𝐋𝐞𝐭'𝐬 𝐫𝐨𝐜𝐤.

Глава 1 первая встреча с Чарли.

В одной деревне жил мистер Билл Хардин — самый известный в мире скелет и артист. В девяностых он гремел на сцене, исполняя рок для молодежи. Билл выглядел эффектно: кожаная куртка, черная футболка, брюки и массивные берцы. Его прическу — андеркат с брейдами, собранными в хвост, — считали ультрамодной. На сцене он неизменно появлялся со своей черной гитарой, расписанной белыми узорами, в составе группы «Let’s rock».

Однако за внешним блеском скрывалась трагедия. Его жена Эмили была тяжело больна: несмотря на скелетную сущность, ее ноги были парализованы. Красивая женщина с длинными волосами медового цвета и ясными зелеными глазами, она почти всегда была облачена в белый халат и прикована к инвалидному креслу. Билл отдавал все силы, зарабатывая выступлениями на дорогостоящую операцию, но спасти супругу не удалось. В девяносто пятом, когда их сыну Дереку исполнилось двенадцать, Эмили скончалась во сне.

Билл был раздавлен. Дерек до сих пор помнил, как отец в приступе отчаяния разбил гитару о стену, уничтожил коллекцию пластинок и кричал от невыносимой боли. Эмили была его музой, все песни он посвящал только ей. Потеряв вдохновение, Билл забросил музыку и замкнулся в себе.

С сыном он стал общаться редко. Они проводили время вместе, но былая близость исчезла — без матери в доме поселилась пустота. Жилище словно выцвело. Будто художник, охваченный печалью, смешал черные и белые краски, чтобы закрасить ими весь мир в серый цвет. Теперь дом был пропитан лишь темнотой, тишиной и одиночеством

***

С того дня прошли десятилетия. Дереку исполнилось сорок три года. Он вырос статным мужчиной с кудрявыми волосами, волевой квадратной челюстью и глубокими голубыми глазами — точь-в-точь как у отца. В одежде он предпочитал практичный стиль: черные футболки поверх свитеров, дополненные темными брюками или джинсами.

Дерек один воспитывал дочь, Чарли. Сейчас девочке было четырнадцать. Это была очаровательная юная леди с волосами цвета пепельного блонда, подстриженными в стильный пикси-боб. Длинная челка, уложенная на правую сторону, полностью закрывала ее глаз, придавая образу загадочности. Одевалась она по-своему: любила синие джинсы и рубашки, завязанные узлом на талии наподобие топа.

Ее мать ушла из семьи почти сразу после рождения ребенка: она никогда не хотела детей, была одержима карьерой и бизнесом, игнорируя малышку. Дерек же, напротив, мечтал о дочери всем сердцем. Став художником, он много трудился, но заработка едва хватало на еду. Тем не менее он упорно пытался встать на ноги и обеспечить Чарли достойную жизнь.

Дочь, видя старания отца, старалась помогать: в свои четырнадцать она уже подрабатывала, раздавая листовки. В Чарли было что-то завораживающее: ее глаза необычного персикового цвета с медовыми искорками всегда сияли. Люди часто удивлялись, как у такого человека — художника и сына некогда известного рокера из «Let's rock» — выросла настолько прекрасная и не по годам самостоятельная дочь.

***

Когда Чарли вернулась домой и закрыла дверь, она услышала, как отец с кем-то разговаривает по телефону. Она аккуратно сняла красные кеды и вошла в комнату так незаметно, чтобы Дерек её не заметил.

— Пап, ты серьёзно?.. Да, я знаю, что у дочери каникулы. Я понимаю, что ты хочешь её увидеть, но я никак не могу её привезти. Нет, моя бывшая жена не сможет — мы давно развелись, когда малышке был всего год. Я что-нибудь придумаю, она обязательно приедет. Хорошо, пап, давай, пока.

Дерек закончил разговор, а когда обернулся, увидел Чарли.

— Пап, кто это был?

Дерек почесал затылок и, почти улыбнувшись, ответил:

— Знаешь, Чарли, это звонил мой отец. Он хочет тебя видеть. Он встречал тебя только один раз — когда я забирал вас из роддома и помогал с вещами. С тех пор вы не виделись.

— Дедушка хочет видеть меня? Пап, я ни разу его не видела, не думаю, что смогу сразу привыкнуть, — девушка крепко сжала рукава своей рубашки.

Дерек покачал головой, положил руку ей на плечо и мягко сказал:

— Я знаю, солнышко. Он просто скучает.

— Значит, он всё ещё живёт в той деревне? Как она называется? Касл-Ком?

— Да, это далековато от Лондона.

— Я знаю. Но, если честно, раньше он жил в Лондоне, а потом переехал в деревню вместе со мной. Это его квартира, в которой мы сейчас живём. Мы приезжали в Касл-Ком на каникулы, пока он не уезжал на гастроли.

— Понимаю. Ладно, я попробую к нему съездить, только при одном условии.

— Каком?

— Обещай, что поговоришь с мамой. Может, она выслушает тебя и захочет со мной встретиться.

— Я не знаю, Чарли... Когда ты родилась, она полностью ушла в бизнес.

Девушка промолчала и ушла в свою комнату собирать вещи. В сумку отправилась летняя одежда, спрей от комаров, планшет со стилусом, наушники и блокнот с рисунками. Ещё никто не знал, что втайне от отца она посещала музыкальный кружок, где научилась играть на гитаре и пианино.

Когда чемодан был готов, она взяла телефон и поставила будильник на 6:00 утра.

Перед отъездом девушка решила приготовить что-нибудь вкусное в дорогу. Она знала, что отец сейчас очень занят заказом одной крайне неприятной и требовательной женщины, поэтому решила взять заботу о перекусе на себя.

Чарли приготовила яблоки в карамели, яблочный крамбл и летний пудинг. Последний она решила съесть вместе с Дереком прямо сейчас, а крамбл оставила в холодильнике, чтобы он как следует пропитался — это был подарок для дедушки. Также она подготовила два вида сока: яблочный и виноградный. Когда всё было готово, она аккуратно разложила угощения по сумкам.

Сначала Дерек противился идее поездки, но, видя искреннее желание дочери, в конце концов уступил — он понял, что Чарли должна увидеть деда.

Вечер наступил быстро. Чарли созвонилась с подругой Салли, которая поддержала её, посоветовав не бояться и постараться найти с дедушкой общий язык.

***

Ночь прошла спокойно, хотя Чарли не могла уснуть от волнения. Она боялась: примет ли её Билл? Ведь он не видел её с самого рождения. Но она понимала: это единственный шанс познакомиться с дедушкой.

Ровно в 6:00 утра Дерек помог загрузить вещи в машину. Он не доверил этот путь ни поездам, ни попутчикам — только себе. Из-за пробок и остановок на заправку дорога затянулась, и они добрались до деревни лишь к двум часам дня.

Внедорожник остановился. Стоило Чарли выйти из машины, как она замерла: вместо маленького домика, на который она рассчитывала, перед ней возвышался огромный двухэтажный особняк из красного кирпича. Участок был окружен высоким железным забором с прочными прутьями. Рядом с домом виднелись бассейн, небольшой пруд с рыбками, качели и массивная печь для барбекю. В воздухе стоял свежий аромат цветов и недавнего дождя, а в саду красовались яблони. Огромные панорамные окна и тяжелая черная железная дверь выглядели внушительно.

Дерек наотрез отказался заходить внутрь. Он лишь помог дочери донести сумки до крыльца, стараясь оставаться вне поля зрения отца, быстро пожелал Чарли удачи и уехал.

Чарли сглотнула от страха, поправила свою сиреневую бейсболку с готическим логотипом KISS и посмотрела на черные Apple Watch. Времени оставалось мало. На ней была бирюзовая рубашка в красную клетку, надетая поверх фиолетовой классической рубашки, темно-синие капри и высокие серые берцы на массивной подошве. Собравшись с духом, она уверенным шагом вошла в дом.

Глава 2 мистер Хардин

Чарли вошла в дом и оказалась в длинном коридоре, прижимая к плечу тяжёлый рюкзак. Особняк внутри представлял собой гремучую смесь готики и панк-эстетики. Стены украшали головы чучел различных животных, а на полу лежал ковёр из шкуры огромного чёрного медведя, с которого свирепо смотрела голова зверя — трофей, добытый её дедом.

Воздух был пропитан густым запахом смолы и табака, который странно переплетался с ароматом морского бриза от освежителя. Окна были распахнуты, а над входом работал большой чёрный кондиционер. Внимание Чарли сразу привлекла лестница с золотыми перилами. Стены вокруг неё были увешаны пластинками легендарных исполнителей: Twisted Sister, Элвиса Пресли, Майкла Джексона, Rammstein и многих других рок-групп.

— Вау, как красиво... — Чарли застыла в изумлении, и на её лице появилась улыбка.

Аккуратно опустив сумку на пол, она двинулась по комнатам, осматриваясь по сторонам. В этот момент тишину дома разорвал мощный, вибрирующий звук бас-гитары.

Музыка продолжала вибрировать в стенах дома. Чарли прислушалась и замерла:

— Это же «My Life is Fear»... — прошептала она, узнав каждый аккорд.

Она начала подпевать, сначала тихо, а затем её голос, чистый и немного хриплый от волнения, заполнил коридор:

«Ты — мой свет в конце тоннеля,

Огонь, что горит в моей душе...

Моя жизнь — это страх,

Но неважно, что говорят люди...»

Поддавшись ритму, Чарли подняла руки и закружилась. Музыка была настолько божественной, что она не могла сопротивляться. Улыбаясь, она побежала на звук и вскоре оказалась перед массивной черной дверью с золотыми ручками в форме буквы «Г».

Аккуратно приоткрыв её, она заглянула внутрь. Там, посреди студии, сидел Билл Хардин. В руках у него была та самая гитара — инструмент, который он в ярости разбил в девяносто пятом, в день смерти жены. Но теперь она была цела: каждый скол, каждая трещина были мастерски устранены. Мужчине удалось её возродить.

Вдруг Билл резко вскочил, поставив ногу на стул. Он двигался как настоящий король сцены, с бешеной энергией высекая из струн рвущие душу звуки. Его прическа — аккуратный «андеркат» с длинным хвостом — резко дёргалась в такт движениям головы. Черные волосы, в которых кое-где проглядывала седина, падали ему на плечи при каждом резком взмахе.

Чарли стояла в дверях, не в силах пошевелиться. Она не заметила, как её собственные губы начали двигаться в такт словам, а внутри, в самой грудной клетке, где вместо сердца билась сама музыка, она отчетливо почувствовала ритм.

Музыка стихла. Билл резко опустился на колени, убирая ногу со стула, и извлёк из гитары последний, мощный аккорд. Он тяжело дышал, а по лицу стекали капли пота. Отложив инструмент, он взял лежавшее рядом белое полотенце, вытер лицо, шею и руки. Затем поправил потёртую кожаную куртку в стиле 90-х, одёрнул черную футболку с глубоким вырезом и критически осмотрел свои джинсы — настоящий рокер старой закалки.

В этот момент дверь предательски скрипнула. От неожиданности Чарли качнулась и случайно шагнула в комнату. Билл обернулся.

— Мистер Хардин… — голос девушки дрогнул. — Мое имя Чарли. Я… я ваша внучка.

Мужчина замер. «Мистер Хардин»… для него это прозвучало странно, почти как если бы перед ним был чужой человек, но он совсем не разозлился. Билл медленно подошёл ближе и протянул руку:

— Я знаю. Привет, солнышко. Я не видел тебя целую вечность. Как же ты выросла… Отличный стиль, мне нравится твой вкус.

— Спасибо вам, сэр, — Чарли смутилась. Она побоялась посмотреть ему прямо в глаза и коротко поклонилась, отчего её бейсболка едва не слетела с головы.

Билл улыбнулся, поправил воротник куртки и кивнул:

— Ладно, пойдем. Я покажу тебе твою комнату.

Они поднялись наверх. Спальня оказалась огромной, выполненной в той же готическо-панковской эстетике: постельное белье с принтом «зебра», массивный черный компьютерный стол и такое же кресло. Чарли не верила своим глазам: она ожидала чего угодно, но только не того, что её встретят с таким размахом.

— Вот, устраивайся, — сказал Билл. — Я не знал точно, что тебе нравится, поэтому попросил дизайнеров сделать что-то в рокерском духе.

— Мистер Хардин, спасибо вам огромное!

Чарли всё ещё чувствовала себя напряженно, но видя, что дед не хочет причинить ей вреда, немного расслабилась.

— Кстати, если захочешь есть — мои слуги позаботятся. Я как раз приготовил тушёную картошку. Спустишься на кухню, Джессика, моя помощница, всё покажет, хорошо? И вот, держи ключи, только не потеряй, ладно?

Девушка сняла бейсболку, и Билл по-отечески потрепал её по волосам. Улыбнувшись, он ушел вниз. Оставшись одна, Чарли закрыла дверь и медленно пошла по комнате, не скрывая восхищения.

— Какая красота… просто нет слов.

Она сбросила берцы, запрыгнула в компьютерное кресло и выглянула в огромное окно. Прямо под ним в саду виднелся бассейн, выложенный в форме гитары.

— Шикарно… Просто настоящий рок-н-ролл.

Чарли подняла руку и, глядя на свое отражение в окне, уверенно показала «козу» — главный жест всех рокеров мира.

***

Билл сидел в кресле, попивая кофе. К нему подошёл Итан Брайсон — высокий крепкий скелет с длинными черными волосами и карими глазами. Он был одет во всё черное, с расстёгнутой на груди рубашкой, а на лице красовались прозрачно-черные очки-обтекатели. Спрятав руки в карманы джинсов, охранник спросил:

— Сэр, вы уверены, что всё будет хорошо?

Билл задумчиво посмотрел на свою руку и ответил:

— Да, уверен. Но меня пугает кое-что другое.

— Что именно? — Итан резко сжал кулаки в карманах.

Билл указал на особняк неподалеку:

— Видишь этот дом? Там живет мужчина старше меня, лет шестидесяти семи-восьми. Говорят, он бывший заключенный, а может, и того хуже. Я не хочу, чтобы Чарли туда попала. Если она выйдет на улицу, следи за ней. Понял?

— Да, господин.

— Ты узнал, кто он? — спросил Билл.

Итан быстро нашел информацию в телефоне и протянул экран хозяину. Билл опешил. На фото был полный скелет высокого роста с лысиной и остатками седых волос у затылка. У него была небольшая борода, клетчатая белая рубашка, старые штаны на подтяжках, а сапоги выглядели так, будто были испачканы в навозе.

— Томас МакГрейт, значит... — пробормотал Билл. — Ясно. Сделай всё, чтобы ничего не случилось.

— Хозяин, информация неточная, — добавил Итан. — Говорят, у него есть неадекватный сын лет сорока с психическим заболеванием. Парни пытаются выяснить, находится ли он сейчас дома или уехал на лечение.

— Вот этого я и боялся, — помрачнел Билл. — Охраняй дом, подключи остальных. Если появятся новости — сразу доложи.

На этом разговор закончился, и Итан ушёл.

Билл тяжело дышал, сцепив руки в замок и прижав их ко лбу. Его била дрожь: он понимал, что если с Чарли что-то случится, он никогда себе этого не простит. Билл взглянул на лестницу, ведущую в комнату внучки, и сделал глоток теплого кофе, но рука дрогнула — чашка с грохотом опустилась на стол, и темные капли брызнули на белоснежную скатерть.

— Сэр, вам плохо? — послышался голос Джессики.

Скелет в белоснежной блузке и строгой черной юбке-карандаш подошла к хозяину. Её образ дополняли модные неоновые колготки и туфли, напоминающие пуанты. Она бережно протянула Биллу успокоительное.

— Хозяин, прошу вас, успокойтесь, всё будет хорошо, — мягко сказала она. — Может, позвать вашу внучку? Она с дороги ничего не ела.

Билл перевел дух и кивнул:

— Да, хорошо. Покорми её, а я пообедаю позже.

— Как скажете, хозяин.

Джессика поклонилась и быстрым шагом отправилась наверх.

Глава 3 разговор и ужин.

Джессика поднялась наверх, чтобы позвать девушку к обеду, но, приоткрыв дверь, увидела, что Чарли уже спит. После долгой дороги она выбилась из сил: укрылась своим полосатым одеялом «под зебру», а вторую рубашку аккуратно сложила на стуле. Тяжелые берцы стояли рядом со шкафом, а кепка висела на вбитом в стену гвозде.

Видя, как крепко спит девушка, Джессика не стала её будить.

— Надо сказать шефу, что внучка уснула, — прошептала она и тихо спустилась вниз. Уходя, она услышала, как Чарли негромко повернулась на правый бок.

Билл всё ещё стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся:

— Где Чарли?

— Сэр, она отдыхает, — ответила Джессика.

— Ну, сон ей не помешает. Отложим обед, поужинаем потом всей семьей.

— Сэр, но мы же просто ваши помощники...

— Для меня вы больше, чем просто охрана. Вы — моя семья.

Билл произнес это с такой теплотой, что у Джессики заметно полегчало на душе. Он снова сделал небольшой глоток кофе, глядя в окно.

Чарли проснулась около восьми вечера. После долгой дороги она чувствовала себя совершенно обессиленной, но стоило потянуться, как живот предательски уркнул.

— Черт, я же даже не обедала, — прошептала она.

Девушка быстро переоделась, выбрав малиново-темную приталенную куртку с высоким фиолетовым воротником и укороченный топ в черно-фиолетовую полоску. Завершали образ облегающие черные капри чуть ниже колен с широкими фиолетовыми вязаными резинками-манжетами и черные туфли на высокой белой подошве. Чарли надела на запястье самодельные браслеты из белых, красных и черных нитей, поправила прическу — длинная челка привычно упала на правый глаз — и, заправив постель, отправилась умываться.

Спустившись вниз, она увидела Билла.

— Проснулась, солнышко? — улыбнулся он. — Чарли, садись, скоро ужин.

— Спасибо, сэр.

Она присела поодаль, но Билл тут же жестом пригласил её ближе:

— Чарли, ты можешь сесть рядом со мной, если хочешь.

Девушка кивнула и послушно заняла место рядом с дедушкой.

— Мистер Хардин, можно спросить? — решилась она. — Вы правда легенда группы «Let's rock»?

Билл чуть поперхнулся чаем, постучал по груди и смущенно кивнул:

— Да, Чарли. Я играл раньше, играю и сейчас, просто взял небольшой перерыв.

— Значит, я не ошиблась! Это были ваши песни в моем плеере.

— Я много песен написал, — вздохнул он. — Но сейчас почти их не слушаю.

— Почему? — удивилась девушка.

— Пишу новые. Точнее, мне помогает моя помощница — Ребекка, сестра Джессики.

Услышав это имя, Чарли замерла. Ребекка… её мама и бывшая жена Дерека.

Билл вздохнул, поправил воротник черной рубашки — верхние пуговицы были расстёгнуты — и аккуратно снял черные очки «мияги». Девушка увидела, что глаза у дедушки такие же голубые, как у её отца.

— Вы всегда их носите? — спросила она.

— Нет, не всегда. Иногда на сцене, иногда на улице, а дома — просто для красоты.

— И они вам не мешают?

— Нет, Чарли, не мешают. Давай поешь, а потом, если хочешь, можешь посмотреть телевизор. Разрешаю.

— Ну, я не особо люблю телевизор, — призналась она. — Больше люблю музыку слушать и рисовать.

— Хорошее занятие. А что рисуешь?

— В основном знаменитых танцоров.

Билл улыбнулся, потрепал внучку по голове и налил ей чай.

— Чем еще увлекаешься?

— Танцами. Хорошо танцую под Майкла Джексона, особенно под «Триллер».

Билл просиял:

— Я тоже обожаю эту песню! Сам когда-то танцевал под неё для разогрева перед выходом на сцену.

— А чем вы еще занимаетесь?

— На выходных играю на гитаре, готовлю барбекю, иногда охочусь. Можем с коллегами собраться, обсудить будущее. А так больше всего люблю фильмы девяностых и шестидесятых, особенно музыкальные, и индийские.

— А вы смотрели «Танцора диско»?

— Конечно! Куда же без него.

Вскоре принесли жареную курочку, фаршированную яблоками, и куриный крем-суп. Девушка первым делом попробовала суп. Сразу было видно, что она не привереда: ела спокойно, не капризничала. Билл тоже не отказался от порции, а затем они перешли к основному блюду.

После плотного ужина Чарли устроилась на диване, сняла обувь и поджала колени к подбородку. Пока Билл ушел помогать убирать посуду, она смотрела на огромный плоский экран — такой видела только у очень богатых людей. Она была удивлена, что дедушка может позволить себе столь дорогие вещи.

Когда уборка была закончена, Билл снова сел рядом.

— Знаешь, — начал он тихо, — когда ты родилась, я держал тебя на руках. Ты была такой крошкой, что я боялся… боялся, что больше никогда не смогу тебя увидеть.

Чарли повернула голову:

— А почему вы уехали?

— Сложились обстоятельства. Я оставил свою квартиру сыну, переписал её. Здесь мой дом, я привык к этому месту. И все мои друзья здесь, даже те, кто со мной поет. Мой друг Джоффри, второй гитарист, тоже здесь живет.

— Он же старше вас на три года, да?

— Да, ему шестьдесят четыре.

— Ничего себе! Значит, вы были самой популярной группой?

— Да, можно и так сказать. Только не подумай, что мы выпивали. Мы практически не употребляли алкоголь.

— У вас был здоровый образ жизни, сэр?

— Да. В перерывах между гастролями мы тренировались: репетиции, велоспорт, даже тайский бокс. Небольшая разминка всегда была отличным разогревом для сцены.

Чарли слушала его и улыбалась. Впервые в жизни Билл почувствовал настоящее душевное тепло. Ребенок, сидящий рядом, напомнил ему сына. Девушка смеялась, и Билл чувствовал это. Он больше не был один. Чарли стала для него тем, кто смог оживить его душу.

Глава 4 Чарли и Дан.

На следующее утро, проснувшись, Чарли быстро переоделась в красную клетчатую рубашку с капюшоном и штаны до колен, обувшись в те же туфли, что были на ней во время вчерашнего ужина. Приведя в порядок комнату и умывшись, она выбежала в коридор.

Билл уже стоял у выхода. Он выглядел по-рокерски стильно: модные джинсы, черная футболка с V-образным вырезом и кожаная куртка поверх. Высокие берцы на толстой подошве завершали образ.

— О, проснулась, солнышко! Доброе утро.

— Доброе утро, сэр. Вы куда-то собираетесь?

— В магазин, продукты закончились. Тебе мороженого купить?

— Клубничного, — Чарли зевнула.

Билл кивнул и вышел, а девушка достала свой плеер — маленькое черное устройство, которое легко помещалось в карман. Подключив проводные наушники, она включила песню «We're Not Gonna Take It» группы Twisted Sister. Выйдя на улицу, Чарли принялась помогать Джессике по хозяйству.

Когда плейлист закончился, она сняла наушники и направилась к задней части забора. Там, неожиданно для себя, она едва не врезалась в высокого худощавого парня. Тот от неожиданности ойкнул и повалился на землю.

У незнакомца была стильная «волчья» стрижка, густая черная челка до бровей закрывала оливковые глаза с абрикосовым оттенком. На парне была черная футболка с V-образным вырезом поверх бело-голубой клетчатой рубашки, рваные джинсы-клеш и белоснежные кеды на высокой подошве.

— Эй, парень, ты чего? — Чарли протянула ему руку.

Тот нерешительно ухватился за неё и поднялся. Его звали Дан. Он был настолько стеснительным, что даже не смог связать пары слов, и, быстро извинившись, поспешно скрылся.

«Чего это с ним?» — подумала Чарли, провожая его взглядом. Она уже собиралась вернуться в дом, как вдруг заметила, что за ней кто-то пристально наблюдает из окна соседнего дома. Это был сын Томаса МакГрейта.

Стоило Чарли почувствовать чей-то взгляд, как она резко обернулась, но за окном соседнего дома уже никого не было — словно незнакомец провалился сквозь землю. Поняв, что ждать нечего, она вернулась в особняк.

Едва переступив порог, она снова столкнулась с Даном. Он стоял у столика и пил воду.

— А что ты тут делаешь? — спросила Чарли.

Парень так резко обернулся, что едва не облил её.

— Я... я здесь работаю, как и мой дядя, — пробормотал он.

— Понятно. А почему ты так быстро убежал на улице?

— Боюсь общаться с девчонками... — признался он.

Чарли заметила, что Дан сжимает стакан с такой силой, что его костяшки пальцев начали опасно трещать.

— Волнуешься? Сколько тебе лет?

— Шестнадцать. А тебе?

— Четырнадцать, — ответила Чарли. — Исполнилось три месяца назад, в марте.

— Понятно. А мне шестнадцать исполнилось пять месяцев назад.

После этого разговора парень начал нервно теребить рукава своей рубашки. Чарли решила сменить тему, чтобы разрядить обстановку:

— Слушай, а какой у тебя рост? Ты такой высокий!

— Примерно 185 сантиметров.

— Ого, намного выше меня, я всего 167. А вес какой?

— Если не ошибаюсь, около 74 килограммов. А зачем спрашиваешь?

— Да просто ты такой худой! Я думала, ты на диете или что-то вроде того.

— Нет, дело в другом, — отмахнулся он и тут же спросил: — А у тебя, наверное, килограммов 54?

— Да, 54, — кивнула девушка. — Я ведь танцами занимаюсь, нужно держать форму.

— Я тоже немного танцую... Ладно, мне пора.

— Подожди, а как же... — начала было Чарли, но парень, не дослушав, распахнул дверь и скрылся.

«Он какой-то странный», — подумала Чарли, удивленно приподняв бровь.

Чарли не успела толком задуматься, как дверь снова отворилась. Она было подумала, что вернулся Дан, но на пороге показался Билл.

— О, привет, Чарли. Что случилось? Я видел, как Дан выбегал из дома, — спросил Билл, аккуратно закрывая дверь и ставя пакеты с покупками на стул.

— Да нет, всё нормально, — ответила она. — А вы не знаете, что это за парень?

Билл вздохнул:

— Это племянник моего телохранителя, Итана. Он воспитывает его с годовалого возраста. Я не знаю всех подробностей, но говорят, мать парня работала официанткой и бросила ребенка ради какого-то мужчины.

— Понятно… А что именно тот мужчина сказал?

— Итан рассказывал, что, когда она забеременела, её ухажер поставил ультиматум: «Либо я, либо этот выродок». Она, чтобы не злить его, выбрала мужчину и отказалась от сына. Есть и другой печальный факт: парень никогда не видел своего дедушку.

— А как зовут его дедушку?

— Джоффри. Мой коллега, о котором я тебе вчера рассказывал — второй гитарист нашей группы.

Билл покачал головой, погрузившись в свои мысли. Чарли почувствовала, как внутри всё сжалось от жалости. Ей стало безумно интересно узнать Дана поближе. Конечно, он не был из тех, кто любит откровенничать, но Чарли твердо решила: она докопается до истины и, возможно, сможет помочь ему.

***

Дан почти бежал, пока не оказался у реки. У старой будки он коротко постучал по дереву, и оттуда тут же выбрался его единственный верный друг — бордер-колли, такой же скелет, как и он сам.

Парень выудил из кармана старенький плеер Sony. Надел наушники-ободок, и в ушах зазвучала знакомая меланхолия из «Кошмара перед Рождеством». Спрятав костяные руки в карманы джинсов, Дан начал ходить кругами по берегу. Мир вокруг перестал существовать — была только музыка и его собственная тень.

Когда мелодия стихла, он потянулся к притаившимся в кустах веткам и достал оттуда верную черную гитару. Поднимаясь на холм, он начал перебирать струны, а затем запел — тихо, надрывно, вкладывая в каждую строчку накопленную годами горечь:

Мне не уютно, что все

Смотрят на меня, как на жертву.

Мой новый мир — он темный,

Но всё покрыто пылью.

Я не люблю, когда все смеются…

Смеются надо мной.

Я не могу принять свою натуру.

Родная мать и отец бросили меня,

Прости у меня родной дядя…

Ну что поможет мне оттаять?

Что поможет мне открыться?

Ведь в моей душе живёт печаль,

И это ложь и предательство.

Закрыто всё в душе,

И всю боль не могу показать никому.

Неважно, что чувствую.

Я хочу тепла, я хочу, чтобы родители были рядом.

Не хочу чувствовать себя обузой.

Дан сел на траву, скрывшись в густой тени старого дерева. Пес прижался к нему, положив морду на его колени. И тут плотина прорвалась.

Перед глазами всплыли слова с той самой диктофонной записи. Голос матери, холодной и чужой. Голос того мужчины, который называл его «отпрыском» и «выродком», еще до того, как Дан появился на свет. Каждое слово было как удар ножом.

Он рыдал навзрыд, вкладывая остатки сил в гитарные аккорды — то нервные, сбивчивые, то бесконечно тихие. Слезы катились по глазницам, не принося облегчения. Наконец, он не выдержал: положил гитару на траву, уткнулся лицом в собственную футболку и позволил себе окончательно сломаться под грузом того, что никогда не должно было стать его тайной.

Глава 5 слёзы.

Слёзы продолжали впитываться в чёрную ткань футболки, превращая её в мокрое пятно, пока тишину холмов не нарушил низкий, утробный рокот мотора. На гравийной дороге показался массивный чёрный джип. Узнав знакомый силуэт, Дан вздрогнул, но не успел спрятаться.

Итан Брайсон, заметив племянника, резко ударил по тормозам. Машина еще не успела полностью остановиться, а он уже выскочил наружу.

— Дан? Сынок… то есть, Дан, племянник, с тобой всё хорошо? — Итан быстро преодолел расстояние между ними. Сняв тёмные очки, он внимательно всмотрелся в оливковые глаза парня, которые выдавали его с головой.

Увидев, в каком состоянии Дан, Итан достал из кармана чистый платок и бережно, почти невесомо, вытер дорожки слёз на лице племянника.

— Всё хорошо, Дан, всё хорошо. Я рядом. Не плачь, успокойся… малыш.

В этот момент вся броня Дана окончательно пала. Он посмотрел на дядю с такой искренней, почти детской надеждой, что у Итана сжалось сердце.

— Спасибо, пап… то есть, дядя Итан, — прошептал юноша и, не сдержавшись, крепко обнял его за шею.

Итан похлопал его по спине, стараясь скрыть собственный ком в горле.

— Вижу, ты снова нашёл утешение в струнах. Ладно, парень, выдохни. Поехали домой, я как раз испёк твой любимый пирог с кроликом.

Дан аккуратно поднялся, прихватив свою чёрную гитару, а следом за ним, виляя хвостом, засеменил его верный скелет-пёс.

Путь домой прошёл почти в тишине. Но когда машина проезжала мимо соседнего участка, Дан случайно бросил взгляд в окно того самого дома, за которым Чарли видела странного незнакомца. И в этот момент кровь в жилах парня заледенела. Тот самый «наблюдатель» всё ещё был там, вглядываясь в улицу. Глаза Дана расширились от неконтролируемого страха, и он резко отвернулся, вжимаясь в кресло, стараясь стать невидимым.

Оказавшись дома, Дан первым делом отправился в свою комнату. Стоило ему открыть чёрную дверь, как он шагнул в полумрак помещения с серыми обоями. Чёрными были одеяло и подушки на массивной, но стильной кровати. Рядом стояла колонка для электрогитары чёрного цвета Telecaster.

В комнате также находились компьютерный столик и стул. Окна украшали фиолетовые шторы и панорамная плёнка, отражавшая причудливые узоры. На столе лежали альбом для рисования и тетрадь для записи гамм.

Стену над кроватью увешивали плакаты популярных рок-музыкантов, среди которых выделялись Twisted Sister. Рядом со шкафом висели постеры других известных исполнителей. Неподалеку стояла книжная полка с японскими комиксами: множество томов «Атаки титанов», «Моей геройской академии», «Эльфийской песни», «Великого из бродячих псов» и «Звёздного дитя». Большую часть манги парень уже перечитал, и сейчас вновь погрузился в «Звёздное дитя». В альбоме на столе были нарисованы несколько аниме-персонажей и эмо-арт — всё это были фан-арты, придуманные Даном и перерисованные затем на Айпад.

В комнате витал запах дешёвого одеколона вперемешку с освежителем воздуха. Окно было открыто, поэтому фиолетовая шторка дёргалась на ветру.

Парень сел за чёрный компьютерный столик и, достав лист бумаги, принялся вырезать фигурку из мультфильма «Кошмар перед Рождеством» — точь-в-точь как ту, что делал сам Джек Скеллингтон. У него получилось очень хорошо. После этого Дан снова надел наушники, включил плеер, где заиграла песня Fall Out Boy «Fourth of July». Композиция звучала круто и мощно, так что парень даже подпевал, набрасывая ноты своей собственной песни. Затем он резко покрутился на стуле и принялся за рисование.

Угольный карандаш Дана скользил по бумаге. Хотя он использовал и другие угольные карандаши, его палитру в основном составляли чёрный и белый, лишь изредка с добавлением красного или синего.

В этот раз он рисовал Эрена Йегера из популярного аниме, изобразив его в стиле эмо-бой. Персонаж стоял под дождём, по его лицу текли слёзы, а в руке он сжимал окровавленную белую паучью лилию, испачканную красным. На заднем плане высился огромный скелет Титана-прародителя, окружённый армией Колоссальных титанов, участвующих в Гуле Земли.

Парень рисовал этот арт около двух часов и даже не заметил, как дядя позвал его обедать. Услышав голос, он снял наушники, выключил плеер, закрыл альбом и, положив карандаши на место, побежал вниз.

Дан спускался так быстро, что чуть не споткнулся. Перепрыгнув через пять ступеней, он оказался внизу и, увидев Билла, тут же вежливо поздоровался и извинился:

— Добрый день, сэр. Простите, что заставил вас ждать.

Потом он быстро вымыл руки в раковине, вытер их полотенцем и сразу же принялся уплетать пирог.

— Дан, у меня к тебе разговор, — наконец нарушил молчание дядя.

Парень поднял голову и продолжил жевать пирог.

— В общем, мы с шефом должны ненадолго уезжаем. Только огромная просьба: не шалите здесь, ладно?

Парень послушно кивнул.

Билл встал из-за стола и позвал:

— Чарли, солнышко, подойди сюда на минуту.

Дан услышал, как открылась дверь и сверху послышались шаги — Чарли спускалась вниз. Она была уже в другой одежде: удлинённая фиолетовая футболка с V-образным вырезом закрывала бёдра, на ногах красовались чёрные леггинсы с серебряной цепью на карманах и белые слипоны на чёрной подошве. На груди был напечатан принт из «Атаки титанов» — Микаса Аккерман с короткой стрижкой из четвёртого сезона в том самом свитере, что подарил ей Эрен, а рядом виднелись японские иероглифы и фирменный символ Крыльев свободы. Футболка плотно прилегала к телу, и Дан невольно заметил её стройную фигуру.

Спустившись, Чарли сразу села рядом с ним, но поначалу робела смотреть в глаза, зная неразговорчивый нрав парня, поэтому обратилась к дедушке:

— Вы что-то хотели, Мистер Хардин?

— Да, мне нужно отлучиться дня на три, — пояснил Билл. — Вы остаётесь вдвоём. Никуда далеко не уходите, разве что в магазин за необходимым, хотя продуктов в холодильнике полно. Джессика тоже временно уедет — ей нужно ухаживать за больной мамой, я дал ей небольшой отпуск. Главное — никому не открывайте дверь, даже если будут настойчиво стучать. И на ночь обязательно закрывайте окна. Поняли меня?

Ребята согласно кивнули, а Итан тут же назначил Дана главным за старшего.

Юноше ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он доел пирог, коротко поблагодарил всех за обед и поднялся наверх.

Зайдя в комнату, запирать дверь он не стал. Сразу подошёл к столу, открыл блокнот и поставил последний, завершающий штрих на рисунке с Эреном. Захлопнув альбом, он резко встал — стул под ним громко и недовольно заскрипел.

Парень провёл пальцем по полке с мангой и сразу наткнулся на недочитанный двенадцатый том «Звёздного дитя». Вытащив книгу и раскрыв её на шестнадцатой странице, он рухнул на кровать. Уткнувшись в разворот, он принялся вслух читать реплики, с удовольствием разглядывая знакомую рисовку.

Стоило кому-то пройти в коридоре, Дан тут же замолкал, прислушиваясь. Но как только шаги затихали, он снова тихонько продолжал читать вслух, полностью погружаясь в историю.

В какой-то момент небо за окном затянуло свинцовыми тучами, сделавшись серо-пасмурным. Парень захлопнул мангу, заложив страницу первым попавшимся клочком бумаги, и поднялся с кровати.

Он потянулся к ручке створки, чтобы закрыть окно — и замер. Внизу, за стеклом, снова он. Тот самый тип. Жуткий, с липким взглядом, который словно буравил насквозь, проникая прямо в душу.

Сердце кольнуло от нехорошего предчувствия. Дан резко вскинул руку, вцепился в тяжелую штору и рванул её на себя с такой силой, что карниз угрожающе затрещал, едва не рухнув вместе с тканью.

Глава 6 печенье.

День пролетел незаметно, и ночь миновала так быстро, что ребята и глазом моргнуть не успели — вот уже и утро.

Билл Хардин и Итан сели в машину. Чарли подбежала к дедушке:

— Мистер Хардин, подождите, пожалуйста! Вот это вам в дорогу.

Она протянула коробочку с аппетитными сконсами, аккуратно упакованными.

— Спасибо, Чарли, — улыбнулся Билл, убирая коробочку в сумку. Он ласково потрепал девушку по голове и пожелал удачи.

Машина тронулась и вскоре скрылась из виду. Чарли вернулась в дом и сразу направилась к лестнице — решила заглянуть к Дану.

Поднимаясь, она заметила, что парень как раз вышел из комнаты. На нём была чёрная футболка с вырезом «лодочка», приоткрывавшим правое плечо, рваные чёрные джинсы и те самые белые кеды на высокой подошве. Волосы он собрал в хвост, чёлку убрал назад, а на шее висело белое полотенце.

— Дан, привет! — махнула ему Чарли.

Парень резко обернулся и чуть не потерял равновесие. Поднял руки, будто пытаясь удержать равновесие, потом понял, что это Чарли, и выдохнул:

— А, привет… Ты меня напугала. Я в душ иду. Сейчас быстро.

— Ладно, — неуверенно ответила она.

Дан быстрым шагом ушёл в ванную. Через мгновение за дверью послышался шум воды, а потом зазвучала тяжёлая музыка — Rammstein. Чарли представила, как он стоит под душем, смывая с себя остатки сна.

Спустя несколько минут Дан вышел. Он был всё в той же одежде, но теперь чистый и свежий. Спокойно вытер голову полотенцем, взял фен и досушил волосы, потом аккуратно причесался, снова собрал их в хвост и убрал чёлку назад. Теперь стало особенно заметно, насколько они по-настоящему чёрные.

Только сейчас Чарли разглядела на футболке логотип аниме «Тетрадь смерти» — название на английском и изображение открытой тетради, точно как в сериале. Футболка, как и у самой Чарли, свободно ниспадала до бёдер.

Дан достал из стаканчика зубную щётку и быстро почистил зубы. Закончив, он спустился вниз, сел за стол и принялся завтракать — на тарелке лежал кусочек пиццы, которую приготовил Итан.

— Ты почему не ешь, Чарли? — негромко спросил он.

Девушка пожала плечами:

— Пока не хочется.

«Вот так и знал… Никому нет дела. Все не хотят со мной сидеть, как в школе», — горько пронеслось в голове у Дана. Он опустил чёлку, распустил волосы, пряча взгляд, и молча доедал пиццу.

Чарли наблюдала за ним и думала: «Надо с ним как-то поговорить. То собирает волосы, то распускает… С ним явно что-то не так. Может, предложить испечь печенье?»

Она подошла, пододвинула стул, села рядом и тихо сказала:

— Слушай, ты не против, если мы сегодня попробуем испечь рождественское печенье?

Услышав про печенье, Дан поднял голову:

— А ты умеешь? У тебя хоть рецепт есть? Можно поискать в интернете…

Чарли покачала головой:

— Не надо ничего искать. У меня есть блокнот, я туда все рецепты записываю. Можем посмотреть и приготовить что-нибудь вкусное. Только… поможешь мне?

Дан ничего не ответил — просто кивнул.

Девушка сложила руки, будто собираясь с духом, и первым делом поднялась наверх.

Дан доедал пиццу и машинально потянулся к карману за телефоном — чёрным айфоном с брелком в виде маленькой гитары. Он разблокировал экран, открыл Instagram, пролистал пару постов, но ничего не цепляло. Тогда он быстро зашёл в Google и начал искать рецепты рождественского печенья.

«Такой большой выбор… Какой из них вообще нормальный?» — думал парень, бегая взглядом по картинкам: пряничные человечки, песочные звёзды, печенье с глазурью. Всё казалось слишком ярким, слишком «идеальным», будто из чужой, не его жизни. В конце концов он положил телефон на стол, выключил его и замер.

И тут, как это всегда бывает, когда пытаешься отвлечься, в голове вспыхнуло воспоминание — резкое, как удар током.

День, когда Дану было восемь.

— Ребекка, давай быстрее! Хозяин скоро придёт! — торопил Итан, поправляя очки и нервно теребил воротник чёрной рубашки.

— А ты мне помочь не хочешь? — фыркнула Ребекка и махнула рукой, быстро расстилая скатерть на столе.

Вместе с сестрой Джессикой она расставляла блюда, а Дан в детском комбинезоне и рубашке сидел на диване и молча смотрел, как накрывают стол.

— Ну, наконец-то! Стол готов, можно садиться, — сказала Ребекка, поправляя галстук.

Дан встал и, в отличие от других детей, не стал прыгать и веселиться. Он медленно подошёл и сел за стол.

— А тебе кто разрешал садиться? Тебя вообще-то не ждали! — рявкнула Ребекка и толкнула мальчика так, что он упал на пол и сильно ударился локтем.

На глазах у Дана выступили слёзы, и он закричал:

— Я всё дяде расскажу! Ты злая, ты плохая!

Крик услышал Итан. Он тут же подошёл к племяннику.

— Дан, малыш, что с тобой? Что-то болит?

Он взял мальчика на руки, заметил небольшую ссадину на локте. Дан, заливаясь слезами, ткнул пальцем в Ребекку.

Итан медленно повернул голову к женщине. Его голос прозвучал так холодно, что у неё мурашки побежали по коже:

— Это ты его толкнула? Отвечай.

Он поставил Дана на пол и тихо попросил:

— Иди пока к себе, малыш.

Мальчик послушно убежал.

Итан шагнул к Ребекке, резко схватил её за блузку и прижал к стене.

— Ещё раз ты его тронешь — и ты больше здесь не работаешь. Помнишь, шеф предупреждал? Так он с удовольствием сдержит слово.

— Ты мне что, босс, указывать будешь? Придёт шеф — он решит. А ты вообще здесь никто, ты всего лишь нищеброд, помощник нашего хозяина!

В этот момент раздался стук в дверь. На пороге стоял Билл.

— Я всё прекрасно видел. Ребекка, собирай вещи и уходи. Мне такие работники не нужны. Тем более ты толкнула беззащитного ребёнка.

— Но, шеф…

— Я сказал: уходи. У тебя пять минут, чтобы собрать вещи. Время пошло.

Билл сел за стол вместе с остальными. Дан выглянул из комнаты и подошёл поближе. Итан посадил его рядом.

Ребекка метнула на всех злобный взгляд и процедила:

— Вы ещё все пожалеете.

Затем она быстрым шагом ушла собирать вещи.

Воспоминание растаяло, оставив после себя горький привкус. Дан сидел, глядя в одну точку, и думал: «Ну почему она так со мной поступила? Что я ей сделал?» Он доел последний кусочек пиццы и опустил взгляд.

Через пару минут из комнаты появилась Чарли. Она держала в руках потрёпанный блокнот с рецептами.

— Вот, смотри. Тут столько рецептов, я их все сама записывала. Можем выбрать любой и приготовить печенье, — улыбнулась она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и непринуждённо.

— Ага… Хорошо, — тихо ответил Дан и отвернулся, будто пряча то, что только что пронеслось в голове. Но пальцы его чуть дрогнули, словно ему хотелось взять этот блокнот и поверить, что сейчас всё будет иначе.

Глава 7 таинственный незнакомец.

Когда с завтраком было покончено, они взялись за печенье. Переодевшись в белые фартуки и натянув забавные колпаки, ребята будто сразу стали частью какой‑то своей, отдельной кухни — той, где можно шуметь, ошибаться и быть не идеальными.

Гремела посуда, весело жужжал миксер, по полу то и дело пробегали лёгкие вихри муки. Всё вокруг жило своим уютным кухонным ритмом.

— Дан, подай, пожалуйста, ложку, — попросила Чарли, не отрываясь от миски с тестом.

— Вот, держи, — мягко ответил он и протянул ложку.

Она улыбнулась, покачала головой — будто сама себе не верила, что у них это получается, — и снова принялась мешать начинку. В этом движении было столько спокойствия, что даже Дан понемногу начал дышать ровнее.

Они быстро и слаженно слепили пряничных человечков и звёздочки. Некоторые вышли чуть кривыми, с неровными краями, и от этого казались только милее. Когда противень заполнился, они отправили его в духовку.

Теперь оба были слегка припорошены мукой: у Чарли она серебристой пылью легла на щёки, а у Дана белела на рукавах и даже на хвосте волос.

— Спасибо, — снова улыбнулась девушка, глядя на него чуть теплее, чем раньше.

— Пожалуйста, Чарли, — негромко ответил парень. И тут же, будто испугавшись собственной смелости, сжал кулаки так, что ткань джинсов тихо затрещала. Но он не отвёл взгляд. Не спрятался за чёлкой. Просто стоял, перепачканный мукой, и был здесь. Рядом.

Парень сложил руки в замок, не зная, что ответить, и растерянно огляделся. Взгляд его зацепился за приоткрытое окно — оттуда тянул резкий сквозняк, шевелил занавески, будто кто-то нарочно дразнил.

— Чарли, ты не против, если я закрою? — почти шёпотом спросил Дан, указывая на окно.

— Конечно, закрывай, — так же тихо отозвалась девушка и быстро поставила на стол две кружки с горячим шоколадом. Пар от напитка лёгкими завитками поднимался вверх, и на секунду в этом тёплом облачке мир снова стал обычным.

Дан подошёл к окну. Стоило ему взяться за ручку, как краем глаза он снова выхватил фигуру незнакомца — словно призрак мелькнул и тут же растаял. Парень на секунду зажмурился, потом резко распахнул глаза, но на улице уже никого не было. Он торопливо захлопнул створку, а потом, будто этого было мало, за дёрнул шторы — так плотно, что ткань глухо шуршала, отрезая дом от улицы.

— Ты чего сразу и шторы? — удивлённо спросила Чарли.

— Да так… Солнце в глаза светит, — неловко соврал он, пряча дрожь в голосе.

И тут его будто током ударило: входная дверь. Он только сейчас вспомнил про неё. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом, Дан направился в коридор. Из кармана он достал связку ключей, которую оставил ему дядя Итан. Подойдя к двери, вставил ключ в замочную скважину. Раздался чёткий щелчок — дверь была закрыта на все три оборота.

«А я‑то думал, что не закрыл…» — шёпотом пробормотал парень. Но вытаскивать ключ не стал. Вместо этого он аккуратно снял с кольца два дубликата. Один протянул Чарли, второй оставил себе.

— Я один ключ оставлю в скважине, на всякий случай, — тихо пояснил он.

Затем, не раздумывая, он подпёр дверь тумбочкой — тяжелой, основательной, которая встала поперёк прохода с упрямым скрипом. Дан сделал шаг назад, проверяя надёжность баррикады, и в тот же миг услышал, как ручка двери зашевелилась.

Он замер, чувствуя, как по спине ползёт ледяной холодок. Потом раздался стук — настойчивый, тяжёлый, будто кто‑то пытался выбить дверь. Дан потянулся к кнопке вызова, чтобы связаться с охранниками — так его учил дядя. Но едва он коснулся панели, стук оборвался, будто незнакомец почувствовал его намерение. Послышались удаляющиеся шаги, и вскоре всё стихло.

«Господи… Ещё бы немного, и точно бы…» — пронеслось у него в голове, но вслух он ничего не успел сказать: сзади тихо подошла Чарли.

Она осторожно тронула его пальцем между лопаток, и он резко обернулся.

— Дан, наклонись, я кое‑что скажу на ухо, — прошептала она.

Парень послушно наклонился, и девушка выдохнула:

— Когда ты ушёл, я заметила, как за окном промелькнула тень.

Не тратя времени на лишние слова, ребята дождались, пока до печётся печенье, схватили его вместе с кружками шоколада, быстро сняли фартуки и помчались наверх. В комнате Чарли они закрылись и замерли, стараясь дышать тише воды.

Перед этим Дан успел позвонить знакомому охраннику, лучшему другу и помощнику дяди — Фрэнку.

— Дядя Фрэнк, это я, Дан. Вы, наверное, меня знаете… — затараторил он в трубку.

— Знаю, парень, ты племянник моего помощника. Что случилось? — раздался в динамике спокойный, но настороженный голос.

— Можете сегодня остаться с охраной у нашего дома? Дверь я забаррикадировал, но возле дома ходит какой‑то мужик…

Фрэнк не стал дослушивать.

— Буду через 10 минут. Держись.

Ребята выдохнули, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Чтобы хоть немного прийти в себя, они достали печенье и выпили горячего шоколада — тёплого, густого, пахнущего корицей и покоем.

— Знаешь, Дан… тут такое дело, — Чарли сложила руки в замок, будто пыталась удержать дрожь, потом резко схватила чашку с горячим шоколадом, сделала несколько торопливых глотков и аккуратно поставила кружку обратно. Она пожала плечами — слов не находилось, да и они были ни к чему: Дан и так всё понимал.

— Да, понимаю, — тихо отозвался он. — А что это за мужик был — я не знаю. Подожди, я ещё раз гляну в окно, посмотрю, ушёл ли он.

Дан поднялся, чувствуя, как внутри всё натянулось, словно струна. Стоило ему бросить взгляд на улицу, как сердце ухнуло куда-то вниз: незнакомец стоял у бассейна в форме гитары. От неожиданности Дан прикрыл рот ладонью и резко отвернулся, будто если не смотреть — всё исчезнет.

— Ну что там, Дан? — шёпотом спросила Чарли.

Он молча покачал головой — сам не знал, что сказать. Потом всё же заставил себя снова посмотреть туда. На сей раз улица была пуста, но Дан успел заметить, как незнакомец свернул к дому Томаса МакГрея.

Дверь дома закрылась с жутким, протяжным скрипом — прямо как в самом страшном фильме ужасов. Но прежде чем она захлопнулась, Дан успел разглядеть мужчину во весь рост. Здоровяк под два метра, с мощными плечами и тяжёлой походкой. На вид лет сорок — пятьдесят. Длинные, засаленные, чёрные как смоль волосы, грязная рубашка, от которой даже на расстоянии тянуло затхлым запахом, широкие джинсы с огромной дыркой на штанине. Он шёл босиком, будто не замечал холода. Лицо — самое жуткое: тяжёлые челюсти, длинная чёлка, почти полностью закрывавшая глаза, которые казались то ли красными, то ли тёмно‑вишнёвыми. По сложению он напоминал Джейсона Вурхиса из «Пятницы, 13‑е» — тот же угрожающий силуэт, та же пугающая неподвижность. У Дана перед глазами тут же вспыхнула неприятная картина: этот гигант с мачете идёт прямо к их дому.

Спустя десять минут, ровно как и обещал, подъехал чёрный джип дяди Фрэнка. Из машины вышли трое крепких мужчин: один в строгом костюме, другой в чёрной рубашке, третий — с модной причёской‑андеркатом. Дан невольно отметил этот андеркат: в нём было что‑то по‑своему уверенное, спокойное.

Ребята быстро отодвинули тумбочку, которая служила баррикадой, и впустили охранников. Те сразу взяли дом под контроль. Охрана оставалась с ними до самой ночи и сказала, что побудут рядом, пока не вернутся родители.

Глава 8 Джоффри.

Пока ребята оставались под охраной, Билл вместе с охранником решили ненадолго заехать к Дереку.

— Мы же сейчас в Лондон едем, мне нужно на время к сыну заскочить, — не отрывая взгляда от окна, спокойно сказал Билл.

— Хорошо. Я знаю, где он живёт. Скоро будем, — кивнул охранник.

Дорога заняла не так много времени, и ближе к обеду они уже стояли возле дома Дерека. Билл вместе с сопровождающим поднялись в квартиру. Дверь оказалась приоткрытой, и, толкнув её, Билл замер на пороге.

Дерек сидел на диване рядом с какой‑то женщиной, а та настойчиво требовала деньги за картины. Это была мисс Мэгги — та самая богатая и до крайности жадная особа, которую Билл терпеть не мог. На ней был дорогой костюм, причёска выглядела безупречно; на вид ей было лет пятьдесят.

— Знаешь, Дерек, мне нужны не просто красивые картины, а хорошие деньги. Плати, и всё будет хорошо, — процедила она, выразительно щёлкнув пальцами, будто этим жестом могла ускорить поступление средств.

— У меня нет таких денег! Я зарабатываю всего шестьдесят тысяч долларов, а вы требуете сто тысяч, — в отчаянии выдохнул Дерек.

В разговор вмешался Билл:

— Мисс Мэгги, что вы здесь делаете?

Женщина вздрогнула так, что уронила телефон. Когда Билл подошёл ближе, она натянуто улыбнулась.

— Сто тысяч долларов, мистер Хардин, — ехидно протянула она.

Билл молча достал телефон, открыл банковское приложение и перевёл сумму. Потом холодно произнёс:

— Забирайте деньги и уходите. И чтобы я вас здесь больше не видел.

Мисс Мэгги схватила телефон, проверила счёт — и её улыбка мгновенно растаяла. Билл заплатил не сто, а триста тысяч долларов. Она хмыкнула, сунула телефон в сумку и, не проронив ни слова, вышла из квартиры.

Дерек встал, только когда шаги женщины окончательно стихли в коридоре. Он посмотрел на отца — в глазах застыли и удивление, и неловкость, и какая‑то тихая благодарность.

— Пап, зачем ты это сделал? Я же сам мог разобраться, — тихо сказал он, опуская взгляд на свои ботинки из крокодильей кожи. Когда‑то они были предметом гордости, а теперь выглядели потрёпанными, местами протёртыми — словно время нарочно старалось стереть с них весь прежний лоск.

Билл не стал читать нотаций. Он просто ответил ровно, без пафоса:

— Я не мог оставить это так. С такими людьми по‑другому нельзя. Если позволишь однажды себя обидеть, если позволишь пользоваться твоей добротой, они сразу поймут, что из тебя легко забрать деньги.

Он говорил не как строгий начальник, не как человек, привыкший раздавать приказы, а как тот, кто годами защищал свою семью и был готов порвать любого, кто посмеет её задеть.

Дерек наконец поднял голову:

— Пап… спасибо большое. А как там Чарли?

— Не беспокойся, с Чарли всё хорошо. За ней присматривают. Я бы и сам остался, но меня выдернули на работу ни свет ни заря.

Итан стоял неподалёку и слушал. В этот момент у него зазвонил телефон — это был отец.

— Алло, пап, — поднял трубку Итан и тут же узнал знакомый голос.

Он молча слушал, лишь изредка кивая, будто отец мог его видеть. Наконец, уже на прощание, твёрдо сказал:

— Хорошо, я сейчас буду. Пап, ничего не делай, я сам всё улажу.

Он отключил звонок и повернулся к Биллу:

— Босс, мне нужно ненадолго отлучиться. Вы позволите?

Билл молча кивнул и протянул ему ключи.

Итан вышел за дверь, и вскоре его шаги затихли на лестнице. Уже на улице он сел в машину, хлопнул дверью и быстро завёл двигатель. Машина чихнула, будто нехотя, но всё же тронулась с места и поехала по улицам Лондона.

Он не бывал в родном городе много лет — с тех самых пор, как сестра бросила сына ради какого‑то богатого мужчины. Да, тот парень был не просто обычным человеком: он пришёл, вскружил ей голову, а потом поставил ультиматум: «Либо я, либо этот ребёнок». Она выбрала его.

Забрать мальчика было непросто: все отговаривали Итана, твердили, что это огромная ответственность, да и ребёнок может не принять «чужого скелета». Но он всё равно решил, что заберёт племянника. И со временем парень привык к нему.

Единственным, чего мальчик так и не знал, был его дедушка: Итан тайно забрал ребёнка и лишь иногда присылал отцу фотографии внука.

А теперь ему нужно было срочно поговорить с родным отцом — и на этот раз не через фото, а лицом к лицу.

Всю дорогу Итан не мог выкинуть из головы слова отца. Мысли путались, и он то и дело ловил себя на том, что сжимает руль чуть крепче, будто это могло приблизить его к разгадке: что же такого срочного случилось?

Когда он наконец подъехал к небольшому особняку, то выскочил из машины и рванул к двери. Та распахнулась с резким скрипом, будто тоже не привыкла к такой спешке. В прихожей Итан замер на секунду: отец стоял к нему спиной — высокий, статный, в чёрной рубашке и брюках, с длинными, почти седыми чёрными волосами.

Он медленно повернулся, и Итан вдруг заметил, что на отце — те самые очки, что были и у него самого. В этом совпадении вдруг проступило что‑то до боли родное.

— Папа, что случилось? Почему такая срочность? — Итан шагнул вперёд, ещё не успев толком задать вопрос.

Но не успел он договорить, как отец крепко обнял его.

— Скучал по тебе, сынок. Рад, что ты приехал, — тихо, с тёплым нажимом произнёс Джоффри.

Итан так же крепко прижал отца к себе и опустил голову ему на плечо.

— Я тоже по тебе скучал, пап.

Они отошли друг от друга лишь на шаг и сели на диван.

— А как там внук? Как там Дан? — сразу спросил Джоффри, и в этом вопросе прозвучало столько сдержанного волнения, что у Итана защемило сердце.

— С ним всё хорошо. Учится, играет на гитаре, поёт… — Итан улыбнулся, стараясь передать в этих простых словах всю теплоту их с Даном жизни.

— Анабель не звонила тебе, пап? — осторожно добавил он.

Джоффри медленно покачал головой.

— Нет, сынок, ни разу. С тех пор как она познакомилась с этим мажором, я даже не знаю, где она сейчас. Может, и правда уехали в Нью‑Йорк… А может, и того хуже.

— Пап, ты только не обижайся, но я тому наглому мажору и сейчас бы рожу набил. Ты же знаешь, я тогда тайским боксом занимался.

— Знаю, Итан. А ещё помню, как ты ушёл из своей рок‑группы, Black Brothers.

При упоминании группы Итан чуть отвернулся.

— Я разорвал все контракты. Больше не мог там выступать… Пап, только, пожалуйста, не говори моему начальнику, что я когда‑то был рок‑звездой.

Отец тихо усмехнулся и покачал головой. Потом положил руку сыну на плечо.

— Никогда не отказывайся от своей самой заветной мечты. Я знал, что ты с самого начала хотел быть музыкантом. Помню, ты тогда был барабанщиком. Знаю, что ушёл. Но, пожалуйста, никогда не забывай своих ребят.

С этими словами Джоффри достал из комода фотографию. На ней были четверо мужчин: он сам, его друг Фрэнк и двое совсем молодых ребят лет по девятнадцать. У одного были длинные каштановые волосы и чёрная толстовка — он показывал какой‑то символ. Второй сидел на стуле, корчил рожицу и складывал пальцы в «козу».

— Пап, спасибо большое, — улыбнулся Итан. — Знаешь, ты можешь приехать в любой момент. Я познакомлю тебя с Даном.

Для Джоффри эти слова прозвучали как самый дорогой подарок. Он так давно хотел увидеть внука — не на фото, где тот был ещё малюткой, а сейчас: живым, шестнадцатилетним, уже почти взрослым. Это был его единственный шанс.

Они поговорили ещё немного, о пустяках и о важном сразу, а потом Итан попрощался с отцом и поехал обратно — докладывать начальнику.

А в это время в доме подростков царила совсем другая суета — лёгкая, шумная, почти весёлая, будто сама атмосфера пыталась смыть остатки страха прошедшего дня.

Глава 9 за просмотром фильма. И тёплые воспоминания.

В это время ребята спокойно играли в настолки прямо на кровати.

— Так, Чарли, не смотри, ладно? У меня свои карты, — быстро сказал Дан и прикрыл карты ладонью, будто от этого зависела судьба мира.

— Да я не смотрю! Мы же в «Уно» играем, там всё по правилам, — возмутилась Чарли, подняв руки, словно доказывая свою невиновность.

Игра по строгим правилам и правда казалась захватывающей: каждый ход мог всё перевернуть. Но спустя какое‑то время карты им наскучили, и ребята переключились на видеоигру — EA Sports FC.

— Уровень очень тяжёлый, — пробормотал Дан, крепко сжимая чёрный джойстик и быстро нажимая на кнопки.

Чарли не отставала — так же энергично щёлкала по кнопкам своего геймпада. Перед этим они успели налить горячего шоколада и разложить на тумбочке печенье, так что теперь между раундами тянулись за очередной печенькой, не отрываясь от экрана.

— Ну давай, давай, ещё чуть‑чуть, — шептал Дан, пока его персонаж прорывался к воротам.

— Только осторожнее, тут уровень непростой, — предупредила Чарли и поправила свою фиолетовую футболку с принтом Микаса Акерман.

Им всё‑таки удалось пройти уровень. Устав от напряжённой игры, ребята решили посмотреть фильм — «Гордость и предупреждение». Они так увлечённо следили за сюжетом и так старательно доедали оставшееся печенье, что не заметили, как добрались до финальных титров — а потом и вовсе уснули, уютно устроившись на кровати.

Ребята проспали почти весь день и очнулись ближе к ночи.

Дан проснулся первым и резко сел на кровати. Только тут он заметил, что до самого живота укрыт полосатым одеялом. Чарли всё ещё мирно спала, свернувшись на левом боку и крепко обнимая подушку.

Спустя пару минут она тоже открыла глаза и на секунду растерялась, будто не сразу поняла, где находится и почему они лежат рядом.

— Так, Чарли, подожди… Между нами ничего не было? — взволнованно спросил Дан.

— Нет, — покачала головой девушка.

— Фух, слава богу! А я уж подумал… — выдохнул он.

— Ничего такого не было. Мы просто фильм смотрели, — спокойно пояснила Чарли.

Они ещё немного посидели на кровати, собираясь с мыслями, а потом встали. Дан натянул свои высокие кроссовки, в которых ходил утром, а Чарли надела туфельки‑лодочки.

Спустившись вниз, ребята сели за стол. Там уже стояла запечённая курочка с гарниром, а вокруг неё лежали овощи. Перед тем как приступить к ужину, они прочли короткую молитву — и только потом взялись за еду.

Огонь в камине уютно потрескивал: дядя Фрэнк его растопил. Хоть на дворе и стояло лето, в доме было прохладно.

Пока ребята ужинали, Чарли вдруг отвернулась от тарелки и замерла: в окне снова виднелся тот самый незнакомец — он стоял спиной к дому.

— Он опять там, — тихо шепнула она и легонько щипнула Дана за руку.

Парень вздрогнул и повернул голову. Да, незнакомец был на месте. А как только из дома вышла охрана, мужчина странным, рваным шагом бросился прочь. Ребята успели заметить, что он прихрамывает и тяжело дышит. Через мгновение раздался громкий хлопок — это захлопнулась дверь его дома. Охрана не успела его перехватить: он скрылся.

Дядя Фрэнк тут же распорядился: оставил часть охранников на улице, а нескольких — внутри дома, чтобы ничего не случилось.

В этот момент у Фрэнка зазвонил телефон. Это был Итан.

— Алло, Итан? Ты что ли? Привет! — ответил Фрэнк.

— Привет, дружище. Хотел спросить, как там Дан, да и Чарли… Билл интересуется.

— С ребятами всё хорошо, я их покормил. Правда, тут возле дома какой‑то незнакомец крутится.

— Да, я в курсе. Один из охранников прислал сообщение. Ты там старайся держать всё под контролем, ладно? Мы уехали на три дня, может, чуть дольше задержимся.

— Ладно, хорошо. Буду начеку, сразу сообщу, если что. О’кей?

— Ну давай, бро. Удачи.

Они попрощались, и Фрэнк вернулся к своим людям — те стояли и всматривались в тёмное ночное небо.

Тем временем Дан и Чарли закончили ужин и устроились смотреть телевизор. На экране шло «Криминальное чтиво».

— Слушай, Чарли, а вот этот главный герой… он немного такой крутой, да? — Дан не отрывал взгляда от экрана, будто боялся пропустить хоть секунду.

— Ну, к тому же он ещё эти часы всё ищет, — добавила Чарли, подавшись вперёд, словно могла этим помочь герою быстрее их найти.

Фильм и правда оказался настолько увлекательным, что ребята досмотрели его до самых финальных титров, даже не заметив, как пролетело время.

А снаружи, пока подростки были поглощены кино, охрана бесшумно обходила территорию, проверяя каждый угол. Тени скользили по лужайке, фонари выхватывали из темноты ровные дорожки, и в этой размеренной, настороженной рутине чувствовалось: дом под защитой.

В это время, пока подростки сидели перед телевизором, Билл Хардин сидел в машине, высунув руку из окна и ловя ладонью ветер. Итан сосредоточенно следил за дорогой: они опаздывали на главное совещание, но Биллу сейчас будто и не было до этого дела. Он ушёл в тёплые, горьковатые воспоминания — о том, как на свет появилась маленькая Чарли.

2012 год. Рождение Чарли.

— Вау, пап, я не ожидал, что у меня родится такая принцесса, представляешь? — быстро говорил Дерек в телефон, прижимая к себе крохотную девочку. Малышка была завёрнута в розовую пелёнку и тянула к его лицу крошечные ручки, будто пыталась ухватиться за мир.

Рядом на кровати сидела Ребекка и просматривала рабочие уведомления, будто ничего особенного не происходило.

— Пап, погоди, я перезвоню, ладно? — Дерек отключил звонок, подошёл к жене и протянул ей младенца: — Возьми её, пусть она почувствует мамины руки…

Но вместо этого Ребекка резко отодвинулась и почти толкнула его:

— Убери от меня это. Ты сам хотел ребёнка — сам и воспитывай. Не мешай, мне срочно нужно разобраться с делами.

От такого тона даже у молодого отца внутри всё сжалось.

— Ребекка, ну возьми хотя бы на минуту… Малышке нужна материнская забота. Пойми меня.

— Я тебе уже сто раз говорила: я не собираюсь её воспитывать. Я не нянька. У меня есть дела поважнее. Не отвлекай, и убери её, пока она не начала плакать.

Услышав это, к ним подошла медсестра — в её взгляде читалось тихое осуждение:

— Как вам не стыдно… Это же ваш ребёнок, ваша родная кровь. Простите, молодой человек, давайте я заберу девочку, отнесу её в палату.

— Можно я подержу её ещё совсем немного, мисс? — тихо попросил Дерек.

— Да, конечно, господин Хардин. Но недолго.

Он смотрел на дочь и не мог налюбоваться. В этих крошечных чертах было столько жизни, столько его самого, что сердце будто разрывалось между восторгом и страхом: как он будет справляться один?

Настал день выписки. Ребекка даже не взяла ребёнка на руки — первым делом направилась к машине. Дерек нёс девочку осторожно, будто в ладонях держал самое хрупкое сокровище. Тут подошёл его отец, Билл.

— Сын, дай посмотреть на внучку. Хочу разглядеть, какая она красотка.

— Конечно, пап, держи.

Дерек с улыбкой передал девочку отцу. И оба мужчины не смогли сдержать слёз.

— Господи, Дерек… Я и не знал, что в нашем роду появится такая принцесса. Прости, не могу сдержать слёз, — пробормотал Билл, потянувшись за платком.

В тот момент его хвост — он тогда всё ещё носил андеркат — случайно упал прямо на малышку. Чарли тут же схватила его и принялась дёргать.

— Ай‑ай, Чарли, осторожней! — рассмеялся Дерек.

Именно этим именем он и назвал дочь. Билл не возражал — имя будто сразу легло на неё, как родное.

Но побыть с внучкой Биллу удалось недолго: он погостил три дня и уехал домой.

…И вот теперь, сидя в машине рядом с Итаном, Билл вернулся из воспоминаний.

«Да я и не знал, что внучка так быстро вырастет», — пронеслось у него в голове, и он снова высунул руку в окно, будто хотел поймать не ветер, а хоть кусочек того времени, когда Чарли была крохой, а весь мир казался проще.

Глава 10 воспоминания Итана.

— Знаешь, Итан, — сказал Билл, глядя на почти тёмное небо, — когда я впервые увидел Чарли, свою внучку, я не мог оторвать от неё взгляд. Она была такая красивая, хоть и совсем младенец.

— Понимаю вас, сэр. У нас в семье похожая история. Отец очень сильно полюбил мою сестру Аннабель, когда она родилась. В нашем роду ведь сперва шли только сыновья: сначала появился я, а спустя три года — она.

Билл чуть наклонил голову, словно прикидывая что‑то в уме:

— А что там вышло с твоим племянником? Ты вроде упоминал, что Аннабель от него отказалась?

Итан на мгновение замер, будто решая, стоит ли ворошить прошлое, а потом тихо кивнул:

— Да… Всё началось с её парня. Он уговорил её продать квартиру, убеждал, что в Нью‑Йорке им будет лучше, а здесь, в Лондоне, слишком тесно для молодой пары. Только она не учла, что у неё на руках младенец.

Он помолчал, и голос его стал жёстче, будто он снова оказался в той комнате:

Воспоминания Итана

— Итан, брат, пожалуйста, не рассказывай папе… Мой парень продал квартиру. Он клялся, что всё будет хорошо, что мы начнём новую жизнь…

Аннабель стояла, сжав кулаки, а в глазах плескался страх пополам с упрямой решимостью.

— Ты с ума сошла! У тебя же ребёнок! Подумай о сыне!

— Я… я отказалась от него, — прошептала она, и эти слова прозвучали как приговор.

— Как ты могла отказаться от собственного ребёнка? Он что, заставил тебя?

Она покачала головой, пряча взгляд под густой коричневой чёлкой, нервно поправила воротник белой блузки.

— Может, ты возьмёшь его на воспитание? Пожалуйста, братец… — сложила руки, будто в молитве.

Терпение Итана лопнуло. Он схватил её за плечи и слегка встряхнул, голос сорвался на крик:

— Ты хоть понимаешь, что ребёнок — это не игрушка, которую можно купить и выбросить? Это живой человек, пойми же наконец!

Он смотрел на неё диким взглядом, тяжело дыша, и с ужасом осознавал: если она сейчас уйдёт, малыш останется совсем один.

Но Аннабель будто не слышала его.

— Прости, Итан. Я не могу. И… он тоже не хочет его. Сказал: либо я, либо этот «выродок».

От этого слова внутри у Итана всё обожгло яростью.

— Прости… Мне нужно бежать. Только отцу ничего не говори.

С этими словами она выскользнула за дверь.

На следующее утро Итан проснулся от тихого, настойчивого плача. Он распахнул дверь и увидел у порога коляску. Внутри лежал маленький Дан — крохотный, растерянный, и весь его мир умещался в этом тонком крике.

Итан застыл, сжимая телефон в руке. Первая мысль была — позвонить в полицию. Но пальцы не нажали кнопку. Он не мог оставить племянника одного.

Так Итан оформил усыновление, отказался от карьеры, продал квартиру и переехал в деревню — туда, где жил его будущий начальник, Билл Хардин. Устроился телохранителем. И ни разу не пожалел о своём выборе.

Итан вздрогнул, возвращаясь в реальность, и машинально провёл ладонью по лицу, будто стирая воспоминания. Билл молча смотрел на него, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни лишних вопросов — только понимание.

— Мы уже приехали, — тихо сказал Итан, выравнивая голос и кивая на дом впереди.

Дом оказался огромным — просторным и каким‑то слишком тихим, будто стены хранили чужие секреты. Когда они вошли, их уже ждал Джоффри, хозяин дома.

— Пап, а зачем ты позвал сюда моего босса? — наконец не выдержал Итан, оглядываясь по сторонам.

— Сынок, я позвал вас обоих, чтобы кое о чём поговорить, — спокойно ответил Джоффри.

Билл молча устроился на диване, внимательно слушая.

— И о чём же? — спросил он, чуть наклонив голову.

Они пили чай. Тишина ненадолго повисла в воздухе, разбавляемая только тихим звяканьем ложечек о фарфор. Наконец Джоффри отставил чашку и заговорил:

— Как я уже говорил Итану, я хочу увидеть внука. Но есть ещё кое‑что. Ты, Билл, наш лучший товарищ и главный организатор всей группы. Скоро будет вечеринка — настоящий праздник, и я хочу, чтобы ты и вся наша группа сыграли песни. А ты, сынок, — он посмотрел на Итана, — тоже подключайся. Зови своих друзей из «Black Brothers».

Итан отвернулся, уставившись в чашку, будто в тёмной жидкости можно было найти нужные слова.

— Пап, я не смогу снова играть на барабанах, — тихо произнёс он. — Я уже не тот музыкант, что раньше. И… я не хочу, чтобы Дан знал, кто я был.

Джоффри чуть нахмурился, но в его взгляде не было гнева — скорее растерянность человека, который не понимает, почему самое простое вдруг стало невозможным. Он протянул руку и положил её на ладонь сына.

— Сынок, пойми: ты должен попробовать. Хоть разок. Ради племянника. Пусть он увидит, что его дядя — не просто телохранитель в деревне, а человек, у которого в груди живёт ритм, а в руках — сила делать праздник.

Итан сжал край чашки так, что побелели костяшки пальцев. Перед глазами вдруг вспыхнули не сцены концертов, а совсем другие картины — те, что стали его настоящей жизнью.

Воспоминания

— Дан, нет! Не трогай, вытащи изо рта! Это не еда! — Итан метнулся к малышу, когда тот потянулся к бутылке, которую до этого сжимал в кулачке, будто сокровище. — Выплюнь, пожалуйста… Там могут быть бактерии, микробы…

Малыш послушно разжал пальчики и отдал бутылку дяде, глядя на него большими, ничего не понимающими глазами. И в ту же секунду Итан почувствовал тот самый неприятный запах — резкий, безошибочно узнаваемый.

— О нет… Дан, я же только что тебя переодел! — простонал он, закрывая на секунду нос. — Джессика, помоги, пожалуйста!

Джессика вошла в комнату, сразу всё поняла по его лицу и едва заметно улыбнулась — не насмешливо, а с той тёплой иронией, с которой взрослые смотрят на растерянных, но старательных новичков.

— Ну и что тут у вас случилось?

— Помоги с подгузником, пожалуйста, — выдохнул Итан. — Я пытался сам… Мама когда-то показывала, но у меня не получается. Я не знаю, как надо.

— Господи, — покачала она головой, но без злости, — с друзьями на вечеринке веселиться ты мастер, а как малышу подгузник поменять — беда.

Она быстро, ловко всё сделала, попутно объясняя каждый шаг. Итан кивал, запоминая: как развернуть, как застегнуть, как проверить, чтобы нигде не давило.

С тех пор он старался всё делать сам. Первые дни каждое такое дело казалось ему подвигом. Запах пугал, движения выходили неуклюжими, а Дан будто специально выворачивался из рук, словно маленький вихрь. Но постепенно пальцы научились двигаться увереннее, а страх сменился странной, тихой гордостью: «Я могу. Я справляюсь».

А потом пришли и совсем другие радости: как Дан впервые ухватился за его палец, как засмеялся, когда Итан нарочно уронил ложку, как прижался к его плечу и уснул, доверчиво приоткрыв рот. Они вместе играли, вместе смотрели мультики, вместе спали — и Дан почти перестал плакать. В доме стало тихо, но эта тишина уже не пугала. Она была тёплой.

Из воспоминаний его вырвал голос Джоффри:

— Я до сих пор не понимаю, почему Аннабель бросила ребёнка. Помню, она мне по телефону что‑то лепетала про своего парня…

— Пап, подожди, — перебил его Итан, возвращаясь в комнату, в реальность, к тяжёлому разговору. — Она говорила, что тот мажор продал её квартиру. Убеждал, что в Нью‑Йорке им будет лучше.

— Что сделал? — переспросил Джоффри, будто не веря своим ушам.

— Он продал её квартиру, пап. Ту самую, что ты ей купил. Из‑за этого я тоже продал свою и переехал в деревню. Устроился на работу к твоему коллеге, к Биллу. Не мог оставить Дана одного.

Разговор пошёл дальше — о поспешных решениях, о том, как легко разрушить то, что строилось годами, о слепой вере в «мы будем счастливы», которая оборачивается разбитыми жизнями. Джоффри хмурился, качал головой, время от времени сжимал кулаки, будто хотел ударить по столу, но сдерживался. А Итан говорил ровно, без надрыва, потому что самое острое уже давно перестало резать — оно просто стало частью его истории.

Глава 11 история Дана.

Пока взрослые обсуждали дела, Дан и Чарли молча смотрели друг на друга.

— Слушай, Чарли… У меня тут вопрос. Ну, как это сказать… Почему ты вдруг решила со мной подружиться?

Вопрос ударил Чарли точно в сердце — словно в него вонзился осиновый кол. Она удивлённо взглянула на Дана и заметила, как его пальцы сжимаются в тугие кулачки.

Не пытаясь ничего скрыть, она поправила чёлку и тихо сказала:

— Просто хочу узнать тебя получше. Ты такой стеснительный… Если хочешь, можешь рассказать о себе.

Она говорила спокойно, без нажима. Для неё Дан был не просто знакомым — будто он уже стал кем-то вроде старшего брата.

Дан крепче сжал ткань своей чёрной футболки, так что побелели костяшки. И наконец начал рассказывать самую горькую историю из своей жизни.

— Когда мне было девять, я ещё толком не понимал, что такое буллинг. Первый раз всё случилось в столовой: кто-то подставил подножку, и я упал вместе с подносом. Куриный суп оказался у меня на голове, а все смеялись…

Он замолчал, будто каждое слово приходилось выталкивать из себя по капле. Когда дыхание немного выровнялось, он продолжил:

— В старших классах, когда мне уже было четырнадцать, ко мне подошли трое хулиганов. Отняли бутылку молока и вылили мне на голову. Тогда у меня была причёска в стиле pixie, пышная чёлка — как у тебя сейчас.

Дан сделал паузу: вспоминать этот кошмар по-прежнему было невыносимо.

— А потом они подкараулили меня в автобусе. Говорили всякое… про то, что у меня нет отца, только дядя, что мамы нет, что я никому не нужен. Я не стал слушать эти оскорбления, выскочил на первой же остановке. Но они пошли за мной, кричали, будто хотят «проводить» домой. Догнали, повалили на землю… и дальше просто издевались.

Он прикрыл лоб ладонью, крепко стиснул зубы, а левой рукой до боли вцепился в простыню. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди.

— В итоге они победили. Отобрали все деньги. После этого я вообще закрылся в себе. Дядя, когда узнал, перевёл меня на домашнее обучение. А я начал отращивать волосы — хотел как-то спрятаться. Сейчас у меня причёска в корейском стиле, вроде «волчьей». И я тяготею к эстетике эмо: мне близко это ощущение — быть закрытым, но при этом чувствовать себя сильным и независимым. Люблю всё чёрное.

Чарли слушала, не перебивая, её взгляд становился всё тише и мягче. Она тоже вспомнила, как над ней смеялись из‑за того, что у неё нет мамы, как ей подставляли подножки, как однажды хулиганки затащили её в туалет и заставили чистить унитаз чужой зубной щёткой.

Не в силах больше сдерживаться, она подползла к Дану и крепко обняла его за шею.

Парень вздрогнул от неожиданности, но через мгновение так же крепко обнял её в ответ.

А потом они разошлись по комнатам.

Утро наступило быстро — юноша проснулся первым. На часах было девять.

Он потянулся и быстро переоделся: надел чёрную рубашку, наполовину заправив её в синие джинсы, а вторую половину оставив навыпуск. Под рубашкой виднелась белая футболка с принтом — отсылка к кей‑поп‑группе и мультфильму «k-pop охотницы на демонов»: там был изображён Джину. На ногах — высокие чёрные кеды с белой подошвой и белыми шнурками.

Дан привёл в порядок волосы: собрал их в хвост, а чёлку аккуратно убрал, чтобы были видны глаза. Потом открыл шкатулку, достал несколько резиновых браслетов — чёрных, красных и белых — и надел их на правую руку. Поправил ремень, коснулся чокера с тонкими шипами на шее и выдохнул, будто сбрасывая остатки сонной тишины.

Когда он вышел из комнаты, то заметил внизу Чарли. На девушке была удлинённая белая футболка до бёдер, с открытыми плечами. На ткани красовалась цифра 10 и имя футболиста Роберто Баджо, написанное латиницей. К футболке она подобрала чёрные мини‑шорты с белой окантовкой. На ногах — красные кеды, тоже с белой подошвой и шнурками. Чёлку Чарли убрала за уши, а на запястье сиял плетёный браслет из чёрных, красных и синих нитей.

Она повернулась, увидела Дана — и улыбнулась. Он кивнул, махнул ей рукой. А затем они сели за стол и принялись завтракать.

— Спасибо за всё, Чарли, — тихо сказал парень, откусывая кусочек яичницы с беконом.

Чарли кивнула и продолжила есть. Они запивали завтрак грейпфрутовым соком. Еда получилась такой вкусной, что ребята не заметили, как всё доели.

После плотного завтрака они вышли на улицу и взяли секаторы: по плану нужно было подстричь несколько кустов.

— Наверное, я возьму тот куст, а ты — этот, ладно, Чарли? — Дан указал на большой куст, а ей отдал тот, что поменьше: не хотел, чтобы она возилась с тяжёлой работой.

Она кивнула, и они принялись за дело. Дан аккуратно опустился на колени и начал стричь ветки. Работа шла долго, но ближе к одиннадцати ребята наконец управились.

Они сели в беседке и, чтобы не перегреться на солнце, налили себе по стакану воды.

— Ужасная жара, — сказала Чарли, поправляя бандану с белыми цветочками.

Дан тоже поправил свою бандану — тёмно‑серую, с изображением весёлого Роджера.

Отдохнув, ребята взялись за следующую задачу: полили все цветы до единого. Но оставался ещё самый трудоёмкий этап — чистка бассейна. Дану пришлось слить воду, а потом вместе с Чарли они взялись за дело: использовали моющее средство и инструменты. Работа заняла много времени — справились только к обеду. После этого они снова наполнили бассейн чистой водой.

Хоть трудиться и было тяжело, ребята всё же успели немного поплавать — в такую жару есть почти не хотелось, куда приятнее было освежиться. Потом они вылезли из бассейна и переоделись в утреннюю одежду.

Вернувшись в дом, они решили поиграть в настольную игру.

— Я помню, мы с дядей играли в «Каркассон». Давай попробуем? — предложил Дан.

Ребята расставили фишки. Спустя несколько минут Чарли радостно объявила:

— Я победила!

— Блин, опять проиграл, — с притворной обидой протянул Дан.

Игра была весёлой, но вскоре ребятам надоело, и они убрали всё в коробку. А потом просто устроились смотреть диснеевский мультфильм «Рапунцель: Запутанная история».

Пока они смотрели мультфильм, Дан потянулся за чипсами — Walkers Oven Baked Cheese & Onion. Пакет зашуршал, когда он его открыл.

— Может, сначала пообедаем, а потом чипсы? — предложила Чарли.

— Ой, точно! — Дан быстро вскочил и убежал на кухню.

Через пару минут он вернулся с картофелем в мундире, разложил его по тарелкам, и ребята продолжили смотреть мультфильм, неспешно поедая обед. К картошке у них был чай с молоком — такой вкусный, что устоять было невозможно.

— Не понимаю, как её матушка вообще может так с ней обращаться, — пробормотал Дан, отправляя в рот очередной кусочек картошки.

— Ага… Особенно когда заперла её в башне, — кивнула Чарли, отпив чаю.

— Даже не представляю, каково это — столько лет жить взаперти. С ума можно сойти. Зато потом, когда она попала в тот кабак к разбойникам… Слушай, а Юджин вообще краш.

— Ага, особенно когда у тех громил корону и сумку отобрал!

— А конь Макс вообще смешной.

Дан впервые за долгое время искренне улыбнулся, и они заговорили разом, перебивая друг друга, делясь любимыми моментами.

Когда пошли титры, ребята дали друг другу «пять», быстро убрали всё с дивана, почистили его и помыли посуду.

А потом Дан вдруг подумал, что хочет сделать подарок для Чарли и дяди — и решил сшить им костюмы.

Глава 12 подарок для Чарли.

Сидя в своей комнате, Дан пытался набросать эскиз костюма для Чарли. Первый вариант — крутой кожаный наряд в стиле рок‑звезды, чёрный, с шипами, — он тут же скомкал и выбросил. Второй — розовый костюм с ремнём и высоким воротником — тоже отправился в мусорку. Так продолжалось, пока он наконец не остановился на самом изящном варианте.

Он нарисовал футболку‑реглан: тёмно‑серая основа, контрастные чёрные длинные рукава. По центру — цифра 20 и имя футболиста Кирона Дайера, выведенные красивым латинским шрифтом. Футболка получилась удлинённой — она закрывала бёдра, а небольшой вырез приоткрывал плечи. В комплект Дан добавил облегающие кожаные джинсы.

Для дяди он выбрал строгий образ: чёрная рубашка и крутая кожаная куртка с высоким воротником.

Собравшись, Дан схватил чёрную сумку, накинул её через плечо и побежал в магазин, прихватив шкатулку с накопленными деньгами. В магазине он купил всё необходимое, чтобы сшить костюмы.

— Я должен начать как можно быстрее, чтобы всё получилось изящно, — бормотал он, спеша домой с покупками.

Вернувшись, он поднялся наверх, достал два манекена и первым делом набросал схему кроя. Затем разложил материалы, готовясь кроить, шить и воплощать задумку — это стало его главной целью.

— Как же тяжело всё‑таки шить… — тихо пробормотал Дан, вглядываясь в рисунок, а потом осторожно вырезая деталь по схеме.

Он не жалел времени: кое‑какие детали перекраивал заново, если они ему не нравились. Особенно много труда отнял логотип — цифра 20 и имя футболиста: сначала Дан аккуратно отрисовал их на айпаде, потом перенёс на ткань. На всё ушёл целый день — он и не заметил, как за окном наступила ночь.

Ночник горел слишком ярко, свет резал уставшие глаза, но Дан продолжал работать. В некоторых местах приходилось скреплять ткань булавками, чтобы всё легло ровно.

— Что‑то не то… Может, отрезать этот кусок? Нет, тоже не подходит… Где мои эскизы? — он схватил блокнот, ещё раз всмотрелся в набросок. Неровности сразу бросились в глаза: левый рукав получился длиннее правого. Дан аккуратно подправил линию.

Стараясь работать как можно тише, чтобы не разбудить Чарли, он почти доделал кофточку — оставалось лишь закрепить логотип с цифрой 20.

— Голова болит, глаза слезятся… Ладно, продолжу завтра, — пробормотал он наконец.

Дан быстро собрал обрезки ткани и мусор со стола и пола, сложил в пакет и поставил в угол — вынести решил утром. Потом схватил полотенце и пошёл в ванную. Включил душ, добавил немного музыки и принялся смывать усталость.

— Господи, руки пахнут этим материалом, — он понюхал ладонь и тут же поморщился, а потом щедро нанёс гель для душа.

После долгого душа Дан завернулся в полотенце, выключил воду, надел чёрную пижаму с белыми обводками, наскоро вытер волосы и посмотрел в зеркало — поправил причёску. Затем выключил ночник и лёг спать, твёрдо решив, что завтра обязательно доведёт работу до конца.

Всю ночь Дан пытался уснуть, но из головы не выходил образ кофточки, которую он шил. Он снова и снова представлял, как Чарли наденет её на праздник или тусовку — выйдет и покажется во всей красе. Скелеты просто ахнут, у кого‑то, наверное, от изумления даже отвалится челюсть.

Так было с мистером Брутцаном — восьмидесятилетним скелетом в инвалидном кресле: когда он увидел красивое платье своей правнучки, у него буквально дух перехватило.

Разбудил Дана будильник — и только с шестой попытки. Оказалось, он проспал завтрак.

— И как обычно… я проспал завтрак, — пробормотал парень почти спокойно, покачав головой. Он нажал на кнопку будильника и выключил его.

Аккуратно встав с постели, Дан быстро переоделся. На этот раз он выбрал чёрную футболку с открытыми плечами — на ней красовалась цифра 41 и имя английского футболиста Деклана Райса. Футболка доходила до бёдер, слегка облегая фигуру. На ногах — обычные синие джинсы. Он снова надел чокер, который носил вчера, причесал волосы и собрал их в хвост, а потом завязал на голове бандану — так, чтобы она закрывала лоб.

— Господи, я какой‑то пират из «Питера Пэна», прямо мистер Сми, — улыбнулся Дан и даже попытался засмеяться, но сдержался.

Ему очень нравился этот персонаж: как пухленький старичок бегает за капитаном и кричит: «Все на палубу!» Эта сцена в мультфильме когда‑то сильно его смешила — ещё в десять лет. Больше всего тогда бесил Питер Пэн, а мистера Сми Дан всегда жалел: ему казалось несправедливым, что такой милый пухляш вечно гоняется за жадным и нелепым капитаном.

Долго смотреть в зеркало Дан не стал — мысли о мультфильме быстро улетучились. Он улыбнулся, взял чёрную зубную щётку и стакан с изображением солиста Rammstein и отправился в ванную. Быстро почистил зубы, умылся, мельком глянул в зеркало, снова улыбнулся, собрал вещи и вернулся в комнату.

Сделал пару шагов к лестнице — и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ой‑ой, кеды! Совсем забыл!

Он вернулся, нашёл свои высокие кеды — Converse Chuck Taylor All Star, как у Денджи из «Человека‑бензопилы»: чёрные, с высокой белой подошвой и белыми шнурками. Дан обожал эти кеды, поэтому тут же их надел и снова спустился вниз.

Там его уже ждала Чарли. На ней была та же футболка, что и вчера, но джинсы теперь тёмно‑розовые, клёш. На голове — дреды с фиолетовыми и зелёными верёвочками, вплетёнными в чёлку и волосы. А на шее — чокер синего цвета.

— Привет, Чарли! — Дан поднял руку и махнул ей.

— О, привет, Дан! Как спалось? — она подняла взгляд, поставила чашку, улыбнулась и тоже помахала.

— Хорошо, — он сел рядом с ней.

Не успели они толком заговорить, как у Чарли зазвонил телефон.

— Подожди, это дедушка звонит, — сказала она и взяла трубку: — Привет, деда, как дела?

Услышав это, Билл не мог поверить: она впервые в жизни назвала его дедушкой, а не «мистером», как при первой встрече.

— Привет, Чарли, как у тебя дела? Извини, мы задержимся на пару дней. Обещали на три дня, а получится на пару — тяжёлая работа опять.

— Понимаю, деда. А как там папа, вы к нему заходили?

— Да, всё хорошо. Он, кстати, тебе привет передаёт.

— Спасибо, деда. Можешь ему от меня тоже передать привет?

— Передам, солнце. Ладно, извини, мне надо идти — парни зовут, у нас выступление.

Они попрощались и положили трубки.

Дан посмотрел на Чарли с удивлением:

— Это мистер Хардин звонил?

— Да, это он.

Дан хотел что‑то ещё сказать, но тут ему позвонил родной дядя.

— Извини, Чарли, я на минутку — дядя звонит.

Он отошёл на пару метров и взял трубку:

— Привет… пап, то есть дядя Итан. Как дела?

— Привет, сынок… то есть Дан! У меня всё хорошо. У тебя там как?

— Всё отлично. Мы с Чарли общаемся, вчера фильм смотрели, ещё бассейн почистили и газон подстригли.

— Молодцы, ребята. Кстати, я сейчас в книжном, смотрю тебе мангу — ту, что ты просил.

— Я тогда просил манхву «Джинкс» Мин Гва. Можешь, пожалуйста, посмотреть?

— Хорошо, посмотрю. А если не будет, какую взять?

— Тогда «Тетрадь смерти» или корейскую манхву «Ночь у берега».

— Хорошо, посмотрю. Ладно, давай, а то мне на работу скоро.

— Пока, дядя Итан.

Они попрощались. У Дана на душе стало тепло и уютно. Итан тоже почувствовал облегчение, чуть прижал руку к груди — и ощутил, как внутри разливается спокойное, родное тепло.

Глава 13 скачки на лошадях.

Это был отличный день, чтобы наконец поговорить с Чарли. После звонка дяде в груди у Дана всё ещё жило приятное тепло, и на его фоне идея сюрприза казалась особенно правильной. Он так переживал и одновременно радовался, что, наверное, любой позавидовал бы — даже те бывшие одноклассники, что когда‑то любили над ним подшучивать.

Дан шагнул вперёд, почесал затылок и, стараясь не выдать волнения, быстро проговорил:

— Слушай, а может, сегодня сходим на скачки? Говорят, там новые наездники приехали.

Чарли подняла взгляд, и ложка, которой она мешала чай, со звоном упала на стол.

— Ну я только за! А где будут проходить скачки?

— У знакомого моего дяди. Он разводит лошадей и устраивает скачки. Там не надо делать ставки — просто смотришь, как ребята стараются выиграть кубок и доказать, что они лучшие наездники.

Парень говорил уверенно, без заикания и страха. И Чарли тут же согласилась.

Девушка обожала лошадей. Её любимым мультфильмом в детстве был «Спирит», и именно он вдохновил её на любовь к этим животным. Ей нравилось представлять, как они бегут по полю, как развивается на ветру их грива, как встают на дыбы, ржут и поднимают клубы пыли.

Когда‑то, в десять лет, отец впервые отвёл её на крупный чемпионат. Тогда победил семнадцатилетний Джулиан Берти — скелет с длинными чёрными волосами, в крутой кожаной куртке и перчатках. Иногда он наряжался как ковбой, чтобы подчеркнуть свою крутость. Джулиан регулярно участвовал в заездах, но сейчас о нём ничего не было слышно.

Когда они собирались на скачки, первым делом захватили с собой еду. Чарли поправила клетчатую рубашку в бело‑голубую полоску — что‑то среднее между топиком и ковбойкой, — надела соломенную шляпу и натянула джинсы. Дан почти ничего не менял в образе, только сменил домашние кеды на свои любимые: чёрные, с белой подошвой и шнурками.

— Ну что, пошли?

Чарли молча кивнула. Прежде чем выйти, ребята на всякий случай огляделись по сторонам — хотелось убедиться, что никакой опасности нет. Улица была пуста. Они облегчённо выдохнули и отправились туда, где сегодня должен был пройти самый важный для них фестиваль.

По пути они заметили, что возле места проведения уже собралась толпа: множество скелетов — женщин, мужчин, детей и даже пожилых.

— Извините, пожалуйста, дайте пройти, — пробираясь вперёд, повторял Дан.

Он хотел поскорее оказаться рядом с Джули и Тейлором, которые уже ждали их.

Тейлор, высокий эмо‑парень, выглядел эффектно: чёрные волосы до плеч, длинная чёлка, зелёные глаза, пирсинг на зубах, футболка цвета бездны с приспущенным плечом, рваные чёрные джинсы и крутые берцы с цепями. Джули тоже была в эмо‑стиле: чёрные волосы с фиолетовыми прядями и кончиками, длинная чёлка, закрывающая левый глаз, плетёные браслеты, облегающая майка с кровавым сердечком и надписью «I love you black», чёрные шорты, прозрачные чулки до колен и высокие берцы с цепями; в носовой перегородке поблёскивало кольцо.

— Привет, ребята! Вы тоже пришли смотреть чемпионат? — спросил Дан.

Тейлор и Джули кивнули.

В этот момент на дорожке уже появились трое всадников.

— Слышь, Тейлор, как думаешь, кто победит? — спросил кто‑то.

— Несомненно, Боб. Тут он считается самым крутым наездником, — уверенно ответил Тейлор.

В разговор вмешалась Чарли:

— А я думаю, у них нет никаких шансов… кроме Джулиана.

Все обернулись, а девушка тут же улыбнулась.

Тут раздался выстрел — сигнал судьи. Лошади рванули с места, и всадники помчались к финишу. Все напряжённо следили за тем, как они несутся по трассе. Постепенно вперёд вырвался Джулиан — он уверенно лидировал.

Судья взмахнул флагом.

— Джулиан одерживает победу! — прозвучал его голос.

Дан и Чарли вскинули руки и закричали:

— Ура!

День выдался великолепный. Чарли и Дан шли домой, улыбаясь и наслаждаясь мороженым, — казалось, они и правда летят на крыльях. На душе было легко, а в груди разливалось приятное тепло.

Дан откусил кусочек мороженого на палочке — послышался тихий хруст.

— Как ты поняла, что Джулиан победит? — спросил он.

Чарли пожала плечами:

— У меня есть подруга, Салли. Точнее, не она сама, а её сестра всё время про него говорит. Честно, она нам уже все уши прожужжала: мол, он крутой, красавчик и при этом очень добрый.

— А как сестру-то зовут?

— Если не ошибаюсь, Джульетта.

— О, вспомнил! Ромео и Джульетта, Шекспир… Интересно, да?

— Да, очень.

Они шли, подолгу смакуя каждый кусочек мороженого. Но когда до дома оставалось совсем немного, Чарли и Дан снова заметили того самого мужчину: та же хромая походка, те же засаленные волосы…

— Господи, он опять здесь, — тихо прошептал Дан. Они с Чарли пригнулись, стараясь остаться незамеченными.

— Что будем делать? Как проберёмся в дом? — шёпотом спросила Чарли.

Дан приложил палец к губам:

— Тсс… Тихо. Услышит.

Он заглянул в щель в заборе и понаблюдал: мужчина походил вокруг бассейна, а потом вдруг развернулся и пошёл прочь.

— Фух, вроде пронесло… Значит, идём, только тихо.

Взявшись за руки, они осторожно двинулись вперёд. Почти у самой двери мужчина внезапно появился снова.

— Валим! — испуганно крикнул Дан.

Вместе с Чарли они ворвались в дом и захлопнули дверь, щёлкнув замком.

— Кто это был? Что за мужик? — выдохнула Чарли.

— Впервые его вижу. Не знаю… Может, местный бродяга. Честно, понятия не имею, — быстро проговорил Дан, прижав руку к груди, словно клялся, что ничего не скрывает.

Они подошли к окну и увидели, что мужчина снова ушёл, но перед этим замер и посмотрел прямо на дом. Его взгляд был таким жёстким и странным, будто он пытался прожечь стекло насквозь — от этого у подростков по спине пробежал холодок.

Глава 14 болезнь.

Дан тяжело дышал. Он чувствовал: что‑то не так, нужно срочно что‑то решать. Тут же появились охранники, охранявшие дом. Дан знал: эти взрослые мужчины смогут их защитить. Ребята выдохнули с облегчением и разошлись по своим комнатам.

Дан принёс для Чарли кофточку, а потом быстро доделал логотип — справился за несколько часов. Самым сложным оказался костюм для дяди Итана: шить из кожи было непросто, и Дан долго рисовал эскизы. Наконец он закончил рисунок и сразу принялся за сам костюм.

Время от времени он поглядывал в окно: мужчины не было, но однажды мелькнул какой‑то силуэт. Дан похлопал себя по щекам и отогнал тревожную мысль: это просто дурная фантазия. Он вспомнил, как в детстве тоже видел этого человека и всякий раз бежал к дяде — тот всегда его успокаивал.

Тем временем на сцене выступал Бил с гитарой вместе со своей группой. А Итан спокойно пил кофе, пока к нему не подошёл друг — Бен Уолт, высокий скелет в чёрной толстовке с капюшоном и распущенными коричневыми волосами.

— О, Итан, привет! Давно не виделись, дружище! Как ты?

— Бен, ты что ли? А где Ричард, Браун… и Джерри?

Услышав имя Джерри, Бен снял капюшон:

— Он умер. Рак лёгких, последняя стадия. Врачи сразу сказали, что шансов нет.

— Соболезную. А Ричард и Браун где?

— У Ричарда семья, дочка родилась — ей сейчас тринадцать. Браун свой бизнес открыл, магазин машин, помнишь?

— Ага, помню. Ещё в нулевых он всё твердил, что хочет свой магазин.

— Да, тогда наша группа Black Brothers была просто обалденная… А сейчас никак не можем собраться, как раньше. Помнишь того молодого парня, Билли?

— Помню.

— Так он сейчас у родителей. Ещё в нулевых признался, что ему семнадцать, — школьник, а на гитаре так играл, что дух захватывало.

Они поговорили ещё немного, но вскоре вышел Бил, вытирая полотенцем шею: выступление закончилось, можно было ехать домой. Правда, впереди ждала ещё одна сцена — завтра им снова предстояло выступать, и только потом они смогут наконец вернуться.

— Сэр, как думаете, мой отец когда-нибудь поймёт меня и племянника? — неуверенно спросил Итан.

Билл Хардин продолжал вытирать шею полотенцем:

— Знаешь, дружище, я думаю, он сможет понять тебя и Дана. Сейчас надо подумать, как вы будете строить диалог втроём. Если честно, я планирую пригласить на праздник своего сына.

— Вы хотите пригласить Дерека?

— Да. Но ты всё же поговори со своим отцом, ладно? А я, пожалуй, пойду выпью кофе, а то устал. Что-то в последнее время горло болит.

Билл закашлялся и отправился к ближайшему автомату.

— Кх-кх, да что ж такое! — хриплым голосом произнёс он и бросил монету.

Из автомата тут же выпала баночка с кофе — ещё тёплая.

— Наверное, так будет лучше… Да что ж такое, единственное выступление — и я умудрился заболеть!

Билл достал из кармана платок и прикрыл рот:

— Видимо, я и вправду заболел. Почему меня так сильно морозит?

Итан подошёл поближе:

— Сэр, может, вам лучше взять больничный? Вы не сможете петь с таким самочувствием, по глазам видно, что вам плохо.

— Ты прав, Итан. Иначе я точно потеряю голос.

— Я предупрежу начальника и отвезу вас домой. А когда приедем, советую сразу сходить к врачу.

— Ладно, пойдём, — сквозь заложенный нос ответил Билл и снова закашлялся в платок.

В машине ему стало хуже: сильно разболелась голова, дыхание стало тяжёлым. Итан несколько раз останавливался, чтобы отрегулировать кондиционер, но в итоге всё же заехал в ближайшую больницу. Врач диагностировал высокую температуру и сильное покраснение горла, выписал лекарства и сделал укол. Заглянув по пути в аптеку за препаратами, они наконец отправились домой, где Билл смог приступить к лечению.

***

— Мистер Хардин, может, вам чаю налить? Я с собой термос взял и успел подогреть. Он ещё тёплый.

— Нет, спасибо, Итан, не нужно. Сейчас, может, отпустит, — слабым голосом сказал мужчина и не заметил, как его глаза начали закрываться.

Во сне он услышал голос:

— Билл... Билл, зай, просыпайся.

Это была Эмили, его жена.

— Эмили? А ты как... в смысле, доброе утро.

Он повернулся к ней на правый бок. Она посмотрела на него и погладила по лицу, а он в ответ прикоснулся к её волосам — взял прядь, понюхал и отпустил, чувствуя, как шелковистые локоны щекочут пальцы.

— Малышка, я так скучаю по тебе. Как ты тут?

Она нежно провела рукой по его щеке:

— Со мной всё хорошо, я тоже по тебе скучаю. Кстати, у меня к тебе вопрос.

— Какой, малыш?

Она повернулась на спину, аккуратно приподнялась на локтях, подползла к Биллу, погладила его по груди и шепнула на ушко:

— Ты хотел бы стать отцом?

Мужчина улыбнулся и прошептал ей в ответ:

— Я хотел бы попробовать себя в этой роли.

Девушка взяла руку мужа и аккуратно положила себе на живот, намекая на свою беременность. Билл был бесконечно счастлив.

«Я и вправду был так рад, когда родился мой сынишка, мой мальчик, — пронеслось у него в мыслях. — Тогда я точно так же слёг: слишком переживал за них с женой, всё думал, что вот-вот что-то случится. Проболел недели три, никак не мог отойти от шока и стресса. Отец мне часто твердил, что в нашей семье должны рождаться только сыновья: мол, от девчонок толку нет — только хвостом крутят и уходят. Но когда родилась Чарли, я был счастлив. Девочки — это тоже огромное счастье. Как говорила супруга, дочери гораздо спокойнее сыновей. Хотя мой сын тоже рос тихим. Да и Чарли, когда приехала в гости, оказалась очень спокойной... Как же сильно я волновался перед её приездом! Всё-таки от переживаний самочувствие сразу подводит».

Из раздумий его вырвал голос Итана:

— Сэр, вы уж попытайтесь поберечь здоровье. Вы же не машина, о себе тоже надо заботиться. Пожалуйста, не нервничайте так.

Билл улыбнулся и похлопал спутника по плечу:

— Спасибо, Итан. За это я увеличу тебе зарплату.

— Что вы, не стоит! Вы лучше о себе подумайте. Понимаете, болеют ведь не только обычные люди — даже легенды: певцы, спортсмены, актёры.

Их разговор выходил тёплым и мягким. До деревни оставалось ехать ещё долго: из-за болезни Билла дорога требовала осторожности, и машина двигалась совсем не спеша.

Глава 15 дедушка.

Машина ехала медленно. До деревни Касл-Ком оставались считанные минуты, но путь всё равно казался бесконечным. Билл Хардин смотрел в окно, чувствуя, как самочувствие ухудшается с каждой секундой.

Он несколько раз сжал виски, дыхание сбилось. В конце концов мужчина решил пересесть от охранника на заднее сиденье. Там он с комфортом устроился на диване и укрылся тёплым синим пледом.

— Сэр, как вы? — спросил Итан, когда припарковал авто на обочине и протянул начальнику капкейк со стаканом горячего чая.

— Всё хуже... В груди словно тысячи иголок колют, да ещё и тошнит. Итан, сколько до деревни?

— Ещё минут пятнадцать, и будем на месте. Понимаю, поездка затянулась из-за вашей болезни, но мы уже почти приехали.

— Спасибо, Итан. И за то, что плед захватил, тоже... М-м-м, как же ломит голову.

Билл сжал череп обеими руками и низко накренился. Вдруг он судорожно прикрыл рот, ощутив поступившую к горлу тошноту.

— Итан, пожалуйста, пакет!

Телохранитель быстро достал целлофановый кулёк и передал хозяину. Билл мгновенно хватил его и, прикрывшись пледом, очистил желудок.

После этого Итан забрал пакет с прозрачной жидкостью и выбросил его в бак, установленный на площадке для отдыха водителей.

— Вас вырвало чем-то прозрачным... Я сейчас перенастрою кондиционер, чтобы вам дышалось легче.

Он выставил нужную температуру, и в салоне установилась приятная прохлада, перебивая въевшиеся запахи резкого одеколона и табака.

— Спасибо, дружище.

— Всегда пожалуйста, сэр. Сейчас должно отпустить.

— Итан, знаешь, что я ещё хотел сказать?

— Что именно?

— Мне кажется, это всё из-за нервов. Ты был прав тогда: я слишком сильно себя накручивал. Так готовился к встрече с Чарли, хотел порадовать её... А в итоге слег на больничный. Чуть в гроб себя не загнал.

— Не говорите так, мистер Хардин, не надо. Я понимаю, вы старались, но слишком истощили организм — вот он и дал сбой.

— Да, согласен. Извини меня, пожалуйста. Надо было слушать тебя ещё тогда, когда сын только собирался привезти Чарли. Знаешь, а ведь когда я её увидел, словно снова встретил его в детстве. Она невероятно похожа на отца: та же улыбка, походка и даже манера говорить... Как она там, солнышко моё?

Он достал телефон, собираясь набрать внучку, но вовремя остановился: подросток услышит его хриплый, больной голос и начнет сильно тревожиться. Билл вздохнул и убрал смартфон обратно в карман.

— Ладно, сэр, наверное, двинемся дальше, — сказал Итан. — Долго стоять не стоит, на этой дороге иногда встречаются грабители.

— Давай, — слабо ответил Хардин и погрузился в глубокий сон.

В это время Чарли уже переоделась: на ней была укороченная голубая джинсовка, чёрный удлинённый кроп-топ на тонких лямках, необычные свободные летние брюки фиолетового цвета и высокие красные кеды с белой подошвой.

Дан тоже переоделся и стоял в привычной свободной футболке с логотипом «Тетради смерти» — открытой тетрадью на принтированном рисунке, слегка оголявшей плечи, — и чёрных джинсах с прорезями на коленях. На ногах у него были тёмные кеды.

Чарли поправила стрижку пикси-боб — уже без дредов, — достала телефон и включила трек популярной группы Star Kids. Зазвучала их самая знаменитая песня. Девушка тут же подхватила мотив: она отлично знала корейский и чисто вытягивала строки:

We're gonna go our way

To places still unknown

We're gonna show the way

We made it on our own

We do what we wanna do

The message through our music

It ain't even done, it's true

Yeah, our rhythm never stops

어린 나의 분화구에 터져 나왔던 갈등

눈이 감길 때쯤 무너져 내렸던 노력들

Every part of me, 해내야만 했던 그날들의 힘듦

속에서 버텼네 이젠 자랑스러운 그 이름 'cause...

Чарли принялась пританцовывать, подхватила дедушкину гитару и стала наигрывать в такт, а Дан с улыбкой начал ей подпевать. Ребята веселились вовсю, выкрутив звук на полную мощность. Оказалось, девушка в совершенстве знала хореографию группы, да и Дан двигался ничуть не хуже.

Но праздник длился недолго: спустя несколько минут к дому подошла машина Итана. На улице бушевал сильный ливень. Телохранитель вышел из салона, раскрыл двери и осторожно разбудил хозяина. Тот с трудом разлепил веки.

Заметив в окно подъехавший автомобиль, подростки прекратили танцы. Чарли первой разглядела за стеклом дедушку:

— Деда... Дедушка!

Увидев, в каком он состоянии, она бросилась на улицу. Дан, заметивший дядю, выбежал следом. Ливень лил как из ведра. Итан быстро раскрыл зонт и заслонил им главу семейства.

Чарли выскочила под дождь и подбежала к деду. Она крепко обняла его, а на глазах мгновенно выступили слёзы.

— Деда, что с тобой? — дрожащим голосом спросила она.

Билл попытался обнять внучку в ответ, но сил совсем не было.

— Всё хорошо, солнышко... Все в порядке, не волнуйся, — прохрипел он. — Я просто устал.

Но девушка не поверила ни единому слову. Она видела, с каким трудом деду даётся каждая фраза, слышала его тяжёлое, сиплое дыхание через рот и сухой кашель.

Все спешно зашли в дом. Дан тут же подбежал к дяде и обнял его.

— Дан, ты как? Прости, я не успел купить то, что ты просил, — виновато проговорил Итан.

— Дядя, сейчас не до этого! Мистеру Хардину нужно помочь!

Дан и Итан довели Билла до спальни и помогли ему прилечь, предварительно сняв с него тяжёлые берцы и чёрную кожаную куртку. Остальную одежду мужчина с большим трудом стянул сам.

Обессиленно откинувшись на подушки, он прошептал:

— Как же плохо... Воды, кто-нибудь... дайте воды.

Дан налил стакан тёплой воды и подал больному. Билл жадно припал к краю, осушил его залпом и едва не выронил стеклянную посуду из ослабевших пальцев.

Едва голова артиста касалась подушки, он погрузился в тяжелый сон. Мужчина проспал до глубокой ночи, ненадолго проснулся от бреда, но уже через десять минут снова забылся сном — на этот раз до самого утра.

Глава 16 воспоминания Билла.

Ближе к утру, пока Билл ещё крепко спал, ему приснились воспоминания.

Он снова оказался в Лондоне. Чарли тогда была совсем крошечным младенцем, и он бережно держал её на руках. Девочка смотрела на него нежными глазками и тянула к нему маленькие ручки.

— Дерек, знаешь, что я тебе скажу? — проговорил Билл, не сводя глаз с внучки.

— Да, пап, слушаю, — Дерек поправил голубую клетчатую рубашку и подошёл ближе.

— Раньше я думал, что главное счастье — это когда рождается наследник. А потом понял: пол ребёнка совершенно не важен. Счастье — когда рядом есть кто-то, с кем можно вместе посмеяться, кто всегда поддержит твои мечты... В моем детстве ничего подобного не было.

— Погоди, папа, а каким было твоё детство?

— Не хочу об этом говорить. И вспоминать не хочу. Давай не будем о плохом.

— Хорошо, давай не будем.

Они вдвоём наблюдали, как Чарли весело улыбается и тянется к деду. В какой-то момент малютка снова схватила Билла за хвостик его андерката, стянутого красной резинкой.

— Пап, похоже, ей понравилась твоя причёска! Утеснять тебя за него начинает уже второй раз, — засмеялся Дерек.

— Вижу, сынок.

— А... ты останешься на мой день рождения? Или опять гастроли?

— Боюсь, не смогу. Но мы можем отпраздновать пораньше, если хочешь. По нашей старой традиции, как в добрые времена.

— Хорошо.

— И у меня есть ещё одна новость, — добавил Билл.

— Какая?

— Кажется, я больше не смогу жить с вами рядом.

— Пап... Почему? Что-то случилось?

— Нет, дело не в этом. Я просто купил небольшой дом в Касл-Ком. Хочу обосноваться там, надоел Лондон.

Мужчина перевёл взгляд на часы, а затем снова посмотрел на Чарли: та уже мирно уснула, прижавшись к его груди.

— Ты серьёзно? — тихо спросил Дерек.

— Да. Прости меня.

— Пап, я всё понимаю и не злюсь. Главное — звони нам иногда.

Билл аккуратно положил девочку в детскую кровать. Но едва он собрался отстраниться, как почувствовал, что крошечные пальчики снова сжали его палец. Мужчина плавно повернул голову: Чарли не спала, а лишь слегка прикрыла глаза.

Билл улыбнулся, присел на корточки и тихо прошептал:

— Обещаю, мы ещё увидимся, солнышко. Жаль, что не могу остаться... Надеюсь, ты простишь меня, радость моя.

Он ласково погладил её по голове и поцеловал в лоб.

...Билл резко проснулся и слегка вздрогнул.

— Надо же, какие воспоминания... Какая Чарли тогда была маленькая, а как выросла! — прошептал он про себя.

В этот момент в комнату тихо вошла Чарли. На её лице читалась тревога. Девушка уже успела переодеться: на ней был чёрный укороченный лонгслив с широким вырезом-лодочкой, открывавшим плечи и ключицы, с готическим принтом спереди. Из-под него виднелся серый топ-халтер в мелкую полоску, фиксирующийся на шее. Образ дополняли домашние синие брюки с принтом в ромашку и плетёный красно-чёрный браслет из бисера на запястье.

— Деда! — она бросилась к нему и крепко обняла за шею.

— Чарли, ну ты чего... Всё хорошо, не волнуйся, — успокаивающе произнёс Билл. — Мне уже гораздо лучше, только горло болит и голова немного гудит.

— Ну зачем ты поехал на выступление? Ты же чувствовал, что заболеваешь! Мог бы остаться дома и спокойно подлечиться... — Чарли смотрела на него с искренним испугом и заботой.

— Я не думал, что всё так закрутится. Мне стало плохо уже после концерта.

— Дедушка, больше так не делай, ладно? Давай температуру измерим.

— Чарли, да не стоит...

— Нет, давай проверим.

Она достала электронный градусник и подала его деду. Билл вздохнул, но спорить не стал и поставил градусник под мышку.

Через некоторое время девушка вернулась в спальню с чашкой горячего чая с лимоном и аккуратно подала её Биллу:

— Вот, выпей. Мне этот чай всегда помогал, когда я болела — сделала по нашему с папой рецепту.

— Спасибо, солнышко.

Мужчина тепло улыбнулся и сделал небольшой глоток. Чай и вправду оказался невероятно вкусным и приятным на вкус.

Едва Билл сделал очередной глоток чая, как на него снова нахлынули воспоминания.

Он вспомнил день, когда его сын спешно собирался на работу...

— Пап, ты мою жену не видел? — Дерек обеспокоенно огляделся по сторонам.

— Нет, Ребекку не встречал. А что случилось? Опять поссорились?

— Да нет... Понимаешь, мне срочно нужно на смену, а Чарли не с кем оставить. Я бы с радостью остался дома сам, но ты же знаешь эту старую тварь Элизабет — она мне прогула не простит!

— Эту старую крысу? Да уж, знаю... — Билл скрестил руки на груди и недовольно закатил глаза.

— Всё-таки мы с тобой мужчины одного склада, пап. Характеры одинаковые — оба её терпим с трудом, — с легкой улыбкой заметил Дерек.

— Ну а кто эту ведьму любит? Я лично её ни капли не уважаю — жадная до ужаса. Слушай, сынок...

— Да, пап?

— Давай я сам с Чарли побуду, ладно? Всё будет в порядке.

— Спасибо, пап! Только будь осторожен. Детское питание я оставил на столе.

— Я уже знаю, где оно, — ухмыльнулся Билл. — И где подгузники лежат, тоже в курсе.

Попрощавшись, Дерек ушёл. Едва за ним закрылась дверь, Билл услышал из детской тихий плач.

Мужчина вошёл в комнату и увидел, как Чарли горько плачет в своей кроватке, протягивая наверх крошечные ручки — словно чувствуя, что мамы нет рядом.

— Ну-ну-ну, тише, девочка моя... Всё хорошо, успокойся, радость моя, — тихо проговорил Билл, подозвав к себе её взгляд. — Не надо плакать, всё в порядке, деда рядом.

Услышав эти тёплые, ласковые слова, малышка затихла. Она перестала всхлипывать и уставилась дедушке прямо в глаза, словно понимая каждое слово.

— Вот и молодец, солнце моё. Папа скоро вернётся, а пока я с тобой побуду, хорошо?

Девочка улыбнулась и снова потянулась к нему. Билл осторожно поднял её на руки, и Чарли, положив головку ему на плечо, заснула. Мужчина весь день не выпускал её из рук, даже кормил, не спуская на пол, и только ближе к вечеру, когда вернулся Дерек, переложил её в кроватку.

— Деда, всё хорошо? — заботливый голос Чарли вернул Билла в настоящее.

— А? Да, всё в порядке... Прости, задумался.

— Кстати, дедушка, у тебя температура 38,6, — вздохнула девушка, глядя на градусник. — Может, доктора вызовем?

— Давай...

Чарли подошла к стационарному телефону и набрала номер местной больницы. Врач приехал довольно быстро. Осмотрев Билла, старый знакомый доктор лишь покачал головой:

— Эх, дружище, беречь себя надо! Я же тебе предупреждал: такое сильное волнение и переутомление до добра не доведут.

— Ну извини, старик... Я же за внучку переживал, — слабо оправдался Билл.

— Понимаю, что переживал. Ладно, выписал тебе рецепт: пей побольше жидкости, на улицу ни ногой и обязательно проветривайте комнату.

Врач попрощался и ушёл. Вскоре вернулся Итан и, забрав рецепт, сразу же отправился в аптеку за лекарствами.

В это время в комнату к Чарли тихо постучал Дан:

— Как мистер Хардин?

— Намного лучше, слава богу, — шёпотом ответила она.

— Фух.

Дан присел рядом с Чарли, и они вместе стали наблюдать, как Билл снова погружается в крепкий, целебный сон.

От автора.

Она уже давно была готова это глава.

Глава 17 Я боялся что ты меня не примешь.

Билл снова проспал до самой ночи. Когда он наконец открыл глаза, почувствовал, что температура немного спала. Превозмогая слабость, мужчина аккуратно поднялся с постели, снял с вешалки фиолетовый бархатный халат, накинул на плечи и затянул пояс.

Ноги были словно ватные, но он всеми силами старался удержать равновесие. Шаг за шагом Билл дошёл до двери и плавно повернул ручку. Дверь тихо заскрипела. Едва спустившись по лестнице, он ощутил, как тело снова слабеет, а в голову стучится дремота.

— Нет, надо хотя бы воды попить... Да и поесть не помешает, хоть аппетита и нет совсем, — пробормотал он себе под нос.

Подойдя к кухонному столу, Билл заметил приготовленный для него ужин. Рядом лежала короткая записка от Чарли: «Для дедушки!».

— Спасибо, солнышко, — с тёплой улыбкой шепнул мужчина.

Он сел за стол, взял ложку и попробовал кашу. Она оказалась очень вкусной, и Билл с трудом, но всё же доел всю порцию. Затем налил себе тёплой воды и сделал пару жадных глотков.

После этого он приготовил свежий чай и уже тянулся к вазочке за сладостями, но вовремя передумал, отложив шоколадное печенье в сторону:

— Что-то не хочется сладкого... Просто чаю попью.

Билл бросил взгляд на настенные часы — циферблат показывал ровно 21:00.

— Эх, как же болит голова... Всё, хватит с меня таких переживаний, до добра они не доводят.

В этот момент со второго этажа спустились Чарли и Дан. Заметив Билла на кухне, они тут же поспешили к нему.

— Деда, ну зачем ты встал? Тебе же нельзя! Идём, я провожу тебя обратно в комнату, — Чарли обеспокоенно взяла его за руку.

Но Билл лишь мягко качнул головой:

— Нет, Чарли, я, пожалуй, здесь немного по посижу. Я вот и чай себе налил... Вам сделать?

— Дедушка, ты же понимаешь, что тебе нужен покой! Я бы сама всё тебе принесла в комнату — и кашу, и чай.

— Да я просто решил немного размяться... И вот, тарелку осилил, — мужчина указал на пустую посуду.

В разговор вмешался Дан:

— Извините, мистер Хардин, но Чарли права. Вам лучше вернуться в постель, сэр. Прошу вас.

— Эх, ладно, дети...

Билл опирался на стол и попытался подняться, но в тот же миг ноги подкосились, и он едва не рухнул на пол. Подростки мгновенно среагировали и успели подхватить его с двух сторон.

— Нет, так не пойдёт! Дан, давай его на диван! — скомандовала Чарли.

Парень кивнул, и они аккуратно довели Билла до гостиной и усадили на мягкий диван. Чарли тут же принесла из комнаты тёплый плед и заботливо укутала дедушку.

— Деда, пожалуйста, отдыхай. Я сама со всем разберусь.

— Хорошо, милая... Голова ломит просто ужасно, да и горло дерёт.

Чарли забрала с кухни чашку, которую успел налить Билл, отрезала свежую дольку лимона, опустила в чай и аккуратно подала дедушке в руки:

— Вот, выпей. С лимоном сразу станет легче.

— Чарли, спасибо тебе, но не стоило. Я бы сам мог сделать чай с лимоном.

Билл взял чашку в руки и посмотрел на дольку лимона, плавающую в чёрном чае.

— Деда, пожалуйста, слушай меня. Тебе нельзя волноваться. Давай мы всё сами сделаем, а ты будешь отдыхать.

— Хорошо, радость моя.

Билл наконец-то улыбнулся, но тут же начал кашлять.

— Я сейчас сбегаю за градусником, — сказал Дан. — Мистер Хардин, подождите.

Он поправил свою чёрную толстовку и быстро поднялся наверх. Через несколько минут вернулся с градусником в руке.

— Держите, нужно измерить температуру.

— Хорошо, давайте.

Билл взял градусник и положил его подмышку. Затем лёг на диван, поставил чашку на стол и устало посмотрел в потолок.

Чарли села рядом. Несколько секунд она молча смотрела на дедушку, а потом взяла его за руку.

— Деда, скажи мне честно, почему ты так сильно волновался? Понимаешь, из-за этого ты заболел. Когда мне нужно было выступать на сцене, я тоже так переживала, что заболела. Папа тоже однажды сильно перенервничал из-за картины и потом болел почти четыре недели.

Билл глубоко вдохнул и тихо ответил:

— Знаешь, Чарли... Я боялся, что ты меня не примешь. Я ведь много лет тебя не видел. Я помнил тебя только маленьким ребёнком.

— Ты правда был рядом со мной?

— Да. Когда ты была совсем маленькой. Такой маленькой и красивой... А теперь ты выросла.

Он положил ладонь ей на голову и ласково потрепал волосы.

— Я просто хотел защитить тебя. Хотел снова почувствовать то, что чувствовал, когда воспитывал Дерека. Но я сильно виноват перед вами. Я оставил тебя и твоего отца. Я хотел, чтобы всё снова стало как раньше. Когда умерла Эмили, я не смог справиться со своими эмоциями. Всю жизнь я привык быть сильным, но теперь мне кажется, что я во всём виноват... В том, что её не стало, в том, что меня не было рядом.

Билл не выдержал и расплакался. Чарли тут же обняла его за шею и начала успокаивать. Дан тоже подошёл ближе и попытался поддержать его.

— Деда, пожалуйста, успокойся. Ты ни в чём не виноват.

— Я понимаю... Но это чувство вины всегда со мной.

Через несколько секунд Билл постепенно успокоился.

Дан взял градусник и посмотрел на результат.

— 37,6...

Чарли увидела, как дедушка лежит, держась за голову, и в её глазах появились слёзы.

Она повернулась к Дану и крепко обняла его.

— Всё будет хорошо, слышишь? Я обещаю тебе, мистер Хардин поправится.

Дан погладил её по голове и тихо сказал:

— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Тебе тоже нужно беречь себя.

Он нежно поцеловал её в макушку.

Глава 18 бабочки в животе.

Они были вместе до самого утра. Когда Билл наконец проснулся, он увидел, что Чарли и Дан уже готовят завтрак на кухне.

Чарли была одета в белую приталенную блузку с тонкими серыми полосками и чёрно-белую кофту в ромбик аргайл. На ногах — синие домашние штаны с рисунком японских лепестков сакуры и голубые пушистые тапочки. На голове у неё была сиреневая кепка.

Дан тоже сменил одежду: на нём была тёмная толстовка с высоким воротником и закатанными рукавами, чёрные часы Apple Watch, синие джинсы с цепочками и такие же пушистые домашние тапочки.

— О, дедушка уже проснулся! — улыбнулась Чарли. — Мы как раз закончили готовить завтрак.

Она отошла от раковины, вытерла руки полотенцем, взяла тарелку с едой и поставила её рядом с Биллом.

— Доброе утро, ребята. Что вы тут делаете?

Дан сел рядом и ответил:

— Пока вы спали, мы решили немного заняться домашними делами. Вы крепко отдыхали, сэр. Давайте сначала проверим температуру.

Он взял градусник и протянул его Биллу.

— Хорошо, Дан.

Парень аккуратно поставил градусник, а Билл тем временем начал есть кашу.

— Деда, может, я помогу? У тебя руки дрожат, — обеспокоенно сказала Чарли.

Она посмотрела на него так заботливо, словно сама стала взрослой, а он маленьким ребёнком.

— Нет, Чарли, я сам справлюсь. Ты лучше сама позавтракай.

— Я уже ела.

— Хорошо. А ты, Дан?

Парень кивнул.

— Молодцы. Спасибо вам за завтрак, но вам не стоило так стараться. Я бы сам...

— Дедушка, опять ты начинаешь, — мягко перебила его Чарли. — Тебе нужно отдыхать. Мы сами всё сделаем. Если понадобится, можем даже в магазин сходить.

Услышав это, Билл чуть не выпустил тарелку из рук.

— Нет-нет, ребята. Я лучше попрошу Итана. Он сам сходит.

Чарли и Дан переглянулись, а потом молча кивнули.

В этот момент из комнаты вышел Итан.

На нём были квадратные очки с тёмными линзами, кожаная куртка, тёмно-серая рубашка и стильные джинсы с цепью. Волосы он собрал в хвост.

— Пап... ой, то есть дядя Итан, ты куда-то собрался?

Дан сам удивился, когда случайно произнёс первое слово.

Итан слегка кашлянул и спокойно ответил:

— Я в магазин. Нужно купить кое-что домой.

— Тогда возьмите моющее средство и продукты для ужина, — сказала Чарли.

Итан кивнул, открыл дверь и вышел.

Дан проводил взглядом машину, которая вскоре скрылась за поворотом, и только потом задумался:

«Что это сейчас было?..»

После завтрака Билл наконец лёг обратно в постель и вскоре снова уснул. Дан осторожно проверил градусник. — 36,8… Температура спала, — тихо сказал он. — Но голос всё ещё хрипит. Пусть лучше отдыхает. Чарли кивнула. Она понимала: сейчас самое главное — не мешать дедушке восстанавливаться. Ребята принялись за домашние дела. Первым делом Чарли решила убрать комнату Билла. Она ожидала увидеть что угодно: старые вещи, беспорядок, может быть, даже неприятный запах — именно так ей рассказывали некоторые ребята в школе. Но реальность оказалась совсем другой. Комната была удивительно аккуратной. В воздухе чувствовался дорогой парфюм. На стенах висели плакаты знаменитых рок-музыкантов шестидесятых годов. В углу стоял красивый граммофон, рядом — старая гитара и магнитофон. У стены находился большой чёрный шкаф с дорогой одеждой, а посередине комнаты стояла широкая кровать с тёмным покрывалом. Чарли удивлённо огляделась. — Вот это да… Дедушка совсем не такой, каким его представляли. Она подошла к флакону с одеколоном и улыбнулась. — Кажется, он любит сильные ароматы… Запах оказался настолько насыщенным, что девушка даже открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. На улице был конец июля. Лёгкий прохладный ветер пробирался в комнату. Чарли сняла кепку, и её волосы слегка взметнулись от порыва ветра. Она закрыла глаза. — Не хочу, чтобы каникулы заканчивались… Ей нравилось это место. Здесь были деревья, чистый воздух, вода, тишина. В Лондоне всё было совсем иначе. — Наверное, правда говорят: деревня — лучшее место, чтобы отдохнуть. Здесь можно и работать, и просто чувствовать жизнь. Девушка протянула руку навстречу ветру и тихо начала петь. Её голос звучал искренне, словно она была не в комнате, а на большой сцене. Она пела о свободе, мечтах, чувствах и о том, как важно замечать красоту вокруг. Билл в это время лежал в постели. Он не спал — просто слушал. И вдруг по его щеке скатилась слеза. — Я никогда не слышал, как она поёт… — прошептал он. — Какая же она замечательная. Он улыбнулся сквозь слёзы. — Дерек… ты вырастил настоящее сокровище. Билл накрылся одеялом и тихо заплакал. Не от грусти — от счастья. Тем временем Дан и Чарли закончили уборку, вымыли полы и привели дом в порядок. Когда они вышли на улицу, Чарли решила помыть окно. Она поднялась на стремянку, но вдруг та неожиданно качнулась. — Чарли! Дан мгновенно подбежал и успел поймать её. Несколько секунд они просто стояли молча, удивлённые тем, что произошло. Дан помог ей аккуратно спуститься. — Ты не ушиблась? — Нет… всё нормально. Они посмотрели друг на друга и вдруг оба смутились. Дан тихо улыбнулся. — У тебя красивые глаза. Чарли растерялась. — Д-Дан… Она отвернулась, чувствуя, как лицо становится теплее. Парень тоже почувствовал странное волнение. Ему было непривычно — раньше он редко позволял кому-то так близко подходить к себе. Но рядом с Чарли всё было иначе. Когда они закончили работу, оба ещё долго думали об этом разговоре. Они не ожидали, что простые слова могут так сильно запомниться. Иногда именно из таких маленьких моментов и начинается что-то важное.

Глава 19 Дерек и Билл.

Подростки уже вернулись в дом. Сидя за столом и попивая чай, Дан почувствовал лёгкое тепло внутри. Он посмотрел на Чарли: на её мягкие волосы, аккуратную чёлку и улыбку.

«У неё красивые глаза… И волосы прекрасные. Она действительно красивая», — подумал парень, делая глоток чая.

Через несколько минут Дан решился предложить идею:

— Слушай, Чарли, может, сходим в комнату для танцев? Вдруг у мистера Хардина можно будет немного потанцевать.

Девушка удивлённо посмотрела на него:

— Серьёзно? Только надо спросить у дедушки.

— Давай попробуем. Если разрешит — пойдём.

Ребята поднялись и подошли к Биллу. Чарли осторожно разбудила его:

— Деда… Дедушка, можно мы в комнате для танцев немного потанцуем?

Билл медленно открыл глаза и посмотрел на них:

— Конечно можно. А почему вы спрашиваете?

— Просто хотим посмотреть, что там.

— Хорошо, только ничего не трогайте, ладно? Просто потанцуйте.

— Спасибо, деда.

Чарли обняла его и пожелала спокойного сна.

Через минуту ребята уже поднялись наверх. Дан достал одежду для хип-хопа, и вскоре они отправились в небольшой ангар во дворе, где находилась танцевальная комната.

Для танца Дан выбрал чёрную футболку, спортивную кофту на молнии с салатовыми вставками, перчатки без пальцев, широкие штаны и яркие кроссовки.

Чарли надела удлинённый красный топ с длинными рукавами, фиолетовую кожаную куртку с высоким воротником, широкие салатовые штаны и красные кеды. Образ завершала красная бейсболка с надписью «Love you boy».

Когда заиграла музыка, ребята сразу начали танцевать. Они двигались легко и уверенно, повторяли сложные элементы, прыгали, синхронно двигались и даже подпевали песне.

Они настолько увлеклись, что не заметили, как за ними через окно наблюдал Билл.

Он улыбнулся:

— Молодцы, ребята…

Но вдруг услышал знакомый голос:

— Папа.

Билл резко повернулся и увидел сына.

— Дерек? Что ты здесь делаешь?

— Мне Итан позвонил. Сказал, что ты заболел.

Дерек сразу подошёл к отцу и крепко обнял его. На глазах мужчины появились слёзы.

— Прости меня, пап. Я так скучал…

Билл обнял его в ответ.

— Я тоже скучал по тебе, сынок. Несмотря на то что мы иногда виделись, этого всё равно было мало. Прости меня.

В этот момент Билл почувствовал слабость. Голова закружилась, и он едва не потерял равновесие. Дерек успел подхватить его и посадил на диван.

— Пап, сиди. Я сейчас приготовлю лекарство.

— Дерек, не стоит…

— Пап.

Билл устало улыбнулся:

— Ладно, хорошо.

Глядя на сына, он вдруг заметил знакомые черты.

Тот же взгляд. Та же уверенность. Та же забота.

— Вы с ней так похожи… — тихо прошептал он.

— Что ты там говоришь, пап?.. Пап, всё хорошо. Посмотри на меня. Дерек опустился на колени рядом с отцом. Его тонкая серая кофта тихо зашуршала. Билл посмотрел на сына. — Нет, нет, сынок, всё нормально. Просто немного устал. — Ладно. Сейчас я приготовлю тебе лекарство. А ты ничего не делай, просто сиди и отдыхай, хорошо? Дерек крепко сжал руки отца, и Билл слегка поморщился от боли. — Спасибо, сынок. Дерек сразу отпустил его и подошёл к кухне. Он поставил чайник, нарезал лимон, достал варенье и приготовил всё необходимое. Когда вода закипела, он подал отцу чашку. — Пап, пей маленькими глотками, чай горячий. И вот ещё варенье. Он поставил рядом маленькую тарелку с малиновым вареньем. — Спасибо. — Пожалуйста, пап. Кстати, ты не видел Чарли? Я хочу с ней увидеться. Извини, что сразу уехал. Билл тихо вздохнул. — Я знаю... Элизабет опять устроила свои порядки. Старая жадная королева... Он тут же закашлялся, прикрыв рот рукой. — Пап, не злись. Всё будет хорошо, ты поправишься. Я обещаю. — Спасибо. Кстати, Чарли и Дан сейчас в ангаре. Билл указал рукой в сторону постройки. — Спасибо, пап. Дерек обнял его и быстро вышел на улицу. В это время Чарли и Дан лежали на матрасе, который они постелили после танцев. — Слушай, Дан, а если бы ты был принцем на белом коне, как бы ты спас принцессу от дракона? — Наверное, как все герои из фильмов: победил бы дракона и спас принцессу. Хотя я не уверен, что всё так просто. Чарли улыбнулась. — А ты когда-нибудь влюблялся? Она слегка приподнялась и посмотрела на него. — Если честно, я даже не знаю, как это — любить. Когда я смотрю на девушек, у меня скорее появляется страх. Мне сложно общаться. Я впервые кому-то это говорю. — Знаешь, у меня похожее чувство. Я тоже никогда не влюблялась. Даже если вижу красивого парня, как модель, внутри ничего не происходит. Дан задумался. — Получается, мы похожи. Но когда я держал тебя тогда... я что-то почувствовал. Интересно, это любовь? — Наверное. Я тоже почувствовала что-то странное: бабочки в животе, мурашки по коже. Сначала подумала, что просто замёрзла. — Я тоже так подумал. Он улыбнулся. — А что было бы, если бы мы никогда не встретились? — Наверное, ты бы дальше жил один. Чарли посмотрела на него и добавила: — Сначала ты показался мне странным. Кстати, почему ты всегда носишь чёрное? — Это мой любимый цвет. Мне нравится стиль эмо. Наверное, потому что в нём легче спрятаться. Многие думают, что эмо-люди закрытые и молчаливые... Может, поэтому мне он близок. В этот момент в ангар вошёл Дерек. Он увидел Чарли и Дана, заметил их счастливые лица и лишь тихо улыбнулся. Он не стал мешать им и спокойно вышел обратно, сохранив в душе тёплое чувство.

Глава 20 болезнь Итана.

Дерек долго думал, что делать дальше. Но, вернувшись домой, он понял одну вещь.

— Она наконец-то влюбилась... — тихо сказал он.

— О чём ты, Дерек? Поделишься? — спросил Билл.

Он поднял голову. Его длинные чёрные волосы упали на плечи, а бывший андеркат теперь полностью отрос и был собран в хвост.

Дерек сел рядом с отцом и тяжело вздохнул.

— Понимаешь, пап... Когда Чарли училась в школе, к ней приставал один парень.

Билл сразу нахмурился.

— Кто он?

— Внук Элизабет. Не помню точно, Тимми его звали или Сэм. Чарли рассказывала мне об этом.

— Почему она ничего мне не сказала?

— Наверное, не хотела беспокоить. Ей тогда было тринадцать. Кажется, это произошло на уроке математики или литературы. Он начал к ней приставать, хотя она явно не хотела общаться.

Билл сжал руки.

— Если человек видит, что девушка не хочет разговаривать, он должен это уважать.

Дерек кивнул.

— Чарли его отвергла и пересела на другой ряд, но он не отстал. Тогда я сказал ему, что если он продолжит, я найму охрану, чтобы защитить её.

— Ты правильно сделал. Никто не имеет права заставлять её чувствовать себя в опасности.

Дерек налил себе воды и сделал глоток.

— Я просто боюсь, пап. Вдруг рядом окажется кто-то, кто сможет причинить ей вред? Я бы никогда себе этого не простил.

Билл тяжело вздохнул.

— Если бы я узнал об этом раньше... Я бы поговорил с Элизабет. Она всегда была завистливой и неприятной женщиной.

Он опустил взгляд на свои руки.

— Знаешь, Дерек... Иногда я думаю, что если бы не заболел, всё было бы проще. Я слишком сильно переживал за Чарли. Наверное, потому что сам в детстве не получал такой заботы. Мой отец всегда называл меня слабым и неженкой. Я не хочу даже вспоминать его.

Дерек посмотрел на него.

— Пап, ты совсем не похож на него. Ты был хорошим отцом. Ты вырастил меня, любил меня и всегда старался защитить. Спасибо тебе за это.

Билл не успел ничего ответить — Дерек крепко его обнял.

— Дерек... сынок, осторожнее, мне больно, — тихо рассмеялся Билл.

— Прости... Просто я хотел так обнять тебя ещё в детстве, но тогда не мог.

Они ещё долго сидели рядом, впервые за много лет просто чувствуя себя семьёй.

А в это время Чарли и Дан всё ещё находились в ангаре. И единственное, что заметил Дан, — дядя Итан слишком долго не возвращается.

— Чёрт... Куда же делся мой дядя? — тревога нарастала с каждой минутой.

Дан не стал ждать. Он помог Чарли подняться, и они вместе быстро побежали в дом.

— Деда... Папа? А ты что здесь делаешь? Ты же всегда занят.

Дерек поправил рукав кофты, сел рядом с отцом и тихо сказал:

— Я хотел остаться ещё тогда, но мне нужно было закончить работу. Теперь я могу спокойно побыть с вами. Чарли... прости меня, дочка.

Девушка не смогла сдержать слёз. Она бросилась к ним и крепко обняла сразу отца и дедушку.

Дан стоял рядом и молча наблюдал за этой сценой. Перед ним была настоящая семья — тёплая, любящая, где люди не боялись показывать свои чувства.

Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Парень сжал руки, пытаясь держать себя в руках, но не выдержал и тихо заплакал.

Это заметил Билл.

— Иди сюда, Дан. Не плачь, всё хорошо.

Он протянул ему руку.

Дан вытер слёзы и не поверил своим глазам. Тот самый знаменитый музыкант, лидер группы «Let's Rock», человек, которого знали тысячи людей, сейчас просто хотел его поддержать.

Парень осторожно подошёл и принял объятие.

Впервые за долгое время он почувствовал себя не чужим. Рядом были Чарли, Билл и её отец — люди, которые приняли его таким, какой он есть.

Но один вопрос всё ещё не давал ему покоя:

«Где мой дядя?»

И в этот момент дверь распахнулась.

На пороге появился Итан.

Вид Итана был тревожным. Он тяжело дышал, держался за дверь, словно только она помогала ему стоять. Другой рукой он прижимал живот, пытаясь справиться с тошнотой. Первым его заметил Дан. — Дядя Итан... что с тобой? Парень подбежал и крепко обнял его, но мужчина уже не держал равновесие. Они вместе упали на пол. — Итан! — испуганно крикнули Билл, Дерек и Чарли. Дерек тут же подхватил его за руки. — Давай, бро, нужно подняться. Но сделать это оказалось трудно. Итан несколько раз срывался и падал, не в силах нормально идти. Когда его наконец удалось довести до комнаты, он едва смог лечь на кровать. — Дерек... пожалуйста, вызови скорую. Мне плохо... живот сводит, холодно. Дайте пакет... Итан свернулся на кровати, держась за живот. Его знобило, хотя он был тепло одет в кожаную куртку. Дерек снял с него очки, положил их на тумбочку и сразу вызвал врачей. Через некоторое время приехала помощь. После осмотра врач покачал головой: — Похоже, вы оба заболели. Но у Итана состояние тяжелее. Вот лекарства. Принимать три раза в день после еды. Когда врачи ушли, Дерек взял рецепт. — Лежи, я быстро схожу в аптеку и вернусь. Но стоило ему сделать шаг, как Итан схватил его за руку. — Подожди... можешь ещё купить минералку? У меня желудок часто болит. Когда начинается изжога, всё просто горит. — Какую именно? — Soda Water. Если бутылок не будет, возьми несколько банок. — Хорошо, я куплю. Дерек ушёл, а Итан остался один. Боль усиливалась. — Господи... как же плохо... Он попытался дотянуться до телефона на тумбочке. Когда наконец взял его, дрожащими пальцами нашёл нужный контакт. Через несколько секунд раздался знакомый голос: — Сынок? Что случилось? — Пап... можешь приехать, пожалуйста? Голос Итана дрогнул. — Что с тобой? Тебе плохо? Итан, ответь! — Да... Приезжай скорее... Боль стала сильнее. Перед глазами всё поплыло. — Итан? Но ответа уже не было. Телефон выпал из его рук Итана, ударился о пол. Джоффри услышал только этот звук. — Итан? Сынок?! Он сразу понял, что произошло. Не раздумывая, мужчина бросил всё, сел в машину и направился в сторону деревни Касл-Ком.

Глава 21 знакомства Дана с дедушкой.

Итан пришёл в себя только ночью. В голове всё ещё стоял туман, но боль в желудке постепенно отступала.

Он слабо повернул голову и заметил телефон на полу. Нижняя часть экрана была разбита.

— Чёрт... Теперь ещё и стекло менять. Только сначала надо прийти в себя...

Он лёг на спину и посмотрел на потолок.

— Я так и не заменил эту люстру... Папа ведь сюда едет. Что я ему скажу?

Итан попытался включить телефон, но тот не реагировал.

— Господи... Ещё и ты решил сломаться.

Тогда он заметил рядом три банки минералки и лекарства.

Оказалось, когда Дерек увидел друга детства без сознания, он не стал ждать и, прочитав инструкцию, сделал ему укол. Благодаря этому Итану стало немного лучше.

— Если папа узнает, он точно с ума сойдёт... Даже не понимаю, почему я сразу позвонил ему.

В этот момент дверь открылась.

— Итан...

На пороге стоял Джоффри.

— Как ты, сынок?

Итан медленно повернул голову.

— Папа... Ты приехал.

Он улыбнулся.

— Неважно как. Главное, что ты здесь.

Джоффри сел рядом, положил руку ему на плечо.

— Ну и как тебя угораздило заболеть? Я приехал — а тут Билл тоже болеет, Чарли здесь, Дерек рядом. Где Дан?

— Наверное, у себя в комнате. Уже поздно, он, наверное, спит.

— Ладно, завтра с ним познакомлюсь. А ты как? Дерек сказал, что сделал тебе лекарство.

— Уже лучше. Жжение в желудке почти прошло, температура тоже спала.

Итан немного помолчал.

— Пап... можешь остаться?

— Конечно.

Они ещё долго разговаривали, пока Итан вдруг не задал вопрос:

— Пап... а как умерла мама? Ты говорил, что мне было десять. Как это произошло?

Джоффри замер. В его глазах появилась боль.

Он поправил воротник чёрной рубашки и кожаной куртки.

— Венди... Она сильно болела. Как Эмили. У неё было слабое сердце...

Он опустил взгляд.

— Когда я приехал в больницу, она уже...

Джоффри отвернулся.

— Прости, я не могу это сказать.

Итан молчал.

Он вспомнил, как перед смертью Венди учила его ухаживать за малышами: как пеленать ребёнка и менять подгузники.

Даже в последние моменты она думала не только о себе, а о том, чтобы её сын смог справиться без неё.

***

В своей комнате Дан чувствовал, что рядом с его дядей находится настоящий, достойный человек. Вот только сам парень вновь ощутил себя чужим.

Он повернулся на правый бок и посмотрел в окно.

— Что если я и вправду пустое место? Кому я нужен такой... ничего не умею.

Дан взглянул на свои руки, украшенные плетёным из тонких ниток чёрным браслетом. Ещё в двенадцать лет он выстриг волчью причёску с длинной чёлкой и стал одеваться как эмо: тёмные футболки, толстовки, джинсы, перчатки без пальцев и аксесуары. Практически весь его гардероб состоял из чёрного цвета, хотя находилась пара обычных белых и розовых рубашек. Впрочем, розовую он надевал редко, предпочитая то, что откликалось душе.

— Я просто люблю этот цвет, — тихо прошептал он в пустоту и закрыл глаза.

Он укрылся чёрным одеялом на подростковой кровати в форме Mercedes Дан наконец провалился в сон.

Ночь прошла спокойно. Утром, когда в доме началось движение и все собирались к завтраку, в комнату к Дану зашла Чарли. На ней было красно-чёрное поло с короткой планкой на пуговицах, тёмно-розовые капри и белые кроссовки.

Парень проснулся и, подняв голову, спросил:

— Чарли, а что, уже все внизу?

— Да, ждут только тебя.

Поняв, что пора собираться, Дан надел чёрную футболку с широким вырезом, открывавшим ключицы, натянул тёмные джинсы, обул кроссовки и перехватил волосы в хвост.

Когда они спустились, Дан сразу заметил своего дедушку, мистера Джоффри Брайсона. Занервничал, парень сглотнул слюну и неуверенно протянул руку:

— Здравствуйте, мистер Брайсон... Я Дан. Очень приятно, с-сэр.

Джоффри крепко пожал его ладонь и тепло произнёс:

— Привет, парень. Ты, наверное, меня не знаешь, но я...

— Я знаю, что вы мой дедушка, — перебил его Дан, опустив взгляд. — Дядя Итан рассказывал.

Видя грустный вид и робость внука, Джоффри не стал давить. Он всё понял без лишних слов, и они вместе прошли к столу.

Завтракали все, кроме Итана. Тот весь день пролежал в постели, пытаясь справиться с ломотой во всём теле и восстановить силы.

***

Дан наспех доел свой завтрак, убрал посуду в раковину и выскочил на улицу, захватив с собой бутылку вишнёвого сока.

Джоффри, провожая его взглядом, тихо спросил у Билла:

— Он всегда такой отстранённый?

Билл тяжело выдохнул:

— С тех пор, как Ребекка толкнула его в детстве. После этого он замкнулся.

Услышав это имя, Джоффри резко поднялся со стола. В его глазах вспыхнула злость:

— Эта стерва… Как она вообще посмела тронуть ребёнка?!

— Успокойся, Джоффри, — качнул головой Билл. — Я сам слышал, как он плакал и кричал, что всё расскажет дяде. В школе его тоже постоянно задирали. Итан в итоге не выдержал и перевёл его на домашнее обучение.

— Понимаю… — Джоффри вздохнул и опустил плечи. — Я поговорю с ним позже. Не хочу на него давить — я не хочу быть похожим на своего отца.

— Если честно, твой отец был настоящим монстром. Впрочем, как и мой, — тихо отозвался Билл.

Чарли молча дослушала их разговор. Поставив свою тарелку, она улыбнулась дедушке и отцу, махнула им рукой и выбежала на свежий воздух.

На площадке возле дома Дан в одиночестве бросал мяч в баскетбольное кольцо.

— Дан, подожди! — крикнула Чарли, подбегая к нему, но не успела затормозить и врезалась прямо в его спину.

— Ой, сорян! Не заметил тебя, — парень тут же повернулся и протянул ей руку, помогая подняться.

— А давай сыграем вместе? Ты умеешь?

Дан ничего не ответил, лишь молча кивнул.

Следующие несколько минут превратились в сплошной хаос из смеха, прыжков и неловких бросков. Они носились по площадке, пока оба, потеряв равновесие, не свалились прямо на мягкий песок.

Дан перевернулся на бок и посмотрел на девушку:

— Чарли… Насчёт того, что я сказал про твои глаза… Это правда.

Чарли взглянула на него в ответ:

— А у тебя они тоже очень красивые.

Между ними снова вспыхнуло то самое трепетное тепло. Дан аккуратно поднялся, взяв её за руки, и оказался сверху. В его взгляде не было ничего дурного — он просто заворожённо смотрел на неё, чувствуя, как кости щек заливает смущённый румянец. Чарли покраснела не меньше.

Он слегка наклонился к ней, и в этот момент из-за угла раздался взрослый голос.

Ребята мгновенно отпрянули друг от друга и вскочили на ноги, стирая с одежды песок. Показывать свои чувства взрослым им совсем не хотелось.

Вернувшись в дом, они прошли в гостиную, чтобы перевести дух. Устроившись на диване и укрывшись одним тёплым пледом, Чарли и Дан достали телефоны и запустили приложение «Морской бой», погрузившись в спокойную и уютную игру.

Глава 22 воспоминания подростков.

Во время игры в «Морской бой» Дан внезапно замер, уставившись в светящийся экран телефона. Шум виртуальных выстрелов потонул в воспоминаниях, уносящих его на три года назад, в канун Рождества.

Ему тогда было тринадцать. На улице стоял лютый трескучий мороз, а в доме пахло хвоей. Маленький Дан, натянув на голову красный колпак Санты, а на руки — яркие зелено-красные варежки и шарф, восторженно напевал праздничную колядку. Он заботливо раскладывал упакованные коробки под ёлкой, предвкушая праздник.

Закончив с подарками, парень подошёл к тумбочке, где лежал чёрный смартфон дяди Итана. Дан отлично знал пароль. Найдя в контактах номер мамы, он набрал его со своего телефона.

Сияя от счастья, Дан уселся на диван и прижал трубку к уху. Гудки тянулись бесконечно долго, пока наконец не раздался знакомый голос Анабель:

— Кто это?

— Мама, привет! Это я, Дан! — улыбка буквально светилась в его голосе. — С Рождеством тебя! А ты когда приедешь?

На том конце провода повисла тишина. Когда Анабель снова заговорила, её голос не был злым или грубым — он звучал надломленно, пугливо и словно обжигающе холодно:

— Я вышла замуж, Дан… Прости меня, но у меня теперь новая жизнь. Я не хотела тебе этого говорить, но… я бросила тебя вовсе не из-за «отсутствия выбора». Ты просто не нужен моему новому мужу. Прости. Давай ты больше не будешь мне звонить? Не звони мне больше, ладно? И дяде передай, чтобы тоже не искал со мной связи.

В трубке раздались короткие гудки.

Дан медленно опустил руку. Мир вокруг словно рухнул. Парень молча снял варежки, шарф и праздничный колпак. В тринадцать лет у него была аккуратная стрижка пикси-боб — лишь через год, спасаясь от травли, он отрастит длинную чёлку и волчью причёску.

Сидя на диване, Дан больше не мог сдерживать слез.

— Никому не нужен… — тихо зашептал он, закрывая лицо кулаками. — Я правда никому не нужен. Пустое место… Даже собственной матери.

Он зарыдал навзрыд, но тут из коридора раздался шаг и голос Итана:

— Дан! Это я, у меня для тебя подарок!

Понимая, что дядя сразу обо всём догадается, если увидит его слёзы, парень мгновенно вскочил, вытер лицо, побежал в ванную и умылся ледяной водой.

Когда Итан вошёл и опустился на одно колено, открывая большую коробку, оттуда выскочил маленький щенок-скелет породы бордер-колли. Малыш радостно звонко залаял и принялся кружиться вокруг своего нового хозяина. Только этот щенячий восторг тогда и смог ненадолго вернуть Дану улыбку.

— Дан? Всё нормально? Ты проиграл, — из болезненного воспоминания его выбил мягкий голос Чарли.

Парень моргнул, возвращаясь в реальность, и посмотрел на экран: все его корабли действительно были подбиты.

— Ну как так… Я же играл, — удивлённо пробормотал он, нервно поправляя волосы.

— Ты просто застыл и задумался о чём-то, вот я и решила тебя окликнуть, — Чарли внимательно посмотрела на него. — С тобой точно всё хорошо?

— Немного… — тихо ответил Дан.

Он слегка опустил голову, и длинная тёмная чёлка снова привычно закрыла его глаз, спрятав застывшую в нём грусть.

— Понятно. Ну что, давай ещё раз? — улыбнулась девушка.

— Угу.

Они запустили новый раунд «Морского боя». В этот раз, сосредоточившись на игре, победу одержал Дан.

Пока игра продолжалась, Чарли тоже ненадолго погрузилась в прошлые воспоминания, выхватив из памяти один из самых неприятных моментов из своей лондонской школы.

Ей тогда было двенадцать, шла третья четверть Year 7.

— Смотрите-ка, идёт! Ну не идёт, а скорее «пишет», — с усмешкой протянула Бетани, самая высокая и популярная девчонка в классе. Высокая, стройная, в крутой чёрной кожанке поверх белой футболки и рваных модных джинсах, она всегда выглядела эффектно. В её длинных коричневых волосах мелькали белые пряди и пару стильных дред.

Рядом с ней стоял её приятель Джек — парень в чёрно-белом худи с капюшоном, в больших беспроводных наушниках с шейным ободком, не выпускающий из рук телефон.

Как только Чарли подошла ближе, Бетани вальяжно повернулась к ней:

— О, ну что, зубрила? Папашка твой всё-таки отпустил тебя в школу? Эх, художник-то он художник, да только не богатый... Кстати! На, не забудь сделать за меня домашку.

Девушка сунула Чарли в руки свою тетрадь.

Двенадцатилетняя Чарли — маленькая, худенькая, в скромной белоснежной блузке, обычных чёрных брючках и с простым фиолетовым рюкзаком с персонажами из «Клуба Винкс» — замерла. Она сжала тетрадь в руках и тихо, с болью пробормотала:

— Я-то думала... мы друзья...

— Чё-о-о? — хохотнула Бетани, переглянувшись с Джеком. — Вы видали, ребят? Она думала, мы её друзья! Да мы тебя взяли-то только для того, чтобы ты за нас домашку делала! Давай-давай, крути педали. И алгебру за меня сделать не забудь!

Тогда Чарли окончательно поняла, что с этими людьми ей не по пути. Она ничего не ответила и просто молча ушла.

А на следующий день на уроке математики мисс Грейнджер медленно сняла очки, открыла тетрадь самой популярной ученицы и строго посмотрела на неё:

— Мисс Синклер... Я даже не знаю, как вам это объяснить. Зачем вы написали в тетради такие отвратительные и оскорбительные вещи? В том числе и в адрес нашего директора?

Побледневшая Бетани испуганно закрутила головой и затараторила, сбиваясь:

— Это не я! Честно, клянусь, это не я писала! Это вообще не моя тетрадь!..

Но учительница только качнула головой:

— Мисс Синклер, я уже связалась с вашими родителями. Сегодня после уроков директор ждёт вас и ваших родителей у себя в кабинете. А теперь... продолжим урок.

Учительница отложила тетрадь и повернулась к доске. Бетани даже не подозревала, что Чарли просто слово в слово записала в её тетрадь то, что сама Синклер на днях болтала на перемене. Чарли отлично помнила её слова: «Господи, этот жирный индюк ничего не может! Мало того что у него сын жирный, так ещё и сам как индейка на День благодарения!»

Чарли моргнула, стряхивая с себя остатки старой обиды, и тихонько вздохнула. Переведя взгляд на Дана, она мягко подалась вперёд и трепетно прижалась щекой к его плечу.

Дан помедлил секунду, а затем аккуратно опустил свою голову ей на макушку. Нежно обнял Чарли за плечи, он натянул на себя и на неё тёплый плед, укрываясь от всего внешнего мира.

Так, чувствуя долгожданное тепло и безопасность, они тихо заснули в обнимку на мягком диване.

Глава 23 любовный сон.

Дан проснулся уже ближе к ночи — неудивительно, что после такого эмоционального дня он проспал так долго. Осмотревшись, парень с испугом понял, что Чарли рядом нет.

— Чарли... Чарли, ты где? — тревожно позвал он, подрываясь с дивана так резко, что плед соскользнул на пол.

Он начал метаться по комнате, продолжая звать её, пока не услышал спокойный голос тёти Джессики:

— Она спит у себя в комнате. Дерек отнёс её наверх.

— Тётя Джессика? А ты что здесь делаешь? У вас же мама болеет... — растерянно спросил Дан.

Девушка вздохнула, поправила белую блузку и, спускаясь ниже по лестнице, ответила:

— Да ничего она не болеет. Обманула меня, а в итоге... ну, ты сам знаешь, как бывает.

— А как дядя Дерек унёс Чарли? Я даже ничего не почувствовал.

— Вы оба слишком крепко спали. Посмотри на время.

Дан взглянул на часы — 1:35 ночи.

— Ничего себе мы проспали...

— Понимаю, — улыбнулась Джессика. — Кстати, все уже спят, так что давай потише, хорошо?

Она приложила палец к губам, и юный скелет кивнул, отправляясь к себе.

Оказавшись в своей комнате, Дан первым делом достал из стола особый скетчбук. В нём он рисовал только тех, кто был ему действительно дорог: дядю Итана, тётю Джессику, собаку, Билла Хардина, и музыкантов из любимой группы Black Brothers.

Включив настольную лампу, Дан взял чёрный графитовый карандаш и принялся за портрет Чарли. Он запечатлел её сидящей на качелях, с расцветающим лотосом в волосах, смущённой и счастливо улыбающейся.

На работу ушёл почти час. Дан вглядывался в получившийся рисунок, и вдруг из глаз невольно брызнули слёзы. Тяжёлая капля упала прямо на свежий штрих.

— Да блин, только не это! — испугался он.

Он тут же прижал к мокрому пятну сухую салфетку, чтобы впитать влагу. Понимая, что бумаге нужно высохнуть, а шуметь феном в доме нельзя, Дан вышел на балкон. Подключив фен к уличной розетке, он аккуратно просушил страницу на маленьком столике.

Вернувшись в комнату, парень решил отложить финал работы до утра. Он закрыл блокнот, переоделся в пижаму, ненадолго выскочил в туалет и снова юркнул под теплое одеяло.

Взгляд упал на электронные часы, а в голове привычным ядом отозвалась мысль: «Кому я нужен? Кто меня, такого дурака и уродца, вообще полюбит?»

Слёзы снова подступили к глазам. Накрывшись с головой, Дан пролежал так несколько минут, пока в памяти само собой не всплыло воспоминание.

Год назад. Ему было пятнадцать.

Солнечное цветочное поле. Его бывшая девушка Роксана — в кислотно-фиолетовой кожанке, коротком топе в зебровую полоску на тонких лямках, джинсовых шортах и чёрных кроссовках на высокой подошве. Её тёмно-каштановые волосы были подстрижены в небрежный шегги-боб, а бирюзовые глаза смотрели с вечным раздражением.

— Остановись, — буркнула она, громко жуя жвачку.

— Да мы и так стоим, Рокси, — удивился Дан, опершись на свой чёрный скоростной велосипед.

Роксана взяла за руль свой белоснежный спортбайк с розовыми узорами и выкатила его на дорогу. Подойдя к Дану, она вдруг ткнула его в плечо:

— Давай в догонялки! Ты вода!

Она рванула вперёд. Дан побежал за ней — да так быстро, что его расстёгнутая кофта едва не слетела с плеч. Догнав девушку, он легко придержал её за край куртки.

— Ты нормальный вообще?! — рявкнула Роксана и с силой ударила его по рукам.

Дан аж подпрыгнул от неожиданности, потирая ушибленное место.

— Зачем ты меня догнал, придурок?! — тяжело дыша, вспыхнула она.

— А как тебя догонять-то?..

— Надо было не догонять, а ходить! Ты что, совсем не понимаешь?

Её повышенный тон и агрессия напугали парня. Потерпев её наезды ещё минуту, Дан не выдержал. Он молча поднял с травы свой велосипед, сел в седло и уехал.

— Ну и катись! Бесишь, придурок! — донеслось ему вслед, после чего Роксана тоже покатила к своему дому.

Слёзы застилали Дану глаза всю дорогу. Он остановился у одинокого дерева, бросил велосипед и упал на мягкую траву, уткнувшись лицом в колени. Ему ещё никогда не было так больно от чужих слов. Лишь поздно ночью он смог заставить себя вернуться домой.

Воспоминание растворилось в темноте комнаты. Дан тяжело вздохнул, укрылся поплотнее и наконец погрузился в глубокий сон.

Во сне ему приснился прекрасный, сказочный сон. Он видел себя в образе благородного юного разбойника: в стильной кофте, сапогах и шляпе с ярким красным пером. Дан стоял на крыше, когда навстречу ему вышла Чарли в белоснежном платье с широкими рукавами. Она завораживающие смотрела в небо, следя за улетающими на юг птичьими стаями.

Парень прилёг на живот и стал заворожённо наблюдать за ней. Первым делом он снова обратил внимание на её глаза — те самые «красивые глаза», в которых играли яркие блики, похожие на маленькие звёздочки. В руках девушка держала цветок лотоса, который затем аккуратно поставила в вазу.

Заметив Дана, Чарли радостно махнула ему рукой, взяла из корзины яблоко и бросила наверх. Парень ловко поймал фрукт, откусил кусочек и, вспыхнув от смущения, встал и спрыгнул с крыши.

Он успел зацепиться за край балкона и легко запрыгнул на площадку. Когда Чарли подошла ближе и мягко положила ладони ему на грудь, Дан погладил её по щеке, коснулся шелковистых волос и вдохнул их аромат — они пахли клубникой и свежей малиной. Чарли же, проведя пальцами по его волосам, почувствовала тонкий, энергичный и глубокий аромат мужского одеколона. Прикоснувшись к его шее, она прошептала, краснея:

— Ты так вкусно пахнешь…

Дан бережно взял её за щёки и медленно наклонился. Но стоило им соприкоснуться для первого поцелуя, как громко прозвенел будильник.

Парень резко проснулся и приложил руку ко лбу.

— Ну и сон… Словно в сказке побывал, — прошептал он.

Дан даже оглядел себя и потрогал грудь и шею — настолько реалистичными казались прикосновения Чарли.

Выдохнув, он еще раз восстановил в памяти этот волшебный момент, схватил скетчбук и нашел страницу с портретом Чарли. Взяв карандаш, парень принялся набрасывать эскиз увиденного во сне сюжета, а на соседнем развороте изобразил их нежный, несостоявшийся поцелуй.

Что это за чувство? Неужели то самое настоящее пробуждение любви?

Дан взглянул на потолок. На долю секунды ему показалось, будто перед ним порхают маленькие купидончики, которые, целясь из золотых луков, отправляют стрелу прямо ему в грудь.

Он приложил левую руку к сердцу и почувствовал, как оно бешено стучит, а по телу разливается приятное тепло. И щеки Дана снова залил яркий румянец.