Итальянец на службе у русской царицы (принцип минимализма 2)

Глава 1. Когда сорвало штурвал

Тревожные вести пришли с запада. Господарь русского царства, Иоанн Третий свет Васильевич, погиб. И на этот раз совершенно точно.

Помазанник божий. Его любимый ангел посланный чтобы нести свет знаний погрязшим во тьме людям – его больше нет. И никто не знал, как теперь жить дальше!

Старший сын, ещё от первого брака, цесаревич Иван Иванович Молодой – адмирал воздушного флота небесных кораблей. Он яростно сражался на подступах к Киеву с армией Священной Римской Империи.

Также лишившейся своего Императора имперские рыцари пылали желанием отомстить подлым московитами, и бойня на подступах к Киеву разгоралась с новой силой.

Созданные почившим императором Фридрихом Третьим Габсбургом совершенные воины, прозванные имперскими рыцарями или reichsritterschaft, бесстрашно шли в бой, продавливая оборону царских стрельцов и заваливая её своими телами. Быстрые, ловкие, сильные и нечеловечески живучие – настоящие сверхлюди, они в одиночку справлялись с десятком противников и умели отбивать пули широкими, слишком тяжёлыми, для обычного человека, мечами. Однако состоящие на вооружении царских стрельцов многозарядные огнебои, пороховые ракеты (огненные стрелы) и, самое главное, воздушные корабли и дивные доспехи разработанные мастером Леонардо уравнивали шансы. То, за кем останется поле боя, смогут ли reichsritterschaft захватить очередной ряд оборонительных сооружений или бессильно откатятся назад, неся сокрушительные потери определяла твёрдость солдатского духа с обоих сторон фронта. И ещё – сила ненависти. Стрельцы обвиняли имперцев в подлом убийстве русского царя, а те ставили в вину царской армии гибель великого императора Фридриха впервые, с момента её образования, сумевшего собрать священную римскую империю из аморфного надгосударственного образования в единую, крепко спаянную империю.

Ослеплённый гибелью отца, цесаревич бросал оставшиеся в строю дирижабли в бой и бросался в него сам. Не думая и не заботясь о собственной безопасности, он лез в самую гущу, где до сих пор выживал только чудом. И без того немногочисленный воздушный флот один за другим терял небесные корабли, пусть даже каждый из них вносил во вражеские ряды настоящее опустошение.

Спасаясь от примитивной зенитной артиллерии, дирижабли должны были держаться на достаточной высоте. Но чтобы точно сбросить бомбы или нанести ракетный удар они вынуждены снижаться и в этот момент становились особенно уязвимы для поставленных на регулируемые лафеты лёгких пушечных орудий, которыми Фридрих успел вдосталь насытить свою армию готовясь к войне с русским царством.

Но и просто парить на недосягаемой высоте больше не было полностью безопасно. В попытках достать небесный корабль, германцы запускали воздушные шары, поднимающие до десятка стрелков в воздух. В половине случаев никто из стрелков не возвращался на землю. Однако безумная храбрость, а может быть безумная ненависть, туманила взор и желающих сражаться не только на земле, но и в небесах находилось даже больше, чем могли поднять воздушные шары покойного Фридриха.

Имперские reichsritterschaft целеустремлённо шли сквозь ракетный обстрел и вызванные им пожары. Их упрямство не могли в полной мере остановить ни плотный оружейный огонь, ни обстрел картечью из пушек. Гренадёры забрасывали подошедших вплотную имперских рыцарей гранатами. Рыцари несли ужасающие потери, но продвигались вперёд, стремясь наконец сойтись с русскими войсками накоротке и уже там, в узких и извилистых окопных траншеях отыграться за все свои потери. Это у них вполне получалось пока рано или поздно, на пути каждого пытающегося прорваться вглубь обороны германского отряда не вставал закованный в броню витязь – оператор дивного доспеха.

Созданный в мастерских Приказа Дивных Дел, под присмотром лучших мастеров, обученных лично царём Иоанном, доспех полностью закрывал оператора, надёжно защищая его от всего, кроме прямого попадания пушечного ядра. Хитрая система противовесов и пружин позволяла оператору дивных доспехов или диву, как их прозвали в войсках, двигаться почти свободно, может быть лишь немного медленнее чем обычно. Главное, чтобы одна нога, в каждый момент времени, упиралась об землю перераспределяя вес стальной оболочки. При необходимости, с помощью сжатого воздуха, див мог кратковременно усилить и ускорять собственные движения или даже управлять третьей рукой, в которой обычно крепилось дополнительное оружие. При необходимости див навешивал на плечи одноразовые ракетные установки для стрельбы укороченными ракетами по близким целям тем самым превращаясь в ходячую ракетную батарею.

Конечно, со временем ловкие reichsritterschaft выработали тактику борьбы с неуклюжими доспехами. Но дело в том, что дивы никогда не ходили сами по себе. За каждым из них следовал отряд поддержки из вооружённых многозарядными огнебоями стрельцов. Идущий впереди див служил отряду щитом в защите или тараном, в нападении, а следующие за ним стрельцы обеспечивали огневую поддержку закрывая уязвимости, вызванные неуклюжестью и медлительностью шагающего доспеха.

И если где-то в середине траншеи встречались отряды стрельцов и reichsritterschaft, то плохо приходилось стрельцам. Но если с ними был див, то уже reichsritterschaft вынуждены были бежать, спасая собственные жизни.

Две мощные армии сцепились в безудержной схватке пылая ненавистью друг к другу. Торжество взаимного истребления – истинная картина войны. Но за этим кровавым театром, за огнём пожаров и ожесточённых перестрелок скрывался тот факт, что, лишившись сильных лидеров два государства начали распадаться.

Что Священная Римская Империя, что молодое русское царство – и то и другое создано каждое своим правителем для конкретной цели.

Первое, почти всю свою историю, существовало скорее на бумаге, нежели в реальности. И только великий император Фридрих сумел сплотить аморфное образование в единую империю практически заново завоевав его пройдясь своими великолепными reichsritterschaft по бывшим провинциям де факто много лет существующими как отдельные государства.

Русское царство и вовсе совсем молодое государство. Называя себя правопреемником уничтоженной турками Византии, царь Иван сплотил и объединил вокруг себя разрозненные русские земли. Он создал могучую державу на прочном фундаменте из продвинутых технологий и высвобождении народной силы и воли доселе скрытой и спрятанной в забитом боярами и удельными князьками крестьянстве. Опираясь главным образом на поддержку простого люда, поманив забитого всеми крестьянина надеждой и возможностью лучшей жизни - самодержавец ломал вековые устои и перекраивал не устраивающие его замшелые традиции.

Но всё дело в том, что священная империя Фридриха, русское царство Ивана и османская империя Мехмеда – все эти государства были лишь продолжением воли их правителей. Пройдя через нулевой момент, они сохранили знания из возможного будущего – каждый из своей собственной вероятностной линии. Империи и царства лишь инструмент для проведения в жизнь их решений. А долго ли проживёт лишившееся головы тело? И что будет с инструментом если его создатель вдруг неожиданно исчезнет?

После смерти султана Мехмеда, османская империя потеряла большую часть захваченных ею территорий, а оставшиеся до сих пор пытаются разорвать и растащить в разные стороны самозванные наследники великого султана, завязавшего все процессы в государстве на одного лишь себя.

Что будет со Священной Римской Империей после гибели её императора и с русским царством лишившемся направляющей царской руки?

Два инструмента. Два механизма заточенные под внешнее управление и вдруг этого управления лишившиеся. Два корабля с сорванными штурвалами в бушующем море исторической неопределённости. Но только ли два? Нет, их больше. В буйстве взаимного истребления или в робких попытках договориться и прийти к компромиссу должно будет решится будущее человеческого рода в преддверии надвигающегося шторма.

***

Обычно полный уверенного гула низких голосов и скрипа сафьянных сапог зал замер в неестественной, гробовой тишине. Ярко горят и пылают в запаянных стеклянных колбах, подвешенных под потолком, раскалённые докрасна проволочные волоски. Очередная придумка почившего царя – сила янтаря, сила грома и молнии, небесная сила, использованная для освещения. Всего лишь несколько помещений в Московском Кремле оснащены подобным дивом и зал боярской думы одно из них.

Царский трон ошеломляюще пуст. Хотя боярам и кажется, стоит лишь отвернуться, что хозяин по-прежнему восседает на нём разглядывая собравшуюся толпу хитрым взглядом прищурившихся глаз. Но нет. Лишь наваждение.

Рассевшиеся за длинным дубовым столом бояре гудят как растревоженные в гнезде осы. Однако гул этот бессилен и безнадёжен. В нём нет гнева или решимости - лишь гложущая, всепроникающая неуверенность.

-Надо ждать! -сипло произносит князь Патрикеев. Его седая борода трясётся, но не от старости, а от внутренней дрожи. -Цесаревич Иван Иванович на границе, бьёт германцев. Он законный наследник! Надобно послать гонцов, а покуда… покуда хранить порядок.

-Какой ещё порядок? -вскипел воевода – боярин Ряполовский. Молодой, горячий, дерзкий. Поставленный руководить московским училищем для стрельцов. -Пока гонец доедет, пока назад – недели пройдут! А что творится в Новгороде? А что в Твери? О крымских городах, где русской власти без году неделя, и вовсе не говорю.

-То верно, -поддерживает «товарища» другой воевода – наставник небесных стрельцов. Обычно эти двое ни в чём не могли прийти к согласию также как и представляемые ими рода войск. Обычная пехота считала служащих на воздушных кораблях небесных стрельцов гордецами и хулиганами, а те, в свою очередь, нелестно отзывались о вынужденных мерить землю шагами стрельцах. Но сейчас, в момент величайшего горя, оба воеводы выступали единым фронтом шестым чувством чуя, что большей поддержки чем друг в друге им не найти в этом сборище трусливых бояр, худосочных князей и гражданских управляющих.

-Каждый час без государя как щель в частоколе, в которую лезет смута!

Боярин Нестеров, поднявшийся на поставке ткани для оболочек дирижаблей, радостно поддакнул: -Правильно, надо избрать коллегию! Совет достойнейших!

Последнее слово повисло в воздухе ядовитым дымом. Достойнейших. Каждый из сидящих увидел в этом слове себя. Жажда власти, острая и давно сдерживаемая железной волей Ивана, подняла голову, сверкая глазами из-под насупленных бровей. Но тут же на нее наступал леденящий страх ответственности. Взять власть — значит взять на себя вину за всё, что может рухнуть. А рухнуть могло всё.

-Совет - это крамола! -загремел Ряполовский, ударяя кулаком по столу. -Это семеро печных заслонок, и ни одна не греет! Государство не печь, ей единую руку надобно!

-Так чью руку, боярин? Твою? -шипел Нестеров, запуская словесную стрелу. -Или, может, мою? Кто меру держать будет? Кто решит, чья рука достойнее?

Спор разгорался, теряя остатки приличия. Уже звучали не доводы, а взаимные упреки в лихоимстве, в старых обидах, в родстве с опальными. Тень пустого трона разъедала боярских совет изнутри, превращая в стаю голодных псов, рычащих над костью, которую боятся схватить. Карта государства, мысленно раскинутая перед каждым, трещала по швам. С запада лезли германцы. Крымские татары почуяли слабину и наверняка попробуют отделиться. Новгородцы могут вспомнить о своих древних вольностях, а Тверь грозит вспыхнуть на костре старых обид. И всё это в то время, как бояре, первые лица государства и вершители судеб, позабыв обо всём остальном увлечённо спорили о титулах и месте за столом.

В самый разгар воцарившегося хаоса, когда казалось, что от словесной свары вот-вот перейдут к настоящей, тяжелые резные двери в конце зала распахнулись. Их отбросили с такой силой, что створки грохнулись о стены.

Первыми в помещение вошли стрельцы. Не дворцовая стража. Не личная дружина кого-нибудь из бояр, а закалённые в боях солдаты. Их хмурые, небритые, простецкие лица явно контрастировали с ухоженными бородками и завитыми усиками престарелых властителей. В длиннополых, проклёпанных железными кольцами, кафтанах, с огнебоями на плечах. Стрельцы пахли порохом и конским потом. Их шаг отдался тяжелым грохотом по дубовому полу.

Бранные слова застряли в готовых выкрикнуть их ртах. Молчаливые стрельцы выстроились у дверей, отрезав бояр от дверей, от мира и от иллюзии выбора.

Зал сразу стал меньше, теснее. Воздуха не хватало.

Тогда, разбивая своим появлением мгновение пронзительной тишины, следом за стрельцами, в зал вошла она – царица.

Византийская принцесса, родная племянница последнего законного императора павшей полвека назад византийской империи и законная жена почившего русского государя.

Она пришла не в темных, скорбных одеждах вдовы, но в платье глубокого, как ночное небо, синего цвета, отороченном горностаем. На голове — высокий кокошник, украшенный темным халцедоном с искрящимся в глубине, как далекие синие молнии, редкими самоцветами. Лицо, обычно сдержанное и замкнутое, сейчас бледно, как мрамор, но не от горя, а от сосредоточенной, собранной воли. Темные и огромные глаза обвели зал одним медленным взглядом, в котором читалось не горе, а холодная оценка.

И поглотившей зал тишине ее тихий голос прозвучал громче любого крика: - Довольно.

Бояре вздрогнули, зашевелились.

Между тем Софья продолжала, делая медленный шаг вперед: -Государь, мой супруг, отошел к Господу. Сын наш, царевич Василий – пока лишь малый отрок

Ее голос был ровен, но каждый слог падал, словно камень.

-Царевич Иван Иванович занят в ратном деле, защищает рубежи. Ему сейчас не до Москвы.

Маленькими, неторопливыми шагами Царевна подошла к столу, и бояре невольно отклонились назад словно она была сильным ветром, а они деревьями и им приходилось прикладывать усилия чтобы её напор не унёс бы их.

-Царство не может быть сиротой. Не может сутки пребывать в спорах и раздорах, которые я слышала, стоя у дверей. Вы, бояре, кормились милостью государя, но милость кончилась. Теперь настало время воли.

Князь Патрикеев нашел в себе силы подняться. Его голос дрожал от возмущения, но в тоже время и от страха: -Государыня… по обычаю… думе решать… женщине в мужских делах…

-Какие мужские дела? -перебила его Софья, и в ее голосе впервые прорвалась сталь. -Дело сбережения трона? Дело удержания власти, которую мой супруг собирал больше трёх десятков лет? Этому делу я, византийская царевна, научена ещё с пеленок. Этому делу мой род, увы, обучали не словом, а мечом и ядом. Вы думаете о вотчинах и местах? Я думаю обо всём царстве!

Она обвела их взглядом еще раз, и теперь в ее взгляде было презрение: -С этого часа в Москве правлю я. От имени сына моего, Василия. Вам же…

Софья сделала паузу, давая каждому прочувствовать свою участь: -Вам надлежит не спорить, а служить. Как служили ему. Кто будет верен - тот сохранит всё и преумножит. Если нет – всё потеряет.

Взгляды бояр на миг поднялись и пробежалась по неподвижным фигурам стрельцов за спиной царевны.

-Государыня, -подал голос боярин Нестеров тем самым показывая, что он первый готов признать её в новом качестве: -Но как же цесаревич Иван Молодой? Что будет когда он наконец вернётся?

-Мы разрешим этот вопрос, -скупо улыбнулась Софья. -В семейном кругу. Мы ведь одна семья, а значит сумеет договориться между собой. К всеобщему удовлетворению.

Воевода Ряполовский первым вскочил из-за стола и низко поклонился: -Приказывай, государыня!

-Благодарю тебя, Семён Иванович, -царица одарила воеводу гораздо более тёплой улыбкой чем до этого боярина-промышленника Нестерова.

Задвигались стулья. Опережая один другого, бояре торопились изъявить свою верность новой государыне.

Её победа, принесённая над боярской думой, была абсолютной. Не сила оружия, но сила ее личности, ее леденящей уверенности, подкрепленной этим оружием, сломила их. Бояре смотрели на женщину в синем, на ее лицо, в котором читалась многовековая кровь императоров, и видели не вдову, а регентшу.

Может быть даже хозяйку.

-Завтра будут изданы указы. О трауре. О присяге. О порядке, -отчеканила Софья. -А теперь оставьте меня. Я буду молиться за душу государя.

Бояре молча, не глядя друг на друга, потянулись к выходу, обтекая, как вода камень, неподвижную фигуру царицы. Стрельцы расступились, пропуская их. Когда последний боярин скрылся в сенях, Софья медленно повернулась к пустому трону.

Она не села в него. Лишь подошла и положила на резной подлокотник свою узкую, бледную руку.

-На кого ты покинул меня? -мысленно задала она вопрос погибшему супругу. -Как мог ты, кто обладал знанием гораздо большим, чем это может быть доступно простому человеку не суметь разглядеть собственную смерть?

Покойный не отвечал. Трон оставался холоден, а большой зал пуст.

-Не волнуйся, -пообещала царевна покойному. -Ты многому научил меня своим примером. Я всё сделаю правильно.

Сначала Москва, -пронеслось в ее голове. Сегодня и завтра: дьяки, приказы, казна. Послезавтра - гонцы к цесаревичу на границу… с правильными словами. А там и все остальные города. Вся Русь.

За окном неожиданно потемнело. Слишком рано для вечера, но может быть солнце закрыла туча. В зале оставались лишь она и ее верные стрельцы за закрытыми дубовыми дверями. Дивные лампы светят ярко. Их свет отбрасывал чёткие тени. Но после того, как все бояре разошлись, осталась только одна огромная и твердая тень — тень женщины у трона. Её собственная тень.

Царство перестало быть сиротой. Оно обрело новую, жесткую и безжалостную мать. Одна эпоха закончилась. Но следом за ней начиналась другая.

***

Чудовище в человеческом обличии, бывшее до изменения девицей Марьей Петровной и по-прежнему предпочитающее называться своим старым именем вошла в закрытую часть дворца. Ей попыталась преградить путь стража – пара серокожих горгулий двухметрового роста с широкими, как лопата, ладонями и горбом сложенных за спиной крыльев.

Марья Петровна откинула капюшон, чтобы её узнали.

И всё же стража сочла необходимым предупредить: -Мать отдыхает.

-Моё дело не терпит отлагательств, -покачала головой Марья.

-Тогда проходи, сестра.

Могучие стражи растворились в тени каменных стен слившись с ними, но только на взгляд обычного человека. Марья прекрасно видела их так же, как и они её. Скорее даже чувствовала, а не видела. Ощущала ток крови и повышенное теплоотделение изменённых тел.

Захватив Францию, Королева Изабелла избрала местом своей постоянной резиденции Париж и перенесла двор сюда. Часть дворцовых покоев объявили запретной, там Изабелла проводила операции «возвышения» превращая людей в чудовищ.

Если Королева отдыхает, то она, скорее всего, сейчас в саду. Туда Марья и направилась в первую очередь.

Пройдя сквозь лабиринт из подстриженных кустов и низкорослых деревьев, она вышла к фонтану. Мраморная чаша заключала в себе рукотворный пруд, окружённый скульптурами выточенных из розоватого мрамора русалок, вставших на хвосты рыб и играющих друг с другом детей. Струя воды вытекала из рога изобилия в поднятых руках старшей русалки. Тихое журчание успокаивало и навевало меланхолические размышления обо всё сразу и ни о чём конкретно. Окружающие фонтан кусты аккуратно подстрижены в виде больших зелёных шаров или кубов. Между ними, тут и там, расположены удобные скамеечки. Нагретые поздним весенним солнцем второй половины дня они выглядели крайне притягательно так и маня присесть на них и, может быть, даже немного поспать, прямо тут, у фонтана, в королевском саду.

И в это царство весенней неги и сонной меланхолии быстрым и твёрдым шагом ворвалась Марья.

Как она и ожидала, Королева находилась здесь, отдыхая после сразу нескольких, прошедших подряд, операций «возвышения». Покой «матери» охраняли две её «дочери». Такие же как Марья Петровна, если так можно выразиться, то из одной с ней «серии» - они, в целом, сохранили человеческий облик в отличии от грубых, словно вырубленных из серого камня, двухметровых стражей-горгулий. Сама королева и вовсе выглядела молоденькой девушкой. Прелестная, словно цветок и тонкая, будто стилет, она могла показаться дочерью какого-нибудь лорда, молодой и наивной. Но только пока случайный наблюдатель не встречался с её властным взгядом. В глазах Изабеллы отражалось всё, что было скрыто снаружи прекрасной плотью. И сразу становилось понятно почему в народе её прозвали «матерью чудовищ». Внутри, прекрасная королева, была значительно больше, чем снаружи. Впрочем, как и они все.

Взгляды сопровождающих Изабеллу «дочерей» скрестились на Марье стоило ей только выйти к фонтану.

Под пристальным и безмолвным взглядом королевских глаз, Марья подошла ближе и опустилась перед ней на колени. Необходимость пуститься в дальний путь заставила её облачиться в мужской костюм. Тяжесть дорожного плаща давила на плечи.

Изабелла чуть кивнула, принимая её приветствие и разрешая нет, не подняться, а только лишь оторвать взгляд от тяжёлых, мраморных, плит и начать говорить.

Мрамор, мостивший площадь вокруг фонтана, обильно покрыт щербинами и царапинами, образовавшимися от времени и непогоды. Между неплотно подогнанный плит прорастают тонкие и бледные травинки.

-Прошу простить, но моя миссия не завершилась успехом, -ровным голосом произнесла Марья. -Твой приказ не выполнен.

-Вот, как?

Поднявшийся ветер сдул водяную морось с падающей из каменного рога изобилия струи в сторону замершей в коленопреклонённом положении Марьи. Дорожный плащ защитил спину, но кончики волос покрылись мелкими капельками.

-И всё-таки ты смогла вернуться. Это уже хорошо, -заключила Изабелла.

Пронзающие её, до этого момента, взгляды сестёр-соперниц разом потеплели и больше не напоминали обнажённую сталь. Теперь они превратились… в ту же сталь, но до поры до времени укрытую бархатной тканью изнанки ножен куда сёстры временно спрятали клинки своих взоров.

Королева потребовала: -Расскажи мне всё.

-По вашему повелению, -начала Марья. -Я отправилась к чернокожим пиратам, захватившим Малагу и разоряющим ближайшие города. Представившись вашим поручителем, я просила о встрече с вождём дикарей. Меня согласились отвести к нему. По пути внимательно смотрела и запоминала всё вокруг. Всё заранее увиденное глазами птиц подтвердилось стократно!

Дикарей не просто много – их очень много. Не отдельная армия, а целая армада. И постоянно, морем, прибывают всё новые и новые. Говорят, что их вождь, колдун-людоед по имени Чёрное Солнце, подчинил себе всю Африку – огромный загадочный континент. Кожа его жителей черна как ночь, а зубы и глаза белы словно кость.

Дикари не знают ни металла, ни пороха. Но… они каким-то образом заставляют мёртвую плоть быть ещё какое-то время живой. Шаманы дикарей способны превратить кожу своих воинов в подобие доспеха, временно придавая ей удивительную прочность. Я видела отрезанные, но всё ещё живые и внимательно наблюдающие за происходящим головы. Или отделённые от тела руки продолжающие сжиматься и разжиматься. Или ноги, без всего остального, приделанные к повозке и час за часом, день за днём, неутомимо тянущие её за собой со скоростью идущего человека. Видела поразительных чудовищ – слонов с мёртвыми глазами, львов с шипящей змеёй вместо хвоста и лишённых оперения гигантских птиц чьи когти и клюв настолько остры, что способны раздробить прочный гранит.

Гарнизоны крепостей и обычные солдаты ничего не могут противопоставить этой чёрной волне. Колдун-людоед с лёгкостью захватил хорошо укреплённую Малагу и сейчас собирает в ней своё войско одновременно разоряя округу. Какой бы город он не выбрал следующей целью – тому не устоять. Обычные солдаты не смогут удержать стен. Если бы только на стенах было в десять раз больше пушек, в сто раз больше, тогда можно было бы надеяться продержаться. В ином случае, без помощи святых детей, юг Испании уже скоро будет под властью Чёрного Солнца. Кто знает когда и где он решит остановить завоевательных поход и не захочет ли пойти дальше и дальше.

Услышанное явно не понравилось Изабелле, но она пока лишь ограничилась вопросом: -Ты передела Чёрному Солнцу моё предложение?

-Он рассмеялся мне в лицо только услышав о перемирии, -склонила голову Марья. -Колдун-людоед сказал, что лишь слабые просят о мире. Сильные берут его сами по праву силы.

-Вот как? Значит это слабые просят о мире? -переспросила Королева.

-Это слова колдуна-людоеда, я только передаю тебе их.

-Продолжай, -повелела Изабелла, выдержав паузу, потраченную на усмирение разгорающегося в её груди гнева. -Что произошло после того, как чернокожий глупец отверг протянутую к нему милостивую руку и плюнул в неё?

-Выполняя полученный от тебя приказ я попыталась убить его, -продолжила Марья.

Королева предположила: -Видимо у тебя это не получилось?

-Нет, госпожа. Он стоял от меня на расстоянии всего лишь в нескольких шагов. Мы находились среди толпы его дикарей, но я не думала, что кто-то из них успеет помешать моему стремительному броску. Ведь ты, госпожа, наделила меня божественной благодатью. Благодаря ей я стала сильнее самого сильного воина-мужчины и быстрее дикой лесной кошки. Я прыгнула к нему уже почти видя, как под ухмыляющемся в белозубой улыбке ртом появляется ещё один – кроваво-красный. Но нет!

Высунувшиеся из-под земли руки схватили меня за ноги не позволяя двигаться. А через мгновение вокруг уже сомкнулась толпа мёртвоглазых телохранителей, охраняющих вождя Чёрное Солнце. Они полностью раздели и обыскали меня забрав всё оружие, которое пропустили во время первого обыска до того, как допустить к разговору с колдуном-людоедом. Меня сильно избили, переломав кости рук и ног. Для этого им пришлось воспользоваться тяжёлым молотом так как пропитанные благодатью кости отказывались ломаться при меньшем воздействии.

Дальше с моего тела срезали тонкий пласт плоти и с поклоном, на трофейном золотом подносе подали Чёрному Солнце. Вкусив моей плоти, колдун-людоед принялся плеваться и затем объявил её порченной и непригодной для какого-либо использования. В гневе он проговорился о неких «ботах», живущих внутри моих тканей и делающих их непригодных для чёрного колдовства.

-Что было дальше?

-Тем же молотом мне размозжили голову и бросили на обочине. Частичное восстановление заняло чуть больше трёх недель. К счастью, вокруг имелось полно легко усваиваемого материала – остатки тел и разбросанные после дикарских ритуалов кусков плоти. Как только я почувствовала себя способной на длительное путешествие, то сразу поспешила, обратно торопясь принести свежие новости.

-Ты не выполнила моё поручение, -заметила Изабелла. -Но я рада что у тебя получилось вернуться. Скажи мне, дочь, отчего ты упорно отказываешься называть меня матерью, подобно всем остальным моим детям?

Марья опустила взгляд уставившись на неплотно подогнанные мраморные плиты и растущую сквозь них траву словно это было самое важное на свете.

-Не знаю, госпожа… мать.

-Ты всё ещё пытаешься сопротивляться, -почти нежно укорила Изабелла. -Упорно цепляешься за прежнее имя и за старую жизнь. Напрасно. Прими себя такой, какой ты стала – лучше, выше, больше, чем обычная девушка, которой ты была раньше. Прими меня как свою Мать. Прими всем сердцем и сомнения уйдут. Ты ведь хочешь этого? Жизнь без сомнений в извечном ощущении правильного счастья. Оно уже внутри тебя, надо только принять его.

-Стремлюсь к этому всем сердцем, -пообещала Марья Петровна.

-Надеюсь на тебя, дочь. А теперь иди отдыхать. Твоё задание было сложным. Пусть оно не увенчалось успехом, но ты принесла важные сведения и теперь можешь отдыхать до следующего моего приказа.

Марья Петровна выпрямилась. Дувший во время их разговора ветер уже совсем промочил её волосы и с них, на ворот плаща, стекали потревоженные движением крупные капли.

***

Киев в пяти километрах. Там идёт многодневный, неутихающий, яростный бой. Московиты отчаянно сражаются, цепляясь за каждое подворье. Ценой страшных потерь имперским войскам удалось оттеснить русских стрельцов до киевских пригородов, но чем дальше, тем сложнее. Прочные каменные стены какое-то время успешно выдерживают артиллерийский обстрел. А чтобы выбить стрельцов из занятого ими, дома не раскатывая его предварительно по камушку приходится нести непозволительно высокие потери.

А каменных домов в Киеве много. Большой город, зажиточный. Даром что пару лет назад здесь вспыхивало пламя мятежа, но с тех пор упрямые русские успели отстроиться заново.

В импровизированном штабе, расположенном в единственном более-менее уцелевшем крупном здании Рамкапроф устало склонился над картами где адьютанты и помощники более-менее точно отображали сложившуюся картинку. Такая практика, ещё одна из многих и многих, придуманных Великим Императорам Фридрихом. Вот кто был настоящим богом войны. Рамкапроф искренне им восхищался. И сейчас, после гибели Императора, он один взвалил на себя тяжесть управления всей военной машиной, подготовленной к войне с русским царством. Хотя Рамкапроф вполне честно признавался наедине с собой что не вполне тянет столь тяжёлую ношу. Но никакого другого желающего взвалить её на себя не находилось.

Приходилось тянуть.

Криво, косо – как мог.

Количество погибших в боях reichsritterschaft пугало. Что будет с рыцарским орденом после гибели основавшего его Императора, Рамкапроф не мог даже предположить. В любом случае сейчас самое важное сломить хребет армии московитов. Выбить их из Киева и гнать дальше, до самой Москвы. Они должны понести наказание за подлое убийство императора Фридриха.

Сосредоточившись на фронте, Рамкапроф совсем забыл о тылах. А между тем именно там творились наиболее примечательные события.

Спешно разбежавшийся после гибели Императора штаб нашёлся в полном составе в глубоком тылу. Все эти герцоги и бароны, едва только осознав и осмыслив гибель Фридриха Третьего Габсбурга как тут же рванули прочь. Но не от страха ответственности, а ради наживы и власти.

Торопись, разбирай наследие осиротевшей империи пока ещё тёплая, пока оно дымится. В своё время Император собрал весь этот высокопоставленный кагал напугав их мечами reichsritterschaft и сковав своей стальной воли. Но Императора больше нет, а обещания и клятвы не стоят ничего если за ними не стоит сила вынуждающая выполнить данное обещание.

Проще говоря: герцоги, словно мыши, разбежались по своим углам надеясь разорвать Империю обратно на сотню-другую кусочков. Достаточно мелких, чтобы хватило на всех и каждый из них, в своём кусочке, мог снова почувствовать себя полновластным правителем.

Один только дурак Рамкапроф остался воевать с московитами.

Сначала перестали приходить обещанные пополнения. Так нужные сейчас в боях под Киевом, чтобы окончательно раздавить русских. В неизвестном направлении, непонятно куда исчезали крупные отряды вооружённых солдат. Не reichsritterschaft, но кроме имперских рыцарей в войне участвовало в десятки раз большее количество простых солдат.

Позже потерянные отряды неожиданно объявлялись в глубоком тылу разбойничая в интересах какого-нибудь герцога или же в своих собственных.

Кроме исчезновения вроде бы отправленных на фронт отрядов, также в разы сократился подвоз припасов. Война требует многое: оружие, еда, деньги. В первую очередь, конечно, деньги. Но полноводная, при Императоре, река стекающихся на фронт припасов начинала быстро пересыхать. Отдельные города и целые области всё неохотнее слали требуемое. В какой-то момент барон, вместо лошадей, фуража и людей, начал получать отписки и жалобы на тяжёлое экономическое положение.

Всё было настолько плохо, что Рамкапроф и сам начал задумываться – а насколько нужна эта война с русскими? По крайней мере сейчас, когда Империя рушится на глазах, словно карточный домик? Быть может стоит эту же армию повернуть назад и с её помощью спасти если не всё, то может быть, хоть что-то попробовать спасти?

Как поступить правильно? Отомстить за подлое убийство императора Фридриха и разбить русских выполняя его последнюю волю. Или же договориться с московитами о мире и повести остатки великой армии назад, против внутреннего врага, отгрызающего кусок за куском от ещё тёплого и живого тела Священной Римской Империи.

Как правильно? Чего хотел бы мёртвый Император?

А чего хочет он сам – барон Рамкапроф? Вечно второй. Или даже не второй, а третий, четвёртый, десятый. Всегда находившийся в тени великой фигуры. Прилежный исполнитель вынужденный впервые пробовать себя в роли организатора. Не самая лучшая кандидатура. Но так получилось, что он, похоже, единственный кого будущее Империи заботит больше личной власти в своём баронстве – маленьком, маленьком её кусочке. Что из этого может получиться? Время покажет.

Но пока продолжают гулко ухать заряженные ядрами пушки. Свистеть картечь. И бежать в атаку солдаты.

Историческая справка к первой главе

Малага – крупный город на южном побережье Испании.

В реальной истории он был только 1487-ом году захвачен войсками Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского (они лично возглавили осаду). Его падение послужило стало последним ударом по Гранадскому королевству и завершило Реконкисту (обратное завоевание христианами ранее отвоёванных у них мусульманами городов на территории современной Испании).

Уважаемый читатель, ты ведь ещё помнишь, что «испанская инквизиция» (не мем, а сама инквизиция) были созданы Изабеллой и Фердинандом? Так вот с Малаги они, собственно говоря, и начали.

В рамках романа королева Изабелла, мать чудовищ, окончила завоевание и объединение Испании на несколько десятков лет раньше, чем в реальной истории. Это один из первых крупных городов, захваченных вождём-колдуном по имени Чёрное Солнце. От него он собирается двигаться вглубь материка обращая назад процесс ещё не начавшейся колонизации.

Семён Иванович Ряполовский – московский боярин, воевода и государев советник. Выходец из древнего княжеского рода Ряполовских ветви Рюриковичей. В реальной истории казнён по приказу Ивана Третьего в 1499-ом году. В рамках романа вполне себе здравствующий воевода ответственный за начальную подготовку набираемых для царского войска стрельцов.

Иван Юрьевич Патрикеев – князь, боярин. Двоюродный дядя Ивана Третьего. Фактически возглавлял боярскую думу. В реальной истории в 1499-ом году пострижен в монахи по приказу Ивану Третьего (Патрикеев, как и Ряполовский, оба пострадали за то, что поддерживали проигравшую сторону в борьбе Дмитрия Ивановича (Дмитрия Внука – сына Ивана Молодого и, соответственно, внука Ивана Третьего) и Василия Ивановича (сын Ивана Третьего от царицы Софьи. Будущего царя Василия Третьего и отца небезызвестного Ивана Грозного)).

В рамках романа вполне себе продолжает здравствовать и неофициально возглавлять боярскую думу.

По крайней мере пока.

Глава 2. День без государя – как щель в частоколе

С тех пор как пришло известие о смерти государя, в Приказе Дивных Дел сделалось тихо. Мастера продолжали исполнять порученные им дела, но как-то без огонька. Словно заведённая пружина, которая понемногу разжимается, пока не развернётся полностью и застынет в таком положении.

Постепенно начали вылезать первые нестыковки. Приближенные царём мастера – не простые люди. Они не привыкли сидеть на месте в ожидании непонятно от кого вышестоящих указаний. Сталкиваясь с вопросами или проблемами, мастера ходили друг к другу, искали решения. То, что забыл один, помнил другой. Кому-то покойный царь объяснял что-то подробнее, кому-то менее. Обычно решение находилось. А если нет, тогда требовалось подумать подольше, может быть изменить подход целиком и рано или поздно решение локальных задач всегда получалось найти. Но не в пример хуже обстояли дела с глобальными задачами. Куда они двигаются? Зачем нужно то или это? Для каких ещё неоткрытых процессов покойный царь требовал заранее начинать то или иное дело? Дабы, когда придёт время, всё уже было бы заранее готово. Вот эту путеводную нить, связывающую технологии в единое целое, держал в руках единолично государь. Как же они без него? Кто ещё сможет увидеть полотно целиком, во всей его красоте и соразмерности? Мастера видели лишь нити, может быть отдельные небольшие части великого полотна, но целиком его не видел никто кроме Ивана Третьего свет Васильевича.

Однако иного выхода не было. Только продолжать шить дальше, стежок за стежком. Стараться не утерять ничего из полученного от государя наследия. Беречь его и развивать. Пусть даже впредь придётся двигаться наобум, не зная в точности к тому ли стремишься.

В мастерской мастера Леонардо, в эти скорбные дни, дышалось чуточку легче. Мессер продолжал совершенствовать дивные доспехи и вполне ясно что в них следует улучшить. И даже известен примерный способ как можно сделать требуемое. Оставалось лишь воплотить уже измысленное в металле, дереве, коже и тончайших шёлковых канатах, связывающих одну деталь доспеха с другой.

Братья Коперники привычно навивали пружины. Каждая своей толщины и предназначенная для своего дела.

Михаил Иванович отбежал вниз, к кузням, ругаться с кузнецами по поводу треснувшей на испытаниях грудной пластины. А в неё-то всего лишь дали пару залпов на стенде из крупного огнебоя, а она возьми и тресни. Значит или металл не тот сварили, или кузнецы плохо проковали. До металлургов ехать далеко, до приказных кузнецов ближе. Поэтому к ним и отправился ругаться.

Сам мессер Леонардо с головой погрузился в чтение своих же тетрадей коих, за время общения с русским царём успел исписать и изрисовать не один десяток. Сейчас он листает их, будто ищет чего-то, а что именно не говорит, хотя младший брат, Николай Коперник, уже спрашивал.

Торопливые шаги по коридору. Будто кто-то бежит. Братья с удивлением смотрят на дверь и даже мессер отрывается от изучения записей и поднимает голову.

В зал вбежал Михаил. Закрыл за собою дверь. Прижал её спиной и посмотрел на братьев Коперников совершенно безумным взглядом.

-Выглядишь так, будто за тобой черти гнались, -подал голос Леонардо, откладывая тетради.

-Царица! -только и сумел выдохнуть ещё не отдышавшийся как следует Мишка.

-За тобой гналась царица? -удивился мессер.

-Нет, она приехала!

Леонардо не понял: -Куда приехала?

-Сюда!

Наконец Мишка достаточно отдышался чтобы суметь выразить свои опасения более чем одним – двумя отдельными словами.

-Царица, со свитой, приехала в Приказ. И она наверняка идёт прямо сюда!

Анджей Коперник сдавленно охнул, а Николай, от удивления, выронил молоток. В падении тот ударился о ногу доспеха и потом об пол. В мгновении наступившей тишины звуки ударов, особенно железо об железо, показались громкими, словно звон колокола.

-С чего ты взял будто царица идёт именно к нам? -спросил мастер.

-Не к нам, а к тебе, -поправил тот.

-Тем более, почему именно ко мне?

Не отвечая на вполне очевидный для всех, кроме, может быть, самого мессера Леонардо вопрос, Михаил подошёл к стоящей в углу залы бочке с водой, плеснул себе в лицо и пригладил волосы.

За дверями, со стороны коридора, уже слышался шум множества шагов, быстро приближающихся к ним.

Двери распахнулись медленно и торжественно. По крайней мере значительно медленнее и торжественнее чем это делали обычно мастера либо приоткрывавшие тонкую щелку, чтобы только проскользнуть, либо бьющие по одной створке так, что та билась об стену. Но не на этот раз. Сейчас пара стрельцов, с торчащими из-за спин стволами огнебоев, аккуратно подняли обе створки, раскрывая двери во всю ширь.

Открыв двери, они встали рядом с ними словно почётная охрана, а в мастерскую вошло множество людей. Но первой среди них была царевна Софья.

-Приветствую уважаемые мастера, -сказала она. -Отрадно видеть, что ваша работа кипит несмотря на постигшее всех нас горе.

Леонардо и Михаил склонились в глубоком поклоне. Братья Коперники и вовсе бухнулись на колени и замерли, опасаясь даже пошевелиться в присутствии государыни.

Притихшая свита царевны состояла из богато разодетых бояр, большого количества стрельцов и некоторого количества девушек, причём часть из них была одета, привычно, в платья, а часть на мужской манер как будто собирались пуститься в путешествие или только что вернулись из него. Среди бояр, Леонардо узнал князя Патрикеева с недовольным и, одновременно, заинтересованным лицом разглядывающего внутреннее убранство мастерской и расставленные на специальных постаментах фрагменты дивных доспехов над которыми они работали в данный момент. Кроме главного боярина, в свите находился воевода Ряполовский. Этот выглядел вполне довольным, поглядывая на всех остальных с некой долей превосходства. Ещё мессер узнал Григория Никитича Бороздина, ещё не старого, но уже в серьёзных летах, боярина, отвечавшего за подготовку небесных стрельцов.

-Работаем, государыня, -подтвердил взмокший, будто бы от усердной работы, Михаил.

Коротко взглянув на него, София перевела взгляд на Леонардо и спросила: -Скажи мне, мастер, есть ли в твоей мастерской готовые доспехи? Мне доложили, что на складах не осталось ни одного комплекта, но может быть у тебя имеются на подходе новые?

-Полностью готовых… нет.

Царица нахмурилась. Пара складок пролегла на её белом, как снежное поле, лбу. Однако она продолжила разговор тем же доброжелательным тоном, что и прежде: -Готовых нет, это прискорбно. Но может быть есть те, что могу двигаться и выглядеть так как будто они полностью готовы и способны вступить в бой в любое мгновение?

-Такие есть, -подтвердил мессер.

-Сколько?

-Две штуки. Может быть три, если будет немного времени на подготовку и доведение до ума. Но зачем это всё нужно?

Проигнорировав заданный не по чину вопрос, Софья развернулась к Бороздину: -Григорий Никитич, ты говорил, что новый небесный корабль вот-вот будет готов?

-Так есть, государыня, -подтвердил старый боярин. -Переславль-Залесские мастера обещают отдать новый-готовый небесный корабль к последнему дню месяца. Сейчас его украшают.

-Не до украшений, -отрезала царица. -Пошли гонцов, пусть немедленно ведут новый корабль в Москву.

Она повернулась, собравшись уходить, но потом, видимо вспомнив с каким пиететом её покойный супруг относился к мастерам в целом и к этому конкретному мастеру в частности, решила объяснить.

-Ты спрашивал для чего всё это, мастер? Хоть дерзок твой вопрос без меры, но и моё благоволение к тебе велико, а потому слушай. Внезапная смерть царя Иоанна поставила наше молодое царство на порог гибели. Есть ещё много сил, не только снаружи, но и внутри, кто хотел бы растащить собранное вместе по кусочкам и вернуть всё как было. Пока жив был мой супруг, они все сидели тихо, как мыши под веником. Но стоило дойти вестям о его гибели как тут же зашевелились и полезли из всех щелей.

Их гнусный шёпот вливается в уши тверских князей нашёптывая о тех временах, когда Тверское княжество стояло отдельно от Москвы и наравне соперничала с ней. Их подлые мысли сейчас вбросили смуту в умы новгородцев нашёптывая о давно прошедших днях, когда Новгород был отдельным торговым городом. В Крыму точат сабли татары – им дай только повод. Да и на иных рубежах не спокойно. Зреют семена смуты и готовятся взойти сотней ростков по всему царству если только промедлить.

Я могла бы послать стрельцов на усмирение мятежного Новгорода и силой замирить колеблющуюся Тверь. Но в том и дело, что стрельцов под моей рукой не так много, как того бы хотелось. Во все места сразу можем и не успеть. Главные силы сейчас у Иван Ивановича, бьющегося с германцами за Киев.

А если мятежные города откажутся доброй волей открыть ворота? Тогда придётся стрельцам штурмовать их. Земля русская зальётся кровью, а я слезами. Не хочу этого. Не хочу лишней крови. Потому думаю первым послать небесный корабль. Воочию узрев над своими домами символ непобедимой мощи. Когда дивные доспехи разобьют камень на главной площади – тогда даже самые глупые недоброжелатели превратятся снова в мышей и торопливо залезут обратно под веник. Внутренней войны не будет. Крови не будет. Появится время чтобы излечить болезнь смуты, а яд предательства найти, высосать и выплюнуть.

Понимаешь ли ты теперь мастер какая роль будет отведена твоим доспехам? Поручишься что не подведёшь меня?

-Доспехи будут готовы. Но кто их наденет?

Кажется, этот вопрос раньше не занимал продумавшую весь план царицу. Софья вопросительно посмотрела на Бороздина, но что тот мог сделать? Если набрать пару десятков небесных стрельцов он ещё мог, то обученные операторы дивных доспехов ещё более редкий зверь и всех их, без исключения, увёл на войну покойный царь.

Вопрос повис в воздухе. Доспехи были, но кто станет управлять ими чтобы явить зримую мощь царского престола перед хитроумным Новгородом и мятежной Тверью?

Такому не научишься ни за пару часов, ни за пару дней.

-Один доспех надену я, -пообещал Григорий Никитич, вспомнив как он учился вместе с самыми первыми операторами.

-Второй я! -выкрикнул Мишка от избытка чувств деля шаг вперёд. -Дозволь, государыня. Собирая доспехи и помогая мессеру Леонардо хорошо изучил и смогу с ними управиться.

-Значит третьим дивом быть мне, -подвёл итог Леонардо. Как создатель дивного доспеха он лучше прочих, кроме, может быть, покойного царя, понимал и разбирался в его устройстве. Приходилось мастеру и управлять своим творением показывая его на испытаниях или обучая будущих операторов.

-Счастлива та государыня чьи поданные вместе проявляют и верность, и разумение, -произнесла Софья. -Сей вопрос пришёл к счастливому разрешению, но ещё осталось много иных вопросов. Надеюсь на вас, судари мои. И, мессер Леонардо…

-Да, государыня?

-Поторопитесь. Времени нет совсем. Небесный корабль должен оказаться над стенами Твери и Новгорода раньше, чем смута окончательно укрепиться в них. Иначе быть большой крови.

Леонардо пообещал: -Приложу все возможные усилия.

***

Ярко красный диск солнца застыл над башнями Хиральды. Он алел. Он пылал. И он же окрасил стены Севильи в цвет старой ржавчины.

О Севилья! Великолепная Севилья. Город и богатейший порт Испании жил в предвкушении вечерней прохлады и ночных развлечений. Ещё полный дневного зноя воздух, уже дрожал от первых дуновений свежести - предвестников андалузской ночи. На площади Сан‑Франсиско‑Хавьер торговки спешно сворачивали лотки: корзины с гранатами и инжиром, связки сушёной рыбы, пучки душистых трав. Старушки в чёрных платках переговаривались, щёлкая веерами. Пронырливые мальчишки шныряли между прилавками, выхватывая то финик, то горсть миндаля. Из призывно открытой двери маленькой таверны на площади уже слышались звуки гитары и приглушённый ритм каблуков.

В соборе Хиральды начинались вечерние песнопения. Молодые монахи, с белыми лицами, нежными руками и сладкими голосами славили Господа, пославшего великолепному городу ещё один прекрасный день. На улицах пахло жасмином и жаренным миндалём из уличных лавок. Густой медный звук колоколов разливался над городом.

По набережной Гвадалквивира гуляли дамы в лёгких платьях с кружевными мантильями и кавалеры в узких брюках и шёлковых рубашках. В тени арок и портиков сидели старики, попивая охлаждённое разбавленное вино и ведя неспешные беседы о политике, урожае оливок и последних новостях из Малаги.

Говорили будто город захвачен не то приплывшими из-за моря чернокожими дикарями, не то выбравшимися из самой преисподней демонами.

Говорили будто их ведёт страшный как смерть колдун-шаман, а может быть и сам враг рода человеческого.

Что те из малагских жителей кто не успел сбежать из города до его захвата сейчас все умерщвлены самым жестоким образом. Или порабощены и вынуждены прислуживать демонам. Или сами превратились в демонов. Мнения стариков разделялись, и они спорили между собой оглашая воздух визгливыми, старческими голосами.

Во время рассуждений о судьбе несчастной Малаги и её бедных жителей кто-нибудь обязательно упоминал что уж с Севильей такого ни за что не случится. Обеспокоенная судьбой своих верных поданных, святая королева прислала в город солдат и, самое главное – отряд святых братьев, непобедимых воинов. С виду они страшны, рост их велик, а кожа напоминает камень, но они посланы сюда для защиты добрых жителей Севильи, бояться их не следует. И пока святые братья здесь, ни городу, ни жителям ничего не угрожает. Значит можно и дальше пить разбавленное вино, трясти головами и сокрушаться резким удорожанием малагских вин, шёлка и пряностей запасы которых уже подходят к концу, а новых поставок, понятное дело, не предвидится.

Но ни прогуливающиеся по берегу парочки. Ни занятые беседами старики. Никто не смотрел на реку Гвадалквивир, где на мутной воде покачивалось странное судно – не то большой чёрный плот, не то чудовищный катамаран из связанных стволов и натянутых шкур.

Сумеречное время – уже не день, но ещё и не ночь. Время, когда тени наливаются густотой, а реально существующие предметы, наоборот, блекнут и размазываются.

На плоту стоял и жадно наблюдал на расцветающим, подобно дивному ночному цветку, городом вождь-колдун по имени Чёрное Солнце. Под чёрной, как ночь, кожей перекатывались крепкие, как корабельные канаты, мышцы. В глазах светятся, одновременно, безумие и искушённый разум. Он не дикарь, хотя и находится сейчас в теле дикаря. Пришелец из кошмарного будущего, одной из возможных его вариаций. Из вероятностной линии, достаточно устойчивой чтобы быть не просто одной из многих, но целым направлением, пучком схожих вероятностных линий достаточно многочисленных и вероятных чтобы претендовать на становление в качестве центрального ствола.

Он не дикарь. В глубинах его разума живут знания: формулы биохимии, принципы нейрохирургии, патогенная вирусология, слитые воедино с зловещими ритмами африканской некромантии. И то, что для нас кажется кошмаром – для него обыденность. То будущее что нас ужасает – родной дом для него. Дом, за который он будет бороться. Уже начал.

Вождя-колдуна на плоту окружали шаманы. Его ученики. Лучшие из лучших. Те, кому он открыл нет, не все секреты, но многие, очень многие. Они – проводник его силы и воли в этом мире.

Кроме шаманов-учеников, вокруг вождя неподвижно застыли четверо телохранителей. Взять большее количество не позволила грузоподъёмность плота. Но пока достаточно и этих четверых. Их тела покрыты ритуальными шрамами. Их глаза одинаково бесстрастно взирают что на мутные воды реки, что на просыпающийся к ночи город. Тот, кто умер не ведает страха и не знает иных страстей. Точнее они ещё живы, но можно ли назвать такое существование жизнью? Их плотью управляют биохимическими импульсами чёрные кристаллы изготовленные вождём-колдуном и вживлённые в основание черепа. Их кровь более чем наполовину разбавлена сложной амниотической жидкостью. Процесс синтеза этой жидкости относительно прост. По крайней мере он может быть проведён в варварских условиях при почти полном отсутствии необходимого оборудования. Но теория самого синтеза сложна и требует специфических открытий сразу в нескольких областях науки. Сложившись вместе, они образуют новую, отдельную ветвь науки, не открытую в других вероятностных линиях – науку управления самой смертью.

-Начинаем! -голос Чёрного Солнца похож на скрежет камней. Он поднял руки. В них не было барабана или посоха. Лишь только крохотное тельце какого-то зверька. Большой мыши или, может быть, мелкой крысы. Её глаза заменены тёмными кристаллами похожими на самоцветы, но в отличии от тех полностью искусственного происхождения. Несмотря на такую странную аугментацию зверёк ещё жив. Он дёргается и гневно шипит. Руки вождя с силой сжимают крохотное тельце. Шаманы повторяют его действия с другими зверьками. Мыши и крысы в их руках вертятся и шипят.

А в городе, из подвалов старых домов, кварталов бедняков, со свалок и из помойных куч выползают сотни тысяч крыс и мышей. Целенаправленно, словно их гонит невидимая сила, армия грызунов выплёскивается на улицы «чистых» кварталов. Тут и там начинают звучать крики. Обезумевшие грызуны начинают без разбора кусать любого встреченного человека набрасываясь по несколько десятков на одного. Люди с криками разбегаются. Стража бьёт в колокол. Городские ворота закрываются, но что толку. Враг уже внутри. Он всегда был внутри, но сейчас, изгнанный из своего привычного логова, поднялся на поверхность сотней тысяч мелких, но острозубых, тел, наполненных яростью и жаждой убийства.

Вышедшие на улицу солдаты пытаются сражаться с рыщущими там крысиными стаями. Стрелять по ним из огнебоев не имеет смысла. Пушки слишком массивны и неповоротливы чтобы вытащить их на узкие улицы. Остаётся только рубить полчища крыс и мышей клинками и давить кованными сапогами. Это ужасная, отвратительная и очень опасная работа. Множество людей и, в том числе, солдат, гибнет буквально растерзанные обезумевшими стаями. Но в десятки раз большее количество получает ранения. Несколько укусов или всего лишь пара царапин от длинных когтей грозят жаром и лихорадкой уже через пару часов после их получения. Если немедленно не обработать рану, то сильный человек может умереть от крохотной царапины, точнее от занесённой через неё инфекции.

К середине ночи испанские войска кое-как справляются с крысиной угрозой. Улицы завалены ещё где-то шевелящимися мелкими телами, словно отвратительным пушистым ковром.

Но ничего ещё не окончено.

Усмехаясь, будто он только что рассказал своему собеседнику отличную шутку и ожидает что тот вот-вот поймёт её смысл и рассмеётся, вождь-колдун Чёрное Солнце отбросил переставшую пищать тушку крысы с вставленными вместо глаз чёрными кристаллами и достал облезлого уличного кота с предусмотрительно связанными лапами. Его помощники также сменили крыс и мышей на собак или кошек. Глаза бедных животных заменены на кристаллы, а лапы связаны.

-Второй акт! -командует Чёрное Солнце.

Разбежавшиеся было от нашествия крыс уличные кошки и собаки выглядывают из своих нор. Немногие живущие в домах, при хозяевах, животные тоже встрепенулись и грозно оскалились. Это больше не милые домашние любимцы. Теперь это безумные клочки ярости и злобы. Им без разницы на кого нападать – на случайного человека или на много лет кормившего их хозяина. Первобытные звериные инстинкты взяли вверх.

Несчастным севильцам, едва-едва сумевшим отбить небывалое нашествие грызунов снова приходится биться с более крупным и потому более опасным противником. Одно хорошо – кошек и собак всё же меньше, чем крыс и солдаты быстрее расправляются с ними.

Страшно усталые. Вынужденные сражаться всю ночь напролёт, они отбивают второе нашествие надеясь, что хоть сейчас смогут немного отдохнуть.

Но увы! Придумавший этот план искушённый разум продумал всё, до мелочей.

В который уже раз за эту нескончаемую ночь звучит тревожный колокол. В этот раз он призывает испанских солдат обратно на стены и к воротам.

-Тревога! Тревога! -звенит колокол. -Скорее на стены! Враг у ворот!

И действительно, под покровом темноты, ещё не развеянной лучами только-только собирающегося вставать солнца, к стенам подобралась целая армия чернокожих демонов. Молча, без криков, без звука горнов и без факелов в руках они сумели подойти прямо к самым стенам. Пока занятые сражением с обезумевшими от ярости животными солдаты держали оборону на улицах, дикари успели приставить принесённые с собой лестницы и уже лезли на стены.

Но и оставленный на стенах минимальный караул не сплоховал. Он вступил в сражение и сумел задержать чернокожее воинство пока не вернулись с городских улиц отправленные туда части.

Ухнули пушки разом снося десятки нападающих. Но значимая их часть уже на стенах. Яростное сражение, где мечи и алебарды использовались как бы не чаще чем огнебои. Сразу в нескольких местах испанцы сброшены со стен и сражение разворачивается внизу, почти на городских улицах.

Испанцы наконец понимают, что черокожие дикари не демоны, а такие же люди, как и они. Их можно также просто убить как любого человека – отрубить голову или пробить грудь пулей. Но среди них попадаются «неуязвимые». Те, кто несмотря на вроде бы смертельные раны, продолжают сражаться и успокаиваются только будучи разрубленными на отдельные части или если отрубить у них голову. Но и тогда: отрубленные руки продолжают какое-то время ползти. Снесённая с плеч голова ещё несколько минут оставалась способна укусить зазевавшегося солдата за лодыжку.

Ворота Пуэрта-де-Херес пали! Личная гвардия вождя-колдуна, под продолжающимся со стен обстрелом, добежала к накрепко закрытым воротам. Они несли в руках не брёвна для тарана, не пороховую бомбу секрета которой пока ещё не знали его ученики-шаманы, а тела своих павших товарищей и просто любые крупные тела, найденные на поле боя. Тела чернокожих и погибших испанцев свалили в кучу перед закрытыми воротами. Сверху эту груду венчала брошенная туда туша молодого бычка каким-то образом оказавшемся под стенами в эту кошмарную ночь.

Пришедший вместе гвардейцами шаман открыл тюки с липкой дурно пахнущей массой – биологическим растворителем, вываренный Чёрным Солнцем из трупных тканей и особых грибов. Гвардейцы, по приказу шамана, обмазали им ворота. Остатки вылили на груду мёртвых тел и торопливо отошли. Дуб, проклеенный и скреплённый железом, начал шипеть, пузыриться и размягчаться, как гнилой плод. Через несколько минут вернувшиеся воины просто раздвинули руками расползшуюся, полужидкую древесину. Армия Чёрного Солнца вошла в город.

К этому времени уже рассвело. Света стало достаточно чтобы желающий могу увидеть всю мрачную картину целиком. Сражавшийся вместе с последними защитниками, вынужденными оставить стены и отойти в квартал каменных домов, комендант гарнизона, сеньор Карлос Руис, истово взмолился высшим силам призывая на помощь господа бога. А вместе с ним святую королеву Изабеллу и благословенных братьев.

И помощь пришла!

Два десятка прибывших несколько дней назад в город святых братьев вступили в битву.

Каменокожие, двухметровые великаны со сложенным за спиной горбом крыльев они вступили в сражение словно луч света, пронзивший казавшуюся незыблемой мглу.

Их прочная кожа с большим трудом пробивалась самыми сильными ударами. Зато мощные руки буквально разбрасывали нападавших в стороны. Обычные воины дикарей, вооружённые только холодным оружием, мало что могли противопоставить трём десяткам слаженно сражающихся и прикрывающих друг друга чудовищам. И даже гвардия «неуязвимых», встав на их пути, не стала преградой. Более сильные, чем обычные люди, они могли нанести достаточно серьёзные раны выкормышам Изабеллы. Но только не тогда, когда те действовали вместе, крупным отрядом. А тела самих «неуязвимых» немногим крепче человеческих и легко разрезаются когтями и разрываются мощными, как паровой пресс, мускулами. Что до продолжающих какое-то время жить оторванных рук, голов или ног, то какой вред они могут причинить двухметровым великанам с серой кожей которую пробьёт не всякий меч и проколет не всякое копьё?

На какое-то мгновение сеньор Карлос Руис даже поверил будто в этом сражении бог на их стороне и город удастся спасти.

На совсем непродолжительное мгновение. Пока чернокожее воинство не отхлынуло от мерно продвигающегося вперёд отряда благословенных братьев и им навстречу не вышли иные чудовища с блестящими чёрными камнями вместо глаз.

Грозно протрубил могучий слон прежде, чем взять разгон целясь прямо в центр замерших от неожиданности горгулий. Растерявшись от неожиданности, оказавшиеся на его пути святые братья попытались увернуться в самый последний момент, но не успели и оказались сметены и растоптаны многотонным живым снарядом.

Следом за слоном в бой вступили четыре льва. Львы-короли. Настоящие гиганты. Альфа-хищники африканских саванн, блестя в свете поднимающегося солнца чёрными провалами на месте глаз набрасывались на святых братьев терзая их и кусая. Неподатливая для мечей и копий серая плоть расползалась под смазанными разлагающим трупным ядом когтями. Ужасным порождениям вождя-колдуна достаточно нанести одну хорошую рану, чтобы святой брат начинал тут же слабеть. Вокруг раны, даже если это была всего лишь царапина, вспухали и тут же лопались пузыри полные отвратительно пахнущего гноя. Добить ослабевшего было уже не сложно.

Кроме львов и послужившего живым тараном слона в битву включились гигантские змеи обвивая и удушая в своих объятиях могучие фигуры благословенных. Не выдержав жестокого боя те из них, кто ещё оставался жив, побежали прочь подпрыгивая и расправляя огромные крылья надеясь уйти, улететь из ставшего вдруг ловушкой города.

Вместе с последним бежавшим «святым братом» из сердца Карлоса Руиса, коменданта гарнизона, исчезла надежда. Отчётливо понявший что святые оставили их и сегодня его город падёт, сеньор приказал зарядить все оставшиеся в распоряжении его отряда пушки и огнебои. И когда чернокожие дикари, прогнав святых братьев, вернулись добить последний очаг сопротивления. Сеньор Карлос лично, собственной рукой направил выстрел заряженного картечью оружия прямо в оскаленную морду гигантского льва. Дьявольского хищника разорвало пополам. Защёлкали огнебои. Солдаты дали свой последний залп выкосив первые шеренги бегущих к ним чернокожих. Но за первыми шли вторые, а за ними третьи, четвертые и так далее. Времени перезарядить огнебои у испанских солдат уже не оставалось.

-За святую королеву Изабеллу! -огласил сеньор Карлос Руис чтобы меньше, чем через мгновение упасть от попавшего в голову камня, выпущенного из пращи каким-то дикарём.

Последний из солдат его гарнизона ненадолго пережил командира.

Почти никем не замеченный, с башни Хиральды вспорхнул и спланировал за городские стены крылатый силуэт наблюдателя. Карлос Руис ошибался в своём предположении что королева Изабелла прислала два святых братьев для защиты города. Вовсе нет. Королеве требовалось в бою оценить силу нового противника. Ей нужно было понять, чего стоит её стандартная модель изменённого против войска Чёрного Солнца. Глазами своего наблюдателя она собирала данные. Теперь, имея их, она сможет придумать более действенную стратегию противостояния захлестнувшей испанский юг чёрной волне. А Севилья, прекрасная Севилья – всего лишь невинная жертва. Лишь разменная карта, одна из многих, в грядущем противостоянии матери чудовищ и вождя-колдуна.

Город пал к ногам завоевателей после длившегося всего лишь одну ночь сражения. Высадившийся со стороны реки вождь-колдун Чёрное Солнце, в окружении шаманов и телохранителей, шёл по улицам захваченной им Севильи вдыхая запахи смерти, разложения и сырой загустевшей крови, обильно пролившейся сегодня.

Он опять победил. Он стал ещё чуточку ближе к тому, чтобы именно его вероятностная линия заняла роль центрального ствола в дереве человечества.

Историческая справка ко второй главе

Хиральда (исп. Giralda — «флюгер») - четырёхугольная башня, символ Севильи, расположенная на территории Севильского кафедрального собора.

Уникальна тем, что изначально строилась как минарет и уже после завоевания (освобождения?) от мавританского владычества святыми королями Изабеллой и Фердинандом была переделана в христианскую церковь, а позже ещё и достроена. Более того- это вообще единственное здание мусульманское здание, выстоявшее во время осады города войсками святых королей. Единственное выстоявшее!

Своим названием обязана расположенной на вершине вращающейся статуи. Она символизирует триумф веры и выглядит как женщина с флагом в руках. Скульптура высотой около 4 весит больше тонны. Флаг представляет собой вращающейся флюгер (хиральдильо). Статую (как и всю верхнюю часть) добавили во второй половине 16-го века поэтому в рамках романа этой статуи на вершине башни ещё нет.

Гвадалквивир (исп. Guadalquivir, от арабского al-wādī l-kabīr — «большая река») - пятая по протяжённости река в Испании. Протекает по региону Андалусия и играет ключевую роль в жизни региона, особенно в сельском хозяйстве и истории.

Римляне называли реку Баэтис, а регион вокруг неё - Бетика. В II веке до н. э. римляне основали в Испалисе (современная Севилья) важный речной порт. К I веку до н. э. Испалис стал городом-крепостью с верфями для строительства баркасов, перевозивших пшеницу. В I веке н. э. здесь располагались военно-морские эскадры, а корабли из Испалиса доставляли в Рим минералы, соль, рыбу и другие товары.

Во время арабского владычества мавры построили в Севилье каменный причал и Торре дель Оро (Золотую башню) для усиления обороны порта.

В эпоху колонизации Нового Света Гвадалквивир сыграл огромную роль в истории освоения полуострова. Через Севилью, расположенную на реке, шёл поток золота и товаров из заморских территорий Испании, что обогатило город.

В рамках романа Севилью захватили войска вождя-колдуна и по водам этой реки они имеют хорошую возможность быстро продвинуться вглубь континента вплоть до Кордовы.

Глава 3. Концентрация власти

Тверской боярин Фрол Кузьмич тяжело, с отдышкой, поднялся по узкой лестнице на стены. С высоты в добрых три человеческих роста открывался прекрасный вид на вставшие подле города войска византийской девки, которую их мудрый царь зачем-то взял в жёны. Если прищурится, то можно разглядеть занятых укреплением походного лагеря стрельцов. Стоят пушки, выставленные так, чтобы их прекрасно видели со стороны города. Зрелище внушительное, тут не поспоришь. Только ведь и у тверчан есть пушки и опытные пушкари. А кроме них добрые стрельцы, каменные стены и крепкие ворота. С наскоку их не возьмёшь. А через неделю должна подойти помощь из Новгорода.

Хитрее новгородцы обещали прислать помощь не просто так, а за звонкую монету и обещание вернуть Новгороду прежние вольности. Выбора у тверчан не было. Если решили бодаться с Москвой, то на что угодно пойдёшь лишь бы хоть каких-то союзников приобрести.

А вот стоило ли вообще всё это начинать? Хороший вопрос. Да только уже слишком поздно…

-Смотри, стоят! -фыркнул богато одетый воин. Скорее всего чей-то младший сын или дальний родственник раз позволил себе так свободно обратиться к боярину. Однако занятый тяжкими думами Фрол Кузьмич охотно поддержал разговор надеясь отвлечься.

-Уже второй день стоят. Думаешь так и не соберутся атаковать?

-Известное дело, -усмехнулся наглец. -Баба во главе войска всё равно что телега впереди кобылы. Вот придут новгородцы и мы покажем византийке настоящий русских характер! Кончилось время Москвы. Теперь Тверь будет головой всему царству.

-Сколько там останется царства? -вздохнул Фрол Кузьмич. -Новгородцы станут вольными. Крым, как отрезанный ломоть, заберут себе татары.

Только молодого воина было словами не пронять. Сверкая улыбкой, он грозно посулил: -Сколько не останется, а всё будет наше – тверское!

Боярин наконец вспомнил, где видел этого хлыща раньше. Тот прибыл в свите бояр-староверов, братьев Онуфрия и Митяя. Н согласные с проводимыми царём Иваном Васильевичем изменениями братья бояре вынуждены были покинуть Тверь и лет двадцать жили где-то на выселках, совсем изредка появлялась в городе. Не сойдясь во взглядах не только с царём, но и с поддерживающим его во всех его начинаниях митрополитом, Онуфрий и Митяй сидели в глухих лесах как грибы под еловой веткой. Но только узнали о смерти царя, как тут же вылезли и заявились в Тверь вместе с богатой свитой. С их приходом и вернулись старые, почти забытые уже, разговоры что Москва, дескать, зажала Тверь и, по правде, именно Тверь должна была стать столицей русского царства.

Разговоры эти, чего греха таить, упали на добрую почву. Многим, как внезапно оказалось, хотелось бы изменить положение своего города, а вместе с ним и своё собственное. Да и сам Фрол Кузьмич, было дело, поддержал благое, как тогда казалось, начинание. Хотелось ему стать столичным боярином. Хотелось в столичной думе заседать, государю советы давать. А братья-прощелыги, как знали, именно это ему обещали. И так сладко в уши пели, что Фрол Кузьмич поддался их речам. И остальные поддались. Тем более что засидевшиеся в лесу братья-бояре деньгу имели и этой деньгой щедро всех одаривали.

Эх грехи наши тяжкие!

А что теперь делать? Ничего уже и не сделаешь.

-Смотри, смотри, -выдернул его из воспоминаний ладно одетый наглец. -Вестник скачет! Опять будет требовать признать власть византийской девки. А только шиш ему! Наш господин по праву первородства – Иван Иванович. Он один может нами командовать. А византийка пускай обратно в свою Москву убирается. Мы скоро следом за ней придём. Там уже и потолкуем кто и под кем жить дальше станет.

Тем временем остановивший коня перед запертыми воротами посланник во всеуслышанье громко зачитал: -Сим объявляется, что ровно в полдень сего дня царица Софья посетит любезный её сердцу город Тверь дабы одарить его жителей своей милостью, а от бояр и воевод принять присягу и славословия. Подписано самолично рукой государыни. И да получит каждый согласно делам его, и словам его, и разуменью его!

Вестник трижды повторил сказанное игнорируя улюлюкание и оскорбительные крики, долетающие со стен от стоящих на них воинов. Выстрелить или как-то иначе помешать посланнику никто не посмел, и он спокойно уехал обратно в лагерь также быстро, как и появился.

Переданные царевной Софьей слова вызвали самое жаркое обсуждение.

-Эк чего придумала! -возмущался богато разодетый воин из свиты бояр-староверов. -Заявится она сюда в полдень, а мы ворота открывай. Шалишь!

-Нет и не будет в Твери власти византийской девки! -вторили ему с одной стороны.

-Наш государь Иван Иванович. Уж он вернётся и ей покажет. Мигом приструнит, -доносилось с другой стороны.

-Будь у неё хоть в десять раз больше стрельцов, а всё одно – баба воевать не умеет, -доказывал всем и каждому неприятного вида старик с болтающемся на шее крестом. -Не примем позора! Не пойдём под руку греховницы!

Наблюдавший за всем этим Фрол Кузьмич покачал головой и принялся спускаться со стен вниз. Проклятая лестница оказалась узковата, и он постоянно шаркался животом о стену тихо ругаясь.

До полудня ещё несколько часов, но время летит быстро. Чем ближе, тем беспокойнее становится. И видно, что не только ему одному.

Тверские стрельцы, чуть ли не целиком, собрались на стенах. Видимо опасаются, что разозлённая отказом принять её милость Софья может решиться пойти на штурм.

Городское ополчение заранее собранно и мается дурью на площади.

Весь городской совет разом, включая возглавивших его братьев-староверов, собрался на главной улице – ждут наступления обещанного часа. Боярин Фрол Кузьмич вместе с ними, но сидит с краешка, стараясь не выделяться.

Неизвестно кто первый заметил точку в небе и привлёк к ней внимание остальных. Только это уже не точка, а ясно видимый небесный корабль, приближающийся к городу.

-Не может быть! -ахнул боярин рядом с Фролом Кузьмичом. -Все небесные корабли забрал царь для сражения с германцами. Откуда у византийки вдруг взялся свой собственный корабль?

-Он всего один, -подал голос, будто прогудел в трубу, боярин Онуфрий.

Кто-то заметил: -Нам и одного хватит. Как даст с неба огненными стрелами и бегай – туши. Я воевал и уже видел такое.

-Не станет царица сжигать собственный город.

Вот уже и царица, а не византийская девка и Тверь стала её собственным городом, -мысленно отметил Фрол Кузьмич.

-Сжигать не станет, а десант высадит.

-С десятком – другим небесных стрельцов мы тут справимся. Чай пороху понюхать пришлось. Но что, если с небесного корабля спрыгнут дивы?

-Дивы? Но откуда? Они все сейчас бьют германцев.

-А откуда взялся корабль? Вот оттуда и дивы.

Фрол Кузьмич заметил, как Онуфрий с Митяем переглянулись и одновременно принялись аккуратно выбираться из толпы собравшихся на площади бояр.

Воздушный корабль завис над городом. Мгновение позже с него сорвались, как семена от одуванчика, три десятка небесных стрельцов. Один за другим распахивались купола парашютов.

Чей-то одинокий голос ещё призвал сопротивляться, бежать к воротам, готовить пушки. Но большая часть тверчан замерла, задрав головы к небу и сдёрнув с них шапки, словно в церкви во время молитвы. Воздушный корабль был зримым чудом – свидетельством всех изменений, внедрённых царём Иоанном. Он внушал. Он подавлял. Его полёт был прекрасен, словно божье чудо - да он и был таковым.

И если у царицы Софьи имелся пусть даже всего лишь один небесный корабль, в глазах большинства жителей этого было достаточно для подтверждения её прав на опустевший престол. Когда ещё вернётся Ива Иванович? А царица уже здесь. И воздушный корабль тоже. И не только он один.

Стальной гигант, чисто ангел господень, тяжело опустился перед боярами. Под его железными стопами хрустел камень, которым была вымощена площадь, а отстёгнутый при приземлении парашют ветер отбросил в сторону, и он повалил сразу несколько человек упав на них сверху.

Один стальной гигант, второй, третий. Последний приземлился не слишком удачно, упал на колено, но сумел выставить вперёд руку, опёрся на неё и поднялся. Пока всё внимание горожан сосредоточилось на дивах, спланировавшие к городским воротам небесные стрельцы без выстрелов и без боя открыли их, впуская крупный отряд стрельцов в центре которого, с гордо поднятой головой, шла царица Софья.

Государыня вступала в свой город.

Пытавшихся спешно выйти через задние ворота бояр-староверов повязали заранее отряженные на их поимку отряды всадников. Собранное боярами ополчение было разоружено и отправлено по домам. Тверские стрельцы заперты в казармах, а их воеводы предстали перед царевной. И хотя всё прошло гладко, почти без выстрелов и случайных жертв (не считая несколько десятков синяков и ушибов), но свои места поддержавшим бунтовщиков воеводам уже не сохранить.

Фрол Кузьмич лишился половины богатства и даже новый терем на главной площади пришлось подарить государыне замаливая грехи измены. Хоть и было их там всего ничего, этих грехов, но речи крамольные слушал – слушал. Не возразил ни словом, ни делом. А потому радуйся боярин что хотя бы шубу твою боярскую при тебе оставили. С другими ещё жёстче обошлись. Кого-то и вовсе в поруб посадили пока государыня не решит, что дальше делать с болезненными.

Но что больше всего удивило боярина Фрола Кузьмича так это то, что на импровизированном судилище, в числе прочих обвинителей, он узнал давнишнего наглеца что со стены хулил царицу нисколько не опасаясь. А сейчас, посмотри, сидит довольный да радостно показывает доглядчикам, кто говорил крамольные речи, и кто слушал, и кто слушать не стал. Показал и на Фрола Кузьмича. Да и ладно. Он ещё легко отделался. Всего-то лишился нового терема и половины накопленного богатства. Другим хуже пришлось.

***

После замирения Твери, по повелению взошедшей на борт небесного корабля царицы, летели к Новгороду.

Насколько понимал Леонардо это был первый полёт Софьи на дирижабле. Оставив всю свиту, всех девок-наперсниц на земле, царица взошла на борт летающего корабля, посаженного у причальной мачты спокойными неторопливыми шагами. Взамен свиты она предпочла взять с собой больше стрельцов.

И когда их потянуло вверх, а земля осталась всё ниже и ниже – Софья даже не охнула, продолжая держать надменный и отстранённый вид. Только белизна залила румяные щёки растворяя все краски. Да сжались стальной хваткой пальцы.

Мастера восхищала выдержка и стальная воля этой женщины решившейся поднять выпавшую из ослабевших рук супруга державу. Пока цесаревич продолжал играться в войнушку с германцами, царица упорно сшивала расползающееся на глазах царство крепкими нитями. Замирив Тверь, она отправилась в Новгород вынужденная, для скорости, прибегнуть к полёту на дирижабле хотя до этого никогда не летала. Но ни единый мускул не дрогнул на её лице. Царица не могла и не имела права показать хотя бы намёк на слабость. Только не сейчас. Только не перед стрельцами – опорой её власти и единственной надеждой без большой крови утихомирить Новгород.

Имея больше времени и много большую финансовую заинтересованность вернуть прежние вольности, новгородские купцы успели подготовиться к визиту Софьи лучше тверчан. Кто-то из них придумал пустить слух будто византийская царевна желает отменить большинство указов царя Ивана частично высвободивших простой люд из власти бояр и князей. Стрельцам говорили, что она желает кратно уменьшить им выплаты. Ремесленникам - будто Софья собирается заставить их всех сначала выправить патент на ремесло, а после, переписав всех до единого, начнёт потихоньку сдавливать налогами и поборами. Таким образом заручившись поддержкой и стрельцов, и горожан, и даже части крестьян-землепашцев, новгородские купцы почувствовали себя сильно увереннее и сдавать позиции были не намерены.

Ещё на подлёте, дирижабль обстреляли с земли огненными стрелами – ракетами. Вреда они не причинили, но заставили подняться выше и держать высоту под угрозой повторного обстрела если небесный корабль решит снизиться чтобы повысить точность десантирования или поддержать десант бомбардировкой.

-Крамола успела укрепить здесь свои корни, -сквозь зубы признала Софья, когда капитан резко повёл судно вверх избегая больше пугающих, чем по-настоящему угрожающих, разрывов.

-Может быть вернуться обратно и вернуться уже с армией? Сотни небесных стрельцов недостаточно для замирения такого большого города как Новгород, -предложил царевне растерявшийся после внезапного ракетного обстрела воевода Ряполовский.

-Если пойду на свои города с армией – быть беде. Крови прольётся что слёз. А слёз и вовсе не считано. Здесь надобен иной подход, -ответила Софья и повернулась к мастеру Леонардо. -Мессер, мне нужно чудо.

-Не понимаю тебя, государыня, -покачал головой Леонардо.

-Чудо, -повторила царица Софья. На верхней палубе довольно прохладно, поэтому она накинула на плечи тяжёлый плащ. Небесные ветра трепали волосы и относили прочь слова. Хмурые стрельцы готовились к десантированию решительно, но скрупулёзно проверяя и готовя снаряжение.

-Мой почивший супруг разделил с тобой, его любимым учеником, свои тайные знания. Ни на этом корабле, ни в этом царстве, нет человека искушённее тебя, мастер. И в чёрный час, чтобы избежать большой крови, я прошу тебя о чуде. Кого ещё мне о нём тут просить?

Проглотив вставший в горле ком, Леонардо осведомился: -Какое чудо желает увидеть государыня?

-Что-нибудь грандиозное. Яркое! Ты можешь явить в воздухе, над городом, большое изображение иконы с ликом Святителя Луки или Анны Новгородской?

-Увы, госпожа.

-Заставить скалу изменить свой облик?

-Если только с помощью заранее заложенного порохового заряда, -ответил Леонардо.

-Явить образ горящего человека?

-Невозможно госуда… -мастер задумался. -Можно попробовать. Если только у меня при себе найдётся всё необходимое. Я должен проверить.

-Явить грозный глас с неба что явно был бы слышен и на земле?

-Известно ли государыне об устройстве, именуемом «рупором»?

Софья удивилась: -Что ещё за рупор?

Отловив пробегающего мимо матроса, Леонардо отправил того к капитану. Продолжая экспериментировать с возможностью передачи сообщений от одного корабля к другому и от корабля к земле, кроме как сигнальной азбукой с помощью цветных флажков, мастера из Приказа Дивных Дел предложили использовать устройства, механически усиливающие любой звук, в том числе и голос человека. Царь счёл идею стоящей и по его указанию на каждом корабле должен быть рупор и хранился он в капитанской каюте.

Новгород готовился отражать десант. Договорившиеся с купцами стрельцы выведены на стены. Заранее подготовлены конные отряды чтобы поспеть в нужное место, не позволяя небесным стрельцам Софии создать локальный перевес на каком-то важном участке. Батареи огненных стрел грозно целились вверх с развёрнутых телег.

Однако корабль продолжал парить на высоте, вне досягаемости с земли. Вместо десанта с него вдруг полилась… молитва.

Выяснив у капитана, кто из его матросов самый голосистый, царица вручила тому рупор и приказала читать молитвы не останавливаясь.

Слабые, но всё же разборчивые, слова доносились сверху как будто их шептало само небо призывая мятежников к покаянию. Многие, из тех, кто ещё колебался если не на словах, то, хотя бы, в душе – почувствовали себя при этом крайне неуютно. Стрельцы переглядывались на стенах. Высыпавшие на улицы горожане, напротив, отворачивались друг от друга стараясь не встречаться взглядами. Почуявшие неладное купцы приказали командирам занять стрельцов какой-нибудь, пусть даже не нужной, работой. Они выгнали на улицы музыкантов, приказав им играть. Что угодно играть, лишь бы заглушить тревожащие умы и сердца славословия.

Тем временем, на верхней палубе, Леонардо торопливо готовил смесь, которая должна будет вспыхнуть ярким, но при этом не слишком горячим, пламенем. Таким, которое могло бы гореть на поверхности доспеха не запекая, при этом, находящегося внутри оператора.

Он провёл последнюю пробу. Соединившись в химической реакции, реагенты вспыхнули. Проведённая над горящей в посуде густой жидкостью рука ощутила источаемый оранжевым пламенем жар, но не такой сильный как от обычного костра.

Готово!

Лучшему ему уже не сделать. Во всяком случае без долгих опытов и из того, что есть под рукой.

-Мажьте вот этой жижей свои доспехи кроме рук, -показал мастер. -На руки нанесём второй реагент, и чтобы начать реакцию просто коснитесь обеими руками живота.

-А как потушить? -спросил Мишка.

-Никак. Но она должна будет сама выгореть примерно за пять или семь минут.

-Должна значит. Ткань парашюта не загорится?

-Не знаю!

-Давайте промочим стропы водой, -предложил кто-то из мастеров.

-Да что толку!

-Ладно, с божьей помощью, -решил Мишка начав размазывать бурую жидкость по доспеху и морщась от её не слишком приятного запаха.

-И падёт на головы грешников кара господня! -надрывался в рупор матрос. -Небесный огонь сойдёт на землю дабы пожечь всех нечестивцев до последнего!

Оглянувшись на внимательно наблюдающую за ними Софью, уже облачённый в дивный доспех Леонардо перевёл взгляд на открывшуюся под ногами бездну и, глубоко вдохнув, сделал в неё шаг. Одновременно с ним десантировались два оставшихся дива, но полностью сосредоточенный на своём собственном полёте-падении мастер их уже не видел.

Сначала падение.

Тяжёлый доспех ухнул вниз как грешник в преисподнюю. К счастью создавшийся при падении сильный поток воздуха, как положено, почти сразу расправил и раскрыл широкий купол парашюта. Ощутив резкий рывок вверх, Леонардо понял, что тот успешно раскрылся, а он – летит. В тяжёлом, весящем много больше его самого, доспехе с ужасным обзором. Но всё-таки летит.

Сердце билось гулко и часто. Сколько раз не прыгай, а каждый раз как в первый раз. Хотелось кричать и смеяться. Но дело ещё не было закончено.

Неловко двигаясь, без опоры экзоскелета на твёрдую поверхность, мастер прижал руки к животу, соединяя реагенты вместе. Запустившаяся химическая реакция расцвела оранжевыми языками пламени.

Кажется, всё же чуточку жарче чем требуется, - подумал Леонардо. -Или даже не чуточку, а очень сильно. Главное, чтобы действительно не пережгло тросы. И чтобы сам парашют не загорелся.

С земли, поражённые новгородцы, открыв рты наблюдали за тремя горящими фигурами, медленно спускающимися с неба. Оранжевый огонь прекрасно виден и днём. Дыма практически нет.

И усиленный рупором голос продолжал с неба читать молитвы суля грешникам внизу огненные кары.

Успешно приземлившись, Леонард развёл руки сбрасывая выполнившую свою задачу ткань.

Что же оно никак не собирается тухнуть?! -в отчаянии подумал мастер.

Температура внутри доспехов неуклонно поднималась. Сейчас, на земле, потоки холодного воздуха не приносили больше облегчения. По лицу стекали капли пота. Намоченная загодя одежда противно липла к телу, а открытые участки кожи пылали, сигнализируя глупому мозгу о не самых подходящих внешних условиях.

-Неужели неправильно рассчитал время горения? -сжал зубы Леонардо. -Эх, была не была. Не сгорю, так согреюсь!

Его доспех сделал шаг вперёд, заставляя собравшуюся перед ним толпу отшатнуться назад.

Одинокий выстрел ударил в плечо, не причинив никакого вреда.

Кто-то, видимо, выстрелил от отчаяния так как дальнейшего продолжения не последовало.

Разведя руки в стороны, Леонардо задействовал встроенные в них огнемёты – одну из последних своих разработок, когда конечности дивного доспеха могли быть заменены на другие, более нужные в предстоящей битве. Перед прыжком он установил себе в обоих руках по огнемёту.

Со стороны это смотрелось величественно. Упавшая с неба стальная фигура по металлическому нагруднику которой ещё пляшут и расходятся языки оранжевого пламени вдруг вытягивает руки в стороны и чуть вверх, чтобы никого не задеть. А затем пылающие по всему телу крохотные огоньки сливаются в едином потоке и бьют с обоих вытянутых рук двумя огненными волнами похожими на гигантские крылья, сотканные из обжигающего пламени.

Жаль, что в доспехи не встроен никакого механизма для общения, -подумал мастер. -Тот же рупор сейчас очень бы не помешал.

Но будто услышав его мысли особенно громко завопил матрос с небесного корабля: -Грешник и мятежник, злоумышляющий против справедливой власти царицы Софьи, сгорит от одной искры. Тогда как праведник пройдёт через огонь и тот не тронет его! Да будет так и так будет!

Леонардо выдал ещё одну длинную струю из каждого огнемёта опустошая их невеликий резерв уже более чем наполовину. Оранжевого пламени уже почти не было заметно. Похоже реагенты наконец исчерпали друг друга в алхимическом противоборстве, и бедный мастер избежит участи оказаться запечённым в собственных доспехах.

Эффектное появление дивов в огненном гало подстёгнутое продолжающимися нестись с неба молитвами произвело на собравшихся сражаться новгородцев оглушающий эффект. Может этого бы и хватило чтобы сделать подавление мятежа купцов и вовсе бескровным. Но, как на зло, пока большая часть стрельцов смотрела на устроенный Леонардо огненный фейерверк, командир одного из отрядов нашёл в себе силы отвлечься от удивительного зрелища и развернуть лёгкую пушку.

Заранее готовясь противостоять дивам, купцы водрузили лёгкие пушки каждую на отдельную подводу и вывели на улицы. Как было уже известно, выпущенное из такой пушки ядро буквально сметало дива прочь. Одной из таких «мобильных артиллерийских систем» на конной тяге и командовал родственник замаранного в мятеже купца. Если точнее, то это был его младший брат. В семье новгородских купцов он, как говорят, отрезанный ломоть. Таланта к торговле не проявил. Ничему толком не научился. Никакой профессией не овладел и был, наконец, отправлен в стражу куда пришёл, на деньги старшего брата, сразу старшим стрельцом. В солдатах он проявить себя тоже не сумел. Отсиживался по гарнизонам. Из всех развлечений только обильные возлияния и мелкий рэкет. Обложив копеечной данью торговавших на рынке ремесленников и обманывая с жалованием собственных подчинённых, он не сыскал ни любви, ни уважения. Единственный кто за ним стоял – это его брат, видный купец.

После смерти царя, собравшиеся вместе новгородские купцы решили, что раньше, дескать, было лучше и хорошо бы вернуть те золотые времена, когда Новгород был вольным городом не подчиняясь Москве. Подняв мятеж против слабой, как им казалось, царицы Софьи, купцы принялись расставлять всюду своих людей. Действовали по принципу – не важно, насколько способен человек справиться с новыми обязанностями. Важно чтобы он был лично обязан поставившему его на высокий пост купцу. Так непутёвый младший брат оказался во главе пушечного расчёта призванного бороться с десантом дивов.

Пока остальные дивились, он развернул пушку и выстрелил.

Если бы попал, тут мастеру и конец, но только чтобы попадать, надо тренироваться. А наш кандидат к тренировкам относился сугубо по остаточно принципу – то есть постоянно оставлял «на завтра». Поэтому нет ничего удивительного что вылетевшее из пушки ядро попало не в двухметрового дива, а в кирпичную стену за его спиной раня стоящих рядом людей разлетевшейся во все стороны кирпичной крошкой.

Леонардо сначала и не понял, что произошло. Что-то громко свистнуло. Потом глухо ударило. Затем раздались крики. А он до сих пор не понимал, что сейчас произошло.

Обернувшись, мастер увидел бегущую по стене трещину и застрявшее в вывернутых кирпичах ядро. Проследив его траекторию, Леонардо нашёл взглядом телегу с установленной на ней пушкой. Подгоняемые командиром расчёта, солдаты торопливо её перезаряжали, готовясь выстрелить снова.

Леонардо протянул в их сторону руку, но промедлил, будучи морально не готовым обдать живых людей волной огня.

Солдаты это видимо поняли потому как дружно вскочили и побежали. Оставшийся в одиночестве командир расчёта, грязно ругаясь, навёл заряженное оружие на мастера, замершего, словно статуя нерешительного громовержца. И выстрелил.

Выстрелил и снова промахнулся!

Второе ядро ударило в стену рядом с первым углубляя трещину и причиняя стене ещё больше вреда. Не выдержавшее такого надругательства стена начала разрушаться. Леонардо только и успел, что сделать один шаг в сторону, но его всё равно накрыло падающей крышей. Доспех защитил тело от удара, но выбраться самостоятельно он уже не мог и вынужден был провести какое-то время в состоянии неопределённости не зная, что происходит снаружи пока завал не разобрали.

Как оказалось, не ограничившись дивами, царица приказала выбросить десант небесных стрельцов пока все новгородцы оставались под впечатлением невиданного раньше зрелища. Небесные стрельцы вполне успели вполне спокойно спуститься. Но дальше, отдельные сторонники новгородских вольностей затеяли перестрелку и небесным стрельцам пришлось вступить с ними в бой.

Если бы новгородский гарнизон полностью поддержал бы купцов, то солдаты взяли бы небесных стрельцов массой. К счастью, большинство солдат отказались сражаться. Многие бросали огнебои на землю или садились на неё сами. А на отдельных яростных сторонников купеческой власти высадившихся сил небесных стрельцов вполне хватило.

Когда Леонардо откопали из-под развалин и помогли выбраться из доспеха, он поспешил к причальной мачте, где находился спустившийся на землю дирижабль. К его удивлению, царица была на борту, но никто никуда не спешил.

-Рада видеть тебя невредимым, мессер, -обрадовалась его появлению Софья.

-Как остальные?

-С ними тоже всё в порядке, разве только боярин Бороздин ногу потянул, сейчас отлёживается.

-А Михаил Игоревич?

-Наводит порядки в городской управе.

-То ладно, -переведя дух, мастер сел на скамью и только сейчас понял, насколько сильно он устал.

-Ты знатно послужил сегодня, -похвалила его царица. -Не только мне, но и всему русскому царству.

Леонардо кивнул, принимая благодарность. Опомнившись, он встал и склонился в поклоне: -Был рад оказаться полезным.

Его шатнуло.

-Вижу ты устал, -заметила Софья. -Можешь отдыхать.

-А как же татарское восстание в Крыму? Нам нужно туда.

-Уже не нужно. Всё разрешилось. Прознав о небесном корабле утихомирившим Тверь и полетевшем в Новгород, беи и мурзы так перепугались, что сами успокоили наиболее горячие головы из своих рядов. А кто не понял, те лишились своих голов, и беи отправили их в мешках в подарок мне с уверениями в полной преданности. Им оказалось проще откупиться десятком мешков набитых головами смутьянов, чем снова увидеть небесные корабли над стенами уже моих городов.

-Один небесный корабль не смог бы поспеть везде, -усомнился Леонардо.

Царица хищно улыбнулась: -Крымские беи не знают, что он у меня пока всего один. Но это только пока.

-Зачем ты рассказываешь мне всё это государыня?

-Мой покойный супруг приблизил тебя к себе выделяя из всех прочих мастеров. Тогда я не понимала причин этого, но сейчас его нет больше с нами. А я, как никогда раньше, нуждаюсь в мудрых советах, -после небольшой паузы призналась Софья. Видно, что сделанное признание стоило ей некоторого труда и если бы рядом находился кто-то ещё, то эти слова просто не были бы сказаны.

-Буду рад услужить всем, чем могу.

Леонардо снова шатнуло.

-Отдыхай мессер, ты не держишься на ногах, -повелела царица.

Историческая справка к третьей главе

Великому Новгороду покровительствуют святитель Лука Жидята, святая княгиня Анна Новгородская и преподобный Антоний Римлянин. Эти святые входят в Собор Новгородских святых.

Святитель Лука Жидята

Второй епископ Великого Новгорода (1036–1059). При нём построен каменный Софийский собор, так как деревянный храм, построенный святителем Иоакимом, в 1055 году сгорел.

Заботился о книжном просвещении новгородцев, поддерживал устроенную князем Ярославом в 1030 году школу.

Святая княгиня Анна Новгородская

Супруга великого князя Ярослава Мудрого, мать святого благоверного князя Владимира Новгородского (строителя Софийского собора).

В 1045 году направилась в Новгород к сыну Владимиру на закладку собора во имя Святой Софии Премудрости Божией.

В Новгороде приняла монашеский постриг с именем Анна.

В том же соборе и была погребена.

Преподобный Антоний Римлянин

Основатель новгородского Антониева монастыря.

Из-за гонений на православных приплыл в Новгород, где основал монастырь в честь Рождества Пресвятой Богородицы.

Прославился духовным подвижничеством и благотворительностью.

Глава 4. Семейное воссоединение

Киевская бойня постепенно выдыхалась. Столкнувшиеся в яростном порыве армии знатно потрепали друг друга. Но, пожалуй, единственным неоспоримым результатом череды диких сражений стали десятки тысяч смертей. Обе стороны понесли тяжелейшие потери и ради чего? Чтобы, в целом, всё осталось как было?

Имперская армия смогла захватить пригороды Киева, но центр города продолжали удерживать царские стрельцы. И Рамкапроф совершенно ничего не мог с этим поделать.

Обойти засевших в развалинах каменных домов стрельцов не представлялось возможным из-за висевших над головами небесных кораблей. Да и свободных сил у Рамкапрофа почти не оставалось. Простые солдаты дезертировали целыми отрядами, а reichsritterschaft – тех оставалось слишком мало чтобы продолжать бездумно терять их в бесполезных штурмах.

Священная Римская Империя, лишившаяся сковывающей её стальной воли Фридриха Третьего Габсбурга, начала расползаться как гнилое одеяло за спиной Рамкапрофа. Ещё немного и постоянные свары наместников окончательно выйдут из-под контроля. Уже сейчас каждый из них собирает и копит войска готовясь к войне провинций, когда наиболее крупные куски империи начнут решать между собой кто из них главнее и больше. И тогда уже ничего нельзя будет изменить.

Казалось, сама ситуация подталкивала Рамкапрофа заключить мир с московитом и как можно скорее заняться исправлением ситуации, если её ещё можно было исправить.

Но как возможно заключить мир с теми, от чьей руки пал величайший из императоров? После всех этих огромных потерь. Когда ещё ярость недавних боёв кипит в сердцах его солдат. Нет, заключить мир сейчас категорически невозможно.

И тем не менее делать что-то надо.

Рамкапрофу оставалось только оставить на границе с Московией достаточное количество войск, а самому, вместе с оставшимися, срочно отправляться в Вену и Ахен, Страсбург и Прагу, где стая стервятников сейчас решала судьбу Священной Римской Империи.

Для подготовки долговременных позиций, имперские войска должны были выйти из Киева, поэтому сам город остался за русскими.

Получающий неоднозначные послания от доверенных людей в Москве, цесаревич вынужден поступить абсолютно аналогично. Оставив значительную часть армии восстанавливать порушенный Киев и окапываться в нём, сам Иван Иванович поспешил вернуться в столицу.

Доверенные люди писали, что власть в Москве взяла царица Софья выступающая как регентша своего малолетнего сына.

Цесаревич получил от мачехи письмо, где она расписывала опасность безвластия и необходимость восстановления порядка в осиротевшем русском царстве. В том же письме София обещала цесаревичу решить все вопросы между ними к их обоюдному согласию, как только разберётся с животрепещущими делами или же у него выдастся возможность лично прибыть в стольный град.

Но кроме послания от мачехи, Иван Иванович получал и иные послания, в которых доверенные люди выражали опасения за его дальнейшую судьбу при дворе или даже за дальнейшую судьбу просто.

Отношения между цесаревичем и царицей были довольно неплохими, но только под влиянием грозной фигуры отца, требовавшего чтобы все, работали на благо его державы и жёстко пресекавшего в зародыше взаимные склоки. Как оно будет теперь? Тем более, когда между ним и ей стоит ни много, ни мало – престол российского царства. Совершенно неясно.

Сражаясь с германцами времени раздумывать обо всем этом, как-то особо не оставалось.

Но сейчас, на борту идущего в направлении столицы дирижабля, в распоряжении цесаревича вдруг оказалась целое море свободного времени. В голову лезли разные мысли. Большинство из них были не особенно приятны.

Три наиболее исправных дирижабля цесаревич сумел забрать из-под Киева. Всего девять дивов, по три на каждый. И чуть более трёх сотен небесных стрельцов. Не сказать, чтобы великая свита для наследника престола, но он ведь возвращается в родной город, а не летит захватывать чужой. Свита, тем более из трёх сотен небесных стрельцов, ему для этого совсем не нужна. Вроде бы так…

А впрочем, три небесных корабля, сами по себе немалая сила, даже без десанта на борту. С десантом же тем более.

Доброжелатели писали будто бы мачеха где-то раздобыла собственный небесный корабль, но только один. Должно быть взяла прямо со строительных верфей. Один дирижабль против трёх, но при этом с поддержкой с земли. Сложно предсказуемый результат. Таких сражений ещё не было. Стоп, он действительно собрался сражаться в небе над Москвой? Что за глупости…

Встречный ветр, пусть и не сильный, но дующий с завидным постоянством заставлял слабые паровые машины работать на пределе сил и всё равно тройка небесных кораблей двигалась еле-еле.

Тем больше времени оставалось на раздумья. Тем более тяжёлые мысли приходили в голову.

Но вот, наконец, и столица.

Красавица Москва раскинулась внизу словно готовясь поймать измученные долгой дорогой дирижабли в свои сверкающие ладони если только те вдруг начнут падать. Дымят трубы мануфактур и заводов. Чем дальше к центру, тем чаше попадаются громадные здания, построенные из красного кирпича – свидетельства эпохи его мудрого батюшки. Сверкают купола церквей. По дорогам едут пародвижители коих с каждым годом становится только больше. Того и гляди весело бегущие худощавые лошадки окончательно сдадутся и уступят не знающим усталости паровым котлам и гудкам.

В некотором отдалении от города вздымаются башни и корпуса Приказа Дивных Дел. Но не туда надо цесаревичу. Он правит к Кремлю.

Найти Кремль легко. Тот выделяется с высоты ансамблем стен, примечательными башнями и окружён куполами церквей. Но главное, над ним завис ещё один дирижабль. Словно младший родственник вышел поприветствовать вернувшихся из дальнего похода старших. Но вряд ли всё так просто. Софья решила подстраховаться, выведя свой единственный дирижабль на позицию.

Приказав капитанам двух других кораблей оставаться в воздухе, цесаревич подвёл свой к причальной мачте и сбросил канаты. Подождав, пока работники поймают их и подтянут дирижабль к земле, Иван Иванович спустился по приставленному трапу приказав своим людям оставаться на корабле в готовности.

-Где Софья? -поинтересовался цесаревич у встречающего его боярина.

-В малом зале. Она ожидает встречи.

-Сначала я хочу увидеться с женой и сыном.

-Они также в малом зале. Царица взяла смелость подготовить торжественную встречу.

-Вот значит как? -задумался Иван Иванович. -Быть по сему. Веди!

-Прошу следовать за мной, -поклонился боярин.

Они идут через коридоры и залы. Эта часть дворца построена его отцом специально для обслуживания небесных кораблей. Комплекс причальных мачт при московском кремле не велик и может принять не больше трёх, в крайнем случае четырёх, дирижаблей. И всё-таки иногда оказывается полезным иметь возможность приземлиться прямо под окнами дворца чтобы уже через десять минут войти в жилые покои.

Проходя мимо караула стрельцов, охраняющих вход и выход, Иван Иванович заметил, как те стреляют в него глазами. Стоят неподвижно, тут не придёшься, но смотрят жадно и взгляд их полон удивления и затаённой тревоги. Несколько встреченных в коридорах дворцовых слуг тут же исчезают, торопясь по своим делам тенями.

А больше в коридорах никого и нет – охрана из стрельцов и слуги. Лишние люди в эту часть кремля не попадают.

Встретивший его боярин шёл молча. Цесаревич тоже не навязывался с разговорами понимая, что тот только должен вежливо пригласить и довести его до места. Боярин – лишь достаточно высокопоставленный посыльный посланный довести цесаревича до малого зала без урона его чести.

Двери в малый зал раскрыты. Причём по сторонам не стоят стрельцы. София предпочла удалить лишних. Разумно. Не стоит простому люду слышать их внутрисемейные разборки. А на случай чего у Иван Ивановича парят над столицей целых два боевых дирижабля и ещё один привязан к причальной мачте, но может взлететь всего за несколько минут если понадобиться.

Если только понадобиться…

Остановившийся у входа боярин пропустил Ивана Ивановича и вошёл следом за ним.

Он готовился к тяжёлому разговору с царицей. Перед тем как войти - как будто, накинул на себя невидимую броню, позволяющую ему, чтобы ни случилось, оставаться бесстрастным. По крайней мере цесаревич так думал. Но броня оказалась стеклянной.

-Елена? -Иван Иванович замер как будто его ноги приросли к месту.

Елена Стефановна, его жена, вместе с малолетним сыном Дмитрием, первыми встречали вернувшегося царевича.

Броня треснула. Он не выдержал, обнял её и сына и так стоял несколько секунд.

Шёпотом он спросил у жены: -Всё хорошо?

Она кивнула, упираясь подбородком ему в грудь.

-Иди домой, -повелел Иван Иванович. -Распорядись там. Я скоро приду.

-Ваня, Ванечка, -прошептала она ему.

-Всё, будет, будет. Иди.

Проводив жену и сына глазами, Иван Иванович развернулся к всё это время молча сидевшей на троне Софьи. Он только сейчас как следует разглядел её и тут же первое удивление – царица восседала на втором, меньшим по значимости троне. Но, главный трон оставался свободен, не занят и словно бы приглашал присесть на него. Вот только осмелится ли?

Он осмелился.

Прошёл мимо всего прочего, мимо хранившей невозмутимое молчание мачехи и тревожно наблюдающих за его действиями бояр. Отцовский трон был пугающе пуст. Но он воссел на него глубоко вдохнув, как будто перед прыжком с парашютом с борта небесного корабля.

-Добро пожаловать домой, -произнесла Софья.

Иван Иванович отметил, что она избрала нейтральную форму обращения, не обозначая в явном виде его статус.

-Благодарю… - он помедлил, но всё же заставил себя выговорить: -матушка.

Царица явно удивилась его покладистости.

-Прежде ты отказывался называть меня так. Что-то поменялось?

-Смерть отцов заставляет сыновей взрослеть особенно быстро, -спокойно ответил цесаревич.

-Я рада что ты вернулся, сын, мой названный сын. Установилось ли спокойствие на западных рубежах?

-Нет и не может быть мира с теми, кто подло нарушил данные им же гарантии безопасности и убил пришедшего к ним на переговоры, -вспылил Иван Иванович. -Но германцы сейчас не способны продолжать наступление. Мы, к моему величайшему сожалению, тоже. Я оставил в Киеве значительный гарнизон наказав им восстанавливать город и готовить его к обороне. Немедленной угрозы оттуда не жди, но мира нет и кровь моего отца взывает к отмщению!

-Пусть так, -согласилась царица. -Придёт время и все долги будут розданы. Пока же следует сосредоточиться на том, чтобы сохранить имеющееся. Какие планы у тебя?

-Мои планы: отцовский трон, -без обиняков заявил цесаревич.

-Но ты уже сидишь на нём, -указала София.

-Не притворяйся будто не понимаешь о чём я говорю!

-Понимаю. Но всё же подумай, как следует, -предложила она. -Единоначальными правителями по примеру моего великого мужа и твоего отца не бывать ни тебе, ни мне. Мы до смерти останемся соправителями.

Вскинув голову, Иван Иванович уточнил: -Чьей смерти?

Не отвечая на вопрос, царица продолжила: -Трон отца уже твой, но так ли нужен он тебе? Сколько помню, ты с самого начала, как только мой муж создал первый летающий корабль, ты стремился в небо. Адмирал воздушного флота. Владыка небесных просторов. Здесь, в этом зале, ты соправитель. Но в небе будешь самовластным владыкой. Так какой трон ты выбираешь: место соправителя на земле или владыки в небе?

Иван Иванович горько усмехнулся: -Сколько там осталось небесных кораблей…

-Построим ещё, -пообещала Софья. -Я приказала заложить сразу четыре новых, к осени должны быть готовы. А дальше ещё больше. Сила русского царства в небесных кораблях, и мы будем их строить так много, как только сумеем.

Цесаревич попробовал возразить ещё раз: -Без порядка на земле не бывать и кораблям в небе.

-Порядок на земле я обеспечу. Но сможешь ли ты установить его в небе?

-Смогу!

-Тогда мы, верно, договорились? – улыбнулась она.

Иван Иванович покачал головой: -Не до конца, матушка.

-Какой же вопрос остался не решён?

-Одно царство на двух соправителей – хитро придумано. Один в небе, другая на земле. Согласен и на это! Но кто будет наследовать нам? У меня есть сын и у тебя. Поверь, я люблю Василия как родного, но настоящий мой сын это Дмитрий. Как решить вопрос между ними, когда придёт время?

-Василий старше, -заметила царица.

-Дмитрий имеет больше прав, -заявил Иван Иванович.

-Значит быть по сему.

-Что?

-Первым наследником будет твой сын Дмитрий, ты ведь хотел именно этого? -уточнила Софья. -Но женится он на одной из моих дочерей тем самым утверждая единую царскую ветвь власти.

-Женится на сестре?

-Только лишь наполовину, -уточнила Софья. -В византийской истории такое допускалось, в исключительных случаях. -Как же Василий?

-Пусть он станет верной опорой и подмогой царственному брату. Будем растить детей в дружбе и близости, -предложила Софья.

-Договорились, матушка.

-Небные дела за тобой. Земные остаются за мной, -подвела итог царица. -Наследует Дмитрий, но жениться он должен на одной из моих дочерей. Всё так?

-Мне нужно как следует всё обдумать, -ушёл от прямого ответа цесаревич.

-Конечно, иди домой, отдыхай. Елена Стефановна, небось, заждалась тебя бедная, - в мнимой женской солидарности кивнула Софья. -Утро вечера мудренее. Обсудим всё завтра.

Иван Иванович покинул малый зал, но пошёл не домой, а к причальным мачтам, подать сигнал остающимся в воздухе дирижаблям что им можно садиться. Они с мачехой обо всём вроде бы договорились. Отец, наверное, был бы рад. Разрушительного, для молодого царства, конфликта удалось избежать по крайней мере пока.

Сделав множество распоряжений по размещению прибывших с ним кораблей и людей, Иван Иванович добрался до дома только через несколько часов. Обнял бросившегося на шею сына. Поцеловал жену. На немой вопрос, стоящий у ней в глазах, ответил: -Мы договорились.

-Правда? -уточнила Елена Стефановна.

-Почему ты спрашиваешь?

-Я боюсь её, -призналась жена. -Царица София – решительная и сильная женщина. И безжалостная.

-Не бойся, -успокоил Иван Иванович. -Теперь мы с ней на оной стороне.

-Хорошо если так, -признала она.

***

Дым от плохо очищенного масла, сгорающего в фонаре, стелился по низкому потолку кабака – одного из многих и многих на московском тракте. Он смешивается с запахом кислых щей, пота и древесной смолы.

Людей в общем зале на нижнем этаже не много и не мало - обычно.

Михаил Игоревич, кромешник Тайного Приказа, сидел в углу, притворяясь подвыпившим купцом. Его взгляд, острый и безжалостный, скользил по собравшимся, выискивая не столько преступление, сколько несоответствие.

Прежде всего его интересовал человек у дальней стены. Одет тот как все: поношенный кафтан, простая рубаха. Но движения… Слишком плавные, слишком экономные. Он ел щи, и каждый поднесённый ко рту кусок хлеба был одинакового размера. Солдатская выучка, но не русская. Мишка уловил едва заметный акцент, когда тот попросил ещё квасу. Не польский, не литовский. Ближе к южным наречиям.

Звали его, как выяснил Михаил через цепочку слухов, Степаном, кожевенником из-за Яузы. Но кожевенник Степан слишком часто смотрел на руки горожан, будто оценивая не грубость кожи от работы, а что-то иное. А ещё он слишком хорошо улаживал споры. Двое ярыжек за соседним столом уже готовы были схватиться за ножи из-за не поделенной краюхи, но Степан что-то тихо сказал, положил руку на плечо одному, посмотрел в глаза другому и буяны, будто одурманенные, успокоились, сели и продолжили трапезу в полной тишине.

Мишка почувствовал холодок у основания черепа. Он уже видел нечто подобное той страшной зимой, когда царство наводнили османские шпионы и диверсанты, посланные султаном Мехмедом перед его походом на Русь. Некоторые из них обладали схожими умениями полученными, как гласила молва, от самого великого султана. Это были тайные искусства османских хафизов из загадочных подземелий «сада големов» построенных по приказу Мехмеда.

Дни слежки подтвердили странности.

«Степан» жил скромно, но в его избе нашёлся обрывок бумаги с арабской вязью, завалившийся в щель между кроватью и стеной. Нечитаемая для большинства москвичей графика. А ещё он иногда по ночам выходил в сад и смотрел на юг, на звезды, застывая в неподвижной позе, словно ожидая сигнала, который никогда не придёт.

Великий султан Мехмед-завоеватель умер скоропостижно, несколько лет назад. За его смертью последовала смута: борьба сыновей, мятежи янычар. Империю лихорадило, она распадалась, пока, наконец, не ушла в себя, не замерла закуклившись в изрядно похудевших границах. Больной, но всё ещё опасный зверь ушёл в спячку. Агенты, засланные на далёкую северную периферию мира, остались без приказа, без поддержки, в глубоком молчании.

Что мог делать посланник мёртвого султана все эти годы?

Он ждал?

А может быть, наоборот, пытался всё забыть и начать жить заново, среди чужих ему людей, в чужой стране?

Но долгое ожидание расхолаживает. Созданный для тайного удара кинжал, оставшись без дела, со временем ржавеет и тупится. Обладая тайными знаниями и умениями так сложно постоянно держать себя в руках и не воспользоваться ими чтобы так или иначе облегчить себе жизнь. Все на этом попадаются. Абсолютно все.

Перелом наступил у лавки менялы Авраама. Михаил наблюдал с крыльца церкви как «Степан» подошёл к меняле, завязал негромкий разговор. Внимательно наблюдавший кромешник видел, как руки кожевенника совершили плавный, почти танцевальный жест. Отблеск солнца от блеснувшего на пальце кольца на мгновение ударил в глаза менялы. Авраам замер, его взгляд стал стеклянным. «Степан» тихо что-то говорил, а меняла кивал, бессмысленно улыбаясь, и сунул ему полный кошель, даже не взвесив.

Сорвался, - мысленно констатировал Михаил. -Не выдержал скромной жизни. Решил использовать свой дар не для сбора тайн государства, а для мелкого воровства. Великое искусство, заточенное для подрыва царств, теперь служило для обмана менялы. Ирония судьбы. Но и удача для кромешника.

Брать хазифа следовало до того, как он осознает промах и сбежит. Но как взять того, кто может словами и взглядом усыпить стражу? Кромешники Тайного Приказа знали секрет: главное не смотреть в глаза и не действовать в одиночку, без подмоги.

Собранный Михаилом отряд кромешников вломился в избу на рассвете, когда сознание человека наиболее уязвимо. Выбитая дверь повисла на последней уцелевшей петле. Вбежавшие в избу государевы слуги с головами пса на тёмных кафтанах получили неожиданный отпор. Только проснувшийся, застигнутый в постели, хазиф сопротивлялся как змея. Михаил навалился на него всем тело планируя прижать к кровати и обездвижить, но тот, хитрым движением, буквально вытек из-под него. В маленькой комнатке с трудом развернутся двое. Помощники топчутся позади не в силах помочь, светят фонарями с жарко пылающим маслом в стеклянных колбах.

Михаил боролся с османским шпионом. В Тайном Приказе были в ходу особые ухватки и приёмы чтобы схватить или обезоружить человека. Но и хазиф совсем не прост и владеет неизвестным на Руси боевым искусством, где хлёсткие удары наносятся ребром ладони и локтями.

Извернувшись, мнимый «Степан» особым образом ударил Михаила так, что того, на мгновение, парализовало от боли. И пока тот пытался вдохнуть, хазиф ввинтился, буквально вытек в крохотное оконце, через которое, казалось, могла пройти едва ли кошка.

-Вот чёрт! -выдохнул Мишка, когда его наконец отпустило.

Вскочив на топчан с ногами, он высунулся в окно: -Ушёл?

-Никак нет! -доложил заранее поставленный под окном молодой кромешник: -Вот он, лежит.

-Ты там не убил его случайно? -заволновался Михаил.

-Да вроде не должен, -засомневался подчинённый.

-Ну так тащи его обратно, водой отливать будем. Только сначала в ковёр закатай. А то прыткий больно и руками махать сильно горазд.

-Какой ковёр? -не понял молодой кромешник.

-А вот этот! -он сорвал с пола и пропихнул в окно тяжёлый войлочный ковёр.

Через несколько минут двое кромешников, пыхтя и отдуваясь, внесли замотанного в ковёр хазифа обратно в его избу.

На улице поднимался шум. Привлечённые звуками борьбы выглядывали соседи, но их было кому успокоить. Он сковал пленнику руки за спиной стальными наручами, посадил на стул и только тогда выплеснул в лицо ковш холодной воды.

Пленник дёрнулся и часто задышал. Пытаясь поймать взгляд Михаила он вывернул голову не обращая внимание на боль.

-Смотри мне в глаза, русский. Смотри и забудь…

Попытку влияния сбил резкий удар в грудь. Пока хазиф заходился в кашле, Мишка поднял его за волосы и сунул в лицо матово чёрный камень-обсидиан. Он поднёс его к лицу пленника, чтобы тот видел лишь искажённое, тёмное отражение своих собственных глаз.

-Нет. Смотри сам. Смотри в темноту. Твой султан мёртв. Твой приказ забыт. Ты забыт. Кто ты теперь?

Искусство гипноза - диалог сознаний. И чтобы сломить его, нужно было посеять зерно сомнения в самом гипнотизёре.

-Ты никто и ничто. Всего лишь осколок. Забытый осколок.

Расширившиеся от боли глаза пленника видели лишь своё собственное отражение в тёмной глубине волшебного камня.

Лицо «Степана» дрогнуло. Ярость сменилась растерянностью.

-Где оно? -спросил Мишка, не отрывая камня и не позволяя пленнику прекратить зрительный контакт со своим отражением.

-Что?

-То, что ты спрятал.

-Здесь ничего нет! -выкрикнул пленник, но при этом попытался повернуть голову к окну. Как человек, беспокоящийся за сохранность своего кошелька, то и дело протягивает руку проверяя что тот на месте, но лишь тем самым выдаёт ушлым карманникам точное место, где спрятано его богатство.

Большего и не требовалось.

Наконец чёрный камень отнят от лица пленника, но не успел тот даже вздохнуть как получил сильный удар по лицу, а его глаза закрыла непроглядная, тугая повязка.

-Тащите его в Приказ, -приказал Мишка. -И найдите лопаты, похоже придётся немного покопаться в огороде.

Покопать и правда пришлось. Под грудой хлама во дворе оказался спрятан тайник. Не зная точно, где искать вряд ли бы его нашли. Но пленник сам выдал его местоположение.

Дальнейшая беседа уже проходила в подвалах Тайного Приказа. Посаженный в каменный мешок, где от века царствовали тишина, тьма и отчаяние, пленник должен был понимать, что его ждёт.

-Мы нашли твой «клад», Ахмед-эфенди, — использовал Михаил имя, найденное в тайнике под полом. -Книгу по философии души Авиценны, с твоими пометками на полях. Инструменты для измерения звёзд. Зашифрованные записи на плотной, крепкой бумаге. И маленький, изящный кинжал с рубином в рукояти - не для боя, для церемоний. Ты не простой лазутчик. Не одноразовый диверсант. Ты хафиз аль-асрар - хранитель тайн. Тебя готовили в «саду големов», учили не только языкам и обычаям, но и тому, как направлять мысли других. Ты не меч, но взгляд, предназначение которого покорять крепости изнутри. Следуя последнему полученному приказу, ты притворился другим человеком обеспечив себе кров и дом, ожидая приказа начать действовать. Но такой приказ всё не приходил.

Михаил сделал паузу, наблюдая, как напряглись плечи пленника.

-Приказ действовать так и не пришёл. Нужный час не настал. А после ты узнал, что пославший себя султан умер. Великая османская империя сгнила изнутри. Сад големов разрушен, а пославшие тебя уже давно про тебя забыли. Им нет дела до судьбы далёких агентов в заснеженной стране. Ты брошенный корабль, отправленный в свободное плавание. И твоё великое искусство… оно стало твоей клеткой. Ты не мог использовать его широко, чтобы не выдать себя. Но и забыть не мог. Словно выдрессированный для охоты на львов, но вместо этого посаженный на цепь пёс. Жалкое зрелище.

-Зачем ты мне это говоришь? -поднял лицо пленник. Его голос был глух, лишён былой гипнотической силы.

-Чтобы ты понял. Ты пойман не из-за оплошности менялы. Ты пойман, потому что стал ненужным. Твоё оружие обратилось против тебя, ибо использовалось не по назначению. Ты нарушил первую заповедь шпиона: не выделяться. А выделиться тебя заставила человеческая слабость. Скука. Нищета. Тоска по дому.

Ахмед-эфенди опустил голову: -Что будет теперь?

-Тебя будут допрашивать. Мягко и жёстко. Ты расскажешь нам всё. Тебя выпотрошат словно рыбу. Твои знания станут нашим щитом против тех, кто, возможно, ещё придёт. А потом… потом то, что от тебя останется посадят в монастырскую тюрьму, на хлеб и воду. Жить ты будешь долго. Но о глазах твоих, об искусстве твоём здесь забудут. И ты сам, наконец, сможешь забыть.

В подземной тьме каменного мешка, развеваемой робким ростком света из стоящего на полу фонаря, кромешник и шпион смотрели друг на друга. Один - слуга растущего государства, грубого, полного молодой, буйной силы. Другой - осколок угасшей мечты империи, мастер тончайших манипуляций, брошенный и ненужный тем, кто его когда-то послал.

-Но есть и другой путь, -разбил молчание Михаил.

Ахмед горько усмехнулся: -Ты говоришь о предательстве?

-Султан мёртв, -напомнил Мишка. -Его наследство растоптано и лежит в пыли. Кого ты собрался предавать? Но есть один человек. Он собирает знания, и он заинтересован в твоём искусстве. Его интерес – единственный шанс для тебя. Не на свободу, её ты потерял навсегда. Но на комфортную, приятную жизнь. Она у тебя в любом случае будет долгой. Но можешь выбрать – жизнь почётного пленника или существование выпотрошенной после жёстких допросов человеческой оболочки, в которую ты превратишься если не пожелаешь отдать знания добром и нам придётся вырывать их из тебя клещами. Подумай.

Перед тем как уйти и забрать с собой фонарь, оставляя пленника в темноте, молчании и нескончаемом хороводе его растревоженных мыслей, Михаил напомнил: -Не надейся будто сможешь обмануть. Кое-что мы уже умеем и знаем. Ты не единственный.

Пленник промолчал. Ему было о чём подумать. Когда тяжёлая дверь закрылась, замыкая контур молчания, он даже не дёрнулся, целиком погрузившись в собственные мысли.

Глава 5. Снова в игре

Рабочий стол Леонардо завален бумагами, чертежами, расчётами и даже набросками, но сейчас все они сдвинуты в сторону. На свободном месте лежат принесённые Мишкой записи сделанные аккуратной арабской вязью. Но даже знающий этот язык не сможет так просто их прочесть. Не просто записи – зашифрованный текст. Но как узнать, что хотел сохранить автор этих строк, ради чего он пошёл на риск и хранил в тайнике изобличающие его документы?

Принёсший документы Мишка понуро сидел в соседнем кресле.

-Толмачи Тайного Приказа арабскую вязь читают, но смысла не видят, -пожаловался он. -Тут не язык, а сорока-ворона каркает. Нашли у него и ключ-таблицу, но прикладываем, выходит та же абракадабра.

Леонардо взял в руки тонкую металлическую пластину с выгравированной сеткой. Его пальцы, привыкшие к точнейшим движениям кисти и резца, скользнули по холодному металлу. Он изучал шифры и уже видел подобное, хотя и не совсем в точности, но всё же основная идея была ему известна.

-«Номенклатор», — тихо произнёс Леонардо, а затем пояснил Михаилу. -Умная штука. Простые буквы заменяются по таблице. А вот эти отдельные значки… видишь, они повторяются редко и всегда в начале странных групп? Это не буквы. Это целые слова. Код в коде.

Леонардо попросил у друга немного времени, а также пергамент, тушь и полную тишину. Работа началась не с гениального озарения, а с кропотливого, почти ремесленного труда. Он выписал все символы в столбик, считая частоту их появления: метод, известный арабским мудрецам ещё с 9-го века, но для Европы и по сей день бывший почти волшебством. Разум Леонардо, устроенный как сложнейший, чуткий механизм, искал закономерности.

-В любом языке есть своя музыка, -бормотал мастер, заполняя лист за листом. Наиболее заметные звуки «А» или «О» - они как басы в хоре. Их ищем в самую первую очередь.

Но музыка не складывалась. Частоты символов были подозрительно ровными, будто кто-то намеренно выравнивал их, чтобы спрятать уши гласных. Леонардо откинулся и закрыл глаза, позволяя разуму отвлечься от деталей и увидеть целое. Он вспомнил свой шифровальный диск, который когда-то изготовил для себя чтобы делать тайные записи в дневнике. На ум пришла идея о нескольких алфавитах, которые можно менять по ключу.

Всё дело в ключе…

Тут его взгляд упал на металлическую табличку. Он взял её под другим углом, чтобы свет скользнул по гравировке.

-Lavinate, -вдруг сказал он, вспомнив имя секретаря антипапы, создавшего первые номенклаторы . -Он был хитер. Но каждый хитрец оставляет дверцу. Не для врага. Для друга.

Леонардо провёл пальцем по краю пластины. Там, среди орнамента, почти незаметно, были нанесены не символы, а… крошечные точки. Пять групп: две, четыре, одна, три, две. Но не порядковый номер - последовательность.

-La semplicità è l'ultima sofisticazione di un cifrario! (Простота - высшая степень утончённости шифра) -радостно воскликнул подобравшийся к разгадке тайны мастер.

-Сей ключ не статичная таблица, - вслух размышлял Леонардо, и в его голосе звучал азарт первооткрывателя. - Ключ - это танец таблиц. Эта пластина показывает не замену, а порядок, в котором несколько разных шифров должны сменять друг друга. Каждое новое слово — новый шаг в танце, новый алфавит. Полиалфавитная система.

Это было ошеломляюще. В руках у него находился не шифр, а дирижёр шифров.

Теперь, имея гипотезу, работа пошла быстрее. Леонардо привлёк уже не раз заглядывавших в его кабинет братьев Коперников и с их помощью составил пять вариантов замены, основываясь на стандартных шифрах, известных в Италии. Он применил последовательность точек. И бессмысленные символы начали складываться в буквы. Сначала латинские. Потом, через них - в турецкие слова.

Мастер отослал заскучавших братьев прочь.

Впереди его ещё ждала главная загадка. Те самые отдельные значки-номенклаторы. Когда базовый текст стал ясен, их значение оказалось ключевым. Они расшифровывались не как слова, а как команды. Оставалось только верно понять их значение.

«Амасья» — родной город пойманного шпиона.

«Джюльхане» — казармы янычар.

«Кылыч» — меч.

Леонардо отложил перо и растёр усталые глаза. Оглянувшись, с удивлением увидел, что уже наступил вечер. На столе обнаружилась чашка с совершенно остывшим чаем и пара успевших слегка зачерстветь пирогов. Видимо кто-то из помощников принёс для увлечённого борьбой с необычным шифром мастера, а он и не заметил.

Промочив горло холодным чаем, Леонардо вышел из кабинета в мастерскую. Анджей и Николай привычно возились со сменной насадкой на руку от дивного доспеха.

-Николай, -попросил мастер. -Позови Михаила Игоревича. Знаешь где он сейчас?

-Так с мастерами что молнии укрощают чаи распивает, -бесхитростно отозвался мальчишка.

-Чего же так? – удивился Леонардо.

-Янтарные мастера придумали силой молний воду греть. Они самовар поставили и греют, греют. И всем чай наливают. Вас тоже звали, но вы, кажется, не услышали. А там ещё и пироги раздают и конфеты. Конфеты правда почти сразу кончились. Их все разобрали, -пожаловался младший Коперник.

-Это сколько же надо янтарной силы чтобы целый самовар воды согреть? -подивился мастер.

-Ой много! Там даже лампы отключили, чтобы вся сила через самовар протекала.

-Будь добр, сбегай до Михаила Игоревича, -попросил Леонардо.

Вскоре по коридору застучали торопливые шаги, и его друг вернулся.

-Получилось? -первым делом жадно спросил Мишка, врываясь в комнату.

-Эти бумаги не донесения, — тихо произнёс Леонардо продолжая крутить в руках металлическую пластину.

-Что же тогда такое?

-Это план. План человека, который годами ждал одного приказа. Он описывает не слабости русских крепостей. Он описывает маршруты и цели для быстрого удара отряда диверсантов. Здесь отмечены мосты на Оке, склады с порохом в Нижнем Новгороде, колодцы в Казани. Ты умудрился поймать не рядового шпиона, а кого-то достаточно высокопоставленного. Он не просто ждал, но готовил почву для вторжения. Для второго удара с учётом всех ошибок, совершённых во время прошлой попытки завоевания османами русского царства. И на этот раз всё могло быть гораздо хуже.

Мишка побледнел. В его руках был не просто шпион. Это была мина, заложенная под государство покойным султаном Мехмедом и тикавшая в темноте долгие годы.

Леонардо взглянул на испещрённый вычислениями пергамент, потом — на изящную, смертоносную пластину в его руке. Он думал о красоте скрытых механизмов, о страшной силе человеческого ума, обращённого не на созидание, а на тайное разрушение. Искусство и война, шифр и меч — две стороны одной монеты.

-Твой пленник, — сказал он, -был художником. Художником тени. И его последняя картина лежит перед нами полностью раскрыта. Вынужден признать, она… прекрасна.

-Ужасна! –перебил Мишка.

Снаружи ударил колокол созывая мастеров Приказа Дивных Дел на вечернюю молитву. Холодная тайна османского шпиона была разгадана, но ощущение, что они только приоткрыли дверь в огромный, тёмный мир скрытых войн, уже не покидало друзей, склонившихся над листами с шифром и его переводом.

-Придумавший и воплотивший этот шифр человек был гением, -сказал наконец Леонардо. -Я хотел бы поговорить с ним, если это только возможно.

-Надеюсь, что будет возможно, пообещал Мишка. -Если он сделает правильный выбор.

***

Глупые люди часто называли его провидцем, хотя он не мог видеть будущее. Хотел бы чтобы это действительно было так, но, увы!

Планетарная инфосфера в этом времени была ещё недостаточно развита и мысленно погружаться в неё было всё равно что нырять в бурный поток. Нельзя точно предсказать куда именно он тебя вынесет и что покажет. Порой получалось увидеть то, что требовалось. Но чаще перед глазами мелькали бессмысленные разрозненные видения: картины дальних стран, жизни незнакомых людей.

Постепенно он учился ориентироваться в диких потоках буйной, раздираемой на части противоречивыми желаниями сотен тысяч людей, инфосфере. Каземат, куда заточил его Иван Третий, оказался практически идеальным местом для того чтобы научиться управлять с местной, дикой инфосферой также просто и легко как в своём несуществующем будущем он пользовался прирученной и развитой инфосферой бережно создаваемой и поддерживаемой целой планетой телепатов. В его вероятностной линии, открыв способность к обмену мыслями и, самое главное, научившись наделять ею других людей, общество, меньше чем за три поколения, пришло к тому, что телепатами сделалось всё население планеты, без исключения. Одновременно с этим исчезли все войны, пропали конфликты, наступил мир, благоденствие и… застой. Развитие прикладных наук замедлилось в разы. Зачем куда-то идти и к чему-то стремится если и без того всё давно уже хорошо? Причём всё хорошо у всех.

Испытывать сильные эмоции, отдаваться страстям стало как-то не принято. Они не запрещались, но стали чем-то не вежливым, варварским, признаком грубого дикаря. Вместе со страстями исчезли конфликты. А вместе с конфликтами почти пропала та творческая искра, которая заставляет человека совершать безумные поступки, создавать бессмертные шедевры искусства, изобретать удивительные вещи и так далее. Вся планета целиком погрузилась в мир сонного, постоянного счастья и оставалась такой пока существование этой вероятностной линии не прервало наступление нулевого момента.

В начале пророк решил отказаться от борьбы претендентов за то, чтобы именно их вероятностная линия стала бы магистральным стволом дерева человечества, и история пошла бы по уже готовому лекалу. Общество беззубых людей-телепатов, знавших о войнах только из истории вряд ли бы, смогло выжить в надвигающемся шторме. Соотечественники пророка не знали тягот, не были приучены терпеть боль и больше всего на свете каждый из них опасался ударить другого ведь ему тогда будет больно, а он вынужден будет чувствовать эту боль вместе с тем, кого он ударил.

Нет, для его вероятностной линии шторм бы стал однозначным концом цивилизации. Поэтому пророк отказался от борьбы. Кроме того, оказавшись вдруг резко выдернутым из общего телепатического поля его разум пошатнулся. Можно сказать, что все эти годы он был не вполне в себе.

Но здесь, оказавшись наконец в тишине и темноте, укрытый от мира толстым каменным сводом, пророк наконец-то сумел найти себя. Больше того, здесь он пересобрал свой дар и теперь мог с большей эффективностью работать с дикой инфосферой этого примитивного и грубого времени.

А найдя себя и успокоив свой разум, пророк подумал – не слишком ли он поспешил, отказавшись участвовать в «большой игре» устраиваемой деревом человечества дабы избрать лучший из возможных путей дальнейшего развития.

Верно, что населённая телепатами Земля это тупик, пусть и тупик повышенной комфортности. Добровольно отказавшееся от страстей, боли, предательства, злобы и садизма общество не способно пережить грядущий шторм. Но кто сказал, что обязательно необходимо всех поголовно делать телепатами как это произошло в его родной вероятностной линии? Можно ведь строго ограничивать количество посвящённых. Организовать что-то вроде тайного ордена чьи члены стояли бы за спиной королей и герцогов из-за их спин управляя всеми государствами? Если основная масса людей останется в «не тронутом» состоянии и сохранит свои «пороки», то шансы успешно пережить шторм резко повысятся. А править планетой «обычных людей» будет буквальным образом, спаянное общей тайной мудрое меньшинство.

Чем больше пророк размышлял о таком варианте, тем больше он ему нравился.

Пожалуй, он и правда слишком поспешил, решив добровольно отказаться от игры. А между тем именно сейчас один удобнейших моментов чтобы попытаться в эту игру вернутся. Русский царь погиб, но созданное им царство не развалилось, оставаясь мощным и действующем инструментом влияния. Инструментом, которому нужна только направляющая его рука. А если царь-технократ Иван Третий сошёл с дистанции, то почему бы такой рукой не стать ему, фальшивому пророку почти ничего не знающему о будущем, но зато обладающим полным запасом знаний о настоящем?

Крайне соблазнительная мысль.

Правда нужно будет для начала выбраться из каменного мешка во внешний мир. Но он вроде бы достаточно укрепил границы своего разума, чтобы поток впечатлений из внешнего мира отличимого от темноты и тишины подземелья не ошеломил бы его. Значит остаётся только практический вопрос: как выбраться наружу если ты заперт, прикован к стене, и твой неразговорчивый тюремщик раз в сутки приносит тебе еду, забирает ёмкость с отходами и, не говоря ни слова, уходит.

Для кого иного это могло бы стать настоящим препятствием.

Пророку потребовалось несколько недель непрерывных погружений в планетарную инфосферу чтобы узнать абсолютно всё о своём тюремщике. Теперь он знал его лучше, чем родная мать. Знал прошлое и знал настоящее. Весь его немудрённый жизненный путь лежал перед пророком как на ладони и, при желании, он мог рассмотреть любой поворот, любое событие на этом пути. Путь, который заканчивался должностью смотрителя здесь, в казематах для особенно важных пленников навсегда укрытых в толщине кремлёвских стен.

Сначала пророк принялся напевать ту же самую песню, что когда-то давно мать пела ребёнку выросшего в смотрителя тайных тюрем русского царя. Он давно забыл и слова, и мелодию. Но что-то внутри отзывалось и дрожало в такт несложному песенному ритму.

Используя простые психологические приёмы подобные этому, пророк добился доверия со стороны смотрителя. Сам того не осознавая, смотритель принялся относится к данному пленнику как к своему лучшему другу или любимому родственнику. В ежедневном меню появились куски повкуснее, а пол каземата теперь устилала свежая солома. Но не в еде и не в соломе дело. Когда смотритель впервые услышал в своей голове чужой голос он вздрогнул, но не убежал в ужасе.Напротив, этот голос показался ему голосом старого друга.

После гибели царя пользуясь относительной свободой, так как мало кто кроме погибшего Ивана Третьего знал о существовании этой тюрьмы и этих пленников, смотритель принёс в камеру молот и долото. С их помощью он сбил цепь освобождая пророка.

Теперь тот мог выйти наружу в любой момент, но пока ещё предпочитал ожидать нужного часа оставаясь никем не видимым внизу.

К сожалению, он не умел напрямую подчинять себе сознание другого человека как это научились делать в вероятностной линии покойного султана Мехмеда Второго. Способ пророк основывался на знании о человеке тех личных вещей которых не знал никто, иногда даже не знал он сам. Скорее втереться в доверие, чем подчинить. Притвориться лучшим другом, но не стать господином. Его способ тоньше, сложнее и обладает гораздо большим количеством ограничений и требует значительно больше времени.

А потому Пророк принял решение не торопиться, спокойно ожидая наиболее благоприятного момента для захвата… Захвата не власти, но тех, кто этой властью обладает. Стать первым советником при царице и царевиче, вместо того чтобы пытаться захватить власть самостоятельно. В конце концов на что ему сдалась власть ради власти? Это совершенно не нужно. Но вот оточенный инструмент влияния каким Иван Третий создал русское царство ему бы очень даже пригодилось. Никто не перекраивает сложившейся миропорядок в одиночку. Для этого всегда требуется команда. Требуется большая организация с чётко выстроенной иерархической системой – идеальным вариантом такой системы является царство.

Пока же требуется ещё немного подождать.

Совсем немного обождать.

***

Смерть Фридриха Третьего повергла Священную Римскую империю в шок, а затем и в огонь. Он правил невероятно долго, половину века, и за это время его странные, но эффективные реформы: четкая налоговая система, наемная имперская жандармерия, подавляющая своеволие князей, поощрение наук и ремесел – сковали разрозненные земли в подобие крепкого монолита. Но монолит этот держался только на волшебной силе его личности и на непобедимости имперских рыцарей. Reichsritterschaft – лучшие солдаты в мире, по крайней мере из числа тех, кто ещё формально оставался человеком. Увы, но их слишком много погибло под огнём многозарядных огнебоев в руках царских стрельцов. Подорвалось на минах и на сброшенных с дирижаблей бомбах. Пало под обстрелом огненных стрел. Разбилось о непробиваемую броню дивов.

Неожиданная смерть императора послужила сигналам для гордых курфюрстов. Пока Рамкапроф пытался победить московитов под Киевом, тщательно скрываемое недовольство князей вылилось в открытое неповиновение. Империя лопнула, как пересушенный бурдюк. Бавария набросилась на Пфальц, Саксония делила Тюрингию с Гессеном, а на юге, в плодородной долине Неккара, вздыбилась Швабия, решившая откусить кусок у вечно спорящей с ней Франконии.

В какой-то момент reichsritterschaft официально объявили о своём неучастии в междоусобных сварах бывших провинций. Последняя преграда останавливающая курфюстров от начала взаимного истребления пала.

И вот теперь Хельм фон Айхберг, командир батареи полевой артиллерии Швабского союза городов, стоял на склоне поросшего лесом холма и смотрел на Нойштадт.

Франконский город невелик, но упорен. Его каменные стены хороши, но не для современной артиллерии.

Расчеты выкатили на подготовленные позиции шесть длинноствольных орудий. Их называли «Фридриховы флейты» - за точность и мелодичный, свистящий звук ядра в полете. Не удивительные поделки проклятых московитов, плюющиеся ядрами чуть ли не без останови. Но и не грубые бомбарды, ломающие стены грудью и норовящие разорвать ствол на каждый двадцатый выстрел. Под его началом находились отлитые в Аугсбурге, вполне себе качественные инструменты для убийства гарнизона и подавления воли.

Воздух пахнет дождем, хвоей и тревогой. У подножия холма кипит лагерь. Там ржут кони, звякают доспехи на теле наемных ландскнехтов, слышна разноязычная брань. Тут и швабы, и швейцарцы, и чехи. Все они когда-то служили единой Империи, ходили в походы под черно-золотым орлом. Теперь этот орел был разорван, и они готовились убивать бывших сослуживцев, бывших соотечественников.

-Цели размечены! -щёлкнув каблуками докладывает молодой и яростный капитан, весь в пороховой копоти от пристрелки.

-Хорошо. На рассвете начинаем методичный обстрел северной башни и участка стены у рыбных ворот. Но не стену ломать, а бить по зубцам, по бойницам. Вымести их стрелков. Заставить их прятаться, чтобы наша пехота смогла подойти.

-Так точно. Боезапас?

-По двести ядер на ствол. Половина - каленые. Завтра вечером подожжем город.

Хельм отвернулся от капитана и посмотрел в сторону Нойштадта. В сумерках в окнах домов зажигались огоньки. Мирные огни. Он помнил, как император Фридрих, объезжая строй таких же, как он, юных курсантов, говорил хриплым, но твердым голосом: - Единство это не дар небес. Это мост, который нужно строить каждый день. И он стоит на трех опорах: закон, польза и общая память. Одна Европа – одна Империя! Никто в мире не сможет нас остановить.

Но у московитов это получилось. Подлым ударом исподтишка, а не в честном бою, но великий император оказался повержен, и построенная им империя начала рассыпаться раньше, чем господь как следует устроил в небесном раю его душу.

Общей памяти больше не было. Была швабская и франконская польза. Что до закона, то нет теперь иного закона чем остро наточенный клинок.

Ночью пошел дождь. Хельм не спал, проверяя пороховые погреба под брезентом. Пушки, укрытые от сырости, стояли темными, зловещими силуэтами. Раньше эти орудия защищали имперские рубежи от турок на востоке. Потом участвовали в походе на земли московитов и славно потрудились на подступах к Киеву. Теперь они были здесь, чтобы превратить в руины один из внутренних городов бывшей империи.

На рассвете дождь стих. Небо было свинцовым. По лагерю пронесся густой, приглушенный гул - команды, беготня, последние приготовления. Стрелки строились в колонны, щелкали затворы у тяжелых, колесных огнебоев.

Хельм поднял руку. Над войском воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь карканьем воронья. Он махнул рукой вниз отдавая капитану приказ начинать обстрел.

-Батарея! -закричал капитан, и его голос, сорвавшийся на визг, прорезал воздух. -Огонь!

Шесть «флейт» гаркнули почти одновременно. Дым, густой и едкий, окутал пушкарей.

Хелм, зажмурившись, ждал. И вот - далекий, сухой удар, как удар молота по гигантской наковальне. На северной башне Нойштадта взметнулось облако кирпичной пыли и щебня. Через мгновение – второй залп. Затем, без перерыва, третий.

Он поднес к глазам подзорную трубу – длинную, в оправе из китового уса, трофей, взятый им у проклятых московитов.

На стенах метались крошечные фигурки. Вспыхнул ответный огонек – франконская бомбарда дала осечку или промах, ядро легло далеко в поле, подняв фонтан грязи.

Война Империи с внешним врагом была тяжелой работой.

Война осколков Империи друг с другом – это что-то иное. Это хирургическая операция по расчленению еще живого тела. Точное, методичное, без ярости, но и без милосердия.

-Каленые ядра! -скомандовал Леонард, опуская трубу. -Поджечь кровли у ворот.

Он знал, что через час-другой в городе начнутся пожары. Знак гарнизону и жителям: сопротивление бессмысленно. Знак всей Франконии: Швабия пришла надолго.

Знак всем бывшим землякам по мертвой Империи: мост, который строил Фридрих, окончательно рухнул. И теперь им предстоит долгая, темная ночь, где светить будут только зарева горящих городов.

***

Возвращаясь с неудачных переговоров с главой ордена имперских рыцарей, девица предпочитающая по старой памяти называться Марьей Петровной, оставалась крайне недовольна их результатом. Великий Магистр, взявший на себя управление остатками reichsritterschaft после того, как армия под началом Рамкапрофа окончательно распалась на отдельные отряды и разбежалась, отказался с ней встречаться. Пришлось разговаривать с его первым помощником.

Королева Изабелла Кастильская, также известная как святая королева или «мать чудовищ» послала её к reichsritterschaft с выгоднейшим предложением.

Насколько Марья понимала, королеве Изабелле требовались солдаты для противостояния расползающейся чёрной грозе с юга захватившей уже добрую часть Испании и Португалии. Простые солдаты в этой войне были практически бесполезны. Изабелле требовались матёрые стрелки и артиллеристы, но главным образом ей нужны перешагнувшие границы обычных человеческих возможностей reichsritterschaft.

Посылая её в охваченную пожарами, агонизирующую, после смерти Фридриха, Священную Римскую Империю, мать чудовищ рассчитывала, что она без труда приведёт ей оставшуюся без дела армию покойного императора.

Однако действительность оказалась гораздо сложней фантазий святой королевы.

Для начала никакой «оставшейся без дела армии» не существовало. Многочисленные отряды, дезертировавшие из-под Киева, порой весьма крупные, уходили не в никуда. Они все уже были разобраны новыми нанимателями. Империя стремительно распадалась на части и каждой её бывшей провинции жизненно требовалась своя собственная армия. Трясущиеся в страхе бюргеры были готовы платить наёмникам по самым высоким расценкам. Собственно, они готовы даже отдать всё, что у них есть, в страхе что в противном случае, это всё равно заберут солдаты чужой армии.

Марья Петровна смогла перекупить несколько отрядов, состоящих из опытных стрелков, и отправила их во Францию. Однако это была капля в море. Для противостояния чёрной угрозе королеве Изабелле требовалась армия. Но армии больше не было. Только лишь несколько отрядов численностью от пары десятков, то пары сотен человек и практически без артиллерии. Пушкари стоили значительно дороже и воющие между собой курфюрсты разобрали их первыми, каждому предложив двойную, а то и тройную плату.

Полагая возможным переманить на сторону святой королевы старавшихся не ввязываться в распри между бывшими провинциями reichsritterschaft, Марья Петровна искала встречи с их новым главой объявившем себя Великим Магистром после распада армии под предводительством Рамкапрофа. Это произошло буквально за одну ночь, когда от мощной, крупной армии, возвращающейся с востока, не осталось практически никого. Если сам Рамкапроф мечтал о сохранении Империи, то его солдаты вовсе не горели желанием сражаться ради этого со своими бывшими соотечественниками. И за одну ночь немаленькая армия просто исчезла как исчезает спустившаяся с гор река, растекаясь на тысячи мелких ручейков. Впрочем, возможно, дело состояло в том, что у Рамкапрофа элементарно не имелось денег чтобы заплатить своим солдатам. Он слишком долго сидел под Киевом надеясь продавить упрямство русских. А когда повернул обратно, то оказалось, что казна давно показала дно и уже невозможно задерживать солдатские выплаты ещё больше. Солдаты не любят, когда им перестают платить. Им, почему-то, кажется очень несправедливым рисковать жизнью буквальным образом ни за что.И армия разбежалась.

В отличии от стрелков, ландскнехтов и прочих солдат, имперские рыцари не бросились наниматься к поднявшим головы курфюрстам. А их звали и очень настойчиво. Но согласившихся были единицы. Даже не десятки – единицы.

Reichsritterschaft сплотились вокруг человека назвавшего себя Магистром, а самих рыцарей объявившего отдельным орденом. Магистр заявил, что рыцари стоят выше взаимных войн осколков бывшей Империи. Их дело хранить и развивать наследие императора Фридриха. Мелкая возня и разборки курфюрстов не их уровень. Они вмешаются только в случае появления внешней угрозы. Причём угрожать она должна не просто одному городу или даже одной провинции, а всем, без исключения, остаткам бывшей империи.

Кажется, новоявленный магистр больше всего хотел, чтобы их оставили в покое дабы иметь возможность спокойно восстановить reichsritterschaft.

Сделанное через Марью, предложение королевы Изабеллы, совсем не заинтересовало его. Не заинтересовало настолько, что говорить с посланницей святой королевы вышел первый помощник, а не сам магистр.

Марья Петровна пыталась наставить. В холодной, даже летом, башне мелкого замка, затерянного в лесах, где они встретились для переговоров, девушка сразу бросила на стол свой главный козырь.

-Магистру потребуются деньги на превращение имперских рыцарей в закрытый орден. Святая королева готова их предложить в обмен на некоторое количество ваших бойцов, сражающихся на её стороне.

Первый помощник покачал головой: -Нам не нужны деньги.

-Это не правда. Деньги нужны всем.

-Пусть так, -согласился он. -Но сейчас жизни наших братьев дороже денег. Нас осталось слишком мало. Самое главное – суметь сохранить подаренное императором Фридрихом наследие.

-Не проще ли будет его сохранять под рукой иного властителя или властительницы что ничем не уступает покойному императору? -предложила Марья.

Помощник улыбнулся: -Ты ведь понимаешь, что пойди мы на службу твоей госпоже и она буде раз за разом бросать нас в первых рядах, пока от reichsritterschaft не останутся одни воспоминания?

-Это не так!

-Разве? -удивился помощник.

В поединке взглядов Марьи Петровне пришлось отвести свой взгляд первой. Помощник был полностью прав. Именно так королева Изабелла бы и поступила согласись рыцари на её «щедрое» предложение.

-Может быть вы сможете браться за выполнение отдельных заданий? -предположила она не желая уходить совсем уж ни с чем.

-Мы не наёмники, -отрезал первый помощник.

-Но чёрная волна это общая угроза.

-Возможно, когда-нибудь, станет ею, -согласился помощник. -Тогда мы вернёмся к данному разговору.

-Что, если будет уже слишком поздно?

-Господь не допустит этого.

Переговоры зашли в тупик. Марье Петровне пришлось возвращаться обратно с пустыми руками.

К сожалению, обратный путь затянулся так как конфликт бывших провинций перешёл в открытую стадию. Не доезжая до городка Нойштадта, пришлось остановиться на постоялом дворе. И уже утром, проснувшись от канонады орудий, Марья увидела дым в той стороне, где находился город и откуда доносились звуки работающей артиллерии.

Пожилой трактирщик с супругой, как и немногочисленные постояльцы, выскочил на улицу и истово крестился, не обращая внимания на продолжающийся с ночи моросящий дождь.

Столбы дыма чернел, набирал глубину и объём. Похоже сам город уже горел или, хотя бы, значительная его часть.

-Это конец света! -пожаловался один из постояльцев.

-Нет, -возразила Марья. -Всего лишь конец старого мира и начало нового.

Следовало поторопиться и убираться отсюда пока солдаты какой-нибудь из сторон не решат проверить окрестности или их командиры не вспомнят о ближайшем к городу постоялом дворе и не пошлют солдат на проверку.

Значит собираетесь строго придерживаться принципа невмешательства во внутренние разборки городов и провинций? -начиная собираться, Марья мысленно продолжила диалог с помощником Магистра. -Бог тебе судья, великий магистр. У него и проси прощения если что.

Историческая справка к пятой главе

Антипапа - термин, который в Римско‑католической церкви используют для обозначения человека, незаконно занявшего папский престол.

Это может произойти в случае, если нарушается установленная процедура избрания папы или же претендент провозглашает себя папой при жизни законного понтифика. Подобное происходило в случае, когда разворачивалась острая борьба между политическими партиями или, возникали серьёзные доктринальные разногласия внутри церкви.

В этой главе, вспоминая антипапу, Леонардо имеет в виду Феликса Пятого (1449-ый год).

Как видите, дорогие друзья, даже в Ватикане все заняты выяснением одного-единственного вопроса «кто здесь папа?».

В общем есть папы, а есть ещё и антипапы. И те и другие живут в выдуманном мирке и так истово верят в бородатого мужика на облаке, что готовы сжигать на кострах всех тех, кто в него не верит. Если вам не кажется это смешным, то вам, наверное, не имеет смысла ходить в цирк, только зря потратите деньги. Мы, люди, просто удивительнейшие существа.

Шифры да Винчи

В реальной истории Леонардо действительно использовал пользовался методами для сокрытия своих записей, хотя это и не были «шифры» в современном понимании криптографической науки.

Например, мастер часто использовал «зеркальное письмо» когда писал левой рукой справа налево, и текст становился читаемым только при отражении в зеркале. Впрочем, возможно, ему было так действительно удобно как урождённому левше.

Он активно использовал при записи самолично придуманные им сокращения, но это тоже сложно назвать полноценным шифром.

Ничего подобного устройству «криптекс» приписываемому Леонардо в романе Дэна Брауна в реальности не существовало.

Глава 6. Крошки на столе

Переговорив с разоблачённым османским резидентом, мастер Леонардо развил бурную деятельность. Настолько бурную, что, Мишка, лично следивший во время встречи мастера с Ахмедом-эфенди, сначала даже заподозрил будто пленник смог как-то незаметно повлиять на Леонардо вложив ему в разум чужие мысли.

Конечно, все меры предосторожности были использованы и вряд ли бы у него это получилось так просто, тем более ещё и незаметно для стоящего в двух шагах Мишки, но всё же.

С этими османскими колдунами никогда нельзя быть уверенным, а не попал ли ты сам под его влияние?

-Нужно послать корабль в Стамбул, -заявил Леонардо. Взгляд у него был возбуждённой, а голос взволнованный.

-Зачем? -насторожился Мишка.

-Вывести всё, что осталось от разорённого «сада големов»: людей, оборудование, -радостно объяснил мастер. -Привести это в Москву.

-И возвращаясь к предыдущему вопрос: для чего?

-Разве служащим Тайного Приказа помешало бы умение быстро разговорить не идущего на контакт пленника или умение влиться в незнакомую компанию, стать там своим? Это сила и знания. Сейчас они оказались бесхозными, после смерти султана и поэтому именно сейчас единственный шанс попытаться забрать их себе.

-Замараться в грязном колдовстве? -скривился тёмник.

- Tutto è per la gloria di Dio, e dunque è bene. (Всё — для славы Божией, а значит, есть благо)

-Вот и искуситель так говорит. Попробуй, мол, одну ложечку, чтобы только вкус узнать, а потом капкан и защёлкивается, -возразил Мишка.

-Как будто тёмники уже не используют разные приёмы. Чёрный камень – обсидиан. Отворот взгляда. Признайся, используют?

-Только чтобы противостоять колдовству, а не чтобы пользоваться им!

-Это уже часть того, что ты называешь «османским колдовством». Его крохотная часть. А есть шанс узнать гораздо-гораздо больше. Этот хафиз аль-асрар которого ты поймал – он знает много, но далеко не все. В «саду» Мехмеда были люди, которые знали много больше, они нам и нужны.

Мишка нахмурился: -Не нравится мне всё это.

-Знания, -повторил Леонардо. -Знания не должны пропадать, даже чужие. Давай сделаем их своими, заставим работать на благо русского царства.

-Пожалуй я всё-таки посажу тебя на сутки в «холодную», -задумчиво проговорил Мишка. -Если твои слова и правда вызваны скрытым воздействием пленного хафиза то суток хватит чтобы эффект от него рассеялся и ты снова стал собой. Если нет, тогда, через сутки, и поговорим. Но не со мной поговоришь, а с отцом Григорием. Если его сумеешь убедить, значит есть в твоей идеи здравое зерно. Согласен?

-Да хоть на двое суток посади, -обрадовался Леонардо. -Потом выпустить не забудь.

-Не бойся, не забуду, -проворчал Мишка.

Отсидев день и ночь, мастер не отказался от захватившей его идеи вывести всех знающих, кого только удастся найти, перевезя их из Стамбула в Москву. Разумеется, за всеми ними потребуется тщательный пригляд. Но потенциальных выгод идея сулила гораздо больше, чем затрачиваемого труда. Имея двух и более «специалистов» можно будет допрашивать их по отдельности, сличая слова. Это позволит не попасться в ловушку, которую мог бы приготовить хазиф оставайся тот единственным учителем тёмников запретным османским искусствам.

Вот так и получилось, что летят два небесных корабля из Москвы в Стамбул. Почему два? Так путешествие не быстрое, многое может случиться. Одинокий дирижабль может и потеряться, тогда как два сразу много надёжнее.

Уж как упирался Иван Иванович не желая отдавать сразу два корабля из скудного русского небесного флота. Однако всё-таки и его убедили что от чужих тайных знаний может быть ощутимая польза. И сейчас, пока османская империя ещё не пережила полностью последствия едва не разорвавшей её смуты – самое время забрать у непримиримого соседа то, что у него плохо лежит и то, что ему, практически не нужно. Это сейчас турецкие беи ещё не до конца понимают полезность оставленного им султаном «колдовского наследства». Но они поймут и тогда ни за что не отдадут. Поэтому надо брать сейчас, пока ещё есть такая возможность.

Возглавлял экспедицию Михаил Игоревич. Леонардо тоже хотел, но кто же его золотую голову из Москвы отпустит? Приходилось Мишке отдуваться за выдвинутые другом идеи.

-Как мне там отыскать настоящих дервишей и других хазифов среди кучи турок? -поинтересовался Мишка.

Леонардо сказал: -Денег предложи. Должность посули. Пообещай им возможность открыть, со временем, собственные школы. Другими словами, обещай и не скупись на обещания. Слова не дела, их раздавать проще простого. Да и за делами не заржавеет, по крайней мере для тех, кто хорошо себя проявит и окажется дюже полезным.

Думается мне что иной вопрос перед тобой станет. Замучаешься отделять тех, кто что-то умеет от падких на сладкие обещания халявщиков. Да и среди умеющих лучше выбирать более знающих, чем просто по верхам нахватавшихся.

-Как же мне это сделать?

-Смотри сам, -пожал плечами Леонардо. -Расспрашивай одних о других или можешь устроить соревнования между претендентами. Кроме того, очень тебя прошу, покупай книги. Любые записи, оставшиеся от самого султана или его приближённых. Всё это будет огромным подспорьем.

-Сделаю, -пообещал Мишка.

И вот он теперь, во главе отряда из трёх десятков тёмников, при поддержке неполной сотни небесных стрельцов летит в далёкий город Стамбул чтобы забрать у османа из-под носа крошки былого могущества, принесённого им султаном Мехмедом.

Даже по воздуху путь не быстр и полон опасностей. То и дело какой-то из кораблей требовал небольшого ремонта. И хорошо если его получалось провести, не прекращая движения, но иногда приходилось для ремонта спускаться на землю. В это время второй дирижабль всегда оставался в воздухе охраняя первый. Нет ничего более беззащитного чем небесный корабль временно вынужденный спуститься на землю.

Трижды за время пути они попадали в бурю. И если первые два раза отделались изрядной болтанкой, то в третий раз всё было гораздо серьёзнее. Мощнейший ветер дующий, казалось, со всех сторон разом, не позволял выйти на верхнюю палубу. Пару попытавшихся это сделать матросов снесло за борт и вряд ли им помогли заранее надетые парашюты. Но с парашютом остаётся хоть какая-то надежда.

Подхватив, небесные исполины, штормовой ветер понёс их словно бурный поток щепки. Паровые машины пришлось пригасить так как даже на полной мощности они были не способны выровнять полёт и только бы зазря поломались в тщетной попытке сделать невозможное.

Опытные капитаны воздушных судов положились на удачу и на своё знание поведения небесных потоков. Позволим шторму нести дирижабли куда ему заблагорассудится, следя только за тем, чтобы оставаться на должном расстоянии от земли и не столкнуться друг с другом, они переждали ярость шторма. Как хитрый рыбак, что не пытается сразу вытащить полную сил рыбу, а предварительно водит и водит, изматывая её. Так капитаны русских дирижаблей позволили шторму играться и только когда тот достаточно ослаб зажгли паровые машины и вырвались из ослабевших рук уставшего шторма.

Это приключение стоило им дополнительной недели пути, серьёзного ремонта и нескольких человек выпавших за борт. Найти никого из них после не удалось.

На территорию османской империи дирижабли влетели никого не спрашивая. Да и непонятно было у кого из самозванных беев, грызущихся за власть, следует уточнять разрешение на пролёт, возникни у них такое желание.

Уже знакомые с воздушной угрозой турки успели выработать против небесных кораблей средства защиты. Те же лёгкие пушки с регулируемым углом возвышения способные стрелять вверх. Или тысячи миниатюрных воздушных шаров запускаемые в небо, каждый с небольшим пороховым зарядом – небесный аналог минного заграждения. Но все эти средства оставались крайне несовершенными и обладали хоть какой-то эффективностью только будучи сосредоточены в большом количестве в одном районе. А последнее о чём задумывались борющиеся за власть над наследством султана Мехмеда, так это о возможной интервенции русских. Другими словами, они оказались совершенно не готовы и особой опасности для остающихся на достаточной высоте дирижаблей не было. Разве только по береговой линии, из-за собравшихся там турецких кораблей, сохранялось некоторое напряжение.

Перепугавшиеся турки сами себе придумали начавшееся вторжение со стороны Москвы. Увидев два небесных корабля, они придумали себе ещё два десятка. Напуганные беи принялись торопливо объединяться. Поэтому пришлось спешно переговорить с некоторыми из них поднеся дорогие подарки в обмен на разрешение набрать себе в команду некоторую часть согласившихся на это турков. Кому-то из беев поднесли подарки. Кому-то нет. Но всё же сумели успокоить взволновавшихся было беев и убедить их вернуться к захватывающей игре в гражданскую войну друг с другом.

Мишка всё сделал по советам Леонардо. Сначала среди рядовых турков распространили слух будто прилетевшие русские ищут дервишей, хазифов и прочих колдунов, обладающих тайным знанием, чтобы увести тех в Москву, осыпать там золотом, сделать дворянами и дать титул.

Разумеется, им никто не поверил.

Но потом то в одном месте сверкнуло русское золото, то какой-то разорившейся купец, чей сын когда-то учился на дервиша, вдруг принялся торговать непонятно откуда взявшимися у него русскими мехами.

А время было голодное и бедное. Потребовалось всего лишь пара лет непрекращающихся междоусобиц, чтобы накопленное за века богатство османской империи испарилось. Чтобы оно оказалось запето в бездонных сокровищницах жадных беев, а простому люду только и остаётся что есть траву.

Прошло совсем немного времени и вокруг временной стоянки русских уже яблоку негде было упасть от желающих если не продаться в далёкую Московию, то хотя бы получить бесплатную тарелку супа. Как и предсказывал Леонардо: главной проблемой стало отделить тех, кто действительно что-то знает и умеет от множества обманщиков.

Тем временем, притворяясь скупщиками редких книг, тёмники объезжали как кварталы бедняков, так и дома знати. Причём лучший улов был именно в бедных кварталах. Если местные богатеи ещё имели возможность поторговаться или решали сохранить редкие книги в своём распоряжении, то поставленные на грань выживания бедняки готовы были продавать своих дочерей, чего уж говорить о каких-то книгах.

***

Небо такой высоты, что до него едва ли дотянешься даже взглядом. Белые курчавые облака как стадо барашков.

Весёлый, улыбчивый парень, сверкая широкой улыбкой на смуглом лице, подошёл к поставленному русскими шатру. Пара охранявших вход стрельцов, даром что стояла в тени, а всё равно выглядели как варёные рыбы. Это верно, что солнце сегодня печёт особенно жарко. Но те, кто прожил под его благословенным взором всю свою жизнь знают, как проще пережить огненную ласку небес.

Облизнув пересохшие губы, один из стрельцов задал вопрос: -Кто… таков?

-Али! -радостно ответил парень.

-Опоздал ты, парень, -на плохом турецком пояснил второй стрелец. -Ваших больше не набирают. Уже всех нашли. Скоро вообще взлетать будем.

-Ручаюсь, что таких как я у вас нет!

-По мне так на борту и без того полно различных оборонцев, - проворчал стрелец.

-Испытай меня, -потребовал Али.

-Иди лучше отсюда, парень. Не серди. Слишком жарко чтобы гоняться за тобой и давать тумаков.

-Испытай! -настаивал турок. -И знай, что я непременно скажу твоему эмиру как нерадиво вы двое служите ему.

Стрельцы мрачно переглянулись.

-Твоя взяла, парень, -растягивая слова проговорил первый. -Задание таково: пройди мимо нас в шатёр. Если сумеешь – молодец. А нет, так не обижайся. Согласен на такое?

Слова повисли в воздухе. Перед входом в шатёр никого не было. Только плыл от жары воздух да плавился песок.

-Где это он? -спросил стрелец.

Его товарищ, казалось, на секунду заснул: -Кто?

-Ну парень такой был наглый и вертлявый. Всё испытания хотел, -попытался объяснить другу удивлённо оглядывающийся стрелец.

-Что ты мелешь, не был никого. Стоим на этой жаре, скоро уже не голова будет, а горшок каши, -пожаловался приятель.

-Может и правда показалось? -засомневался первый. -Ох проклятая жара. Проклятая страна. Слава господу, скоро уже улетаем обратно домой.

За их спинами шевельнулось прикрывающее вход в шатёр полотнище. Как будто кто-то вошёл через него и аккуратно за собой притворил.

Перешедший с яркого уличного солнца в мягкую полутьму внутри шатра, юноша на секунду прикрыл глаза, давая им отдых и возможность привыкнуть.

Внутри шатёр представлял собой несколько помещений, разделённых тканевыми перегородками. Али сейчас находился в чём-то вроде предбанника. Стоявший напротив него массивный стол с не менее массивным стулом намекали что здесь раньше проводилось что-то вроде переписи вошедших. Но сейчас тот оставался пуст.

Немного помедлив, Али прошёл в следующую комнату. Здесь лежали десятки, может быть даже сотни, книг. Какие-то в дорогих обложках, сверкающих позолотой. Какие-то просто в виде кипы листов. Имелись как целые книги, так и пострадавшие, лишившиеся половины страниц или даже побывавшие в пожаре и несущие на себе следы огненного буйства.

Пожалуй, такое большое количество книг в одном месте Али видел только в главной библиотеке «Сада Големов» великого султана, где имел честь когда-то обучаться.

Забавный момент – его учили чтобы он, позже, отправился в русское царство дабы, под покровом ночи, чинить там зло и разоренье по воле султана Мехмеда. Но вот наместника Аллаха больше нет с ними на земле. А недоучившийся молодой хафиз по имени Али пытается наняться на службу московитам. Ещё и волнуется, что его могут не взять. Но что поделать? В великой империи осман нынче жить очень неуютно. Московиты же, кажется, достаточно ценят знания чтобы платить за них вдосталь золотом.

Задумавшийся Али пропустил момент, когда вокруг началась какая-то суета и опомнился уже только когда в помещение влетели три человека в лёгких чёрных одеждах с вышитой на груди головой собаки. Двое из них целили в него из маленьких, ручных огнебоев, а третий держал в руке большой кусок чёрного камня обсидиана помогающего рассеивать мороки или же обратить против того кто их применяет.

-Стоять! -потребовал тот, что держал обсидиан. -Руки! Руки держи на виду!

Старающийся держать руки так, чтобы их был видно, Али скромно поинтересовался: -Я прошёл испытание?

-Что? Какое ещё испытание?

-Стража у входа сказала попробовать пройти мимо них и тогда я пройду испытание, -настаивал парень.

Переглянувшись, московиты расслабились и опустили огнебои, хотя их главный продолжал смотреть испытующе и не торопился убирать чёрный камень.

-Верно, парень, ты прошёл испытание и полетишь с нами в Москву.

-Наставники столько рассказывали об этом чудесном городе, -вежливо ответил Али. -Очень хочу как можно скорее там оказаться.

Московит странно посмотрел на него, но ничего не ответил.

***

Вождь-колдун Чёрное Солнце стремительно распространял свою власть на юг Испании. Десятки городов уже попали под его власть. От Португалии и вовсе остался какой-то огрызок, но совсем скоро и он будет поглощён чёрной волной. Гоня вперёд свою армию, вождь искал генерального сражения. Покоряя город за гордом, он бросал вызов местной властительнице, известной как королева Изабелла или святая королева. Но она отнюдь не спешила выйти в поле чтобы наказать наглеца.

Нет, отдельные сражения случались. Несколько мелких армий или, может быть, очень крупных отрядов королевы Изабеллы маневрировали, постоянно отступая, но при этом пытаясь как можно больнее кусаться, ставя заслоны, уводя из обречённых городов мастеров и богатых купцов. Сами города накачивались оружием и солдатами, но точно до отмеренного предела. Королева превращала свои города в крепкие орешки вынуждая Чёрное Солнце замедлить скорость своей экспансии. Но прекратить её она не могла.

Или же не хотела.

Вождь искал генерального сражения, чтобы в одной великой битве разбить основные силы матери чудовищ, но та не давалась. Разменивая территории и человеческие ресурсы на время, Изабелла явно планировала какую-то каверзу заставляя Чёрное Солнце постоянно оставаться в напряжении и передвигаться не в первых рядах и под значительной охраной.

Хотя и этих предосторожностей, как выяснилось, оказалось совершенно недостаточно.

Задержавшись в покорённом городе, кортеж вождя-колдуна нагонял ушедшие вперёд передовые отряды его армии. Территория была зачищена от крупных отрядов противника. Всё, что могло здесь попасться это какой-нибудь десяток израненных бойцов спрятавшийся в лесах и выбравшийся на дорогу от голода. Свита из пяти сотен телохранителей гарантированно защищала от подобного рода «опасностей». Единственной неприятностью за время пути должно было стать жаркое южное солнце. Но и ему не сравниться в ярости с полуденным светом, выжигающим африканские саванны и отбеливающим песок до цвета костей.

Вождь-колдун шёл пешком, вместе со своими людьми. Ему нравилось идти по этой земле. Словно с каждым шагом он делал её своей.

Там, где прошла чёрная волна оставались пепелища. Но ненадолго. Гигантская армия требовала непрекращающегося каждодневного подвоза всего: от новых солдат до наконечников копий. Разорённая войной чужая земля не могла дать многое. Приходилось вести.

На месте разорённых портов выросли новые, может быть ещё большие по размеру, порты, ежедневно принимающие и отправляющие сотни кораблей. Солдатам, сколь бы неприхотливы те ни были, всё же нужно где-то жить и что-то есть. Поэтому, вдоль дорог, активно строились пусть примитивные, но зато многочисленные бараки, где догоняющие отодвигающийся фронт отряды могли бы отдохнуть после изматывающего марша. Чтобы хоть сколько-то снизить нагрузку на выстраиваемую им логистическую систему, вождь-колдун вынужден строить на захваченной земле гигантские кроличьи и куриные фермы для прокорма своего войска. Отсюда следовало изменение отношения к местному, белокожему, населению. Устраивать полный геноцид не только бессмысленно и затратно по времени, но кроме того – кто-то же должен работать и обслуживать гигантский логистический механизм, выстроенный им для снабжения продвигающейся вперёд армии.

В несуществующей уже версии истории, один известный военачальник скажет, что для войны нужны три вещи: деньги, снова деньги и ещё раз деньги. И он даже будет прав, в рамках сложившейся на его веку экономико-политической модели. Однако Чёрному Солнцу нужны не деньги, а работающая логистика. Ему и без того принадлежит с потрохами вся Африка, начиная от скрытых в её недрах алмазных трубок и заканчивая родившимся секунду назад чернокожим младенцем чей первый в этом мире крик ещё не успел отзвучать до конца. Он владеет всем. И землёй со всем что находится на ней или под ней. И населяющими её людьми, их помыслами и мыслями, надеждами и страхами. Так зачем ему деньги если он и так владеет всем?

Деньги лишь средство. Денежная система – абстракция. Всего лишь один из механизмов управления массами. То, что по-настоящему нужно Чёрному Солнцу это способ переместить гигантское число своих воинов из африканских джунглей в испанские леса. А кроме того, что переместить, ещё иметь возможность их кормить, снабдить всем необходимым, лечить и возвращать в строй раненных и так далее. Эти функции выполняет созданный им логистический механизм. Никто из местных не смог бы создать что-то подобного. Для этого требовался взгляд человека из гораздо более позднего и просвещённого времени. Местные просто не оперировали настолько огромными числами. Может быть, за исключением Рима времён его расцвета, но Рим, как империя, давно пал, превратившись в обычный город.

Занятый размышлениями, вождь-колдун не сразу заметил начавшуюся суету в передней части его растянувшегося на горной тропе отряда.

-Что там ещё такое? -недовольно спросил вождь выходя вперёд.

Кто-то перегородил тропу огромными камнями. И они явно не могли упасть сами так как вокруг не было высоких гор, с которых они могли бы обвалиться.

-А здесь довольно удобное место для засады… -успел подумать Чёрное Солнце.

Вылетевшая из-за камней стрела пробила грудь закрывшего вождя воина с такой силой, что наконечник вышел из спины на добрую ладонь. Другие подчинённые тотчас оттащили вождя назад, а телохранители мгновенно выстроили стену щитов, в которые уже бились стрелы и пули, выпущенные из примитивного порохового оружия.

Действительно засада. Но как? Каким образом? Всего лишь день назад здесь должна была проходить часть его армии и в тот момент дорога оставалась свободной. Похоже напавшие точно знали на кого они охотятся. Не случайное нападение, а точно спланированная акция. Каким образом это у них получилось он будет разбираться потом. Сейчас главное выжить.

Подтверждая его измышления о том, что акция была точно спланирована, нападавшие обрушились и на другой конец его отряда, зажимая в клещи. Впрочем, на эту тему есть отличный анекдот. Если охотник отправляется за львом, то никогда нельзя заранее узнать кто на кого будет охотиться: охотник на льва или всё-таки лев на охотника?

Растерявшиеся во время нападения, телохранители быстро пришли в себя прячась от обстрела за щитами и бросая в ответ гранаты с трупным ядом мгновенно растворяющем любую органику или то, что ею когда-то являлось. Жаль только наваленные в кучу валуны его разработка растворить не способна.

Храбро бросившиеся вперёд телохранители перелезли через каменный завал и на его вершине вступили в бой с массивными существами с серой кожей похожими на горных троллей, если бы не огромный горб из сложенных крыльев у них за спиной. Горгульи – выкормыши королевы Изабеллы. Вот значит кто стоит за внезапным нападением. Избегая большого сражения, королева послала крупный отряд «изменённых» бойцов чтобы уничтожить сердце угрозы – то есть его самого. Должно быть она полагала, что без вдохновляющей их силы дикари разом ослабнут, превратившись из грозного противника в чернокожих мальчиков для битья. Как же она ошибалась! Прекрасно понимая, что сам он смертен, Чёрное Солнце делал всё, чтобы защитить свою жизнь, но также он заранее позаботился о том, что может случиться если он всё-таки погибнет. Он принял меры чтобы любовно выстроенный механизм «обратной колонизации», в случае смерти его вдохновителя, не застопорился бы, а продолжал, пусть и со скрипом, работать. О, в этом случае его убийцу ожидает прелестный сюрприз. Если Изабелла полагает что с его смертью чёрная угроза исчезнет сама собой, то она крупно ошибается. Механизм уже давно работает самостоятельно, а он всего лишь возглавляет его, наблюдает за ним со стороны и время от времени подмазывает начавшие стопорить шестерёнки.

Отличный получится сюрприз для его убийцы если тот сможет осуществить свои коварные планы. Но прежде – он приложит все свои силы чтобы выжить. Выжить и победить. Ведь за спиной у него не только одна единственная жизнь – его собственная, но и целая вероятностная линия.

Схватившиеся с горгульями телохранители-автоматоны не чувствовали боли и не знали страха. Но всё-таки они были ограничены возможностями человеческого тела и не могли тягаться с монстрами. Однако гранаты с трупным ядом частично уравнивали шансы. Сверхагрессивному составу всё равно какую плоть растворять: обычную или изменённую. Он почти мгновенно слизывал любую органику оставляя блестеть кости и лишившиеся покрывающего их мха камни.

Столкнувшись с трупным ядом горгульи запаниковали. Они привыкли чувствовать себя сверхлюдьми способными справиться с десятком обычных человек каждый. А тут всего лишь одно меткое попадание оставляет ужасную, незаживающую рану. И всё-таки они не отступили, но сменили тактику. Стараясь держаться от карабкающихся на каменный завал телохранителей на расстоянии, превышающем дальность броска, горгульи бросали в них камнями. Стреляли из здоровенных, видимо разработанных специально под их крупные руки, похожих на маленькие ручные пушки, огнебоев. Пытались, с помощью прыжка и планирующего полёта, преодолеть выстроенную внизу стену щитов и достать самого Чёрного Солнца.

Но если дорогу вперёд перегораживал каменный завал, то путь назад оставался свободен. Напавшим на отряд сзади горгульям приходилось хуже, чем тем, кто был впереди. Серьёзных укрытий на тропе не имелось, а телохранители довольно ловко и далеко метали гранаты с трупным ядом используя пращи.

Скромное войско вождя-колдуна потихоньку начало отступать назад. Им только отойти подальше от каменного завала, встать в удобном для обороны месте и дождаться прибытия помощи.

Однако, оказалось, коварная королева предусмотрела и это. Внутри внешней ловушки была спрятана ещё одна – внутренняя. Стоило отряду телохранителей отступить на достаточное расстояние от каменной преграды чтобы можно было вздохнуть спокойно как у них под ногами принялась проваливаться земля.

Сделавшая выводы из результатов первых столкновений её изменённых с армией Чёрного Солнца, Изабелла успела приготовить новый вид изменённых. В отличии от стандартных горгулий этот вид не был способен даже к планирующему полёту, но зато идеально заточен для скрытного проникновения и внезапных засад.

Способные в значительной степени изменять форму своего тела и, что особенно важно, его размер и вес, представители нового вида «святых братьев» умели закапываться под землю и долгое время лежать там никак себя не выдавая. Но в нужный момент, когда ничего не подозревающий враг находится прямо над ними, из-под земли выстреливали множество острых шипов с лёгкость протыкая неприученных носить тяжёлую обувь дикарей. Не ограничиваясь одним единственным ударом – шипы втягивались обратно и выстреливали снова и снова. Вместе с тем несчастные начинали проваливаться в образующиеся тут и там каверны на дне которых ох ожидали безразмерные пасти, усеянные рядами зубов. Пожирая плоть жертв, новый вид изменённых названный королевой «земляными акулами» моментально, в течении каких-то минут в разы увеличивал свою массу и размеры, после чего выбирался на воздух и начинал вносить опустошение внутри вражеской армии.

Путешествующие вместе с вождём шаманы-ученики успели открыть клетки выпуская пару львов-гигантов с чёрными камнями вместо глаз. Альфа-хищники африканских саван бросились в бой разрывая пытавшиеся проткнуть их шипы. Увы, но уже успевшие разожраться и выбраться из-под земли земляные акулы заканчивали расправляться с оставшимися в живых телохранителями. Внешне они напоминали гротескно раздутые человекоподобные фигуры ростом до трёх метров и сильно выпирающими, волочащимися по земле, животами. По всему телу у них, без какого-либо порядка, росли гибкие щупальца способные застывать, превращаясь в острые и прочные колья.

Бросившихся на них львов вскоре спеленали в кокон из щупалец, а после элементарно разорвали и тут же сожрали, восполняя щедро расходуемую во время боя энергию.

Вскоре всё было покончено. Их более чем полутысячного отряда не выжил никто. Картина ужасной бойни открывшаяся прибывшим слишком поздно отрядам дикарей производила угнетающее впечатление даже на, казалось бы, видавших уже всё на свете, аборигенов.

Днём позже, когда концентрированный запах смерти чуть ослабел, но зато тела мертвецов уже начали немного пованивать, к месту бойни прибыл ещё один крупный отряд. Из него, в сопровождении ближайших учеников и советчиков, вышел вождь-колдун. Походив какое-то время среди мёртвых тел, Чёрное Солнце нашёл истерзанный труп своего двойника, заранее пущенного вперёд как раз на подобный случай.

Останки двойника выглядели просто ужасно.

И всё-таки его план спрятаться среди нескольких двойников оправдал себя на сто процентов. Чёрное Солнце не только пережил внезапное нападение, стоившее Изабелле немалое количество её драгоценных «изменённых». Но и заставил королеву раскрыть карты показав своё новое оружие, этих ужасных «земляных акул». Теперь он будет готов к их появлению на поле боя.

План святой королевы провалился, но… кто сказал, что она не решит попробовать ещё раз?

Значит ему придётся и впредь соблюдать все возможные меры предосторожности. Его гигантская армия продолжает движение вперёд захватывая город за городом и отбиваясь от редких «укусов» постоянно отступающих армий королевы. Его тактика не изменится. Вождь-колдун по-прежнему будет искать генерального сражения. А если Изабелла не даст его ему, то он дойдёт до самого Парижа и выкурит её оттуда как забившуюся в глубокую нору лисицу.

Пусть она попробует что-нибудь сделать с этим пока его армия захватывает и подчиняет её страну.

Увидев всё, что хотел, Чёрное Солнце вернулся к себе. Тем же вечером крупный отряд, с которым он пришёл сюда разделился на три части направляясь в разные стороны. И в каждом из более мелких отрядов шёл собственной персоной, нисколько не скрываясь от возможных шпионов и соглядатаев, вождь-колдун. Три его неотличимые копии разошлись в стороны. А был ли среди них настоящих – кто знает? Об этом пусть болит прелестная головка Изабеллы. Королевы, что слишком поспешила нанести финальный, как она думала, удар. Слишком рано выведя из большой игры потенциальных союзников, она осталась один на один с силой, с которой невозможно договориться и нельзя победить. Так какой же следующий ход сделает королева?

Глава 7. Из далёких краёв

Великий Магистр, провозгласивший себя главой всех reichsritterschaft собирался превратить имперских рыцарей в закрытый орден, в «вещь в себе». Он объявил общий сбор, но Альберту не было до этого никакого дела. Юный мужчина, ещё не полноценный рыцарь, но уже старший оруженосец, возвращался домой.

Большую часть пути он прошёл пешком, меряя земли бывшей империи ногами. Иногда его подвозили, если кому-то было по пути и имелось свободное место, но не часто. В наставшие со смертью императора неспокойные времена люди стали относиться к незнакомцам с подозрением и их сложно было за это винить. Ровно пять раз Альберта пытались ограбить, а скорее всего, ограбить и затем убить. Его небогатая одежда всё же оставалась пока целой и добротной, а заплечный мешок достаточно тугим чтобы вызывать у оголодавших и вышедших на большую дорогу крестьян приступы острой классовой зависти. Как ни горько это было признавать, но в Священной Римской Империи наступили времена, когда одинокого путника могли лишить жизни всего лишь за добрую обувь, целые штаны или тёплую рубашку.

Идущий в одиночестве, Альберт выглядел лёгкой добычей. Наверное, поэтому на него так часто нападали.

Распадающуюся империю раздирала война. Не раз и не два Альберту приходилось прятаться в лесах или проводить ночи в полях прячась от чьих-то армий идущих штурмовать чьи-то города. Один раз спрятаться не удалось, пришлось драться с неудачливыми вербовщиками, горящими желанием поставить крепкого парня на службу какому-то герцогу или курфрюстру. Почему неудачливыми? Так потому, что в тот день они наткнулись в трактире не на ищущего лучшей доли крестьянина, не на сбежавшего серва и не на идущего на заработки ремесленника коих, без особого труда, рекрутировали бы в солдаты и получили за то от сержанта по мелкой монете. Своей жертвой они избрали старшего оруженосца чьей силы хватило чтобы раскидать четырёх здоровых мужиков. А головой одного, вдобавок, проломить бочонок дешёвого пива. Только зря продукт перевёл. Дальше Альберт бежал из трактира, где его пытались насильственно рекрутировать и из города.

Кажется, это был Нойштадт. Он всего через неделю будет разрушен армией союза Швабских городов.

Но старший оруженосец в это время уже далеко. Он возвращался домой.

Дом – он для каждого свой. Для кого-то это место. Для кого-то – люди. А для иного – всего лишь воспоминания о месте или о людях.

Для Альберта домом было небольшое село, где все друг другу дальние родственники. Мирная провинция. Идеал пасторально жизни далёкой от тревог и волнений большого мира.

Увы, но таковым он оставался только в воспоминаниях и мечтах. Большой мир без спроса пришёл домой к Альберту во время его долго отсутствия. Война прокатилась по мирному краю. Чьи армии сошлись здесь? За что, за какой комок земли резались насмерть сотни людей заодно полностью разрушив дома, в которых солдаты одной стороны пытались укрепиться, а другой вынуждены были их штурмовать? Кто те сержанты, лейтенанты, генералы кто отдали приказ о начале сражения именно здесь, в этом месте?

Теперь концов уже не найдёшь. Да и стоит ли искать? Остывшие тела, наспех захороненные в остывшей земле. Место, которое было когда-то его домом. Но больше нет.

Альберт был растерян. То, ради чего он покинул ряды reichsritterschaft больше не существовало. Детские воспоминания, ради которых он обманул других рыцарей и сбежал оказались пшиком, остались всего лишь воспоминаниями. И что ему теперь следовало делать? Попробовать вернуться? Пойти куда-нибудь ещё? Он был никому не нужен. Старший оруженосец, не полноценный рыцарь и всё же он мог бы сделать неплохую карьеру в армии любой из бывших провинций. Вот только как бы точно узнать – не та ли это окажется армия, которая походя уничтожила его родной дом? А если это всё-таки она, то что он тогда должен будет сделать?

На месте недавних сражений уныло и мрачно даже спустя недели после прошедшей бойни. Деревья качают перебитыми ветвями словно инвалиды. Опытный глаз легко выхватывает ещё не стёртые дождями и непогодой следы отгремевшего сражения. Утоптанная земля хранит память солдатских ног, их пот, их кровь. Ещё не успели как следует обвалиться заградительные рвы прокопанные защищающимися. Победители убрали тела, но дух тех, кто погиб в этих рвах до сих пор там, прижат к земле, прикипел к ней.

Следы от артиллерийских орудий. Видимо шёл дождь или просто почва была слишком влажной. По следам видно, как пушки застревали и их приходилось доставать из ям чтобы тащить дальше. Видно, как выбивались из последних сил и люди, и кони. А вот уже последствия работы артиллерии – ямы в земле, развороченные по брёвнышку дома. Здоровенное бревно, толще ноги взрослого мужчины, сломано пополам точно соломка, откинуто прочь и воткнувшиеся в землю концы торчат в разные стороны.

Альберт ещё какое-то время назад заметил идущего за ним путника. Сейчас тот нагнал его, подошёл и встал рядом.

-Сюда ты шёл? Здесь был твой дом? -спросил путник.

-Да.

-Сочувствую, -просто сказал путник и замолчал. Они довольно долго молчали. По крайней мере Альберт успел продрогнуть на непрекращающемся ветру и уже хотел было возвращаться в лесок, где организовал себе стоянку и где его ждала заранее собранная куча хвороста, из которой можно было бы разжечь жаркий костёр.

-Можно попробовать кого-то найти, -предложил путник. -Наверняка многие уцелели, может быть даже почти все. Просто ушли.

Альберт безразлично пожал плечами: -На самом деле я мало кого помню. Только общее ощущение дома. Но дома больше нет.

-Всегда можно построить новый дом.

Это был странный разговор двух бродяг на месте отгремевшего несколько недель назад сражения.

-Ты ведь давно уже идёшь за мной? -предположил Альберт. -Откуда?

-Ещё от Нойштадта, -не стал скрывать путник.

-Зачем?

-Видел, как раскидал вербовщиков. Понял, что ты – reichsritterschaft.

-Всего лишь старший оруженосец. Не рыцарь.

-Это уже вполне достаточно, -заверил незнакомец.

-Достаточно для чего?

-Чтобы предложить новый дом. Моя государыня ищет таких людей.

-Каких?

-Обладающих тенью, крупицей, отражением – называй как хочешь. Крохотной частью знания, принесённого в наш мир великими – императором, султаном. Есть и другие. Государыня пытается собирать эти крупицы. Чтобы они не исчезли бесследно.

-Как великий магистр?

-Почти. Но магистр ограничивается сохранением одного императорского наследия. Мы же хотим большего – собрать все наследства. Но собрать не для того, чтобы хранить, а чтобы развивать, сравнивать, соединять и, может быть, в их синтезе суметь получить нечто большее. Нечто по-настоящему великое.

-Ты говоришь как алхимик, -заметил Альберт.

-Я всего лишь скромный исполнитель воли моей государыни. Но у неё на службе есть достаточно «алхимиков» способных попытаться по крохам и отражениям воссоздать целое, а после, скрестить эти целые создавая что-то во много раз большее.

-О какой государыне ты ведёшь речь?

-О государыни Софьи, русской царице.

-Московит, -догадался Альберт. -У нас с вами война!

Путник демонстративно огляделся вокруг, задержав взгляд на избытом сильным свинцовым огнём дереве с переломанными ветвями.

-А вот это - разве не война?

Альберт молчал, признавая его правоту.

-Так ты пойдёшь со мной? -спросил путник. -Или будем сражаться до смерти просто потому, что между царством и империй продолжается неоконченная война? Или мы разойдёмся каждый своей дорогой чтобы больше никогда снова не встретится?

-Я пойду с тобой, -решил Альберт.

-Отличный выбор, -одобрил путник. -Ты станешь учителем. Будешь важным человеком. И богатым, разумеется, тоже. Проживёшь свои дни в довольстве и уважении.

***

Приказ Дивных Дел стремительно разрастался. С момента своего основания он был отдельной крепостью. Позже эта крепость постоянно достраивалась, расширялась, пока не превратилась в стоящий особняком городок со своими кузнецами, литейщиками, гончарами и так далее. А после приказ начал стремительно расширяться. Словно диковинное растение он отпускал свои семена в полёт и там, где они опускались прорастала его уменьшенная и специализированная копия.

Так из скромного ростка самого первого, собранного чуть ли не вручную дирижабля, выросла громадная отрасль авиастроения, ставшая одним столпов российского царства. Город Переславль-Залесский стал жить одним только изготовлением небесных кораблей. Но этого уже не хватало. Детали для изготовления дирижаблей: ткань, машины, канаты везли в него с Новгорода и с Твери.

Заводы по изготовлению пародвижителей самых разных типов и деталей к ним открывались во всех крупных городах русского царства. Уже даже в бывших городах крымского ханства, перешедших под руку российского престола всё чаще можно было увидеть самодвижущуюся повозку, попыхивающую от натуги волоча неподъёмный для обычной лошадки воз. Там, на тёплых берегах чёрного моря, из крохотного семени стремительно разрастался новый цветок. Ватага мастеров пыталась поставить паровую машину на борт морского, а не воздушного, корабля. И у них, в целом, прекрасно получалось.

Бурные сибирские реки перегораживались плотинами. Масса текущей воды использовалась для производства громовой силы. И порой крохотный сибирский городок на берегу большой и могучей реки, от которой сделали множество отдельных отводов, сиял в таёжной ночи электрическим светом также ярко как кремлёвские покои. Если рядом имелся доступный и дешёвый источник электричества, то тут же расцветали специализирующиеся на гальванических работах мастерские. Возможность нанести тонкий слой металла на готовые изделия в десятки раз увеличивала срок их службы. Хромирование, золочение, серебрение, родирование – всё это приносило гигантские, непредставимые доходы. Однако царица Софья крепко держала руку на денежном потоке направляя его на государственные нужды и дозволяя лишь малую его толику пустить в карманы бояр, князей, купцов и, разумеется, мастеров руками которых всё это делалось.

Приказ Дивных Дел разрастался и разрастался, всё больше сливаясь с государственным аппаратом. Школы выпускали больше грамотных рабочих. Всеобщая грамотность возросла настолько, что можно было больше не гоняться за каждым умеющим худо-бедно читать, писать, а ещё складывать и вычитать. Мастеровые, сами пока того не подозревая, превратились в отдельное сословие. У них появились свои градации и деления. Мастера получили большой выбор потенциальных учеников и помощников среди уже имеющих начальные знания и уменья рабочих.

Учреждения Приказа разделялись и множились. Где-то Приказ Дивных Дел переплетался с Тайным Приказом. Целая гроздь закрытых, удалённых от мира монастырей неожиданно получила новую жизнь. Обитавших в них сухих старичков заменили крепкие, подтянутые монахи с колючим и злыми глазами. Разделённые по монастырям, чтобы не могли сговориться, привезённые из османской империи колдуны-хазифы передавали кромешникам свои тайные знания по контролю человеческого сознания и управлению им.

Всё происходящее в монастырях подробно описывалось: любое произнесённое хазифом слово, любой успех или неуспех обучающихся кромешников. С записей делались копии. Под строгим надзором копии свозились в Москву, где доверенные государыней мастера, на основе записей из разных монастырей, пытались выделить в них общие моменты. А может быть не только общие моменты, но, по записанным словам, разных хазифов суметь догадаться о том, что они не хотели говорить, что пытались скрыть или даже о том, чего не знали сами – о скрытых тайнах великого султана которые тот не собирался открывать своим подчинённым.

Круг мастеров, имевших доступ к тайным записям для их анализа и обобщения, оставался узок. Государыня София поступила, мудро всячески благоволя тем из мастеров коих её покойный муж приблизил к себе и обучал лично. Понимая, что это особенные люди, царица продолжала присматривать за ними, оберегая от произвола бояр и привлекая для решения лишь самых крупных и серьёзных задач.

Если османское наследие изучалось в тайных монастырях, то для изучения германского наследия сформированы отдельные стрелецкие полки. Переманенные из священной римской империи reichsritterschaft пытаются воссоздать хотя бы подобие методики, по которой учили их самих. Задача крайне осложняется тем, что ни один полноценный рыцарь не согласился служить русской царице и всё, что у них есть это парочка старших и полдесятка младших оруженосцев. Более того – важную роль в обучении играют алхимические эликсиры, о составе которых старшие оруженосцы имеют лишь самые общие сведения. Но и это ещё не всё. Известно, что разработанная покойным императором Фридрихом методика обучения полноценного reichsritterschaft крайне требовательна к исходному человеческому материалу. Сам император, как ни пытался уменьшить отсев, но из десяти изначальных претендентов рыцарями успешно становились два, может быть три из них. Остальные или умирали в процессе обучения или оставались калеками. Царице Софьи это не подходило. Поэтому перед пытающимися разгадать и повторить методику императора мастерами стояла грандиозная задача – по неполным обрывкам знаний попытаться не только воссоздать целое, но и одновременно улучшить его, сделать обучение безопаснее и менее травматичным чем это смог сделать сам Фридрих.

Грандиозная и, на первый взгляд, невыполнимая задача. Но знания постепенно накапливались. И даже неполный прорыв. Даже скромный успех на долгом пути уже были крайне важны для будущей судьбы русского царства.

Незаметно для себя сделавшийся доверенным лицом царицы Софьи и находясь на отличном счету у цесаревича Иван Ивановича, мастер Леонардо являлся одним из очень немногих кто имел доступ к самым тайным записям. В его тетрадях содержались бесценные конспекты прочитанные покойным царём лекций и все записи бесед с ним, которые только мастер мог вспомнить. У него же имелся доступ к привозимым из монастырей обрывкам знаний вытащенным из хафизов. Более того, анализировать их, выискивать общие места и пытаться по сказанному понять недосказанное и догадаться о несказанном вовсе – являлось прямо обязанностью мастера. И наконец, под надзором и контролем, но Леонардо имел возможность знакомиться с попытками расшифровать и воссоздать секреты Фридриха по превращению обычных солдат в выходящих далеко за пределы человеческих возможностей reichsritterschaft.

Таким образом один человек получил доступ сразу к трём ветвям наследия оставшиеся от великих этого мира. Но действительно ли они принадлежали только этому миру? Султан. Император. Русский царь. Кем они были? – задумывался Леонардо. Откуда они принесли столь подробные знания доселе никому неизвестные? Ужель и правда хотелось бы поверить в версию с ангелами и престолом господнем, но как в неё укладывается султан-турок?

Три наследия. Но только ли три? – гадал Леонардо. Скорее всего их больше. И в первую очередь стоит вспомнить святую королеву или чернокожего короля-варвара, идущего на неё войной с юга. Кроме них, возмжоно, есть или, по крайней мере, были и другие.

Леонардо видел общее во всех трёх наследствах. Начала химии, биологии, математики. На самом деле общего было много больше, чем можно было бы ожидать. Пересекались даже названия и частично пересекались описания. При этом дальше шли уже настоящие различия. Это было словно ветви, растущие из одного корня. Общие, но разные. Какие миры породили эти наследства?

Чем больше он узнавал, тем больше понимал, насколько ограничены его знания. Полученные ответы порождали новые вопросы. И если кто другой быть может сдался бы и отступил, то Леонардо лишь яростнее хотел разгадать эту великую тайну. Пожалуй, величайшую из всех тайн.

***

Гигантский дирижабль на площади открыт взорам всех желающих. Три дня он будет находиться здесь, пока длится устроенный в его честь пир, а после встанет в строй заняв место флагмана воздушного флота русского царства.

Ах как ярко горят ещё не поблекшие на солнце, ветрах и дожде ткани. Как пылают позолоченные орнаменты на обшивке, будто само солнце изливает на них свой огонь. Каждый завиток, каждый узор словно страница из летописи, отлитая в металле: здесь и крылатые грифоны, стерегущие небесные рубежи, и виноградные лозы, сплетающиеся в знаки изобилия, и двуглавые орлы, чьи взоры устремлены и на запад, и на восток.

Расплавленным серебром сверкает гордое имя исполина: «Сокол».

У подножия дирижабля деревянные помосты, ковры и знамёна. На флагштоках трепещут стяги с ликом Архангела Михаила и гербом царства. Между ними - гирлянды живых цветов. Их аромат смешивается с запахом горячего металла и воска, идущим от корпуса.

На верхней галерее уже горят первые фонари. Их зажгли заранее, хотя солнце ещё высоко. Вечером, когда небо станет лиловым, а звёзды начнут проступать одна за другой, дирижабль превратится в сверкающий дворец ничем не уступающий громаде Кремля, по крайней мере её приёмным, ярко освящённым залам.

Время от времени раздаётся глухой удар - техники проверяют давление в работающих на холостом ходу машинах и трубах. Звук гулко разносится над площадью, и собравшиеся посмотреть на небесное диво люди невольно вздрагивают, но тут же улыбаются и смеются. Эти звуки не угроза, а ритм жизни исполина, который вскоре уйдёт в небеса, чтобы стать щитом, мечом, перстом и гласом русского царства.

Стоявшие в отцеплении стрельцы к самому кораблю никого не подпускают, но толпа желающих поглядеть на него вблизи никак не иссякает. Судари приводят сударыней с крохотными букетиками полевых цветов в руках. Родители выгуливают отпрысков, тщательно следя чтобы никто из детей не попытался затеряться в толпе, а после не попробовал бы забраться на борт небесного корабля в обход стрельцов. Веселятся шумные компании студиозов. Молодые мастеровые в кожаных фартуках, куртках или, хотя бы, кепках с длинными козырьками тихо переговариваются между собой заложив руки за спину и вытянув длинные, как у гусей, шеи. Привычно крестятся старики. Ушлые лоточники уже разворачивают на площади свой товар продавая кто леденец на палочке, кто пирожки, а кто-то уже подсуетился и торгует вырезанным и сложенными из бересты фигурками, отдалённо напоминающими огромный дирижабль.

В выходящем на площадь балконе то и дел мелькает человеческая фигура. Это Иван Иванович, цесаревич, соправитель русского царства и бессменный адмирал воздушного флота время от времени, не в силах удержаться, выглядывает из душных залов чтобы полюбоваться на свой новый и лучший корабль.

Этим утром он лично привёл его с верфей в Москву, завершим этим перегоном цепочку испытаний нового корабля. Сидя на троне, подле своей мачехи – царицы Софьи, принимая родовитых бояр, князей, прославленных воевод, чествуя мастеров и богатевших купцов, принимавших участие в строительстве «сокола», мысленно Иван Иванович до сих пор там, на командирском мостике дирижабля.

Новый корабль настолько огромен, что вместо переговорных трубок на капитанском мостике установлен телеграф, связанный со всеми важными отделениями.

Жилые палубы там пахнут деревом, воском и горячем чаем. Офицерские каюты крохотные, только чтобы разместились кровать, небольшой стол да сундук для личных вещей, зато отделаны красным деревом. Нижние чины довольствуются общими помещениями.

На кухне, среди блеска котлов, царствуют три гигантских самовара. Утренние и вечерние чаепития для всей команды, включая самого последнего юнгу уже успели стать доброй традицией «Сокола».

Технические помещения – царство металла и пара. В них пахнет смазочным маслом и раскалённым металлом. Покрашенные в разные цвета, чтобы не перепутать, трубы утыканы манометрами и кранами позволяющими следить за состоянием и управлять всей системой.

На оружейной палубе царит тишина и кажущееся запустение. Основное вооружение воздушного корабля это батареи огненных стрел, то есть ракет. Но в арсенале также лежат тяжёлые огнебои с длинными, как копья, стволами и массивными прицелами. Такое оружие не доверишь кому попало. Чтобы правильно его использовать необходима природная меткость и вырабатываемое многочисленными тренировками умение. В специальных креплениях стоит добрая дюжина дивных доспехов ожидая своих операторов. Просторные трюмы способны принять значительный запас бомб или маленькую армию небесных стрельцов.

Сокол – первый из четырёх заложенных дирижаблей-гигантов. В голову Ивана Ивановича всё больше проникала мысль о необходимости иметь во флоте корабли разных типов и размеров для выполнения различных задач. Поэтому вместе с гигантами были также заложены и «мальки», то есть быстрые, юркие, разумеется, по сравнению с другими дирижаблями, но обладающие небольшой грузоподъёмностью, ограниченным вооружением и дальностью хода.

Каждому кораблю – своя задача.

А может быть: каждой задаче – свой корабль?

Воздушный флот ещё очень юн. Он создаётся сейчас здесь, их собственными руками. Цесаревичу очень не хватало советов многомудрого отца знавшего, казалось, вообще всё на свете. Однако того больше нет с ними и потому приходится искать решения самому, советуясь с мастерами и следуя интуиции, которая буквально кричала – мощный воздушный флот для царства буквальным образом вопрос его выживания.

Но не только одна война занимала мысли Иван Ивановича. Гражданских дирижаблей пока ещё не существовало. Но их роль уже выполняли отдельные военные суда перевозя товары и людей из центральной России в активно осваиваемую Сибирь и на столь же активно обустраиваемый и укрепляемый крымский полуостров. Пока мастера Приказа Дивных Дел только тянули телеграфные линии пытаясь связать города и веси в единую сеть. Пока лишь строились железные дороги призванные упорядочить и увеличить грузопоток между городами царства – воздушные корабли часто оставались единственным средством относительно быстро добраться до отдалённых границ и при этом перевести самое нужное.

Задумавшийся Иван Иванович пропустил очередную здравницу, поднятую в честь какого-то тверского боярина сумевшего наладить выпуск пустотелых металлических трубок почти таких же прочных как цельные металлические балки, но зато легче них чуть ли не три раза. Подсуетившийся боярин вовремя подвёз эти трубки, сумел обеспечить стабильные поставки и сейчас выслушивал личную благодарность государыни. Его круглое лицо блестело будто намазанное жиром. Мелкие, близко посаженные глазки светились духоподъёмным огнём.

Если всё у него и дальше будет складываться, то быть ему, а может быть и его потомкам, одними из самых богатейших и уважаемых тверских семейств.

Глядя на то, какими хищными глазами, смотрит на сумевшего выделиться счастливчика его окружение, Иван Иванович улучил момент и шепнул царице: -Матушка. Хорошо бы послать стрельцов дабы взяли под защиту его мануфактуры. А то какой пожар или ещё что случится, поставки нарушатся и строительство небесных кораблей замедлится.

Софья успокоила соправителя: -Стрельцы уже посланы. Прямо сейчас должны заступать на охрану. Боярин умён – сам попросил об этом. Но я рада что ты не только витаешь в облаках, но также следишь и за земными делами.

-Разве это земные дела если они касаются небесных кораблей? -удивился Иван Иванович.

-Земное и небесное переплелось плотно, а в будущем им предстоит слиться ещё плотнее, -посулила Софья.

-О чём ты говоришь, матушка?

-Необходимо как можно скорее начать создавать гражданские воздушные суда. Негоже, когда военные корабли возят грузы вместо того, чтобы нести службу.

-Как же мы начнём строить гражданские суда если все верфи заняты, а флот ещё не восстановлен?

-Может быть хотя бы половину «мальков» сможешь отдать. Или даже кого-то из «старичков» - хватит им воевать, пусть послужат на мирной ниве.

-Не половину, конечно, но что-то в этом есть. Однако, если нужда…

-Если на то будет нужда, то все воздушные суда какими бы они ни были забираются вместе с капитанами и командой. А дабы была от них польза, то установить обязательные учения раз в год.

-Два раза, -подсказал Иван Иванович.

-Хорошо, обязательные учения два раза в год, -согласилась Софья. У цесаревича сложилось чувство что весь разговор был начат царицей именно чтобы прийти к такому финалу. Часть кораблей уходила из-под его прямого контроля. Царство должно было получить гражданский флот из старых и небольших по размеру дирижаблей. Но зато оставшаяся часть военного флота сможет сосредоточится на охране границ и учениях, без необходимости мотаться по всей державе перевозя грузы и доставляя вести. Вроде бы выходило всё правильно. Как и всегда у хитроумной византийки.

А награждение и раздача милостей на пиру продолжалась.

С князей перешли на бояр, с бор на купцов и мастеровых. Мелькали лица. Звучали заслуги. Каждый обласканный царицей получал свою долю улыбок, вежливых аплодисментов, добрых слов и крайне дорогих подарков или же ещё более ценных привилегий.

Среди прочих запомнилось новое лицо. Дело не в том, что цесаревич знал хотя бы в лицо всех крупных купцов. Но этот, кажется, был неизвестен и остальным. Когда его имя было названо распорядителем, и он вышел вперёд, то среди собравшихся побежали шепотки.

-Кто такой?

-Не Морозов. Не Строганов. Как его объявили – Утробин? Такого не знаю. Не из Твери он.

-И не из Новгорода. Я его тоже не знаю. Неужто московский?

-Нет, не наш.

Он был одет богато, но без вычурности: темно-вишневый кафтан дорогого сукна, сапоги из мягчайшего сафьяна. На пальцах – массивные, но грубой работы перстни с темными камнями. Лицо – не старое и не молодое, с проседью в темной бороде и глазами цвета мокрого гранита. Взгляд этих глаз был странным: он не скользил, а впивался, будто смотрел на то, что внутри, а не то, что снаружи.

Купец подошел к сдвоенному трону и поклонился отдельно Ивану Ивановичу, отдельно Софье. Его поклоны были глубоким, но не рабскими.

-Григорий Утробин, -повторила слова распорядителя Софья с интересом разглядывая стоящего перед ней мужчину. -Славен поставками лучшего леса и клея на небесные верфи. Мы довольны тобой. Но кажется мы раньше не слышали о тебе. Скажи: кто таков, чем торгуешь?

Ещё раз поклонившись, Утробин заговорил обстоятельным, густым голосом: -Здрава будь царица, матушка земли русской. Родом я из Сергова-городка что под Новгородом, а чем торгую то вопрос не такой и простой – хитрый вопрос.

-Что же в нём хитрого? -удивился Иван Иванович. -Просто скажи, что везёшь на Переславль-Залесский торг. Лес? Клей? Пеньку?

-И лес везу и клей, -согласился купец. -Но прежде всего – будущее.

-Как это, будущее?

Усмехнувшись в бороду, Утробин объяснил: -На что идёт мой лес? Куда уходит мой клей? Всё на небесные корабли – они и есть будущее нашего царства.

-Красиво говоришь, -подивился Иван Иванович. -И верно. Корабли это будущее. Значит завтрашним днём и торгуешь?

-В меру своих скромных сил помогаю.

-А ты нравишься мне, купец, -объявил во всеуслышание цесаревич. -За подмогу твою жалую тебя перстнем со своей руки, вот, держи!

Сняв кольцо, Иван Иванович бросил его Григорию. Казавшийся медлительным купец резким движением поймал подарок и, зажав в кулаке, поклонился. Сейчас он должен был уйти, уступив место следующему и глашатай уже готовился его объявить, но Утробин остался на месте.

По его знаку, слуга принёс купцу небольшой изящный рундук, перевязанный кожаными ремнями.

-Велик царский дар. Ценнее его только сама царская милость и благорасположение, -заговорил Утробин. -Но там, откуда я родом принято за подарок отдариваться другим подарком.

По лицу Софьи пробежала тень недовольства купеческим своеволием.

Иван Иванович, наоборот, рассмеялся: -Что же ты хочешь подарить мне?

Григорий передал полученный от слуги рундук стрельцу, тот расстегнул кожаные ремни и открыл его. С удивлением глянув на продолжающего невозмутимо стоять перед сдвоенным троном Утробина, стрелец поднёс открытый рундук цесаревичу.

-Что это? Что за чёрные камни? Да это же обычный уголь! – воскликнул тот. И уже обернувшись к купцу спросил: -Ты полагаешь что мне не хватает угля?

-Это не обычный уголь, -спокойно объяснил Григорий. -В Сибири, откуда я привёз его, зимние морозы до того сильны, что живое дерево в лесу трескается и лопается. Жители тех мест, чтобы не замёрзнуть, в самые лютые морозы, греются сжигая особый уголь, который они называют «серебряным». Серебряный уголь горит много дольше и жарче обычного. Он то, что нужно для прожорливых топок небесных кораблей. Серебряный уголь займёт меньше места в трюмах и даст жар большей силы в печи.

-Если это так… я проверю, -заключил Иван Иванович.

В последний раз поклонившись, Утробин наконец отошёл в сторону пропуская следующего претендента чьи заслуги хотели отметить правители русского царства.

Тем временем, странный купец, нырнул в толпу как рыба в воду теряясь в ней от всех внимательных взоров, которые хотели бы проследить за необычным выскочкой завоевавшей расположение цесаревича и сумевшего выделиться перед царицей. Однако, с какой-то неуловимой ловкостью, до этого привлекавший всеобщее внимание купец вдруг сделался незаметным, сливаясь с толпой придворных. Церемония награждения длилась ещё добрый час, но закончилась и она. Усталый люд повалил прочь из зала. Вместе с остальными вышел и купец, назвавшийся Григорием Утробиным.

Большинство бояр, да и купцов, из числа тех, кто побогаче, прибыли на собственных пародвижителях. Сейчас водители разводили пары, ожидая своих пассажиров чтобы отвести из Кремля. Так и перед Утробиным предупредительный слуга-водитель распахнул дверцу, предлагая тому усесться. Сложно было узнать в этом подтянутом, франтовато одетом слуге бывшего смотрителя тайных царских казематов. Впрочем, как и в самом Утробине их бывшего узника.

Усаживаясь в слегка потряхиваемый, от набранного работающей в холостую машиной избыточного давления, пародвижитель, самозванный купец бросил взгляд на оставшийся позади Кремль. Грозные башни, устремлённые в небо. Стрельцы на стенах. Трепещущие на ветру штандарты и флаги – всё это создавало ощущение незыблемой, подавляющей простого человека мощи. Но бывший пленник зрел дальше. Его не интересовали камень и железо. Он знал, что сколь ни высоки были бы стены и сколь много бы орудий не охраняло их – главное это люди. Всего несколько человек чьи решения определяют жизнь огромной страны. И сегодня он сделал первый шаг – заинтересовал этих людей.

Убедившись, что так называемый серебряный уголь действительно горит жарче и дольше обычного, цесаревич уже сам начнёт искать встречи с тем, кто называет себя купцом Утробиным. Тогда придёт время сделать второй шаг. Понемногу, отдельными шагами завоевать… нет, не власть. Но возможность управлять и использовать оставшийся без контроля своего почившего создателя прекрасный инструмент под названием «русское царство».

Имея под рукой такой великолепный инструмент можно будет уже вплотную занятья приготовлениями к тому, чтобы род людской успешно пережил эпоху надвигающегося шторма реальностей. А для этого людям нужен пастырь способный провести их через трудную годину. Никого лучшего, кроме себя, он в этой роли не видел. В скромной роли спасителя человечества.

Подождав, пока купец устроится на кожаном сиденье, слуга-франт закрыл за ним дверь. После чего ловко вскочил на место водителя-механика и, издав предупредительный гудок, стронулся с места. Пародвижитель влился в ряд таких же выезжавших из кольца кремлёвских стен.

Глава 8. Детские комплексы

Наплевав на чины и звания, цесаревич лично пришёл в мастерскую Леонардо за обещанным результатом.

Серебряный уголь, подаренный купцом на официальной части награждения всех причастных к вводу в строй нового флагмана небесного флота, и правда горел много дольше и жарче обычного. Настолько, что это легко заметил решивший со скуки лично провести испытания цесаревич. К счастью, он тогда использовал только половину подарка, поэтому, убедившись в том, что слова купца полная правда, остаток Иван Иванович передал для исследования мессеру Леонардо.

Тем страннее было то, что никто, кого бы он ни расспрашивал, раньше никогда не слышал о таинственном «серебряном угле». Цесаревич нашёл и вызвал к себе сибирских атаманов из числа тех, кто отдал несколько лет жизни Сибири осваивая её, но затем по ранению, болезни или старости вернулся и осел в Москве. Никто из атаманов не слышал о необычном угле, горящем в разы жарче и дольше обычного.

Внимательно рассмотрев кусок такого угля в увеличительное стекло, Иван Иванович отметил тончайшие серебряные жилы, уходившие вглубь чёрного камня. Похоже на осевшую изморозь или, может быть, паутинку. Видимо эти прожилки и дали слово «серебряный» в названии.

Как там этого купца – Угробин? Утробин? Откуда он, чёрт его возьми, откопал свой уголь, о котором никто больше ничего не слышал, включая по десятку лет проживших в суровых сибирских просторах стрельцов?

Уткнувшись всюду в тупик, цесаревичу оставалось только вернуться в Приказ Дивных Дел, узнать у мастера – может быть его изыскания смогут дать ответы хотя бы на часть вопросов?

Не утруждая себя отправкой предупреждения, без свиты и без охраны, цесаревич лично заявился в Приказ.

-Мастер! Мастер Леонардо! -позвал он, войдя в его мастерскую и не обнаружив в заставленном разными макетами, приборами, дивными доспехами разной степени разнообразности. В центре зала стоял неполный скелет горгульи, часть костей была утрачена и их заменяли вырезанные из дерева вставки.

Проходя между столами, Иван Иванович снова позвал: -Эгей! Есть тут кто?

Какое-то движение у самой стены, прямо под трубами центрального отопления, идущими от паравой машины в подвале и пронизывающими всю башню от нижних и до самых верхних этажей.

Заметивший краем глаза движение, цесаревич резко развернулся, но это оказался просто заспанный мальчишка, устроившийся рядом с отопительными трубами.

-Кто орёт? Чего надо? -недовольно вопросил малец, растирая глаза.

Растерев их, он гневно воззрился на неожиданного визитёра, но тут узнал цесаревича и так и замер с приоткрытым ртом, расширившимся от удивления глазами и с крайне глупым выражением лица.

-Ваше… величество?

-Ты ведь Анджей, верно? -узнал паренька цесаревич. -Где сейчас мастер Леонардо, знаешь?

Тот закивал с таким энтузиазмом, что Иван Иванович даже немного забеспокоился – не отвалится ли у него от энергичных кивков голова?

-Если знаешь – веди к нему.

Так же активно, как и кивал раньше, Анджей теперь замотал головой из стороны в сторону.

-Не можешь? Нельзя? -пытался догадаться цесаревич. -Постой, неужели мастер наконец нашёл себе женщину и с ней уединился? Кто же она такая?

Несколько лет назад, потеряв возлюбленную во время ночного налёта горгулий, Леонардо замкнулся в работе. Он создал основу дивного доспеха удивив даже, казалось бы, всезнающего царя. Но с тех пор так ни с кем из женского пола близко и не сошёлся. Хотя многие предпринимали попытки обольстить обласканного царским вниманием мастера, но всё тщетно. Сама царица и та пыталась выступить свахой, подводя к Леонардо то одну подходящую особу, то другую. Увы, образ потерянной возлюбленной крепко засел в сердце итальянского мастера. Вот уже который год он хранил верность её образу.

-Нет, не женщина, -снова замотал головой Анджей.

-Что же тогда?

К счастью, парень достаточно проснулся чтобы объяснить: -Мастер проводит важный опыт и настоятельно просил не мешать ему и не беспокоить.

-На меня это не распространяется, -велел цесаревич. -Веди.

Путь в подвалы башни занял немного времени. Каменные стены защищали просторные подвальные помещения от давления сырой земли снаружи. Холода поздней осени успели подморозить верхний слой грязи так, что та хрустела под колёсами и ломалась под ботинками горожан. Но вглубь земли мороз ещё не пошёл, поэтому в подвалах было не столько холодно, сколько влажно и душно. От проходивших вдоль стен труб несло ощутимым теплом.

Чем ближе они приближались, тем громче становились необычное жужжание. Как будто кто-то очень быстро вращал мечом буквально рассекая воздух.

-Мастер! Мастер Леонардо! -позвал цесаревич, увидев знакомую фигуру.

На его голос обернулись несколько человек. Здесь собрались виднейшие мастера Приказа Дивных Дел. В подвалах одной из башен, подключая к паровому движителю поочерёдно странные и необычные устройства, они с интересом наблюдали за их работой.

Узнав цесаревича, с ним вежливо поздоровались, но прерывать эксперименты не стали. Осторожно встав сбоку, чтобы не мешать, Иван Иванович пытался понять замысел мастеров.

Он узнал динамо-машину, вырабатывающую янтарную силу. Её подключили через регулируемый передаточный механизм к одному из рабочих выходов пар движителя. Дальше, видимо для контроля, шла лампа – то вспыхивающий, то гаснущий, стеклянный шар наполненный неровным, мерцающим светом. За ней необычное устройство с быстро вращающейся рамкой от которой и исходил тот свистящий звук, услышанный им ещё на подходе.

Цесаревич никогда не относил себя к мастерам, но мудрый отец постарался дать ему самое лучшее образование, по мере сил, находя время среди государственных дел, беседуя с сыном. Поэтому он вполне понимал, как работает паровая машина и за счёт чего поднимаются в воздух небесные корабли. Однако янтарной силой отец увлёкся относительно поздно и в этой области у Иван Ивановича имелись откровенные пробелы. Пока отец был жив, ему казалось, что он будет всегда. Увы, но Иоанн Третий оказался человеком, а не константой вроде солнца, земли или ветра. Знающий невероятно много, но всё-таки обычный человек способный умереть. Пока отец оставался на троне, цесаревич не спешил разбираться с тайнами янтаря и молнии. А когда он умер, то уже было слишком поздно.

Тем с большим интересом он сейчас наблюдал в мерцающем свете за действиями собравшихся мастеров. Увлёкшись, Иван Иванович пропустил момент, когда Леонардо подошёл и встал рядом.

-Ваше высочество искали меня?

-Искал... Но расскажи, что здесь происходит?

Не желая мешать остальным, они переговаривались шёпотом. Кто-то всё же оглянулся, но не решаясь сделать замечание цесаревичу смолчал.

-Высочество…

-Зови меня по имени.

Молча поклонившись, Леонардо принялся объяснять: -Преобразование одного вида силы в другой не происходит без потерь. Надобно оценить эти потери и подумать, как их можно снизить. Тепло преобразуется в движение паровой машиной. Движение превращает в янтарную силу посредством динамо-машины. А дальше янтарная сила превращается снова в движение или в тепло, нагревая воду, в зависимости от того, что за устройство подключено к выходу динамо-машины. Ваш батюшка называл янтарную силу универсальной. По его словам, она может быть легко преобразована в силу любой другой природы. Но с потерями.

-Почему лампа мерцает, тогда как другие, в кремлёвских залах, горят ровно? – поинтересовался Иван Иванович.

-Янтарная сила течёт не ровно, заставляя мерцать. У тех что в залах в цепь включены накопители, выравнивающие движение янтарной силы. Здесь мы хотим видеть её мельчайшее изменение и свет лучший индикатор.

-Янтарную силу можно накопить впрок?

-Увы, в очень ограниченных объёмах, -с большим сожалением покачал головой Леонардо. -Ваш батюшка рассказывал об устройствах под названием аккамуляторо предназначенных для хранения силы янтаря, но сохранить по настоящему большой объём у нас пока ещё не получается.

-Что они делают сейчас? -удивился цесаревич.

Тем временем мастера подключили к выходу из динамо-машины цепь совсем необычных устройств. А самое крайнее из них вообще не было соединено с предпоследним.

-Пытаются передать янтарную силу на расстоянии, -объяснил Леонардо.

-Разве это возможно? Отец говорил, что без замкнутой цепи янтарная сила не потечёт.

-Возможно, -твёрдо сказал Леонардо. -Только потери чудовищно велики. Но может быть здесь важно будет передавать не саму силу, а через её малейшие колебания передавать сообщения.

У цесаревича загорелись глаза: - Телеграф без проводов? Общение между небесными кораблями прямо в полёте.

-Пока ещё слишком рано говорить об этом, -уклончиво заметил мастер.

Собравшиеся вокруг приборов мастера внимательно наблюдали за второй лампой установленной уже после разрыва цепи. Передача янтарной силы должна была заставить ту вспыхнуть, но стеклянный шар оставался мутным и неподвижным. Значит сила не передавалась. Или же её было недостаточно чтобы зажечь свет.

-Увеличиваем напряжение, -приказал один из мастеров. Его товарищ, следивший за связующим передаточным устройством, передающим часть движущей силы от пародвижетеля в динамо-машину, сдвину рычаг сначала на одно деление, а затем ещё на одно.

Динамо-машина предупреждающе загудела. Со звоном лопнула и потухла первая лампа, не выдержав слишком сильного потока. Стеклянный шар остался в порядке, не считая пятна копоти. Перегорела и лопнула тонкая стальная нить внутри него.

-Ещё сильнее! – потребовал руководивший экспериментом мастер.

Его попытались остановить:

-Привод динамо-машины сейчас выгорит!

-Необходимо перепроверить расчёты.

-Давайте остановимся и после начнём заново, с более точным измерителем!

-Увеличивай! – приказал мастер.

Динамо-машина отозвалась низким, монотонным гулом.Вторая лампа, установленная уже после разрыва цепи, слабо засветилась. Обрадованные успехом мастера принялись делиться впечатлениями, но резкий хлопок перегоревшей от напряжения динамо-машины заставил всех вздрогнуть. Неприятно запахло дымом. Отключив приборы от рабочего выхода паровой машины, мастера переговаривались, делясь впечатлениями. Леонардо поторопился вывести Иван Ивановича наверх из подвала, подальше от дерущего горло дыма.

-Опыт завершился успехом? -спросил цесаревич.

-И да и нет, -путанно ответил мастер.

-Тот серебряный уголь, который я передал тебе, -напомнил Иван Иванович.

Свежий, без нотки горечи, воздух бодрил осенней прохладой. Поймав какого-то мальчишку, Леонардо отправил его принести две чашки чая. Тот вскоре вернулся с заказанным. Сделанные из тяжёлого стекла кружки уверенно лежали в руке. Чай почти кипяток, но если держать за ручку, то едва-едва чувствуешь слабое тепло -хитро придумано. И ни блюдца, ничего больше не надо.

-Это не уголь, -сказал Леонардо. -Он, конечно, внешне весьма похож. Но состав иной.

-Если не уголь, то что тогда?

-Не знаю, -прямо ответил мастер. -Состав очень сложный. Структура – зерниста. Кажется, будто его сделали искусственно.

-Вот значит, как, -озадачился Иван Иванович. -Кто же ты такой на самом деле, купец? Где нашёл свой странный дар? Как добыл? Или… может быть, сам сделал?

-Горит и правда в разы дольше и жарче, -продолжил Леонардо. -Если иметь такого материала в достатке, то это было бы сильно полезно. Но всё равно его потребуются многие тонны даже чтобы обеспечить одни только воздушные корабли, не говоря уже о всех остальных наземных пародвижителях.

-Насколько увеличится скорость небесного корабля если топить его машину одним только серебряным углём?

-Сложно сказать. Надо пробовать. Но думаю значительно увеличится.

-Быть по сему, -уверенно ответил Иван Иванович.

***

Первые морозы ударили неожиданно. Ещё вчера вокруг царила осень, а сегодня уже пришла в гости зима. Оставшиеся после недавнего холодного дождя лужи не просто покрылись утренней корочкой льда – они застыли. Вся грязь, взбитая ногами горожан, так и оледенела. И только вымощенные камнем центральные улицы и площади оставались, как обычно, чистыми и нарядными.

Под утро выпало немного снега. Совсем мало, его не хватило чтобы укрыть город, разве только немного припорошить. Поднявшийся ветер гонял этот снег, перебрасывая его с улицы на улицу. Нынче дымили не только трубы больших заводов и малых мануфактур, но почти каждый дом попыхивал неказистой трубой греясь изнутри. По московским улицам пахло дымом, а небо приобрело заметный дымчатый оттенок, который теперь уже не исчезнет до самого лета.

За городом ещё холоднее. Словно сам вид вьющегося над трубами дымка согревает и ободряет усталого и замёрзшего путника. По широким дорогам проложенным ещё Иваном Третьим движение не прекращается даже ночью. По его указу каждый кто желает ехать в тёмное время и не важно на пародвижителе или же на обычной лошадке запряжённой в худую телегу – должен повесить два фонаря, спереди и сзади, дабы видели его другие участники ночного движения, а также стража.

Обычно ночью, на дорогах, можно встретить только мощные пародвижители тянущие за собой вереницу гружённых повозок в город или из города. Простые путешественники предпочитают всё-таки отсыпаться в постоялых домах обильно расставленных вдоль трактов. Но не все. Например, вот этот экипаж несётся сквозь ночь и день, не останавливаясь, от самых границ русского царства, только кучера заменяют один другого давая товарищу отоспаться прямо в пути.

Массивный, угловатый экипаж бодро тащит вперёд четвёрка лошадей. Лошади – русские, экипаж – нет. Лошадок они меняют на постоялых дворах, но сами не остаются. Похоже сильно торопятся.

Вообще-то замена лошадей предусмотрена для государевых гонцов, везущих царские указы в самые дальние уголки царства. Но если умеешь договариваться и есть чем заплатить, то и для предприимчивого путешественника всегда найдётся пара свежих лошадок на смену уставшим.

Массивный экипаж с вечно задёрнутыми чёрными шторами окнами и неразговорчивым кучером лихо несётся по ровному и большому полотну одного из центральных трактов проходящем через половину царства и связывающего воедино множество городов. Там, откуда этот экипаж родом нет таких ровных и широких дорог. Там больше с кочки на кочку, да по старым, ещё оставшимся со времён римской империи, дорогам. А здесь – просто песня.

И непонятно чем конкретно недоволен хмурый кучер покусывающий свой собственный мокрый ус. Ишь как закутался, торчит один только нос. Видимо холодно по полдня сидеть на продуваемой всеми ветрами крыше. Греться там можно только от висевшего неподалёку фонаря с горящим внутри стеклянной колбы маслом. Но разве от него согреешься? Так только, глазу приятно.

На въезде в Москву экипаж остановили стрельцы.

Одетые по-зимнему, в тёплых длиннополых кафтанах из плотной ткани, они с высока поглядывали на мёрзнувших извозчиков. Те переминались с ноги на ногу, торопились проехать и всячески суетились. Среди них королями смотрелись водители последних моделей пародвижителей с крытой кабиной и проведённом в кабину отоплении от клокочущего и бурлящего машинного сердца.

Один из стрельцов, не торопясь, подошёл к въехавшему и остановившемуся в зоне досмотра экипажу. С интересом глянув на безучастно сидевшего на облучке кучера похожего на старую, нахохлившуюся, ворону, стрелец аккуратно постучал по двери экипажа призывая приступить к процедуре осмотра. Закрывающая окно изнутри занавеска отдёрнулась и из глубины экипажа на стрельца уставилась чудовищная рожа серокожего великана.

Опешивший стрелец резко отшатнулся, вместе с тем снимая висевший за плечами огнебой и наставляя его на окно, где только что увидел чудище.

Заметивший неладное, к ним спешил капитан стражи вместе с дополнительной парой стрельцов. Однако дверь экипажа уже открылась, но вместо чудовища оттуда вышла миловидная девушка закутанная в меха. Её ножки обхватывали сапожки из тонкой ткани, на пальце сверкало кольцо с голубым камнем и такого же оттенка камень украшал пряжку ремня стягивающего меха вокруг изящного стана.

-Прошу простить, -заговорила девушка словно не в неё целился из здоровенного огнебоя испуганный стрелец. -Мы посланники святой королевы Изабеллы к русской царице Софии прибыли по её личному разрешению и приглашению.

Подошедший капитан хлопнул стрельца по плечу чтобы тот наконец прекратил целиться и опустил ствол. Инцидент и без того привлёк общее внимание, не хотелось усугублять ещё больше.

-Там, я видел… -попытался объяснить стрелец.

-Кто ещё есть внутри? -спросил капитан.

-Только мои сопровождающие, -развела руками девушка. -Всего лишь пара святых братьев.

Один из стрельцов раздражённо сплюнул: -Серокожие выродки.

Не вовремя вылезший со своим мнением наглец тут же удостоился гневного взгляда от капитана.

-Пусть они выйдут, -попросил капитан.

-Внешний вид святых братьев может вызвать ненужное волнение. Между нашими державами не всегда был мир и происходило много всего разного. Вы уверены что хотите, чтобы они вышли? -быстро ответила девушка.

-Напомню, -добавила она. -Своим приглашением царица София подтвердила наш статус посланников, а экипажи посланников не подлежат досмотру, без особого распоряжения которого… у вас нет. Но мы готовы и без приказа подчиняться всем вашим указаниям капитан. Мне попросить братьев выйти?

После минутного колебания, капитан стрельцов решил: -Не стоит.

Вместо этого он сам подошёл ближе и заглянул внутрь экипажа. Из приоткрытой двери пахло теплом, пылью, потом и ещё чем-то слабо уловимым и незнакомым. Подняв голову, капитан столкнулся взглядом с нависающим над ним, даже в сидячем положении, горгульей. Лицо человека и морда чудовища находились на расстоянии в пару локтей. Он видел большие, слегка светящиеся, как ему показалось, глаза и не вмещающиеся во рту, выпирающие из-под верхней губы, клыки.

В своё время капитан был на фронте и воевал против таких вот образин. Но никогда он ещё не видел их так близко. По крайней мере в живом виде. И этот странный запах, похоже он исходил как раз от сидевших на противоположенных скамьях горгулий.

Поймав взгляд одного из чудовищ, капитан словно утонул в его больших, будто омуты, глазах. Невольное оцепенение разрушил сам святой брат. Чуточку невнятно, возможно из-за выпирающих клыков, но вполне разборчиво, он уточнил: -Всё в порядке? Нам выйти?

Сглотнув, капитан ответил: -Нет необходимости.

Удивительное дело, голос «святого брата» оказался низким, тяжёлым, но отнюдь не неприятным. И на русском он говорил практически без акцента. Как и явно игравшая первую скрипку в этом странном посольстве девушка.

-Мне нужны ваши бумаги.

-Конечно, вот они, -улыбнулась девушка.

И, разумеется, бумаги оказались в полном порядке, включая разрешение на въезд и приглашение, подписанное лично царицей Софией.

-Вы знаете где сможете остановиться? -спросил капитан. -Может быть вам нужна помощь и сопровождение?

-В этом нет необходимости, -она повторила его собственные слова. -Мы сами доберёмся и устроимся.

-Я доложу о вашем приезде.

-Буду очень признательна, -согласилась девушка, принимая бумаги обратно.

Не проронивший ни слова кучер махнул кнутом. Застоявшиеся лошадки охотно подчинились.

Похожий на здоровенный ящик экипаж сдвинулся с места.

От пункта досмотра на съезде с тракта до самого города ещё километров десять. Но и это пространство стремительно застраивалось амбарами, складами, да и просто жилыми домами. Москва сильно разрослась с тех пор, как она последний раз была здесь. Город стал больше, шумнее, красивее.

Ожившая, с наступлением утра, Москва просыпалась и оживала. Тиски ночных заморозков немного разжались. Застывшую грязь заново взбивали ноги прохожих. Колокольный звон церковных колоколов плыл между золотистыми маковками их куполов.

Выпавший за ночь снег, совсем немного, буквально по две пригоршни на улицу, тёк позёмкой и метался под колёсами. Утром нового дня та, что с отчаянием цеплялась за своё прежнее имя – Марья, вернулась в город, из которого её когда-то украли, разделив жизнь на до и после.

Она и, одновременно, не она. Другая. Совсем другая. Разобранная на части и заново собранная под приглядом холодного, безжалостного разума для ему одной известной цели. Девица Марья больше не являлась собой. Тогда как город, красавица Москва, меняясь – оставалась прежней. Детище царя Иоанна. Город кипучих страстей. Столица русского царства.

От этого несовпадения, что она, сохранив внешний облик, была совершенно другой внутри, а город, разрастаясь и изменяясь, остался прежним – грудь щемило странное чувство. Марья долго не могла понять: что же это такое? Пока, наконец, не догадалась – грусть. Она сейчас грустит. Впервые за столько-то лет, прошедших с момента похищения. Сквозь, казалось бы, замороженный разум всё-таки сумело пробиться хоть какое-то чувство.

Двигаясь в общем потоке, экипаж мягко покачивался. Разглядывая в щель между занавесками знакомый, но в то же время изменившийся, город, посланница святой королевы, её дочь, её творение, её инструмент наслаждалась слабыми отголосками эмоций которые пробудило в ней возвращение. Приглушённые. Как будто завёрнутые в вату. Не чувства – тень чувств. Но это было хоть что-то, прекрасно заметное на фоне чистого белого листа, которым оставался большую часть времени её переделанный разум.

По воле госпожи она приехала сюда чтобы продать царице Софии и всему русскому царству новую войну. И она что есть сил постарается исполнить возложенную на неё миссию.

***

Купец Утробин или тот, кто лишь притворялся им, сидел неподвижно, на мягком ковре, закрыв глаза и практически не дыша. Точнее дышал так медленно и размеренно, что при первом взгляде его можно было принять за недвижимый истукан, а не за живого человека.

Усадьба, где он находился не велика и не мала. Ровно такая, какая положена преуспевающему купцу, сколотившему состояние на доставке и перепродажи поставляемых с Сибири диковинок и прочих разных товаров. Разве только слуг у него совсем немного. Ровно самый минимум чтобы обслуживать большой дом. А доверенный слуга всего один –который приехал вместе с новым хозяином, когда тот купил усадьбу у их прошлого хозяина - разорившегося на выплате карточных долгов и неумеренной тяге к спиртному.

Прочим слугам запрещено поваляться в хозяйских покоях. Только его собственный слуга, нелюдимый и вечно хмурый, самостоятельно следил за порядком в комнатах хозяина.

Вот уже несколько часов сидевший неподвижно купец шевельнулся. Он продолжал сидеть дальше, но внимательный слуга услышал ритм изменившегося дыхания и ушёл на кухню заваривать взвар. После своих «неподвижных путешествий» хозяин любил выпить сладкого, такого чтобы прямо три ложки сахара, а ещё и с мёдом, взвара. Он говорил, что ему требуется повысить уровень глюкозы в крови. Слуга не знал, что такое «глюкоза» и почему её уровень вдруг падает, но привычки самого важного для него человека изучил хорошо. По сути, хозяин являлся для слуги центром его мира. Маленького и довольно серого мирка, где он занимал место единственного источника тепла и света.

Очнувшись, купец легко встал будто и не сидел до этого полдня в одной позе. Потянувшись, он подошёл к столу, где уже стоял поднос с металлическим чайником, одной-единственной чашкой, а кроме неё сахарница и изящная тарелочка с мёдом.

Наливая горячий взвар, слуга дежурно поинтересовался: -Как сходили?

-Неплохо, дорогой мой, весьма неплохо, -откликнулся Утробин. Под настроение он любил поговорить. И хотя слуга понимал далеко не всё, но чувствуя желание хозяина выговориться, подыгрывал ему становясь той стенкой, в которую хозяин бросал мячиками своих слов. Вот и сейчас. Попивая горячий и до ужаса сладкий напиток, Утробин принялся вслух подводить итоги своего «путешествия», а его верный помощник создавал видимость разговора.

-Получить разрешение у Софьи было не сложно.

-Разрешение? -уточнил слуга.

-На приём посольства, -объяснил купец. -Королева послала в Москву одну из своих «дочерей». Для неё очень важно подписать русское царство на войну с дикарями пока те не разнесли уютную Францию по кирпичику. Как они уже поглотили большую половину Испании. Зима их, конечно, сильно притормозит. Может быть даже испанцам получится отвоевать обратно пару городков, но в глобальном плане это ничего не изменит. За холодами придёт тепло. Наступит новое лето и войска вождя-колдуна будут стоять на французских границах, а может быть и сразу под стенами Парижа. Что ей тогда делать? Только бежать. Королева без королевства.

Сделав ещё один глоток, Утробин продолжил: -Всё это было бы страшно забавно. Я с удовольствием бы посмотрел, как Вождь гоняет Изабеллу по всей Европе. Но проблема в том, что если отдать людоеду Европу, то его потом оттуда без ядерной бомбардировки не сковырнёшь. А мне этого совсем не надо. Паровозы надо душить пока они ещё маленькие чайники. Увы, с этим мы немного опоздали. Вождь отнюдь не чайник – он уже сегодня здоровенный такой самовар. Но если скормить ему Европу, то точно вырастит до паровоза и с ним тогда уже ничего не сделаешь.

Конечно, всегда возможен вариант личного устранения, но с таким скользким типом и это весьма не просто. Один раз уже попробовал скормить королеве информацию о его местонахождении. Королева устроила засаду. Но этот хитрец всё переиграл в самый последний момент и ловушка захлопнулась вхолостую. И он часто так делает – меняет вроде бы уже согласованные планы. А я не могу предвидеть, не могу заглянуть ему в голову. Я вижу то, что было и то, что есть сейчас. В этот конкретный момент. Какая идея стукнет ему в голову уже завтра – можно только догадываться. Очень неудобный противник.

Вздохнув, купец допил остатки взвара и сделал знак слуге долить в чашку новую порцию. Мёда на тарелке оставалось едва ли половина. Самое время отправиться на кухню за новой порцией и хорошо бы на этот раз прихватить сразу весь горшочек. Вместо этого, слуга поинтересовался, возвращая разговор к самому его началу: -К царице едет посольство?

-С Софьей проблем нет, -подтвердил Утробин. -Наша свет-государыня скучает по общеевропейскому признанию. Умом она понимает, что царство сейчас – одна из сильнейших держав не просто Европы, а всего мира. Наследство царя Ивана продолжает работать даже после его смерти двигая державу по рельсам технического прогресса, значительно обогнав в этом плане другие страны. Софья умна и всё это прекрасно понимает. Однако то время, когда она жила изгнанной византийской царевной в Риме на подачки святого престола – оно не прошло бесследно. Детские комплексы невозможно изжить до конца. Они всегда остаются с тобой. Вот и наша государыня, вопреки логике, подспудно жаждет чтобы её признали не кто-нибудь другой, а конкретно мелкие европейские корольки, до которых ей, по-хорошему, вообще не должно быть дела. Но логика пасует перед нереализованными детскими желаниями. Мне и усилий прикладывать почти не пришлось чтобы Софья согласилась принять посольство. Но вот чтобы русское царство вступило в войну с вождём-колдуном придётся потрудиться.

-Будет сложно?

-Смотря с чем сравнивать. Софья – умна и так просто, ради одних только пустых обещаний, впутывать своё царство в войну не станет. Изабелле придётся дать что-то большее, чем просто слова. Но кроме Софьи есть ещё и второй соправитель. С цесаревичем Иваном Ивановичем всё ещё сложнее. Он точно выступит против новой войны. Только не сейчас, когда его любимый воздушный флот едва-едва восполнил потери, понесённые в войне с германцами, и ещё продолжает развёртываться. Может быть лет через пять – десять он и сам захотел бы испытать его в деле. Но мне нужно чтобы Россия вступила в войну сейчас, а не через десять лет. Придётся постараться чтобы его убедить. Ну да план уже есть. Осталось сыграть всё ровно по нотам.

-Начнётся война? -спросил слуга.

-Война никогда не кончается, -улыбнулся купец. -Всегда разная. Сегодня совсем не такая какая была вчера, а завтра и вовсе совершенно иная – другие люди, другие цели, другие средства. Война не кончается никогда.

За пределами кабинета, в усадьбе, поднялась какая-то суета. Слуга хотел было выйти, поинтересоваться в чём дело и приструнить слишком уж разбушевались слуги, но закончив пить взвар, хозяин сделал успокаивающий жест рукой.

-Не спеши, это гости пожаловали в наш скромный дом. Пожаловали неожиданно, как они думают.

-Гости? -переспросил слуга.

-Сам цесаревич Иван, свет, Иванович собственной персоной в окружении ближайшей свиты и двух десятков стрельцов. Прибыл с совершенно неожиданным визитом чем застал купца Утробина, то есть меня, врасплох. Не забудь сделать удивлённое выражение лица. А мне надо взлохматить волосы и помять одежду. Я ведь не ожидал визита цесаревича и должен выглядеть совершенно ошарашенным и изрядно взволнованным.

Взлохматив волосы и несколько раз, перед зеркалом, отвесив самому себе пощёчины, чтобы щёки алели и взгляд казался более острым и ясным, Утробин развернулся на звук открываемой двери гневно высказывая: -Я ведь говорил никому меня не беспокоить во время отдыха!

Затем лицо его очень натурально округлилось, а глаза удивлённо расширились: -Ваше высочество, это вы?! Но как! Какими судьбами! Прошу вас, проходите. Я страшно рад, хотя и совершенно не готов. Не ждал, не мог и подумать. Глашка, немедленно принеси с кухни что-нибудь достойное для начала! Закуски, вина, чем могу быть полезен? Всё, что угодно.

-Не мельтеши, -поморщился цесаревич, проходя в комнату и усаживаясь на стул. -Сядь рядом со мной.

-Ваше высочество, такая честь…

-Сядь, я сказал!

Купец послушно упал на свободный стул с такой скоростью, что тот жалобно скрипнул.

-Серебряный уголь, помнишь? -задал вопрос цесаревич: -Я должен знать, что это такое. И мне его нужно много. Очень много.

Растрёпанный, взволнованный, криво сидевший Утробин казался совсем не готовым к такому разговору. Как будто, неожиданным визитом, Иван Иванович застал его врасплох и полностью выбил из привычной колеи. Но всё это была одна сплошная видимость. Спектакль, разыгрываемый для одного-единственного зрителя чтобы подтолкнуть его к принятию нужного решения. Может быть тот, кто сейчас назывался купцом, являлся посредственным актёром, но зато он точно знал за какие ниточки следует дёрнуть и на какие точки надавить, чтобы привести цесаревича к нужному ему решению.

А то, что он называет «серебряным углём» только поможет в достижении нужных целей и послужит отличным поводом.

Не сложно выиграть если видишь карты противника насквозь, а он об этом даже не подозревает.

Глава 9. Неожиданные встречи

Царица София изволила принять прибывшее от королевы Изабеллы посольство в малом зале. Что-то вроде предварительной встречи, на которой стороны должны обменяться предварительными ожиданиями, чтобы позже не тратить время на большом, официальном приёме, если тот, конечно же, вообще состоится.

Плеяда малых залов называется таковой только по сравнению с большими залами. В просторном помещении легко собралась толпа из двух десятков бояр, самой царицы, десятка стрельцов из царской охраны и ещё оставалось вдосталь места для приёма самих послов. Окна были задёрнуты плотными занавесками. Под потолком, издавая тихое гудение, ярко светили «волшебные» лампы, работающие на янтарной силе. Не потому, что ночь, а как раз потому, что день. В Кремле повелась мода использовать янтарные светильники не для освещения, а для демонстрации силы и царской власти. Поэтому их зажигали и днём, и ночью. Многие бояре или даже самые богатые из купцов обращались к мастерам Приказа Дивных Дел с просьбой и у них дома установить волшебные лампы, а также всю необходимую для их работы машинерию. За желание хоть немного походить на царский двор они готовы были платить сумасшедшие деньги за лампы, динамо-машины и мастеров, которые будут их обслуживать. Таким образом электрификация начиналась не только с крупных заводов и гальванических мастерских, а в том числе с купцов, повторяющих за боярами, бояр, повторяющих за князьями и князей, углядевших подобную роскошь в покоях царицы.

Сияющие стеклянные шары дают не только свет, но и жар. Каждая вроде понемногу, но, вместе, как с хорошей печи. От этого в малом зале жарко. Не прямо чтобы слишком сильно, но те из бояр кто пришёл покрасоваться роскошной шубой уже успели об этом пожалеть. Сама царица и её ближайшие наперсники одеты легко, так что и не скажешь, что снаружи, за каменными стенами, уже наступила зима.

Собрались они здесь не только для приёма одного посольства. Слишком много тем было бы чести.

План собрания долог и расписан до последней мелочи.

После некоторого обсуждения и внесения правок бояре, под приглядом царицы, приняли несколько новых указов. Обсудили результаты принятых ранее. Один из прошлых даже отменили так как слишком многих он, оказывается, задевал. Вызванные представить собранию предварительные отчёты прошли московский градоправитель, ректор медицинского собора и старшие управляющие заводов, причём не только принадлежавших государству, но и частных, построенных купцами или боярами – а всё одно должны были отчитываться и исполнять государственную волю. Такой порядок завёл ещё её покойный супруг и Софии хватило ума не ломать выстроенные им цепочки без особой на то причины.

И под конец, когда все уже несколько утомились, а слуги второй раз разнесли лёгкие закуски и холодные напитки, пришло время допустить под царские очи давно ожидающих этого посланников.

В зал вошла молодая девушка, а за ней две массивные, закутанные в плащи фигуры. Горбящиеся, в тщетной попытке хоть сколько-то скрыть свой более чем двухметровый рост, они с некоторым трудом протиснулись в двери, тем более что тащили с собой здоровенный сундук, перевязанный железными цепями.

Среди собравшихся в зале бояр поползи шепотки. Стоящие у стен стрельцы в парадных кафтанах с непроницаемыми лицами заметно напряглись. Мало кто будет рад оказаться в одном помещении с серокожими великанами, которые способны одной рукой поднять тебя и закинуть так далеко, что пока будешь летать два раза успеешь всё осознать и пожалеть, что решил с ними связаться. Кроме того, почти пятая часть присутствовавших сталкивалась с выродками в боях и, естественно, сохранили об этих моментах не самые тёплые воспоминания.

Но стоило только Софии нахмуриться, как шепотки пропали и зал погрузился в тягостное молчание.

Но если кого это молчание и тяготило, то только не посланницу Изабеллы. Сделав ровно один шаг вперёд, чего, впрочем, хватило чтобы сфокусировать на себе общее внимание, она низко поклонилась.

-Моя королева шлёт привет тебе великая царица великого царства. И благодарит за согласие принять её послов, то есть нас, скромных слуг коим выпала огромная честь послужить способом обмена словами между двумя великими правительницами двух прекрасных держав.

Какое-то время София разглядывала остающуюся в поклоне девушку, а когда пауза затянулась сверх всякой меры, негромко сказала: -Не понимаю: королева чудовищ хотела польстить мне или, напротив, насмеяться, отправляя в качестве посланницы старую знакомую? Расскажи мне, Марья, как живётся тебе на чужбине, среди монстров? Насколько верно служишь новой госпоже?

Получив ответ, посланница выпрямилась и спокойно, без вызова, произнесла: -Известная вам под именем Марьи Петровны девица умерла. Она погибла в тот момент, когда монстры похитили её из крепости медицинского собора. Никто не пришёл спасти её, и вся стража вдруг оказалась бессильна помешать произволу. Марья – мертва. От неё осталось лишь имя. А я дочь своей матери, святой королевы Изабеллы. Перерождённая ею из праха земного для жизни небесной. Прошлому должно оставаться в прошлом. Новому дню – новые свершения. Моя королева как раз это и предлагает: забыть о старых конфликтах и вместе строить будущее. Королева верит, что две великих правительницы, работая совместно, рука об руку – смогут построить такое будущее, которое удивит весь мир.

-Вот так взять и забыть? -усмехнулась Софья. -В моей стране говорят: непомнящий прошлого потеряет настоящее и недостоин будущего.

-Мудрые слова, -согласилась посланница королевы. -Но есть и иная мудрость: тому, кто смотрит только назад довольно сложно идти вперёд, не разбирая дороги. Однако не только слова шлёт моя госпожа, но и нечто более весомое. Разреши преподнести тебе её подарок?

София кивнула.

По знаку посланницы стоявшие неподвижно горгульи склонились над здоровенным сундуком. Со стороны могло показаться будто они сейчас разорвут стягивающие его толстые цепи руками. Но похоже это было бы слишком даже для нечеловечески сильных монстров. В больших ладонях появились ключи. Оба замка открыты, цепи размотаны. Серые лапы потянули за массивную крышку, открывая.

Здоровенный сундук доверху набит золотом. Кубки, чаши, тиары, цепи, ордена и даже пара корон – только то, что лежало на самом верху тускло сверкая и переливаясь в ярком свете работающих на янтарной силе светильников. Поистине царский дар. Вдобавок переданный без всяких условий и предварительных договорённостей.

Замершие при виде такого богатства бояре принялись шептаться. Стоявшие вдоль стен стрельцы вытянули головы. Посланница королевы позволила слабой улыбки всплыть на своём лице. И только царица оставалась по прежнему бесстрастной.

-Слишком богато для приветственного дара, но слишком мало для мзды -произнесла она.

Посланница переспросила: -Мзды?

-А разве это не она? Не попытка откупиться за смерть моего супруга, великого царя Ивана, презренным золотом?

В зале воцарилась полная и абсолютная тишина. Замолчавшие бояре все, как один, смотрели на посланницу королевы и их взгляды не сулили той ничего хорошего.

А та спокойно, как если бы шла босиком по полю, где кишат тысячи тысяч ядовитых змей, произнесла: -Ваше величество должно быть ошиблась.

Царица молчала, и посланница продолжила: -Царь Иван погиб из-за подлого нарушения императором Фридрихом принципа незыблемости мирных переговоров. Моя госпожа в тот день присутствовала там лишь на правах наблюдателя, и сама едва-едва сумела спастись. К счастью, предательство Фридриха обернулось также против него, и подлый император понёс заслуженное наказание. Так о какой мзде говорит ваше величество?

После некоторой паузы, София ответила: -Передай своей госпоже благодарность за поистине царский дар. Её щедрость – пример для всех нас.

-Отправиться с чем-то меньшим, к повелительнице величайшего царства, было бы просто невозможно, -продолжила плести словесные кружева Марья. – Но кроме приветственного дара я привезла таже и предостережение.

-Говори, -разрешила София.

-Дикари захватывают цивилизацию. Страшная угроза приходит с юга. Каждый день тысячи их высаживаются с кораблей в захваченных портах. Чернокожие люди с безумными глазами накатывают словно волна и только войска святой королевы сдерживают их, не давая распространиться подобно чуме.

Священная Римская Империя распалась на воющие между собой провинции. Князья сошлись с князьями, город против города, брат против брата. Погрузившись с головой в свои местечковые войны, они не видят дальше собственного носа. Чёрная волна захлестнёт их раньше, чем они успеют опомниться и понять грозящую опасность. Она уже бы захлестнула если не усилия святой королевы

Моя госпожа просит русское царство не оставаться в стороне подобно глупцу, считающему будто то, что происходит не прямо у его границ, его не касается. Когда армии дикарей выйдут к Киеву – будет уже слишком поздно. Тогда их не остановит уже никто. Пока шанс есть, его надо использовать.

-Значит моей царственной сестре требуется армия, -подвела итог София. -Не сумев найти её в осколках развалившейся империи Фридриха она пришла за нею ко мне. Чем же она собирается платить за небесные корабли? Неужели одним только золотом? Золото в обмен на чудо? Не слишком интересная цена.

В ответ на высказанные претензии Марья не дрогнула лицом и никак не показала своего отношения. То, что они перешли к торгу уже служило хорошим знаком. Русская царица готова торговаться. Вопрос лишь в том, найдётся ли у них что-то способное её по-настоящему заинтересовать. И такое, разумеется, было.

Марья посулила: -Святая королева готова совершить таинство исцеления над всеми достойными коих вы пришлёте к ней.

-И при этом превратиться в чудовищ? -выкрикнул какой-то боярин.

София его не одёрнула, переведя вопросительный взгляд на посланницу.

-Никакого «превращения», хотя правильнее называть процедуру становления святым братом «возвышением», -опровергла она. -Речь идёт «всего лишь» об исцелении запущенных болезней. И должна напомнить, что старость это не болезнь, но совокупность болезней. Исцелив каждую из них, можно продлить срок жизни на десять, двадцать, тридцать лет. К женщинам вернётся молодость. К мужчинам – сила. Всё это возможно и находится в руках моей госпожи.

Царица спросила: -Как можно быть уверенной, что, отправляя, допустим, боярина, вернётся он же, а не чудовище в его маске? О твоей госпоже ходит великое множество слухов. И почти в каждом её называют матерью монстров. Взять хотя бы твой собственный пример…

-О, я – штучный продукт, -засмеялась Марья или сделала вид что засмеялась. Её приятный, чистый голос звенел как колокольчик. -Тем более нет никакой нужды совершать долгое и длительное путешествие. Святая королева создала чудодейственный эликсир. Одна порция на одного человека. Потерянных рук и ног он вернуть не сможет, но справится с огромным числом болезней, омолодит и придаст сил. Но чтобы слова не оставались всего лишь словами госпожа поручила мне передать полсотни порций эликсира без каких-либо обещаний. Чтобы вы могли проверить их и убедиться в чудодейственности.

Услышав о новом даре, бояре активно зашевелились. Многие из них принялись искоса посматривать на сидевшую с непроницаемым лицом царицу. Одни гладили бороду, размышляя. Другие мысленно уже видели себя помолодевшими и излечившимися от разных мелких хворей, что могут донимать человека годами и десятилетиями до самого его конца.

Учреждённый ещё царём Иваном медицинский собор несколько исправил ситуацию с зашкаливающее высокой смертностью, когда человек мог умереть просто от глубокой царапины вовремя её не обработав. Или, когда из десяти детей до вменяемого возраста доживала едва ли половина и так далее. Но всегда хочется большего. Тем более что по-настоящему вернуть уходящую молодость врачи не могли. А здесь это предлагают сделать всего лишь выпив водички и поспав после пития. Чего уж проще?

И что может быть более заманчивым для князей и бояр, большинство из которых уже прожили половину жизни, а впереди их ждала только медленная старость.

-Твоё предложение: золото и эликсир в обмен на небесные корабли полные стрельцов? -уточнила София.

Немного помявшись, может быть только для вида, а может быть правда сомневаясь и перебирая данные ей перед отъездом наставления, Марья добавила: -Кроме того, моей госпоже известная страсть вашего величества к коллекционированию разных… секретов. Она может открыть некоторые из своих собственных, если царство поможет в борьбе с дикарями.

-О чём ты говоришь? -осведомилась София.

Марья покачала головой: -Не могу сказать подробнее. Не имею на этот счёт инструкций. Но я полностью уверена, что две великие правительницы смогут договориться в этом вопросе к всеобщей выгоде. О моей госпоже действительно ходит множество слухов, большинство из которых не стоит и времени потраченного на их выслушивание. Но разве хоть кто-то хоть когда-то говорил о неблагодарности святой королевы? Нет. Она по достоинству оценит любую помощь, особенно оказанную в нужный момент. И всегда выплачивает свои долги.

-Мы услышали тебя, но пока не готовы сообщить окончательное решение. Можешь быть свободна, -повелела Софья.

Поклонившись, Марья и её всё время простоявшие молча спутники покинули зал.

Повинуясь приказу царицы четверо стрельцов, попытались поднять сундук с золотом, но не смогли даже сдвинуть его с места. Пришлось разбирать сокровища перегружая часть в отдельные сундуки меньших размеров, которые способны поднять и нести пара человек. Отдельный маленький ларь с полусотней небольших пузырьков из толстого, непрозрачного стекла София также приказала унести и поместить под усиленную охрану. Если посланница не обманывала, то ценность этих крохотных, едва ли на полный глоток, пузырьков была крайне велика. Также как велика и их опасность. Царица прекрасно понимала, что человек принявший лекарство из рук матери чудовищ больше ненадёжен. Ты никогда не сможешь быть полностью увереной можно ли ему доверять, как и прежде. Это всё ещё он, уже не он или не совсем он – вот загадка, которую невозможно решить. Но и отказаться от драгоценного дара, выбросить его или навсегда спрятать в самой дальней сокровищнице она не могла. Бояре услышали и запомнили слова посланницы. Вскоре они разойдутся и станут известны всем сколько-то заинтересованным лицам.

Очень уж велик искус.

Изабелла крайне умно сделала, поручив посланнице закинуть его боярам словно собакам кость. И видит вседержитель – они будут за неё грызться как псы.

В силах царицы лишь попытаться управлять дальнейшим развитием событий. Предотвратить его она не может. Остаётся одно – возглавить.

И ещё очень важно какое слово скажет её соправитель. София решила, что должна как можно скорее переговорить с Иван Ивановичем.

***

Раскочегаренная паровая машина грела так, что ногам в сапогах становилось жарко и водитель вынужден поджимать их под себя, опасаясь прожечь у новенькой обувки носки. Практически на предельной скорости проехали одну московскую улицу за другой. Пришлось затормозить перед выставившим руку постовым стрельцом поставленном для наблюдения за безопасностью дорожного движения. Не дожидаясь пока страж порядка сам подойдёт к ним, сидевший на заднем сиденье Михаил Игоревич выскочил и побежал к нему. Сунув опешившему от такого поворота стрельцу под нос документы старшего кромешника, он лихо запрыгнул обратно и велел едва успевшему опомниться водителю: -Гони! Гони родной.

Водитель и сам относящийся к кромешному ведомству, пусть и на скромной должности водителя-механика самодвижущегося транспорта, не спрашивая лишнего рванул с места так, что только колёса заскрипели. Не успевшая сколько-то остыть во время короткой остановки машина снова выкладывалась на полную, передавая крутящий момент колёсам, а те лихо бежали по припорошенным свежим снежком дорогам.

Когда выехали за пределы города, сразу стало полегче. Дорога здесь шире, прочих участников движения в разы меньше, а телег, запряжённых медлительными лошадками, и нет вовсе. Подгоняемый высокопоставленным пассажиром, водитель сумел ещё немного прибавить скорость.

Наверное, если бы кто-нибудь измерял, то от города до Приказа Дивных Дел они долетели за рекордно быстрое время. Однако это не мешало сидевшему сзади Михаилу Игоревичу то и дело подталкивать водителя в спину как будто от этого простого действия пародвижитель поедет быстрее. И постоянно торопить: -Прибавь ходу, родненький. Опоздаем!

Куда они могут опоздать водитель не знал. Да и не его это, по большому счёту, дело. Опричная служба – она особая. То весь день сидишь и чаи дуешь. Одна забота, следить чтобы дежурный пародвижитель оставался готов к немедленному выезду. А другой раз так наездишься за день, что вечером уже никакого чая выпить сил не остаётся. Пару раз и в перестрелках приходилось участвовать. И в погонях. Душегубов выслеживать или какого проворовавшегося боярина в застенки вести. Всякое бывало. Сейчас вот старший кромешник Михаил Игоревич выскочил прямо в разгар обеда. Выскочил, завыл диким голосом и приказал гнать что есть мочи. Даже доесть не позволил, так и поехали, бросив нехитрую снедь разложенной на столе в служебной каморке. Особенно жало блины с завёрнутой в них белорыбицей. Дорогая штучка. Господское кушанье. Но иной раз можно и побаловать себя. А как вкусно! Просто тает во рту. Эх, даже снова есть захотелось!

Увы, но продолжить обед в ближайшие часы, до возвращения, вряд ли придётся.

Машина не успела полностью затормозить, а пассажир уже выскочил. Пока водитель осторожно парковался среди имевшихся на стоянке пародвижителей, пока осторожно снижал давление, выпуская избыток пара, старший кромешник успел перебежать площадь.

Мишке пришлось задержаться на пропускном пункте у входа, но его здесь знали в лицо, и задержка вышла не долгой. А дальше торопливый подъём по лестнице и бег по коридорам нужного этажа.

В башне Приказа царило привычное спокойстве. Обычая рабочая атмосфера. Работавшие в башне мастера и подмастерья старались не шуметь, если, конечно, не проводили какой-нибудь хитрый опыт. Лишний раз по коридорам не бродили. А если куда ходили, то, обычно, по делу. Поэтому на бегущего что есть мочи кромешника смотрели с удивлением и некоторым беспокойством.

Наконец он добрался до заветной двери. Дальше начинались владения Леонардо. Целое крыло из множества комнат отданное под начало одного из любимейших царских мастеров.

Распахнув двери, Мишка оказался в безлюдном зале, и чтобы найти хоть кого-то живого, пришлось пройти ещё две комнаты. Там четверо парней и одна девчонка что-то активно обсуждали возле одного из дивных доспехов установленном на стенде. На вопрос «где мастер» указали в сторону его кабинета и Михаил быстрым шагом, пытаясь не сорваться на бег, пошёл туда.

Двери кабинета закрыты, но не заперты. А будь даже и заперты, он бы вырвал их, выбил замок и всё равно вошёл. Но оказалось достаточно потянуть за ручку, открыть и закрыть за собой отсекая всё внешнее и лишнее.

Внутри кабинета двое: мужчина и женщина.

Он застал их в тот момент, когда Леонардо, справившись с первым потрясением, уже выходил из-за стола, а она продолжала стоять, позволяя ему подойти ближе.

-Отойди от неё! -закричал Мишка. -Не подходи. Это не она. Это чудовище!

Застигнутый криком, мастер остановился.

Развернувшись вполоборота, Марья сказала: -Привет, Михаил. Рада видеть тебя. Несмотря ни на что.

-Отойди! -повторил Мишка.

-Что ты говоришь? -удивился Леонардо. -Это ведь…

Продолжая следить за спокойно стоящим посередине комнаты существом, Мишка помотал головой: -Прости друг, но перед тобой лишь чудовище, принявшее её облик. Верная дочь святой королевы. Её посланница.

Она даже не думала возражать или как-то иначе защищаться. Выглядела спокойно и даже расслаблено. С виду совсем обычная девушка. Знакомые черты заставляли сердце стучать в ускорившемся ритме.

Мастер поднял глаза: -Правда?

К счастью, он хотя бы остановился и больше не пытался приблизиться к ней.

Мишка осторожно, вдоль стенки, обходя её по широкой дуге, подходил к другу.

-Правда, -признала Марья.

-Что правда?

-То, что я больше не я. То, что я теперь стала монстром.

Она сказала это настолько спокойным голосом, что поверить в её слова было никак невозможно. Удивительным образом слова вызывали обратный эффект. Нестерпимо хотелось подойти, обнять, утешить. Настоящие чудовище не должны настолько легко и просто признаваться в собственной природе. Красивые девушки не могут быть монстрами. Это неправильно.

-Я пытался спасти тебя тогда, -признался Леонардо.

-Так чего же не спас?

Он опустил взгляд.

Мишка закончил свой манёвр по обходу и сейчас они оба, с Леонардо, стояли напротив посланницы королевы и их разделял всего лишь стол. Хотя нет, не только стол. А кое-что гораздо, гораздо большее.

-Отойди, -повторил Мишка и непонятно кому он это сказал потому, что никто и так не двигался.

-Я и так стою на месте, -озвучила очевидное Марья.

Мишка спросил: -Ты зачем пришла?

-Повидаться.

-Просто повидаться? Может быть твоя госпожа приказала тебе похитить мастера или убить его?

-Думаешь, что если бы я пришла сюда за его головой, то ты смог бы остановить меня? -с интересом спросила Марья.

Осторожно, стараясь не делать быстрых движений, Мишка достал из кобуры укороченный многозарядный огнебой. Удобная и смертельно опасная для врагов машинка. Жаль только, что сильно трудна в изготовлении. Такие есть только у старших офицеров, особых порученцев и в опричной службе.

-У тебя бы ничего не получилось, -заверила Марья.

Мишка ей не поверил. Но и направлять огнебой на девушку не спешил. Рядом стоял Леонардо, и он мог бы не одобрить такого поступка.

-Меня никто не посылал, -повторила она. -Госпожа и знать не знает о существовании такого мастера. По крайней мере я ей этого никогда не говорила. Сегодняшний визит полностью мою инициатива.

-И чего ты хочешь? -повторно спросил Мишка.

-Может быть просто… увидеться?

-Вот увиделись и что дальше?

-Не знаю, -сказала она. Просто сказала «не знаю» тем самым полностью отметая все приготовленные им, но ещё не высказанные, доводы.

Разговор заходил в тупик. Разговор становился похожим на фарс.

Молчавший до этого Леонардо спросил: -Марья, это действительно ты?

Она помолчала как будто борясь с собой и всем существом желая ответить «да», но сумела перебороть себя и вместе притягательного, но ложного, «да» ответила холодное, честное «нет».

-Только память.

-Но это уже кое-что, -не отступал Леонардо.

Грустно улыбнувшись, Марья покачала головой: -Слишком мало.

Михаил испытал смутную благодарность по отношению к ней. За то, что не стала играть или притворяться пытаясь, с помощью давней привязанности, заново увлечь Леонардо. Впрочем, это её поведение всё ещё могло оказаться какой-то хитрой игрой с двойным или даже тройным дном. Расслабляться не следовало.

До этого она смотрела на мастера, даже когда отвечала на вопросы опричника, но сейчас перевела взгляд на Мишку: -В чём дело? Ты смотришь на меня так, как будто хочешь что-то спросить?

-Как ты прошла через охрану?

-По временному пропуску, выданному для выполнения поручения государыни. Постой, неужели ты думал, что я сюда пробралась тайно или, например, прилетела как вампир из сказок? -удивилась Марья.

На самом деле Мишка примерно так и думал. Вернее, вообще не думал.

Для сохранения лица он потребовал: -Покажи пропуск.

-Вот, -она протянула, но он не стал подходить чтобы взять и осмотреть нормально. Сделал вид будто достаточно рассмотрел издалека.

-Убери огнестрел, -попросил Леонардо. -Выглядишь глупо.

Только сейчас Мишка понял, что до сих пор держит огнестрел в руках и вернул его обратно в кобуру. А какой смысл держать на прицеле монстра, если этот монстр прошёл по пропуску и с разрешения всех заинтересованных лиц.

-Что за поручение?

-С разрешения госпожи, во исполнение договора между ней и российской государыней я должна передать некоторые тайные знания достаточно сведущему мастеру. А никого более следующего чем мастер Леонардо я и не знаю.

Успевший за это время вернуться обратно в кресло так как после сильной встряски вызванной внезапной встречей ноги стали подрагивать и грозили подкоситься на ровном месте, Леонардо поднял голову: -Что за знания? Элементы наследия?

Настал Марьин черёд удивиться: -Какое ещё наследие?

Мишка понял, что они только что, в присутствии вражеской посланницы, разгласили тайну самого существования наследия и того, что его упорно собирают.

-Не важно, -быстро сказал он. -Значит ты пришла сюда передать какие-то знания?

-Наверное мне лучше поискать другого мастера, -предположила она. -Прости, Леонардо, прийти к тебе было плохой идеей. Но и не прийти я не могла. Рада была вас увидеть, несмотря ни на что, и узнать, что вы оба живы и целы.

Марья явно собиралась уйти, но Леонардо остановил её: -Ты правильно сказала, что никто не разберётся лучше меня. Не стой, садись. Разговор, видимо, предстоит очень долгий.

Поймав взгляд друга, Мишка сказал: -Даже не думай, наедине с ней я тебя не оставлю.

-Передай, чтобы принесли горячего чаю. И что-нибудь пожевать, -попросил Леонардо.

Мишка так и сделал, крикнув в приоткрытую дверь чтобы принесли чая и еды на трёх… человек. Проще сказать «человек» чем долго и нудно объяснять.

Марья поблагодарила: -Спасибо.

Не отвечая, Мишка сел за стол как будто они собрались играть в карты или гадать.

-Как в добрые старые времена, -попытался пошутить Леонардо, но его не поддержали.

Совсем не как в добрые старые времена. Совсем.

***

Передача посланий с помощью птиц. Есть ли способ менее надёжный и менее удобный? Разве что вложить послание в бутылку и выбросить её в море. Но если ваш посланник не обычная, пусть и хорошо обученная, птица, а специально сконструированный для сверхдолгих и сверхбыстрых полётов на очень внушительные расстояния мутант, то связь становится гораздо надёжнее и быстрее.

Доставившая послание птица сейчас отдыхала в вольере, отсыпаясь после длительного и сложного перелёта. На фоне своих готовых к полёту товарок она выглядела истощённым и грязным комком перьев. Но ничего, отоспится, отъесться и снова будет готова к путешествию. Эти твари, сконструированы Изабеллой из нескольких видов живых существ и от птицы там хорошо если осталась хотя бы четверть. Получилось удачно. Быстрая, выносливая и очень умная тварь. Жаль только, что на создание каждой новой химеры уходило достаточно много времени и сил. На поток такое производство не поставишь. А самостоятельно размножаться её тварёныши не умели. Впрочем, это и к лучшему.

Когда слуга доставил послание, королева отложила все прочие дела в сторону. Этого письма она ждала. Оно было слишком важно.

Её дочь, отправленная в далёкую Россию, писала, что смогла уговорить русскую царицу на вступление царства в войну с чернокожими воинами вождя-людоеда. Пусть для этого пришлось пойти на все возможные уступки, которые только разрешила ей сделать мать, но главное задание выполнено – русское царство начинает готовиться к войне и с первым весенним теплом на юго-запад полетят тяжело гружённые дирижабли.

Осознав, что с момента как послание попало ей в руки она не дышала, Изабелла облегчённо выдохнула.

Появление вождя-колдуна спутало ей все планы, но она снова сделала тоже самое, что и раньше – стравила две силы, а сама планировала оставаться над схваткой и добить либо победителя, либо сразу обоих. Тут как получится. Загадывать слишком рано.

То, что русское царство не развалилось после смерти своего тирана как погрязшая во взаимной войне всех со всеми священная римская империя или изрядно похудевшая и закуклившаяся османская –было для Изабеллы неприятным сюрпризом. В начале она ждала что оно развалится само. Потом собиралась «помочь» царству развалится. Но, как оказалось, очень хорошо, что царство устояло. Чтобы остановить продвижение вождя-колдуна в глубь континента требовалась много большая сила нежели окончательно разложившиеся армии крохотных европейских «держав», пирующих на теле почившей империи Фридриха. И такой силой могло выступить царство.

А то, что во главе него стоят исключительно «хроноаборигены», так много лучше. По крайней мере Изабелла не чувствует для себя явной угрозы с их стороны. Уж как разобраться с аборигенами она в любом случае сможет решить. Главная угроза это вождь-колдун. Осталось справиться с ним и тогда весь мир станет для неё одной большой песочницей.

Прочитанное письмо полетело в огонь. Тлеющее на углях пламя жадно накинулось на бумагу спалив в мгновение ока.

Ещё раз вдохнув, королева отпила вина из стоящего на столике под левую руку бокала. Тёплое и пряное – как она любит. Но дальше снова следовало возвращаться к насущим проблемам и делам. Под стенами Парижа скопилось слишком много беженцев, бегущих из разоряемой дикарями Испании. Наступающие холода грозили изрядно проредить их количество. И всё бы ничего, но у Изабеллы имелись планы на этих людей. Она хотела сделать из них… нет, не армию, разумеется, но хотя бы отряды, которыми будет не жалко пожертвовать. Боевое мясо призванное занять и сковать войска дикарей пока настоящие солдаты готовятся нанести по ним свой удар.

Но для этого бедняг надо как минимум чем-то вооружить и чему-то обучить, а ещё не забывать и кормить, и не дать замёрзнуть. В общем целый ворох административных проблем. Времени отнимает прилично. И что особенно печально – никто кроме неё с этими вопросами не справится. Абсолютизация власти имеет не только плюсы, но и кое-какие минусы.

…человек называющий себя купцом Григорием Утробиным часто задышал, вышел из транса и открыл глаза. Долгое время он наблюдал то за вынужденным обустраивать свою армию на зимних квартирах вождём-людоедом, то за отчаянно пытающейся найти военную помощь королевой Изабеллой. Собственно, отчасти его стараниями, соправители русского царства – царевич Иван Иванович и царица София и приняли решение вступить в войну. Утробину это было нужно чтобы иметь возможность напрямую влиять на события.

Глупая королева полагает, что сможет остаться стоять над схваткой медведя и льва. Она ошибается. Место наверху заранее занято им самим и именно он здесь главный кукловод, держащий руку на пульсе событий и время от времени дёргающий за нужные ниточки.

Тот, кто называл себя купцом Утробиным планировал столкнуть царство, королеву Изабеллу и вождя-колдуна. Выйти из этого столкновения должен будет лишь он один. Зима в этом году будет насыщенной. А весна – весна будет жаркой.

Глава 10. Насыщенная зима

Бениамин Касто, вместе с группой испанских солдат, пробирался по сырому, зимнему лесу. Утренние заморозки выдались особенно жёсткими заставляя траву и ветви деревьев покрыться тонким белым слоем намёрзшего инея. Каждый шаг по нему сопровождался хрустом, словно идёшь по стеклу. Из рта, при дыхании, исходил пар. И холод, страшный холод цеплялся в тело сотней рыболовных крючков.

Но ближе к обеду солнце отогрело лес. Намёрзший иней растаял. Под ногами привычно зачавкало. Лесная сырость оседала на одежду пропитывая её. Если бы не плащи и накидки, то после целого дня хождения в этой сырости половина отряда слегла бы с лихорадкой.

Бениамину приходилось слышать будто далеко на востоке, через все земли повторно распавшейся римской империи, в таинственном и загадочном русском царстве зима гораздо более сурова, чем в северной части Испании. Будто бы там снег вообще не тает, даже днём. И его скапливается столько что взрослый человек может провалиться в него с головой. А холода там такие, что реки покрываются толстым слоем льда, по которому можно ходить и даже ездить. Удивительная страна. Если, конечно, все рассказы про неё это чистая правда.

Когда идёшь целый день, то невольно начинаешь думать о всякой чепухе. Вот сейчас Бениамин размышлял о стране северных варваров, а потом ему пришли в голову мысли о силе и мощи святых братьев. Двое из них, посланные вместе с четырьмя десятками солдат, посменно торили дорогу впереди. Могучие тела серокожих воинов легко раздвигали сплетение ветвей и ломали молодую поросль создавая дорогу для идущих следом людей. На привалах святые братья садились отдельно, а во время ночёвок посменно бодрствовали словно изнурительный дневной путь совсем не утомил их. Тем более, в отличии от солдат, святые братья тащили на себе двойной или даже тройной груз.

Рано или поздно всё заканчивается и их отряд тоже достиг своей цели. Небольшой городок среди промёрзших лесов и раскисших полей. Жителей примерно пятая часть от довоенного количества – те кто не разбежался, пережил приход дикарей и сумел худо-бедно обустроиться и выживать под их властью.

Но главное, здесь, в этом городке, встали на зимние квартиры не меньше пары тысяч воинов-дикарей. Уж насколько испанцы и французы не любили воевать зимой, но чернокожее воинство вождя-колдуна любило этого ещё меньше. После всех летних поражений, потерянных городов и захваченной более чем наполовину страны, возможность хотя бы немного отыграться во время зимней компании казалась отличным шансом, который нельзя упускать. Поэтому они и здесь.

Здраво оценивая собственные силы, королева Изабелла не пыталась отбить обратно крупные города или хорошо укреплённые ключевые крепости. Её план состоял в том, чтобы малыми силами нескольких десятков отрядов выжечь ближайшие захваченные противником города создавая широкую полосу отчуждения. Лишившись зимних квартир, значительная часть дикарей погибнет. Мягкая, но влажная и сырая испанская зима убьёт их. То, что при этом пострадают её бывшие поданные невольно оставшиеся выживать под оккупантами, Изабеллу волновало в самую последнюю очередь.

Лёжа на сырой и холодной земле, подложив под себя свёрнутую вдове накидку, Бениамин издалека следил за жизнью захваченного дикарями города. Та протекала своим чередом с поправкой на время года. Свежепостроенные бараки сверкали белым, ещё не потемневшим от времени, деревом и дымили, портя воздух доброй сотней печных труб. Длинные дома стояли стенкой к стенке создавая квадраты с закрытым внутреннем двором. Построенные в небольшом отдалении они образовывали город в городе или, по крайней мере, отдельную обособленную часть. Похоже командир дикарей задумывался об обороне, но он не знал главного – испанцы не собирались отвоёвывать город обратно. Они вернулись чтобы сжечь его. И это практически полностью обесценивало все усилия дикарей по организации зимней обороны.

Выйдя к городу, испанцы вели себя осторожно. Если их заметят, то прихлопнут как муху. Вся сила в неожиданности удара.

Но и медлить больше необходимого тоже нельзя. С каждым лишним днём вероятность оказаться обнаруженными только растёт. А когда другие отряды примутся за выполнение своих задач и города начнут гореть один за другим, дикари будут настороже и выполнить свою задачу их отряду станет кратно сложнее.

Но не зря они тащили на себе тяжёлую ношу пробираясь по раскисшей холодной земле. Бениамин понятия не имел как их королева сумела заключить договор с русским царством, но переданные им русскими оружейниками огненные стрелы и приспособления для их запуска ему очень даже нравились. Главным образом тем, что не нужно будет подходить вплотную к засевшим в городке дикарям и вероятность уцелеть и уйти значительно повышается. Бениамин не хотел становиться мёртвым героем погибшем при выполнении королевского задания. Он вообще не хотел становиться мёртвым.

Тяжёлые направляющие для запуска огненных стрел тащили на себе двухжильные святые братья. На долю солдат осталась переноска самих огненных стрел и разных компонентов, безопасных по отдельности, но будучи смешенными они образовывали легко воспламеняющуюся и долго горящую жидкость, которую не просто потушить имея под рукой целое море воды.

Лежавший на сложенной вдвое накидке, Бениамин следил за городом готовый предупредить товарищей если увидит малейшие признаки тревоги или какую другую суету. Но всё оставалось спокойно. Лежать не холодно, он одет достаточно тепло, но скучно. Дальше и вовсе пошёл снег. Редкие снежинки медленно планировали с небесной выси постепенно устилая землю.

Снегопад не частое явление, но пару раз случается за время короткой испанской зимы. Выпавший снег не задерживается, но способен пролежать несколько дней подряд в случае заморозков.

С облегчением дождавшись, когда его сменят, Бениамин вернулся к стоянке отряда и залез в шалаш отсыпаться. Проспав несколько часов, разбуженный товарищем, ещё сонный и с трудом скрывающий зевоту, солдат выслушал объявление командира - приготовления закончены и этой ночью начнётся веселье.

Новость, без сомнения, хорошая. Бениамину уже осточертело торчать в зимнем лесу. Хотелось вернуться к цивилизации с жарко пылающим камином, мягкими постелями, миской наваристого, обжигающе горячего супа и так далее. С другой стороны, он испытал короткий укол страха. Если что-то пойдёт не так и их поймают, то это будет конец. И без разницы кому в руки они тогда попадутся – жестоким дикарями или своим бывшим соотечественникам. Ведь жечь дома они собираются и тех и других без разбора.

Чтобы успокоиться, Бениамин подумал о том сколько им обещали заплатить за подлую работу и улыбнулся. Мысли об обещанной щедрой плате согревали его с самого начала пути.

Ночь выдалась тёмной. Рванные облака то закрывали, то выпускали луну и тогда она заливала землю мертвенно-бледным светом чтобы через пару минут исчезнуть вновь. Такая чехарда, когда луна то есть, а то её снова нет, не идёт на пользу делу. Ничего не поделать, остаётся принимать как есть.

Две пары пусковых установок для огненных стрел установлены в нужных местах и заранее нацелены ещё днём. Цель чётко видна из-за освещённых окон и редких уличных фонарей. Если первые, пристрелочные, пуски лягут мимо, то у каждого расчёта имеется своя таблица корректировок в какую сторону следует двигать прицел в случае недолёта, перелёта или промаха влево, вправо. Очень удобная штука. Русские инженеры совершили настоящее чудо придумав огненные стрелы и научившись с ними управляться.

Мгновение тишины перед запуском. Собравшиеся позади установок солдаты, казалось, перестали дышать. Притаившиеся в темноте, сверкают белками глаз святые братья.

-Время, -мысленно, сам себе, даёт команду Бениамин.

С секундной задержкой, освятив рябое лицо, заряжающий поджигает отдельную, пристрелочную огненную стрелу и та, со свистом и грохотом, улетает в направлении спящего городка.

Наблюдатель комментирует: -Попадание! Сместить на два деления влево чтобы лучше накрыло бараки и можно стрелять.

Солдаты радостно хлопают друг друга по плечам. Первый выстрел и сразу же попадание. Это хороший знак. Удача явно благоволит к ним.

Пока на направляющие устанавливают сразу целый блок огненных стрел, вторая половина их отряда делает свой выстрел, но их стрела улетает дальше. Огненная сфера бессильно вспухает и опадает за городскими стенами. Второму отряду придётся сделать ещё как минимум один пристрелочный выстрел, тогда как у них уже всё готово.

Заранее уговорились что не будут ждать, начиная обстрел по готовности.

Тот русский что придумал вязать стрелы в блоки – гений. Один десяток за другим отправляются в тёмное, низкое небо и расцветают пылающими цветами. Липкая, но при этом разлетающаяся при ударе множеством капель горючая жидкость вспыхивает от малейшей искры и горит долго и жарко. Потушить такую не просто. Промёрзшее дерево поджечь довольно сложно, но здесь оно пылает словно тонко нарубленные поленья для розжига. Огонь в ночи кажется особенно ярким.

Первый блок вышел весь, солдаты торопятся, снимают и ставят следующий на направляющие.

У второй группы всё ещё что-то не ладится. Но вот уже и с их стороны небо перечеркнули горящие полосы, упирающиеся своими концами в пылающий город.

Снова свист и ещё взлетающие ракеты издают какой-то низкий рокот, будто кто-то то ли смеётся, а то ли захлёбывается. Но свист перебивает. Как будто десяток чертей выбрались на поверхность и радостно свистят видя, как люди сжигают свой собственный город.

Ослеплённый десятками вспышек разорвавшими темноту, Бениамин теряется и не с первого раза слышит команду «уходим».

Только когда другие солдаты начинают один за другим исчезать в темноте бросая отслужившие своё направляющие, он спохватывается и, несмотря на продолжающие сверкать перед глазами круги, бежит следом за ними. Если их поймают здесь, у брошенных направляющих для огненных стрел, то лёгкой смерти не жди. И не важно кто именно поймает – чёрные воины вождя-колдуна или соотечественники-испанцы оставшиеся жить в городе. Пожалуй, если поймают соотечественники, то будет даже хуже. Это ведь по их городу и их семьям они прошлись огнём.

Поэтому бежать и бежать. Как можно скорее. Как можно дальше. Чтобы суметь вернуться живым в Париж и получить свои деньги. А иначе, какой смысл сжигать город если тебе за это даже не заплатят.

***

В царских палатах жарко и душно.

Жар костей не ломит, но давит, давит. Тем более после бессонной ночи, под утро, пред рассветом, он становится ещё нестерпимее.

Царица привычно крепилась. Пусть под парчовыми одеяниями на коже выступали капли пота, но лицо бело и бесстрастно. Держать лицо, в любой ситуации, чтобы не случилось. Поданные должны видеть свою владычицу непоколебимой и спокойной. Одна вышедшая из-под контроля эмоция. Тень страха или неуверенности невовремя вырвавшиеся наружу и уловленные чьим-то внимательным взглядом могут отразиться гораздо большей неуверенностью или страхом в сердцах подданных. Тех, в чьей верности она сейчас так нуждалась.

А поэтому – держать лицо. Всегда держать. Так её учили византийские придворные хитрецы. Такой урок ей подавал покойный муж – великий царь Иван.

Во внутренних покоях собралось необыкновенно много людей. И это не служанки или наперсницы, не придворные дамы, а люди с оружием – воеводы, командиры стрелецких отрядов и пришедшие со своими дружинами бояре. Собственно, царица единственная женщина среди нескольких десятков мужчин и единственная кто не имела в руках или на поясе никакого оружия. Её оружием были они – её люди. И если не справятся они, то какой тогда толк от кинжала на поясе или лёгкого огнестрела спрятанного под парчой?

Вооружённые мужчины тихо переговаривались, но сливаясь вместе, гул их голосов походил на монотонное жужжание. Грубые сапоги топтали дорогие ковры изящной работы, но Софии не было сейчас до ковров никакого дела.

Неизвестно, специально ли королева Изабелла посеяла смуту среди бояр русского царства своим волшебным зельем, излечивающим болезни и, главное, отодвигающем старость или просто так получилось. Однако грех измены успел зародиться, вырасти, расцвести и едва не дал плоды. А может быть уже дал, ведь ничего ещё не решилось. И все собравшиеся сейчас в её покоях верные люди лишь малая часть среди прочих. Да и они могут отвернуться если всё обернётся к худу.

Если бы не своевременное предупреждение купца Утробина, то я бы уже могла быть мертва, а мой сын превратился бы в марионетку в руках заговорщиков, -с нарастающей злостью подумала София.

Впрочем, эта ночь пока ещё не закончилась. И дело не в том, что уже скоро наступит утро. Ночь по-настоящему закончится только когда головы главных заговорщиков окажутся на пиках и никак не раньше.

Этой ночью Москва тревожно гудела. Пока простые горожане спокойно спали, готовясь к новому дню, отряды стрельцов под руководством опричников вламывались в родовые усадьбы видных бояр призывая их хозяев к ответу. Предупреждение от купца пришло вовремя. Заговорщики были не готовы. Они уже собрали силы и придумали план, но его осуществление наметили на конец недели. Резкий ответ Софии оказался для них совершенной неожиданностью.

Едва только ночь накрыла покрывалом засыпающий город, как к усадьбам заранее известных бунтовщиков выдвинулись отряды стрельцов и опричников. Не тратя времени на разговоры, они врывались в дома к замаранным в заговоре боярам словно во вражеские крепости. Применяя любые методы и не считаясь с сопутствующими жертвами среди стражи, стрельцов личной дружины или домочадцев. Задача одна – захватить всех заговорщиков и доставить их в царские казематы. Их самих или, хотя бы, их головы.

Однако, что не боярский дом, то настоящая крепость. И личные дружины у них собраны не из слуг, а из настоящих бойцов обладающих боевым опытом. Поэтому завязались сражения. Фактор неожиданности помогал посланцам Софии, но не всегда хватало его одного. Москва проснулась среди ночи от грохота ожесточённой перестрелки, взрывов заложенных под ворота или двери пороховых бочонков и глухого уханья пушек.

По холодной зимней поре небесные корабли стояли в доках. Времени чтобы вывести их из консервации, запустить паровые машины, поднять в воздух не хватило. Слишком неожиданно всё случилось.

Собравшиеся в палатах люди заволновались. Софии доложили о появлении Иван Ивановича.

Цесаревич пришёл не один, а в окружении большого отряда воздушных стрельцов. По сути, его личная, карманная армия, собравшая в себе лучшее вооружение и лучших (хотя здесь многие бы поспорили) бойцов. Пусть их численность не так велика по сравнению с «наземными» стрельцами, но сейчас, когда чашу весов могло поколебать любое резкое движение - если Иван Иванович захочет выступить против своей названной матушки: начнётся хаос. И предсказать его последствия будет совершенно невозможно.

София приказала пропустить цесаревича вместе с его людьми. Кто-то из воевод возмутился в половину голоса, другие шёпотом предупреждали об опасности такого решения. Но царица считала, что всё делает правильно. Она первой вышла из палат приветствуя соправителя русского царства.

К счастью, Иван Иванович действительно спешил ей на помощь. Главные вопросы между ними давно решены и каждый доволен тем, что имеет. София была в этом уверена, но не на сто процентов. В ночь измены, когда заговор, устроенный старейшими боярами, чуть было не удался – она не могла полностью, до конца доверять никому из ближних.

Вернейшие, служившие ещё её покойному мужу, старики превратились в бунтовщиков как по мановению волшебной палочки. А имя этой напасти – омолаживающее зелье, присланное матерью чудовищ в оплату за то, чтобы царство помогало ей в войне против чернокожих дикарей. Пока только оружием, но, весной, как только это будет возможно, небесные корабли полетят в тёплые испанские земли.

Неизвестно, специально ли хотела этого Изабелла или просто так получилось. Целебное молодильное зелье – стратегический ресурс. Софья держала его под хорошей охраной, сама и распределяла. Вот только слишком много стариков оказалось среди приближенных к трону. Воеводы, бояре, князья – больше половины из них уже были седы. А у тех кто молод имелись родители или главы родов или какие ещё властные старики имеющие на юношей огромное влияние. И все они хотели одного – заёмной молодости. Но даже отвари царица сокровищницу, раздай все запасы – этого не хватит чтобы удовлетворить запросы и половины из всех желающих. Тем более что приём молотильного зелья требуется регулярный, а мечтавших о нём будет становиться только больше.

Нет, даже раздай она все запасы – они испарились бы как тонкая струйка воды, пролитая на песок в жаркий день. Цена верности влиятельных старцев всю жизнь положивших на службу её покойному мужу– не золото, не власть, но излечение старческих болезней и заёмная молодость. Не всех из них, но многих, слишком многих. Их внезапный бунт вполне мог бы увенчаться успехом если бы не предупреждение хитрого купца каким-то образом, разузнавшего о том и сумевшего пробиться к царице, чтобы предупредить.

Распахнувшиеся двери впустили в перетопленные палаты немного прохладного воздуха из внешних коридоров. За спиной у Ивана Ивановича переминались с ноги на ногу не меньше сотни вооружённых до зубов воздушных стрельцов. И ещё несколько сотен, как ей доложили, собирались на площади перед кремлём.

София вышла к ним без опаски и страха. Царица не должна бояться своих поданных. А она была наследницей древнего рода византийских принцесс.

-Матушка, ты в порядке! – обрадовался цесаревич, склоняя голову. -Я спешил, как только узнал.

Воздушные стрельцы за его спиной рухнули на колени.

София промедлила несколько секунд справляясь со вздохом облегчения чтобы его не мог заметить ни один внимательный взгляд. Она была почти уверена в цесаревиче. Почти, но не полностью. Как хорошо, что самые страшные её мысли не оправдались.

-Ты пришёл вовремя, -произнесла София ровным голосом. -Сколько у тебя людей?

-Не меньше семи сотен воздушных стрельцов, -отчитался Иван Иванович. -И ещё столько же соберутся в течении часа. Все вооружены. Причём вместе с малыми пушками и ручными установками для запуска огненных стрел. И полтора десятка дивных доспехов, пока на телегах чтобы не тратить их ресурс.

Это была большая сила и огромное подспорье. София улыбнулась.

Как всё-таки хорошо, что цесаревич ещё молод и искус молодильного зелья не точил его разум как червяк точит яблоко, -подумала царица, глядя на раздающего приказы Иван Ивановича.

Да и я ещё не стара, -думала она. -В противном случае. Будь я старой каргой, оплакивающей потерянную молодость, и неспособная разогнуться без посторонней помощи, тогда, быть может, королева Изабелла крутила бы мной как маленькой ручной собачкой то подбрасывая кость в виде омолаживающего зелья, то забирая обратно. А я бы прыгала и вместе со мной прыгало бы всё царство и стояло бы на цыпочках, выпрашивая очередную подачку и платило бы за каждую следующую порцию зелья кровью русских людей и честью державы. Такое могло бы быть. Старость несёт слабость. Грешно загадывать какой я буду через десятки лет, в глубокой старости, и какую цену тогда буду готова заплатить за то, чтобы снова вернуть ушедшую молодость.

Тем временем, к задумавшейся царице, пробрался купец Утробин. Предупредив её о готовящемся боярском восстании, он куда-то запропал, а теперь вот снова оказался здесь.

Стрельцы остановили его, не дали подойти к царице. Тогда купец закричал, перекрикивая шум вокруг: -Государыня! Выслушай меня! Я важную весть принёс. Разреши слово молвить!

Первым отреагировал цесаревич. Дав знак стрельцам пропустить хитрого купца, он потребовал ответа: -Что там у тебя? Говори!

-Рода Ряполовских, Нестеровых и Патрикеев сумели отбиться от посланных по их души стрельцов, объединились и идут сюда!

Цесаревич нахмурился: -Много ли у них людей?

-Не меньше двух тысяч, но там не только стрельцы или дружинники, много вооружённых слуг и разного сброда, -поспешил рассказать купец. -Но главное, что у них – танки! Два десятка самодельных танков: переделанные из обвешанных броневыми листами и с установленными на них пушками и направляющими для запуска ракет пародвижителей.

-Когда только успели, шельмы!

-То заранее готовились. Должно было быть больше танков, но сколько успели переделать, -объяснил Утробин.

-А ты откуда про то знаешь?

-Ему можно доверять, -вступилась София. -Он предупредил меня в самом начале.

Бросив подозрительный взгляд на купца, Иван Иванович вынужден отвлечься готовясь защищать кремлёвские стены. Паровые танки, даже самодельные, это очень серьёзно.

-Через сколько они будут?

-Час есть, но не больше.

И только занявшись вплотную организацией обороны, у цесаревича мелькнула мысль: -Откуда хитрый купец знал, что танки заговорщиков появиться у Кремля через час? Слишком большой промежуток времени чтобы вести могли быть доставлены гонцом. Так откуда он знал? Как будто мог заглянуть в планы заговорщиков и заранее знал где они сейчас и куда направляются. Но это ведь невозможно. Никто не может знать то, что не знает и видеть то, что не видит. Ведь не может же, правда?

Увы, размышлять времени нет. Если купец прав, то сегодня, в центре Москвы, развернётся большое сражение. Паровые танки против дивных доспехов при активной поддержке стрельцов с обоих сторон. Воздушники и наземники уже давно спорили – кто же сильнее: дивный доспех или превращённый в бронированный танк пародвижитель? Похоже как раз сегодня им предстоит поставить окончательную точку в этом вопросе.

На улице неуклонно рассветало. Предрассветные заморозки больно кусали за открытые носы и щёки и стремились пробраться в каждую прореху или дыру в одежде. Казалось бы, час это очень много, но Иван Иванович едва успел вывести людей и приказать им укрыться, занимая подходящие позиции. Впереди, вместе с лучами пробуждающегося солнца, слышался грохот, треск и свистки стравливаемого пара. Бунтовщики дошли до Кремля.

***

Холодная ночь сменилась не менее зябким утром. Солнце только начинало взбираться на высокое, прозрачное небо. Нового снега не выпадало уже целую неделю, а тот, что выпал ранее успел слежаться и покрыться серым налётом осевшего дыма из труб многочисленных фабрик и заводов.

Ночь прошла беспокойно. Где-то в отдалении стреляли, даже что-то взрывалось. Малолетний Ждан несколько раз просыпался, но успокаиваемый матерью засыпал снова. Утром поел холодной каши. Мать почему-то опасалась топить печь, а отец не пошёл на работу. Вместо этого они с матерью что-то обсуждали и в голосе их звучали тревожные нотки. Привычных домашних дел сегодня от Ждана не требовали. Мать возилась с совсем маленькими детьми, а он оказался предоставлен сам себе. Опасаясь, чтобы о нём не вспомнили и не приставили к первому попавшемуся делу, как это обычно бывало, Ждан осторожно пробрался к соседям. Там, по соседству, жил его лучший друг Богуслав.

Если Ждан самый старший из детей в своей семье, то Богуслав, напротив, самый младший. Но и без того он старше Ждана почти на полгода. Старшие братья научили Богуслава куче разных вещей и в компании друзей обычно он выступал заводилой.

Вот и сейчас, когда Ждан пролез к соседям, Богуслав уже собирался несмотря на то, что утренние сумерки ещё толком не успели рассеяться.

Увидев Ждана, Богуслав его поприветствовал и предложил: -Хорошо, что ты пришёл. Давай со мной.

-Куда это? -удивился Ждан.

-На танки смотреть. Бояре бунт подняли, на Кремль идут. Царицу хотят свергнуть. Айда смотреть, а то без нас всё случиться.

-Ты откуда знаешь?

-Слухи по земле ходят.

-Братья рассказали? -предложил Ждан.

Богуслав согласно наклонил голову, признавая: -Братья.

-А они откуда про то узнали?

-Много будешь знать – скоро состаришься, -Богуслав обидно засмеялся, но Ждан привычно стерпел обиду. Горячие новости жгли пальцы.

Словно мелкая собачонка, прыгающая вокруг своей старшей и серьёзной товарки, Ждан крутился вокруг заканчивающегося собираться Богуслава: -Как же так, бояре супротив царицы? И настоящие танки? Она им головы поотрубает! Или получиться у них захватить Кремль? Как ты думаешь, что же будет?

-Вот это мы и посмотрим, -отрезал Богуслав. -Ты со мной или боишься?

-С тобой! Конечно, с тобой! – не думая ни секунды подтвердил Ждал.

-Тогда бери одёжку и поесть что-нибудь захвати, -вроде как милостиво разрешил сопровождать себя Богуслав.

-Это я мигом! -пообещал Ждан. -Одна нога там, другая уже здесь!

Минуты спустя ребята уже спешно шагали по непривычно пустым московским улицам.

Город был необычно пуст. Улицы пусты. Редкие прохожие торопливо, чуть ли не бегом, перебегали от переулка в переулок, двигаясь по своим делам. Но несколько раз мальчишки замечали большие группы вооружённых людей. Не разбираясь, кто они и куда идут, тут же сворачивали в сторону или просто забегали куда-то, прятались и сидели пока те не пройдут мимо. Каждая такая группа двигалась целенаправленно и не обращала никакого внимания на пару ребят, вдобавок старающихся моментально скрыться с глаз.

Ближе к Кремлю услышали рокот. Выскочивший из переулка Богуслав сей же миг метнулся обратно. Глаза у него горели.

Осторожно выглянувший следом Ждан увидел идущих по улице стрельцов, а кроме них там ехал здоровенный пародвижитель обшитый листами брони с торчащей впереди здоровенной пушкой.

-Настоящий танк! -прошептал Ждан.

-Там, посмотри, ещё один, -показал Богуслав.

Кто-то из стрельцов заметил прячущихся в тени ребят и цыкнул на них. Те мгновенно отступили в тень, отошли. А позже решили выйти со стороны другой улицы, где было удобнее забраться на крышу низкого дома и уже оттуда наблюдать.

Даже с крыши видно было не так чтобы и много. Сражение под стенами набирало обороты. Полосы чадящего дыма тянулись вверх, смешиваясь и сливаясь. Грохот выстрелов из ручных огнебоев оглушал, а когда рявкали пушки, то казалось будто на голову падает само небо.

Мальчишки сидели, прижавшись к крыше, укрывшись за трубами. Было страшно, но ещё больше интересно. Ждан увидел, как прущий вперёд танк накрыло ливнем огненных стрел, заливших всё вокруг него огнём, но паровая машина упорно пёрла вперёд, не обращая внимание на растёкшуюся по крыше горящую жидкость.

Множество попаданий обрушило часть стены. Паровые танки, словно стальные стервятники, понеслись через площадь стремясь успеть проникнуть в брешь, прежде чем защитники успеют закрыть её. Выстрелы из огнебоев и мелких картечниц со звоном отлетали от них. Казалось, танки ворвутся во внутреннее пространство Кремля и ничего на свете не сможет им помешать. Стальные колёса крошили рассыпавшейся по площади кирпич и камень. Но в самый последний момент дыру в стене перекрыли железные воины – дивы.

Операторы дивных доспехов, напоминающие гигантских рыцарей с ног до головы, закованных в причудливые доспехи, не пытались остановить разогнавшиеся танки в лоб. Это явно у них бы не получилось. Вместо этого дивы, двигаясь почти также быстро, как обычный человек не стеснённый весом тяжёлой брони на плечах, раскинули цепи, перегораживая проход. Первый влетевший в цепи танк рванул их так сильно, что казалось будто разорвёт. Но всё-таки не разорвал. Следующие пародвижители пытались затормозить, но получилось только у последнего.

Однако, прежде чем они попытались дать задний ход, выскочившие из-за стены дивы принялись опутывать их цепями не позволяя дать задний ход.

Крайний танк попытался вырваться, но один из дивов упёрся в него плечом, не позволяя двинуться с места. Всё это происходило под аккомпанемент нескончаемой перестрелки. Железные воины вынуждены были действовать словно под сильным свинцовым дождём.

Другой див чуть было не подставился под выстрел из пушки. Его отбросило в сторону, но ядро полетело мимо, попало в стену и осыпало всё вокруг обломками кирпича. Забросав танки цепями, запутав их на какое-то время, дивы исчезли, отступив за стену и утащив пострадавшего товарища. После чего на запутавшиеся танки обрушились гранаты уничтожая пытавшиеся вырваться из ловушки машины.

Ошеломлённые накалом сражения, сидевшие на крыше мальчишки испугано притихли. Хотелось уйти, спрятаться, но слишком страшно поднять голову. Казалось, что стоит только отпустить спасительные трубы и небо непременно рухнет на голову.

Активный этап сражения длился ещё около часа. Позже оно само по себе начало стихать. И полностью прекратилось ближе к полудню, вместе с появлением над Москвой одного из дирижаблей. Экстренно расконсервированный и поднятый в воздух, несмотря на холодную погоду, небесный корабль величественно плыл над Кремлём одним своим видом подавляя мысли о мятеже против законной власти. Подошедшие к Кремлю силы стрельцов разоружали и арестовывали мятежников. Позже выяснилось, что часть заговорщиков погибла в сражении, а тех, у кого получилось сбежать - поймали позже. Наверное, заговорщикам следовало сдаваться на милость Софии сразу, как только стало понятно, что замыслы разоблачены. Спонтанный поход, дикое сражение, унёсшее жизни не одной сотни человек – оно имело хоть какие-то шансы если бы получилось одним мощным ударом прорваться внутрь и захватить царицу вместе с сыном. Но как только стало понятно, что прорваться не получится, следовало бросать всё и немедленно уходить. А после сделалось уже поздно и для того, и для другого.

Спустившиеся с крыши мальчишки прошмыгнули мимо снующих по улицам стрельцов. Один раз их заметили и даже погнались. К счастью, получилось оторваться. Домой вернулись после полудня, пропахшие дымом, переполненные впечатлениями. И даже строгая порка, устроенная их отцами, не заставила ребят забыть всё увиденное сегодня.

Перед глазами Ждана надолго застыл образ могучего великана в дивных доспехах, поднимающего и переворачивающего тяжёлый паровой танк. Он сам захотел стать этим великаном. В жизни появилась чёткая цель – выучиться и стать оператором дивных доспехов.

Богуславу запал в душу грохот орудий и близких разрывов. Он стал грезить огромными мортирами, обрушивающими на врагов шквал разрывных ядер. Мечтая, Богуслав повелевал целой батарей установленных на колёса, дышавших огнём и железом, драконов.

Расправившись со старыми боярами и значительно укрепив личную власть, царица София приблизила к себе многих талантливых и, главное, молодых людей вместо отправленных на покой стариков. Даже тех, кто не принимал участие в заговоре мнительная царица постаралась тем или иным способом заменить. Тем самым уменьшая возможный искус от молодильного зелья, которым Изабелла пообещала оплачивать помощь царства в борьбе с дикарями. Драгоценные бутылочки копились в сокровищнице почти никем не тронутые за редким исключением и только по личному повелению царицы.

Пробитые стены заделали. Тела убрали и всё разрушенное восстановили или расчистили место и построили на нём что-нибудь другое. Как будто ничего и не было. Как будто жизнь сотен человек не оборвалась просто так, ни за что. А русское царство готовилось к ещё большей войне со страшным врагом пришедшем с юга и переплывшем море. Но действительно ли это были враги? Так ли обязательно было воевать, умирать, враждовать?

Но договор с испанской королевой заключён. Назад пути нет.

Интересы слишком многих персон, в том числе обладающих недоступным для других знанием и силами сошлись на юге Франции – севере Испании. Там должно будет решиться кому править всем этим миром и каким путём он пойдёт.

Весна обещала быть жаркой.

Глава 11. Пробуждение кораблей

Едва-едва успела отзвенеть капель и где-то в тени ещё свисали с крыш здоровенные сосульки. Днями солнце пригревало уже практически по-летнему, но ночные заморозки не давали забыть, что хотя и наступила весна, но только самая ранняя.

Природа только-только просыпалась, потягивалась во сне, готовясь к новому лету. А на переживших зимнюю спячку небесных кораблях уже во всю кипела работа. Проверить каждую мелочь. Сначала на земле и только потом в небе. Исполинские корабли, несмотря на суету и облепивших их корпуса людишек, просыпались медленно, можно сказать неохотно. Приходилось перебирать такелаж, осматривать каждый канат, пробовать на разрыв практически каждую верёвку.

В топках заскучавших за долгую зиму паровых машин разводили огонь. В котлы заливалась вода. Аккуратно, не подавая с самого начала большого давления, проверялись трубы. В каких только местах не возникали разрывы. Где-то из-за не до конца слитой воды трубы разморились, в других местах сами по себе потеряли герметичность. Команды механиков носились по всему кораблю, забирались в каждый технический туннель в поисках возможных неполадок.

Позже настала пора пробовать поднимать гигантов в воздух. Разумеется, снова обнаружилась куча незамеченных ранее недочётов и их пришлось в авральном режиме устранять. Специализированные команды мастеров проверяли кто пушечное вооружение, кто дивные доспехи, паровые машины или герметичность баллона – работы хватало в избытке. В их числе мастер Леонардо никак не мог позволить себе пропустить такое важное событие.

Кораблей было много. Поднимать их следовало быстро.

Луч солнца бежит по холодным, ещё помнящим зимние холода, доскам. Днём жарко настолько, что даже теплолюбивый итальянец ходит без шапки, в одной рубахе. Или он, за годы жизни в Москве, уже привык к русским холодам? Кто знает!

Пол мерно подрагивает, словно мастер стоит на спине большого живого существа. Это пробуждённые другими мастерами паровые машины медленно и под контролем оживляют одну часть большого корабля за другой. Сам Леонардо в десантном отделе. Вместе с помощниками и операторами проверяют дивные доспехи, а это задача как бы не более сложная чем пробуждение всего корабля. Корабль один, а доспехов на нём больше десяти и проверить следует каждый, а ещё убедиться, что запасных частей достаточно и что с расходники успешно пережили период зимней спячки.

Работа кипит. Обученные помощники прекрасно знают, что им делать. Небесные витязи или операторы им активно помогают. Они первые заинтересованные лица в том, чтобы доспех работал идеально. Самому Леонардо нечего делать в этой отлаженной, но не как часовой механизм, а, скорее, как муравейник, где каждый муравей знает своё дело, рабочей кутерьме. Немного понаблюдав и убедившись, что всё в порядке, Леонардо оставляет десантный отсек и поднимается на главный мостик.

Размером корабль с хорошую боярскую усадьбу. Чтобы пройти на мостик приходится подняться на два уровня по узким, блестящим лестницам, пройти по трём коридорам и вот он уже на месте.

На мостике всем управляет капитан корабля, боярин Лясков. Наблюдая за приборами и контролируя процесс оживления воздушного корабля, капитан гоняет вестовых с указаниями для работающих в удалённых уголках мастеров. Увы, но единственный способ связи это послать человека с донесением. Сеть корабельного телеграфа пока не работает. А способ бесконтактной связи, поведанный царём Иваном перед самой его кончиной, пока ещё исследуется мастерами Приказа Дивных Дел и не вышел за его пределы. Да и само его существование есть преизрядная тайна.

Вестовые носятся по кораблю со скоростью молнии. Добежать, передать приказ капитана и скорее обратно. На фоне их постоянного мельтешения сам Лясков и его старшие офицеры выглядят образцом монументальной невозмутимости. Они как мощные, тяжёлые камни неподвластные бушующему вокруг урагану, который сами же и устроили.

Заметив поднявшегося на мостик Леонардо, капитан кивнул ему, но не стал отвлекаться.

На самом деле боярин довольно молод. Лишние года ему придаёт серьёзное выражение, казалось прилипшее к лицу. Разумеется, он далеко не юноша, но всё же, на месте человека в чьей власти находится столь мощное судно подсознательно ожидаешь увидеть умудрённого годами, седого капитана. Однако, когда царь Иван ещё только начал создавать воздушный флот, он столкнулся с проблемой набора высшего офицерского состава на летающие корабли. Если набрать воздушных стрельцов и матросов оказалось относительно просто, то доверенные воеводы только качали головами в ответ на предложение возглавить воздушный корабль. Кому-то это казалось несерьёзным. Всего лишь один корабль, пусть и летающий, после того как командовал целой армией или управлял мощной крепостью. Но чаще они просто боялись подниматься в воздух, тщательно скрывая свой страх.

Великий царь Иван отличался высокой лабильностью в принятии решений. Отказались маститые воеводы? Не беда! Значит предложим их сыновьям из числа молодых и желающих проявить себя. Это даже лучше потому, как их много больше и имеется возможность выбора. Так старшими офицерами и даже капитанами воздушных кораблей стали молодые люди ещё не успевшие заслужить высоких чинов. Надо ли говорить, что в предоставившуюся возможность они вцепились обоими руками?

Воздушный флот русского царства был ещё очень молод. Как и его капитаны.

Поначалу никто не обратил внимание на усилившуюся суету. Мало ли человек бегает то туда, то сюда пробуждая и проверяя все системы огромного корабля. Но, как оказалось, это была суета особого рода. Понаблюдать за ходом проведения работ на борт поднялся сам адмирал воздушного флота.

Цесаревич появился с минимальной свитой. При виде адмирала - Лясков, вместе с офицерами, попытались вскочить, но Иван Иванович приказал вернуться к работе.

Леонардо заметил в свите цесаревича новое лицо –загадочного купца что предоставил образец серебряного угля. На самом деле то был вовсе не уголь, хотя и выглядел похоже: чёрный рассыпчатый камень с паутиной расходящихся серебряных прожилок внутри. Странный материал горел в разы дольше и давал значительно больший жар. Таким образом, если заменить обычный уголь на серебряный, то дирижабль выигрывал в автономности, дальности и скорости хода. Казалось бы, сплошные плюсы. Кроме одного. Никто не знал откуда купец привозит свой товар.

Сначала ходили слухи будто месторождение серебряного угля найдено где-то в Сибири. Опросив знающих людей Леонардо выяснил, что это не так. Он даже послал одного из своих людей на передний край сибирских просторов, чтобы тот на месте выяснил что к чему. Но в самой Сибири никто слыхом не слыхивал ни о каком серебряном угле.

Тогда Леонардо пришёл с этим к Иван Ивановичу и, наверное, в самый первый раз, получил в ответ жёсткую отповедь. Цесаревич явно высказал, что купец Григорий Утробин один из лучших, вернейших и в целом замечательных людей. Он во всём поддерживает русское царство и нет никакой причины сомневаться в его верности. Более того: любое такое сомнение уже само по себе чуть ли не преступление. И будь на месте Леонардо кто-то другой, попытавшийся копать под Утробина, он не отделался бы только словами. В общем вопрос с купцом закрыт, и цесаревич даже слушать ничего об этом не хочет.

Мастер попытался настаивать, чем только вызвал гнев обычно спокойного и дружелюбного Иван Ивановича.

Леонардо вынужден был отступиться. Позже, по своим каналам, он узнал, что Утробин отгружает огромные количества серебряного угля. Откуда он их берёт – непонятно. Важно ещё то, что продаёт он его по цене обычного угля. Последнее уже ни в какие ворота не лезло. Чтобы купец, имея уникальный товар, да не попытался бы перепродать его втридорога – такого Леонардо ещё нигде не видел. Купцы так не действуют. Значит ли это что таинственный Григорий Утробин вовсе не купец, хотя только им и представляется? Или же его интересы лежат в иной плоскости, такой, что возможная прибыль от продажи «улучшенного» угля для него настолько мала, что он может легко от неё отказаться ради чего-то более важного?

Кем вообще является эта загадочная фигура, внезапно забравшаяся на самый верх политической вертикали русского царства?

Не имея ответов, Леонардо мог только задавать вопросы. Но для настоящего учёного это обычная ситуация. Мастер твёрдо собрался разгадать таинственный феномен купца Утробина. Выяснить кем является этот человек и каковы его цели. Если ни цесаревич, ни царица София не собираются его в этом поддерживать – он справиться самостоятельно. Проведёт своё собственное небольшое исследование.

Тайна купца Утробина бросала вызов разуму мастера, и он с радостью принимал новый вызов. Таким уж человеком был один из ближних и лучших учеников царя Иоанна.

Повернув голову и столкнувшись взглядами с наблюдающим за ним мастером, Утробин едва заметно улыбнулся и наклонил голову, приветствуя Леонардо. Итальянец также изобразил приветственный поклон.

Обменявшись приветствиями, мастер и купец вроде как занялись каждый своим делом. Однако, внимательный человек, мог бы заметить, что время от времени то один, то другой продолжают бросать на оппонента заинтересованные взгляды.

Переговорив с капитаном о ходе работ, цесаревич подошёл к Леонардо.

-Мессер, и ты здесь? -удивился и вместе с тем обрадовался Иван Иванович.

Низко поклонившись, Леонардо ответил: -Мои помощники достаточно сведущи чтобы закончить работы над дивными доспехами в моё отсутствие. Они прекрасно обучены, и я полностью доверяю им.

-Весьма похвально, -отозвался цесаревич. -Я слышал: ты работаешь над новой версией доспеха?

-Процесс улучшения неостановим как течение времени, -ответил мастер. -Почти каждую седмицу появляются новые материалы и новые открытия. Часто их можно использовать для улучшения дивного доспеха. Поэтому работы над ним никогда не закончатся. По крайней мере в обозримом будущем. Но речь не об этом. Я действительно задумался о создании нового доспеха. Разрабатывать его приходится практически с нуля, разве только заимствуя отдельные узлы из уже существующей конструкции.

-Для кого же ты делаешь новый доспех? -спросил цесаревич.

-Для горгулий, то есть святых братьев, как они себя называют.

Иван Иванович настолько удивился, что позволили себе необдуманные слова: -Чудовищные выкормыши отвратительной матери!

-Нынче она наша союзница, -напомнил мастер.

-То верно. Но создавать для горгулий доспехи… Зачем?!

-Святые братья гораздо сильнее и живучее обычного человека. Их эффективность в сконструированных специально для них новых доспехах будет ещё выше. Может быть гораздо выше, -поправился Леонардо.

-И на следующий год или через один горгульи в доспехах нападут уже на царство, - скептически заметил Иван Иванович.

-Не нападут, -заверил мастер. -По крайней мере в доспехах. Без регулярного обслуживания, ремонта, замены расходников и так далее доспехи превратятся в груду стесняющего движения металлолома. Святая королева не найдёт мастеров способных обсуживать доспехи и поддерживать их в работоспособном состоянии. Все мастера находятся здесь, в царстве.

-Всё же не нравится мне эта идея, -честно признался цесаревич. -Ты обсуждал её с Софией?

-Без разрешения царицы я не посмел бы начать работы, -склонил голову мастер.

-Пусть так. Я ещё переговорю об этом с матушкой, -решил Иван Иванович. -А пока, если ты всё равно скучаешь, не хочешь ли подняться со мной на борт «воробушка»? Он как раз собирается совершить полёт вокруг Москвы в качестве завершающего этапа испытаний?

Открытое лицо цесаревича показывало, что возможный отказ мастера изрядно огорчил бы его. Леонардо не оставалось ничего другого, кроме как согласиться: -С превеликим удовольствием.

«Воробушек» - малый дирижабль из новой линейки воздушных кораблей, которые не гнались за большими размерами, а проектировались с расчётом выполнения конкретных заданий. Каждому кораблю да найдётся своё применение отличное от применения других кораблей – требовал цесаревич. Это с его подачи мастера-корабельщики задумались что при выполнении некоторых боевых задач использование сверхбольших, многопушечных дирижаблей не очень удобно, а порой как раз весьма неудобно. Так флот пополнился кораблями разных типов и совершенно разных размеров. От небольших, можно даже сказать «крохотных», но только на фоне их огромных собратьев, до настоящих гигантов. Какие-то корабли проектировались с расчётом на скорость. Другие на экономичность хода и повышенную автономность. Имелись в воздушном флоте рекордсмены по поднятию тяжестей в пересчёте на единицу массы самого воздушного корабля. Были специализированные десантные дирижабли с широкими десантными палубами и уменьшенным количеством вооружения. Оставалось только на практике проверить насколько всё это пригодится в реальном бою и смогут ли капитаны полностью реализовать сильные стороны своих кораблей. Цесаревич, как адмирал воздушного флота, помнил характеристики каждого воздушного корабля и точно знал на что способно каждое судно.

Возвращаясь к «воробушку». Это был малый разведывательный корабль. Его сильной стороной являлась не столько скорость, сколько способность подниматься максимально высоко, куда иным кораблям уже не имелось хода. С этой высоты, абсолютно недостижимой любыми средствами противовоздушной обороны, он должен был спокойно наблюдать за перемещениями войск противника. По крайней мере такова изначальная задумка его конструкторов.

Несведущего человека могло бы удивить стремление назвать боевой дирижабль «воробушком». На самом деле его назвали в честь малого ястреба – воробьятника. Но как-то так получилось, что все, и команда, и наземные службы, не сговариваясь, переименовали высотный разведывательный дирижабль в «воробушка». Поначалу с этим пробовали безуспешно бороться. Потом плюнули и смирились. Так «воробьятник» превратился в «воробушка» и назови его кто правильно, как следует, то его собеседник может даже не понять о каком корабле идёт речь, настолько все привыкли к новому названию.

Полёт вокруг Москвы – заключительная часть испытаний после выведения корабля из зимней спячки и устранения всех выявленных неисправностей.

Цесаревич со свитой, в которую входил теперь и Леонардо, поднялись на борт «воробушка». Размер дирижабля всё-таки имел значение. Места для всех желающих на главном мостике нашлось едва-едва. Не желая тесниться, Леонардо вышел на палубу. Воробушек не предназначался для сброса десанта, но небольшая десантная палуба на нём имелась. Пристегнув себя карабином и по всем правилам закрепив за спиной парашют, мастер испытал незабываемое чувство длительного подъёма, когда дирижабль только открывается от земли и набирает высоту.

Удивительное ощущение, хотя многим оно доставляет дискомфорт, Леонардо любил его.

Наблюдая как отдаляется земля, становятся крохотными фигурки людей, дома сливаются в улицы и, словно на карте, один за другим проявляются неровные квадраты распаханных вокруг города полей, Леонардо совсем упустил появление ещё одного любителя наблюдать за полётом из первых рядов.

-Трое пилотов летели, затерянные в ночи, размышляли о полёте и, держа курс на огромный город, медленно спускались со своих грозных или мирных небес, как спускаются с гор крестьяне.

Незаметно подошедший, пока он был занят рассматривая удаляющуюся землю, Григорий Утробин остановился рядом, явно настраиваясь на беседу. Учитывая, что кроме них двоих, на палубе не было никого другого, даже матросов, он точно хотел поговорить о чём-то не предназначенном для чужих ушей.

-Что это? -удивился Леонардо. -О чём вы говорите?

-Пустяки, -отмахнулся купец. -Просто слова одного лётчика больше всего на свете любившего три вещи: сам полёт, красивые слова и других людей.

-Какое необычное сочетание, -признал мастер. -А лётчик это… хотя я понял. Так можно назвать пилота управляющего ходом дирижабля. Интересное слово.

-В красивом человеке всё должно быть прекрасно: и слова и мысли и, разумеется, поступки, -заявил купец. -Но, как редко это бывает! Обычно люди используют слова чтобы скрыть свои мысли и обелить поступки. Тогда нарушается гармония. Когда слова не соответствуют мыслям, а дела противоречат словам – возникает застой, загрязнение. Это можно сравнить с пятном грязи расползающемся по течению чистой реки. Ужасно. Отвратительно. Но, увы, почти незаметно для окружающих.

-Как можно узнать мысли? -улыбнулся Леонардо.

-Поверьте мне, очень просто! Человек сам говорит их вам. Словами. Ни один самый искусный хитрец не может играть чужую роль постоянно. Настанет время, когда маска спадает и человек вольно или невольно проговаривает то, что он на самом деле думает. Главное суметь поймать этот момент. Отличить его от других.

Дирижабль поднялся на достаточную высоту чтобы стало прохладно. Появившийся холодный ветер трепал волосы, выдувая остатки тепла. И мастер, и купец, не сговариваясь, принялись плотнее застёгиваться.

-Возможно, мои слова кажутся вам странными? -предположил Утробин.

Леонардо признался: -Честно говоря вы весь, целиком, кажетесь весьма необычной персоной.

-Вы видите во мне загадку?

Удивившись как тот точно угадал, мастер кивнул.

-Не все загадки следует пытаться разгадывать, -предупредил Григорий. -Да, я знаю, что вы сейчас скажите. Не трудитесь произносить это вслух. Подумайте вот о чём. Может быть так, что из нас двоих не вы отгадываете загадку, а как раз я?

-Какую загадку? – не понял мастер.

-Да, совершенно любую! Вот, для примера. Вы создаёте сейчас новые дивные доспехи для святых братьев прикрываясь разрешением царицы. Но на самом деле вы делаете их не для горгулий, вовсе нет.

-Для кого же?

-Ох, я неправильно выразился, -поправился Утробин. -Вы делаете их не для всех горгулий. Если быть честным, то для одной единственной. Желаете её защитить. Вы всё ещё любите её, хотя вслух сказали, что уже нет. Хотя она сама объяснила почему у вас ничего и никогда уже не может быть. И вы согласились – словами. Но ваши мысли противоречат вашим словам. И дела тоже противоречат им.

Не готовый к подобному откровению Леонардо сделал попытку отшатнуться. Он совсем забыл про трос, которым пристегнулся для безопасности. Трос болезненно дёрнул, заставляя мастера оставаться на месте.

-Вот видите, как может быть неприятно, когда кто-то разгадывает вас? -уточнил Утробин.

Леонардо молча стоял, не обращая внимание на ветер. Руки вцепились в поручни и сдавили их с такой силой, что побелели.

-Поверьте, я очень уважаю вас, -признался купец. -Вы - один из умнейших людей. Можно сказать: гений своего времени. За всю историю, за тысячи лет, таких как вы немного и каждый, почти каждый, сверкает как брильянт. Поэтому мы и разговариваем сейчас. Я не хочу вам зла, но прошу не лезть туда, где вам не место. Разве у вас мало дел? Так и занимайтесь ими. Исследуйте тайны радиоволн. Изобретите уже наконец радио. Но не лезьте в мои дела. Иначе я смету вас как ураган. Надеюсь, не надо объяснять кто из нас двоих ураган, а кто щепка? И что будет с щепкой если её подхватит могучий воздушный поток?

Внимательно посмотрел мастеру в глаза, купец отстегнул свой карабин и твёрдой походкой направился к выходу с палубы.

Леонардо остался стоять, осмысливая сказанное.

Поразительное дело, но после разговора с Утробиным у него возникло ощущение будто что-то похожее уже неоднократно случалось с ним в прошлом. Ухватив трепещущую на границе сознания мысль за её метафорический хвостик, мастер вдруг осознал, что похожее ощущение у него порой возникало во время бесед с покойным царём Иваном. Тот тоже часто говорил так, словно он знал много больше, чем может быть ведомо обычному человеку. Так, будто ему были равно открыты и будущее, и прошлое.

Но почему такое ощущение возникло у Леонардо во время разговора с обычным купцом? Ладно, пусть с необычным, но всё-таки…

И ещё он что-то сказал, что-то интересное. Мастер постарался вспомнить. Вот оно: радиоволны, радио. Откуда он знает эти слова? Похоже как раз оттуда, откуда их вытащил сам царь Иоанн. А это значит, что между покойным царём и загадочным купцом существует прямая связь. Может ли быть так, что Утробин в чём-то схож с царём Иваном, императором Фридрихом и королевой Изабеллой? Может так быть что он тоже владеет частью чего-то, что Леонардо не мог в данный момент внятно описать и что он неопределённо называл «наследием» - тайными знаниями без внятных границ, полученными неизвестным способом. Если это так…

Леонардо улыбнулся. Кажется, он всё ещё имеет шанс разгадать загадку царя Ивана, загадку «наследия» - величайшую из загадок. Очередной кусочек головоломки вдруг оказался совсем рядом с ним. Осталось только понять его, поставить на место и тогда, возможно, ему откроется истинная картина.

Что до полученного предупреждения, то оно его вовсе не пугало. Только не сейчас, когда ставки выросли настолько сильно. Когда на кону лежит тайна «наследия» ни одно предостережение не кажется по настоящему значимым.

-Voy a llegar a la verdad de lo que sea que valga la pena! (Докопаюсь до истины чего бы мне это не стоило) – пообещал себе Леонардо.

Где-то в отсеках недовольно скривился фальшивый купец. Его попытка дала эффект обратный ожидаемый. Не приняв предупреждение всерьёз, мастер только раззадорился.

Тот, кто называл себя купцом Утробиным не врал – он действительно очень сильно уважал гений итальянского мастера. Увы, но сейчас тот начинал активно мешать его планам. И как бы то не было прискорбно, но мастера придётся нейтрализовать и… скорее всего радикальным образом.

Увы, но в этом несовершенном мире наши поступки так часто вынуждены противоречить нашим желаниям.

Как бы он лично не уважал мессера Леонардо, но его фигура стала лишней на большой доске и должна быть без всякого сожаления отброшена в сторону.

***

Одна из башен Приказа Дивных Дел.

Личный кабинет мастера Леонардо.

Камин не горит. Он и оставлен больше для декора чем как источник тепла. Проложенные на стенах трубы ведут к большой паровой машине, установленной в подвале, и греют комнату даже в самые сильные холода. То ли дело сейчас, когда практически закончилась капель, а прошлогодний ноздреватый снег остался лежать только в глубокой тени. Центральное отопление от паровой машины работает в четверть силы, но даже так мастеру пришлось приоткрыть окно избавляясь от лишней духоты.

Он сидит за столом, работая над списками материалов для полевой мастерской по ремонту дивных доспехов которая должна быть создана на борту одного из небесных кораблей. Всё-таки поход предстоит очень дальний. Обратно за каким-нибудь пустяком не вернёшься. Стандартных возможностей по смене расходников и мелкому ремонту доспех недостаточно. Поэтому приняли решение на одном из бортов разместить полноценную мастерскую и возглавить её должен был как раз Леонардо.

Кроме составления списков необходимого, мастер готовился передавать текущие дела другим мастерам и ученикам.

Отзываясь на стук в дверь, Леонардо поднял голову и пригласил посетителя войти.

-К вам пожаловали гости, -доложил один из учеников. Неуклюжий, большеголовый, но подающий определённые надежды юноша.

-Гости? -переспросил мастер.

-Эти! Серокожие! С ними ещё девушка. Великаны! -попытался объяснить юноша.

-Святые братья? -догадался Леонардо. -Зови их.

Но звать не пришлось. Как оказалось испанские гости стояли прямо за дверью и дождавшись разрешения сразу же вошли, оттолкнув в сторону заикающегося ученика.

Проходя мимо, один из серых остановился, поймал его взгляд и произнёс: -Мы – люди. Лучшая ваша версия.

Услышав это Леонардо уточнил: -А не слишком выпирают ли зубы для улучшенной версии человека?

Серый глухо рыкнул, но под взглядом обернувшейся девушки обиженно умолк.

-Здравствуй, Марья, -поздоровался Леонардо.

-И ты здравствуй, мастер, -ответила девушка.

Леонардо вышел из-за стола приветствуя гостей: -Хорошо, что вы прибыли. Правда позже, чем я рассчитывал.

-В дороге случилось несколько… неурядиц.

-Тогда тем более следует поторопиться, -быстрым шагом мастер повёл их на испытательный полигон, расположенный чуть в стороне от башен Приказа, за небольшим и, надо признать, изрядно побитом леском.

По пути он прочитал им небольшую лекцию.

-Должен признать, что несмотря на некоторые возражения, тело «святого брата» действительно во много превосходит обычного человека сразу по нескольким параметрам. Это сила, выносливость, регенерация. Отдельно упомяну прочность кожи и, конечно же, способность к планирующему полёту за счёт разворачивания свёрнутых за спиной крыльев. Вооружать вас обычным оружием, даже переделанным под ваши большие руки, относительно бессмысленно.

Может быть я сейчас скажу не самую приятную вещь, -Леонардо на секунду остановился, прежде чем продолжить бег по коридорам и оглянулся на следующих за ним гостей. -Да, не самую популярную вещь. Но дивных доспех отчасти и создан как возможность простому человеку сравняться и даже превзойти по возможностям «святого брата». Не спорьте, именно превзойти. Или вы не согласны? Думаете, один на один, сможете справиться с опытным дивом в полном облачении?

Святые братья глухо ворчали, но их общий настрой выразила Марья Петровна, высказав, что «в настоящем бою всякое возможно и не нужно загадывать».

-Загадывать не нужно, но нужно рассчитывать, -возразил мастер. -Накопленная статистика вполне однозначна. Но я говорю это не для того, чтобы нахваливать дивные доспехи или принизить вас, совершенно не для этого. В целом я хочу сказать совсем другое. Нет никакого смысла облачать святого брата в пусть даже расширенную под его габариты версию дивного доспеха. Он будет скорее мешать вам, чем помогать. Но есть и другой путь.

Они вышли из комплекса зданий именуемых Приказом Дивных Дел и по накатанной дороге пошли в сторону полигона. Дорога вела напрямик через лес и у ближайших деревьев можно было видеть обломанные ветки или сорванную кору если кто-то из водителей пародвижителей не рассчитал и шоркал боками по стволу или вёз что-то габаритное, что цеплялось и ломало вытянутые в сторону дороги ветки.

-Убираем экзоскелет, -не делая скидку на уровень технической грамотности слушателей вещал Леонардо обильно вставляя уже ставшими для него привычными необычные слова подхваченные от покойного царя Ивана. -Убираем его – вы достаточно сильны чтобы носить облегчённую версию доспеха без поддержки искусственных мышц. Убираем всю пневматику – она нужна чтобы двигать слишком тяжёлые доспехи и для усиления удара, а у вас ни с передвижением, ни с тем, чтобы нанести хороший удар проблем нет. Убираем часть брони – прочная кожа и высокая регенерация отлично её заменяют. Оставим только защиту жизненно важных органов. Таким образом доспех превращается в что-то вроде жилета в комплекте с наручами, из которых, при необходимости, выдвигаются стальные лезвия. Всё же бить врага лучше сталью, чем собственными когтями.

И последний вопрос: теперь, когда мы убрали столь многое, что же осталось от дивного доспеха?

-Оружие, -предположил один из святых братьев.

Одновременно с ним Марья прошептала: -Вооружение?

-Именно! -обрадовался Леонардо. -Вооружение. А так как вы весьма крепкие парни, то и навешать его на вас можно в большом количестве. Давайте я покажу что мы тут придумали. Объединив телесную мощь святых братьев с технологически продвинутым вооружением, мы надеемся получить по-настоящему неукротимую силу в сравнении с которой померкнет даже слава операторов дивных доспехов. Силу, против которой у нашего общего врага не останется никаких шансов.

И Леонардо действительно было что показать. На испытательном стенде приезда испанских гостей уже несколько недель ожидали сделанные специально на заказ здоровенные, под руку их будущих хозяев, многозарядные огнебои стреляющие большими, с кулак обычного человека, разрывными пулями. Кроме того, их ждали ручные метатели огненных стрел. Но, разумеется, ручными они были только для святых братьев. Обычный человек с трудом смог бы поднять такую ракетницу, не говоря уже о том, чтобы бегать с ней и стрелять с плеча. Улучшенным телам серых эти упражнения вполне по плечу.

Двуручные огнебои имели крепление для штыка и тем самым превращались в прекрасный инструмент ближнего боя. Их надёжность была достаточно высока чтобы ими сначала можно было несколько часов крушить вражеские головы, а потом зарядить и спокойно использовать по назначению не боясь, что огнебой взорвётся при выстреле у тебя в руках.

То, что осталось от доспехов - превратилось в жилеты с вставленными в них бронепластинами и застёгивающиеся на руке наручи с выдвигающимися и убирающимися лезвиями. Некоторые модели имели комплект сменных лезвий и умели выстреливать ими.

-А теперь: самое интересное, -предупредил Леонардо.

-Кажется меня уже невозможно ничем удивить, -предположила Марья.

-Как насчёт здоровенной пороховой ракеты?

-Чтобы стрелять ею во врагов, и она их взрывала?

-Не совсем так. Собственно самое сложное было как раз добиться того, чтобы ракета летела ровно и никогда не взрывалась.

-Зачем нужна невзрывающаяся ракета? -спросил один из святых братьев.

-Ты не поверишь, -сказал ему Леонардо. И забегая вперёд стоит сказать, что испанские гости действительно сначала не поверили мастеру. Ему пришлось покляться что он не шутит.

-Проблема святых братьев в том, что вы можете планировать, но не способны летать. Для полёта вам требуется забраться куда-нибудь повыше, а это не всегда возможно. Тогда как оседлав такую ракету и взлетев вместе с ней в нужном направлении на нужную высоту вы имеете возможность дальше продолжить полёт уже самостоятельно.

Святой брат переспросил: -Взлететь на пороховой бочке? Это шутка?

-На ракете, -поправил мастер. -И я уже говорил, что она не взорвётся. И предупреждая ваши вопросы: изначально я создавал её для дивов, но им она не пошла по ряду причин. Но вам должна будет пригодиться. У вас есть крылья.

-Сам ты верхом на ракете, конечно, не летал? -с сарказмом спросил святой брат.

-Вообще-то летал, -признался Леонардо. -Когда испытывал. Может быть поэтому её проект и не получилось довести до ума, что царским приказом мне было запрещено лично её испытывать, а рисковать другими людьми я не захотел.

-Ты правда летал верхом на ракете? -переспросила Марья Петровна. -Но это безумие! Зачем?

-Было время – я перестал ценить собственную жизнь. Я обвинял себя в потере близкого человека которого пытался изо всех сил, но всё же не смог защитить, -глядя ей в глаза ответил Леонардо.

-Мне очень печально слышать, -ответила Марья.

-В общем «прыжковая ракета», это уже вполне официальное название, достаточно безопасна, по крайней мере для существа вашего вида и большей частью даже опробована, -мотнув головой вернулся в привычную колею мастер. -Мы были ограничены во времени производства, но вооружить сотни полторы «братьев» уже способны.

-Замечательно, -подвела итог Марья. -Королева будет довольна. Признаться: я и не ожидала такого… разнообразия и настолько продуманного подхода. Фактически царство даёт даже не вооружение, а целую тактическую доктрину.

-У нас ведь теперь один враг? -напомнил Леонардо.

-Конечно, -согласилась девушка. -Конечно, один, общий враг.

***

Леонардо не знал этого, но, когда цесаревич ворвался к Софии требуя немедленно прекратить вооружать будущих потенциальных противников, царица спокойно попросила его остыть и прекратить кричать.

-Как тут не кричать если ты своими руками даёшь оружие, которым потом, быть может, будут убивать моих солдат! -потребовал ответа цесаревич.

-Верно, что я повелела мессеру Леонардо и ещё некоторым мастерам подумать над вооружением наших новых «союзников», -признала София.

Иван Иванович хотел было вскинуться, но она жестом попросила не перебивать.

-Мой покойный супруг развивал то, что он называл «технологией». Так вот, прелесть технологического оружия в том, что мастера других стран не смогут повторить его у себя в полном объёме. В лучшем случае у них выйдут половинчатые подделки. А между тем огнебой не способен стрелять если нет пуль. Установки для запуска бесполезны если нет ракет. Я не вооружаю наших противников. Я подсаживаю армию святой королевы на русское оружие. Пусть оценят его эффективность. Пусть привыкнут к его удобству. И не смогут отказаться.

Изабелла пыталась спровоцировать бунт моих дворян за молодлиьное зелье? Я отвечу ей тем же. Подсажу её армию на наше оружие. И тогда королева просто не сможет повернуться против царства потому, что в этом случае её армия лишиться возможности использовать большую часть вооружения. Её армия станет безоружной.

Понимаешь ли ты меня, названный сын?

Цесаревич покаянно склонил голову.

Мастер Леонардо получил царское повеление тратить время на разработку и адаптацию вооружения чтобы его могли использовать святые братья.

Царица София плела свою интригу. Как, впрочем, и все остальные участники. И лишь для самозванного купца, знающего все их тайные планы, не имелось ничего тайного или скрытого. Он видел насквозь, словно всё вокруг было сделано из стекла. Так, будто всё вокруг было прозрачным.

Историческая справка к одиннадцатой главе

«Трое пилотов летели, затерянные в ночи, размышляли о полёте и, держа курс на огромный город, медленно спускались со своих грозных или мирных небес, как спускаются с гор крестьяне». Просто цитата из творчества Антуана де Сент-Экзюпери. Кто знает, почему «купец Утробин», в беседе с Леонардо, процитировал эти слова. Как вообще работает мозг прирождённого телепата, постоянно сканирующего сотни, если не тысячи, сознаний, одновременно видевшего сотни разных картин и событий? К слову, вот ещё одна отличная цитата Сент-Экзюпери: «На рассвете тебе предстояло взять мысли целого народа. В свои неумелые руки. И перенести их, как сокровище под плащом, через тысячи препятствий. Почта, сказали тебе, это драгоценность, она дороже жизни. И она так хрупка.»

Ночной полёт. Антуан де Сент-Экзюпери.

Слово «радио» происходит от латинского radius («луч») и глагола radiare («излучать, испускать лучи, сиять»).

Оно вошло в русский язык в начале XX века, постепенно вытеснив более ранний термин «беспроволочный телеграф».

Название отражает суть технологии: радиопередатчик излучает электромагнитные волны (лучи), которые распространяются в пространстве и принимаются приёмником.

Глава 12. В горнило новой войны

Родители Мартина Люверса были зажиточными ремесленниками, имевшими большой дом, а кроме него мастерскую и ещё два амбара в пригороде Парижа. Казалось бы, жизнь самого Мартина вполне себе предопределенна. Он должен был вырасти, жениться и, как старший сын, унаследовать семейное дело. Может быть, со временем, построить вторую мастерскую рядом с первой так как дела у родителей вроде бы шли неплохо, и отец уже давно подумывал о том, что пора бы расширяться.

Но хочешь рассмешит бога – расскажи ему о своих планах.

Короткая война Франции с Испанией стоила семье Мартина обоих амбаров. В них прятались французские солдаты, однако испанцы нашли их, убили и сожгли тела вместе с амбарами. И очень повезло что ограничились только этим.

На французский трон села испанская королева Изабелла принявшаяся наводить свои порядки. В проигравшей войну Франции жилось голодно, но работа была, мастерская осталась, и семья Люверсов выживала, пожалуй, даже получше многих прочих.

Во время народных волнений Мартин потерял родителей. Уже в возрасте они не могли передвигаться быстро. Элементарно оказавшись не в то время и не в том месте, родители пропали, пополнив собою список случайных жертв пострадавших во время усмирения стихийно вспыхнувших беспорядков. Мартину и двум его братьям пришлось наследовать семейное дело раньше срока.

Какое-то время всё было спокойно. На востоке происходили исторические события. Война с русским царством, потом убийство императора Фридриха и стремительный распад его необъятной империи. А Мартин, вместе с братьями, много работали, ни во что не ввязывались и сумели обрасти каким-никаким жирком. Младший брат даже успел жениться и поссориться с Мартином требуя выделения ему собственной доли, тогда как старший Люверс не желал дробить капиталы и делить производство. Конфликт замяли, мастерская осталась общей, и все братья продолжили работать в ней. Отложенных накоплений хватило на ремонт обветшавшего после смерти родителей общего дома, где теперь поселилась и жена младшего брата.

Только-только всё немного притихло на востоке, как появились слухи о вторжении чернокожих дикарей, переплывших море на костяных кораблях. Слухи обрастали ужасающими подробностями, а вскоре пришли и первые беженцы с юга Испании, спасающиеся от неотвратимо надвигающейся чёрной волны.

Со времён испанско-французской войны прошло не так много времени и простые французы, в своей массе, не особенно любили испанцев. Беженцам приходилось трудно. Однако, с каждым днём, их становилось больше и больше. Спасаясь от беды люди инстинктивно старались бежать к королеве надеясь, что она защитит если не их, то хотя бы саму себя. Количество голодных ртов в пригородах Парижа увеличивалось каждый день, а количество еды наоборот, уменьшалось. Королева собирала армии. И для армий тоже нужна была еда.

Мартин Люверс стал свидетелем того, как толпы нищих, голодных испанцев вынужденных бросить родные дома, заполонили Париж. Не все из них соглашались голодать и смотреть как от голода слабеют и умирают родные, в первую очередь дети и старики. Кто-то из испанских беженцев брался за оружие. И даже если таковых находилось только по одному человеку из сотен, то это всё равно получалось несколько крупных банд. Начались нападения на зажиточных французов.

Опасаясь самим стать жертвами, семья Люверсов решила нанять охрану. Денег было не так много, как хотелось бы, поэтому в качестве охранников наняли ту же самую голытьбу. На какое-то время они успокоились, но это было лишь затишьем пере бурей. В одну совсем не прекрасную ночь по всему Парижу начались волнения. Сложно сказать, что конкретно стало их причиной, но давно копившееся напряжение наконец нашло выход.

Ночь ещё не успела как следует начаться как улицы заполонили толпы оборванцев. Национальная принадлежность отошла на второй план. Чернь вышла на площади и улицы столичного города. И когда они вышли, вылезли из нор, подвалов, землянок или где они всё это время выживали, то выяснилось, что их там скопилось удивительно много. Обезображенные голодом и болезнями лица. Вместо одежды – лохмотья. Вместо оружия – камни, дубинки и самодельные копья.

Стража тотчас оцепила королевский дворец, кварталы знати и богачей. Чуть позже, со стороны королевского дворца, начали выходить вооружённые отряды. Их цель не вернуть на улицы правопорядок, вовсе нет. Королева поставила им задачу любыми способами предотвратить бунт. Не дать отдельным бандам смутьянов объединится в одну большую и относительно опасную толпу. Относительно опасную потому, что дворец остались охранять святые братья, а толпа плохо вооружённых оборванцев вряд ли бы смогла справиться даже с одним святым братом, что уж говорить о нескольких десятках сразу. Однако королеве требовалось защитить весь Париж, поэтому отряды вооружённой стражи продолжали и продолжали выходить из дворца расходясь в разные стороны, в первую очередь следуя в направлении разгорающихся пожаров.

Люверсам не повезло. Их дом располагался в пригороде, слишком далеко, чтобы успели поспеть отряды стражей. И он был слишком большим и казался слишком богатым, чтобы поверившие в свои силы грабители не заметили бы его и обошли стороной.

Нанятая Люверсами охрана показал себя с лучшей стороны. По крайней мере они не сбежали, когда опьянённая жаждой наживы толпа принялась ломать ворота и перелезать через забор. К сожалению, усилия охранников и вооружившихся домочадцев оказались тщетны. Когда королевская стража дошла до пригорода, дом Люверсов уже пылал и потушить его не имелось возможности. Да никто и не стал этого делать. Стражники как раз и пришли сюда, ориентируясь на этот пожар. Следили только чтобы огонь не перекинулся на соседние постройки. Этой ночью Парижу не хватало только ещё масштабного пожара для полного счастья.

Семейство Люверсов ещё легко отделалось. Погибли только средний брат, двое его детей и жена младшего брата. Остальные, потеряв дом и мастерскую, остались практически без средств пополнив ряды парижских бездомных от толпы которых недавно защищались. Несколько месяцев они перебивались, продавая уцелевшие драгоценности и проедая немногочисленные накопления, хранившиеся вне дома. Позже закончились и они. Когда стало совсем туго – Мартин Люверс записался в солдаты её величества королевы Изабеллы. По слухам королева собиралась дать отпор захватившим половину Испании дикарям для чего сговорилась с северными варварами. Королевские вербовщики активно набирали солдат обещая гарантированную миску похлёбки и какое-никакое жалование. Солдаты были как бы не единственными кому хотя бы отчасти платили жалование в эти трудные времена. Поэтому Мартин пошёл к ним.

Так он попал на войну.

Сразу обнаружилась разница между кадровыми частями и спешно набранными из бедняков войсками. Плохое и недолгое обучение. Бывшие в употреблении и снятые видимо с мертвецов доспехи и побывавшее не в одном бою оружие. Скудная еда и скотское отношение. Но всё-таки это была какая-то еда, да и денег платили, пусть и совсем немного.

Другие, «настоящие» солдаты называли их «боевым мясом» и не особенно скрываясь обсуждали как их бросят в первых рядах чтобы связать противника боем, а кадровые части пройдут уже по их телам. Оставалось только надеяться, что такие разговоры неправда или не вся правда и молить ангела-заступника чтобы спас и сохранил.

Когда из далёкого русского царства начались первые массовые поставки вооружения, Мартин получил свой первый однозарядный огнебой. Он был восхищён его смертоносным совершенством и долго отказывался верить, что это лишь устаревший, фактически снятый с производства, образец. Кое-как говоривший на французском и испанских языках посланник русской царицы учил их управляться с непривычным оружием.

Война для Мартина началась с долгих переходов. Его часть бросали то туда, то сюда. Приходилось идти, сбивая ноги. Много солдат выбыло просто из-за того, что не имели качественной обуви прежде, чем их всех обули за королевский счёт пообещав вычесть плату из жалования.

Они шли. Останавливаюсь на стоянки. Затем снова шли. Первого чернокожего Мартин увидел через полтора месяца спустя прямо во время битвы. Небольшое сражение, где с обоих сторон участвовало не больше пары сотен человек стало для него боевым крещением.

Пока Мартин, вместе с другими солдатами, двигались в сторону захваченных испанских городов у него над головой то и дело проплывали огромные небесные корабли из-за вздувшихся шаров похожие на предгрозовые тучи. Увидев такой в первый раз, старший Люверс натурально застыл с открытым ртом и очнулся только после окрика и последовавшего за ним сержантского пинка. Настолько чудесное зрелище. Огромный корабль неведомой силой поднятый и удерживаемый в небесах.

На кораблях прилетели северяне. У Мартина больше язык не поворачивался называть их варварами. Скорее уж настоящими варварами здесь были они – бывшие испанские и французские бездомные, получившие худую броню и чуть менее худое оружие.

Первый большой бой, на котором Мартину пришлось побывать запомнился ему навсегда.

Армия дикарей шла на город, который испанцы недавно отвоевали. Что город – одно название. После того как дикари захватили его в прошлом году, а королева отвоевала в этом, от города мало что осталось. Пара десятков повреждённых домов, отдельные куски крепостной стены и едва ли пара сотен жителей. Однако вождь-колдун собирался забрать отвоёванный город себе обратно, а задачей их армии было ему помешать.

Битва должна была состояться на холмистой местности часть которой занимало болото, а ещё часть покрывал лес. Задача десятка Мартина переданная им через их сержанта, как впрочем и почти всей остальной армии, состояла в том чтобы лечь костями, но защитить дальнобойные артиллерийские батареи занявшие выгодные позиции на вершине двух стоявших рядом холмов.

Точнее, по плану сражения, батареи должны были нанести противнику неприемлемый урон. От солдат требовалось вступать в бой только если враг сможет подойти на опасное расстояние к драгоценным пушкам.

То, что у дикарей это непременно получится не сомневался почти никто из солдат.

Святые братья, чей горб раскрывался в широкие крылья, позволяющие им планировать, следили за противником и предупреждали о любом его необычном манёвре. Следуя их указаниям, пушкари открыли огонь. Тяжёлые ядра оставляли настоящие просек и в лесу, а картечь буквальным образом перепиливала столы молодых деревьев и сбивала все ветки со старых и крепких.

Огненные стрелы, которые часто называли «русскими стрелами» обрушили море огня на вышедших из лесу дикарей. Любой нормальный человек давно бы побежал, ужаснувшись страшных потерь. Но эти всё равно шли словно не люди, а живые статуи сделанные из чёрного обсидана.

Некоторые дикари применяли трофейные огнестрелы. Стреляли не очень уверенно и вразнобой, но всё равно стреляли. В этой войне стороны учились друг у друга. Здоровенный, накрытый толстыми попонами из ткани, выполняющими роль щитов, слон с горящими алым огнём глазами тащил на себе где-то добытую чернокожими воинами пушку. Тканевая броня хорошо защищала от пуль и картечи, но, разумеется, не смогла бы противостоять прямому попаданию ядра. Однако слон двигался и привыкшие бомбардировать неподвижные укрепления пушкари просто не успевали нацелиться в него и могли попасть лишь чудом. С другой стороны, расположившиеся на спине слона дикари стреляли из пушки ещё менее точно и ярда из неё летели буквальным образом в разные стороны.

Живой танк накрыло огненными стрелами. Попоны затлели, а слон, пройдя по огню, дико заревел и неудержимо бросился вперёд, прямо на испанский отряд, закрывший собой проход к стоящим на холме пушкарям.

Взбесившаяся живая машина, не обращая внимание на частые попадания, прорвала и растоптала вставший у неё на пути отряд, но боль и кровопотеря от сотен мелких ран сделали свою дело. Вскоре слон изнемог и медленно опустился на землю чтобы никогда уже не подняться снова.

Сражение продолжалось.

Некоторые дикари метали из пращ или даже бросали руками глиняные шары с содержащимся внутри некро-ядом. Хватало одной единственной капли, попавшей на живую плоть чтобы та начинала пузыриться, шипеть, а человек принимался биться в конвульсиях от непереносимой боли.

С одной стороны, порох и огонь. С другой яды, полное отсутствие страха смерти и крупные животные, превращённые колдовством вождя-колдуна и его шаманов в живое оружие послушное их воли.

Звери, пожалуй, представляли главную проблему. Среди них больше было местных, нежели африканских. Вождь-людоед захватил большую часть Испании и коммуникации его войск растянулись так далеко, что тащить заколдованных зверей через всю территорию сделалось утомительно и долго. Но шаманы нашли выход начав проводить нечестивые ритуалы уже над животными пойманными охотниками в испанских лесах и горах. Медведи и волки с горящими глазами бросались на испанских солдат. Даже изначально травоядные животные, вроде оленей и зубров были превращены в живые тараны разбивающие порядки испанцев.

Одна батарея замолчала. Холм захвачен. Ещё немного и все скопившееся там войска двинутся вперёд и захлестнут второй холм-близнец.

В голову Мартина Люверса украдкой пробралась мысль «не пришла ли пора делать ноги бросая оружие, товарищей и спасая лишь собственную жизнь?».

Уверен, подобные мысли в тот момент пришли многим и многим. Отдельные торопыги уже покидали ряды и падали, расстрелянные за дезертирство на поле боя сержантами и капитанами.

Но с каждой секундой Мартин, да и любой другой испанский солдат из числа отрядов «боевого мяса» всё меньше боялся собственного начальства и всё больше неумолимо надвигающихся дикарей и их дьявольского зверья. Казалось, ещё десять минут, может быть двадцать и остатки испанцев побегут прочь, ломая защитную линию и обрекая самих себя на погибель.

Срывая голос криком, сержанты требовали стоять. Но как будешь стоять? Как вообще можно выстоять против этой чёрной волны, практически стихии…

И всё-таки остатки подразделений «боевого мяса», похоже, простояли столько, сколько нужно. Достаточно для того, чтобы святые братья закончили свои дела и сумели прийти им на помощь.

Максимально непохожие на ангелов, святые братья падали с неба даря уже смирившимся с собственной смертью людям надежду на спасение. Здоровенные. Уродливые. Серокожие. С не помещающимися во рту зубами и с лицами словно высеченными из скалы парой-тройкой грубых ударов. Совсем не ангелы. Но в эту минуту Мартин, да и любой другой, готов истово молиться на них, признавая их святыми и соглашаясь верить во всю чушь, придуманную королевой, которую ещё вчера называл не иначе как «матерью чудовищ».

Оседлав верхом огненные стрелы, только гораздо больше размером, святые братья взорвали хмурое небо лучами долгожданного рассвета. Поднимаясь в высшую точку, они отпускали свои раскатные скакуны и расправив крылья медленно планировали над полем боя обстреливая дикарей из здоровенных, под их руку, огнебоев. Вываливая им на головы целые охапки самодельных бомб. Или даже прицельно, как в тире, прекрасно обозревая сверху вражеские ряды целиком, посылали одну огненную стрелу за другой.

Их свободный полёт длился едва ли десять минут, скорее даже меньше, может быть только лишь пять. Но за это время армия дикарей понесла такой же ущерб как за всё время боя до этого. Даже ещё больший.

Имея возможность спокойно, как в тире, выцеливать с высоты шаманов и командиров дикарей, святые братья ещё до того как спустились на землю, внесли в их ряды чудовищное опустошение и, фактически, выиграли этот бой.

Упав на землю, святые братья перешли в так любимый ими ближний бой. Противостоять им могли только медведи или другие крупные хищные животные, но таковых почти не осталось. Ещё приходилось опасться глиняных шаров с разлагающим плоть ядом, но для серокожих такой яд был гораздо менее опасен чем для обычного человека. Обладая запредельной физической силой и регенерацией. Вооружённые как огнебоями, так и оружием ближнего боя, не считая собственных рук, когтей и зубов, горгульи доминировали в том хаосе, в который погрузилась армия дикарей после уничтожения их командиров и шаманов.

Трясущимися руками Мартин осторожно, словно тот был сделан их хрусталя, опустил огнебой, а затем и сам сел рядом с ним. Ноги не держали его, как и добрую половину его товарищей по оружию.

Командиры распорядились выдать пережившим фактически своё второе рождение солдатам по чарке. Но пока её разносили, Мартин лежал на спине и смотрел в небо. Оно казалось ему невероятно красивым.

Первое крупное сражение, закончившееся победой испанцев. Скоро будет ещё одно и ещё.

Вождь-людоед моментально учился на собственных ошибках. Сознавая полную беззащитность собственных войск перед нападением сверху, он озаботился созданием импровизированного ПВО. Вскоре, всего через несколько недель, в воздух поднимутся воздушные шары и треугольнокрылые дельтапланы с высушенными до максимально возможного предела живыми мертвецами. Превращая живых людей в сухие мумии, убирая ненужные им органы, вождь-колдун добился того, чтобы его пилоты весили не больше двадцати килограмм и при этом оставались в сознании и могли пилотировать начинённые порохом или органическим ядом дельтапланы.

Его ученики-шаманы работали с крупными птицами превращая тех в живые самонаводящиеся брандеры.

Когда воздушные корабли русского-царства показались над бывшими испанскими городами, вождь-колдун уже имел чем их встретить. Но главное, он понимал, что затягивать эту войну ему больше не выгодно. Не принимая в расчёт царство, не относясь к нему серьёзно - Вождь изрядно просчитался. Кто бы мог подумать, что после смерти своего царя царство не развалится, не скатится в пучину междоусобных войн, а вполне себе сохранит все его достижения и главное из них – воздушные корабли. Сохранит и, может быть, даже преумножит?

В любом случае, вмешательство в войну русского царства сильно путало планы и вынуждало форсировать события. Теперь вождь планировал как можно скорее устранить препятствие своим планам, а именно: убить королеву Изабеллу. И вот какое совпадение. Королева Изабелла планировала сделать ровно тоже самое. И даже таинственный купец Утробин, резко пробившийся в самые верхние круги власти русского царства очаровав и царевича, и царицу – тоже планировал скорее разобраться со своими конкурентами на мировое господство.

Нетерпение – вот главный порок. Об этом знает каждый и каждый же забывает, когда дело доходит лично до него самого.

Не желая вести войну на истощение. Слишком устав от долго ожидания. Падшие звёзды стремились собраться вместе и в результате их встречи две звезды должны будут окончательно погаснуть, зато третья вспыхнет сверхновой.

Какой же из звёзд она будет?

***

Есть океан морской, а есть – воздушный. Они совсем разные, не схожие между собой, а название у них одно – океан.

По морским океанам плавают свои корабли, а по воздушным летают свои. И название у них тоже общее – корабль.

Что вообще может объединить две настолько несхожие стихии как воду и воздух? Может быть масштаб? Они обе, по сравнению с человеком, подавляюще велики, слишком огромны и практически бесконечны. А ещё они обе – прекрасны, как может быть прекрасно что-то по-настоящему большое. Великое. Природное.

Когда стоишь на палубе двигающегося в воздухе дирижабля, а небо вокруг горит отблесками пробуждающегося рассвета, это прекрасное зрелище. Недаром, даже несмотря на дующие на высоте ветра и промозглый холод, редко когда застанешь верхнюю палубу совершенно безлюдной в спокойной, не боевой обстановке. Свободные от дежурства матросы полюбили приходить туда с большими кружками горячего, едва закончившего кипеть, взвара. А у младшего офицерского состава добавилось головной боли – следить чтобы в матросских кружках находился именно взвар, а не что-нибудь покрепче. А то уже имелись, знаете ли, прецеденты. Почему-то идея незаметно прибухнуть прямо на палубе, буквально перед глазами отцов – командиров, манила и восхищала простых матросов. Те, у кого это получилось невозбранно сделать, приобретали чуть ли не мистический ореол в глазах остальных. И никакие наказания, никакие угрозы не могли полностью заглушить этот странный зов.

Кутаясь в тёплую шубу из волчьего меха, Леонардо грел руки о здоровенную кружку. Здесь, на высоте, и не скажешь, что внизу уже полностью и окончательно наступило лето. Этот странный принцип мастер охарактеризовал для себя как «чем холоднее, тем красивее». Только со временем, прожив в царстве многие годы, Леонардо начал понимать и ценить холодную красоту русской зимы. Приехавшему из теплолюбивой Италии мастеру потребовалось время, чтобы проникнуться ей.

Искрящейся по утру свежевыпавший снег. Узоры инея на окне. Гроза и беда путников, застрявших зимой на дороге – заметающая все пути метель. Звеняще морозные рассветы и глухие, короткие закаты. Ярко-красный, будто нарисованный, диск солнца в зимнем небе. И мороз такой силы, что придавливает даже поднимающиеся из печей дымы. Во всём этом была своя красота, спрятанная от случайного взора, но щедро раскрывающаяся перед любым человеком с чуткой душой. Другая проблема – как всё это запечатлеть, как суметь сохранить и донести до будущего зрителя в картине или скульптуре? Леонардо явно чувствовал, что ему не хватает имевшихся в распоряжении художников его времени изобразительных средств для передачи всех оттенков. Требовалось изобрести новые средства. Открыть новые стили. И творить уже в них, но… мастер был слишком занят. Времени катастрофически не хватало. И кто знает сколько прекрасных картин навсегда остались в мире идей не сумев воплотиться в реальности только потому, что у него не хватало времени заняться их воплощением.

Шуба на волчьем меху греет тело. Горячий, хотя уже чуть подстывший, взвар приятно согревает внутренности. А буйство красок пробуждающегося неба и восходящего солнца умиротворяет уставший разум.

В этот рассветный час мастер не один на палубе. Прислушавшись, он может легко услышать о чём тихонько переговариваются стоящие неподалёку матросы. Один из них периодически шмыгает носом, видимо простыл. Другой вслух восхищается окружающей красотой приводя как неоспоримое доказательство божьего бытия.

«Сей мир настолько прекрасен, что сотворить его могло только столь же прекрасное существо, иначе говоря Бог» - услышав столь любопытный теологический довод из уст простого матроса, мастер Леонардо позволил себе лишь безмолвную усмешку.

Дальше матросы принялись обсуждать и ругать строгого старшину, не дающего им покоя ни днём, ни ночью. Леонардо почти уже перестал интересовать их разговор, как один из матросов громко воскликнул, указывая пальцем куда-то за борт: -Смотрите, что это?

Сразу посыпались вопросы «где?».

-Да вот же! -настаивал матрос. -Там что-то движется в темноте. Какая-то крупная птица. Сейчас немного посветлеет и сами увидите.

Поднявшейся суетой заинтересовался поставленный наблюдать за порядком на палубе офицер. Стоило ему подойти к группе матросов как те притихли и расступились. Находящиеся в задних рядах тут же принялись что-то прятать от строго начальственного взора.

Впрочем, глазастый матрос не испугался и продолжал указывать на нечто в окружающей полутьме.

-Дыхни! -потребовал офицер.

Несколько матросов отвернулось, но тот, к кому было обращено требование, храбро дыхнул.

-Ещё! -потребовал офицер и вынужденно признал: -Вроде бы не пил. Что ты там углядел?

Уже все вместе они принялись всматриваться в рассветную даль.

Светает быстро. Меньше чем за двадцать минут ночная темь отступает перед лучами восходящего солнца. Вот и сейчас вскоре стали видны десятка три точек, летящих в направлении дирижабля. Действительно похожие на крупных птиц, но как-то странно летят.

Дежурный поднял к глазам подзорную трубу и тут же подал сигнал: -Тревога! Нападение!

На палубе поднялась суета. Все собравшиеся на ней люди попытались одновременно её покинуть. А им навстречу, вдобавок, бежали вооружённые дальнобойными огнебоями стрелки. На входе-выходе возникла двойная пробка.

Не желая мешать входящим и выходящим, Леонардо просто отступил в сторону.

Выбегающие на палубу стрелки торопливо пристёгивались карабинами и сходу открывали огонь по приближающимся к воздушному кораблю точкам. Теперь, когда посветлело ещё больше, а они, соответственно, подлетели ближе, стало ясно что это не птицы, а треугольные дельтапланы управляемые вручную высушенными до состояния персиковой косточки, чернокожими пилотами.

Насколько знал Леонардо получая информацию от старших офицеров и самого капитана, последнее время дикари начали активно применять летающие мины-самоубийцы для атаки на русские дирижабли. Но никогда раньше они делали это ночью. Видимо в темноте они сами не могли найти воздушный корабль и поэтому были вынуждены ждать рассвета для начал атаки.

Им страшно повезло что на верхней палубе в это время оказался глазастый матрос, которому было интереснее смотреть вокруг чем зарываться носом в кружку. Только благодаря этому ответные меры были приняты вовремя или почти вовремя.

Выбегающие на палубу стрелки занимали места и пытались сбить летящую на них смерть. Увы, попасть в быстро двигающийся дельтаплан очень сложно. И хуже того, даже точное попадание не гарантирует того, что его получится сбить. Тяжёлые пули рвали лёгкие крылья и ломали хрупкие кости высушенных пилотов. Но если сам пилот оставался в сознании, каркас сохранял прочность и не были перебиты управляющие тросы, то живая мина продолжала своё смертельно опасный полёт.

Когда пробка на выходе с палубы немного рассосалась, Леонардо поспешил пройти внутрь дирижабля. Уже внутри он почувствовал изменение курса. Воздушный корабль не мог резко сменить направление движения и вынужден был менять его плавно, следя за тем, чтобы на его конструкцию не ложились запредельные нагрузки.

И всё же, из-за изменения вектора тяги, мастер вынужден был опереться на стену и идти дальше, уже касаясь её рукой.

Снаружи продолжал идти ожесточённый бой. Дельтапланы-самоубийцы пытались приблизиться к неповоротливой громадине воздушного корабля, а стрелки их активно отстреливали. Это была действительно смертельная борьба.

Один из пилотов сумел подвести свой дельтаплан опасно близко и, не раздумывая ни секунды, направил его в бок воздушного корабля. Стрелок, в последние секунды, успел отреагировать и меткий выстрел оборвал жизнь пилота, но не остановил сам дельтаплан. Хрупкая летающая машина врезалась в борт. Наблюдающие за этим событием офицеры ожидали вспышки взрыва, но начинкой для летающей мины служил не банальных порох, а хитрая смесь, сваренная вождём-колдуном из мёртвых тканей способная вмиг вцепиться и разъесть самое сухое дерево.

Идеально высушенное, много раз прокрашенное дерево чуть ли не глазах прорастало грибами и плесенью. Посланные для очистки матросы попытались оттереть въевшуюся в доски заразу, но у них ничего не получалось. Более того, неосторожный матрос коснулся заражённой грибницы незащищённой рукой и тут же дико закричал, когда некрослизь перекинулась на живое мясо принявшись прорастать прямо в плоть. Опытный старшина вынужден был оглушить несчастного и отрубить ему кисть руки сдерживая распространение заразы.

Тем временем воздушный корабль получил ещё два попадания и новые очаги заражения принялись распространяться с большой скоростью.

Плохо – одно попадание близко к паровой машине. Если грибок разъест пару перекрытий и дойдёт до неё, то воздушный корабль рискует получить критическое повреждение. Всего лишь три десятка дельтапланов, подобравшихся под покровом ночной темноты и гигантский дирижабль, может быть потерян. Это несправедливо и ужасно. Воздушному кораблю требуется ремонт, нужно срочно садиться. Если они поторопятся, то ещё могут успеть вырвать и заменить заражённые некрослизью доски пока зараза не разошлось ещё больше. Главный фактор успеха – время.

Пока капитан выбирает место для посадки, Леонардо возглавил отряд мастеров отправившихся сдерживать заражение. Каждый мастер облачён в защитный костюм. В руках кислоты и прочая химия – единственный способ хоть как-то сдержать заражение. Фактически им придётся на ходу разбирать свой корабль стараясь его не повредить слишком сильно.

Воздушные исполины двигаются неспешно. Торопливость это не про них. Медленное, величественное движение. Но иногда их природа начинает играть против них самих.

К несчастью, нападение произошло над враждебной территорией. Дотянуть обратно, дирижабль не сможет. Нужно садиться здесь, но где именно? Перед полётом капитан был ознакомлен с общими планами командования и знал о планирующемся наступлении испанской армии на захваченный дикарями город. Эта попытка наступления была похожа на мощный клин, вбиваемый во вражескую оборону. Он не совсем понимал её смысл, но видимо смысл имелся так как приказ цесаревича однозначно гласил – обеспечивать поддержку, но ни в коем случае не соваться в сам город. Они как раз и летели «обеспечивать поддержку», то есть отсекать войска чёрных которые могли попытаться прорваться в центр операции.

Приказ не имеет двойной трактовки: обеспечивать поддержку, не соваться в центр. Но сейчас капитан мыслил в направлении спасения вверенного ему судна и людей на нём. Для этого требовалось срочно приземлиться. Однако какой смысл приземляться перед носом у врага чтобы тот, с минимальными усилиями, захватил почти беззащитный на земле дирижабль раньше, чем команда сумеет восстановить его и подготовить к полёту.

Других вариантов нет. Всё вокруг, на десятки и десятки вёрст во все стороны – захваченная чёрными дикарями земля. И садиться придётся в любом случае у них перед носом. Но одно дело сесть абы где, а другое – в районе уже начавшегося наступления испанских войск. Там есть шанс что подойдут союзники или хотя бы достаточно отвлекут дикарей чтобы у тех не нашлось времени лезть ещё и на спустившийся с неба корабль. Понятно, что судьба солдата в руках Господа. Но если есть возможность немного повысить шансы на выживание, то грех этим не воспользоваться.

Пока капитан принимал решение, а рулевые вели дирижабль в выбранном направлении, мастера, под командованием Леонардо, пытались не позволить заражению расползтись по кораблю.

-Осторожнее! Несём! -волнуясь, командовал мастер. Ветер без всякой жалости трепал волосы и заставлял щурить глаза. Заражённая некрослизью доска только что вырезанная из пола пузырилась, воняла так, что в сравнении с ней на скотном дворе стоит истинное благоухание, чернела и крошилась чуть ли не глазах.

Осторожно держа за ещё незаражённые края, двое помощников поднесли доску к борту и, размахнувшись, сбросили её вниз. Вроде бы ничего сложного, но работать приходилось на трясущемся и время от времени непредсказуемо меняющем вектор тяги воздушном корабле с риском самому вылететь за борт следом за заражённой доской. Или, хуже того, коснуться распространяющегося заражения незащищённой кожей и подхватить агрессивную заразу на собственное тело.

-Не здесь пили, дальше! – указывал Леонардо. -Иначе не успеешь, видишь, как оно быстро жрёт дерево? Будто чувствует, что пытаемся от него избавиться.

Некрослизь, разумеется, ничего не могла чувствовать. Она даже под понятие «жизни» подходила не под все критерии. И всё-таки почему-то действительно охотнее распространялись именно в направлении быстро работающих пилой и топорами людей.

Ещё несколько досок полетели за борт. Пятно заражения ограничили с трёх сторон и вот-вот уже закончат с ним полностью. Учитывая, что дирижабль всё ещё находился в воздухе – можно сказать, что у них получилось.

Два другие пятна не такие опасные, ими можно будет заняться попозже. Главное вот это, что едва-едва не добралось до моторного отсека с работающей паровой машиной. Оголённые трубы гудели от проходящего через них жара и отчаянно парили. Остатки изоляции срывал ветер. Случайно схватившийся за такую трубу подмастерье получил ожог, но это всё равно много лучше, чем сунуть незащищённую руку в слизь.

-Немного ребята! Прикончим уже гадину! – распалялся Леонардо подбадривая мастеров.

Работы действительно оставалось всего нечего. Ещё чуть-чуть и самый опасный очаг заражения получится полностью купировать.

Очередная заражённая доска отправилась за борт, но резкий поворот дирижабля чуть было не стоил жизни подмастерью. Парень почти выпал и только руки товарищей удержали его тело на борту, а душу на этом свете.

Глянув вниз, Леонардо закричал: -Держимся! Все держимся! Через десять секунд приземление!

Он ошибся. Не через десять, а через восемь. Дирижабль, конечно, затормозил, но не полностью. Всех находившихся на борту с силой дёрнуло и мало кто устоял на ногах даже будучи готовым к рывку.

Приземление вышло жёсткое, но это всё же было приземление, а не падение. Рулевые смогли опустить пострадавший корабль так, чтобы позже он смог, если всё сложится удачно, взлететь снова. По крайней мере попробовать.

Держась за пострадавший в падении лоб, Леонардо пересчитывал взглядом своих людей. Со стонами, поминая кто бога, кто чёрта, те поднимались на ноги. В падении пострадал практически каждый, но обошлось только шишками, ушибами и одним вывихом, который прямо тут же, не сходя с места и вправили.

Подбирая разлетевшиеся инструменты, мастера поспешили закончить работу по извлечению остатка заражения. На твёрдой земле, не опасаясь каждую секунду вылететь за борт или провалиться вместе с товарищами вниз, в далёкое свободное падение – работа пошла не в пример легче и быстрее.

Их корабль пережил жёсткую посадку. Но сможет ли он дожить до взлёта?

Глава 13. Узловая точка

Непогрешимых людей не бывает.

Знание будущего не панацея, ведь меняя прошлое, мы изменяем и будущее тоже. И даже если бы кто-то мог знать всё на свете и планировать свои действия исходя из текущего состояния, то и он рискует ошибиться по вине случайности, собственной непредусмотрительности или банально потому, что человек слишком мал, а мир слишком велик и большее нельзя, без потерь, уместить в меньшем по размеру.

Очнувшись от длившегося больше половины дня «сна наяву», купец Григорий Утробин принял от помощника большую кружку прекрасно восстанавливающего силы куриного бульона и не остановился пока не выпил её до дна.

Его план, свести в одном месте обоих оставшихся фигурантов – королеву Изабеллу и Вождя-колдуна, завершился безоговорочным успехом.

Справедливости ради, надо сказать, что оба указанных фигуранта не меньше стремились сойтись вместе, чем мнимый купец свести их. В чём здесь дело? Откуда такое сильное и, можно даже сказать, безрассудное желание вылезти на передовую и своими руками, гарантированно прикончить последнего оппонента? Возможно, дело в нетерпении: последний враг – расправься с ним, и война будет окончательно выиграна. Если бы Григорий Утробин писал заповеди, то указал бы нетерпение главным человеческим грехом из которого проистекают все остальные.

Но если так подумать, то может быть дело в том, что шторм реальностей всё ближе, он вот-вот настанет, а дерево человечества до сих пор не определилось с магистральным путём развития и поэтому неявно поторапливает, подгоняет своих претендентов спеша свести их в финальной схватке после которой остаться должен только один – тот, которому предстоит провести человечество через шторм.

В пользу последнего предположения говорило и то, что сам Григорий Утробин не остался в стороне как это положено опытному кукловоду. За каким-то чёртом он лично сунулся в самый центр событий. Себе купец объяснил своё желание стремлением держать руку на пульсе событий. Он собирался гарантированно уничтожить победителя после того, как выяснится кто из этих двоих победит. Уничтожить и остаться самым последним – настоящим победителем.

Сложно сказать: являлось ли это его желание продуманным планом с элементами неизбежного риска или его подталкивало в спину и торопило желание дерева человечества успеть определиться с магистральной линией развития до того как обрушится первый удар шторма реальностей? Но какая в конце концов разница…

Купец спланировал всё точно. Место встречи Вождя и Королевы должно стать центром прорывного наступления войск русского царства. Могучие дирижабли должны сбросят бесчисленное число бомб уничтожая в пыль стены не такого уж и большого городка, захваченного Вождём. И по этой пыли пройдут небесные стрельцы и дивы окончательно гарантируя физическое уничтожение оставшихся претендентов.

Сам Григорий находился на головном дирижабле, поблизости от цесаревича. Войдя в ближний круг, Иван Ивановича. Фактически став его правой рукой, бывший купец во многом лично определял тактику и стратегию новой войны, в которую, опять же с его почина, ввязалось царство. Он сошёлся с каждой значимой персоной воздушного флота. Не имея значимых официальных должностей, Утробин по-прежнему значился кем-то вроде «советника с неопределённым кругом лиц которым он может давать советы и ещё более неопределённым кругом обязанностей». Однако, дёргая за нужные ниточки, в его власти было проследить за практическим исполнением приказов цесаревича и порой исполнение, по смыслу, весьма сильно отличалось от спущенного с самого вверху приказа.

Другими словами: нельзя сказать будто мнимый купец единолично управляет всем воздушным флотом, но то, что стратегия и тактика находятся под глубоким влиянием его личных целей – совершенно определённо.

Выпив кружку наваристого, горячего и крепкого бульона, Утробин сделал несколько разминочных движений разгоняя кровь.

Увиденное в трансе следовало обдумать, и он вышел на офицерскую палубу. В кают-компании излишне шумно отдыхали свободные от несения вахты офицеры. Купец был вынужден отправиться в буфет. Попросив у услужливого буфетчика сделать пряного взвара, такого чтобы прямо прогрел изнутри, Утробин занял столик у самой стены. Сразу за обзорным иллюминатором, в котором плавала простыня белого тумана. Туман двигался и клубился, порой, буквально на миг, открываясь и тогда можно углядеть мелькнувший далеко внизу клочок леса или поля и тут же прятал их обратно.

Подошедший буфетчик поставил перед купцом заказанный взвар. Популярный рецепт. Офицеры берут такой заступая на долгие монотонные вахты, когда важно не заснуть. Или если приходится выходить на продуваемую всеми ветрами внешнюю палубу.

Кивком поблагодарив буфетчика, мнимый купец привычно погрузился в полутранс, краем сознания отслеживая происходящие на корабле события. Его внимание привлекло полученное от сигнальщиков с соседнего воздушного корабля сообщение. Потерян один из дирижаблей отправленных блокировать зону проведения операции. Не фатально, но неприятно. Тем более что сам воздушный корабль может быть ещё цел, просто по каким-то причинам не вышел в оговоренную точку в оговоренное время.

Утробин почти уже отпустил эту новость и скользнул мыслью дальше, но зацепила повышенная тревожность цесаревича, когда тому передали полученную новость.

Мысленно приказав себе вернуться, бывший купец уже с повышенным вниманием, глазами сигнальщика, вчитался в принятое с соседнего корабля сообщение. Потерян дирижабль такой-то… это какой? Вспомнив справочник воздушных кораблей, Утробин с удивлением обнаружил что на указанном корабле находилась главная мастерская по починке дивных доспехов вместе с возглавлявшем её итальянским мастером.

Потеря ремонтной мастерской прямо перед началом большой операции – досадное недоразумение. Да и на мессера Леонардо купец имел свои планы. Когда реальность начнёт штормить, иметь под рукой признанного потомками гения, вдобавок неплохо обученного попаданцем из другой вероятностной линии, было бы очень и очень неплохо.

Остаётся только надеяться, что с кораблём всё в порядке, просто задержался в пути.

На стол перед купцом легла тень.

Не глядя Утрообин встал и поклонился: -Рад приветствовать вас сегодня, Ваше Величество.

-А вот у меня вести не очень радостные, -поведал цесаревич усаживаясь рядом. -Пропал один из кораблей окружения. Причём именно тот, где на борту находился мой друг мастер Леонардо.

-Господь не попустит чтобы царство лишилось выдающегося мастера, -выразил дежурные соболезнования Утробин.

Цесаревич мрачно кивнул: -Будем надеяться на лучшее.

-Никаких изменений в планах? -уточнил Утробин.

-Никаких, -подтвердил цесаревич. -Пропажа одного корабля не может отменить столь глобальную операцию.

***

Вождь поднялся на городские стены чтобы оглядеть место предстоящего сражения.

Обычный город. Не совсем мелочь, но и далеко не самый крупный. В нём или его окрестностях нет ничего по-настоящему важного, уникального. Такого, чтобы за это могли сойтись в битве огромные массы войск что с одной, что с другой стороны.

И всё-таки кое-что было – они сами. Уникальность этому место придавало само присутствие Вождя, с одной стороны и Королевы с другой.

С некоторых пор Вождь начал ощущать всё большее желание наконец закончить эту глупую игру в живых солдатиков и заняться более важными вещами, например начать готовить человечество к тому, чтобы оно пережило близящийся шторм реальностей. Судя по одному факту возникновения такого стремления – шторм уже близок и великое Древо торопило и подталкивало своих претендентов определиться с магистральной линией развития.

А значит главное сражение состоится здесь. Под стенами не самого важного города. И победа будет определяться не тем, кто захватит или, может быть, не захватит эти, по большому счёту, никому не нужные стены, а только лишь выживанием последнего претендента. Убил соперника, выжил сам – значит победил. Всё просто. Мироздание не любит двойные толкования.

Поднявшись на стены, как на самую верхнюю точку, Вождь оглядел землю, которую собирался вскоре обильно напоить человеческой кровью. Его взгляду открылось целое море костров, хотя ещё даже не начинало темнеть, но сотням тысяч собранных воинов требовалось готовить пищу, кипятить питьевую воду и костры пылали дни напролёт. По истоптанным дорогам перегонялись целые стада чтобы накормить собранную армию. Окрестные леса вскоре оказались вырубленными на дрова. Топливо для костров приходилось везти издалека. Часто очередная корова или овца вынуждены были самостоятельно тащить на своём горбу вязанку дров, на которых их же и изжарят. Разве только курицы, кролики и другой мелкий скот были освобождены от подобной участи нести дрова для своей же готовки.

Логистика – одна из основ любой войны. Сразу после экономики. Вождь мог бы городиться собой – он организовал всё предельно эффективно. И самое главное то, что ему не приходилось лично присматривать за каждой мелочью, этим занимались специально обученные ученики его учеников и так далее. Собственно, раз построенный механизм мог бы и дальше работать без личного присутствия своего создателя.

Если Королева победит, то ей ещё придётся справиться с созданной мною армией, -с некой иронией подумал Вождь.

Впрочем, он знал, что она справиться, пусть даже это займёт у неё некоторое время и потребует каких-то усилий. Также как он сам планировал разобраться с остатками «империй» построенных другими попаданцами. Вождь не считал их проблемой. Пусть некоторые из них, вроде того же русского царства, удивили тем, что не распались и сумели в полной мере сохраниться после смерти своего «претендента», но это в любом случае решаемый вопрос. Просто он требовал некоторого дополнительного времени. Самое главное победить остальных, остаться последним и закрепить свою вероятностную линию в качестве магистрального пути развития человечества. Из десятков возможных стать единственным воплотившийся.

Поймав себя на том, что он отвлекается, Вождь более пристально вгляделся в расстилавшуюся перед ним местность уже глазами военачальника.

Относительно ровная местность с плавными перепадами высот, но без ярко выраженных холмов или иных доминирующих возвышенностей, на которых удобно было бы развернуть артиллерию. Это хорошо.

Ближайший к городу лес вырублен практически полностью и не может служить укрытием для солдат. Это плохо.

В низинах почва влажная и заболоченная. Это не должно стать серьёзным препятствием если только не пойдут затяжные дожди.

На правах обороняющейся стороны, армия Вождя сейчас готовила укрепления, рыла волчьи ямы и другие скрытые ловушку, строила укрытия для погруженных в долгий сон «живых танков»: медведей, гигантских волков, рысей и других.

Более чем серьёзно относясь к угрозе с неба, Вождь подготовил запасные аэродромы для запуска планеров-самоубийц. Противозенитные расчёты с трофейным пороховым вооружением в лучших традициях войск ПВО сами не умели летать и готовились не позволить это делать всем остальным. Шаманы устали обрабатывать птиц готовя те к последнему полёту. Бесчисленные их стаи были скрыты в окрестностях города чтобы в нужный момент оказаться выпущенными и налететь на ближайший дирижабль. И пусть каждая птица несла совсем мало некрослизи, но если об воздушный корабль разобьётся несколько десятков, а лучше несколько сотен птиц, то он рискует развалиться ещё в полёте, до того, как его обломки достигнут земли.

Вся эта подготовка важна, но главное, о чём не забывал вождь – убить Изабеллу. Вокруг этого крутиться всё остальное.

Желая выманить королеву и вынудить её броситься в гущу сражения ища с ним встречи, Вождь приказал поднять на башнях города собственное знамя демонстративно показывая: я – здесь!

Ему уже начали докладывать о начавшемся наступлении французов и испанцев. Главное сражение этой войны уже началось с множества мелких и не очень стычек. Пусть основная масса войск ещё находилась в резерве, но бои уже шли. И, следуя плану, войска Вождя отступали, вглубь заманивая за собой неприятеля. На горизонте, ещё не видимые отсюда, но он знал, что они были там, в наступающем войске – реяли личные штандарты королевы Изабеллы.

По лестнице в башне поднимался кто-то ещё. Адъютант почтительно замер у выхода на площадку не решаясь прервать мысли и думы великого Вождя. Пока тот кивком не дал понять, что заметил его.

-Разъезд разведчиков доложил о падении воздушного корабля к северо-востоку в двух часах пути, -доложил адъютант. -Экипаж занят ремонтом. Разведчики наблюдали издалека, но ближе не подходили.

-Аварийная посадка? -переспросил Вождь. -И, если заняты ремонтом, значит собираются снова подняться в воздух. А может быть это приманка? Чтобы выманить часть наших войск из крепости и заставить разделить силы?

Адъютант молчал. Он не мог ничего добавить к уже сказанному и сейчас страшился того, что за столь некачественное и малоинформативное донесение может лишиться своей головы. В ближнем окружении Вождя, да и в его войске в целом, это было очень и очень просто. Зато каждый, вплоть до самого последнего солдата, кашевара или даже обстирывающей солдат прачки, делали своё дело, что называется, «с душой», выкладываясь на сто процентов, под угрозой наказания не просто за неисполнение, а за некачественное или не полное исполнение приказа или за непроявленную, там где это было возможно, инициативу. Раз – и голова с плеч. Это было очень и очень просто.

Но адьютанту сегодня повезло. Вождь не требовал от него ответов, не указывал на недочёты, а всего лишь размышлял, вслух перебирая варианты.

-Приманка? А что, если один из воздушных кораблей действительно совершил аварийную посадку и сейчас стремительно чинится, мечтая только как можно скорее оторваться от земли и взлететь? Способный подняться в воздух дирижабль – крайне ценная штука. Его не бросят и непременно постараются защитить. Примем за истину, что Изабелла пошлёт часть своих сил чтобы защищать дирижабль до тех пор, пока тот не сможет снова взлететь. Может быть следует рассматривать этот подарок судьбы как возможность разделить силы наступающих? То есть как ловушку, но для них, не для него.

Возможно в эту ловушку получиться даже поймать самую крупную мышку – саму королеву?

С мрачной улыбкой Вождь приказал адьютанту один его личный штандарт оставить в крепости, а другой, с крупным отрядом, направить в сторону упавшего дирижабля. И пусть Изабелла гадает, где, в каком месте, он по-настоящему находится. Тогда как на самом деле Вождь просто подождёт пока она сделает свой ход. Чтобы в нужный момент оказаться за спиной королевы. Нанести единственный смертельный удар. И закончить уже с этим глупым противостоянием вероятностных линий.

***

Изабелла не стремилась вести свои армии в бой – для этого у неё было полно генералов, и она не собиралась мешать им делать свою работу. В распоряжении королевы имелся крупный ударный отряд, целиком состоящий из святых братьев, вооружённых закупленным в русском царстве оружием. Пожалуй, этот отряд по силе сам по себе представлял отдельную армию. Но его задача заключалась в ином. На поле боя Изабелла искала ровно одного – встречи с вождём дикарей который имел глупость лично возглавить оборону на сложном участке. Достаточно будет покончить с ним одним, и его выплеснувшая за пределы Африки чёрная империя останется сложным, неудобным, но всё же решаемым вопросом.

Иногда Королева думала: что, если Вождь не последний из них и кроме его и неё остался кто-то ещё? Кто-то достаточно изворотливый и хитрый чтобы суметь сохранить собственное инкогнито и не выдать себя до самого последнего момента? Эдакий джокер в колоде. Тайный кардинал, прячущийся от ищущего взгляда за чужой личиной. Что она будет делать тогда? Сможет ли победить этого невидимого врага?

Но вне зависимости от того существовал подобный невидимка на самом деле или являлся не более чем выдумкой её работающего в параноидальном режиме разума верным оставалось только одно. Именно Вождь является её главной проблемой и всё остальное возможно только если она сможет наконец прикончить этого негра. И завязать узлом его казуальную вероятностную линию, где именно Африка стала альфа-хищником и правила бал и определяла мировую политику по законам джунглей.

Одна из её помощниц, девица Марья Петровна, принесла послание от союзников: -Царство потеряло свой воздушный корабль. Цесаревич подозревает что он мог совершить аварийную посадку где-то в данном районе. Просит помочь с поисками.

-Выдели какой-нибудь конный разъезд, -отмахнулась Изабелла.

Марья продолжила: -Разведчики докладывают, что штандарт вождя-колдуна сдвинулся с места.

Расслабленная до этих слов Изабелла хищно и требовательно обернулась: -Подробнее!

-Один штандарт остался в крепости. Но ещё один выехал из неё с крупным отрядом, -попыталась объяснить Марья.

-То есть их стало два? -уточнила Изабелла. -Хитрый лис! Кажется, он хочет поиграть со мной! И крупный ли отряд? Тот, который выехал…

Помощница подтвердила: -Весьма крупный.

-Покажи карту, куда они могут ехать?

Королева принялась внимательно изучать карту.

-Что приказать разведчикам?

-Пусть остаются наблюдать за крепостью и немедленно известят если появится ещё один штандарт или тот, что уже есть решит вдруг сдвинуться с места. Мне же потребуется кое-что проверить. Собирайся.

Разумеется, если Изабелла собиралась куда-то выдвигаться, то лишь в окружении своего ударного отряда. Позволить Вождю застать её врасплох она не могла.

***

Ремонт уже подходил к концу. Работала вся команда, не исключая и офицеров. Только те, кому выпал жребий стоять в дозорах были освобождены от работы по вырубке, обтёсыванию и распилу свежего леса.

Конечно, на борту имелся некоторый запас высушенных и облегчённых досок и канатов для ремонта, но явно недостаточный для исправления столь многочисленных повреждений. Поэтому приходилось ставить заплаты из сырого леса. По возвращению в ремонтный док их придётся менять ещё раз делая двойную работу. Но это всё ничего, главное суметь вернуться.

Кроме починки корпуса также меняли разъеденные некрослизью канаты и трубы. Если найти дерево в лесу не так сложно, то хороший, крепкий канат или, тем более, герметичную трубу совершенно невозможно найти. Местами использовали имеющиеся на борту запасы, местами применяли смекалку разбирая второстепенные системы и, применяя изъятые из них детали, чинили главные, без которых долгий полёт невозможен.

Они практически успели. Может быть не хватило всего лишь пару часов, когда вынесенные вперёд дозоры вернулись с тревожной вестью о замеченном впереди крупном отряде чернокожих. Очень крупном отряде. Практически даже маленькой армии.

Капитан отдал приказ об экстренном взлёте. Тот случай, когда или пан или пропал.

Экстренный взлёт, применительно к дирижаблю, всё равно довольно длительный процесс. Паровая машина стояла под минимальными парами, но пока она выйдет на полную мощность, пока горячий воздух раздует сдутый, ради маскировки, баллон – пройдёт минут двадцать, не меньше. И это если нигде ничего не сорвёт в наспех заклёпанной системе. Не разорвёт возросшим давлением ни одной самодельной скрутки. Оставалось только надеяться и молится.

Леонардо, вместе с остальными ремонтниками, бегал по палубе заканчивая работы, собирая инструменты и людей.

Стрелки выстраивались вдоль борта готовясь охладить пыл нападавших серией плотных залпов, произведённых практически в упор. Ракетчики колдовали над направляющими с установленными на них огненными стрелами пытаясь заставить те стрелять из наземного положения по идущем через лес дикарям.

Шум стоял просто оглушающий. Офицеры кричали на солдат, матросы друг на друга. Стрельцы, не дожидаясь команды, открыли беглый огонь. Ревела выведенная в форсированный режим паровая машина, гудели трубы, и не менее яростно орали дикари в лесу.

Эту, уже привычную какофонию, перекрыли два особенно мощных «баха». Притащив трофейные пушки, дикари выстрелили из них по кораблю. Одно ядро прошло мимо. Зато другое попало прямо в нос разворотив тонкое дерево и оставив после себя ужасную пробоину. Но ничего критически важного вроде бы не задето.

Надувшийся баллон висел над головами как большая грозовая туча. В нём уже свистела воздухом пара десятков дыр от пуль и стрел, но сам баллон ещё продолжал раздуваться.

Более того, все находящиеся на палубе вдруг споткнулись и повалились на пол, когда пол под ногами задрожал и наклонился. Их воздушный корабль взлетал прямо из загребущих лап обезумевших от ярости дикарей.

Ещё один выстрел из пушки и снова мимо! Вооружения дикари захватили изрядно, но вот стрелять из него как следует ещё не научились.

К летящем из леса пулям и стрелам добавились глиняные горшки с некрослизью раскручиваемые и бросаемые с помощью пращи. Объём у них небольшой, но их десятки, даже сотни. Корпус заставшего между небом и землёй воздушного корабля покрылся миниатюрными язвами. Объёма имевшей в горшочках некрослизи не хватало чтобы проесть корпус, но здесь дело только во времени. Два или больше попаданий в одно и тоже место и корпус будет разъеден и пострадают внутренние помещения.

Сразу несколько крупных птиц с широкими крыльями вылетели из леса и раньше, чем большинство стрельцов успело среагировать они забрали резко вверх и разбились о натянутую ткань баллона. Вплеснувшаяся из привязанных к птицам ёмкостей слизь мгновенно проела в баллоне огромные дыры, горячий воздух устремился наружу, а уже почти взлетевший корабль тяжело опустился, практически упал с десятиметровой высоты, обратно на землю.

Падение в очередной раз сбило защитников с ног.

Обрадовавшиеся дикари выбежали было из леса предприняв попытку штурма, но по ним отработали вцепившиеся в свои направляющие ракетчики буквально залив огнём подступы к кораблю. О возможном возникновении лесного пожара никто не думал и не опасался. Хотя, случись он в самом деле – сгореть рисковали и те и другие.

Выигранная ракетчиками пауза позволила стрельцам встать на ноги и снова взяться за выпавшие из рук огнебои.

Пока все кто только мог сдерживали дикарей, не позволяя им забираться на борт павшего с небес гиганта, Леонардо, с помощниками, в лихорадочном темпе помогал дивам облачаться в доспехи. Дело это тоже не быстрое и обычно начинают его далеко заранее, но тут уж как пришлось. Оставалось только выполнять знакомые операции как можно скорее.

Тем временем чернокожие воины уже начали забираться на верхнюю палубу лежавшего на земле воздушного корабля. Трофейные орудие продолжали обстрел полностью разворотив тому нос и теперь даже если бы баллон оставался целым, взлететь уже бы не получилось. Навечно прикованный к земле, воздушный корабль умер для неба. Но люди на нём ещё оставались живы и намеревались продать свои жизни по самой высокой цене какую только смогу получить.

Оставшиеся стрельцы и матросы постепенно отступали с палубы укрываясь во внутренних помещениях. Чёрные тела заполонили пространство на ней, когда девять полностью снаряженных дивов вступили в бой. Неуязвимые для пуль, стрел, камней и ударов холодным оружием, они стреляли по воинам вождя-колдуна картечью из огромных огнебоев встроенных прямо в руку доспеха словно из миниатюрной пушки. Если дикари набрасывались массой, стараясь повалить доспех, то оператор отвечал мощными ударами рук и ног. Каждый такой удар ломал кости и отбрасывал в сторону тела.

Увы, но и против дивных доспехов чернокожие воины имели подходящее средство. Поднять животных на верхнюю палубы захваченного корабля они не могли, но сваренная шаманами некрослизь разъедала доспехи также прекрасно, как и доски корпуса, на которые она попадала.

Здоровенный негр в не скрывающих могучее тело лохмотьях раскрутил над головой пращу с глиняным снарядом, внутри которого закупорена некрослизь. Леонардо выстрелил в него, не выходя на палубу, из окна, но промазал. Мастера тут же оттащили назад и очень вовремя. Там, где он только что находился дрожала и трепетала глубоко вошедшая в дерево стрела.

Горшочек со слизью отправился в полёт метя в голову оператора. Тот успел закрыться рукой спасая шлем. Разбившись об руку доспеха, пролившаяся слизь начала растворять его, но не мгновенно. Имелось порядка тридцати секунд пока она проест броню и попадёт на тело. За это время можно успеть выскочить, однако див принял иное решение. Не экономя больше драгоценные мгновения ускорения и пронзительно свистя сжатым воздухом, он бросил доспех вперёд, ловя грудью ещё два или три попадания хрупких глиняных снарядов. Оказавшись в толпе чернокожих воинов, доспех принялся раздавать удары направо и налево, порой выбрасывая сломанные тела прямо за борт. Но запас сжатого воздуха не велик. Если его тратить не глядя, то он закончится весьма быстро. Бронированный великан резко замедлился. Его движения стали плавными, неторопливыми. Не успели чёрные воины обрадоваться, как див выстрелил из одной руки картечью, а из второй обдал стоящих перед нимё потоком жидкого огня – горючей жидкостью с уже бушевавшем на ней пламенем. Позже он закричал сам, принявшись биться внутри доспеха, когда остатки некрослизи проели броню и добрались до тела. Крик оператора, вдобавок приглушённый доспехами, почти не слышен в рёве воинов вождя-колдуна, зажимающих раны или пытавшихся сбросить горящую прямо на них одежду.

Другие дивы или повержены или отступили во внутренние помещения корабля закрывая широкими плечами доспеха укрывающихся за ними стрельцов. Пройти мимо такой бронированной огневой точки не просто. А если и получится её обойти, то див ведь может и переместиться.

Первые две палубы захвачены. Бой идёт только за последнюю, офицерскую, куда переместились все выжившие.

Потерявшего сознание Леонардо положили среди прочих раненных. Голова мастера замотана окровавленными бинтами и не смотря на суету и крики вокруг он не приходит в сознание.

Увлечённые продвижением внутри уже почти захваченного корабля, чернокожие воины пропустили появление святых братьев. Количественно немногочисленный, но весьма качественный десант горгулий упал им буквально на голову. Отпуская влекущие их вперёд пороховые ракеты, святые братья раскрывали крылья корректируя планирующий полёт, во время которого открывали огонь по прекрасно видимым сверху людям. Изобретения Леонардо фактически спасли ему жизнь сначала позволив горгульям в несколько минут преодолеть значительное расстояние и спрыгнуть дикарям на голову.

Значительно более сильные чем люди, святые братья свободно оперировали ручными картинностями с калибром лишь ненамного меньше, чем у состоящих на вооружении у дивов. Ручные бомбы. Укороченные огненные стрелы – всё шло в дело. Улучшенные королевой Изабеллой святые братья не нуждались в полном доспехе, но немногочисленные уязвимые места защищал пластинчатый жилет от любой из частей которого было легко избавиться при попадании на него некрослизи.

Расстреляв сверху значительную часть боезапаса, горгульи приземлялись прямо в гущу сражения переключаясь на массивные и неподъёмные для обычного человека монструозные молоты, мечи или гигантские, размером с косу, серпы. Ими они принимались резать, ломать и крушить тела набегающих на них дикарей. Ни безумная храбрость последних, ни презрение к боли, ни даже нечеловеческая сила «живых мертвецов» изготовляемых шаманами из простых воинов – всё бессильно против этих упавших с неба чудовищ. Разве только глиняные горшки с некрослизью метаемые пращниками заставляли тех остерегаться. Да тяжёлые трофейные огнебои рвали их крепкую плоть, но среди дикарей было ещё слишком мало хороших стрельков.

-Ну? Он там? -Изабелла жадно вцепилась взглядом в едва только вернувшуюся с поля боя помощницу.

Разгорячённая схваткой, та пребывала в промежуточной форме, наполовину девушка – наполовину чудовище. Серая кожа, местами переходящая в почти белую, кровит десятком царапин – следы ударов мечей, копий, стрел и пуль что едва-едва сумели пробить каменную кожу в форме горгульи и ранить плоть.

-Это тот самый потерянный воздушный корабль, -выдохнула Марья Петровна. -И Леонардо внутри! Он ранен!

-К чёрту твоего Леонардо, -потребовала Изабелла. -Что с Вождём? Ты видела его? Или его штандарт всего лишь обманный манёвр?

-Своими глазами, -подтвердила Марья Петровна.

-Точно не ошиблась?

-Это он, -подтвердила помощница, но тут же решила оставить немного пространства для манёвра: -Или его точная копия, двойник. Но он сейчас находится там.

-Замечательно! -оскалилась Изабелла. -Теперь главное не позволить ускользнуть, захлопнуть ловушку.

Подчиняясь приказам королевы, святые братья разделились, охватывая территорию широким кольцом.

Без жалости растрачивая запасы верховых пороховых ракет, святые братья взлетали верхом на рукотворных огненных драконах и словно метеоритный дождь бомбардировали место предполагаемой ставки вождя-людоеда чуть в стороне от лежавшего на боку корабля.

Вынужденные сражаться сразу на два фронта, дикари ослабили напор и зажатые во внутренних помещениях выжившие стрельцы, и матросы смогли немного перевести дух и оказать помощь раненным.

Между тем дела у напавших на ставку Вождя святых братьев складывались не самым лучшим образом. Неожиданность первого сокрушительного удара позволила им разметать силы чёрных и почти окружить Вождя-колдуна вместе с несколькими десятками его телохранителей и шаманов-учеников.

Не сумев сдержать нетерпение, королева Изабелла сама ринулась в гущу сражения желая собственными руками разорвать последнего претендента. Сложно сказать, что послужило причиной столь необдуманного поступка. Может быть близость цели, к которой она шла уже больше половины столетия. А может быть испарения тех неуловимых феромонов, которые шаманы, по указанию Вождя, заранее опрыскали ближайшие леса вокруг. Ничего сильного или опасного. Ничего такого, чтобы сверхразвитая иммунная система «изменённых» могла бы счесть вредным воздействием подлежащем немедленной нейтрализации. Синтезированное Вождём вещество делало человека всего лишь самую чуточку безрассуднее. Вместо того чтобы думать о последствиях, попавший под его воздействие субъект становился импульсивнее и более зависим от своих желаний. Ничего по-настоящему серьёзного. Эффект воздействия невелик. Но всё же его хватило чтобы королева решила вступить в бой и собственными руками устранить последнюю мешающую ей преграду.

И когда Изабелла, разумеется перекинувшись в «боевую» форму и в окружении отряда телохранителей из наиболее сильных и лучше прочих вооружённых святых братьев» плотно втянулась в бой и уже почти настигла пытавшегося отступить Вождя – тогда он и выложил свой козырь.

Благодаря знаниям и научным открытиям, сделанным в его специфической вероятностной ветке через много-много веков от текущего момента, Вождь смог изготовить средство позволяющее создавать из людей «живых мертвецов». Такие солдаты не знали боли и страха, но сохраняли большую часть прижизненных умений и даже могли обучиться новым. Опаснейшие противники, но только не для горгулий. Святые братья были сильнее, их кожа прочнее, а увенчанные когтями пальцы неплохо заменяли ручное оружие.

Однако набросившиеся сейчас на Изабеллу мертвецы были особенными. Закованные в лучшие доспехи. Более того – фактически сросшиеся со своими доспехами – они уже представляли для святых братьев изрядную проблему. Такого не откинешь прочь одним ударом, не сломаешь руку или ногу. А если проткнёшь или прострелишь насквозь, то далеко не факт, что это его упокоит если только не заденешь позвоночник. А ещё их вдруг стало много вокруг, очень много.

Сражение закипело с новой силой. Теперь уже Изабелла пыталась вырваться, выйти из битвы, а Вождь, вместе со своей бронированной гвардией шёл вперёд, не давая телохранителям королевы вывести свою подопечную из боя.

За жарким сражением, мало кто обратил внимание на появившейся в небе и быстро приближающийся ещё один воздушный корабль.

Разве только девица Марья Петровна углядела его сначала в виде точки на горизонте и позже, когда он завис у них прямо над головой. Святые братья обрадовались прибывшей подмоге. Но вместо того, чтобы оказать поддержку с воздуха, точечно расстреливая врагов или высадить десант, корабль русского царства вдруг начал сбрасывать бомбы. Вместо точечной бомбардировки – ковровая. Не только по позициям дикарей, но словно желая накрыть всех сразу. Сплошной поток бомб. Разбрасывали их щедро, словно сеятель семена. И сброшенные бомбы прорастали на земле цветами взрывов.

Сражающаяся королева Изабелла, Вождь-колдун, чёрные воины и святые братья и даже собственный лежащий на земле дирижабль – всё подверглось бомбардировке словно сошедший с ума корабль планировал выжечь местность дотла и убить всех находящихся здесь без разбора.

Оседлав одну из последних «подбрасывающих» ракет, Марья Петровна взлетела на огненном хвосте в небо по направлению к безумному дирижаблю.

Глава 14. В преддверии шторма

Взлетевшая с земли ракета обогнула дирижабль и разделилась на две части. Одна из них, оставляя дымную струю сгоревшего топливо, кувыркаясь, полетела вниз. Другая, расправив широкие крылья, планировала собираясь приземлиться на верхнюю палубу. Находившиеся на палубе стрельцы, выполняли команды начальства, занимались тем, что как можно быстрее и гуще сбрасывали бомбы. Но всё же кто-то из них увидел приближающуюся гостью, и стрельцы даже успели открыть огонь продырявив горгулье крылья и несколько раз попав в неё саму, но ранения, судя по всему, оказались некритичными.

Чтобы не представлять собой удобную мишень на близкой дистанции, в сотне метров от дирижабля, горгулья сложила крылья и камнем упала на палубу, ближе к носу. Когда стрельцы подбежали туда, то вместо чудовища увидели окровавленную девушку.

-Стойте! -попросила она, выставив перед собой открытую ладонь как будто собиралась ею ловить выпущенные в неё из десятка огнебоев пули.

-Кто ты такая? – потребовал ответа сержант. Офицеры пока ещё только спешили сюда и среди прочих солдат и матросов именно он оставался самым старшим.

-Фрейлина. Помощника королевы Изабеллы. Почему вы бомбите нас?

-Мы бомбим дикарей.

-Нет! Королева сама сражается с войсками Вождя-колдуна внизу, а вы сыплете ей прямо на голову бомбы. Кроме того, там лежит пострадавший воздушный корабль, и вы тоже бомбите его, не оставляя шанса выжившим.

Солдаты не поверили. Они словно не видели того, что у них за бортом, уверенно считая, что там находятся только враги. Не замечая ни союзников, ни даже громадину упавшего корабля.

Подошедшие офицеры оттеснили солдат. Марью подняли на ноги. Ей связали руки верёвкой, но никак больше не ограничивали и повели в рубку. Вытекающая из многочисленных, хотя и не слишком опасных каждая сама по себе, ран кровь оставляла на стенах и полу красные отметины.

До рубки они не дошли, в коридоре конвой остановил цесаревич со свитой.

-Что вы делаете? -возмутился Иван Иванович. -Она же сейчас умрёт! Окажите первую помощь, хотя бы перевяжите раны. Сударыня, вы слышите меня? Понимаете? Можете говорить?

Чувствуя оглушающую слабость, Мартя нашла силы поднять голову: -Нет времени. Ваше величество, остановитесь, молю! Там внизу моя королева гибнет под вашими бомбами. И ваш корабль, с мастером Леонардо. Может быть он ещё жив. Прошу вас, не убивайте.

Цесаревич выглядел ошеломлённым, как и окружающие его офицеры.

-Что вы говорите? -не смог сразу поверить он.

Марья попыталась набрать воздух чтобы повторить, но не смогла и закашлялась. Выполняя приказ цесаревича, конвоиры развернулись и поволокли её в лазарет, но Марья упёрлась, не позволяя им увести её.

Оглядев окружающих безумным взглядом, цесаревич развернулся и направился в рубку. Марья потянула конвоиров вынуждая тех следовать за цесаревичем и офицерами.

В рубке, кроме капитана корабля и дежурных офицеров, находился купец Утробин со своими людьми.

Едва войдя, цесаревич потребовал ответа: -Что здесь происходит?

-Обнаружили противника, Ваше Величество, -спокойно ответил капитан. -Я отдал приказ сбросить на него бомбы.

-Немедленно прекратить! – потребовал цесаревич. -Разве вы не видите, что там, внизу, союзники. Не говоря уже об одном из наших кораблей!

-Не может быть!

-Тогда что вы скажите на это? -цесаревич отступил в сторону давая израненной Марьи войти в рубку.

Капитан признался: -Не понимаю.

-Прекратите уже бомбардировку! -приказал цесаревич. Краем глаза он заметил, как дёрнулся, будто желая что-то сказать, купец.

-Господин Утробин, насколько понимаю, в капитанской рубке не должно быть посторонних. Потрудитесь покинуть сиё место немедленно.

-Увы, но я не могу! – развёл руками купец.

-Что это значит? -опешил цесаревич.

-Я мог бы объяснить, -признался купец. – Но это заняло бы слишком много времени. Да и лишнее…

Капитан потянулся было к телеграфному устройству чтобы передать приказ на нижние палубы немедленно прекратить бомбометание, но не успел снять ключ, как сполз по креслу с перерезанным горлом.

Короткая неожиданная схватка, в которой все дежурные офицеры и все люди из свиты цесаревича оказались убиты без единого выстрела, одними ножами – зарезаны словно скотина опытными убойщиками. Свита Утробина состояла из опытных убийц натренированных действовать в закрытых помещениях понимая и выполняя команды хозяина, отданные им только лишь взглядом или интонацией.

Рубка окрасилась красным. Кровь и тел вокруг слишком много. Цесаревич открывает и закрывает рот, оглядываясь и не понимая, что сейчас произошло.

-Это мятеж?

-Ну что вы, какой «мятеж», -возразил мнимый купец. -Мне просто нужно закончить одно важное дело. Очень важное. И я не могу допустить чтобы кто-нибудь вмешался и всё поломал под самый конец. Знали бы вы каких трудов мне стоило свести этих двоих в одном месте и одно время. Сколько раз всё срывалось на этапах планирования или реализации. Очень важно накрыть сразу обоих потому, что если расправиться только с одним, то второй поймёт, что против него продолжается игра, примет меры и станет недосягаем. Но у меня всё-таки получилось.

Мертвы все, кроме цесаревича и Марьи. Нож проткнул её тело, и девушка лежит поверх своих конвоиров, но одной, пусть и глубокой, раны совершенно недостаточно для убийства элитной изменённой, чья плоть настоящее произведение нано-инженерного искусства.

Между тем Утробин совершал главную ошибку всех тех, кто долгое время вынужден скрываться, прятаться и жить чужой жизнью. Получив возможность говорить начистоту он желал выговориться и потому не спешил избавляться от своего единственного слушателя.

-Ты не купец! -догадался цесаревич. -Кто же ты?

Утробин рассмеялся: -Вы сами не понимаете несколько правы сейчас, Ваше Величество! Звёзды пали, одна за другой и я остался последним. Последняя звезда! Тот, кто обретёт весь мир. Кто будет править над всем. Спаситель!

Небесный корабль лишившись управления, медленно двигался по заданному маршруту продолжая опустошать запас бомб сбрасывая их вниз. Там, внизу, творился настоящий ад и вряд ли кто мог бы уйти. Мнимый купец, прислушавшись, будто слыша что-то не слышное больше никому, прервал хвалебную речь и сел на место капитана столкнув его тело в сторону. Пока он занимался корректировкой курса, его люди забаррикадировали вход в рубку. Цесаревича усадили на одно из освободившихся мест, но связывать не стали, только забрали оружие.

Марья начала потихоньку переходить в боевую форму надеясь, что превращение никто не заметит. Множество ран болели, ныли и мешали переходу, но она очень старалась.

В запертую дверь рубки сначала постучали, потом начали ломиться.

Приободрившийся цесаревич предложил: -Сдавайся, Утробин. Тебе не уйти с корабля. Освободи меня, и я обещаю справедливый суд.

-Ох Ваше Высочество, - как-то укоризненно заметил Утробин. -Неужели вы полагаете что я мог не продумать момент собственной ретирады?

Кажется там, на палубе, прекратили бомбометание так как купец с некоторым сожалением оглядел заляпанную кровью рубку, но всё же встал с места капитана.

-Один умный человек, он ещё не родился, когда-то сказал: если не можешь найти выход из лабиринта – начинай рушить стены.

Цесаревич хотел что-то сказать, но не успел. Быстрым движением Утробин перерезал ему горло, аккуратно избегнув брызнувшей в сторону крови.

-Вот так. Без лишних следов. А то чем не шутит фортуна – ещё бы выжил после катастрофы, -прокомментировал свои действия мнимый купец.

Один из его людей уточнил: -Катастрофы?

-Да-да, сейчас мы все тут немножечко разобьёмся. Капитанская рубка должна будет пострадать меньше всего. Но лучше бы вам держаться за что-нибудь. Сейчас начнётся.

Долгие секунды после его слов ничего не происходило. Затем раздались несколько взрывов где-то ниже. Пол завибрировал и наклонился.

-Взрывы разворотили паровые машины и разбили баки с некрослизью, -пояснил для своих людей Утробин. -Начинается наше управляемое падение. Крепко держитесь.

Корабль ощутимо повело в сторону. Но раньше, чем началось настоящее падение запертую дверь выбили выстрелом из пушки, которую сумели протащить в тесноте коридоров. Выпущенное ею ядро разворотило дверь, пролетело рубку насквозь и застряло в противоположенной стене изрядно ту поломав.

-Ох вы и шустрые! -неодобрительно заметил Утробин. Первый заглянувший в пробитую пушкой дыру опричник получил от него выстрел в лицо из ручного огнебоя.

Первый выстрел послужил сигналом. Палить принялись с обеих сторон. При этом смертельно раненный небесный корабль медленно вертелся на месте постепенно опускаясь.

Решив не дожидаться пока тот начнёт падать уже по-настоящему, Утробин подошёл к противоположенной стене рубке куда угодило ядро и принялся доламывать её. Марья не сразу поняла зачем он это делает. Догадалась только когда увидела на спинах у него и его спутников, под плащами, ранцы со сложенными парашютами.

-Да он же хочет сбежать! -мелькнула резкая и шершавая, словно бритвой по коже, мысль.

Пока опричники доламывали дверь, а люди из свиты Утробина пытались им помешать, девушка, уже перекинувшись в боевую форму, бросилась к Утробину. Она пробежала через всю рубку поймав по пути два или три выстрела из огнебоев и толчком отбросив стоявшего на пути человека. Утробин успел только обернуться, как в него врезалась разогнавшаяся Марья, он сам ударился о стену, и почти разобранная стена не выдержала – они оба выпали из начавшего всё быстрее падать дирижабля.

Он пытался оттолкнуть Марью. Бил её зажатым в руках ножом едва пробивая каменную кожу, скорее царапая, чем нанося настоящие раны.

Оказавшись в свободном падении, Марья рефлекторно развернула собственные крылья превращая падение в что-то похожее на полёт. Резкий толчок вырвал Утробина у неё из рук отбрасывая вниз. Освободившись, купец трижды выстрелил в Марью из карманного огнебоя. Ощутив резкую боль в груди, Марья закричала и попыталась свернуть в сторону, хотя крылья её уже не держали. Развернувшись к приближающейся земле Утробин, раскрыл сложенный за спиной парашют, но вместо разворачивающегося в полёте купола из ранца вылетели разорванные тряпки. Когти Марьи успели исполосовать ранец разорвав и изрезав тонкую парашютную ткань.

До земли оставалось лететь немногим меньше минуты. Примерно пятьдесят секунд. Может быть пятьдесят пять. А может быть всего лишь сорок пять.

Сложно рассчитать точно.

В любом случае: слишком мало чтобы успеть что-нибудь предпринять. И вместе с тем слишком много чтобы успеть передумать сотни, тысячи мыслей.

Удар. Падение. Темнота.

***

Марья Петровна очнулась уже на земле. Изломанное тело всё же оказалось достаточно крепким чтобы выдержать падение, тем более что крылья сыграли определённую роль и немного притормозили.

Далеко, за лесом, слышна канонада. То французско-испанское войско штурмовало захваченный чернокожими дикарями город. Сражение было в самом разгаре, но здесь, в отдалении, слышно только уханье крупных орудий и то больше похожее на глухие хлопки подушкой об подушку.

Марья очнулась от того, что её осторожно поднимали и переворачивали.

-Что вы со мной делаете? Кто вы? -хотела спросить она, но вместо слов сумела издать лишь слабый стон.

-Говорил же: живая, -раздался мужской голос сверху. -Берём и понесли. Да осторожнее.

Осторожно я, осторожно, -ответил другой голос.

Её погрузили на носилки и несли двое мужчин. Марья никак не могла разглядеть их лиц.

Доставив девушку к прочим раненым, они тут же отправились искать других пострадавших, а её оставили ждать врача. Тот должен был вскоре освободиться и перейти к ней. Говорили на русском, значит её нашли стрельцы. Из боевой формы она вышла, значит они приняли её за обычного человека, за девушку.

А ещё что-то было не так. Марья никак не могла понять, что именно, но явственно чувствовала – что-то очень сильно изменилась. Она продолжала копаться в себе в поисках этой непонятной вещи, которая или пропала, или вдруг появилась там, где её давно не было.

Врач никак не приходил. Никто не подходил. Только стонали другие раненные лежавшие рядом на заботливо постеленных поверх травы отрезах плотной ткани. Кто-то хрипел. Другой с трудом пытался дышать. Пахло кровью и болью.

Марья наконец сумела уловить тонкое отличие. Поймать то, что изменилось. Это была её незримая связь с матерью чудовищ – королевой Изабеллой. Та связь, что крепко держала её с момента перерождения. Больше этой связи не было.

Когда девушка осознала, что связи нет, она даже привстала. Тем более что раны постепенно затягивались. Если горгулю не убить сразу, то она восстановится. Обязательно восстановится, нужны лишь немного времени, покой и обильная еда.

Запах свежей крови дразнил аппетит, но она, как разумное существо, держала себя в руках.

С трудом поднявшись, держась за стенку, Марья направилась к выходу из импровизированного шатра сделанного чтобы защитить раненных от ветра и прямых солнечных лучшей.

Если пропала связь с матерью чудовищ, значит королева мертва? Что теперь будет с ней самой, другими святыми братьями и сёстрами, со всей Францией и Испанией. Марья не знала.

На выходе из шатра Марья столкнулась с другим раненным. Мужчина, весь в бинтах, особенно сильно замотана голова. Но судя по тому, что он крепко стоял на ногах и занимался какими-то делами – пострадал не так сильно. Она не сразу узнала его.

-Мессер Леонардо!

-Ты? Здесь? Как? -удивился он.

Она огляделась. Лагерь людей из русского царства находился между двумя упавшими с неба воздушными кораблями. Что один, что второй – выглядели изрядно пострадавшими и вряд ли когда смогут подняться в воздух. С кораблями было покончено. Им больше никогда не летать. Но люди, многие люди из числа экипажа или взятых на борт стрелков остались живы. И для них всё ещё продолжалось.

***

Дерево человечества находилось в недоуменье. Точнее, это, конечно, абстракция. Но как-то нужно назвать такое состояние. Пусть будет «недоумение».

Все вероятностные линии развития пересеклись и исчезли. Ни одна из них так и не стала магистральной. Между тем эпоха штормов приближалась всё ближе. Она уже практически наступила и всего через несколько месяцев локального времени люди должны будут столкнуться с первыми и пока ещё слабыми разрывами в ткани реальности через которые будут задувать чужие ветра. Дальше всё станет только нарастать. Пока не будет пройден самый пик и тогда всё начнёт потихоньку стихать. Но главный вопрос: останется ли к тому времени планета земля всё ещё населена? И останется ли она населена людьми?

Все кандидаты погибли. Звёздочки их сердец погасли. Нет спасителя, который, обладая знаниями из будущего своей вероятностной линии и, может быть, части других вероятностных линий, сумел бы провести человечество через сложный период, спасти его и помочь пережить пик шторма. Спасителя нет.

И люди теперь сами по себе перед лицом шторма.

Вся надежда только на них. На этих людей. Которые не знают будущего, не обладают тайными знаниями. Просто люди своего времени и своего века.

Ещё несколько месяцев спокойной жизни. А потом придёт шторм.

Anche nell'anima del più disperato - vive lasperanza (Даже в душе самого отчаявшегося - живёт надежда).

Мастер Леонардо. Человек своего времени. Такой же как мы.

Авторское послесловие

Любезный мой читатель – я хотел бы покаяться перед тобой. Вторая книга цикла завершена слишком резко. И всё-таки она завершена. Сюжетные линии собраны в пучок, где надо обрезаны, где следует подшиты. Может быть не так аккуратно, как того хотелось бы в начале. Но если честно, то я немного устал писать её. Завершил буквально на чувстве ответственности и понимании, что ещё один брошенный цикл мне тут точно не нужен.

Но всё же получилось неплохо. Может быть немного не современно. Кажется сейчас в моду снова входит нон-фикшн, а пик популярности исторической боярки прошёл лет десять назад. Кажется будто так. В интересное время живём. А интересное время требует интересных и, главное, актуальных, книг. Посмотрим, что из этого может получиться.

Сим прощаюсь.

И помни главное: читать надо больше. Читать надо бесплатно.

Распространяя свободно тексты и злостно нарушая любой копирайт – ты, читатель, работаешь на будущее и пусть на самый маленький шажок, но всё же приближаешь наступление «великого прекрасного завтра».

К чертям собачим любой копирайт. Читать – всё равно как дышать. Никто не смеет запрещать это делать.