Murzwin

Исцеленный род

Глава 1. Лекарь из незнатной семьи

Тяжелая дверь со скрежетом закрылась, и Артиэн оказался в небольшой камере, где не было ничего, кроме низкого ложа. Он медленно подошел к нему и устало сел.

Всё же он не ожидал ареста — ведь дуэль прошла по всем правилам. По всем, кроме одного. Лекарь из незнатной семьи дерзнул победить князя, и не какого-нибудь, а наследника Эмральдина…

Рода, которому сам король был обязан своим троном. О их гордости и непримиримости ходили легенды.

Но, что удивительно, дома он никогда не слышал об этом знатнейшем семействе.

Артиэн вздохнул и огляделся. Напротив, высоко в стене, сквозь маленькое зарешеченное оконце пробивались лучи закатного солнца… Какое-то время он смотрел на парящие в воздухе золотистые пылинки, а потом медленно лёг.

Ему вспомнилось безвозвратно минувшее детство, дед, бабушка, отец, родной дом, старинный сад. “Как давно это было…” — он закрыл глаза.

* * *

Маленький светловолосый мальчик шел по аллее к Озеру… Их небольшое поместье называлось Озерным, и из окон усадьбы виднелась сине-голубая гладь. Одно из его первых воспоминаний: он со старшим братом сидит в лодке, а дедушка гребет. Светит нежаркое солнце, на поверхности воды сверкают солнечные блики. Бабушка стоит на берегу и, когда они замечают ее, машет им рукой.

Артиэн вздохнул. Казалось, он чувствовал аромат того безмятежного лета, пахнущих медом луговых цветов, прохладного озера…

Когда ему исполнилось пять, отец начал учить его плавать. Отец был строгим, но очень терпеливым, редко повышал голос, говорил немного и только по существу, сыновья его ужасно любили и старались слушаться.

Вспомнилось, как, когда он стал старше, отец брал их в походы вокруг Озера. Они выходили рано утром, а возвращались поздним вечером, когда небо становилось чернильно-черным и на нем проступали серебряные звезды. К концу путешествия мальчик едва переставлял ноги от усталости, зато на следующий день можно было не вставать рано и спать до полудня.

В один из таких дней он проснулся от странного прикосновения, словно кто-то щекотал ему щеку. Открыв глаза, он с изумлением и радостью увидел лохматого серого щенка. Рядом стоял дедушка, и на лице его была озорная, почти мальчишеская, улыбка. Вспомнив это, Артиэн тоже улыбнулся, словно и не было этих мрачных стен, убогого ложа, ноющей боли от раны.

Пес стал его лучшим — после старшего брата — другом, и с тех пор в самостоятельные вылазки по окрестностям они с Волком ходили втроем. Когда маленький хозяин читал или учил уроки, пёс терпеливо сидел у его ног, зато потом они носились наперегонки, катались по траве, а в теплую погоду вместе плавали.

С наступлением холодов, вечерами вся семья собиралась в гостиной у камина. Артиэн, обняв Волка, лежал на коврике прямо на полу, а старший брат читал вслух. Мать обычно чинила одежду — жили они довольно бедно, — а бабушка вязала.

Бабушка и дед были, пожалуй, самыми добрыми и самыми теплыми людьми, которых он когда-либо знал. Пожилая женщина часто болела, но никогда не жаловалась и всегда была терпеливой и ласковой. Дедушка любил рассказывать, что в молодости у нее было много женихов — ведь она была редкой красавицей — и что он до сих пор удивляется, как это она выбрала самого бедного и незнатного из всех.

— Глаза ее были ярко-голубыми, словно небо в летний день, а волосы золотыми, точно майский мед… Как у нашего Артиэна. — Дед наклонился и потрепал его по густым, слегка вьющимся волосам. — И не было ни в округе, ни во всем княжестве девушки краше нее.

— Нэйэмир, ты опять? Прекрати, — добродушно отмахнулась Бабушка.

— Артиэн… Артиэн, ты наверное сердишься на меня?.. — Неожиданно он услышал голос Рэйнэи. “Рэйнэя?! У нас дома? Откуда?!” — Артиэн, любимый мой, я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Узник вздрогнул, проснулся и некоторое время не мог понять, где находится.

“Я в тюрьме, — понял он. — Небо”. Внезапно Артиэн понял, что хочет увидеть и обнять отца. Именно отец управлял их маленьким поместьем. Господин Нэйэмир был слишком добродушен и мягок и, полностью доверяя сыну, с удовольствием возился с внуками или опекал любимую жену.

Теперь узник увидел себя лежащим в тени старого дерева, густую листву которого пронизывали лучи солнца. Это был последний день его безмятежного детства.

— Мастер Артиэн, — послышался голос Гаора, пожилого слуги, — вас хочет видеть господин Нэйэдор. Прямо сейчас.

— Иду. — Артиэн немедленно поднялся и направился к дому.

Отец ждал его в маленьком кабинете.

— Опять мечтаешь? — спросил он.

Артиэн промолчал.

— Зимой тебе исполнится восемнадцать… Пора нам подумать о твоем будущем.

Сын тихо вздохнул. Он знал, что достиг возраста, когда, по традиции, должен был покинуть отчий дом и начать свой путь в жизни, но все же надеялся, что его не отошлют так скоро.

— Мы с дедушкой много об этом думали… — продолжил Нэйэдор, — Военное дело тебе не подойдет. К тому же воином стал Артинор. Бабушка не вынесет беспокойства за вас двоих. Чиновник из тебя тоже не получится, хотя ты толков и образован не меньше иных столичных лоботрясов из знатных семейств… Но ты слишком простодушен и доверчив.

Артиэн внимательно слушал.

— К тому же было бы хорошо, если бы у тебя со временем появился неплохой доход. Артинор когда-нибудь унаследует почти все.

— Кем же вы тогда хотите меня видеть? — спросил сын.

— Лекарем.

— Лекарем? — слегка удивился Артиэн.

— Да. Среди лекарей не так много юношей из дворянских семей. Но дело это уважаемое и нужное и, как мне кажется, должно тебе подойти.

Юноша кивнул.

Скоро я поеду в Столицу. Проведаю Артинора и заодно провожу тебя... Расстроился? — помолчав, спросил Нэйэдор.

— Я знал, что рано или поздно должен буду уехать.

— Ты мальчик разумный и ответственный. Не будешь слишком часто мечтать — и все получится. — Отец поднялся, подошел к нему и потрепал по плечу. — Идем, скоро начнется ужин.

Они вошли в трапезную, где немногочисленные домочадцы приветствовали своего господина.

— Бабушка не спустится?.. — заметив, что ее нет, спросил Артиэн у деда.

— Нет, опять хворает, — вздохнул старик.

Даже спустя почти полвека они с женой преданно любили друг друга.

“Возможно, став лекарем, я смогу помочь ей”, — подумал Артиэн.

По знаку отца все заняли свои места и приступили к ужину.

— От Артинора нет письма?— обращаясь к Нэйэдору, спросил дед.

Старший брат Артиэна и наследник семьи к тому времени уже два года как покинул дом и служил в Столице.

— Нет. Но ведь он писал на прошлой неделе, — напомнил сын.

— Да, конечно, Нэйэдор, но бабушка волнуется.

— Артинор — серьезный и рассудительный юноша. Думаю, ее страхи преувеличены, — ответил Нэйэдор, почему-то взглянув на младшего сына.

Когда ужин закончился, Артиэн подошел к родителям и, поцеловав им руки, пожелал доброй ночи. Мать кивнула, отец улыбнулся, и, простившись со слугами, они покинули трапезный зал. Юноша отправился к себе.

Когда он зашел в спальню, дремавший на коврике Волк поднял голову и завилял хвостом. Артиэн приласкал старого пса, а потом в очередной раз задумался о том, почему мать любит его старшего брата намного больше… Для Артинора у нее куда чаще находилось и время, и доброе слово. Впрочем, в остальном Артиэн совершенно не чувствовал себя обделенным.

Боль в ране резко усилилась, напомнив, где он находится на самом деле. Артиэн зажмурился, подождал, пока она немного отступит, и снова спрятался в воспоминаниях.

Вскоре в дверь его спальни негромко постучали.

— Не спишь? — спросил дед.

— Нет, — улыбнулся Артиэн.

Старик прошел, сел в кресло и вздохнул.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты еще годик-другой провел дома, малыш… Но отец говорит, что обучение у лекарей непростое и занимает много лет. И чем раньше ты начнешь, тем лучше.

— Наверное, он прав… Я буду стараться и не подведу вас и отца с матушкой, — пообещал Артиэн.

— Знаю. — Нэйэмир смахнул выступившую слезу, и крепко его обнял.

Когда старик ушел, Артиэну стало грустно. Как ни пытался он утешить себя тем, что теперь будет намного чаще видеться с Артинором, что-то подсказывало ему, что прошлая жизнь, в которой он чувствовал себя так уютно и безмятежно, заканчивается навсегда.

Словно почувствовав скорую разлуку, старый Волк подошел к хозяину и положил морду к нему на колени.

Он тогда долго еще ласкал старого пса, понимая, что это их последние дни вместе…

— А-а-аа!! — Внезапно Артиэн услышал, как кто-то громко запричитал за стеной. “Похоже, умалишенный…” — Он поежился.

Какое-то время крики продолжались, потом послышались шаги, скрипнула дверь, несчастный жалобно заскулил и вскоре затих.

“Бедняга… — подумал Артиэн. — Знать бы, он тронулся уже здесь, или страдал этим и раньше. Хотя, если провести в этих стенах много лет… Нет, я же ничего не нарушил, я должен скоро выйти отсюда”.

Чтобы отогнать нахлынувшую тревогу, Артиэн закрыл глаза, заставляя себя мысленно вернуться в родной дом.

Меньше чем через неделю после памятного разговора все было готово к отъезду. Накануне дед позвал Артиэна в сад, где начал срезать лучшие розы. Он часто собственноручно делал букеты для жены. Но в этот раз он направился не к дому, а в дальний угол сада, где была похоронена их дочь. О своей тетке юноша знал только то, что она была очень добра и хороша собой, а также что она умерла совсем молодой, оставив в сердцах родителей незаживающую рану.

Старик отдал Артиэну цветы и велел положить букет на ее могилу. Они постояли молча несколько минут, затем Нэйэмир сделал внуку знак, и они вернулись в дом. Через час все обитатели усадьбы собрались, чтобы проводить молодого господина. Мать благословила его и выразила надежду, что он не подведет семью. Добрая бабушка расплакалась, прослезился и дед.

Артиэн наклонился и ласково потрепал Волка по голове. Пес жалобно взглянул хозяину в глаза и тихо заскулил.

— Прости меня, Волк, — прошептал Артиэн, опустился на колени и обнял его, спрятав лицо в густой шерсти пса.

Как он ни старался держаться, по щекам хлынули слезы, и старый друг облизал ему лицо.

— Гаор, придержи Волка, — велел Нэйэдор. — Сынок, нам пора.

Наконец отец с Артиэном выехали за ворота.

— Что ж… этот день настал. Начинается твоя новая жизнь, — спустя какое-то время заговорил Нэйэдор.

— Да, отец.

— В столице молодого человека из дворянской семьи обычно подстерегает множество соблазнов. Надеюсь, ты полностью сосредоточишься на учебе, и у тебя будет мало времени на глупости. Но все же прошу тебя быть осторожным. Искушения могут прийти, когда их не ждут, и с совершенно неожиданной стороны.

— Я понял, отец.

— Будут затруднения — обязательно пиши. Мы всегда поможем.

— Спасибо, — искренне ответил Артиэн.

Время от времени он оборачивался назад и смотрел, как медленно удаляется родной дом, и как любимое Озеро окончательно скрылось за деревьями. Скоро дорога обогнула холм и повернула к северу. Поместье, а с ним и детство, осталось позади…

Раненого Артиэна снова начало клонить в сон. Тесные каменные стены расступились и сменились великолепным мрачным залом, в центре которого в окружении погребальных светильников покоился юноша. Артиэн попытался подойти ближе, но очнулся.

“Снова это видение… Значит ли оно, что я умру молодым?.. — Узник попробовал устроиться поудобнее. — Что и когда я сделал не так?.. Или все было предрешено с самого начала? В тот день, когда я покинул Озерное поместье…”

Они с отцом ехали в основном молча. Через день начались земли, где Артиэн никогда прежде не бывал. Он с интересом рассматривал небольшие ухоженные деревни, любовался лиственными рощами и плодородными долинами.

Путь до Столицы занял четыре дня. Поздним вечером они въехали в город, где заночевали на постоялом дворе. На следующее утро отец и сын отправились к мастеру Минрэму, одному из самых известных и уважаемых столичных врачей. Он держал лечебницу, собственную аптеку и брал учеников.

Мастер Минрэм оказался худощавым пожилым мужчиной с аккуратной седой бородой. Он принял их и внимательно выслушал.

— Итак, господин Нэйэдор. Вы хотите, чтобы я взял учеником вашего младшего сына.

— Совершенно верно, мастер Минрэм.

— Надеюсь, вы понимаете, что это непростое служение… Мало быть грамотным, хорошо писать и считать. С этим, понятное дело, у юноши из дворянской семьи всё в порядке. Но не менее важно быть терпеливым, усидчивым и, разумеется, не брезгливым.

— Артиэн прилично образован для юноши, выросшего в провинции. У него прекрасная память, и при желании он может быть внимательным и терпеливым. Более того, он очень добрый и жалостливый мальчик, — ответил Нэйэдор.

Смущенный Артиэн внимательно слушал. Отец был строг и не часто хвалил его, тем приятнее были ему эти слова.

— Я возьму его с испытательным сроком. Надеюсь, он справится, — улыбнулся Минрэм.

Артиэн вместе с отцом вышли на улицу.

— Настало время прощаться, сынок. Надеюсь, ты всё помнишь и не заставишь нас переживать за тебя… — Нэйэдор внимательно взглянул на Артиэна.

— Конечно, отец. — Юноша склонился и поцеловал ему руку.

Нэйэдор помедлил и крепко обнял его. Он редко давал волю чувствам, и, тронутый неожиданным теплом, Артиэн крепко обнял его в ответ.

— Храни тебя Небо, мой мальчик. — Нэйэдор похлопал его по спине, после чего отпустил, развернулся и быстрым шагом, не оборачиваясь, ушел.

Артиэн вернулся в дом, поднялся в отведенную ему крошечную комнатку на верхнем этаже под крышей и разложил немногочисленные вещи. Хотя он был готов к переезду, ему все равно было довольно тоскливо.

На обед он спустился в трапезную, где уже собрались Минрэм с супругой, а с ними еще три ученика.

Лекарь указал новичку на его место за столом.

— Расскажи нам о себе то, что сочтешь нужным. Ведь ваша семья из Риармина?

— Не совсем, — ответил Артиэн, — мы живем в трех милях западнее. Мой дед — младший внук князя Мэлорана Риадэйнского.

— Естественно, ты не единственный сын в семье? Иначе зачем бы тебя отдали в лекари.

— Совершенно верно, мастер Минрэм. У меня есть старший брат, он уже офицер и служит в Столице.

— На воинском поприще можно достичь большего. Если повезет — получить земли, а то и титул, — заметил Лекарь.

— Моя семья не хотела, чтобы оба сына были воинами.

— Что ж, их можно понять. На войне можно победить и получить награду, а можно потерять жизнь. Наше ремесло вряд ли поднимет тебя высоко. Но если ты сумеешь стать хорошим врачом, то у тебя будет стабильный доход и уважение сограждан. А это уже немало.

— Я буду стараться, мастер Минрэм.

Вечером с позволения мастера Минрэма Артиэн отправился посмотреть Канлуриан.

— Но чтобы за час до полуночи был дома, — велел ему Лекарь.

Артиэн поспешил на улицу. Миновав пару кварталов, он оказался на красивой круглой площади. В центре ее возвышалась белая мраморная статуя прекрасного юноши с одухотверенным и печальным лицом, у её подножия журчал фонтан. “Царевич Эридан, любимый брат Эдэрна Великого, первый князь Эмральдина”, — прочитал Артиэн.

Тогда ему очень понравился благородный облик мраморного юноши. “Надо же, во что превратились его потомки, — усмехнулся узник. — Ни за что бы не поверил, если бы сам не столкнулся с ними”.

Возле памятника он огляделся и с западной стороны на низком холме увидел возвышающийся над Городом королевский дворец. Артиэн покинул площадь и пошел на запад. Вскоре улицы стали шире. Обычные городские дома сменили высокие, увитые плющом каменные ограды. За ними виднелись верхушки деревьев, окружавших великолепные особняки знати. Наконец он снова оказался на просторной площади, одну сторону которой полностью занимала внушительная гранитная стена с коваными воротами, ведущими в резиденцию короля. Артиэн посмотрел на торжественную смену караула и пошел назад.

Уже на следующий день у него не было времени на прогулки. Минрэм непрерывно давал ему поручения. Юноша мыл полы в лечебнице, выносил горшки за лежачими больными, мыл посуду на кухне и помогал стряпать. Он старался не роптать, но уж очень монотонными и однообразными были его задания, и порой Артиэну казалось, что отец отдал его в рабство. Ему хотелось учиться и узнавать что-нибудь новое, а не быть обычным слугой. Занят он был с рассвета и до ужина, а иногда и до ночи, и лишь по прошествии недели у него появился свободный вечер.

Артиэн решил проведать старшего брата. После долгих поисков ему удалось найти его квартиру, которую тот делил с несколькими офицерами. Артинор как раз ужинал с друзьями и не ожидал его появления, но встретил брата довольно тепло.

— Приветствую будущего лекаря, — провозгласил он и представил Артиэна собравшимся.

Те заулыбались и в свою очередь назвали себя. Кто-то из молодых людей подвинулся, и Артиэн сел.

— Всё в порядке? — спросил Артинор.

Младший брат кивнул.

— Похоже, наш король таки желает получить прозвище миролюбца, — продолжил разговор долговязый, совсем еще молодой человек, кажется, Гальбин.

— По-моему, дело не в миролюбии, а в лени, — хмыкнул Артинор.

— Удивительно, что соседи этим еще не воспользовались, — проворчал офицер постарше.

— Хойдарское царство очень ослабело из-за борьбы за власть, — напомнил Артинор. — Нам повезло, что Эсмар не стал королем во времена царя Турдана или его отца Гурбида.

— Он бы и не стал королем в те времена! Пока существовала угроза с севера, Эсмар вел себя тише воды и ниже травы! — возразили ему.

— Я скажу сейчас крамольную вещь, но нельзя было допускать низложения короля Эгинора, — заметил Артинор. — Армия совершила преступление, не вступившись за законного и достойного государя.

— Армия узнала о случившемся, когда все было кончено! — не согласился долговязый юноша.

— Да, по-моему, уже все жалеют, что к власти пришел Эсмар. Хотя, надо отдать ему должное, он ни во что не вмешивается, — вздохнул “взрослый” офицер.

— Если это достоинство для короля… — фыркнул кто-то.

— А меня вполне устраивает наш государь. От генерала Вермина куда больше головной боли, — заявил другой офицер.

— Государю неоднократно жаловались на Вермина, но он родственник князей Эмральдина, а значит, ему все сойдет с рук.

“Эмральдина?..” — подумал Артиэн и вспомнил мраморного юношу.

Молодые люди продолжили разговор, обсуждая неизвестных Артиэну людей, поэтому, почувствовав себя лишним, он немного подождал и, сославшись на поручение мастера Минрэма, ушел.

Спустя несколько дней старший брат разыскал его сам. Минрэм был настолько любезен, что отпустил нового ученика пораньше. Тем более, что вечером должен был состояться фейерверк по поводу очередного дня рождения Королевы.

— Устаешь? — сочувственно спросил Артинор.

— Устаю. Причем не столько от количества поручений, сколько от их однообразия.

— Привыкнешь.

— Что же еще остается, — вздохнул Артиэн.

Скоро они присоединились к толпе горожан на Дворцовой площади. Когда окончательно стемнело, со стены взлетела первая ракета. Рассыпая дождь из серебряных и золотых звезд, она с шумом пронеслась над головами собравшихся и наконец погасла в вышине. За ней, освещая ночное небо, расцветали все новые и новые фейерверки. Дождь из звезд сменился россыпью алых цветов, а те, в свою очередь, — стеной огненных стрел.

— Как же это красиво! — произнес восхищенный Артиэн, когда зрелище закончилось и люди стали не спеша расходиться.

— Ребята, выросшие в Канлуриане, говорят, что в царствование короля Эгинора в фейерверках участвовал настоящий дракон, — отозвался Артинор.

— Здорово… вот бы посмотреть.

За окном начали звонить вечерние колокола, возвращая узника в камеру. “Еще вчера в это время я был свободен… И даже не подозревал, что меня ждет”. Артиэн брезгливо покосился на тюремное одеяло. “Судя по его виду, предыдущий обитатель этой камеры умер на этом самом ложе”. От этой мысли ему стало не по себе. Пытаясь отвлечься, он снова закрыл глаза, ища спасения в воспоминаниях.

Шло время. Раз в неделю Артиэн исправно писал домой и получал ответ от родных. Наконец, через полгода, Минрэм объявил, что юноша достойно показал себя во время испытательного срока и может приступить к изучению собственно лечебного дела. Теперь Артиэн читал о различных болезнях, изучал целебные травы и секреты изготовления всевозможных снадобий.

Больше всего он любил собирать лекарственные растения. Часть нужных трав его учитель выращивал сам, часть приобретал у купцов, а остальные нужно было искать на окружавших столицу лугах. Встав на рассвете, Артиэн покидал город и весь день наслаждался тишиной и покоем душистых полей и рощ. В такие дни ему иногда казалось, что он снова очутился дома.

Еще спустя несколько месяцев проведать сыновей в Столицу ненадолго приехал отец. Когда он встретился с Минрэмом, тот, не скупясь на похвалы, рассказал ему о прилежании и первых успехах Артиэна.

После того как юноша освоил приготовление лекарств, мастер Минрэм начал регулярно ставить его в своей аптекарской лавке. Артиэн не догадывался о причине этого, но юный и предупредительный аптекарь успел обратить на себя внимание жителей столицы, и многие дамы, даже имея аптекарскую лавку поближе, предпочитали ездить за лекарствами именно к нему.

Лишь спустя два года после начала обучения Минрэм отпустил Артиэна домой. У брата тоже был отпуск, и они вместе отправились навестить родных.

— Ну, как тебе в помощниках лекаря? — спросил Артинор.

— Теперь, конечно, лучше.

— Кстати, даже до меня дошли слухи, что лекарства лучше брать в аптеке мастера Минрэма, — подмигнул старший брат.

— Неудивительно. Мастер Минрэм — очень хороший врач. Не удивлюсь, если лучший в Столице.

— Не в этом дело. У мастера Минрэма красивый и внимательный аптекарь.

— ..? Глупости, — наконец произнес Артиэн.

— Вовсе нет. Матушка моего друга, Гальбина — ты его у меня как-то видел — все уши ему про тебя прожужжала.

— Да-а… Вот уж не думал, что меня будут воспринимать как приказчика в модных лавках, — огорчился Артиэн.

— Красивая внешность всегда привлекает людей. Куда приятнее общаться с молодым и симпатичным человеком, чем с…

— Лучше расскажи мне про свою службу!.. — не выдержал младший брат.

— Если думаешь, что у меня намного интереснее, то ошибаешься. Каждый день похож на предыдущий. Подъем, муштра солдат... Старшие офицеры недовольны тобой, так как считают тебя слишком мягкосердечным, солдаты ворчат, что ты зануда и педант. Так и живем.

— А есть надежда подняться по службе?

— И да, и нет. На высокие должности хватает княжеских сынков. Для таких же, как я, нужна война, чтобы отличиться в бою, а наш король Эсмар воевать не любит.

— Но это не так уж и плохо… — заметил Артиэн.

— Ты прав. Убивать людей — не самое приятное занятие. Но раз подвиг совершить негде, то и с продвижением по службе не складывается. Понимаешь, братик, солдату нужна война, лекарю нужны болезни. Вот и получается, что для того, чтобы мы с тобой были востребованы, необходимы людские страдания.

— Не обязательно. Лекари нужны и для того, чтобы помогать малышам появляться на свет.

— Согласен. И потому мне нравится дело, которое ты выбрал. — Артинор похлопал его по плечу.

Наконец, через три дня пути, показались знакомые земли, и ближе к вечеру, обогнув очередной холм, братья увидели родной дом.

— Вперед, наперегонки! — воскликнул молодой офицер и пустил коня галопом.

Артиэн понесся следом, но быстро отстал. Все же, став учеником лекаря, он ездил верхом куда реже старшего брата, да и лошадь у Артинора была лучше. Возле ограды Артинор остановился и подождал его. Гаор увидел молодых господ и поспешил распахнуть ворота.

Братья спешились, из дома вышли обрадованные отец и мать, а следом и дед. Нэйэдор с женой обнимали старшего сына, а старик — Артиэна.

— Как чувствует себя бабушка? — первым делом спросил он.

— Болеет часто, тяжело стало по лестнице ходить. В хорошую погоду два раза в день мы выносим ее в сад подышать воздухом, — ответил дед.

Юноша кивнул и поспешил в ее комнату.

— Артиэн, дитя мое! — обрадовалась она.

Он подошел и опустился на колени, женщина крепко обняла его, а потом провела рукой по волосам.

— Как же я ждала тебя, малыш!..

Вечер Артиэн просидел с бабушкой и дедом, подробно рассказывая о своей жизни в Столице. И хотя они всегда были добры к нему, юноша был слегка удивлен тому, с какой радостью и теплотой они его встретили…

* * *

Бабушка умерла вскоре после этого приезда домой. “Может быть, это и к лучшему: она бы не пережила моего ареста”, — думал Артиэн. Он почувствовал, как полученная в поединке рана снова начала пульсировать, и осторожно положил на нее руку. Его арестовали дома, подняв с постели. Правда, он успел захватить с собой мазь и бинты, но в тюрьме их отняли. “Нужно делать перевязку… Небо, зачем им мои бинты?..”

Солнце давно покинуло камеру, стало совсем темно. В коридоре послышались шаги, раздался глухой скрежет засова, а затем пронзительный скрип двери. Артиэн медленно повернул голову. Тюремщик поставил на табурет ужин, а вернее — кружку с водой и ломоть серого хлеба, и повесил на крюк тусклую масляную лампу.

— Я ранен. Пожалуйста, принесите мои бинты и мазь, — сказал узник.

— Не положено.

— Тогда позовите тюремного лекаря.

— Хорошо, но вряд ли он пойдет к тебе так поздно, — проворчал тюремщик и вышел.

Артиэн сел и хотел было перекусить, но кусок не шел в горло. Он жадно выпил воду, все же укрылся ветхим одеялом и снова лег. “Похоже, у меня жар…”

Глава 2. Рэйнэя

В коридоре снова послышались шаги, дверь опять взвыла, и в камеру вошел пожилой, очень скромно одетый человек небольшого роста со смешной лохматой бородой. Артиэн сел.

— Мастер?..

— Фиэл.

— Я ранен. Пожалуйста, мне нужно сменить повязку.

Тюремный врач взял лампу, поставил ее поближе и с добродушным любопытством начал разглядывать узника.

— Не думал, что у меня на попечении окажется такой известный столичный лекарь… — произнес он.

— Я тоже не думал, что окажусь здесь, и надеюсь, это ненадолго.

— Ты ещё весьма молод и наивен. Князья Эмральдина никого не прощают… Раздевайся.

— Судить будет король. И я не совершил ничего противозаконного.

Фиэл помог Артиэну стянуть камзол и сорочку, потрогал ему лоб, а потом грудь и спину.

— У тебя жар, — заметил он и начал снимать бинты.

— Знаю, — вздрагивая, ответил узник. — Не могли бы вы попросить надзирателей вернуть мне мою мазь? Если верить моему учителю, рецепт ее изготовления был передан Фэрани...

— Ты веришь в Фэрани? Хотя ты же веришь в справедливость… — Тюремный врач поднес лампу к свежему багровому шраму чуть выше груди молодого лекаря.

— Почему я не должен в неё верить?..

— Да, что тебе ещё остается?..

— Мне кажется, когда король Эсмар узнает всю историю...

— Король Эсмар довольно добродушен, но не забывай, что его супруга — близкая родственница князей Эмральдина, и вообще, они тесно связаны с королевским родом. Зря ты с ними связался. — Фиэл приложил к ране тряпицу, смоченную спиртом.

Артиэн поморщился от боли.

— Я был бы счастлив никогда их не знать, — произнес он.

— Вот и держался бы от них подальше. Ведь у тебя была вполне достойная жизнь. Такой молодой — и уже один из королевских лекарей.

— Всё же можно мне получить назад мою мазь? Она хорошо снимает воспаление, притупляет боль, и после неё почти не бывает шрамов…

— Думаешь, она поможет тебе с отрубленной головой? Боюсь, что жить тебе осталось всего несколько дней, мой мальчик. И будет ли у тебя шрам, уже, к сожалению, не важно.

— Король Эсмар известен как справедливый человек. Меня не за что ни арестовывать, ни тем более — казнить.

— Я буду только рад, если тебя отпустят, но слишком долго я здесь служу, — вздохнул старый лекарь и, закончив с перевязкой, встал. — Принесу настойку от лихорадки, хотя, сам понимаешь, хороших лекарств у нас тут нет.

Дверь с душераздирающим скрежетом закрылась. Артиэн снова лег.

“Да, я был бы рад никогда не встречаться с этими прОклятыми князьями Эмральдина…” Артиэн не знал, правда это или нет, но ему рассказывали, что их прокляла королева Аргита, считавшаяся матерью свергнутого короля Эгинора. Прокляла родного отца и его потомков за неуемную гордость и тщеславие…

Похоже, проклятие королевы действительно начало сбываться. Сын Фингара, нынешний правящий князь Аргеран, потерял старшего сына и наследника. Талантливый, цветущий юноша, любимец отца, надежда семьи, наследник самого знатного и одного из самых богатых родов Канлура умер незадолго до собственной свадьбы. Кто-то говорил, что у него остановилось сердце, другие — что этому предшествовала краткая, но жестокая лихорадка с воспалением мозга.

Злые же языки утверждали, что наследник Аргерана покончил с собой, и сердце его остановилось из-за того, что молодой князь сам пронзил его старинным кинжалом, подарком покойного деда Фингара. В последнее верилось с трудом. Все же жизнь князя Лауэрана складывалась как нельзя лучше, а его невестой была младшая и единственная сестра короля Эсмара. Девушка горячо любила жениха и, узнав о его внезапной гибели, едва не лишилась рассудка. Она еще много лет хранила память о нём и отказывалась выходить замуж, хотя на её руку хватало высокородных претендентов.

После трагической гибели сына князь Аргеран долго приходил в себя и, опять же, если верить слухам, поехал к королеве Аргите, своей старшей сестре, которая после свержения сына отправилась в добровольное изгнание. Он хотел упросить её снять проклятие с их семьи, но опоздал: вдовствующая королева умерла, пока он был в пути.

Род продолжил второй сын Аргерана, Дэйэран, а его единственный отпрыск Дэймар стал младшим наследником Эмральдина. Правда, после поединка последнего с лекарем Артиэном люди вновь заговорили о проклятии. Молодой князь был тяжело ранен и лежал при смерти, хотя считался умелым воином, в то время как его куда менее опытный соперник отделался не самым серьезным ранением. Кто-то даже говорил о колдовстве, но в основном все вспоминали проклятие Аргиты.

Впрочем, сам соперник князя Дэймара считал, что ему помогли победить гнев и отчаяние. Ночь он худо-бедно проспал — все-таки помогло лекарство тюремного врача, — но днём снова погрузился в воспоминания.

***

В жаркий летний день, когда всё началось, он, как обычно, дежурил в аптечной лавке. Неожиданно туда заглянула совсем еще юная девушка. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, одета она была, как знатная барышня, но он видел лишь ее тонкое, нежное лицо и прекрасные глаза. Она без стеснения подошла к прилавку.

— Мне нужно средство, чтобы вернуть белизну кожи после солнца, господин аптекарь, — произнесла она.

Артиэн подумал, что её лицу загар идет ничуть не меньше, чем белизна, но не посмел сказать об этом.

— Кожу хорошо осветляют молочные продукты, госпожа. Загустевшие сливки или простокваша…

— Неужели у вас нет никакой мази? — Девушка улыбнулась и заглянула ему в глаза.

— Пожалуй, есть. — Он ушел в кладовую, где в прохладе стояли приготовленные мази, и вернулся с красивой фарфоровой баночкой.

— Какая прелесть… Сколько она стоит? — спросила юная покупательница.

— К сожалению, миледи, недешево, — ответил Артиэн и назвал цену.

Это было правдой: мази и кремы мастера Минрэма для знатных дам были одной из основных статей его дохода.

— Я дочь князя Фэлерэя, и цена меня не волнует.

— Простите, госпожа, — поклонился он.

Она с достоинством отсчитала монеты, и он, снова поклонившись, протянул ей мазь.

— Благодарю. — Она взяла баночку и выпорхнула из лавки.

Снаружи раздался девичий смех. Как нарочно, после неё покупателей не было более получаса, и её образ так и стоял у него перед глазами. И ещё много дней он вспоминал о ней каждую свободную минуту.

Правда, со временем ему удалось заставить себя прекратить думать о юной княжне. Ведь он был всего лишь помощником мастера Минрэма, пусть и самого известного лекаря в столице, а так как с появлением Артиэна его аптека стала самой модной в городе, он не слишком торопился учить юношу, собственно, лечебному делу…

***

Дверь заскрежетала, и Артиэн снова очутился в тесной камере. Появился Фиэл.

— У меня есть для тебя неплохие новости, — бодро произнес он.

— Правда? — Узник сел.

— Говорят, жизнь князя Дэймара вне опасности.

— Если честно, я не так уж тревожусь о нем, — покачал головой Артиэн. — Он недостойный человек.

— Как ты не понимаешь… Теперь есть надежда, что король сохранит тебе жизнь. В случае смерти молодого князя я бы и гроша не дал за твою голову, мальчик. Знаешь ли ты, что делались ставки на то, как именно тебя казнят? Отсекут голову как дворянину или просто повесят. Уж очень гневались старый князь и его сын. И будут ли пороть перед смертью.

— Я дворянин, и поединок состоялся по всем правилам, я честно победил князя…

— Кого ж это волнует? Ты… Как бы это выразиться… оскорбил и огорчил знатнейший род нашей страны, не считая королевского.

— Разве законы не должны быть едины для всех? — заметил узник.

— Какой же ты наивный… Мне даже хочется, чтобы тебя спасли какие-нибудь… Фэрани или как ты их там назвал?.. Или дракон.

— А правда, что у короля Эгинора был Дракон? — немного оживился Артиэн.

— Правда, я хорошо его помню, но он уже довольно давно не прилетал, к большой радости нашего государя.

Артиэн усмехнулся.

— Кстати, князя Дэймара выходил мастер Минрэм, твой учитель.

— Я понимаю, что он руководствовался благими побуждениями, но меня это не радует. Дэймар заслужил смерть.

— Ты только на суде этого не говори.

— Если я всё расскажу на суде, то у короля и судей не останется сомнений в том, что, как мужчина, я не мог поступить иначе.

— Не забывай, что судить тебя будут, в том числе, дед и отец Дэймара: ведь князья Эмральдина входят в число Двенадцати высших Княжеских родов Королевства.

— Главное слово останется за государем.

Тюремный лекарь махнул рукой.

— Ладно, давай я перевяжу тебя…

Закончив перевязку, врач ушел. После его слов у Артиэна поугасла надежда на оправдание или мягкий приговор, но он не собирался сдаваться. В конце концов есть Рэйнэя… И она будет свидетельствовать в его пользу. Более того, в интересах князей Эмральдина, чтобы о князе Дэймаре было известно как можно меньше. “Хотя могут ли они заставить ее замолчать?.. — Артиэн стиснул руки. — Всё же нет, не должны. Она сама княжна и, конечно, молчать не будет”.

Он снова перенесся мыслями в прошлое.

***

Минуло несколько лет с их первой встречи, и Артиэн, казалось, почти забыл о прекрасной девушке, заглянувшей в его лавку. Благодаря своему усердию и исполнительности он стал основным помощником мастера Минрэма, и, когда в один из зимних дней его учителя пригласили к некоей княжне Рэйнэе, Минрэм взял Артиэна с собой.

Дорога не заняла много времени, и скоро они оказались перед входом в богатый дом в нескольких кварталах от Дворца. Врачи сняли теплые плащи, и их проводили к комнатам княжны. Возле дверей их ждал отец девушки, князь Фэлерэй.

— Мастер Минрэм, вся надежда на вас. Умоляю, спасите мою дочь! Используйте любые доступные средства!.. Я всё оплачу.

— Деньги не всегда могут помочь обмануть смерть, князь. Но я сделаю всё, что в моих силах, — с достоинством поклонился Лекарь.

Они прошли в спальню Рэйнэи. Внутри было сильно натоплено и потому душно. Девушка лежала в постели. Взгляд её был потухшим, щеки — пунцовыми от лихорадки. Губы — шершавыми и бесцветными. Артиэн едва узнал её, и внутри у него всё сжалось.

Минрэм приказал служанке раздеть госпожу и осмотрел её. Молодой помощник лекаря хотел было отвернуться, но не стал. То, что они увидели, говорило больше о болезни, чем о юном прекрасном теле. Она сильно исхудала, нежная кожа была покрыта розовыми пятнами.

— Твое мнение? — повернувшись к ученику, спросил лекарь.

— Тиф, мастер Минрэм, — тихо ответил Артиэн.

— Верно.

— Её... можно спасти?

— Она ещё совсем молода и до болезни отличалась хорошим здоровьем… Надежда есть.

Минрэм оставался с больной княжной до позднего вечера, а потом пригласил её отца.

— Сожалею, князь, но мне нужно вернуться в лечебницу. Меня ждут больные…

— Умоляю, мастер Минрэм, останьтесь! Я заплачу столько, сколько нужно!..

— Я оставлю с княжной Рэйнэей своего ученика.

— Мастер Минрэм, разве может ученик сравниться с вами?! В лечебнице хватает ваших помощников… Прошу вас, вы нужны Рэйнэе.

— В лечебнице тоже есть серьезные случаи, князь. К тому же мастер Артиэн, не побоюсь этих слов, — лучший ученик из всех, что у меня когда-либо были. Я полностью ему доверяю. Если он не сумеет помочь княжне, то не смогу и я.

— Мастер Минрэм!

— Простите, князь, но мне нужно идти.

Когда Минрэм все же покинул его дом, князь вернулся в спальню дочери. Молодой лекарь приподнял голову девушки и осторожно чем-то её поил.

“Он же еще совсем мальчишка! — с досадой подумал Фэлерэй. — Как можно было оставить мою девочку ради каких-то простолюдинов”.

— Вы даете ей лекарство? — шепотом спросил он.

— Нет, мой князь, воду, — ответил Артиэн.

— Воду?! Она при смерти, а вы даете ей воду?!

— Простите, князь, но потеря жидкости и сгущение крови является основной причиной гибели людей при лихорадке, — терпеливо объяснил молодой лекарь, — тем более, есть все основания предполагать, что у княжны Рэйнэи тиф.

— А лекарство?

— Утром, днем и вечером, — ответил молодой врач.

Прошла ночь, Артиэн не смыкал глаз. Наконец рассвело. Даже сейчас, в болезни, девушка была очень красива. Глядя на её нежное личико, он молил Небо о её выздоровлении. Днем Рэйнэю посетил Минрэм. Он похвалил Артиэна и оставил его и дальше выхаживать княжну.

— Когда ей станет лучше? — провожая его, спросил князь.

— Лихорадка при тифе длится не менее недели, — ответил Минрэм.

— Можно ли с этим что-нибудь сделать?!

— Мы делаем всё возможное.

Каждый новый день был похож на предыдущий. Артиэн не отходил от постели княжны и спал урывками на полу возле её ложа. Как бы ни был недоволен отец девушки, он не мог не признать, что молодой лекарь ухаживал за ней очень старательно и самоотверженно. Наконец тяжелая неделя миновала, лихорадка внезапно отступила, и Рэйнэя пришла в себя.

Первое, что она увидела, был Артиэн, от усталости напоминавший тень.

— Как вы себя чувствуете? — с надеждой спросил он, когда увидел, что её взгляд прояснился.

— Кто вы? — тихо спросила она.

— Помощник лекаря Минрэма, госпожа.

Она какое-то время разглядывала его. Артиэн был мало похож на себя. Исхудавший, с ввалившимися красными от недосыпа глазами...

Днём снова пришел Минрэм и остался весьма доволен.

— Опасность позади, князь. Теперь с уходом за княжной справятся и ваши домашние, — объявил он.

Артиэн поднялся и собрался уходить.

— Пожалуйста, отец… — слабо проговорила Рэйнэя, — пусть господин помощник лекаря останется.

Минрэм посмотрел на девушку, а потом на измученного Артиэна.

— Простите, госпожа, но мы, врачи, тоже люди. Моему ученику необходим отдых.

— Но он может отдохнуть и у нас.

Лекарь взглянул на Артиэна. Тот устало кивнул.

— Я заплачу, — напомнил князь.

Юноша остался с Рэйнэей. Вечером она заметила, что он расстелил плащ на полу.

— Если я вам понадоблюсь, миледи, немедленно разбудите меня.

— Что вы делаете?..

— Хочу всё же поспать.

— На полу?! Но это никуда не годится.

— Ничего страшного, я привык.

— Нет, я не могу допустить этого. — Она протянула руку и ударила в гонг.

В комнату тотчас вбежала служанка.

— Принесите ещё одно ложе, господин лекарь не должен спать на полу подобно собаке.

— Но госпожа… Боюсь, ваш батюшка будет недоволен…

— И чем же?

— Негоже юной леди спать в одной комнате с молодым мужчиной.

— Он дневал и ночевал здесь больше недели, — напомнила княжна.

— То не считается… — смущенно возразила служанка.

— Почему? — настаивала Рэйнэя. — Получается, если он спал на полу, это было допустимо, а если он, как человек, ляжет в отдельную постель, это сразу перейдет рамки приличия?

— Спросите у вашего батюшки… — бубнила служанка.

— Позови его.

— Прошу вас, княжна, не беспокойте князя Фэлерэя. Я вполне могу отдохнуть и на полу, — вмешался Артиэн.

На самом деле, за эти дни он так устал, что единственное, чего ему хотелось, — это лечь и провалиться в сон, но девушка не отступала. Скоро появился князь и милостиво согласился с дочерью. В спальню принесли небольшую походную кровать и поставили у противоположной стены. Убедившись, что княжна ни в чем не нуждается, Артиэн упал на постель и мгновенно уснул.

Утром Рэйнэя проснулась раньше него и, опершись на локоть, стала изучать спящего юношу. Даже теперь, после стольких бессонных ночей, он был хорош собой. Она любовалась его густыми волосами цвета меда, изящным, словно выточенным рукой искусного мастера, профилем… Внезапно он проснулся и сел.

— Вы уже не спите, госпожа? Почему не разбудили меня?

— Вы очень устали за последние дни и ночи. Мне же вашими трудами намного лучше.

Он улыбнулся и поднялся с постели.

Рэйнэя не спешила выздоравливать. Ведь рядом был молодой и красивый врач. Первые дни он кормил и поил её, по её просьбе читал, а также отвечал на расспросы о различных недугах.

— Мастер Артиэн, помогите мне сесть… — в один из дней попросила она.

Он слегка удивился — ведь девушке уже было намного лучше, — но подошел и склонился над ней. Она, как и прежде, обхватила руками его шею, их глаза встретились… Внезапно руки Рэйнэи стали сильными, она крепко обняла его и поцеловала в губы. Он невольно вздрогнул, но влюбленная княжна не отпускала его.

— Госпожа Рэйнэя… — наконец прошептал он.

— Что? — Она смотрела на его пунцовое от смущения лицо. “Какой же он все-таки красивый…”

— Вы княжна, а я простой лекарь…

— Почему княжна не может полюбить лекаря? — Ее руки слегка сжали его плечи.

— Я незнатного рода, к тому же — младший сын. Я не достоин вашей любви.

— Ты и в самом деле так думаешь?.. — Девушка пытливо взглянула на него. — Я не верю тебе. К тому же я сама буду решать, кто достоин моей любви, а кто нет.

— Нам никогда не позволят быть вместе. Вы должны забыть меня.

— Я не хочу забывать тебя — и не забуду. — Она привстала и снова поцеловала его.

Теперь, к торжеству Рэйнэи и отчаянию Артиэна, их поцелуй был долгим и страстным.

— Княжна, я не каменный… — в смятении произнес он, резко поднялся и подошел к окну.

— Ты любишь меня? Скажи правду.

“Как можно не любить тебя?..” — с тоской подумал он.

— Я считаю вас самой красивой и самой желанной девушкой в королевстве, — срывающимся голосом ответил Артиэн.

— Я знаю, что любишь. Твои глаза, твое пылающее лицо говорят лучше всяких слов.

Он опустил голову.

— Простите, княжна, но я сегодня же вернусь к мастеру Минрэму.

— Я не думала, что ты трус.

— Я не трус, но я прекрасно понимаю, что не имею права смотреть на вас и даже думать о вас как о женщине.

— Ты человек. Ты достойный человек, и я люблю тебя. — Она откинула покрывало, встала, подошла к окну и обняла его.

Его сердце бешено колотилось.

***

Зимнее солнце растаяло вместе с Рэйнэей, и Артиэн снова оказался в камере. Мог ли он противостоять этому чувству? Рэйнэя словно обрушила плотину, которую столько времени создавало его благоразумие. Тем сильнее была вырвавшаяся на свободу любовь. Да, он вернулся к мастеру Минрэму, но не мог ни о чем больше думать. Учитель даже пару раз отчитал его за рассеянность. В конце концов он рассердился и отправил Артиэна отдохнуть, и это оказалось кстати: переутомившийся юноша слёг.

Но когда спустя десять дней он начал вставать с постели, его ждал сюрприз. В лечебницу Минрэма пришла Рэйнэя. И вновь они целовались, спрятавшись от посторонних взоров.

— Рэйнэя, милая, зачем мы мучаем друг друга? — спросил он. — Ведь нам не суждено быть вместе.

— Люди — хозяева своей судьбы. Я стану твоей женой или никогда не выйду замуж, — глядя ему в глаза, ответила она.

— Мне не отдадут тебя…

— Отдадут, если захочу. Отец не сможет отказать мне.

Так прошло ещё несколько месяцев… Наконец девушка сообщила возлюбленному, что её отец хочет с ним встретиться. Как волновался он, когда шёл к их дому. Но, к его удивлению, Фэлерэй встретил его довольно любезно.

— Моя дочь призналась мне, что любит тебя. Не буду лгать и говорить, что я рад этому… Но, похоже, она настроена серьезно.

Артиэн в смятении не знал, что ответить.

— Ты дворянского рода, но младший сын, верно?

— Да, мой князь.

— Что ж, известные лекари в Столице живут хорошо и ни в чем не нуждаются… Я дам тебе срок в три года. За это время ты должен встать на ноги, обзавестись домом, собственной лечебницей и, желательно, учениками.

“Какие ученики в моем возрасте”, — подумал Артиэн, но промолчал.

— Я сделаю всё, что в моих силах, мой князь, — с поклоном ответил он.

— Вот и договорились. Если ты и вправду любишь Рэйнэю, любовь поможет тебе этого достичь.

На этом они расстались.

Как он трудился после этих слов. Днем помогал мастеру Минрэму, а ночами читал бесконечные книги…

Однажды вечером к нему заглянул Артинор.

— Ты хотя бы иногда выходишь из своей норы?.. — понтересовался он.

— Артинор…

— Пойдем прогуляемся.

— Мне нужно заниматься.

— Небо, чем?! Уже все знают, что ты замечательный врач.

— Правда? — тихо спросил Артиэн.

— Давай, мне нужно тебя кое с кем познакомить.

Артинор набросил на Артиэна плащ и почти выволок его на улицу.

— Посмотри, какой вечер хороший. Теплый, ясный…

Артиэн послушно взглянул на небо.

— Куда ты меня тащишь?.. — спросил он.

— Познакомить с невестой.

— С невестой?..

— Да. Ее зовут Ромина, она родом из Канлуриана, её матушка вдова и…

— У неё, конечно, нет никакого приданого, — закончил Артиэн.

— Поколочу! — проворчал Артинор.

Скоро они остановились у маленького скромного домика, где их встретили Ромина, оказавшаяся очень милой девушкой, и её радушная мать.

— Значит, это и есть твой младший брат? — приветливо спросила хозяйка.

Артиэн поклонился.

— Да, и несмотря на то, что он бывает настоящим поросёнком, мой лучший друг.

В гостях у будущей невестки младший брат удивлялся тому, насколько стеснительным и даже немного неуклюжим может быть смелый и решительный Артинор.

Вскоре старший брат женился, а уже спустя год после свадьбы у них с Роминой родилась дочка, Артинис.

— Сам-то ты собираешься жениться? — как-то спросил у младшего брата Артинор.

— Мне нужно встать на ноги, — отмахнулся тот.

— Артиэн…

Младший брат устало взглянул на него.

— Скажи… До меня дошли слухи, что ты просил руки княжны Рэйнэи…

— Да, это правда, — помолчав признался Артиэн.

— Ты с ума сошел?!

— Почему? Князь Фэлерэй обещал мне, что если я обзаведусь собственной лечебницей и учениками, он отдаст мне Рэйнэю в жены.

— Ты в это веришь?..

— Почему я не должен верить слову князя?

— Какой же ты у меня наивный, мой добрый, доверчивый братик. — вздохнул Артинор. — Поверь, мне хочется, чтобы ты оказался прав… — старший брат помолчал. — Ты поэтому трудишься дни и ночи напролет?

Артиэн кивнул.

Его усердие не пропало даром: в Столице начали говорить, что молодой лекарь Артиэн не уступает своему выдающемуся учителю. Это было правдой лишь отчасти: на самом деле, ученик даже превзошел его, и спустя ещё год его пригласил к себе сам король Эсмар.

И вот прежде никогда не бывавший во Дворце Артиэн в назначенное время терпеливо ждал государя. Вблизи король оказался нисколько не величественным полным человеком, который выглядел старше своих лет.

— А, это ты?.. Проходи, — махнул он рукой. Эсмара явно беспокоила одышка.

Артиэн проследовал за ним. Король плюхнулся в высокое кресло с короной, и молодой человек низко поклонился.

— Про тебя говорят, что, несмотря на юные годы, ты стал одним из лучших столичных врачей?

— Простите, государь, но я не знаю, что обо мне говорят. Учился я прилежно, а какой из меня вышел врач…

— Скромность — это хорошо, — одобрил Эсмар, постучав пальцами по подлокотнику. — Мне тебя хвалило несколько знатных семейств… Пожалуй, я бы взял тебя во Дворец одним из королевских лекарей.

Артиэн пришел в замешательство: если он станет королевским лекарем, понравится ли это князю Фэлерэю?.. Ведь тот говорил о Лечебнице.

— О чем задумался? — усмехнулся король.

— Простите, государь, но ваше предложение так неожиданно…

— Соглашайся. Старший королевский лекарь уже стар и скоро выйдет в отставку. Так что со временем — и довольно скоро — ты сможешь занять его место.

— Не сочтите за дерзость, государь… Можно ли мне узнать, кто из знати рекомендовал меня?

— Спросил бы что-нибудь полегче… — проворчал Король, — Князь Сэнэргон… Э-э… князь Тэнеарн. Казначей, кстати… Князь Фэлерэй…

— Благодарю, государь. “Раз отец Рэйнэи советовал меня королю, значит, он, не возражает, чтобы я стал королевским лекарем…”

— Ну? — Эсмар начал терять терпение.

— Я почту за честь, государь, — поклонился Артиэн.

— Вот и славно. Завтра приходи к Старшему лекарю, он тебе всё расскажет. Кстати, как самый молодой, но уже опытный, будешь сопровождать меня в поездках.

На самом деле приглашение к королю совершенно не обрадовало Артиэна — ему хотелось лечить людей, а не печься о здоровье одного толстяка, — но, с другой стороны, ему казалось, что это приблизит его брак с Рэйнэей… Если бы он тогда только знал, насколько ошибался…

Вскоре Эсмар сам оценил умного и ответственного молодого лекаря и сделал его своим личным врачом. С тех пор в непосредственные обязанности Артиэна входило наблюдение за оставлявшим желать лучшего здоровьем тучного Короля. Поначалу он пытался уговорить Эсмара ограничивать себя в еде, и тот даже на какое-то время к нему прислушивался, но вскоре любовь вкусно и обильно поесть взяла верх.

Впрочем, даже если толстяк чувствовал себя неплохо, свободного времени у Артиэна всё равно не было. Королева Фенэлла постоянно требовала к себе нового лекаря, жалуясь то на мигрень, то на слабость и головокружения.

В отличие от царственного супруга, она была куда более требовательной, и порой Артиэну приходилось проводить в её покоях по многу часов. Единственным его утешением в те месяцы было щедрое жалование. Уже через год службы во Дворце он купил в Столице относительно небольшой, но удачно спланированный дом с пятью спальнями, а вскоре смог и достойно его обставить.

В редкие дни, когда ему удавалось вырваться из Дворца в своё новое жилище, он мечтал о том, что скоро Рэйнэя войдет туда госпожой, и со временем этот уютный, но пока пустующий дом наполнится детскими голосами.

Как раз в то время он впервые встретился, а вернее, увидел князей Эмральдина. Во Дворце торжественно праздновали начало Нового года, и нарядно одетый Артиэн по долгу службы проверял очередные изысканные яства, приготовленные на королевской кухне.

Среди собравшейся в Зале многочисленной высшей знати Канлура его невольное внимание привлёк высокий красивый старик в тёмном, но очень дорогом одеянии. Рядом с ним шел средних лет высокомерного вида мужчина, а на шаг позади — юноша. Он был немного моложе Артиэна, строен и хорош собой, однако выражение его лица показалось молодому врачу неприятным.

Завидев их, остальные князья расступались, спеша приветствовать старика и его наследников…

Проходя мимо Артиэна, старый князь заметил нового королевского лекаря и пристально взглянул на него. Артиэну, который обычно не робел в присутствии знати, неожиданно стало не по себе. Он склонился перед главой Эмральдина, ожидая, когда княжеское семейство проследует мимо.

— Хорош… — невольно расслышал Артиэн, — кто он? Племянник кого-то из правящих князей? Я его не помню.

— Это новый лекарь государя, отец. Говорят, он дни и ночи проводит в покоях королевы… — наградив Артиэна презрительной усмешкой, ответил второй князь.

Уязвленный молодой человек вспыхнул.

— Лекарь? Я думал, он из знати, — слегка удивился старик и с достоинством проследовал дальше.

***

Так, в воспоминаниях, прошел еще один унылый день в тюрьме.

Глава 3. Поединок

Вечером к узнику пришел мастер Фиэл и снова сделал перевязку.

— Не знаете, когда будет суд? — спросил Артиэн.

— Не волнуйся, тебе скажут.

— Простите… А не могли бы вы?..

— Смотря что, — усмехнулся старый врач.

— Передать мое послание княгине Рэйнэе.

— Меня к ней все равно не пустят, — отмахнулся Фиэл.

— У меня дома есть деньги. Князья Эмральдина вас не знают. А если не удастся встретиться с ней лично, возможно, получится передать ей записку через кого-нибудь из слуг. Я щедро…

— Заперли твою княгиню, — ответил старик.

— Как???

— А вот так. Князь Эмральдина приказал запереть невестку и стеречь. Так что не обессудь.

— Вы… уверены?

— Я слышал это от тех, кто знает наверняка.

Артиэн невольно опустил голову.

— Говорят ещё, что гневалась она сильно… Столько всего наговорила и свёкру, и его отцу…

Узник закусил губу.

— Ладно, я пойду. — Послышался лязг закрывающейся двери.

“Значит, Рэйнэи на суде не будет… — тоскливо подумал Артиэн. — Понятно, что одного её заступничества было бы мало, но я бы увидел её…”

Ночью узник не спал. Вновь и вновь его память возвращалась к тому дню, когда он, вернувшись с Эсмаром в Столицу из поездки в Эккилское царство, узнал, что Рэйнэя вышла замуж… Его Рэйнэя.

***

Артиэну не хотелось надолго уезжать из Канлуриана, однако, естественно, он не мог возражать Королю. Эсмар всегда путешествовал не спеша и к тому же скверно переносил качку. Поэтому он не пожелал отправляться в соседнюю страну по морю, и дорога заняла много дней.

Накануне отъезда Артиэн увиделся с невестой. До конца данного князем Фэлерэем срока оставалось всего около четырех месяцев, и, прощаясь, они утешали друг друга тем, что сразу после возвращения Артиэна начнется подготовка к свадьбе.

Но чем дальше государь со свитой удалялись от Столицы, тем тяжелее становилось у Артиэна на сердце. Мучимый неясными предчувствиями, он не мог дождаться, когда король, наконец, соберётся возвращаться в Канлуриан. Но Эсмар никуда не спешил. Основательно погостив в Эккиле, он также неторопливо отправился назад. Артиэн считал дни и часы до возвращения и встречи с Рэйнэей но, хотя этот радостный миг приближался, он отчего-то совершенно не чувствовал облегчения.

Прошла ещё не одна неделя, прежде чем король с многочисленной свитой наконец прибыл в свою Столицу, после чего, несмотря на неудовольствие и жалобы Фенэллы, Артиэн вымолил у Эсмара разрешение ненадолго покинуть Дворец и поспешил к любимой.

Однако у дворцовых ворот его ждал Артинор. Заметив его, Артиэн обрадовался, но, когда подошел ближе, что-то в лице брата насторожило его.

— Что-нибудь стряслось?.. Дедушка, отец, матушка здоровы?! — встревоженно спросил Артиэн.

— Здоровы, — отозвался Артинор.

— Ромина и…

— У меня тоже все хорошо.

Артиэн улыбнулся и обнял его.

— Я хочу увидеться с Рэйнэей, а потом обязательно загляну к вам, — пообещал он.

Артинор вздохнул и взял его под руку.

— Нам нужно поговорить, братик. Я провожу тебя.

К Артиэну вернулись все его недобрые предчувствия.

— Что случилось? — остановился он.

— Рэйнэя…

— Что с ней?!

— Она жива и здорова, братик, — Артинор смотрел на него с явным сочувствием.

— ?!.

— Она… Она вышла… вернее, её выдали замуж.

— Что?.. — не понял Артиэн.

Сначала он не поверил. Потом пришло осознание того, что это всё же правда. Не помня себя он, оставив брата, бросился к её дому, и князь Фэлерэй даже согласился его принять.

— Мастер Артиэн?..

— Вы обещали, князь… Вы обещали, что если в течение трех лет, я…

— Прости. — Князь взглянул на его совершенно белое лицо. — Но у меня совершенно изменились обстоятельства.

— Обстоятельства? — только и смог произнести Артиэн.

— Не знаю, известно тебе это или нет, но основной доход моих владений приносят деревенские поместья. Последней зимой были сильные заморозки, потом выдалось холодное дождливое лето, из-за чего случился сильнейший неурожай… Виноградники вообще погибли.

— Но причем здесь Рэйнэя?!

— Что же здесь непонятного? Чтобы поднять все заново, мне понадобились деньги… Князь Дэймар, наследник Эмральдина, влюбился в Рэйнэю, а как известно, они весьма богаты.

— И вы… продали ее? — задохнулся Артиэн.

— Не забывайся! — в голосе Фэлерэя зазвучала сталь. — Рэйнэя стала княгиней и со временем будет хозяйкой Эмральдина. Любой отец на моем месте поступил бы точно так же… — немного смягчившись продолжил он. — Думаю, когда у тебя самого появятся дети, ты тоже захочешь, чтобы твоя дочь стала княгиней, а не женой… лекаря.

— Вы продали её… — повторил потрясенный Артиэн.

— Довольно. Ты умный и талантливый молодой человек и, надеюсь, ещё встретишь свою судьбу. — Князь бросил на него взгляд. — Пойми… Значит, Небесам не угодно, чтобы вы были вместе.

— Не говорите от имени Небес.

— Довольно. Можешь идти.

— Я… могу увидеть её?..

— Нет. Эта встреча лишь взволнует её и причинит боль вам обоим. Ступай.

Не чувствуя ног, Артиэн спустился вниз, вышел из дома и побрел, сам не зная куда. Он едва мог дышать, скоро у него подкосились ноги, и он опустился на ступени ближайшего дома. Здесь его и нашел Артинор...

***

Артинор всегда очень ответственно относился к тому, что у него есть младший брат. Однажды, когда ещё совсем детьми они вдвоем гуляли в лесу неподалеку от дома, Артиэн споткнулся, неудачно упал и серьезно повредил щиколотку.

Убедившись, что братишка не может ходить, Артинор хотел было отправиться за помощью, но пятилетний Артиэн боялся оставаться в лесу один. Тогда старший брат взвалил его к себе на плечи и мужественно потащил к дому…

К счастью, отец уже начал волноваться и пошел им навстречу, но всё равно у Артинора после этого подвига несколько дней болела спина. Они с братом, вообще, были очень разными: темноволосый Артинор был в отца: такой же серьезный и ответственный, а ласковый и отзывчивый Артиэн был мечтателем.

***

Артинор с состраданием взглянул на окоченевшего младшего брата.

— Идём… — Он поднял Артиэна и перекинул его руку через плечо. — Холодно-то как…

Они медленно пошли к дому Артиэна. Дому, который он купил, надеясь на скорое счастье с Рэйнэей… Там старший брат напоил его подогретым крепким вином, раздел и уложил в постель.

Потрясение оказалось слишком сильным, и Артиэн серьёзно заболел. Брат остался за ним ухаживать, несколько раз навещал своего бывшего ученика лекарь Минрэм. Через неделю Артиэн поправился, вернее, его тень начала вставать с постели. Артинору было невыносимо видеть его погасшие глаза.

— Не горюй, братик… Я с самого начала сомневался, что князь Фэлерэй позволит тебе жениться на его дочери…

Артиэн молчал.

— Ты ещё совсем молод, хорош собой… Это не последняя девушка в королевстве.

— Я люблю её… — наконец тихо ответил Артиэн.

— Понимаю… Но она недостойна тебя, — уговаривал Артинор. — Если бы она по-настоящему любила тебя, то не согласилась бы выйти за наследника Эмральдина. Да, ты был её первой любовью, но когда появился завидный жених, разум тут же возобладал над чувствами.

— Ты не прав, Артинор. Она любила и любит меня…

— Не думаю, что над ней насильно совершили свадебный обряд, братик. — Артинор ласково гладил его по голове. — Какие же у тебя все-таки красивые волосы… Тебе нужно признать, что ты ошибался в ней. Так ты скорее исцелишься и сможешь жить дальше.

— Я не хочу жить дальше, Артинор. — Артиэн поднял голову и взглянул брату в глаза.

— Выбрось подобное из головы! Из-за какой-то вертихвостки... Ты — замечательный лекарь. Если бы ты знал, как дедушка и отец гордятся тобой! — Старший брат сел рядом и обнял его за плечи. — Ты нужен людям, подумай!..

— Я состою при этом толстяке и его капризной супруге, помогая не людям, а нашему королю — не развалиться на части от обжорства, а королеве…

— Во Дворце есть не только король и королева. Обещай мне, что возьмёшь себя в руки и не будешь делать глупостей, хорошо?

Артиэн действительно постарался взять себя в руки. Он вернулся во Дворец, продолжил служить Эсмару и попробовал смириться. “Только пусть она будет счастлива и ни о чём не жалеет…” Иногда он видел её издали на дворцовых торжествах, красивую и нарядную, но увы, она не была похожа на любимую и любящую жену…

Жизнь королевского лекаря и необходимость быть всё время на виду при государе превратились в невыносимую повинность. Артиэн и раньше был одной из самых излюбленных тем для дворцовых сплетен, теперь же все гадали, кто же разбил сердце молодому врачу, так как его замкнутый и отрешённый вид не оставлял никаких сомнений в том, что именно с ним произошло.

Щедрое жалование и королевские милости стали ему совершенно не нужны, и он просто отсылал все деньги родным. Уже в первый после злополучной поездки с Эсмаром визит домой он заметил, что отец подремонтировал обветшавшую усадьбу и купил пару хороших лошадей.

Встретили его очень тепло, даже мать держалась приветливей обычного. Правда, как ни пытался Артиэн вести себя, словно ничего не произошло, отец заметил перемену. Вечером, после ужина, когда младший сын отдохнул с дороги, в его комнатку заглянул Нэйэдор.

— Что случилось?

— Ничего… особенного, — солгал Артиэн, хотя и понимал, что обмануть проницательного отца не так-то просто.

— Ничего? — переспросил Нэйэдор и пристально взглянул на сына.

— Недавно я серьёзно переболел, наверное, ещё до конца не оправился, — попробовал уйти от ответа Артиэн.

— Дело только в этом?.. — не отставал отец. Он подошел, сел рядом и обнял сына за плечи.

Уставший держаться Артиэн сдался и во всём признался. Рассказал, что влюбился в девушку выше себя по положению, что её отец пообещал ему отдать её в жены, если он выполнит его условия, а когда подошел срок, выдал замуж за богатого и влиятельного князя.

Выслушав сына, Нэйэдор тяжело вздохнул.

— Этого я и опасался, когда отпускал тебя в Канлуриан. Как можно было быть таким наивным?! Но это ещё полбеды… почему ты ничего мне не рассказал?..

— Думал, расскажу, когда будет назначена дата свадьбы… — тихо ответил Артиэн.

— Ах да, ты же, романтичный дурачок, принял всё за чистую монету и действительно считал, что сможешь жениться на княжне, — покачал головой Нэйэдор.

— Я уже понял, что был наивен и… глуп, — ответил ожидавший большего сочувствия Артиэн.

— И прежде чем предпринимать настолько серьёзный шаг в своей жизни, ты должен был со мной посоветоваться!

— Я был уверен, что вы не станете возражать против моего брака с княжной…

— Отчего же ты был так в этом уверен, сынок? И, как ты теперь мог убедиться уже на своем собственном горьком опыте, титул далеко не всегда помогает человеку держать слово.

— Согласен. Простите, отец.

— Ладно… Это была и моя ошибка… Мне следовало бы задуматься, почему ты до сих пор не женат и даже не заговариваешь о невесте, и самому поговорить с тобой, а не ждать, когда ты приедешь домой в таком состоянии… Артинор тоже ничего не знал?..

Артиэн на секунду замешкался.

— Значит, знал! И ничего мне не сообщил!.. — рассердился Нэйэдор.

— Не гневайтесь хотя бы на него, отец! Я ему ничего не говорил! Он узнал обо всём, лишь когда стало известно, что княжна вышла замуж.

Нэйэдор взглянул на удрученного Артиэна. “Благородный, талантливый, красивый мальчик… В этом возрасте трудно сознавать, что никакие личные качества не в состоянии тягаться со знатностью и богатством”.

— И за кого же эта особа вышла замуж? — спросил он.

— За князя Дэймара Эмральдинского, внука Аргерана… — усмехнулся Артиэн.

К его изумлению, немного отошедший отец рассердился вновь.

— Вот почему ты пошёл во Дворец! Вместо того, чтобы лечить людей и помогать им, ты решил получше устроиться, а оказавшись среди знати, похоже, возомнил себя одним из них!..

— Вовсе нет! Я сделал княжне Рэйнэе предложение до того, как стал королевским лекарем!.. И во Дворец я пошёл только ради неё, — оправдывался несчастный Артиэн.

Дверь в комнату без стука распахнулась, появился Дед.

— Небо, да за что же ты так сердишься на нашего золотого мальчика? — Старик подошёл и погладил Артиэна по волосам.

— А вы знаете, что произошло?!

— Не знаю, но я уверен, что Артиэн не мог совершить ничего, заслуживающего такого сурового порицания, — проворчал Нэйэмир.

— Ни с кем не посоветовавшись, он сделал предложение одной княжне… Ради того, чтобы выполнить поставленные её отцом условия, пошел служить личным королевским лекарем, а теперь, когда она, естественно, вышла замуж за князя, этот наш сын и внук убит горем… Хотя любому мало-мальски разумному человеку с самого начала было бы очевидно, что этим всё и закончится!..

— Да, я совершил ошибку, и я жестоко наказан! — не выдержал Артиэн. — Но не я нарушил данное мной слово, не я ввел в заблуждение любимую, а потом бросил её… Разве это я сделал подлость?... Почему вы гневаетесь на меня так, словно я опозорил вас?!

— Успокойся, малыш. — Старик обнял его и сердито взглянул на сына.

— А вы знаете, кто увел у этого лопуха девушку, которую он считал своей невестой?

— Не знаю и знать не хочу!

— Князья Эмральдина.

— Замолчи! — воскликнул Нэйэмир.

Остаток вечера Артиэн провёл, плача на плече деда. Утром, несмотря на то, что на лице его ещё были заметны следы слёз, мать снова была холодна, сдержанный отец держался суше обычного, и если бы не старик, Артиэн бы немедленно уехал.

После завтрака он ушел бродить вокруг озера. По дороге из Столицы, особенно, накануне, оказавшись в родных местах, он всерьёз размышлял о том, чтобы обосноваться в ближайшем к поместью городке, чтобы быть поближе к родным, и думал как бы упросить Эсмара отпустить его, но теперь решил отказаться от этого плана.

Наконец он нехотя вернулся в усадьбу.

— Послушай… Но ведь всё закончилось, — поднимаясь к себе, услышал он голос деда.

— Я очень надеюсь, что всё закончилось, — ответил отец.

Погостив дома неделю, Артиэн простился с семьёй и вернулся в Канлуриан.

Он продолжил отсылать родителям жалование. От природы деликатный и совестливый, несмотря на строгость отца и холодность матери, он корил себя за то, что так долго тратил деньги лишь на свою несбывшуюся мечту, тогда как в их бедном поместье они были куда нужней. Предлагал он поделиться и Артинору, но брат наотрез отказался, даже когда Артиэн предложил ему взять часть утвари.

— Нам на всё хватает. Не такое уж у меня и низкое жалование.

— Послушай… Я не хотел тебя обидеть. Но мой дом всё равно пустует. Этими вещами никто не пользуется и, боюсь, ещё долго не будет пользоваться.

— Рано или поздно ты всё равно женишься, вот тебе твоё гнездышко и пригодится.

Но увы, Нэйэдор оказался прав, и тогда ничего не закончилось.

Однажды, когда Артиэн ночевал дома, а не во Дворце, поздно вечером в его дверь постучали. Он решил, что кому-то понадобилась помощь, поднялся и открыл. На крыльце в плаще с глубоким капюшоном стояла женщина. На лицо её падала тень, но он тотчас узнал её.

— Рэйнэя?! — Он взял её за руку, и они вошли в дом.

Молодая женщина молча села в кресло у камина.

— Что-то случилось?

— Ты, наверное, сердишься на меня?.. — помедлив, заговорила она.

— Нет, Рэйнэя. Я совершенно не сержусь на тебя и желаю тебе счастья.

— Счастья? — переспросила она, внезапно закрыла лицо руками и зарыдала.

Он встал рядом с ней на колени и обнял.

— Никогда я не любила никого кроме тебя, — наконец смогла произнести она, — никогда.

Артиэн гладил её по голове.

— Они заставили меня…

— Понимаю… — с трудом ответил он.

— Если бы ты знал!.. — Она заплакала ещё горше.

Когда она все-таки затихла, он бережно взял её на руки, унёс в одну из спален и уложил в постель.

— Не уходи, — прошептала она и взяла его за руку.

Он помедлил и лёг рядом. Она придвинулась и положила голову ему на плечо, Артиэн обнял её.

— Я люблю тебя… — прошептала Рэйнэя.

Он крепче прижал её к себе. “Что мне делать? Я, конечно, разбираюсь в ядах и мог бы сделать её вдовой так, что никто и ничего никогда бы не заподозрил… Но это подло. Но разве не подло, пользуясь своей властью и могуществом, брать насильно в жёны?!” Его лицо исказилось, словно от боли.

— Артиэн… — Она приподнялась на локте.

— Что, моя милая? — Он провел рукой по её волосам.

Они не помнили, кто начал первым… Она отдалась ему со всей нерастраченной любовью, он откликнулся со всей страстью, столько времени сжигавшей его изнутри… Наконец, совершенно потрясенный, но обессиленный, он уснул. Рэйнэя обнимала его.

Утром, когда рассвело, она подняла голову. Он почувствовал это и проснулся.

— Любимая моя… — Артиэн с нежностью и восхищением смотрел на Рэйнэю.

Внезапно он вздрогнул и резко сел.

— Что случилось? — не поняла она.

— Кто это сделал? — Артиэн осторожно сжимал в ладонях её тонкие руки.

На нежной светлой коже ярко отпечатались следы пальцев.

— Кто же ещё… Он.

— Какой негодяй!.. Как можно так обращаться с женой?!

— Он избалован властью и положением. Я должна обожать его. А поскольку я его ненавижу, он берет меня силой, — призналась Рэйнэя.

— Я убью его!!! — Артиэна душила ярость.

— Нет, Артиэн, нет! — Она вскочила и обняла его. — Теперь я знаю, что значит быть с любимым человеком, и я счастлива… Прошу тебя, не думай о нём. Он этого не достоин.

— Но он смеет насиловать тебя!

— Он считает, что если я его жена, то я принадлежу ему. Но Артиэн, умоляю, не ломай себе жизнь!

— А он продолжит издеваться над тобой?!

— Теперь, когда я знаю, что я твоя, я не боюсь этого. Как только будет возможность, я снова приду к тебе… Любимый мой, я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. — Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала.

Она была полностью обнажена, и он видел её прекрасное покрытое синяками хрупкое тело. Его трясло.

— Артиэн!.. — Она встряхнула его.

— Я не смогу спокойно жить дальше, зная, что он мучает тебя.

— Артиэн, я живу лишь потому, что ты любишь меня… Если ты умрешь, я покончу с собой…

Он стиснул кулаки и закусил губу.

***

Дверь снова издала душераздирающий стон, и на пороге камеры появился Артинор.

— Артинор? — обрадовался узник.

— Что же ты наделал, братик… Что же ты наделал? — Старший брат подошёл, обнял, прижал его к себе и словно ребенка начал гладить по голове.

— Прости, Артинор, но я не мог поступить иначе. Передай отцу, дедушке и матушке, что я прошу у них прощения и…

— Дедушка ещё ничего не знает. Если ему станет известно, что с тобой и что тебя ждёт, он не переживёт этого.

Артиэн опустил голову.

— На самом деле… — Артинор тяжело вздохнул. — Я пришёл... попрощаться.

— Ты тоже не веришь в мягкий приговор?.. — Артиэн взглянул ему в глаза.

— Я бы поверил, если бы это не касалось князей Эмральдина. Ты не представляешь, в какой они ярости… Ведь Дэймар — их единственный сын и внук. Умри он — и их драгоценный род пресёкся бы.

— Нужно было воспитывать своего единственного сына.

— Не смеши меня, братик. Они привыкли брать от жизни всё, это не те люди, которые будут терзаться угрызениями совести. Но они очень суеверны и едва с ума не сошли, считая, что на них снова подействовало проклятие.

— Похоже, они его заслужили...

— Тебе-то от этого не легче, верно?.. — грустно заметил старший брат.

Артиэн не ответил.

— Что ж, прощай, братик… — Артинор снова крепко обнял его. — Буду рад увидеть тебя вновь. Если бы в этом мире существовала справедливость, — пробормотал он.

Дверь за Артинором закрылась. Вместе со старшим братом, казалось, ушла ещё частичка прошлой, свободной жизни. Жалел ли узник о содеянном? Пожалуй, нет.

В тот день Рэйнэе удалось уговорить его, и он сдержался. Тогда сдержался, хотя его душили негодование и гнев. Она ещё не единожды приходила к нему, и снова они были вместе, наутро кляня разлучивших их людей.

А потом… Потом был очередной праздник во Дворце. Артиэн по обыкновению пробовал блюда, которые подносили королю и потому присутствовал в пиршественном зале, где и увидел ее.

Она шла под руку с супругом, голову её венчала дорогая диадема, волосы были перевиты жемчугом, шею и грудь покрывали великолепные ожерелья… Но она была печальна, и, казалось, не видела ничего вокруг… Он подошёл настолько близко, насколько мог. Зал был ярко освещен, и он разглядел синяк на ее щеке. Он был полускрыт слоем белил, но Артиэну казалось, что он горит ярче всех её драгоценностей.

Он не помнил, как дождался окончания празднества, вернулся домой, взял меч и отправился к роскошному особняку князей Эмральдина.

Владеть оружием его научил отец, некогда служивший офицером в войсках короля Эрвана.

— Что вам угодно? — спросили Артиэна дежурившие у входа в Особняк стражники.

— Поговорить с князем Дэймаром.

— Кто его спрашивает?

— Лекарь Артиэн, сын Нэйэдора из Озерного поместья.

— Он не приглашал лекаря.

— Сообщите ему обо мне.

Стражники решили не беспокоить своего вспыльчивого молодого господина, и Артиэн всю ночь прождал на улице недалеко от входа. Лишь ближе к полудню князь Дэймар всё же вышел из дома, и Артиэн смог к нему приблизиться.

— Князь Дэймар.

— Кто вы такой? — небрежно бросил тот.

— Человек, у которого вы отняли невесту. Но если бы…

— А-а… Лекарь… Мне не о чем с вами говорить, — перебил его Дэймар.

— Зато мне есть о чём. Вы насильно взяли в жены девушку, которая вас не любит, и вы знали это. Более того, вы не любите её и смеете жестоко обращаться с ней!

— Я обращаюсь с княгиней Рэйнэей так, как она того заслуживает, — усмехнулся Дэймар.

— Вы — мерзкое животное! — выдохнул Артиэн и ударил его по лицу.

Князь побелел от ярости.

— Что ты сказал, червяк?

— Что вы скотина, князь Дэймар! — Голос Артиэна прозвенел над улицей.

— Что вы стоите, разинув рты?! Взять его, — приказал стражникам Дэймар.

Артиэн выхватил меч.

— Я дворянин, князь, и смыть позор вы можете только в поединке.

— Марать об тебя руки? — Дэймар презрительно скривил губы.

— Вы же не стесняетесь их марать, когда бьёте жену, верно?

Вокруг начали собираться люди. К ним подъехал богато одетый молодой человек с небольшой свитой.

— Что здесь происходит, Дэймар? — поинтересовался он.

— Полюбуйся, Маэльгон, какой-то жалкий врач пытается испортить мне настроение.

— Кажется, это мастер Артиэн, один из королевских лекарей… — заметил Маэльгон.

— Я в них не разбираюсь, — отмахнулся Дэймар.

— В чем он обвиняет тебя?

— Якобы я отнял у него невесту.

— Да уж… — усмехнулся Маэльгон и повернулся к Артиэну, — Успокойтесь, молодой человек, неужели вы и вправду думали, что вам отдадут княжну в жены?

— Дело не во мне, а в том, что он унижает свою жену и поднимает на неё руку, — с холодной яростью ответил Артиэн.

Люди вокруг загудели.

— А вот это интереснее, моя сестра тоже заметила синяк на лице у княгини… Мне не хотелось бы в это верить, но… — заметил Маэльгон.

— Княгиня Рэйнэя не заметила ветку в саду, и она хлестнула её по лицу. Я приказал наказать садовника. Неужели, если бы я был груб с женой, моя драгоценная супруга пожаловалась бы не отцу, а какому-то лекарю?..

— Вы негодяй и лжец, — воскликнул Артиэн.

— Дэймар, ты спустишь ему это оскорбление? — спросил Маэльгон.

— Не хочу связываться с каким-то…

— Он, кажется, говорил, что он дворянин? Почему бы тебе не покарать его? Я готов быть вашим секундантом.

Казалось, Дэймар колебался.

— Это же врач… Ты расправишься с ним в два счета, — негромко произнес Маэльгон.

— Мне ещё и тратить на него свое время. Его бы выпороть на главной площади за оскорбление.

— Он дворянин, — напомнил Маэльгон. — К тому же пойдут слухи, что ты отказался от поединка…

— Принесите мне кольчугу и меч. Живо! — нехотя приказал молодой князь.

Через четверть часа, облаченный в кольчугу, он с ненавистью и презрением смотрел на Артиэна.

— Ты сам виноват, что умрешь сегодня, — сквозь зубы процедил он.

— Этого ты не можешь знать.

Люди вокруг расступились, теперь на них глазело не меньше пяти дюжин людей, а то и больше. Дэймар вынул меч из ножен и нанес первый удар. Артиэн парировал его.

Возможно, не будь он в такой ярости, Маэльгон оказался бы прав, и Эмральдинский наследник легко бы с ним справился. Но от праведного гнева все чувства Артиэна обострились, реакция стала молниеносной, а когда Дэймару удалось его ранить, телесная боль лишь немного притупила душевную и дала новые силы.

Молодой князь недооценил опасность и после того, как задел соперника, ожидал быстрой победы. Но раненый зверь, проснувшийся в Артиэне, воспользовался первой же ошибкой Дэймара, сумел сбить его с ног и, не помня себя, вонзить в него меч. Князя не спасла и кольчуга, лопнувшая от яростного удара лекаря. Люди и эмральдинские гвардейцы, уверенные в победе молодого князя, ахнули. Маэльгон побледнел и шагнул вперёд.

— Довольно, — поднял он руку.

— Признаете ли вы себя побежденным, князь Дэймар? — тяжело дыша спросил Артиэн.

— Признает, признает… Он едва жив! — Маэльгон склонился над поверженным другом.

Артиэн вытер меч, развернулся и зашагал прочь. Люди расступились, и скоро он оказался дома. Там он снова стал врачом. Снял окровавленную одежду, промыл спиртом рану, а затем, вставив между зубов дощечку, сам аккуратно зашил её.

Потом приложил к рубцу пропитанную мазью тряпицу и как мог стянул себя бинтами.

Ему становилось все хуже и хуже, кружилась голова, и он лёг. Очнувшись спустя несколько часов, он с усилием поднялся и налил себе воды. В дверь настойчиво постучали. Он подошёл и отпер. Перед ним стояло несколько городских стражников.

— Лекарь Артиэн, сын Нэйэдора?

— Да.

— Вы арестованы по обвинению в покушении на убийство князя Дэймара Эмральдинского.

— Это была дуэль... по всем правилам, и я, как только ранил его, прекратил поединок… — На мгновение у Артиэна всё поплыло перед глазами, и он опёрся на стену.

— Мы знаем другое, — холодно ответил офицер. — Собирайтесь, вас отведут в тюрьму.

Артиэн не шелохнулся.

— Если вы не подчинитесь, вас отведут силой, — шагнул к нему офицер.

Артиэн устало кивнул. Он вернулся в спальню, с трудом оделся, взял чистые бинты и баночку с мазью и спустился вниз. На его запястьях сомкнулись цепи. Артиэна взяли под руки и повели в тюрьму.

Глава 4. Падение

На следующий день после визита Артинора тюремщик сообщил узнику, что сегодня сразу после полудня состоится суд. “Не могли предупредить заранее, — подумал Артиэн. — Хотя… что бы это изменило?”

Ему принесли таз с водой, он худо-бедно обмылся, причесал пальцами густые светлые волосы, постарался немного разгладить помявшийся камзол, а потом провел рукой по щеке. “Было бы неплохо переодеться и побриться… Я все-таки дворянин…”

— Не могли бы вы сходить ко мне домой и принести что-нибудь из одежды? — обратился он к надзирателю, пришедшему забрать таз.

— Не положено.

— Я заплачу.

— Давай.

— Деньги у меня дома.

— Тогда иди в чем есть, — фыркнул тюремщик.

“И ладно…” — подумал Артиэн.

— И еще. Мне нужно побриться, — вслух сказал он.

— Зачем? Тебя скоро обреют наголо, — ухмыльнулся тюремщик.

— С чего бы? Я не преступник.

Надзиратель решил не спорить.

— Бритва заключенным не положена, но я могу позвать нашего цирюльника.

— Давай, — согласился Артиэн.

Вскоре появился мужчина средних лет.

— У меня сегодня суд, мне нужно избавиться от щетины.

“Тьфу, он же тоже наверняка попросит денег!..” Но к удивлению Артиэна этого не произошло.

— Надо же, какие волосы… — намыливая ему щеки, пробормотал цирюльник, а потом провел рукой по падавшим на плечи узника золотистым прядям.

“Небо, как же я хочу отсюда вырваться!..”

Когда цирюльник закончил, на Артиэна снова надели цепи и вывели из камеры. У ворот тюрьмы собралась толпа. Столицу облетели слухи, что королевский лекарь Артиэн дерзнул сражаться с князем Дэймаром эмральдинским; говорили даже, что он напал на него, и что сегодня его будут судить. “Вон он”, — раздались голоса.

Артиэн скользнул по ним взглядом. На лицах большинства читалось обычное любопытство, но были и сочувствующие. В бытность помощником Минрэма Артиэн часто помогал простым горожанам и, если у них не было чем заплатить, не брал денег. К тому же канлурцы не слишком любили гордое и властное семейство из Эмральдина, прочно обосновавшееся в Столице и подчинившее себе даже короля.

Вдоль всего пути от тюремных до дворцовых ворот стояли люди, еще больше их было у королевской резиденции. Артиэну показалось, что он видел старшего брата, но, возможно, он ошибся…

Окруженный конвоем, он прошел во Дворец и поднялся в судебный зал. В центре на небольшом возвышении стоял малый трон, на нем сидел привычно пухлый Эсмар. Полукругом с одной стороны от трона стояли кресла знатнейших князей, а с другой — двенадцати высших сановников Королевства. И тех, и тех было по двенадцать, и попасть в их число стремилась, за редким исключением, вся знать Канлура. “Брат был прав: меня будет судить, в том числе, и князь Аргеран… Хотя как такое возможно — ведь он предвзят и заинтересован в исходе суда…”

Артиэн подошел к трону и поклонился королю.

Тот кивнул, в его глазах угадывалось даже нечто похожее на сочувствие.

— Итак, Артиэн, сын Нэйэдора из… Впрочем, это неважно. Тебя обвиняют в покушение на жизнь князя Дэймара, единственного сына и наследника княжества Эмральдин, — произнес король.

— Простите, государь, но это был поединок. Тому имеются свидетели.

— Кто же они?

— За нашей дуэлью наблюдало множество людей.

— Можешь ли ты назвать кого-нибудь из них конкретно?

— Нет, государь, но если объявить, что нужны свиде…

Эсмар нетерпеливо махнул рукой, приказывая Артиэну умолкнуть.

— Князь Дэймар засвидетельствовал, что ты напал на него.

— Это ложь, государь. Если бы я хотел напасть на него, я бы не ждал, пока он наденет кольчугу и возьмет вместо кинжала меч. Я же был без кольчуги, таким образом, у князя Дэймара даже было преимущество.

— Простите, государь, — встал князь Аргеран, — но показания князя ценнее показаний простолюдина, желающего избежать ответственности.

— Я не простолюдин, князь, — Артиэн повернулся к старику, — но даже если бы я им был… Я человек. А честь и совесть свойственны не только людям знатного происхождения.

— У моего внука есть свидетель — князь Маэльгон, у вас же свидетелей нет, — сверля Артиэна глазами, ответил Аргеран.

— У меня есть свидетели, князь, или от того, что я не знаю их лично и не могу сразу назвать их имена, они перестают быть свидетелями? Но и князь Маэльгон может подтвердить, что я вызвал князя Дэймара на поединок. Более того, именно князь Маэльгон подтолкнул князя Дэймара принять его.

— Вызовите князя Маэльгона, — приказал король.

— Прошу прощения, государь, — встал секретарь Совета, — но неотложные дела вынудили князя Маэльгона покинуть столицу.

Члены Совета начали перешептываться.

— Получается, князь Маэльгон не захотел лжесвидетельствовать, — заметил Артиэн.

— Подсудимый, я не давал вам слова. — Король нервно потер нос и покосился на старого Аргерана. — Почему вы напали на князя Дэймара?

— Как я уже сказал, государь, я не нападал на него. Вечером шестого дня я пришел к его дому, чтобы вызвать на поединок. Стража решила обо мне не докладывать. Ночь и утро я провел возле резиденции князей Эмральдина. Около полудня князь покинул особняк, я подошел к нему и вызвал на дуэль.

— Вы не ответили на вопрос. С какой стати, вы решили побеспокоить князя Дэймара?

— Он грубо, даже жестоко, обращается с женой, — ответил Артиэн.

По залу прокатился глухой ропот.

— Это ложь, — заявил присутствовавший в зале князь Дэйэран, — мой сын горячо любит свою молодую супругу, а она отвечает ему взаимностью.

— Эти ваши слова — ложь, князь! — ответил Артиэн и снова повернулся к Эсмару. — Пригласите княгиню Рэйнэю, государь. И вы узнаете, в чём проявляется горячая любовь князя Дэймара.

Король взглянул на Дэйэрана.

— Пожалуй, было бы неплохо побеседовать с вашей невесткой, князь. Это бы могло несколько… прояснить ситуацию.

— Простите, государь, но это невозможно, — возразил тот. — Моя дорогая невестка очень тяжело переживает ранение супруга и совершенно не в состоянии кого-либо видеть и, тем более, отвечать на вопросы.

От такой лжи Артиэн на мгновение лишился дара речи.

— Что ж… Наверное, жестоко беспокоить молодую женщину в столь непростое для нее время, — согласился Эсмар.

— Государь, прошу вас, пошлите к княгине Рэйнэе! Она придёт для дачи показаний, вот увидите! — не выдержал Артиэн.

Казалось, Эсмар колебался, но внезапно поднялся князь Фэлерэй.

— Простите, государь, но я поддержу князя Дэйэрана. Моя дочь никогда не жаловалась мне на жестокое обращение супруга, и сейчас она действительно остро переживает случившееся. Мне кажется, не следует ее тревожить. — Фэлерэй поклонился и сел.

— Что ж, если бы с княгиней и в самом деле дурно обращались, то она, конечно, рассказала бы об этом своему отцу, — подытожил Эсмар.

“Ты продал дочь, а теперь лжесвидетельствуешь…” — На губах Артиэна промелькнула горькая усмешка.

— Итак, оснований для нападения на князя Дэймара у подсудимого не было, — произнес Эсмар, — правда, мы не можем исключать… что его ввели в заблуждение… Подсудимый, почему вы решили, что князь Дэймар плохо обращается с супругой?

— Она вся в синяках, государь.

— Про синяки этому молодому человеку уже ответил мой сын. Да, у княгини действительно был синяк на лице — из-за ветки. Но подсудимый не пожелал ничего слушать, — заявил Дэйэран.

— Боюсь, утверждение подсудимого о синяках — лишь предлог, государь, — снова поднялся Фэлерэй. — Дело в том, что лекарь Артиэн был влюблен в мою дочь и даже дерзнул просить ее руки. Я пощадил его молодость и неопытность и не выставил его, как мне следовало бы сделать… Я сказал, что сначала он должен стать известным врачом, обзавестись учениками и собственной лечебницей и лишь после этого вернуться к нашему разговору, надеясь, что жизненный опыт подскажет ему, что княжна в принципе не может быть ему парой. К сожалению, похоже, он и в самом деле поверил, что Рэйнэя может стать его женой, и очень болезненно отнесся к тому, что она вышла замуж за другого…

— Вы хотите сказать, князь, что подсудимым двигали банальные… ревность и месть? — уточнил король.

— Именно, государь, — поклонился Фэлерэй и сел.

— Это ложь! — воскликнул Артиэн. — И если бы я хотел отомстить или расправиться с князем Дэймаром, то зачем бы я ждал больше года?! К тому же, будучи лекарем и зная толк в ядах, я мог бы отправить князя на тот свет, не вызвав ни малейших подозрений!..

Члены Совета загудели. Артиэн понял, что сказал лишнего.

— А вы, оказывается, страшный человек, лекарь Артиэн… — произнес Эсмар.

— Был бы я страшным человеком, я бы не вызвал князя Дэймара на честный и открытый поединок, в котором у него было явное преимущество!

— По-моему, государь, картина ясна… — снова встал старый Аргеран. — Лекарь Артиэн — неуравновешенный и мстительный человек. Сочтя себя обманутым и затаив обиду, он напал на моего внука, оскорбил, ударил его, затем обнажил меч, тем самым вынудив Дэймара защищаться. Потом, благодаря везению, тяжело его ранил и едва не убил. Лишь своевременное вмешательство князя Маэльгона спасло моего единственного наследника от гибели. Мне кажется, учитывая, какой потерей для страны стало бы пресечение мужской линии князей Эмральдина, столько лет верой и правдой служивших нашему королевству...

“Да, жаль, у Артиэна не получилось остановить вашу семейку…” — Король нервно потер взмокший лоб.

— Таким образом, лекарь Артиэн заслуживает смерти… — закончил старый князь.

— Всё же, князь Аргеран, лекарь Артиэн считал, пусть и необоснованно, что он защищает женщину, — возразил Эсмар. — Да, будь он поумнее, он бы понял, что заблуждается… — поймав угрюмый взгляд старика, поспешил добавить он. — И, конечно, княгиня, если бы ее жизнь и впрямь была так тяжела… Она бы непременно обратилась к отцу… Или даже… м-м… ко мне или к государыне-королеве, а не терпела унижения.

— Вы верите в это, государь? В то, что им двигало исключительно желание защитить княгиню? — спросил Аргеран.

— Таким образом... — Король попробовал не обращать внимания на его слова, — таким образом смертная казнь видится мне слишком суровым для него наказанием, особенно учитывая, что князь Дэймар остался жив.

В сердце Артиэна проснулась робкая надежда.

— Он остался жив лишь благодаря милости Небес и искусству мастера Минрэма. Дэймар еще неважно себя чувствует, и, скорее всего, его здоровью нанесен непоправимый урон, — настаивал старый князь.

— Конечно, он не останется без наказания, — заверил король, — но полагаю, что десяти лет в тюрьме будет достаточно, чтобы он осознал вину и наше к нему милосердие.

“Десять… Целых десять лет!..” — с тоской подумал Артиэн.

— Это очень опасный человек: вспомните, что он говорил о ядах… Пока он жив, моя семья не сможет спать спокойно, — возразил старик.

— Мне кажется, государь, что в данном случае в качестве наказания подошла бы пожизненная каторга, — заговорил отец Дэймара. — Мы не лишили бы подсудимого жизни, как чудом не лишился жизни мой единственный сын и наследник, но обезопасили от него людей. Также, мне кажется, его необходимо сурово покарать за то, что поднял руку на князя. Наказанием в таких случаях является публичная порка на площади.

— Для простолюдинов, князь, — напомнил король.

— Он совсем не знатного рода. Лишить его дворянства — вот и все.

— Но… но на момент преступления он все же был дворянином… — попробовал возразить Эсмар, и его поддержал казначей.

— Он чрезвычайно горд, поэтому лишение дворянского звания и примерное наказание за дерзость послужило бы хорошим уроком как ему, так и другим.

Колокол пробил очередной час, и суд прервали для обеда. Когда король и князья вернулись, Артиэна уже не ввели в судебный зал, и он ожидал приговора снаружи. По-видимому, члены Совета горячо спорили, порой из-за дверей доносились взволнованные голоса. Наконец его снова ввели в судебный Зал. Молодой врач взглянул на короля и по его красному и насупленному лицу понял, что князья Эмральдина одержали победу.

— Итак, лекарь Артиэн, сын Нэйэдора, признается виновным в покушении на жизнь и здоровье князя Дэймара младшего, наследника князя Аргерана Эмральдинского. В ходе судебного заседания смягчающих обстоятельств выявлено не было. За это лекарь Артиэн будет лишен дворянского звания, заклеймен и отправлен на пожизненную каторгу, — провозгласил секретарь Совета.

У Артиэна, хотя он и был готов к суровому приговору, потемнело в глазах. Аргеран, усмехнувшись, смотрел на его едва сдерживаемые отчаяние и смятение.

— Также за то, что он поднял руку на человека несравнимо выше себя по положению, и учитывая, что отныне и до смерти он считается простолюдином, он будет публично высечен на площади и получит пятьдесят ударов. Наказание состоится немедленно. Так решил наш справедливый и милосердный король. — Секретарь поклонился сопевшему Эсмару.

Артиэн все же нашел в себе силы поклониться.

— Подсудимый, у вас есть, что сказать? — обращаясь к нему спросил король.

— Ничего, государь… Кроме того, что сегодня победили беззаконие, лицемерие и ложь, — тихо, но отчетливо произнес он.

— Увести его, — с досадой махнул рукой Эсмар.

На запястья осужденному снова надели цепи и, уже совершенно не церемонясь, поволокли в тюрьму. У входа во Дворец по-прежнему толпились люди.

— Артиэн!.. — услышал он знакомый голос.

— Артинор… Все плохо… Прости, — только и успел ответить младший брат, когда старшего оттеснили стражники.

Артиэна снова привели в тюрьму, где его уже ждал цирюльник.

— Каторжник? — спросил он.

“Небо, они всё знали…”

— Да, пожизненное, — ответил офицер конвоя.

С Артиэна сорвали камзол и хотели было снять сорочку.

— Погодите, — остановил тюремщиков Офицер. — Клеймить будут публично, на площади. Пожелание князей Аргерана и Дэйэрана.

Артиэн едва заметно усмехнулся.

— Глянь на себя в зеркало, — хмыкнул цирюльник, — больше волос у тебя не будет.

Осужденный не ответил.

Очевидно, цирюльник гордился своим ремеслом, так как занялся головой осужденного с особой тщательностью. Он старательно расчесал его роскошные волосы, а затем прядь за прядью аккуратно состриг их под корень.

Впрочем, у этого был и вполне практический смысл. Великолепные золотистые волосы могли пойти на накладные челки и шиньоны. Срезав “добычу”, он даже обернул голову Артиэна горячим полотенцем перед тем, как сбрить оставшееся.

— Ну вот… — спустя полчаса после начала заметил он, — гладко и ни одной царапинки. — Цирюльник провел пальцами по оголенной белой уязвимой коже.

— Идем. Тебя ждут на площади, — бросил тюремщик.

Осужденного опять вывели на улицу. Вокруг тюрьмы по-прежнему толпились люди, которые уже знали о суровом приговоре для молодого врача. Большинство же горожан собралось на Главной площади, где установили помост и должна была состояться публичная экзекуция.

Когда его привели и подняли на эшафот, толпа заволновалась. А когда после чтения приговора палач разорвал и сбросил с Артиэна рубашку, люди увидели бинты и зароптали. Но ропот тут же стих — сквозь расступившуюся толпу на великолепных лошадях к помосту подъехало несколько человек.

Помощники палача силой поставили осужденного на колени. Он невольно повернул голову в сторону всадников и узнал три поколения Эмральдинских князей.

“Явились насладиться торжеством?.. — подумал он. — “Лекарский червяк…” Что ж, они победили. Похоже, им удалось раздавить меня”.

Убедившись, что главные зрители на месте, палач взял раскаленное докрасна клеймо и прижал к левому плечу Артиэна. Тот задрожал от боли, по лицу потекли слезы. Затем с него сорвали бинты, рывком поставили на ноги и ловко приковали к раме. Палач не спеша выбрал орудие порки, а потом, неприятно ухмыльнувшись, развязал тесьму на поясе Артиэна и спустил ему штаны. Оголенный у всех на виду, Артиэн судорожно вздохнул. Толпа молча глазела на его стройное, все еще сильное тело. Он сжал кулаки и приготовился.

Как он ни пытался держаться с достоинством, он чувствовал себя жалким и ничтожным. Как он ни старался не смотреть на Эмральдинских князей, но все же против воли взглянул на них. На лице Дэйэрана и его сына была смесь торжества и брезгливого презрения. Но куда страшнее были темные от ненависти глаза старого Аргерана.

— Один! — объявил палач, и грубый ремень со свистом впечатался в спину осужденного.

Тот вздрогнул всем телом и прогнулся.

— Два! — Последовал новый удар.

— Три! — Артиэн закусил губу.

— Четыре! Пять!

Князь Аргеран с сыном удовлетворенно переглянулись.

— Десять! Двенадцать… — на спине и ягодицах осужденного горели ярко-красные, местами пересекающиеся отметины, кое-где выступила кровь.

— Двадцать!

Артиэн не помнил себя от боли, широко раскрытые глаза его ничего не видели, на влажном лбу и покрытом испариной теле проступили жилы, по подбородку текла кровь.

— Сорок! Сорок один!

Притихшая толпа смотрела, как, натягивая до предела цепи, несчастный страдалец бился в агонии. Казалось, металл не выдержит его муки и лопнет.

— Сорок два! Сорок три!

Внезапно Артиэн обмяк и бессильно повис. “Неужто убили?! Жестокость какая… Он еще жив?” — послышались взволнованные голоса.

Палач невозмутимо нащупал под подбородком пульс.

— Живой, — обратился он к Аргерану.

— Продолжить, — невозмутимо бросил тот.

Толпа негромко зароптала. Взгляды всех были устремлены на эшафот, и никто не заметил, как на миг, словно от судороги, исказилось лицо старого князя. Палач выплеснул на Артиэна ведро ледяной воды. Тот вздрогнул и, взглянув перед собой обезумевшими глазами, дернулся.

— Сорок четыре! — хладнокровно продолжил палач, — сорок пять!

Наконец пятидесятый удар оставил свой след на истерзанном теле, и экзекуция закончилась. Помощники палача отстегнули осужденного и бросили на заранее подготовленные носилки. То, что еще совсем недавно было лекарем Артиэном, прикрыли и унесли в сторону тюрьмы. Князья Эмральдина с достоинством удалились.

В камере бесчувственного Артиэна небрежно положили ничком на тюфяк. Появился старый лекарь. “Что ж голову не повернули на бок-то?.. Он же так задохнется…” — Он осторожно повернул голову и пощупал пульс. Старик ко многому привык, но состояние Артиэна потрясло его. Если бы он не знал, кто это, он бы никогда не поверил, что жалкое, безволосое, израненное существо, лежащее перед ним в беспамятстве, еще сегодня днем было молодым, талантливым и известным столичным врачом, дворянином и одним из самых красивых людей, которых тюремный лекарь когда-либо видел.

“За что ж они тебя так… Уж лучше бы голову отрубили — и с концом…” — пробормотал старик. Он принес таз с отваром ромашки и начал осторожно обмывать спину. “До колен живого места нет…— сокрушенно подумал он. — Прижечь раны спиртом?.. Или уже не мучить его?”

Артиэн несколько дней пролежал без сознания, и Фиэл уже не надеялся, что он выживет. Но все же молодость оказалась сильнее, и узник пришел в себя. Его погасшие глаза безучастно остановились на старом лекаре.

— Спасибо, — беззвучно, одними губами сказал он.

— А… — грустно отмахнулся старик.

— Долго я лежал?

— Пять дней… Вот что… Я бульона принес… Заключенным не положено, но я дома сварил и сказал, что для себя. Попей… А то ты на мертвеца похож. — Лекарь осторожно повернул его на бок, приподнял голову и поднес чашу ко рту. Артиэн с трудом сделал несколько глотков.

— Вкусный… — Он попробовал улыбнуться, но рот его распух, на нижней губе виднелись следы от зубов, и улыбка получилась страшной.

— Ты не ел столько дней — что угодно вкусным покажется.

— Когда меня отправят на каторгу?..

— Как оклемаешься немного, так сразу и повезут, — вздохнул старик.

— Ясно… — тихо ответил осужденный. Он помолчал, а потом заговорил вновь. — Мастер Фиэл… У меня дома много мазей и настоек… Не хочу, чтобы пропали… Заберите, вдруг пригодятся. — В изнеможении Артиэн закрыл глаза.

На следующий день ему не стало лучше. Он так и лежал ничком на старом тюремном тюфяке, и каждое движение причиняло ему боль. Ближе к полудню появился Фиэл.

— Был я у тебя дома, но оттуда все увезли.

— Увезли? — не понял узник.

— Увезли или унесли… Соседи говорят, что приходила дворцовая стража.

Артиэн невесело усмехнулся.

— Эсмар решил хотя бы напоследок получить от меня еще хоть какую-то пользу.

— Я слышал, он очень ценил тебя и доверял как лекарю, — вздохнул Фиэл.

— Я ни о чем не жалею… Кроме того, что не убил этого мерзавца и не освободил Рэ… княгиню Рэйнэю.

— Вот уж не удивлюсь, если их и вправду прокляли, — проворчал старый лекарь. — Кстати, в Городе ходят слухи, что старому князю стало худо после твоей экзекуции, и он даже на какое-то время слег.

Однако Артиэну было слишком плохо, и он не испытал ни удовлетворения, ни облегчения.

Прошло еще несколько дней, и Артиэну объявили, что на рассвете следующего дня его повезут на каторгу, в каменоломни.

— Мастер Фиэл…

— ?

— Не могли бы вы… Я хотел бы напоследок увидеться с братом.

Тюремный врач кивнул и, действительно, спустя несколько часов вернулся с Артинором.

— Братик, бедный… Как ты?.. — Артинор взял его за руку, а потом очень осторожно обнял.

— Какая разница… — глухо ответил Артиэн.

Фиэл тяжело вздохнул.

— Вот что… — продолжил осужденный. — у меня же есть хороший дом… Мне он уже больше не понадобится. Мне бы хотелось, чтобы вы с Роминой туда переехали.

Артинор усмехнулся и растерянно покосился на Фиэла.

— ? — не понял Артиэн.

— Ты же у меня преступник, братик… Твой дом и всё твоё имущество ушло в казну.

— Что?.. — не поверил своим ушам Артиэн.

— Увы. Но из-за нас ты не огорчайся, нам неплохо и в нашем нынешнем жилище… Тебе худо?!

— Да нет, мне просто замечательно… — нервно засмеялся и покачал головой Артиэн. “Конечно, куда уж нашей казне без моего имущества… Как же недолго я пробыл обеспеченным человеком. Впрочем, теперь моя жизнь все равно закончилась. Лекарь Артиэн десятого дня умер на эшафоте”.

Внимательно наблюдавший за ним Артинор осторожно сжал его кисть.

— Что ж, похоже, пора прощаться, братик, — наконец снова заговорил Артиэн. — Постарайся долго не грустить. Я сам виноват в том, что случилось…. Попроси за меня прощения у дедушки и у отца с матушкой… — При упоминании старика к горлу Артиэна подкатил ком. — Проживи долгую жизнь, и пусть у тебя всё будет хорошо… Но всё же… хотя бы иногда вспоминай обо мне.

Едва сдерживая слезы, Артинор кивнул.

Глава 5. Каторга

На рассвете Артиэна одели в рубаху и штаны из грубой холщовой ткани, заковали в цепи и вывели в тюремный двор. Осужденный невольно обвел его глазами. Как хотелось ему увидеть отца и в последний раз обнять его, но чуда не произошло — Нэйэдора не было.

“Он столько раз предупреждал меня, просил быть разумным и осторожным… А я?.. Опозорил его имя на весь Канлуриан. И теперь, конечно, должен сам расхлебывать то, что устроил”.

Во двор въехала повозка, а вернее, телега, на которой сверху была установлена железная клетка. “Что это?.. — удивился Артиэн, — разве в таких повозках возят каторжников?”

По-видимому, необычная повозка удивила и тюремного лекаря.

— Таково было желание князя Аргерана, — объяснил ему один из стражников.

— Прощайте, мастер Фиэл. — Осужденный повернулся к старику. — Спасибо вам за всё.

— Храни тебя Небо, сынок, — старик коснулся его локтя. — Если у Высших сил есть хотя бы капля сострадания…

— Я уже ни во что не верю, — грустно усмехнулся Артиэн.

— Идем. — Конвоир подтолкнул его.

Осужденного загнали внутрь клетки и приковали к ней. Телега медленно тронулась и поехала в сторону городских ворот. Ранним утром на улицах было еще малолюдно, но все, кто попадался им навстречу, оборачивались и смотрели Артиэну вслед.

“Старый князь хотел еще раз меня унизить… Провезти по дорогам Канлура, словно дикого зверя… Но для меня это скорее дар, — подумал он, когда телега миновала Ворота и повернула на восток. — Насколько более унылым было бы путешествие в наглухо закрытой повозке”.

Однако скоро Артиэн понял, что ошибся. Солнце поднялось выше, начало припекать. Он вспотел, грубая рубаха колола и царапала его не до конца зажившее тело. После полудня небо постепенно затянулось облаками, и ему стало полегче, но вечером хлынул ливень, и Артиэну казалось, что струи дождя прошибают его до костей. Утром снова сияло солнце, и пытка повторилась. Он сидел в углу своей клетки, пытаясь закрыть лицо и обритую голову краем рубахи.

Останавливались лишь дважды в день. Осужденного скудно кормили и позволяли справить нужду. Люди, встречавшие тюремную повозку, останавливались и глазели на него, дети показывали пальцем. “Это очень дурной человек, убийца или насильник, раз его везут на каторгу”, — услышал он слова какой-то матери, но они его почти не тронули.

Мимо медленно проплывали леса и долины, небольшие города и села. Артиэн жадно смотрел по сторонам, понимая, что вряд ли когда-нибудь сможет покинуть каторгу. И даже после смерти его ждет убогая безымянная могила где-нибудь там же.

Когда повозка миновала знакомый поворот на юг, к Риадэйну, а значит, к дому, сердце Артиэна сжалось. Там навсегда остались безмятежное детство и полная надежд юность, когда мир казался светлым и справедливым, а он знать не знал никаких князей Эмральдина, из-за которых он отныне был обречен на медленное, мучительное угасание…

Он пробовал радоваться каждой пролетевшей мимо него бабочке или мотыльку, каждому цветку, чей аромат удавалось ему вдохнуть за время кратких остановок.

Через неделю вдали показались горы, и еще через три дня Артиэна привезли в каменоломни. Повозка подъехала к высокой широкой каменной стене и миновала узкие кованые ворота. Из крепкого, неказистого дома вышел высокий, широкоплечий мужчина — Комендант каторги — и покосился на осужденного.

— Доставайте, — велел он.

Артиэна вытащили из повозки и поставили перед Комендантом.

— У него дохлый вид, — заметил тот.

— Его высекли перед отправкой на каторгу, — ответил офицер конвоя.

— Высекли, так и повесили бы… — Он подошел к Артиэну. — Сколько лет?

— Двадцать восемь.

— Руки покажи. Да не так, ладони!

Артиэн повиновался.

— Белоручка, значит… Кем был до осуждения?

— Лекарем… “Как странно это звучит теперь, когда меня даже не считают человеком…”

— Правда? — недоверчиво усмехнулся Комендант. — Впрочем, это неважно… Живыми отсюда не выходят. Так что мысль о побеге советую отбросить сразу… Скормлю собакам.

Артиэн не ответил.

— Почему не отвечаешь? — Тот взял его за подбородок.

— Гордость советую позабыть. Здесь ты мусор под ногами, понял? Даже кирка, которой ты будешь работать, ценнее тебя. Никто не ждет, что вы проживете долго, а за вашу смерть никто не спросит, ясно? Почему молчишь?

— Я не глухой.

Комендант наотмашь ударил его по лицу.

— Не смей мне дерзить. Шкуру спущу, понял?!

— Понял.

— Еще раз что-нибудь выдашь, получишь десять палок, ясно?

— Ясно.

— Увести его.

Артиэна отвели к низкому длинному дощатому зданию, а вернее, сараю. Дверь открыли, и оттуда невыносимо пахнуло гнилью и немытыми телами.

— Будешь жить здесь, вон… у той стены, — показал надсмотрщик. — Ну и вонь…

Они вышли на улицу, Артиэн судорожно схватил ртом воздух и сел.

— Идем работать, — велел надсмотрщик.

Тот на мгновение растерялся, и на его спину обрушилась палка.

— До захода солнца еще два с половиной часа. Думал, отдыхать с дороги будешь? Пошел!

Артиэн не без труда поднялся и побрел за надсмотрщиком. Примерно через четверть часа они пришли к зиявшей в склоне горы пещере.

— Эй, Синтар, принимай нового. Белоручка, работать не любит. Проверять выработку и, если что, наказывать.

— Понял, идем, — велел Артиэну смотритель шахты.

Он снял с его рук цепи и протянул кирку.

— Сломаешь кирку — получишь двадцать палок, ясно?

— Понял, — отозвался Артиэн.

— Вперед.

Каторжники работали еще не менее двух, а то и трех часов. Каждый удар киркой болезненным эхом отзывался в истерзанном теле Артиэна. Наконец Смотритель объявил об окончании работы, и их вывели из шахты. На улице уже стемнело, а когда они вернулись к бараку, наступил глубокий вечер. Каторжникам выдали по миске дурно пахнущей похлебки и после еды загнали в барак. Артиэна, хотя он, будучи лекарем, и привык к неприятным запахам, едва не стошнило.

— Это мое место, — бросил крупный грязный мужчина неопределенного возраста.

— Но надсмотрщик сказал… — попробовал возразить Артиэн.

— Пошел в ж...! — зло бросил человек.

Артиэн огляделся. Наконец, заметив свободный клочок пола в углу, он забрался туда и лег. Нестерпимо ломило спину и все тело. “Старый лекарь был прав… Это хуже любой казни…” Он долго не мог уснуть из-за боли, вони и храпа, но в конце концов все же забылся.

Он сидел на лужайке неподалеку от родного Озера. Было пасмурно, но тепло, пахло навозом. “Почему мне так плохо?.. Даже не могу встать. Артинор, ты здесь? — позвал он. — Артинор, братик, помоги мне…”

Внезапно его тело словно разорвало на части, он вздрогнул, съежился и поднял голову.

— Чего дрыхнешь? А ну вставай! — Надсмотрщик снова пнул его.

Артиэн с трудом сел.

— Вставай! — На спину обрушилась палка.

Он начал подниматься, но у него подогнулись колени, и он упал. Остальные заключенные засмеялись, а надсмотрщик ударил его еще раз.

— Не можешь идти — ползи!

Меньше чем через час Артиэн снова ломал камни. На следующий день всё болело так, что он не мог пошевелиться, руки дрожали, а стертые в кровь ладони и пальцы не разгибались.

— Что, белоручка, нелегко тебе? — наутро ухмыльнулся надсмотрщик. — Вставай — или будет еще хуже.

Лишь спустя три недели наступил “банный” день, и заключенные закончили работать немного раньше. Их отвели в небольшой низенький сарай, где выдали по тазику воды и немного щелока. Артиэн усмехнулся, вспоминая, как, будучи младшим учеником мастера Минрэма, варил душистое мыло для обеспеченных жителей столицы.

Он разделся и вылил на себя ковш воды. Неожиданно возле него возникла рослая фигура негласного главы барака, в свое время не пустившего Артиэна на его место.

— Кто это у нас тут?... Убийца, — с презрением глядя на “новенького” фыркнул он.

“?” — сначала не понял Артиэн, а потом догадался, что тот увидел его клеймо.

— Это не правда, — тихо ответил он.

— А кто же? — издевательски поинтересовался Старший барака. — Только не начинай ныть и жаловаться на несправедливый суд. Знаем мы таких.

“И зачем я перед ним оправдываюсь…”, — подумал Артиэн, промолчал и, не глядя на Старшего, попробовал намылиться.

— Надо же, ведет себя, словно из приличных, а сам-то еще похуже нас! — запальчиво продолжал мужик.

Артиэн сделал вид что не ничего слышит. Тогда Старший с чувством плюнул в него и все же отошел.

Щелока каторжникам давали мало, и вымыться им после целого месяца было невозможно. Когда они худо-бедно ополоснули грязь, появился человек с бритвой. Он намылил им головы вонючим мылом и начал соскребать едва пробившиеся волосы. Дошла очередь и до Артиэна. Брили его, как и остальных, грубо, и на голове остались красные порезы. Затем осужденным сбрили отросшую за месяц щетину и выдали “чистые” штаны и рубаху. “Следующий банный день — через месяц. Испачкаешься — твоя беда, стирай как знаешь”, — напутствовал нового арестанта надзиратель.

Поначалу Артиэн порой ещё вспоминал родных, с которыми был разлучен, и отчий дом. Пытался замечать пятна зеленой травы и редкие цветы вдоль дороги, шедшей к каменоломне… Но вскоре он перестал о чем-либо думать. Его первой мыслью при пробуждении было лечь снова и больше никогда не просыпаться. С ней он и существовал, ибо это нельзя было назвать жизнью. Даже сны покинули его, а если что-нибудь изредка все же снилось, это были кошмары.

Остальные каторжники не приняли его. Все они были простолюдинами, осужденными за серьезные преступления. Так, Старший барака угодил на каторгу за разбой. Невольно слушая их разговоры, Артиэн узнал, что среди них были и убийцы, и насильники.

Кроме преступного прошлого и наказания каторгой всех их объединяло еще и трудное детство. Кто-то был сиротой и беспризорником, кто-то вырос у жестоких родственников. Многие не имели семьи и не знали любви и тепла.

Однако изредка встречались и те, кого на воле ждали родные. Например, у Главы барака была дочка, и когда он вспоминал о ней, его угрюмое лицо заметно светлело.

Артиэн вел себя очень тихо и скромно, однако его “товарищи” чувствовали, что он совершенно иной, держались с ним отчужденно, если не сказать неприязненно, не упуская возможности обидеть или зло подшутить. У странного безответного заключенного часто отнимали еду, воровали из тележки с таким трудом добытые камни или опрокидывали ее, вынуждая изможденного и до конца не поправившегося после экзекуции Артиэна снова и снова их собирать.

Так прошла осень, наступила зима. К непрекращающимся боли, усталости и голоду добавился холод. В бараке была печь, ее топили, но Артиэну возле нее места не нашлось, он так и сидел в своем углу, кутаясь в видавший виды стеганый арестантский плащ и пытаясь хоть немного согреться.

Однажды Старший барака пребывал в особенно скверном расположении духа и, чтобы позабавиться, отнял у Артиэна похлебку и вылил ему за шиворот. До банного дня было далеко, и Артиэну пришлось выстирать рубаху в ручье в ледяной воде.

Повесив ее, он пытался отогреть закоченевшие красные руки.

— Эй!.. — крикнул Глава Барака, — постирай-ка и мне.

— Нет, — ответил Артиэн.

— Вот как? Возьмите-ка его, ребята.

Два крепких мужика с готовностью схватили Артиэна за руки и силой поставили на колени.

— Послушай, ты полностью в моей власти. Думаешь, эти за тебя вступятся?.. Не хочешь получить тумаков еще и от нас — слушайся.

Артиэн не ответил. На серых потрескавшихся губах проскользнуло что-то похожее на усмешку.

— Смеешься?! — не поверил глазам Глава, сорвал с веревки холщовую рубаху Артиэна и начал хлестать его по лицу, а потом, бросив ее на землю, вытер об неё ноги.

— Отпустите его, ребята. Не хочет стирать мое — будет до бесконечности стирать свое.

Артиэн, не говоря ни слова, поднял рубаху, снова выполоскал её в ледяном ручье и повесил, однако Старший барака не унимался.

По его знаку два каторжника снова схватили Артиэна, и окунули лицом в воду. Неизвестно, чем бы все это кончилось, но мимо проходил Комендант.

Ему было совершенно не жаль заключенных, но их мучения он считал исключительной привилегией надзирателей.

— А ну прекратить!

Артиэна отпустили, и, судорожно хватая ртом холодный воздух, он сел.

— Если испачкались, каждый стирает свое сам! Что, забыли?! Мне напомнить?..

— Поняли, — проворчали остальные.

— А, белоручка, это ты… — хмыкнул Комендант, глядя на Артиэна.

Артиэн вытерся. “Хорошо, что у меня нет волос. С мокрой головой да в такую пору…” С неба на застывшую, заскорузлую серую землю падали редкие снежинке. “Белоручка…” — Он взглянул на свои красные, стертые до крови руки, однако после этого случая остальные заключенные называли его только так.

Каторжники, вообще, редко называли друг друга по имени, а использовали лишь насмешливые прозвища, данные или надзирателями, или Старшим барака: Прыщ, Верзила, Обжора, Умник, Остолоп…

“А ведь недавно у меня было имя… А еще нормальная еда… и удобная постель”. Нет, он не корил себя за то, что вступился за Рэйнэю — он жалел, что вообще появился на свет.

В один из промозглых вечеров, вернувшись из пещеры, Артиэн услышал давно забытые слова. Из разговора надсмотрщиков он понял, что у кого-то из них тяжело заболел ребенок.

— Что лекарь-то сказал?

— Помрет, наверное… У него нет времени сидеть и возиться с ним. Да и случай серьезный, все равно не помочь.

— А если пойти к... этим?

— А они помогут? Мы же надсмотрщики, грешники, да и снегу намело — не дойти.

— Да, жаль...

— Жаль. Жена его с ума сходит — единственный ребенок…

Словно очнувшись от тяжкого сна, Артиэн медленно подошел к ним.

— Что нужно? — резко спросил один.

— Я врач и могу попробовать помочь…

— Ты? — Они смотрели на тощую, обритую тень с ввалившимися глазами. — Да ребенок тебя увидит и сразу душу отдаст.

— Я был лекарем в Столице… “Даже личным врачом королевской семьи… Но если я упомяну об этом, мне точно не поверят…”

Надсмотрщики переглянулись.

— Ладно, спроси у Коменданта, — сказал один.

Через четверть часа за Артиэном пришли.

— Правда, лекарь?

— Правда.

— Где учился?

— В Канлуриане у мастера Минрэма.

— Неужто?..

— Я не лгу.

— Идем, — бросили они.

Его привели в скромную, но довольно чистую натопленную купальню.

— Вымойся, а то жена тебя и близко к ребенку не подпустит, — велел отец мальчика.

Артиэн начал раздеваться, и они вышли. Он взглянул на свои заскорузлые руки и черноту под ногтями. “Неужели я был лекарем… Кажется, это было полвека назад или даже в другой жизни”.

За час ему удалось более-менее отскрести себя, ему принесли чистую сорочку, кафтан и штаны. Он надел их, но они висели на нем, словно на веревке. Его проводили в маленькую комнатку, где в постели лежал мальчик лет шести. Рядом сидела заплаканная женщина. Увидев Артиэна, она недоверчиво покосилась на него, но все же пропустила к ребенку. Он склонился над ним, осторожно потрогал лоб и погладил по волосам.

— Нужна чистая вода для питья и уксус для обтирания, — негромко сказал он. — Какие травы или настойки у вас есть?

“Ты же лекарь”, хотел ответить один из надсмотрщиков, но промолчал. Артиэн бережно приподнял голову мальчика и начал аккуратно из ложки вливать ему в рот воду.

— Ты даже толком не осмотрел его!.. — возмущенным шепотом заявил отец ребенка.

— Если его не напоить, жар усилится, и он может погибнуть, — тихо отозвался врач.

Когда вода в чашке закончилась, он снял с мальчика рубашку.

— У него сыпь, лекарь из ближайшего селения сказал, что это очень опасно, — сказал отец.

— Это не самая страшная сыпь, — ответил Артиэн.

— Сможешь вылечить?

— Сделаю все, что могу. — Артиэн укрыл ребенка.

Внезапно мальчик открыл глаза и заметил странного человека возле своей постели.

— Кто ты? — удивленно спросил он.

— Врач.

— Ты не похож на врача, ты похож на каторжника…

— Да, я каторжник, — признался Артиэн, — но сейчас я врач.

В комнату принесли уксус, и Артиэн обтер ребенка.

— У тебя руки противные, шершавые… — проворчал мальчик.

— Прости.

Скоро ребенок уснул. Артиэн, ссутулившись, сидел рядом. Женщина дотронулась до его плеча.

— На, от ужина осталось. — Она протянула ему тарелку.

— Спасибо, — искренне ответил он.

Впервые почти за полгода у него была нормальная пища, и он смог поесть досыта. Ближе к полуночи родители мальчика собрались идти спать.

— Смотри, если не вылечишь… — хмуро сказал отец.

— Не сомневайтесь, — ответил Артиэн.

Утром они нашли его все так же сидящим на стуле рядом с постелью ребенка.

— Как прошла ночь? — спросил отец.

— Ему не стало хуже.

— Может, ты просто хочешь посидеть в тепле и вкусно поесть? — не выдержал мужчина.

— Нет, — спокойно ответил Артиэн.

— Не нужно так. — Жена коснулась локтя надсмотрщика.

— Ты приглядывай за ним, вдруг он вовсе и не лекарь. Откуда бы лекарю взяться на каторге? — ответил тот и ушел на службу.

Мать ребенка оказалась добрее, не обижала Артиэна и даже старалась накормить.

Бессонные бдения врача не пропали даром: через три дня жар отступил, и мальчик немного ожил.

— Ты кого-нибудь убил? — глядя на странного лекаря, внезапно спросил он.

— Нет.

— Ограбил?

— Нет.

— Значит, как это называется… сначильничал?

— Нет, — усмехнулся Артиэн.

— А почему же ты тогда на каторге?

— Я рассердил очень богатых и влиятельных людей.

— Разве за это отправляют на каторгу?

— Я тоже думал, что не отправляют… Пока не оказался здесь.

— Сколько лет ты будешь на каторге? Пять? Или десять?..

— Всю жизнь.

Мальчик был явно впечатлен услышанным и задумался.

— Ты добрый… — наконец сказал он.

— Не знаю, может быть. Пора пить лекарство. — Артиэн взял чашку.

— Не хочу, оно противное, — поморщился ребенок.

— Выпьешь — я расскажу тебе сказку.

— Нужны мне твои сказки, я уже не маленький.

— Такую ты ещё не слышал.

— Начни рассказывать.

Через несколько минут, с широко открытыми глазами, мальчик слушал необычного врача.

— А дальше? — спустя четверть часа спросил ребенок.

— Только после лекарства.

— Ла-адно, — проворчал тот и протянул руку за чашкой.

Через день жар окончательно спал, и выздоравливающий мальчик с удовольствием болтал с Артиэном. Врач рассказывал ему сказки и разные смешные истории, а тот от души смеялся. Оттаявший Артиэн даже сам начал улыбаться, хотя ещё недавно, казалось, забыл, как это делается. Вечером дверь в комнату ребенка открылась, и вошел его отец.

— Ты поправился, как я погляжу? — Он улыбнулся, сел на постель к сыну, и мальчик с готовностью обнял его.

— Да, мастер Артиэн сказал, что уже через три дня мне можно будет гулять! — радостно сообщил ребенок.

— Мастер Артиэн… — повторил надсмотрщик и бросил хмурый взгляд на каторжника.

— Он столько всего знает!.. С ним так интересно.

— Мне нужно с ним поговорить. Идём, — приказал он Артиэну.

Они вышли из комнаты.

— Я понимаю, что ты вылечил моего сына, я тебе благодарен… — произнес мужчина.

Артиэн слегка поклонился.

— Но помочь я тебе ничем не могу, тебе пора вернуться в каменоломню.

— Я понимаю, — тихо ответил Артиэн. — У меня будет только одна просьба.

— Никаких просьб, — отрезал тот.

— Ее не сложно выполнить. Не бейте меня.

— Это, наверное, можно… — немного подумав, согласился надзиратель. — За всех не обещаю, но остальным скажу, чтобы лишний раз не били.

— Спасибо.

— Зря ты с мальчишкой так… — помолчав, сказал отец ребенка.

— Как? — не понял Артиэн.

— Ну, привязался он к тебе. Теперь скучать будет. Расстроится.

— Я не умею иначе.

— Ладно, иди.

Лекарь заглянул в комнату мальчика.

— Ты уходишь? — Тот сел.

— Мне пора.

— Но ты же не вернешься туда, в каменоломню? — Ребенок смотрел на Артиэна.

— Нет.

Надсмотрщик резко повернулся к арестанту.

— Мне нужно поехать за лекарственными травами, я же врач, — объяснил Артиэн.

— А-а, — протянул ребенок.

— Не болей, малыш, — улыбнулся он и вышел из комнаты.

— Иди, одежду оставишь в соседней комнате, — пробурчал надзиратель.

Артиэн кивнул.

Через несколько минут он натянул холщовую рубаху и штаны и надел ветхий стеганый плащ.

— Готов?

— Да.

— Кстати, зайдем к цирюльнику, волосы уже больше чем полдюйма.

Через несколько минут Артиэн сидел на низенькой скамье, склонив голову, а цирюльник скреб старой бритвой его макушку.

“Лекаря больше нет, я снова каторжник…” — подумал Артиэн, глядя на свои скованные руки.

Неделя без побоев в тепле и сытости, а также ощущение собственной нужности вернули ему притупившиеся от боли и непосильной работы чувства. Он снова вспомнил детство, деда и умершую бабушку, отца, брата и мать. Потом его мысли заняла Рэйнэя. “Знать бы, как она... Сильно ли горевала… Смогла ли забыть меня?..”

— Готово, — объявил цирюльник.

Артиэн машинально провел рукой по вновь оголенной голове. Его вывели на улицу, исцарапанную кожу обдало холодом. “Скорее бы конец…” — подумал он, когда его подвели к бараку. Он успел отвыкнуть от его зловония и невольно поморщился.

— О, господина лекаря вернули! — заявил Старший барака.

Тот не ответил.

— Что кривишься, Белоручка? Думал, теперь всегда там жить будешь да с дитятей играться? А? — загоготал он, а вслед за ним — и большинство обитателей барака.

Артиэн молча прошел в свой угол и сел, обхватив колени.

— Ты что, и вправду лекарь? — недоверчиво хмыкнул Старший.

— Лекарь.

— Ну ты и дурак тогда. Я бы коли лекарем был… Это ж сколько денег можно заработать. А ты на каторгу попал... Что молчишь?

— Что тут скажешь?

— И то верно.

Скоро барак наполнился храпом заключенных. Не спал только Артиэн.

— Эй!.. — внезапно его тихо окликнули.

Артиэн поднял голову.

— Ты ж, поди, грамотный?.. — к нему подполз бледный тщедушный человек, прозванный Поганкой.

— Да.

— Письмо сможешь прочитать?

— Конечно.

Человек вытащил из-за пазухи сложенную в несколько раз бумагу. По-видимому, письмо было старым: порядком замусоленный листок протерся на сгибах.

— Прочтешь?

Артиэн осторожно развернул письмо и поднес к глазам.

“Мой дорогой сынок, — вполголоса начал он, — у нас всё по-прежнему. После смерти дяди Руфина живем мы совсем бедно. Луфэй вынужден работать, и потому у него совсем нет времени на учебу. Но мальчик старается, читает по слогам. Может, хоть у него жизнь сложится получше…”

— Эй, заткнитесь там! — проворчал Старший барака, хотя Артиэн читал тихо.

— Тебе пишет мать?.. — когда тот снова захрапел, шепотом спросил Артиэн.

Человек кивнул.

— Луфэй — твой сын?..

— Да. Хороший мальчишка, умный. Жаль, в школу почти не ходит — с него был бы толк.

Артиэн дочитал письмо и вернул его.

— Ты, наверное, хочешь написать семье?

— Хотел бы, да как? — вздохнул человек.

— А если попробовать раздобыть бумагу?..

— Ты наивный… Даже если бумагу и выпросим, кто ж за отправку-то заплатит?..

— Понял… И что же, никто в бараке не смог прочитать тебе письмо? — удивился Артиэн.

Еще со времени Эдэрна Великого в Канлуре существовали школы для простолюдинов, где всех желающих учили читать, писать и считать. Выдающийся монарх мечтал сделать Канлур грамотной страной, но, похоже, нищета вынуждала многих отказаться от этой возможности и работать с раннего детства.

— Нет, ты — первый за мое время. Надзиратели — те, конечно, умеют…

— Да заткнетесь вы или нет?! — проревел Старший барака, и все заключенные проснулись.

Испуганный человек метнулся на свое место.

— Белоручка!.. Поганка!..

Старший поднялся, перешагнул через несколько тел, взял Артиэна за шиворот и рывком поставил на ноги.

— Еще один звук!.. Понял?! — Он отвесил Артиэну затрещину и с толчком отпустил.

Скоро барак снова заполнился храпом. Артиэн смотрел в маленькое окошко на взошедшую ледяную луну. Казалось, от ее зыбкого мертвенного света было ещё холоднее. “Значит, здесь есть возможность получать письма… — подумал он. — Знать бы, как дела дома… Хотя… нет, не нужно. Чем меньше они обо мне думают, тем лучше”.

Глава 6. Уличный пёс

Утром каторжникам выдали по комку слипшейся каши. Артиэн очень тихо вздохнул, вспоминая незамысловатую, но сытную еду в доме надзирателя, показавшуюся ему вкуснее всех яств на роскошных дворцовых пирах Эсмара.

— Эй, Белоручка. — К Артиэну подошел Старший барака и вытряс его кашу себе. — Обойдешься, ты целую неделю жрал.

Снова началась работа в каменоломне. Правда, надсмотрщик по-видимому, всё же поговорил с товарищами, и Артиэна перестали бить, хотя непосильный труд продолжал неумолимо убивать его.

Вскоре похолодало еще сильней, истощенный Артиэн простудился и заболел. Убедившись, что работать он не может, надзиратели на время оставили его в покое. Когда все остальные уходили в пещеру, Артиэн ложился у печи и пытался согреться.

Казалось, его спина и обтянутые кожей ребра знали каждую трещину и каждый сучок в дощатом полу барака. Лекарств каторжникам не полагалось, как и дополнительной еды.

Над ним сжалился лишь надзиратель, которому он вылечил сына. Узнав, что заключенный врач серьезно простудился, он добыл ему еще одно одеяло, а утром и вечером приносил кружку кипятку, а то и немного бульона.

“Вот бы какой-нибудь тюфячок…” — Артиэн был бы рад даже тюфяку из столичной лечебницы для бедняков, где никогда не хватало мест и больные зачастую лежали прямо на полу.

Каждый раз, проваливаясь в забытье, он отчаянно надеялся, что, наконец, умрет, а с ним умрут и бесконечные боль, тоска и голод, но увы, он просыпался вновь и видел над собой все тот же почерневший от копоти потолок.

Вечером из каменоломни возвращались остальные каторжники, и Артиэн безропотно уползал в свой угол.

— Белоручка! Какой же ты врач! — глумился Старший барака. — Даже самого себя не можешь вылечить!

И остальные, все как один, угодливо смеялись.

Надежда на смерть от болезни как избавление от мучений так и не сбылась — более того, у Артиэна появился непроходящий изнурительный кашель.

“Даже если бы меня каким-нибудь чудом освободили, я бы точно уже долго не протянул”.

Наконец пришла весна, растаял снег, показалась трава, с ней и первые цветы. Как-то Артиэн невольно засмотрелся на подснежники. Надсмотрщик замахнулся было палкой, но все же остановился. Артиэн вздрогнул и обернулся.

— Ты, это, не вынуждай нас, — сказал надзиратель и подтолкнул его.

“Что же нужно сделать с человеком, чтобы душа его настолько зачерствела и он мало отличался от цепной собаки”. Артиэн взглянул на небо, но его тут же скрыл каменный свод пещеры.

Незадолго до обеда Старший барака разразился ругательствами.

— Запястье потянул! — после того, как его поток сквернословия иссяк, смог разобрать Артиэн.

Как бы ни хотелось ему промолчать, он заставил себя подойти.

— Покажи…

— Чего тебе?!

— Я врач, покажи…

Артиэн осмотрел поврежденную руку, а потом оторвал от подола своей рубахи полосу ткани и перевязал.

— Постарайся ее по возможности поберечь.

— Поберечь?! Издеваешься?!

— Нет. — Артиэн взял свою кирку и снова начал долбить скалу.

— Эй, ребята! Давайте-ка мне его камни! А я отдохну…

Остальные каторжники немедленно выполнили его приказ.

Артиэн даже не взглянул на них и молча продолжил работать. Старший барака распалялся всё больше.

— Думаешь, ты лучше всех?! Лекарь! Считаешь себя праведником?!

— Я давно уже ничего не думаю и не считаю.

Старший барака подошел и здоровой рукой схватил Артиэна за шею.

— Я и одной левой могу свернуть тебе башку!

— Не… сомневаюсь… — прохрипел Артиэн.

— Может, не надо?.. — робко сказал кто-то.

Мужик в ярости отшвырнул Артиэна, и тот ударился головой о стену. Прозвонил колокол к обеду. Каторжники повезли тележки к выходу.

— Это всё?! — надзиратель уставился на почти пустую тележку Артиэна.

Тот не ответил, ожидая расправы.

— Обнаглел?! Думаешь, если ты лекарь, тебе это сойдет с рук?!

“Будь что будет…” — Артиэн обреченно закрыл глаза и приготовился.

На спину вновь опустилась палка, и он, стиснув зубы, покачнулся.

— Стой! — скомандовал старший надзиратель. — У него огромная шишка на голове. — Ваших рук дело?! — Он повернулся к остальным каторжникам. — Та-ак, и следы от пальцев на шее. Зови-ка коменданта.

Тот появился спустя полчаса и в прескверном расположении духа. Каторжники и Артиэн так и стояли перед входом в пещеру.

— Опять не хотите сами работать?!

Заключенные, насупившись, молчали.

— Белоручка… Почему из-за тебя вечно головная боль?! Эй, ты слышишь меня?!

— Слышу, — тихо ответил Артиэн.

— Кто забрал у него камни? Молчите?.. — Комендант обвел взглядом заключенных.

— Никто у него ничего не забирал, — закричал кто-то, — он лентяй!

— Ступай за мной, — велел Артиэну Комендант, и тот покорно побрел следом.

Они вошли в небольшой, но чисто прибранный домик. Комендант сел в кресло.

— Садись… — приказал он. — Нет, не сюда. Ты же грязный, — раздраженно заметил Комендант, когда Артиэн подошел к соседнему креслу. — Вон, возьми скамейку.

“Может быть, покормит?..”

— Я навел про тебя справки… Ты действительно искусный лекарь и… даже служил во Дворце. — Комендант рассматривал странного подопечного.

— Да. “Интересно, куда он клонит?..”

— Не хочешь взглянуть свое сопроводительное письмо?

— Если позволите.

Комендант встал, достал из одного из ящиков шкафа бумагу и бросил Артиэну.

“... убийца… покушение не закончилось смертью по не зависящим от осужденного обстоятельствам… — прочитал тот. — Отравитель, в совершенстве владеет ядами…” — Артиэн нервно усмехнулся.

— Согласен?.. — спросил внимательно наблюдавший за ним Комендант.

— Нет…

Комендант достал из этого же шкафа вина и налил себе.

— Это неправда. Я не убийца и не отравитель… Хотя понимаю, что вы мне, скорее всего, не поверите, — встретив насмешливый взгляд Коменданта, тихо добавил Артиэн.

— Почему не поверю?

Какое-то время Артиэн молча кусал губы, а потом решился.

— Господин Комендант… Я умею стряпать, стирать, мыть полы… Умею читать и грамотно писать… неплохо знаю эккилский и колфейский… Могу делать лекарства и средства для дам… Я готов на любую работу…

— Не хочешь в каменоломню?

Артиэн кивнул.

— Не положено, — помолчав, ответил Комендант.

Как ни старался Артиэн не показать своего разочарования, на его глаза против воли навернулись слезы.

— Проводите заключенного в каменоломню, — велел Комендант.

“Зачем он позвал меня?.. — по дороге к пещере удивлялся Артиэн. — Показать свою власть надо мной?.. Посмеяться?.. Небо, я пропустил даже этот обед…”

— Это ты?! — Он услышал детский голос.

К нему подбежал мальчик, которого он вылечил зимой.

— Здравствуй. — Артиэн через силу улыбнулся.

— Вильмар, иди домой, — велел мальчику надзиратель.

— Куда вы его ведете?.. — Ребенок был впечатлен жалким, изможденным видом врача.

— В каменоломню, естественно, — буркнул надзиратель.

— Но… но ты же сказал, что не вернешься туда...

Артиэн остановился.

— Не всё в нашей жизни зависит от нас, малыш. — Он потрепал ребенка по плечу.

— Идём. — Надзиратель подтолкнул Артиэна.

Они вернулись в пещеру. Остальные каторжники исподлобья смотрели на лекаря. Артиэн взял кирку и начал долбить стену.

Когда он более-менее заполнил тележку камнями, Старший барака подошел и опрокинул её.

— Что, наябедничал? — зло спросил он.

— Нет. — Артиэн начал собирать рассыпавшиеся камни.

— Не ври!

Артиэн не ответил.

— Погоди, вот вернемся в барак…

Вечером, во время ужина, Старший барака снова отнял у Артиэна его порцию.

— Тебя, небось, Комендант накормил… — усмехнулся он. — Обойдешься.

Артиэн немного отошел от остальных и сел на старое бревно, служившее скамьей. “Небо… как же хочется есть…” — Чтобы хоть как-то отвлечься, он взглянул на зажигающиеся звезды.

“Это созвездие Витязя… А это?.. Похоже на Вепря…”

У его семьи не было денег на учителей. Читать, писать и считать Артинора и Артиэна научил отец, а потом сыновья должны были сами изучать учебники и запоминать прочитанное. Время от времени строгий Нэйэдор устраивал им подобие экзамена. У братьев была хорошая память, они легко схватывали новое, и тем не менее им приходилось усердно заниматься по несколько часов в день.

“Вон та яркая звезда, наверное, Глаз дракона…”

— Мастер Артиэн… Мастер Артиэн… — неожиданно услышал он.

— ?! — Артиэн начал озираться, пытаясь понять, откуда доносится голос.

— Мастер Артиэн!

— Ты зачем сюда пришел?! — Артиэн наклонился, положил руку мальчику на плечо и невольно покосился на своих хмурых товарищей.

— Возьми, матушка напекла… Он еще теплый.

Мальчик развернул маленькое полотенце и протянул Артиэну небольшой пирожок.

— Спасибо!.. А теперь беги, а то мама, наверное, уже хватилась тебя.

Ребенок убежал, и Артиэн собрался съесть свой “подарок”. “С капустой и луком…” — Он вдохнул аромат.

— Что это у тебя? — раздался за спиной голос Старшего барака.

Не ожидая от себя такой прыти, Артиэн тотчас запихнул весь пирожок в рот и начал его жевать. На мгновение Старший барака растерялся, и Артиэн успел проглотить свою еду.

— Послушай… — Старший барака больно сжал плечо Артиэна.

— Слушаю. — Артиэн взглянул ему в глаза. — Что ты мне сделаешь?! Унизишь?.. Изобьешь?.. Меня донага раздели на глазах всего Канлуриана и высекли. Будешь и дальше отнимать еду?.. Так я скорее сдохну, а я и так этого хочу… Убей меня… Это мое самое сильное желание!..

Мужик некоторое время с ненавистью смотрел на него, а потом, плюнув Артиэну в лицо, отошел.

***

В один из ярких апрельских дней Артиэна, когда он работал в каменоломне, окликнули.

— Тебя хочет видеть Комендант, — заявил надсмотрщик.

Артиэн поставил кирку у входа в пещеру, на запястья ему надели цепи и повели к дому Коменданта.

“Возможно, заболел кто-то еще, и они вспомнили, что у них есть “личный” врач”, — усмехнулся Артиэн. Как бы то ни было, он был рад неожиданной передышке. Увидев Коменданта, Артиэн поклонился.

— К тебе приехали, — бросил тот.

“Приехали?!” — изумился Артиэн.

— Братик! — услышал он родной голос и буквально через мгновение оказался в объятиях Артинора.

Тому стоило немалого труда не показать боль, захлестнувшую его при виде младшего брата. Комендант хмыкнул и скрылся в доме. Артиэн хотел обнять Артинора в ответ, но цепь, о которой он на миг забыл, не позволила. Старший брат сжал его руку, и они медленно пошли по дорожке, шедшей в сторону каменоломен. Отыскав что-то вроде небольшой поляны, они сели. Артинор молчал и внимательно смотрел на Артиэна.

— Дома всё хорошо? — прервал молчание каторжник.

— Не спрашивай. Мы с отцом ничего не сообщили дедушке о случившемся, но “добрые” люди поделились с ним твоей историей.

Артиэн опустил голову.

— Я ездил домой, дедушка считает, что ты поступил правильно, и не сердится на тебя, хотя, конечно, очень горюет… Он хотел бы поехать и проведать тебя, но… — Артинор умолк на полуслове, решив не рассказывать младшему брату о том, что несчастного старика разбил паралич.

— ? — поднял глаза Артиэн.

— …Отец не пустил его. Дедушку бы добило путешествие и то…

Артинор хотел ответить, “то, что он бы увидел”, но не стал. Младший брат, действительно, изменился до неузнаваемости: изможденный, с черепом, обтянутым тонкой изрезанной кожей, с потухшими, красными от пыли, ввалившимися глазами, с рукам, шершавыми от мозолей, на которых не разгибались некогда тонкие пальцы. Из ворота грязной, пыльной рубахи торчала тощая шея.

— Отец правильно сделал… — тихо произнес Артиэн, — я не заслуживаю дедушкиных сил и огорчений. “Но сам он тоже не приехал… и, похоже, даже не написал…”

Больнее всего несчастному Артиэну было от мысли, что отец отрёкся от него.

— Не говори так. Мы же любим тебя!..

Каторжник улыбнулся. Брат гладил его костлявую руку.

— Передай дедушке, отцу и матушке, что у меня все неплохо. Ну, насколько это может быть на каторге, — усмехнулся Артиэн. — Я все же врач, и меня даже приглашали к больному ребенку.

Артинор кивнул и лишь еще больше ужаснулся состоянию Артиэна. “Небо, если он даже лечил их, неужели нельзя было держать его в более человеческих условиях?!”

— Передам, — ответил старший брат.

Некоторое время они молчали.

— Я попробую вытащить тебя отсюда, братик. Не сейчас конечно, а через год-другой… Все уляжется, я попробую пойти к Эсмару и поговорить с ним. В день царевича Эридана, например… Надеюсь, он все же согласится тайно помиловать тебя. Уедешь в Эккил или Колфею — ты же замечательный лекарь и точно не пропадешь.

— Спасибо. “Как бы мне хотелось в это верить… — с тоской подумал Артиэн. — Но князья Эмральдина не позволят меня помиловать. Наверняка они следят за моей судьбой, а тюфяк Эсмар не решится пойти им наперекор. Но пусть семья верит, что меня еще можно спасти… За два-три года они окончательно отвыкнут от меня и постепенно смирятся. Ведь настоящий Артиэн, которого они знали и любили, давно мертв”.

Старший брат вытащил из мешка кусок мясного пирога и бутылку с вином. Артиэн начал не спеша есть. Он снова ощутил давно забытый вкус нормальной еды, а измученное тело впервые за столько времени согрелось вином…

Артинор смотрел, как Артиэн дрожащими пальцами осторожно клал в рот маленькие кусочки пирога, а потом все же не выдержал и отвернулся смахнуть выступившие слезы. Он невольно вспомнил, как в детстве они объедались пирогом с малиной, и довольная мордашка младшего брата была перемазана сочными алыми ягодами...

Спустя всего час к ним подошел надсмотрщик и сказал, что Артиэну пора вернуться к работе, а “господину офицеру” — покинуть каторгу. Братья поднялись. Артинор снова крепко обнял Артиэна и прижал его к себе.

— Не отчаивайся, — прошептал он.

— Не буду, — пообещал Артиэн.

Надсмотрщик взял осужденного за плечо.

— Давай, довольно уже отдохнул.

Артиэн обернулся, улыбнулся брату и скрылся за поворотом. Артинор тяжело вздохнул и пошел к дому Коменданта.

Внезапно для себя самого каторжник заплакал. Он не плакал, когда его раненого арестовали, не проронил ни единого звука, когда обнаженного истязали на глазах у половины города, не плакал он и на каторге. До сегодняшнего дня. Сегодня он еще один раз — и, скорее всего, последний, — пусть и совсем недолго, был человеком.

Как бы то ни было, приезд брата все же немного подбодрил его и хоть ненадолго дал какие-то силы. Однако, не имея никакой надежды на то, что его когда-нибудь освободят, он вскоре снова впал в прежнее отчаянное состояние и стал заметно сдавать.

Минуло еще около двух месяцев, наступил летний зной. Артиэн непрерывно кашлял, чем вызывал сильнейшее раздражение остальных обитателей барака, а от жары и невозможности нормально помыться его тело покрылось язвами. Когда осужденных в очередной раз повели в баню, это тотчас заметили остальные каторжники.

— Что это?! — уставился Старший барака.

— Это неопасно, — ответил Артиэн.

— Э… Так не пойдет! У меня скоро срок заканчивается, я не хочу подцепить заразу и, чего доброго, помереть.

Артиэн усмехнулся и продолжил мыться.

— Эй, сюда, быстро, кто-нибудь!.. — закричал Старший.

В баню лениво вошел надзиратель.

— Что тут у вас?..

— Гляньте-ка на этого!.. У него какая-то дрянь! Он нас всех заразит!

Надзиратель брезгливо покосился на Артиэна.

— Это не заразно. Даю слово, — отозвался тот. — Если бы я мог почаще мыться и у меня была мазь… или хотя бы оливковое масло, — вздохнул лекарь.

— Я уже чешусь!.. — заявил Старший барака. — Он без конца кашляет, теперь еще эти пятна!

— Я — врач, и я говорю, что это не опасно и не заразно.

— Выходи, — приказал Артиэну надсмотрщик.

Тот опрокинул на себя ковш воды и послушно пошел за надзирателем.

— Что это? — кивнул на голого Артиэна другой надзиратель.

— А … его знает. Надо сказать Коменданту. Остальные просят его убрать. Может, позовет лекаря из селения… Если и тот скажет, что это не заразно…

— Лекарю нужно платить.

Артиэн стоял и размышлял, что для него предпочтительнее: чтобы его сочли заразным или не опасным для остальных.

Спустя несколько минут ему приказали идти к Коменданту.

— Белоручка, опять ты… — поморщился Комендант.

— Увы, господин Комендант.

— Что это за дрянь?

— Это от жары… и… грязи.

Комендант вздохнул.

— Он еще и кашляет, — доложил надзиратель.

— Если сомневаетесь, можно меня… повесить, а тело сжечь, — с надеждой предложил Артиэн.

Коменданту не хотелось тратить деньги на деревенского врача, но после некоторых размышлений он все же велел позвать его.

Тот приехал, брезгливо осмотрел каторжника и тоже сказал, что язвы не заразны. Артиэна привели назад, но остальные заключенные наотрез отказались пускать его в барак.

Немного подумав, тюремщики приковали Артиэна прямо на улице возле барака. “Теперь я живу, как цепная собака… — вечером, глядя на звезды, усмехнулся он. — В ясную погоду это совсем не плохо, можно дышать воздухом, а не барачным смрадом, а вот в дождь… У собак на этот случай всё-таки имеются будки”.

Спустя несколько дней ему снова сказали, что его хочет видеть Комендант, и отвели к главному домику. “Что теперь?” — подумал Артиэн. Однако вместо домика Коменданта его завели в небольшой сарай, где надели на голову мешок. Он особо не сопротивлялся. “Выходит, не поверили! Ни мне, ни тому лекарю из деревни. Что ж, значит, скорее всего, прикончат…”

Артиэна, хотя он и так был закован в цепи, дополнительно связали, выволокли на улицу, и положили в повозку.

“Наверное, это даже хорошо, только знать бы как. Хотелось бы, не очень мучительно. Плохо, если просто выбросят куда-нибудь в овраг, и придется умирать несколько дней… Небо, за что же мне это всё?!”

Повозка ехала довольно долго — по крайней мере, Артиэну эти часы показались вечностью. Наконец она остановилась, и он услышал голоса. “Ну? Всё?! Заканчивайте уже!”

Его вытащили из повозки и куда-то снова понесли.

— Доставили! — бодро произнес один из надсмотрщиков.

Артиэна развязали и сняли с головы мешок. Когда его глаза немного привыкли к дневному свету, он узнал лекаря из деревни, который осматривал его несколько дней назад. “Зачем я ему?!” — изумился он.

— Господин Комендант сказал, что ты учился в Канлуриане у мастера Минрэма, — заговорил лекарь.

— Да, — кивнул Артиэн.

— Значит, ты знаешь его секреты приготовления душистого мыла.

Артиэн не ответил.

— Чего молчишь? Сам говорил, что не хочешь в каменоломню… иди за мной.

Каторжник попробовал встать, но затёкшие ноги не слушались его, и он начал их растирать. Остановившись, лекарь нетерпеливо ждал.

Когда Артиэн смог идти, хозяин отвел его в просторную комнату, где на полках стояли кувшины с маслом и керамические пузырьки, в мешочках белела сода, на большом столе молодой врач увидел весы, а в центре — небольшую печь.

— Здесь есть всё необходимое… Если понадобится что-нибудь еще — говори.

Артиэн растерянно обвел комнату глазами. Лекарь вышел, вернулся с одним из надсмотрщиков, и тот снял с его запястий цепи.

Подойдя к полкам, Артиэн взял один из пузырьков, открыл его и поднес к лицу. “Полынь. Как я люблю ее запах… А это? Роза. Небо, какие сорта роз были у мастера Минрэма… Так, а это? Жасмин. Здесь мята. А это? М-м-м… даже масло корня ириса. А здесь? Лаванда. Взять немного? Совсем чуть-чуть… — Артиэн приподнял рубаху и взглянул на свои пятна. — Нет, — вздохнул он”.

Он вымыл лицо и руки и собрался уже было заняться мыловарением, как остановился. “В конце концов, я человек…” — Артиэн подошел к двери и настойчиво постучал. В комнату вернулся лекарь.

— Я хотел бы поесть и не отказался бы от стакана вина, — сказал Артиэн.

Хозяин не обрадовался, но, по-видимому, ожидал чего-то подобного и просьбу выполнил. Артиэн поел, разжег печку, согрел воды и начал растапливать на ней касторовое, миндальное и оливковое масла... Потом аккуратно отмерил и смешал в нужных пропорциях душистые эссенции розы, жасмина и ириса. Внезапно он живо представил себе, что ему снова девятнадцать, вся его жизнь впереди, и он готовит мыло для аптечной лавки мастера Минрэма…

Ближе к вечеру ему принесли лампу, а когда стемнело — ужин, а также тюфяк. “Ужин явно не с хозяйского стола, — отметил про себя Артиэн, — да и надежда на то, что, возможно, мне позволят спать в постели, была наивной. Как же быстро в человеке воскресает это чувство. С другой стороны, сейчас у меня есть крыша над головой, тюфяк, съедобная еда и посильная и даже приятная работа…”

На следующий день он аккуратно нарезал мыло на одинаковые кусочки, хозяин осмотрел и обнюхал его, и остался ужасно доволен.

— А сможешь научить моего племянника? — неожиданно спросил он.

— Племянника?.. — переспросил Артиэн.

— Мальчик-сирота, сын сестры, живет у меня. Надеюсь, что когда-нибудь смогу сделать из него врача… — выразительно вздохнул деревенский лекарь.

Артиэн прекрасно понимал, что как только он поделится своими секретами, то станет больше не нужен.

— Пожалуй… можно попробовать, — поколебавшись, ответил он.

Хозяин обрадовался и тут же привел чуть полноватого прыщавого мальчишку лет пятнадцати.

— Что ж ты — племянник лекаря и весь такой… пятнистый, — заметил Артиэн, когда они остались одни. — Раздобудь чистую склянку, тряпицу и умойся.

По-видимому, деревенский лекарь велел мальчику слушаться Артиэна, и потому тот, не задавая лишних вопросов, повиновался. Артиэн аккуратно отлил масла лаванды в отдельный пузырёк и осторожно смазал мальчишке все прыщи.

— Делай так каждый вечер перед сном, и они постепенно пройдут.

— Дядя велел мне научиться варить мыло, — насупившись, напомнил тот.

— Я помню, — ответил Артиэн.

Мальчишка достал листок бумаги и положил на стол.

— Иначе я ничего не запомню! — заметив взгляд Артиэна, заявил он.

— Если сделать много раз, запомнишь.

— Всё равно, Комендант тебя лишь на неделю дал, — пробурчал “ученик”.

— Так ты, наверное, и не сирота? — догадался Артиэн.

Мальчишка сопел.

— Что ж… смотри… и записывай.

Но, как выяснилось позже, даже на это племянник лекаря оказался не способен. Вечером, когда Артиэн уже лег спать, он услышал крики.

— Дурень! Идиот! Разве здесь можно хоть что-нибудь понять?! Что это за каракули, а?

— Простите, дядюшка! Я буду стараться!!! Ой, не нужно! О-о-й-й!

— Ах ты, кретин! Стараться он будет!

Артиэн поднялся и начал стучать в дверь.

— Пожалуйста-а-а… — ревел мальчик.

— Да ты знаешь, сколько на таком мыле заработать можно?!

Артиэн стал колотить еще сильнее.

Наконец разъяренный лекарь отпер.

— Не бейте мальчика. Я сам всё запишу, — пообещал Артиэн.

На следующий день он, действительно, подробно записал несколько рецептов душистого мыла.

— Можете лично их все проверить и, если что-то не понравится, пожаловаться господину Коменданту, — протягивая записи, закончил он.

— Ну, зачем ты так?.. — масляно заулыбался деревенский лекарь. — На самом деле, я так рад, что мы встретились… И ведь у нас есть еще целых четыре дня! Надеюсь, вы с мальчиком еще сделаете несколько партий мыла сами.

— Я тоже, — сдержанно ответил Артиэн. — И если бы вы дали мне что-нибудь от моих пятен, я был бы вам признателен.

— И что бы ты хотел?..

— Масло мяты, лаванды и кусок мыла.

— Ладно.

По-видимому, лекарь не отличался щедростью, но все же дал Артиэну два крошечных пузырька и кусок простенького мыла.

— Поскольку я не могу быть уверенным, что после возвращения у меня их тут же не отнимут… товарищи, позвольте мне вымыться здесь.

— Хорошо, — сдался лекарь, велел согреть для Артиэна воды и принести таз.

Дежуривший у лекаря надсмотрщик снял с осужденного ножную цепь. Артиэн разделся, выстирал свои рубаху и штаны, развесил их на солнце, затем помылся, смазал свои язвы маслом и, когда одежда подсохла, снова натянул ее.

Оставшиеся дни они вместе с парнишкой варили мыло. Молодому врачу было бы проще всё сделать самому, но он искренне пытался хоть чему-нибудь научить мальчика. Считая Артиэна преступником, тот относился к нему настороженно и не слишком уважительно, но Артиэна это не задевало. “Было бы хуже, если бы мы подружились, а так расстанемся без сожалений”.

Когда отведенная Комендантом неделя истекла, за Артиэном приехала повозка. На его запястья снова надели цепи.

— Я всё равно в цепях и далеко не убегу… Даю слово, что буду сидеть смирно… Можно мне ехать снаружи повозки? — спросил Артиэн.

Он был почти уверен, что ему откажут, но неожиданно ему позволили.

— А ты точно не заразный? — уточнил один из надсмотрщиков.

— Да ладно тебе, — ответил за Артиэна второй. — Вон, господин лекарь сам его в свой дом попросил и нисколечки не боялся.

Артиэна усадили рядом с возницей и приковали. Он с интересом смотрел по сторонам, глядя на увитые плющом изгороди, аккуратные дома с черепичными крышами, плодовые сады и виноградники. “Как же здесь мирно и славно… — вздохнул он. — Никогда не подумаешь, что совсем рядом столько жестокости и отчаяния”.

Выехав из Селения, они повернули в сторону знакомой горы, в недрах которой осужденные добывали камень. Оказалось, что дорога от деревни до каторги занимает около трех часов.

— Белоручка, — увидев его, усмехнулся Комендант. — Ну что, отдохнул?

— Надеюсь, господин лекарь остался доволен, — слегка поклонился тот.

Один из сопровождавших его тюремщиков протянул Коменданту сверток. “Вероятно, мыло” — подумал Артиэн.

Комендант махнул рукой в сторону бараков, и его увели.

Теперь Артиэн снова с утра и до вечера работал в каменоломне, а ночевал на улице возле барака. “Ну что, уличный пёс. Будка так и не появилась… Масла совсем мало, вряд ли я смогу вылечить свои пятна… Еще этот кашель... — Пока Артиэн жил у лекаря, он почти прекратился, но стоило ему снова оказаться в пыльной пещере, как он немедленно вернулся. — Значит, назад в барак меня не пустят, и ближе к зиме я, наконец, умру… Что же, смерть от холода не мучительна, человек просто засыпает навсегда”.

Глава 7. Фэрани

В тот день Артиэн вместе с остальными снова долбил каменную стену. Внезапно раздался гул, свод пещеры треснул. Каторжники бросились к выходу.

— Куда, а ну работать! — Надсмотрщики не на шутку испугались, решив, что те хотят бунтовать.

— Треснул свод, пещера в любой момент может обрушиться!

— Это правда, — задыхаясь от кашля, подтвердил Артиэн.

Охрана переглянулась.

— Может, доложить?.. — неуверенно предложил один.

— Давай, сходи, — согласился второй. — А вы, пока господин комендант не позволит оставить пещеру, работайте.

— Не пойдем! Оно же рухнуть может. Помилуй, мне уж меньше года до освобождения осталось. Девять лет, девять лет вынес, думал, дочку, наконец, увижу. Восемь лет ей было, когда меня повязали, сейчас уже невеста, поди… — уговаривал Старший барака.

— Работать, — нервно бросил надсмотрщик.

— Пощади, Небесами молю. — На глаза дюжего мужика навернулись слезы.

—Хватит! А ну работать!!!

Каторжники нехотя вернулись в пыльную пещеру, Артиэн не смог удержаться и закашлялся.

— Ты прекратишь или нет? — не выдержал и заорал один из каторжников. — Сдох бы уже поскорее!

Его крик отразился гулким эхом, посыпалась каменная пыль, и больше Артиэн ничего не помнил.

***

Когда он очнулся, вокруг было темно. В ушах шумело, невыносимо болела левая рука. Внезапно он почувствовал, как на лицо упала капля.

— Все погибли?.. — Он узнал голос коменданта.

— Из работавших в этой пещере — да.

— Доложим, что готовили побег. Начали долбить проход на волю, вот их и завалило.

— Хорошо, господин комендант.

Артиэн закусил палец и изо всех сил сдерживался, чтобы не закашлять.

— Орудия вытащили?

— Да, господин комендант.

— Могила готова?

— Немного не успели. Все не поместятся.

— Киньте туда половину, остальных утром, как доделаете.

— Господин Комендант, совсем темно, и дождь начинается. Факелы вот-вот погаснут.

— Ладно, тогда завтра, как рассветет, — согласился тот.

— Есть, господин комендант, — послышались обрадованные голоса.

Свет факелов начал удаляться и исчез вдали. Артиэн попробовал подняться на локте, но сразу не смог. Левая рука не слушалась.

“Сломана. И ребра, скорее всего, тоже… Только не кашлять…” Он с трудом сел и попытался нащупать пульс у ближайшего человека. “Мертв… И этот…” Артиэн немного прополз вперед. Перед ним лежал Старший барака. “И он мертв… Не увидит дочку…” Горло сжало спазмом, и он, зажав рот, с трудом подавил кашель.

Дождь постепенно усиливался, запахло влажной пылью.

“Надо уходить!.. — Он попробовал встать. — Небо, и нога, похоже, тоже сломана… Нужно хотя бы отползти… Иначе они похоронят меня заживо”. Из последних сил он начал двигаться куда-то в сторону.

Он не знал, сколько времени прошло и как далеко позади осталась пещера. Из-за темноты и ливня было совсем ничего не видно, и, поскользнувшись на мокрой земле, он внезапно полетел вниз. “ Вот и конец!” — мелькнуло у него. Он ударился о камень, и вокруг окончательно сомкнулся мрак.

***

Все, что он чувствовал, было болью. Во всем теле. “Скорее умереть… Тогда это закончится”. Он вздрогнул, невольно застонал и открыл глаза. Было светло, он лежал в постели. В настоящей постели… К нему подошел и наклонился пожилой седовласый мужчина с умным и добрым лицом.

— Как ты, дружок?

Артиэн молчал. Впервые за столько времени с ним обращались по-человечески. Более того, голос был участливым, даже ласковым.

— Если очень тяжело, я могу снова дать тебе лекарство, оно притупит боль.

— Пожалуйста… — прошептал Артиэн и закашлялся.

Целитель вернулся с чашкой, укрыл его полотенцем, осторожно приподнял голову и начал поить.

— Что это? — тихо спросил Артиэн.

— Обезболивающее снадобье.

— Я не знаю такого.

— Ты аптекарь или врач?

— И то, и другое… Вернее… я был... врачом.

— Хороший врач всегда им и останется. — Человек потрогал ему лоб.

— Кто вы? Вы, конечно, тоже лекарь… — спросил Артиэн.

— Да, я один из лекарей Долины Фэрани. Меня зовут Эрвиан.

— Долины Фэрани?!

— Да, — улыбнулся человек.

— Мой учитель рассказывал мне, что никто не может сравниться в искусстве врачевания с Фэрани… — Артиэн затрясся от кашля.

— Мы долго живем — дольше обычных людей, — поэтому у нас много опыта и знаний, не известных остальным людям... Похоже, каменная пыль сильно разъела твои легкие, — огорченно произнес Эрвиан.

Артиэн смотрел на лекаря Фэрани.

— Не бойся, мы не выдадим тебя, — понял тот, — здесь ты в безопасности.

— Спасибо… — прошептал раненый. — А вы не боитесь… что я преступник?

— Ты не преступник, достаточно посмотреть тебе в глаза. — Эрвиан погладил его по голове. — Кстати, как тебя зовут?

— Артиэн, — ответил Артиэн и попытался улыбнуться.

— Скоро лекарство подействует, и ты уснешь, а пока я послушаю тебя. — сказал Эрвиан.

Он откинул покрывало, приложил ухо к его груди и начал слушать.

Артиэн и вправду быстро уснул.

Когда он снова открыл глаза, Эрвиан был рядом. Он взял его за левую руку и покачал головой.

— Что с ней? — встревоженно спросил Артиэн.

— У тебя размозжена кисть, — вздохнул врач.

Артиэн кивнул. Он понимал, что это может означать, но все же надеялся на искусство Фэрани. Эрвиан положил его пострадавшую руку на небольшую подушку и начал очень аккуратно ощупывать. Артиэн невольно морщился от боли.

— Кисть живая, это хорошо, — произнес лекарь. — Потерпи немного, я обработаю твои язвы.

Эрвиан снова убрал покрывало и начал делать примочки. Несмотря на то, что в комнате было тепло, истощенный Артиэн дрожал от холода. “Как бы я не разделил участь царя Дана”, — подумал он, вспомнив, что отец Эдэрна Великого при низложении лишился левой кисти.

Затем Фэрани покормил Артиэна кашей, аккуратно смазал ему потрескавшиеся губы каким-то приятно пахнущим маслом, и тот забылся. Однако очнувшись, Артиэн вдруг понял, что снова лежит в бараке.

— Белоручка! Кончай дрыхнуть! — раздался голос Старшего барака.

“Нет… Неужели мне всё это только приснилось?!” — ужаснулся Артиэн.

— Вставай! Или хочешь отведать палок?..

— Нет… Нет!!!

— Тс-с… — обнял его Эрвиан.

Артиэн, словно ребенок, прижался к нему и заплакал.

— Тс-с… успокойся… Приснилось что-нибудь?

— Каторга…

— Всё осталось позади. Здесь ты в полной безопасности.

Наполнив чашку лекарством, он помог Артиэну его выпить.

— Спи, мальчик, я посижу с тобой.

Вскоре снадобье подействовало, Артиэн уснул, но продолжал время от времени всхлипывать. Эрвиан держал его за здоровую кисть и, когда тот начинал метаться, гладил по руке.

Когда Артиэн окончательно проснулся, солнце было уже высоко.

— Простите, я всю ночь не давал вам спать… — сказал он, когда врач принес небольшой тазик, чтобы обмыть его.

— Лекарь никогда не знает, будет ли он ночью спать. Уверен, тебе это хорошо знакомо, — добродушно усмехнулся Эрвиан.

— Да, но одно дело, когда больному действительно плохо и… он при смерти, а другое…

— Что ж, разве тебе было хорошо?.. — Эрвиан положил ему руку на лоб, а потом проверил пульс.

— Н-нет.

— Ну вот. Судя по твоему состоянию, на каторге тебе было совсем несладко, и, боюсь, кошмары будут тебя мучить еще долго.

Ближе к вечеру, убедившись, что Артиэну ничего не нужно, лекарь на какое-то время отлучился, а когда вернулся, в руках у него был симпатичный игрушечный дракон, сшитый из лоскутов, ростом чуть больше фута.

— Что это? — не понял Артиэн.

— Дракон, — ответил Эрвиан и посадил игрушку к нему на постель. — Раз уж тебе неловко тревожить меня по ночам, если приснится кошмар, — обнимай его и спи дальше. Ведь на каторге у тебя не было игрушечных драконов?

— Нет, конечно. — Артиэн улыбнулся

— Ну вот… Кстати, по-моему, лилово-рыжих драконов не бывает. — Эрвиан кивнул на игрушку. — Когда поправишься, спросишь у Филтиарна или Морвэнны — это их дракон. Но если всё равно не сможешь успокоиться, не стесняйся и зови меня.

Артиэн послушно обнял игрушечного дракона. “Небо, что бы сказали отец и, особенно, матушка, если бы сейчас увидели меня… Наверное, я всегда был немного странным, не то что Артинор, поэтому они его, наверное, больше и любили”.

Как бы то ни было, дракон действительно помог. Теперь, когда после очередного кошмара Артиэн просыпался в холодном поту, он прижимал к себе игрушку, вспоминал, где он, и с облегчением засыпал снова.

***

Выздоравливал Артиэн очень медленно — слишком истощено и истерзано было его тело.

Наконец он смог сидеть.

— Сегодня тебя придут проведать. Не возражаешь? — спросил Эрвиан.

— Конечно, нет… Но можно ли мне узнать кто?

— Ученик Хранителя.

— Хранителя… Фэрани?

— Хранителя нашей мудрости. Возможно, он скажет тебе больше.

Артиэн кивнул и стал нетерпеливо ждать. Его взгляд упал на игрушечного дракона, сидевшего у него на постели. “Небо, что он про меня подумает?...”

Не прошло и часа, как в домике Лекаря появился довольно высокий темноволосый человек. Он снял легкий плащ, подошел к Артиэну и слегка поклонился. Тот вежливо кивнул в ответ, силясь понять, сколько лет посетителю: сначала показалось, что он еще совсем молод, потом — что все же постарше. Лицо его было умным и добрым, темные глаза, казалось, светились изнутри. Человек взял стул поставил его возле постели и сел.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он.

— Благодарю вас, по сравнению с недавним прошлым — замечательно, — искренне ответил Артиэн.

— Расскажи мне свою историю, ведь ты из Канлура.

— Моя история печальна.

— Иначе ты бы не оказался на каторге, — заметил человек.

— Я из небогатой дворянской семьи. Второй и младший сын. По совету отца и деда, я выбрал служение лекаря и, простите за нескромность, довольно преуспел. В Столице я встретил девушку, дочь князя Фэлерэя, и полюбил ее. И она полюбила меня… — погрустнел Артиэн.

Посетитель очень внимательно и сочувственно слушал.

— Её отец пообещал мне, что, если я стану известным, уважаемым и обеспеченным врачом, он отдаст мне ее в жены, и дал срок в три года. Я очень старался, и меня даже взял одним из личных лекарей король Эсмар.

— Король Эсмар? — Казалось, человек слегка удивился.

— Да… Как-то я сопровождал его в длительной поездке в соседнюю страну, а когда вернулся, выяснилось, что мою невесту выдали замуж… Я пытался смириться, но когда узнал, что муж жесток с ней и часто берет силой, я вызвал его на поединок и едва не убил. — Здоровая кисть Артиэна невольно сжалась в кулак.

— За это ты и угодил на каторгу?..

— Да. Её муж принадлежит к очень знатному, богатому и могущественному роду…

— Уж не князей ли Эмральдина?

Артиэн грустно кивнул.

— Был суд, меня не стали слушать, обвинили в покушении на убийство вышестоящей особы и отправили на пожизненную каторгу, — закончил он.

— Князья Эмральдина взяли такую власть, что Эсмар не смог защитить своего личного врача, хотя правда была на твоей стороне?

— Все так, господин.

— Этого я и боялся, — покачал головой посетитель. — Что же касается Эмральдинских князей, я на своем довольно горьком опыте познал их гордость и мстительность.

Артиэн вопросительно взглянул на гостя.

— Некогда я был королем Эгинором, — объяснил тот.

Молодой врач тихо ахнул.

— Простите, государь, я не знал, кто передо мной!.. — воскликнул он.

Эгинор взял его за здоровую руку.

— Не переживай, в этой Долине все равны. Здесь уважают мудрость и знания, а не происхождение. Если хочешь, можешь оставаться здесь сколько пожелаешь.

— Я не сомневаюсь, что здесь чудесно… Но я волнуюсь за родных, которые, уверен, оплакивают меня… И за княжну… княгиню Рэйнэю.

— Я понимаю тебя. Но пока ты не можешь вернуться. Во-первых, ты ещё нездоров, во-вторых — тебя могут узнать. Князья Эмральдина просто прикажут повесить тебя.

— Как же я их ненавижу, — покачал головой Артиэн.

— Они вполне это заслужили, но не отравляй свою благородную душу ненавистью. Эти люди не стоят того, чтобы она разъедала и губила тебя.

— Государь… простите, но как мне называть вас?

— Эгинор.

— Скажите… А как я очутился здесь?

— Тебя нашел Дракон, — улыбнулся Эгинор.

— Дракон?! — не поверил Артиэн.

— Разве в Столице уже позабыли великого огненного Дракона Искра и его очаровательную супругу? — слегка удивился Эгинор.

— Я слышал, что у вас был Дракон, но в это так трудно поверить…

— Когда ты поправишься, думаю, он будет рад познакомиться с тобой поближе.

— Это тот самый огненный дракон?!

— Нет, это его сын, замечательный водный дракон Мееран.

— Правда?.. — Артиэну это было все равно не представить.

— Я попрошу его заглянуть к тебе вечером, — пообещал Эгинор.

И действительно, ближе к закату, дверь на улицу распахнулась, и в проеме появилась большая сине-голубая с зеленым отливом чешуйчатая голова.

— Приветствую, — с достоинством произнес Мееран.

Артиэн потерял дар речи. Дракон с интересом рассматривал его.

— Спасибо… господин Дракон, — наконец смог произнести Артиэн.

— Господин Водный Дракон. А вообще, меня зовут Мееран Арфелион Дарагонский.

— Спасибо вам, господин Мееран Арфелион Дарагонский, водный дракон.

— Не стоит благодарностей, — кивнул Дракон, — я всегда готов помочь хорошим людям.

Ночью Артиэн долго не мог уснуть и думал о Мееране и таинственных Фэрани, которые были самыми лучшими лекарями на свете и дружили с настоящими драконами.

На следующий день Артиэн спросил у Эрвиана, нет ли у того какой-нибудь книги.

— Хочется чем-то себя занять, — признался он.

— У меня все книги о врачевании, — ответил Лекарь.

— Но это же замечательно! — воскликнул Артиэн.

— Вот и хорошо, — ответил Эрвиан и принес несколько старинных книг. — Только не переутомляйся.

Молодой врач открыл одну из них и погрузился в чтение.

Через несколько часов, пролетевших незаметно, его отвлек от книги негромкий стук в дверь.

— Войдите, — отозвался Артиэн.

В комнату вошла рыжеволосая женщина и приветливо улыбнулась.

— Меня зовут Ровэйна, Эрвиан сказал, что тебе понадобится одежда. Если ты не возражаешь, я сниму мерки.

— Конечно… спасибо… — согласился слегка растерявшийся Артиэн.

— Какой же ты, бедный, худой, — заметила она. — Тебе нужно больше есть.

— Я… пытаюсь, — ответил Артиэн, однако его желудок после постоянного голода длиной почти в год с трудом усваивал пищу.

— Пожалуйста, ляг ненадолго и вытянись, я померяю рост, — попросила она.

Артиэн послушался.

— Готово, — сказала Ровэйна. — Так, а какой цвет будет тебе к лицу? У тебя светло-серые глаза… Пожалуй… серо-голубой, синий, морской волны… может быть, зеленый. Посоветуюсь с Морвэнной, у нее отличный вкус.

Он благодарно кивнул.

— Нравится? — улыбнулась она, кивнув на возлежащего на подушке и укрытого одеялом дракона.

— Очень, — смущенно ответил Артиэн и покосился на игрушку.

— Это я его сшила, когда Филтиарн и Морвэнна были маленькими. На самом деле, таких драконов не бывает. Но у них уже был огненный дракон, было два водных… а это дракон закатных облаков, извергающий теплый пар. Его придумал Филтиарн. Выздоравливай, — ласково закончила женщина и ушла.

Однако, несмотря на прекрасный уход, Артиэн еще долго не мог окончательно поправиться. Чтобы он не унывал, его часто навещали Эгинор или Ровэйна, которая всегда появлялась с каким-нибудь угощением. Иногда, чтобы узнать как у него дела, заглядывал Мееран.

К большому облегчению молодого врача, Эрвиану удалось сохранить ему кисть левой руки, хотя средний и безымянный палец так и остались кривыми и до конца не выпрямлялись. Постепенно прошел и мучительный кашель.

Наконец срослась перебитая нога, и Эрвиан снял шины.

— Ну вот, срослось неплохо, — удовлетворенно произнес он.

— Спасибо, — улыбнулся Артиэн.

— Что ж, пора тебе как следует вымыться.

— Это было бы чудесно — последний раз я по-настоящему мылся год назад, до ареста.

— Я приготовил тебе купальню. Скоро придет Филтиарн и нам поможет.

— Мастер Эрвиан, простите, что спрашиваю…

— Спрашивай, конечно.

— У вас нет семьи?..

— У меня есть сын и внук.

— Но…

— Ты их никогда не видел?

Артиэн кивнул.

— Они оба стали врачами, внук сейчас служит в Эккиле, сын с невесткой ужасно скучают, вот и ушли к нему погостить.

— Вы, наверное, тоже скучаете…

— Скучаю, конечно, но мы, Фэрани, всегда чувствуем, что происходит с нашими детьми. Я знаю, что у них все в порядке.

— Если бы я только знал, как дела у моих родных, — скорее, для себя пробормотал Артиэн.

— Так что твое появление у меня даже пришлось кстати, мне теперь не так одиноко. Думаю, Филтиарн вот-вот подойдет, пора раздеваться. — Эрвиан потрепал Артиэна по плечу.

Сразу после его слов раздался стук в дверь, и в домик вошел красивый темноволосый юноша, очень похожий на Эгинора. “А ведь это мог быть наш будущий король…” — подумал Артиэн.

Вместе с Эрвианом они взяли Артиэна под руки, отвели в купальню и усадили в небольшую ванну с теплой водой, смешанной с каким-то ароматным снадобьем.

Артиэн смотрел на свои тощие, казавшиеся безжизненными ноги.

— Ты сам лекарь и знаешь, что делать. — сказал Эрвиан. — Сгибай и разгибай ногу. Получается? Помочь?

— Бедняга… — очень тихо произнес Филтиарн, но Артиэн всё равно его услышал.

“Небо, мне помогает мыться сын короля Эгинора… Всё-таки это так поразительно странно… Надеюсь, это не сон, и меня не ждет ужасное пробуждение”.

Филтиарну с Эрвианом пришлось несколько раз намыливать его и менять воду. “Похоже, даже поросята во Дворце намного чище меня”, — подумал Артиэн.

Наконец Филтиарн вылил на него последний ушат воды, Эрвиан помог Артиэну вытереться, после чего они отнесли его назад, в постель.

По-видимому, кто-то успел сменить её — она была свежей и в этот раз еще и чем-то приятно пахла.

Ближе в вечеру Ровэйна принесла ему три удобных, отлично севших на него туники, пару штанов, несколько сорочек и кожаную обувь. Переодеваясь, Артиэн впервые после экзекуции толком осмотрел себя. Левое плечо было изуродовано клеймом, на спине и ниже, насколько он мог увидеть, остались заметные рубцы.

Отражение в зеркале его тоже не обрадовало; последний раз он видел себя сразу после приговора. Сейчас на него смотрел очень худой, бледный молодой человек с печальными глазами, очерченными синевой. Голову покрывали короткие, неровно отросшие волосы. “Если сейчас, после двух месяцев у доброго мастера Эрвиана, я так выгляжу, то что же было на каторге…”

На следующий день, заметно прихрамывая и опираясь на палку, Артиэн впервые за много недель вышел на улицу. Его взору открылась просторная зеленая долина, окруженная горами. Лето близилось к концу, и было ещё очень тепло. Он медленно пошел по ближайшей дорожке.

Со дня злополучного поединка, который разделил его жизнь надвое, минул год. “Жив ли ещё дедушка?..” Когда Артиэн представил себе, что старик уже, возможно, умер, и они никогда больше не увидятся, на его глазах выступили слезы. Потом он вспомнил Рэйнэю, и ему стало совсем худо. Остановившись, он сел прямо на траву.

— Что с тобой, тебе плохо? — послышался мелодичный голос.

Артиэн поднял голову и увидел остановившуюся рядом девушку. Она наклонилась и участливо положила руку ему на плечо. Он растерялся, ничего не смог ответить и лишь с удивлением глядел на неё. Она была просто невероятно хороша собой.

— Ты ведь тот самый юноша, которого нашел Мееран?

Артиэн кивнул.

— Что-то случилось? — снова спросила она.

— Да, только это все случилось год назад, — тихо ответил он.

— Но раз ты плачешь, оно продолжает мучить тебя.

— Я уже столько времени не знаю, что сталось с людьми, которых я люблю…

Её глаза были настолько ярко-голубыми, почти синими, что он не смог сразу отвести взгляд.

— Поговори с моим отцом, младшим хранителем Эгинором, он наверняка сможет помочь тебе , — предложила она.

Артиэн подумал, что рядом с Эгинором ему и правда было легче, он чувствовал себя ребенком, которого оберегает любящий отец.

— Вы правы, госпожа.

— Меня зовут Морвэнна.

— Спасибо вам, госпожа Морвэнна.

Она протянула ему руку и помогла подняться.

— Пойдем к нему, — сказала она.

Девушка пошла немного впереди, показывая дорогу. За ней, стараясь не отставать, прихрамывал Артиэн.

— Я не слишком быстро иду? — обернулась она.

— Нет, нет! — отозвался он.

Морвэнна привела его к пробитому в скале туннелю и остановилась. Спустя несколько минут к ним вышел Эгинор. Он поцеловал дочь в лоб и обнял Артиэна.

— Что тебя тревожит?

— Я не знаю, что с родными… — признался Артиэн. — Весной, в апреле, меня навещал старший брат, но с тех у меня не было никаких вестей.

— Жаль, что душевная боль не оставляет тебя даже в долине Фэрани… Я подумаю, чем можно тебе помочь.

— Спасибо, господин Эгинор!

— Просто Эгинор, — улыбнувшись, напомнил ученик Хранителя.

Артиэн поклонился и медленно побрел было в сторону дома мастера Эрвиана, но в нерешительности остановился.

— Я провожу тебя, — предложила Морвэнна.

— Буду очень признателен. Сегодня я первый раз вышел на улицу и, похоже, заблудился.

— Тебе нравится здесь?

— Здесь чудесно, — искренне ответил Артиэн. — Так красиво и… спокойно.

— Да, здесь безопасно, — согласилась Морвэнна. — По крайней мере, пока… — задумчиво добавила она.

Скоро дорожка повернула, и он узнал дом, в котором выздоравливал.

— Спасибо, госпожа Морвэнна, — поклонился он.

— Просто Морвэнна, — рассмеялась она и вприпрыжку побежала прочь, а Артиэн долго смотрел ей вслед.

Когда она скрылась из вида, он вернулся в дом.

— Как твоя нога? — встретил его Эрвиан.

— Пока неважно сгибается.

— Разденься, я разотру.

Лекарь достал мазь и, массируя, начал втирать ее в ногу Артиэна.

— Мастер Эрвиан…

— Что? — добродушно отозвался тот.

— А вы могли бы взять меня в ученики? — Артиэн смотрел на него почти с мольбой.

— Ты же и так хороший врач, — заметил Эрвиан.

— Все знают, что Фэрани умеют творить чудеса…

— Чудеса, говоришь… Про нас рассказывают сказки, — вздохнул он. — Нет, мы не творим чудес. Нам помогают наши знания и преданность делу.

— Я буду очень стараться, — заверил Артиэн.

— Однажды один молодой лекарь попросил меня научить его нашему искусству…

— И?..

— Когда я назвал ему условия, он отказался, — закончил Эрвиан.

— И условием, конечно, была не плата за обучение.

Лекарь посмотрел Артиэну в глаза, и взгляд его стал необыкновенно теплым.

— Да, ты прав, — улыбнулся он.

— Но что это? Почему же он отступил?

— Врач, учившийся у Фэрани, не должен брать деньги за лечение.

Артиэн ненадолго задумался.

— Простите… а если ему принесут в благодарность еду… или?..

Эрвиан кивнул.

— Именно так, мой мальчик. Если человек не беден, лекарь Фэрани может что-то принять в дар за свой труд. Но ему нельзя требовать, нельзя назначать плату, нельзя брать у людей деньги или ценности.

— Я согласен.

— Я знал это, — улыбнулся Эрвиан, — иначе не позволил бы тебе читать свои книги.

Глава 8. Дома

На следующий день Артиэн снова вышел на улицу. Внезапно он на мгновенье оказался в тени. Подняв голову, он увидел голубое брюхо и расправленные крылья дракона. Артиэн замер и не отрываясь смотрел как тот, постепенно снижаясь, плавно парил в воздухе, пока не приземлился неподалеку от домика мастера Эрвиана, где с его спины по очереди спрыгнули сначала юноша, а затем и девушка.

Артиэн узнал Филтиарна и Морвэнну. Брат с сестрой заметили его и подошли.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросили оба одновременно.

— Спасибо, мне намного лучше.

— Не хочешь полетать с Меераном? — неожиданно предложил Филтиарн.

Вопрос застал Артиэна врасплох.

— Ему это было бы полезно. — Он услышал голос Эгинора за спиной.

— Полетать?.. — наконец переспросил Артиэн.

— Кстати, ты уже летал, когда Мееран нес тебя к нам, — сказал Филтиарн, — просто ты был без сознания и потому не помнишь этого.

— Я думал, как помочь тебе увидеться с родными, — объяснил Эгинор. — Тебя мог бы свозить Мееран. Во-первых, это быстро. Во-вторых, он умеет изрыгать воду, в том числе кипящую, и сможет защитить тебя, если тебя вдруг попытаются задержать.

— Конечно, я не дам его в обиду, — заверил Мееран и ударил хвостом.

— Но чтобы с непривычки воздушное путешествие не превратилось в мучение, хорошо бы для начала совершить небольшой пробный полёт, — закончил Эгинор.

Артиэн колебался.

— Если вдруг станет страшно или голова закружится — ложись на мою спину и держись за шею, — сказал Дракон.

— Я не боюсь, — улыбнулся Артиэн и подошел к Меерану. Тот с готовностью улегся на брюхо.

Филтиарн помог ему забраться на спину дракона, и тот захлопал крыльями.

Они стремительно поднялись в воздух, и Артиэн почувствовал, как ветер ерошит ему волосы. “У меня снова есть волосы!..” — Он невольно провел рукой по голове и обернулся: Эгинор, его дети, дом лекаря Эрвиана остались далеко внизу. С непривычки у Артиэна, действительно, закружилась голова, и он лег на спину Меерана.

— Что, не очень? — обернулся Мееран. — Спускаемся?

— Нет-нет, все в порядке, — ответил Артиэн.

Немного освоившись, он привстал и осторожно начал разглядывать окруженную горами Долину. Мееран, сделав плавный разворот, повернул к западу, они снова пролетели над Селением Фэрани, а затем пронеслись над спуском к землям Канлура. Примерно через полчаса довольный Дракон снова приземлился неподалеку от домика Эрвиана.

— Понравилось? — поинтересовался он.

— Спасибо, очень.

— Хранитель Эгинор хочет, чтобы я свозил тебя проведать родных. Где твой дом?

— В Озерном Поместье. Это в трех милях к западу от городка Риармина в княжестве Риадэйн.

— В Озерном? — уточнил Мееран.

— Да, совсем неподалеку от нашей усадьбы есть замечательное озеро.

— Это очень хорошо, — одобрил Дракон, — но раньше я там никогда не бывал. Придется изучить карту.

— Вы летаете, используя карту? — изумился Артиэн.

— А как же еще летать? Конечно, я очень многое помню, ведь я часто летал с отцом, великим огненным Драконом, Файераном Арпелионом Дарагонским. Например, дорогу сюда из царства Драконов, окрестности Долины Фэрани, где живут наши друзья, а также путь из Долины к ближайшему морю.

— Скажите, господин Мееран Арфелион…

— Просто Мееран, — милостиво обронил Дракон.

— Мееран, а… великий огненный Дракон — это титул или?..

— Ну, мой отец и в самом деле великий, ведь это он некогда спас ваше Королевство... жаль только, что вы уже не помните об этом. Но теперь это еще и титул, который ему даровал Царь Драконов. Это означает, что он помощник Царя и главный над всеми огненными драконами. Из-за этого он и перестал регулярно навещать Канлуриан.

— Наверное, это весьма почетно, — заметил Артиэн.

— Еще бы! Это один из двух величайших титулов в нашем государстве, не считая, собственно, царского. Есть Великий Огненный Дракон и есть Великий Водный Дракон, которому подчиняются водные драконы.

— А вы дракон водный?..

— Да, но я особенный. Огненные и водные Драконы нечасто заключают браки. Я горячий водный дракон. Я не могу извергать пламя, как мой отец, но у меня есть кипяток или обжигающий пар, особенно когда я гневаюсь, а в остальном я, конечно, водный. Люблю плавать и нырять.

— Надеюсь, вам понравится наше озеро, — улыбнулся Артиэн.

— Я тоже на это надеюсь. Как только изучу карту и буду готов полететь, сообщу. Вообще-то, я уже собирался к морю, а потом домой, но ради того, чтобы ещё раз помочь тебе, задержусь.

— Вы очень добры, господин Мееран! — поклонился Артиэн, и Дракон с достоинством удалился.

Со дня последнего приезда Артиэна домой прошло более двух лет, и он с нетерпением ждал встречи с семьей, но в то же время его снедала тревога. Он волновался оттого, что не знал, застанет ли деда в живых и что вообще он там найдет. Наконец, через два дня, утром, появился Мееран и заявил, что готов отправиться в Озерное поместье. Артиэну собрали небольшой мешок с едой. К его некоторому удивлению, они вылетели лишь спустя часа три после обеда.

— Мы будем в поместье завтра? — осмелился спросить Артиэн, когда Дракон миновал спуск из Долины Фэрани.

— Нет, сегодня примерно к полуночи, — обернулся Мееран. — Не хочу поднимать панику и привлекать внимание.

— Вы видите в темноте?

— Конечно.

Артиэн снова лег на живот между крыльями Дракона и, свесив голову, смотрел, как далеко внизу под ними проплывают луга, рощи и изредка — небольшие деревеньки.

— Вам не тяжело лететь, когда в глаза светит солнце? — спустя какое-то время спросил Артиэн.

— Совсем нет, к тому же, оно скоро сядет, — отозвался Мееран. И действительно, солнце уже клонилось к закату и скоро скрылось за горизонтом.

Постепенно стемнело и заметно похолодало. Артиэн укрылся плащом и смотрел, как тут и там на темном небе проявляются серебряные точки звезд. Взошла луна.

Наконец Мееран начал снижаться. Почувствовав это, Артиэн немедленно сел, но ничего не увидел кроме отдельных огоньков. Неожиданно Дракон плюхнулся на землю. Артиэн пригляделся и узнал поляну перед их озером.

— Спасибо, Мееран!

— Я буду ждать тебя здесь. Если что — залезу в озеро, чтобы меня не заметили. Поэтому мы и прилетели ночью, — напомнил он. — Если что случится, не стесняйся и зови меня на помощь. Мне не страшна даже небольшая армия, особенно если она не знает, что будет иметь дело с Драконом. — Мееран фыркнул.

Артиэн еще раз поблагодарил его и бросился по тропинке к дому. Задняя дверь, по счастью, оказалась не заперта, он толкнул ее и вошел. Под потолком теплился крошечный огонек масляной лампы.

— Кто здесь? — послышался хрипловатый голос Гаора.

Увидев молодого господина, о котором он знал, что его раздавило на каторге, Гаор вскрикнул.

— Не нужно, Гаор… Это я, Артиэн, я жив и...

— А-а… а-а… — отступал старик, — пощади, уйди-и!

— Что случилось, Гаор? — раздался сверху голос отца.

Артиэн, смотрел на смертельно перепуганного слугу и не знал, что ему делать.

— Отец, это я, Артиэн!.. — наконец откликнулся он. — Я вернулся.

Едва веря своим ушам, Нэйэдор спустился вниз. Увидев его, Артиэн бросился к нему, крепко обнял и не отпускал. Наконец ошеломленный отец медленно обнял его в ответ.

— Ты жив, мальчик мой... — пробормотал он.

Артиэн молча кивнул и заплакал. Нэйэдор тяжело вздохнул.

— Дедушка… как он? Он ведь ещё жив?.. — решился спросить Артиэн.

— Да, но когда узнал, что тебя отправили на каторгу, его разбил паралич.

Пораженный сын опустил голову.

— Идём, я попробую подготовить его к твоему появлению, чтобы он не умер от радости.

Они медленно и тихо поднялись к спальне деда. Нэйэдор осторожно постучал и вошел.

— Что там стряслось? Гаор так кричал… — раздался такой родной голос деда.

— Ничего страшного. Как вы, отец, он вас разбудил?

— Да, а я теперь так плохо сплю…

— Скажите, отец, — помолчав спросил Нэйэдор, — если бы у вас была возможность исполнить одно самое заветное желание, что бы вы попросили?

— Зачем спрашиваешь? — горько произнес старик. — Ты и так знаешь, что больше всего на свете я хочу увидеть и обнять моего дорогого, любимого мальчика, которого сгубили эти нелюди… — голос деда дрогнул, — но если мы когда-нибудь и встретимся, то только уже там.

— Чудеса случаются, отец. Когда мы меньше всего их ждем. Артиэн вернулся.

— Как такое возможно?!. — ахнул старик. — Я, наверное, сплю.

— Нет, это не сон. Он здесь, дома, живой. Как он спасся, я и сам пока не знаю…

Старик недоверчиво взглянул на сына.

— Сынок, — позвал Нэйэдор.

Артиэн открыл дверь, увидел старика, бросился к нему, упал на колени и поцеловал его дрожащие руки.

— Это и вправду ты, мальчик мой? — с трудом проговорил старик и осторожно погладил его по коротким волосам.

— Да, дедушка, — срывающимся голосом ответил Артиэн.

— Как же… как же… — бормотал дед. — Артинор всё видел. Видел, как тебя едва не засекли до смерти, он был уверен, что ты умрешь… — плакал старик. — А два месяца назад нам сообщили, что на каторге тебя раздавило камнями …

— Меня, действительно, придавило, но я остался жив, и меня спас… спасли. — Артиэн решил пока не рассказывать о Драконе.

— Артиэн… — Дед прижал его к себе. — Мальчик мой, дитя мое, мое дорогое дитя…

По щекам Артиэна текли слезы.

— Как же их ещё земля носит, будь они во веки прокляты!.. — внезапно вспомнил старик.

— Небо сжалилось надо мной, и вопреки всему я выжил. Потому, прошу вас, не думайте о них… Не терзайте себя. Они недостойны ваших страданий.

— Дело в том, Артиэн, — произнес молчавший доселе Нэйэдор, — что князья Эмральдина не первый раз оставили страшный след в жизни нашей семьи…

— Не первый?.. — изумился сын.

— Рассказать ему? — Нэйэдор взглянул на старика.

— Расскажи… Рано или поздно он должен был все узнать, — ответил Дед.

— Узнать что? — Артиэна пронзило странное и болезненное предчувствие.

— Боюсь, сегодняшняя ночь станет ночью потрясений и для тебя, — вздохнул отец. — Слушай.

Он снова тяжело вздохнул и начал рассказывать

— Дело в том, мой мальчик, что ты хоть и родной внук своего деда, ты — не мой сын.

Артиэн поднял голову и широко раскрытыми глазами посмотрел на Нэйэдора.

— Проще говоря, я твой дядя, — объяснил тот.

— Значит ли это, что тётушка Мирэнис…

— Именно так, она твоя настоящая мать. К несчастью, Мирэнис умерла вскоре после твоего рождения. Тебе было немногим больше года.

Старик горько вздохнул, и Нэйэдор продолжил.

— Она была необыкновенно хороша собой, и на нее обратила внимание недавно ставшая королевой Фенэлла, взяв в свою свиту. Мы, по глупости, не стали этому противиться. Ты же знаешь, что мы весьма небогаты, а при дворе существовала традиция: фрейлинам королевы, которые выходили замуж, давали достойное приданое. Да и найти хорошего мужа в Столице проще, чем в нашей глуши. По крайней мере, так мы тогда думали и, несмотря на разлуку, даже радовались за Мирэнис…

Жених для нее действительно нашелся и притом весьма знатный… В неё влюбился старший сын и наследник князя Аргерана Эмральдинского.

— Не хотите же вы сказать?.. — перебил потрясенный Артиэн.

— Да, именно. Ты — сын князя Лауэрана, рожденный после его смерти, а старый князь Аргеран твой родной дед.

У Артиэна мучительно стиснуло в груди, и он опустился на пол.

— Князь Лауэран зачастил во Дворец — ведь королева была его близкой родственницей. Все решили, что он увлечен младшей сестрой нового короля. Он был молод, красив, умён и обходителен… Принцесса влюбилась в него без памяти и ждала предложения. Он же влюбился в Мирэнис. Понимая, что его высокомерный отец не одобрит их союз, Лауэран поклялся Мирэнис в любви и дал слово, что женится только на ней. Он надеялся со временем уговорить князя Аргерана, а пока, молодые и влюбленные, они начали встречаться, а потом тайно заключили брак в одном из маленьких городков неподалеку от Столицы. Как бы то ни было, считая себя мужем и женой, они стали близки… Потом сестра кляла себя за это.

От услышанного Артиэн едва мог дышать.

— После бракосочетания князь Лауэран снял небольшой домик в предместьях Канлуриана, где они пару дней в месяц проводили вместе. Спустя примерно год Мирэнис поняла, что ждет дитя. Она сослалась на недомогание, и королева отпустила её подлечиться…

Мирэнис знала о том, что принцесса влюблена в Лауэрана, и хотя он заверял ее, что равнодушен к сестре Короля, всё равно очень переживала. Никто не знал об их супружеской клятве, данной в присутствии лишь двух свидетелей в маленьком Алерадине… Мирэнис боялась, что если об их браке с Лауэраном так и не будет объявлено, в глазах людей она окажется потерявшей честь девицей, а потом матерью бастарда.

Тем временем принцесса устала ждать, и, судя по всему, король Эсмар решил объясниться с князем Аргераном. Тому очень нравилась мысль женить своего наследника на сестре государя... Однако Лауэран наотрез отказался свататься к принцессе. При встрече он ещё раз заверил Мирэнис, что любит только её и просил не доверять никаким слухам.

Кто знает, чем бы всё это закончилось, но у твоего отца был единокровный младший брат. Мать князя Лауэрана умерла вскоре после родов, и по истечении траура Аргеран женился вновь. Самым горячим желанием княгини Адэйры и ее сына Дэйэрана было сделать его наследником Эмральдина. Младший брат заметил частые отлучки старшего, выследил его, узнал, что у Лауэрана есть возлюбленная, и донес об этом отцу.

О том, что произошло между князем Аргераном и Лауэраном, мы можем лишь догадываться. По-видимому, Аргеран страшно разгневался и приказал запереть его, а Дэйэран тем временем отправился к Мирэнис. С собой он привез подложное письмо от Лауэрана, в котором говорилось, что он женится на принцессе, и просил Мирэнис забыть его. К письму прилагалась приличная сумма денег. Сестра не поняла, что почерк Лауэрана искусно подделан, и, к сожалению, поверила этому негодяю. В отчаянии она швырнула деньги ему в лицо и бросилась прочь. Считая, что любимый предал и бросил ее, она решила утопиться, но уже на краю обрыва, почувствовав, как внутри нее шевельнулся ребенок, остановилась и пешком отправилась к родному дому. Она появилась у нас спустя десять дней, совершенно обессиленная, несчастная и голодная….

Артиэн беззвучно глотал слезы.

— Скорее всего, кто-то видел её на берегу озера, и Лауэран, поверив, что Мирэнис и их нерожденный малыш погибли, бросился на меч. Опасаясь огласки и не желая портить отношения с королем, Аргеран объявил, что его наследник скоропостижно скончался. Принцесса очень горевала… Она не знала всей правды и искренне оплакивала человека, которого считала женихом. Не знала она и того, что косвенно была повинна в его гибели.

Однако, как ни старался князь Аргеран скрыть случившееся, по Столице поползли слухи о самоубийстве его наследника. Спустя какое-то время они дошли и до нас, и Мирэнис поняла, что Лауэран не предавал её…

Теперь она кляла себя за то, что поверила поддельному письму, и горевала о погибшем муже, которого по-прежнему горячо любила. От полного отчаяния ее уберегло лишь ожидание ребенка. Правда, мы всерьез опасались, что князья Эмральдина могут следить за Мирэнис, а потом и за ее ребенком, поэтому отец уговорил мою жену привязать под платье подушку, и сразу после рождения ты был записан как мой сын. Это не вызвало ни у кого подозрений, так как убитая горем сестра затворилась в своей комнате и совсем не показывалась на людях. Правда, когда ты родился, казалось, жизнь к ней вернулась, она обожала тебя и сама кормила… Но мы с отцом сделали еще одну роковую ошибку… Мы решили, что у Мирэнис появились силы жить дальше, и перестали внимательно следить за ней. Ведь ничего не предвещало беды…

Когда тебе исполнилось пятнадцать месяцев и ты уже не так нуждался в материнском молоке, Мирэнис пропала…Через пару дней ее тело нашли у обрыва, неподалеку от нашего поместья. Перед смертью она надела тебе на шею медальон, подарок твоего отца, но мы его сняли и спрятали. Мы боялись, чтобы кто-нибудь не узнал, что ты сын князя Лауэрана и внук старого князя… Теперь, если хочешь, мы можем отдать его тебе.

Артиэн кивнул. Отец, а вернее, дядя, подошел к шкафу, достал небольшую шкатулку и вытащил из неё золотой медальон. Юноша осторожно взял его и зажал в ладони.

— Теперь ты всё знаешь… Князья Эмральдина сгубили твоих родителей и едва не убили тебя. Это страшные люди, и именно поэтому мы на самом деле очень волновались, отсылая тебя в Столицу. Но, верно, от судьбы трудно уйти…

После смерти твоего отца князь Дэйэран стал наследником Эмральдина и, по слухам, даже сделал предложение убитой горем принцессе, но она, разумеется, отвергла его. Тогда он женился на уже имевшейся у него невесте, и вскоре у них родился сын. Правда, говорят, что роды были очень тяжелыми, и хотя и младенец, и мать выжили, княгиня стала бесплодной, так что мужская линия Эмральдинских князей оказалась под угрозой. Отец и Дед страшно тряслись над маленьким Дэймаром, и тот вырос капризным и жестоким.

Тем не менее, помня о гибели любимого сына, старый князь позволил внуку и наследнику жениться на приглянувшейся ему девушке из значительно уступающего Эмральдину рода, в которую, как оказалось, был влюблен ты… Аргерана не остановило даже то, что он был вынужден помочь отцу невесты погасить долги… — усмехнувшись, закончил Нэйэдор.

Потрясенный Артиэн молчал, пытаясь осознать и принять услышанное.

— Но расскажи нам, как же тебе все-таки удалось спастись, малыш? — попросил дед. — Мы даже до известия о твоей гибели не слишком верили в то, что когда-нибудь еще сможем увидеть тебя, хотя Артинор не терял надежды, что в конце концов у него получится выпросить у короля помилование.

— На каторге обрушилась каменоломня, все погибли, а я каким-то чудом уцелел… Надзиратели не поняли этого. С меня уже сняли цепи, чтобы похоронить в общей могиле, но, на мое счастье, окончательно стемнело и начался ливень. Пытаясь спастись, я пополз прочь и куда-то сорвался… И очнулся уже в Долине Фэрани, где меня выходил замечательный лекарь.

— Фэрани?.. — удивились дед и Нэйэдор.

— Да.

— Я всегда считал это легендой… — задумчиво произнес старик.

— Нет, Фэрани существуют на самом деле. Они добры и милосердны, у них нет титулов, и людей они уважают не за их знатность, а за качества…

— Похоже на сказку, — заметил дед.

— Тем не менее, о том, что Фэрани — замечательные лекари, мне рассказывал еще мастер Минрэм.

— Что ж, хорошо, если так, — согласился дед. — Они же... не выдадут тебя?

— Ни за что!.. — заверил Артиэн.

— Но ведь ты сейчас смертельно рискуешь, — сообразил Нэйэдор, — хотя мы ужасно рады, что ты нашел возможность навестить и утешить нас.

— Отец… то есть, дядя, прав, — поддержал его старик, — тебе лучше поскорее уехать, малыш. Пока не поползли слухи. Нам, конечно, очень больно будет снова расстаться с тобой, но главное, чтобы ты поскорее снова был в безопасности, сынок.

Артиэн решился.

— Отправившись к вам, я ничем не рисковал: меня привез сюда дракон. Он же и заберет меня обратно.

— Дракон?! — Старик и Нэйэдор переглянулись.

— Да, и это он случайно заметил меня раненого неподалеку от каменоломни.

— Что ж… Передай низкий поклон и огромную благодарность господину дракону.

— Думаю, утром, вы сами сможете это сделать.

Дед и отец снова переглянулись.

— Он остался где-то здесь? В поместье?

— Да, рядом с озером… Или даже в нем. Это водный Дракон.

— Хорошо. Спасибо, что предупредил, а то тот же Гаор мог бы испугаться до смерти, если бы его увидел… — сказал Нэйэдор.

— Иди отдохни, малыш… — Дед обнял Артиэна. — Как же я боюсь проснуться… — прошептал он.

— Я живой, — улыбнулся Артиэн и, в свою очередь, крепко обнял старика.

Пожелав деду и дяде доброй ночи, он прошел в свою комнату, где разделся и лег на знакомую с детства постель. Когда спустя несколько часов ему все же удалось уснуть, он по-прежнему сжимал в руках медальон.

Во сне он увидел юную женщину с косами цвета меда, она была удивительно красива и что-то тихо напевала… Потом свет, окружавший ее, погас, и следующее видение было мрачным. Он оказался в великолепном, но темном зале, в центре которого стояло высокое ложе, а на нем, окруженный погребальными светильниками, под роскошным парчовым покрывалом, лежал совсем еще молодой человек… Артиэн медленно подошел ближе и долго смотрел на его искаженное мукой, мертвенно-бледное, но все равно прекрасное лицо.

Проснулся он от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.

— Войдите, — отозвался он и сел.

В комнату вошла женщина.

— Матушка! — обрадовался Артиэн.

— Кажется, сегодня ночью ты узнал, что это не так, — холодно ответила она.

— Простите... тетушка… — тихо произнес он.

— Ты должен уехать — и немедленно.

— Что-нибудь случилось?..

— Неужели не понятно?! Пока ты здесь, мы все очень рискуем. Ведь, по закону, ты — беглый каторжник.

— Но на каторге все решили, что я погиб… — не понял Артиэн.

— Но мы-то знаем, что это не так. Если об этом станет известно, у нас будут большие неприятности. Мы обязаны сообщить о тебе.

Совершенно не ожидавший подобного Артиэн молчал.

— Мы и так сделали для тебя достаточно, объявив своим сыном и покрыв грех твоей непутевой матери. Ты должен уехать как можно скорее и забыть дорогу сюда.

— Но ма… тетушка… Дедушка был так рад…

— Если узнают, что ты навещал нас, а мы об этом не донесли, неприятности будут и у твоего деда. Ты сам виноват, что пошел по кривой дорожке. Впрочем, яблоко от яблони далеко не падает. Ты — преступник, по крайней мере, таковым считаешься, и должен раз и навсегда оставить нас в покое. Я и так уже год не нахожу себе места, опасаясь, как бы твоя дурость не вышла боком Артинору, и он не пострадал из-за тебя, — закончила женщина и, хлопнув дверью, вышла.

Обескураженный Артиэн смотрел ей вслед. Пока они разговаривали, он невольно разжал кулак, и медальон выскользнул на покрывало. Артиэн снова взял его в руки. Медальон был сделан из золота высокой пробы — и явно искусным ювелиром. “Моему дорогому первенцу Лауэрану от любящего отца”, — прочел он витиеватые буквы. Артиэн раскрыл его. Внутри были переплетенные пряди золотисто-каштановых и точно таких же, как у него, медовых волос. На глаза навернулись слезы. Он медленно закрыл медальон и дрожащими пальцами надел его.

Теперь всё стало понятным. Почему его обожал дед и с такой нежностью относилась покойная бабушка. Почему отец был строг, но все же добр к нему, и так холодно держалась тетка… Как в детстве он старался быть хорошим и, считая ее матерью, пытался угодить, и как порой горевал, что не может растопить ее сердце.

— Артиэн!.. — раздался взволнованный голос Нэйэдора.

Юноша в чем был выбежал из спальни.

— Что случилось, отец?

— Дедушка ночью умер.

Артиэн уронил голову, и Нэйэдор обнял его.

— Накануне он был так счастлив... Хорошо, что он ушел в мир иной радостным, когда горе всё же отступило. Идем.

Они прошли в спальню старика. Тот лежал в постели с легкой улыбкой на казавшемся помолодевшим лице. Артиэн опустился возле деда на колени, уткнулся в него и горько заплакал. Нэйэдор молчал. Наконец сын-племянник поднял голову.

— Тетушка сказала, что я должен уйти… Теперь, когда дедушки больше нет, мне незачем задерживаться. Я и так доставил вам столько огорчений.

— Не говори так, — возразил Нэйэдор, — ты с рождения стал моим сыном, я растил тебя, как сына, и люблю тебя не меньше.

Артиэн сквозь слезы улыбнулся.

— Я всегда буду рад тебя видеть, но, прошу, не подвергай себя лишний раз опасности. Оставайся там, в Долине Фэрани. Проживи долгую жизнь и, по возможности, будь счастлив… Сынок, — голос Нэйэдора дрогнул.

Артиэн встал, с нежностью поцеловал усопшего старика в лоб и низко поклонился ему, затем обнял приемного отца и стремительно вышел. Нэйэдор вышел за ним, чтобы проводить его.

— Отец… Вы же сообщите Артинору, что я жив?.. Не хочу, чтобы он продолжал горевать из-за меня.

— Обязательно, сынок, но боюсь, что лишь при личной встрече. Любой иной способ слишком опасен для тебя. Пусть князья Эмральдина и дальше считают тебя погибшим.

Он помолчал, а потом снова заговорил.

— Когда тебя арестовали, Артинор сразу же известил меня. Скажу честно, я ужаснулся и, не сообщив дедушке истинную причину, немедленно отправился в Канлуриан… Я взял с собой медальон и всю дорогу до Столицы мучился сомнениями, должен ли я открыть старому князю, что ты его внук. Порой мне казалось, что старик, узнав, что ты дитя его любимого сына, все же сжалится над тобой.

Артиэн едва заметно усмехнулся.

— А порой опасался, что они, наоборот, захотят раз и навсегда избавиться от непрошеного наследника. К тому же я не был до конца уверен, что князь Аргеран поверит мне. Но пока я добирался до Канлуриана, суд уже закончился, ты был жестоко высечен и без сознания лежал в тюрьме. Я хотел поговорить с тобой, прежде чем идти к старому князю, и ждал, когда ты очнешься. Но до того, как ты пришел в себя, мне сообщили, что у дедушки случился удар… Так и не увидевшись с тобой, не обняв и не благословив тебя, я был вынужден покинуть Столицу и спешить назад. — Нэйэдор тяжело вздохнул.

— Вы всё правильно сделали, отец.

— Да, дедушка согласился с тем, что чем меньше знают князья Эмральдина, тем лучше для тебя. Но услышав о твоей гибели, я так корил себя, что не использовал этот крошечный шанс тебя спасти...

“Да, любопытно, как бы отнесся старик к тому, что он, по неведению, приказал на глазах всего Канлуриана унизить и растерзать собственного внука”, — подумал было Артиэн, но тотчас вспомнил тяжелый, пронизывающий, полный ненависти и презрения взгляд Аргерана.

— Не огорчайтесь, отец. Главное, что, вопреки желанию князей Эмральдина, я всё-таки выжил, — вслух произнес он.

Артиэн крепко обнял Нэйэдора, а потом оделся и вышел в сад. Там он свернул с центральной аллеи и подошел к могилам матери и бабушки. Немного постояв и мысленно простившись с ними, он направился в сторону озера. Там Артиэна с нетерпением ждал Мееран, и его чешуйчатая голова поднялась над водной гладью.

— Ну как? Ты, кажется… плакал, — сочувственно заметил он.

— Дедушка умер, Мееран.

— Вы так и не увиделись?.. — огорчился Дракон.

— Нет, увиделись — и только благодаря вам! Он умер сегодня ночью, уже после нашей встречи.

— Жаль, — вздохнул Дракон. — А это кто?

Артиэн обернулся и увидел Нэйэдора.

— Это, полагаю, и есть господин Дракон? — Нэйэдор учтиво поклонился.

Мееран подплыл к самому берегу и выполз на сушу.

— Мееран Арфелион Дарагонский, горячий водный дракон, — представился он.

— Нэйэдор, сын Нэйэмира из Озерного поместья, — снова поклонился Нэйэдор. — Вы же можете увезти моего сына к Фэрани, господин Мееран Арфелион? Там он будет в безопасности.

— Конечно, могу. Я уже даже позавтракал. У вас в озере водится неплохая рыба, — снисходительно заметил Дракон.

Нэйэдор еще раз обнял Артиэна.

— Храни тебя Небо, сынок. Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся… Ну, ступай. — Отец благословил его.

Артиэн вскарабкался на спину Меерана, тот вежливо кивнул Нэйэдору и захлопал крыльями. Во все стороны полетели брызги. Артиэн помахал отцу рукой, и тот помахал в ответ. Маленькая фигурка провожающего скоро скрылась за деревьями, Нэйэдор же еще долго смотрел им вслед.

После перенесенных потрясений Артиэну стало худо, он лег на спину Меерана и оставался так все время полета.

— Уже вернулись? — раздался звонкий голос Морвэнны, когда, ближе к закату, Дракон приземлился на лужайку в Долине Фэрани, и Артиэн осторожно спустился вниз.

— Что случилось?! — встревожилась девушка, глядя на его осунувшееся, побледневшее лицо.

— Дедушка умер…

— Ты опоздал? — огорчилась она и взяла его за руку.

— Нет, успел… В последний момент.

Морвэнна сочувственно сжала его ладонь. Из домика показался Эрвиан.

— Тебе плохо? — участливо заметил он. — прими лекарство и отдохни.

— Простите, мастер Эрвиан, Морвэнна… Думаю, мне нужно увидеться с хранителем Эгинором…

Морвэнна кивнула и побежала за отцом. Вскоре она появилась снова и с ней Эгинор, Ровэйна и Филтиарн.

— Что случилось?! — едва завидев Артиэна, спросил Эгинор.

На лице молодого человека было почти отчаяние, а Хранитель надеялся, что посещение родных принесет ему утешение и вернет душевный покой

— Сегодня ночью я узнал, кто мои настоящие родители…

— И кто же это? — Эгинор подошел к нему и участливо положил руку на плечо.

— Женщина, которую я всю жизнь считал своей теткой, оказалась моей матерью, а сын и наследник князя Аргерана…

— Неужели?! — воскликнул Эгинор.

Артиэн кивнул.

— Небо, мы же считались кузенами… В детстве и юности он был моим лучшим другом… — Эгинор обнял Артиэна.

Остальные, пораженные услышанным, ошеломленно молчали.

Глава 9. Лауэран и Мирэнис

После низложения короля Эгинора молодой князь Лауэран покинул Столицу и поселился в родовом Эмральдине. Новый государь был готов сохранить ему должность Секретаря Совета Двенадцати, которую тот занимал при изгнанном короле, но юноша решительно отказался.

В Эмральдине его и застало известие о внезапной кончине в Канлуриане его деда, властного и могущественного князя Фингара, однако, несмотря на природную доброту и отзывчивость, он не смог горевать о нем.

Вообще, после смерти старого князя вся семья почувствовала себя совершенно иначе. Княгиня Адэйра с сыном пожелали большую часть года оставаться в Столице, и новый хозяин Эмральдина, князь Аргеран, не возражал. Тем более, что король Эсмар был чрезвычайно расположен к семейству, которому был обязан своим неожиданным возвышением и влияние которого при новом правлении не уступало королевскому. Не забывала о своем родстве с ними и королева Фенэлла.

Государь постоянно расспрашивал Аргерана о Лауэране, и тот все же настоял на приезде наследника в Канлуриан. Как бы то ни было, встреча отца и сына была теплой, хотя после низложения друга Лауэран изменился и стал более замкнутым.

— Сынок, Эгинор оказался бастардом, справедливость восторжествовала, сколько можно о нем жалеть, — в один из вечеров заметил Аргеран.

— Он был замечательным королем для нашей страны, отец, — напомнил Лауэран, — и именно ему мы обязаны победой над хойдарцами.

— Ты же знаешь, что всё сделал Дракон.

— Дракон бы ничего не сделал, если бы не Эгинор, — возразил сын.

— Если бы да кабы, — проворчал Князь.

— К тому же мы вместе выросли и очень дружили. Как я могу выбросить из сердца человека, с которым…

— Послушай, Лауэран, в случившемся виноват покойный король Эрван, нам же пора смириться с неизбежным… Что толку сидеть и дуться непонятно на кого? — вздохнул Аргеран.

— Почему же непонятно… Как князь Фингар мог так безжалостно с ним поступить?! Ведь, казалось, он просто боготворил Эгинора и не упускал случая подчеркнуть это.

— Я же уже много раз тебе это объяснял… Как государственный муж он не мог допустить…

— Я помню, отец, — холодно ответил Лауэран.

— Вот и чудесно, сынок… Завтра во Дворце праздник, и наш государь Эсмар изъявил надежду, что ты все же посетишь его.

— Я не хочу и не могу видеть этого тюфяка на месте Эгинора.

— Ну вот, опять… — с досадой произнес Аргеран. — Эгинор не вернется, он подписал отречение и поклялся на мече Эдэрна Великого. А ты сам прекрасно знаешь, что он не из тех людей, которые нарушают свое слово. Нужно жить дальше. Пожалуйста, появись на вечере, будь любезен и почтителен с королем, а потом можешь снова уехать в Эмральдин.

— Если я это сделаю, вы отпустите меня, отец?

— Разумеется, мой мальчик. Приличия будут соблюдены. Я скажу, что неотложные дела вызвали тебя в княжество, и ты можешь хоть год не показываться в Столице.

— Хорошо, отец, я приду на праздник, — сдался Лауэран.

— Вот и чудесно, сынок.

На следующий день нарядно одетый Лауэран вместе с отцом, мачехой, младшими братом и сестрой отправился во Дворец. Последний раз он был там еще при Эгиноре. Новая правящая чета кое-что изменила в обстановке и убранстве главной королевской резиденции, и Лауэрану это решительно не понравилось. “Как я и предполагал, у Эсмара да и у его супруги напрочь отсутствует вкус”, — желчно подумал он.

Увидев Эмральдинское семейство, государь отправился им навстречу.

— Как я рад видеть вас, князь. Вас, княгиню, вашу очаровательную Дэйниолу и, конечно, обоих ваших сыновей, — начал он. — Это так замечательно, что князь Лауэран все же нашел возможность посетить нас. Моя дорогая супруга, королева Фенэлла, будет приятно удивлена, — суетился Эсмар.

— Я тоже рад, что наконец смог почтить вас визитом, — пытаясь быть вежливым, солгал Лауэран.

Эсмар обнял его, и они облобызались.

В зал не спеша входила Фенэлла, а следом за ней принцесса Эльвэйна, сестра короля.

— Моя дорогая королева, князь Лауэран здесь!.. — обратился к супруге Эсмар.

Лауэран подошел к Фенэлле и, склонившись, поцеловал ей руку.

— Рада видеть вас, кузен, — пропела она.

Ее фрейлины, в свою очередь, остановились, чтобы поприветствовать молодого князя, и взгляд его невольно выхватил крайнюю из них. Это была тоненькая, совсем еще молоденькая девушка с великолепными золотистыми косами. “Какие роскошные волосы… — подумал он, — да и личико прелестное… Такое нежное…”

Юная красавица наполнила смыслом его вынужденное пребывание на королевском вечере, и во время праздничного ужина Лауэран был занят тем, что незаметно наблюдал за ней. Правда, королева несколько раз перехватывала его взгляд, но он тут же с легким поклоном улыбался ей в ответ.

Пиршества были основной частью празднеств нового короля, любившего вкусно и обильно поесть, и после довольно короткой музыкальной части гости начали расходиться.

Лауэран снова подошел к Фенэлле и отдал дань ее изысканной прическе, великолепно сидящему дорогому платью и очередным драгоценностям.

— Я нашла нового портного, Лауэран. Мне кажется, вы могли бы рекомендовать его своей матушке… — Королева знала, что ничем не рискует, так как ее фигура весьма выгодно отличалась от тощей как жердь княгини Эмральдина. — Приятно, что вы заметили мою новую аметистовую парюру… У камней такой редкий оттенок, на ярком свету они кажутся почти розовыми. Государь преподнес мне ее на годовщину нашей свадьбы.

Лауэран сдержанно улыбнулся.

— Что же до волос, то у меня недавно появилась новая фрейлина, Мирэнис. Она большая мастерица во всем, что касается кос. — Королева указала на золотоволосую девушку, которая так занимала его весь вечер.

Обрадованная и смущенная похвалой госпожи, та улыбнулась, невольно покраснела и поклонилась.

“Мирэнис… красивое имя. И, мне кажется, очень ей подходит”, — подумал Лауэран.

— Весной я ездила в Воламэн навестить батюшку и матушку, а на обратном пути, проезжая через Риадэйн, заметила ее на празднике, устроенном для меня в Риармине, и забрала с собой, — не умолкала Фенэлла.

Наконец, с большой неохотой, королева отпустила Лауэрана, и тот вместе с семьей покинул Дворец.

Великолепный особняк Эмральдинских князей находился буквально в нескольких минутах ходьбы от королевской резиденции, и скоро влиятельное семейство оказалось дома.

— Вот видишь, ничего страшного, и приличия соблюдены, — бодро произнес отец. — Если хочешь, можешь вернуться в княжество.

— Пожалуй, я задержусь в Столице, — задумчиво ответил сын.

— Конечно, мой мальчик! — подмигнул ему Аргеран и потрепал сына по плечу.

Князь подал руку жене, и они скрылись у себя в покоях.

— Ты обратила внимание, милая?

— На что именно, Аргеран? — вздохнула княгиня.

— Ну как же… Юная принцесса Эльвэйна весь вечер не сводила глаз с нашего наследника! Не буду загадывать далеко, но-о… — с чувством протянул он.

— Ты прав, это еще ни о чем не говорит, — заметила Адэйра.

— Не говорит, но, как ни крути, Лауэран — самый завидный жених в Королевстве. Наследник Эмральдина, родственник королевы… Кроме того, он богат и весьма хорош собой. В кого, как не в него, влюбляться принцессе.

— Она, пожалуй, тоже самая завидная невеста в королевстве, — напомнила жена.

— Вот и чудесно, они словно созданы друг для друга.

— Понравится ли она Лауэрану?

— Почему нет, у нее вполне милая мордашка и славный нрав.

— Она полновата, — заметила княгиня. — Посмотри на ее братца, нашего нового короля и, особенно, на ее мамашу.

— Полнотелые девочки могут быть очень милы в постели. Мягонькая, беленькая…

Княгиня недовольно поморщилась.

— Поживем — увидим, — закончила она этот разговор.

Лауэран тоже ушел к себе, но думал он вовсе не о пухленькой принцессе, а о робкой фрейлине. Девушка была очень хороша. Но… судя по всему, она не была знатна и потому не могла стать его женой. Он вздохнул.

Последний год, приезжая в Эмральдин, Аргеран неоднократно намекал старшему сыну, что тому пора бы уже задуматься о женитьбе. Однако Лауэран всякий раз просил отца повременить и пока не лишать его свободы, и тот, казалось, был готов подождать.

На самом деле, за относительно короткий срок эмральдинский наследник потерял сразу трех очень близких людей. Помимо Эгинора и Аргиты он лишился своего второго, любимого, деда, генерала Дэноэля, умершего примерно через полгода после смерти князя Фингара. И все же Лауэран не торопился с поисками невесты, прекрасно понимая, что одиночество куда лучше неудачного супружества. А те юные леди, которых как бы случайно упоминали в его присутствии, были ему совершенно не интересны. Возможно, потому, что главными их достоинствами были богатство и знатность, столь ценимые старшим поколением Эмральдинских князей.

“Но помечтать о ней мне никто не запретит…” Лауэран закрыл глаза, и в его памяти возник образ Мирэнис. “Ее волосы… Что бы я отдал, чтобы их погладить…” — засыпая, думал он.

К большой радости князя Аргерана, спустя всего неделю старший сын уже по собственной инициативе нанес визит королеве. “Мальчик на верном пути!..” — удовлетворенно отметил князь, когда Лауэран ушел во Дворец.

Уставшая от обожавшего ее супруга Фенэлла с удовольствием откликнулась на предложение кузена прогуляться, и они спустились в великолепный дворцовый сад.

— Дракон не навещает государя? — поинтересовался Лауэран, когда они подошли к павильону Искра.

— Хвала Небесам, пока нет. Он и так прилетал трижды. Первый раз этот ужасный ящер унес Гальдура, помощника начальника столичного сыска, внука князя Гилнора… Кстати, с тех пор молодого человека никто не видел, и мы думаем, что он убил его!.. А потом это чешуйчатое чудовище явилось вместе с крылатой ящерицей женского пола и потребовало изготовить для нее драгоценные украшения! Королевский ювелир с перепугу потратил на это столько аквамаринов, топазов и сапфиров, что ожерелье для этой рептилии оказалось едва ли не дороже всех украшений, поднесенных мне Эсмаром в подарок к свадьбе, — возмущенно закончила Фенэлла.

“Молодец Искр!” — про себя подумал Лауэран. Он хорошо знал Дракона с самого его рождения, и тот даже несколько раз милостиво брал его на спину полетать.

— Я предлагала Королю разобрать павильон, но мой супруг боится, что если эта крылатая тварь явится снова и не найдет свое пристанище на прежнем месте, то разгневается и подожжет Дворец, — продолжила Фенэлла.

— Думаю, государь Эсмар прав.

Они опустились на скамью, девушкам свиты было позволено сесть на соседнюю. Юноша снова украдкой любовался Мирэнис. “Как же красивы ее медовые волосы, — подумал он, — и как сверкают они на солнце”.

Теперь наследник Аргерана охотно посещал каждый праздник и вечер, устроенный королем. Эсмару это льстило, он прекрасно помнил, что Лауэран был очень дружен с Эгинором и что есть сил пытался предотвратить его низложение. В то же время успевшая влюбиться в молодого князя Эльвэйна просила брата как можно чаще приглашать его во Дворец.

Лауэран же размышлял о том, как бы они с Мирэнис могли познакомиться поближе. Не придумав ничего лучше, он начал нахваливать прически королевы мачехе и младшей сестре. Это возымело нужное действие, и скоро сестрица не без труда, но все же упросила Фенэллу отпустить ее новую фрейлину в их дворец в столице, чтобы та научила ее горничных делать прически.

В назначенный день обходительный молодой князь даже вызвался прийти за девушкой, чтобы проводить ее в особняк Эмральдинских князей. И хотя скромная Мирэнис говорила, что сама найдет их дом, в условленный час Лауэран ждал ее в нижнем холле Дворца. Увидев его, она немного смутилась, но он подошел к ней, низко поклонился и поцеловал руку.

— Спасибо, что откликнулись на нашу просьбу, госпожа Мирэнис.

— Не стоит благодарности, князь, — в свою очередь поклонилась девушка, — я буду рада помочь.

Их глаза на мгновение встретились, и девушка невольно покраснела.

Он протянул ей руку, она оперлась на нее, но пальцы ее дрожали. Спустя несколько минут они уже были на месте, и Лауэран представил девушку своей сестре и ее горничным, после чего заставил себя уйти. Оставшись в женском обществе Мирэнис вздохнула с облегчением и стала охотно делиться с барышнями своими секретами.

Правда, вскоре в комнаты дочери заглянул князь Аргеран. Впрочем хозяин был любезен, не стал смущать гостью и, выразив уверенность, что княжна останется довольна ее мастерством, вышел. И действительно, скоро голову Дэйниолы украшала причудливая и изысканная прическа из кос…

Княжна была в восторге и настояла на том, чтобы юная фрейлина осталась выпить чаю. За столом она много болтала, обсуждая придворных дам и наряды королевы, но не дождавшись от Мирэнис никаких интересных подробностей, отпустила ее.

Однако, когда та собралась возвращаться назад, внизу ее снова ждал Лауэран.

— Пожалуйста, не нужно тратить на меня ваше время, князь, — улыбнулась она, — уж дорогу во Дворец я всяко найду.

— Уже стемнело, госпожа, я буду волноваться. Прошу вас, позвольте мне все же вас сопровождать… Я не прощу себе, если вас кто-нибудь обидит, — не сдавался молодой князь, и они под руку вышли из дома.

И вновь она смущалась и краснела, а ее рука дрожала у него на локте. В голове же отчетливо звучали наставления матушки: “Знатные юноши тебе не пара, ты должна помнить, что они не станут смотреть на тебя как на будущую жену. А если и начнут клясться в вечной любви, то только ради того, чтобы усыпить твою бдительность. Ты для них лишь игрушка. Они потешатся тобой год или два, а потом без сожалений оставят”.

Лауэран проводил ее во Дворец, еще раз учтиво поблагодарил и ушел. С пылающими щеками, она бросилась в свою комнатку. “Какой же он все-таки чудесный…” Она вспоминала его тонкое, мужественное лицо, сияющие светло-серые, будто прозрачные, глаза и густые светло-каштановые кудри… “Нет, — сказала она самой себе, — этот чудесный юноша не для меня… Пусть же Небо пошлет ему добрую и любящую жену…” Но как она ни пыталась забыть Лауэрана, ее мысли упрямо возвращались к нему.

Сердце же Лауэрана все больше наполнялось чувствами к Мирэнис. Ему нравилось в ней всё. Облик, настоящая, а не напускная, скромность и столь редкая во Дворце искренность. Если сначала он просто восхищался ее красотой, то теперь, наблюдая за ней, все чаще размышлял о том, что именно Мирэнис смогла бы заполнить собой его одинокую жизнь и сделать его счастливым.

Конечно, девушка была из довольно бедной и незнатной дворянской семьи, но разве это могло что-то значить для него, наследника Эмральдина? Княжество приносило огромный доход, а связи с правящим домом были настолько тесными, что их род считался знатнейшим в стране после королевского.

И все же он прекрасно понимал, что отец присматривает для него невесту из могущественной и богатой семьи, и стал размышлять о том, как можно было бы его уговорить согласиться на этот брак. Пухленькую Эльвэйну, смотревшую на него влюбленными глазами, он попросту не замечал.

Однако сам Лауэран сомневался в том, что он нравится Мирэнис. Он понимал, что перед ним устоит редкая барышня в Королевстве — ведь уже несколько он лет считался самым желанным женихом после молодого короля Эгинора, — но ему очень хотелось, чтобы чудесная девушка полюбила его не за положение и титул. Молодой князь не без труда выяснил, когда она отправится навестить родных, и решил поехать вслед за ней, надеясь как бы случайно встретиться в одном из постоялых дворов и поговорить. Правда, для этого имелось серьезное препятствие в виде ее старшего брата, очень ответственно относившегося к безопасности и репутации сестры, а также его собственный отец.

— Ты хочешь поездить по Королевству? — ужасно удивился Аргеран.

— Да, отец.

— Но зачем?..

— Мне хотелось увидеть как живут обычные люди в центральном Канлуре.

— Ты не насмотрелся в Эмральдине?

Действительно, стоило Лауэрану более-менее оправиться после изгнания короля Эгинора и жестокой расправы деда Фингара, не простившего внуку попытку помешать ему, как он пристрастился к долгим прогулкам верхом или, как едко выражалась княгиня Адэйра, стал шататься по княжеству. Поначалу отец просил его хотя бы брать с собой слугу, но тот ответил, что ему необходимо побыть в одиночестве.

В конце концов Аргеран смирился: Лауэран был его любимцем, и он очень хотел, чтобы тот поскорее вернул утраченное душевное равновесие.

— Пожалуйста, отец… Жизнь и уклад в лесном Эмральдине и центральных княжествах заметно отличаются. Я подумываю о том, чтобы вернуться в Совет Двенадцати… Кто знает, возможно, когда-нибудь я смогу стать Главным Советником Канлура, подобно князю Норварду…

Князь Норвард был любимым пращуром Лауэрана, отец прекрасно это знал, и потому эти слова возымели нужное действие.

— Я рад слышать, что ты хочешь вернуться в Совет, мой мальчик… Скажу честно, мне очень не хватало тебя, пока ты был в Эмральдине. Было бы славно, если бы ты, как и прежде, поселился в Столице и стал членом Совета Двенадцати. Тем более теперь, когда я тоже вхожу в него как правящий Эмральдинский князь.

Слова Лауэрана были ложью лишь отчасти. Глядя на Эсмара, он понимал, что королевство оказалось отнюдь не в умелых руках, и действительно подумывал о том, чтобы вернуться. Также он видел, что многие из людей Эгинора остались в Совете ради благополучия Канлура. Но сначала он хотел завоевать Мирэнис.

— Что ж, можешь ехать, — позволил Аргеран, но не успел сын обрадоваться, как отец добавил, — но не один, а все же со слугой. Возьми с собой Дэрмида. Он разумный и надежный человек, и я со спокойной душой отпущу тебя с ним.

В конце сентября Мирэнис вместе с Нэйэдором отправилась в Риармин. А следом за ними, примерно в миле позади, в компании верного Дэрмида ехал Лауэран. “Как бы отослать его?” — размышлял он. Уже много лет челядь любила молодого князя намного больше остальных господ. Однако, несмотря на смерть крутого нравом и быстрого на расправу Фингара, они по-прежнему страшно боялись идти против главы дома.

— Нет-нет, мой князь, и не уговаривайте… Узнает ваш батюшка, что я оставил вас, — от моей шкуры точно ничего не останется.

Лауэрану пришлось смириться. Скромно одетый, не привлекая к себе внимания, молодой князь доехал почти до Озерного поместья, но случай поговорить с Мирэнис так и не представился. Тогда он решил поселиться в гостинице в ближайшем городке и стал размышлять, что делать дальше. Несколько раз он даже подолгу бродил вдоль принадлежавшего семье девушки озера, но все было напрасно.

В одну из таких прогулок, когда он уже почти отчаялся что-нибудь придумать, погода переменилась, подул сильный северный ветер, и Лауэран начал замерзать. Сначала он было собрался поскорее вернуться в гостиницу, но потом взглянул на покрытое рябью озеро, передумал и, быстро раздевшись, бросился в воду.

Она показалась ледяной, но он, превозмогая холод, почти четверть часа плавал. Наконец, совершенно окоченевший, он выбрался на берег и побежал в сторону постоялого двора.

— Господин? — удивился Дэрмид, заметив его совершенно белое лицо и посиневшие губы.

— Все в порядке, — отмахнулся Лауэран.

Он еще много часов не мог согреться, а на следующий день, почувствовав, что заболевает, скрыл это от Дэрмида, и заявил, что они возвращаются в Столицу.

Когда до усадьбы владельцев Озерного поместья оставалось меньше мили, Лауэран сказал слуге, что ему худо и ехать дальше он не в состоянии.

Слуга пришел в ужас, но “к счастью” увидел немного в стороне от главной дороги небольшой помещичий дом, и они тотчас свернули к нему.

Когда они подъехали к воротам усадьбы и Дэрмид постучал, Лауэран уже едва держался в седле.

— Чем могу служить? — глядя на путешественников, строго спросил Нэйэдор.

— Умоляю, господин… Моему хозяину внезапно стало плохо…

То, как были сказаны эти слова, и выражение лица несчастного слуги заставили Нэйэдора смягчиться.

— Проходите, — сказал он. — Гаор, прими лошадей.

Нэйэдор проводил Лауэрана в одну из лучших комнат. Впрочем, вся обстановка дома была очень скромной, если не сказать, бедной. Хозяин пригласил неожиданных гостей располагаться и послал за лекарем.

Дэрмид помог Лауэрану раздеться и уложил его в постель. Через час появился врач и осмотрел юношу.

— Говорите, на днях вы сильно замерзли?

Лауэран кивнул.

— Простуда сильная, но, думаю, вы отлежитесь и дней через шесть-семь сможете продолжить путешествие.

— Спасибо. Дэрмид… расплатись с господином лекарем.

Врач сообщил Нэйэдору и его отцу, что болезнь молодого человека не заразна, после чего откланялся.

В Озерном поместье было очень мало прислуги, и потому ужин неожиданному гостю и его слуге отнесли сама хозяйка и ее дочь.

— Чувствуйте себя как дома, — приветливо сказала Дорина. — Если твоему господину что-нибудь понадобится, не стесняйся и сообщи.

Мирэнис, невольно взглянув на заболевшего юношу, тотчас узнала его и едва не вскрикнула. Лауэран умоляюще посмотрел на нее, и девушка догадалась, что он хочет сохранить свое имя в тайне.

На следующее утро она принесла больному завтрак. Увидев ее, Лауэран немедленно дал слуге поручение и отослал его.

— Спасибо, что не выдали меня, — улыбнулся Лауэран. — Никто не должен узнать, что я здесь, иначе мне достанется…

— Не за что, князь, выздоравливайте, — приветливо ответила она, но ее щеки предательски пылали.

Мирэнис была уже хорошо наслышана об Эмральдинском семействе и царивших в его доме нравах, и потому просьба Лауэрана не удивила ее.

Чтобы немного успокоиться, девушка ушла прогуляться к озеру. Нэйэдор проводил сестру глазами.

— Не кажется ли вам, матушка, что Мирэнис лучше поменьше общаться с нашим гостем.

— Да, юноша очень красив, — согласилась Дорина, — но не съест же он ее…

— А если Мирэнис в него влюбится?

— Мы не можем держать ее взаперти. В конце концов, в Столице у нее куда больше соблазнов. А здесь всё у нас на виду.

— Что-то в нем кажется мне не совсем необычным.

— Отчего?

— Одет он, на первый взгляд, скромно, хотя и очень добротно… Однако такие шелковые сорочки могут позволить себе только чрезвычайно богатые люди, и его рубашка не соответствует остальной одежде. Кроме того, у него великолепная лошадь.

— Не все же, подобно нам, настолько бедны... Шелковая нижняя сорочка, конечно, стоит недешево, но думаю, ты всё же преувеличиваешь, Нэйэдор. На этом свете полно весьма состоятельных дворян.

— Я еще могу понять, когда такую рубашку надевают по праздникам, но в путешествие… И, судя по всему, у него с собой их несколько.

— Возможно, его отец женился на дочке богатого купца, вот у мальчика и нет ни в чем недостатка, — отмахнулась Дорина и тихо вздохнула.

Она ни разу не пожалела, что некогда согласилась стать женой господина Нэйэмира, но постоянная бедность порой угнетала ее. “Будь мы немного обеспеченнее, мы бы сами смогли собрать Мирэнис приданое, и нам не пришлось бы отсылать нашу девочку в Столицу и видеться с ней раз в год”.

Спустя несколько дней лихорадка отступила, Лауэран начал вставать с постели, но навестивший его лекарь сказал, что отправляться в путь ему пока рано.

Господин Нэйэмир попросил гостя присоединиться к ним за трапезой.

— Значит, вы живете в Столице, господин Лауэран?

— Да, господин, — ответил молодой человек.

— Наверное, ваш батюшка богат? Уж очень хороший у вас конь, — улыбнулся хозяин, — я таких уж лет двадцать не видел.

— Да, это так. Моя мать умерла вскоре после родов, и второй раз отец женился на девушке из богатой семьи, с хорошим приданым.

“Вот что делают деньги”, — про себя вздохнула Дорина.

— А чем занимается ваша семья?

— Мой дед был генералом.

Нэйэмир уважительно кивнул.

— Что же привело вас в наши края?..

— Дела, — с легкой улыбкой ответил Лауэран, и хозяин не стал настаивать на более подробном ответе.

— Наверное, ваши родные беспокоятся из-за того, что вы так задержались… — заметила Дорина.

— Не думаю, сударыня. Я взрослый и путешествую с Дэрмидом не первый раз.

Мирэнис молчала, но жадно ловила каждое его слово.

Глава 10. Признание

На следующий день Лауэран, заметив, что Мирэнис вышла в сад, накинул плащ и последовал за ней.

Он догнал ее по дороге к озеру.

— Доброе утро, сударыня. У вас здесь так красиво.

— Доброе утро, князь. Вы правы, в столице я очень скучаю по дому… И мне часто снится наше озеро…

На берегу они свернули на тянущуюся вдоль озера дорожку и медленно пошли по ней.

— Что привело вас в эти края, князь? — внезапно спросила она.

— Дела, — повторил он.

— Вы легко умеете лгать… — заметила Мирэнис.

— Разве? И в чем же я солгал?

Девушка немного смутилась.

— Вы сказали, что вы из офицерской семьи.

— Я сказал, что мой дед, я имел в виду отца матери, — генерал, и это чистая правда. Более того, в юности я сам побывал на войне и сражался, хотя мне не удалось стяжать особой славы…

— Простите, я не знала… — тихо ответила Мирэнис.

— Я не обиделся.

Осеннее солнце ненадолго выглянуло из-за облаков, и его блики тотчас заиграли на водной глади.

— Дедушка Дэноэль, хотя он и дослужился до генерала, принадлежал к небогатому дворянскому роду, — продолжил он, — и моя мама была бесприданницей.

Сердце Мирэнис забилось сильней, и девушка отвела глаза.

— Она была очень красивой и доброй… Отец влюбился в нее и сумел настоять на браке с ней. Жаль только, что их счастье было совсем не долгим…

Какое-то время они шли молча.

— Неужели ваш дед позволил?.. — заговорила Мирэнис. — Извините, но я много слышала о князе Фингаре.

— Князья Эмральдина — один знатнейших родов королевства… Естественно, их будут обсуждать. И, боюсь, многое из того, что говорят о моем деде по отцу, — правда.

Они остановились и какое-то время смотрели на Озеро. Ветра не было, и в нем, словно в зеркале, отражалось небо.

— Остальное — тоже правда, — снова заговорил Лауэран. — Моя мать умерла спустя неделю после моего рождения, и, естественно, я совсем ее не знаю и не помню… Только ее портрет. Когда мне исполнилось два года и окончательно истек траур по ней, мой отец женился вновь — уже на знатной и богатой девице.

На глаза Мирэнис навернулись слезы. “Да, сколько я себя помню, мы были очень бедны, но я выросла с родными отцом и матерью, которые всегда любили и баловали меня”.

— Что же касается дела, которое привело меня в ваши края… Я искал встречи с вами. Я люблю вас, Мирэнис.

Она очнулась, вздрогнула и быстро пошла обратно к дому. Он тотчас догнал ее.

— Прошу вас, не убегайте!.. Я догадываюсь, что ваши матушка и батюшка строго-настрого велели вам держаться как можно дальше от молодых князей… но я действительно люблю вас и мечтаю назвать своей женой. Я полюбил вас с первого взгляда… — Лауэран опустился на колени.

Мирэнис нервно усмехнулась. Она давно была без памяти влюблена в него, но запрещала себе даже думать о нем. А теперь он стоял на коленях у ее ног и признавался в любви ей, скромной фрейлине из бедной незнатной семьи…

— Прошу вас, встаньте, князь, это неудобно.

Он послушался.

— Скажите… если бы я был не князем, а простым рыцарем?..

Сердце Мирэнис сжалось от одновременно захлестнувших ее чувств радости и страха, и она поняла, что не в силах его оттолкнуть.

— Будь вы рыцарем, князь … — она грустно улыбнулась, — то сегодня я была бы самой счастливой девушкой в королевстве.

— Правда?! Значит, я все же нравлюсь вам? — Лауэран просиял, взял ее тонкую кисть и прижал к губам. — Позвольте мне надеяться, Мирэнис… Я как никто знаю гордость и спесь нашего рода и понимаю, что мне будет непросто жениться на вас… Но только вас я вижу своей женой и матерью своих детей. Я или добьюсь брака с вами, или умру неженатым.

“Как ты можешь не нравиться…” — глядя на него, думала она.

— Скажу честно, что, возможно, для этого понадобится не один год… — снова заговорил он. — Но если я буду знать, что вы любите меня и будете ждать… — Он осторожно сжал ее пальцы и заглянул в глаза.

— Я буду ждать вас, князь… ждать столько, сколько потребуется… — Сердце ее бешено колотилось.

— Отныне я для тебя не князь, а просто Лауэран.

Она улыбнулась и кивнула. Он осторожно обнял ее, и она услышала, как стучит его сердце.

Нэйэдор заметил, как, увлеченные разговором, сестра и Лауэран возвращаются с прогулки.

— Скорее бы он уехал… — глядя в окно, проворчал он.

— Почему? — удивилась Дорина. — Он скромен, прекрасно воспитан… деликатен. Увидел, как мы живем, и сам расплатился с господином лекарем.

— С его обликом и обходительностью в него трудно не влюбиться…

— А вдруг из этого что-нибудь да выйдет?.. Наша Мирэнис ведь тоже красавица, и характер у нее славный, покладистый. Живет он в Столице, и семья его явно не нуждается…

— Вы так наивны, матушка. Если они и не нуждаются в деньгах, то точно не откажутся от связей, которые может им принести удачная женитьба сына. Да и денег никогда не бывает много. Порой богатые люди куда более сребролюбивы, чем бедные.

— Мирэнис — все же не кто-нибудь, а фрейлина самой государыни-королевы, — напомнила Дорина.

Нэйэдор покачал головой.

— Не получится — значит, не получится… — проворчала мать. — Но ты, пожалуйста, не вмешивайся.

На следующий день Лауэран и Мирэнис снова гуляли вдоль озера, и он попросил позволения поцеловать ее… А вечером, тепло поблагодарив гостеприимных хозяев, уехал.

Мирэнис заметно погрустнела.

“Принесло же его к нам в дом”, — глядя на задумчиво-печальное личико сестры, сердился Нэйэдор.

Теперь девушка часто бродила в одиночестве, и все ее мысли были о Лауэране. Он сделал ей предложение!.. Юноша, которым она так восхищалась и которому просила Небеса послать любящую жену… И тут внезапно выяснилось, что он любит ее и готов жениться лишь на ней!.. Она вспоминала его неожиданное признание и то, как сияли его глаза.

Шли дни, время, на которое Фенэлла отпустила Мирэнис, подошло к концу, и Нэйэдор проводил сестру в Канлуриан. Узнав о ее возвращении, Лауэран снова начал навещать королеву. Мирэнис ужасно ждала и в то же время боялась их первой встречи, и какова была ее радость, когда он едва заметно улыбнулся ей, а его глаза говорили лучше всяких слов.

Однажды, когда по поручению Фенэллы она отлучилась в город, ей передали его письмо. С каким нетерпением она ждала вечера, чтобы, наконец, уединиться и спокойно его прочесть.

Освободившись лишь незадолго до полуночи, она убежала к себе и распечатала конверт. Молодой князь писал ей о том, что любит ее и с нетерпением ждет часа, когда сможет назвать своей женой. “Какой у него красивый почерк… Изящный и в то же время разборчивый”. — Она фыркнула, вспомнив претенциозные, витиеватые буквы королевы.

Хотя письмо было кратким, Мирэнис много раз перечитала его, а потом надежно спрятала.

***

Прошло несколько месяцев, наступило лето. Эсмар вместе с Фэнеллой собрались к морю. Накануне отъезда королевской четы Мирэнис получила коротенькую записку в которой было лишь два слова: “скажись больной”. В тот же вечер она пожаловалась на сильные головные боли. Естественно, о сопровождении государыни не могло быть и речи, и Фенэлла неохотно оставила ее в Столице. Теперь жизнь во Дворце словно замерла, никто никуда не спешил. Пользуясь этой внезапной свободой, девушка и Лауэран стали тайком видеться в роще за Столицей.

Это были одни из самых счастливых дней в ее жизни. Они гуляли, взявшись за руки, нюхали цветы, кормили с рук белок и птиц...

Рассказывали друг другу о своем детстве. Молодой князь был так предупредителен, заботлив и деликатен, что ее покинули последние опасения, что он хочет просто воспользоваться ей...

Когда пришло известие о скором возвращении короля, они снова встретились и, скрывшись от чужих глаз, долго бродили по лесу. Когда они вышли на большую солнечную поляну, Лауэран внезапно расстегнул ворот камзола и снял с шеи медальон.

— Это тебе, — сказал он, надевая его на Мирэнис.

Она открыла крышечку: внутри была прядь его волос. Она смущенно улыбнулась, наполовину расплела одну из своих тяжелых кос и, взяв у него кинжал, срезала прядь своих. Потом ловко сплела их с волосами Лауэрана и спрятала в медальон. Когда она собралась было снова заплести косу, он остановил ее.

— Пожалуйста, подожди… — Он начал расплетать ей вторую косу.

— Что ты делаешь?.. — не поняла она.

— Я прежде никогда не видел таких красивых волос. — Лауэран с восхищением погрузил руку в золотисто-медовый водопад, искрившийся на солнце.

Она не стала противиться. Он гладил их, причесывал пальцами, потом взял в пригоршню и спрятал в них лицо. Она невольно рассмеялась.

Солнце начало клониться к закату, и им пришлось возвращаться. Девушка шла впереди, он же, отпустив ее на две сотни ярдов, следовал за ней. На следующий день вернулись король с королевой, и встречи за городом прекратились.

Лауэран ужасно скучал и всё свободное время думал о любимой, в то время как Аргеран, по-своему истолковавший участившиеся визиты сына во дворец, все настойчивее заводил разговор о том, что ему пора жениться и что он хочет увидеть продолжение их великого рода. Юноша, как мог, старался, уклоняться от этих разговоров, которые из-за разлуки с Мирэнис были для него особенно тяжелы. Он понимал, что отец ни за что не примет его выбор.

В январе наступил день рождения принцессы Эльвэйны, младшей и единственной сестры Эсмара. Уже утром почти все фрейлины королевы обступили Мирэнис, умоляя помочь им красиво заплести волосы. После обеда девушка соорудила нарядную прическу Фенэлле, потом королеве-матери, а затем ей еще предстояло причесать и заплести Эльвэйну. Она вошла в покои принцессы и поклонилась.

— Поздравляю вас с днем рождения, госпожа, — улыбнулась Мирэнис.

— Спасибо, — в свою очередь приветливо улыбнулась Эльвэйна. Сделай мне что-нибудь… красивое и необычное! — попросила она.

— Необычное?.. — переспросила Мирэнис.

Принцесса кивнула, и девушка принялась расчесывать ее русые волосы.

Потом она разделила их на несколько частей, каждую умело заплела, а потом соединила вместе наподобие ажурной короны.

Эльвэйна взглянула в зеркало.

— Получилось, конечно, красиво… Но мои щеки теперь так выделяются… — вздохнула она. — Ты можешь переделать?

— Конечно, госпожа.

Она вытащила из головы принцессы часть украшенных драгоценными камнями шпилек, и лицо Эльвэйны оказалось обрамленным двумя завитыми прядями.

Принцесса снова огорченно рассматривала себя в зеркало. Если бы не полнота, она была бы очень хорошенькой, но увы, переезд во Дворец и искусство придворных поваров лишь усугубили ее природную склонность.

— Наверное, так тоже не очень…

— Госпожа?! Вы еще не готовы?.. — примчалась одна из фрейлин Эльвэйны. — Через четверть часа начало!.. Всё Эмральдинское семейство уже здесь! Молодой князь сегодня такой нарядный!.. — Что ты стоишь и считаешь ворон! — напустилась она на Мирэнис.

— Она не виновата, — вступилась за девушку принцесса. — Это я ее попросила переделать… — Может быть, все же убрать эти пряди… Управишься за оставшееся время?

— Я постараюсь.

Времени и в самом деле оставалось мало, и Мирэнис решила скрутить из распущенных прядей жгуты и заколоть их по бокам.

— Когда же Лауэран наконец решится сделать предложение… Государь обещал немедленно благословить нас, — вздохнула Эльвэйна.

Раздался негромкий металлический звон. — Мирэнис уронила драгоценную шпильку.

— Ну, ты и неумеха! — воскликнула фрейлина принцессы.

— Я, наверное, своими капризами утомила тебя, — сочувственно произнесла Эльвэйна и сделала знак фрейлине, чтобы та не вмешивалась.

— Что вы, госпожа, я всегда рада услужить, — отозвалась Мирэнис.

Ей все же удалось закончить вовремя, и принцесса, последний раз взглянув в зеркало, прижала ладони к покрасневшим щекам и, пробормотав что-то вроде: “Пусть сегодня всё решится”, побежала вниз.

Смертельно уставшая Мирэнис села на скамью — у нее просто не осталось сил идти на праздник.

“Неужели государь и князь Аргеран обсуждали брак Лауэрана и принцессы?.. Насколько всё серьезно? — переживала она. — Нет, наверное, Эльвэйна выдает желаемое за действительное. Возможно, она даже и просила государя поговорить с Эмральдинским князем… Но это ничего не значит, ведь Лауэран любит меня”.

Однако Мирэнис не смогла успокоиться, и ее снова начали терзать сомнения. Хотя после возвращения короля и королевы она видела Лауэрана почти каждый день, они не могли сказать друг другу ни слова, кроме пары ничего не значащих фраз. Да, время от времени она получала от него краткие письма и записки, но не знала, как передать ответ.

В покои принцессы заглянула Мэльвира, сохранившая пост старшей придворной дамы и при Фенэлле с Эсмаром.

— Ты почему ещё здесь? — строго спросила она.

— Простите, госпожа, мне нездоровится.

Мирэнис была едва ли не самой тихой и скромной из всех девиц, прислуживающих королевской семье, и потому Мэльвира смягчилась. К тому же до нее уже дошел слух, что прическу принцессы пришлось несколько раз переделывать.

— Тогда ступай в свою комнату и отдохни, я предупрежу государыню, — сказала она.

Девушка поблагодарила старую даму и пошла к себе. В тот день она поднялась еще до рассвета, чтобы успеть привести в порядок собственные волосы и приготовить платье, так что для праздничного вечера у нее просто не осталось сил. “Альмиза сказала, что он уже здесь — и такой нарядный… Жаль, что я его не увижу. Но что, если он и правда сделает предложение Эльвэйне?.. — От этой внезапной мысли у нее упало сердце, и она почувствовала дурноту. — Ведь кто он — и кто я?.. Он — князь, близкий родственник королевской семьи, наследник Эмральдина, а я по сравнению с ним — почти нищенка. Что ж, если он и в самом деле попросит руки принцессы, я это сразу узнаю”.

Она сняла платье, вынула шпильки из головы, расчесала волосы, заплела их в две свободных косы, умылась и собралась было лечь, когда вспомнила о медальоне. Сделанный из золота высокой пробы, он был двусторонним. На одной половинке было выгравировано: “Моему дорогому первенцу Лауэрану от любящего отца”, вторую украшал изящный затейливый узор.

Мирэнис понимала, что никто и никогда не должен заметить у нее это украшение, и потому еще в первый же день сшила для него шелковый мешочек и носила его под одеждой. Лишь однажды одна из девиц все же заметила его, и Мирэнис ответила, что это подарок ее матушки для ароматных трав.

Девушка вытащила медальон, открыла и вынула переплетенные пряди.

Какое-то время она рассматривала украшение и внезапно поняла, почему возлюбленный подарил ей именной медальон, а не заказал у ювелира что-то новое. “Он оставил мне ясное доказательство серьезности своих намерений… Как же я раньше этого не поняла. Небо, я все-таки ужасно глупая. Лауэран, милый, прости, что усомнилась в тебе…” — Она коснулась губами его волос, убрала их назад в медальон и снова спрятала.

Около полуночи она услышала, как в свои комнаты возвращаются остальные девицы.

— Вечер закончился? — выглянула она.

— Жаль, что ты не пошла, ты многое пропустила.

— Вот как? — стараясь не выдать снова охватившего ее волнения, спросила Мирэнис.

— Как хорош был сегодня Эмральдинский наследник… Ну почему я не княжна, — вздохнула одна из барышень.

— Тебе бы это не помогло, ведь в него влюблена принцесса, — съязвила другая.

— Но он ведь так и не сделал ей предложение, хотя сегодня был такой повод… Фрейлины принцессы говорят, что она едва дождалась конца праздника, ушла к себе, заперлась и плачет.

— Да, молодой князь лишь в начале поздравил ее, а потом совершенно не замечал.

— А не показалось ли вам, что он кого-то искал?.. — вдруг спросила одна из девиц.

— Кого бы он мог искать?.. Придумаешь тоже.

Мирэнис пожелала девушкам доброй ночи и легла. Разумеется, она поняла, кого искал Лауэран, и ей даже стало жаль смешную, но добрую и простодушную принцессу.

Когда эмральдинское семейство вернулось домой, расстроенный отсутствием Мирэнис на празднике Лауэран попробовал сразу ускользнуть к себе.

— Сын мой… — остановил его Аргеран, и Лауэрану пришлось вернуться. — Давай зайдем ко мне.

Они поднялись в покои князя, где по знаку Аргерана слуга налил им вина.

— Ты уже совсем взрослый… — начал Аргеран. — Помнится, ты собирался вернуться в Совет.

— Вы правы, отец.

— Что же тебе мешает?..

— Пожалуй… ничего, — признал Лауэран.

— И еще… ты так и не надумал жениться?..

— Боюсь, я пока не готов к такому серьезному шагу.

— Ты не справедлив к себе, мой мальчик.

— Все же… это очень важное и ответственное решение.

— Может быть, нам с матушкой попробовать подыскать тебе невесту?.. Поверь, и среди браков по договоренности случаются замечательные союзы. Так, мою матушку в жены твоему деду Фингару выбрала его бабушка, княгиня Фэрис, и очень удачно.

— Я понял, отец, и весьма признателен вам за желание устроить мою жизнь… Но все же я хотел бы сам выбрать себе супругу.

— Что ж… ты знаешь, что я люблю тебя и очень хочу, чтобы ты был счастлив. Я приму любой твой выбор, лишь бы девушка была тебе по сердцу и происходила из знатной и уважаемой семьи.

— Спасибо, отец.

— Что ж, иди и отдыхай.

Огорченный Лауэран ушел к себе. “Похоже, отец пока не готов принять Мирэнис в качестве будущей невестки, но что есть, то есть”.

Однако, чтобы лишний раз не вызывать неудовольствие Аргерана, Лауэран попросил аудиенции у Эсмара и сказал ему, что готов снова стать секретарем Совета.

— Я очень рад это слышать, мой дорогой князь Лауэран! — воскликнул толстяк. — Но мне кажется, для вас это уже пройденный этап! Наш уважаемый Казначей собирается в заслуженную многолетними усердными трудами отставку, и я мог бы назначить вас на эту весьма важную, ответственную и почетную должность.

— Простите, государь, но мне кажется, что на эту должность больше подойдет князь Конмаэль, много лет прослуживший помощником казначея и знающий все тонкости, — возразил Лауэран.

— Я ценю вашу скромность, князь. Что ж, тогда возвращайтесь в Совет Двенадцати в качестве секретаря, а потом посмотрим…

Теперь у Лауэрана стало еще больше поводов бывать во Дворце, и он тайком передал Мирэнис очередную записку, где просил о встрече в одной из книжных лавок.

В назначенный час девушка пришла туда, и они уединились за стеллажами.

— Милая, моя. — Он обнял девушку, и она с готовностью обняла его в ответ. — Почему тебя не было на дне рождения принцессы?.. Надеюсь, ты не болела?

— Я с раннего утра причесала столько голов… на торжество у меня просто не осталось сил.

— Я так ждал тебя…

Она покачала головой.

— Что случилось?

— Оказывается, в тебя влюблена принцесса, и она надеялась, что в ее день рождения ты сделаешь ей предложение.

— Вот как? — удивился Лауэран. — Признаю, она славная девушка, и мне искренне жаль ее, но, скажу честно, я бы никогда не женился на ней, даже если бы мое сердце было свободно…

Услышав это, Мирэнис вздохнула с облегчением и совершенно успокоилась. Лауэран же, напротив, стал думать о том, как защитить ее от подобных переживаний в будущем. “Если она станет моей женой, размышлял он, — ей не страшны будут никакие слухи обо мне и принцессе или о других знатных девицах”.

В конце марта, когда отец с мачехой и младшими детьми уехал в Эмральдин, Лауэран передал девушке очередную записку, где умолял ее отпроситься на несколько дней. Эсмар как раз заболел, Советов, праздников и парадных выходов не ожидалось, и Фенэлла хоть и неохотно, но все же согласилась отпустить ее.

На заказанной женихом повозке Мирэнис отправилась в расположенный в двух днях езды от Столицы маленький городок. Там, в гостинице, ее с нетерпением ждал Лауэран. Он прибыл туда накануне, успел встретиться с Городским Головой и договорился о том, чтобы тот засвидетельствовал их с Мирэнис бракосочетание. Молодой князь был одет добротно, но очень скромно, и Голова ничего не заподозрил.

Наутро влюбленные пришли в Городскую Управу, где в присутствии Головы, его помощника и писца обменялись клятвами верности. Прозвучали имена без всяких титулов, и писец внес их в специальную книгу, где появилась запись о том, что пятого апреля семьсот семнадцатого года в городе Алерадине сочетались браком Лауэран, сын Аргерана, дворянин, с девицей Мирэнис, дочерью Нэйэмира, дворянкой.

Счастливые, они покинули городскую управу. Радостно сияло весеннее солнце, на зазеленевших деревьях весело щебетали птицы…

Они долго гуляли по уютным улочкам Алерадина, а затем вернулись в гостиницу, где она, ни о чем не задумываясь, с готовностью отдалась любимому, который отныне был ее законным мужем…

Когда Лауэран уснул, Мирэнис долго лежала, прислушиваясь к его дыханию. Утром, когда рассвело, он проснулся.

— Ты уже не спишь?.. — глядя на нее, улыбнулся он.

Она не стала говорить ему, что всю ночь не смыкала глаз, и лишь кивнула.

— Нужно возвращаться, — вздохнул Лауэран и сел.

— Что это? — внезапно спросила Мирэнис.

— О чем ты? — не понял он.

— У тебя отметины на спине…

И действительно, несмотря на лучшие мази лекаря, после последней экзекуции на спине у Лауэрана осталась пара заметных шрамов. Юная жена осторожно провела по ним рукой.

Внезапно она вспомнила разговоры о крутом нраве старого Фингара, который в гневе не щадил даже самых близких.

— Неужели тебя так жестоко наказывали?.. — тихо спросила она.

— Это осталось в прошлом…

“Небо, кто бы мог подумать, что на спине наследника знатнейшего княжеского рода в Канлуре, следы от побоев… Точно он не князь, а какой-нибудь батрак”. Мирэнис стало горько.

— Что случилось, милая?

Она помотала головой, обняла его, прильнув щекой к его обнаженной груди, а потом поцеловала тонкий, но заметный рубец, оставшийся у него после сражения с хойдарцами. “Надо же, сколько всего он уже пережил… и что может скрываться под шелковой сорочкой и бархатным камзолом князя”.

— Мирэнис… — прошептал он и, в свою очередь, начал целовать жену.

Но как бы ни было им хорошо вместе и как ни тяжело было расставаться, уже к полудню они покинули Алерадин и отправились назад, в Канлуриан. Мирэнис снова ехала в повозке, а Лауэран — верхом чуть позади.

Теперь, когда они поженились, Лауэран снял для них небольшой домик в Селении неподалеку от Столицы, и два раза в месяц, в свой выходной день, Мирэнис приезжала туда. Королеве она говорила, что ездит проведать свою старую родственницу, и потому Фенэлла любезно позволяла ей задерживаться на ночь и возвращаться к обеду следующего дня.

Юная супруга считала дни и часы до нового свидания. Во Дворце они виделись намного чаще, но там он был князем, секретарем Совета Двенадцати и наследником Эмральдина, а она — одной из девиц свиты Королевы.

Глава 11. Западня

Спустя примерно год Мирэнис поняла, что ждет ребенка, и при встрече рассказала об этом мужу.

Скоро оставаться в услужении у королевы стало бы совершенно невозможно. Он и обрадовался, и огорчился, так как нужно было принимать какое-то решение, но оно пришло само собой. Мирэнис начало тошнить по утрам, а так как ее безупречная репутация не позволяла заподозрить беременность, королевский лекарь, затрудняясь с диагнозом, посоветовал фрейлине пожить за городом. Фенэлла милостиво позволила Мирэнис отправиться к “родственнице”.

Зато теперь они могли видеться намного чаще. Лауэран говорил жене, что если не найдет другого выхода, то после рождения ребенка бросится в ноги Эсмару и Фенэлле и, взяв вину на себя, все им расскажет. Ему казалось, что он сможет уговорить довольно слабохарактерного короля признать их союз, и тогда князю Аргерану ничего не останется, кроме как, в свою очередь, простить сына и принять невестку.

Будущий отец с нетерпением ждал появления малыша, надеясь, что вскоре сможет назвать Мирэнис своей женой уже перед всеми.

Однако в конце августа Эсмар пригласил князя Аргерана во Дворец. Ни о чем не подозревавший князь пришел к королю, полагая, что тот в очередной раз хочет отдать дань уважения Эмральдинскому роду.

Однако их разговор получился далеким от приятного.

— Рад видеть вас, мой дорогой князь Аргеран!.. — начал толстяк.

— Взаимно, мой дорогой государь Эсмар, — поклонился князь.

— Дело в том, князь, что я хотел бы обсудить с вами довольно… м-м-м… деликатный момент.

— Я внимательно слушаю вас, государь.

— Вы, наверное, знаете, что моя дорогая сестра, принцесса Эльвэйна, неравнодушна к вашему наследнику…

— Простите, к нему неравнодушны многие девушки… — начал было князь, вспоминая очередной отказ сына жениться, — но, признаться, я весьма польщен, что внимание на него обратила сама принцесса, — спохватился он.

— То, как часто и давно князь Лауэран бывает во Дворце и… далеко не только по долгу службы, позволило нам с моей матушкой и государыней Фенэллой предположить, что и молодой человек питает чувства к Эльвэйне…

— Полагаете?.. — выдавил из себя Аргеран.

— Помилуйте, иначе зачем бы он проводил с нашими дамами столько времени?! — усмехнулся толстяк.

— Я… поговорю с ним, — пообещал князь.

— Будьте так любезны, мой дорогой князь. Я знаю, что ваш сын очень скромный юноша, и, возможно, он просто стесняется признаться в своих чувствах и сделать принцессе предложение. Правда, Эльвэйна еще не достигла совершеннолетия, но оно уже не за горами, так что пусть возраст принцессы его… не смущает. Я и сам женился на моей дорогой королеве прежде ее двадцати лет.

“Что же делать?.. — Аргерану не хотелось терять расположение Эсмара. — А с другой стороны? действительно, какого лешего Лауэран все время пропадает во Дворце, да еще и на женской половине?..”

— Я сегодня же поговорю с сыном, — снова пообещал Аргеран.

— Вы очень любезны, князь. Эльвэйна так переживает, что мне больно смотреть на нее. Я не верю, что такой человек, как ваш замечательный сын, своим поведением напрасно ее обнадеживал.

Аргеран вернулся в свой Особняк не в лучшем расположении духа. Он привык к слегка подобострастной манере Эсмара, и ему не хотелось с ним ссориться. “Возможно, толстяк уже почувствовал вкус власти, — размышлял князь. — Кто знает, какой нрав может скрываться за его круглой физиономией…” Как бы ни были знатны и могущественны князья Эмральдина, и как бы ни были тесны их родственные связи с королевским домом, Аргеран хорошо помнил, что его прапрадеду, князю Норварду, отрубили голову на главной площади Столицы.

Поэтому, едва сын, в свою очередь, вернулся из Дворца, князь снова заговорил о женитьбе.

— Простите, отец, но не могли бы вы дать мне еще немного времени…

— Дело в том, сынок, что во Дворце есть кое-кто, и этот, вернее, эта “кое-кто” весьма неравнодушна к тебе!..

— О ком вы, отец? — осторожно спросил Лауэран.

— Конечно, об очаровательной принцессе Эльвэйне, — улыбнулся Аргеран.

— Об этой толстушке? — усмехнулся сын.

“Этот болван Эсмар принял желаемое за действительное, а мне теперь с этим разбираться”, — подумал Аргеран, но решил пока не сдаваться.

— Послушай, она по-своему очень даже мила, у нее чудесный характер, и, учитывая ее высокое положение…

— В королевстве хватает девушек с тонкой талией и хорошим характером.

— Однако за столько времени ты так никого и не нашел… — напомнил Аргеран. — В твоем возрасте я уже был твоим отцом.

— Пожалуйста, отец…

— Послушай, бедная девочка уже не один год сохнет по тебе.

— Мне очень жаль, но она мне совершенно не нравится, и я ничем не могу ей помочь.

— Ну, не будь таким безжалостным, мой мальчик… Поверь мне, это замечательно, когда жена не думает о себе слишком много и боготворит своего супруга.

— Мне не нужна такая жена, я хочу сам боготворить ее.

— Лауэран… Сегодня король Эсмар недвусмысленно дал мне понять, что Эльвэйна ждет от тебя следующего шага.

— Следующего?! Я не делал ни одного и не собираюсь делать! — возмутился сын.

— Тогда почему же ты сразу после возвращения из Эмральдина зачастил во Дворец? Ни у кого из королевской семьи не возникло сомнений, что ты делал это ради нее!..

— Небо! Я никогда не был высокого мнения об Эсмаре и его родне, но знал бы, что они настолько глупы — вообще бы там не показывался! — не выдержал Лауэран.

— Возможно, ты вел себя недостаточно скромно, раз все подумали, что ты влюблен в принцессу…

— Да я попросту не замечал ее. Просто здоровался с ней и отвечал, если она ко мне обращалась.

— Послушай меня, Лауэран… — Аргеран решил подойти с другой стороны. — Король с королевой уже почти четыре года как женаты, а наша государыня Фенэлла до сих пор не беременна.

— Не понимаю, как это касается меня, — бросил сын.

— Говорят, король не слишком силен как мужчина, а значит, вполне вероятно, у него не будет детей, и тогда он объявит наследником сына Эльвэйны! У тебя есть неплохой шанс стать отцом будущего государя и, возможно, даже королем-супругом, подобно Эдэльварду Благородному, который, напомню, тоже принадлежал нашему роду! А учитывая характер принцессы, ты станешь хозяином Канлура.

— Но я вовсе не желаю быть хозяином Канлура. К тому же четыре года — это не срок, иногда дети рождаются и через десять лет после свадьбы.

— Да, такое случается, когда супруг часто бывает в отлучке, но наш добрый король Эсмар — домосед, и учитывая, что за все время супружества он расставался с женой даже на несколько дней…

— Я сожалею, что вынужден огорчить вас, Отец. Принцесса мне совершенно не симпатична, и я не женюсь на ней. Прошу меня покорнейше простить и больше не говорить об этом.

— Может быть, у тебя уже есть кто-нибудь на примете? — пристально глядя на сына, спросил Аргеран.

Лауэран на миг задумался. “Все же лучше пока ему ничего не знать…”

— Нет, но я еще молод и хочу побыть свободным человеком.

— Мальчик мой… С такой женой, как принцесса, ты не будешь слишком связан: сделаешь ей дитя — и она будет счастлива! Через пару-тройку лет после свадьбы заведешь себе любовницу по вкусу. Будто не знаешь, как это делается.

— Отец, я хочу, чтобы наследника мне родила любимая женщина. Подумайте, ведь сын Эльвэйны может пойти в мать и ее пухлую родню. Вы же не хотите внука-импотента, верно? — в отчаянии возразил Лауэран.

— Сынок, дело не только в наследственности… Ты воспитаешь сына так, что он не будет толстяком.

— Отец, у меня болит голова, давайте закончим этот разговор. Я сказал, что не женюсь на принцессе, и я не изменю свое решение. — Лауэран встал.

— Мальчик мой… Прошу тебя, подумай еще. Я ведь хочу тебе добра.

— О Небо… — Сын стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью.

“Эсмар, естественно, ошибся… — не без досады подумал Аргеран. — А возможно, просто хочет пристроить сестру за моего мальчика. Что ж… Меня-то вполне устроил бы этот брак. Лауэран как никто достоин звания короля-отца или короля-супруга. Но я — не мой отец, и неволить сына я не буду. Однако, действительно, ради кого же тогда Лауэран столько времени пропадал во Дворце? Надеюсь, не ради кого-то из фрейлин?.. Но он же не может не понимать, что я никогда не позволю ему жениться на безродной дворянке?!”

Лауэран приказал оседлать коня и, несмотря на поздний час, покинул Столицу. Было уже далеко за полночь, когда он подъехал к домику Мирэнис и постучал.

— Кто это? — испуганно спросила она из-за двери.

— Это я, Лауэран.

Заскрежетал засов.

— Ты так поздно? — Она обняла его. — Что-нибудь стряслось?

Он запер за собой дверь, прошел в комнату, сел на кровать и стиснул руками виски. Она села рядом и положила голову ему на плечо.

— Что с тобой, любимый?.. — Ее голос был таким теплым, и в нем было столько неподдельного сочувствия.

— Случилось то, чего я опасался больше всего. Эсмар задумал женить меня на своей сестрице, и отец изо всех сил пытается заставить меня согласиться.

Напуганная этим известием Мирэнис молча смотрела на мужа.

— Но тебе не нужно волноваться, я ни за что это не сделаю. Если же до тебя все же дойдут какие-то слухи — не обращай внимания. Ведь у меня уже есть жена. — Он наклонился и поцеловал ее.

— Хорошо, любимый, хорошо… — Она ласково погладила его по волосам.

— Повторюсь, я бы не женился на Эльвэйне, даже если бы был полностью свободен, но, похоже, отцу просто не представить себе, что можно отказаться от брака с сестрой короля. Да еще и бездетного, — нервно усмехнулся Лауэран. — Поэтому я боюсь, как бы он не заподозрил, что мое сердце занято, и не обнаружил тебя… Я стараюсь быть очень осторожным, но полностью исключать этого нельзя. Держи дверь всё время надежно запертой и ни в коем случае не открывай ему или кому-нибудь незнакомому. Уверен, отцу не нужна огласка, и если его не пустят, он уедет восвояси. Я же, если вдруг узнаю, что он покинул Столицу, немедленно примчусь к тебе.

— Хорошо, — согласилась расстроенная Мирэнис.

— И еще… Чтобы вероятность, что тебя обнаружат, была как можно меньше, пока всё не разрешится, я буду реже у тебя бывать. Я ужасно люблю тебя и нашего малыша… — Он положил ей руку на живот. — Знай, что я все время помню о вас и приеду при первой же возможности.

Мирэнис не выдержала и заплакала. Он привлек ее к себе, стараясь успокоить.

— Радость моя, я обязательно что-нибудь придумаю… В конце концов, можно спустя какое-то время попытаться усыпить его бдительность и уехать к моей кузине Элемис на Колфейю, ведь она — супруга царствующего короля. Она — дочь доброй королевы Аргиты и обязательно вступится за нас. Там мы объявим о том, что уже больше года являемся мужем и женой.

Она сквозь слезы улыбнулась и кивнула.

— Запомни… Что бы ты ни услышала, что бы обо мне ни говорили, ты — моя жена, я люблю только тебя и не взгляну на другую женщину, а как только это станет возможным, мы встретимся, чтобы больше не расставаться… — Он положил ей руки на плечи и заглянул в глаза.

— Конечно!.. — ответила она.

Он обнял и поцеловал ее. Было уже очень поздно, и они легли спать. Лауэран скоро все же уснул, а Мирэнис, не смыкая глаз, лежала у него на плече и порой беззвучно плакала.

Рано утром он поднялся, нежно простился с ней и уехал.

Она стояла у окна, глядя, как удаляется одинокий всадник, а потом, когда он скрылся из вида, упала на постель и разрыдалась.

— Где ты был? — сухо спросил Лауэрана отец.

— Ездил верхом и пытался успокоиться.

— Не хочешь же ты сказать, что провел на лошади всю ночь? — не отставал князь.

— Хочу. Простите, я очень устал. — Лауэран прошел в свои покои и закрыл дверь.

— Что случилось, отец? — с поклоном спросил младший сын. — Вы не поладили с Лауэраном?

— Этот болван не желает жениться на принцессе.

В глазах Дэйэрана мелькнуло едва заметное торжество. Наконец отец не на шутку прогневался на своего любимчика и даже обозвал его, но лицо его сохраняло выражение скромной почтительности.

— Брат пропадал всю ночь, заставив вас волноваться?..

— Да, из-за него я не спал всю ночь, — с досадой признал Аргеран.

— Мне не верится, что он всё это время провел верхом… Я видел, как он вернулся. Конь не выглядел уставшим, более того, под утро шел дождь, а Лауэран не промок…

— Дождь можно и переждать. Кто мешал ему заночевать где-нибудь в гостинице?..

— Тогда почему же он заявил, что проездил всю ночь? — не отставал Дэйэран.

— Послушай, к чему ты клонишь? — не выдержал Аргеран.

— Нет ли у него тайной возлюбленной, отец? Это объяснило бы очень многое.

— Наверное, ты прав… — нахмурился Аргеран. — Вот что, понаблюдай-ка за ним, сын, только очень осторожно…

На самом деле, Дэйэран давно заметил регулярные отлучки брата и прекрасно знал про домик и его обитательницу. Он ждал лишь удобного момента, чтобы рассказать об этом отцу, и вот, близился час его торжества. Он выждал два дня, после чего заявил, что знает, куда ездит брат.

— Увы, отец, мое предположение оказалось верным… — сокрушенно покачав головой, произнес Дэйэран.

— Что ты хочешь сказать? У него кто-нибудь есть?!

— Да, одна из очаровательных фрейлин нашей королевы.

Князь невольно поморщился.

— Дурак… — в сердцах бросил он.

— Прошу, не гневайтесь, на него так, отец. Он еще так молод…

— В него влюблена принцесса, любая княжна в стране была бы счастлива стать его женой, а он завел интрижку с одной из фрейлин!!! Как можно быть настолько легкомысленным?..

Дэйэран склонил голову.

— Увы. Возможно, вы даже ее помните…

— ?

— Пару лет назад она приходила к нам в дом, чтобы научить горничных сестры делать прически.

— Ах, эта, с глазами-блюдечками… Небо, ну какой же осел!!!

Рассерженный князь немедленно вызвал к себе старшего сына.

— Ответь мне, ты собираешься жениться?!

— Я же уже много раз говорил вам, что пока не готов, — ответил Лауэран.

— А ты неплохо научился врать… — Отец изучающе смотрел на него. — Не ты ли неоднократно заявлял мне, что твое сердце свободно, а? Он видите-ли не готов! А сам завел любовницу? Лжец!!! — Князь наотмашь ударил сына по лицу, губа Лауэрана треснула, потекла кровь.

— Это не любовница, как вы изволили выразиться, отец, это моя законная, любимая жена! — не выдержал Лауэран.

— Неужто? — Князь сверлил его глазами.

— Мы заключили брак по законам нашего королевства, при свидетелях!!!

— Где?!

— Простите, но я не скажу вам. Не скажу, пока вы не признаете наш союз…

— Я никогда его не признаю!!! — Отец был в ярости.

— Что ж, тогда я прошу вас отречься от меня и лишить титула и наследства, ибо я не откажусь от своей жены.

— Что с тобой делать, я буду решать сам, — разгневанно произнес Аргеран. — Стража!!!

На миг Лауэрану показалось, что перед ним снова стоит дед Фингар. Безжалостный и неумолимый. В комнату вбежало несколько воинов.

— Арестовать князя Лауэрана, — приказал он.

Те мгновение поколебались, а затем подошли к наследнику.

— Князь Лауэран, прошу вас, отдайте ваш кинжал, — велел старший.

— Нет!

Они схватили его за руки, он попробовал вырваться, но их было четверо. После недолгой схватки они повалили его на пол лицом вниз и связали руки за спиной.

— Отпустите меня!.. Или очень пожалеете!!! — тяжело дыша, произнес Лауэран.

— Не раньше, чем ты образумишься, — хладнокровно ответил Князь. — В подвал его. На хлеб и воду.

В комнату заглянул услышавший шум личный лекарь семейства.

— Что случилось, господин мой? — Он заметил лежащего на полу молодого князя.

— Князь Лауэран не в себе. Вы не могли бы его успокоить? — спросил Аргеран.

— Можно пустить ему кровь, — предложил врач.

— Сделайте это, вы же видите, в каком он состоянии...

Лекарь наклонился, невозмутимо поднял Лауэрану рукав и полоснул его по внутреннему сгибу локтя.

— Когда лекарь закончит, уведите его в подвал, — бросил Князь и вышел из комнаты.

— Мастер Примэл… — прошептал Лауэран. — Как вы могли… Вы же лечили меня еще ребенком…

— Вы не в себе, мой князь, вам нужно успокоиться.

Наконец, ослабев от потери крови, Лауэран обмяк, и врач перевязал его.

— Думаю, лучше обойтись без подвала и запереть молодого князя в его спальне, предварительно закрыв ставни и оставив дежурного, — предложил стражникам лекарь.

— Пожалуйста… прикажите им отпустить меня… Я успокоился, умоляю, — задыхаясь, попросил Лауэран.

— Конечно, мы поднимемся в ваши покои, вы выпьете лекарство, отдохнете, и ваш батюшка прикажет освободить вас, — ласково сказал врач.

— Мастер Примэл, пожалуйста… Мастер Примэл…

Тем временем Дэйэран уже ехал в Селение, на окраине которого жила Мирэнис. Возле ее домика он спешился и негромко постучал.

— Кто там? — отозвалась служанка.

— На улице очень жарко, а у меня, как назло, упала и разлилась фляга с водой… — ответил Дэйэран — не могли бы вы ее наполнить?

— Кто пришел? — спросила Мирэнис.

— Какой-то всадник, госпожа. Просит налить, воды.

— Отопри и налей. Сейчас, действительно, очень жарко.

— Госпожа… но господин же сказал никому не отпирать, кроме него… — негромко напомнила служанка.

— Это путешественник, — выглянув в окно и увидев скромно одетого Дэйэрана, сказала Мирэнис. — Открой.

Служанка отодвинула засов, и Дэйэран вошел в дом.

— Премного благодарен. — Он слегка поклонился, прошел, сел за стол и оглядел обстановку. “Скромно и уютно. Братец решил поиграть в семейную жизнь провинциального помещика. Романтик…” — едва заметно усмехнулся он.

Служанка наполнила его флягу водой.

— Кстати, по такой жаре я приехал из Столицы повидать барышню по имени Мирэнис… Вы случайно не знаете, где ее дом?

Служанка побледнела и не сразу нашлась, что ответить. Молчала и хозяйка. Дэйэран отбросил капюшон легкого плаща и насмешливо посмотрел на них.

— Да, я князь Дэйэран, сын Аргерана Эмральдинского, — представился он. — Почему вы так испугались, мои милые? Я не вор, не разбойник и всего-навсего приехал поговорить о моем непутевом старшем брате.

— Я не буду с вами разговаривать, князь, и прошу вас немедленно удалиться, — наконец обрела дар речи Мирэнис.

— Зря. Мне вас искренне жаль, — выразительно вздохнул Дэйэран. — Неужели вам с самого начала было не ясно, что он играл с вами в скромного романтичного юношу? Уединенный домик на отшибе, пылкие признания в любви…

— Я не верю вам… — через силу произнесла Мирэнис.

— Печально. Не верите — узнайте, о чем говорят в Столице. Скоро свадьба принцессы Эльвэйны, — многозначительно произнес он. — А если моих слов вам недостаточно… — Дэйэран вытащил свернутый лист бумаги, встал и протянул его хозяйке.

Та недоверчиво взяла его и начала читать.

“Моя милая, любимая Мирэнис… Мне очень непросто писать тебе… Наверное, ты сочтешь меня негодяем и подлецом… И, скорее всего, я полностью заслуживаю это. Но я понял, что принял юношеское увлечение за истинную любовь. Мне же этой осенью исполнится тридцать, пора серьезно подумать о женитьбе и наследниках. Посему умоляю простить меня и, по возможности, забыть. Я весьма признателен тебе за те часы, что ты подарила мне, и буду с благодарностью вспоминать их всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, со временем ты поймешь, что наше расставание было наилучшим решением для нас обоих. Моя гордая семья все равно бы никогда не приняла тебя, а ты бы страдала от этого… Храни тебя Небеса.

Лауэран”

Она побледнела и выронила бумагу.

— Госпожа!.. — ахнула служанка.

— Этого не может быть… Этого не может быть… — Мирэнис закрыла лицо руками и заплакала.

— Увы, госпожа. Я понимаю ваши чувства, как и то, что вы не сможете вернуться в услужение к королеве… — Дэйэран вытащил внушительных размеров кошель. — Если разумно использовать эти деньги, вы не будете нуждаться. А если вам все же понадобится помощь, то не стесняйтесь и обращайтесь ко мне или к нашему отцу. Ведь это отчасти и его вина: получается, он плохо воспитал сына, раз тот соблазнил и бросил девушку.

Она, словно во сне, взяла кошель, а потом вдруг изо всех сил швырнула ему в лицо. Оставив отметину на щеке Дэйэрана, кошелек упал на пол, монеты со звоном покатились по полу.

— Я понимаю ваше справедливое негодование, леди… Но все же советую хорошенько подумать. В вашем положении у вас нет особого выбора, — стараясь сдержаться, произнес Дэйэран.

— Будьте вы прокляты, прокляты… — Мирэнис зарыдала и бросилась вон из домика.

Немного опомнившись, ошеломленная служанка выбежала на улицу и начала звать госпожу. Мирэнис слышала ее голос вдали, но не откликнулась.

Дэйэран поднял с пола письмо, сунул его за пазуху и тоже вышел из домика.

“Какая же я дура, дура, дура!!! — плакала Мирэнис. — Не говорили ли мне батюшка и матушка быть осторожной? А я, как последняя дура, поверила…” Она устала и задыхалась, волосы ее растрепались. Прохожие оборачивались и смотрели ей вслед. Наконец из-за деревьев показалась гладь Синего озера… Она подошла к мосткам и остановилась перевести дух, прежде чем сделать последний, отчаянный шаг. Но внезапно что-то едва заметно колыхнулось у нее в утробе.

“Малыш?.. Да, он же сегодня утром первый раз толкнулся!.. — вспомнила несчастная Мирэнис. — Как же я, глупая, радовалась и так хотела поскорее рассказать об этом Лауэрану… — Она положила руку на живот и вдруг испытала странную смесь тоски и облегчения. — Ты ни в чем не виноват, мой малыш… — Почему-то Мирэнис с самого начала была уверена, что это мальчик. — Ты не виноват в том, что у тебя бессовестный отец…”

В изнеможении она опустилась прямо на землю. Немного передохнув, юная мать поднялась и побрела прочь.

Лауэран, связанный, лежал на постели.

— Мастер Примэл, заклинаю вас Небесами, если вы человек, а не бездушное орудие, освободите меня.

— Как только ваш батюшка позволит, мы сразу освободим вас. — Лекарь потрогал ему влажный от испарины лоб. — Давайте я пока смажу вам ссадины на лице.

“Нужно что-то делать… Я должен срочно увидеть Мирэнис… Что ей успели наговорить обо мне? Я обещал, что при первой возможности приеду к ней… Небо, неужели бедная Мирэнис поверит, что я мог предать ее”.

Скоро он услышал шаги. Дверь в комнату открылась, и появился Аргеран.

— Он успокоился, господин. Мне кажется, можно его освободить, — заверил хозяина лекарь.

Князь взглянул на Лауэрана. Лицо его было непривычно бледным, губа лопнула, после схватки со стражниками отца на лице краснели две ссадины… Сердце Аргерана сжалось. Ему хотелось обнять и приласкать сына, но он решил, что время для примирения еще не пришло.

— Он серьезно прогневал меня… Освобожу я его или нет, будет зависеть от его настроения и поведения, — холодно ответил князь и сделал знак стражникам и лекарю, чтобы те вышли.

— Простите мою дерзость и недостойное поведение, отец, — не глядя на него, тихо произнес Лауэран.

Не переставая пристально смотреть на сына, Князь кивнул.

— Я раскаиваюсь в том, что столько времени вас обманывал, тайно женился и скрывал от вас свою жену…

Аргеран вытащил кинжал и перерезал веревки. Лауэран сел на постели. Отец обнял его и поцеловал в лоб.

— Отдохни. Я предупредил государя Эсмара, что ты нездоров и пока не можешь появляться на службе. Об остальном поговорим потом.

Однако едва Лауэран понял, что затекшее тело снова подчиняется ему, он поднялся и пошатываясь поспешил в конюшню. Аргеран уже был у себя. “Побежал к ней. Что ж… похоже, ничего уже не поделать. Придется ее принять. Но не сразу, пусть он почувствует себя хоть сколько-нибудь виноватым. Небо, какой же это будет скандал…” — Князь живо представил себе реакцию Эсмара, когда толстяк узнает, что у Лауэрана давно есть возлюбленная.

Глава 12. Катастрофа

Лауэран мчался так, что едва не загнал лошадь. Пару раз он даже едва не вылетел из седла, хотя был умелым наездником. К его ужасу, дверь в домик оказалась открыта настежь, на полу валялись кошель и рассыпанные монеты. “Небо, где она?! Как мне ее теперь искать?” — в отчаянии озирался он. Разум отказывался верить в самое страшное. Внезапно взгляд его упал на лежащую на столе записку. Дрожащими руками он схватил ее и прочел.

“Я всё знаю. Ты всё же обманул меня… Я полюбила, доверилась тебе… Отныне я не хочу больше ни знать, ни видеть тебя… Но если в твоем лживом сердце осталась хоть капля совести, можешь найти меня в Озере”. В глазах его потемнело, он судорожно выдохнул, выбежал из домика и снова вскочил в седло.

По дороге к озеру, завидев каждого человека, он придерживал коня и спрашивал, не встречал ли тот светловолосую девушку. Увы, один из путников вспомнил, что видел ее на берегу, но еще днем, примерно в три часа пополудни. В отчаянии Лауэран опять пустил лошадь галопом. Когда он вылетел на берег, солнце клонилось к закату. Вдали он заметил рыбаков, которые вытаскивали лодки на берег, и бросился к ним. Спешился, и, задыхаясь, спросил:

— Вам не попадалась здесь совсем юная светловолосая девушка?

Рыбаки переглянулись.

— Кажется нет, господин, — отозвался один из них.

В сердце несчастного Лауэрана вспыхнула крошечная надежда.

— Правда… Правда мы недавно выловили женскую накидку… — вдруг вспомнил другой, наклонился и вытащил из лодки шелковую накидку Мирэнис.

У Лауэрана перехватило дыхание, все поплыло перед взором, и он рухнул на берег.

Когда он очнулся, солнце почти село, вокруг, склонившись над ним, сидели рыбаки.

— Как вы себя чувствуете, господин? Вы без слуги? Куда послать за помощью?

Лауэран попробовал сесть, и они помогли ему. Осиротевший муж смотрел на Озеро, отнявшее у него Мирэнис и малыша… Ему хотелось броситься вслед за ней, он даже было дернулся, но вспомнил, что, в отличие от несчастной жены, слишком хорошо умеет плавать. Лауэран с трудом поднялся, кто-то из рыбаков помог ему сесть в седло, и он двинулся прочь. Он почти не правил лошадью, но умное животное само нашло дорогу домой. Вернулся он лишь поздно вечером.

Услышав, что старший сын дома, Аргеран спустился вниз.

— Как ты себя чувствуешь, сынок? — Отец обнял его, и Лауэран даже устало опустил голову ему на плечо. — Тебе нужно отдохнуть. Я скажу, чтобы завтра тебя не беспокоили. Идем.

Он взял сына под руку, проводил в спальню, где помог раздеться и лечь. “Похоже, я сегодня переборщил…” — Окаменевшее лицо Лауэрана и его остановившийся взгляд напугали Князя.

— Отдыхай… Или, может быть, послать за лекарем?

— Будьте так добры, отец, — бесцветным голосом ответил Лауэран.

Скоро появился врач, довольный, что молодой господин уже не так гневается на него. Успокаивающее снадобье было готово, и Лауэран послушно его выпил. Аргеран заботливо укрыл сына, и тот закрыл глаза. Спустя несколько минут Князь и лекарь переглянулись и тихонько вышли.

Когда их шаги затихли, Лауэран поднялся с постели, достал из шкафа шкатулку и вынул из нее старинный кинжал, подаренный ему дедом Фингаром незадолго до смерти.

“Моя маленькая Мирэнис бросилась в озеро, считая меня последним негодяем и подлецом… — с тоской подумал он. — Я должен догнать ее и вымолить прощение… Там нас уже никто не разлучит…”

Он вытащил кинжал из ножен, и тот тускло сверкнул в свете приглушенной масляной лампы. Затем вернулся к ложу, распахнул сорочку и положил руку на грудь. Внезапно послышались удары колокола, возвещавшего полночь. Он немного раздвинул пальцы над трепещущим сердцем, прицелился, глубоко вздохнул, на мгновение замер, и острый клинок вошел в грудь по самую рукоятку.

Содрогнувшись от пронзившей его боли, Лауэран судорожно схватил ртом воздух и упал на постель.

Князь еще не ложился. Он тоже услышал, как на городской башне глухо пробило полночь. Внезапно у него сдавило сердце так, что стало трудно дышать. “Как же я устал за последние дни”, — покачал он головой.

Аргеран подошел к постели, откинул покрывало и собрался было лечь, однако странная тревога, даже тоска, не отпускала его. Он встал и пошел к сыну.

В комнате было довольно темно, поперек постели, чуть наискось, лежал раскрытый Лауэран. Отец бросился к нему. Ночь над Столицей прорезал отчаянный крик… Нет, даже вой.

Дрожащими руками Князь обнял сына, окровавленная левая кисть Лауэрана соскользнула вниз. “Сынок… Сынок!!!” — стонал он. Тот был совершенно теплым, но уже не отвечал. Прибежал лекарь, за ним остальные слуги… Дворец гордых князей Эмральдина наполнился плачем и погрузился в траур.

Аргеран сидел на ложе, прижимая сына к груди. “Мальчик мой… мой малыш… сыночек…” — раскачиваясь, повторял он.

Так прошел один час, потом другой…

— Мой князь… — наконец заговорил ошеломленный лекарь, но тот его не услышал. — Нужно что-то делать… — Врач посмотрел на княгиню Адэйру.

— Я не знаю, что тут можно сделать, — глядя на обезумевшего от горя мужа, нервно ответила Княгиня.

Дэйэран рискнул подойти к отцу.

— Прошу вас, отец… Мастер Примэл приготовил вам лекарство…

— Лауэран… малыш… сынок… — не видя никого и ничего вокруг, снова и снова повторял Аргеран.

Часы на башне глухо отмерили три часа пополуночи.

— Господин Примэл, вам не кажется… что князь тронулся рассудком?.. — спросил у лекаря новый наследник.

— Всё может быть… Думаю, это станет ясно в ближайшее время. Надеюсь, это лишь первый шок, и когда он пройдет, князь Аргеран постепенно придёт в себя… — шепотом ответил врач.

Когда на улице начало светать, обессиленный Аргеран умолк, бережно положил мертвого сына на постель, но не отпускал.

Примэл собрался с духом.

— Мой господин, князь Лауэран… ушел от нас. Нужно достойно проводить его в последний путь. Позвольте нам обмыть и одеть его.

Несчастный отец взглянул на посеревшее лицо любимого сына.

— Еще несколько часов… каких-то несколько часов назад он был жив… Нет. Нет… Нет! Лауэран, сынок, умоляю тебя, очнись!..

— Аргеран… — К супругу подошла Адэйра и осторожно коснулась его локтя.

— Уйди! — Он дернулся и отбросил ее руку так, что она невольно ударила себя.

Взошло солнце, в комнате стало светло.

— Приготовьте ложе в главном зале, — глухо произнес Князь.

— Разумеется, — ответил старший слуга.

— Закройте ставни… Спустите флаг…

— Простите, князь, флаг опускают, лишь когда умирает глава рода… — напомнил лекарь.

— Делайте что приказано!!!

— Да-да, господин.

Какое-то время Аргеран смотрел на сына, а потом снова заговорил.

— Наденьте на него серо-голубой камзол. Он так тебе шел… — Отец осторожно погладил Лауэрана по волосам и внезапно покачнулся.

— Умоляю вас, выпейте это. — У Примэла было наготове лекарство.

Князь сделал несколько глотков и уронил голову. Лекарь и капитан Эмральдинской гвардии взяли его под руки и увели.

Спустя несколько часов Аргеран очнулся, оделся в траур и немедленно вернулся к лежащему в окружении погребальных светильников Лауэрану.

— То, как он умер, не должно выйти за эти стены. — объявил Аргеран и сел у тела сына.

К полудню нарядно одетый и тщательно причесанный Лауэран лежал в главном зале Особняка.

Весть о его внезапной скоропостижной смерти уже успела облететь весь Город и достичь Дворца.

Ближе к вечеру в особняк эмральдинских князей начали приходить князья и сановники, чтобы проститься с Лауэраном. Одним из первых появились Эсмар с супругой и сестрой.

— Небо, какая неожиданная и… жестокая трагедия!.. — произнес потрясенный толстяк. — Примите мои соболезнования, князь!

Несчастная принцесса медленно подошла к ложу. Даже сейчас, на смертном одре, Лауэран был… прекрасен. Какое-то время она, оцепенев, смотрела на него, потом осторожно дотронулась до его великолепных волос, упала на колени и зарыдала.

Аргеран закрыл глаза.

Наконец плачущую Эльвэйну увели.

Следом появился престарелый князь Дэнмаэль, почетный главный Советник. Хотя старик уже почти не покидал своего дома, он счел своим долгом лично проститься с Лауэраном. Опираясь на руку внука, он приблизился к ложу.

— Бедный мальчик… — покачав головой, тихо произнес он. — Ты… не заслужил такой конец. Почему Судьба оказалась к тебе так жестока?..

Наконец ушли последние посетители, Аргеран остался с сыном.

“Дитя мое… Зачем ты меня оставил…” — снова и снова мучился окаменевший отец.

— Князь? Князь Аргеран? — наконец услышал он.

Перед ним стоял один из старших дворцовых слуг.

— ?

— Принцесса Эльвэйна попросила прядь князя Лауэрана на память…

Аргеран помолчал.

— Я сам это сделаю, — наконец ответил он. — “Прости, малыш”. — Он осторожно отрезал небольшую прядь и отдал слуге.

Тот почтительно поклонился и вышел.

Эсмар предложил с почестями похоронить Лауэрана в столице, тем более, что конец лета в том году был жарким, однако Аргеран ответил, что увезет сына в Эмральдин.

Незадолго до полуночи тело юноши отнесли в большую повозку, следом в нее сел отец. Жена и дочь ехали во второй повозке, новый наследник Дэйэран — верхом. В сопровождении личной гвардии эмральдинское семейство покинуло Столицу и отправилось в родовое княжество.

Аргеран вновь услышал глухой голос ночного колокола. “В эту минуту он вчера ушел…” — князь взглянул на сына. Внезапно он живо вспомнил, как увозил сына в Эмральдин четыре года назад. Лауэрану нездоровилось, и в пути он время от времени ложился и дремал, однако стоило им въехать в эмральдинский лес, как юноша проснулся и явно приободрился. “Теперь он не проснется…” — с тоской подумал отец.

Потом он вспомнил, как безжалостно наказывал Лауэрана дед. “А я стоял и смотрел… Трус… Надо было броситься и закрыть его собой… — по щекам Аргерана потекли слезы. — Я не защитил тебя от своего отца, не защитил от короля… Сколько всего ты успел вынести за свою такую короткую жизнь… И вот… не выдержал…”

Они останавливались лишь для того, чтобы сменить лошадей, и уже через день тело Лауэрана привезли в родовой замок.

Ночь перед погребением Аргеран провел у гроба с телом сына. “Лауэран, сынок, если ты слышишь меня… Прошу тебя, прости меня дурака… Я так виноват перед тобой… — Князя душили слезы. — Остались последние часы… А потом тебя заберут… и… и… — Аргеран не выдержал и зарыдал. — Ты должен был стать мужем и отцом, лечь на брачное ложе в объятия любимой… а не под ледяной могильный камень!..”

Утром садовники принесли свежесрезанные цветы, и отец сам убрал тело сына белыми розами, которые так любил Лауэран.

В полдень состоялись похороны. Постаревший князь смотрел, как вошли воины, чтобы вынести покойного. Последний раз он провел рукой по светло-каштановым волосам сына и кивнул.

Усыпанное белыми полураспустившимися бутонами тело Лауэрана вынесли из Замка и положили на погребальную колесницу. Аргеран шел первым, за ним — Адэйра, Дэйэран и Дэйниола.

Поначалу ясное небо начало стремительно затягивать облаками. Июль и август в Эмральдине выдались жаркими и засушливыми, и многие опасались, что в лесном княжестве начнутся пожары.

“Вот и хорошо, что солнце скрылось, — подумала Адэйра, — не так тяжело будет в черном, да и дождь нам бы не помешал”.

Однако когда траурная процессия достигла места погребения, небо так потемнело, что, казалось, наступил вечер.

Несчастный Аргеран не сводил глаз с лица сына. Даже сейчас, хотя с момента смерти прошло уже несколько дней, он казался спящим. Дрожащими пальцами отец взял его за руку и слегка сжал ее — она была ледяной. Аргерану казалось, что он видит жуткий сон. “Мальчик мой… мой малыш…” — прошептал он. С неба упали первые капли.

Все собравшиеся смотрели на Князя и ждали. “Скорее бы уже всё закончилось, и мы могли укрыться от дождя”, — едва скрывая раздражение, подумала Адэйра.

Наконец Аргеран наклонился и поцеловал сына в лоб, последний раз взглянул на него, а потом все же накрыл покрывалом. Он поднял и бессильно уронил руку

Гвардейцы бережно опустили тело молодого князя в могилу, и белоснежная мраморная плита навсегда скрыла его. “Князь Лауэран, сын князя Аргерана и Лауэрис Эмральдинских. Пятое ноября шестьсот восемьдесят восьмого года — тридцать первое августа семьсот восемнадцатого” — машинально прочитал Аргеран, застонал и упал на колени перед надгробием.

Внезапно всё вокруг озарилось серебристым светом, раздался оглушительный грохот, и начался ливень.

Все кроме гвардейцев Эмральдина последний раз поклонились Лауэрану и начали расходиться. Уходя, Адэйра оглянулась на беззвучно рыдавшего мужа. В молодости Аргеран тоже был очень хорош собой, и княгиня всё же по-своему любила его, хотя так и не смогла принять его старшего мальчика.

Дождь лил много часов, и эмральдинцы говорили, что даже Небо оплакивает князя Лауэрана, а многие добавляли, что это последний дар милосердного юноши своим подданным.

Когда Аргеран не появился в Замке и спустя несколько часов, Адэйра приказала слугам привести его и без князя не возвращаться.

Дома оцепеневшего, окоченевшего, промокшего до нитки Аргерана переодели. Княгиня и мастер Примэл опасались, что он серьезно заболеет; внушало тревогу и его душевное состояние.

Единственным человеком, кто совершенно не испытывал сочувствия к несчастному, убитому горем отцу, был Дэйэран, но очень искусно это скрывал. Он совсем не возражал против того, чтобы Аргеран простудился и умер или сошел с ума. Ведь тогда амбициозный молодой человек уже сейчас бы стал правящим князем Эмральдина.

Не было у Дэйэрана и угрызений совести. Он добился того, чтобы несчастный Лауэран “освободил” для него место наследника. Правда, спустя некоторое время Аргеран всё же пришел в себя, и младший сын понял, что княжества ему придется подождать.

Более того, теперь в каждой гостиной Эмральдинского замка и их столичного Особняка, а также во всех комнатах отца висел портрет Лауэрана. “Лауэран с отцом, Лауэран в день совершеннолетия, Лауэран верхом, Лауэран в Эмральдинском лесу, Лауэран и Эгинор в детстве! И даже трехлетний Лауэран на руках у давно умершей Лауэрис!..” — ворчал он про себя, понимая, что до поры до времени лучше смириться и лишний раз не сердить отца. После гибели любимого сына характер Аргерана заметно испортился, и он все чаще напоминал домашним своего отца, князя Фингара.

“Ничего, когда батюшка отправится к своему ненаглядному отпрыску и я стану князем Эмральдина, я прикажу собрать все эти постно-возвышенные физиономии и сжечь”. В детстве Дэйэран был привязан к отцу, но не смог простить ему того, что тот больше любил старшего.

Также, к неудовольствию жены и младших детей, Аргеран настоял на том, чтобы все домочадцы в течение года носили глубокий траур, а сам он не снимал его и спустя много лет, делая исключение лишь в большие праздники.

Когда самый первый шок после смерти Лауэрана прошел, Аргеран вызвал младшего сына.

Тот вошел, поклонился и взглянул на заметно осунувшегося, постаревшего отца.

— Ты говорил, что знаешь, где живет возлюбленная Лауэрана… Я хотел бы увидеться с ней. Она не должна ни в чем нуждаться, и я назначу ей пожизненное содержание. “И вдруг Лауэран успел оставить ей малыша…”

Дэйэран тяжело вздохнул.

— Не молчи! — хмуро сказал Князь.

— Простите, отец, но…

— Но что?!

— Я и сам думал отыскать эту девушку…

— Да не тяни же ты! Что с ней?!

— Боюсь… узнав о смерти Лауэрана, она покончила с собой. Утопилась в Синем озере.

Аргеран оцепенел. Рассыпалась в прах его последняя призрачная надежда…

“Что это? Почему?.. За что?..” — бессонными ночами мучился Князь и внезапно вспомнил, что после скоропостижной смерти Фингара в Канлуриане ходили слухи, будто бы старика и весь его род прокляла Аргита, его собственная дочь и мать свергнутого короля Эгинора. “Неужели это правда?.. — ужаснулся он. — Небо, сестра, что же ты наделала?.. Твое проклятие настигло Лауэрана, мальчика, которого ты знала с рождения и так любила… Самого чистого и благородного в нашем роду”.

***

Не помня себя от боли и обиды, Мирэнис брела куда глаза глядят. Когда окончательно стемнело, она бессильно опустилась на траву и уснула, благо летом было тепло даже ночью. Проснувшись на рассвете и немного подумав, она решила вернуться к родным. Денег с собой у нее не было, но она и помыслить не могла, чтобы вернуться в дом, где еще вчера утром была так счастлива…

Расспрашивая людей, как добраться в Риадэйн, она пешком отправилась в далекое Озерное поместье. Ее живот уже был немного заметен, а на лице читались такие горе и отчаяние, что сердобольные люди кто давал ей перекусить, а кто и пускал на ночлег. А если последних не находилось, она ложилась спать прямо на траву под сенью деревьев. Шла она очень медленно, так что дорога заняла у нее больше недели.

Наконец места вокруг стали знакомыми, и из-за поворота показалась их усадьба. Она с трудом добрела до нее, поднялась по ступеням и опустилась на пол. Ахнула служанка, прибежали родители, а за ними и брат с женой. Они с трудом узнали в растрепанном, грязном существе с ввалившимися, очерченными синевой глазами свою Мирэнис.

Сбиваясь и плача, она поведала им свою историю. Хотя родители, отпуская ее в Столицу, много раз предупреждали о подобной опасности, сейчас у них не было сил сердиться. Ее подняли, унесли, искупали, накормили и уложили спать, а несчастные мать и отец всю ночь, не смыкая глаз, сидели у ее постели.

Спустя некоторое время отец вызвал Нэйэдора.

— Нужно что-то делать. Был у них заключен брак или не был — он остался тайным, и для всех она девица.

Сын грустно кивнул.

— Понятно, что она уже не сможет выйти замуж, но мне бы все же хотелось избавить ее от косых взглядов и осуждения соседей… — продолжил добрый Нэйэмир.

— Что мы можем сделать, отец?..

— Бедняжка никого не хочет видеть и вообще не выходит из своей комнаты… Не могла бы Нартина, твоя жена, сделать вид, что беременна? Это бы не вызвало подозрений, а ребенка мы записали бы как твоего. Тогда Мирэнис, с одной стороны, не пришлось бы с ним расставаться, а с другой, ее доброе имя осталось бы незапятнанным.

— Я прекрасно понимаю вас, отец, но согласится ли на это Нартина? Она женщина строгих моральных правил, ей, конечно, жаль Мирэнис, и она не осуждает ее, но участвовать в обмане… Изображать беременность...

— Бывает ложь во благо, сынок. И если станет известно, что Мирэнис родила без мужа, это скажется на репутации всей семьи… А выгнать ее сейчас из дома, чтобы она родила ребенка подальше от этих мест, и потом разлучить их будет неоправданной жестокостью.

— Я согласен, отец, и попробую уговорить жену.

Как и предполагал Нэйэдор, супруга сначала воспротивилась их просьбе, и лишь мысль, что может погибнуть репутация всей семьи, заставила ее смириться. Она привязала под платье подушку и стоически выслушивала поздравления соседей.

Примерно через полтора месяца после возвращения Мирэнис, к госпоже Дорине неожиданно приехала ее старинная подруга, жившая неподалеку. Мирэнис с уже довольно большим животом сидела у матери, и они вместе шили приданое для младенца. Отступать было некуда, и мать в отчаянии запихала ее в чулан и закрыла туда дверь.

— О, вы шьете рубашечки для малыша!.. — проворковала соседка.

— Да, моя милая, — терпеливо ответила хозяйка.

— Надеюсь, роды пройдут благополучно — я помню, что Артинор родился довольно тяжело…

— Мы тоже все на это очень надеемся.

— Кстати, вы знаете последние новости из Канлуриана?

— Какие именно? — сдержанно спросила Дорина.

— Что умер наследник Эмральдина, молодой князь Лауэран?

Несчастная Мирэнис невольно ахнула и закусила палец, чтобы окончательно не выдать себя. На самом деле, отец с матерью уже слышали об этом, но решили ничего не говорить, чтобы лишний раз не напоминать о нем дочери.

— Да, — ответила Дорина.

— Так вот, в Столице ходят упорные слухи, что он покончил с собой!

— Надо ли верить всему, что говорят люди?

— Нет, соседушка, послушай!!! Люди заметили, что на его лице были белила… Зачем бы белить усопшему лицо?!

— Я не знаю традиций знатных семейств, — только и смогла ответить потрясенная женщина.

— Да и выражение его лица было откровенно страдальческим… В том и дело, что молодой князь покончил с собой буквально накануне помолвки с принцессой, а князья Эмральдина изо всех сил пытались это скрыть! Говорят, принцесса Эльвэйна, когда узнала, чуть разума не лишилась и так рыдала над ним, с трудом увели.

Мирэнис сползла на пол. “Значит… значит Лауэран не предавал меня… Значит, письмо было поддельным, а я ему поверила…” Она снова, словно наяву, услышала его слова: “Запомни… что бы ты ни услышала, что бы обо мне ни говорили, ты — моя жена, я люблю тебя и никогда не посмотрю на другую женщину…”

Наконец Дорина смогла выпроводить разговорчивую соседку, и открыла чулан. Совершенно белая Мирэнис сидела на полу.

— Девочка моя… — Мать опустилась рядом и обняла ее.

— Это я во всем виновата… — Мирэнис била дрожь.

— Что ты такое говоришь?! — Дорина сжала ее плечи.

— Я... Я... Какая же я дура… Письмо было поддельным!.. Лауэран же говорил мне, что что бы я о нем ни услышала, он будет верен мне… А я испугалась и смалодушничала, не послушалась… и теперь он мертв.

— Трудно было не поверить тому письму — ты говорила, это был его почерк…

— Он надеялся и ожидал, что я доверяю ему, что я не попадусь на подобную уловку…

Мать лишь крепче прижала ее к себе. Теперь горе навалилось на Мирэнис с новой силой. Лауэран, ее Лауэран был мертв и лежал в могиле по ее вине, а она не могла даже оплакать его, не могла попросить прощения…

Она вспомнила, как однажды он поделился с ней, что вырос, не зная, что такое дружная и любящая семья. Отец, хотя и искренне оплакивал его мать, вскоре женился вновь, но ни мачеха, ни родившийся, когда ему было около трех лет, брат не любили его. Лауэран был одинок и, по его словам, так нуждался в ней. А она обвинила и отвернулась от него, и он этого не вынес.

Как бы то ни было, в конце декабря, в срок, несчастная молодая вдова родила мальчика. Казалось, что к ней наконец вернулись силы радоваться и любить. Она с восторгом и нежностью нянчила, крошечного сына, пытаясь разглядеть в младенце черты отца. Нэйэмир и Дорина надеялись, что самое страшное уже позади. Сложно было представить себе мать лучше, чем Мирэнис — она буквально дышала этим малышом…

Миновала зима, когда мальчику исполнился год, пришла весна, а с ней и третья годовщина их с Лауэраном тайной свадьбы… Снова зазеленели свежей травой луга, запели радостно птицы… Маленький Артиэн начал отказываться от груди.

В тот день, как, впрочем, и всегда, она долго с ним гуляла и играла, а потом покормила и уложила спать. Перед этим она надела на шейку ребенка медальон, когда-то подаренный ей Лауэраном.

“Прощай, мой маленький, и прости меня. Вырасти добрым, умным и справедливым… — Ее голос дрогнул. — И пусть твоя жизнь сложится лучше, чем у нас…” — она наклонилась и поцеловала мальчика.

Убедившись, что он спит, Мирэнис выскользнула в сад и пошла к озеру. Но вдруг подумала, что родителям будет невыносимо жить рядом с ним, если она в нем утонет. Тогда Мирэнис вспомнила о довольно высоком обрыве неподалеку от их поместья и направилась к нему.

Там ее и нашли. Малыш сначала плакал и звал ее, и несчастные дед с бабушкой не знали, как его утешить. Но их внимание и любовь, а также его возраст сделали свое. Скоро мальчик успокоился, но первое время жил у бабушки на руках.

Глава 13. Отец

Князь Аргеран не любил лето и в особенности август, некогда отнявший у него любимого сына. Каждую годовщину гибели Лауэрана Столичный Особняк и княжество Эмральдин погружались в траур, а сам безутешный отец не желал никого видеть и ни с кем разговаривать.

Сначала он, по обыкновению, шел на могилу Лауэрана, где плакал у великолепного мраморного надгробия со статуей сына, а вернувшись в Столицу, уходил в его спальню, где все оставалось так, как при жизни молодого князя. Разумеется, всё было тщательнейшим образом отмыто от крови, но сорочка, которая была на Лауэране, залитые его кровью простыня и покрывало были сохранены и, почерневшие от времени, хранились в особом ларце.

Как страдал он тогда… И даже теперь, спустя более четверти века, боль до конца не оставила его. Он проклинал себя за то, что вовремя не сказал Лауэрану, что примет его возлюбленную. Ведь тогда сын остался бы жив… И сейчас он был бы дедом множества внуков, а не только одного Дэймара.

“Тридцать лет минуло с того страшного дня… А было Лауэрану и того меньше. Как же мало он прожил…” — словно в насмешку, сам князь, как и его отец, был долгожителем и давно разменял девятый десяток.

***

Едва Аргеран немного пришел в себя после гибели сына, он поехал к сестре, вдовствующей королеве Аргите, чтобы умолить ее снять проклятие с их семьи и рода, но, увы, опоздал на один день. Тосковавшая по умершему мужу и разлученная с названным сыном, она не вынесла известия о гибели любимого племянника и умерла. Тогда князю стало по-настоящему страшно. Проклятие явно начало сбываться, а Аргита уже не могла снять его.

“Почему, почему умер именно Лауэран, мой лучший и любимый сын?! Почему проклятие не забрало Дэйэрана?” — мучился безутешный отец. Новый наследник изо всех сил пытался поддержать его и утешить, но в конце концов нарвался на грубость: отец заявил, что если тот что-то и узнал о брате, то лучше бы помалкивал и не совал нос не в свое дело

Впрочем, Дэйэрана это не сильно огорчило, ведь он уже получил, что хотел. Он стал наследником Эмральдина, к тайной радости своей матери, всю жизнь мечтавшей, чтобы с пасынком что-нибудь стряслось и он освободил место для ее сына.

Спустя примерно год после гибели старшего брата амбициозный молодой человек даже рискнул просить руки “прелестной Эльвэйны”, но продолжавшая горевать по безвременно ушедшему Лауэрану принцесса отвергла его. Впрочем, это не смутило Дэйэрана, хотя и несколько расстроило. Тем более что на примете у него уже давно имелась знатная и миловидная девушка, охотно согласившаяся стать женой наследника Эмральдина.

Наконец истек траур, Аргеран позволил младшему сыну жениться и выдал замуж Дэйниолу. Почти одновременно дочь и невестка понесли, и Князь немного воспрял духом. Особенно он надеялся на появление наследника. Однако у Дэйниолы рождались лишь дочери, а первые и единственные роды невестки оказались очень тяжелыми. Лекарям удалось спасти жизнь и матери, и ребенку, но больше молодая княгиня не беременела, и отныне продолжение рода Эмральдинских князей зависело только от этого мальчика.

В случившемся старый князь снова видел перст Судьбы. Аргеран не питал большой любви к надменному и своенравному внуку, хотя по-своему был к нему привязан. Но Дэймар оставался их единственным наследником — и старик пришел в ярость, узнав, что какой-то сумасшедший лекарь посмел напасть на него.

Дерзкий юноша был жесточайшим образом наказан, а вскоре и вовсе сгинул на каторге, но это не принесло старому князю облегчения.

Правда, вскоре после этого весьма неприятного события выяснилось, что младшая невестка старика, княгиня Рэйнэя, из-за которой и случился поединок, ждет ребенка. Аргеран приказал окружить ее заботой и исполнять все капризы, ведь здоровье внука было подорвано, и только Небесам было известно, сможет ли он еще раз стать отцом. В положенное время молодая княгиня родила здорового и красивого мальчика, и старый князь немного воспрял духом.

Он постоянно навещал малыша и радовался тому, как он растет. Мать сама кормила младенца, и всем в доме, не исключая ее свекра, свекрови и мужа, снова было приказано не сметь огорчать ее.

Несмотря на возражения Дэйэрана, прадед решил назвать наследника Лауэраном. Сын уговаривал старика подумать, настаивая, что это может роковым образом сказаться на судьбе мальчика, но тот не стал его слушать. Рэйнэя же с тех пор спокойно игнорировала мужа и даже не интересовалась, что с ним.

В один из вечеров Дэймар не выдержал и явился к деду с жалобой на нее.

— Рэйнэя ведет себя, словно меня не существует.

— Это неудивительно, она сейчас всецело поглощена младенцем, — миролюбиво отозвался тот.

— Все равно. В конце концов, я пострадал из-за нее и ее защитничка.

— Он давно тлеет в могиле.

— Но это не вернуло мне здоровья!.. — Дэймар сел в кресло и закинул ногу на ногу.

— Дэймар, мальчик мой, думай о том, что у тебя родился чудесный сын, наследник, — попробовал утешить его Аргеран.

— Мать которого не желает знать меня.

— Здесь ты все же сам виноват. Она не рвалась за тебя замуж. Но, видя, как ты увлечен, я позволил тебе жениться на ней и даже дал большую сумму денег ее отцу, этому ушлому князю Фэлерэю, хотя, казалось бы, это она должна была принести нам приданое… Чего же ты хочешь от меня теперь?

— Кстати, а вы уверены, что это мой ребенок? Не нагуляла ли она его от того же лекаря?..

Старый князь ненадолго задумался.

— Уверен, — наконец ответил он.

— Почему?!

— Я бы понял, если бы это была не наша кровь.

— Простите, мой господин, но я не ожидал от вас такой наивности…

— Дело не только в чутье. Он так похож на Лауэрана в младенчестве… — Губы старика тронула улыбка.

— Разве можно что-то понять у грудного ребенка? Вот матушка в нем ничего нашего не видит. И дядя Лауэран — не прямой родственник малыша.

— В Лауэране говорила наша кровь, говорит она и в маленьком Лауэране. Тебе не в чем подозревать жену.

— Вы так ее защищаете…

— А что мне еще делать? Она — мать наследника, и он пока не может без нее. Конечно, спустя несколько лет ты можешь попробовать расторгнуть брак… Но опять-таки разлука с матерью может сильно сказаться на мальчике, и не забывай про свое здоровье… Найдешь ли ты достаточно знатную девицу, которая согласится выйти за тебя, учитывая, что у тебя уже есть наследник.

— Ну, моя дорогая покойная бабушка вышла же за вас…

— Знаешь, она не любила Лауэрана… Возможно, не женись я на ней, всё кончилось бы иначе… — невольно проговорился дед.

— Дядя Лауэран был гордым и дерзким, и именно это послужило причиной…

— Не смей вообще упоминать о нем! Слышишь?! — Глаза деда сверкнули.

— Конечно, о нем можно говорить лишь хорошее…

— И если ты не в состоянии сказать что-то хорошее, лучше молчи.

— Молчу, молчу… “Скорее бы ты уже помер и отправился к своему ненаглядному сыночку, старый хрыч, и князем Эмральдина стал отец!..” — Дэймар встал, поклонился Аргерану и вышел из комнаты.

***

Артиэн продолжал жить в Долине Фэрани. Мееран скоро улетел к родителям, и молодой врач, поправившись, начал помогать лекарю Эрвиану. Он с готовностью занимался уборкой, стирал и стряпал, под руководством мастера готовил различные снадобья, а в оставшееся время часто беседовал с Морвэнной. Иногда к ним присоединялся Филтиарн.

Артиэн и сам не смел себе в этом признаться, но ему очень нравилась эта красивая и при этом на редкость добрая, отзывчивая девушка.

Прежде чем выйти из дома, он всякий раз тщательно приводил себя в порядок и пытался укротить отрастающие волосы. “Как жаль, что они еще такие короткие… — Он вздохнул, вспоминая свою роскошную золотую шевелюру, срезанную хищным цирюльником. — И бледный я как… поганка”.

Тем не менее, выйдя ли просто прогуляться неподалеку от дома мастера Эрвиана или отправляясь собирать росшие на склонах гор лекарственные растения, он невольно высматривал Морвэнну, а увидев — спешил навстречу.

Казалось, девушку это ничуть не стесняло, и она всегда с готовностью присоединялась к нему. Постепенно Артиэн рассказал ей о своем детстве, юности в Столице и даже об ужасе, пережитом им на эшафоте и на каторге.

Она слушала его с участием, и он не чувствовал с ее стороны ни тени осуждения, даже когда со смущением признался в том, что Рэйнэя изменяла с ним своему законному мужу. Более того, каждый раз после разговора с Морвэнной ему становилось легче.

Лето в том году надолго задержалось в долине, а потом словно нехотя уступило свои права осени. Деревья постепенно сменили убранство на золотое и пурпурное. Однажды Филтиарн и Морвэнна предложили Артиэну посмотреть на закат над Канлуром.

Они миновали пробитый в горах туннель, прошли по навесному мосту над ущельем с шумной горной речкой и оказались на небольшой ровной площадке, откуда открывался вид на много миль вокруг.

Далеко на западе алое солнце коснулось горизонта, подсвечивая сияющие оранжево-розовые облака.

Внизу виднелись поросшие кустарниками отроги гор, у их подножия раскинулись луга и поля, вдали можно было различить хутора и редкие деревеньки, а ближе к горизонту — башенки небольшого городка.

Артиэн украдкой взглянул на Филтиарна. “А ведь он должен был быть наследником Канлура, и со временем королем этой страны…”

Солнце окончательно скрылось вдали, облака стали алыми, а небо — фиолетовым. Артиэн вспомнил Дракона Закатных облаков, что извергает теплый пар и невольно улыбнулся.

— Ты попал к нам по воздуху, — заговорил Филтиарн. — Здесь же начинается, или, если подниматься снизу, заканчивается тропа в нашу Долину.

Артиэн присмотрелся и, несмотря на сгущающиеся сумерки, увидел, как, петляя змейкой по склону, наверх поднимается тропинка.

— Видишь город вдали? — продолжил Филтиарн.

— Вижу, — отозвался Артиэн.

— Там обрывается Восточный тракт, идущий от самого Канлуриана. Дальше в нашу сторону мощеных дорог нет — так повелел Эдерн Великий, чтобы люди лишний раз не тревожили и не обижали Фэрани. Он же запретил своим подданным селиться поблизости от Долины. Сейчас это уже не соблюдается так строго, и всё же городов и деревень в радиусе двадцати пяти миль отсюда по-прежнему нет.

Артиэн внимательно слушал.

— Отныне ты друг Фэрани, и если, покинув Долину, ты когда-нибудь захочешь нас навестить, теперь ты знаешь, как нас найти.

— Но я не хочу покидать Долину! Более того, я не могу этого сделать!.. В Канлуре меня рано или поздно схватят, и если даже не казнят, то вернут на каторгу!..

— Я сказал: если покинешь Долину, — напомнил Филтиарн.

— Извини, — пробормотал Артиэн.

Морвэнна укоризненно взглянула на брата, взяла Артиэна за руку и слегка сжала ее.

— Ты можешь жить здесь столько, сколько пожелаешь. Хоть до конца своих дней. Более того, мы будем только рады. В Долине нас не так много, — она немного смутилась, — но не каждый может здесь прижиться, а лишь тот, кто достоин. Оставайся с нами. Филтиарн просто имел в виду, что ты свободен в своем выборе.

Артиэн проводил брата и сестру домой, и, когда дверь за ними закрылась, услышал восклицание Морвэнны: “Как ты мог после всего, что он вынес, быть таким неосторожным! Ты же Фэрани!”

Яркая осень в Долине сменилась зимой, семейство Эгинора часто приглашало Эрвиана и Артиэна к себе. Там Артиэн узнал, что Филтиарн великолепно рисует, Морвэнна искусно шьет и вышивает, а Ровэйна не только помогает дочери с рукоделием, но и чудесно поет.

Артиэн очень полюбил проводить у них вечера, и особенно ему нравилось слушать пение Ровэйны и Морвэнны. Голоса матери и дочери прекрасно звучали вместе.

— А ты умеешь петь? — как-то спросила Морвэнна.

— Нет. Не умею. И играть на музыкальных инструментах тоже, — ответил Артиэн.

— Твой отец хорошо играл на лютне, и у него был очень приятный голос, — заметила Ровэйна.

— Вы… тоже знали его? — удивился Артиэн.

— Ну как “знала”… Я была фрейлиной королевы Аргиты, его тетки, а он часто навещал ее во Дворце.

— А каким он вам запомнился?..

— Он уже тогда казался печальным… Словно чувствовал свою обреченность.

Артиэн кивнул.

— А каким запомнился вам князь Аргеран?..

— Как и сын, он был в полном подчинении у старого князя Фингара, главы рода. Во Дворце и в Канлуриане его побаивались. Похоже, больше всех от него страдали собственные наследники… Горе было тому, кто осмеливался бросить ему вызов или дерзал встать на его пути. Не боялся старика лишь Эгинор, но и ему это не слишком помогло…

— Да. Узнав, что король Эгинор не приходится ему внуком, Фингар безжалостно сверг его и посадил на трон Эсмара. При этом князя совершенно не волновало, как это скажется на стране… И за это их прокляли, — тихо добавил Артиэн.

“Интересно, могло ли это проклятие пасть и на меня? — по дороге к дому Эрвиана размышлял Артиэн. — Разве станет оно разбирать, кто прав, кто виноват… Кто законнорожденный, кто нет, кто сам пострадал от гордости и мстительности князей Эмральдина… Ведь по крови я всё равно один из них”.

Как-то раз Филтиарн предложил Артиэну нарисовать его.

— Меня? — ужасно удивился Артиэн.

— Тебя. Я давно нарисовал всех своих родных и друзей и не по одному разу… Прошу тебя, не отказывайся. Если тебе скучно просто сидеть и позировать, ты можешь спокойно читать.

Артиэн не стал спорить и на следующий день пришел с одной из книг мастера Эрвиана.

— Если бы я еще мог привести в порядок свою голову, — усмехнулся он.

— Давай Морвэнна подравняет тебе волосы, — предложил Филтиарн.

— Морвэнна?.. — переспросил он.

Девушка откликнулась на предложение брата и принесла ножницы. Артиэн сел на стул и замер. Морвэнна накрыла его плечи большим полотенцем и начала подравнивать отросшие пряди. Почувствовав ее мягкие, но уверенные прикосновения, Артиэн смутился и покраснел.

Когда она закончила, Филтиарн усадил его в деревянное резное кресло неподалеку от окна. Работал он быстро, уже вечером портрет был готов, и Филтиарн унес показать его Эгинору.

— Как вам, отец? — услышал Артиэн. — У Артиэна очень необычные глаза. Светло-серые и словно светящиеся изнутри.

— Да, я помню эти глаза. Точно такие же были у его отца, князя Лауэрана, среди канлурской знати их еще называли эмральдинскими.

“Эмральдинскими?.. Небо, оказывается, у меня эмральдинские глаза”, — грустно усмехнулся Артиэн, но в этот миг в комнату вошла Морвэнна, и его тотчас покинули все невеселые мысли.

Вслед за зимой наступила весна, а за ней и лето. Артиэн окончательно привык к неспешной жизни в Долине. Однажды, в конце июля, когда он раскладывал для просушки свежие травы, скрипнула входная дверь — в дом лекаря кто-то вошел. Артиэн выглянул из кухни и увидел очень приятную супружескую пару.

— Вы к мастеру Эрвиану? Он ненадолго отлучился к хранителю Эгинору, — приветливо сказал он.

— Вообще-то, мы тут живем, — улыбнулся мужчина. — Меня зовут Эрнон, а это моя жена.

— Вы… сын мастера Эрвиана?.. — сообразил Артиэн. “Небо, какой же я осёл!..”

— Ты кажется сушил полынь, — сказал Эрнон, заметив веточку в руке Артиэна.

— Д-да, — кивнул тот, и скрылся на кухне.

Скоро вернулся Эрвиан и начал расспрашивать сына и невестку о внуке. Артиэн, закончив с полынью, ушел искать Морвэнну.

Эрнон с женой оказались такими же радушными и дружелюбными людьми как и Эрвиан, и Артиэн чувствовал себя в их семье если и не сыном, то младшим другом.

Но однажды ему снова приснился отец.

— Ты сегодня такой грустный, — заметила чуткая Морвэнна.

— Я опять видел во сне отца.

— А как ты его видел? — спросила она. — Он разговаривал с тобой?

— Нет. Как и прежде, он был на смертном одре. Но в этот раз мне удалось рассмотреть его лицо. На нем была печать такого страдания…

— Поговори с Хранителем Эгинором или с главным Хранителем — возможно, они подскажут, что это значит и как ты можешь ему помочь.

Вечером Артиэн пошел к Эгинору и все ему рассказал.

— Думаю, отец хочет сообщить тебе что-то важное.

— Но я оба раза видел его уже мертвым…

— Главный Хранитель может призвать Лауэрана и спросить у него, что он хочет сказать.

— Правда?.. — обрадовался Артиэн.

— Да. Но есть и иная возможность… — Эгинор ненадолго задумался. — Тебе самому отправиться в Край Ушедших, или, иначе, Край Покинувших Этот Мир.

— Мне?! Но как?..

— Погоди… Ты должен понимать, что это рискованно.

— Но если всё получится, я встречусь с отцом?! Он поговорит со мной?! — не мог поверить Артиэн.

— Да. Всё должно получиться. Но мы никогда до конца не знаем, чем это может обернуться. Ты можешь испугаться, можешь не найти отца, хотя я уверен, что он ждет тебя и сам постарается увидеться с тобой.

— Хранитель Эгинор, я готов на всё! Пожалуйста, помогите мне!

— Дослушай меня. Когда действие снадобья, с помощью которого живой человек оказывается в Краю Ушедших, заканчивается, он просыпается. Но если пропустить этот час, сердце остановится, человек умрет и останется там навсегда. И даже если он, опомнившись, все же пожелает вернуться, он не сможет это сделать.

— А как понять, что наступает срок проснуться?..

— Главное — не противиться пробуждению, тогда всё произойдет само.

— Я согласен.

— Что ж… Тогда жди.

Потянулись дни напряженного ожидания. Спустя примерно неделю Главный Хранитель вызвал Артиэна. Хранитель Филтиарн к тому времени уже умер, и его преемником, известным простым людям как Отшельник из Восточных Предгорий, стал его внук, дядя Эгинора.

— Эгинор рассказал мне, что ты хочешь встретиться с отцом, — произнес Хранитель, когда Артиэн почтительно склонился перед ним.

— Я не просто хочу, я чувствую, что обязан сделать это.

— Мы дадим тебе особое снадобье. Выпив его, ты крепко уснешь, а тем временем твоя душа покинет тело и отправится в Край Ушедших. Ты как бы умрешь, но не до конца. Если всё пройдет благополучно, ты встретишься с отцом. Через несколько дней действие снадобья прекратится, и ты очнешься.

— Я попробую. Я должен увидеть отца и поговорить с ним.

— Тогда готовься. Завтра, за час до захода солнца. Остальное тебе расскажет Эгинор.

На следующий день Артиэн пришел в пещеру Хранителя. Морвэнна и Филтиарн проводили его. Эгинор велел Артиэну снять обувь и тунику, а затем помог ему надеть длинный светлый хитон до пят.

Затем Эгинор отвел его в овальный зал, освещенный двенадцатью масляными лампами. В центре стояло низкое ложе, а рядом, на маленьком столике — серебряная чаша.

— Пей и ничего не бойся, — велел он.

Артиэн благоговейно взял чашу и осторожно пригубил снадобье. Напиток был терпким и очень непривычным на вкус. Он сделал несколько глотков, стало трудно дышать, но Артиэн заставил себя осушить чашу до конца. Горло, а следом и грудь, сдавил спазм, вокруг начала сгущаться тьма. Эгинор подхватил его и бережно опустил на приготовленное ложе. Он укрыл Артиэна покрывалом, аккуратно сложил ему руки на груди и потрогал лоб — тот был холодным и влажным.

Когда сомкнулся кромешный мрак, Артиэну стало страшно. “Что есть Край Ушедших? Как туда попасть? Почему мне так жутко?” Он открывал и закрывал глаза, но долгое время ничего не менялось. Наконец тьма начала постепенно рассеиваться, и вскоре он понял, что стоит посреди бескрайней степи. Она расстилалась вокруг от горизонта до горизонта. Небо над головой было затянуто плотными белыми облаками, тут и там виднелись цветы.

Артиэн пошел куда глаза глядят. Ему казалось, что он идет уже много часов, но при этом совсем не продвинулся вперед. Даже небо над головой осталось прежним, хотя уже должно было начать смеркаться.

Вдруг он заметил силуэт вдали и ускорил шаг. Ему навстречу шел человек, одетый, как и он сам, в длинный светлый хитон. Когда они встретились, Артиэн сразу понял, что видит Лауэрана. Это было так странно, ведь отцу на вид было примерно столько же лет, сколько и ему. Лицо Лауэрана было одновременно серьезным и добрым, на щеке и подбородке сын заметил красные отметины.

— Отец… — Артиэн хотел опуститься перед ним на колени, но Лауэран не позволил и обнял сына.

В этом объятии было что-то очень необычное, и внезапно Артиэн понял, что его смутило. Казалось, он обнимал живого человека, но в груди отца не билось сердце…

— Ты все-таки пришел ко мне… — ласково произнес Лауэран

— Вы хотели меня видеть?

— Да, мой мальчик… Как я ждал твоего появления на свет, но, увы, не дождался... — грустно признался Лауэран. — Решив, что ты и твоя мать мертвы, я поспешил за вами, но, очутившись здесь, понял, что ошибся. В отчаянии я обезумел, кричал и просил, чтобы мне позволили вернуться, и мне даже ответили… Что мертвому невозможно вернуться в Мир Живых.

Глава 14. В Краю Ушедших

И действительно, когда кинжал пронзил Лауэрану сердце, все вокруг погасло, и он оказался в кромешной мгле. “Что это? Разве после смерти наступает просто тьма?.. И почему мне так невыносимо больно…”

Лауэран положил руку на грудь: кинжала не было, но под пальцами он ощутил отверстие от клинка. Еще какое-то время его окружала лишь густая вязкая тьма, а потом он заметил пятно неяркого света. К нему подошел человек, помог сесть и обнял.

Лауэран невольно оглядел себя и заметил, что вместо привычной шелковой сорочки на нем надето дырявое рубище. Он распахнул лохмотья и ясно увидел отверстие от кинжала, но оно не кровило.

Объятия человека принесли ему некоторое облегчение, но все равно Лауэрану казалось, что клинок по-прежнему остается в груди. “Как же больно… — снова подумал он, а потом поднял голову и взглянул на незнакомца. — Я уверен, что не знаю его, но почему мне кажется, что я его где-то встречал…”

— Кто вы?.. — осмелился спросить он.

Человек странно улыбнулся и вдруг на глазах у ошеломленного Лауэрана начал стремительно стариться. Темные волосы покрылись инеем, на умном, благородном лице прорезались морщины, выросла аккуратная борода.

— Князь Норвард?! — выдохнул Лауэран.

— Да, дитя мое. Так я больше похож на портрет, к которому ты привык?

Лауэран невольно стал его рассматривать. Он знал, что князя Норварда казнили, отрубив голову, но не увидел на его шее ни шрама, ни даже следа от секиры палача. “Если я мертв и на том свете, почему мне все равно так больно…” — Он снова судорожно сжал отверстие на груди.

— Больно? — понял Норвард.

— Ужасно больно…

Прапрадед крепче прижал его к себе.

— Я же умер?..

— Да, дитя мое.

— Тогда… тогда… Когда же мне станет легче?..

— Когда ты простишь тех, из-за кого добровольно покинул Мир Живых.

— Я не могу их простить… они сгубили Мирэнис и наше дитя… — Лауэран заплакал, но слез не было.

— Ты так в этом уверен?.. — мягко спросил Норвард.

— Да! Отец поехал к ней… Не знаю, что именно он ей наговорил… Наверное, что я женюсь на принцессе… И она…

Норвард молчал.

— Если мы на том свете… Где она? Я должен ее найти, я должен вымолить у нее прощение…

— Ее здесь нет, мой бедный мальчик. Она осталась там, в Мире Живых.

— Что?! — ужаснулся Лауэран. Он почувствовал, что Норвард говорит правду.

Внезапно перед ним появилось зыбкое видение: несчастная, растрепанная, заплаканная Мирэнис брела по юго-восточной дороге.

— Нет!.. Нет! Этого не может быть! Я должен вернуться! Я должен ей помочь!!!

— Отсюда ты ничем не можешь ей помочь, сынок. В том мире ты мертв.

— Нет! Нет! Нет!!! Отпустите меня, прошу вас! Позвольте мне вернуться!!! Я должен, должен быть рядом с ней!..

Норвард молчал, печально глядя на Лауэрана. Тот вскочил на ноги.

— Если существуют Высшие силы и они благи, умоляю, сжальтесь над нами!!! Мне нужно назад, я не могу здесь остаться!..

Ответа не было, и Лауэран рухнул на колени.

— Неужели у вас нет сердца… — простонал он.

— Мне ужасно жаль тебя, но это действительно невозможно. Пути в Мир Живых просто не существует, — объяснил Норвард.

Лауэран в отчаянии опустился ничком на землю и какое-то время так лежал. Наконец, когда потрясение миновало, он привстал и повернулся к Норварду.

— Я в аду?..

— Если бы ты оказался в аду, мой мальчик, ты бы меня об этом не спрашивал.

— Что же мне делать?.. — наконец спросил Лауэран и снова схватился за рану.

— Эридан, пожалуйста, помоги ему… — попросил Норвард.

Всё вокруг осветилось ярким белым светом, и Лауэран увидел поразительно прекрасного юношу. Он приблизился, положил руку ему на грудь, и боль отступила.

— Спасибо…

— Полностью снять боль я не могу… — сказал юноша. — Ты должен простить…

— Как? Как я могу их простить?!

Перед ним снова возникло видение. Несчастный Аргеран рыдал над сыном. Внезапно Лауэран обнаружил, что стоит у себя в спальне. “Что это?.. Князь Норвард же сказал, что пути назад не существует!..”

Словно наяву Лауэран смотрел на плачущего отца, обнимавшего его залитое кровью тело. Это было так странно и жутко…

Он подошел и осторожно коснулся плеча Аргерана. Впрочем, в этом не было необходимости: несчастный отец ничего не почувствовал.

Лауэран заметил на полу у кровати злополучный кинжал, наклонился и хотел было взять его в руки, но не смог. Обернувшись, он увидел мачеху, врача, слуг… Но никто не замечал его.

— Ты мертв, Лауэран, — услышал он.

В ужасе он бросился прочь из спальни и снова очутился в непонятном сумраке, где его ждали Эридан и Норвард.

— Что мне делать? — наконец прошептал он.

— Здесь невозможно что-то сделать в том мире, — ответил Эридан. — Когда-то я хотел остановить своего единственного сына от рокового шага, когда в отчаянии тот решил броситься в ночное море… Но не смог. Финрэю повезло больше, чем тебе. Он не разбился и смог выплыть.

— Я… идиот… — признался Лауэран, и его лицо страдальчески исказилось.

— Тебя поймали в ловушку…

Перед Лауэраном возникло новое видение. В их с Мирэнис домике Дэйэран протягивал несчастной юной матери деньги.

— Твой отец виноват лишь в том, что запер тебя и тем самым невольно дал возможность Дэйэрану обмануть ее. — Лауэран услышал голос Эридана. — Но он не трогал Мирэнис.

— Небо… что мне делать?!

— Ждать, — ответил Эридан. — Путь любого человека заканчивается смертью, и все рано или поздно оказываются здесь. — Эридан еще раз положил правую руку Лауэрану на грудь, и боль, хоть и не до конца, отступила. — Ты был праведником в мире живых, и потому Небо не отвернулось от тебя. Но закон жизни и смерти вечен и нерушим. Ты останешься здесь.

Вокруг начало стремительно светлеть, и Лауэран понял, что находится на бескрайней зеленой равнине. Он огляделся вокруг, а потом заметил, что его лохмотья сменились длинным светлым, хоть и не белым, одеянием.

— Обычно людям, покончившим с собой, невозможно навещать Край Живых… Но в моих силах даровать тебе такую возможность, — произнес Эридан и исчез.

Лауэран какое-то время смотрел на место, где только что стоял Эридан.

— И… как это делается?.. — повернулся он к Норварду.

— Силой мысли. Подумай о человеке, которого ты хочешь увидеть…

Мысли Лауэрана тотчас обратились к Мирэнис, и он увидел ее, отдыхавшую под деревом.

— Девочка моя… — Он сел рядом и обнял ее.

Казалось, он снова был живым человеком и, напрочь забыв о словах Эридана, заговорил.

— Мирэнис, пожалуйста прости меня… Умоляю тебя, не плачь… — Лауэран гладил ее по голове, но она ничего не слышала и не чувствовала.

— Малыш… — прошептала Мирэнис и положила руку на живот.

Лауэран застонал и снова оказался на бескрайней зеленой равнине, где его ждал Норвард. Вокруг по-прежнему не было ни души.

— Вы тоже… уйдете? — помолчав, спросил Лауэран.

— Уйду, но тебе достаточно позвать меня, и я вернусь и буду рядом, пока ты этого хочешь.

— Не уходите…

— Думаю, есть еще человек, который хочет обнять тебя…

— Мама? — понял Лауэран, и Норвард кивнул.

— Погодите!.. Скажите… Чтобы боль окончательно ушла… я должен простить… и Дэйэрана?

— Это очень трудно сделать… Он хладнокровно и безжалостно обманул тебя и Мирэнис. И потому Эридану было позволено облегчить твои страдания. Но рана твоя затянется и боль утихнет окончательно, лишь когда ты простишь всех… И его тоже.

— Он… всегда завидовал мне и ненавидел.

— Да, это правда. Но, твоей вины в этом нет. Ты ни разу его не обидел.

— Скажите, князь…

— Зови меня по имени или прадедушкой, — улыбнулся Норвард.

— Это он… постоянно доносил на меня?

Норвард кивнул.

Какое-то время Лауэран молчал.

— А мой дед… князь Фингар?

— Боюсь, он в аду.

— Здесь есть и ад?

— Да. И постарайся туда не попасть.

Лауэран удивленно взглянул на прадеда.

— С этой равнины есть вход в преисподнюю. Более того, скажу тебе, что они считают самоубийц своей законной добычей. Так что лучше тебе им не попадаться. Оттуда нет пути назад.

Норвард почувствовал обуявший Лауэрана ужас.

— Если тебе от этого станет легче, то скажу тебе: Эридан может вызволить тебя и из ада. В Краю Ушедших его власть как праведника и мученика огромна. Но лучше избегать любого “знакомства” с этим местом.

Лауэран кивнул.

Он в полной мере воспользовался помощью царевича Эридана и часто возвращался в Мир Живых. Присутствовал при появлении на свет Артиэна, знал, что тот с самого рождения считался сыном Нэйэдора. Видел, как малыш растет, тщетно пытался остановить Мирэнис… Сколько раз, неслышный и незримый, он вместе с Артиэном гулял вдоль озера…

После злополучного поединка и суда он не единожды приходил к Аргерану, но ничего не мог поделать. Лишь во время экзекуции несчастного Артиэна боль Лауэрана и его гнев на отца стали настолько велики, что на мгновение старик его увидел, но так ничего и не понял…

Истерзанного Артиэна увезли на каторгу, и Лауэран на коленях рыдал перед Эриданом… И вот наконец они впервые увиделись.

— Я так рад, что мы встретились, и я наконец смог тебя обнять… — глядя на сына, произнес Лауэран.

— А мама… она тоже здесь? — с надеждой спросил Артиэн.

— Да. Мы редко разлучаемся.

— Вы здесь одни?

— Нет, здесь множество людей.

— Но почему я никого не встретил?.. — удивился сын.

— Здесь можно увидеть лишь тех, кто тебе дорог. Обитатели этого края не беспокоят друг друга и не могут причинять друг другу вред. А вот любить и заботиться могут.

Артиэн кивнул.

— Сейчас я скажу тебе нечто очень важное, сынок. Постарайся запомнить каждое слово.

— Хорошо, отец.

— Наш род был справедливо проклят, и нет ничего страшнее справедливого проклятия. Если его не снять, род Эмральдинских князей вскоре бесславно погибнет.

— Простите, отец, но разве они этого не заслужили?

— Заслужили, но у них остался последний шанс остановиться и покаяться.

— Я не верю, что это возможно… Они горды, заносчивы и жестоки.

— Ты — мой законный сын и по праву старшинства наследник Эмральдина. Став князем, ты сможешь изменить историю нашей семьи. Сейчас при слове “Эмральдин” все умолкают, ибо знают, что князья себялюбивы и жестоки. Но если люди начнут благословлять тебя, проклятие будет снято. Наш род — это не только несколько неисправимых гордецов. Некогда он воистину был славным, а его основатель — сам царевич Эридан Милостивый, любимый брат Эдэрна Великого. Из-за нескольких недостойных отпрысков род эмральдинских князей не заслуживает гибели и презрительного забвения.

— Но как я стану князем? Для князей Аргерана, Дэйэрана и Дэймара я едва ли не злейший враг.

— Князь Аргеран ожесточен, но изначально он был неплохим человеком. Однако то, что было взращено дедом Фингаром, дало страшные плоды… — Какое-то время Лауэран молчал. — Ты должен узнать ещё нечто очень важное. У тебя есть сын.

— Сын?! — ахнул ошеломленный Артиэн.

— Все считают его младшим наследником Эмральдина. И если кара настигнет наш род, он тоже погибнет. Рок не действует избирательно.

— Рэйнэя… — прошептал Артиэн.

— Тебе придется вернуться в Канлур и, в недалеком будущем, в Столицу. Дальше я, к сожалению, ничем не могу тебе помочь. Ты сам должен будешь понять, что делать. Если всё получится, ты воссоединишься с мальчиком и проживешь долгую и благополучную жизнь. Здесь мы всегда знаем, когда ты радуешься, и радуемся вместе с тобой, переживаем, когда ты печален, и страдаем, когда мучаешься ты.

— Вы знали всё, что со мной приключилось?.. — поразился Артиэн.

— Да, и нам было очень больно. Когда мы увидели, что с тобой сделали, я страшно разгневался на своего отца, и раны мои вернулись… — коснувшись лица, произнес Лауэран. — Иди, мой мальчик… И помни, что мы бесконечно любим тебя.

— А могу я увидеть маму?..

Лауэран повернул голову, и словно из ниоткуда появилась юная девушка с золотыми косами.

— Она все это время была здесь и все слышала, — сказал отец, но Артиэн почти не слушал. Он бросился к матери, упал перед ней на колени и обнял.

— Встань, мой малыш, — попросила она.

“Ее сердце тоже не бьется, — грустно подумал Артиэн. — У меня же есть несколько дней! — внезапно сообразил он. — Я смогу побыть с ними!”

— Я же могу… погостить у вас?.. — с надеждой спросил он.

— Действие напитка заканчивается. Тебе нужно вернуться в Мир живых. Если ты не сделаешь это вовремя, ты просто умрешь и уже навсегда останешься с нами, — ответил Лауэран.

Артиэн застыл в нерешительности. Мирэнис снова обняла и поцеловала его.

— Иди, Артиэн. Иди и спаси если не князей Эмральдина, то хотя бы своего сына, — попросила она.

Следом за матерью его обнял отец.

— Иди, дитя мое, время истекает.

Артиэн прижался к нему и не хотел отпускать.

— Ради сына — или скоро будет поздно, — снова напомнил Лауэран.

Сделав мучительное усилие, Артиэн разжал руки и сквозь слезы увидел, как между ним и родителями тотчас появилась пелена, и они словно растаяли в воздухе. Затем вокруг опять сгустилась тьма, и он увидел себя лежащим на ложе в Пещере. Примерно такие же ощущения были у него в детстве, когда он внезапно просыпался после стремительного падения во сне.

— Очнулся!.. — с облегчением произнес Эгинор.

Артиэн обвел зал глазами и заметил мастера Эрвиана, а чуть поодаль — Главного Хранителя.

— Мы уже всерьез начали волноваться, — сказал Эгинор. — Ты не проснулся в назначенный час, и мы послали за Эрвианом.

— Да, и твой пульс стал неровным и сбивчивым, мы уже боялись, что потеряем тебя, — подтвердил лекарь.

— Вы не могли меня разбудить?..

— Ты должен был сам пожелать вернуться. Мы чувствовали, что ты колеблешься, но не имели права, да и не могли, вмешаться, — отозвался главный Хранитель.

Артиэн хотел было подняться, но не смог.

— Лежи, лежи, ты же несколько дней был на грани смерти, — сказал Эрвиан.

— Разве? Мне казалось, что я пробыл там всего несколько часов...

Эгинор и Эрвиан взяли его ложе и вынесли из пещеры, где их ждала Морвэнна.

— Проснулся! — обрадовалась она.

— Да, — прошептал Артиэн и попробовал улыбнуться.

Светило солнце, но он вдруг понял, что ему холодно. Его отнесли в дом Эрвиана, где снова уложили в постель.

— Хранитель Эгинор… — тихо позвал он.

— Что, мой мальчик?

— Если можно, расскажите мне об этом снадобье и возможности навещать родных в том мире.

Эгинор сел в кресло у его кровати.

— Знание, из чего приготовлен напиток, тебе не поможет. Обычному человеку его не создать. Что же касается посещений Края Ушедших, то это слишком рискованно. Как ты уже убедился сам, существует серьезная опасность, что, встретившись с близкими, человек уже не вернется обратно.

Артиэн внимательно слушал.

— К тому же пребывание там может сказаться на здоровье. Один раз, может быть, и не принесет большого вреда, но более частые посещения опасны. Сам я лишь единожды пошел на это…

— Вы тоже были там? — изумился Артиэн.

— Да, около двадцати лет назад. Я хотел увидеть своего отца, короля Эрвана. Тогда я еще не умел общаться с ушедшими из этого мира. Мы были очень рады встрече, но я довольно легко вернулся назад — ведь здесь меня ждали мать, жена и дети.

— Мой отец и мама были такими же, как и в момент гибели… Значит ли это, что если я умру от старости, то после смерти я буду там стариком?

— Нет. Там человек может выбрать любой возраст из прожитого. Старик может снова вернуть себе облик юноши, если пожелает, или даже ребенка. Но вот юноша не может принять облик старика, если умер молодым.

— Сколько времени я буду приходить в себя?

— Столько же, сколько ты был там. Может быть, чуть меньше.

Какое-то время они молчали.

— Хранитель Эгинор, — снова заговорил Артиэн, — пожалуйста, расскажите мне о моем отце. Ведь, если я правильно понял, вы хорошо знали его.

— Лауэран… — вздохнул и грустно улыбнулся Эгинор. — Я родился последним ребенком своего отца, и племянник моей названной матери, урожденной эмральдинской княжны, королевы Аргиты, стал моим младшим братом. Он рос умным и ласковым, но увы, властный дед воспитывал его в большой, если не сказать чрезмерной, строгости. Тем не менее Лауэран не ожесточился и остался искренним, порывистым и отзывчивым, за что не раз бывал сурово наказан… Последний раз мы с ним встретились уже после моего низложения, когда он навестил меня в тюрьме… После освобождения мне пришлось сразу же покинуть Канлуриан, и больше я его не видел. Мне жаль, что так получилось. Думаю, если бы я остался королем, жизнь Лауэрана сложилась бы иначе.

— Вы же не виноваты в том, что вас свергли… — тихо ответил Артиэн.

— Да, — согласился Эгинор. — Однако многое в Канлуре пошло не так, как должно было… — Он снова вздохнул.

— Я… похож на отца?..

— И да, и нет. Я не догадывался о том, что ты его сын, пока ты не рассказал об этом. Но теперь я замечаю в тебе многие его черты. Ты примерно такого же роста, у тебя такие же светло-серые глаза… А главное — ты так же благороден и не терпишь несправедливости. Жители Эмральдина любили Лауэрана и, уверен, искренне его оплакивали…

Этот и весь следующий день Артиэн провел в постели. Одна тревога немного отступила — он увидел, что отцу и матери хорошо в Краю Ушедших, — но пришла новая. У него был сын, его сын. Но малыш считался ребенком Дэймара и потому был в полной власти своенравного и жестокого эмральдинского наследника… А если он догадается, что Рэйнэя родила ребенка вовсе не от него? Такой человек может убить даже младенца.

Эгинор и Эрвиан выслушали его опасения.

— Я так хотел научиться вашему искусству, мастер Эрвиан, но теперь мне придется уйти, — закончил он.

— Ты попал ко мне уже замечательным врачом и за этот год успел научиться очень многому, — улыбнулся Эрвиан. — На самом деле, тебе как лекарю Фэрани теперь следовало бы спуститься к людям и по меньшей мере несколько лет служить им.

— Я был бы рад это сделать, но, боюсь, в Столице меня быстро узнают. К тому же у меня выжжено клеймо. — Он непроизвольно положил ладонь на левое плечо и взглянул на них.

— Князья Эмральдина уверены, что ты погиб. Скромный врач, лечащий в основном бедняков… Они не сразу тебя заметят, — ответил Эгинор. — Ты же помнишь, что тебе нельзя будет брать деньги за свой труд. Богачи таких обычно презирают. Им кажется ценным только то, за что они заплатили.

— Что ж, я рискну.

Но на самом деле Артиэну ужасно не хотелось покидать Долину. За время, проведенное здесь, он очень привязался к радушной семье Эгинора и к выходившему его Эрвиану. Более того, перед лицом скорой разлуки он осознал то, в чем не смел себе признаться прежде. Он любил Морвэнну.

Пока они виделись каждый день, он старался не думать о будущем и радовался тому, что она рядом. Теперь же Артиэн понял, что не в силах с ней расстаться.

В отчаянии он подумал было даже упасть в ноги Эгинору и Ровэйне и просить у них руки девушки.

“Небо, ты с ума сошел?! — устыдился он своих мыслей. — Ведь она дочь короля, пусть и низложенного, а ты — простой лекарь. Хотя… Я же по крови князь и сын друга ее отца… — вспомнил он. — Нет… Кем бы ты ни был по крови, ты не достоин ее. Ведь у тебя есть незаконнорожденный сын. Если бы… если бы не эта злополучная связь с Рэйнэей!.. Тогда я был бы свободен и еще мог бы осмелиться, а так… Нет, не унижение и расправа на площади, и не каторга, а вот оно — мое самое страшное наказание…”

К тому же он не был уверен в ответных чувствах Морвэнны. “Возможно, она просто очень добра ко мне, и за этим нет чего-то большего. Наверное, так было бы даже лучше. Не хотелось бы, чтобы еще она страдала из-за меня”.

Наконец он собрался с духом и рассказал Морвэнне о том, что должен уйти из Долины. На мгновенье ему показалось, что, услышав об этом, она изменилась в лице, но девушка тут же взяла себя в руки. А узнав, что у него есть маленький сын, искренне пожелала ему доброго пути.

Несчастный Артиэн снова и снова думал о том, как бы объясниться с ней, но все же не решился. “Даже если она и согласится выйти за меня замуж, а ее родители будут так добры, что благословят нас, что ждет ее в браке со мной?.. Ведь в Канлуре я преступник и беглый каторжник. И если меня кто-нибудь узнает, я немедленно окажусь в тюрьме, а то и на эшафоте. Нет, я не имею права забирать ее из любящей семьи, из этой чудесной безопасной Долины…”

Эгинор, Эрвиан и Главный Хранитель советовали ему не откладывать путешествие позднее середины сентября и идти в Канлуриан, пока еще относительно тепло, и в конце концов Артиэн решился.

Он сложил в небольшой сундучок одежду, сшитую Морвэнной и Ровэйной, а также немного лекарств, которые собрал ему с собой мастер Эрвиан. Добрый врач дал бы ему больше, но Артиэну предстояло не менее десяти дней пешком, и он не мог перегружать себя.

— Не забывай, у тебя еще будет тяжелый заплечный мешок с едой, — напомнил Эрвиан. — Жаль, конечно, что у нас с тобой нет хотя бы ослика…

Накануне выхода Артиэн пришел в дом Эгинора, чтобы вернуть игрушечного Дракона.

— Спасибо, — сказал он и посадил его в кресло.

— Возьми его на память! — хором сказали Морвэнна и Филтиарн, а Ровэйна с улыбкой кивнула.

Утром следующего дня Артиэн простился с Эрвианом и его семьей и, одетый в добротный плащ Фэрани, покинул его дом. Возле туннеля его ждали главный Хранитель Мэлиарн, Эгинор, Филтиарн и Морвэнна.

— Что ж, настал час проститься, — сказал Мэлиарн и обнял Артиэна.

— Спасибо вам за всё.

— Покажи-ка мне свой медальон, — неожиданно попросил Хранитель.

Артиэн вытащил из-под одежды цепочку с подвеской. Мэлиарн взял медальон, подержал его в ладони, а потом провел рукой по цепочке.

— Береги его, и пусть он бережет тебя. А теперь спрячь.

Артиэн послушался, а затем преклонил колени. Хранитель положил десницу на его склоненную голову, после чего поднял, снова обнял и ушел.

Эгинор с детьми проводили Артиэна до тропы, ведущей вниз, в Канлур.

— Знай, что здесь тебя всегда ждут, — сказал он, — и, если потребуется, зови на помощь.

— Вы… услышите?

— Услышим.

Артиэн низко поклонился, Эгинор крепко обнял его и расцеловал. Артиэн по очереди обнял Филтиарна и Морвэнну, вздохнул и начал спускаться вниз. Несколько раз он оборачивался. Сначала он еще видел брата и сестру на вершине холма, и они махали ему, но потом, возможно, чтобы не задерживать его, вернулись домой.

Очень скоро Артиэн осознал, насколько защищенным, несмотря на огорчения, он чувствовал себя в Долине.

Теперь, в Канлуре, на него порой накатывал страх. Особенно непросто ему было, когда он узнал гору, возвышавшуюся над каторгой. По пути ему даже встретилась повозка с очередным несчастным осужденным. Артиэн невольно напрягся, но плащ Фэрани сделал свое дело. Конвой остановился и почтительно склонился перед странником. Лицо Артиэна скрывал глубокий капюшон, он молча, с достоинством кивнул и пошел дальше.

Денег у него не было, так как их не было у Фэрани, и ночевал он в основном под сенью деревьев.

Каждый день между ним и Долиной ложилось все больше миль, Канлуриан же, давно ставший вотчиной позабывших о своем княжестве князей Эмральдина, неумолимо приближался.

Как ненавидел он эмральдинских князей… И тем не менее он оказался одним из них. Артиэн вспомнил тяжелый, враждебный взгляд старого Аргерана. Взгляд, который, казалось, мог уничтожить его, и от которого у него пересыхало во рту. И этот человек, которого Артиэн боялся больше, чем кого бы то ни было на свете, был его дедом, родным дедом.

Он вспомнил доброго деда Нэйэмира, остановился и обхватил голову руками.

Так, в смятении, он продолжал свой путь. Один раз он не выдержал и решил было вернуться в спасительную Долину, но, пробежав около мили обратно, остановился.

“Спасти мальчика… Это единственная просьба моего родного отца… Я не могу отступить…” — обреченно подумал он. Артиэн сел на землю, не удержался и заплакал. Если бы он обладал даром Хранителя Фэрани или Великого Царя Драконов, то увидел бы Лауэрана, который ласково гладил его по голове.

Глава 15. В Столице

Через десять дней после ухода Артиэна из Долины, вдали показались знакомые очертания столицы. Ближе к вечеру он вошел в город и, присев передохнуть на скамью на Главной площади, задумался. “Куда мне идти? У меня нет ни денег на гостиницу, ни знакомых, что пустили бы меня на ночлег и точно не выдали…”

Он обвел глазами площадь. Два года назад она стала свидетельницей его жесточайшего унижения. Против воли Артиэн вспомнил, как, обнаженного, его выставили на обозрение всей Столицы. “Даже удивительно, что я все это вынес… Не умер, не сошел с ума… И вот, даже сижу здесь”.

Впрочем, сейчас на ней не было эшафота, мимо него спокойно шли люди, и ничто вокруг не напоминало о том, для чего иногда служит это место.

После некоторых размышлений, Артиэн расспросил, где живет тюремный врач, и отправился к нему. Было уже совсем темно, когда он отыскал маленький бедный домик и тихо постучал.

— Кто там? — отозвался Фиэл.

Он не удивился, так как иногда к нему обращались за помощью люди, у которых не было денег на более почтенного лекаря. Фиэл отпер дверь и увидел на пороге длинную тощую фигуру в плаще с капюшоном.

— Что у тебя стряслось? — довольно дружелюбно спросил он.

— Можно мне войти?

— Заходи.

Артиэн зашел и, когда старик закрыл дверь, откинул капюшон.

— Вы меня помните? — спросил он.

Фиэл ахнул и едва не сел мимо скамьи.

— Неужели это ты?! Но ты же погиб!!! Небо…

— Я был на каторге и чудом остался жив.

— Зачем же ты пришел в Канлуриан, мальчик?! Тебя же здесь схватят!

— У меня есть очень важное дело в Столице.

Старый врач удрученно покачал головой.

— Ладно, садись и перекуси. Вон какой тощий, — вздохнул Фиэл и накормил неожиданного гостя незамысловатым ужином.

Артиэн поел и начал вкратце рассказывать ему свои приключения. Они засиделись далеко за полночь.

— Тебя нашел Дракон? А потом ты жил у этих таинственных Фэрани?.. И даже учился у их лекаря?! — переспрашивал потрясенный старик.

— Именно так.

— И теперь ты хочешь бесплатно лечить городских бедняков?

— Отныне я обязан лечить бесплатно, потому что учился у Фэрани. А богатые это будут или бедные… понятно, что вряд ли обеспеченные люди пойдут к врачу, который не берет денег за лечение. Но я буду помогать всем, кто обратится ко мне.

— Дома и денег у тебя, естественно, нет…

— Да, и я совершенно не знаю, с чего начать. Как нет и никого кроме вас, к кому бы я мог попроситься на ночлег…

— Ладно, оставайся у меня, — согласился старый врач, — бедняки и так знают дорогу к моему дому.

— А вы не боитесь? Если выяснится, кто я, вас могут обвинить в укрывательстве беглого каторжника. Тем более, вы тюремный врач и всё про меня знаете. Вы не сможете сослаться на то, что я вас обманул и ввел в заблуждение, — заметил Артиэн.

— Ну и что, — махнул рукой Фиэл. — В моем возрасте мне уже ничего не страшно. Жена моя померла, дочь замужем, живет в двадцати милях отсюда и нечасто выбирается меня навестить… С тобой мне будет веселей, — улыбнулся старик. — Скажу, внучатый племянник выучился на лекаря в провинции и приехал для практики. Кто там будет проверять...

— Спасибо вам! — поклонился Артиэн.

Старик постелил ему в крошечной комнатке под крышей, где не было ничего кроме кровати, маленького умывальника, сундука и нескольких полок. На самой верхней он оставил гостю небольшую масляную лампу.

Заметив на стене плохонькое зеркало, Артиэн подошел к нему. За время пешего и бездомного путешествия у него успела отрасти щетина. “Сбрить?.. Или лучше оставить?.. Возможно, так меня хоть не сразу узнают”. — Он сунул руку под рубашку и нащупал медальон.

На следующий день к Фиэлу заглянула женщина с ребенком, больным алой лихорадкой. Артиэн осмотрел мальчика и объяснил, как его вылечить. Потом пришел подмастерье с вывихнутой рукой, девушка, которой в глаза кинули песком… Молодой человек был искусным врачом, внимательным и терпеливым, все уходили от него очень довольными, и уже к концу недели у него не оставалось ни одной свободной минуты.

Он ни с кого не брал денег, но если, желая его отблагодарить, люди настаивали и Артиэн видел, что им не придется отдавать последнее, он с благодарностью принимал еду, а людей чуть более обеспеченных просил купить лекарственные масла или травы для общих нужд.

Целебные растения, которые можно было найти в полях неподалеку, приносил ему мастер Фиэл. Оказалось, что старик недавно вышел в отставку, больше не был занят в тюрьме и теперь с удовольствием помогал Артиэну.

Спустя еще полмесяца у домика старика Фиэла стояла внушительная очередь. Уже все простые жители Столицы знали, что в городе появился удивительный врач, который бесплатно лечит всех страждущих, но при этом помогает не хуже, если не лучше, известных столичных лекарей. Артиэн поднимался на рассвете, а ложился не раньше полуночи. Фиэл заметил, что из без того худой молодой человек совсем осунулся.

— Ты бы все-таки иногда отдыхал, а? Идут ведь не только серьезно больные — вон, старуха приходила, ей же просто поболтать не с кем…

— Не останется сил — отдохну, — отозвался тот.

— Глаза красные, синяки под ними… Пойди приляг.

— Не переживайте так, мастер Фиэл.

Артиэн и в самом деле ужасно уставал, но хорошо помнил, что должен пройти испытание лекарей Фэрани.

Минуло несколько месяцев. Теперь к Артиэну приходили не только бедняки, но и вполне зажиточные горожане, которым не сумели помочь другие врачи. Однако и им необычный лекарь лишь говорил, какие снадобья нужно купить, если они хотят отблагодарить его, и отдавал эти лекарства нуждающимся.

Слухи об удивительном враче дошли и до Рэйнэи. Ее горничная, вернувшись из лавки с ароматными маслами, взахлеб рассказывала госпоже про лекаря, который может исцелить любую болезнь и при этом не берет денег.

— Говорят, что если человек может заплатить, он просит его принести что-то, из чего он потом сделает лекарства. Целебные масла там или всевозможные настойки трав… Сегодня в лавку пришел человек и купил для него несколько бутылочек масла! Этот врач умудрился спасти его мальчику руку — был открытый перелом, и даже сам мастер Минрэм говорил, что лучше ее ампутировать, а этот все исправил и зашил.

— Какой молодец, — согласилась Рэйнэя.

— Да, госпожа, и при этом он еще совсем молод, говорят, на вид ему не больше тридцати, довольно красив, только уж очень изможден.

Рэйнэя не любила сплетни, но к врачам относилась с уважением и потому внимательно выслушала рассказ горничной, который вызвал у нее необъяснимую тревогу. Почему он так тронул ее? Не потому ли, что напомнил ей об Артиэне?.. Она тяжело вздохнула, подошла к комоду и вытащила из потайного ящичка небольшую шкатулку. В ней было несколько прядей его волос.

В тот страшный день, узнав, что его осудили на публичную порку и пожизненную каторгу, она бросилась на Главную площадь. Глядя на ее дорогую одежду, люди расступались, понимая, что перед ними знатная дама, и ей удалось довольно близко приблизиться к помосту.

Она видела, как его привели, уже обритого, в цепях, как донага раздели перед многочисленной толпой, как безжалостно выжгли клеймо, как жесточайшим образом высекли… Тогда она даже не поняла, выжил ли он, не помня себя вернулась домой, закрылась у себя в спальне и рыдала, пока совсем не обессилела.

На следующий день она заметила у горничной золотистую челку, и та похвасталась, что купила ее у тюремного цирюльника, “который вчера остриг наголо осужденного красавчика-лекаря”.

Не помня себя Рэйнэя потребовала, чтобы та рассказала, где находится эта лавка, и, схватив накидку, немедленно выбежала из дома. Она едва успела: в лавке цирюльника толпилось несколько женщин, желавших купить накладную челку из чудесных медовых волос Артиэна. Несчастная княгиня назвала тройную цену, и все, что еще оставалось — а оставалось уже совсем немного — продали ей. Глотая слезы, она принесла их домой и спрятала.

Еще спустя несколько дней она узнала, что ее возлюбленный все же выжил, и его увезли на каторгу, в каменоломни, откуда почти никто не возвращался… Порой ей казалось, что она сходит с ума, и лишь мысль о том, что в ее утробе осталась частичка Артиэна, помогла ей жить дальше.

Молодая женщина не сомневалась, что это его дитя. Она помнила, как наутро после их последней близости у нее бешено застучало сердце, и она почему-то подумала, что происходит нечто очень важное.

Ребенок родился в срок и оказался мальчиком. К ее удивлению, к малышу немедленно проникся старый князь. Он был готов часами сидеть у колыбели, качая младенца, и даже напевал ему. Однако Рэйнэя не могла простить ему случившегося с Артиэном и едва терпела старшего свекра.

Назвал мальчика тоже он, выбрав имя своего безвременно погибшего старшего сына. Рэйнэя хотела было возразить, но потом подумала, что имя красивое, и смирилась.

Вскоре после рождения малыша она случайно услышала, что негодного лекаря, покалечившего ее мужа, раздавило обрушившимся сводом пещеры. Оба свекра и Дэймар не скрывали своего удовлетворения. От бездны отчаяния ее спасало лишь сознание того, что она нужна сыну, и если с ней что-нибудь случится, ребенок Артиэна останется в полной власти князей Эмральдина.

Родив наследника от другого мужчины, Рэйнэя не испытывала угрызений совести. “Уж лучше пусть князем Эмральдина станет дитя Артиэна, а не отпрыск этих жестоких, напыщенных гордецов”, — размышляла она, радуясь тому, что старый князь был так уверен, что это его правнук.

Теперь, когда со дня гибели Артиэна минуло уже больше года, острая боль немного поутихла, но тоска не покидала Рэйнэю. И когда она услышала рассказ о молодом враче, у нее вновь мучительно сжалось сердце. Вынув из шкатулки прядь золотых волос, она провела ей по щеке и заплакала.

Следующую неделю горничная еще неоднократно рассказывала ей о необычном лекаре, а потом Рэйнэя услышала о чудесном враче и от других слуг.

— Наш лекарь только что не кривится, когда ему приходится нами заниматься, — делился с садовником дворецкий, — а этот такой скромный и внимательный...

— Был я у него, когда споткнулся о корень и ногу повредил. Так перевязал, что за четыре дня все прошло.

— И точно, ты же рассказывал, — вспомнил дворецкий. — Дай ему Небо здоровья и сил, совсем себя не жалеет.

— Но добрый, словно весеннее солнышко… И волосы золотые.

Рэйнэя, гулявшая с малышом в саду, невольно вздрогнула. Она подумала, что должна во что бы то ни стало увидеть этого врача. Вернувшись с прогулки, она поручила мальчика няне, а сама, надев накидку как можно скромнее, отправилась на поиски необычного лекаря.

Впрочем, долго искать не пришлось: перед маленьким обшарпанным домиком стояла очередь. Люди неодобрительно покосились на хорошо одетую молодую даму, и она смиренно встала позади всех.

Чем ближе подходила она к двери, тем сильнее билось ее сердце. Черед княгини настал лишь спустя несколько часов. Она толкнула дверь и вошла. В небольшой, очень просто обставленной комнате на стуле сидел худой светловолосый человек. Их глаза встретились, и хватило мгновения, чтобы они узнали друг друга. Не помня себя Рэйнэя бросилась к нему на шею и зарыдала. Он обнял ее и гладил по голове.

— Артиэн, Артиэн, Артиэн… — сквозь слезы шептала она.

— Милая моя, — тихо отозвался он.

Она обхватила его лицо ладонями и дрожащей рукой провела пальцами по щеке.

— Ты жив! Небо, как такое возможно?!

— Это долгая история…

— Но ты же расскажешь мне?

Артиэн очень коротко поведал ей историю своего спасения.

— У тебя есть сын! — вдруг перебила его Рэйнэя.

— Я знаю… — улыбнулся он.

— Откуда?!

— Потом объясню… Рэйнэя, милая, я ужасно рад тебя видеть, но я должен принять оставшихся людей.

— Они подождут!!!

— Они нездоровы и не могут ждать, прости.

— Но они же так и будут идти и идти до самой ночи!

— Обычно так и бывает, — согласился Артиэн.

— Отошли их, там нет серьезно больных! — сказала Рэйнэя.

— Извини, не могу, они простояли в очереди несколько часов.

— Я тоже ждала несколько часов! — возразила она.

— Рэйнэя, тогда жди ночи.

— Меня могут хватиться!

— Прости. — Он подошел, открыл дверь и пригласил в дом какого-то старика.

Ошеломленная Рэйнэя вышла. “Я считала его погибшим, так горевала, два года оплакивала… Мы столько не виделись, но он выставил не этого старика, а меня!!!” — Молодая женщина задыхалась от обиды.

Домой она вернулась лишь спустя полчаса; домик тюремного врача стоял на отшибе.

— Ну, видели вы лекаря, госпожа? — спросила ее горничная. — Как он вам?

— Никак, — бросила Рэйнэя и ушла к себе в спальню.

Там она снова заплакала, но скоро взяла себя в руки. “Значит, придется заглянуть к ним ночью. Вот только как?”

К счастью, горничная Рэйнэи была неглупа, пришла в дом князей Эмральдина вместе с ней и была всецело предана госпоже. Так что поздно вечером княгиня, сославшись на сильную головную боль, удалилась к себе, а через черный ход на улицу выскользнула молодая женщина в скромном платье и простенькой накидке с капюшоном.

Рэйнэе снова пришлось подождать, но час был уже поздним, и вскоре она снова вошла в домик Артиэна. Он поднялся ей навстречу и обнял.

— Теперь ты не прогонишь меня?

— Нет.

Она смотрела на его ввалившиеся глаза, очерченные синевой.

— Зачем ты так мучаешь себя?.

— Я и вправду очень устал… — признался он. — Пойдем ко мне.

Они поднялись в его крошечную комнату под крышей. Он снял тунику, вымыл руки и умылся, а потом стянул рубашку и начал обмывать тело. Рэйнэя едва подавила стон: вся его спина была покрыта шрамами, на плече виднелось выжженное клеймо, но еще сильнее ее поразило то, насколько он худ. Ребра были обтянуты кожей и напоминали доску для стирки. Казалось, можно было сосчитать каждый позвонок на спине.

Он вытерся, надел свежую сорочку, сел рядом с ней и взял за руку. Когда Рэйнэя шла к нему, она надеялась на близость, но теперь поняла, что он слишком изможден.

— Как бы я хотела показать тебе нашего мальчика… Я даже думала сказать, что он приболел, и отвезти его к тебе, но князья заявят, что обращаться можно только к их семейному или же к королевскому лекарю, — вздохнула Рэйнэя.

— Я тоже очень бы хотел его увидеть, — признался Артиэн.

— Ты такой худой...

— После каторги, где я год питался очень скудно и постоянно недоедал, я так и остался тощим. Даже в Долине Фэрани меня не смогли откормить.

— Расскажи мне всё! — Рэйнэя сжала его кисть.

Они легли, Артиэн приобнял ее и начал рассказывать, но спустя несколько минут невольно провалился в сон. Рэйнэя тихо вздохнула и осталась лежать у него на плече. На рассвете Артиэн проснулся и неслышно встал, дремавшая Рэйнэя подняла голову и села.

— Нужно бежать домой… — сказала она.

— Конечно. Прости, что уснул.

Она обняла и, встав на цыпочки, поцеловала его. Пока она спешила назад, ее снова обуревали смешанные чувства. С одной стороны, это был ее Артиэн, а с другой — он очень изменился и, казалось, уже не принадлежал ей. Княгиня вошла с черного хода, где ее дожидалась горничная.

— Не хватились?!

— Нет, госпожа.

— Вот и хорошо, до обеда пусть не беспокоят. — Рэйнэя поднялась к себе и легла спать.

Через несколько дней она снова тайно отправилась к Артиэну, но, к ее удивлению, возле домика почти никого не было. Она вбежала на крыльцо и постучала, ей открыл Фиэл.

— Что с ним?! — с порога воскликнула Рэйнэя.

— Слёг. Приходите через несколько дней, госпожа. Если у вас что-то очень срочное, я могу попробовать помочь.

— Пожалуйста, мне нужно его увидеть… — взмолилась не на шутку встревоженная Рэйнэя.

— Госпожа, я же сказал, что он болеет, — строго возразил Фиэл, и хотел закрыть дверь.

— Я его жена, — в отчаянии заявила княгиня.

Старый лекарь изумленно крякнул.

— Он, Артиэн, может это подтвердить, — добавила Рэйнэя.

Фиэл немного подумал.

— Заходи.

Рэйнэя хотела было побежать в комнатку Артиэна, но старик остановил ее.

— Правда жена? — спросил он.

— Правда.

— Зачем обманываешь? — Фиэл укоризненно покачал головой.

— Спросите у Артиэна, скажите, что пришла Рэйнэя!

— Уж не из-за тебя ли он тогда угодил под суд, а потом и на каторгу?

— Да, но я бы лучше умерла, чем с ним это случилось.

Старик задумался. Дело было в том, что Артиэн лечил людей под вымышленным именем, и настоящего не знал никто, кроме Фиэла. Женщина же назвала молодого врача Артиэном.

— Ладно. Идем со мной, но если спит, не вздумай будить, — проворчал старый лекарь, и они на цыпочках начали подниматься по лестнице.

Артиэн действительно спал. Рэйнэя с любовью и состраданием смотрела на его изможденное лицо. Фиэл осторожно потянул ее за рукав, и они также неслышно вышли.

— Ну, убедилась?

— Что с ним? Это серьезно?! Лекарства нужны?

— Думаю, полежит дня два-три и оклемается. Устал сильно. Вчера утром хотел подняться с постели и не смог. Я ставни прикрыл и толпу разогнал. Если помрет он, кому легче будет…

Рэйнэя испуганно взглянула на старика.

— Я не про то. Сейчас его жизни ничего не угрожает, но если он продолжит столько работать без отдыха, то не протянет долго.

— Мастер Фиэл… — услышали они знакомый голос, и Рэйнэя бросилась наверх.

— Артиэн!..

— Ты здесь?..

— Где же я еще могу быть?! — Она встала на колени возле его ложа, взяла за руку и прижала к губам.

— Ты не волнуйся, думаю, уже завтра я смогу встать.

— Лежи, лежи… — отозвался поднявшийся вслед за Рэйнэей лекарь, — бульон выпил? Принести еще?

Рэйнэя без спросу взяла стоявшую возле постели чашу, помогла Артиэну сесть и теперь придерживала. Он допил бульон, снова лег и почти мгновенно уснул. Молодая женщина нехотя спустилась вниз.

— Вот что, — помолчав сказал старик. — Я тебя понимаю, но лучше тебе сюда не ходить.

— ?

— Что будет, если тебя выследят? У него же клеймо на плече, да и времени не так много прошло. Он, конечно, изменился, но его легко узнать.

— Я понимаю это и очень осторожна!..

— Ты недооцениваешь свою семью.

— Это не моя семья! — не выдержала Рэйнэя.

— Как бы то ни было, ты живешь с ними в одном доме, и ты мать их наследника. Князья Аргеран и Дэйэран — страшные люди.

— Вы это говорите мне?!

— Просто, деточка, тебе кажется, что никто не знает, где ты… Но ты недооцениваешь преданных им слуг. В лучшем случае, падет тень на твою репутацию, в худшем — беднягу Артиэна схватят и казнят, да и с тобой церемониться не станут. Обвинят в прелюбодеянии и навсегда разлучат с сыном.

Княгиня молчала.

— Иди. Я скажу ему, что это я тебя прогнал. Но что ты его любишь и рвешься к нему, — закончил Фиэл.

Рэйнэя заплакала.

— Может, еще и переменится всё. Но пока — ступай, — велел старик.

Она вышла из домика старого лекаря и, всхлипывая, медленно побрела домой.

Глава 16. Старый князь

Через несколько дней Рэйнэя услышала, что лекарь поправился и снова принимает больных. Однако мастер Фиэл волновался не напрасно. Личный врач князей Эмральдина и в самом деле не слишком любил возиться со слугами, но их восторженные похвалы новому лекарю задевали его за живое.

В конце концов он решил выяснить, что это за врач, о котором столько говорят. Взяв большую бутыль оливкового масла и пару настоек якобы для пожертвования, отправился к домику мастера Фиэла. Молодой лекарь искренне поблагодарил его и продолжил прием больных.

“Кого же он мне так напоминает?.. — размышлял княжеский врач по дороге домой. — Уж не того ли горячего дурака, что полез на нашего молодого господина?” Немного подумав, он отправился к Аргерану.

— Думаешь, это он? — удивился старый князь. — Вряд ли. Тот сгинул на каторге, его придавило камнями, там все погибли.

— Простите, если зря побеспокоил вас, мой князь, — поклонился лекарь. — Но он молод и весьма хорош собой, хотя весь вид его несколько… болезненный. И у него очень красивые светлые волосы. Такие нечасто встретишь.

— Красивые светлые волосы, говоришь…

Когда лекарь ушел, старик вызвал капитана своей личной гвардии.

— Венсар, сходи-ка и взгляни на нового чудо-врача, что лечит бедняков на южной окраине Столицы… Ничего не предпринимай, просто как следует его рассмотри.

Молодой офицер был весьма предан Аргерану и потому подошел к делу серьезно: в отличие от княжеского лекаря, он отстоял в очереди несколько часов, чтобы попасть к врачу на прием.

Лекарь приветливо его встретил и спросил, что беспокоит. Венсар сослался на плохой сон, и Артиэн записал ему состав успокоительной настойки, которую можно было заказать у аптекаря. Капитан вежливо поблагодарил его и ушел. Он узнал несчастного врача, который когда-то на его глазах вызвал молодого князя на поединок. Но сейчас Венсару было даже жаль его: ведь тот приносил столько пользы. Как бы то ни было, преданность князю Аргерану оказалась сильнее, и офицер отправился прямиком к хозяину.

— Это он, мой князь.

— Уверен?.. — Аргеран даже подался вперед.

— Более чем. Я же был на приеме и имел возможность внимательно его рассмотреть. Уверен.

— Как же так… Как это возможно? — Князь сжал подлокотники кресла. — Что ж… Иди к начальнику Столичного сыска и доложи, что обнаружил беглого каторжника. В конце концов, если это все-таки ошибка, на его плече не окажется клейма, и его отпустят.

— Не думаю, — покачал головой Венсар. — Слишком похож.

Старый князь кивнул.

Спустя примерно часа полтора к домику Фиэла подошел маленький вооруженный отряд. Не церемонясь, стражники отогнали ожидавших приема горожан и вошли внутрь. Взволнованные люди снова устремились к двери. “Что случилось? Что им нужно?!” — встревоженно переговаривались они.

Артиэн внешне спокойно взглянул на стражников. “Что ж… этот час настал”.

— Что случилось, господа? — вежливо спросил он.

— Мы ищем беглого каторжника, и у нас есть основания полагать, что он скрывается в этом доме, — сказал офицер, пристально глядя на Артиэна, но тот, казалось, ничуть не смутился. — Встаньте, — последовал приказ.

Артиэн повиновался. Офицер подошел к нему.

— Снимите тунику.

Лекарь выполнил и это.

— Распахните рубашку и откройте левое плечо.

Артиэн не спеша развязал тесьму и спустил сорочку. Офицер довольно грубо взял его за левую руку выше локтя и жестко усмехнулся.

— Одевайся, пойдешь с нами.

Лекарь послушался, после чего ему завели руки за спину, крепко связали и, подтолкнув, вывели из домика. Увидев арестованного врача, люди зароптали.

— Расходитесь, — приказал офицер.

— Куда вы его уводите?! Это наш врач! — раздались голоса.

— Ваш врач оказался беглым каторжником, и его место в тюрьме. Это преступник.

— Сам ты преступник! — послышался мужской голос из толпы. — Отпустите его!!! — загалдели люди.

— Еще одно слово — и мы сейчас живо с вами разберемся! — прикрикнул офицер.

— Это недоразумение, — спокойно произнес Артиэн, — меня скоро отпустят, не волнуйтесь.

Стражники хмуро покосились на врача, но его слова возымели на горожан некоторое действие: люди притихли и теперь настороженно смотрели на конвой.

— Идем. “Недоразумение”, — негромко передразнил офицер. — А клеймо для украшения выжег? — Он больно стиснул плечо Артиэна.

Скоро они были у тюремных ворот, и арестованного лекаря ввели внутрь. Появился местный Начальник.

— Раздеть до пояса, — бросил он.

С Артиэна, не церемонясь, сорвали тунику и сорочку и повернули кругом. Начальник усмехнулся.

— Клеймо, вся спина в шрамах. Вот уж не думал, что мы снова встретимся… — хмыкнул он. — Заковать в цепи. Цирюльник здесь? Хотя, может, это и лишнее… Ему все равно завтра отрубят голову на площади.

Казалось, арестованного ничуть не испугали его слова.

— Как же тебе удалось сбежать?.. — Начальник изучающе смотрел на Артиэна.

— Обрушился потолок в каменоломне. Меня сочли мертвым и не искали.

— Нужно будет сообщить, что комендант каторги и его подчиненные плохо справляются с обязанностями… А ты всё же дурак. Сидел бы в провинции, не высовывался, так и не нашли бы тебя… Кстати, а это что такое?.. — Начальник тюрьмы заметил на шее у Артиэна золотой медальон и протянул к нему руку.

— Он принадлежит князьям Эмральдина, и мне необходимо срочно встретиться с князем Аргераном. “Небо, только бы не отняли медальон!” — внутри у Артиэна всё похолодело.

Начальник тюрьмы не стал его слушать и попытался сорвать подвеску, но цепочка выдержала. Он дернул снова, сильнее, но у него ничего не вышло.

— Зачарованная, что ли?! — рассердился он.

Появился цирюльник.

— Обрить его? — Он оценивающе уставился на густые медовые волосы Артиэна, собранные в хвост. Цирюльник прекрасно помнил, сколько монет выручил за них в прошлый раз, и не хотел упускать такую выгоду.

— Ему завтра отрубят голову, — отмахнулся Начальник. — Избавь-ка пока его от бороды. Думал, с ней тебя не узнают? — Он повернулся к бледному Артиэну.

Цирюльник обильно намазал щеки молодого врача мылом и взял бритву. Когда с усами и бородой было покончено, он развязал кожаную ленту, собиравшую волосы Артиэна, и золотые пряди рассыпались по плечам.

— Вы можете делать со мной всё, что хотите, но сначала мне необходимо лично встретиться с князем Аргераном и передать ему нечто чрезвычайно важное, касающееся самого существования его рода, — напомнил арестованный лекарь.

Начальник тюрьмы напрягся. “На что он намекает? Это уловка, чтобы попробовать сбежать? А вдруг правда?! — внезапно испугался он. — Что, если он подкупил кого-нибудь из слуг, и те отравят князей?!” Мужчина сердито засопел и потер лоб.

Цирюльник невозмутимо расчесывал волосы Артиэна.

— Руфин, отправляйся к князю Аргерану и сообщи ему про это заявление, — приказал Начальник тюрьмы офицеру, арестовавшему врача. — Вдруг князь все же соблаговолит с ним встретиться.

Офицер поклонился и вышел.

— Погоди, — велел Начальник тюрьмы уже взявшему ножницы цирюльнику. — Не поведем же мы его к князю с головой в мыльной пене.

Тот нехотя остановился и отошел. Руфин вернулся лишь спустя час.

— Князь Аргеран встретится с ним, — с поклоном доложил он.

— Я бы уже давно закончил… — проворчал цирюльник.

Начальник тюрьмы позволил арестанту одеться, и молодого лекаря вывели из тюрьмы. Вокруг мрачной крепости собралась многочисленная толпа. На руках и ногах Артиэна были цепи. Волосы распущены, пояса не было...

— Куда вы его ведете? Освободите его!.. Что же это делается?! — восклицали люди.

— Разойтись! — прикрикнул Руфин.

Но народ не желал его слушать. Стражникам пришлось расчищать дорогу.

— Отпустите его, это праведник! — не отступали горожане.

— Праведник, говорите?! — озверел офицер. Он схватил Артиэна за плечи, разорвал тунику и оголил. — Смотрите! Вот он, ваш праведник!!! У него клеймо на плече!

Но это возымело совсем не то действие, которого он ожидал.

— Это ничего не значит! Если тебя заклеймить, ты что, преступником от этого станешь? — слышались голоса. — По делам нужно судить, а не по вашему клейму. Что у него со спиной, вы видели?! — запричитала какая-то женщина. — Вот изверги!!!

Руфин начал не на шутку нервничать. Но выручил его всё тот же Артиэн.

— Пожалуйста, не волнуйтесь за меня и разойдитесь, — обратился он к горожанам. — Сегодня же я вернусь домой и завтра приму всех нуждающихся.

— Вернешься?! — не выдержал Офицер и подтолкнул его.

Артиэн попробовал запахнуть разорванную одежду. “Вот разбойник!..” — с досадой подумал он. Ему было жаль испорченных туники и сорочки, ведь они были сшиты руками Морвэнны.

Спустя полчаса, по-прежнему сопровождаемые толпой, они подошли к великолепному Особняку князей Эмральдина. Как бы Артиэн ни старался держаться, здесь мужество на миг его покинуло. Ему казалось, что без всякой защиты он дерзает войти в логово хищника.

Артиэна завели внутрь, он сжал руку в кулак, стараясь унять охвативший его страх. Руфин, на миг задержавшись на ступенях, снова приказал людям расходиться, но, казалось, наоборот, их стало больше.

Наконец перед Артиэном распахнулись последние двери, и он очутился в роскошной, но мрачной гостиной. В высоком кресле сидел дряхлый старик, хотя его взор не утратил ни ясности, ни жесткости. Он окинул Артиэна взглядом. “Ишь, как снова похорошел, красавчик”, — подумал Аргеран, но, казалось, признание этого лишь добавило ему торжествующей ненависти. Враг снова был у него руках, и он знал, что может сделать с ним всё, что захочет.

— Что же ты хотел мне сказать, Артиэн, сын Нэйэдора? — усмехнувшись, произнес князь, когда к нему подвели лекаря и поставили на колени.

— Я сообщу вам это лишь наедине.

Аргеран сделал знак, и стражники вышли.

— Скажите, князь… Вы знаете, кто я?

— Дурацкий вопрос, молодой человек. Я только что назвал твое имя.

— Имя можно изменить, как и отчество, — напомнил Артиэн.

— Не трать мое время, завтра тебя всё равно казнят. Я попрошу, чтобы твоим палачом назначили какого-нибудь воришку за помилование, и ты умрешь в муках, — насмешливо бросил старик.

— Признайтесь, князь, вы когда-нибудь жалели о содеянном?

Аргеран заметно помрачнел.

— Тебя это точно не касается, дерзкий сопляк. Если я о чем и сожалею, то только о том, что тебе всыпали всего пятьдесят, а не сто ударов, и ты тогда не кончился перед толпой. Но это можно легко исправить.

Артиэн помедлил и распахнул порванные тунику и сорочку.

— Возможно, вам знаком этот медальон?

Аргеран протянул руку и довольно брезгливо взял его. Артиэн не сводил с него глаз. Внезапно старый князь изменился в лице.

— Откуда это у тебя?! — воскликнул он и дернул цепочку.

Она порвалась, и подвеска осталась в него в руке.

— Откуда, говори!!! — взгляд старика вспыхнул и сверлил Артиэна.

— Некогда мой отец в знак любви подарил этот медальон моей матери, — тихо, но ясно ответил Артиэн.

Старик дрожащими пальцами не без труда раскрыл медальон. В нем были искусно переплетены две небольшие пряди: светло-каштановая и золотая.

— Лауэран… — с болью прошептал он.

Потом старый князь пристально посмотрел на Артиэна, их глаза встретились. Словно не веря тому, что он видит, Аргеран бесцеремонно взял его за подбородок и начал внимательно, даже жадно рассматривать. И тут старик ясно вспомнил привидевшееся ему во время экзекуции Артиэна гневное лицо Лауэрана и всё понял.

— Нет… Неужели… — выдохнул он. — Этого не может быть… — бормотал Аргеран, голос его сорвался.

— Вам плохо? — участливо спросил Артиэн.

— У тебя такие же светло-серые глаза… Такой же нос… Руки!.. — Он схватил кисть Артиэна, сжал ее и теперь изучал. — А волосы... как у той девочки… — с трудом выговорил побелевший Аргеран.

— Моя мать была беременна и подарила мне жизнь, прежде чем добровольно последовать за моим отцом, — ответил Артиэн.

Потрясенный старик пошатнулся, на миг схватился за сердце, затем медленно провел дрожащей рукой по волосам внука, а потом вдруг обнял его и прижал к себе.

— Мальчик мой, дитя мое… Как я мог не узнать тебя? Где были мои глаза?! — Старый князь зарыдал. — Я же тебя почти уничтожил…

Артиэн отвел взгляд и терпеливо слушал его признания.

— Прости меня… Ты ведь простишь меня? Пожалуйста, сынок… Если бы я только знал... Почему ты не сказал мне раньше? — Аргеран снова взял его за руку и приложил ладонь к своей щеке; звякнула цепь. — Где этот офицер, пусть немедленно освободит тебя!..

Старик ударил в гонг. В комнату тотчас вбежали Руфин, еще два воина и личный слуга князя.

— Немедленно освободите его. Снимите с него это! — приказал Аргеран.

— ? Простите, мой князь?.. — не поверил своим ушам Руфин.

— Освободите его, снимите эти ужасные цепи!..

— Прошу прощения, мой господин, но это беглый каторжник, лекарь Артиэн…

— Это ошибка, он… освободите его… Если нужно, я сам поговорю с королем Эсмаром.

— Но, мой господин, это тот самый негодный лекарь, что напал на вашего внука и наследника, молодого князя Дэймара! — Руфин решил, что старик стал слаб головой.

— Это было недоразумение, освободите его, я возьму ответственность на себя, — твердил Аргеран.

Руфин переглянулся с подчиненными и все же снял с Артиэна цепи.

— Теперь уйдите, покиньте нас… — махнул рукой старик.

Стражники и слуга вышли.

— Ты же останешься со мной? Не уходи… Прости меня… — Аргеран с трудом опустился перед внезапно обретенным внуком на колени.

— Пожалуйста, князь, — произнес Артиэн, пытаясь поднять его.

— Я твой дед, ты мой внук, ты мой наследник… Да, Лауэран же говорил, что брак был заключен по закону!.. — воскликнул старик. — Нет, ты не бастард, ты наследник Эмральдина… — не сводя с него глаз, качал головой Аргеран.

Смертельно уставший Артиэн молчал. Белый как мел старик снова схватился за сердце и осел на пол.

— Вам нужно лечь. Постарайтесь успокоиться и дышать глубже, — взяв его за руку, попросил Артиэн.

— Прости… — В глазах старика была мольба.

Артиэну все же удалось поднять его и отвести в спальню. Там он уложил старика в постель, тот схватил его за рукав и не отпускал.

— Не уходи… Не бросай меня… — бормотал Аргеран.

— Вам нужно расслабиться и выпить лекарство. — В Артиэне говорил лекарь.

— Артиэн…

Внук наполнил чашу водой и помог старику ее выпить. В дверь спальни постучали, появились личный врач князя и Венсар.

— Вам плохо? — Лекарь бросился к постели своего господина.

— Позаботьтесь о нем, — попросил Артиэн, — если есть настой золотинки, дайте ему полчашки сейчас и еще полчашки перед сном. Если нет, ее можно купить в аптеке мастера Минрэма.

— Не уходи… — снова прошептал Аргеран.

— Я вернусь, — пообещал Артиэн.

— Когда?

— Когда вы меня позовете. Сейчас мне нужно успокоить людей и закончить неотложные дела.

Старик с тоской смотрел на него. Артиэн вздохнул, наклонился и поцеловал деда в лоб.

— Мальчик мой!..

— Отдыхайте. — Артиэн погладил его по руке.

— Венсар!.. — вдруг осенило Аргерана. — Проводи его.

— Да, мой князь.

Покидая спальню деда, Артиэн заметил на стене большой портрет князя Лауэрана и тотчас узнал его. “Спасибо, отец”, — про себя поблагодарил он, чувствуя, что еще немного — и он свалится прямо здесь.

— Вот он! Его освободили!!! — раздались взволнованные голоса, когда Артиэн в сопровождении Венсара вышел из особняка. Казалось, толпа стала еще больше.

— Я же сказал, что всё это недоразумение и меня скоро освободят, — устало улыбнулся Артиэн.

Часть людей начала расходиться, но многие решили проводить своего врача. По дороге у Артиэна на мгновение подкосились ноги, и Венсар тотчас поддержал его.

Спустя полчаса они оказались у домика мастера Фиэла и вместе вошли внутрь.

— Ты вернулся! — ахнул старый лекарь.

— Вернулся. — Изможденный Артиэн сел на стул и опустил голову.

— Простите… — произнес Венсар. — Позвольте мне узнать, почему мой господин отпустил вас?

— Он расскажет вам, когда сочтет нужным.

Венсар поклонился и вышел.

— На тебе лица нет… — тихо произнес старик и коснулся порванной туники.

— Я очень устал, мастер Фиэл.

— Еще бы!..

— Будьте добры, заприте дверь. Мне нужно прилечь.

Но не успел он подняться по лестнице, как на улице снова раздались голоса, в дверь негромко постучали. Артиэн и Фиэл испуганно переглянулись. Старик замахал на Артиэна рукой, чтобы тот потихоньку шел наверх, а сам направился к двери.

— Кто там? — спросил он.

— Это я… Артинор…

— ?! Мастер Фиэл, отоприте!

Старик отодвинул засов, и в домик действительно ворвался Артинор. Он огляделся, заметил Артиэна, бросился к нему и обнял.

— Братик!

Фиэл запер дверь и смотрел то на одного брата, то на другого.

— Братик, живой… — чуть не плакал Артинор.

— Отец… он рассказал тебе? — прошептал Артиэн.

— Что ты жив? Да. Но, знаешь, после всего, что случилось… Пока я сам не увидел и не обнял тебя…

— Прости, я не известил тебя, что я в Канлуриане…

— И правильно сделал! Небо! Я догадывался, что чудо-лекарь — это ты, но опасался сходить и проверить, чтобы ненароком тебя не выдать. Вдруг, думаю, эти гады подколодные следят за мной… и Ромине не позволил. А тут она сегодня прибегает и говорит, что лекаря схватили и забрали сначала в тюрьму, а теперь ведут в Дом князей Эмральдина. Я помчался туда и сразу тебя узнал. Если честно, я думал, что теперь с тобой уже точно всё. Как же они тебя всё-таки отпустили?.. Слушай!.. Ты же сейчас свалишься!.. Где его можно положить?! — Артинор подхватил Артиэна.

— Наверху, — отозвался Фиэл.

— Главное, ты живой. — Артинор перекинул руку Артиэна через плечо, отвел наверх и уложил в постель. — Давно я с тобой не возился, — укрывая брата, улыбнулся он.

— Спасибо…

— Я останусь на ночь. Так будет спокойнее и мне, и тебе, и мастеру…

— Фиэлу, — подсказал старик.

— А как же Ромина и дети? — прошептал обессиленный Артиэн.

— О, они у меня смелые. К тому же князья Эмральдина охотятся не за ними, а за тобой.

— Уже… не охотятся… — засыпая, пробормотал Артиэн.

Артинор на всякий случай закрыл ставни на защелку и лег рядом с братом.

В это же самое время в особняке князей Эмральдина князю Дэйэрану доложили, что его отцу нездоровится.

— Правда?.. Я немедленно навещу его. — Дэйэран встал. — “Неужели старик, наконец, уйдет?” — с надеждой подумал он.

В прошлый раз отцу стало плохо после публичной экзекуции молодого врача, ранившего его единственного внука Дэймара. Дэйэран и тогда надеялся, что вскоре станет князем Эмральдина, но спустя пару дней Аргеран более-менее пришел в себя.

— Кстати, этого негодяя лекаря увели? — Дэйэран повернулся к слуге. — Люди, вроде бы, разошлись...

— Я не уверен, господин... Но, боюсь, князь Аргеран приказал отпустить его, — робея, ответил слуга.

— Что?! — не поверил Дэйэран.

— Ваш отец, князь Аргеран, приказал отпустить… — слуга осекся и испуганно взглянул на хозяина, — … лекаря.

Дэйэран продолжал сверлить его глазами. “Неужто милый батюшка совсем тронулся рассудком?!” — Он стремительно направился к отцовским покоям.

— Князю Аргерану нездоровится. — Врач поднялся ему навстречу и приложил палец к губам.

— Я хотел с ним поговорить.

— Не сейчас. Князь выпил лекарство и уснул.

— Что это у него в руке? — несмотря на полумрак, заметил сын.

— Какое-то украшение, вроде бы, медальон. Я пытался его забрать, но князь Аргеран так его сжимает…

Они вышли из спальни.

— Скажите, это верно, что отец приказал отпустить преступника?! — спросил Дэйэран.

— Увы, мой князь.

— Вот просто взял и приказал отпустить?..

— Мне кажется, ваш отец был немного не в себе… — ответил врач.

— Я так и подумал… — кивнул Дэйэран.

— Более того, он поручил Венсару проводить его, — вспомнил лекарь.

— ?!

Вернувшись к себе, Дэйэран вызвал одного из преданных ему стражников.

— Пойди к дому этого лекаря и внимательно следи за ним, — приказал он.

Едва рассвело, проснулся Артинор. "Где это я?.." — не сразу сообразил он и сел в постели. Увидев спавшего у стены Артиэна, он с нежностью подумал: "Братик... Так изменился за эти два с лишним года… Лицо совсем взрослое, а жилы на руках больше, чем у меня. Хотя я воин, а он — лекарь".

Артинор неслышно встал и собрался уходить, но Артиэн все же проснулся.

— Ты домой? — тихо спросил он.

— Спи, еще очень рано.

— Думаю, меня уже ждут. К тому же я многих не принял накануне.

— Накануне ты уже не стоял на ногах. Полежи еще хотя бы часик-другой.

Артиэн сел на постели.

— Никогда не слушаешься, — проворчал старший брат.

— Такой уж я, прости.

— Ладно.

— Обними меня, — попросил Артиэн.

Артинор улыбнулся, наклонился, обнял его и похлопал по спине.

— Тебя точно снова не арестуют?..

— Не должны… Но если это всё же случится, немедленно иди к князю Аргерану Эмральдинскому и скажи, что лекаря Артиэна арестовали.

— Что?.. — не понял Артинор.

— Но только обязательно к нему лично!..

— К князю Аргерану?!

— Я потом всё объясню.

— Но он же настаивал на твоей казни и вообще он…

— Он изменился.

— Артиэн…

— Я не сошел с ума. Скоро ты все узнаешь, обещаю.

— Ладно, попробую поверить.

Артинор потрепал младшего брата по голове и ушел.

Глава 17. Удар на опережение

Князь Аргеран проснулся и сразу же вспомнил встречу с обретенным внуком накануне. “Не могло ли всё это мне присниться?.. — ужаснулся он, но, заметив медальон, выдохнул и успокоился. — Мой мальчик… Сын моего Лауэрана… — Старик сжал подвеску”.

Тем временем от дома Фиэла вернулся посланный Дэйэраном стражник и доложил ему, что возле него всю ночь дежурили люди, а утром молодой врач снова начал принимать больных.

Внезапно Дэйэран услышал какой-то шум и вышел из своих комнат.

— Отец? — почтительно поклонился он. — Вы так рано поднялись… Мне кажется, после вчерашнего недомогания…

— Мне уже лучше, Дэйэран, — перебил его старик, — у меня есть дела.

— Позвольте мне помочь вам.

— Я справлюсь. — И действительно, Аргеран выглядел непривычно бодрым.

“Что-то явно происходит… — хмуро подумал Дэйэран. — Для начала нужно сообщить сыскному ведомству, что лекарь остался на свободе и его необходимо снова немедленно арестовать”.

Старый князь отправился во Дворец и попросил аудиенции короля Эсмара. Тот только что проснулся, и Аргерану пришлось подождать. Наконец появился разнаряженный толстяк и любезно улыбнулся. Старик поклонился.

— Доброе утро, мой дорогой князь Аргеран, — начал Эсмар, — что привело вас ко мне в столь ранний час?

— У меня будет к вам просьба, государь. — Старик выглядел непривычно взволнованным.

Эсмар несколько удивился. Даже сейчас он немного побаивался князей Эмральдина.

— Я слушаю вас, князь. — Эсмар уселся в высокое кресло.

Тот помолчал, словно собираясь с силами, вздохнул и начал.

— Вы ведь помните моего старшего сына, государь?

— Да, конечно. Его преждевременная кончина стала настоящей трагедией, — сочувственно произнес король, пытаясь понять, куда тот клонит.

— Вчера я узнал совершенно… совершенно ошеломительную вещь…

— Правда?..

— Оказывается, у моего дорогого Лауэрана есть взрослый сын.

Эсмар от неожиданности крякнул.

— С-сын? — переспросил он.

— Да, государь. — Аргеран смиренно кивнул.

— М-м-м. Но разве Лауэран не собирался жениться на моей дорогой сестре Эльвэйне!..

— Простите, государь. Умоляю вас проявить снисхождение к безрассудству молодости.

— Что ж, это было давно, — вздохнул Эсмар. — Надеюсь, обретение внука, да еще и сына погибшего князя Лауэрана, утешит вас и скрасит вам жизнь, — одновременно покровительственно и вкрадчиво произнес он.

— Дело в том, государь, что я хотел бы просить вас признать молодого человека моим наследником, ведь он — единственное дитя моего старшего сына, и по праву первородства…

— А вот здесь ничем не могу помочь, князь… — покачал головой Эсмар. — В Канлуре не может наследовать бастард. Более того, если я пойду вам навстречу, это поставит под угрозу мою династию. Ведь бывший король Эгинор, напомню, был отстранен от власти именно по причине своей незаконнорожденности. И потому даже вашего признания молодого человека своим внуком недостаточно. Так кто-нибудь может заявить, что и король Эрван признавал Эгинора своим сыном. Весьма сожалею — но нельзя.

— Мой сын был женат, государь. Мальчик законнорожденный!.. — в отчаянии признался князь.

Король уставился на него.

— То есть — как?! Как же он тогда мог жениться на моей дорогой сестре?

— Простите, государь, я и сам во всем этом запутался, но я точно знаю, что брак Лауэрана был заключен в соответствии с законами Канлура, а также, что этот молодой человек — мой старший внук.

Эсмар засопел.

— Если я найду свидетелей бракосочетания Лауэрана или запись в книге… Вы же его признаете?.. — настаивал Аргеран.

— Вы уверены, что это ваш внук, князь? — наконец спросил Король.

— Абсолютно. Он похож на Лауэрана.

— Но все равно, почему он не сказал, что женат? Или… молодая женщина умерла еще до разговора о браке с Эльвэйной? — недоумевал Эсмар.

— Простите, государь, я пока не знаю подробностей… — ушел от ответа Аргеран.

Толстяк хмыкнул. Первый раз он видел князя Аргерана настолько нервным и неуверенным в себе и был ужасно доволен. Наконец-то он дожил до того, что гордый князь Эмральдина упрашивал его о милости.

— Что ж. Найдите книгу с записью… или свидетелей… А лучше — и то, и то. Если не возникнет новых, м-м-м, вопросов, я, пожалуй признаю его вашим внуком и наследником. — Эсмар успел сообразить, что, скорее всего, сын Лауэрана окажется приятнее своего дяди и кузена.

— Благодарю, государь, — поклонился старик.

— Кстати, надеюсь, молодой человек был воспитан как дворянин? — поинтересовался Эсмар.

— Не извольте сомневаться, государь. Он воспитан как дворянин, и вы его даже знаете…

— Правда? — удивился толстяк. — И кто же это?

— Лекарь Артиэн, если вы помните такого.

— Мой бывший врач, осужденный за нападение на вашего внука князя Дэймара?! — еще больше изумился Эсмар.

— Да, государь.

— Но позвольте, он же погиб на каторге!..

— Когда на заключенных обрушился свод пещеры, он чудом уцелел, — объяснил старик.

— То есть, вы хотите сказать, что ваш внук… беглый каторжник? — В глазах короля вспыхнул недобрый огонек.

— Государь, если учесть, что он мой внук, это в корне меняет ситуацию с Дэймаром. Они равны по статусу, и потому их стычку следует признать поединком…

“Ах ты старый хрыч… Не ты ли не дал мне смягчить ему наказание и настаивал на смертной казни или каторге? А теперь вдруг просишь признать его своим наследником и помиловать?!”

— Простите, князь, но тогда Артиэн не знал, что является равным князю Дэймару, и потому не может быть освобожден от наказания. Если он жив, его следует немедленно взять под стражу и вернуть на каторгу, — решил подразнить старика Эсмар.

Аргеран изменился в лице.

— Государь мой, прошу… Нет, умоляю!.. Помилуйте его. Как бы то ни было, он замечательный лекарь! Он столько времени совершенно бесплатно лечил городских бедняков… Если он и был в чем-то виноват, то публичная… порка, — Аргеран с трудом упомянул ее, — год на каторге и его последние дела всё искупили.

— Мне кажется, нужно созвать суд Двенадцати высших князей и двенадцати сановников, и если они решат, что лекаря можно помиловать… — не отступал Эсмар.

— Государь, прошу вас… — Голос старика дрогнул, на глаза навернулись слезы.

Король выразительно вздохнул.

— Что ж… Похоже, мне придется проявить снисхождение. Я подпишу приказ о его помиловании. Но признаю я его только после доказательств, что он был рожден в законном браке.

— Благодарю, государь. — Аргеран встал и поклонился.

— Можете идти, — улыбнулся Эсмар.

“Небо, что за жуткая семейка, и какие еще сюрпризы они могут преподнести?! — подумал король, когда двери за князем закрылись. — Похоже, что слухи о том, что князь Лауэран покончил с собой, — правда”.

Пока старик был во Дворце, князь Дэйэран сообщил в сыскное ведомство, что лекарь Артиэн по-прежнему остается на свободе, но перед обедом ему донесли, что того так и не арестовали. “Что, вообще, происходит?!” — Дэйэран приказал позвать личного врача семейства.

— Вам не удалось рассмотреть, что за медальон сжимал в руках мой отец? — спросил он.

— Удалось, мой князь.

— ?

— Думаю, он некогда принадлежал вашему брату.

Дэйэран пронзил его взглядом.

— На медальоне есть надпись. “Моему дорогому первенцу Лауэрану от любящего отца” или что-то в этом роде, мой князь, — пояснил врач.

Дэйэран побледнел.

— Вы свободны… — опустил он лекаря.

“Неужели?.. Неужели этот проклятый мальчишка — сын Лауэрана?! — Дэйэран сжал кулаки. — Похоже на то… У него волосы, как у той желтоволосой девицы, и глаза моего покойного братца. Вот ведь …! — Он выругался вслух. — У него же есть право старшинства!.. — вдруг понял и ужаснулся он. — Небо, неужели я столько времени ждал, когда отец отправится в мир иной, чтобы теперь уступить княжество этому ненавистному юнцу, едва не сгубившему моего единственного сына?..”

Дэйэран подошел к окну и вцепился в подоконник. “Успокойся, Дэйэран, — сказал он самому себе, — мальчишка — бастард, и вряд ли Эсмар позволит объявить его наследником… Но нужно что-то делать!”

Из оцепенения его вывел голос Дэймара.

— Что случилось, отец? Говорят дедушка приказал отпустить этого мерзавца. Почему он до сих пор на свободе?!

— Дедушка отчего-то решил, что он — сын дяди Лауэрана, — уклончиво ответил Дэйэран.

— ? Что за глупости? Дед совсем тронулся рассудком? — Молодой князь замер. — Погодите-ка, — прошептал он, резко развернулся и почти бросился прочь.

Недоумевающий Дэйэран пошел следом.

Дэймар ворвался в покои жены, та невозмутимо подняла голову от вышивания и холодно взглянула на него.

— Вот оно что!.. — процедил он сквозь зубы.

Рэйнэя не удостоила его ответом. Испуганный мальчик прижался к няне, и та, чувствуя, что назревает что-то серьезное, вышла с ним из комнаты.

— Вот почему маленький Лауэран так похож на моего дядюшку! Прелюбодейка! Шлюха!!! — заорал Дэймар.

Рэйнэя продолжила вышивать. Муж подошел, резко схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

— Прекрати, — сказала она.

— Ты мне больше не жена, слышишь?! Я отвергаю тебя! — Он буквально вырвал из ее волос диадему, а потом ударил по лицу так, что Рэйнэя не удержалась на ногах и упала.

Испуганная горничная бросилась за помощью и почти столкнулась с Дэйэраном.

— Успокойся, сын мой, — произнес тот. — Подай жалобу королю Эсмару. Неверная жена будет наказана, а ее незаконнорожденный отпрыск признан бастардом. Стража!

В комнату вбежало несколько человек.

— Запереть княгиню и никого к ней не пускать. — Дэйэран презрительно взглянул на молодую женщину и вместе с сыном вышел.

Ошеломленная Рэйнэя поднялась. Она знала, что вчера в их Особняк приводили Артиэна и что старый князь приказал отпустить его. “Что происходит?.. Почему они внезапно догадались, что маленький Лауэран не сын Дэймара?.. Смогут ли они это доказать?”

Взволнованный Аргеран вернулся домой и первым делом подошел к большому портрету старшего сына, написанному к совершеннолетию юноши. “Как? Как я мог его не узнать?!. Артиэн, мальчик мой!.. Дитя моего Лауэрана”.

— Мой господин? — Он узнал голос Венсара.

— Говори.

— Молодой князь почему-то заподозрил княгиню Рэйнэю в неверности, и князь Дэйэран приказал запереть ее, — доложил он. — Князь Дэймар собирается подать жалобу королю Эсмару и просить его расторгнуть их брак по причине прелюбодеяния княгини…

Аргеран замер. Он вспомнил, что однажды уже заходил разговор об отцовстве маленького Лауэрана. Тогда ему удалось убедить внука, что мальчик их рода… Но ведь Рэйнэя была невестой Артиэна… “Значит ли это… значит ли это, что Дэймар прав, и ребенок не его?.. — Старик потер лоб. — Главное, что мальчик — мой правнук… — попробовал успокоиться он. — Но если вина Рэйнэи будет доказана, малыша объявят незаконнорожденным, и он перестанет быть нашим наследником! Нужно не допустить этого!..”

— Я всецело доверяю княгине Рэйнэе и приказываю освободить ее, — распорядился старый князь.

Венсар поклонился и собрался идти, но Аргеран остановил его.

— Не спускайте с маленького Лауэрана глаз. Дэймара лучше вообще к нему не подпускать.

— Простите, мой князь, но он же отец мальчика…

— Он последнее время не в себе, — нашелся Старик.

— Вы правы, господин. Князь Дэймар в ярости поднял руку на княгиню Рэйнэю.

— Тем более. Он ревнив и только что на ровном месте обвинил жену в неверности. Кто знает, что может прийти ему в голову.

— Да, мой князь, — поклонился Венсар и пошел исполнять приказ.

“Надо срочно выяснить, где Лауэран и его возлюбленная заключили брак!.. Но как? Может ли Артиэн знать это?” — Подумав, старик приказал подать повозку и отправился на окраину города.

Перед домиком стояла большая очередь, старого князя встретили косыми и не слишком дружелюбными взглядами.

— Я на минуту, — смирив свою гордость, был вынужден заявить старик, и его все же пропустили вперед.

Увидев его, Артиэн встал и поклонился.

— Как вы себя чувствуете, князь? — В его голосе было искреннее участие.

— Скажи, мой мальчик… Ты случайно не знаешь, где твои родители заключили брак?

— Кажется… в Алерадине… Но я не уверен.

— Скорее всего, это так! — обрадовался старик. — Алерадин находится относительно недалеко от Столицы, но и не настолько близко, чтобы Лауэрана там знали в лицо.

Артиэн снова поклонился. Аргеран оглядел скромную комнату.

— Я куплю тебе большой дом. Ты устроишь там лечебницу… и аптеку… Захочешь — будешь брать учеников.

— Я могу лечить только бесплатно, — ответил Артиэн.

— Пусть. Княжество Эмральдин достаточно богато, — согласился старик, хотя его и удивили слова Артиэна.

— Благодарю вас.

Аргеран достал заполненный серебром кошель и положил его перед внуком.

— Пока купи всё, что тебе необходимо.

— Я не могу брать деньги за лечение.

— Так это и не за лечение, я твой дед!

— Вы правы, наверное, я уже плохо соображаю, — признал Артиэн.

Старик обнял его и вышел.

“Не дело, что он так устает… Когда его провозгласят князем, пусть берет себе помощников”. — Аргеран забрался в повозку, и она тронулась в сторону Особняка.

Старик решил не терять времени, и уже вечером несколько доверенных людей Аргерана тайно отправились в Алерадин. “Как скоро они смогут вернуться? Сохранились ли записи?.. — Он не находил себе места. — Может ли Дэйэран устроить какую-нибудь пакость?”

Отец был прав: младший сын с внуком не бездействовали. Дэймар отправился к королю с жалобой на супругу.

Эсмар нехотя принял его.

— Надеюсь, старшее поколение князей Эмральдина здравствует? — натянул улыбку король.

— Благодарю, государь.

— Что же привело вас ко мне?

— У меня есть все основания полагать, что моя супруга изменяла мне.

— Вот как?.. Но это весьма серьезное обвинение… У вас есть доказательства?

— Наш сын похож не на меня или моих родителей, а на князя Лауэрана, старшего брата моего отца, — объяснил Дэймар.

— Но он же ваш близкий родственник, почему мальчик не может быть похожим на него?

— Я с самого начала подозревал, что моя жена ходила к этому лекарю. Но пока я не знал, что врач — отпрыск дядюшки, я думал, что маленький Лауэран всё же мой сын. Теперь же я уверен, что он сын лекаря Артиэна. Я хочу расторгнуть брак с неверной супругой и отказаться от ребенка. Он — бастард.

— Ваша, м-м-м, супруга, княгиня Рэйнэя — дочь князя Фэлерэя. Обвинение против нее, конечно, весьма серьезно, но без существенных доказательств… — развел руками Эсмар.

— Лекарь считал ее своей невестой, она и сейчас явно неравнодушна к нему. А мальчишка похож на своего настоящего деда! Разве это не доказательства, государь? — горячился Дэймар.

— Как-как вы сказали? Кто и на кого похож?.. Простите, князь Дэймар, но это несерьезно. Доказательством измены могут быть свидетельские показания, компрометирующее письмо… — напомнил Эсмар, — но не подобные догадки.

— Государь!

— Опросите горничных, еще кого-нибудь… Иначе ваше утверждение голословно и потому не может иметь последствий.

Дэймар, с трудом сдерживая ярость, покинул короля. Вернувшись в резиденцию князей Эмральдина, молодой человек немедленно отправился к отцу.

— Что случилось, сын мой? Ты был у Эсмара?

— Был, будь этот вредный толстяк неладен.

— Он выслушал тебя?

— Да, но моей уверенности ему оказалось мало. Он хочет доказательств.

— Боюсь, он прав… Рэйнэя — княжна по происхождению, хоть и не из двенадцати высших родов Королевства. Чтобы отвергнуть ее, нужны весомые доказательства.

— Что за ерунда! Я уверен, что она изменяла мне, матушка уверена, вы…

— Супружеская измена является основанием для развода, как и невозможность родить наследника… Но…

— То есть, если эта шлюха хорошо прятала концы в воду, я должен продолжать считать ее своей женой, а ее ублюдка — своим сыном и наследником?! — возмутился Дэймар.

— Даже ее измена не означает, что ребенок рожден не от тебя.

— Да достаточно взглянуть на него!.. И вы сами тоже это прекрасно понимаете.

Дверь в комнату открылась, и появилась княгиня Мелина, супруга Дэйэрана.

— Что случилось, Дэймар? — Она вопросительно взглянула сначала на сына, а потом на мужа.

— Вы же понимаете, матушка, что после того, как выяснилось, что этот лекарь оказался сыном дяди Лауэрана, наши последние сомнения отпали. Я всегда был уверен, что Рэйнэя спала с ним, но у меня была надежда, что мальчик, которого она произвела на свет, всё же мой сын. В этом меня убеждал и дед, доказывая, что маленький Лауэран очень похож на его старшего сына, двоюродного деда мальчишки. Тогда это казалось доказательством того, что ребенок мой. Теперь же вдруг выясняется, что лекарь тоже из нашего рода! Значит, его сходство с дядей Лауэраном, скорее, свидетельствует о том, что он сын этого Артиэна.

— Меня сразу смутило, что в мальчике нет ничего от нас. Я тоже уверена, что это не твой сын, — согласилась княгиня.

— Я хочу отвергнуть эту бесстыжую дрянь и с позором выставить из дома, а следом выкинуть и ее мальчишку. Но Эсмар заявил, что нужны доказательства! Свидетели!! Письма!!! А у меня их нет, — прорычал он. — Эта тварь оказалась очень ловкой! И что же, я должен продолжать терпеть ее?!

— Если ты помнишь, мы с матушкой с самого начала были против вашего союза, не нравился он и деду. Ты же настоял на своем и все-таки женился на ней, — заметил отец.

— Что ж, если я и совершил ошибку, то я должен терпеть рядом прелюбодейку и называть ее ублюдка своим сыном и наследником?!

— Конечно, нет, — поспешила заверить его княгиня. — Это никуда не годится. Брак должен быть расторгнут, Рэйнэя опозорена, а ребенок объявлен бастардом.

— Но как это сделать? — напомнил Дэйэран. — Дэймар прав, она хорошо прятала концы в воду, и доказательств у нас нет.

— Мы уверены… нет, мы знаем, что она изменяла мужу и родила ребенка вовсе не от него. Значит, она заслуживает осуждения и наказания. Свидетелей нет, но мы можем их найти… — многозначительно произнесла княгиня.

— Лжесвидетелей, ты хочешь сказать, дорогая? — уточнил супруг.

— Они не будут лжесвидетелями, они расскажут то, что имело место на самом деле.

— Всё же это не лучший вариант… Они могут запутаться в показаниях, — покачал головой Дэймар.

— Всегда можно сослаться на то, что прошло время. Они не знали, что придется свидетельствовать, и, понятное дело, ничего не записывали. Поэтому небольшие расхождения в их словах будут даже естественны. В любом случае ее репутация серьезно пострадает, и в отцовстве ребенка появятся сомнения. И если все сложится наилучшим образом, брак будет расторгнут, а мальчишку объявят бастардом.

— Тем не менее, подкупленные свидетели — это всегда риск… Если Рэйнэя и в самом деле изменяла Дэймару, она не могла этого делать в одиночку. Кто-то же помогал ей тайно покидать Особняк, а значит, этот “кто-то” наверняка в курсе ее похождений. Даже если заставить этого человека просто подтвердить, что Рэйнэя время от времени отсутствовала дома по ночам, это будет серьезным доказательством ее вины.

— Скорее всего, это ее горничная, — заметила княгиня. — Девица пришла сюда вместе с Рэйнэей и предана именно ей.

— Значит, придется с этой горничной поговорить, — жестко произнес Дэйэран.

Через четыре дня в Столицу вернулись слуги, посланные Аргераном в Алерадин.

— Вам удалось что-нибудь выяснить? — спросил старый князь.

— Да, господин. Мы лично видели запись о заключении брака.

— Вы привезли книгу?! — вскочил он.

— Не рискнули, милорд, но мы договорились с Городским головой Алерадина и секретарем о том, что они приедут в Столицу. Они и были свидетелями бракосочетания. Нынешний Голова в тот год был еще помощником, но он хорошо запомнил князя Лауэрана и его невесту. Да и писарь их вспомнил.

— Как скоро они будут в Канлуриане?!

— Мы попросили их добираться поодиночке и не привлекать к себе внимания. Как только они приедут, они дадут знать.

— Что ж, пусть так… — смирился старик. — Хорошо бы они не стали задерживаться.

Впрочем, князю Аргерану почти не удалось порадоваться этому известию: скоро к нему подошел Венсар.

— Господин…

— Что еще? — нетерпеливо спросил Князь.

— Исчезла горничная княгини Рэйнэи.

— Этого еще не хватало! И когда?

— Вышла вчера, ближе к вечеру, в лавку за покупками, да так и не вернулась.

Предчувствуя недоброе, Аргеран покачал головой.

— Что-нибудь еще?

— Приходил человек из Дворца от короля Эсмара. Завтра будет заседание Совета Двенадцати князей и высших сановников.

— Неожиданно.

— Именно, господин.

Старик немного подумал и велел пригласить сына.

— Приходили из Дворца, почему ты ничего не сообщил мне?

— Не хотел вас беспокоить, отец.

— Я глава Эмральдинского дома и обязан присутствовать.

— Исключительно исходя из вашего пожелания и самочувствия, — с поклоном напомнил Дэйэран.

— Хочешь поскорее занять мое место, ведь я стар и немощен, верно?

— Как можно, отец?! Дедушка Фингар, ваш батюшка, прожил девяносто три года. Я искренне надеюсь, что вам будет отмерен срок никак не меньший.

“Как же хорошо ты умеешь лицемерить и лгать… Просто в совершенстве, мой почтительный сын. Что же, я немного поиграю по твоим правилам”.

— Наверное, ты прав, Дэйэран… Хотя в нашем роду и много долгожителей, я все-таки стар и начал уставать. Замени меня завтра на совете.

— Как вам угодно, отец, — поклонился Дэйэран.

“Интересно, какова же повестка, если Дэйэран так хочет оставить меня дома”.

На следующий день к полудню князь Дэйэран ушел во дворец. К Аргерану снова подошел Венсар.

— Удалось что-нибудь выяснить про горничную? — спросил Князь.

— Я поговорил с начальником столичного сыска, и он обещал дать задание своим людям. Но мне не нравится несколько деталей.

— Каких?

— По словам княгини Рэйнэи, девушка отпросилась в лавку купить младшей сестре новых лент. Я был в этой лавке. Хозяин опросил приказчиков, но девушка там не появлялась. Учитывая, что лавка эта расположена относительно недалеко от нас в приличном квартале, было еще не поздно и потому многолюдно, ее похищение прямо на улицах Города кажется мне маловероятным.

— Сбежала?.. — задумчиво произнес старый князь.

— Возможно. Но меня смущает еще кое-что. Князь Дэймар уехал из дома рано утром.

— Рано утром? — удивился Аргеран. — Он же обычно спит до полудня…

— Да, мой господин. Это меня и насторожило. Мало что может заставить молодого князя подняться в столь ранний час.

— Значит, его вынудила какая-то важная причина... Думаешь, это и исчезновение горничной как-то связаны?

— Все может быть, господин. К тому же княгиня Рэйнэя не находит себе места. Понятно, что она переживает за свою служанку. Но слишком уж она огорчена и… заметно нервничает.

Часы на городской башне пробили полдень.

— Итак, Совет начался. Узнай, не во Дворце ли князь Дэймар, — велел старик.

— Да, мой князь, — поклонился Венсар и стремительно вышел.

“Что они затевают? Не удивлюсь, если девчонку похитили по приказу Дэймара или даже его отца”.

Уже через четверть часа Венсар вернулся.

— Князь Дэймар во Дворце! — сообщил он.

— Вот как!.. Они решили нанести удар первыми. Что ж, посмотрим, что у них получится. Готовьте повозку! Нет… Коня. Пусть видят, что я не настолько стар, как им хочется.

Глава 18. Новый наследник

Во Дворце король Эсмар открыл заседания Совета Двенадцати Верховных князей и высших сановников.

— Сегодня я внеурочно созвал вас в связи с… довольно щепетильным, м-м-м, вопросом. Князь Дэймар, сын Дэйэрана Эмральдинского, желает отвергнуть свою супругу, княгиню Рэйнэю, дочь князя Фэлерэя. Он обвиняет ее в супружеской измене, а также в том, что она родила сына, считающегося младшим наследником Эмральдина, от своего любовника.

По залу прокатился гул. Все знали, что супружеские отношения Дэймара были далеки от идеальных, но такого поворота событий не ожидал никто.

— Простите, государь, — встал Главный Советник, — но это очень серьезное обвинение. Предоставит ли князь Дэймар весомые доказательства? К тому же князь Аргеран Эмральдинский, его дед, делился со мной, что мальчик внешне очень напоминает его покойного старшего сына. Мне кажется, этого достаточно, чтобы опровергнуть, по крайней мере, вторую часть обвинения.

— Не переживайте, князь, — взял слово Дэйэран, — доказательства будут. Сегодня наш государь и члены досточтимого совета узнают много интересного.

— Тогда я даю слово истцу, — произнес король.

В зал вошел Дэймар. Поклонившись Эсмару и собравшимся, он начал:

— Государь и вы, члены досточтимого совета. Все вы знаете, что около пяти лет назад я сочетался браком с княжной Рэйнэей, дочерью князя Фэлерэя. Отмечу, что она вошла в нашу семью без приданого, благодаря снисходительности моих отца и деда. Напротив, нами была оказана материальная помощь князю Фэлерэю.

Эсмар громко вздохнул.

— До замужества моя супруга была неравнодушна к некоему лекарю Артиэну — возможно, вы его вспомните: он был осужден за покушение на мою жизнь… Однако, даже став моей женой и получив долженствующее ей положение, внимание и почет, она не забыла лекаря и тайком с ним встречалась. В результате она забеременела и родила мальчика, которого все сочли моим сыном… Сейчас во Дворце находится ее личная горничная, служившая ей с самого детства. Она перешла в наш дом вместе с княгиней Рэйнэей, а потому ее трудно обвинить в предвзятости.

Король кивнул, и секретарь совета приказал вызвать девицу Нэлэрис. Та вошла, низко поклонилась Эсмару и бросила боязливый взгляд на остальных. Толстяк милостиво улыбнулся.

— Представься для начала, ничего не бойся и расскажи нам всё, что тебе показалось подозрительным в поведении княгини Рэйнэи.

— Меня зовут Нэлэрис, я с тринадцати лет служу княжне… простите, княгине Рэйнэе.

— Хорошо, — кивнул король. — Продолжай.

— Княжна… то есть, княгиня не сильно любила своего мужа, князя Дэймара. Она по-прежнему была влюблена в лекаря.

— Она с вами этим делилась?

— Нет. Но я помню, как она ходила к нему в лавку за лекарствами. А потом, когда она тяжело заболела, он ее вылечил, и у них… ну…

Эсмар ободряюще кивнул.

— … роман у них начался. А потом княжна как-то обмолвилась, что батюшка ее, князь Фэлерэй, обещал отдать ее за него, если тот станет известным врачом, с лечебницей и аптекой. А через какое-то время господин вдруг объявил, что всё изменилось, и она должна выйти за князя Дэймара. Госпожа ужасно расстроилась и несколько дней плакала. Даже думала сбежать, но потом, вроде бы, князь Фэлерэй ее уломал. Но мужа своего она совсем не любила, и когда лекарь вернулся в Столицу, опять много плакала…

— Простите, государь, — мягко перебил ее Главный Советник, — нельзя ли попросить девицу Нэлэрис перейти ближе к делу?

— Пусть рассказывает как может, — вздохнул Эсмар.

— Прошло еще время, и как-то раз госпожа сказала, что у нее в городе есть дело. Но она не хочет, чтобы кто-нибудь об этом знал. Платье у меня одолжила и накидку. Я ее через черный ход выпустила. Велела ждать ее вскоре после полуночи, а если не вернется, то под утро. И если ее вдруг хватятся, соврать, что у нее голова сильно болит.

Люди начали перешептываться.

— Ночью она так и не появилась, а прибежала лишь утром. Я, конечно, не спрашивала, где она пропадала, но она словно повеселела.

— Сколько раз повторялось подобное?

— Не знаю… государь… но она еще не раз уходила. Не часто, конечно.

— И каждый раз возвращалась в хорошем настроении? — уточнил Эсмар.

— Да.

— Как ты думаешь, куда или к кому она ходила?

— Думаю, что к нему. К лекарю.

— Почему?

— Любила она его сильно.

— И… как же ты это поняла?

— Ну… когда он дрался с молодым князем, госпожа плакала и говорила “нет, нет, нет”, а когда услышала, что лекаря арестовали и он в тюрьме, рыдала всю ночь и звала “Артиэн”. А уж как узнала, что его накажут на площади, все бросила и в чем была туда побежала… А потом я ей рассказала, что обривший лекаря цирюльник продает его волосы. Госпожа в лице изменилась, тут же вскочила и помчалась туда, и все, что осталось, купила… Принесла, положила в шкатулку и спрятала… Но я часто видела, как она их потихоньку доставала и целовала, — закончила горничная.

— По-моему, ситуация предельно ясна, — заметил князь Дэйэран.

— Простите, — вмешался казначей, князь Конмаэль, — но зачем же ваш сын женился на девушке, у которой уже был возлюбленный и, можно сказать,.. жених?

— Мы тогда понятия не имели о существовании этого лекаря, князь Фэлерэй умолчал о нем, — заявил Дэйэран.

— Я признаю, что поведение князя Фэлерэя выглядит не очень красивым… — заметил Эсмар. — Но… раз уж княжна Рэйнэя стала женой князя Дэймара, она должна была хранить ему верность.

— Допустим, княгиня Рэйнэя действительно изменяла своему супругу… Хотя сам факт её ночных отлучек, на мой взгляд, не может доказать это в полной мере… — начал главный Советник.

— Помилуйте, но не пожилую же нянюшку она ходила проведать!.. — раздались голоса.

— Не стану спорить. Но это никак не доказывает, что отцом ребенка является именно лекарь. Более того, если вспомнить, что мальчик похож на свою родню со стороны отца… — резонно заметил Главный Советник.

— А вот здесь, государь и вы, досточтимые члены Совета, начинается самое интересное, — снова заговорил Дэйэран. — Все вы знаете, что у меня был старший брат, который безвременно умер около тридцати лет назад. Но буквально на днях выяснилось, что у него осталась беременная любовница, которая спустя несколько месяцев после его смерти произвела на свет бастарда.

Многие члены Совета хорошо помнили князя Лауэрана и то, что в молодого человека была влюблена сестра короля и речь шла уже о помолвке. Зал снова загудел.

— И представьте себе наше изумление, когда мы узнали, что этот лекарь и есть сын той несчастной девицы и моего непутевого брата, который ее соблазнил и бросил.

— Это неправда!!! — Двери в зал раскрылись, и члены Совета увидели Аргерана.

— Приветствую вас, князь Аргеран, — произнес король. — Я рад, что вы все же нашли возможность поприсутствовать на Совете… Тем более что сейчас решаются вещи, непосредственно касающиеся вашей семьи.

— Мой сын любил свою жену и никогда бы ее не бросил.

— Простите, но если у него уже была жена, как же он собирался жениться на принцессе?.. — раздалось сразу несколько голосов.

“Любил жену? Что он хочет сказать?!” — напрягся Дэйэран.

— Я не знаю подробностей… Брак был тайным, в том числе и от меня, — ответил старый князь.

— Но правда ли, что у покойного князя Лауэрана был сын?! — взволнованно спросил казначей.

— Да, правда — признал старик.

— И это лекарь Артиэн, осужденный два с половиной года назад?!

— Увы, да. Тогда я не знал, что он мой внук.

Эсмару пришлось несколько раз ударить в гонг, призывая всех к тишине.

— Как бы то ни было, думаю, теперь у Совета не осталось вопросов, — продолжил Дэйэран. — И то, что сын моей невестки и мой предполагаемый внук похож на князя Лауэрана, лишь доказывает, что он рожден вне брака. Таким образом, мы просим признать княгиню Рэйнэю виновной в прелюбодеянии, ее любовника — в сожительстве с замужней женщиной, а их отпрыска — незаконнорожденным бастардом без всяких прав. — В глазах Дэйэрана было тихое торжество.

— И все же, — возразил казначей, — у нас нет неопровержимых доказательств вины княгини Рэйнэи.

— Нужно пригласить ее для допроса. Если она призовет Небо в свидетели и поклянется, что была верна мужу… — предложил кто-то из правящих князей.

— Это верно, — согласился Эсмар, — прикажите княгине Рэйнэе Эмральдинской явиться на суд. Если она откажется это сделать, то будет признана виновной в прелюбодеянии.

— Я бы еще хотел услышать показания лекаря Артиэна, ее любовника, — напомнил Дэйэран.

— Позвольте, князь, но ведь он погиб на каторге! — возразил Главный Советник.

— Нет… Ему удалось бежать, и сейчас он лекарствует в Столице, правда, на самой ее окраине.

Даже нескольких ударов гонга не хватило, чтобы в зал вернулась тишина.

— Господа! — в конце концов не выдержал Эсмар.

Аргеран сверлил глазами сына, но того было нелегко смутить. Король объявил перерыв до появления лекаря и Рэйнэи. Взволнованные советники и князья горячо обсуждали услышанное.

— Оказывается, брат был женат? — подошел к отцу Дэйэран.

— Ты же уже всё знаешь.

— Я не знал, что брак был законным. У вас же есть доказательства этого?..

— Мне достаточно слов моего дорогого усопшего сына, — ушел от ответа старик.

Менее чем через час все снова заняли свои места, в зал вошла Рэйнэя.

— Княгиня, — обратился к ней король, — ваш муж и ваш свекор обвиняют вас в неверности. Готовы ли вы перед Советом засвидетельствовать свою невиновность.

— Готова, — с вызовом ответила Рэйнэя.

— Вы утверждаете, что хранили мужу верность?

— Да.

— Согласны ли вы призвать Небо в свидетели?

— Да.

Люди опять зашумели. Двери в зал снова распахнулись, появился бледный Артиэн и поклонился Эсмару.

Члены Совета привстали со своих мест и не сводили с него глаз.

— Лекарь Артиэн, вы знаете эту молодую даму? — Эсмар указал на Рэйнэю.

— Да, государь. Это моя невеста, которую несколько лет назад отняли у меня и выдали за другого.

— Как вы восприняли это?

— Горевал, государь.

— Вы вызвали супруга своей бывшей невесты на поединок. Вы хотели сделать ее вдовой?

— Нет, если бы я просто хотел сделать ее вдовой, то использовал бы яд. Но я человек чести и не мог пойти на хладнокровное убийство.

— По вашим словам, вы человек чести… — глядя на него, задумчиво произнес Эсмар.

— Надеюсь, государь.

— Княгиню Рэйнэю обвиняют в том, что она изменяла своему мужу, и вы были ее любовником. Это правда?

Артиэн молчал.

— Человек чести не хочет лгать и брать грех на душу? — усмехнулся Дэйэран. — Ну же, смелее. Вам же хватило смелости спать с чужой женой и поднять руку и оружие на ее законного супруга.

— Княгиню Рэйнэю выдали замуж против ее воли. Выдали за человека, который унижал ее, неоднократно поднимал на нее руку, регулярно брал силой. Вряд ли Небеса благословили этот союз и считают его законным, — ответил Артиэн.

— Он прав, — взволнованно произнес казначей, — брак, заключенный против воли одного из супругов, не может признаваться законным, и к нему не должны применяться требования, как к законному браку.

— Что же помешало княгине подать государю жалобу? — спросил Дэйэран. — Заявить, что ее насильно выдали замуж, что ее обижает супруг? Но она молчала.

— Я просил государя вызвать ее в суд два с половиной года назад, когда здесь судили меня, — напомнил Артиэн, — но вы и князь Фэлерэй убедили Совет не делать этого. Она бы всё рассказала еще тогда!..

— Скажите, княгиня, это правда?.. — поинтересовался король.

— Правда. По своей воле я бы никогда не вышла замуж за князя Дэймара. Правда и то, что он был жесток со мной. Мастер Артиэн увидел синяк у меня на лице и пытался защитить меня, за что был жесточайшим образом наказан и едва не погиб… Я прошу вас расторгнуть этот брак, государь, чтобы отныне ничего не связывало меня с этим человеком!

— А как же мальчик? Если верить вам, то он сын князя Дэймара и должен остаться с ним, — заметил Эсмар.

От собравшихся не укрылось, что женщина побледнела.

— Князь Дэймар непредсказуем и жесток, — нашлась она, — потому я прошу вас, государь, позволить ребенку остаться со мной.

— Думаю, нет смысла пытаться сохранить брак, где оба супруга не желают этого. Я объявляю брак между князем Дэймаром, сыном Дэйэрана, и княжной Рэйнэей, дочерью Фэлерэя, расторгнутым. После принесения покаяния они могут вступить в новый… — произнес король.

— Благодарю, государь! — воскликнула молодая женщина.

— Только после покаяния, — строго напомнил Эсмар, — что же касается ребенка…

— Мои извинения, государь, — встал Аргеран, — но я прошу вас оставить его с матерью и назначить меня его опекуном. Княгиня — замечательная мать, и мальчик к ней очень привязан.

“Хитрый старикан, мальчик-то в любом случае его правнук. Что ж, пусть они кушают друг друга, а меня не трогают, — подумал Эсмар. — Хорошо бы он добыл доказательства законнорожденности Артиэна. Лекарь куда приятнее своего дядюшки и уж тем более — кузена. Хотелось бы полюбоваться на их физиономии”.

— Хорошо, — вслух произнес он, — маленький князь Лауэран переходит под опеку своего прадеда, князя Аргерана. Объявляю заседание совета закрытым.

Рэйнэя едва сдержалась, чтобы не броситься Артиэну на шею. Правда, осторожность остановила ее, как и бледное задумчивое лицо Артиэна. Молодой человек поклонился королю, потом деду, затем Рэйнэе и покинул Зал.

Аргеран задумался и подозвал невестку.

— Это ведь его сын? Мне ты можешь сказать правду, — спросил он, убедившись, что почти все члены совета разошлись и не могут их услышать.

— Да, — призналась она.

— Тогда тебе нужно забрать ребенка и пока уйти. Дэйэран не из тех, кто легко сдается.

— Я поняла, — ответила Рэйнэя.

Вместе с Князем она вернулась в особняк, где велела няне собрать малыша. Спустя полчаса она села в повозку и в сопровождении Венсара и еще нескольких гвардейцев Эмральдина отправилась на окраину города.

— Мама, куда мы едем? — спросил ребенок.

— К одному очень хорошему человеку, — ответила она.

Перед домиком привычно стояла очередь. Рэйнэя подошла к людям. Ждать несколько часов у нее не было сил.

— Пожалуйста, — попросила она, — мне очень нужно показать ему мальчика…

Видя, как взволнована молодая женщина, люди решили, что ребенок болен, и позволили ей пройти. Заметив их, Артиэн встал, подошел к мальчику, опустился на колени, наклонился и обнял его. Тот не смутился и потрогал отцу волосы.

— Кто ты? Мама сказала, что ты очень хороший человек.

Артиэн улыбнулся, поцеловал ребенка и взял его на руки.

— Давай-ка я тебе кое-что покажу… — сказал он и с мальчиком на руках поднялся наверх в свою комнатку, Рэйнэя пошла следом.

Артиэн осторожно посадил сына на кровать и вынул из маленького сундучка что-то завернутое в ткань.

— Смотри. — В руках у него оказался игрушечный лилово-оранжевый дракон, искусно сшитый из разноцветных лоскутов. — Это Дракон закатных облаков. Он извергает теплый пар.

Дракон описал большой круг по комнате и приземлился прямо мальчику на колени. Восхищенный Лауэран проводил его глазами, а потом принялся изучать игрушку.

— Я попрошу людей, кроме тех, у кого что-то неотложное, прийти завтра, — сказал Артиэн и ушел вниз.

Когда спустя несколько часов он вернулся, малыш спал в обнимку с драконом. Отец присел на край постели и с нежностью смотрел на него. Рэйнэя молчала.

— Ты же женишься на мне? — неожиданно спросила она. — Иногда мне кажется, что ты уже не любишь меня.

— Я люблю тебя, Рэйнэя, но после всего, что случилось… Я стал другим — и мои чувства тоже.

Она придвинулась к нему и обняла.

— Вы же поели? Фиэл покормил вас? — спросил он.

— Покормил, — усмехнулась она и взяла его за руку. — Какие у тебя теперь жилы…

Он не ответил.

— Что ты будешь делать дальше?

— Я врач.

— Но у тебя же совсем не остается свободного времени.

— Я должен пройти испытание лекарей Фэрани.

— Лекарей Фэрани? — не поняла она.

— Да. Они спасли меня, вылечили и научили своему искусству.

— А сколько будет длиться это испытание? Они назвали тебе срок?!

— Я пойму это, когда оно будет пройдено.

— И тогда мы не будем разлучаться... — Рэйнэя прильнула к нему.

— Я не смогу бросить людей, — тихо произнес он.

— Но… но они же никогда не закончатся!.. Артиэн! — она слегка встряхнула его. — Я хочу быть твоей женой, хочу, чтобы мы вместе растили нашего сына!..

Он не ответил.

— По-моему, ты разучился любить, — с горечью произнесла она.

— На каторге мне так и казалось… Что у меня все сожжено внутри, и я уже не смогу радоваться, любить... даже улыбаться, — грустно усмехнулся он.

— Артиэн.

— Но сейчас я знаю, что это не так. Я люблю тебя… и нашего мальчика, — добавил он, глядя на спящего Лауэрана.

Рэйнэя вздохнула.

— Если я такой… такой, каким стал теперь, не нужен тебе, ты свободна.

— Если бы я не боялась разбудить Лауэрана, я бы поколотила тебя, — возмутилась она.

— Прости… Но мне уже не стать прежним.

— Значит, буду любить такого, — ответила она.

На улице послышался какой-то шум — по-видимому, к домику в сопровождении нескольких всадников подъехала повозка. В дверь настойчиво постучали. Фиэл пошел открывать, Артиэн вскочил и спустился вниз.

— Мой князь? — поклонился он Аргерану.

— Да, мой мальчик, — ласково ответил Дед.

— Что-нибудь случилось?..

— Будь добр, мне нужна Рэйнэя.

Молодая женщина узнала голос старшего свекра и сама спустилась вниз.

— Я был уверен, что ты вернешься в дом отца… — сказал Аргеран.

— Его все равно нет в Столице, — отмахнулась она.

— Ты понимаешь, что, приехав сюда с маленьким Лауэраном, ты всем наглядно показала, что этот ребенок — и в самом деле дитя Артиэна? Да и в том, что у вас была связь, теперь ни у кого не останется сомнений…

— Князь… Я не буду отнекиваться и лгать. Я люблю его и надеюсь в самом скором времени все же стать его женой.

— Зная вашу историю, ради Артиэна, который столько перенес, я благословлю вас. Однако вам не следует давать Дэйэрану такой козырь. Я не хочу, чтобы малыша начали считать бастардом, а твоя репутация и репутация Артиэна разрушились.

— Думаю, все и так всё понимают, милорд…

— Существует такая вещь, как правила и приличия, — напомнил Старик. — В ближайшее время я собираюсь просить Эсмара признать Артиэна сыном покойного князя Лауэрана, князем и наследником Эмральдина.

“Артиэн станет князем!” — обрадовалась Рэйнэя.

— И потому нам не нужны лишние слухи и сплетни. Одно дело, если на Артиэна будут смотреть как на твоего защитника, и совсем другое — как на уязвленного любовника. Ты должна немедленно покинуть этот дом.

Рэйнэя взглянула на Артиэна, но тот молчал.

— Я завтра же сниму на свое имя особняк, где вы все сможете поселиться, — пообещал Аргеран.

— Вы правы, мой князь, — согласился Артиэн. — Да и ребенку здесь ужасно тесно.

— Я лично провожу тебя в дом Фэлерэя, — сказал невестке Старик.

— Но Лауэран недавно уснул… — попробовала было возразить она.

— Ничего не поделаешь.

Артиэн кивнул, поднялся в спальню, бережно взял малыша на руки и принес его вниз.

Вскоре Аргеран и Рэйнэя с ребенком уехали.

Старик выполнил свое обещание, и уже вечером следующего дня молодая женщина перебралась в свое новое жилище, а сам он отправился к Артиэну.

— Приехал городской голова Алерадина, — сообщил дед.

— ?

— Он засвидетельствует, что брак твоих родителей был законным, и Эсмар официально утвердит тебя моим внуком и наследником.

Артиэн не знал, что ответить, и лишь поклонился.

— Завтра мы вместе пойдем во Дворец. Я просил Эсмара признать тебя, и он созвал на завтра Совет.

— Благодарю вас, — снова поклонился Артиэн.

— Сейчас поедем в твой новый дом. Рэйнэя и мальчик уже там.

— Но… вы же говорили, что…

— Я собираюсь и сам на время поселиться там. Ты — мой старший внук и скоро станешь моим наследником. Рэйнэя — мать маленького Лауэрана, опекуном которого я являюсь.

Артиэн кивнул. Он тепло простился с Фиэлом, взял свой сундучок, и они вместе с Аргераном уехали.

Дом, естественно, был расположен в приличных кварталах города, неподалеку от площади царевича Эридана. По дороге уставший Артиэн задремал.

Когда они приехали, старик проводил Артиэна в приготовленную для него спальню, где тот упал на ложе и почти мгновенно забылся.

Проснувшись утром, он увидел на стуле великолепный камзол. Он встал, сходил в купальню, позавтракал с Дедом, Рэйнэей и малышом, а потом оделся для визита во дворец. Самым странным ему показалось надевать шелковое нижнее белье на шрамы каторжника.

— Вот теперь ты — настоящий князь! — увидев его, восхищенно сказала Рэйнэя.

— Знаешь… Слово “князь” — и особенно “князь Эмральдина” — столько времени было для меня ненавистным... И вот, сегодня я сам стану князем Эмральдина…

— Значит, это твоя Судьба.

— Не знаю… — покачал он головой.

Во дворе его ждал великолепный конь.

— Я так давно не ездил верхом… Надеюсь, не разучился, — усмехнулся Артиэн, садясь в седло.

К полудню они вместе со старым князем прибыли во Дворец, где уже собирались члены Совета Двенадцати. Заметив Артиэна возле входа в Тронный зал, они невольно замедляли шаг. Многие догадывались о цели предстоящего Собрания и предполагали, что Аргерану все же удалось раздобыть свидетельство законности брака его погибшего старшего сына, и что в самом скором времени у Эмральдина будет новый наследник. Наконец появился Эсмар и открыл Совет.

Городской голова Алерадина зачитал собравшимся выписку из книги о том, что Лауэран, сын Аргерана, сочетался браком с девицей Мирэнис, и сказал, что, будучи свидетелем этого события, может подтвердить факт бракосочетания под присягой.

— Благодарю, — милостиво произнес Эсмар. — Что ж, я объявляю лекаря Артиэна сыном покойного князя Лауэрана Эмральдинского со всеми правами наследника последнего, — со значением произнес он.

Артиэн низко поклонился. Король сделал знак рукой, и ему поднесли изящный княжеский обруч. Молодой человек преклонил колени, и Эсмар торжественно увенчал его. На плечи Артиэна легла мантия его покойного отца.

— Что ж, думаю, вы все уже поняли, что у княжества Эмральдин новый наследник, — улыбнулся король.

Послышались одобрительные восклицания. Дэйэрана не любил никто, а многие хорошо помнили отца Артиэна, оставившего после себя добрую, хоть и печальную память.

Тем временем в резиденции князей Эмральдина князю Дэйэрану сообщили, что во Дворец прибыл “разнаряженный” лекарь.

— Отец все-таки отыскал свидетелей бракосочетания!.. “Или просто кого-то подкупил? Получается, этот ублюдок отныне наследник Эмральдина? Нет… Нет! Я столько лет ждал!..” — он так ударил кулаком по стене, что выступила кровь.

Услышав его сдавленный стон, в комнату вошла княгиня и увидела его искаженное не то мукой, не то гневом лицо.

— Что случилось, муж мой?

— Все кончено, Мелина.

— ?

— Отец раскопал доказательства того, что брат был женат. Получается, после признания этого лекаря законным сыном Лауэрана он сразу же становится наследником Эмральдина в обход нас.

— Ты уверен?! — побледнела женщина.

— А иначе чего бы ради его пригласили во Дворец, и он отправился туда разодетый, словно принц?!

— Небо, этот гнусный тип, едва не лишивший жизни нашего мальчика, еще и станет князем Эмральдина?! Какая же это подлость!..

— Раньше я хотел, чтобы отец поскорее отправился в мир иной… Теперь же, пока он жив, этот ублюдок хотя бы не будет главой рода.

— Ты прав. Пока князь Аргеран жив, у нас есть хоть какая-то надежда попробовать это исправить…

— Что ты хочешь сказать, жена?

— Помочь этому негодному лекарю вернуть тебе твое законное место.

— Это было бы славно, но ты же понимаешь, что отныне для отца мы теперь ничего не значим. Ведь теперь у него есть драгоценный внук и наследник, отпрыск его ненаглядного старшего сыночка. Я слышал, как он бормотал: “Эти глаза, эти руки”, — передразнил Дэйэран.

— Если с новоиспеченным князем Артиэном что-нибудь случится, он будет вынужден вспомнить о тебе, муж мой…

— Знаешь… Сейчас не время. Если с ним теперь что-нибудь произойдет, все немедленно подумают на нас. Надо подождать. Хотя бы два-три года.

— За два-три года твой отец может умереть, и тогда лекарь станет князем Эмральдина! — воскликнула княгиня.

— Ты права, моя милая… Но убирать его теперь все же очень рискованно.

— Значит, необходимо сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Как?! Подослать убийцу нельзя. Отравить? Он, скорее, сам нас всех отравит. Наверняка он лучше всех в Столице разбирается в способах распознать яд и противоядиях. Несчастный случай? Тоже очень непросто. И не забывай, что в случае разоблачения мы не только окончательно потеряем княжество. Вместе с ним мы утратим свободу, честь, а то и жизнь. Я не хочу вместо него оказаться на каторге.

— Нужно все хорошенько обдумать.

— Что ж, думай. Но прежде чем предпринимать что-нибудь серьезное, обязательно посоветуйся со мной, — велел Дэйэран.

Глава 19. Драконы

Артиэн вернулся в свой новый дом, где его ждала взволнованная Рэйнэя. Старый князь задержался во Дворце, чтобы отблагодарить главу Алерадина.

— Ну? Тебя признали?! — Она взяла его руки в свои и посмотрела в глаза.

— Да, Рэйнэя.

— Это нужно отпраздновать, идем! — Не отпуская Артиэна, она привела его в столовую, где был накрыт стол с вином.

Он тихо вздохнул.

— За тебя! — Рэйнэя подняла кубок.

Он тоже поднял кубок, немного отпил из него и собрался уходить.

— Ты куда? — не поняла Рэйнэя и устремилась за ним следом.

— Меня ждут люди, я и так почти весь день никого не принимал. — Он снял с головы княжеский венец, расстегнул пряжку мантии и осторожно положил ее на кресло.

— Артиэн!.. Сегодня такой день!..

— Рэйнэя, людские недуги не знают ни будней, ни праздников, я должен идти.

Он скрылся в своей спальне, но тотчас вышел снова.

— Где моя одежда?..

— Не знаю… — растерялась Рэйнэя.

Он вернулся в комнату и начал открывать все сундуки.

— Где мои вещи?!

— Не нервничай так…

— Их не отдали? Не выбросили?!

— Откуда я знаю?.. — слегка обиделась Рэйнэя. — Нужно спросить Тормида, одного из слуг князя Аргерана.

По-видимому, Тормид услышал их и сам поспешил к Артиэну.

— Мой князь? — почтительно спросил он.

— Где мои вещи? Я оставил на стуле тунику и сорочку.

— Они вам нужны? — на миг растерялся слуга.

— Да!

— Я принесу их! — он поклонился и поспешно вышел.

Спустя несколько минут Тормид вернулся с аккуратным свертком и с поклоном протянул его Артиэну.

Тот положил его на постель, развернул и с облегчением выдохнул.

— Спасибо. Мне… они очень дороги, поэтому попрошу вас не убирать их.

— Конечно, мой князь.

— Небо!.. — разочарованно воскликнула Рэйнэя, глядя, как он снимает дорогой камзол и надевает скромную тунику Фэрани.

Уже в холле Артиэн столкнулся с Аргераном.

— Ты куда, сынок? — удивился он. — И почему ты снова так одет?

— Меня ждут люди, князь. И если я приду к ним, одетый, словно королевский вельможа, они побоятся подойти ко мне. Простите. — Артиэн поклонился деду и вышел из дома.

Возле домика мастера Фиэла действительно стояла очередь, правда, меньше, чем он ожидал. Многие горожане, услышав, что их добрый врач превратился в князя, решили, что он больше не появится, и разошлись. Оставшиеся же приветствовали его с радостным облегчением. Он тепло поздоровался с ними и начал приём.

Новость о том, что лекарь вернулся, мгновенно облетела окрестные кварталы, и поток страждущих не иссякал до полуночи. Однако последний посетитель так обрадовал Артиэна, что он забыл об усталости. Им оказался Артинор.

— Братик! — Артинор подошел и крепко его обнял. — Ты же не станешь возражать, если я по-прежнему буду считать тебя своим братом?

— Как ты можешь спрашивать?

— Давай провожу тебя? Говорят, тебе сняли очень приличный дом.

— Проводи, я буду ужасно рад.

Артиэн простился с мастером Фиэлом, и они вышли на улицу, где, к удивлению молодого врача, его дожидалась повозка с Эмральдинским гербом.

— Ты молодец, что не оставляешь людей, но ты же едва на ногах стоишь от усталости… — сказал Артинор, когда они забрались в нее и повозка тронулась.

— Я должен, Артинор.

— Им же будет хуже, если ты сляжешь.

— Они ждут по несколько часов, как же я могу их прогнать?

— Тогда тебе нужен помощник — и лучше не один. Ведь большинство случаев не такие и сложные, и справиться с ними вполне может обычный хороший лекарь.

— Ты прав, Артинор, но чем я буду им платить? — вздохнул Артиэн. — Ведь я не могу брать деньги за лечение. Вряд ли кто-то еще, кроме старика Фиэла, станет безвозмездно помогать мне.

— Ты теперь богат, Артиэн. Ты теперь ужасно богат. Что, если жалованье твоим помощникам платить из казны Эмральдина?..

— Наверное, ты прав, братик. Но дело в том, что это не мои деньги, и распоряжается ими князь Аргеран.

— Поговори с ним. Он действительно изменился и очень благоволит тебе. Уже весь Канлуриан знает, что ты похож на его покойного сына, и старик теперь просто дышит тобой.

— Он горд, Артинор… ужасно горд. Не знаю, захочет ли он тратить свои деньги на лечение бедняков.

— Не на лечение бедняков, а на спасение если не жизни, то здоровья своего любимого внука и наследника, — возразил брат. — Ты же снова превращаешься в тень…

— Что ж… я попробую с ним поговорить.

Повозка подъехала к новому дому Артиэна.

— Будь здоров, братик. — Артинор потрепал его по плечу.

— Ты не зайдешь?..

— Уже очень поздно, меня ждет жена, Артинис и маленький Артиэн, — улыбнулся брат и обнял его.

Артиэн постоял на крыльце, глядя ему вслед, и хотел было открыть дверь, как та распахнулась, и ему поклонился Тормид.

— Вы вернулись, князь?

Артиэн кивнул и вошел в дом. Сверху по лестнице сбежала Рэйнэя и повисла у него на шее.

— Малыш так ждал тебя, но все же уснул, — слегка укоризненно произнесла она.

— Мне жаль.

Он поднялся к себе, прошел в купальню, обмылся, надел свежую сорочку — благо теперь их было много, и ему не нужно было стирать их самому, — и вернулся в спальню, где обнаружил Рэйнэю. В одной нижней рубашке, с распущенными волосами, она сидела на его постели. Увидев Артиэна, она встала, подошла к нему, распахнула сорочку у него на груди и поцеловала шрам, оставленный мечом Дэймара.

Он вздрогнул, Рэйнэя обняла его и провела рукой по спине. “Какие же у него ужасные рубцы…” — подумала она. Артиэн не сопротивлялся, но и не откликнулся.

— Чего ты ждешь, любимый?.. — прошептала Рэйнэя. — Я не верю, что в тебе умерли все чувства, кроме долга.

— Не все, но сейчас не время будить их, — ответил он.

— Сколько же еще мне томиться и ждать? Теперь, когда мы оба свободны и даже живем под одной крышей? — Ее руки сжали его плечи, она смотрела ему в глаза.

— Рэйнэя, мы еще не поженились…

— Ты шутишь? Когда это тебя останавливало? Тем более теперь, когда у нас есть общий сын, неужели тебе нужны эти формальности?!

— А если ты опять забеременеешь? Эсмар говорил, что снова выйти замуж ты сможешь лишь после покаяния. А значит, пока мы не можем официально заключить наш союз. Я не хочу, чтобы ребенок родился вне брака и считался незаконнорожденным.

— Если это случится, ты просто усыновишь или удочеришь его. Думаешь, у кого-нибудь есть сомнения в том, что Лауэран на самом деле — твой сын? — напомнила Рэйнэя.

Артиэн молчал.

— Наша с тобой последняя близость была уже около трех лет назад. Благодаря этому поединку ты раз и навсегда избавил меня от посягательств Дэймара. Я целиком и полностью твоя, и мы наконец снова вместе. — Она сбросила сорочку с его плеч.

— Прости, Рэйнэя, но я страшно устал и очень хочу спать. Ты можешь остаться, если хочешь. — Он запахнул сорочку, откинул покрывало и лег.

Она легла рядом в надежде, что он все же передумает, однако скоро услышала мерное дыхание: Артиэн спал. Рэйнэя расплакалась от обиды, но слезы принесли ей некоторое облегчение, и она тоже уснула.

Едва рассвело, он поднялся и опять ушел в домик на окраине города.

Примерно в три часа пополудни Артиэн услышал громкие восклицания людей. Ничего подобного раньше не было, поэтому он встал и выглянул на улицу.

— Что случилось?

— Драконы, господин лекарь!!! — ответили ему.

— Дракон? — Артиэн поднял голову, но уже ничего не увидел.

— Нет, драконы!!! Трое!!! Только что пролетели!

— Трое?..

— Два сине-голубых и один огненный!..

— Что ж, тогда это великий огненный дракон Искр с семейством, — улыбнулся Артиэн, — их не нужно бояться.

Тем временем во Дворце и дворцовом саду начался настоящий переполох — ведь последний раз здесь видели драконов больше двадцати лет назад. Слуги бросились врассыпную и поспешили укрыться в зданиях. Стражники мужественно остались на своих постах и не сводили глаз с переливавшегося на солнце чешуйчатого крылатого семейства, гадая, что же может означать сей неожиданный визит и в каком настроении пребывают их дракошества.

Первым приземлился Искр, затем Мееран, а потом аккуратная и грациозная Меерфелия.

— Приветствую, — заявил Искр, — где ваш пухлый король? Эзмор… или как его там? Зовите.

Уже через минуту в покои Эсмара стучали.

— Неужто нельзя было сказать этим чешуйчатым тварям, что меня нет в Столице?! — простонал король.

— Простите, сир, а если бы он выяснил, что это неправда? — жалобно ответил начальник дежурившего в саду караула.

— Трус, — фыркнул Эсмар.

— Ты здесь? — За окном замаячила огненная голова Искра.

Дело в том, что Эсмар жил в покоях, которые некогда занимал Эгинор, и Искр прекрасно помнил, где они находятся. Несчастный король засопел, нервно поправил малую корону и отправился вниз.

— А-я-я-я-яй, — заметив его, покачал головой Искр, — сколько же ты ешь? Это же вредно для здоровья, быть таким... круглым.

“Не твое дело, ящер”, — рассердился Эсмар, но не показал вида.

— Что привело вас в нашу скромную столицу, господин огненный Дракон?

— Файеран Арпелион Дарагонский, — с расстановкой напомнил Искр.

— Фееран Арбелион Дараконский… — попробовал повторить Эсмар.

— Ты безнадежен… — махнул лапой Искр. — А как же моя супруга? — строго заметил он.

— Добро пожаловать, госпожа… великая дракониха. — Взмокший король перехватил взгляд Искра и счел за лучшее поцеловать чешуйчатой даме лапу.

Это возымело нужное действие: главный Дракон несколько подобрел и улыбнулся.

— Позволь, Эзмор, представить тебе моего дорогого сына и наследника выдающегося рода Дарагонских, дитя моей драгоценной Меерфелии Авадзурии, редчайшего горячего водного дракона Меерана Арфелиона.

“Мне и ему лапу поцеловать?..” — с тоской подумал Эсмар. Но, к счастью, молодой дракон довольно приветливо кивнул и не настаивал на королевской галантности.

— У моего сына есть друг, и мы имеем все основания предполагать, что он находится в Столице, — продолжил Искр.

— Простите, но в Столице тысячи жителей… — заметил Эсмар.

— Я назову его имя, — сказал Мееран. — Это лекарь Артиэн.

— А-а, лекарь Артиэн… — с некоторым облегчением протянул Король. — У него всё… просто замечательно… Мы признали его внуком и наследником князя Аргерана Эмральдинского.

Мееран и его родители внимательно слушали.

— Позвольте, — внезапно перебил короля Мееран, — ведь это вы король Канлура уже более тридцати лет?

— Да, — простодушно ответил Эсмар.

Он гордился, что его царствование уже стало одним из самых долгих в истории королевства.

— Так значит, это вы отправили бедного Артиэна на каторгу, где его чудом не замучили и где он едва не погиб?

— М-м, произошло ужасное недоразумение, господин... м-м-м-м...

— Мееран Арфелион.

— Так вот, произошло ужасное недоразумение, но я уже все исправил!

— Неужели люди настолько слепы, что не могут отличить хорошего человека от дурного? — спросил у отца Мееран.

— Такие, как он, — к сожалению, да, — подтвердил Искр.

— Мастер Арти… Вернее, князь Артиэн давно помилован и, как я уже сказал, теперь является наследником одного из знатнейших семейств королевства, — оправдывался Эсмар.

— Хорошенькое недоразумение, — заметил Искр. — Ты извинился перед ним?

— Масте… князь Артиэн не требовал извинений, и мы с ним давно в прекрасных отношениях… — бубнил король.

— То, что он очень добрый и скромный человек, делает честь ему, а не тебе. Ты должен извиниться.

Эсмар сопел.

— А еще ты должен приказать глашатаю объявить на главной площади, что Артиэн был ни в чем не виноват и зря наказан, — поучительно закончил Искр.

— Я… поговорю с князем Артиэном. Если он согласится ворошить прошлое...

— Поговори. А сейчас зови казначея и вели приготовить нам обильный ужин. Мы долго летели и проголодались.

Вскоре появился князь Конмаэль и вежливо поклонился Драконам.

— Прошу великого огненного дракона Файерана Арпелиона и его досточтимое семейство проследовать в хранилище.

Искр милостиво кивнул, и они отправились за казначеем. Спустя два часа разгневанный Искр в сопровождении жены и сына вернулся в сад и снова потребовал Эсмара.

— Что случилось, господин Огненный Дракон?.. — Король в отчаянии взглянул на Конмаэля.

— Файеран Арпелион, — подсказал тот.

— Фееран Арфелион, — произнес Эсмар.

— Простите, но Арфелион, — это я, — вставил младший дракон. — Мееран Арфелион, а отец — Файеран Арпелион.

У Эсмара начал дергаться глаз.

— Ладно, сынок, что с него взять… — проворчал Искр. — Почему казна в таком удручающем состоянии, и мое золото сократилось почти на треть? — строго глядя на короля, закончил он.

— Были неурож-жаи…

— Ах вот как!. А кто это тут пировал без устали? Кто тратил без счета на наряды для королевы? Кто устраивал дорогие празднества? Кто раздавал земли и богатства своим любимчикам?! Отвечай!

— Конмаэль!!! — Эсмар сердито взглянул на казначея.

— Простите, государь, но драконам нет смысла лгать. Они мгновенно это чувствуют.

— Правильно, молодец, — похвалил казначея Искр. — Чтобы к нашему следующему визиту я увидел, что ты исправляешься, — повернулся он к королю. — Ах да, и не вздумай поднимать налоги с простых людей. Узнаю — зажарю и съем.

Эсмар отчаянно сопел.

— Ужин готов? — спросил Искр.

— Да, господин м-м-м...

— Ладно не мучайся, раз уж ты такой убогий. Господин великий Огненный Дракон, если тебе так проще.

Драконы приступили к трапезе. Эсмар в ужасе смотрел на них.

— Где мы можем найти лекаря Артиэна? — закончив ужинать, спросил Искр.

— Наверное… наверное, в резиденции князей Эмральдина… — неуверенно предположил король.

— Где это?

— О, совсем близко, это большой Особняк с зеленой крышей и четырьмя башнями, — ответил взмокший Эсмар.

У короля появилась робкая надежда, что непрошеные гости наконец покинут Дворец и оставят его в покое.

— Благодарю. Но учти, мы еще не улетаем.

Сердце короля снова упало.

Искр захлопал крыльями и поднялся в воздух, следом за ним взлетел Мееран.

— Передайте от меня привет вашей очаровательной супруге, Эзмор, — на прощание прожурчала Меерфеелия и присоединилась к мужу и сыну.

— Мне худо… — простонал Эсмар, садясь на траву, — королевского лекаря... сюда!

Тем временем Драконы отыскали Особняк с четырьмя башнями.

— Неплохо, — оценил Искр.

— А по-моему, немного безвкусно, Файеран, — заметила его жена.

Один за другим драконы приземлились в саду на центральных клумбах с орхидеями и фонтанами. Садовники как раз заканчивали подрезать розовые кусты неподалеку и подняли головы, пытаясь понять, откуда взялся внезапный вихрь, сорвавший с них шляпы и опрокинувший корзины со срезанными побегами.

Увидев сразу трех усевшихся на драгоценные клумбы драконов, они окаменели.

— Приветствую, — раздался громогласный голос Искра.

Ответа не последовало: немного опомнившись, несчастные со всех ног бросились к Особняку и укрылись в здании.

— Как-то не очень вежливо, — заметил Мееран.

— Ничего, сейчас разберемся. — Отец поднял голову, выдохнул, и из его пасти вверх взмыл столб пламени.

Разлетавшиеся во все стороны золотисто-огненные искры засверкали, в том числе, перед окнами верхней столовой, где князь Дэйэран ужинал вместе с сыном и супругой.

— Какой сегодня праздник? — спросила княгиня.

— Никакого, — отозвался муж.

— А почему тогда за окном фейерверки?..

— Тебе показалось, я не слышал грохота.

— Обернись и посмотри!

— И правда… — удивился Дэйэран, — только кто бы посмел запускать шутихи у нас в саду?..

— Это что, садовникам нечем заняться? — предположила Мелина.

Князь подозвал слугу.

— Спустись вниз и скажи, чтобы немедленно прекратили, пока я не разгневался по-настоящему.

Тот с поклоном покинул столовую, но буквально через пару минут влетел назад.

— Это не садовники, мой князь… — переводя дыхание, доложил он.

— А кто же? — нетерпеливо перебил его Дэйэран.

— Садовники все прячутся в здании, со стороны выхода в сад, — сообщил слуга.

За окном снова появился огненный столп.

— А кто же тогда хулиганит?!

— Они сказали, что это… Драконы.

— Что?! — не понял Дэйэран.

— Вы разве не слышали новости, мой князь? Сегодня в королевский дворец прилетали Драконы…

На самом деле, княжеское семейство весь день провело дома, строго запретив себя беспокоить, и известие о Драконах, действительно, застало их врасплох.

— Что-то не получается… — тем временем заметила Меерфелия, — давай я попробую.

В окна княжеской столовой ударил фонтан воды. Мелина подпрыгнула.

— Что нужно от нас этим тварям?! — взвизгнула она.

— Сходи к Драконам и узнай, с чем пожаловали, — приказал слуге Дэйэран.

— Но, господин…

— По-твоему, я должен сделать это сам?!

— Хорошо, господин, — обреченно согласился тот.

Дэйэран, Дэймар и Мелина переглянулись.

— Старший Дракон сказал, что хочет поговорить с хозяином, — вернувшись, доложил слуга.

— Скажи ему, что уже поздно и я не спущусь, — ответил Дэйэран.

— Он… предвидел это и сказал, что, если вы не придете, они затопят особняк. Его жена холодной водой, а сын — горячей, — жалобно признался слуга.

— Вот ведь… — выругался Дэйэран и все же пошел вниз.

— Приветствую, — сказал Искр, когда заметил спустившегося князя. — Мы прилетели навестить своего друга Артиэна.

— Ах, вы прилетели к Артиэну… Артиэн здесь не живет, — с досадой процедил Дэйэран. — Ищите его на южной окраине города — где толпа, там и он.

— Не стоит нам указывать, что делать, — строго заметил Искр. — С кем имею честь говорить?

— Князь Дэйэран Эмральдинский, — с достоинством представился тот.

— А, как же, помню, у тебя еще был славный старший брат, Лауэран, он дружил с Эгинором. Ты и в детстве был гадкий, а уж сейчас… — оценивающе прищурился Искр.

— Попрошу без оскорблений!..

— Возможно, ты помнишь некоего Гальдура? — спросил Искр. — Так вот, советую быть повежливее.

Дэйэран и правда помнил историю Гальдура и теперь, стиснув зубы, молчал, глядя на дракона.

Искр, в свою очередь, изучающе разглядывал Дэйэрана.

— Мне не понравилось, как ты говоришь о нашем друге. Это ведь ты был среди негодяев, из-за которых он так пострадал. Смотри же, драконы живут очень долго и ничего не забывают. Каждый раз, прилетая в Столицу, мы будем обязательно его навещать, дабы удостовериться, что он в добром здравии.

— Как вам будет угодно, — пробормотал Дэйэран.

— Проводи нас к Артиэну.

— Это невозможно.

— Когда рядом огненный Дракон — возможно всё. Тебя изжарить на моем медленном огне или сварить в кипятке моего сына?

— Хорошо, — едва сдерживая ярость, ответил князь. Он приказал подать коня и отправился в сторону южной окраины города.

Медленными кругами Драконы летели над ним. Постепенно широкие улицы с особняками остались позади, их сменили торговые, с множеством лавок, а за ними уже начались бедные кварталы. Бывать там князь Дэйэран считал ниже своего достоинства, но чешуйчатое семейство не оставило ему выбора.

Наконец он приехал на улицу, где стоял дом Фиэла. Люди обернулись на цоканье подков по мостовой и покосились на князя, потом кто-то вдруг поднял голову и заметил в небе сияющего огненного дракона. Все бросились врассыпную. Дэйэран развернулся и хотел было ехать обратно.

— Стой! — раздался громовой голос Искра.

Тот нехотя придержал коня.

— Значит так… — Искр опустился на мостовую. — Мне известно, что ты пытался погубить лекаря Артиэна, а такие люди, насколько я знаю, легко не исправляются. Если с нашим другом что-нибудь случится, ты лично за это ответишь, понял? И не надейся открутиться. Драконы мгновенно чувствуют ложь…

— Послушайте, я что, нянчиться должен с вашим ненаглядным лекарем?! — не выдержал Дэйэран. — А если с ним произойдет несчастный случай?!

— Что ж, тем хуже для тебя, — прищурился Искр. — А то я не знаю, что несчастный случай можно подстроить.

Дэйэран в сердцах выругался и тронулся прочь. Артиэн, удивленный тем, что никто к нему больше не заходит, выглянул на улицу. И увидел сразу трех Драконов. Один был огненно-рыжим и два сине-голубых.

Он вышел и поклонился сначала Искру, затем прекрасной Меерфелии, а потом Меерану. Младший Дракон, сев на задние лапы, обнял Артиэна, и тот с радостью обнял его в ответ.

— Спасибо, что нашли для меня время… Надеюсь, в Долине Фэрани все хорошо?..

— Долина Фэрани — благословенное место. Пока не настанет срок, она в безопасности, — ответил Искр.

— Пока не настанет срок?.. — переспросил встревоженный Артиэн.

— Примерно один раз в тысячелетие, а то и чаще, Фэрани приходится менять место своего обитания. В этом мире ничто не вечно, уж очень он несовершенен. В свое время Король Эдэрн Великий пожаловал им эту Долину и запретил своим подданным строить крупные селения в радиусе двадцати пяти миль от нее. За все это время никто не осмелился их потревожить, но все может перемениться.

— Но… если срок настанет… Они же спасутся? Просто уйдут? — Артиэн с надеждой посмотрел в изумрудные глаза огненного Дракона.

— Часть уйдет, а часть может и погибнуть.

Артиэн заметно расстроился.

— Лучше расскажи, как у тебя дела? — попросил Мееран. — Мы же, в первую очередь, ради тебя прилетели.

— Спасибо! У меня все хорошо. Меня помиловали, и я больше не опасаюсь ареста... Князь Аргеран признал меня своим внуком, та что теперь я считаюсь наследником Эмральдина.

— А также, как я погляжу, ты достойно справляешься со служением лекаря Фэрани, — похвалил Искр.

— Мне бы очень этого хотелось.

— Ни о чем не тревожься. Мы были во Дворце и поговорили с Эзмором, а также с Эмральдинскими князьями. Твой дядюшка предупрежден о том, что если с твоей головы упадет хотя бы один волос, ему очень не поздоровится, — с чувством заявил Искр.

— Спасибо. Все же он сыграл не лучшую роль в жизни моего отца.

— Именно. А учитывая, что теперь ты стал наследником Эмральдина, я догадываюсь, в какой он ярости и как хочет, чтобы с тобой случилось какое-нибудь несчастье. Но теперь он знает, что за такое его сварят в кипятке Меерана, — заявил Искр, а младший Дракон с готовностью кивнул.

— Надеюсь, вам все же не придется его варить или жарить, — усмехнулся Артиэн.

— Мы тоже. Драконы — существа добрые, но очень справедливые.

— Драконы — замечательные существа, — охотно подтвердил молодой врач.

— Еще бы.

Внезапно Мееран поскреб свой бок, и на землю упало несколько крупных чешуек.

— Возьми их, — сказал он Артиэну.

Тот бережно собрал кусочки голубого перламутра.

— Если понадобится помощь — зови, и я почувствую это.

— Возьми и мою, ведь Мееран уже взрослый и может быть за сотни миль от меня. — Искр тоже почесал свой бок. — Один дракон — хорошо, а два или даже три, — он взглянул на очаровательную Меерфелию, — лучше.

— Я всегда буду рад видеть вас всех, — снова поклонился Артиэн.

— Тогда до свидания. — Драконы по очереди обняли его и поднялись в воздух.

Когда они улетели, с соседних улиц, из дворов и подворотен начали возвращаться люди.

— Вы дружите с Драконами, мастер Артиэн?! — послышались голоса. — Ведь с Драконом дружил лишь король Эгинор…

— Мне повезло, что Драконы снизошли до дружбы со мной, — ответил молодой врач.

— Правду говорят, что лекарь Артиэн — Фэрани!.. — вдруг воскликнул один из мужчин.

— Точно, он лекарь Фэрани… Он может исцелить любую болезнь и не берет за это денег, — подхватил кто-то.

— Что вы, я совсем не Фэрани, — возразил Артиэн.

— Фэрани, он лекарь Фэрани из легенд!.. — не отставали люди, некоторые опустились на колени.

— Простите, если я разочаровываю вас, но я самый обычный человек.

Но никто не хотел ему верить. Лекарь-бессребреник, способный вылечить любую хворь и друживший с тремя Драконами, по мнению горожан, не мог быть обычным человеком.

Артиэн продолжил прием, а поздно вечером простился с мастером Фиэлом и отправился домой. В холле его снова встретила Рэйнэя, он поцеловал ее в лоб и ушел к себе. Утром он внимательно рассмотрел дар Драконов. У него было пять сине-зеленых чешуек и четыре огненных, и они очень чудесно сверкали в солнечном свете. “Наверное, не стоит хранить их все вместе… Мало ли что”. Он взял две чешуйки, положил их в полотняный мешочек и надел его на шею. Еще пять спрятал у себя в комнате, а две последние решил отнести на хранение мастеру Фиэлу.

***

Вернувшись в свой особняк, князь Дэйэран решил поговорить с женой и сыном.

— Эти твари пообещали убить меня, если с этим лекарем что-нибудь случится.

— Какой ужас!.. — возмутилась княгиня.

— Как бы то ни было, управы на них нет. И потому я попрошу вас без моего ведома и согласия лекаря не трогать. Возможно, когда-нибудь нам и удастся от него избавиться… Но не сейчас.

— Но ведь если дед умрет, этот негодяй тотчас станет князем Эмральдина!.. — возмутился Дэймар.

— Тебе будет легче, если нас всех сожгут живьем?! Я сказал, придется потерпеть! — прорычал Дэйэран.

Глава 20. Искупление

Артиэн продолжал самоотверженно лечить больных. Аргеран, желая ему помочь, предложил купить для лечебницы большое, хорошее здание и сообщил, что у него уже есть несколько на примете.

Вместе со старым князем Артиэн поехал и осмотрел их. Первый дом ему очень понравился, но он все же отказался от него.

— Что не так, мальчик мой? — спросил Дед.

— Дом замечательный, солнечный и с большим садом, но он находится почти в центре Столицы, неподалеку от королевского Дворца… Простым людям будет неловко приходить сюда, — объяснил Артиэн.

По этой же причине отпали еще два дома, находившихся поблизости от кварталов знати. Наконец они подъехали к просторному трехэтажному дому с двумя флигелями. Он был в хорошем состоянии, имел скромный, но зеленый и уютный двор с кустами и клумбами.

— Этот мне нравится. — Артиэн повернулся к старику. — И он хорошо расположен. За площадью уже начинаются довольно бедные кварталы.

— Я немедленно куплю его для тебя.

Артиэн поклонился и хотел поцеловать старику руку. Тот не позволил, обнял его и коснулся губами лба. Молодой человек не знал, как ему относиться к Аргерану. Тот так старался хоть как-то искупить свою вину, относился к нему с такой любовью и вниманием и, казалось, был готов на всё ради обретенного внука.

Они сели в повозку, которая должна была отвезти Артиэна к домику мастера Фиэла.

— Как только все устроится, ты сможешь перебраться в свою новую лечебницу. — Дед держал его за руку. — Мне кажется, тебе нужно объявить, что ты набираешь врачей себе в помощники. Причем не только в Столице, но и в крупных городах.

Артиэн вопросительно взглянул на него.

— Что, мой мальчик?

— В силу некоторых обстоятельств я не могу и не хочу брать деньги за лечение. Но я не вправе требовать этого от остальных. Новым врачам нужно будет на что-то жить… Лечебница же должна остаться бесплатной и доступной для всех страждущих.

— Не беспокойся. Княжество Эмральдин достаточно богато и вполне может платить достойное жалованье нескольким лекарям и сиделкам. Я поговорю со своим казначеем. А уж если вспомнить, как скромно ты живешь… — вздохнул дед. — Дэйэран с семейством обходятся мне куда дороже, чем дюжина врачей.

— Спасибо, — искренне ответил Артиэн и обнял старика.

Тот едва не заплакал, но повозка уже приехала к домику Фиэла, и Артиэн, простившись с дедом, вышел. Аргеран смахнул непрошеную слезу и долго смотрел внуку вслед.

— В дом князя Артиэна, — велел старик, и повозка тронулась.

“Как я рад, что теперь живу под одной крышей с этим добрым, скромным и отзывчивым мальчиком и почти не вижу Дэйэрана и его наглого отпрыска. Как можно было из-за этого негодника едва не сгубить такого светлого и благородного человека?”

Вечером, когда Артиэн вернулся домой, в холле его дожидался Аргеран.

— Ты так устаешь… — Старик подошел и взял его под руку.

— Скоро, благодаря вам, у меня появятся помощники, и мне станет легче, — улыбнулся внук.

“Получается, он все же начал понимать, что главное в человеке — это его душа… Значит ли это, что я могу поговорить с ним о проклятии Аргиты?”

— Не хочешь выпить вина? — предложил Аргеран.

— С удовольствием.

Старик обрадовался, они прошли в небольшую гостиную и сели у камина. Слуга князя принес вина и закуски. Дед смотрел на Артиэна, тот смотрел на огонь. Наконец внук заговорил.

— Возможно, вам интересно, как я спасся с каторги?.. — тихо спросил он.

— Прости меня, Артиэн… Прости, дитя мое. Ты последний человек, который должен был там оказаться.

— Идеальных людей нет. Возможно, я бы не угодил туда, не стань я любовником Рэйнэи.

— У тебя отняли любимую девушку. Просто из каприза, чтобы обладать ей.

— Вы же знаете, что малыш?.. — Артиэн поднял глаза.

— Знаю и очень рад этому.

Артиэн несколько смутился.

— Если ты хочешь поделиться со мной, как ты спасся, то, прошу тебя, расскажи. Мне больно вспоминать о том, что тебе пришлось вынести по моей вине, но я не должен бежать от угрызений совести, которые полностью заслужил.

— Меня, раненого, нашел дракон и отнес в долину Фэрани.

— Значит, Фэрани существуют? Все же предания о них, скорее, напоминают легенды.

— Они существуют, и один из них, лекарь Эрвиан, выходил меня.

— Если бы я мог хоть как-то отблагодарить его, — произнес старый князь.

— Для них самая большая радость — видеть результаты своего труда.

Аргеран кивнул.

— Там я встретил бывшего короля Эгинора…

— Так вот куда он отправился!.. Первые годы Эсмар очень переживал, что Эгинор может попытаться с помощью драконов вернуть власть.

— Эгинор никогда бы не нарушил своего слова!..

— Знаю. Я говорил Эсмару, что Эгинор не пойдет на клятвопреступление. Из-за моего отца мы потеряли замечательного короля… — Старик горько вздохнул. — За это нас и прокляли. Ты же знаешь про проклятие королевы Аргиты?

— Знаю. Но я знаю больше. Я знаю, как его снять.

— Правда?! — ахнул старик.

— Да.

— Тебе рассказал король Эгинор?

— Нет, мне рассказал это отец, князь Лауэран.

Аргеран побелел и судорожно вздохнул.

— Вам плохо? — испугался Артиэн.

— Ты… Ты видел его и говорил с ним?! Значит ли это, что он где-то есть?! Он…

— Он живет в Краю Ушедших. Я побывал там, и мне удалось поговорить с ним.

— Как он там? Что он тебе сказал?! Не знаешь ли, он сильно обижается на меня?..

— Ему там неплохо. Но он с самого начала знал, что я его сын, и видел всё, что со мной случилось…

Аргеран уронил голову.

— Он никогда не простит меня, — прошептал старик и заплакал.

Артиэн придвинулся ближе и обнял деда.

— Когда тебя секли на площади… — с трудом произнес старик, — ты потерял сознание… Я… я мог остановить палача, но… но… приказал ему продолжить…

— Я этого уже не помню, — тихо ответил Артиэн. — Не будем ворошить прошлое.

— В тот миг я отчетливо увидел лицо Лауэрана… Сколько же в нем было гнева и боли! Даже если ты, мой добрый мальчик, нашел в себе силы отпустить мне этот грех… мой сын никогда этого не сделает.

— Он уже простил, — заверил Артиэн. — Иначе не стал бы звать меня и не поведал, как снять проклятие с нашего рода.

— Как же? — наконец смог спросить Аргеран.

— Нужно, чтобы князей Эмральдина полюбили. Чтобы люди благословляли их и искренне благодарили.

— Ты поэтому лечишь бедняков и фактически приносишь себя в жертву, сынок?..

— Не только. Я учился у мастера Эрвиана, а лекарь Фэрани должен бесплатно лечить страждущих.

— Мы… Ты же откроешь лечебницу… Все расходы возьмет на себя княжество… Я уже очень стар, скоро ты станешь князем Эмральдина, люди уже благословляют тебя… — говорил взволнованный старик. — Хотя… — вдруг осекся он.

— О чем вы? — внук осторожно взял его руки в свои; они были ледяными, и Артиэн попытался их согреть.

— Дэйэран и Дэймар. Они не изменятся. Я слишком хорошо их знаю…

— Люди редко меняются, — согласился Артиэн. — Лишь очень сильное потрясение может переродить душу.

— Или ожесточить, — вздохнул старик.

Артиэн ласково погладил его по руке, и Аргеран обнял внука.

— Я не заслужил тебя… Но как же я рад, что ты у меня теперь есть… — прошептал дед.

Они еще немного посидели, а потом старик попросил Артиэна идти спать.

Ночью Аргеран долго не мог уснуть. “Получается, если я буду помогать Артиэну, есть надежда, что проклятие уйдет?” — переживал он. Но еще больше его мучили мысли о любимом сыне. “Артиэн простил меня… Простит ли Лауэран, и что я могу сделать, чтобы вымолить у него прощение?”

На следующий день в доме, который старый князь купил для внука, начался ремонт: мастера переделывали его под лечебницу. Скоро по Канлуру были разосланы сообщения о том, что лекарь Артиэн набирает помощников.

Появились первые кандидаты. Артиэн очень внимательно относился к каждому. Расспрашивал о семье и месте, где тот учился врачеванию, предлагал определить болезни у нескольких посетителей и назначить лечение. Наконец ему удалось выбрать пятерых помощников, двух учеников и двенадцать сиделок.

Отныне его жизнь стала намного легче. Новые врачи бесплатно принимали всех желающих, а Артиэн занимался лишь по-настоящему сложными случаями. Теперь у него появилась возможность полноценно отдыхать, и оставалось время для маленького сына.

В один из вечеров Аргеран предложил внуку сопровождать его в Эмральдин.

— Когда-нибудь… вернее, думаю, уже скоро ты станешь князем Эмральдина… Твоего отца очень любили в княжестве и до сих пор помнят.

— Я никогда не бывал там прежде, — задумчиво произнес Артиэн.

— Там очень красиво, дитя мое… И там похоронены твой отец и его мама…

— Конечно, я охотно съезжу с вами в Эмральдин.

Спустя несколько дней они покинули Столицу и повернули на запад. Из-за весьма преклонного возраста Аргерана ехали они не спеша, часто останавливались, и потому дорога заняла целых четыре дня.

Они миновали очередной лес, через который была проложена хорошая мощеная дорога, и наконец Артиэн увидел столицу княжества, а за невысоким холмом чуть к северу — большой замок с множеством башен.

По-видимому, Аргеран сообщил о своем скором приезде, так как на башнях были подняты флаги, и когда дозорный заметил кортеж Князя, вся челядь высыпала ему навстречу. В Эмральдине уже знали о том, что старый князь обрел еще одного внука, и все ужасно хотели на него взглянуть.

Ехавший верхом Артиэн спешился и помог Деду выйти из повозки. Аргеран приветливо улыбнулся собравшимся.

— Как вы уже знаете, Небо сжалилось надо мной. Оказалось, что у покойного князя Лауэрана есть сын, который родился уже после его безвременной гибели… Это князь Артиэн Эмральдинский, мой любимый внук и с недавнего времени мой наследник.

Артиэн улыбнулся и поклонился.

— Это наш молодой господин!.. — начали перешептываться люди.

— Как он хорош собой! Он так похож на доброго князя Лауэрана…

— Это над нами сжалилось Небо и уберегло от князя Дэймара, — проворчал кто-то смелый.

— Вам нужно отдохнуть после дороги, — напомнил деду Артиэн.

— Успею. Идем. — Он крепко взял внука за руку.

Они спустились в примыкавший к замку большой парк и пошли по главной аллее.

— Здесь очень красиво, — заметил Артиэн.

Спустя несколько минут старик свернул на боковую дорожку. Там под сенью деревьев Артиэн увидел два белых мраморных надгробия.

“Княгиня Лауэрис, дочь генерала Дэноэля, супруга князя Аргерана Эмральдинского. Двадцать четвертое мая шестьсот пятьдесят четвертого года — двенадцатое ноября шестьсот восемьдесят восьмого”, — прочитал он на первом.

“Князь Лауэран, сын князя Аргерана и Лауэрис Эмральдинских. Пятое ноября шестьсот восемьдесят восьмого года — тридцать первое августа семьсот восемнадцатого”, — было выбито на втором.

Старик опустился на землю и заплакал. Артиэн преклонил колени рядом с ним.

— Когда Лауэрис умирала, я обещал ей, что буду любить и беречь Лауэрана… — тихо сказал Аргеран. — Зачем я женился вновь?.. Всё могло быть совершенно иначе…

— Мы не можем знать, как и что сложится. Вы были молоды, в таком возрасте мужчине трудно оставаться вдовцом.

Когда старик попытался встать, Артиэн немедленно поддержал его, поднялся сам и проводил назад, в замок.

Отдохнув после дороги, Аргеран весь вечер рассказывал внуку о его отце и о том, каким потрясением для него стала гибель любимого сына.

— Лауэран был очень добрым, благородным и светлым человеком… Скажу честно, он был моей единственной радостью. Когда его похоронили, мне казалось, что с ним умерла и часть моей души… — Старик помолчал. — Как оказалось, лучшая часть.

— Вас ожесточила утрата, — тихо ответил Артиэн.

— Не знаю, поверишь ты мне или нет… Но когда он умер, я так надеялся, что его возлюбленная ждет дитя… Я был готов отдать что угодно за этого ребенка. За тебя, — добавил он и неожиданно заплакал.

— Вы не нашли мою мать? — осторожно спросил внук.

— Этот негодяй Дэйэран обманул меня… Сказал, что она покончила с собой сразу после гибели Лауэрана, и я поверил. Небо, как же я был слеп…

Артиэн вспомнил, как второй дед и дядя боялись, что старый князь узнает о нем, и сделали всё, чтобы спрятать мальчика от Аргерана. Как Нэйэдор так и не рискнул пойти к старику с медальоном… Правда, к тому времени он уже был высечен и заклеймен, но все же мог избежать хотя бы ужасов каторги. Но он не винил их. Помня судьбу несчастного Лауэрана и Мирэнис, трудно было представить, что старик может так измениться и принять внука или хотя бы его помиловать. Что ж, прошлого не изменить. Хорошо уже то, что судьба в конце концов повернулась к нему светлой стороной.

Артиэн с состраданием смотрел на плачущего старика и внезапно понял, что привязался к нему. “Небо, а ведь я так его боялся”.

— Главное, что теперь мы знаем, что я ваш внук, — попробовал улыбнуться он.

— Но я бы мог вырастить тебя с младенчества…

— Кто знает… За столько лет… позволили ли бы мне вырасти…

— Ты прав… — горько произнес старик. — Дэйэран способен на любую подлость. Все эти годы я жил рядом с хладнокровной и жестокой змеей. Но как же больно, что и я был твоим мучителем.

— Дедушка…

Аргеран вздрогнул и, едва веря услышанному, взглянул на Артиэна.

— Дедушка, — догадался и повторил тот, — это всё в прошлом. Теперь вы мой Дед и… я рад этому. — Он обнял заплаканного старика.

Аргеран, окрыленный тем, что Артиэн начал относиться к нему, как к родному деду, испытал прилив сил. На следующий день он лично показал внуку Замок, а когда они пришли в парадный зал со множеством портретов, рассказал историю их рода.

Артиэн долго рассматривал старинный портрет царевича Эридана, также он обратил внимание на картину, на которой были запечатлены двое князей. Оба были уже в преклонном возрасте, но угадывалось, что в молодости они были весьма хороши собой. В глаза бросалось их внешнее сходство — несомненно, они были братьями, но выражения их глаз разительно отличались. В проницательном взгляде старшего князя читалась глубокая скорбь, в то время как взгляд младшего был спокоен. Аргеран заметил интерес внука и подошел к картине.

— Братья Алвард и Норвард, прадеды моего отца, князя Фингара, — сказал он.

— Очень похожи… а кто из них кто? — Артиэн повернулся к старику.

— Слева Норвард. Многие считают его лучшим Главным Советником в истории Канлура… Лауэран очень любил и уважал его. Но его судьба, как, впрочем, и судьба младшего брата, оказалась трудной. Оба они побывали в тюрьме, а Норвард был ещё и заклеймен и умер на эшафоте.

Артиэн кивнул. “Получается, я не единственный князь в этом роду, кто был осуждён и “украшен” клеймом”.

— Пойдем, сынок, я покажу тебе покои Лауэрана. — Аргеран взял внука за руку.

Впрочем, не только покои — казалось, весь замок был отмечен памятью о погибшем юноше. Его многочисленные изображения находились и в личных комнатах старика, и в большинстве гостиных.

Картина с двумя славными мальчиками, одному из которых на вид было лет восемь, а другому двенадцать, показалась Артиэну особенно трогательной.

— Это Лауэран со своим кузеном, будущим королем Эгинором, — вздохнул старик. — Когда наследный принц гостил у нас, мой отец велел запечатлеть их вместе.

Артиэну было хорошо в Эмральдине, но он скучал по маленькому сыну, и старый князь, догадавшись об этом, решил вернуться в Столицу. Поэтому спустя несколько дней, простившись с местной знатью и челядью замка, они выехали в Канлуриан.

— Когда мы наконец поженимся? — в первый же вечер после возвращения Артиэна спросила Рэйнэя.

К ее радости, он перестал напоминать тень, его изможденное лицо заметно посвежело.

— Король Эсмар говорил о покаянии… Ты узнала, в чем оно будет состоять?

— В чем мне каяться? Я не хотела становиться женой Дэймара и с самого начала любила тебя. Пусть кается мой отец, продавший меня князьям Эмральдина.

— Рэйнэя… Есть обычаи. Мы не можем продолжать попирать их.

Какое-то время она молчала.

— Ладно. — Она вскинула голову. — Я сделаю это.

На следующий день молодая женщина отправилась к Эсмару и сказала, что хочет снова выйти замуж.

— Вы говорили о покаянии, государь. Что я должна сделать?

— Вы должны расстаться с волосами, княжна. Как только они отрастут, вы сможете вступить в новый брак.

— Меня остригут?..

— Да, не наголо, конечно, вы не преступница, но очень коротко… Вы согласны? — помолчав, спросил он, глядя на несколько обескураженное лицо Рэйнэи.

— Да, государь, — наконец произнесла она.

— Но учтите, вам нельзя будет носить нарядную одежду, украшения, голова должна быть покрыта темным покрывалом.

— Да, государь.

— Тогда… Послезавтра в полдень. Также вы должны понимать, что стричь вас будут в присутствии высших сановников и их жен, если они пожелают присутствовать, хотя они вправе, конечно, не посещать это… м-м-м… мероприятие.

Рэйнэя поклонилась и оставила Эсмара. Вернувшись домой, она заперлась у себя и долго плакала. “Почему я должна проходить через это? Наказан будет не мой отец и не мой бывший супруг…”

В назначенный день, в полдень, молодая женщина покорно пришла во Дворец, и ее пригласили в один из залов. Сам Эсмар, его королева, а также немало дам и советников решили посмотреть, как будет наказана своенравная княгиня, пожелавшая по своей воле расторгнуть брак и снова выйти замуж. Увидев Рэйнэю, Эсмар кивнул ей.

— Вы не передумали, княжна Рэйнэя?

— Нет.

— Как вы понимаете, когда обряд покаяния начнется, его уже будет не остановить.

— Понимаю.

К Рэйнэе приблизилась женщина и положила перед ней подушку.

— Встаньте на колени, княжна, — велела она.

Рэйнэя подчинилась.

Женщина аккуратно сняла с нее диадему и вынула шпильки. Затем она невозмутимо распустила Рэйнэе волосы, причесала их, заплела в две свободные косы, после чего срезала их и бросила перед ней на пол. На лице Эсмара было любопытство, губы королевы искривились в усмешке.

Женщина подхватила прядь надо лбом и, оставив около дюйма, щелкнула ножницами. Волосы Рэйнэи были очень густыми, и потому пытка длилась долго. “Я переживу это. Назло им переживу”, — сжав губы, думала она. Были срезаны волосы на макушке, потом по бокам, теперь женщина стригла сзади.

— Готово, мой государь, — объявила она.

— Братья Алвард и Норвард, прадеды моего отца, князя Фингара, — сказал он.

— Очень похожи… а кто из них кто? — Артиэн повернулся к старику.

Артиэн кивнул. “Получается, я не единственный князь в этом роду, кто был осуждён и “украшен” клеймом”.

— Пойдем, сынок, я покажу тебе покои Лауэрана. — Аргеран взял внука за руку.

— Когда мы наконец поженимся? — в первый же вечер после возвращения Артиэна спросила Рэйнэя.

К ее радости, он перестал напоминать тень, его изможденное лицо заметно посвежело.

— Король Эсмар говорил о покаянии… Ты узнала, в чем оно будет состоять?

— Рэйнэя… Есть обычаи. Мы не можем продолжать попирать их.

Какое-то время она молчала.

— Ладно. — Она вскинула голову. — Я сделаю это.

На следующий день молодая женщина отправилась к Эсмару и сказала, что хочет снова выйти замуж.

— Вы говорили о покаянии, государь. Что я должна сделать?

— Вы должны расстаться с волосами, княжна. Как только они отрастут, вы сможете вступить в новый брак.

— Меня остригут?..

— Да, государь, — наконец произнесла она.

— Да, государь.

— Вы не передумали, княжна Рэйнэя?

— Нет.

— Как вы понимаете, когда обряд покаяния начнется, его уже будет не остановить.

— Понимаю.

К Рэйнэе приблизилась женщина и положила перед ней подушку.

— Встаньте на колени, княжна, — велела она.

Рэйнэя подчинилась.

— Готово, мой государь, — объявила она.

— Что ж, княжна Рэйнэя. Напомню вам, что вы должны носить покрывало, пока ваши волосы не отрастут до лопаток. Тогда вы сможете снова выйти замуж, если пожелаете, а также надевать иные головные уборы и украшения.

— Благодарю, государь. Это слишком ничтожная цена за мою свободу, — ответила Рэйнэя.

— Вы свободны, княжна. — Эсмар попытался изобразить милостивую улыбку.

Молодая женщина встала, надела приготовленное покрывало, поклонилась и вышла из зала. “Теперь нужно как можно скорее попасть домой…” — Рэйнэя почти сбежала по лестнице. Но, к ее удивлению и ужасу, возле дворцовой ограды собралась приличная толпа. Рэйнэю, стоило ей выйти из ворот, мгновенно окружили. “Поделом тебе, грешница”,— услышала она. Люди не давали ей пройти к повозке, кто-то сорвал с нее покрывало. “Стриженная, словно гулящая девка!” “Прелюбодейка получила по заслугам”, “Княгиня — каторжница”, — доносилось со всех сторон.

Возница и сопровождавший Рэйнэю гвардеец князя Аргерана безуспешно пытались пробиться к ней. Она в отчаянии взглянула на свою служанку, но та была испугана еще больше.

Спасение пришло от королевских стражников, охранявших ворота. Они начали разгонять улюлюкающую толпу, гвардейцу все же удалось прорваться к своей госпоже и помочь ей сесть в повозку. Рэйнэю трясло. “Домой, скорее домой!!!” — думала она. Впрочем, часть людей продолжила преследовать ее, выкрикивая оскорбления. Наконец спасительные ворота распахнулись, и несчастная женщина скрылась от толпы.

Но и здесь ее испытания не закончились. Заметив остриженную госпожу, слуги останавливались и невольно таращились на нее. Но больше всего Рэйнэю ранил маленький сын. Увидев мать, он ахнул и застыл. “Где твои волосы, мама?!” — наконец спросил он. Она не ответила и убежала к себе.

Оказавшись у себя в спальне, Рэйнэя упала на ложе и зарыдала. Спустя какое-то время негромко скрипнула дверь. Она не шелохнулась. Кто-то тихо подошел к ней, наклонился и осторожно положил руки на плечи, а потом приподнял, усадил к себе на колени и обнял. “Родная моя”, — прошептал Артиэн. Рэйнэя не сопротивлялась, но ее плечи продолжали судорожно вздрагивать.

— Моя самая дорогая, самая красивая, самая любимая девочка.

Артиэн взял со столика приготовленную чашу с лекарством и поднес к ее губам. Она покорно выпила его, но боль от унижения не проходила. Сердце Артиэна разрывалось от жалости. Снадобье подействовало, она всхлипывала все реже и реже и в конце концов все же забылась.

Спустя несколько часов Рэйнэя проснулась. Внезапно ее пронзила мысль о случившемся. Она провела рукой по голове: да, ее роскошных волос больше не было. Молодая женщина встала и подошла к зеркалу. Около дюйма, даже меньше. “Стриженая девка”, — словно наяву услышала она, не то нервно вздохнула, не то всхлипнула, уронила голову на руки и снова зарыдала.

— Мама, милая, ты болеешь?.. — внезапно услышала она сочувственный голосок Лауэрана. — Мне сказали, что без волос ты скорее поправишься. — Мальчик обнял ее и погладил по спине.

— Наверное, малыш. — Она обняла его в ответ и усадила на колени.

— Ты плакала? Не плачь… Ты все равно ужасно красивая… А волосы у тебя вырастут красивее тех.

Рэйнэя подняла голову. Рядом стоял Артиэн.

— Поешь?.. — он протянул ей чашу с бульоном.

Она немного отпила. Он сел рядом и взял ее за руку. Было уже довольно поздно, и вскоре мальчика унесла няня. Когда дверь за ними закрылась, Артиэн придвинулся и обнял ее за плечи.

Внезапно он обхватил ее лицо ладонями, несколько мгновений смотрел в глаза, а потом поцеловал в губы. Она вздрогнула и дрожащими руками обвила его шею. Он аккуратно, но решительно освободил ее от платья, а следом и от нижней сорочки.

— Какая же ты красивая… — прошептал он, любуясь ее хрупким обнаженным телом. — И волосы не скрывают тебя.

Он встал, не спеша разделся, затем лег рядом и прижал ее к себе… “Как долго я этого ждала…” — подумала Рэйнэя, но скоро все мысли ее оставили.

Утром Рэйнэя открыла глаза и увидела спящего рядом Артиэна. Он был по-прежнему наг, покрывало сползло, обнажив шрам на груди и уродливую печать на плече... Она укрыла его по шею и осторожно, чтобы не разбудить, погладила по волосам. “Он пережил такое унижение… Переживу и я”.

Глава 21. Странная болезнь

После обряда покаяния Рэйнэя или сидела дома, или гуляла в примыкавшем к особняку небольшом саду. Правда, ее утешало то, что Артиэн по-прежнему любил ее, и теперь с каждым новым днем приближалась их свадьба. Однако кто-то продолжал мстить ей. Ее волосы пошли на шиньоны и в открытую продавались в одной из лавок как волосы княгини-прелюбодейки. Также она постоянно получала оскорбительные письма. Артиэн не выдержал и пошел к Эсмару.

— Так нельзя, государь, — обратился он к королю.

— В чем дело, князь Артиэн? — удивился тот.

— Кто-то посмел передать волосы княжны Рэйнэи для продажи, да еще и открыто. Они должны были быть собраны и отданы ей, а в случае ее отказа — сожжены.

— Кто-то торгует волосами княжны?..

— Да, и мне не дали выкупить то, что осталось.

— Князь, я не могу всех и всё контролировать… Полагаю, вы так печетесь о княжне Рэйнэе, имея личный интерес?

“По-моему, ты вообще ничего не контролируешь”, — рассердился Артиэн, но все же сдержался.

— Я бы беспокоился о каждой страдающей женщине. Она принесла покаяние и уже довольно наказана, почему ее унижение должно продолжаться?

— Скажите, князь… Ведь это вы были ее любовником? — прямо спросил Эсмар.

— Да. И я готов за это ответить, но не нужно преследовать беззащитную женщину.

— Что ж… Тогда порка на глазах у наших горожан была вами вполне заслужена, — заметил король.

— Возможно. Но поскольку наказали меня совсем не за это, я не думаю, что кто-то из наблюдавших за моей экзекуцией людей получил урок. Они лишь в очередной раз поняли, что власть в Столице принадлежит князьям Эмральдина, и их следует бояться.

— А вы дерзкий.

— Я только прошу вас защитить княжну Рэйнэю, государь. Уверен, что ее травля — дело рук князя Дэйэрана и его семьи.

— Княжна Рэйнэя согрешила. И если бы ее вина была доказана, она не обошлась бы лишь стрижкой волос, а была высечена на заднем дворе дворца и обрита наголо. А так она сможет выйти замуж и довольно скоро. Полагаю, княжна рассталась со своими роскошными косами ради вас?

— Да, государь.

— И от вас же рожден ее ребенок, верно?

— Вы правы.

— Так вот, князь Артиэн, радуйтесь, что ни вы, ни княжна не наказаны за вашу связь, и ваш ребенок имеет статус законнорожденного, хотя его отцом и считается другой человек. На этом предлагаю закончить.

— Государь, вы действительно считаете, что я не искупил свою вину за Рэйнэю, которая была моей невестой, но ее выдали за другого, хотя она любила меня? И что измена мужу, который, пользуясь властью своего рода, взял ее в жены против ее воли, является столь же тяжким преступлением, как измена…

— Измена — это всегда измена, — перебил Эсмар. — Можете идти.

— Неспособность выполнять свои обязанности по защите подданных от произвола порождает самосуд, — не выдержал Артиэн, поклонился и оставил Эсмара.

“Интересно, что он собирается выкинуть? — потер лоб Эсмар. — Но тронуть я его уже не смогу. Целых три дракона...”

Вернувшись домой, Артиэн сообщил старому князю, что хочет жениться на Рэйнэе, и тот с готовностью их благословил. В день свадьбы горничная завила невесте короткие волосы, а сверху надела венок из белых цветов.

Одеваясь для церемонии, Артиэн вспомнил Морвэнну. “Сегодня я дам клятву и стану мужем Рэйнэи…” — Он вздохнул и погладил сшитую девушкой тунику. — “Ты слишком хороша для меня…” — Артиэн ощутил щемящую грусть, но отступать было некуда.

Бракосочетание было очень скромным, свидетелями стали старый князь, капитан Венсар и Артинор с женой, но Рэйнэя была счастлива. Пытался радоваться и Артиэн. Его страстная влюбленность в нее давно прошла, но осталась привязанность и сознание того, что она была матерью его сына и искренне его любила. Теперь же у него появилось полное право беречь и защищать ее.

Эсмару в тот же день стало известно, что дочь Фэлерэя и бывшая жена Дэймара снова вышла замуж. “Выдали себя с головой, голубчики, — хмыкнул король. — Теперь ни у кого не останется сомнений в том, что она изменяла мужу с лекарем. А как она это отрицала!.. Даже была готова на клятвопреступление”, — покачал он головой, но вызвать Рэйнэю и Артиэна во дворец для объяснений все же не решился и молча принял случившееся.

Вскоре после свадьбы Артиэн объявил, что усыновляет сына Рэйнэи. Мальчик уже привязался к нему и очень скоро начал называть отцом. Протеста со стороны Дэймара, естественно, не последовало. Артиэн очень полюбил малыша и проводил с ним каждую свободную минуту. Рэйнэя даже ревновала.

Дед же, глядя на ожившего и счастливого Артиэна, тихо радовался. “Небо, — размышлял он, глядя, как внук играет с маленьким сыном. — Если бы гордость не лишила меня разума, я бы мог смотреть, как Лауэран играет с маленьким Артиэном. Знал бы этого чудесного мальчика с рождения, а ему не пришлось бы столько пережить, да еще и по моей вине”.

Прошел год. Рэйнэя забеременела вновь. Она довольно легко выносила ребенка и в срок родила еще одного мальчика. Роды принял сам Артиэн. Теперь, казалось, у него было всё: любимая жена, двое чудесных сыновей, обожавший его дед… Он по-прежнему самоотверженно помогал больным нуждающимся людям, так что теперь, слыша о князьях Эмральдина, люди в первую очередь, вспоминали о добром лекаре.

Однако вскоре после второго дня рождения младшего сына Артиэну стало нездоровиться. Он снова начал быстро уставать, но поначалу не придал этому особого значения. Слабость продолжала усиливаться, и примерно через месяц он просто не смог подняться с постели. Сначала заболевшего Артиэна посетили его ученики и помощники, но после тщательного осмотра лишь развели руками. Никто не понял, отчего занемог их любимый учитель.

Укрепляющие снадобья не помогали, Артиэн лежал в полутемной спальне и часто проваливался в забытье, причем видения его, в основном, были мрачными. Рэйнэя и старый князь не находили себе места. Когда ни отдых, ни лекарства не помогли, Аргеран позвал мастера Минрэма, а также Старшего королевского лекаря.

Старик лично встретил их и проводил в комнату внука. Слуга помог ослабевшему Артиэну раздеться. Сидевший у изголовья дед увидел покрытую шрамами спину внука и отвел глаза. “И ведь я сам обрек его на это…”

Врачи внимательно осмотрели Артиэна, но королевский лекарь тоже лишь развел руками, а Минрэм предположил, что у его ученика чахотка.

— Не думаю, мастер Минрэм… — возразил больной.

— Ты опять исхудал и очень слаб. У тебя лихорадочный румянец, ты подкашливаешь. Я согласен, что кашель несколько отличается от чахоточного, но больше мне ничего не приходит на ум, — ответил он, глядя на осунувшегося, словно истончившегося Артиэна.

— Я подкашливаю еще с каторги, но последние два-три года чувствовал себя очень неплохо…

— Ты же понимаешь, что болезнь не развивается за один день. Тем более что легкие у тебя уже были подорваны в каменоломне. Не могли пройти бесследно и такие тяжелые избиения, — Минрэм вздохнул. — Я надеялся, что ты еще молод и сколько-то продержишься, но, похоже, последствия уже настигли тебя.

Артиэн лежал под одеялом, укрытый по шею, и все равно не мог согреться.

— Я скажу приготовить тебе лекарство, но, боюсь вряд ли оно принесет значительное облегчение, — закончил Минрэм.

— Спасибо, — тихо ответил Артиэн и закрыл глаза.

Минрэм не стал щадить чувства старого князя и Рэйнэи, прямо заявив, что особой надежды нет и им нужно готовиться к худшему. Аргеран ужаснулся. Дело было не только в том, что он страшно привязался к внуку, и его преждевременная смерть стала бы для деда еще одной трагедией. Старик понимал, что в его возрасте он тоже может умереть в любой момент, и тогда маленькие сыновья и наследники Артиэна останутся совершенно беззащитными. Рэйнэя же, узнав, что ее любимый муж умирает, едва не лишилась рассудка.

Проводив врачей, Аргеран вернулся к внуку. Тот открыл глаза.

— Дедушка…

— Да, дитя мое. — Заметив, что он дрожит, старик укрыл его еще одним покрывалом.

— Фэрани…

— Фэрани?..

— Если кто-то и сможет мне помочь, то только они… — прошептал Артиэн.

Поскольку старик уже не мог осилить длительное путешествие, он немедленно отправил в Долину верного Венсара.

Однако, еще до возвращения Венсара, в Столицу прилетели Драконы. Оказалось, что они уже знают о болезни Артиэна и потребовали немедленной встрече с ним.

Больного укутали потеплее и вынесли в сад.

— Рад видеть вас всех, — сказал Артиэн.

— Что же с тобой стряслось?.. — покачал головой Искр. — Нас срочно вызвал Хранитель Мелиарн.

— Врач Минрэм, у которого я некогда учился, считает, что это последствия моего заключения…

Драконы переглянулись.

— Мы отвезем тебя в долину Фэрани. К мастеру Эрвиану, — сказал Мееран.

— Только нужно найти ему сопровождающего. Он слишком слаб, чтобы лететь один, — заметила Меерфелия.

У Артиэна появилась надежда. “Но если и мастер Эрвиан скажет, что я обречен, что ж, буду готовиться к смерти”, — подумал он.

— Подожди-ка… — вдруг прищурился Искр и вплотную приблизился к Артиэну.

— Что случилось? — не понял тот, когда Дракон, задержав дыхание, почти коснулся мордой его лба.

— Ты околдован! — объявил Искр. — На тебя наложено заклятье. Потому ты и таешь на глазах!

— Околдован?.. Ты уверен?

— Более чем.

— Тогда его нужно как можно скорее отвезти в Долину Фэрани, — воскликнула Меерфелия. — Хранитель Эгинор снимет чары, а лекарь Эрвиан — подлечит, ведь Артиэн уже так истощен.

— Вот что… Судя по состоянию Артиэна, дорога каждая минута. Мееран, ты отвезешь его к Фэрани, а я попробую найти колдуна… — В глазах Искра вспыхнул хищный огонек.

Немного подумав, Артиэн послал за старшим братом. Узнав, что он может помочь, Артинор отпросился на службе и к вечеру появился в доме брата. Он бережно поднял тепло укутанного Артиэна, положил на спину Меерана, затем ловко забрался сам и крепко обнял брата. Артинора ничуть не смутило воздушное путешествие на Драконе: Артиэн так и остался для него младшеньким, о котором нужно заботиться и опекать. — Готовы, — сказал он и Мееран, захлопав крыльями, оттолкнулся и взлетел. Следом летела Меерфелия.

В другое время Артинор был бы счастлив прокатиться на драконе, но сейчас он был слишком поглощен состоянием брата. Казалось, тот был без памяти, и Артинор всю дорогу бережно прижимал его к себе.

Скоро стемнело, и ничего не было видно, кроме отдельных огоньков в селениях. Однако Мееран уверенно отыскал Долину Фэрани и приземлился. Скоро показался огонек, и к ним подошел пожилой человек.

— Ты привез его, Мееран? — спросил он.

— Артиэн действительно очень серьезно болен… Более того, моему отцу кажется, что его околдовали, — ответил Дракон.

Артинор взял ослабевшего брата на руки и отнес в дом мастера Эрвиана. Там Артиэн ненадолго очнулся.

— Мастер Эрвиан? — узнал он.

— Да. — Тот положил ему руку на лоб.

— Меня правда околдовали?..

— Очень на это похоже. Из тебя, словно из песочных часов, по крупинке , уходит жизнь. — Лекарь сжал его холодную руку.

Вскоре появился Эгинор, и, сев у изголовья больного, положил обе руки на его голову. Артиэн закрыл глаза и снова провалился в забытье.

Очнулся он утром, было совсем светло. На низенькой скамеечке у его ложа сидел Артинор и, положив голову на постель, дремал. Они были одни. “Мне не холодно!.. — обрадовался Артиэн. — И в голове словно прояснилось…” — Он попробовал сесть, но слабость никуда не делась, и он снова лег.

Артинор поднял голову.

— Тебе лучше, братик?

— Намного!.. Хотя я все равно какой-то дохлый.

— Мастер Эрвиан предупредил меня, что ты поправишься не сразу. Из тебя словно высосали жизненную силу. Как при сильном кровотечении… Остановив кровь, можно спасти жизнь, но для выздоровления объем крови должен восстановиться. Но главное, что теперь ты потихоньку начнешь поправляться.

Артиэн кивнул.

***

Искр кружил над Столицей. Теперь он был очень взрослым и опытным Драконом и неплохо чуял колдовство. Он не сомневался, что на его друга наложили сильные темные чары, и теперь пытался почувствовать, откуда они исходили. “Похоже, в Канлуре появился могущественный колдун… — негодовал он. — Пора Эгинору возвращаться. Особенно теперь, когда он умудрен в знаниях Фэрани…” Поиски над столицей ни к чему не привели, лишь горожане поднимали головы и с опаской смотрели на кружащего над Городом огненного Дракона.

Тогда Искр решил полетать над окрестностями. Уже совсем стемнело, но он ничего не нашел. “Надеюсь, они скоро будут в Долине, и Эгинор хотя бы остановит действие колдовства. Бедный Артиэн же просто едва жив…” Но ближе к рассвету Искр вдруг почувствовал на севере что-то похожее на сгусток мрака и стремительно полетел туда. Скоро он нашел дом на окраине одного из селений. Вне всякого сомнения, чародей укрывался именно там.

Первой мыслью разгневанного Дракона было поджечь дом, но, с другой стороны, он понимал, что, просто уничтожив колдуна, он не узнает, кто именно был заказчиком. Поэтому, сдерживая ярость, Дракон приземлился перед домом и ударом хвоста вышиб деревянную дверь.

Внутри оказался пожилой человек. Увидев не сулившую ему ничего хорошего огненную морду, тот вскрикнул и бросился к черному ходу. Однако он зря на это понадеялся: Искр видел в темноте так же хорошо, как и днем, и, едва тот выскочил из дома, немедленно схватил его.

— Кто ты? — грозно спросил Дракон.

— Умоляю, отпустите меня, господин огненный Дракон… — взмолился тот.

— Откуда ты взялся в Канлуре, где строго-настрого запрещена темная магия?

— Господин Дракон…

— Я знаю, кто я. Отвечай, иначе я сожгу тебя. Живьем, — для убедительности добавил Искр.

— Я из Хойдарского царства.

— Не сомневаюсь.

— Я не так давно поселился здесь и по мере сил помогаю людям.

— Как мило называть попытку извести человека помощью, — заметил Дракон.

— Видите ли… Ко мне обратилась пожилая знатная дама… Она сказала, что человек, который попытался убить ее сына, избежал наказания и продолжает им вредить. Она умоляла помочь и избавить их семью от этого негодяя.

— Вот как, оказывается, все можно повернуть!.. — Искр даже немного удивился. — Ты едва не отправил на тот свет одного из лучших людей в королевстве. Что до дамы, то я с ней разберусь. Лично…

— Да, господин Дракон, — пролепетал человек.

— Но ты тоже будешь наказан, ведь колдовство в Канлуре запрещено.

Утром первым, что услышал Эсмар, было громогласное: “Эзмор, срочно просыпайся, дело есть!”

— Что это?! — вскочила Фенэлла.

— О не-ет, — простонал король.

— Опять эти? — жалобно спросила его супруга.

— Да, будь они неладны.

— Эзмор!.. Я долго ждать буду? — раздался бодрый рев Искра.

— Вот ведь летающий крокодил. — Толстяк поднялся, позвал слугу и начал одеваться.

Через четверть часа он спустился в сад. К некоторому его облегчению, Дракон был один. Впрочем, это оказался Искр, и настроение у короля не улучшилось.

— Зачем ты разбудил меня, Файеран Арпелион? — произнес Эсмар. Он заранее попросил казначея записать ему полное имя Искра и специально его выучил.

— Времени уже сколько, знаешь? Как может король так поздно вставать?!

Судя по всему, было всего лишь около девяти утра, но Эсмару, привыкшему спать до полудня, слова Дракона показались обидными.

— Я вчера устал, — соврал он.

Искр прищурился.

— А вчера, а позавчера? А позапозавчера? Всем известно, что ты лентяй, — заявил Искр.

“Он еще и пытается меня воспитывать!..” — совсем обиделся король, но силы были явно неравны.

— Что вам угодно, господин огненный Дракон? — спросил Эсмар.

— Пригласи-ка старшего советника, казначея, Астролога и еще кого-нибудь из высших сановников на свое усмотрение.

— Э-э, м-м-м, а зачем?

— Полюбуйся, — кивнул себе за спину Искр. — Был пойман во время колдовства.

Эсмар присмотрелся: задней лапой Искр придерживал насмерть перепуганного человека.

— Кто это? — удивился король.

— Колдун, понятное дело. Проник из Хойдара. Его нужно судить и казнить, например.

— А зачем... казначей?..

— Ты слишком слабохарактерный. Я должен быть уверен, что он не выпутается, — ответил Дракон.

Эсмар и сам знал свои слабости, но предпочитал, чтобы остальные звали его добродушным или мягкосердечным.

Скоро явились приглашенные Искром люди. Из всех присутствующих только казначей Конмаэль не выглядел заспанным. Остальные, похоже, усвоили стиль работы своего господина.

— Итак, все собрались? — уточнил Искр и поставил колдуна перед королем и сановниками. — Этот человек занимается колдовством и по просьбе одной вредной дамы пытался извести лекаря Артиэна. К счастью, его удалось спасти. Этого же умельца и даму нужно судить и, как минимум, надолго упрятать в тюрьму.

Астролог и Главный Советник нервно переглянулись.

— Дама — это княгиня Мелина, я полагаю? — невозмутимо спросил казначей.

— Это княгиня Мелина?! — проревел Искр колдуну в ухо так, что тот шмякнулся на землю.

— Н-не знаю… Она, н- не п-представилась.

— Как вы слышали, обвиняемый сознался, что выполнял просьбы неизвестных ему людей.

— Как выглядела эта дама? — не отставал князь Конмаэль, с большой симпатией относившийся к Артиэну.

— Такая, такая... д-довольно высокая, худая… У нее н-небольшая родинка на п-подбородке.

— Мелина. К тому же никто, кроме нее, ее мужа и сына, не заинтересован в гибели Артиэна, — подытожил казначей.

— Значит, нужно арестовать княгиню Мелину, — заявил Искр.

Эсмар сопел.

— Ну, что ты сопишь и пыхтишь, словно котелок на плите?.. — поморщился Искр. — Я пресек преступление, я поймал преступника, я помог вычислить заказчицу, тебе всего-то и нужно — прекратить это безобразие и наказать виновных.

— Княгиня Мелина — знатная и уважаемая дама, — наконец промямлил Эсмар.

— Бедняге Артиэну в свое время не помогло даже то, что он был лучшим врачом Столицы, — напомнил Искр, — или ты забыл, на что его обрек по своей слабости? Нет ничего страшного в том, чтобы упрятать немолодую бесполезную гадину в тюрьму.

— Князь Артиэн тогда не имел титула…

— Ага, то есть если титул есть, то можно безнаказанно заниматься всякими безобразиями? Я тебя правильно понял, Эзмор? Что ж, тогда мне придется самому вершить правосудие. — Он ударил хвостом, и все собравшиеся вздрогнули.

— Я, м-м-м, вызову княгиню Мелину во дворец, — наконец произнес король. — Князь Конмаэль, будьте так добры отправить человека в дом князей Эмральдина и передать приказ князю Дэйэрану с супругой немедленно предстать перед нами.

Дракон кивнул и выпустил сноп искр.

Князь и княгиня были весьма удивлены столь раннему приглашению во Дворец, но ослушаться не посмели. Еще больше они удивились, когда им сообщили, что король ждет их в саду.

— Там, наверное, Дракон, я не пойду, — почувствовав недоброе, ахнула Мелина и вцепилась в руку супруга.

— У него есть причина гневаться на тебя? — повернулся к ней муж.

— Не то чтобы гневаться… Я просто боюсь этого ящера, — солгала княгиня.

— От него не скрыться, так что предлагаю все же пойти… Тем более, там король, казначей, Астролог… Не съест же он нас в их присутствии.

Искр заметил княжескую чету.

— Я жду, — произнес он.

Дэйэран и Мелина нехотя приблизились к нему и поклонились Эсмару.

— Вы вызывали нас, государь? — спросил князь, который отнюдь не был трусом.

— У господина Файерана Арпелиона, — Эсмар очень гордился тем, что научился без запинки произносить имя Дракона, — есть к вам дело.

— Приветствую, — начал Искр. — Не тебя ли, Дэйэран, я предупреждал, что ты отвечаешь за благополучие Артиэна? Что, если с его головы упадет хоть один волос, тебе сильно не поздоровится?

— Я не понимаю, о чем ты, господин Дракон. Князь Артиэн избегает общения с нами, и я, при всем желании...

— Правильно избегает, — перебил его Искр. — Эта дама просила извести лекаря? — Дракон повернулся к колдуну.

— Да, господин, — пролепетал тот.

Мелина заметила его только сейчас и побледнела.

— Что ты на это скажешь? — воинственно произнес Искр.

— Это правда, Мелина? — строго спросил Дэйэран.

Женщина молчала и в ужасе смотрела на Дракона.

— Я жду. — Искр подошел ближе.

— Неужели ты веришь словам неизвестного человека, запуганного этой крылатой… этой… этим крылатым…— начала было Мелина, но тут морда Искра оказалась на уровне ее лица.

— Великим огненным Драконом Файераном Арпелионом Дарагонским, — подсказал Искр.

— Это она! Она! Я точно помню!!! — заголосил колдун, не на шутку испугавшись, что княгиня может уйти от ответственности, и ему придется всё расхлебывать самому.

— Вы готовы засвидетельствовать, что это именно княгиня Мелина сделала, м-м-м, заказ? — спросил Эсмар.

— Да, государь. И она обманула меня! Она сказала, что этот человек — негодяй и преступник, ушедший от справедливого возмездия! Если бы я знал, что лекарь совсем не такой, я бы никогда не посмел колдовать против него.

— Лжеш-шь, — прошипел дракон, обдавая его снопом искр — ты не мог не почувствовать, что душа Артиэна чиста.

Колдун сжался в комок.

— Итак, в полдень состоится Совет двенадцати высших князей и сановников, — объявил Эсмар, — для суда над колдуном и княгиней Мелиной.

Та отступила и в ужасе смотрела на супруга.

— Дэйэран…

— Не я ли предупреждал тебя, чтобы ты не смела трогать Артиэна?! — прорычал Дэйэран.

— Меня не так поняли!..

— Все уже всё поняли, — кисло заметил Эсмар. — Стража! Арестовать княгиню Мелину!

Через минуту к почтенной даме приблизился караул.

— Ваши руки, госпожа.

Мелина заметила в руках офицера цепи.

— Я не собираюсь бежать и скрываться! — взвизгнула она и снова схватилась за мужа.

Стражники хладнокровно взяли княгиню за руки, и на ее запястьях сомкнулся металл.

— Ты будешь просто стоять и смотреть на это?! — задыхалась княгиня.

— Я предупреждал тебя.

Мелину увели.

— Вы, князь, если захотите, конечно, тоже можете присутствовать на суде, — произнес Эсмар. — Все-таки это ваша супруга…

— Если она виновна, я не буду за нее вступаться, — ответил Дэйэран.

— Забирайте и этого. — Искр подтолкнул колдуна, и того тоже увели.

— Вам, наверное, угодно позавтракать, господин Файеран Арпелион? — заискивающе спросил Эсмар, отлично понимая, что сытый огненный Дракон предпочтительнее голодного.

— Не откажусь, Эзмор, а потом до суда я, пожалуй, полежу на своем золоте.

Глава 22. Призвание Филтиарна

В полдень начался срочно созванный Совет. Князья уже знали, что будут судить жену Дэйэрана, и с готовностью откликнулись на приглашение: ведь никто не любил ни ее, ни ее супруга. Когда все собрались, стражники ввели белую, словно полотно, Мелину. Княгиня поняла, что ни муж, ни тем более король не станут за нее вступаться, и она вполне может получить наказание в соответствии с законом. Здесь же был и колдун.

— Итак, — начал Эсмар, — в нашем королевстве случилось прискорбное событие. Из Хойдарского Царства в Канлур проник колдун… и оказывал нашим подданным свои, м-м-м... черные услуги. Расскажи нам, кто ты и как давно в нашей стране, — обратился он к колдуну, — и не забывай, что здесь Дракон, которого невозможно обмануть.

И действительно, Искр взгромоздился на балконе судебного зала, просунув голову в распахнутые двери.

— Я ученик колдуна Талурба, величайшего чародея Северного Царства.

Эсмар осуждающе покачал головой.

— В поисках лучшей жизни и более благодатного климата я перебрался в Канлур и начал по силам помогать людям…

— Это ты называешь помощью? — строго спросил король.

— Видите ли, государь… Представьте: девушка влюбилась в юношу, а тот и внимания на нее не обращает… Она же страдает. А я делаю так, что он отвечает ей взаимностью, — попробовал объяснить колдун.

— Хорошенькая взаимность, — фыркнул Эсмар. — Итак, как все слышали, подсудимый сам признался, что занимался… как это называется?.. — он повернулся к казначею Конмаэлю.

— Приворот, государь, — негромко подсказал тот.

— Занимался приворотами, то есть, налицо нарушение законов и обычаев Канлура, — подытожил король.

Колдун, понимая, что не сможет выпутаться, кивнул.

— Но, как стало известно мне и высшим сановникам королевства, ты попытался извести человека. Расскажи-ка нам об этом.

— Больше месяца назад меня в моем скромном жилище отыскала дама. Она не представилась, но, судя по ее облику и манерам, я понял, что передо мной знатная дворянка. Дама сказала, что существует некий негодяй, едва не сгубивший ее единственного сына и наследника и избежавший заслуженной кары. Она передала мне прядь его волос и попросила избавить ее сына от угрозы…

— Говори точнее, — проревел Искр, и все в зале вздрогнули.

— Дама сказала, что этот человек должен умереть, и я, увы, согласился. Я не знал, что...

— И ты начал, используя черную магию, пытаться извести этого человека, верно? — подсказал Эсмар.

— Да, государь, но я не знал, что это знатный и уважаемый человек, — ответил колдун.

— Возможно, Совету известно, что речь идет о лекаре Артиэне, наследнике Аргерана Эмральдинского, который тяжело болел последний месяц, — напомнил король.

— Я даже навещал князя Артиэна и пытался выяснить причину его тяжелого состояния, — вставил Старший королевский лекарь.

— Простите, — поклонился колдун.

— Итак, ты признаешь вину?

— Целиком и полностью, государь. И весьма раскаиваюсь!..

Эсмар повернулся к Мелине.

— Вы признаете, что обратились к этому колдуну, дабы он извел племянника вашего супруга, и князь Дэйэран снова стал наследником Эмральдина?

Женщина молчала.

— Скажите, подсудимый, — обратился Эсмар к колдуну, — эта дама попросила вас об… услуге?

— Да, государь.

— Вы уверены в этом.

— Абсолютно, государь.

— Итак, учитывая, что колдун уверенно показал на княгиню Мелину, имеющийся у нее мотив, а также тяжелое заболевание князя Артиэна, совпавшее по времени с колдовством, я полагаю, что вина княгини доказана. Принимая во внимание ее довольно почтенный возраст и происхождение, я думаю, что покаяния и пяти лет в тюрьме ей будет достаточно.

— Государь!.. — женщина упала на колени. — Милосердия! Милосердия и справедливости! Разве не Артиэн едва не убил моего единственного сына, разве не он был любовником жены моего Дэймара, не от него ли прелюбодейка Рэйнэя родила ребенка?! Не он ли занял место…

— Не ваш ли сын настоял на браке с чужой невестой? Не ваш ли сын поднимал руку на супругу — думаю, многие помнят синяк на лице у княгини Рэйнэи, — Эсмар обвел глазами зал, — не ваш ли сын клеветал на Артиэна, заявляя, что тот напал на него, хотя это был честный поединок? И напомню, за все свои грехи князь Артиэн уже получил сполна. Увести ее.

— Государь!..

Король объявил перерыв. К удивлению и ужасу княгини, никто не собирался уходить — наоборот, в зале начали появляться дамы. Для них поставили стулья, и теперь они смотрели на Мелину без всякого сочувствия. К княгине подошла женщина и положила перед ней небольшую подушку.

— Встаньте на колени, — велела она.

— Что происходит? — не поняла княгиня.

— Перед тем, как вы отправитесь в тюрьму, вы должны пройти обряд покаяния, — напомнила женщина. — Я обрею вам голову.

— Но, но… — Мелина с трудом верила своим ушам. — На глазах у всех?..

— Вы хотите, чтобы в тюрьме вас брил мужчина? — холодно спросила та.

— Но…

Женщина надавила ей на плечи, и Мелина осела на пол. С княгини сняли диадему и срезали уже довольно жидкие косы. Потом исполнительница намылила ей голову и соскребла остатки волос наголо. Уже через несколько минут голова княгини стала гладкой, словно шар.

— Уведите ее, — приказал Эсмар.

Стражники подняли ошеломленную Мелину и почти вынесли из зала. Она и в самом деле представляла собой довольно необычное зрелище: в дорогом платье и украшениях, но в цепях и с оголенной головой.

“Каторжница!.” — закричали заметившие ее возле дворцовых ворот мальчишки. “Прогоните их! Заставьте их замолчать!!!” — Мелина обернулась к стражникам, но те словно не слышали ее. “Лысая, лысая, лысая…” — со всех сторон слышала она. “Стриженная, словно продажная девка!” — усмехнулась какая-то женщина.

Княгиню усадили в открытую повозку, и та медленно тронулась в сторону городской тюрьмы.

Когда они, наконец, въехали в тюремные ворота, улюлюкание осталось позади, но это не принесло княгине облегчения. Внутри ее встретили две тюремщицы и без особых церемоний начали раздевать.

— Поосторожней, я княгиня! — не выдержала Мелина.

— Здесь это никого не волнует, — ответила одна из женщин и сдернула с нее нижнюю сорочку.

— Осужденная готова? — В комнату заглянул дюжий надзиратель и, увидев совершенно нагую Мелину, присвистнул.

Та ахнула и прикрыла руками обвисшую грудь.

— Как вы смеете?!

Одна из тюремщиц невозмутимо протянула ей холщовую рубаху и деревянные башмаки.

— Можешь уводить.

Тюремщик взял торопливо одевшуюся Мелину за плечо.

— Идем. И на пять лет советую забыть, что ты княгиня, — усмехнулся он.

— Меня помилуют, меня очень скоро помилуют!.. Вы, вообще, знаете, кто мой муж?.. Вы еще за это ответите!

Скоро за осужденной закрылась дверь камеры. Та в ужасе окинула ее глазами и зарыдала.

Мелина заблуждалась. Дэйэран был слишком зол за то, что она его ослушалась, и не собирался ее вызволять.

Тем временем во Дворце вынесли приговор колдуну. К нему тоже никто не испытывал жалости, и в тот же день его повесили на городской площади — на том же самом эшафоте, где некогда секли Артиэна. Убедившись, что в этот раз правосудие восторжествовало, Искр попрощался и улетел в Долину Фэрани.

К ночи он достиг цели.

— Артиэну лучше! — встретил его Мееран. — Эгинор уничтожил заклятие.

— Вот оно что. Похоже, колдун, почувствовав это, решил усилить магию, и я смог его обнаружить, — заметил Искр.

Утром Артиэна по очереди навестили оба Дракона. Тот был еще слаб, лежал в постели, но глаза его явно ожили, и ни у кого не осталось сомнений, что болезнь миновала. Скоро к молодому врачу пришел Эгинор, и Искр рассказал ему про суд над колдуном и Мелиной.

— Эсмар совсем перестал справляться со своей ролью, — огорчился Эгинор.

— Именно. Кстати, у него так и нет сына. После его смерти королем станет седьмая вода на киселе. Ты должен вернуться, — заявил Искр,

— Я не могу. Я поклялся, что не буду претендовать на трон, к тому же я теперь Хранитель знаний Фэрани. Я просто не имею права уйти.

— А Филтиарн? — не оставал Дракон.

— Я поклялся и за своих наследников.

— Послушай, Эсмар может освободить тебя от этой клятвы.

— Я понимаю, что ты можешь заставить его сделать всё что угодно, но я обещал, что не воспользуюсь твоей помощью и, более того, попрошу тебя не вмешиваться в дела Канлура.

— Неправильно всё это… — покачав головой, заметил Дракон.

— Ничего не поделать.

Искр сердито ударил хвостом.

— Прости, — вздохнул Эгинор.

— Ладно, я тоже виноват. Не оказался рядом, когда эта бесстыжая компания решила низложить тебя. Ух, они бы у меня поплясали! — Из носа Дракона вылетел сноп красноватых искр.

Через несколько дней Артиэн начал вставать с постели и в сопровождении Артинора вышел на прогулку.

— Я не знал, что король Эгинор ушел сюда… — покачал головой старший брат.

— Никто не знал… Я сам был ужасно удивлен, — отозвался младший.

— Как ты думаешь, нельзя ли его уговорить вернуться? В нашем Королевстве не было короля лучше него. По крайней мере, со времен Эдэрна Великого и, может, еще Эдэльварда Благородного…

— По-моему, он раз и навсегда отказался от всего этого.

— А его сын, принц Филтиарн?

— Сложно сказать. Филтиарн вырос здесь, в благословенном краю, где нет ни королей, ни князей, ни принцев. Я его немного знаю. Он — художник, и его не готовили к управлению государством. Да он и не захочет уходить отсюда.

— Как жаль… У него такое умное, благородное и доброе лицо, — вздохнул Артинор. — Что же до готовности управлять государством, то умный человек может всему научиться. Эсмар же как не умел, так и не умеет.

— Уж я, как никто другой, на своей шкуре почувствовал управленческие таланты Эсмара, — ответил Артиэн.

— Неужели ничего нельзя сделать?! Король, вернее, хранитель Эгинор наверняка сам в ужасе от того, что у нас творится.

— Он человек слова. Эсмар вытянул у него отречение, а иначе его просто уморили бы в тюрьме.

Внезапно на братьев упала тень. Перед ними приземлился Искр.

— О чем это вы? — спросил он.

— Я говорил о том, как было бы замечательно, если бы король Эгинор или его сын Филтиарн вернулись к нам, господин огненный Дракон… — ответил Артинор.

— Вот и вы это понимаете! — с жаром согласился Искр. — Я пытаюсь уговорить Эгинора, но никак не получается.

— Мы должны это сделать! Убедить их! — воодушевился Артинор. — Эсмар, может быть, по-своему и неплохой человек, но он совершенно не может противостоять давлению и потому нередко творит беззакония. Как он обошелся с тобой, братик?! А ведь он хорошо знал тебя лично, ты был его врачом, лечил его, возился с ним, а он так легко отдал тебя на растерзание!..

— Король Эгинор поклялся на мече Эдэрна Великого, что отрекается от трона и признает своим государем Эсмара. За себя и за своих потомков… — вздохнул Артиэн.

— Да, но его можно пригласить заново! — не сдавался Артинор.

— А Эсмар мог бы освободить его от клятвы и признать своим наследником. Особенно если бы я его об этом попросил, — заявил довольный Искр.

— Сделайте это, господин Файеран Арпелион!

— С удовольствием, — прищурился Искр.

— Мне кажется, мы не должны этого делать без согласия хранителя Эгинора и его сына, — возразил Артиэн.

— Короля нужно менять, он никуда не годится, а о государе Эгиноре до сих пор жива замечательная память. Его возвращение или возвращение его сына приняли бы с восторгом! — горячился Артинор.

— Тем не менее у Эсмара есть сторонники, которых он прикармливал все эти годы. Их устраивает слабый безвольный монарх, — вздохнул Артиэн.

— Ну, с нашей с Меераном поддержкой Эгинору или Филтиарну нечего бояться, — напомнил Искр.

— Да и простые люди их поддержат. Вспомни, когда тебя арестовали, горожане не хотели тебя отдавать...

— Я был бы рад, если бы Эгинор или Филтиарн стал нашим королем, — отозвался Артиэн, — но, повторю, без их согласия мы не имеем права ничего затевать.

— Слушай… — Брат положил ему руки на плечи и заглянул в глаза. — Ты же скоро станешь князем Эмральдина!..

— И что? — не понял Артиэн.

— Князь Эмральдина сверг короля Эгинора. Пора вашему роду искупить вину и свергнуть Эсмара!

— Поддерживаю. — Искр стукнул хвостом.

Артиэн молчал.

— Братик, это нужно сделать, — Артинор слегка тряхнул его.

— Кстати, Эсмар вернул Эгинору титул принца. Не без моего участия, конечно… Он, как и его сын, — принцы крови и могут претендовать на трон, — с довольной мордой заявил Дракон.

— Я не смогу устроить переворот.

— А с помощью Дракона?! — одновременно спросили Искр и Артинор.

— Я поговорю с хранителем Эгинором, — сдался Артиэн и покорно отправился к пещере, где неожиданно столкнулся с Морвэнной, которая тотчас узнала его.

В Канлуриане он думал, что перестал тосковать о ней, вернее, она стала прекрасным, но далеким воспоминанием. Но, увидев ее, почувствовал, как у него снова застучало сердце.

— Как ты? — участливо спросила она. — Я слышала, ты тяжело болел из-за заклятия…

— Твой отец помог мне.

— Я знаю, — улыбнулась она. — А как твоя жизнь в Канлуре? Ты ведь примирился с Дедом и даже стал его наследником…

— Да, — тоже улыбнулся Артиэн и на мгновение взглянул ей в глаза.

Возможно, ему показалось, но обычно ласковый взгляд девушки был печальным.

— Боюсь, это прозвучит нескромно, но все же я хочу сказать, что, получив титул, я остался лекарем. Я помню, что учился у Фэрани, — добавил он.

— Это замечательно… — согласилась Морвэнна. — Но ты, кажется, хотел поговорить с моим отцом? Не буду тебя задерживать. — Она на миг коснулась его руки и ушла.

Артиэн невольно обернулся и долго смотрел ей вслед. Из оцепенения его вывел голос Эгинора.

— Ты хотел посоветоваться?

— Да, хранитель Эгинор. — Артиэн низко поклонился.

Эгинор взял его под руку, и они медленно пошли по тропинке. Солнце недавно село, на Долину спускались сумерки.

— Что случилось?..

— Мастер Эгинор, пожалуйста, вернитесь… — Артиэн остановился и взглянул бывшему королю в глаза.

Какое-то время Эгинор молчал.

— Нет, Артиэн. Прости. Я дал клятву, а клятвопреступник не может быть хорошим королем.

— Но…

— Кроме того, я ученик Хранителя Фэрани и после его смерти обязан стать новым Хранителем. Я не могу вернуться в Канлур, даже если бы захотел. Не имею права.

— А Филтиарн?.. Искр сказал мне, что Эсмар вернул вам титул принца, и вы и ваши потомки можете претендовать на трон.

— Если у Эсмара не будет наследников. Но у него есть дочь, и она вместе мужем считаются его наследниками.

— Они не лучше отца, поверьте!..

Эгинор вздохнул и опустил голову.

— Я все понимаю, мой мальчик, но, к сожалению, не знаю, как вам помочь.

— А если бы... если бы Эсмара свергли без вашего согласия и участия?

— Филтиарн совершенно не готов управлять страной. Он художник и вырос в Долине Фэрани, окруженный вниманием и любовью. Более того, он не воин и вообще не умеет держать в руке меч.

— Зато он умен и очень добр… Он сможет всему научиться. Пожалуйста, мастер Эгинор!..

— Хочешь, чтобы я отдал своего единственного сына на растерзание князьям Канлура?.. — спросил низложенный король.

Артиэн опустился перед ним на колени.

— Я знаю, что мой прадед сверг вас и за это был проклят вместе со своими потомками. Позвольте мне исправить это!.. Княжество Эмральдин будет его верным и надежным союзником! И не только. Князь Конмаэль помнит и любит вас!.. Многие мечтают о вашем возвращении.

— Ты ни в чем не виноват и пострадал еще больше, чем я. — Эгинор поднял Артиэна.

— Искр и Мееран… Они не дадут Филтиарна в обиду.

— Я должен подумать. И посоветоваться. Я точно не смогу вернуться. Но кто знает, возможно, судьба Филтиарна — стать королем…

— Благодарю! — тихо, но горячо ответил Артиэн.

На следующий день, заметив, что Эгинора нигде не видно, Артиэн пошел к Морвэнне.

— Отец отправился в Край Ушедших. Он будет говорить со своим отцом, королем Эрваном, и попробует встретиться с нашим предком, королем Эдэрном Великим.

— Вот как…

— Да, — вздохнула она.

Эгинор был в забытьи несколько дней, и за это время Артиэн окончательно поправился. Наконец, когда по Долине прошло известие, что младший Хранитель очнулся, Искру и Артиэну не терпелось поговорить с ним, но он велел позвать сына.

Дракон, Артиэн и Артинор ждали неподалеку от Пещеры. Спустя час показался бледный Филтиарн.

— Король Эдэрн освободил отца от вынужденной клятвы и благословил меня вернуться в Канлур, чтобы унаследовать трон… — негромко сказал он.

Братья переглянулись. Артиэн подумал, что прежде никогда не видел его настолько подавленным. Филтиарн опустил голову, прошел мимо них и скрылся за деревьями.

Сам свергнутый король по-прежнему оставался в пещере. Ему было искренне жаль сына, считавшего, что его отец отрекся навсегда, и совершенно не ожидавшего подобной перемены. Эгинор закрыл глаза, вспоминая разговор с Эдэрном Великим.

***

Выпив напиток, он, как и прежде, погрузился в сон. Снова был кромешный, пугающий мрак, до боли сдавивший сердце, а потом бескрайние луга Края Ушедших. Там его уже ждали отец и Аргита. Почувствовав себя мальчишкой, Эгинор бросился к ним.

— Отец, матушка!

— Что привело тебя к нам, сынок? — обнимая его, спросил Эрван.

— Наше королевство. Эсмар оказался худшим королем, чем можно было ожидать. Меня умоляют вернуться, а я не имею на это права…

Эрван и Аргита переглянулись.

— Мой отец сотворил всё это, — произнесла Королева. — Из гордости и прихоти лишил страну замечательного государя… Теперь это сложно исправить.

— Нынешний наследник Эмральдина просит меня вернуться. Они готовы искупить вину. Просит Искр… Просит один из лучших воинов королевства.

— Ты хочешь послать Филтиарна? — спросил Эрван.

— В том и дело, что я совсем этого не хочу! Я так люблю его… И каково ему будет после Долины Фэрани оказаться в мире, полном жестокости и коварства. Но если его Судьба стать королем… Тогда ему нельзя отказываться.

Эрван задумался.

— Я не знаю, сын мой. Ответить на твой вопрос может лишь наш предок, Эдэрн Великий… Ты дал клятву ему, но он может тебя от нее освободить.

— Могу я с ним увидеться?

Эрван снова замер, словно прислушиваясь.

— Можешь. Иди вперед и жди, — ответил отец.

Эгинор отправился дальше. Через какое-то время он обернулся, но родителей уже не было. Шаг за шагом ступал он босыми ногами по мягкой траве, на которой тут и там пестрели цветы.

Эгинору казалось, что прошло много часов, когда внезапно, словно из ниоткуда, перед ним появился человек. Он был в преклонных летах, но не стар. Лицо его было одновременно умным, милосердным и строгим. Эгинор понял, что перед ним его великий предок, почтительно опустился колени и склонил голову.

— Встань, лучший из моих детей. — Эдэрн поднял и обнял его.

Взволнованный пра-пра-правнук некоторое время смотрел на него и наконец решился.

— Государь… В Канлуре снова настали не лучшие времена. Меня или моего Филтиарна просят вернуться, но я не могу покинуть Долину Фэрани…

Король помолчал.

— Ты не можешь вернуться, — ответил он, — но Эсмар должен уйти.

— Значит ли это?.. — Эгинор дерзнул заглянуть пращуру в глаза.

— Да, королем должен стать Филтиарн. Это его Судьба, и как бы ни было тяжело, он не должен бежать от нее.

— Я понял, государь.

— Передай ему мое благословение, сын мой. Я освобождаю тебя и твоих потомков от вынужденной клятвы. — Эдэрн положил руку на склоненную голову Эгинора. — Жители нашего Королевства уже наказаны за то, что не вступились за тебя. Наказаны и князья Эмральдина. Когда Филтиарн будет коронован, проклятие окончательно уйдет.

— Благодарю, — низко поклонился Эгинор.

— Ступай, король Эгинор Милостивый, ибо ты всегда останешься королем, и благослови своего сына на царство. — Эдэрн обнял его, поцеловал в лоб и исчез.

Эгинор уже хотел было возвращаться, когда услышал, что его зовет Аргита.

— Матушка? — отозвался он.

— Передай моему брату, что скоро он придет сюда… За свою жизнь он сотворил немало зла, но все же душа его ожила, и он снова стал человеком. В день коронации Филтиарна проклятие будет снято. Но есть человек в нашем роду, который уже сейчас заслужил благословение, — улыбнулась Королева. — Он пострадал из-за преступления своего прадеда, но отныне будет жить в мире и покое.

— Благодарю. — Сын обнял Аргиту, и она тоже ушла.

“Пора возвращаться…” — подумал Эгинор, но внезапно заметил высокий хрупкий силуэт.

“Лауэран?..” — узнал он и устремился навстречу. — Как ты?.. Почему ты никогда не приходил ко мне? Почему ты не пришел, когда я был в Краю Ушедших в прошлый раз? — спросил Эгинор, когда они обнялись. — Небо, я ничего не знал о тебе…

— Мне было стыдно.

— Почему?!

Лауэран не ответил. Эгинор смотрел на друга: казалось, не было этих тридцати с лишним лет, и перед ним стоял прежний Лауэран из его теперь таких далеких детства и юности.

— Меня вынудили покинуть Канлур, и порой я очень жалею об этом… — продолжил Эгинор. — Ведь, останься я в Королевстве, твоя жизнь не оборвалась бы так рано.

— Ты ни в чем не виноват, Эгинор… Я… сам оборвал свою жизнь. — Лауэран помолчал. — Своим поступком я обрёк себя на пытку видеть страдания сына и быть не в силах ему помочь… Я так виноват перед ним.

— Теперь он знает и любит тебя.

Лауэран кивнул.

— Прошу тебя, передай ему мое благословение… И спасибо, что помогли ему.

— Мы помогли бы любому человеку на его месте. Но, признаюсь, мне он тоже очень дорог — ведь это твой сын.

Лауэран снова улыбнулся.

— Королева Аргита сказала, что мой отец скоро умрет… Я знаю, что он до сих пор оплакивает меня и винит себя в моей гибели… И ещё он боится, что я не прощу его за мучения Артиэна… Передай ему… что я… люблю его и… жду.

— Конечно.

— Тебе пора, Эгинор… Время истекает.

Эгинор снова обнял его, но спустя мгновение Лауэран уже растаял, а сам он вскоре очнулся на ложе в пещере.

***

Поговорив с сыном, он велел позвать Артиэна и Артинора.

Те вошли и поклонились.

— Я увиделся с Эдэрном Великим — Филтиарн должен стать королем, — сказал Эгинор.

— Спасибо! — Артинор поцеловал ему руку.

— Я отпущу Филтиарна с вами. Но вы должны понимать, что он вырос среди Фэрани. Он привык, что люди открыты, добры и честны. У нас здесь даже нет денег…

— Не волнуйтесь, государь, мы будем помогать ему и не дадим его в обиду, — заверил Артинор.

— Вы можете доверять ему, хранитель Эгинор. Артинор — лучший старший брат на свете!.. — подтвердил Артиэн.

— Я не сомневаюсь… Но вы и сами очень порывисты и доверчивы. Я чувствую, что путь Филтиарна к трону может оказаться не настолько простым, как видится вам или Искру. Эсмар, при всей своей слабости, легко не сдастся. И у него есть сторонники, которым не нужен умный и справедливый король…

Братья внимательно слушали.

— Филтиарна благословил Эдэрн Великий, он же освободил меня и моих потомков от отречения. Я верю, что всё получится, но это не значит, что всё получится само собой. В случае ошибки или просчета Филтиарн может не стать королем, а страна окончательно погрузится в хаос.

Эгинор, задумавшись, помолчал.

— Когда вернетесь в Столицу, пусть Филтиарн поселится у кого-нибудь из вас и привыкает к жизни среди обычных людей. Рассказать о том, кто он есть на самом деле, вы можете лишь князю Конмаэлю. Он был всецело мне предан и, судя по всему, не изменился за эти годы. Конмаэль умен, давно в Совете, прекрасного знает всех высших князей и сановников королевства… он вам подскажет, когда настанет благоприятный момент действовать.

— Да, государь, — ответил Артиэн.

— Берегите Филтиарна. Он ваш ровесник, но он совершенно не искушен.

— Конечно…

— Вы должны справиться, — улыбнулся Эгинор.

Когда Артинор вышел, Эгинор окликнул Артиэна.

— Хранитель?.. — вернулся тот.

— Я видел и твоего отца. Он благословляет тебя.

Артиэн улыбнулся.

— Благодаря вам и Хранителю Мелиарну мы всё же с ним встретились. Из рассказов Дедушки я узнал его ещё больше и теперь искренне могу сказать, что люблю его, и мне особенно дорого его благословение.

Когда Артиэн вышел, Эгинор повернулся к незримому для обычных людей Лауэрану.

— Ты всё слышал.

— Да, Эгинор, спасибо тебе.

Глава 23. Гость из Долины

Через день Драконам предстояло отвезти Филтиарна и братьев в Столицу. Наследник был очень бледен и печален. Его благословили и обняли отец, главный Хранитель и Ровэйна. Крепко обняла на прощание Морвэнна, после чего он забрался на спину своего друга Меерана. Братья должны были лететь на Искре.

— Я всегда знаю, что с тобой, — подбодрил грустного сына Эгинор.

Драконы расправили крылья, поднялись в воздух, сделали прощальный круг над Долиной и полетели на запад. К вечеру они достигли Канлуриана и приземлились возле дома Артиэна. Молодые люди спрыгнули на землю. Артиэн подошел к Филтиарну.

— Вы пока останетесь в моем доме, принц.

— Спасибо, — поклонился тот, — но прошу, не называйте меня принцем… По крайней мере, пока.

— Он прав, Артиэн, — заметил Артинор. — Если кто-нибудь услышит, могут пойти слухи и попасть в уши кому не следует.

— Простите, я буду осторожнее.

— Ох, братик, ты у меня и сам наивный и доверчивый, хоть и не рос среди Фэрани, — вздохнул Артинор. — Если что — срочно зовите меня.

— Лучше зовите нас. — Искр почесал бок. — Возьми чешуйки, — велел он Филтиарну.

Тот послушался.

— И не стесняйтесь. Окажись я тогда рядом с Эгинором, то быть бы Фингару и Эсмару копчеными.

Филтиарн поблагодарил Искра, обнял Меерана и вместе с братьями отправился в дом. Узнав, что вернулся Артиэн, вниз сбежала Рэйнэя.

— Ты живой!.. — Она бросилась к нему на шею.

— Да, спасибо Искру и хранителю Эгинору.

— Отец вернулся! — По ступенькам спешил Лауэран, и Артиэн подхватил его на руки. — А я знал, что тебя вылечат, и говорил маме, чтобы не плакала, — заявил мальчик.

Следом показался старый князь.

— Артиэн!.. — Он крепко обнял внука.

Артинор слегка подтолкнул брата в бок и кивнул назад. Филтиарн скромно стоял у входа.

— Господин мой, князь Аргеран, Рэйнэя, — обратился к родным Артиэн, — позвольте мне вам представить моего друга Филтиарна, сына человека, который меня вылечил.

Филтиарн вежливо поклонился. Рэйнэя приветливо кивнула.

— Мы будем рады принять твоего друга, — любезно произнес старик.

Артиэн проводил Филтиарна в светлую и удобную комнату окнами в сад.

— Скоро тебе принесут ужин. Если что-то понадобится, очень прошу, не стесняйся и скажи позвать меня. Я приду в любое время дня и ночи.

— Благодарю, — негромко отозвался принц.

На следующий день, перед завтраком, Артиэн зашел за гостем, и они вместе спустились в трапезную. Князь Аргеран не без ревности рассматривал Филтиарна. Он искренне считал своего внука самым красивым молодым человеком королевства, но этот юноша тоже был на редкость хорош собой, хотя его облик был совсем иным.

“И это сын лекаря? Пусть даже и из Фэрани… Да у него лицо князя или принца… Кого же он мне так напоминает?..” Впрочем, держался гость очень скромно и по большей части за трапезой молчал. Князь также заметил, что юноша почти не ел мяса.

— Ваш батюшка лекарь? — спросил у него Аргеран.

— Можно сказать и так, князь, — вежливо ответил Филтиарн, посмотрел на Артиэна и почему-то слегка покраснел.

— Давно вы дружите? Артиэн прежде никогда не упоминал о вас.

— Несколько лет, — ответил за Филтиарна Артиэн, несколько расстроенный бестактностью деда.

— Бывали ли прежде в Столице?

— Прежде никогда, князь, — признался Филтиарн.

— Что ж, надеюсь, вам понравится… Когда у Артиэна будет свободное время, он непременно покажет вам город. Здесь есть на что посмотреть. А хотите — возьмите у нас в конюшне любую приглянувшуюся лошадь и поезжайте сами, — продолжал Аргеран.

— Благодарю, князь, но я не умею ездить верхом.

— Правда? — несколько удивился старик. “Неужели настолько бедная семья?..” — про себя подумал он.

После завтрака Артиэн предложил гостю пройтись по городу. Но увы, это оказалось не лучшей затеей: люди тотчас замечали Филтиарна и смотрели ему вслед. Слишком уж ярким был его облик с великолепными, как у отца, темными волосами, светлой кожей и большими ярко-синими глазами Ровэйны.

Уже спустя четверть часа Артиэн и Филтиарн вернулись домой, и хозяин велел подготовить повозку. Теперь, полускрытые шторками и не привлекая лишнего внимания, они не спеша ехали по городу, Артиэн показывал принцу Канлуриан и отвечал на вопросы.

— У вас же здесь есть лавка, где продаются кисти и краски? — внезапно сказал Филтиарн. — Я, конечно, кое-что взял с собой…

— Конечно, — отозвался Артиэн.

Вскоре кисти и краски были куплены, и Филтиарн занялся любимым делом. Аргеран заметил, как он рисует, и подошел к нему. “Небо, этот мальчик — мастер получше придворных художников!.. — ахнул старик. — У кого же он учился?!”

Вскоре был написан портрет Рэйнэи, а также маленького Лауэрана с младшим братом на руках. Старый князь был в восхищении. “Конечно, он приехал не Город смотреть — наверняка он хочет место придворного художника. Надо будет рекомендовать его”.

Однако даже краткое появление Филтиарна на улицах не осталось незамеченным. Все встречные женщины, от почтенных дам до молоденьких девиц, обратили внимание на поразительно красивого юношу, шедшего рядом с молодым князем-лекарем.

— Всегда думала, что краше лекаря Артиэна никого нет, а тут смотрю — надо же, бывает! — делилась одна кумушка с соседками.

— Что, прямо красивше лекаря?

— Ну, не знаю, трудно сказать, они такие разные, но что не хуже — точно. Глаза синие — точно озера в горах. А какой нежный цвет лица… И это при тёмных волосах.

— Надо бы взглянуть…

— Он того стоит!

— А знатный?..

— Кто ж его знает, одет скромно. Но думаю, что точно дворянин.

Вскоре о появлении в Столице молодого, но очень талантливого художника узнала королева Фенэлла, и Филтиарну принесли приглашение во Дворец с предложением написать портрет королевы. Тот с недоумением прочел бумагу. Артиэн к тому времени ушел в Лечебницу, посоветоваться было не с кем, и Филтиарн написал вежливый ответ, где извинился и сказал, что не сможет посетить Королеву.

Получив его, Фенэлла нахмурилась.

— Что он, вообще, о себе думает? — возмутилась она.

— Скорее всего, он не хотел оскорбить вас, — ответила старшая придворная дама. — Говорят, он ужасно застенчив и неискушен. По-видимому, его смутило приглашение написать ваш портрет.

Королева несколько смягчилась.

— Сходи к нему лично и объясни, что ему нечего бояться и что я щедро его отблагодарю.

Старшая придворная дама поклонилась и немедленно отправилась в дом Артиэна, где встретилась с Аргераном и заявила, что ей приказано поговорить с художником.

— Он и в самом деле немножко странный, госпожа… Почти не разговаривает, лишь отвечает, когда к нему обращаются. Но я никогда не встречал более талантливого художника, — поделился с ней Аргеран.

— А не могли бы вы показать портрет вашей невестки, князь?

Аргеран проводил даму в одну из гостиных, и та ахнула.

— Небо, княгиня Рэйнэя получилась, точно живая!..

Старик удовлетворенно кивнул.

— А как хорошо он уловил характеры ваших правнуков! Он определенно должен отправиться во Дворец. Пожалуйста, пригласите его сюда.

Через несколько минут Филтиарн спустился в гостиную. “Да он и сам, словно картинка — правду говорят!..” — подумала про себя женщина, но не подала вида.

— Приветствую вас, молодой человек, — произнесла дама.

Тот вежливо поклонился.

— Скромность — замечательное качество и, конечно, весьма украшает людей, — начала она, — но она не должна нас стеснять. Судя по вашим работам, вы, несмотря на юный возраст, уже настоящий мастер, и, разумеется, вам пора показать свое умение и талант при Дворе.

— Простите, госпожа, но…

— Полноте, вас никто не обидит. Более того, вам очень хорошо заплатят. Кстати, у кого вы учились, молодой человек?

Филтиарн назвал имя своего учителя-Фэрани, но оно, конечно, ничего не сказало почтенной даме.

— Вот что, не будем откладывать вашу встречу с государыней. Я приехала в повозке и с удовольствием отвезу вас во Дворец.

— Поезжай, — кивнул старый князь и потрепал Филтиарна по плечу, — я предупрежу Артиэна.

Филтиарн лишь вздохнул, собрал кисти и краски и последовал за дамой. В повозке она украдкой его рассматривала. “Эх, где мои двадцать или хотя бы тридцать лет?.. — подумала она. — Я ведь тоже была очень недурна собой”.

— Сколько вам лет? — покровительственно спросила дама.

— Тридцать пять.

Та слегка опешила. “Я бы никогда не дала ему больше двадцати двух-двадцати трех”, — подумала она.

— Двадцать пять? — на всякий случай уточнила дама.

— Нет, госпожа, тридцать пять, — спокойно ответил он.

Повозка въехала в Дворцовую ограду и остановилась у крыльца. Филтиарн вышел и подал даме руку. Та улыбнулась и поблагодарила.

— Вам нет нужды беспокоиться. Королева Фенэлла — добрейшая женщина. Уверена, вам будет приятно с ней работать, — ни на минуту не умолкала дама.

Наконец они подошли к покоям Фенэллы.

— Я доложу о вас государыне, — сказала дама и скрылась за дверями.

Наконец художнику позволили войти.

— Приветствую тебя, — протянула руку Фенэлла и милостиво улыбнулась. “Небо, он — словно принц из сказки… С ним мог бы сравниться разве что король Эгинор…” — Королева тихо вздохнула.

Филтиарн подошел и вежливо поцеловал ей руку.

— Вы едва прибыли в Столицу, а я уже наслышана о вашем мастерстве… — начала Фенэлла. — Кстати, как вас зовут?

— Филтиарн.

Придворная дама громко вздохнула. Юноша не понял и удивленно взглянул на неё.

— При ответе нужно добавлять “государыня”, — тихо, но очень выразительно пояснила она.

— Простите… — пробормотал Филтиарн.

— Ничего страшного, — снисходительно улыбнулась Королева, — это естественно для человека, который первый раз оказался во Дворце… Как вы думаете, мастер Филтиарн, где нам лучше написать мой портрет? Здесь, в парадной гостиной или в саду?..

— В саду, — уверенно ответил художник.

— Что ж, пусть будет в саду, — согласилась она. — Приготовьтесь и ждите меня. Сегодня же начнем.

— Хорошо… — кивнул Филтиарн. — Сзади донеслось выразительное сопение. — …государыня, — добавил он, и сопение стихло.

Художника проводили в сад, где ему понравилось куда больше, чем в роскошных и довольно безвкусных покоях королевы. “В этом саду гулял и вырос отец…— подумал он. — А вот и павильон Искра”.

Колокол успел отмерить очередной час, прежде чем разнаряженная Фенэлла спустилась вниз.

— А где художник? — спросила она у старшей придворной дамы.

— Ох, государыня, простите, наверное, ушёл гулять, — ответила та и побежала по дорожкам.

— Вот вы где! — напустилась она на Филтиарна. — Государыня вас ждёт!..

— Я иду, — ответил тот.

“Небо, зачем она надела половину своих украшений…” — увидев королеву, тоскливо подумал он.

Наконец Фенэлла уселась на скамью неподалеку от розовых кустов, и Филтиарн начал писать её портрет. Спустя какое-то время показался Эсмар.

— Ты всё же пригласила нового художника, моя милая, — заметил он, подошел и встал за спиной Филтиарна. — А он и вправду здорово рисует, — милостиво одобрил Король.

На лице Фенэллы появилась довольная улыбка. Вскоре прозвонил колокол к обеду.

— После трапезы продолжим, — объявила королева и любезно кивнула Филтиарну.

— Откуда ты, вообще, взялся? — поинтересовалась старшая придворная дама, когда королевская чета скрылась во Дворце. — Ты не встал при появлении короля!.. Тебе повезло, что государь и государыня так добры и терпеливы. — Она воздела глаза к небесам.

— Простите, госпожа. Я из восточной провинции…

— То, что ты из какого-то удивительного захолустья, — заметно, — проворчала дама. — Ладно, идём, пообедаешь.

— Я не голоден и пока продолжу работать… Если вы не возражаете, конечно.

Дама махнула рукой и тоже направилась в сторону Дворца.

К вечеру портрет Фенэллы был практически готов.

— Вам больше не нужно позировать, государыня, — сказал художник, — дальше я могу закончить сам.

Фенэлла подошла и взглянула на его работу. Филтиарн прекрасно уловил сходство и характер королевы, кусты роз восхищали своей натуральностью, и девицы свиты начали громко высказывать свой восторг. Фенэлла придирчиво изучила портрет.

— Знаешь… В целом я, конечно, довольна, но нужно кое-что исправить.

Филтиарн удивленно взглянул на неё своими детскими синими глазами.

— Нужно кое-где… сделать меня моложе, — сказала Фенэлла.

— Вас нужно было нарисовать молодой?.. Государыня, — уточнил он.

— Как ты не понимаешь… Ну, убрать кое-какие... морщины. Чтобы я выглядела, как сейчас, но только лучше.

Королева не совсем понимала, как это объяснить юноше. Придворные художники прекрасно знали эти тонкости и, хотя уступали Филтиарну в мастерстве, умело льстили господам.

Он внимательно посмотрел на свою работу, а потом взглянул на Фенэллу.

— Но зачем, госпо… государыня? — не понял он.

Дама засопела, словно котелок на плите.

— Неужели непонятно, что любая женщина, а тем более королева, хочет выглядеть красивее и моложе?! — процедила она.

— Но госпожа королева и так очень хороша собой… Что же до возраста, то ведь все, кто её окружает, прекрасно знают её возраст и как она выглядит… — ответил Филтиарн.

— Это сейчас знают!.. Но представь, как спустя десятилетия наши потомки увидят портрет государыни, восхитятся её красотой и тем, как она была свежа и юна!

— Но… Это же будет неправдой.

Придворная дама уже занесла было руку, чтобы отвесить безмозглому юнцу оплеуху, но Фенэлла успела остановить её.

— Ладно, заплати ему, — снизошла она и с достоинством удалилась.

Старшая придворная дама пихнула Филтиарну кошелёк.

— Завтра доделаешь, — ледяным тоном сказала она. — Это надо же иметь такие способности и при этом умудриться настолько разочаровать Королеву!

Огорченный Филтиарн поднялся и начал собирать краски.

— Завтра я принесу готовый портрет, — пообещал он.

— На твоем месте я бы всё же попробовала учесть пожелания государыни, — заявила дама и, переполненная негодованием и чувством собственного достоинства, тоже удалилась.

Филтиарна проводили к выходу из Дворца, но дальше всё оказалось много хуже. Будучи впервые в большом городе без сопровождающего, он плохо помнил дорогу к дому Артиэна и в растерянности остановился на площади. “Как же называлась эта улица?..” — мучился он, но, к счастью, его окликнули.

— Как ты? — спросил Артинор.

Артиэн, узнав, что Филтиарна увезли во дворец, не на шутку встревожился, но поскольку был занят в Лечебнице, послал старшего брата его встретить.

— Мастер Артинор!.. — В голосе Филтиарна было явное облегчение. — Проводите меня к дому Артиэна, пожалуйста.

— Конечно. Зачем они увозили тебя?! — встревоженно спросил Артинор.

— Написать портрет королевы, — вздохнул художник.

— Правда? Ну и скорость же у сплетен… Ты расстроен?.. — Артинор положил ему руку на плечо.

— Немного. Я очень старался, но то, что получилось, ей не понравилось.

— Пойдем домой и там посмотрим, — предложил Артинор, и они быстрым шагом направились к дому Артиэна.

Оказавшись в холле, Филтиарн показал портрет Артинору и спустившейся к ним Рэйнэе.

— Небо, но она же как живая! — не понял Артинор.

— Очень здорово, — согласилась молодая княгиня.

— Вот и я не понимаю, что не так…

— Не обращай внимания, — посоветовал Артинор. — Она несчастлива в браке, хотя толстяк по-своему обожает ее, и характер ее изменился не в лучшую сторону. К тому же она начала увядать, и это ее, по-видимому, сильно угнетает.

— Да, королева и придворная дама пытались объяснить мне, что государыня должна быть моложе на портрете, но и не совсем молодой.

— Так делают придворные художники-льстецы, — усмехнулась Рэйнэя, — и, похоже, королевская чета привыкла к этому. Королева на их портретах всегда свежее и моложе, а король стройнее и мужественнее, — не без ехидства заметила она.

Филтиарн лишь вздохнул. Он все же закончил работу и на следующий день отнес портрет во Дворец. К его удивлению, королева встретила его милостиво, похвалила и выразила надежду, что он еще не единожды будет писать членов правящего семейства. Юноша поблагодарил Фенэллу и, с ее позволения, отправился домой.

Однако облегчения не последовало. Теперь все знатные дамы Столицы захотели портрет кисти нового художника, и грустный Филтиарн целые дни напролёт ходил по роскошным домам князей и придворных и рисовал бесконечных красавиц. По крайней мере, таковыми они себя считали. Льстить он так и не научился, но заказы не иссякали. Уж очень нравилось дамам общество юного красивого художника.

— Нужно как-то это прекратить… — в один из вечеров сказал Артинор Артиэну. — Конечно, вряд ли кто-то заподозрит в искусном художнике королевского сына, который может претендовать на трон… Но Филтиарн очень устает, к тому же ему неуютно с этой публикой…

— Ты прав, — ответил младший брат.

— Может быть, тебе сказать, что он приболел, и на время запереть его?.. Хотя бы, чтобы он отдохнул, — предложил Артинор.

— Мысль неплохая, но захочет ли Филтиарн лукавить?

— Объясни ему. Это для его же блага. Ведь все эти тётки просто хотят поглазеть на него…

— Я подумаю, что можно сделать.

Глава 24. Мятеж

Однако прежде чем братья успели что-то предпринять, Фенэлла объявила, что хочет новый портрет работы Филтиарна. В этот раз он рисовал королеву в ее личных покоях. Та дала поручения девицам свиты, и в комнате кроме королевы и художника присутствовала лишь старшая придворная дама.

— Я почти закончил, государыня, — спустя несколько часов произнес Филтиарн, — к завтрашнему вечеру портрет будет готов.

— Принеси господину художнику оплату, — велела Фенэлла даме, и та вышла.

— Оплата совсем не к спеху, государыня, тем более, что портрет еще не готов.

Королева сняла с колен любимого кота, поднялась и медленно подошла к Филтиарну. Для своих пятидесяти лет она весьма неплохо сохранилась, выглядела намного моложе и прекрасно знала это. Юноша посторонился, пропуская ее к полотну, но, к его удивлению, на портрет она даже не взглянула.

— Портрет, без сомнения, хорош, но еще лучше — художник… — ответила она и положила ему руки на плечи.

— Простите, госпожа, что… вы…

Она без стеснения провела рукой по его густым темным волосам, а потом обхватила лицо руками и поцеловала в губы. Он дернулся и отшатнулся.

— Не бойся, короля нет в Столице. — Ее руки снова сжали его плечи.

— Простите… государыня, мне нужно идти!

— Чего ты боишься? Никто не узнает, — ласково прошептала она, обнимая его.

— Госпожа, так нельзя…

— Почему?.. Ты молод и так красив, я — твоя королева. Между прочим, это честь для тебя.

— Государыня, пожалуйста, отпустите меня…

— Тебе, наверное, говорили, что это грех… — усмехнулась Фенэлла. — Забудь, не грех сделать женщину счастливой. А если у тебя прежде никого не было, я научу тебя всему, что должен знать молодой мужчина…

— Государыня!

— Когда ты захочешь жениться, я без единого звука отпущу тебя. — Она снова обвила его руками.

— Нет!!! — ошеломленный Филтиарн скинул с себя ее руки и бросился к двери, но та оказалась заперта.

Он обернулся и в смятении смотрел на Фенэллу.

— Чего ты боишься, мальчик? Старшая придворная дама всё устроила. Никто не посмеет потревожить нас, — ласково уговаривала Королева.

— Простите, госпожа, но я верен своей будущей супруге и никак не могу стать вашим любовником!

— У тебя есть невеста? — В голосе Фенэллы прозвучало некоторое разочарование.

— Нет, госпожа, но для меня невозможно, немыслимо…

— Отбрось эти деревенские предрассудки… Зато к свадьбе ты будешь умелым и искушенным мужчиной.

— Нет! Никогда! Отпустите меня!

— Ты можешь очень пожалеть, если откажешься… — Голос Фенэллы изменился.

— Сожаления приносит грех, а не отказ от него! Отпустите меня!

Фенэлла дала ему пощечину и отперла дверь.

— Убирайся… — прошипела она. — Чтобы больше я тебя не видела.

Не помня себя Филтиарн выбежал из ее комнат и бросился вниз. Краски, кисти и даже плащ остались наверху.

— Стража! — закричала королева.

Наконец он оказался в дворцовом холле и хотел выбежать на улицу, но стражники преградили ему путь.

— Почему вы так спешите? — строго спросил начальник караула.

— Простите, мне худо и срочно нужно домой. — На лице Филтиарна было такое смятение, что стража хотела было пропустить его, но тут сверху последовал приказ задержать художника.

К ним спешил еще один караул.

— Ты арестован, — заявил офицер и схватил Филтиарна за руку.

— За что?! — опешил тот.

— Завтра расскажешь королю.

— Отпустите меня, — дернулся Филтиарн, но стражники больно заломили ему руки за спину и связали их. — Что вы делаете?!

— В подземелье его и хорошенько стеречь!

Ошеломленного юношу увели.

Скоро, миновав пару коридоров и лестничных пролетов, стражники и Филтиарн очутились в подвале, где ему развязав руки и заперли в одной из камер.

— Откройте! Отпустите меня! — начал стучать Филтиарн.

— Будешь шуметь — прикуем к стене, — ответили ему, и несчастный художник затих.

“Что я сделал не так?.. — Он сел на ложе и сжал виски руками. — Отец, что мне делать?” — Филтиарн уронил голову и заплакал.

Вечером, незадолго до ужина, Артиэн вернулся из Лечебницы.

— Мастер Филтиарн дома? — спросил он.

— Нет, князь.

— Куда-то отлучился?..

— Да, мой князь. Во Дворец.

— Во Дворец?! И давно? — не на шутку встревожился Артиэн.

— Еще до полудня.

— Немедленно пригласите мастера Артинора.

До появления брата Артиэн не находил себе места.

— Что случилось?! — с порога спросил тот.

— Филтиарн ушел во Дворец и пропал!..

Артинор тихо ахнул, но тут же взял себя в руки.

— Короля нет в Столице, он вернется только к завтрашнему вечеру. Сомневаюсь, что кто-то выяснил, кем является Филтиарн на самом деле.

— Но ты подумай, который уже час…

— Ты же знаешь капризы этих знатных женщин.

— Нужно сходить во Дворец и узнать, что с ним.

— Я сделаю это, братик. Отдыхай.

Впрочем, отдыхать у Артиэна не получилось. Он слишком переживал за Филтиарна. Менее чем через полчаса снова появился запыхавшийся Артинор.

— Все плохо, даже ужасно, братик!

— ?!

— Говорят, якобы Филтиарн дерзнул приставать к Фенэлле!

— Что за бред?! Филтиарн?!

— Понятно, что это бред, братик, но ты же знаешь, как они умеют всё перевернуть.

— Небо… Эсмар вернется, и бедняге Филтиарну очень не поздоровится…

— Думаю, ему уже не сладко, — заметил старший брат.

— Что же делать? — Артиэн сел на скамью и запустил пальцы в волосы.

Услышав шум, к ним спустилась Рэйнэя.

— Что с Филтиарном? Его нашли?

— Его обвинили в том, что он якобы обнял и попробовал поцеловать Фенэллу, — ответил Артиэн.

— Фенэллу? Он?! Уверена, эта молодящаяся особа сама в него вцепилась, а когда он в ужасе отшатнулся, решила отомстить!

— Рэйнэя, это понятно любому здравомыслящему человеку, но ты же их знаешь. — Удрученный Артиэн покачал головой.

— Бедный Филтиарн… У него глаза чистые, как у ребенка, — прошептала Рэйнэя.

— Боюсь, сами мы ничего не сделаем. Нужны Драконы, — сказал Артинор.

— А Эсмар? Очевидно же, что это она приставала к Филтиарну... Захочет ли он ее простить?.. — спросила молодая женщина.

— Рэйнэя, если он признает, что его королева вешалась на шею к юному художнику, пострадает и его честь, — возразил Артиэн. — Он не пощадил меня, хотя я больше года был его личным врачом и столько с ним возился. Что ему стоит отдать Филтиарна на растерзание, а королеву наказать потихоньку?

— Ты прав, — вздохнула жена.

***

Филтиарн сидел в камере, скудно освещенной крошечным огоньком масляной лампы. “Что я сделал не так? Что мне делать теперь?! — мучился он. — Отец, знаю, что ты услышишь, прошу тебя, помоги мне”. Узник знал историю Артиэна и понимал, что на справедливость надеяться бессмысленно.

“Чешуйки Искра!” — вспомнил он, достал из под рубашки медальон и раскрыл его. Там лежала огненно-рыжая чешуйка старшего Дракона. Он вытащил ее — в полумраке она казалась алой, точно кровь. Филтиарн сжал чешуйку. — Искр, великий огненный Дракон Файеран Арпелион, пожалуйста, помоги мне!..” Юноша не знал, был ли отклик на его призыв, но ему стало немного легче на душе, и спустя какое-то время он все же уснул.

К вечеру следующего дня в Канлуриан вернулся Эсмар, и ему немедленно доложили о случившемся. Король высоко ценил красоту супруги, но даже ему не очень верилось, что юный и настолько красивый мальчик дерзнул настойчиво за ней ухаживать. Настроение у Эсмара заметно испортилось.

— Привести его сюда, — кисло распорядился король.

Стражники поспешили исполнить приказ, и вскоре связанный Филтиарн предстал перед Эсмаром. “Преступника” не церемонясь поставили на колени.

— Рассказывай, что за глупости случились вчера в покоях королевы?

— Я рисовал ее портрет, государь, и уже почти закончил, но государыня не пожелала отпускать меня.

— То есть, по-твоему, это королева Фенэлла начала… кх-м-м… уделять тебе… м-м-м… неподобающее внимание?

— Хотя это не слишком красиво звучит, это так… государь.

— А знаешь ли ты, что за подобную клевету, ты можешь оказаться на виселице?

— Это не клевета, государь.

— У тебя есть свидетели?

— Нет, государь, королева перед этим отослала всех.

— Почему же ты не встал и не ушел, а остался с ней наедине? А?!

— Я не подозревал ничего дурного с ее стороны. Мои же помыслы с самого начала были чисты.

— Чисты, говоришь?.. А если я позову палача?

Филтиарн побледнел.

— Я говорю правду, государь. Если под пыткой я и скажу что-то иное, то именно это будет ложью.

“Ты такой наивный… Кого интересует правда, когда дело касается королевских особ. Ты должен признаться, что вел себя непристойно, под пыткой или нет. В глазах людей ты должен быть преступником, а королева — несчастной жертвой, даже если она попыталась тебя соблазнить”.

— Никто не поверит, что такая… м-м-м… добродетельная дама, как королева Фенэлла, стала бы соблазнять мальчишку-художника, — вслух заметил он.

— Я говорю правду, — повторил ошеломленный Филтиарн.

“Приказать тебя раздеть и публично высечь? Думаю, что не менее половины дам города от княгинь до простолюдинок побежит глазеть на экзекуцию только бы увидеть тебя обнаженным…”

— Я ни в чем не виноват, государь. Ни перед вами, ни перед королевой. — Филтиарн взглянул Эсмару в глаза.

“Мне жаль тебя, мальчик, но ты виноват в том, что ты так молод, так талантлив и так красив”.

— Отпустить я тебя не могу, так как задета честь королевы. Завтра я соберу суд Двенадцати высших князей и сановников. Если ты сумеешь доказать свою невиновность… Увести его.

Филтиарна подняли и, подтолкнув, вывели из зала. “Интересно, как далеко сейчас Драконы и как скоро они могут появиться?..” — с тоской подумал он.

На следующий день, утром, князю Аргерану принесли извещение о том, что в полдень состоится Верховный суд королевства, где дерзкого художника будут судить за недостойное поведение в отношении государыни. Старик прочел это, и хотя его нелегко было впечатлить, тихо ахнул. К нему тотчас подошел Артиэн и, с позволения деда, пробежал бумагу глазами.

— О, нет! — воскликнул он.

— Я не ожидал, что Фенэлла настолько потеряет голову…

— Прошу вас! — Артиэн взял деда за руку, — не дайте произойти еще одному страшному беззаконию! Я был хоть в чем-то виноват, всё же я был любовником замужней женщины, хотя наказали меня не за это. Но я не знаю человека чище и доверчивей Филтиарна. Вы имеете вес в Совете. Остановите их! Если они растерзают его, свершится преступление, которое будет вопиять к Небу об отмщении. Да, он не лекарь, а художник, и потому простые люди за него не вступятся. Но его во что бы то ни стало нужно спасти!.. — Артиэн опустился перед стариком на колени. — Вы говорили, что сожалеете и страдаете оттого, что настояли на моем осуждении. Спасите невиновного и снимите проклятие с нашего рода!

— Я сделаю все, что смогу, сынок… — пообещал старый князь. — Я тоже вижу всю абсурдность этого обвинения, но ты должен понимать, что правда не выгодна Эсмару. Ему проще пожурить супругу, он не пойдет на то, чтобы открылась правда.

— Филтиарна нужно спасти… О нем есть пророчество… Если он погибнет, то погибнет и Канлур.

— Что ты такое говоришь?!

Артиэн поколебался и решился.

— Это сын и наследник свергнутого короля Эгинора…

Старик ахнул.

— Он никогда не помышлял ни о власти, ни о троне, — продолжил Артиэн. — Но Эсмар ведет страну к гибели. Новым королем должен стать Филтиарн. В день его коронации проклятие с нашего рода будет снято. Мы должны спасти его — если не ради него, то хотя бы ради себя, своих детей и внуков. Если же он умрет, то обречен и Канлур.

— Вот кого он мне так напоминал… — прошептал Аргеран. — Никогда бы не подумал, что сын Эгинора вырастет в глуши художником, не умеющим ездить верхом и держать в руке меч.

— Людей, умеющих держать в руке меч и ездить верхом, — предостаточно. Таких же, как Филтиарн, — единицы. Спасите его! Ради памяти моего отца, ради…

— Я всё понимаю, мальчик мой, и сделаю всё, что смогу, хотя, зная Эсмара и наши нравы, ничего не могу обещать.

— Но учтите, пока ни в коем случае нельзя открывать, кто он. Узнав, что это наследник короля Эгинора, Эсмар может попросту приказать его убить.

— Понимаю, сынок, и сделаю все, что в моих силах, — повторил Аргеран.

Старик не без труда спустился вниз и сел в приготовленную повозку. “Это сын Эгинора… — качал он головой. — Как же ему можно помочь?”

Тем временем члены Совета уже начали собираться в Судебном Зале. Большинство из них слышали от своих жен и дочерей о прекрасном и талантливом художнике, и мало кто верил в его виновность. Незадолго до полудня появился Эсмар и открыл заседание. Скоро в зал ввели бледного Филтиарна.

— Итак, подсудимый Филтиарн, сегодня мы вынуждены обратиться к м-м-м... довольно неприятной и щекотливой для меня и всей моей семьи теме… Как уже известно присутствующим, художник Филтиарн писал портрет моей дорогой супруги… Все вы знаете, что, несмотря на не самые юные годы, королева Фенэлла остается весьма привлекательной женщиной и, к сожалению, ее красота, высокое положение и... м-м-м... то, что государыня обратила внимание на его талант, вскружило молодому человеку голову.

— Это ложь! — не выдержал Филтиарн.

— Подсудимый, я не давал вам слова, и как вы вообще смеете перебивать короля?! — возмутился Эсмар. — О чем это я? Да. Подсудимый Филтиарн дерзнул признаться королеве в любви и… умолять ее о близости.

По залу пошел гул.

— Это ложь!!! — снова воскликнул Филтиарн.

— Подсудимый, замолчите. Лучше подумайте, что вы можете сказать в свое оправдание.

— Я бы никогда не предложил близость женщине, которая не была бы моей законной женой. Мне неприятно об этом говорить, но королева Фенэлла лжет и пытается меня оклеветать за то, что я отверг ее.

Эсмар еще много раз бил в гонг, но успокоить людей оказалось не так просто.

— Клевещете вы, молодой человек, — наконец смог произнести король. — Напомню, что клевета делает ваше преступление намного серьезнее.

— Неправда!

— У вас есть свидетели?

— Нет, но… — начал Филтиарн.

— Вот видите! У нас есть ваши слова против слов государыни королевы… Вы должны понимать, что при прочих равных все прислушаются к голосу государыни, а не неизвестного юнца из провинции.

— И королева, и я — люди. Почему вы не желаете услышать меня?

“Как же ты глупый…” — подумал Эсмар.

— Простите, государь, — встал князь Аргеран, — но я верю художнику. Он некоторое время жил у меня в доме, я знаю его как необыкновенно скромного человека, и потому никогда не поверю, что он мог повести себя недостойно по отношению к любой женщине, и уж тем более по отношению к королеве.

— То есть, вы хотите сказать, князь Аргеран, что моя дорогая супруга лжет? — нахмурился Эсмар. — Не вы ли некогда убеждали нас в этом самом зале, что показания князя ценнее показаний простолюдина, желающего избежать ответственности… Тем ценнее показания государыни, — закончил он.

Аргеран закусил губу и стиснул руки. “Как легко погубить невиновного и как непросто — спасти…”

— А не может ли государыня прийти в Совет и рассказать, как всё произошло, — спросил князь Конмаэль.

— Как можно беспокоить государыню, она и так весьма огорчена случившимся… Ей, как женщине взрослой, умудренной опытом и, бесспорно, милосердной, даже немного жаль оступившегося художника, но, как ее супруг, я не могу оставить его распущенность безнаказанной.

— Ваша супруга лжет, — глядя в глаза Эсмару, сказал Филтиарн. — И вы сами ей не верите… — грустно добавил он.

— А вы на редкость дерзкий… Похоже, вас нужно вразумить. Полагаю, что тридцать ударов научат вас почтительности.

— Они научат меня тому, что Канлуром правит недостойный человек, — ответил Филтиарн.

— Сорок ударов!

— Вы легко творите беззаконие, ваша совесть давно молчит… Вам неловко за супругу, и вы готовы обрушить свою досаду на невиновного человека. Так нельзя!.. Все — поверьте, все! — понимают, что я невиновен… Просто не все готовы произнести это вслух.

— Пятьдесят ударов! — рассердился король. — Увести его. Наказание состоится в два пополудни. — Эсмар решил сделать подарок высшим дамам королевства.

Филтиарна увели, но зал долго не успокаивался. Король объявил перерыв.

— Государь, — к нему подошел Аргеран, — прошу вас, одумайтесь.

— Не нужно меня учить, князь.

— Вы наказываете невиновного человека.

— Невиновных людей не бывает… Даже ваш ненаглядный внук оказался не без греха, — многозначительно добавил Эсмар.

— Я знаю Филтиарна не один день. Его действительно не за что наказывать, да еще так жестоко…

— Жестоко? — отмахнулся король. — Полноте, князь. За несколько дней его выходят. После наказания я помилую его, и пусть убирается из Столицы.

— Государь… Вы… — пытался возразить Аргеран.

— Ваш внук выжил? Выжил. Выживет и этот. Будет умнее впредь.

— Получается, что достойным молодым людям в нашей стране лучше держаться подальше от Столицы! — не выдержал старик.

— Не он первый, не он последний. А то вы не знаете? — усмехнулся Эсмар и оставил его.

К двум часам во внутреннем дворе королевской резиденции поставили помост с рамой, а вокруг амфитеатром установили сидения. К огорчению членов Совета, истязание молодого и красивого художника захотели посетить многие дамы и юные девы, хотя и среди них никто не сомневался в том, что его оклеветали.

Эсмар занял самое почетное место. Королевы, естественно, не было. “Вот ты и наказана, голубушка… Ведь тебе не позволено смотреть на его экзекуцию, будешь узнавать у остальных”, — криво усмехнулся король и махнул рукой. Филтиарна привели на помост. Даже палач и его подручные не верили в виновность художника и потому раздели его довольно аккуратно, если не сказать, почтительно. Обнаженный юноша вспыхнул.

— Я не хочу тебя сильно калечить, — прошептал палач. — Ты только во время ударов кричи погромче.

— Я не буду кричать, — негромко, но твердо ответил Филтиарн.

Его приковали к раме, женщины не сводили с него глаз, девицы то отводили взгляд, то снова смотрели на осужденного. Стало очень тихо.

— Начинайте! — махнул рукой Эсмар.

Палач вздохнул, помедлил, и на спину Филтиарна обрушился первый удар.

— Один!

Несколько дам ахнули, но осужденный не проронил ни звука.

— Два!

Внезапно до собравшихся донесся какой-то непонятный шум.

— Что это? — начали перешептываться женщины.

— Три!

Во двор влетел капитан королевской стражи.

— Бунт, государь! — воскликул он. — Люди и солдаты ломают ворота!

— Четыре!

— Б-бунт? — переспросил толстяк.

— Да.

— Что им нужно?!

— Они требуют освободить невиновного!

— Пять! — Палач продолжал делать свою работу.

— Нужно было объяснить им… — начал было Эсмар.

Но тут во двор вбежал один из офицеров гвардии.

— Ворота сломаны, государь! Предатель Артинор ведет сюда своих солдат!

И действительно, вслед за офицером во главе вооруженных воинов во дворе появился Артинор.

— Капитан Артинор, что происходит? — Насмерть перепуганный Эсмар, пытался говорить строго, но от страха его голос сорвался на отчаянный визг.

— Вы осудили невиновного, Эсмар, и уже не первый раз. Довольно терпеть беззакония. Вы арестованы!

— Арестуйте его! — завопил Король, но исполнить его приказ было некому.

Дамы закрыли руками лицо, а те, кто сидели ближе к краю, побежали в огромный Дворцовый сад, надеясь там спрятаться. Мужчины молча смотрели на бунтовщиков. Артинор бросился к помосту.

— Освободить его! — приказал он.

Палач и его помощники от удивления не шелохнулись.

— Я сказал, освободить его!!! — Капитан вскочил на помост, и на этот раз подручные палача поспешили выполнить его распоряжение.

Филтиарн покачнулся. Артинор сорвал с себя плащ и укрыл его. Во двор вбежал Артиэн.

— Помоги ему! — старший брат передал Филтиарна младшему и направился к королю.

— Вы пожалеете… Вас повесят на площади, и твоего братца тоже. Я не посмотрю, что он теперь князь. — Эсмар с ненавистью смотрел на Артинора.

— Отдайте кинжал, руки за голову, если не хотите, чтобы вас связали, — приказал Артинор.

— Вы пожалеете…

Тем временем взобравшийся на помост Венсар помог Артиэну отвести Филтиарна вниз.

— Спасибо! — прошептал тот.

— Венсар, доставь его к мастеру Фиэлу и попроси спрятать, — тихо велел Артиэн.

Венсар легко подхватил ослабевшего Филтиарна на руки и унес. К счастью, старика Фиэла было непросто удивить. Он велел уложить юношу в комнатке, где прежде жил Артиэн, напоил его лекарством, смешанным с крепким вином, и тот забылся.

Тем временем во Дворце Артинор привел Эсмара к королевским покоям.

— Проходите, — велел он.

— Ты еще очень пожалеешь об этом. Вы все пожалеете!.. — бубнил толстяк.

— Пока что все жалеют о свержении короля Эгинора и о том, что королем стали вы, — ответил Артинор.

Из своих комнат выглянула мрачная, словно грозовая туча, Фенэлла.

— Что случилось? — спросила она.

— Что случилось?! — передразнил ее супруг.

— Пожалуйста, государыня, пройдите вместе с королем в его покои, — попросил Артинор.

— Вы не ответили на мой вопрос, — заметила она.

— Думаю, государь с удовольствием вам всё расскажет…

Фенэлла недоверчиво взглянула на Артинора и подошла к мужу.

— Эсмар?

Тот махнул рукой и прошел в свою спальню. Артинор кивнул даме и указал на дверь. Королева нехотя последовала за супругом, и капитан запер их.

— Эсмар, скажи на милость, что происходит?! — не выдержала она.

— Что происходит?! Ты еще у меня спрашиваешь?! Дура, идиотка!!!

Королева опешила.

— Кто просил тебя вешаться на шею этому мальчишке? Думала, сойдет с рук, да? Думала, он согласится стать твоим любовником только потому, что на твоей крашеной голове имеется корона?

— Это была… неудачная шутка, — нервно пожала плечами Фенэлла.

— Ах шутка?! — Эсмар подошел к ней вплотную. — Так почему же ты приказала схватить его, а?! Мальчишка отверг тебя, и ты не смогла пережить это, гусыня? Решила отомстить?! Как я мог после этого проигнорировать случившееся? Да, я попытался признать его виновным и осудить, чтобы сохранить незапятнанной вашу ненаглядную честь, и вот, во что всё это вылилось!!!

— Во что?!

— Мы арестованы, моя милая! Лекарь Артиэн и его наглый братец не смогли смириться с тем, что этого юнца высекут, и взяли штурмом Дворец. Они хотят сместить меня, понимаешь, дура?! И всё это из-за тебя!!! — зарычал Эсмар.

— Ах, из-за меня? — взвизгнула Фенэлла.

— А из-за кого же?!

— Просто так королей не свергают! У лекаря куда больше причин злиться на тебя из-за собственной израненной шкуры и униженного самолюбия. Мальчишка — просто предлог, ведь прежде у Артиэна не было ни сил, ни влияния!..

— Не-ет, моя голубушка! Этот мальчик стал последней каплей переполнившей чашу терпения князей…

— А кто же переполнил их чашу? — ухватилась за его последние слова Фенэлла. — Ты и переполнил, а теперь хочешь свалить всю вину на меня?! За то, что твое не самое путное царствование так закончилось?!

Артинор и его воины, прослушавшие весь диалог царственных супругов, переглянулись и усмехнулись.

— Как же легко они начали пожирать друг друга, — заметил Капитан. — По-моему, им и другого наказания не нужно. Просто запереть их вместе, и все.

Глава 25. Поражение

Когда несколько часов спустя Филтиарн немного пришел в себя, он огляделся и заметил старика-лекаря.

— Вы не знаете, где Артиэн?.. — спросил он.

— Надеюсь, скоро появится. В Столице переворот, — добавил Фиэл.

— Переворот?..

— Да. Бульон будешь?

Филтиарн почти ничего не ел после ареста и потому с благодарностью выпил чашу.

— Давай-ка я смажу тебе отметины на спине, — сказал Фиэл и взял с полки небольшую баночку.

— Кто вы?

— Тюремный врач в отставке. И, если можно так сказать, друг лекаря Артиэна, — ответил Фиэл.

Когда он закончил, Филтиарн сел.

— Вот что… Ты идти можешь? — спросил старый лекарь.

— Надеюсь, что да.

— Я найду тебе одежду и спрячу тебя получше. Там, где тебя никто не найдет.

Старик, действительно, раздобыл Филтиарну тунику, штаны и обувь, и тот с радостью оделся.

— Плащ накинешь мой, — сказал Фиэл.

Они вышли из домика и повернули на запад.

— Куда мы идем? — спустя несколько минут спросил Филтиарн.

— В тюрьму.

— В тюрьму?.. — Филтиарн замедлил шаг и остановился.

— Там тебя точно не будут искать, — подмигнул старик.

Скоро они подошли к мрачной крепости на окраине города.

— Кто это с тобой, Фиэл? — спросили стражники, глядя на высокую тонкую фигуру в стареньком плаще с капюшоном.

— Внучатый племянник из провинции.

— Прошлый твой внучатый племянник оказался князем Эмральдина, кем окажется этот? Принцем? — усмехнулся начальник караула, но пропустил их внутрь.

Несколько минут они шли по мрачным коридорам и в конце концов оказались в небольшой не то комнатке, не то камере. Фиэл зажег лампу.

— У этой камеры есть неоспоримые достоинства, — заявил старик. — Например, у меня есть от нее ключи… На, держи один. — Он протянул ключ Филтиарну.

Юноша огляделся. У противоположной от входа стены стояло низенькое ложе, у другой — стол со стулом и стеллаж с какими-то склянками — вероятно, лекарствами мастера Фиэла. Филтиарн сел на стул и опустил голову на руки.

— Ляг, поспи… У тебя был тяжелый день, да и лекарство еще действует, — предложил старик и потрепал его по плечу.

— А как же вы?.. Или вы уйдете?

— Останусь с тобой. За меня не переживай, мне уже не нужно много времени для сна.

Филтиарн поколебался и все же лег. Старик заботливо укрыл его, сел и задумался.

Тем временем к королевским покоям пришел Артиэн.

— Эсмар здесь? — спросил он у брата.

— Да.

— Нужно вынудить его подписать отречение.

— Он, конечно, трус, но, боюсь, легко он не сдастся… — Артинор покачал головой.

— А в обмен на жизнь и свободу?..

— Ты наивен, братик. Это такой человек, как король Эгинор, мог держать слово, хотя стоило ему сделать знак, как Искр тотчас бы спалил Дворец вместе с Эсмаром и всеми предателями.

— Во Дворце были не только предатели, но и множество слуг… Но ты прав, Эсмару нельзя верить.

— Вот что, Артиэн. Ты должен уйти из Дворца. Пока нет Драконов, кто знает, чем всё это закончится… Принц в безопасности? — шепотом спросил Артинор.

— Думаю, да.

— Это главное. Значит, когда появятся Искр и Мееран, он сможет заявить о себе. Но пока мы довольно-таки уязвимы. Зять Эсмара уже видел себя будущим королем. Просто так он не отступит, а у нас не так много людей. К тому же здесь почти все гвардейцы твоего деда. Рэйнэя и ваши дети сейчас беззащитны. Бери Венсара — он великолепный воин и всецело предан князю Аргерану — и уходите. Я возьму всё командование на себя.

— А если Дворец отобьют люди Эсмара?

— Я все же надеюсь, что никто не захочет проливать за него кровь… Но тогда ты, тем более, должен оставаться на свободе и иметь возможность действовать. Когда мы здесь вместе, мы намного уязвимее. Ты должен уйти — и как можно скорее.

Артиэн тяжело вздохнул и обнял брата.

— Хоть бы Драконы поторопились! — на прощание сказал Артинор.

— Уверен, Искр и Мееран уже в пути, но если они были далеко…

— Значит, мы должны продержаться до их появления. — Артинор потрепал его по плечу. — Иди.

Покинув Дворец, Артиэн бросился к жене.

— Артиэн? Что происходит в Городе? — спросила Рэйнэя.

— В Столице переворот. Ты должна взять детей и уехать.

— Куда?..

— Например, под защиту твоего отца.

— Ты же знаешь, что последние годы мы не общались. Я не смогла простить его.

— Тогда хотя бы уехать из Столицы.

— Но куда?

— Раз ты не можешь поехать к отцу, то, получается, в Эмральдин…

— Эмральдин не близко. И почему мы должны уезжать? Разве этот переворот нас касается?

— Сейчас в городе беспорядок и безвластие. Этим легко могут воспользоваться князь Дэйэран или его сын, которые ненавидят нас обоих. Вас будет сопровождать Венсар.

— Ты остаешься? — спросила Рэйнэя.

— Я не могу бросить больных, — ответил Артиэн, скрывая свое участие в бунте.

Спустя полчаса княгиня и дети с няней были готовы. Артиэн обнял жену и сыновей.

— Может быть, все-таки поедешь с нами? — Рэйнэя сжала его плечи.

— Я должен остаться в Канлуриане. При первой же возможности я пошлю вам весточку, и как только все успокоится, вы сможете вернуться, — заверил ее муж.

Они забрались в повозку и в сопровождении Венсара и еще двух воинов уехали. Артиэн, убедившись, что семья покинула Город, переоделся и отправился к домику мастера Фиэла. Но там никого не оказалось. “Значит, старик решил, что его дом — недостаточно хорошее убежище, и увел Филтиарна… Знать бы куда…”

Ночь была тревожной. Артиэн не находил себе места. “У Филтиарна тоже была чешуя Искра, он должен был позвать их на помощь… Но почему Драконов так долго нет? Да, Филтиарн пока в относительной безопасности, но на что способен Эсмар и его сторонники? Как долго Артинору удастся удерживать Дворец?”

Немного подумав, Артиэн направился в дом казначея Конмаэля, который сочувствовал заговорщикам. Там его худшие опасения начали сбываться. Конмаэлю сообщили, что зять и предполагаемый наследник Эсмара, узнав о случившемся, собрал людей и собирается идти к Столице.

— Как вы думаете, князь, через сколько времени они смогут быть здесь и насколько они опасны?! — спросил Артиэн, с которым Конмаэль немедленно поделился этой новостью.

— Эсмара не любит никто. Но формально, он законный король, а вы с братом — бунтовщики и изменники. И самое главное. Чего вы можете добиться? Отречения Эсмара? Но в пользу кого? Его зятя? Он, конечно, обрадуется, что не нужно ждать корону… Но, став королем, он вас немедленно арестует. Ему не нужны сильные и решительные люди, способные организовать и осуществить переворот.

— Стране необходим король, не связанный с Эсмаром.

— Другой вариант, если брать чисто мужскую линию рода Эдэрна Великого, — это немолодой кузен Эсмара, принц…

— Я не о нем, князь. Королем должен стать наследник короля Эгинора.

— Как бы я этого хотел… — тяжело вздохнул Конмаэль. — Но никто не знает, где теперь живет король Эгинор и есть ли у него сыновья. К тому же, когда он отрекался от трона, он поклялся на мече Эдэрна Великого, что признаёт Эсмара своим государем.

“Похоже, пора открыть правду о Филтиарне”, — подумал Артиэн.

— Князь Конмаэль… У короля Эгинора есть сын, и он в Столице, — решился он.

— Небо!.. — прошептал Конмаэль. — Это правда?! Вы ради него затеяли переворот?

— И да, и нет. Если бы мы просто хотели свергнуть Эсмара, то мы бы подготовились намного лучше, но принца нужно было срочно спасать!

— Не хочешь ли ты сказать, что художник?!.

— Именно так, князь. Это старший и единственный сын короля Эгинора.

— Небо!.. Ты знаешь, где он сейчас?!

— Я отправил его к весьма достойному и надежному человеку и велел спрятать. Уверен, он в безопасности.

— Как бы вынудить Эсмара отречься в его пользу…

— Эсмар — трус, — напомнил Артиэн.

— Он трус, но он очень упрям. Может не сломаться, — покачал головой Конмаэль. — Особенно если узнает, что зять и его сторонники находятся поблизости от Канлуриана. Я подумаю, что можно сделать…

Однако вскоре Артиэна ждало куда более серьезное потрясение. В дом Казначея прибежал слуга и сообщил, что Дэймар устроил засаду на западном тракте, задержал Рэйнэю и сыновей Артиэна, и теперь они снова находятся в Столице. Услышав об этом, молодой князь, несмотря на попытки Конмаэля остановить его, бросился в Особняк князей Эмральдина.

— Явился? — ухмыльнулся кузен.

— Отпусти Рэйнэю и детей!

— Только после того, как твой братец отпустит Эсмара!

— Зачем тебе этот толстяк?! Он губит страну!

— Зачем?.. — поднял брови Дэймар и презрительно усмехнулся. — О, как же ты глуп… Первым делом этот толстяк отрубит ваши безмозглые головы. Я же снова стану наследником Эмральдина.

— Скоро в Столицу вернется Дракон.

— Плевать я хотел на твоего Дракона, пусть зажарит меня, если сможет… Сначала с позором умрешь ты… Затем я отправлю эту сучку в дом терпимости. Но прежде я прикажу оскопить ваших отпрысков у тебя на глазах, понял?!

Артиэн не выдержал и выхватил меч, но, по-видимому, Дэймар ждал этого. В соседней комнате в засаде пряталось несколько вооруженных воинов и после короткой отчаянной стычки Артиэн был обезоружен, связан и силой поставлен на колени.

— Как же я этого хотел… — Дэймар с издевкой смотрел на Артиэна. — Ты заплатишь. За мою боль, за мое унижение, за то, что сделали с моей матерью. — Он подошел и пнул Артиэна в живот, так что тот согнулся и зажмурился, но не проронил ни звука. — Ты такой терпеливый?.. — продолжил Дэймар. — Я заставлю тебя рыдать… Посмотрим на тебя, когда твоих ублюдков кастрируют, и они будут скулить от боли, точно щенки. А их драгоценный папаша-лекарь ничего не сможет сделать.

— Неужели ты — мой двоюродный брат… — прошептал Артиэн. — Не трогай детей, я подпишу отречение от титула и каких-либо прав на Эмральдин.

— Нет нужды. Ты лишишься их вместе со своей головой. Я не собираюсь жалеть твое отродье. Они будут жить евнухами и знать, что своим увечьем они обязаны тебе.

В холл особняка спустился Дэйэран.

— Что ты делаешь, сын?

— Настал час моего торжества, отец.

Дэйэран взглянул на связанного, избитого Артиэна.

— Отпусти его, — приказал он.

— С какой стати?! — возмутился Дэймар.

— Главный Дракон сказал, что я отвечаю за него головой.

— Я очень сожалею, отец, но я этого не сделаю.

— Ты хочешь моей гибели?

— Пока Драконов нет, вы можете хорошенько спрятаться. Но я любой ценой избавлюсь от него, его блудливой сучки и их ублюдков. — Дэймар снова ударил Артиэна.

— Драконы покарают тебя, — напомнил отец.

— Если я отомщу, мне будет все равно! Во Дворец его! — приказал Дэймар, и Артиэна выволокли из дома.

Спустя несколько минут торжествующий Дэймар был у дворцовых ворот.

— Позовите капитана Артинора, у меня для него важные сведения, — закричал он.

Вскоре на ступенях Дворца появился Артинор.

— Изменник Артинор, сдавайся! Твой братец и его ублюдки в моих руках, — объявил Дэймар.

— Не делай этого, Артинор!.. Любой ценой дождитесь Драконов! Они должны быть близко! — воскликнул Артиэн.

— Что? Ваши ненаглядные ящеры припозднились? — издевательски поинтересовался Дэймар.

Артинор некоторое время молча смотрел на связанного брата. Потом развернулся и, не говоря ни слова, вернулся во Дворец.

— Не делай этого, Артинор!!! — в отчаянии закричал ему вслед Артиэн.

Капитан поднялся к покоям Эсмара, отпер их и вошел.

— В чем дело? — хмуро спросил толстяк.

— Князь Дэймар взял в плен моего брата и его семью.

— Поделом ему… — проворчал Эсмар.

— Я сейчас освобожу вас и сдамся при условии, что вы возьмете под свое личное покровительство княгиню Рэйнэю и ее детей. А также пообещаете помиловать моего брата.

— Что? Уже не такой храбрый? — не без ехидства процедил Эсмар.

— Драконы находятся на пути сюда. Если с головы Артиэна или его детей упадет хотя бы один волос, вам очень не поздоровится. За меня же они вступаться не будут. Я признаю себя изменником и готов понести заслуженное наказание. Но вы должны помиловать моего брата, а также моих солдат. Они выполняли мой приказ.

— Ты будешь ставить мне условия? — К Эсмару вернулась часть уверенности в себе.

— Пока что и вы, и весь Дворец находится в руках моих воинов. Тем не менее я готов сложить оружие и сдаться. Но учтите, Драконы не позволят вам нарушить обещание.

— Что ж, ладно… Обещаю… — Эсмар попробовал придать своему лицу милостивое выражение.

— Как только вы снова обретете власть, вы должны арестовать князя Дэймара и освободить княгиню Рэйнэю и ее детей.

— Хорошо, — кивнул толстяк.

Артинор положил перед ним меч и снял с пояса кинжал.

— Руки за голову!.. — визгливо приказал Эсмар, и тот повиновался. — Освободить капитана моей гвардии!

Его приказ был выполнен, и уже через четверть часа Капитан Дворцовой стражи стоял перед своим государем.

— Арестовать изменника Артинора и отправить его в Подземелье для государственных преступников!

На мятежника надели цепи. Он не сопротивлялся.

— Вы обещали… — Артинор взглянул Эсмару в глаза, и тот невольно отвернулся.

Дэймар уже начал терять терпение, когда на крыльце Дворца показались закованный в цепи Артинор и пухлый Эсмар в сопровождении преданных ему гвардейцев. Увидев брата, Артиэн почти застонал.

— Приветствую вас, государь, — поклонился Дэймар.

Тот медленно подошел ближе.

— Благодарю за услугу, князь Дэймар, — сказал Толстяк.

— Могу я надеяться, государь, что завтра после обеда они лишатся своих голов?

— Непременно… — согласился Эсмар. — Арестовать его! — кивнув в сторону Дэймара, приказал король.

К немалому удивлению Дэймара, его людей, а также Артиэна, воины скрутили бывшего наследника Эмральдина.

— Государь! Государь, что вы делаете?! Ведь это я фактически освободил вас! — сопротивлялся Дэймар.

— Увести его! — поморщился Эсмар. — Будет сильно орать и тревожить покой наших дорогих горожан — заткните ему рот.

— Спасибо, — произнес Артинор.

— В Подземелье обоих, — махнул рукой на братьев король.

— Вы же обещали?! — начал было Капитан, но Эсмар не стал его слушать и вернулся во Дворец.

Теперь их вели всех троих. Впереди волокли Дэймара. Гвардейцам все же пришлось выполнить совет Эсмара, и теперь во рту у него был кляп. Следом вели Артинора и Артиэна. Оба смертельно устали и шли молча.

Их привели в тюрьму, где бесцеремонно обыскали. Артиэна тоже заковали в цепи.

— Надеюсь, Эсмару хватит ума или страха перед Драконами, чтобы помиловать тебя… За меня не переживай. Я сам это затеял и сам должен это расхлебывать. Позаботься о моей жене и детях… — устало улыбнулся Артинор, и его увели.

Через минуту надзиратели забрали и Артиэна. Они долго шли по коридорам и, миновав несколько лестничных пролетов, спустились на несколько уровней вниз, где тюремщики открыли одну из крошечных камер. Артиэн ожидал, что с него снимут цепи, но его не только не избавили от них, но и приковали за запястья к стене. Он вопросительно взглянул на надзирателей.

— Вы были одним из руководителей мятежа против государя, князь, — ответили ему и заперли тяжелую дверь.

“Здесь нет даже окна… Небо, какая духота. Да, это действительно подземелье”, — подумал Артиэн.

Фиэл, узнав, что в тюрьму привели новых преступников, спустился к коменданту.

— Кого-то арестовали? — с самым невинным видом поинтересовался он.

— Да, князя Артиэна Эмральдинского и его старшего брата, капитана Артинора. Или он его кузен? Я уже запутался.

— Вот как?

— Они в сносном состоянии, твоя помощь не требуется.

Не на шутку встревоженный и расстроенный Фиэл вернулся к Филтиарну. Тот почувствовал, что что-то случилось, и поднялся ему навстречу.

— ?

— Арестовали их… — махнул рукой старик.

— Кого?!

— Артиэна и брата его. Артинора.

— О, нет!

— Да, плохо дело. Их заперли в камерах для государственных преступников. Уже завтра может состояться суд. Эсмар не простит их.

— Их нужно спасти!..

— А как?.. Бежать оттуда невозможно, — покачал головой Фиэл.

— Но нельзя же просто ждать и бездействовать!..

— Хочешь к ним присоединиться и вместе с ними умереть? Это неразумно, мальчик мой, — возразил старик.

Филтиарн сел и сжал кулаки. “Теперь я понимаю, что должен стать королем и навести здесь порядок”.

— А князь Аргеран знает, что его внук арестован?.. — спросил он.

— Что он сделает? Он старше меня.

Принц ненадолго задумался.

— А вы можете отвести меня к князю Конмаэлю?

— Наверное, могу, но Артиэн велел мне беречь тебя.

— Я не могу прятаться, когда Артиэну и Артинору угрожает смертная казнь.

— Что ж… Тогда пошли.

Было уже довольно поздно, когда они выскользнули из тюрьмы и направились в сторону кварталов знати. Фиэл постучал в дверь одного из особняков, и им открыли.

— У нас срочное дело к князю Конмаэлю, — с достоинством произнес старик.

— Уже очень поздно, приходите завтра.

— Это слишком важно! — не отступал Фиэл.

— Кто там? — Сверху раздался голос казначея.

— Какие-то люди, мой князь. Говорят, что у них к вам срочное дело, — ответил привратник.

— Пусть войдут.

Фиэла и Филтиарна пропустили в дом. Конмаэль пригласил их в свою гостиную.

— Что вы хотели мне сообщить?

Филтиарн сбросил капюшон. В зале было довольно темно, но князь сразу узнал художника.

— Мой принц! — Конмаэль хотел преклонить колени, но Филтиарн не позволил.

— Эсмар арестовал Артиэна и Артинора… Скажите, князь, что мы можем сделать?!

— Увы… — тяжело вздохнул Конмаэль. — Я просил Артиэна не идти на поводу у этого негодяя Дэймара, но он не смог. Тот захватил его жену и детей, и в обмен на их свободу Артинор отпустил Эсмара и вернул ему власть.

— Их могут казнить!

— Знаю, но у меня в распоряжении всего несколько воинов. Это у князей Эмральдина есть личная гвардия. Но говорят, их капитан серьезно ранен…

— Все равно!.. Нужно срочно пойти к князю Аргерану.

— Он тоже всё знает и убит случившимся.

— Но… Неужели ничего нельзя сделать?! — В глазах Филтиарна было отчаяние.

— Чтобы им помочь, надо снова арестовать Эсмара. Но у меня для этого нет ни сил, ни средств.

Филтиарн опустил голову.

— Я позвал драконов… — тихо сказал он. — Но их почему-то до сих пор нет.

— А не мог их задержать дождь? — Конмаэль вспомнил историю с молодым Искром.

— Огненных, возможно, и мог, но Мееран, как и Меерфелия — водные Драконы, — возразил Филтиарн.

— Что ж, завтра я постараюсь не допустить немедленной казни князя Артиэна и его брата. Будем надеяться, что драконы уже близко. У меня есть некоторое влияние в Совете, и я сделаю всё возможное, но ничего не могу обещать. Уж очень Эсмар на них зол.

Филтиарн стиснул руки.

— Прошу вас заночевать здесь, мой принц, — встал и поклонился хозяин.

Фиэл с любопытством смотрел на Филтиарна.

— Как и вашего старшего друга, — с улыбкой добавил Конмаэль.

Старик поклонился. Их проводили во вполне удобные гостевые комнаты, но Филтиарн так и не сомкнул глаз. Впрочем, в эту ночь все спали плохо. Эсмар уже успел разослать князьям и сановникам приглашения на завтрашний суд и сильно нервничал. Король не был глуп, а последние события наглядно показали Эсмару, что положение его стало довольно шатким.

Не спал и старый князь Аргеран, не на шутку встревоженный за судьбу любимого внука. Как никогда он ощущал свое бессилие. Преданный Венсар был тяжело ранен, когда пытался защитить Рэйнею. Участвовавшие в мятеже солдаты Артинора и эмральдинские гвардейцы были распущены королем, а оставшихся у Аргерана воинов было слишком мало, чтобы противостоять королевской страже. Не смог уснуть и расстроенный Конмаэль, думая о том, как можно помочь братьям и короновать Филтиарна.

Бодрствовали и Артиэн с Артинором. Артиэн понимал, что, опасаясь Драконов, Эсмар вряд ли решится казнить его, но страшно переживал за брата.

Тем временем в бедных кварталах из уст в уста передавали весть о том, что добрый князь-лекарь снова арестован. И уже к утру у ворот тюрьмы собралась приличная толпа. Комендант начал нервничать и послал человека во Дворец. Эсмар заснул только перед утром и совсем не обрадовался, когда его разбудили.

— В чем дело? — недовольно пробурчал он.

— Комендант просил сообщить вам, государь, что тюрьму окружил народ. Они требуют освободить лекаря… то есть князя Артиэна.

— Только этого не хватало… — пробормотал король.

— Вы же собирались сегодня судить руководителей мятежа… Комендант опасается, что по дороге во Дворец лекаря могут отбить.

Эсмар потер рукой лоб. “Нет, нельзя, чтобы все брали такую власть. Какой-то капитан в одночасье захватил Дворец и арестовал меня. Если еще и толпа черни освободит этого Артиэна… Небо, как же он мне надоел!.. — пухлые пальцы короля сжались в кулаки. — Мне нужно демонстративно помиловать его! — осенило толстяка. — Тогда это не народ спасет лекаря, а я поступлю как милосердный государь, который слышит своих подданных!..”

— Передай коменданту, что он головой отвечает за доставку мятежников на Суд. Упустит князя-лекаря — будет казнен вместо него. Если нужно — пусть вызовет подкрепление. Ясно?!

— Да, государь.

— Можешь идти.

Глава 26. Возвращение короля

В полдень собрался внеочередной Совет Двенадцати Высших Князей и сановников.

— Итак, как вы все знаете, князь Артиэн совсем потерял голову и вместе со своим братом попробовал захватить Дворец и устроить государственный переворот… Который, к счастью, провалился. — Эсмар взглянул на членов совета. Они настороженно смотрели на короля, и счастья на их лицах он не увидел.

— Позволю себе заметить, государь, что к этому привело неправосудное осуждение невиновного художника к жестокому и унизительному наказанию, — встал князь Конмаэль.

— Его осудил Совет, а князь Артиэн не принял его решение, — возразил Эсмар.

— Простите, государь, но вы забываете, что единолично вынесли решение, Совет не одобрял его, — жестко напомнил Казначей.

— Дело касалось моей дражайшей супруги…

— И тем не менее, князем Артиэном и его братом, вернее, кузеном, капитаном Артинором, двигали не преступные помыслы, а желание добиться справедливости.

— Можно было сделать это по-другому! — возразил Эсмар.

— Как?! — не выдержал старый Аргеран. — Я умолял вас помиловать и отпустить юношу.

— С вами, мой дорогой князь Аргеран, я хотел бы поговорить особо! — Эсмар попробовал придать своей лоснящейся физиономии строгое выражение. — Ваша личная гвардия участвовала в мятеже! Отныне князьям в Столице запрещается иметь личную гвардию… За исключением… м-м-м… двух-трех телохранителей.

Члены совета по-прежнему мрачно и настороженно смотрели на толстяка.

— Итак… Скоро князь Артиэн и капитан Артинор будут доставлены в зал для суда.

Тем временем братьев под усиленной охраной вывели из тюрьмы.

— Ты же позаботишься об отце?.. — спросил Артинор. — Как жаль, что я не увижу его перед смертью…

— Не говори так, Артинор.

— Мы рискнули и проиграли… Я всё же буду верить, что когда-нибудь король сменится, и в наш Канлур вернется справедливость, — вздохнул старший брат.

— Отец! — Он вдруг услышал знакомый голос — к нему метнулся его восьмилетний сынишка Артиэн.

— Сынок?! — обрадовался Артинор. — Береги матушку, когда-нибудь мы обязательно встретимся!..

Но стражники грубо оттолкнули мальчика, и тот упал на каменную мостовую.

По щеке Капитана скользнула непокорная слеза. “Только бы этот толстяк не тронул Ромину и детей…” — подумал он.

Через полчаса они пришли во Дворец, и их ввели в судебный зал.

— Князь Артиэн и капитан Артинор. Вы дерзнули восстать против меня, вашего законного государя, — патетически начал король.

— Мы восстали против вопиющей несправедливости, — перебил его Артинор.

— Как вы смеете перебивать короля?.. — попробовал возмутиться Секретарь Совета, что, впрочем, получилось у него не слишком убедительно.

Эсмар с важным видом кивнул.

— Не вы ли, гоcударь Эсмар, некогда участвовали в свержении лучшего короля нашего Канлура, короля Эгинора Милостивого. Вы — узурпатор! — воскликнул Артинор.

Члены совета зашептались.

— Вы понимаете, что за свой мятеж вы можете расплатиться вашей дерзкой головой? — сквозь зубы произнес Эсмар.

— Понимаю, но от этого мои убеждения не меняются! Вы — узурпатор, вы — слабый и негодный король, и пока только чудо спасло нашу страну от гибели. Вы должны отказаться от власти в пользу более достойного человека и уйти.

— Что ж… если я и задумывался о возможности помиловать вас, то теперь я понял, что вы упорствуете в своих убеждениях, не отказались от преступных замыслов и тем самым заслуживаете смерти, — слукавил Эсмар. — Увести его.

— Рано или поздно справедливость восторжествует. Не сейчас, так через десять лет, не через десять, так через двадцать!.. Но она восторжествует!.. — Глаза Артинора горели бесстрашием.

— Я же сказал увести его! — почти взвизгнул Эсмар. — Готовьте эшафот и плаху!

Артинора увели, Артиэн и все собравшиеся смотрели ему вслед.

— Надеюсь, государь, вы запомните, что лично осудили капитана Артинора на смерть? — встал Казначей.

— Я не давал вам слова, князь Конмаэль! Сядьте и соблюдайте регламент, иначе я прикажу вывести вас! — Эсмар начал не на шутку нервничать.

Артиэн выразительно смотрел на короля.

— Итак, князь Артиэн, вы признаете свою вину и раскаиваетесь в случившемся? Принимая во внимание ваши заслуги лекаря, я хотел бы помиловать вас… — произнес король.

— Мне не в чем раскаиваться, принц Эсмар. Я жалею лишь о том, что из-за меня и моей семьи Артинор был вынужден освободить вас. Если моему брату суждено сегодня умереть, я хочу разделить с ним его участь, ибо это я, а не он поднял против вас мятеж, а он только помог мне его осуществить.

Старый князь не сводил с Артиэна глаз, его лицо мучительно исказилось.

“Как же мне помиловать его?! — Эсмар сжал подлокотники трона. — Если его казнить, может начаться народный бунт. А ведь есть еще эти ужасные Драконы”.

— За свое преступление и отказ раскаяться вы лишаетесь титула князя. А ваш род — княжества Эмральдин! — возгласил Эсмар. — Отныне ваши земли и люди принадлежат короне.

— Вы можете отнять у меня титул и богатство, которых я никогда не искал, но не в вашей власти отнять у меня мою честь и любовь простых людей, Эсмар.

— Увести его!!! Пусть умрет на площади вместе с братом. Вызвать подкрепление из пригородов и подавлять любые проявления недовольства!

Артиэна под недовольный гул зала вывели прочь и повели в тюрьму, что оказалось непростым делом. Собравшаяся перед Дворцом толпа горожан требовала отпустить лекаря, и конвой с огромным трудом прокладывал себе дорогу, так что им понадобился почти час, чтобы добраться до тюрьмы. Там на скамейке сидел обнаженный по пояс Артинор и цирюльник скреб его голову бритвой.

— Артиэн?! — поднял голову осужденный.

— Я не оставлю тебя.

— Зачем?.. — тихо произнес тот.

Тем временем в судебном зале не умолкали голоса.

— Вы должны отменить свое решение! — Князь Конмаэль сверлил толстяка глазами, и если бы взгляд мог убить, то Эсмар был бы давно мертв.

— Почему? Они мятежники и сами отвергли возможность помилования!.. — пыхтел красный как помидор Эсмар.

— Господа! — поднялся князь Аргеран. — Мой отец тяжко согрешил перед жителями нашего королевства, низложив короля Эгинора… Но неужели это невозможно исправить?! Король Эсмар должен отречься от трона!..

— Арестуйте его! — закричал Эсмар.

— Арестуйте и казните меня за всё то зло, что сотворили князья Эмральдина! Но король Эсмар должен быть низложен. На трон должен вернуться Эгинор или его наследник.

— Что вы стоите? — пытаясь перекричать советников, завопил Эсмар. — Арестуйте сумасшедшего старика!

Внезапно двери в судебный зал распахнулись, и появился человек. Он был строен, красив, довольно высок ростом. Пройдя в центр зала, он остановился. Прошло более тридцати лет, но бывший король мало изменился, и потому все немедленно его узнали. Потрясенные члены совета вскочили со своих мест.

— Вы говорили о короле Эгиноре, князь Аргеран? — спросил вошедший, и большинство членов совета низко склонились перед ним. — Я вернулся, чтобы восстановить справедливость и сохранить Канлур.

— По какому праву?! Ты отрекся от трона и поклялся на мече Эдэрна Великого, что признаешь меня королем и не будешь претендовать на власть! — нервно заявил Эсмар.

— Ты не сумел стать достойным королем, хотя мог, и Эдэрн Великий, наш предок и основатель нашего Королевства, освободил меня от клятвы.

— Что ты несешь?! Он умер много столетий назад!

— Король Эсмар, ты низложен, — невозмутимо произнес Эгинор.

— Нет! Ты клятвопреступник!.. Стража!

— Да, Эсмар, сойди с трона, сегодня твое правление закончилось.

— Стража!!!

— Посмотри в окно, Эсмар, — улыбнулся Эгинор.

Все обернулись в сторону балкона и увидели физиономию Искра.

— Вставай по хорошему, Эзмор, пока мы с Меераном и нашими друзьями не рассердились, — сказал он.

— Д-драконы?!

— Да, драконы, — согласился Искр. — Один раз я задержался — и вы свергли Эгинора. Теперь же я успел вовремя. Кстати, где мои друзья, Артиэн и Артинор? Надеюсь, ты не посмел причинить им вред или их обидеть?

Эсмар встал с трона и на подкашивающихся ногах отошел прочь, Эгинор занял его место.

— Немедленно освободить князя Артиэна и капитана Артинора и пригласить сюда, — приказал король.

— Да, государь… — раздались голоса.

— Бывший король Эсмар подпишет отречение и удалится в изгнание.

Эсмар засопел.

— Рады приветствовать вас, государь, — низко поклонился князь Конмаэль. — Наконец-то король Эгинор Милостивый вернулся на свое законное место.

— Я не могу вернуться.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Но у меня есть сын, и он готов стать вашим королем, — продолжил Эгинор. — Надеюсь, он будет править достойно и справедливо, а вы уже не позволите от него избавиться, если появятся желающие занять его место.

— Мы будем рады приветствовать вашего наследника, государь.

— Что ж, князь Конмаэль, я назначаю вас Главным Советником Канлура и поручаю готовить коронацию нового короля, — произнес Эгинор. — Также я хочу сменить начальника королевской гвардии.

Тем временем в тюрьму ворвался посыльный из Дворца.

— Князя Артиэна и… капитана Артинора требует к себе… король… — запыхавшись, произнес он.

Цирюльник, который как раз расчесывал Артиэна перед стрижкой, недовольно заворчал. Медовые волосы опять ускользали от него. Братьев второй раз вывели из тюрьмы.

— Что ещё ему от нас нужно? — вполголоса удивился Артинор.

Через полчаса они снова оказались перед дверями Судебного зала и вошли. Каковы же были их изумление и радость, когда они увидели на троне Эгинора, а в открытом окне балкона — морду Искра! Братья подошли к трону и поклонились.

— Освободите их, — приказал король.

Стражники поспешили снять с осужденных цепи.

— Спасибо, государь! — снова низко поклонился Артинор.

— Позвольте представить вам капитана Артинора, сына Нэйэдора из Озерного поместья, который отныне становится капитаном королевской гвардии, — улыбнулся Эгинор.

Артинор недоверчиво взглянул на короля, но у него уже не осталось сил удивляться.

— Благодарю, — только и ответил он, думая о том, что скоро сможет обнять и утешить жену и детей.

С позволения Эгинора братья покинули зал и направились к выходу из Дворца.

— Как ты? — спросил Артиэн, когда они оказались на воздухе.

— Знаешь… ужасно устал, — усмехнулся Артинор.

— Давай я провожу тебя домой.

На площади у Дворцовых ворот собралась целая толпа, которая встретила их приветственным ликованием. Люди почтительно расступились, давая им пройти, и под одобрительные возгласы братья прошли к прилегающей к площади улице. У дома Артинора они обнялись, и Артинор направился к себе.

Артинор толкнул дверь и вошел. Заплаканная жена ахнула и кинулась ему навстречу, сын опередил ее, и они вдвоем обняли его. Артинор поцеловал жену и прижал к себе мальчика.

— Что они с тобой сделали?.. — прошептала молодая женщина.

Артинор сначала не понял, а потом провел рукой по оголенной голове.

— Это такая мелочь… Я готов до конца жизни оставаться лысым, лишь бы в Королевство вернулась справедливость, и этот тюфяк остался в прошлом.

Ромина и малыш Артиэн не отходили от него, словно боясь снова потерять. Втроем они перешли в небольшую спальню, где смертельно уставший Артинор, скинул измятую одежду и наконец смог лечь.

Жена принесла ему чашу горячего вина и заботливо укрыла. Через несколько минут глава семейства спал, а мальчик примостился рядом.

По дороге домой Артиэн встретил слугу деда, который разыскивал его.

— Князь Аргеран ждет вас в Особняке Эмральдинских князей, — поклонился тот.

Артиэн кивнул и направился туда. Старик сидел в холле и, увидев внука, шагнул ему навстречу и крепко обнял.

— Рэйнэя и дети? — тихо спросил Артиэн.

— Здесь.

— С ними всё в порядке?

— Да, не считая того, что они были очень напуганы.

— Еще бы... — вздохнул Артиэн. — Как чувствует себя Венсар?

— Он в твоей лечебнице, ранение серьезное, но угроза жизни миновала.

Артиэн кивнул.

— Я бы хотел, чтобы ты и твоя семья жили здесь, — сжимая его руку, произнес старик.

— Я привык к тому дому, — ответил внук.

— Здесь сад намного больше и богаче.

— А князь Дэйэран и его сын? Кстати… Дэймар ведь арестован!.. Что будет с ним?

— Не знаю. — проворчал старик. — Пусть решает король Эгинор или его преемник. Больше я не буду за него вступаться… К тому же на свободе он будет опасен для тебя и твоей семьи.

— Что ж, пусть решает Эгинор… — согласился Артиэн. — Я не хочу вмешиваться — всё же во мне могут говорить обида и желание обезопасить близких.

— Как же я рад, что все закончилось… — Дед покачал головой.

— Я тоже. Хотя расслабляться пока рано, ведь Филтиарн еще не коронован.

— Полагаю, это случится в ближайшие дни, мой мальчик. Иди отдыхай…

Артиэн поднялся наверх и прошел к Рэйнэе. Она сидела у кровати детей, мальчики спали.

— Как ты? — спросил муж.

— Со мной все в порядке, но бедный Лауэран никак не мог успокоиться. Дэймар был с ним очень груб. — Она с нежностью посмотрела на спящего ребенка.

Артиэн наклонился и очень осторожно поцеловал сына, но мальчик все равно почувствовал это и открыл глаза.

— Отец! — Он привстал и бросился отцу на шею.

— Малыш… — Отец ласково погладил его по светлым вьющимся волосам.

— Пожалуйста, больше не оставляй нас!.. Этот злой человек обидел маму.

— Больше не буду, — сказал Артиэн и крепко обнял ребенка.

— Что, кстати, с ним будет? По-моему, за свой последний поступок он вполне заслуживает смертной казни. И думаю, никто не станет жалеть о нем кроме разве что его мамаши, — проворчала Рэйнэя.

Внезапно Артиэн почувствовал, что ужасно устал.

— Где я могу лечь? — Он поднял глаза на жену.

— Идем, — поднимаясь, ответила Рэйнэя.

— Отец… — потянулся за ним Лауэран.

— Спи, малыш… Злой человек заперт в тюрьме и больше не сможет тебя обидеть. — Артиэн потрепал его по голове, осторожно поправил одеяло на спящем Мэлоране и вышел из комнаты.

Рэйнэя привела его в красивую спальню окнами в сад. Он начал раздеваться.

— Нужно завести Лауэрану большого доброго пса, — заметил Артиэн, вспоминая своего Волка. — Тогда ему не будет так страшно.

— Наверное, ты прав, — согласилась Рэйнэя.

Молодая женщина легла рядом и начала перебирать ему волосы.

— Пойди лучше к Лауэрану… — начал было он, но дверь открылась, и на пороге появился мальчик.

Он подошел и забрался к ним на кровать. Артиэн улыбнулся, подвинулся, обнял сына и провалился в сон.

Проснулся он лишь на следующий день, ближе к полудню.

— Король Эгинор собирает совет, — сообщил ему дед, когда Артиэн спустился в трапезную.

— Совет Двенадцати?

— Нет, какой-то особый совет, но ты на него приглашен.

Артиэн немного перекусил, переоделся и собрался уже было идти, когда обнаружил у дверей Артинора. Они обнялись.

— Меня тоже пригласили на совет, — сказал старший брат. — Так странно и непривычно…

Артиэн кивнул.

— Я тут утром было подумал, что мне это все приснилось, даже потрогал голову, чтобы проверить, — усмехнулся Артинор.

Скоро они пришли во Дворец, и стражники, отдав им честь, расступились. Оказалось, что Совет проходит в саду, в павильоне Искра. Там уже были Эгинор, Филтиарн, князь Конмаэль и, к их изумлению, целых шесть драконов.

Король поднялся и по очереди обнял Артиэна и Артинора.

— Через десять дней состоится коронация Филтиарна, — сказал он, — а я вернусь в Долину Фэрани.

Присутствующие поклонились.

— Князь Конмаэль теперь — Главный Советник, он будет помогать новому королю и научит его всему, что должен уметь государь. Ты, капитан Артинор, будешь оберегать его жизнь и защищать от недругов. Ты и в самом деле лучший старший брат в Канлуре. Зная, что ты рядом с Филтиарном, я буду спокоен.

Артинор смущенно улыбнулся и поклонился, но чувствовалось, что ему были очень приятны слова Эгинора.

— Тебя же, Артиэн, я прошу быть его другом и опорой. Я не хочу забирать тебя у людей и делать лекарем для одного человека, но, надеюсь, если Филтиарн серьезно заболеет, рядом с ним будет лекарь-Фэрани.

— Конечно, государь, — ответил Артиэн.

— А еще первое время с Филтиарном останется Мееран, — добавил Искр, и младший Дракон с важностью кивнул.

Глава 27. Коронация

Шли дни, приближалась коронация Филтиарна. Эгинор все свое время посвящал сыну, показал ему весь дворец и сад, рассказал о принятых при дворе правилах и традициях, поделился своим мнением о высших сановниках старшего поколения, которых помнил еще по своему правлению.

Столица готовилась к торжествам по-своему. Горожане подметали улицы, мыли окна и ставни, доставали из сундуков флаги и гирлянды, приводили в порядок нарядную одежду. В город съезжались жители окрестностей и множество торговцев.

За два дня до коронации Мееран улетел в Долину Фэрани и привез Ровэйну и Морвэнну. Рыжик уже много лет и не вспоминала о том, что едва не стала королевой Канлура. Ведь Эгинор и дети, которых она так любила, были рядом, а в Долине Фэрани царили мир и покой. Тем более странными показались ей поклоны князей и сановников, многие из которых узнали ее и величали государыней, а Морвэнну — принцессой. Как бы то ни было, мать и сестра были очень рады еще раз увидеться с Филтиарном и поддержать его во время коронации.

Для юноши не пришлось шить новый камзол и изготавливать малую корону — ему идеально подошли отцовские, которые все эти годы берегли смотрители королевской сокровищницы.

Наконец знаменательный день наступил. Вся столичная знать собралась в Тронном Зале. Разумеется, здесь присутствовали Артиэн с женой и его дед, старый князь Аргеран. Молодой человек заметил и слегка улыбнулся, приветствуя старшего брата, который выглядел довольно непривычно в парадной форме начальника Дворцовой стражи. Но был в зале гость, которого пригласили особо. Из своего скромного поместья в Столицу приехал Нэйэдор и теперь невольно любовался сыновьями.

К полудню принц Филтиарн вступил в Тронный Зал, где его встретили и облачили в вышитый камзол с символами Королевства. Взволнованный и несколько смущенный всеобщим вниманием, Артинор преклонил колено и опоясал нового короля легендарным мечом Эдэрна Великого. Потом на шею Филтиарну надели цепь с гербом, а на плечи — сине-голубую мантию с золотыми и серебряными звездами.

Филтиарн опустился на колени, и отец возложил корону на его склоненную голову. “Да здравствует король Элтиарн, сын Эгинора Милостивого, из рода Эдэрна Великого!” — провозгласил князь Конмаэль, и все низко склонились перед молодым государем.

Король Элтиарн поднялся, в свою очередь поклонился собравшимся, медленно взошел по ступеням и сел на трон. Сначала Элтиарна поздравили отец и мать, а следом за ними — Морвенна. Король встал, обнял и поцеловал родных.

Затем молодого государя приветствовали остальные высшие князья и сановники. В числе первых подошел Аргеран, низко склонившись перед новым королём. В ответ Элтиарн поднялся и обнял его, чем очень растрогал старика. Так же тепло он встретил Артиэна с Артинором и очень сердечно поздоровался с Нэйэдором, который подошел одним из последних.

Когда церемония в Тронном зале закончилась, король Элтиарн сел на великолепного молочно-белого коня и проехал по улицам своей Столицы. Празднично одетые горожане и гости, прибывшие из провинций и окрестностей, встречали его приветственными возгласами: “Долгих и славных лет королю Элтиарну!” — и бросали перед новым государем цветы.

Сделав круг по главным улицам города, король вернулся во дворец, где по традиции состоялся торжественный обед, после которого Искр устроил великолепный фейерверк.

Поздно вечером Артиэн с женой и дедом вернулся в особняк Эмральдинских князей.

— Что ж, все вернулось на круги своя, но разбитое нельзя склеить так, чтобы не осталось трещин. Наш род причинил много страданий как королю Эгинору, так и другим… Наказаны были и мы. Ведь останься Эгинор королем, всё могло сложиться совсем иначе, и твои родители были бы сейчас живы, — сказал Аргеран.

— Тем не менее король Эгинор и его семья простили наш род, простила королева Аргита, и, уверен, простили мои отец и мать.

— Я очень хочу в это верить, и, признаюсь, в последнее время у меня и правда стало легче на душе.

Дед и внук выпили за здоровье нового государя и еще долго разговаривали, засидевшись далеко за полночь. Артиэн проводил старого князя в его покои и помог ему лечь.

Утром Артиэна разбудили: оказалось, ночью старик тихо скончался. Внук поспешно прошел в его спальню. Казалось, Аргеран не умер, а просто уснул и, что особенно растрогало Артиэна, улыбался во сне. «Что ж, теперь он встретится с теми, кого любил и о ком тосковал все эти годы, а возможно, уже и встретился…» — подумал Артиэн. Он склонился и поцеловал его остывающий лоб.

В полдень Артиэна провозгласили новым князем Эмральдина, а спустя несколько дней тело почившего Аргерана увезли и торжественно похоронили в его владениях рядом с любимым сыном. Вместе с Артиэном проститься со старым князем в Эмральдин отправились король-отец Эгинор, долгие годы считавший усопшего родным дядей, а также Ровэйна, Морвэнна и король Элтиарн.

Провожая своего господина в последний путь, жители Эмральдина были искренне опечалены. В последние годы он запомнился им как добрый правитель, и многие бросали перед траурной процессией живые цветы. Дэйэран на похороны отца не поехал.

После погребения Артиэн и Эгинор с семьей вернулись в Столицу, где король-отец объявил, что ему пора отправляться в Долину. Драконы, любезно задержавшиеся в Канлуриане, чтобы перенести его, ждали в Дворцовом Саду. Кроме Элтиарна Эгинора с женой и дочерью провожали князь Конмаэль, а также Артиэн и Артинор. Эгинор и Ровэйна благословили сына и, тепло попрощавшись с остальными, забрались на улегшегося на брюхо Искра. Морвэнну вызвался отвезти Мееран.

— Я скоро вернусь, — пообещал младший Дракон. — Надеюсь, у вас за это время не случится неприятностей.

Искр и Мееран захлопали крыльями, так что в кронах деревьев зашумел ветер, и мощно оттолкнулись от земли. Поднявшись в воздух, они пролетели над башнями замка и, постепенно превращаясь в небольшие звездочки на востоке, скрылись из вида.

Глядя им вслед, Элтиарн тихо вздохнул. Артиэн подошел и обнял его за плечи. “Спасибо”, — тихо сказал король и вернулся во Дворец.

Проводив родителей, Элтиарн под руководством князя Конмаэля продолжил усердно изучать устройство государства и принципы управления. Артинор нес службу во Дворце, а Артиэн занимался своими лечебницами. К этому времени их было уже две, и с малоимущих жителей Столицы там по-прежнему не брали денег за лечение. Нэйэдор пока гостил у сыновей.

Именно князь Конмаэль напомнил молодому королю о князе Дэймаре, по-прежнему ожидавшем суда за похищение жены и маленьких сыновей Артиэна. Элтиарн велел собрать Совет Двенадцати князей и сановников.

В назначенное время высшая знать Канлура собралась в Судебном зале, куда по приказу короля доставили Дэймара. От тюремщиков он слышал, что в стране сменился правитель, но поначалу не поверил. Он был страшно зол на Эсмара, однако друг Артиэна в качестве короля ему нравился ещё меньше.

Едва двери перед ним распахнулись, он бросил взгляд на трон. “Нашли, кого сделать государем… Какой из него король? Ничего не умеет, вырос в глуши. Будет еще хуже Эсмара”. — Его охватило негодование. Быстро оглядев зал в поисках деда, к еще большей досаде он увидел ненавистного кузена в кресле правящего князя Эмральдина. “Старик умер?.. Или просто отрекся в пользу ненаглядного внука? Как же я его ненавижу!..”

— Сегодня мы собрались по поводу совершенного князем Дэймаром, внуком князя Аргерана Эмральдинского, преступления, — произнес король и обратился к Секретарю Совета: — Пожалуйста, зачитайте суть дела.

Голос Элтиарна был приятен и мелодичен, но это лишь еще больше разозлило Дэймара.

— … числа … месяца сего года во время беспорядков в Канлуриане князь Артиэн Эмральдинский отправил свою супругу княгиню Рэйнэю, — при упоминании бывшей жены Дэймар поморщился, — и маленьких сыновей из Города. По дороге их настигли князь Дэймар со своими воинами. Князь Дэймар и его люди вступили в схватку с капитаном личной гвардии Эмральдинских князей Венсаром и тяжело ранили его, после чего князь Дэймар похитил княгиню и детей. Он привез их назад, в Столицу, где угрожал князю Артиэну отправить княгиню в дом терпимости, а мальчиков оскопить. Этого не случилось по не зависящим от подсудимого причинам. Король Эсмар приказал арестовать его, а покойный князь Аргеран освободил невестку и правнуков, — закончил Секретарь Совета.

“Значит, дед таки умер… Жаль, это не случилось на несколько лет раньше”.

— Князь Дэймар, согласны ли вы с обвинением, и если да, что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил Элтиарн.

“Новый сказочный красавчик… Раньше наши дамы сохли по лекарю, теперь будут сохнуть по художнику в короне…”

— Князь Дэймар, вы услышали вопрос? — обратился к нему секретарь.

— Что тут говорить?.. Шлюхе Рэйнэе самое место в доме терпимости. Что же до ублюдков Артиэна… Ваш друг рассказывал вам, как спал с чужой женой? Ведь Рэйнэя была моей супругой, когда нагуляла старшенького.

Судя по всему, этой подробности король не знал. Он удивленно взглянул на Артиэна, и тот, покраснев, опустил голову.

— Князь Дэймар… Как бы то ни было, дети не виноваты в грехах родителей, и угрозы их искалечить — преступление. Как и похищение, — произнес Элтиарн.

— Похоже, при новом короле в нашей стране будет еще меньше справедливости, — усмехнулся Дэймар. — Просто нужно прикидываться несчастной жертвой, как это в совершенстве умеет делать лекарь Артиэн.

— Лекарь… Князь Артиэн, — поправился король, — в свое время был жестоко высечен на площади и провел год на каторге в нечеловеческих условиях. Если он в чем-то и нарушил законы нашей страны, то давно уже всё искупил. Как своими страданиями и лишениями, так и теми делами, что он творит для простых людей.

— Я понимаю… Вы любой ценой будете оправдывать лекаря… Я же для вас заведомо негодяй.

— Если князь Артиэн и вправду виноват перед вами, Совет учтет это при вынесении приговора. Но даже в этом случае ваша вина остается несоизмеримо большей, — ответил король.

— Пусть расскажет… Как всё было. При всех. Надоело, что все видят в нем незаслуженно пострадавшего праведника. Ведь он, по его же словам, человек чести… Разве не так? — Дэймар резко повернулся к кузену.

Элтиарн взглянул на Артиэна, тот поднялся, вышел на середину зала и встал рядом с Дэймаром.

— Я готов, — произнес он. — Княжна Рэйнэя была помолвлена со мной и должна была стать моей женой, но ее отец нарушил слово, выдав замуж за князя Дэймара. Однажды она пришла ко мне и пожаловалась, что очень несчастлива в браке, что муж постоянно поднимает на нее руку и даже берет силой…

— Я хотел услышать о твоих грехах, дорогой кузен, — издевательски напомнил Дэймар.

— Я любил Рэйнэю, и она любила меня… Да, мы были вместе, и не один раз, — признался Артиэн.

Зал негромко загудел.

— Вот видите?! Он — грешник, а строит из себя невинного агнца.

— Грех можно искупить, — возразил король. — Учитывая то добро...

— Конечно, открыл две лечебницы за счет Эмральдина…

— Он много месяцев лечил людей самостоятельно и совершенно бесплатно, — напомнил Элтиарн.

— К тому же княжна Рэйнэя была выдана замуж против воли, следовательно, такой брак не является священным и нерушимым, — добавил князь Конмаэль.

— Так и попросили бы его расторгнуть!.. Но нет же, продолжая считаться моей женой, она потихоньку бегала к любовнику. Забеременела от него и родила ребенка, которого все считали моим сыном и наследником Эмральдина… А этот “человек чести” всё знал и молчал.

— Я ничего не знал о ребенке и вообще о том, что Рэйнэя беременна, — возразил Артиэн. — Во время его рождения я был на каторге.

— Вы ведь накажете их, государь? Или ваше правосудие распространяется только на избранных? — с вызовом спросил Дэймар.

— Как я уже сказал, князь Артиэн был жестоко и сверх меры наказан и всё давно искупил, — сухо напомнил король.

— Его судили за то, что он поднял на меня руку и едва не убил! За связь с замужней женщиной он наказан не был.

— Это был поединок, — жестко напомнил князь Конмаэль.

— Он ударил меня по лицу — это тоже была часть поединка?! Оскорбил при всём народе, назвав скотиной. Он был наказан именно за это, и напомню, что приговор ему вынес Совет Двенадцати, в котором и вы, князь Конмаэль, принимали участие.

— Я был категорически против столь жесткого приговора и очень сожалею, что не смог тогда отстоять князя Артиэна, — ответил Главный Советник.

— Что ж, я понял, — усмехнулся Дэймар. — Понял, что справедливость, под прикрытием которой в нашей стране совершился еще один переворот, была лишь предлогом.

— Накажите меня, государь, — поклонился Элтиарну Артиэн. — Накажите в соответствии с законами и обычаями нашей страны… Я отвечу за этот проступок и впредь уже не буду опасаться обвинений. Пусть все знают, что король Элтиарн милосерден и справедлив ко всем без исключения.

Удрученный Элтиарн опустил голову.

— Вы сделаете это и ради меня. Если я понесу наказание за связь с Рэйнэей, больше никто не сможет упрекнуть меня в содеянном, — настаивал Артиэн.

— Какое наказание положено за связь с замужней женщиной? — спросил у Конмаэля Король.

— Несколько часов у позорного столба и тридцать ударов по окончании, — ответил тот.

Элтиарн молчал.

— Распространяется ли оно на людей знатного рода? — наконец спросил он.

— Да, если женщина равна по статусу.

— Кстати! Поскольку любовник моей бывшей супруги во всем признался, надеюсь, княгиня Рэйнэя тоже не уйдет от наказания? — злорадно напомнил Дэймар.

— Вы уже вполне наказали ее. Неоднократно поднимая на нее руку, а также когда похитили ее вместе с детьми и заставили пережить столько неприятных часов,— возразил король и взглянул на Артиэна.

— Не волнуйтесь за меня, государь, — ответил тот, — я вынес это один раз — выдержу и второй. Но отныне никто не посмеет сказать, что я избежал законного возмездия за свой грех.

— Я против этого, — сказал король.

— Я тоже, — произнес Конмаэль, и его поддержали еще несколько князей.

— Прошу вас сделать это ради меня. Мне будет легче — я перестану чувствовать себя виновным. Не перед князем Дэймаром, нет — перед самим собой.

— Что ж… Исполняйте, — с усилием произнес Элтиарн.

— Как муж женщины, с которой спал этот человек, я имею право видеть его наказание. — В глазах Дэймара было торжество.

Король встревоженно взглянул на Артиэна.

— Пусть он смотрит, Государь — ответил тот.

Элтиарн некоторое время молчал, сжимая в побелевших пальцах скипетр.

— Суд прерывается до завтра для наказания князя Артиэна Эмральдинского, — наконец глухо произнес он.

К Артиэну приблизилось несколько стражников.

— Следуйте за нами, князь, — поклонился ему офицер.

Артиэн кивнул и, поклонившись королю и собравшимся, вышел из зала. Они покинули дворец и спустились в закрытый двор, где обычно наказывали знатных дворян. Слуги установили помост с перекладиной, появился палач. Он думал, что новый Эмральдинский князь просто наблюдает за подготовкой к наказанию, но, к его изумлению, Артиэн подошел и сам поднялся на эшафот.

— Осужденный — это вы?! — Палач был ошеломлен.

— Да.

Артиэн снял княжеский венец, цепь с гербом Эмральдина, мантию и передал их одному из стражников.

— Начинайте, — кивнул он палачу.

Тот уточнил у сопровождавшего Артиэна офицера детали наказания, после чего почтительно снял с осужденного князя камзол, следом — сорочку, и когда на Артиэне остались лишь нижние штаны, приковал его к перекладине.

Члены высшего Совета имели полное право присутствовать при наказании, но появились немногие. Короля и Конмаэля не было. Кто-то из пришедших смотрел на него с искренним сочувствием, но были и те — в основном, это были малочисленные сторонники Эсмара, — кто смотрел с насмешкой. Артиэн спокойно стоял, глядя в небо. Светило солнце, над городом кружили стайки птиц…

Внезапно он заметил движение. Стражники привели Дэймара и поставили его перед помостом. Тот, ухмыляясь, смотрел на бледного соперника.

Палач не стал долго томить Артиэна перед основным наказанием. Спустя полчаса он вздохнул и окончательно раздел князя донага. Почти все стражники отвернулись, не желая видеть унижение человека, которого они уважали. “Скоро всё будет позади…” — подумал Артиэн, глядя поверх людей.

Послышался свист кнута, и на спину обрушился первый удар. Было очень больно, но теперь палач явно не хотел его серьезно калечить.

— Два! Три!.. Восемь!

Внезапно к эшафоту подбежал потрясенный Артинор.

— Братик!

— Так нужно… Это мой выбор… — в промежутках между ударами морщась от боли ответил Артиэн, — прости…

Наконец прозвучало заветное “Тридцать!” Артиэна освободили, помогли лечь на носилки и укрыли. Артинор вбежал на помост и взял брата за руку.

— Не сердись на короля... Это я настоял… — прошептал тот.

— Как он мог?! Так нельзя!!! — Артинор с трудом сдерживал гнев.

— Он был категорически против… Я… всё… объясню…

Артиэна отнесли в особняк Эмральдинских князей. Убитый Артинор, стиснув зубы, шел рядом. Когда они вошли в дом, услышав шум, вниз спустилась Рэйнэя. Увидев мужа, она невольно вскрикнула.

В спальне Артиэна уже ждал Кеннор, один из его лучших и любимых учеников. Князя уложили в постель, и Кеннор начал обрабатывать ему спину. Старший брат сидел рядом, держа его за руку.

— Как они могли это допустить?! Ты же уже однажды жестоко пострадал без всякой вины, зачем было так унижать и мучить тебя еще раз?..

— Меня раз и навсегда освободили от угрызений совести, — стиснул его ладонь Артиэн. — Поверь, никакие страдания тела не сравнятся с душевной болью и чувством вины… Теперь я свободен. Я больше не боюсь, что меня назовут грешником и упрекнут в преступной связи… Отныне я свободен, братик.

— Хорошо, что отец не знает… Маленький Артиэн увел его на прогулку. Если бы он узнал, у него бы просто не выдержало сердце!

— Ничего ему не говори. Не огорчай…

— Я-то не скажу, но вдруг он от кого-нибудь услышит… Он всегда так переживал за тебя.

— Простите меня…

— Молчи уже!.. — проворчал Артинор, отвернувшись, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Спустя какое-то время особняк Эмральдинских князей посетили король и князь Конмаэль. Их проводили к Артиэну. Элтиарн опустился на колени у его ложа.

— Как ты себя чувствуешь?.. — тихо спросил он.

— Не так уж плохо… Надеюсь завтра встать.

Король бережно взял его руку с покрывала.

— Прошу, не вини себя, Филтиарн… Я сам это выбрал и теперь буду знать, что расплатился с Дэймаром сполна, — сказал Артиэн.

Элтиарн кивнул.

— У меня к тебе просьба…

— Конечно!..

— Если я завтра смогу подняться с постели… Я не хочу участвовать в суде над Дэймаром. Я слишком не люблю его, чтобы быть объективным. Мне бы хотелось забыть о нём.

— Хорошо, выздоравливай. — Король осторожно сжал его холодную кисть, поднялся и покинул спальню.

Когда ушли Элтиарн и Конмаэль, в комнату вбежала Рэйнэя.

— Что происходит?!

— Ничего, милая, — отозвался Артиэн и закрыл глаза.

— Тебя опять высекли?! В чем дело?! Почему?!

— Пожалуйста, не принимай это так близко к сердцу…

— Король сошел с ума?.. Как он мог?! Он так обязан тебе! — не успокаивалась жена.

— Рэйнэя…

— Я всё выясню!

— Прошу тебя, не волнуйся так и… позволь мне отдохнуть.

Однако спустя час Рэйнэя снова ворвалась в спальню мужа.

— Как ты мог?! — Она почти кричала.

Дремавший Артиэн вздрогнул и проснулся.

— Как ты мог признаться в нашей связи?!

— Но ведь это правда, Рэйнэя… Когда Дэймар прямо обвинил меня в этом, я не мог солгать.

— В свое время я была готова на клятвопреступление ради тебя и нашего мальчика! А ты не смог промолчать?…

— Это было бы несправедливо по отношению к Дэймару, каким бы человеком он ни был.

— Несправедливо к Дэймару?! К этому негодяю?.. Ты сошел с ума?

— Рэйнэя… Если кто-то поступает дурно, это не дает нам право поступать так же. В первую очередь мы должны спрашивать с себя, а не с других.

— Небо!

— И если хочешь знать, мне стало легче. Больше я не буду мучиться угрызениями совести, — проговорился Артиэн.

— Тебя мучили угрызения совести?! — возмутилась она. — Небо, я была уверена, что делаю тебя счастливым!..

— Рэйнэя, прошу тебя… — его начало знобить.

— Ах ты, бедный, значит, страдал?! И теперь, когда тебя снова прилюдно высекли, тебе стало легче?.. Если бы я только знала… — скорее для себя добавила она.

— Рэйнэя… пожалуйста… — взмолился Артиэн.

Рэйнэя развернулась и, громко хлопнув дверью, вышла. Притихшие слуги в ужасе смотрели на княгиню. Они знали, что их любимый хозяин занемог, и были поражены ее бессердечием.

По-видимому, она почувствовала их безмолвное осуждение, и это раздосадовало ее еще больше. “Праведник!.. Считает себя лучше всех! Наверное, в его глазах я грешница…” — Внутри у нее все продолжало клокотать. Она вспомнила сдержанность Артиэна после его тайного возвращения в Канлуриан. “Уже тогда можно было догадаться, что его чувства угасли, и он лишь снисходит до меня — просто потому, что я мать его сына!..”

Глава 28. Княгиня и лекарь

Артиэн лежал один в темной спальне. Болела истерзанная спина, но душе было еще больнее. Он не ожидал, что жена так остро воспримет его признание. То ли от самой экзекуции, то ли от вновь пережитого унижения, то ли от её резких слов ему стало намного хуже, и к ночи лихорадка усилилась.

К счастью, проведать его зашел Кеннор. Увидев, в каком состоянии его учитель, он остался на ночь, и его стараниями к утру Артиэну стало лучше, но на Совет он, разумеется, не пошел. Судебное заседание возобновили без него. Стражники привели Дэймара.

— Сегодня без князя Эмральдина? — иронично поинтересовался подсудимый. — Сидеть не может?

— Вчера был наказан лучший человек королевства, — холодно ответил Элтиарн. — Надо ли говорить, что вы не найдете у нас снисхождения?

— А я его и не ищу…

— Что ж. Если я правильно понял вас, вы не раскаиваетесь в содеянном?

— Нет. Я жалею, что не смог довести дело до конца.

— Это ваше последнее слово? — глядя ему в глаза, спросил король.

— Да! Я ненавижу Артиэна, ненавижу Рэйнэю, ненавижу их щенков и проклинаю их!!!

— Неправедное проклятие падает на голову проклинающего, — напомнил Элтиарн.

— Мне все равно!

— Тогда я объявляю приговор. За ваше преступление вы, князь Дэймар, лишаетесь титула и объявляетесь простолюдином. Вас заклеймят и отправят на каторгу. Спустя десять лет вы будете иметь право просить о помиловании… Есть ли у кого-нибудь из собравшихся здесь возражения?… — Король обвел глазами Зал. — Увести его.

Услышав приговор, Дэймар выхватил кинжал у одного из стражников и попробовал покончить с собой, но воин успел остановить его, и бывший князь лишь оцарапал себя.

— Увести, — повторил Элтиарн.

Осужденного увели. Возле дворца уже собралась толпа любопытных зевак, которая с насмешками проводила Дэймара к воротам тюрьмы. Там его уже ждали. Поглазеть на унижение бывшего князя собрались едва ли не все надзиратели. Сначала с Дэймара бесцеремонно сорвали камзол и рубашку, обнажив до пояса, и стоявший наготове цирюльник тщательно обрил его голову наголо.

— Снимай остальное и ложись на лавку, — приказал один из надзирателей. — Нужно сбрить волосы в подмышках и в паху.

— Пошли к … У князей не бывает вшей!

Тюремщики переглянулись, схватили Дэймара за руки и за ноги, сдернули штаны, силой уложили на скамью и крепко прижали.

Когда цирюльник закончил, Дэймара поставили на ноги.

Надзиратели, с любопытством наблюдавшие за сокрушительным падением и преображением князя, некогда наследника одного из самых гордых родов королевства, поднесли ему припасенное для таких случаев большое зеркало. Увидев себя нагим, с обтянутой белой кожей головой, Дэймар впал в ярость и ударил по нему кулаком. Осколки глубоко рассекли руку, брызнула кровь, но это не вызвало у тюремщиков ни капли сочувствия. Наоборот, старший надзиратель отвесил осужденному подзатыльник.

— Ты знаешь, сколько оно стоит? Нечего тут руки распускать.

Появился тюремный палач с раскаленным докрасна клеймом. Осужденного снова крепко взяли за руки, Дэймар страшно взвыл и разразился проклятиями.

— А ты слабак… — усмехнулся палач, отнимая клеймо от плеча. — Твой кузен ни разу не проронил ни звука.

Когда Дэймара отпустили, он не удержался на ногах и плюхнулся на четвереньки, чем вызвал хохот тюремщиков. Один из надзирателей швырнул ему холщовую рубаху и штаны.

— Одевайся! Или хочешь, чтобы тебя вывели в чем мать родила? — ухмыльнулся он.

Тюремщики помнили, что у них в заключении находится княгиня Мелина, и потому при упоминании матери снова загоготали.

Наконец обезумевший от унижения Дэймар, разразившись очередными ругательствами, натянул на себя одежду.

Его заковали в цепи и вывели из тюрьмы. Людей вокруг стало еще больше. “Так тебе и надо!.. Тебя заждались на каторге! Тебе идет быть обритым! — откровенно глумились некоторые. — Вот теперь ты такой, какой есть!..”

— Пошли прочь! Убирайтесь!!! Будьте прокляты!!! — завопил он.

Тюремщики не спешили увозить осужденного, предоставив горожанам возможность высказать бывшему князю всё, что те о нем думали.

Внезапно взгляд Дэймара выхватил знакомый силуэт. Дэйэран пристально и печально смотрел на сына.

— Отец! Заткните их! Сделайте же что-нибудь!!! Вы будете просто так стоять и смотреть?!

Его отчаянные крики вызвали у кого усмешку, у кого чувство брезгливости. Стражники хладнокровно вставили ему кляп, приковали к тюремной повозке, и она тронулась. Дэймар метался на ней и выл от бессилия.

Дэйэран развернулся и быстро зашагал прочь. Теперь он жил в доме, который некогда князь Аргеран снял Артиэну. Он пришел в свою новую спальню, сел в кресло и некоторое время смотрел в одну точку. Потом вдруг встал и вытащил из ножен кинжал…

Младший сын князя Аргерана умер так же, как и старший, но только его никто не оплакивал.

Вечером Артинор рассказал брату о приговоре Дэймару и о самоубийстве князя Дэйэрана.

— Казалось бы… Они получили по заслугам… Но мне почему-то их жаль, — тихо произнес Артиэн.

— Забудь о них, Артиэн, забудь… — Старший брат взял его за руку и слегка сжал.

Когда Артинор ушел, к сыну заглянул Нэйэдор. К счастью, он так и не узнал о случившемся накануне. Артиэн встал ему навстречу, отец крепко обнял его, и тот невольно вздрогнул.

— Я слышал, тебе нездоровится? — обеспокоенно спросил Нэйэдор.

— Ничего серьезного, отец. Надеюсь, уже завтра все будет в порядке.

— Тебе нужно больше отдыхать. Порка и каторга не могли пройти бесследно.

— Вот я и отдыхаю, — улыбнулся Артиэн.

Нэйэдор провел рукой по его золотистым волосам, но вдруг остановился.

— У тебя появилась седина, — заметил он.

— Это неизбежно, — отозвался сын.

— Наверное, я скоро все же уеду домой. Так не хочется с вами расставаться, но придется. Поместье не может долго стоять без хозяина, да и здоровье тетушки начало ухудшаться. — Он по-прежнему любил Артиэна как родного сына, чего нельзя было сказать о его супруге.

— А если нанять хорошего управляющего? Для княжества это ничтожная трата, а вы могли бы гостить у нас сколько пожелаете, — предложил Артиэн.

— Не нужно, сынок. Спасибо, но я люблю нашу землю, наш дом, озеро. Там мои люди, за которых я несу ответственность. Там могилы моих дорогих родителей и сестры…

— Как только смогу, я обязательно приеду… Ведь это и мой дом. Надеюсь, теперь, когда я не считаюсь преступником, тетушка не станет возражать…

— Прости ее, Артиэн… Знай, что мы будем ждать тебя в любое время.

— Положите за меня цветы на могилы дедушки, бабушки и мамы.

— Конечно.

— Я не рассказывал вам? — вдруг спросил Артиэн.

— Не рассказывал что, сынок?

— В Долине Фэрани, выпив особое снадобье, я побывал в Краю Ушедших и видел ее.

— Правда?.. Надеюсь, хотя бы там ей неплохо.

— Они с отцом встретились и с тех пор не расстаются.

— Что ж, надеюсь, бабушка и дедушка теперь тоже рядом.

Выйдя от Артиэна, Нэйэдор вспомнил, как тот появился на свет.

***

Роды у Мирэнис были трудными, но не настолько тяжелыми, как поначалу опасались. Когда новорожденного малыша искупали и запеленали, Нэйэмир решил показать его сыну.

— Познакомься с новым членом нашего семейства, — улыбаясь, сказал он.

Нэйэдор тоже улыбнулся и взял крошечного племянника на руки. Голубые глаза малыша были умными, даже серьезными. Голову покрывала шапочка из золотистых волос.

— Правда, ужасно красивый?.. — спросил гордый дед.

— Очень, — согласился Нэйэдор.

— Ты будешь считаться его отцом, ты и называй.

— Задали вы мне задачу… — улыбнулся сын. — Нашего старшего мальчика зовут Артинор… Пусть будет Артидором. Нет, не звучит… Артиэн?

— Хорошее имя, — одобрил Нэйэмир. — Будет два брата: Артинор и Артиэн.

Когда малышу исполнилось несколько месяцев, соседи начали наносить визиты вежливости. Жена Нэйэдора так и не прониклась к мальчику, поэтому на руках его держал он сам. Все говорили, что малыш на редкость хорошенький и очень похож на свою тетушку. “Мать” стоически улыбалась в ответ, а Нэйэдор вдруг подумал, что и правда чувствует себя отцом этого славного малыша.

С тех пор он никогда не задумывался о том, что Артиэн не был его сыном, и относился к нему, как к родному. К тому же, вероятно, из-за очень тяжелых первых родов его жена стала бесплодной, и больше детей у них не было.

Двухлетний Артинор с восторгом отнесся к появлению “братика” и по-детски трогательно пытался опекать его: охотно качал колыбель, летом отгонял назойливых мух, следил, чтобы малыш не подавился… Оберегал его, когда тот ползал, а когда Артиэн начал ходить, они почти не расставались.

Братья любили друг друга и сейчас. Для Артинора Артиэн так и остался младшим братишкой, которого нужно беречь и защищать, а Артиэн, уже став князем и взрослым отцом семейства, отвечал ему самой искренней привязанностью и преданностью.

***

Нэйэдор тихо вздохнул. Он любил своих мальчишек и гордился обоими. Обожал маленьких внуков, хотя со стороны мог казаться строгим… Но теперь ему нужно было на время оставить их.

“Надо же, Артинор стал Начальником королевской стражи… Кто бы мог подумать? — усмехнулся отец. — Ведь он вовсе не из знатной семьи. Но он умен, отважен, благороден и, без преувеличения, отличный воин. Как бы то ни было, он заслужил свою высокую должность. А добрый Артиэн — лучший лекарь Столицы”. Для Нэйэдора это было куда важнее всех титулов.

На следующий день Нэйэдор пришел проститься с королем Элтиарном.

— Буду рад видеть вас вновь, господин Нэйэдор. Ваши сыновья — мои лучшие друзья, и я очень признателен вам за то, что вы сумели их так воспитать, — сказал король.

— Спасибо за добрые слова, государь. — Нэйэдор поклонился и хотел было поцеловать Элтиарну руку, но тот не позволил и обнял его.

Мееран любезно предложил Нэйэдору отвезти его в поместье.

— Уже сегодня к ночи вы будете дома, — заявил он.

— Благодарю вас, господин горячий водный Дракон… Конечно, мне уже не так просто путешествовать, — поклонился Нэйэдор, — но как же моя старая лошадка?

— А ее не могут доставить вам слуги Артиэна, например? — предложил Мееран.

— Она привыкла ко мне, не хочу ее бросать. Но знаете, что было бы здорово,.. когда у вас будет настроение, конечно? Привезти ко мне в гости кого-нибудь из моих замечательных мальчишек… Мне порой так одиноко без них.

— Непременно, — согласился Мееран. — Тем более что Озеро у вас чудесное.

Утром Нэйэдор благословил сыновей и отправился в путь. Король разрешил Артинору немного проводить отца, так что из города они выехали вместе. Артиэн смотрел им вслед и думал о том, как ему несказанно повезло, что его приемным отцом стал такой человек, как Нэйэдор.

***

Прошло около года. Молодой государь оказался способным и ответственным и уже мог обходиться без помощи Конмаэля. Казалось, все — и в первую очередь сам Элтиарн — привыкли к тому, что он стал королем, однако сам он втайне очень скучал по семье и родной Долине.

Каково же было удивление Элтиарна, когда прилетевший в очередной раз навестить его Мееран явился не один. На спине у него сидела Морвэнна. Изумленный король поспешил к ним и помог сестре сойти вниз.

— Отец сказал, что тебе очень одиноко… — объяснила она, целуя брата в щеку. — И я останусь с тобой, чтобы тебе не было так тоскливо.

С тех пор жизнь во Дворце — и вообще в Столице — преобразилась. Морвэнна была менее застенчива, чем ее брат. Она охотно общалась с людьми, и вскоре атмосфера при дворе заметно оживилась. Вместо столь любимых предшественником Элтиарна пиров принцесса начала устраивать музыкальные вечера с танцами. Знать, уже немного отвыкшая от каких-либо празднеств со времен правления Эсмара, заметно приободрилась.

Многие высокородные семейства восприняли это как знак того, что молодой король начал подыскивать себе невесту; в свою очередь, неженатые наследники знатнейших домов были очарованы красавицей-сестрой нового государя.

Впрочем, Морвэнна со всеми была одинаково ровна и приветлива, и молодые князья немного приуныли. Разочаровал канлурскую аристократию и Элтиарн. Казалось, королю и в голову не приходило, что его подданные хотят поскорее увидеть наследников. Но, несмотря на это, гостей во Дворце не становилось меньше. Иногда королевские праздники посещал и Артиэн с женой. Рэйнэе нравилось блистать на вечерах, и ее супруг, когда позволяло время, не лишал ее этой возможности.

Однако выросший в провинции князь-лекарь не умел танцевать, что весьма огорчало его жену.

— Давай ты научишься танцевать, — как-то предложила она. — Ты же любишь музыку.

— Люблю, — рассеянно согласился Артиэн, все мысли которого были заняты тяжелым больным в Лечебнице.

— Вот и славно, я приглашу тебе хорошего учителя.

— Боюсь, мне уже поздно учиться, милая, — покачал он головой.

— Глупости, — возразила Рэйнэя. — Наш государь и его сестра поначалу тоже почти не умели, а сейчас танцуют едва ли не лучше всех в королевстве.

— Согласен. Но они моложе и, думаю, здоровее меня. К тому же у меня совершенно нет свободного времени… По крайней мере, для того, чтобы тратить его на танцы.

“Здоровее… Опять он напоминает о том, что ему пришлось из-за меня вынести”.

— Ради меня, — настаивала Рэйнэя.

— Мне так нравится наблюдать за тобой, когда ты танцуешь. Ведь моя Рэйнэя — лучшая партнерша нашего государя, — попробовал отшутиться Артиэн.

— Ты мой муж, и я хочу танцевать именно с тобой.

— Если я начну танцевать сам, то, боюсь, все мои мысли будут лишь о том, как бы не запутаться, никого ненароком не толкнуть и не отдавить тебе ноги. Сомневаюсь, что тебе понравится такой партнер. — Он подошел к ней и поцеловал в лоб. — Прости, мне сегодня еще обязательно нужно зайти в Восточную Лечебницу.

Артиэн надел плащ и ушел. На самом деле он был с женой не вполне искренен: ведь чаще всего его взор обращался к Морвэнне.

Рэйнэя долго смотрела ему вслед. “Небо, и не надоело ему демонстрировать свое моральное превосходство?! Глупенькая жена, которая обожает наряды и танцы, и благородный и снисходительный лекарь-муж, чья жизнь состоит из долга и обязанностей…” Рэйнэю порой раздражало в нём все: его привычка просто одеваться и мягкая, подчас даже извиняющаяся манера говорить; его неспособность отдыхать и умение обходиться без помощи слуг.

Вернувшись из своих лечебниц, Артиэн первым делом спешил к сыновьям. Спали они с Рэйнэей в одной постели, но утомленный за день муж обычно мгновенно засыпал. “Нет, он не любит меня, — терзалась Рэйнэя, — и женился лишь потому, что я мать его ненаглядного Лауэрана”. Она ревновала Артиэна даже к детям. Когда же у мужа хватало сил на близость, его покрытое шрамами тело напоминало ей о том, что ему пришлось из-за нее вынести.

Он без единого упрёка оплачивал ее наряды и драгоценности, покупал дорогих лошадей — Рэйнэя обожала ездить верхом и слыла умелой наездницей. Великодушный Артиэн искренне пытался ее радовать, но княгине казалось, что в глубине души он осуждает ее. К тому же она и сама нередко чувствовала себя рядом с ним глупо в своих великолепных платьях: ведь они выглядели не как супруги, а как знатная дама со слугой.

“Ему так к лицу княжеские одежды… Но нет, все должны видеть, что он лекарь!..”

Сам Артиэн по-прежнему тепло относился к Рэйнэе и старался быть хорошим мужем, но ее капризы и беспочвенные обиды постепенно начали его утомлять. И со временем он с горечью признал, что совершил ошибку, когда в юности неосмотрительно вступил с ней в связь.

“Если бы не моя тогдашняя слабость, возможно, я даже смог бы сделать предложение Морвэнне… Ведь я оказался князем, и кто знает…” — но он старался гнать от себя эти мысли.

“В конце концов, если бы не Рэйнэя, у меня не было бы моих Лауэрана и Мэлорана, а я их так люблю”, — пытался он убедить себя, но чувствовал себя все более одиноким. Дети были еще малы. Дед Аргеран, под конец жизни ставший его другом, умер, Артинор был занят на службе, и к тому же у него имелась своя семья, а Нэйэдор большую часть года проводил в Озерном поместье.

Артиэн действительно очень любил сыновей, и лишь их болезнь могла вытащить его из Лечебниц. Он сам ухаживал за ними и был для мальчиков одновременно ласковым отцом, внимательным врачом и заботливой сиделкой.

Видя это, отличавшаяся неплохим здоровьем Рэйнэя старалась иногда нарочно заболеть, чтобы заставить мужа возиться с ней.

Так прошло еще два года. Все более-менее свыклись с тем, что государь жил холостяком, а обязанности королевы исполняла Морвэнна. Придворные также заметили, что Элтиарн и его сестра почти не менялись. По крайней мере, никто и никогда не дал бы королю сорока, а его сестре — тридцати пяти лет. Но правил Элтиарн мудро, был скромен и справедлив, поэтому, если у подданных и возникало что-то вроде недовольства или зависти, они держали эти чувства при себе.

Артиэн открыл еще две лечебницы для малоимущих жителей Канлуриана и отдавал им почти все свое время. Эмральдином занимался Управляющий, выбранный и назначенный еще дедом Аргераном, но князь-врач позаботился и о том, чтобы в столице его княжества также появилась достойная лечебница.

Несмотря на явное неудовольствие Рэйнэи, Артиэн продолжал изо дня в день уходить рано утром, когда она еще спала, и возвращаться поздно вечером, порой задерживаясь до глубокой ночи.

Досаду княгини вызывало и то, что, имея статус одного из знатнейших княжеских родов, они по-прежнему жили очень скромно, не устраивали праздников и не приглашали гостей.

Однажды, после очередного ужина в одиночестве, она подождала еще немного и, не выдержав, решилась приехать в его новую лечебницу. Хотя час уже был довольно поздним, Артиэн оживленно разговаривал с учениками, и те время от времени смеялись. Наконец он заметил жену и подошел.

— Рэйнэя?.. Что-нибудь случилось?! — встревоженно спросил он. — Дети?..

— Я думала, ты сидишь в Лечебницах, потому что у тебя тяжелые больные, которым никто не в состоянии помочь, кроме лучшего лекаря Столицы и всего Канлура, — едко ответила она.

— Рэйнэя, сегодня у нас и правда был непростой день… Врачам тоже нужно иногда немного отвлечься… посмеяться… мы же живые люди.

“И ты делаешь это с учениками, а не со мной!..”

— Ты едешь домой? — вслух спросила она.

Он кивнул, попрощался со своими помощниками и вместе с ней вышел из Лечебницы. По дороге он не сказал ни слова, молчала и Рэйнэя. Дома он осторожно заглянул в спальню к детям, а потом ушел к себе.

Ночью Рэйнэя почти не смыкала глаз, заново перебирая накопившиеся обиды. Мало того, что Артиэн уделял ей всё меньше внимания и почти перестал бывать дома, сегодня он даже не пришел в их общую спальню!.. Она живо вспомнила, как настороженно и не слишком приветливо смотрели на нее ученики накануне вечером. Все же она решила взять себя в руки и утром, услышав, что муж поднялся, спустилась к нему.

— Ты уже проснулась… — Он подошел и коснулся губами ее лба.

Она потянулась к нему, он наклонился, и они поцеловались.

— Мне пора, но я постараюсь сегодня вернуться пораньше, — пообещал он.

— Погоди… — Жена сжала его руку.

— ? — поднял брови Артиэн.

— Почему бы нам не устроить торжественный ужин? — улыбаясь, предложила Рэйнэя.

— Ужин?.. — рассеянно переспросил он.

— В честь короля и его сестры, например… Или для столичной знати.

— Зачем, Рэйнэя? Король и так знает, что мы ценим и любим его. Что же до знати, то у них и без нас хватает развлечений.

— Хотя бы для того, чтобы показать, что мы щедрые и радушные люди.

— Неужели у кого-то есть в этом сомнения? — удивился Артиэн. — Хотя, имея такой доход от княжества, мы, наверное, могли бы открыть приют для сирот… — задумчиво произнес он.

— Небо! Ты можешь думать не только о сирых и убогих, но и о наших друзьях и соседях?! — Рэйнэя вновь начала раздражаться.

— Зачем о них много думать? У них всё есть. А если им понадобится помощь…

— Я хочу устроить праздничный вечер.

— Устрой.

— Без тебя? Ты все-таки хозяин.

— Рэйнэя, милая… Мне жаль тратить время на пиршество и выпивку. — Он немного смутился, так как накануне перед сном напился. — Если у меня появится свободный вечер, я хотел бы провести его с тобой и детьми.

“Если ты хочешь провести его со мной, то отчего же ты вчера не шел домой, а болтался в Лечебнице со своими ненаглядными учениками. И не надоели же они ему…”

— Да, ты так и не стал князем, — вздохнула она.

— Я никогда к этому не стремился, — напомнил Артиэн.

— Почему ты не хочешь сделать это хотя бы ради меня?..

— Рэйнэя… когда-то ты говорила, что готова выйти замуж за лекаря. Теперь тебя не устраивает слишком скромный князь.

— Если бы ты был обычным врачом, у тебя бы не было возможностей, но сейчас у тебя нет желания.

— Прости, — устало произнес он.

— Один раз. Прошу тебя. Чтобы все убедились, что и мы можем…

— Не нужно идти на поводу у праздных людей. Но если тебе так хочется, устрой званый вечер и пригласи гостей. Господин Ярэй, наш старший слуга, поможет тебе.

— Какой же ты все-таки упрямый! — Ее рука сжалась в кулак. — В конце концов рано или поздно вырастут наши дети. Представь, как будут относиться к ним друзья из-за твоей нелюдимости!

— Надеюсь, их друзья будут достаточно разумны, чтобы отделять их от скучного отца, — попробовал улыбнуться Артиэн.

— Это твое последнее слово?

— Прости, мне нужно в лечебницу.

Она смотрела, как он надевает простую льняную тунику.

— Для тебя не существует никого, кроме этих больных, — горячилась Рэйнэя.

— Неправда. Но я им намного нужнее, чем столичным князьям.

— У тебя полная лечебница врачей. Почему бы не уделять больше времени семье?

Муж устало взглянул на нее.

— Я же сказал, что сегодня вернусь пораньше…

— Артиэн… пожалуйста, давай поедем кататься верхом? Прошу тебя. — Она подошла и положила ему руки на плечи.

Он на миг задумался.

— Я обещал, что буду сегодня в Южной лечебнице, — покачал он головой. — Вчера привезли нового больного, и у него…

— Как всегда… — не скрывая досады, произнесла Рэйнэя.

— В другой раз. — Артиэн наклонился, поцеловал ее в лоб и вышел.

Глава 29. "Я люблю твою душу"

Жена проводила его взглядом, а потом оделась и спустилась в конюшню.

— Седлайте Стрелу, — бросила она.

— Госпожа…

— Я сказала, седлайте Стрелу.

Стрела была не только самой быстрой лошадью в конюшне князей Эмральдина, но и самой норовистой.

Конюхи не посмели ей возразить, и вскоре Рэйнэя покинула двор, миновала городские ворота и повернула к югу. “Как он изменился… Даже не верится, что когда-то он был юным и страстным. Теперь у него в голове только его ненаглядные лечебницы и бесконечные больные!.. Больше его ни на что не хватает. Даже близости приходится ждать по десять дней, а то и дольше”. Отъехав от Канлуриана примерно на милю, Рэйнэя пустила лошадь галопом.

Артиэн еще только заканчивал осматривать больных, когда к нему примчался один из слуг.

— Беда, князь!.. — пытаясь унять дыхание, произнес тот.

— Что случилось?!

— Княгиня Рэйнэя…

Артиэна пронзило недоброе предчувствие, он не дослушал и бросился к жене. Через четверть часа он вбежал в дом и поднялся к ее покоям. Дверь в спальню была открыта. Рэйнэя лежала на постели, вокруг суетились служанки.

— Что случилось?!

— Княгиня поехала кататься верхом и неудачно упала с лошади.

— Рэйнэя… — Он присел на край кровати и склонился над женой. Она была очень бледна и часто дышала.

— Артиэн, — прошептала она.

— Милая, моя… — Он взял ее за руку.

— Мне страшно…

— Только не волнуйся. Сейчас я осмотрю тебя.

— Мне трудно дышать…

— Пожалуйста, потерпи, — склонился над ней Артиэн.

“Небо! У нее разные зрачки, значит, всё очень серьезно”, — испугался он.

— Артиэн… — Дыхание ее стало хриплым, губы начали синеть.

— Рэйнэя!.. — Он приложил руку к ее ребрам и почувствовал под ладонью зловещий хруст и свист воздуха под кожей. “Легкое пробито... С ушибом головы она не выдержит помощи!.. Это конец”.

На его глазах жена потеряла сознание. В смятении он нащупал пульс.

— Позовите мастера Минрэма!.. И мастера Синтара… — приказал Артиэн, хотя понимал, что шансов на спасение нет.

Оцепенев, он сидел над телом еще живой жены, понимая, что ничего не может для нее сделать.

Синтар, возглавлявший одну из Лечебниц Артиэна, появился быстро. Чуть позже, откликнувшись на зов любимого ученика, пришел и старый Минрэм.

Они осторожно осмотрели Рэйнэю.

— Вы правы, все очень серьезно, князь… Мне больно это говорить, но, она обречена, — повернувшись к Артиэну, тихо произнес Минрэм, и Синтар грустно кивнул.

Спустя час все было кончено — Рэйнэя умерла у мужа на руках. Из оцепенения его вывели рыдания служанок. Он снова в отчаянии попробовал найти пульс, но, увы, его не было. Артиэн сидел рядом, не в силах отпустить ее руку.

— Князь? — К Артиэну подошел Венсар, продолжавший преданно служить княжескому семейству.

Тот не ответил.

— Позовите капитана Артинора, — догадался отдать приказ Венсар.

Артинор, узнав о том, что случилось, немедленно поспешил к брату.

— Артиэн? — Он подошел и обнял его.

— Этого не может быть… Артинор… Этого не может быть…

— Успокойся, Артиэн, успокойся...

Капитан заметил в дверях комнаты Ярэя, старшего слугу.

— Вели принести крепкого вина, — сказал он, а потом взял Артиэна за руку и увел в его комнату.

Появился слуга с вином.

— Пей, — велел Артинор и протянул брату чашу.

— Это я виноват, Артинор… — наконец заговорил Артиэн.

— Ты?! — не понял капитан.

Младший брат кивнул.

— Она просила меня поехать с ней покататься верхом. — Артиэн опустил голову.

— Она взрослый человек, братик… Ты не обязан был с ней нянчиться.

Артинор давно заметил разлад в семье младшего брата, винил в нем Рэйнэю, но молчал и ни во что не вмешивался.

— Все равно… Я должен был быть внимательней.

— Послушай… Я не знаю более чуткого и внимательного человека, чем ты.

— И все же она нуждалась во мне, а я…

— Братик, прости, но ты столько для нее сделал!.. — проворчал Артинор. — Давай-ка я налью тебе еще.

— Что с детьми? — спустя какое-то время спросил Артиэн. — Они уже знают?

Он встал и медленно пошел в спальню старшего сына. В комнате было непривычно тихо. В кресле сидела молодая женщина. На руках у нее дремал пятилетний Мэлоран, у ног примостился Лауэран, и она гладила его по голове.

— Морвэнна?.. — удивился Артиэн.

— Отец? — Старший мальчик поднялся, подошел к Артиэну и уткнулся в него.

Тот обнял его и прижал к себе, а затем поднял голову и взглянул на принцессу. На ее лице было неподдельное участие, и от ее взгляда Артиэну вдруг стало немного легче.

Морвэнна так и не ушла во Дворец, оставшись с детьми Артиэна. Весь следующий день Артинор занимался подготовкой к погребению, а еще через день Рэйнэю похоронили. Артиэн старался держаться. Хотя когда он зачем-то зашел в комнату жены, где все так напоминало о хозяйке, его снова захлестнули боль и мучительное чувство вины. Прошел первый день после похорон, затем второй. Потом минула неделя…

Узнав, что в семье младшего сына случилась трагедия, в Столицу приехал Нэйэдор и несколько месяцев не расставался с осиротевшими внуками.

Артиэн большую часть дня пропадал в своих Лечебницах, а остальное время посвящал сыновьям. В его отсутствие ими занимался дед, а также Морвэнна, которая старалась навещать их как можно чаще.

Так прошло более полугода. Приближалось лето. Нэйэдора с ними уже не было — в начале весны ему пришлось вернуться в поместье, — но Морвэнна по-прежнему появлялась у них каждый день, и это одновременно и радовало, и тревожило Артиэна.

Однажды он гулял с мальчиками в саду. Был теплый и светлый майский вечер, пахло сиренью и жасмином.

— Отец… — вдруг обратился к Артиэну Мэлоран. — Ты же женишься вновь?

Артиэн, не ожидавший подобного вопроса, растерялся.

— Женюсь?.. Нет, мои хорошие. Я не стану приводить вам мачеху, — заверил он сыновей.

— Не мачеху, а вторую маму. Добрую… Которая будет нас любить.

— Найти такую женщину не так просто, — невесело улыбнулся Артиэн, вспоминая трагическую судьбу своего отца. — Я постараюсь уделять вам еще больше времени, ведь я понимаю, как вам теперь одиноко.

— Но ведь такая госпожа есть, — настаивал ребенок.

— Но захочет ли она стать моей женой…

— Она согласится, отец, вот увидишь!..

— Да, попросите ее об этом!.. — неожиданно поддержал Мэлорана старший мальчик.

— Кто же эта женщина? — наконец спросил Артиэн.

— Госпожа Морвэнна!.. — хором ответили сыновья.

Артиэн был в замешательстве.

— Нет, детки… Морвэнна — чудесная девушка, но она принцесса, сестра нашего короля… К тому же она слишком молода для меня.

— А ты попроси её стать нашей мамой.

— Не думаю, что это возможно…

— Хотя бы попробуй. Вот увидишь — она не откажет… — настаивал старший сын.

“Бедные дети… Конечно, они привязались к Морвэнне. Я не встречал девушки благородней и великодушней. Но как же им объяснить, что она не выйдет замуж за вдовца с детьми?..”

— Вы же поговорите с ней? — повторил Лауэран.

— Я… попробую, — пообещал Артиэн.

Уединившись у себя, он задумался. Конечно, он мог попытаться и сделать предложение. Но он не верил, что Морвэнна может согласиться.

“Одно дело — поддержать детей после потери матери, а другое — выйти замуж за сорокалетнего вдовца и связать с ним оставшуюся жизнь… А ведь Морвэнна — самая желанная невеста в Королевстве. Да, она ненамного моложе меня, но разве, глядя на нас, в это можно поверить? Она почти не изменилась, всё так же молода и прекрасна, я же…” — Артиэн тяжело вздохнул. Свои чувства к Морвэнне он хранил глубоко в душе и запрещал себе даже мечтать о ней.

Экзекуция и год на каторге не пощадили его здоровья, наложил свой отпечаток напряженный труд врачом, сказалась и трагическая гибель жены. Разумеется, Морвэнна и Элтиарн, как благородные люди, не рассердятся, если он дерзнет просить её руки… Но все же он чувствовал себя слишком недостойным этой чудесной девушки.

Шли дни, но Артиэн никак не решался заговорить с Морвэнной. Наконец он все же заставил себя отправиться во Дворец и попросил сообщить принцессе, что ему нужно сказать ей нечто важное. Он по-прежнему не сомневался в том, что получит отказ, но не хотел, чтобы мальчики продолжали тешить себя несбыточной надеждой. Узнав о его просьбе, Морвэнна тотчас к нему спустилась и, заметив, что он явно напряжен и смущен, предложила пройтись по саду.

Они не спеша пошли по главной аллее, но Артиэн молчал.

— Как ты? — спросила Морвэнна и взяла его за руку.

Он живо вспомнил их первую встречу в Долине Фэрани. Какой чудесной она показалась ему, как легко ему было с ней… И казалось, что и он ей симпатичен. Но у него уже была Рэйнэя. А потом, как выяснилось, еще и маленький сын…

— Спасибо, Морвэнна.

— Тебя что-то беспокоит?..

“Тянуть нет смысла”, — подумал он.

— Морвэнна… Я понимаю, что это дерзость… — Он умолк, пытаясь подобрать слова.

Она повернулась к нему, взяла его за вторую руку и, глядя ему в глаза, улыбнулась. Он совсем смутился и опустил голову.

— Артиэн…

— Наверное, я наглец… — пробормотал он.

— Отчего же? — искренне удивилась она.

Артиэн кусал губы. Морвэнна слегка сжала его ладони.

— Тебе нехорошо? — сочувственно спросила она.

— Морвэнна… Прости меня, я понимаю, что это… Конечно... ты… — Он осекся.

— Я люблю тебя.

Он поднял глаза и, не веря своим ушам, взглянул на нее.

— Я люблю тебя, — снова сказала она.

— Ты меня любишь?.. — наконец смог повторить он.

— Да. С нашей первой встречи тогда, в Долине.

— Но как такое возможно?

— Почему я не могу любить тебя? Ты добрый, умный, милосердный человек…

— Я не смел об этом и мечтать, — прошептал он.

— Не мечтай. Я рядом, и я люблю тебя.

— И ты согласишься стать моей женой?! — выдохнул он.

— Если ты этого хочешь.

Он встал перед ней на колени и спрятал лицо в ее ладонях.

— Артиэн… — тихо сказала она, опускаясь на землю рядом с ним. — Я полюбила тебя еще тогда…. Но у тебя уже была возлюбленная. А когда узнала, что у тебя есть еще и сын, отступила, но забыть не смогла. Но, поверь, меньше всего я хотела, чтобы ты освободился таким страшным образом.

Они медленно поднялись и сели на ближайшую скамью.

Артиэн продолжал держать ее руки в своих. "Только бы не проснуться!.." — подумал он.

— Это не сон, — словно прочитав его мысли, ответила она и обняла его.

Артиэна захлестнули радость и отчаяние, внезапно пронзила мысль о том, что он, пожалуй, не может, не имеет права жениться на ней в своем нынешнем состоянии.

— Морвэнна… Если бы ты знала, как меня тронули твои слова… Но… Но я ведь уже не так молод. Я даже не уверен в том, что смогу сделать тебя матерью… — признался он.

— Значит, я буду матерью твоих замечательных мальчишек. Я люблю твою душу, Артиэн.

Ему стало легче, и он обнял ее в ответ.

Король с неожиданным воодушевлением отнесся к тому, что сестра хочет выйти замуж за Артиэна, и когда истек траур, состоялась довольно скромная свадебная церемония. Что было довольно необычно: ведь браком сочетались единственная сестра государя и один из знатнейших князей королевства.

Эгинор и Ровэйна не захотели пропустить столь важное событие в жизни дочери, и Искр привез их в Столицу.

— Хороший выбор, Морвэнна, — милостиво одобрил союз старший Дракон.

В день свадьбы Артиэн проснулся затемно и какое-то время лежал без сна. Ему все еще до конца не верилось, что он станет мужем Морвэнны. Когда рассвело, он встал и пошел в купальню, а ближе к полудню надел белый камзол и изумрудную мантию Эмральдина, расшитую по краю серебряными и золотыми ветками. Рэйнэя была права: ему очень шли княжеские одежды.

— Ты готов? — В комнату заглянул Артинор.

— Почти. — Артиэн достал из небольшого ларца венец Эмральдинских князей и надел его.

— Мой младший брат сначала оказался князем, а теперь еще женится на принцессе и станет королевским зятем, — усмехнулся Артинор.

— Я был бы счастлив жениться на ней и в Долине Фэрани!.. — проговорился Артиэн.

— Значит, я был прав…

Артиэн развернулся и взглянул на Артинора.

— Я почувствовал это еще в Долине Фэрани. При ее появлении ты менялся в лице. Да и потом, когда вы встречались во Дворце.

— Это… было так заметно?..

— Думаю, что только мне. Просто я слишком хорошо тебя знаю, братик... Ладно, нам пора. Бракосочетание же состоится в Главном Зале?

— Нет, в дворцовом саду.

— В саду? — удивился Артинор. — Ах, да! Ведь на нем будут присутствовать Драконы.

Артиэн кивнул и пошел за сыновьями.

К полудню все, включая семейство Драконов, собрались в саду. Из Дворца под руку с братом показалась Морвэнна. На ней было небесно-голубое платье. Голубой и синий были цветами королевского дома со времени Эдерна Великого, и девушке этот наряд необыкновенно шел.

Когда колокол отзвонил полдень, Артиэн взял ее руки в свои и заговорил.

— Я Артиэн, сын… князя Лауэрана Эмральдинского и Мирэнис, дочери Нэйэмира, сестры Нэйэдора из Озерного поместья, — Артиэну очень хотелось упомянуть и воспитавшего его дядю, — беру тебя в жены, леди Морвэнна, дочь короля Эгинора из рода Эдэрна Великого. Обещаю быть тебе верным и любящим мужем, покровителем и защитником как в этом мире, так и в Краю Ушедших. Призываю Небо быть моим свидетелем и даровать нам свое Благословение.

Стоявшие рядом с дедом Нэйэдором Лауэран и Мэлоран не сводили с отца и его невесты глаз.

— Я, Морвэнна, принцесса Канлура, дочь короля Эгинора из рода Эдэрна Великого, беру тебя в мужья, князь Артиэн, сын князя Лауэрана из рода Эмральдинских князей. Обещаю быть тебе верной и любящей женой, помощницей и утешительницей как в этом мире, так и в Краю Ушедших. Призываю Небо быть моим свидетелем и даровать нам свое Благословение.

Они обменялись кольцами и выпили поднесенную им чашу с вином.

Эгинор и Ровэйна благословили новобрачных, и, к изумлению и радости Артиэна, король-отец сказал, что не мог желать лучшего мужа для своей дочери.

Следом Артиэна и Морвэнну поздравили Драконы.

— А ведь если бы не Мееран, вы бы не встретились, — с важностью напомнить Искр.

— Если бы не Мееран, меня давно бы уже не было на этом свете, — засмеялся Артиэн и обнял за шею младшего Дракона, который лапой приобнял его в ответ.

— Поздравляю, — прожурчала Меерфелия, — и желаю, чтобы у вас поскорее появился общий детёныш, — добавила она.

В саду же состоялся и праздничный обед. Артиэн сидел рядом с женой и не отпускал её руку. Ему все ещё с трудом верилось, что он стал мужем этой замечательной девушки и что отныне они уже не расстанутся. Внезапно он понял, что никогда прежде не был так счастлив.

Когда трапеза закончилась, Артиэна и Морвэнну с детьми проводили к повозке Эмральдинских князей, которая отвезла их в Особняк. Оказавшись дома, Лауэран и Мэлоран немедленно повисли на мачехе.

— Нам же можно будет называть вас мамой? — застенчиво спросил старший мальчик.

— Конечно! — Морвэнна ласково потрепала его по вьющимся светло-каштановым волосам.

— А меня? — спросил Мэлоран, и Морвэнна поцеловала его.

“Он так похож на Артиэна”, — с нежностью подумала она.

Они вышли в сад и долго гуляли там, пока не начало смеркаться, а потом вместе поужинали. Наконец мальчики, простившись с отцом и Морвэнной, нехотя ушли спать.

Оставшись наедине с молодой женой, Артиэн вспомнил пожелание доброй Меерфелии, а также клеймо и все уродливые шрамы, которые оставил ремень палача на его теле.

Морвэнна заметила, что еще минуту назад светившийся от радости муж погрустнел.

— Что случилось? — Она взяла его за руку и отвела в спальню. — Тебе нехорошо?..

"Я люблю твою душу, Артиэн", — вспомнил он. Нет, он не может, не имеет права обладать ею. Ему должно быть довольно того, что каждое утро и каждый вечер он будет видеть ее, заботиться о ней, иметь право защищать…

Он покачал головой и попробовал улыбнуться.

— Отдохни. — Она осторожно сняла с него княжеский венец и ласково погладила по волосам. — Артиэн?.. — позвала она.

Он поднял голову и взглянул на неё. Морвэнна поцеловала его в лоб.

— Я люблю тебя. Я хочу быть матерью твоих детей… и быть твоей… до конца.

— Ты умеешь читать мысли? — тихо спросил он.

Морвэнна сняла диадему, вынула гребень из своих темных кос, и они упали ей на спину.

— Канлурские платья — не такие, как у нас в Долине, — трудно снять в одиночку. Помоги мне.

— Конечно, — ответил он, чувствуя, как все сильнее начинает стучать сердце.

Спустя час, отдыхая в её объятиях, Артиэн признался, что тоже полюбил её с первой встречи. Рассказал, как не хотел покидать Долину и даже поворачивал назад. Как помнил её все эти годы, но не смел и мечтать о том, чтобы когда-нибудь назвать своей.

— Если бы не Лауэран… Я бы никогда не ушел от тебя… — закончил он.

— Я знаю, — ответила она.

Он поднял голову и взглянул на неё.

— Скажи… — начал было он и умолк.

— Поняла ли я тогда, что ты любишь меня? Конечно, поняла. Для этого даже не нужно было быть Фэрани.

Артиэн спрятал лицо в её волосах.

— Получается, я заставил тебя столько времени страдать… Если бы не моя невоздержанность, мы могли бы все эти годы быть вместе… — прошептал он.

— Если бы не твоя невоздержанность, на свет не появился бы Лауэран… Да и Мэлоран тоже, — улыбнулась она.

Он кивнул и начал целовать её ладони. Морвэнна почувствовала влагу на руках и поняла, что он плачет.

Утром Артиэн открыл глаза и тотчас увидел жену. “Как прекрасно просыпаться и видеть её… Всегда”.

— Морвэнна…

— Артиэн?

— Я попрошу тебя только об одном. Не оставляй меня… Без тебя я не смогу.

— Не оставлю.

С Морвэнной в жизнь Артиэна пришла спокойная радость. Она искренне любила мужа, заботилась о нем, была доброй матерью его детям, и рядом с ней он чувствовал себя так, словно вновь оказался в благословенной Долине Фэрани.

Спустя примерно полгода стало ясно, что она ждет ребенка. В срок родилась красивая и здоровая девочка, которую счастливый отец с согласия жены назвал в честь бабушки по отцу, Мирэнис.

После того, как замуж вышла единственная сестра короля, знать и простые люди снова замерли в ожидании известия о помолвке государя, но, увы, Элтиарн опять разочаровал подданных.

"Кто же станет наследником Канлура? Принцесса Морвэнна недавно родила девочку. О чем думает государь? Если уж ради него отстранили от власти Эсмара, ему следует серьезно относиться к будущему династии".

Дошли эти слухи и до Артиэна, и он решил поговорить с женой.

— Морвэнна… Ты не знаешь планов своего брата?.. Ему ведь уже за сорок. Конечно, он молодо выглядит и прекрасно себя чувствует, но люди ждут от него сыновей. Ведь случись с ним что-нибудь, наследницей окажется наша маленькая Мирэнис или дочь и зять Эсмара. Это может привести к беспорядкам, а в худшем случае и к гражданской войне...

— Я не хочу, чтобы Мирэнис унаследовала трон. Будем надеяться, что брат успеет жениться и обзавестись детьми.

— Я тоже на это очень надеюсь… Но далеко не все наши надежды сбываются.

— Тогда мы откажемся от прав на трон за Мирэнис, — предложила жена.

— Это, конечно, обезопасит нашу крошку и сохранит мир в королевстве, но потомки Эсмара у власти… Смогут ли они править лучше, чем он?

— Сомневаюсь, — вздохнула Морвэнна.

— Я понимаю, что не имею права вмешиваться… Но не знаешь ли ты, почему твой брат не ищет себе жену?

— В нем сильны кровь и воспитание Фэрани. Фэрани — однолюбы. Они просто не могут вступить в брак, если не любят своего избранника. Для Фэрани брак без любви невозможен.

— Получается, Элтиарн просто все еще не встретил свою любимую?

— Да.

— Но… мне кажется, он и не ищет ее… — осторожно заметил Артиэн.

— Элтиарн деликатен и застенчив.

— Я понимаю его, но тогда он может не жениться и через десять, и даже двадцать лет.

— Ты прав, — согласилась жена.

— Скажи… — Артиэн взял ее за руку. — Значит ли то, что ты мне сейчас рассказала, что…

— Да, ты мой единственный любимый человек, — догадалась Морвэнна, — и если бы ты не овдовел, я бы просто не вышла замуж.

— Это так странно…

— ? — удивилась она.

— Быть единственным человеком для такого чудесного существа, как ты. — Он обнял ее и прижал к груди. — Хотя… я всегда чувствовал, что недостоин тебя.

— Неправда… — Морвэнна взглянула ему в глаза. — Я бы не полюбила недостойного человека.

— А возможно ли, что сердце Элтиарна тоже кем-то занято?.. Но для брака есть препятствия.

— Не думаю. У брата нет от меня секретов.

Глава 30. Наследник Эридана

Прошло еще несколько лет, и в семье Артиэна появилась маленькая Ровэйна, унаследовавшая не только имя, но и огненный цвет волос своей второй бабушки.

В один из по-летнему теплых сентябрьских вечеров Артиэн с женой и детьми спустились в сад. Мальчики убежали вперед, Мирэнис нянчила маленькую сестренку. Отец и Морвэнна сели под раскидистым деревом, он положил голову к ней на колени и закрыл глаза. Она ласково гладила его по волосам, в которых серебра уже было не меньше, чем золота. Внезапно на них упала тень.

— Мееран прилетел… — заметила жена. — Ой, похоже, он не один!..

Артиэн поднял голову.

— Завтра сходим во Дворец. А может, Мееран и сам навестит нас.

Словно услышав ее слова, младший Дракон описал большой круг и приземлился в саду Эмральдинских князей. Артиэн и Морвэнна поднялись к нему навстречу. С другой стороны к Дракону уже бежали Лауэран и Мэлоран.

— Здравствуй, Мееран Арфелион!.. Ты же покатаешь нас?!

— Ладно. Залезайте.

Лауэран помог младшему брату забраться на сияющую в закатных лучах солнца сине-голубую перламутровую спину водного Дракона, и тот захлопал крыльями.

Однако прежде чем он вернулся, в их саду приземлился Искр, успевший побывать во Дворце. Артиэн подошел к Великому Огненному Дракону и поклонился.

— Приветствую тебя, Файеран Арпелион.

— Привет и тебе, Артиэн. Я прилетел по делу.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Именно, ты полетишь со мной, — заявил Искр.

— С тобой?.. — растерялся Артиэн.

— Да. Тебя хочет увидеть один очень старый Дракон.

— Ты меня к нему отвезешь? Он… ждет в Долине Фэрани?

— Нет, ну какие же люди все-таки непонятливые! — покачал головой Искр. — Я же сказал, что Дракон очень старый!..

— Прости мою непонятливость, Файеран.

— Ладно, — смягчился Искр. — Этот Дракон, как ты уже, надеюсь, понял, не может летать, поэтому мы отправимся в страну Драконов.

— В страну Драконов? — переспросил изумленный Артиэн.

— Слушай, у тебя определенно что-то случилось с головой!

— Не сердись, Искр, — вмешалась Морвэнна. — Артиэн очень устает, к тому же он все-таки не Дракон и даже не Фэрани.

— Ты права… — вздохнул Искр. — Хотя для обычного человека Артиэн очень даже хорош. Так вот, этот Дракон не кто иной, как мой дядюшка, — продолжил он. — Много лет, нет… даже столетий назад он дружил с человеком…

— Значит, ты не первый Дракон, который дружит с людьми?..

— Нет. А разве дружба огненного Дракона Галтурана Арпелиона Дарагонского не вошла в легенды Канлура?!

— Его друг был канлурцем?

— Да. И не просто канлурцем, а царевичем, младшим и любимым братом вашего Эдэрна, которого вы называете Великим.

— Ты говоришь об Эридане Милостивом, основателе рода Эмральдинских князей? — понял Артиэн.

Искр кивнул.

— Он дружил с Драконом?!

— Дружил. Неужели об этом уже забыли?!

— Вроде бы, в детстве я читал о них сказку… — вспомнил Артиэн.

— Сказку, — презрительно фыркнул Искр. — Только не вздумай проговориться об этом дядюшке, он ужасно огорчится.

— Не беспокойся.

— Поскольку дядюшка совсем стар, мы отправимся сегодня же. Он ждет тебя.

— Меня?

— А кого же ещё?! Я рассказал ему, что подружился с человеком, который оказался князем Эмральдина. Ты потомок его друга, и прежде чем покинуть этот мир, он хочет встретиться с тобой. Ты почему молчишь?

— Прямо сейчас?.. — слегка растерялся Артиэн. — Я должен хотя бы предупредить своих помощников.

— Дядюшка не умирает потому, что хочет увидеть тебя!

— Я съезжу в Лечебницы, — пообещала Морвэнна.

Артиэн обнял жену.

— Лети, мы будем ждать тебя, — добавила она.

На них снова упала тень: описав плавную дугу, снижался Мееран.

— Мееран полетит с нами? — спросил Артиэн.

— Нет, он останется в Канлуриане и присмотрит за твоим семейством, пока нас не будет.

— Что ж… Нужно ли что-нибудь захватить с собой?

— Мы залетим к Фэрани, они дадут тебе все необходимое.

— Хорошо. Я попрощаюсь с детьми. — Артиэн подошел, обнял сыновей и что-то прошептал старшему.

— Ну?

— Минуту, Файеран Арпелион.

Он наклонился и поцеловал старшую девочку, а потом взял на руки младшую.

— Не навсегда прощаешься, — проворчал Искр. — Дней через десять, максимум двенадцать, вернешься домой, не будь я Файеран Арпелион Дарагонский.

— Искр, может быть, ты все-таки поужинаешь? — предложила Морвэнна.

— Наверное, ты права, — хмыкнул Искр.

Вскоре Дракону принесли обильный ужин, а тем временем к Артиэну подбежал Лауэран.

— Вот книга, которую вы просили, отец! — воскликнул он.

— Не собираешься же ты читать во время полета?! — возмутился Искр.

— Нет, что ты! — заверил его Артиэн, сообразив, что, по мнению Дракона, полетом нужно наслаждаться, а не отвлекаться на "пустяки". — Только во время остановок.

— А-а-а, — смилостивился Дракон.

Артиэн еще раз обнял и благословил детей, поцеловал жену и взобрался на Искра. Тот взмахнул могучими крыльями, оттолкнулся и взлетел. Поскольку был уже вечер, вскоре стемнело. Какое-то время путешественник смотрел на звезды, а потом не заметил, как уснул.

***

— Прилетели.

— Мы в Долине Фэрани? — догадался Артиэн.

— Да. Постучись в ближайший дом, там живет Морвэнна, мать Эгинора и бабушка твоей жены.

— Правда? Но уже совсем поздно…

— Ничего, она примет тебя.

— Я почти ничего не вижу. Темно, — признался Артиэн.

Дракон вздохнул и выпустил пламя. Артиэн заметил крыльцо дома и направился к нему. Внезапно дверь распахнулась, и он увидел силуэт.

— Артиэн! — раздался голос Эгинора.

Артиэн подошел и обнял тестя.

— Устал? Проходи.

— Разве можно устать, путешествуя на Драконе?.. — улыбнулся Артиэн. Он знал, что Искру приятно это слышать, однако сказано это было вполне искренне.

Они прошли в дом, где его встретили Ровэйна и старшая Морвэнна. Артиэн поклонился.

— Рада тебя видеть, Артиэн. Сядь и перекуси. — Хозяйка показала на накрытый стол. — Для тебя готова комната.

Гость поужинал, а Эгинор с женой и Морвэнна разделили с ним трапезу.

— Дома все хорошо? — спросила Морвэнна. Впрочем, это прозвучало, скорее, как утверждение.

— Жена и дети в добром здравии.

— Надеюсь, когда девочки подрастут, Мееран или Искр как-нибудь привезут их сюда погостить.

Артиэн взглянул на Эгинора и Морвэнну. Даже в свете масляной лампы было видно, насколько они похожи. От жены он знал историю появления на свет Эгинора, и то, что мать и сын воссоединились, лишь когда тот стал совсем взрослым.

— Иди отдыхать, Артиэн. Впереди неблизкий путь, — сказал Эгинор, и зять послушался.

Утром Артиэн простился и вместе с Искром покинул Долину Фэрани. Скоро горы остались позади, начались земли Эккила. Осмелившись, Артиэн рискнул и осторожно достал книгу. Казалось, Искр этого не заметил.

Шли часы, солнце устремилось к закату и почти скрылось у них за спиной. Дракон начал снижаться, и Артиэн поспешно ее спрятал.

— Надеюсь, Морвэнна и Рыжик положили тебе достаточно еды? — спросил он после приземления.

— Думаю, да. Но я неприхотлив.

— Еще бы. После каторги, — хмыкнул Дракон.

— Прости, Файеран, а Рыжик — это?..

— Конечно же, Ровэйна, жена Эгинора и мать твоей жены, — усмехнулся Дракон. — Это её прозвище с рождения, и так её называют куда чаще, чем по имени.

Артиэн очень тихо вздохнул — уж очень необычным показалось ему это прозвище для матери короля.

— Госпожа Морвэнна и государь Эгинор так похожи… — задумчиво произнес он. — И она выглядит не намного старше сына, хотя и он кажется довольно молодым.

— Морвэнна — Фэрани, что ж тут удивительного.

— Да, я заметил, что они старятся заметно медленнее нас.

— А знаешь отчасти почему?

— Нет…

— Они не тратят жизнь на зависть и злобу. Дело, конечно, не только в этом, но их спокойствие и доброта играют в этом не последнюю роль. Возьми Рыжика. У неё нет ни капли крови Фэрани, но согласись, что выглядит она заметно моложе, чем любая дама её возраста в Канлуре.

— Соглашусь, — улыбнулся Артиэн. — Файеран…

— Слушаю.

— В преданиях говорится, что княгиня Ормэлия, жена князя Фиарэя, сына царевича Эридана, старилась очень медленно, что удивляло окружавших её людей… Про неё даже ходили слухи, что она ведьма.

— Ну вот почему люди всегда думают о других плохое? — возмутился Искр, и Артиэн умолк.

После ужина Дракон улегся на бок.

— Ложись и прислонись ко мне. Не замерзнешь.

— Спасибо, — ответил Артиэн, после чего расстелил на земле плащ и лег вплотную к Искру.

Утром они продолжили полет, а ближе к вечеру Артиэн заметил впереди сияние.

— Любишь море? — спросил Искр.

— Очень! — отозвался его "пассажир".

— Вот и славно. Искупаешься.

Вода оказалась на удивление теплой, и Артиэн с удовольствием поплавал.

— А ты не купаешься, Файеран?.. — отжимая волосы, спросил Артиэн и тут же умолк, сообразив, что, по мнению Дракона, сморозил очередную глупость.

— Я похож на водного Дракона?

— Мне следовало догадаться. Прости, — поспешил извиниться Артиэн.

На рассвете они продолжили путь, и теперь Дракон летел над морем. Ночевать им пришлось на крошечном скалистом островке, а ближе к вечеру следующего дня Артиэн увидел на горизонте огромные величественные горы.

— Это страна Драконов? — прокричал он.

— Да, — с гордостью ответил Искр.

И действительно, скоро Артиэн заметил пролетающего вдали сине-зеленого Дракона. Чем ближе становились горы, тем чаще путешественникам попадались сверкающие на солнце силуэты. Солнце клонилось к закату, когда Дракон достиг суши и начал лавировать между острыми горными пиками.

— Прилетели, — объявил он и опустился на относительно ровную площадку перед входом в большую пещеру. — Входи.

Внутри оказалось довольно темно, и Артиэн осторожно следовал за Искром.

— Ты вернулся? — раздался голос из недр пещеры.

— Да! И привез его.

Глаза Артиэна немного привыкли к полумраку, и он увидел в одном из залов пещеры крупного — нет, гигантского! — Дракона. Его чешуя тускло мерцала на фоне темного свода. Глаза ящера вспыхнули изумрудным огнем.

— Подойди, — велел старший Дракон.

Артиэн послушался.

Вблизи стало заметно, что Дракон ужасно стар. Местами у него уже не было чешуи и виднелась бледно-желтая кожа, перепончатые крылья сморщились, а глаза хоть и светились, но не так ярко, как у Искра.

Когда Артиэн подошел совсем близко, Дракон поднял голову и, к удивлению гостя, аккуратно коснулся его мордой.

— Ты совсем не похож на него… На моего Козявку, — пробормотал он.

— Простите… — ответил Артиэн.

— Но… у тебя такая же добрая душа.

Артиэн не знал, что ответить.

— Минуло уже около семи столетий… — продолжил Дракон. — Я был, примерно как Файеран сейчас, но я прекрасно его помню…

Артиэн подумал и осторожно обнял его огромную морду.

— Я не смог его спасти… — пробормотал старый Дракон.

— Не всё в нашей власти, господин…

— Галтуран Арпелион, — подсказал Искр.

— Не всё в нашей власти, господин Галтуран Арпелион… Даже если вы Великий Огненный Дракон.

— Да, — согласился тот.

Какое-то время они молчали.

— Я тогда не успел спасти Козявку… — снова заговорил Галтуран. — Но я мог не обижать его сына. Он сам отыскал меня здесь, прошёл через столько опасностей и лишений… Но после гибели Эридана я решил, что больше никогда не буду дружить с людьми.

Артиэн снова не нашел, что ответить.

— Все же, дядюшка, ты ведь не просто прогнал его, — вмешался Искр. — Ты отнес его к Фэрани, где он нашел себе чудесную жену. Ты сделал его счастливым.

— Это она сделала его счастливым… — возразил старый Дракон.

— Если бы не ты, они бы никогда не встретились, — настаивал племянник.

"Так вот почему жена князя Фиарэя не старилась! Она была Фэрани!.." — осенило Артиэна.

Он коснулся щекой чешуйчатой морды Дракона и вдруг почувствовал теплую, почти горячую каплю.

— Я скоро умру, — продолжил Галтуран, — и мне неведомо, смогу ли я найти там моего Эридана… Но если я всё же встречу его… Как я посмотрю ему в глаза?

— В нашей стране царевича Эридана до сих пор зовут Милостивым. Не думаю, что спустя века он всё ещё сердится на своего лучшего друга, — ответил Артиэн.

— Думаю, ты прав. Возможно, меня простил и Фиарэй, но мне стыдно, что я был таким вредным и толстокожим.

— Я потомок и наследник князя Эридана и князя Фиарэя… Не знаю, вправе ли я говорить от их имени, но от имени нашего рода я хочу сказать, что мы очень благодарны судьбе за возможность дружить с Драконами и принимать от них помощь. Тебя ожесточило горе… Но когда утихает боль, к нам возвращается способность трезво мыслить и, самое главное, прощать. Прощение же врачует душу и того, кто простил, и того, кто наконец получил его. Я как никто знаю это… — тихо закончил Артиэн.

Какое-то время все молчали.

— Спасибо, что проделал столь дальний путь… — снова заговорил старый Дракон. — Ступай и отдохни. Файеран, покажи ему кровать.

И действительно, в одном из залов пещеры стояло старинное деревянное ложе.

— Дядя раздобыл для Козя… для царевича Эридана, когда тот гостил у него, — с гордостью заявил Искр.

— Она неплохо сохранилась!.. — искренне удивился Артиэн и осторожно погладил изголовье.

— Ну, подушку и одеяло я принес новые — те за столько веков, конечно, истлели, хотя дядя их и берёг.

Артиэн поужинал и лег. Кровать оказалась довольно удобной, но уснуть он не смог. Возможно, мешало то, что он был в таком необычном месте, а возможно, воспоминания о своей непростой юности и мысли о старом Драконе.

Когда рассвело, он отправился в ту часть пещеры, где накануне лежал Галтуран, но его не было. Показался Искр.

— Он ушёл, — сказал Дракон.

— Ушёл? Или?.. — Артиэн взглянул на Искра.

— Умер. Драконы всегда уходят перед смертью — мы не любим, когда кто-нибудь видит, как мы умираем.

— Но ведь он уже не мог летать… — пробормотал Артиэн.

— Далеко — нет, но дядя был Великим Огненным Драконом, — с чувством произнес Искр. — У него остались силы на последний Полёт.

— Вы… не хороните усопших?

— Драконы не оставляют тел. Огненный Дракон постепенно разлетается на ветру искрами и пеплом, водный — тает.

Артиэну стало грустно, хотя он и знал про загробную жизнь. Он медленно вышел из пещеры и сел на самом краю каменного уступа.

— А я смотрю, ты совсем не боишься высоты. — В голосе Искра даже промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Не боюсь. По крайней мере, я не помню, чтобы у меня от высоты кружилась голова. Файеран Арпелион…

— ? — хмыкнул Искр.

— Прошу тебя, отвези меня домой.

— Тебе разве не интересно погостить в нашей стране и поклониться Великому царю Драконов? — строго спросил Искр.

— Прости, ты прав, Файеран.

Дракон распластался рядом.

— Забирайся, — велел он.

— Разве мне не нужно как-то… подготовиться?..

— Не поможет. Полетели.

Перелет до резиденции царя Драконов оказался довольно быстрым. Артиэн спрыгнул со спины Искра и теперь не без опаски взирал на двух огромных Драконов, охранявших вход в тронную пещеру.

— Это со мной, — объявил Искр, и стражники, склонив головы, посторонились.

— Иди, — раздался голос Искра у Артиэна за спиной, и тот отправился внутрь.

Зал был огромным, его каменные своды заканчивались подобием купола далеко наверху. Здесь и там Артиэн видел очертания Драконов и горящие изумрудные, янтарные и даже сине-голубые угли их глаз.

Когда он привык к полумраку, то увидел гигантского голубовато-зеленого Дракона на великолепном не то троне, не то ложе. Догадавшись, кто перед ним, он низко поклонился.

— Это он? — величественно спросил Царь.

— Один из моих друзей, о Великий Царь, — с достоинством ответил Искр, — а ещё он потомок друга моего дяди Галтурана Арпелиона.

— Значит, Галтуран ушел в мире, — произнес Царь.

— Да, мой государь.

— Что ж… В нашем царстве стало одним выдающимся Драконом меньше.

Артиэн молчал и невольно изучал государя всех Драконов.

Внезапно глаза Царя стали ярче.

— Ты пришел поклониться мне, Галтуран? — спросил он, глядя в пустоту. — Я смотрю, ты не один. Приветствую тебя, царевич Эридан.

Артиэн посмотрел туда, куда был обращен взгляд Царя, но, увы, ничего не увидел.

— Что ж, я рад, что вы встретились… Обычно у Драконов и людей разные посмертия, но для истинных любви и дружбы нет серьёзных преград.

— Ты видишь ушедших, о великий государь?! — не выдержал Артиэн.

— Да, — величественно ответил Царь.

— Я думал, что в нашем мире это невозможно… И лишь Хранители Фэрани…

— Для государя всех Драконов нет невозможного. Или ты думаешь, мы можем хоть в чем-то уступать людям?.. Даже если они и Фэрани.

Внезапно пещера осветилась ярким голубоватым светом, словно от удара молнии, и ошеломленный Артиэн увидел большого огненного Дракона, а рядом — молодого, даже юного, поразительно красивого человека в длинном белом одеянии. Видение было совсем кратким, и пещера снова погрузилась в полумрак.

— Царевич Эридан… — пробормотал Артиэн.

— Мало кто из людей удостаивается чести быть другом Дракона, — заметил Царь.

— Я знаю это и понимаю, как мне повезло, — поклонился Артиэн.

— Дело не в везении, а в том, достоин ли этого человек… Что ж, я рад, что среди вас ещё остались люди, подобные царевичу Эридану. И потому позволяю семейству Файерана Арпелиона опекать вас.

— Царевич Эридан Милостивый — действительно удивительный человек. Спустя столько веков его помнят и почитают в нашей стране…

— А почитают ли его друга, который отомстил за него и надолго избавил ваш народ от угрозы с севера? — спросил Царь.

У Артиэна похолодело внутри. Он знал, что Драконы очень горды, а их Царь может быть страшен в гневе. Однако что-то подсказало ему, что лгать нельзя.

— Увы, государь… Память о замечательном Драконе Галтуране стала сказкой… — признался он.

— Я не удивлен. Слишком мы прекрасны, уникальны и могущественны, чтобы люди, долго не видевшие Драконов, в нас верили.

— Когда я снова окажусь в Канлуриане, я постараюсь это исправить, — пообещал Артиэн. — В своей стране я князь, и я поставлю памятник Великому Дракону Галтурану.

— Тем более, что теперь уже никто в Канлуре не сомневается в существовании Драконов, мой государь, — вставил Искр.

— Что ж, это правильно… — милостиво согласился Царь. — Можешь отвезти его домой, Файеран.

Взмокший Артиэн снова низко поклонился и наконец покинул тронную пещеру. Из оцепенения его вывел голос Искра:

— Забирайся. Или сам полетишь? А то могу и в лапы взять.

Артиэн счел за лучшее поскорее очутиться на спине Дракона.

— Ну, как тебе наш государь? — спросил Искр, когда они приземлились у пещеры Галтурана.

— Он воистину велик… Тот ли это царь Драконов, которого некогда видел царевич Эридан? Теперь я понимаю, что его повесть о путешествии в вашу страну не вымысел.

— Вымысел!.. — Искр презрительно фыркнул, и Артиэна обдало жаром.

— Но Эридан писал, что ваш Царь был Огненным Драконом… — осмелился продолжить Артиэн.

— Начинаешь думать, это радует, — похвалил Искр. — Да, твой предок встречался с отцом нынешнего царя.

— Сколько же живут Драконы и их государи?..

— Обычный Дракон живет лет пятьсот-шестьсот. Дядя был долгожителем. Цари — ещё дольше.

— В записях царевича Эридана говорится, что, насколько он мог судить, Царь был уже довольно стар… Во сколько же лет он стал отцом?.. если его сын и сейчас правит Драконами… — осторожно спросил Артиэн.

— Первое яйцо Царя Драконов берегут. И согревают, лишь когда отец чувствует приближение старости. Так наследник становится царем в самом расцвете сил и правит несколько столетий.

— А если у него есть братья? Они не ревнуют и не пытаются занять трон?

— Драконы чтут старшинство. У нас мало детей, к тому же ко времени смерти отца остальные принцы обычно уже не молоды… Ладно, собирайся, отвезу тебя домой.

— Спасибо, Файеран, — ответил Артиэн и пошел за дорожным мешком, который остался возле старинного ложа.

Он еще раз провел рукой по изголовью, а потом взял мешок. «Сложу поаккуратнее…»

— Ну, что ты копаешься? — проворчал Искр у него за спиной.

Хотя Артиэн уже более-менее привык к Драконам, он вздрогнул.

— Эридан Эмральдинский «Путешествие в Страну Драконов», — заметив книгу, вслух прочитал Искр и хмыкнул.

Артиэн хотел было спросить об умении Драконов читать на языке людей, но решил промолчать, чтобы в очередной раз не показаться бестактным.

Они вышли из пещеры.

— Готов?

— Да, Файеран Арпелион, — забравшись на спину Искра, ответил Артиэн.

Дракон несколько раз взмахнул могучими крыльями, оттолкнулся и плавно взмыл в воздух.

Они покинули страну Драконов и снова летели в паре сотен ярдов над морем. Артиэн думал о царевиче Эридане, а потом вспомнил слова отца о том, что их род некогда был воистину славным и не заслуживал гибели и презрительного забвения. «Вы были правы, отец, — мысленно он обратился к Лауэрану. — И теперь я и сам вижу это». Внезапно Артиэн осознал, что тогда, рядом с Галтураном, едва ли не впервые в жизни он действительно почувствовал себя наследником и главой Эмральдинского дома. «А ведь кроме Эридана, эмральдинцем был князь Норвард, лучший Главный Советник в истории Канлура, и еще столько замечательных князей…»

***

На четвертый день путешествия они достигли Долины Фэрани. За время их отсутствия в этих краях наступила осень, и Искр, снижаясь, парил над пурпурно-золотыми верхушками деревьев.

— Красиво? — сразу после приземления спросил Дракон.

— Очень, — согласился Артиэн.

— Люблю осень, ведь природа облачается в мои любимые цвета, — заявил Искр. — Ну и лето, конечно. Все огненные Драконы обожают жару.

Артиэн улыбнулся.

Они заночевали в Долине Фэрани, а утром продолжили путь на Запад, к Канлуриану. Солнце было еще высоко, когда Артиэн увидел вдали знакомые очертания столичных башен.

Вскоре Искр начал снижаться и, плавно описав круг над городом, приземлился в нарядном осеннем саду князей Эмральдина.

— Отец вернулся! — услышал Артиэн голос Лауэрана.

— Мама, отец дома! — вторила брату Мирэнис.

«Дома, да, я дома…» — обнимая жену и детей, подумал Артиэн.

КОНЕЦ

Хронология

683 г. Король Эрван первый раз отправляется к Отшельнику из Восточных предгорий.

685 г. Май. Рождение принца Эгинора.

686 г. Свадьба князя Аргерана и Лауэрис.

688 г. Ноябрь. Рождение Лауэрана, сына Аргерана. Смерть Лауэрис.

691 г. Свадьба князя Аргерана и княжны Адэйры Орменодонской.

692 г. Рождение Дэйэрана, сына Аргерана и Адэйры.

693 г. Рождение Ровэйны, дочери Фиэра из Рябинового поместья.

703 г. Эгинору исполняется 18 лет и на День рождения он получает в подарок яйцо Дракона. Рождение Искра.

705 г. Совершеннолетие Эгинора.

707 г. Гибель Эрвана в битве с хойдарцами. Эгинор становится королём Канлура и побеждает Турдана. Искр казнит хойдарского царя.

713 г. В год своего совершеннолетия Рыжик бежит в Канлуриан

714 г. Низложение и изгнание Эгинора, королем становится Эсмар. Свадьба Эгинора и Ровэйны в октябре. Эсмар женится на Фенэлле Воламэнской. Смерть князя Фингара.

715 г. Свадьба Искра и Меерфелии Авадзурии. Лауэран встречает Мирэнис. Рождение Филтиарна, сына Эгинора и Ровэйны в сентябре.

717 г. Рождение Артинора, сына Нэйэдора из Озерного поместья. Тайная свадьба Лауэрана и Мирэнис.

718 г. Смерть Лауэрана. Смерть Аргиты.

719 г. Рождение Артиэна, сына Нэйэдора из Озерного поместья (на самом деле сына Лауэрана Эмральдинского и Мирэнис).

720 г. Смерть Мирэнис. Свадьба Дэйэрана Эмральдинского и княжны Мелины. Рождение Дракона Меерана. Рождение Морвэнны, дочери Эгинора и Ровэйны в декабре.

721 г. Рождение Дэймара, сына Дэйэрана Эмральдинского.

724 г. Рождение Рэйнэи, дочери князя Фэлерэя.

737 г. Артиэн уезжает в Столицу и становится учеником лекаря Минрэма.

739 г. Артиэн впервые встречает княжну Рэйнэю.

743 г. Артиэн лечит Рэйнэю. Князь Фэлерэй дает ему три года, чтобы заслужить ее руку.

746 г. Рэйнэю выдают замуж на Дэймара Эмральдинского.

747 г. Рэйнэя и Артиэн становятся любовниками. Поединок Артиэна и Дэймара. Суд на Артиэном, его отправляют на каторгу.

748 г. Рождение Лауэрана, сына Рэйнэи и Дэймара (на самом деле сына Артиэна). Обрушение каменоломни на каторге. Раненого Артиэна находит Мееран и относит к Фэрани.

749 г. Артиэн встречается с отцом в Краю Ушедших и вынужден вернуться в Канлуриан, где начинает служение лекаря Фэрани.

750 г. Аргеран признает Артиэна своим внуком и наследником. Брак Рэйнэи и Дэймара расторгнут, Артиэн женится на Рэйнэе и усыновляет своего сына Лауэрана.

752 г. Рождение Мэлорана, сына Рэйнэи и Артиэна.

754 г. Артиэн заболевает из-за заклятия хойдарского колдуна. Эсмара свергают. Филтиарн становится королем Канлура.

755 г. Морвэнна переезжает в Столицу к брату.

757 г. Гибель Рэйнэи.

758 г. Артиэн женится на Морвэнне.

759 г. Рождение Мирэнис, дочери Артиэна и Морвэнны.

764 г. Рождение Ровэйны, дочери Артиэна и Морвэнны. Артиэн посещает страну Драконов.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге