Итак Длилась Бесконечность
Глава 36
Пока в совершенно другой стороне леса, прорываясь сквозь пелену кислотного дождя, Викто́р крепко сжимал в ладонях автомат ГА445. Мужчина осторожно пробирался по кустам, упрямо стараясь быть наглухо не замеченным на тактических радарах гвардии. На ходу он врубил скрытую частоту связи, начиная лихорадочно передавать оперативную информацию лично Григорию Александровичу:
— Прием, База! Объект полностью разрушил наши штурмовые дроны по координатам. Тяжело ранил Владислава в партере.
— Ничего запредельно страшного не случилось, контора пишет, — ледяным, весомым басом отозвался из рации Григорий Александрович, и его Жажда Крови заставила воздух сжаться. — Владислав на своем веку и не такое дерьмо переживал на чистых жилах плоти. Если в каньонах всё пойдет совсем плохо об колено... Мы просто поршневым методом направим тотальное уничтожение этого леса подчистую, выжжем квадрат до самого плинтуса. Огород должен быть чист.
— Понял вас, моё эго продолжает автономное выполнение задачи, — послушно выдохнул Викто́р, гася легкий оверлоад ЦНС от приказа вождя.
После чего Викто́р хладнокровно продолжил наступать по грязи, как вдруг его обостренный слух уловил едва заметный, потайной микрозвук, нарушивший звенящую тишину чащи. Моментально насторожившись всем своим мышечным каркасом и прицельно вскинув ствол автомата ровно в источник шума, наемник замер монолитной плитой и начал хмуро ждать лобового столкновения...
В это самое время в звенящей тишине чащи раздался еще один мелкий, едва заметный, еле слышный звук. Мгновенно зафиксировав частоту шума, Виктор поршневым импульсом пальца нажал на спусковой крючок. Высокотехнологичная пуля автомата ГА445 с диким свистом прошла насквозь через стволы вековых деревьев и по касательной траектории жестко задела Вадима прямо в плечо, вырывая куски плоти.
В ту же микросекунду сработал главный тактический чит оборонного комплекса — вместе со свинцовым осколком в рану снайпера намертво засел временный электронный жучок слежения. С этого мгновения Вадим Вольфович стал для вражеских радаров виден буквально как на ладони, его эго полностью потеряло маскировку в партере. Виктор тут же начал яростный, непрерывный обстрел кустов, принудительно переключив тактический режим орудия на максимальную штурмовую скорострельность.
Из-за этого плотного лавинообразного града свинца Вадиму, будучи уже тяжело раненым в предплечье и плечо, пришлось лихорадочно отступать назад сквозь заросли. Парень бежал на полной гепардовой скорости, совершенно не зная в угаре ЦНС, что из-за потери скрытых координат он поршневым методом направляется прямиком в сторону Владислава. А тот, бешено сжав зубы об наковальню реальности, в темноте уже полностью успел на чистых жилах зализать свои прошлые раны и теперь хладнокровно приготовил оружие для финального, беспощадного клинча в грязи...
Владислав лежал в это самое время полностью в сырой лесной грязи, намертво и полностью с ней слившись своим мышечным каркасом. Боец хладнокровно держал кастомный нож наготове, пока его обостренный слух отчетливо слышал быстро приближающийся звук поршневых шагов беглеца. Спустя долю секунды сквозь пелену дождя он воочию увидел, как прямо к его скрытой координате на полной скорости бежит изнуренный Вадим.
Когда тот под непрерывными шквальными обстрелами Виктора начал напролом пробегать мимо его засады, Владислав резким, хищным выпадом из засады со всей дури всадил ему лезвие ножа прямо в незащищенную щиколотку, с хрустом пробивая плоть об колено реальности. От этого страшного анатомического удара Вадим Вольфович с криком боли замертво упал лицом в жижу. Лихорадочно поршневым маневром развернувшись на спину, снайпер в ту же микросекунду увидел перед собой жуткую картину. Полностью покрытый склизкой грязью, словно первобытный монстр бездны, Владислав навалился на его израненный каркас всем своим весом и мертвой хваткой пальцев начал со всей силы неистово душить парня за горло, наглухо перекрывая доступ к кислороду...
Вот и всё, Вольфович, — запредельно спокойно, гася остатки Жажды Крови, прохрипел Владислав, продолжая мертвой хваткой пальцев сдавливать его горло. — Твоё эго сейчас намертво подохнет здесь в грязи, будто обычная дворовая собака. Назад дороги нет.
Вадим Вольфович, ловя критический ментальный оверлоад от нехватки кислорода, на чистых пацанских жилах поршневым импульсом со всей дури жестко ударил врага коленом строго по яйцам. От этого страшного анатомического выпада Владислав лишь дико закатил глаза от какого-то извращенного, первобытного кайфа и запредельно возбужденно прорычал в ответ:
— Ты... Ты серьезно думаешь, что моё эго это способно остановить в партере миров?!
В ту же микросекунду у Вадима внутри черепной коробки пронесся удушающий, ошарашенный вопрос: «Он что, сука, мазохист конченый?! У него что, ЦНС наглухо перепрошита?!».
Однако, гася внутренний тильт об наковальню реальности, снайпер на самом последнем, предсмертном издыхании мышечного каркаса резко извернулся всем телом. Сделав сокрушительный кувырок, они вместе плотным клубком изорванной плоти начали на бешеной скорости лавиной скатываться строго вниз, на самое дно огромной лесной ямы, где абсолютно каждый из них до последнего упрямо старался заживо убить друг друга.
Владислав прямо в полете сумел поршневым маневром вонзить клинок ножа в ствол векового дерева, зафиксировав свое положение. Свободной рукой он лихорадочно выхватил автомат ГА445 и намертво наставил ствол в сторону пролетающего мимо него снайпера. Но в эту самую миллисекунду наемник воочию увидел безумную картину: Вадим Вольфович прямо в воздухе наотмашь замахнулся своей циклопической пятидесятикилограммовой винтовкой-левиафаном и, словно тяжелой стальной битой, со всей дури сокрушительным импульсом прописал Владиславу точно по харе.
Страшный кинетический удар марсианского железа вмиг со скрежетом наглухо сломал Владиславу челюстную кость, превращая лицо в кровавое месиво. Измененный ублюдок камнем повалился глубоко вниз на дно ущелья, пока в это самое время Вадим, поршневым движением рук выбросив стропу, намертво зацепился за прочные ветви одного из уцелевших деревьев, зависнув над бездной...
Виктор в это самое время, неумолимо направлявшись строго в ту сторону леса, где по тактическим радарам жучка находился израненный Вадим, начал быстро передавать оперативную информацию своему верховному командиру:
— Прием, База! Моё эго наглухо потеряло связь с Владиславом в партере.
— Как только получишь свою смертельную рану — мы направим на его координату абсолютно все наши артиллерийские силы, — ледяным, запредельно отрешенным басом отрезал из рации Григорий Александрович. — Отбой!
После чего солдат оборонного комплекса спокойно, гася остатки человеческих эмоций, направился дальше в сторону Вадима, где вскоре наткнулся на край циклопической обледенелой пропасти. Хмуро посмотрев вниз, в кромешную бездну ямы, мужчина внезапно заметил, как глубоко вдали зловеще сверкнул оптический блик. В ту же микросекунду раздался оглушительный, циклопический выстрел левиафана. Виктор, лихорадочно подняв голову, в самую последнюю миллисекунду еле успел поршневым маневром увернуться от мгновенной смерти.
Тяжелая свинцовая пуля наотмашь полоснула его по роже — раздалась глубокая, режущая рана, которая густой багровой кровью вмиг наглухо залила его глаза. Теряя уставной обзор, наемник в панике начал отступать назад в чащу, как только мог, судорожно вытирая рукавом текущую по лицу жидкость. Поняв, что ЦНС слепнет, он замертво упал, схватил ладонью сырую лесную землю и со всей дури принудительно вбил грязь прямо в рваную рану на лице, временно запечатав кровоток ради продолжения боя.
За эти драгоценные секунды Виктор сквозь пелену грязи воочию увидел, как его марсианский противник на чистом адреналине уже поршневым методом выбрался из ямы. Упрямо таща за спиной пятидесятикилограммовую винтовку, Вадим Вольфович уже намертво наставлял тяжелый револьвер строго в его черепную коробку. Наемник тут же поршневым импульсом отпрыгнул за толстый ствол векового дуба и начал бешено вилять между деревьями, со скрежетом передергивая затвор своего точного оружия и принудительно переключая тактический режим автомата ГА445 на точечный, смертоносный режим...
В ту же микросекунду в полумраке леса началась жуткая, запредельно точная точечная перестрелка на выживание. Снайперы двигались на максимальном форсаже своего мышечного каркаса, искусно перешагивая от одного векового дерева к другому и поршневым методом используя рельеф обледенелой местности на сто процентов. В этом бешеном, динамичном движении они неумолимо сокращали тактическую дистанцию друг до друга.
После чего Виктор, резко выскочив из-за укрытия прямо на марсианского шпиона, вскинул автомат ГА445 и сделал прицельный выстрел. Тяжелый свинцовый снаряд с хрустом вонзился Вадиму прямо в торс, прострелив его тело насквозь через мышечные ткани плоти. Словив критический ментальный оверлоад от боли, Вадим Вольфович мощным рывком перешагнул за ствол ближайшего дуба.
Парень хладнокровно, на чистых пацанских жилах вскинул свой тяжелый армейский револьвер и выстрелил строго в то место на дереве, где только что намертво застряла прошлая пуля Виктора. В ту же долю секунды произошел невероятный квантовый клинч металлов. Влетев в чужой снаряд, пуля Вадима, словно в профессиональном бильярде, поршневым импульсом передала колоссальную инерцию своего движения остановившейся в древесине стали. От этого страшного кинетического толчка пуля Виктора со свистом отскочила обратно и на сверхзвуковой скорости полетела строго в его собственную координату!
Сам Виктор в эту самую миллисекунду уже уверенно выскакивал из-за кустов, собираясь сделать марсианину финальный контрольный выстрел в голову для полного обнуления его эго. Но парень внезапно застыл монолитной плитой, заметив, как в его собственном горле намертво застряла его же срикошетившая пуля, мгновенно перекрывая дыхательные пути и разрывая сосуды. Замертво опустив ствол оружия на маты лесной грязи, элитный наемник Григория Александровича рухнул лицом в пепельный снег, полностью прекратив функционирование своего каркаса.
После чего Вадим Вольфович, превозмогая адскую вспышку ментальной боли в простреленном торсе, тут же лихорадочно включил частоту связи и начал быстро передавать оперативную информацию:
— Прием, База! Двое преследователей намертво мертвы в партере миров. Огород чист.
— Ты просто молодец, Вольфович — со шпионской ухмылкой выдал из рации Герман Флидзе. — Мы прямо сейчас направим тебе сразу мощное тактическое подкрепление, упрямо держись там на этих матах!
После чего рация полностью автономно выключилась, ломая эфир. Отчего буквально через одну короткую секунду снайпер услышал жуткий, парализующий гул самой земли. Экстренно подняв голову к обледенелому небу, парень воочию увидел, как строго на его скрытые координаты лавиной падают циклопические боевые ракеты. Забыв про ранения плоти, Вадим на стопроцентном форсаже адреналина ЦНС бешено начал бежать прочь от этого огненного ужаса. В самую последнюю микросекунду он поршневым прыжком снова нырнул в ту самую огромную яму, что как раз его и спасло от мгновенного атомного распада каркаса.
Кое-как поднявшись со дна глубокого укрытия, снайпер марсианской гвардии воочию увидел перед собой сплошное, мертвое выжженное поле, на котором непрерывный, удушающий кислотный дождь тут же поршневым давлением полностью поглотил весь яростный огонь взрывов . Сквозь багровую пелену едкого дыма Вадим внезапно увидел, как прямо на его израненное эго размеренным, тяжелым шагом идет массивный, циклопически мускулистый мужчина. Григорий Александрович, вооруженный до самых зубов своими лучшими кастомными технологиями, хладнокровно направлялся строго в его сторону для финального клинча...
Не ожидал моё эго, сука, такого жесткого уличного отпора в партере от обычного марсианского парня, — ледяным, вибрирующим басом прорычал Григорий Александрович, хладнокровно заземлив шаг посреди выжженного пепелища.
Сказал сухопутный титан и поршневым движением корпуса плавно достал свое циклопическое, огромное многоствольное оружие прямо со спины. Выключив любые лимиты пощады об наковальню реальности, мужчина всего лишь одной левой рукой с абсолютной легкостью вскинул этот вертолетный пулемет-левиафан и тут же начал непрерывный, яростный обстрел скрытых координат снайпера.
В ту же микросекунду блок тяжелых стволов бешено закружился, будто раскаленная тактическая центрифуга, открыв свою огненную, изрыгающую свинец пасть. Из этого жерла на бешеной, запредельной скорости лавиной вылетели мощные бронебойные пули. Снаряды с удушающим грохотом пробивали палубу земли, вмиг делая глубокие мелкие ямы и поршневым давлением мгновенно подняв тонны лесной грязи, копоти и пороховой пыли прямо в воздух, полностью стирая остатки уставной видимости в секторе...
От этого циклопического вертолетного шквала огня парень на полном, выкрученном адреналине ЦНС начал безумно убегать прочь, поршневыми толчками бежав по мокрой, скользкой лесной земле. Тяжелые бронебойные снаряды центрифуги косили деревья и рвали воздух в щепки, из-за чего его некогда прочный хитиновый дождевик в считанные секунды превратился в изорванные в клочья, порванные тряпки.
— Сука, блять! — свирепо выплюнул Григорий Александрович, когда тяжелые пулеметные патроны в ленте со скрежетом окончательно закончились
Выключив сопливую жалость об наковальню реальности, сухопутный титан на огромной, гепардовой скорости поршневым импульсом рванул строго в сторону противника. На ходу он лихорадочно достал свое тридцатисантиметровое пистолетное творение, мгновенно переключив автоматику ГА445 в максимальный скорострельный режим. Воочию увидев изнуренного парня перед собой, вождь точными встречными выстрелами наглухо прошил Вадиму весь живот, вырывая куски плоти. Раненый снайпер пошатнулся, и Григорий тут же хладнокровно направил пушку строго на уровень головы парнишки, чтобы сделать финальный контрольный прошив эго.
Но Вадим Вольфович в эту самую роковую микросекунду переломил лимиты смерти об колено гвардейской чести. На одном чистом, первобытном адреналине и упрямой пацанской воле выжить, он лихорадочно выхватил свой тяжелый армейский револьвер. Одним точным, запредельным выстрелом впритык парень попал своей пулей строго в пулю Григория, летевшую прямо к нему в воздухе, намертво уничтожив её на молекулярном уровне в полете!
От этого безумного квантового клинча адмирал пришел в лютую ярость и продолжил непрерывно палить уже из своего раскаленного, перегоревшего скорострельного оружия. Григорий Александрович выпускал один точный смертоносный выстрел за другим. Которые Вадим Вольфович, истекая кровью в партере, поршневым методом хладнокровно перехватывал прямо перед своим лицом — парень бешено крутил стальной барабан револьвера в воздухе, каждым ответным хлопком пороха ювелирно уничтожая свою собственную Смерть прямо в её летящем полете...
Поражающая уставная точность, мальчишка, контора пишет, — хладнокровно ухмыльнулся Григорий Александрович, когда патроны в его прошлом автомате со скрежетом окончательно закончились.
Выключив сопливую жалость об наковальню реальности, сухопутный титан достал свое скрытое тридцатисантиметровое пистолетное творение белого цвета, покрытое золотыми узорами и пугающе напоминающее хищного Феникса. Мужчина поршневым импульсом ладони вскинул кастомный Дигл и всего одной пулей выстрелил в упор. Отдача и металлический звук этого выстрела были настолько оглушающими и мощными, что обычная свинцовая пуля из револьвера Вадима физически не могла сдержать кинетический напор этого левиафана. Снаряд Вадима в ту же микросекунду раскололся прямо в воздухе, как мелкая сухая горошина, после чего пуля Феникса наглухо, насквозь прострелила левое плечо снайпера, дробя суставы об колено.
Григорий Александрович вальяжно покрутил дымящееся оружие на пальце, после чего ледяным весомым басом начал говорить, не спеша идя строго к парню:
— Как конкретно твоему разуму Дигл моей личной модифицированной версии? Мощный. Быстрый. Красивый. И запредельно хищный по уставу силы.
Вадим Вольфович, полностью истекая багровой кровью в грязи и находясь уже физически не в состоянии даже нормально ответить в этой кузнице бездны, лишь хрипло выдохнул сквозь стекла маски. Но его эго упрямо отказывалось гаситься в партере.
— Неплохо... — прошептал раненый снайпер. — А вот это твое оружие... Оно сможет?..
Сказал парень, и в ту же долю секунды прямо у него между ног шпионским движением рук резко высунулся тяжелый боевой обрез.
— Протаранить? — ледяным тоном выдал Вадим Вольфович, гася Жажду Крови.
После чего в лесу произошел мощнейший, абсолютно неожиданный выстрел в упор. Плотный заряд картечи полностью, в хлам уничтожил кастомный Дигл прямо в руках Григория Александровича, попутно превратив всю его правую кисть в изорванное, обугленное кровавое мясо. От колоссальной, вспыхнувшей пороховой температуры этого уличного взрыва измочаленная плоть, сталь и раздробленные фаланги в ту же микросекунду запеклись, намертво и биологически срастись воедино с культёй самого творца...
После чего, резко выхватив своей уцелевшей нормальной рукой здоровый, массивный боевой нож и предварительно наотмашь ударив уже ставшего на ноги парня прямо в челюсть, Григорий Александрович яростной лавиной рванул строго на его координату. Вадим Вольфович, находясь в затяжном полете от удара, лихорадочно отцепил со спины циклопическую снайперскую винтовку, чтобы поршневым методом сбросить с каркаса весь лишний вес.
На самом последнем, предсмертном издыхании своей перегруженной ЦНС, мертвой хваткой зажав в ладони пустой обрез, парень со всей доступной скоростью ног, как только мог в этом аду, начал безумную бойню с сухопутным великаном. Он упрямо блокировал страшные пробивающие удары клинка, держа искореженную сталь обрезанных стволов прямо над своей головой, периодически улетая от циклопических хуков титана, словно изорванный мешок с говном, и едва успевая уклоняться от смертоносного лезвия ножа.
При этом марсианский адмирал, даже передвигаясь на такой бешеной, ломающей лимиты скорости, абсолютно не менял своего ледяного тембра и без единой капли человеческой дрожи в голосе запредельно спокойно спросил прямо посреди клинча:
— Не хочешь по уставу силы официально пойти в мой личный штурмовой взвод, мальчишка? Контора пишет.
— Нет... Пожалуй, моё эго наглухо откажется от этого дерьмового предложения, — хрипло выплюнул Вадим Вольфович, ломая рамки страха.
Сказал парень, после чего жестко заблокировал очередной выпад ножа адмирала, но в ту же микросекунду получил мощный, сокрушительный пинок тяжелым берцем из чешуйчатой кожи ящерицы строго в свой израненный пробитый живот. От этого страшного анатомического удара у снайпера мгновенно полностью потемнело в глазах, его мышечный каркас словил критический оверлоад, и он поршневым импульсом отлетел ровно на десять метров назад, рухнув в окровавленную пепельную грязь..
— Жаль... Ты действительно был бы на очень хорошем уставном счету в моем отряде, мальчишка, — запредельно спокойно произнес Григорий Александрович.
Сказал сухопутный титан и поршневым движением руки хладнокровно проткнул ножом грудь раненого парня, с хрустом ломая ему ребро об наковальню реальности. После чего мужчина резко достал окровавленный клинок обратно из тела Вадима, у которого из пасти лавиной хлестала густая багровая кровь. Снайпер марсианской гвардии лежал абсолютно беспомощным в грязи, ловя критический оверлоад ЦНС, но на своих самых последних, уже вялых конечностях он поршневым методом выдал финальное коронное движение плоти. Вадим извернулся и мертвой хваткой вывернул кисть адмирала, из-за чего тот со всей дури сам проткнул своим же ножом собственный правый глаз.
От этого страшного анатомического удара Григорий Александрович в парализующем шоке отшатнулся назад и истошно, громогласно заорал на весь лес, ломая рамки разума:
— А-А-А-А-А-А-А!!!
В ту же микросекунду, прямо перед тем как окончательно потерять сознание от потери крови, Вадим Вольфович вскинул пустой обрез и трясущимися руками сделал один неожиданный мощный выстрел прямо в живот великану. Плотный заряд картечи в упор превратил все внутренние органы адмирала в сплошную изорванную кашу. Григорий Александрович с ножом в глазу рухнул навзничь на сырую землю под удушающим кислотным дождем. Истекая кровью и полностью теряя Жажду Крови, этот свирепый сухопутный левиафан тихо выплюнул в небо свои финальные слова:
— Славный... Славный ты всё-таки парень...
После чего верховный хранитель технологий ГА445 навсегда погрузился в мертвый сон бездны.
Пока в это самое время весь изломанный, хрипящий Владислав со своим кастомным клинком из последних сил ковылял по грязи прямо к Вадиму, лежавшему в то время без сознания монолитной плитой. Наемник свирепо собирался наглухо добить марсианского шпиона в партере.
— Ублюдок... Сдохни об колено! — прорычал Владислав, направив острие ножа точно в беззащитное горло парня.
Как вдруг из багрового порохового дыма раздался глухой, хлесткий выстрел — Владислав мгновенно получил тяжелый контрольный свинец строго в голову. Чья-то массивная армейская нога весомым поршневым пинком с силой выпинала его обнуленный труп далеко в сторону от Вадима. После чего в звенящей тишине выжженного леса раздался весомый, хрипловатый голос:
— Ты огромный Молодец, парень! Моё эго запредельно сильно гордится тобой в этой кампании!
Сказал Герман Флидзе, хладнокровно перезаряжая кастомное оружие над телом снайпера...
Из рассеивающегося багрового дыма выжженного ракетным ударом леса, тяжело заземляя шаг по окровавленной грязи, медленно выдвинулся сам Герман Флидзе. В его фигуре и чертах лица поршневым методом сквозь года проступало пугающее, запредельное сходство с молодым Элайзом, однако это эго было выковано совершенно из другой, ледяной и безжалостной марсианской стали.
Герман обладал точно таким же породистым, хищным и слегка вытянутым аристократическим овалом лица, но его кожа, в отличие от гладкой плоти сына, была мертвенно-бледной, сухой и иссеченной глубокими уличными морщинами-шрамами от многолетнего воздействия едких кислотных дождей. Форма его жесткого, прямого носа и фамильный, волевой разрез губ точь-в-точь повторяли черты Элайза, но рот Германа постоянно кривился в циничной, шпионской ухмылке человека, заживо похоронившего половину миров.
Главным же Квантовым изломом генетики были его глаза. Герман Флидзе смотрел на этот ледяной свет точно такими же зауженными, глубоко посаженными зрачками, но если у Элайза взгляд еще сохранял искры живой человеческой ЦНС, то у отца они были абсолютно выжженными, монолитными и серыми, словно остывший вулканический пепел. Короткие, жесткие волосы мужчины, когда-то имевшие точно такой же багрово-черный оттенок, как у сына, теперь наглухо были подернуты тяжелой, уставной ветеранской сединой на висках. Он был пугающим, зеркальным отражением того, во что неизбежно превратится сам Элайз, если его разум окончательно сломается об наковальню
— Парни! — ледяным, уставным басом громогласно скомандовал Герман Флидзе, резко развернувшись всем своим массивным каркасом к прибывшим бойцам подкрепления. — Быстро расчистите здесь абсолютно всё до самого плинтуса и на всякий случай намертво готовьтесь к возможному лобовому столкновению в партере. Наша главная тактическая задача — любой ценой найти в этих каньонах секретную информацию о великом апокалипсисе миров! Не смейте забывать про этот приказ
— Ну, вот как-то так... — Вадим Вольфович тяжело вздохнул в полумрак палубы, утирая ладонью пот с лица. — Именно так в свое время наглухо выжженный Герман Флидзе, родной отец Элайза, поршневым методом и нашел ту самую секретную информацию, ведущую к Великому Апокалипсису миров.
— Знаешь, Вадос, а ведь вы уставным методом были запредельно похожи с ним в каньонах, — хмуро качнул своей массивной головой Карл, гася остатки Жажды Крови.
— С кем конкретно? С Германом? — со своим привычным холодным похуизмом переспросил Вадим.
— Да нет, с этим самым Григорием Александровичем, — Карл перехватил стойку у стола. — Твое эго, как и он, было как минимум до самых зубов оснащено мощнейшим тактическим оружием. Породистый уличный клинч.
— Если только чисто внешне, по уставу стволов, — Вадим Вольфович едва заметно ухмыльнулся, ловя кураж воспоминаний. — А так, Григорий намертво был чистокровным якутским охотником плоти, который от корки до корки прошел через сотни грязных войн. Причем в большинстве этих катаклизмов он, сука, воевал строго на палубе наших кровных врагов. В своей глубокой молодости этот сухопутный титан был в разы сильнее, выносливее и проворнее любого из нас.
— Ну, всё равно... Наглухо завалить в одиночку такого циклопического сухопутного медведя — это, знаете ли, чертовски сильно об колено реальности, — Карл весомо заземлил пацанский вердикт.
— Спасибо, огород должен быть чист, — тихо ответил Вадим с суровой ветеранской гордостью, после чего тихонько и коротко посмеялся в кулак.
В ту же микросекунду Евгений Морской хмуро прищурился в звенящую тишину столовой Бирбида и весомо выдал прямо в душу товарищам:
— И всё же, контора пишет... Кое-что в моей черепной коробке наглухо не сходится по уставу хронологии координат.
— Мм? Докладывай, Жека, — повернулся к нему Вадим.
— Его родной сын, Элайз, как моё эго отчетливо помнит, появился в наших регистрах давным-давно, — Евгений Морской сжал кулак об металлический стол флагмана. — А сам его отец, Герман Флидзе, давным-давно уже замертво помер в том циклопическом штурмовом столкновении... В жуткой битве с Ктулху в бездне.
— Ты... Ты действительно намертво хочешь узнать истинную шпионскую причину, почему этого несчастного парня принудительно посадили в ледяной анабиотический гроб, как только он вообще официально родился на этот свет? — ледяным басом, выключив сопливые эмоции, спросил Вадим Вольфович.
— Да. Расскажи базу плоти, назад дороги нет, — монолитно застыл Евгений Морской, ловя оверлоад ЦНС.
— Ну, тут всё дело в партере миров заключается далеко не в самой биологической болезни его мышечного каркаса... А в древнем, леденящем кровь проклятии, — запечатал Вадим.
— Что еще за проклятие Бездны? Контора пишет! — Карл в парализованном шоке перехватил дыхание.
— Когда Герман Флидзе в свое время во время десанта знатно и по-крупному разозлил самого Бога Морей... Тот поршневым импульсом навесил летальное проклятие строго на его эго. Но эта проклятая метка крови шпионским путем автоматически и наглухо передалась по наследству на его только-только родившегося сына Элайза...
— Ну так что за страшное проклятие Бездны-то?! — в полном тактическом оцепенении истошно крикнул Карл, и его Жажда Крови выкрутила дикое, первобытное любопытство в партере столовой.
— ДА ХРЕН ЕГО ЗНАЕТ, СУКА, ОБ КОЛЕНО ЕГО! — неожиданно поршневым импульсом баса оглушительно рявкнул Вадим Вольфович, заставив ветеранов монолитно застыть на матах палубы.
— Ну... Ну почему, Вадос? Контора ведь пишет! — Карл в полном ментальном ступоре хмуро сдвинул свои густые брови.
— Да потому что вся эта биологическая херня запредельно и намертво засекречена по высшему уставу марсианской гвардии! — Вадим леденящим взглядом полоснул по полумраку палубы, полностью скинув похуизм. — Этот секрет Квантовых Линий на всей этой проклятой палубе вселенной держат строго три эго: сам наш адмирал Акамир Аудекс, покойный Герман Флидзе и бортовой компьютер-док Сэнтис. Больше вообще наглухо никто во всех обитаемых мирах координат не допущен к этой базе данных! Назад дороги нет.
— Хм, запредельно интересно... — Евгений Морской тяжело вздохнул, упершись локтями в металлический стол флагмана Бирбида. — Но моё эго до сих пор не понимает, зачем именно они упрямо держат всё это дерьмо в таком глухом шпионском секрете от собственного штурмового взвода.
— Мне лично на чистых жилах разума кажется, что там запечатано что-то невероятно серьезное и космически опасное для всей расы, пацаны, — Вадим Вольфович хладнокровно зажал кулак, вешая финальный, удушающий крючок интриги. — Но один сухой факт плоти моё эго знает точно: они принудительно положили новорожденного ребенка в этот ледяной анабиотический гроб строго для того, чтобы на время поршневым методом отсрочить неизбежное... Отсрочить то, от чего кости треснут об наковальню реальности...
О чём размышляете, пацаны? — неожиданно раздался глухой, хриплый после анабиоза голос из темного коридора флагмана, нарушив удушающее оцепенение палубы.
Прямо вслед за этой фразой из полумрака шпионским методом медленно нарисовались четыре массивные фигуры уцелевших бойцов гвардии. Из первой линии этого десанта уверенным поршневым шагом вышел Сэм, который, судя по всему, уставным методом умудрился полностью выбраться из анабиотической спячки значительно раньше остальных. Его прошлая двухнедельная уличная щетина за время перелета в капсуле принудительно превратилась в целую короткую, запредельно густую черную бороду, придавая его эго суровый вид окопного ветерана.
Сразу же за его спиной монолитной плитой стоял Леви. Контраст его плоти ломал приборы ЦНС — у парня, у которого ранее в партере вообще наглухо не было ни единого волоска на лице, голова за время прыжка резко обросла массивной седой шевелюрой. Этот прайм дополнялся неожиданно густыми черными бровями и забавными тоненькими, почти девственными усиками над губой. Ветераны столовой в оцепенении уставились на прибывших пацанов
Рядом с ним монолитной плитой стоял Макс Дорн с теми самыми очаровательными уличными веснушками на лице. Глядя на пацанов так же абсолютно беззаботно, парень одновременно с этим запредельно холодным взглядом шпионским методом окинул собравшихся у стола ветеранов войны, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС.
Глава 37
Доброе утро, ребят, — спокойно выдал Макс Дорн, заземлив позицию у входа.
— Команда нашей Конторы лидеров начинает уставным методом набираться всё больше и больше, — с непривычной, искренней теплотой в басе тихо произнес Евгений Морской, глядя на прибывающий десант.
— Ну а ты, сука, что думал? Назад дороги нет! — со злой ухмылкой отозвался Сэм.
Сказал боец и плавным поршневым движением корпуса сел на металлические маты сиденья прямо рядом с Карлом, крепко и весомо пожав тому мозолистую руку, после чего с нарастающим любопытством спросил:
— Сколько конкретно вы по приборам уже намертво находитесь в открытом космосе, пацаны?
— Да уже как минимум целый месяц поршневым методом координаты штурмуем, — Евгений Морской мертвым взглядом полоснул по приборной палубе.
— Месяц?! — Сэм в тотальном оцепенении округлил глаза, ловя критический оверлоад разума. — Месяц, блять?! Ничего себе, парни... Это сколько же времени наше эго безвылазно проспало в этих анабиотических гробах? А?
В это самое время глубоко в полумраке темного прохода также по уставу оставался неподвижно стоять четвертый боец гвардии. Намертво опершись массивной спиной об стальную стену коридора флагмана и хладнокровно скрестив руки на своей грудине, он абсолютно молча, ледяным шпионским взглядом со стороны наблюдал за всеми сидящими у стола парнями. Так продолжалось до тех пор, пока Сэм поршневым импульсом баса резко не прервал эту звенящую тишину, выкрикнув в темноту:
— Слышь, а ты-то чего там до сих пор монолитной плитой стоишь в углу, огород должен быть чист? Живо иди сюда, к ветеранам палубы! Моё эго, конечно, запредельно хорошо понимает, что ты у нас абсолютно весь такой из себя суровый и серьезный нигилист... Но, сука, надо же как-то в этой кузнице бездны коммуницировать со своими людьми! Правильно я говорю, парни?
Высокий, сухой старик с абсолютно седыми, когда-то запредельно коротко стриженными волосами, за время месячного анабиотического прыжка в капсуле принудительно оброс волосами до самого пола палубы. Его бледное лицо сурово пересекала крупная темная родинка, зловеще тянувшаяся от самого уха до подбородка, словно тактическая метка всех прожитых в партере лет. Мужчина всё-таки хладнокровно вышел на свет ламп столовой, ледяным басом выплюнув свои первые слова:
— Не надо моё эго наглухо сравнивать с безмозглыми неразговорчивыми ублюдками... Просто мы, сука, столько времени спали на этих матах, а в итоге поршневым методом попали прямиком в открытый космос. Неужели вас самих это сейчас вообще ни капли не пугает об колено реальности?
— Моё эго прекрасно тебя понимает, Гюнтер, контора пишет... — Сэм хмуро заземлил стойку, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС. — Но будь ты в конце-то концов хоть немного попроще с пацанами по уставу.
— Что конкретно, по-твоему, сейчас означает это глупое уличное «по-проще»? — Гюнтер Штерн хмуро прищурился в полумрак.
— Ну ты реально сейчас функционируешь как мертвый робот, ей-богу! — покачал головой Сэм.
— Ладно, — сухо отрезал старик.
Он хладнокровно выставил вперед свою костлявую ладонь в жесткий знак «стоп», полностью ломая лимиты дальнейшего базара, после чего, резко развернувшись спиной ко всему взводу, весомо дополнил через плечо:
— Мне в этом секторе координат срочно надо бы к парикмахеру сходить, каркас обнулить. Он вообще здесь на штурмовом корабле Бирбида физически есть?
Абсолютно все присутствующие в столовой марсианские десантники в полном непонятливом оцепенении посмотрели друг на друга, после чего синхронно развели руки в стороны и глухо выдохнули в звенящую тишину палубы:
— Не знаем, назад дороги нет.
— Сам тогда найду в этих потайных отсеках, — ледяным тоном запечатал Гюнтер Штерн, после чего быстрым шагом ушел обратно в темноту коридора, наглухо не желая больше разговаривать с людьми об наковальню эмоций...
В это самое время в полумраке коридора мимо поршневым шагом уверенно проходил Альфред. Воочию увидев сурового седого старика с волосами до самого пола, парень тут же вежливо поздоровался и, немного по-шпионски поклонившись Гюнтеру, любезно спросил:
— Как ваше здоровье, Гюнтер? Контора пишет.
— Хорошо, — запредельно коротко, ледяным басом отрезал старик, гася Жажду Крови.
— Искренне рад за ваше эго, назад дороги нет, — ответил Альфред, после чего на полной гепардовой скорости побежал дальше, быстро пробежав мимо его монолитной позиции строго по уставу координат.
Сам же Гюнтер Штерн медленно шел дальше, проходя мимо массивных дверей тренировочного сектора гвардии, где уже вовсю стоял как никакой жуткий анатомический шум железа и тяжелых ударов плоти. Внутри этого бокса на полную мощность выжигали свой мышечный каркас Михаил, Брам, Серго, Ксандр и сам Адольф Миллер. Старик всё-таки решил зайти туда. Окинув ледяным взглядом палубу, он сразу же воочию увидел знакомые лица и в особенности своего непосредственного адмирала. Сразу же подойдя ближе и поздоровавшись с ним запредельно любезно, Гюнтер отчеканил по форме:
— Здравия Желаю, Адольф Миллер! Простите моё эго за то, что наглухо не мог проснуться из анабиоза значительно раньше остального взвода!
— Да брось ты тильт ловить, старый, огород должен быть чист, — со своей привычной квадратной челюстью уверенно отозвался Адольф, заземлив штангу. — Не волнуйся ты так по пустякам, самое главное по уставу — это то, что ты наконец-то успешно проснулся, Гюнтер!
— Спасибо! И... Моё эго бы чертовски хотело сейчас спросить у Конторы, — Гюнтер Штерн хмуро сдвинул брови, поправив седые пряди. — Здесь вообще на этих палубах Бирбида есть хоть какой-нибудь толковый парикмахер?
Адольф Миллер от такого странного бытового вопроса сначала запредельно непонятливо взглянул на Гюнтера, после чего сухо качнул головой и выдал: «Нет». После чего Ксандр, прямо в эту микросекунду поршневым методом уклоняясь от затяжных тяжелых ударов своего собственного тренирующегося сына, тут же громко выкрикнул со спарринг-матов:
— Профессионального парикмахера на шлюзах нет, старый! Но в партере есть один специфический парень, который автономно занимается всем этим дерьмовым делом... Мес зовут. Ты ведь, сука, вроде как с ним лично когда-то давно в молодости не на жизнь, а на смерть бился об колено миров!
— Мес?.. — Гюнтер Штерн в глубоком парализующем оцепенении монолитно застыл на месте, и его ЦНС поймала резкое эхо из прошлого...
После чего в его черепной коробке поршневым импульсом мгновенно вспыхнул далекий образ из прошлого — тот самый мальчишка, запредельно наивный уличный парень, который в их давнем клинче наглухо и легко проиграл Гюнтеру, но упрямо показал всю свою дикую, первобытную мужскую решимость плоти об наковальню реальности. Вспомнив этот роковой излом судьбы миров, старик хмуро перевел взгляд строго на Михаила и ледяным басом спросил:
— А где конкретно по тактическим координатам он сейчас вообще находится на этой палубе?
— Этот чертов малолетний идиот сейчас околачивается где-то вместе с Ноем и боевыми киборгами Сэнтиса, — хрипло выкрикнул Михаил, уклоняясь на матах от тяжелого хука. — Они там наглухо заперлись в отдельном техническом секторе Си, выжигают Жажду Крови. Идите строго туда, огород должен быть чист.
— А... Наглухо извиняюсь, это вообще где по схеме шлюзов? — Гюнтер Штерн неподвижно застыл, ловя легкий оверлоад ЦНС от планировки корабля.
После чего прямо из открывшейся массивной двери тренировочного бокса шпионским методом плавно показался Артём. Заметив прибывшего десантника, Адольф Миллер со своей неизменной квадратной челюстью весомо отдал уставной приказ:
— Артём! Проводи, пожалуйста, Гюнтера Штерна прямо к техническому сектору Си. Отведи его эго в партер к пацанам.
— Да вообще без проблем, контора пишет, назад дороги нет! — со стопроцентной уличной уверенностью в голосе отозвался Артём, плавно передернув плечами. — Пойдемте, старый, моё эго сейчас быстро покажет вам тактический путь через эти палубы...
Артём быстрым, уверенным шагом повел седого старика по бесконечным стальным коридорам Бирбида. Пока они штурмовали эти закрытые палубы, Гюнтер Штерн внимательно посмотрел вниз и воочию увидел, что прямо на ступнях парня уставным методом прикреплены какие-то массивные стальные пластины модификации. Ловя легкий оверлоад любопытства, ветеран хмуро спросил:
— Это... Это такая странная обувь у тебя в партере, малец?
— Это моё кастомное оружие, с помощью которого мой мышечный каркас со временем должен стать в разы сильнее... — Артём едва заметно ухмыльнулся, гася Жажду Крови. — Ну, пока что наглухо нет, моё эго только-только упрямо привыкает к такому дикому весу на тренировках об колено.
— Понятно... Назад дороги нет, — сухо отрезал Гюнтер Штерн, заземлив шаг.
— Вы ведь совсем недавно успешно проснулись из анабиотического гроба, верно? — осторожно спросил Артём, прощупывая частоты связи.
— Да... — тихо выдохнул старик, поправив седые волосы, волочившиеся по полу.
— Мы за всё это время перелета поршневым методом обрели мощных новых союзников, намертво победили одну опасную враждебную расу и полностью уничтожили к чертям новую планету координат, — коротко, со своим уличным похуизмом доложил парень сухую базу плоти.
— Эта уничтоженная планета... Она тоже была запредельно враждебна Конторе лидеров? — Гюнтер Штерн в оцепенении прищурил выжженные глаза.
— Да! — жестко отчеканил Артём, перехватывая стропу разгрузки. — На её палубах находилась кровожадная враждебная раса нелюдей, которая в самый критический миг шпионским путем нагло на нас напала в партере миров. Контора выжгла сектор до самого плинтуса, огород должен быть чист.
— Многое же я, конечно, упустил в этой кузнице бездны, пока спал, — с удушающей вековой горечью в басе выдохнул Гюнтер Штерн.
— Ничего запредельно страшного, старый! — Артём весомо повернулся к ветерану и запечатал монолитный пацанский вердикт. — Вообще не волнуйтесь об колено этих мыслей. Самое главное по нашему марсианскому уставу чести — это то, что вы сейчас полностью живы на этой палубе
Вы огромные, запредельные молодцы, пацаны, что поршневым методом достигли так много всего за такое короткое время перелета... — Гюнтер Штерн весомо качнул седой головой, и его Жажда Крови сменилась глубоким уважением к новому десанту. — Молодые сейчас уставным методом вовсю дают жару старшим в партере миров.
— Спасибо, старый, контора пишет, — Артём едва заметно улыбнулся под разгрузкой, упрямо перешагивая стальными пластинами по палубе. — Но до вашего ветеранского прайма и старой окопной гвардии нам ещё наглухо в подмётки не годимся. Ломаем лимиты плоти пока на легке.
— Не бойся ты так за свой каркас, юноша... — старик плавно положил свою сухую костлявую руку на плечо Артёма, и его ледяной бас впервые прозвучал с невероятной, искренней ветеранской теплотой и заботой. — Ещё намертво абсолютно всему вас научим об колено реальности. Назад дороги нет.
— Меня... Меня тут уже уставным методом вовсю учат наши адмиралы, — Артём вспомнил суровые спарринги с Ксандром и Адольфом, ловя легкий тонус гордости в ЦНС.
— А-а-а, ну тогда всё абсолютно понятно, огород должен быть чист! — Гюнтер Штерн коротко и одобрительно усмехнулся в усы. — Ну, молодец, малец, упрямо держи эту планку силы...
После чего они внезапно услышали странные, запредельно громкие и бурные разговоры за гермозатвором, к которым Гюнтер и Артём поршневым шагом приближались всё ближе и ближе по стальной палубе. Из-за приоткрытой бронированной двери Сектора Си шпионским методом отчетливо доносился яростный уличный спор:
— Я тебе, сука, уже в сотый раз уставным методом говорю: возьми в следующий раз свои кастомные клинки и воткни врагам наглухо не в горло! — раздраженно выкрикивал Мес, ломая рамки тактики.
— Если моё эго намертво воткнет клинок в горло, противник просто физически больше никак не сможет дышать в партере, контора пишет, — со своим фирменным ледяным похуизмом монолитно отозвался Ной, калибруя суставы киборга.
— Это-то да, огород чист, только вот... — Мес со скрежетом передернул затвор автомата. — ЗАЧЕМ, БЛЯТЬ, КАЖДЫЙ БОЖИЙ РАЗ БИТЬ СТРОГО В ОДНО И ТО ЖЕ МЕСТО?! ЭТО ЖЕ ЗАПРЕДЕЛЬНО ПРЕДСКАЗУЕМО ДЛЯ ЦНС ЛЮБОГО ВРАЖЕСКОГО ЛИДЕРА ОБ КОЛЕНО!
— И что с того? — равнодушно буркнул Ной, даже не меняя тембра баса. — Чисто по приколу. Назад дороги нет.
— По приколу твой мышечный каркас в следующем клинче может замертво и заживо сдохнуть на этих матах! — повысил голос Мес.
— Но ведь наглухо до сих пор не сдох же, — заземлил Ной.
— Ыыыыыыыыыыыы!!! — в полном ментальном оверлоаде от такой тупой логики бешено зарычал Мес прямо в потолок каюты.
— Ыыыыыыыыыыыы!!! — точно таким же диким, первобытным пацанским воем поршневым эхом синхронно ответил ему Ной, запечатывая уставной тупик базара...
В открывшийся бронированный проход технического сектора Си спокойным уставным шагом зашел Артём вместе с Гюнтером Штерном. Воочию увидав прибывших, Мес резко оборвал свой прошлый крик на Ноя. Мужчина поршневым импульсом корпуса обернулся на звук шагов, в ту же микросекунду дико округлив свои глаза от парализующего шока. Лицо штурмовика мгновенно стало запредельно серьезным, гася Жажду Крови внутри ЦНС, и он намертво встал в жесткую боевую стойку, ледяным басом отчеканив в партере каюты:
— Ты... Ты всё-таки наконец-то успешно проснулся из своего анабиоза, старый. Назад дороги нет.
В это самое время седой Гюнтер Штерн лишь абсолютно спокойно, монолитной плитой глядел строго на его изменившийся каркас. Ветеран отчетливо видел по координатам движений, что этот парень за время прыжка стал в разы сильнее, шпионским методом считывая его плотную, тяжелую духовную ауру силы, после чего хладнокровно произнес сам себе в черепной коробке:
«А ведь этот малец действительно стал гораздо увереннее в себе об наковальню реальности... Впрочем, в этом нет абсолютно ничего удивительного по уставу плоти. Сражаясь на тотальной убойной войне, абсолютно все выжившие в партере люди неизбежно становятся в разы лучше и опаснее себя прежних. Лимиты разума сломаны».
После чего старик плавно заземлил позицию, убрал руки за спину и запредельно вежливо выдал вслух:
— Моё эго наглухо не хочет сейчас снова драться с тобой на этих матах, юноша, огород должен быть чист. Мне в тренировочном боксе наши адмиралы четко сказали, что ты здесь в автономном режиме стрижкой пацанов занимаешься... Не мог бы ты прямо сейчас оказать мне одну небольшую услугу?
Услышав такие странные бытовые слова от своего старого кровного врага из прошлого, Мес в полном оцепенении дико удивился, отчего мгновенно опешил и поршневым методом потерял всю свою боевую концентрацию. Спустя пару микросекунд штурмовик всё же встал в нормальную, расслабленную позу плоти, тяжело вздохнул и хмуро ответил:
— Ну... Ну да, контора пишет, занимаюсь иногда на легке.
— Можешь прямо сейчас намертво меня подстричь? А то моё седое эго уже заросло до самого плинтуса, — спокойно подытожил Гюнтер Штерн, указывая пальцем на свои белые волосы, волочившиеся по стальному полу.
Пойдем! — коротко бросил Мес, поршневым движением корпуса поведя седого старика прямиком к себе в технологическую каюту.
— О, Гюнтер! ПРИВЕ-Е-ЕТТ!!! — оглушительно на весь отсек крикнул резко обернувшийся киборг Отто, монолитной плитой стоявший рядом с Яном.
Старый ветеран лишь запредельно вежливо и молча поднял в ответ свою костлявую руку, после чего сразу скрылся в проеме шлюза, упрямо идя строго за Месом. Ян, проводив его взглядом, хмуро выдохнул в звенящую тишину палубы:
— Как же всё-таки хорошо, пацаны, что наша штурмовая команда потихоньку и намертво просыпается из этого анабиотического ада.
— И не говори, Янчик! Контора пишет, теперь нашему эго в партере миров станет в разы гораздо легче! — со стальной гордостью в глазах отозвался Отто, калибруя свои механические суставы.
— А что?.. — Ян удивленно прищурился, ловя легкий оверлоад ЦНС. — Этот самый Гюнтер Штерн... Он что, наглухо настолько силен по уставу координат?
— Да тут, сука, даже близко не то слово, малец! Назад дороги нет! — Отто с гордостью в глазах посмотрел на парня. — Поверь моему эго на чистых жилах: он официально самый старый десантник здесь, на борту Бирбида. Но самое главное — именно Гюнтер в свое время в молодости лично учил самого Адольфа Миллера жестоким уличным дракам и клинчу плоти об колено реальности.
— А... А сколько конкретно ему вообще лет по хронологии? — Ян замер в оцепенении.
— Двести тридцать четыре года ему намертво стукнуло, — хладнокровно заземлил базу Отто.
— СКОЛЬКО, БЛЯТЬ?! — Ян в тотальном ментальном тильте округлил глаза, ломя рамки разума.
— Да-а, Янчик, он у нас истинный долгожитель выжженных систем, — запечатал киборг, гася Жажду Крови. — И то, что его каркас наконец-то успешно проснулся в этом секторе... Для всей марсианской гвардии Акамира Аудекса это станет невероятно тяжелой, сокрушительной артиллерией перед высадкой!
Тяжелая железная дверь в каюту со скрежетом открылась, после чего внутрь спокойно зашел Мес. Мужчина плавным поршневым движением руки включил тусклый неоновый свет, который мгновенно озарил помещение. Там, на металлическом столе в самом дальнем углу отсека, уставным методом аккуратно лежали разнообразные парикмахерские принадлежности и инструменты модификации.
— Садитесь, старый. Чувствуйте себя на этой палубе буквально как дома, — спокойно выдал Мес, гася Жажду Крови и указывая ладонью на кастомное кресло в партере.
— Да-а, контора пишет... Да у тебя здесь, моё эго погляжу, развернут целый полноценный арсенал для зачистки плоти! — Гюнтер Штерн удивленно прищурил свои выжженные вековые глаза, оценив масштаб инструментов.
— Да... Есть немного, назад дороги нет, — со своим привычным холодным похуизмом отозвался штурмовик.
— И давно ты вообще поршневым методом занимаешься всем этим делом в каньонах? — Гюнтер медленно перевел свой ледяной взгляд строго на парня.
— С самого... С самого раннего детства, — тихо, занизив тембр баса, выдохнул Мес, ловя легкий оверлоад ЦНС от нахлынувших воспоминаний прошлого.
— О-о-о, да ты, я погляжу, истинный и запредельный спец в этом деликатном деле, малец!
— Да брось ты, старый, огород должен быть чист, — Мес хмуро качнул головой, настраивая машинку для стрижки. — Я ведь просто обычный любитель по уставу координат, никак наглухо не сказать, что моё эго здесь является каким-то особым спецом об колено.
— Никогда, слышишь меня, никогда больше не смей принудительно принижать свой собственный мышечный каркас и свои навыки, юноша! — ледяным, весомым и вибрирующим басом патриарха жестко отчеканил Гюнтер Штерн.
— Вы ведь сейчас даже толком еще не присели на этот стул, а уже на чистых жилах разума меня за какие-то заслуги спецом считаете, — Мес едва заметно ухмыльнулся, перехватив накидку.
— Парень! Моё эго наглухо прожило на этом ледяном свете уже столько долгих и страшных лет, что теперь поршневым методом только по одному-единственному мимолетному взгляду способно безошибочно определить, что именно и какой конкретно перед ним находится человек по своей внутренней сути! — монументально запечатал 234-летний долгожитель, вешая глухую плиту своего авторитета...
После чего старик монументальной плитой спокойно сел на металлический стул в партере каюты. Мес поршневым импульсом рук тут же аккуратно надел на его плечи плотное защитное полотно, намертво и жестко закрепив его вокруг шеи 234-летнего долгожителя. Достав из арсенала на столе кастомные, остро заточенные парикмахерские ножницы плоти, штурмовик хмуро посмотрел на белые канаты седых волос, волочившихся по палубе, и ледяным басом спросил:
— Как конкретно по уставу стиля будем стричь, старый? Контора пишет.
— Канадка, — коротко, со своим вековым похуизмом отрезал Гюнтер Штерн, гася Жажду Крови внутри ЦНС.
— Канадка?.. — Мес от такого олдскульного армейского выбора даже слегка опешил, ловя легкий оверлоад удивления в черепной коробке.
— Можешь поршневым методом выдать такую классику, юноша, или твой мышечный каркас только под ножи заточен? — Гюнтер леденящим взглядом выжженных глаз шпионским способом полоснул по лицу парня.
— Ну... Моё эго попробует сотворить этот прайм об наковальню реальности, — спокойно запечатал Мес, со скрежетом сделав первый холостой взмах лезвий в воздухе.
После чего парень, крепко зажав в ладони кастомные ножницы, не спеша начал аккуратно стричь длинные пряди старика. По каюте со скрежетом лезвий разносился глухой, монотонный металлический звук. Спустя тяжелую минутную звенящую тишину, Мес всё же поршневым импульсом голоса нарушил оцепенение палубы, начав неторопливо говорить:
— С чего... С чего вообще твое эго, юноша, так сильно повлекло принудительно стричь обычных людей в этих выжженных каньонах? — ледяным, но запредельно спокойным басом тихо спросил Гюнтер Штерн, поймав его взгляд в отражении зеркала.
— Мой родной отец всю свою жизнь плоти занимался этим делом по уставу, — Мес на мгновение замер, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС. — Он намертво стриг простых людей абсолютно бесплатно, как только у него в партере выдавалось хоть какое-то свободное время. Делал это просто потому, что его разуму это искренне и запредельно нравилось. Это была его личная отдушина.
— И тебе в итоге тоже со временем понравилось всё это ремесло, как моё эго на чистых жилах понимает? — патриарх гвардии едва заметно качнул седой головой.
— Поначалу — вообще наглухо нет, моё эго даже воротило от этого, — Мес поршневым движением пальцев сделал очередной точный срез волос. — Но потом... Потом в черепной коробке начало потихоньку что-то само собой проясняться, шпионским методом... И я всё-таки окончательно решился научиться этому делу до самого плинтуса.
Сказал парень и внезапно тяжело, удушающе вздохнул с запредельной вековой горечью в грудине. От этого тактического звука 234-летний мужчина мгновенно всё понял об наковальню реальности — штурмовик наглухо не хочет ворошить старые семейные травмы плоти, запечатанные в прошлом. Гюнтер хладнокровно проявил житейскую мудрость и оперативно сменил тему координат:
— А... А мама твоя сейчас как вообще поживает на палубах родного сектора, пока ты здесь координаты штурмуешь?
— Мама? — Мес едва заметно вздрогнул, но тут же вернул ледяной похуизм. — Да хорошо, огород чист. Домашней выпечкой вовсю занимается, по дому бытовые дела делает по уставу... Да и моё эго ведь до того, как официально попало сюда, на Бирбид, постоянно пахало рядом с ней, помогал изо всех сил зарабатывать кэш на жизнь Конторы.
— Тяжело... Запредельно сложно и неподъемно маме теперь будет выживать без родного сына в каньонах, — весомо, со скрежетом костей запечатал Гюнтер Штерн.
— Да... Она моему эго перед высадкой в анабиоз абсолютно то же самое говорила, — голос Меса на секунду дал едва заметную, уличную пацанскую трещину плоти. — Плакала навзничь в три ручья со лба, но всё-таки намертво отпустила меня во взвод Акамира Аудекса. Сказала на прощание, что молиться за мой мышечный каркас перед силами вселенной будет постоянно, без единой минуты отдыха
Мама твоя же исправно получает все уставные клятвы и государственные выплаты от марсианского штаба, пока ты в партере кровь проливаешь? — ледяным, но запредельно спокойным басом тихо спросил Гюнтер Штерн, ловя в зеркале каюты ритм движений ножниц.
— Да, контора пишет, вполне хорошо и стабильно платят, пожаловаться наглухо не на что, — Мес поршневым маневром сделал очередной ювелирный срез седых волос.
— База плоти... Наша марсианская экономика своих верных людей никогда не обидит об колено реальности, — весомо запечатал старик.
— Вот за это Акамиру огромное человеческое спасибо, огород должен быть чист, — со своим привычным холодным похуизмом выдохнул штурмовик, но его ЦНС выдала короткую частоту уважения. — Моё эго даже близко сейчас физически не представляет, в каком именно грязном уличном аду или канаве находился бы я сам, если бы в свое время не наш адмирал...
— Юноша... Послушай меня внимательно в этой кузнице бездны, — Гюнтер Штерн плавно прикрыл свои выжженные вековые глаза, и его Жажда Крови полностью растворилась в тяжелой дымке воспоминаний. — Когда моё собственное эго было еще совсем зеленым мальцом, вот таким маленьким...
Сказал 234-летний долгожитель вселенной и шпионским методом плавно показал ладонь, отмерив мизинцем крохотный рост. Патриарх не спеша начал рассказывать о тех временах, когда ему было всего-то жалких десять лет от роду. Это происходило ещё задолго до начала времен той самой первой Великой Всемирной Войны, разрушившей лимиты старых координат. В ту далекую эпоху они вместе с его родителями жили в полном достатке и сытости. Отец и мать упрямо, поршневым методом работали по двенадцать тяжелых часов на заводах старого сектора, пока сам Гюнтер в это время абсолютно беззаботно играл в детские игрушки на матах двора. Будучи обычным ребенком, он постоянно был запредельно ленивым, ловил кураж похуизма и шкодничал на улицах круглыми сутками, отчего регулярно и уставным методом получал жестких люлей от родителей.
Однако, несмотря на это грязное прошлое, маленький парень уже тогда на чистых жилах разума прекрасно понимал, что папа и мама намертво любили его всем сердцем, несмотря ни на что. Его суровый отец, внимательно глядя на очередные безумные проделки и уличные капканы своего сына, лишь одобрительно качал головой и весомо, со скрежетом зубов запечатывал базу:
— Не пропадет сорванец в этих мирах
— Жил моё эго так абсолютно беззаботно в партере двора, пока уставным методом наконец не пришло суровое время изо всех сил помогать своей родне, — ледяным, монотонным басом продолжал говорить Гюнтер Штерн, пока кастомные ножницы Меса со скрежетом срезали седые канаты волос, оформляя «канадку». — Я шпионским путем пошел впахивать на тяжелый завод по производству в то самое стародавнее время первых паровых поездов. Многие обычные пацаны наглухо потеряли там всё свое здоровье и угробили мышечный каркас об наковальню труда... Мне вот, сука, из-за ядовитой угольной гари даже кастомное железное легкое внутрь тела вживлять принудительно пришлось, чтобы ЦНС автономно дышала.
— Нелегко... Запредельно нелегко тебе тогда пришлось в этих каньонах, старый, — хмуро, со своим привычным холодным похуизмом выдохнул Мес, делая очередной точный ювелирный срез прядей.
— Да вот только мне на этой выжженной палубе вселенной тогда абсолютно никто так человечно не говорил, малец, огород должен быть чист, — Гюнтер Штерн мертвым взглядом выжженных глаз полоснул по отражению в зеркале каюты. — Наоборот, душные люди постоянно со скрежетом зубов чеканили мне в лицо: «Твоя уличная жизнь — это сущий рай для других, моё эго тебе запредельно сильно завидует!». Я тогда в один роковой миг очень сильно, поршневым давлением разума разозлился на одного такого лицемерного человека. Отчего у нас прямо в секторе мгновенно затесался жесткий рукопашный конфликт. В диком порыве первобытной уличной злости я просто со всей дури толкнул этого ублюдка прочь от себя... И тяжелая карета, на огромной скорости проезжавшая в ту микросекунду мимо нас, стальными колесами наглухо раздавила ему весь мозг прямо об обледенелую мостовую координат
У парня, внимательно слушавшего этот жуткий рассказ патриарха, прямо в партере каюты шпионским методом немного вздрогнула рука. От этого внезапного тактического сбоя Мес случайно и неглубоко ранил кастомными ножницами висок старику, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС.
— Извиняюсь, старый, огород должен быть чист, — хмуро бросил штурмовик, перехватив инструмент.
— Ничего, — абсолютно спокойно, даже не поведя глазом, ледяным басом отрезал Гюнтер Штерн, пока багровая капля крови медленно катилась по его бледной щеке с родинкой.
— И... И что конкретно дальше произошло в твоей кузнице бездны? — Мес в оцепенении округлил глаза, ловя легкий оверлоад разума.
— Да ничего особенного по уставу координат... — старик плавно прикрыл веки, ломая лимиты памяти об наковальню прошлого. — Тот роковой случай наглухо доказал в суде мой нанятый адвокат. Контора прописала, что это произошло абсолютно случайно. Только вот после этого ада моё эго долгое время внутренне ощущало себя самым грязным уличным убийцей и сущим дьяволом плоти. После этого случая я до определенной поры времени вообще никогда и ни за что не хотел принудительно вникать в любые человеческие конфликты.
Глава 38
Парень в то далекое время на чистых жилах разума дико боялся абсолютно всего, что шпионским путем было связано с физическим насилием. Отчего даже тогда, когда в партере кварталов его жестоко били и устно оскорбляли ублюдки, Гюнтер всё безропотно впитывал внутрь своего каркаса, вообще не понимая, что делать, и панически боясь лишний раз поршневым импульсом поднять свои кулаки против явных врагов. Он лишь каждый раз упрямо молился за душу того умершего завистника, принося поминальные свечи погибшему в полумрак церкви, иногда неизбежно натыкаясь у могил на его родителей. Которые в парализующем шоке исступленно кричали ему вслед на весь сектор, ломая приборы разума:
— НЕ ПРИХОДИ СЮДА, УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! ПОЧЕМУ НАШ ДОРОГОЙ, ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫНОК НАМЕРТВО МЕРТВ И СЕЙЧАС ЛЕЖИТ В ЭТОЙ СЫРОЙ ЗЕМЛЕ КООРДИНАТ, А ТЫ — НЕТ?!
Парень также упрямо продолжал впахивать на том самом тяжелом заводе, где изначально устроился со свежей головы, — ледяным басом, не меняя тембра, чеканил Гюнтер Штерн под мерный стук ножниц Меса. — Многие простые работяги в секторе моё эго искренне уважали за упрямство. А после... После я поршневым методом спроектировал и создал свой величайший тактический проект, создав первый в мире поезд, парящий на магнитах. Это был запредельный, циклопический прорыв в эволюции всего человечества об наковальню прогресса. Именно после этого триумфа ко мне в партере цеха шпионским путем подошел один солидный человек, хладнокровно протянувший руку в жесткий знак уважения.
«Меня зовут Герман Флидзе. Мой разум искренне восхищен вашим монументальным проектом», — весомо произнес незнакомец.
— С-спасибо... — едва слышно выдавил тогда Гюнтер, чья ЦНС еще ловила тильт от старого страха перед людьми.
После чего этот мужчина шпионским методом улыбнулся своей фирменной голливудской, хитрой улыбкой — такой же запредельно лицемерной, какая позже по наследству передастся его сыну Элайзу. Сказал на легке, по-свойски потрепав молодого инженера за плечо, плотно прижал к себе и поршневым шагом начал уверенно идти вместе с ним по палубе завода:
— Знаете, дорогой Гюнтер... Внимательно глядя на ваш мышечный каркас и мозги, моё эго отчетливо видит в вас просто огромный, несокрушимый тактический потенциал для Конторы.
— Правда?.. Контора пишет? — удивился Гюнтер.
— Ну, конечно же! Назад дороги нет! — Герман Флидзе перехватил стропу дорогого пальто. — Вы своими руками создали лучшую технологию нашего времени, наглухо обгоняющую абсолютно все существующие в мире технологии. Я бы чертовски хотел предложить вашему эго официальное уставное сотрудничество.
Сказал этот титан и поршневым импульсом пальцев протянул парню свою кастомную визитку со скрытым личным номером: +89 2255 5522.
— Просто позвоните в мою компанию в любое удобное время, и вы уставным методом будете регулярно получать баснословные, космические деньги на свои карты. Поверьте слову Флидзе, большими деньгами и клятвами моё эго вас никогда в жизни не обидит,
— Я... Я-я-я с огромной, запредельной радостью приму ваше уставное предложение! — лихорадочно, с заиканием от нахлынувшего тонуса ЦНС выдавил тогда молодой Гюнтер, ломая рамки прошлого страха.
— Ну и отлично, контора пишет. Позвоните строго по указанным координатам, как только у вашего эго выдастся свободное время, — хладнокровно ухмыльнулся Герман Флидзе, после чего быстрым шпионским шагом удалился из цеха, скрывшись в проеме шлюза.
Гюнтер Штерн сначала мертвым взглядом долго смотрел на оставшуюся в ладони кастомную визитку, а после медленно перевел взор на свой чертеж. Подняв голову, он воочию увидел свое собственное титановое творение — первый поезд на магнитах, созданный поршневым импульсом его разума и напрочь прорезающий саму временную эволюцию человечества об наковальню прогресса. В эту самую микросекунду у парня в партере цеха впервые в жизни лавиной хлынули чистые слезы счастья. Он просто рухнул на колени прямо у станка от дикого, неописуемого кайфа и тотального ментального облегчения. По дороге обратно Гюнтер шел строго домой под проливным, удушающим дождем, полностью наплевав на лимиты холода и буквально пляша от запредельной пацанской радости.
Зайдя в каюту полностью промокшим до самых последних атомов одежды, инженер шпионским методом встретил своих родителей. За время его изнурительной работы на заводах на их лицах принудительно появились глубокие ветеранские морщины, но сейчас их эго было намертво, вечным щитом наполнено дикой гордостью за своего сорванца. Мать с теплотой наложила сыну горячей еды в тарелку, и они вместе с отцом с искренней родительской любовью смотрели, как Гюнтер взахлеб рассказывал им сухую базу плоти — о том, как контракт на сотрудничество ему лично предложил сам Герман Флидзе. Великий человек, кастомный лидер и могущественный бизнесмен, штурмовым методом единолично управляющий всей экономикой великой страны.
— Когда конкретно собираешься звонить по этому номеру, сорванец? — весомо спросил отец, внимательно глядя на сына сквозь глубокие морщины.
— Да прямо завтра с утра и позвоню, огород должен быть чист, — ответил Гюнтер Штерн, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС.
На следующий день, проснувшись от первых ярких лучей далеких звезд, парень поршневым импульсом встал с матов кровати. Взяв в руку аппарат, он шпионским методом набрал кастомный номер с визитки. На том конце частот связи ему мгновенно ответил холодный, заниженный голос какой-то незнакомой девушки:
— Вы Гюнтер Штерн? Контора пишет.
— Да... Да, это абсолютно я, — с легким оцепенением в грудине выдохнул инженер.
— Приходите по тактическим координатам штаба как можно быстрее, наше руководство вас уже запредельно заждалось об колено реальности, — сухо отчеканила девица, после чего трубку наглухо бросили со скрежетом шлюзов.
Гюнтер Штерн тут же начал в дикой спешке собираться. Спустя время парень поршневым шагом подошел к циклопическому, огромному зданию корпорации, возле которого монолитной плитой стояло бесчисленное множество элитных машин. Внутрь штурмовым методом постоянно заходили и выходили всякие высокомерные аристократы в дорогих пиджаках. Среди всей этой душной конвейерной толпы один из мажоров шпионским путем наотмашь сильно задел Гюнтера плечом в партере тротуара.
— Эй, мусор, может, твое эго наглухо мешаться здесь под ногами не будет? — пренебрежительно выплюнул аристократ, ловя кураж мании величия.
— Я... Я искренне не хотел, назад дороги нет... — тихо, выключив Жажду Крови, произнес Гюнтер, боясь лишний раз поднять кулаки.
После чего ублюдок со всей дури прописал парню увесистую, ломающую гордость пощечину по лицу, свирепо рявкнув:
— Заткнись!
В ту же самую микросекунду в воздухе раздался глухой, хлесткий шпионский выстрел — вся макушка головы этого аристократа со скрежетом слетела прочь, наглухо обнажая раздробленный в кашицу мозг. Обезглавленное тело мажора просто рухнуло на землю, словно изорванный мешок с говном. Гюнтер в парализующем шоке обернулся вперед и воочию увидел, как строго к его координате с распростертыми объятиями и ледяной голливудской улыбкой уверенно идет сам Герман Флидзе.
— Здравствуй, дорогой ты мой друг! — громогласно, ледяным басом скомандовал лидер, намертво обняв застывшего Гюнтера.
Мужчина поршневым давлением своего авторитета мгновенно прижал к себе полностью прибывающего в анатомическом шоке парня, хладнокровно запечатав сухую базу плоти: этот ликвидированный аристократ наглухо являлся опасным серийным убийцей с манией величия, чье эго Конторе лидеров пришлось оперативно обнулить прямо на месте.
— Моё эго... Моё эго наглухо не знало, что он был серийным убийцей в каньонах, — тяжело переводя дыхание, выдохнул Гюнтер Штерн.
— Вы еще запредельно многое не знаете в этой кузнице бездны, дорогой мой ГЮНТЕР! — Герман Флидзе весомо потрепал инженера по плечу, выкрутив лицемерный кураж теплоты. — В этом выжженном мире слишком много маргиналов, безжалостных убийц да безумных фанатиков ходит круглыми сутками, поэтому упрямо будьте осторожны об наковальню реальности... Но так как вы теперь официально вступаете в мою личную компанию, лично ваш мышечный каркас будет находиться в абсолютной, монолитной безопасности двадцать четыре часа на семь. Как и вся ваша родная семья. Огород будет чист.
— Не ожидал... Наглухо не ожидал моё эго, что вы настолько серьезно и масштабно относитесь к уставу дел, — тихо запечатал Гюнтер Штерн, окончательно отдавая свою судьбу марсианской гвардии...
— Всё! Как вам такой уставной прайм, старый? — спокойно спросил парень, наконец полностью закончив стрижку и плавным поршневым движением руки показывая, что работа в партере каюты намертво завершена.
Гюнтер Штерн внимательно поглядел в мутное зеркало отсека и воочию увидел, как его белые локоны были идеально подстрижены буквально до единого миллиметра сквозь координаты лезвий. Несмотря на то, что молодой штурмовик шпионским методом делал такую специфическую прическу абсолютно впервые в своей жизни, армейская «канадка» у него получилась просто идеально, огород должен быть чист. Отчего старый патриарх гвардии искренне обрадовался в душе и весомо похвалил парня за точность мышечного каркаса рук. Мес, убирая кастомные инструменты на стол, занизил тембр баса и осторожно спросил:
— Расскажите... Расскажите моё эго в следующий тактический раз продолжение своей истории, Гюнтер?
Старик медленно обернулся всем своим сухим каркасом назад и с запредельной ветеранской теплотой и отцовской заботой тихо произнес:
— Конечно, юноша. Назад дороги нет.
После чего тяжелая бронированная дверь каюты со скрежетом закрылась, а парень автономно начал убираться на матах после своей долгой работы. Спустя пару минут к нему шпионским шагом зашел Ной, хладнокровно опершись массивной спиной об стальную стену коридора и скрестив руки на разгрузке:
— Ну? Чё там этот суровый дед, контора пишет? — со своим привычным ледяным похуизмом спросил мечник.
— Да вполне себе нормальный, адекватный мужик по уставу плоти, — спокойно выдал Мес, сметая остатки седых волос с полотна.
— Не знаю, Мес... — Ной едва заметно ухмыльнулся, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС. — Лично глядя на жесткий прессинг генерала Адольфа Миллера со всей его квадратной челюстью, я бы наглухо вообще не приписывал его старого учителя к святым мученикам в этих мирах координат. Там явно запечатан первобытный ад.
— Моё эго наглухо не знает, какая конкретно между ними в молодости была кровавая перепалка об колено реальности, — Мес леденящим взглядом твердо полоснул по лицу товарища. — Но лично я ни за что в жизни не поменяю своего мнения о нём. Спец есть спец.
Ной снова коротко ухмыльнулся и, так же упрямо оставаясь стоять со скрещенными руками в проеме шлюза, весомо заземлил пацанский вердикт:
— Вот... Вот строго за это упрямое эго моё эго тебя намертво и уважает в этом взводе, брат.
— Давай, иди уже говно на сухую чисти с армейских тубзиков, уважатель хренов, лимиты времени горят! — Мес поршневым импульсом шутки мгновенно разрубил душное напряжение каюты.
— Моё эго, вообще-то, уставным методом уже абсолютно всё до самого плинтуса сделало, огород стерильно чист, — равнодушно буркнул Ной, даже не поведя бровью.
— Уже?! Контора пишет! — Мес в легком оцепенении удивления замер на месте, ловя оверлоад от такой скорости киборга.
— Ну, конечно же! Тебя пока поршневым методом дождешься с этими ножницами — замертво умереть в этих капсулах можно, — хладнокровно парировал мечник.
— Ладно, окей, тогда пошли быстрее в столовую флагмана Бирбида, что ли... А то жрать на чистом дефиците калорий хочется просто пипец как, мышечный каркас ресурсы требует, — подытожил Мес, сбрасывая защитную накидку.
— Давай, по коням, назад дороги нет, — запечатал Ной, освобождая тактический проход прохода...
Гюнтер Штерн спокойным уставным шагом шел по бесконечным стальным коридорам Бирбида, как вдруг воочию увидел, что строго к его координате по палубе направляется сам Адольф Миллер. Генерал, углядев перед собой седого учителя с аккуратно выстриженной «канадкой», поршневым импульсом в ту же микросекунду заметно напряг весь свой массивный каркас, до белизны костяшек сжав кулаки от дикого, годами сдерживаемого внутри гнева. Пока Гюнтер, будто шпионским методом мгновенно считав у него в глазах эту парализующую ЦНС вековую боль, сразу же запредельно спокойно поздоровался с ним, даже наглухо не пытаясь принудительно извиниться за кошмары их общего прошлого.
Но Адольф со своей квадратной челюстью, ловя кураж Жажды Крови, в полном оцепенении просто молча прошел мимо него, зашагав дальше. Он выбивал тяжелые, звонкие и хлесткие металлические звуки своими массивными кожаными берцами об обшивку секторов. Гюнтер Штерн, пройдя мимо мужчины, плавно обернулся назад, посмотрел на удаляющуюся спину лидера и с удушающей, тяжелой вековой грустью в грудине тихо произнес сам себе в черепной коробке:
«Если твое эго будет упрямо держать эту глухую обиду всю свою жизнь строго внутри сердца, Адольф... Рано или поздно, в самый критический миг, она принудительно даст страшный треск об наковальню реальности. Лимиты разума не вечны...»
После чего старик хладнокровно развернулся поршневым движением корпуса и пошел дальше по своим делам, пока Адольф Миллер, бешено сжав зубы в дикой, первобытной уличной ненависти, штурмовым шагом направлялся прямиком к себе в потайную каюту.
В это самое время Альфред, быстрым поршневым шагом зашедший в столовую флагмана Бирбида, шпионским методом воочию увидел знакомое лицо Леви. Парень, который раньше уставным методом будучи абсолютно лысым попал в глубокую кому, только-только успешно вернулся из этого анабиотического сна бездны и теперь сидел в партере отсека. Альфред, вытаращив глаза на его внезапно выросшую массивную седую шевелюру, в ту же микросекунду поршневым импульсом прыгнул на товарища с дикими объятиями:
— БРАТАННН!!! — оглушительно на весь бокс закричал бегун, отчего всем своим весом мгновенно повалился прямо на него на маты палубы, после чего заговорщически, шепотом выдал ему строго на ухо: — Контора пишет... У моё эго прямо сейчас есть запредельно классная уличная шмаль, пацаны, можем сегодня ночью наглухо и классно оторваться в каюте, если твой мышечный каркас, конечно, хочет!
— Потом, сука, отвяжись об колено, — хмуро, со своим привычным ледяным похуизмом прошипел в ответ Леви, пытаясь сбросить его вес. — Ты чё, наглухо не видишь, что моё эго только-только из ледяной комы вышло? ЦНС еле частоты ловит.
— Да наплевать вообще на эти лимиты анабиоза, пошли быстрее, хоть немного развеешься в партере палубы! Назад дороги нет! — упрямо прел Альфред, ловя кураж.
— Да отвали ты от меня, ей-богу, огород чист! — огрызнулся Леви, гася Жажду Крови. — Иди лучше Отто его механические нервы трепи своими уличными капканами.
— Нет, контора пишет, этот штурмовой вариант сейчас наглухо отпадает, он сейчас занят в техническом секторе вместе с Яном, — покачал головой Альфред.
— Да отмахайся ты от меня, сука! — Леви в полном тильте попытался перехватить его руки.
— Эй, любовнички хреновы! — неожиданно поршневым давлением угарного баса на всю столовую громогласно крикнул окопный ветеран Сэм, поправляя свою густую черную бороду ветерана. — А вы чё это там вдвоем, сука, под столом флагмана делаете, а? Лимиты устава нарушаете?
— Демографию гвардии Акамира поршневым методом поднимаем! — моментально со злой ухмылкой выкрикнул в ответ Альфред, даже не думая ловить смущение.
Абсолютно все присутствующие за металлическим столом старики-ветераны чутка посмеялись в кулак от такой наглой уличной шутки, пока в это время Тони, весомо поднявшись из-за стола, мертвым взглядом поглядел прямо на лежащих на полу пацанов и строго выдал:
— Альфред... Твое эго, сука, опять всем встречным пацанам во взводе предлагает свою дегенеративную дрянь?
— Это, между прочим, вообще-то кастомная дрянь самого высшего технологического производства в этих мирах координат! — гордо огрызнулся Альфред, заземлив позицию.
— Да наплевать моё эго хотело на твой прайм производства, это запредельно плохо и вредно для мышечного каркаса, между прочим, — Тони хладнокровно зажал кулак об обшивку. — Устав гвардии запрещает ловить оверлоад ЦНС.
— Ну почему ты у нас всегда абсолютно весь такой правильный и душный, а? Об колено твои правила! — запричитал бегун.
— Слышь, молодёжь, — Сэм резко прекратил улыбаться, и его ледяной ветеранский взгляд намертво зафиксировал частоты молодых штурмовиков. — Вы чё... Вы чё, сука, реально какую-то наркоту втихаря в моих секторах употребляете?! Контора пишет приговор, живо докладывать базу плоти!
— Ну, во-первых, моё эго наглухо не само это придумало, мне лично сам начальник разрешил, брат! — наглым шпионским методом попытался выкрутиться Альфред, поспешно пряча кастомный сверток обратно под стропы разгрузочного жилета.
— Какой еще, сука, начальник на этой палубе? — хмуро прищурился Сэм, и его густая черная борода грозно качнулась в партере столовой.
— Инструктор Ксандр! — со стопроцентной уличной уверенностью соврал бегун.
— Да ну? Серьезно, что ли, контора пишет? — Сэм на микросекунду опешил, ловя легкий оверлоад ЦНС от такой наглости.
— Нет, конечно. Ты что, реально поверил этому сопляку? — ледяным басом, даже не меняя своего привычного холодного похуизма, сухо прервал его Вадим Вольфович, утирая пот с лица.
— Так! — Сэм поршневым импульсом руки со всей дури оглушительно стукнул огромным кулаком по металлическому столу флагмана Бирбида, после чего резко повысил тон и свирепо рявкнул на весь отсек: — А ну быстро намертво прекращай абсолютно всех тут своей шмалью кормить, об колено твои уличные капканы!
— Да здесь эту шмаль и так почти никто уставным методом не употребляет, всё равно огород чист, — запричитал Альфред, пятясь назад к шлюзу. — Да и вдобавок... Мне лично по особым координатам здоровья — можно!
— Правда, что ли? — Сэм хмуро перевел взгляд строго на снайпера.
— Нет, конечно, — снова монолитно, как отсечка затвора, отрезал Вадим.
— Так! Ладно! — неожиданно для всех присутствующих дико, поршневым методом подорвался со своего места рыжий Карл. В его глазах мгновенно вспыхнула первобытная, бешеная Жажда Крови, ломая лимиты любого уставного разума. — Давайте уже наконец наглухо успокоимся, парни... И устроим прямо здесь, на этой палубе, НАСТОЯЩУЮ БОЙНЮ!!!!!!!! Назад дороги нет!!!
Сказал ветеран и без единой микросекунды душных задержек, на чистых жилах плоти со всей дури поршневым импульсом прописал тяжелейший, сокрушительный удар прямо в челюсть Вадиму Вольфовичу. Снайпер успел среагировать лишь в самую последнюю долю секунды — хладнокровно выставив жесткий тактический блок скрещенными руками. Но от колоссальной, циклопической инерции удара Карла мышечный каркас Вадима со скрежетом отлетел на 10 метров назад, пропахав берцами по стальным матам палубы столовой...
После чего массивный, запредельно здоровый и тяжелый кулак Сэма поршневым импульсом сверхуарно свалился прямо на рыжую голову Карла. От этого внезапного тактического выключения ветеран со скрежетом повалился замертво в глубокий сон прямо на стальные маты палубы, пока над его обмякшим каркасом эхо разносило ледяные, монументальные слова:
— Никакой бойни в моих секторах уставным методом не будет, пацаны, контора пишет, — хладнокровно, даже не поправив густую черную бороду, заземлил базу Сэм. — Мы здесь на этой палубе Бирбида собрались исключительно за полное добро и позитив об колено реальности. Назад дороги нет.
— Альфред, пожалуйста, больше не провоцируй такие опасные внутренние конфликты в партере столовой, — тяжело вздохнул Евгений Морской, хмуро уперевшись ладонями в металлический стол флагмана. — Ты ведь сам запредельно хорошо знаешь, кто вообще такой наш Карл по своей сути. Этому нигилисту дай только малейший повод об наковальню эмоций — его Жажда Крови сразу готова безжалостно подраться с любым эго во вселенной. Огород должен быть чист.
— Извиняюсь, косяк зафиксирован, — шпионским методом попятился назад Альфред, ловя жесткий тонус страха в ЦНС.
— Альфред! — грубо, леденящим душу басом рыкнул Сэм.
Мужчина поршневым движением корпуса начал тяжело вставать из-за стола. Молодой бегун, моментально отреагировав на эту циклопическую угрозу, прямо с места сорвался на сверхзвуковую гепардовую скорость и как можно быстрее штурмовым методом убежал прочь из комнаты столовой. Сам же массивный ветеран гвардии не стал гнаться за этим сорванцом через шлюзы, хладнокровно отпустив его частоты связи на легке...
— И всё же, контора пишет... — Сэм хмуро качнул головой, переводя свой тяжелый ветеранский взгляд на товарищей. — Куда конкретно по тактическим приборам наше эго сейчас вообще направляется в этой бездне, пацаны?
— На совершенно новую, неизведанную планету координат в отчаянных попытках найти один древний артефакт плоти, — хладнокровно, даже не шелохнувшись, заземлил базу Евгений Морской.
— Расскажите тогда, пожалуйста, мне запредельно коротко по уставу: ради чего конкретно мы вообще отправились в этот глубокий сектор вселенной и что именно мы намертво должны там делать? — Сэм поправил свою густую черную бороду, гася остатки Жажды Крови.
— Всё предельно просто, назад дороги нет, — Евгений Морской мертвым взглядом полоснул по стальной палубе. — Мы обязаны любой ценой найти тот самый артефакт, который раз и навсегда спасет весь наш родной мир, и весь этот страшный космический ужас наконец-то принудительно прекратится до последних атомов. А то, что мы железно должны делать прямо сейчас ради этой цели — так это упрямо продолжать сражаться об наковальню реальности, ломая лимиты разума.
— Ха, ну тогда всё абсолютно просто, огород должен быть чист! — со злой ухмылкой выдал Сэм.
— Ты, сука, сначала доживи хотя бы до этого счастливого момента в партере миров, — ледяным басом, даже не меняя своего привычного холодного похуизма, сухо оборвал его Вадим Вольфович, утирая капли пота со лба.
— Вадим! Контора пишет, прежде всего в нашей кузнице надо упрямо быть позитивным, понимаешь ты своим эго или нет? — Сэм весомо качнул широкими плечами. — Мы наглухо не должны каждый божий раз принудительно дизморалить собственный мышечный каркас и ловить тильт. Всё обязательно будет хорошо, пацаны, и когда-нибудь наше уцелевшее эго обязательно воочию увидит долгожданный рассвет в каньонах.
— Ты, дядь, сколько моё эго тебя помнит в этих воинах, всегда абсолютно был таким запредельно позитивным, — Тони хмуро прищурился из-за стола, ловя легкий оверлоад ЦНС .
— И строго благодаря этому уставу... — Сэм на микросекунду замолчал. Мужчина поршневым импульсом крепко прижал огромный мозолистый кулак прямо к своей грудине, упрямо удерживая в нем свой старый нательный крестик, и весомо выдал: — Я на чистых жилах выжил и намертво пережил абсолютно всё самое плохое и летальное в этой жизни
— Ну, так значит, контора пишет, мы сейчас штурмовым методом отправляемся строго на другую планету? — Тони перехватил стропы разгрузки
— Да, так что давай поршневым методом собирай мозги в коробочку и запредельно хорошо приготовься к десанту, — жестко отчеканил Вадим Вольфович, проверив затвор левиафана.
— Хорошо! Тогда моё эго сейчас быстро пошло с другими оставшимися пацанами во взводе нормально по уставу поговорит, а после — сразу же отправлюсь в тренировочный бокс выжигать свой мышечный каркас на штанге, — спокойно подытожил Тони, после чего быстрым шпионским шагом скрылся в темном проходе коридора, унося Жажду Крови...
В это самое время Сэм поршневым импульсом корпуса сам тяжело встал со своего места, весомо заземлив позицию. Мужчина размашисто перекрестился нательный крестиком и глухо выдал в полумрак:
— Моё эго, пожалуй, тоже сейчас штурмовым шагом пойдет проведает абсолютно всех остальных пацанов вместе с тобой, Тони. Контора пишет, огород должен быть чист.
После чего оба уцелевших бойца гвардии спокойным шагом вышли из каюты столовой, наглухо оставляя Вадима Вольфовича, Евгения Морского и седовласого Леви наедине с Карлом. Рыжий нигилист до сих пор упрямо валялся без сознания прямо на стальных матах палубы
— Идиот, сука, об колено тебя! — раздраженно прошипел Вадим, хладнокровно и хлестко бья Карла ладонями по бледным щекам, но тот лишь упрямо продолжал неподвижно лежать в своем запредельно приятном, анаболическом сне, гася Жажду Крови.
В это же самое время в другом конце штурмового флагмана Бирбида Элайз Флидзе шпионским методом пришел прямиком в стерильную медицинскую лабораторию дока Сэнтиса. Парень воочию увидел, как ученый, застыв монолитной плитой у приборов ЦНС, задумчиво глядел сквозь циклопическое панорамное окно на бескрайний холодный космос выжженных систем. Элайз поршневым шагом подошел к нему почти вплотную. Сэнтис, зафиксировав движение, резко обернулся и ледяным басом тихо спросил:
— Чего именно тебя привело в мой медицинский сектор, Элайз? Координаты сбились?
— Моё эго бы чертовски хотело сейчас на чистых жилах поговорить на счет моего родного отца, Германа... Ну и, соответственно, твоего родного дедушки, — леденящим тоном выплюнул Вице-адмирал марсианской гвардии.
Услышав это, Сэнтис в полном парализующем оцепенении дико удивился. Никак наглухо не ожидая, что этот парень со свежей головы внезапно начнет жесткий разговор на эту запретную шпионскую тему, доктор лишь растерянно глянул на него, глухо хлопая глазами и невнятно мыча в партере звенящей тишины. Пока Элайз хладнокровно не продолжил давить его каркас авторитетом:
— Ну вот скажи моё эго прямо, без лишнего уличного пиздежа: зачем вы упрямо столько лет скрываете от меня всю эту страшную правду Бездны?
— Как... Как ты вообще умудрился вскрыть эти закрытые частоты?.. — Сэнтис поймал критический оверлоад разума.
— Да с самого, сука, чуть ли не начала десанта! — Элайз хмуро прищурился, и его ЦНС выдала стопроцентный фокус прессинга. — Вы постоянно, втихаря обсуждали его грязные дела прошлого, когда я еще совсем зеленым пацаном мелкими шагами бегал у вас на побегужках по отсекам кораблей! Мой разум отчетливо понял еще тогда, что моё эго наглухо не является простым обычным человеком. Иначе вы бы меня, как поршневую функцию, просто никогда в жизни не взяли в этот элитный взвод Акамира Аудекса. И знаешь что? Может, наше недавнее уставное назначение меня целым Вице-адмиралом Конторы лидеров — это тоже, блять, далеко не случайность об колено хронологии, а?
Сказал молодой титан, упрямо глядя прямо в выжженные глаза ученого своим запредельно плотным, пронзительным взглядом, словно матерый детектив на допросе, ломающий лимиты чужого вранья.
— Хочу сразу уставным методом подметить твой запредельно высокий интеллект, парень! — Сэнтис тяжело вздохнул, и его ЦНС выдала частоту искреннего уважения. — Слава богу, что твое эго сейчас намертво не является нашим кровным врагом в партере миров... Но что вот конкретно на счет моей родни и Германа, так это моё эго может сказать тебе не так уж и много в каньонах. Твоя родная мама была прямиком из Франции. Работала там самой обычной, скромной бухгалтершей, тихонечко неся важные бумажки в офисах, пока её шпионским методом окончательно не завлек твой отец. После чего они поршневым решением поженились и приехали обратно в Германию, откуда, собственно, уставным методом изначально и родом твой отец.
— И... И больше ты на чистых жилах разума абсолютно ничего не знаешь, док? Контора ведь пишет! — Элайз Флидзе леденящим взглядом пронзительного детектива намертво прижал ученого к стене лаборатории.
— Ну что ты моё эго сразу заживо хоронишь, об колено твои допросы! — Сэнтис хмуро поправил окуляры приборов. — Нет, твой отец, скажем так, в своей молодости был максимально обычным человеком. Но при этом он обладал просто колоссальным, запредельно высоким аналитическим мышлением. Он штурмовым методом объединил вокруг своего эго самых разных, опасных личностей, знатно и весомо помогая Акамиру Аудексу выстраивать каркас марсианской гвардии.
— Но почему тогда он наглухо не дожил до своих преклонных лет? Назад дороги нет, выкладывай базу плоти! — жестко надавил Вице-адмирал.
— Он умер в жуткой, циклопической битве за Ктулху, — занизив тембр баса до леденящего шепота, выдал страшный секрет Сэнтис. — Когда сам древний высший Бог Морей Ктулху поршневым импульсом накинул на его эго летальное проклятие Бездны... Это проклятие крови шпионским путем автоматически попало как раз на его беременную супругу. Твоя несчастная мать в страшных муках умерла, родив тебя на этот свет уже намертво, абсолютно мертвым.
Глава 39
— Но моё эго прямо сейчас на чистых жилах плоти стоит живым перед тобой в этой лаборатории, Сэнтис! — Элайз в полном ступоре округлил глаза, ловя критический оверлоад ЦНС.
— Вот за этот прайм жизни скажи огромное человеческое спасибо своему безумному отцу, Герман Флидзе ради тебя сломал лимиты вселенной! — Сэнтис монолитно повернулся к панорамному окну космоса. — Он ещё до этого рокового катаклизма нашел в древних каньонах координат жуткий запретный артефакт... «Гроб Жизни» — мы уставным методом так его между собой тогда назвали. Поместив туда твою зараженную маму, этот Лед от неё в итоге оставил лишь одни голые, выжженные кости, высасывая проклятие. Но когда Герман Флидзе воочию увидел твой бездыханный маленький каркас... Он сошел с ума от горя. Он поршневым методом, силой буквально отнял твое мертвое тело у меня из рук и запечатал внутри Гроба Жизни, отсрочив смерть на годы...
— Элайз... Больше ты абсолютно ничего не можешь сказать моему эго, как моё эго отчетливо понял по твоим частотам? — Вице-адмирал марсианской гвардии ледяным взглядом пронзительного детективного фокуса в последний раз полоснул по лицу доктора, ломая лимиты сомнений.
— Да, контора пишет, — Сэнтис тяжело, удушающе вздохнул, упершись ладонями в стальной пульт приборов ЦНС. — Несмотря на то, что Герман Флидзе официально приходится моим родным дедушкой, моё эго на чистых жилах плоти больше наглухо не знает абсолютно ничего про его тайные дела прошлого. Поэтому я искренне надеюсь, что вся эта шпионская информация Бездны тебе хоть как-то тактически помогла в партере твоих мыслей об колено реальности.
— Хорошо... Огород должен быть чист, — Элайз хмуро передернул стропы разгрузочного жилета. — Ну так куда конкретно по навигационным приборам мы сейчас штурмовым шагом направляемся?
— Самая ближайшая к нашему взводу Третья Планета находится по координатам в ста двадцати четырех тысячах световых лет отсюда, — Сэнтис хладнокровно вывел карту систем на экран. — Поэтому мы уже поршневым импульсом вмиг окажемся на её палубах через несколько дней перелета в каньонах. Назад дороги нет.
— Спасибо тебе... Спасибо за эту честную информацию, — тихо выдал Элайз Флидзе, гася Жажду Крови внутри своего мышечного каркаса.
— Рано или поздно твоему эго всё равно намертво надо было рассказать всю эту базу плоти, устав есть устав, так что вообще никак не переживай за эти лимиты, — спокойно покачал головой ученый.
— Да... — коротко отрезал Вице-адмирал.
Сказал парень и плавным поршневым движением руки плотно закрыл за собой массивную бронированную дверь в лабораторию. Как только шлюз со скрежетом наглухо запечатал проход, док Сэнтис тут же шпионским методом кардинально поменялся в своем бледном лице. Мужчина убрал маску вежливости, выключил сопливые эмоции и зловещим, леденящим душу шепотом тихо произнес прямо в звенящую тишину пустого отсека:
— Слишком рано... Рано тебе еще до последних атомов знать всю страшную правду, парень... Лимиты твоей черепной коробки треснут об наковальню реальности...
После этих слов доктор хладнокровно, медленным поршневым оборотом корпуса обернулся в самый темный, запечатанный угол своей медицинской каюты. Там, укрытая вечным тактическим щитом от посторонних глаз, монолитной плитой покоилась Красная Жемчужина. Древний артефакт в эту самую микросекунду шпионским методом светился запредельно ярким, пульсирующим багрово-красным светом, хищно излучая колоссальную энергию Бездны вокруг себя и полностью заливая неоновым сиянием всю палубу секретного отсека...
После чего вдали сквозь панорамное стекло лаборатории шпионским методом плавно показалась колоссальная планетарная система. Она была запредельно похожа на странные планеты-близнецы, которые уставным методом находились уж слишком близко друг к другу в партере бесконечной бездны. Прямо между этими двумя титаническими сферами координат из темноты космоса монолитной плитой виднелась отчетливая, ровная линия. На чистых жилах разума можно было легко предположить, что эта линия являлась искусственным циклопическим мостом. А это, сука, намертво означало, что планета полностью живая, перепрошитая и идеально находится для технологической пригодности другой, доселе неизведанной и опасной расы.
Сэнтис, зафиксировав датчиками ЦНС этот сектор прыжка, поршневым импульсом резко схватил прибор связи и громко, ледяным басом сообщил абсолютно всем пацам по внутренней рации флагмана Бирбида:
— Всем приготовиться к жесткому десанту! Контора пишет, наш штурмовой флот со сверхзвуковой скоростью приближается строго к планетам-близнецам, где по всем тепловым приборам вероятнее всего находится жизнь! Ломаем лимиты затишья, назад дороги нет!
Сказал ученый и со скрежетом хладнокровно положил рацию обратно на металлический стол пульта. После чего тяжелый затвор входного шлюза медицинской лаборатории со свистом принудительно открылся, и внутрь отсека уверенным, монументальным двухметровым шагом спокойно зашел сам адмирал Акамир Аудекс, гася Жажду Крови своим циклопическим ледяным спокойствием...
— Что конкретно там по приборам, Сэнтис? Контора пишет? — ледяным басом, не меняя тембра, весомо спросил двухметровый адмирал Акамир Аудекс, гася Жажду Крови своим циклопическим спокойствием.
— Акамир! Ты уже здесь, в моем секторе? Быстро же твое эго штурмовым шагом перемещается! Смотри скорее, огород должен быть чист! — воскликнул ученый, поршневым импульсом руки передав адмиралу кастомный тактический телескоп плоти.
Вождь гвардии хладнокровно приставил прибор к выжженному глазу. Посмотрев сквозь линзы в полумрак бездны, Акамир Аудекс воочию увидел, как две огромные, величественные планеты с изысканным голубым неоновым цветом монолитной плитой застыли в каньонах координат. На их палубах уставным методом стояло колоссальное множество странных строений, а прямо в разреженном воздухе шпионским методом постоянно что-то тяжело двигалось.
— Две планеты-близнецы, которые поршневым механизмом гравитации находятся уж слишком близко друг к другу... — тихо констатировал Акамир, ломя лимиты удивления.
— Можешь точнее сказать Конторе лидеров, что именно твой разум сейчас там видит об колено реальности? — Сэнтис лихорадочно застучал по клавишам пульта ЦНС.
— Множество запредельно странных зданий, которые будто наглухо не парят в атмосфере и упрямо не стоят на твердой земле, а именно... Сами по себе передвигаются по секторам? — Акамир на секунду намертво нахмурил брови, считывая этот архитектурный излом.
— В смысле, блять, передвигаются?! — ученый в оцепенении слегка хлопнул глазами, ловя легкий оверлоад разума.
После чего далеко в космической дали внезапно раздалась ослепительная, выжигающая сетчатку вспышка, из самого эпицентра которой поршневым эхом донесся оглушительный, вибрирующий звук, заставивший содрогнуться весь мышечный каркас корабля. В ту же микросекунду из рации Сэнтиса раздался экстренный, суровый голос ИИ флагмана:
— Акамир! Срочно приготовьте стволы к бою, назад дороги нет!
— ОГОНЬ ПЛИ!!! — штурмовым рыком мгновенно скомандовал адмирал, отдавая приговор системам.
Та самая далекая вспышка, которая изначально казалась обычным безвредным светом звезд, в одну секунду принудительно превратилась в летящий смертоносный белый луч огромной мощности. Он, пронзая насквозь всё живое на своем пути, со сверхзвуковой скоростью бешено мчался прямо к обшивке марсианского корабля. Как вдруг ИИ Бирбид, тут же перехватив ручное управление оружейными палубами «Звезды Возмездия», активировала кастомные рельсотроны. Главное циклопическое дуло системы мгновенно начало нагреваться до невероятной, адской температуры, бешено закручиваясь внутри своей механической кузницы и превращая весь бокс в раскаленную печь плоти. Из этого огненного жерла поршневым выхлопом вырвался колоссальный фиолетовый луч энергии! Два ультимативных потока сокрушительным ударом столкнулись прямо в открытом космосе. От этого страшного клинча между ними мгновенно возник шквал бледно-фиолетовых искр, а само физическое пространство вокруг зоны удара шпионским методом начало чутка искажаться об наковальню миров, ломая рамки геометрии..
— ВКЛЮЧИТЬ ЯДЕРНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ НА ПОЛНУЮ МОЩНОСТЬ!!!!!!! — циклопическим штурмовым рыком мгновенно скомандовал адмирал Акамир Аудекс, ломая лимиты уставного затишья
Сэнтис поршневым импульсом корпуса резко побежал к главному пульту ЦНС, со всей дури нажав на массивный аварийный рычаг, после чего шпионским методом начал лихорадочно набирать тактический код блокировки по клавиатуре. В это самое время в раскаленных нижних цехах флагмана остальные инженеры гвардии на чистых жилах нагрели сами двигатели корабля до огромной, адской температуры, превращая отсеки в печь. Из самого сердца Бирбида мгновенно разнеслась циклопическая круговая искра, которая со скрежетом прошла по часовой стрелке прямо по титановой обшивке левиафана. В ту же микросекунду четыре тяжелых ядерных реактора издали мощнейший, удушающий механический гул. От этого страшного давления даже в вакууме открытого космоса, вопреки всем законам физики, казалось, было отчетливо слышно этот грохотный звук плоти и металла.
Поток фиолетовой энергии «Звезды Возмездия» принудительно начал уверенно таранить вражеский белый луч, сантиметр за сантиметром подбираясь всё ближе и ближе к атмосфере планеты. Контора лидеров упрямо ломала чужую оборону об наковальню прессинга. Наконец, вражеский белый луч наглухо съехал со своей траектории координат и поршневым импульсом бешено взмыл в самую высь космоса. От этого запредельного столкновения энергий в бездне словно вспыхнула циклопическая гроза, которая на короткий миг ослепительно осветила весь темный космос, как и саму приближающуюся Планету-Близнец. Именно в этот секундный проблеск света Акамир и Сэнтис сквозь панорамное окно воочию увидели, как бесконечное множество живых особей враждебной расы монолитными плитами стояли на палубах своих движущихся зданий, и их леденящие глаза намертво, не мигая, смотрели прямо на приближающийся штурмовой корабль марсианской гвардии.
В ту же самую микросекунду вокруг Планеты-Близнеца шпионским методом включился мощный, циклопический силовой барьер Бездны, а вслед за ним поршневым импульсом во все стороны рванула невиданная гравитационная волна. Этот колоссальный энергетический удар со всей дури оттолкнул наш штурмовой корабль Бирбида вместе со всеми героями на приличное, тактическое расстояние назад. Сразу после этого в рациях абсолютно всего взвода марсианской гвардии наглухо повисли жуткие, трещащие помехи. Сквозь этот мертвый шум из динамиков сначала начал глухо доноситься какой-то чужеродный, первобытный ропот, пока существо в полный голос не начало разговаривать с Конторой лидеров абсолютно на своем непонятном космическом языке:
— (:№"?№"(? — леденящим душу рыком разнеслось по палубам.
— Меня зовут Акамир Аудекс, моё эго является главнокомандующим своим штурмовым войском, — хладнокровно, даже не изменившись в лице, ледяным басом отчеканил в рацию адмирал, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС. — Пожалуйста, опустите свое смертоносное оружие в этом секторе. Мы наглухо не причиним вам никакого вреда, наши пацаны пришли строго с миром об наковальню вселенной.
Неизвестное существо, продолжая хрипеть на своем родном уличном языке, сразу же начало поршневыми движениями перенастраивать частоты передатчика, пока наконец принудительно не заговорило с Акамиром каким-то сломанным, искаженным и немного мертвым голосом, будто чужеродные технологии ловили жесткие сбои из-за помех:
— В А Ш Я З Ы К Д О В О Л Ь Н О Н Е О Б Ы Ч Н Ы Й... — со скрежетом прошипел динамик, ломая лимиты разума.
— Давайте спокойно поговорим в партере этих координат без каких-либо лишних уличных конфликтов, — заземлил базу Вождь, прощупывая стропу разгрузки.
— Ч Т О В Ы И Щ И Т Е В Н А Ш И Х С Е К Т О Р А Х ? — металлическим капсом сухо спросил монстр.
— Ключ, — Акамир Аудекс мгновенно ударил прямо в сердцевину их похода, полоснув мертвым взглядом по экрану радара. — Знаете его точные тактические координаты?
— В С Е З Н А Ю Т ! — в ярости оглушительно взревело существо, и помехи едва не сожгли приборы связи Сэнтиса. — У Х О Д И Т Е П Р О Ч Ь ! З Д Е С Ь Н И Ч Е Г О Н Е Т Д Л Я В А Ш Е Г О В З В О Д А !
— Позвольте нашему эго просто лично всё проверить по координатам! — ледяным басом, со своим циклопическим спокойствием намертво запечатал в рацию Акамир Аудекс, ломая лимиты удушающего затишья. — И после этого мы сразу же бесшумно уйдем из вашего сектора. Моё войско готово пойти на уставные уступки — мы высадимся на палубу абсолютно даже без оружия, огород будет чист!
— Я В А М С К А З А Л: З Д Е С Ь Н И Ч Е Г О Н Е Т ! — со скрежетом приборов ЦНС снова бешено прошипел чужеродный динамик.
Однако прямо в эту микросекунду к неизвестному существу в его командном центре шпионским методом плавно подошел кто-то еще из их скрытной расы. В рациях пацанов из-за помех глухо разнесся их потайной, первобытный базар на ломаных частотах Бездны:
— :№??;)_!! — хрипел один монстр, ловя кураж Жажды Крови.
— /3:";%... — весомо, со скрежетом костей запечатал второй.
Повисла мертвая, парализующая пауза. Спустя тяжелые секунды оцепенения, существо всё-таки поршневым импульсом перенастроило передатчик и выдало свой роковой, сломанный вердикт сквозь помехи в технологиях:
— Х О Р О Ш О ! Т О Л Ь К О Б Е З О Р У Ж И Я ! — принудительно заземлил монстр, ломая рамки прошлого отказа.
Сказало существо и намертво открыло силовой барьер Планеты-Близнеца. Сквозь образовавшийся чистый проход в атмосфере штурмовой корабль Акамира со скрежетом шлюзов плавно спустился прямиком на обледенелую палубу голубого мира. Как только массивные гермодвери со свистом принудительно распахнулись, наружу штурмовым поршневым методом плавно вылилась колоссальная, огромная пятимиллионная армия марсианской гвардии — абсолютно вся без единого ствола, ножей и кастомных игл Гюнтера Штерна в руках. Три великих Адмирала Конторы лидеров монолитной плитой синхронно вышли далеко вперед, весомо выбивая шаги по грунту навстречу неизвестности.
Весь безоружный марсианский взвод смотрел запредельно, максимально напряженно на этих жутких существ, мертвым взглядом смотрящих прямо на их пятимиллионные штурмовые ряды в партере палубы. Абсолютно все эти твари выглядели довольно странно и пугающе об наковальню реальности.
Они шпионским методом были отдаленно похожи на обычного человека, но поршневой мутацией эволюции их мышечный каркас и лица были перепрошиты так, будто ваши рот, уши, глаза и нос принудительно поменялись местами, ломая лимиты геометрии. Четыре зловещих глаза у этих тварей были расположены на самом низу лица, у шлюза подбородка, непрерывно калибруя частоты. Рот располагался строго посередине — огромный, длинный и безжалостный, готовый в любой миг выплюнуть Жажду Крови. Нос же располагался как раз на самом лбу, только вместо привычной человеческой анатомии это были две сквозные уродливые дыры в черепной коробке, через которые со свистом и скрежетом удушающе доносилось их тяжелое дыхание Бездны. А вместо обычных ушей у существ из их бледно-сероватой мертвой кожи уставным методом выступали мелкие, тонкие вытянутые антенны-приемники. Вдобавок вся их бледная кожа на руках, строго до самых локтей, была принудительно наполнена кастомными маленькими красными пятнышками — своего рода биологическими веснушками, запечатывающими этот первобытный кошмар плоти.
Весь огромный пятимиллионный марсианский взвод лишь в полном немом оцепенении молча переглядывался друг с другом, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС. В это самое время уродливые существа, словно какие-то дикие и запредельно любопытные животные, синхронно и со скрежетом костей поворачивали свои деформированные головы строго по тактическим координатам перемещения людей. Все эти твари были уставным методом наглухо одеты в кастомные длинные, ветхие лохмотья Бездны, из-за которых в партере палубы вообще шпионским путем не было видно ни их ног, ни покрытых красными веснушками рук.
Они лишь абсолютно молча, с диким парализующим подозрением смотрели на незваных лидеров, ломая рамки доверия об наковальню реальности. Пока три великих Адмирала Конторы, чеканя монолитный шаг по обледенелому голубому грунту планет-близнецов, хладнокровно проходили мимо всей этой циклопической, живой многомиллионной толпы врагов. Продвигаясь строго вперед сквозь мертвую тишину сектора, Акамир Аудекс со своим неизменным двухметровым спокойствием внезапно воочию увидел их главного главаря. Тот не просто поршневым уличным шагом шел к ним навстречу — этот монстр монолитной плитой застыл в воздухе, штурмовым методом левитируя над поверхностью планеты и выжигая приборы разума своим запредельным гравитационным превосходством.
Возвысившись над ними в партере левитации, этот жуткий монстр поршневым импульсом искаженного звука начал тяжело говорить сквозь приборы связи, ломая лимиты звенящей тишины палубы:
— В А Ш Е Э Г О Д О В О Л Ь Н О Н Е О Б Ы Ч Н О В Ы Г Л Я Д И Т Е ! — со скрежетом металлических помех выплюнул он базу плоти.
— Да вы, сука, об колено, тоже уставным методом не обделены странностями, — хмуро, гася Жажду Крови внутри своей ЦНС, глухо буркнул инструктор Ксандр.
— Мы просто хотим хладнокровно посмотреть, нет ли у вашей расы нужной и полезной конкретно для нас информации, — Адольф Миллер со своей квадратной челюстью весомо сделал шаг вперед, выбивая звон берцев. — Если да, Контора лидеров готова запредельно щедро и боснословно заплатить за нее клятвами и кэшем.
— Если же ваше эго наглухо не согласно на это шпионское сотрудничество, мы просто поршневым методом улетим обратно, огород должен быть чист, — монолитно добавил двухметровый адмирал Акамир Аудекс.
— М Е Н Я З О В У Т Corpus inversum... — левитирующий главарь зловеще повернул к людям свою черепную коробку, на дне которой моргали четыре глаза. — Я И З Н А Ч А Л Ь Н О Д У М А Л, Ч Т О В Ы О П А С Н Ы Е В Р А Г И. Н О Г Л Я Н У В Н А В А Ш Б Е З О Р У Ж Н Ы Й К А Р К А С, Я Н А М Е Р Т В О П О Н Я Л, Ч Т О Б О Я Т Ь С Я Н Е Ч Е Г О...
— Так что в итоге по нашему уставному уговору? Назад дороги нет, — сухо спросил Акамир, заземлив позицию.
— Я Д А М В А М И В А Ш И М П А Ц А Н А М С П О К О Й Н О П Р О Й Т И С Ь П О Н А Ш Е Й П Л А Н Е Т Е... — выдал сломанный голос чужеродной технологии.
— Спасибо за адекватное понимание, — Акамир Аудекс спокойно и вежливо протянул Corpus inversum свою огромную открытую ладонь для рукопожатия.
Левитирующий монстр сначала мертвым взглядом четырех нижних глаз долго смотрел на её мышечные линии, после чего запредельно высокомерно на одну микросекунду взглянул строго в лицо Акамиру и ледяным, отвратительным капсом отчеканил в партере частот:
— Я Н Е Ж М У Н И К О М У С В О И К О Н Е Ч Н О С Т И... Д Л Я Н А Ш Е Й Р А С Ы Л А Д О Н И Э Т О З А П Р Е Т Н А Я, И Н Т И М Н А Я З О Н А !
— Извиняюсь! Лимиты чужих традиций уважаем, — Акамир хладнокровно, без единой лишней эмоции плавно убрал руку обратно за спину.
— Н И Ч Е Г О С Т Р А Ш Н О Г О... М О Ж Е Т Е Д Е Л А Т Ь Т О Ч Т О З А Ч Е М П Р И Ш Л И... — зловеще прошипел Corpus inversum, открывая панорамный проход к своим движущимся зданиям-капканам...
После чего загадочное существо со сверхзвуковой скоростью поршневым импульсом мгновенно улетело прочь от их позиций ввысь, скрывшись за монолитными выступами парящих конструкций Адольф Миллер вместе с инструктором Ксандром непонятливо, с тяжелым оцепенением в грудине взглянули на широкую спину Акамира Аудекса. На чистых жилах конспирации они шпионским методом начали лихорадочно говорить вождю строго шепотом, едва-едва приоткрывая свои рты и хладнокровно выбивая шаг берцами по узкой тропинке прямо между левитирующих массивных зданий чужого города:
— Акамир, сука, ты что, совсем с ума сошел об колено реальности?! — парализующим шепотом, выкрутив Жажду Крови, процедил Адольф, до белизны костяшек сжав кулаки . — Наглухо приказал бросить всё наше ультимативное оружие в арсенале! Эти перевернутые твари в любой божий момент могут поршневым ударом полностью нас уничтожить в этой низине миров!
— Да, моё эго тоже абсолютно не понимает твоих мотивов, начальник, контора пишет рискованный устав, — глухо, занизив тембр баса до микрона, поддержал Ксандр, сканируя антенны монстров в толпе.
— Да я прекрасно знаю весь этот грязный расклад Бездны, пацаны, — даже не обернувшись всем своим двухметровым мышечным каркасом, ледяным монотонным шепотом ответил Акамир Аудекс — Но мне на чистых жилах интуиции кажется, что эти твари пока что смотрят на всё наше пятимиллионное войско исключительно как на неких безобидных, диких зверюшек в партере своего сектора. Они пока просто принюхиваются к нашей ЦНС, изучая рамки возможностей. Вот вам моё жесткое уставное задание, Ксандр и Адольф, назад дороги нет.
Адмирал едва заметно качнул головой, отдавая приказы строго по цепочке координат:
— Ксандр, твое эго поршневым методом возвращается назад, намертво охраняет штурмовой корабль Бирбид и абсолютно никому из этих мутантов не дает даже ни под каким хитрым шпионским предлогом заходить внутрь наших палуб . Огород должен быть стерильно чист. А ты, Адольф, со всей своей кулачной техникой идешь прямо сейчас вместе со всем остальным безоружным взводом . Будешь жестко охранять мышечный каркас парней в городе, разделившись по секторам вместе с Элайзом. Поняли меня ? И прежде чем окончательно критиковать моё эго об наковальню своих страхов, я могу сказать вам вот что: нам упрямо нужна любая, даже самая мелкая скрытая информация любым доступным способом. Поэтому мне принудительно приходится идти на такие отчаянные, ебанутые шаги перед силами вселенной. И главное — постоянно держите свои рации при себе Обычную голосовую связь глушим, переходим на скрытые частоты — общаться между отрядами будем строго по коду Морзе... — запечатал Вождь, вешая плиту своего финального приказа
После жесткого уставного приказа вождя три великих Адмирала Конторы лидеров хладнокровно разошлись по абсолютно разным тактическим сторонам выжженного голубого сектора . Каждый из этих закаленных штурмовых титанов на чистых жилах разума поршневым методом пошел готовиться к самому худшему, летальному сценарию об наковальню реальности . Пока в это самое время двухметровый адмирал Акамир Аудекс со своим неизменным ледяным похуизмом абсолютно первым уверенно шагнул вперед, погружаясь в этот неизведанный, чужеродный ад Бетховена
Двигаясь шпионским шагом по узкой тропе неизведанной Планеты-Близнеца, вождь гвардии всем своим мощным мышечным каркасом и приборами ЦНС отчетливо, физически ощущал, что прямо сейчас из темноты за его движениями пристально и безжалостно следит бесчисленное множество уродливых четырехглазых особей Расы Циклопов Огород вокруг был запредельно погружен в саспенс. Практически все циклопические здания в этом городе монолитно парили высоко над землей, автономно передвигаясь в пространстве и неестественно качаясь из стороны в сторону, будто они были живыми биологическими организмами Вся эта архитектурная кузница была вылита из какого-то запредельно необычного аномального материала, шпионским путем похожего одновременно на древнее окаменевшее дерево и на сверхпрочную марсианскую черную сталь Лимиты геометрии были сломаны, и назад дороги уже не было
Вождь гвардии спокойно проходил строго между качающихся массивных зданий, издающих зловещий, удушающий металлический скрежет об наковальню гравитации. Глянув шпионским методом за угол одного из таких дерево-стальных левиафанов, Акамир Аудекс внезапно увидел ослепительно сияющую звезду, которая в ту же микросекунду залила абсолютно всё пространство вокруг густым фиолетовым светом. Резко закрыв лицо огромной мозолистой рукой от мощной вспышки, адмирал на чистых жилах разума тихо произнес, упрямо глядя прямо на источник энергии:
— Что... Что это, сука, вообще такое по уставу координат? Лимиты приборов горят.
После чего, хладнокровно подойдя ближе, Акамир зафиксировал, что фиолетовый свет для его ЦНС уже наглухо не был ослепительным. Видя всю картину уже абсолютно нормально, он смог рассмотреть сияющую псевдо-звезду намного лучше об колено реальности. Перед двухметровым титаном плоти предстала вовсе не звезда — это была какая-то запредельная космическая огромная дверь, на металлической поверхности которой монолитной плитой горели неоновые светодиоды. Подойдя к ней вплотную на энергетических крыльях парящего бокса, вождь воочию углядел, что у этой массивной двери напрочь отсутствует какая-либо ручка или замок. Не став принудительно трогать неизвестный артефакт руками, чтобы не вызвать оверлоад ловушки, адмирал сразу же плавно спустился обратно на голубую землю, после чего лихорадочно раздумывал в своей черепной коробке:
«Это чистокровная, уставная дверь тяжелого космического корабля высшего порядка... Но какого, блять, хера эта многотонная конструкция в автономном режиме парит прямо в воздухе посреди города Циклопов? Контора явно пишет двойное дно...»
В это же самое время строго к морскому взводу безоружных пацанов шпионским шагом подходил инструктор Ксандр. Поршневым импульсом подняв руку в жесткое приветствие своих людей, ветеран весомо, занизив тембр баса до микрона, передал им тихий приказ Акамира. Он скомандовал парням немедленно пойти совершенно по другому, скрытному пути, изо всех сил стараясь найти хоть какую-то зацепку или скрытую лорную информацию в этих каньонах. Ксандр жестко, со скрежетом зубов предупредил гвардейцев, чтобы те в случае экстренной опасности общались между отрядами строго по азбуке кода Морзе. Отчего молодые штурмовики, гася Жажду Крови внутри ЦНС, согласно кивнули головами и дисциплинированно пошли в противоположную сторону, штурмовым методом заходя сзади планеты-близнеца
Они упрямо вышли далеко за пределы дерево-стального города, шпионским методом высадившись на абсолютно пустынное, выжженное поле координат. Там инструктор Ксандр резко остановился на месте, воочию углядев внезапный, леденящий душу обрыв и конец самой планеты-близнеца, ломающий лимиты горизонта об наковальню Бездны. Посмотрев своим мертвым ветеранским взглядом глубоко вниз сквозь туман, мужчина заметил в этой бездне какой-то крохотный, едва видимый каменистый кусок планетарной суши. Ветеран не стал ловить тильт ЦНС и поршневым импульсом мышц сразу же принял решение спуститься туда. Намертво вынув из заплечных строп свой массивный, кастомный стальной шест и жестко опершись на его титановую основу, Ксандр ювелирно съехал по отвесной круче вниз абсолютно без каких-либо происшествий.
Оказавшись всем своим мышечным каркасом на огромном, циклопическом каменном выступе, инструктор воочию увидел прямо перед собой гигантский зев пещеры, уходящей уставным методом глубоко в самую глубь и недра одной из этих планет-близнецов. Поняв, что контора пишет скрытый след, Ксандр приглушенным басом поршневым импульсом позвал за собой оставшийся отряд. Закаленные «морские волки» Евгения Морского, гася Жажду Крови внутри черепных коробок, один за другим начали хладнокровно спускаться по скалам вниз, погружаясь в эту кромешную пещерную тьму ради поиска информации.
— Идем! — сурово, ледяным басом скомандовал инструктор Ксандр, поршневым импульсом корпуса весомо увлекая за собой пацанов в темную, зловещую глубь пещеры.
Абсолютно весь десантный взвод шпионским методом тут же надел кастомные тактические очки ночного видения, калибруя частоты видимости в партере Безды. Продвигаясь вперед, «морские волки» Евгения Морского воочию углядели, что сырые каменные своды на удивление были намертво оборудованы колоссальным множеством неизвестных технологических проводов, уходящих уставным методом всё дальше и дальше в недра планеты-близнеца.
— Может... Может, нашему эго всё-таки лучше не будем заходить в этот темный тупик, начальник? — хмуро, гася Жажду Крови внутри ЦНС, глухо выдал Михаил Брам, утирая холодный пот с лица. — Мне на чистых жилах интуиции кажется, что это запредельно плохая, летальная идея, адмирал Ксандр.
— Что?! — Ксандр в легком оцепенении резко затормозил берцами по грунту, ловя легкий оверлоад удивления. — Вот уж строго от кого наглухо не ожидал услышать подобные трусливые сопли на этой палубе, так это от тебя, Михаил!
— Да моё эго сейчас абсолютно серьезно говорит, лимиты времени горят, — нахмурился огневик.
— Да не слушай ты его, командир, он просто узких и тесных пространств панически боится, огород чист, — со злой ухмылкой сдал товарища Артём, перехватив стропы разгрузочного жилета.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
