Истребитель магов
Глава 1
Его глаза - подземные озера,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о боге.
Его уста - пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом.
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным усладам.
В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названья
На все сады Мадонны и Киприды
Не променяет он воспоминанья.
Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он может улыбаться и смеяться,
Но плакать... плакать больше он не может.
Николай Гумилев
Глава 1. На юг
Огромная бурая туша выметнулась из-за кустов. Затрещали ветви, Гуннар ощутил ужас, представив, что сейчас произойдет. Хрустнут кости, алая кровь брызнет на серый предвесенний снег...
Дурные предчувствия одолевали его с того момента, как они вышли из становища, и вот...
Надо же, как не повезло – наткнулись на шатуна.
Зверь атаковал Харальда. Но гибкая юношеская фигурка проскочила меж огромных когтистых лап. Медведь раздраженно взревел, крутнулся на месте, норовя зацепить верткую добычу.
Но та укусила сама. Рогатина ударила с быстротой молнии. Гуннар увидел, как ее острие обманчиво легко коснулось лба зверя и мгновенно отпрянуло, словно устыдившись свершенного...
Косолапый зарычал; кровь потекла ему на глаза. Громадная туша слепо двинулась вперед. Раздался хряск, какой бывает, когда тупое лезвие входит в живую плоть. Затем медведь как-то сразу накренился и рухнул.
И Харальд оказался стоящим рядом с ним.
Гуннар сглотнул. Только в этот момент пришла мысль, что мог бы хоть чем-то помочь воспитаннику.
К лицу прихлынула кровь, захотелось потереть его руками. Но Гуннар знал, что от стыда это не поможет. "Старею, - подумал он с неожиданной обреченностью. - Пятьдесят лет – это вам не двадцать пять...".
Ноги передвигать было сложно, словно они превратились в каменные. Наст гневно скрипел при каждом шаге.
Когда подошел, в нос ударил тяжелый медвежий запах. Вблизи стало видно, как тяжело зверь пережил зиму. Ребра почти прорвали вытершуюся шкуру, шерсть кое-где свалялась колтунами.
- Жалко, рогатина сломалась, - юноша, стоявший рядом с поверженным зверем, поднял взгляд.
В малахитовых зрачках его не было и следа боевой горячки, а дыхание оставалось ровным. Словно не он только что победил хищника, на которого обычно ходят с собаками и не в одиночку. Харальд сражался, как и жил - спокойно. Без гнева, ярости или злобы. Даже Гуннар иногда пугался своего воспитанника, его нечеловеческой, невозможной выдержки.
Вот и сейчас он невольно содрогнулся под ледяным взглядом, в котором если и захочешь угадать, чего прячется, ни за что не сможешь.
- Нашел о чем беспокоиться, - проговорил Гуннар, стряхивая неловкость. - Рогатину новую сделаем. А ты молодец... Извини уж, что я не успел.
- Ничего, - ответил Харальд спокойно, снял с пояса нож и принялся деловито свежевать тушу. Мяса и жира с шатуна не возьмешь, но шкуру можно пристроить куда-нибудь, а из клыков и когтей получаются хорошие украшения.
День стоял погожий, солнце старалось изо всех сил, намекая на близкую весну. Было морозно, но не слишком. Наст держал хорошо, бежалось легко, преследовать оленя было не сложно.
Когда мир впереди оборвался гигантским косогором, Гуннар невольно вздохнул. Много лет не был он в окрестностях Бурливого озера. И вот - занесло. В погоне за зверем не выбираешь направлений. Грациозный олень замер на краю обрыва, тяжко поводя боками, и в глазах его замер страх.
- Можно, я? - Харальд смотрел просительно и Гуннар не смог отказать воспитаннику.
- Давай, - кивнул он.
Заскрипела тетива, и на миг юноша застыл, словно превратившись в статую лучника. Солнце играло на светлых, точно посеребренных, волосах, и ветер перебирал опадавшие до плеч пряди.
Раздался хлопок, и олень, высоко подпрыгнув, рухнул.
- Попал, - сказал Харальд, опуская лук. На мгновение его лицо осветилось торжеством.
Когда красавец-олень превратился в груду окровавленной плоти, а лучшие куски мяса перекочевали в заплечные мешки, Харальд указал на лежавший внизу, под обрывом водоем и спросил.
- А что там? Бурливое озеро?
Гуннар боялся этого вопроса, боялся и ждал.
- Да, - ответил он, глядя на замерзшую поверхность, сверкавшую на солнце кристаллами льда. - Это оно.
- И на нем располагался остров, куда ходил отец? - теперь воспитанник смотрел прямо на Гуннара.
- Да, - сказал тот, а про себя подумал: "Вот бабы! Растрепали все!". - Остров был, а на нем храм... Но как сам видишь, сейчас ни того, ни другого.
- Жаль, - взгляд Харальда был чист и ясен, будто солнечный луч.
- Что жаль?
- Что храма нет, - пожал плечами юноша. - Я бы туда пошел, как и отец. Ведь он вернулся оттуда другим?
Гуннар дернулся, как от удара. Про себя проклял оленя, выбравшего самое неудачное направление для бегства.
- То, зачем он ходил туда, превратило его в нелюдя, - устало проговорил Гуннар. - И я очень рад, что пятнадцать лет назад храм на острове сгинул с лица земли.
- Я знаю эту историю, - прервал воспитателя юноша. - Глубокой осенью земля содрогнулась, словно недра ее пронзила нестерпимая боль, и с севера до становища донесся жуткий вой. А через неделю охотники обнаружили, что острова более нет.
- Так что оставь эти мысли, - уже строго сказал Гуннар. - И не старайся идти по стопам отца. Я думаю, он бы этого не одобрил...
- Я не собираюсь идти по его стопам, - пожал плечами Харальд, и на лице его появилось выражение крайнего упрямства. - Я просто хочу больше о нем узнать...
Юноша пробормотал еще что-то, но Гуннар решил не переспрашивать. Сказал только:
- Ну что, пойдем?
Воспитанник кивнул, и они зашагали обратно, на юг, в сторону становища. До того момента, когда показались юрты, ни один из двоих охотников не сказал ни единого слова.
***
Пришла весна, а за ней День Предков - главный праздник племени.
Позади остались тяжелые зимние месяцы, жестокие морозы и свирепые снегопады, когда целыми днями нельзя выйти из юрты. Впереди - теплое время и обильная охота. Как не вознести благодарность пращурам, что помогли дожить, дотерпеть, послали зверя на рогатины охотникам, а рыбу - в сети?
Харальд с нетерпением ждал праздника. Посвящение в мужчины он проходил пять зим назад, в тринадцатилетнем возрасте, но каждый День Предков с тех пор встречал, словно мальчик, которому еще только предстоит стать полноправным членом племени...
С вечера между юрт, перекрывая привычные запахи, поплыл дурманящий аромат настойки из мухоморов - любимого напитка предков. Он, если верить колдуну, позволяет людям нид на день стать зверями, при этом выплеснуть из себя все худшее, животное, что есть в них, чтобы год затем жить спокойно...
Харальд настойку не любил и пил ее немного. Больше для вида.
Утро явилось на небосклон в праздничной розовой одежде, отороченной белым мехом облаков. К тому моменту, когда одеяние это стало бирюзовым, мужчины племени в ближнем лесу приготовились к тому, чтобы воплотить духов предков.
Харальду достался костюм, украшенный рысьей мордой и раскидистыми оленьими рогами. Рога оказались тяжелы, и приходилось напрягать шею, чтобы голова не клонилась вперед.
Попробуй, потанцуй в таком наряде! А ведь придется.
Когда представление закончилось, Харальд был мокрым от пота. Оставалось утешать себя тем, что остальным приходится не лучше.
Забрав из становища мальчиков, которым сегодня предстоит стать мужчинами, предки-ряженые с визгом и воплями умчались в лес. Предстояла самая интересная для Харальда часть праздника - испытание молодняка...
Он снял маску, и почти сразу к юноше подошел Елам, ставший вождем пять лет назад, после смерти Завулона, деда Харальда. Лицо вождя, настоящего великана, казалось мрачным, а в темных, глубоко посаженых глазах тлела нерешительность.
- Харальд, - сказал он. - Ты взрослый мужчина, и я... не могу запретить тебе присутствовать на испытаниях. Но лучше бы тебе уйти.
- Почему? - как ни странно, Харальд совсем не удивился. Лишь шевельнулось внутри что-то, подозрительно напоминавшее обиду.
- Мальчики... они боятся тебя, - развел ручищами Елам. - Сам понимаешь...
- Не понимаю, - сказал Харальд жестко, и вождь дернулся, словно его стегнули плетью. - Но уйду, если этого просит вождь.
Он развернулся и зашагал к становищу.
Шумел в верхушках деревьев ветер, и слышались позади голоса Гуннара и Елама. Наверняка, воспитатель просил за воспитанника.
Но Харальд не обернулся. Он ушел. И сделал это сам. И теперь не вернулся бы, пообещай ему вождь за это хоть все сокровища мира...
От костров тянуло жареным мясом. Над становищем разносились нестройные вопли и хохот. Племя отмечало День Предков и, как всегда к вечеру, наступило время настойки из мухоморов. Кто уже лежал, сраженный дурманящим напитком, кого рвало, но большая часть нид продолжали праздновать, свято веруя, что в этот день вместе с ними пируют духи...
Харальд сидел в одиночестве у своей юрты. Сегодня впервые ему хотелось напиться, провалиться в пахнущий мухоморами бред и забыть нанесенную обиду. А ведь раньше он не знал, что такое - обижаться.
Раздался шорох и из-за соседней юрты появился Мадай.
Колдун племени был спокоен и сосредоточен, словно во время важного обряда, а в больших глазах его, похожих на лосиные, замерло какое-то странное выражение. Словно Мадай шел на охоту, на встречу с опасным хищником.
Харальд сделал движение встать, чтобы поприветствовать старшего, но колдун махнул рукой:
- Сиди, - сказал. - Я лучше сам сяду.
Мадай примостился рядом с юношей.
- Что, обидно? - вопрос прозвучал неожиданно, и ответил на него Харальд совсем не уверенным отрицанием, как хотел вначале.
- Почему они так? - вырвалось у него. - Почему? Ведь в предыдущие годы никто меня не боялся...
- Все просто, - колдун шумно вздохнул. - Те, кто становились мужчинами ранее, они все знали тебя. Вы вместе играли и взрослели. Но выросли новые, кто знает тебя не настолько хорошо. Зато они все слышали рассказы о...
- Моем отце, - Харальд посмотрел на собеседника. Тот был мрачен, на переносице пролегла глубокая складка. - Вы ведь знали его?
- Да, - кивнул Мадай. - Очень немного.
- И много ли правды в россказнях, которыми женщины пугают ребятню по вечерам? - вопрос прозвучал неожиданно горько, и Харальд устыдился собственных чувств.
- Достаточно, - ответил Мадай серьезно. - Он был колдун... Много сильнее, чем я, много… и он осмелился взять то, что лежало когда-то в храме.
- И превратился в чудовище?
- Я бы не стал так говорить, - сказал Мадай твердо. - Но он... внушал страх. Ведь эта... вещь, что он взял в храме, она губительна для людей...
- И мать мою он околдовал? - Харальд закусил губу, пытаясь сохранить на лице спокойное выражение.
- Нет, - колдун снова вздохнул, гулко, словно большая собака. - Это выдумки. Они любили друг друга.
- Но это не важно для большинства из них, - юноша показал в сторону костров, откуда доносились дикие вопли. - Они верят в страшные истории, и из-за них меня боятся и не любят.
- Есть такое, - Мадай задумчиво почесал кончик носа.
- Но ведь вы-то знаете, что я никогда не стану таким, как отец, - слова, которые он хотел произнести с жаром, вышли плоские и холодные, словно речные камни. - Что у меня нет колдовских способностей.
- Это правда, - колдун посмотрел на Харальда, и в темных глазах его было смущение. - И я не раз говорил всем об этом. Но они все равно боятся. Ты для них - сын чужака, южанина, страшного колдуна, и сам - наполовину чужак и колдун...
- И что же делать?
- Не знаю, - тихо ответил Мадай. - Гуннар рассказал мне о вашем разговоре во время охоты... Тебе так хочется знать о судьбе отца?
- Да, - ответ прозвучал достаточно твердо.
- Тогда я дам тебе совет, - колдун хмуро усмехнулся. - Такой, за который меня впору отдать на съедение росомахе. Иди на юг, туда, где живут другие люди. Там ты найдешь ответы.
- А разве, - Харальд ощутил, что голос его ломается, словно льдина под лучами весеннего солнца, - это возможно?
- Покинуть племя? - вопросом ответил Мадай. - Это не поощряется, но тебя, я полагаю, отпустят. Ведь смог же уйти твой отец, а до него - еще один человек. Путь на юг труден и опасен, но он есть.
Колдун замолчал, и стало слышно, как где-то далеко в лесу, на западе, воет волк. К его голосу присоединились другие, и песня волчьей стаи странным образом сплелась с той, что пели у костров люди нид.
- Да, - сказал Харальд твердо. - Я сам думал об этом, но боялся. Спасибо за совет.
- Не благодари, - колдун устало улыбнулся и начал подниматься. - Смотри, пройдет время, и ты проклянешь меня за него.
***
Угольки мягко потрескивали, и от очага шел приятный, расслабляющий аромат. Мадай, ожидая прихода гостей, бросил на угли пучок засушенной травы, чей дым отгоняет злые помыслы.
А гости были уже здесь, сидели около стен. Колдун знал, что когда молодой Харальд объявит о желании уйти из племени, за советом обязательно придут к нему, знающемуся с миром духов...
И они пришли.
Хмурый, насупленный Елам. Вождь, сильнейший из мужчин племени. Несмотря на туповатый вид, хитрый, словно матерый лис. Сейчас он мрачен. Ему принимать решение. Колдун и старейшины могут лишь советовать.
Гуннар, ерзавший так, точно ему в седалище воткнулась острая ветка. В темных глазах чужака, ставшего за полтора десятка лет жизни в племени своим - беспокойство. Харальд для него - что сын. Старший и самый любимый.
И виновник встречи. Зеленый взгляд, обманчиво мягкий. Лицо еще почти детское, но через черты юнца проглядывает будущий мужчина. Сидит неподвижно, как рысь в засаде. И кажется, почти не моргает.
- Что скажут духи, колдун? - могучий голос Елама заполняет юрту. Кажется, что ему тесно под низкими сводами. - Я не хочу терять лучшего из молодых охотников! Он прекрасно стреляет из лука, опытен в рыболовстве и промысле зверей. От него будут здоровые и сильные дети! Но он хочет уйти... Его отец не из нид, и желание юноши вполне понятно. Что скажут духи, колдун?
- Я спрошу, - Мадай слушал внимательно. Хотя он и знал все подробности, но сейчас через него внимают духи, неосязаемые существа, могучие, несмотря на бестелесность. Им открыто будущее, и они должны сказать, что ожидает юного Харальда впереди... - Только выйдем из юрты.
Снаружи был теплый вечер. Солнце, огромный оранжевый шар, кололо брюхо об острые вершины сосен, и на землю стекала светящаяся кровь. Закатный свет резал глаза.
Мадай привычно наклонился, очертил посохом круг.
Просители боязливо жались у юрты. Жилище колдуна на некотором отдалении от остального становища, и просто так сюда не приходят. Духи не любят, когда любопытные наблюдают за их делами.
Он приготовился к обычному долгому ритуалу, когда тело становится чужим, и устами начинает говорить существо, пришедшее из Нижнего мира - обиталища свирепых духов. Даже плеснул на снег из баклажки заранее заготовленной крови.
В заговоренном сосуде она не сворачивается по несколько дней.
Но не успел начать читать заклинание, открывавшее вход в Нижний мир, как что-то пошло не так. Очерченный круг вспыхнул багровым. Мадай знал, что это видит только он; обычным людям истинная картина происходившего недоступна; изумленный крик колдун сдержал с трудом.
Багровое пламя поднялось выше, и он ощутил, что горит сам. Попытался двинуться с места, но не смог. Тело словно одеревенело, ноги превратились в корни, руки в ветви. Мадай смог лишь слегка покачать ими.
Почти сразу в теле появилась боль. Колени заныли, как от старческой болезни, клубок огня поселился в животе, что-то грызущее очутилось в голове. И что наиболее противное - заныли зубы.
Все сразу.
Он никогда не слышал о таком, и учитель, многомудрый Фарра, ничего подобного не рассказывал. Колдуну осталось только корчится от боли и слушать, что рождают его губы. Что говорят они чужим, пронзительным голосом.
- Путь на юг открыт для тебя, юный Харальд! - прозвучали слова. - Иди, и найдешь там судьбу свою. Любого, кто осмелится противиться, настигнет кара!
Юноша, забыв, видимо, о том, что с ним беседует дух, рванулся вперед.
- А отец? Узнаю ли я о нем? - крикнул он, когда Гуннар ухватил воспитанника за руку, пытаясь удержать от неразумного шага.
- Иди, и все узнаешь, юный Харальд, - сказал голос, а затем чужак в теле колдуна хитро рассмеялся.
Про себя, но так, что Мадая затрясло и едва не вырвало.
И чужое присутствие исчезло. Призрачное пламя погасло, боль сгинула, словно ее и не было. Колдун упал на колени, пытаясь не потерять сознание. Уткнулся лицом в приятно холодный и шершавый снег.
Внутри дотлевал страх. Настоящий, животный ужас.
Кто-то подхватил Мадая под руки, помог подняться.
- Спасибо, - прохрипел колдун, обнаружив, что его поддерживает Гуннар.
- Ничего, - ответил тот.
Подскочил Харальд, и вдвоем они помогли Мадаю доковылять до юрты. Там он жадно ухватился за сосуд с водой. Руки колдуна тряслись. Холодные струйки потекли по подбородку, защекотали грудь.
- Воля духов явлена! - торжественно возвестил Елам, когда сосуд с водой вернулся на место. - Харальд имеет право покинуть племя. Но семя его должно остаться с нами!
- Что? - юноша вскинулся, глаза его сверкнули.
- Спокойнее, - сказал Мадай, морщась от чужеродных отголосков в собственной речи. - Тебе придется некоторое время пожить с одной из молодых вдов, по выбору вождя. Когда станет ясно, что она беременна, ты будешь свободен.
- Ладно, - Харальд решительно кивнул, но лицо его потемнело.
- Но вы кое о чем забыли, - неожиданно вступил в разговор Гуннар. - Мальчик, - при этом слове воспитанник дернулся, но смолчал, - не знает того, как живут люди на юге. Не умеет вести себя в городе, не ведает, кто такие родовитые.
- И что ты предлагаешь? - поинтересовался вождь, хмуря брови.
- Я пойду с ним.
Мадай усмехнулся про себя. Он ожидал такого поворота событий. А вот Елам, похоже, нет.
- То есть как? - спросил он, удивленно морщась. - У тебя жена, дети! Ты не сможешь уйти!
- Смогу, - сказал Гуннар, и губы его сложились в кривую ухмылку. - У меня долг перед Ха... отцом этого юноши, и теперь я вижу неплохой способ его отдать.
- Что за долг? - поинтересовался вождь.
- Вот он знает, - Гуннар показал подбородком на Мадая. - Харальд... старший, он исцелил мою жену от бесплодия.
- Да, - кивнул колдун на вопросительный взгляд вождя. – Так и произошло.
- Тогда быть по сему, - прогудел Елам и поднялся. Взгляд его, обращенный на Харальда, оказался полон сожаления. - Как только выполнишь долг перед племенем, можешь уходить.
***
Уходить оказалось неожиданно тяжело. Харальд и сам не осознавал, насколько привык к племени, к вонявшему прогорклым жиром и шкурами становищу, к знакомому лучше собственной ладони лесу вокруг, к серебристым водам озера. И когда пришло время начинать путь, он вдруг осознал, что все это вцепилось в него тысячами невидимых рук, и держит.
Крепче самых сильных пут...
Гуннару тоже пришлось непросто. Его спор с женой продолжался два месяца, и к согласию супруги так и не пришли. Когда двое мужчин встретились на южной окраине деревни, Харальд взглянул на лицо спутника и промолчал. В мрачном сосредоточении бывший наемник и его воспитанник решительно двинулись на юго-запад.
Каждый шаг давался с таким трудом, словно без лыж преодолевали сугроб в человеческий рост глубиной. Когда отошли от становища на несколько верст, юноша приостановился и сказал:
- Я еще вернусь сюда! Обязательно!
Гуннар промолчал.
А когда они остановились на ночлег под ветвями старой сосны, иголки которой от времени покрылись белесым налетом, осознание невозвратной потери нахлынуло с новой силой. И тогда Харальд - в первый раз после посвящения в мужчины, заплакал.
Ему было невыносимо стыдно, он давился слезами и пытался сдержать их.
Но ничего не получалось.
Потрескивал равнодушно костер, шумели сочувственно деревья, и молчал, будто камень, Гуннар. Понимал, что помочь воспитаннику сейчас не сможет ничем. Каждый проживает свою боль в одиночестве.
Горы воздвиглись впереди и начали расти, грозя проткнуть острыми заснеженными вершинами голубой пузырь неба. Гуннар хмурился, пытаясь вспомнить дорогу, которой шел почти двадцать лет назад.
Зверье в этих безлюдных местах бродило непуганое, и путникам довелось увидеть редкого гигантского оленя, рога которого в размахе превосходят человеческий рост. Когда Харальд, не утерпев, взялся за лук, олень одним прыжком скрылся меж деревьев. Только колыхнулись сосновые ветки, да закружилась, опадая, желтая хвоя...
Но чем выше поднимались путники, тем меньше становилось живности.
Почти исчезли деревья, и люди оказались в царстве камней, сером, молчаливом и холодном. Около одной из осыпей Гуннар некоторое время стоял с мрачным выражением на лице, что-то бормоча себе под нос. Харальду удалось только разобрать слова "Иаред" и "как жаль".
А затем они пошли дальше. Туда, где кроме камней, есть еще снег и лед.
Они шагали и шагали. Между гигантских стен, которые неожиданно заканчивались высоченными обрывами, мимо холодных водопадов и ледников, древних, как само время. Путь был извилист, а ночами они не могли развести огня, чтобы согреться - не находили топлива.
Весна здесь, наверху, почти не чувствовалась.
Но зато когда за очередным перевалом открылось далеко на юге, внизу, зеленое пространство леса, Харальд ощутил такую сильную, незамутненную радость, что едва сдержал крик.
- Дошли, - просто сказал Гуннар, и на губах его появилась блеклая, как первый мартовский цветок, улыбка.
Спускаться оказалось много легче, чем подниматься.
Место для привала нашли на берегу маленького ручья, с легкомысленным журчанием бежавшего куда-то на юг.
В кронах деревьев возились и орали деловитые птицы. На костре подрумянивался, распространяя аппетитный аромат, жирный тетерев. Харальд, глядя на него, только слюнки глотал. Портил благостную картину Гуннар. Мрачный, как ненастная ночь, он беспокойно ходил вокруг костра. Словно хотел найти что-то потерянное или мучила его зубная боль.
Но с другой стороны - хочется ему ходить, так пусть и ходит.
- Неспокойно мне, - сказал, наконец, старший из путешественников, останавливаясь около воспитанника.
В темных глазах бывшего наемника плескалась тревога.
- А в чем дело? - спросил Харальд, поворачивая птицу так, чтобы мясо не подгорело.
- Да плохие это места, - вздохнул Гуннар, усаживаясь. - Стихийные существа тут шалят иногда...
- Кто?
- Духи, если по-вашему.
Харальд невольно отметил про себя оговорку "по-вашему".
- И что, это опасно? - поинтересовался он.
- Еще как, - кивнул Гуннар. - Когда мы шли к нид, на север, то в этих местах, чуть южнее, погиб мой друг. Хегни Весельчак. Его убил исполин. Порождение земли.
- Исполин? - Харальд словно покатал на языке новое, странное слово, пробуя его на вкус. - А что он... кто он такой?
- На этот вопрос смог бы ответить только маг, - развел руками Гуннар. - Эй, эй, пора птичку снимать!
Харальд поспешил спасать готовое испортиться мясо.
Ночь, вопреки опасениям, прошла спокойно, и утром путники, обглодав остатки тетерева, двинулись в дорогу. Преодолели широкую котловину, заросшую светлым, до боли в глазах, березняком. А когда взобрались на невысокий холм, в лицо неожиданно пахнуло холодом...
Харальд не успел испугаться, лишь смутно удивился - откуда посреди леса водопад? Стена бликующей воды падала прямо из воздуха, и обрывалась, не доходя примерно аршина до земли. Не было слышно плеска, и даже птичье пение куда-то подевалось.
- Отходим, - тихо, одними губами, проговорил Гуннар. - Может, он нас пока не заметил.
Юноша послушно шагнул назад, но с висевшим в воздухе лоскутом воды произошла странная метаморфоза. Прозрачная до сих пор поверхность замутилась, заколебалась, точно под сильным ветром. На миг через жидкость проступили очертания искаженного яростью лица.
Огромная капля с хлюпаньем упала на землю. Но не впиталась, как можно было ожидать, а потекла вверх по склону, как блестящий исполинский слизняк. За странной тварью остался след из выдранной с корнями травы.
- Бежим! - крикнул Гуннар, и крик, словно удар, сорвал юношу с места.
Они помчались, не разбирая дороги. Хрустели под ногами ветви, воздух овевал разгоряченное лицо, в ноздри забирался запах молодой березовой листвы, сильный до тошноты...
Бежали долго.
Когда после очередного подъема ноги отказались служить, а в груди появился мерзкий хрип, Харальд остановился. Ухватился за подвернувшееся дерево и нашел силы обернуться.
Преследователь, вытянувшись огромной змеей, неторопливо тек за беглецами и, несмотря на видимую неспешность, почти не отстал.
- Вперед, - прохрипел Гуннар, дергая воспитанника за рукав.
- Нам не уйти, - ответил тот почти спокойно.
Водяной поток, двигавшийся целенаправленно и разумно, внушал чудовищный ужас. Харальд ощущал, что его преследует сила, от которой нельзя укрыться, которой невозможно противостоять. Он готов был броситься навстречу странному существу, лишь бы покончить с воцарившимся внутри страхом.
И тут в голове прозвучал голос. Тихий, но такой, что не слушать его было просто невозможно...
Харальд воспринимал его, прижавшись спиной к дереву и глядя разучившимися моргать глазами на подползавшую, маслянисто блестевшую ленту.
"Готов ли ты встретить врага лицом к лицу? - спросил голос. - Или предпочитаешь корчиться от страха, готовясь к смерти?".
Харальд захотел ответить, что да, да, хочу встретить лицом к лицу!
Но сжатое судорогой горло не повиновалось, и силы нашлись только на то, чтобы сделать совершенно бессмысленный кивок. Но тот, кто говорил изнутри, понял ответ. "Тогда иди и сражайся!" - сказал тихий голос и пропал, растворился в хаосе обычных мыслей. Но и беспорядок куда-то исчез. Все стало ясно и понятно. Ужас сгинул, будто туман под ветром, тело вновь слушалось хозяина.
Харальд рассмеялся каким-то не своим, булькающим смехом, поудобнее перехватил рогатину и шагнул вперед, навстречу жуткому врагу. А тот был уже близко, не далее чем в двух саженях.
За спиной сдавленно ахнул Гуннар.
Харальду было не до него. Он готовился к сражению. Пусть к недолгому, совершенно бессмысленному, которое закончится неотвратимым поражением и смертью. Но лучше оно, чем бесславная гибель труса…
Поток остановился, не дойдя до человека какого-то шага. По блестящей поверхности, сквозь которую была видна земля, пробежала рябь.
- Ну! - крикнул Харальд отчаянно. - Чего встал? Иди сюда! Я жду! Или струсил?
Раздалось мощное хлюпанье, точно громадная лягушка оторвала пузо от мокрой земли, и жидкое существо начало приподнимать переднюю часть, словно змея - голову. Огромное полупрозрачное тело нависло над Харальдом, но он не испугался.
Совсем.
Это не было бесстрашием или безумием. Нет. Он просто ощутил, что нападавшая тварь бессильна против него и не сможет причинить вреда. Из горла вновь вырвался чужой, клекочущий хохот.
Харальд шагнул вперед, занося рогатину для удара.
Его обдало брызгами, когда водяной столб рухнул назад и с плеском ударился о землю. С непостижимой быстротой удивительное создание впиталось в почву и исчезло. О том, что оно вообще было, напоминал только хорошо видимый в траве след.
- Он испугался тебя, - прошептал потрясенно Гуннар за спиной, а Харальд стоял и слушал, как смеется чужой голос внутри. Негромко и беззлобно.
Когда хохот утих, юноша нашел силы спросить:
- Кто это был?
- Водянец, - проговорил Гуннар мрачно. - Стихийное существо.
- Магическая тварь, которая может лишь убивать, - неожиданно для себя сказал Харальд. - Жаль, что я не смог уничтожить его.
- Боюсь, что это невозможно, - Гуннар попробовал засмеяться, но вышло лишь какое-то сдавленное курлыканье. Устыдившись его, старший из путников смущенно закашлялся.
- Ладно, чего стоять, - прочистив горло, сказал он. - Пойдем. Нам еще до населенных мест топать и топать.
- Идем, - легко согласился Харальд.
***
Гуннар чувствовал себя очень неуютно. Встреча с водянцом хоть и закончилась благополучно, выбила бывшего наемника из душевного равновесия. В голове, как мальки на мелководье, теснились вопросы: почему стихийное создание испугалось Харальда? Из-за чего он вдруг пошел на врага? Что за жемчужный ореол вспыхнул на мгновение вокруг юноши?
Ответов не было, и Гуннар шел мрачный и насупленный.
Хорошо хоть, магические существа им более не попадались.
На второй день после встречи с водянцом путешественники вышли к развалинам деревни. Крепко сложенные срубы сопротивлялись разрушению, но крыши рухнули, окна темнели провалами недобрых глаз, и огороды пышно заросли сорняками.
- Почему жители ушли отсюда? - спросил Харальд, глядя на Гуннара.
Тот лишь пожал плечами.
- Не могу понять, - сказал недоуменно. - Следов разрушения нет, значит не нападение тому причиной. Пожара или иной стихийной напасти тоже вроде не было... Непонятное место. И не нравится мне здесь. Пойдем-ка быстрее!
Они обошли мертвую деревню, словно зачумленную, и только когда остовы домов и сиротливо торчавший средь них колодезный журавль скрылись за спиной, Гуннар вздохнул с облегчением.
Еще два дня, и путешественники наткнулись на дорогу, шедшую с запада на восток. Колея выглядела торной, видно было, что ей часто пользуются. Гуннар радостно вздохнул, ощущая приближение населенных мест, а Харальд спросил с искренним изумлением:
- Что это?
- Дорога, - с улыбкой ответил Гуннар, вспомнив, что воспитанник в жизни ничего подобного не видел. - По ней ездят на повозках. Это выбоины от колес. В общем, сам увидишь.
- Хорошо, - с облегчением протянул юноша. - А то я подумал, что это след еще какой твари. Вроде той, что мы встретили севернее...
- Нет, - усмехнулся Гуннар. - Стихийные существа попадаются только у гор. Здесь их быть не должно.
Направились на восток. Насколько Гуннар помнил, перевал, который они прошли, лежит западнее Бабиля, а именно там, в свободном городе, имеет смысл в первую очередь искать следы мага по имени Харальд.
На деревню, маленькую и бедную, наткнулись через несколько верст. Встретила она путников ароматом навоза и брехом тощих и лохматых шавок. Таверны тут не оказалось, но Гуннар достал деньги, которые пролежали без дела почти двадцать лет и постучал в калитку одного из домов.
После непродолжительного торга хозяйка принесла кувшин молока и каравай черного хлеба. Гуннар вдохнул давно забытый аромат, и ощутил, что ужасно соскучился по родной пище.
- Что это? - спросил Харальд, получив кусок хлеба.
- Это вкусно, ешь, - сказал Гуннар. Слова его прозвучали нечетко из-за набитого рта, но воспитанник понял все правильно и с осторожностью вонзил зубы в бурую ноздреватую поверхность.
- Как это называется? - спросил он, когда с едой было покончено.
- Хлеб, - ответил Гуннар, улыбаясь. - А жидкость, что так тебе понравилась - молоко.
- Вкусно, - протянул Харальд. - Здорово тут, за горами... Сколько необычных вещей…
Гуннар усмехнулся.
- Спасибо, почтенная хозяйка, - сказал он, отдавая опустевший сосуд.
- Не за что, - ответила женщина. - На здоровье.
- А не скажете ли, что за заброшенная деревня лежит к северо-западу? - вдруг влез в разговор Харальд.
Женщина смутилась. Лицо ее потемнело, из груди вырвался тяжелый вздох.
- Это место проклято, - сказала она почти сердито. - И не стоит называть его по имени.
- А что там случилось? - любопытный воспитанник не отставал, и Гуннар посмотрел на него с недоумением.
- Там когда-то жили свободные люди, - тихо сказала женщина, - не хотевшие подчиняться родовитым.
По лицу Харальда было ясно, что ему не совсем понятны некоторые слова, и Гуннар покачал головой, предвкушая вопросы, на которые придется ответить позже.
- Но кому-то из магов это не понравилось, - продолжала рассказ крестьянка. - И он погубил их всех. В одну ночь.
- А точно это сделал маг? - поинтересовался уже Гуннар. - Места там и так опасные.
- Больше некому, - вздохнула женщина. - Они погибли так, что в этом не осталось сомнений. Я сама не видела, а вот свекор мой, он туда ходил. Пятнадцать лет тому назад это случилось.
- Целую деревню, в одну ночь, - прошептал Харальд, и лицо его закаменело.
- Спасибо, почтенная, - поклонился Гуннар, опасаясь, что воспитанник примется задавать новые вопросы.
Едва вышли за околицу, Харальд раскрыл рот.
- А вот что... - успел сказать он, когда Гуннар прервал его.
- Не сейчас, - мягко сказал он. - Вечером, на привале, спросишь про все что угодно. Ладно?
Харальд вздохнул и ничего не сказал.
Путешественники шагали на юго-восток, и за спинами их валилось за горизонт яркое майское солнце.
***
У встреченного крестьянина расспросили о дорогах, и решив срезать, свернули в лес. На осторожное замечание, что "недобрая там нынче чаща, ой, плохая" не обратили особого внимания.
Меж запахов хвои и листвы, под пологом из ветвей, Харальд почувствовал себя увереннее. Местные чудеса, неведомые на севере и смущавшие душу, точно растворились, остались где-то там, за деревьями.
И тем более странным показалось юноше, когда в старом дубняке, среди огромных стволов, неожиданно нахлынуло беспокойство.
- Там, впереди, - сказал Харальд, останавливаясь, - нечто опасное.
- Да с чего ты взял? - удивился Гуннар. - Зверь нам не страшен, люди - тем более, стихийных существ тут быть не должно...
Но не слушая возражений, Харальд снял лук с плеча и дальше пустился охотничьим шагом. Его не услышал бы даже самый чуткий зверь, не говоря о человеке. Гуннар двинулся следом, стараясь не отставать от воспитанника.
Вскоре они вышли к небольшой, совершенно круглой поляне, заросшей какой-то неестественно ровной и зеленой травой. Ее правильным кольцом окружали одинаковые, будто сосновые иголки, дубы. А в самом центре поляны, около большого черного камня, стоял человек. Одет он был в темно-сиреневую мантию, и ветерок играл серебристыми кудрями на голове, украшенной крупным носом. Кроме седины, ничего не выдавало в незнакомце возраст.
Подняв руки, человек что-то вдохновенно говорил, обращаясь, по всей видимости, к камню. Но, к собственному удивлению, Харальд не смог разобрать ни единого слова, хотя речь встреченных до сих пор южан понимал хорошо. На миг юноше показалось, что вокруг носатого светится голубоватый ореол. Но видение быстро сгинуло, не оставив следа.
- Уходим! - прошептал из-за спины Гуннар. - Это же маг. Колдует. Уходим быстрее!
- Маг? - Харальд ощутил прилив интереса. Уходить ему совершенно не хотелось.
- Он нас не заметит, - прошептал он. - Посмотрим, а потом исчезнем.
- Не он... - начал было Гуннар, но тут человек в мантии извлек откуда-то из-под одеяния кривой нож и наклонился.
Поднимался он с усилием, а когда распрямился, то Харальд едва сдержал вскрик - в руках колдуна безвольно болталось детское тельце, до сих пор скрытое за камнем. Носатый аккуратно поднял ребенка и положил на верхушку глыбы. Затем открыл рот и запел нечто гнусавое.
Гуннар что-то говорил, но Харальд его не слушал. Сверкнул поднятый нож мага, и тут юноша все понял.
- Он собирается убить ее! - воскликнул он, и руки сами натянули тетиву.
- Стой, безумец! - ахнул за спиной воспитатель.
Но стрела отправилась в полет. Бескрылой птицей она свистнула в воздухе, и нож, выбитый из руки мага, отлетел в сторону. Вновь возникло вокруг фигуры в мантии голубоватое сияние, и лицо носатого исказила гримаса. С быстротой змеи он повернулся к зарослям, из которых был сделан выстрел, и глаза его, черные и пылающие, отыскали в сплетении ветвей лицо Харальда.
Тот вздрогнул. Взгляд колдуна жег сильнее пламени.
- Твари! - истошный крик огласил лес. - Вы сломали заклятье, которое я готовил почти пять лет!
- Уходим, - Гуннар дернул воспитанника за рукав, но тот не в силах был пошевелиться, словно наколотая на иголку бабочка.
- Вы помешали мне! - носатый говорил уже спокойнее, но руки его двигались, точно паучьи лапки, сплетавшие очень прочную и даже ядовитую сеть. - И вы умрете! Страшно и долго, и…
Неимоверным напряжение воли Харальд сбросил оцепенение. Чувствуя, что стоит на пороге смерти, он поднял лук и выстрелил в лицо человека в сиреневой мантии. И впервые в жизни - промахнулся.
То ли рука дрогнула, то ли носатый успел непостижимо быстро дернуться в сторону, но смертоносный снаряд лишь оцарапал магу ухо, и тот рассмеялся - резким, клекочущим смехом.
- Умрете! - рявкнул он. Руки его двигались с такой скоростью, что движения трудно было рассмотреть.
- Бежим! - крикнул Гуннар, и на этот раз Харальд послушался.
Развернувшись, он ринулся в чащу.
Бежать оказалось неожиданно трудно. Дубовые стволы будто нарочно выскакивали наперерез, ветви тыкались в лицо, норовя выколоть глаза, а корни выставляли твердые узлы из почвы, стремясь зацепить ноги.
Потом позади грянул смех, нечеловечески громкий. Он заставил заколебаться землю, и Харальд ощутил, непонятно как, что вслед им несется что-то убийственное, неотразимое, нацеленное прямо на него.
Он остановился и нашел силы повернуться навстречу опасности.
Вид стрелы длинною в сажень, созданной из багрового пламени, не вызвал ни страха, ни удивления.
В тот момент, когда она ударила в него, он даже глаз не закрыл.
Мир на мгновение окрасился ярко-алым, стало жарко, будто на июльском солнцепеке. А затем все исчезло. Пламенная стрела испарилась, коснувшись цели, точно капелька воды, упавшая в костер.
Но размышлять о причинах чуда времени не было. Повернувшись, Харальд побежал туда, где ждал его Гуннар.
Вопль ярости и разочарования, догнавший их, сотряс верхушки деревьев.
- Не уйдете! Догоню! - орал маг. - Найду где угодно! Я запомнил тебя, зеленоглазый лучник, и ты не скроешься от меня!
Они бежали до тех пор, пока не выбрались на дорогу, шедшую в нужном направлении - на юго-восток.
- Вот вляпались, - пробормотал угрюмо Гуннар. - С магом ухитрились поссориться! Надо было сразу уходить...
Харальд угрюмо молчал.
Солнце склонилось к горизонту, когда путники вышли к большому и богатому селу.
Третий день после встречи с магом они шли населенными местами, но до сих пор встречали лишь небольшие деревеньки. Харальд потихоньку привыкал к жизни на юге. Его не удивляли деревянные дома, он теперь знал, кто такие родовитые, что такое пиво, и для чего годится животное, именуемое "свинья"...
Мычали коровы, щебетали птицы в кронах, и плыл над селом запах цветущей черемухи.
- Таверна, - сказал Гуннар, когда путешественники вышли к двухэтажному строению с широким двором и коновязью. Из-за двери доносились крики и какой-то звон, тянуло запахами жареного мяса и хлеба.
Харальд ощутил, что не против поесть.
- Зайдем? - спросил он.
- Обязательно, - кивнул Гуннар. - Я пива не пил много лет, да и ночевать хочется в тепле...
Они направились к двери таверны. Но та распахнулась сама, и вместе с донесшимся изнутри взрывом хохота появился крупный мужчина. Рыжие волосы, кое-где траченные сединой, неопрятными прядями падали на широкие плечи. На виске виднелся старый шрам, а из-под рубахи, заляпанной жирными пятнами, выпирал круглый животик. На красном лице застыло выражение полнейшего счастья.
- Ой, ха-ррашо! - сказал рыжеволосы и икнул, пустив волну чесночного запаха. Затем взгляд его уперся в Харальда.
Рыжеволосый мгновенно побелел, став словно свежевыпавший снег. Глаза его вспыхнули, а губы родили полузадушенный всхлип. Фигура как-то сразу осела, точно у мужчины отказали ноги.
Харальд в изумлении оглянулся на Гуннара: мол, чего это он?
Но бывший наемник и сам выглядел ошеломленным.
- Вот, допился ты, Авимелех! - проговорил рыжеволосый заплетающимся языком. - Уже-же и мертвые тебе мерещатся... Все, надо меньше пить, пить надо меньше...
Бормоча себе под нос, он принялся спиной, не сводя взгляда с Харальда, отходить вдоль стены. Когда уперся задом в стоявшую в углу двора огромную бочку, развернулся и с отчаянным выдохом опустил голову в ее недра.
Раздался плеск.
Харальд нервно сглотнул. Он никак не мог понять, что происходит, а поведение незнакомца мог объяснить только тем, что тот находится под влиянием пива или иного дурманящего напитка, вроде того, что готовит Мадай на День Предков.
Рыжеволосый пребывал головой в воде столь долго, что Харальд уже начал беспокоиться, не утонул ли он. Но незнакомец с плеском вытащил голову из воды и зафыркал, словно купающийся лось.
Вода стекала по его спине, заставляя рубашку прилипать к телу. Волосы склеились в неопрятный колтун.
Когда рыжеволосый повернулся, то на лице его было странное выражение: не ушедший еще страх пополам с надеждой, что жуткий морок рассеется и можно будет вздохнуть спокойно.
Взгляд маленьких глаз уперся в лицо Харальда. В темных зрачках мелькнуло что-то вроде удивления, затем рыжеволосый задрожал и неожиданно рухнул на колени. Лицо его исказила гримаса отчаяния.
- Харальд, ты? - прошептал он, и голос его был полон ужаса.
- Да, меня так зовут, - ответил юноша. - Но я ...
Но слова возымели совсем не тот эффект, на который рассчитывал юноша:
- Аааа! - завопил мужчина. Подскочил, словно подброшенный, и метнулся в сторону двери.
Судя по всему, он хотел найти спасение в таверне.
Но помешал один из столбов, поддерживавших крыльцо. Рыжеволосый в панике его не заметил и со звучным хряском впечатался в дерево лицом. Несколько мгновений постоял, словно пытаясь понять, что произошло, а затем свалился на спину.
- Ничего себе, - озадаченно сказал Гуннар.
Дверь таверны распахнулись, выпуская толпу галдящих, орущих и очень сердитых мужчин. На мгновение они замерли, разглядывая лежавшего, а затем кто-то пронзительно завопил:
- Наших бьют! Не стерпим!
- Не стерпим! - дружно подхватила толпа. - Бей чужаков!
- Стойте! - крикнул Харальд, пытаясь остановить назревавшую драку, но крик его пропал втуне.
Пришлось уворачиваться от кулака, затем от второго.
Что-то мазнуло Харальда по уху, чуть позже хлестнула боль. Юноша понял, что если будет просто уклоняться, то его рано или поздно завалят и сомнут. И он начал бить в ответ.
Со всех сторон лезли потные красные хари, с самых разных направлений вылетали тяжелые кулаки, стремясь переломать противнику ребра или расквасить нос. Харальд довольно легко уходил от атак, благо нападавшие были пьяны и больше мешали друг другу.
Ответные удары юноши оказывались куда эффективнее.
Один из врагов, ревевший раненым вепрем, получил тычок в горло и, забулькав, исчез из вида. Второму, высокому и плечистому, досталось в лицо. Харальд ощутил под кулаком хруст, и без всякого сожаления подумал о том, что выбил здоровяку несколько зубов.
Где-то сбоку, судя по приглушенным вскрикам, сражался Гуннар.
Харальд свалил еще одного, и тут кто-то вцепился ему в ногу. Короткого удара по затылку упорного противника, что пытался сражаться лежа, тому хватило, но на несколько мгновений, на которые юноша потерял подвижность, он стал хорошей мишенью.
На висок обрушился удар такой мощи, что череп загудел. В глазах потемнело. Харальд с изумлением ощутил, что опора под ногами куда-то исчезла. Нечто твердое ткнулось в лицо, и поднявшийся из глубин головы шум заглушил сознание...
- А здорово он держался, молодец. Не растерялся, - донесся откуда-то слегка приглушенный голос. Харальд был уверен, что где-то он его уже слышал, но где и когда - вспомнить не мог.
Собственно, где он находится, и как тут оказался, юноша тоже не мог вспомнить. Спиной ощущалось нечто твердое и ровное, затылком - мягкое, болела голова, а больше ничего понять было нельзя.
- Да, - подтвердил второй, еще более знакомый голос. "Гуннар" - всплыло в сознании имя. - Я учил его, да и в племени, как ты знаешь, есть не дураки подраться. А от природы он быстр и ловок, словно рысь.
С неимоверным трудом Харальд поднял веки. Перед глазами все расплылось. Заплясали справа какие-то оранжевые пятна, а с других сторон все заливала темнота.
- Гляди, глаза открыл, - сказал первый голос, и в нем прозвучало восхищение. - А я думал, до завтра не очухается! У Хамунда рука тяжелая.
- Харальд, ты как? - спросил участливо второй голос, принадлежавший Гуннару.
Юноша смог наконец разглядеть, что оранжевые пятна - несколько свечей, стоявших на столе, а сам он лежит на лавке.
- Нормально, - сказал Харальд, делая попытку подняться.
Мышцы слушались плохо. В голове при каждом движении вспыхивала боль, словно тыкали рогатиной, в животе ворочался мерзостный клубок тошноты.
Но он все-таки смог сесть.
С другой стороны стола на него смотрели две пары глаз. Озабоченно блестевшие темные - Гуннара, а также маленькие и колючие - того самого рыжеволосого, который так неудачно поцеловался со столбом.
Губы его были разбиты, на щеке царапина. Гуннар выглядел не лучше. Под глазом его красовался синяк, а второй наливался на челюсти, у самого рта. На столе стояли пузатые деревянные кружки, и тек от них горьковатый аромат.
- Меня зовут Авимелех, - сказал рыжеволосый, как-то странно кривя расплющенные губы. - И когда-то я тоже был нид...
С изумлением Харальд смотрел, как новый знакомый расстегивает ворот рубахи, открывая грудь, поросшую рыжей шерстью. На ней хорошо была различима татуировка племени.
Точно такая же, как и у Харальда. Как и у любого мужчины нид.
Харальд сглотнул, пытаясь понять, как следует себя вести. Но голова оказалась пуста, словно сума неумелого охотника. Выручил воспитанника Гуннар.
- Как ты понимаешь, Харальд, - сказал он, - произошло недоразумение. Друзья Авимелеха - наемники, и привыкли сначала драться, а потом думать. Пока ты отлеживался, нам удалось все уладить.
- Да, - Харальд вновь сглотнул. - Я понял.
- Хлебни пивка, - предложил вдруг Авимелех. - Полегче станет.
Зажурчала жидкость, переливаемая из кувшина в свободную кружку. Принимая ее, Харальд с удивлением ощутил, что руки его дрожат. Пиво ему не понравилось. Отхлебнул только пару глотков, смывая с горла неведомо откуда взявшийся мерзкий налет.
- А что так испугало тебя там, во дворе? - спросил он, глядя прямо на Авимелеха. - Когда ты увидел меня?
Рыжеволосый наемник как-то неуверенно потупился, затем бросил быстрый взгляд на Гуннара, словно ища поддержки. Но тот остался сидеть неподвижно, будто каменный, даже бровью не двинул.
- Ты, - проговорил Авимелех после тяжкого вздоха, - очень похож на своего отца. Так что я поначалу решил, что вижу перед собой его...
- Мой отец внушал такой страх? - спросил Харальд, чувствуя, как внутри что-то натягивается, будто тетива.
- Он был магом, - нерешительно ответил Авимелех, нервным жестом оглаживая волосы. - А маги... и особенно Владетели... От них лучше держаться подальше.
- Что значит "был"? - Харальд закусил губу, ощущая, как внутри разливается мертвенный холод. - Он что, умер?
- Точно неизвестно, - развел руками Авимелех. - Но он пропал более пятнадцати лет назад.
Перед глазами Харальда потемнело. Он понял, что еще миг - и упадет. Невероятным напряжением воли удалось удержаться в сознании. Сквозь губы вырвался сдавленный стон, а руки с такой силой вцепились в столешницу, что крепкое дерево промялось под пальцами, точно глина.
Звуки гулко отдавались в голове, словно в большой пустой пещере.
- Ну вот! - расстроенно воскликнул Гуннар. - И не надо было так сразу говорить!
- А ты мне хоть бы мигнул, - оправдывался Авимелех, и в голосе его звучала обида. - А то замер, словно истукан. Я и сказал...
Тьма от глаз отхлынула с недовольным гулом, и Харальд смог видеть. Собеседники посмотрели на него с нескрываемым облегчением.
- Ничего, выдержал, - выдохнул Авимелех и припал к кружке. Пил он шумно, словно лакающая собака.
- Он крепкий, - улыбнулся Гуннар, тоже прихлебывая пиво.
- А что с ним случилось? - вопрос пришлось выдавливать с болью, словно глубоко вонзившуюся занозу. Но не спросить Харальд не мог.
- Неизвестно, - вздохнул Авимелех и почесал подбородок. - Я сам видел Харальда... твоего отца очень давно, задолго до того, как он стал Владетелем. Ты понимаешь, что значит это слово?
- Да, - юноша кивнул, морщась от очередного приступа головной боли. - Гуннар объяснил мне.
- Хорошо, - рыжеволосый наемник на миг замолк, словно собираясь с мыслями. - Ну а потом он стал могучим магом, завоевал многие земли. И внезапно исчез... То ли враги смогли его убить, то ли сам какие там заклинания перепутал. Но сгинул вместе со своим замком, как говорят.
Авимелех пожал плечами, а Гуннар поспешно добавил:
- Место, где могут быть люди, знающие о твоем отце, Харальд - это Бабиль. Наемники все равно направляются туда, и мы поедем с ними.
- Да, - Авимелех мотнул головой и отчаянно зевнул, огласив таверну воем, которому позавидовал бы матерый волк. - Мы закончили работу на одного родовитого в этих местах и возвращаемся в дружину. После драки ребята прониклись к вам уважением и будут рады путешествовать вместе.
- Хорошо, - Харальд кивнул. - А где они сами?
- Так спят ведь, - Гуннар воззрился на воспитанника с неподдельным изумлением. - Ночь глубокая. Это мы тут с Авимелехом засиделись, о племени вспоминая...
- Тогда и мне лучше спать, - прохрипел Харальд, ощутив вдруг, что силы у него кончились давно, и сидит он лишь благодаря упрямству.
- Конечно, - рыжеволосый наемник вновь зевнул. - Там на лавке и ложись...
Харальд уснул до того, как погасли на столе задутые свечи.
***
Губы Авимелеха к утру распухли и болели так сильно, что трудно было говорить. При неловком движении корочка лопалась и начинала сочиться кровь. Но хуже всего приходилось при еде. Если без разговоров обойтись можно, то без нее - никак, а есть иным местом, чем рот, не научился еще никто...
После позднего завтрака выяснилось, что у новых знакомцев нет лошадей, и что последовать за наемниками они смогут только пешком. Авимелех поскреб в затылке, переговорил с Гуннаром и отправился по дворам. У одного из зажиточных селян удалось купить пару смирных коняг.
Харальд проснулся позже всех, и Авимелех в очередной раз вздрогнул, встретившись с взглядом зеленых глаз. Парень был до ужаса похож на отца, и только цвет зрачков говорил о том, что это другой человек...
Опасения внушало неумение Харальда ездить на лошади, но как выяснилось, зряшные.
Собравшиеся во дворе наемники приготовились к веселому зрелищу: неумеха кулем висит поперек седла, от ужаса закрывая глаза, и в конечном итоге всегда падает наземь. Но их ждало жестокое разочарование. Гуннар подвел воспитанника к лошади, показал, как садиться в седло, пользоваться стременами и уздечкой. После чего Харальд, к изумлению собравшихся, легко вскочил коняге на спину.
В глазах его не было ни страха, ни удивления.
Некоторое время юноша посидел неподвижно, не обращая внимания на подначивания и насмешки. Потом он пошевелился, и лошадь, направляемая неумелой, но твердой рукой, сделала круг по двору. Затем встала.
- Ничего себе, - сказал кто-то из наемников, и в голосе его было восхищение. Авимелех и сам ощущал себя не в своей тарелке, а по спине его пробежал холодок страха. Слишком уж быстро и легко все получилось.
- Ну что, поехали? - спросил Харальд спокойно, и наемники разразились одобрительными воплями.
Шел второй день после памятной драки, из-за которой у наемников появились новые спутники.
На ночлег наемники остановились на берегу небольшого ручья, прямо в лесу. Хоть ночь и обещала быть прохладной, выбора не было. До ближайшей таверны добрались бы разве что к утру.
В зарослях на другом берегу пел соловей. Не обращая внимания на расположившихся рядом людей, он выводил одну трель за другой, и слушать его было - одно удовольствие.
Авимелех лежал недалеко от пламени. Слушал соловья, благодушно созерцая, как меняют окраску огненные языки, становясь то алыми, цвета пролитой крови, то желтыми, как речной песок, то даже синими...
Раздался шорох и, повернув голову, рыжий наемник обнаружил, что к нему подсел Харальд. Вид у него был равнодушный, а на птичьи трели он внимания не обращал вовсе.
- Что надо? - спросил Авимелех чуть грубовато. Просто не умел иначе.
- Научи меня сражаться мечом, - напрямую попросил Харальд.
Наемник от удивления даже привстал.
- Что? - спросил он. - Зачем?
- Я хорошо стреляю из лука, - спокойно сказал юноша. - Неплохо дерусь без оружия, ловок с рогатиной. Но здесь, на юге, как я вижу, главное оружие - меч. И я очень хочу научиться с ним обращаться.
- А что же твой друг Гуннар?
- Я спрашивал, - Харальд склонил голову, и глаза его странно блеснули. - Но он сказал, что не брал меча в руки очень давно и многое забыл. Вот я и пришел к тебе.
- Ты знаешь, - Авимелех почесал в затылке, и вдруг принял решение, хотя еще мгновение назад готов был отказать случайному, в общем, знакомому. - Мне уже больше, чем полсотни лет. Я никогда не был великим мечником и не пробовал заниматься наставничеством. Но я одного с тобой племени. Когда-то я, глупый мальчишка, пришел сюда с севера, из-за гор, как и ты. Мне было даже хуже, чем тебе - со мной не было Гуннара, который бы объяснил, что такое деньги и почему лучше сторониться родовитых. Много лет меня топтали и пинали все, кто мог, пока я не научился отвечать ударом на удар и не стал тем, кем стал - Авимелехом Жестоким. И поэтому я помогу тебе...
- Спасибо, - очень тихо сказал Харальд.
- Учти, я смогу научить тебя только основам, - наемник решительно поднялся. - Но начнем мы прямо сейчас.
Из поклажи оказались извлечены тупые деревянные мечи, и ученик с учителем направились в сторону от костра. И когда дерево с тупым стуком ударилось о дерево, и хриплый голос проорал "Это тебе не лопата! Возьмись за рукоять, вот так", наемники, расположившиеся возле костра, одновременно обернулись.
Соловей удивленно замолчал.
Пиво отдавало какой-то дрянью. То ли солод был попорчен мышами, то ли хозяин заведения добавлял в напиток что-либо. Но придорожная таверна - не то место, где стоит привередничать.
Авимелех проглотил залпом почти половину кружки.
Рядом хрустели куриными ногами еще двое наемников, остальные играли в кости за соседним столом. Игра сопровождалась воплями и взрывами хохота. Время от времени кто-либо хватался за нож, но пока все обходилось миром. Подбитый глаз и разбитый нос не в счет.
Сидевший напротив Гуннар огляделся и спросил:
- А Харальд-то где?
- Упражняется, - ухмыльнувшись, ответил Авимелех. - Я его отправил. Наставник я ему или нет?
- Наставник-наставник, - в темных глазах Гуннара блеснул смех. - И доволен ли ты успехами ученика?
- Еще как, - Авимелех вновь отхлебнул из кружки, но пиво, вопреки ожиданиям, лучше не стало. - Он очень быстро все схватывает. И вынослив на удивление. Я его гоняю до самой темноты, а ему хоть бы хны...
- Еще он очень силен, - вмешался в разговор Хамунд, могучий и широкоплечий воин, на голову выше любого из наемников. - При его сложении это удивительно. Я посмотрел, как Харальд работает мечом и, поверь моему слову, Гуннар, когда он станет настоящим бойцом, я побоюсь выйти против него.
- Все верно, - Авимелех заглянул в кружку, но она оказалась пуста, и он с отвращением отодвинул ее. - Парень владеет телом, словно опытный возчик - кнутом. Любое движение запоминает не позднее, чем со второго раза.
- Всем хорош, - Хамунд улыбнулся, обнажив зубы, что подошли бы доброму жеребцу. - Только вот пива не пьет!
Авимелех захохотал. К нему присоединились товарищи, и Харальд, вскоре появившийся в зале таверны, застал всех смеющимися. Причину веселья ему никто объяснить не удосужился.
Глава 2
Глава 2. Свободный город
Путешествие тянулось, скучное и однообразное, как червяк длиной в пару верст. Но Харальд освоился среди наемников, и даже научился находить удовольствие в монотонной дороге.
Солнце палило, словно обезумев, и юноша чувствовал, что под одеждой он весь пропотел. Впереди, осев в седле, покачивался на конской спине Авимелех. Если удавалось заночевать в таверне, он всякий раз выпивал столько пива, что Харальд только диву давался, как рыжеволосый наемник ухитряется по утрам выглядеть бодрым и даже взбираться на спину коня.
Сегодня с самого утра Хамунд громогласно объявил, что не далее чем к вечеру они увидят Бабиль.
Гуннар рассказывал про него. Но до сих пор путь пролегал в стороне от крупных городов, и Харальд все же с трудом мог представить себе место, где живут многие тысячи людей.
Дорога, вильнув, будто испуганная лисица, вывела к высокому косогору.
Внизу лежала река, такая широкая, каких Харальд никогда не видел. Словно исполинский клинок из сверкающего металла, небрежно брошенный на землю, она неторопливо текла меж желтых песчаных берегов.
А на другой ее стороне располагался город. Сквозь дымку проглядывали красные черепичные крыши, легкий ветерок доносил будоражащие запахи. Сварливо вопили над речной поверхностью стремительные белокрылые птицы, скрипело чудное деревянное сооружение, перемещаясь меж речных волн.
- Бабиль, - с восторгом в голосе сказал подъехавший Гуннар. Лицо его просветлело, наемника, судя по всему, одолели давние и светлые воспоминания. - Свободный город. Центр населенных земель. Здесь маг тебя точно не отыщет. Если, конечно, он примется искать...
О странном происшествии в лесу они старались не говорить. Тихо надеялись, что носатый колдун остыл и не питает планов мести, или просто потерял след людей, столь дерзко вмешавшихся в ритуал.
- Посмотрим, - мрачно отозвался Харальд и перевел разговор на другую тему.
- А это что? - спросил он, указывая на уродливую и очень большую лодку, похожую на искалеченного жука, вздумавшего переплыть реку на спине. Ноги-весла неторопливо опускались в отливавшую серебром воду, и несколько толстых веревок связывали лодку с берегами.
- Паром, - улыбнулся Гуннар. - Без него в город не попасть.
Пришлось спешиваться и, ведя коня в поводу, спускаться к самой воде. Под ногами захрустел песок. На узкой полоске пляжа собралось немало желающих переправиться на ту сторону, и Харальд с трудом сдержался от того, чтобы начать вертеть головой, разглядывая стоявших рядом людей.
Роскошно одетые бородачи были, скорее всего, купцами. Они не отходили от телег с товарами, и во взглядах их кипела злая алчность. Десятка полтора воинов в одинаковом снаряжении окружали высокого человека со скучающим выражением на лице. На одежде его была вышита какая-то картинка, и Харальд понял, что перед ним - родовитый, хозяин каменного строения, именуемого замком, и многих земель вокруг него.
Паром подобрался к самому берегу, сапоги застучали по дощатому настилу, который, судя по сильному запаху, недавно смолили. Когда взошли на него, внимание Харальда оказалось поглощено лошадью, которая занервничала, оказавшись на воде. Все время, пока пересекали реку, она всхрапывала и нервно мотала головой.
Едва сошли на берег, с приезжающих стребовали пошлину, весьма высокую, судя по ругани Гуннара. Отдав деньги, наемники двинулись в город. Среди домов, на первый взгляд таких одинаковых, Харальд несколько растерялся. С ужасом подумал, что один никогда бы не нашел здесь дорогу. Сразу сильно захотелось домой ...
Улицы заполнял народ, богато и разно одетый, но суетливый и злобный на вид. Над толпой летели пронзительные голоса разносчиков. Плыли запахи нечистот, бегали собаки, какие-то маленькие, с затравленными взглядами.
- А вот рот, наверное, лучше закрыть, - посоветовал Авимелех, когда они проезжали мимо особенно богатого дома в три этажа, сложенного из камня.
Наемники загоготали. Харальд, которому рукотворная пещера показалась настоящим чудом, смутился, и остаток пути проделал, опустив глаза.
Под копытами лошади серыми горбами тянулась булыжная мостовая. Для жителя лесов - тоже диковинка, но грязная и покрытая пылью, и поэтому - не столь удивительная.
Спешились путешественники около таверны, на вывеске которой было намалевано жуткое угольно-черное чудовище, более всего похожее на разжиревшую летучую мышь. В одной из лап оно держало кружку с белой шапкой пены, а глаза его были багровыми, точно угли.
- Спившийся демон, - сказал подошедший Гуннар. - Все как в старые добрые времена, только вывеска новая.
Дверь распахнулась со скрипом, изнутри донеслись радостные, хоть и несколько нестройные возгласы. Судя по ним, Авимелеха и его друзей здесь знали, и очень неплохо.
- Хозяин, пива! - рявкнул рыжеволосый наемник. - На всех!
На Гуннара покосились как-то странно, словно на восставшего из могилы мертвеца, на Харальда никто не обратил особого внимания. Он оказался сидящим в уголке и старался не привлекать к себе внимание.
Попойка шла такая, будто собравшиеся решили пропить весь мир. Звучали здравицы, поименно за каждого из приехавших. Наемники пили, словно много дней странствовали по безводной местности и ели так, точно пережили месяц голодовки. Все, что приносил хозяин - мясо, рыба, исчезало со столов с удивительной скоростью.
Харальд утолил первый голод и после этого лишь смотрел, как гуляют другие. К пиву он не прикоснулся.
Когда в глазах воинов появился дурной блеск, а лица раскраснелись, началось пение.
Нестройные звуки вырывались из глоток, больше привыкших издавать яростный боевой рев, и Харальду хотелось зажать уши. Но молчать было неудобно, и юноша просто открывал рот, понимая, что в общем шуме и гаме никто не догадается об обмане. Наемники пели, и воздух полнился ароматами пива, пота и чеснока.
Когда юноша ощутил, что он больше не в силах сдерживаться, тихонько выбрался из-за стола. Толкнул дверь и оказался во дворе.
Здесь было темно, далеко в вышине горели разноцветные огоньки звезд. Прохладный воздух, напоенный речной влагой, был упоительно чистым, приятно овевал разгоряченное лицо.
Когда юноша возвращался, дверь с грохотом распахнулась, будто ее открыли пинком, и на пороге возник Авимелех. Глаза его моргали вразнобой, а на лице оказалось нарисовано пьяное блаженство.
За ним в темноту выбрался Гуннар. Щеки его пылали багрянцем, а походка была какой-то вихляющейся, словно он пытался на ходу плясать. Заметив Харальда, бывший наемник прищурился и сказал:
- А, во-воспитанник. Пойдем с нами!
- Куда?
- В "Зеленую розу!" - вмешался в разговор Авимелех. - К девочкам.
- А пить вы там больше не будете? - поинтересовался Харальд совершенно серьезно.
- Нет, - рыжеволосый наемник кивнул так, что ударился подбородком о грудь. - Ни в коем случае!
- Пойдем, - согласился юноша. Ему было интересно, куда, к каким девочкам могут пойти столь нетвердо стоящие на ногах мужчины. - А вещи наши как?
- Я договорился, - махнул рукой Гуннар. - Их унесли наверх, в комнату... Я заплатил.
Они вышли со двора, миновали длинный проулок, в котором неприятно воняло чем-то кислым, и оказались перед двухэтажным строением, над высоченным крыльцом которого гостеприимно горел фонарь.
Авимелех распахнул дверь и с трудом удержался от того, чтобы не упасть. Изрыгая проклятия по поводу кривых ступенек, он переступил порог. За ним вошел Гуннар. Харальд оказался последним.
Очень яркий свет поначалу резанул по глазам, а сильный и какой-то неестественный запах цветов, неизвестных и хорошо знакомых, но таких, что никогда не будут расти вместе, едва не заставил юношу задохнуться.
Когда глаза привыкли, он понял, что стоит посреди обширного помещения, в чем-то похожего на оставленную недавно таверну.
Но на стенах горело очень много факелов, на столах стояли свечи, и не было стойки. И в отличие от таверны для наемников, здесь были только женщины. Молодые и не очень, одетые в кричаще раскрашенные платья, они напомнили Харальду стайку чудных цветастых птиц.
Мужчин встретили улыбками и хихиканьем. Из глубокого, обтянутого голубой тканью кресла навстречу гостям поднялась средних лет женщина. По лицу ее было видно, что в молодости она была очень красива, да и в фигуре, несколько оплывшей, до сих пор проглядывала статность. В волосах, светлых, словно солнечные лучи, бегали искорки.
Харальд повел глаза чуть в сторону и невольно замер. На него чуть насмешливо и в то же время серьезно глядела стройная девушка. Волосы ее были рыжими, такого яркого оттенка, что космы Авимелеха показались бы рядом бесцветными. Багровое, цвета пролитой крови, платье облегало крупную грудь и гармонировало с цветом волос. От фигуры девушки словно исходило сияние...
Он ощутил, как пересохло во рту. На мгновение для Харальда перестал существовать весь мир, кроме чуть вытянутого лица со светлыми миндалевидными глазами. Юноша мотнул головой, рассеивая морок. Отвести глаза оказалось тяжелее, чем много верст тащить кабанью тушу.
Вставшая при появлении гостей женщина, оказывается, уже закончила беседу с Гуннаром и Авимелехом. Начало разговора Харальд естественно пропустил, и услышал только самый конец фразы:
- ...мое заведение к вашим услугам, почтенные. Выбирайте девушек!
Харальд завертел головой, пытаясь понять, что ему делать. На миг накатило смущение. Но тут раздался голос, который был настолько приятен, что первые звуки заставили юношу замереть.
Хотелось слушать его вечно, постоянно, не прерываясь.
- Этот молодой человек уже выбрал, - произнес он мягко, но уверенно.
Харальд повернулся, и увидел, что рыжая девушка успела подойти к мужчинам. Глаза ее оказались серыми, того редкого оттенка, что при смене освещения легко становится голубым, и застыло в них какое-то странное выражение. Словно она повстречала старого знакомого.
- И у него хороший вкус, - проговорила светловолосая женщина, судя по всему - хозяйка заведения. - Ара, позаботься о том, чтобы наш гость ушел довольным.
- Слушаюсь, - девушка в красном платье подошла к Харальду вплотную, и его ноздрей коснулся аромат - тонкий, едва ощутимый запах ландыша. От него юноша почувствовал легкое головокружение.
- Пойдем, - сказала она, и Харальд ощутил прикосновение теплых пальцев к своей ладони.
Он послушно шагал за ней, поднимался по скрипучей лестнице, а в груди зрело ощущение чего-то чудесного, необычного, ранее не испытанного.
Проснулся Харальд, как и привык, с первыми лучами солнца. Из угла доносилось мышиное шуршание, а на соседней кровати храпел Гуннар. В комнате стоял устойчивый аромат пивного перегара.
Они вернулись в "Спившегося демона" под утро, и пережитое ночью вспомнилось сразу, заставив на мгновение от острой тоски стиснуть зубы.
Ара - рыжие волосы, сильное, гибкое тело, сладкий и пьянящий аромат ландыша. И наслаждение, яркое, необычное, которое не может быть даровано никем иным, кроме как этой женщиной...
Это он понял отчетливо.
Никогда Харальд не переживал ничего подобного.
И сегодня она достанется другому - тому, кто заплатит.
Она вчера рассказала ему, кто такая и чем занимается, и он долго не мог поверить, что женскую благосклонность можно продавать за деньги. Но пришлось. И чудовищное знание это жгло сердце похуже раскаленных угольев.
Повернувшись на другой бок, он закрыл глаза и почти сразу заснул.
Солнце успело подняться высоко, когда Харальд с Гуннаром спустились в общий зал.
Здесь было пустынно, лишь хозяин дремал за стойкой в ожидании клиентов. Пол был посыпан свежей соломой, от ее сладкого запаха щекотало в ноздрях. Пылинки неторопливо кружились в столбах света.
При виде наемников хозяин встрепенулся и просиял улыбкой. Но надеждам его суждено было сбыться лишь наполовину. Гуннар, пробурчав "Ох, отвык я пить!", велел принести кружку пива, и лишь Харальд заказал завтрак.
Скоро перед ним скворчала, исходя жаром, приготовленная на сале яичница, похожая на перекошенное похмельем лицо с огромными желтыми глазами. В глиняной кружке было молоко.
Едва Харальд покончил с едой, дверь таверны отворилась, и в помещение вошел невысокий плечистый юноша в простой темной одежде. Взгляд острых черных глаз почти сразу остановился на Гуннаре.
- Ты Гуннар, именуемый Бабником, что прибыл вчера в свободный город Бабиль? - голос у пришедшего оказался неожиданно писклявый, точно у болотного комара.
- Я, - кивнул бывший наемник, отставив кружку, а Харальд невольно усмехнулся - ай да прозвище оказалось у одного из самых домовитых и верных мужчин племени.
- Атаман Оружейной дружины Торвальд просит тебя прибыть к нему немедленно.
- Торвальд? - на лице Гуннара промелькнуло странное выражение, словно он вдруг вспомнил нечто важное, о чем когда-то давно крепко забыл. - Вот как!
- Так что, вы идете? - поинтересовался посланец.
- Обязательно, - кивнул Гуннар, поднимаясь из-за стола. Звякнула о столешницу брошенная монета. - Харальд, поднимайся.
Вышли из таверны на улицу. Зашагали вслед за плечистым юношей, и город на этот раз показался уже не столь пугающим, как вчера. Многолюдство не внушило опасений, а каменные строения - восхищения.
Миновали улицу, отведенную под лавки шорников - здесь пахло выделанной кожей, прошли рынок, наполненный галдевшей и хохотавшей толпой. Тут Харальд увидел, как оборванный мальчишка стянул у дородной торговки сдобный крендель и бросился бежать, ловко лавируя между прохожими.
- Грабят! - визгливо завопила торговка и, словно по велению магии, появились солдаты городовой стражи - угрюмые, в кожаных куртках и с мечами на поясах. По свежим следам бросились в погоню.
Жилище атамана находилось на Оружейной улице.
Ранее, как сказал Гуннар, тут жили мастера, изготовлявшие мечи и копья. Позже их постепенно вытеснили зажиточные горожане, но название осталось. Юноша-провожатый остановился около большого дома. Стены его были ощутимо толсты, окна - узки и забраны решетками, и само строение выглядело маленькой крепостью, готовой к отражению врага.
Стукнула колотушка, и дверь бесшумно отворилась.
Атаман встретил их в просторной горнице на втором этаже. Он оказался чудовищно толст и огромен, словно отъевшийся старый медведь, и в руках его, тяжелых и мощных, чувствовалась поистине звериная сила.
Некоторое время они с Гуннаром молча смотрели друг на друга, затем в голубых глазах атамана что-то мелькнуло, и наемники с ревом ринулись навстречу друг другу.
- Гуннар! Дружище!
- Торвальд! Старый приятель!
Они обнимались и хлопали друг друга по спинам. Наконец, Гуннар отстранился и сказал с уважением:
- А ты молодец! Атаманом стал!
- Да ладно, - смутился Торвальд и провел рукой по редким волосам. - Ты лучше скажи, кто это с тобой? Кого-то он мне напоминает...
Харальд помрачнел, ощущая, как поднимается изнутри знакомое с давних времен раздражение. Оно появлялось почти всегда, когда кто-то начинал говорить о его отце. Ведь чаще всего говорили о нем глупости, а иногда - пакости.
- Да, - очень серьезно кивнул Гуннар. Вся радость его куда-то исчезла. - Он очень похож на отца, и его зовут тоже Харальд.
Лицо атамана помрачнело, резче стали морщины на лбу, что-то недоброе появилось в глазах.
- Садитесь за стол, - сказал он после паузы. - Ты, Гуннар, и ты... Харальд Младший. Чего стоять?
Когда Харальд умостился на лавке, то с удивлением заметил, что раздражение его исчезло, будто испуганная рыба в глубинах озера. Пришло понимание, что этот могучий человек не станет говорить об отце плохо просто так, ради того, чтобы позабавиться самому и потешить других.
- Зачем вы приехали сюда? - спросил тем временем Торвальд.
- Он захотел, - Гуннар кивнул в сторону воспитанника. - Желает узнать, что случилось с отцом.
- Да, хочу, - вступил в разговор Харальд. - И может быть вы, почтенный Торвальд, сумеете что-нибудь рассказать?
- Наверное, - неохотно кивнул атаман. - Но тебе, мальчик, вряд ли понравится мой рассказ.
Юноша упрямо склонил голову, и Торвальд заговорил:
- Твой отец был магом, это ты знаешь. И не просто магом, а Владетелем. Сильнейшим из сильных. И под конец жизни он перестал быть человеком. Именно тогда он предложил мне пойти к нему на службу, но я отказался...
- Кем же он стал? - звеневшим от напряжения голосом спросил Харальд. Немалого труда ему стоило сдержаться при словах "под конец жизни", когда захотелось закричать: "Нет, он жив, жив! Вы все врете!"
- Не знаю, - атаман Оружейной дружины почесал в затылке. - Магия изуродовала его, она и погубила. А потом он просто сгинул. Говорят, что от замка, там, на далеком севере, остались одни развалины...
- Я должен попасть туда! - выпалил Харальд.
- Непросто будет это сделать, - усмехнулся Торвальд. - Но кто знает, может у тебя и получится?
- А может, кто еще знает о судьбе Харальда эээ... Старшего? - спросил Гуннар, сочувственно глядя на воспитанника.
- Разве что Торгрим фон Жахх, - наморщив лоб, ответил атаман. - Он был первым вассалом Белого Владетеля, и знает, наверняка многое.
- И где он сейчас?
- В своем замке, - пожал плечами Торвальд. - Во время междоусобицы он сумел отхватить изрядный кусок земель на севере, и правит там, не подчиняясь никому из колдунов. Сам по себе.
- Невиданное дело! - глаза Гуннара расширились, и на мгновение он стал похож на рассерженного филина.
- И к нему мне надо попасть, - вздохнул Харальд.
- Для путешествия нужны деньги, конь, оружие, - рассудительно проговорил могучий атаман, оглаживая себя по волосам. - Где ты их найдешь?
Юноша промолчал.
- Он великолепно стреляет из лука и хороший следопыт, - прервал тишину Гуннар. Он говорил с жаром, за которым чувствовалась искренняя привязанность к воспитаннику. - Ловок, силен и смел. В одиночку победил медведя. Возьми его в дружину, Торвальд!
- В дружину? - атаман задумался, светлые глаза его затуманились, словно подернулись ледком. - Второго поручителя ты, ясное дело, найдешь... Да только вот без владения мечом никто не может считаться воином. Лучник - это, конечно, хорошо, да только одним луком сыт не будешь...
- Он научится, обязательно! - горячо сказал Гуннар, и Харальд ощутил благодарность к старшему другу. - Он очень способный, вот увидишь! Нужен только хороший наставник. Деньги у меня есть. Я...
- Ладно, - кивнул Торвальд и вздохнул тяжко, словно гора. - Согласен. Да… ради человека, который когда-то был моим другом и соратником, пока не стал магом. Но опозорит дружину - пусть пеняет на себя...
Взгляд, брошенный из-под густых бровей атамана, оказался холодным, но Харальд ощутил сильное, бодрящее облегчение. Он знал, что справится, что не подведет, и знание это, непонятно откуда взявшееся, придавало уверенности.
***
- ... и клянусь служить нанимателю верно и не идти против воли атамана!
Харальд закончил клятву, и Гуннар ощутил радость, что мальчик не перепутал ни единого слова и держался уверенно. Ошибка в клятве не являлась фатальной, но считалась среди наемников дурной приметой. Вот и зубрили новички слова по много дней, чтобы избежать нехорошего предзнаменования.
- Да будет так, - возгласил Торвальд, обряженный в парадную одежду атамана - роскошный черный кафтан, украшенный золотой вышивкой. На поясе его висел меч, рукоять которого блистала от драгоценных камней. По преданию - именно им сражался один из первых атаманов Оружейной дружины, Сигурд Жареный. Гуннар в этом сильно сомневался, но мыслей своих предпочитал не высказывать, справедливо полагая, что они вряд ли будут одобрены.
В любом случае, меч использовался только при церемониях и многие десятилетия не покидал дома атамана.
- Да будет так! - в один голос подхватили поручители - сам Гуннар и непривычно трезвый и серьезный Авимелех.
Атаман повернулся, давая знак подручному. Тот распахнул дверь, и в комнату, подобострастно семеня, вошел невысокий мужчина с сумкой в руках.
- Приветствую вас, мастер Ламех, - сказал Торвальд и, повернувшись к Харальду, бросил властно. - Садись и закатай левый рукав!
Гуннар глядел, как под иглами цирюльника на левом предплечье новоиспеченного наемника появляются скрещенные меч и топор - знак Оружейной дружины, и в душе его пышным цветом расцветала гордость.
Почти отцовская.
Харальд терпел болезненную процедуру молча. Глаза его были безмятежны, точно поросшие зеленой ряской лесные озера.
Горло горело так, словно в него насыпали песка. Боль сидела в предплечье, и в костяшках пальцев. Пошевелившись, Гуннар чувствовал то, чего не ощущал вчера - следы от многочисленных ударов по телу.
Принятие Харальда в дружину отметили изрядной попойкой в "Спившемся демоне", которая закончилась грандиозной дракой. Особенных повреждений, насколько помнилось, не получил никто, но ныли разбитые кулаки, а синяки на груди и боках громко кричали о собственном праве на жизнь.
Гуннар попытался открыть глаза, и испытал смутное облегчение, когда это удалось. Он лежал в той комнате, где остановились они с Харальдом, и до слуха доносилось тихое дыхание юноши.
Затем вдруг скрипнула не запертая вчера дверь, и незнакомый голос, хриплый и веселый, неожиданно громко ударил по ушам.
- Эй, сони! - сказал он жизнерадостно. - Хватит дрыхнуть, точно старые коты!
Скосив глаза, Гуннар обнаружил у двери невысокого крепыша. Русые волосы на его голове были коротко обстрижены, а на поросшем рыжеватой бородкой лице выделялись совершенно круглые, словно монеты, голубые глаза.
- Ты кто? - спросил Гуннар, делая попытку приподняться.
Руки шевелились плохо, словно дубовые колоды, и немалых сил стоило сдерживать зевок.
- Я? - искренне изумился голубоглазый, а затем улыбнулся. Нескольких зубов у него не хватало, и улыбка вышла страшноватой. - Берг Теневой. Кого тут бою на мечах учить надо? Тебя, что ли?
- Ой, - это сказал Харальд, поняв, что прибыл обещанный атаманом наставник. - Это меня надо учить. Я Харальд.
- Ага. Ну ты и дрыхнуть! - заявил Берг, окинув будущего ученика взглядом, каким обычно барышники смотрят на покупаемую лошадь. - Он-то вот старый козел! - последовал кивок в сторону Гуннара. - И пьяница! А уж ты-то!
Харальд покраснел, то ли действительно от стыда, то ли от гнева.
Но Берг не обратил на это никакого внимания.
Было в нем, несмотря на свирепый вид и хамские привычки, нечто веселое, открытое, располагающее к себе, и Гуннар не испытал желания обидеться. Было видно, что Теневой всегда говорит, что думает, и не боится никого на свете.
Это впечатляло.
Вскоре троица вышла из "Спившегося демона". Берг заявил, что лично отправится с будущим учеником в оружейную лавку и поможет выбрать меч. На предложение сначала позавтракать он ответил презрительным отказом.
- Куда ты нас ведешь? - спросил Гуннар, когда стало ясно, что путники направляются в центральную часть города.
Дома тут стояли почти сплошь каменные, а улицы выглядели чище. Из-за раннего часа на них было пустынно.
- На Гербовую улицу, - ответил Берг, не повернув головы. Одет он был в безрукавку, и длинные руки с мозолистыми ладонями оставались открытыми, позволяя видеть тугие жгуты мускулов. - К Иакову Одноглазому.
- Погоди, - Гуннар остановился - Это же одна из самых дорогих лавок города?
Берг тоже встал и, повернувшись, упер руки в бока.
- Мы идем покупать меч! - сказал он. - Не кухонный нож, и беречь на этом деньги - глупо! У Иакова лучшее оружие, а цены есть и повыше.
Гуннар пробурчал что-то себе под нос и смолк.
Лавка, несмотря на ранний час, оказалась открыта. В ней посетителей приветствовал сам хозяин - длинный и черный, словно уж, с единственным глазом, который сверкал, точно драгоценный камень.
Вторая глазница скрывалась под повязкой.
- Что угодно почтенным? - поинтересовался Иаков, ответив на поклон. Бергу он улыбнулся как старому знакомому.
- Вот для него нам нужен меч, - Берг ткнул пальцем в Харальда и широко осклабился. - Но ты не мешай, я сам выберу...
И Теневой направился в тот конец лавки, где на широком прилавке были разложены клинки. Одни были прямые, словно полет стрелы, другие плавно изгибались, как хищники в прыжке. Имелись короткие, меньше аршина в длину, а у стены стояли огромные, почти в человеческий рост. Лезвия неярко мерцали в полумраке, и Гуннар заметил, как у Харальда расширились глаза. Оружие явно притягивало его.
Берг не проявил к мечам никакого почтения. Он вертел их и рассматривал, словно выбирал не благородное оружие, а банальную упряжь для лошади. При этом ухитрялся бурчать себе под нос.
- Так, этот тяжеловат... Ага, фальчион... но зачем он нам? Так, этот только для конного боя... Ага, этот хорош, но сталь дрянная... Вот. Отлично. То, что надо!
Харальд просто прилип взглядом к выбранному клинку. Он не был особенно большим - длина его вряд ли превышала полтора аршина. Неширокое лезвие имело кровосток, а рукоятка заканчивалась тяжелым граненым навершием.
На лице юноши отразилось восхищение. Гуннар тоже одобрительно покивал, и Берг, довольно ощерившись, повернулся к хозяину.
- Сколько хочешь за него?
Названная сумма заставила Гуннара подпрыгнуть, и началась торговля.
Иаков ярился и брызгал слюной, доказывая, что отдает отличное оружие практически даром. Берг презрительно кривил губы, отвечая, что за такие деньги они купят десяток подобных мечей! Харальд стоял и переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит.
Кончилось все к обоюдному удовлетворению. В придачу к мечу были приобретены ножны.
- Помни, - сказал ставший вдруг очень серьезным Берг, помогая юноше застегнуть пряжку, - что меч нельзя обнажать в обычной драке. Он - для серьезного боя, когда предполагаешь сражаться насмерть.
Харальд кивнул. Лицо его, обычно спокойное, в этот миг выражало настоящую радость, и Гуннар махнул рукой на потраченные деньги, почувствовав вдруг, что ради такого он отдал бы все, что у него оставалось.
- Ну что, завтра начинаем учебу, - сказал Берг, когда они дошли до "Спившегося демона". - За нее мне заплатил атаман, так что должны будете ему. Удачи!
Рыжебородый поднял кулак в прощальном жесте и зашагал прочь. Гуннар покачал головой и печально вздохнул.
***
Оружие приятной тяжестью лежало на бедре, рождая в душе какое-то новое, странное чувство. Словно у Харальда появился надежный друг, что никогда не предаст, не бросит, что всегда придет на помощь в опасности и выручит в трудную минуту.
Но Гуннар, не слушая возражений, велел меч снять и пореже носить.
- Нацепив эту железку, - сказал он, - ты даешь всякому понять, что умеешь ей владеть. И учти, могут найтись желающие проверить твое умение. В городе полно забияк-наемников, которые будут рады унизить человека из другой дружины. Да и для спесивого молодого родовитого ты можешь показаться легкой добычей.
Спорить Харальд не стал.
Он просто попросил у Гуннара денег. Тот так удивился подобной просьбе, что дал, даже не спрашивая, зачем они воспитаннику. А тому просто захотелось повидать Ару, и иного способа, как придти в "Зеленую розу", юноша не придумал.
- Спину ровнее! И ноги не разгибать, не разгибать!
Харальд послушно выполнил команду, хотя икры дрожали, а позвоночник, казалось, превратился в каменный стержень.
- Вот так хорошо, - пробурчал Теневой Берг, и отошел в сторону, оставив ученика под палящим солнцем в неудобной позе.
В тенечке наставника ждал кувшин с пивом. К живительному напитку рыжебородый крепыш прибегал каждый раз, когда уставал. А случалось это с завидной регулярностью. Но, несмотря на пристрастие к пиву, Берг был беспощадным учителем.
Он являлся к "Спившемуся демону" ранним утром и принимался за Харальда. После занятий с Авимелехом юноша предполагал, что знает о том, что его ждет, но как оказалось, он жестоко ошибался...
Для занятий была выбрана поляна в рощице к северу от города, на самом берегу. С него открывался чудесный вид на плещущуюся жидким серебром реку, на зеленевшие луга за ней. Ветер нес ароматы цветов, и весело щебетали в кронах птахи, радуясь жизни.
Но Харальду было не до красот природы. Приходилось неподвижно часами стоять на палящем солнце, воздев в руке деревяшку раза в два тяжелее меча. Пот заливал глаза, мышцы сводило судорогами, а наставник посиживал в тенечке, оправдывая собственное прозвище.
В самом начале обучения он принес в рощу курицу и заставил Харальда ловить ее. Юноша выполнил задание без особенных проблем, чем изрядно Берга удивил. Почесав в затылке, тот придумал для подопечного новую пытку: заставил часами бегать вниз-вверх по крутому берегу Серебряной реки.
И сегодня день начался как обычно, со стояния на месте. Солнце едва поднялось над горизонтом, а уже палило так, что Харальд чувствовал себя поросенком на вертеле. Мучило желание распрямиться и пойти выпить молока.
Но наставник бдительно следил за учеником даже в те моменты, когда казалось, что он дремлет.
Это юноша успел усвоить хорошо.
- Так, а теперь перейдем к главному, - Берг постукивал учебным мечом по ладони, а на лице наставника была плотоядная ухмылка.
Харальд застонал про себя. После всех мучений он думал, что занятие будет окончено. Но пришлось также браться за тяжеленную деревяшку и вставать в боевую позицию.
- Так, ноги не выпрямляй! - гаркнул Теневой, готовясь к атаке.
Очередной день занятий близился к вечеру, и на поляне постепенно становилось прохладнее. Солнце рушилось куда-то за реку, заставляя ее воды светиться тревожным багровым светом.
Харальд отбил удар, потом еще один, и не успел поздравить себя с успехом, как боль обожгла запястье.
- Не отвлекайся! - безжалостно рявкнул Берг.
Руки Харальда от плеч до кулаков давно уже покрылись синяками. Схожие отметины появились на спине, бедрах и даже лице. Причем бил Берг всегда соизмеряя силу, и ни разу он не ударил ученика так, чтобы это было по настоящему опасно. Больно - да, обидно – да сколько угодно, но без членовредительства.
Поняв, что в защите не продержится, юноша атаковал сам. Теневой легко пропустил его мимо себя, и плашмя ударил мечом пониже спины.
- Куда тебе! - сказал сварливо.
Харальд почувствовал легкое раздражение, и тут невольно обратил внимание, что смолкли птицы на окраине рощи.
Теневой не преминул воспользоваться заминкой ученика. Харальд ощутил лишь, как что-то рвануло его ладонь, и в правой руке стало пусто. Но тут до слуха явственно донесся треск сломанной ветви.
Рядом, шагах в десяти.
- Наставник! - выкрикнул Харальд, стремясь привлечь внимание Берга.
- Что? - спросил тот, и резко, одним движением повернулся.
Из кустов появились трое. Высокие плечистые мужчины с какими-то одинаково невыразительными лицами. Один побрит наголо, лишь прядь черных как смоль волос свешивается за ухо, второй - с буйной гривой светлых волос, и третий - самый высокий, с русыми кудрями. Все, несмотря на жару, в куртках из толстой кожи.
В руках пришельцев были мечи. У бритого - кривой, а клинок великана длиной превосходил самого Харальда. Управляться с таким смог бы только настоящий силач.
- Что вам надо? - спросил Берг. Боевого оружия у них с собой не было, а деревяшка в руках Теневого смотрелась жалко рядом со сверкающей сталью...
- Его, - ухмыльнулся лохматый, и Харальд вздрогнул, такая жестокость светилась в белесых, словно брюхо окуня, глазах.
И тут же трое атаковали.
Описал сверкающую дугу исполинский двуручник, сверкнула, поймав солнце, сабля.
- Падай! - рявкнул Берг, и Харальд поспешил выполнить команду.
Теневой на мгновение размазался, словно превратился в туман. Затем раздался хруст, а когда рыжебородый мечник возник вновь, но уже на другом месте, бритоголовый как-то медленно падал. Правая глазница его стала неожиданно большой, а тупой конец деревянного меча Берга оказался испачкан красно-серым.
Великан закричал, но в вопле этом было больше страха, чем ярости.
Удар его пришелся в пустоту, а оказавшийся рядом Теневой неощутимым движением ткнул противнику в затылок. Вновь что-то хрустнуло. Русоволосый рухнул подрубленной сосной.
Оставшийся в живых медленно пятился, и в белесых глазах был ужас.
- Ты, - прохрипел он. - Кто? Нас не предупредили...
Берг улыбнулся.
Противник попытался отразить его атаку, но стальной клинок вспорол лишь пустоту, а деревянное лезвие нашло свою цель. Крик огласил рощу. Рука светловолосого оказалась сломана в локте.
Мгновение раненый орал, а затем затих, осев в траву.
- Вот и все, - сказал Берг, утирая пот со лба. Он выглядел запыхавшимся, а на лбу багровела маленькая царапина.
- И я смогу так? - спросил Харальд, ощущая огромное восхищение.
Никогда он не мог представить, что можно ТАК сражаться!
- Надеюсь, - серьезно отозвался Теневой. - Ты поднимись и отойди в сторонку. А я поговорю с тем, который только ранен.
- Зачем?
- Они хотели убить тебя, - рыжебородый мечник наклонился и принялся деловито обыскивать труп великана. - И надо выяснить, зачем. Ведь не из-за того, что им не понравился твой говор?
Харальд вздохнул и отправился в кусты. Вид поверженных тел, к которым начали слетаться мухи, вызвал неожиданную тошноту.
***
- И что он сказал? - спросил Гуннар. Давно он так не пугался. Но рассказ о том, как трое вооруженных людей попытались убить Харальда, заставил бывшего наемника испытать настоящую тревогу.
- Он не был особенно разговорчив, - ответил Берг. - Пришлось развязывать ему язык.
Они сидели за отдельным столом в "Спившемся демоне". Рядом с Гуннаром притулился воспитанник, и холмом возвышался в полумраке Торвальд. Стояла глубокая ночь, и зал пустовал, лишь хозяин мялся за стойкой, не решаясь оставить гостей без внимания.
Вдруг захотят чего?
- Эти трое с запада, - Теневой поскреб бороду. - Один - родовитый, без наследства и денег, другие двое - дружки его. Промышляли в Ершаламе грязными делами. Сюда приехали недавно, трех дней не прошло. Их нанял какой-то человек. Показал нашего парня, - мечник взглянул на Харальда, - и заплатил задаток за то, чтобы они его убили.
- Что за человек? - гулко спросил Торвальд.
- Они не знали, - пожал плечами Берг. - Да и встречался с ними он вечером, в темноте. Откуда он узнал, кто они такие - непонятно. А из всего облика нанимателя он только и сказал, что нос вроде у него большой...
- Нос? - в один голос ахнули Гуннар с Харальдом.
- Так значит, вы знаете, кто это? - атаман положил ручищи, похожие на окорока, на стол, и дерево жалобно скрипнуло.
- Мы можем догадываться, - кивнул Гуннар и поведал о встрече в лесу, о прерванном ритуале и обещании мести. В завершение сказал: - А меня он, скорее всего, не разглядел. Вот и охотится только за Харальдом.
- Ясно, - буркнул Теневой, и в глазах его мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. - Эк повезло вам. Магу в суп плюнули! Аж завидно!
- Не до шуток сейчас, - сурово одернул рыжебородого мечника Торвальд, а Харальд спросил, недоуменно морщась:
- А почему он не попытался убить меня заклинанием? Нанял каких-то людей...
- В Бабиле магией убить нельзя, - ответил Гуннар. - Поэтому он вынужден действовать, словно обычный человек.
- А что ты сделал с убитыми? - поинтересовался у Теневого атаман.
- Трупы сбросил в реку, а оружие и ценности припрятал. Не пропадать же добру?
- Искать их вряд ли кто будет, - Торвальд задумчиво огладил волосы. - Так что вопрос только в том, что надо сделать, чтобы защитить Харальда?
Юноша зашевелился на лавке и решительно сказал:
- Найти этого мага и убить.
- Это не так просто, - Берг рассмеялся. - Бабиль - большой город, его и за год не обыскать. Не будешь же ты каждого носатого убивать?
- Я включу Харальда в первый же заказ, - проговорил атаман, - который позволит уехать подальше от города. А пока - будьте очень осторожны.
- И меч можешь носить, - добавил Гуннар, строго глянув на воспитанника.
Берг одобрительно кивнул. На лице Харальда появилась легкая улыбка.
- Спину ровнее! И ноги не разгибать, не разгибать!
Теневой покрикивал больше по привычке. Ученик достаточно уверенно "стоял на ногах", и в постоянных понуканиях не нуждался.
После нападения занятия перенесли на задний двор "Спившегося демона". Здесь оказалось еще жарче, чем в лесу, и немилосердно воняла яма с отбросами, но зато место выглядело более безопасным.
Гуннар наблюдал за занятием из тени и искренне сочувствовал воспитаннику, что находился на палящем солнце. Учитывая опасность, нависшую над юношей, кто-то из опытных наемников всегда оставался при Харальде. Правда пару раз, в утренние часы, тот ухитрялся ускользнуть, а в ответ на расспросы, где был и что делал, хмуро отмалчивался.
Скрипнула дверь, и Гуннар схватился за рукоять меча.
Но это всего лишь один из слуг таверны зачем-то выглянул на задний двор. Лицо его показалось Гуннару смутно знакомым, хотя бывший наемник мог бы поклясться, что в "Демоне" он его не видел. Но вопрос, заданный слугой, развеял все сомнения.
- Молока не желаете? - спросил тот, как-то криво улыбаясь. В руках слуги был глиняный кувшин, прикрытый платком.
- Поставь вон туда, - ответил Гуннар. - А где хозяин?
Питье для Харальда обычно приносил сам владелец таверны. Охотно пользовался возможностью оказать услугу людям, накоротке знакомым с самим атаманом Оружейной дружины.
- Да занят он, - махнул рукой слуга, ставя кувшин.
Стукнула закрываемая дверь, и Гуннар вновь принялся смотреть, как Теневой гоняет ученика. От нечего делать начал вспоминать, где мог видеть того человека, который принес молоко.
По всему выходило, что при встрече тот был в какой-то другой одежде.
На мгновение Гуннару показалось, что он поймал за хвостик какое-то важное воспоминание, но мысль исчезла, словно мышь в норе, и он оставил бесплодные попытки. Мало ли людей с похожими лицами?
- Ладно, перерыв, - сказал тем временем Берг. Даже его, похоже, истомила жара. А Харальд выглядел и вовсе изнуренным.
Волоча ноги, он подошел к кувшину и сдернул с него ткань. Поднес сосуд ко рту и замер, недоуменно принюхиваясь. Гуннар знал, что нюх у его воспитанника исключительно тонок, почти как у собаки.
- Как-то странно оно пахнет, - сказал Харальд удивленно. - Не так, как обычно... Ну да ладно
Он наклонил кувшин, собираясь пить, и тут Гуннар вспомнил, где он видел человека, принесшего молоко. Перед глазами мелькнули картинки: поляна в окружении дубов, черный камень, и маг в сиреневой мантии, готовый вонзить нож в детское тело...
- Стой! - заорал он не своим голосом. - Не вздумай пить!
Харальд вздрогнул и едва не выронил кувшин. Теневой подскочил на аршин, а когда приземлился, то в руке его блеснул вытащенный нож.
- Чего кричишь? - спросил рыжебородый наемник недовольно, поняв, что резать пока никого не надо. Клинок словно сам скользнул за голенище.
Гуннар, задыхаясь и торопясь, рассказал о том, кто принес кувшин.
- Не может быть! - не поверил Харальд. - Чтобы он сам?
- Пойдем-ка, проверим, - и Берг решительно направился к двери в таверну.
Обнажив меч, Гуннар двинулся за ним.
За спиной его, так и не выпустив из рук посудину с молоком, бесшумно шагал Харальд.
Они прошли кладовые, затем заглянули на кухню. Тут все было как обычно - дым и чад от плиты, ругань поваров, запахи подгоревшего мяса, лука и приправ, такие густые, что хоть ложкой черпай.
Но за стойкой, к которой они вышли сзади, никого не оказалось. Зал был пуст, отсутствовал обычно находящийся здесь слуга. Лишь жужжала у одного из окон муха, настойчиво стремясь на волю.
- Куда они все подевались? - изумленно хлопая белесыми ресницами, спросил Харальд.
- Это мы сейчас узнаем, - сказал Берг, и завертел головой, словно кот, отыскивавший спрятанную рыбу.
Хозяин обнаружился в чулане, сбоку от стойки. Рыжебородый наемник распахнул заскрипевшую дверь, и когда в полумраке что-то зашевелилось, проговорил довольно:
- Ага, вот и он!
Почтенный содержатель таверны оказался связан ловко и умело. Пока его извлекали из плена среди корзин со всяким хламом вроде тряпья и обрезков досок, он жалобно стонал, по щекам его катились крупные прозрачные слезы. На шум выглянул кто-то из поваров. Но Берг сделал свирепую рожу, и мастер поварешки и разделочного ножа, испуганно пискнув, исчез.
- Что произошло? - спросил у хозяина Гуннар, не обращая внимания на донесшийся из-за двери на кухню встревоженный гул.
- Он... он, - забормотал хозяин, будучи не в силах говорить членораздельно.
Спас положение Теневой. Хищно оглядевшись, ловко извлек из-под стойки бутылку с темной, почти черной жидкостью. Принюхавшись к содержимому, довольно кивнул и сказал "Портер, то, что надо!", а потом ловким движением воткнул бутыль в рот хозяину таверны.
Тот выпучил глаза, сделавшись на мгновение похожим на странную розовую рыбу, но послушно начал глотать. Когда жидкость в посудине убавилась наполовину, Берг выдернул бутылку, пробормотав "Хватит с тебя. Надо и другим оставить!".
- А теперь - рассказывай! - приказал Гуннар.
- Он... ну, пришел, - хозяин таверны дернул кадыком, и слова полились из него, словно пиво из бочки. - Пусто было с утра. Он и пришел. Вина заказал - самого дорогого, хоть и одет бедно! Монету золотую кинул, а потом меня позвал с ним выпить. Хлебнул я пару раз, и перед глазами у меня потемнело. Очнулся в чулане. Ограбить он меня хотел, наверное!
Догадка явно потрясла содержателя таверны, и он принялся судорожно щупать пояс, в кармашках которого, похоже, и хранил монеты. Затем на круглом лице отразилось изумление:
- Деньги-то на месте! И тот золотой, что он мне дал!
Гуннар поднял взгляд. Харальд выглядел спокойным, но кувшин держал, словно ядовитую гадину.
- Все ясно, - кивнул Берг, и выругался, длинно и витиевато. - Отрава там! А ты, Харальд - молодец, что унюхал.
- Как же я сразу эту носатую тварь не узнал! - стыд жег Гуннару душу сильнее старой крапивы, и холодно становилось при одной мысли о том, что воспитанника могли отравить.
- Не кори себя, - Теневой успел прикончить бутылку портера и выглядел довольным. - Кто же мог знать, что он таким наглым окажется? Парень цел, и ладно. Но из города лучше уехать, и как можно быстрее.
Работники трактира все же набрались смелости выбраться с кухни. Когда увидели перекошенное лицо хозяина и остатки веревок на полу, зал мгновенно наполнился воплями и причитаниями.
- Зачем он нас позвал? - видно было, что Берг недоволен. Примчавшийся от атамана посыльный вынудил прервать занятие, чего рыжебородый мечник терпеть не мог.
- Откуда я знаю? - раздраженно ответил Гуннар. - Может быть, мага того нашли?
Носатого колдуна после происшествия с молоком искали по всему Бабилю. Наемники имели друзей среди городской стражи и воровской братии, и никто не отказал в помощи. Но мстительный маг точно в воду канул.
- Это вряд ли, - Теневой щербато осклабился. - Он не дурак, и удрал сразу же. Ох, чую, наберемся мы еще с ним хлопот.
- Значит, заказ нам нашли, - заметил Гуннар, продолжая шагать за посланцем Торвальда.
- Да? - глаза Харальда сверкнули. - Это здорово.
- Не думаю, - остановил юношу Берг, скептически хмыкнув. - Да и не готов ты еще к серьезному делу!
- Что, совсем не готов? - в голосе юноши не прозвучало обиды, лишь удивление. Гуннар понял, что наставник лукавит, а по хитрому лицу рыжебородого мечника догадался, что тот, по всегдашней привычке, просто зубоскалит.
- Не то, чтобы совсем, - серьезно ответил Берг. - Против пьяной бабы с вилами я бы тебя не побоялся выпустить.
Теневой, скорее всего, надеялся посмеяться над учеником, но тот не отреагировал на шутку. Лицо Харальда не дрогнуло, и он промолчал. На бородатой физиономии наставника отобразилось нечто похожее на изумление.
До Оружейной улицы они дошли в молчании. Прошли в дом, и после первых же слов Торвальда Гуннар понял, что сидячая жизнь кончилась. К собственному удивлению, такая перемена в судьбе не вызвала особенной радости.
***
В таверне "Рыжий кот" было тихо. Здесь собирались приличные люди, а не шумные и буйные наемники. За окном шумел ливень, и плыл по залу таверны легкий аромат ландыша.
- И надолго ты уезжаешь? - спросила Ара. Она была в скромном темном платье, и волосы прятались под платком. Такой подруга казалась Харальду даже красивее, чем тогда, при первой встрече, когда он увидел ее словно в облаке алого огня...
Чаша с вином перед девушкой оставалась нетронутой, а лицо в сгустившемся по случаю грозы сумраке было мертвенно бледным.
- Не знаю, - пожал плечами Харальд. - Дней на сорок, не меньше.
Они отыскали эту таверну почти месяц назад, через два дня после знакомства, когда Харальд вновь пришел в "Зеленую розу", один, и провел ночь с Арой. Странное, темное и жаркое чувство потянуло его туда, к ней, и он не смог противостоять ему.
Стало ясно, что не встречаться они не могут, но услуги заведения, собственностью которого являлась Ара, были слишком дороги для начинающего наемника. Да и видеться с девушкой в "Зеленой розе" было для Харальда настоящей мукой.
Она была свободна только по утрам, а он был занят в это время, но несколько раз им удалось встретиться. Хозяин "Рыжего кота" наверняка считал его волокитой, увлекшим молодую жену небогатого мастерового, и Харальд не спешил его разубеждать. Вопросов тот не задавал, с наемниками дружбы не водил, и ладно...
Даже среди тех, кто зарабатывает клинком, как понял Харальд, считалось зазорным смотреть на куртизанку иначе как на инструмент для удовлетворения похоти, и он предпочитал встречаться с подругой тайком. "Рыжий кот" подходил для этого лучше всего.
- И куда вы поедете? - поинтересовалась Ара. Словно отвечая ей, за окном ударил гром. Здание таверны вздрогнуло.
- Куда-то на северо-запад, в леса, - ответил Харальд. - Я им нужен как следопыт и охотник.
- Ясно, - девушка кивнула.
- Нас нанял какой-то купец, который вычитал в древних хрониках, что где-то там какие-то маги скрыли в подземном жилище что-то важное, - пояснил Харальд, пытаясь угадать, какие чувства скрываются за серыми глазами девушки: действительно ли она огорчена его отъездом или он для нее игрушка, просто временное развлечение? - Он собирается ехать туда и выкопать это. И поэтому ему нужны охранники, то есть мы.
- Ясно, - Ара подняла взгляд и вдруг улыбнулась, светло и грустно. - И ты не боишься рассказывать мне об этом?
- Тот купец ничего не скрывает, - молодой наемник пожал плечами. - Ему все равно никто не верит. Многие считают его сумасшедшим...
- И ты идешь с ним?
- Он хорошо платит, - Харальд нахмурился, вновь пытаясь понять ход мыслей подруги. - Я заработаю, а когда вернусь, обязательно выкуплю тебя из "Зеленой розы"! А потом ты и я...
- У тебя не хватит денег, дурашка, - сказала она ласково, и полыхнувшая за окнами молния высветила на красивом лице искреннюю печаль. - Но это неважно. Главное - ты вернись... Живым.
Харальд задохнулся от нахлынувших чувств. Прохладная ладонь погладила его по щеке, и это оказалось самым приятным прикосновением в его жизни.
Как исполинское чудовище, вознамерившееся пожрать весь мир, пророкотал гром. Но двоим, сидящим в "Рыжем коте", было не до него...
Глава 3
Глава 3. Загадка подземелья
Утреннее небо было блекло-голубым, словно его красили очень давно и краска успела выцвести. Восходившее на востоке желтое солнце обещало жаркий день, но пока дул свежий ветер и было довольно прохладно. Харальд стоял у ворот небольшого постоялого двора на западе Бабиля и с ужасом наблюдал за царившей вокруг суматохой.
Из "Спившегося демона" наемники перебрались сюда поздней ночью, под покровом темноты и безмолвия.
Сейчас о тишине можно было только мечтать. Кричали люди, скрипели телеги, на которые спешно загружали все, что понадобится в дороге, возмущенно ржали лошади. Посреди кипящего котла собиравшегося обоза суматошной рыбой носился зачинщик путешествия - купец Иерам.
Маленький и подвижный, точно стрекоза, он возбужденно сверкал черными, как уголья, глазами, и норовил самолично проверить упряжь и подковы на каждой лошади, разложить мешки на каждой телеге и пересчитать стрелы в колчане у всех наемников.
Единственным островком спокойствия во всеобщем хаосе оставался Теневой Берг. Он, судя по запаху, успел выпить пива и безмятежно дремал прямо на земле. Гомон ему нисколько не мешал.
Когда погрузка закончилась, над телегами пронесся крик "По местам!", рыжебородый мечник проснулся. Потянулся, словно кошка и зевнул так, что ближайшая лошадь испуганно всхрапнула. Спустя мгновение он снова спал на одной из телег, меж мешков. Единственный из охранников, он не пожелал взять с собой коня.
Харальд усмехнулся и вскочил в седло.
Замощенная булыжниками мостовая звучно зацокала под копытами скакуна. Ворота Бабиля оказались уже открыты, и около них зевали стражники. На обоз во главе с Иерамом они посмотрели скучающими взглядами.
Над Серебряной рекой курился легкий, словно кисейная ткань, туман, от воды тянуло холодом. Волны лениво плескались около парома, пахло от них свежестью, а не тухлятиной, как обычно.
Когда паром коснулся желтого песчаного берега, Харальд оглянулся. За рекой остался город, странный и красивый, осталась в нем Ара...
От воспоминаний о ней отвлек недовольный крик.
- Ты что делаешь!? - возмущался Иерам, глядя на бесстыдно раскинувшегося на повозке Берга. Пользуясь тем, что солнце начало припекать, тот снял безрукавку и штаны, и остался в одних подштанниках.
Купца подобное одеяние чем-то не устраивало.
- Оденься немедленно! - приказал он. - Мы должны выглядеть прилично!
- Отстань, - лениво бросил Теневой, открывая глаза. Он потянулся, и на длинных руках, поросших медного цвета шерстью, перекатились твердые, словно сталь, мускулы.
- Я твой хозяин! - Иерам побагровел. Изо рта его полетела слюна, а звуки, вылетавшие из горла, были столь пронзительны, что от них свербело в ушах. - Я могу тебе приказывать! Оденься!
- Ох, - рыжебородый наемник сел и, не торопясь, поднес к носу Иерама кулак размером с хорошую пивную кружку. Дал вдоволь налюбоваться, а затем сказал: - Когда надо будет, я не то что штаны, а броню нацеплю и собой тебя от смерти прикрою. Но сейчас - отойди, а то не посмотрю, что ты мне деньги платишь...
Купец побледнел, глаза его забегали. Медленно и осторожно, стараясь не поворачиваться к Бергу спиной, он отошел в сторону и вскочил на лошадь. Махнул ручонкой, и колеса телег принялись отмерять версты по желтой пыльной дороге.
Меч свистнул рядом с самым ухом Харальда, и кожа ощутила дуновение. Юноша дернулся, пытаясь отразить повторный удар, и тут же ощутил сильный толчок под колени. Земля вылетела из-под ног и затылок достаточно болезненно соприкоснулся с чем-то очень твердым.
Отражавшее свет заходящего солнца лезвие оказалось рядом с лицом, и голос Берга произнес с насмешкой:
- Вот за это меня и прозвали Теневым! Проще поразить мечом тень, чем меня! Но сегодня ты держался молодцом и сумел продержаться достаточно долго!
Харальд ухватился за протянутую ладонь, такую твердую от мозолей, что она казалась вырезанной из дерева, и был легко вздернут на ноги.
Они занимались на небольшой поляне, чуть в стороне от того места, где обоз расположился на ночлег. Оттуда доносились смех и голоса, долетал аппетитный аромат готовившегося ужина.
- Пожалуй, на сегодня хватит, - сказал Берг, оценивающе глядя на ученика. - А то ты выглядишь так, словно целый день кожи мял...
Рыжебородый мечник захохотал над собственной шуткой и хлопнул Харальда по плечу. Он спрятал меч и зашагал вслед за Бергом. По сторонам шумели ветвями молодые сосны, и где-то в глубине леса гукал филин, разминая горло перед ночной охотой.
Вернулись вовремя, к самому ужину.
Когда с трапезой оказалось покончено, Харальд спросил у Гуннара:
- Как думаешь, узнает тот носатый о том, куда мы уехали?
Солнце к этому моменту закатилось за деревья, лес охватил мягкий полумрак, принес прохладу, особенно приятную после дневной жары.
Они втроем сидели в стороне от остальных, около небольшого костра. Берг водил точильным камнем по лезвию меча, а Гуннар чинил сапоги, которые неожиданно вздумали прохудиться.
- Не знаю, - ответил он, откладывая в сторону дратву и толстую сапожную иглу. - Надеюсь, что нет. Никто, кроме Торвальда, не знает, куда мы отправились. Из "Демона" ушли тайком, никто нас не видел. Так что думаю, ты в безопасности.
- Когда имеешь дело с магом, нельзя быть ни в чем уверенным, - нравоучительно изрек Берг, вмешиваясь в разговор.
Когда Харальд поднял взгляд, то понял, что рыжебородый наемник, вопреки обыкновению, серьезен.
- Ты так думаешь? - спросил Гуннар, нахмурившись. - У тебя большой опыт общения с магами?
- Ну, большой не большой, - степенно ответил Теневой, пробуя пальцем заточку, - а кое-какой есть...
- Слушай, Берг, - спросил Харальд, давая выход давно копившемуся любопытству. - Ведь ты великолепный боец, равных тебе я не видел. Ты мог бы служить любому из родовитых, даже Владетелю, и получать хорошие деньги. И почему-то обучаешь меня за небольшую плату. И почему?
- Я служил, - неохотно отозвался Берг и замолк, но увидев, что собеседники ждут, продолжил. - И не один раз... И все кончалось одинаково - меня выгоняли. Они все хотели одного - беспрекословного подчинения. Чтобы я перед ними на задних лапках ходил, руки лизал. А я так не могу... Нет во мне этой, как ее, дисциплины! Мне свобода нужна. Чтобы когда захотел, к женщине пошел, когда возжелал - в таверну, пива выпить. А со службой это невозможно... Да и нрав у меня - не лучший. Ты сам видел, как я с Иерамом сцепился...
Теневой вздохнул.
- Видел, - подтвердил Харальд.
- А ты? - неожиданно спросил Берг, уставившись прямо на юношу. Глаза его в полумраке светились, словно у хищника, и это было жутко. - Ты - кто такой? Откровенность за откровенность. Я довольно давно живу в этом мире, но тебя я понять не могу. Ты не похож на родовитого, по бедности подавшегося в дружину - тогда бы тебя не пришлось учить держать в руках меч. Но ты и не юный головорез из трущоб, пытающийся подняться в жизни повыше. И тебе покровительствует атаман. Кто же ты?
Харальд на мгновение ощутил нерешительность. Мучительно не хотелось ничего говорить, и он, скорее всего, отделался бы шуткой, но Гуннар положил на плечо тяжелую теплую руку и сказал:
- Расскажи ему. Он не проболтается.
Слушал Берг внимательно. Лицо его оставалось спокойным, лишь когда прозвучало имя, он не выдержал, прошептал "Владетель Харальд?", но затем вновь смолк. Когда юноша закончил рассказ, Теневой некоторое время смотрел на него, а затем поинтересовался:
- И ты хочешь выяснить, что стало с твоим отцом?
- Да, - твердо ответил Харальд.
- А ты знаешь, каким прозвищем наградили Белого Владетеля в те годы, когда его слава гремела от гор до моря? - на лице Берга было странное выражение.
- Нет.
- Только не бросайся на меня с мечом, - усмехнулся рыжебородый, и глаза его блеснули. - Все равно я тебе пока не по зубам.
- Скажи же, скажи! - почти потребовал Харальд, ощущая, как нетерпение разрывает его изнутри.
- Его прозвали Харальд Кровопийца.
Слова упали, точно огромная глыба льда. Харальд ощутил, как его обдало морозом, и как поникли под навалившейся тяжестью плечи. Как, как они могли придумать такое злое прозвище для его отца? Кто это сделал и зачем?
Гуннар и Берг смотрели на него.
Юноша почувствовал, как у него немеет лицо.
- Да, - проговорил он, напрягая мышцы рта до предела. Иначе губы отказывались слушаться. - Я понял.
Повисла неловкая тишина. Берг вновь взялся за меч, а Гуннар принялся убирать в мешок инструмент, понимая, что закончить ремонт обуви сегодня не успеет. Налетел ветер, принес аромат молодой хвои. Пламя в костре, на котором остановился взгляд Харальда, ощутив дуновение воздуха, недовольно заворчало, и языки его, желто-багровые, начали нервно раскачиваться.
- А знаешь, чего еще учудил этот молодой человек, твой ученик? - спросил вдруг Гуннар.
- Нет, - отозвался Теневой.
- Он отказался взять панцирь. Наотрез. Заявил, что тот ему только помешает, и что он вообще не понимает, зачем таскать на себе столько железа.
- Ничего, - по голосу слышно было, что рыжебородый доволен. - Он быстрый!
- От стрелы не увернешься! - сердито возразил Гуннар.
Из тьмы возникла темная фигура, и могучий бас произнес:
- Берг, твоя очередь дежурить!
- Хорошо, иду, - отозвался тот, вставая. - А вы ложитесь, вам сегодня не сторожить...
Харальд послушно расстелил плащ и лег. Земля показалась удивительно теплой, но даже идущий от нее жар не сумел растопить лед, появившийся в душе после слов Берга.
***
Харальд ехал рядом с воспитателем, мрачный и насупленный. Одет он был так же, как и прочие наемники, и не знай Гуннар правды, ни за что бы не догадался, что вот этот светловолосый юноша - выходец из диких земель за Северными горами.
За спиной грохотали телеги и переругивались возчики, чуть впереди, во главе отряда, гордо восседал на кауром жеребце Иерам. Семь дней они двигались на северо-запад, и все это время стояла сильная жара. Дороги были безопасны, а путешествие тоскливо, словно пустой сарай. Берг по вечерам гонял Харальда до седьмого пота, и Гуннар с трудом скрывал горделивую ухмылку, наблюдая за успехами воспитанника.
Дорога вильнула, и глазам путников открылась река. Не такая широкая, как та, что течет у Бабиля, и воды ее были темны. Даже небо в них отражалось не голубое, а какое-то сиреневое.
- Лесная река, - пробормотал Гуннар в ответ на вопросительный взгляд воспитанника.
Над рекой нависал мост, сложенный из массивных бревен. Чем-то он напоминал исполинский плот, вынужденный постоянно быть рядом с водой и одновременно вне ее. На обоих концах сооружения возвышались караульные будки. Над ближней полоскалось по ветру полотнище густого сапфирового цвета, а над дальним лениво шевелился алый, словно кровь, стяг.
Пошлину с путников, к удивлению Гуннара, стребовали только на дальнем краю моста. Похоже, что Синий Владетель жестоко боролся с мздоимством. Подтверждали догадку злые, полные затаенной алчности взгляды стражников в ближней караулке.
Некоторое количество монет перекочевало из рук Иерама в широкие ладони десятника, до удивления похожего на кабана: те же маленькие глазки на толстой морде, та же щетина. Получив деньги, десятник открыл рот и возвестил пропитым басом, стараясь быть вежливым:
- Вы въезжаете во Владение достославного Свенельда! Да будет легок ваш путь!
И затем добавил, много более тихим голосом:
- В лесах пошаливают разбойники. Будьте осторожны.
- А как же воины Владетеля? - поинтересовался Иерам.
- Они делают все возможное, - сказал десятник громко. В руке купца блеснула еще одна монета. А когда она незаметно для подчиненных исчезла в рукаве десятника, тот проговорил хриплым шепотом:
- Не зря нашего Владетеля называют Ленивым. Последние годы ему и дела нет до дел Владения. Так что разбойничают даже некоторые из родовитых, и рассчитывать вам придется только на себя.
Иерам помрачнел, а когда они отъехали от моста примерно на версту, велел надеть брони.
Ехать в доспехах было очень жарко. Гуннар давно не носил защитного снаряжения и отвык от него. Теперь же чувствовал себя так, словно его засунули в металлический сосуд и поставили на слабый огонь - поджариваться.
Солнце палило жестоко, обрушивая с белесого, будто выгоревшего неба, потоки невыносимого жара. Охранники ругались, но Иерам сам нацепил легкую кольчугу и был непреклонен.
Гуннар вместе с Харальдом в этот день ехал позади, прикрывая обоз с тыла. За телегами тянулось удушливое облако желтой пыли, она застревала в волосах, оседала на коже и скрипела на зубах. Поэтому место в арьергарде считалось самым неудачным, и занимали его по очереди.
Харальду пыль и жара, похоже, совсем не докучали. Он ехал молчаливый и сосредоточенный, мерно покачиваясь в седле. Поэтому Гуннар очень удивился, когда воспитанник неожиданно заговорил.
- Там люди, - сказал он, показывая в сторону густых зарослей малины на левой обочине. - Они не мылись очень долго, так что потом разит от них за версту...
Гуннар принюхался, но кроме надоевшего запаха пыли, ничего не ощутил. Но он знал об исключительно тонком нюхе воспитанника, и поэтому заорал, что есть мочи:
- Тревога!
Он понимал, что прятавшиеся в чаще могут оказаться вовсе не разбойниками. Но предпочел бы скорее стать целью насмешек в случае ошибки, чем допустить неожиданное нападение.
- Где? - крикнул кто-то впереди.
В тот же миг позади раздался жуткий скрип. Гуннар оглянулся; толстая сосна падала, будто огромная башня, медленно и величаво. Почти сразу схожий звук прилетел и с головы обоза.
Что-то свистнуло рядом, и Гуннар ощутил легкий удар в бок.
Он посмотрел вниз. Стрела с наконечником из плохого железа лежала на дороге. Если бы не надетый загодя панцирь, Гуннар бы получил бы рану в несколько вершков глубиной.
Лес наполнился визгом и криками.
Из зарослей на замерший, зажатый между двумя упавшими деревьями обоз ринулись разбойники, размахивая топорами и копьями. Их, как показалось в первый момент, было очень много. Стрельба тут же прекратилась. То ли у лесных грабителей имелось мало луков, то ли стрелки побоялись попасть в своих.
Пока Гуннар думал, тело его действовало само. Он легко двинул лошадь вперед, перерубил древко копья, и следующим ударом уложил на землю его владельца. По желтой пыли потекла багровая кровь, превращаясь в бурую кашицу...
Что-то выкрикнул Харальд.
Обернувшись, Гуннар увидел, что его воспитанник отбивается сразу от двух разбойников, а те норовят подсечь ноги лошади. На обочине валяется здоровенный мужик, меж глаз которого торчит стрела. Одного взгляда на оперение из сизых утиных перьев хватило, чтобы понять, кто ее выпустил.
На лице убитого застыло удивленное выражение. Он словно не мог поверить в собственную гибель...
Не теряя времени, Гуннар поспешил на помощь воспитаннику.
Свистнул его меч, и заорал один из разбойников, что в кожаном панцире, хватаясь за рассеченное плечо. Доспехи, способные уберечь лишь от скользящего удара, не выдержали прямого соприкосновения с закаленной сталью.
Раненый выронил оружие и, дико завывая, бросился в лес.
Гуннар не стал его преследовать. Он бросил взгляд на Харальда, который как раз сразил второго противника, ударив ему мечом в незащищенное горло. Лесной душегуб коротко взбулькнул и повалился на землю. Тело его спазматически задергалось, ручищи заскребли по земле.
Увидев это, Гуннар повернул коня вперед, туда, где еще продолжалась схватка. Но разбойники уже отступали. Они не ожидали встретить ожесточенного отпора, и надеялись, скорее всего, взять путников на испуг.
Вопящая и визжащая орава покатилась назад, под защиту стволов, оставив около телег полтора десятка убитых и тяжело раненых.
- Бегите, зайцы! - торжествующе крикнул Берг, потрясая мечом. Руки его были обагрены, а глаза яростно сверкали. Заметив Гуннара, он спросил:
- Как мы их, а?
- Да, здорово, - кивнул тот, убирая оружие в ножны. - Сколько наших погибло?
Подошел Иерам. На рукаве его была кровь, смуглое лицо посерело. Но держался он на ногах твердо, и совместными усилиями удалось выяснить, что среди охранников погибло трое, да еще оказался зарублен один из возчиков.
За суетой Гуннар забыл о воспитаннике, и вспомнил о нем только тогда, когда Берг спросил:
- А как там наш парень?
- Да вроде ничего, - отозвался он. - Живой.
Они поспешили к последней телеге.
Харальд сидел на обочине. Лицо его было белым, как мел, а в глазах стояло отчаянное, какое-то больное выражение. Запятнанный бурым меч лежал на земле, руки юноши дрожали. Губы его были испачканы, в воздухе висел кислый запах рвоты.
- Что с тобой? - спросил Гуннар, опускаясь на корточки.
- Я убил их, - прошептал Харальд, поднимая голову. - Я... я... ну… Это жутко! Они словно смотрят на меня!
Он махнул в сторону поверженных разбойников. Жест вышел судорожным, жалким.
- Не вини себя, - неожиданно мягко проговорил Берг, присаживаясь рядом с Гуннаром. - Если бы ты их не убил, они бы убили тебя. Ведь так?
- Так, - вздохнул Харальд тяжело. - Только мне так больно, словно... словно я убил самого себя. Или часть себя...
- Я учил тебя сражаться не для того, чтобы ты сделался плакальщиком по погибшим головорезам! - сказал Теневой твердо. - Я сам помню, как худо мне было, когда я выпустил кишки своему первому, и я понимаю, что тебе плохо! Но не будь слабаком! Ты выбрал ремесло наемника, и тут тебе придется убивать, чтобы заработать на жизнь! Не сможешь - умрешь с голоду!
- Я понимаю, - Харальд встал. Его пошатывало, но на лице появилась решимость. - Я должен через это пройти!
Он подобрал меч.
Гуннар с удивлением наблюдал, как юноша подошел к каждому из убитых им, и пристально посмотрел в глаза. Того, который был зарублен, для этого пришлось перевернуть. Харальда трясло, меч ходуном ходил в его руках, но он упорно продолжал странный ритуал.
- Я должен это сделать! - заявил юноша, когда заметил обращенные на него взгляды. - Иначе нельзя!
- Эй, Берг, Гуннар, где вы там? - донесся от головы обоза крик Иерама. - Мы двигаемся! Занимайте места!
- Идем! - рявкнул в ответ Берг.
Гуннар влез в седло, проследил, как непривычно тяжело, точно древний старик, взбирается на конскую спину Харальд. Скрипнули колеса телег, и обоз двинулся. Остались лежать на обочине убитые разбойники. Над ними с противным жужжанием уже вились слетевшиеся на запах смерти мухи.
Равнодушное солнце продолжало раскаленным кузнечным горном пылать в небесах, и вокруг него не было видно ни единого облачка.
***
Харальд бежал. Мчался среди толстенных стволов, поросших гнилостно светившимся зеленым мхом. Сверху постоянно что-то капало, и по спине сбегали отвратительные теплые струйки.
Позади слышались тяжелые шаги, и Харальд знал, что преследователь близко. Он чувствовал на затылке его горячее смрадное дыхание, и пытался бежать быстрее. Но сердце трепетало, словно загнанный заяц, а ноги от ужаса становились ватными.
Со сдавленным всхлипом он зацепился ногой и упал на что-то отвратительно мягкое.
Бешеным движением развернулся, стремясь увидеть преследователя перед тем, как тот нанесет удар. Но среди толстых стволов, в полумраке, никого не было. Только что-то неопределенное, подобное клоку тумана, надвигалось на Харальда.
Он со страхом вглядывался в приближавшееся облако, а когда на нем проявилось лицо, точнее - два лица, чем-то похожих друг на друга, закричал, истошно, пронзительно...
Харальд вынырнул из сна, словно тонущий - из-под полупрозрачного тела реки, и принялся жадно хватать ртом воздух. Голова была тяжелой, будто дубовая колода, а тело покрывал холодный пот. Над лагерем разливался серый сумрак рассвета. В лесу начинали петь птицы, у костра переговаривались дозорные, а недалеко посапывал, завернувшись в плащ, Гуннар.
Харальд с облегчением закрыл глаза. Всего лишь очередной кошмар.
Страшные сны начали мучить юношу после боя с разбойниками, когда он первый раз в жизни убил человека. Мутный ужас тогда захлестнул его с головой, стыд едва не разорвал грудь. Он сумел справиться с собой, но лица тех, кого он лишил жизни, начали приходить по ночам...
Харальд никому не рассказывал о снах, понимая, что это надо просто пережить, что скоро кошмары прекратятся, а помочь тут не в силах никто. Больше всего он боялся, что кто-либо догадается о том, что с ним происходит - по крикам во сне, например.
И сейчас в очередной раз порадовался, что его вопль остался там, за темным пологом сновидения.
Деревенька выглядела неказистой, да и было в ней всего полтора десятка дворов. Дорога тут заканчивалась, начинался глухой, совершенно дикий лес. Он стоял сплошной стеной, будто чудная зеленая крепость, и с телегами дальше было никак не пройти.
После некоторого колебания Иерам приказал:
- Разгружайтесь! Дальше повезем все на лошадях, а сами - пешком!
- А далеко еще? - поинтересовался Берг, недовольно кривясь. Не любил рыжебородый мечник далеко ходить, предпочитал, чтобы его возили.
- Достаточно, - сердито блеснул глазами Иерам.
Пока наемники и возчики работали, стаскивая груз с телег и пристраивая его на спинах лошадей, купец ушел в деревню. Когда работа оказалась почти закончена, то он вернулся в сопровождении могучего бородатого крестьянина с темно-коричневым, словно вылепленным из глины, лицом и спутанными светлыми волосами.
- Телеги, значит, хотите оставить? - поинтересовался темнолицый, окидывая взглядом обоз. - И надолго?
- Как получится, - ответил Иерам. - Дней на десять - пятнадцать.
- Хорошо, - кивнул мужик, судя по всему - деревенский староста. - И сколько платите?
Услышав предложение купца, он закряхтел, сморщился, словно ему в рот попало кислое, и мрачно пробурчал "Грабеж и разорение!".
Началась торговля. Харальд, чьи руки ныли после перетаскивания тяжелых мешков, устроился неподалеку и с интересом слушал, как Иерам и его косматый собеседник спорят над каждой мелкой монетой.
Староста оказался совсем не так прост, как можно было ожидать, и когда разговор закончился, лоб купца покрывал обильный пот.
- Ну ты и торговаться, уважаемый, - сказал Иерам с восхищением, вытирая лицо рукавом. - Но смотри, что случится с моим добром - спалим вашу деревню дотла!
- Не случится! - уверенно отозвался бородатый. - Сохраним в лучшем виде! А куда вы, почтенные, собираетесь направиться?
- А это уже наше дело, - не очень любезно ответил купец. - На северо-запад, если тебе так интересно.
- Куда? - темнолицый староста явно не имел представления о сторонах света.
Охранники загоготали.
- Вон туда, - Иерам с улыбкой понял руку, указывая направление.
Бородатый нахмурился и засопел.
- Не ходили бы вы туда, - сказал он как-то неуверенно. - Плохие там места.
- Это почему? - поинтересовался подошедший Берг, демонстративно положив ладонь на рукоять меча. - Или лихие люди там промышляют?
- Откуда им там взяться, - мрачно буркнул староста. - Чего им в глуши делать? Лес там плохой. Сгинет там любой, или заблудится, или чудища на обед съедят. Мы сами в ту сторону не ходим даже за грибами или ягодами какими...
- Благодарю тебя за предупреждение, почтенный, - склонил голову Иерам. Харальд с удивлением заметил, что на лице купца играет радостная усмешка, словно он только что узнал нечто очень приятное. - Но мы должны идти.
- Я вас предупредил, - пожал плечами бородатый.
- Ладно, двинулись! - крикнул Иерам, отворачиваясь от него.
Лес начинался сразу за деревней. Деревья стояли вперемешку, точно воины разных народов в едином строю. Здесь были сосны рядом с дубами, трепещущая листьями осина и ясень, который любит простор. Не терпящие друг друга породы росли рядом, и исходил от зеленой стены мощный запах листвы.
Люди, да и лошади на миг невольно остановились, не желая идти в казавшийся живым и опасным лес.
- Вперед! - рявкнул купец, заметив нерешительность подручных, и Харальд, шагавший первым, отвел в сторону ветку березы и шагнул под тенистые своды.
Там оказалось необычно душно.
Воздух под кровлей из тысяч листьев будто пробыл в неподвижности веками, превратившись в плотный горячий кисель. Глотать его было неприятно. Темнели в полумраке серые, коричневые и черные стволы, и плыл запах сырой древесины. Люди шли словно по огромному залу с множеством расставленных в беспорядке колонн. Любой потерял бы здесь направление.
Даже Харальду приходилось туго. Почему-то очень трудно было держаться заданного направления. Обычно он хорошо чувствовал лес, мог сказать, что будет через версту. Тут же словно невидимое обычным зрением облако висело перед глазами, застилая внутренний взор. И еще - здесь почти не было птиц, а те, что были, кричали странно и непривычно. Даже мох на деревьях рос неправильно, не позволяя определить направление.
Когда на пути обнаружился глубокий овраг, из которого несло кислым запахом, а на дне колыхалась черная и густая, словно смола, вода, это оказалось для Харальда полнейшей неожиданностью.
Овраг пришлось обходить. Но затем возник второй, третий. Провалы словно выползали из-под земли, преграждая дорогу отряду. Они пересекали лес в самых разных направлениях и, преодолев один, путешественники неизбежно натыкались на второй. Когда последний овраг остался позади, то Харальд неожиданно ощутил, что потерял направление. Подобное случилось с ним впервые в жизни, и он растерялся.
Судя по тому, что начало темнеть, солнце спускалось к горизонту, но разглядеть его сквозь сплетение ветвей было невозможно.
- Что произошло? - спросил подошедший Иерам.
В глубине его темных глаз прятался страх. Купец боялся чужого для него, чудовищного леса, но изо всех сил старался свою боязнь скрыть.
- Не понимаю, - прошептал Харальд. - Я просто не знаю, куда нам идти. Тут какой-то очень странный лес.
- Да ты что? - изумился Гуннар. - Ты потерял направление?
- Да, - кивнул юноша. - Можно, конечно, забраться на дерево, и выяснить, где солнце...
- Нет, - решительно замотал головой Иерам. - Найдем место для ночлега, а завтра будем решать, куда двигаться!
Ночь опустилась в одно мгновение. Только что еще можно было разглядеть стволы деревьев и листья над головой, и вот не видно ничего, только золотисто-алое тело костра тщится разогнать мрак.
Люди сидели вокруг пламени, и отблески играли на мрачных и насупленных лицах. Незримое давление чувствовали все. По общему согласию решили удвоить ночные дозоры, и первая четверка сторожей уже заняла места в стороне от огня, вслушиваясь и вглядываясь в непроглядную темень.
Возчики выглядели еще более испуганными, чем наемники. Еще бы - те хоть могут сражаться, им же остается только умирать. Почему Иерам не оставил их в деревне - об этом Харальд мог только гадать.
- Куда ты привел нас? - вопрос Берга больно хлестнул по ушам, а Иерам от него вздрогнул, словно его ударили плетью.
- Мы должны знать! - продолжал настаивать Теневой. - Ведь глухому ежу ясно, что это не простой лес, что тут чародейство, и именно оно не дает Харальду находить дорогу! Ты это понимаешь?
Раздался одобрительный гул. Купец оглянулся, словно затравленный зверь, но затем глаза его блеснули решимостью.
- Ладно, - сказал он и полез за ворот.
В свете костра блеснул серебром нашейный кошель, сделанный, насколько разглядел Харальд, из оленьей кожи. Иерам развязал его, и взглядам явился тонкий листок пергамента. Он был желтым от старости, и линии на нем были плохо различимы.
- Я нашел эту карту пять лет назад, - сказал купец. - Один родовитый в счет долга отдал мне несколько книг, написанных много веков назад. В одной из них я нашел странную легенду о некоем предмете, увеличивавшем богатство владельца. Между страницами была заложена карта, на которой обозначалось место, где этот предмет спрятан.
- И мы идем туда, за ним? - спросил кто-то из темноты.
- Да, - Иерам кивнул. - Я поверил в эту легенду, и вот мы здесь, чтобы найти тот предмет.
- А что это за штука? - поинтересовался Берг. - И откуда она взялась?
- По легенде, ее сумел создать один из Владетелей, десять столетий назад. Он быстро разбогател, стал опасен для соседей. Они объединились и уничтожили его, а чтобы ни у кого не было искушения овладеть этим предметом, они спрятали его в подземелье, защитив самыми страшными заклинаниями. За прошедшие века об этом предмете забыли и историю о нем почитают сказкой. Но ведь лес, в центр которого мы должны попасть, непростой, вы сами это видите!
Купец почти выкрикнул последнюю фразу. Он явно боялся, что и тут его посчитают сумасшедшим, верящим в поросшие пылью байки, которые только и годятся для рассказов у костра глухой ночью.
- Видим, - кивнул Гуннар. - Но если все рассказанное тобой - правда, то у нас нет возможности заполучить нужный предмет. Магия Владетелей очень сильна, и чтобы справиться с ней, нужен маг.
- В чем-то ты прав, - усмехнулся Иерам, и лицо его показалось в это мгновение очень старым, почти мертвым. На нем жили только черные глаза. - Но если бы я взял с собой мага, то он бы захватил предмет себе. Вся надежда на то, что заклинания за тысячу лет ослабели.
- Да, остается рассчитывать только на это, - кивнул Берг и тут же протяжно зевнул. - Пожалуй, спать пора...
Проснулся Харальд от истошного вопля. В нем смешались боль и ужас, а когда крик оборвался, юноша понял, что на ужасный звук - вовсе не порождение его ночных кошмаров. Быстро вскочив, он нашарил меч, а когда в ладони оказалась рифленая рукоятка, сразу стало спокойнее.
Костер едва тлел, и в его скупом свете было видно, как поспешно вооружаются остальные. Судя по лицам, никто не мог понять, что случилось, и откуда ждать нападения.
- Лодина нет! - крикнул кто-то, видимо, проверявший посты.
- Дров - в костер, и побольше! - в круг света вступил Иерам.
Изогнутое короткое лезвие блестело в его руке. Харальд знал, что купцу за годы странствий не раз приходилось пускать его в ход.
Затрещало пламя, пожирая ветви, во все стороны прянул багровый свет. И словно в ответ, тьма зашевелилась, выпуская отростки с острыми когтями. Под сводами деревьев открылось множество светившихся зеленым огнем внимательных глаз. Испуганно заржали лошади, обрывая привязь.
- В круг! - успел скомандовать Берг, прежде чем порождения леса атаковали.
Харальд сделал шаг к костру, к товарищам, но тут из мрака выступило нечто, более всего похожее на обзаведшуюся сучковатыми лапами исполинскую шишку. Пасть чудовища располагалась неестественно низко, на середине роста, и из нее рвалось ядовитое шипение. Обоняние уловило смрад гнилой древесины.
Харальд ударил мечом, и уродливая конечность рухнула наземь. С противным клекотом тварь отпрянула, чешуйки на ее теле зашевелились. Из-под них полезла, точно змея из-под коряги, новая рука, на самом конце которой двигались, вырастая на глазах, когтистые черные пальцы!
Харальд в ужасе оглянулся. Со всех сторон шагали на людей существа, каких не представишь и в кошмарном сне. Древесные стволы, обретшие гибкость змей, разевали зубастые рты; растопырив щупальца, надвигались возжаждавшие живой плоти громадные пни.
Отрастив новую руку, огромная шишка опять пошла в наступление. Харальд вновь срубил ей руки, а затем подсек одну из ног. Но когда принялся рубить тело, понял, что меч здесь бессилен. Лезвие застревало в плотной чешуе, оставляя неглубокие разрезы. Тварь бешено шипела и дергалась, будто огромный таракан, норовила отползти дальше во тьму...
- Огонь! - пронесся крик Берга. - Делайте факелы! Они боятся пламени!
Харальд поспешно отступил, надеясь успеть к костру, прежде чем поверженное чудовище сумеет восстановиться. Через оказавшуюся на пути здоровенную колоду о многих ногах, которую остервенело молотили мечами двое охранников, он просто перепрыгнул.
У костра его поймал за плечо Берг. Глаза у бородатого мечника были совершенно бешеные.
- Лук? Где твой лук? - проорал он юноше прямо в ухо.
Харальд ощутил, как его лицо заливает краска стыда. Лук он не успел даже взять.
- Ладно! - махнул рукой рыжебородый. - Возьми любой! Вон тот хотя бы, - он ткнул в сторону поклажи кого-то из охранников, - Попотчуй их зажигательными стрелами! А он, - Теневой махнул рукой в сторону одного из возчиков, который в ужасе скорчился у самого пламени, - будет подавать стрелы!
Харальд спрятал меч. Схватив лук, проверил натяжение тетивы и повернулся к подручному. Тот поспешно разорвал на части собственную рубаху и обмотал тряпками наконечники стрел.
- Давай! - сказал Харальд, и спустя мгновение руки его натягивали тетиву.
Первый снаряд, пылавший, как маленький костер, угодил в ту самую тварь, похожую на шишку. Бешено зашипев, та забила сучковатыми лапами, пытаясь выдернуть стрелу, но пламя уже поползло по чешуе...
А Харальд выискивал новую цель.
Он стрелял раз за разом и ни единожды не промахнулся. Слишком велики и малоподвижны были мишени.
Получив стрелу, лесные твари уползали в темноту, и там неясно каким способом ухитрялись сбить пламя. Вновь кидались в бой, покрытые черными уродливыми лишаями ожогов. Усталости и боли они, похоже, не чувствовали.
А потом Харальд вдруг понял, что под кронами деревьев постепенно светлеет, а страшные противники, издавая звуки, полные разочарования, уходят в чащу. Он выпустил последнюю стрелу и опустил лук. Руки его дрожали, а кончики пальцев правой просто горели. Там, скорее всего, кожу содрал до костей.
В пламя ушли все запасы дров, и последние стрелы приходилось поджигать на углях. Харальд почувствовал, что весь провонял дымом, простояв полночи рядом с костром. Чуть прихрамывая, подошел Берг. Глаза его были красными, а меч он волочил за собой, словно ребенок - игрушку.
- Славная битва, - прохрипел Теневой, зло сплевывая. - Только вот еще одной такой мы не выдержим!
Когда подсчитали потери, выяснилось, что погибло восемь человек. Трупы исчадия ночи утащили с собой. Исчезли также оборвавшие постромки лошади.
- Еще одной ночи в этом лесу мы не переживем, - сказал кто-то.
- Так что, повернуть назад? - ответил Берг презрительно. - Отступить?
- Я не поверну! – яростно завопил раскрасневшийся Иерам. - Я чувствую, что место в центре леса, где спрятано то, что мы ищем, чисто от этих чудовищ! Нужно добраться туда! И тогда мы будем спасены!
- И куда идти? Ты знаешь? - поглаживая исцарапанную щеку, спросил Гуннар. - Уж если Харальд потерял направление?
Они продолжали спорить, а Харальд ощутил как нечто начинает двигаться внутри него. Словно некий свет поднялся из глубин его существа, позволяя видеть и чувствовать недоступное другим.
Прозвучал смех, который юноша однажды уже слышал, вот только где и когда - не смог вспомнить. И тут же он четко понял, куда и как надо идти, чтобы к вечеру достигнуть цели.
- Стойте! - сказал Харальд, поднимая руку. Спутники смолкли, с удивлением глядя на него. - Я знаю дорогу.
- Быстро разобрали поклажу! - гаркнул Иерам. - Теперь придется все тащить на себе.
Нагруженные люди выстроились колонной, словно громадные муравьи, и зашагали. Под ногами захрустели ветви, где-то наверху, за зелеными кронами, поднялось солнце, а они все двигались и двигались на северо-запад, спеша достичь безопасного места до наступления ночи.
***
Дождь лил, мелкий, противный, словно отыгрываясь за предыдущие дни, когда над миром царила сушь. Срубленный из жердей и накрытый лапником навес прикрывал от сырости, но за его пределами мир напоминал дно глубокого болота. Трава, стволы деревьев, земля, листья - все было напитано влагой и изобильно делилось ей, стоило только лишь прикоснуться.
Лагерь находился на поляне у подножия лишенного деревьев холма, формой похожего на поросшую зелеными короткими волосами человеческую макушку. Примерно на сотню шагов в стороны лежал нормальный лес, а далее начиналась жуткая чаща. По ночам из нее доносились вызывавшие дрожь звуки – вой, стоны, грохот, под сводами громадных деревьев плавали багровые и зеленые огни.
Воду брали в небольшом озерце, расположенном к западу от холма, круглом, как тарелка, и чистом, словно горный хрусталь. Откуда оно взялось в столь неподходящем месте, понять было трудно. Но вода была вкусная, и после первоначального удивления о водоеме никто особенно не задумывался.
К месту два дня назад всех вывел Харальд, а потом упал и проспал почти сутки.
Дождь, конечно, доставлял неприятности, но работать в такую погоду было не так жарко. А без дела не сидел никто. Все, включая Иерама, по очереди брали в руки лопаты и яростно раскапывали склон холма.
В полдень пришла очередь Гуннара. Невольно поежившись, выбрался он на открытое место. Капли тотчас начали оседать на лице, лезть под одежду, словно настырные холодные насекомые.
Верхний слой почвы сняли, падающая с небес влага пропитывала грунт, делая его сырым и тяжелым, и копать было очень трудно.
С остервенением вонзил Гуннар лопату и, напрягая мышцы, выкинул большой комок земли вверх и в сторону. Он со шлепком приземлился на бок большой кучи, похожей на испражнения великана.
Сколько им предстояло копать, не знал никто, но Иерам боялся, что скоро яма станет слишком глубокой и для вытаскивания почвы придется использовать корзины, а это сильно замедлит работу.
Гуннар копал и копал. Рядом с сопением и кряхтением трудились товарищи, покрытые грязью с головы до ног. Земля чавкала, не желая поддаваться, а небо над головой было пугающе низким и каким-то до тошноты рыхлым, словно брюхо огромного больного чудовища.
В очередной раз Гуннар ударил лопатой, но та, звякнув, замерла.
- Камень, никак, - сказал он и начал отгребать землю, надеясь обойти преграду и подкопать с боков.
Но твердая поверхность продолжалась в одну сторону до самого края ямы, а в другую - обрывалась где-то в полусажени от того места, где Гуннар впервые на нее наткнулся. Они явно докопались до чего-то большого.
Когда прибежал Иерам, то удалось очистить от земли площадь примерно в аршин, и глазам предстала поверхность черного, словно ночь, камня, такого гладкого, какой никогда не создаст природа.
- Это то, что мы искали? - спросил Гуннар у купца.
- Скорее всего - да, - ответил тот, едва не приплясывая от нетерпения.
- И как мы через это пробьемся? - хмыкнул подошедший Берг. Волосы и борода его слиплись, придавая Теневому странное сходство с громадным котом, который по недоразумению встал на задние лапы. - Вряд ли те, кто сделал это, оставили дверь?
- Если ты заметил, то в нашем грузе есть кирки, - махнул рукой Иерам. - Придется чуток повозиться, но другого пути нет.
Принесли кирки.
Купец возжелал нанести первый удар сам. Схватился за инструмент обоими руками, молодецки крякнул, и металлическое острие грохнуло о черную поверхность. Брызнул сноп искр, а земля дрогнула, словно была живым существом. Где-то в ее недрах родился долгий, непередаваемо пронзительный вой.
Он заставил сердце трепетать, и породил в груди желание бежать с холма без оглядки. Гуннар обернулся и увидел одно и то же на всех лицах - побелевшую кожу, выпученные глаза...
Первым оправился Берг.
- Никак разбудили кого, - с натянутым смешком сказал он, а затем закашлялся. – На свою голову, в смысле – задницу…
- Да, - Иерам с усилием поднял кирку, и после этого стало видно, что на гладкой, словно полированной поверхности осталась маленькая белая царапина.
Работы предстояло еще очень и очень много.
Гуннар как раз отдыхал, когда с вершины холма донеслись полные радости вопли. Пришлось выбираться из-под навеса, отдаваясь во власть сырости, и что есть сил бежать к раскопу.
В черном теле камня зияла неровная дыра диаметром примерно в аршин, а вокруг нее прыгали и обнимались грязные и усталые люди. Счастье освещало лица, поросшие щетиной, и казалось, даже дождь немного стих, с удивлением разглядывая происходившее на склоне затерянного в лесах холма.
- Ну что, вниз? - спросил кто-то подошедшего Иерама.
- Да, - истово выдохнул тот, не стирая текшие по лицу слезы.
Купец плакал от счастья, может - первый раз в жизни, и не казался смешным.
- Но нужно взять оружие, - рассудительно сказал Берг, - и факелы. Кроме того, лучше часть людей оставить вверху...
Его прервали возмущенные крики.
В подземелье хотели идти все, даже возчики, которые в жизни не держали в руках оружия.
В результате долгих споров и ругани некоторые отъявленные крикуны сорвали голос и шипели, подобно простуженным змеям. А решение в конечном итоге приняли Берг с Иерамом. Купец после давешней стычки проникся к Теневому изрядным уважением и к мнению его прислушался.
- Так я за оружием? - спросил Харальд радостно, услышав свое имя среди тех, кому идти вниз, и после кивка Берга бросился с холма бегом, словно мальчишка.
Гуннар только головой покачал.
Панцирь неприятно холодил тело, а сырая рукоять меча норовила выскользнуть из пальцев. Но все это не помогало отвлечься от главного - Гуннар волновался. Трепетал так, как юноша перед первой ночью с женщиной, и даже сильнее. Сердце колотилось огромным барабаном, а в груди ворочалось сладкое чувство предвкушения.
Что ждет их внизу? Успех или гибель? Гуннар не так много имел дела с магией, но твердо усвоил, что она - смертельно опасна, но в то же время - чудовищно притягательна. Как изящный клинок, чье лезвие напитано ядом. Может порезаться кто угодно, в том числе - и хозяин...
Они стояли на краю ямы, восемь человек, которых отобрал Берг. Он заставил их разбиться попарно, и на каждую двойку пришлось десятка по полтора факелов. В паре с Гуннаром шел Харальд. Лицо его было спокойным, лишь рука слишком сильно сжималась на эфесе.
Так, что белели костяшки пальцев.
- Давай! - крикнул Берг, обнажая оружие.
В левой руке его шипел и плевался искрами факел, не желавший поддаваться дождю.
Теневой отсалютовал мечом и бестрепетно шагнул в темноту провала. Двое из тех, кто останется наверху, удерживавшие рыжебородого мечника на веревках, стали медленно стравливать их.
- Ты говори, если чего увидишь! - крикнул Иерам.
Глаза купца беспокойно бегали. Он явно хотел пойти вниз, но хорошо понимал, что в случае опасности от него будет мало толку.
- Обязательно! - ответил Берг, скрываясь в провале.
Некоторое время царила тишина, а потом из дыры донесся спокойный голос:
- Хватит! Я на чем-то стою!
Освобожденные веревки легко вытянули назад. Могучий бородатый наемник, выбранный в напарники Теневого, принялся деловито обматывать их вокруг пояса. Когда наступил черед Гуннара, он с удивлением отметил, что от волнения дрожат руки. Едва под ногами разверзлась пустота, подсвеченная далеко внизу рыжим пламенем факела, ощутил, как в животе становится холодно.
Спуск закончился неправдоподобно быстро. Ноги коснулись черной, с серыми прожилками поверхности. Судорожными движениями Гуннар сдернул с себя веревки и затем огляделся. К собственному разочарованию понял, что не видно ничего, кроме небольшого пятачка пола вокруг людей, да еще отверстия саженях в трех над головой.
За пределами светового круга простиралась темнота. Густая и почти осязаемая. Протянешь руку и коснешься ее покрытого короткой шелковистой шерстью тела...
- Ты и ты - остаетесь здесь, - приказал Берг, когда последний член маленького отряда оказался в подземелье. На возмущенные возгласы он не обратил внимания. - Будете охранять наш путь к отступлению. Факелы особенно не жечь. Остальные - расходимся в разные стороны!
- А что мы хоть ищем? - спросил напарник Берга. - Как выглядит тот предмет, который нам надо вынести на поверхность?
- Иерам и сам этого не знает, по-моему, - пожал плечами Теневой. - Как я понял, это что-то небольшое, что удобно носить при себе. Украшение или оружие, может быть. В общем, тут придется глядеть в оба.
- Да, и эта штука может быть замурована в любую точку стены или даже в пол, - мрачно хмыкнул кто-то. - Ищи ее десять лет...
- Ты забываешь, что это создавали маги, - неожиданно вмешался в разговор Харальд. - И скрыть то, что мы ищем, они хотели от подобных себе. А стена - для колдуна не помеха. Предмет этот должен быть защищен заклятиями, скорее всего, не простыми. Такими, что уничтожают чужую магию. Нас они могут и не заметить. Кто мог знать, что сюда влезут обычные люди под предводительством какого-то купца?
- Разумно, - покрутил головой Берг, а Гуннар с удивлением посмотрел на воспитанника: откуда такие познания? Уж не пробуждается ли прятавшаяся наследственность?
- Ладно, искать все равно надо, - принял решение Теневой. - Расходимся. Мы туда, вторые – туда…
Держа в одной руке факел, в другой - меч, Гуннар двинулся в указанном для их пары направлении. Позади чуть слышно сопел подхвативший простуду Харальд, наложивший на тетиву стрелу. Пахло камнем, словно в пещере. Не пройдя и десяти шагов, они уперлись в стену. Темная и абсолютно гладкая, она настолько хорошо поглощала свет, что бывший наемник почти уткнулся в нее носом.
- Вот те раз, - пробормотал он, оглядывая поверхность без малейших следов кладки, такую гладкую, словно оплавленную.
- Эге-гей! - донесся из-за спины выкрик Берга. - Мы нашли стену!
- И мы! - ответил Гуннар.
- Ищите дверь! - прилетел приказ рыжебородого. - Должен же быть выход!
Дверь нашлась в середине южной стены. Сам зал оказался не так велик - квадрат с длиной стороны в десять-двенадцать саженей.
- Ну что, двое здесь, остальные - туда, - проговорил после некоторого раздумья Теневой. - Мы впереди, ты, Гуннар – замыкающим.
За дверью, тяжелой, будто вырезанной из камня, открылся проход. Почти квадратный в сечении, он уходил прямо, и откуда-то из его глубин доносились странные звуки - словно играла музыка.
- Ничего себе! - не выдержал Харальд.
- Не отвлекаться! - яростно прошипел Берг, поднимая факел выше. - Это может быть морок!
Они прошли не так далеко, когда стены разбежались в стороны, открыв большое пространство. И едва его коснулся свет факела, как все впереди осветилось тревожным желто-розовым сиянием...
Световой удар оказался так силен, что глазам стало больно. Гуннар невольно вскинул ладонь, защищая их, а когда отвел ее, то не смог сдержать вздоха удивления.
Впереди лежал громадный зал. Свет, изливавшийся непонятно откуда, играл на гранях многочисленных прозрачных кристаллов, похожих на друзы горного хрусталя, но невозможной чистоты и правильности очертаний.
Ошарашенными выглядели и остальные, лишь Берг как-то странно припал к земле, словно готовая к броску змея. Что-то пугало его там, среди сверкающего великолепия, и не было понятно - что именно...
Напарник рыжебородого мечника сделал шаг вперед, и словно пересек невидимую границу. По залу прокатился мягкий звон, и из сияния вышла обнаженная девушка. Свет заиграл на ее шелковистой коже.
Искорки бегали по длинным золотистым волосам, а яркие синие глаза светились сами по себе. Крупная грудь с алыми, острыми, как наконечники копий, сосками, притягивала взгляд, а совершенная, без малейшего изъяна фигура заставила Гуннара ощутить, как у него пересохло во рту...
Девушка улыбнулась, и он ощутил, как шатается пол под ногами. Напарник же Берга шагнул вперед и поднял руки, намереваясь обнять красавицу. Та грациозно склонила голову, рот ее приоткрылся.
Меч звякнул о камни, и руки мужчины сомкнулись на тонкой талии, пальцы коснулись белоснежной кожи...
Жуткий вопль огласил подземелье. Он словно колотушкой в гонг ударил в голове Гуннара, и тот мгновенно вспомнил, где находится, и вскинул меч, готовясь защищаться.
- Назад! - крикнул Берг.
Фигура девушки на миг смазалась, потекла, и вот уже человек бьется в объятиях жуткого существа, словно созданного из жидкого металла. С чудовищным хрустом монстр сдавил череп несчастного. Брызнула кровь. Тренькнула за спиной Гуннара тетива. Харальд не промахнулся, и стрела вонзилась в плечо страшилища. К удивлению Гуннара, неуязвимое на вид существо зашаталось, выпустило жертву, и с глухим чмоканьем рухнуло.
Мгновение на полу блестела багрово-черная лужа, но затем пропала, словно испарившись. И тут же погасло сияние. Со всех сторон, точно сонмище разбойников, обрушилась темнота.
Лишь чадили, тускло мигая, факелы.
- Так, - прохрипел Берг. - Вперед!
Они обошли весь зал, но он оказался пуст и совсем не так велик, как показалось сначала. Кристаллы, в обилии украшавшие его, куда-то исчезли. Осталась самая обычная пещера, с чуть выровненными стенами и полом, измазанным кровавой кашей из костей и мяса.
Остатками того, что недавно было человеком...
- И как это так, обычной стрелой - магическое чудо убил? - уважительно косясь на Харальда, сказал один из наемников, когда они, обыскав зал, обнаружили в его дальней части проход, ведущий на запад.
- Старое тут заклинание, - пожал плечами Харальд, и вновь Гуннара испугала странная уверенность в голосе воспитанника. Тот явно ЗНАЛ, что здесь случилось, но вот откуда?
- Очень старое, - продолжил тем временем юноша. - Лет пятьсот назад нас бы всех тут убили.
- А зачем он девкой прикинулся, вот чего не пойму? - поскреб в бороде Берг.
- А этому… существу хода из этого зала нет, - ответил Харальд. - И надо жертву заманить. Если бы заклинание в полной силе было, то нам навстречу табун девиц вышел бы, каждому - своя. Сами бы туда побежали, навстречу смерти...
- Хитро, - покачал головой Теневой. - Клянусь собственной невинностью!
Гуннар невольно улыбнулся, остальные захохотали в полный голос. Харальд остался невозмутим.
Шутка несколько ослабила лежавшие на маленьком отряде путы страха. Дышать стало чуть легче и факелы вроде стали светить чуть поярче. Подземелье более не казалось пугающим, а опасности - непреодолимыми.
Берг, лишившийся напарника, вернулся в центральный зал. Вместо него пришли двое воинов, оставленных там ранее. Получив подкрепление, маленький отряд во главе с Гуннаром двинулся дальше.
Во втором проходе не было никаких звуков, а сам коридор был шире и вел вверх. Пол украшал рисунок в виде чередующихся черных и серых поперечных полос. Гуннару он внушал неясную тревогу. Создатели подземелья ничего не делали просто так, и украшение должно было служить какой-то цели; вот только какой?
На этот раз они с Харальдом шли первыми, и Гуннару показалось, что одна из черных полос чуть приподнимается над остальным полом. Инстинктивно он переступил ее, и успел пройти еще несколько шагов, прежде чем сзади донесся жуткий скрежет.
Испуг продрал тело до самых пяток. Гуннар повернулся. Один из наемников, вступив на ту самую черную полосу, замер, с открытым ртом, глядя вверх. А там под потолком что-то двигалось, медленно и мощно.
Один из наемников вскрикнул, и из потолка в коридор хлынул поток воды. Легко смял попавшиеся на пути тела и поволок их, ударяя о стены и потолок, вниз, к центральному залу...
Озерцо с прозрачной и вкусной водой выполнило свое предназначение.
Гуннар ощутил, как в лицо ему плеснуло. На мгновение ослеп. Что-то ударило по ногам, а затем откатилось, словно намереваясь увлечь за собой. Открыв глаза, он увидел мокрого Харальд, и ощутил, что сам промок до костей.
Через образовавшееся в потолке отверстие проникал тусклый свет. Пахло сырой землей.
Сидеть у костра было невыносимо приятно. Жар проникал в тело, позволяя расслабиться скрученным судорогой усталости мышцам. Рядом, на распорках, сохла промокшая одежда.
После того, как на головы обрушился водопад, решили временно прекратить поиски. Выжили только Гуннар с Харальдом, оказавшиеся немного выше основного потока, да Берг, находившийся в центральном зале.
- И что будем делать дальше? - спросил Иерам, мокрой вороной скорчившийся по другую сторону костра. - Я не могу заставить вас идти туда, где погибли пять человек. Нас и так осталось слишком мало.
- Мы сами пойдем туда, - ответил Гуннар, распрямляясь. В спине что-то предательски хрустнуло и заныла поясница, но он не обратил на это внимания, - чтобы смерть наших товарищей не была напрасной.
Уцелевшие наемники - семь человек - поддержали слова одобрительным гулом.
- Мы добудем то, зачем шли сюда! - решительно добавил Теневой. - Пусть даже на нас ополчатся все демоны Нижнего мира!
Спускаться в подземелье стало куда проще - через бывшее озерцо. Делаешь всего несколько шагов по мягкой песчаной поверхности, серой от дождя, а на солнце, наверное, сверкающей золотом, и ты оказываешься перед отверстием. Края его ровны и видны кромки каменных челюстей, которые выпустили воду на головы дерзким, рискнувшим проникнуть в недра холма...
На этот раз они шли вшестером. Сопел Харальд, насморк которого только усилился. Но стрела лежала на тетиве, и Гуннар знал, что воспитанник не промажет, что бы ни встало на их пути.
Проход повернул дважды, и вскоре они шли на восток.
- Никак по кругу нас ведет! - с изумлением заметил Берг, когда они вступили в очередной зал.
Здесь не было полного мрака. Тусклый серый свет исходил от расставленных у стен многочисленных статуй из темного металла. Они изображали воинов, и мечи в толстенных руках выглядели острыми. Пахло здесь, точно в кузнице, а от стен веяло жаром.
- Сдается мне, что это стражи, - заметил Гуннар, разглядывая статуи.
Люди пока не рисковали идти вперед, сгрудившись у устья коридора.
- И что? - философски пожал плечами Берг, рассматривая лезвие своего меча, словно увидел его впервые. - Все одно придется с ними драться.
Он первым шагнул в зал. Земля дрогнула, из стен ударил пронзительный, на пределе слышимости, визг. Статуи у стен медленно задвигались, зашевелили ладонями, точно люди, пробуждавшиеся после долгого сна.
Гуннар поднял меч и приготовился защищаться.
Свистнула стрела, но лишь бессильно отскочила от широкой груди металлического воина.
- Бей в лицо! - крикнул Берг, успевший скрестить оружие с одним из стражей.
Гуннар отразил атаку, с трудом удержал меч в руках. Мелькнула мысль о том, насколько силен противник, и он ударил сам. Сотни раз испытанным способом, метясь в шею. Противник не сделал попытки уклониться, но лезвие только обиженно чавкнуло, соприкоснувшись с металлом.
Гуннар с ужасом понял, что не учел крепость шкуры стража и открылся для удара, и тут же чудовищная боль распорола живот...
Он опустил голову, и увидел, как широкая металлическая полоса покидает его тело.
Ноги отказались служить, и пол ударил в колени.
В ушах звенел чей-то крик, и волнами наплывала слабость. Хотелось лечь и закрыть глаза.
Удара, который снес ему голову, он попросту не заметил.
***
К вечеру дождь прекратился, тучи разошлись, открыв чистое, как вымытое, небо. Солнце уже почти зашло, и на западе оранжевым крылом раскинулось зарево заката. В восточной части небосклона появились первые звезды, колючие и недобрые, как глаза демонов.
Харальд примостился на пеньке и наблюдал за лесом.
На желтом сосновом стволе сидел дятел. Неторопливо перемещаясь, он выбирал место. Замирал, красная шапочка на его голове приходила в движение, и среди стволов разносилась звонкая дробь.
За спиной зашуршала трава. Когда звуки затихли совсем близко, Харальд спросил:
- Зачем ты пришел, Берг?
- Нельзя тебе сейчас быть в одиночестве, - проговорил рыжебородый мечник, и в голосе его послышалось самое настоящее участие. - Еще удумаешь чего...
"Не удумаю" - хотел сказать Харальд, но промолчал. Какой толк в словах?
- Он умер как мужчина! - Теневой явно волновался и говорил сбивчиво, совсем не так, как обычно. - Погиб в бою... Бессмертны только боги! Да и то не совсем…
"Да" - хотел сказать Харальд, но промолчал.
Он помнил, как погиб Гуннар, лужу крови на полу и распростертое тело без головы. Помнил собственный крик. Нахлынувшую затем ледяную ярость он тоже не забыл, как и холод в груди, и безмолвие в сердце. Не забыл, как отчаянно рубился спина к спине с Бергом против трех оставшихся металлических истуканов.
Как они шли вдвоем по коридору, и сам страх бежал перед ними, ища убежища...
В последнем зале что-то пронеслось над ними, словно неосязаемый ураган, не шевельнувший ни волоска на головах, но на мгновение наполнивший уши гибельным рокотом.
"Я знаю, - сказал тогда Харальд. - Это ловушка только для магов. Она убивает любого, у кого есть магические способности. У нас с тобой их, к счастью, нет".
Он точно знал это, и ненавидел свое знание. Оно наваливалось внезапно, темной волной, и в глубине разума звучали отголоски чужого, странного смеха, а Харальд вдруг начинал понимать, ЧТО происходит, ЗАЧЕМ и КАК...
Но понимание не помогло спасти от смерти Гуннара, и Харальд ненавидел это понимание.
А потом они вышли на поверхность, неся добычу - невзрачный браслет серебристого металла с единственным украшением - зеленоватым камешком. Поверхность его покрывала вязь странных символов, не похожих на обычные буквы.
Харальд знал, что если чуть напряжется, то сможет понять, что это.
Но он не стал этого делать. Ведь Гуннар погиб.
Они вдвоем выбрались из подземелья, и Иерам упал перед ними на колени.
"Вы нашли это? - прохрипел он, и губы купца затряслись, а взгляд наполнило безумие. - Все деньги, что предназначались погибшим, я выплачу вам! До последнего золотого!".
Но Харальду тогда было все равно. Как и сейчас, день спустя. Ведь Гуннар погиб. И деньгами его не вернешь.
- Скажи что-нибудь! - взмолился Берг, заглядывая Харальду в глаза. - Чего ты молчишь?
- Чего говорить, - юноша непонимающе посмотрел на собеседника. - Он был мне вместо отца, и он умер...
- Да, ну и что? Но мы-то живы! И завтра отправимся в обратный путь!
- Его убила магия, - словно не слыша собеседника, сказал Харальд. - Старая и злая магия. Как я ее ненавижу!
И такое сильное чувство вложил он в эту фразу, что бесстрашный Берг отшатнулся.
- Дай мне побыть одному, - проговорил Харальд спокойно, и голос его был холоден, словно зимний вечер. - Завтра я буду в полном порядке.
Глава 4
Глава 4. Следы прошлого
Больше всего удивило Берга то, что жуткая чаща, через которую они пробирались недавно, за прошедшие дни потеряла все ужасные свойства. Солнце пробивалось сквозь кроны, щедро швыряя на зелень травы узоры из лимонных пятен, не царила больше под сводами изматывающая духота, и щебетали, правда, очень несмело, птицы.
Когда он сказал об этом Харальду, тот лишь равнодушно пожал плечами:
- Древнее чародейство умерло, - проговорил он спокойно; лишь в самой глубине его глаз тлела боль, появившаяся после гибели Гуннара. - И умерло сразу везде, и на том холме и здесь...
А вскоре лес кончился, и они выбрались к деревне.
Загавкали псы, и навстречу чужакам вышел староста. На темном лице его было удивление.
- Да, вернулись, - почесывая голову, сказал он. - Но не все...
- Теперь можете ходить в лес без опаски, - махнул рукой Иерам, и на запястье его сверкнул серебром невзрачный браслет.
- Нда? - староста выдавил усмешку. - Это мы посмотрим. А вы телеги свои хотите забрать?
- Что, не отдадите? - спросил Берг, демонстративно положив руку на меч. Он словно слышал мысли темнолицего: "чужаков осталось мало, сила теперь на нашей стороне... ".
Но, как оказалось, он ошибся.
- Почему? - искренне изумился староста. – Отдадим. Да только на что они вам? Лошадей вы, как я гляжу, потеряли... На себе потащите?
- Зачем они нам - это наше дело! - отрезал Иерам. - Что с ними захотим, то и сделаем.
- Ну, хм, - темнолицый замялся. - Есть у меня предложение получше.
- Какое же? - поинтересовался купец.
- А продайте нам эти телеги, - выпалил крестьянин, победно оглядывая ошарашенных путешественников.
- Зачем они вам? - спросил Харальд.
- У нас репа уродилась - никогда столько не было, - простодушно пояснил староста. - Скоро сентябрь, надо будет ее на ярмарку везти. А наших телег-то не хватит...
- О, это другой разговор, - в глазах Иерама зажглись огоньки. - Пойдем, обсудим условия сделки.
Когда купец вернулся, лицо его было довольным, как у вора, срезавшего кошелек с пояса богатея. Как выяснилось, он выторговал у старосты одну из телег, и в придачу двух коней.
- Хоть не пешком пойдем, - сказал Иерам, потирая руки. Взгляд его упал на браслет, единственный камушек в котором мягко светился под лучами солнца, бросая вокруг зеленоватые отблески.
- А ведь это он работает, - прошептал купец, и в голосе его было восхищение.
- Да ну? - искренне изумился Берг. - Каким же это образом?
- Он должен приносить выгоду владельцу, - неожиданно ответил Харальд, и на лице его было величайшее отвращение. Словно не слова вылетали из его рта, а скользкие пупырчатые лягушки. - И если бы не неожиданный урожай репы в этом селении, мы бы топали пешком до ближайшего городка, а Иерам потерял бы свои телеги просто так. А как мог быть в этом году урожай, если половину лета стояла жара, а вторую - лил дождь?
Берг не нашелся, что ответить.
- Как ты понял? - с удивленной улыбкой спросил купец.
- Я не понял, - на лице Харальда появилось мрачное выражение. - Я просто знаю...
- Ну что, здесь? - повернув голову, поинтересовался тот из возчиков, что правил лошадьми.
Время было еще не позднее, и постоялый двор выглядел неказисто. Но темнеет в конце августа очень быстро, а до следующего ночлега может оказаться далеко. Да и ночи холодны, и ночевать лучше в тепле, под крышей.
- Здесь, - кивнул Иерам. Он обзавелся новой одеждой с длинными рукавами, по подозрениям Берга - для того, чтобы прятать браслет от посторонних глаз. В повадках купца в последние дни появилась какая-то хорьковая хитрость - где бы чего утащить, урвать, присвоить?
Телега скрипнула, остановившись посреди широкого двора. Пахнуло навозом, а навстречу гостям, лениво помахивая хвостом, вышла большая пегая собака. Но приезжие не вызвали у нее интереса и, зевнув, псина отправилась в сторону конуры, которая размерами напоминала небольшой домик.
Харальд легко спрыгнул с телеги и первым направился к темной от непогоды двери. Над ней, на железных штырях, висело нечто вроде вывески. Что было изображено на ней - оставалось только гадать. Бергу показалось, что ржавые пятна складываются в изображение пышнотелой красотки, томно изгибающейся на ложе.
"Да, давненько я не был с женщиной" - подумал он, вслед за Иерамом заходя внутрь постоялого двора. Так они обычно и ходили - Харальд впереди, а Берг - позади хозяина. Служба закончится по прибытии в Бабиль, а до того момента хочешь не хочешь, а работай, отрабатывай денежки...
Внутри было пусто и полутемно. Пахло кислой капустой. За столом в углу пила пиво компания каких-то угрюмых мужиков. На новых посетителей они не обратили внимания.
Заслышав, что кто-то вошел, за стойкой объявился хозяин, высокий и круглолицый. Розовая кожа его лоснилась, словно намазанная жиром, а губы кривились в радушной улыбке.
- Добро пожаловать, добро пожаловать, почтенные господа, - поспешно заговорил он. - Вы прибыли поздно, - тут взгляд его прошелся по Иераму и наемникам, оценивая толщину их кошельков, - но для вас мы приготовим все, что угодно. Что пожелаете?
- Ужин, - лаконично сказал купец, - на семерых, и комнаты на ночь.
- Все понял, все понял, - хозяин постоялого двора ловко поймал брошенную монету. - Занимайте вон тот стол. Сейчас вам принесут пива и мяса, а комнаты будут готовы...
Дверь распахнулась. С хохотом и гоготом ввалились возчики.
- Тише вы, - проговорил Иерам с неудовольствием. - Не в лесу!
Пока рассаживались, хозяин самолично притащил канделябр со свечами. Сразу стало светлее и как-то уютнее. По выскобленной до гладкости поверхности стола забегали желтые отблески.
Принесли поросенка с кашей и здоровенный кувшин с пивом. Берг первым ухватился за него, и янтарная жидкость с плеском полилась в кружку.
- Ох, хорошо, - сказал он, опрокинув ее в рот. - Душевно!
Поросенок был зажарен явно утром, но его слегка подогрели. Хрустели на зубах косточки, тек по губам сладкий жир, исчезала с блюда поджаристая гречневая каша, пустел кувшин, а в животе образовывалась приятная тяжесть.
Берг чувствовал, как наедается, как теплая истома растекается по телу, и как все сильнее хочется спать...
Дверь распахнулась с таким грохотом, что он едва не подскочил.
Обернулся, и встретился взглядом с новым гостем. С глазами, полными гнева и раздражения.
Вошедший выглядел молодо, и светлые длинные волосы носил, собрав в пучок. Одежда его была богатой, а сапоги алой кожи - забрызганы грязью. На поясе висел меч в богато отделанных ножнах. Попав на свет, заблестели драгоценные камни.
"Родовитый, - подумал Берг с неудовольствием. - Ох, и какие демоны притащили его сюда?".
За светловолосым юношей вошли еще человек пять, по виду - из ближней прислуги. И все - крепкие парни с оружием.
- Эй, хозяин! - заорал родовитый. - Где ты там, паршивая собака!?
- Не извольте гневаться, господин, - содержатель постоялого двора выбрался в зал, а когда увидел вошедшего, то розовое лицо на миг побелело. Он поспешил поклониться, но это не спасло его от затрещины.
- Так-то ты обслуживаешь меня, худородная тварь? - прошипел юноша, потирая руку. - Когда в твоей дыре, провонявшей крысами, появляется Торбьерн фон Ахар, ты должен падать перед ним на колени и лизать сапоги, вымаливая прощение!
Берг ощутил, как его охватывает гнев. С подобными типами среди родовитых он сталкивался; по молодости дурь в башке играет, и охота каждому доказать, насколько ты смел и силен...
- Как будет угодно господину, как будет угодно, - бормотал тем временем хозяин, а на челюсти его наливался синевой свежий фонарь. - Чего вам подать?
- Всего самого лучшего! - заявил родовитый Торбьерн, плюхаясь на стул, который под ним как-то недовольно скрипнул. Ноги в грязных сапогах юноша, недолго думая, положил на стол. - Охота сегодня была неудачной и мне необходимо утешиться.
И тут взгляд его упал на соседний стол, за которым ужинала компания во главе с Иерамом. Берг бестрепетно выдержал взгляд родовитого, и тот поспешно отвел глаза. Теневой знал, что выглядит свирепым и опасным даже для столь прожженного нахала, как молодой фон Ахар.
Раздраженному посетителю начали поспешно носить блюда, не забывая и о выпивке, и тот замолчал.
Иерам заказал еще кувшин пива, а когда тот опустел, Берг ощутил настоятельную необходимость выйти. Осторожно, стараясь не растрясти набитый живот, он выбрался из-за стола и вскоре очутился во дворе. Тут оказалось прохладно, а ночной уже небосклон застилало рваное одеяло облаков, сквозь дыры в котором просвечивали любопытные глаза звезд.
Он некоторое время постоял, любуясь небом, а когда вернулся, то ссора была уже в самом разгаре...
- И зачем тебе эта железяка, скажи? - спрашивал родовитый, успевший немало выпить. Он тыкал пальцем в Харальда, который собирался пройти наверх, и судя по всему, задел кого-то из компании фон Ахара мечом.
На губах родовитого блуждала глумливая усмешка.
- Не твое дело, - спокойно отвечал Харальд, похоже, уже не в первый раз. Лицо его было спокойным, лишь в глазах горел недобрый огонек. Иерам и возчики в испуге жались на лавке, явно опасаясь встревать.
- Нет, ты скажи! - повторил родовитый. - Чтобы мух бить?
Его подручные дружно захохотали. Улыбнулся и фон Ахар.
- А ну хватит, - сказал Берг негромко. - Поговорили, и будет...
- Вот уж нет! - покачал головой родовитый. - В этих землях я решаю, когда заканчивать беседу. Все должны мне подчиняться, тут все мое. А если он чувствует себя обиженным, - длинный палец поднялся, указав на Харальда, - то я готов ответить за свои слова...
Узкая ладонь легла на эфес.
И тут Харальд сделал то, чего Теневой никак не ожидал.
Юноша легко шагнул вперед и несильно, почти издевательски, стукнул фон Ахара ладонью по щеке. И сделал он это настолько стремительно, что родовитый не успел ни защититься, ни уклониться.
А Харальд отступил и замер, словно ничего не случилось.
- Ах ты, тварь! - просипел фон Ахар. В глазах его полыхнула злость. Будь она способна сжигать, Харальд тут же превратился бы в кучку пепла, а от постоялого двора остались бы обгорелые бревна.
Приспешники родовитого изумленно притихли. Похоже, они давно не видели такого обращения со своим хозяином.
Откуда-то появился владелец постоялого двора.
- Не надо ссориться, почтенные! - заблеял он, и лицо его блестело, а глаза просто светились от страха. - Не надо...
- Все, поединок! - не обращая внимания на жалобы розоволицего, выкрикнул фон Ахар, и меч его с легким шорохом вылетел из ножен. - А если откажешься, то я назову тебя трусом!
Он орал и брызгал слюной, забыв о достоинстве родовитого. Харальд стоял спокойно, неподвижный, словно статуя, лишь глаза его мрачно блестели.
- Хорошо, - проговорил он раздельно. - Только не здесь, а во дворе. Пусть принесут факелы.
- Идет! - кивнул фон Ахар, оскалившись, и повернулся к подручным. - Эй, где вы там, пошевеливайтесь!
Все сразу пришли в движение. Загрохотали отодвигаемые стулья, послышался гомон. Отмер и зашевелился Иерам, несмело задвигались рядом с ним возчики.
- Зря ты это затеял, - сказал Берг, подойдя к Харальду. - Он же меч в руках с пяти лет держит, а ты учиться два месяца назад начал. Пусть он пьян и самоуверен, но все же...
- Ничего, я справлюсь, - коротко ответил юноша, и глаза его были холодны, словно два куска зеленого льда. Берг на миг испугался, решив, что Харальд, так и не оправившись от гибели Гуннара, выбрал необычный и почетный способ самоубийства.
- Эй, ты идешь? - хлестнул от двери крик фон Ахара. Его слуги успели раздобыть факелы, и один за другим выбрались на улицу. - Или в твоем худородном сердце кончилась смелость?
- Иду.
- Пойдемте тоже, - сказал Берг спутникам. Он уже решил, что в крайнем случае вмешается в схватку и спасет младшего соратника, что бы за этим не последовало. - Или боитесь? Вам-то ничего не грозит.
Иерам мрачно засопел и поднялся.
- И вы возьмите факелы! - бросил он возчикам. - Света должно быть много!
- Не стоит вам с ним драться! - хозяин постоялого двора вцепился Бергу в локоть, словно клещ. - Вдруг ваш человек его ранит или убьет.
- И чего? - не понял Теневой, раздраженно хмурясь.
- Ведь это Торбьерн фон Ахар! - глаза розоволицего округлились. Он явно недоумевал, почему путешественники не падают в обморок от страха, услышав это имя. - Он младший сын первого вассала нашего Владетеля!
- Теперь я вспомнил, откуда его имя мне знакомо, - кивнул Иерам. - Это тот родовитый, который когда-то восстал против Владетеля Свенельда, а потом перешел на его сторону?
- Совершенно верно, почтенные господа, - хозяин буквально извивался от страха. - Так что остановите поединок!
- Не я его начал, не мне и прекращать, - буркнул Теневой, направляясь к двери. За ним потянулись спутники.
Из-за спины доносилось поскуливание хозяина.
Во дворе было прохладно, и пламя под ударами ветра металось оранжевыми лепестками. Державшие факелы встали полукольцом, в центре которого оказались поединщики. Оба сбросили плащи и обнажили оружие, и тусклые багровые отблески забегали по отточенным лезвиям.
У фон Ахара меч был на пару вершков длиннее, да и сам родовитый выглядел мощнее.
- Ну что, как будем биться? - спросил Харальд, помахивая клинком, чтобы размять кисть. - До крови?
- Нет, - блеснул зубами в злобной усмешке фон Ахар. - Я хочу убить тебя, наглец! И крови твоей мне будет мало... Начнем!
И он атаковал. Лезвие с шипением распороло воздух.
Харальд, казалось, не ожидавший нападения, легко отразил его. Сталь звякнула о сталь.
Да, родовитый был сильнее - это Берг определил сразу. Но выпитое замедляло его движения и мешало сражаться хладнокровно. Пусть он был куда более умелым бойцом, зато Харальд перемещался с такой скоростью, что фон Ахар никак не мог провести четкую атаку.
Черные тени метались по земле, карикатурно отображая движения бойцов, и клинки в их руках казались то непомерно длинными, то почти исчезали. Тут шло особое сражение, беззвучное, в отличие от настоящего.
Лязгали клинки, слышалось шумное дыхание бойцов, да фон Ахар иногда рычал что-то злобное через сжатые зубы.
Харальд на мгновение оступился, зацепившись за какую-то кочку, и чуть запоздал с защитой. Клевреты родовитого дружно завопили, когда плечо его противника окрасилось кровью.
- Ха! - родовитый Торбьерн отступил на шаг, глаза его торжествующе сверкнули. - Готовься к смерти!
Но Берг видел, что грудь фон Ахара тяжело вздымается, в то время как Харальд дышит легко. Он не устал и не выглядел испуганным. Рана же, похоже, не мешала ему двигаться.
Родовитый бросился вперед, а затем все случилось необычайно быстро. Только Берг наметанным взглядом заметил, как Харальд легко скользнул вбок, выбросил лезвие вперед, а затем повел на себя, и оно уже не блестело, будучи измазано чем-то темным.
Затем Харальд замер, как распрямившийся лук.
А фон Ахар повалился на колени, и на лице его застыло выражение крайнего изумления. На животе расплылось багровое пятно.
- Он... как? - прошипел родовитый и рухнул навзничь.
На двор упала гулкая, дрожащая тишина. Было слышно, как кто-то из спутников фон Ахара икнул.
- Готовьтесь уезжать, - шепнул Берг, наклонившись к Иераму.
- Сейчас? - изумленно блеснул глазами тот.
- Да, - кивнул Теневой. - Завтра, боюсь, нам уже не дадут уйти.
Купец сдвинулся с места, и тут приспешники родовитого Торбьерна пришли в себя. Они раздраженно загудели, и один за другим взглядам стали являться клинки.
- Убьем его! - крикнул кто-то. - Уничтожим худородную тварь!
Остальные поддержали крикуна одобрительными возгласами.
Берг вздохнул, отметив краем глаза, как Иерам и возчики поспешно отступают в угол двора, к телеге. Сражаться совершенно не хотелось, но Теневой на всякий случай обнажил меч.
- Стойте! - возглас был слаб, и шел откуда-то снизу, но его услышали все. Остались открытыми раззявленные рты, не опустились вскинутые мечи, и на бесстрастном лице Харальда обозначилось нечто похожее на удивление.
- Стойте! - повторил Торбьерн фон Ахар. Он ухитрился повернуться на спину, и лицо его, перекошенное от боли, стало видно хорошо. Слова давались родовитому с трудом, но он давил их из себя, напрягая последние силы. - Он победил меня честно... Пусть идет!
Берг откровенно изумился. До сих пор отпрыск знаменитого отца казался ему лишенным положительных черт, но проявленное у края смерти благородство многое перечеркивало...
Слуги фон Ахара заворчали, как стая голодных псов. Лица их отразили недоумение и ярость.
- Я приказываю вам! - проговорил родовитый, чувствуя, что ему готовы оказать неповиновение.
- Отнесите его лучше в дом, - сказал неожиданно для себя Берг. - Не на земле же умирать столь родовитому воину...
И они послушались. Часть факелов загасили, часть унесли, и вскоре Харальд с Бергом остались вдвоем в темноте.
- Зачем ты сделал это? - спросил Теневой, убирая меч. - Ведь ты мог не убивать его. Я знаю.
- Но я предпочел убить, - ответил Харальд, и от проскользнувшего в его голосе равнодушия Берг едва не задохнулся. - Я хотел проверить себя. И мне это удалось. Я хорошо усвоил твои уроки, наставник.
- Я учил тебя сражаться! - Теневой ощутил нахлынувшую ярость. Кровь прилила к лицу, вдруг стало трудно дышать. - Я учил тебя владеть оружием!
- А я научился убивать, - вдруг грустно ответил Харальд, и бешенство мгновенно исчезло, словно растворившись в темном воздухе. - Правда, еще не до конца понимаю - зачем...
Пока Берг пытался сообразить, что значат эти слова, из мрака появился один из возчиков.
- Лошади запряжены, - хриплым шепотом заявил он, опасливо косясь в сторону постоялого двора. - Вещи мы все забрали. Можно уезжать!
- Мы сейчас, - кивнул Харальд. - Пойдем, наставник!
А Берг неожиданно вспомнил, как вел себя его ученик, впервые убив человека, всего месяц назад, и от сравнения с тем, как все обернулось сегодняшним днем, Теневому отчего-то стало страшно.
***
- Стой! Кто такие? - зычный голос пронесся над дорогой, и Харальд внутренне напрягся, готовясь к неприятностям.
В нескольких саженях от них плескались темные и блестящие воды Лесной реки, а прямо впереди лежал мост, по другую сторону от которого - земли иного Владения, где никто не станет преследовать убийцу Торбьерна фон Ахара.
- Торговые люди, - ответил Иерам, и в голосе его была усталость. Почти полтора десятка дней прошли с момента поединка, и все это время путники ожидали, что их догонят и казнят.
Но погони так и не было.
То ли старший фон Ахар простил убийц сына, во что верится с трудом. То ли просто следы беглецов, столь шустро исчезнувших в ночном мраке, потерялись, что много вернее. Они петляли, перемещались по ночам, обходными заброшенными дорогами. Отсыпались днем, надежно укрывшись в чаще, а покупать провизию ходили поодиночке, и чаще всего - возчики, как наименее запомнившиеся на постоялом дворе. Но для того, чтобы ощутить себя в полной безопасности, оставалось перейти мост.
- Повезло вам, - добродушно пробурчал стражник. - Еще немного, и проезд был бы закрыт. Так что - шевелитесь!
Берг специально выбрал время перед самым закрытием моста. Сумрак сгустился, от воды поднимается легкий туман, несший запах сырости, и разглядеть лица в полутьме было довольно трудно.
Лошади двинулись, телега заскрипела, и под колесами загрохотали доски настила. На другом конце моста с путников стребовали пошлину, а когда те сошли на землю, за спинами загрохотала передвижная загородка.
- Слава небу, ушли, - сказал с облегчением Иерам. В последние дни он частенько ворчал по поводу Харальда, и юноше некоторого труда стоило сдерживаться, не отвечать словом на слово.
- Да, - кивнул Берг, и бросил на Харальда взгляд, полный опаски. Она появлялась в голубых глазах рыжебородого мечника всякий раз, когда тот глядел на ученика. И тот не мог понять, откуда она взялась.
- Теперь можно будет ехать спокойно, - сказал он.
- И быстро, - добавил Иерам и вздохнул. Купец явно соскучился по дому.
- Ах ты, ядрена кочерыжка! - выругался один из возчиков, когда черная кошка молнией скользнула перед самыми копытами лошадей. - Вот гнусная животина!
- Чего орешь? - поинтересовался Иерам.
- Да примета плохая! - сказал возчик, дергая вожжи. - Но, пошли!
Путники выезжали с постоялого двора, на котором провели ночь. Они выбрались на наезженный тракт, ведущий к свободному городу с запада. Начинался сентябрь, что ни день - лил холодный дождь, и дорога была пустынна. Торговые люди отсиживались по домам, ожидая дней бабьего лета, когда заскрипят возы, свозя все выращенное и собранное летом на ярмарки.
- А я вчера знакомое лицо видел, - сказал вдруг Берг. - На постоялом дворе.
- И кого же? - спросил Харальд, глядя, как лошадиные ноги месят грязь, похожую на коричневый суп.
- Да парня одного из Бабиля, - ответил Теневой, громко зевая. - Иоасаф его звать. Гадкий тип. Промышляет мелочью всякой, где подглядеть, чего разузнать...
- А чего же утром никого, кроме нас, видно не было? - подал голос Иерам, что постоянно мерз, несмотря на множество одежд, делавших его похожим на длинный кочан капусты.
- А я хозяина спросил, - ответил Берг, невинно блестя голубыми глазами. - Он и сказал: да, жил такой, аж два десятка дней, и вдруг ночью уехал.
- Ночью? - недоуменно спросил один из возчиков. - Он что, с ума сошел?
- Боюсь, что нет, - тихо и гнусаво пробормотал купец, но Харальд его услышал и понял. - Узнал нас, и сразу на коня. Что-то тут не так...
Темные от дождя крыши селения, в котором ночевали, остались позади, и по сторонам дороги, которая неудержимо стремилась на восток, потянулся лес - мокрый, но невообразимо красивый, как бывает в сентябре. Обычные зеленые одежды деревьев были словно прошиты золотыми и алыми нитями. Из-под крон несло запахами грибов и мокрой древесины.
Дорога вильнула колеями, словно продажная девица - бедрами, и вывела телегу на небольшую полянку, со всех сторон окруженную плотными зарослями молодых елочек.
Темно-зеленые ветви смыкались, образуя сплошную колючую стену.
А на дороге стоял человек. С непокрытой головой, облаченный в темную, нелепого вида одежду, длинноносый и странно знакомый. Серебрились сединой кудри над высоким лбом.
Взглянув человеку в глаза, Харальд дернулся, словно от удара. В них жили два чувства, казалось, взаимно исключавшие друг друга - радость и ненависть.
- Вот я и нашел тебя, - сказал длинноносый и, услышав голос, Харальд понял, с кем свела его судьба. Мелькнула перед глазами поляна меж одинаковыми дубами, и темный камень, готовый принять жертву...
Лошади встали. Дорога огласилась испуганным всхрапом.
Со скрежетом расхохотавшись, маг поднял руки, и на ладонях, не обращая внимания на продолжавший лить дождь заплясало, забилось алое пламя. Коротко всхлипнул за спиной Иерам.
Маг повел ладони вперед, и сорвавшийся с них огненный шар полетел к телеге.
Харальд среагировал мгновенно. Тело само дернулось вбок, и раздраженно плеснула лужа, принимая человека в себя. Он перекатился и вскочил на ноги, не обращая внимания на то, что холодная грязь течет по рукам и лицу.
Телега пылала, став исполинским костром. Рыжие языки рвались к небесам, жадно пожирая дерево и человеческую плоть. Судя по крикам, один из путников не успел выпрыгнуть. Кто-то копошился в грязи позади телеги, лошади с бешеным ржанием скакали в сторону леса, от ужаса, похоже, ничего не видя и не понимая, а Берг длинными прыжками мчался к застывшему на месте магу.
Теневой вскинул оружие, но, не добежав до нелепой фигуры в балахоне нескольких саженей, отлетел назад. Словно наскочил со всего размаха на упругую стену. Меча он не выпустил, но остался лежать неподвижно. Колдун расхохотался, и только тут Харальд разглядел, что земля вокруг него исчеркана какими-то рисунками, образующими сложную фигуру.
Маг пошевелил руками, словно балакая ими в воде, и на миг Харальду почудилось багровое сияние над седой головой. Юноша вытащил из ножен клинок, но это не придало обычной уверенности.
Страха он не испытывал, как и удивления. Разум работал спокойно, и даже сердце стучало не чаще, чем обычно. Вот только способа одолеть носатого колдуна пока не было видно.
- Нелегко было тебя отыскать! - проговорил маг, сверля Харальда пылавшим взглядом. - Мне пришлось потратить кучу денег. На соглядатаев, что должны были стеречь западную дорогу, ожидая вашего появления. На пиво, чтобы пить с наемниками, которые могут знать, куда вы отправились.
На этот раз шар огня ударил прямо в Харальда, но юноша ловко отскочил, и за его спиной затрещали сырые ветви, столкнувшись с чуждым для осеннего леса жаром. По лицу носатого скользнула тень неудовольствия.
- А тот, который мне все рассказал, - он вновь повторил движения рук, и теперь Харальду показалось, что он на них словно что-то наматывает, - он очень долго сопротивлялся. Даже пьяный, лишь проболтался, что знает, куда вы уехали, и когда примерно вернетесь. Мне так долго пришлось его мучить, и только на второй день он все рассказал. Кажется, его звали Авимелех...
Застонал зашевелившийся Берг.
И этот звук вернул Харальду способность чувствовать и двигаться. Нахлынула злоба, но не та, что туманит сознание и заставляет опрометью бросаться на противника, а чистая и холодная, как вода горного ручья...
Усмехнувшись, Харальд двинулся прямо на колдуна, и тот, столкнувшись с юношей взглядом, вздрогнул. Пламя вновь сорвалось с его ладоней, как прирученный охотничий сокол.
Пылавший оранжевым и красным шар ринулся Харальду прямо в лицо, грозя сжечь, обратить дерзкого в пепел...
Но он не испугался, и не отступил.
И словно порожденная упорством, почудилась вокруг тела упругая стена, способная отразить любое нападение. Пламя окружило его, жар стегнул по лицу, заставляя закрыть глаза...
И почти сразу стало прохладно, кожу овевал холодный ветер, и Харальд смог поднять веки.
- Как? - воскликнул носатый маг недоуменно, и на лице его отразился страх.
- Как? - возопил он повторно, когда сапоги Харальда с чавканьем впечатались в грязь внутри круга, в который немного ранее не смог пройти Берг.
Больше маг ничего не успел сказать. Сверкавшее лезвие полоснуло его по шее, обезглавленное тело рухнуло, раскинув руки. Голова откатилась в сторону и замерла, уставившись выпученными глазами в низкое серое небо...
Злость куда-то исчезла. Харальд видел, что враг повержен, что алая жидкость стекает по серебру лезвия, чувствовал, как капли дождя касаются лица и головы, слышал, как шумит ветер, но внутри не было ничего.
Там царили пустота и безмолвие.
Словно не он только что убил мага.
- Отличный удар, - раздавшийся из-за спины хриплый голос Теневого звучал как-то неуверенно. - Только не пойму я, как ты прошел туда, внутрь? Меня словно тараном ударило, когда я попробовал. А ты - запросто...
- Не знаю, - ответил Харальд и повернулся.
Рыжебородый мечник выглядел помятым, охал и морщился, потирая грудь. Телега догорала, а от нее к наемникам шел, переваливаясь, словно утка, Иерам, а за ним с видом побитого пса тащился один из возчиков.
- Кто это был? - спросил купец. Губы его тряслись, а лицо было белым, как ноябрьский снег.
- Маг, - лаконично ответил Берг, искоса взглянув на Харальда. Тот промолчал.
- Это я и так понял, - сморщился Иерам, и лицо его приобрело ошеломленное выражение. - Так значит, ты не поддаешься магии? Огонь не сжег тебя, я видел! - черные глаза с испугом и вниманием уставились прямо в лицо Харальда. – Может быть, ты и сам - маг?
- Нет, - лицо юноши исказилось от внезапно нахлынувшей ненависти, и он сам испугался, не понимая, откуда взялось столь сильное чувство. - Я ненавижу магов и все, что с ними связано! И сегодня я совершил добрый поступок - убил одну из этих тварей, что своим колдовством только пачкают землю!
- Тише, тише, - примирительно проговорил Берг, поднимая ладони, а Иерам спросил:
- Почему?
- Есть причины, - Харальд чувствовал, что успокаивается, как гаснет внутри, покрываясь коркой, вспыхнувшая было ярость. - Этот маг, как он сам похвастался, убил моего друга, а из-за тех, которые заколдовали холм, погиб Гуннар. И с чего мне их любить?
- Понимаю, - кивнул Иерам. - Но боюсь, что до ближайшего селения нам придется идти пешком, да и денег у меня осталось немного.
- Сейчас обыщу этого, - Берг махнул рукой в сторону поверженного мага. - Может, у него чего есть.
Дождь припустил с новой силой, весело шлепая по грязи, пеплу и по мертвым телам.
Полумрак пах ландышами, и только едва слышное дыхание нарушало тишину. Боком Харальд ощущал тепло женского тела, и хотя высший миг любви только что прошел, это тепло вызывало у него желание. Вот только тело молило об усталости, и поселившаяся в мышцах мягкая истома упрашивала об отдыхе.
Ара зашевелилась, провела рукой по его предплечью, а потом вдруг заговорила.
- Ты приехал другим, - сказала она, и в словах ее легко читалось недоумение, - не таким, как уезжал, хотя внешне почти не изменился. А внутри - совсем другой, я чувствую. Раньше ты был мягкий, словно... словно котенок, а теперь внутри у тебя будто стальной стержень...
Харальд невольно улыбнулся, хотя мысли его были грустными. Путешественники прибыли в Бабиль два дня назад, и из отправлявшихся в поход трех десятков вернулись лишь четверо.
- Гуннар погиб, Ара, - ответил он с вздохом. - И мне пришлось убивать. Может, это меня и изменило...
- Не знаю, - отозвалась девушка, и юноша ощутил, как она прижалась лицом к его плечу. И тут же сменила тему: - Ты все еще печалишься по нему?
- По Гуннару - конечно. Он же был мне вместо отца.
- А что твой отец? Ты мне про него не рассказывал. Он... погиб?
- Не знаю, - Харальд ощутил, что слегка сердится. - Я не так много знаю о нем и не хочу говорить.
- Как хочешь, - было понятно, что Ара огорчена отказом. Она чуть отодвинулась, и бок Харальда начал мерзнуть. За стенами "Рыжего кота" царил ветреный день, и в щели у окна лезли холодные лапы сквозняка.
- Но в этом путешествии есть и приятные стороны, - сказал юноша поспешно, стремясь загладить обиду. - Я хорошо заработал и теперь смогу выкупить тебя из "Зеленой розы".
- Не стоит, - ответила Ара лениво.
- Почему? Неужели тебе там нравится?
- Нет, - девушка горько усмехнулась. - Там довольно противно. Но выкупишь ты меня - и что дальше? Треть города знает, кто я такая и чем занимаюсь. А своего дома где-нибудь вдали от Бабиля у тебя нет. Не повезешь же ты меня на север, за горы? И, кроме того, ты наемник. И в любой момент тебя могут убить. Завтра, через месяц, через полгода, год… И что мне делать тогда? Возвращаться в "Розу"? Тогда уж лучше оттуда и не уходить...
Харальд резко сел. Он понимал, что все сказанное Арой - правда, но чувствовал обиду. Она ведь должна, должна была согласиться! Он хотел спасти ее от рабства, надеясь на радость с ее стороны, на благодарность...
А получил - разумный, холодный отказ.
- Ладно, - сказал он, понимая, что поступает глупо, но будучи не в силах переломить себя. - Не хочешь - как хочешь. Тогда у меня найдутся другие дела.
- И какие же? - спросила Ара резко. - Ты что, обиделся?
- Нет, - ответил он, вставая. - Но меня ждет долгое путешествие, и его лучше совершить до зимы.
- Нет, ты обиделся, - проговорила девушка чуть грустно. - Ладно, уезжай. Только возвращайся...
- Я постараюсь, - сказал Харальд очень серьезно. - Очень сильно постараюсь.
- Эй, приятель, не угостишь меня?
Берг поднял голову от кружки и понял, что вопрос относится к нему. На наемника уставился обтрепанного вида мужичонка с неопрятной сивой бородой и мутным взором заплывших глазок.
- Нет, - ответил Теневой. - Я угощаю только своих!
Он пил второй день, начав с того момента, как они с Харальдом вышли из дома Иерама. Обещания относительно денег всех наемников прижимистый купец, конечно, не выполнил, но заплатил щедро.
- Ну одну кружечку? - не отставал сивобородый.
Обычно подобных типов в "Спившегося демона" не пускали, но сейчас хозяин откровенно проморгал.
Не отвечая, Берг лениво поднялся, сделал шаг. Кулак его, метнувшийся вперед, оказался полной неожиданностью для попрошайки. Он не успел даже удивиться, получив удар в лоб и оказавшись на полу.
Теневой вернулся на место и отхлебнул из кружки. На доносившиеся откуда-то из-под стола стоны и жалобы он не обратил внимания.
Берга одолевали мрачные мысли. Не помогало ничего - ни веселые и умелые девицы из разного рода заведений, ни пиво, ни изысканные кушанья из лучших трактиров города. И что самое противное - понять причину собственной мрачности наемник не мог. Она крылась где-то рядом, как щука под пленкой воды. Но поди поймай ее...
Хлопнула дверь, впуская гостя.
Берг лениво поднял голову и невольно улыбнулся, встретившись взглядом с зелеными, как молодая травка, глазами.
Вот только хозяин их был совсем не весел.
- Привет, - сказал он, усаживаясь.
- Привет, Харальд, - несколько оторопело отозвался Теневой. - Ты чего какой мрачный?
- Да так, - неопределенно ответил юноша. - Вот, собрался в дорогу.
- Куда? - Берг поднял руку, и к столу тотчас подскочил слуга.
- Что угодно?
- Принеси еще пива, да пожрать чего-нибудь...
Слуга исчез, и Теневой вернулся к разговору.
- Так куда ты собрался?
- На север, к Торгриму фон Жахху. И тебя хочу позвать с собой.
- Что? - Берг на мгновение решил, что над ним шутят. Но лицо собеседника было серьезным, да и не водилось за ним привычки зубоскалить. - Меня?
- Да, - кивнул Харальд. - Вдвоем веселее, да и дорог я не знаю.
- Ну и ну, - Теневой поскреб голову, а затем уставился на собственную ладонь так, словно увидел ее впервые в жизни. - И когда ты хочешь выезжать?
- Завтра, - ответил Харальд. - Путь неблизкий, и до настоящих холодов хотелось бы успеть.
- Да, это понятно, - Берг кивнул, ощущая, как возвращаются воспоминания более чем десятилетней давности, когда он служил у некоего родовитого по имени Торгрим, не терпевшего над собой власти магов.
- Ну что, ты поедешь? Если боишься потратиться, то я тебе заплачу.
Появился слуга, бесшумно опустил на стол две кружки с белыми шапками пены.
- Хорошо, - кивнул Теневой, хватаясь за пиво, как утопающий за брошенную веревку. - Поедем. Но сначала - выпьем!
По лицу Харальда пробежала тень недовольства, но он пересилил себя и потянулся к кружке.
По сторонам от дороги тянулись поля, черные и голые. Лишь на участках, засеянных озимыми, торчали колосья. С севера задувал ледяной ветер, от которого не спасали теплые плащи, и по телу вольготно разгуливал озноб.
В очередной раз обозрев пейзаж, скучный, словно старый забор, Берг поплотнее закутался в плащ и покосился на спутника. Харальд, казалось, дремал в седле. Голова его покачивалась в такт шагам лошади, а тело было расслаблено, как у отдыхающего кота.
Они ехали пять дней, держа путь строго на север, и погода становилась все хуже. Бабье лето в этот год словно отменили, и солнце, точно обидевшись на людей, показывалось из-за серых слоистых туч очень редко.
Из-за поворота выехали несколько груженых возов, и Берг приободрился. Где люди - там и жилье, и возможность переночевать в теплой комнате, поесть горячего. На передках возов сидели хмурые мужики, и взгляды, которые они бросали на вооруженных всадников, были далеко не дружелюбны. Груз оказался закрыт рогожами, и разглядеть, что везут, не удалось.
Возы, скрипя колесами, словно несмазанные двери, остались за спиной, впереди обозначилась околица большого селения. Ветер донес запах дыма, а из голых ветвей выглянули крытые соломой крыши, темные от осенней сырости.
- Просыпайся, ужин проспишь, - сказал Берг, когда путешественники оказались между домами, и под ноги лошадям бросились несколько собак. Приветственное гавканье не произвело на Харальда никакого впечатления, а вот реплику спутника он услышал, и поднял голову.
- Какой ужин?
- А тот, что нам подадут вон в том заведении.
Постоялый двор в селении оказался велик, о двух этажах.
Навстречу гостям вышел мальчишка, принял поводья.
- Проследи, чтобы у них было вдоволь воды и сена, - сказал Берг, спрыгивая на землю. Грязь под сапогами глухо чмокнула. - И хорошо проследи...
Сверкнула монетка, паренек поймал ее на лету и повел освобожденных от седоков коней в большой сарай в стороне от главного здания. Берг направился к крыльцу, и встал, осознав, что Харальд за ним не идет.
Оказалось, что тот стоит и разглядывает вывеску, новенькую, сверкающую свежей краской.
Рисунок на ней был самый незамысловатый - кружка, наполненная каким-то подозрительно ярко-желтым пивом, над ней - сосиска, похожая на толстого червяка, и вокруг - надпись: "Гостеприимный пес".
- Ты чего? - спросил Теневой.
- Да вот, пытаюсь понять, как заведение называется, - задумчиво ответил Харальд. - "Кружка и сосиска", что ли?
- Так там же написано.
- А я не умею читать, - пожал плечами Харальд. - А ты - умеешь? Откуда?
- Я ж из купеческой семьи, - мрачно буркнул Берг. - И научен с детства. Пойдем, чего на ветру торчать...
Они вошли в общий зал, словно в воду, окунувшись в запахи чеснока, лука, кипящего масла, пива. Здесь было жарко и шумно, слышался смех, стук ложек и лихие выкрики. Около огромного камина, в котором ревело, пожирая поленья, алое пламя, примостился бродячий певец, одетый броско - в фиолетовое и зеленое. Он задумчиво перебирал струны, и тихий их говор пронизывал общий гомон, словно цветная вышивка - ткань.
Берг и Харальд заняли столик в углу.
В тот момент, когда им принесли еду, входная дверь стукнула, впуская очередного гостя, Теневой по давней привычке бросил к двери взгляд, проверяя, нет ли какой опасности, и невольно задержал глаза на вошедшем.
У входа стоял невысокий старик. Седая борода падала на грудь, нечесаные белые волосы опускались на плечи. Глаза бессмысленно смотрели в одну точку, говоря о том, что их обладатель слеп. Одежда говорила о нищете, сквозь многочисленные прорехи просвечивало исподнее. За спиной болталась странническая сума; через серую ткань угадывались очертания чего-то, похожего на большую книгу. Но посох в руке, как неожиданно осознал Берг, дед держал, словно меч.
Перед ним явно был воин, когда-то сильный и умелый.
К посетителю, не имевшему денег заплатить, двинулся один из вышибал. Намерения его выглядели ясно - выпроводить нищеброда, выкинуть на холод и дождь, чтобы не мешал добрым людям.
- А ну, Эрик, стой! - прогремел неожиданно сильный голос.
Принадлежал он, как выяснилось, огромному мужику с бычьей шеей и рыжими сальными волосами, который появился за стойкой.
- Да он же бродяга, хозяин! - обернулся вышибала, по сравнению со своим нанимателем выглядевший как мышь рядом с котом.
- Я сказал! - рявкнул хозяин так, что все на мгновение затихли. - Дайте ему место и принесите похлебки. Пусть поест...
- Кто это? - спросил Берг у слуги, закончившего расставлять на столе тарелки и кружки и собравшегося уходить.
- Кто? Где? - завертел тот головой.
- Вон тот старик, - указывая на нищего, которого как раз усаживали на скамеечку у стены, поинтересовался Теневой. Что-то знакомое почудилось ему в оборванном бродяге. Но что - понять не получилось.
- А, это, - слуга пожал плечами. - Да безумец один, его еще Слепым Странником называют. Он безобидный, хоть и не понимает ничего. Бродит, говорят, по всем землям, от гор до моря, у нас раза два в год появляется. Хозяин его привечает, а Эрик-то новый у нас, он Странника еще не знает...
- А откуда он взялся?
- Вот уж не знаю, - вновь пожал плечами слуга. - Я тут десятый год служу, так он с того времени здесь появляется, а говорят, что и раньше был.
Берг кинул слуге мелкую монетку и проворчал:
- Ладно, иди.
Но только успел впиться зубами в горячее волокнистое мясо, пахнущее чесноком, как от камина донесся голос бродячего певца. Сильный и звонкий, он сразу приковал внимание.
- Почтенная публика, - проговорил певец. - А не желаете ли вы потешиться песней?
- Еще как желаем! - крикнул кто-то, и его поддержал шумный гвалт. "Пой!", "Рви струны!", "Хотим!" - заорали со всех сторон, а кто-то, не разобравшись, гаркнул "И мне, и мне еще два пива!".
- Хорошо, - певец тронул струны, и звенящий аккорд принес за собой тишину. Смолкли все, даже скулившая за дверью собака.
- Спою я сегодня вам про дела недавние, про Владетеля Харальда, прозванного меж людьми Кровопийцей...
Берг краем глаза отметил, как дернулся Харальд. Нищий старик, о котором все забыли, услышав слова певца, приподнял голову от миски с похлебкой, и на лице его обозначилось усилие, словно он пытался что-то вспомнить, но не мог.
Певец тем временем пропел зачин:
В земле полуночной, в суровых чащобах,
Во мраке безлунном, во тьме до рассвета
Отвратная магия тайно творилась,
И землю и небо терзали заклятья...
Строка за строкой лилось сказание о том, как из ничего воздвигся замок, как взвилось над ним белое, как лебединый пух, знамя, как воцарился в замке Владетель, чьи глаза были холодны, как лед, а сердце - лишено жалости.
Берг ощутил, что слушает с интересом, и про себя отметил мастерство певца. А тот пел о жестоких войнах, которые вел Белый Владетель, о битвах, в которых он не щадил ни своих ни чужих воинов:
Звон стоял мечей булатных, гибли люди там без счета.
Кровь текла и жадно пили ее губы земли черной...
От битв певец перешел к казням, посредством которых жестокий Владетель усмирял непокорных родовитых. Тут он не скупился на краски, и если верить песне, то Харальд за два неполных года правления истребил несколько тысяч владельцев замков - сколько не наберется в самом крупном Владении.
Но слушатели, увлеченные музыкой и напевным ритмом песни, простили сказителю преувеличение, или просто его не заметили. А закончилось все тем, что кровавый Владетель настолько пресытился злодействами, что покончил с собой, упав на меч. Звякнув последний раз, смолкли струны, и зал постоялого двора наполнили одобрительные крики и топот.
Певец встал и принялся раскланиваться, не забыв вытянуть вперед руку с зажатым в ней беретом. В головной убор одна за другой полетели монеты, несколько из них в свете факелов сверкнули золотом.
- Вот оно как, - сказал кто-то рядом незнакомым голосом, и Берг на мгновение испугался. Лишь повернувшись, понял, что это Харальд.
Губы юноши шевелились, а лицо было совершенно белым и спокойным, словно выточенная из мела маска.
- Что ты говоришь? - спросил Теневой.
- Ничего, - ответил Харальд, поднимая глаза, похожие на вырезанные из малахита пуговицы. Голос его скрывал напряжение, словно готовая лопнуть тетива. - Они ведь все врут, хотя прошло только пятнадцать лет... И что споют о моем отце через полвека? А, как думаешь?
Берг не нашелся, чего ответить.
Разбудили их рано. Слуга, предупрежденный о том, что поднять гостей следует с рассветом, успел один раз стукнуть в дверь, и Берг проснулся.
- Все, хватит, - проговорил он, зевая. - Уже встаем...
Некоторое время он полежал, вслушиваясь в то, как возится на соседней кровати Харальд. Вставать не хотелось. Вылезать из-под теплого одеяла в промозглую прохладу комнаты - брр, что может быть хуже... Только если сразу на улицу - под дождь и ветер.
В большом зале было пустынно, вчерашние гости еще спали. Нищий старик, так и оставленный ночевать, лежал на лавке у стены рядом с камином. Ноги его были подогнуты, а руки мертвой хваткой держали подложенный под щеку мешок.
- Смотри, как ухватился, - проговорил Харальд, показывая на деда. - Словно у него там сокровища...
Берг бросил взгляд на оборванца и ощутил, как сердце его застучало в два раза чаще. Внутри возникла пышущая холодом пустота, а горло мгновенно пересохло: сон словно стер с лица бродяги морщины, позволяя увидеть то, что ранее было сокрыто.
Спавший на лавке нищий был до ужаса, до дрожи в коленках похож на Харальда.
Как старший брат на младшего, или скорее, как отец на сына...
От этой мысли Теневому стало дурно, и тут старик поднял веки. Глаза его словно осветились изнутри пылавшей голубизной - настолько яркий лазурный цвет имели зрачки, и Берг невольно отвел взгляд.
- Ты что застыл? - достиг его ушей возглас Харальда.
- Иду, - отозвался он и заковылял к столу, за которым расположился так ничего и не заметивший юноша.
Берг побоялся даже подумать о том, что может означать замеченное им сходство. Разум настойчиво намекнул, что оно - не более чем случайность, и Теневой решил ему поверить.
Он промолчал, а когда вновь посмотрел на нищего, тот спал, отвернувшись к стене.
***
- И куда вы, почтенные, держите путь? - с серьезностью, разбавленной толикой осознания собственной значимости, поинтересовался дюжий воин, восседавший на могучем жеребце, что косил на путешественников с затаенной яростью.
- В замок Жахх, к родовитому Торгриму, - ответил Берг.
Они столкнулись с дозором из десятка всадников на пустынной дороге, когда до замка Жахх, по всем расчетам, оставалось не более десяти верст. Лес тут подходил к самому тракту, по обе стороны от него сверкали алой листвой клены, размахивая последними листьями, словно окровавленными ладонями, за ними темнела темно-зеленая стена елей.
- Вот как? - воин был явно удивлен, но быстро преодолел замешательство. – А вы уверены, что он вас ждет?
Берг хмыкнул и, подняв руки, изобразил какой-то хитрый жест. Лицо десятника удивленно вытянулось, а голос стал более дружелюбным:
- Тогда мы проводим вас до замка.
Повинуясь короткой команде, дозорные окружили путешественников.
Воины родовитого Торгрима фон Жахх были в легких кольчугах, и блики гуляли на наконечниках недлинных копий. Случись схватка - они одолели бы двоих путников очень быстро, но Харальд не боялся. Он был уверен, что опасности нет, и лучшим подтверждением тому был суровый и насупленный вид Теневого.
Харальд успел понять, что перед настоящей угрозой рыжебородый мечник делается весел и спокоен, а когда он выглядит как филин, поймавший за ночь только полудохлую от голода мышь, то все в порядке.
Замок вывернул из-за поворота весь сразу, целиком.
Гордо возносились к бирюзовому небу башни из красного камня, построенные совсем недавно, и реяло над ними знамя с родовым гербом - черной орлиной головой на белом поле. Не было над Торгримом фон Жаххом Владетеля, и для многих десятков родовитых являлся он сюзереном.
Вода во рву колыхалась, отражая холодные лучи октябрьского солнца.
Мост опустился с лязгом и грохотом и, чтобы пройти через него, гостям пришлось спешиться. А когда под сапогами оказался камень замкового двора, то путники предстали перед высоким воином, облаченным в доспехи, как для боя.
Начищенная сталь сияла, и недоверием блестели темные, точно обожженная глина, глаза.
- Кто такие? - спросил он.
- Неужто ты не узнаешь меня? - не давая командиру дозора ответить, сказал вдруг Берг. Ноздри его раздувались, а ухмылка сияла из рыжей бороды, словно драгоценное ожерелье.
Воин в доспехах склонил голову, вглядываясь в Теневого, а затем вдруг жесткое лицо его обмякло, став каким-то живым и даже добрым.
- Ты ли это, морда страшная? - спросил он.
- Я, - с довольным смешком отозвался Берг. - И как ты, Лот, меня не узнал? Что, последние мозги пропил?
У стоявших рядом солдат, как у единого человека, вытянулись лица. Похоже, они ожидали, что их командир немедленно прикажет зарубить наглеца, чей язык осмелился выговорить столь дерзкие слова...
Но все вышло по иному.
- Ладно, - усмехнулся Лот, хлопнув Берга по плечу так, что тот едва устоял на ногах. - Кто чего пропил, мы разберемся позже. Ближе к вечеру. А сейчас ты мне скажи, чего тебе надо?
- Я же уже сказал - к родовитому Торгриму, - пожал плечами Теневой.
- И зачем?
- А вот у этого молодого человека до него дело есть, - Харальд ощутил, как на нем сошлись несколько полных любопытства взглядов. Чувство было неприятное. - И я думаю, что фон Жахх будет сильно удивлен, увидев его.
- Да ну? - хмыкнул Лот. - Ладно, пойдемте. Только мечи мне отдайте.
Расставаться с оружием не хотелось, но Харальд послушно снял ножны.
Без привычной тяжести на бедре стало неловко, на мгновение юноша ощутил себя голым. Они направились к центральной башне замка, мощной и толстой, словно пень громадного тополя. Стены ее лоснились, а бойницы казались недружелюбными глазами, глядящими на дерзких пришельцев.
Впереди шли Лот с Бергом, и Харальду был хорошо слышен их разговор.
- Так ты что, капитаном стал? - спросил Теневой.
- Да, как видишь. Уж три года.
- А чего ходишь в железе?
- Да мы воюем постоянно, - пожал плечами Лот. - Для Владетелей наше существование - хуже шипа в заднице, только Свенельд ничего. А с остальными почти каждый год бьемся. Вот я и привык.
Массивная дверь донжона, способная выдержать удар тарана, распахнулась перед ними бесшумно. Внутри оказалось полутемно, ударил в нос густой запах копченого мяса.
- Чего тут так воняет? - поинтересовался Берг, зажимая нос.
- А, чем? - капитан спохватился, принюхиваясь. - Да у нас тут запасы на случай осады, вот и несет...
Пока поднимались по узкой лестнице, на которой можно в одиночку отбиваться от многих врагов, запах ослабел, и к третьему этажу исчез совсем. Здесь Лот остановился.
- Подождите, - сказал он и исчез за дверью, из-за которой слышались звуки лютни.
Ожидание продлилось недолго. Капитан почти сразу вернулся и поманил гостей за собой.
В просторном зале царили полутьма и прохлада. Окна здесь были узкие, удобные для обороны, а не для жилья. На стенах висели темные гобелены со сценами охоты, а посредине зала располагался длинный стол, сколоченный из толстенных досок.
Из-за него навстречу вошедшим поднялся высокий и очень мощный мужчина в синем кафтане. Несмотря на заметные морщины, талия его была тонка, и волосы почти полностью сохранили рыжий цвет, лишь кое-где поблескивали белые нити седины.
- Зачем вы пришли ко мне? - спросил он резко, и тут взгляд его остановился на Харальде.
В светлых глазах появилось нечто похожее на ужас, и на миг Торгрим фон Жахх стал очень похож на Авимелеха в тот момент, когда Харальд увидел его на крыльце постоялого двора.
Хозяин замка моргнул, затем еще раз.
- С вами все в порядке? – с тревогой поинтересовался Лот, переводя взгляд с гостей на хозяина и обратно.
- Да, - сказал, наконец, Торгрим. - Да, клянусь всеми демонами! Но оставь нас...
- Хорошо, - кивнул капитан и удалился, хотя на лице его было удивление.
- Садитесь, - родовитый, похоже, овладел собой, и на лице его появилась вежливая улыбка. Но Харальду она показалась какой-то ненастоящей, нарисованной поверх судорожно сжатых челюстей.
Они сели.
- Кого ты привез ко мне, Берг? - спросил хозяин замка, стараясь смотреть исключительно в лицо Теневому.
- Он зовет себя Харальдом, - отозвался рыжебородый наемник. - И родом из-за Северных гор. И это не я привез его, а он попросил сопровождать его сюда.
- Вот как, - задумчиво проговорил Торгрим и, словно набравшись смелости, посмотрел прямо на Харальда.
- Ты его сын?
Вопрос был, словно удар копья.
- Да, - ответил Харальд, подставляя под него прочный щит.
Фон Жахх отвел взгляд.
- Но он никогда не говорил о том, что у него есть сын, - сказал он, нервно теребя ворот. - И я не думал, что у магов могут быть дети. Но чего ты хочешь?
- Правды.
- Какой правды? - родовитый нахмурился, лоб его избороздили складки морщин, придав лицу совсем старый вид. - О чем?
- Вы были с ним почти до самой... до самого конца, - запинаясь, проговорил Харальд. - И мне хотелось бы услышать от вас все, что можно, о нем!
- Я понимаю тебя, но… - Торгрим как-то странно усмехнулся, и в усмешке этой не было превосходства, а скорее - печаль. - Хорошо, приходи вечером, сразу после заката, и мы побеседуем. А вообще - будьте моими гостями!
Поселили их в том же донжоне, но на этаж выше.
Окна в просторной комнате были чуть побольше и забраны частой решеткой, а судя по пыли, скопившейся в углах, и затхлой сырости, никто давно не навещал родовитого фон Жахха.
Руководил размещением гостей Лот, по его приказу принесли обед - здоровый окорок и ковригу хлеба.
- Еда у нас простая, - сказал он, разводя руками. - Солдатская. Разносолов не водится...
Пока обедали, на замок опустились серые октябрьские сумерки. В дверь постучали, и подобострастный голос произнес:
- Родовитый Торгрим приглашает к себе родовитого Харальда.
- Это меня? - изумился юноша, оглянувшись на Берга.
- Кого же еще? - хмыкнул Теневой.
Отбросив мысль, что где-нибудь под кроватью может скрываться тезка, Харальд выбрался в коридор, где был встречен поклоном и препровожден в знакомый уже зал. Тут горели свечи и плыл запах каких-то трав.
- Вот, кашель замучил, - пояснил хозяин, жестом приглашая гостя сесть. - А лекарь велел отраву какую-то пить. Каждую осень так...
Харальд сел, осторожно покосившись на расставленные на столе кубки.
- Пиво будешь? - поинтересовался фон Жахх. - Нет? Что ты хочешь знать?
- Прежде всего, почему слуга назвал меня "родовитым"? - юноша был очень серьезен.
- А, это просто, - Торгрим хмыкнул. - Твой отец был из рода фон Триз, который еще древнее моего, а ты, как сын родовитого, пусть даже рожденный вне брака, тоже являешься таковым. Ясно?
- Ясно, - осознание принадлежности к высшему сословию не доставило Харальду радости, и даже не столько удивило его, сколько напугало.
- Расскажите мне все, - сказал он. - Вы ведь были с... отцом несколько лет? Расскажите с самого начала. Какой он был?
- Хорошо, - хозяин замка ухватил кубок и одним залпом осушил половину. Серебро звякнуло о столешницу, и фон Жахх начал рассказ: - Он появился у стен этого замка весенним вечером. А замок наш тогда был совсем не то, что сейчас...
Он говорил и говорил, Харальд слушал, боясь пошевелиться. Перед ним одна за другой разворачивались картины битв и походов, из которых состоит жизнь Владетеля. Харальд Кровопийца, Белый Владетель, выходил исключительно умелым полководцем и сильным магом, но крайне жестоким и бессердечным человеком.
Поведав о заключении мира со Свенельдом, Торгрим умолк.
- А что было дальше?
- Да ничего интересного, - пожал плечами фон Жахх. - Полгода он ездил куда-то в одиночку, оставив на меня управление Владением. Затем вернулся. И вскоре отпустил меня со службы. Я уехал сюда. А когда вернулся дней через двадцать, то замок его лежал в руинах. Прислугу, как я узнал, он тоже отпустил, и что с ним точно случилось - не знает никто.
Харальд помрачнел.
- Может быть, он остался жив?
- Очень маловероятно, - покачал головой Торгрим. - Магия еще никого до добра не довела. Так он либо с ума сошел и в заклинаниях чего перепутал, тогда его запросто на клочки могло разорвать. Или же враги до него добрались, наслали разрушительное заклинание или существо какое, которое замок по камешкам и разнесло.
- А посмотреть на него можно?
- На кого? - не сразу понял вопрос фон Жахх. - На замок? Почему нет? Только сейчас туда трудно добраться - грязь, болота. Дорогу-то давно трясина поглотила. А так - пожалуйста, сто пятьдесят верст на север, и ты там.
- Я понял.
Харальд чувствовал себя странно. Приоткрылась перед ним завеса давних событий, славных и страшных, и вроде не имевших к нему особенного отношения. Но за этой картиной чудился какой-то второй смысл, содержащий в себе какое-то важное знание.
- Спасибо, - сказал Харальд и неожиданно для себя ухватил кубок, так и простоявший на столе все это время. Горьковатый напиток прополоскал горло и освежил его, а на душе как-то сразу потеплело.
Глава 5
Глава 5. Кровь на снегу
Снег шуршал под лыжами, вызывая воспоминания о детстве, о жизни среди нид, о зимней охоте...
Несколько человек, стоявших у ворот замка, во все глаза смотрели на Харальда. Они явно не могли понять, как можно не проваливаться в сугробы, передвигаясь по ним на двух изогнутых досках, обтянутых шкурами?
Харальд помахал зрителям рукой и двинулся прочь от замка, в лес. В нос шибанул острый аромат хвои, над головой повисло блеклое зимнее небо, а мороз слегка пощипывал лицо.
Что еще нужно для счастья?
Лыжи он сделал сам. В одиночку отыскал нужную древесину, выпарил ее над очагом и пропитал жиром, придавая доскам изгиб. Торгрим, у которого они гостили почти два месяца, как-то поинтересовался, чем занимается Харальд, но получив ответ, что готовится к походу на север, спрашивать перестал.
Не поверил, скорее всего. Здесь, южнее гор, как с удивлением понял Харальд, о хождении на лыжах никто не знал, да и знать особенно не хотел.
Подумав, что его скоро хватятся, Харальд примерно через версту повернул назад. По собственному следу дошел до края вырубки, сделанной вокруг замка, и вышел на открытое пространство.
У ворот обнаружилось полтора десятка человек. Завидев Харальда, они разразились восхищенными воплями и замахали руками. Он же быстро добрался до накатанной дороги и снял лыжи.
А когда поднялся, держа их в руке, то невольно оробел. Среди толпы, рядом с рыжей бородой Берга и тщательно выбритым лицом Лота заметил внимательные глаза Торгрима фон Жахха.
- Да, - сказал родовитый, с интересом разглядывая лыжника. - И долго ты так можешь бегать по лесу?
- Дня три - точно, - ответил Харальд, недоумевая - чего хочет гостеприимный хозяин? До сих пор он кормил и поил их, и не требовал ничего. Неужели все только в память о Белом Владетеле?
- И по льду сможешь? - спросил кто-то из толпы с явным восхищением.
- Если он не совсем тонкий.
- Что же, хорошо, - фон Жахх повернулся и зашагал прочь, а навстречу Харальду вышел Берг. От него несло пивом и чесноком. При их помощи Теневой боролся с холодом, а на сопутствующий аромат не обращал внимания.
- Это ты здорово придумал, - сказал он, довольно оскалившись. - Молодец. Но пойдем, пора за меч браться...
Пользуясь вынужденным бездельем, Берг вновь принялся учить Харальда владению оружием, просто так, для удовольствия. На вопрос о деньгах, который юноша однажды осмелился задать, рыжебородый наемник раздулся от ярости, словно огромная жаба. С тех пор Харальд более не трогал эту тему.
- Пойдем, - ответил он с вздохом.
Собравшиеся стражники потихоньку расходились, но кое-кто еще косился на две странные изогнутые доски, что нес зеленоглазый юноша.
Клинки звенели всякий раз, когда сталкивались, и морозный воздух раздраженно шипел. Несмотря на мороз, Харальду было жарко. Струйки пота текли по груди, спине, а толчки сердца отдавались в руках и ногах.
Берг ловко ушел от его удара, затем на мгновение исчез, и тут же Харальд ощутил, как меч выворачивается из пальцев. В отчаянии он попытался удержать его, ухватиться крепче.
Меч отлетел в сторону и воткнулся в снег, а Харальд почувствовал у горла холодную сталь. Теневой довольно засопел почти в ухо.
- Вот и все, - послышался его довольный голос. - Ты убит!
Они занимались вне замковых стен, утоптав небольшую площадку на самом краю замерзшего рва, лед на котором лежал неровный, похожий на белесую вытершуюся шкуру.
Наставник отодвинулся, убрал меч от горла ученика и Харальд с облегчением вздохнул. Дыхание вырывалось изо рта горячее, словно воздух у кузнечного горна, а мускулы ныли.
- Ты все-таки хочешь идти? - спросил Берг, когда Харальд извлек меч из сугроба и принялся протирать лезвие.
- Конечно, - твердо отозвался юноша. - Я должен туда сходить!
- Вряд ли ты узнаешь там что-то новое, - с какой-то неохотой проговорил Теневой. - Ведь Торгрим рассказал тебе все. Насколько я знаю его, он ничего не станет скрывать. К тому же про столь давние времена...
- Нет, я должен идти, - Харальд вложил меч в ножны и повернулся к наставнику. - Ты не понимаешь. Это мне необходимо... Я ведь сюда, на юг, отправился только затем, чтобы найти его. И вдруг узнаю, что он, оказывается, пропал. То ли погиб, то ли нет! Да! И я не отступлю, пока не узнаю все!
Он говорил, разгорячаясь, а под конец фразы просто кричал.
- Спокойнее, - сказал Берг медленно. - Мне трудно понять тебя, но я почему-то не хочу, чтобы ты туда ходил. Чуется мне, что опасно это.
- Чем? Людей там нет, духи от меня шарахаются - ты сам видел. Зверей я не боюсь никаких. Отобьюсь и от волков и от рыси - не впервой. Нет тут никакой опасности и быть не может.
- Пойдем в тепло, - проговорил Теневой, пристально и серьезно глядя ученику прямо в глаза. - А то простудишься, и тогда точно никуда не поедешь.
Харальд смутился и опустил взгляд. Вдруг стало стыдно за собственную вспышку, за то, что обнажил сокровенные мысли, пусть даже перед другом.
Он оделся и зашагал вслед за наставником. В душе было пасмурно и мрачно, словно осенним вечером, и почему-то не хотелось никого видеть. Забиться куда-нибудь в чащобу на неделю, на две...
"Все, надоело мне это бездействие. Хватит сидеть в замке, - подумал Харальд, буравя взглядом спину Берга. - Снегу достаточно, так что выхожу завтра!"
К Серебряной реке Харальд выбрался очень быстро. Едва успел разогреться, как лес оборвался, и впереди появилось русло, затянутое белой паутиной льда.
Здесь, в верховьях, река нисколько не походила на могучий поток, на берегу которого стоит Бабиль. Обычная речушка с обрывистыми берегами, заросшими густым лесом. Идти по ней было в удовольствие. Мешок с припасами оттягивал плечи, лыжи легко скользили по упругому, еще не изъеденному оттепелями льду, и морозный ветер бил в лицо, выжимая слезы.
Когда Харальд спросил у Торгрима про дорогу, тот странно усмехнулся и сказал после некоторого раздумья: "Иди по реке. На ней ты легче всего доберешься до места".
"А я не проскочу мимо развалин?" - поинтересовался тогда Харальд.
"Нет, - ответил фон Жахх. - То место, где стоял замок твоего отца, ты точно не пропустишь, будь спокоен".
И он бежал на север, преодолевая версту за верстой.
К тому моменту, как стемнело, река стала несколько уже. Звезды засияли в фиолетовом небе голубыми и белыми огоньками, и мороз покрепчал. Но Харальд не остановился.
Когда из-за поворота реки выскочил совершенно свободный от снега круглый холм, то юноша невольно загляделся, и едва не упал, стоило лыжам наехать на небольшую кочку.
Здесь сохранились остатки рва - старый, заплывший шрам на теле земли. А в ограниченном им пространстве беспорядочной грудой высились камни - обломки стен и башен.
На мгновение Харальду показалось, что над развалинами поднимается призрачно-белое сияние, но, протерев глаза, он ничего не увидел, и решил, что ему примерещилось. Подробный осмотр отложил на утро.
На ночевку расположился на самом краю свободного от снега пространства, на берегу реки. Здесь было так же холодно, как и в лесу, и юноша не мог понять, почему на холме не лежит снег?
Костер жадно трещал, пожирая ветви, и облизывал алыми языками толстую лесину. Харальд неторопливо поужинал и улегся спать. Его сильно беспокоило ощущение настороженного взгляда, шедшего от самих развалин, и несколько раз юноша вскидывался, вглядываясь во мрак на вершине холма. Но там все было тихо, без движения, и он вновь ложился, пока не погрузился в темный сон без сновидений...
Проснулся он от холода.
Над землей змеился яркий морозный рассвет, а костер почти прогорел, только угольки слабо потрескивали, доживая последние мгновения.
Харальд встал, подбросил сушняку, ощущая затылком все тот же напряженный взгляд. Одеревеневшее за время сна тело слушалось с неохотой, а руки и ноги сгибались с некоторым трудом.
Но когда солнце целиком вылезло из-за горизонта и повисло в лазури громадным желтым шаром, неспособным, несмотря на всю яркость, хоть что-нибудь согреть, юноша был бодр и готов к действию.
Когда Харальд повернулся к развалинам лицом, чего избегал со вчерашнего вечера, то незримый взгляд словно спрятался. Усмехнувшись собственным страхам - ведь некому тут смотреть, некому - юноша двинулся туда, где полтора десятилетия назад стоял замок Белого Владетеля.
И замер, словно пораженный молнией.
В расположении каменных обломков, торчавших из-под земли остатков фундамента и наваленных сверху фрагментов стен и башен ему почудился странный порядок. Словно кто-то, забавляясь, сложил из развалин некую сложную фигуру. На мгновение примерещилось снежно-белое сверкание там, где острыми зубами возносились к небу остатки донжона, и тут же Харальд с ужасом ощутил, как его просто захлестывает ненависть.
Что-то внутри него ненавидело это место, сильно и бескомпромиссно. Так относятся к смертельному врагу, к погибели которого стремятся всеми силами.
Ненависть затапливала изнутри, словно обжигающе горячая жидкость, и в один момент Харальд даже испугался, что его вырвет. В страхе он вцепился в рукоять меча, который непонятно зачем взял в путь, и прикосновение к холодному металлу принесло облегчение.
Он вытащил оружие из ножен и поднял перед собой. Из блиставшей поверхности на него глянул незнакомец с горящими зеленым огнем глазами и совершенно белым, как пух лебедя, лицом.
Отражение поплыло, словно металл лезвия тек волнами, и лицо изменилось, стало суровее, старше. Лоб избороздили морщины, а глаза сделались синими, точно незабудки. Харальд ошалело заморгал, пытаясь отвести взгляд от морока.
Наваждение сгинуло, словно его и не было. Харальд смотрел на свое отражение, самое обычное, которое не раз видел в поверхности воды. С трудом отвел меч от лица и только тут ощутил, что стоит весь мокрый от пота.
Солнце значительно поднялось, на небе, пустынном поутру, появились белые полосы облаков. Судя по всему, юноша простоял, скованный неведомой силой, не один час. Жуткая ненависть никуда не исчезла, она свернулась в клубок где-то в глубине души, и Харальд понял, что именно вызвало ее.
Остатки замка были источником магии, и он ощутил это очень четко, хотя не очень понятно - как.
Можно было только гадать, какой мощи заклинания были вложены в строение, если через полтора десятка лет они еще живы, и действуют даже на того, кто не имеет никаких способностей к колдовству.
Харальд вложил меч в ножны и, ежась на холодном ветру, полез осматривать развалины. Почудившийся ему в первый момент порядок он более не смог уловить, перед ним оказались только хаотично наваленные камни, и обследовал он их без всякого плана.
Облазил центральную башню, точнее то, что от нее осталось. Меж каменных зубов высотой в сажень и толщиной в пару аршин было почему-то особенно холодно, и юноша поспешно покинул это место.
Походил еще немного, нашел ямы и валявшиеся рядом с ними лопаты. Кто-то побывал здесь достаточно давно, и попытался докопаться до уцелевших подвалов замка. По неведомым причинам те, кто надеялись добраться до богатств павшего Владетеля, бросили работу на полпути.
Уходили они в спешке.
Харальд обнаружил брошенную кирку и несколько наконечников от стрел. Похоже было, что здесь кто-то в кого-то стрелял. Заинтересованный, юноша заглянул за небольшой фрагмент наружной стены, почти полностью сохранившийся, и рука его невольно дернулась к мечу.
У самой стены, привалившись к ней плечом, сидел человек. Лицо его застыло в жуткой ухмылке, вместо глаз чернели провалы. В правой руке незнакомца был зажат меч, длинный, с изогнутым лезвием.
Мертвец странным образом сохранился, одежда и мясо не истлели, и даже выражение лица не исчезло - маска дикого, невыносимого ужаса. Судя по отсутствию повреждений на теле, от него человек и умер.
Пожав плечами, Харальд вернулся туда, где оставил лыжи.
Его упорно преследовало видение мертвеца, навек обреченного смотреть на мир черными дырами. Страшная смерть и жуткое посмертие. В глубине души юноши жила странная уверенность, что человек у стены в некоторой степени способен чувствовать и осознавать себя. От подобных мыслей озноб бежал по позвоночнику.
Надев лыжи, Харальд спустился на лед. И тут ощутил внимательный, настороженный взгляд, который так беспокоил его вечером. В нем не было угрозы, только интерес, словно у дикого животного, впервые увидевшего человека...
Словно почувствовав этот взгляд, внутри зашевелилась ненависть, и в этот момент Харальд понял, что она не совсем его, что в чем-то она - ЧУЖАЯ, словно наведенная извне. И под ее влиянием он прошептал "Да, я понял. Тут все сгубила магия. Здешняя ли, чужая - я не знаю, но я отомщу. Клянусь своей жизнью... ".
Не давая закончить клятву, от развалин донесся грохот. С шумом рухнул казавшийся прочным обломок стены донжона. В воздух поднялось облако серой каменной пыли. Волной накатил озноб.
Харальд поспешно отвернулся от страшного холма и побежал на юг.
Взгляд в спину преследовал его не одну версту.
***
Кружка в руках Харальда слегка подрагивала, отчего жидкость в ней колыхалась, и по мутной поверхности бегали крошечные волны.
- Что это? - спросил он, подозрительно глядя на Берга.
- Лекарство, - сурово ответил тот, исподтишка разглядывая ученика.
Поход на север измучил того. Два дня назад юноша вышел к воротам замка Жахх, едва переставляя ноги. Два дня он провалялся в бреду, бормотал странные слова, порывался вскочить и куда-то бежать, выкрикивал какие-то имена, а затем падал на постель и лежал словно мертвец с остановившимся взором.
Очнулся он сегодня утром, слабый, как новорожденный щенок.
- Лекарство это, - сурово наморщив лоб, повторил Теневой. - Так что пей! Лучше станет!
- Да? - Харальд еще раз покосился на наставника, подозревая, что питье - очередная шутка, и опорожнил кружку.
Лицо его в один момент побагровело, затем сделалось синим, а из губ вырвался сиплый кашель.
- Что это? - спросил он, глядя на Берга круглыми и большими, словно тарелки, глазами.
- Отрава страшная, - ответил Берг, стараясь выглядеть невинно. - Или, по ученому говоря, настойка на самогоне. Сильная штука, до костей продирает. Я как выпил однажды, так час потом моргнуть не мог - так меня расперло!
Харальд попытался прокашляться, затем припал к кувшину с водой. Кадык на его шее задергался. Лицо юноши постепенно приобретало нормальный цвет.
- Да, - сказал он, оторвавшись от питья. - Хорошая вещь...
Язык его слегка заплетался. Еще бы - принять на голодный желудок полную кружку самогона.
- Ты отдыхай пока, - проговорил Берг, поднимаясь. - Попозже тебе принесут поесть, а вечером нас ждет к себе Торгрим.
Родовитый фон Жахх был в хорошем настроении. На лице хозяина замка играла веселая улыбка, морщины, казалось, немного разгладились.
- Рад приветствовать вас, - сказал он, кивнув. - Садитесь.
Теневой услышал, как вздохнул с облегчением Харальд. Он был еще слаб и путь до покоев Торгрима оказался для него нелегким.
В комнате было жарко натоплено, и все же чувствовалась идущая от окон промозглая сырость. Второй день бушевала метель, пришедшая с севера вместе с Харальдом. Задержись он ненадолго - непогода застала бы его в пути. Из-за стен доносился рев ветра, пытавшегося повалить донжон, словно обычное дерево.
Отвлекшись, Берг пропустил начало разговора. Когда он вынырнул из размышлений о погоде, Харальд уже отвечал фон Жахху:
- Благодарю, я чувствую себя лучше.
- Очень хорошо, - родовитый благосклонно кивнул. - Тогда не расскажешь ли, как прошло твое путешествие?
Берг подобрался. Ему тоже было интересно.
- Мне не о чем рассказывать, - Теневой скорее почувствовал, чем увидел, как напрягся юноша. Лицо его стало суровым и словно бы постарело сразу на десяток лет. - Я видел только развалины, - проговорил он напряженно. - У них - следы раскопа; кто-то пытался добраться до подвалов. И еще там был труп.
- Свежий? - вскинул брови Торгрим. А Берг четко осознал "Харальд видел что-то еще, о чем не хочет говорить".
- Нет, старый, - пожал плечами Харальд. - Но очень хорошо сохранившийся. А еще - на вершине холма, где стоит... стоял замок, не лежит снег. Совсем.
- Не может быть! - вслух усомнился Теневой.
- Может, - кивнул фон Жахх. - Об этом мне рассказывали. И это все, что ты видел, Харальд?
- Да, - твердо отозвался тот. - Все.
- И тебя ничего не напугало? - вопрос был задан вкрадчивым тоном, и Берг подумал, что родовитый знает о развалинах много больше, чем говорит.
- Напугало, - спокойно ответил Харальд. - Но не то, что я видел, а то, что почувствовал.
Торгрим, казалось, был ошеломлен таким ответом. На лице его появилось удивленное выражение, словно у собаки, над которой издеваются, выдергивая у нее из-под носа кость, привязанную за веревочку.
- Вот как, - проговорил он ошарашенно, и задал явно не тот вопрос, который сначала хотел. - И что ты собираешься делать дальше?
- Не знаю, - пожал плечами юноша, и на его лице появилась растерянность.
- До сих пор я помогал тебе, - фон Жахх встал из-за стола и принялся ходить, заложив руки за спину. - В память о твоем отце, который много для меня сделал. Я поселил вас в замке, кормил и содержал. Но я не могу этого делать вечно. Но прогонять вас мне тоже не хочется. Вы оба опытные воины, и могли бы мне пригодиться.
- Служба? - спросил Теневой, стараясь, чтобы отвращение не слишком сильно прозвучало в голосе. - Ты хочешь взять меня на службу, несмотря на то, чем она закончилась в прошлый раз?
- Я не повторяю ошибок! - в голосе Торгрима лязгнул металл, он резко развернулся, и на опешившего Теневого глянул воин и полководец, полтора десятилетия воюющий против нескольких Владетелей. - На этот раз я возьму тебя помощником к Лоту - натаскивать молодняк. Это ты умеешь, я знаю. Я видел, как вы занимались.
- А я? - спросил с какой-то детской обидой Харальд.
- Пока тебе придется послужить рядовым воином, - сурово ответил фон Жахх. - А там посмотрим. Есть у меня по отношению к тебе планы. Согласны?
- Да, - усмехнулся Теневой, хотя радости совсем не чувствовал. - До весны протянем, а там посмотрим.
Харальд промолчал.
Взревели трубы, возвещая начало праздника Середины Зимы, и на черном, словно ночь, жеребце, из ворот замка выехал родовитый Торгрим. Орлиная голова на щите хищно разевала клюв, и Бергу на мгновение послышался свирепый клекот. Свита хозяина замка красовалась в черно-белых цветах сюзерена, но на щите каждый нес собственный герб, и от смешения красок рябило в глазах.
Спутники хозяина праздника замерли, словно по команде, на краю очерченного для состязаний поля, а фон Жахх выехал вперед и бросил на утоптанный снег латную перчатку. Собравшаяся толпа разразилась приветственными криками.
На праздник прибыли вассалы с дружинами, а поглазеть на зрелище сошлись жители близлежащих деревень. Задымили костры, поплыли запахи вареной требухи и каш - пищи простонародья, а у охраны замка прибавилось дел. Вдруг какой лиходей вздумает, пользуясь многолюдством, убить хозяина замка?
Так что Берг смотрел на происходившее на поле одним глазом, а другим обозревал толпу, выискивая признаки опасности. От участия в состязаниях он отказался, буркнув "Пускай мальчишки тешатся!", и сам напросился в караул, резонно рассудив, что охотников в этот день найдется немного.
Вновь взревели трубы, и за спиной Берга ударили в снег конские копыта. Потом раздался лязг железа. Теневой невольно поморщился, но даже не обернулся. Состязания обрядившихся в доспехи родовитых, что пытаются свалить друг друга с коня длинными копьями - не для него.
Раз за разом сшибались воины, проигравший летел с седла, победитель под крики объезжал поле боя, демонстрируя всем герб на щите, а Берг все разглядывал простой народ, отпихивая тех, кто норовил пролезть к полю для ристаний.
Объявили победителя. По рядам прошло волнение, и Теневой понял, что сейчас начнется состязание для всех, кто умеет держать меч. Он знал, что в нем собирался участвовать Харальд и, не сдержавшись, оглянулся.
Герольды размечали площадку для боя, натягивая на колышки алую ленту, а рядом толпились состязующиеся. Харальда среди них не обнаружилось, и Берг удивленно поднял брови. Что могло помешать?
Теневого тронули за плечо. Он обернулся, схватившись за меч. Встретившись со знакомым зеленым взглядом, ограничился витиеватым ругательством. Харальд, из-за спины которого высовывался кончик лука, рассмеялся.
- Ты чего не на поле? - спросил Берг.
- Я лучше из лука постреляю, - махнул рукой юноша. - А то этим турнирным мечом только все руки отобьют, как потом целиться? Да и там один парень есть, здоровый такой, черный, на медведя похож. Я видел вчера, как он клинком работает - почти как ты. Так что у меня шансов нет.
- Ну, как знаешь, - усмехнулся Теневой. - Тогда принеси мне пива, а то чего-то я замерз стоять.
- Странный способ греться, - начал было Харальд, но под грозным взглядом наставника смолк. Словно юла, ввинтился в толпу, и вскоре вернулся, неся небольшой кувшин, из которого шел приятный аромат хмельного напитка.
Выпив, Теневой приступил к несению службы с новым рвением, а Харальд встал рядом, вместе с толпой ахая, охая и восклицая.
- Вот это удар!.. О, здорово... Ну кто же так делает?.. А теперь уходи, в сторону, в сторону... ну как же так?..
Победил, как и следовало ожидать, медведеобразный здоровяк. Под восхищенный рев он гордо удалился, и начались состязания в броске копья.
- Не хочешь? - поинтересовался Берг, зевнув. - Ты ж, вроде, это оружие за последний месяц освоил?
- Нет, - Харальд покраснел, словно девчонка на первом свидании. - Плохо я копьем владею, куда мне...
Так и простоял, красный, словно вареный рак, пока не объявили выход лучников.
- Пойду, - сказал он решительно, поправляя лук.
- Покажи им всем, - Берг напутственно похлопал ученика по плечу.
Желающих пострелять набралось предостаточно.
Берг время от времени оглядывался через плечо, пытаясь рассмотреть, как там идут дела. Кучка претендентов на победу все уменьшалась, но неизменно среди них мелькала светлая голова Харальда. Юноша снял шапку, и волосы его на солнце сверкали серебром.
Обычную круглую мишень сменили тонким прутом, и тут в задних рядах зрителей началось какое-то движение. Берг нахмурился, пытаясь понять, что происходит, но в этот момент раздались крики ужаса, и скопище людей подалось вперед, заставив Теневого отступить. Правее толпа даже прорвала ряд охраны, и Берг с десятком стражи оказались отрезаны от места, где находился Торгрим и его гости.
- Лошади на коновязи взбесились, лошади! - орал кто-то, и ему вторил женский визг.
Через головы было видно, как что-то большое и темное мечется позади людей.
Берг бросил взгляд в сторону фон Жахха и обомлел. Недалеко от него на краю поля для состязаний стоял невысокий коренастый человек, деловито поднимая арбалет. Он ловко воспользовался тем, что внимание хозяина замка и тех воинов, что рядом, отвлеклось на беспорядок.
Берг ощутил, как его обдало морозом, а приятное тепло от выпитого пива мгновенно улетучилось. Понимая, что не сможет пробиться сквозь толпу, Теневой завертел головой.
- Харальд! - заорал он, увидев ученика, который растерянно застыл с наложенной на тетиву стрелой.
Ответом был недоуменный взгляд.
Берг яростно махнул рукой в сторону арбалетчика и завопил, стараясь перекричать всех:
- Стреляй!
Харальд дернулся, глянул в указанном направлении, а далее его движения стали столь быстрыми, что даже Берг улавливал только нечеткие контуры.
Рывок, и юноша застыл, отставив ногу и натянув лук.
Тренькнула тетива, и на место сорвавшейся с нее стрелы легла другая.
Щелчок, и она тоже в полете.
Арбалетчик не успел. В горле у него одна за другой оказались две стрелы, и он тяжело рухнул на снег, заливая его кровью.
Теневой облегченно вздохнул.
Паника оставила толпу разом. Она замерла, точно единое живое существо и перестала орать. Сотни пар глаз обратились туда, где только что человек убил человека. А вот Торгрим бросил на Харальда взгляд, полный чего угодно, но не благодарности.
Но тут завизжала какая-то баба, и смятение воцарилось с новой силой. Со всех сторон к хозяину побежали стражники, нещадно расталкивая людей, колотя их рукоятками мечей и яростно вопя.
И только Харальд был спокоен среди воцарившегося хаоса.
***
Он стоял и смотрел, не переставая удивляться: я стрелял? Это я стрелял? Зачем?
Торгрим на коне появился рядом неожиданно. Слух и чутье подвели Харальда, и он не услышал приближения родовитого. Просто знакомый голос сказал откуда-то сверху:
- Отличный выстрел, парень.
Харальд поднял глаза и столкнулся взглядом с фон Жаххом. Тот не выглядел благодарным, но не было на его лице и испуга. Только сдержанное удовольствие, как у охотника, наткнувшегося на свежий след зверя.
- Зайди ко мне вечером, после заката, - приказал родовитый и легонько толкнул лошадь пятками.
Развернувшись, всадник удалился. Происходило это в полной тишине, словно у Харальда заложило уши. Пробку безмолвия выбил лишь дикий рев примчавшегося Берга:
- Молодец! - наставник хлопнул Харальда по плечу, но юноша даже не покачнулся. - Что он тебе сказал?
- К себе позвал. Только не знаю, зачем.
- Ну, награду дать, - голубые глаза Теневого красноречиво говорили о том, что он сам не верит своим словам. - Ну, или... не знаю!
- И я не знаю, - покачал головой Харальд.
- Есть у меня для тебя поручение, - лицо родовитого фон Жахха было спокойным, но руки его, большие и сильные ладони воина нервно сжимали рукоять висевшего на поясе кинжала. - Но оно такое, что не каждый за него возьмется...
Харальд промолчал. Наградой тут и не пахло.
- Ты видел, как меня сегодня попытались убить, - Торгрим поднял голову, и на лице его появилась и тут же пропала неуверенность. - И даже помог спастись.
"Ничего себе помог, - подумал Харальд. - Если бы не я, ты бы со стрелой в голове лежал. Вот уж точно - благодарность родовитых не знает границ".
- Их было явно несколько. Кто-то напугал лошадей и вызвал панику, а другой должен был стрелять, - фон Жахх говорил с все большей горячностью, ноздри его раздувались, а глаза сверкали. - Опытные, умелые убийцы! Ты сразил одного, и нам не удалось допросить его! Я не виню тебя, но живой, он был бы нам более полезен!
Харальд с трудом удержался от ругательства.
- Но это уже все не важно, ведь я знаю, кто подослал убийцу! - родовитый вознес руку в красивом жесте. - Это один из моих вассалов. Давно он лелеял черные замыслы, надеясь переметнуться на сторону Владетелей, и вот полностью раскрыл себя!
- А я здесь при чем? - поинтересовался Харальд.
- Как при чем? - фон Жахх едва не задохнулся от возмущения. - Единственный способ остановить его - убить, и я хотел попросить об этом тебя.
- Меня? - Харальд ощутил, как отвисает челюсть, и гулко сглотнул, возвращая ее на место. – Убить?
- Да, - уверенно кивнул Торгрим. - Ты отлично стреляешь из лука.
- Ну и что? Как я проникну в его замок?
- А зачем? - на лице родовитого появилась хитрая ухмылочка. - Ты здорово бегаешь на этих... на лыжах. Для тебя не составит труда подстеречь его на дороге в лесу, поразить стрелой, и легко уйти от погони. Ни конный, ни пеший не настигнут тебя по сугробам.
- Все верно, - кивнул Харальд. Почувствовал он себя в этот момент очень странно. Словно ему сделали предложение побыть некоторое время червем в навозной куче. - Но я не могу так. Я убивал людей, но лицом к лицу, и они могли защититься, могли убить меня. А тут - из засады, подло!
- Никакой подлости тут нет, - покачал головой фон Жахх. - Обычная воинская хитрость. Они могут обнаружить тебя. И помни о том, что он может переметнуться к Владетелям, к врагам, к настоящим подлецам, которые сражаются при помощи магии.
- Ну что же, раз так, - Харальд замер, ощущая, как пробуждается в сердце ненависть. С болью, словно раздирая корку старой раны, она выбралась наружу и оскалилась, оглушив внутренний слух яростным рыком, - то я согласен. Только ... только твоя благодарность должна быть выражена совсем не в словах, почтенный Торгрим.
- Конечно, - ответил тот с облегченным вздохом. - Мы обговорим все условия.
- Ну, Харальд, счастливо! - Берг выглядел обеспокоенным, и даже его рыжая бородка, казалось, потеряла цвет, сделавшись какой-то пегой.
- Счастливо, - поднял руку Харальд и неторопливо двинулся к лесу.
До границы земель Торгрима его отвезли в сопровождении охраны.
Дальнейший путь был размечен на небольшом куске пергамента, что спрятан за пазухой. Плечи оттянул мешок с припасами. За спиной приторочен меч, хотя вряд ли придется пускать его в ход.
Оказавшись под пышными еловыми кронами, Харальд оглянулся. Десяток всадников сгрудились около саней, словно пчелы вокруг матки. Юноша помахал им, дождался ответа, и лишь затем шагнул в лес.
Деревья стояли по пояс в снегу, а сверху, на кронах, лежали словно белые пушистые облака. Лиственные деревья выглядели мертвыми, и словно скрюченные от холода руки, были их ветви. Зато ели и сосны пушились в полной красе, и забивал все остальные запахи аромат хвои. Было тихо, лишь где-то в верхушках деревьев скрипуче переговаривались клесты.
Лесу не было дела до спешившего куда-то человека.
Этот замок был несколько меньше Жахха, зато имел две стены. За первой грозно возвышалась вторая. Ее башни, сложенные из темного камня, напоминали обгоревшие деревья. Ворота блестели металлом, над донжоном вилось на ветру знамя с изображением желтого зверя, похожего на большую кошку.
Харальд разглядывал строение из зарослей боярышника.
Ближе сотни саженей подобраться не удалось; вырубка вокруг замка оказалась сделана по всем правилам и по голому снежному полю смогла бы проползти разве что мышь.
Оранжевое замерзшее солнце неторопливо перемещалось по небу, проплывали облака, похожие на странные надутые бочонки, а в замке ничего не менялось. Блестели в бойницах доспехи стражи, иногда, когда ветер дул с той стороны, доносились обрывки разговоров и смех. Уходившая на юг дорога была пустынна.
Когда Харальда окончательно одолела скука, ветер принес конский топот.
Вскоре показался скачущий во всю прыть всадник. Гнедая лошадь под ним выглядела заморенной, а наездник яростно нахлестывал ее, хотя до ворот оставалось меньше версты.
"Гонец с важными вестями" - подумал Харальд, когда всадник остановился перед воротами и протрубил в рог.
Створки приоткрылись, конный проскользнул внутрь, и вновь повисла тишина.
Солнце почти коснулось боком зубчатой стены леса, когда Харальд ощутил голод. Жизнь среди нид приучила его долго обходиться без пищи, но тут он просидел целый день на морозе. Холод стал нестерпим, а в животе ворчало, напоминая о необходимости поесть.
Именно в этот момент ворота распахнулись во всю ширь.
Пропели трубы. Харальд забыл о еде, когда на дорогу из замка начали выезжать всадники.
Впереди - десяток воинов, затем - знаменосец со стягом, изображавшим того же желтого зверя. За ним следовал человек в плаще из горностая, судя по всему - тот, кого Харальду предстояло убить. Лицо его было надменным, а осанка - гордой. За родовитым скакали несколько человек без оружия, с набитыми седельными сумками – слуги.
Замыкали процессию еще десять конных, все с оружием и в доспехах.
Словно стайка стремительных рыб, всадники умчались по белому руслу дороги, и вскоре топот копыт стих в отдалении. Принесенные вести оказались не только важными, но и срочными, раз они заставили хозяина покинуть замок на ночь глядя.
Харальд усмехнулся. Теперь осталось выбрать место у дороги, откуда удобно будет стрелять, и дождаться возвращения родовитого. Ну а потом все решат удача и меткость стрелка.
Отойдя вглубь леса, он с наслаждением потянулся, ощущая, как хрустят застывшие от долгой неподвижности суставы и позвоночник, как кровь веселее течет по телу.
На лес обрушилась оттепель. Она пришла ночью, вместе с серой пеленой туч, которая тихо завоевала небосклон, подавив жалкие попытки звезд к сопротивлению. Даже луна, что некоторое время пыталась светить, вскоре сдалась и угасла. К утру лес наполнился туманом, холодным и противным, словно прокисший суп. Харальд, бормоча ругательства, снял тетиву с лука, понимая, что в такой сырости она придет в негодность очень быстро.
Место для засады он выбрал позади огромной березы, ствол которой был толщиной в аршин, а нижние ветви торчали во все стороны, как ступицы в колесе. Сугроб почти доходил до них, а выше был разрыв примерно в полсажени, и именно через него Харальд собирался стрелять.
Дорога просматривалась отчетливо в обе стороны, а сидевший в засаде оказывался прикрыт березовым стволом с одной стороны, и порослью пушистых невысоких елочек - с другой.
К полудню туман рассеялся, и ждать стало удобнее. Харальд вновь привел лук в боевую готовность и изо всех сил боролся со скукой, изредка подкрепляя силы вяленым мясом.
Когда с юга донесся стук копыт, он ощутил, как сердце словно сорвалось в пропасть, а мутный страх сковал руки и ноги.
Да, он убивал, но всегда защищаясь, даже в том случае, на поле для состязаний, он лишь предотвращал смерть. Теперь предстояло лишить жизни человека по собственному почину, из солдата превратиться в убийцу. До сих пор мысли об этом прятались где-то в глубине разума, а теперь явились во всей неприглядности...
Наложенная на тетиву стрела поднималась так медленно, словно весу в ней был по меньшей мере пуд. Харальд ощущал, как течет по лицу непонятно откуда взявшийся пот, а по спине вольно разгуливает озноб.
Но появившийся на дороге всадник был один и менее всего походил на родовитого. Скорее всего, это был еще один гонец, вроде того, что вчера трубил у ворот замка.
С судорожным всхлипом Харальд опустил лук и сорвал с головы шапку.
Когда он провел ладонью по лбу, то обнаружил, что волосы намокли так, словно их хозяин искупался. Сердце судорожно билось в груди, а затекший в глаза пот немилосердно жег.
Но к тому моменту, когда безмолвие на дороге вновь нарушилось, Харальд полностью успокоился. Вытер пот и застыл, недвижный и безгласный, словно фигура, вырезанная из дерева. Внутри словно что-то выгорело. Стало легко ждать жертву, ни о чем не думая. Мысли исчезли, чувства и желания - тоже.
Примерно через час вновь долетел топот копыт.
На этот раз всадников было много. Первыми появились воины охраны, за ними - знаменосец. Лицо родовитого удалось рассмотреть лучше - крупные, тяжелые черты, выдающийся нос, близко посаженые глаза - все дышало властностью и надменностью.
Стрелять в такое лицо оказалось просто.
Харальд слегка приподнял лук и спустил тетиву. Руки сами наложили вторую стрелу, и та отправилась вслед за сестрой. Родовитый тяжело и беззвучно рухнул с коня, тот нервно шарахнулся в сторону.
Древко смертоносного снаряда торчало у убитого из виска, второе - из шеи.
- Господин! - заверещал в испуге слуга.
Заметались, останавливая коней, охранники, а Харальд легко вскочил. Нацепил лыжи, что словно норовили соскользнуть с ног, пробрался через елочки и торопливо побежал в лес. Крики, полные гнева, стихли за спиной.
На душе было гнусно, и маячило перед глазами лицо убитого.
Харальд сжал зубы и пошел быстрее, надеясь, что усталость поможет справиться с глупыми мыслями.
Лицо Торгрима, что не сдержался и вышел встречать Харальда во двор, дышало нетерпением.
Нависала громада донжона, тянуло дымом от замковой кузни, доносился от нее звон молотов. Родовитый фон Жахх глядел в лицо Харальда светлыми глазами, где плескалась смесь страха с надеждой.
- Ну что, все получилось?
- Да, - кивнул Харальд. Он сумел справиться с собой и загнал мысли об убийстве куда-то в угол разума. Сейчас ощущал только бесконечную усталость. Одно желание наполняло тело - забиться куда-нибудь в темный уголок, и спать, спать, спать...
- Ты точно уверен?
- Родовитый Торгрим сомневается в моих словах? - Харальд взглянул в лицо фон Жахху, и тот дернулся, точно от удара.
- Нет, ни в коем случае, - забормотал он. - Нет...
Не дослушав, Харальд развернулся и побрел к башне, где жил последнее время. Ему было все равно, как отреагирует на такой поступок наниматель, и даже обещанная награда не грела душу.
***
- Ты чего такой кислый? - Берг присел на стоявший у стола табурет. Под весом наемника тот недовольно заскрипел.
В караулке было пусто, пахло пивом и еще чем-то кислым.
Харальд, лежавший на кровати у стены, повернулся.
- Тошно мне здесь, - сказал он, и тоска была в его голосе. Даже зеленые глаза потеряли блеск, превратившись в два вытершихся кружка меди. - Надоело все... Хоть волком вой.
- Что-то случилось в том походе, в который ты один ходил? - Теневой посерьезнел. - Тебя после него словно подменили. Месяц прошел, а ты только на караулы отсюда и выходишь. Разговаривать не хочешь. Странно это выглядит.
- Да ничего не случилось, - Харальд приподнялся и почесал грудь. - Все нормально.
- Тогда бери меч! - рявкнул Берг командным голосом. - И за мной!
Харальд лениво поднялся, медленно, точно больной, принялся натягивать сапоги. Рубаха на обычно опрятном юноше была грязна, а светлые волосы спутались, как трава после паводка.
Теневой аж засопел от ярости, увидев такое. Сам он был чистоплотен и от учеников требовал аккуратности.
- Сегодня же сменишь одежду и вымоешься! - проговорил он строго.
- Да, - равнодушно ответил Харальд, снимая со стены меч.
Они вышли во двор замка.
Снег блестел под ярким солнцем, чистым, словно ограненный сапфир, было небо, и плыл над миром тонкий, едва ощутимый аромат близкой уже весны, которым она дает знать о себе. "Терпите, я обязательно приду" - словно говорила она, и сердце невольно трепетало, ощущая приближение теплых дней.
Но Харальд и тут остался мрачен. Он поморщился, прикрывая глаза от яркого света и скорчил недовольную гримасу.
Пока они шли к воротам, навстречу попалась служанка. Берг широко ей улыбнулся, но девушка потупилась и прошла мимо, словно не заметив мечника. Огорченный, он даже крякнул с досады, а обернувшись, увидел, что проказница стрельнула глазками в Харальда. Теневой усмехнулся, а юноша ничего не заметил.
Он шел, по-старчески шаркая, и смотрел под ноги.
"Ничего себе! Надо же! - подумал Берг. - Укатали сивку крутые горки!"
За воротами замка было еще лучше, чем внутри. Птахи в лесу орали так, что слышно было через вырубку. Даже строгие старые ели, казалось, вырядились в новые темно-зеленые одежды. Мир услышал сегодня голос весны, и внимал ему в восхищении.
Когда дошли до утоптанного места, Теневой развернулся к ученику и извлек меч из ножен:
- Защищайся!
Клинки несколько раз скрестились, причем Бергу приходилось сдерживать удары. Харальд двигался медленно, как весенняя муха. С трудом ворочал руками, а ногами вообще не переступал, будто прирос к снегу. Разъярившись, Теневой одним движением вышиб меч из руки ученика, а другим - поднес острие своего оружия к горлу Харальда.
- Да что с тобой такое! - гаркнул он так, что с замковой стены с всполошенным карканьем сорвалась ворона. - Будь ты в настоящем бою, тебя давно бы насадили на меч, как мясо на вертел! Я же знаю, что ты можешь двигаться гораздо быстрее! Так в чем дело?
Харальд молчал. В глазах его, похожих на затянутые ряской омуты, стыла скука. Словно не на него орал суровый наставник, точно не у его горла находилось отточенное лезвие.
- Мне что, прирезать тебя? - прорычал Берг, ощущая себя так, словно кухонным ножиком пытается свалить дуб.
- Режь, - пожал плечами Харальд. - Мне все равно...
Теневой усмехнулся, и руки его пришли в движение. Меч замелькал, как молния, а когда замер, то щеки ученика горели. Наставник только что отхлестал их лезвием, словно ладонью, не оставив даже царапины.
- Если ты не хочешь быть мужчиной, - сказал Берг с максимальным презрением, на которое только был способен, - то ты достоин лишь того, чтобы тебя били по лицу. Понял, щенок?
Сквозь краску на щеках Харальда проступил багрянец гнева, в глазах мелькнуло какое-то живое выражение. Заметив, что юноша намеревается нагнуться за мечом, Теневой издевательски проговорил:
- Зачем тебе оружие? Разве оно нужно тому, кому все равно?
И тут ему пришлось защищаться. Харальд напал, как железный вихрь, стремительно и беспощадно. Первый раз в жизни Берг парировал, уклонялся, уворачивался, отступал и не мог найти возможности для контратаки.
Легче стало, когда Харальд устал.
Он сам опустил меч и отступил на шаг. Глаза юноши горели, а губы корежила судорога.
- Не стоило тебе меня злить! - бросил Харальд, укладывая меч в ножны.
- Стоило, - с усмешкой кивнул Берг. - Вон ты хоть немного на человека стал похож.
- Надо мне отсюда уезжать, - выпалил юноша, и повернулся, собираясь уйти.
- Почему? - Теневой догнал ученика, пошел с ним рядом.
- Тошно мне. Словно в погребе сидишь. Да еще служба эта - чтобы ее демоны забрали, - урожденный нид зябко передернул плечами.
- А, понимаю, - Берг покивал сочувственно. - Я тоже к обычной службе стражника так никогда и не привык.
- Надо мне на юг, - сказал Харальд, словно не слыша собеседника. - Только там я смогу...
Он осекся, и лицо его сделалось мрачным и даже злым.
- Что сможешь?
- Сделать то, что задумал, - юноша взглянул прямо на Берга, и тот понял - не проговорится, хоть каленым железом пытай.
- Я тоже подумываю отсюда уехать, - проговорил Теневой задумчиво. - Но только ближе к весне...
- Что же, поедем вместе, как и сюда добирались, - кивнул Харальд, но в голосе его не было радости.
К удивлению Берга, фон Жахх отпустил их со службы легко. Разговор состоялся в середине марта, когда солнце сияло, как начищенная золотая монета, и повсюду звенела капель.
- Хорошо, - кивнул Торгрим, выслушав просьбу. - Уезжайте. Я же вижу, что у вас обоих не лежит душа к службе. Понятно, что два таких воина мне пригодились бы, очередная война на носу. Но попробуем обойтись и без вас.
Берг довольно хмыкнул и покосился на Харальда. Тот выглядел невозмутимым.
***
В одной из седельных сумок Харальда при каждом шаге лошади слегка гремело и позвякивало. Деньги, полученные за убийство, не желали лежать спокойно. Впереди ехал Берг и фальшиво насвистывал какую-то песенку.
Замок они покинули два дня назад и направились на юг, той же дорогой, которой приехали осенью.
Путешествовать весной оказалось неприятно. Днем тепло заставляло разомлеть, зато ночью почти что зимний мороз ухватывал за бока. Было сыро, и лошади все время проваливалась либо в жидкую снежную кашу, либо в грязь. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем и чавканьем, словно под брюхом у коня притаилось неведомое существо, без устали сосавшее огромную сосульку.
Когда на дороге показались несколько скакавших навстречу всадников, Теневой повернулся, и лицо его было очень серьезным.
- Так, - сказал он. - Мы уже не в землях Торгрима, и его имя не послужит нам защитой. Будь готов сражаться.
Харальд кивнул.
Не спеша, но и не тратя время зря, он вытащил тетиву, затем согнул древко лука, уперев его в седло, и снарядил оружие. Всадники приблизились. Стало видно, что все они с оружием, а на лицах нет и капли дружелюбия. Одинаковое снаряжение выдавало служивых людей, вот только отсутствие гербов на одежде слегка смущало. Уж не Владетеля ли воины?
- Кто вы такие? - прокричал грозно старший из всадников, в серебреном легком шлеме, когда его подчиненные перекрыли дорогу.
- Мирные путники, - ответил Берг лениво, останавливая лошадь.
- А зачем тогда оружие на ваших поясах? - поинтересовался предводитель, и его темные брови сошлись над голубыми глазами.
- Путь долог, а в лесах много разбойников, - Теневой четко выговаривал каждый слог, - готовых посягнуть на наши жизни.
- Только ли на жизни? - усомнился предводитель.
- Так вы дадите нам проехать? - спросил Берг, не отвечая, и плечи его чуть шевельнулись, давая понять, что рыжебородый готов выхватить меч.
- Нет, - покачал головой воин в серебреном шлеме. - Вы выглядите подозрительно. Очень уж похожи на тех разбойников, которых вы якобы боитесь. Мы отведем вас в замок Агри, там с вами разберутся.
- То есть объявят лесными грабителями и повесят? - усмехнулся Берг. - Дай нам проехать. Я не вижу, кому вы служите, но уверен, что вашему хозяину больше нужны живые слуги, чем мертвые.
Среди всадников прошел гневный ропот.
Предводитель выждал несколько мгновений, а потом сказал:
- Взять их!
Меч Берга сверкнул на солнце, и тут же раздался тупой хряск - лезвие врубилось в тело. Харальд успел выстрелить два раза, но тут на них навалились, и пришлось взяться за клинок.
Врагов было больше, и они сражались в доспехах. Но, как оказалось, это не давало преимущества. Теневой почти сразу покинул седло и метался между врагами, разя их снизу. Всадники больше мешали друг другу и никак не могли его окружить. Звенели клинки, ржали лошади, а глотки изрыгали грязные ругательства.
Харальду достались двое противников. Он обменялся с ними несколькими ударами и понял, что сидя на лошади, много не навоюет. Отразив очередной выпад, легко подскочил, встав на седло. В доспехах такой трюк не проделаешь, и он стал полной неожиданностью для противников.
Используя их замешательство, Харальд прыгнул. Внизу пронеслась земля, и тут же он врезался во что-то тяжелое, вонявшее потом. Нож словно сам перекочевал в руку, и юноша ловко вонзил его в затылок врагу.
Сбитый с седла воин умер до того, как они коснулись земли. Харальд шмякнулся на бок, ощущая, как проминается снег. Рядом ударили копыта, он откатился в сторону. Вскочил и увидел несущегося прямо на него всадника.
Лицо его было красно, точно редис, а меч - занесен для удара. Воин явно надеялся покончить с юнцом, столь самонадеянно влезшим в схватку мужчин.
Харальд не считал себя мастером в метании ножа, но в замке Жахх взял несколько уроков этого искусства.
Он швырнул оружие левой рукой и отскочил в сторону.
И конечно, промахнулся.
Брошенный нож ударил лошадь рукояткой в лоб, и та, испугавшись, встала на дыбы. Всадник, изготовившийся рубить, с воплем полетел на землю. Вонзить меч в открытую шею оказалось так легко.
Кровь хлынула потоком, а враг захрипел и умер.
И сразу стало тихо.
Харальд огляделся. Лошади, лишившиеся хозяев, потерянно бродили между трупов, над которыми стоял Берг с белозубой улыбкой на лице. Меч его был в крови по самую рукоять, а глаза сияли, точно два голубых факела. По дороге удирал единственный оставшийся в живых всадник, судя по тому, как солнце играло на навершии шлема - предводитель.
- Жаль, что ушел, - проговорил Теневой, облизываясь, как мышь, слопавшая здоровенный кусок сыра. - Теперь жди неприятностей...
- Прошлой же осенью мы через эти места проезжали, и ничего, - удивленно сказал Харальд, нагибаясь, чтобы вытереть лезвие об одежду одного из убитых.
- Но тогда здешний Владетель не готовился к войне, - вздохнул Берг и задумчиво почесал в бороде. - И не боялся лазутчиков. А на купцов мы не похожи...
- Может, поймаем лошадей? - несмело предложил Харальд. - Тогда у нас будут заводные, и мы сможем уйти от погони. Хотя бы попытаемся.
- Давай попробуем, - покачал головой рыжебородый мечник.
Он сделал шаг к серому, точно утренний туман, жеребцу, но тот отпрянул в сторону, раздраженно фыркнув.
- Не дадутся они тебе, а арканов у нас нет.
- Ясно, - вздохнул Харальд и отправился искать нож.
Когда нашел, то Берг уже взгромоздился в седло.
- Ладно, - сказал он, почесывая подбородок. - Попытаемся их обмануть. Шансов мало, но все же…
Обмануть не получилось. Это Харальд понял в тот момент, когда они выехали к небольшой деревне. Сизые дымки поднимались над домами, от просыпавшихся полей тянуло запахом теплой земли, но что-то было не так.
Молчали собаки, словно их никогда и не было в этом селении.
И когда из-за плетня поднялась стройная шеренга лучников, Харальд ничуть не удивился. Напрасной оказалась бешеная скачка на юг, бессмысленным - поворот на запад, к границе Владения. Не успело пройти суток с момента стычки, как их нашли. Удивительно быстро.
Он оглянулся. Дорогу перегородил отряд всадников в тяжелом вооружении. Забрала опущены, солнце блестит на наконечниках копий. Сунешься туда – проткнут, и не успеешь даже мечом махнуть.
- Сдавайтесь! - в знакомом голосе прятавшегося позади лучников предводителя слышалось торжество.
Шлем был тот же самый.
- Вам не уйти! - добавил уцелевший во вчерашней схватке воин.
- Ну да, ну да, - усмехнулся Берг. - Мы все равно не умеем удирать так быстро, как ты...
Предводитель дернул головой, но сдержал себя.
- Именем Владетеля Канута вы лишаетесь свободы! - провозгласил он и махнул рукой.
На дорогу выбрались десятка два воинов, половина из которых была с ременными петлями, а другая - с тяжелыми, в две трети роста, щитами. Берг захрипел и выхватил меч, собираясь рубить ловчие снасти в воздухе.
- Живьем нас хотят взять! - рявкнул он. - Но не выйдет...
Харальд потянулся за луком, и тут от плетня дали залп. Свистнули стрелы, и конь тонко вскрикнул. Начал заваливаться на бок, грозя придавить всадника. Юноша напрягся, спружинил ногами, и ловко соскочил.
Лошадь Берга истошно завизжала, замолотила ногами и замотала головой. Это Харальд успел заметить, прежде чем стрелы обрушились уже на него. Он ощутил лишь тупой удар в плечо и удивился, почему не чувствует боли.
Но стрелы били одна за другой, особенные, с деревянными шариками вместо наконечников - чтобы отвлечь внимание, сбить с толку, но не убить. А поимщики с арканами, прикрываемые щитоносцами, подбирались все ближе.
Берг зарычал, как раненый медведь и бросился вперед. Он почти добежал, когда сразу две петли опутали его. Одна сдавила горло, другая - плечи. Рыжебородый наемник поднял руки, пытаясь разорвать их, но тут же рухнул.
Его окружили, начали пинать.
Харальд медленно пятился, прикрыв глаза ладонью. Внутри шевелился леденящий страх. Ведь если плен, то неизбежна смерть, а тогда он не успеет отомстить за отца, никогда больше не увидит Ару. Вообще ничего не увидит.
Развернувшись, он бросился бежать. К темневшему в сотне шагов лесу.
Ему что-то кричали, но он не слушал.
Наст проламывался под ногами, и приходилось высоко поднимать ноги. При этом стоял такой грохот, что шум погони он услышал слишком поздно. Попытался уйти в сторону, но что-то тяжелое ударило по затылку, и снег, оказавшийся холодным и сухим, ткнулся в лицо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
