вас, но если в следующий раз повториться, то сами знайте.

– Так точно, товарищ министр, – Астрид выговорила, будто заучила.

Вдруг, как он ожидал, она спросила:

– Я так полагаю, что все построились…

Министр приложил ладонь ко лбу и произнёс:

– Они давно стоят у Верховного Совета строем. Без вас.

– И что им нужно?

– Не «что им нужно», – министр поражён вопросом, – а их взяли для снаряжения на операцию. Вы не знали об этом?

«Операция? Та самая?» – Калисен подумала. «Та самая, которая про…»

Астрид сама не знала, что сказать, так как не помнила с поздней ночи, что надумывалось для «Ордена».

– Нет, – она поникла головой, – И как уже попасть?

– Дайте мне вашу руку, пожалуйста, – попросил Эйнарссон, встав.

Она встала и подошла к нему. Положила свою ладонь на его и вдруг ощутила приток энергии, умолкнувший через секунду. Перед ней из света проявились её товарищи и весь Верховный Совет, восседавший в известном каждому месте.

Валаскьяльв.

Этот чертог много веков был только доступным для Одина и Фригг, но Всеотца не было давно – всё ещё считавшийся пропавшим асом, он предусмотрел всё. Вместо него заведовала его жена – канцлер города. Ей было нетрудно, но нелегко управиться со всеми, особенно с постоянными брифингами, которыми она посыпала на отряды Егерей перед заданиями, и дебрифингами после них. Здесь было намного чище и светлее: золотые колонны и циановые баннеры с гербом Асгарда – белый минималистичный силуэт Иггдрасиля своими девятью корнями обвивал белое кольцо около себя – украшали это помещение, мраморный пол придавал некоторую эстетику величия. Калисен казалось странным, ведь у Скандинавского Альянса герб тоже выполнен в минимализме, и могла подумать, что и Асгард, и Альянс заказывает у одного дизайнера всё. Вдруг они обернулись и видели двоих прибывших.

– А это ещё кто, товарищ Эрвик? – спросила Фригг. Она была асом, или асиньей, богиней Асгарда, и представляла защиту людского народа. Хладнокровная, но при виде Астрид удивилась. – Неужели эта та самая…

Кроме Фригг, сидевшей на тронеХлидскьяльв, подобно капитану корабля, рядом с ней и ниже были другие. В основном это были Егеря гвардии замка, отвечавшие за определённые районы. Астрид увидела знакомого – Егерь Туманноскалья тут тоже был. Он был известен по имени – Матиас Ландсхольм. Тоже Шторм. Знал отца, даже бывал в гостях у семьи. Он увидел Астрид, но не подал ей своё удивление. Вдруг их встреча прервалась:

– Это товарищ Калисен, бывший военкор из института, – виновато ответил командир «Ордена». – Она стала Егерем недавно… Шторм по специальности…

– Сама вижу… – ответила асинья. Она была удивлена, будто знала нечто, что касалось только Калисен, и несколько секунд спустя отошла от неожиданной встречи. – Что у нас, Гна?

Гна, её напарница, тоже асинья, отвечала за внешнюю разведку, о которой говорил отец Астрид. Неудивительно, что он так приближен к асам настолько, что Калисен была такой… уникальной среди «Ордена». Быть особой иногда надоедало юному Егерю, однако смирилась с этим фактом.

– Равновесие между нами и Ванахеймом пока стабильно, несмотря на катастрофу, – богиня разведки ответила. – Однако…

Она что-то заметила на планшете из воздуха – привычная голограмма в форме привычного устройства – и удивилась, но не подала никакого знака солдатам. Показав это Фригг, помощница получила одобрительный знак главы, и рассказала остальным:

– Боюсь сообщить, но… – ассистентка колебалась, – Говорят, нужна помощь в Альвхейме: беспорядки устроили местные. Сам Фрейр будет благодарен, если утихомирите пыл – работа по восстановлению мира займёт ещё несколько месяцев…

Она вновь перевела взгляд к Фригг, и та ещё раз утвердительно кивнула, словно настояла на отправке отряда в те земли. После её жеста, асинья продолжила очевидным вопросом:

– Согласны на такое задание?

Затишье наступило, но командир прервал беззвучие между собой и богами:

– Хорошо, мы пойдём туда, – согласился Эрвик, будто уже выбрал за своих подчинённых.

– «Хорошо»?! – вдруг встала девушка, представлявшая окраину на севере от чертога, – Вы сами знаете, чем ваше «хорошо» оборачивается? Мне самой сказать ответ как представитель Вольфсгренце?

Её звали Фрида Зальцман. Была ко всему скептична, что она могла показаться не асгардцем, а мидгардцем, недавно переехавшем сюда. Её район, расположенный к северу от центра, был приграничным, подобно Немецкому району Альянса. Да и дословный перевод названия, «Волчья Граница», подтверждал такой факт.

– Госпожа Зальцман, – промолвил другой Егерь, – можете сохранить немного терпения? «Орден» имеет высококвалифицированного командира в лице товарища Эрвика…

Астрид знала того человека, известного как Артемий Кулагин, Егерь Ноатунского, или Верфенного района, отданного асами приезжим русским и лояльным к Асгарду ванахеймским инженерам, но соседствующего с Мистклифф-Штадтом. Он поддерживал отряд в данном вопросе:

– Как представитель района верфи скажу: в «Ордене» я вижу наши единственные щиты и мечи, каких нет у других.

– В нём?! – Зальцман возражала, – Этот альв оставил на погибель…

– Хватит! – Фригг остановила жалобную речь.

Она, как и Кулагин, понимала ссору.

– Кулагин прав. Будучи русским мидгардцем и Егерем-Кузнецом, он доказывал не раз, на что способен. В Асо-Ванской войне он сражался за Асгард, а что Вы сделали, Зальцман?

Щёки представителя Вольфсгренце покрылись красным цветом, но не стала признавать своё поражение.

– Я тоже была в этой войне, госпожа Фьоргиннсдоттир.

– Тогда почему не соглашаетесь с ним?

Вопрос асиньи поставил в тупик, но она выкрутилась своими словами.

– Потому что я не стала указывать сравнение своей силы с ним. Более того, я и он равны, и если вцепимся в битву один на один, то уйдёт месяц на то, чтобы мы померли в один миг.

Она посмотрела на Кулагина и добавила, переведя взгляд обратно на богиню:

– Однако военные преступления, сделанные «Орденом» до вступления Калисен в состав отряда, вызывают у меня…

Егерь не мог подобрать слов, и на уме пришло одно:

– Некоторые сомнения по этому поводу.

Вдруг, к удивлению Зальцман, ответил сам Эрвик:

– Соглашусь с вами, господа, – Вестир посмотрел на девушку. – Вы и Кулагин, возможно, умрёте в один момент, но ему я доверяю больше, чем Вам. По поводу преступлений тоже соглашусь...

– Согласитесь?

– Да, соглашусь, – эльф продолжал. – Мы не раз устраивали бардак всеми возможными способами… Но Конвенцию никто не отменял.

Слегка повернув голову в сторону одного из подчинённого, он спросил:

– Да, генерал-майор?

– Абсолютно правы, товарищ командир, – прозвучал похожий на человеческий голос, но по акценту не уступал ванахеймскому. – Мы не желаем повторной ситуации с Мидгардом, произошедшей в прошлых веках.

Его настоящее имя было Дэлкерс Номириус Кайторон. Он – Райссен, принятый на службу Вальгалле – тактик, оплот стратегии отряда. Несмотря на это, он неохотно любил растолковывать своё имя по частям для «камушков» – так называл по-своему чайников, ни разу не имевших с ним дело. Особенно это было с первым поступлением его в «Орден» Эрвика, а командир стал тем самым «камушком», которому пришлось рассказать о себе. А имя, как ни странно, отражало биографию юного по меркам расы Райссена: его двадцать с лишним лет ничего не значили, всё ещё считал себя ребёнком.

«Дэлкерс» значилось по марсианскому диалекту как «Солдат мира». Его родители были заняты политикой и являлись представителями цивилизации, спасавшейся от неизвестной угрозы, о которой ему не удалось узнать. Но он был горд тем, что был знатным Райссеном, хотя возненавидел стремление семьи обучить его делу посла.

«Номириус» – «Честный». Младший среди остальных, Дэлкерс в детстве был окружён тремя братьями и четырьмя сёстрами в тесной, но дружной компании, а отец и мать воспитывали в них одно из важных качеств, ценимых в расе – честность. Честным быть было трудно – в начале пребывания в Хельхейме не было законов, но они выдержали.

«Кайторон» значит не по-марсиански, а по одному древнему языку, как «Ведущий легион». Когда мать умерла, Номириусы оплакивали гибель, и из-за чувств, Дэлкерс, как и остальные братья и сёстры, решается на серьёзный шаг в жизни. Он пошёл в разведывательный корпус десанта при космическом флоте Райссенов. Он преуспел во многом и стал командиром отряда в Хельхейме. Его почитали как важного служащего, и ему дали отряд из восьми солдат. Дела шли хорошо, но произошла неудача. Попав под огонь мертвецов, отряд отступал, но убежать не удалось. Лишь командир оказался живым, но истощённым до полусмерти. Он дошёл до врат города и от упадка сил рухнул перед ними…

Внешне Дэлкерс, или Дэл, как называли кратко, не был похожим на человека и никогда не являлся таким. Его голова с четырьмя глазами, радужки которых будто сделаны из мистического граната из далёких глубин космической бездны, смотрела на асов, не внушая им никакого страха, хотя на первых порах внушала прилично, а оставленный на лице шрам – напоминание о потерянном отряде, о том дне, произошедшим с ним. Лицо было со скулами, едва вытянуто, подобно тому, что имела «Звёздочка» Астрид. Бледный цвет серой, пепельной кожи, подобно рептилии, никак не травмировалась солнечным светом. Шевелюру он тоже имел – уложенные белоснежные волосы было странным, но свойственным аспектом расы. Хотя, рассказывая о других Райссенах и их отличиях, Дэлу было гордо за себя. Его две руки, хоть и трёхпалые, помогали жестами в разговоре.

– Именно соблюдение правил не нарушит равновесия, – продолжил он, сложив их под конец. – Разве быть трезвым тоже входит в соблюдение их, да?

Лукавил в речи, будто от асгардца не отличить, однако подвыпить он любил, потому пьянящий отголосок чувствовался в речи. И, как ни странно, его монологу последовал логичный ответ:

– Хорошо, – сказала Фригг. – Но, пожалуйста, не сделайте ничего провокационного, как в прошлый раз в Йотунхейме…

Вдруг её внимание было обращено к юному члену отряда:

– Особенно я говорю военкору. Госпожа Калисен у вас первый раз в отряде?

– Такого не произойдёт, госпожа канцлер, – ответил Эрвик, – С учётом слабостей нового члена команды, это пройдёт безболезненно…

– Абсолютно точно не произойдёт, – сказал Егерь с густой бородой и лысиной, – Лекарь Амзель не бросит её погибать от сейдроза…

– От психосейдроза, – подправил Кайторон.

– Да, точно, от психосейдроза, – вновь повторил Лекарь. – Обещаю, что во время задания она вернётся в целостности и сохранности, товарищ канцлер.

– Надеюсь, что именно так и произойдёт… – богиня чувствовала некоторую опасность.

Она осмотрелась и спросила ассистентку:

– Гна, что говорит сейдро-орбитальная разведка?

– Судя по данных из апишника сети спутников… – асинья с лёгкостью получила доступ к данным и через спутники подсоединилась к камерам.

Что-то промелькнуло перед её глазами, и отражение от глаз асиньи едва могло дать Астрид некоторую информацию.

– У нас мало времени, – Гна произнесла, – Начинается очередной митинг… Примерно девяносто минут до беспорядков.

– Тогда четверть часа на сборы,– Фригг вынесла вердикт, – Можете отправляться…

Вдруг она передумала:

– Нет, все, кроме военкора, Кулагина и Ландсхольма могут идти. Хеймдалль, пожалуйста, отключи «прослушки» и камеры и зашторь окна… Хочу поговорить с ней лично… Совет может расходиться. Брифинг окончен.

Отряд ушёл в Оружейную за экипировкой, а Совет Егерей вышел из помещения, оставив Астрид и двух Егерей с богиней. За «Орденом» закрылись высокие тяжёлые двери, подобно бункерным гермоворотам, тем самым закрыв единственную лазейку для шпионов. Тех, разумеется, не бывало давно, не бывает и не будет. За ними ничего не было слышно, как и по ту сторону.

Шторы по «волшебству» сервомоторов на потолке сомкнулись, образовали тёмно-синий лёгкий, но бронированный занавес, и через него солнечный свет практически не проникал внутрь. Это было сделано для того, чтобы посторонние не могли наблюдать, также защищало от огня снайперов. Но покушений на Совет никогда не происходило – об их присутствии предупреждал Хеймдалль, точнее его душа в искусственном разуме.

Он мог взаимодействовать с обороной Асгарда, с «Биврёстом», и с защитным куполом над городом в случае ядерного удара ванов. Однако в это время не чувствовалась резкая необходимость в их использовании, ведь войны здесь не было давно и не будет, как асы считали. Точнее, как указывала Конвенция: между войнами должно пройти не меньше двадцати пяти лет. Из-за этого факта асы используют малый функционал «искина» из-за недавней очередной победы над ванами.

Но не это волновало Астрид.

Калисен не могла найти смысл приказа персоны, с которой недавно по линии связи разговаривала о дембеле.

Ей это казалось странным, что переходило все границы.

– Почему именно я? – её удивление было естественным, и она не сводила глаз с богини, спускавшейся к ней. – Можете назвать причину, зачем Вы меня задерживаете, госпожа канцлер? Ведь Вы также задерживаете и отряд…

– Сейчас она объяснит, что к чему, – Матиас успокоил. – Кулагин и я тоже имеем к этому отношение.

Отношение? Астрид знала, что и он, и представитель Мистклиффа были в гостях, знали отца. Но что ещё нашло на них, как и на него?

Вдруг богиня обратилась к майору.

– Калисен… – Фригг знала, о чём пойдёт речь. Она приблизилась к ней и продолжила:

– Я…

Она посмотрела на двоих, затем вернулась.

– Мы должны извиниться.

– Извиниться? – Шторм не понимал. – За что?

– Я очень переживаю за тебя, за твоё здоровье… Как и Кулагин. И Ландсхольм. Я не хочу, чтобы ты погибла в первые минуты.

– Терять такого… «рядового» Егеря, как ты, – Артемий произнёс, шагнув вперёд к ней на шаг, – мы не можем. Дочь генерала всё-таки.

– Даже если бы я не была ею, – Калисен промолвила тихо.

Посмотрев на асинью, она задала вопрос.

– Канцлер, Вы сами сказали, что Егерям свойственно умирать и «тренировка Егеря предотвращает возникновение случаев психосейдроза», не так ли? – Егерь помнил её слова. – Я могу нормально действовать вне Асгарда, ведь ограничение по здоровью не остановит меня…

– Да, я помню, что говорила такое, – Фригг поняла солдата. – Но не за это мы просим прощения…

Она выдохнула, будто была готова признаться, и произнесла:

– Твой отец был прав изначально. Мы зря не послушали его.

– На его месте я бы тем девам судьбы в лицо прописал, – Ландсхольм промолвил, – Если честно и без обид, канцлер?

– Можно и так выразиться, Матиас, – она промолвила.

Калисен поняла, что они имели в виду.

– Так вы про речь генерала говорите? – Егерь догадался. Она усмехнулась и продолжила, но сменив тон:

– Он ВСЕГДА был прав…

Астрид сделала шаг назад от них, защищаясь.

– Мой отец всегда был прав...

– Так же, как и доктор Таркин, – Кулагин прервал. – «Бредом» я не могу это назвать – слова генерала нас убедили.

– Нам нужно укреплять оборону, – Ландсхольм добавил.

– Об обороне Конрад позаботится. – Канцлер промолвила. – Он знает, что идёт на нас.

– Да уж, он знает, – Астрид чуть засмеялась.

Космос, мечи, скальды… Она могла себе представить этот доклад. Полон небылиц. Полон того, что скрывалось отцом от неё.

– Если он был прав насчёт того «бреда»…

Вдруг она из расслабленной на секунду превратилась в фурию: Калисен находилась в лёгкой ярости, сравнимой с той, что появляется при горячке.

– Тогда почему вы его не послушали?!

– Мы сами не поняли, о чём он имел в виду, – Кулагин не знал, как объяснить недоразумение, произошедшее две недели назад. – Но когда мы порылись в словах доктора…

– Он вам говорил это раньше, когда ему ваши люди дали разрешение на убежище…

Астрид произнесла это с некоторой скрытой местью, той самой, придуманной ею.

– Даже когда я оказалась в «Ордене», он говорил это…

Она была готова их растерзать, но канцлер остановил.

– Ты не поняла нас ещё… – Фригг продолжила. – Это касается не только отца и тебя...

Они боялись этого сказать, но решились пойти на это.

– Это касается… Её… – Канцлер произнесла. – Тоже.

– Её? Что… – она посмотрела на двоих мужчин, затем на богиню, – То есть, кого вы имеете в виду?

– Ты сама знаешь, – Кулагин промолвил. – Досье об этом...

– Не надо так, – асинья отговорила его.

Фригг взяла ладонь правой руки и прислонила противоположную. Богиня почувствовала энергию, протекавшую в девице, и отпустила руку:

– Ты её вновь видела, да? Та самая?

– О ком Вы? – Астрид было немного страшно. – Это не то, о чём я…

– Спокойнее…

Она вновь прислонила свою ладонь к ладони солдата и, почувствовав что-то, отпустила.

– Та подруга… – асинья промолвила.

– Она? – Ландсхольм промолвил.

Асинья повернулась и ответила.

– Да, она… Звёздочка…

При её словах и названном имени Астрид слегка покраснела, но не от стыда.

– Звёздочка? – Кулагин спросил.

Она помнила, что в её досье имелась информация о подруге, вернее было только её имя и информация, каким образом майор встретился с ней, и сказать богине всё остальное о ней было для Калисен риском. Но что можно было поделать, если рядом с тобой стоял канцлер и вёл разговор о ней? Астрид стояла и едва дрожала, волновалась.

– Это о ней Конрад говорил? – Артемий закончил свой вопрос.

– Он говорил не только о ней, – канцлер чувствовал нечто странное. – Калисен должна знать что-то ещё, кроме детских годов…

«Значит, кроме космоса… Скальдов… И мечей… Он ещё говорил и о ней?»

Солдат всё ещё смотрел на троих. Девушка затруднялась понять, чем была особенной. Она считала себя обычной, ничем не выделявшейся. Но теперь… Теперь всё могло измениться.

Асинья обратилась к Егерю:

– Ты видела её во сне, не так ли? Была ли она такой, какой ты помнила в Ванахейме?

Соврать явно не удастся. Астрид кивнула невольно головой, и госпожа продолжила:

– Что ты видела тогда?

– Я… – Егерь пытался вспомнить сон.

Она вспоминала партию шахмат. Вдруг первым, что пришло в голову, были ходы, проделанные за неё.

– Я была на финале турнира по шахматам.

– Шахматы? – Матиас удивился. – Ты же не любишь их, не так ли?

– Говори дальше, – Фригг тоже было интересно. – Это был финал. С кем ты играла?

– Я играла с… – Калисен пыталась вспомнить имя. – С Келлер-Герман?

– Келлер-Герман… – асинья промолвила про себя, – Что о ней известно, Матиас?

Ландсхольм смотрел в голографический планшет и нашёл что-то:

– Гроссмейстерин Мидгарда, – он читал, – из Финского района Скандинавского Альянса… Имеет осложнения с дыхательной системой с десяти лет, как попала в автомобильную аварию. Без особого состава не может выдержать больше двадцати минут… Также в её квартире присутствует система распыления того самого состава, важного для неё, но выключает и проветривает помещения за полчаса до прихода гостей. Сама при них носит маску…

– Это она, – Астрид вспомнила по этому описанию. – Она также имела плащ. Под капюшоном её голова была укрыта.

– Укрыта? – асинья не понимала. – А тогда откуда Звёздочка появилась?

– Она… Она его сняла. Я увидела её истинное лицо… Или морду… Это точно была она!

– Играла против тебя? – Кулагин думал. – И ты одерживала победу?

Калисен кивнула. Артемий, увидев это, продолжил:

– Что произошло дальше?

– Когда увидела её, я сначала не узнала. Хотела расспросить обо всём, но…

– Но что? Что случилось дальше? – Фригг спрашивала. – Это был конец сна?

Астрид не знала, что промолвить. Это был конец сна. Тупик.

– Да. Этим сон и закончился.

Когда майор это сказал, у асиньи было впечатление такое, что казалось очевидным одно: что-то не складывалось в одну картину. Канцлер думал, что это могло означать, и пришла к выводу.

– Я так и знала, как и он. Готовится что-то.

– Что именно? – Егерь спросил.

– Угроза Асгарду неминуема, но не знаю, из какого мира.

Когда богиня это сказала, то возникло подозрение.

И оно подтвердилось.

– Мои слова, сказанные в Фенсалире в день её аудиенции, – канцлер сказал, – теперь кажутся правдой.

– Которые Хеймдалль зафиксировал в протоколе в тот день? – Кулагин догадывался.

– Я не знаю, что они могли значить, но имеют взаимосвязь со сном Егеря.

Фригг вновь посмотрела на Астрид. Она действительно боялась. Она хотела уберечь её от задания и спросила:

– Можем ли мы отозвать «Орден», Ландсхольм?

Богиня знала что-то большее, и опаска дала Калисен намёк.

«Неужели она хотела таким образом предупредить нас об атаке? Своим видом?» – военкор продолжал смотреть на канцлера. «Если они послушали отца…»

– Боюсь, что нет, канцлер, – Матиас дал ответ. – Время поджимает в Альвхейме. Кулагин бы точно такое же сказал.

– Полностью согласен, – его напарник промолвил. – Однако на месте канцлера я бы отозвал отряд, раз это расследование имеет место быть.

– Нет, я придумала ещё лучше.

– Мобилизовать всех? – Кулагин пытался угадать решение.

– Нам не удастся мобилизовать всех Егерей сюда, – Матиас наотрез отклонил его слова. – Асгарду всё ещё нужны опорные пункты в других мирах на случай эвакуации. Даже если самого Асгарда не будет…

Ландсхольм теперь перевёл взгляд на Фригг и продолжил:

– Канцлер, говорите свой план. Пусть она тоже услышит.

Она услышала его и сделала шаг к Астрид, но не спеша, и продолжила:

– Калисен знал, что у тебя непостоянный психосейдроз, что ты была знакома с ней до переезда…

Вдруг около окон пролетела высоко группа патруля. Это купленные у Альянса восстановленные после ядерной войны F-22A «Раптор», сделанные «Хельсинским Машиностроением». Финны, карелы и русские приложили свои руки, чтобы адаптировать их к новым условиям, как политики, так и войн.

«Рапторов» именовали здесь «Воронами Одина» не только в честь питомцев аса, но также и из-за особой традиции. Еженедельно в среду они вылетали из мира в другие в качестве разведки благодаря своим секретным, но прорывным для этого времени системам перемещения через междумировые барьеры. А защищало их от вражеского огня особое устройство – «Брисингамен». Ожерелье Фрейи в руках «хелмашевцев» стало эгидой лётчиков потому, что то выстреливало ловушки, из-за которых зенитные комплексы врага не могли попасть по ним с первого раза. Однако когда это случалось, то лётчикам разрешалось ответить на их выходки, и после них образовывались кучи обломков, горевших в огне напалма. Также помогало и в воздушных боях – отличившиеся профи в Асо-Ванской войне вспоминали об этом долгое время. «Вороны» летели столь быстро и низко, что едва после них не прекращало звенеть в ушах, особенно у Калисен.

Когда всё стихло, канцлер продолжил:

– Та вспышка в Асгарде… была не случайной.

Калисен ничего не поняла из её речи, но получила объяснение от богини.

– Она возникла также и у военных, но не возникла у твоего отца и у министра. И мне это кажется странным.

– И что же вы хотите от меня? – Калисен спросила.

Ей было настолько страшно, что этот страх перерос в интерес.

– Что мне надо сделать, если угроза нависла?

Асинья не знала слов, что нужно сказать солдату. Но вместо них она дала свой передатчик, тот самый, что имел командир отряда.

– Я не знаю, что произойдёт после вашего задания, – Фригг сказала, – но этот передатчик – твой спасательный круг.

– Этот междумировой коммуникатор является улучшенной версией обычной рации, – произнёс Кулагин. – Может передавать сигналы через сейдровые барьеры. Применялся в эпоху, когда сетей спутников ещё не существовало.

– У тебя будет другое задание, – Матиас добавил. – Отличное от «Ордена», но ты должна следовать с ними.

Майор держал в руке устройство. Лёгкое, едва блестящее. Имело потёртости – пережило многое.

– И в чём оно заключается? – Калисен спросила.

– Мы подозреваем Эйнарссона в дезертирстве, – Фригг промолвила. – Кулагин занимается с внешней разведкой генерала, Ландсхольм следит за работой полиции, но на их помощь Асгард не может всё время полагаться…

Она перевела взгляд на Кулагина, кивнула и продолжила:

– Но тебе можно доверить это. Задание отряда послужит прикрытием, пока ты собираешь нужные нам данные о нём.

– О нём…

Вдруг вспомнила лицо министра, завтракавшего с ней.

«Одну минуту, неужели он будет там?»

– Кулагин и я не можем убедиться, и тогда тебе предстоит узнать…

Асинья переглянулась с двумя Егерями и продолжила:

– Лоялен ли министр к «Корпусу».

– К… К «Корпусу»? Странно, этой фармацевтической организации больше двадцати лет нет на свете…

Она не могла провести связь между ним и мёртвой корпорацией. К счастью, ей дали ответ. Тотчас.

– Это всё сказки, Калисен, – Кулагин сложил руки.

– Сказки? Нет, погодите… Что значит «сказки»?

– Я сам проработал на радиостанции долгое время под прицелом. Знаю, как скрыть правду от публики. Обычная практика властей.

Он перевёл взгляд на Ландсхольма. Тот кивнул.

– «Корпус» участвовал в Асо-Ванской войне в тридцать седьмом году, – произнёс Ландсхольм за него дальше. – Им довелось быть на фронте. В это время Эйнарссон был на передовой в качестве наблюдателя. После войны его перевели на должность офицера при Сенате, и позже, в шестьдесят втором, война повторилась, но на этот раз «Корпуса» не было.

– Это нас всех настораживает. – Артемий рассказывал вновь. – Обычно эти солдаты оказывают нашим группам большое сопротивление, где бы они ни находились и какие бы ни были желания их начальства. Нифльхейм, Йотунхейм, Муспельхейм… Везде, в те года, они проявляли свою хитрость. Умели оперировать как одна большая армия. То, что мы встретили, являлось их частной военной компанией.

– Частная военная компания?

– Обычная практика. Любая корпорация хочет вырваться вперёд на рынке, а конкурентов полным-полно. Потому и заводят ЧВК и пускают их в зоны боевых действий… Или миры боевых действий. Нифльхейм стал песочницей полностью, несмотря на местное правительство. Они там едва не основались.

Затем он посмотрел на канцлера и добавил:

– Говоря о Нифльхеймской песочнице… Это лёгкое и трудное место, где можно зарыться. Поэтому они могут быть всё ещё живы.

Это казалось для майора чересчур странным.

– Если они могут быть живыми, – Астрид предположила, – тогда почему Асгард не решается на расчистку Нифльхейма?

Ответ прозвучал сразу:

– Потому что один турс не хочет, чтобы его владения трогали.

– Он говорит про Скади Тьяццисен, – канцлер промолвил. – Мы подписали с ней договор о ненападении… После совершённого нами преступления.

Асинья опустила голову.

– Пока мы сохраняем свои обязательства, они ещё живы… И готовят удар по нам в отместку. В качестве реванша.

Канцлер посмотрел на часы. Время действительно поджимало.

– Думаю, что пора заканчивать. Господа, прошу отвернуться.

Егеря послушались приказа, и Фригг взмахнула рукой. Вдруг на Астрид вместо гражданской одежды появилось обмундирование Егеря-Шторма. То самое, что обычно носит на патрулях, личное, но Калисен сомневалась, подойдёт ли это для задания или нет.

– Подключение к броневой системе пройдено успешно, – «искин» «Валькирии» промолвил. – Сегодня ждёт очередная тренировка, Калисен?

Егеря вновь увидели Калисен, но другую. По их мнению, она была теперь ещё красивее, чем раньше.

Основа обмундирования Егеря состояла из подброневой термо-одежды, поверх которой надевался темно-синий горный костюм, или «горка», русского образца с циановыми вставками. Для Калисен горка была очень просторной, «полнило», несмотря на самостоятельный, тщательный подбор снаряжения в военторге по личным параметрам, но когда затягивались крепления элементов брони, то горка прилегала к её бёдрам, голеням, тазу, плечам и предплечьям.

Добивал всё это темно-синий бронежилет – мидгардский «плитник» с «воротником», дополнительной бронёй для шейно-воротниковой секции Егеря, защитой паха и бёдер (разумеется, никто не хочет оставить Егеря Калисен бездетной) и наплечной бронёй, или «наплечниками», как говорили обычно все, даже ветераны недавней Асо-Ванской войны.

Жилет называли «плитником» потому, что, сделанный по унаследованной мидгардской технологии, применявшейся «войсками НАТО», чехол имел лёгкий вес и свойство хранения в себе бронированных плит, тем самым Егерь мог регулировать качество брони путём добавления или замены плит нужными. Калисен это подходило под нужды Егеря – она могла полагаться на свои способности, изученные на тренировках. Например, ей удавалось резко переключиться с одной цели на другую, стрелять, не обращая внимания на оглушавшие выстрелы от её любимого оружия, перезарядиться подобно молнии. Или, ещё круче, Астрид могла взять и уйти в тылы врага, а через несколько минут открыть запертую в самом начале дверь отряду, будто шутила над остальными. Несмотря на свои навыки, военкор оставался невредимым, иногда царапины оставались на нежной коже лица, но броня и чехол были целы.

Она предпочитала использовать по совету отца лёгкие по толщине импортные плиты, обычно формата восстановленного «SAPI» Альянса. Однако Егерь клал их по две штуки, как и анти-рикошетные подкладки, а в напашник клала одну особой формы. Ей было терпимо – тренировка оказывала на военкора положительное влияние, дав девушке средне атлетический вид и осанку и избавив её практически от психосейдроза. Даже она могла уложить на лопатки среднестатистического вооружённого турса за несколько секунд, будучи в полном обмундировании, как она сейчас стояла перед богиней. «Плитник», несмотря на наличие климатико-амортизационных подпор, или просто «КАП», обтягивал талию, тонкую, какую имела Астрид, а воротник полностью скрывал хрупкое горло. Набедренные пластины защищали по бокам, но полностью, лишь внутреннюю часть и пах компенсировал напашник, прикреплённый к жилету парой мидгардских «велкро» с пряжкой.

Горка состояла из анорака с бронированным прессом и штанов с подтяжками и поясом, тем самым пояса не было видно под курткой, как и креплений набедренных пластин к нему. Обычно Астрид на правом бедре имеет кобуру под пистолет, а на левом – подсумок с магазинами к пистолету, хотя Егерь волен настраивать их по своему вкусу.

Наручи и поножи делались из асгардской стали с добавлением рун усиления, перчатки покрывались стальными деталями цианового цвета, будто это были кости, а не фаланги пальцев. Наплечники, воротник, броня бёдер и плиты для напашника и «плитника» изготавливались из свартальвхеймской стали и керамики по технологии Двалина – одного из лучших двергов-оружейника того мира. За спиной размещались два предмета: «КЕРНЕЛ» – одновременно бронированное личное хранилище с серверами, независимое от внутренней вальгалльской информационной сети, и щит на всякий случай – на левой половине и ножны для уставного меча на правой, реже - для топора.

К бронежилету также прикреплялись несколько шинглов для карабина и боеприпасов для личного табельного оружия, один трёхместный подсумок для гранат, несмотря на тот факт, что Егеря могут делать «гранаты» из воздуха, пуская заряды энергии во врага, а у левого плеча находились ножны для клинка на всякий случай. На груди был патч с группой крови – четвёртая с положительным резус-фактором, тем самым Астрид являлась единственной из отряда, кому все должны стать донорами на случай тяжёлого ранения. Другой патч на груди также имелся: триколор Русского района Альянса небольшого размера. Шторму он приглянулся потому, что русские Егеря часто приезжали в Ванахейм на знаменательные даты и что она знала хорошо «язык ванов». На левом плече красовался шеврон со знаком её класса, а на правом – символ «Ордена».

Обувь тоже была важной деталью: высокие, однако до восьми сантиметров от колен тёмно-синие берцы, внутрь которых засовывались концы штанов «горки», придавали грозный вид, обтягивая голени. На них крепление понож затягивалось не так сильно, но не слабо, и под бронёй едва торчали циановые шнурки. Носок берц были укреплены свартальвхеймской сталью, ради пинков под пятую точку врага, что иногда смешило солдата, когда рассказывали об их истории создания.

В качестве вишенки на торте Калисен любила носить широкий шарф с переливавшим циановым узором в виде остроугольной волны на темно-синей альвхеймской шерсти. Такой она урвала последним в военторге, когда, подходя к кассе, заметила его. Из-за толщины он собой закрывал правую руку, что больше походило на плащ, чем на обычный шарф.

– Нет, Хальвдан, – майор произнёс. – Это не тренировка. Задание.

– Задание?

Ход канцлера переодеть военкора при присутствии двоих показался Егерю неожиданным, хотя немного агрессивным к ней. Но она знала, что всё было выключено, в тайне ото всех, и догадывалась, что теперь её одежда висит в шкафчике в казарме. Вдруг Астрид почувствовала руку на плече:

– Будь готова к экстренной ситуации, – богиня дала совет. – Даже если это задание провалится и станет самоубийством для всех вас. Но у меня есть ещё одно. Личное…

Она замолчала и, подождав, прошептала окончательно:

– Найди её…

– Её? – «искин» не понимал.

– Найди Звёздочку любой ценой, – канцлер пояснил. – Она должна нам помочь.

– На отца мы не можем полагаться вечно, – Кулагин добавил.

Астрид не соображала, какую задачу перед ней асинья поставила, но Фригг вновь прошептала:

– Ты её найдёшь… А главная задача это найти министра…

Затем она вернулась к обычной речи:

– А теперь извиняюсь за задержку вашего времени. Вернуться к отряду. Это мой приказ. Выполнять!

– Постойте, – вдруг вмешался Кулагин и подал забытый элемент формы. Темно-серое кепи с опознавательным знаком специальных сил Асгарда и установленной армейской гарнитурой. Она имела такую конструкцию, что от наушников только левую часть с микрофоном оставили, а закрепляли с помощью эластичных строп с подкладками. Этот убор тоже выдавали Егерям, но Калисен знала тонкости. И о них вспомнила благодаря словам мамы, сказанные в серьёзном тоне утром.

– Я знаю, что ты - Шторм и не предпочитаешь закрывать обзор глазам, – произнёс Артемий, – но это твоё первое задание вне города.

Она взяла головной убор и аккуратно надела.

«Лучше бы мне только гарнитуру дали, – она подправляла наушник у левого уха. – Шевелюра мне никак не помешает в любом случае…»

Каштановая коса выпирала из кепи, как и локоны по бокам – отец был прав насчёт стрижки. Ничего, она отмучается и пойдёт в местную парикмахерскую в пяти минутах ходьбы от дома. Микрофон на гибком проводе не мешался перед её ртом и располагался в пяти сантиметрах подальше от кончика носа. Провод от наушника Егерь присоединил к полученному от канцлера передатчику, тем самым могла вести переговоры в битве.

– Вот, теперь лучше, – Ландсхольм улыбнулся слегка.

Она тоже улыбнулась, будто не знала, что поделать. Вдруг «искин» выдал ещё несколько слов:

– Дополнительный модуль защиты головы подключён, – Хальвдан ответил. – Это задание опасное?

– Я точно не знаю, но чувствую…

Чувствуя себя помолодевшей до своих восемнадцати, военкор не знал, как отблагодарить за такой тупой, но красивый подарок. Егерь повернулся к канцлеру и спросила:

– Теперь я готова, канцлер?

Фригг кивнула головой.

– Да, ты готова теперь. А теперь марш к отряду! Быстро.

– Так точно, госпожа канцлер! – Астрид ответила, словно заучила слова за столь долгое время.

После её слов Фригг и двое были уверены, что военкор готов к операции, и взглядом послали Астрид идти в Оружейную. Двери открылись. Перед Егерем показался пустой коридор. Она начала идти к лестнице в Оружейную, но не успел солдат уйти от них с Хеймдаллем, как краем уха слышал их беседу:

– Хеймдалль, включить все системы обратно.

Вдруг стало светло – шторы раздвинулись. Вновь послышалось эхо роботизированного голоса помощника по коридору, где была Калисен. Так же доносились и другие голоса.

– Каков статус моста? – Фригг спросила.

– Биврёст готов к запуску, – Хеймдалль ответил. – Вы точно решили отправить группу в Альвхейм по тем координатам?

– Да, мы уверены, друг мой, – Кулагин произнёс, – Точка входа вблизи Зальцберга.

«Зальцберг… Там же родители Йоргена», – Калисен шла, всё ещё слушая их.

– Туда? Разве там не революция?

– Да, нам нужно туда, – ответила Фригг. – Зря Один ушёл… Вместо него я, а тут ещё и Локи в тюрьме за военные преступления, и это…

«То есть, они не собирались спасать Одина? – возникла мысль у Астрид, и она замедлилась, – Если это задание связано с министром, что я должна найти в нём такого в Альвхейме? Почему он может быть лояльным к «Корпусу»?»

Её рассуждения прервали роботизированный голос искусственного интеллекта:

– Не беспокойтесь, – успокаивал Хеймдалль. – Когда–то он найдётся и вернётся обратно, я уверен.

– Ты–то умер от их рук, мой дорогой друг, – она ещё загрустила, и тут же послышался звук плеска о пол – слеза упала. – Боже, что они сделали такого тебе…

– Практически всех ванахеймцев тогда убили при осаде, госпожа Фьоргиннсдоттир, но и асгардские войска без потерь не обошлись, – Матиас успокоил. – Вы сами знаете: первые войны с новыми технологиями. Жертвы всегда были и будут.

«А если это был «Корпус», те люди, убившие Хеймдалля? Если они взломают его…»

– Ландсхольм прав. Война есть война, я сам тоже был за мирное решение, – пытался отвлечь «искин». – Однако я уверен, что ваны не нападут с вероятностью 95 процентов. Этого не произойдёт…

«Вот! Завышенный шанс ненападения – признак взлома, – Астрид думала, идя к отряду по длинному коридору, – Отец такому меня научил…»

Вдруг она почувствовала нечто, что подтолкнула к другому ходу мыслей.

«Но если это так и есть? Если он предаст нас? Если он предаст отца?»

– Надеюсь, – канцлер успокоился, но потом подумал. – А что, если это повторится? Если догадки Калисена действительно подтвердятся, как и показания военкора?

– Война? – Кулагин спросил. – Или раскол между Егерями?

Фригг задумалась над его вопросом и ответила:

– Да… А что, если это произойдёт опять, как в семидесятые двадцатого века при Афганистане? Или ещё раньше, в Припяти? Технологии мидгардцев подарили ещё более разрушительную силу…

Она выдохнула и продолжила:

– Ты, Хеймдалль, когда-нибудь думал о том, как уничтожить Егеря?

«Афганистан? Припять? – Астрид встала в тупик своих размышлений, – Что ты имел в виду в том докладе, отец?»

– Егеря? – удивился «искин», – Вы сами сделали неуязвимыми ко всему, дав регенерацию. «Валькирии» являются прямым доказательством.

– Это понятно, но придёт ли в голову Ванахейму сделать оружие против них?

– Согласно Альвхеймской Конвенции, – Ландсхольм промолвил, – запрещено производство, хранение, эксплуатация и продажа оружия, наносящего вред рядам Егерей. Этот закон касается всех, особенно мидгардцев, ведь Егеря должны следить за порядком. Вы же сами назначили, если я не ошибаюсь?

«Этому «Корпусу» будет наплевать на Конвенцию, когда начнёт эксплуатацию того оружия против нас… – она всё ещё слышала и почти дошла до лестницы, – Что именно за оружие будет? Обычные винтовки или бомбы?»

– Да, это я точно помню, – ответила Фригг, едва зевнув, – До ночи работала над этим…

Вдруг она строго спросила помощника:

– Хеймдалль, можно узнать статус Биврёста?

– Работает стабильно, – отозвался Хеймдалль. – Не буду мешать Вам.

Вскоре Калисен послышалось, как проекция в виде его прошлого образа исчезала из комнаты, а самого Егеря уже не было на этом этаже – ушла вниз по лестнице. Звук её шагов отдавался эхом, что могло насторожить любого, но она была сама настороженной больше всего.

Она была поражена.

Действительно, «Корпус» нападёт на них, как ваны осаждали город с лёгкостью в прошлом, и её скептицизм развился во всей красе, подобно плющу, обвивавшему корни известного ясеня.

Зачем остальных отправили в Оружейную Велунда, а её отшлифовали дополнительным брифингом, как генерала-лейтенанта, но глубже?

Она была особой?

Астрид это не казалось, потому что она под его командованием маршировала, а не он под её.

– Отец был прав… – она спускалась до нужного этажа, пряча передатчик в карман подсумка бронежилета, – Но почему они решили иначе, а затем одумались?

Она теперь рассуждала как он, подобно командиру и тактику в одном лице. Наверняка солдат захочет играть в шахматы после этого? Нет, Астрид до сих пор их ненавидит и боится их как огня.

– Я точно не знаю, – Хальвдан вдруг промолвил.

– Ты? У тебя есть некоторые догадки?

– Я приспособлен к взаимодействию с твоим «КЕРНЕЛом», а не к аналитике.

Вдруг он задал вопрос.

– Кто такая «Звёздочка»?

– «Звёздочка»? – Астрид будто кольнули в спину. – Она?

Она не ожидала, чтобы «искин» спрашивал о ней.

– Да, она.

Ему было интересно.

– «Звёздочка» была тебе кем?

Егерь боялся ему рассказать: он всё слышал. Слышал весь разговор. Ему соврать не получится, однако выкрутиться можно.

– Она была моей небылицей. – Астрид нашла способ. Удачный. – Воображаемой подругой. Ты же знаешь: я была больна психосейдрозом в детстве.

От него не было ответа. Две минуты.

– Странно.

– Нет, не странно. Я действительно болела…

Вдруг она услышала, как её напарники разговаривали на разные темы. Голоса пары мужчин чётко звучали:

– А если постирать ткань с использованием вашего… Как у вас там называется? – грубый голос эльфа прозвучал, но дополнялся эхом от стен.

Внутри было еле светло, и из-за каменной кладки стен это казалось больше похожим на катакомбы, нежели на коридор. Другой голос показался тоже знакомым – отдавал больше русским говором. Свободно шли слова, будто был человек, хотя Астрид знала, кто так умел говорить.

Дэлкерс.

– Калорисор, – ответил Райссен на другом наречии.

– Да, именно, – альв произнёс, – Ка… Калори…

– Даже не пытайся выговорить это название, – генерал-майор вернулся к привычному для собеседнику языку. – Я вообще не понимаю вас, альвов, как и людей, Керст. Зачем вам наше средство для стирки?

– Ну… Просто хотел узнать, почему бы не использовать ваше. На пробу.

– Калорисор используется только нами – оно безопаснее для наших детей и остальных Райссенов, ибо состоит из известных нами веществ, нежели ваше…

– Кондиционер? – подполковник дополнил собеседника.

– Да. Именно. Вот скажи, если бы ты использовал Калорисор, не зная состава, ты бы что ощутил?

Эльф почесал голову, и минуту спустя ответил:

– То же самое, что и ты бы ощутил, если бы использовал альвхеймский кондиционер?

Номириус засмеялся:

– Ну, ты отчасти прав, конечно. Но симптомы разные получим…

– Полно разговоров, – прервал Эрвик и встал.

Он услышал эхо шагов Калисен, и, когда отголоски шагов переросли в различимые звуки ходьбы, под светом факелов появилась она. Все удивились, когда майор был снаряжён раньше их. Тот среди них не увидел министра, что привело к лёгкому недоразумению. Она хотела задать командиру вопрос, но прервана.

– Прекрасно выглядишь, – Райссен сделал комплимент, что вызвало небольшую улыбку.

Астрид и Дэлкерс были друзьями, но романтика была сломлена вопросом от командира:

– Что сказал канцлер, Калисен? И почему ты надела кепи, раз ты Шторм?

– Она просто решила поговорить со мной, – Астрид произнесла. – А кепи…

Она не хотела его снимать, мол, заново подправлять локоны было неохотно.

– А кепи мне дал Кулагин. В качестве подарка.

– Как всегда, – произнесла доккальв. Доккальвами являлись тёмные эльфы, ничем не отличающиеся от альвов, разве что по окрасу кожи. Она была не молодой, но не зрелой – такой же подросток, как и Калисен. – Фригг и он имеют привычку говорить с новобранцами в отряде перед первыми заданиями… Однако ты от них ушла быстрее, чем обычно случается.

– Потому что ситуация в Альвхейме поджимает, – Вестир сказал, выключив планшет из металла и убрав его в личное хранилище путём «магии» трансмата «Валькирии». – Идёмте…

Он не был собой, будто разум сменился за две секунды. Генерал-лейтенант что-то читал. Письмо от родного человека? Астрид так могла думать, однако решила обратиться к нему по другому поводу:

– А где министр Эйнарссон? – Калисен спросила командира, когда начал идти к Велунду.

Он обернулся и ответил:

– Решил отлить… – Эрвик посмотрел на серьёзное лицо бывшего военкора и пошёл дальше, – Старик же, долго работает тут… Сказал, что будет ждать у Оружейной.

Все за ним последовали, и Астрид, желая узнать ещё, оказалась рядом с командиром.

– Почему нам приказали отправиться в Альвхейм, по Вашему мнению? – спросила Астрид по другой теме, чтобы не доводить главу отряда. – Почему Асгард не решается спасать Одина?

– Асгард играет роль регулятора ситуации в мирах, – Вестир произнёс умеренным тоном, чувствуя некоторую давку на душу, но оставаясь спокойным. – Как одно из давно утерянных государств Мидгарда. «Соединённые Штаты Америки» называлось. После прихода людей и их технологий…

Он посмотрел на неё, шедшую рядом с ним:

– А почему ты интересуешься Одином? Волнуешься за него больше, чем Совет?

Астрид была поражена, но ответила:

– Я… Простите меня, что подняла эту тему… Просто… Вы сегодня не в себе...

Эрвик поднял левую бровь и произнёс:

– А… Вы правы… – кратко произнёс он и вздохнул. – На ногах я давно… – произнёс шёпотом, – Не надо было идти на ещё одну смену…

– На смену? – удивилась она, но тут же поняла.

У него всё сложилось тяжко: месяц назад развёлся с бывшей, а две недели спустя нашёл ещё одну, сомневаясь, сможет ли он протянуть дольше.

Эрвик дал военкору ответ:

– Не твоё дело, майор, – тихо произнёс командир. Астрид было привычно, чтобы её так называли, будто «майор» уже стало вторым именем.

«Майор, майор, – она промолвила в мыслях и добавила насмешливо. – Посмотрим, кто добьётся звания маршала…»

Они подходили к ларьку знакомого для всех Егерей, но личного для «Ордена» Оружейника – кузнеца Велунда. Он их увидел и не понимал, почему решили прервать перерыв. Обычно Велунд в перерывы никуда не уходил, но занимался ерундой не по оружию – читал принесённые из Муспелля книги. Но до книг ему не было дел, а Егерей надо обслужить.

– Так, – пробормотал оружейник, – Вам нужна экипировка для Альвхейма? Небось, я всё подслушал...

Вдруг он заметил, что одного человека не было, от которого зависело снаряжение отряда.

– А где министр? Я не могу тогда обслужить… Кроме Калисен, ведь на ней уже есть обмундирование.

Он подложил щёку под ладонь левой альвской руки, а не толстым, но не тощим локтем опёрся об стол, и глаза Велунда смотрели на военкора:

– Я видел, как оно испарилось с твоего манекена… Наверняка это проделки…

– Да, это была она, – Астрид прямо сказала. – Даже при присутствии ещё двух Егерей гвардии.

После её слов все были удивлены. Велунд тоже удивился – раскрыл глаза широко, и произнёс:

– Развратница… – он поражался фактам, – Хотя бы камеры были отключены?

– Она сама приказала Хеймдаллю закрыть всё и выключить всё, Егерям… Отвернуться. Всё по протоколу секретности.

Оружейник ничего не сказал, но просто встал. Размявшись, он спросил по другой теме:

– Хочу знать, где тот хрыч…

Вдруг появился знакомый голос.

– Не волнуйтесь, – ответил министр, оказавшись с восьмёркой солдат. Никто не заметил его присутствия, особенно Вестир, во время небольшого похода по коридору. – Велунд, рад встрече.

Он протянул руку в знак приветствия, и кузнец невольно пожал её, смотря ему в лицо без улыбки.

«Всё-таки успел отлить», – Астрид подумала про себя. «Или он вообще того не делал? Замышлял план?»

– Раз я здесь, – Эйнарссон продолжил, – то изволите обслужить их, товарищ кузнец?

В его словах Астрид заметила некоторую подколку над коллегой по работе, но не усмехнулась. Велунд недоумённо посмотрел на него, затем в его глазах нарисовалась тоска.

Сам из Альвхейма, он переехал сюда, ибо хорош в оружии и всяких «плюшках», как он любил выражаться, да Асгард платил больше, чем «Альвхейм-Концерн» выплачивал каждый божий месяц. Интерес к пушкам – вот, что привлекало больше всего, и ему приходилось закупать у мидгардцев, альвов или двергов, взамен на всякие «плюшки» из его подсобки. Он продавал литературу, описывающую исторические факты, за хорошие деньги: одна такая книга стоила всего миллиард асгардского серебра, потому очень редкая. А покупатели – отличные пулемёты, дробовики, револьверы, карабины… Одним словом, всё, что было на их свете.

– Зря я уехал из Альвхейма, – пробормотал Велунд, – Там хотя бы платили по существу… Ладно, помогу…

Он снял комплекты брони с оставшихся манекенов.

Каждый из них был одет, как Калисен – однотипная броня, будто по шаблону Асгард клепал Егерей. Она смотрела на них без внимания, будто знала, какой элемент за что отвечал, но эйфория кончилась – вдруг Велунд открыл дверь сзади себя и ушёл через неё, и десять секунд спустя открылась рядом с ларьком дверь.

– Прошу, – кузнец пригласил в раздевалку, и все вошли, даже Астрид, снаряжённая раньше всех, – Оружие вы сами призовёте. Как я учил, помните?

Внутри были ещё две двери, а за каждой из них была обычная обстановка – скамьи, крючки, вешалки, и этого было достаточным для смены одежды. Две двери вели в равные по площади комнаты, мол, разделение шло по генетическим полам. Калисен вошла в женскую раздевалку, и увидела своих подруг. Три девицы и пять мужиков – таким был неравным, но сильным состав «Ордена». Но представительницам слабого пола не было скучно до тошноты – они могли развлечь себя врагами покрупнее.

– Да уж, – еле Ингрид застегнула «плитник» с тяжёлой плитой и относительно лёгким напашником. – Идём туда, как викинги на разъярённых жителей…

Она выдохнула и продолжила:

– Лучше бы в «Знамени Одина» участвовала, чем этим занималась…

Её полное имя было Ингрид Лайне Конрадовна, или просто Ингрид Лайне на привычный лад.

Несмотря на свой рост выше Астрид на пару сантиметров, она являлась ей подругой, несмотря на её тёмный оттенок кожи и такого же цвета, как у Астрид, локоны короткой стрижки, делавшие иноземной, экзотической. Лайне была родом из Мидгарда, чистокровная финка, но имела русское по структуре имя – добавлялось отчество в конец. Астрид однажды спрашивала о нём, что заставило Ингрид слегка покраснеть. Она тогда ответила, что имела отца, которого звали Конрадом, как и отца военкора, и что тот с Калисен не знаком вообще. Будучи с такой кожей Лайне бы давно умерла от мороза, хотя привыкла, ведь она тоже Егерь, но Тень. Её задачей была разведка и работа в тылу врага, однако Ингрид также была не против пойти в штурм со всеми. Прошлое Егеря было не скудным – родилась в Мидгарде, а пригодилась в Утгарде, где был филиал «Валькири Армаментс», и в то время было объявление: «Ищем наёмников в «Знамя Одина», желательно молодых девушек». Ингрид вспоминала это со смехом и чувствовала некоторую ностальгию, когда рассказывала о матчах. И сейчас она вспоминала о них, когда тяжесть жилета давала о себе знать – Тень использовала одну тяжёлую плиту на груди.

– Лучше бы я участвовала в «Знамени Одина», – Астрид подколола её. – Тебе помочь затянуть крепления?

Ингрид улыбнулась не столько от шутки Калисен, сколько от преодолённого веса «воротника».

– Да уж… – полковник выдохнул, затянув крепления под наплечники, и продолжил, но другим голосом, ораторским, – «Астрид Калисен: эйнхерия на пути к славе Асгарда»!

Её слова вызвали хохот у девиц.

– Кстати, – старший лейтенант улыбнулся, надевая перчатки и зашнуровывая ботинки, – Астрид реально могла стать ею…

Она открыла дверь.

– Подожду снаружи… Жарко стало.

Она не любила жару, особенно в тесном помещении. Эрленр вышла, оставив двоих наедине. Ингрид подала Астрид крепления для набедренных пластин (правая имела кобуру, левая – подсумок, как и у военкора), мол, она сама попросила о помощи.

– Знаешь, какой размер я устанавливаю? – Лайне спросила Калисен.

Вопрос полковника был довольно сложным для майора, и ей хотелось бы узнать ответ. Ингрид поняла по выражению лица и произнесла:

– Пятый, – подруга имела в виду номер дырки от конца, на которой нужно продеть язычок фиксирующего ремня крепления.

– Пятый? – Астрид спросила. – А почему пятый? Не из-за количества букв?

– Просто пятый, – Лайне произнесла повторно.

– А… Ну ты, конечно, прости меня, но слишком жирная.

Лайне легонько посмеялась и ответила:

– Ладно, хорошая шутка у тебя…

Вдруг она почувствовала боль – Астрид затянула чересчур на левом бедре, будто отвлеклась её смехом. Увидев испугавшее её выражение лица подруги – стиснутые зубы Лайне, будто она была готова закричать в любой момент, и смотревшие на неё голубые глаза, Калисен осознала свою ошибку и извинилась:

– Прости! – она быстро ослабила перетянутый ремень. – Я тебе не навредила сильно?

Астрид смотрела на неё, и тень от козырька скрывала глаза во тьме. Ингрид выдохнула, будто чувство облегчения настало. Боль спала, и она сама сделала, как надо.

– Жить-то буду, прощаю… Спасибо… – девушка произнесла, одев оставшиеся наколенники, налокотники и наручи, и встала. – Пойдём, нам надо идти.

Она открыла дверь, не сводя взгляда с военкора. Астрид еле встала, будто была вновь контужена. Микрофон едва коснулся губ, и она подправила его, но не понимала одного. Роднило ли их друг с другом или нет? Егерь почувствовала некоторую маленькую искру, родившуюся метафорическим рассечением её в глубине своего сердца, будто Тень точно была родной сестрой для неё, но это чувство рассеялось мгновенно вопросом:

– Что-то случилось, Астрид?

Калисен обернулась и произнесла:

– Нет… Всё в порядке. Я сегодня хорошо себя чувствую…

Она прошла через дверной проход и увидела всех стоявших. Мужики и тёмная эльфийка давно стояли, ожидая двоих. Заметив командира, Ингрид решила обратиться:

– Эй, товарищ командир, – Тень задала вопрос, следуя за ним из раздевалки к «Биврёсту» по коридору, – Можно поинтересоваться теперь, почему не рассказали о перестановке в расписании? Просто забыла спросить Вас, а момент подходящий нашёлся…

– О перестановке? – спросил командир, и вдруг он засмущался. Вскоре продолжил тихо:

– Я виноват. Был занят личным делом.

– А службой ты не был занят? – заинтересовался Йорген Керст, но в броне Кузнеца, придерживая в руках пулемёт, призванный из «Кернела». Он взял сигарету, привезённую когда-то из Ванахейма, и закурил. – И если ты не был, то чем, а?

Кузнецом он был потому, что имел дело с электроникой, хотя, как и Тень, не против повоевать. Харизмой пропитан, но не настолько. Чувствовалось по глазам некоторая обида, и она была направлена на командира. Астрид смотрела на него, но не понимала скрытого смысла слов. Зато командир понял.

Генерал-лейтенант снял свою перчатку, и показалось серебряное обручальное кольцо, своим блеском чуть не слепившее глаза.

– У меня есть семья. Жена с ребёнком, которого я жду, и каждую секунду я переживаю за них. И это ты считаешь, что я не был занят службой?!

– Да ладно уж, мы тебя поняли, – проговорил Олаф Амзель, Лекарь в броне. – Не зря говорят: поставить Духа во главе – купаться отряду суждено во славе. Да, Маркус?

Вестир действительно был Духом. Знал, как иметь дело со сейдром. Также знал, каково быть и тем, и другим.

Слова Лекаря прозвучали, словно насмешка, хотя относительно молодой Егерь не хотел причинить вреда.

– Да, брат мой, – ответил Маркус Амзель, Скала, держа одной рукой свой топор длиной с его рост. – Чистая правда, даже Один бы одобрил… Если бы он был.

Скалой именовали Амзеля потому, что специализировался на поддержке тяжёлым свинцовым градом. А его прикрывала информационной стороной с малым планшетом с софтом для взлома в одной руке и оружием в другой эльфийка.

– И не говори, – заметила Эрленр Церва, Хакер, но хорошо защищённый от пуль.

Она была противоположностью Вестира: сама из Свартальвхейма, она переехала кадетом, затем получила постоянное место проживания, но не замужем.

По броне она не любила выбирать «плитник» в качестве основного нагрудника, а отдавала предпочтения к штурмовому жилету русского образца из Мидгарда с теми же напашником и «воротником», мол, плита «Гранит» от финнов с русскими имела большую площадь, чем «SAPI». Такой же жилет носили и простые солдаты армии Ванахейма, но, будучи перекрашенным, он не вызывал никаких опасений со стороны Сената.

– Альвы никогда не будут врать, – она продолжала, – Мы – союзники Асгарда, и нам не вздумается напасть.

Она была права. Альвы и доккальвы были одним народом для неё, но тут вмешался голос:

– Правота утверждения составляет 45 процентов от всего сказанного, – произнёс Дэлкерс, Бродяга.

Его специализация была такой не из-за прошлого Номириуса, но и из-за плаща с капюшоном, мол, сделан из сейдро-рефлексной ткани в Альвхейме, способной телепортировать солдата на короткое расстояние в любом направлении, которое он захочет выбрать. Однако обмундирование было достаточным, чтобы выдержать обстрел артиллерии. Зато это позволяло ему заниматься кустарным ремеслом. Боеприпасы у него получалось изготовить быстрее, чем «Валькирии» могут воспроизвести, тратя свои секунды под обстрелами со стороны неприятеля. Гранаты? С удовольствием. Бронеплиты? Бородатый анекдот. Настолько, что Дэлкерсу не было смешно.

– Райссены так бы не сказали… – он продолжал. – После исчезновения упомянутого аса Асгард стал хорошей добычей для многих, особенно для наших врагов и союзников, не так ли?

– Разве? Ты же не из нашего мира, – засомневался Маркус, – Вы пришли из космоса, если я помню хорошо?

Кайторон склонил свою голову в печали, хотя он не чуял её. Да, он помнил своё мрачное прошлое, но умудрился забыть не полностью, хоть частями. Однако если кому-то угораздит напомнить Райссену – они всплывали по волшебству.

– Да, мы прибыли из космоса и осели в Хельхейме… Но то, что с нами сделали вы, мы не можем забыть. Рабство. Вот это мы не прощаем.

– Смирись, друг мой, – сказала Эрленр, – Ты и не такое увидишь. Я уверяю.

Он посмотрел на неё без эмоций и добавил:

– Вот после службы я займусь этим… Несмотря на дембель, когда мы вернёмся…

– В таком случае мы отправляемся в Альвхейм, – сказал Эрвик, и после этих слов отряд подошёл к Биврёсту.

Это была круглая рамка, в которой находился чуть приглушённый свет. Сзади не было ничего: простая стена и провода.

– И помните: не нарушайте Конвенцию! – вслед сказал министр в качестве совета.

Они приблизились ещё, и вскоре ощутили некоторое малое притяжение, словно «Врата» являлись малой версией чёрной дыры. Но Калисен тяготило больше одно:

– Ингрид, – сказала Астрид.

Шторм держал в руках призванную из «КЕРНЕЛа» асгардский аналог «AR-15» – Valkyrie Armaments 5.56 LAC «Mist». Досталась не честным путём: не выиграна на соревнованиях, а просто выдана ей на руки. Объясняли ей так: другого оружия, кроме этого, не было. Но она понимала, насколько было тяжёлым оружие для мира во всех мирах. Сам карабин был модифицирован наполовину, как просил солдат: со складным прикладом, верхним и нижним ресивером под магазины под девять миллиметров на 30 патронов. У планки над ресивером, слева сбоку от прицела под полупрямым углом, располагалась на креплениях каменная табличка с рунами – Велунд выбивал молотком и зубилом на камне улучшения, мол, магия может всё, особенно знания оружейных рун. На планке держался намертво коллиматорный прицел, сделанный в Свартальвхейме. Она чувствовала вес своего оружия – между обычным карабином и пистолетом-пулемётом винтовке было место.

Военкор вновь посмотрел на полковника и продолжил:

– Я хочу спросить тебя…

Она набрала воздух в лёгкие и произнесла:

– Что случилось с Одином?

– С Одином? – переспросила она, затем ответила спокойно. – Все вроде твердят: Один исчез.

– Да это понятно, но из–за чего?

Её подруга посмотрела ей в глаза, будто сама знала правду.

– Это произошло, когда асы и мидгардцы начали обмен технологиями… Точнее, мидгардцы больше отдавали, чем асы. Раньше они стали ближе к ним… Стали практически богами.

Она дёрнула за затвор снайперской винтовки Alfheim Konzern LPG «Lanze» 65, вставила магазин, задвинула его и подправила локон волос. Циановая краска на корпусе оружия и на наручах едва была освещена светом Биврёста, однако не слезала.

– Один ушёл от нас. – Продолжал полковник. – Мы, Егеря, продолжаем его работу.

Она вступила в портал, и за ней последовали остальные, пропустив командира вперёд. Когда прошёл генерал-майор, замыкая строй, «Врата» не отключились. Министр не отходил от моста и достал рацию.

– Мэйрен-Альфа, это Фафнир–три. Они вступили через «Врата». Начать операцию?

Астрид услышала это по ту сторону и обернулась.

– Неужели это он… – она прошептала. – Предатель…

– Кто он? – спросил Номириус, услышав краем Райссеновского уха.

Генерал-майор видел, как Шторм стоял у врат. Намертво, не шелохнувшись. Она смотрела голубую светящуюся массу – экран портала, через который прошла несколько секунд назад. Вдруг Астрид услышала от другой стороны ещё.

Но теперь другой голос появился:

– Начинайте, Фафнир–три, – отозвался хриплый прерывистый голос, но похожий на тот, что имел отец Егеря.

«Кто это ещё?» – солдат не понимал.

Вдруг едва увидела всё в красном. Едва заболела голова. Было терпимо.

– Всем силам, начать наступление на Альвхейм. – голос продолжал. – Зенит будет властвовать над Асгардом.

Он ненадолго замолчал. Девушка чувствовала: что-то подсказывало, почему отец был прав с космосом. Наконец, неизвестный голос завершил.

– Мы сменим их…

Глава II

Глава II Зальцберг

——————————

14 марта 2162 года

10:00 по Асгардскому междумировому времени

В этот день Астрид вызвали к канцлеру Фригг Фьоргиннсдоттир – асинье из Верховного Совета Егерей Асгарда. Этого человека боялись многие новобранцы, когда осознавали, что имели дело с богиней, руководившей всем в городе.

Однако она с ней была знакома давно.

Когда Калисен было пятнадцать лет, то на выставке, посвящённой военному ремеслу Девяти Миров, ей удалось встретиться с канцлером. Поговорив с ней, она узнала, что имеет второй дом по соседству с коттеджем и что иногда на уикенды спускается с сада вниз. За пять лет подружиться с богиней не составило труда: Астрид обменивалась с Фригг разными вещами, и оба понимали друг друга. Она видела в ней себя, словно встречалась со своим отражением воображаемого зеркала, располагавшегося между ними. Но в гости к канцлеру сейчас не собиралась идти.

Это было намеренный визит.

Личная аудиенция перед присягой к Вальгалле после вводного ликбеза об истории войск Асгарда была обязательной для кадетов – тех новобранцев, решивших пойти на службу родине. Город ей «являлся» родным потому, что ванахеймских полей и рек больше не было. В этот день также было торжество – пятнадцать лет назад завершена постройка нифльхеймских «Врат», одних из узлов в сети «Биврёст 2.0», при том являлись единственным входом и выходом из холодной земли. Асы обрубили в том мире корни Иггдрасиля, мол, в качестве укрепления обороны перед возможным Рагнарёком из-за внедрения технологий мидгардцев, но сами сделали себе грабли и наступили на них. И в честь этого сделали национальный праздник, в который якобы все отдыхали.

Но Калисен была не среди отдыхавших жителей.

Ей сегодня не казалось до торжеств. Она ожидала официального сообщения от военного комиссариата Вальгаллы с приказом прибыть в кабинет в определённое время, даже в прохладную полночь это могло оказаться, но канцлер лично сообщил, что нужно прийти в Фенсалир, что крайне удивило её. Решив, что это произошло из-за связи с давней дружбой, она собралась и отправилась к башне, на вершине которой располагался сад. Она не могла поверить, что сад являлся смотровой, откуда город виден целиком. Её мысли витали в голове, но прекратили существовать из-за одного…

Перед подъёмом к канцлеру (а лифтов к Фенсалиру не было), бывший военкор умудрился сломать руку, поскользнувшись на влажном полу из мраморной плитки, и с переломом по ступенькам она добралась до Фригг. Вместо обычного похода в «гости» к богине ей это стало мучением раненого бойца.

– Вот...

Девушка хотела выругаться за произошедшую проказу, сыгравшую над ней плохую шутку, но следующего слова не могла подобрать. Обычно подъём наверх должен быть безобидным, спокойным, как говорилось в уставе для военнослужащих при Вальгалле, мол, будущий боец заранее не должен получить пост-травматическое стрессовое расстройство. Однако боль, давившая на девицу, заставляла идти против правил. Ещё немного, и она могла нарушить священность места, что каралось сроком заключения – две недели в Фольквангском изоляторе. Но, будучи образованной, Калисен нашла нейтральный синоним:

– Проказа…

Рука всё ещё болела, но кадет понимал, что ещё несколько ступенек, и ей помогут.

И она была права.

Открыв дверь правой рукой, а левой стараясь ничего не делать, девушка оказалась в саду, каким описывал отец. Несмотря на существенное различие с тем, что говорилось обычно в энциклопедиях о мифологии, этот Фенсалир был красивее, чем его оригинал – болотный, с запахом сырости. Фригг объяснялась тем, что на такие уступки пошёл Один и предложил «переехать» сюда, хотя долго и упорно сопротивлялась его предложению. Но, в конце концов, ей понравилось здесь находиться, даже решила перевести всё старьё из болота в свой «кабинет». И она не жалеет об этом, но, увидев Калисен со слезами у входа, ей стало жалко.

– Господи… – Фригг подбежала к кадету, – Ты не ушиблась?

Она волновалась за Астрид. Увидев, как кадет придерживал левую руку правой, богиня спросила:

– Поскользнулась?

Медленное кивание головой, означавшее «да», успокоило Фригг.

Она была не только канцлером. К ней кадетов вели для психологической поддержки перед службой, ведь за многих волновались родители, хотя по законам Асгарда совершеннолетие наступало в 18 лет, как в Мидгарде. Этот факт существенен настолько, что нередко возникали разбирательства с двух сторон. И её сыну, Бальдру, не нравилось такое недопонимание, мол, в этом возрасте человек ничего пока не осознаёт. Он работает послом в Мидгарде, вестником слова асгардского, в то же время асинья по имени Фулла никуда не уходит от Фригг и хранит инвентарь сада в порядке. Когда Фригг просит её посидеть с кадетом пару минут, она соглашается и с радостью принимается за разговоры не о войне, так как война, по её мнению, самое худшее, что может ожидать новобранца. И сейчас такой случай возник:

– Фулла! Налей чай ягодный без сахара! – канцлер крикнул. – Я скоро вернусь с личным делом, а с кадетом посиди, пожалуйста!

«Почему именно чай?! – Астрид чувствовала, как рука сама атрофируется от неё, и без ампутации дело не обойдётся, – Зачем такое торжество?»

– А почему без сахара? – раздался вопрос из маленькой хаты, похожей на крытую кухню, и голос показался Калисен похожим на родной, материнский.

– Потому что я давно знакома с этим кадетом…

«Ты хотя бы знакома со мной, – кадет не мог вынести боли, – но помоги ты мне, пожалуйста!»

– Ладно, наливаю чай.

– И не забудь, что у неё перелом! – асинья дала ещё совет сестре, – За левую руку не трогать! Даже не вздумай!

Она посмотрела на Астрид и утешила:

– Хорошо, что только поскользнулась… – богиня повела кадета к плетённому из лозы креслу с подушками на подлокотниках, спинке и сидении, – А где именно?

– В… – Астрид еле сказала. – Вни… Внизу…

– А, внизу… – асинья удивилась, осматривая руку, – На проходной? Кто-то мыл пол?

Кадет кивнул, и Фригг сказала:

– Ты пока посиди здесь, а моя сестра с тобой поговорит…

Она убежала вниз по лестнице, и когда за ней закрылась дверь, из хаты вышла девушка в сарафане. Это была Фулла. Она несла на подносе чай и печенье, овсяное. Асинья положила на плетеный столик и села рядом с новобранцем. Калисен всё ещё чувствовала боль, но, несмотря на ощущения, заметила в персоне что-то схожее с собой – богиня была вечномолодой, нежели Фригг с морщинами и с повязкой на левом глазе. Лицо канцлера запомнилось навсегда, будто этот кластер воспоминаний объявлен как неизменяемая переменная. Она понимала их: канцлер находится в стрессе и шуме, а она – в покое и тишине. Астрид положила болевшую руку на подлокотник с подушкой, и после малого пика спазма от лишнего соприкосновения с мягким телом, она еле выдохнула. Незаметная улыбка на лице богини появилась, и Фулла спросила:

– Мне Фригг рассказывала, что ты училась здесь… На кого поступала?

Услышав этот вопрос: Астрид успокоилась. Это был вопрос, касавшийся её прошлого, забыть которое полностью она почти смогла, но не в этот день.

– Военкор… – она спокойно произнесла. – Военный корреспондент.

– Корреспондент… – богиня удивилась. – Причём… А почему именно военный?

Её любознательность – одна из черт Фуллы – давала Калисен знать, что она хочет сделать.

– Отец… Отец приучил меня к военному делу. Я умела описывать войну по своим чувствам.

Она склонила голову и продолжила:

– И из-за них я отучилась два курса. Половину программы.

– А почему не всю? Разве были какие-то проблемы? Ты же вроде была на бюджете?

– Да, я была на бюджете, – Астрид согласилась. – Но…

Она пыталась не заплакать и выдохнула:

– Когда я сдала промежуточную диссертацию, то решила покончить с военной журналистикой. Я… Я не могла стоять долго на линии фронта и смотреть на погибавших людей и богов.

– Сочувствую, – Фулла понимала кадета и положила на правое плечо кителя свою ладонь, успокаивая подругу. – Я тоже не могу смотреть на войну, на кровь, на мёртвых воинов… Потому остаюсь здесь, а Фригг… Она стойкая…

Она посмотрела на небо, на котором пролетали знаменитые «Вороны Одина», оставляя белую пелену после себя, и на небе были пять полос, располагавшиеся параллельно друг другу. В то время поднимались в воздух патрулировать в праздничные дни, кроме Дня Победы над ванами – в этот праздник охраняли небо только зенитно-ракетные комплексы на стенах города, а в небе строем летали приглашённые из Мидгарда и здешние асгардские взводы воздушных полков. Почему приглашали мидгардцев? Они дали истребители и бомбардировщики в качестве подарка по договору.

Эскадрилья сделала петлю, устремившись ввысь в облака и пикировав вниз, тем самым сделав на подобие восклицательного знака фигуру.

Фулла приподняла чашку с блюдцем и произнесла:

– Будешь? Без сахара, как Фригг сказала…

Астрид правой рукой взяла за чашку и сделала глоток. Почувствовав привкус малины и мяты, она также почувствовала, насколько вкусным был напиток.

– А канцлер знает мои вкусы... И ты его приготовила?

– Ну… Была смесь с надписью «Калисен», – Фулла ответила неловко. – Фригг говорила, что ты придёшь сюда.

Вскоре дверь открылась и быстрым шагом пришла Фригг с папкой в руках. Она была взволнованной, будто с кем-то переругалась и вышла победителем.

– Вот засранец… Я же говорила, что когда чистим полы, то ставим табличку «мокрый пол», не так ли?! Турсы всегда тупоголовые… Дать им швабру – правила забываются...

Она отдала папку сестре, а сама подсела к Астрид с левой стороны от неё и приподняла руку. Калисен слегка простонала, и Фригг промолвила:

– Потерпи немного...

Резким движением асинья вправила худую руку девушки, и та крикнула от боли, но недолго.

– Всего лишь вывих… – Фригг усмехнулась. – Жить будешь.

И папка вновь оказалась в руках канцлера. Она её открыла, и вдруг из воздуха появилась ручка, которой обычно заполняют бумаги в призывную комиссию. Рука Астрид чувствовалась как раньше, перед падением на пол, даже пальцами двигать было проще. Она хотела отблагодарить, но Фригг посмотрела на сестру и спросила:

– Она что-то говорила во время моего отсутствия?

– Калисен говорила про то, почему ушла из института, – сестра сказала.

– Это я знаю точно… – богиня быстро читала дело, ища проблемы, которые нужно устранить, – А ещё что сказала?

– А ещё сказала, что чай вкусный.

Фригг перевела взгляд с бумаг на Астрид:

– Правда? – поднятые брови вызвали некоторую подколку со стороны канцлера, хотя не хотела обидеть кадета. – Разве ты сама мне не дала рецепт?

Военкору стало неловко.

– Да… Да, именно я его дала. Семейный.

Дуновение ветра сделал из горячего чая холодный напиток, и тот больше походил на лечебную настойку, нежели на питьё, но Калисен сделала глоток. Горькость она почувствовала сразу – мята и малина теперь действовали как источник кислого вкуса, а о сладких нотах пришлось забыть.

Фригг всё ещё бегала между строк в деле кадета, и, закончив, сказала:

– Фулла, можешь идти, а я пока поработаю с ней.

Сестра канцлера кивнула головой и удалилась в хату. Богиня и смертная остались наедине с холодным ветром, который разукрасил им щёки в румянец. Здешняя весна довольно суровая, нежели в Мидгарде, и это было, безусловно, понятным явлением. Находясь на такой высоте над землёй, не могло радовать любого, потому Астрид хотелось укрыться, однако кителя было достаточно для примитивного укрытия. Когда вой спал, канцлер сел перед ней и начал:

– Итак, Вы, Калисен Астрид Конрадовна, родившаяся 19 сентября 2140 года в Фрейрске, Ванахейм, – Фригг произнесла, словно по сценарию, – обратились ко мне в целях подготовки к службе по записи на сегодня. Правильно ли я понимаю?

– Да, госпожа канцлер, – Астрид ответила.

– И Вы учились в ванахеймской сельской школе первые два класса, затем переехали в Асгард и продолжили обучение до выпуска. Да?

– Верно.

– Вы также поступили в Вальгалльский Военный Институт Егерей по специальности «Военный корреспондент», но окончили половину. Всё правильно?

Поставленный богиней особняком вопрос заставил кадета подумать. Она могла стать профи в этом деле, затем пойти в литературный клуб и вырваться как писатель и получать гонорары в размере более одного миллиона серебра, но психика заставила подумать иначе. Она вспомнила, как стояла в тылах фронта асов, мол, для диссертации. Много техники, много пушечного мяса, много крови, пуль, гильз и осколков – это стало преградой для карьеры мечты. Калисен не стала заставлять Фригг ждать и выдала очевидный ответ:

– Да, я окончила половину программы из-за возникшей психической травмы, оставившей след на моём дипломе.

Калисен замолчала, затем продолжила:

– Потому что не могла… Я не могла стоять и ничего не делать с этой ситуацией!

– Спокойнее… – богиня произнесла. Она перелистнула страницу и продолжила разговор:

– Исходя из этого, Вы решили стать Егерем по специализации «Шторм», не так ли?

– Да… – Астрид произнесла. Она посмотрела на еле видные пять полос, оставленные эскадрильей патруля несколько минут назад, и в них увидела нечто, что воодушевило на продолжение ответа. – Да, я изучила эту специальность и решила стать «Штормом» ради мира. Мира между народами Асгарда и Ванахейма.

Её ответ поразил канцлера.

– Очень храбры, госпожа Калисен… Отец может гордиться Вами, если их помирите? Даже если это будет стоить жертв?

Стало немного теплее, и кадет дал ответ.

– Да, может, – Астрид произнесла. – Даже если это будет стоить…

Она не могла представить себе цену за мир между народами. Она не понимала, сколько крови нужно пролить, чтобы ребёнок, будь он рождён в Асгарде или Ванахейме, имел счастливое детство. Сколько крови нужно, чтобы он, подобно цветку, расцвёл и развивался? Она впала в ступор, и Фригг заметила это и сказала:

– Говоришь, как миротворец, – канцлер произнёс. – Однако храбра и честна в своих деяниях…

Она взмахнула рукой, и чашки наполнились горячей водой, разбавляя кислую микстуру красного цвета в них. Чай показался вновь свежезаваренным, будто сестра ещё раз принесла поднос с ним.

– Я знаю… – Фригг взяла чашку и подула. Едва губы прикоснулись к жидкости, как тотчас почувствовала жжение. – Явно переборщила с температурой.

Асинья положила чашку на стол. Ей хотелось поговорить с кадетом на другую тему, касавшуюся именно её и Астрид, но понимала, что следят. Она состояла в Верховном Совете, но им управляют асы, и чтобы не пойти против них, она промолвила, согласно обычной процедуре аудиенции:

– Астрид, я хочу тебе помочь, но одних советов и лекций об уставах не будет достаточно… Ты сама знаешь о себе хорошо, что я не могу догадываться, не так ли? Я имею в виду…

Она что-то не договаривала, и в отрывках чувствовалась опаска за что-то. Фригг знала, что скрывалось за речью, но не могла сказать этого.

– Я не просто тебя позвала не в кабинет, а сюда…

Вдруг вновь появилась группа истребителей – те самые «Вороны» пронеслись над ними, оставив за собой знакомый след. Шум реактивных двигателей затихал, но в ушах звенело.

– Ты же не хочешь узнать причину, почему я выбрала это место для встречи?

Риторический вопрос показался Астрид сложным, что не являлся таковым. Она не могла догадываться как ас, но спросила:

– Это из-за нашей дружбы?

– Нет, не из-за дружбы… Больше, чем это.

Она подвинула к ней папку с личным делом на кадета.

– Хеймдалль, отключи всё…

– Вы серьёзно хотите отключить всё? – спросил роботизированный голос. – Это противоречит основным положениям Устава внутренней безопасности.

Фригг кивнула головой.

– Я настаиваю на этом. Отключай всё. Включая экран.

Вдруг небо начало смеркаться, и вместо синего цвета с белыми перистыми пятнами был чёрный. Астрид никогда не подозревала, что сад имеет такой купол, и не замечала его, когда подходила к башне. Вдруг над столиком загорелась сфера, игравшая роль лампы. Её тепло-жёлтый свет освещал стенки купола, сделанные из кромешной тьмы, землю и хату. Оно было подобным асгардскому солнцу, но не палившему всё вблизи себя.

– Не волнуйся, нас никто не видит и не слышит, – Фригг сказала Калисен и открыла на нужной странице, – Посмотри на это.

На ней было нечто странное – текст, шедший вместе с фотографиями некоторого события, на которых была запечатлена Астрид, но в разные года. Текст гласил следующее:

НЕДАВНИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ:

1) Непостоянный психосейдроз

Наблюдалось два приступа до службы:

в Ванахейме (см. Ванахеймская клиническая карта сельского района под Фрейском);

в школе (см. Асгардская карта здравоохранения в период вспышки психосейдроза ванахеймского штамма);

2) Видения

Калисен упоминает некоторую олениху по имени Звёздочка, с которой дружила в Ванахейме, особенно в возрасте 3 лет. Видения перестали появляться после переезда в Асгард.

Рекомендации - ограничить Калисен в междумировых путешествиях до 1 раза в 2 недели; поставить к Калисен Егеря-Лекаря в качестве напарника;

Калисен читала это. Ей не верилось, что это оказалось в деле. Фригг не случайно открыла это, и недостатки Астрид могли стать препятствием к дальнейшей карьере новобранца, пока она не задала вопрос:

– Вы что-то таите от меня, госпожа канцлер?

– Я не могу тебя допустить к службе из за этого документа, но… Этой страницы не было в деле, – Фригг произнесла, – однако появилась сегодня утром, когда я получала его.

Астрид отдала папку обратно, и асинья дальше просмотрела страницу. Калисен было сложно понимать это. Её болезнь, породившая вспышку в городе, не допускает к заданиям вне Асгарда, и она спросила:

– И что делать, канцлер?

Фригг всё ещё читала. Вдруг увиденное канцлером вызвало небольшой смех, что вызвало некоторую настороженность у военкора. Закончив, богиня промолвила:

– Нет, твоя болезнь не столь критична… Ты станешь Егерем. Обещаю.

– Не важна? Тогда… Зачем отряду Егерей я, если имею психосейдроз?

Канцлер отдал кадету дело вновь, но на другой странице. На ней был приказ от одного человека, чересчур знакомого. Его рукописный почерк давал подсказку, сразу ставшую ключом к загадке.

– Отец?! – Калисен не верила в это. – И эта печать…

Печать на документе была также знакомой: символ Совета Асов, главного органа Асгарда, не успел въесться в бумагу своей темно-синей краской, столь свежей, что слова канцлера оказались правдой. Неужели генерал Вальгаллы, который разрешил конфликт одной секундой и печатью, действительно хочет этого? Ей это не верилось до сих пор, но Фригг объяснила по-своему:

– Конрад Калисен настоял на твоём решении, используя свой ранг генерала Вальгаллы по обороне. Но точные причины не разъясняются… Рассказывал ли он тебе…

– Он мне ничего не рассказывал… – кадет рассердился, – Какого мюлинга он спас меня?!

Это был первый раз, когда Астрид выругалась, не пренебрегая словами, но Фригг её поняла.

– Почему он вмешивается в мои дела?! Он… Он понимал, что у меня есть болезнь, но зачем?

– Я точно не могу сказать… Но ты должна сказать своему отцу хотя бы «спасибо».

Она посмотрела на ручные часы с голографическим циферблатом в виде стрелок – полчаса до полудня. Время поджимало девушек, и канцлер произнёс:

– У нас мало времени, пора заканчивать… Хеймдалль, верни всё, как было.

Всё вернулось на свои места, появился небосвод, а земля и хата осветились естественным светом небесного светила.

– То, что ты готова стать Егерем, – она продолжила по заученному тексту, хотя это была её рутиной, и работа прижилась в асинье настолько, что с лёгкостью выполняет задачу, – не значит, что ты ринешься в бой безрассудно.

Она встала, как и Астрид, и продолжила:

– Быть Егерем это значит быть умным, быть честным и храбрым к опасности, моя дорогая.

– Да, госпожа, – сказала Астрид, чтобы не поддавать виду остальным, – я готова служить своей Родине. Я готова служить Асгарду, Вальгалле и остальным...

– Не сомневаюсь, однако не исключаю, что ты будешь умирать не раз.

– Не… Не раз? – она не знала, как спросить иначе. – Это же…

«Этого не было в рассказах отца…»

– Да, так прописано в Альвхеймской Конвенции, – ответила Фригг, – Первая статья раздела о Егерях, третий пункт…

Вдруг солнце выглянуло из облака, и стало ещё светлее, но не теплее – ветер перебивал температуру постоянно своим потоком. Однако это не делало проблемой для завершения аудиецнии.

– Егеря – наша сила, наша контрмера на всевозможные случаи. Однако мы понимаем, что они такие же сентиментальные, как и обычные жители. Как и мы, асы...

Фригг выдохнула и вспомнила:

– Тор Одинссон пока за главного остаётся, но нельзя надеяться только на него… Я чувствую, что на этом мы…

Вдруг прозвучал мужской голос. Они не знали, откуда звучал, но точно услышали русский язык. Некоторый импульс почувствовался в воздухе, будто что-то пыталось оттолкнуть Калисен, однако она стояла крепко.

О Н А _ З Д Е С Ь …

Фригг схватилась за своё сердце, чувствуя боль, подобно той, что бывает при психосейдрозе.

– Госпожа канцлер?! – Астрид испугалась. – Что происходит?! Кто-нибудь, вызовите скорую!

– Это они…

Калисен опустила на колено к богине. Она корчилась от боли, но сумела произнести фразу:

– Это они… – она прошептала, пытаясь подняться на ноги, но не получалось.

Канцлер уже лежала, корчась.

– Вёльва была… Права в своих словах…

Её глаза покраснели, словно проявлялся один из симптомов инфекции. Она начала что-то говорить, но новобранец не понял ничего:

– Карцин… Райсс… Война всё ещё идёт… Ты должна это остановить, Астрид… Найди её…

Вдруг двери открылись и прибежали Егеря-Лекаря в фольквангской форме без оружия. Среди них оказалась Фрейя, известная дочь вана Ньёрда и, разумеется, начальница альтернативно служащих. Она специализировалась на лечении тех, кто пострадал от эпидемий, однако не знала, в чём дело. Они начали осматривать её.

– Отойдите, госпожа, – произнёс Егерь, заставив встать военкора.

Астрид встала и смотрела на них и обессиленную наставницу. Фрейя ощупывала её горло и произнесла:

– Пульс всё ещё есть, но слабый... Как при психосейдрозе… – сказал она, подобно Лекарю. – Что с ней случилось?

Она обратилась к Калисен, не понимавшей ни слова.

– Я спрашиваю, что с ней случилось?! У нас мало времени!

– Она… – Астрид ответила, дрожа. – Она хотела меня отпустить с аудиенции, но... Госпожа канцлер начала корчиться от боли.

– Ньёрдсон! У неё пульс учащается! – Лекарь крикнул. – Это похоже на психосейдроз!

– Тогда вколите ей стабилизатор! – богиня приказала.

Кадет стоял в стороне, и один из Лекарей (она услышала его имя – Хеймар – когда к нему обратились) достал устройство введения субстанции в организм пострадавшего. Он напоминал обычный пистолет, но вместо ствола имелся шприц, и удар бойка толкал поршень с резкой силой. Игла была не длинной, но не короткой, и перед внедрением препарата в тело канцлера она была убрана.

– Так, на счёт три… – Фрейя смотрела на него, – Раз… Два…

Доли секунды шли, и она чувствовала, как часто шёл пульс, и, найдя момент, крикнула:

– Три!

Вдруг подобно выстрелу боёк ударил по поршню…

——————————

25 октября 2164 года

10:15 по Асгардскому междумировому времени

Врата закрылись позже, как прошёл Райссен-Бродяга через них. Услышанные майором приглушённые слова министра и слова из радиопередатчика в его руках привели его в некоторое остолбенение.

– Что стоишь? – подполковник спросил, обернувшись.

Шторм едва не мог понять, что сказал Эйнарссон по ту сторону.

Кем являлся «Мэйрен-Альфа»? Что за наступление на Альвхейм? Почему он начал говорить за её спиной? И… И почему она слышала символы? Что они означали?

– Астрид! – Эрленр звала. – Ты там что, оглохла?! Кровь не идёт из ушей?!

Она также не понимала, зачем вдруг вспомнила об аудиенции в саду. Калисен помнила это точно, и к тем вопросам добавилось несколько. Кем был Карцин? Кто такой Райсс? Кем были те, о которых говорила Фригг? Она точно слышала её слова, разве нет?

Но слова Цервы дошли до военкора чётче, и она опомнилась, всё ещё держа оружие.

– А?! – Калисен сказала, обернувшись.

– Б! – она получила в ответ, и смех раздался у Ингрид и Маркуса. Остальные просто шли за командиром. – Догоняй нас, майор, или будешь убирать гильзы, раз последней окажешься!

Её подколка заставила Егеря двинуться к группе с ускоренным шагом. Она видела длинный туннель, освещённый несколькими лампами и затемнёнными потоками частиц световой энергии по бокам. На бетонном полу, размеченном белой краской для движения грузового и военного транспорта, местами были лужи воды, малые, что никакой опасности отряду не представляли.

– Биврёст 2.0… – Астрид произнесла. – И мы сейчас в космосе… Находимся…

Она всё время забывала, насколько туннель был огромным, но понимала назначение моста из ликбеза: междумировая магистраль, охраняемая Асгардской системой контроля из одноимённого Асгардского Кибертехнологического Исследовательского Объекта. Внутри кислород и гравитация поддерживались системой станции, тем самым минимизировала возникновение вспышки психосейдроза во время перемещения из одного мира в другой.

Астрид помнила, как с отцом и остальными жителями миров была на экскурсии в Муспелльхеймском филиале и как она получила визор в качестве подарка. Ей говорили, что это просто реплика, игрушка, никому не нужная, однако когда пришла домой, обнаружила настоящую рабочую копию, лучше того, что имели Егеря-профессионалы. С рабочим «искином».

Хальвданом.

Она тогда познакомилась с ним, когда оказалась дома.

Но кто ей так подыграл, она не могла сообразить и, может быть, не узнает до сих пор.

– Мы приближаемся к выходу, – предупредил командир. – Приготовиться.

– Да что тут готовиться, тарщ генерал-лейтенант? – саркастичность Йоргена практически была к месту. – Точнее, к чему?

– Это не смешно, солдат, – ответил командир, придерживая асгардский карабин, сделанный не по мидгардской технологии.

Это была разработка «АКИО» – ACRF «Vali» M5. Она внешне походила на карабин Шторма, но отличалась своей гибридностью между знаменитым АК-12 и «арочкой», будто «калашу» дали затворную задержку. Около ресивера на табличке были высечены руны, светившиеся ярко–голубым светом.

– К тому же, это твоя родина, – командир договорил.

Астрид чувствовала ссору в этих словах. Ей казалось, что начнётся стрельба от одного из двоих мужиков или от её самой, если это перерастёт в драку, но ошибалась.

– Родина? Да я уже сто лет отвык от своего народа! Если бы не ты, то мы бы успели достроить «Врата» и вернуться целым отрядом!

– Это никак нельзя было избежать!

– Избежать?! То есть ты мог избежать, оставив тринадцать Егерей на растерзание турсам? Храни меня Один, ты тот ещё изверг…

Подполковник посмотрел на него и одумался:

– Нет, не изверг…

После этих слов Кузнец ткнул указательным пальцем в «плитник» командира и завершил свою исповедь:

– Это ещё и твоя родина, ублюдок остроухий!

– Хватит! – сказала Ингрид, обернувшись. Они переглядывались, оставаясь напряжёнными. – Вы как малые дети турсов ссоритесь!

– А ты сама могла бы бросить Муспелльхеймских инженеров на погибель, а? – добавил Йорген. – Сама посуди: или достроить, или пойти обратно без отряда?

Лайне поддержала Эрвика, но сочувствовала Йоргену:

– Да, я понимаю тебя, но командир сам принял решение.

– «Командир сам принял решение»… Да что тут принимать?! – пародировал он её. – Я к тому, что это иррационально со всех точек зрения. Его тактика…

Керст не успел договорить, как майор вмешалась:

– Я думаю, что вы трое замешаны в вашей созданной ссоре, – вдруг спросил майор, – Что на самом деле произошло тогда, командир?

Трое были ошеломлены, остальные четверо с ней загорелись интересом.

– И в правду, что произошло? – подключилась Эрленр.

Командир обернулся, и под голубым свечением показалось мужское лицо, покрытое несколькими каплями пота. Немного щетины у подбородка придавало бывалый вид воина, шрам у левой щеки олицетворял стойкость характера.

– Всё очень сложно, – произнёс Вестир, – Это секретная информация, но вы должны знать. Я был командиром «Эскортеры» в сорок шестом.

– «Эскортера»? – спросил Дэлкерс. – Это же…

Он посмотрел в созданным его жестом планшет и произнёс:

– Судя по АсгардНету, это тот самый отряд, уничтоженный во время постройки «Врат» в Нифльхейме…

– Это правда, – согласился командир. – Но это ещё и ложь… Готовьтесь к рассказу…

——————————

9 сентября 2146 года

07:45 по Асгардскому междумировому времени

Это произошло в сентябре 2146 года. Мы пришли по военному «Биврёсту» под темно-синим небосводом со звёздами и сияниями в ледяные пустоши, заполненные доверху сугробами…

И теми, кто желал нам смерти.

Мы тогда не знали, что могли скрывать снежные дюны под собой, и нам было приказано обеспечить охрану строительства «Врат», чтобы подсоединить Нифльхейм к другому «Биврёсту» в целях гражданского пути сообщения, мол, Асгард пообещал им путь, а сам задерживает это. Но нашлись те, кто был против. Турсы были против этого. «Боевой Массив», борцы за их свободу, выставили своё вето на строительство, однако асы так не думали.

Наша работа началась с того момента, когда мы прибыли к месту возведения конструкции.

– Всем проверить связь с личным «искином», – сказал я. – И помните: «Корпус» недавно был здесь, так что не исключено последующего сопротивления.

Мы тогда не знали слова «Валькирия», а личный «искин» был позаимствован у русских мидгардцев. Но и то, и другое значило одно и то же.

Со мной были несколько Егерей. Шестнадцать бойцов, два отряда, но на них приходился я. И это все расы: люди, альвы, доккальвы, лояльные к Асгарду турсы и… Райссены. Кроме воинов были инженеры из Асгардского Кибертехнологического Исследовательского Объекта из Муспелльхейма. Им не нравился суровый климат инеистой страны, но согласились на задание.

Я спрашивал у них:

– Почему нельзя использовать автоматику для стройки «Врат»?! – переговорить завывания было сложно, потому пришлось кричать. – Разве «акиевцы» бояться холодов?!

– Да, мы не можем использовать роботов! – крикнул в ответ эльф в тёплой куртке с мехом у капюшона. – Энергии не хватит на работу! Температура слишком низкая! Если бы это была зима Йотунхейма, то терпимо было бы! А это Нифльхейм! Разница ощутима!

Действительно, они знали свои причины, но я не мог не забыть об одной. Сражение с ванахеймским «Корпусом» на этих землях оставило след здесь. Это была первая междумировая Асо-ванская война, протекавшая на нескольких фронтах. Это было новинкой для богов, и без помощи полководцев Мидгарда асы не смогли бы одержать победу. Мой сослуживец, шедший рядом со мной, рассказывал, что Йотунхейм, Асгард, Альвхейм и Нифльхейм были полями сражения, но, в конце концов, решилось всё у Ванахейма, где протестанты сложили оружие.

Те ребята были ещё кровожаднее, чем местные и, может быть, отбитые инеистые турсы, но их победили. Я не помню, сколько прошло от битвы, потому что был Егерем. Немало мыслей выветрилось из головы, ибо служил долго. Мне обещали, что меня больше не будут трогать и оставят в покое.

Однако всё произошло иначе.

Мы пришли к месту, где было безопасно, как считала внешняя разведка. Создав примитивную базу, инженеры были рады разделить с нами местом в первый день, но внутри жилой капсулы максимум оставались трое – я, начальник инженеров и сослуживец, Егерь-Хакер Григорий Карванс. Фамилия французская, говорил на английском хорошо, но с русским акцентом, мол, родился у мигрантки из Альвхейма и солдата бывшей России в Русском районе в Скандинавском Альянсе. Окончил институт при местном «Хельсинском Машиностроении» в Питере с отличием, как бывало у большинства Егерей, и переехал в Асгард по своей судьбе. Молод, двадцать семь лет, и я до сих пор не понимал, как он оказался в отряде. Кадет? Не скажешь, что таким был. Студент? Он перерос его на три года. Карванс сам рассказывал, что бросил лётную школу при Вальгалле на первом курсе из-за нехватки кадров в Егеря, потому метнулся к пехоте. Кроме его особенности увлекаться компьютерами, Хакер был суеверен из-за начитанности. Верил в то, что в Нифльхейме легко себя одурманить и начать слышать чужие голоса.

– Вот настанет час, а метель начинает говорить с тобой любыми голосами, особенно тех людей, с которыми ты имел дело… – он рассказал мне это. – И не каждый из нас защищён от такого проклятия. Турс рассказывал это в ангаре, когда я учился…

Я сначала не поверил его бреду и произнёс:

– Много сказок читал?

– Д… Да? – он неловко произнёс. – Я говорю Вам, это правда, командир.

Он не врал. Даже если это мне показывалось бредом, я обычно утешал его простой фразой:

– Ладно, чистой воды правда…

Я, как и остальные, немного сходил с ума, когда вечерами слышал некоторые завывания ветра. Они перекликались между собой, образовывая подобно речи звуки. Я был атеистом, хотя передумал им быть после одной трагедии.

Недели спустя мы столкнулись с проблемами. Холод, недостаток еды и тепла, и мертвецы. Те самые мертвецы, напавшие на наш отряд. Нам оставалось около десяти минут, чтобы укрепить конструкцию и пойти обратно в Асгард, но было поздно.

23 сентября 2146 года

20:30 по Асгардскому междумировому времени

Ветер завывал, и одному из моих ребят показалось, что это наше подкрепление подходило к базе.

– Командир? Я кого-то слышал…

Это был голос Андрея Карванса, Егеря-Скалы, брата Григория. Ему пробили насквозь пулей крупного калибра голову, находившуюся в защите шлема. Он упал на колени, затем плашмя, окрашивая вокруг себя в красный цвет. Сначала подумал, что это снайпер турсов, действовавший по приказу «Боевого Массива», чтобы прервать нашу работу, но ошиблись, когда пуля промазала и попала по снегу. Они точно стреляют, а тот был мазилой от роду.

– Это засада! – я крикнул. – Всем быть начеку! Держать оборону!

Кроме Андрея, неизвестные убили ещё троих Егерей. Те были невнимательными тоже. Затем полезли более уродливые создания. Когда они подошли ближе, я увидел в них поистине страшное из всего, что я встречал. Это были оживлённые трупы людей, эльфов, турсов… Даже среди них были окровавленные туши двергов, но они не управляли экзоскелетами – они сами шли, подобно остальным в толпе, движения были плавными, словно души переместились в экзоскелеты, а мясные туши служили устрашением для нас. Некоторые были в изорванной в клочья броне «Корпуса», оголившей побледневшую кожу, другие – в броне из других миров, хлипкой для ношения. А третьими являлись гражданскими, но они вообще не имели ничего при себе, только малую часть составляли голые и бледные. Они все имели на себе бордовый нарост, светивший ярко-красным светом, как и глаза, через метель различимо.

«Неужели… Неужели это «Корпус» их такими сделал?!»

Я так подумал в первые секунды, когда они показались. Ещё мне показалось тогда, что нарост, а не «Корпус» являлся причиной для нападения на нас, но ошибался. Все они действовали по чьему-то приказу и стояли подальше от нас. Вдруг я услышал знакомый русский голос.

– Внимание.

Это был голос известного ванахеймца Рагнара Деннира, его невозможно было не узнать с первого раза. Я точно понимал русскую речь, но не понял, к чему «внимание» вело. К нам? Или это так говорили перед стартом в Играх Егерей?

«Товарищ Деннир? – я увидел через метель силуэт солдата позади толпы. Он был в капюшоне плаща, но не в тёплой одежде. – Не может быть…»

Карванс был прав. Я и мой отряд был одурманен ветром, но силуэт никуда не делся. Он стоял не подобно статуе, а как тот Егерь, которого я почти забыл.

Он был моим командиром в сорок первом году и стал пропавшим без вести в Хельхейме, но почему я услышал именно его?

«Или, может быть, им «Корпус» играется с нами?!»

Я не мог понять окончательно, но услышал голос вновь:

– В атаку.

Мгновение спустя толпа мертвецов ринулась на нас. Мне не верилось, что Рагнар стал предателем и мог перейти к «Корпусу», но сейчас проблемой являлась толпа.

– Держать позиции! – я искусно перерезал глотку мёртвому бронированному Егерю-Кузнецу, и мне в лицо хлынула кровь. Довольно горячая, будто разогрели внутри бездушного тела специально для действий в Нифльхейме. Вдруг мертвецы добрались до инженеров и растерзали их. Всё кончено, надо отступать.

Но я не мог этого сделать. Либо бежать к военному «Биврёсту», но быть осуждённым за провал с последующим понижением состава, либо пожертвовать собой, но сохранив конструкцию для дальнейшей работы.

– Командир! – Керст крикнул. – Не желаете ли Вы нам помочь?!

Времени не было, и я принял решение.

– Всем оборонять базу! Это приказ!

Это было тупым приказом, ведь силы превосходили наши во много раз, но, укрепившись за стенами, мы сдерживали орду. В какой-то момент боеприпасов не оказалось, и в ход пошли наши умения.

Керст призвал огненный меч и разрезал сотнями, Лайне – огненные копья, которые, оказавшись рядом с врагами, превращали тела в чёрные копчёные останки. А я…

Я имел при себе револьвер.

Он горел пламенем, и при стрельбе из него враги взрывались, а рядом оказавшиеся подвергались к взрыву тоже.

Но наших знаний не хватило.

Силуэт стоял, наблюдая за картиной, и вдруг совершил жест рукой. Я заметил это, и за человеком полетели артиллерийские снаряды, подобно тем, что имели ванахеймцы.

– Какого…

Они начали пикировать на наши позиции, и я успел дать последний приказ:

– В укрытие!

Первый снаряд попал в наш тыл и раскинул Егерей в разные стороны, в то время я схватился за Керста и Лайне. Нас откинуло волной в сторону склона за базой. Скатывались недолго – вместо крутого начался пологий.

– Вставайте, нужно укрыться от погони! – я произнёс судорожно, отряхиваясь от снега. – Подмоги не будет в ближайшее время уж точно!

В сознании был только Йорген, а Ингрид…

Она не была способной к бегу, потому решили понести её, хоть бронированную тяжело, к первому попавшемуся укрытию. Это была пещера, и я посчитал, что будет безопасно переждать во тьме прибытие другого отряда.

Со мной рядом на ледяной пол сел Йорген. Он был не в себе. Я его помнил тогда юным, как Карванс, но вырос в Утгарде. Керста воспитал дядя, служивший в гарнизоне города Йотунхейма, и решил послать его в Асгард становиться Егерем. Он сидел молча, и, когда криков и рёва не было слышно около трёх часов, окончательно сказал:

– Это не Нифльхейм, это теперь второй Хельхейм…

– О чём ты? – я хотел узнать причину, заставившую запаниковать солдата, но он дал сразу ответ:

– Вы сами рассказывали про свой отряд, и это… Это дежа вю, не так ли?!

– Послушай… – я хотел ответить, но решил перебить его пессимизм. – Послушай, твоё нытьё ничего не сделает к лучшему! Да, у нас операция пошла по одному месту, и что?! Что, теперь нужно ныть про мою судьбу?! У меня была такая судьба и это худший сценарий, если сравнивать с твоей судьбой! Разве я не прав?!

Я наехал на него, и не ожидал, что это заткнёт его рот на некоторое время. Рёва и криков не было слышно около восьми часов – наверняка толпа посчитала, что нет смысла искать нас.

Вдруг тело Ингрид подало движение – она очнулась. Её тёмное лицо, хоть покрытое ранами и кровью, было милым, будто эйнхерия повержена и спущена с небес. Она осмотрелась и спросила меня:

– Где наши?

– Наших нет, – я выдал со скорбью. В её лице читалось удивление, переросшее в печаль. – Наших убили…

Она встала и подошла ко мне и присела.

– Что нам делать?

Я посмотрел на потолок, затем на противоположную стену, и увидел нечто чуждое этой обстановке.

– Дверь бункера…

Я был чертовски рад, ведь оно скрывало ответ на мои вопросы.

– Это же бункер «Корпуса»!

——————————

25 октября 2164 года

10:30 по Асгардскому междумировому времени

Генерал-лейтенант устал рассказывать, но договаривал последние фразы:

– Когда мы вызвали по старой связи подмогу, то молились Одину и ждали солдат. Они нашли нас и эвакуировали обратно в Асгард. Потом я рассказал это всё Совету о бункере, о турсах и о многом, что даже не поверили и посчитали, что я бред несу…

Он выдохнул и продолжил:

– Однако меня реабилитировали, – продолжал Вестир. – Вернули на службу… И теперь мне нужно следить за вами, товарищи.

– Няня такая себе, – вынес подполковник. Эрвик посмотрел на него с презрением, ибо услышанное было оскорблением. – Эх, а я бы ещё тысячу раз пережил.

Вдруг прозвучала сирена, и в конце туннеля появился свет, причём яркий.

– Нам сюда, – сказал командир, и за ним последовали.

На выходе из врат военного «Биврёста», увешанных хвоей и мхом, отряд видел перед собой горный хребет, у подножья которого раскинулся еловый массив. Врата располагались внутри земли, словно тоннель, и отряду предстояло пройти через лес к Зальцбергу – городу, в котором находилась цель задания. По тропе «Орден» ходил осторожно, но не было времени любоваться красотами этого мира. Воздух имел запах свежести, которой хотелось Калисен вдохнуть, но что-то сдавливало в горле. Она понимала, что последствия психосейдроза таковы, но удалось немного глотнуть кислорода Альвхейма.

Вдруг наушник майора начал звучать слабо.

– Калисен, это Фри… ! Мы связа…ись с мес…ной гва..дией. Заль…бе..г замин…ован!

Астрид обратила внимание и усилила громкость.

– Тера..т прои…дёт в л..б..ю ми…т! Повторяю, терак.. произой… … любую минуту! От…еть м…е!

Он издавал помехи, так как они переходили через «Врата», но Астрид нажала на кнопку у регулятора громкости и сказала:

– Фригг? – она не понимала. – Госпожа канцлер, вас плохо слышно.

– Канцлер? – Лайне обернулась и увидела, как Астрид с кем-то разговаривала.

– Зна..ит, чт..-то бло…иру..т си…на..уры, – помехи всё ещё не спадали, – Вес...ир ря..ом?

Калисен попыталась догадаться, что асинья имела в виду, и подошла к Эрвику и произнесла:

– Командир, с Вами канцлер не пыталась связаться?

Вестир посмотрел на неё, затем сделал жест пальцами перед своими глазами, будто крутил что-то. Ничего не обнаружив, он ответил:

– Я ничего не могу найти… Связи нет, господа. Я не могу связаться с Асгардом.

– Как нет? – Лайне произнесла.

– Канцлер хотел до меня донести что-то, – военкор произнесла. – Но что именно – я не поняла.

– Погоди, – Церва вмешалась, чуя подвох, и подошла к Шторму. – Как ты от неё получила информацию, если нас глушат?

Майору пришлось признаться. Она отсоединила передатчик от проводов и отдала Церве. Осмотрев его, она начала ковыряться, не отставая от строя.

– Ничего себе, – она удивилась. – Это же… личный передатчик канцлера?! Ты его…

– Это междумировой коммуникатор. Она мне сама отдала, – Астрид перебила. – Как и кепи с гарнитурой... Потому меня задержали.

Эрленр осмотрела корпус и открыла его.

– А она умнее, чем притворяется на самом деле, – интерес старшего лейтенанта горел сильным пламенем, когда обнаружила проблему. – Конденсатор испортился при переходе. Обычное дело…

Подкрутив что-то, в руках Хакера было работавшее устройство, и, включив его, она услышала слова канцлера. Теперь они звучали громче, и всем было слышно.

– Астрид, это Фригг! Вы узнали что-то о «Корпусе»?!

– «Корпус»? – Эрленр спросила.

– Церва?! Какого?! А… – канцлер была удивлён. – Астрид ещё жива?

– Она пока жива и невредима, – теперь голос Калисен канцлер услышал. – Вы что-то говорили про Альвхейм? Эрленр сделала некоторые махинации с передатчиком, что позволило обойти возникшие помехи да усилить громкость…

– И хорошо, что сделала! Повторюсь, местная гвардия пока удерживает протестующих, но они ещё обнаружили заряды под городом! Сейдровые!

– Сейдровые? – Керст усомнился. – Когда подпольным волшебникам вздумалось сделать эти примитивные взрывчатки?

– Мы точно не знаем. Но точно знаем, что взрыв произойдёт в любую минуту! Дайте связаться с генерал-лейтенантом!

Вдруг Эрвику передали передатчик.

Альв взял его и произнёс:

– Орден-один слушает вас…

У «Ордена», как и у остальных отрядов Егерей, не было нормальных позывных – Асгард подразумевал использования имени отряда за основу, а дальше по убыванию рангов. Калисен была пятой, и, по логике вещей, её должны называть «Орден-пять», но всем такая система слегка заколебала.

Однако свобода выбора была только у австралийцев из Мидгарда.

Они использовали подходящие каждому «прозвища», что одновременно радовало солдат и упрощало коммуникацию между собой. Даже во время Игр Егерей позывные оказывали влияние на фанатов – они становились их фаворитами и кумирами сразу.

Наглядный пример – Атлантис Калрин, представитель расы Лейцеров – развитых и приспособившихся к пустынной среде змеелюдей. Является главой отряда специального назначения и, по совместительству, один из игроков, принимавших участие в «Знамени Одина». Её именовали как «Королевская кобра» из-за атлетического телосложения и высокого роста. Она была выше самой Лайне на пять-семь сантиметров, и Астрид, когда она читала досье на пожелтевшей брошюре, отданной Ингрид, была потрясена, насколько она была выше её.

Практически на полголовы.

На её полголовы, молодой с уложенной шевелюрой и косичкой.

Майор думал об этом тоже, но прекратила, услышав потрескивание от передатчика:

– Слава Одину… – Фригг успокоилась. – Я боюсь сообщить, генерал-лейтенант, но подозреваю в протестах «Корпус».

– Простите, что? «Корпус»? – Вестир не понимал.

– Мы пытались связаться с вами, но что-то до сих пор глушит нас. И помехи были такими же, как и при вашей операции в Нифльхейме. Однако не это нас волнует. Под городом установлены заряды! Они взорвутся в любой момент!

Вдруг вдалеке началась стрельба, однако по звукам это был травматическое огнестрельное оружие самообороны. Командир обернулся и приказал:

– Так, ускорить шаг! У нас мало времени!

После этих слов все перешли на бег. Калисен была замыкавшей, но рядом был Олаф, ибо его приставили к ней для помощи на всякий случай.

– Ты как, всё хорошо? – он спросил её, держа темп.

Она не отвечала, только бежала, и Олаф успокоился, ведь Егерь бежал не хуже остальных.

Тренировка для Астрид, специальная программа, подобранная канцлером, позволяла не страдать от психосейдроза и последствий, и девушка почти догнала Эрвика. Ещё пара километров позади, и вдалеке открылся вид на обычный город с небоскрёбами, небольшими многоэтажками и торговыми центрами и единственной площадью в центре, и вдруг послышались голоса недовольного местного населения, большинство которого состояло из эльфов. Немецкие слова были различимы – обычный язык учёных и «Альвхейм-Концерна» никого не удивлял, даже жителей Йотунхейма.

Калисен немного понимала, хотя голоса перемешивались друг с другом в кашу. Йорген, наоборот, услышал чётко:

– А вот и наши бунтующие. Выкрикивают недовольство по поводу… ухода Фалькен с поста? – проговорил Йорген, целясь из своей винтовки.

– Фалькен? – Эрленр спросила, отдышавшись. – Она является президентом?

– Да… Президентом…

Затем Йорген выдал небольшую лекцию по истории.

– Альвхейм перешёл от монархии к демократии в 2138 году, после объявления военной паузы, в соответствии с положением Конвенции. Многие были против такого решения. В 2162 году была принята попытка со стороны противников республики вернуть монархию, однако провалилась.

Он посмотрел на тёмную эльфийку и продолжил.

– Но теперь у них получилось. Фалькен сместили. Незаконно. Радикалы, может быть, приложили к этому делу свои руки...

Прицел на полуавтоматической винтовке Кузнеца – втором огнестрельном оружии – играл роль телескопа, хотя на одном увеличении рассмотреть всего было невозможно.

– Около семисот метров нам надо...

Вдруг он прислушался к чему–то, и потом в его глазах читался страх.

– Плохи дела, – он перестал наблюдение.

– Что именно случилось? – командир был ещё в большем стрессе.

Йорген повернулся к нему и сказал:

– Турсы.

– Турсы?

– Да. Турсы, – Керст вновь наблюдал.

В толпе их невозможно было найти, но что-то подсказывало отряду о некотором грядущем теракте. Йорген в возрасте одного года уехал с родителями в Йотунхейм, и он не помнил, что такой город стоял. В младенчестве он лишь помнил голос матери, но сейчас Керст боится его потерять. Навсегда.

– Обычные, Муспелльхеймские… – Он всё ещё смотрел на толпу, – Интересно, что им…

Не договорив, он вздрогнул от вспышки, и послышался громкий взрыв с площади, верхушки елей содрогнулись от ударных волн.

– Храни меня Один… – проговорил Йорген. – Это были те…

Он опустился на колени и поник головой.

– Это были те заряды… Сейдровые…

На его лице был шок от трагедии, и командир произнёс тихо:

– Прости нас, – сказал Вестир, извиняясь, – мы опоздали.

– Опоздали? – повторил Йорген.

Затем встал на ноги и повторил ещё раз:

– Опоздали?! Если бы не канцлер, то мы бы успели! Если бы не рассказ, то могли бы там оказаться за несколько минут раньше, а я бы смог помочь сапёрам гвардии!

– Эй–эй–эй, остынь! – Дэлкерс пытался не допустить перепалки. – Отдел разведки вправду не мог предвидеть взрыв в городе… Даже если они бы и успели сообщить Астрид…

– Этот город был мне родным, Дэл! Если не разделяешь со мной участи, тогда я пойду спасать свой народ!

Он решил ринуться по тропе, но остановился:

– Постой! – крикнула Ингрид.

Её слово заставило послушаться мгновенно.

– Мы, как и разведка, ещё не знаем, кто именно скоординировал атаку на гражданских…

Йорген обернулся и видел её озабоченное лицо, будто она не была уверенной о происходящем.

– Сперва мы должны найти сначала местных и эвакуировать их подальше от зоны действий, – продолжила Лайне. – Иначе наша операция сорвётся.

Она говорила так, будто была «матерью» отряда или вторым Вестиром – Тень понимала, что ожидало их внизу. Ингрид вспоминала свои ошибки, те, которые совершены в пурге и метели Нифльхейма. И с ней согласились практически все. Гул от взрыва стоял долго, и Керст продолжил:

– Понятно, – ответил Йорген, согласившись с полковником.

Посмотрев на всех, он продолжил:

– Нам надо идти.

Он, ведя остальных, побежал по тропе, ведшей в город. В еловом лесу отряд пробирался быстрее ветра, словно от этого зависела судьба всего. Вскоре им показались старые городские ворота из железа, сшибленные взрывом в щепки, сломанный асфальт, а около кусков чёрного дорожного покрытия горели обломки альвхеймских ховер–мобилей, тоже раздробленных до неузнаваемости. Взрыв был настолько мощным, что стал подобным землетрясению – едва здания проваливались под землю. Егеря ступали осторожно.

– Храни меня Один, это же Зальцберг…

Вдруг послышались вдалеке крики о помощи – девочка визжала. Сердце слегка замерло у Астрид. Её голос напомнил солдату об одном дне.

О дне отъезда.

Но воспоминания перебились вопросом напарницы:

– Это было твоим родным местом? – извинялась Ингрид.

Лайне понимала, что лучше промолчать, чем давить на Керста. Но, уже сказав, она продолжила:

– Мы будем соболезновать, если родные уже…

Йорген обернулся и произнёс:

– Я с ними не разговаривал около двух декад, так что спасибо за сочувствие.

Город за считанные минуты был заволочен дымом, и всё было как в тумане.

– Внимание: низкая видимость. Шанс отравления дымом высок, – промолвила «Валькирия» Калисен. – Рекомендуется использование спецприборов и респираторов.

– Будьте начеку, – проговорил командир, надевая маску, тем самым заставил последовать его примеру. – Лайне, ты с Калисен, Керстом и Олафом разыскиваешь выживших в целых пока что зданиях. Моя четвёрка идёт в сторону эпицентра сейдрового удара. Всем понятно?

– Так точно, товарищ командир! – буквально у всех раздалось.

Вскоре отряд пошёл по двум направлениям: одна часть отряда во главе с Ингрид пошла к рынку, а другая – к площади по главной улице. Зальцбергский рынок опустел, когда начался теракт, и на стеллажах оставалось много – фрукты, овощи, мясо, хлеб – но всё покрылось пылью. Калисен вспомнила, что такая же ярмарка была и в Асгарде, однако сейчас всё перевернулось вверх дном и вывернулось наизнанку. Трупов не оказалось перед ними. Олаф прикрывал сзади, а шедший впереди Керст заходил и выходил в каждое здание, какое попадалось по пути – искал выживших, как приказали. Но каждый раз, когда он выходил, Йорген проклинал себя, ведь выживших не оказалось.

– Будь я проклят, как хримтурс, почему никого нет?! – он чуть не бежал от одной стороны к другой. – За что это?!

– Спокойнее, полковник, спокойно – Амзель шёл так, как он описывал Йоргену способ. – Выжившие должны быть…

– Ты бы сейчас вместо меня бегал, старший лейтенант, – Кузнец едва не накричал на него.

– Извини, но я контролирую майора, как ни крути.

Керсту оставалось грозно выдохнуть и вдохнуть новую порцию воздуха через фильтр маски и ринуться в новые поиски. Когда последнее здание на улице обшарено, он, выйдя, остановился на передышку. Вокруг команды Лайне стало тихо, причём вдалеке не было слышно голосов.

Калисен подошла к Кузнецу.

– Не волнуйся, они могли уйти в безопасное место…

Он перевёл взгляд на неё, всё ещё оставаясь в маске.

– В безопасное? При землетрясении? – он не понимал логики. – Ты совсем вздурела?!

– Керст, она просто предположила, – Лайне согласилась с Калисен. – Я считаю, что это не землетрясение, потому что тут нет вулканов.

– Но вместо него этому послужил сейдровый взрыв, Лайне. Тот самый…

Он знал, к каким последствиям вела магия.

– Эта буря… Та самая в Ванахейме. Я не знаю, как долго это будет, но не хочу, чтобы это тоже стало пустыней.

Керст знал это из новостей, как и Астрид. Он всё ещё приходил в себя, ещё оставалось около минуты. Ингрид подошла к нему и произнесла:

– Я поняла тебя, Йорген, что ты боишься. Я сама тоже не хочу, чтобы Мидгард стал пустошью…

– Как и Асгард… – он договорил, – Как и все миры… Я не знаю, предвидела ли это канцлер или нет, но…

Вдруг все услышали некоторый рёв, приглушённый. Настолько тихий, что в километре от них было агрессивное. Ей на ум пришло единственное. Мертвецы. Лайне обернулась, и Керст увидел страх в её глазах.

– Ты бы что сделал, – она задала вопрос, – если это началось?

Он выпрямился при ней.

– Я бы устремился к безопасному месту...

В руках у него появилась голограмма планшета, и эльф теперь знал, куда идти.

– Мне нужно добраться до сотовой вышки… Она недалеко.

Керст пошёл дальше по улице, за подполковником последовали. Пыль не спадала. Тёмно-оранжевая буря действительно походила на песчаную, но песка не было на брусчатке. Калисен шла посередине колонны. Она хотела спросить об одном.

– Товарищ полковник?

– Да? Что–то случилось?

Астрид перевела взгляд на брусчатую дорогу, покрытую обломками металлической оболочки от зданий. На некоторых каплями и пятнами растекалась кровь, под самими обломками лежали трупы альвов. Эти жители пытались спастись от разрушений как могли, но спасти их теперь казалось бессмысленной затеей. Их души давно устремились ввысь к другим душам. Кровяные реки, протекавшие между швами кладки пешего полотна, заставили её договорить.

– Что это такое… «Корпус»? – она вновь перевела взгляд на Тень. – И почему генерал-лейтенант пережил это? И… как ты пережила это с ним?

Вдруг Лайне замедлила шаг, задумавшись о прошлом. Столь холодном и мрачном, что сама не знала всей правды, не знала чувства, пережитые за несколько недель в пещере.

– До службы я была наёмницей, Калисен, – сказала она. – Мой отец… Он сам ушёл из семьи, и я его не видела его с тех пор… Затем погрузилась в осознанность всего. Всего, что было мне родным. У меня остались мать, друзья, затем Игры Егерей…

Она опустила голову, смотря теперь только под ноги, но вскоре вернула положение.

– А потом Вальгалла… Я встретилась с Вестиром. Офицер был приятный, но замкнутый в себе… Когда он увидел меня, то не знал, что сказать мне…

——————————

16 января 2145 года

13:30 по Асгардскому междумировому времени

– Вы же командир Эрвик?

Он услышал это и сказал, чуть не заикнувшись, будто напился или нет:

– Да, это я. Вестир Эрвик, – он протянул руку мне. – Вы столь красивы для Егеря-Тени. Как вас зовут?

Я была в ступоре, как и он. Это же первый влюблённый, хримтурс меня побрал. Хотя, расставшись с одним человеком, мне пришлось начинать с чистого листа. Из вечных поездок я перешла в казарму, где осела.

– Меня Ингрид… Лайне Ингрид, – я крепко обхватила ладонь в перчатке, но мои нежные пальцы чувствовали тепло через броневые пластины. – Вы же командир «Эскортеры», верно? Это же один из лучших отрядов Вальгаллы, хримтурс вас побери!

– Спасибо, – он чуть не засмеялся. – Хотя имею опыт в «Раккниве»… Едва печальный.

Вдруг он увидел во мне… загадочное.

– Ваша внешность…

– Да, знаю. У меня такая кожа… Я не заразна, честное слово!

Мои слова практически вызвали у него лёгкий смех вновь, и я продолжила:

– Отец русский, а мать… коренная финка. Хотя, что это решает…

– Вы красивы.

Я не поняла тогда, была ли это любовь или нет, но мне почему–то стало приятно. Раньше меня притесняли за мою внешность, но переборола страх в себе. Если бы не он, я бы дальше жила под прицелом общества.

– Да уж, – я улыбнулась. – Спасибо… Вы тоже красавчик длинноухий.

– У меня уши короткие по меркам эльфов, – командир тогда слегка обиделся, но потом улыбнулся. – Хотя, что это меняет? Длинноухий – значит длинноухий.

Мы чуть ли не катались по полу от смеха. Я нашла единственного друга, будто с которым в детстве могла шутить обо всём. Но он оказался другим.

Проходили недели, и образовался отряд, причём солидный. Но однажды, задолго до операции, Эрвик сам признался и потребовал руки и сердца.

– Мне рассказывали, что название отряда само красивое, что есть в Асгарде, но ты… Твоё имя… Оно красивее, чем само название. Я, честно говоря, хотел бы так назвать отряд… «Лайне»… Выйдешь за меня?

Это откровение меня поразило, что сама обещала: после последней операции мы уйдём от службы.

Однако судьба всё решила иначе.

Сентябрь 2146 года. Нифльхейм.

Наш отряд мёрз, а инженеры ловко орудовали ключами и паяльниками, чтобы закончить «Врата» и отправиться домой. Мы охраняли их, однако всё оказалось тщетным.

Те мертвецы, истребившие нас…

Они уничтожили всех, «Врата» не были завершены, тринадцать погибших Егерей, а мы втроём… Втроём спасались от холода в глубоких пещерах…

——————————

Ингрид подправила локоны волос и строп маски, и на тёмном лбу появились несколько капель солёного пота, смешанного с пылью. Она продолжила свой рассказ:

– Но кроме пещер мы нашли бункер. Знак на стенах я видела ранее, будто знакомое…

——————————

24 сентября 2146 года

10:30 по Асгардскому междумировому времени

Вестир не знал своего удивления, когда растопил лёд, преграждавший дверь от нас.

– Это же бункер «Корпуса»!

Дверь была открыта без труда, и сосульки повалились на стальной пол, разбиваясь звонко…

Но внутри мы нашли документы. Мы не знали многого до того момента.

«Корпус» был ванахеймской фармацевтической корпорацией, основанной лично Рагнаром Денниром, правой рукой Хёнира. Они скупали аугментации, технологии, и часть из них было из Мидгарда. То, что они стали частной военной корпорацией, было неудивительной вещью для всех…

Но самое страшно было то, что корпорация нарушила Альвхеймскую Конвенцию немало раз.

——————————

– Какую именно статью? – спросила Астрид.

Лайне выдохнула и ответила:

– «Нельзя убивать Егерей навсегда». Все об этом знают.

– Она права, – промолвил Йорген. – Они первыми выступили против Конвенции. Даже в тридцать седьмом перегнули палку…

Подполковник сделал ещё несколько шагов.

– Но зачем? – он теперь спрашивал себя. – Почему мы не могли жить мирно?

– Надеюсь, что найдётся этому объяснение, – Олаф не отставал.

– Я хочу объяснения тому взрыву…

Вдруг Керст остановился и прислушался. Вдалеке послышались крики о помощи, затем выстрелы. Вновь некоторый визг, пронзительный, словно ту девочку, которую отряд услышал раньше, не успеют спасти.

– Это мирные! – вскрикнула Астрид. – Надо им помочь!

– Постой, – остановил её Йорген, и вдруг в его руках появилась старая клавиатура мидгардцев, призванная из «КЕРНЕЛа». – Мы не знаем, где и кто именно кричал. Я взломаю систему. Взломаю камеры, и поймём, кто этот враг.

– Взламывай, а мы тебя прикроем, – не переставала оглядываться Ингрид.

– Она права, майор. Лучше держись у меня.

Калисен последовала совету Лекаря – осталась с ним стоять под его защитой. Йорген одним движением вскрыл панель, где был разъём, и вставил шнур. Тут же перед ним появились строки кода. Он набирал по голограмме клавиатуры быстро, как он делал на обычной.

– Так, теперь надо внедрить таблетку в брешь, которую я едва создал за пятнадцать секунды… И…

Он нажал на ещё одну клавишу.

– Готово.

Вдруг перед глазами появилось видео перед атакой. Толпа протестующих альвов на дороге, удерживаемая гвардией, вдалеке стояли зеваки. Йорген заметил странную фигуру, чересчур знакомую. Лицо сразу выдало личность.

– Министр?! – он пришёл в ярость, – Командир, народ, вы должны это видеть!

– Что–то случилось? – спросил Вестир через свою «Валькирию», но потом сам был ошарашен. – Этого не может быть! Как ему удалось раньше нас попасть?

«Он действительно лоялен к «Корпусу»… – Калисен видела его лицо. – Пора действовать!»

Военкор хотел вмешаться, но перебили:

– Астрид говорила, что он под подозрением канцлера, – Ингрид осознала.

– Откуда ты знаешь это? – Маркус спросил.

– Её задержали тогда, – брат промолвил. – Что ещё она говорила, Калисен?

Астрид пыталась вспомнить. Она не ожидала, что с неё потребуют всё, и решила помочь им. Теперь они все имели дополнительное задание от канцлера.

– Фригг говорила о прошедшей эпидемии психосейдроза… Все военные заразились, кроме моего отца и его… Поэтому Совет решил, что Эйнарссон предаёт нас?

– Понятия не имею… – Йорген ответил.

Вдруг он удивился:

– Бог мой, вы должны это видеть.

Тут же у всех появился чёткий снимок министра с эмблемой на пластине левой руки. Весь в тёмно–серой броне и местами в жёлтом подброннике. Только он вместо «плитника» имел русский жилет со стропами, точно такой же, как и у Эрленр, но другого цвета, сочетавшегося с остальной формой.

– Это случайно не броня «Корпуса»? – Дэлкерс спросил. – Мне кажется, что так и есть.

– Та самая. Образец ванахеймский, – Лайне произнесла. – Всё русское, но переделанное до ума.

– До ума? – Олаф не понимал. – С каких пор ванахеймцы вырываются вперёд?

– Это не просто так, – Эрвик понял. – Они готовятся к войне… К новой Асо-Ванской.

– Не исключаю, что война повторится, однако почему он в ней?

Астрид тоже смотрела на фото, но всматривалась в лицо, и на секунду увидела иную внешность. Человеческие черты, но изменённые слегка к оленьим. Лицо с иной кожей, оленеподобной, имелись рога, и в тот момент услышала на знакомом языке, русском, слово:

К А Й С Т …

Вдруг у солдата начались судороги, сопровождаемые головной болью.

– Астрид?!

Она видела перед собой всё в красном цвете, видела падавший белый снег, и прораставшие корни ясеня, подобно Иггдрасилю, но тот имел красные светящиеся листья и белую кору. На долю секунды вместо пыли промелькнул неизвестный ранее ей интерьер серого цвета, будто реальность хотела измениться в её глазах.

Т Ы _ – _ И З Б Р А Н Н А Я _ К А Й С Т …

А С Т Р И Д _ К А Л И С Е Н …

Искры, красные, будто от костра, мелькали перед ней и вокруг Йоргена и Ингрид. Она чувствовала боли ещё сильнее, и услышала ещё больше слов.

Н О В А Я _ В Е Н Е Д И Я _ Т Е П Е Р Ь _ М О Я …

У _ В А С _ Н Е Т _ Ш А Н С О В …

Она корчилась и лежала на пыльной земле и не просто кричала, а вопила так громко и резко, будто была готова родить. Это вызвало у Ингрид, Йоргена и остальных, слышавших это по связи, очевидную опаску.

– Командир, – Амзель прикоснулся к своей «Валькирии», – Калисен плохо! Она…

Лекарь продолжал слышать её крик, оглушивший чуть ли не каждого.

– Она кричит прерывисто! – врач докладывал. – Мне кажется, что это происходит из-за сейдрового удара!

– Выясните своё местоположение, старший лейтенант!

Он не хотел, чтобы она умерла на месте от простой пыли.

– Мы находимся близко к эпицентру?! – Олаф чувствовал, насколько сильно девушку дёргало. – Керст?! Я… Я не могу её удержать!

– Судя по карте… В двухстах метрах от нас площадь…

Йорген посмотрел в сторону Лекаря.

– Плохо дело… Лайне, помоги Амзелю. Что с майором?

– Мы её куда–то понесём? – полковник оказался рядом с врачом.

Она присела и увидела покрасневшие глаза.

– Ей нужна помощь позарез! Амзель сам не справится. – Ингрид встала. – Как там с камерами?!

К счастью, Керст нашёл решение.

– Несём её в торговый центр. – Йорген нашёл нужное здание. – Мне не нравится эта буря… Отнесём в убежище, Эрвик!

– Вас понял, подполковник! Уводите её в безопасное место, – Вестир промолвил. – Если повезёт с выжившими, попросите о помощи. Конец связи.

Йорген отсоединил клавиатуру, и тотчас снег и ясеня исчезли бесследно. Калисен перестало дёргать, лежала спокойно. Он подошёл к Егерю и отряхнулся от пыли, падавшей подобно снегу.

– Вперёд, это недалеко. В нескольких метрах. – Он и Амзель подхватил Калисен с трудом. – Мне уже не нравится, что у Калисен такое… пред-дембельное настроение…

Он посмотрел на её лицо и удивился:

– Храни нас Один… – Керст тащил её на своей спине. – Ты не думаешь о том же, о чём и я, Лайне?

– О чём ты?

– Посмотри в глаза.

Она подошла к подруге и увидела покрасневшие глаза и расширенные зрачки. Лайне посмотрела на Кузнеца вновь, и тот пояснил:

– Та инфекция… Последствия сейдрового удара… Асгард и Ванахейм в пятьдесят третьем закрыли на карантин… Надо найти стабилизатор у местных врачей, если те выжили…

– Согласен, – Амзель промолвил. – Он нам понадобился кстати.

Перешагивая обломки, четверо успели добраться до расколотых стеклянных дверных панелей, обмоченных темно–красной кровью, едва стекавшей струями вниз. При входе они увидели разбросанные пакеты и вещи, перемешанные с влагой, вдалеке маячила звонко сигнализация. Лужи крови и расстрелянные гильзы на полу придавали тяжёлую атмосферу угрозы, будто само место говорило, что нужно следить за тылами. Вывески, тоже покрытые мерзкой жидкостью, веяли собой более мрачную угрозу. Это место стало бойней: эльфы потеряли всё, что было дорого.

– Если бы мы успели, то этого не произошло, – Йорген себя винил и передал Астрид Амзелю. – Если бы я успел, то никто бы не пострадал…

Он освободился от груза потому, что чувствовал нечто.

Он боялся одного. Воспоминаний.

– Всё в прошлом, Йорген, – Ингрид сказала, отдышавшись и чувствуя вес подруги, как и Олаф. – Да, мы опоздали, но не все альвы уничтожены.

Он чувствовал страх сильнее, словно в нескольких метрах дышала толпа, но чувствовалось, что дышали у самой спины.

– Не все?! Эти турсы, те самые из Нифльхейма… они здесь. Они уничтожили нас. Вспомни «Врата», вспомни бункер…

– Я помню. Но нельзя это считать…

Йорген вдруг прицелился в глухую тьму из-за шороха. Его чутьё не подводило.

Он держал пулемёт крепче, чем раньше. Его броня практически не имела цианового цвета, ибо вся покрыта пылью, въевшейся в форму. Дыхание еле слышалось, но оно прервалось неким стуком, затем лязгом.

– Приготовиться всем, – прошептал он. – Это они…

Стук повторился, затем лязг стал ещё громче.

– Мне это не нравится…

Вдруг включился свет, и тут же проявились фигуры, изуродованные до неузнаваемости. Фигуры были одеты в повседневную одежду и еле напоминали альвов. От них едва остались длинные острые уши и атлетическое телосложение – то набухшие, то худые тела едва двигались.

– Это… это мой народ?! – Йорген не понимал, что сделали с ними.

Он вспомнил Нифльхейм. Толпа мертвецов теперь стояла перед ним вновь. Эти существа не были больше теми эльфами, которые Йорген и другие Егеря знали: потеряли свой разум и стали дословно мертвецами, жаждущими только живой крови. У некоторых был бордовых нарост кристаллов, проросших вглубь их тканей, другие имели большинство заменённых частей на ржавый металл.

– Они уже мертвы, Йорген! – Ингрид пыталась сбить его страх, но не могла стрелять – держала Астрид на себе как могла. – Открыть огонь!

Вдруг началась стрельба, и толпа с криком устремилась в сторону Егерей.

– Ставь «Имира»! – крикнула Ингрид. – Быстро!

– Ну же! – Олаф держал девушку.

Он послушался, и в руках Егеря появился каменный кубик с руной с ребром в пять сантиметров, и тут же он кинул его в сторону врагов. Только ударившись до пола, куба взорвался, заморозив мертвецов, и на месте взрыва появился огромное, подобно великану, каменное существо, начавшее сметать всё на своём пути, оставляя только груды льда.

Тотчас Йорген услышал речь. Человеческую.

– Наверх! Выжившие там! Можно пройти через служебные лестницы.

Во тьме слева от него Егерь нашёл дверь и открыл её. За ним поднимались двое, и казалось, что подниматься по ступеням долго.

– Это не «Корпус» заразил их, да? – спросил Йорген. – Эти кристаллы… Ингрид, что было на тех мертвецах?

– Ты сам видел, что у них нарост подобно кристаллам граната… – опиралась Ингрид на перила, придерживая дробовик и Астрид. – А что именно?

– Симптомы могут быть. Внешние, видимые, как при простуде. Краснота глаз, сонливость…

Керст увидел дверь под слабым светом от потолочной газовой лампы.

– Кажись, мы добрались.

Он открыл её, и вдруг появились вооружённые, ожидавшие их прибытия. Они навели винтовки на Егерей. Один из них спросил по-немецки

– Руки вверх. И кто вы на самом деле?

– А кого вы ожидали, а? – Подполковник перешёл на их язык и проявил свою дерзость, не свойственную его народу. – Даже вы посмели навести оружие на земляка?

– Вопросы задаю я, товарищ, – ответил альв в форме Егеря.

Седой, но зрелых лет, с бородой средней длины. Это был, наверняка, местный генерал.

– Повторюсь: кто вы на самом деле?

Вдруг к ним подошёл ещё один альв. Без оружия, в повседневной одежде, с респиратором и клавиатурой, встроенной в перчатку, с известным логотипом и русской раскладкой – подарок от «Хельсинского Машиностроения». Клавиши были очень мелкими, будто можно было легко ошибиться: например вместо «Д» можно было попасть в «Щ» или «Ж». Хотя это не усложняло его задачу – наоборот, быстро набирал за считанные секунды.

– Йорген? – спросил он, но на общем языке для всех. – Это ты?

– Айден? Ты… Ты жив! – Йорген обнял юношу. – Слава Одину, ты жив, кузен!

– Не надо так, – тот попросил освободить его от объятий. – Я и так весь в напряжении…

– Кто это, Йорген? – не понимала Ингрид тайну родства, как и Амзель, державший Калисен.

Юноше в респираторе тоже стало интересно, кто эти дамы.

– А это ещё кто? – он тоже поднял интерес, дыша хрипло через респиратор.

Он вновь посмотрел на знакомого Егеря и спросил:

– Они не заражены?

Вдруг альв заметил девушку, которую Лекарь держал.

– Она не заражена?

– Пока не знаем, – Лайне произнесла. – Потому мы решили подняться к вам… Вы, собственно, кто? Доктор?

– Не совсем, но имею навыки лечения… Практиковал только что.

Керст, поняв свою ошибку, быстро познакомил Айдена и девушек:

– Ах да, прошу прощения. Товарищи, это Айден Вэлкирн… Или просто Айден… Кузен, это Ингрид Лайне, Олаф Амзель и…

Альв ладонью показал на ослабленного солдата.

– Астрид Калисен.

– Лайне? Та самая эйнхерия? – юноша произнёс.

– Да, та самая я. – Ингрид едва выдохнула. – А почему вы так спросили, м?

У Вэлкирна было на уме одно. Он знал, о чём нужно ещё спросить:

– Вы из какого отряда? – возник логичный вопрос. – Мы никаких сигналов от Асгарда не получали…

– Потому что сеть глушат либо «Корпус», – Йорген произнёс, – либо кто-то ещё. Мы из отряда Егерей «Орден». Вальгалла послала нас сюда разобраться с вашей…

– «Орден»? – переспросил кузен, – А куда подевалась «Эскортера»?

– «Эскортера» уничтожена, – поникла головой Ингрид. – Но Нифльхеймские «Врата» в рабочем состоянии… Вестир тоже жив…

– Эрвик? Хранил бы меня Один, не зря я работал оператором у вас.

– Оператором? – вдруг Астрид еле произнесла, протяжно.

– Я работал с тем отрядом в качестве связующего звена с Вальгаллой и Советом… В тот день мы оплакивали смерть тринадцати человек. А когда мы нашли троих выживших, то сами не знали радостной вести.

– Ладно уж, хватит о прошлом, – Йоргену не терпелось закончить и пойти дальше. – Террористов вы видели?

– Кстати, о террористах, – сказал эльф-Егерь. – Меня звать Кальвин Яцге. Глава местной обороны и менеджер «Альвхейм-Концерн»…

– Тот самый «Концерн», который делает винтовки и не только? – вновь Астрид еле спросила.

Она была готова к тому, чтобы упасть на пол из плитки, но напарник не дала совершить это. Егерь-Кузнец держал одной рукой, несмотря на тяжёлое из-за брони тело.

– Именно, – Кальвин кивнул удивлённо. Он подошёл к ней и обнаружил явную красноту глаз, левый дёргался часто. Два тика в секунду, подобно биению сердца, насторожило его, и Егерь приказал:

– Вэлкирн, осмотри её… Мне кажется, что та станет одной из них…

Айден подошёл к Шторму, и вдруг в его руках материализовался стабилизатор, какой они искали. Он протёр плечо пропитанной спиртом тканью, приставил дуло и спустил курок, и она почувствовала, что моментально прибавилось сил. Астрид выпрямилась и спросила в страхе.

– Что это было такое? – Калисен не могла сообразить, что с ней творилось. – Я слышала русскую речь, и затем… отключилась?

– Психосейдроз, – Айден произнёс заключительно. – Заболевание, вызванное излучением сейдра… Реже встречается случай, при котором оно является хроническим или непостоянным…

Он осмотрел глаза. Зрачки сузились, красноты не было.

– Калисен, Вы бывали ранее здесь?

– Я? – она пыталась вспомнить. – Я бывала здесь недавно, на выходных.

– Хм…

Вэлкирн сомневался, что могло вызвать красноту, и объяснил ей на своём языке:

– При психосейдрозе нервная система переживает резкие скачки. Особенно может возникнуть онемение, страшнее – паралич органов. Но у вас никогда не было паралича или онемения, только боли…

– Не надо рассказывать об этом, Вэлкирн, – прервал Кальвин. – Давайте вернёмся к теме… Итак, ровно в одиннадцать часов, десять минут назад, произошёл взрыв…

Он взмахнул рукой над столом, и тут же появилась трёхмерная карта города. Егеря смотрели на стол и заметили светящуюся красную точку среди голубой архитектуры.

– В центре города, на месте площади, где было большинство народа, образовался кратер с предполагаемыми размерами: четыре метра в глубину и восемь метров в диаметре, исходя из силы толчка. Затем по цепной реакции прорвало трубы от котельной отопительной станции под городом, вследствие чего автомобильные дороги превращены в месиво…

Вэлкирн не согласился с министром.

– Это не точные данные. Взрывчатка была сейдровой.

– Что ты имеешь в виду, кузен?

– По камерам я могу сказать, что ещё глубже, ведь сейдровый удар мощнее, чем обычный взрыв… Что может располагаться глубже четырёх метров, министр обороны?

– По чертежам города здесь расположены… это же военный склад! Боеприпасов достаточно, чтобы заставить нас отправиться к...

Он сверял планы сооружения и обнаружил нечто страшное.

– Твою ж налево… Мы не учли ещё одно. Сколавикский ядерный комплекс…

– Сколавикский ядерный комплекс? – Йорген переспросил. – Нет, это бред полный! Его никогда не было в плане инфраструктуры! Мы изучали это место досконально.

– Мы это скрывали от гражданских, – Кальвин прервал. – Но одного мы точно хотим… Нельзя допустить, чтобы это взорвалось.

– А если он взорвётся? – спросила Лайне.

– Если взорвётся, то… – Яцге чувствовал горечь. Он посмотрел на Ингрид с Астрид, и горечь усилилась. – Мой народ погибнет, как и значительная часть этой земли…

Едва слеза навернулась на глазу, и он едва произнёс:

– Прошу вас…

– Мы с этим разберёмся, господин министр, – Ингрид успокоила.

Она выдохнула и спросила:

– Что дальше было?

– Далее на нас напали силы турсов с наростом, – продолжил Егерь. – Некоторых из нас сбились с пути и вскоре превратились в тех… мертвецов. Мы организовали временный изолятор, в котором пока несколько солдат и гражданских с малым проявлением нароста кристаллов. Они тут…

Он показал рукой на пространство за Егерями. Солдаты обернулись и увидели около сотни выживших. Они тоже смотрели на них. На уровне, где Егеря стояли, организовали госпиталь: расставленные лежанки, раздобытые здесь, образовывали ряды, медицинских экранов не хватало на ограждение мест друг от друга. Астрид увидела, как кто-то корчился лёжа от боли, и к нему подбежал эльф-Лекарь в броне. В другом месте были здоровые, пока не подвергшиеся инфекции. Среди них она увидела молодую мать с трёхлетним ребёнком, напоминавшим её. Девочка, держа плюшевого волчонка, покрытого сажей, прижалась к маме, но смотрела на Егеря. В их глазах читалось одно – страх. Они все боялись, что хлынет больше мертвецов сюда, но надежда у маленького альва сверкнула под тусклым светом ламп. Она увидела в Калисен спасителя, но та не понимала этого. Вдруг слеза покатилась по щеке у малыша, и тот прижался к родителю. Девушка смотрела на Шторма и промолвила на своём языке:

– Помогите нам… Прошу…

Она еле выговорила это, и Астрид сняла кепи и отцепила провода. Подправила локоны у макушки и по бокам – голове стало легче, свежо. Косу, сплетённую мамой утром, положила на своё левое плечо, та блестела под светом.

– Подержи, – она отдала это Амзелю, а сама подошла к жителям.

Присев на корточки, солдат увидел, как девочка обернулась. Слёзы стекали по щёкам, длинные ушки покрылись золой, как и лицо и верный ей друг – её, видимо, выносили из горящего здания, как и маму. Локоны светлых волос потемнели, кончики едва обгорели, хотя они имели заплетённые косы, такие же, как и у солдата. Вдруг её интерес привлекла коса на плече – девочка потянулась к ней и тронулась, однако побоялась. Егерь тоже не хотел, чтобы трогали, но разрешил.

– Можно, можно, – она прошептала на их языке.

Услышав это, малыш вновь дотронулся до косы. Ей это понравилось, что уже держала её в маленьких засаленных ручках. Мать посмотрела, как её дитё едва игралось с ней, и легонько улыбнулась, забыв произошедшую полчаса назад катастрофу. Их радость передавалась и Егерю, заставив его тоже улыбнуться.

– Как Вас зовут? – женщина обратилась. – И откуда Вы?

Стало неловко.

– Астрид… Астрид Калисен, – Егерь прошептал. – Я из Асгарда, но… Родилась в Ванахейме.

Она вновь посмотрела на маленькую эльфийку и спросила:

– Почему вы спросили это?

Девочка всё ещё держала косу, и мать дала ответ.

– Она была опечаленной… – девушка не знала, как смягчить объяснение. – Но сейчас рада Вам и отряду.

В словах Калисен заметила некоторую печаль, которую невозможно было смыть. Девочка всё ещё не могла оторваться от волос, но вдруг перестала их держать. Она хотела вновь притронуться, однако что-то отталкивало. Почувствовав свободу, Егерь ответил.

– Ну, я тоже рада вам… – она произнесла, затем спросила, – Чем я могу помочь?

Вдруг солдат увидел: одного эльфа среди них нет.

– Где её отец?

При её вопросе мать едва заплакала:

– Он… Он…

Тотчас девочка показала пальцем на министра обороны и едва прошептала:

– Дедушка, – она произнесла и вновь прижалась к маме с волчонком.

Астрид посмотрела на Кальвина и поняла, что те были его единственными выжившими из семьи. Она встала и подошла к остальным из «Ордена». Яцге не мог что-то найти, но, подняв голову от звука шагов, увидел Калисен. Та хотела его спросить.

– Я увидела девочку с мамой… – она промолвила тихо. – Ребёнок говорит, что вы её дедушка.

– Дедушка? – он переспросил.

Астрид показала рукой на девочку с волчонком, и альв понял, о чём была речь.

– Они… Они мне дороги. Её отец – мой сын. Егерем не был.

Он опёрся об стол руками и продолжил:

– Погиб он. Защищал наш отход внутрь центра и настаивал на том, что справится…

Кальвин хотел стукнуть кулаком об стол, но чувствовал себя слабым для этого.

– «Справится» он говорил… Его толпа настигла и разорвала на части. Лучше бы я остался прикрывать.

Астрид слушала его и ответила:

– Он правильно поступил. Не каждый был готов к этому. Даже мы. Он выиграл вам время.

– Он не был Егерем, солдат…

Альв повторил это, будто хотел убедить Шторма в правильности своей позиции.

– Остался в гвардии. Не хотел ехать в Асгард… Не хотел бросать дочь.

Министр достал из подсумка жетон и протянул ей. Она увидела на нём выгравированную надпись на латинице – «R. Jatzge, Alfheim-Garde, B+». На обратной стороне была зола.

– Он кого-то спасал? – Калисен обратила внимание. – И запах… гари сохранился…

– Его семья была в зоне эпицентра. Удар взорвал котельню и пожар перекинулся на дом…

Он кинул взгляд в сторону девочки, сидевшей на коленках с волчонком, и продолжил:

– Его дочь… Сильвия…

Когда он произнёс это имя, в голове Шторма некоторая мысль проскочила. Слушала дальше.

– У неё сегодня был день рождения… Он подарил волчонка. Это было последнее, что осталось от него…

– Но вы же для неё стали единственным…

– Дедушкой? – белая левая бровь на морщинистом лице была поднята по воле эльфа. – Потерять отца в таком возрасте… Ты когда-нибудь теряла отца?

– Он ещё жив, – она не обиделась. – Но скорее всего он потеряет меня. Посмотрите вокруг: практически от города ничего, кроме войны не осталось.

Вдруг в разговор вступили навыки военной корреспонденции, и Егерь вспомнил о диссертации.

– Такая ситуация была и на фронте в Асо-Ванской…

– Вы там были?

Калисен посмотрела на него, седого, и ответила:

– Шестьдесят второй год шёл. Я смотрела, как люди погибали. Стояла в тылу. Помню, что мимо моей головы пролетела пуля со стороны ванахеймцев. Ещё чуть-чуть, и меня не было бы здесь. Хорошо, что был шлем надет…

– Были солдатом или сестрой милосердия? – он слушал её рассказ.

Она задумалась, однако нашла ответ.

– Нет. Ни им, ни ею. Военкором была. Из Асгарда. Прибыла на Йотунхеймский фронт близ Утгарда ради диссертации.

– Вот как. Корреспонденция в войне. Мой тоже туда пошёл, но бросил на первом году… А вы прошли весь курс?

Астрид покачала головой.

– На втором бросила. В конце того курса была та самая дипломная работа.

Вдалеке гремели эхом выстрелы – остальная часть «Ордена» имела свои проблемы. Она посмотрела в сторону лесов и промолвила:

– Я решила иначе. Пойти служить, чтобы изменить всё. Не зря говорят, что «историю диктуют победители, а побеждённые под диктовку её пишут».

– Вы правы, солдат, – старик согласился. – Отчасти…

Кальвин почесал свой затылок, думая о новом плане.

– Вы добрались по аварийному пути, так ведь?

– Да, – ответила Астрид, всё ещё не понимая, что с ней начинало твориться.

Почему она видела всё в красном цвете с листвой, снегом и искрами? Неужели тренировка канцлера была ложью, чтобы смягчить агонии Калисен? Или из-за пыли с ней начинало это твориться? Несмотря на вопросы в голове, она продолжила:

– По крайней мере…

– А ты весьма молода, чтобы сражаться… – произнёс министр, – Больше работала с мирным населением…

– Не совсем, – Егерь не знал ответа.

Вдруг он задал каверзный вопрос:

– Сколько раз доводилось вне Асгарда действовать в операциях?

– В операциях? – Астрид было стыдно рассказывать про свой опыт. – Я была только на патрулях, но это задание… Первое…

– Странно, вроде бы все Егеря на первом вызове чувствуют себя хорошо, однако…

Вдруг по связи с Ингрид связался командир «Ордена»:

– Лайне, это Эрвик! Нужна поддержка на площади! Бери своих и прикрывай нас, понятно?!

– Так точно, товарищ командир.

– После этого мы уходим отсюда! Конец связи!

Ингрид вновь прикоснулась к наушнику и посмотрела на Йоргена.

– У нас новая задача… Рандеву на площади, затем мы уходим.

– Мы не можем так поступить, – Астрид подошла к ней. – Ты сама видела, сколько гражданских тут?!

Тень перевела взгляд на госпиталь, затем на министра. Когда тот подошёл к ней, он произнёс.

– Дай мне его частоту, – попросил альв. – Эрвика я знаю с того времени, когда он служил в другом отряде раньше…

– Вы сами не собираетесь эвакуироваться? – Олаф спросил, подав Калисен кепи с гарнитурой. – Моя напарница волнуется за вас и остальных.

Лайне посмотрела на Вэлкирна и спросила:

– Как думаете, доктор, до Альвейсс-Штадта дойдёте?

Министр юрко призвал голограмму карты на столе – за десять секунд вместо плана города был весь ландшафт мира. Он что-то разглядывал, затем произнёс:

– Город в десяти километрах отсюда. В теории можем дойти, но не знаю насчёт раненых.

Он вновь посмотрел на карту и продолжил.

– Если через леса пройти… Незаметно…

– Это слишком рискованно, – Кальвин остановил.

В руках Егеря появилась голограмма, и Яцге промолвил:

– У столицы тоже проблемы. Осада стен.

– Осада? – Лайне не поняла. – Если это те самые…

– Заражённые, – министр протянул планшет.

Лайне взяла его, и трое Егерей из четвёрки вместе с ней видели, как оборона отстреливала оживлённых с наростом, стоя у стен. Затея военкора с эвакуацией стала бессмысленной, ведь тех безоружных могут пристрелить на месте.

– Мы опоздали.

Оставалось одно – разобраться здесь.

– Если эвакуация обернётся риском, – Ингрид вернула голограмму альву, – «Орден» сделает всё, чтобы оттеснить заражённых здесь и сохранить город.

Её слова повлияли на министра положительно.

– Соглашусь с Вами, госпожа, – он посмотрел на неё, затем на девочку. – Пока не разберёмся с заразой – не уйдём отсюда…

– Постойте!

Айден что-то задумал. У него на уме было значительно большее, чем у министра.

– Что нужно, Вэлкирн? – Яцге удивился.

– Могу ли я стать их… оператором? – спросил юноша, – Скажем так, вновь тряхнуть стариной?

Эльф посмотрел на него со скептицизмом, но вскоре разрешил:

– Да, твоя помощь нужнее им… Действуй!

Когда Айден ушёл к терминалу у стола, Егеря прошли через баррикаду из разрушенной бетонной колонны, и вскоре оказались на улице, заполненной привычными сгоревшими машинами и обломками. Узкая, словно прижали Егерей тисками.

– Смотреть в оба, – Керст промолвил. – Хоть это и другой район, однако террористы могут засесть везде.

Лежавшие осколки стекла на мокром от крови асфальте покрылись пылью, превращаясь в коричневую керамику. Вдруг с четвёркой связались:

– По этому пути вы попадёте к отряду, – дал информацию Айден напоследок. – Отслеживаю местоположение…

Он немного помолчал, затем добавил:

– Два маячка на соседней улице в клике от вас. Также окажетесь в тылу террористов…

Вдруг он опомнился и добавил:

– И ещё одно… – альв-юноша произнёс, – Удачи Вам.

– И тебе того же, кузен, – Йорген поблагодарил.

На броню вновь ложилась пыль, едва сносившаяся ветром, снаружи приглушённый солнечный свет едва слепил Егерей, но он продолжил:

– Нам сюда.

За ним девушки последовали.

– Астрид, – произнёс Лекарь и протянул ей что-то.

Калисен заметила и спросила:

– Что это?

– Это тебе. Респиратор. В моём «КЕРНЕЛе» лежал. Защитит от пыли лёгкие… Просто ты начала дёргаться в конвульсиях…

Егерь приняла подарок и надела его, предварительно подправив кепи с гарнитурой. Амзель тоже надел респиратор, как и остальные, и четвёрка оказалась на улице. Послышались выстрелы и голоса на альвском наречии – террористы прижали товарищей.

– Что теперь нам делать?! – спросила Эрленр, скрываясь от пуль.

– Стрелять! Только стрелять! – откликнулся Маркус, отбросив прикладом заражённого и пристрелив его, теперь лежавшего. – Эти живые трупы меня бесят!

Они увидели своих в непроглядной пыльной завесе – двое прижатых Егерей отстреливались от тех альвов, что были на крыше.

– Используйте тепловизоры! – сказала Церва четырём пришедшим. – Неважно, на прицеле ли он у вас или нет!

Тотчас у Калисен «Валькирия» переключилась на другой режим, и она видела всё вокруг себя в температурном градиенте – красным было тепло, синим – холод.

«Хальвдан?!» – для неё это было открытием. «Эта «Валькирия» и это умеет делать»

Она тотчас сообразила, кто стрелял по ним. Вдруг она почувствовала нечто.

Этим нечто была её натура. Натура Шторма.

Эта вещь, подобно резкому уколу в плечо, проявлялась только на тренировках, нигде больше. Но сегодня её боевое крещение. Попал Егерь в самое пекло событий.

Астрид юрко, как на учениях, попала в голову троим, затем перекатилась на другую сторону улицы, и ещё четверых уложила. Она быстро перезарядилась, и увидела подходивших повстанцев.

«Чёрт, их слишком много!» – она была в ярости, но это не мешало ведению огня. Остальные были поражены, ведь на ней не было очков или прицела с тепловизором. «Они чересчур метко стреляют!»

Вдруг в «плитник» попали – пуля от карабина азастряла в анти-рикошетном слое. Егерь почувствовал удар снаряда и «отомстил»: тот альв, попавший в неё, получил в голову, не поняв, что произошло. Калисен дальше перекатилась и вела стрельбу. Подмоги не было столь долго по её меркам – для Шторма всё шло медленно, и это давало немного заскучать, однако её это, наоборот, злило.

Когда она решила полезть за новым магазином, солдат обнаружил, что истощён в боеприпасах. Калисен убрала «арочку» в «КЕРНЕЛ», а вместо него в руках появился пистолет Schwarz-Arsenal MASP – револьвер, сделанный лично Двалином под требования военкора. Имел стабилизирующий приклад, планку Пикантинни, на которой закреплён вальгалльский открытый голографический прицел, а также удлинённый ствол. В столь длинном и широком барабане имелось восемь пуль «ванахеймского» калибра – семь и шестьдесят два на тридцать девять миллиметров. Столь массивный пистолет был только у неё, и она начала попадать из него по головам мертвецов, как из снайперской винтовки Ингрид, но не столь быстро. Отдача едва не выбивала ствол из рук, но Астрид контролировала это легко, ведь она – Шторм.

Но её сейчас волновало не это.

«Где Эрвик?!» – она подумала, когда выстрелила по ещё одному альву-мертвецу, бежавшему на неё по улице.

Когда пули в барабане закончились, и в резерве не оказалось ещё, Калисен оставалось одно.

Использовать меч.

Да, её меч в ножнах, которым обычно не пользовалась, однако заставляли фехтовать ими на учениях.

Солдат правой рукой взял за рукоять, и почувствовал, как сервоприводы ножен открывали корпус, чтобы Калисен достала клинок. В Вальгалле такой приём был обычным явлением – ножны на спину делали таким образом, чтобы Егерь быстро доставал меч. Если бы его оставили монолитным, как в прошлых веках, то усилий понадобилось бы уйма, но инженеры продумали до мелочей и представили это изобретение Асгарда вместе с «КЕРНЕЛом», мол, «так смотрится красивее».

Егерь вдруг переместила кусок заострённого металла перед собой и начала бежать в сторону террористов, что вновь удивило товарищей по отряду.

«Я вас всех в куски разрежу!» – она увидела первого, стрелявшего в её направление из-за звука шагов, и Калисен поставила меч в положение защиты.

Спереди неё пули не доходили, а растворялись в сейдровом барьере, что испугало врага. Он её не видел, а она – да, но не давала знать о себе: на минуту стала «немой». Егерь был теперь близко к нему, и меч оказался между рёбер повстанца, за ним едва выглядывало остриё. Шторм его проткнул, и Астрид резко вынула своё оружие из него. Враг почувствовал, что кровь шла, и упал на колени, потом плашмя.

Другой целью был эльф на крыше.

Она присела, и две секунды спустя Шторм совершил прыжок из пыльной глубины в едва различимую, но всё ещё пыльную среду. Благодаря сейдру Егеря подняло на уровень выше крыши дома, и ноги девушки тотчас оказались на ней, как и взгляд наравне с неприятелем. Калисен не стала церемониться – отрезала нападавшему правую руку. Из проделанного разреза фонтаном пошла кровь, испачкавшая броню. Она пыталась прикрыться мечом и защититься, но было поздно.

Вдруг снизу раздался взрыв, и военкор удивился – это была Ингрид.

Её лицо обволакивали струи пламени, ибо она активировала свою силу. Одной рукой она запускала сгустки горячего воздуха, воспламенявшиеся мгновенно, другой держала копьё, лезвие в прямом смысле горело, но не разрушалось.

Первый бросок, второй…

Третий прожёг сердце альва и испепелил моментально, а четвёртым, финальным, Егерь испепелила ещё четверых и услышала чей-то бег. Через тепловизор Астрид были видны двое, но с оружием.

Она узнала их – это были Вестир и Номириус.

Калисен спрыгнула вниз и встретилась с остальными, всё ещё не понимая, что на неё нашло. Двое бежавших были остановлены вопросом:

– Вы нашли Фалькен?! – Маркус спросил. – Она ещё жива?

Дэлкерс остановился и отдышался.

– Её нет.

Он перепроверил свой «трофейный» карабин – эльфийский «Schwert» 70 от «Альвхейм-Концерна». Отобранное из рук террористов в ближнем бою, оружие имело мидгардский голографический прицел с откидным увеличителем, открытый прицел, повёрнутый на сорок пять градусов по часовой стрелке от закреплённого «мидгардского» собрата, и длинный ствол. Ему казалось, что это была полуавтоматическая винтовка, собранная из обычного автомата, также обратил внимание на приклад – складной, десантный вариант. Однако его ожидание развеялось.

– У эльфов оружие никак не отличается от асгардского, – Номириус произнёс и решил вставить магазин от своего оружия.

Но не успел он достать его, как почувствовал некоторую силу, слегка оторвавшую от тротуара:

– Ты нам, чёрт побери, скажи, где она?! – Маркус вдруг схватился за однополчанина, будто тот подводит их. – Где Фалькен?!

– Отпусти ты его, Амзель! – Керст не на шутку был тоже зол. – Они были там…

– Но никого не нашли, даже её, – Скала всё ещё держал напарника в стрессовой ситуации. – Скажи нам, где она!

– Оставь ты его в покое, Маркус! – Эрленр вмешалась в дилемму. – У нас мало времени!

– Отставить, солдат!

Командир вмешался в возникшую разборку.

– Амзель, отпусти его. Мы прочёсывали комплекс. Он говорит правду.

Куфия Райссена была полностью покрыта пылью, но Дэлкерсу было всё равно на это. Он привык выживать в полной слепоте в пыльных бурях Хельхейма и Марса. Маркус нервно дышал и, успокоившись спустя некоторое время, слегка ослабил хватку. В конце концов, человек освободил его. Кайторон понял и дал ответ:

– Мы искали её в комплексе… – Бродяга произнёс.– Её там нет…

– Всмысле её нет? – вдруг в разговор включился Кальвин. – Простите за моё вмешательство в операцию, господа Егеря, но…

– Яцге, мы всё перепроверили, – произнёс Эрвик. – Её действительно нет, как говорит мой солдат. Я не исключаю, что она могла сбежать из города.

– Сбежала? Только не это…

Вдруг командир услышал знакомый голос по «Валькирии»:

– Что Вы имеете в виду, господин министр? – Айден спросил по связи.

– Вэлкирн?! – Эрвик не был рад, но не зол. – Ты всё ещё жив, дорогой…

– Я тоже рад вам, Вестир, но сейчас не до распростёртых объятий.

– Айден прав, – Яцге промолвил. – Я получил некоторые сведения о «Корпусе». Агент присутствовал на беспорядках. Их ряды пополняются быстро.

– Быстро?

Министр молчал, и спустя несколько секунд ответил:

– «Корпус» хорош в перепрограммировании «Валькирий», Эрвик. Они промывают мозги пойманным Егерям, следуя своей директиве «Равенство».

– «Равенство»? – Ингрид спросила, – Мы ранее не видели упоминания этого… слова?

– Это тактика их главы. Сделать всех равными, подобно себе… И он также хочет сравнять асов и ванов таким способом.

– Это бред, министр, – Вэлкирн промолвил. – Они понимают, что идут против Конвенции, но это…

Калисен слушала переговоры, но что-то заметила наверху. Движение красного контура по крышам её насторожило, и она прервала их.

– Им всё равно наплевать, – Астрид произнесла, смотря наверх. – У нас гости. Крыши.

Вдруг после её слов выглянули террористы на одном из зданий. Четверо вооружённых с гранатомётами старого, но известного образца из Мидгарда. От одного из них полетела граната.

– Осторожно! – схватил Олаф Вестира и отпрыгнул от взрыва снаряда. Осколки едва их задели, и командир отблагодарил за спасение:

– Да уж, спасибо, – командир отряхнулся и принялся стрелять по позиции.

Калисен увидела группу целей через свой тепловизор, встроенный в «Валькирию» и, вновь присев, прыгнула вверх. Дальше она подобралась к группе и сделала единственный взмах. Удар перерезал им глотки – у каждого было повреждено горло, и опять фонтаны крови начали струиться в её сторону. На этой раз Астрид была подготовленной – приняла защитную стойку, и капли крови растворялись, попадая на барьер. Поверженные упали намертво, один из них скатился по склону крыши и обрушился на металлическую конструкцию со знакомым грохотом: мусорный бак смягчил падение трупа.

Вскоре террористы вдалеке от них отступили, увидев что-то неприятное на горизонте и оставив трупы своих собратьев гнить, и пыль рассеялась. На небе почти ясная дневная погода осветила всё истинными красками, какими представлялся здешний ужас. Кровь и пыль окрашивали руины в багряно-песчаный цвет. В этот час многие погибли и были обречены в новую, неизвестную Егерям угрозу, однако оставалось неизвестным одно.

Что повело альвов на беспорядки? Что, или кто им приказал так рьяно броситься в бой вместе с мертвецами?

Калисен смотрела на небо. Столь голубой небосвод с единственным солнцем давал надежду выжившим на новую жизнь. Она сдержала своё слово, но не осознавала этого ужаса. Вдруг солдат бросил взгляд на еле живого из трупов внизу. Эльф пытался встать, но не получилось. Тот пал намертво, истекая кровью. Астрид спрыгнула и подошла к нему и легонько перевернула тело ногой.

– Командир, посмотрите на это, – сказала она, ещё не снимая респиратор. – Этот террорист… Лицо всё укрыто.

– Отойди, – приказал генерал-лейтенант и присел на корточки, затем достал нож. Одним движением он разорвал цепочку жетона, другим снял маску с врага.

– Храни меня Один…

Щёки альва местами заросли кристаллами, что встречались и на других, кожа бледнела с заметной скоростью. Ему не верилось, что это те мертвецы, что напали в Нифльхейме – глазницы были открыты, и радужки поменяли окрас: с бывшего ему родным цвета на красный. Вдруг пошла реакция по всему телу быстро – кожа бледнела за секунды. Вестир, заметив это, перерезал горло трупу сзади и встал на ноги, отряхнув со штанов своей «горки» часть осколков кристаллов.

– Это очень плохо, – он промолвил и посмотрел на жетон. Рисунок напоминал эмблему Вальгаллы, но отсутствовало несколько деталей.

– Можете просканировать, что это за организация?

– Дайте его мне, – сказал Дэлкерс и своим визором посмотрел на рисунок. – Это «Эскортера». Отряд Егерей Вальгаллы… Но имени того человека не могу найти.

Зато Эрвик знал, кем труп был. Он узнал в нём Григория Карванса и не мог поверить, что тот пытался убить его и отряд в отместку за резню в холодной пустоши. Но ступор прервался голосом подчинённого.

– «Эскортера»?! Этого не может быть! – возмутилась Эрленр. – Он и так…

– Расформирован, старший-лейтенант, – Эрвик перебил однополчанку. – Потому что он погиб… Из-за меня. Кто-то хотел отыграться на остальных в качестве мести за погибших… Не исключаю, что и на нас тоже отыграется.

– Тогда почему министр был тут? – Астрид вдруг спросила, снимая респиратор.

Егерь посмотрел на командира, не понимавшего вопроса.

– Почему мы увидели тут министра Эйнарссона, если он не может выезжать из Вальгаллы по договору?

– Что ты имеешь в виду, майор? – он подошёл к ней, – Думаешь, что это он тут…

Не успел он закончить свой второй вопрос, как вдруг к отряду обратился оператор:

– Народ, к вам приближается неопознанное транспортное средство с большой скоростью, точнее пикирует, – сказал Айден. – Будьте на готове!

– Транспортное средство пикирует? Откуда? – переспросил Йорген и тут же прислушался.

Свист, доносившийся в небе, давал о себе знать, и, увидев чёрное тело, Егерь крикнул:

– ЛОЖИСЬ!

Тотчас рядом с ними вонзился цилиндр с остриём в землю, и от удара всех слегка оттолкнуло в стороны. Асфальт полотна получил трещины, некоторые обломки оказались рядом с солдатами, как и поднявшийся песок и щебень. Звенело у военкора в ушах, но её поднимал и приводил в чувство Дэлкерс. Она едва могла разглядеть, что рядом с ними упало. Вскоре чёткие очертания «транспортного средства» показались ей. Из него шёл ярко-красный, подобно крови и увиденным Калисен листьям, дым, а на железной поверхности стенки была эмблема.

Вестир её узнал.

Это разожгло искру в его сознании: жёлтый знак заставил командира пойти на одно.

– Отступаем! – он помогал Ингрид встать, – К «Вратам»!

– Мы не можем их бросить, Эрвик! – Йорген откашливался, – Министру нужна помощь!

– Уже поздно! – командир отозвался, – Зальцберг потерян!

Вдруг вмешался министр.

– Нет, вы не правы, товарищ Эрвик, – Кальвин возразил. – Город ещё выдержит атаки… Даже если это потребует жертв.

– Мы сами справимся, Вестир, – Вэлкирн ответил по связи. – Гвардия сообщила о своём прибытии через пятнадцать минут. За это время террористы не тронут гражданских даже пальцем.

– Нет, не справитесь, кузен! Это «Корпус»! Они точно не сумеют оттеснить их!

– Йорген, Яцге знает, на что мы идём. Если это станет тупиком, я знаю, как выкрутиться. Отступайте! Конец связи!

После его слов Айдена не было слышно. Подполковник пытался вновь подсоединиться, но безуспешно.

– Керст, идём! – Церва буквально тащила с собой Кузнеца. – Мы должны вернуться!

Вскоре «Орден» вышел на главную улицу с большим количеством брошенных ховер-мобилей на месте. Они теперь видели всё чётко – красные пятна сохли под голубым небом, металл транспортных средств обуглился до неузнаваемости. Они прошли мимо площади, где был кратер. Астрид не отставала от них, однако яма от взрыва была глубокой, как описывал Кальвин.

– Ещё чуть-чуть осталось! – командир подбодрил. – До «Врат» осталось несколько километров!

Солдаты добрались до выхода из города – те же самые врата, сшибленные ударом. Дойдя до леса, они поняли, что бежать было трудно. Если в начале операции они спускались, то теперь нужно подниматься.

– Я засёк что-то! – Дэлкерс произнёс. – Несколько сигнатур позади нас! Десять… нет, двадцать! Командир, их число растёт! Этого не может…

Вдруг сзади них просвистела пуля – снизу вели огонь неприятели у въезда в город.

– Не отставать! – эльф приказал.

Минуты спустя отряд скрылся в лесах, но враги не отставали.

– Астрид, передатчик! – приказал Дух, не сбавляя темп.

Калисен отсоединила устройство от гарнитуры, то оказалось в руках командира.

– Крепость, это Орден-один! На нас напал враг первого приоритета. Требую включение «Биврёста»! Мы отступаем!

– Вас понял, Орден-один, – послышалось от передатчика канцлера, – Включаем «Врата». Сохраняйте периметр и…

Вдруг пуля попала по устройству, вызвав искры, обжегшие кисть командира.

– Вот чёрт… – Эрвик кинул по реакции, но Астрид поймала его. – Мы теперь без связи.

Сзади гремела до сих пор стрельба – неизвестные солдаты, одетые как министр, гнались за ними, не уставая. Это не нравилось всем, особенно военкору.

– Боже, что случится с нами?! – проговорила Астрид, не отставая.

– Просто беги! – Лекарь крикнул. – Беги, как раньше бежала!

Она была теперь испуганной. Когда цилиндр падал, она была в том месте, куда он сразу вонзился, но её успели оттолкнуть – Олаф бросился на неё и сшиб с ног юную девушку. Они были тогда в двух метрах от объекта, от которого пришлось всем бежать. Но что за газ был – ей сейчас не приходило в голову. Она бежала, как могла, и над её головой просвистела пуля от ванахеймского карабина.

– Мы умрём?! – она вновь спросила, – Командир?!

– Нет. Не в этот раз, майор, – командир перезарядил карабин на ходу. – Никто не погибнет при мне сегодня!

Отряд остановился в пятидесяти метрах от портала, и вдруг появились вооружённые солдаты, следовавшие за ними весь путь. Их броня в точности совпадала с тем, что видел Йорген при взломе.

– Командир, я думаю не о том, о чём Вы сейчас думаете?

– Да я и так понял, солдат! – вскрикнул генерал-лейтенант. – Открыть огонь на поражение!

Интенсивный обстрел со стороны Егерей не привёл врага в бегство: они продолжали идти в их сторону. Непробиваемые – имели щиты, схожие с тем, что имела Калисен, когда защищалась мечом от крови. Пуль съедались экранами, солдаты подходили к отряду медленно.

Тогда на ум командиру пришло единственное решение.

– Лайне, я с Амзелями задержим их! Бери остальных и иди через «Врата»!

– Но как же… – Тень пыталась возразить, но её перебили.

– Мы потеряли связь с Асгардом! Кто-то должен рассказать об угрозе!

Вдруг пуля просвистела и вонзилась в скалу за Егерями.

– Это приказ! – Эрвик крикнул, – Выполнять его! Иначе все мы станем их жертвами!

Полковник не понимал его.

Она знала, что Эрвик был одержим «Корпусом» настолько, что враг оказался здесь ради него. Но сломанный передатчик в руках Астрид был весомым аргументом в пользу командира. Связь пропала, и они были свидетелями этого. Она посмотрела на тропу слева от себя – яркое синее свечение работавшего портала вдалеке заставило принять командование вновь.

– За мной! – она сиюминутно приказала, – Асгард должен узнать о «Корпусе», прежде чем они начнут новую войну!

Пятеро Егерей добралось до Врат, и они начали проходить через них. Первым вошёл генерал-майор, затем старший лейтенант.

– Нам нельзя медлить! «Врата» скоро закроются! Внутрь!

– Мы не можем их бросить! Одумайся! – прервал Керст. – Вспомни Нифльхейм: это дежавю!

– Это наш командир, Йорген! У нас связи нет!

Вдруг над их головами пролетела пуля и вонзилась в скалу – вдалеке преследовавшие их ранее, но остановленные прикрывавшей тройкой солдаты ещё стреляли. Осколок от снаряда вонзился в Кузнеца – проткнул анорак «горки» и термобельё. Он тотчас схватился за живот, и Лайне поймала его от падения

– Он сделает своё дело! – приказала Егерь раненому, – В портал!

Подполковник, всё ещё держа рану закрытой, немного подумал и решил.

– К чёрту Вестира! – он послушался её и еле вошёл. – Опять спасает наши задницы…

Осталась она и Астрид.

– Надо идти, Калисен, – Лайне объяснила. – Он сделает всё, что нужно.

Калисен боялась. Она боялась смерти оставшихся.

– Я… Я не могу пойти.

– Нет, ты должна перейти через «Врата»!

Но Ингрид её поняла.

– Я буду с тобой. Если повезёт, стану новым командиром.

– Но он… – Астрид чуть не пустила слезу. – Олаф не вернётся?

Олаф Амзель был Лекарем, и она могла полагаться на него. Он мог ей помочь в случае очередного приступа, но сегодня такого не произойдёт. Майор мог надеяться на помощь в Асгарде.

– С ними будет всё хорошо, – Тень прижала военкора к себе, растопив невидимый лёд. – Они выживут.

Отпустив её, вдруг она и Калисен услышали, как свистнула и вонзилась в скалу другая пуля, летевшая над их головами.

– Скорее! В портал!

Астрид быстро вошла в него, затем почувствовала, что была готова упасть вперёд – споткнулась о порог. Полковник, шедший за ней, тоже не предугадал это и упал, отделавшись небольшими царапинами. Они увидели, что трое солдат, зашедших ранее через «Врата», находились c ними в этом туннеле, как несколько минут назад. Отделавшись небольшими увечьями от падения на бетон, Егеря выжили. У некоторых ранения исчезали по волшебству, благодаря их «Валькириям». Они отцеплялись от ушей и, подобно дронам, облетали места ранений, вытаскивая пули и залатывая ткани быстро. Тяжело оказалось подполковнику: над ним его компаньон возился долго.

Сыро как прежде, это место казалось безопасным. Дэлкерс всё-таки нашёл время и достал свой магазин под карабин и вставил его в «трофей».

– Всё-таки у них наши магазины подходят… Но почему?

– Стандарт войск Конвенции, – старший лейтенант ответил. – Асо-Ванская война породила это. Мидгардцы знали, что нужно сделать это во время подписания Конвенции. Пользуйся, пока есть возможность.

Генерал-майор вновь осмотрел карабин и добавил:

– Спасибо, Эрленр… Точнее, вам, альвы. Или эльфы…

Хакер улыбнулась, но вдруг заметила застывшую Калисен.

– Эй, майор, с Вами всё в порядке? – она побеспокоилась за неё. – Ранена?

Астрид стояла и смотрела на «Врата». Она достала сломанный передатчик, и под голубым светом солдат заметил застрявшую пулю. Узнала калибр – ванахеймский. Его невозможно было починить обратно и связаться, и она перевела взгляд на свет.

Они всё ещё активны.

Шторм понял, что пока весь отряд не войдёт в «Биврёст», то «Врата» не закроются, а аварийного крана для них не существовало – система сама решала, когда закрывать их, а когда – нет. Однако возвращаться обратно, пока они работали, было опасно, и поэтому Калисен оставалось слышать то, что происходило на другой стороне, как раньше при входе.

– Командир! – крикнул Маркус, – Осторожно!

Она слышала крик Амзеля, и боялась одного.

«Они сравнят их…»

Вестир с Маркусом и Олафом сдерживали врага, но бойцы «Корпуса» подстрелили самого. Он стонал от горения внутри, будто пламя разжигало внутренности, затем послышался резкий крик. Его броню разъедала красного цвета жидкость. Он чувствовал боль и знал, что использует «Корпус» – Анти-Егерские пули, наполненные составом, способным вывести из строя Егеря столь болезненным путём. Это явно нарушало Конвенцию.

Маркус пытался поднять командира и отвести к «Вратам», но тот сопротивлялся.

– Солдат, ты должен сражаться, – проговорил Эрвик, придерживая рану под грудью, а правой рукой достал пистолет из кобуры на груди. – Я сам смогу протянуть…

– Мы не можем так, – отстреливался Олаф. – Мы никого не бросим! Не сегодня!

Вдруг сзади братьев появились солдаты из камуфляжа. Эрвик хотел предупредить, но те вырубили двоих прикладами.

– Где твои люди? – спросил солдат в маске с фильтрами своим ванским акцентом по-русски. – Отвечай!

Егерь понимал, что судьба отряда зависела от него, и окончательно решил:

– Не здесь… – Вестир сказал свои последние слова и получил пулю в горло.

Подобно грому выстрел пули и звон упавшей гильзы об асфальт вдалеке знаменовали печальное событие. Астрид не могла поверить, что враг убил Эрвика – слеза покатилась по щеке. Она не могла поверить, что её более близкого человека, нежели командира, убрали из её круга таким простым способом, и Калисен стояла, не пошевелившись.

«Почему?» – вторая слеза скатилась.

Она вдруг выронила сломанный кусок железа. Астрид не знала, что теперь делать, но знала одно. Ярость переполняло Шторма, хотя сейчас ничего нельзя было поделать. Сердце Егеря стучало часто, будто готово было выпрыгнуть, ведь ей хотелось зарыдать.

«Почему это произошло?! – она смотрела на яркий сине-голубой экран. – За что его убили?!»

«Врата» ещё не закрывались – не соблюдалось условие, и Егерь всё ещё стоял перед ними, не осознавая, что по ту сторону «Корпус» мог навести оружие на него. Она обернулась и увидела, как Йоргена осматривали оставшиеся двое, «Валькирия» едва залатывала раны альва, а Эрленр стояла и смотрела на солдата. Она увидела на щеках слёзы и решила подойти ближе. Она взяла свой пистолет и выстрелила в энергоблок. Тот был разрушен пятью пулями, и «Врата» закрылись. Экран исчез, за ним была серая бетонная стена, такая же, как и в Вальгалле.

– Хреновая система, – эльфийка промолвила, подняв бесделушку с бетонного пола. – На неё нельзя полагаться. Ты бы могла быть мёртвой, если они догадались бы выстрелить по ним.

Церва протянула Егерю передатчик, тот взял его.

– Да… Я была бы…

Астрид повернулась к остальным.

«И что мне скажет канцлер, – она подумала, смотря на устройство, – когда будут зачитывать имена трёх погибших?»

Вдруг у неё появилось немного смелости спросить:

– Что это за оружие было у них? Я видела какой-то красный газ… И это испугало командира...

Хакер посмотрела на подругу и ответила:

– «Корпус» начал применять Анти-Егерское оружие против всех. Они давно переступили Конвенцию, и Асгард боялся этого больше всего. Ты сама видела это своими глазами.

Она о чём-то задумалась, но ненадолго.

– Генерал Калисен был прав. Они готовятся к войне.

– Почему ты считаешь, что он прав?

Эрленр подошла к Ингрид и продолжила:

– Если асы боялись, как и твой отец, угрозы, то почему не решились на консервацию всех объектов «Корпуса» во всех мирах?

Егерь задумался, но ответ дал другой.

– Потому что…

Керст вдруг крикнул. Что-то вызывало сильную боль, и он боялся, что в нём осколок от Анти-Егерской пули.

– «Корпус» нельзя стереть просто так… – стонал Йорген. – Они живучие ребята…

Он почувствовал, как его руку генерал-майор отвёл от раны, просмотрел на неё и промолвил:

– Вот хримтурс…

Рана проявлялась – некоторые ткани бронежилета и одежды «съедены» в районе пресса, и тотчас обнаружили много крови вокруг.

– Господи… – сказала Эрленр, снимая жилет и разрывая подброневую одежду. Кожи не было, только мясо. Красное, всё мокрое: кровь шла медленно, толчками. Казалось, что через несколько минут он скончается.

– Нужен бинт… Срочно!

Астрид подбежала и открыла аптечку у противоположной стены туннеля. Вдруг она упала из–за сильного толчка, подобно тому, что был при взрыве в Альвхейме. Она почувствовала боль в голове, опять ей виднелся снег, падали листья и летели искры. Вновь поднявшись, солдат забрал бинты, и снова толчок сшиб с ног, и боль усилилась. Она видела что-то, но не поняла. Ей показался, как неизвестное устройство, подобно орбитальной станции, стреляло по «Биврёсту» и разрушило её вдребезги.

«Это был спутник? Но чей?» – Калисен почувствовала, что боль уходила, однако ошиблась.

Т Ы _ Н Е _ У Й Д Ё Ш Ь _ Ж И В О Й , _ А С Т Р И Д …

Толчки продолжались, и Лайне это не нравилось.

– Что происходит?! – вскрикнула Ингрид. – Дэлкерс?!

– Судя по силе…

Он вновь почувствовал очередной импульс, едва сбивший с ног, и произнёс:

– Нам хана.

– Хана?! Это ещё что? – взбесился Йорген и тут же застонал от усилившейся боли. – Что–то из вашего наречия?!

– Нет…

Номириус повернулся:

– Нам действительно хана… И это из общего наречия, товарищ… Посмотрите на это.

Через иллюминатор на чёрном фоне звёзд и планеты красовался зловещий спутник, столь огромный, что имел наподобие телескопа лазерную установку. На обшивке также красовалась эмблема – «Корпус» до них достиг. Вдруг почувствовалась тряска, знаменовавшая плохой исход, и Калисен услышала русский голос повторно.

Г О Т О В Ь С Я _ К _ Г И Б Е Л И …

Т В О Й _ М И Р _ О Б Р Е Ч Ё Н _ Н А _ Р А З Р У Ш Е Н И Е …

– Туннель больше не протянет! – вскрикнула Ингрид. – Держитесь за что–либо!

Вдруг через обшивку прошёл большого диаметра красный луч, пробивший туннель поперёк. Через проделанные отверстия открывался вид на Землю – «Биврёст» находился над Мидгардом, и мощный поток кислорода, подобно урагану, срывал обломки на своём пути и сдувал их в направлении выживших.

– Йорген! – Эрленр видела, как раненного в живот товарища сдувало.

Вдруг кусок металла отрезал его правую руку от всего тела, и кровь обрызгала лицо доккальва, часть стен и пола. Он кричал от боли, но крик утихал, удаляясь ветром.

– Нет!

Тотчас начали разрушаться пол и потолок. Ингрид видела, как на другом конце туннеля появился свет – единственный выход из погибели. Она не смогла удержаться. Вдруг в горло вонзился металлический штырь, и Тень унесло прочь. Астрид тоже это видела. Её рука не успела дотянуться до неё и схватить. Она кричала, но её крик заглушался завыванием, словно пришедшим из радиоактивного Хельхейма.

– Дэлкерс! – она видела, как одной рукой Райссен пытался удержаться, но безуспешно. – Эрленр!

Хакер едва держалась за железный поручень на полу, но не сумела выдержать: унесло прочь.

Еле стискивая свои зубы от ветра, Калисен тоже потеряла хватку, но держалась только своей левой рукой, притом крепко, как могла.

– Надо… Надо добраться до конца, – она думала.

Её пряди волос и коса под ветром закатывались назад, и лёгкие наполнялись разреженным кислородом.

– Надо… идти… туда…

Астрид сумела поставить правую руку куда надо и начала карабкалась, как могла. Первый метр, второй… На её пути была бездна. Придётся к боковой стене лезть.

Одна рука была на кафеле, другая тянулась дальше. Ещё раз… И ещё раз… И ещё…

Вот портал. Это её единственный шанс вернуться!

– Надо… рассказать им…

Она чувствовала, как сжимались лёгкие, сердце еле билось. Но метр за метром её руки шли, а ноги не отставали.

– «Корпус»… Министр… – Астрид продолжала карабкаться.

Заветный последний метр оказался вскоре. Егерь зацепился за ступеньку у выхода и был готов к подтягиванию.

– Это… Новая… Угроза…

Едва её правая рука была на другой стороне, как вдруг в голову попал кусок обшивки, вонзившийся неглубоко в лоб. Она потеряла хватку, и солдата сдуло потоками невидимой силы. Её рот был раскрыт, однако не вскрикнула. Её глаза были открыты, и то, что видела последним, был свет. Она теперь слышала всё приглушённо.

Но ясной оставалась та самая речь.

К А Й С Т … _ И З Б Р А Н Н А Я _ К А Й С Т …

Астрид увидела свет в конце туннеля… Последнее, что увидела.

001011111101000010011110110100001001110111010000100100001110001010000000001000001101000010011110110100001001110111010000100100000010000011010000100111011101000010010101001000001101000010010100110100001001111011010000100110111101000010010110110100001001110111010000100100000010000011010000101000111101000010011100110100001001010111010000101000001101000010010101110100001010001011010000101011001110001010000000

CCC0D2DC20D1CCCED2D0C8D220C7C020C4CED7C5D0DCDE

Глава [ОШИБКА_ДАННЫХ]:

[ОШИБКА_ДАННЫХ]

[ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ]

[ОШИБКА_ДАННЫХ]:[ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ] [ОШИБКА_ДАННЫХ]

[ОШИБКА: КОД А-Г-1]

[ОБЪЕКТ "ИЗБРАННАЯ" НЕ МОЖЕТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ ДАЛЬШЕ ИЗ-ЗА ИНТЕРФЕРЕНЦИИ СИГНАЛОМ "НЕИЗВЕСТНО"]

[ПОЛУЧЕНИЕ СИГНАЛА "НЕИЗВЕСТНО"]