Итака

День 1, раннее утро. Марта.

– Доброе утро, милая. Кстати, это последний кофе, который я тебе варю.

Фрей, такой Фрей. Вставить драму в любую фразу. Впрочем, у него были хорошие учителя.

– Если ты рассчитывал, что эти слова меня мгновенно разбудят, ты слишком хорошего обо мне мнения…

Сонно цепляюсь за чашку. Вдох. Ещё вдох. Запах.

– Не рассчитывал, не один день тебя знаю. Разбудит тебя только сам этот кофе, но для этого сперва тебе придется его выпить

Он садится на постель рядом и чуть кусает меня за ухо.

– Фрей, ты безжалостный выпендрежник. И - ничерта не пророк. Чтоб этот кофе стал последним, сегодня меня должны убить, не меньше.

– Ну, ты же талантливая…

Тяну кофе по глоточку. Вероятно он намешал туда каких-нибудь своих эксклюзивных лесных энергетиков. Или своей эксклюзивной элементной крови. Или ещё чего. Кофе действительно пробуждает – а судя по высоти солнца над подоконником, уснули мы часа четыре назад, может пять. Ну, или это уже следующий день – но явно нет. Вздумай я проспать сутки – шеф меня бы с того света достала.

– Сегодня меня не убьют. Я – не планирую. Дел слишком много.

– Потому я тебя и поднял. Так…

Он снова пытается куснуть меня за ухо, я уворачиваюсь.

– Безжалостно.

– И потому же я не буду сейчас расспрашивать тебя про эти твои эсхатологические намёки. Некогда. Но не забуду, не сомневайся.

Уворачиваюсь ещё раз и целую его сама.

– И спасибо за кофе, милый.

– Мне просто повезло, что этот бленд ещё не обрел всемирную популярность и миллиарды ценителей.

Трачу секунду, чтоб расшифровать шутку и смеюсь. Разумеется, дело и в том, что на всей Итаке нет и миллиона жителей, тем более фанатов кофе. Ну, точнее местного его заменителя. Все больше традиционно по всяким чаям.

Просто вся эта магия - точнее говоря, вообще вся магия - работает только будучи личной. Настроенной на тебя и только тебя. Ну, может на несколько человек, ну пару дюжин. Магия для “миллиардов ценителей” будет разбавлена настолько, что даже за гомеопатическую дозу не сойдет.

Ну и “бленд”, конечно. Бленд…

– Помоги мне лучше найти, куда мы одежду вчера раскидали.

– И не подумаю. А то не удержусь, никуда тебя не отпущу, придет Превия и оторвет мне голову. И тебе.

– Не оторвёт. Ты - фольклорный элемент. Защищенный.

– Ладно, только тебе оторвёт. И я буду плакать.

Вместо ответа кидаюсь в него штанами.

– Не драматизируй. Сейчас схожу, встречу этого Спецпосланника, сдам с рук на руки Превии и всё, дальше - не моё дело.

Ладно, Марта. ври, но не завирайся. Так просто всё не будет, ты же знаешь. И даже хорошо, что не будет.

– И что, ты не сможешь отработать этот твой последний про… промах, будешь бесится, кидаться на людей, на меня, на острые предметы…

Он одевает штаны. Как и я - свои, в той куче оказались обе пары.

– Ну а что, всё так и будет, и этот кофе таки окажется последним. Чем плохо?

– Не шути так. Некоторые шутки, сама знаешь…

Снова целую его в ухо.

– Ладно-ладно. Ты стал какой-то слишком мнительный, тебе не кажется?

– После того, как нам пришлось по кусочкам собирать твою душу, пока ты прохлаждалась в коконе в больнице? Да нет, знаешь, не кажется…

Он встает передо мной, эдакий юный греческий бог укора и осуждения. Как и положено, скульптура по пояс: ниже он успел одеться.

– …Потому что так оно, представь себе, и есть!

Примирительно поднимаю руки.

– Ладно-ладно, ты прав, а я - безответственная балбеска, прекращаю шутить и обещаю исправится!

– Не верю.

– Ну, начать исправляться, во всяком случае.

– Марта, я может и плохой пророк, но это значит, что я ошибся по срокам, а не в принципе. И даже если ты придешь сюда ночью, а утром я опят сварю тебе что-нибудь для хорошего дня, как обычно - я же не про…

Обнимаю его. Паникующий ребёнок. Ну, а как иначе, Стихии Итаки все до одной пока дети…

– Фрей, давай решать проблемы по мере их возникновения. Ты хотел быть как люди - вот, как раз очень человеческий принцип...

Не похоже, чтоб его проняло - но времени и правда нет. Чмокаю его в щёчку (а то будем же целоваться ещё час) и убегаю.

По счастью, до Лимен два шага. Ну, два, не два, но недалеко. Гавань Душ, как и положено, не строили, а возводили, вписывали в почву, а я живу все же в обычном доме, на поверхности земли.

– Дыши ровно! — бормочу себе под нос. Не сбивайся с ритма, держишь узор ты – держит узор и мир…

Да, я давно уже не девочка, но "Именно самые азбучные истины требуют самого регулярного повторения!”

Мне на мгновение мерещится, как в витраже, мимо которого я прохожу, отражается Кай. Как же он любил эту фразу… До сих пор любит, я полагаю.

Я нервничаю? Ладно, признаем, я нервничаю. Замедляю шаги.

Мне-то всё равно опаздывать нельзя, но время есть. Посланник пребывает около шести, я встречаю его, и в дальнейшем – сопровождаю и способствую. Не самое моё любимое занятие , откровенно сказать. Не говоря о том, что у Посланников из метрополии гонору и полномочий - на всю планету хватит, но решать все реально возникающие проблемы должна кто? Марта конечно!

Ладно, повторяю: ври, но не завирайся. Тебе нужно было это назначение, реально нужно. На твоём месте половина Аргуса хотела бы оказаться. Ну ладно, треть. Но оказалась, смолчим, какими правдами и неправдами – ты. И ты, конечно, умница и красавица, но честно - Фрей прав. Провалишь эту работу – конец тебе, переквалифицируйся в управдомы. В терраформеры без карьерных перспектив то есть.

Так что я запихиваю своё нежелание работать “ассистенткой на подхвате” в… тряпочку, оправляю пластрон на шее, выражение компетентной уверенности на лице, и толкаю латунные двери Лимен Психей.

День 1, утро. Эно.

Принято говорить “сколько ни вселяюсь в кеносомы – никак не привыкну”. Такое, профессиональное кокетство.

Ничего не имею против кокетства, но ненавижу врать. На третьем десятке сосудов вселения превращаются в рутину - для каждого превращаются. Ничего тут не поделаешь, и нечего тут стыдиться. Вот разве что к холоду привыкнуть невозможно, как известно.

Так что первое, что видишь, надев тело, - иней. Здесь - не очень красивый, белые узоры на бледном желтоватом металле… Что это, медь? Ах да, латунь. Зато нет повода задерживаться: в прошлый раз я добрых полминуты рассматривал узоры инея на чёрном мраморе. На латуни изморозь выглядит куда хуже, даже как-то резко, неправильно.

Стоп.

Неправильно?

Перчатка сейчас пуста, но это только значит, что я не смогу действовать тонко, аккуратно. Вульгарно перевернуть здесь всё вверх дном она позволит запросто. Здесь-то.

Представляю, как это, должно быть, выглядело снаружи:

стоявший на возвышении, вмурованный, фактически, в возвышение саркофаг с диким скрежетом и грохотом взвивается в воздух, несколько раз переворачивается и падает на пол, на бок. Крышка слетает, из саркофага кувырком вылетает голый мужик, в перчатке — одной — на руке и с инеем на волосах, всё стекло в комнате взрывается с диким звоном, и повисает в воздухе осколками – миллиарды маленьких отражений, радуги и отблески повсюду. Причина искажений узоров инея воет, а из саркофага раздается торжественный, приветственный гимн, в честь высокого гостя, то есть меня.

В принципе, примерно это и произошло. Стекло на Итаке, мне говорили, почти всегда - витражи, так что ворвавшаяся в комнату приветственная делегация видит невероятно живописную картину: осколки витражей в воздухе превратили рассеянное освещение в живописное сияние тысячи радуг и нимбов. И посреди всего этого стефаноса сидит нагой джентльмен, держась Перчаткой за фарфорово-белый опустевший постамент (их всегда делают из костей, чтоб притягивать Души) и затягивает в него немузыкально воющих маленьких Стихий.

– Доброе утро, дамы. Рад видеть вас в приподнятом настроении.

По протоколу, они должны бы были ответить что-нибудь нейтральное: про погоду там, цветочки, бабочек. Но я не жду, вот ещё.

– Насколько я понимаю, раз Стихии уже творят непотребства прямо в Лимен Психей, - вы не сообщили в метрополию вовремя, и мне придется разгребать последствия.

Это нарушение протокола, конечно - фон в помещении прыгает, цвета обломков витражей, а значит, и всё освещение мигом делается острее.

Ну да, так и было задумано.

Встаю.

– Может быть, вы хоть скажете тогда, милые дамы, сколько времени мы потеряли, пока Аргос надеялся “сам справиться”, и сколько у нас его теперь осталось?

– Что ж, господин посланник, вы совершенно правы: ситуация катастрофическая, времени нет совсем, нам нужно спешить к госпоже Превии, не теряя ни секунды. Думаю, штаны мы найдем вам по дороге.

Говорит девушка. стоявшая в заднем ряду – без сигила Гавани, зато в цветах Аргоса. Художница, судя по окантовке перчаток. Темно-рыжие волосы, чуть выше плеч, острые черты лица, довольно низкий голос. Маски, что самое главное, на ней нет.

– Марта! Госпожа Марта, я хотела сказать…

Это вступает, судя по всему, как раз диспетчер из Гавани. Даже немного жаль даму: она-то к случившемуся бардаку отношения точно не имеет - но все шишки полетят именно в неё.

– Думаю, сняв голову, - пауза, короткая, но артикулированная, - Марта, по волосам можно уже не плакать. Позвольте персоналу Лимен Психей завершить свою работу. Похоже, одни они способны её делать полностью в соответствии с протоколом. А уже затем – сопроводите меня к своему… Превия её имя, вы говорите?

Марта подчеркнуто обаятельно улыбается, коротко кивает, произносит “Конечно, посланник, я жду. Кстати, вам ужасно идет эта… перчатка”, - и выходит.

Что ж, по крайней мере, это задание не будет скучным. С Мартой выходят диспетчер и третья сотрудница - охранник, вероятно. Я удовлетворенно изучаю немного зарядившуюся (хоть и всё ещё бездушную) Перчатку, и возвращаюсь к инспекции своей новой кеносомы, благо основное зеркало уцелело.

Черные волосы, тоже чуть выше плеч. Надо будет сделать стрижку чуть более неровной – избыточная упорядоченность расслабляет. Плечи чуть шире, чем у среднего землянина, а кость чуть тоньше, но всё в пределах нормы. Лицо больше треугольное, доверия не вызывает, скорее опасение - ну, вызвало бы у меня. Но довольно приятное — по крайней мере, желания рукоприкладства не вызывает тоже. Ну, посланники не обязаны всем нравиться, даже наоборот - но хитон, как ещё называют такие временные тела, неплохой.

Далее. Одежда. Графитово-черный редингот, стального цвета рубашка, маркерного, в смысле интенцонно меняемого цвета жилет. Маска, канонично-белая, чокер-модулятор, тессера - лаконичная, с сигилом Метрополии на задней стороне и псевдо-витражом на лицевой. Никакого оружия, у меня же есть Перчатка. Никакой второй, обычной перчатки, разумеется. Ну что ж, пойдём.

Моя спутница из Аргоса сидит в фойе (маску уже надела), и демонстративно-корректно пьёт чай, едва ли не мизинчик отставила. На лице (сколько его видно) - почтение и легкая печаль, всё по протоколу.

– Марта, у вас уже по излому губ понятно, что и меня, и Метрополию, и протокол вообще вы в грош не ставите, и удивительно, как вы вообще до сих пор живы.

– Ну что вы, господин посланник, не имею чести знать, как к вам обращаться…

– Эно. Без лишних титулов.

– Как скажете, Эно. Мы среди вихря, как и во всяком формируемом мире, пренебрегай я протоколом – вы бы и впрямь были лишены удовольствия со мной сейчас говорить…

Отставляет чашку.

– Поверьте, уж кому, как не мне, не знать!

Удовольствие - говорить с ней. Порядок слов…

– Кстати, почему именно вы, и правда? Я ожидал другого спутника.

Она смотрит на меня так кротко и смиренно, что я не верю ни на грамм.

– Вы о господине Таро? Так сталось, что именно мне выпало быть одной из ключевых “очеловечивателей“ Стихий на этой планете. И, с учетом предполагаемого направления вашего расследования…

– “И с учетом предполагаемого направления” вы уговорили начальство отдать эту работу вам? Ловко. Но не будем терять время, и правда. А по дороге расскажите мне об этом “очеловечивании” и как “так сталось”, не будете ли столь любезны? Ну, раз уж штаны мне искать больше не нужно, так сталось?

День 1, позднее утро. Марта

Ну же, детка, ты с самого начала знала, на что идешь и с каким человеком предстоит работать, так не ной теперь. Между прочим, он ещё ничего, могло быть и хуже.

Ах, сладкие грёзы самообмана, да-да.

Нагло пользуюсь модулятором маски и хорошенько ругаюсь. Скорее всего, у посланников есть какая-нибудь штучка, чтоб обходить фильтры и модуляторы – но ну и пусть. Сам виноват.

– Я не знаю, к сожалению, посланникам по статусу положен нефос? Мне – нет так что…

– Положен – сухо подтверждает Эно. – Соизволите нарисовать маршрут?

– Это – моя работа, мне казалось… посланник.

Я прямо таки вижу, как он решает воздержаться от колкости в ответ. Джентльмен, как пить дать джентльмен.

Он запросто выбирает один из нефосов Лимен Психей, стоящих у входа - первый же. Интересно, это ему специально оставили, или он так вот, ничтоже сумняшеся, занял чей-то? В принципе, это – в его полномочиях, но а как же совесть?

Проверить я не могу – я рисую маршрут, но всё взаимодействие с элементалями нефоса и парусом проводит сам Эно.

Неплохо проводит, надо отдать ему должное, как всю жизнь под парусом ходил. В этом его хитоне что-то записано наверняка - реалии Итаки, там, может моторные навыки даже, но движется красиво всё равно.

После чего я, уже собираясь сесть на пассажирское, парой мелких взмахов рисую на бахроме аэроподушки Наутиз. Вот уж каких мелких здешних нюансов ему точно в брифах не сообщали: на Итаке ну прямо очень активные элементальчики: не поостережешься - наберёшь не троих, а всю дюжину.

Мелочь, паруса дернуло бы максимум разок, ничего, с чем любой студент (тем паче – я, тем паче – он) не справился бы, но красивый запуск нефоса был бы испорчен. А так - как на параде: воздушная подушка и паруса наполняются воздухом почти мгновенно (а это и до пяти минут может занимать порой).

Марта, ты - чертова безнадежная эстетистка, это не доведёт до добра, ты же знаешь. Интересно, а он-то заметил этот мой жест вообще? Ладно, как бы там ни было.

Да, нефос, походу, все же служебный - ну или посланник внаглую упёр самую дорогую модель, какую нашел: аж три паруса, раздельных - здорово увеличивают маневренность, но контролировать за раз троих элементалей ужас как сложно. Ну и сил требует втрое. Нефос при этом - частный: всего три посадочных места. А ещё они размещены так, что к рулевому я сижу спиной и он не сможет светить мне в глаза лампой при допросе. Так сказать.

– Так расскажите же мне про это "очеловечивание", пока мы едем?

Вот-вот, допрос, я же говорила. Точнее, был бы допрос.

Приемный (приёмный!) шпиль Лимен Психей, от которого мы едва-едва отъехали, наливается кроваво-красным, толстеет, истончается, снова толстеет, а потом эякулирует в небо десятком… назовём это молниями.

Я непристойно ругаюсь. Я хорошо умею непристойно ругаться. Эно сидит молча (готова поспорить, делает то же самое, что и я, но про себя), затем флегматично произносит:

– Ну, больше всего мне это напомнило очень юного бога плодородия, который спит и видит… характерный сон. Как по вашему, специалистка по Стихиям?

– Давайте-ка отъедем, от греха. Здесь статики в воздухе столько сейчас, что нарушишь протокол невзначай – до конца жизни кровью… икать будешь.

Эно хмыкает, и кидает на свободное кресло свою тесеру, витражом кверху. Тесера клацает и стекла перекрашиваются в темный индиго в алой рамке.

Вообще это значит “Вызываю огонь на себя”, мол, если ты, Марта, наговоришь, как ты любишь, ереси, все шишки посыплются на Эно.

Сильный жест, конечно, но детка, не переоценивай его. Да, магфон одномоментно стал так наэлектризован, что мелких духов с этими самыми шишками – хоть ложкой ешь. Но посланник, что-то мне подсказывает, именно позавтракать и хочет.

– Здесь нет молодых богов плодородия среди Стихий. Точнее, есть один, который мог бы этим заняться, но ему это сейчас не актуально.

– Отчего же?

– Он - Стихия, превращающаяся в человека. А описанная тобой поллюция – поведение именно абсолютно “элементальское”.

Да-да, всё как я и предполагала: на излишнюю фамильярность вокруг Тесеры прямо на глазах закручивается узел из дыма… который Эно да, без особого труда ловит рукой в перчатке.

– И много ты так можешь мошкары переловить?

Повторный эффект от “тыканья”, конечно, уже не тот, но что же мне посланника матом крыть, чтоб совсем “не по протоколу” Посол чрезвычайный, посол пряный…

– Меньше, чем хотелось бы. И - это вообще не основное применение Перчатки. Да, она позволяет творить немного Зримой магии, но ты же знаешь курс конверсии. Неоправданная трата сил. Зато вот нефос водить можно. И потом, мы не могли задерживаться, а разрядить фон после этих эффектов стоило бы хоть немного. Но вернемся к моему первому вопросу.

Ну, по крайней мере мы перешли на “ты”, без дурацких формальностей. Хоть об этом голова болеть не должна больше.

– Нечего рассказывать, в целом. Одно из первых моих заданий, разбирали спонтанное место силы. Пришла, приметила основного манифестатора, нарисовала. Вдохнула тем самым немного вложенной в рисунок человечности. Явился во плоти пару дней спустя, дал понять, что раз это я его увидела, то и приходить он теперь будет только ко мне. У нас есть один мальчик в организации, хронист, спец по историям. Вот он всё шутил, что я попала в классический древневикторианский роман: юная, невинная девушка, к которой и только к которой повадился ходить призрак.

Эно снова хмыкает.

– Примерно так оно и происходит, но, признаю, обычно не так быстро. Но меня интересует – что было дальше, для начала. Пришел и назвал тебя мамой?

Долю секунды раздумываю, а не показать ли ему сам тот рисунок. Ну а что, стоять полчаса назад голым перед тремя незнакомками он не смущался.

– Никогда не торопилась заводить детей.

– Я бы удивился, будь оно так.

Что-то мне подсказывает, что этим вектором я его не пройму, но попробовать стоит.

– Посланник, вы же не хуже меня знаете, как такие вещи работают. И – как заставить их работать быстрее.

Я отнюдь не ребенка рисовала, Эно. И отнюдь не только для ускорения это делала.

– Просто “так сталось”?

Да ладно, Марта, скажи уже честно: покрасоваться ты хотела, а не проверить.

Сама, укуси себя за палец, виновата.

– Что ж, у тебя теперь – самый… тесный контакт со Стихиями этого района, если не всей планеты. Ценно, хотя и рискованно. И, несложно догадаться, он и хочет стать человеком Как его зовут хоть?

Ну-ну-ну. Одно дело - смеяться надо мной, тем более сама подставилась, и совсем другое…

– Он. Выбрал. Называть. Себя. Фрей. Не “его называют”.

– Прошу прощения. Познакомите нас? И, в любом случае, почему вы считаете, что это имеет отношение к расследованию?

– Развилочные вопросы – азбука риторики, Эно. Что бы я сейчас ни ответила - я пойду по одной из проложенных вами же дорожек, а вы в любом случае извлечёте из этого какую-нибудь выгоду.

– А почему вы не хотите, чтоб я извлекал выгоду, Марта?

Ну да, “Ты с самого начала знала, детка…”

После пары секунд молчания оборачиваюсь через спинку сидения. маска – в руках, не на лице.

– Посланник, не думайте о себе лучше, чем вы есть. Мне плевать на вашу выгоду. Я – на вашей стороне, но в основном потому, что ваша победа – это и моя победа. Чего я не терплю – никогда и ни с кем, – это когда нарушают правила игры. Я понятно излагаю?

Он с интересом изучает моё лицо – он без маски и сам, кстати.

– Развилочные вопросы, Марта, да и вообще хорошие вопросы, дают информацию к размышлению даже когда собеседник от них уворачивается.

Ты – отлично уворачиваешься. И сильно взрослее, чем выглядишь, или стараешься показать. Так что да, совершенно понятно излагаешь.

Улыбается, надевает маску и только потом произносит:

– Мне нравится эта игра, Марта. И – не-игра.