Итан Маршалл и магический мир. Часть 2. Проклятие Кроуфорда

Глава 1. Сигнал из другого мира

Последние несколько месяцев жизнь текла размеренно, почти обманчиво спокойно. После всех битв, разрушений и смертей, после долгих сражений с Алчными, магическими сущностями и разломами, которые угрожали разорвать этот мир на части, наконец наступило затишье. Я привык, что оно всегда бывает перед очередной бурей, но пока что мы могли наслаждаться чем-то похожим на обычную жизнь.

Я не был уверен, что помню, как жить обычной жизнью.

Мир Стражей больше не напоминал поле боя, каким он был все это время. Разломы запечатаны, магические сущности больше не прорывались, города восстанавливали, а лагеря Стражей больше не напоминали осадные крепости. Теперь это было укрепленное убежище, где обучали новобранцев, проводили тренировки и поддерживали порядок. Я не мог сказать, что все здесь окончательно расслабились — нет, напряжение витало в воздухе, как нечто привычное, въевшееся в нашу жизнь. Но теперь это была скорее привычка, а не насущная необходимость.

Я, как и все, учился жить иначе.

Больше не приходилось спать урывками, держа оружие под рукой. Больше не приходилось вскакивать среди ночи, готовясь к атаке. Больше не нужно было каждые несколько дней переходить с одной точки боя на другую, бросая наспех собранные вещи. Теперь я мог позволить себе не думать о выживании каждую секунду.

Мог позволить себе что-то большее.

Я провел пальцами по запястью, чуть сжимая кожу. Там, под перчаткой, был старый рубец, оставшийся после одной из битв. Он уже давно не болел, но служил напоминанием — о том, через что я прошел, и о том, что мне повезло остаться в живых.

Я услышал тихие шаги позади себя и повернул голову.

Кира.

Она подошла бесшумно, как всегда. Даже когда опасность больше не маячила на горизонте, она не утратила своей привычки двигаться так, будто в любой момент придется нападать или защищаться. Я знал, что она не разучится этому никогда.

Я смотрел на нее — на легкий, почти невидимый изгиб губ, который нельзя было назвать улыбкой, но который я научился распознавать. На спокойствие в глазах, в котором раньше всегда пряталась настороженность. На расслабленные плечи, которые больше не напрягались при каждом звуке.

Она остановилась рядом, скрестив руки на груди, и посмотрела вдаль.

— Ты опять думаешь о чем-то? — тихо спросила она.

Я усмехнулся.

— Когда я не думал о чем-то?

Кира чуть качнула головой, но не возразила.

Я смотрел на нее и чувствовал что-то новое, то, что появилось между нами после всего, через что нам пришлось пройти бок о бок.

Я не знал, когда именно это началось. Может, когда мы вместе прошли через множество битв. Может, когда я понял, что она единственная, кому могу доверять безоговорочно. Может, когда осознал, что среди всей этой хаотичной жизни она — мой единственный якорь.

Теперь мы были вместе, и это было… правильно.

Не идеально, не сказочно, не романтично, как в старых книгах, но правильно.

Кира не любила говорить об этом. Я тоже. Нам было достаточно самого факта, без лишних слов.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом опустила его вниз, на мою руку, которая почти касалась ее пальцев.

Почти.

Я знал, что она не сделает первый шаг. Она привыкла сдерживать себя, привыкла быть той, кто всегда контролирует ситуацию.

Поэтому я сам накрыл ее ладонь своей.

Кира не вздрогнула, не дернулась, но я заметил, как она медленно сжала мои пальцы в ответ.

Просто так.

Я не знаю, сколько мы простояли так, но этот момент был чем-то настоящим, и я ценил его, потому что знал — долго такие моменты не длятся.

И, как назло, я оказался прав.

Тревожная сирена разорвала воздух, заставив нас отпрянуть друг от друга. Мы одновременно обернулись в сторону командного центра.

— Вот и все спокойствие, — пробормотал я, стискивая зубы.

Кира уже шла к выходу, не тратя ни секунды.

Я последовал за ней.

Внутри меня не было паники. Только уверенность в том, что беда вернулась.

Мы шли быстрым шагом, но не бежали. Очевидно стоило добраться к капитану как можно скорее, но ноги будто сами не хотели спешить. Я чувствовал, как вокруг меня снова сжимается давно забытое напряжение, то самое, которое было привычным во времена битв и катастроф, но которое за последние месяцы стало мне почти чужим. Я надеялся, что больше никогда не почувствую его так остро, но, похоже, надежда была пустой иллюзией.

Кира шла впереди, она двигалась быстро и точно, но без суеты. Она, как и все мы, не знала, что происходит. Я всегда восхищался этим в ней — тем, как она держит себя в руках в любой ситуации, как умеет быть собранной, как ее разум работает четко и хладнокровно, даже когда мир рушится.

Макс догнал нас через минуту. Он выскочил из оружейной, закидывая за спину арбалет и пряча в ножны кинжал. Его лицо выражало раздражение и скрытую тревогу, но это был его обычный способ справляться со стрессом — превращать его в язвительность и сарказм.

— Ну, конечно, я знал, что тишина — это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотал он, поравнявшись со мной. — Сколько времени прошло с момента, когда ты в последний раз спасал этот мир? Два месяца? Может, три?

— Не смешно, — буркнул я, не замедляя шаг.

— А я и не пытался, — Макс кивнул в сторону командного центра. — Давайте уже узнаем, кто решил испортить нам спокойную жизнь на этот раз.

Когда мы вошли внутрь, нам не пришлось спрашивать, что происходит.

В командном центре уже собрались маги-аналитики, несколько старших Стражей и сам капитан Смит. Он стоял у центрального стола, его лицо было серьезным и собранным, но я заметил едва уловимую тень беспокойства в его взгляде. Это был человек, который редко показывал эмоции, но я научился читать его повадки за все эти месяцы.

На столе перед ним светился кристалл связи — новое средство для связи, недавно презентованное магами. Вокруг кристалла в воздухе мерцала карта, покрытая странными, тонкими линиями. Они напоминали нервные окончания, растянувшиеся по карте мира, но все сходились в одной точке.

Капитан поднял голову и посмотрел на нас, как только мы вошли.

— Быстро, — коротко сказал он. — Смотрите сюда.

Я шагнул ближе.

Карта перед нами мерцала неестественным светом, магические потоки словно пульсировали, то сжимаясь, то расширяясь. Это не было похоже ни на что из того, что я видел раньше.

— Это сигнал? — спросил я.

Капитан кивнул.

— Мы приняли этот сигнал несколько часов назад. Случайно. Мы не были его получателями, но каким-то образом он пересек магические потоки и попал в наши сети, — капитан Смит говорил ровно, но я уловил в его голосе ту же тревогу, которая теперь охватывала и меня. Я нахмурился, переглянулся с Кирой.

— Сигнал из другого мира? — уточнила она, скрестив руки на груди и не сводя взгляда с мерцающего кристалла связи.

— Именно, — подтвердил один из магов-аналитиков, стоявший рядом с картой.

Капитан протянул руку, и в комнате раздался глухой, искаженный голос.

"Мы окружены… Время рушится… Если кто-то слышит — помогите…"

Голос был не просто искаженным. В нем было что-то неправильное, что-то, от чего по коже пробежали мурашки. Он звучал разорванно, словно шел из разных точек времени одновременно, прерываясь и смазываясь, как эхо, идущее не издалека, а из прошлого и будущего сразу. Я замер. Это был не просто крик о помощи. Это был голос человека, который видел нечто настолько ужасное, что не мог передать это словами. Макс первым нарушил тишину.

— Ну, а теперь, когда мы все достаточно напуганы, можете объяснить, что это за хрень?

— Мы работаем над этим, — ответил капитан, переводя взгляд на аналитиков.

Один из них поднялся и указал на точку на карте, вокруг которой хаотично двигались мерцающие линии магии.

— Мы определили, откуда пришел сигнал, — сказал он. — Это мир, называемый Авестия.

Маг взмахом руки сменил проекцию карты, и перед нами развернулись размытые очертания огромного города, наполненного паровыми механизмами, магическими лампами и высокими шпилями зданий. Я прищурился, вглядываясь в детали.

— Это… какая-то Европа XIX века?

— Тебе виднее, Итан. Но если верить информации, которую нам удалось получить и изучить — да, — подтвердил маг. — Только с сильным магическим уклоном.

Я смотрел на мерцающее изображение города, погруженного в вечерний туман. Он выглядел почти нормально, но было в нем что-то неправильное.

И тут я заметил это: часы на башне. Они шли назад. Я выпрямился, резко посмотрел на капитана.

— Черт.

Кира тоже увидела это.

— Магия времени.

Капитан кивнул.

— Мы не знаем, что там происходит, но судя по всему, в этом мире рушится не просто пространство — рушится время.

Я ощутил неприятный холодок в груди. Разломы. Я привык к тому, что разломы ведут себя хаотично, выходят из-под контроля, создают прорывы между мирами. Но мы их закрыли. Я видел это своими глазами. Мы запечатали все известные точки разрывов. И если так, то…

— Но это невозможно, — я посмотрел на капитана. — Разломы закрыты. Все.

Кира нахмурилась.

— Да, капитан. Если этот сигнал действительно пришел из другого мира, то как он пересек магические барьеры?

Капитан Смит выдержал паузу. А затем медленно выдохнул.

— Мы нашли один способ, — сказал он.

Наступила тишина.

Я почувствовал злость.

— Вы нашли способ перейти из одного мира в другой, но не посчитали нужным сказать нам об этом?!

Капитан не шелохнулся.

— Мы обнаружили его совсем недавно. Этот метод нестабилен. Опасен.

Я резко провел рукой по волосам, чувствуя, как растет раздражение.

— Опасен? Чем именно?

Аналитик рядом с ним развернул другую проекцию — не карты, а структуры пространства.

— Мы говорим не о разломе, а о нечто совершенно другом. Это не прорыв в реальности, а "излом" во времени, — маг показал на точки, которые, как нити, соединяли Авестию с нашей реальностью. — Мы обнаружили так называемую "нитевую связь" между измерениями. Она не похожа на разломы, но позволяет мгновенно перемещаться между мирами.

— Это точно? А она не разорвет нас на части? — уточнил Макс.

Капитан Смит впервые опустил взгляд.

— Мы не знаем.

Я закрыл глаза на мгновение, подавляя желание выругаться. Признаюсь, в первую очередь я подумал о том, что у меня появился какой-никакой, но шанс вернуться домой, хоть я и был уверен, что предпочту остаться здесь с Кирой. Я злился. Но потом почувствовал взгляд Киры. Я повернул голову и встретился с ней глазами. Она смотрела на меня спокойно, уверенно. Я выдохнул. Она не волновалась.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — я провел рукой по подбородку. — Допустим, мы идем туда. Как мы вернемся?

— Этот метод можно будет использовать в обратном направлении, — маг-аналитик сложил руки за спиной. — Но только если точка входа останется стабильной.

— А если не останется? — спросил Макс.

— Мы уже продумали вариант отступления. Временные разломы нестабильны, но все-таки есть один способ удерживать точку входа достаточно долго, чтобы через нее можно было вернуться.

Я скрестил руки на груди.

— Объясните, пожалуйста.

— В точке входа будет установлен стабилизатор временных потоков, — продолжил аналитик. — Это устройство создает локальную фиксацию реальности, привязывая ее к конкретной временной линии. Пока стабилизатор активен, разрыв остается стабильным, и у вас будет возможность вернуться.

Кира чуть нахмурилась.

— Пока активен. Как долго это продлится?

Маг задумался.

— Сложно сказать. Время в Авестии нестабильно, и чем дольше он работает, тем сильнее давление на структуру разлома. По нашим расчетам — от нескольких часов до пары суток.

Макс нервно усмехнулся.

— А если мы задержимся?

Маг тяжело выдохнул.

— Тогда точка схлопнется. И пути назад не будет.

Я провел рукой по волосам, размышляя. Нам нужен запасной вариант.

— Мы можем создать резервную точку выхода? — спросил я.

Аналитик покачал головой.

— Единственная альтернатива — вручную открыть новый разрыв. Но это слишком рискованно. Для этого потребуется артефакт, который сможет стабилизировать временные линии в хаосе Авестии.

Я напрягся.

— И где его найти?

— Мы не знаем, существует ли он. Но если где-то в Авестии есть механизм, способный стабилизировать временные потоки, то это либо в Хроносфере, либо в Академии времени.

Я посмотрел на Киру.

— Значит, если все пойдет не по плану, у нас будет только один вариант: найти способ открыть разлом самостоятельно.

Она кивнула. Капитан Смит вздохнул.

— Вам нужно действовать быстро. Если точка входа начнет разрушаться, вам придется либо вернуться немедленно, либо искать альтернативный выход.

Я выдохнул.

— Хорошо. Значит, это звучит как план.

Макс фыркнул.

— Да, план отличный: прыгаем в нестабильную реальность, надеемся, что портал не схлопнется, и если что — на ощупь находим дорогу обратно.

Я похлопал его по плечу.

— Вот видишь, когда ты так говоришь, звучит даже проще, чем казалось изначально.

Кира только покачала головой, а капитан посмотрел на нас с привычной холодной уверенностью.

— Когда мы отправляемся? — спросил я.

Капитан посмотрел на нас долгим, изучающим взглядом.

— Через тридцать минут.

Я сглотнул, а Макс вздохнул. Кира подошла ко мне, и я почувствовал ее тепло. Я больше не злился. Я принял решение.

— Хорошо.

Мы покинули командный центр, наполненный тяжелым гулом множества голосов, которые продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию, рассматривая возможные теории о том, что происходит в Авестии и что может ожидать нас по ту сторону портала. Я слышал обрывки разговоров магов и аналитиков: кто-то спорил о том, действительно ли это разрыв во времени или что-то еще, кто-то пытался смоделировать возможные исходы миссии, но все их слова не имели сейчас особого смысла.

Даже если бы они озвучили какую-то конкретную догадку, я бы не стал им доверять — сколько раз мы уже сталкивались с ситуациями, которые не поддавались никаким логическим объяснениям? Сколько раз нам приходилось импровизировать, потому что никакие планы и предсказания не срабатывали? Этот раз вряд ли станет исключением.

Коридоры базы были полны людей, но, несмотря на суету, мы двигались с ощущением странного спокойствия. Наверное, дело было в осознании неизбежности. Когда ты знаешь, что тебе придется отправиться в очередную смертельно опасную миссию, когда тебе не остается выбора, разум просто отказывается паниковать, принимая все как данность.

Это не первая наша вылазка в неизвестность.

Но теперь она казалась… другой.

Я чувствовал это на подсознательном уровне. Мы шагали рядом, Кира немного впереди, как всегда, когда была сосредоточена. Ее движения были четкими, собранными, каждая мышца напряжена, но не из-за страха или беспокойства, а потому что она всегда была готова к бою.

Макс, наоборот, шагал сзади с привычной небрежностью, но я видел, как его пальцы то и дело касаются арбалета, проверяя, все ли на месте. Он мог шутить, мог делать вид, что его это не касается, но я знал, что, когда придет момент, он будет чертовски серьезен.

— Ты хоть понимаешь, что нас там ждет? — пробормотал он, поравнявшись со мной, и в его голосе, несмотря на легкость, звучала тревога.

— Я понимаю только одно — никто нам этого не скажет, — я пожал плечами.

— Ну да, это самое четкое объяснение ситуации, — он тихо выдохнул, прикрывая на мгновение глаза. — Может, хоть на этот раз все окажется проще, чем кажется?

— Когда у нас хоть раз было просто?

Он усмехнулся, но смех был каким-то измученным.

— Да, точно, — он снова скользнул взглядом по мне, потом по Кире, которая молчала, полностью сосредоточенная на своих мыслях. — Но в этот раз… что-то не так. Ты тоже это чувствуешь?

Я не ответил сразу, просто молча посмотрел на него. Конечно, я чувствовал.

Что-то давило на грудь невидимой тяжестью. Это было не тревожное предчувствие, не паника, не страх. Скорее, какое-то неопределенное ощущение грядущего перелома, как будто мы стояли на краю чего-то большего, чем могли себе представить.

И меня не покидало странное чувство, что, когда мы пройдем через этот портал, уже не вернемся теми, кем были раньше.

Когда мы добрались до оружейной, Кира первая направилась к своему личному шкафчику, достала лук, провела пальцами по его тетиве, словно убеждаясь, что оружие в порядке, а затем проверила ремни на колчане. Ее движения были отточенными, быстрыми, но в них не было суеты — это была часть нее, то, что стало для нее таким же естественным, как дыхание.

Я потянулся за своим снаряжением, взял кинжалы, зачарованные рунами, проверил ремни бронежилета, нащупал в кармане магический стабилизатор, который мне приходилось использовать уже не раз. Кира заметила это движение, мельком взглянула на меня, но ничего не сказала.

Макс не торопился. Он лениво перебирал болты арбалета, выбирая, какие взять, какие оставить.

— Никогда не думал, что в один день придется сражаться с самим временем, — он взглянул на меня. — Это вообще реально?

Я задумался.

— Если бы ты сказал мне год назад, что разломы можно использовать для перемещения в другие миры, я бы тебе не поверил. А теперь…

Макс кивнул.

— Вот именно. Значит, теперь нас ждет что-то похуже.

— Спасибо за вдохновляющую речь, — пробормотал я, закрепляя ремни. Мы все знали, что легко не будет. Но сейчас было не время думать о том, что нас ждет. Сейчас нам нужно было просто идти вперед.

Когда мы покидали оружейную, последние приготовления уже подходили к концу. Маги-аналитики суетились внизу, завершая расчеты, и даже издалека можно было слышать, как они переговариваются, корректируя настройки устройства, которое должно было отправить нас в Авестию.

Но я до сих пор не мог отделаться от ощущения, что что-то идет не так.

Это не было похоже на разломы, через которые мы проходили раньше. Разломы были хаотичны, непредсказуемы, их природа всегда напоминала мне бездонную пропасть, в которую можно упасть и никогда не выбраться. Но то, что мы собирались использовать, было чем-то иным.

Мы вошли в специальный зал, где маги уже подготовили платформу. Это был круглый, гладкий каменный диск, по краям которого мерцали глифы стабилизации, удерживающие нить в напряжении. Над диском в воздухе колебался призрачный сгусток энергии, похожий на сжатый вихрь света. Он не издавал звуков, но когда я приблизился, воздух вокруг меня задрожал, как будто я приближался к тонкому стеклу, готовому расколоться.

Капитан Смит стоял неподалеку, наблюдая за процессом.

— Все готово, — сказал он, когда мы подошли.

Я обвел взглядом платформу, вихрь в воздухе, сосредоточенные лица магов.

— Какова вероятность, что все пройдет нормально? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Капитан Смит посмотрел на меня пристально, затем перевел взгляд на аналитиков.

— Мы знаем, что это может работать, — его ровный голос не очень меня успокоил. — Но насколько стабильно — это вы узнаете первыми.

— Как всегда, — пробормотал Макс, качая головой. — Зачем проверять на кроликах, если можно сразу на нас?

Я хотел пошутить в ответ, но слова застряли в горле. Слишком много неизвестного. Слишком много непонятного. И даже Кира, обычно хранящая спокойствие, слегка прищурилась, вглядываясь в мерцающую субстанцию перед нами. Маги-аналитики закончили последние проверки и отступили назад. Один из них, пожилой маг с коротко подстриженными седыми волосами, вышел вперед.

— Мы зафиксировали связь, — он говорил четко, но я видел, как его пальцы едва заметно подрагивают. Он нервничал. — Нить нестабильна, но в пределах допустимого. У вас есть короткий промежуток времени, пока энергия связи удерживает ее открытой.

— Короткий насколько? — спросил я.

— Около пяти минут на переход. Если вы не успеете, мы не знаем, что произойдет.

— Отлично, — вздохнул Макс. — План "успей до катастрофы", я понял.

Я стиснул зубы, все слишком торопливо. Я посмотрел на Киру, она кивнула мне. Ладно, не время колебаться.

— Хорошо. Тогда не будем медлить.

Маг сделал жест рукой, и глифы по краям платформы засветились ослепляющим синим светом. Я почувствовал, как пространство вокруг нас сжалось, словно мы оказались в огромном силовом поле. Вихрь в центре загудел, разрастаясь, и мне показалось, что я услышал что-то похожее на шепот. Шепот другого мира.

— Вперед, — коротко бросил капитан.

Кира первая шагнула на платформу, я последовал за ней. Макс задержался на мгновение, но потом тоже вошел в круг.

— Поехали.

Мир дрогнул. Я ощутил, как мое тело становится невесомым, как будто кто-то разрывал меня на части и в то же время собирал заново. Голова закружилась, воздух в груди сжался, а затем…

Я оказался в неизвестном для себя месте и тяжело рухнул на твердую землю, едва успев сгруппироваться. Воздух был будто пропитан пылью веков. Удар выбил из меня весь воздух, и я, кашляя, перекатился на бок.

— Вашу мать… — выдохнул Макс где-то рядом. — Ненавижу магию. НЕНАВИЖУ.

Кира появилась из портала последней, но выглядела намного лучше нас. Она приземлилась мягко, как всегда, с присущей ей грацией, скользнув ногами по каменной мостовой, мгновенно оценив окружающую обстановку.

— Все целы? — спросила она, быстро оглядев нас.

Я с трудом сел, потирая висок.

— Физически? Возможно. Психологически? Нет.

Макс тяжело поднялся на ноги, качаясь.

— Я не знаю, что там со временем в этом мире, но если меня еще раз выкинет через портал таким способом, кому-то точно не поздоровится.

Я попытался собраться с мыслями и осмотреться. Мы оказались в городе. Высокие узкие дома с покатыми крышами, увитые плющом фасады, массивные фонари, чье магическое свечение пропитывало воздух тусклым голубоватым светом. Улицы мощены, местами потрескавшиеся, в воздухе стоял непривычный специфический запах.

— Мы там, где должны быть? — пробормотал я, чувствуя необъяснимый холод на коже.

Кира молча кивнула, но мы сразу поняли, что-то не так. Город не был мертвым, но он и не был живым. В окнах горел свет, двери зданий были открыты или заперты, но… никто не выходил. Никто не двигался.

— Где все? — спросил Макс, крутя головой.

Ответ пришел сам собой. Часы на башне пробили полночь. Звук колокола раздался… с запозданием, будто кто-то нажал на паузу, а потом позволил звуку догнать время. Я вздрогнул.

— Вы это слышали?

Кира медленно подняла взгляд к башне.

— Это не просто задержка звука, — сказала она. — Это ошибка во времени.

Макс выругался и шагнул вперед, но… Я увидел это первым.

— Макс, стой!

Он замер, переводя взгляд на меня.

Я указал вниз. На мостовой остался его след, но… он не исчез. Следы не пропадали, они раздваивались. Первый след был обычным, настоящим, но рядом с ним… второй. Прозрачный, блеклый, будто тень его собственного шага, застывшая в прошлом.

— Что за ерунда… — прошептал Макс, медленно поднимая ногу и снова ставя ее на землю.

Следы отставали. Происходило расслоение времени. Кира медленно выдохнула.

— Добро пожаловать в мир, где время сломалось.

Мы переглянулись. Наша миссия только начиналась.

И я уже знал — ничего здесь не будет таким, каким кажется.

Глава 2. Город без будущего

Добро пожаловать в мир, где время больше не имеет смысла.

Город Кроуфорд выглядел неестественно застывшим. В этом было что-то неправильное, что-то, что ощущалось даже на уровне инстинктов — как если бы мир вокруг нас с каждой секундой менялся по новой.

Макс опустил голову и с любопытством уставился на странные раздвоенные следы от своего ботинка.

— Мне уже не нравится этот мир.

Я не ответил. Теперь город казался… странно живым. Не таким, каким должен быть. В одном окне я заметил силуэт женщины. Она смотрела в зеркало, подносила к голове расческу… и через несколько секунд все повторялось. Она снова подносила расческу к голове. И снова. Я сглотнул.

— Вы это видите?

Кира уже смотрела туда.

— Петля.

Макс развернулся, огляделся.

— Ладно, кто-то может объяснить, что здесь творится?!

Я не знал. Но чем дольше мы оставались здесь, тем сильнее давила неправильность этого мира. Это не было обычной магией — что-то здесь работало иначе, перекраивая саму ткань реальности.

Но нас это не касалось.

Я вдруг понял: мы не застревали в этих петлях. Время здесь пыталось удерживать жителей в одном и том же мгновении, но нас оно не трогало. Мы шли дальше, тогда как другие повторяли одни и те же действия, застывая во временных ловушках, как насекомые в липкой паутине.

— Почему это не влияет на нас? — пробормотал я.

Кира бросила на меня короткий взгляд, но в ее глазах не было удивления.

— Мы чужие. Нас нет в этом порядке.

Макс усмехнулся.

— То есть весь этот мир зациклился, но мы даже не в системе?

— Похоже на то, — кивнула Кира.

Я медленно выдохнул.

— Значит, мы не подчиняемся этим законам.

Макс почесал затылок.

— Отлично, хоть где-то быть чужаками — преимущество.

— Рано радуетесь, — пробормотала Кира. — Эта устойчивость может распространяться далеко не во всех случаях.

Мы побрели дальше по улице. Фонари горели приглушенным светом, но их магия потрескивала, будто борясь с чем-то невидимым. Вдруг впереди послышался топот. Я мгновенно схватился за кинжал. Кира тут же подняла лук. Макс вскинул арбалет. Из-за угла вылетел человек.

— Эй! — крикнул я.

Он не услышал. Беглец промчался мимо, не обратив на нас внимания. Но я успел заметить его лицо — и в глазах плескался ужас. А за ним, из-за угла, раздалось нечто куда более тревожное. Мягкое шуршание, будто кто-то скребет ногтями по камню. Кира напряглась.

— Готовьтесь.

Я сжал рукоять кинжала и сделал шаг вперед.

Я сделал шаг вперед, сжимая кинжал в руке, напряжение растекалось по телу, впитывалось в мышцы, как перед неизбежной схваткой. Воздух вдруг стал тяжелее, как будто сам город сжал грудную клетку, не давая дышать.

За углом, откуда только что выбежал неизвестный, продолжало доноситься это странное шуршание, напоминающее звук ногтей, скребущих по камню. Оно не усиливалось, не ослабевало, а существовало ровным, монотонным фоном, действуя на нервы, будто капли, падающие в воду с одинаковыми интервалами.

Кира медленно вытянула руку, натягивая тетиву, взгляд ее оставался холодным и сосредоточенным. Макс, стоявший рядом, нервно сжал рукоять арбалета, проверяя натяжение спускового механизма.

— Мне уже не нравится этот город, — тихо пробормотал он, двигаясь чуть назад, так, чтобы занять удобную позицию для выстрела.

Я шагнул дальше, чуть наклоняя голову, прислушиваясь. Ледяное чувство нехорошего предчувствия сковало позвоночник, а затем…

Тьма шевельнулась.

Из-за угла, в том самом переулке, откуда выбежал человек, вдруг появились тени — не резкие, не очерченные, а текучие, расплывчатые, словно из густого дыма. Они не двигались, они вибрировали, как всполохи на поверхности воды, сливаясь в одну аморфную массу.

Кира затаила дыхание, а Макс выругался сквозь зубы.

— Это что, шутка? — пробормотал он, медленно поднимая арбалет.

Я не ответил.

Что бы это ни было, оно двигалось.

Тени перетекали друг в друга, дрожали, а затем сделали первый шаг. Это был не скачок, не рывок, не плавное движение — скорее, смещение в пространстве, будто время дало сбой и пропустило момент, когда оно оказалось ближе. Я резко напрягся.

— Назад!

Но слишком поздно. Тьма двинулась вперед, и в следующую секунду я почувствовал резкий холод, пробежавший по коже, будто температура воздух вокруг упала до абсолютного нуля. Пальцы, державшие кинжал, затекли, а зрение дернулось, словно мир на мгновение перескочил с одного кадра на другой, пропустив несколько промежуточных.

— Магия времени, — прошептала Кира, не отводя взгляда от движущейся массы.

Именно. Это не была привычная нам магия. Совсем другая стихия. Время здесь не просто сломалось — оно стало оружием.

Макс выстрелил первым.

Заряд, пропитанный магическим серебром, свистнул в воздухе, пробивая темную сущность. Но он не застрял, не вызвал всплеска боли, не разорвал тень — он просто исчез. Растворился. Будто его никогда не существовало.

Макс выругался.

— Ладно. Вариант с арбалетом не работает.

Я стиснул зубы.

— Значит, действуем иначе.

Я бросился вперед, целясь кинжалом в центр тени. Но в следующий миг все пошло наперекосяк. Пространство вокруг вдруг сжалось, как сжатый пружиной воздух, и я не успел понять, что происходит, прежде чем меня дернуло назад. Не физически, не магией — во времени. Мгновение — и я снова стоял на несколько шагов позади, в том месте, где был три секунды назад. Я моргнул, голова мгновенно закружилась.

— Черт…

Макс обернулся.

— Что за… Ты только что…

Кира не дала ему договорить.

— Временная петля.

Я выдохнул.

— Хреново.

Темная масса снова двинулась, теперь уже прямо на нас. Я собрался с силами, стиснул рукоять кинжала крепче. Если обычное оружие бесполезно, если магия здесь ведет себя иначе, если время играет против нас — значит, нужно искать другой подход. А пока что у нас оставалась единственная цель.

Выжить.

Я встряхнул голову, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, словно кто-то втиснул меня обратно в собственную кожу с трехсекундной задержкой. Голова гудела, а сердце колотилось быстрее, чем следовало. Временные скачки — отличное развлечение, если ты не главный участник событий.

Темная масса перед нами продолжала двигаться, и теперь я отчетливо видел, как внутри нее что-то шевелится — не просто сгустки теней, а очертания… лиц? Глаза, носы, рты, которые открывались в беззвучном крике, появлялись и исчезали, как будто все эти сущности были когда-то людьми, застрявшими между мгновениями.

— Кира, скажи, что у тебя есть гениальный план, — пробормотал Макс, не сводя глаз с этой мерзости.

— План? — Кира медленно отступала назад, не ослабляя хватки на луке. — Разве "не дать себя убить" не подходит?

Макс фыркнул.

— Обычно я предпочитаю стратегии с более высоким процентом выживаемости.

Я выдохнул, сжимая кинжал в руке.

— Тогда пора действовать.

Я бросился вперед.

Тьма дернулась, реагируя на движение, и я не успел даже замахнуться, как мир снова дернулся, размываясь перед глазами.

Три секунды назад.

Я снова стоял на том же месте, чуть согнув колени, готовый к броску. Но теперь я знал, что будет дальше. Тень метнулась влево, направляя свой бесформенный "кулак" в мою сторону, но в этот раз я успел пригнуться. Ее удар прошел в воздухе, разрезая пространство с болезненным треском, будто она рвала саму ткань реальности. Макс рванул в сторону, уходя за ближайший фонарь, а Кира, воспользовавшись моим маневром, выпустила стрелу. Я увидел, как ее снаряд вошел в самое сердце темной сущности… и не исчез, как заряд Макса.

Она пробила цель.

Тень вздрогнула, словно пытаясь втянуться обратно, а затем раздался звук — скрипучий, хриплый, как стекло, по которому провели лезвием. Я резко повернул голову к Кире.

— Что за чертовщина?!

Она чуть прищурилась, глядя на свой лук.

— Рунные стрелы. Стабилизаторы времени.

— И ты раньше об этом не сказала?!

— Я не была уверена, что они сработают.

Тьма снова дернулась, но теперь уже не бросалась вперед, а колебалась, будто размышляя — или испытывая боль. Макс не упустил шанс.

— Значит, если ударить их магией стабилизации, они становятся уязвимыми?

Я не знал, но, черт возьми, надеялся, что это так. Вместо ответа я выдернул один из своих кинжалов и провел пальцем по рунам, вплетенным в лезвие. Оно вспыхнуло слабым голубым светом.

— Проверим.

Я бросился вперед, тень дернулась, но я был быстрее. Резкий удар — и лезвие вонзилось в ее центр. На мгновение все застыло, а потом раздался оглушительный визг.

Тень начала распадаться, разрываясь на части, как дым, который внезапно подхватил сильный ветер. Темные осколки закрутились в воздухе, теряя форму, а затем исчезли, будто их никогда не было. Я тяжело выдохнул, отступая назад.

— Ну? — Макс посмотрел на меня, затем на пустое место, где только что была сущность. — Мы только что убили это… что-то?

Кира повела плечом.

— Скорее, развеяли.

Я вытер лоб.

— Неважно. Главное, что это сработало.

Но радоваться было рано, потому что, когда мы подняли головы, то увидели их. Город, казавшийся пустым, теперь больше таким не выглядел. На крышах, в переулках, за окнами домов — они были везде. Такие же тени, сотканные из дрожащего эфира, наполненные неразличимыми голосами. Они не двигались, но смотрели. Сотни глаз без лиц. Я стиснул зубы.

— Охренеть.

Макс медленно опустил арбалет.

— Пожалуй, пора валить.

Я не спорил. Кира сделала шаг назад.

— Мы не уйдем, пока не найдем кого-то, кто может объяснить, что здесь происходит.

Я огляделся.

— Тогда давайте поспешим. Потому что мне кажется, они не просто наблюдают. Они ждут.

— Чего? — спросил Макс.

Я посмотрел на часы на башне.

— Когда время снова сломается.

И тогда, наверняка, город рухнет в хаос. Я чувствовал, как напряжение накатывает волной, сжимая грудь, заставляя сердце биться быстрее. Эти существа — или что бы это ни было — не просто наблюдали за нами. Они ждали. Ждали, пока что-то произойдет, пока мы сделаем неверный шаг, пока город снова содрогнется в своих временных судорогах, превращая реальность в хаотичный клубок бессвязных мгновений.

Я посмотрел вверх. Часы на башне… Все так же застыли в двух положениях, но мне вдруг показалось, что стрелки двигаются. Медленно, едва заметно, с натужным скрежетом.

— Это ужасно плохой знак, — пробормотал Макс, не сводя глаз с окружающих нас теней.

Они не нападали. Пока. Но я знал: это лишь вопрос времени. Кира сжала лук, пальцы дрогнули на тетиве, но она не выстрелила.

— Мы не знаем, сколько их, — тихо сказала она, уголком глаза следя за ближайшими окнами. — И не знаем, насколько они привязаны к городу.

— Ты хочешь сказать, что это не просто сущности? — уточнил я.

Кира медленно кивнула.

— Возможно, они и есть сам город.

Я сглотнул.

— Если это правда, то мы сейчас стоим прямо внутри живой ловушки.

Макс нервно выдохнул, затем покрутил болт в руках, будто размышляя, стоит ли выпустить его в ближайшую тень.

— Ладно, что делаем? Бежим или разговариваем?

Я провел языком по губам, чувствуя, как в воздухе нарастает глухая вибрация. Она была не звуком, не движением, а чем-то более тонким, почти неуловимым. Мир вокруг нас дрожал, будто реальность пыталась перестроиться, как пазл, детали которого никак не подходили друг к другу. Мы не могли оставаться здесь.

— Уходим, — твердо сказал я, не сводя взгляда с теней.

Кира кивнула, медленно, без резких движений убирая стрелу в колчан. Макс выдохнул и с видимым облегчением опустил арбалет. Мы двинулись вдоль улицы, стараясь не терять бдительности. Тени не двигались, но я ощущал их присутствие всем своим телом. Они не просто смотрели на нас — они следили. Когда мы повернули за угол, город изменился. Я не сразу понял, в чем дело, но что-то было не так.

Дома, которые мы проходили минуту назад, исчезли. Их заменили другие, более высокие, с темными фасадами, обвитыми металлическими трубами. Фонари теперь горели не синим, а багровым светом, будто их магия истощилась и теперь работала через силу.

— Подождите, — резко остановился Макс. — Мы же здесь не проходили.

Я резко обернулся. Той улицы, с которой мы только что свернули, больше не было. Кира нахмурилась.

— Еще и пространство перестраивается.

— Чего?! — Макс взмахнул рукой, указывая на дома. — Ты хочешь сказать, что город меняется?!

— Это не город, — тихо сказал я, чувствуя, как ладони покрываются потом. — Это время.

Я сжал кулаки. Мы больше не двигались по городу. Мы двигались по его временным слоям. Поворот налево — и ты в одном моменте. Поворот направо — и ты в другом. Но в какой стороне выход? Макс сжал зубы.

— Какого хрена…

Я поднял руку, чувствуя, как воздух вокруг вибрирует. Это было не движение, не ветер. Это было течение времени, которое вело себя так, как ему вздумается.

Кира напряглась.

— Нам нужно кого-то найти.

Я повернулся к ней.

— Ты уверена, что здесь есть кто-то, кроме нас?

Она задумалась, затем медленно кивнула.

— Если бы город уже окончательно потерял контроль, он бы просто стер нас из времени.

Я сглотнул.

— Утешает.

Макс выругался.

— Отлично. Значит, надо найти единственного человека, который не застрял в этом временном болоте, пока нас не размазало по вековой истории этого города.

Я вздохнул и кивнул.

— Тогда идем.

И мы пошли вперед, в глубину искривленного времени, надеясь, что оно не проглотит нас целиком.

Мы двигались вперед, хотя с каждым шагом у меня крепло ощущение, что город вовсе не собирался отпускать нас. Переулки менялись, словно кто-то невидимый перестраивал их прямо у нас на глазах. Витражи на окнах превращались в зеркала, отражающие нас самих, но с запозданием на секунду-другую, будто в них застряли наши же прошлые версии. Фонари дрожали, бросая неестественные, ломкие тени, которые, казалось, двигались сами по себе.

— Нам это ужасно не нравится, — пробормотал Макс, оглядываясь.

Я чувствовал, как по спине пробегает холод. Каждая клетка моего тела буквально кричала, что мы зашли слишком далеко. Что место, куда мы попали, не для нас.

Кира вдруг остановилась, чуть склонив голову, прислушиваясь. Я замер, пытаясь уловить, что привлекло ее внимание. И тогда я услышал. Где-то вдалеке, за несколькими улицами отсюда, раздался скрип… Нет, не просто скрип. Он был глухой, ритмичный, будто кто-то медленно вращал гигантские шестерни.

— Машина? — тихо спросил Макс.

— Или что-то опасное, — пробормотал я.

Кира сдвинула брови.

— Это может быть зацепка.

— Или ловушка, — добавил Макс.

Я глубоко вдохнул.

— Выбор невелик.

Мы двинулись вперед, ориентируясь на странные звуки. Поначалу казалось, что они приглушенные, далекие, но чем ближе мы подходили, тем яснее слышалось тяжелое металлическое движение, словно механизмы внутри самого города постепенно приходили в действие.

Я начал замечать детали.

Раньше здания выглядели полуразрушенными, обветшалыми, но теперь они стали более индустриальными. Из крыш торчали латунные трубы, из которых валил дым. Где-то на балконах висели странные механизмы с крутящимися частями, и я не мог понять, что они делают — измеряют время, фиксируют движения или просто вышли из строя, зациклившись, как и все в этом мире.

Но спустя мгновение нас привлекло нечто иное. Мы заметили здание, резко выделяющееся среди остальных. Оно было выше, чем окружающие его дома, с массивными латунными трубами, уходящими вглубь земли. Огромные стеклянные окна были разбиты, а над входом висела тяжелая металлическая табличка, покрытая ржавчиной и копотью. Изнутри доносилось глухое жужжание, будто там работала какая-то старая машина.

— Кто-нибудь еще хочет сказать, что это выглядит сомнительно и мы туда ни в коем случае не пойдем? — спросил Макс.

— Все здесь выглядит сомнительно, — отозвался я. — Но нам нужно проверить.

Мы осторожно вошли внутрь. Здание напоминало нечто среднее между лабораторией и библиотекой. Полки были завалены книгами и пыльными свитками, на столах громоздились странные механические приборы, а вдоль стен висели чертежи, исписанные сложными формулами.

Кира первая подошла к одному из столов и провела рукой по кожаной обложке старой книги. Пыль осела на ее пальцах, и она медленно открыла ее, пролистывая пожелтевшие страницы. Я заглянул через плечо и увидел нечто странное. Это не была обычная книга о магии. Это были исследования, схемы и теории о манипуляции временем.

— Это… работа какого-то ученого, — пробормотал я.

Макс, в свою очередь, отодвинул со стола металлическую пластину, под которой обнаружилась стопка бумаг. Он взял один из листов и поднес ближе к свету. На нем были начертаны инициалы: А. Р.

— Похоже, тут кто-то серьезно занимался изучением времени, — заметил он.

— А. Р.? — я нахмурился. — Интересно, кто это?

Кира листала дальше, пока не наткнулась на страницу с дневниковыми записями. Они были написаны изящным, аккуратным почерком, но последние строки казались исписанными в спешке.

"Они не понимают. Время — это не прямая линия, не то, что можно просто измерять и и чему можно подчиняться. Оно поддается изменению, если знать, за какие нити потянуть. Но они боятся. Они называют меня безумной. Запрещают мои исследования. Но я знаю, что я права. Я видела, что возможно. Я видела…"

Запись резко обрывалась. Ни имени, ни даты. Только инициалы А. Р.

Я посмотрел на Киру.

— Кто бы это ни был, у него явно были свои теории о времени.

— Теории, которые считались запретными, — тихо добавила она.

Макс присвистнул, кидая взгляд на латунные механизмы, стоявшие по углам лаборатории.

— Отлично, значит, мы нашли логово какого-то безумного гения времени. Интересно, чем это все закончилось.

Я еще раз оглядел помещение. Повсюду валялись бумаги, книги, записи. Но больше всего мое внимание привлекла старинная шкатулка, стоявшая на отдельном столе. Я медленно открыл ее.

Внутри лежал карманный хронометр, испещренный мелкими рунными знаками. Эти часы не были простыми — их механизм выглядел сложнее, чем у обычных карманных часов, с дополнительными шестеренками, мерцающими в глубине корпуса. Хронометры известны своей точностью, но этот… Он не подчинялся времени.

Как только я коснулся его, стрелки вздрогнули и начали двигаться сами по себе — не вперед, не назад, а хаотично, словно двигались по своему алгоритму. Ощущение было странным, будто время внутри этих часов не просто измерялось, а существовало отдельно, жило по своим законам.

Я резко убрал руку, а хронометр замер.

Кира нахмурилась.

— Это какой-то артефакт. Нечто весьма сложное.

— Возможно, ключ, — сказал я, переводя дыхание. — К тому, кто такая А. Р. и что она пыталась сделать.

Макс прищурился, потом показал на настенные диаграммы.

— Тогда, возможно, у нас серьезная проблема. Если эта "А. Р." могла влиять на время, возможно, именно ее эксперименты стали причиной хаоса, который мы видим сейчас.

Я задумался. Дневник, книги, странные механизмы — все указывало на одно: кто-то пытался переписать законы времени. И судя по всему, этот кто-то был очень близок к тому, чтобы добиться своего.

Кира закрыла книгу и обвела нас серьезным взглядом.

— Нам нужно найти больше информации. Если эта "А. Р." действительно ответственна за эту катастрофу, возможно, у нее были последователи. Или враги.

Я кивнул, вновь взглянув на хронометр.

— Нам нужно выяснить, кто она. И что она сделала с этим городом.

Мы вышли из здания, оставляя за спиной лабораторию и ее странные механизмы. Вокруг все еще царила пугающая тишина, нарушаемая лишь редкими всполохами магических фонарей. Город Кроуфорд оставался застывшим во времени, но теперь у нас была цель — найти кого-то, кто мог бы пролить свет на происходящее.

— Хорошо, — Макс прервал молчание, сунув руки в карманы. — Допустим, эта таинственная "А. Р." — причина всех наших проблем. И что теперь? Искать следы безумного ученого? Или мы все-таки найдем хоть одного нормального человека в этом проклятом месте?

— Нам нужен очевидец, — ответила Кира, не сбавляя шага. — Кто-то, кто сможет все объяснить.

Я кивнул.

— Если город до сих пор существует, значит, в нем должна быть точка, где все еще идет нормальный ход времени. Логично?

— Не знаю, Маршалл, — усмехнулся Макс. — Логика тут, похоже, давно потерялась. Но мне нравится твой оптимизм.

Мы свернули на узкую улочку, похожую на те, по которым мы уже шли, но здесь все было иначе. Свет фонарей был более блеклым, здания казались менее разрушенными. Я не мог избавиться от ощущения, что мы медленно движемся к чему-то… живому.

— Помните, как было после победы над Алчными? — неожиданно спросил Макс. — Чистое небо, никаких разломов, никаких мерзких существ, шатающихся в тенях… Спокойствие.

Я вздохнул.

— Да. Хотя мне было сложно привыкнуть к миру. После всего, что мы пережили, было странно просто сидеть в лагере и не ждать нападения.

— И тем не менее, это было неплохо, — заметила Кира. — Впервые за долгое время можно было спать, не держась за оружие.

Макс рассмеялся.

— Ага. И ты все равно вставала на рассвете и уходила тренироваться. Спокойная жизнь — это вообще не про тебя.

Кира хмыкнула, но не стала спорить. Я вспомнил те месяцы. Их можно было назвать счастливыми, но, как ни странно, именно тогда меня начали мучить вопросы. Было ощущение, что за затишьем что-то последует. И теперь я стоял в городе, где время буквально расползалось по швам, и понимал, что был прав. Мы прошли еще пару кварталов, пока не услышали слабый звук. Не шорох, не треск, а скорее… дыхание.

Я резко остановился, а Макс тут же вскинул арбалет.

— Кто здесь? — спросил я громко, всматриваясь в темноту.

Сначала ничего не произошло. А потом мы увидели его…

_________________________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги! Огромное спасибо за ваши лайки, покупки и награды, добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Вы просто потрясающие! Вы помогаете мне понимать, что я пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Не забывайте, пожалуйста, ставить лайки и добавлять в библиотеку. Не попрошайничаю, но так уж устроен сайт - для продвижения нужен рейтинг :( Ну и мне, конечно, будет приятно получить от вас обратную связь!

Глава 3. Точка невозврата

Высокий человек стоял у массивных металлических дверей, ведущих в полуподвальное помещение. Он был облачен в длинный плащ, а лицо закрывала гладкая латунная маска с выгравированными узорами. Маска не имела рта, только два разреза для глаз, но мне казалось, что этот взгляд впивается в нас, изучает.

Макс дернул плечом, будто сдерживая желание вскинуть арбалет. Кира напряглась, положив руку на колчан.

— И что теперь? — тихо спросил он.

Я уже собирался ответить, но человек заговорил первым.

— Временные путешественники…

Его голос был странным. Сухим, словно его слова были вытянуты из другого времени и звучали с легкой задержкой. Я стиснул зубы.

— Мы не путешественники. Мы ищем ответы.

Человек чуть склонил голову набок.

— Тогда вы опоздали.

Я почувствовал, как как холодок прокатывается по спине.

— Опоздали для чего?

Он медленно поднял руку и указал вверх, мы посмотрели. Часы на башне начали двигаться. Но не вперед, а назад.

Они вращались быстрее и быстрее, стрелки перескакивали с одной отметки на другую, безумно гоняя время вспять.

— Если вы хотите спасти этот мир, — сказал человек в маске, — вам придется действовать до того, как он исчезнет.

Макс выругался.

— Час от часу не легче…

Кира перевела взгляд на меня.

— Что будем делать?

Я смотрел на часы, на этот мир, который начал крошиться прямо у нас под ногами, и знал, что времени действительно почти не осталось. Я сглотнул.

— Мы идем внутрь.

И шагнул к двери.

Я сделал шаг вперед, ощущая, как воздух вокруг стал тяжелее, будто время сгущалось, цепляясь за меня невидимыми нитями, сковывая движения. Металлическая дверь перед нами выглядела массивной, увитой гравировками, которые я не мог разобрать, но они словно пульсировали, меняя свой узор прямо у меня на глазах.

Человек в маске не двинулся. Он просто ждал. Макс тихо выругался у меня за спиной.

— Не нравится мне этот парень… И эта дверь тоже.

— Двери редко нравятся, когда за ними скрывается что-то важное, — пробормотал я, не отводя взгляда от незнакомца. — Так что там внутри?

Человек наклонил голову, и мне показалось, что даже воздух между нами исказился, будто время пыталось пропустить нас вперед или назад, но не могло решить, в какой момент нас поместить.

— Там… — он медленно поднял руку и положил ладонь на холодный металл, — ответы. Или еще больше вопросов.

— Полезный ты, конечно, тип, — буркнул Макс.

Кира оставалась настороженной. Она не двигалась, но я знал, что она сосредоточена, что следит за каждым движением незнакомца.

— И что? — я выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. — Нам нужно просто войти?

— Вы должны сделать выбор.

Я моргнул.

— Еще один? Черт, можно хотя бы один день без загадочных решений, от которых зависит судьба мира?

Но человек не ответил. Он просто развернул маску к двери, затем поднял руку и провел по металлической поверхности, и я увидел, как гравировки вспыхнули слабым синим светом, будто пробуждаясь. Дверь начала открываться.

Тяжелый скрежет, словно кто-то сдвигал пласты самой реальности, заставил меня стиснуть зубы. За дверью открылся проход — не просто комната или коридор, а что-то большее. Я почувствовал, как время в этом месте буквально течет. И это был не просто переход. Это было окно в другой момент.

За проемом я видел Кроуфорд, но не тот, который был вокруг нас сейчас. Там, в глубине этого портала, город выглядел живым, насыщенным, там двигались люди, за окнами домов горел ровный свет, и никто не застревал в своих временных петлях. Я затаил дыхание.

— Это… прошлое?

Человек медленно кивнул.

— Это мир до того, как время сломалось.

Макс шагнул ближе, щурясь, пытаясь рассмотреть детали.

— А что, если мы просто войдем туда? Вернемся в момент до всего этого безумия?

Человек наклонил голову.

— Вопрос не в том, можете ли вы это сделать.

Я нахмурился.

— А в чем?

Он посмотрел прямо на меня.

— В том, готовы ли вы встретиться с тем, кто это сделал.

В этот момент в проеме что-то мелькнуло. Тень. Фигура. Человек. Я моргнул, сердце пропустило удар, потому что я узнал его. И он выглядел так же, как я. Точно так же.

— Это уже официально худший день в моей жизни, — пробормотал я, не отрывая взгляда от самого себя.

Макс, который тоже увидел это, медленно покачал головой.

— Нет, братан. Он, кажется, только начинается.

А Кира сжала кулаки и сделала шаг вперед.

— Тогда давайте выясним, что здесь, мать вашу, происходит.

И мы вошли в прошлое. Я сделал шаг вперед, и мир изменился. Ощущение было странное — словно воздух сам выбросил меня в другое время, как холодная вода, в которую тебя погружают без предупреждения. Пространство сжалось, звук исчез, а затем все снова обрело форму.

И я стоял в Кроуфорде, но теперь этот город жил.

На улицах были люди — настоящие, живые, разговаривающие, торгующие, спешащие по своим делам. Лавки открыты, фонари горят ровным светом, из окон доносится шум вечерних бесед. Никаких временных искажений, никаких странных теней, никаких застывших мгновений.

Город выглядел нормальным, но самое страшное было не это. Я стоял напротив самого себя. Другой "я" был точно таким же, каким я знал себя сейчас — те же черты, те же движения, те же упрямые складки на лбу. Он смотрел на меня так же, как я на него — с недоумением, с напряжением, с тревогой.

— Замечательно, — пробормотал Макс, входя следом. — Этот мир все безумнее и безумнее из раза в раз.

Кира шагнула вперед, не сводя с меня глаз, но ее внимание тут же переключилось на другого меня.

— Невозможно, — тихо сказала она.

Но, черт возьми, возможно. Мы смотрели друг на друга, разделенные тонкой гранью времени. Другой я медленно склонил голову набок, будто тоже пытался осознать происходящее. А потом он заговорил.

— Ты не должен был сюда приходить.

И мне стало по-настоящему не по себе. Я сжал пальцы в кулак, пытаясь взять под контроль внезапное головокружение.

— Поверь, — выдохнул я, — я и не собирался.

Мое прошлое я сделало шаг вперед, и мне вдруг показалось, что вокруг нас мир стал… дрожать. Как тонкий лед, на который ты наступил слишком смело.

— Ты не понимаешь, — сказал он — я — с холодной уверенностью в голосе. — Ты не должен быть здесь. Это не твое время.

Я затаил дыхание.

— Тогда чье?

Пауза.

— Их.

И тут я понял, что все вокруг нас остановилось.

Люди, двигавшиеся по улицам секунду назад, застыли на месте. Женщина, протягивающая монету торговцу, замерла с открытой ладонью. Мяч, который подбрасывал вверх ребенок, завис в воздухе. Дым из трубы кафе перестал подниматься вверх, остановившись в свинцовых разводах. Все замерло, кроме нас.

И кроме них.

Тени появились из ниоткуда. Раньше они были просто хаосом, бесплотными существами, движущимися в аномалии времени.

Но здесь, в прошлом, они имели форму.

Я видел их лица. Четкие, резкие, неуловимо неправильные. Они были похожи на людей, но что-то необъяснимо странное прослеживалось в их чертах. Будто их нарисовали острым карандашом. И они двигались прямо в нашу сторону. Кира первой вытащила стрелу.

— Это что, какая-то версия тех тварей из настоящего?

Другой я покачал головой.

— Нет. Это те, кто стоит за всем этим.

Я сжал рукоять кинжала, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— И кто они?

Мое прошлое я посмотрело на меня в упор.

— Они называют себя Осколками времени.

Кира резко повернулась ко мне.

— Это что еще значит?

Я пожал плечами.

— Это какая-то организация? Они и есть причина того, что время сломалось?

Мой двойник медленно кивнул.

— Да. И если ты сейчас не уйдешь, ты никогда не вернешься.

Время вдруг дрогнуло, и первые из них оказались рядом.

Они двигались не так, как люди. Не так, как сущности.

Их движения были разорваны — мгновенные скачки вперед, как если бы их существование рвалось на части. И тогда они атаковали.

Кира выстрелила первой. Ее стрела пронзила одного из них, но он просто переместился в другое место, будто срезав момент удара. Макс выругался, вскидывая арбалет. Я уже не думал. Я просто бросился вперед, клинок вспыхнул голубоватым светом. Я рубанул ближайшего к себе противника — и в тот же миг мир треснул. В глазах потемнело, гул заполнил уши, и в следующий миг я провалился во времени. Но теперь я не знал, куда именно.

Перед нами распахнулась дверь. Меня окатило холодом, как будто я шагнул в пустоту. Внутри было темно — но эта темнота не была той обычной темнотой, где можно разглядеть очертания стен или предметов, она была глубокой, почти живой. Я услышал, как за мной вошли Кира и Макс. Человек в латунной маске скользнул следом и захлопнул дверь, отсекая нас от внешнего мира.

— Поздно, — сказал он тихо.

Я оглянулся. За дверью больше не было города. Ни улиц, ни домов, ни часов на башне. Только черное безмолвие, в котором слабым синим свечением дрожали разорванные нити времени. Они тянулись в пустоту, мерцали, скручивались в петли, то исчезая, то снова появляясь.

— Где мы? — спросила Кира, ее голос звучал глухо, будто пространство глушило звук.

— Внутри разлома, — ответил человек в маске.

Макс выругался.

— Охренеть. Очередное измерение, в котором нас хотят убить?

Я не ответил. Что-то двигалось в темноте. Вдалеке начали появляться фигуры. Они не шли — смещались. Их очертания дрожали, менялись, будто они существовали сразу в нескольких версиях самих себя. Лица у них были… слишком четкими. Неестественно точными, как будто их создали по памяти, но что-то пошло не так.

Я понял. Это были люди, стертые из времени.

— Нам нужно уходить, — сказал я.

— Некуда, — человек в маске указал вперед.

Я посмотрел. Там, в центре этой странной пустоты, парил огромный механизм. Он напоминал гигантские карманные часы, только их стрелки вращались в обе стороны одновременно. Вокруг него скользили нити времени, переплетаясь в хаотичный узор. И посреди всего этого стояла женщина. Высокая, в темно-синем плаще, расшитом серебряными знаками. Ее лицо казалось неподвижным, но в глазах отражались все версии реальности.

— Леди Анабель Рейвенсдейл, — тихо сказал человек в маске.

Я почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное. Мы зашли слишком далеко. И теперь пути назад не было. Мы переглянулись с Кирой и Максом.

Мы стояли на краю чего-то неестественного. Пространство вокруг напоминало сломанный механизм, где детали больше не соединялись в единую систему. Часы над нами вращались вразнобой: одна стрелка двигалась вперед, другая назад, третья зависала на месте, и от этого зрелища у меня голова начала пульсировать.

Леди Анабель Рейвенсдейл не двигалась. Она просто была здесь, существовала вне времени. Ее фигура казалась нереальной: казалось, что она то удалялась, то приближалась, хотя стояла неподвижно. Ткань темно-синего плаща струилась, словно не подчиняясь законам гравитации, а в глазах отражались вспышки прошлого и будущего. Человек в маске сделал полшага вперед.

— Мы прибыли, — его голос был ровным, но я уловил в нем едва заметное напряжение. Он боялся ее.

— Вы опоздали, — голос Анабель множился, будто приходил из разных эпох сразу, словно она говорила одновременно из прошлого, настоящего и будущего. — Время уже распадается.

Кира, стоявшая рядом чуть пошатнулась, я заметил это боковым зрением. Мы с Максом переглянулись. В глазах Киры мелькнуло осознание, и она, едва заметно наклонившись ко мне, прошептала:

— Те инициалы из заброшенного архива… "А.Р.". Анабель Рейвенсдейл…

Мир вокруг словно сгустился, будто реагируя на ее слова.

— Чувствуете? — леди Анабель слегка склонила голову. — Время — это не прямая линия. Оно может течь как угодно. Мгновение может стать вечностью, а целый век — всего лишь вздохом. Я открыла это знание. Я обрела свободу.

— Ты создала хаос, — процедила Кира, держа лук наготове.

Макс стоял чуть позади нас на изготовке, но, как всегда, не упускал возможности добавить сарказма:

— Да, отличная свобода — город застрял в одном и том же дне, половина людей исчезла из истории, а вторая половина скоро растечется во времени, как воск.

— Новые миры требуют жертв, — леди Анабель плавно подняла руку, и механизм за ее спиной вспыхнул серебряным сиянием.

Я почувствовал резкий рывок — словно что-то схватило меня за грудь и потащило в пустоту. В следующий миг я провалился во времени и снова увидел себя. Другое место. Другая эпоха.

Я стоял в Кроуфорде, но это был Кроуфорд до катастрофы. Чистые улицы, люди идут по делам, паровые машины выплевывают дым, витрины магазинов сверкают, в воздухе слышен смех детей. А напротив меня, на площади, я сам. Точно такой же, как сейчас. Тот самый момент, когда мы вошли в этот мир. Я хочу закричать, но мой голос не прорывается сквозь время. Я чувствую, как чьи-то холодные руки хватают меня за плечи и вытягивают обратно.

Я упал на колени, хватая ртом воздух.

— Что за… херня?!

Кира тут же подхватила меня за плечо, удерживая, чтобы я не рухнул. Макс со вскинутым арбалетом в руках смотрел на меня с явным беспокойством.

— Ты только что просто исчез! — сказал он. — Ты был прямо здесь, а потом — хлоп! — и нет!

Я чувствовал, как воздух вокруг пульсирует. Он становился густым, вязким, как будто сам мир пытался проглотить нас, затянуть в эту треклятую временную аномалию, где нет прошлого, будущего и, возможно, даже настоящего. Механизм позади леди Анабель вращался с нарастающей скоростью, стрелки дрожали, перепрыгивали с одного значения на другое, порождая серебряные искры, растворяющиеся в чернильном воздухе.

Кира с Максом сразу заняли боевые позиции. Не от страха. От осознания. Осознания того, что перед нами нечто, что не поддается привычной логике.

А я?

Я смотрел в глаза леди Анабель и чувствовал, как внутри меня ломается что-то важное.

— Ты играешь с временем, разрываешь его, используешь, словно инструмент. Зачем тебе я?

Она чуть наклонила голову.

— Тебя беспокоит не это.

Я напрягся.

— Тебя беспокоит тот факт, что ты тоже не принадлежишь времени.

От этих слов внутри меня что-то екнуло.

— Бред, — выдохнул Макс, отвлекаясь от прицела. — Он самый обычный человек, не надо тут устраивать дешевые шоу.

— Обычный человек? — леди Анабель медленно двинулась ко мне. Плащ за ее спиной затрепетал, то растворяясь, то вновь появляясь в воздухе, словно он состоял из самой ткани времени. — Макс, ты был бы прав, если бы этот мир работал по старым законам. Но, увы, их больше нет.

Она остановилась в нескольких шагах от меня.

— Я чувствую это. Ты не дрожишь перед этой пустотой, не растворяешься в ней, как остальные. Ты… адаптируешься.

Я ничего не ответил. Потому что, черт возьми, она была права. С тех пор как мы вошли в этот мир, я чувствовал не только страх, но и что-то странное, чужеродное. Как если бы этот хаос вокруг… узнавал меня. Признавал частью себя.

— Ты хочешь остаться, даже если сам этого не осознаешь.

Я сделал шаг назад.

— Что ты несешь?

— О, Итан, — леди Анабель чуть улыбнулась, но в ней не было доброты, только знание, холодное и точное, — Если бы я предложила тебе путь, ты бы согласился?

Я хотел сказать "нет". Хотел сказать, что я не дурак, чтобы соглашаться непонятно на что, но слова застряли в горле. Потому что внутри что-то кричало, сжималось в тугой клубок. Потому что часть меня действительно не хотела уходить. Леди Анабель продолжила, воспользовавшись моим молчанием.

— Ты ведь уже знаешь, почему ты здесь, Итан? — продолжила она, и ее голос был почти ласковым, сочувствующим. — Почему именно ты попал в другой мир? Почему тебя выбросило из твоей реальности?

Я открыл рот, но не смог сказать ни слова.

— Ты — разлом.

Внутри меня все сжалось, словно что-то вдруг совпало, как детали сложного механизма, который до этого просто крутился вхолостую. Я не отвечал.

— Ты чувствуешь это, верно? Когда тебя тянет в разные стороны, когда реальность перед глазами дрожит, когда ты видишь то, что еще не случилось, и помнишь то, чего не мог помнить. Ты думаешь, что это все из-за магии? Нет, Итан. Ты — уникальный феномен. Ты живешь не в одном времени. Ты существуешь сразу в нескольких его линиях.

Я хотел сказать, что это бред, но не смог. Потому что где-то глубоко внутри меня это уже не казалось невозможным.

— Я видела таких, как ты, но они не выдерживали. Время их ломало. Они не могли существовать сразу везде. Их разум распадался. Но ты — ты другой.

Она подняла руку, и механизм за ее спиной вновь вспыхнул серебряным светом.

— Ты уже заметил, что ты не просто попадаешь в эти разломы? Ты их создаешь. Каждый раз, когда ты пытаешься изменить что-то, пространство подстраивается под тебя. Оно не выталкивает тебя обратно, не ломает тебя. Оно адаптируется.

Я судорожно вдохнул.

— Я могу предотвратить это? Остановить окончательно разломы, починить здесь время, вернуть все, как было?

Она улыбнулась.

— Ты можешь сделать выбор. Оставить все, как есть, и позволить миру утонуть в этих временных течениях… Или помочь мне завершить начатое.

Я стиснул зубы.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе заморозить этот мир во времени?

— Не только этот. Все миры. Везде.

В груди похолодело.

— Ты предлагаешь мне уничтожить время?

— Нет. Сделать его совершенным. Ты боишься? Конечно. Все боятся перемен. Но ты, Итан… ты ведь всегда хотел знать, как устроен мир. Ты же ученый. Разве тебе не интересно увидеть, как он может работать иначе? Разве ты не хочешь быть частью чего-то, что перевернет само существование жизни?

Я глубоко вдохнул, но не мог избавиться от ощущения, что от моего решения на самом деле ничего не зависит.

— Не слушай ее, — тихо, но твердо сказала Кира. — Она манипулирует тобой.

— Да, — кивнул Макс. — Не будь идиотом, мы пришли не для того, чтобы застрять в этом аду.

Я глубоко вздохнул, заставляя себя очистить мысли.

— Допустим, — сказал я, нарочно растягивая слова, чтобы взять под контроль дрожь в голосе, — я отказываюсь. Что тогда?

Леди Анабель посмотрела на меня внимательно.

— Тогда… ты можешь проверить, что будет, если откажешься, Итан.

И тут все взорвалось. Механизм позади леди Анабель разлетелся на части, и тысячи осколков сверкающего времени ударили по пространству. Часы за ее спиной взорвались, и в них я увидел будущее и прошлое в одночасье. Я увидел себя. Точнее тысячи меня. В каждом моменте времени, в разных местах, с разными жизнями, но все равно это был я. И они смотрели на меня. Вдруг я понял. Меня не должно было существовать. Я — аномалия. И я шагнул в разрыв.

— ИТАН! — раздался крик Киры, но было уже поздно.

Мир вокруг меня изменился, и я провалился в другой момент времени.

Я летел.

Не вниз, не вверх, не вбок — просто летел через пространство, которое одновременно существовало и не существовало. Вокруг меня проносились осколки времени, слои реальности смещались, переплетались, разрушались и снова собирались. Я видел города, которые еще не были построены, видел людей, которые не родились, видел себя — в тысячах версий, в бесчисленных возможностях.

В один миг я был ребенком, который только-только пришел в этот мир. В следующую секунду — стариком, прожившим долгую жизнь, которую я еще не знал. Затем я был никем, а потом — всем сразу. Я — ошибка. Разлом. Аномалия, которая не вписывается в эту реальность, да и в любую реальность. Но именно поэтому я остался жив до сих пор. Время не может меня стереть, как других. Оно может швырять меня в хаос, как сейчас, пытаться расколоть, разорвать, но не уничтожить. И если я могу пережить это, то значит… я могу его контролировать.

Я сделал рывок, мир вспыхнул. Я упал где-то в другом времени. Приземлился не слишком мягко, даже ударился о камень. Но я был жив, а это самое важное. Сердце колотилось, легкие горели, пальцы дрожали, но я существовал.

Я открыл глаза.

Первые секунды я ничего не видел — только свет. Слишком резкий, слишком неправильный. Он был не дневным, не ночным, а будто искусственным, созданным не солнцем и не лампами, а чем-то совсем другим. Я медленно сел, прижимая ладонь к виску. Вокруг меня был город, но не Кроуфорд. Здесь все было… иначе. Высокие металлические конструкции, трубы, уходящие в небо, здания, сверкающие медными фасадами, воздушные корабли парили над головами, а магические фонари испускали мерцающий синий свет, который будто вытягивал из воздуха саму энергию.

Я не в своем времени. Я даже не уверен, что в своем мире.

— Он очнулся.

Я вздрогнул.

Голос был чужим. Глухим, с металлическим отзвуком, как будто его прогоняли через механизм. Я повернул голову. В паре метров от меня стояли люди. Но нет, не люди. Фигуры в механических доспехах, латунных, с шестеренками на плечах и странными приборами, встроенными прямо в их руки. Вместо лиц — гладкие маски, без эмоций, без глаз, только с выгравированными символами времени. Я почувствовал, как по позвоночнику прошел холодный разряд. Я видел их на границе разлома. Это и были Осколки времени, и они были здесь.

— Кто ты? — раздался второй голос, более низкий, чуть дрожащий, но такой же металлический.

Я медленно поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений.

— Хороший вопрос, — пробормотал я, ощущая, как руки сжимаются в кулаки. — Если узнаете ответ — скажите мне тоже.

Механические фигуры не двигались. Они смотрели — или изучали? — меня так, будто пытались определить, что я такое. И вдруг одна из них пошатнулась. Ее броня затрещала, из швов пошел свет, тело дрожало, как будто оно не принадлежало этому времени.

— Слишком поздно, — тихо сказал один из них.

— Что? — я непонимающе моргнул.

— Ты уже изменился.

Мир дрогнул, я почувствовал это. Что-то внутри меня смещалось. Как будто я уже не принадлежал этому месту. Как будто время не могло меня удержать. И тогда я понял, что больше не связан с одной реальностью. Я могу переходить. И теперь, похоже, я не единственный, кто это знает. Я стоял на грани чего-то, что не мог осознать.

Воздух вокруг был слишком плотным, слишком тяжелым, как если бы время здесь двигалось не так, как должно. В ушах звенел глухой шум, похожий на звук старых маятниковых часов, но этот звук шел изнутри меня. Я чувствовал, как он отдается в костях, проникает в каждую клетку тела, смешивается с дыханием.

Передо мной опять стояли они.

Фигуры в латунных доспехах, чьи лица скрывали гладкие маски с выгравированными символами времени. Осколки времени.

Их броня трещала, дрожала, вспыхивала странным голубым свечением, будто их тела не были привязаны к реальности. Они существовали сразу в нескольких моментах, их движения запаздывали, оставляя за собой размазанные силуэты, словно в сломанной киноленте.

Они знали, кто я. Я не знал, но они знали.

— Ты уже изменился.

Проникновенный металлический голос. Как будто говорили десятки голосов сразу, каждый с разной интонацией, из разного времени.

— Что вы имеете в виду? — медленно спросил я, ощущая, как внутри все сжимается.

Один из них качнул головой.

— Ты разлом. Ты думаешь, что можешь двигаться во времени… но на самом деле время движется сквозь тебя.

У меня внутри все перевернулось. Они не были врагами. И я вдруг понял, почему их тела распадаются. Почему их движения рваные. Почему они существовали не в одном времени, а сразу в нескольких. Они потеряли связь с реальностью. И если я не разберусь, то меня ждет та же судьба.

— Почему я? — мой голос звучал жестче, чем я ожидал. — Почему именно я оказался здесь? Почему меня швыряет по времени, а вас — нет?

— Ты — не первый, но ты — последний.

Слова прозвучали как приговор.

— Последний?

— Последний, кто еще может выбирать.

Я сжал кулаки.

— Выбирать что?

— Чему принадлежать.

В этот момент все вокруг нас взорвалось светом. Мир дрогнул, словно на него обрушилось что-то невидимое. Каменные здания разлетелись в стороны облаками песка и пыли, воздух вздрогнул, и пространство разверзлось. Я почувствовал ее. Ее присутствие. Как ледяной ветер, как шепот прошлого, как смерть, застывшая во времени. Леди Анабель Рейвенсдейл.

Она шла сквозь разлом, не касаясь земли, ее плащ развевался, как ткань, сотканная из самой ночи, а в руках она держала переливающийся механизм, который вибрировал, как живой.

— Тебе сделали предложение, Итан, — сказала она, не сводя с меня взгляда. — И теперь пора ответить.

Я ощутил, как меня затягивает. Мир вокруг распадался, я больше не принадлежал этому месту, я был точкой, вокруг которой ломалось время.

— Ты можешь помочь мне… или продолжать бороться с ветряными мельницами.

Я не мог дышать.

Я смотрел на нее. На фигуры Осколков времени, которые больше не могли удерживать свою форму. На разлом, который раскрывался передо мной, как бездна. На выбор, который теперь был только за мной. И я сделал шаг. Снова шагнул прямо в разлом. Мир взорвался, а время сломалось. Я больше не падал и не летел. Я был сразу везде и нигде. Тысячи слоев реальности сменяли друг друга, будто я прокручивал кинопленку с бешеной скоростью, а потом вдруг остановил ее на случайном кадре. Передо мной разверзлось прошлое.

Я вернулся.

Рывком, словно меня вытолкнули из самого сердца вечности, словно сама реальность выплюнула меня назад, не сумев окончательно поглотить.

Воздух сгущался вокруг, будто его не хватало, словно я снова заполнял собой пустоту, которая не должна была быть пустой. Я упал на колени, руки дрожали, мир перед глазами дрожал вместе со мной, но это было не иллюзией — пространство действительно содрогалось, сотрясаемое невидимой бурей.

— Итан?!

Голос Киры пробился сквозь нарастающий звон, и в следующее мгновение ее руки подхватили меня, удерживая, не давая снова провалиться в небытие. Я судорожно втянул воздух. Я уже был здесь. Я снова очутился в разломе, там, где все началось. Все еще в этом проклятом мире. Макс стоял рядом, сжав арбалет так, что костяшки побелели, его взгляд метался между мной и леди Анабель, которая не шелохнулась, все так же наблюдая за мной с легкой улыбкой — ни удивления, ни сомнения, только спокойное ожидание. Она знала, что я вернусь. Я выдохнул.

— Я видел…

Слова застряли в горле. Что именно я видел? Тысячи реальностей. Тысячи версий самого себя. Я видел, как время разрывает меня, и видел, как я срастаюсь с ним. Я видел то, что не должен был видеть. И теперь я уже не тот, кто входил в этот мир.

— Ты понял, да? — леди Анабель сделала медленный шаг вперед, и ее плащ вздрогнул, словно дышал вместе с ней. — Теперь ты знаешь, что ты не принадлежишь ни этому миру, ни своему. И теперь ты знаешь, что обладаешь большой силой. Слишком большой, чтобы убить тебя. По крайней мере, пока ты можешь быть полезен.

Я не мог уложить весь этот хаос в своей голове.

— Ты врешь.

Она чуть склонила голову, словно развлекаясь.

— О, Итан. Я не вру. Просто ты еще не принял себя.

Ее голос окутывал. Он перемешивался с временем, растягивался в разных моментах одновременно, как будто она говорила и в прошлом, и в будущем сразу. Но я не слушал ее, я смотрел на Киру. Она все еще держала меня за плечо, но ее взгляд изменился. В нем была не только тревога. Сомнение. Она чувствовала, что я не тот Итан, который исчез. Я оттолкнулся от земли, поднялся на ноги. Нельзя показывать слабость прямо сейчас.

— Я сделаю выбор, — выдохнул я.

Леди Анабель улыбнулась еще шире.

— Вот и славно.

Я почувствовал, как мир снова дрожит, как время вокруг меня ломается. Но в этот раз я не боялся. В этот раз я знал, что могу его удержать. Я больше не был просто человеком, я был разломом.

Воздух был плотным, как будто его пропитали самой тканью времени, как будто он теперь не просто воздух, а пульсирующая, движущаяся материя, живущая по своим законам. Каждый вдох казался медленным, протяжным, будто я не вдыхал кислород, а пытался вдохнуть саму реальность.

Я вернулся, но что-то было не так. Кира не убрала руку с моего плеча, но ее пальцы сжались крепче, как если бы она не до конца была уверена, что держит того самого Итана. Макс, стоявший чуть дальше, тоже не сводил с меня взгляда, хотя я видел, как его палец нервно подрагивает на спусковом механизме арбалета. И только леди Анабель улыбалась. Она знала. Знала, что я вернусь другим.

— Ты чувствуешь, да? — она чуть склонила голову, ее голос дрожал, словно в нем звучали эхо множества эпох одновременно. — Ты не тот, кто вошел в этот мир. Ты теперь — его часть.

Я сжал кулаки, чувствуя, как что-то внутри меня вибрирует, словно мир не до конца решил, куда меня теперь вписать.

Я видел нити времени. Они были повсюду. Тянулись от стен, от пола, от всех предметов вокруг. Они переплетались, искривлялись, соединялись в сложные, запутанные сети. Но самое страшное… Они тянулись ко мне.

— Что ты сделала со мной? — мой голос звучал тяжелее, чем я ожидал, будто слова шли через несколько реальностей сразу.

Леди Анабель пожала плечами.

— Я? Ничего.

Она сделала медленный шаг вперед, и разлом позади нее задрожал, словно прислушиваясь к ее движениям.

— Ты сделал это сам. Ты шагнул туда, где не должен был быть. И теперь ты…

Она чуть улыбнулась, пристально глядя мне в глаза.

— Теперь ты существуешь везде.

Я чувствовал это, но не мог принять.

— Чушь.

Я резко шагнул вперед, хватая ее за ворот плаща, притягивая ближе.

— Исправь это.

Она не сопротивлялась, просто смотрела на меня.

— Исправить? — ее голос был почти нежным, но внутри него слышалось бесконечное спокойствие, как у того, кто видел исход всего наперед. — А если это уже и есть ты?

Я замер. В этот момент я понял, что именно она имела в виду, я уже знал, что будет дальше. В голове вспыхнула картинка — воспоминание, которого не было раньше. Я стою здесь. Я держу ее за плащ. Я требую, чтобы она исправила меня. Я уже видел этот момент.

— Черт… — прошептал я, чувствуя, как внутри все выворачивается наизнанку.

Я видел не только прошлое, но и будущее.

Свое будущее.

И в этом будущем я сделал тот же выбор.

— Ты начал понимать, да? — Анабель не сделала ни шага назад, просто разгладила воротник и внимательно посмотрела на меня.

— Что со мной происходит? — прохрипел я, слыша, как голос прозвучал раздвоенно, будто шел из нескольких времен сразу.

Она чуть склонила голову, наблюдая.

— Ты видишь нити времени. Не как артефакт, не как изучаемый объект. Ты стал тем, кто… принадлежит им.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как реальность снова качнулась. Потому что я видел ее слова. Я видел их в прошлом. В будущем. В настоящем. Я был там, где меня не должно было быть. И теперь я не мог просто уйти. Макс шагнул вперед, нервно оглядываясь.

— Так, стоп, а можно перевести это с "хрен знает какого" на человеческий? Он вернулся, но теперь стал еще более странным, чем был до этого?

Кира стиснула зубы, но не сказала ничего. Она смотрела на меня, словно пыталась понять, что именно изменилось. И я знал, что она чувствовала. Я не был тем, кто исчез. Я был новым Итаном, созданным из всех возможных версий себя сразу. Но я еще держался за что-то. Я смотрю на Анабель, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее, а реальность снова вибрирует.

— Ты говоришь, что я принадлежу времени?

Она кивает, чуть приподнимая бровь. Я сжимаю кулаки.

— Тогда я научусь управлять им.

Она улыбается.

— Вот теперь ты наконец сказал что-то интересное. Но вот какую сторону ты займешь… это и предстоит выбрать.

Я смотрю на нити вокруг, чувствую их движение, ощущаю, что могу взаимодействовать с ними. Я чувствовал, как тонкие нити времени, тянувшиеся вокруг, больше не были для меня просто искажением реальности — теперь я видел их так же четко, как если бы они были веревками, протянутыми от одного момента к другому.

Они двигались, переплетались, скручивались, мерцали серебристым светом, и я знал: это не просто случайные потоки магии — это сама суть бытия. Я был частью этого узора. Леди Анабель все еще стояла неподвижно, ее плащ мягко струился в воздухе, как будто он был сделан не из ткани, а из теней, которые бесконечно двигались. Она смотрела на меня с удовлетворением, тем самым взглядом, которым смотрит мастер на ученика, когда тот наконец понял основную истину. Но она ошибалась, я не был ее учеником. Я не собирался быть ее инструментом.

Макс молчал, но я буквально чувствовал его тревогу. Он смотрел то на меня, то на Анабель, и по выражению его лица я понял, что он не знает, кого из нас боится больше.

Кира тоже не двигалась. Она стояла чуть позади меня, ее плечи были напряжены, лук все еще был в ее руке, но тетива не была натянута — она не знала, стоит ли стрелять.

Она видела, что со мной что-то не так. Она сомневалась. Не во мне, а в том, что я остался собой. Грудь сдавило холодными пальцами этого чувства, но я не мог сейчас думать об этом. Я должен был узнать другое.

Я смотрел на Анабель, стиснув зубы. Вокруг воздух мерцал, время здесь не просто шло, а вибрировало, как будто само не знало, в каком направлении двигаться. Далеко внизу слышался глухой скрежет гигантского механизма — я не столько слышал его, сколько ощущал эхо этого звука в своих костях.

— Но зачем тебе все это? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, но не скрывая раздражения. — Разрывы, вся эта нестабильность. Ради чего?

Анабель чуть склонила голову набок, и в ее глазах блеснуло что-то похожее на удовлетворение. Она протянула руку в воздух, и перед ней, словно из пустоты, появилась тонкая серебристая нить времени. Но не она дотянулась до нее — нить сама отозвалась на ее присутствие и задрожала. В тот же миг мир вокруг дрогнул, будто кто-то провел ладонью по поверхности воды.

Я моргнул — и передо мной больше не было разрушенного Кроуфорда. Я увидел его прежним: чистые улицы, свет фонарей, прохожие, не спешащие по своим делам, смеющиеся дети. Я знал, что это прошлое. Знал, что это лишь иллюзия. Но на мгновение все выглядело таким реальным, что в горле встал ком.

— Видишь? — голос Анабель был мягким, почти ласковым.

Я молча кивнул. Где-то в глубине пальцев тянуло, и я сам не заметил, как протянул руку к другой нити, что парила в воздухе. И тогда я понял. Я не просто видел это — я мог изменить все.

Сердце сжалось, когда я осознал, что если бы я потянул эту нить сильнее, то, возможно, мог бы вернуть все. Вернуть тех, кто погиб. Вернуть мир таким, каким он был.

Но стоило этой мысли укрепиться в сознании, как Анабель подняла руку. Все вокруг резко дернулось и вернулось в реальность. Кроуфорд снова стал руинами, разломы остались зияющими дырами в пространстве. Нить, к которой я потянулся, разорвалась, и я тут же ощутил, как что-то тяжелое давит мне на плечи, словно невидимые руки пытаются удержать меня в настоящем.

— Ты слишком неопытен, чтобы играть с этим, Итан, — голос Анабель был уже не мягким, а строгим. — Ты только начинаешь понимать, что значит быть частью потока. Но если ты начнешь тянуть за нити слишком резко, тебя просто разорвет.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. Она снова пыталась мной манипулировать, снова пыталась контролировать.

— Ты не понимаешь, — выдохнул я. — Я уже видел то, чего ты не видишь.

Анабель усмехнулась, ее взгляд был странно теплым, но от этого мне стало только тревожнее.

— Ты видел лишь часть, Итан. А я видела все. Я видела, как люди, которых можно было спасти, умирают. Как целые эпохи исчезают. Как время забирает все. И ты думаешь, что это естественный порядок вещей? Это всего лишь одна из версий.

Она сделала шаг вперед, и я вдруг почувствовал, как воздух между нами стал тяжелее, как будто что-то давило на грудь, вынуждая меня слушать.

— Но если можно существовать вне времени, если можно стереть страх перед завтрашним днем, боль от потерь, сделать так, чтобы каждый получил второй шанс… то почему ты цепляешься за старые правила?

Я смотрел на нее, не в силах ответить.

— Я не хочу разрушить этот мир, Итан. Я хочу создать новый. Мир, в котором больше не будет случайных смертей, в котором каждый человек сможет быть вне времени, не подвластным его течению. Я нашла способ обходить законы мироздания. Я научилась менять судьбы.

Она протянула мне руку.

— Ты это тоже чувствуешь. Ты видишь. Ты можешь стать частью этого. Ты можешь переписать реальность. Тебе не нужно быть заложником прошлого или будущего. Так что ты выберешь? Оставить все, как есть, или создать мир, в котором время больше не будет против нас?

Я опустил взгляд на ее руку.

Я чувствовал ее силу. Чувствовал, как во мне что-то дрожит, как внутри загорается пламя сомнения. Она говорила слишком убедительно. Слишком правильно.

И мне было чертовски страшно, что я хотя бы на секунду задумался над ее предложением.

— Это неправильно. И ты сама знаешь, — лишь процедил я.

Анабель на мгновение замерла, а после развернулась, громко вздохнула и отошла в сторону.

— Как скажешь. Но у тебя еще есть время подумать. Пока еще есть.

Я медленно выдохнул.

— Везет же тебе на злодеек-женщин… — протянул Макс.

Я ему не ответил, лишь согласно кивнул головой.

Глава 4. Между прошлым и будущим

Пространство продолжало трещать по швам, будто сама реальность пыталась понять, где я нахожусь — и кем теперь являюсь. Серебристый свет застывал в воздухе, словно частицы времени прилипли к моей коже. Я стоял на грани: между тем, кем был, и тем, кем, возможно, стану. Анабель смотрела молча. Ждала.

Я уже знал — старые рамки больше не удержат меня.

Кира с Максом внимательно следили за происходящим.

— Итан… — она тихо позвала меня, но я уловил нотку предупреждения.

Я видел нитевые связи, как они сплетаются и распутываются, как я могу менять их, вытягивать, вплетать себя в ткань реальности.

Я чувствовал, что могу вернуться в нужный момент.

Чувствовал, что могу изменить ход событий.

Но стоило мне сделать шаг, как леди Анабель вдруг спросила:

— Ты хочешь знать, кто первый разорвал время?

Я замер.

Перед глазами вспыхнула новая сцена.

Великолепная башня. Огромные шестеренки, вращающиеся, замедляющиеся, рассыпанные искры магии, которые будто скользили в воздухе.

И я там.

Стою у самого механизма, протягиваю руку…

Я судорожно вдохнул.

— Что это?

Леди Анабель улыбнулась.

— Ты видел себя в прошлом? Или это будущее, в которое тебя тянет?

— Ты врешь, — выдавил я, но голос дрогнул.

Она покачала головой.

— Я всего лишь открываю тебе глаза.

Вокруг нас реальность треснула. Я чувствовал, что если сейчас не остановлю это, если не удержу свой разум в одном моменте, то растворюсь в хаосе времени.

— Нам нужно уходить, — резко сказала Кира.

Она была права. Я не мог доверять ни своим глазам, ни своим воспоминаниям. Я сжал кулаки, заставляя себя удержаться в настоящем. Леди Анабель сделала шаг назад.

— Ты вернешься ко мне, Итан. Время само приведет тебя туда, где ты принадлежишь.

Ее голос растворился в вихре серебристых потоков, разлом начал схлопываться. Мы рванули прочь, я не оглядывался. Иначе я бы увидел самого себя — того, кто уже стоял на месте, где когда-то началась катастрофа. И вот, мы бежали. Мир вокруг нас сжимался, заворачивался в сам себя, как бумага, которую скрутили и подожгли с обоих концов. Воздух вибрировал, искажал формы, будто реальность была не твердой материей, а зыбким песком, который кто-то медленно пропускал сквозь пальцы. Я чувствовал, как пространство дрожит, как время скользит по моей коже, словно проникая внутрь. Нити серебристого света мелькали у меня перед глазами, искрились, скручивались в узлы, а потом рвались, создавая вспышки пустоты.

Я не знал, что произойдет, если нас засосет в эту бурю, но мне не хотелось проверять. Кира мчалась впереди, ее движения были быстрыми и точными, будто она заранее просчитывала каждый шаг. Ее взгляд скользил по окружающим зданиям, ищя пути отхода или потенциальную угрозу. Макс, который обычно находил силы для сарказма даже в самых ужасных ситуациях, сейчас молчал. Он держался рядом со мной, словно готовясь в любую секунду рвануть в другую сторону или броситься в бой. Его дыхание было прерывистым, рваным, но не от усталости — от напряжения, которое висело в воздухе.

Позади нас что-то разламывалось.

Я слышал, как шестеренки гигантского механизма точно ожили. Казалось, они с грохотом крушились, застывали, меняли направление, а потом снова рвались в хаос. Я знал, что она наблюдает. Знал, что она не гонится за нами, потому что теперь ей не нужно было этого делать. Я сжал зубы, ускоряя шаг, чувствуя, как тяжелеет воздух, как каждое движение становится чуть медленнее, будто мы пробирались сквозь невидимую, вязкую субстанцию. Похожу на усталость, но я знал, что это нечто иное.

Время сопротивлялось, я чувствовал это. Каждый шаг давался тяжелее, каждая секунда длилась дольше, чем должна. Мы застревали.

— Да что же это, — выдохнул Макс, замедляя шаг. — Что происходит?!

Я слышал страх в его голосе. Кира резко развернулась, вытащила кинжал и провела лезвием по руке. Я заметил, что кровь стекала медленнее, чем должна была. Она сжала кулак, выдавливая алые капли, наблюдая за их движением.

— Мы попали в зону временной вязкости, — ее голос был ровным, но я заметил, как напряглись ее скулы.

Макс раздраженно дернул плечом, будто хотел скинуть с себя липкий воздух.

— Это что, опять какое-то проклятие?

Я знал, ощущал всеми фибрами. Это было не проклятие, но своеобразная пауза. Мы остановились внутри. Причем остановились не сами, а потому что время решило, что нас здесь быть не должно.

Я оглянулся и увидел нити, разбросанные в пространстве, мерцающие, будто живые.

И в этот момент мне вдруг стало смешно. Не в том смысле, что ситуация была хоть немного забавной — наоборот, от осознания этого мне хотелось врезаться лбом в стену.

— Откуда ты всегда все знаешь? — я повернулся к Кире, слабо ухмыляясь.

Она даже не моргнула.

— Читаю много.

Макс фыркнул.

— Да ну?

Это правда. Кира не просто читала. Она погружалась в любую тему до самого дна, пока не выуживала все, до последней капли. Пока другие усваивали базовые принципы, она докапывалась до самого механизма их работы, проверяла теории, искала пробелы. Если она бралась за что-то, то изучала это так, будто ее жизнь стояла на кону. А в нашем случае — зачастую именно так и было.

— Ты вообще когда-нибудь читаешь для удовольствия? — усмехнулся я.

Кира посмотрела на меня, как на идиота.

— Я получаю удовольствие от того, что понимаю, как устроены миры.

И я не сомневался, что так оно и есть. Но шутки в сторону.

Эти нити касались меня, тянулись к моим рукам, будто узнавая, принимая, соединяя меня с чем-то большим, что я пока не знал. Кира заметила, куда я смотрю.

— Итан, не трогай их.

Я резко перевел на нее глаза. Было видно, что она боялась. И не чего-то абстрактного, она боялась меня. Макс смотрел на нас обоих, стоя в боевой стойке, будто чувствовал, что сейчас произойдет то, что выйдет за рамки нашего понимания.

Я не мог остановиться, я видел линии времени и чувствовал их движение. Я знал, что могу схватить одну из них и потянуть — и тогда мир изменится. Но Кира была права, я не знал, что именно произойдет.

— Мы должны двигаться, — ее голос прозвучал твердо.

Она держала меня в настоящем, я кивнул, заставляя себя оторвать взгляд от нитей. Внутри все еще звенело напряжение, но я заставил себя двигаться. И тогда время разомкнуло свою хватку, словно неохотно отпуская нас. Мы рванули вперед.

Вокруг все по-прежнему искажалось, но теперь пространство становилось твердым, улицы возвращались, город собирался заново, будто мир пытался сделать вид, что ничего не произошло.

Мы выбежали на мостовую, и там нас уже ждали. Я резко остановился, Кира и Макс замерли.

По обе стороны улицы, прямо перед нами, стояли они. Я уже видел их прежде. Их тела были покрыты механическими пластинами, шестеренками, испещрены рунами, и на их лицах отсутствовали глаза. Только гладкие латунные маски с выгравированными символами времени. Осколки времени.

Один из них плавно шагнул вперед, но его движения все равно казались странно смазанными, будто он двигался вне времени и пространства. Он сделал еще один шаг, и мне показалось, что мир вокруг дрогнул. Пространство накренилось, воздух стал густым, как смола, и мне пришлось напрячься, чтобы удержаться на ногах.

— Это ее работа, — тихо сказала Кира, не отводя взгляда от Осколков.

Я взглянул на нее. В глазах Киры читалась не злость, не страх — понимание. Как будто она знала, что этот момент наступит. Как будто все шло именно к этому.

— Думаешь, это все ее люди? — пробормотал Макс, медленно поднимая арбалет.

— А кто еще? — Кира перевела взгляд на меня. — Все эти сбои, искажения, сама структура этого мира… Последствия ее действий. Она специально все это устроила. Анабель не ждет, что ты просто так встанешь на ее сторону, Итан. Она вынуждает тебя. Она создает хаос, чтобы вынудить тебя.

Я стиснул зубы. Черт, конечно. Конечно. Все, что с нами происходило, не было случайностью. Она не просто наблюдала. Она управляла этим процессом.

— Она хочет, чтобы ты отчаялся, — продолжила Кира. — Чтобы ты сам пришел к ней, уверенный, что другого выхода нет.

— И чем дальше мы будем продвигаться, тем хуже будет становиться, — добавил Макс, кидая быстрый взгляд на Осколки. — Бьюсь об заклад, нам предстоит еще куча приятных сюрпризов.

Я выругался. Это объясняло слишком многое. Время в этом мире не рушилось само по себе. Оно рушилось под ее контролем.

— Значит, она просто толкает меня к единственному возможному выбору? — я усмехнулся, но во рту был привкус горечи. — Делает так, чтобы я считал, что ее путь — единственное решение?

— Именно, — Кира чуть сильнее сжала лук. — Если хочешь доказать, что ты не ее пешка, тебе придется найти другой путь.

Я посмотрел на Осколки. Они не двигались. Не нападали. Просто стояли, словно ждали, когда я сделаю шаг.

— Ну что, Маршалл? — Макс бросил на меня кривую ухмылку. — Ты собираешься подыгрывать ей или у тебя есть идеи получше?

Я вгляделся в лица — точнее, в их отсутствие. Осколки были просто инструментами, такими же, как нестабильные временные потоки, как иллюзия выбора, которую пыталась создать Анабель.

Я медленно выдохнул.

— Тогда будем искать другой выход, — сказал я.

Один из Осколков выступил вперед. И игра Анабель продолжилась.

— Ты изменился, — проскрежетал он глухим, подобный прочим голосам в этом искаженном временем мире. — Мы потеряли привязку, Итан.

Я сжал руки в кулаки. Он говорил не о себе, он говорил обо мне. Кира подняла лук, но я протянул руку, останавливая ее. Макс нервно передернул плечами, но не сделал ни одного резкого движения. Я смотрел на существо перед собой и чувствовал связь. Что-то внутри меня узнавало их. И тогда оно сказало:

— Ты теперь такой же, как мы.

Меня обдало холодом, но я знал, что это правда. Я стал частью разлома, и теперь они пришли за мной. Я стоял напротив них, чувствуя, как мир вокруг замедляется, сжимается, словно ткань реальности стягивалась вокруг меня, вокруг них, вокруг самого момента, который должен был случиться. Эти существа, Осколки времени, не просто наблюдали — они ждали. Ждали, когда я сделаю шаг, когда произнесу слово, когда двину пальцем. Они не нападали, не угрожали, не пытались схватить меня, но во всей их неподвижности ощущалась тяжесть ожидания.

Их тела, обрамленные металлическими пластинами, гудели тихим, вибрирующим звуком, как шестеренки сломанного часового механизма. Гладкие латунные маски, в которых не было глаз, смотрели на меня так, будто они знали меня лучше, чем я сам. Я чувствовал их присутствие не только перед собой, но и внутри. Где-то в глубине себя я чувствовал этот гул, это дрожание воздуха, эти нити, протянутые между мной и ними.

Кира стояла рядом, ее рука на автомате потянулась к тетиве лука, готовая в любую секунду выпустить стрелу. Она чувствовала угрозу, даже если эта угроза пока не проявляла себя. Макс, прищурившись, медленно поднял арбалет, но палец его не коснулся спускового механизма — он ждал.

А я?

Я смотрел на них. На Осколки, на самого себя.

— Чего вы хотите? — мой голос прозвучал хрипло, я не был уверен в том, что хотел услышать в ответ.

Фигура, стоявшая впереди, чуть склонила голову набок, и выгравированные руны на ее броне вспыхнули бледным синим светом, отражая магические линии, которые едва видимо тянулись от меня. Я услышал лишь глухой гул голосов, но ничего четкого.

Их голоса звучали не как один, а как множество наложенных друг на друга, искаженных временем, разорванных в потоках. Они говорили из разных моментов. Я почувствовал, как время дрогнуло. И увидел вспышку. На мгновение мир передо мной изменился. Они не стояли здесь. Они лежали на земле, распавшиеся, рассыпавшиеся в пыль, как сломанные шестерни, выброшенные из механизма. И я видел себя стоящего над ними. Того, кем я мог стать. Я моргнул, и видение исчезло, но ощущение осталось. Они не двинулись, но теперь я знал, что они тоже видят это.

— Ты теперь точка между моментами, — сказал их лидер. Его маска медленно треснула, но не сломалась, и не упала на пол, а осталась висеть в воздухе, будто сама реальность не могла решить, должна ли она быть здесь или нет.

Я чувствовал, как что-то внутри меня движется, как магия времени вплетается в мои кости, и впервые не просто чувствовал потоки, а мог контролировать их.

— Я не хочу быть частью вас, — крикнул я.

Но один из них тоже сделал шаг, и время дрогнуло, мир пошатнулся. Я почувствовал, как меня тянет. Как будто нити прошлого и будущего обернулись вокруг меня, сжимая, требуя ответа, требуя выбора.

— Не тебе решать, — произнесли они все разом, и я почувствовал, как меня затягивает в их мир.

Я не мог двигаться, не мог дышать. Мир изменился, я больше не был здесь. Я стоял на мосту. В воздухе витала тишина, тяжелая, как свинец. Я узнал это место. Это был Кроуфорд. Но это вновь была какая-то новая реальность. Город был пустым, на улицах не было людей. Паровые машины стояли замерев, их механизмы будто застыли во времени. Фонари не горели, но воздух вокруг них искрился, переливался, словно в каждом из них заключена застывшая молния, не способная вырваться. И тогда я увидел его — человека, стоящего напротив меня. Это была очередная версия меня. Дыхание вновь перехватило. Он был таким же, как я, но старше. Его глаза были чужими. Не теми, что я вижу каждый день в зеркале.

— Ты понимаешь, что натворил? — спросил он.

Я не мог ответить.

— Ты уже разорвал себя на части.

Я шагнул вперед, но он исчез, а город взорвался хаосом времени. Стены растаяли, улочки смазались, и я начал падать. Я проснулся в реальности. Кира трясла меня за плечо, а Макс кричал мое имя.

— ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — рявкнул он.

Я резко выдохнул, осознавая, что я все еще здесь. Осколков не было, а мир все еще был целым. Но я знал и видел. Я уже изменился. И теперь обратного пути не было.

Кира держала меня за плечо, ее пальцы были сильными, движения уверенными, но в хватке ощущалось не только стремление удержать меня в этом мире, в этом моменте, но и страх, который она никогда не показывала открыто. Макс стоял чуть в стороне, его лицо было сконцентрированным, губы сжаты в тонкую линию, а арбалет в руках чуть дрожал, но я знал, что не от страха, а от непонимания, что сейчас происходит. Я моргнул, пытаясь восстановить дыхание, все еще ощущая, как внутри меня пульсирует что-то чуждое, как линии времени все еще едва заметно струятся вокруг меня, соприкасаясь с пальцами, цепляясь за них, прося о внимании, о взаимодействии.

Воздух был густым, давящим, будто сам мир сопротивлялся тому, что я все еще здесь, что не растворился в хаосе времени, не стал частью разлома. Я ощущал, как пространство вокруг дрожит, как оно пытается определить, где я должен быть — в прошлом, в будущем, в этой реальности или в той, что открылась передо мной на мгновение, когда я увидел себя, но старше.

— Ты снова исчез, — я слышал, что Кира была в растерянности, ее глаза внимательно изучали мое лицо, будто пытались найти там трещины, разломы, следы того, что я уже не тот, кто был с ней с самого начала. — Буквально на несколько секунд, но ты был не здесь.

Я сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холод, не от страха, а от осознания.

— Я видел… — я осекся, потому что слова звучали слишком реально, слишком весомо, слишком осязаемо, как если бы, произнеся их, я утвердил бы некую истину в этом мире. — Я видел Кроуфорд, но не тот. Он был… застывшим, мертвым, не мертвым в смысле разрушенным, а мертвым для времени. Людей не было, воздух был странным, неподвижным, будто время просто остановилось.

Макс выругался и резко выдохнул, его глаза вспыхнули яростью, но эта ярость была направлена не на меня — защитная реакция человека, который чувствует, что что-то страшное происходит, но не может это остановить.

— Это все очень неправильно. Сначала ты исчезаешь в разломе, потом Осколки времени появляются из ниоткуда, а теперь ты еще и видишь… что? Будущее?

Я провел рукой по лицу, стараясь упорядочить мысли, собрать их воедино, сделать так, чтобы они перестали разбегаться в разные стороны, как песок, который не удается удержать в руках.

— Я не знаю. Это было будущее или что-то другое, но я видел себя. И этот "я" сказал мне, что я уже разорван.

Кира резко напряглась, а Макс выругался еще раз, теперь глухо, почти срываясь на злобный смешок.

— И что это, нахрен, значит? — спросил он, не сводя с меня взгляда, который был одновременно внимательным и напряженным.

Я покачал головой, потому что не знал. Я действительно не знал, но внутри меня что-то шевелилось. Какая-то часть меня понимала, что значит быть разорванным, но я не был готов произнести это вслух, не был готов столкнуться с этим осознанием, потому что тогда мне пришлось бы признать, что я уже не принадлежу этому миру целиком.

— Нам нужно двигаться дальше, — Кира приняла решение так, как она всегда это делала — быстро, уверенно, не оставляя времени сомнениям.

Она не смотрела мне в глаза, но я видел — она хочет спросить что-то еще. Мне казалось, она чувствует, что что-то изменилось, но не готова озвучить это. И, возможно, это было к лучшему. Мы двинулись вперед по незнакомой улице, по которой шли сюда совсем недавно.

Мир, который мы знали, начал медленно меняться, словно магические механизмы, вплетенные в его основу, перестали работать так, как должны. Ветер не был ветром, он был эхом чего-то другого, а свет фонарей на улицах был неестественно размытым, как у старого, поврежденного кинопроектора. И я чувствовал, как что-то наблюдает за мной. Не леди Анабель, и не Осколки времени. Что-то более глубокое. Что-то, что знало, что я изменился. Но никто из нас не догадывался, что настоящая угроза уже совсем близко. Я чувствовал, как мир вокруг нас адаптируется к моему новому состоянию. Он признавал меня, и это пугало.

— Стоп, — Кира резко вскинула руку, и мы замерли.

Я напрягся, чувствуя, что она что-то услышала. Тишина. Но это была неправильная тишина. Она была слишком ровной, слишком глухой, слишком идеальной. Я закрыл глаза, концентрируясь, позволяя себе почувствовать потоки времени вокруг нас. И я понял, что мы здесь были не одни. Мы увидели силуэты, стоящие вдалеке, в тени улицы, их движения размытые, словно они существовали везде и нигде. Это были не люди и не призраки. Это были те, кто застрял во времени. Они ждали. И я понял, что мы приближаемся к чему-то, что не должно было быть найдено. Но теперь, когда мы были здесь, отступать было поздно.

Мы стояли, вцепившись в реальность, как в канат, натянутый над пропастью. Впереди улица разрывалась на клочья, словно ее не успели достроить, а слои времени перепутались, превратив пространство в хаотичный калейдоскоп теней, движущихся быстрее, чем мог бы увидеть человеческий глаз. Но я видел, и я чувствовал.

Фигуры вдалеке не двигались привычным образом, они дрожали, будто время, к которому они принадлежали, не могло до конца решить, где именно они должны находиться. Их очертания размывались, становились двойными, тройными, а затем снова соединялись, словно сама реальность пыталась исправить ошибку, но каждый раз терпела поражение. Эти существа — если их вообще можно было назвать так — были застрявшими во времени.

Макс первым изменил стойку, будто предугадывая, что сейчас все может пойти не так. Он незаметно развернул арбалет, не касаясь спускового крючка, но приготовившись к выстрелу. Его мышцы напряглись, взгляд метался, высчитывая возможные пути отхода.

Я тоже ощутил, точно буря приближается — что-то в этом месте было неправильным, воздух будто дрожал, создавая странное ощущение разрыва в реальности. Я знал: стрелять бессмысленно. Это нечто не подчинялось обычным законам. Вместо того, чтобы хвататься за оружие, я сделал короткий вдох и сосредоточился, стараясь почувствовать течение магии вокруг.

Кира оставалась неподвижной чуть дольше, но это не было бездействием. Ее глаза сузились, взгляд скользил по пространству, отмечая мельчайшие детали. Только после этого она осторожно потянулась за стрелой, но не натянула тетиву — просто взялась за рукоять лука, готовая к атаке, но не торопясь делать первый шаг.

— Не нападаем первыми, — пробормотал я.

Кира чуть кивнула.

Макс скривился.

— Ты что-то чувствуешь? Нам крышка?

— Они не здесь, — тихо сказал я, сам не зная, откуда во мне эта уверенность.

— Чего? — Макс резко обернулся ко мне, но его взгляд все еще цеплялся за тени впереди.

Я шагнул вперед, и мир вздрогнул. Не земля, не воздух, не время. Я почувствовал, как реальность натянулась, как будто я потянул за нитку в сложном узоре, и весь узор попытался перестроиться, но не смог. Глаза Киры на мгновение расширились — она тоже увидела это. Макс, напротив, сжал зубы, не понимая, но будто бы чувствуя что-то неладное.

— Они за пределами момента, — выдохнул я, начиная понимать. — Они не здесь и не там. Они существуют одновременно в нескольких точках времени, и теперь они не могут выбрать, где должны находиться.

Слова сами сорвались с языка, но я знал, что говорю правду. Это знание было не извне — оно было во мне, частью того, чем я становился. Кира перевела взгляд на размытые фигуры.

— Если они не здесь, почему мы их видим?

Я снова посмотрел на них, их было пятеро. Все в старых, потрепанных одеждах, которые едва держались на телах, как лоскуты материи, забытые в веках. Их лица — точнее, намеки на лица — искажались, становились прозрачными, растекались, будто кто-то писал их неуверенной рукой и стирал снова и снова, не зная, как именно они должны выглядеть.

— Потому что я здесь, — сказал я, и мои собственные слова ударили по мне сильнее, чем любой противник.

Я видел их, потому что теперь я мог видеть разорванное время.

Я сделал еще один шаг вперед, и пространство содрогнулось, словно огромная, тяжелая машина, детали которой никто не смазывал веками, сдвинулась с места. Одна из фигур, стоявших вдалеке, дернулась, словно почувствовала что-то. И тогда я понял, что они тянулись ко мне, они узнали меня.

— Да что же такое-то, — Макс схватил меня за плечо. — Я не знаю, что ты собираешься сделать, но, может, стоит сначала обсудить?

— Уже поздно, — хрипло откликнулась Кира.

Потому что фигуры двинулись, но не как живые существа и не как те, кто способен идти вперед. Они смещались. Мгновенно, без промежуточных движений, без логики, без законов физики. Я чувствовал, как пространство вокруг меня вибрирует. Каждый мой вдох становился тяжелее, потому что я существовал не в одной реальности, а сразу в нескольких. Они стремились ко мне, они узнавали во мне своего.

— Стойте, — сказал я, сам не осознавая, кому именно говорю.

Но они не остановились, они явно хотели меня забрать. Мир вокруг задрожал, моя грудь сжалась, воздух стал жидким, унося меня отсюда. Я словно начинал проваливаться, но в последний момент кто-то схватил меня за руку. Еще один рывок, и мир разорвался.

Я резко втянул воздух, чувствуя, как легкие горят, как сердце бешено колотится, как разум не может осознать, что только что произошло. Передо мной стояла Кира. Ее пальцы сжимали мою руку так сильно, что я чувствовал, как пульсирует кровь под кожей.

— Больше не делай так.

Сказала она тихо и жестко, но в глазах таилась тревога. Она боялась, что я уйду. Я глубоко вдохнул, заставляя себя вернуться в реальность. Фигур больше не было, но я знал, что они ждут. Я знал, что они чувствуют меня. Они знали, что я становлюсь таким же, как они. Макс нервно сглотнул, его глаза все еще метались по переулку, словно он ожидал, что из тени снова появится что-то, что не должно было существовать.

— Вот же гребаное дерьмо, — наконец выдавил он. — Скажите, что у нас есть план.

Кира перевела взгляд на меня, она ждала моего ответа. Она знала, что теперь все зависит от меня, и я знал это. Но проблема была в том, что у меня не было плана. Потому что впервые за все время я не знал, что будет дальше. Потому что впервые чувствовал, что нечто ждет моего выбора. И я не уверен, что хочу выбирать.

Воздух вокруг все еще дрожал, как натянутая струна, и даже когда мир вроде бы вернулся в свою привычную, — пусть и искаженную, форму, — я чувствовал остатки чего-то чужого, чего-то, что уже не отпустит меня так просто. Я пытался не думать о том, что только что произошло, но тело помнило — ощущение провала, когда все внутри растягивается, рассыпается, размывается, словно меня выдергивали из реальности по кускам. Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, но в голове было слишком много всего: образы Кроуфорда, который не существовал, размытые силуэты, которые узнавали меня, странное, липкое чувство, будто я не просто увидел их, а каким-то образом прикоснулся к их существованию.

Кира стояла напротив, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, хотя она и пыталась это скрыть. Она была крепче меня, собраннее, но сейчас даже в ее взгляде было что-то, чего я не видел раньше — страх, не за себя, не за Макса, а за меня. Она боялась, что я уйду, что я перестану быть прежним Итаном, что время, которое ко мне тянется, рано или поздно заберет меня туда, откуда я не смогу вернуться. Я знал, что она не произнесет этого вслух, но видел это во всем — в том, как сжимались ее губы, как напряжены ее плечи, как долго она не отпускала мою руку после моего возвращения.

На лице Макса читалась злость. Он не любил то, что не мог понять, а уж тем более то, что не мог контролировать. Я видел, как он нервно сжимает и разжимает кулак на рукояти арбалета, как его взгляд мечется между мной и переулком, где еще секунду назад стояли они. Он не знал, стоит ли готовиться к бою или просто признать, что драться уже не с кем.

— Кто это был? — спросил он, наконец. Голос у него был встревоженный, но не дрожащий, просто уставший от бессмысленных загадок. Я сглотнул.

— Те, кто потеряли себя во времени, — ответил я.

Я не мог объяснить, откуда знаю это, но это было так же очевидно, как и то, что если разжать пальцы, что-то упадет на землю. Это было вшито в меня, в само мое существование, в ту часть, которая медленно, но неумолимо менялась.

— Потеряли? — переспросил Макс, сузив глаза. — Хочешь сказать, что они не мертвы?

Я чуть наклонил голову, вслушиваясь в собственные мысли.

— Не совсем, — произнес я медленно, пытаясь подобрать слова. — Они… застряли. Где-то между моментами. Между прошлым и будущим. Они не могут существовать в одном времени, но не могут и исчезнуть.

Кира резко выдохнула.

— А ты можешь?

Я поднял на нее взгляд.

Она знала, что задала правильный вопрос.

Я тоже знал, и именно поэтому не ответил. Потому что даже я не был уверен, где теперь нахожусь. Макс сжал зубы, посмотрел сначала на меня, потом на Киру, потом снова на меня.

— Отлично. Ну вот и дожили. Теперь у нас не просто магические разломы, не просто время, которое выходит из-под контроля, а еще и эти… застрявшие. И тебе, — он указал на меня, не отводя взгляда, — почему-то кажется, что ты с ними связан.

Я не стал спорить.

— Мне не кажется.

Макс выругался сквозь зубы и отвел взгляд. Кира, напротив, только сильнее нахмурилась.

— Если ты связан с ними… к чему это приведет?

Я молчал, потому что не знал ответа. Но я чувствовал эту связь. Даже сейчас, когда они исчезли. Как чувствовал холод ветра или тепло костра. Они боялись. Боялись меня. И если существа, застрявшие между временем, которые потеряли свое место в реальности, боялись меня, это значило только одно: я был сильнее. Я стиснул кулаки, борясь с этим осознанием. Кира пристально наблюдала за мной, будто ей передались мои мысли. Она понимала, что что-то изменилось, что я уже не тот, кем был раньше, что часть меня уже не принадлежит этому миру.

— Нам нужно идти, — сказал я твердо.

Кира и Макс переглянулись. Они могли спорить, могли задавать еще сотню вопросов, но оба знали, что выбора нет. И мы пошли вперед, двигаясь по улице, которая больше не казалась нам такой же, как раньше. Теперь мы чувствовали ее дыхание.

Мы шли по улицам, которые больше не принадлежали миру, каким он был прежде. Вокруг нас город жил своей жизнью, но теперь в каждом уголке, в каждом силуэте здания, в каждом случайном мерцании фонарей было что-то неправильное. Все выглядело знакомым, но ощущалось чужим, как если бы мы шагнули в декорации, идеально скопированные с реальности, но все же фальшивые. Воздух был слишком густым, слишком медленным, как если бы пространство больше не могло решиться, сколько времени должно пройти между нашими шагами. Я чувствовал, что реальность больше не течет плавно — она спотыкалась, замирала, двигалась рывками, как древние механизмы, которым давно пора было остановиться, но они продолжали вращаться из последних сил.

Я слышал улицу. Не шум фонарей, не скрип мостовой, не далекие разговоры людей, которые застряли в своих циклах и даже не подозревали, что их день повторяется вновь и вновь, — я слышал время. Оно дрожало, трескалось, смещалось вокруг нас, и теперь я уже не только видел нити, пронизывающие пространство, но и понимал, что могу до них дотянуться. Я видел то, что раньше было скрыто. За каждым поворотом прятался выбор, развилка в реальности, где одно время могло перетечь в другое, если я только позволю этому случиться.

Я хотел этого? Нет. Но и избавиться от этого чувства я не мог, и тогда появилась она. Леди Анабель. Она не была здесь, но наблюдала. Ее взгляд скользнул мне под одежду, будто порыв ледяного ветра. Она ждала. Она знала, что я приду к ней сам, потому что просто не смогу иначе.

Мы оказались перед старым зданием с темным фасадом, покрытым трещинами, но в его окнах дрожало серебристое свечение. Не свет от ламп, не отблески города, а что-то иное.

— Видишь? — тихо сказала Кира.

Я кивнул, сложно было не заметить. Это место дрожало во времени. Это был центр чего-то, в этом я не сомневался. Макс нахмурился.

— Если там что-то дерьмовое, то надеюсь, что мы хотя бы не зря сюда пришли. Мы же любим разгребать кучи проблем.

Я медленно выдохнул.

— Нет, Макс. Мы не пришли сюда. Нас привело сюда время.

Он взглянул на меня и, кажется, впервые за все это время не нашел, что сказать. Кира же не сводила с меня глаз, будто видела больше, чем я готов был ей показать.

— И как ты это чувствуешь?

Я не ответил.

Потому что я сам не знал.

Я шагнул вперед.

И время шагнуло вместе со мной.

Глава 5. Точка слома

Мир не разорвался. Он не взорвался и не исчез.

Я ожидал чего-то подобного — резкого толчка, падения в пустоту, вспышки света или, наоборот, беспросветной темноты, которая накроет меня, как черная вода. Но ничего этого не случилось.

Я сделал шаг вперед — и реальность просто… сжалась. Я не чувствовал движения, но вокруг меня все изменилось. Казалось, что пространство смялось, сложилось в тысячу раз и тут же развернулось обратно, как лист бумаги, который кто-то с силой сжал в кулаке, а потом расправил.

Но это был не обычный лист, а что-то живое. В момент перехода я чувствовал, как город, воздух, время — все вокруг меня — на мгновение обрело осознание. Или, может быть, это я на мгновение стал его частью. Я стоял на месте, но в то же время все внутри меня кричало, что я уже не там, где был раньше. Мир дрогнул, но не рухнул.

Мостовая под ногами показалась странно легкой — будто я совсем не касался ее, а скорее парил на грани между существованием и растворением. Воздух вибрировал, как натянутая струна, создавая ощущение, будто я шагнул в камеру без эха, откуда даже мой собственный голос не сможет вырваться наружу. Я резко выдохнул. Только после этого я осознал, что все еще стою.

Кира и Макс были рядом.

Я не видел их сразу, но знал, что они здесь. Чувствовал. Так же, как чувствовал, что мир изменился. Я медленно моргнул, позволив взгляду сфокусироваться. Мы были на той же улице. Или почти на той же. Дома вокруг выглядели знакомыми, но что-то в них было не так. Их контуры слегка дрожали, как будто находились под поверхностью воды. Тени стали длиннее, чем должны были быть в это время суток. Фонари, которые еще секунду назад горели тусклым янтарным светом, теперь испускали слабое голубоватое свечение, будто их магия не могла решить, какой именно цвет им нужно излучать. Я посмотрел вниз.

Мои собственные следы все еще были там, где я стоял раньше. Но рядом с ними появились другие. Они были идентичны, но словно задерживались во времени — чуть размытые, едва заметные, как отпечатки, которые остались не здесь, а в другом мгновении.

— Чтоб вас, — раздался голос Макса.

Он звучал приглушенно, словно прошел сквозь несколько слоев пространства. Я повернулся к нему и увидел, что он моргает, потирая висок, как будто пытается избавиться от головокружения.

— Так и должно быть? — с тревогой, но без паники спросил он.

— Не уверен, — медленно ответил я, осматриваясь.

Кира стояла рядом, ее взгляд был прикован к окружающей нас улице. Она молчала какое-то время.

— Что-то здесь… странное, — пробормотала она наконец.

Я чувствовал это тоже. Было сложно объяснить, что именно изменилось, но это ощущалось буквально кожей.

— Мы сделали шаг вперед, но не в пространстве, — наконец произнес я, начиная понимать. — Мы двинулись во времени.

Макс выругался.

— И где мы теперь? В будущем? В прошлом? В той же самой долбанной ловушке?

Я задумался.

Каким-то образом я чувствовал потоки времени вокруг себя. Они двигались, но не так, как обычно. Раньше время было чем-то единым, чем-то, что текло в одном направлении. Теперь же я ощущал его иначе — как ткань, в которой переплетаются тысячи тонких нитей, каждую из которых можно дернуть невидимой силой в любую сторону. Но это еще не все.

— Оно сопротивляется, — тихо сказал я.

— Что? — Кира резко повернулась ко мне.

Я провел рукой по воздуху перед собой, и он дрогнул. Как будто я коснулся не пустого пространства, а чего-то живого, подвижного, того, что не хотело поддаваться.

— Время здесь не просто сломано, — выдохнул я. — Оно борется.

Макс фыркнул.

— Прекрасно. Значит, теперь мы здесь застряли?

— Не совсем, — я снова огляделся.

Что-то здесь было… знакомым. Я не мог понять, что именно, но где-то в глубине сознания тревожно билась мысль, что я уже видел это место раньше. Не этот город, не эти здания, но сам момент, саму структуру реальности, в которой мы сейчас находились. Я сделал еще один шаг. На этот раз мир не дрогнул, но я почувствовал, как пространство вокруг слегка поддалось, как если бы оно медленно отпускало нас из своей хватки.

— Нам нужно найти точку выхода, — сказала Кира.

Я кивнул, но не двигался. Что-то в этом месте требовало моего внимания. Что-то было важным. Я повернул голову и увидел.

На здании, которое находилось чуть дальше по улице, висели старые часы. Их стекло было треснутым, стрелки замерли. Но когда я посмотрел на них, мне показалось, что стрелки слегка подрагивают, будто пытаются сдвинуться, но не могут. Это показалось мне странным на подсознательном уровне. Я присмотрелся.

— Мне кажется… — медленно сказал я. — Это узел.

Кира нахмурилась.

— Узел?

Я сделал шаг к часам, и мир снова дрогнул. На этот раз я почувствовал, как пространство вокруг стало еще плотнее. Как будто я приблизился к самому сердцу механизма, который пытался спрятаться, но больше не мог. Я протянул руку. Часы дрогнули, и в воздухе пронесся тихий гул, похожий на биение сердца.

— Итан, стой! — раздался голос Киры.

Но было уже поздно. Мир вспыхнул. В одно мгновение все вокруг рассыпалось. Город исчез, оставив после себя пустоту. Я почувствовал, как что-то вырывает меня из этого мгновения и швыряет в другое. Я снова летел, но на этот раз это было не падение в бесконечность. На этот раз я двигался к чему-то конкретному. Я не знал, что меня ждет на другом конце. На этот раз полет не был падением в пустоту, но и не был контролируемым движением. Скорее, меня вытягивало сквозь слои реальности, каждый из которых был тоньше бумаги, но крепче стали. Вокруг мелькали отблески времени — кадры, размытые, непонятные, вспышки моментов, которые могли быть или уже были.

Здания на улице меняли форму, исчезали и появлялись снова, одни и те же сцены повторялись несколько раз, но каждый раз немного иначе. В одном мгновении город был освещен теплым закатным светом, в другом — тонул в густом, непроглядном тумане. Я видел людей — или скорее их тени. Они двигались, как марионетки, застывая в одной позе, а затем резко перескакивая в другую, будто чья-то невидимая рука перематывала их время. Где-то вдалеке раздавался бой часов. Он эхом расходился по этой странной, искривленной реальности, а стрелки на башнях двигались в хаотичном порядке — то вращаясь слишком быстро, то останавливаясь, замерев в напряженной неподвижности. В один момент я увидел самого себя. Точнее, свое отражение.

Я стоял на мостовой, освещенный бледным, дрожащим светом. Одежда моя была порвана, лицо покрыто тонкими царапинами, похожими на трещины на стекле. Глаза… я не хотел смотреть в них, потому что понимал — этот "я" не принадлежал этому времени. Он был тем, кем я мог стать. Или кем уже был. Я попытался заговорить, но звук растворился, как будто его проглотила сама пустота. Тень от другого меня повернулась, глядя прямо в мою сторону. Я не слышал его слов, но понял их смысл.

— Ты уже не принадлежишь этому миру.

Я не успел осмыслить эти слова — что-то резко выдернуло меня вперед, и следующий миг стал водоворотом света и мрака. Я ударился о твердую поверхность. В отличие от других раз, когда я чувствовал, будто падаю в пустоту, сейчас земля подо мной была реальной. Я ощутил ее тяжесть, шероховатость, холод. Воздух вокруг меня больше не дрожал, но оставался пропитанным странным электрическим зарядом, как если бы мир еще не до конца решил, оставлять ли меня здесь. Я глубоко вдохнул, пытаясь справиться с головокружением.

— Итан!

Я поднял голову. Передо мной стояла Кира. Она выглядела растерянной. Макс подбежал следом.

— Ты был… — начал он, но не договорил. Его губы дрогнули, будто он не знал, какие слова подобрать.

Я медленно сел, потирая висок.

— Сколько времени прошло?

Кира стиснула челюсти.

— Секунд пять.

Я моргнул.

— Не может быть.

Потому что для меня это были минуты, а может и часы. Но не было похоже, что Кира шутит.

— Ты просто… исчез, — добавил Макс настороженно. — Мы ничего не поняли, но сильно испугались. Это все проделки Анабель!

Я поднялся на ноги, пусть и не сразу. Мир вокруг был прежним. И в то же время — нет. Мы стояли на той же улице, где я сделал шаг. Но теперь все было слишком… правильным. Дома больше не дрожали. Тени больше не вытягивались. Время больше не казалось застывшим между ударами сердца.

— Мы перешли, — тихо сказал я.

Кира нахмурилась.

— Куда?

Я огляделся.

— Я не знаю. Но теперь все опять стало иначе, — ответил я честно.

Макс выдохнул, потряс головой.

— Прекрасно. Ну, главное, что ты быстро вернулся.

— Ладно. Надо двигаться, — сказала Кира, оглядываясь.

Я кивнул. Но прежде чем мы сделали и шаг, тишину прорезал звук. Механизм. Тихий скрип, похожий на вздох ржавых шестеренок, эхом разнесся по улицам. Затем снова. И снова. Я посмотрел вверх. На вершине ближайшего здания что-то шевельнулось. Тень. Нет, не тень. Силуэты, одетые в темные доспехи, переливающиеся латунными отблесками. На их лицах — гладкие металлические маски с выгравированными рунами. Осколки времени. Они нашли нас. Мне показалось, что мир вокруг нас больше не дрожал, больше не менялся. Теперь он знал, что я принадлежу ему. И я шагнул к зданию.

— Они не нападут, — сказал я.

Макс фыркнул.

— Уверен? Потому что выглядят они не очень дружелюбно.

Я не был уверен, но я чувствовал что-то странное. Они не двигались, не пытались атаковать. Они просто смотрели и ждали. Ждали, что я сделаю следующий шаг. Потому что теперь я был частью этой истории.

Осколки времени стояли на крышах зданий, замерев, будто статуи, высеченные из металла и тени. Их латунные доспехи поблескивали в бледном, мерцающем свете фонарей, а гладкие маски без глаз были направлены прямо на меня.

Ни одного резкого движения. Ни одного звука. Только тяжелая, почти осязаемая тишина, накатывающая волнами. Я чувствовал их присутствие не только глазами. Их аура вибрировала в пространстве, переплетаясь с течениями времени, которое все еще колыхалось, пусть уже не так хаотично, как раньше. Они не были врагами — по крайней мере, пока. Они… наблюдали.

— Так, — негромко сказал Макс, не сводя глаз с ближайшей фигуры. — Мы собираемся просто стоять здесь и смотреть друг на друга, или кто-то наконец объяснит, какого здесь происходит?

Я вдохнул, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку в этом застывшем моменте.

— Они не атакуют, — сказал я.

— Пока, — добавила Кира.

Макс тихо выдохнул.

— Ладно, но что им нужно? Или, может, правильнее спросить — что им нужно от тебя?

Я посмотрел на ближайшего Осколка. Его маска не выражала ничего, но я чувствовал — он знал меня.

Я стиснул зубы, ощущая, как внутри медленно нарастает что-то тягучее, липкое — ощущение, что мир вокруг ждал этого момента слишком долго.

— Мы не узнаем, если будем просто стоять здесь, — пробормотал я. — Нам нужно…

Но я не успел договорить. В тот же миг, когда я сделал крошечный шаг вперед, все в очередной раз рухнуло. И, признаюсь, меня это порядком достало. Фонари разом вспыхнули ярким ослепляющим светом, и Осколки исчезли. Я моргнул. Они больше не стояли на крышах. Они больше не были здесь.

— Ну ладно, — тихо сказал Макс. — Мы же все их видели? Я не схожу с ума?

— Они ушли, — Кира медленно опустила лук, не убирая стрелы с тетивы. Она не доверяла этому исчезновению.

Я провел рукой по виску, чувствуя, как воздух вокруг стал легче, свободнее.

— Нет, — сказал я. — Они не ушли. Это армия Анабель. Они сделали свой ход.

Кира повернулась ко мне, нахмурившись.

— И что это за ход?

Я глубоко вдохнул.

— Они дали нам понять, что время работает против нас. Они наблюдают, но не вмешиваются. Возможно, пока. Возможно, вообще.

— Так, — Макс скрестил руки на груди. — То есть, они просто следят? Или ждут, когда ты сам решишь превратиться в одного из них?

Я не ответил, потому что это был очередной вопрос, на который я просто не знал ответ. Воздух вокруг все еще хранил их присутствие, но в голове уже мелькала мысль. Нам нужен кто-то, кто понимает время. Кто-то, кто пробыл здесь достаточно долго, чтобы разбираться в искажениях времени. Я посмотрел на Киру.

— Нам нужен Люциус.

Она мгновенно подняла на меня глаза. Я знал, что она поймет, еще до того, как я скажу это вслух. Макс хмыкнул.

— Люциус? Какой еще Люциус? Надеюсь, не один из этих странных ребят? Хватает этих безглазых уродов с часовыми механизмами вместо души.

Кира медленно выдохнула, собираясь с мыслями.

— Люциус Лаверн, — наконец сказала она. — Маг. Исследователь. Человек, который однажды заблудился во вневременном пространстве.

Макс приподнял бровь.

— Звучит как начало ужасной легенды.

— Это и есть легенда, — ответила Кира. — Только вот в отличие от остальных, она реальна.

Я кивнул, вспоминая обрывки рассказов, которые слышал раньше. Люциус Лаверн — маг, который слишком далеко зашел в своих исследованиях. Он хотел постичь природу времени, его потоки, разломы, петли. Он нашел способ заглянуть дальше. И в какой-то момент переступил черту.

— Он исчез, — продолжила Кира, она говорила спокойно, но в ее голосе слышалось уважение или, может, осторожность. — В буквальном смысле. Его не стало в нашем времени. Он застрял в слоистом измерении, между прошлым и будущим. Но он… не погиб.

— Дайте угадаю, — Макс вздохнул. — Он вернулся.

Кира медленно кивнула.

— Он научился приходить.

Теперь я слишком явно понимал, что она имеет в виду. Люциус не существовал так, как существовали мы. Он не жил в одном моменте, но мог появляться там, где его звали.

— Ты хочешь сказать, что этот парень просто путешествует туда-сюда, когда ему вздумается? — Макс нахмурился.

— Не совсем, — сказала Кира. — Он не путешествует. Он дрейфует. Как если бы его привязывали к разным точкам реальности, но ни одна из них не могла удержать его надолго.

— И ты хочешь его вызвать? — Макс сделал шаг назад, его недоверчивое выражение лица говорило само за себя.

— Именно, — сказала Кира.

Она убрала стрелу и лук в колчан и скрестила руки на груди.

— Он не приходит просто так. Его нужно звать. Это описано в одной из книг, которые я читала. В старых записях говорится, что он откликается на вопрос.

Макс прищурился.

— Вопрос?

Она кивнула.

— Если задать вопрос, на который он не сможет не ответить, он появится.

— Отлично, — Макс усмехнулся. — Давайте спросим что-нибудь из серии "Как перестать застревать во времени и вернуться к нормальной жизни?".

Кира проигнорировала сарказм.

— Это не так просто. Вопрос должен быть… весомым.

Она посмотрела на меня.

— Ты же знаешь, какой?

Я вдохнул.

— "Люциус, как выбраться из разлома?"

Воздух вокруг нас снова напрягся, но теперь иначе. Кира кивнула.

— Если он услышит… он придет.

Мы переглянулись. Теперь оставалось ждать и наблюдать, что будет дальше. После того как я произнес вопрос, воздух вокруг нас изменился. Ощущение было таким, будто мир на секунду задержал дыхание. Как будто время, которое всегда текло, пусть даже с искажениями и петлями, вдруг встало на месте. Я не мог видеть, как именно это произошло. Я лишь почувствовал, как пространство сжалось и разжалось, как что-то невидимое рвануло издалека и в мгновение ока материализовалось прямо перед нами.

Сначала — холод. Легкий, но ощутимый. Он пробежал по коже, будто ветер, но не физический, а ментальный — тот, что касается не тела, а самой сути твоего существования. Потом — вспышка. Не яркая, а мягкая, приглушенная, похожая на затухающий свет старого фонаря. А затем он появился.

Люциус Лаверн.

Высокий, худощавый, облаченный в плащ, который казался сотканным из пыли веков. Его волосы были светлыми, почти серебряными, но не из-за возраста — это был эффект времени, которое прошлось по нему катком. Глаза… невозможно было понять, какого они цвета. Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться, мне казалось, что они меняются — то глубокие темные, как бездонные колодцы, то светлые, как ледяные зеркала.

Люциус не стоял на земле так, как стояли мы. Он будто не полностью принадлежал этому миру — его силуэт дрожал, словно картинка, переданная сквозь неисправленный магический приемник. Он был здесь, но в то же время он был где-то еще. Он посмотрел на нас, и я почувствовал, как мурашки побежали по спине.

— Значит, вы все же решили позвать меня, — его голос был негромким, но проникал сразу в сознание, будто слова сами выбирали, в какой момент их услышать.

— У нас не было другого выхода, — ответил я, ощущая, как сердце колотится быстрее обычного.

Люциус усмехнулся.

— У любого, кто оказывается в подобной ситуации, нет другого выхода, — он чуть склонил голову набок, изучая нас с интересом.

Кира была напряжена, но не от страха, а от концентрации. Она не сводила с него глаз, словно пыталась проанализировать каждую мелочь, каждый жест. Макс, напротив, выглядел так, будто не знал, то ли восхищаться, то ли взбеситься.

— Так, — наконец сказал он, выдохнув. — Раз вы все-таки появились, может, объясните, какого хрена здесь творится?

Люциус медленно моргнул, его взгляд на секунду задержался на Максе.

— Что именно вас интересует?

— Например, почему мы застряли в мире, который разваливается? — Макс сжал руки в кулаки. — Почему вокруг нас время скачет, а какие-то фигуры в латунных масках появляются и исчезают, будто ждут, когда мы сами сообразим, что делать?

— И главное, — добавила Кира, — как Итан во всем этом замешан?

Люциус перевел взгляд на меня, оценивающе, словно взвешивая, насколько я готов услышать ответ.

— Потому что он не принадлежит этой реальности так, как принадлежите вы. Но вы и так уже это поняли, верно?

Я напрягся.

— Да, но, знаете ли, хотелось бы больше конкретики.

Люциус вздохнул, будто готовился к долгому объяснению.

— Ты сам все знаешь. Ты чувствуешь это. Тебя тянет к нитям времени, ты видишь их, ты уже понимаешь, что они не просто потоки, а живые структуры, которые могут быть переплетены, изменены.

Я молчал.

— Ты сказал, что хочешь выбраться из разлома, — продолжил он. — Но ты не понимаешь главного. Разлом — это не место. Это состояние. Это не точка в пространстве, а сама природа времени, которое… сломалось.

Он сделал шаг ближе, и воздух вокруг него дрогнул.

— Это работа Анабель, — резко добавил он.

Кира напряглась еще сильнее.

— Значит, ты знаешь ее?

Люциус усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Я знаю ее слишком давно. Достаточно, чтобы понимать, что она не просто хочет подчинить себе время. Она хочет сделать его своим инструментом, своим оружием. Ее планы кажутся благородными, но в реальности они разрушат саму ткань мироздания.

— И ты пытался ей помешать, — тихо сказала Кира.

— Да, — Люциус опустил взгляд, а затем нахмурился. — Но у меня ничего не получилось.

— Почему? — спросил я.

Он усмехнулся, но как-то совсем невесело.

— Потому что я такой же, как она. Маг времени. Но она сильнее. Гораздо. Я пытался бороться с ней, пытался остановить ее исследования, разрушить ее лаборатории, уничтожить хроносущности, пока они не вышли из-под контроля. Но каждый раз она находила способ переиграть меня.

— И ты сдался? — спросил Макс, скептически выгнув бровь.

— Нет, — тихо ответил Люциус. — Но я понял, что в одиночку не справлюсь.

Он снова посмотрел на меня.

— Именно поэтому ты важен, Итан.

— Почему?

— Потому что ты не отсюда.

Я замер, и он продолжил.

— Я и Анабель… мы можем манипулировать временем, но мы не можем выйти за его пределы. А ты…

Люциус склонил голову набок.

— Ты существуешь здесь вопреки правилам этого мира, как существовал в другом мире до этого. И это делает тебя… уникальным.

Кира молча посмотрела на меня, и я почувствовал ее беспокойство.

— Он прав, — тихо сказала она. — Именно об этом говорила и Анабель.

Я стиснул зубы.

— И что, значит, я могу сделать то, что вам не под силу?

— Да, — кивнул Люциус. — Ты можешь сломать ее систему. Не просто противостоять ей, а изменить саму структуру времени.

— И как именно я должен это сделать? — я ответил резко и сухо.

Люциус помолчал.

— Это еще предстоит выяснить. Но одно я знаю точно: чем дальше ты будешь продвигаться, тем сильнее Анабель будет пытаться тебя сломать. Она уже делает это.

Я вспомнил все препятствия, что вставали перед нами. Разломы, иллюзии, скачки времени. Все это было ее рук дело.

— Она хочет, чтобы я пришел к ней сам, — пробормотал я.

Люциус кивнул.

— И если ты сделаешь это, то проиграешь.

Я глубоко вдохнул.

— Значит, мне нужно найти другой способ.

— Именно, — сказал Люциус. — И я помогу тебе.

Он смотрел на меня серьезно.

— Потому что если ты проиграешь… этот мир просто перестанет существовать. Чтобы понять, что происходит, вам нужно найти Архив времени.

Кира напряглась.

— Архив времени?

— Это место, где фиксируются все временные сдвиги, все аномалии, все ошибки, допущенные в магии времени, — объяснил Люциус. — Туда стекается информация о том, что не должно было случиться, но случилось.

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что там есть ответы?

Люциус кивнул.

— Именно. Если вам нужно понять, что происходит с этим миром и почему время начало разрушаться, вам нужно попасть в Архив.

Макс фыркнул.

— Ну да, звучит как прекрасная идея. А как туда попасть? Разве такие места не запирают на магические замки с табличками "не влезай, убьет"?

— Именно, — сказал Люциус, его губы тронула легкая усмешка. — Но есть способ.

Кира скрестила руки на груди.

— Ты знаешь его?

Люциус кивнул.

— Архив времени спрятан вне обычного потока времени. Он существует не в одном моменте, а во всех сразу. Чтобы войти в него, вам нужно найти место пересечения временных линий. Точку, где прошлое, настоящее и будущее сходятся воедино.

— И где это место? — спросил я.

Люциус медленно повернулся, посмотрел в сторону улицы, которая тонула в тени.

— Там, где время дрожит.

Мы переглянулись.

— Ты говоришь загадками, — пробормотал Макс.

— Потому что время — это загадка, — ответил Люциус.

Я прищурился.

— Ты сказал, что Архив фиксирует ошибки времени. Это значит, что он… ведет записи?

— Именно, — кивнул Люциус. — В нем хранится история всех временных нарушений. И если вам повезет, вы найдете там ответ на главный вопрос.

— На какой?

Люциус снова посмотрел на меня.

— Кто впервые разорвал время.

Тишина повисла между нами, густая, как смола.

Я глубоко вдохнул.

— И ты думаешь, что мы найдем там этот ответ?

Люциус слегка наклонил голову.

— Ты уже знаешь, что найдешь, Итан. Ты просто еще не готов это осознать.

Я почувствовал, как внутри все сжалось. Архив времени. Место, где хранятся ошибки. Место, которое, возможно, знает обо мне больше, чем я сам. Я сглотнул. Кира выпрямилась, ее взгляд потяжелел.

— Значит, нам туда.

Люциус улыбнулся.

— Тогда поторопитесь.

Его тело начало дрожать, словно растворяясь в воздухе.

— Время не ждет.

Люциус исчез так же внезапно, как появился. Воздух вокруг нас еще несколько секунд дрожал, словно мир пытался осознать, что только что произошло. Я провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Ну, весело, — пробормотал Макс, поднимая арбалет. — Значит, теперь у нас новый квест. Найти Архив времени. Как думаете, он тоже спрятан в каком-нибудь разломе, который нас попытается сожрать?

— Возможно, — тихо ответила Кира. Она все еще смотрела в ту точку, где секунду назад стоял Люциус. — Но другого пути у нас нет.

Я чувствовал, как внутри меня все сжимается. Архив времени. Если Люциус прав, то там могут быть ответы. Но еще больше меня беспокоило то, что я чувствовал, когда он говорил про Анабель. Про то, что я — аномалия. Что я могу сломать ее систему. И если это правда…

Я выдохнул и посмотрел на часы, висящие на стене здания. Они больше не дрожали. Стрелки замерли в одном положении, словно мир наконец позволил времени течь нормально.

— По крайней мере, мы выбрались, — сказал я, качая головой.

Кира обернулась ко мне, ее глаза были серьезными.

— Пока.

Макс выдохнул.

— Да, это самое страшное слово в этой истории.

Я взглянул на улицу перед нами. Она выглядела нормально, но я знал, что это лишь временная передышка. Время не любит, когда с ним играют. И теперь, когда я почувствовал, что могу взаимодействовать с его потоками, мир не собирался отпускать меня просто так.

Я перевел взгляд на Киру и Макса.

— Нам нужно найти этот Архив.

— И чем быстрее, тем лучше, — добавила Кира.

Макс тяжело вздохнул.

— Отлично. Тогда давайте, пока снова не появятся новые сюрпризы от нашей любимой леди Анабель.

Я горько усмехнулся.

— Они появятся, — сказал я. — Это лишь вопрос времени.

Мы двинулись вперед по улице, оставляя позади тень временного разлома. Мир вокруг нас выглядел стабильным, но я знал — это лишь иллюзия. Настоящая игра только начиналась.

Глава 6. Лабиринт Времени

Люциус исчез без следа. Ни теневого силуэта, ни угасшего шепота, ни даже привычного для магов легкого искривления воздуха — просто пропал, словно его здесь никогда и не было. Оставил только узкий, тонкий, почти невидимый след света, который тянулся сквозь мрак, уходя в глубь переулка. Если не знать, куда смотреть, можно было и не заметить — он не освещал дорогу, не разгонял тени, а просто… был.

Мы стояли на границе реального и того, что пряталось в нем, стараясь не сдвинуться с места.

— Вперед, значит, — хмыкнул Макс, откидывая капюшон и всматриваясь в узкий проход. — Что-то мне это не нравится.

Я посмотрел вверх — крыши домов сливались воедино, исчезая в густом, словно нарисованном тумане. Тени у стен казались гуще обычного, плотнее, будто их можно было потрогать. Липкая вязкость пространства напоминала момент перед грозой — когда воздух еще неподвижен, но уже трещит от напряжения.

— Нам сюда, — тихо сказал я, не столько уверенно, сколько неизбежно.

Мир за пределами переулка начал растворяться, словно город уже не существовал. Возвращаться назад было бессмысленно.

Темнота не наступила мгновенно — сначала тени вытянулись, поглощая стены, затем растворился воздух, унося с собой звуки. Вспыхнуло что-то серебристое, будто рассыпались осколки часов, и время оборвалось.

Первое, что я понял — вокруг ничего не имело четкой формы. Стены, если это можно было так назвать, колебались, словно сотканы из сгустков густого дыма. Пол то был твердым, то проваливался, оставляя ощущение падения, которое длилось меньше мгновения, но оставалось в теле липким страхом. Воздух пах чем-то незнакомым — смесь старой бумаги, гари и свежести, которая бывает после ливня. Макс прошелся вперед, огляделся и выругался.

— Ну и… что теперь?

Кира медленно обвела взглядом коридор. Он уходил вперед, скручиваясь, словно дорожка внутри часового механизма.

— Похоже на… — она замялась. — Лабиринт.

Я кивнул, чувствуя, как под кожей покалывает.

— Нам придется пройти его.

Макс шумно выдохнул.

— Конечно. Потому что простых дверей в этот архив, конечно, быть не могло.

И мы пошли вперед. Шли мы долго или коротко — определить было невозможно. Пространство менялось, но не линейно. Дверные проемы появлялись, затем исчезали, коридоры сворачивались в кольца, выводя нас обратно к исходной точке. Мы свернули один, два, три раза… и вдруг поняли, что вернулись на то же самое место.

— Это невозможно, — Макс нахмурился, останавливаясь.

Я повернулся, глядя на собственные следы. Точнее, на то, что ими не являлось. Они запаздывали, оставляя призрачный шлейф наших шагов — прозрачные, словно выцветшие.

— Мы застряли в петле.

Кира медленно опустилась на одно колено, коснулась пола, словно проверяя его на прочность.

— Временной лабиринт, — задумчиво сказала она. — И скорее всего выход найти невозможно, пока он нас не отпустит.

Макс фыркнул, уперев руки в бока.

— Отлично. Значит, сидим и ждем, пока этот проклятый коридор не решит нас выплюнуть?

Я молча наблюдал за своими следами, которые появлялись с заминкой, будто мир не успевал за нами. Если петля времени здесь работает по законам повторения, значит, нам нужно нарушить ритм.

— Надо сделать то, чего не ожидает сам лабиринт, — сказал я, делая шаг вбок.

Кира медленно подняла голову.

— Например?

Я глубоко вдохнул.

— Пойти не вперед, не назад… а вбок.

Макс моргнул.

— Ты в порядке, Маршалл? Сбоку стена.

Я не ответил, просто шагнул в сторону — и мир дрогнул. Пространство на секунду стало жидким, разошлось волнами, а затем обрушилось. Стены исчезли, и мы провалились вниз.

Мы приземлились не на твердую землю, а на что-то мягкое, но упругое — словно нас подхватил воздух, но он держал нас всего мгновение, а потом рассыпался. Я успел сгруппироваться, удар пришелся на плечо, но боль прошла сразу.

Перед нами раскинулась пропасть. Точнее, нечто похожее на пропасть. Внизу не было тьмы или глубины — там было… прошлое.

Город Кроуфорд, каким он был когда-то. Люди спешат по улицам, кареты, паровые машины, детский смех. Ветер развевает газеты, желтые огоньки в окнах, и даже воздух кажется насыщенным уютом.

Но это не реальность.

Все повторяется. Одни и те же прохожие идут кругами. Женщина у прилавка протягивает деньги, забирает пакет, поворачивается — и снова тянется за покупкой, снова и снова.

— Это воспоминания, — тихо сказала Кира.

— Наверное… — на самом деле я понятия не имел.

Перед нами из воздуха появлялись и исчезали куски моста. Каждый раз на долю секунды.

— Надо двигаться в момент их появления, — сказал я.

Макс шумно выдохнул.

— Да, конечно, я же мечтал о смертельном аттракционе.

Но у нас не было времени на споры. Я дождался, когда мост вспыхнет, и сделал шаг. Под ногами оказался твердый камень. Кира последовала за мной. Макс задержался, затем шагнул, ругаясь сквозь зубы.

Мы двигались, ловя моменты. Секунда промедления — и мы могли полететь вниз, в зацикленную реальность прошлого. Последний прыжок — и мы достигли другой стороны. Перед нами возвышались массивные двери. Шестеренки, руны, часовые механизмы, все соединено в один сложный механизм, который не принадлежал ни настоящему, ни будущему. Мы стояли перед входом в Архив времени. Но прежде чем я успел протянуть руку, двери сами начали открываться. И из темноты раздался голос.

— Вы опоздали.

Врата открывались медленно, с громким скрежетом, будто древние шестеренки, заключенные внутри механизма, пробуждались после долгих веков молчания. Внутри — тьма, глубокая, вязкая, не просто отсутствие света, а пространство, в котором мир растворялся. Ни запахов, ни звуков, кроме слабого гудения, напоминающего ход неисправных часов.

Макс потер ладонью шею, смахнув невидимую испарину, и скривился.

— Почему я не удивлен, что нас встречает черная дыра? Мы уже знаем, что время сломано, к чему эта драматичность?

Кира шагнула ближе, всматриваясь в темноту, будто пыталась разобрать, что скрывается за порогом.

— Это не просто вход, — тихо сказала она. — Это еще одно испытание.

Я шагнул вперед и тут же ощутил, как воздух вокруг изменился. Не просто стал плотнее — он подрагивал, создавая ощущение, будто я находился на грани двух миров. В ушах зазвучал слабый звон, похожий на эхо множества голосов, шепчущих сразу из прошлого, настоящего и будущего.

— Нас уже ждали, — сказал я, касаясь рукой края двери.

И в этот момент пространство содрогнулось.

Все произошло мгновенно. Темнота не поглотила нас, как можно было бы ожидать — она развернулась, словно вывернутый наизнанку плащ, и вместо пустоты перед нами раскинулся бесконечный зал.

Витиеватые колонны, уходящие ввысь, как обелиски, стены, покрытые часовыми механизмами, огромные архивные шкафы, наполненные книгами, пергаментами и светящимися сферами, дрожащими в воздухе, как пойманные в ловушку звезды. Разумеется, ничего похожего на простые архивы моего мира — это было место, в котором время становилось осязаемым. Но это было не главное. Главное ждало нас в центре зала.

Как только мы шагнули в зал, пространство дрогнуло, будто осознавая наше присутствие. В воздухе висел слабый аромат старой бумаги, механического масла и чего-то неуловимо чуждого. В центре комнаты возвышался огромный хронометр, его стрелки двигались каждая в своем ритме: одна назад, другая хаотично подрагивала, третья застывала, затем резко срывалась вперед. Вокруг него парили сферы, заполненные мерцающим светом, как капсулы с застывшими мгновениями.

Но главное было не это.

Перед механизмом, спиной к нам, стояла фигура.

Я почувствовал, как внутри что-то дернулось, еще до того, как он заговорил.

— Вы, наконец, пришли, — голос был ровным, с легкой хрипотцой, и слишком спокоен для того, что происходило.

Люциус.

Он не обернулся сразу, продолжая смотреть на хронометр, будто тот мог дать ему ответ, который он искал. Лишь спустя несколько мгновений он повернул голову, и я увидел его лицо.

Он выглядел иначе. Серебристый свет отражался на его коже, словно оставляя следы от времени, которое он прожил. Глаза казались глубже, тяжелее, а черты заострились, будто каждый прожитый миг вытягивал из него что-то важное. Макс выдохнул, скрестив руки.

— Ну, конечно. А мы тут ломали головы, кто же нас поджидает в самом конце этого жуткого лабиринта.

Кира лишь молча смотрела на Люциуса, пытаясь понять, что изменилось в нем.

— А если бы мы не смогли добраться? — спросил я.

Люциус слегка усмехнулся, но безрадостно.

— Я чувствовал, что доберетесь. Здесь, в Архиве, не бывает случайных встреч. Все, что должно случиться, уже было записано. Вопрос лишь в том, будете ли вы следовать предначертанному… или измените его.

Я не отвел взгляда.

— А ты? Ты следуешь предначертанному?

Он не ответил.

Вместо этого медленно провел рукой по воздуху, и перед нами вспыхнула одна из сфер, она замерцала, словно внутри пробежала волна времени.

— Посмотрите сами.

Из света начали рождаться образы.

Кроуфорд, но не тот, который мы видели. Разрушенные улицы, дома, стоящие под наклоном, будто их вырвало из реальности и вот-вот унесет прочь. В воздухе парили трещины, из-за чего пространство вокруг было похоже на разбитое стекло, а люди…

Ни души.

Лишь их силуэты, словно тени, застывшие в движении. Они не двигались, не дышали, не жили.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух вокруг меня сгустился, будто само время ожидало ответа. Люциус смотрел на меня, не мигая, его фигура мерцала, словно он был не до конца здесь, не до конца в этом мире.

— Это одно из возможных будущих, — сказал он, поворачивая в воздухе мерцающую сферу.

Я сглотнул.

— Одно из?

Он слегка повернул запястье, и перед нами вспыхнул другой образ. На этот раз город был цел, но его жители… не старели. Время застыло вокруг них: капли дождя висели в воздухе, тени не менялись под углом света, лица людей застыли в выражении, которое они носили в последний миг жизни. Они дышали, но не двигались, существовали в одном бесконечном моменте.

— Это другое будущее, — продолжил Люциус. — Время здесь остановлено, чтобы избежать разрушения, но цена… — он опустил руку, и сфера исчезла. — Цена слишком велика.

Макс провел пальцами по волосам, глухо выдохнув.

— Отлично. Значит, у нас есть выбор: либо катастрофа, либо жизнь в застывшей картинке. Супер.

— Нет, — Люциус посмотрел прямо на меня. — Есть еще один вариант.

Я уже знал, что он скажет.

— Разлом.

Он кивнул.

— Время в этом мире разорвано. И кто-то должен его восстановить.

Кира сжала губы, ее глаза потемнели.

— И, конечно, только мы это можем сделать?

— Именно, — Люциус поднял голову, его голос стал тверже. — Но вам не нужно выбирать между крайностями. Есть третий путь. Единственный, который позволит не только спасти этот мир, но и предотвратить исполнение планов Анабель.

Я напрягся.

— Чем мы должны рискнуть?

Люциус посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, потом едва заметно кивнул, словно окончательно утвердился в своей догадке.

— Тобой.

Тишина накрыла нас тяжелым куполом.

Я чувствовал, как Кира и Макс переводят на меня взгляды, но сам не мог оторваться от Люциуса.

— Объясни, — наконец сказал я.

Люциус сделал шаг вперед, и теперь его фигура мерцала еще сильнее.

— Я уже говорил, ты не привязан к одному моменту времени. Я тоже. Но ты… отклонение. Разлом. Не ошибка, но возможность, — его голос стал тише. — Ты существуешь здесь вопреки законам этого мира. Ты можешь быть в разных временах одновременно. Я лишь могу перемещаться.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри меня что-то шевельнулось, будто пробуждаясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты можешь соединить разорванные линии времени. Ты можешь не только восстановить этот мир, но и сделать так, чтобы планы Анабель никогда не осуществились.

Макс выдохнул.

— А если не сможет?

Люциус посмотрел на него, но ответил мне.

— Тогда время решит за тебя.

Я не сразу понял смысл его слов, но Кира уловила быстрее.

— Это значит, что ты можешь исчезнуть.

Люциус не стал отрицать.

Я провел ладонью по лицу, пытаясь удержаться в реальности.

— И как я должен это сделать?

Люциус замер на секунду, будто прислушиваясь к чему-то, что было недоступно нам.

— Для начала тебе нужно научиться управлять этим, — он вытянул руку, и передо мной снова появились тонкие нити времени. Они сияли, вибрировали, словно живые, словно сами тянулись ко мне. — Ты уже чувствуешь их. Ты уже видишь. Теперь ты должен научиться контролировать их потоки.

Я смотрел на мерцающие нити и чувствовал, как мое сердце отбивает тяжелый ритм.

— Как?

Люциус чуть улыбнулся.

— Просто попробуй.

Люциус протянул руку, и из воздуха возникла небольшая серебристая сфера, переливающаяся мягким светом.

— Это связующее ядро Архива. Оно поможет тебе увидеть потоки времени так явно, как нити, которые можно сплести.

Я медленно потянулся к сфере.

— И если я их сплету?

Люциус на секунду закрыл глаза.

— Тогда время примет тебя.

— А если не сплету?

Он посмотрел прямо на меня.

— Тогда оно тебя отбросит.

Где-то вдалеке снова зазвенели механизмы, стрелки хронометра дрогнули, меняя ход. Я чувствовал, что у меня мало времени. Я чувствовал, что мне придется сделать шаг в неизвестность.

Я стоял с протянутой рукой, не касаясь сферы, но чувствуя, как она вибрирует в воздухе, словно не была обычным предметом, а чем-то живым. Свет внутри нее медленно переливался, вспыхивая то серебром, то глубоким синим цветом. Не простой инструмент — в ней чувствовалась необъяснимая тяжесть. Как будто внутри действительно хранилось время, свернутое в спираль, и я мог бы протянуть пальцы и развернуть его, как нити.

— Если ты не уверен, не трогай ее, — голос Киры был ровным, но я чувствовал, что она смотрит на меня взволнованно.

Макс молчал, но его выражение лица было весьма красноречивым: "Ты действительно собираешься это сделать?" Я глубоко вдохнул.

— Если я не попробую, мы застрянем здесь, — произнес я и, прежде чем успел передумать, обхватил сферу пальцами.

Толчок. Под ногами неожиданно разверзлась пустота, но не вниз, а во все стороны сразу. Я почувствовал, как что-то тянет меня, сжимает, не физически — будто все линии, соединяющие меня с реальностью, вдруг начали путаться, скручиваться в узлы. Видение пронеслось перед глазами. Я увидел себя — в других мирах, в других моментах.

В одном я стоял на том же месте, но один. Кира и Макс исчезли, а город за моей спиной выглядел мертвым, словно его существование закончилось вместе с их исчезновением.

В другом я был там же, но мир вокруг меня менялся. Башни Кроуфорда рассыпались, а вместо них вырастали конструкции, которых не должно было быть — огромные зубчатые колеса, механизмы, работающие без видимого двигателя, воздух, наполненный странным электричеством.

И в самом последнем видении я увидел Люциуса.

Но не здесь, не в Архиве. Он стоял на границе двух времен. Одна его часть находилась в прошлом, другая — в будущем. Он больше не был человеком, а чем-то иным — проводником между мирами.

— Это все то, что может быть? — мой собственный голос эхом разнесся по пространству.

— Это все то, что уже есть, — голос Люциуса звучал странно. Он был и близко, и далеко одновременно. — Ты не просто разлом. Ты узел.

Люциус смотрел на меня внимательно, словно взвешивал, стоит ли говорить дальше. Потом он протянул руку и медленно повел пальцами в воздухе. На мгновение пространство между нами дрогнуло, и передо мной возник предмет, окутанный мягким золотистым светом.

Артефакт.

Я прищурился, пытаясь разобрать детали. Он напоминал металлическую пластину с выгравированными на ней линиями, похожими на часовые механизмы. В центре находился крошечный кристалл, испускающий слабое, но постоянное свечение.

— Что это? — спросил я, ощущая странное притяжение к нему.

— Око времени, — ответил Люциус. — Это самый главный артефакт Архива времени. Он никогда не покидал стены этого помещения и впитал в себя знания за все времена. Это единственный ключ, способный показать тебе возможный путь. Он поможет понять, что делать дальше.

Я протянул руку, но, прежде чем коснуться артефакта, Люциус предупредил:

— Но он не показывает истину как таковую. Он показывает возможности. Око времени не ведет по прямому пути, оно лишь раскрывает перед тобой возможности. Что с ними делать — решать тебе.

Я осторожно взял артефакт. В тот же миг внутри него вспыхнули мерцающие линии, переплетающиеся между собой. Внутри меня шевельнулась какая-то сила, будто Око времени откликнулось на мое присутствие. Также было когда-то с Сердцем Разломов.

— Только я могу использовать его? — спросил я, все еще ощущая, как артефакт пульсирует в моей руке.

Люциус склонил голову набок.

— Нет, не совсем так. Но я полагаю, что в твоем случае его использование будет наиболее эффективным. Потому что ты — аномалия. Ты существуешь одновременно в нескольких вариантах реальности. Именно поэтому ты можешь видеть их. И именно поэтому только ты способен удержать их вместе.

Макс тихо выругался.

— Да уж, все интереснее и интереснее.

Кира игнорировала его слова, глядя на Люциуса.

— Значит, Око времени приведет нас к месту, где все началось?

— Да, — он кивнул. — Оно не покажет вам дверь, но укажет направление.

Я посмотрел на артефакт. Теперь, когда я держал его, внутри него вспыхнула слабая голубая линия, указывающая в сторону. Я сжал пальцы, чувствуя под кожей пульсирующую энергию.

— Что будет, если мы найдем источник разлома? — спросил я, не отрывая взгляда от Ока времени.

Люциус медленно выдохнул.

— Тогда ты должен будешь решить, что с ним делать.

Я поднял на него взгляд.

— То есть, у меня будет выбор?

— Выбор есть всегда, — Люциус усмехнулся. — Вопрос лишь в том, какую цену ты готов заплатить.

Кира перевела взгляд с меня на артефакт. Я знал, что она понимает — теперь мы связаны не только с этим миром, но и со всей его временной структурой. И то, что я сделаю дальше, определит его судьбу.

Око времени дрожало в моей руке, мягкий свет внутри него то вспыхивал, то угасал, словно сердце, бьющееся в ином ритме. Я чувствовал, что оно ожидало чего-то — моего действия, моего намерения.

Я сосредоточился, позволив сознанию слиться с артефактом. И тогда оно ответило.

В следующий миг мир передо мной изменился.

Я не двигался, но внезапно оказался где-то еще.

Город вокруг стал размытым, как отражение в дрожащей воде. Звуки исчезли, и воздух стал тяжелым, пропитался неуловимой вибрацией времени. Я понял, что это видение, но в нем все ощущалось слишком… настоящим.

Передо мной простиралась площадь. Я поднял голову и увидел башню. Она возвышалась над городом, ее шпиль терялся в темном небе. Часы на вершине вращались безумно, но не хаотично, понаблюдав за их движением, я понял их ритм. И тогда я услышал голос.

— Время здесь держится на одной оси.

Я обернулся, но вокруг никого не было. Голос прозвучал не снаружи, а в голове. Я снова посмотрел на башню. Теперь я видел ее иначе. Вокруг основания, в воздухе, дрожали нити времени, словно капли дождя, зависшие в пространстве. Они не просто обрамляли здание — они удерживали его.

И я понял. Эта башня — центр всего происходящего. Она держит город внутри временного капкана. Я сделал шаг ближе, и все вокруг дрогнуло. Пространство затрещало, словно кто-то ломал стекло, и мир разрушился. Я вырвался из видения. Резко выдохнул, стиснув пальцы на артефакте.

— Итан? — голос Киры был напряженным. — Что ты видел?

Я медленно поднял голову. Башня часов была здесь, в этом городе. Она всегда была здесь, мы столько раз проходили мимо, но не замечали ее.

— Нам туда, — хрипло сказал я. — Башня — это точка разлома.

Макс нервно выдохнул.

— Отлично. Я так и знал, что снова придется тащиться в самое пекло

Но теперь мы знали, куда идти. Теперь я видел путь.

— Спасибо, Люциус, — я передал ему артефакт.

Тот покрутил Око времени в руках, а затем оно исчезло, растворяясь в золотистой дымке.

— Это большее, что я могу. Однако Итан… — он поджал губы и внимательно посмотрел на меня, — Если поймешь, что битва с Анабель и ее людьми неизбежна, буду счастлив стать вашим союзником.

Я молча кивнул. Я не знал, что ждет нас в башне, но я знал, что другого выхода у нас нет.

— Значит, вы отправляетесь к башне, — тихо сказал он, больше не спрашивая, а просто констатируя факт.

Я кивнул.

— Мы должны.

Люциус медленно провел рукой в воздухе, и пространство вокруг него будто сжалось, затянувшись серебристыми нитями, которые испарились, едва коснувшись его пальцев.

— Тогда уходите. Архив может начать сопротивляться вашему присутствию.

Дважды повторять было не нужно.

— Увидимся, Люциус, — сказала Кира твердо, но с легким сомнением.

Люциус посмотрел на нее, а затем на меня.

— Надеюсь, что нет, — проговорил он как бы намекая на нежелательность войны с леди Анабель. Его губы тронула тень улыбки, но затем он резко отступил назад и в следующий миг его уже не было.

Остался только воздух, пахнущий, как озон после грозы, и ощущение, будто что-то вокруг нас пришло в движение.

— Ладно, — выдохнул Макс. — Он исчез. Теперь валим отсюда, пока и нас не засосало в эту дурацкую временную библиотеку.

Я развернулся и пошел к выходу.

Мы пересекли зал быстрее, чем я ожидал. Возможно, Архив и правда "чувствовал" нас, потому что больше не пытался нас задержать — стены не меняли форму, книги не исчезали и не появлялись заново, механизмы перестали двигаться в хаотичном ритме.

Но стоило нам дойти до массивных дверей выхода, как я понял, что что-то не так.

Они были открыты, и там нас ждали. Первыми я увидел тени. Нет, не обычные тени от предметов. Эти двигались.

— Ну что же нам так везет, — выдохнул Макс, сразу хватаясь за арбалет, готовый к бою.

Кира напряглась, но не делала резких движений.

— Они не нападают, — тихо сказала она.

Я почувствовал, что это так. Пока. Главная фигура сделала шаг вперед. Его движения были странными, будто он двигался с небольшой задержкой, как отражение в сломанном зеркале.

— Ты слишком долго был здесь, — его голос был металлическим, пустым, как эхо из далекого прошлого.

Я крепче сжал пальцы вокруг сферы, чувствуя, как она пульсирует в руке.

— Нам нужно уйти, — сказал я.

— Ты уже часть нас.

Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло.

— Чушь.

— Ты прикоснулся к тому, что не должен был видеть, — продолжил Осколок. — Теперь время знает тебя.

Кира сделала едва заметный шаг ближе ко мне.

— Они тянут время, — прошептала она. — Если мы будем просто стоять, мы застрянем.

Я уже понял это. И понял, что у нас нет времени на разговоры. Первый Осколок шагнул вперед, и в тот же миг пространство вокруг него заискрилось. Воздух дрогнул, словно стекло перед тем, как треснуть, а затем все пришло в движение. Они бросились на нас. Я успел увернуться в последний момент.

Рука, сотканная из распадающегося времени, пронеслась в паре миллиметров от моего лица. Ощущение было странным — не удар, не попытка разорвать меня на части, а словно мир вокруг замедлился на мгновение, позволяя мне уйти.

Кира уже двигалась. Она резко отступила в сторону, уходя в тень колонны, а затем, срываясь с места, метнула один из своих кинжалов. Но клинок прошел насквозь.

— Они неосязаемы! — крикнула она.

— Отлично! — Макс метнулся в другую сторону, уворачиваясь от второго Осколка. — Значит, кто-нибудь знает, как одолеть призраков?

Нет. Мы ошибались. Я ощутил их. Не как материальные существа, а как связь. Они были здесь не просто так — они сдерживали время. Я резко выхватил сферу из кармана. Осколок снова бросился на меня, но я развернулся и направил сферу вперед. В тот же миг пространство вспыхнуло. Сфера засияла, серебристый свет вырвался наружу, словно соединяя меня с чем-то невидимым, и в этот момент я увидел их. Их настоящее. Передо мной теперь были не размытые фигуры. Теперь я видел людей. Они были разными. Один — мужчина в старом мундире, наполовину истлевшем. Другая — молодая девушка с глазами, полными ужаса.

Первый Осколок замахнулся, но я направил сферу в его сторону, и в тот же миг его тело задрожало. Он застонал, сжав голову, и исчез.

— Нам нужно разорвать их связь с разломом! — прокричал я.

Макс не медлил. Он направил арбалет, прицелился и выстрелил. Стрела, пропитанная магией, попала прямо в грудь другому Осколку, и он испарился. Я почувствовал, как воздух вокруг нас стал чище, свободнее. Мы могли победить их. Кира метнулась в сторону, снова бросая кинжал, но теперь целясь не в сами Осколки, а в их тени. Ее лезвие прошло сквозь одну из них, и в тот же миг пространство разорвалось, словно кто-то прорезал в нем дыру. Третий Осколок растворился, и теперь их осталось двое. Я сжал сферу сильнее, я видел и чувствовал их. И я знал, как закончить этот бой. Я шагнул вперед, поднимая сферу.

— Время должно отпустить вас, — я произнес эти слова, и серебристый свет охватил все вокруг.

Они закричали и исчезли. И тишина снова накрыла нас, оставляя после себя только эхо времени. Мы выжили, но это было только начало.

_____________________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Еще раз хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги! Если развитие сюжета до этой главы вам понравилось, продолжение можно купить. Конечно, каждый автор мечтает, чтобы его творчество приносило еще и материальное удовлетворение.

Если стоимость показалась вам завышенной, напишите мне в личные сообщения и, я сделаю персональную скидку) Конечно, цена на сайте чисто символическая, но я всегда иду на встречу читателю! Вы для меня самые лучшие!

Глава 7. Пределы Времени

Тишина, которую оставил после себя Архив, была густой, тяжелой, пропитанной ощущением неправильно завершенного разговора. Даже воздух здесь казался иным — слишком плотным, будто сам мир пытался осознать, что произошло, и принять это как данность. Мы шли по узким улицам, стараясь не думать о том, что только что случилось, но в каждом шаге было напряжение, едва уловимое, но ощутимое, словно тонкие нити тревоги тянулись за нами, цепляясь за пятки.

Люциус исчез так же, как и появился — без звука. Мы остались с его последними словами, с его загадкой, которая звучала в голове эхом: "Найди начало разлома". А мы знали, где оно — Башня часов, вечный маяк во всех реальностях, всегда стоящий на своем месте, несмотря на то, что город вокруг рушился и перетекал в новые формы. Но этот ответ не давал облегчения, скорее, наоборот — теперь было страшно приближаться к истине, страшно сделать этот последний шаг, сделать который нужно было без раздумий.

Макс шел чуть впереди, небрежно сунув руки в карманы, но даже его расслабленность выглядела натянутой, как плохо сшитый костюм. Он то и дело оглядывался, бросал короткие взгляды на пустые окна зданий, будто ждал, что вот-вот из темноты появится что-то, что поставит нас перед очередным сложным выбором. Кира шла спокойно, но я видел, как она время от времени переводит взгляд на меня, как будто пыталась определить, тот ли я человек, с которым она вошла в этот мир.

Я тоже это чувствовал.

После того, как я коснулся Ока времени в Архиве, что-то в очередной раз для меня изменилось. Мир стал яснее, детали четче, но при этом реальность казалась хрупкой, ненадежной, словно я мог разглядеть тонкие швы, держащие ее вместе, и стоило мне захотеть — их можно было разорвать. Пространство не было цельным, оно мерцало, двигалось чуть иначе, чем должно было. Я видел разницу между тем, что есть, и тем, что могло бы быть.

И хуже всего было осознание, что время разделяло мои чувства.

Оно наблюдало за мной.

Я не слышал голосов, но ощущал их присутствие — как взгляд на спине, от которого негде спрятаться. Я не видел чужих взглядов, не замечал приглушенных шепотов из-за пределов настоящего. Пространство вокруг наконец стало пустым, без невидимых наблюдателей, без давящего ощущения чужого присутствия.

Но эта тишина была неестественной.

Я знал, что до этого они были повсюду — эти тени за гранью времени, которые следили за мной, даже не находясь в одной реальности. Но теперь, когда их больше не было, меня не покидало странное чувство, что это лишь затишье перед бурей.

Я не чувствовал их, но знал — это не значит, что они исчезли. Скорее, они ждали, когда я сделаю следующий шаг.

— Надо поспешить, — тихо сказал я, нарушая затянувшееся молчание.

— А мы не спешим? — усмехнулся Макс, не оборачиваясь.

Я не ответил, потому что не мог объяснить свои ощущения. Скорость здесь ничего не значила, потому что само время подчинялось иным законам. Мы могли бежать, но если оно решит, что нам нужно идти медленно — так и будет.

Кира подняла голову, вглядываясь в улицу впереди. Благодаря своей осторожности ей всегда удавалось увидеть то, чего не замечали мы.

— Пространство меняется, — сказала она негромко.

Неудивительно.

Дома, что тянулись вдоль улицы, вдруг перестали казаться знакомыми. Мы прошли мимо них всего минуту назад, но теперь их окна были другими, двери выглядели иначе, словно кто-то передвинул декорации на сцене, пытаясь заставить нас поверить, что мы идем вперед, когда на самом деле топчемся по кругу.

Я остановился и посмотрел по сторонам, ощутив легкую вибрацию.

Не так, как при землетрясении — не физически, не грубо, а тонко, едва уловимо, но все внутри меня дернулось, как если бы я случайно задел перепутанные провода, и от этого разряд прошел по всему телу.

— Что это было? — прошептал я себе под нос.

Я старался осознать что именно почувствовал, но мне никак не удавалось.

Кира тоже замерла, прислушиваясь к чему-то, чего не могли слышать уши, но что чувствовала интуиция.

— Нам не дают двигаться дальше, — наконец произнесла она.

Она была права.

Время не позволяло нам просто взять и дойти до Башни. Леди Анабель продолжала стараться на славу. Нас здесь удерживало нечто невидимое, как паутина удерживает насекомое, только эта паутина была не липкой — она была течением, которое несло нас в бесконечный водоворот повторяющихся улиц.

— Надо найти точку выхода, — пробормотал я.

— Мы даже не знаем, как она выглядит, — отозвался Макс.

Но я знал, и я чувствовал ее. Пространство искажалось не хаотично, а по определенной схеме. Здесь был центр, фокус, место, где линии сходились, где время закручивалось в петлю, образуя вокруг себя поле, которое не выпускало нас наружу. Если разрушить его — путь откроется. И я видел его.

Нити времени мерцали, светились, сходясь в одной точке — в старом доме в конце улицы. Я знал, что если мы дойдем до него, если прикоснемся к этой точке, то сможем разрушить петлю.

Но что будет дальше? Незнание пугало.

— Там, — я кивнул на здание.

— Ты уверен? — Кира даже не спросила, как я это понял.

— Да.

Макс только тяжело выдохнул.

— Ну, а у нас есть другие варианты?

Нет. Мы пошли к дому, и с каждым шагом я чувствовал, как воздух вокруг сгущается, как что-то невидимое напрягается, осознавая, что мы нашли выход.

Оно не хотело нас отпускать, но теперь уже было поздно.

Дом в конце улицы казался слишком правильным, слишком неподвижным среди пространства, которое бесконечно менялось. Он стоял, как центр воронки, вокруг которой вращались слои реальности, переписывая себя снова и снова, а его стены, темные и выцветшие от времени, казались плотнее, чем любые другие здания, что мы видели до этого. Все здесь двигалось, дрожало, перетекало из одного состояния в другое, но этот дом стоял недвижимо, как якорь, брошенный в море разрозненных мгновений.

По мере приближения к месту, где мы, видимо, не должны были оказаться, в груди что-то сдавливало, сопротивляясь этому. Казалось, мы двигаемся под водой каждый шаг давался с трудом, словно мы шли по песку, который затягивал нас обратно, не позволяя приблизиться к двери.

Макс коротко выругался, его дыхание сбилось, но он продолжал идти вперед, раз за разом встряхивая головой, будто пытался избавиться от глухого гула в ушах. Кира шла ровно, сжав кулаки, ее взгляд был прикован к окнам дома, она оценивала, искала слабые места, пыталась понять, какие ловушку могли подстерегать нас внутри. Дверь дома была приоткрыта, как будто нас уже ждали, и это не понравилось мне больше всего. В этом мире ничего не открывалось просто так. Я замер перед порогом, ощущая, что если войду, уже не выйду таким, каким был прежде.

— Ты чувствуешь что-то? — Кира остановилась рядом, взволнованно заглядывая мне в глаза.

— Да, — ответил я, не отрывая взгляда от темного проема.

— Это ловушка? — спросил Макс, глядя на нас обоих, но я покачал головой.

— Нет. Но ничего хорошо нам не сулит.

Это что-то уже тянуло нас внутрь. Я сделал шаг вперед. Темнота проглотила нас мгновенно. Непростой дом. Невооруженным взглядом было видно, что он не подчинялся обычным законам реальности.

Мы шагнули в пространство, которое не имело формы. Вокруг нас не было стен, потолков, пола — было лишь бесконечное ничто, наполненное полупрозрачными силуэтами, обрывками мгновений, сверкающими фрагментами сцен, которые происходили здесь когда-то, но были отрезаны от времени, застыли между моментами.

Я повернул голову, и передо мной вспыхнул кадр — улица Кроуфорда, освещенная газовыми фонарями, женщина в длинном платье протягивает монету торговцу, но их движения повторяются снова и снова, как заевшая пластинка, они не могут закончить этот жест, они застряли во времени. Подобное я наблюдал уже много раз. Но в следующий момент все изменилось.

Теперь передо мной был другой момент — тот же город, но столетие назад. Узкие улочки, кареты, тени людей, растекающиеся по стенам, искаженные, словно нарисованные рукой неумелого художника. Что это за дом? Почему он показывает нам все эти фрагменты?

— Это не ловушка, — Кира произнесла это так тихо, будто боялась, что ее голос заставит мир вокруг рухнуть.

— Это часть башни, — добавил я, чувствуя, как моя связь с этим местом усиливается.

Не успели мы даже двинуться, как все вокруг нас изменилось. Теперь мы стояли в коридоре, но он не был настоящим. Пол был сделан из часов, их стекла трескались под нашими ногами, стены —покрыты цифрами, что бежали вверх по поверхности, словно капли дождя на стекле.

— Я не хочу знать, что будет, если мы задержимся здесь слишком долго, — тихо сказал Макс, не сводя глаз с рассыпающихся под его ногами цифрами.

В этом он был прав.

Все эти иллюзии были частью времени, которое держало нас в своей структуре, удерживало, не позволяло выйти.

— Нам нужно двигаться, — сказал я, делая шаг вперед.

Однако и здесь нас ожидали проблемы. Внезапно коридор стал принимать вполне осязаемые формы. Потолок, стены — все это выросло и окрепло буквально на глазах. Очередная иллюзия и происки Анабель? Может быть. Но раз уж коридор настоящий, то выйти из него могло оказаться не такой уж простой задачей.

— Во делааа, — почти устало протянул Макс.

Мы резко обернулись, когда услышали странный шорох за спиной. Позади нас исчез проход, оставляя нас запертыми в пространстве, которое не подчинялось обычным законам. Впереди тянулись бесконечные стены, испещренные шестеренками, выгравированными числами и циферблатами, которые не показывали логичного времени.

Стрелки вращались хаотично — одни шли назад, другие ускорялись, третьи и вовсе застыли.

— Ну, конечно, — пробормотал Макс, пнув одну из шестеренок. — Очередная проблема.

— Мне кажется, здесь есть закономерность, — сказала Кира, внимательно осматривая стены.

Коридор преобразился. Стены вытянулись вверх, уходя в бесконечность, пол начал дрожать, будто под нами было нечто живое.

— Мне это не нравится, — пробормотал Макс.

Внезапно сзади раздался оглушительный удар гонга. Мы подпрыгнули, резко оборачиваясь. Позади нас возникли гигантские часы, их механизм начал работать в обратном порядке.

Отсчет.

Двенадцать.

Глухие удары разнеслись по коридору.

Я почувствовал его физически. Кира сжала лук, ее дыхание участилось.

— Нам надо что-то сделать!

Одиннадцать.

Пространство изменилось.

На стенах вспыхнули символы — не просто числа, а формулы времени, сложные, постоянно меняющиеся, сливаясь друг с другом. Они не были обычными надписями. Это были уравнения. Я не знаю как, но я быстро понял, что они определяли течение времени здесь.

— Это не просто загадка, — пробормотал я. — Это механизм.

Макс обернулся ко мне.

— О, конечно, очередной механизм! Я-то думал, что мы попали в западню!

Я посмотрел на формулы и увидел, что они не завершены. Впервые за долгое время я вспомнил, что когда-то был ученым и очень даже неплохим физиком. Формулы нуждались в исправлении. Кира-всезнайка тоже это заметила.

— Нам нужно завершить цикл, — сказала она, быстро анализируя ряды чисел.

Я понял. Мы были неправильным элементом здесь. Этот коридор — не просто ловушка, а временной механизм, который пытался устранить нас, потому что мы нарушали баланс.

— Нам нужно вписать верное значение в уравнение, — выдохнул я.

Десять.

Но если мы ошибемся… Я не знал, что будет, но предчувствовал катастрофу. Кира указала на один из символов.

— Время здесь двигается по циклам, но не завершает их. Значит, нам нужно найти ключевой момент, когда разрыв должен произойти, но этого не случилось.

Я глубоко вдохнул.

— Нам нужен момент, когда время перестало быть цельным.

Макс нервно рассмеялся.

— А ты не можешь еще сложнее объяснить?

Девять.

Часы тряслись, пространство напряглось, будто кто-то пытался нас выбросить из реальности. Внезапно в голову мне пришло число. Я буквально видел его перед собой.

1947.

Я не знал, почему, но чувствовал, что это правильный ответ.

Я провел пальцем по формуле, вписывая его в пустое место.

Восемь.

Сначала ничего не изменилось.

Семь.

Пространство задрожало.

Шесть.

Я услышал легкий щелчок.

Пять.

Часы остановились.

Все вокруг нас запульсировало — как паутина, в которую попала капля воды.

Формулы разрешились. Пространство выдохнуло.

— Мы… справились? — прошептал Макс.

Вдалеке перед нами распахнулись массивные двери, до которых еще предстояло добраться. Я вытер пот со лба.

— Да.

— Откуда ты знал? — спросила Кира.

Я лишь пожал плечами. Мне самому сложно было смириться со своими новыми способностями, так что я мог понять ее удивление. А теперь башня ждала нас.

— Ты идешь? — голос Киры вывел меня из размышлений.

Мы двигались вперед, но что-то было не так.

Коридор не заканчивался. Дорога не сокращалась, как должна был. Она тянулась бесконечно. Как если бы пространство было растянуто, искривлено, но при этом не давало нам продвигаться вперед.

— Мы не приближаемся? — тихо спросила Кира.

Макс осмотрелся, нахмурившись.

— Что за хрен? Мы же идем!

— Это очередная ловушка, — подтвердил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Время здесь по привычке не двигалось нормально. Мы не стояли на месте, но и не продвигались. Мы застряли в движении.

И это было самое страшное. Кира замедлила шаг, оглядываясь.

— Что-то должно произойти, — прошептала она.

Мы шли еще минуту. Потом еще. Вдруг произошло нечто неожиданное. Ткань реальности моргнула, и мы оказались не там, где были секунду назад. Я понял это сразу. Мы не шли по прямой, а двигались по петле. Я почувствовал резкий холодок по спине.

— Мы зациклены, — выдавил я.

Макс резко развернулся.

— Да ну… Ты уверен?

Кира стиснула зубы. Я закрыл глаза, пытаясь собрать в голове кусочки происходящего. Мы явно шли по коридору и чувствовали, что что-то должно случиться. Но мы шли дальше. А что еще оставалось? Я резко выдохнул.

— Петля работает не через пространство. Она использует наше восприятие.

Кира поняла первой.

— Мы думаем, что идем вперед, но на самом деле остаемся в одной и той же точке.

— Как тогда выбраться? — Макс шагнул ко мне, его губы сжались в тонкую линию.

Я посмотрел вперед. Пространство не менялось, оно не двигалось. Но мы двигались, и это был главный ключ.

— Надо сделать то, чего не ожидает сам коридор, — пробормотал я.

— Например? — Кира вскинула бровь.

Я посмотрел вверх.

— Пойти не по коридору.

Я развернулся и посмотрел на стену. Она была плотной, матовой, не отражала света, но мне казалось, что за ней что-то есть. Я сделал шаг вперед и прикоснулся к ней ладонью. В тот же миг все вокруг вспыхнуло. Гул пронзил пространство, воздух вокруг сотрясся, словно невидимые волны времени прорвались сквозь коридор, обрушив на нас тысячи мелькающих мгновений. Я провалился вперед, чувствуя, как меня выталкивает наружу. И вдруг мы уже не были в коридоре. Мы стояли у подножия Башни часов.

— Охренеть… — пробормотал Макс, хватаясь за грудную клетку.

Кира медленно огляделась, ее взгляд был острым, изучающим.

— Ты разорвал петлю.

Я не ответил, потому что чувствовал кое-что другое. Теперь, когда мы были здесь, время больше не скрывалось от нас. Оно дало нам шанс. Но я знал — этот шанс не был даром.

— Ну, что, Маршалл, — голос Макса был хриплым, но в нем больше не было сарказма, только сдержанное напряжение, — если у тебя есть какие-то гениальные мысли, самое время их озвучить.

Я промолчал.

Мы пришли туда, где можно было получить ответы. Башня не сопротивлялась нашему присутствию, но и не спешила открывать двери. Она просто была перед нами и с этим нужно было что-то делать.

Кира шагнула вперед, медленно оглядывая стены, ее взгляд скользил по камню, выискивая что-то, что могло бы дать нам хоть малейший намек.

— Нам нужно понять, как войти, — произнесла она так, будто ни на миг не сомневалась, что дверь откроется, как только мы сделаем что-то правильное.

Я прикоснулся к камню.

На секунду показалось, что он всколыхнулся, как если бы был не твердым, а податливым, будто поверхность воды, в которую только что бросили камень.

— Здесь вроде как нет механического замка, — пробормотал я, не убирая руки.

— Действительно. И никаких магических печатей, — отозвалась Кира.

— Тогда что нас держит? — спросил Макс.

Я уже знал ответ.

— Время под руководством Анабель. Она не могла отпустить ситуацию.

Невидимая сила не запирала Башню, но и не давала просто так войти. Анабель и здесь постаралась на славу.

Я глубоко вдохнул, закрыв глаза. Перед глазами вспыхнули фрагменты воспоминаний, но не моих. Я видел Башню, но в другом времени. Ее стены были новыми, гладкими, вокруг нее кипела жизнь.

За миг до разлома. Я увидел мужчину. Высокий, с пронзительными глазами, затянутый в темный плащ. Его руки были покрыты письменами, которые мерцали голубоватым светом, а за спиной, на стене башни висели часы, которые не двигались, но их стрелки подрагивали, как если бы они боролись за возможность идти дальше.

Он стоял у основания Башни и ждал. Я чувствовал, что он знает меня. Его губы дрогнули, и слова проникли прямо в сознание.

— Ты опоздал, Итан.

Я выдохнул, открыв глаза. Кира и Макс смотрели на меня, но я не мог объяснить, что только что увидел. Я знал одно: Башня не откроется, пока я не пойму, что мне показали.

— Здесь что-то случилось, — произнес я медленно. — До того, как разлом начал разрушать город.

— Что именно? — Кира сдвинула брови, она тоже чувствовала, что все вокруг нас наэлектризовано, и это напряжение искало выход.

— Кто-то открыл дверь раньше нас. И я думаю, этот человек ждет нас внутри.

Макс нахмурился.

— Нам хватило Люциуса. Если там еще один странный тип, который говорит загадками, я честно…

— Это не загадка, — перебил я.

В центре зала стоял он — тот самый человек из видения. Он развернулся, посмотрел прямо на меня. Я видел в его глазах будущее и прошлое одновременно.

— Теперь ты понимаешь? — его голос прозвучал, как эхо множества голосов.

Это был я. И я был готов к этому.

Я смотрел в глаза человеку, стоявшему передо мной, и ощущал, как пространство вокруг нас будто растворяется, утрачивая привычную структуру. Башня больше не была обычным местом — теперь я понимал это слишком отчетливо. Она не была зданием, построенным из камня, дерева и металла. Она была моментом, застывшим во времени. Каждый ее этаж, каждый коридор, каждый механизм внутри существовал в своем временном потоке, иногда перекрывая другие, иногда отступая вглубь, как забытая мысль.

Но сейчас все слилось в одно. Я и он. Два человека. Два Итана Маршалла. Один существовал в этом мире слишком долго и знал, что происходит. Второй только что сюда вошел, но уже понимал, что эта встреча неизбежна.

— Ты знаешь, что это значит? — голос моего двойника был спокоен, но в нем слышался металлический отзвук, это прошлого и будущего.

Я сглотнул.

— Это невероятно.

Он усмехнулся, склонив голову набок.

— Разве? Разве после всего, что ты видел, ты все еще считаешь, что есть нечто невероятное?

За спиной я услышал, как Макс нервно выдохнул, а Кира шагнула чуть ближе, не отрывая взгляда от меня и моего… отражения? Будущего? Прошлого? Я не знал, как назвать его, но я чувствовал, что он был здесь не первым. Что это не первый раз, когда я вхожу в Башню. Что эта встреча уже происходила раньше.

— Ты сломал время, — сказал я.

Это не вопрос, но другой я кивнул.

— И ты собираешься сделать то же самое.

Я замер, внутренне отстраняясь от этих слов, как от пули, которая должна была попасть в меня, но прошла мимо.

— Нет, — я покачал головой, голос прозвучал чуть глуше, чем хотелось бы. — Нет, я сюда пришел не за этим.

— Но ты должен понимать, что у тебя нет выбора.

Я осмотрелся. Зал вокруг нас был бесконечен. Его стены испещрены выгравированными символами — не буквами, не словами, а потоками времени, застывшими в камне. Они шевелились, будто их только что начертали, но эти линии здесь уже тысячи лет. Механизмы вокруг нас крутились хаотично — одни медленно, другие с безумной скоростью, а третьи вдруг останавливались, словно осознали, что их заметили. Все здесь было живым. И все это было связано со мной.

— Хорошо, задам вопрос иначе. Что именно ты сделал? — я почувствовал, как моя рука сжимается в кулак.

— Я пытался спасти мир, — голос моего двойника прозвучал уставшим, без следа триумфа или сожаления. — Сначала я пытался починить время.

Я сделал шаг ближе, пространство отозвалось вибрацией.

— И?

Он медленно повернул голову, и его губы дрогнули в горькой усмешке.

— И я проиграл.

Тишина. Она раздалась между нами, тяжелая, как свинец. Макс и Кира стояли чуть позади, не вмешиваясь, но я знал, что они слышат каждое слово.

— Как? — выдавил я. — Что ты делал?

Он вздохнул, провел рукой по стене, и она раскрылась передо мной, как книга. Потоки времени начали двигаться, меняя изображения перед глазами. Я видел… видел себя. Точнее, его. Он стоял здесь же, но в другом времени, окруженный разломами, которые пульсировали светом. Он бросал в них артефакты, переписывал руны, чертил сложные уравнения на камне. Но каждый раз, когда он делал очередную попытку, разлом только разрастался.

— Я искал первопричину, — его голос звучал почти безжизненно. — Я анализировал структуры разломов, пытался замедлить их рост, стабилизировать магические потоки. Но каждый раз, когда мне казалось, что я нашел решение, что я вот-вот верну все на свои места… время отказывалось подчиняться. Оно ломалось снова и снова.

Картинки передо мной сменялись. Я видел, как он запускал временные механизмы, как проводил эксперименты с хроносущностями, как взаимодействовал с Осколками времени. Видел, как его надежда угасала с каждым разом, а пустота в глазах становилась глубже.

— И тогда ты принял предложение леди Анабель, — понял я.

Двойник усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Она предложила нечто, что казалось меньшим злом, — он повернулся ко мне, и впервые я увидел в его глазах не только боль, но и страх. — Она говорила, что естественное течение времени приносит лишь боль. Что время существует только для того, чтобы разрушать, чтобы забирать у людей их жизни, их мечты, их любимых. Она хотела сломать его, создать мир вне времени, мир без прошлого и будущего.

Я сглотнул. Макс выругался, но не стал вмешиваться.

— Ты согласился? — голос Киры был ровным, но в нем звучало предупреждение.

— Я был сломлен, — двойник сжал кулаки. — Я знал, что не могу восстановить время. Все мои попытки были пусты. Все мои знания ничего не стоили. Я увидел, как мир медленно исчезает, и решил, что, возможно, ее путь — единственный выход.

Его взгляд стал тяжелее.

— Но я ошибался. Теперь все вышло из-под контроля. Анабель не просто пытается остановить время. Она хочет подчинить его себе. Она хочет, чтобы весь мир стал таким, как нужно ей.

Я крепче сжал кулаки. Леди Анабель будто пыталась мстить времени. Она уничтожала его, потому что когда-то потеряла того или тех, кого любила.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем вернуть все обратно? — тихо спросил я.

Двойник на секунду замер, потом покачал головой.

— Я не знаю. Сейчас время разрушено, это факт. Но, возможно… возможно, мы можем переписать разлом. Если у тебя есть силы бороться, Итан — пробуй. Я больше не хочу разочарований.

Кира резко выдохнула.

— Ты знаешь, как?

Он медленно кивнул.

— В логове леди Анабель есть артефакт — Вечные часы. Это центральный механизм, питающий всю магию времени в этом мире. Если его использовать как ядро, можно создать новый артефакт, который стабилизирует разлом и создаст новый поток времени.

Я усмехнулся, качая головой.

— Великолепный план. Просто пробраться в логово Анабель, украсть главный артефакт и надеяться, что нас не сотрут из реальности по дороге. Гениально.

Я перевел взгляд на своего двойника.

— И почему ты сам этого не сделаешь?

Он отвел взгляд.

— Я не могу покинуть Башню, — его голос казался ледяным. — Анабель мне не доверяла. Она наложила заклинание. Я погибну, если переступлю порог.

Я застыл, внимательно слушая свое отражение.

— Значит, нам придется сделать это без тебя, — сказал я.

Двойник долго смотрел на меня, и впервые в его взгляде читалась надежда.

— Как думаешь, сможешь?

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри меня загорается что-то новое — не просто решимость, а понимание, что я не позволю этому миру исчезнуть.

— Я знаю, что смогу.

Двойник кивнул, но в его взгляде все еще оставалось что-то неуловимое — неуверенность, страх или, может быть, сожаление. Он посмотрел прямо мне в глаза, будто оценивая, насколько далеко я готов зайти.

— Хорошо, — тихо произнес он. — Допустим, вы сможете украсть Вечные часы. Допустим, у вас хватит сил добраться до логова Анабель и выйти оттуда живыми. Но что потом? Ты же понимаешь, что просто вынести артефакт — недостаточно.

Я напрягся. Конечно, я это понимал. Кира и Макс, стоявшие позади, молчали, но я чувствовал их встревоженные взгляды. Они ждали объяснений так же, как и я.

— Вы вернетесь сюда, в Башню, — продолжил двойник, делая медленный шаг к стене, испещренной живыми символами времени. Он коснулся пальцами каменной поверхности, и та начала дрожать, раскрывая перед нами еще одну иллюзорную картину — схему чего-то сложного, переплетенного, похожего на бесконечную паутину магических линий. — Это основной разлом. Он не просто зияющая дыра в пространстве. Это сбой в самой структуре реальности, которую держат вместе узлы магии времени. Именно поэтому он не поддается исправлению.

Я внимательно вглядывался в схему. Потоки времени, переплетенные и спутанные в хаотичную сеть, пульсировали. Некоторые узлы вспыхивали, как перегоревшие лампы, другие мерцали, словно вот-вот исчезнут. Я даже не сразу понял, что неосознанно сжал кулаки. Эта штука… была живой. Время было живым.

— Если мы внедрим Вечные часы в центр этого разлома, они смогут стабилизировать магию. Но этого недостаточно. Нужно не просто поместить артефакт внутрь — его нужно преобразовать. И вот здесь мы с тобой должны будем работать вместе, — двойник развернулся ко мне, его лицо снова приобрело ту усталую, но сосредоточенную маску. — Нам нужно будет создать новый артефакт. Не просто заплатку, которая временно удержит разлом от дальнейшего расширения, а нечто совершенно новое — искусственный якорь для времени.

— Якорь? — переспросил Макс, задумчиво почесывая затылок. — Типа… новый механизм, который будет управлять всей магией времени?

— Именно, — подтвердил двойник. — Артефакт, который сможет задать новое течение времени. Он должен будет объединить сломанные потоки, выровнять скачки, заставить реальность снова подчиниться определенному ритму. Без него мир останется в хаосе — даже если разлом перестанет расти, его влияние будет продолжать разрушать пространство. Люди так и останутся застрявшими в петлях, а некоторые попросту исчезнут.

Я задумался. Это звучало логично. Если существование магии времени всегда опиралось на Вечные часы, то если их уничтожить, система развалится. Но если создать что-то взамен… возможно, появится шанс.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил я, указывая на схему.

Двойник хитро улыбнулся.

— Я изучал разлом слишком долго, — ответил он. — Я знаю его законы, его слабые точки. Но мне нужен кто-то, кто сможет соединить магию и науку. Ты.

Я застыл. В его словах был здравый смысл. Но все же…

— Почему я? — спросил я, чувствуя, как в груди поднимается что-то странное. — Ты такой же, как я. Тот же разум, те же знания. Почему ты сам этого не сделаешь?

На секунду его лицо словно померкло. Он отвернулся, снова провел рукой по стене, и символы времени затрепетали, будто отзываясь на его эмоции.

— Потому что я додумался до этого слишком поздно. А заклинание наложенное на меня дает много ограничений, — произнес он, и в голосе его слышалось нечто большее, чем усталость. — Я здесь слишком долго, Итан. Я… застрял. Я не могу работать с реальностью так, как ты. Я слишком глубоко связан с этим местом.

Я почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине. Он говорил это спокойно, без эмоций, но я понял, насколько тяжело ему дались эти слова.

— Ладно, — наконец сказал я. — Мы пробираемся в логово Анабель, находим Вечные часы, вытаскиваем их и приносим сюда. А дальше — работаем вместе, создаем этот якорь, чтобы стабилизировать время.

Двойник кивнул.

— Да. Но есть одно "но".

Я напрягся.

— Что еще?

Он поднял голову, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Ты точно уверен, что сможешь это сделать?

Я вздрогнул от неожиданности. Не ожидал, что именно он, тот, кто знал меня лучше всех, вдруг задаст этот вопрос. Но, глядя на него, я понял — он спрашивал не о моих способностях. Он спрашивал, хватит ли мне сил не сломаться. Потому что сам он сломался.

Я медленно кивнул.

— Да. Я уверен.

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Тогда Башня часов сама укажет вам верный путь.

Глава 8. Нерешенные вопросы

Башня часов действительно указала путь. Не словами, не явным знаком, а ощущением, которое невозможно было игнорировать. Когда стены дрожали под нашими пальцами, когда время сдвигалось внутри нас, подстраиваясь под наши шаги, я почувствовал, куда нам нужно двигаться. Не в город, не вглубь руин — в лес.

Я сделал несколько шагов вперед, но замер, когда услышал позади раздраженный выдох.

— Нет. Стоп.

Кира.

Я повернулся.

Ее плечи были напряжены, а взгляд казался слишком серьезным. Рядом с ней Макс, скрестив руки на груди, нахмурился. Я уже почувствовал, что сейчас начнется.

— Кира…

— Нет, Итан, — перебила она, стиснув зубы. — Мы так больше не можем.

Я прищурился.

— О чем ты?

— О том, что ты снова считаешь, что знаешь лучше нас, — она сделала шаг вперед, в ее голосе уже не было сдержанности. — Башня показала тебе путь? Другой ты показал тебе путь? Хорошо. Но может, ты вспомнишь, что ты здесь не один? Ты ведешь себя так, будто познал все вселенские тайны, а толка от твоих решений нет!

Я медленно выдохнул.

— Мы здесь, чтобы починить время, Кира. И я пытаюсь сделать все для этого.

— Да! Так как сильно ты преуспел к этому моменту?! Почему лес? Сколько еще мы будем здесь бродить? Может, хватит уже слушать всех подряд? Почему лес, Итан?

Макс хмыкнул, но не вмешивался.

— Потому что я чувствую, что мы должны туда пойти, — сказал я твердо.

— "Чувствую"! — она раздраженно вскинула руки. — Ты слышишь себя? У нас есть реальная задача, Итан! Время уходит! Разлом не будет ждать, пока ты закончишь свои поиски, пока ты осознаешь свое предназначение или что там еще у тебя в голове!

— А если мы не сможем вернуться обратно? — Макс наконец-то встрял, его голос звучал тише, но не менее весомо. — Если проход закроется навсегда?

Я резко сжал пальцы в кулак.

— Вы думаете, что я не понимаю?!

Мой голос вышел громче, чем я ожидал.

— Думаете мне самому хочется застрять здесь? — я шагнул к Кире, ее глаза вспыхнули злостью, но она не отступила. — Думаешь, я не хочу быть уверен, что у нас есть выход?

— Тогда какого хрена, Итан? Мы должны пойти к разлому прямо сейчас. Хватит уже, ничего не получается.

— Кира! — я вскрикнул, но тут же сжал кулаки, посчитав до десяти. — Мы подошли так близко к истине, что глупо разворачиваться и возвращаться обратно, опустив руки.

Тишина. Кира прищурилась.

— А может, дело не в этом? Может, ты просто не хочешь возвращаться? Или, может, ты придумал себе, что хочешь обратно, в свой мир?

Я открыл рот, но не нашел слов.

— Ты думаешь, что это только твоя история, Итан. Ты ведешь нас, потому что ты связан с разломом. Потому что ты чувствуешь, хочешь разобраться почему и что именно. А мы? Мы просто твои тени?

— Это не так, — выдохнул я, но даже сам не был уверен, что говорю правду, — Ты слышала слова Анабель! Она готова уничтожить все…

Кира покачала головой.

— Да приди в себя! Мы не знаем ничего наверняка! Мы не можем верить на слово какой-то ненормальной. Тем более, без твоей помощи ей не справиться. Я устала, Итан! Я не хочу застрять здесь! Да, жаль этот мир, но, кажется, мы ничем не можем ему помочь!

Сердце замерло на мгновение. Я не знал, как ответить.

— Ребят, давайте угомонимся? — Макс нарочито громко хлопнул в ладони, вставая между нами. — Вы готовы сожрать друг друга, но что это нам даст?

Кира нахмурилась, но молчала.

— Мы должны разобраться, — продолжил он. — Итан уверен, что нам нужно в лес. Хорошо. Но если после этого не будет выхода в разлом — что тогда?

— Тогда нам нужно выбирать между выполнением задания и возвращением домой, — тихо сказал я.

— Но, Итан, погоди. Лес никуда не денется, — Макс поджал губы и постарался дотронуться до моего плеча.

Я дернулся, пристально глядя на мрачное лицо Киры. Я был раздражен. Они точно не понимали, насколько все это важно. Однако в одном они были правы — мы прибыли сюда вместе. Я не мог идти против решения большинства.

Мы шли молча.

Я впереди, Кира позади, Макс между нами, будто невидимый барьер, пытающийся не дать разорваться хрупкому равновесию. Но напряжение все равно чувствовалось в каждом шаге.

Я знал, что Кира злится. Слышал ее шумные выдохи, ритмичные, размеренные шаги, она старалась держаться подальше от меня. Ей нужно было успокоиться, нужно поговорить с ней, но не сейчас, не в этой ситуации.

Я тоже злился.

Не на нее.

На себя.

Это была наша первая ссора за все это время. Мы прошли через десятки сражений, пробирались сквозь рушащиеся миры, вели переговоры с теми, кого невозможно было убедить. Но именно сейчас — на этом решающем этапе — мы сломались.

"Я устала, Итан", — звенело в голове.

И ведь я знал, что эти слова значили для нее. Так не должно было быть, мы сражались не за свой мир.

Но все же я не мог не чувствовать этого. Этот мир тянул меня, словно я был связан с ним неразрывной нитью, и разрезать ее означало бы потерять что-то важное.

— Чего оба такие мрачные? — бодро выдал Макс, подскочив ко мне и хлопнув меня по плечу. — Ну серьезно? Ну поругались, ну бывает. Может, уже помиритесь, а? У вас же эта… как ее там… любовь?

Я молча посмотрел на него.

— Что за взгляд? — он сложил руки на груди. — "Макс, заткнись, или я запихну тебя какому-нибудь злодею в задницу"?

— Дословно, — буркнул я.

— Отлично, с тобой разобрались. Кира? — он резко развернулся и пошел к ней, пока я мысленно отсчитывал секунды до того, как она пошлет его ко всем чертям.

— Что? — ее голос был ледяным, но Макс, кажется, это вообще не замечал.

— А давай устроим голосование? Как тебе идея? — он хитро улыбнулся.

Кира вздохнула.

— Голосование?

— Кто первый сломается и попросит прощения.

Я услышал, как она резко фыркнула.

— Макс, заткнись.

— Так, один голос за "Заткнись". Принято! — он театрально сделал вид, что что-то записывает в воздухе. — Итан, ты?

— В голосовании не участвую.

— Ясно, "воздержался".

— Макс, — я остановился и впервые за всю дорогу посмотрел ему прямо в глаза. — Хватит.

Он моргнул. И на мгновение перестал смеяться. Я не знал, что он увидел в моем взгляде. Может, усталость, может, что-то сломанное, но он прикрыл рот, посмотрел на меня еще секунду, а потом кивнул.

— Ладно.

Кира даже не смотрела в мою сторону. Мы пошли дальше, но теперь шаги стали тише, дыхание спокойнее, и даже тяжесть, которая повисла между нами, слегка спала.

Мы вышли за пределы города к разлому, когда солнце уже исчезло за горизонтом.

Я почувствовал, что мы приближаемся, еще до того, как увидел искривленное пространство, медленно пульсирующее над землей. Воздух был густым, с примесью электричества, будто молнии вот-вот вырвутся из земли.

— Ну вот мы и пришли, — тихо произнес Макс.

Кира впервые за все время посмотрела на меня.

— Что теперь?

Я медленно выдохнул и полез в карман.

Там, среди множества вещей, которые я захватил с собой в поездку, было нечто важное — небольшой металлический диск, гладкий, с несколькими круглыми символами на поверхности. Капитан Смит дал его мне еще тогда, когда мы только отправлялись в эту миссию.

"Если точка входа будет открыта, это устройство должно показать, можете ли вы вернуться", — его слова всплыли в памяти, как из глубин затопленного прошлого.

Я вытащил диск и поднес его к разлому. Внутри устройство ожило — на его поверхности зажглись тонкие линии, побежали цепочки символов, а потом… ничего. Оно не засветилось полностью, не издало ни звука. Макс склонился ближе.

— Это все? Где взрыв? Где яркий свет? Я думал, оно покажет что-то… ну, более впечатляющее.

Я сжал диск в руке и стиснул зубы.

— Оно должно показать, что точка входа открыта.

Но оно молчало. Кира уже поняла.

— Итан, погоди…

Я сделал еще один шаг вперед, поднося диск ближе к разлому.

Воздух вспыхнул. Реальность дрогнула, словно ответив на мое движение. И тут разлом отреагировал. Взрыв энергии накрыл нас, выбросив всех троих назад, словно огромная невидимая рука швырнула нас прочь. Я почувствовал, как меня отбрасывает в воздух, как давление сдавливает грудь, а затем — удар о землю. Все вокруг сжалось в один миг боли и хаоса. Я слышал, как Макс выругался, как Кира издала сдавленный вскрик, но затем снова наступила тишина.

Лежа на спине, я чувствовал землю под собой, чувствовал, как по коже пробегают остатки энергетического разряда, словно электричество прошло сквозь нас. Я еле-еле приподнялся на локтях, переводя дыхание. Кира первой поднялась, схватившись за голову.

— Что… что это было?!

Макс кашлянул, садясь.

— Ай… вашу мать, я снова чувствую свои внутренности, это уже хорошо…

Я с трудом поднялся на ноги, сердце колотилось слишком быстро, но взгляд был устремлен на разлом. Это был конец. Точка закрылась. Я понял это раньше всех.

— Нет…

Макс встал и потянулся, стряхивая с себя пыль.

— Ну что? Диск показал, что мы можем идти домой?

Я не ответил. Просто смотрел на место, где еще недавно была точка входа. Кира уловила мое выражение лица и замерла.

— Итан.

Я медленно покачал головой.

— Он закрыт.

Макс перестал улыбаться.

— Чего?

— Разлом больше не открыт для нас.

Тишина. Я увидел, как в глазах Киры пробежала паника, но она тут же сменилась злостью. Я не мог сказать ничего, что облегчило бы ситуацию. Мы потеряли путь обратно.

— Ты издеваешься?! — крик Киры вспорол тишину, как лезвие.

Она схватила меня за куртку и буквально встряхнула, словно надеялась, что если потрясет достаточно сильно, разлом вдруг откроется обратно.

— Ты это серьезно, Итан?! Мы заперты? Мы больше не вернемся в наш мир?!

Я не мог смотреть ей в глаза. Не мог вынести нам этот приговор. Я знал, что теперь все изменилось.

— Мы разберемся… — начал я, но Кира оттолкнула меня и отступила назад.

— "Разберемся"?! Когда? Как?! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!

Макс стоял молча, глядя на разлом. На его лице не было шутливого выражения. Но через мгновение он взорвался.

— Твою мать, Итан! — он развернулся ко мне, разминая кулаки. — Мы таскаемся по этому дурацкому безвременью сколько?! Сутки уже прошли? Да? Сутки? Мы же шли по большей части за тобой! Ты все говорил: "я чувствую, чувствую". "Туда надо, сюда надо". А теперь что?

Он указал на место разлома, вместо которого зияла дыра в земле.

— А теперь все?! Все?! Мы тут нахрен застряли?! Это ты не предчувствовал?

— Нет, этого я не знал, — пробормотал я, но он услышал.

— Конечно, не знал! — Макс шагнул ко мне, гнев кипел в его глазах. — Зато у тебя вдруг открылся третий глаз и появилась чуйка! Знаешь, я давно замечал, что при принятии решений ты ориентируешься только на свои желания!

Я резко развернулся к нему.

— Что??? Ты срываешься на мне, только потому что мы в полной заднице. Но мы шли сюда вместе, и делали все вместе. Или тебя кто-то силком волок?

— Да ну, все вместе? Нет, на этот раз мы с Кирой упустили контроль, а ты решил, что будешь за главного. Ты хоть раз спросил наше мнение? Хоть раз посоветовался? Нет, мы делали так, как тебе "кажется".

— Хорошо, а что бы ты сделал конкретно сейчас?! — выкрикнул я. — Вернулся бы обратно, не выполнив задание?! В таком случае, вообще непонятно, зачем так было рисковать с самого начала!

— Да ты ж никого, кроме себя, не слышишь! — рявкнул он.

И в следующее мгновение его кулак врезался в меня. Все произошло слишком быстро. Я не ожидал удара и отшатнулся, почувствовав, как губа вспыхнула болью. Я вскипел. До того, как я успел подумать, я бросился на Макса и вмазал ему в ответ.

— Хватит! — крик Киры раздался где-то вдалеке, но я ее не слышал.

Макс пошатнулся, но тут же вернулся в бой, врезавшись в меня плечом. Мы повалились на землю, катаясь в пыли, обмениваясь ударами, пока Кира не схватила меня за куртку и не дернула в сторону.

— Идиоты, прекратите!

Я запыхался, чувствуя, как кровь стекает по губе. Макс сидел напротив, тяжело дыша, вытирая разбитую бровь.

Мы молчали.

— Совсем с ума сошли от злости, — выдохнула Кира, вставая.

— Ты тоже злишься, — хрипло сказал Макс, не поднимая головы.

— Да, но я не раздаю удары налево и направо. Хотя могу.

Ее глаза сверкнули гневом, когда она посмотрела на меня. И тишина. Макс перевел дыхание, обхватил голову руками, затем глухо выдохнул.

— Ладно. Все. Хватит.

Я чувствовал, как гнев оседает где-то внутри, оставляя только опустошенность.

Макс потер виски, затем поднял на меня изменившийся взгляд.

— Послушай… Мы правда застряли?

Я кивнул.

— Да.

Он закрыл глаза.

— Охренеть.

Кира молчала, сжав руки в кулаки. Несколько секунд никто ничего не говорил, только ветер перегонял пыль по земле, будто пытаясь засыпать нас ею. Но затем Макс вдруг вскинул голову.

— Стойте…

Мы посмотрели на него.

— Этот… маг-аналитик. В нашем мире, помните?

Я замер, пытаясь понять, о чем он говорит.

— Тот, что изучал нестабильность разломов. Он говорил про Академию времени!

Кира нахмурилась.

— И?

— И какой-то артефакт.

Я моргнул, вспоминая.

— Да, что-то такое было.

— Да! — Макс хлопнул в ладони. — Он должен помочь вернуться в нашу реальность! Мы все еще можем найти выход!

Кира немного расслабилась, хотя ее губы по-прежнему были плотно сжаты.

— Это лучше, чем ничего.

Я медленно выдохнул.

— Хорошо.

— Итан, — Макс посмотрел на меня, его голос звучал уже иначе. — Извини за это.

Я слегка кивнул.

— Ты тоже прости.

Макс усмехнулся, хоть и не отпустил ситуацию до конца. Кира бросила на нас холодный взгляд.

— Вы двое просто невыносимые.

Макс фыркнул.

— Тебе не привыкать, но, думаю, нам пора двигаться дальше.

Я поднялся на ноги и посмотрел в сторону леса.

— Прежде чем искать путь домой, — медленно сказал я, — может все-таки закончим миссию?

Тишина повисла между нами, но уже не такая, как прежде. Раньше она была тяжелой, глухой, давящей, словно ожидала очередного взрыва. Теперь она казалась пустым эхом, усталой передышкой после всего, что мы пережили за последние несколько часов.

Кира стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Ее дыхание было глубоким и тяжелым, будто она пыталась не дать себе снова вспылить. Макс потер виски, уже успокоившись, но все еще бросал на меня хмурые взгляды. Я сам чувствовал, как боль пульсирует в губе — удар у Макса был четким, черт возьми.

Но эта боль была пустяком по сравнению с той, что сидела глубже. Мы упустили самую простую возможность вернуться в свою реальность и я чувствовал вину за собой. Да, теперь у нас была надежда, какой-то шанс найти выход, но это не отменяло еще одного момента: мы так и не выполнили задание. И осознание тяжелым грузом легло на мои плечи.

— Послушайте, — начал я, хрипя после выяснения отношений, но стараясь говорить ровно. — Мы потеряли точку выхода. Да, возможно, мы найдем другой путь… но давайте будем честны. Мы же уже здесь. Нам нужно закончить начатое.

Кира подняла на меня глаза.

— Ты хочешь сказать, что это важнее возвращения домой? Мы не обязаны делать это, Итан!

— Да, — я вздохнул. — Мы не обязаны. Но я хочу.

Макс тяжело выдохнул.

— Конечно, ты хочешь.

Я встретил его взгляд.

— А ты нет?

Он помолчал.

— Я хочу вернуться домой.

— Я тоже, Макс, — я провел рукой по лицу, стирая с губы кровь. — Но я не могу оставить это. Этот мир разваливается, люди умирают, и мы — единственные, кто может что-то сделать.

Кира смотрела на меня, прищурившись. Макс фыркнул, покачав головой.

— Ты неисправим.

— Я знаю.

Кира вздохнула, разжала руки.

— Ты серьезно не оставишь это?

— Нет.

— Тогда, — она глубоко вдохнула, — что ж. Тогда, похоже, нам опять придется за тобой следовать.

Я приподнял брови.

— Ты согласна?

— Я согласна, что ты тупой упрямец, но да, я с тобой. Не имею привычки бросать своих.

Макс похлопал себя по коленям, глядя то на меня, то на Киру.

— Ладно, раз уж мы застряли здесь на время, какая теперь разница? Может, спасем этот мир, и путь домой сам собой откроется?

Кира усмехнулась.

— Если бы все было так просто.

Макс поднялся.

— Ну, пока вы тут своими взглядами обмениваетесь, я пойду пройдусь, — он театрально потянулся. — Дам вам возможность помириться уже по-человечески.

Я посмотрел на него с прищуром.

— Ты правда думаешь, что мы прямо сейчас будем мириться?

Он ухмыльнулся.

— Я думаю, что если не дать вам поговорить, вы снова будете ходить и молчать, а это ужасно скучно.

— Далеко не уходи, — предостерегла его Кира.

Он развернулся и скрылся между деревьями, оставляя нас вдвоем. Я выдохнул, потер шею, а потом повернулся к Кире. Она смотрела в сторону, будто думала, что сказать. Я решил начать первым.

— Прости.

Она хмыкнула.

— За что именно? За то, что упрямый? За то, что мы застряли? Или за то, что ты так охрененно уверен, что всегда прав?

Я покачал головой.

— За все сразу.

Она перевела на меня взгляд. Несколько секунд тишины. А потом — вздох.

— И ты меня тоже… — она медленно опустила голову. — Прости, что сорвалась.

Я пожал плечами.

— Ну, ты не так уж не права.

Она усмехнулась.

— Это не меняет сути, Итан.

— Как скажешь.

Мы постояли еще немного.

— Слушай, — Кира немного смягчила тон. — Я правда злюсь, но не потому что мы остались здесь. Просто… я устала.

Я кивнул.

— Я знаю.

Она подошла ближе, оглядела мою разбитую губу, вздохнула.

— Дай угадаю, болит, но ты будешь делать вид, что нет?

— Разумеется.

Кира закатила глаза и легонько толкнула меня в плечо.

— Ты правда бесишь меня иногда.

Я усмехнулся.

— А ты правда самая упрямая женщина в этом мире.

Она фыркнула, потом помолчала.

— Но ты тоже был прав.

Я поднял бровь.

— Да ладно?

Она подняла палец, предупреждая меня не зазнаваться.

— Не смей думать, что это значит, что ты всегда прав. Но в этом — да. Если уж влезли в передрягу, нужно попытаться что-то исправить.

Я улыбнулся.

— Спасибо.

— Не обольщайся, — буркнула она.

Макс вернулся спустя несколько минут, с задумчивым выражением лица.

— Ну что, мир?

— Мир, — хором ответили мы с Кирой.

— Хорошо, — первым заговорил Макс. — Значит, мы примирились и решили не сдаваться. Дальше что?

Я провел рукой по лицу, оглядываясь вокруг.

— Когда мы были у Башни, — медленно сказал я, вспоминая, — путь нам подсветила магическая тропа. Она вела в лес.

— Да, — Кира нахмурилась. — Тогда мы ее проигнорировали, потому что решили проверить точку выхода.

— И теперь вопрос, — Макс сложил руки на груди. — Нам придется снова возвращаться назад, чтобы найти эту тропу?

Мы переглянулись. И ровно в этот момент пространство за нашими спинами вспыхнуло светом. Я рефлекторно развернулся, одновременно отступая на шаг, Кира тут же схватилась за оружие, а Макс прищурился, готовясь к чему-то непонятному. Но это была не атака.

Магия, возникшая из ниоткуда, извивалась в воздухе, образуя четкий, мерцающий путь.

— Вот это да… — Макс присвистнул.

Тропа уходила прямо вглубь леса, разрезая темноту и разрезая мглу между деревьями. Свет мягко пульсировал, будто сам воздух вплетался в структуру заклинания, которое управляло этой магией.

Что-то внутри меня откликнулось. Это был зов. Не голос, не приказ, а ощущение — точно такое же, как в прошлый раз, когда Башня показала мне путь.

— Думаю, вопрос в том, стоит ли нам возвращаться, решен, — Кира смотрела на светящуюся дорогу, ее губы слегка изогнулись в кривой усмешке.

— Вот за что я люблю магию, — Макс театрально развел руками. — Она всегда экономит время на бессмысленные хождения вокруг да около.

Я молча шагнул вперед, ощущая, как тепло тропы окутывает мои ноги, и повернулся к остальным.

— Значит, идем?

Кира кивнула.

Макс пожал плечами.

— А у нас есть выбор?

Мы шагнули в лес, и тропа повела нас туда, куда нам нужно было попасть.